Его любимая девочка (fb2)


Настройки текста:



Его любимая девочка Татьяна Михаль

Пролог

Елена

— Раздевайся, Лена…

Моё сердце готово выломать рёбра и выпрыгнуть наружу. Оно бьётся с такой силой, что мне кажется, этот стук слышу не только я, но и Он.

Сглотнула и дрожащими, сбитыми в кровь пальцами начинаю расстёгивать платье. Оно скользит вниз и падает к моим ногам.

Нижнее бельё — самое изысканное и приятное к телу красиво сидит на мне, подчёркивая все изгибы и белизну фарфоровой кожи, и я знаю, что сейчас Он мной любуется.

Снимаю бюстгальтер и продолжаю смотреть в Его глаза. Выражение лица мужчины абсолютно не меняется, но вот глаза… Глаза сверкают довольным и похотливым блеском, когда Он видит мою обнажённую грудь.

Бюстгальтер бросаю рядом с платьем и принимаюсь за кружевные трусики, тяну их вниз.

Он ничего не говорит, а лишь бесстрастно наблюдает. Знаю, что Ему нравится всё, что сейчас видит.

Выпрямилась и полностью обнажённая стою перед Ним, как и прежде не опуская своего взгляда. Хотя Он желает, чтобы я смотрела на Него трепетной ланью и кротко опускала свой взгляд.

Не дождётся.

— Ты сегодня покорная, Лена. Мне это нравится.

— Благодарю тебя за вчерашнюю поездку. Я уже и забыла, каким может быть шумным и суетливым город… Ведь здесь, в горах так тихо и безлюдно… — произнесла с грустью в голосе и наконец, опустила взгляд в пол. Но не потому, что я Его снова испугалась, а потому, чтобы Он не увидел моих слёз.

— Я рад, что смог поднять тебе настроение. А теперь покажи, Лена, насколько ты мне благодарна.

— Что ты хочешь? — спрашиваю обречённо.

— Хочу, чтобы ты легла на кровать, широко развела и согнула ноги в коленях, — слова, которые вызывают у меня приступ стыда, одновременно сливаясь с ожиданием чувственного порока.

Между ног сразу стало мокро и жарко.

Но я смотрю на Него и не двигаюсь. Не могу сделать даже одного шага, потому что прекрасно знаю, что Он будет со мной делать… Эта сладкая пытка, боль и наслаждение, одновременно.

— Лена, ты забыла, что я не привык повторять? — отстранённо произносит Он.

У меня скручивает живот от страха, но я держу себя в руках.

— Я не хочу сейчас секса в этой позе, Артур, — шепчу смело, хотя чувствую, как вся дрожу от страха… и предвкушения.

Его глаза сверкают и темнеют.

Я смотрю в Его ледяные чёрные глаза и вдруг чувствую себя искусительницей, полной ярости и похоти. Он хочет меня. Хочет всю и без остатка. Чтобы я не только телом, но и душой стала полностью Его. Принадлежала Ему, думала о Нём, всегда хотела Его…

Безумие. Самое настоящее.

— Лена, — предупреждающе произнёс Он моё имя, продолжая восседать в кожаном кресле, словно государь. — Я всё ещё жду.

Но я продолжаю стоять на месте.

Воздух между нами становится плотным. Последние минуты перед тем, как…

Он резко встал и, схватив меня за плечи, грубо бросил на кровать.

— Давай, Лена, покажи себя, девочка, — рычит Он, разозлённый моим неповиновением.

Сердце продолжает биться также сильно и быстро. Я часто дышу и дрожу от страха.

Но не стоит продолжать злить этого монстра дальше. Ещё свежи воспоминания той ночи, когда Он истерзал меня…

Забираюсь по кровати выше и поднимаю ноги, широко развожу и прижимаю их к животу.

Лежу полностью обнажённая и открытая перед Ним. Мне стыдно, страшно и в то же время, я словно оголённый нерв, реагирую даже на воздух, двигающийся вокруг мужчины, и предвкушаю острое наслаждение…

Он долго смотрит на меня немигающим взглядом.

Смотрю вниз и вижу, что Его ширинка уже готова разорваться от силы его желания.

Артур подходит ко мне и проводит пальцами по моим нежным складкам, и смотрит на меня содрогающуюся от желания и ярости.

Усилием воли смотрю на Его совершенное лицо и сгораю от стыда.

Тем временем, Он раздвигает мои влажные складки и размазывает стекающие соки. Вставляет в меня свой длинный палец и очень медленно играет со мной.

— Моя красивая и желанная девочка, — шепчет Он, медленно двигая пальцем, то внутри меня, то играя с клитором.

Я хочу кричать, но лишь издаю скулящие звуки и кусаю губы. Мои мышцы сжимаются, и я не могу сопротивляться своей похоти и желанию.

Этот больной ублюдок подсадил меня на себя, как на самый сильный наркотик. Моё тело жаждет Его и с каждым разом, это происходит всё сильнее, чувственнее и в то же время больней. И с каждым новым разом, моя душа чернеет, кричит и бьётся в агонии этой ловушки. Я нахожусь в отвратительно сладком плену монстра, как пойманная бабочка в липкой паутине.

— Да, Лена, ты хочешь меня… — говорит Он, глядя на мою пышущую жаром «розу».

Он убрал свои пальцы, покрытые блестящим соком, и облизал их.

— Сладкая моя девочка, — довольно произнёс мой мучитель. Он склонился надо мной, с урчанием пробуя меня на вкус.

Я уже мокрая, и вся дрожу от напряжения. Артур лижет и прикусывает нежную кожу.

Голова мечется из стороны в сторону, я уже стону в голос, выгибаюсь и пытаюсь выбраться из Его плена. Но Артур держит крепко и продолжает лизать — медленно, чувственно, будто Он знает все мои самые чувствительные точки.

— Пожалуйста… — захныкала, пытаясь отодвинуть от себя его голову. — Артур, пожалуйста…

— Что, пожалуйста, м? — произносит Он, не отрываясь от своего любимого занятия и вдруг, он подул на клитор. — Твоя плоть так разбухла и покраснела. Ты сочишься сладким соком, Лена. И это всё для меня. Видишь, девочка, ты создана именно для меня.

И тут же снова Он вернулся к своей изощрённой пытке, вынуждая меня уже не стонать, а кричать. Ноги мои дрожали, по телу проходили судороги от сильного оргазма.

— Аа-а-а-а-а! — кричала я, срывая голос.

А Он продолжал лизать, словно пробовал самое изысканное лакомство на всём белом свете.

Я помнила, как было в прошлый раз. Артур ласкал меня до того состояния, что я потеряла сознание. Боль, наслаждение, судорожные крики, слёзы и полное опустошение. Не хочу снова это испытать.

— Пожалуйста! Остановись! — закричала, что есть мочи.

Артур оторвался от меня, но не отпустил и спросил хриплым голосом, переходящим в рычание:

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, Лена?

— Да! — крикнула с яростью.

— Тебе больно, моя девочка, я это знаю. Но тогда скажи, что ты принадлежишь мне. Скажи это, Лена и тогда, я трахну тебя так, как ты любишь.

Никогда этот ублюдок не услышит этих слов от меня!

— Я никогда не буду тебе принадлежать! — прорычала, глотая злые слёзы.

— Подчинись мне, Лена, — потребовал Артур. — Тебе понравится принадлежать мне полностью, потому что ты — развратная девочка. Ты — моя девочка.

И Он продолжил…

Спазм за спазмом и моё тело распадалось на молекулы…

Ещё чуть-чуть и это произойдёт снова, только я больше не вынесу повторения того сладкого кошмара!

— Артур… — захныкала я. — Пожалуйста…

Но Он всё равно продолжает лизать.

— Я… принадлежу тебе… — сами собой вырвались слова.

Он оторвался от меня и жёстко приказал:

— Громче!

— Я принадлежу тебе! — рявкнула со всей злостью, что бурлила во мне.

Он победно улыбнулся и произнёс, срывая с себя одежду:

— Ты не сказала этого сразу, Лена, а значит, я трахну тебя так, как хочу того я! Но сначала, ты сделаешь мне хорошо!

Он раздевался, обнажая своё тело, а тут было на что посмотреть. Тело моего мучителя и похитителя было настоящим шедевром — твёрдое, сильное и мускулистое. Его огромный и тяжёлый член гордо выпирал, требуя моей ласки.

Если снова не послушаюсь, то он сделает мне больно… И боль причинит уже не его язык и пальцы…

Обхватив рукой основание его члена, я плотно сомкнула губы вокруг распухшей головки.

— О! Ленааа!.. Блядь! Да! Хорошо! Возьми его глубже…

Придвигаясь дальше, я неотрывно смотрела в его чёрные глаза, замутнённые сильным желанием и похотью.

Артур запустил руку в мои волосы, с силой сжав их в кулак, потянул меня вперёд. Вся власть была у Него одного.

— Моя любимая девочка… — шептал Он. — Да, моя милая, да-а-а… Лена, твой рот создан для моего члена. Запомни это…

Я не могла удержаться и застонала. И в этот миг ненавидела себя, но при этом, мне нравилось то, что сейчас происходило…

Он двигался в таком ритме, чтобы я по максимуму могла принять его огромную плоть.

Артур трахал мой рот и к моему стыду и отчаянию, мне это нравилось.

— О-о-о-о! Бля-я-я-ядь! Ты так хорошо сосёшь, моя девочка… — бормотал и стонал Артур, но потом, Он забрал свой член и приказал: — Встань на четвереньки и подними бёдра.

Не спеша выполнила его приказ, и он тут же дёрнул меня к себе, насаживая на свой член, резко устремившись вперёд. Его большая сильная ладонь опустилась на мою попу. Раздался громкий шлепок.

— Ох, Лена, твоя задница разжигает мой аппетит! Мы обязательно повторим с тобой анальный секс! — Его голос вибрировал, из горла вырывалось довольное рычание.

Он брал своё, брал то, что хотел, делал меня своей против моей воли, и вопреки своим чувствам, моё тело хотело этого больного чувства.

Я чувствовала себя, как надувная кукла, которую трахал этот мерзавец как хотел и когда хотел.

— Твоё тело только моё, Лена! Ты только моя! Навсегда! Только я тебя буду трахать! Я твой первый мужчина и только я стану последним, запомни это, Лена!

Он двигался как сумасшедший, бился в меня без остановки. Моё прерывистое дыхание и крики превратились в хрип и визг.

Да, Артур прав — Он мой первый мужчина. Я дожила до двадцати двух лет и сохранила свою невинность. Я верила, что отдам свою девственность тому единственному и любимому мужчине, которого полюблю всей душой и сердцем, но… Он лишил меня девственности, лишив тем самым веры во что-то хорошее и светлое. Он приучает моё тело к своим больным ласкам и своему телу. Подчиняет и заставляет хотеть Его без конца… И я Его ненавижу.

— Лена! Я сейчас кончу! — заорал Он, вколачивая свой член ещё быстрее, что мне казалось, будто внутри меня он стал ещё толще, ещё длиннее, хотя это просто невозможно!

Он снова шлёпнул меня по попе, а потом намотал на свой кулак мои волосы и потянул их на себя, заставляя меня запрокинуть голову.

— Лена-а-а-а-а!!! — заорал Он, изливаясь в меня.

Мокрые бёдра продолжали с силой шлёпать по моей коже.

Я находилась где-то на грани, сильный оргазм сотрясал моё тело, взрывая клетки и снова возрождая их. Сильнейшая боль, сплетённая с невероятным наслаждением, как электрический разряд пронеслась по рукам, ногам, позвоночнику и даже разорвала мой мозг! Я находилась будто в бреду, опьянённая сексом.

Тяжело дыша, я смотрела в одну точку, а Артур по-прежнему находился внутри меня.

Он засмеялся и с удовольствием снова шлёпнул меня по попе.

— Сейчас отдохни и помойся. А через два часа я за тобой приду. Ты снова мне потребуешься. И надень красное платье, — говорит Он и вытаскивает из меня свой член.

Насвистывая себе под нос какую-то мелодию, Он как был нагишом, покинул мою комнату, закрыв её снаружи на ключ.

Джанабаев Артур Маркович. Мой похититель и мучитель. Я тебя ненавижу. И себя тоже.

Глава 1

Полгода назад

Елена

Джанабаева Артура Марковича я повстречала на преддипломной практике.

Тогда я ещё не знала, что он является одним из учредителей той самой компании, в которую мне так удачно довелось попасть.

Месяц моей работы в этом чудесном месте принёс свои плоды. Мне пророчили великолепное будущее и начальница отдела, в котором я проходила практику, приглашала после окончания университета работать у неё.

Я была на седьмом небе от счастья. А как же иначе?

Приехала из провинции в город-гигант, поступила на бюджет, училась так, как никто, наверное, не учился.

Я всеми силами старалась вгрызться и зацепиться в этом большом мире. И у меня получалось.

Не скажу, что я из бедной семьи. Отнюдь нет. Мои родители купили мне небольшую квартиру. Обеспечили полным комфортом, чтобы я училась и не отвлекалась на ерунду. Они знали, что меня интересовала только учёба.

Но однажды, что-то пошло не так.

Наши пути с Артуром пересеклись случайным образом.

Так я думала вначале.

Но всё выглядело настолько естественно, что я даже и представить не могла, во что может превратиться наша судьбоносная встреча.

Сейчас я более чем уверена, что Артур следил за мной, пока окончательно не помешался.

Правда, я так и не выяснила, насколько давно он «подсел на меня». Иногда, в его фразах проскальзывали странные слова, исходя из которых, я делала вывод, что он знает меня довольно давно.

Джанабаев Артур Маркович. Что могу сказать о нём? Это организованный, пунктуальный и педантичный человек. Раньше я думала, что эти качества в ярко выраженной форме присущи только мне. Но Джанабаев превзошёл даже меня. В его жизни не было места неожиданностям, он мог предвидеть на несколько шагов вперёд и всегда был готов к любой ситуации.

Это пугало.

Долго думая и анализируя, я прихожу к выводу, что наше с ним «случайное» знакомство он планировал довольно долго. Я уже и не сомневалась, что в компанию, в которой он являлся одним из учредителей, я попала не просто так. Это было его рук дело.

Только я до сих пор не могу понять, почему именно я? Что такого невероятного он нашёл во мне?

Красоткой я никогда не была. Симпатичная девушка, но не более того.

Однако он говорит, что я совершенство во всех формах его проявления.

Безумец.

В тот вечер, меня пригласили на корпоративную вечеринку.

Я была счастлива!

Руководство относилось ко мне с уважением. Коллеги были дружелюбными и всегда приходили на помощь, если я в чём-то не разбиралась.

И вот теперь, приглашение на корпоратив, как будто я уже часть этой огромной компании — свой человек.

Уже тогда я считала себя успешной и верила, что сделаю блестящую карьеру.

Эти мысли кружили мне голову.

На корпоративе была вкусная еда, восхитительные напитки, шампанское и вино лилось рекой. Музыка, смех, танцы… Я очень долго не позволяла себе отдыхать, а тут взяла и расслабилась.

После нескольких бокалов шампанского и танцев, я сидела за барной стойкой со своими девушками коллегами и мы с удовольствием обсуждали своих коллег-мужчин.

Пока мы болтали, вдруг, на нашу вечеринку пришёл невероятный мужчина. Такой, что все девушки и женщины издали всеобщий вздох. А мужчины скрипнули зубами от злости. Он едва появился, но тут же пленил всех своей харизмой и энергией победителя.

Меня также не миновала участь, покорённых его обаянием.

Если бы я только знала, что будет потом…

Весь его внешний вид так и кричал, что он богат и успешен. На его запястье красовались часы, которые не по карману ни одному из присутствующих на этой вечеринке. Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, поэтому рассмотреть роскошный торс ткань не мешала. Но весь мужской коллектив, что присутствовал на вечеринке, тоже был одет в костюмы — чёрные, синие, серые и все были стильными и дорогими. Но если коллеги-мужчины во всём этом выглядели весьма неплохо, то этот человек был воплощением стиля и сексуальности. Он настолько притягивал взгляды, что я уже прикидывала в уме: а не кинозвезда ли он?

— Кто это? — спросила у своих коллег.

Одна из девушек наклонилась ко мне и прошептала:

— Это Артур Маркович Джанабаев. Он учредитель, имеет немалую долю в нашей компании. И ещё никогда он не посещал наши жалкие корпоративы. Смотри, как на него все глядят. Любая готова душу продать, чтобы быть с ним рядом. А мужики наши пытаются подражать его манере одеваться и говорить. Да только эти попытки выглядят убого и смешно.

Так и было, женщины смотрели на нового гостя так, словно готовы были накинуться на него прямо здесь и сейчас.

А он… Он вдруг остановил свой взгляд на мне.

Я резко отвела взгляд и старалась не замечать его, что было довольно непросто. Он был слишком значимой фигурой, чтобы находиться здесь с нами, простыми смертными.

Коллега легонько толкнула меня локтём в бок и быстро зашептала:

— Лена, он смотрит на тебя! Взгляд не отводит!

— И что с того? — дёрнула я плечом.

— Дурочка! — не унималась девушка. — Воспользуйся шансом! Он заинтересовался тобой!

— Ира, прекрати. Тебе кажется, он на всех так смотрит, — сказала я со злостью, искоса глядя на мужчину.

Он и правда, не сводил с меня своего пристального, какого-то гипнотического взгляда.

Эти чёрные глаза как омуты затягивали в свою бездну.

Девушки окружили его и пытались привлечь его внимание, но он лишь вежливо им улыбался и отрывисто отвечал, а смотрел он только на меня.

Мне стало не по себе. Мужским вниманием я не была обделена, но никогда мной не интересовались такие мужчины, тем более, с первого взгляда. Он даже не общался со мной, а смотрит так, будто увидел свою хорошую знакомую, как минимум свою женщину!

Чтобы не ощущать этой неловкости, я встала с барного стула и направилась в дамскую комнату.

Привела себя в порядок, подкрасила губы, поправила волосы и вышла обратно, чтобы тут же столкнуться с Джанабаевым. Резко сделал шаг назад и едва не упала, не устояв на высоких каблуках. Но он меня удержал.

— Простите… — пролепетала, ухватившись за его плечи.

— Не извиняйтесь. Я очень рад поймать в свои объятия такую красавицу, — произнёс он очень низким и будоражащим тело и сознание голосом.

Я вздрогнула и попыталась выбраться из его объятий, но он не сразу меня отпустил и пристально всматривался мне в лицо. На вид ему было лет тридцать восемь — сорок, и я, действительно, как глупый зверёк перед опасным хищником, замерла и не могла отвести от него взгляд.

Артур Джанабаев был высоким и широкоплечим, приятно было ощущать на своём теле его сильные руки. Он был темноволосым, с высокими скулами, упрямым подбородком с ямочкой и чётко очерченным ртом. Он весь был словно окутан тайной, его харизматичность и зрелость буквально завораживали меня и лишали воли.

— Как ваше имя, красавица? — спросил он, нехотя отпуская меня.

Я сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от этого невероятного мужчины и каким-то слабым голоском ответила:

— Ле… Лена… Меня зовут Лена.

— Ле-е-е-ена-а, — протянул он моё имя, словно пробовал на вкус.

Я во все глаза смотрела на его чувственные губы и на то, как он говорит и улыбается.

— А вы? А вас как зовут? — спросила его, осмелев.

Это явно было влияние алкоголя. В другой ситуации, я бы уже убежала. Не любила ощущать себя настолько некомфортно. А рядом с этим мужчиной я чувствовала себя блеклой молью, которую вот-вот раздавят…

— Моё упущение. Артур. Зовите меня Артур, Лена, — сказал он и протянул свою руку. — Позвольте вас пригласить на танец…

— Ой, что вы… Знаете… Наверное, нет… Спасибо… Но не надо… Я ведь танцую ужасно… — забормотала всякую ерунду. — Да и что-то выпила больше нужного… Я лучше пойду… Мне пора уже… А вы… Тут много красивых девушек, которые с радостью примут ваше предложение… танцевать…

— Здесь много красивых женщин, вы правы, Лена, — сказал он, преграждая мне путь. — Но все они пустые, как фарфоровые куклы.

Его слова мне не понравились.

— Ну-у-у-у… — протянула я, не находя ответа и в итоге сказала: — Мне пора…

— Позвольте мне увезти вас… домой, — предложил он.

Испуганно посмотрела на него. Его излишняя настойчивость и навязчивость уже начинали напрягать и отталкивать, перечёркивая всю его таинственность и харизму.

— Нет. Я поеду на такси, — сказала твёрдым тоном и уверенным шагом прошла мимо него.

* * *

Елена

Уехать одной мне так и не удалось.

Едва я дошла до компании своих коллег, вызвала машину и попрощавшись со всеми, взяла верхнюю одежду и спустилась вниз, как снова встретила Его.

Артур Маркович стоял у самого входа и негромко разговаривал по телефону.

— Да, подготовь всё к моему приезду.

Увидев меня, он быстро завершил разговор и сложив руки на груди, коварно улыбнулся.

Я резко остановилась. Артур Маркович стоял прямо у входа и чтобы выйти, мне придётся попросить его отойти в сторону.

Вздохнув, я решительно направилась к мужчине.

— Доброй ночи, Артур Маркович, — произнесла я с вежливой улыбкой. — Меня уже ждёт такси. Может, проводите меня до машины?

Он улыбнулся шире и ответил:

— Конечно.

И вежливо открыл передо мной дверь.

Сердце моё колотилось как безумное, и всё моё существо так и вопило: «Опасность! Беги!»

— Вот моя машина! — излишне обрадованно воскликнула я и указала рукой на брендированный автомобиль.

Не успела я и шагу дальше ступить, как мужчина резко схватил меня за руку выше локтя и неожиданно остановив, сказал:

— Отвратительная машина. Я сам вас отвезу. Пойдёмте, Лена.

«Что? Да ни за что на свете!»

Я была не на шутку встревожена и растеряна. На меня вдруг напало оцепенение. По-хорошему мне нужно было закричать: «Помогите!», но я вдруг превратилась в безвольную мышь.

— Я никуда с вами не поеду! — запротестовала слабым и писклявым голоском. Я дрожала как травинка на ветру.

Эти слова мне дались с трудом, язык едва шевелился, горло сдавило от животного страха. Никогда я не думала, что в критической ситуации, моё собственное тело и разум меня так подло подведут!

Но у меня и ситуаций таких никогда не возникало. Точнее, вся моя жизнь протекала без потрясений и шоковых моментов. Но сейчас…

Позже, задним умом, прокручивая раз за разом этот день, я понимала, что должна была действовать и соответствующе реагировать. Вместо этого, я лишь брыкалась, но мои подёргивания были не страшны этому мужчине. Я должна была вопить и кричать во всё горло о помощи, но вместо этого скулила, как раненный щенок.

Одно хорошо, у меня получилось пнуть этого гада в коленную чашечку, но он всё равно меня не отпустил, лишь зло рассмеялся, а потом взял и закинул меня к себе на плечо, словно я была пушинкой!

Его плечо врезалось мне в живот, воздух со свистом вышел из лёгких. Мне стало очень больно. Слёзы брызнули из глаз. Я продолжала скулить и руками колотить похитителя по мощной спине, но кажется, он ничего не замечал!

А люди!

Нас видели вместе! Но никто! Абсолютно никто не поинтересовался, что происходит?!

Мужчина нёс меня к своему автомобилю и уже рядом с машиной, опустил на землю, продолжая удерживать и обманчиво ласковым голосом сказал:

— Лена, я хочу вас похитить. Вы мне очень понравились… Я окружу вас своей заботой и вниманием. Вы ни в чём не будете нуждаться.

Всхлипывая, я не могла ответить, потому что разум отказывался верить в происходящее.

К горлу подкатила отвратительная горькая тошнота, голова жутко кружилась и болела так, что я думала, она сейчас взорвётся, и тогда, я забрызгаю своими мозгами шикарный костюм этого страшного мужчины.

— Ну? Что скажешь, девочка? — спросил он и взял своим пальцами меня за подбородок, поднимая к себе моё заплаканное лицо.

— Я… я… ннне… хочу… никуда с вами… еее… ехать, — пролепетала, сильно заикаясь от страха и ужаса и, глотая злые слёзы.

Меня трясло так, как никогда в жизни.

Он покачал головой.

— Жаль.

В то же мгновение в его пальцах показался шприц.

Я уставилась на иглу с расширенными от испуга глазами и отшатнулась, но этот урод дёрнул меня на себя и резко вогнал иглу мне в шею!

Резкая боль и тут, я, наконец, отмерла и закричала, что есть мочи:

— ПОМОГИТЕ!!!

Неожиданно, хлёсткая пощёчина обожгла моё лицо, голова дёрнулась назад и тут же правая щека вспыхнула сильной больной. Теперь я понимаю выражение «посыпались искры из глаз».

Разрыдалась в голос.

Я не могла поверить в то, что сейчас происходило!

Этого просто не может быть! Только не со мной!

Зачем меня похищать?!

Он же богат, красив, успешен! Какая выгода ему от меня?!

Меня ведь всё равно найдут! Здесь везде видеокамеры!

Я скулила и уже вяло отбрыкивалась, стараясь ему помешать заталкивать меня в салон автомобиля. Действовала та ерунда из шприца, которой он меня накачал.

— Что… Что вы мне вкололи?!

Мужчина устроил меня на заднем сиденье своего крутого автомобиля, пристегнул ремнём безопасности и как в насмешку, похлопал по щеке, которая всё ещё горела и болела.

Тело начало наливаться тяжестью и казалось, оно немеет. В голове образовался туман, мысли начинали ускользать и путаться. Я усилием воли удерживала своё сознание и смогла спросить лишь одно:

— Сколько вы за меня хотите? Мои родители заплатят вам выкуп…

В ответ я услышала лишь смех.

Машина плавно тронулась, выезжая с парковки.

Это конец.

— Ты бесценна, Лена, — услышала я, когда мои веки сомкнулись. А быть может, мне просто показалось.

Глава 2

Артур

С тех пор, как в тот судьбоносный день я увидел её на сцене, рассказывающей о своём докладе, понял, что это Она. Это та девушка, женщина, которая природой создана именно для меня.

Каким-то чудом меня убедил мой давний знакомый, ректор университета, присутствовать на вечере, где самые талантливые студенты рассказывали о своих исследованиях, проектах и мечтали, чтобы их заметил хоть кто-нибудь.

Я заметил Её.

Два года наблюдения и я знал о Романовской Елене Анатольевне всё.

Я ждал. Не показывался ей. Но всегда следил. Мои люди контролировали каждый её шаг, отслеживали каждый звонок, смс-сообщения, электронную почту, банковские карты и остальное — все социальные сети.

Она ложилась поздно, подолгу читая книги и учебники, вставала очень рано. Ей нравилось готовить и печь торты. Благодаря моему вмешательству, в её квартире не появлялись парни. Она любила подолгу разговаривать по телефону и переписываться с друзьями в интернете. Лена редко смотрела телевизор, но зато всегда слушала музыку. Она любила физические нагрузки, особенно танцы. Она любила своих родных и дорожила друзьями. Елена была ответственной, очень педантичной, организованной и умной девушкой.

Я знал, что она девственно чиста. Не только телом, но душой и разумом.

Чистый, невинный и прекрасный цветок, который сорву только я.

Я ждал, когда она закончит университет. Два томительных года. Два года фантазий и ярких картинок о ней.

Ей оставалось совсем немного — защитить диплом, но я больше не мог ждать.

Диплом с отличием она получит — настоящий и заслуженный. Только эта корочка ей никогда не понадобится.

Для неё я хотел стать тем единственным, кто будет отдавать приказы, контролировать её жизнь. Я хотел стать для неё всем.

До боли во всём теле я желал эту девушку и как наяву представлял, как буду трахать её, буду лишать невинности и учить её доставлять мне удовольствие. Представляя себе эти волнующие образы, я едва не кончал себе в штаны. Как наяву слышал её голос — зовущий, стонущий моё имя, мягким бархатом ласкающий мою кожу.

Я никого не хотел, кроме неё и подбирал себе девушек, максимально похожих на мою девочку.

Они были красивы, благодаря стилистам, даже немного похожи на неё внешне, но вот содержание кардинально отличалось. То были обычные шлюхи, мечтающие как бы срубить бабла и потрахаться с таким красавчиком как я. Они думали, что сорвали куш и лелеяли тупые надежды, что останутся со мной надолго.

Тупые бляди.

Я трахал их, представляя на месте этих тел свою девочку. Врезался в чужие тела, мял груди, кусал полные губы, рвал их на части своим звериным ненасытством и был глух к их мольбам.

Мне было плевать на то, что им больно. Для меня эти девки не существовали и не имели никакой ценности. Я хотел лишь их мокрые дырки, чтобы забыться на время и представить, что я уже с Ней…

Когда их вопли вконец раздражали меня, я затыкал их рты кляпом.

С этими девками я всегда был агрессором, захватчиком, который только брал и уничтожал.

Лену же я любил.

А когда видел рядом с ней прыщавых ублюдков или распальцованных мажоров, что смотрели на неё жадно, мечтая, как и я, залезть к ней в трусики, мне буквально срывало крышу.

Я и мои люди за два года немало отправили молодых парней по больничкам с переломами разной степени и внушением, чтобы забыли на хрен о моей Елене.

Одна лишь мысль о моей любимой девочке и я становился как не свой.

За два года я сделал многое — купил дом в горах и оборудовал его по высшему разряду.

Я себе чётко представлял, как приведу её в этот дом. Она станет здесь хозяйкой, моей женщиной, впоследствии женой и родит мне детей.

Никогда я не хотел и не мечтал об одной только женщине, тем более, не мечтал о детях.

Но стоило стреле любви пронзить моё сердце, как я понял, в чём смысл всей моей жизни.

Елена. Лена, Леночка… Эта девушка была прекрасна, молода, свежа и так непохожа на нынешних трендовых красоток, что заполонили инстаграм. Как я уже говорил, она была создана и рождена для меня.

Знакомиться с ней как обычный человек я не хотел. Меня буквально будоражила мысль о том, что я сделаю её своей таким диким, даже варварским способом — похищение.

Я не стану притворяться перед ней. Я сделаю всё так, как решил с самого первого взгляда на неё. Поставлю Лену перед фактом. Да, я знаю, что она будет сопротивляться. Но наша с ней игра выйдет потрясающе интересной, захватывающей и страстной. Я буду укрощать её, приручать, если нужно, то и принуждать.

Обычные отношения не для меня. Только сильные эмоции и чувства могут делать человека человеком. Только мощная страсть может подпитывать силу любви и не позволять ей угасать.

И Лена это поймёт. Она примет меня и полюбит. Другого варианта нет, потому что она моя девочка.

Пока Лена гуляла на корпоративной вечеринке, я начал действовать и воплотил свой долгий план в жизнь.

Мои люди отослали всем её друзьям, коллегам, знакомым, родным и близким сообщения, описывающие потрясающую возможность, которую она неожиданно получила: она отбывает в Европу, по приглашению одной реальной компании, попробовать там свои силы. Она будет выходить на связь, и сообщать о своих успехах.

Онлайн обработка любого голоса, настроенный так, что и не отличить, что говорит вовсе и не Лена, и её родные будут всегда спокойны.

Пока в мои планы не входила встреча и знакомство с её родственниками. Когда-нибудь потом, когда она станет моей женой. А пока, буду её приручать.

Повернулся и посмотрел на спящую девушку.

Её лицо, мокрое от слёз и красный след на щеке от моей пощёчины вызвали во мне злость на самого себя. Не сдержался и повёл себя как конченый урод.

Ничего, я попрошу у неё прощения. Задарю её подарками, покажу ей, какой удивительной может стать жизнь, когда рядом есть тот, кто заботится, любит, жить и дышать без тебя не может не единого дня.

На моём лице расплылась загадочная улыбка — она теперь моя.

* * *

Елена

Во многих сказках прекрасные принцы спасают девушек от чудовищ и злых колдуний. Все сказки заканчиваются одинаково — «и жили они долго, счастливо и родили много детей». Сказки заставляют верить маленьких девочек, а потом уже и взрослых девушек, что принцы действительно существуют. Но ведь эти сказки были созданы на основе кровавых и жестоких историй, написанных братьями Гримм.

Я оказалась в лапах истинного чудовища, монстра, который не пощадит никого. Он как дракон будет охранять меня, словно своё золото от посторонних глаз.

В моей страшной сказке тоже оказался принц — чудовище, которое, увы, имело прекрасную внешность, но уродливую душу. Этот человек не скрывал свою истинную природу — он предстал передо мной в своём истинном обличии монстра.

* * *

Возвращение в реальность происходило крайне медленно и болезненно. Голова, казалось, вот-вот взорвётся от дикой боли и мой мозг не мог понять, что происходит.

Я понимала, что просыпаюсь и почувствовала на своей коже тепло толстого одеяла, только… Только что-то было не так. Что-то было неправильным. Мне было страшно. И я чувствовала, что находилась не дома… Другие запахи, другое одеяло, слишком мягкие простыни…

Но почему я не дома? У кого и где тогда нахожусь?

Сглотнула и подавила в себе желание мгновенно распахнуть глаза. Я попыталась прислушаться, чтобы понять, что происходит вокруг меня. Но единственный звук, который не отпускал меня, был звон в ушах.

Тогда, затаив дыхание, я медленно и очень осторожно приоткрыла глаза.

Обвела взглядом комнату и поняла, что одна.

«Слава богу!» — обрадовалась, чувствуя невероятное облегчение.

Мгновенно начала выпутываться из плена жаркого одеяла и тут же всхлипнула и застонала от резкой головной боли.

К горлу подкатила сильная тошнота.

Замерла и глубоко задышала.

Стало немного легче. И тогда, не делая резких движений, я начала внимательно оглядываться вокруг.

Кровать была украшена витиеватой резьбой и покрыта позолотой. Вся мебель в спальне была изящной и роскошной, будто я очутилась в настоящем дворце. Мягкие кресла, диван, небольшой мраморный камин в стене, маленький обеденный столик, на котором стояла хрустальная ваза со свежесрезанными белыми розами — вся обстановка так и «вопила» о богатстве.

С удивлением осматривая всю комнату, я увидела красивые деревянные изделия белого цвета: встроенные книжные шкафы, двери. Было три двери.

Как странно…

В другой ситуации, я бы насладилась роскошью обстановки спальни, в которой находилась, однако сейчас, меня всё пугало, злило и раздражало.

Рядом с кроватью, которая была поистине королевских размеров, стояла тумба. На ней кто-то заботливый приготовил запотевший стакан с холодной водой и маленькую тарелочку с золотым орнаментом и инициалами, которые я не стала сейчас рассматривать. В тарелочке находились две маленькие круглые таблетки жёлтого цвета. Рядом лежала записка, на которой красивым почерком было выведено: «Выпей эти таблетки. Они от головной боли».

Когда туман бессознательности в моей голове полностью рассеялся, я поняла, что очутилась в настоящем кошмаре.

Моя память будто встрепенувшись, воспроизвела недавние события: корпоративная вечеринка; смех, танцы с коллегами и алкоголь; а потом, появился на вечеринке Он и…

Боль в голове и тошнота напомнили мне о том, что меня накачали каким-то лекарством или даже наркотиком и похитили! И это сделал ни кто иной, как Джанабаев Артур Маркович!

— Мамочки… — пискнула я и всё-таки выпуталась из душного одеяла.

Пить воду и таблетки не стала. Вдруг в воде что-то подмешано? И таблетки эти… Не верю!

Хотя пить хотелось невероятно сильно, но усилием воли, заставила себя держаться и скорее найти выход.

Я снова прислушалась — и ничего не услышала, кроме своего частого дыхания, стука бешено колотящегося сердца и непрекращающегося звона в ушах.

Первым делом кинулась к главной двери, которая, несомненно, вела на свободу, но…

К моему разочарованию и ужасу, дверь была заперта!

И выломать её не удастся. Не в моём нынешнем состоянии, да в принципе это было невозможно — это была монументальная резная дверь из толстого массива дерева. Такую выломать можно лишь взорвав рядом с ней атомную бомбу.

Бросилась к двум другим дверям и обнаружила за одной дверью роскошную и огромных размеров ванную с туалетом.

Свет сам включился при моём появлении и я осторожно ступила в это царство чистоты.

Пол и стены были выложены светлым мрамором. Пол был тёплым и приятно грел босые ступни.

Здесь была душевая кабина и большая ванная, которая может вместить не только двоих, но и пятерых, а может и больше!

Напротив ванной даже большой телевизор был установлен.

Всё красиво и дорого.

Но меня лишь эта помпезность и вычурность разозлила.

Единственное, чему я обрадовалась, это крану с водой.

Включила холодную воду и, склонившись над мраморным умывальником, едва ли не с урчанием начала жадно пить, глотая живительную воду. Я с наслаждением утолила свою жажду. Головная боль сразу начала проходить. Она не сошла на нет, но мне стало гораздо легче. Потом приложила холодные ладошки к горячему лицо и вздохнув, посмотрела на себя в зеркало. И ужаснулась.

Отражение в зеркале не на шутку меня напугало. Спутанные тёмно-русые волосы обрамляли незнакомое лицо. Правая щека была сине-красной и распухшей. Губы высохли и сильно потрескались. Макияж стёрся и размазался по всему лицу.

А ещё…

На мне было надета незнакомая мне комбинация ярко-алого цвета с чёрным кружевом по краям — развратная, слишком откровенная и совершенно не моя.

«Где моя одежда?!»

От увиденного кошмара мои глаза наполнились слезами. Губы задрожали, а руки сжались в кулаки. С твёрдой решимостью я вылетела прочь из ванной комнаты и направилась к третьей двери.

За ней оказалась гардеробная.

Свет также сразу же включился, стоило мне открыть дверь.

Это была такая же огромная комната, как и ванная. Открытые шкафы с полками и плечиками были заполнены всевозможной женской одеждой.

Не веря своим глазам, прошла мимо полок и вешалок с одеждой и просмотрела наугад несколько вещей — все имели одинаковый размер. Мой размер.

Потом схватила обувь и по какой-то невероятно чудовищной случайности, обувь также имела мой размер.

Ощутив неприятный холодок, что противно пробежался по позвоночнику, я, не теряя больше времени, нашла среди этой красивой одежды брюки, свитер и ботинки без каблука. Нижнее бельё всё сплошь было кружевным. Простого белья из хлопка не нашла.

Схватила первый попавший мне в руки комплект, достала носки, которые тоже были выполнены из гипюра и начала быстро одеваться.

Потом надела ещё чёрного цвета кожаную куртку и вышла из гардеробной.

В комнате ведь было и окно!

Я точно выберусь отсюда!

Раздвинула тяжёлые шторы, в нетерпении желая оказаться на свободе, и тут же замерла, открыв в удивлении рот.

Вокруг не было видно никаких признаков цивилизации — ни домов, ни телефонных столбов, ни высоковольтных линий. Один только густой лес, величественные горы с заснеженными вершинами, свинцовое небо и обрыв…

Прямо под моим окном находился обрыв и там внизу бурлила река…

Более того, моё окно не открывалось! Единственный вариант — это разбить его!

Разобью его и что дальше?!

Создавалось ощущение, что дом был высечен в скале.

Застонав от отчаяния и бессилия, я всё же решила не терять надежды и начала с упорством Шерлока обшаривать все комнаты. Быть может, у меня не забрал Джанабаев сумку с телефоном?

Но ни своей сумки, ни телефона, ни старой одежды я так и не нашла…

Зато нашла скрытые камеры наблюдения в спальне, в ванной и гардеробной.

«Зачем я ему нужна?!» — начала размышлять, с силой сдавливая пульсирующие виски и расхаживая по комнате, пиная ногами разбросанные вещи. Бардак я устроила знатный, но мне было плевать.

Судя по обстановке, я понимала, что этот человек не просто обеспечен, — он вопиюще богат!

«Значит, ему не нужен за меня выкуп», — рассуждала дальше. — «Тогда что? Шантаж? Но мои родители не занимают никаких важных должностей и в принципе имеют самый заурядный бизнес. Вряд ли такому человеку как Джанабаеву будет интересна их сфера деятельности, да ещё и в провинции».

Я не могла понять его мотива. Зачем ему меня похищать? Быть может, он спутал меня с кем-то?

Скорее всего… Других вариантов не могла придумать.

В конце концов, не влюбился же он в меня!

Устав расхаживать, я снова решила действовать и начала молотить по двери то кулаками, то ногами и кричать, чтобы дверь немедленно открыли!

Я слышала свой собственный крик до тех пор, пока горло не охрипло. Я с силой колотила в дверь, пока костяшки пальцев не закровоточили. Но никто меня не слышал. А если и слышал, то им или ему было всё равно.

Эта красивая комната превратилась для меня в тюрьму.

Спиной сползла вниз по запертой двери, на которой остались мои кровавые следы и, уткнувшись лицом в согнутые колени, громко разрыдалась.

Грудь от страха и отчаяния сдавило будто тисками. Происходившее было каким-то безумием! Такие вещи происходили в криминальных передачах и фильмах, но не в реальной жизни! И уж точно не с такими людьми, как я!

Я не знала, что мне делать и как выбраться отсюда.

Когда истерика немного отступила, на её место вновь пришла злость — яростная и беспощадная.

Поднялась на ноги и с неистовым бешенством, я разбила и просто вырвала все видеокамеры, которые нашла, а потом, чувствуя хоть небольшое моральное удовлетворение, схватила тяжёлый резной стул и, замахнувшись, со всей силы швырнула его в окно.

Стекло даже не дрогнуло… А вот от стула отлетели щепки.

— Что за ерунда? — опешила я.

Снова схватила стул и едва успела замахнуться, как вдруг, раздался щелчок и дверь, в которую я не так давно колотила, открылась.

— Лена, опусти стул, — раздался ненавистный мне голос. — Стекло ты всё равно не разобьёшь, оно бронированное.

Тяжело дыша, я сузила глаза и прошипела, не сдерживая своей ненависти и злости:

— Немедленно отпустите меня!

— Я. Сказал. Опусти. Стул. — Произнёс он угрожающе и по слогам.

«Опустить, значит?»

— Хорошо, — сказала не менее угрожающе и запустила стулом в Джанабаева.

Глава 3

Елена

Бросила в мужчину стул и вдруг, я словно оказалась, будто в замедленной съёмке.

Этот грозный и без сомнения рассердившийся мужчина не отбросил стул, не увернулся от него, как я думала. Он просто взял и поймал его и даже не пошатнулся, словно он ничего не весил.

А потом бесконечно медленно и даже как-то аккуратно поставил стул на пол.

Нервно сглотнула, когда он сделал шаг ко мне. Я на чистых инстинктах сделала два шага назад.

«Господи! Помоги мне!» — взмолилась я.

— Лена, Лена… — заговорил он обманчиво спокойным тоном. — Что же ты натворила здесь, м? Разбила дорогие вазы, уничтожила прекрасные цветы, сломала дорогую видеосистему… Неужели думала, что таким поведением ты вызовешь мою радость? Таким поведением, ты только расстроила меня.

— Дверь была заперта! И мне никто не отвечал, когда я стучала и кричала! Хотя уверена, что вы всё видели в свои камеры! — я кричала, но мой голос дрожал от удушливого страха. — Верните меня обратно! Сейчас же!

Я смотрела на своего похитителя и находилась в состоянии, подобно тому, когда несчастный заяц загнан свирепым волком в ловушку — спасения нет.

А ещё меня напрочь сбивали с ног его глаза. Гипнотизирующие, пронизывающие, пугающие и притягивающие одновременно.

Его глаза прищуриваются, внимательно глядя мне в лицо.

— Лена, на первый раз я прощу тебе эту выходку, — он обвёл рукой тот бардак, что я устроила. — Запомни: теперь это твой дом. Ты — моя женщина. Моя любимая женщина, Лена.

«О чём он вообще?! Какая любимая?!»

— Что? Какая ваша женщина?! Вы псих?! — возмущению моему не было предела. — Я требую, чтобы вы немедленно меня выпустили отсюда и вернули домой! Иначе…

— Иначе, что? — усмехнулся он, продолжая наступать.

— Иначе… Я убью вас! — закричала, не в силах совладать с собой и своим отчаянием.

Он лишь шире улыбнулся и сказал:

— Нет, моя прекрасная Елена. Не выйдет. Ты останешься здесь и убить меня не удастся…

Он словно издевался надо мной.

— Это похищение! Это самое настоящее преступление! Вас посадят за ваш чудовищный проступок, а мой отец оторвёт вам голову за меня! — до боли сжимала руки в кулаки, я дрожала от страха, гнева и безудержной ярости и не выдержав, закричала во всю силу лёгких: — ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е!!!

Я срывала голос, но при этом отступала, когда он снова ко мне приближался. Мы кружили по комнате, словно играли в какую-то забавную игру. Несомненно, Джанабаев мог в два счёта меня настигнуть, но, кажется, ему нравилось, что я его боюсь и медленно убегаю.

— Кричи, Лена, сколько влезет, — сказал он, когда я прекратила молить хоть кого-нибудь о помощи. — Просто прими тот факт, что ты моя. Поверь, ты даже ещё не представляешь, как сильно тебе повезло.

— Повезло?! — вспылила я и даже сама сделала шаг к этому ненормальному. — Да вы меня похитили! Вы это понимаете?! Но вы не радуйтесь, Артур Маркович, меня скоро начнут искать, а когда найдут, вам сильно непоздоровится!

— Ты имеешь в виду, те видеокамеры, что в тот самый день не работали? Или людишек, которые ничего не помнят? Или быть может, своих бывших коллег? — спросил он.

От его спокойного и уверенного тона мне стало ещё более жутко. Меня трясло так сильно, что даже зубы стучали.

— Мои родители будут искать меня, — произнесла я, чувствуя, как голова снова взрывается невыносимой болью. Страх душил меня, как опытный палач.

— Не переживай по поводу родителей, Лена, — сказал он, отчего я похолодела и замерла. — Твои родители, друзья, коллеги, однокурсники и весь университет в курсе того, что ты получила весьма выгодное предложение от компании, что находится в другой стране. Ты уехала к ним работать, с перспективой получить постоянное место. Компания занимается секретными разработками, поэтому, ты редко выходишь на связь со своими родными. Я обеспечил их всех письмами, звонками и видео от тебя. Поверь, все очень рады за тебя.

От услышанного, мои ноги подкосились, и я мешком рухнула на пол.

В голове не укладывалось, что этот кошмар происходит именно со мной.

Не верю…

— Зачем? — спросила едва слышно трясущимися губами. Глаза наполнились горячей влагой. — Зачем вы это сделали? Я вас вижу второй раз в жизни. И вы меня тоже не знаете. Я не понимаю, почему вы меня похитили и заперли здесь… Для какой цели?

— Меня расстраивают твои слёзы, Лена. Поверь мне, я очень хорошо тебя знаю. Ты здесь, потому что я так решил. Ты — моя и точка. Просто запомни это, Лена.

Его слова были пронизаны безумием!

Рывком поднялась на ноги и зашипела, снова яростно сжимая руки кулаки.

— Да кто вы такой, чтобы называть меня своей?! Я не ваша собственность и не ваша женщина! Запомните это или лучше выжгите у себя на тупом лице! Понятно?!

Он быстрее молнии подскочил ко мне, одной рукой схватил за подбородок, другой рукой, вжал меня в своё твёрдое тело. Всё произошло настолько быстро, что я даже и пикнуть не успела!

Джанабаев склонился над моим лицом и зловещим, но безумно сексуальным голосом заговорил:

— Мне нравится твоя мятежность и строптивость, Лена. Приятней будет тебя укрощать. Да только запомни, моя любимая девочка, свою страстную натуру будешь проявлять только тогда, когда я буду трахать тебя. В остальное время ты должна вести себя достойно, покорно и очень ласково, как кошечка. Но если продолжишь сопротивляться и не слушать меня, то я тебя накажу.

Он сильнее сжал меня за лицо. Я смотрела в чёрные глаза этого чудовища и видела в них своё испуганное отражение. Отражение девчонки, которая попала в лапы настоящего исчадия ада…

Потом он отпустил моё лицо и пальцами провёл по моим дрожащим губам.

— Ты спросила, зачем я это сделал? Зачем похитил тебя? Я отвечу, Лена.

Он коснулся своими мягкими губами моих сухих и потрескавшихся губ и прошептал:

— Потому что ты — моя любимая девочка. Невинная и чистая, как белый лист. Но при этом умная и невероятно страстная. Ты создана для меня и будешь всегда принадлежать только мне одному. Я буду пробовать тебя, как самое изысканное лакомство, буду наслаждаться тобой, буду брать тебя, когда захочу и как захочу. И если ласковой будешь, то и ты получишь настоящее наслаждение. Ты раскроешь в себе свою страсть, Лена и будешь кричать в моих объятиях, молить станешь, чтобы я трахал тебя. Ты полюбишь меня также сильно, как я люблю тебя. И когда это произойдёт…

Он замолчал и тут же впился в мой рот жадным поцелуем, заталкивая свой язык мне чуть ли не в глотку! Я начала мычать и извиваться, чтобы избавиться от этого мерзавца!

Но Джанабаев лишь крепче сжимал меня в своих руках, норовя раздавить, будто хрупкую куклу.

А потом, не прерывая своего грубого и садистского поцелуя, одной рукой он разорвал на мне свитер, затем резко и грубо дёрнул в сторону бюстгальтер. Обнажённая кожа мгновенно покрылась мурашками. Он тут же меня схватил, будто варвар, за обнажённую грудь и с силой сжал.

Я вырывалась, но с тем же успехом можно было бороться с каменой стеной.

Он мял мою грудь и издал стон, подобный довольному рыку настоящего животного.

Мне стало не хватать воздуха. Из-за его проклятого языка я не могла вздохнуть. Сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас оно выломает мне рёбра.

В итоге, я пнула со всей силы его по берцовой кости и одновременно с ударом, укусила ублюдка за язык.

Артур тут же отстранился и хищно улыбнулся.

— Ты потрясающая!

Он снова потянулся ко мне, но я, прикрывая грудь руками, попыталась проскочить мимо, чтобы убежать. Не вышло, он снова схватил меня и прижал к себе, довольно улыбаясь.

— Пусти-и-и-и!!! — заорала я в бешенстве.

— Никогда, — был его ответ.

— Выпусти меня отсюда! Я домой хочу!

Тревога и отчаяние нарастали.

— Нет, Лена, — ответил Артур всё так же невозмутимо.

Он снова вплотную прижал меня к себе, я змеёй изогнулась и укусила его за шею, вцепившись зубами в то место, где билась жилка, да с такой силой, что отчётливо ощутила, как рвётся и хрустит на зубах его кожа. Он дёрнулся от боли, но я не ослабила хватку, — ему пришлось больно схватить меня за волосы, чтобы освободиться.

Одной рукой он запрокинул мне голову назад, другой коснулся места укуса и посмотрел на свои пальцы. На них была кровь.

Артур посмотрел на меня каким-то диким, первобытным взглядом и улыбнулся, словно маньяк.

Он коснулся окровавленными пальцами моих губ и измазал их в своей крови.

— Ты пустила мне кровь, Лена. Но очень скоро и твоя кровь прольётся, когда лишу тебя девственности. Ты будешь кричать от наслаждения и оргазма. Поверь мне, девочка, я рад, что ты такая… Мне нравится, что ты не скулишь и не умоляешь меня отпустить тебя, а борешься, требуешь, защищаешь и отстаиваешь себя. Я восхищён и в который раз убеждаюсь, что ты создана для меня.

— Ты псих! — процедила со злостью, когтями впиваясь в его кожу на руке, которой он держал меня за волосы.

Мне было больно, а он, словно не ощущал боли, хотя мои когти тоже наделали ему глубоких ранок.

Мы стояли, впившись друг в друга взглядами. Я смотрела с ненавистью, а он мной восхищался.

На моём лице читалась злоба и презрение, а он хотел меня.

Я чувствовала его эрегированный член, который готов был вырваться наружу, разорвав ткань чёрных брюк.

Он прижимал меня к себе, продолжая оттягивать мою голову назад. Ещё чуть-чуть и он сломает мне шею.

— Как я уже тебе говорил, Лена, — произнёс он мне в шею, вдыхая в себя мой запах и касаясь моей кожи своим носом и губами. — На первый раз я тебя прощаю. Сейчас ты, как послушная девочка, пойдёшь в ванную и хорошо помоешься. Твой запах перебивает запах духов и вчерашней вечеринки. Хочу, чтобы твоё лицо и твоё тело, были чистыми и свежими. Пока будешь приводить себя в порядок, слуги приберутся здесь, а техник заново установит камеры. На столе тебя будет ждать обед из твоих любимых блюд. Отдыхай и привыкай. Несколько дней я не буду тебя беспокоить, а потом… Потом я покажу, как сильно тебя люблю.

Он отпустил меня, я облегчённо выдохнула, чувствуя, как пульсирует боль уже не только в голове, но в затылке, да и во всём теле. Меня разбирала сильная дрожь. Хотелось кричать, но я молчала. Хотелось бежать, но ноги приросли к полу. Даже прикрыть руками грудь не было никаких сил.

В данный момент, мне казалось, что я умерла и оказалась в аду.

Джанабаев смотрел на меня с невероятной похотью и прежде, чем уйти, очень бережно погладил меня по груди, а потом взял, склонился и поцеловал её.

По телу пробежали мурашки, но не от наслаждения — от страха.

Потом, он улыбнулся мне, взял меня за плечи и развернул от себя в сторону ванной комнаты.

— Иди и сделай, как я сказал, Лена.

И вдобавок, по-хозяйски и невероятно пошло, шлёпнул меня по попе.

Словно кукла, я пошла в ванную, лелея мысль о том, что всё равно сбегу отсюда. А когда окажусь дома, расскажу обо всём своим родителям и вместе мы сделаем так, что этого урода засадят за решётку до конца его дней.

Глава 4

Елена

Не помню, как сняла с себя одежду, как наполнилась водой ванна…

Я даже пены налила себе…

Но под действием горячей воды и ароматной пены я успела расслабиться. И пока отмокала, я думала.

Кажется, прошлая целая вечность, прежде чем, мои мысли пришли в состояние порядка. И тогда, я поняла, что оказалась в ловушке настоящего маньяка — богатого, со связями и неограниченными возможностями.

Если буду катать истерики, идти напролом, то не достигну ничего, кроме того, что он может убить меня. Но не это страшное. Он ведь может и просто покалечить.

Страх куда-то исчез.

Рассуждала я так, словно все эмоции и чувства заморозились — остался холодный и расчётливый разум. Теперь, мой путь мысли был холоден и гладок, тогда как чувства могли бросить меня из огня в ревущее пламя.

Я поняла, как нужно себя вести с этим человеком. Я составила первое мнение о нём. Судя по всему, Джанабаев был импульсивным, страстным и увлекающимся мужчиной. В его голову могло взбрести всё, что угодно и ему не нужно моего согласия, и он не станет спрашивать, нравится мне или нет — он будет делать и поступать в отношении меня так, как только захочет. Именно от меня будут зависеть его поступки.

Если я хочу избежать катастрофы, то мне следует научиться терпимости.

Я понимала, что оказавшись в самом настоящем плену, не смогу просто так сбежать — у меня ничего не выйдет. А если вдруг и получится, то, что толку? За окном я вижу реку и горы и даже отдалённо представить не могу, где я нахожусь.

Мне необходимо усыпить бдительность Джанабаева, претвориться, что я смирилась со своим положение и начать ему подыгрывать.

Правда, от одной мысли, что он будет меня касаться и станет первым моим мужчиной, мне становилось гадко на душе…

Не так я хотела провести свой первый раз… И не с таким мужчиной…

У меня был просто охрененный выбор: либо ослушаться Джанабаева и продолжить бунт, в результате чего я получу скорее всего страшное наказание, о котором даже подумать не смела, а потом он ведь всё равно получит своё; либо подчиниться, и тогда этот урод будет трахать меня, когда ему заблагорассудится.

Нет, похоже, всё-таки, у меня нет выбора.

Из глаз вдруг потекли предательские слёзы, но они растворились в ароматной воде.

Я прошептала вслух:

— Клянусь своей жизнью, что я выберусь отсюда и заставлю тебя, Артур Джанабаев заплатить!

В груди вдруг заныло сердце.

Господи, неужели этот кошмар происходит на самом деле и со мной?

Ответа я, конечно же, не получила.

С тяжёлым грузом на сердце, выбралась из воды, смыла с себя пену, насухо вытерлась мягким полотенцем и закуталась в пушистый белый халат, точно моего размера, висящий на двери.

Вернувшись в комнату, обнаружила, что кто-то шустрый привёл здесь всё в полный порядок.

Ничто не указывало на недавний мой бунт и стычку с Джанабаевым.

Головная боль почти прошла. После того как я приняла ванну, стала чувствовать себя гораздо лучше. Хотя, как сказать…

По ощущениям, хотелось удавиться… А лучше удавить этого мерзавца!

Только подумать! Он заявил моим родителям, друзьям, в университет и на работу, что я приняла предложение какой-то компании, и уехала к ним работать, чёрт знает куда! Неужели кто-то в эту чушь собачью поверит?! Я даже диплом ещё не защитила!

Обязательно мои родители очень скоро поймут, что дело не чисто и начнут искать меня.

Нельзя, нельзя Лена терять надежды! Держись!

Но помимо надежды, я всё-таки и на свои силы буду полагаться. И стану вести себя с Джанабаевым, как и решила — буду делать вид смиренной и покорной рабыни… Пусть тешит себя мыслью, что сломал меня и лишил воли. Ничего… Смеётся тот, кто смеётся последний.

Я всё вынесу и выдержу, каким бы страшным не оказалось моё пребывание здесь! И обязательно выберусь!

Размышляя над своим планом и настраивая себя на нужный лад, прошла в гардеробную и надела первую попавшуюся одежду. Снова нацепила на себя кружевное бельё, будь оно неладно. Затем надела просторную юбку плиссе тёмно-синего цвета и белую блузку с коротким рукавом.

Одежда была совершенно новая, отглаженная, стильная, очень красивая и ненавистная мне.

Вернулась в комнату и посмотрела на сервированный стол, который через раздвинутые шторы освещал поток яркого солнца.

«Надо же… Даже солнце выбралось из-за тяжёлых туч…» — подумала мрачно.

Приблизилась к окну и вздохнула.

Вид действительно был прекрасным. Тяжёлые свинцовые тучи расступились, открывая путь ярким лучам солнца. Только радости мне это нисколько не добавляло.

Да, я успокоилась и немного подумала, но не смирилась с тем фактом, что буду вечной игрушкой в лапах чудовища. Сейчас мне плохо, мерзко на душе и хочется плакать. Хочется зажмурить глаза и перенестись в родительский дом, оказаться в родных и тёплых объятиях мамы. Хочется, чтобы папа обнял меня вместе с мамой и сказал: «Лена, всё обязательно будет хорошо».

Вытерла пальцами вновь возникшие слёзы и тряхнула головой.

Не сейчас… Только не сейчас… Думать о родных не надо, иначе я раскисну и весь мой настрой тут же пропадёт.

Я должна собраться и сыграть отведённую мне роль. Если буду мучить и изводить себя мыслями о доме, несправедливости и отчаянии, то никогда не выберусь из этого места.

Вздохнула и взяв себя в руки, зная, что за мной наблюдают, по вновь установленным камерам, села за стол. Он был заставлен вкуснопахнущей едой в серебряных блюдах, накрытых металлическими или серебряными крышками.

По очереди открыла все блюда, положила по чуть-чуть себе в тарелку, которая была такой же роскошной как и вся посуда, и принялась за обед.

Если честно, то еда в меня еле лезла, но я заставляла себя есть. Силы мне ещё нужны.

Наверное, блюда были вкусными, но я не ощущала ни запаха, ни вкуса.

Наевшись, налила из кофейника в маленькую чашечку кофе и снова посмотрела в окно. Вид был такой красивый и спокойный, что возникло чувство, словно я нахожусь в другой стране. А моя вчерашняя жизнь

сейчас мне казалась невероятно далёкой…

* * *

Артур

Вытряхнул из пачки сигарету, зажёг и сделал глубокую затяжку. Никотин заполнил лёгкие, и гнев понемногу начал утихать.

Один бог знает, каким титаническим усилием я сдержал своего внутреннего зверя, который желал растерзать мою девочку за её неподобающее поведение.

Но я сдержал себя, потому что понимал, ею движет страх. Незнакомое закрытое место и неясность ситуации могли напугать кого угодно.

Надеюсь, что Лена быстро всё поняла и осознала своё положение. Она умная девочка, но с характером. И это мне как раз нравится. С другой стороны, я хотел бы видеть её покорность, но её нрав щекотал мне нервы и возбуждал инстинкты охотника и укротителя. А такая игра нравится мне гораздо больше.

Стряхнул пепел и перевёл взгляд на мониторы, которые показывали мою малышку.

Улыбнулся, когда увидел, с каким выражением на лице она снова переворачивает свою комнату вверх дном, потом гардеробную, а следом и ванную. Видимо что-то ищет.

Неужели она думает, что я оставил для неё где-то в комнатах телефон или ноутбук?

Наивная девочка.

Если снова начнёт всё крушить, то в этот раз точно получит по своей попке витамин «Р»*.

Усмехнулся, когда она плюхнулась на кровать и ударила по ней ладошками со всей злости.

— Артур Маркович, — позвал меня начальник охраны, войдя в мой кабинет.

— Что у тебя? — спросил небрежно, нехотя отрывая взгляд от своей девочки.

— Вашей девушке постоянно звонят её друзья. Они пишут смс-сообщения с требованиями дать подробные разъяснения, почему она так неожиданно уехала, — пояснил он виновато.

Пожал плечами.

— Но так растолкуйте им. Сделайте видеомонтаж с Еленой и разошлите всем тем, кто ещё не угомонился.

— Мы так и думали сделать, но сначала хотели получить ваше разрешение, — пояснил он.

— Иди и делай, — сказал ему.

Потом снова посмотрел на мониторы.

Лена теперь лежала на кровати, свернувшись в клубок, и обняла колени.

Её тело немного подрагивало. Нахмурился и приблизил её изображение.

Моя девочка плакала.

Вздохнул и покачал головой.

Для всего на этом свете есть определённое место, и всё должно быть на своём месте. Лена сейчас находится именно там, где и должна находиться — в моём доме и рядом со мной.

Сделал ещё пару затяжек и с остервенеем затушил сигарету.

Положил ладони на стол и склонился ближе к мониторам, глядя на приближенное лицо своей девочки.

Красивая… даже когда плачет.

Сжал руки в кулаки, чувствуя, как накатывает возбуждение.

Мне нравилось в Лене всё — и даже эта хрупкость и ранимость срывали мне крышу. Хотелось прямо сейчас броситься к ней в комнату и попробовать на вкус соль её слёз. Хотелось, чтобы она обняла меня за шею, сказала, что хочет меня и покорно раздвинула передо мной свои длинные ножки, а потом сказала бы, что я для неё — весь мир.

Тяжело выдохнул и вернул изображение в прежнее состояние. Отвернулся от мониторов и тряхнул головой.

Хотел дать ей привыкнуть к новому месту, чтобы дней пять перед ней даже не появляться, но, кажется, я погорячился. Моя выдержка не железная. Двух дней, думаю, хватит, чтобы она привыкла. А потом, я начну приручать её.

Трудно держать себя в руках, когда вот она — руку протяни и возьми своё…

Но пока нельзя.

Надел пиджак, сверху пальто и вышел из кабинета.

На глаза мне попалась управляющая моим домом — Анна Петровна. Седая, худенькая, маленькая, но с таким характером и волей, что любой мужчина позавидует.

— Артур Маркович, вы уже уезжаете? — поинтересовалась она хорошо поставленным голосом. — К ужину вас ждать?

— Нет, Анна Петровна, не ждите меня. Я заночую в городе и вернусь через два дня, — сказал ей и спросил: — Моего брата сегодня кормили?

— Да, Артур Маркович, сделали, как вы распорядились. Сегодня закончилось его наказание, и мы как следует, его накормили, дали воды, а потом вымыли его самого и сменили грязное бельё на чистое. — Отчиталась женщина. — Правда…

— Что ещё? — нахмурился я. Терпеть не мог каких-то накладок и неточностей.

— Он снова пытался выбраться и в этот раз до самой кости содрал кожу на одном запястье. Ему удалось освободить одну руку. Мы не стали пострадавшую руку заковывать обратно. Я распорядилась, чтобы приехал ваш личный врач, Марат Львович и подлечил его.

— Почему сразу мне не доложили?! — рявкнул я.

Она чуть поклонилась и произнесла:

— Простите, если провинилась. Но я решила в тот момент вас не беспокоить, так как вы были заняты Еленой Анатольевной.

— Как он сейчас? — спросил более спокойным голосом.

— Как всегда ругается матом и требует вас, — сказал она.

— Пусть требует, — хмыкнул я. — Позвони мне, когда Марат Львович его осмотрит и подлечит.

— Как скажете, — сказала она и снова чуть поклонилась.

— И ещё, — добавил я. — Внимательно смотрите за Еленой Анатольевной, чтобы она и в чём не нуждалась. Понятно? Я приеду через два дня и тогда, подготовишь её к ужину. К моему приезду пусть повар приготовит самые лучшие блюда. Всё в тот вечер должно быть идеальным, понятно?

— Всё сделаю, Артур Маркович.

Кивнул и ушёл.

Я всецело доверял своим людям. Они за меня готовы и жизнь отдать, если потребуется, и никогда не предадут и не сдадут. И это благодаря не только большим деньгам, которые я платил им за молчание, но и за те дела, которые я для них сделал, и делаю иногда.

Преданность людей бесценна.

Сел в свой автомобиль и уехал.

Два дня.

Как, блять, мне удержаться хотя бы день?

* Витамин «Р» — герой имеет ввиду ремень.

Глава 5

Елена

Неоткуда мне помощи ждать — я поняла это спустя два дня.

По телевизору в новостях никто не говорил обо мне, хотя я надеялась, что меня всё же ищут…

Когда опускались сумерки — я подолгу смотрела в окно, и казалось, будто даже луна надо мной смеётся…

Так недолго и сойти с ума.

Из неволи охота было сбежать, но в плену придётся мне сидеть!

Осознание плена сдавливает грудь и нет-нет, но наступают минуты полнейшего отчаяния, и я хочу кричать!

Но дух борьбы в моей душе им не сломить, хоть отчаяние ревущим потоком так и рвётся наружу. Я буду верить и молиться, чтобы моё заточение не продлилось слишком долго…

Кроме просмотра телевизора, завтрака, обеда и ужина, брожения по комнате, бессмысленного чтения книг и сна, мне нечем было здесь заняться.

И я понимала, что Джанабаев сделал так специально. Он изолировал меня, посадил в золотую, но невыносимую клетку, в которой если я продолжу сидеть в таком же режиме, то быстро отупею или сойду с ума, или превращусь в овощ.

Но сегодня всё изменилось.

Меня разбудили посторонние звуки. Во сне я была где-то далеко и чувствовала себя свободной и счастливой.

Но внешние звуки рассеяли волшебство моего сна и я проснулась. Но я не стала вскакивать с кровати и показывать, что проснулась. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдала за Анной Петровной.

Она накрывала стол для завтрака.

Перевела взгляд на дверь и вздохнула. Как обычно, дверь караулил настоящий громила — пути к побегу так и не возникло.

— Доброе утро, Елена Анатольевна, — вдруг сказала женщина, не поворачиваясь ко мне, а продолжая сервировать стол. — Я вижу, что вы проснулись и следите за мной.

«Как? У неё что, третий глаз на затылке?!» — подумала про себя.

И раз уж была разоблачена, то не стала дальше претворяться и села в кровати, хмуро наблюдая за ней.

В первый же день, когда она вошла в эту комнату, я молила её помочь мне сбежать отсюда. Я обещала ей, что мои родители щедро её отблагодарят и защитят от Джанабаева. Но все мои мольбы были для неё пустым звуком.

Она лишь отчитала меня и сказала, чтобы я никогда больше себя так не вела и что я удосужилась самой настоящей милости, раз оказалась здесь!

«Они все здесь ненормальные», — подумала я тогда и поняла, что в этом доме не найти мне того, кто мог бы помочь.

Придётся действовать самой.

— Сейчас вы позавтракаете, потом приведёте себя в порядок, и я начну готовить вас к сегодняшнему ужину. В первую очередь, вам нужно чуть-чуть подстричь кончики волос, обновить маникюр и сделать педикюр. Не избежите и эпиляции.

В изумлении я медленно встала с кровати.

— Не поняла, — сказала осторожно. — Что вы имеете в виду?

— Артур Маркович вернётся сегодня к семи вечера. Он ожидает, что вы будете подобающе выглядеть для совместного с ним ужина. Повар уже начал готовить блюда. Я же займусь сначала вами, а потом, подготовлю для вас с Артуром Марковичем комнату, в которую он вас отведёт после ужина.

Сначала я не смогла уложить в своей голове весь сценарий, а когда осознала, особенно после последних её слов, мне стало очень так не по себе.

Сглотнула и пробормотала:

— Анна Петровна, умоляю вас, выпустите меня отсюда…

Я сделала всё возможное, чтобы мой голос не задрожал и не прозвучал слишком визгливо, хотя страх увидеть это животное едва не парализовал меня.

— Елена Анатольевна, я вам уже говорила о вашей просьбе — это невозможно. Если Артур Маркович решит отпустить вас, то он это сделает. Он всегда держит своё слово.

«Сука!»

— Советую вам не терять времени зря. Садитесь и поешьте, а потом идите в ванную. Я приду к вам через два часа.

Неприятная женщина ушла.

Я со злостью посмотрела на сервированный стол, и едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, всё же взяла себя в руки и не стала крушить всё то, что мне накрыли на завтрак.

Заставила себя поесть и всеми силами гнала пугающие мысли, которые словно назойливые мухи, лезли и лезли, не давая успокоиться.

«Сегодня он ко мне прикоснётся — это факт», — поняла я с ужасом.

Съела свой завтрак и застыла, глядя прямо перед собой.

Не было никакого желания двигаться.

И вдруг, мой взгляд зацепился за столовый нож и вилку.

Серебряные приборы были хорошо начищенными, блестящими и острыми.

Коварно улыбнулась.

За ужином тоже будут ножи.

Я обязательно прихвачу с собой ножик и когда чудовище по имени Артур Маркович, попытается ко мне прикоснуться — я воткну ему этот нож в его горло!

Пусть захлебнётся своей же кровью!

И тогда, я смогу сбежать и никто не сможет меня остановить!

Сердце бешено забилось.

Мне казалось, что я придумала гениальный план и верила, что у меня всё получится, но…

Не учла я одного.

Я — не убийца.

* * *

Елена

После того, как приняла душ, высушила волосы, пришла Анна Петровна и привела с собой мастеров своего дела — мастер по эпиляции; мастер маникюра и педикюра; стилист, визажист.

Мной занимались так, словно я являлась дорогой фарфоровой куклой, боясь причинить даже малейшее неудобство или даже боль.

А Анна Петровна, как Цербер наблюдала и следила за всеми.

Я же несколько раз пыталась намекнуть новым людям, что я в плену.

Шикала, шептала, подмигивала, «делала» глаза, но всё без толку.

А потом, Анна Петровна не выдержала и строго сказала:

— Елена Анатольевна, не стоит предпринимать бесполезные попытки. Все эти люди верны Артуру Марковичу.

Скрипнула зубами и с ненавистью посмотрела в зеркало, в котором отражалась Анна Петровна — самодовольная и строгая, будто тюремщица.

— У вас очень красивое и выразительно лицо, — произнесла женщина визажист. — Только глазки немного припухшие от слёз, но ничего, я всё исправлю.

Я снова взглянула в зеркало. На меня глядела грустная девушка. Глаза не блестели, губы не улыбались, плечи были опущены, и вся моя поза так и говорила об отчаянии.

Вздохнула и почувствовала, как от слёз защипало глаза. Не смогла сдержать солёную влагу.

Вот, есть люди, которые могут помочь мне, но понимаю, что никто, абсолютно никто из этого проклятого дома и пальцем не пошевелит, чтобы вызволить меня из плена.

— Елена Анатольевна, ваши слёзы не помогут ситуации. И хочу напомнить вам, что Артур Маркович ценит пунктуальность. Также он пожелал, чтобы всё было идеальным.

Резко обернулась к «тюремщице» и прошипела:

— Я не буду встречаться с ним!

— Таким своим поведением вы навредите только себе. Не этим женщинам, не мне, а лишь себе. Не поступайте глупо, Елена Анатольевна. Артур Маркович вполне хороший человек. Узнав его поближе, вы поймёте меня.

«Хороший человек?!» — опешила я.

«Как похититель, который грозиться меня держать в этом доме как секс-игрушку может быть хорошим?!»

Моему возмущению, ярости и злости не было предела.

Я посмотрела на отражение, не своё, а Анны Петровны, что стояла позади меня. Её глаза были цвета стали — холодные, бездушные. Лицо не выражало ни почтения, ни жалости, ни сострадания.

С такой, как она, не о чем говорить и не о чем просить.

«Старая грымза!» — подумала про неё.

— Я уже давно знаю Артура Марковича. Он никогда не станет делать того, чего не захочет.

Я зло рассмеялась.

— Вот именно! Он будет делать то, что САМ ЗАХОЧЕТ!

— Оставим этот разговор, — сказала грымза таким тоном, будто отчитала двоечницу. — А вы продолжайте работать. Время не будет ждать.

Мне вытерли лицо от слёз и начали наносить вечерний макияж.

Make up вышел отличный, как впрочем и всё остальное.

Только я не радовалась тому, что из меня сотворили красавицу.

Хотелось взять и размазать всю косметику по лицу, назло Джанабаеву, назло этой старой гадюке, да только понимала, что наврежу только себе — Джанабаев может разозлиться. А ведь я не знаю, на что именно способен этот мужчина. Вдруг, он возьмёт и начнёт бить меня? Или, изнасилует…

Мастера покинули мою комнату, оставив меня наедине с грымзой.

Анна Петровна сходила в мою гардеробную и вынесла платье с туфлями на высоком каблуке.

Она положила одежду на кровать и сказала:

— Надевайте.

— Вы кое-что забыли, — сказала, выгнув одну бровь.

— Вы про бельё?

— Да, про бельё, — сказала зло, кипя от негодования.

— Артур Маркович дал чёткие указания — под платьем не должно быть никакого белья.

«Он совсем спятил?!»

Хотела снова возмутиться, но увидев взгляд Анны Петровны, поняла, что это станет пустой тратой времени.

Платье было красивым, удобным, из приятной чёрной ткани с чёрной блестящей бахромой. При каждом моём шаге, платье «оживало».

Очень красиво, да только мне ненавистна была эта красота.

Мне было страшно.

Анна Петровна неожиданно одобрительно улыбнулась и сказала:

— Артур Маркович будет доволен. А теперь пойдёмте за мной. Он скоро будет здесь.

Напоминание о его скором прибытии вытеснило из меня всю решительности и настрой.

Я стояла и не двигалась, глядела на распахнутую дверь, на Анну Петровну и громилу, что караулил меня у двери, и моё сердце застучало быстрее.

Сглотнула, расправила плечи и, сказав самой себе, что всё будет хорошо, сделала первый шаг.

* * *

Елена

Я не запомнила обстановку, когда следовала за Анной Петровной.

Больше оглядывалась, так как мне в затылок дышал тот самый громила.

Запомнила лишь одно, моя комната находилась на третьем этаже.

И когда мы спустились и меня проводили в столовую, первое, что увидела, были его глаза — невероятно тёмные глаза, словно сама ночь смотрела на меня. Они напоминали бездонные чёрные дыры.

Его губы дрогнули.

— Добрый вечер, моя прекрасная Елена. Ты такая красавица. Моя красавица.

Он говорил что-то ещё, но всё, что я могла слышать, был лишь грохот моего собственного сердца.

Я встретилась с его пристальным взглядом, и от моей фальшивой решимости не осталось и следа. Почти мгновенно Артур оказался прямо передо мной. От его близости у меня скрутило желудок, а во рту резко пересохло.

Отвела взгляд, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.

Схватив меня за подбородок, Джанабаев заставил меня встретиться с ним взглядом. Его сильный голос был глубоким неторопливым и властным.

— Так не пойдёт, моя девочка, — недовольно сказал Артур. — Встречать меня ты должна с улыбкой и отвечать на мою любезность. Итак, повторим заново. Я сказал: Добрый вечер, моя прекрасная Елена. Что ты должна сказать в ответ?

«ИДИ НА ХЕР, УРОД!» — вертелось на кончике языка.

Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не сказать эту грубость.

Джанабаев ждал. Он сильнее сжал своими пальцами мой подбородок, а другую руку положил мне на грудь и сжал.

От его прикосновения у меня чуть не подкосились ноги. Мне захотелось закричать, убежать, да только куда бежать?

Я прокашлялась и сказала:

— Простите… Кажется, я заболела…

Он видел мой страх и ощущал мою дрожь, но продолжал держать за подбородок, а другой рукой гладить и сжимать то одну, то другую грудь, вызывая во мне странные ощущения.

Попыталась убрать его руки, но он лишь ещё сильнее сжал, что останутся синяки.

— Добрый вечер, Лена, — повторил он уже с нажимом и угрозой.

Его глаза горели, а губы улыбались.

Ему нравилась моя непокорность.

И я сказала:

— Добрый вечер, Артур Маркович.

— Просто Артур, Лена. Обращайся ко мне по имени.

— Хорошо.

Я говорила себе казаться сильной, но не могла.

— Прекрасно, — сказал он довольно и убрал свои руки.

Я вздохнула от облегчения.

— А теперь, моя дорогая, приглашаю тебя за мой стол.

Глава 6

Елена

Стол был накрыт по-царски и блюда, что украшали его, источали потрясающие ароматы.

Желудок предательски заурчал.

Выбирая, меньшее из зол, решила хоть наесться до отвала. Надеюсь, Джанабаев тоже хорошо поест и с полным животом не сможет совершать свои сомнительные подвиги в отношении меня.

Единственное было «но» — присутствие этого человека мне здорово портило аппетит. Боюсь, что мне и кусок в горло не полезет.

Зато отметила, что столовые ножи были чертовски острыми.

Обрадовалась этому факту и поспешила за стол, как вдруг, Артур схватил меня за локоть, резко останавливая.

Взглянула в его бездонные глаза, не понимая.

— Погоди, моя сладкая, — каким-то мурлыкающим тоном проговорил мужчина.

Другой рукой он потянулся вниз и приподнял подол моего платья!

Нагло положил свою тёплую и сухую ладонь на мои ягодицы!

Шок от его прикосновения и наглого поведения мгновенно сменился яростным гневом!

Я напряглась и неожиданно для себя, влепила, этой сволочи звонкую и хлёсткую пощёчину!

— Не смей ко мне прикасаться! — прошипела я дикой кошкой.

Мне до боли в кончиках пальцев хотелось наброситься на него и расцарапать ухмыляющуюся рожу, а потом выбить ему зубы и выколоть вилкой глаза!

Джанабаев отпустил меня и довольно улыбнулся. Его глаза горели довольным блеском.

— Прекрасно, — сказал он, а потом подошёл к высокому стулу и, отодвинув его, сказал: — Садись, моя мятежная девочка. Поедим.

Я наблюдала за мужчиной и пришла к следующему выводу: Джанабаев не простит мне эту выходку.

Не простит, если я не заколю его раньше.

Наконец, мы сели за стол.

Еда пахла восхитительно, но мой желудок категорически отказывался принимать пищу.

Положила в рот небольшой кусочек сочного мяса, пожевала, однако, проглотить удавалось с огромным трудом.

От волнения у меня сжималось горло, пересыхало во рту, да и просто хотелось убежать.

Общество Джанабаева меня не просто нервировало, я его боялась и боялась того, что произойдёт после этого дурацкого ужина.

Артур бодро о чём-то говорил, рассказывал какие-то нелепые случаи из своего детства, но я слушала его в пол уха и лишь кивала, не предпринимая никаких попыток поддержать разговор.

Он разлил по бокалам красное вино и предложил тост:

— За нашу совместную жизнь, дорогая моя.

Я едва «удержала» лицо, чтобы не скривиться при этих словах.

Криво улыбнулась и сделала небольшой глоток.

— Расскажи что-нибудь, Лена, — вдруг попросил меня Артур.

Я стиснула зубы и поджала губы, а мужчина лишь наслаждался моим состоянием неловкости и обречённости.

— Я вела обычную жизнь… — сказала сухим и безэмоциональным тоном, оставив в конце неоконченные слова, намекая на то, что моя жизнь резко изменилась с появлением Джанабаева.

Он хмыкнул.

— Ты ничего не ешь? Не нравится?

— Наоборот, всё очень вкусно, — сказала, вяло ковыряясь в тарелке.

— Тебе нужно хорошо питаться, Лена. Силы тебе понадобятся.

Я застыла и напряглась от его слов. Силы для чего? Для борьбы? Побега? Или плотских утех?

Ничего не ответила и откусила ещё кусочек вкусного и ароматного мяса.

Мужчина следил за мной и сам ел очень мало.

Сволочь.

Я использовала всю силу своего терпения, чтобы остаться сидеть на месте и не дёргаться от каждого звука и слова Артура. На самом же деле, мне хотелось вскочить со стула и убежать, хоть дверь и была заперта, а за дверью поджидал громила-охранник.

Мне было страшно.

Я крепко сжимала в руке нож, предназначенный для мяса — острый, длинный, с мелкими зубчиками, как у пилы.

Мои ноги под столом мелко дрожали.

Либо сейчас, либо никогда.

И я приняла решение.

Чтобы унять своё волнение, взяла бокал с вином и залпом выпила.

Отставила бокал и посмотрела на мужчину долгим взглядом.

Джанабаев оторвался от своей тарелки и улыбнулся уголками губ.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

Сглотнула и кивнула.

Он отложил приборы, сложил руки домиком и сказал:

— Говори, моя милая. Я тебя слушаю.

Сделала глубокий вдох и встала из-за стола.

Нож оставила в руке, под тканевой салфеткой.

— Я хотела бы… кое-что узнать… — произнесла прерывисто, слыша, как грохочет моё сердце.

Сделала вид, будто вытираю руки о салфетку, а сама сжимала в правой руке нож. Руки мелко подрагивали.

— Что ты хотела узнать? — выгнул он одну бровь.

Сделала несколько шагов к нему, глядя в лицо мужчины немигающим взглядом и прорычала:

— Хотела узнать, как быстро ты сдохнешь!

Сбросила салфетку и, выкинув вперёд руку, упёрлась остриём ножа чуть ниже адамового яблока и замерла, не в силах воткнуть нож в его горло.

Джанабаев же даже не шелохнулся.

Он смотрел не на нож, не на мою руку, сжимающую оружие, а смотрел прямо в глаза и спросил:

— Так чего же ты ждёшь, моя девочка?

И подался чуть вперёд, что остриё начало надавливать на его кожу. Ещё чуть-чуть и всё…

Но я поняла, что не могу.

Трусиха!!!

Дура!!!

Такая возможность!!!

— Лена, или воткни нож или прекрати этот цирк.

Слёзы потоком брызнули у меня из глаз, и я отшвырнула проклятый нож!

— Я не убийца! — похрипела со злостью.

Артур поднялся из-за стола и взял меня за руку. Моя дрожь усилилась. Мужчина холодно улыбнулся и сказал:

— А теперь давай проверим тебя в деле. Снимай платье.

* * *

Елена

Я видела его глаза в этот момент — чёрные, блестящие, похотливые…

Джанабаев ждал, когда я подчинюсь его приказу и сниму платье, но на этот счёт у меня были свои мысли.

И тогда, мужчина неуловимым движением выхватил из-за пояса нож и резанул им бретельки моего платья.

Я даже ахнуть не успела, как всё произошло — молниеносно.

Реакция у него была отменная. А также владение холодным оружием. Он даже не коснулся моей кожи холодным лезвием ножа.

Струящееся платье упало с моих плеч. Я даже не прикрылась, находясь в потрясении.

А когда осознала, что на мне остались одни только туфли, было слишком поздно.

— Я уже говорил тебе, Лена, как ты прекрасна, — проговорил он, не сводя с моего обнажённого тела восхищённого взгляда.

Я дрожала, и на мои глаза навернулись горючие слёзы. Но ни одного слова не сорвалось с моих губ.

— Не плачь, моя дорогая, — прошептал он ласково и тыльной стороной ладони стёр мои слёзы, а потом несколько капель поймал на свои пальцы и облизнул их.

Я закрыла глаза и невольно всхлипнула. Наконец, отмерла и обхватила себя за плечи, прикрывая хотя бы грудь.

— Пожалуйста… — пролепетала я, сама не понимая о чём прошу. — Отпусти меня…

— Тшшш… — приложил он палец к моим губам. — Открой глаза, Лена.

Открыла и посмотрела ему в лицо — кроме довольства и предвкушения на его лице я не увидела ни жалости, ни сострадания.

Артур взял меня за руки и расцепил их, обнажая мою грудь. Потом положил свои руки мне на плечи и, надавив, вынуждая опуститься перед ним на колени, сказал:

— За твоё неподобающее поведение за столом, я тебя накажу, Лена. Не так я планировал начать с тобой близость. Хотел доставить тебе наслаждение, показать свою страсть и подвести тебя к оргазму.

Он расстегнул молнию на брюках, и оттуда прямо к моему лицу выскакивает его толстый, длинный и твёрдый член, перевитый венами и с широкой головкой.

«Господи!» — испугалась я. — «Он же меня разорвёт!»

Я едва не отшатнулась, но мужчина не позволил, резко схватив меня за волосы, притянул к себе.

— Твоё наказание, моя любимая девочка — это будет жёсткий трах твоего дерзкого ротика, — произнёс он, тяжело задышав. — Возьми мой член, Лена, запомни его вкус, запах, прочувствуй, потому что ты теперь часто будешь сосать у меня.

Его обещания пугают.

Он опустил руки мне на голову и заставил целиком взять его в рот.

— Работай губками и язычком, девочка. Никаких зубов, — предупредил он. — Сделаешь, как сказал и тогда я тебе сделаю очень хорошо.

Его член был просто огромным, сначала я подумала, что задохнусь. Я попыталась сопротивляться, отстраниться, я замычала и едва не укусила его, но Артур запустил пальцы мне в волосы, предотвращая мои попытки к отступлению. Он стал направлять меня.

Я зажмурилась и для удобства ухватилась руками за его ноги.

Мой первый в жизни минет…

Ненавижу тебя, Артур Джанабаев!

— Ох*енно, Лена-а-а-а! — прохрипел он. — У тебя невероятный рот! Всегда знал, что ты создана для меня.

— Теперь покружи своим язычком вокруг моей головки, словно обсасываешь леденец, — прерывисто просит он.

И я покорно делаю.

— Блять, да-а-а, — вырывается из его горла. — О-о-о-о-ох… Мммм… Лена-а-а-а…

Потом он резко схватил меня за волосы и практически на всю длину затолкал свою плоть мне в рот и горло.

— Давай, Леночка, заглоти его! — рычит он.

Но я не могу. Слёзы брызнули из глаз. Мне больно, нечем дышать и его член в моём горле вызывает рвотный рефлекс.

Мужчина замедлился и сказал:

— Ты обязательно научишься заглатывать мой х*й, Лена. Совсем скоро мы это проделаем с тобой. А теперь, очень медленно оближи его по всей длине и пососи мою головку.

Я подняла на это чудовище взгляд и увидела, что он смотрит на меня с невероятным собственническим инстинктом. Выражение его лица дикое, искажённое и пугающее.

Но самым страшным оказалось не его лицо, не принуждение делать минет, а то, что у меня между ног стало влажно, в низу живота появилось томление и от этих ощущений, мне стало противно от самой себя.

— Да, малышка, у тебя явно талант делать минет. Ты полюбишь сосать мой х*й, — прорычал он. — Но я хочу большего от тебя.

Он вытащил свой член из моего рта и потянул меня наверх. Застегнул ширинку, спрятав своё хозяйство, потом неожиданно подхватил меня на руки и понёс наверх — на второй этаж.

Моё сердце колотилось от страха.

Я молчала и как-то отрешённо ощущала себя. Словно я и не была я, а наблюдала за происходящим как будто со стороны.

Не знаю. Видимо от шоковой ситуации мой организм решил, что лучше я покорюсь сегодняшней ситуации, чем сойду с ума.

Ногой открыл он дверь, и я затаила дыхание, увидев перед собой настоящую комнату для сексуальных утех: гигантских размеров кровать, на которой могут явно поместиться человек десять; кожаные качели; какие-то приспособления; столы и многое другое.

Полумрак комнаты, горящие свечи, тихая эротичная музыка и плотный тягучий аромат востока вызвали во мне дрожь.

Артур опустил меня на пол и подвёл к столу.

— Ложись на стол, Лена и свесь голову. Я хочу получить полный доступ к твоему божественному ротику и горлу.

Не спешу выполнять его приказ и стою, глядя на мужчину.

Он прищуривает свои глаза и повторяет:

— Лена, ложись на стол.

Он продолжает смотреть на меня и начинает раздеваться — снимает пиджак, затем расстёгивает манжеты на рубашке, после пуговицы. Следом, он рывком снимает с себя брюки, трусы и носки с ботинками.

У Джанабаева великолепное тело — сильное, мускулистое, такое, будто его вылепил сам бог. Да только откуда у такого человека, прекрасного внешне, такая уродливая душа?

Он снова подхватывает меня на руки и кладёт на стол.

— Нравится сердить меня, девочка? — смеётся он и касается пальцами меня между ног. — Мммм… Да ты уже вся мокрая. Лена, Лена, а ты, оказывается, хочешь меня также сильно, как я тебя.

— Не хочу… — говорю еле слышно.

Он качает головой.

— Твоё тело не лжёт. А теперь ложись, свесь голову и раздвинь ноги. Я хочу полюбоваться тобой.

Выхода нет — ложусь, свесив голову с края, и подчиняюсь второму приказу — раздвигаю ноги, хотя прекрасно понимаю, как это грязно, пошло и непристойно выглядит.

Мне так стыдно.

Но я в неволе и мне приходится подчиняться его превосходству.

Пробежавшись взглядом по моему обнаженному телу, он вновь касается пальцами моего тела, спускается вниз и начинает медленно играть с клитором.

— Сколько сока… — говорит он каким-то мурлыкающим тоном. — Я тебя обязательно испробую, моя девочка.

Потом подходит ко мне, кладёт свои большие ладони мне на груди, сжимает их и приказывает:

— Открывай свой чудесный ротик.

И едва я нехотя, но повинуюсь, он тут же вставляет свой член.

— Я буду осторожно продвигать его, Лена. Расслабь горло.

Закрыв глаза, хочу рыдать и кричать, но не могу. И лишь исполняю его волю.

Делаю, как он говорит и не сразу, но постепенно начинает получаться, моё тело привыкает и расслабляется.

Артур гладит моё горло, ощущая свой член. Он двигается медленно и осторожно, поступательными движениями, приучая к себе и приручая.

— А-а-а-а-ах… Как же это сладко, Лена. Мой член у тебя во рту по самые яйца.

В его голосе я слышу нотки гордости и блаженства.

Он начинает толкать бёдра активнее.

— А теперь, начинай сосать меня, малышка. Сегодня я всласть оттрахаю твой рот и заполню тебя своей спермой.

«Только не это…»

Он начинает ускоряться. Взял в руки мою голову и прорычал:

— Максимально открой рот и расслабь горло. Я скоро кончу.

Он начинает трахать — сильно, жёстко, неистово. Слёзы невольно текут из глаз, хлюпающие и гортанные звуки сводят с ума.

Его стоны и хрипы возбуждают.

Мне противно то, что происходит и мне нравится происходящее.

Я словно оказалась в аду и раю, одновременно.

Ужасно. Мерзко. Сладко.

От этой грязи и этого чудовищного позора мне никогда не отмыться.

— Лена, Лена… Моя Лена! — рычит он, вбивая в мой рот свой огромный член, и он вдруг, начинает пульсировать у меня в горле.

Я чувствую его вкус, его сперма солоноватая и тёплая, и, так как он у меня в горле, я невольно глотаю его сперму.

Он вытаскивает свой член и выплёскивает остатки жидкости мне на лицо и шею.

— Моя сперма идёт тебе, девочка, — шепчет он, размазывая её по моим щекам, губам и заставляя облизать его пальцы. — Теперь, я попробую тебя на вкус, любимая.

Глава 7

Артур

То, что я увидел Лену, испачканную моей спермой, чрезвычайно мне понравилось.

Её тело было создано точно для меня и для того, чтобы я её трахал. Я обязательно оттрахаю её не только в рот, но и спереди и сзади, между грудей и в её сладкую попку. Я не оставлю места на ней, коснусь каждого участка её восхитительной нежной кожи, искупаю в своём желании и заполню все её дырочки своим семенем.

У моей девочки очень красивая грудь — великолепная и идеальная. Третий размер — не маленькая, но и не дойки.

Она смотрела на меня испуганно, но при этом я видел в её взгляде, как горит злым огнём её ненавистное желание ко мне. Её тело желало меня вопреки её разуму.

Я сходил с ума, видя её такую — беззащитную и покорную.

А то, как она накинулась на меня с ножом, буквально сорвало мне крышу. Я предполагал нечто подобное и не прогадал.

Лена не разочаровала.

Своим поступком она развязала мне руки, и я осуществил то, о чём мечтал уже два года — сунул в её сладкий ротик по самые яйца свой член.

Я был первым её мужчиной, кому она отсосала, и я же буду единственным.

А теперь, я просто обязан испробовать её соки, вылизать её прекрасную бритую киску, а потом, лишу девственности — сначала её киску, а потом и попку.

Эти мысли будоражили, и я ощутил, как х*й снова наливается кровью, тяжелеет и становится твёрдым.

Я так давно желал её, хотел и наконец, моя мечта исполнилась.

Сегодняшний вечер и ночь я буду любить мою девочку, я буду ласкать её, буду трахать до потери пульса, то нежно, то жёстко.

Она получит столько оргазмов за сегодня, сколько ни одна женщина за всю свою жизнь не получала.

Взял на руки свою любимою девочку и переложил её на кровать.

Навалился на неё, зарылся лицом в её мягкий, но плоский живот, втягивая её неповторимый запах и застонал. Коснулся языком её кожи и улыбнулся, когда она вздрогнула, а по её коже побежали мурашки.

Я начал спускаться ниже и ниже. Раздвинул её ножки и приказал:

— Согни ноги в коленях, Лена и разведи их в стороны.

Она что-то пропищала, но выполнила моё пожелание.

Как же она прекрасна.

Провёл всей ладонью по её мокрой и чуть припухшей от возбуждения киске и припал к ней ртом и языком.

Здесь было так влажно, так сладко.

Я ласкал языком её клитор, её набухшие губки, проникал языком в её дырочку и лизал, лизал, лизал.

Она задрожала, застонала и попыталась увернуться от моих ласк.

Мне не понравилось такое поведение, и я довольно грубо рыкнул, не отрывая головы от своего умопомрачительного занятия:

— А ну не дёргайся!

И продолжил лизать.

Лена захныкала, вцепилась пальчиками мне в волосы и скулящим голосом взмолилась:

— Артур, прошу тебя, прекрати.

— Ты так распалилась, Лена. Языком чувствую, как жарко у тебя внутри, — проговорил я и сжал одной рукой её ногу, усмиряя малышку.

Ввёл указательный палец ей во влагалище, а второй в попку, а пальцами другой руки начал ласкать её набухший клитор.

— А-а-ах! — воскликнула моя девочка.

Я проникал неглубоко, ласкал осторожно, но умело, именно так, чтобы моя любимая почувствовала остроту ощущений.

— Это лишь малая капля того, что я могу тебе дать, Лена, — сказал ей, гляда в её затуманенные глаза.

Потом убрал руку и снова принялся ласкать свою девочку языком, проникая то вглубь её киски, то лаская клитор.

Лена стонала, дёргалась в моих руках, но я держал её крепко, она тянула меня за волосы, и наконец, её спина выгнулась, с её губ сорвался крик, и тело забилось в неистовых конвульсиях.

Да, моя сладкая девочка, это твой первый оргазм. И доставил его тебе именно я.

Я позволил малышке чуть-чуть отдышаться и прийти в себя.

Встал с кровати и подошёл к бару. Налил в стакан воды и сделал глоток, отнёс стакан Лене.

— Пей, — сказал ей, и она взяла стакан дрожащей рукой и припала губами к стеклу.

Вернулся в кровать и встал на колени, глядя сверху вниз на свою красавицу.

Член болел, мне хотелось скорее наполнить собой её дырочку и хорошенько оттрахать, но я оттягивал удовольствие.

— Теперь, я покажу тебе секс по-испански, моя дорогая.

Она вздохнула и прикрыла глаза.

— Ну, уж нет, милая. Нужно твоё участие.

Она взглянула на меня так, словно хотела прожечь насквозь.

Усмехнулся и приказал:

— Сожми ладошками свои сисечки.

Она испуганно взглянула на меня, но всё же выполнила приказ.

— Я потрахаю тебя между грудей, Лена.

Сел на неё верхом и просунул свой член между её грудей.

Великолепные ощущения.

Потом остановился и хрипло сказал:

— Теперь, поворачивайся на живот и встань на коленки.

Она встала на коленки и оглядывалась на меня в страхе.

— Не бойся, моя сладкая, — прошептал ей.

Взял её за голову и поцеловал долгим и тягучим поцелуем.

Членом тёрся о её спину и попку.

Оторвавшись от её вкусных губ, положил руку ей на поясницу, заставляя прогнуться.

— Я буду очень осторожно входить в тебя. Тебе будет совсем чуточку больно, а потом, ты получишь только одно наслаждение. Обещаю тебе.

— Мне всё равно, — сказала она хрипло и зло.

Рассмеялся и шлёпнул её по попке.

— Нет, Лена, тебе не будет всё равно.

Пристроился и потом мой член вошёл в неё — сначала всего на несколько сантиметров.

Лена вдруг дёрнулась и начала отползать от меня и лягаться ногами.

— Отпусти! Не хочу!

Рассмеялся и с предвкушением поймал её за пятку и подтянул к себе.

— Да, — выдохнул радостно, — сопротивляйся, девочка. Мне это очень нравится.

Она попыталась ударить меня, но я всё равно сделал всё по-своему и вернул девочку в нужную мне позицию.

Вставил в неё свой твёрдый, налитый кровью член и начал трахать одной головкой.

Малышка вдруг замерла и застонала.

— Да, моя сладкая, тебе хорошо-о-о…

Я трахал её дырочку у самого входа, едва сдерживаясь, чтобы не ворваться в неё на всю свою длину.

Яйца сжимались, и я пальцами впился в нежную кожу на девичьих ягодицах.

— У-у-ух, бля-я-а-ать! — выдохнул восторженно. — Какая же ты тугая и узкая, Лена!

Трахал её мелкими, но быстрыми движениями, пока ещё контролируя себя.

Потом остановился и очень медленно начал продвигаться глубже.

Положил руку ей на поясницу и заставил прогнуться ещё сильнее. Её попка дерзко торчала вверх, и в такой позе я мог проникнуть в неё на самый максимум, что я и собирался сейчас сделать.

— Твоя горячая и мокрая киска просто создана для траха, Лена. А сейчас я порву твою целку…

Она снова застонала и подалась мне навстречу.

Да, моя девочка входит во вкус.

Ощутил упругую преграду и толкнулся вперёд, ощущая головкой, как она рвётся, будто сдаётся под натиском силы.

Диким голосом прорычал:

— Да-а-а-а! Бля-я-а-а-ать! Моя-я-а-а-а!

Лена тоже закричала, но от боли, смешанной с наслаждением.

Её стенки так туго меня охватывали, что мне казалось, я кончу прямо сейчас.

И вот, нежности закончились, я начал двигаться в ней, как обезумевший и дикий зверь, вколачивая свой член в нежное и хрупкое девичье тело, растягивая её киску и приучая к себе.

Я вгонял в неё свой член всё глубже и глубже.

— О-о-о-о-ох… — вдруг простонала моя девочка. — Артур…

Она произнесла моё имя и неожиданно для нас обоих, начала подмахивать мне бёдрами.

Моя сладкая была близка к оргазму.

— Да, любимая, вот так, — прохрипел с придыханием.

С каждым толчком мой член обрызгивает наши бёдра её же соками и девственной кровью.

Всхлипы и стоны эхом разносятся по комнате, тело бьётся о кровать, пока мой член на всю длину входит и выходит из неё.

Я обхватил малышку рукой, и взял пальцами её клитор. Начал терзать и его, продолжая двигаться в её дырочке с остервенеем и безжалостно. Я завоёвывал её, присваивал и демонстрировал свою силу и безумное желание.

Её тело начало дрожать и содрогаться.

Лена кричала, хныкала, стонала и скулила. И кричала моё имя.

— Артур!

— Да, моя девочка!

Мы превратились в двух животных — диких и ненасытных.

И наконец, меня настиг и мой оргазм.

— У-а-а-а-а-а-арррр! — проревел я, изливаясь в свою девочку и продолжая неистово трахать её.

Сперма, смешавшись с её соками и кровью, полилась по нашим бёдрам.


Когда я кончил и замер, то навалился на неё сверху, подмяв под себя, и прижался губами к её затылку.

— Я обожаю тебя, Лена.

* * *

Елена

Артур отстранился от меня, хотя его эрекция всё ещё не прошла. Уверена, дай я ему понять, что у меня есть ещё силы, то он бы тут же довел меня до нового оргазма, который бы определённо меня убил.

Я ощущала себя примерзко — казалось, что меня, как бабочку, раздавили. Мною овладевали то апатия, то ужас. Это случилось — мой первый раз произошёл с чудовищем. И самое отвратительное то, что я испытала наслаждение.

Джанабаев вдруг повернул меня на бок и привлек к себе, проводя рукой по волосам, по плечу и спине.

Ненавижу Джанабаева! Ненавижу его за то, что он забрал мою силу воли, растоптал меня, как игрушку, бросив в пучину своего греха и самого настоящего разврата.

Мне было противно от того, что я испытала сильные эмоции, испытала порочное блаженство и окунулась в экстаз.

Он только что посеял во мне семя страсти, склонное к уничтожению и самоуничтожению.

Мне было плохо, и я ощущала невероятную вину за то, что не смогла обуздать порывы своей плоти, но вина эта скоро уступила месту раздражению на Джанабаева, который сделал это со мной.

Я бы хотела не испытывать к нему влечения и не хотела бы получить наслаждение от больных ласк этого чудовища, но я испытала.

Он что-то зашептал мне на ухо, но я слышу лишь звон.

Закрыла глаза. Я мечтала уснуть и никогда больше не проснуться.

Распахнула глаза только тогда, когда Артур поднял меня с кровати. Он снова взял меня на руки и куда-то понёс.

Оба обнажённые — он и я.

Артур нёс меня наверх, на третий этаж, в мою клетку.

Мне бы сгореть со стыда за тот вид, в котором мы оба предстали перед прислугой, что наверняка увидела нас, но сил на этот стыд совершенно не было.

— Мне так плохо, — едва слышно проговорила я. В душе родилась боль, которая сменила гнев и раздражение. И я была не в силах ей противиться.

— Я знаю, — сказал Артур и поцеловал меня в висок. — Но это пройдёт.

Он вошёл в мою спальню и даже как-то бережно положил меня на кровать.

— Отдохни, а потом помойся, — какими-то безликими и равнодушными казались его слова.

Когда Джанабаев покинул комнату, я, морщась от боли, поднялась и подошла к двери. Ухватившись рукой за дверную ручку, со всей силой потянула за неё. Но та не поддалась. Заперто.

Прижалась спиной к двери и опустилась на пол, из глаз потекли слёзы. Я откинула голову и закрыла глаза. На время я в безопасности. Горячие и солёные слёзы струились из-под закрытых век и стекали по моим щекам, попадали на дрожащие губы.

Но не время было раскисать и предаваться жалости. Пожалеть себя я всегда успею, но только не сейчас.

Я должна быть сильной и должна найти выход из этого ада.

Главное сейчас — это получить возможность свободно передвигаться по дому. Мне необходимо усыпить бдительность Джанабаева, чтобы он поверил в мою покорность и желание остаться рядом с ним. И вот когда он поверит мне — я смогу сбежать.

Как именно сбежать?

Я уверена, что у него есть машина. Уж добраться до какого-нибудь населённого пункта на колёсах я смогу.

Я нашла в себе силы и поднялась с пола и направилась в ванную.

Включила воду в роскошной душевой кабине. Сделала её горячей, а потом покрутила и сделала горячей, насколько я могла вытерпеть.

Затем с настоящим наслаждением шагнула в душ и глубоко вздохнув, подставила тело и лицо под тугие и обжигающие струи воды.

Мне хотелось думать, что горячая вода отмывала и очищала меня. Мне хотелось, чтобы вода смыла с моего лица и тела эти мерзкие выделения и унесла прочь напоминания и первом сексе.

Взяла губку и, намылившись несколько раз, прислонилась спиной к стене, приподняла ногу, упёрлась ей в боковую стену и стала намываться между ног.

Зашипела от боли и невольно из глаз снова брызнули слёзы.

Всё там болело и саднило, но я остервенело, тёрла и тёрла, пока не ощутила, что уже начала сдирать кожу.

«Этот урод ещё и кончил в меня», — подумала с ненавистью. — «Господи, не допусти, чтобы я забеременела от него!»

Попыталась вымыться и изнутри, но моя плоть настолько опухла и болела, что даже касаться было больно.

Потом я вымыла голову, промыла волосы от засохшей спермы и натёрла тело до состояния, что кожа стала багровой.

Пять раз почистила зубы и прополоскала горло, но даже после этого, я стойко ощущала вкус Джанабаева.

После душа мне определённо было лучше, но я знала, что уже никогда не смогу ощущать себя по-настоящему чистой.

Сейчас у меня создавалось стойкое ощущение, что я сильно испачкана — физически и морально.

Сегодня я стала другой.

Юная девушка Елена навсегда исчезла — истаяла, как весенний снег, растворилась и больше никто её не увидит и не услышит. Её место заняла другая Елена, но какая она, мне ещё предстоит узнать.

С этими мыслями выключила воду и вышла из душевой. Горячий пар заполнил ванную комнату, будто в бане. Также докрасна вытерла тело махровым полотенцем и обмотала им голову.

Надела махровый халат и вышла из ванной.

Не в силах поднять ноги, дошаркала до кровати и упала на неё.

Закуталась в одеяло и, поддавшись усталости и отчаянию, я крепко уснула.

Глава 8

Артур

Спустился к брату. И как только вошёл в его комнату, усмехнулся.

Он читал книгу, сидя на своей кровати.

Одна рука была перевязана.

— Когда тебя зову, ты не приходишь, — сказал он, не отрывая взгляда от книги. — А когда видеть тебя не желаю — ты тут как тут.

Продолжая улыбаться, сел в кресло, что стояло напротив кровати, и демонстративно тряхнул пачкой сигарет.

— Закуришь? — спросил брата.

Тот поднял на меня свой взгляд и кивнул.

Встал с кресла и подошёл к нему. Вынул из кармана зажигалку и поднёс её к сигарете.

Брат с наслаждением затянулся и с подозрением уставился на меня.

— У тебя хорошее настроение? — спросил он, выгнув одну бровь.

Я вернулся в кресло, взял и себе сигарету, прикурил и, выпустив кольца дыма, ответил:

— Сегодня я сделал то, о чём два года грезил и мечтал. И всё прошло лучше, чем идеально.

— И что же это? — поинтересовался мой брат. — Я думал, что ты итак счастлив, отобрав у меня мою же жизнь и моё имя, Талгат.

— Моё имя Артур, — напомнил ему.

— Это моё имя, — рассмеялся брат. — Ты можешь обманывать, кого угодно и врать хоть всему миру, но меня и себя ты не обманешь, Талгат. Ты — больной ублюдок и мы оба об этом знаем.

Положил ногу на ногу и небрежно сказал:

— Ты — мой брат близнец и мы с тобой оба — психи. Только разница в одном между нами — я смог сбежать от тебя и забрать всё то, что ты прибрал к своим рукам, уничтожив нашего с тобой отца. А вот ты, уже два года сидишь у меня под замком и у тебя ни разу не получилось сбежать, тогда как я с первого раза смог.

— Я не так жесток как ты, Талгат.

— Жестокость здесь ни при чём. Я просто хитрее и умнее тебя, — спокойно сказал брату, глядя ему в глаза.

— Знаешь, ты думаешь, что победил, Талгат, но это не так, — сказал он вдруг ледяным тоном. — Ты купаешься в роскоши, соришь деньгами, ведёшь от моего имени дела, трахаешь девок и вовсю наслаждаешься жизнью, но поверь, придёт мой час и тогда, я забуду о том, что ты мой брат.

— Ты забыл об этом, когда запер меня в той ржавой клетке и морил голодом по несколько дней. А я ничего не забыл и если ты видишь, то с тобой я обращаюсь именно так, как ты со мной, с той лишь разницей, что живёшь ты не в сыром и холодном подвале, а в чистой комнате, пусть и без окон, кормят тебя отменными блюдами, ты пьёшь чистую воду, а иногда вино, коньяк и виски. Раз в месяц к тебе приводят шлюх, чтобы ты сбросил напряжение и тебя никто не бил и не истязал, как это делали со мной, Артур. Ты пытался сломать меня, дорогой брат, но не вышло.

Мужчина дёрнулся и цепи, что сковывали его руки, зазвенели.

— Я выберусь из плена, Талгат и тогда, обещаю тебе, то заточение тебе покажется раем. Ты молить меня будешь о смерти.

Усмехнулся и кивнул.

— Что ж, я буду ждать этого дня.

* * *

Елена

На следующее утро в комнату вошёл Артур.

Так как я ожидала снова увидеть и услышать Анну Петровну, а уж не как Джанабаева, то после приветствия, вздрогнула.

— Доброе утро, Лена, — ласково и бодро произнёс Артур.

Я обернулась и напряглась.

Мужчина улыбнулся.

— Доброе утро, — поприветствовала его в ответ, внешне выглядя совершенно спокойной, но внутри у меня происходила атомная война.

Артур внимательно и пристально смотрит на меня.

Вся его поза обманчиво расслабленная, а вот глаза… Они настолько пугающие, что я снова вздрогнула, взглянув в них. Холод, порочность и безжалостность — вот, что я ощутила в его чёрном взгляде.

«Так, Лена! Быстро успокойся! Ты не должна его бояться! Самое страшное уже произошло — похищение, а потом и принудительный секс».

— Хочу, чтобы ты сегодня позавтракала со мной, — произнёс он шелковистым и ласковым голосом, но его слова не были похожи на приглашение и выбор, это был самый настоящий приказ.

— Я не голодна, — ответила упрямо, не желая находиться с ним рядом дольше одной минуты.

На самом деле, я очень сильно хотела есть, но решила, что лучше поголодаю, чем буду находиться рядом с этим чудовищем. И не потому, что он был мне противен, наоборот, его присутствие будоражило внутри меня какие-то неизвестные мне тёмные стороны и просыпались страсть и желание. Одновременно с этими ощущениями, я испытывала и страх — его внутренняя сила давила и всё моё существо кричало: «Опасность!!!»

Вот как так можно одновременно испытывать такие противоречивые чувства?!

Видимо, я слишком юна и неопытна в таких делах, поэтому не понимаю саму себя.

И эта непонятность меня сильно раздражает и пугает.

Джанабаев по-прежнему ласково произносит:

— Лена, не испытывай моего терпения. Ты будешь завтракать вместе со мной в малой столовой. Повар специально приготовил твои самые любимые блюда на завтрак.

— Откуда повару знать, какие блюда я предпочитаю? — пробурчала, сложив руки на груди в защитном жесте.

Мужчина тихо рассмеялся и ответил с загадочной интонацией в голосе:

— Я знаю не только о том, какие ты любишь блюда, Лена. Я знаю о тебе абсолютно всё.

Моё сердце забилось быстрее.

— Что это значит? — спросила его, нахмурив брови.

— Неважно, — ответил он небрежно. — Кстати, ты выбрала красивое платье.

Он пробежался взглядом по трикотажному платью золотисто-бежевого цвета крупной вязки и сам себе кивнул.

— Оно тебе очень идёт. Ты такая скромная в нём, нежная. И невинная.

Он сделал шаг ко мне. Я сделала шаг от него.

Он усмехнулся и прекратил тратить время на любезности.

— Твоя киска под платьем, надеюсь, голая? — спросил он вдруг.

Моё лицо вспыхнуло от стыда, так как сразу я явственно вспомнила вчерашнюю ночь. У меня участилось дыхание, а сердце уже не просто колотилось — оно загремело и мне стало казаться, что этот стук слышу не только я, но и Артур.

Он ждёт моего ответа, и пока он не стал проверять сам, быстро ответила:

— Нет. Не голая.

Он довольно улыбнулся и приказал

— Снимай с себя трусики, Лена. Хочу, чтобы ты завтракала сегодня без них. Это будет так возбуждающе, знать, что ты, такая вся нежная, уютная и с голой кисочкой. Мммм…

Мои глаза расширились и превратились в настоящие блюдца.

Он издевается?!

Псих! Озабоченный! Извращенец!

— А знаешь, я хочу, чтобы ты в принципе прекратила носить трусики, когда мы дома, — вдруг заявил он.

— Что? — опешила я и спросила ядовитым тоном: — А если у меня начнутся месячные?

— Я не запрещаю тебе носить тампоны, — заявил этот маньяк.

— Ты ненормальный! — вспыхиваю я и сжимаю руки в кулаки. Смотрю на него презрительно и ненавистно. — Я не стану ходить без трусов в угоду тебе! Тем более, когда у меня будут… дела! Это, по меньшей мере, не гигиенично!

Он рассмеялся.

— Хорошо, хорошо, — проговорил он. — Но сейчас я хочу, чтобы ты их сняла, Лена. Давай, выполняй скорее и пошли завтракать. А если будешь противиться, то я сам с тебя сниму не только трусы, но и платье, и тогда ты будешь сидеть за столом полностью голая.

Ненавижу!

Плотно поджала и губы, и зубы, и, желая этому ублюдку самой долгой и мучительной смерти, начала стягивать с себя трусики.

Бросила нижнее бельё на кровать и гневно уставилась на мужчину.

— Идём? — сама позвала его.

— Погоди, — вдруг произнёс он хриплым тоном.

Моё сердце пропустило удар. Что он ещё задумал? Надеюсь, не станет мучить меня? Хотя бы не сегодня!

С самого утра у меня всё болело там, будто вчера я занималась сексом не с мужчиной, а с дикобразом.

Артур быстрым и неуловимым движением оказался вплотную ко мне и, обхватив меня за талию одной рукой, другую запустил мне под платье.

— Прекрати! — зашипела я, пытаясь оттолкнуть его руками.

Сжала сильно ноги, чтобы он не смог коснуться моей нежной плоти.

— Тихо, тихо, девочка, — ненавязчиво приказывает он. — Расслабь ножки, Лена. Я просто потрогаю твою киску.

Но я сопротивляюсь и негодующе рычу.

— Давай, Лена, не сопротивляйся. Я не хочу сделать тебе больно.

— Пусти меня, животное! — прошипела ещё более яростно и задёргалась в его крепком хвате.

— Шшшш… — просипел он и всё-таки смог разъединить мои ноги. — Вот так.

Его глаза заволокло дымкой похоти. В паху у него уже вовсю выпирало громадное хозяйство, норовя разорвать брючную ткань.

— Пожалуйста… — шепчу со страхом в голосе, вцепившись пальцами в его руку, пытаясь оторвать его от себя. — Не трогай меня. Всё болит после вчерашнего.

— Успокойся, Лена, я не трону тебя сегодня. Просто потрогаю… — отвечает он с придыханием.

Его пальцы касаются меня там, и я вздрагиваю, будто через меня прошёл разряд электрического тока.

Сердце бешено колотится, дыхание учащается, ведь моё предательское тело реагирует на него, несмотря на боль.

Пальцы нежно и ласково скользят по складкам, Артур часто дышит и закрывает глаза.

Он осторожно ввёл один палец внутрь меня и очень медленно задвигал им.

— Горячая… И быстро становишься мокрой… Девочка моя любимая… — шепчет он и делает поступательное движение бёдрами. — Так бы и засадил тебе сейчас… Но не буду… Не сегодня…

Я молчу, не веря в то, что мне снова начинает нравиться эта дикость и сумасшествие.

Да что со мной такое?!

Артур ласкает мой клитор одним пальцем, а другой палец вводит во влагалище — мне больно после вчерашнего и одновременно дико приятно и даже становится ооооочень хорошо.

Он склонился ко мне и прижался своим ртом к моим губам в горячем и каком-то зверином поцелуе.

Пульс сильно учащается.

Его прикосновения ко мне и его умелые ласки подобны прикосновению раскалённого железа к оголённой коже. Я дёргаюсь и реагирую на каждое движение.

Его язык ласкает мои губы и мой язык. Его рот пьёт моё дыхание. Его поцелуи обжигающие, и сводят с ума.

Он оторвался от моих губ и выдохнул, не прекращая ласкать пальцами.

— Моя малышка, видишь, как ты реагируешь на меня? Тело никогда не лжёт, Лена. Ты только моя девочка и твоё тело создано специально для меня.

Невольно застонала, когда он ввёл уже два пальца. А потом Артур резко убрал руку, и я едва не упала, если бы он не удержал меня.

Сердце как сумасшедшее колотилось в груди. Между ног было горячо и влажно, а неудовлетворённость пульсирующей болью пылала внизу живота. Артур не довёл свою ласку до конца, словно пытал меня, специально распалил и на полпути бросил.

— Я дал слово, что не трону тебя сегодня, но если ты меня попросишь, то я тебя трахну, Лена. Если разрешишь, то я доведу тебя до оргазма.

Тряхнула головой, возвращая способность соображать и облизнув губы, прохрипела вдруг осипшим голосом:

— Ты так просто про это говоришь.

— Я говорю так, как есть на самом деле, — ответил он.

Вздохнула и сказала уверено:

— Я буду счастлива, если ты совсем не станешь ко мне прикасаться. А ещё лучше, если вернёшь домой и забудешь обо мне навсегда.

Секунды как оглушающие удары молота — раз, два, три… Его глаза опасно заблестели, и в их чернильной глубине я увидела что-то страшное — обещание расправы за дерзкие слова.

Неожиданно, он рассмеялся и сказал:

— Значит, сегодня ты проведёшь этот день одна. А насчёт остального… Твой дом здесь, Лена и я никогда не смогу тебя забыть. И уже тем более, никогда не отпущу. А теперь пошли, завтрак уже почти остыл.

А трусы остались на кровати.

Глава 9

Артур

Лена снова была со мной за одним столом и завтракала со мной, будто мы молодая семья.

Её неповторимый аромат щекотал мои ноздри и мне пришлось ёрзать на стуле, так как член всё ещё оставался твёрдым, будто каменный.

Она пахла бесподобно, будто свежеиспечённая булочка, присыпанная ванилью.

Её аромат после ночи любви впитался в мою кожу и сводил с ума.

Не подумав я дал слово не трогать её сегодня и, кажется, погорячился. Хотелось взять её прямо сейчас, прямо здесь и не один раз.

А тот факт, что она сидит тут рядом со мной в одном только платье, под которым нет нижнего белья, сносил мне крышу и рождал звериные первобытные инстинкты — утвердить и не один раз свои права на эту самку.

Я глядел на неё и не заметил, как опустошил всю свою тарелку, не ощутив ни вкуса, ни запаха еды.

Но вот Лена ела довольно вяло. Так не пойдёт.

— Ты ничего не ешь, — заметил я, добавив строгости своему голосу.

Она слабо улыбнулась и ответила:

— Что-то ничего не лезет.

— Может, не вкусно приготовлено? — нахмурился от её слов.

— Ой, нет, нет, что ты! Очень вкусно, — поспешно произнесла она, а потом замерла под моим взглядом и покраснела. — Просто…

— Что «просто», Лена?

— Просто я некомфортно себя чувствую в твоём обществе, — призналась она. — Ты неотрывно смотришь на меня, будто раздумываешь, сейчас меня съесть или сначала поиграть.

Усмехнулся на её слова. А ведь она права, я бы её с удовольствием съел. Сладкая.

— Ты должна поесть, — сказал ей, не став акцентировать внимание на её словах и своих желаниях. — И попробуй горячий шоколад. Ты любишь его, я знаю.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Откуда ты столько знаешь обо мне? Ты что же, следил за мной?

Широко ей усмехнулся, обнажая свои ровные белые зубы.

— Лучше не забивай свою симпатичную головку этими мыслями. Помимо горячего шоколада, ты должна обязательно съесть свой омлет.

Лена недовольно наморщила носик, но, наконец-то, принялась за завтрак.

Я продолжал наблюдать за своей девочкой. Восхищался ею: красивая; изящная; движения рук такие утончённые и лёгкие, что могу смотреть на них бесконечно.

Тишина кружилась вокруг нас и Лена склонила голову, из-под ресниц глядя на меня. И глядела она недовольно.

— Твоя застенчивость невероятно притягательна, Лена, — сказал ей.

Она вздохнула и закусила нижнюю губу, перевела взгляд на кружку с горячим шоколадом, что кружила в ладонях.

Потом подняла на меня взгляд и снова призналась в своих чувствах и ощущениях, правда, в её словах проскальзывало отчаяние, страх, боль и даже ненависть.

— Ты стал моим первым мужчиной, Артур. Ты похитил меня и ведёшь себя так со мной, будто я игрушка, просто кукла, с которой можно делать всё, что угодно. Мне стыдно от одних только воспоминаний, что ты вчера делал, мне плохо от того, что ты ни один ещё раз повторишь… это. И я не понимаю тебя… Ты красив, умён, успешен… Но зачем-то похитил меня и удерживаешь в своём доме насильно. Любая девушка стала бы твоей по доброй воле, помани её одним только пальчиком. Почему я? Что такого особенного ты нашёл во мне? Или дело не во мне? Быть может, ты чего-то хочешь добиться таким способом от моей семьи?

Нахмурился, так как Лена задала правильные и разумные вопросы.

Как объяснить ей, что уже тот факт, что она лишь рядом со мной, сидит на расстоянии вытянутой руки и моё тело моментально возбуждается, а внутренний зверь рычит от удовольствия.

Я до безумия хотел Лену, во всех смыслах, но это была не только его физическая реакция на неё.

Когда я наблюдал за ней, то изучал Лену с разных сторон. Я слышал речи, которые она произносила, презентуя свой доклад, ум и находчивость, которые исходили от неё, восхищали меня.

Я хотел её всеми возможными способами: хотел оставить на каждом участке её тела свой запах, чтобы он навсегда впитался в её поры. Хотел, чтобы она наслаждалась моими ласками, стонала и кричала моё имя, содрогаясь в сильнейших оргазмах. Хотел отыметь её во всех известных позах, а также разработать каждую её дырочку и научить доставлять мне удовольствие именно так, как я люблю.

Знаю, что я сволочь и подонок. Также знаю, что я худшее, что только могло случиться в её жизни. Но я не отпущу её. Никогда.

Однако нет. Худшее для Лены — это мой брат.

— Мне жаль, — сказал, наконец, ей в ответ.

Говорил я искренне.

Она подняла голову и взглянула на меня с удивлением.

— Просто прими тот факт, Лена, что ты — моя. «Моя» во всех смыслах, — сказал непоколебимым и не требующих возражений тоном. — Я выбрал тебя. Смирись.

— Любопытно, — усмехнулась она горько. — Ты выбрал меня, но при этом лишил этого выбора меня саму.

Она скрестила свои руки на груди, и я видел, как она разнервничалась и разволновалась.

— Вопреки тому, что ты обо мне думаешь, Лена, я не законченный ублюдок.

Девушка стиснула зубы.

— Это не отменяет того, что ты поступил со мной как… законченный ублюдок, — последние два слова она произнесла тихим голосом.

Когда-нибудь она поймёт меня. Когда-нибудь я ей расскажу о своей одержимости ею.

Два чёртовых года я наблюдал за Леной издалека, видел её внутренний свет, в котором я так нуждался.

Я прекрасно понимал, что токсичен и неправ в отношении Лены, но также понимал, что она моя. Эта девушка действительно моя на всех уровнях.

И она обязательно полюбит меня. Возможно даже сильнее, чем я люблю и хочу её.

— Закончим этот разговор, — сказал резко и добавил: — Я сейчас уеду по делам, и меня до завтра здесь не будет. Останешься пока в своей комнате. А вот завтра, если встретишь меня достойно, я возьму тебя на прогулку и покажу местность. Здесь очень красиво, Лена.

Она промолчала, и лишь её взгляд, брошенный на меня, был красноречивее любых слов. Ненависть.

Что ж, от ненависти до любви один шаг, Лена.

* * *

Елена

Прошло полдня, и когда я уже устала смотреть телевизор в надежде, что в новостях или каких-то передачах сообщат о моём исчезновении, в комнату ко мне пришли.

Пришла Анна Петровна с какой-то незнакомой женщиной.

— Елена Анатольевна, — обратилась ко мне со строгой вежливостью старая гадюка. — Артур Маркович распорядился, чтобы вам сделали противозачаточную инъекцию. Лидия Сергеевна сделает всё быстро. С сегодняшнего дня — она ваш персональный гинеколог.

Моему удивлению не было предела.

— Противозачаточная инъекция? — переспросила я.

— Не беспокойтесь. Эта процедура безболезненна и безопасна для вашего здоровья.

— Артур Маркович заботится о вас, Елена Анатольевна, — пояснила «добрая» Анна Петровна. — Он желает, чтобы вы с ним могли как можно дольше насладиться обществом друг друга и уже, потом запланировали детей.

Вместо того чтобы что-то ответить или дерзкое сказать, я замерла истуканом, а потом рассмеялась. Впервые за несколько дней я рассмеялась. Это был не просто смех, никак нет. У меня свело мышцы живота от такого эмоционального всплеска. Видимо, для моего мозга это было последним потрясением.

Удивлённая «заботой» своего мучителя, я смеялась и никак не могла остановить свою истерику.

— Заботится обо мне?! — крикнула я сквозь смех и плюхнулась в кресло, тяжело дыша. — Да вы издеваетесь!

— Никак нет, Елена Анатольевна. Никто не смеет издеваться над вами, — произнесла Анна Петровна. — Если вы прекратили веселиться, то давайте, наконец, приступим.

— К вашему сведению, Артур Маркович как-то не вовремя позаботился о защите! — взорвалась я. Вскочила с кресла и, сжимая руки в кулаки, застыла возле этих женщин, что преданно служили моему мучителю. — Я уже могу быть беременна!

— Ваша близость произошла несколько часов назад. После того как я введу вам инъекцию, даже если оплодотворение и произошло, то оно практически мгновенно будет прервано, — спокойным и мягким тоном проговорила гинеколог.

Сконцентрировавшись на её словах, я успокоилась.

Я не хотела забеременеть от этого монстра.

— Откуда мне знать, что вы вколите именно противозачаточное, а не какой-то там наркотик? — озвучила свои опасения уже ровным тоном.

— Не беспокойтесь об этом. Прежде, чем сделать укол, я покажу вам не вскрытую упаковку с препаратом, — сказала женщина.

Посмотрела на Анну Петровну, потом перевела взгляд на приоткрытую дверь и увидела тень. Снова возле двери стоял тот охранник амбал. Сбежать не выйдет.

Вздохнула и кивнула. Что ж, раз мне придётся какое-то время находиться рядом с Артуром, пока я не выжду подходящий момент для побега, буду выбирать меньшее из зол.

— Хорошо. Покажите мне препарат, а потом делайте укол, — разрешила я.

— Я рада, что вы не сопротивляетесь, — сказала Анна Петровна и потом, вдруг, улыбнулась. — Именно такое поведение пойдёт вам на пользу.

Стиснула зубы и промолчала.

Будь моя воля и будь у меня возможность, я бы ни секунды здесь не осталась.

— Инъекцию я буду приходить вам делать один раз в месяц, — сказала Лилия Сергеевна.

— Хорошо, — согласилась с ней и натянуто улыбнулась.

А про себя подумала, что за месяц я уж точно найду возможность отсюда сбежать.

Глава 10

Елена

Сегодня Артур решил удивить меня своим поведением, а точнее, предложением.

Ещё точнее, я даже не знаю, что меня ждёт. Анна Петровна лишь передала мне его слова, что сегодня я должна надеть чёрное платье длиной в пол, жемчужный гарнитур в бархатной коробке, которую она положила на комод и позволить мастерам сделать мне причёску и макияж.

И, о событие! Джанабаев великодушно разрешил надеть мне нижнее бельё!

«Меня снова ждёт вечер, абсолютно не плавно перетекающий в грубый секс?» — подумала про себя.

Но задавать вопросов не стала. Всё равно эта верная Джанабаеву старая гадюка ничего мне не скажет. Сама всё скоро узнаю.

И, наконец, поздний вечер, я не спеша спускаюсь по лестнице в красивом длинном чёрном платье, в жемчугах, и в фантастически потрясающих туфлях, которым в другой жизни я бы радовалась как ребёнок. Но не здесь и не сейчас. Красота дорогой одежды и изысканных украшений меня не радует и нисколько не трогает.

Артур стоит внизу.

Увидев меня, он на мгновение замер и с восхищением прошёлся взглядом по моему телу сверху донизу. Довольный тем, что он увидел, Артур кивнул, и сказал:

— Лена, ты прекрасна, будто ангел, спустившийся с небес.

Я хмыкнула и не удержалась от сарказма.

— Только ангелов не держат взаперти, Артур.

Артур не стал акцентировать внимание на моей колкости и, протянув мне руку, проговорил:

— Сегодня мы едем в гости к моему партнёру. Я представлю тебя, как свою невесту.

Вложила дрогнувшую ладонь в его ладонь и от его слов едва не споткнулась.

«К партнёру?!» — удивилась не на шутку и ощутила, как сердце подпрыгнуло в груди. — «Это же мой шанс!!!»

Стараясь не выдать своей радости, усилием воли, сдержала свои чувства и как можно равнодушней спросила:

— Ты представишь меня как свою невесту перед своим партнёром? Но… я не понимаю…

— Конечно, — улыбнулся он. — Ты итак моя невеста. Для себя я давно уже всё решил.

И в доказательство своих намерений, Артур, будто волшебник, раскрыл ладонь, на которой лежала небольшая бархатная коробочка.

— Открой её, Лена.

Громко сглотнула и в ужасе уставилась на мужчину.

— Что это? — прошептала я.

— Открой, — произнёс он с нажимом.

Взяла подрагивающими пальцами коробочку и открыла её.

Как и ожидала, в коробочке находилось помолвочное кольцо из белого золота. Красивое. Утончённое. Явно очень дорогое. С крупным бриллиантом в обрамлении россыпи мелких камней.

— Позволь мне надеть это кольцо на твой палец, — с каким-то детским восторгом произнёс Артур.

А я вдруг ощутила себя так, словно нахожусь в каком-то дурацком и очень жестоком розыгрыше, и он всё никак не закончится!

Он надел мне на палец кольцо, поцеловал внутреннюю сторону ладони, а потом вдруг резко привлёк к себе и выдохнул мне прямо в губы:

— Отныне, Лена, ты — моя невеста. Запомни это. Дату свадьбы определим с тобой позже. Сначала, думаю, тебе нужно свыкнуться с мыслью о новом статусе.

Я истерично хохотнула, а потом, едва не заплакала. Но вовремя взяла себя в руки. Ведь мы сейчас поедем туда, где будут люди! Я смогу сообщить о своём ужасном положении и попросить о помощи!

Главное сейчас — это продолжить играть свою роль до того самого момента «Х».

— Хорошо, Артур, — произнесла дрожащим голосом и нервно улыбнулась. — Тогда, может, поедем уже?

— Сейчас поедем, — прошептал он, неотрывно глядя мне в глаза своими чёрными глазами.

Его руки гладили меня по спине и спускались ниже.

— Только запомни ещё кое-что, моя любимая девочка, — проговорил он вкрадчивым голосом.

— Что? — прошептала, дрожа всем телом.

Артур склонился к моему уху и вдруг, его рука нежно легла мне на горло, а потом, его пальцы сомкнулись на моей шее и он произнёс:

— На вечере будет мой партнёр, Лена. Важный для меня человек. Помимо него будут присутствовать, и другие люди. Если ты, моя милая малышка, хоть слово вякнешь о наших с тобой отношениях, то ты не представляешь, что тогда я с тобой сделаю. Я тебя накажу, Лена. Очень строго накажу. И поверь, я отчаянно желаю это сделать. Только дай мне повод и твоё наказание произойдёт.

— Я тебя услышала, — произнесла в ответ.

Но на самом деле я не собиралась слушать этого говнюка! Как только мы приедем, я обязательно выберу возможность сообщить о своём ужасном положении!

— Вот и оставайся такой же послушной девочкой, Лена, — сказал он и отпустил из захвата мою шею.

Потом подошёл к дивану, на котором небрежно лежала меховая накидка, взял её в руки и сказал:

— Это соболиный мех, Лена.

— Я против того, чтобы убивали животных ради удовольствия, чтобы носить из них одежду! — высказалась резко. — Я не надену накидку! Я не стану…

Он за руку дёрнул меня к себе и я замолчала.

Артур хмыкнул и всё равно заставил меня надеть этот прекрасный мех.

— Ты будешь носить то, что я сказал, Лена. А теперь пошли.

Ненавижу!!!

Мы вышли из дома в вечернюю прохладу, и я полной грудью вдохнула уже морозный осенний воздух.

Пахло свободой!

Но надышаться и оглядеться толком мне не позволили.

Перед нами тут же был припаркован серебристый автомобиль.

Водитель открыл перед нами двери. Мы сели в кожаный салон и плавно поехали.

Я во все глаза смотрела в окно, стараясь запомнить и понять местность.

Но я видела лишь густой тёмный лес и далёкие горы.

«Да где же я нахожусь, чёрт возьми?!»

Никаких опознавательных знаков местности я так и не увидела. Да и время в пути вышло коротким.

Буквально прошло минут десять, и мы уже оказались на месте. Подъехали и остановились во дворе большого, я бы даже сказала, огромного, в стиле шале, особняка.

Дурное предчувствие сковало меня изнутри.

Посмотрела на Джанабаева. Тот хитро и как-то чересчур довольно мне улыбнулся.

Водитель открыл двери автомобиля. Сначала вышел Артур, и потом он помог мне выйти из салона.

Музыки слышно не было. Зато автомобилей на парковке возле дома было очень много. Все блестящие и роскошные, будто только что были куплены и выехали из салона.

— Может, я лучше вернусь домой? — спросила каким-то жалобным голоском, внутренне ощущая какую-то подставу.

— Нет. Ты должна быть на этом приёме, — сказал Джанабаев и потянул меня за руку в этот дом.

Двери отворил швейцар и вежливо пропустил внутрь.

— Артур Маркович, — поприветствовал он моего мучителя. — Все уже собрались.

— Прекрасно, — сказал Джанабаев.

А мне вдруг стало страшно.

И даже звуки классической музыки, что раздавались из глубины дома, не успокоили.

Другой слуга забрал у нас верхнюю одежду.

Артур повёл меня вглубь дома, явно зная, куда нужно идти. Мы оказались в огромном холле. Всё сплошь было сделано из дерева — красиво, дорого, массивно. Но мне настолько было страшно и неуютно, что я не могла сейчас оценивать красоту окружающей обстановки и интерьера.

В этом холле нас и встретили.

Мужчина. Довольно высокий и крупный, очень загорелый, контраст его загара со светлыми, практически льняными волосами не сочетался с образом мачо в дорогом костюме от кутюр. Казалось, будто взяли деревенского мужчину, и надели на него костюм.

Правда, этот костюм сидел на нём как влитой.

Лет этому загорелому мужчине, на первый взгляд, было около сорока, плюс, минус.

— Артур! Дружище! Я рад тебя видеть! — воскликнул здоровяк и протянул руку Джанабаеву. — А мы уже решили, что ты не приедешь на нашу ежегодную тусовку.

— И я рад тебе, Костя, — сказал радостно Артур и пожал протянутую руку. — Как я посмею пропустить такое мероприятие?

Блондин перевёл взгляд с Джанабаева на молчаливую меня. Я стояла в сторонке позади Артура и старательно делала вид, что меня здесь нет.

— Ооо… — протянул мужчина, жадно разглядывая меня. — Вот это да-а-а-а! Невероятная красотка! В этот раз ты превзошёл сам себя, Артур! Не видел я ещё таких хорошеньких шлюш…

— Эта девушка не шлюха! — оборвал его Артур. — Она моя невеста. Её имя — Елена Анатольевна.

Глаза Кости округлились и уже по-другому мужчина взглянул на меня.

— Невеста? — переспросил он. — И она тоже примет участие?

— Нет. Лена будет наблюдателем, — сказал Артур тоном, не требующим возражений.

Константин улыбнулся и покивал сам себе, усмехнулся и сказал:

— Артур, если дашь разрешение, чтобы я…

— Не обсуждается, — заявил Артур. — И предупреди остальных, Костя, что моя невеста неприкосновенна.

— Что ж, — улыбнулся блондин шире и, подмигнув мне, сказал: — Посмотрим, как сложится этот вечер. И позвольте сделать комплимент, Елена Анатольевна. Вы — невероятно красивы.


— Благодарю, — сказал сухо, и ооочень вопросительно посмотрела на Артура, показывая всем своим взглядом, чтобы он немедленно мне объяснил, куда он меня привёз и что вообще происходит?!

— Скоро всё узнаешь, — сказал Артур и, обняв меня за талию, повёл вслед за блондином.

* * *

Елена

Блондин провёл нас по узкому коридору, стены которого были сплошь завешаны картинами в массивных рамах с изображениями обнажённых женщин.

Мысли мои метались как загнанные в ловушку мыши, и я молилась лишь об одном, чтобы это место не оказалось тем, о чём я подумала.

Блондин остановился возле массивных дверей и прежде, чем войти, улыбнулся и взял с небольшого пристенного столика маски на лицо.

— Елена Анатольевна, позвольте надеть на вас эту маску, — произнёс он мурлыкающе и потянулся ко мне.

— Нет! Не смей к ней даже приближаться! — сказал резко Артур, будто ударил хлыстом.

— Да ладно тебе, Джанабаев. Я всего лишь хотел помочь твоей невесте повязать этот великолепный аксессуар. Ничего большего, — с какой-то нехорошей усмешкой, проговорил Константин.

Артур сузил свои чёрные глаза и вдруг, стал мне казаться гораздо выше и больше по сравнению с блондином. Его тело напряглось, руки сжались в кулаки. Он напоминал сейчас хищника, готового для смертоносного прыжка.

Вот такого я ещё не видела.

Чёрные глаза метали искры, лицо хмурое и злое, и даже губы побелели, так сильно он их поджал.

Джанабаев даже не стал смотреть на меня, всё его внимание в данный момент было направлено на блондина.

— Я вижу тебя насквозь, Ларсов. Все помыслы у тебя на лице написаны, — прорычал Артур. — Ты знаешь меня, поэтому не делай глупостей.

Константину слова Артура не понравились. Несколько секунд мужчины молча мерялись гневными взглядами, а потом блондин, поднял вверх руки в жесте побеждённого и сказал:

— Прости, Артур. Ты прав, потому что ты сразу меня предупредил насчёт девушки, а я пренебрёг твоими словами. Я перегнул палку, но при этом я ведь ничего не сделал.

В этот момент я отчётливо поняла, кто тут самый главный.

Артур не ответил и взял из рук блондина чёрную гипюровую маску-повязку с прорезями для глаз, отделанную по краям прозрачными стразами.

Джанабаев повязал её мне на лицо и шепнул на ухо:

— Ничего не бойся, Лена. Просто смотри, наблюдай и наслаждайся шоу.

Меня его слова нисколько не успокоили.

Мужчины тоже надели чёрные маски — только у них они были простые и без завитков, как у меня.

А затем, словно кто-то специально ждал, когда наши лица скроются за вуалью таинственности, двери перед нами распахнулись.

Стены в этом помещении были обтянуты чёрными обоями, а вокруг расставлены огромные зеркала. Сверху свисали хрустальные люстры, слабо освещающие помещение.

Комната напоминала клуб с баром и подиумами разных размеров в центре. Вокруг на возвышениях, словно в театре в вип-зонах, стояли диванчики, глубокие кресла и столики, сервированные закусками и напитками.

Играла музыка, которая воспринималась скорее как фон, чем как настоящая музыка. Пол был устлан красным ковром, возле подиумов и на самих подиумах были брошены большие и маленькие подушки разных цветов.

То, что я увидела, повергло меня в настоящий шок.

Большинство гостей в масках были обнажены и вовлечены в самую настоящую оргию.

Эти люди трахались как раз на подиумах. Они постанывали и издавали тихие крики.

Константин вёл нас столику, за которым расположились двое мужчин и одна женщина.

Прямо рядом с нами находился подиум, на котором стояло нечто, похожее на алтарь. На нём лежала обнажённая девушка в маске. Её руки и ноги были привязаны к столбам, так что она лежала в форме буквы X с широко раздвинутыми ногами.


Обнажённые мужчины в масках устраивали с несчастной невероятную оргию.

Мы сели на свои места.

Артур сунул в мою руку холодный бокал с водой.

Сжала стеклянную ножку и сглотнула, когда поймала взгляд двоих мужчин, что сидели рядом с нами.

Они хищно на меня посмотрели, а их руки принялись гладить блондинку, которая без стеснения забралась к одному из мужчин на колени и оседлала его.

Запах пота, секса, завуалированный запахами женских и мужских духов, сигарет и алкоголя, вызвал у меня приступы тошноты.

— Это какой-то… разврат и ужас, — прошептала я. — Это недопустимо. Я хочу развидеть всё это и немедленно отсюда уйти.

— Нельзя, моя дорогая, — произнёс Артур. — Смотри и наслаждайся.

— Наслаждаться? — прошипела гневно и отставила от себя подальше бокал с водой. Чёрт знает, что эти люди могли туда добавить.

Я отвернулась от зрелища, что устроили несколько мужчин с одной девушкой на подиуме и мой взгляд остановился на другом действе, не менее шокирующем, чем первое.

Рыжеволосая девушка стояла на коленях на другом подиуме и делала, минет просто огромному мужчине.

Другие мужчины, обступив их, курили сигары и негромко переговаривались между собой.

Они комментировали, как девушка принимала член этого здорового мужика, обсуждали её пышное и очень красивое тело, трогали и мяли её груди, живот…

Девушка то заглатывала огромный член почти до самого основания, то выпускала его, лишь слегка придерживая пухлыми губами.

Раздувающаяся плоть мужчины, словно кляп, заполняла ей рот. Из-под чёрной маски текла размытая слезами тушь.

Потом мужик кончил девушке на лицо и его тут же сменил другой.

Мерзость.

Меня начало сильно тошнить. Мне показалось, что этот вонючий запах в мгновение ока пропитал мою одежду, волосы, кожу, а душный воздух похоти проник даже в мою кровь.

— Мне плохо… — просипела я и зажмурила глаза. — Зачем ты меня привёл сюда?

— Затем, чтобы ты увидела это, Лена, — ответил невозмутимо Джанабаев. — Все эти люди — отнюдь не просты. Сюда раз в год приезжают бизнесмены, политики, даже люди науки. Среди женщин немало знаменитых актрис и моделей, которые за эту ночь заработают столько денег, что смогут запросто купить свой собственный самолёт. В этом месте все эти люди спускают пар, реализуют свои самые потаённые желания и фантазии.

Скривилась от его слов.

— Омерзительно, — не сдерживала я своих эмоций.

— Верно. Ты должна увидеть, насколько эти люди отвратительны, Лена. Что мужчины, что женщины, — сказал Артур.

— Ты тоже будешь… принимать участие? — спросила у него таким тоном, будто он собирается сделать нечто отвратительное.

— Ни за что, — сказал он уверенно и посмотрел мне в глаза. — Сегодня третий год, Лена, как я не принимаю участия.

— Значит, раньше, тебе нравилось всё это? — спросила его и снова скривилась.

Артур хмыкнул и таинственно произнёс:

— Можешь считать, что раньше это место посещал не я, а совершенно другой человек. Он же и принимал участие в этих оргиях. Но… я изменился, Лена.

— Я не хочу здесь находиться, — повторила я. — И всё равно не понимаю, для чего ты меня сюда привёл.

— Мы ненадолго здесь. Часика на три-четыре, — «успокоил» меня Артур. — А для чего привёл — я уже тебе сказал. Посмотри на них, Лена. Никакой страсти, никакой любви, никакого уважения, только секс — грязный и уродливый. Секс и деньги — вот, что волнует всех этих людей.

Я хмыкнула.

— А ты будто не такой.

— Нет, Лена, я не такой. Я люблю секс, но только с женщиной, которую полюбил — секс только с тобой, малышка. К деньгам тоже отношусь с почтением, но не зарабатываю их на страданиях людей.

«Тоже мне Святой нашёлся», — подумала про себя.

Я смотрела на этот стыд и разврат, и думала об одном: какие бы люди здесь ни были, я должна каким-то образом хоть с кем-то поговорить и попросить телефон.

Рассказывать кому-то из них о своём положении ни за что не стану, а вот телефон заполучить — это стало моей идеей фикс.

Я старалась абстрагироваться и не заострять внимания на подиумах, на которых происходили оргии, раздавались ахи, охи, всхлипы и даже крики — иногда наслаждения, иногда и боли.

Мне было дурно и тошно. Казалось, что, даже не участвуя в этом бесстыдстве, я всё равно испачкана и уже никогда не отмоюсь.

Артур сидел рядом со мной и с удовольствием смотрел на всё происходящее. Опустила взгляд ниже и увидела, что его плоть отнюдь не против присоединиться ко всем этим людям.

Отвернулась и вдруг увидела на одном из подиумов загорелое мужское тело и светловолосую голову.

Константин.

Он грубо пользовал худенькую брюнетку, жёстко хлестал по её телу плетью, а другие мужчины, стоящие вокруг одобрительно кивали и мерзенько улыбались.

Блондин мучил девушку, то проникая в неё между ягодицами, то между бёдрами и каждое своё действие сопровождал ударами плетью, которые оставляли на теле девушки красные следы.

Но поразило меня не это. Девушка явно наслаждалась такой грубостью.

«Всё. С меня хватит этого цирка! Пора прекращать весь этот дикий театр абсурда!»

— Мне нужно в туалет, — сказала Артуру.

Тот кивнул и повёл меня мимо всех этих потных обнажённых, но иногда и одетых тел.

Я вздрагивала, если ненароком касалась кого-то.

И наконец, мы оказались в коридоре, где воздух мне показался невероятно свежим и чистым!

— Я подожду тебя здесь, — сказал Артур и улыбнулся. — Тебе ведь не нравится это место, верно?

— Как такое может нравиться? — оскалилась я, а потом, не дожидаясь ответа, пошла в туалет и громко хлопнула дверью.

На моё счастье здесь была девушка — хорошо, что одетая. Правда, она была пьяна.

— Ох, привет подруга! — хихикнула она. — Ты уже того или ещё не того?

Я не поняла, о чём она говорит, но пока девушка не ушла, быстро спросила её:

— Простите, а у вас есть телефон? Мне очень срочно нужно позвонить. А то свой где-то оставила…

Она пожала плечами и полезла в свою маленькую сумочку, и довольно бысто и ловко вытащила на свет новенький последней модели Айфон.

Я едва не запищала от радости!

— Держи, подруга. Звони. А я пока попробую протрезветь при помощи двух пальцев в рот.

Девушка скрылась в одной из кабинок.

Не теряя времени даром, я набрала номер папы, и как только раздался первый гудок, в туалет вдруг ворвался Артур.

Глава 11

Елена

Сердце моё пропустило удар.

Артур подлетел ко мне и выбил из моей руки несчастный телефон. Тот полетел прямо в стену, ударился и, разломавшись, упал на пол.

— Ты всё-таки посмела ослушаться, — очень грозно произнёс Артур.

Из кабинки вылетела девушка и заверещала, что её телефон разбит.

Артур не церемонясь, вытолкал пьяную девушку из туалета и теперь, мы остались одни.

— А я ведь просил тебя, Лена, — произнёс он тихо, но с угрозой в голосе.

Артур надвигался на меня, а я отдалялась, пока не коснулась стены.

Всё. Бежать некуда.

— Ты будешь наказана, моя девочка, — сладкоголосо пообещал Артур.

Я закрыла глаза и ощутила, будто во мне выключили тумблер терпения.

Надоело.

И я теряю контроль над собой. Это была последняя капля.

Распахнула глаза и с силой, которая неясно откуда у меня взялась, я оттолкнула от себя мужчину и вихрем ринулась на выход.

Выбежала в коридор и побежала к выходу.

С меня достаточно! Я прямо сейчас убегаю отсюда, из этого ада! Из ада плена! Я не подписывалась на всё это дерьмо!

Но Артур очень быстро меня догнал и впечатал меня спиной в стену, а сам навис надо мной, словно гора. Руки завёл над головой и сжал их, что останутся синяки.

— Непослушная девчонка! — прорычал он мне в лицо.

— Я не стану терпеть над собой издевательства! Ни физические, ни психические! Я — свободный человек! И ты немедленно меня отпустишь, понял?! — заорала ему в лицо.

Артур зло рассмеялся.

— А если нет, моя дорогая, то, что тогда ты сделаешь?

Сузила глаза и, взрываясь от гнева и злости, прошипела:

— Тогда я закричу. И расскажу всем твоим партнёрам, что ты похитил меня и удерживаешь силой!

Зло улыбнулась и пригрозила ему:

— Немедленно отпусти, иначе все узнают, что на самом деле я не твоя невеста, а твоя пленница.

Артур вдруг коснулся моих губ своими губами и прошептал:

— Глупенькая. Если ты скажешь это, то вместо свободы окажешься в рабстве у всех этих ублюдков. Они никогда не отпустят тебя, ведь ты столько всего видела, Лена. Они запрут тебя в подвале и будут приезжать — поодиночке или компаниями. — Он посмотрел мне в глаза, отпустил мои руки и, обхватив пальцами моё лицо, продолжил: — Они станут насиловать тебя, Лена. А раз в год, в такой же вечер ты будешь ублажать абсолютно всех гостей. Не думаю, что ты желаешь себе такой судьбы.

Я громко сглотнула, глядя ему в глаза. О таком раскладе я и не подумала.

Я поверила Артуру. Он не лгал. Если в этом страшном месте я вдруг окажусь без его защиты, то мне лучше сразу же умереть.

— Тогда я не понимаю, зачем ты привёз меня сюда и рисковал мной, если, как ты говоришь, любишь меня, — сказала спокойным голосом.

— Ты так и не поняла, моя девочка? — спросил он. — Подумай.

— Неужели ты желаешь выставить себя в более приглядном свете? — хмыкнула я. — Если это так, то ты жалок, потому что все эти люди отвратительны, да. Но твои поступки нисколько не лучше, Артур. Нисколько. Ты такое же чудовище, как и все они.

— Ты слишком плохого обо мне мнения, Лена, — процедил он. — Мне придётся сделать так, чтобы стала думать по-другому.

— И как же? Будешь бить меня? Пытать? Морить голодом? — понесло меня.

— Пытать, — сказал он. — Я буду так тебя пытать, что ты будешь стонать и умолять меня оттрахать тебя.

— Найди себе другую секс-игрушку! — рявкнула я. — Вон их тут, сколько ходит — выбирай любую!

Артур снова вдавил меня в стену и прорычал:

— Запомни, Лена, ты — моя женщина. Я выбрал тебя и не собираюсь менять на кого-то другого. Запомни, ты для меня всё, Лена. И ты полностью и навсегда принадлежишь мне.

— Ты высокомерный и больной ублюдок, Артур. — выплескиваю я и с силой толкаю его.

Он не отпускает меня, а нависает — величественный и грозный.

— Ещё раз — я владею тобой, Лена.

Я задыхаюсь от такой наглости.

— Так у меня есть для тебя новость, Артур. Я. Не. Твоя. Собственность.

— Да, блядь, моя! — рычит он и дёргает меня за запястье и тащит за собой. — Мы уезжаем, и я прямо сейчас покажу тебе, насколько ты моя!

Одна радость — мы уезжаем из этого места порока и разврата. С другой же стороны — Артур в ярости.

— Пусти! — кричу ему. — Мне больно!

Но он лишь сильнее сжимает моё запястье, норовя раздавить его и сломать.

Вдруг перед нами вырос Константин — одетый только в халат. Маска на его лице сейчас отсутствовала. И я в полной мере рассмотрела его лицо — порочное, хитрое и в данный момент, злое.

— Елена попросила тебя, отпустить её, — сказал блондин. — Отпусти её, Артур и уходи. Елена останется тут, пока ты не придёшь в себя.

Что?!

Я похолодела от ужаса.

Нет, нет и нет!!!

Блондин вдруг подошёл ко мне, взял за руку и потянул к себе.

Отдёрнула свою руку и прижалась к Артуру.

— Не оставляй меня здесь, — взмолилась я.

Артур смотрел на Константина в упор, выражение его лица обещало блондину смерть, словно он собирался тотчас накинуться на него и зубами вырвать его глотку.

— Никогда не смей трогать мою женщину.

Артур сжал руки в кулаки.

— Иначе последствия для тебя и твоего клуба будут плачевными.

Константин лишь хмыкнул, развернулся и ушёл, скрывшись за поворотом.

— Ты должна понять и запомнить только одно, Лена. Ты — моя.

* * *

Елена

Едва мы оказались в машине, и я первая накинулась на него с обвинениями, позабыв о страхе перед ним самим.

— Ты говоришь о какой-то любви ко мне, но при этом сегодня поступил очень гадко, притащив в это омерзительное место и выставив напоказ! Ты, как и все те люди — больной и ненормальный! Я требую, чтобы ты вернул меня домой и оставил в покое!

Артур схватил меня за несчастные запястья и с силой потянул на себя, не заботясь о том, что причиняет мне боль.

— Я уже тебе сказал, Лена, что ты — моя! Моя навсегда! Пойми это и прими! — прорычал он злым и непоколебимым тоном.

И таким взглядом на меня посмотрел, что сердце моё ухнуло куда-то вниз…

В его чёрных, как ночь, глазах, плескалось откровенное безумие, смешанное с огромной любовью.

Чёрт… Он действительно любит меня…

Но что это за любовь такая?! Разве любовью называется, когда один человек причиняет боль и страдания другому?!

Да, Артур полон страсти и огня — об этом можно понять, едва взглянешь на него.

Он желает одарить меня своей любовью, но внушает только страх и дарит одно лишь мучение, удерживая в неволе и играя со мной, как с куклой.

Я смотрю в его лицо и вижу, какова будет моя жизнь с этим монстром. С этим больным тираном.

Он будет дарить мне ласки и нежность, а потом, будет отбирать их, заменяя грубостью и болью.

А затем снова скажет: «Люблю тебя, Лена. Ты — моя навсегда». И унесёт за собою ввысь, смеясь и продолжая говорить слова любви. Но затем, бросит меня с высоты — и я полечу камнем вниз.

Но я не заплачу — скрою слёзы, закрыв глаза.

Он их никогда не увидит на моих глазах.

И губы крепко сожму и не закричу от ужаса.

Потому что знаю — он не даст мне упасть и подхватит у самой земли.

Не даст мне разбиться.

И за мой страх он мне будет платить своей больной любовью.

Он будет раз за разом проверять мою выносливость.

Ведь я его любимая игрушка.

До тех пор, пока я не выберусь на свободу.

Эти мысли пронеслись у меня в голове за долю секунды, и мне стало так тоскливо и плохо, что захотелось закричать, но я лишь негромко сказала:

— Я никогда не полюблю тебя, Артур. Никогда ты не заставишь меня улыбаться тебе искренне. Ты будешь брать моё тело и терзать его, как только тебе захочется, но мою душу не получишь никогда. Запомни. — И вдобавок вернула ему его же слова: — Пойми это и прими.

Произнеся это, я почувствовала, как поднимается во мне, разгоняя кровь, волна неведомого доселе неуправляемого бунта. И я дала себе слово, что всеми силами и любыми возможностями воспользуюсь, но выберусь из плена. Не сегодня, так завтра. Не завтра, значит послезавтра.

Я буду ждать.

Я буду терпеть.

Я выйду победителем.

И его извращённая любовь не сможет меня сломать.

Джанабаев усмехнулся и едким голосом произнёс:

— Ты сегодня нарушила данное тобой слово, Лена. Ты пообещала, что не станешь делать глупостей. Но ты всё равно посмела ослушаться меня…

— Я тебе не давала никакого слова, — сказал упрямо. — Я только сказала, что услышала и поняла тебя.

Он склонился к моему лицу, продолжая удерживать мои запястья в своём плену и зловеще прошептал:

— Хитрая какая. Но ты знала правила и ты их нарушила. И вместо того, чтобы просить, точнее, молить о прощении, смеешь дерзить мне.

Вздёрнула упрямо подбородок и сильнее сжала в гневе губы.

— Я понял, Лена, что твой ротик нужно вовремя затыкать, чтобы ты сама себе, своими же словами не навредила.

Я не выдержала и психанула.

— Да пошёл ты со свои…

Джанабаев не позволил мне закончить предложение, он грубо накрыл мои губы своими губами и его язык моментально с силой устремился внутрь.

Его поцелуй был настоящим сладким мучением. Артур умел целовать. Он умел и ласкать.

Уж я-то в этом убедилась сполна.

Он целовал грубо, жёстко — подавлял, завоёвывал, показывал мне и доказывал, что он владеет мной.

Это было похоже на разряды тока, которые проходят по моим венам, если бы я сунула мокрые пальцы в розетку.

Как наркоман, он сильнее притягивает меня к себе, и я ощущаю, как его эрекция вдавливается мне в живот.

Он отстранился и отпустил меня.

Я смогла свободно вздохнуть и тут же отодвинулась от мужчины подальше, насколько это было возможно в салоне автомобиля.

И лишь отдышавшись, поняла, что мы уже вернулись.

Посмотрела в искажённое желанием, жаждой обладания и диким правом собственности, лицо Артура и невольно вздрогнула.

На меня смотрел дикий зверь. Не человек.

И сейчас он хотел лишь одного.

Меня.

Сглотнула и тихо произнесла:

— Мы приехали…

— Посмотри, Лена, я теряю контроль рядом с тобой. Одно прикосновение к тебе и у меня срывает тормоза, — проговорил он жёстко. — Ни одна женщина меня не заводила так, как это происходит с тобой, моя девочка.

Снова сглатываю. У меня нет слов.

Горькая усмешка пересекает его хищное лицо.

— Не очень приятное зрелище, верно? Я вижу, как тебе страшно. И это меня возбуждает ещё сильнее.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, понимая, что мне некуда бежать и что разбудила этого зверя я сама, своими собственными руками, точнее, словами.

Злость и дикое желание окрашивает его лицо. Я вижу в его безумных глазах его намерения. И он не отступится.

И в ответ на мои мысли, он начинает расстёгивать ширинку на своих брюках.

Я начала дёргать за ручку, чтобы открыть дверь, но было заперто.

Здесь ли водитель — непонятно. Перегородка отделяла нас от него.

Обернулась к Артуру.

— Ты не должен меня к чему-либо принуждать, — прошептала слабым голоском, прекрасно понимая, что мои слова ничего для него не значат.

Его лицо становится более жёстким.

— Ты не должна дерзить мне, Лена и не должна меня предавать.

— Я тебя не предавала…

— Предала, когда попыталась позвонить.

Вдавливаюсь всем телом в дверцу машины и тяжело дышу.

— А теперь, Лена, ты сделаешь мне минет. Пусть твой дерзкий ротик будет занят нужным делом. А после, я отнесу тебя в дом и хорошенько накажу. Приступай, моя девочка.

Глава 12

Елена

— А теперь, Лена, ты сделаешь мне минет. Пусть твой дерзкий ротик будет занят нужным делом.

— Я не хочу, — сказала твёрдо и сморщилась, вспомнив, как в том ужасном доме женщины и мужчины предавались разврату.

Но Артур воспринял мою гримасу неправильно.

— Ты выбрала неверную тактику, — процедил он и молниеносным движением схватил меня за плечи и подтянул к себе, провёл костяшками пальцев по моей щеке и произнёс: — Я не люблю повторять дважды, Лена.

Он опустил руку вниз и быстро выудил из штанов свой эрегированный член.

— Давай, моя девочка, открывай свой сладкий ротик и хорошенько им поработай, — проговорил он уже мягче, проводя рукой по стволу своего члена. Другой рукой он начал с нажимом наклонять мою голову к себе.

Я зажмурила глаза, чтобы не полились предательские слёзы.

Мне тут же вспомнились слова дедушки Карнеги: «Если тебе что-то не нравится и ты знаешь, что тебе всё равно некуда от этого деться, то представь, что тебе это нравится».

Что ж…

Распахнула глаза и увидела, что огромная головка находится в миллиметре от моих губ.

Артур тяжело дышал и произнёс практически шёпотом:

— Моя маленькая мятежная девочка, открывай свои губки и обхвати ими мой член.

Обречённо вздохнула и открыла рот. Гладкая головка тут же оказалась внутри.

Провела языком и чуть-чуть продвинула член внутрь. Джанабаев простонал:

— Руки тоже используй. Крепко обхвати ладошками мой член и работай ими вверх-вниз одновременно со своим ротиком…

Проделала, как он сказал, удерживая себя от желания вонзить зубы в его чувствительную плоть.

— О-о-о… — простонал он. — Да-а-а, Лена, вот так… Блять, как же хорошо-о-о… ммм…

Артур обхватил мою голову двумя руками, надавливая, чтобы я взяла больше его плоти, и двинул бёдрами вперёд.

— Соси сильнее, Лена и глубже… Повращай своим язычком вокруг головки… О! Да! Продолжай, девочка…

И я продолжила…

Сколько времени прошло, не знаю. Но облизывать и обсасывать его член я уже устала. Моя челюсть начала болеть и неметь. Всё-таки, детородный орган у Джанабаева был огромных размеров.

Мужчина тяжело дышал, и я хотела, чтобы он уже скорее кончил и оставил меня в покое.

Я высвободила его член из своего рта с хлопающим звуком и облизала всю его длину, опускаясь вниз, пока не добралась до яичек.

— Поцелуй мои яйца, — тут же последовал хриплый приказ.

Вздохнула и покорилась.

Лизнула одно яйцо, затем другое, и бёдра Артура тут же поддались вперёд.

Он издал низкий стон и прошептал:

— Возьми мои яйца в рот, Лена…

Замешкалась, но Джанабев не дал мне отступить. Больно схватил за волосы и снова надавил на затылок.

Осторожно вобрала сначала одно в рот, повращала вокруг него языком, потом другое.

Артур издавал низкие гортанные звуки, а потом прохрипел:

— Твой рот просто божественен, Лена. Ты ох*енно сосёшь и мой член, и мои яйца.

Когда я прошлась языком вверх до самого кончика его члена, то почувствовала, как он распустил мои волосы и намотал их себе на кулак. Вобрала его головку в рот, а потом взглянула ему в лицо.

— Блять, — выдохнул Артур, наблюдая за мной. — Я готов кончить только от одного вида, Лена, как ты сосёшь мой член. Малышка, теперь пососи активно и продолжай работать ладошками.

И я принялась сильно сосать, продолжая двигать рукой вверх-вниз.

Артур застонал — громко и часто.

Я и не предполагала, что мужчины могут издавать такие стоны, но, по-видимому, всё же могли.

Я ускорилась, начиная сосать сильнее, до тех самых пор, пока не уверилась, что после этого минета моя челюсть потом закроется. Стоны Артура тоже ускорились, идеально совпадая со временем ускорения моих движений.

— О-о-о-о-о… Мммм… Лена-а-а… Девочка моя, я кончаю! — прохрипел Артур.

Я почувствовала, как горячие всплески солоноватой жидкости попали мне на язык.

Хотела высвободить свой рот от его члена, но Артур не дал, продолжая проталкивать свою плоть мне в рот, обильно кончая.

С трудом подавив рвотный рефлекс, я сглотнула.

Не знаю, как это делают порно актрисы, когда изображают радость от того, что им кончают в рот, но я не испытывала никакой радости и блаженства, невольно глотая густую жидкость.

— Хорошо, — с улыбкой произнёс Артур, закрыв глаза.

А мне хотелось пить, чтобы заглушить его солоноватый вкус. И мне было плевать, хорошо ему или нет.

Сволочь.

Через несколько минут, отдохнув, он открыл глаза, убрал своё хозяйство и сказал с предвкушением:

— Ну а теперь, моя дорогая, сейчас мы пойдём домой. Я буду исполнять своё обещание.

— Какое обещание? — напряглась я.

Он усмехнулся.

— Как какое? Я обещал тебя наказать, Лена. И я это сделаю. Ведь ты сама дала мне повод.

Я в удивлении раскрыла рот.

— Я думала, что минет и есть моё наказание… — произнесла в недоумении. — Артур, прошу… я не хочу ничего…

— Минет — это был релакс для меня и нисколько не твоё наказание, Лена. А то, что ты хочешь или нет… — он пожал плечами. — У тебя был выбор, Лена, и ты сама его сделала. Умей отвечать за свои поступки.

— Отвечать за свои поступки?! — прорычала я, снова став колючей. — А ты, Артур?! Ты сам готов ответить за свой отвратительный поступок?! Похитил меня и держишь у себя как сексуальную рабыню!

— Сначала я думал, сделать твоё наказание… скажем так, безобидным. — Он покачал головой. — Но теперь точно нет.

И вдруг, словно по волшебству, двери автомобиля открылись.

Джанабаев вышел первым, а водитель помог выбраться мне.

Хотела было заговорить с водителем, но Артур, как всегда, не стал ждать моих новых попыток и, больно схватив за руку выше локтя, быстро повёл меня в дом.

— Ненавижу! — прошипела с ненавистью, на что Джанабаев лишь рассмеялся, а потом сказал:

— Прекрасно. Сегодня ты меня ненавидишь, а завтра жить без меня не сможешь, потому что будешь меня любить.

— Я быстрее умру, чем полюблю такого, как ты! — выплюнула я, дёргая рукой, пытаясь освободиться из его жёсткой хватки.

Джанабаев резко остановился, оскалился и процедил:

— Посмотрим, Лена.

А потом неуловимым движением схватил меня под колени и подняв, будто пушинку, с лёгкостью забросил меня к себе на плечо.

Рёбрам стало ужасно больно, вздохнуть никак не могла, кровь прилила к лицу, закружилась голова и меня сильно затошнило.

Если вам кто-то скажет, что висеть на плече вниз головой — это круто, не верьте. Это очень больно и неприятно во всех смыслах.

Зато Джанабаев наслаждался моим положением.

Он с силой шлёпнул меня по попе, словно я была его трофеем и насвистывая какой-то мотив себе под нос, внёс меня в дом.

* * *

Артур

Своими словами Лена разбудила во мне дикого и необузданного зверя.

Утратил весь свой контроль. Не мог думать больше ни о чём, кроме как сделаю то, о чём давно грезил и мечтал.

Она моя девочка. Полностью моя, телом и душой. И она должна понимать, что любовь и наслаждение всегда идут рука об руку со сладкой болью.

На периферии сознания я ещё понимал, что ей будет больно и страшно, но в этот момент я больше не думал головой. Теперь главным был не мозг, а член.

Отнёс свою девочку, будто в жёстком непримиримом танго в комнату для траха, резко опустил её со своего плеча на пол, повернул свою малышку спиной к себе и толкнул её на кровать.

И тут же едва не получил сильный удар ногой в челюсть, но вовремя успел увернуться и перехватить её ножки.

— Не дёргайся, — прохрипел, едва сдерживая себя и своего дикого зверя, которому до одури хотелось, как следует её отодрать и показать всю свою власть над ней, её духом и телом.

Но разве дикарка будет слушать кого либо?

Её неповиновение, сопротивление и ярость лишь добавляли адреналина мне в кровь, что член снова стоял колом, и мне хотелось как можно скорее вонзить его в мягкую, нежную и горячую плоть любимой.

Но я должен терпеть.

Лена узнает, каким я могу быть, если меня не слушаться.

Она несколько раз попыталась ещё раз лягнуть меня, но то были бесполезные попытки, и тогда в ход пошли её тонкие пальчики с острыми коготками. Моей малышке удалось чуть-чуть расцарапать моё лицо и шею.

— Пусти меня! — яростно пыхтела она, пытаясь вырваться.

— Ну уж нет, моя сладкая, — прохрипел я оскалившись.

Все её попытки противостоять мне потерпели самый настоящий крах. Приковал её руки и ноги ремнями к специальным стойкам.

Сорвал с неё всю одежду, украшения и нижнее бельё, не заботясь об их целостности и на мгновение замер, любуясь её наготой и беззащитностью.

Хороша.

И вся МОЯ.

— Пусти меня… — прошептала лена, тяжело дыша от испуга.

Покачал головой.

— Нет.

Перевернул малышку лицом вниз и поставил на колени. Надел на её живот фиксирующий ремень, крепящийся к перекладине сверху, которую я специально опустил вниз.

Давненько я не пользовался этим оборудованием.

Зафиксировал ремни таким образом, чтобы она не могла и на миллиметр двинуться.

Теперь все её позиции только я один буду всецело контролировать.

— Что ты собрался делать со мной, больной ублюдок?! — прокричала она.

В голосе её я отчётливо услышал нотки страха, даже ужаса и обречённости.

— Скоро всё узнаешь, моя дорогая Елена, — произнёс с предвкушением.

Подошёл к шкафу и взял из него необходимый реквизит.

— Что это? — пискнул Лена, когда увидела, с чем я к ней подошёл.

Она дёрнулась в своих оковах, но не произошло ни единого движения.

— Мне плохо, Артур. Отпусти меня. Хотя бы на сегодня. Пожалуйста, — взмолилась она.

— Хитрая моя девочка, — улыбнулся ей. Я понимал, что она боится и даже страшится того неизвестного, что я собирался с ней сделать. И всеми способами старалась воззвать ко мне, моему разуму или сердцу, и старалась вызвать сочувствие, чтобы я всё прекратил. Но меня уже было не остановить.

Её беззащитный и невинный вид меня до невозможности возбуждал.

Она, такая маленькая и хрупкая в бандаже, стоит передо мной на коленях и локтях, с поднятой вверх аппетитной попкой и сладкой киской, и не может сделать ни единого движения.

— Ничего не бойся, — сказал ей. — Я накажу тебя, Лена. Признаюсь, иногда тебе будет больно, но в основном, тебе будет очень хорошо…

— Засунь себе это хорошо и больно, знаешь куда?! — крикнула она и снова попыталась дёрнуться, но бандаж держал очень крепко.

— Ты будешь полностью вся сосредоточена на ощущениях, моя девочка. Ты не сможешь слышать, не будешь видеть, даже говорить не сможешь. Останутся только одни ощущения…

— Нет… — испугалась она.

Я надел на её рот кляп и она гневно сверкнув на меня злым взглядом, что-то промычала.

Улыбнулся и поцеловал кончик её носа.

Потом повязал ей на глаза плотную повязку и напоследок, надел наушники, которые сама она снять не сможет, даже если будет очень активно трясти головой, что Лена и принялась делать, но быстро выдохлась.

Всё.

Теперь она узнает полный спектр боли и наслаждения. Я доведу её до самого края одной стороны, а затем, и другой.

Ммм…

Невероятное зрелище…

Взглядом начал бродить по её потрясающей голой заднице и киске.

Немного ослабил ремень и широко развёл её ноги.

Резко выдохнул, когда положил обе ладони на её попку, нежно поглаживая. Я видел её розовую киску у самого лица, ощущая ни с чем несравнимый запах возбужденной женской плоти.

Лена хоть и сопротивлялась мне, но также как и я хотела этого запретного наслаждения.

В тиши комнаты слышно было лишь Ленино негодующее мычание и звук расстёгиваемой молнии брюк и шелест моей одежды, которая вскоре оказалась на полу.

Вернулся к своей связанной девочке и скользнул в неё одним пальцем. Сдавленный хрип вырвался у неё из горла.

— О да, моя сладкая, — просипел я.

Член болел, хотелось скорее ворваться в неё и жёстко оттрахать. Но нет, только не сейчас.

Сдерживая себя, у меня возникло такое чувство, что у меня в венах течёт не кровь, а керосин, который от одной единственной искры воспламенится.


Раздвинул её ножки ещё шире, пристроился к ней и начал водить головкой своего х*я вверх и вниз, трогая её уже полностью мокрые складочки.

Кожа Лены покрылась мурашками, она попыталась двинуть бёдрами, но это было бесполезно из-за фиксации ремнями.

Совсем чуть-чуть ввёл член между её распухших губок и, с силой сжал Ленины бёдра, сдерживая себя, чтобы не ворваться в неё на всю длину по самые яйца. Запрокинул голову и простонал.

Мой член пульсировал и подрагивал. Сделал небольшое движение бёдрами вперёд и тут же убрал его от сладкой и горячей дырочки.

Лена застонала, кляп мешал ей выражать свои чувства и эмоции, но я знал, что она чувствует всё невероятно насыщенно и ярко.

Опустился перед ней на колени, пальцами раздвинул губки её киски и принялся доставлять своей девочке райское наслаждение.

Медленно пробовал каждый сантиметр её нежной плоти, входил в неё языком, играл с клитором и лизал — долго, очень долго.

Лена стонала, мычала, пыталась дёргаться и получала оргазм за оргазмом.

Я продолжал дарить ей наслаждение, которое определённо сводило её с ума.

Знать, что она кончила, раз так пять, а может быть и больше, возбуждало меня до предела.

Я не мог больше ждать.

Я хотел её. Хотел всю.

Сначала будет наслаждение.

Потом я причиню ей небольшую боль.

И снова подарю наслаждение…

— Моя сладкая, ты совсем мокрая. Я должен оттрахать тебя… Сейчас я снова растяну твою киску. А потом займусь твоей попкой… — прохрипел, отпуская свою похоть и своего оголодавшего по малышке зверя.

Лена меня не слышала, но я знал, что она меня чувствует.

Схватил малышку за талию и без нежностей и ласк ворвался в неё на всю длину своего члена и зарычал.

— О-о-о-о!!! Да-а-а-а!!!

Она была тугой, невероятно мокрой и горячей, что я чуть тут же не кончил.

Каждый мускул в моём теле напрягся. Я начал бороться со своим желанием, чтобы удержаться от стремительно надвигающегося оргазма.

Я желал, чтобы моя сперма заполнила её настолько, что она бы начала вытекать наружу и стекать по её гладким ножкам…

Мягкие и мычащие звуки, что издавала моя любимая девочка, были слабыми и приглушёнными из-за кляпа. Хотел бы я слышать её дикий крик, но кляп у неё во рту возбуждал гораздо сильнее.

Я вытащил наружу свой член и потом снова вогнал его по самые яйца в её нежную киску.

Ослабил ремни и раздвинул Ленины ножки ещё шире. Потом прогнул её в спине. Теперь её руки и голова лежали полностью на кровати, а аппетитная задница дерзко торчала вверх, созданная для моего удовольствия.

— Ну что ж, теперь я так тебя оттрахаю, моя сладкая, что ты навсегда запомнишь меня и мой член.

Снова с размаху вогнал в неё свой х*й и начал вколачиваться в неё, как безумный.

Я трахал её и трахал — по-другому этот акт никак нельзя больше назвать. Это был не секс, нет. И не занятие любовью. Это было нечто первобытное, дикое, грубое, жёсткое, но захватывающее, невероятно сексуальное и выходящее за всевозможные разумные рамки.

Комнату заполнили хлопающие и хлюпающие звуки, мои стоны, рычание и Ленино мычание.

С каждым новым толчком я вбивался в неё сильнее, я сжимал её попку и провёл большим пальцем по маленькой тёмной дырочке.

Блядь, я столько отымел женщин за свою жизнь, но именно Лена была самой лучшей, самой желанной. Трахать её было одним сплошным удовольствием.

Лена дрожала. Её тело было покрыто капельками пота. Она уже не стонала, а сипела, оргазмы сотрясали её тело — один за другим.

Но я хотел трахать её вечно.

Ощущать её соки на своём члене, растягивать её и чувствовать, как её киска туго обхватывает мою плоть, кружило мне голову, взрывало все клетки моего тела, а кровь превращалась в ядерную смесь.

Лена просто охренительно чувствовалась.

На мгновение остановился и вытащил свой член — блестящий и мокрый от её соков.

Провёл им по её тугому анусу. Широко раздвинул её ягодицы, проверяя тугую девственную попку. Я хотел быть там, прямо сейчас, в её тугой и горячей попке.

Но Лена должна получить максимум удовольствия.

Подошёл к шкафу и взял оттуда вибратор с клиторальным стимулятором. Размер его был подобен моим размерам. Поставил его на самый мощный режим. Медленно ввёл вибратор в Ленину киску и включил его.

Моя девочка дёрнулась и буквально через несколько секунд замычала от нахлынувшего на неё оргазма. Следом случился второй… За ним третий…

Я смазал дырочку её попки её же соками и, пристроив свой член к её входу, начал медленно, но уверенно продвигаться.

— Бля-а-а-ать! — выдохнул я.

Невероятно туго и горячо было в её попке.

Ощущения просто охренительные!

Замер, снова сдерживая себя, но потом понял, что не могу и не хочу больше ждать. И я накинулся на её попку, словно оголодавший и обезумевший зверь, вогнав свой член на всю длину, по самые яйца, не став приучать к своим размерам.

Лена замычала и снова попыталась дёрнуться.

Ей было больно, а возможно и нет. Но в данный момент времени, меня уже не заботили её ощущения.

Я чувствовал вибратор, и её попка была слишком хороша, слишком туга и горяча, что мой мозг, мой разум просто отключились. Я представил, что трахаю Лену сразу во все её сладкие дырочки и от этой мысли едва не кончил.

Во мне осталось лишь животное желание и первобытная похоть.

Я неистово толкался в её попку своим членом, трахая её так, будто это был последний трах в моей жизни.

Я рычал и напряжение росло. Я наблюдал, как мой стояк исчезал в её хрупком теле, и понимал, что не могу больше сдерживаться.

Со всей силы шлёпнул её по попе, что на молочной коже остался ярко красный след от моей ладони.

Довольно зарычал и шлёпнул по другой ягодице. А потом кончил. Да так, что едва не отключился.

— Лена-а-а-а-а!!! — проревел я во всю силу своих лёгких, и моя сперма хлынула в девочку яростным потоком.

Как я и хотел, сперма заполнила её и вытекла из её дырочки, потекла по ягодицам, по вибратору, её ножкам и стала капать на кровать.

Образовалось мокрое пятно от наших жидкостей.

Я застонал от того, насколько это было возбуждающе.

Медленно вытащил из киски своей малышки вибратор и отключил его.

Лена мелко дрожала…

Её мокрое тело покрывалось мурашками — волна за волной.

Ощущения, что получила мою любовь, были неописуемыми.

Осторожно высвободил из кожаных оков свою малышку, снял с неё наушники, маску, а потом и кляп.

Она не проронила ни слова.

Всё её лицо было мокрым от слёз. Макияж размазался.

Губы её были красными от кляпа.

Она дышала так, будто сейчас задохнётся.

— Лена… — позвал её шёпотом.

Девочка медленно раскрыла полные слёз глаза и едва слышно простонала:

— Никогда… Никогда больше… не делай… такого… со мной…

Она судорожно всхлипнула и слёзы покатились по её щекам.

Её тело продолжало содрогаться.

Положил её голову себе на колени, да так, что её лицо оказалось рядом с моим членом, погладил малышку по влажным волосам и стёр горячие слёзы с её щёк.

— Я одержим тобой, Лена, — сказал ей мягко. — Я отчаянно желаю, чтобы ты почувствовала то же самое ко мне. Хочу, чтобы ты меня желала так же, как и я тебя. И ты должна всегда меня слушаться.

Наклонился к ней и поцеловал в мокрую шею, ощутив солёный вкус капелек её пота.

— Никогда не смей думать ни о ком, кроме меня, Лена… — прохрипел я ей. — Никогда…

— Ненавижу тебя… — произнесла она слабым голосом.

Я улыбнулся.

Она меня не ненавидит. Она меня любит.

Я это знаю.

Глава 13

Елена

Мне стало казаться, что всё, что происходи сейчас со мной, это всего лишь плод моего воображения.

Я будто и не я вовсе, а наблюдатель со стороны. Но вскоре это состояние очень быстро проходит.

В голове снова проносится поток из разных чувств и эмоций, смешиваясь в гремучий коктейль безнадёжности и боли, терзает моё тело и мой разум.

Мало того, что Артур так унизительно поступил со мной, так он ещё и реализовал свою одну из многочисленных больных фантазий — анальный секс.

Я даже представить не могла, насколько это больно и неприятно.

Пока он мучал меня, я хотела лишь одного — чтобы это поскорее закончилось.

Снова как наяву ощутила то, что со мной проделал этот урод.

Брезгливость, страх, гнев, даже ужас… но, к моему стыду, всё это перетекло в сильные оргазмы, которые заполнили моё тело от кончиков пальцев ног до макушки…

Не имея возможности видеть, слышать, говорить, я ощущала всё в разы сильнее.

Был на месте Артура мой любимый человек, и мы бы с ним всё обговорили, придумали бы стоп слово, то, уверена, я бы насладилась такой игрой…

Но… я не давала своего согласия.

Я испугалась.

Испугалась его. Себя. Своих ощущений, которые взорвали все мои клетки от сильнейших оргазмов.

Это было самым настоящим изнасилованием. Оргазмы, что я получила, были лишь физиологической реакцией, не более того.

Это как заставить человека насильно смеяться, применив к нему такую пытку как щекотка. Можно ведь и защекотать так, что человек потеряет сознание, умрёт, и банальное развлечение уже не покажется таким невинным.

По большей части, я испытала боль. И физическую и моральную.

Но… Стоит уже признаться, что в какой-то момент, я ощутила и удовольствие.

Это случилось тогда, когда я уже не могла контролировать своё собственное тело. Когда все мои нервные клетки поддались невыносимой сексуальной пытке. Тогда и случился этот взрыв, который принёс и боль, и облегчение, и нестерпимый ужас.

Очень трудно совместить в своей психике одновременное проживание страха и удовольствия.

У меня от этого противоречия возникло чувство унижения.

Унизительно чувствовать удовольствие от того, что тебя насилуют.

На глазах снова появились слёзы. Я сворачиваюсь калачиком на своей кровати. Тихие слёзы бегут у меня по щекам, и я ничего не могу с собой поделать.

Я понимаю, что не должна себя жалеть и поддаваться отчаянию. Но ничего не могу поделать.

Мне так жалко себя.

Так хочется оказаться рядом с мамой и папой, и найти у них защиту и покой.

Мне кажется, после сегодняшнего вечера, я постарела на тысячу лет и мой внутренний мир навсегда изменился.

В этот момент я ненавидела Джанабаева больше, чем кого-либо в своей жизни.

Успокоившись, стала прислушиваться к тишине.

Каждый удар моего сердца отдавался громким эхом в моей голове.

Так я и провела всю ночь в полудрёме, вздрагивая от каждого шороха.

Тело ужасно болело, ныло, да и элементарно, мне просто было очень плохо, будто побывала в самой настоящей мясорубке.

А ранним утром, когда я, наконец, крепко уснула, меня разбудил Артур.

Открыв глаза и увидев его рядом с собой, я в доли секунд сорвалась с места и оказалась на другой стороне кровати.

Ошалело глядя на мужчину, сонно моргала, приходя в себя.

Джанабаев был одет — это раз.

Смотрел он на меня мрачно — это два.

И держал в руке стакан с водой и… какие-то таблетки.

Тряхнула головой и часто заморгала, стараясь скорее прийти в себя.

— Доброе утро, моя любимая девочка, — произнёс он довольно сухо.

Доброе ли? По мне, так это самое ужасное утро в моей жизни.

— Что ты хочешь? — спросила его резко и ещё хриплым со сна голосом.

— Не смотри на меня так, будто я тебе враг, — сказал он недовольным тоном и направился ко мне.

Забралась в кровать под одеяло и натянула его себе до подбородка.

— Не приближайся ко мне, Артур, — произнесла предостерегающе. — Я устала, хочу спать, и у меня всё везде болит…

— Не бойся, — прервал он меня, хмыкнув. — Не трону тебя. По крайней мере, не сегодня. Хотя, сказать по правде, мысли такие были. Слишком хорошо нам вчера с тобой было, что я не прочь повторить. Ну или хотя бы просто потрахаться. Потому что ты пахнешь и выглядишь так, как я и хочу. Ты пахнешь мной, Лена, моей спермой. Мой запах впитался в тебя… Ммм…

Скорчила гримасу и едва не воскликнула «Фу-у-у-у!»

— Ты говоришь, как кобель, пометивший свою территорию, — сказала дерзко.

— Так и есть. Я пометил тебя, Лена, ведь ты принадлежишь мне. Моя сладкая любимая девочка. Моя девочка. Смотрю на тебя и уже хочу оттрахать во всех позах.

От его грубых и грязных слов состроила гневную гримасу.

Как же я его ненавижу!

— Нет, — сказала твёрдо.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Твои слова каждый раз оборачиваются против тебя самой, моя малышка, — произнёс он, растянув последние слова. — Но да, сегодня никак мне не получится поиграть с твоей киской, попкой и чудесным ротиком.

Уже внимательней скользнула по нему взглядом и спросила, обрадовавшись, что смогу наконец-то побыть одна:

— Ты куда-то собрался?

— Да, Лена. Дела требуют моего непосредственного участия, — ответил Артур огорчённым тоном.

— А-а-а… А когда ты вернёшься? — поинтересовалась невинно.

Он вздохнул и произнёс:

— Пока не знаю. Посмотрим, как будет протекать процесс важной для меня сделки.

Я едва не улыбнулась от облегчения, что этого изверга я могу довольно долго не увидеть!

А это значит, я могу придумать план как сбежать отсюда!

Подавила в себе радостные эмоции и лишь кивнула на его слова, пряча глаза, чтоб он не увидел в них счастливого блеска.

— В моё отсутствие, да и когда я вернусь тоже, тебе разрешаю выходить из комнаты. Весь дом в твоём распоряжении, Лена. Кроме подвала и выхода из дома.

Я не ослышалась?

Взглянула на него с неописуемым удивлением.

— Ты серьёзно? — спросила, чтобы удостовериться, что это правда, а не его розыгрыш.

— Серьёзно, — улыбнулся Джанабаев и сел на край моей кровати.

Я невольно дёрнулась в сторону, но потом взяла себя в руки и нашла в себе силы, выдавить предложение:

— Благодарю за такую щедрость.

Постаралась, чтобы мои слова не прозвучали с сарказмом.

— Вчерашнее наше развлечение сильно подняло моё настроение, поэтому, это моя тебе благодарность, — пояснил Артур. А потом добавил: — И вот ещё кое-что. Так как я не знаю, сколько именно буду отсутствовать, то позволяю тебе выходить на свежий воздух на террасу. Она находится на втором этаже. Анна Петровна и остальной персонал обо всём предупреждены. Они получили подробные инструкции, Лена. Поэтому, давай без глупостей.

— Всё будет хорошо, — произнесла как можно невинней.

Вот он! Мой шанс!

Я точно вырвусь на свободу!

Он коснулся моей щеки своими пальцами и, улыбнувшись, ласково произнёс:

— Я в этом не сомневаюсь, но всё равно подстрахуюсь.

Он вскрыл упаковку с какими-то таблетками и достал одну белую вытянутую таблетку. Взял в другую руку стакан воды и это всё протянул мне.

— Выпей это, Лена, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.

— Что это? — прошептала я, хмурясь.

— Это лекарство от тревог, волнений и дурных мыслей. Будешь выпивать их каждый день с самого утра, как только проснёшься. Анна Петровна об этом также позаботится.

— Я не буду пить никакие лекарства! — заявила со злостью.

Ещё чего выдумал урод проклятый!

— Выпьешь, — также спокойно произнёс Артур.

— Но я совсем не тревожусь, не волнуюсь и мысли у меня уж точно не дурные! — воскликнула с возмущением.

— Я не могу допустить, чтобы ты попыталась сбежать, Лена. А пока меня не будет, ты обязательно предпримешь такую попытку. Возможно, и не одну. Конечно, у тебя ничего не выйдет, но когда я об этом узнаю, то буду очень зол. И тогда, вчерашний трах покажется тебе ласковой прелюдией, моя милая и очень хитрая девочка.

Как он мог «видеть» так далеко?! Или он мысли мои читает, сволочь!

— Артур! — запротестовала я. — Обещаю, что не стану совершать побег! И ничего дурного тоже делать не стану!

Он тяжело вздохнул и сказал:

— Либо ты пьёшь таблетку сейчас и остальные дни, пока меня не будет. Либо на всё время моего отсутствия я запру тебя в этой спальне. Выбирай, девочка.

— Пожалуйста, Артур! Не надо! Я не буду убегать! Обещаю тебе! Но не хочу я никаких лекарств! Я полностью здорова!

— Это для твоего же блага, Лена. Если ты что-то натворишь, то я очень разозлюсь, поверь, и тогда я накажу тебя со всей строгостью.

Зло рассмеялась и процедила:

— То есть, ты пытаешься спасти меня от меня же самой?

— Именно, моя сладкая.

Скривилась на его словах, понимая, что мне его не переубедить. А сидеть взаперти, чёрт знает, сколько, надеясь хоть на какой-либо маловероятный шанс для побега…

Чёрт…

И тогда я проворчала:

— Ладно. Я согласна выпить это лекарство.

— Правильное решение, Лена.

Он вложил мне таблетку в ладошку и протянул стакан с водой.

— Пей, — приказал он.

Я взяла таблетку и, конечно же, попыталась схитрить и не глотать её.

Сунула её за щеку так, чтоб он не догадался о моей хитрости.

Выпила воды и сделала демонстративный глоток.

Таблетка же осталась целой, правда, уже прилично начала горчить.

Джанабаев внимательно смотрел на меня.

— Проглотила? — спросил он.

— Да, — солгала я.

— Покажи, — неожиданно потребовал он. — Открой рот и подними язык.

— Ты мне не веришь? — произнесла с наигранным огорчением. — Я проглотила таблетку. Правда.

— Рот открой, Лена, — приказал он уже с нажимом.

Я не стала его слушать и не открыла рот.

А как ещё? У меня там таблетка за щекой!

Тогда он вдруг одной рукой схватил меня за горло, а палец другой руки засунул мне в рот и легко нашёл таблетку.

У меня началась паника.

От этого мерзавца можно ждать чего угодно! И уж точно ничего хорошего!

— Видишь?! — прорычал он мне в лицо, по-прежнему сжимая с силой горло и тыча мне чуть ли не в глаза проклятую таблетку. — Как я могу тебе доверять на все сто, если ты даже сраную таблетку не глотаешь?! Почему ты такая упёртая, Лена?!

— Ты не меня спрашивай, а у себя самого поинтересуйся, что такого гадкого ты сделал, отчего я тебя ненавижу! — сдавленно прошипела ему в лицо, не в силах сдерживать свой гнев.

Он сильнее сжал мою шею, отчего я начала задыхаться и открыла широко рот в попытках глотнуть воздух.

Я вцепилась пальцами в его руки, впиваясь в них ногтями в попытках отцепить его от себя. Я задрыгала ногами и начала извиваться дугой. И в этот момент, когда я была столь беззащитна, он затолкал таблетку мне прямо в глотку, да так глубоко, что я чуть не подавилась. Он ослабил хватку на шее, и начал мне в рот заливать воду, не оставляя мне никакого другого выбора, как только проглотить, иначе я бы задохнулась.

Когда всё было кончено, и я проглотила таблетку, он отпустил меня.

Я закашлялась и уткнулась лбом в подушку.

Моё сердце бешено билось о рёбра, горло горело огнём, а душа в гневе ревела от охватившей её боли и ярости.

— Я сильнее тебя, Лена, — сказал Артур. — Во всех смыслах сильнее. Прекрати уже со мной бороться и просто покорись.

Я была такая злая, что взяла и показала ему дрожащий средний палец.

Он кивнул и зло пообещал:

— Отлично. Когда я вернусь, я на тебе живого места не оставлю.

Артур покинул мою комнату, громко хлопнув дверью. И к моему удивлению, дверь не заперлась, как обычно, а осталась приоткрытой.

Джанабаев не стал меня запирать.

Это очень хорошо.

Но ещё лучше будет, если я вытащу из себя эту гадость, которую он в меня засунул!

Вихрем побежала в ванную и начала пытаться вызвать у себя рвоту, засунув два пальца в рот.

Ничего не получалось.

Кроме позывов, ничего больше не происходило.

Тогда, я метнулась к раковине и включила холодную воду. Начала пить прямо из-под крана до тех пор, пока мой желудок не отяжелел от поступившего большого количества воды.

Потом повторила процедуру и наконец, я вызвала рвоту.

Таблетка вышла вместе с водой.

— Говоришь, сильнее меня? — прошептала, когда спиной прислонилась к холодной стене. — Так-то оно так, Артур, да только я хитрее тебя.

Глава 14

Елена

Наспех приняла душ, оделась и на цыпочках стала красться к двери.

Ну мало ли, вдруг Джанабаев ещё не отвалил…

Или вдруг, он передумал, и меня решат запереть…

Приблизилась к двери и едва коснулась её рукой, как она вдруг резко распахнулась. От неожиданности я отскочила назад и схватилась обеими руками за сердце.

— Анна Петровна? — прошептала я.

В дверях стояла именно Анна Петровна, в обычном своём виде чопорной и надменной смотрительницы.

— Завтрак вас ожидает, Елена Анатольевна, — произнесла она сухим и ничего не выражающим тоном.

Моргнула и нахмурилась, не веря своим ушам.

Значит, меня всё-таки не станут запирать. Это прям отличная новость!

Но вот что делать с таблетками? Каждый раз вызывать у себя рвоту — не дело.

Ладно, подумаю на досуге. А то может, и думать не придётся, потому что я уже буду далеко от этого места.

— Я не голодна, — ответила ей. — Лучше покажите мне дом…

— Стол накрыт на террасе, — вдруг сказала Анна Петровна и одними уголками губ улыбнулась, видя моё выражение лица. — Я подумала, что вы заходите подышать свежим воздухом.

Хочу! Ещё как хочу!

— Да, с удовольствием! — ответила ей, не скрывая своей радости.

Она окинула меня своим всё замечающим взглядом и проговорила:

— Только оденьтесь теплее. Несмотря на солнце, сегодня дует холодный ветер.

— Ох, хорошо… — кивнула ей и поспешила в гардеробную.

— Жду вас в коридоре, — донёсся до меня её голос.

Переоделась в длинное и тёплое вязаное платье с высоким воротником.

Надела тёплые колготки.

Затем обулась в мягкие и удобные ботильоны.

На платье накинула меховую куртку.

До кучи обмоталась кашемировым шарфом и, не особо раздумывая надела ещё и шапку.

Давно я не была на свежем воздухе. Поездка в тот дом разврата не считается. На улице я провела не больше пяти минут. А вот простыть и заболеть мне никак нельзя. Мне бежать отсюда надо, а в горячке вряд ли это произойдёт.

Анна Петровна проводила меня на террасу, и едва я ступила на неё, как тут же замерла, с восхищением глядя на открывшийся пейзаж.

Тот вид, что открывался у меня из окна и сотой доли не был так прекрасен, как то, что я увидела сейчас.

Неописуемая красота!

Невозможно словами передать весь масштаб окружающего чуда, повергшего меня в восторг!

Высокие горы с заснеженными вершинами буквально пронзали нависшие над ними пухлые облака.

Густой лес тёмно-зелёной долиной раскинулся у подножия могучих гор.

И река. Бурлящая. Яростная. Стремящаяся унести свои воды куда-то далеко. Наверное, в бескрайний и свободный океан.

Дом стоял как раз на обрыве. Над этой яростной рекой.

— О-бал-деть! — выдохнула я. — Как же красиво…

— Артур Маркович очень любит это место из-за восхитительного вида, — всё также сухо прокомментировала Анна Петровна.

Я покачала головой.

Красиво. Коварно. Опасно.

И не убежать.

Разве только, если не сигануть вниз, в объятия свободы и смерти…

Нет… Этот вариант я пока не рассматриваю.

Я жить хочу. Сбегу отсюда через главный вход.

Вздохнула и окинула взглядом открывшийся простор.

Жаль, очень жаль, что в таком потрясающем месте находится особняк настоящего монстра и чудовища.

Медленно села за стол, поёжилась от порыва холодного ветра, но потом вдохнула полной грудью упоительный воздух и начала завтракать.

Ну и что, что холодно. Зато еда кажется вкуснее. И свобода тоже кажется такой близкой.

Я даже позабыла о своей душевной и физической боли. Всё ушло на второй план и притупилось.

Красота этих мест меня как будто начала исцелять.

Когда я закончила завтрак, то не спешила обратно в дом. Мне хотелось остаться здесь как можно дольше.

Анна Петровна на время моего завтрака ушла, оставив меня одну, но вскоре снова вернулась и нравоучительно сказала:

— Вам лучше вернуться в дом. Для первого дня вы достаточно провели на свежем воздухе.

Натянуто ей улыбнулась и ответила:

— Мне здесь очень хорошо. И я сама решу, когда мне вернуться. Побуду тут ещё немного.

Потом сделала последний глоток апельсинового сока.

— Кстати, сок сегодня немного горчит. Скажите об этом повару, — произнесла я и осеклась.

У меня перед глазами вдруг резко всё поплыло.

Зажмурила глаза и тряхнула головой.

В чём дело? Что такое?

Посмотрела на пустой стакан в своей руке и перевела взгляд на Анну Петровну.

— Что-о-о-о вы-ы-ы со-о-о мно-о-о-й сделаллл… — язык начал заплетаться и я не договорила последнее слово.

— Артур Маркович предупредил нас, что вы постараетесь избавиться от лекарства, которое он вам дал. Мы внимательно следили за вами, Елена Анатольевна. Наши видеокамеры чётко передают не только картинку, но и звук. — Она помогла мне встать, так как я едва не упала со стула и повела в дом. — Вы сейчас немного поспите, часика два, а когда проснётесь, почувствуете себя очень хорошо.

— Нннне… я ньее хо-чу-у-у… — промямлила еле-еле.

— Всё будет хорошо, — сказала она вдруг ласково. — В этом доме вы в безопасности, Елена Анатольевна. Артур Маркович лишь заботится о вас. Он вас очень любит. А вы любите его.

Меня резко начало клонить в сон.

Я пыталась бороться с собой, но препарат, что подмешала мне в сок эта гадюка, начинал активно действовать, заражая собой каждую мою клеточку.

У меня начал замедляться пульс…

Возможно, расширялись зрачки…

Деревенел и переставал ворочаться язык…

По всему моему телу разливается лёгкость и сладкая приятная нега…

В голове установилась звенящая пустота…

— Вы в безопасности, Елена Анатольевна… Всё хорошо…

«Вы в безопасности…»

«Вы в безопасности…»

«…в безопасности…»

Я в безопасности.

Я парю и мне очень хорошо.

* * *

Елена

Когда я проснулась, то чувствовала себя больной и невероятно слабой, будто у меня только-только началась простуда.

В желудке было некомфортно и казалось, что меня вот-вот вырвет.

Что со мной?

Села в кровати и медленно обвела комнату взглядом.

Было что-то смутно знакомое в этом помещение, но только, что именно?

Медленно покачала головой и поморщилась. Тошнота усилилась и начала болеть голова.

Зажала пальцами виски и надавила на них. Вдобавок стала глубоко и медленно дышать.

Постепенно боль и тошнота ослабли.

Поднялась с кровати, поёжилась от прохлады, так как была полностью обнажена, надела халат, что лежал в изножье кровати, и прошлась по комнате.

Ничего не понимаю.

Знаю, что это моя спальня, но в то же время, отчётливо ощущаю какую-то неправильность.

Я застыла. В голове царил такой бардак, что я не сразу вспомнила недавние события.

Похищение.

Джанабаев.

Планы на побег.

Мне что-то подмешали в сок.

— Анна Петровна, — посипела я, вспомнив её слова.

Вспомнила всё то, что произошло со мной, всё то, что делал со мной Артур.


Я прошла в ванную и недоумённо застыла перед зеркалом.

На меня смотрела уставшая и бледная девушка. Взгляд был потухшим и немного удивлённым.

Что я с собой сделала?

Почему всё время воюю с ним?

Я почувствовала себя полной дурой.

— Я ведь в безопасности рядом с ним, — прошептала своему отражению. Эти слова показались мне правильными, но внутри обитало совершенно другое ощущение, что всё совершенно не так.

Включила воду и умылась.

Сколько я спала? Час? Два? Или сутки?

Вернулась в спальню и посмотрела на часы.

Четыре часа дня.

Снова села на кровати и начала пальцами сдавливать голову.

Что-то было не так.

Что-то было неправильным.

Почему я все дни так рьяно боролась и хотела выбраться отсюда?

Почему сейчас я чувствую совершенно другое?

Мне хорошо. Мне не хочется никуда убегать. Не хочется ни о чём думать.

А ещё, мне отчаянно захотелось увидеть Артура и ощутить всё то, что он совсем недавно делал со мной. Захотелось заняться с ним сексом.

Я буквально ошалела от своих мыслей и желаний, особенно от того, что они показались мне такими правильными.

Да, всё верно, я была такой эгоисткой, требовала меня отпустить и не оценила того, что Артур меня полюбил. Он похитил меня как настоящий мужчина. Сделал своей и только своей женщиной.

Но при этом мне невыносимы были эти мысли!

Застонала вслух и тряхнула головой.

Я ещё сохраняю рассудок и соображаю.

Это не мои мысли. Не мои. Это действие того вещества, которым меня опоили.

Но почему именно такая реакция?

Какая разница… Главное, что мне тут хорошо…

Нет, нет и нет! Я не должна думать о том, что мне тут хорошо! Мне плохо здесь и я должна немедленно бежать!

Я часто-часто задышала.

Если мой разум так быстро поддался влиянию того вещества, то что будет, когда меня начнут опаивать им каждый день?

Мне стало дурно.

Я превращусь в марионетку в руках Джанабаева.

И снова это ощущение расслабленности и не мои мысли, что я должна прекратить думать о побеге.

Здесь хорошо. Здесь безопасно.

Застонала и начала метаться по комнате, как загнанный зверь, из угла в угол.

Контролируй себя, Лена! Не позволяй своему разуму предать тебя!

Внезапно я услышала шаги. Открылась дверь и в спальню зашла Анна Петровна.

— Елена Анатольевна, — произнесла она моё имя, будто проверяла, помню я его или нет. — Как вы себя чувствуете?

Первой мыслью было закатить скандал, но спохватившись, сглотнула и медленно, продумывая каждое слово, произнесла:

— Чувствую себя… странно… Меня тошнит… и… голова немного болит… Но… при этом, — развела руками. — При этом, мне почему-то хорошо…

Анна Петровна посмотрела мне в лицо долгим взглядом, словно пытаясь понять, лгу я или нет, но потом, удовлетворённо кивнула и, улыбнувшись, сказала:

— Ничего. Тошнота и головная боль возникают с непривычки. Со второй дозы лекарства вас больше не будут беспокоить никакие боли, и тошноты не будет.

— Угу… Поняла… — проговорила еле слышно, едва удержав свои руки, чтобы не сжать их в кулаки.

Я боролась со своим состоянием и не позволяла синтетической гадости взять надо мной верх!

— Несмотря на тошноту, вам всё равно нужно поесть. Обед накрыли также на террасе. Может, у вас будут другие пожелания, где пообедать? — спросила она.

— Нн… нет. Я там буду… обедать, — сказала в ответ.

— Хорошо. Рекомендую также одеться тепло, — произнесла она и собралась уходить.

— Анна Петровна? — позвала её.

— Да.

— После обеда я хочу осмотреть дом. Вы покажете мне его?

— Вы неважно выглядите. Может, вам лучше сегодня отдохнуть?

— Нет. Я в порядке. И хочу осмотреть дом.

— Как скажете. После обеда я проведу вам экскурсию.

Она ушла, и я без сил опустилась в кресло.

Внутри меня то и дело шла настоящая борьба, но я настоящая побеждала.

Плохо будет, если меня снова накачают той гадостью.

Нужно быть осмотрительной и очень внимательной.

С этими мыслями, немного шатаясь, я пошла в гардеробную.

Глава 15

Елена

Пока я обедала, то внимательно смотрела на видеокамеры и смогла найти на террасе такое место, которое явно не просматривалось.

Чтобы не вызвать подозрений, взяла в руки стакан с соком и прошла в то место, где как мне казалось меня не видно.

Быстро вылила содержимое стакана с балкона и, сделав вид, что допиваю последние капли, вернулась к столу.

Поев, я стала чувствовать себя гораздо лучше.

Туман в голове рассеялся, прошла слабость, тошнота, и посторонние, не мои мысли тоже исчезли.

Повторения мне ой как не хотелось.

Но зато вместо прострации, ко мне вернулась боль. Исчезла иллюзия облегчения.

Сидеть снова стало больно. Ныло всё, чего касался Джанабаев своим гигантским членом.

И в моей груди по новой разгорается пожар ненависти и злобы к этому мужчине.

Больной! Псих! Урод! Маньяк! Ненавижу!

Всем сердцем и душой его ненавижу!

Будь я другой по характеру, то, не раздумывая воткнула бы нож ему в горло ещё в тот самый раз, когда мы ужинали.

Но не могла я переступить через себя. Видимо, ещё не дошла до той грани, когда убийство мне покажется единственным выходом и спасением.

И не хочу я доходить до такого предела.

Не хочу ломаться под тяжестью своего ужасного положения.

Я должна, просто обязана сбежать отсюда, пока Джанабаева нет!

И совершу побег, если не сегодня, то значит, завтра.

Я спасу себя сама, раз меня никто не ищет.

А сегодня, я узнаю этот дом.

За такими мыслями меня и застала Анна Петровна.

— Что-нибудь ещё хотите? — поинтересовалась она с приторной вежливостью.

«Да! Хочу!» — закричала мысленно. — «Свободу хочу! Чтобы вы меня отпустили!»

Но вместо этого, я спокойна сказала:

— Вы обещали показать мне дом. Хочу прямо сейчас его посмотреть.

Анна Петровна внимательно посмотрела на пустой стакан в моей руке и, улыбнувшись, произнесла:

— Лекарства ни в питье, ни в еде нет. Лекарство вы обязаны принимать утром, и каждый день будет увеличена доза.

Сжала пальцы на стекле и выругалась себе под нос:

— Суки…

— Пойдёмте, Елена Анатольевна, я покажу вам дом.

Поднялась, глядя на эту змею, не стесняясь своего агрессивного и ненавистного взгляда, которым я прожигала её холёную старческую морду.

Так бы и запустила в неё этим стаканом, чтобы он пробил её черепную коробку до самых мозгов!

Чтож, Джанабаева нет. Только он мог заставить меня проглотить ту гадость. Но вам это не удастся, как и не удастся меня снова обхитрить!

Женщина провела для меня экскурсию по третьему этажу, где была моя комната-тюрьма.

Терраса, моя комната и две гостевые спальни.

Ничего интересного и нужного для меня.

Спустились на второй этаж.

— Здесь находится личная спальня Артура Марковича, — чопорным тоном сказала Анна Петровна, указав на запертую дверь. — Рядом — его кабинет. А следующая дверь — это комната, где он реализует свои фантазии.

Скривилась от её равнодушных и спокойных слов и ядовито поинтересовалась:

— Интересно, с вами он тоже реализовал свои фантазии?

Она без удивления или какой-то обиды, посмотрела мне в лицо и также сухо ответила:

— Нет. Я не была удостоена такой чести.

Хмыкнула, не скрывая в своём голосе издевку, и сказала:

— Возможно, Артур вас ещё удостоит такой великой милости и хорошенько вас выпорет. Он ведь любит пожёстче.

Вот теперь она удивилась. Остановилась и посмотрела на меня таким многообещающим взглядом, будто прямо сейчас кинется на меня и придушит.

— Я всецело верна Артуру Марковичу и звёзд с неба не хватаю, тем более что я по возрасту гожусь ему в матери. Не смейте осквернять своими словами и предположениями этого великого человека.

Уставилась на Анну Петровну с искренним изумлением.

Да она сохла по Артуру! Она была в него влюблена как сопливая девчонка!

Фу-у-у-у! Гадость какая!

На языке так и вертелись колкости, но я сдержалась и не стала комментировать и озвучивать свои выводы, лишь сказала:

— Ваш любимый Артур Маркович если и великий человек, то велик он лишь в одном — в омерзительных поступках, недостойных настоящего мужчины. И я никогда не изменю своего мнения.

— Пойдёмте на первый этаж, — процедила Анна Петровна.

Я всё-таки смогла задеть эту гадюку, вот только чувствую, что зря это сделала.

Чёрт! Ну и дура я!

Язык мой — враг мой.

Мы спустились по лестнице на первый этаж и Анна Петровна монотонным и скучным голосом рассказала и показала, какое помещение для чего используется, будто я была клинической дурой.

Дорогая мебель, роскошные люстры и светильники, изящные аксессуары.

Интерьер свидетельствовал, что у его хозяина есть не только деньги, но и превосходный вкус.

Главная гостиная была очень красивой.

Я увидела здесь превосходные картины. Не удивлюсь, если это оригиналы, а не копии.

Стены гостиной были обиты шёлковыми обоями, отделка, мебель, все мелочи обстановки соответствовали единому замыслу.

Абсолютно ничто не нарушало цельности этой красивой комнаты, кроме, разве что, этой старой гадюки…

Особенно меня поразила малая гостиная в современном классическом стиле. Лёгкая, свежая, приятная комната, без блеска и показной пышности.

Мы прошли дальше.

— Большая столовая, для пышных приёмов, — пояснила Анна Петровна. — Но ею уже давно никто не пользуется.

«Ещё бы», — подумала про себя.

— Малая столовая, — сказала она, распахнув передо мной двустворчатые двери.

Это помещение мне было очень знакомо.

Именно с этой комнаты Джанабаев начал свой разврат надо мной.

Меня передёрнуло от воспоминаний.

Но не от неприязни, а от того, что внутри живота образовалось томление.

Чёртов Джанабаев!

Мы покинули малую столовую через другие двери и оказались в просторном холле. Это было очень светлое, практически сияющее пространство, с высокими от пола до потолка окнами.

Единственным неподвижным предметом в холле была исполинская банкетка.

Из холла был выход на свободу.

Едва я сделала шаг в сторону большой двери, как Анна Петровна резко схватила меня за локоть и натянуто улыбнувшись, сказала:

— Пойдёмте в другую часть дома. Я покажу вам кухню.

Грустно посмотрела на запертую дверь и двинулась вслед за женщиной.

— В той части дома находится кухня, техническая комната, бельевая, комнаты персонала и кабинет с видеонаблюдением.

— А ваша комната где? — поинтересовалась у неё.

— Моя комната располагается там же, что и комнаты остального персонала, — ответила Анна Петровна, опять включив своё равнодушие.

— Миленько, — прокомментировала я. — Артур Маркович так высоко ценит вас, Анна Петровна, что вы живёте в крыле, как самая обычная прислуга.

— Вы можете говорить что угодно, Елена Анатольевна, но вам не удастся настроить меня против Артура Марковича, — сказала она сухо, а потом остановилась и посмотрела мне в лицо долгим взглядом. — Вы даже не представляете, насколько мы все преданы и обязаны этому человеку.

— И не хочу представлять, — был мой ответ. — Знаете, я не хочу смотреть кухню и ваши комнаты. Лучше покажите мне ещё… подвал.

— Там нет ничего интересного, Елена Анатольевна. Подвал как подвал. И вам уже пора вернуться к себе, — сказала она.

— Предпочту прогуляться по дому самостоятельно. Без сопровождения, — ответила ей, вздёрнув подбородок. — И я сама решу, когда мне лучше вернуться.

Женщина сверкнула недовольным взглядом и хотела было что-то сказать мне, но я не позволила, опередив её.

— Повсюду камеры, Анна Петровна. Вам незачем переживать.

Резко развернулась и пошла в малую гостиную, что мне так понравилась.

Но вдруг, я остановилась и прислушалась.

Я слышала крики.

Обернулась и озадачено посмотрела на побледневшую вдруг Анну Петровну.

— Что это? — спросила её.

— Ничего. Идите к себе, Елена Анатольевна.

— Талгат! Талга-а-а-а-ат! Убью тебя, ублюдка кусок!

Я опешила.

— Ничего?! — воскликнула я. — Откуда голос?! Вы кого-то ещё удерживаете?

— Никого мы не удерживаем! — рассердилась Анна Петровна. — По-хорошему прошу вас, возвращайтесь к себе.

— Ну уж нет. Я хочу знать… — и я тут же замолчала.

Медленно перевела взгляд на Анну Петровну и шприц в её руке.

Прижала ладонь к шее справа, куда эта мерзавка посмела воткнуть иглу, и прошипела:

— Ах ты, сука!

— Вы сами виноваты, Елена Анатольевна, — проговорила она и оскалилась. — Лучше спи и не волнуйся ни о чём.

Препарат начал своё действие практически незамедлительно.

Перед глазами всё поплыло, в ушах словно образовалась вата, и все звуки я слышала плохо.

— Спите, Елена. Вам хорошо. Очень хорошо. Отдыхайте, набирайтесь сил и ни о чём не волнуйтесь. Вы в безопасности.

Глава 16

Артур

Вернулся я через полторы недели. И все эти грёбанные дни я думал лишь о своей девочке.

Даже представить себе не мог, что буду по ней настолько сильно скучать, отчего моё сердце ныло, а тело и член буквально рвались назад — домой, к ней, моей сладкой и непокорной красавице.

Анна мне докладывала о каждом её шаге и поступке.

Сейчас моя Лена была тихая и спокойная, благодаря лекарству. Никуда не стремилась сбежать, а лишь отдыхала и расслаблялась.

Меня огорчил только один момент. Она услышала моего чёртового братца!

Но ничего, я проучу эту гниду, раз он не понимает хорошего обращения.

Я должен рассердиться, что моя девочка только под препаратом покорная, но не могу. Мне нравится её черта характера — протест и мятежный дух в ней.

Но мне любопытно посмотреть и узнать её такую новую, не совсем в прострации, какая она, когда покорная. Когда сама будет хотеть меня и с радостью выполнять любые мои желания, считая их высшим благом и для меня, и для себя.

Медленно зашёл в её прохладную тёмную спальню и включил приглушённый свет. В мягком золотом свете, её кожа мягко светится, а ресницы отбрасывают тени на её нежные чуть розовые щёки. Пухлые алые губы слегка приоткрыты, русые волосы разметались по всей подушке. Лямка шёлковой сорочки соскользнула с одного плеча и чуть-чуть перевернулась, обнажая мягкую сочную грудь. Её левая ладонь лежит под щекой.

Я смотрю на неё и восхищаюсь.

Был бы художником, обязательно написал картину со своей девочкой… Много картин.

От её нежного вида что-то колыхнулось у меня внутри.

Моя девочка. Сладкая, любимая, единственная.

Она влечёт меня к себе, как огонь мотылька.

И я хочу сгореть в ней.

Невольно застонал, когда она перевернулась на спину.

Член уже стал, пи*дец, каким жёстким, от её невинного и уязвимого вида, да ещё и долгого воздержания. Он стоял колом и сейчас мечтал лишь об одном — взять свою малышку и хорошо её оттрахать.

Я так по ней соскучился, что буду иметь её на каждом шагу, каждый день и по несколько раз в день.

С сегодняшнего дня ей больше не будут давать лекарство. Пусть вернётся в своё обыкновенное состояние.

Но пока она покорна, я воспользуюсь этим.

Быстро обнажился и приблизился к своей девочке. Забрался к ней на кровать и начал покрывать её лицо нежными поцелуями, хотя, сказать по правде, на нежности я не был настроен.

— Мммм… — простонала моя девочка и открыла глаза. — Артур?

— Я, моя сладкая, — произнёс с предвкушающей улыбкой. — Я вернулся. И очень скучал по тебе малышка. А ты по мне скучала, м?

Она сонно захлопала глазами и как-то по-детски потёрла их кулачками, а потом медленно произнесла:

— Скучала…

Довольно улыбнулся. Сейчас Лена будет говорить и делать, чтобы я ей не сказал.

— Насколько сильно ты по мне скучал? — вдруг спросила она шёпотом.

Едва эти слова успели прозвучать, меня, будто перемкнуло. Мои губы тут же впились в её открытый рот. Прижал её к себе и мой пульсирующий член вжимался ей в живот.

Я ласкал её язык своим языком, и она застонала.

Не мог больше сдерживать себя и грубо схватил малышку за волосы, дёргая пряди.

Другой рукой рванул с неё сорочку, разрывая ткань на лоскуты.

Схватил нежную и упругую грудь и с удовольствием сжал её.

Оторвался от сочных губ и переключил внимание на её сиськи.

Моя девочка.

Вся моя…

Ласкал языком и губами её грудь, соски, лизал, целовал…

И приятной музыкой были для меня её стоны. Лена извивалась в моих руках, запускала тонкие пальчики мне в волосы и явно хотела большего.

О да, моя девочка. Очень скоро я тебя трахну!

Раздвинул рукой её ноги и положил ладонь на её киску.

Расплавленный жар — вот что было у неё межу ног.

Она была горячей, настолько сексуальной, что мой член стоял как кол и дёргался в нетерпении. Я хотел скорее погрузиться в неё, в её киску и её сладкую попку… Ммм… Блядь! Мысли о Лениной заднице меня буквально прострелили, дрожь прошла по позвоночнику в скорейшем предвкушении.

Сейчас я был твёрже, чем когда-либо за всю мою поганую жизнь, и это всё из-за моей девочки.

Погрузил в неё два пальца. Лена застонала и двинула вперёд бёдрами, насаживаясь на мои пальцы.

— О блядь, да-а-а… — простонал я.

Мне нравилось то, какой она была мягкой внутри, а я был твёрдым.

Её соски затвердели, глаза зажмурены, рот приоткрыт, ноги раскинуты в стороны.

Она хотела меня.

Я со стоном вынул свои пальцы и склонился, чтобы снова прикоснутся к ней поцелуем.

— Хочешь меня, Лена-а-а? — спросил её, растягивая гласные её имени.

— Ммм… Хочу-у-у… — был её ответ. — Артур…

Чёрт, слышать, как она зовёт меня по имени, делало мой член готовым взорваться.

Она открыла глаза и облизнула губы.

— Хочу тебя…

— Хочешь отсосать мой член, Лена?

— Да-а-а… — ответила она покорно.

Этот ответ мне очень понравился.

Хорошо, если она всегда будет покоряться мне. Я согласен на наигранную борьбу и мятеж, а потом, чтобы она с радостью и любовью сосала мой член и раздвигала передо мной свои дырочки.

Жаль, что такая она сейчас из-за препарата, хотя, кто знает, может после того, как придёт в себя, моя девочка одумается и начнёт вести себя правильно? Но с другой стороны, слишком покорную Лену я не хочу.

Спустил Лену вниз с кровати, и поставил перед собой на колени. Приставил член к её губам и намотал на кулак её распущенные волосы.

— Тогда открой свой трахательный ротик и возьми своими губками мой х*й. И хорошенько отсоси его, моя сладкая.

* * *

Артур

Без вопросов, Лена открыла рот, и я тут же прижал головку своего члена к её губам. Скользнув языком по головке, она слизала предэякуляционную жидкость. Её тёплый влажный язычок нежно порхал по головке моего изнемогающего члена. Я застонал от удовольствия и толкнулся в её рот глубже.

— Я сказал, чтобы ты хорошо сосала, — повторил ей свой приказ.

Обхватив губами головку моего х*я, она жёстко всосала его.

Сильнее намотал её волосы на кулак, и потянул малышку вперёд. Вся власть была у меня одного. Мне это, очень нравилось. Мне нравилось, что я всегда отнимал у девочки контроль.

— Бля-я-а-а-адь! — выругался я. — Твой рот бесподобен, Лена… О-о-о-о… Да-а-а, вот так поиграй с моей уздечкой…

Я не мог удержаться и застонал, точнее, зарычал, когда ещё глубже вошёл в её сладкий ротик. Упёрся в заднюю стенку её глотки, но не остановился. Начал проталкиваться дальше. Глубже. Моя девочка давилась, она попыталась вырваться, но я не отпускал её, контролировал её и Лена сосала. Маленький тесный ротик с шаловливым язычком нежно обхватывал мой огромный ствол.

— Давай, Лена, давай моя девочка, заглотни мой член, как ты уже умеешь.

Она давилась моим х*ем, слюна стекала по её подбородку, но малышка покорно выполняла мои желания.

Её глаза были зажмурены, а пальцы с силой сжимали мои ноги.

— О-о-о-о-а-а-а-ррр!!! — проревел, закинув голову назад. — Обожаю трахать твой рот, Лена!

Сначала я двигался в размеренном ритме, так чтобы она по максимуму могла меня принять.

Потом полностью вышел из её рта, давая своей девочке нормально продышаться и предупредил:

— Ну а теперь, я по-настоящему буду трахать твой рот, Лена. Открой свой рот и прими мой х*й по самые яйца!

Она смотрела на меня своим затуманенным взором и покорно раскрыла свой волшебный рот.

Вставляя свой член по самые яйца, я ощущал себя всесильным.

У неё пропадало дыхание, и я вытаскивал член, давая ей продышаться, и начинал всё сначала. Я трахал её рот, не щадя ни её горло ни её широко раскрытые губы, вколачивая свой член по самые яйца и чувствовал моё освобождение уже близко.

Но нет, я ещё хочу насладиться её киской и попкой.

Резко вышел и сжал член у основания.

— Иди, ложись на кровать. Ложись на спину, согни ноги в коленях и прижми их к груди, — приказал ей.

И Лена, как услужливая рабыня выполнила мой приказ.

Она легла, как я сказал.

— Какая ты мокрая, — оскалился я, подобно хищнику на пойманную добычу.

Посмотрел на гладкую, аккуратную киску, влажную от соков и пухлыми от возбуждения губками.

От этого зрелища я чуть было не кончил.

Не в силах терпеть, припал к её сладкому цветку и начал лизать, судорожно вдыхая её аромат, руками сжимал её бёдра и наслаждался райским звуком её голоса.

Как стонет Лена — это что-то.

— Артур… — звала она меня. — А-а-х… Пожалуйста…

Всосал её клитор и мой член задрожал, когда она вскрикнула от дикого наслаждения. Мой х*й был натянут как струна, и изнемогал от желания.

Оторвался от сладкой киски и пристроил у дырочки свой член. Закинул её ножки себе на плечи и начал трахать её, резко вдалбливая туго входивший член. Лена хрипло стонала, а потом кричала, когда я снова и снова вставлял ей по самые яйца. Полностью выходил из неё и врывался на всю длину.

Моё тело покрывала испарина. Мне нравилось, как моя маленькая девочка реагирует.

Тело не обманешь и как бы Лена себя не вела потом, я знаю, что она меня желает и ей нравится, как я её трахаю.

— Тебе нравится, моя малышка? — прохрипел я, продолжая вдалбливаться в неё.

— О да-а-а-а-а! — закричала она, выгибаясь. — Ещё!

Я задвигался быстрее и сдавленно прорычал:

— Вот так! Да, Лена! Ты моя маленькая шлюшка!

Я начал ещё сильнее вбиваться в неё.

— О, Артур! — прокричала она.

Зарычал, не снижая ритма. Лена сейчас была такой отзывчивой. Даже на самое лёгкое прикосновение, она реагировала очень бурно. Малышка задыхалась, хныкала или стонала. Такая нежная. Такая отчаянная, что я не мог ни о чём другом думать, кроме как о том, как затолкать свой х*й ещё глубже в неё!

— Ты такая сексуальная, Лена, — простонал я, глядя на малышку. — Мне нравится наблюдать за тем, как подпрыгивают твои сиськи, пока я трахаю тебя.

Её киска тут же сильнее сжалась вокруг моего члена.

Я вышел из неё, ощущая прекрасную эйфорию и приказал:

— Перевернись на живот и подставь мне свою сладкую задницу!

Она снова всё выполнила без лишних вопросов и разговоров.

Не в силах больше сдерживать свою похоть, я с размаху шлёпнул малышку по упругой заднице, потом развёл в стороны её булочки и сходу засадил ей в попку свой член.

Лена дёрнулась, видимо от боли, но я не отпустил её, проталкиваясь глубже, по самые яйца.

— О-о-о-о! — простонал я, содрогаясь всем телом. — Бля-я-ядь! Ты такая тугая, моя девочка! Твоя попка так сильно сжимает мой член!

Раздвинул её ноги шире и резко толкнулся вперёд, мой член вошёл ещё глубже.

— Блядь, не хватает выбратора, — пожалел я. — Я бы вставил его в твою киску, чтобы ты представляла, будто я трахаю тебя сразу в обе дырочки…

Лена ничего не ответила.

Ее задница сжималась в тандеме с моими толчками.

Рычание в моей груди превратилось в электричество, которое поразило каждую клетку моего тела. Лена стонала и уже сама насаживалась на мой член. Я наблюдал, как мой стояк исчезал в её попке, и это зрелище будоражило мою, итак, горячую кровь.

Я начал толкаться ещё глубже, ещё сильнее. Каждый толчок вызывал из её груди новый стон.

— Малышка, я сейчас кончу… — прохрипел я, вбиваясь в неё со всей дикостью и неистовством. — Давай, малышка, кончи со мной!

Шлёпнул её по ягодице и сразу остался красный след на нежной коже.

— Давай, Лена… — простонал я ей в спину.

Я задвигался просто с сумасшедшей скоростью.

Влажные шлепки, стоны моей девочки и моё рычание наполнили комнату. Аромат нашей похоти смешался с воздухом, наполняя наши лёгкие.

— Моя! Моя! Моя-а-а-а-а-а-арррр! — заорал я и кончил в неё. Горячо. Глубоко.

В течение долгого момента мой член пульсировал и извергал горячую сперму в её шикарную задницу. Белой жидкости было много, и она потекла по её ногам, и на простынях расползлось мокрое пятно.

Меня сотрясало от сильного оргазма. И Лена, что лежала подо мной, но всё ещё с задранной вверх попкой, вздрагивала и еле слышно постанывала.

Моя малышка кончила.

Хорошо.

Я всё ещё был глубоко внутри неё.

Я застонал, очень медленно выходя из неё.

— Ты и понятия не имеешь, как мне нравится тебя трахать, Лена. Запоминай моя сладкая, на завтрак я хочу получить минет.

Снова шлёпнул её по заднице, и довольно грубо сказал:

— Иди, помойся. Нам пока сменят простыни. Сегодня я сплю с тобой.

Лена, чуть пошатываясь от оргазма и сильно действующего препарата, покорно направилась в ванную. Сперма тонкими ручейками стекала по её ногам.

Растрёпанная, раскрасневшаяся, оттраханная моим х*ем, она выглядела очень возбуждающе.

Мне понравилось, как она покорно себя вела, но… Но мне не хватило остроты, её непокорности и гневного взгляда.

Всё-таки, приручать её и даже силой заставлять делать, что я хочу, гораздо приятнее, особенно, когда я знаю, что ей тоже это нравится.

Нет, эта фальшивая покорность не по мне.

Я хочу трахать свою мятежную Лену, а не услужливую куклу.

Глава 17

Прошла одна неделя

Елена

Проснулась в душной постели. Голова шла кругом, и я не сразу поняла, где нахожусь.

Солнечный свет пробивался через щели в шторах. Во рту я чётко ощутила кислый привкус. А голова взрывалась пульсирующей болью.

Беглый осмотр комнаты.

Вдох и выдох.

И память вернула всё по своим местам.

Дом урода Джанабаева.

Я его пленница.

И меня накачивали какой-то дрянью, от которой я была словно не в себе!

А вчера за ужином, я выпила лишнего. Хотя Артур не поощрял алкоголь.

Должно быть, он и принёс меня сюда.

Осмотрела себя и усмехнулась. Я по-прежнему была в одежде. Ну надо же. Господин не захотел пьяную женщину. Смешно.

Но на место сарказма, пришло невыносимое отчаяние, смешанное с лютой ненавистью к Джанабаеву и всем его пособникам в этом проклятом доме!

Закрыла лицо руками и застонала.

Я чётко помнила всё, что со мной произошло, пока я была под действием той гадости, которой меня пичкали. Но я будто марионеткой была и никак… никак не могла сопротивляться.

Такое ощущение, что моё сердце зажали в тиски, и оно, несчастное, бьётся с такой силой и скоростью, как будто хочет вырваться из клетки! Я даже чувствую, как оно выпирает из груди при каждом новом ударе.

Кажется, что оно сейчас взорвётся.

Мне больно от того, что мной пользуется этот страшный человек, будто я кукла, которую можно исследовать, ломать, чинить, снова ломать…

Я домой хочу, в свою прежнюю жизнь…

Слёзы застилают глаза и их так много, что мгновенно моё платье промокает от горячей влаги.

Я устала…

Устала бороться. Устала бояться. Устала подчиняться.

Ничего хочу, кроме того, чтобы оказаться в тихом и спокойном забвении.

Джанабаев добился своего. Он доказал и показал мне, что я в полной его власти и мне никогда… никогда самой не выбраться из этой клетки.

Во мне скопилось столько разрывающей и невыносимой боли, что уже не только тело, но и душа начала корчиться. Моя истерзанная душа мучается и страдает вместе с телом в адских муках. Она страшится того, что меня ждёт дальше.

Мои лёгкие сдавило и захотелось мне кричать во весь голос. И не просто закричать, а заорать, завопить как можно громче и так долго, насколько хватит сил, чтобы меня услышали, наконец! А потом зареветь навзрыд.

Я не сдерживаю рыдания. Не сдерживаю эмоции.

Кажется, я даже оглохла от собственного крика.

И не замолчала, когда в комнату влетел Артур. И мне было плевать, что на его лице застыл страх.

Увидела это чудовище и мысленно я вдруг услышала, как разбилась моя душа.

Я слышала отчаянный душераздирающий вопль, и пронзительный звон бьющейся на миллион осколков моей души.

Мне было невыносимо больно.

— Лена! — закричал Артур и схватил меня за плечи. Затряс. — Лена! Что с тобой, моя девочка?! Где болит?! Скажи мне!

Ударила его по рукам и навзрыд закричала:

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ-А-А-А! НЕНАВИЖУ! ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ!!! Я ЖИТЬ НЕ ХОЧУ!!!

Он, видимо, не ожидал от меня такой истерики.

Да я и сама от себя не ожидала.

Но рано или поздно, это бы случилось. Не может человек держать в себе переживания, страх, отчаяние и ненависть. Комок рос и превратился в лавину, которая вырвалась наружу.

— Лена! Успокойся! У тебя откат от препарата!

Замотала головой, усиливая свою боль. Слёзы лились, не прекращаясь. Дышать было больно и трудно, но я прохрипела, подняв к нему залитое обжигающими слезами лицо.

— Ты-ы-ы-ы! Ты хотел сделать меня невменяемой! Ты накачивал меня какой-то дрянью и имел, как хотел! Ты итак отобрал у меня жизнь! Отобрал мою судьбу и запер в этой тюрьме! Ты постоянно твердишь о любви, но так не любят!!! Ты насилуешь моё тело, моё сознание и теперь, когда я пришла в себя и отчётливо помню всё, что ты со мной творил, просишь меня успокоиться?!

Зарычала и не знаю, откуда взялись силы, но я набросилась на него дикой кошкой и со всей силы вцепилась ему в лицо, вонзая ногти в его кожу и царапая до самой крови.

— Лена! Уймись, сука! — заорал он и влепил мне пощёчину.

И меня словно отрезвило.

Но не успокоило.

Я разозлилась и приложив ладонь к пылающей болью щеке, повернулась к Джанабаеву и процедила:

— Ты только и умеешь, что бить, унижать и брать против воли. Ты больной, Артур. Ущербный ублюдок, и ты только при помощи силы самоутвержадешься.

Желваки заходили на его хищном лице. Чёрные глаза опасно сверкнули, а руки сжались в мощные кулаки.

Хмыкнула и добавила:

— Бей, если хочется.

— Я прощаю тебе эти слова, Лена, — произнёс он ледяным тоном. — И списываю твоё поведение и эти слова на твоё состояние после принятия лекарства.

Слёзы вернулись. Закрыла глаза и покачала головой.

— Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.

— Я не голодна, — сказала резко. — Ты досыта накормил меня «лекарством» и своей спермой!

— Хочешь увидеть свою семью? — вдруг спросил он меня.

Резко вскинула на мужчину взгляд и не веря своим ушам, выдохнула:

— Что?..

— Приведи себя в порядок, Лена. Позавтракай со мной, и потом мы поговорим. Даю тебе пятнадцать минут.

И ушёл, продолжая сжимать в ярости кулаки.

Я сглотнула и пальцами вытерла непрекращающиеся слёзы.

Поднялась с кровати и, шатаясь, направилась в ванную.

«Он сказал, что я могу увидеть свою семью…» — проговорила про себя. — «Он мне покажет родителей по видео? Или я смогу их увидеть вживую?»

Сердце забилось с новой силой. Но теперь не от страха. Появилась надежда, которая, не успев появиться, тут же разбилась вдребезги.

Я замерла перед зеркалом и похолодела от охватившего меня ужаса. Волосы на голове буквально зашевелились, а по спине пополз неприятный холодок.

«Что, если он с ними что-то сделал?» — пришла ужасающая мысль.

«Или начнёт шантажировать моей семьёй?» — следом прилетела другая.

Не тратя время зря, я молнией начала срывать с себя платье и затем забралась в душ.

«Джанабаев! Если хоть один волосок упадёт с их головы, я убью тебя! И рука у меня уже не дрогнет!»

* * *

Елена

Невероятным усилием воли я выдержала этот чёртов завтрак и сдержала себя, чтобы немедленно не потребовать от Джанабаева ответов и узнать о его замыслах, которые пришли в его больную голову!

Завтракали мы на террасе и если бы в другой момент, при других обстоятельствах, я наслаждалась бы этими воздушными свежеиспечёнными булочками, ароматным супом, кофе и прекрасным видом, открывающемся с террасы, то в данный момент меня раздражало и злило всё!

Артур добавлял мне нервозности своим невозмутимым видом и медлительностью, которую он нарочито демонстрировал мне.

Я засунула в себя пару кусочков булочки и с трудом проглотила. Ничего мне не лезло.

Внутри мне было плохо и от лекарства, которым меня пичкали и от переживаний, которые вызвал Джанабаев.

Я понимала, что есть мне надо и надо бы съесть этот суп, но чёрт! страх тисками сдавливал мне горло, и под ложечкой неприятно сосало.

Пальцы мои подрагивали, но я старалась «держать» лицо и не сорваться, хотя мне снова хотелось рыдать и кричать!

— Ты практически ничего не съела, — заметил Артур и его голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Невольно вздрогнула и чайная ложка в моей дрогнувшей руке ударилась о чашку.

Он заметил мою нервозность.

Я криво улыбнулась, но улыбки так и не получилась. Ответила Артуру, подняв взгляд на его спокойное и ненавистное мне лицо.

— Поле лекарства, что мне давали, меня тошнит.

— Я знаю, — сказал он также невозмутимо. — Твоя сегодняшняя истерика, тошнота и муторность следствие от приёма лекарства. Через день-два всё пройдёт. И ты должна есть. Обязательно съешь свой суп. Пока тарелка не опустеет, из-за стола не выйдешь.

Его слова меня буквально выбесили и вместо того, чтобы съесть этот суп, даже через силу, даже давясь, я взяла эту тарелку в руки и, не отводя взгляда от замеревшего Джанабаева, перевернула тарелку.

Суп оказался на полу.

Спокойно сказала:

— Тарелка опустела.

Артур хмыкнул, промокнул губы салфеткой и кивнул.

— Хорошо. Тогда пойдём.

Он встал из-за стола и направился в дом.

— Куда пойдём? — крикнула ему.

— Ко мне в кабинет, — был его ответ.

Резко поднялась со стула и пошатнулась. Голова от резкого движения закружилась.

Я ухватилась за край стола и глубоко задышала. Закрыла глаза, успокаиваясь.

— Всё хорошо… — пробормотала про себя.

Открыла глаза и увидела, что Артур стоит и ждёт меня. Смотрит как-то сочувственно, но даже не предлагает помочь.

Вот она, его бесконечная любовь, о которой он мне в уши заливал. Сволочь.

Мы прошли в кабинет и в кое-то веки, Джанабаев долго молчал, прежде, чем начать говорить.

Его молчание меня нервировало, изводило, и я уже успела себе напридумывать самых ужасных преужасных ситуаций! Мне уже было плевать, что этот монстр делает со мной, лишь бы родителей не трогал!

И когда, я уже готова была выплеснуть на него весь свой ужас, скопившийся прямо в горле, как он, наконец, встал со своего места за столом и прошёл ко мне.

Сел напротив, положил ногу на ногу и заговорил.

— Лена… — голос его прозвучал с придыханием, — ты даже не представляешь, какая ты красавица.

Закрыла на секунду глаза и сжала руки в кулаки, считая про себя, чтобы успокоиться.

«Тише, Лена. Держи себя в руках. Пусть сначала скажет, что его больной мозг нафантазировать успел».

— Пока ты была под действием препарата, я думал. Думал о том предложении, что сейчас озвучу тебе.

Я замерла и даже дышать перестала.

— Должен признаться, что пока я наблюдал за тобой последние несколько дней, я понял, что хочу тебя настоящую. Хочу, чтобы ты проявляла свой характер, свою дерзость. Чтобы ты перечила мне, тоже хочу, но… Лена, ты по-настоящему поразительная девочка. Моя девочка… Я хочу, чтобы ты вела себя естественно, как это и происходило. Я понял, что мне нравится тебя укрощать. Но при этом, я желаю, чтобы ты и усмирила себя.

Я нахмурилась.

О чём он сейчас? Что, мать его, за противоречия?!

— Ты будешь ласковой со мной, нежной и будешь выполнять всё, что я только захочу. Но при этом иногда ты будешь дерзить мне, и сопротивляться, а потом сдаваться, как это и положено женщине. Своего рода ролевая игра. Уяснила?

— Ты говорил… про моих родителей, — напомнила ему.

— Да. Я помню всё, о чём говорил, Лена. Я помню все свои слова и все обещания. И я их выполняю. Так вот. Если ближайшие полгода будешь вести себя так, как я тебе сейчас сказал и не станешь доставлять мне проблем путём своих желаний сбежать или что-то сделать, о чём я тебе запретил, то я обещаю тебе, девочка, что через полгода, ты увидишь своих родителей. Ни по фото, ни по видео, а в реальной жизни. Обнимешь их, поцелуешь, ну, и, конечно же, расскажешь ту легенду, которую я тебе расскажу.

Ошеломлённая, я поднялась с кресла и, не зная, куда деть свои противоречивые эмоции и набежавшие скопом мысли, подошла к окну.

Положила ладони на прохладную поверхность и закрыла глаза.

«Что это за предложение такое?!» — вопил возмущённый голос у меня в голове.

— А что потом? — спросила не своим голосом от волнения.

— Потом и узнаешь, — раздался его голос рядом с моим ухом.

Вздрогнула и часто задышала.

— Ты ведь всё равно меня не отпустишь, — сказала, уверенная в своих словах. — Ты позволишь мне увидеть семью, но потом снова запрёшь в своём доме.

— А что, если нет? — прошептал он мне в самое ухо, а потом губами прижался к шее, в то место, где бешено билась жилка.

Сглотнула и задрожала.

Страх, отчаяние, радость, душевная боль, застывшее рыдание в груди, изводящая тоска и… едва затеплившаяся надежда.

— Ты, правда, так сделаешь? — спросила шёпотом. — Ты, правда, отпустишь меня?

— Не отпущу, — был его ответ. — Я позволю тебе увидеть родителей, Лена. Это я тебе обещаю.

Заперев меня с двух сторон своими руками, он положил на окно свои ладони рядом с моими. Контраст в размерах был ошеломляющим, как и его вкрадчивый голос, когда его дыхание касалось моей шеи.

— Уверяю тебя, Лена, что если будешь вести себя так, как я тебя попросил, то я сдержу своё слово. Помимо этого, ты увидишь, как хорошо я о тебе забочусь. Ты ведь уже поняла и почувствовала, какие у меня предпочтения.

Он убрал одну ладонь и переместил её на мою грудь. Ахнув, я застыла и напряглась.

«Почему я позволяю это?»

«Потому что он уже тебя проверяет», — пришёл мне ответ от внутреннего голоса. — «Ты ведь уже согласилась. Да и выбора то у тебя никакого нет».

— А если… если я откажусь? Или, например, я совершу что-то, что тебя… разочарует? — спросила, едва ворочая языком от волнения и страха. — Что будет тогда?

— Тогда, моя милая девочка, я тебя накажу, — выдохнул он мне в затылок и сильнее сдавил грудь, что я даже ойкнула от боли. — Но я надеюсь, что ты не станешь совершать глупостей. А если что-то тебе придёт в голову, а ты будешь сомневаться в своих мыслях — скажи обо всём мне. И ты застрахуешь себя от последствий. Выбирай, моя сладкая. Или ты добровольно будешь делать всё, что я скажу, и наградой тебе послужит встреча с родителями, или же… скажем просто — я всё равно получу, что я желаю, но только ты уже никогда не увидишь свою семью.

Его слова прозвучали угрожающе.

По моей спине прошёлся неприятный холодок. Я задрожала от страха, закружилась голова и тошнота подкатила к самому горлу.

Сжала пальцы на руках, зажмурила глаза и сдавлено произнесла, ощущая, как по щекам потекли горячие слёзы:

— Ты итак знаешь мой ответ, Артур. Я хочу увидеть свою семью. Очень хочу.

Глава 18

Елена

Едва мои слова прозвучали, его губы тут же потёрлись о мою шею. Но вместо сопротивления, я откинула голову ему на грудь, открывая больше доступа.

Вздыхая, он застонал.

— Ты даже не представляешь, каким возбуждающим был твой ответ, Лена. Мы с тобой столько всего испробуем, девочка. Я открою перед тобой двери настоящего наслаждения. Ммм… я уже предвкушаю… Осталось лишь дождаться, когда ты окрепнешь после приёма лекарства.

Его пальцы, которые только что болезненно сжимали мою грудь, забрались в вырез блузки и начали трогать и теребить сосок.

— Два дня, малышка. Ты должна, хорошо есть и много отдыхать. И через два дня мы сможем начать заниматься сексом.

Я молчала, застыв, подобно кукле.

— Сейчас ты немного испуганна. Но вот твои соски говорят мне, что тебе нравится всё то, что я делаю и что собираюсь делать.

Теперь обе его руки были на моих грудях.

Сорвав с меня блузку, он полностью обнажил меня перед окном. Хотела прикрыться руками, но он не позволил.

— Верни руки на место, Лена, — сказал он резко.

Нехотя, я подчинилась.

Он начал мять, гладить, просто обхватывать ладонями мою грудь.

— Поставь шире ноги, — сказал он.

Его пальцы пробрались ко мне в трусики.

— Ммм… уже мокрая. Возбуждённая. Видишь же сама, тебе нравится.

Это всего лишь физиология, урод.

— Когда ты возбуждена, ты восхитительно пахнешь, девочка. Клянусь, Лена, на вкус ты такая же восхитительная. — Уткнувшись носом в изгиб моего плеча, он продолжил, — Девочка моя, я обещаю тебе такое наслаждение, о котором ты даже представить себе не могла.

Слова прозвучали как угроза, а не как обещание.

Бёдра Артура толкнулись вперёд. Он притянул меня к своей груди, прижимая ко мне свой твёрдый как камень член.

Его пальцы гладили и нежно ласкали мой клитор, заставляя тихо стонать и кусать губы.

— Лена, я лишь могу представлять, какая ты сейчас тугая и влажная. Мой член так хочет ворваться в твою киску.

Властным движением он притянул мой зад к себе.

— …и в твою тугую попку…

Его пальцы задвигались быстрее.

Он задвигал бёдрами, имитируя половой акт. Моё тело машинально стало двигаться в такт.

— Пожалуйста… — пискнула я. Мне нужно было прекратить это. Моё лоно изнывало из-за мучительного напряжения, возрастающего внутри. — Артур… Я больше не могу…

— Тебе хочется кончить, девочка, знаю, — с придыхание сказал он и тут же убрал от меня свои руки. — Но я не дам тебе это сделать. Я хочу, чтобы через два дня, которые я тебе дал, ты молила меня трахнуть тебя. И я это сделаю, Лена. Оттрахаю и твой рот, и твою киску и твой сладкий зад. И ты будешь с удовольствием подмахивать и насаживаться на мой член.

Поправив свою блузку и юбку, я обошла его и, подойдя к креслу, села. Тишина в кабинете заполнилась звуком его приглушенного смеха.

Страх, возбуждение и адреналин стали понемногу спадать. Зато вернулась тошнота и головокружение.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Артур, как ни в чём не бывало. — Возвращайся к себе, на обед тебя позовут. И не рекомендую тебе больше поступать так, как ты это сделал сегодня за завтраком. А теперь иди.

Молча выслушала его речь, подняла на ноги и вышла из кабинета, поборов в себе желание хлопнуть дверью.

Что ж, думаю, мой ад только начинается.

Вздохнула и вдруг, у меня всплыла одна мысль.

Я так и не спросила Артура о том, кто такой Талгат.

Снова вздохнула, возвращаясь в свою комнату, и решила спросить об этом потом.

А вдруг он кого-то ещё держит в своём доме?

От данной мысли я даже застыла с поднятой вверх ногой.

Если это так, то мой вопрос разозлит его.

Лучше выяснить самой. Тихонько. Незаметно.

Угу. Особенно с таким количеством камер.

Тряхнула головой и решила обо всём подумать позже.

Меня мутило, и подкашивала слабость. Хотелось лечь и уснуть. Чем, я в принципе и занялась.

* * *

Сон

Мягкий свет растекался по подвескам хрустальной люстры и заливал радужными бликами роскошный кабинет.

Статный мужчина сидел в кресле из натуральной кожи и просматривал новости на своём планшете.

Мужчина, как и всегда, выглядел великолепно.

Тёмно-синий костюм, пошитый на заказ, подчёркивал сильную и спортивную фигуру.

На сильной и жилистой, перевитой венами, мужской руке вспыхивали блеском массивные золотые часы Omega.

Манжеты на рукавах украшали бриллиантовые запонки.

Его чёрные как ночь глаза обрамляли такие же чёрные и пушистые ресницы, отбрасывая тень на хищные черты лица.

Взгляд мужчины был резким как бритва. Он сосредоточил всё своё внимание на важной статье.

Чувственные губы плотно поджаты и кривятся в недовольстве.

Вдруг, в дверь негромко постучали и после его властного разрешения «Входи!», в кабинет впорхнула темнокожая служанка.

Девушка грациозно занесла поднос с кофейником и чашкой из настоящего китайского фарфора времён правления императора Чжу Чанло из династии Мин. Она прошла к массивному столу и опутила на него поднос.

Мужчина оторвал взгляд от планшета и перевёл его на свою служанку. Он внимательно смотрел на темнокожую девушку и ему понравилось то, как она волнуется.

Тонкие пальчики вздрагивали, дыхание было учащено и взгляд был настолько пугливый, что мужчина расплылся в довольной и хищной улыбке.

Девушка наполнила чашку чёрным напитком, и хотела было уйти, но он не позволил.

Девушка была одета в невероятно сексуальную и даже развратную форму: красные лаковые туфли на высоком каблуке; белый короткий фартук на голое тело; чулки на тонких и длинных ножках; кружевные трусики. Ему нравилось одевать свою прислугу в откровенные наряды.

Мужчина жадно разглядывал юное и упругое женское тело.

Девушка, перехватив его взгляд, задрожала и замерла. В её глазах плескался истинный ужас.

— Ты похожа на молодую пантеру. Твоя походка такая же изящная… — проговорил мужчина низким и чуть рычащим голосом. — Но только твои глаза… Ты боишься меня?

— Боюсь, хозяин, — прошептала она.

— Это хорошо, — произнёс он довольно.

Он достал какой-то предмет из ящика своего стола. Потом медленно поднялся со своего дорогого кресла и прошёл к девушке. Она вздрогнула, едва он коснулся её обнажённой кожи своими длинными пальцами.

— Ты здесь новенькая, но правила уже знаешь, верно?

— Ддда… Да, хозяин, — пробормотала она.

— Хорошо, — произнёс он удовлетворённо.

Мужчина начал расстёгивать ремень из крокодиловой кожи, а потом и ширинку на своих стильных брюках.

— Покажи, маленькая пантера, как ты умеешь, делать минет. Я хочу оттрахать твой рот.

Девушка в ужасе глядела на огромных размеров, эрегированный член своего хозяина и едва удерживаясь на ногах, приблизилась к нему и опустилась на колени.

— Открой рот, пантера, — приказал он.

Как только служанка раскрыла свои чувственные губы, мужчина тут же поставил ей силиконовый расширитель для рта.

Он не стал с ней церемониться.

Затем он схватил девушку за голову, сдёрнул с её волос резинку, распустив густые чёрные волосы, намотал их на кулак и начал активно врываться в её рот.

— Давай, шлюшка! — прорычал он, насаживая её голову на свой огромный член. — Заглатывай мой х*й целиком!

Девушка давилась, по подбородку потекли слюни, а из глаз брызнули обжигающие слёзы.

Она попыталась вырваться, но мужчина не позволил, крепко удерживая её подле себя.

— Давай же! — прорычал он, проталкивая свою огромную плоть в самое горло девушки.

Её глаза расширились, она начала колотить его руками по сильным ногам!

Девушка задыхалась, но мужчине было на это плевать. Он быстро задвигал бёдрами, с силой вколачивая по самые яйца свой член в горло несчастной.

— Ох, бля-а-ать! — проревел он. — Хорошая глотка!

Потом он резко вышел из её рта и девушка судорожно вздохнула. Она вытащила расширитель и отбросила его в сторону.

Заливаясь слезами, она закашлялась и в ужасе уставилась на мужчину, который самодовольно смотрел на темнокожую красавицу сверху вниз.

— Встань! — приказал он ей, улыбаясь.

Она медленно поднялась на подрагивающие ноги и замерла.

— Подойди к моему столу и упрись в него руками.

Девушка нехотя выполнила пожелание хозяина. Она вся дрожала и часто дышала, иногда очень тихо всхлипывала.

— Прогни спинку, пантерка и выпячи свою попку, — мягко проговорил он, а потом вдруг с силой ударил девушку по ягодице.

Она вскрикнула от неожиданности и задрожала сильнее.

Мужчина, тем временем, сорвал с неё кружевные трусики.

Грубо сунул в неё два пальца и тут же вынул.

— Ты вся сухая, — проворчал он.

Достал из ящика стола лубрикант и смазал им промежность девушки.

— Пожалуйста… Не надо, хозяин… — прошептала она. — Я девственница.

— Я знаю, — сказал он сухо, пристраиваясь сзади.

Он ворвался в тело девушки резко, грубо, с силой сжимая упругие ягодицы.

Девушка закричала и дёрнулась от сильной боли, что буквально разорвала её на части!

Но мужчину её крики не заботили, точнее, они его даже заводили.

Он снова схватил её за волосы, с силой откинув голову девушки назад.

Он вколачивался в неё, как сумасшедший, подчиняя, разрывая и причиняя сильную боль несчастной.

Мужчина часто и тяжело дышал от получаемого наслаждения, насилуя темнокожую красавицу.

Другой рукой он жёстко сжимал её небольшую грудь, теребя тёмный сосок.

Девушка скулила и подвывала, как раненный зверёк.

Она уже лежала на столе, распластанная сильным телом мужчины.

— Вот так, маленькая сучка, — произносил он, закатывая в удовольствии глаза.

Он же продолжал своё дело.

— Хорошая у тебя дырка. Узкая, — хрипел он, монотонно вколачиваясь в девушку.

Но потом, его темп увеличился, и он задвигался быстрее и сильнее. Рукой он сжимал уже не волосы девушки, а её шею.

— Ох, я сейчас кончу, пантерка! — проревел он, врываясь в неё с невероятной силой и скоростью.

Вдруг, он на мгновение замер и проревел диким зверем, ещё быстрее задвигавшись:

— Аа-а-а-а-а-аррр! Бля-я-а-а-ать! Да-а-а-а! Да-а-а-а на х*й!

По шоколадным ногам служанки потекла белая густая жидкость.

Его тело содрогнулось и выгнулось.

Обильно кончив, он вышел из её тела, напоследок сильно шлёпнув по попе и приказал:

— Сними фартук. И иди, сядь на диван и раскинь в стороны ноги. Я хочу видеть, как из тебя вытекает моя сперма.

Девушка с потухшим, буквально мёртвым взглядом, еле оторвав себя от стола, еле-еле стянула с себя фартук. Путаясь в собственных ногах и морщась от боли, добрела до кожаного дивана и осторожно опустилась на него. Она выполнила приказ этого жестокого человека.

Мужчина приблизился, сел на корточки и с явным удовольствием начал разглядывать обнажённую плоть девушки.

— Мне нравится, что из тебя вытекает не только моя сперма, но и твоя кровь, пантерка.

Потом поднялся и взял со стола профессиональный фотоаппарат. Мужчина сделал несколько снимков и сказал:

— В следующий раз будь активнее. Я люблю, когда мои сучки вырываются и борются со мной. Поняла меня, пантерка?

— Поняла, хозяин, — прошептала девушка убитым голосом.

Потом он взял со стола небольшую коробку ручной работы из слоновой кости. Открыл крышку и, зажмурившись, с наслаждением втянул запах сигар, лежавших внутри. Вытащив одну, мужчина аккуратно обрезал стальной гильотиной закругленную шляпку и начал с упоением втягивать аромат.

Нежный огонёк золотой зажигалки лизнул табачный лист, и воздух кабинета наполнился благоуханием терпкого табака, смешанного с мускусом.

Сделав пару затяжек и выдохнув кольца белого дыма, он приблизился к девушке и с предвкушением, сказал:

— Ты красивая, пантерка. И теперь по-настоящему мне принадлежишь.

Одним молниеносным движением он схватил девушку за горло. Служанка от неожиданности вздрогнула и округлив глаза, быстро-быстро задышала.

Мужчина улыбнулся и сделал то, что приносило ему ещё большее удовольствие.

Он приложил тлеющий кончик сигары к нежной коже девушки в месте чуть ниже пупка.

Дикий крик жертвы мог вызвать у кого угодно ужас на лице, страх или сочувствие. Но мужчина испытал непередаваемое удовольствие.

— Вот так, моя чёрная кошечка. Теперь ты помечена.

Девушка знала, что именно так и будет.

Ей подробно рассказали правила.

Если хозяину всё понравилось — он оставлял ожоги от сигар на теле своих служанок. Но если он оставался недовольным, то несчастную ждала гильотина, что предназначена для его сигар.

Служанка видела у трёх девушек отрезанные кончики мизинцев и безымянных пальцев.

Но были и те, с кем он поступал ещё хуже. Те, кто выказывал неуважение к хозяину и даже говорил ему оскорбления, больше не появлялись в этом доме.

Девушка понимала, что попала в ад, но она знала, на что шла.

Артур Маркович купил её, заплатив огромные деньги её родителям. Деньги были нужны её семье и теперь, она в его власти до тех самых пор, пока интересна ему.

— Теперь можешь идти, пантерка. И принеси мне новый кофе. Этот уже остыл.

* * *

Елена

Проснулась я резко в холодном поту.

Руки сильно дрожали. Тело колотило так, словно я находилась на морозе.

Зуб на зуб не попадал.

Села в постели и прислушалась к тишине дома.

Ничего.

Выбралась из постели и прошла к двери. Открыла и выглянула в коридор. Снова прислушалась.

Тишина.

Протёрла лицо подрагивающими пальцами и вернулась в комнату.

Зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой.

Посмотрела на себя в зеркало и мысленно спросила: «И что это было?!»

Мне приснился Артур, но какой-то другой Артур. Словно это был он, но не он. Слишком злой, слишком надменный и невероятно жестокий.

Выдохнула и покачала головой.

Явно это отголоски препарата, который мне давали.

Хотя не должно так быть. Прошло ровно два дня, и уже вчера я прекрасно себя чувствовала.

Тряхнула головой и решила поскорее забыть слишком реалистичный сон.

Вернулась в постель и, укутавшись одеялом, словно в кокон, попыталась заснуть.

Но едва я начинала проваливаться в сон, как перед глазами тут же возникала картина, как Артур мучает темнокожую девушку, прикасаясь к её коже горящей сигарой.

Его садистский взгляд, улыбка настоящего маньяка и дикий крик девушки, полный боли… и я снова вскакиваю в постели как ошпаренная, прислушиваясь к звукам дома, так как в ушах стоит её крик.

Сердце колотится, как ненормальное.

Тело дрожит и меня снова пробивает холодный пот.

С понимаем того, что не смогу сегодня больше уснуть, включила телевизор.

Я старалась гнать от себя воспоминания этого отвратительного сна.

Если это какой-то знак, то буду считать, что это хороший знак.

Считается же, что если приснился дурной сон, то в реальности произойдёт что-то хорошее. Правда, ведь?

Артур дал мне слово, что я увижусь с родителями ровно через полгода и значит, он своё слово сдержит.

Я старалась верить в это. Потому что если начну сомневаться и накручивать себя, то сорвусь и сделаю глупость.

— Господи, дай мне сил и терпения вынести это испытание.

Глава 19

Елена

Ранним утром, когда я только-только смогла уснуть, не видя ужасных снов, в комнату вошла Анна Петровна и нудным, но громким голосом проговорила:

— Доброе утро, Елена Анатольевна! Вам пора вставать. Артур Маркович ожидает вас к завтраку через двадцать минут.

Разлепила тяжёлые веки, приподняла чугунную голову, и едва ворочая языком, произнесла:

— Передай ему, что я неважно себя чувствую. Я плохо спала этой ночью…

— Простите, но отговорки не принимаются. Артур Маркович предполагал нечто подобное с вашей стороны…

В её тоне послышалась насмешка.

— Он просил напомнить вам в таком случае, о вашей договорённости.

Вздохнула, мысленно проклиная Джанабаева и весь его дебильный штат, и выбралась из-под тёплого и уютного одеяла.

— Можешь идти, — произнесла я специально высокомерным тоном. — И передай своему хозяину, что я буду через двадцать минут, как он того и пожелал.

Женщина ничего не ответила. Но проводив меня цепким взглядом и убедившись, что я действительно направилась приводить себя в порядок, удалилась.

Привела себя в порядок и точно по времени я стояла в дверях столовой.

Погода за окном сегодня бушевала, будто решила стереть с лица земли всё человечество.

Именно поэтому завтрак накрыли не на полюбившейся мне террасе.

Что ж, погода соответствовала моему дерьмовому угнетённому состоянию и настроению.

— Доброе утро, моя любимая девочка, — поприветствовал меня Артур, даже не подняв взгляд от своего планшета.

Я вздрогнула и громко сглотнула.

Перед глазами тут же встала картина из моего сегодняшнего сна.

Тряхнула головой и внимательно посмотрела на Артура, словно бы ища в нём что-то…

Что я ищу?..

Он псих и к огромному моему несчастью, очень богатый псих.

И с этим ненормальным я заключила сделку. Я веду себя так, как требует того он. Взамен я получаю встречу со своей семьёй.

Но внутри меня растут сомнения.

Что если он спровоцирует меня на какой-то проступок, который приведёт к тому, что я… проиграю…

Невольно передёрнула плечами и отогнала от себя мрачные мысли.

Определённо, когда я не высыпаюсь, потом весь день «болею» и в голову лезет всевозможная чушь.

— Доброе утро, Артур, — произношу, внешне выглядя совершенно спокойной, но внутри у меня полный бардак.

Прошла к столу и села на своё место.

Артур по-прежнему что-то читал на своём планшете, не отрывая от него взгляд.

Он был сосредоточен на тексте и немного хмурился.

Я же впилась в него взглядом, внимательно, будто по-новому рассматривая.

У него не как обычно были спутаны волосы на голове.

На нём одета олимпийка серого цвета, которая расстёгнута и оголяет его сильный торс.

На мгновение у меня перехватывает дыхание от его грубой мужской силы.

Такое ощущение, что он только что был в спортзале или типа того, и ещё не принял душ.

— Если будешь так на меня смотреть, Лена, то я прямо сейчас закину тебя на этот стол и оттрахаю, — невозмутимо и даже как-то равнодушно сказал Джанабаев.

Я ничего не ответила. Отвела взгляд.

Посмотрела на накрытый стол и потянулась к тарелке с бутербродами. Положила себе парочку, потом взяла кофейник и налила себе кофе.

Как только наполнила свою чашку, Артур отложил свой планшет и сосредоточил на мне всё своё внимание.

Если честно, лучше бы он и дальше читал и не глядел на меня голодным зверем.

— Ммм… ты сегодня надела такое миленькое платье, — улыбнулся он, разглядывая меня. — Мне нравится твой сегодняшний выбор.

Поёжилась под его взглядом и слабо улыбнувшись, сказала:

— Платье тёплое и очень удобное. Поэтому и надела…

Так оно и было. Платье из кашемира изумрудного цвета было очень удобным и приятным. Единственное, что мне не очень нравилось в нём, так это его фасон. Платье сильно облегало и подчёркивало фигуру. Несмотря на его закрытость, выглядела я в нём так, будто сидела за столом обнажённой.

Артур ничего не сказал, лишь молча приступил к завтраку.

Если честно, я была немного удивлена его поведением. Никаких приказов, никаких подколок и извращённых грязных словечек.

Завтрак к моему даже не удивлению, а изумлению, прошёл тихо и спокойно.

И лишь когда мы закончили, Артур сказал:

— Иди за мной.

— Куда? — сорвалось с моих губ.

Он посмотрел на меня с насмешкой и пояснил:

— Я сегодня много времени провёл в спортзале и не успел помыться. А раз так, то мы вместе помоемся.

— Я недавно принимала душ, — сказала в ответ.

— Это не имеет значения, Лена, — вздохнул он, словно я, как маленький ребёнок начала выдавать свои капризы. Хотя это он вёл себя как большой ребёнок, только вместо игрушек у него была я — живая девушка, которой он играл, как с куклой.

— Иди за мной, малышка, — мягко повторил он свой приказ и протянул мне свою руку.

Нехотя вложила в его ладонь свою ладошку, и он тут же сжал пальцы, захватив меня как в тиски.

Оскалился подобно хищнику. Его чёрные глаза опасно блеснули и он произнёс:

— Не представляешь, сколько мне понадобилось сил и терпения, чтобы дождаться сегодняшнего утра. Пришлось даже увеличить нагрузки, иначе бы я взорвался.

Он смотрел мне в глаза, и я видела в его взгляде настоящий дикий огонь похоти.

Решила не заострять внимания на его словах, но при этом испуганно промямлила:

— Анна Петровна не показывала мне спортзал… Не знала, что он тут есть…

— Он находится на нулевом этаже, — ответил Артур. — Только тебе ходить туда одной запрещаю. Только со мной. Поняла?

Его слова меня немного озадачили, на кончике языка вертелся вопрос «почему?», но я сдержала свой любопытствующий порыв и ответила ему покорно:

— Поняла.

— Хорошая девочка, — довольно произнёс он, будто похвалил собаку, выполнившую нехитрую команду.

Мы вошли в его спальню.

И я понимаю, что впервые нахожусь на его личной территории. В его спальне, которая выглядит, как настоящее мужское логово.

Монохромное, стильное, но при этом резкое и холодное.

Эта комната выбивалась от всей идейной темы особняка. Всё было выполнено в неоклассическом стиле, а спальня Джанабаева была ультрасовременной.

— Какая у тебя спальня… — произнесла я удивлённо.

— Мне нравится, — сказал Артур, продолжая вести меня за собой. — Моя спальня — единственное помещение в этом доме, что отражает настоящего меня.

Зацепилась за его слова и спросила:

— Что значит, настоящего тебя?

Он тихо и как-то зловеще рассмеялся и сказал:

— Ничего не значит, моя сладкая. Это просто слова.

Мы прошли в ванную. Он выпустил мою ладонь и начал раздеваться: быстро, резко, но при этом с грацией настоящего хищника.

Я завороженно смотрела на его поджарое сильное тело. Под кожей бугрились тугие жгуты прокачанных мышц.

Мой взгляд уверено следил за его движениями. И вот Артур уже стягивает с себя плавки.

Делаю судорожный вздох, потому что его огромный член уже стоит, чуть подрагивает и будто «смотрит» на меня в предвкушении.

— Хочу тебя, Лена, — произносит он уже другим тоном, словно только что опьянел.

Я подхожу к его столу и смотрю на него снизу вверх. Сердце сильно колотится, поскольку моё тело реагирует на него.

Он сам раздевает меня. Медленно, будто наслаждается тем, как я вздрагиваю и покрываюсь мурашками от каждого его случайного прикосновения к обнажённой коже.

Раздев меня, он проходит в душевую, которая у него здесь просто огромных размеров.

— Иди сюда, Лена, — хладнокровно приглашает он меня. — Хочу, чтобы под душем ты сначала мне отсосала…

У меня нет настроения, но я повинуюсь.

Он включил воду.

Тёплые и упругие струи ласкают нашу кожу.

Уложенные в косу волосы, Джанабаев быстро и умело распускает и наматывает их на кулак.

А я смотрю на его член и вдруг осознаю страшную для себя истину.

Я хочу, сделать ему минет.

И от этого мне становится страшно.

— Будь умницей, Лена, займи уже свой ротик моим х*ем, — прикрывая глаза и тяжело дыша, говорит он.

Сильнее обхватив меня за затылок, показывает, чего хочет от меня.

И я приступаю к делу.

Ласкаю его член языком, перебираю ладонями яички.

Языком скольжу по члену, обводя головку по кругу и задевая уздечку.

— Ммммм… О-о-о-а-а-ах… Лена-а-а, — простонал он моё имя. — Давай, девочка, вылижи его и отсоси, словно мой х*й — это самый сладкий леденец.

И я сосу, отчего он стонет ещё громче.

— Ммм… Да-а! — его хриплые стоны срываются с губ вместе с матом. — Бля-я-я… Лена! — его пальцы сильнее притягивают мою голову к члену. — Заглотни его… Заглотни его целиком, малышка!

Артур схватился за мои волосы так, будто хотел оторвать их и, потянув за них изо всей силы, заставил меня взять в рот остальные его сантиметры.

Горло взорвалось сильной болью.

Дыхание перехватило.

Он резко сунул в меня весь свой огромный член, но затем вытащил его, и я сделала судорожный вдох.

— Ещё! — прорычал он. И снова безжалостно ворвался в моё горло. — О-о-а-а-ах! Да-а-а! Ох*уенная глотка!

Столько ярости и мощи было в его толчках. Он двигался в моём горле как ненормальный. И через несколько минут мне стало казаться, что мой рот сейчас порвётся, а горло теперь всегда будет болеть.

Слёзы невольно текли из глаз.

Кажется, я сейчас задохнусь…

Но Артур вовремя вынимал свой член, давая мне продышться, а потом вновь врывался в меня, вколачиваясь с невероятной силой и скоростью.

Скоро я почувствовала, как соки бурлят внутри его мошонки.

— Бля! Бля! Бля-а-а-а! Лена, я сейчас кончу! — с яростью в голосе воскликнул Артур, и сперма брызнула из его члена.

Я ничего не говорила, да и не могла. Его член двигался у меня в горле. И мне пришлось глотать всё, что закачивал в меня этот ненасытный мерзавец. Уже через несколько секунд сперма потекла по моему подбородку.

Кончив, Артур вынул свой член из моего рта и довольным тоном произнёс:

— Когда я рядом с тобой, Лена, мне всегда хочется одного… Я хочу изнасиловать тебя…

Глава 20

Елена

Прошёл ровно месяц, как я заключила сделку с Артуром и сейчас отчётливо понимаю, что ещё впереди пять месяцев я вряд ли выдержу.

Мне хочется Джанабаева убить. И не просто убить, а сделать так, чтобы он долго мучился, прежде чем сдохнет.

Он упивался своей властью надо мной и радовался, когда видел в моём взгляде и в выражении моего лица, что я думаю о его желаниях и приказах. Но я делала всё, что он хотел.

Господи… Если бы кто только знал, что он заставлял меня делать и что сам творил со мной.

Но самое мерзкое и страшное было даже не сексуальное извращение и не секс без меры, чуть ли не по несколько раз в день… Самым гадким я считала тот факт, что искренне начала получать от всего этого удовольствие и желать Артура, желать его приказов и мне стало нравится ему подчиняться.

И за своё предательство самой себе я ненавидела и Джанабаева, потому что это его рук дело! И ненавидела себя за слабость тела и разума.

Ночами я выла в подушку и в моих мыслях начали возникать мысли о самоубийстве.

Но потом я вспоминала его довольную похотливую рожу и злость буквально разрывала мой мозг.

Только злость и желание отомстить больному ублюдку не давали мне сорваться.

Но прошёл лишь месяц…

А ещё меня сильно волнует подвал.

Джанабаев не пускает меня туда. Даже в спортзал в своём же обществе.

Что он там прячет? Или, правильнее будет задать вопрос, кого?

И мне не давало покоя имя Талгат.

Прекрасно осознаю, что если уж Джанабаев похитил меня и имеет возможность манипулировать моей семьёй, друзьями и коллегами, то наверняка он занимается грязными делами.

Раз уж я собираюсь держаться оставшееся время и ждать момента свободы, то я просто обязана найти что-то, что могло доказать его виновность помимо моего похищения.

И как мне раньше такая идея в голову не пришла?

— О чём задумалась? — вернул меня в реальность голос Джанабаева.

Слегка скривилась и как можно непринуждённей ответила:

— О том, как много в этом мире зла и грязи. И что очень трудно противостоять злу.

Артур засмеялся и притянул меня к себе.

Мы сидели на террасе, и пили какао, как будто мы были, мать её, счастливой молодой семьёй.

— И? К какому же выводу ты пришла? — спросил Артур, когда отсмеялся.

Бесстрашно посмотрела прямо ему в глаза и спокойно сказала:

— Если зло можно было бы измерять по шкале от одного до десяти, где отметка десять — это самое-самое мерзкое и чудовищное зло, то ты бы занял в этом рейтинге десятое место.

Он снова засмеялся, сильнее прижав меня к себе. Но звук его смеха какой-то жёсткий, совсем отличается от предыдущего его смеха.

— Ты не права, малышка. Ты считаешь меня злом, но на самом деле ты злишься на себя. А всё потому, что я открыл в тебе твою истинную суть, Лена. Похоть и страсть, фонтанируют в тебе и бьют через край, моя девочка. Ты уже не сможешь просто так от этого отказаться. И только потому ты начинаешь видеть во мне зло.

— Не соглашусь с тобой, — холодно ответила ему. — И поверь, когда-нибудь, я освобожусь от тебя и смогу жить без этого больного секса.

Он злобно улыбнулся. Склонился и, коснувшись своими губами моих губ, прошептал:

— Давай я прямо сейчас докажу тебе обратное, моя любимая девочка.

Я с подозрением смотрю в его чёрные глаза, в которых плещется ярость.

Я разозлила его. Прекрасно.

— Не понимаю. Что ты хочешь сделать? — спросила осторожно.

Он усмехнулся и снова тихим, но зловещим голосом произнёс:

— Дам тебе пять минут, Лена. Всего лишь пять минут. И если ты в течение этого время не потеряешь голову, то ты сможешь встать и уйти. И не остановлю тебя. Даю слово.

Я от удивления широко раскрыла глаза. Сердце пропустило удар, а потом забилось с невероятной силой.

— Что ты сейчас сказал? — выдохнула в шоке.

— Повторять не стану, — процедил Артур.

— Пять минут, и ты отпустишь меня на свободу? — переспросила его, надеясь, что я не ослышалась.

— Да, — был ледяной ответ.

Он расстегнул свои спортивные часы и, показав мне, время на них, установил таймер.

Джанабаев уверенно и жёстко сказал:

— Время пошло, Лена. Или ты уже признала поражение?

Пять минут!

Господи, да я продержусь!

Неважно, что я буду ощущать, я останусь без чувственной снежной королевой и не дрогну.

— Пять минут, Артур, — оскалилась я. — И я свободна.

Он хмыкнул и нажал на таймер на часах. Отсчёт пошёл.

Он положил часы на стол. Потом встал с дивана и стянул с меня туфли, потом брюки. Трусики разорвал одним резким движением руки.

Хорошо, что сегодня терраса была закрыта иначе я бы за доли секунды застыла.

Артур, тем временем, словно огромный хищный кот, потёрся лицом о внутреннюю поверхность моего бедра, пощекотав лёгкой щетиной. Потом положил пальцы и широко развёл складочки. Я чувствовала на себе его жадный взгляд.

— Фантастическая киска, — произнёс он негромко и лизнул самый краешек плоти у входа.

Я вздрогнула, но стиснув зубы, сдержала чуть не вырвавшийся наружу стон.

Он умело ласкал своим языком. Пальцами сжимал мои бёдра и вдруг, Артур втянул клитор между губ.

От неожиданности мои глаза широко распахнулись, а из лёгких снова едва не вырвался крик.

Прикусила нижнюю губу.

Он на мгновение оторвался от меня и посмотрел взглядом демона-искусителя.

Хищно улыбнулся и проговорил:

— Я вижу в твоих глазах похоть, Лена. Сдайся.

— Ни за что, — ответила ледяным тоном.

— Упрямая сучка, — беззлобно произнёс он и впился своим ртом в мою киску.

— Твоя дырочка просто обжигает, — выдохнул он и тут же снова вернулся к своему занятию.

Он знал, как нужно работать языком: жадно лизал мою киску, ласкал мягкие губки и клитор, водил языком по тугим дырочкам.

Совершенно забывшись, я вцепилась ему в волосы, пока он высасывал меня досуха. Рот его не знал пощады.

И вот уже к его языку присоединились и пальцы.

Я закрыла глаза, понимая, что ещё чуть-чуть и кончу.

У меня вырывается стон и чтобы его замаскировать, я тут же закашлялась, словно поперхнулась слюной.

Артур на мгновение оторвался от меня и довольно хмыкнул.

Ничего-ничего, не думай, что ты такой крутой!

Один его палец входит в меня.

О-о-о! Господи!

Сколько уже прошло времени?!

За одним его пальцем следует уже другой. Он медленно их вводит и очень медленно убирает.

Что-то внутри моего живота, будто плавится, и разливается безумным жаром.

Тело задрожало, я сильнее сжала волосы Джанабаева. И когда он оторвался от меня, невольно повела бёдрами навстречу его губам.

Я всё ещё держалась, хотя по правде, сил уже не было.

А Джанабаев продолжал целовать влажные губы — страстно и нежно.

Когда он начал трахать меня пальцами, я сама не поняла, как с губ сорвался тихий стон.

Пульсирующее желание во мне стало нестерпимым!

Господи, кажется, я не выдержу! Но я не должна кончать! Не должна поддаваться этой чёртовой похоти!

Держись, Лена!

Он остановился, а потом, без предупреждения, подхватил меня за ягодицы, сел сам на диван, а меня усадил к себе на колени.

Спиной я оказалась прижата к его стальной груди. Откинула голову и закрыла глаза. Голова кружилась от сильного возбуждения и желания.

— Приподними попку, моя девочка, — хрипло приказал он.

Подчинилась и ощутила под собой движения его рук. Джанабаев расстегнул ремень, ширинку и вынул свой член.

Потом, поддерживая меня под колени, он раскрыл меня, и свой возбуждённый член просунул прямо к моей киске.

И входить он начал не как обычно, — резко и быстро, он входил в меня медленно… сантиметр за сантиметром… опуская меня на свой, торчащий колом, член…

— Нравится? — хрипло выдохнул он мне в ухо.

Мои мышцы растягивались, а киска с удовольствием принимала в себя его плоть.

Когда он полностью опустил меня на себя, то тут же сорвал с меня свитер. Отбросил его в сторону, потом расстегнул бюстгальтер и, освободив от него грудь с торчащими как стрелы сосками, положил на них свои большие ладони.

Он помассировал мои груди, а потом ущипнул соски, безжалостно, как уже делал ни раз.

А после Артур прижался губами к пульсирующей жилке на моей шее. Поцеловал, а затем, чуть прикусив кожу, прохрипел:

— Моя!

Он снова подхватил меня под колени и начал медленно выходить.

До крови закусила нижнюю губу, чтобы не застонать.

Но Артур, будто понимая, что я готовлюсь к сопротивлению, приказал:

— Сдайся, Лена. Ты уже проиграла.

И вдруг, он резко перевернул меня, поставив коленями на диван.

Его пальцы накрыли мой клитор, потирая его из сторон в сторону, сильно, резко и очень быстро.

И в такт своим пальцам, Артур задвигался во мне, с силой вколачивая в меня свой член.

Мои глаза закрылись, мозг отключился, и остались только ощущения — сумасшедшие, яркие и невозможно приятные.

— О-о-о-а-а-а-а-ах! — простонала, не в силах больше сдерживать себя.


И в этот же момент прозвучал сигнал часов.

Пять проклятых минут прошло! Я не смогла удержаться ровно на секунду!

Злые слёзы потекли из глаз.

Гнев, смешавшийся с сильным экстазом, породил во мне яркую бурю эмоций и ощущений.

— Да-а-а! — прорычал Артур, яростно двигаясь во мне. — Ты моя! Запомни, сучка! И никогда тебе не освободиться от меня!

Я каждой клеткой ощущала его член, что бешено двигался во мне; его жадные руки, которые оставляли красные следы на моём теле, мяли груди, сжимали ягодицы; слышала его звериный рычащий голос.

И я начала подмахивать ему, как никогда прежде, стремясь слиться с ним сильнее!

Я бормотала его имя, а потом стонала, и мой стон перерастал в неудержимый крик, когда он вынимал из меня свой член, а потом резко и даже грубо врывался в меня одним движением, одним ударом. Снова и снова.

Запрокинула голову, с удовольствием ощутила вкус его губ. Он сжал пальцами мою шею, а сам впился в мои губы жёстким поцелуем, подчиняя и указывая мне моё место.

Из его груди доносилось низкое рычание.

— Ты полностью принадлежишь мне, Лена! Ты — моя девочка! Моя личная сладкая шлюшка!

Затем он резко увеличил скорость, подталкивая меня к сильному оргазму.

Выдав всевозможные стоны, меня накрыл сумасшедший оргазм. До слёз. До криков, что превратились в хрип.

Кончив, сильно дрожа, я заскулила, ощущая себя жалкой.

Мне стало противно от себя самой.

Правильно Артур сказал, я — шлюха.

Артур сделал ещё несколько резких и сильных толчков и неожиданно вышел из меня, не став кончать.

Он тут же мне приказал:

— Быстро возьми в рот мой х*й, Лена!

Я повернулась к нему и как послушная шлюха обхватила его головку губами.

Принялась сосать и буквально тут же, Артур кончил.

Он положил руку мне на затылок.

— О-о-о-х, блять, как хорошо кончать тебе в рот, малышка… — простонал он, густо изливаясь и утвердительно добавил: — Тебе всё понравилось, моя девочка.

Наглость и подлость этого мужчины просто не знает границ.

Я проглотила всё, что он мне дал, и подняла на него свой взгляд. Если бы можно было убивать взглядом, то Джанабаев был бы уже миллионы раз мёртв.

Он сел рядом, запрокинув голову и довольно улыбнулся.

— Что и требовалось доказать, Лена. Ты зависишь от меня и моего члена.

— Это ничего не доказывает, Артур, — произнесла устало. — То, что я кончаю и получаю удовольствие — не что иное, как физиология. Я здоровая женщина, если ты забыл.

Он глухо засмеялся, а потом сказал:

— Как же мне нравится твой язычок, Лена. Во всех смыслах. И нравится, как ты постоянно пытаешься доказать мне обратное. Всё таки, я сделал верный выбор. Когда я тебя впервые увидел, то сразу понял, что мне пи*дец.

Я медленно повернул к нему своё лицо.

— Ты даже не понимаешь, малышка, что мои яйца в твоих маленьких и нежных ладошках.

Я молчу. Не хочу говорить.

Мне плохо от того, что я не смогла себя удержать, потеряла контроль и так быстро сдалась.

А все его слова — туфта чистой воды.

Он тешит своё раздутое эго и наслаждается властью надо мной.

Пять месяцев.

Потерпи ещё пять месяцев, Лена…

Но если бы я только знала, что готовит мне будущее…

В такие моменты говорят, что живые завидуют мёртвым.

Глава 21

Полгода спустя

Елена

Сегодня выдался необычный день.

Артур, впервые за полгода взял меня с собой в город. Правда, перед поездкой завязал мне глаза и взял с меня слово, не пытаться даже подсмотреть.

Что ж, я уже привыкла к его приказам и требованиям.

Почти привыкла.

Пять дней назад я сбила свои костяшки в кровь. Он снова начал запирать меня в моей комнате.

Без объяснений. И игнорировал мои вопросы.

А на следующий день, после того, как он снова запер меня, случился перелом.

Впервые за всё время, проведённое с Артуром, он позволил себе нечто ужасное в отношении меня. Он истязал моё тело, используя разные приспособления.

Ни о каком наслаждении не было и речи.

Одна лишь боль.

Потом я спрашивала его: «За что? Я ведь хорошо себя вела…»

Его ответ меня потряс: «Мне просто захотелось».

И теперь, когда я привыкла к его приказам, к нему самому и перестала испытывать страх, он его вернул.

Страх теперь снова сопровождал меня, как верный спутник.

Сволочь. Мудак. Конченый ублюдок.

Нет слов, которые могли бы точно охарактеризовать этого больного мужчину.

Так, что-то я отвлеклась.

Дорога.

По моим ощущениям, мы ехали полтора часа, а быть может и все два.

Для меня до сих пор остаётся загадкой местность, в которой находится особняк Джанабаева.

Такое красивое место и я о нём даже не подозревала и не слышала. Хотя, не удивлюсь, если у него там вся земля выкуплена, поэтому и людей в непосредственной близости там нет.

В городе мы пробыли совсем недолго.

И от этого мне было грустно.

А ещё обещание Джанабаева.

— Сегодня ровно полгода, Артур, — напомнила ему.

— Всё верно, Лена, — усмехнулся он. — Твои родители сейчас не в городе. Точнее, мать в городе, а твой отец уехал в командировку на неделю. Как только он вернётся, мы сразу к ним поедем. Кстати, они нас с нетерпением ждут.

— Ждут? — опешила я. — Ты что, общался с ними?

— Не я. Ты общалась, — сказал он. — Я ведь тебе рассказывал.

— Ах, ну да… — скривилась я. — Моя подделка, которая выдаёт себя за меня. Любопытно было бы мне её увидеть.

— Ни к чему, — проговорил Артур сухо.

— Кстати, ты мог бы меня заменить моей копией, — предложила ему прекрасную идею.

— Нет, Лена. Тебя никто не заменит. Никто и никогда.

— Твои слова звучат фатально и даже пугающе, — пробормотала печально, понимая, что от этого человека мне и правда, никуда не деться.

Мне даже сбежать не получилось бы. Охрана неуклонно следовала за нами. И сам Артур постоянно был рядом. Не отпускал ни на минуту. Даже в туалет пошёл со мной.

Параноик и гад.

Невольно передёрнула плечами, вспомнив, как он причинил мне дикую боль.

Находясь в городе, мы посетили один из самых звёздных ресторанов. Потом Артур повёл меня в ювелирный дом, но блеск холодных камней меня совершенно не трогал.

Что мне эти бриллианты, изумруды, жемчуга? Для чего они мне?

Мне бы свободу получить…

А потом, мы вернулись назад. Не могу назвать особняк своим домом. Эта тюрьма не стала для меня домом за прожитые тут полгода, как бы Джанабаев не старался.

Он даже снабдил меня учебной и методичной литературой, чтобы я продолжила заниматься.

Записи лекций на флешке я смотрела по телевизору. И экзамены проводил сам Артур, который весьма неплохо ориентировался в моей теме.

Тогда-то он и выдумал новую ролевую игру — профессор и студентка.

За каждый неправильный ответ, он наказывал меня, но никогда не позволял себе делать мне больно… Но если я сдавала ему экзамен на отлично, то получала награду…

Моя жизнь за эти полгода превратилась в череду одинаковых дней, которые утопали в пороке и грехе.

Я уже жила как на автомате. Потеряла интерес к жизни. Меня словно выключили.

Иногда, когда меня Артур выбешивал, ко мне возвращались эмоции. В основном, они были негативные. Как это и произошло недавно.

Когда мы вернулись, Джанабаев оставил меня одну, заперев в спальне, и не трогал до самого следующего дня.

А я уже не дни считала, а часы до встречи с родными.

Я хотела домой. В свой настоящий дом.

А на следующий день, за два часа до обеда, он ворвался ко мне в спальню с горящим взглядом, да и вообще, возбуждённым видом, словно что-то чудесное произошло.

Удивлённо посмотрел на него.

Артур сел в кожаное кресло, которое перенёс сюда для своего удобства и приказал:

— Раздевайся, Лена…

Я уже знаю, что не стоит задавать ему вопросы. Если он сказал, раздевайся, то я должна раздеться.

Лишь бы только опять не сделал мне больно.

Моё сердце готово выломать рёбра и выпрыгнуть наружу. Оно бьётся с такой силой, что мне кажется, этот стук слышу не только я, но и он.

Сглотнула и дрожащими, сбитыми в кровь пальцами начинаю расстёгивать платье. Оно скользит вниз и падает к моим ногам.

Нижнее бельё — самое изысканное и приятное к телу красиво сидит на мне, подчёркивая все изгибы и белизну фарфоровой кожи, и я знаю, что сейчас он мной любуется.

Снимаю бюстгальтер и продолжаю смотреть в его глаза. Выражение лица мужчины абсолютно не меняется, но вот глаза… Глаза сверкают довольным и похотливым блеском, когда он видит мою обнажённую грудь.

Бюстгальтер бросаю рядом с платьем и принимаюсь за кружевные трусики, тяну их вниз.

Он ничего не говорит, а лишь бесстрастно наблюдает. Знаю, что ему нравится всё, что сейчас видит.

Выпрямилась и полностью обнажённая стою перед Артуром, как и прежде не опуская своего взгляда. Хотя он желает, чтобы я смотрела на него трепетной ланью и кротко опускала свой взгляд.

Не дождётся.

— Ты сегодня покорная, Лена. Мне это нравится.

— Благодарю тебя за вчерашнюю поездку. Я уже и забыла, каким может быть шумным и суетливым город… Ведь здесь, в горах так тихо и безлюдно… — произнесла с грустью в голосе и наконец, опустила взгляд в пол. Но не потому, что я его снова испугалась, а потому, чтобы он не увидел моих слёз.

— Я рад, что смог поднять тебе настроение. А теперь покажи, Лена, насколько ты мне благодарна.

— Что ты хочешь? — спрашиваю обречённо.

— Хочу, чтобы ты легла на кровать, широко развела и согнула ноги в коленях, — слова, которые вызывают у меня приступ стыда, одновременно сливаясь с ожиданием чувственного порока.

Между ног сразу стало мокро и жарко.

Но я смотрю на него и не двигаюсь. Не могу сделать даже одного шага, потому что прекрасно знаю, что он будет со мной делать… Эта сладкая пытка, боль и наслаждение, одновременно.

— Лена, ты забыла, что я не привык повторять? — отстранённо произносит Артур.

У меня скручивает живот от страха, но я держу себя в руках.

— Я не хочу сейчас секса в этой позе, Артур, — шепчу смело, хотя чувствую, как вся дрожу от страха… и предвкушения.

Его глаза сверкают и темнеют.

Я смотрю в его ледяные чёрные глаза и вдруг чувствую себя искусительницей, полной ярости и похоти. Он хочет меня. Хочет всю и без остатка. Чтобы я не только телом, но и душой стала полностью его. Принадлежала ему, думала о нём, всегда хотела его…

Безумие. Самое настоящее.

— Лена, — предупреждающе произнёс Артур моё имя, продолжая восседать в кожаном кресле, словно государь. — Я всё ещё жду.

Но я продолжаю стоять на месте.

Воздух между нами становится плотным. Последние минуты перед тем, как…

Он резко встал и, схватив меня за плечи, грубо бросил на кровать.

— Давай, Лена, покажи себя, девочка, — рычит он, разозлённый моим неповиновением.

Сердце продолжает биться также сильно и быстро. Я часто дышу и дрожу от страха.

Но не стоит продолжать злить этого монстра дальше. Ещё свежи воспоминания той ночи, когда он истерзал меня…

Забираюсь по кровати выше и поднимаю ноги, широко развожу и прижимаю их к животу.

Лежу полностью обнажённая и открытая перед ним. Мне стыдно, страшно и в то же время, я словно оголённый нерв, реагирую даже на воздух, двигающийся вокруг мужчины, и предвкушаю острое наслаждение…

Он долго смотри на меня немигающим взглядом.

Смотрю вниз и вижу, что его ширинка уже готова разорваться от силы его желания.

Артур подходит ко мне и проводит пальцами по моим нежным складкам, и смотрит на меня содрогающуюся от желания и ярости.

Усилием воли смотрю на его совершенное лицо и сгораю от стыда.

Тем временем, он раздвигает мои влажные складки и размазывает стекающие соки. Вставляет в меня свой длинный палец и очень медленно играет со мной.

— Моя красивая и желанная девочка, — шепчет Артур, медленно двигая пальцем, то внутри меня, то играя с клитором.

Я хочу кричать, но лишь издаю скулящие звуки и кусаю губы. Мои мышцы сжимаются, и я не могу сопротивляться своей похоти и желанию.

Этот больной ублюдок подсадил меня на себя, как на самый сильный наркотик. Моё тело жаждет его и с каждым разом, это происходит всё сильнее, чувственнее и в то же время больней. И с каждым новым разом, моя душа чернеет, кричит и бьётся в агонии этой ловушки. Я нахожусь в отвратительно сладком плену монстра, как пойманная бабочка в липкой паутине.

— Да, Лена, ты хочешь меня… — говорит он, глядя на мою пышущую жаром «розу».

Он убрал свои пальцы, покрытые блестящим соком, и облизал их.

— Сладкая моя девочка, — довольно произнёс мой мучитель. Он склонился надо мной, с урчанием пробуя меня на вкус.

Я уже мокрая, и вся дрожу от напряжения. Артур лижет и прикусывает нежную кожу.

Голова мечется из стороны в сторону, я уже стону в голос, выгибаюсь и пытаюсь выбраться из его плена. Но Артур держит крепко и продолжает лизать — медленно, чувственно, будто он знает все мои самые чувствительные точки.

— Пожалуйста… — захныкала, пытаясь отодвинуть от себя его голову. — Артур, пожалуйста…

— Что, пожалуйста, ммм?.. — произносит он, не отрываясь от своего любимого занятия и вдруг, он подул на клитор. — Твоя плоть так разбухла и покраснела. Ты сочишься сладким соком, Лена. И это всё для меня. Видишь, девочка, ты создана именно для меня.

И тут же снова он вернулся к своей изощрённой пытке, вынуждая меня уже не стонать, а кричать. Ноги мои дрожали, по телу проходили судороги от сильного оргазма.

— Аа-а-а-а-а! — закричала я, срывая голос.

А он продолжал лизать, словно пробовал самое изысканное лакомство на всём белом свете.

Я помнила, как было в прошлый раз. Артур ласкал меня до того состояния, что я потеряла сознание. Боль, наслаждение, судорожные крики, слёзы и полное опустошение. Не хочу снова это испытать.

— Пожалуйста! Остановись! — закричала, что есть мочи.

Артур оторвался от меня, но не отпустил и спросил хриплым голосом, переходящим в рычание:

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, Лена?

— Да! — крикнула с яростью.

— Тебе больно, моя девочка, я это знаю. Но тогда скажи, что ты принадлежишь мне. Скажи это, Лена и тогда, я трахну тебя так, как ты это любишь.

Никогда этот ублюдок не услышит этих слов от меня!

— Я никогда не буду тебе принадлежать! — прорычала, глотая злые слёзы.

— Подчинись мне, Лена, — потребовал Артур. — Тебе понравится принадлежать мне полностью, потому что ты — развратная девочка. Ты — моя девочка.

И он продолжил…

Спазм за спазмом и моё тело распадалось на молекулы…

Ещё чуть-чуть и это произойдёт снова, только я больше не вынесу повторения того сладкого кошмара!

— Артур… — захныкала я. — Пожалуйста…

Но он всё равно продолжает лизать.

— Я… принадлежу тебе… — сами собой вырвались слова.

Он оторвался от меня и жёстко приказал:

— Громче!

— Я принадлежу тебе! — рявкнула со всей злостью, что бурлила во мне.

Он победно улыбнулся и произнёс, срывая с себя одежду:

— Ты не сказала этого сразу, Лена, а значит, я трахну тебя так, как хочу того я! Но сначала, ты сделаешь мне хорошо!

Он раздевался, обнажая своё тело, а тут было на что посмотреть. Тело моего мучителя и похитителя было настоящим шедевром — твёрдое, сильное и мускулистое. Его огромный и тяжёлый член гордо выпирал, требуя моей ласки.

Если снова не послушаюсь, то он сделает мне больно… И боль причинит уже не его язык и пальцы…

Обхватив рукой основание его члена, я плотно сомкнула губы вокруг распухшей головки.

— О! Ленааа!.. Блядь! Да! Хорошо! Возьми его глубже…

Придвигаясь дальше, я неотрывно смотрела в его чёрные глаза, замутнённые сильным желанием и похотью.

Артур запустил руку в мои волосы, с силой сжав их в кулак, потянул меня вперёд. Вся власть была у него одного.

— Моя любимая девочка… — шептал он. — Да, моя милая, да-а-а… Лена, твой рот создан для моего члена. Запомни это…

Я не могла удержаться и застонала. И в этот миг ненавидела себя, но при этом, мне нравилось то, что сейчас происходило…

Он двигался в таком ритме, чтобы я по максимуму могла принять его огромную плоть.

Артур трахал мой рот и к моему стыду и отчаянию, мне это нравилось.

— О-о-о-о! Бля-я-я-ядь! Ты так хорошо сосёшь, моя девочка… — бормотал и стонал Артур, но потом, он забрал свой член и приказал: — Встань на четвереньки и подними бёдра.

Не спеша выполнила его приказ, и он тут же дёрнул меня к себе, насаживая на свой член, резко устремившись вперёд. Его большая сильная ладонь опустилась на мою попу. Раздался громкий шлепок.

— Ох, Лена, твоя задница разжигает мой аппетит! Мы обязательно повторим с тобой анальный секс! — Его голос вибрировал, из горла вырывалось довольное рычание.

Он брал своё, брал то, что хотел, делал меня своей против моей воли, и вопреки своим чувствам, моё тело хотело этого больного чувства.

Я чувствовала себя, как надувная кукла, которую трахал этот мерзавец, как хотел и когда хотел.

— Твоё тело только моё, Лена! Ты только моя! Навсегда! Только я тебя буду трахать! Я твой первый мужчина и только я стану последним, запомни это, Лена!

Он двигался как сумасшедший, бился в меня без остановки. Моё прерывистое дыхание и крики превратились в хрип и визг.

Да, Артур прав — он мой первый мужчина. Я дожила до двадцати двух лет и сохранила свою невинность. Я верила, что отдам свою девственность тому единственному и любимому мужчине, которого полюблю всей душой и сердцем, но… Он лишил меня девственности, лишив тем самым веры во что-то хорошее и светлое. Он приучает моё тело к своим больным ласкам и своему телу. Подчиняет и заставляет хотеть его без конца… И я его ненавижу.

— Лена! Я сейчас кончу! — заорал он, вколачивая свой член ещё быстрее, что мне казалось, будто внутри меня он стал ещё толще, ещё длиннее, хотя это просто невозможно!

Он снова шлёпнул меня по попе, а потом намотал на свой кулак мои волосы и потянул их на себя, заставляя меня запрокинуть голову.

— Лена-а-а-а-а!!! — заорал Артур, изливаясь в меня.

Мокрые бёдра продолжали с силой шлёпать по моей коже.

Я находилась где-то на грани, сильный оргазм сотрясал моё тело, взрывая клетки и снова возрождая их. Сильнейшая боль, сплетённая с невероятным наслаждением, как электрический разряд пронеслась по рукам, ногам, позвоночнику и даже разорвала мой мозг! Я находилась будто в бреду, опьянённая сексом.

Тяжело дыша, я смотрела в одну точку, а Артур по-прежнему находился внутри меня.

Он засмеялся и с удовольствием снова шлёпнул меня по попе.

— Сейчас отдохни и помойся. А через два часа я за тобой приду. Ты снова мне потребуешься. И надень красное платье, — говорит он и вытаскивает из меня свой член.

Насвистывая себе под нос какую-то мелодию, он как был нагишом, так и покинул мою комнату, закрыв её снаружи на ключ.

Джанабаев Артур Маркович. Мой похититель и мучитель. Я тебя ненавижу. И себя тоже.

Мне было всё равно, что опять он придумал. Но я даже представить не могла, что меня ждёт через эти два часа.

Кажется, судьба решила навсегда отвернуться от меня.

Глава 22

Елена

Свежая, в роскошном красном платье, я ждала Артура, как он и приказал.

Я не сводила взгляда от пейзажа за окном, и вяло размышляя о том, что он придумал. В каком качестве я ему снова понадоблюсь?

Кроме мыслей о горизонтальной плоскости ничего больше не приходило.

Все полгода, что я провела с ним, он неустанно повторял, что любит меня.

Но какая это любовь?! Что он вообще знает о любви?!

Или для него это и есть высшее чувство?

Знаю одно, наши больные отношения, стали похожи на ещё большее сексуальное безумие. Он хотел меня чуть ли не постоянно, в последнее время, разбавляя наш секс болью и принуждением. Он словно рвал меня когтями, подобно голодному зверю. И трахал меня, как в последний раз. Но этот последний раз всё никак не наступал.

И каждый раз наши занятия сексом были ещё более безрассудными и сумасшедшими.

У меня появилось чувство, когда он погружался в меня своим членом, что каждый раз умирает маленькая частичка моей души — светлая, невинная и наивная часть, что когда-то была у меня.

Теперь мне кажется, что внутри меня осталась лишь пустота — холодная, тёмная, похотливая и ненасытная.

Такой меня сделал Артур Джанабаев.

И я до конца жизни буду ненавидеть его за это.

Ровно через два часа, он пришёл за мной.

Когда он вошёл, я медленно обернулась к нему.

Иссиня-чёрные волосы Артура и его маньячные глаза заставили меня замереть.

Внешне, Артур был идеалом: невероятно красив, сексуален и опасен.

Но по своему опыту я знала, как никто другой, что внешность обманчива.

Внутри него находилась самая настоящая тьма — гнилая, холодная и пугающая. Монстр в шкуре сексуального мужчины. Наверное, именно так и должен выглядеть дьявол.

Замерла я сейчас не потому, что он как всегда был пугающе красив, а потому, как он на меня сейчас смотрел.

Не как обычно.

А по-настоящему смотрел. И его взгляд заставил меня почувствовать себя уязвимой.

Мне не нравилось это ощущение.

Казалось, будто он видел меня насквозь. И видел то, что он со мной уже успел сотворить.

Я блуждала по нему взглядом. Он был одет в костюм без галстука, накрахмаленная рубашка и чёрный пиджак идеально сидели на его сильной фигуре. Чёрные брюки подчёркивали длину его ног и крепкое телосложение.

Как всегда хорош… Надень на него мешковину и Джанабаев всё равно будет выглядеть как с обложки журнала.

Я впитывала весь его облик взглядом — от одежды, до маленьких морщинок вокруг чёрных глаз и чувственных губ, которые совсем недавно меня ласкали.

Меня передёрнуло от ещё свежих воспоминаний.

Стоило уже признаться себе, Артур стал для меня наркотиком.

Звук его голоса вернул меня в реальность.

— Ле-е-е-на-а-а, — произнёс Артур, растягивая моё имя. — Какая же ты у меня красавица. Никак не могу налюбоваться и насладиться тобой. Знаешь, девочка, мне кажется, что мне любого времени, проведённого с тобой, будет мало. Всегда мало.

Лишь от одних его слов в комнате повысился градус.

Артур приблизился ко мне и его губы скользнули по моей щеке, дразня и обещая.

Запах его одеколона был терпким, «тяжёлым», но всё равно приятным.

Я подавила в себе желание коснуться его щеки, чтобы почувствовать щетину под своими пальцами.

Нежная кожа в интимных местах до сих пор горела от соприкосновения с его жёсткой щетиной.

— Ты сказал, что я тебе понадоблюсь, — напомнила ему, стараясь не поддаваться его обаянию.

— Да. Я хочу, чтобы ты сделала выбор сама, — произнёс он в ответ.

Подняла на него озадаченный взгляд и спросила:

— Какой ещё выбор? О чём ты?..

Взяв меня за руку, он повёл меня из спальни и сказал:

— Это сюрприз, моя девочка.

Спустившись вниз, мы прошли в главную гостиную и увидев воочию то, что он мне приготовил, застыла истуканом, не веря своим глазам!

Сердце неистово забилось, болезненно пульсируя в висках. Страх и ужас буквально меня парализовали, и с моих губ сорвалось не ругательство, и не дикий крик… С моих губ сорвался слабый писк, в котором смешался весь коктейль из всего пережитого:

— Нет… Нет…

Меня охватил сильный жар.

Почему стало так жарко?

Но зато руки у меня ледяные.

И дышать тяжело.

«Господи! Только не это! Этого не может быть!»

Перевела взгляд на Артура и проговорила одними губами:

— Скажи, что это просто шутка.

Пристально глядя в мои глаза, он твёрдо и довольно жёстко сказал:

— Нет, Лена, это не шутка. Через три дня ты станешь моей женой.

Он дёрнул меня за руку. Грубо подвёл меня к десяти манекенам, которые были одеты в свадебные платья различных фасонов.

Объединяло все наряды одно — белый цвет.

Задрожала всем телом и замотала головой:

— Артур, я не могу… Не хочу…

Его губы перехватили мои слова, и он резко прижал меня к себе. Его язык сплёлся с моим языком. Поцелуй, как и всегда, вышел грубый, подавляющий и подчиняющий, но и очень возбуждающий. Джанабаев умел целовать, как впрочем, и умел трахать.

Моё тело, зля меня, но радуя Артура, затрепетало от предвкушения, пламя внутри снова начало разгораться, требуя отдаться страсти и похоти.

Мои ладони охватили его лицо, ощущая жёсткость щетины.

Гостиную заполнил звук нашего дыхания.

Сердце сильно билось, и этот звук отдавался у меня в ушах.

Я уже привыкла к тому, что стоило Артуру прикоснуться ко мне, и во мне тут же рождался голод, который мог утолить только он.

Артур знал, как приручить моё тело. Но он не смог привязать к себе мою душу, которую уже почти полностью поглотила его тьма.

— Вот так, моя любимая, — произнёс он тихо и сипло, прерывая поцелуй и слегка отстраняясь от меня. — Ты хочешь меня, как и я тебя, Лена. Я нужен тебе. И ты это знаешь. Поэтому, выбирай платье. Все они твоего размера. По сути, тебе подойдёт любое, но я решил сделать тебе подарок, чтобы ты сама выбрала. А потом мы пойдём и отпразднуем наше желание соединить наши сердца. Сегодня приготовлены только любимые тобой блюда. И я разрешаю тебе выпить бокал шампанского.

Какая щедрость!

Меня колотило от ярости, душевной боли и желания, что вызвал во мне этот монстр своим поцелуем.

Отойдя от него, я прошла вдоль манекенов с платьями, игнорируя ту часть себя, что стремилась потеряться в его объятиях.

Особо не рассматривая платья, остановилась рядом с одним и сказала мёртвым голосом:

— Вот это.

Артур коснулся моей руки и, вглядываясь в моё лицо, проговорил:

— Хороший выбор. Я прикажу, чтобы к нему всё подготовили. Нижнее бельё, туфли и украшения. Ты будешь бесподобна.

Выдернула из его руки свою ладонь. Сдерживая злые слёзы, прошептала свои вопросы:

— Ты ведь это заранее спланировал, верно? Ты бы ни за что не привёз меня к родителям без страховки! Я ведь права?! А так, всё прекрасно придумано! Новобрачные! Молодая и счастливая семья! Принимайте в гости, дорогие мама и папа! Только почему ты так долго ждал, а, Артур? Для чего тебе понадобились эти проклятые полгода?! Чтобы вконец сломать меня?!

Не удержалась и залепила ему звонкую пощёчину. Его голова дёрнулась в сторону.

На его лице тут же заалел отпечаток от моей руки.

Я хорошо его ударила. У меня самой ладонь горит, такой силы вышел удар.

Артур медленно повернул голову ко мне и ласковым, но невероятно зловещим голосом произнёс:

— Всё ждал, когда же ты проявишь свою страстную натуру. Когда же ты сорвёшься. Но нет, ты была крепким орешком, моя сладкая девочка.

Оскалился и, схватив меня за руку выше локтя, притянул к себе и процедил:

— Эти полгода я взял для себя, Лена. Я хотел понять, действительно ли ты достойна меня в роли мужа или годишься только для того, чтобы я разрабатывал твои дырки. И поверь, я снова уверился в своём выборе. Ты та женщина, с которой я проживу до самой своей смерти. Ты родишь мне детей, Лена. Родишь сильных сыновей и красивых дочерей. После свадьбы, мы поедем к твоим родителям — ты представишь меня им, как мужчину, без которого не видишь смысла в своей жизни. И я знаю, что это так. А потом, мы будем путешествовать. Я покажу и подарю тебе весь мир, моя любимая.

— Лучше подари мне свободу, — прошептала глухо, больше не сдерживая слёз.

Он ослабил хватку и языком слизал мои слезинки, с одной щеки, потом с другой. Поцеловал мой лоб и насмешливо сказал:

— Свобода — это всего лишь миф, Лена. Никто в этой жизни несвободен.

Обнял меня за талию, потом спустился ниже и положил руки мне на ягодицы и сжал их.

— Пойдём, нас ждёт торжество.

Ненавижу!

А за столом, Артур, проговорил пафосный тост и в заключение своих слов, надел мне на безымянный палец кольцо с крупным бриллиантом.

— Моя любимая девочка, я так рад, что ты согласна стать моей женой.

…Но ты ведь даже не спрашивал моего согласия…

…Ты как и всегда, взял то, что захотел…

* * *

Елена

Я стояла у окна и лихорадочно думала о завтрашнем дне.

Свадьба.

Смешно просто.

Мне казалось, что это розыгрыш и Артур на самом деле, не женится на мне.

За полгода тесной с ним жизни и общения, я уже знала, что это никакая не шутка и завтра я стану Джанабаевой Еленой Анатольевной.

В этот момент, в мою дверь негромко постучали, а потом послышался звук ключа в замочной скважине и дверь открылась.

В комнату вошла Анна Петровна и поставила на столик возле окна кофейник, сливки и чашку.

С наигранной вежливостью поинтересовалась, нужно ли мне что-нибудь ещё и, получив отрицательный ответ, она ушла, не забыв, конечно, закрыть меня.

Интересно, после свадьбы меня продолжат запирать, словно я пленница или, как и раньше, дадут свободу передвижения?

Но я не была в этом уверена.

Представила на мгновение, что в таком положении, в котором нахожусь сейчас, проведу всю свою жизнь, и на меня накатила невероятной силы тоска.

Выключила свет в комнате и вернулась к окну, за которым открывался потрясающий вид, окутанный темнотой. Полная луна хорошо освещала суровый пейзаж, добавляя красоты и тайны.

Как бы я сейчас хотела превратиться в птицу и улететь отсюда. Далеко и высоко…

Налила себе кофе и погрела в руках чашку. Вдохнула его терпкий аромат и снова вернулась к виду из окна.

Когда-то я любила солнечный свет. Он наполнял меня радостью. Но теперь, для меня всё потеряло яркость и смысл жизни.

Теперь темнота стала для меня спасением — уютной, тёплой и надёжной. Мне казалось, что она хоть немного, но спасает меня от полного отчаяния.

Свадьба.

Чёртова свадьба!

Обычно женщины выходят замуж по любви. Я тоже так считала и верила, что выйду за любимого мужчину, которому подарю своё сердце и душу. Но вышло всё так… погано.

Сделала глоток горячего кофе и прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.

— У тебя будет всё, Лена. Всё, о чём только может мечтать любая женщина, — вчера сказал мне Артур.

Он на самом деле так считал. Считал, что я должна радоваться предстоящему событию, и я понимала, что этого человека мне никак не переубедить. Не пробить его убеждения в том, что я не люблю его и никогда не полюблю. Что бракосочетание с ним для меня сродни концу света.

Артур отменил уколы, чтобы я не забеременела.

Он реально хочет детей.

А мне страшно становится от одной только мысли, какой ребёнок родится у меня… Неужели малыш будет такой же, как его отец? Но даже, если он родится здоровым и полностью нормальным, Артур очень быстро это исправит…

«Господи, не допусти этого события…»

Артур Джанабаев — последний человек, от которого я бы хотела забеременеть и родить.

— У меня будет всё, кроме самого главного… — ответила тогда ему я.

— Скажи, Лена, чего тебе не хватает и это у тебя тут же появится, — проговорил и улыбнулся он хитро, думая, что это что-то материальное.

— Счастья, Артур. Я не буду счастливой с тобой. Никогда.

Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что Артуру мой ответ не понравился.

Плевать!

Это не я себя похитила и держала полгода на привязи, как собаку. И не я себя насиловала. И уж точно не я предложила ему свадьбу.

Допила свой кофе и легла в кровать.

Я проворочалась всю ночь. Мысли не давали мне покоя.

Фантазия разыгралась, и я представляла себе самые страшные ужасы своей будущей семейной жизни с Артуром и детьми.

Уснула я под утро из-за усталости. И думаю, не нужно говорить, что когда меня пришли будить и готовить к церемонии, я была не выспавшаяся, уставшая, злая и всем недовольная.

* * *

Елена

Платье было великолепным, и на мне оно сидело как влитое.

Артур и правда, угадал с размером.

Посмотрела на себя в зеркало и без особых эмоций отметила, что я действительно в этом платье красива.

Струящийся шифон, облегающий лиф и спущенные короткие рукава создавали идеальный образ нежной и хрупкой нимфы.

Волосы мне собрали и заплели в сложную косу.

Идеальный макияж, который подчёркивал мои глаза и делал образ ещё более нежным.

Всё в моём облике, начиная от нижнего белья и заканчивая серебряной шпилькой в волосах было идеальным.

Всё, кроме моего потухшего и уже давно равнодушного взгляда.

Я смотрела на себя и видела в отражении красивую девушку, которая выглядела как живая, а по факту превратилась в куклу.

Мне дали в руки свадебный букет, почему-то состоящий из роз ярко алого цвета, смотрящийся с белым платьем слишком контрастно, будто цветы облили кровью…

Впрочем, символизм этого цвета, идеально подходит к сегодняшнему дню.

Не помню, кто и как, но меня вывели из комнаты и проводили в главную гостиную, где всё было оформлено для проведения свадебной церемонии.

Чуть не рассмеялась, когда поняла, что гостей нет, и не будет. А свидетелями выступят ненавистная мне Анна Петровна и громила-охранник с тупой рожей, по имени Аркадий Викторович.

Но было ещё одно действующее лицо в этом маскараде.

Регистратор брака.

Мужчина. И на первый взгляд, это был порядочный человек.

В животе всё перевернулось от внезапного волнения.

Это ведь мой шанс!

Я могу сказать, что меня насильно тут держат! И насильно выдают замуж!

Да, да, да!

Сжала в руках букет из алых роз, стараясь не выдать своего волнения.

Хотя, нечего бояться, всё равно моё волнение спишут на предсвадебную лихорадку.

А потом я увидела Артура.

Когда я дошла до него и взглянула ему в лицо, он смотрел на меня и улыбался.

Он действительно улыбался, и казалось, по-настоящему был счастлив.

Артур стоял передо мной невероятно красивый: руки спокойно опущены вдоль тела, широкие плечи развёрнуты, сильный торс упакован в безупречный белый костюм с красной бутоньеркой.

Он удовлетворённо улыбался и смотрел на меня так, словно я была самой прекрасной женщиной в мире.

В гостиной было очень светло, но мне казалось, что я тону в темноте, особенно, это чувствовалось, когда я смотрела в его опасные чёрные глаза.

— Ты прекрасна, любовь моя, — произнёс Джанабаев, беря меня за ледяную ладонь.

Я слабо и нервно улыбнулась, не в силах что-то сказать в ответ.

Перевела взгляд на человека, который должен зарегистрировать наш брак и решила дождаться его вопроса, по доброй ли воле, выхожу замуж за Джанабаева, и тогда, Артура ждёт сюрприз.

Я не скажу «да». Ни за что. Никогда.

И пусть только попробует меня заставить.

Если начнёт снова шантажировать родителями, то я напомню ему условия сделки. Он ни слова не говорил о свадьбе.

Я всей душой надеялась, что сумею расстроить это бредовое событие, но внутри у меня уже был правильный ответ.

Когда начали звучать слова о том, какой это прекрасный день и прочее бла-бла-бла, находясь в нервном напряжении, я едва не захохотала. Так как это день не был прекрасным. Он был до нелепости абсурдным!

— Обещаете ли вы, Артур Маркович, любить свою невесту в радости и горе, бедности и богатстве, болезни и здоровье? Обещаете ли вы хранить верность и во всём оберегать свою любимую женщину от житейских бурь?

— Да, — был ответ Артура.

— Берёте ли вы, Артур Маркович, добровольно и с чистым сердцем, в законные жёны Елену Анатольевну?

— Да.

И настала моя очередь.

— Обещаете ли вы, Елена Анатольевна, любить своего жениха в радости и горе, бедности и богатстве, болезни и здоровье? Обещаете ли вы хранить верность и во всём оберегать своего любимого мужчину от житейских бурь?

— Не-е-е-ет! — воскликнула я со всем отчаянием и тут же затараторила: — Меня держат здесь в неволе! Насильно! И замуж за него я не хочу! Он настоящий псих! Помогите мне!!! Молю ва-а-ас!!!

Артур схватил меня за плечи и тряхнул так, что у меня громко щёлкнули зубы. Чуть язык себе не откусила.

— Лена-а! — рявкнул он взбешённо. — Прекрати!

— Артур Маркович? — невозмутимо обратился к нему регистратор. — Может, стоит просто продолжить? Не обязательно задавать вопрос вашей невесте.

ЧТО-О?!

Во все глаза уставилась на этого человека, не веря своим ушам.

Куплен. Он тоже куплен, как и все остальные.

Какая же я наивная дура!

— Она согласна. Продолжайте, — распорядился Артур.

А сам он снова взял меня за руку и сжал с такой силой, что у меня из глаз брызнули слёзы.

И не сразу я поняла, что монотонно повторяю про себя:

— Нет… Нет… Нет… Нет…

— По вашему добровольному и взаимному согласию, которое вы выразили перед лицом свидетелей, брак регистрируется. Прошу вас скрепить этот союз двух любящих людей своими подписями.

Я сопротивлялась и не собиралась ставить свою подпись, продолжая твердить слово «нет».

Но он схватил меня за горло одной рукой, сжал так, что я захрипела от нехватки кислорода, и мне в губы он процедил:

— Немедленно подписывай, Лена. Иначе ты не только не увидишь своих родителей, но даже не узнаешь, где их могилы.

Он резко отпустил меня и протянул мне дорогую ручку.

— Какая же ты тварь! Ненавижу тебя! — прошипела ему в лицо, и с яростью выхватив из его пальцев ручку, поставила свою подпись.

— Теперь вы можете обменяться обручальными кольцами! Наденьте их друг другу раз и навсегда! — торжественно и невозмутимо объявил регистратор.

Я засмеялась, не став сдерживать свои эмоции и отношение ко всему происходящему.

Джанабаев сначала снял с моего пальца помолвочное кольцо, потом надел на него обручальное и вернул на место кольцо с бриллиантом.

Потом молча надел сам на свой палец обручальное кольцо и сказал:

— Завершай.

— На основании записи, скреплённой вашими подписями, и в соответствии с Семейным кодексом ваш брак успешно зарегистрирован. Объявляю вас мужем и женой! И поздравляю вас с рождением новой семьи! Можете поцеловаться…

Грубый и совсем не романтичный поцелуй в конце церемонии был встречен громкими аплодисментами двух ненавистных мне свидетелей.

— Теперь ты моя по закону, — произнёс Артур злым, очень злым голосом.

Глава 23

Елена

Вся комната заполнена и вибрирует тяжёлой музыкой, которая буквально разрывается волнами в моей голове и пульсирует по венам.

Мне тяжело дышать. Сердце сдавливает с такой силой, что мне становится больно.

Слёзы непрерывным потоком текут по щекам, размазывая ещё недавно идеальный макияж.

Обручальное кольцо, что плотно облегает мой безымянный палец, кажется мне грубой и тяжёлой гирей, которую теперь мне ни за что и никогда не снять с себя.

Артур стоит напротив меня, смотрит диким, даже безумным взглядом.

Я вижу напряжённость в его теле.

Он полностью поглощён тем, как я смотрюсь прикованная к распорно-фиксирующей кремальере.

Руки подняты над головой, разведены в стороны и зафиксированы в кожаных наручниках.

И ноги тоже разведены в стороны и крепко зафиксированы.

Я стою перед Артуром в белом свадебном платье, скованная, как будто меня сейчас будут судить.

Он медленно снимает с себя пиджак, потом принимается расстёгивать рубашку.

Он неотрывно смотрит на меня, будто одержимый.

Я же, затаив дыхание, стою, прикованная и не могу отвести взгляда.

«Что он будет со мной делать сейчас?» — бьётся в голове паническая мысль.

Зажмурилась, чтобы не видеть его холёного и хищного лица.

Ненавижу его. Всей душой и сердцем, ненавижу!

— Девочка моя. Любимая, — слышу его голос сквозь тяжёлые биты музыки. — Открой глаза и посмотри на меня.

Не подчиняюсь.

Да пошёл он!

Но вдруг музыка прекращается.

Тишина меня буквально оглушает, поскольку я слышу, как колотится моё собственное сердце.

Медленно открываю глаза. Наши взгляды встречаются. Его взгляд настолько тёмный, лютый и даже злой, почти на грани безумия, что я непроизвольно всхлипываю и шепчу:

— Пожалуйста… Освободи меня от этой конструкции…

Артур качает головой.

— Нет, Лена. Не освобожу, пока не накажу тебя.

Он обходит меня по кругу, полностью стянув с себя рубашку и оставшись в одних брюках.

Сильное тело должно бы меня заворожить, но я уже настолько устала от него, натерпелась, что мечтала никогда больше не видеть этого человека.

— Ты теперь моя жена, Лена. Моя, слышишь? И мы с тобой договорились, но только не понимаю, почему ты закатила ту неуместную истерику на церемонии? Испортила такой прекрасный и значимый для нас двоих день, — его слова были наполнены и горечью, и ядом сарказма. — И за своё неподобающее поведение, моя девочка, ты будешь наказана.

Подходит ко мне и, схватив за шею, сдавливает её, пока я не начинаю задыхаться.

Он сразу отпустил.

Судорожно начинаю дышать, глядя с ненавистью в его лицо.

Потом он очень нежно положил свои ладони мне на грудь, провёл пальцами по контуру лифа, мазнув кончиками пальцев по обнажённому участку кожи, отчего я тут же задрожала. Но не от желания. От страха.

И тут, он резко разорвал лиф платья, обнажая мою грудь.

Взял в ладони мою грудь и несильно сжал её.

— Вся принадлежишь мне… — прошептал он хрипло и накинулся на мою грудь.

Он начинает лизать соски и покусывать их. И делает это настолько жёстко и грубо, что мне становится больно.

— Я затрахаю каждый участок твоего тела, Лена, — пообещал он злым голосом. — Может тогда ты, наконец, поймёшь, что навсегда принадлежишь мне.

Во мне поднимается необузданная ярость, отчего у меня тут же начинает болеть голова и кажется, что она сейчас взорвётся.

Мне отчаянно хочется вцепиться в его лицо когтями и расцарапать до состояния кровавого месива!

В этот момент я ненавижу его всеми фибрами своей души!

Жена! Я теперь жена Джанабаева!

Артур оторвался от моей груди и накинулся на мои губы. Его язык вторгся в мой рот. Его поцелуй тоже болезненный, злой и жёсткий.

Не удержала свой гнев и с силой укусила Артура за нижнюю губу.

Тут же ощутила металлический вкус крови.

Артур оторвался от меня.

Его губа была прокусана.

Он тронул ранку пальцами, а потом презрительно изогнул губы.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — прошипела с яростью и дёрнулась в оковах. — Мы никогда не станем семьёй, Артур! Никогда! Ты не любишь меня! Это не любовь, а жестокая игра, которая доставляет тебе удовольствие! Тебе! Но не мне!

— Ты не знаешь, Лена, — совершенно спокойно отвечает он. — Я люблю тебя, девочка. Так сильно, что готов весь мир бросить к твоим ногам. Убить любого за тебя. Но никогда не смогу отпустить тебя. Прими уже это — ты моя, Лена. Моя жена. И только смерть разлучит нас.

— Не-е-ет! — безумно и неистово кричу я. — Хватит! Надоело!

— Ты причинил и причиняешь мне одну лишь боль! — прорыдала я. — Это не любовь!

Он рисует пальцами по моей обнажённой груди и ухмыляется.

— Лена, Лена… Ты будто маленький ребёнок, который громко плачет, потому что упал и больно ударился коленками. Но уже завтра ты забудешь об этой боли, и снова будешь улыбаться, и жаждать моих ласк.

Больной ублюдок!

Он так и не понял, что в этой боли я нахожусь с самого первого дня пребывания в этом доме!

Артур снова начинает целовать мою грудь.

Потом он задрал моё платье, и пальцами отодвинув в сторону кружевные трусики, начал ласкать клитор.

Это невыносимо.

Стою, прикованная, не в силах двинуться и просто гляжу на его темноволосую голову, словно меня заморозили.

Тело реагирует на его ласки, дрожит и выгибается, а в голове — пустота.

Единственное, что я понимаю — это конец.

От меня уже точно ничего не осталось…

Просто пустая оболочка.

И едва я осознала, что тьма поглотила меня всю, без остатка, раздался приглушённый хлопок.

* * *

Елена

И едва я осознала, что тьма поглотила меня всю, без остатка, раздался приглушённый хлопок

Потом ещё один. Следом ещё и ещё.

Артур на мгновение замер, но лишь на мгновение, а потом, выругавшись сквозь стиснутые зубы, метнулся к двери, но не успел.

Дверь с треском распахнулась.

Артур замер и сделал один шаг назад. Поднял вверх руки в жесте, означающем, что он не вооружён.

Я затаила дыхание и сжалась в тугой комок, не понимая, что происходит.

В груди бешено колотилось сердце. У меня появилась надежда, что пришли, наконец, за мной.

Меня спасают! Меня сейчас вытащат из этого ада!

Неужели?!

Но вдруг, в комнату вошёл… Артур?

Мой рот широко раскрылся в немом удивлении.

Я видела… Артура!

Правда, он одет был в мешковатую и мятую одежду.

Мужчина был худым и очень бледным, отчего чёрные глаза казались настоящими провалами на злом и остром лице.

Он был измазан в крови, в своей, а быть может, и нет.

И он был вооружён.

В вытянутой руке мужчина, так похожий на Артура, держал пистолет. И навёл дуло на Артура.

— Талга-а-ат, — протянул вооружённый мужчина. — Я же тебя предупреждал, что однажды выберусь.

Голос точно такой же!

Неужели, это его брат?!

Талгат! Я уже слышала это имя!

— Артур, — произнёс ровным тоном… Артур, который совсем недавно стал моим мужем. — Я рад, что ты смог выбраться. Ты как я…

Боже! Что происходит?!

— Нет, Талгат. Ты не такой, как я, — с ненавистью процедил настоящий Артур, прожигая брата убийственным взглядом. — Ты — ублюдочное дерьмо, которое должно было сдохнуть сразу после рождения! Отец всегда был прав в отношении тебя. Мамкин сынок, соплежуй и убогая пародия на меня и отца.

— Заткнись, Артур и опусти пушку, — сдерживая гнев, проговорил Талгат.

— Нам не о чем с тобой говорить, братец.

Металл в голосе настоящего Артура резанул по нервам.

Я сглотнула и задрожала от нехорошего предчувствия.

Настоящий Артур сделал несколько шагов вперёд. Талгат начал отступать и совсем скоро, до меня ему осталось всего два-три шага.

— Артур, всё же послушай меня… — снова заговорил Талгат и сделал шаг навстречу своему брату.

И тут, прогремел выстрел.

Артур выстрелил. Выстрелил в голову своего брата.

Пуля прошла насквозь, лишь чудом миновав меня.

Тело Артура-Талгата тяжело рухнуло на пол.

— Я же сказал тебе, что нам не о чем говорить, — рассмеялся Артур.

Кровь и мозги убитого забрызгали моё платье, мою кожу, моё лицо и волосы.

Мужчина, которого я называла Артуром, мужчина, с которым провела полгода, который сделал меня своей женщиной и без устали твердил, что я его любимая девочка, прямо здесь и сейчас был мёртв!

Во мне взорвался сумасшедший коктейль из сильных чувств и ощущений — боль, гнев, ярость, страх, всепоглощающий ужас, шок, потрясение!

Тело моё затрясло так, словно у меня начались эпилептические конвульсии.

Я чувствовала, как по моей груди стекают всё ещё тёплые и вязкие капли крови.

В носу стоял стойкий запах смерти. Убийство, которое только что произошло на моих глазах, потрясло меня.

Я смотрела на настоящего Артура широко раскрытыми глазами. Я открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова, будто я в одночасье забыла человеческую речь. Я только бессвязно мычала, скулила и смотрела на мужчину, который с любопытством разглядывал меня.

Он переступил через труп брата и очень близко подошёл ко мне.

— Вот, значит, какая ты, Елена, — произнёс он насмешливо, рассматривая меня с головы до ног. Затем покачал головой и цинично хмыкнул: — Удружил же мне братец с женой. И что он вообще в тебе нашёл?

Потоком хлынули горячие слёзы, застилая мне глаза.

Я заскулила раненным зверем.

Но Артур не проникся жалостью ко мне. Он вдруг приставил ещё горячее дуло к моей груди, и я закричала. Я задёргалась в своих оковах, но это мне мало помогло.

— Так-то лучше, — рассмеялось это чудовище и он убрал от меня оружие.

А потом мужчина молча развернулся и ушёл!

Ушёл!

Закрыл за собой дверь и оставил меня одну!

Одну с трупом в комнате!

— АААААААААААА! — завизжала я, срывая голос до хрипоты.

* * *

Елена

Рук уже не чувствую, ног тоже.

Горло сдавливает омерзительное чувство тошноты.

В голове противное ощущение, будто мухи там поселились — летают и жужжат.

Больно становится глотать, в горле ужасно сильно пересохло, а глотать нечего, даже слюни не выделяются. Поэтому я начала кашлять.

Голова тяжелеет и мух в ней становится больше…

«Господи… Дай уже мне умереть…» — подумала судорожно.

Внутри всё болит, словно меня долгие часы били палками.

Это следствие нарушенного кровообращения.

Я не знаю, сколько прошло времени — полчаса, час, два, три, сутки, двое, неделя?..

Но вскоре я начинаю задыхаться.

Сладковатый и металлический запах смерти сводит с ума, раздражает моё обоняние и вызывает приступ сильной тошноты, а потом и рвоты.

Отвратительно.

Не думала, что моя смерть будет столь уродлива.

И его тело… Тело Артура-Талгата взрывает во мне бурю чувств и эмоций. Снова и снова.

Успокоившись, я жду своей смерти, чтобы освободиться, наконец, от этих мучений. Но она не наступает!

А потом, я снова плачу, рыдаю и кричу.

Никогда бы не подумала, что мне будет жаль Артура… Талгата…

Я не могу поверить, что он мёртв и лежит недвижимо практически у моих ног.

Спустя ещё время, в комнате становится невозможно душно. Голова у меня сильно кружится. И мне кажется, что я периодически теряю сознание. Не знаю. Быть может, мне это только кажется.

Отчаяние — безнадёжность, боль, тоска, страх и понятие того, что мне никто не поможет.

Постепенно тревога сменяется равнодушием. Боль отходит на второй план, как вдруг, я слышу, как кто-то открывает дверь в комнату…

— Блять… Ну и вонь!

Я слышу чей-то голос. Знакомый и незнакомый, одновременно.

— Уберите здесь всё. Комната должна сиять чистотой и белизной. От тела избавьтесь.

Хочу поднять голову и посмотреть на того, кто вошёл сюда, в комнату, где свершилось братоубийство, но сил у меня нет. Как нет их и на то, чтобы открыть глаза.

Чувствую, как меня снимают с оборудования. Но чувствую слабо. Мне кажется, что у меня больше нет ни рук, ни ног.

Начинаю вдыхать свежий воздух, когда меня уносят из комнаты, в которой думала, что умру.

Прикосновение к мягким и прохладным простыням. Меня положили на кровать.

— Отмой её, как положено. Чтобы не осталось и следа от этого чудовищного запаха блевотины и смерти. Поняла меня?

— Как пожелаете, Хозяин, — был чей-то робкий и раболепный ответ.

А потом… Потом случилась темнота. Иногда я ощущала боль во всём теле. Но потом становилось спокойно и хорошо, но ненадолго. Мне снился кошмар, который никак не хотел отпускать меня из своих липких сетей…

Но всё имеет свой конец.

Даже кошмар.

Глава 24

Елена

Следующие дни были похожи на те, что я провела здесь последние полгода.

Меня кормили и поили, но не выпускали из комнаты.

Анны Петровны я больше не видела, как и того громилу, что каждый раз сторожил у моей двери.

На мои вопросы, где предыдущая прислуга, девушка, что каждый раз заходила ко мне и вносила поднос с едой или меняла простыни, молчала. Она отводила взгляд и старалась не смотреть на меня.

Я будто общалась со стеной.

Всё слилось в череду однообразных дней.

Я всеми силами старалась гнать от себя мысли об убийстве Талгата, что называл себя именем брата — Артур, и думала о том, как мне выбраться отсюда. Быть может, второй брат отпустит меня?

Вряд ли он меня убьёт. Хотел бы убить — убил бы уже давно.

А вот ночами было сложно.

Мне снился тот страшный день: свадьба, потом Артур-Талгат приковывает меня и ласкает… А дальше, мой мозг в замедленном действе показывал мне всё до мельчайших деталей.

Я просыпалась от дикого крика и ужаса.

Это невозможно забыть. Невозможно пережить вот так просто…

Понимала, что, если даже я выберусь отсюда, моя жизнь никогда не станет такой, как прежде.

Я призналась сама себе, что сломлена, телом и душой. И не знаю, смогу ли когда-нибудь собрать себя снова, склеив все те осколки разбитой и растоптанной души, которую так легко очернили и осквернили. И Талгат, и Артур…

Но если бы я только знала, что мои несчастья ещё не закончились…

Это было обычное утро — пасмурное, шёл мелкий дождь. Но как же мне хотелось ощутить эти капли на своём лице, хотелось наполнить лёгкие свежим воздухом и упасть на землю, чтобы почувствовать, наконец, свободу.

Мы не ценим такие мелочи, пока нас не накрывает какое-либо несчастье. А когда понимаем, что вот она, жизнь, совсем рядом, а мы и не обращали на неё внимание, то уже становится слишком поздно.

Я снова обедала в одиночестве и смотрела в окно, по которому стекали капли дождя…

Но когда я завершила свой обед, в комнату ко мне вошёл мужчина.

Нет, не Артур.

Это был его… охранник?

Этого человека я раньше не видела.

Наверное, в доме новый персонал.

Что стало с прежними работниками, я старалась не думать.

Если даже он их и убил, то я оплакивать никого из них не стану.

— Вас пожелал видеть Хозяин, — сказал мужчина спокойным и ничего не выражающим тоном.

— Хозяин? — переспросила его, поднимаясь с кресла.

— Хозяин не терпит ожидания. Повернитесь, — произнёс мужчина и разжал мощный кулак.

В руке он держал наручники.

Сглотнула и сделала шаг назад. Положила руки на грудь и ощутила, что я дрожу. Сильно. А ещё, мне резко стало дурно. Тошнота подкатила к горлу. И только что съеденный обед норовил оказаться снаружи.

— Нет… — прошептала сдавленным голосом, не веря своим глазам.

Неужели ад продолжается?!

— Елена Анатольевна, повторяю, повернитесь, — с нажимом проговорил мужчина.

Я всхлипнула и упала в кресло. Ноги меня просто не держали. С ужасом смотрела на наручники в руках этого мужчины и не могла даже предположить, что задумал Артур.

Тело моё стало ватным и бессильным.

Даже слова вымолвить не могла.

Ужас схватил меня за горло и душил. Сердце, казалось, сейчас взорвётся в груди, переломав рёбра.

Со мной церемониться он не стал.

Схватил за плечи, легонько тряхнул и свёл мне руки за спину. Наручники издали звонкий щелчок.

Я ничего не могла сделать.

По щекам текли слёзы. Перед глазами стояла картина мёртвого Талгата. Я тихонько скулила, понимая, что со мной сейчас что-то будут делать.

Охранник отвёл меня в кабинет Артура.

Там уже ждал сам Артур. Он сидел в кресле у камина и пил кофе. На нём был наброшен только халат — длинный и шёлковый. Яркого алого цвета. И от этого весь вид Джанабаева показался мне ещё более зловещим и опасным.

— Хозяин, ваша просьба выполнена, — отчитался охранник.

— Убирайся, — небрежно сказал Артур своему работнику. — Нас не беспокоить.

— Как пожелаете, Хозяин, — проговорил с каким-то благоговением в голосе охранник и даже поклонился.

Потом быстро ушёл.

Я осталась один на один с братом Талгата, настоящим Артуром.

Сквозь слёзы, я смотрела на него и видела поразительное сходство между братьями и так много различий.

Артур был таким же высоким, но более худым. Кожа была белой, словно его вылепили из мрамора. И мышцы. Несмотря на худобу, тело Артура был хорошо развито.

Некоторое время Джанабаев с интересом рассматривал меня.

— Подойди ближе, — велел он мне.

Меня трясло.

Я сделал несколько неуверенных шагов вперёд и остановилась.

В кабинете было очень тихо. Так тихо, что я отчётливо слышала потрескивание поленьев в камине.

Артур вдруг поднялся с кресла и взял со столика длинный и острый нож.

Перекатывая рукоятку ножа между пальцев, он медленно приблизился ко мне.

Я замерла и даже перестала дышать.

Хотела зажмуриться, чтобы не видеть перед собой такой дикий и невероятно злой взгляд чёрных глаз, но не смогла.

Я слышала, как колотится моё сердце и отдаётся набатом в моих ушах.

Артур обошёл меня кругу, рассматривая и продолжая играть с ножом.

— Не трясись, — проговорил он недовольно.

Потом остановился напротив меня и посмотрел прямо в глаза и сказал, скривив губы в насмешливой ухмылке:

— Я внимательно изучил все записи, где мой братец трахает тебя… жёнушка.

Сглотнула вязкую слюну. Меня мутило от одной только мысли, что и этот брат захочет повторить всё то, что делал со мной Артур.

— Я даже скинул все записи на флешку, чтобы иногда пересматривать, — добавил он, продолжая усмехаться.

Я закрыла глаза, не в силах дальше выносить его взгляд.

Он вдруг он резко схватил меня за горло, сжал и приподнял над полом!

Острие ножа уткнулось мне в живот.

Распахнула глаза и раскрыла рот.

Захрипела от нехватки воздуха.

Артур также резко отпустил меня и прошипел мне в лицо, практически коснувшись носом кончика моего носа:

— Я не разрешал тебе закрывать глаза, сука! Ещё раз закроешь свои глазки, и я их выколю на хер! Поняла?!

Часто закивала и просипела:

— Ддда…

— Хорошо, — улыбнулся он и похлопал меня по щеке. — Теперь давай посмотрим на тебя поближе и в деле, так сказать.

И он начал срывать с меня одежду, используя нож.

Лезвие касалось моей кожи и оставляло небольшие порезы.

Меня трясло как в лихорадке и даже начали стучать зубы.

Так страшно мне ещё не было.

Артур-Талгат меня пугал, но я никогда с ним не испытывала такого первобытного ужаса.

Этот человек имел другую ауру. И человек ли он?

Когда я была полностью обнажена, Артур снова внимательно рассмотрел меня.

Гладил спину, пробегая пальцами вдоль позвоночника. Помял мои ягодицы, словно оценивая, насколько они хороши. Шлёпнул несколько раз, вызывая у меня вскрик ужаса и недоброго предчувствия.

Потом он потискал мою грудь и довольно сказал:

— Хорошие сиськи.

Потом он снова зашёл мне за спину, схватил за затылок и заставил наклониться.

Ударил ногой по моим ногам, заставляя поставить их шире.

И вдруг его пальцы грубо проникли в моё лоно.

От неожиданности и грубости, я громко вскрикнула.

Артур засмеялся и сказал:

— Рано кричать, шлюшка. Потом поорёшь, когда мой член будет разрабатывать твою дырку.

Он поставил меня на колени, потом открыл и снял с меня наручники, и снова заговорил.

— Пока будешь жить здесь, раз уж стала моей женой. И будешь стараться делать меня счастливым, а для этого тебе всего лишь нужно служить мне, твоему Хозяину.

Он развязал пояс на халате, демонстрируя мне, что под ним ничего нет.

Огромный член был уже готов к подвигам.

И я чуть не отшатнулась, когда разглядела его размер.

Член настоящего Артура был ещё больше и толще, чем у Талгата.

Это был настоящий гигант. Гигант, который разорвёт меня на части.

— Первый урок, девочка, когда увидишь меня в распахнутом халате, то знай, что это немой приказ тебе тут же опуститься передо мной на колени и начать сосать мой х*й. Сегодня я настроен только на отсос.

Подняла на лицо Артура испуганный взгляд и выдавила из себя:

— Вы… слишком… большой… для меня…

— Соси! — прорычал он. — Я видел, как ты умело обрабатывала моего брата! А если сделаешь мне больно или мне что-то не понравится, то я вырву все твои зубы и оттрахаю твой беззубый кровавый рот!

Моргнула, понимая, что оказалась в лапах ещё более страшного монстра, чем была.

Глотая злые слёзы, обхватила ладошками огромный член и приступила к минету.

* * *

Елена

Так продолжалось три дня.

А потом этот монстр захотел большего.

Я находилась на краю пропасти и сорвалась.

В этот роковой день меня снова привели в его библиотеку.

— Хочу посмотреть, как ты будешь ласкать себя сама, Лена. Садись на диван, разводи в стороны свои красивые ножки и покажи мне красивое шоу.

Шоу?

ШОУ?!

— Да пошёл ты, больной урод, — процедила, глядя в глаза этого ненормального человека, который с лёгкостью убил брата и спокойно продолжил жить дальше. — Сам себя развлекай.

Я думала, что ненавидела Талгата, но теперь поняла, что то была не ненависть. Неприязнь, нежелание подчиняться и находиться в неволе, злость и что-то подобное.

Но вот ненависть я испытала прямо сейчас.

Развернулась, чтобы уйти, не стесняясь больше своей наготы, но Артур уйти мне не дал.

Я знала, что так и будет. И хотела его вывести из себя.

Пусть меня убьёт и закончит моё мучение.

Устала я. Так дико устала, что хочу навсегда заснуть.

Артур схватил меня и больно ударил по лицу. Кулаком.

Искры буквально посыпались из глаз. В ушах зазвенело, и боль пронзила лицо и голову.

Я упала на пол, еле слышно всхлипывая, стараясь не показать этому чудовищу, как мне больно.

Потом Артур резко поднял меня и, удерживая за руку, выше локтя, потащил к стене, которая была увешана полотнами художников, чьи работы на сегодняшний день стоят состояния.

Возле стены стояла толстая колонна. И только сейчас я заметила, что в неё был вбит массивный крюк, причем на такой высоте, что мне до него не дотянутся, если подпрыгнуть.

— Я знал, что настанет момент, когда придётся преподать тебе урок должного послушания, Лена, — проговорил этот монстр. — Не думал, что этот день настанет так скоро. Но оно к лучшему.

Я молчала, потому что понимала, молить о чём-то этого человека бесполезно. Ему чужды такие чувства как жалость и сострадание.

Даже наоборот, он получит удовольствие от того, если я буду скулить у его ног, и буду вымаливать прощение.

Артур, злобно и предвкушающе улыбаясь, застегнул на моих руках наручники. От них тянулась длинная цепочка.

Я дёргалась и вырывалась, за что получила новый удар по лицу, который был сильнее и больнее предыдущего.

Потом поднял меня, обнимая за талию одной рукой, а другой, поддерживая за ягодицы, подвесил на крюк, дёрнув за цепочку.

Я стояла на носочках лицом к колонне и тяжело дышала.

— Ты оскорбила меня, грёбанная сучка, — процедил Артур. — С Хозяином так нельзя говорить, Лена. Хозяина почитают и уважают. Понимаешь меня?

— Понимаю одно — такие как ты не должны рождаться, — произнесла тихо, морщась от саднящей боли в разбитой скуле.

Он рассмеялся и зловещим голосом произнёс:

— Думаешь, ты смелая, Лена? Как бы ни так.

Он подошёл к шкафу, что стоял недалеко от колонны и что-то вытащил оттуда.

Это была плеть с металлическим наконечником.

Мне стало страшно.

— Своими стенаниями и слезами тебе не удастся разжалобить меня. Ты будешь кричать, и молить меня о пощаде, сучка, но я не остановлюсь, пока не сдеру с тебя кожу. А потом оттрахаю тебя так, что ты даже ноги свести вместе не сможешь. Ты будешь лежать в луже собственной крови, и молить меня о прощении.

Кажется, я умру только от одних его обещаний. Моё тело сильно дрожало, и мне уже было больно, когда он подходил очень близко, и его дыхание касалось моей кожи.

— Но знаешь что, глупая девочка?

Я промолчала. Зажмурила глаза и прижалась щекой к холодной колонне.

— Лена, Лена… А я ведь очень долго отхожу от нанесённых мне обид и оскорблений. Это значит, что тебе будет очень плохо.

Я решила, что буду молчать и не издам ни единого звука, как бы больно мне ни было.

Первый удар пришёлся на спину и обжёг так, что мне показалось, будто Артур рассёк мне кожу до самой кости.

Я выгнулась и раскрыла рот в беззвучном крике. Дыхание перехватило от боли, которая пронзила всё моё тело, каждую мою клеточку, каждый мой нерв.

Хватило меня ненадолго.

После третьего удара, я закричала в голос, умоляя отпустить меня, пожалеть, остановиться…

Джанабаев был глух к моим мольбам.

Я пыталась увернуться от новых ударов плети, что обжигала меня, а острый наконечник натурально рвал мою кожу.

Я извивалась, подобно червяку, который насадили на крючок для ловли рыбы.

Мне было так больно, что на мгновение мне показалось, будто я потеряла разум, потеряла себя и как будто вылетела из тела, освободившись от боли…

Но это было всего лишь мгновение и, скорее всего, мозг попытался так защититься.

Не помогло.

А когда мой крик перешёл в рвущий глотку хрип, и я превратилась в один сплошной комок боли, Джанабаев прекратил истязание.

Он снял меня с крюка и бросил на пол.

Расстегнул наручники и отбросил их в сторону.

Пока я не понимала ничего и не осознала, что всё, бить меня больше не будут, Артур, не мешкая ни секунды, положил меня грудью на пуфик, а сам, раздвинул мои горящие от ударов ноги, пристроился сзади и резким движением проник в меня.

Я вскрикнула от новой не менее сильной боли, что пронзила меня подобно разряду тока.

— Ух! Какая же ты узкая! Твою дырку однозначно нужно сделать шире! — заметил он, не прекращая движений.

Его огромный член терзал меня. Он вколачивался в меня как одержимый, принося только боль, одну только боль.

Тот Артур, которого я знала, который оказался Талгатом, занимаясь со мной сексом, хоть и был груб, но всегда заботился о моём наслаждении. Всегда делал так, что я кричала, получая оргзам и пребывала после всего в эйфории.

Этот же был настоящим зверем, не в хорошем смысле слова.

Он трахал жёстко, больно, вколачивал в меня свой член, будто хотел пронзить насквозь и причинить ещё больше боли.

Яросто врезаясь в меня, он зарычал и схватил меня за горло, сжимая так, словно хотел меня задушить.

Обильно кончив, этот монстр с довольным рыком, отпустил горло и вытащил из меня свой член.

Потрепал меня по спутанным волосам, словно я была питомцем, а не человеком. Он вальяжно развалился в кресле. Сложил ноги на пуф, толкнув меня ногой в плечо, отчего я упала на пол и сказал:

— А теперь запоминай, сука. Ты — моя жена, о которой я никого не просил. Но раз уж так вышло, ну и х*й с тобой. Для меня, ты просто шлюха, которую трахал мой недоумок брат. Я не трахаю шлюх после кого-то, правда, находясь на цепи долгие два с половиной года, пришлось вставлять тем убожествам, что приводил ко мне Талгат.

Он открыл шкатулку, что стояла на столике рядом с ним, и достал из неё сигару.

Понюхал табак и продолжил:

— Кстати, хочу заметить, что дырочка у тебя знатная. Мне понравилось, что она такая тугая и узкая у тебя. Но ничего, я быстро её раздолбаю и расширю. Если будешь вести себя подобающе, то всё с тобой будет хорошо. Но если будешь проявлять характер, Лена…

Он склонился ко мне и схватив за волосы, оторвал мою голову от пола и процедил в лицо:

— Будешь проявлять характер, шлюшка, я тебя отдам в клуб своего друга, когда сам наиграюсь с тобой. Там тебя бросят в подвал, в комнаты, где держат шлюшек для общего пользования. Их имеют во все щели, кто хочет и когда хочет. Запомни это, поганая жёнушка. Запомни и не вы*бывайся. Зная своё место.

Он отпустил мои волосы и я, стиснув зубы, зажмурилась, дрожа всем телом. Слёзы жгли глаза. Мне было так больно, как никогда в жизни. Но больнее мне было ещё и не от физической боли.

Ненависть.

Она подобно кислоте разлилась по моим венам, сжигая мясо, кости и желая вырваться наружу.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, ведь этот ублюдок едва не убил меня.

Но я увидела, как он поднёс к сигаре золотую зажигалку, и вспомнила свой сон.

Перевела взгляд на журнальный столик и увидела, как на нём в свете огня, что плясал в камине, блестит лезвие ножа.

Того самого ножа, которым он каждый раз резал и рвал одежду, что купил мне Арт… Талгат.

Я лежала на полу, выравнивая дыхание и отрекаясь от боли. Её заместила жажда. Жажда свободы, которую уже никто не смог бы утолить.

— Поднимайся и иди на диван. Хочу, чтобы ы выполнила мой первый приказ и поиграла с собой.

Его голос звучал хрипло и издевательски.

Этот садист упивался своей властью. Ему нравилось мучить и издеваться над человеком. Ему нравилось ломать и подчинять.

Не отрывая взгляда от ножа, я медленно поднялась на ноги и прошла в сторону дивана, но сделала вид, что упала, прямо рядом с журнальным столом.

Схватила нож и сжала его в подрагивающих руках.

— Лена, что за манеры? — процедила эта мразь. — Ты должна красивой и соблазняющей походкой плыть, а не топать и падать, будто ты неуклюжая медведица.

Я поднялась с колен, прижимая нож к груди и прошептала, не поворачиваясь к нему лицом:

— Хочу, чтобы ты сдох.

Тишина.

Я не двигаюсь и лишь сильнее сжимаю рукоятку ножа, приготовившись совершить страшное.

Слышу скрип кожаного кресла, его злое шипение сквозь стиснутые зубы:

— Видимо, я не всю дурь выбил из тебя, сука!

Вдох.

На резком выдохе, закричала, обернулась и со всей силы и всепоглощающей ярости полоснула лезвием по горлу Артура!


— Сдохни-и-и! Сдохни! — заорала я и пока он судорожно сжимал своё горло, из которого хлестал фонтан багровой, очень тёмной крови, я толкнула его и когда его тело оказалось на полу, начала наносить новые удары в сердце, живот, грудь.

Я кричала сорванным горлом, подобно дикой кошке.

Всю свою боль и ярость я выплеснула в эти удары…

Он был мёртв.

Артур Джанабаев был мёртв.

Этот монстр сдох.

Так просто…

Это оказалось так просто…

Встала на ноги, шатаясь из стороны в сторону и прошептала:

— Когда твоя чёрная и прогнившая душа окажется в огне и сере, знай, что это ад, который я познала благодаря тебе и твоему брату! Но мой ад не сравнится с твоим, поганый ублюдок! Ты будешь вечность гореть и страдать!

Нож выпал из моих окровавленных рук. Я прошла к письменному столу и тяжело опустилась в рабочее кресло.

Я понимала, что убила. Убила того, кто мучил бы меня, пока я не сошла бы с ума или не умерла.

Пока моё сознание ещё не охватил шок произошедшего, я усилием воли собрала себя в кулак, стараясь не сорваться здесь и сейчас. Я находилась над пропастью. И могу прямо сейчас полететь в чёрную бездну, потеряв себя навсегда. А могу, наконец, освободиться.

Я выбрала второй вариант.

И я нашла в столе своего мучителя телефон.

Прижала телефон к испачканной кровью груди и дала волю слезам. Тихим и беззвучным слезам, которые выплёскивали гораздо больше боли и громкого крика, чем, когда я кричала, вися на крюке, и когда убивала монстра.

Дрожащими пальцами разблокировала телефон и набрала службу спасения.

Сбивчиво сказала, что я в плену, и что я убила своего мучителя.

Оператор сообщила, что отслеживает меня по телефону и попросила не отключаться.

Подтянула ноги к груди и закрыла глаза.

Я ещё никогда не чувствовала себя настолько живой.

Сердце в моей груди стало биться с новой силой.

Я продолжала плакать. Но уже не от боли.

То были слёзы радости и очищения. Каждая солёная капелька, что стекала по моим щекам, смывала за собой всю ту грязь, в которой меня измазали проклятые братья Джанабаевы.

Но потребовался бы грёбаный океан слёз, чтобы стереть абсолютно всю грязь и все воспоминания, которые, однозначно, будут сопровождать меня до конца жизни. Но всё равно, это было началом.

Мои дни в качестве пленницы, любовницы, жены и шлюхи, закончились.

Глава 25

Елена

— Елена Анатольевна, прошу вас, соберитесь и расскажите ещё раз, что же произошло в ночь, когда вы убили Джанабаева Артура Марковича. Своего мужа.

Сжала руки в кулаки и на миг, закрыв глаза, сделала вдох и выдох. Снова вдох и выдох.

Посмотрела на следователя.

Этот мужчина выглядел как добряк — улыбался мне сочувственно, иногда шутил, предлагал воду, чай, кофе.

Весь из себя такой душка.

Но я хорошо усвоила урок и теперь была слишком умной, чтобы попасться на этот крючок и купиться на обманчивую внешность добряка. Я всем своим нутром чувствовала фальшь в его наигранном дружелюбии.

Следователь тяжело поднялся со стула, отчего несчастный грустно заскрипел. Ещё бы: необъятный живот, свисающий через ремень ментовских брюк и по-женски огромная задница. Блестящая залысина, прикрытая реденькими тёмными волосюшками и висящий, уже даже не второй, а третий подбородок.

Такому человеку лень шевелиться и что-то делать. Ему бы поскорее закрыть дело и желательно кого-нибудь посадить.

Но нет, со мной этот номер не пройдёт.

— Чай или кофе будете? — поинтересовался жиртрест.

— Благодарю, но нет, — произнесла негромко.

Мужчина пожал необъятными плечами и налил кофе из кофеварки в одну грязную чашку.

Сделал большой глоток с прихлёбыванием и, погладив себя по животу, вернулся на место.

Потом открыл дело и достал несколько фотографий. Положил их передо мной.

— Рассказывайте, не стесняйтесь, — сказал он.

Сглотнула, глядя на кровавые снимки.

Меня замутило.

Интересно, что будет, если меня вырвет прямо на его стол?

Отодвинула от себя фотографии, не желая смотреть на труп Артура и сказала:

— Я уже вам и не только вам много раз говорила, что произошло в ту ночь. И я не понимаю, почему вы снова и снова меня опрашиваете. Будто считаете меня виновной, хотя я — жертва…

Следователь вздохнул и смерил меня пристальным взглядом, словно старался проникнуть в самые сокровенные мои мысли.

И едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как дверь в его кабинет резко раскрылась, ударилась о стену, и вошёл, нет, не вошёл, а ворвался мой адвокат — разъярённый и готовый в пух и прах разорвать следователя.

Леонид Викторович Ханов. Мужчина пятидесяти лет и просто зверь, и мастер своего дела.

— Елена, я же просил вас не ходить на встречу без меня! — процедил он.

Схватил стул и поставил его рядом со мной.

Сел и демонстративно вытащил из портфеля какие-то бумаги.

— Ознакомьтесь, господин следователь. Здесь результаты экспертизы с видеокамер, а также отпечатки, которые принадлежат и Джанабаеву Артуру и его брату — Талгату. Моя клиентка говорила правду и вот здесь все доказательства, которые ваши специалисты почему-то проигнорировали. Плюс ко всему, ребята из убойного отдела нашли ту самую женщину и команду, работающую с ней. Если вы запамятовали, я говорю о той женщине, что выдавала себя за мою клиентку.

— Вы сомневаетесь в нашей компетенции? — следователь попытался скрестить руки на груди, но у него не вышло. Он положил их на живот и смерил моего адвоката взглядом, в котором сквозил неприкрытый скептицизм.

Я тоскливо вздохнула и закрыла глаза.

Кто бы знал, как я от всего устала.

— Я сомневаюсь в вашей порядочности, — заявил Леонид Викторович. — Ведь известно, что моя клиентка — наследница огромного состояния, которое не хотят, чтобы она его получила некоторые лица, которые весьма были с вами щедры. Не так ли? Ваше начальство ведь ещё не в курсе?

— Вы мне угрожаете? — прищурил следователь итак маленькие глазки, заплывшие жиром.

— Я вам говорю как есть. На вас я уже написал жалобу и напишу ещё одну по поводу того, что вы без моего ведома, вытащили Елену Анатольевну из клиники для повторной дачи показаний. Моя клиентка прошла через страшное потрясение и нуждается в том, чтобы ей меньше всего напоминали о произошедшем!

— Вы преувеличиваете… — стушевался вдруг толстяк.

— Отнюдь. Я ещё слишком корректно выражаюсь. Не будь здесь Елены Анатольевны, я бы вам всё по-другому объяснил.

Пока мужчины пререкались, я вытащила снимки из папки моего адвоката, так как один из них выскочил наполовину, и я узнала на снимке себя.

Данная фотография была опубликована в студенческой газете, и даже у меня этого снимка не было.

Закрыла рот ладошкой.

Фотография была аккуратно вырезана и заламинирована.

Открыла папку и обнаружила ещё свои фотографии — на многих я была крупным планом, на многих совсем далеко. И это были снимки, которые делал тот, кто следил за мной.

Фотографии были сделаны давно, ещё задолго до похищения.

И только сейчас я осознала, что лже Артур выбрал меня целенаправленно. Наши пути пересеклись не случайно. Он помешался на мне и в тот момент, когда увидел меня, полностью изменил мою жизнь.

Мой адвокат провёл независимое расследование, потому что люди, которые работали с Джанабаевыми, очень не захотели, чтобы я получила наследство.

Быть может, я бы и не стала его получать, но когда меня попытались обвинить в том, что я ещё до похищения была психически нездоровой и сама начала приставать и преследовать Артура, то вот тут я не выдержала и озлобилась.

Раз я законная супруга Артура, ношу его фамилию, и подверглась не только физическому, но и моральному насилию, то имею право на значительную компенсацию!

В наследство я вступлю через шесть месяцев и учитывая этот факт, я и мои родители нашли самого злого, сильного в уголовных делах и ненавидящего ментов, адвоката, который узнав обо всём, что со мной произошло, сказал, что выиграет это дело.

Сумму гонорара он озвучил астрономическую, но дал гарантию, что я могу не волноваться. Выплачу ему только тогда, когда действительно стану богатой вдовой.

У него был интерес. Если честно, я сначала не верила, что меня могут начать обвинять и делать из меня крайнюю во всём!

Столько грязи вылилось на меня и мою семью за эти три месяца, что прошли с того момента, когда я убила Артура, я уж думала, это клеймо позора останется со мной навсегда.

СМИ ухватились за сенсацию и караулили мою семью везде.

Ко мне в клинику они тоже пытались пробиться, чтобы взять интервью из первых уст.

Всё грязное бельё, даже кровавое, вылезло наружу.

И после того, как мой отец слёг с инфарктом, я сама озверела.

И решила бороться. Никому и ничего не оставлю. Всё заберу себе.

А когда я узнала, что среди людей, которые лили на меня грязь, оказался тот самый Константин и парочка ещё важных людей из закрытого клуба, который посещали браться Джанабаевы, то я не стала щадить никого.

Я рассказала адвокату о том клубе, и что там творится.

Он пообещал, что займётся и этим делом.

Сказал и сделал.

СМИ были довольны. Такую жирную кость им ещё никто и никогда не подбрасывал.

На время обо мне забыли, сменив вектор интереса на закрытый элитный клуб.

Меня не щадил никто. Так почему я должна о ком-то плакать?

У меня есть мама и отец. Когда они узнали правду, поседели и постарели на тысячу лет за один лишь вечер.

Да я и сама не могла оправиться.

Мне каждый день снились кошмары. А порой они были столь реальны, что стала их видеть даже не во сне, а наяву.

И голос лже Артура. Я стала слышать его в своей голове. Его голос и смех.

Галлюцинации.

Тогда я и призналась самой себе и родным, что мне нужна квалифицированная помощь.

Я добровольно закрылась в клинике, в надежде избавиться от своих кошмаров.

Не знаю. Мне кажется, что они срослись со мной и уже стали как вторая кожа. И никогда не отпустят меня.

А голос Артура стал моим внутренним голосом.

Наверное, я сошла с ума.

Пусть.

Но я не позволю себя обвинить.

Вернула фотографии обратно в папку.

Расправила плечи и сказала следователю, который уже побагровел и устал от пикировок моего адвоката:

— Я не виновна и доказательств тому масса. Надеюсь, наша с вами встреча сегодня, была последней.

* * *

Елена

«Уважаемая Елена Анатольевна,

Прошу Вас ознакомиться с письмом и приложением к данному письму — заверенной копией списка всего имущества, которое принадлежало Вашему покойному мужу. Так как между Вами и Артуром Марковичем не было брачного договора, то согласно законодательству, именно Вы получаете всё, чем владел г-н Джанабаев. Увы, но ни близких родственников, ни дальних мы не нашли.

Итак, перехожу ближе к делу.

Приложенный к письму список включает в себя: все банковские счета нашей страны и за рубежом; банковские ячейки; движимое и недвижимое имущество; акции компаний, которыми вы теперь владеете; несколько мелких предприятий и одно крупное предприятие со значительной годовой прибылью.

С удовольствием сообщаю Вам, что готов, как и при жизни Артура Марковича вести и Ваши финансовые дела.


Прошу Вас как можно скорее связаться со мной для вступления Вами в наследство и обсуждения моих дальнейших полномочий.

С уважением…»

Вздохнула и посмотрела на яркое дневное солнце.

Погода сегодня была прекрасной.

Снова прочитала письмо. Потом сложила его и убрала обратно в конверт.

Полгода в клинике пролетели незаметно.

Однообразие, полный покой, психотерапия и надежда на светлое будущее должны были излечить меня.

Увы. Но нет.

Я смирилась с этим. Смирилась с тем фактом, что я навсегда останусь с искалеченной душой и своими кошмарами в ночи, которые так и не отпустили меня.

Но ко всему привыкла и со своим состоянием смирилась.

Смирилась до вчерашнего дня.

Нет, не письмо встряхнуло меня, которое я получила, вообще-то сегодня.

Вчера рано утром в клинику поступила молодая женщина, которую решил «вылечить» муж от истерии и затяжной депрессии.

Женщина была нормальной и адекватной, пока речь не заводилась о её погибшем ребёнке и состоятельном супруге.

Тогда она начинала кричать. Не просто кричать, а вопить так, что у меня волосы на голове дыбом встали и кровь застыла в жилах.

А вечером я услышала разговор двух медсестёр.

Они обсуждали новую пациентку и её судьбу.

Несчастная полгода назад потеряла своего ребёнка. Девочку двух лет.

Женщину избил муж. Сильно избил. И был он в такой ярости, что не заметил ребёнка и случайно ударил малышку. Да так ударил, что сразу ребёнка забрала к себе смерть.

Услышав это, у меня глаза налились кровью, руки сжались в кулаки и ублюдка-садиста захотелось задушить собственными руками!

Господи, сколько же таких уродов по свету бродит?! И почему нет наказания для них?! Почему он на свободе, а несчастная женщина теперь мучается и умирает от дикого горя?!

Подумала о ребёнке и вспомнила…

Меня тут же сильно передёрнуло.

Когда оказалась на свободе, то выяснилось, что я беременна. Срок был очень маленький и под влиянием сильнейшего стресса, у меня случился выкидыш.

Страдаю ли я?

Нисколько.

Я даже рада, что меня кто-то там наверху хоть от этого несчастья избавил.

Какой бы родился у меня ребёнок? Такой же жестокий и больной, как и его отец?

Но кто был его отец?

Талгат? Или его брат, Артур?

В любом случае я не смогла бы видеть этого ребёнка. Живое напоминание того, что со мной случилось.

Я бы не смогла даже выносить его. И я знаю, что сделала бы.

Но я благодарю Высшие силы за освобождение от этой тяжкой ноши и прошу прощение за то, что отказалась от маленькой и невинной души.

Но это моя история, а у несчастной женщины всё совсем по-другому. У неё была семья.

Но нас объединяет одно — насилие, боль, трагедия и неспособность нормально жить дальше.

Глядя на полученное письмо, я сказала себе:

«У меня будет долгая и счастливая жизнь. Я её, грёбанную, заслужила и совершенно не собираюсь кому-то отдавать или бездарно потерять. А карма, если она существует, может поцеловать меня в задницу! Теперь всё, что принадлежало Джанабаевым — моё».

Я знала, как жить дальше. Знала, что мне делать и куда направить все свои силы и деньги, которых теперь у меня было неприлично много.

Тот проклятый дом, в котором меня держали пленницей, я снесу к чёртовой матери.

На его месте построю огромный дом-убежище для женщин и детей, пострадавших от домашнего насилия.

В моей голове тут же возник план-проект.

Я не просто построю убежище. Я найду высококвалифицированных специалистов, которые будут помогать пострадавшим.

Я буду искоренять проблему насилия! Не только в своей стране, но и по всему миру!

Чтобы каждый грёбанный тиран и садист знал, что его женщине, его жене, его ребёнку есть куда сбежать и где укрыться. И есть, кому за них постоять, принять и поддержать не только морально, но и материально. А если нужно и дать вторую жизнь — новую личность, новую страну.

Я дам им крышу над головой, дам защиту — физическую, юридическую и финансовую.

Найду самых лучших докторов, психологов и психиатров, которые помогут женщинам и детям полностью восстановиться. Помогут и научат уважать себя, защищать, заложат правильные ценности и приоритеты.

И научат прощать…

Хотя, последнее, наверное, невозможно…

Но знаю точно, я создам такой центр, такое убежище, которое поможет и женщинам, и детям расти, жить спокойно и вернуться в большой мир не сломленными, а здоровыми и полноценными личностями.

А я…

А что я?

Вряд ли я смогу жить так, как жила раньше.

Но и плевать. Пусть так. Но я оставлю после себя хорошее наследие.

Думаю, я нашла хорошее применение деньгам семьи Джанабаевых.

И пусть эти уроды в гробу перевернуться от моей затеи!

Глава 26

Пять лет спустя…

Григорий

— Гриш, чего такой тоскливый сегодня? — поинтересовался друг и похлопал меня по плечу. — Смотри, какие в этом клубе девочки. Так и посматривают на наш VIP-столик. Выбирай любую.

— Да, Гриня, Ник прав. Что-то ты сегодня нос повесил. Или может чего другое уже не поднимается? — заржал другой мой друг, Лёха Малышев, по кличке Малыш.

— Нет. Всё работает, — оскалился я. — Просто надоели эти бесконечные давалки с их лживой любовью на одну ночь за штуку баксов.

— Да не вопрос. Давай найдём такую, которая даст и не за штуку, — хохотнул Никита.

— С такой рожей как у меня и штуки баксов будет мало, — рассмеялся в ответ. — Ладно, хватит обо мне, лучше наливай ещё текилы.

— А девочки? — не унимался Малыш.

— Не хочу сегодня девочек, — признался я честно. — Устал от их испуганных и презрительных взглядов.

— Рожа у тебя хоть и подранная, Гриш, но не страшная. И как сами женщины говорят, мужчина не должен быть красавчиком. Чуть посимпатичнее обезьяны и на этом всё!

Посмеялся вместе с друзьями и опрокинул в себя рюмку текилы.

Ни Малыш, ни Ник не знают, что я уже давно похоронил мечты о нормальной семейной жизни. И не потому, что я такой урод, хотя это тоже немаловажно. Деньги есть, бизнес охранный идёт в гору, но рожей не вышел.

Граната взорвалась слишком близко от меня.

Да и сама война никого никогда не красит.

А уж тюремный срок, который я отмотал после возвращения из горячей точки, подавно не добавил мне красоты.

Ещё в детстве, будучи в детском доме, я прочёл, что в мире есть женщины, которых невозможно не любить — они созданы для любви, подобно солнцу. И встретить мужчине такую женщину — это счастье. На всю жизнь.

Увы, но на моём пути такие создания не встречались.

Пока я размышлял, вдруг к нашему столику подошли две женщины и администратор, заламывающий руки и пытающийся их остановить.

Женщины не ругались, не кричали.

Они спокойно что-то объясняли молодому парню и указывали на наш столик. Из-за музыки было плохо слышно, о чём они говорят, но тут, к нам подошла одна женщина — блондинка и заявила недовольным тоном:

— Этот столик на сегодняшнее число мы заказали две недели назад. И проплатили. Администратор перепутал столики и наш отдал вам. Прошу вас переместиться за другой стол.

Я хмыкнул, разглядывая наглую и самоуверенную мадам. Красивая, но чересчур, как десерт, который с виду красив и аппетит вызывает, а на вкус слишком приторный, до тошноты.

Но вот другая женщина, что продолжала разговаривать с администратором, была иной. Тоже красива, но как-то по особенному.

Утончённая, элегантная, статная… и холодная.

Взгляд у неё, как у волчицы — спокойный, цепкий, изучающий.

Эта женщина явно не станет никогда истерить. Эта женщина просто возьмёт пушку и грохнет — изящно и спокойно.

Что же произошло в её жизни, что она надела на себя такую непроницаемую и холодную маску?

Такой взгляд я встречал только у людей, которых ломали, терзали, гнули до земли. Но были и те, кто после этих тягот выпрямился, встал на ноги и, отряхнувшись, продолжил жить. Но уже без веры в людей и судьбу. Они обросли панцирем, который уже не сможет никто пробить. С виду — сильные и несокрушимые, а внутри… Внутри душа измолота в порошок.

Этот взгляд я очень хорошо знал.

Потому что сам долгое время вижу такой же взгляд в отражении зеркал. Я лично прошёл все изломы судьбы и познал человеческое предательство, но возродился подобно Фениксу и продолжаю жить дальше. И только один Бог ведает, как порой душа болит и кровоточат незатянутые раны.

Мои друзья начали что-то отвечать блондинке и приглашать её за наш столик, а я смотрел на Неё.

Поднялся с дивана и подошёл к девушке.

— …хорошо, нас устроит другой столик и комплимент от заведения в качестве извинения, — произнесла «волчица», как я её окрестил про себя.

— Благодарю вас. Ещё раз приношу извинения за ошибку, которую мы допустили… — залебезил администратор. — Я вас провожу до вашего столика…

— Лена! — крикнула блондинка. — Давай здесь останемся! Парни нас приглашают и угощают! Тем более, что столик всё-таки наш!

Елена посмотрела на свою подругу, потом перевела взгляд на меня.

И посмотрела так… я не увидел ни брезгливости, ни отвращения, к которым за много лет уже привык. Женщинам не нравится смотреть на мою уродливую рожу. Она посмотрела на меня… оценивающе!

Внимательно пробежалась взглядом по шрамам на лице, потом опустила взгляд ниже, оценила мой внешний вид. Я не модник и не понимаю мужчин, которые носят джинсы в облипку и футболки, которые вносят сомнения в твою ориентацию. Для меня одежда — это удобство и строгость.

— Меня зовут Григорий, — представился я и добавил, решив назвать полное имя: — Меркулов Григорий Александрович. И ваша подруга права, мы будем рады, если вы составите нам компанию.

— Сомневаюсь, что этому будем рады мы, — ответила она, но тут же поджала губы, переведя взгляд мне за спину.

Обернулся в сторону друзей и увидел, как блондинка уже расположилась между Ником и Малышом и хохочет от их пошлых шуток.

Что ж, понятно. Эти двое нашли себе жертву на вечер. И кажется, блондинка не против.

— Ваша подруга другого мнения, — проговорил я.

— Елена, — представилась вдруг она и протянула руку для пожатия.

Я бы поцеловал эту изящную ручку, но сомневаюсь, что Елена оценит мой жест. Пожал тёплую и сухую ладошку и пригласил её за столик.

Она села рядом со мной, но явно чувствовала себя некомфортно.

— Вы очень красивы… — заговорил я, намереваясь сделать ей комплимент.

Но Елена вдруг остановила меня.

— Григорий, скажу вам сразу — не стоит тратить на меня своё красноречие и время. Я не собираюсь с вами или с кем-то из ваших друзей заниматься сексом.

— Разве я что-то подобное вам предложил? — начал я хмуриться. — Может нам приятно просто провести время в компании красивых женщин…

— Сами-то в это верите? — вдруг улыбнулась она. Совсем чуть-чуть, но даже этого мне хватило, чтобы увидеть, как ей идёт улыбка.

Перевёл взгляд на её подругу, которая что-то рассказывала моим друзьям, активно жестикулируя и произнёс:

— Ваша подруга явно не разделяет ваших взглядов.

Подошёл официант и принял заказ.

Блондинка начала называть разные блюда и напитки, вызывая лишь усмешку.

А вот Елена заказала только один коктейль.

Когда официант удалился, она сказала равнодушно:

— Аня не моя подруга. Позвала её с собой в клуб как человека, который умеет веселиться и поднимать настроение. Но как видите, я осталась без веселья и хорошего настроения.

— Всё настолько плохо? — спросил её.

Она пожала плечами.

— Да нет. Не сказала бы.

— Давайте я попробую поднять вам настроение, — предложил ей, сам от себя не ожидая такой храбрости. Обычно с женщинами у меня разговор короткий — я даю им денег, и они выполняют мои пожелания. Разговоры — это не моё. Но не с этой женщиной.

— Вы не в моём вкусе, — сказал она.

Сжал руки в кулаки и спросил, добавив яду в голос:

— Какой же тип мужчин в вашем вкусе, Елена? Холёные и красивые? Например, как мои друзья — Никита и Алексей?

Елена улыбнулась одними уголками губ и внимательно посмотрела на моих друзей, потом перевела взгляд на меня и сказала с насмешкой:

— Я уже давно перестала оценивать людей по внешности, Григорий Александрович…

— Гриша, — поправил её. — Зовите меня Гриша.

— Как хотите, — был её ответ. И Елена замолчала.

— И кто же в вашем вкусе? Есть какие-то определённые предпочтения? Или, быть может, вы просто не свободны?

Если у неё есть мужчина… Взглянул на её руки и не увидел обручального кольца. Не замужем. Но это не значит, что у неё не может быть серьёзных отношений.

— Свободна, — сказала она, чем сильно меня обрадовала. — Но только это ничего не значит, Гриша.

— Значит, морда моя отпугивает, да? — не мог никак отстать от неё.

Зацепила. Не знаю чем. Своим взглядом, который так напомнил мне самого себя или же тем, что Елена в этом клубе выбивалась из общей массы.

— Нет, — опять неоднозначный ответ.

Принесли напитки.

— Ладно, простите, — решил я сдаться.

Уже привык и понял, что женщину, которая смогла бы полюбить меня, я не найду. Никогда.

— Решил, что смогу заинтересовать понравившуюся мне женщину. Но увы. Не буду больше приставать. Наслаждайтесь сегодняшним вечером. Здесь, кстати, вкусно готовят. Закажите что-нибудь из еды.

— Не нужно сразу строить из себя обиженного, — произнесла Елена и сделала глоток своего коктейля.

— Это не обида, Елена. Просто сегодня вечер дрянной.

Поднялся с дивана и сказал друзьям:

— Ник, Малыш, я ухожу.

— Эй, Гриня, ты чего? — нахмурился Ник.

— Появились неотложные дела. Не могу, к сожалению, остаться, — соврал я и, не мешкая, повернулся и пошёл, не обращая внимания на окрики своих друзей.

Хватит уже тешить себя надеждами…

Блять! Сегодня какой-то день, что выть хочется!

Давно меня так тоска не накрывала, да ещё и эта… Елена встретилась. Увидел её и прям пробрало. До мурашек.

Видимо мне просто нужен хороший трах.

— Григорий, — вдруг услышал за спиной женский голос.

Обернулся и не поверил глазам.


Елена.

Она насмешливо посмотрела на меня и сказала:

— Давайте выйдем на улицу. Здесь слишком шумно.

Не сказал ей ничего.

Помог одеться и мы пошли на выход.

Выйдя на воздух, вздохнул, ощущая, облегчение. Громкая музыка всё-таки меня уже утомляет.

— Я вам действительно понравилась? — спросила Елена прямо в лоб.

Не стал кривить душой. Не в моём это стиле.

— Понравилась, — ответил равнодушно.

Она кивнула и посмотрела на меня как-то хитро, явно что-то обдумывая про себя.

Зазвонил мой телефон.

Это был мой водитель. Он увидел меня у входа и решил, что я собрался домой.

— Мой водитель, — зачем-то я сказал Елене и принял вызов. — Паша, я позвоню, когда нужно подъехать ко входу.

Отключился и посмотрел на понравившуюся мне женщину.

— Я увидел тебя… то есть, вас и вы мне понравились. Вот так с первого взгляда. И простите за назойливость. Я не пытаюсь понравиться в ответ…

И где моя уверенность? Почему я мямлю, будто подросток? И даже голос в конце предложения начал ломаться, будто я в переходном периоде.

— Я давно не верю мужчинам, Гриша. Не верю словам, особенно красивым, — сказала она, глядя мне в глаза.

— Тебя кто-то очень сильно обидел, — проговорил я, не спрашивая, а утверждая, перейдя на «ты».

— Ты даже не представляешь, как сильно, — сказала она. Потом вздохнула и посмотрела на дверь входа в клуб и спросила: — Не хочу возвращаться. Раз ты на машине, может, подвезёшь?

— Конечно. Только если свой номер телефона дашь.

— Дам, — сказала она серьёзно.

* * *

Елена

Пять лет жизни и работы пронеслись так быстро, будто прошло всего одно мгновение.

Многое изменилось за это время, многое — нет.

Но не без гордости могу сказать, что я многим женщинам и детям помогла.

Мой центр-убежище стал настоящей обителью, где можно заживить и исцелить раны — не только физического плана, но и душевные.

О моём центре сняли несколько передач. Написали в газетах, журналах, часто упоминают в новостях и только в хорошем смысле.

Мой центр получил много наград, и его признали самым лучшим не только в стране, но даже в мире.

По подобию моего центра стали строиться и другие.

И когда прошло пять лет, мы с коллективом и нашими воспитанниками, не пациентами, а именно воспитанниками и воспитанницами, отпраздновали первую значимую дату. Вот тогда я и поняла, что всё сделала правильно.

И быть может, я должна была пройти через всю ту жесть, в которой оказалась, чтобы понять и ощутить не понаслышке, что чувствует женщина, подвергшаяся насилию.

Судьба дала мне не только испытание, но и возможность, чтобы я смогла исполнить своё миссию.

Я знаю, что на верном пути. Я очень довольна собой и своим делом.

Родители тоже радуются моим успехам, но я знаю, что по ночам моя мамам продолжает плакать. Она ходит в церковь и молится, прося у Бога и всех Святых простого женского счастья для меня.

Счастье.

Я не знаю, что это.

Хотя, возможно, я уже счастлива. У меня есть крыша над головой. Я сыта и хорошо одета. Я богата и имею возможность помогать другим.

Но внутри — звенящая пустота, которую спустя полтора года после тех страшных событий я начала пытаться заполнить.

И тогда-то я поняла, что не могу встречаться с нормальными мужчинами.

Он мог быть симпатичным, хорошим, добрым, внимательным, адекватным, здоровым психически и устраивать меня абсолютно по всем пунктам, но когда дело доходило до секса, я понимала, что не чувствую ничего.

Абсолютно.

Наоборот, когда я попыталась попросить пожёстче, получала даже насмешку. Другой же мужчина просто не справлялся, считая, что пожёстче, это просто быстро кончить.

Артур, который оказался Талгатом даже спустя годы не отпустил меня.

Мне понадобилось ещё полтора года, чтобы понять, что большинство мужчин просто не умеют пользоваться своим инструментом.

На место кошмаров пришли сексуальные фантазии, которые мог удовлетворить лишь один человек… Но он давно находится в аду и горит в пламени своих грехов.


Прошло ещё время, и я научилась говорить мужчинам сразу и прямо в лоб, что мне нужно, не краснея и не стесняясь своих потребностей.

Я перестала искать того самого, с кем я могла бы построить нормальную семью, потому что поняла, что с такой, как я, действительно нормальный мужчина, не станет иметь серьёзных отношений.

Узнав обо мне правду, и через что я прошла: один, второй, третий… и т. д., мужчины отворачивались от меня. Кто-то просто прекращал отвечать на звонки и смс. Кто-то прямо заявлял, что не собирается иметь дел с той, кого насиловали и кому сломали психику.

Это больно чувствовать себя как будто ты ущербная, хотя моей вины нет… Ведь то, что произошло — это ведь не зараза, это всего лишь боль, которую мой мужчина помог бы залечить.

Видимо, не судьба.

Я полюбила жёсткий секс и обязательно долгий. Мне нравилось, когда мужчина меня долго ласкает и доставляет сильные оргазмы. Но это были одноразовые встречи. Встречи с мужчинами, которые могли исполнить любую мою прихоть, но обычно они искали лёгких и быстрых денег.

Да, да… Я опустилась до такого…

Не судите меня.

Но однажды всё изменилось.

Прошло пять лет. Я отметила пятилетие своего детища. А потом, что-то сподвигло меня сходить в клуб. Просто потанцевать, напиться и отключиться от всех забот.

Для похода в клубное заведение, пригласила свою знакомую, которая любила тусовки, знала обо всех клубах и ресторанах, и порекомендовала клуб, который открылся совсем недавно.

Но первый же поход в клуб получился неудачным.

Хотя, с другой стороны, ничего случайного не бывает. Это сначала я решила, что поход вышел неудачным, а на самом деле…

На самом деле именно в том самом клубе, в тот самый день и час, я встретила мужчину.

* * *

Елена

Меркулов Григорий Александрович — владелец крупного охранного предприятия, которое зарекомендовало себя как серьёзная и ответственная организация.

Этот мужчина не был красавчиком. От слова совсем.

Но не его лицо привлекло моё внимание в тот вечер в клубе.

Взгляд.

И я не ошиблась.

Гриша оказался харизматичным, умным и серьёзным мужчиной.

И он рассказал мне о себе.

Сложная судьба. Местами трагичная.

Детский дом. Но он не стал преступником, как многие его сверстники.

Он любил учиться и познавать мир. Когда забрали в армию, решил, что военное дело — это его судьба.

Долгий пусть проделал он. И в итоге оказался в горячей точке, где случилось страшное — граната разорвалась слишком близко. Он был сильно ранен, но выжил.

Когда вернулся домой, узнал, что его девушка, его невеста, предала, выбрав другого.

Злость, обида, полученная травма сыграли с ним злую шутку — вместо простой драки, которую устроил Гриша, случилось убийство.

Он не рассчитал силу и убил.

За что и поплатился.

Тюрьма, в которой он прошёл не менее суровую школу.

Но выйдя, Гриша не озлобился на весь мир.

Он начал всё сначала. Начал жить и надеяться, что и он тоже может быть счастливым.

Грустно это…

Мы встречались две недели.

Просто встречались. Без близости.

Гуляли. Сидели и обедали в ресторане. Говорили. Много говорили.

Гриша подробно рассказал мне о себе, и я видела в его глазах, что он боится. Боится, что узнав о его прошлом, я сбегу.

Я тут же вспомнила себя. Точно также я боялась, когда рассказывала мужчинам о себе, и они бежали от меня, как от прокажённой.

Я не сбежала и лишь сказала, переведя всё в горькую шутку:

— Ну и потрепала же тебя жизнь…

Но про себя не спешила рассказывать. Да мне и не пришлось. Гриша сам всё узнал.

Тогда ту историю не обсуждал только ленивый. Газеты, журналы, телевидение, интренет… Информации было полно. Особенно в интернете.

Я не удивилась, когда Гриша сказал мне, что попросил своих людей узнать обо мне…

Лишь напряглась и спросила:

— И как тебе?

Затаила дыхание, словно приготовилась услышать приговор.

— Клянусь тебе, Лена, я бы собственными руками удавил подонка! — процедил Гриша. — И не побоялся бы снова сесть в тюрьму…


Облегчённый выдох, но напряжение всё ещё держит в тисках.

— Произошедшее оставило свой след, — сказала осторожно.

— Не мудрено.

— В сексуальном плане… — проговорила тише.

Гриша весь подобрался и, глядя мне в глаза, невозмутимо спросил:

— У тебя есть особые предпочтения?

— Есть.

— Думаю, мы со всем справимся, — был его ответ.

— Мы? — переспросила его.

— Конечно, — усмехнулся Гриша. — И думаю, нам уже пора избавиться от собственных страхов.

С удивлением посмотрела на мужчину со шрамами, у которого были потрясающие серые глаза, добрая улыбка, невозможно упрямый подбородок… Ах да, забыла вам сказать, девочки… Гриша был абсолютно лысым. Ну что поделать, у всех есть недостатки.

Но зато тело у него было, что надо… И инструмент тоже.

Эпилог

* * *

Елена

— Знаешь, мне кажется, я несколько лет пахла, будто пленница. Затхло, нечисто и вообще, гадко, — призналась я. — Даже освободившись, я ощущала в себе это ощущение плена. Встретив тебя, Гриша, я, чёрт побери, теперь ощущаю, что свободна. Мне кажется, что я даже чувствую запах этой свободы — свежий и немного терпкий.

— Так пахнет мой одеколон, — улыбнулся Гриша.

Я почувствовала, как мои щёки покраснели.

— Но я рад, что ты освободилась от своего кошмара и перестала ощущать себя пленницей. И я снова очень сильно хочу ощутить тебя на вкус. Всю. И твою свободу тоже.

— И свободу? — рассмеялась я. — Она же пахнет твоим одеколоном. Ты сам это сказал.

Он поцеловал кончик моего носа.

— Согласись, это прекрасно, когда твой человек, ставший близким, знает о тебе всё и хочет тебя во всех смыслах только потому, что это ты. А ещё за то, что у тебя такая охренительно сильная воля к жизни.

— Наверное, чтобы оценить своё счастье, мы должны были пройти через все эти трудности, которыми наградила нас сука-жизнь, — произнесла немного грустным тоном.

Гриша прижал меня к себе и втянул в себя запах моих волос.

— Не хочу об этом думать, Лена. Мне кажется, я полюбил бы тебя в любом случае, независимо от того, какой период своей жизни я проживал.

— Главное, ты люби меня сейчас, — сказала серьёзно.

— Люблю. Полюбил с первого взгляда и буду любить.

Я слушала его глубокий голос, его признание и внутри меня всё сжалось и затрепетало.

— И я… — призналась как-то неловко. — И я тебя люблю…

Сказала и подняла свои губы навстречу его губам.

— Обещаю тебе, что со мной ты будешь счастлива. Я всё сделаю для этого, Лена…

Наши губы снова встретились.

Огонь, который Гриша умело разжигал во мне, вспыхнул, едва наши губы соприкоснулись.

Стоны вырвались из моего горла.

Он уложил меня на кровать, и его огромная грудь накрыла меня. Невероятно приятно было ощущать на себе его вес, его мощь и силу его желания.

Ладошками медленно провела по его рукам и вверх, к могучим плечам.

Гриша был большим, гораздо больше, чем прежние мои мужчины, даже больше проклятых братьев Джанабаевых: высокий, мускулистый, сильный. Моё тело казалось миниатюрным по сравнению с ним. И мне очень нравилось ощущать себя такой хрупкой в его руках.

Он на секунду оторвался от меня и сорвал с себя рубашку.

И теперь его идеальный и крепкий торс был в моей власти.

Пальчиками провела по рельефным мышцам и облизнулась, желая этого мужчину, всего, целиком и без остатка.

Когда до меня дошло, что похотливо разглядываю его и трогаю, закусила нижнюю губу и стыдливо подняла на него взгляд.

— Хочу тебя… — произнесла, как есть.

Гриша широко улыбнулся. Улыбка осветила его лицо — от твёрдых губ до серых, искрящихся глаз.

Он раздел меня, оставив полностью обнажённой, а потом снял и с себя оставшуюся одежду.

Его губы сразу же обхватили сначала один мой сосок, потом второй.

Я выгнулась от наслаждения, а по телу прошла волна наслаждения.

С губ сорвался стон, внутри всё сжалось в тугой комок, желая большего.

Губы моего мужчины умело ласкали грудь, затем он поднимался выше и целовал мою шею, зная уже о всех моих самых чувствительных точках.

Я вертелась и стонала, бессознательно приподнимала бёдра, когда он целовал мой живот, беззвучно умоляя о большем.

— Как же вкусно ты пахнешь, — произнёс Гриша, спускаясь ниже.

Этот громадный и, несомненно, чувственный мужчина расположился между моих бёдер и с упоением, трепетом и даже благоговением, начал ласкать мою киску, мучительно растягивая наслаждение.

Его губы и язык творили со мной нечто невероятное.

Его язык ласкал мои разбухшие губки, а потом его рот впивался в мою влажную киску. Язык порхал и ласкал клитор.

Я схватилась за простынь и выгнулась дугой, когда он всосал в себя мой клитор.

Моя голова металась из стороны в сторону. Я кусала губы и стонала, полностью отдавшись наслаждению.

Его ласки уносили меня всё выше и выше, по телу начала пробегать судорога и тело затрясло, когда меня накрыл первый оргазм.

— Аааааах!.. — закричала, не в силах сдержать свои чувства.

Словно в агонии наслаждения из его груди доносилось низкое и довольное рычание. Он вдруг резко увеличил скорость, лаская меня своим языком, подталкивая к новому оргазму.

Одно касание его зубов…

— Ооооох… чёрт!.. — воскликнула я, выгибаясь.

— Вот так… — прошептал он, оторвавшись от меня.

— Оооох!.. Гриша… — простонала я, когда он ввёл в меня сначала один, а затем второй палец.

— Ты такая мокренькая, такая мягкая, но упругая. И готова принять меня… Не представляешь, как сильно хочу оказаться в тебе, Лена. И хорошенько оттрахать тебя, моя любимая…

— Даааа… — сорвалось согласие с моих губ.

Его пальцы задвигались во мне.

Я бесстыдно раскинула свои ноги шире.

— Гриша… — позвала его. — Трахни уже меня! Трахни жёстко!

Он вынул пальцы и резко закинул мои ноги к себе на плечи.

Пристроил ко входу свой массивный член и поводил им по мокрой киске, сводя меня с ума. Он ласкал меня головкой своего члена, дразнил, не входя в меня…

— Жёстко, говоришь?

— Да, Гриша… — взмолилась я.

С моих губ тут же сорвался уже всхлип, когда он снова начал дразнить мой клитор только головкой своего массивного члена.

— Пожалуйста… — стала умолять его. — Трахни уже меня… Хочу почувствовать тебя внутри себя…

— Всё, что хочешь, любовь моя, — сказал Гриша.

И я ахнула, когда он ворвался в меня — глубоко, резко, сильно, как я и хотела. Это было невероятно здорово чувствовать себя заполненной любимым мужчиной.

Он сильно вонзался в меня, касаясь самой чувствительной точки во мне.

Гриша вжимал меня в матрас кровати, двигаясь быстрее и казалось, проникая глубже.

— Оооох, бля-а-а-ать! — не удержался он. — Как же хорошо в тебе, Лена… Просто охреннено! Твоя киска такая горячая!

— Гриша! — всхлипнула от надвигающейся эйфории.

Он начал двигаться ещё быстрее, разрывая меня на части от сумасшедшего наслаждения. Он врывался в меня со всего маху.

— Ох, Лена, я могу трахать тебя вечно! — пророкотал он.

Входил Гриша в меня резко, шлёпая яйцами по горячей и мокрой коже. Он напирал со всей силы, с каждым разом погружаясь глубже. Я наслаждалась его мощью и силой. Мне было божественно хорошо.

И новый оргазм не заставил себя ждать и сотряс моё тело. Это было сильно.

— Гриша-а-а-а!.. Оооох… Да!.. Да!..

Сладкая боль и яркое наслаждение сплелись, образуя мощный взрыв внутри меня. Тело будто рассыпалось на мириады осколков и стало очень легко и очень хорошо…

Гриша зарычал, входя ещё сильнее и прокричал:

— Ленааа! Девочка моя любимая!

Он закричал, запрокинув голову назад, изливаясь в меня, вдавливаясь в меня бёдрами.

Ещё один дикий толчок. Потом ещё один и ещё.

А затем, из его груди вырвался стон удовлетворения.

Он лёг на меня сверху, переместив весь свой вес на согнутые в локтях руки. Я обвила его торс ногами, шею руками и с удовольствием вдохнула терпкий аромат его кожи.

Гриша тяжело дышал и своим дыханием щекотал мою влажную кожу. Я отчётливо чувствовала, как колотится его сердце.

Потом он приподнялся на руках, и ещё не переведя дыхание, проговорил:

— Выходи за меня замуж.

* * *

Наверное, вы догадались, что я ответила своему любимому мужчине, с которым я навсегда избавилась от тяжести своего прошлого…

И да, я стала счастливой женой и матерью.


Конец


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Эпилог