Рождение звезды (fb2)


Настройки текста:



Асаэ РОЖДЕНИЕ ЗВЕЗДЫ

Благодарю бету Шапокляк и Татьяну Стрельникову.

А так же благодарю Сергеева Виталия, за оригинальные идеи, и множество подсказок.


Попал

День не задался с самого начала. Утром я обнаружил, что молоко закончилось, а я люблю пить по утрам кофе с молоком, но, пережив эту проблему, решил заняться работой, которую должен был завершить еще вчера. И сегодня придется выслушать от Степана Сергеевича о своей безответственности. Иногда меня просто убивает моя работа. Ах да, позвольте представится – Александр, сорок лет, живу в Москве, работаю музыкальным критиком. Так вот, мне пришлось писать рецензии на две песни, в одной слова «Выстрелом в сердце ты разбудишь меня», причем навсегда и явно не разбудишь, а усыпишь. Вторая меня порадовала таким перлом: «Я целую тебя в рот, ты меня – наоборот», и ведь если бы это были редкие шедевры, так нет. Я понимаю, что все песни можно разобрать и посмеяться, но ведь тут же вообще полный бред. Но речь не об этом. Когда все же сумел домучить себя и закончить работу, было уже четыре часа дня и захотелось поесть. Холодильник меня порадовал мышью и ее орудием производства – веревкой. Пришлось одеваться и идти в магазин. Уже подходя к магазину, я ощутил все прелести начавшегося дождя, но мне повезло: я успел забежать внутрь прежде, чем дождь превратился в ливень с громом и молниями. Выбрав продукты и оплатив их на кассе, я, как и еще пару «счастливчиков», стоял и смотрел на буйство природы. Сильный ветер пригибал деревья, молнии сверкали, вот есть в этом что-то завораживающее. Но, слава Богу, все прошло довольно быстро, и уже через полчаса небо стало проясняться. Я вышел из магазина, вздохнул прекрасный воздух, наполненный озоном, и уже собирался сделать шаг, когда услышал треск. Вскинув голову наверх, я успел лишь заметить, как с крыши на меня летит кусок жестяного покрытия. Дальше темнота.


Где-то там.

Я очнулся в кресле в непонятном месте, будто сотканном из тумана, напротив сидел молодой человек приятной внешности, который смотрел на меня с задорной улыбкой.

– Привет, – голос незнакомца был также приятен, как и внешность.

– Привет, а где я и кто вы? – задал вполне естественные вопросы.

– Ну, место это можно назвать, наверно, тем светом, а я… Ну, вы, смертные, наверное, могли бы назвать меня богом, – улыбка не сходила с лица незнакомца, а в глазах такое ожидание, правда, непонятно, чего. – Ну да ладно, не буду тебя томить, тем более ты какой-то пока тормознутый. В общем, как понимаешь, ты умер, а дальше тебе повезло: я выхватил твой душу из круга перерождений и вот собираюсь отправить тебя в прошлое в одно из отражений твоего мира. – Не прерывай, – в голосе бога прозвучала сталь, а улыбка на пару секунд сошла с лица, но потом все вернулось. Я удивился такой перемене, и вдруг понял, что для такого могущественного существа, должно быть, читать мысли таких, как я, – раз плюнуть. – Я тебе все объясню, тем более это один из подарков тебе. Так вот, мне стало скучно, и я решил, что стоит понаблюдать за очередным попаданцем, и вот, в чем заключается мой первый подарок: каждый раз, когда мне становится скучно, я беру наугад душу из круга и отправляю ее в один из миров. Могу при этом наделить чем-нибудь или наоборот – лишить. А что, довольно весело наблюдать за вами, вот вы смотрите телевизор, а я смотрю, так сказать, реалити шоу, а некоторые мои знакомые создают целые миры. В общем, развлекаемся, как можем. До этого я никогда не встречался с этими разумными, и мне было иногда так смешно слушать их мысли. Вот одного я отправил в прошлое за пару лет до Второй мировой войны, а другого отправил в мир звездных войн. Оба считают, что их отправили с какой-то великой миссией. Я до сих пор смеюсь над рассуждением человека, который считал, что таким, как я, не плевать, кто победит в войне. Нет, бывает, что нам становится интересен один из героев, которых мы отправили куда-нибудь, и мы даже иногда помогаем им, наделяем системой, даем задания, чтобы увеличить силы этого героя. Но именно сам герой нам интересен, а не победа СССР в войне или спасение двадцати миллиардов, ведь для нас вы-то не умрете, ваши души переродятся, и вы вновь будете жить, пусть и не помнить свое прошлое. Так вот мой подарок заключается в раскрытии перед тобой этой истины, так что, когда попадешь в прошлое, можешь не забивать себе голову, что же хотели от тебя высшие силы, – небольшой смешок сорвался с его губ. – Живи, как хочешь. Попадешь ты в тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год в тело пятнадцатилетнего паренька. Естественно, его душа покинула тело, он также, как и ты, пострадал от несчастного случая, только ему, в отличие от тебя, голову не отрезало, поэтому ты попадешь в его тело, которое уже пару минут находится в клинической смерти, – все это бог рассказал мне, прочитав мои мысли о том, что я не хочу быть причиной смерти кого-либо ради его развлечений. – Второй мой дар тебе – это все знания и чувства паренька по отношению к тем людям, с которыми он общался, чтобы ты никак себя не выдал.

– И последний мой дар это – абсолютная память, – все, что ты когда-то видел, слышал, читал и так далее, ты будешь помнить, также будешь помнить все, что знал мальчик, в которого ты переселишься, а также получишь его чувства к тем людям, с которыми он общался. Ну да ладно, я и так посвятил тебе много времени, – встав с кресла, которое сразу же развеялось, он подошел ко мне. – Так что наслаждайся новой жизнью.

При этом он положил руки мне на плечи, и через меня будто прошел ток, кресло подо мной испарилось, а я, вместо того, чтобы упасть на пол, опять провалился во тьму, но не надолго. Очнулся я уже в какой-то палате, чувствовал себя немного разбитым, следом появились воспоминания о том, что зовут меня также Алекснадр (это хорошо, не надо будет привыкать к новому имени) и то, что я получил травму на катке. Теперь понятно, почему я себя так чувствую. Живу я в Москве с бабушкой, так как родители мои погибли под обвалом в горах, куда поехали с группой друзей альпинистов. На меня накатила грусть. Бабушка меня очень любит, как и я ее. Никакого отторжения: я ощущал ее, как родного человека.

Ну что же, пока меня еще никто не посетил, решил прошерстить немного память юного Александра, и только я это начал делать, понял, что ничего шерстить не надо, я просто все знал, как будто это была мои воспоминания. Например, я прекрасно помнил, как мне нравятся бабушкины пирожки с капустой и даже их вкус.

Дверь скрипнула, и в палату заглянула молодая медсестричка, которая увидела, что глаза у меня открыты, и сразу исчезла за дверью, а из коридора были слышны быстро удаляющиеся цоканья каблуков.

Больница часть 1

Через десять минут в палату вошли пожилой доктор и медсестра. Доктор был очень похож на профессора Преображенского из «Собачьего сердца», особенно борода и шикарные загнутые вверх усы, это меня немного рассмешило, была какая-то схожесть ситуации.

– Улыбаетесь, это хороший знак, – доктор подошел к моей кровати и присел на стул. – Я ваш лечащий врач Федоров Николай Васильевич, можете обращаться ко мне доктор Федоров. Как вы себя чувствуете, молодой человек?

– Вы знаете, доктор, на удивление хорошо, – я действительно чувствовал себя хорошо, несмотря на то, что пережило доставшееся мне тело. – Немного кружится голова, но, вероятно, из-за того, что я голоден, а в остальном все отлично.

– Ох и напугали вы свою бабушку, юноша, – доктор шутливо пригрозил пальцем. – Нужно быть аккуратным на катке. Хорошо, ваши друзья не оплошали и смогли вызвать скорую помощь.

– А как я им благодарен, – невольно хмыкну. – Доктор, а долго мне лежать в больнице?

– А вы спешите, наверное, вернуться на учебу в школу? Похвально, молодой человек, – посмеиваясь, доктор встал со стула. – Но все же вы пробыли без сознания сутки, да и удар головой, так что недельку мы понаблюдаем за вашим самочувствием, ну а я пока продолжу обход других пациентов, коли нет у вас больше вопросов, ну а вам отдыхать и набираться сил.

Доктор уже подходил к двери.

– Есть у меня еще один вопрос, доктор, – дождавшись, когда он обернётся, сделал расстроенное лицо и с грустью в голосе спросил: – Доктор, это важно для меня, скажите, я теперь смогу играть на скрипке?

Доктор недоуменно посмотрел на меня, но я постарался вложить во взгляд надежду на положительный ответ.

– Да, конечно, молодой человек, – успокаивающе улыбнулся. – Мы еще будем гордиться, что лечили известного скрипача.

– Это я удачно тогда головой ударился, – с облегчением вытер несуществующий пот со лба.

Видя заинтересованный и не понимающий, в чем была удача, взгляд, пояснил:

– Просто до этой травмы я не умел играть, а теперь смогу.

Секунд десять была тишина, потом стоящая в углу палаты медсестра хрюкнула, пытаясь скрыть смех, вслед за этим раздался громогласный смех доктора, заставивший и меня улыбнуться от столь удачной шалости.

– Ох шельмец, – доктор, сняв очки, стал протирать глаза от выступивших слез. – Ну что же, вижу, с вами и действительно все в порядке, возможно, и недели не понадобится. Ну а сейчас отдыхайте, еду вам принесут в палату.

Доктор, издав очередной смешок, покинул помещение.

Через пару часов пришла моя бабушка. Анна Николаевна была в молодости светской львицей, трижды выходила замуж. Первым ее мужем был профессор геолог, но они прожили вместе недолго из-за ревности мужа. Вторым мужем был музыкант из московской филармонии (от него нам достался прекрасный рояль), погиб от рук грабителей, когда возвращался домой. В феврале двадцать девятого бабушка вышла замуж за моего деда, тогда бывшего капитаном НКВД. В январе тридцатого у них родился мой отец – да, я их чувствую, как своих родителей, – который, кстати, пошел по стопам деда и погиб, будучи лейтенантом КГБ. Дед же за два года до него умер от инфаркта, будучи генералом КГБ. Сама бабушка работала в библиотеке, сначала это была библиотека Государственного Румянцевского музея, в последующем переименованная в Государственную библиотеку СССР им В.И. Ленина, и мне кажется, работает она в секретном отделе, ну или работала. Бабушка очень живой человек, и с ней мне очень легко общаться, и хоть она культурная женщина, но все ругательства в основном маленький Александр узнал от нее. Так же она обучала внука игре на фортепьяно, так как мелкий Сашка наотрез отказался идти в музыкальную школу, но вот саму музыку он любил и имел явный талант к ней, о чем расстроенно говорила Анна Николаевна.

– Вот скажи мне, наказание господне, что ты забыл в парке на катке? Ты же не любитель коньков, – первое, что услышал от бабушки.

– Ну, я решил проверить, а вдруг понравится, – как-то даже промямлил, вспоминая причину, потянувшую меня на каток.

Это была Ольга Синицына, первая красавица и отличница класса. Бабушка же поняла мою заминку по-своему.

– Ох кобель, знаешь, чего я боюсь больше всего?

– Даже не представляю, – бабушка заинтересовала меня.

– То, что один раз к нам в подоле принесут ребенка, – бабушка смотрела на меня абсолютно серьезно, – и это будет не одна девушка.

– Я буду осторожен.

– То есть сказать: «Бабушка, я не такой» и что-нибудь про истинные чувства ты не хочешь?

– Не смею обманывать самого дорого человека на свете, – я не выдержал и улыбнулся во все двадцать восемь.

– Прям как твой отец, – махнула на меня рукой. – Ну, хоть есть надежда, что как и он найдешь ту, которую полюбишь по-настоящему. Я поговорила с врачом, тебя здесь понаблюдают неделю.

– Да он мне говорил уже, хотя, как по мне, могли бы уже сегодня выписать.

– Врачу видней.

Наш разговор был прерван молоденькой симпатичной медсестричкой, обворожительные ножки из-под короткого халатика сразу привлекли мое внимание.

– Я принесла градусник, – голос был также приятен как и сама медсестра.

– У меня нет температуры, но ведь это вас не остановит проверить ее? – ухмыльнувшись, протянул руку за градусником.

– Положено, – придала голосу строгость, но вот глаза улыбались.

Девушка отдала градусник, и, пока она шла на выход, мой взгляд наслаждался ее нижними девяностыми. И только когда она закрыла за собой дверь палаты, я снова перевел взгляд на бабушку, которая пристально взглянула мне в глаза.

– Что? – сделал вид, что не понял ее взгляд.

– Я же говорила – кобель.

Я постарался состроить виноватый вид, но, не выдержав, улыбнулся.

Больница часть 2 (Проба голоса)

После ухода бабушки стало так скучно. У меня с собой не было ни одной книги, хоть в больнице и было что-то наподобие библиотеки, но она уже была закрыта, телевизор отсутствовал даже в холле. А вместо молоденькой медсестрички на посту сидела женщина лет пятидесяти. В этот момент я даже пожалел, что лежу в палате один, зато я попытался разглядеть себя в маленьком зеркале над раковиной, которая была в палате. Ну что я могу про себя сказать: красавчик, светло-русые волосы, короткая стрижка, глаза ярко-голубые, лицо уже лишилось детской пухлости, подбородок, как называется, волевой, ресницы густые и длинные – мечта девушек, брови темнее волос на голове, что еще больше подчеркивает глаза. Я немного полюбовался собой, построил разные рожицы. Тело бывший хозяин держал в тонусе, из воспоминаний я узнал, что Саша раз в три дня бегал на спортивную площадку. Так что тело было не стыдно показать. Ярко выраженные кубики на прессе, прекрасно выглядящий пояс адониса и грудные мышцы. Узкая талия и широкие плечи, накаченные руки как у атлета, но не как у бодибилдера, заканчивал приятную глазу картину рост, который в мои уже был метр семьдесят восемь. В общем, если сказать, что я доволен, это значит, ничего не сказать. Налюбовавшись, я улегся в кровать и решил, наконец, подумать, что мне дальше делать. Нет, я не стал размышлять о том, как мне спасти СССР и даже не стал придумывать командирскую башенку, потому что кто-то посмел ее придумать до меня, а вот перепеть песни Высоцкого… Я как-то читал книгу про попаданца, который оказался в прошлом с телефоном и стал знаменитым, ну что же, телефона у меня нет, что, кстати, к лучшему, так как я уверен, что в итоге телефон этот кто-нибудь у героя должен найти. Закон подлости работает всегда и как он будет объяснять его наличие, при том, что предмет из будущего не попадёт после этого в застенки какой-нибудь лаборатории, я не представляю. Вместо машинки, которая отправит на стол вивисектора, у меня была прекрасная память, подаренная богом, и тысячи самых популярных песен на разных языках в голове. Прекрасное музыкальное образование, без которого работать музыкальным критиком невозможно. Единственное, что мне не давало в прошлой жизни попробовать себя на сцене, это повреждённые голосовые связки, в результате несчастного случая, но музыку я любил, и даже частенько играл на фортепьяно для себя и женщин, которых приводил, прекрасно играл и на гитаре. Вот я и задумался об этичности моего будущего поступка. Плагиат – какое некрасивое слово, покатав его в уме я в итоге решил: плевать, я хочу петь, тем более мой новый голос позволяет, а если еще немного над ним поработаю, станет просто великолепным. Я хочу выступать, к тому же внешность отличная. В общем, я убедил себя, что авторы похищенных мной песен скорее всего придумают вместо украденных новые и, возможно, даже лучше. Встав опять с кровати, я немного с тревогой решил опробовать голос. Хоть в воспоминаниях я находил Сашу часто поющим дома, но хотелось убедиться. Начать решил с песни, которая более подходит моему возрасту.

В юном месяце апреле
В старом парке тает снег,
И крылатые качели
Начинают свой разбег.
Позабыто все на свете,
Сердце замерло в груди…

Песню я начал тихо, но постепенно сам стал наслаждаться ей, и голос становился все громче.

Только небо, только ветер,
Только радость впереди!

Припев же я запел в полный голос.

Взмывая выше ели, не ведая преград,
Крылатые качели летят, летят, летят.
Детство кончится когда-то,
Ведь оно не навсегда.
Станут взрослыми ребята,
Разлетятся кто куда.
А пока мы только дети,
Нам расти, еще расти.
Только небо, только ветер,
Только счастье впереди![1]

Так увлекся пением, что не услышал, как открылась дверь и в палату зашла медсестра, а когда, окончив петь, обернулся, передо мной предстала моя первая публика: Ольга Павловна и ребята из соседних палат, головы которых заглядывали в дверной проем.

– Молодой человек, у Вас прекрасный голос. А что за песню вы пели? Просто очень хорошая и странно, что я ее никогда не слышала.

– Моя песня, я ее недавно сочинил, – ну вот и все мосты сожжены, и так легко это произошло.

– Даже не верится, прекрасный голос и еще талантливый поэт. А есть ли у Вас еще что-нибудь? – в голосе медсестры промелькнуло недоверие.

– Да, но их лучше исполнять с аккомпанементом, впрочем, как и эту.

– А вы и музыку сочиняете? – на лице Ольги Павловны все больше удивления и недоверия.

– Да, я с шести лет играю на фортепьяно.

– Прекрасно, у нас в ленинской комнате есть пианино, только сейчас уже поздно, а вот завтра во время обхода врача вы сможете попросить у него разрешения играть там. А сейчас, может, все же споете еще одну свою песню?

– Ну что же, дайте подумать, какую.

– У Вас их много? – голос медсестры аж повысился от удивления.

– Ну уж не две точно, но спою я сегодня еще только одну, а вот завтра, если доктор разрешит, исполню побольше, – решил сразу предупредить, чтобы не просили еще спеть.

Я решил ничего не придумывать и продолжить петь из электроника.

Над нами солнце светит – не жизнь, а благодать,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять, –
Мы маленькие дети, нам хочется гулять.

На последних словах куплета подмигнул ребятам, которые уже вошли в палату.

А нам говорят, что катет короче гипотенузы,
А я говорю вам – хватит, устал я от этой обузы.
Па-ра-па-ра-ра па-ра короче гипотенузы,
Па-ра-па-ра-ра па-ра устал я от этой обузы.
Ах, встать бы на рассвете, убрать бы в стол тетрадь,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять, –
Мы маленькие дети, нам хочется гулять.
А нам говорят: «Афины войною пошли на Спарту»,
А я говорю: «Покинуть хочу поскорее парту!».[2]

В течение песни начали раздаваться смешки, ребята улыбались, а когда я закончил петь, даже начали аплодировать, было чертовски приятно.

– Спасибо большое, – улыбка сама появилась на губах, – но на сегодня все, завтра, если позволит врач, я спою в ленинской комнате.

– Действительно, расходимся по палатам, ребята, – медсестра тоже улыбалась. – Как ведь точно спел про вас, шалопаев, все-все расходимся.

– А тебе надо петь на радио, – сказала она, когда выпроводила всех из моей палаты. – Я тоже завтра попрошу Николай Васильевича, он главврач, думаю, разрешит.

Оставшись один, я улегся на кровать. Ну что же, голос у маленького Саши действительно отличный, завтра проверю в других тональностях…

И вот на такой ноте незаметно уснул.

Больница. Часть 3 (Знакомство)

Ну почему, объясните мне, почему надо будить в больницах в такую рань и всучивать градусник даже тем, кто никогда не жаловался на температуру? Вот и меня разбудили в шесть утра, а завтрак только в девять. Ладно бы после этого шел обход врача, так нет, он только после завтрака, в десять. Я на автомате засунул градусник под мышку, ну и, естественно, уснул, после чего выслушал о своей безответственности от пришедшей забрать его медсестры. Второй раз уже уснуть не смог, поэтому решил сделать зарядку, из здания меня вряд ли кто сейчас выпустит, так что ограничюсь, пожалуй, отжиманием и упражнениями на пресс. Очередной раз порадовался тем, что молодой Александр любил спорт. Выйдя в коридор, обнаружил на посту вчерашнюю молодую медсестру и Ольгу Павловну, это хорошо, что их смена началась. Подойдя к ним и не успев даже слово сказать, я успел только рот открыть, как сразу отповедь от молодухи.

– Пациент, вы почему не в палате?

– Я хотел… – пытался я объяснить, почему, но опять был прерван.

– Марш в палату и до обхода врача не покидайте ее, завтрак вам принесут.

– Да я хотел попросить ключ от душевой, – все же сумел сказать этому гестаповцу в коротком халате и со стройными ножками, а халатик так облегал прекрасный третий размер… Что-то меня не туда занесло.

– Это зачем Вам в душ? – задала шикарный вопрос девушка, от такого даже Ольга Павловна на нее посмотрела с недоумением.

– Да после зарядки хотелось бы ополоснуться, не в раковине же это делать.

– Александр, вы недавно лежали сутки в бессознательном состоянии. – Вот не могу понять, почему не называть вещи своими именами – вы были в коме. – И сегодня подвергли себя физическим нагрузкам, вы, наверное, хотите подольше побыть с нами?

Ольга Павловна сурово посмотрела на меня, отчего я даже стушевался и понял, что ведь действительно повел себя безответственно, но я и вправду чувствую себя абсолютно здоровым, о чем и заявил.

– Это не Вам решать, – очнулся гестаповец, – а врачу.

– Ну да, доктор сказал: в морг, значит, в морг, – не остался в долгу я.

– Что? Какой морг? – красивая и глупая – это ли не мужской идеал, точней идеал холостяков.

– Держи ключ, юморист, – достав из стола ключ с марлей вместо металлического кольца и картонной биркой, Ольга Павловна, улыбаясь, вручила его мне. – В конце коридора справа.

Заглянув в палату за полотенцем, пошел наслаждаться победным душем. А что, я победил гестаповца, симпатичного, глупого, но все же фашиста в юбке. После душа вернул ключ и вернулся в палату, где опять завалился в кровать с мыслями о том, стоит ли мне что-то делать с развалом СССР, и прекрасно понял, что в моем случае ничего из того, что делают попаданцы, я делать не собираюсь. Писать письма Брежневу или Романову или еще кому, так я уверен, что придется писать не одно и закончится это все там же, в застенках, где из меня будут выбивать информацию под всякими препаратами. Вспомнил книгу об одной певице, которая путем известности и популярности налаживала отношение Европы и СССР, для меня это самый приемлемый вариант. Тем более, как помню, в начале этого года вновь стали налаживаться отношения с Францией. И благодаря Шарлю де Голлю Франция выходит из НАТО. Этот политик с приходом пятой республики позиционирует Францию как свободную от влияния североатлантического союза, сильную ядерную державу, где сотрудничество с СССР считал важнейшим направлением внешней политики, и вскоре должен заключиться договор об увеличении товарооборота между двумя государствами. Все это я вспомнил благодаря статье моего друга, который попросил помочь ему и привести пример и культурного обмена, ведь в это время зародится любовь Советских граждан к Джо Дассену. Вот я и решил, что если народ Франции полюбит меня как певца, это только больше сблизит, а уж как этого добиться, я придумал. Так и прошло время до завтрака.

Ну, а пока в палату принесли прекрасный завтрак в виде сечки, чая и хлеба с квадратиком масла и половинкой яйца, куда там завтракам в элитных гостиницах. Минут через пятнадцать после того, как у меня забрали посуду, меня навестили с обходом Николай Васильевич и Ольга Павловна. Ответив на дежурные вопросы о здоровье, я попросил разрешение воспользоваться пианино в ленинской комнате, меня поддержала Ольга Павловна, рассказав, что ей понравились мои песни, чем заинтересовала Николая Васильевича.

– Так давайте так и поступим, молодой человек, сейчас Вам до обеда надо сходить на ЭКГ, рентген и к невропатологу, а вот после обеда подойдите ко мне и мы вместе с вами сходим, мне тоже интересно послушать Вас.

Согласившись, я вместе с доктором вышел из палаты и пошел на рентген. По дороге меня спросили ребята, которые слышали меня вчера, буду ли я петь сегодня, я им пересказал слова доктора. Врач, снимавший кардиограмму, гордо рассказывал о том, что их больница оснащена новейшим ламповым портативным электрокардиографом весом всего 10 кг. Глядя на это чудо современной техники, вызывающее ассоциацию бабинного магнитофона, я так остро почувствовал тоску по компьютеру и интернету! Ну почему я не учился на какого-нибудь электронщика? Ну да ладно, пожалел немного и выкинул из головы, чего жалеть о несбыточном. Побегав по кабинетам, я вернулся в палату незадолго до обеда. Обед был также изумителен, как и завтрак, легкий рыбный супчик, жидкое пюре с опять же рыбной котлетой и компот из сухофруктов. Только у меня забрали посуду, в палату зашла бабушка.

– Ну как тут себя чувствует моя кара господня? – раздались с порога добрые слова бабушки.

– Бабушка, как коммунистке не стыдно все время вспоминать бога? – решил поддеть любимую старушку.

– А как тут не вспомнить, если ты явный пример того, что бог есть и всем воздастся. Ладно, а теперь шутки в сторону, докладывай, как самочувствие.

– Все отлично, мой генерал, – отдав честь, доложился. – Правда, скучно, но я кое-что придумал.

– К пустой голове руку не прикладывают, – не осталась в долгу бабуля. – Вот я тебе принесла, – и достала книги из матерчатой сумки, прабабушки современных пакетов. – И что ты там придумал? Меня это почему-то немного пугает.

– Бабушка, совсем ты не доверяешь любимому внуку, – сделал вид, что обиделся.

– Вот именно, любимому, а значит и хорошо знакомому, – отвесила слабенький подзатыльник. – Ну что ты там придумал?

– А вот сюрприз, но я не могу долго скрывать его от самой прекрасной женщины на свете, так что пойдем, я все покажу.

– Вот когда ты начинаешь расточать комплименты, я начинаю еще больше волноваться и думать, что ты там натворил, – сказала и вслед за мной вышла из палаты.

По дороге к посту медсестер, меня окликнул Алексей, один из ребят, которые подходили ко мне с вопросом о продолжение моего импровизированного концерта. Заодно и познакомились.

– Саша, ты в ленинскую? – рядом с Алексеем стояли молодая женщина и мужчина, в которых я узнал самых известных телеведущих страны, а для тех, кто связан с музыкой, тем более.

То были Анна Шилова и Игорь Кириллов, те, кто вели первые концерты «Песня года».

– Да как раз собирался к врачу попросить ключ. Здравствуйте, меня зовут Александр, а это моя бабушка Семенова Анна Николаевна, – представился сам и представил бабушку, а вы Анна Николаевна и Игорь Леонидович, вы прекрасные телеведущие.

– Очень приятно, – очаровательно улыбнулась Анна. – А вы тот молодой человек, о котором мне сын успел уже наговорить столько.

– Нет, это не я, – опять не удержался от шутки. – А если и я, то доказательств нет.

Анна замерла и не знала, что сказать, только Кириллов засмеялся.

– Анна, а парень юморист.

– Ага, только ремня на него не хватает, – вставила свои пять копеек бабушка.

– Ну, юморист, мне сын рассказал, что вы вчера исполнили две прекрасные песни своего сочинения, – при этих словах бабушка взглянула на меня, но виду не подала, что удивилась, за что я ей очень благодарен. – А сегодня вы вроде как обещали исполнить еще.

– Да, все так, я как раз шел к врачу за ключом, да и Николай Васильевич тоже хотел сходить с нами.

– Ну тогда вы не против, если и мы с Игорем послушаем?

Пока мы разговаривали, подошли еще несколько ребят из вчерашних слушателей, такой компанией мы и проследовали сначала к Ольге Павловне, ну а потом и к Николаю Васильевичу.

Ленинская комната представляла из себя большой актовый зал с небольшим возвышением, на котором стояли два стола и невысокая трибуна, а в углу располагалось фортепьяно. Прошёл к нему, по дороге захватив один из стульев, для начала проверил звучание. Ну что сказать, на безрыбье и рак рыба.

– Присаживайтесь. Для начала я хочу извениться за столь ужасный инструмент – начал я рассказ, – хоть в этом нет моей вины, но постараюсь выжать из него все, что возможно, а теперь коротко о том, как и почему я начал петь. Меня всю жизнь сопровождает музыка, и в этом я благодарен моей бабушке, которая и научила меня играть на фортепьяно, но я не пошел в музыкальную школу, просто мне было это неинтересно, а недавно я втайне даже от нее сочинять стихи и музыку, наверное, потому что все же немного стесняюсь, и вчера меня впервые услышали. После столь приятных отзывов я решил все же исполнить часть из того, что сочинил.

– А парень хорошо держится на публике, – прошептал Игорь Анне Шиловой, та согласно кивнула.

– И первую мою песню я хочу спеть о нас, о детях, и в некотором смысле посвятить ее тем, кто за нас в ответе, – улыбаясь, посмотрел на присутствующих взрослых. – Помните, нам иногда хочется не только учиться, но и веселиться.

Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять, –
Мы маленькие дети, нам хочется гулять…

Публика прекрасно приняла песню.

– В следующей песни я хочу вам сказать, ребята, не будем спешить становиться взрослыми, ведь детство так быстро проходит.

Детство кончится когда-то,
Ведь оно не навсегда.
Станут взрослыми ребята,
Разлетятся кто куда…

И снова во время этой песни в зал стали подходить новые люди, под конец почти все места были заняты, и громкие аплодисметы были столь неожиданны и приятны.

– Большое спасибо, а теперь я хотел бы спеть песню о Родине, ее я впервые исполняю.

С чего начинается Родина?
С картинки в твоем букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе,
А может она начинается
С той песни, что пела нам мать,
С того, что в любых испытаниях
У нас никому не отнять.
С чего начинается Родина…
С заветной скамьи у ворот,
С той самой березки, что во поле
Под ветром склоняясь, растет.[3]

В течение всей песни была гробовая тишина, и даже некоторое время после, а потом встал Николай Васильевич.

– Александр, это прекрасная песня, спасибо тебе большое за нее.

И после этих слов в зале раздались крики «Молодец!», «Так держать!», а в глазах бабушки было столько гордости, но и столько же вопросов ко мне.

– Следующую песню я хочу спеть о том, что все у нас в будущем будет хорошо, но мы сами творим свое будущее и должны каждый раз обращаться к себе с вопросом: «а сегодня что для завтра сделал я?»

Слышу голос из прекрасного далека,
Голос утренний в серебряной росе.
Слышу голос, и манящая дорога
Кружит голову, как в детстве карусель.
Прекрасное далеко
Не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко,
Жестоко не будь.
От чистого истока,
В прекрасное далеко,
В прекрасное далеко,
Я начинаю путь.
Слышу голос из прекрасного далека,
Он зовет меня в чудесные края.
Слышу голос, голос спрашивает строго:
А сегодня что для завтра сделал я?[4]

Актовый зал уже был полон, и стало видно, что много слушателей выглядывали из-за дверей. Я решил спеть грустную песню, посвященную нашим с маленьким Александром мамам. Да, это, конечно, не слишком красивый ход, но во-первых, я действительно хотел спеть эту песню о самых добрых и любящих женщинах для всех сыновей, и только во-вторых, я хотел показать разный репертуар.

– Следующую песню я хочу спеть о человеке. Человеке, по которому очень скучаю.

В полночной тишине
Ты пела песни мне,
И улыбался я тебе во сне.
Ночные облака
Качали на руках,
И вдаль несла нас времени река.
Мама! Я без тебя всегда скучаю.
Мама! Хожу и поезда встречаю.
Мама! Как грустно мне
Без тёплых рук твоих…
В тени больших берёз,
Наивных детских слёз,
Когда ругала в шутку и всерьёз,
Вставал и уходил,
Прощения не просил.
Как жаль[5].

Бабушка встала, подошла ко мне и обняла, на глазах ее были слезы, и я честно пожалел, что выбрал эту песню.

– Бабушка, не плачь, – даже взрослый я не был чёрствой задницей. – Я верю, что они там вместе и у них все хорошо.

– Какой ты взрослый стал, Сашенька, – тихо прошептала мне и поцеловала в щеку, после чего смахнула слезу и уже со спокойным лицом вернулась на свое место рядом с Николай Васильевичем, который взял ее за руку и что-то прошептал. Я не расслышал, но после этого бабушка даже улыбнулась.

Я сел обратно за пианино и только тут заметил на крышке бубен, самый простой такой у меня был в детстве, по звучанию больше похож на обычную погремушку. И родилась идея спеть довольно заводную и веселую песню.

– Песня была очень грустная, и я на такой ноте не хочу заканчивать этот импровизированный концерт, но для следующей песни мне нужна будет небольшая помощь зала, прошу приветсвовать известного телеведущего Кириллова Игоря Леонидовича, – зал зааплодировал, а сам Игорь посмотрел удивленно на меня, но все же поднялся со стула. – Прошу, поднимитесь ко мне.

Дождавшись, когда он подойдёт, я взял бубен в руки.

– Песня очень заводная, и когда я ее сочинял я сразу представлял, что на фоне должен звучать бубен. Ритм простой, но он придаст изюминку исполнению, так что прошу Вас, не откажите.

– Ну что же, я попробую только покажите, как, – Игорь посмотрел на меня в ожидании.

Я показал ему пример и вручил бубен. Так как там действительно ничего сложного не было, Кириллов его легко повторил.

– Но вы ведь не думаете, что только Игорь Леонидович будет отдуваться за всех, – я хитро улыбнулся, посмотрев на Анну Шилову, на что та рассмеялась. – Да, да, Анна Николаевна, прошу Вас на сцену, вы часто ведете передачи вместе. А кто я, чтобы разбивать столь прекрасный дуэт? Товарищи, попрошу поприветствовать Анну Николаевну Шилову, прекрасную актрису и телеведущую, и, главное, очень красивую женщину.

При этих словах бабушка мне пригрозила кулачком, что-то прошептала тихо, и кажется, это было что-то про кобелиную породу.

– Но ей в помощь нужны еще две девушки, кто не боится, что их голос услышит наша прекрасная публика. – Я посмотрел в сторону понравившейся мне медсестры, голос у нее был прекрасным, и я уверен, что слух тоже есть. Да и ничего такого я от них не попрошу. – Прошу на сцену Светлану, девушку которая следит, чтобы я соблюдал предписания врача, строгая, но прекрасная.

Светлана поджала губы, но все же поднялась к нам.

– Девушки, еще прошу одну к нам на сцену, я еще слишком мало лежу тут, чтобы познакомиться со всеми вами.

Зрители рассмеялись на столь простую шутку, а от бабушки раздалось:

– Однако успел уже, весь в отца.

На это народ еще больше развеселился.

– Бабушка, этим и горжусь.

И опять мне показали кулачек.

На сцену вышла прекрасная рыжеволосая девушка, видно, одна из посетителей, так как была одета не в медицинский халат и не в больничную пижаму.

– Ну что же, красавицы, к Вам задание тоже несложное, но так же ответственно, нужно поддерживать ритм хлопками, – я прохлопал ритм. – В этом, я думаю, вам поможет зал, а также в пару местах подпеть мне вот так: «во-о, во-о, во-о, во-о». Ну, давайте вместе попробуем.

Ну что сказать, прекрасно получилось.

– Ну а теперь немного о песни, она на французском, этот язык я изучаю в школе и без всякого стеснения могу сказать, что знаю его на отлично, и этот язык прекрасен, как и русский, и стихи на нем прекрасно звучат, на нем прекрасно получаются песни, посвященные прекрасным женщинам. Так вот и эта песня просвещена нашим девушкам таким прекрасным, но таким недоступным. Ну что же, не буду больше вас томить.

Je l'ai vue pres d'un laurier
Elle gardait ses blanches brebis
Quand j'ai demande d'ou venait
Sa peau fraiche, elle m' dit:
«C'est d'rouler dans la rosee
Qui rend les bergeres jolies»
Mais quand j'ai dit qu'avec elle
Je voudrais y rouler aussi, elle m'a dit
Elle m'a dit d'aller siffler lа-haut sur la colline
De l'attendre avec un petit bouquet d'eglantines
J'ai cueilli les fleurs et j'ai siffle tant que j'ai pu
J'ai attendu, attendu, elle n'est jamais venue…[6]

Во время припева я пару раз подмигивал двум девушкам, которые были на сцене вместе с Шиловой. Зал улыбался и весело прихлопывал, песня ведь действительно заводная.

– Ну что же, позвольте на столь веселой ноте окончить наш небольшой концерт.

Народ не хотел отпускать, но меня поддержали Николай Васильевич и Светлана, сказав, что я все-таки не просто так лежу в больнице и мне надо отдохнуть, но все разошлись только после моего обещания еще раз выступить на днях, при этом я получил десятки похлопываний по плечам и пожатий рук.

Ко мне подошли Игорь и Анна.

– Молодой человек, – начал Игорь, – у Вас прекрасный голос и прекрасные песни, и, что не мене важное, вы прекрасно себя чувствуете на сцене. Скоро у нас будет подготовка к голубому огоньку, посвященному восьмому марта, на двадцать третье февраля мы уже не успеваем ничего сделать, так как надо все заранее согласовывать, но вот на восьмое есть вполне большой шанс, что вы выступите.

– Прекрасно, я с удовольствием выступлю, – Кириллов был доволен, что не ошибся во мне, и я не стал изображать скромность или испуг того, что выступление будет на телевидении.

– Ну тогда будем прощаться, но ненадолго, я думаю, – он протянул мне руку, которую я тут же пожал. – Выздоравливайте быстрей.

– До встречи, молодой человек, – попрощалась и Анна.

Мы с бабушкой вернулись в палату, я завалился на кровать.

– Саша, и когда ты стал сочинять и тем более на французском, – бабушка внимательно посмотрела на меня.

– Давно. Просто не хотел как-то делать это публичным достоянием, а вот после злополучного катка я решил, к черту, почему я должен скрывать то, что мне нравится и, наблюдая сегодня за тобой, заметил, что не только мне, – я с хитринкой посмотрел на нее.

– Ты видел кого-то кроме девчонок, которым постоянно подмигивал, я удивлена.

– Ну не надо наговаривать, всего-то два раза подмигнул.

– Эх, Саша, Саша, ты и так красавцем уродился, а теперь еще и после того, как стал петь, да так петь, что, боюсь точно стану скоро прабабкой. Видела я, как на тебя заглядывались.

– Не бойся, я не спешу с детьми, – я отмахнулся на слова бабушки. – Ну, тебе правда понравилось?

– Ты прекрасно поешь и песни у тебя прекрасные, и это я тебе не как бабушка говорю.

Так мы и проговорили до ужина, после чего бабушка ушла домой.

Больница часть 4 (Все еще там)

Шесть утра, труба зовет, градусник под мышку – и вперед. Вот и кто сказал, что я не поэт? Попробуйте в шесть утра лучше сочинить. На этот раз продержался до того, как заберут градусник, после сразу отрубился, не стал зарядкой заниматься, чтобы не выслушивать очередные нотации. Полвосьмого разбудили и отправили сдавать кровь. Вот странно: кровь из вены сдаю без проблем, а вот из пальца проходит путем долгого настраивания себя, и в итоге все равно вздрагиваешь. Но зато завтрак сегодня другой: манка, и даже без комочков, хотя очень жидкая, неизменный хлеб с кусочком масла и половинкой яйца – вот это стабильность. За подносом с посудой пришла Светлана.

Весна нас делает другими.
Всё так легко и как-то странно.
А у моей Весны есть имя:
Мою Весну зовут Светлана.

– Не надо, у меня есть молодой человек, и у нас все серьезно, – Светлана как-то сбивчиво проговорила это.

А я терплю, а я любуюсь
И счастлив ей доставить радость.
А я люблю её такую,
И мне другой Весны не надо.

Светлана шустро подхватила поднос и быстрым шагом покинула меня. Так, Александр, успокойся, у девушки есть парень. А когда это меня останавливало? Разве что этот парень – мой друг. Александр, это не наше время, здесь более строгие нравы, не у всех, конечно, но у большинства, и, вообще, в СССР секса нет. На этой веселой ноте мои раздумья прервал доктор.

– Как сегодня себя чувствует юный талант? – сразу поинтересовался Николай Васильевич.

– Превосходно, хоть сейчас на выписку, – попытал удачу я.

– Нет. Никак не могу, все больные попросили Вас подержать подольше, – отшутился доктор, ну, я, по крайней мере, надеюсь на это, – да не беспокойтесь вы так, думаю, в пятницу после обеда мы Вас выпишем, так что потерпите еще два дня.

До обеда я снова вернулся к размышлению о том, стоит ли куда-то лезть, кроме музыки. Вот часто попаданцы лезли с помощью к Романову или Шелепину, но давайте рассуждать не как диванные политики. Вот откуда мне знать, что они не уроды? Пример: простой Сергей Лапин, тот, что заведовал всем телевидением, тот, кто – о ужас! – убрал КВН и запретил снимать крупным планом Пугачеву – какой нехороший человек. А то, что он увеличил среднесуточный объём вещания в два раза, вел новый телецентр Останкино, тот, что теперь известен всему миру, то, что, благодаря ему, ввели еще три спутника, что увеличило покрытие, – это же, конечно, хрень собачья. Нас же лишили возможности разглядывать глаза Пугачевой. Да, его позиционируют, как человека, который усилил цензуру на телевидение, но вот, например, солист группы «Песняры» отзывался о нем, как о хорошем человеке. Это я к тому, что человека можно и нужно рассматривать под разными углами, и я вот уверен, что противников у Романова не меньше, чем у Лапина. Так что лучше я все же останусь пока в стороне и буду делать то, что умею, буду своим примером показывать, что люди в нашей стране не спят и видят, как бы превратить все страны в социалистические, ну и потихоньку приглядываться к нашим политикам. И уже на основе того, что сам увижу, буду делать выводы, а не слушать тех, кто где-то что-то прочел, ибо надо помнить главное – историю пишут победители, и не факт, что те, кто победил, – наши друзья.

Бабушка опять меня навестила прям сразу после обеда, и когда Светлана пришла за посудой, наблюдала краснеющую её, быстро собирающую тарелки и смущенно отводящую взгляд.

– Что ты уже натворил? – сразу, как Света вышла из палаты, начала допрос моя персональная совесть.

– О чем ты? Кстати, бабушка, а почему ты не на работе? – если нет твердых доказательств, всегда уходите в несознанку, ну или пытайтесь перевести разговор.

– Ты все прекрасно понял, и не смей переводить тему, – с бабушкой это не прошло.

– Да ничего такого, я просто прочитал ей стих. Так почему ты не на работе? – помните мой совет.

– Я взяла больничный по уходу. И что за стих, охальник, ты рассказал, что девушка краснеет и не может на тебя посмотреть? – ну, моя бабушка – исключение из правил, на ней мои приемы не работают.

– Да простой стих про весну, про девушек, ничего такого.

– Может все же расскажешь? – ну явно жизнь с дедушкой ее испортила.

Весна нас делает другими.
Всё так легко и как-то странно.
А у моей Весны есть имя…

И уже тихо окончил четверостишие:

Мою Весну зовут Светлана.

– Красиво, конечно. Ну, что мне с тобой делать? Она ведь старше тебя лет на семь-восемь. Понимает это кобелиная твоя натура?

– Ну почему сразу кобель. Может, у меня чувства, – бабушка с таким скепсисом посмотрела на меня. – Да и старше – это не младше.

– Черт с тобой, тебя уже не переделаешь, – махнула на меня рукой. – Николай Васильевич сказал мне, что, возможно, тебя уже в пятницу выпишут.

– Да, я на это надеюсь. Кстати, а что такое тебе во время моего пения сказал мой врач, что ты стала так мило улыбаться? Неужели суровое сердце Анны Николаевны покорили эти шикарные усы и борода?

– Это почему это суровое? – бабушка была возмущена. – Я милая и добрая, и никто меня не покорял.

– Конечно, ты самая добрая и милая, но все же не уходи от вопроса.

– И в кого ты у меня такой?

– В одну милую и добрую. Ну так как вам мой лечащий врач?

– Довольно импозантный мужчина, – кокетливо улыбнулась старушка.

– Ну что же, я рад, мне он тоже показался хорошим человеком, и я вас благословляю.

– Ладно, хватит об этом, – прекратила тему, но видно, что ей было приятно. – Может, споешь мне что-нибудь?

– Для тебя, бабушка, я готов петь всегда, – и задумался, что же исполнить.

Колышется дождь густой пеленой,
Стучатся дождинки в окошко твое.
Сегодня мечта прошла стороной,
А завтра, а завтра ты встретишься с ней.
Не надо печалиться,
Вся жизнь впереди.
Вся жизнь впереди,
Надейся и жди.
Тропинка в лесу запахла весной,
Земля разомлела от солнечных дней.
Сегодня любовь прошла стороной,
А завтра, а завтра ты встретишься с ней.[7]

– Я просто побеседовала с доктором. О какой любви завтра ты намекаешь? – бабушка даже для придания себе грозного вида сдвинула брови.

– Просто спел песню, пришедшую на ум, – поднял руки, показывая, что сдаюсь. – Что ты так печалишься?

Не преминул в конце поддеть бабулю.

– Ну, Сашка, – погрозила своим кулачком. – И все же какие прекрасные песни ты сочиняешь.

– Спасибо, – и вот ведь даже ничего не екнуло. – Мне очень важно, бабушка, что тебе нравится.

Обнял ее. Ведь как все повернулось: умер там одиноким, а тут есть человек, который меня любит и будет любить только за то, что я есть.

– А что, может, и вправду выйти в четвертый раз?

И уже совместный смех раздался из моей палаты.

Больница часть 5 (День выписки)

Какое чудное утро, сегодня проснулся сам, в восемь утра. После водных процедур принесли завтрак в «номер» в виде великолепной перловки. Ничего, скоро меня ждут на завтрак прекрасные оладушки от бабушки. От мыслей об оладушках на лице расплылась довольная улыбка, при виде которой Светлана, пришедшая за посудой, покраснела. Ох, какая она миленькая, когда щечки покрываются румянцем. Николай Васильевич подтвердил, что меня выписывают после обеда, а также поинтересовался, будет ли мой прощальный концерт. Получив мое заверение, что я не мог даже помыслить уйти, не исполнив обещание выступить, попрощался со мной до четырех часов, я как раз успею собраться и вместе с бабушкой получить выписку. После обеда, получив выписку, мы вместе с бабушкой и Николай Васильевичем прошли к ленинской комнате, на этот раз я шел с гитарой, которую по моей просьбе принесла бабушка. Около зала уже собирались больные и персонал больницы, также среди будущей публики были и обычные посетители. При виде нас народ оживился. «Вот и первые фанаты появились», – подумал я. Николай Васильевич открыл дверь, и народ начал заходить. Я решил с бабушкой подождать, когда все войдут, место для нее и трех гостей врач обещал придержать. Оглянувшись по сторонам, я заметил Игоря и Анну с мужчиной лет сорока пяти с кустистыми бровями, немного смешно задранными верх по краям, одет мужчина был в костюм с наградными планками.

– Добрый день, мне очень приятно, что вы вновь решили прийти на мое импровизированное выступление, меня зовут Александр, – представился я третьему гостю.

– Николай Николаевич, – представился мужчина. – Игорь и Анна так вас хвалили, что я не мог не прийти, хотелось послушать столь молодой талант.

– Здравствуй, Александр, – Кириллов протянул руку, которую я сразу пожал. – Вот решили показать тебя Николай Николаевичу, ты уж нас не подведи, – шутливо пригрозил Игорь Леонидович.

– Не подведу, – даже как-то торжественно получилось ответить. – Проходите и присаживайтесь.

Анна и гость прошли, а вот Кириллов немного замедлил шаг и придержал меня за руку.

– Саша, – могу я так тебя называть? – спросил он и, увидев утвердительный кивок, продолжил: – Так вот, Саша, Николай Николаевич в этом году назначен на должность председателя Гостелерадио СССР, и от того, как сейчас ты выступишь, зависит многое для тебя, если ты желаешь связать свое будущее со сценой. Ты меня понимаешь?

– Конечно, Игорь Леонидович, и я благодарен Вам за такую возможность, – это действетельно дорогого стоит, а с другой стороны, я понимал Кириллова: первые голубые огоньки были ужасны, не для того времени это прорыв. Но если кто видел, например, концерт на двадцать пять лет телевиденью, пришел бы в ужас.[8]

– Как вы думаете, какой репертуар мне исполнить? Я имею в виду, вы вроде говорили, что возможно появится шанс выступить на голубом огоньке в честь восьмого марта. Может, имеет смысл спеть пару песен для женщин и стоит ли исполнять песни на французком? И еще подскажите, пожалуйста, фамилию Николай Николаевича.

– Месяцев, и песни на французском будут как раз, – Кириллов в очередной раз был доволен, что не ошибся в молодом человеке. – На концерте должны присутствовать представители из Франции, сейчас как раз у наших правительств происходят взаимные встречи, я думаю, Николай Николаевич это одобрит, как и в нашем правительстве.

Взойдя на помост, я посмотрел на публику и улыбнулся как можно более задорно, чем вызвал ответную благостную реакцию у публики.

– Добрый день, уважаемая публика! Сегодня просто великолепный день, меня выписывают, – раздались смешки из зала и даже несколько выкриков, что еще рано и надо еще полежать, на которые я сразу отреагировал: – О, я, конечно, рад, что вы так заботитесь о моем здоровье, но домашние пирожки моей любимой бабушки не хуже самого лучшего лекарства, уж поверьте мне.

Зал снова разразился хохотом.

– Сегодня среди нас человек, который стоял у истоков одной из важнейших отраслей государства, и сейчас ее возглавляет та отрасль, что дает возможность насладиться прекрасными песнями и спектаклями, не покидая наши уютные дома, где мы узнаем всегда что-то новое, ведь, благодаря ей, к нам в дом приходят видные политические деятели и ученые. Не буду вас томить. Поприветствуем, Николай Николаевич Месяцев, председатель Гостелерадио СССР.

Публика зааплодировала, Николай Николаевич поднялся со своего места, повернувшись к зрителям, сделал небольшой поклон. Видно, что человеку было приятно.

Достав гитару из чехла, проверил настройку и остался ей доволен.

– Первую свою песню я хочу спеть о наших защитниках, ведь благодаря им граждане нашей страны могут спать спокойно, и как бы не было страшно им, они никогда не отступятся и будут делать все, чтобы ни один враг не смел топтать нашу землю. И я, например, горжусь тем, что родился в семье, где дед и отец пошли по стезе защитников. Но не буду долго говорить и представляю на Ваш суд свою песню, написанную к двадцать третьему февраля «Два орла».

Над дорогой боевой моей,
В высоте, орлуют два орла.
И один из них ночей черней.
У другого белые крыла.
Если чёрный нынче победит,
Мне в бою не выдержать и дня.
Если белый в битве устоит,
Значит, встретит милая меня.
Если воин бреется,
Значит он надеется.
На любовь надеется,
Значит, будет жить.
Может, прямо лучше не идти.
Отсидеться где-то в стороне.
Но другого нет у нас пути.
Без защитников не жить стране.

Постепенно звук голоса рос: если начинал я тихо, то уже с этого куплета пел в полный голос.

Наши предки долгие века
Лили кровь за эти рубежи.
Не иссякнет Родина, пока
Будут в бой мужчины уходить.[9]

Закончил я затухающим голосом.

Песню публика приняла благосклонно и аплодировала по окончанию. Взглянув на наших гостей, я увидел, что Месяцев аплодировал вместе со всеми, Игорь показывал палец вверх, Анна же подбадривающе улыбалась и так же аплодировала.

– Нельзя обойти стороной женщин, ведь без них не родились бы на свет не только мы, но и прекрасные стихи, посвященные красоте, не написаны картины, да и вообще непонятно, как без них жить, я-то уж точно не понимаю.

– Ты-то уж точно, – не преминула вставить бабушка.

– А как было бы иначе? – не сдержавшись, ответил, улыбаясь бабушке. – Ведь родился в семье одной из прекраснейших женщин в мире.

– Сладкоголосый льстец, – смеясь вместе со всей публикой, подвела итог бабушка.

Пускай сегодня цифра восемь
Изящно набок упадёт,
Не просто так об этом просим,
Необходим такой подход.
Ведь это будет бесконечность,
Непостижимо мощный знак,
Пою, такая же сердечность,
От нас, мужчин, да будет так.
Без вас бы не было написано ни строчки,
Без вас, конечно, нас бы не было сейчас,
Родные жены, мамы, бабушки и дочки,
От всей души примите вы поклон от нас.
Без вас отчаянно дичаем,
Не интересен мир и зол,
Как раз тогда и замечаем,
Какая сила – слабый пол.
Природа радостью невинна,
Но одинока так порой,
Прекрасна ваша половина,
Спасибо ей от всей второй.[10]

Ну что же, женская часть публики осталась довольной, ну а я доволен тем, что в мои пятнадцать мне за счёт моей фигуры, роста и более взрослого лица вполне можно дать восемнадцать лет, да и хорошо сидящие брюки и расстегнутая светлая рубашка на верхние две пуговицы, что идеально подчеркивает атлетичность фигуры. придает взрослости и, исполняя песню, я замечал на себе заинтересованный взгляд прекрасных женских глаз. Не боись, Сашок, это только начало, скоро и тебе будут предлагать расписаться на груди.

– В прошлый раз я спел вам песню на французском, и в этот раз я хочу исполнить песню на этом прекрасном языке, – я увидел, что Месяцев стал более внимателен. – Но, прежде чем спеть её, я хочу немного рассказать о песне. Она рождена после прочтения великого французского писателя Виктора Мари Гюго, написавшего всем известное произведение «Отверженные», но сейчас я напомню о еще одном прекрасном и трагичном произведении «Собор Парижской Богоматери». Роман о прекрасной цыганке Эсмиральде, о ее любви, а так же о порочной и преступной любьви священика, который сгубил девушку. Его ревность привела Эсмиральду на костер. В романе так же рассказывается о горбуне Квазимодо, который был так же влюблен в прекрасную Эсмеральду и, узнав, что в ее смерти повинен его приемный отец, священник скидывает его с колокольни. Песню, написанную мной, я изначально планировал от лица троих: Квазимодо, священника Фролло и капитана стражи Феба, в которого была влюблена цыганка и который являлся одним из виновников того, что она была казнена. Завершает роман сцена, где в гробнице находят два скелета: один обнимает другой. Это были останки Эсмеральды и безутешного горбуна Квазимодо, и, когда их пытаются разнять, тело Квазимодо рассыпается в прах.

Песню я исполнял уже за фортепьяно.

Belle
C'est un mot qu'on dirait inventé pour elle
Quand elle danse
et qu'elle met son corps à jour, tel
Un oiseau qui étend ses ailes pour s'envoler
Alors je sens l'enfer s'ouvrir sous mes pieds
J'ai posé mes yeux sous sa robe de gitane
A quoi me sert encore de prier Notre-Dame?
Quel
Est celui qui lui jettera la première pierre?
Celui-là ne mérite pas d'être sur terre
Ô Lucifer!
Oh! Laisse-moi rien qu'une fois
Glisser mes doigts
dans les cheveux d'Esmeralda.[11]

Зрителям было немного непривычно услышать, как я предал голосу немного хрипоты. Следующий куплет пел уже без хрипоты, третий куплет я пел, взяв чуть выше и пев чуть звонче. В последний же куплет я вложил весь свой талант, пытаясь донести до зрителей страсть этих троих и печаль. Аплодисменты были оглушительны, встав и еще сам не отойдя от песни, я прижал руку к сердцу и глубоко поклонился. Раздавались крики, требуя еще. Наконец, дождавшись стихание аплодисментов и криков «молодец» и «браво», я вновь обратился к публике.

– Я очень рад, что вам понравилась эта песня, но я, как русский человек, не мог эту песню не сочинить и на русском языке, поэтому позвольте мне исполнить на родном языке.

Вновь сел за рояль, немного успокоился: слишком уж меня затопило это чувство, которое отдавала мне публика, чувство какого-то могущества и восхищения. С первых же звуков музыки на зал опять опустилась тишина.

Свет
Озарил мою больную душу.
Нет,
Твой покой я страстью не нарушу.
Бред,
Полночный бред терзает сердце мне опять.
О, Эсмеральда, я посмел тебя желать.
Мой тяжкий крест – уродства вечная печать,
Я состраданье за любовь готов принять.
Нет,
Горбун отверженный с проклятьем на челе –
Я никогда не буду счастлив на земле.
И после смерти мне не обрести покой,
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.[12]

(Просьба в комментариях предложить с кем бы гг мог исполнить эту песню на концерте. На ум приходят только Магомаев, все же он спокойно споет и на французском, а вот со вторым беда).

Если до этого я думал, что вот он, триумф, то нет. Вот он, когда видишь на женских глазах слезы, даже бабушка не смогла удержаться. Месяцев что-то быстро говорил Кириллову, при этом экспрессивно жестикулировал, а Игорь только кивал и смотрел на меня, улыбаясь.

– Эта песня слишком грустная, и я не хочу прощаться на такой ноте, но и петь после нее веселую мне кажется неправильным. Так же может кто-то и думает, ну что может знать столь юный парень о любви, но поверьте, могу и хочу спеть одну из песен о том, что можно испытать, когда приходит на сердце любовь.

Подними глаза в рождественское небо,
Загадай всё то, о чём мечтаешь ты.
В жизни до тебя я так счастлив не был,
Для тебя одной их так любишь ты,
Эти белые цветы.
Я люблю тебя до слёз.
Каждый вздох как первый раз.
Вместо лжи красивых фраз
Это облако из роз
Лепестками белых роз
Место встречи застелю.(подумал и убрал изначальные слова "Наше ложе застелю" решил что могут не понять)
Я люблю тебя до слёз,
Без ума люблю.[13]

Ух ты, зря я посмотрел на Светлану во время песни, столько обожания и страсти в одном взгляде ее. Наверное, повезло, что я сегодня выписываюсь или наоборот, не повезло.

– На этой ноте я хотел бы попрощаться с вами.

Но публика считала наоборот и просила спеть еще.

– Хорошо, но это будет действительно последняя песня, очень хочу оказаться наконец-то дома, – пошел все же навстречу публике.

Не надо печалиться,
Вся жизнь впереди.
Вся жизнь впереди,
Надейся и жди…

Песня зрителей так же порадовала, как и весь мой небольшой концерт. Люди расходились медленно, многие подходили со словами благодарности, девушки и женщины просили петь и дальше, не забрасывать это, на что я им отвечал, что, конечно же, буду петь и дальше ради таких прекрасных слушателей. А Светлана не постеснялась даже поцеловать в краешек губ, правда, сама-то она хотела в щеку, но не на того напала. После, засмущавшись, быстро выбежала из зала.

Наконец, в зале остались только трое гостей и бабушка с Николай Васильевичем.

– Что же, я даже несколько жалею, что выписал вас столь рано, молодой человек, – Николай Васильевич выразил общее мнение, наверное, всей больницы. – Ну да что уж теперь, я думаю, что мы вас вскоре увидим на экранах телевизоров, да и по радио услышим, такой талант должен звучать.

– Несомненно, услышите, причем песню «Два орла» вы услышите уже двадцать третьего февраля, так что, молодой человек, у нас с вами всего несколько дней осталось для репетиции, но я уверен, что вы справитесь. А так же нужно подобрать вам оркестр для песен на восьмое марта, – Николай Николаевич был все еще под впечатлением от концерта, он был рад новому таланту и понимал, что эти песни будет любить вся страна, – Игорь, договоритесь о встрече на завтра, поручаю этого юношу Вам.

– Все сделаю, Николай Николаевич, мы вместе с Анной сделаем все, чтобы помочь Александру, – не стал тянуть только на себя одеяло.

– Ну что же, тогда позвольте отклониться, – Месяцев ушел довольным.

– Саша, ты просто молодец, – Кириллов так же светился довольной улыбкой. – Ждем тебя завтра к десяти утра на улице Качалова, дом двадцать четыре, это бывший дом звукозаписи, на проходной тебя будет ждать пропуск.

– Саша, твои песни просто великолепны, я очень рада, что мы смогли услышать тебя, – Анна тоже была довольна и даже немного возбуждена от концерта. – А теперь тебя услышит и вся наша страна.

– Спасибо Вам большое за подаренный шанс, я этого никогда не забуду, – от чистого сердца я благодарил этих людей.

Добравшись до дома, я, наконец-то смог расслабиться.

– Саша, я немного волнуюсь за тебя, – сказала бабушка, которая всю дорогу молча о чем-то размышляла. – Я боюсь, что слава – а я уверена, что она ждет тебя – вскружит тебе голову.

– Не волнуйся, бабуль, – я подошел к ней, обнял ее за плечи, и тихо прошептал: – Все будет хорошо.

– Я надеюсь, Сашенька, очень надеюсь.

Старые знакомые

Утро началось в семь с отжимания, пробежка опять в пролете – зима на дворе. Поприседав и пооджимавшись, я решил сегодня больше себя не утруждать, день и так должен быть насыщен. После душа меня ждал прекрасный завтрак в виде долгожданных оладушек со сметаной. Бабушка, как же я тебя люблю. После чего, подобрав темные брюки и темный верх, свитер не стал одевать надел темное драповое пальто, и осмотрев себя в зеркале я остался доволен. Из того, что я видел в шкафу, это выглядело лучше всего. Мы решили выйти чуть пораньше и тихим прогулочным шагом пошли навстречу, тем более идти всего минут пятнадцать-двадцать. Квартира дедушки была на Скатертном переулке. Вчера, возвращаясь с больницы, я не особо разглядывал старую Москву, а вот сейчас, пока шли, обратил внимание. Что я вам могу сказать, город серый, особенно сейчас, когда зима на улице, и наверное, самое главное для автолюбителей – это свободное движение, а не забитые предтротуарные зоны. Люди также спешат на работу, одеты, правда, в большинстве, как и я, в драп. Дом звукозаписи встретил нас своей монументальностью, дом своей эпохи, семь этажей сталинской постройки. На проходной сидел пожилой мужчина, который сначала потребовал документ и у меня, но узнав, что мне всего пятнадцать, смилостивился и поискал в пропусках наши имена, а когда нашел, отправил на четвертый этаж, где репетировал ансамбль песни и пляски имени Александрова. Я замер и даже не заметил, как ко мне подошли Анна и Игорь.

– Саша, ты чего застыл? – поинтересовалась Шилова.

– А? – это судьба, я должен их уговорить еще помочь мне исполнить песню. – Простите, просто я вдруг понял, что мне надо как-то уговорить Александрова Бориса Александровича, чтобы его хор и оркестр помог исполнить одну песню, а лучше две, познакомьте меня с ним пожалуйста.

Я уже приготовился использовать самое страшное оружие – глаза кота из Шрека, – когда сзади раздался смешок бабушки, я повернулся и уставился вопросительно на нее.

– Да не смотри так на меня, просто ты, наверное, забыл, что сам знаком с Борей, он к нам приходил пару раз, правда, тогда тебе было лет шесть и ты звал его дядя Боря.

Я порыскал в памяти, и точно, он и в мои восемь приходил, они с дедом сидели в его кабинете, после чего веселыми расходились. Бабушки тогда не было дома – компромат, – улыбнулся сам своей шутке.

– Точно, вспомнил, они дружили с дедом.

– Ну с дедом он дружить начал уже после меня, а так да, – бабушка как-то романтично улыбнулась, что-то вспомнив.

– Аннушка, – раздался голос сзади меня. Повернувшись, я увидел, как к нам шел быстрым шагом Александров, разведя руки в стороны для объятий. – Как мы давно не виделись.

Борис обнял нежно бабушку и как-то даже мило поцеловал ее в щеку.

– А кто в этом виноват, как умер Владимир, ты больше и не приходил, – в голосе бабушки сквозила обида.

– Прости, я вначале все порывался прийти, но… – как-то замялся полковник.

– Ладно, я уже не сержусь, надеюсь, теперь-то тебе ничего не будет мешать?

– Нет, уже ничего, – грустно ответил Борис. – Софочка оставила меня полтора года назад, инфаркт, как и у Владимира.

– Ой, прости Боренька, – обняла его бабушка, – я не знала.

– Все нормально, я уже свыкся, – Борис окинул взглядом нас всех и остановил глаза на мне. – Неужели это Сашка? А как вымахал, а глаза твои, глазища, были глаза – погибель мужиков, теперь и нам есть, чем вам ответить. Небось девки стаями вьются вокруг.

– Здравствуйте, дядя Боря, – вежливо поздоровался. – Да откуда? Никто не вьется.

– Врет, – припечатала бабушка, вызвав смех и Анны с Игорем и Бориса. – Вьются еще как, а с недавних пор я жду, когда начнут квартиру осаждать по всем правилам военной науки. Он же мало того, что красавцем вырос, так еще и поет, и ладно, если бы только в душе, так нет, вот выступать его позвали на двадцать третье февраля и восьмое марта.

– Надо же, я хочу послушать, – и повернулся к нам боком, указывая мне при этом на сцену. – Ты же не откажешь?

– С удовольствием, тем более у меня к вам просьба будет, – и пошел к сцене.

Я спел вначале «Два орла» под свой аккомпанемент на рояле, и сразу за ней спел «С чего начинается Родина».

– Саша, не ожидал, правда, не ожидал, – Борис Александрович поднялся на сцену и схватил за плечи. – Талант, и песни великолепные, особенно про Родину, но и первая за душу цепляет, и голос, который хочется слушать и слушать, права, Аннушка, будут осаждать.

– Вот песню про Родину я хочу отдать Марку Наумовичу, мне кажется, что в его исполнении эта песня будет звучать лучше, – нет, тут никакая совесть не взыграла, просто мне нравится эта песня в его исполнении, а я все равно буду значиться, как автор и композитор, и перед каждой песней будет звучать фамилия Семенов.

– Ну я даже не знаю, и в твоем исполнении песня прекрасно звучит. А вы как думаете, товарищи? – Александров посмотрел на бабушку и Игоря с Анной.

– Если есть такая возможность. и Саша желает этого, то почему бы и нет, – вынесла вердикт бабушка, и телеведущие ее поддержали.

– Ну что же, если вы так решили, то можно ему позвонить, я думаю, тут найдется его телефон. Наверное, чтобы не терять время, я сейчас пойду и свяжусь с ним, – Борис уже хотел уйти, но был остановлен мной.

– Подождите, дядя Боря, я хотел к вам обратиться с просьбой, но перед этим послушайте еще одну мою песню.

А мы с тобой, брат, из пехоты,
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты, –
Бери шинель, пошли домой!
Война нас гнула и косила,
Пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
Четыре года мать без сына,
Четыре года мать без сына, –
Бери шинель, пошли домой!
К золе и к пеплу наших улиц
Опять, опять, товарищ мой,
Скворцы пропавшие вернулись,
Скворцы пропавшие вернулись,
Скворцы пропавшие вернулись, –
Бери шинель, пошли домой![14]

– Как? Как ты мог это сочинить? – Александров смотрел на меня и ждал, ждал ответа на то, как мог пятнадцатилетний мальчик сочинить такую песню про войну.

– Я часто говорил с дедом, я часто слушал людей, прошедших войну, я слушал бабушку, которая с такой болью вспоминает это время, и так радуется девятого мая, – я смотрел на него, не отводя взгляда. – Борис Александрович…

– Дядя Боря и никак иначе, – перебил он меня.

– Дядя Боря, мне нужна ваша помощь. Эту песню без хора и оркестра я не вижу.

– До концерта всего неделя, – как-то нервно сказал он, видно было, что в мозгу он ищет способ, как бы успеть.

– У меня почти готовы все партии, их надо только расписать, – полковник посмотрел на меня шокированно.

– Вот ты знаешь, я почему-то верю, что ты сможешь расписать партии, если дать тебе ноты, – посмотрел на Кириллова. – Поступим тогда так: Игорь, вы тогда созвонитесь с Марком Наумычем, а мы сейчас же начинаем работу над песней. Как ты ее, кстати, назвал?

– Так и назвал – «Бери шинель, пошли домой».

Дети

Гуляем по городу с моим Гитлером в юбке, Светлана все же согласилась на небольшое свидание. Все было прекрасно: сначала в парк, пускай, еще зима, но все же приятно идти с девушкой под руку. Как начали замерзать, пошли в кафе, отогрелись, я постоянно поддерживал веселье девушки, не давал ей задуматься над тем, что она делает, сходили в кинотеатр на фильм «Я шагаю по Москве», который выпустили на экраны в прошлом году. Но я-то шел не на фильм, сначала моя рука легла на спинку сиденья, потихоньку переползла на плечо девушки, и вот я уже прижимаю к себе поддатливое девичье тело. Она делает вид, что внимательно смотрит на экран, но напряжённость и затаенное дыхание каждый раз, как я сильней ее прижимаю к себе, ясно говорит, что ей так же плевать на фильм, как и мне. Шепчу всякие нежности ей на ушко, мое дыхание так близко, что девушка начинает немного возбуждаться, целую ушко, прекрасную тонкую шейку, поворачиваю лицом к себе, слышу тихое: «Не надо, Сашенька, милый», но все прерываю поцелуем. Мягкие губки поддатливы и спешат мне ответить, долгий жаркий поцелуй, руки живут своей жизнью, гуляют по телу девушки, рука сначала ощупала прекрасные выпуклости сверху, потом легла на коленку, медленно поползла вверх, девушка накрывает своей рукой, пытаясь остановить, но как-то не очень уверенно. Опять целую, девушка сдается, и моя рука делает победный рывок и ложиться на трусики, скромница, а ведь уже горит там, даже через ткань чувствую жар, ого, а Светочка уже намокла. Девушка уткнулась мне в шею, слышен тихий стон и нежный шёпот «Сашенька, милый, что же ты делаешь со мной?». Рука отодвинула трусики, и вот уже под рукой такая желанная цель, а как приятно обнаружить, что девушка ухаживает за собой и там, влажная щелка спокойно пропускает мой палец и тут зажигается свет в зале. Вроде еще половины фильма не прошло… Или я так увлекся, что не заметил, как пролетело время? Мы отстранились друг от друга, Света поправляет юбку, я оглядываюсь по сторонам, что-то коробит меня в увиденном, никак не могу сообразить, мозг все еще поглощён желанием Светы. Дверь в зал открывается, и в зал входит бабушка, на лице упрек, а на руках два младенца. Что происходит? Мысли скачут, никак не могу уловить неправильности момента.

– Саша, что же ты делаешь, паразит? – заговорила бабушка, и голос строг, но в нём присутствуют нотки обиды и огорчения. – Опять ты за свое принялся, посмотри кругом, остановись, хватит уже.

Я оглядываюсь и тут понимаю, что было неправильно: нет ни одного взрослого кругом, на креслах дети, причем очень много грудных, а я шестым чувством или пятой точкой – в этот момент по-моему они совпали – понимаю, что это все мои. Меня дергают за руку оборачиваюсь, а передо мной Светлана, и держит руками подол, а в нем еще один грудной младенец.

– Как же мы их всех прокормим, кобелина ты такая, – снова раздался голос бабушки.

И вдруг все дети начинают плакать, а в зал по одной заходят молодые девушки и взрослые женщины, и все в подоле несут детей к моей бабушке «Анна Николаевна, это вашего Сашеньки».

Подрываюсь, не сразу соображаю, почему кругом тьма, в ушах еще голоса плачущих детей. Сон всего лишь сон, «Ну, бабушка!» – прошипел я. Это ж надо такому присниться, ведь так может и сердце прихватить, а может и еще что страшнее, потенция пропасть.

Сходил умыться, а когда покидал ванную комнату, столкнулся с бабушкой, еще не отойдя ото сна, как-то зло пожелал доброго утра.

– Саша, что с тобой? – бабушка сразу обратила внимание на мой тон. – Что случилось, почему такой злой с утра?

– Я остановился, вздохнул пару раз, да и вывалил весь – ну почти весь – сон, конечно, без интимных подробностей.

Такой заливистый смех я давно не слышал. Надувшись, как мышь на крупу, хотел уже отвернуться и уйти с гордо поднятой головой, но не тут то было. Бабушка схватила меня за руку.

– Подожди, подожди, Сашенька, – смех все еще вырывался из нее, как бы она не пыталась успокоиться, но вот немного отошла и, стерев слезы с глаз, все же смогла заговорить со мной.

– Саша, ну извини, что не дала тебе заделать еще одно дитя во сне. Хотя постой, ты же сказал, что все же она смогла и была уже с ребенком, – все же не удержалась от подколки бабушка.

Я опять хотел надуться, но сам не выдержал комичности ситуации, и вот по квартире раздается уже наш общий смех. Успокоились, я пошел на кухню по настоянию бабушки, она же в ванну – утро все-таки, а человек только проснулся.

– Сашка, вот видишь, тебя и свыше предупреждают, чем может это окончиться, – с порога взяла быка за рога родственница. – Ты поумерь все же свое либидо.

– Я постараюсь, но ничего не обещаю, – не стал спешить я с такими обещаниями, все же и в той жизни я был охоч до сладкого.

– Ну да ладно, давай уж приготовлю завтрак, коль уже встали.

Я решил, пока бабушка занимается завтраком, заняться зарядкой, после сходил в душ. Затем мы сели с бабушкой за стол, прекрасная яичница, бутерброды с колбаской и отличный чай, что ж, приснившийся кошмар ушел во время поглощения бутербродов.

Пока ел, вспоминал вчерашний день. Что сказать о нем, весь день мы расписывали партии для инструментов, в конце дня даже попробовали спеть совместно с хором, да, пока шероховатости, но Игорю понравилось. Дядя Боря пока не доволен, но теперь остается только репетировать. Игорь связался с Марком Наумовичем, который обещал приехать сегодня послушать песню, я уверен, что он согласится исполнить ее. Дядя Боря предложил спеть нам ее совместно, не знаю, посмотрим, как это выйдет. Надо сегодня поговорить насчет оркестра Утесова, я думаю, песни, которые я предложу, ему понравятся, да и Магомаева надо как-то уговорить. Хотя и тут я уверен в его согласии, просто, как я помню, он должен в этом году уехать на стажировку в Милан. В общем, планов громадьё, а времени мало.

Репетиция

Жду когда бабушка уже наконец оденется. Слышу, скрипнула дверь ее комнаты. «Надо бы смазать», – сделал напоминание себе, повернувшись, схватился театрально за сердце.

– Что? – голос ее был немного напряжен. Одета Анна Николаевна была в свой любимый наряд, в котором ходит в театр. Я не мастак описывать женские наряды, но выглядела она просто великолепно в свои пятьдесят восемь. Ей в этом наряде не дашь больше сорока пяти.

– Боюсь, не доживёт дядя Боря до вашей свадьбы: увидит тебя сегодня, и от томления в груди сердечко прихватит.

– Тьфу, на тебя, охальник! При чем тут Борис? – бабушка повертелась немного у зеркала в прихожей. – А что думаешь, ему понравится? – зарделась как девица на выданье, а глаза такие хитрющие.

– Ох, бабушка, пожалела бы его.

– Да что с ним станется? – крутанувшись еще раз около зеркала, надела пальто и начала выталкивать меня на выход.

В десять утра мы были уже у дверей зала, где проводили вчера репетиции. Ох, как же дядя Боря стал похож на кота при виде бабушки, а комплименты так и сыпались словно из рога изобилия.

– Ой, прекрати, Боренька! Ну какая я тебе красавица! Кошёлка старая уже, – а в глазах так и читается: «Только попробуй не разубеди, тут ты окончишь свой бренный путь».

– Аннушка, да ни у кого язык не повернется так назвать прекраснейшую из женщин. – Ох, как стелет котяра, а как крутиться вокруг и за ручку возьмет и в ушко шепнёт. Это что, я злюсь что ли? А ведь правда, злится начал. А ну прекращай Сашка, вон смотри как бабушка расцвела. Отпустило. Правильно Сашка, бабушка тебя меньше любить не станет, а у тебя скоро свободного времени почти не будет, а так она не одна».

– Дядя Боря, вы знакомы с Утесовым, если да, то насколько хорошо? – уже успокоившись и осознав глупость своих мыслей, спросил Александрова.

– Леонида? – с удивлением посмотрел на меня Борис Александрович, – очень хорошо знаю, общаемся довольно часто если не на гастролях, а иногда и на них пересекаемся. А что ты хотел?

– Песни у меня есть, которым нужно сопровождение гитары и саксофона. Хотел попросить его о помощи.

– Да и у меня есть кому играть на гитарах и саксофоне, – в голосе прозвучала обида, – но если тебе нужен именно Утесов.

– Дядя Боря, вы меня не так поняли, просто я не думал, что у вас есть такие музыканты, – я поспешил покаяться.

– Ну и славно, а что за песня? – вроде даже как успокоился Александров, – может споешь?

– Песня на книгу Гюго «Собор Парижской Богоматери», назвал ее Belle.

– Прекрасная песня, мне очень понравилась и на русском и на французском языке, – бабушка выдала свое мнение.

– На французском? – в голосе Бориса было столько удивления. – Я правильно понял, Саша, ты написал песню на французском?

– Да, и не одну, – скромно потупился, чуть ли не шаркая ножкой. – Ну давайте я лучше спою.

– Да, да конечно, – дядя Боря посторонился, пропуская меня к сцене.

Сев за рояль, я немного настроился и начал опять с небольшой хрипотцой:

Belle
C'est un mot qu'on dirait inventé pour elle
Quand elle danse
et qu'elle met son corps à jour, tel…

Всю песню я пропел с закрытыми глазами, а когда окончил услышал аплодисменты и незнакомый голос:

– Борис Александрович, что это за песня и кто этот юноша?

В голове зазвучали фанфары, дамы и господа, позвольте поприветствовать Фурцеву Екатерину Алексеевну, у меня аж дыхание перехватило. «Всесильная Екатерина. Вот сейчас я вижу перед собой либо РОЯЛЬ попаданцев либо надгробный камень на своих планах», – а рядом стоял Муслим Магометович Магомаев – любовь многих советских женщин.

Я тихонько вставал из-за рояля и, пока меня представляли, пытался успокоиться.

– Катенька прекрасно выглядишь, – слова моей бабушки меня чуть ли не посадили обратно. «Так, надо внимательно изучить память маленького Саши». – Неужели не узнаешь в юноше мальчонку, которому втихаря давала конфеты шоколадные со стола.

– Аня? – Екатерина Алексеевна улыбнулась и как молодая девчонка подбежала к бабушке и обняла ее. – Ох, подруга, сколько мы с тобой уже не виделись? А ты ни капельки не изменилась.

– Два года, ну да ладно. Я рада тебя видеть и надеюсь, на этот раз делать это будем чаще, – было видно, что бабушка очень рада встрече с подругой, и, если бы не люди кругом, они бы ушли куда-нибудь сплетничать. – Сашка, подойди, поздоровайся с той на ком обещал жениться когда подрастешь, ведь у тети Кати всегда есть конфеты, – последние слова произнесла изображая мой голос в детстве.

– Как Сашка, ведь ему должно быть лет четырнадцать-пятнадцать, если я не ошибаюсь, – Фурцева внимательно взглянула на меня, – а этому юноше лет восемнадцать. Ну а каков красавец, а как поет! Спускайся к нам.

Я спустился со сцены, нацепил на себя гагаринскую улыбку:

– Здравствуйте, Екатерина Алексеевна.

– Какая я тебе Екатерина Алексеевна, – Фурцева аж надулась от недовольства, – я же тебя нянчила, или забыл как кричал: «Тетя Катя приехала» – стоило мне только войти к вам в квартиру. Эх, Анечка, видать не будет свадьбы, разлюбил меня внук твой.

Голова Фурцевой поникла, но во взгляде, который она кидала на меня, была хитринка.

– Ну, не смею я красивую и молодую женщину тетей называть, – даже ножкой шаркнул для большей достоверности.

– Ох и льстец растет, – Екатерина взглянула на бабушку. – Анечка, небось девицы вокруг него так и кружат?

– Ты даже не представляешь, как на него медсестры заглядывались после того, как он пару концертов устроил в больнице, – бабушка вздохнула и грозно посмотрела на меня, – в которую из-за своей любвеобильности и угодил.

– Тетя Катя, не верьте, я просто на катке не устоял.

– На который ты полез из-за девицы, – не дала оправдаться бабушка.

– Ну да ладно. Скажи мне Саша, что это за песня, которую ты только что пел на французском?

– Я написал ее недавно на роман Гюго «Собор Парижской богоматери». Написал и на русском, если хотите спою.

Фурцева посмотрела с недоумением на бабушку:

– Аня, это правда?

Я даже запыхтел для виду, что обиделся таким неверием в свой талант.

– Не пыхти, Сашка, – бабушка в своем репертуаре. – Да, Катя. Сама удивляюсь, но как ты слышала, поет он прекрасно, а песни сочиняет такие, что за душу берут. И не только слова, но и музыку сам сочиняет.

– Давай послушаем, Муслим Магометович, вы как не против?

– Фурцева посмотрела на будущего кумира женщин СССР.

– Екатерина Алексеевна, я не только не против, я даже настаиваю, – Магомаев посмотрел на меня, и в его глазах было не только много удивления, но и немного восхищения. – То что мы успели услышать, мне очень понравилось, и я так же как и Вы не мог представить, что песню сочинил и поет четырнадцатилетний молодой человек.

– Пятнадцати, – поправил Магомаева, чем вызвал улыбку, мол, велика разница, – и если Вам правда понравилась моя песня, то не могу не воспользоваться и попросить Вас исполнить ее со мной. Песню я изначально писал на три голоса и партию священника хотел бы предложить Вам.

Магомаев задумчиво посмотрел на меня, видно что внутри идет какая-то борьба.

– Знаешь, а я согласен, – видно все же песня ему действительно понравилась, и, решив спеть, он закончил борьбу внутри себя и уже спокойно улыбнулся, – но ведь ты понимаешь, что на французском я пока с тобой спеть не смогу.

– Да конечно, если тогда никто не против, мы Муслимом Магомедовичем немного порепетируем, а потом споем вместе на русском, – я посмотрел на Фурцеву, ожидая ее ответа.

– Хорошо, так даже интересней будет, а мы пока с Аней сходим в буфет и посплетничаем немного, через часик вернемся.

Как только нас покинули женщины, я напомнил кратко сюжет книги, после чего спел песню на русском. Час, всего час понадобился Магомаеву, действительно великому певцу, чтобы вжиться в роль.

Через час меня ждал сюрприз – вместе с женщинами в зал вошли Месяцев и Марк Наумович Бернес. Хоть Гостелерадио вышло из-под власти Министерства культуры, но практически все фильмы и передачи были заказаны этим министерством, поэтому отношения Фурцевой с Месяцевым были хорошие. Они зашли, что-то весело обсуждая. Подойдя к сцене, заговорил Николай Николаевич:

– Я пришел сюда с Марком Наумовичем, чтобы вместе с ним послушать еще раз песню о Родине, но Екатерина Алексеевна встретила нас по дороге и попросила сначала послушать то, что вы подготовили.

– Ну, песня, конечно, еще не отрепетирована нормально, – начал немного оправдываться я, – да и третьего голоса с небольшой хрипотцой не хватает, но мы постараемся все же исполнить ее.

Пришедшие расселись на первом ряду, я же уселся за рояль, а Муслим Магометович встал рядом.

Рай,
Обещают рай твои объятья.
Дай
Мне надежду, о мое проклятье.
Знай,
Греховных мыслей мне сладка слепая власть.
Безумец прежде – я не знал, что значит страсть.
Распутной девкой, словно бесом, одержим;
Цыганка дерзкая мою сгубила жизнь.
Жаль,
Судьбы насмешкою я в рясу облачен,
На муки адские навеки обречен.
И после смерти мне не обрести покой,
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой…

Он прекрасно исполнил свою часть, а так же вместе мы закончили последний куплет.

– Великолепно! Саша, Муслим, – Фурцева первой заговорила. – это действительно великолепно. Николай Николаевич, я надеюсь, эта песня будет на концерте в честь восьмого марта.

– Да, конечно, – Месяцев тоже был доволен, ведь это он привел на сцену такой талант. О том что ему подсказали Кириллов и Шаталова, он уже благополучно забыл. – Я еще когда первый раз услышал эту песню на французском, сразу решил, что она должна быть на концерте, тем более там будет французская делегация. Пускай послушают, как поют в СССР. Но вам надо срочно найти третьего певца, я думаю, мы с Екатериной Алексеевной сможем Вам помочь.

«Ну уж нет!» – сразу в голове у меня раздался звук сирены, возвещающей об опасности.

– Николай Николаевич, Екатерина Алексеевна, у меня есть одна задумка. Дайте мне, пожалуйста, два дня, и я вам представлю третьего, и, если вы одобрите его, мы примемся за репетиции.

Николай и Екатерина переглянулись, там, в глазах, было что-то типа: «Ну пусть приводит, а там посмотрим».

– Ну хорошо, Александр, – озвучил их решение Месяцев, – только не тяни. Не больше двух дней: ведь, как я понял, ты эту песню под оркестр готовить собрался.

– Да, я постараюсь уже завтра все устроить, а сейчас, наверно, пора спеть песню о Родине, ради которой был приглашён Марк Наумович.

Я снова сел за рояль.

С чего начинается Родина?
С окошек, горящих вдали,
Со старой отцовской буденовки,
Что где-то в шкафу мы нашли.
А может, она начинается,
Со стука вагонных колес
И с клятвы, которую в юности
Ты ей в своем сердце принес.
С чего начинается
Родина…

Уже на середине песни Бернес поднялся на сцену, встал рядом, облокотившись на рояль, и стал вслушиваться в слова и музыку, немного прикрыв глаза.

– Молодой человек, у Вас талант писать красивые песни, – по окончанию высказал он свое мнение, – и вы бы хотели, чтобы эту песню исполнил я?

– Спасибо, и да, Марк Наумович. Когда я сочинил и первый раз пропел эту песню, представил именно Вас в роли исполнителя ее и, конечно, не смел мечтать, что вы ее когда-нибудь исполните.

– Молодой человек, не надо скромничать, это действительно хорошая песня и я с удовольствием буду ее исполнять.

– Саша, Марк Наумович прав, у тебя получилась очень хорошая и нужная песня и, прежде чем вы начнете репетировать, может, споешь еще что-нибудь из того, что ты готовил для себя на двадцать третье февраля и восьмое марта.

Я исполнил песню «Два орла» Газманова, «Восьмое марта» Саруханова и «Я люблю тебя до слез» Игоря Крутого. После последней песни Фурцева даже отвернулась на пару секунд, чтобы промокнуть глаза. Было много хороших и теплых слов, после чего Елена и Николай совместно решили, что не стоит меня отвлекать, так как работы очень много, подхватили мою бабушку за руки и увели из зала; я же остался с Бернесом и Магомаевым. С Марком Наумовичем мы расстались примерно через минут сорок, в это время Магомаев учил текст на французском. После ухода Бернеса мы начали репетировать с Оркестром и Магомаевым, а еще у меня крутилось в голове: «Как же мне найти Высоцкого и пригласить его спеть с нами третьим».

Придя домой, я так и не нашел лучшего способа найти Высоцкого, чем через Фурцеву.

– Бабушка, дай, пожалуйста, телефон тети Кати.

– Он в блокноте около телефона, – ответила она, выйдя из своей комнаты.

Я поискал в блокноте и нашел ее номер под именем Катька Фурцева. Четыре долгих гудка, и вот трубке раздался молодой женский голос:

– Слушаю.

– Будьте добры Екатерину Алексеевну.

– А кто ее спрашивает?

– Скажите Саша Семенов.

– Мам тебя к телефону, – послышался крик из трубки, – Саша Семенов.

Через минуту трубку взяла Фурцева:

– Саша, что-то случилось?

– Тетя Катя, мне очень нужна ваша помощь, – с грустью в голосе начал просить ее о помощи.

– Так, Сашка, ты это прекращай таким похоронным голосом говорить. Чем я тебе могу помочь?

– Теть Кать, помните я Вам говорил о третьем для песни Бель.

– Ну?

– Я не могу найти его, точнее я не могу найти способ как с ним связаться.

– И кто же этот уникум?

– Владимир Высоцкий, молодой актер, поэт и певец.

– Хм-м, Высоцкий, Высоцкий нет не помню такого, – из трубки раздавалось бормотанье. – Саша, а зачем тебе он, есть много прекрасных певцов, которые прекрасно исполнят твою песню. Вот, например….

– Тетя Катя, – решил я ее перебить, прежде чем она начала предлагать мне знаменитостей, – вы простите меня, что перебиваю Вас, но представьте, если кроме Магомаева, еще один знаменитый певец будет петь, я просто буду незаметен на их фоне.

– Саша, у тебя прекрасный голос, не волнуйся ты так из-за знаменитостей.

– И все же тетя Катя, давайте сначала я вам представлю песню в исполнение Высоцкого, Магомаева и меня. Если он вам не понравится, то будем подбирать из знаменитостей, но я Вас уверяю, Вам понравиться. У него подходящий голос для этой партии.

– Ну ладно. Сашка, давай его данные, какие у тебя есть.

– Высоцкий Владимир Семенович, окончил школу-студию МХАТ, сейчас вроде должен работать в театре имени Пушкина.

– Ну, хорошо, поищу его.

– Спасибо, тетя Катя. Вы самая лучшая!

– Подлиза. Ну да ладно. Дай бабушке трубку.

Я протянул трубку бабушке, которая стояла и слушала наш разговор с Фурцевой, а сам пошел в свою комнату.

Репетиция часть 2

Утро – зарядка, поедание блинчиков с жирной сметаной: «Завидуйте, женщины!» Бабушка смотрит, умиляется. К десяти заходим на проходную, встречают вежливо, видно вчерашняя картина, где меня треплет по голове Фурцева и смеётся, переговариваясь с бабушкой, дала результат. «Ничего, Сашка, скоро тебя по имени отчеству называть будут». Пропуск не стали спрашивать. Сзади хлопнула дверь, на автомате посмотрел, а там Владимир Семенович, молодой, немного нервный какой-то. Я разворачиваюсь, иду опять на проходную, Высоцкий не успевает начать объяснять, зачем он явился.

– Это к нам, – обращаюсь вахтеру. – Не ожидал, что Екатерина Алексеевна так Вас быстро найдет, Владимир Семенович.

– Александр? – не отпускает напряжение Высоцкого, наверно, даже еще больше увеличивается, все-таки не ожидал, что его для малолетки вызывают. – Мне вечером был звонок от помощника Фурцевой, просили подойти сюда.

Фамилия Фурцевой опять играет пропуском: вахтер разрешает пройти.

– Владимир Семенович, у Вас, наверно, много вопросов сейчас в голове, но давайте пройдем в репетиционный зал, там я на все вопросы отвечу.

Кивает, молча, пристраивается рядом, поднимаемся в зал, а там уже оркестр репетирует с Магомаевым. Как только мы вошли, репетицию прервали, а Муслим Магомедович спустился к нам, вежливо поздоровался с бабушкой, со мной и протянул руку Высоцкому.

– Позвольте Вас представить друг другу. Муслим Магометович Магомаев, – указываю на одного. – Это Владимир Семёнович Высоцкий, – указываю на другого. – Надеюсь, он согласится петь с нами Бель.

– Очень приятно, но я только пока не в курсе, о чём идет речь, – Высоцкий смотрит на меня с ожиданием.

– Я написал песню на французском и русском языках на роман Гюго «Собор Парижской богоматери», песню должны исполнять трое. Вам напомнить, о чем была книга?

– Нет, я прекрасно помню, – никакого недовольства в голосе из-за того, что кто-то мог сомневаться, что книгу он читал, при этом я не услышал.

– Так вот, для исполнения партии Квазимодо мне нужен человек с хрипотцой в голосе, Вы идеально подходите. Давайте, сейчас мы исполним песню с Муслимом Магометовичем, чтобы вы поняли, о чем речь и решили для себя, желаете ли в этом участвовать.

Мы с Магомаевым поднялись на сцену. Я не стал садиться за рояль, хотя пианист уже вставал.

– Не надо, играйте вы: на концерте мне все же придется только петь, так как мы втроем должны быть на сцене, – останавливаю пианиста и оборачиваюсь к Высоцкому: – Первая партия должна быть Ваша, а последнюю мы исполняем втроем. Сначала мы исполним на русском, а потом уже на французском.

Выступление с оркестром – это уже не я один за роялем.

Свет, озарил мою больную душу,
Нет, твой покой я страстью не нарушу,
Бред, полночный бред терзает сердце мне опять,
О, Эсмеральда я посмел тебя желать.

Хрипотца, а также движение рук, – как бы протягивая к той, о ком так мечтаю, – голос усиливаю, больше трагизма, во взгляде все то отчаянье, которое испытывает человек, понимая, что это все несбыточная мечта.

Мой тяжкий крест – уродство вечная печать,
Я состраданье за любовь готов принять,
Нет, горбун отвержен и с проклятьем на челе,
Я никогда не буду счастлив на земле,
И после смерти мне не обрести покой,
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.

Высоцкий песню слушает внимательно, в глазах у него восхищение. Магомаев также исполняет не просто стоя на сцене: он вкладывает в свои слова душу, поет и видно, что он злится на Эсмеральду.

…Цыганка дерзкая мою сгубила жизнь,
Жаль, судьбы насмешкою я в рясу облачен,
На муки адские навеки обречён…[15]

Он прекрасно показывает борьбу внутри священника, и как страсть его сжигает изнутри.

Высоцкий пытается что-то сказать, но я его прошу сначала послушать на французском, а после уже высказаться.

– Александр, песня просто великолепная, – заговорил Высоцкий, как только мы закончили петь.

– Я рад, что Вам понравилась, – улыбнулся. – Ну что, давайте я Вам текст дам, почитаете, и попробуем спеть на русском сначала.

Сначала немного не получалось:

– Владимир, представьте себе Квазимодо. Он влюбился без памяти, до такой степени, что когда узнал, что виновник казни – его приемный отец, скинул его с колокольни.

– Саша, я пойду домой, – бабушка выглядела уставшей.

– Конечно, бабушка, а то мы здесь еще надолго.

Репетировали вместе до вечера, перешли давно на «ты»; певцы уже не задумывались над тем, сколько мне лет, говорили на равных: десять лет не такая большая разница, плюс, люди творческие, увидев мой талант, не о возрасте думали.

– Муслим, Володя, – уже на выходе из зала я остановился, в голову пришла идея, – я вот что подумал, а почему нам на концерт не одеться так, как должны были быть одеты наши герои. А еще, пригласить девушку брюнетку, умеющую танцевать. И на словах, например: «И не Мадонне я молюсь, а ей одной» – протягиваю руки в ее сторону. А в конце песни она как бы погибает во время танца, и уже последние слова мы поем склонившись над ней.

– Оригинально, и знаешь, Саша, я за, – Муслим, улыбаясь, хлопнул меня по плечу. – Это запомнят на долго.

– А что, мне тоже нравится, – Владимир подтвердил свою готовность.

И вместе улыбаясь, мы вышли из зала. Дома сразу же набрал Фурцевой, трубку взяла она сама.

– Тетя Катя, здравствуйте, – в голос побольше радости и восторженности.

– Здравствуй, Сашенька. Голос довольный, значит, все получилось на репетиции, – через трубку слышу смешок.

– Да, репетиция прошла прекрасно. Тетя Катя, я к Вам опять с просьбой.

– Ну что там случилось у тебя? – даже по голосу слышно, что человек улыбается.

– В конце репетиции я предложил нашим певцам спеть в костюмах героев: Муслим будет в сутане католического священника, я в кольчуге и кожаных штанах, а Высоцкому надо будет сделать горб и одеть его во что-то типа рубища. А еще, хотели бы, чтобы во время песни танцевала девушка – красивая стройная брюнетка в легком однотонном платье, которое будет выглядеть немного поношенным и надорванным.

– Хм-м, а знаешь, идея хорошая, немного добавить театральности в ваше исполнение не помешает, – а потом в голосе появилось немного ехидства. – Так значит, тебе брюнетки больше нравятся?

– Нет, вы меня неправильно поняли, просто она же цыганка, – из трубки задорный смех.

– Да успокойся ты, Саша, – прервала мои объяснения. – Значит, сделаем так: с утра Вам подвезут несколько костюмов, а также подъедет девушка из цирка. Она прекрасно танцует и даже поет, если понадобится, ну, и выглядит так, что мужики постоянно шеи сворачивают, когда она мимо проходит. Зовут Евгения, я сейчас с ней свяжусь.

– Спасибо, спасибо, спасибо.

– Да ладно тебе, Сашка, ты лучше скажи, когда нам с Месяцевым лучше подъехать посмотреть, что у Вас получилось.

– А давайте часикам к шести вечера. Вам как, удобно будет?

– Идеально, Саша. Думаю, и Николаю Николаевичу будет удобно. Ну все тогда, Саша, до завтра.

– Спасибо Вам еще раз, тетя Катя, и до завтра.

Положив трубку, я задумался: «А если им понравится, то можно и на клип замахнуться,» – улыбнулся от приятных мыслей, и такого улыбающегося меня встретила на кухне бабушка.

– Что улыбаешься, как кот объевшийся сметаны?

– Потому что все отлично выходит, бабушка, – подошел к ней, обнял и чмокнул в щечку.

– Ну и славно, – улыбнулась довольная бабушка.

– Бабушка, ты завтра с утра со мной не ходи, а подходи к часикам шести вечера. Мы как раз отрепетируем, и вы уже посмотрите, как это будет выглядеть на концерте. Как раз и тетя Катя к этому времени подойдет.

– Ну что же, так даже лучше, а теперь руки мыть и за стол.

Прекрасное утро, настроение отличное. Сделал зарядку, в душ сходил и бегом на кухню, где меня ждали творожники. «Как же я люблю бабушку».

– Так, Сашка, я тогда пойду сегодня на работу, что мне просто так дома сидеть, – это вам не молодежь, которая с удовольствием бы посидела дома; старики, наоборот, рвутся на работу, ну, а что им дома делать одним, – а вечером как раз к шести подойду.

– Хорошо. Спасибо, бабушка, за прекрасный завтрак, – моя сытая улыбающаяся моська вызвала ответную улыбку у бабушки. Подойдя, она потрепала мне волосы и поцеловала в макушку.

– Пожалуйста, Сашенька, – и довольная тем, что внук доволен, принялась мыть посуду. Как-то раз я пытался помочь с мытьем посуды, но это не вызвало понимание с ее стороны, и я был отправлен в свою комнату со словами, мол, нечего тут тебе делать, иди чем-нибудь займись.

К десяти я был на месте. В здание, так получилось, мы зашли вместе с Магомаевым, а у дверей зала застали Владимира, который заходил внутрь вместе с оркестром.

– Где мне найти Семенова Александра, – раздался голос со спины. Обернувшись, я увидел двух женщин с большими сумками.

– Я Александр, – сделал шаг в их сторону.

Женщины переглянулись, и та, что постарше также сделала шаг в мою сторону:

– Мы здесь от Екатерины Алексеевны.

– Вы, наверно, костюмы привезли, – догадался я.

– Да, – как-то с облегчением сказала она, видно сомневалась, тот ли я Александр.

Только мы вошли в зал, как за нами забежала девушка, на ходу снимающая пальто. Взглянув на лицо, я сразу понял: «Вот она наша Эсмеральда. Она, Сашка, та, на ком ты будешь отрабатывать свои чары обольщения».

– Здравствуй, Эсмеральда.

Девушка посмотрела на меня с удивлением:

– Простите, вы ошиблись.

– Нет, я не ошибся. Вы же Женя? – дождавшись кивка, продолжил: – Вы будете Эсмеральдой, девушкой, в которую будем влюблены вот мы трое, – указал на Володю, Муслима и на себя.

– Так вы Александр, – я отвесил поклон, чем вызвал просто очаровательнейшую улыбку на ее лице.

– Так, давайте для начала девушка сходит переоденется в приготовленное для нее платье, – обратился я к женщинам, – а потом уже мы.

Пока оркестр рассаживался, девушка успела переодеться. Женя вышла в легком черном платье до колен; распущенные черные волнистые волосы, карие глаза, белоснежная улыбка – девушка-мечта, но, что удивительно, скромная. Посмотрев на меня и увидев, как я любуюсь ею, девушка чуть покраснела.

– Ну что же, пойдемте и мы переоденемся, – сделав шаг в сторону небольшой боковой комнаты, мы были остановлены женщиной, что принесла костюмы.

– Молодые люди, нам, наверное, с Вами. Мы должны показать, как прикрепить горб, да и проверить размеры, может, что-то придется чуть подшить.

Переглянувшись между собой, пожав плечами, согласились. И вот мы уже трое выходим нарядные. Магомаеву с его черными волосами очень подходит сутана священника, а горб на Высоцком очень похож на натуральный. Мужики из оркестра даже похлопали нам, улыбаясь.

Я объяснил Жене ее задачу:

– Женя, мы будем выходить на сцену по очереди. Сначала ты будешь просто танцевать недалеко от поющего что-то с испанскими нотками, то есть довольно часто руки вскидываешь выше головы, потом медленно опуская, как бы очерчивая свою идеальную фигуру, – девушка опять покраснела. – Женя, по мотивам книги ты одна из прекраснейших женщин Парижа, так что хватит краснеть. Это ее еще больше смутило. – Так вот, когда поет Муслим, ты смотришь на него дерзко, не принимая его ухаживания; когда поет Владимир, ты выступаешь словно его нет, не обращаешь на него внимание; а вот когда буду петь я, ты периодически будешь кидать на меня влюбленные взгляды и иногда протягивать руки в мою сторону, но тут же отдергивая сама себя. Когда мы будем петь вместе, ты начнешь на нас смотреть с какой-то обидой и непониманием, за что мы так с тобой. И после слов: «Стой, не покидай меня безумная мечта. В раба мужчину превращает красота» – тебя словно подстреливают, ты ложишься на середине сцены и умираешь, а мы в это время склоняемся над тобой. На французском тоже самое происходит, я тебе подам сигнал, чтобы ты знала, когда погибаешь. А сейчас просто послушай саму песню на русском и французском.

После того как мы спели, я подошел к Жене, она смотрела на меня такими глазами, в них я казался себе богом.

– Это Вы сочинили? – я не успел даже слова сказать, она опередила меня, а в голосе столько нежности и восторга. – Очень красивая песня, а слова… Я не знаю, как описать, но мне так грустно становится от них.

– Да я, и очень рад, что она Вам понравилась, – посмотрел ей пристально в глаза, – особенно, что именно Вам она понравилась.

– Почему именно мне? – глаза девушки смотрят в пол.

– Потому что вы самая прекрасная девушка, которую я встречал.

– Александр, не надо, – но быстрый взгляд на меня говорит об обратном. «Какая же я сволочь, морочу девушке голову, а, может, и не морочу. Саша, сейчас главное работа, все у тебя с девушками будет отлично».

Пять часов репетиций с перерывом на обед – и вот наши главные зрители входят в зал. Муслим и Владимир прячутся за оркестр, чтобы раньше времени не показывать наш сюрприз. Хоть Фурцева и знает, но одно дело знать, другое – видеть. Я прошу нашу приемную комиссию усесться, и музыка наполняет зал.

Все было почти идеально: и музыка, и танец, и наши партии. Ещё пара репетиций, и мы будем готовы, но и этого хватило для наших зрителей.

– Саша, это просто великолепно. Владимир, Муслим, вы потрясающе спели. Женечка, твой танец просто идеально дополнил песню, – из уст Фурцевой мед тек рекой, а Месяцев стоял рядом, улыбаясь, поддакивал.

– Саша, помни о детях, – заговорила дома бабушка после ужина.

– Не понял, о каких детях я должен помнить?

– О тех, которых еще рано тебе заводить.

– Бабушка, ты опять за свое.

– Да, просто ваши с Женечкой переглядывания не заметил разве что слепой.

– Эх, бабушка, ничего ты не понимаешь. Я просто ей подсказывал рабочие моменты.

– Ага, после таких вот подсказок и появляется момент, который плачет и сиську просит. Ладно, иди, я пока посудой займусь, – не стала слушать мои оправдания, выставив с кухни.

Голубой огонёк

Утро пятницы двадцать первое февраля началось с традиционной зарядки, а на кухне меня ждала бабушка, испекшая ватрушки. Чай с ватрушками и бабушка, которая с таким вниманием и умилением смотрит на меня, как я их поглощаю; так могут смотреть только бабушки, которые как будто сами в этот момент насыщаются, только от вида того, с каким аппетитом ест внук; столько удовольствия даже у меня нет на лице.

– Вот я думаю, бабушка, кому из нас больше повезло, – заинтересованность на лице бабушки, – мне, что у меня бабушка умеет так готовить, что пока не объемся, оторваться не могу, или тебе, что родился внук, а не внучка, которая бы следила за фигурой.

– Конечно мне, Сашка, – не секунды не сомневаясь, ответила бабушка.

– Спасибо, все было как всегда великолепно, – я откинулся на спинку стула, а на лице расплылась улыбка человека, который познал дзен.

В десять утра я бы на площади Журавлева дом номер один. В бывшем театре имени Моссовета сейчас находился телевизионный театр, где проводились голубые огоньки и КВН. Сегодня будет вестись запись для огонька на двадцать третье февраля. Передачу должен был вести Николай Викторович Александрович – тот, чьим голосом для советских зрителей говорил Радж Капур и не только. Но в последний момент все поменяли и ведущими назначили Анну и Игоря.

Прежде чем меня посадили за столик, гримерши припудрили меня, объяснив тем, что без этого мое лицо будет бликовать. Одет я был в темный костюм и светлую рубашку. В нашей семье все одевались хорошо, чаще всего, сшитое на заказ у портного, который был хорошим другом нашей семьи. Мой дед в свое время помог Фельцману Якову Самуиловичу, а после и его сыну, когда у того возникли проблемы в институте из-за национальности; они довольно часто приходили на дни рождения в нашей семье, а портным Яков Самуилович был от бога. Узнав от бабушки, что я буду выступать на телевидение, он потребовал, чтобы я пришел к нему пошить новый костюм. Нет, вы не подумайте, что я как-то этим сильно выделялся, нет, многие даже форму в школу шили у частных портных, покупая только ткани в магазине, просто так было гораздо проще, чем купить в магазине то, чего может и не быть.

Но вернемся к огоньку, посадили меня с Марком Наумовичем, с которым мы вчера на студии записывали песню, а мне еще пришлось записать две песни «Бери шинель, пошли домой» и «Два Орла». Студия выглядела на взгляд человека двадцать первого века бедно и даже немного убого, но, думаю, чёрно-белое телевидение скрасит несоответствие цветов мебели. Нам с Марком Наумовичем не первыми выступать, и, чтобы не сидеть просто так, я решил рассказать анекдот.

– Марк Наумович, хотите, расскажу анекдот?

– Хм-м, ну давай, проще будет и улыбку изображать, когда камера возьмет в кадр.

– В школе в младших классах, учительница задавала простые вопросы ученикам:

– Вовочка, скажи нам, какое сейчас время года?

– Лето, – ответил Вовочка.

– Ну какое же лето, Вовочка, недавно вот был праздник Новый год, так какое сейчас время года?

– Лето, – вновь ответил Вовочка.

– Ну, Вовочка, подумай хорошенько, летом цветы растут, трава зеленая, птички поют, а сейчас мороз, снег и вьюга, так какое же это лето.

– Вот такое хреновое лето.

Громогласный смех, который вначале все пытался сдержать Бернес, все же вырвался и привлек внимание Кириллова. Как раз в это время закончил выступать акробат, и Игорь решил подойти к нам, хотя по сценарию должен был выступать ансамбль, наряженный в матрешки. Но чутье уже в молодости у Кириллова было развито на отлично, и он решил немного переиграть сценарий, благо все можно подправить в монтаже, не прямой же эфир.

– Здравствуйте, Марк Наумович, не представите нам молодого человека сидящего напротив, – сам Игорь тоже к нам присел.

– С удовольствием, Игорь. Этого юношу зовут Александр, и я не побоюсь сказать, что юноша гениальный поэт и композитор, – камера перевела объектив на меня, и я изобразил смущение, потупив взгляд, при этом стал разглаживать салфетку на столе. – Александр, не надо смущаться, особенно когда говорят правду. Игорь, вот вы можете мне сейчас не верить, – продолжил Бернес, увидев на лице Кириллова «удивление», – но чуть позже я исполню песню, написанную этим молодым человеком, и надеюсь, он сам также споет нам.

– Что же с нетерпением буду ждать, а сейчас откройте нам еще один секрет, – Бернес чуть приподнял бровь и с интересом посмотрел на Игоря, ожидая, о чем же его хочет спросить ведущий, – мы слышали, как вы смеялись, причем так заразительно, что всем стало интересно, что же вызвало такой смех?

– И опять же, Игорь, я тут не причем, меня рассмешил Александр, рассказав анекдот о временах года, – опять улыбка расцвела на лице Бернеса.

– Александр, может и зрителям расскажите, – правда в глазах было немного волнение, но помня меня как серьезного и понимающего молодого человека, он все же рискнул.

– С удовольствием, Игорь Леонидович, – и пересказал анекдот, правда заменил в конце слово хреновое на фиговое. Зал хохотал вместе с ведущим. Минуты через полторы-две успокоившись, Игорь обратился ко мне:

– Я очень надеюсь, что ваши песни также хороши, как и ваши смешные истории.

– Гораздо лучше, – веско сказал Бернес.

Кириллов покинул нас и объявил ансамбль. Самое удивительное: на огоньке из известных певцов кроме Бернеса никого не было, вполне, конечно, возможно, что все на концертах или гастролях. Хотя вспоминая некоторые голубые огоньки, не Новогодние, а те, что были каждую неделю, такое бывало часто. Одна, максимум две звезды и какой-нибудь кукольный театр или ансамбль, часто по телевидению показывают цирковых акробатов и мимов.

Вот вновь к нам присаживается Кириллов и Шилова.

– Марк Наумович, может, немного расскажите о песне, которую исполните, – начала разговор Анна.

– Анна, это песня о Родине, но я сам не буду о ней рассказывать, ведь у нас есть прекрасная возможность спросить самого автора, – Бернес указывает на меня.

– Действительно, Анна, давайте поговорим с нашим юным автором, – Кириллов посмотрел на меня. – Александр, расскажите немного о себе.

– Зовут, меня Александр Романович Семенов, учусь в девятом «А» классе школы номер двести тридцать два города Москвы.

– Как учишься? – перебила меня Анна.

– Хорошо учусь на четверки и пятерки, люблю иностранные языки, литературу нашу и зарубежную.

– Иностранные языки, не один? – на этот раз заинтересовался Игорь.

– Ну, в школе мы изучаем французский, и самостоятельно я изучаю еще английский и итальянский, – я не боялся, что бабушка, увидев передачу, заинтересуется этим, ведь маленький Саша действительно дома изучал языки при помощи книг и самой бабушки, которая прекрасно знала итальянский язык. – В этом мне помогает моя бабушка Анна Николаевна, которая воспитывает меня одна после смерти родителей, но не будем о грустном. Я с детства сочиняю песни, но до недавнего времени все писалось, так сказать, в стол. Недавно исполнил одну песню незнакомым людям, и им понравилось; я решил, зачем скрывать, что люблю сочинять песни? Вот так неожиданно я оказался у Вас на передаче, – я скромно улыбнулся, – а песня, которую исполнит Марк Наумович, это песня о Родине. Я как-то задумался, а что же такое Родина, что для каждого человека она значит, и вообще с чего начинается Родина; вот так, задумываясь и вспоминая обо всем, что у меня ассоциируется с Родиной, я написал эту песню и надеюсь, она Вам понравится.

– Ну что же, тогда прошу. Уважаемые зрители, сейчас впервые исполняется песня «С чего начинается Родина», слова и музыка Семенова Александра, поет Марк Наумович Бернес, аккомпанирует Семенов Александр и дважды Краснознамённый ордена Красной Звезды ансамбль песни и пляски Советской Армии имени Александрова.

Мы вышли с Бернесом, я уселся за рояль, он встал рядом.

С чего начинается Родина?
С картинки в твоем букваре,

При этом он облокотился на рояль и как бы обращался ко мне.

С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе,
А может она начинается
С той песни, что пела нам мать,
С того, что в любых испытаниях
У нас никому не отнять.

Бернес отошел от рояля и медленно пошел по студии и, как бы с задумчивым видом, обращался к гостям каждым куплетом.[16]

После аплодисментов ко мне подошли ведущие.

– Марк Наумович был абсолютно прав: вы написали превосходную песню, молодой человек, – Кириллов пожал мне руку.

– Игорь, а ведь Марк Наумович говорил, что наш юный талант не только сочиняет, но и поет, может, попросим его самого исполнить нам еще одну свою песню, – Анна и Игорь посмотрели на меня.

– Я с удовольствием исполню песню, посвященную нашим защитникам, песня называется «Два орла».

Песню тоже приняли благожелательно, но все же, не так, как песню о Родине. «Но ничего, сейчас мы споем песню, которая Вам запомнится».

– Александр, у Вас прекрасные песни, как же вы в столь юном возрасте сочиняете их, – Анна задает вопрос.

– Анна Николаевна, тут все просто: я пишу о том, что мне нравится или о том, что меня зацепило. Вот, например, есть у меня еще одна песня о солдатах. Ее я написал после рассказов дедушки о войне, он окончил войну в звании полковника. Я как-то спросил его: «Тебе было страшно?» Он честно признался, что да, было страшно; но еще ему было страшней писать письма родным погибших о том, что их мужья, дети, отцы не вернуться больше домой. И вот после таких рассказов у меня и родилась эта песня, и, если вы позволите, я ее исполню.

– Да, конечно, Александр, – лицо Игоря приобрело серьезность и какую-то затаенную грусть.

Я вернулся к оркестру и встал перед ним, наклонив голову и не смотря в камеру. Началось вступление, и перед тем как начать петь, я резко поднял голову, посмотрел прямо в камеру и сделал взгляд как можно более уверенным и решительным.

А мы с тобой, брат, из пехоты,
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты, –
Бери шинель, пошли домой!
Война нас гнула и косила,
Пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
Четыре года мать без сына,
Четыре года мать без сына, –
Бери шинель, пошли домой!

И вот вступил хор, даже я, стоя к ним спиной, чувствовал, как мурашки пробегают по ней от мощного хорового исполнения.

К золе и к пеплу наших улиц
Опять, опять, товарищ мой,
Скворцы пропавшие вернулись,
Скворцы пропавшие вернулись,
Скворцы пропавшие вернулись, –
Бери шинель, пошли домой![17]

Молчание, все смотрят на меня, и вот раздаются тихие хлопки. Марк Наумович смотрит на меня и в глазах благодарность, благодарность за прекрасную песню. Вот все очнулись, и громкие аплодисменты и даже пару криков «Браво» услышал; я сделал шаг вперед и сделал поклон.

– Александр, это очень, прекрасная песня, – Игорь подошел ко мне, – спасибо тебе за нее.

А вечером в воскресенье, после просмотра огонька бабушка, вытерев слезы после песни «Бери шинель, пошли домой», встала со стула, подошла ко мне и обняла меня за плечи, положив голову мне на плечо, прижавшись щекой к моей щеке:

– Какой ты молодец, Сашенька, – голос бабушки еще не отошел от слез.

– Спасибо, бабушка, – я повернулся и поцеловал ее в щеку.

– Ох, Сашка, как же тебе будет завтра трудно, – увидев мое непонимание, она улыбнулась, – ведь завтра в школу, и я думаю, многие видели твое выступление.

«Черт, черт, черт! Точно, я как-то и забыл о ней проклятой. А хотя чего я волнуюсь, буду воспринимать как неизбежное зло, и отбывать свое наказание. С учебой с моей памятью точно не возникнет проблем, так что если подумать, то можно просто отдыхать в школе от беготни по репетициям и студиям записи».

– И, Сашка, не смей кружить голову девочкам, – «Ну что же, бабушка в своем репертуаре, значит все в порядке, прорвемся Александр».

Школа

Утро, зарядка, поход на кухню, и тут первое разочарование. Где, где мои блинчики или оладушки, или, на крайний случай, творожники? Яичница с колбасой, нет в жизни счастья.

– Ну не расстраивайся так, подумаешь, в школу идешь, – заговорила бабушка, неправильно поняв мой унылый вид.

– Да причем тут школа? – грустно посмотрел на нее. – Меня бабушка больше не любит.

– Это почему же ты так решил?

– Яичница, – указал на то, что лежит на тарелке, как бы этим объясняя все.

– И? – она не поняла намек. – Так ведь не подгорела, да и сделала, как ты любишь.

– Но блинчики от любимой бабушки я люблю больше, – опять горестно вздохнул, подцепив вилкой кружок колбасы.

– Ну не переживай, вечером сделаю пирожки, – улыбнулась такому горю внука. – Ну как, готов к школе?

– Честно? Нет. Я думаю, мне стоит еще неделю побыть дома, вдруг самочувствие ухудшится, – без особой надежды предложил.

– Значит готов, – бабушка не дала развить тему. – Пора собираться.

Оделся в школьную форму, которая представляла из себя полушерстяной серый костюм, однобортный пиджак, классические брюки, и завершали мой наряд светлая рубашка и темные ботинки. Ужасный вид, как по мне, но бабушка была довольна тем, как на мне сидит этот наряд.

По дороге в школу никого из знакомых маленького Саши не встретил. Вот и она, школа номер двести тридцать два, четырехэтажное здание из красного кирпича встретила меня парадным входом с четырьмя белыми колоннами и с массивной дверью, которую младшие классы чуть ли не вдвоём открывают. За дверью я столкнулся с Виталькой, своим другом еще с первого класса, что, кстати, странно потому, что он меня ни разу не навестил в больнице.

– Привет, Сашка, как здоровье? – Витя протянул мне руку, которую я не сразу пожал – все же внутри зародилась какая-то обида. – Саш, ты прости, что я не приходил в больницу, но я и сам лежал дома с температурой после того катка.

И знаете, как-то сразу отлегло, все же очень на меня влияет память и чувства мелкого Сашки, я улыбнулся Вите.

– Все в порядке, главное, мы теперь оба здоровы и готовы вновь грызть гранит науки. Правда, я предпочел бы еще немного поваляться дома на блинчиках и пирожках, – поспешил успокоить своего друга.

– Саш, а ты ничего не хочешь рассказать? – хитро посмотрел на меня Витька.

– Концерт, да? – сразу догадался, о чем хочет узнать друг.

– Саша, это было просто, ух-х! – для уточнения этого ух-х, он даже сжал кулаки и задрал руки над головой, мол, вон какое ух-х. – Мы вчера всей семьей смотрели концерт. Расскажи, а?

– Я рад, что тебе понравилось, но давай, пожалуйста, поговорим об этом в классе, я ведь уверен, что найдутся еще люди, кто видели концерт, – а чего тут сомневаться, ведь смотреть-то по сути нечего.

Немного погрустнев вначале, Витька быстро отошел, понятно, что ему хотелось быть первым, кто узнает, но сам он человек был веселый и долго грустить и обижаться не мог. Витька и всем своим видом излучал позитив: рыжеволосый, с веснушками, которые его абсолютно не портили, голубые глаза всегда смотрели на мир с интересом и ожиданием какого-нибудь чуда. Витька сам был на голову выше меня и шире в плечах, при всей его наивности и дружелюбии он имел первый юношеский разряд по боксу и постоянно участвовал в соревнованиях. Хотя когда я спросил его, будет ли он связывать свою жизнь со спортом, выяснил, что нет, но вот, кем стать, он пока не решил. Заходил в класс я уже в сопровождении Виталика и Олега, второго своего друга, но не такого близкого, как Витька. Олег был щуплым пареньком и мы с Витькой его взяли под опеку в шестом классе, когда его начали задирать из «Б» класса, вот он к нам и прибился в компанию. Олег так же, как и мы, с Витькой был парень с юмором, а еще, как и я, любил музыку и играл великолепно на гитаре. Класс у нас вообще был дружным, не было особых конфликтов, да и в «А» класс набирали самых сильных по учебе учеников.

Меня даже испугало немного то, как на меня посмотрели в классе, когда мы вошли. Первой ко мне подошла Ольга Синицына, та девчонка, из-за которой мелкий и пошел на каток.

– Саша, мы рады, что ты выздоровел, – озвучила она общую мысль класса, – а еще мы все видели передачу голубой огонек и просто не могли поверить, что это правда был ты. Расскажи, пожалуйста.

При этом девчонка приблизилась ко мне, взяла за руку и повела к первой парте, за которую чуть ли не силой усадила, не забыв уместиться рядом, и показывая всем, что она первая застолбила место около героя. Руку мою она опять захватила своими и придвинулась ко мне как можно ближе. Да, вполне возможно, да даже скорей всего, тут бы Сашка и поплыл, но как бы на меня не влиял характер мелкого, я все же был взрослым в душе, и нет тут никаких мыслей о том, что это педофилия, так как такие мысли могли возникнуть только у идиота. Возраст тела моего такой же, как и у всех, кто меня окружает, а то, что взрослое сознание, так и что? Просто я, пообщавшись с Женей, уже не мог смотреть на эти детские ужимки одноклассниц, да и сравнивать их с девушкой с потрясающей фигурой, лицом да и поведением – просто вогнать в глубокий минус ровесниц. Только я хотел уже начать спрашивать, что их конкретно интересует, как в класс вошли Мария Ивановна, учитель русского и литературы, а по совместительству еще и наш классный руководитель, а следом за ней директор школы Сазонова Ольга Дмитриевна. Все, кто сидели, резко встали и поприветствовали директора.

– Садитесь, дети, – класс разбежался по своим местам, только меня так и не отпустила Синицына, и я остался за первой партой. – Ну что же, как я вижу, ни для кого не секрет то, что ученик нашей школы и ваш одноклассник Семенов Александр выступал на голубом огоньке.

Класс зашумел, но поднятая рука директора вновь навела тишину.

– Но мы так же все узнали, что песни, которые он пел, а так же новая песня в исполнении Бернеса Марка Наумовича, сочинил Александр, – директор показала жестом подняться и подойти к ней. – И я думаю, что будет неправильно, если Александр не исполнит в школе свои песни, как думаете, ребята?

Класс опять зашумел, начали раздаваться выкрики о том, что надо исполнить песни для друзей, что Сашка молодец и тому подобное. Нет, я, конечно, понимаю директора, но все же это с моей стороны какое-то принуждение.

– Я думаю, если можно собраться сегодня в актовом зале, где Александр исполнит свои песни… – продолжила директор, – как ты на это смотришь? – все же соизволила спросить мое мнение Ольга Дмитриевна.

Я задумался немного. С одной стороны, мне все же придётся рано или поздно устроить концерт для школы, если я не хочу испортить к себе отношение директора и учителей. А с другой – если я вот так просто и быстро соглашусь, то они скоро сядут мне на шею со всякими самодеятельностями и конкурсами, так что я решил немного изменить предложение директора.

– Ольга Дмитриевна, я, конечно же, не против концерта для родной школы, – начал заходить издалека, смотря на немного скуксившееся лицо директора – она тоже понимала, что ее идею я считаю не фонтан, – но давайте перенесем его, во-первых, на субботу после уроков, чтобы заранее оповестить всех о нем, а во-вторых, я эту неделю да и не только, после школы очень занят, мне кроме уроков надо еще готовиться к концерту на восьмое марта на телевидении.

– Что же, действительно так будет лучше, – директор согласилась с моим предложением и, честно говоря, по голосу было видно, что она осталась довольна тем, что я не отказался. – Ну, а теперь не буду мешать проведению урока, только, Мария Ивановна, я заберу ненадолго Александра.

Мы вместе с Ольгой Дмитриевной вышли из класса, после чего подошли к окну, где директор начала свою речь.

– Александр, в субботу на концерте возможно будут пару человек из РайОНО и Райисполкома, – и посмотрела на меня с таким серьезным лицом, мол, готовься, такие люди придут.

– Ольга Дмитриевна, не волнуйтесь, все будет хорошо, и им понравится концерт, – даже неожиданно для себя положил свою руку на ее, которая покоилась на подоконнике. А что, директор наша женщина красивая, правда, ей лет сорок пять или даже побольше, но видно, что следит за собой. Шучу, конечно, нет, не насчет ее привлекательности, а насчет того, что это как-то могло меня заинтересовать.

– Хорошо, Саша, я надеюсь на тебя, – после чего похлопала по моей руке, накрывшей ее. – Ладно, иди на урок.

Весь день, как учебный, пропал, все уроки и перемены меня окружали и требовали подробностей и не только мои одноклассники, а Синицына даже немного меня рассмешила своими попытками оградить меня от внимания других девчонок.

После школы я поехал в дом радиовещания и звукозаписи, где мы с Муслимом и Владимиром осуществляли запись Бель. Я заодно с ними обсуждал мысль о создание клипа, оба заинтересовались. А вечером звонила Фурцева сказала, что мне надо завтра заехать в Всесоюзное управление по охране авторских прав с текстами и нотами своих песен, а после заехать в Министерство Культуры к ней.

В ВУОАП я поехал после школы, в которой я все еще продолжал быть звездой, и даже после школы Синицына попросила проводить ее, но я, сославшись на поездку в министерство культуры, отбоярился от удовольствия потаскать девичий портфель. У здания ВУОАП меня ждала бабушка. Так как я несовершеннолетний, все отчисления будут идти на ее сберегательную книжку. С авторскими правами не возникло никаких проблем, как только я назвался, меня сразу попросили тексты и ноты. Женщина, что оформляла, была удивлена песни на французском. Зарегистрировал я все песни, которые исполнял, не стал спешить с новыми, хоть я и говорил всем, что песни сочиняю уже давно, просто не показывал никому. Фурцеву мы навестили вместе с бабушкой, где я рассказал про идею с клипом на песню Бель, идея ей понравилась, и она решила, что создавать ее надо сразу на двух языках, а еще посоветовала песню «Я люблю тебя до слез» отдать взрослому исполнителю.

– Саша, песня мне очень понравилась, и я сразу скажу: исполнитель получит большую популярность среди женщин, – она посмотрела на меня с сожалением. – Но пойми, если исполнишь ее сейчас ты, то сделаешь только хуже себе.

Я понял и принял ее слова, ведь те же Суслов или Хрущев, да и много кто еще, могут не понять, как допустили ребенка исполнять такие песни.

– Саша, ты можешь ее либо отдать взрослому исполнителю, – при этом она взглянула на меня, наверное, ожидая, как я отреагирую на то, что меня не считают взрослым. Но, не дождавшись реакции, сама себе кивнула и продолжила: – Или можешь подождать и сам потом исполнишь эту песню.

– Тетя Катя, я, конечно, немного расстроился, чего тут врать, – она вновь с сожалением посмотрела на меня, – но я с Вами согласен и поэтому прошу Вас помочь передать эту песню Мулерману Вадиму Иосифовичу.

Фурцева улыбнулась, я был в курсе, что он, как и Магомаев, были ее любимцами.

– Хороший выбор, Сашка, – она подошла ко мне и потрепала по голове.

И что им всем так не нравится в моей прическе? Шучу, я доволен таким отношением ко мне со стороны министра культуры, от чего даже расплылся в улыбке, особенно когда меня прижали к груди. Да что же, блин, со мной! Нет, с гормонами надо что-то делать, то на директора заглядываюсь, то вот на Фурцеву.

– Катя, ты посмотри на него, – о вот и бабушка заговорила. – Словно кот, объевшийся сметаной.

Фурцева на это только заразительно засмеялась, ну и мы следом поддержали.

В пятницу я встретился с Мулерманом у нас дома, где и спел ему «Я люблю тебя до слез», песня ему понравилась через пару проб он спел так, как я его просил, расстались мы, довольные друг другом. А завтра меня ждет концерт в школе и, что примечательно, завтра будет двадцать девятое февраля, посмотрим, что этот день принесет мне.

Школьный концерт

Утро субботы, зарядка на автомате, после душа иду на кухню, бабушка, как всегда, хлопочет у плиты. Вот ЧЕЛОВЕЧИЩЕ, все ее действия – это проявления любви ко мне. Подцепляет блинчик и ловко кладет на тарелку в стопку таких же ровненьких, сверху сливочным маслом мажет и что-то мурчит тихонько себе под нос. Прислушиваюсь.

Не надо печалиться,
Вся жизнь впереди.
Вся жизнь впереди,
Надейся и жди.

Улыбка на лице сама расцветает, ведь если человек в такой момент поет, значит нравится. Я, конечно, прекрасно знаю, что песня не моя, но для всех-то она моя.

– Доброе утро, бабуль, – поприветствовал, усаживаясь на стул. – Я со всей ответственностью заявляю, что ты самая прекрасная бабушка на свете.

– Ну, если сегодня день откровений, – бабушка повернулась ко мне, закончив готовку, – то и я признаюсь: ты самый лучший внук, о котором я могла мечтать, но это не мешает тебе быть кобелем. Да и не надо так закатывать глаза и вздыхать – сказала, посмотрев на меня. – Это что было вчера, когда Катька тебя прижала к себе?

– Что что? Просто удовольствие от того, что меня любят, – и глаза делаем невинные… я сказал «невинные», а не «плутоватые».

– Не верю, – улыбаясь, подвела итог моим стараньям. – Во сколько у тебя сегодня концерт?

– В три, тебе займут место в первом ряду.

– Хорошо, а сейчас давай доедай и бегом в школу, а то что-то мы заговорились, – бабушка отвернулась и занялась мытьем посуды.

Доев вкуснятину, быстро подошел к бабушке, чмокнул в щечку.

– Спасибо, все, как всегда, выше всяких похвал.

– Пожалуйста, – улыбнулась и вернулась к своим занятиям.

В школу я взял с собой гитару, как только вошел, направился в кабинет директора.

– Ольга Дмитриевна, к вам можно? – спросил, просунув голову в дверь.

– А, Семенов. Да, конечно, заходи, – дождавшись, когда я зайду в кабинет, спросила: – Что-то случилось, Александр?

– Нет, просто у меня просьба. Можно я у Вас гитару оставлю, а то каждую перемену будут просить сыграть, – и при этом выставил перед собой гитару в чехле, показывая, о чем речь.

– Да, конечно, так будет лучше. Но я думала, ты будешь играть на рояле.

– И на рояле тоже, – улыбнулся, – спасибо, я тогда побегу в класс.

Поставив в угол гитару, покинул кабинет. Перед уроком меня подхватили под руки Витя и Олег.

– А где гитара? – первый вопрос, который задал Виталик. – Нам сказали что ты в школу заходил с гитарой.

– Да уж, не успеешь чихнуть в одном конце школы, в другом уже желают здоровья, – поразился я быстрому распространению слухов по школе. – Да я у директрисы в кабинете ее оставил, чтобы на переменах не донимали с просьбами поиграть.

– Да? Жаль, – расстроенно проговорил Витя.

И тут у меня возникла идея насчет Виталика, ведь парень реально любил играть на гитаре и мало того, умел это делать превосходно.

– Ребят, давайте вы ко мне придете в воскресенье с утра. Виталик, прихватишь собой свою гитару.

– У меня новая и еще кое-что, отец привез, – я точно не знал, чем занимается его отец, но вроде связано с торговлей и он часто ездил заграницу. – Олег, тогда с утра ко мне подойдешь? Я один все не унесу.

Так, разговаривая, мы зашли в класс, где я подтвердил, что концерт будет сегодня в три. Уроки пролетели быстро и не составили для меня никаких проблем с новой памятью: достаточно прочесть нужный параграф в учебнике, и я могу спокойно вплоть до запятых рассказать его, да и отлично легли старые (будущие) знания. Без пятнадцати три я зашел в актовый зал с друзьями и одноклассниками, народу уже было много, но первый ряд был свободен. У сцены стояла директриса с незнакомой женщиной и тремя мужчинами, завидев меня, она жестом показала подойти.

– Олег, дождись, пожалуйста, мою бабушку и проводи ее на первый ряд, – попросил друга, прежде чем уйти.

Дождавшись кивка, пошел к сцене.

– Еще раз здравствуйте, Ольга Дмитриевна, – поприветствовал директора, повернулся к незнакомцам. – Здравствуйте, меня зовут Семенов Александр.

Решил проявить вежливость.

– Александр, это наши гости из Исполкома и РайОНО: Светлана Алексеевна, Дмитрий Владимирович, Виктор Алексеевич и Олег Константинович, – поочередно представила гостей.

– Молодой человек, вы прекрасно выступили на вечере «Голубого Огонька», и мы с удовольствием приняли приглашение Ольги Дмитриевны посетить ваш концерт, – заговорила единственная женщина из пришедших гостей. – Я уверена, что и другие ваши песни, которые мы надеемся услышать, будут такие же прекрасные и правильные.

Вот так прям и сказала: ПРАВИЛЬНЫЕ. Ну неважно, я пока не в том положение, чтобы исполнять идеологически неверные песни.

– Спасибо за комплимент к моему творчеству, и я уверен, что не разочарую Ваши ожидания, – не стал изображать стеснение. – А вот и моя бабушка, Ольга Дмитриевна. Мы кого-то ждем или можно уже на сцену идти? Тем более микрофон уже настроили.

– Я думаю, уже можно начинать, – директриса вместе с гостями сели на первый ряд, Бабушка тоже села рядом с ними, улыбнувшись мне.

Добрый день, дорогие товарищи, – начал говорить, поднявшись на сцену, подойдя к микрофону.

– Я думаю, что представляться мне нет смысла, – из зала раздались крики, мол, знаем тебя, на что я улыбнулся. – Сегодня, благодаря директору нашей школы, я смогу исполнить свои песни для Вас. Давайте все вместе поаплодируем Ольге Дмитриевне в благодарность.

В зале сначала раздались редкие аплодисменты, потом, смотря, как и я аплодирую, все поддержали.

– Я сегодня спою для Вас песни, которые вы еще не слышали, а начну я с песни о своем девятом классе.

Взяв стойку с микрофоном, установил его рядом с роялем, приблизив к себе, вздохнув, немного настроившись, начал свой концерт.

В спящем городе ветер кружится,
Свет в окошках давно угас,
Побеседуй со мной по-дружески,
Дай мне руку, девятый класс.
Здесь влюбленные до рассвета мы,
Не смыкали счастливых глаз,
Мы делились с тобой секретами,
Наш товарищ, девятый класс.
Мы не скоро поймем как следует,
Чем на свете ты был для нас,
Верить в дружбу и спорить с бедами,
Ты учил нас, девятый класс.
Я принёс тебе цвет черёмухи
В этот грустный прощальный час.
Все ошибки и наши промахи
Ты прощал нам, девятый класс.[18]

Пришлось только одну букву изменить в тексте. Песня тихая, спокойная, зрители внимательно слушали, в зале была тишина, но по лицу директрисы и классного руководителя было видно, что они довольны. Аплодисменты не заставили себя ждать. Все же, это чертовски приятно.

В прошлом (будущем) у меня произошел несчастный случай, и я лишился возможности петь, теперь я наверстываю то, что любил в прошлой жизни и в этой.

– Ну что же, а теперь я все же напомню взрослым, что мы все еще дети, и нам иногда хочется отдохнуть от уроков.

Смешки, раздавшиеся из зала, подтвердили мои слова, я достал из чехла гитару.

Над нами солнце светит – не жизнь, а благодать,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять,
Тем, кто за нас в ответе, давно пора понять, –
Мы маленькие дети, нам хочется гулять.
А нам говорят, что катет короче гипотенузы,
А я говорю вам – хватит, устал я от этой обузы.
Па-ра-па-ра-ра па-ра короче гипотенузы,
Па-ра-па-ра-ра па-ра устал я от этой обузы.

И вновь аплодисменты, и даже крики, из зала, а на моем лице самая очаровательная улыбка, которую я смог натренировать перед зеркалом.

– Ребята, хоть я и пропел о том, что хочу поскорей покинуть парту, но если честно, ведь это самое лучшее время, время школьной поры, искренней дружбы и мы, повзрослев, будем часто вспоминать именно школьные годы.

Вновь сел за рояль, проигрыш, начал тихо петь первые два куплета.

Когда уйдем со школьного двора
Под звуки нестареющего вальса,
Учитель нас проводит до угла,
И вновь – назад, и вновь ему с утра –
Встречай, учи и снова расставайся,
Когда уйдем со школьного двора.
Пройди по тихим школьным этажам.
Здесь прожито и понято немало!
Был голос робок, мел в руке дрожал,
Но ты домой с победою бежал!
И если вдруг удача запропала, –
Пройди по тихим школьным этажам.
Последний куплет я пел уже во весь голос.
Для нас всегда открыта в школе дверь.
Прощаться с ней не надо торопиться!
Ну как забыть звончей звонка капель
И девочку, которой нес портфель?
Пускай потом ничто не повторится, –
Для нас всегда открыта в школе дверь.[19]

Директор поднялась на сцену ко мне, взяла микрофон.

– Как верно выразился Александр, ребята, не спешите взрослеть, и да, для Вас всегда открыта в школе дверь, – вернув микрофон, она вместе с залом аплодировала мне. Я решил встать и поклониться, чем только усилил аплодисменты.

Следом я исполнил «Крылатые качели», которые также были приняты с радушием.

– А теперь я хочу поблагодарить нашу учительницу французского Елену Сергеевну за прекрасное преподавание своего предмета. Ребята, давайте поаплодируем прекрасному педагогу и не менее прекрасному человеку, – зал уже лучше реагировал на мои просьбы и сразу зааплодировал.

Елена Сергеевна женщина тридцати пяти лет, румяное лицо, темные волосы, немного пухленькая. Дети в школе всегда видели ее улыбающуюся, на уроках у нее всегда интересно, поэтому аплодисменты были искренние. Учитель поднялась со второго ряда, повернувшись к залу, поклонилась, а румянец на щеках еще больше покраснел, улыбка на ее лице, как всегда, всем поднимала настроение.

– А как правильно поблагодарить учителя? – задав вопрос, я смотрел в зал, ожидая ответы.

– Спеть для него песню, – раздалось из зала.

– Правильно, но не просто песню, – я даже приподнял палец, как бы делая акцент, что тут не может быть все просто, – ведь во-первых, наш преподаватель женщина и песня должна быть с этим связанна, ну и во-вторых, но не мене важное, Елена Сергеевна преподаватель французского и петь я должен на французском, показав этим, что благодаря ее преподаванию я смог сочинять песни на французском. Сегодня я спою только одну, но еще одну вы сможете услышать восьмого марта на «Голубом Огоньке».

Зал раздался криками «Молодец!», «Вот дает!», и очередная порция аплодисментов.

Я вновь взялся за гитару.

Je l'ai vue près d'un laurier, elle gardait ses blanches brebis
Quand j'ai demandé d'où venait sa peau fraîche elle m'a dit
C'est d'rouler dans la rosée qui rend les bergères jolies
Mais quand j'ai dit qu'avec elle je voudrais y rouler aussi
Elle m'a dit…
Elle m'a dit d'aller siffler là-haut sur la colline
De l'attendre avec un petit bouquet d'églantines
J'ai cueilli des fleurs et j'ai sifflé tant que j'ai pu
J'ai attendu, attendu, elle n'est jamais venue[20]

Всю песню с меня не сходила хитрая улыбка, я подмигивал девчонкам в зале, от чего те краснели. В конце песни аплодисменты были действительно громоподобные. А зал скандировал «Молодец!».

– Я очень рад, что Вам понравилось, – поклонился публике, – еще раз большое Вам спасибо, Елена Сергеевна, а если ребята захотят узнать, о чем пелось, значит, будет еще один стимул учить язык.

Учительница улыбнулась и погрозила мне пальчиком.

С представлением следующей песни я решил не мудрить, а сказать все то же, что и в больнице.

– Следующую песню я хочу спеть о том, что все у нас в будущем будет хорошо, но мы сами творим свое будущее и должны каждый раз обращаться к себе с вопросом: «А сегодня что для завтра сделал я?»

Слышу голос из прекрасного далека,
Голос утренний в серебряной росе.
Слышу голос, и манящая дорога
Кружит голову, как в детстве карусель.
Прекрасное далеко
Не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко,
Жестоко не будь.
От чистого истока,
В прекрасное далеко,
В прекрасное далеко,
Я начинаю путь.
Слышу голос из прекрасного далека,
Он зовет меня в чудесные края.
Слышу голос, голос спрашивает строго:
А сегодня что для завтра сделал я?[21]

Песня сама по себе прекрасная, добрая, звонкая, пел ее я так же звонко, громко, пел, сидя за роялем в пол-оборота, чтобы следить за залом, и зал отдавал мне всю ту энергетику, которую я вкладывал в песню, только усилив на порядок.

– Хочу спеть уже знакомую вам всем песню после «Голубого огонька», – продолжил я, дождавшись конца аплодисментов. Пел я снова под гитару.

А мы с тобой, брат, из пехоты,
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты,
С войной покончили мы счеты, –
Бери шинель, пошли домой![22]

У многих взрослых грустные лица, а по лицу Ольги Дмитриевны текли слезы. Как многие в школе знали, у нее на войне в битве под Москвой погибли муж и отец.

Мы все – войны шальные дети,
И генерал, и рядовой.
Опять весна на белом свете,
Опять весна на белом свете,
Опять весна на белом свете, –
Бери шинель, пошли домой!

Тишина, все в зале встали после того, как поднялись первые два ряда, где сидели гости и учителя, первым начал аплодисменты один из гостей из Исполкома, следом его поддержал весь зал, но никто не выкрикивал с места.

– Товарищи, я не хочу заканчивать концерт на такой ноте, поэтому я хочу спеть Вам еще одну песню, чтобы вы помнили, что все будет хорошо.

Колышется дождь густой пеленой,
Стучатся дождинки в окошко твое.
Сегодня мечта прошла стороной,
А завтра, а завтра ты встретишься с ней.
Не надо печалиться,
Вся жизнь впереди.
Вся жизнь впереди,
Надейся и жди.[23]

Эту песню молодежь приняла на ура, и крики «Молодец!» и «Еще!» долго продолжались, но все же, когда стихли, я не стал идти на поводу.

– Спасибо Вам всем за такое отношение к моему творчеству, но все же, ребят, я начал петь недавно, и еще не могу так долго и много выступать и поэтому вынужден, чтобы не сорвать голос, прекратить концерт. Но ведь мы еще повторим, товарищи, мне еще полтора года учиться с Вами.

Ужин проходит в тишине, а я вспоминаю, как «важные» гости меня хвалили и говорили, что надо такие концерты устраивать чаще, да ну нафиг, мне такого счастья не нужно, надо срочно переговорить с тетей Катей чтобы получить бронь от таких вот просьб, иначе затаскают по всяким заводам и предприятиям. Ну, а в целом я был доволен сегодняшним днем.

– Спокойной ночи, бабуль, – подойдя к ней, поцеловал в щеку и пошел ложиться спать.

– Спокойной ночи, Сашенька, – тихо ответила она, – Саша, ты прекрасно пел.

Я повернулся к ней улыбнулся.

– Спасибо.

«Прекрасный день», – с такой мыслью и уснул.

Воскресенье, встреча с друзьями

Утро воскресенья.

– Сегодня праздник у меня, сегодня день рождения, – тихо напевал Саша, повторяя раз за разом одни и те же слова, выйдя из душа после утренней зарядки.

Такие обстоятельства как: прекрасные запахи с кухни плюс то, что сегодня выходной, подняли его настроение до вершин, на которых начинают любить весь окружающий мир.

Продолжая мурлыкать, он зашел на кухню, где в этот момент бабушка накрывала на стол. Оладьи, творожники, сметана в сметаннице, несколько вазочек с вареньем, на плите закипал чайник. От прекрасной картины он ещё громче пропел приевшиеся слова.

– Сочиняешь новую песню? – поинтересовалась Анна Николаевна.

– Нет, просто осознание того, что «в жизни все тлен» в корне неверное выражение, правильней: «все тлен кроме бабушки и ее кулинарных шедевров».

– Льстец, садись. Я пока чая налью, – наливая чай, Анна Николаевна поинтересовалась планами своего внука на сегодня.

– Через час вроде как обещали подойти Виталик с Олегом, должны принести гитары и какой-то сюрприз. Думаю, немного поиграем на гитарах, а потом посмотрим. Может, в парк сходим или еще что.

– Звонила Катя, просила тебя быть дома в два часа. Сказала, не надолго, так что посидите пока дома, поиграйте на гитарах, а после того, как поговоришь с тетей Катей, можете идти на все четыре стороны, хорошо?

– Договорились, бабушка. А тебя у самой какие планы?

– Мне надо на пару часов съездить на работу, надо принять несколько документов в запасник. По дороге назад заскачу в магазин, думаю, прийду даже раньше, чем Катя. Ладно, иди в свою комнату, прибери свой «творческий беспорядок», – сказала, видя, что внук наелся. – Я пока займусь посудой, а потом начну собираться.

Александр вернулся в свою комнату. Осмотрев её и заметив один из носков лежащим по середине пола и кучу вещей, повешенных на спинку стула у стола, на котором и был главный «творческий беспорядок», понял, что да, стоит прибраться, но начать решил с заправки постели. Прибираясь, он потихоньку думал о своих дальнейших шагах. Впереди, после восьмого марта, будет день космонавтики, первомайские праздники и, главное, День Победы, да ещё и октябрьские события, которые приведут к власти Брежнева. С Леонидом Ильичом у Саши маленького были связаны прекрасные воспоминания, такие же как и с Фурцевой, и Александровым, то есть угощение конфетами и подарками. Кроме того, очередной компромат на покойного дедушку и дядю Леню, которые в отсутствие бабушки выпивали в кабинете деда, так еще не обращая внимание на мальчишку, обговаривали сборы на охоту, которые для бабушки были названы командировками для проверки регионов.

– Хорошо быть внуком генерала, а внуком генерала КГБ быть хорошо вдвойне, – чуть ли не пропел Александр. – А самое главное, что скоро день рождение бабушки.

И уж Александр точно уговорит пригласить дядю Леню, а там «нужно посмотреть», как говорил один товарищ который нам, может, и вовсе не товарищ.

Как-то незаметно за обдумыванием своих планов прошла уборка, и так же незаметно для Саши в руках у него оказалась гитара, на которой зазвучал Полонез Огинского. Звонок в дверь вернул его в нашу реальность.

За порогом стояли друзья, у Олега за спиной висел корф с гитарой, а в руках была коробка, взгляд на которую заставил екнуть сердечко Александра. Картинка на коробке не давала отвести взгляд, изображен был на ней знаменитый микрофон Пресли, а надпись говорила что он не ошибся.

«Shure 55SH Series ll».

– Там именно то, что изображено на картинке? – Сашка прям впился взглядом в Олега, ожидая только подтверждения и, увидев подтверждающий кивок, расплылся в довольной улыбке.

– Откуда? – все еще улыбаясь, спросил Саша.

– Так для начала стоит нас все же впустить в квартиру, образец гостеприимности ты наш, – Виталик в своем репертуаре, не упускал момент подколоть друга.

– Ах да, заходите, – пропустил внутрь друзей и после того, как закрыл за ними дверь, повторил свой вопрос. – Откуда?

– А как же чаем напоить уставших друзей, которые все это перли к тебе? Вот не пойму, проще было Саше прийти к тебе, Олег, – продолжил наставлять своих друзей Витя.

– Не не проще. У сестры сейчас будут уроки на фортепиано с репетитором, так что там поиграть точно не дадут.

– Так, я Вас сейчас начну тихонько резать и убивать, если не ответите на вопрос, откуда это чудо, – начал немного закипать Александр.

– Успокойся, Саша, это еще не самое интересное, что мы принесли. Посмотри на гитару. Правда, я в них не понимаю ничего, но Олег сказал, что ты будешь в восторге, – при этом он снял с плеча Олега кофр, положил на паркет и щелкнул замки.

Подняв крышку, стал наслаждаться лицом Александра, который стоял с открытым ртом не в сидах вымолвить и слова. Закрыв крышку и повторно щелкнув замками, Витя предложил все же продолжить осмотр принесенного у Сашки в комнате. Взяв в руки чемоданчик, который изначально нес, и кофр, Саша пошел в комнату первым, так как много раз бывал у него дома. Александр же следовал за ним, как крысы за дудочкой Нильса, не отвлекаясь ни на что в округе, не сводя взгляда с кофра. Неудивительно, ведь в нем лежала «Черная Красавица» (Black Beauty), а это, кто не знает, неофициальное название гитары «Gibson les Paul 54 Custom». Но на этом сюрпризы не закончились. Предо мной был открыт чемодан, в котором оказался не менее знаменитый «Fender Twin Reverb».

Я просто был в шоке, рот открывался, закрывался, но так и не смог вымолвить и слова, кроме непонятных звуков, в которых можно было уловить нотки восторга. «Что в этом такого?» – спросите вы, а все банально и просто: мало того, что достать такое сокровище практически нереально, так и стоит оно, как три машины или квартира в Москве, пусть не в самом центре, но и не окраина. Это я про весь комплект говорю, да и плевать хотели бы местные музыканты на квартиру, предложи им выбор.

– Отец привез с командировки, – наконец-то ответил на вопрос Олег, и тут я вспомнил, что его отец связан с торговлей.

Причем мало того, что какая-то шишка, тут даже Сашины воспоминания не помогли напомнить, кем работал отец друга точно, да и не принято было выяснять у друзей, кем работают родители. Так еще он был как-то связан с международными поставками, поэтому часто ездил заграницу, и семьями мы стали больше дружить после одного разговора отца Олега с дедом моим. Самого разговора я не слышал, да только помню, пришел он бледным к деду, а вышел уже со взглядом, полным оптимизма. Так что дружба наша еще больше укрепилась с Олегом после того, как меня стали привечать у них в доме, а когда отец Олега узнал, что это мы с Виталиком стали защищать Олега от Бешек, как-то высказался, что внук в деда пошел. И вот что странно, отец Олега никак не изменил отношения ко мне после смерти деда. А однажды Олег по детской непосредственности рассказал мне, что отец его посоветовал: «Держись Сашки, и все будет у тебя хорошо. Такой не предаст и всегда все сделает что бы помочь». В семье у нашей тройки были все не простые, родители Виталика тоже работали где-то во власти, но так я пока и не узнал, где. Просто часто его отец был то в командировках, то на каких-то собраниях. Витя говорил, что отца часто дома не бывает, а когда он в Москве, то часто приходит поздно домой и в сердцах ругает кого-то за бестолковость. А однажды Саша лично видел, как из подъезда выходили отец Виталика и первый заместитель председателя совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин. Алексей Николаевич тогда еще странно посмотрел на Сашку, увидев его, подбегающего к Виталику.

– Позвольте представить, Алексей Николаевич, моего сына Виталия и его друга Александра Семенова, – указал поочередно на нас.

– Здравствуйте, – как-то нерешительно тогда они поздоровались с незнакомым человеком.

– Папа, мы с Сашкой на школьный двор побежим, хорошо? – обозначил планы Виталик.

– Семенов, не внук ли того Семенова? – поинтересовался Косыгин у отца Виталика.

– Да, его, – не сомневаясь, о каком Семенове идет речь, подтвердил Павел Алексеевич и, уже повернувшись к нам, разрешил бежать по своим делам.

– Сашка, давай доставай усилок для микрофона, – вырвал Олег из воспоминаний друга.

«Усилок» – это, конечно, громкое название тому, что они напаяли для подключения самодельного микрофона на основе деталей из телефонной трубки и всего того, что они могли раздобыть из разобранной радиолы, которую подключали к колонкам «Яузы 10». Пока мы все настраивали, пока постучал каждый, пошипел и пораскал в микрофон, пока Олег показал, что умеет на новой гитаре, а умел он не так много, так как способ игры был один в один, как на полуакустической гитаре, на которых мы и играли до этого. Это были самоделки, считай, просто прикрученный звукосниматель Московской фабрики экспериментальных инструментов, и вот сейчас подключал он подключал не к чистому выходу гитару и к выходу с ревербацией, чтобы показать, мол, смотри, как все тут круто. Но простим старого музыкального критика, который считает, это Гибсон надо подключать к Фендеру только к чистому входу, и тогда гитара покажет себя во всей красе.

– Ну что, Саша, попробуешь? – предложил Олег.

– Да, с удовольствием, только переподключи гитару к другому входу.

– Да ты что, посмотри, какой звук отличный получается тут, на втором выходе идет чистый гитарный, – в недоумении от такой глупости воскликнул Олег. Ведь зачем так делать, если есть возможность играть с необычной обработкой звука.

– Я все прекрасно понимаю, Олег, но я не особый любитель джаза или Блюза, – и увидев непонимание в его глазах, продолжил: – Хорошо, давай сюда гитару, не меняй пока подключение, сейчас все объясню.

Взяв в руки гитару, Александр некоторое время наслаждался ощущением легенды в руках, после чего тихонько прошелся по грифу, и выдал самый простенький блюз с добавлением в мелодию блюзовой ноты[24].

– Саша, это было круто! Когда ты успел научиться так играть? – восторг в глазах, и желание поскорей освоить новую для Олега игру.

– Олег, как я и говорил, я не особый любитель данного стиля игры, поэтому и не хвалился умением раньше, а сейчас прошу, переключи на чистый выход гитару, и я покажу, что и на нем можно играть хорошую музыку, заодно и услышите мою новую песню.

Услышав слова о новой песни, Виталик не сосредотачивая внимание на том, что хотел сказать Олег, переключил штекер.

Немного задумавшись над тем, что сыграть первым, Саша все же решил сыграть соло на гитаре.[25]

– Это было… – Олег С Виталиком пытались подобрать слова, как это было.

– Сашка, научи, – Олег понял, что сделает все, но научиться так играть, это тебе не игра по правилам консерватория.

– Сашка, а еще что-нибудь, – Виталик не отставал от Олега в восхищении от игры друга.

– Еще? – задумался Александр, что же с играть своим друзьям.

– Хорошо, есть у меня новые песни, я правда еще не репетировал, но… – замявшись на несколько секунд, а потом решив всё про себя, я произнёс: – Черт с ним, слушайте!

Саша все же решился на Арию с песней «Я свободен».

Надо мною тишина, небо полное дождя.
Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет!
Под холодный шепот звёзд – мы сожгли последний мост.
И всё в бездну сорвалось.
Свободным стану я – от зла и от добра.
Моя душа была на лезвии ножа!
Я бы мог с тобою быть! Я бы мог про всё забыть!
Я бы мог тебя любить, но это лишь – игра!
В шуме ветра за спиной – я забуду голос твой!
И от той любви – Земной, что нас сжигала в прах…
И я сходил с ума…
В моей душе – нет больше места для тебя!
Я – свободен, словно птица в небесах.
Я – свободен! Я забыл, что значит страх.
Я – свободен, с диким ветром – наравне.
Я – свободен, наяву, а не во сне. [26]

– Саша, молодец, это было просто потрясающе! Музыка, слова, я впервые слышу такое, а звучание музыки… Такого никогда не было! – все это высказывал Олег с полного одобрения Виталика, который только и мог, что кивать и улыбаться.

И на фоне этого вдруг ясно раздались хлопки, и женский голос сказал одно «Браво». Ребята все обернулись, а в дверях стояла троица, нет не святая, а троица женщин, хорошо знакомых Александру. Это была бабушка, Фурцева и Женя, та что танцует во время его пения с Магомаевым и Высоцким.

– Здравствуйте, – как примерные ученики, друзья встали и поздоровались с женщинами.

– Здравствуйте, ребята, – взяла на себя переговоры с ребятами Фурцева. – Саша, а что это за музыка такая странная? Я такую никогда не слышала, какая-то она грубая и в то же время мелодичная, и слова песни ей очень подходят.

– Тетя Катя, вот пробую новые стили музыки, которые приходят на ум, и как раз совпало с тем, что друг мой Олег принес эту великолепную гитару, на которой я и смог наконец-то сыграть то, что давно у меня в голове играет. На акустике я пробовал уже сыграть, но выходило как-то пресно что ли.

– Тяжелая немного мелодия. А есть еще что то похожее? – тут не удержалась Евгения.

– Да, но пока только две песни кроме этой, – сразу же ответил Саша, решив, что представить.

– Сыграй, пожалуйста, – попросила Женя, при этом смотрела на Фурцеву, ожидая ее одобрения своей просьбе.

– Да, Саша, сыграй. Я пока не поняла еще, как отношусь к этой музыке, – одобрила эксперимент Фурцева.

– Хорошо, – садясь на стул и взяв поудобней гитару, Саша все же решил предупредить. – Следующая песня будет в таком же стиле навеяна романом Гербера Мелвилла «Моби Дик», Белый Кит.

Штиль, ветер молчит,
Упал белой чайкой на дно,
Штиль, наш корабль забыт,
Один в мире скованном сном.
Между всех времён, без имён и лиц,
Мы уже не ждём, что проснётся бриз.
Штиль, сходим с ума,
Жара пахнет чёрной смолой,
Смерть одного лишь нужна.
И мы, мы вернёмся домой.
Его плоть и кровь вновь насытят нас,
А за смерть ему, может, Бог воздаст.
Что нас ждёт, море хранит молчанье,
Жажда жить сушит сердца до дна,
Только жизнь здесь ничего не стоит,
Жизнь других, но не твоя.[27]

Окончив песню и не дав как то выразить свои эмоции, Саша сразу же начал говорить.

– Давайте, я исполню вторую песню, а после вы уже скажите мне, что вы думаете, – взглянул на Фурцеву, ожидая ее решение.

– Хорошо, давай, – Фурцева с легкой душой разрешила спеть ему следующую песню, хоть и не обычен был стиль исполнения, но песня ей понравилась, и смотря на лицо Саши, она видела, что он вкладывает всю душу в исполнение. А с тех пор, как она заново встретилась с внуком своей старой подруги, да еще и услышав, насколько юноша талантлив, она решила сделать все, чтобы мальчик, к которому она вновь прикипела душой, стал популярен.

– Следующая моя песня будет на английском. Для тех, кто плохо в нем разбирается, я поясню: смысл самой песни заключается в том, что в мире много злобы существует. Постоянные агрессивные действия капиталистических стран, которые развязывают войны ради ресурсов, и я обращаюсь в песне, к нашим гражданам, что если мы возьмемся вместе, то сможем изменить жизнь к лучшему, и возможно, я или ты сделаем мир чуточку добрей.

Maybe I, maybe you
Can make a change to the world.
We're reaching out for a soul.
That's kind of lost in the dark.
Maybe I, maybe you
Can find the key to the stars
To catch the spirit of hope
To save one hopeless heart.
You look up to the sky
With all those questions in mind.
All you need is to hear
The voice of your heart.
In a world full of pain
Someone's calling your name.
Why don't we make it true
Maybe I, maybe you[28]

– Знаешь, Саша, мне очень понравились твои песни, особенно последняя. Жалко, что на английском, но ты обязательно должен ее исполнить. А насчет двух других я должна подумать, все же непривычная музыка и, боюсь, могут не одобрить, – задумалась Фурцева. – Да скорее всего и не одобрят.

Как-то тихо она сказал последние слова, но Саша расслышал, да и план у него был, как разрешить рок в СССР, и начать надо именно с того, чтобы его запретило нынешнее руководство страны, а вот с приходом дяди Лени можно сыграть на этом.

– Тетя Катя, а о чем вы хотели со мной поговорить? – решил напомнить и отвлечь ее от размышления Александр.

– Да, точно. Но давай пройдем с тобой на кухню и там поговорим, а ребята пока подождут тут, – добавила она, обозначив этим, что разговор не для чужих ушей.

Разговоры на кухне

На Кухне сидели я, Фурцева и Женя. Фурцева задумчиво смотрела на мен, и было видно, что она о чем-то усиленно думает. Вдруг взгляд изменился, стало понятно, что она что-то для себя решила.

– Саша Вчера ко мне домой пришла, Женя, – она посмотрела на Женю, потом перевела взгляд опять на меня. – У нее появилась идея, и я, подумав хорошенько, решила, что идея эта замечательна.

Я переводил взгляд с Фурцевой на Женю, ожидая продолжения, но женщины молчали.

– Тетя Катя, вы меня пугаете, не молчите. Что за идея?

– Саша, я думаю, ты видел передачи «Голубой огонек «не раз, – дождавшись моего кивка, Екатерина продолжила, – так вот, практически все передачи идут шаблонно: три-четыре певца поют, выступает сатирик, какой-нибудь ансамбль, песни и пляски и циркач с акробатикой или мим, только новогодние передачи чуть отличаются либо прибавкой песен, либо само представление будет ближе к театральному.

Фурцева на пару секунд замолчала, переглянулась с Женей, потом снова перевела взгляд на меня.

– Саша, мы считаем, что на концерте восьмого марта должно прозвучать больше песен, причем хороших, а не то, что запланировали. Там из пяти песен только одна хоть как-то относиться к празднику, а остальные… – Фурцева аж махнула рукой. – Но вот зачем нам на концерте, посвященному восьмому марта, русские народные песни о березе или рябине? А вот, послушав твои песни, поняли, что они больше подходят событию, да и звучат как-то по-новому, плюс все, что я слышала, прекрасно. А Игорь и Анна сказали, что у тебя есть еще песни, которые не уступают тем, что я слышала. И мне бы хотелось, чтобы твое имя зазвучало в Союзе. Пойми, это еще и стимул для молодежи показать, что у нас даже пятнадцатилетний парень может добиться успеха, показать, что все в их руках, ну и немного оживить наше творчество. Сейчас как-то больше у нас творчество тяги к классике и народному пению нет, и они прекрасны, но не большинство же. Есть песни более современные, которые исполняет Хиль или Мулерман, например, но вот то, что исполнил ты, оно звучит как-то более живо, если так можно сказать.

– Тетя Катя, как вы себе представляете, концерт в основном будет петь молодой, никому практически не известный парень, – я скептически посмотрел на Фурцеву. – Да и популярные певцы меня потом с потрохами съедят.

– Подавятся, – в глазах Фурцевой мелькнула сталь, но тут же вновь глаза потеплели, смотря на меня, теплота во взгляде была какая-то семейная, материнская, что ли. – Но ты правильно сказал, Саша, что это будет выглядеть странно, хотя, конечно, про неизвестного ты уже не прав, после огонька на двадцать третье февраля, но можно, чтобы это не выглядело странно, сделать так: пару песен исполнишь ты, плюс песня, которую ты поешь с Муслимом и Володей, и пару или тройку споют другие певцы. У тебя, я слышала, есть столько песен.

Я опять кивнул.

– А ты исполнишь ту песню, что пел сегодня в конце, «Может я, может ты». И я слышала от Кириллова, что у тебя есть еще одна песня на французском, заводная как он сказал, ее тоже хорошо бы исполнить. Тем более, в свете присутствия французской делегации, и песня, которую ты отдал Мулерману: «Я люблю тебя до слез», ну, еще пару песен. Я просто не слышала от тебя еще песен, но знаю, что они есть.

Я задумался. Женщины не отвлекали меня, только Женя встала и как-то по-хозяйски стала заваривать чай, что мимо меня не прошло, но я решил пока не отвлекаться, а, как Скарлетт, подумать об этом завтра. А мысли у меня действительно просто скакали. То, что мне предлагает Фурцева, это практически концерт имени меня, ведь каждая песня будет представляться, а значит, будет звучать фраза, что слова и музыка Семенова Александра, плюс можно сделать, как Крутой. То есть во время исполнения песен я буду сидеть за роялем, а для телезрителей камеру периодически наводить на меня, чтобы точно не забыли, чью песню поют. Но вот то, что нынешние метры сцены будут недовольны, это точно. Да, у меня хорошие стартовые позиции из-за моих покровителей, а с приходом к власти Брежнева станут еще лучше, но и у них знакомств в верхах хватает, и подпортить мне жизнь они всегда смогут. Хотя мне в принципе и нужно, чтобы сейчас до октября меня начали гнать со сцены, чтобы потом можно было обыграть, как Хрущевский очередной бзик, такой же, как оскорбление абстракционистов. Ну что же, Саша путь твой на Олимп начнется на концерте восьмого марта, а не как ты думал – двадцать третьего февраля.

– Женя, я слышал от тетя Кати, что у тебя прекрасный голос и ты поешь, – Женя замерла с чайником в руке и посмотрела на Фурцеву.

– Не стесняйся Женечка, – приободрила ее Екатерина. – Да, Саша, Женя поет и прекрасна, хотя больше любит танцевать.

– Вот и прекрасно, давайте я сейчас напишу слова песни, которая у меня уже давно сочинена, она для двоих мужчины и женщины, и я вам напою, чтобы вы поняли, что я именно хочу услышать. А потом мы попробуем с вами, Женя, ее исполнить.

– Саша, а на концерте ты хотел бы исполнить эту песню с Женечкой? – Фурцева так хитро посмотрела, а в глазах так и читалось: «ну, признавайся, котяра».

– Хотелось бы, но нет, – я показательно печально вздохнул, чем вызвал улыбки на лицах женщин. – Эту песню я думаю Саше лучше исполнить либо с Эдуардом Хилем, либо с Магомаевым. Вы послушайте и решите, заодно еще одну песню исполню и решим, кто ее будет исполнять на концерте. Думаю, шести песен пока хватит. Вы пока пейте чай, я быстро напишу текст.

Пока дома женщины пили чай с оладушками которые, остались после завтрака, я сбежал в свою комнату, где ждали друзья.

– Саша, ты еще долго? – сразу, как я вошел, спросил Виталик.

– Сейчас ребят, мне нужно написать текст одной песни, которую, возможно, исполнят на восьмое марта, а Вы как раз послушаете и скажете, что вы думаете.

– О, она будет в стиле тех, что ты сегодня исполнил? – с надеждой в голосе спросил Олег.

– Нет, хотя как мне сказала тетя Катя, которая, если вы не знали, является нашим министром культуры, – на что ребята окрглили глаза, – песню «Может я, может ты» я тоже исполню на концерте. А ту, что я сейчас буду писать, более попсовая, – и, видя непонимание в глазах друзей, попытался пояснить. – Она для широких масс, все же те песни, что я пел, сегодня они не всем понравятся.

– Да ты что, Сашка, как они могут не понравиться? – Витек без тени сомнений был в этом уверен, но Олег, видно, что был согласен со мной.

– Поверь, Витя, тот стиль, в котором она исполнена, да и слова многим не понравятся, не спорь, – прервал опять желающего возразить Виталика. – Время нас рассудит.

Виталик, конечно, не стал спорить, но было видно, что он не согласен со мной.

– А то, что я хочу сейчас исполнить, полюбят девушки, да и наши родители, она более подходящая что ли, ну, послушаете, сами поймете.

Потратил минут десять-пятнадцать на переписывание из памяти на листок песню Газманова «Доля», которую он исполнил вместе с певице Зарой. А вспомнив о Заре, я решил так же написать песню, что просто обожал, особенно вальс прекрасного композитора Евгения Доги из кинофильма «Мой ласковый и нежный Зверь». Я решил, если голос у Жени будет подходящий, предложить ей спеть ее на концерте, а то, что Фурцева не откажет, я уверен на сто процентов. С таким вальсом можно не волноваться уже о союзе композиторов, пускай, не сейчас, а когда подрасту, но он без всяких сомнений, откроет мне двери к ним. Не зря его исполняли во время двух олимпиад в Москве и Сочи, а Рональд Рейган назвал его «вальсом века». Дописав, я ребятам предложил пройти в гостиный зал, где стояло фортепьяно, а сам прошел на кухню, где с удивлением заметил, что женщин уже три. Видать, я так погрузился в воспоминания, что не услышал, как вернулась бабушка, которая выставляла розетки с вареньем на стол. Увидив входящего меня, женщина строго посмотрела, при этом уперев руки в бока.

– Саша, почему не поухаживал за гостями, почему Женечка сама разливает чай? – я взглянул с непониманием на Женю, за что меня ругают, та потупила взгляд, но из-под ресниц было видно, что в глазах играют бесенята, а губы чуть подернулись озорной улыбкой на миг, но сразу вернулись в положение скромная «девочка ангелочек, которая покорно исполняет волю старших». Я не удержавшись даже прыснул от смеха, – Нет, ты посмотри на него, Катя, мало того, что никакого чувства вины, так он еще и смеется.

– Аня, не ругай Сашку, это из-за нас он забыл об всем и по нашей просьбе убежал писать песню, – вступилась за меня Фурцева, которая так же улыбалась, заметив нашу с Женей пантомиму.

– Разбалуешь ты мне внука, Катька, – при этом бабушка махнула на меня рукой, мол, умываю руки, делайте, что хотите.

Я подошел, обнял бабушку.

– Прости, я, правда, был так воодушевлен идеей, что обо всем забыл, – чмокнул в щеку бабушку.

– Ну вот как на него можно долго злиться? – расцвела улыбка на лице бабушки. – Ну что там у Вас за идея появилась?

Я коротко рассказал о том, что придумали Фурцева и Женя, после чего позвал все в гостинную.

– Так, держи, Женя, текст он уже расписан по партиям, – передал ей в руки листок с песней. – А пока послушай, как примерно я вижу исполнение этой песни.

Жизнь моя катилась по дорогам,
Мелькали годы, люди, города.
Где ж я свое счастье проворонил?
Быть может там, где мчатся поезда.
Только раз мелькнули на перроне
Чёрные, как ночь, её глаза.
Как потом себя казнил в вагоне,
Что не спрыгнул и не удержал.
Ах ты доля, моя доля, дальняя дорога,
Ах ты доля, моя доля, черные глаза,
Ах ты доля, моя доля, рядом у порога
Мне ее уже не встретить, не вернуть назад.[29]

– Саша, прекрасно, как и все что ты пишешь, – Фурцева была очень довольна, а самое главное то, что она решила про себя насчет Саши полностью, тот оправдывает. Все же тут присутствует и доля тщеславия, что именно она дает путевку в жизнь Александру, она как и Месяцев, до нее успешно забыла, что первыми Сашу увидели Анна и Олег, которые и решили помочь Саше выбиться на сцену, но кого волнуют такие мелочи.

– Да, Сашенька, песня великолепная. – Сашенька?

«Уже "Сашенька"», – подумал я, глядя на Женю, которая быстро перешла на такую манеру общения со мной. Как девушка она, конечна, красивая, спору нет, но как-то слишком уж быстро, надо будет быть осторожней с ней.

Женя тем временем продолжила:

– Давай, Саша, попробую, я примерно поняла манеру исполнения.

Несколько проб и девушка спела очень похоже на Зару, голос у нее был действительно хорошим. После того, как она с уверенностью спела свою партию, мы спели уже вместе, наши зрители были довольны.

– Прекрасно, еще немного порепетируете, и будет вообще великолепно! – Фурцева высказала общее мнение.

– Ну, я думаю, что репетировать нужно не со мной, а уже с исполнителем. И я все же склоняюсь к тому, чтобы с Женей исполнял Хиль, так как Муслим меньше подходит для такой песни.

– Я согласна с тобой, Саша, и очень рада, что ты не рвешься исполнять все песни сам, – говорила довольная Фурцева.

– Тетя Катя, я прекрасно понимаю, что наши руководители могут не понять моего исполнения таких песен, но вот песни на французском и английском я пока не отдам никому, – твердо сказал я, смотря Екатерине в глаза.

– Хорошо, – Фурцева была со мной полностью согласна и опять решила для себя не дать заставить Сашу отдать песни более именитым певцам.

– Ну, а теперь, услышав голос Жени, я хочу подарить ей еще одну песню, а вы решите, может и ее стоит добавить на концерт, – при этом я передал листок с песней «Мой ласковый и нежный зверь», которую исполняла певица Зара.

Прекрасная мелодия зазвучала в зале, я пытался передать всю ту боль и тоску, которую смогла показать своим пением Зара.[30]

Я с тобой, пусть мы врозь…
Пусть те дни ветер унёс,
Как листву жёлтых берёз
Я наяву прошлым живу
Ты мой единственный, нежный!
Ты со мной лишь во сне,
Мы вдвоём наедине,
Я зову, Ты нужен мне!
Вновь наяву прошлым живу
Ты мой единственный, нежный!
Ты и я – нас разделить нельзя!
Без тебя нет для меня ни дня.
Пусть любовь далека и близка как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена!
Мы с тобой в блеске свеч.
Нас любовь смогла сберечь.
Я живу для новых встреч с тобой.
Я наяву счастьем живу
Ты мой единственный, нежный…
Ты и я – нас разделить нельзя!
Без тебя нет для меня ни дня.
Пусть любовь далека и близка как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена!
Ты мой единственный, нежный![31]

Звуки Вальса Евгения Доги еще звучали, когда я почувствовал на плечах руки, а потом и поцелуй в макушку. Обернувшись, я увидел Фурцеву, которая смотрела на меня с такой материнской гордостью и любовью, что мне даже стало как-то не по себе. Оглянувшись на других, я увидел Женю, у которой по щеке скатилась слеза, а бабушка просто смотрела на меня. Я не мог понять, о чем она думала в этот момент, но взгляд был полон грусти и тоски по кому-то. Олег видел во мне идеал, к которому надо стремиться, но которого не достигнешь. С одной стороны он, как человек, любящий музыку, был в восторге от того, что его друг такой талантливый, а с другой – как и любой завидовал, но не было в этой зависти и капли злобы, только понятие о том, что ему этого не достигнуть, и что самое главное отчаянье не была только цель, к которой он будет стремиться. Виталик же просто был рад за меня, рад, что его друг нашел жизнь в цели и шел к ней уверено. Мне было приятно смотреть на друзей, я понимал, что вот они не предадут и помогут, для себя я решил их вытянуть за собой.

– Саша, эта песня однозначно будет исполнена на концерте, – повернувшись к Жене, строго на нее посмотрела. – Женя, я очень рассчитываю на то, что ты сможешь спеть ее так, как хотел бы Саша услышать.

– Екатерина Алексеевна, я сама себе не прощу, если не смогу спеть эту песню так, чтобы Саша остался доволен, – девушка посмотрела на меня так, что меня аж в жар бросило.

– Хорошо, завтра я свяжусь с Эдуардом, чтобы он подошел на репетицию. Думаю, вы будете репетировать там же. А также позвоню Боре Александрову. Уверена, он будет в восторге от вальса. Ох, Сашка после концерта на восьмое марта твое имя будет знать вся страна, – Екатерина улыбнулась своим мыслям при этом рукой взлохматила мою прическу.

Вечером этого же дня после репетиции с Женей и прогулки с друзьями, готовясь уже отойти ко сну в комнату, зашла бабушка.

– Саша, я очень рада, что ты решился исполнять свои песни, и я уверена, что тебя полюбит вся наша страна, – после чего развернулась и вышла.

У меня на секунду встрепенулась совесть, но буквально сразу я ее послал далеко и надолго, и вместо нее появилось чувство того, что все идет, как надо, а слова бабушки были для меня дороже всего, все же она человек, которого я ощущал родней всего на свете.

Нескучный сад

Утро второго марта встретило меня варениками с творогом. Вот, поедая их со сметаной, я задумался: ведь питаюсь я так, как мне нравиться, и я не слышал от бабушки слов, мол, вот в магазине дефицитную колбасу смогла купить, да и вообще как-то она мне не говорила ничего про какие-то проблемы с продуктами. Хотя вроде все это по большой части появилось как раз при дяде Лёне, но например, мотивы ко всему этому создал Никита Сергеевич, хотя бы тем что убрал надзор за партийной элитой, да и много чего еще натворил. И вот как-то размышляя над всем этим как простой обыватель я понимаю, что нихрена не знаю, что надо совершить, чтобы поднять экономику нашей страны, и уж тем более, как уговорить наши власти прекратить спонсировать африку хотя бы. Очередной раз отбросил бредовый план с письмами и, тем более, походами к власть имущим. Я жить хочу не в клетке и не под всякими хим. препаратами. Так что в жопу все. Если получиться как-то улучшить наши отношения при помощи культурного влияния, то я буду рад. Нет – так уж простите, но все же я думаю, шанс есть с той же Францией сейчас просто огромный шанс. Англия, возможно, тоже может пойти на сближение, в этом году придет к власти Джеймс Гарольд Уилсон, лидер лейбористской партии, которого кстати MI5 будет пытаться скомпрометировать связью с КГБ. Это, конечно, не означает, что он действительно был как-то связан с КГБ, так как уже в девяностых будет обнародован план «Генри Уортингтон». План был прост. MI5 должен был организовать передачу отдельных сведений о ведущих деятелях лейбористской партии, особенно Уилсоне, сочувствующим журналистам, где будет говориться о том, что все это опять же якобы придумало MI5. Но во-первых, после него придет Каллагэн опять же лейборист, который не являлся ярым врагом СССР, а во-вторых, дыма без огня не бывает и есть шанс того, что можно как-то сблизить наши страны, так что дерзай, Сашка.

Так, слишком много мыслей о политике, а у меня через пять дней концерт, так что времени в обрез, а тут еще и школа… Нет, я не ропщу о том, что, мол, опять учиться, еще и общаться с детьми, нет мне нравиться ходить в школу, – на уроках с моей памятью я отдыхаю обдумываю свои планы. А общение со сверстниками маленького Саши мне приятно, потому что я отдыхаю с ними душой, ведь мелкий и я – одно целое и подарок высших сил, чувства Саши – мои чувства.

Идя по улице в школу, я наслаждался. Уже второй день как на улицы Москвы пришла весна, тепло яркое голубое небо, люди снимают с себя теплые одежды, девушки уже бегают в легких пальтишках, а я так и вовсе, как и многие ребята, иду без него в одной школьной форме. С утра мне звонила Фурцева и сообщила, что репетиция сегодня начнется только в шесть вечера. О, а вот и Олег с Виталиком стоят, прислонившись к дереву напротив входа. Олег, заметив меня, толкнул Витю и пошел в мою сторону. Виталик, отвлекшись от рассматривания девчонок, стоящих у входа, тоже пошел ко мне.

– Привет, Сашка, – первый протянул руку улыбающийся Олег, – спасибо тебе за ноты, я вчера весь вечер тренировался! Кстати, моя сестра в восторге, а отец придя с работы, даже не стал просить прекратить.

Вчера я дал Олегу ноты для песни Скорпов, у меня возникла идея хотя бы Олега потянуть с собой на сцену. Гитарист он отличный, это он сейчас смотрит на меня как на месию, но думаю, не пройдет и года, и он сам начнет вытворять на гитаре соло не хуже Джеймса Хэтфилда.

– Привет, Саш, – поздоровался подошедший Витька. – Погода просто отличная, тепло, вон уже девчонки раздеваются, скоро будут бегать в коротких юбочках.

Вот и любвеобильный Витя вступил в разговор, барабанщик нашей группы, которую мелкий Сашка сколотил из двух своих друзей. Нет, нигде они не выступали даже на школьной самодеятельности не рискнули показаться, зато каждый раз, когда были у Вити в гараже… О нем можно говорить долго, ведь сам гараж из кирпича в полтора этажа. Почему в полтора? Так второй этаж больше на чердак смахивает, где стоять в полный рост уже не получается, но прекрасно можно сидеть с гитарами, и установка барабанная Виталика там находиться. Дома бы ему точно не позволили играть. Так вот, каждый раз, когда мы играли в гараже, представляли как мы выступим в школе, а потом и на районной самодеятельности, где конечно, победим и нас пригласят выступить на городской. Вот такие у нас были мечты приземленные, не было у нас мыслей выйти на мировую арену, по крайней мере никогда мы её вслух не высказывали. Его тоже хотел бы вытянуть на сцену, но вот согласиться ли он? Вчера как-то мы об этом не говорили.

– Привет, ребят, какие у Вас планы на сегодня? – решил все же начать притворять свой план.

– А что? – проснулась еврейская душа в Олеге.

– У меня сегодня в шесть репетиция к концерту на восьмое марта, хотел бы пригласить Вас сходить со мной, а тебя, Олег, – захватить с собой гитару.

– Это еще зачем? – подозрительно спросил Витя.

– Рябят, помните наши мечты в гараже, как мы выступаем на городской самодеятельности? Так вот я хочу осуществить это, только не на самодеятельности, а на концерте, который покажут по телевиденью, – я посмотрел на их шокированные лица. – Ну что, Вы со мной?

– Саша, это как-то слишком что ли, я не уверен, что смогу, – Олег замялся, да и Витя как-то неуверенно стал смотреть.

– Так, парни, я же смог, я же выступил на концерте не только в школе, но и двадцать третьего февраля на «Голубом огоньке», вы сможете. – Я протиснулся между ними обхватил за плечи. – Ребят, я уверен что вы справитесь.

Посмотрев то на одного, то на другого, улыбнувшись как можно шире. Ребята не удержались и тоже улыбнулись.

– Ну вот, уже лучше. Сегодня начнется наш с вами путь на вершину Олимпа, и я обещаю Вам, скоро о нас заговорит весь мир.

– Ты прав, с твоими песнями да еще и новой музыкой, что мы вчера услышали, не могут не заговорить, – Виталик встал перед нами и заговорил так решительно, будто угрожал кому-то, кто не захочет о нас говорить, – а мы, Сашка, поможем тебе всем, чем сможем. Так ведь, Олег?

– Да, Сашка, – тоже повернулся ко мне с решительным взглядом, – мы с тобой.

– Я рад, парни, – было приятно смотреть на друзей и понимать, что не ошибся в них, ведь ребята действительно думали не о славе сейчас. Точней думали о том, что достигнем мы ее вместе, и вот дружба у них сейчас бала на первом месте, потом, вполне возможно, начнется что-то такое, что начнет портить их, но не сейчас, сейчас даже капельки гнили нет в ребятах. – Я рад, что не ошибся в вас! Ну, а теперь, я думаю, нам пора в класс идти, а то скоро урок начнется, вон уже все забегают.

Синицина опять попыталась потащить меня за первую парту, но на этот раз я вырвался из ее цепких лапок и сел рядом с Олегом в третьем ряду. Взгляд девушки был недовольным, но и проглядывало в нем что-то вроде: никуда ты от меня не денешься. Аж мурашки по спине пробежали. В класс вошла Елена Сергеевна, учитель французского.

(Весь разговор на уроке идет на французском).

– Здравствуйте, дети, – поздоровалась, войдя в класс.

– Здравствуйте, Елена Сергеевна, – встав, поприветствовали своего, не побоюсь этого слова, любимого учителя.

Елена Сергеевна действительно была практически для всех самым любимым учителем, преподавала она интересно, практически всегда подавая свой предмет либо как игру, либо как небольшие сценки. И вот, что самое интересное, учились у нее с большой охотой, практически любой ее ученик, оказавшись неожиданно во франции, не растерялся бы и спокойно вступил бы в диалог с местными, а главное, он бы все понимал и, что не менее важно, его бы поняли. Не было бы этого позорного раскладывания русского по слогам, будто от этого иностранец поймет, что ему хотят сказать. Нет, были, конечно, исключения, но их было так мало, что они только подтверждали правило.

– Семенов Александр, – хм, а вот я только заметил, как прекрасно и даже както сексуально звучит мое имя на французский манер, тем более из уст женщины.

Я естественно встал, когда меня назвали, и подошел к учительнице после ее приглашающего жеста.

– Саша, – ух ты, а и сокращенное имя на французском звучит не менее привлекательно, блин, да что со мной, надо уже что-то делать с повышенным либидо. – Я хочу сказать тебе большое спасибо за песню, думаю, как и все в этом классе, да и во всей школе были в восторге от твоего концерта. То, что ты прекрасно говоришь на французском, мы все давно знаем, но вот так сочинить песню, пускай, и на знакомом языке, я могу сказать одно: пятерка в году тебя ждет.

Переждав бурные поздравления класса, Елена продолжила.

– Но это не значит, что можно уже ничего не делать на моих уроках, – попыталась строго сказать, но почему-то я этого даже не ощутил. – Что же, садись, а сейчас к доске пойдет Синицына, которая нам расскажет о том, как прошел Сашин концерт и ее мнение о концерте в исполнении Александра.

Встав из-за парты она обернулась, посмотрев на меня прищуренным взглядом, типа вот ты и ответишь за то, что посмел сбежать от меня, но потом на губах заиграла улыбка, а глаза раскрылись и в них – вот не дадут мне соврать – плясали бесенята.

На большой перемене ребята из класса решили после уроков сходить в нескучку (Нескучный сад). Я подумал, все равно делать до шести нечего, и тоже решил сходить с классом.

И вот веселая гурьба девчонок и мальчишек бредет по тропинкам в саду в сторону читальни, бывшего домика графа Орлова, с этим домом у старшего Саши много хороших воспоминаний, здесь довольно часто он сидел со своими друзьями Дамиром и Максом. И вот, что удивительно, хоть они и нарушали закон и выпивали сидя на скамейках, но при этом беседы были какие-то одухотворенные что ли, и всегда было хорошее настроение и не только благодаря выпитому. Девчонки расселись на лавочке, мы с парнями окружили их. Беседа шла оживленно, периодически разбавлялась шутками друг над другом, но не насмешками, шутки были безобидны, как я и говорил, все же наш класс был довольно дружен и сейчас ребята делились тем у кого какие планы на будущее ближайшее или далекое.

– Саш, а у тебя какие планы? – Ольга задала вопрос, и все ребята сразу как-то замолчали и посмотрели на меня, ожидая ответ.

– Оля, все просто. Стать певцом, о котором будет говорить весь мир, – улыбнулся я улыбкой Наруто, при этом сделал вид лихой, ну, а так как улыбка Наруто, то и придурковатый.

Ребята, увидев мою героическую позу, рассмеялись, и тут мы услышали звук гитары.

– Саша, спой пожалуйста, – Оля посмотрела такими глазками, что кот из «Шрека» и олененок Бемби отдыхают.

А ребята, увидев, что я все же скорей всего откажу, тоже начали упрашивать, а с соседней лавочки слышался стон и плач гитары из-за издевательств, которые претерпевала от рук играющего. Голос, что начал напевать нечто блатное, не улучшал картину, но я видел, что трое ребят и две девчонки, которые окружили дворового музыканта, были довольны. Хотя о чем это я, любой, кто знает три аккорда и может спеть, хоть немного попадая в такт музыки, найдет своего благодарного слушателя.

– Хорошо, но только одну песню, а потом нам с Олегом и Виталиком пора будет уходить, – ребята воодушевились, немного правда расстроившись, но видно, что надеяться меня переубедить исполнить более одной песни. – Ладно, пойдем попросим у ребят гитару ненадолго.

Наша довольно не маленькая компания подошла к певцу с его друзьями, вызвав небольшое замешательство и опаску, все-таки нас было довольно-таки много. Певец прервался, уставившись на нас, его друзья даже привстали со скамейки на всякий случай и даже один сжал кисти в кулак, показывая, что он готов если что, дать отпор.

– Здравствуйте, – начал разговор я, – мы тут обратили внимание, что вы с гитарой и поете.

– Ну привет, – ответил певец, парень был явно старше нас года на три, и вот он сразу создавал впечатление дворого хулигана. Спичка в зубах, (боже, и как он с ней во рту пел, хотя слышав, как он пел, ничего удивительного не было) кепка лихо свернута набок, небольшие усики над губой, которые по мне так лучше сбрить, чем позорить себя этим. – Что, решили тоже послушать?

– Не совсем, – при этих моих словах ребята немного напряглись. – Можно гитару ненадолго? Я хотел бы сыграть одну песню одноклассникам.

– Хм, – посмотрел на меня оценивающе и как-то снисходительно что ли, по крайней мере он попытался так это сделать. – А что лабаешь?

– Да немного, – на что мои друзья задорно рассмеялись.

– Ну держи, – протянул мне гитару.

Что удивительно, гитара была довольно не дешевая и, что более радовало, она была настроена. Значит, не все так плохо, как я вначале подумал об этом парне.

– Серый, уступи место парню, – обратился он к своему другу, сидящему рядом, тот без проблем уступил.

Я сел, буквально на секунд десять задумавшись, какую песню спеть. Осматриваясь кругом, я видел, что хоть погода хорошая и потеплело, но из-за деревьев в саду еще лежал местами снег и тут меня осенило.

Стало так грустно вдруг,
Лишь снег и луна за окном.
Звонит мне как-то друг:
«Приезжай, посидим, попьем».
Я поехал, гитару взял,
Там девчонки и песен хотят,
И попал с корабля на бал,
И увидел в гостях тебя.
В городском саду падал снег,
Я по снегу к тебе иду.
Как под музыку падал снег
В городском саду.
Как под музыку падал снег
В городском саду.
В каждом есть свой секрет,
Да трудно в душе прочесть.
Есть оно счастье? Нет?
Да, где-то, наверное, есть.
И вот, улетела грусть,
В прошлом она уже,
Я не с тобой, но пусть,
Ведь ты у меня в душе.[32]

– Браво, молодой человек, браво! – раздались одинокие хлопки, все обернулись, перед нашей большой компанией остановился мужчина с женщиной и тихо аплодировал, – А ведь я Вас узнал, это вы пели на «Голубом огоньке» двадцать третьего февраля.

– Да, вы правы, Олег Андреевич, – и видя удивление на лице Анофриева, а это был он, актер и прекрасный певец, который исполнил песни «Есть только миг» в фильме «Земля Санникова», «Не вешать нос гардемарины» вместе с Харатьяновым в фильме «Гардемарины, вперед!». – Вот чему вы удивляетесь? Мне нравиться, как вы поете и как играете в кино и на сцене, я был в декабре в театре Моссовета и видел Вас в роли Тёркина.

Это было действительно так, мы ходили с бабушкой.

– Очень приятно, – польщенно улыбнулся и представил свою спутницу. – А это моя супруга Наталья Георгиевна.

После нашего нестройного приветствия Олег Андреевич опять обратил на себя внимание, задав мне вопрос.

– Молодой человек, а это песня, она Ваша? Просто я помню, что те, что исполняли вы и Бернес, на «Голубом огоньке», были Ваши.

– Да, моя, – я на секунду задумался. А ведь что я теряю? Ведь сама судьба меня свела с ним и можно вполне предложить ему исполнить ряд «моих песен», тот же «Есть только миг» будет прекрасно звучать на десять лет раньше. – А Вам она понравилась?

– Да, очень, – опять приятная улыбка на лице актера. – У Вас большой талант, но я думаю, вам это говорили не раз.

Я улыбнулся в ответ.

– Да, не раз, но я готов слушать это еще много раз, – не смог удержаться от шутки.

Жена Анофриева звонко рассмеялась и ребята кругом в этом ее поддержали. Я же, встав и отдав гитару, подошел к нему.

– Олег Андреевич, а как вы смотрите на то, чтобы исполнить ее на «Голубом огоньке», посвященному восьмому марта?

И снова репетиции

– Олег Андреевич, а как вы смотрите на то, чтобы исполнить ее на «Голубом огоньке», посвященном восьмому марта?

Взгляд Анофриева был удивленным и в то же время полным скептицизма.

– Саму песню я, конечно, с удовольствием бы исполнил. Но как вы предполагаете сделать так, что за дней пять до съемок устроить, чтобы исполнена она была на «Голубом огоньке»?

– Я Вам по секрету скажу, что на этом концерте исполнят только мои песни, и их семь, – я посмотрел на все более шокированного Олега. – И вот, что я подумал: на восьмое марта будет правильней исполнить восемь песен, а не семь. Это более символично, да и ведущие смогут обыграть это как-нибудь.

– А-а, – Олег уже хотел задать вопрос, но я решил его перебить, так как и так понятно, что он хочет узнать:

– А вот как это я устрою, пусть останется небольшой тайной, – хитро улыбнувшись, продолжил уговаривать: – Но если вы сегодня к шести вечера подъедете в дом звукозаписи на Качалова, то все узнаете сами. Ну так что, мне Вас ждать?

– Знаете, молодой человек, а вы меня заинтриговали, – Анофриев смотрел на меня так, как будто хотел прочитать мысли. – Я приеду к шести, и, кстати, вы так и не представились. Кого бы я искал там?

– Ой, простите. Семенов Александр, для Вас просто Александр или Саша, – сделал немного куртуазный поклон. – Я тогда пойду, мне тоже надо после школы переодеться, а Вас я буду ждать в шесть на проходной. Если вы задержитесь, то я предупрежу – вам подскажут, где меня искать.

– Хорошо, я постараюсь быть вовремя.

– Тогда до встречи, Олег Андреевич. Было приятно познакомиться, Наталья Георгиевна.

Попрощавшись, стал искать взглядом Олега с Витей, те разговаривали с ребятами, у которых мы брали гитару.

– Олег, Вить, нам пора. Ребята, до завтра, а то нам действительно пора, – попрощался с одноклассниками, готовыми начать уговаривать спеть еще.

– Так, народ, встречаемся без десяти шесть у дома звукозаписи на Качалово. Знаете, где это?

Олег сразу подтвердил, а Витя сказал, что он просто поедет с Олегом заодно, проследит, чтобы с его гитарой ничего не произошло.

* * *

Придя домой, я пообедал прекрасным борщом со сметаной, настолько он был густой, что добавки я даже не захотел себе разогревать. Времени до встречи оставалось около двух часов, добираться мне не дольше минут пятнадцати. Я решил потратить его на то, чтобы записать партии для новой песни. Музыка там легкая, и я успел расписать все за полтора часа. Абсолютная память это нечто, идеальный слух плюс абсолютная память – это вообще непередаваемо, а ведь к этому идут прекрасная внешность и отличный голос, ах, чуть не забыл, и прекрасная любящая бабушка. Да с такими вводными и не свернуть мир? Да быть того просто не может, чтобы я этого не сделал.

Когда уже подходил к Дому звукозаписи, меня окликнули сзади. Обернувшись, увидел, что меня догоняют друзья; еще раз поздоровавшись, пошли ко входу, и тут как раз подъехало такси, откуда вышел Анофриев. После того, как я представил своих друзей, мы уже вместе вошли в здание, поприветствовав вахтера, вчетвером проследовали на второй этаж в репетиционный зал. Что странно, у ребят даже не спросили пропуска – видно, я уже так примелькался или в здании все в курсе, кто меня тут проталкивает наверх.

Зайдя в зал, я увидел, что, кроме дяди Бори и его подопечных, в зале были Фурцева, Женя и Эдуард Хиль.

– Саша, ты вовремя, – подошедшая Фурцева приобняла меня за плечи. – Эдуард Анатольевич, а вот тот молодой человек, ради которого я Вас и позвала.

– Здравствуйте, Эдуард Анатольевич, мне очень приятно с вами познакомиться вживую, – постарался улыбнуться, как можно более радостно.

– Молодой человек, я тоже очень рад с вами познакомиться. Мне очень понравились песни, которые вы сочинили и исполнили на двадцать третье февраля, – Эдуард также мне улыбнулся, и улыбка была открытой, видно, что человек любит улыбаться и делает это часто, легкий человек.

В это время Фурцева заметила Анофриева и моих друзей.

– Олег, а ты тут какими судьбами?

– Да вот, Александр прегласил, – указал рукой на меня.

– О, вы знакомы? – все также удивленно продолжала смотреть на нас.

– Мы сегодня познакомились в Нескучном саду, – решил пояснить заодно и цель присутствия Анофриева. – Я исполнял одну песню, а в это время Олег Андреевич прогуливался по саду с супругой и услышал ее, так мы и познакомились. И вы знаете, я вспомнил, что песен у нас всего семь, и мне пришла идея, что на восьмое марта лучше бы их было восемь, и я предложил исполнить эту восьмую песню Олегу Андреевичу, тем более она ему понравилась, а как поет сам Олег Андреевич, нравится уже мне.

Взгляд Фурцевой был немного недовольным, и я поспешил подмазаться:

– Екатерины Алексеевна, – именно так, а не иначе, при посторонних зову ее, – вы послушайте песню, она, я думаю, Вам понравится.

– Хорошо, Саша, давай послушаем. Давай только на минуту отойдем, а вы пока, товарищи, присаживайтесь. Я думаю, заодно Эдуард пусть послушает и песню, которую, если она ему понравится, исполнит вместе с Евгенией.

Мы отошли недалеко; я понял, что надо быстрей решить вопрос с моим самоуправством, все же это было слишком нагло с моей стороны: приглашать Анофриева без согласования. И если бы Екатерина Алексеевна захотела осадить меня, то она это могла сделать так, что потом я даже думать не захотел делать что-то без ее разрешения: достаточно было сказать Анофриеву, о невозможности добавления еще одной песни, и вот я перед Олегом простой мальчишка, который возомнил слишком многое.

– Тетя Катя, вы простите, что я вот так вот поступил, но мы действительно только сегодня познакомились, и я просто не смог бы с Вами связаться, а песня хорошая, и я уверен, что вам понравится, и Олег прекрасно ее исполнит, – все это я говорил быстрым темпом, показывая, как тороплюсь извиниться и все объяснить, при этом, как бы с трудом поднимаю виноватый взгляд от пола, чтобы узнать реакцию на мои слова. – И ведь, действительно, восемь песен лучше, чем семь – всегда можно сказать, что, в этот прекрасный день восьмого марта мы дарим всем женщинам восемь не менее прекрасных песен.

– Ох, ты и лис, Сашка, хитрый вертлявый, – посмотрела она на меня с небольшим укором. – Ладно, Саша, не волнуйся, любит тебя тетя Катя, но прошу, не надо часто пользоваться этими чувствами к тебе, в следующий раз сначала обговори все со мной.

– Обещаю, такое больше не повториться, – счастливая улыбка на лице, в глазах обожание самой лучшей тети на свете.

– Ладно, с этим разобрались, а ребят зачем привел, похвастаться?

– Нет, тетя Кать, Олег прекрасно играет на гитаре, а Витька на барабанах, и я хотел бы в последующем создать свой ВИА, а ребята порепетируют со мной песню. Может, если через пару дней все будет нормально, и Вам понравится, как они играют, хотел бы, чтобы они тоже выступили со мной на концерте. Пусть привыкают.

– Ну что же, идея насчет ВИА правильная, надо вам подобрать подходящего руководителя, – увидев, что я уже хотел возразить, все же не с каждым руководителем я готов был работать, и тот, что будет с нами, должен понять сразу, что главным буду я, несмотря на возраст: – Саша, успокойся; я уже поняла твой характер и подберу толкового, но понимающего, что его задача всецело тебе помогать. Я объясню ему, кто у вас в тандеме будет главным.

– Спасибо, вы лучшая, – и это я сказал уже со сто процентной искренностью.

– Иди уже на сцену, подлиза, – улыбаясь, сама направилась сесть рядом с Эдуадом и Олегом.

Сначала я исполнил с Женей песню «Доля» Газманова, которую она прекрасно выучила. Хилю песня понравилась, она абсолютно подходила ему, особенно, если вы слышали песню про зиму в его исполнении, то согласитесь со мной. После этого я исполнил песню «Падал Снег» Михаила Круга. Песня Фурцевой понравилась, после чего Хиль и Анофриев узнали часы репетиций и нас покинули. Я же, переговорив с ребятами и дядей Борей, определился по часам репетиции песни «Может я, может ты», и довольные друзья, узнав, что им выпадает такой шанс, тоже удалились. Их партии у меня были расписаны еще вчера, так что я не удивлюсь, если они пойдут к Витьке в гараж репетировать, в них я не сомневаюсь. После чего вновь сев за рояль и отдав ноты дяде Боре, пригласил исполнить «Мой ласковый и нежный зверь» Евгению. Шок был на лице Александрова, ведь по сути, из всех песен, которые мы пели, музыка в этой, действительно, была намного выше классом.

– Саша, я не перестаю удивляться тебе, – обернувшись к Фурцевой, он развел руки. – Катя, с этой музыкой можно спокойно идти в союз композиторов; Саша, песня тоже хорошая, но ты же не будешь против исполнения ее и без слов?

– Конечно я не против, но на восьмое марта только со словами, – поставил им на всякий случай условие.

– Конечно, конечно, это я про будущее, когда мы подготовим для союза композиторов твое представление, – Александров чуть ли не приплясывал от переполнявшей его энергии и желания прямо сейчас вести Сашу на прием к Хренникову.

– Боря, ты прав, надо будет этим заняться, и я уверена, что Тихон Андреевич поддержит нас, – Фурцева улыбалась, видя реакцию Александрова, она была рада признанию своего протеже. – А тебе, Саша, надо будет очень серьезно поработать в предстоящие дни перед концертом, ведь это практически можно сказать твой концерт. Со школой я договорюсь на эти дни, так что готовься. Саша, ты хотел, чтобы тебя считали взрослым, так и придется работать как взрослому с утра до позднего вечера.

– Я все понимаю, – и это действительно так. Шутки окончены, ведь этим концертом будет уже дан старт всем моим задумкам, и я настроен серьезно не упустить этот шанс. – Тетя Катя, дядя Боря, я вам обещаю, что не упущу этот шанс для меня и никогда не забуду, кто мне помогал, и я всегда приду на помощь Вам, если это когда-нибудь понадобится.

– Мы рады, Сашенька, что ты все понимаешь, – Фурцева подошла ко мне, взлохматив мне прическу, чуть наклонила мою голову и поцеловала в макушку. – Все у тебя будет хорошо.

Такая теплота шла от этих слов, что я для себя решил, что сделаю все, чтобы не было этих попыток покончить с собой, и не дам дяде Лёне забыть одну из тех, кто помог ему прийти к власти.

С этого дня для меня начался практически ад: с раннего утра и до позднего вечера, по пятнадцать часов в день, я ходил по репетициям и прослушиваниям, как исполняют мои песни, гонял ребят. Фурцева с Александровым одобрили их, после этого насчет их судьбы у меня упала гора с плеч, а сами ребята, выйдя после репетиции и узнав, что они будут точно играть на концерте, прыгали вокруг меня от счастья. После чего мы шли по улице, улыбаясь, каждый думал о том, что ждет нас впереди, а седьмое марта все ближе. Сам концерт писался седьмого, а уже восьмого его покажут по центральному телеканалу.

Все эти дни я встречался с Евгенией на репетициях и заметил, что она стала на меня смотреть уже совсем по-другому, как на парня, который ей нравится, но было видно, что мой возраст сильно всему мешает. Благо, все-таки она профессионалка, и чувства никак не влияют на ее исполнение, сама она пока не готова сделать первый шаг, а у меня пока нет времени, да и честно, я настолько уставал, что и желания. Думаю, после концерта мы соберемся все у нас с бабушкой дома, не в ресторан же идти, и там уже я сумею с ней поговорить, а там посмотрим.

Пару раз в дни репетиций я встречался с Магомаевым и Высоцким по поводу создания клипа, мы решили вместе с Фурцевой начать его записывать через пару дней после концерта, так как у Муслима будет собственный концерт девятого, а у Высоцкого какие-то дела с театром десятого. Но нам надо будет спешить со съемкой, так как Магомаев улетает в Италию почти на год.

Вот и все, сегодня вечером я вернулся с последней репетиции, завтра мне на сцену Колонного зала Дома Союзов. А сейчас легкий ужин с бабушкой, которая одним своим присутствием успокаивает.

– Иди ложись, – заговорила она, убирая посуду в раковину. Я встал, чмокнул ее в щеку и пошел на выход с кухни. – Саша, ты справишься.

Достигли ее слова меня на выходе, я обернулся и постарался вложить во взгляд всю ту благодарность к человеку, который бескорыстно поддерживает и любит меня.

– Спокойной ночи, бабушка, и большое тебе спасибо за все.

Вперёд и ничего не бойтесь

Субботнее утро практически ничем не отличалось от отстальных дней, за исключением того, что я наконец-то вышел на пробежку на улицу. Добежав до школы, позанимался на ее заднем дворе на турниках, где был, кстати, не один: там занимались две девушки лет двадцати, которые уделили мне только один мимолетный взгляд и дальше продолжили заниматься на брусьях. Если честно говорить, то и я не особо вглядывался, у меня в голове сейчас все мысли о сегодняшнем концерте.

Перебирая все дни репетиций в уме, я все же сделал вывод, что за столь короткое время сделал многое и вряд ли мог сделать что-то еще, также радовался прогрессу друзей и сделал себе зарубку на память: как их увижу сегодня, начну подбадривать, ведь даже меня немного потряхивает от нервов, а что говорить про них. Женя меня тоже очень порадовала на последней ее репетиции, она прекрасна исполнила свою песню, а также прекрасно подпевала Анофриеву и Хилю. Для нее этот концерт фактически дебют, и дебют, который сделает ее очень популярной певицей в СССР, в этом я не сомневаюсь ни секунды, все данные для этого есть: внешность, голос и репертуар.

Я даже не заметил, как на автомате вернулся домой, очнулся, уже поворачивая ключ в замке квартиры. Проходя мимо кухни, увидел, что бабушка уже встала и готовит завтрак. Помывшись, прошел на кухню, бабушка сидела за столом и внимательно смотрела на меня.

– Волнуешься? – пыталась при этом разглядеть признаки этого волнения у меня.

– Немного, – при этом попытался приободрить бабушку своей улыбкой, да, именно ее, а не себя; она волновалась намного больше, чем я. – Все же в отличие от концерта на двадцать третье февраля тут все песни мои, и они совсем другого формата. Но я все равно уверен, что все будет хорошо.

– Сашка, какой ты у меня стал взрослый, – бабушка встала, обошла стол, встав сзади меня, обхватила ладошками мою голову и тихонько поцеловала в макушку. – Я тоже верю, что все у тебя будет хорошо.

– Спасибо, – также тихо ответил.

Прекрасные блинчики с творогом подняли мое настроение, а сытый желудок, наполненный прекрасными блюдами от бабушки, окончательно меня успокоил.

* * *

Концерт будет в пять, я должен там появиться к трем, что я и сделал, бабушка же придет, как все зрители, ей место забронировано во втором ряду сзади Фурцевой.

– Сашка, – услышал я крик Олега, стоило только войти в здание.

Оба моих друга были уже на месте.

– Привет, – поздоровался и пожал руки обоим друзьям, – ну как, готовы?

– Страшно немного, Саш, – сказал Виталик, Олег же только кивком подтвердил согласие с другом.

Я оглянулся по сторонам, ища что-нибудь, что может подбодрить друзей, но кругом были только люди, которые наводили последний лоск перед концертом. Дверь в зал была открыта, и в самом конце его я увидел на сцене шикарный белый рояль, идея родилась сама собой. Все это время друзья смотрели на меня, видели мой метающийся взгляд, что совсем не добавляло им уверенности, и тут их друг замер, и на его щеках расплылась улыбка.

– За мной, – я быстрым шагом зашел в зал, дошел до сцены и просто забрался на нее, не используя ступени; друзья шокированно смотрели на меня. – Парни, разве не об этом мы с Вами мечтали? Оглянитесь!

Голос мой с каждым словом набирал громкость, ребята оглянулись, но все еще не могли понять, что я им хочу сказать.

– Мы с Вами, каждый раз репетируя в гараже, разве не говорили, как бы было замечательно выступить перед одноклассниками, а потом и перед всем городом, – друзья все также неуверенно потупили взгляд, будто бы стесняясь своих желаний. – Так вот, нас услышит не только город, нас услышит вся страна.

– Саша, тише ты, кругом люди, – Олег аж покраснел от того, что его друг не стеснялся людей, которые были в зале, а их было довольно много: уборщики ходившие между рядами, администраторы, которые осматривали зал последним взглядом, не дай бог, что-то не в порядке, музыканты из ансамбля Александрова, которые, входя в зал, махали ребятам руками; и все они замерли, внимательно слушая странного подростка, столь зажигательно говорящего.

* * *

Тихон Хренников.

Сегодня я, по просьбе Фурцевой и Бориса Александрова, приехал в дом советов на концерт, посвященный Восьмому марта. Они попросили прислушаться к двум песням, которые сочинил якобы молодым человеком. Жена должна будет подъехать к началу концерта, а я выехал пораньше, совместно с Александровым, и уже на месте встретился с Фурцевой и представителем ЦК.

Я ходил вместе с ними, пока они проверяли готовность, все же хоть это и просто концерт, но сегодня на нем будут присутствовать гости из Франции прибывшие на переговоры с нашим руководством. И мне самому было интересно, что за концерт получиться, слишком уж хвалили его Фурцева с Борисом, да и говорят, Николай Николаевич Месяцев также симпатизирует юноше, ради которого меня сюда позвали; и уже около выхода на сцену мы услышали звонкий мальчишеский голос:

– Парни, разве не об этом мы с вами мечтали? Оглянитесь!

Все, с кем я был, замерли. Фурцева даже немного напряглась, а вот на лице Бориса расплылась улыбка довольного человека, я немного удивился такой реакции. Представитель ЦК хотел уже возмущенно выйти на сцену, но мне хотелось послушать, что будет дальше.

– Сергей Федорович, подождите, – я придержал его за руку, сам же тихо приоткрыл дверь на сцену, где мы все увидели юношу на вид лет восемнадцати, который расставил руки, показывая как бы на зал, предлагая ребятам его осмотреть, – давайте послушаем. Это ведь тот молодой человек, ради которого вы меня сюда позвали, Екатерина Алексеевна?

– Да, это он, – ответил правда Александров, а Фурцева только кивнула.

А тем временем голос молодого человека с каждым словом набирал громкость, ребята оглянулись, но выглядели немного напуганно.

– Мы с вами, каждый раз репетируя в гараже, разве не говорили, как бы было замечательно выступить перед одноклассниками, а потом и перед всем городом, – молодой человек абсолютно не стеснялся говорить громко. – Так вот, нас услышит не только город, нас услышит вся страна.

– Саша, тише ты, кругом люди, – заговорил худенький мальчик, которому не дашь больше пятнадцати, и аж покраснел, а людей в зале действительно было довольно много: уборщики, администраторы, музыканты из ансамбля Бориса, которые, входя в зал через другую дверь, махали ребятам руками; и все они замерли, внимательно слушая странного подростка, столь зажигательно говорящего.

– Вы думаете, я не волнуюсь? Волнуюсь еще как, но я при этом еще знаю, что мы с вами усердно репетировали, и мы готовы выступить на этой сцене, где выступало много величайших людей нашей страны, и мы точно не подведем тех людей, кто нам дал этот шанс, – юноша в этот момент был настолько зажигателен, что его слова врывались прямо в душу. Я бы его в этот момент ни в коем случае не назвал ребенком, даже Сергей Федорович смотрел на него с каким-то горящим взглядом – как бы не увели музыканта патрийные работники, ведь пропагандировать и заводить толпу тоже надо уметь. А молодой человек продолжал свою речь. – И знаете, у меня давно в голове зреет одна мелодия, и я ее все никак не мог закончить, а вот выйдя на эту сцену, посмотрев на вас, посмотрев на все вокруг, я понял, что у нас сегодня практически бой, в котором мы победим обязательно. Эту мелодию я назову Виктория.

Юноша быстрым и твердым шагом подошел к роялю, который освободил музыкант из оркестра, увидев, что именно к нему идёт парень.[33]

Мелодия, которая полилась по залу, завораживала, перед глазами как будто действительно шел бой: стремительная конница врывалась в ряды врагов, сея панику, пехота стройными рядами шла следом за конницей, впереди знаменосец; а музыка все усиливалась, и вместе с этим вновь зазвучал юношеский голос:

– Гайдар почти в нашем возрасте командовал полком, он не побоялся взять на себя такую ответственность. Мы поколение, которое выросло на примере отцов, которые, не боясь ничего, шли в бой, разве мы сейчас можем испугаться и пойти на попятную, – музыка уже набрала полную мощь и вдруг резко стихла, и под тихие последние ноты также тихо, но твердо зазвучало: – Нет, мы сделаем все и победим.

Посмотрев на ребят, ради которых была вся эта сцена, я понял – они сделают все, в глазах столько уверенности, а еще главное – веры в своего друга и лидера. На глазах Фурцевой мелькнули слезы, отвернувшись и вытерев глаза, она посмотрела на юношу, потом перевела взгляд на меня, столько гордости было в ее взгляде. Сергей Федорович также был настроен решительно, его слова только подтвердили это:

– Вот что надо было пустить по телевидению, вот такие слова должны звучать из уст наших юных комсомольцев.

* * *

– Прекрасная речь, молодой человек, – раздался голос позади меня, обернувшись, я увидел, как на сцену входят Фурцева, Александров, незнакомый мужчина, но все в нем говорило о его принадлежности к аппарату ЦК, и, главное, был четвертый, в ком я сразу узнал бессменого лидера союза композиторов: Тихон Николаевич Хренников, человек, у которого должно сложиться обо мне, всеми моими стараниями, хорошее мнение, и я сделаю все для этого, – и прекрасная композиция. Я правильно понял, фактически только что вы ее закончили?

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался с вошедшими, при этом даже немного склонил голову в знак уважения, все же это были люди достойные его, – я очень рад, что вы оценили мою работу, Тихон Николаевич, и, да, финал этой композиции я придумал сейчас, сама обстановка способствовала этому.

– Что же, если все мелодии будут такими же как эта, то я рад, что послушался Александрова и смог вырваться на сегодняшний концерт, – при этом он улыбнулся мне.

– Нет, боюсь, я Вас расстрою, все такими не будут. Все же концерт для широких масс и к тому же посвящен Восьмому марта. Боюсь, наши прекрасные половины не поймут того, что все песни не будут касаться этого события, – при этом я натянул на себя немного плутоватую улыбку.

Мужчины рассмеялись, а Фурцева даже в шутку пригрозила пальцем.

– Но я очень надеюсь, что пара композиций вам понравятся, – сказал уже более серьезно.

– Ну что же, послушаем, а сейчас, я думаю, стоит отпустить молодого человека, так как скоро начнут приходить зрители, – последние слова он уже говорил своим спутникам, на что те просто кивнули.

Я решил, что и правда стоит уйти со сцены, тем более я обратил внимание, что из прохода на сцену меня подзывала женщина.

– Александр, и вы, молодые люди, пойдемте, я покажу вашу гримерку, где вы можете пока отдохнуть и переодеться, вам выделили одно помещение на троих, – и женщина нас повела по техническому коридору и остановилась перед одной из дверей, открыв ее, она отошла, пропуская нас внутрь. – Когда наступит время вашего выступления, вас предупредят.

Женщина ушла, я огляделся вместе с друзьями. Комната была небольшая, имела у одной стены два зеркала, напротив них стояли два кресла, с противоположной стороны стояли диванчик и два мягких кресла, у которых был расположен низкий столик, напротив же входа стоял одиноко шкаф, дверцы его были открыты, половину шкафа занимали полки, а во второй висела перекладина для вешалок, где и висели две деревянные вешалки. Что же, по-моему, для тех, кто еще ничего не добился, гримерка была шикарная.

– Ну что же, ребята, давайте располагайтесь, – при этом сам показал пример, усевшись на диванчик.

– Черт, Саш, все же я тебе завидую: ты так спокоен, – заговорил, вешая в шкаф три наших костюма, Виталик, но был прерван стуком дверь.

Не успели мы переглянуться, недоумевая, почему так быстро зовут на сцену – оказалось, это просто принесли мой костюм для песни Бель. Виталик принял его у девушки, после чего, повесив к трем другим в шкаф, сел напротив меня на стул.

– Ребята, – дождавшись когда и Олег сядет, я решил еще раз их приободрить, – все будет нормально, нас не раз слышали, и все были довольны нашим исполнением. Так что я уверен, что впереди нас ждет только успех. И еще, когда будете на сцене, не стойте столбом, двигайтесь, немного покачиваясь.

– Зачем это? – в недоумении спросил Олег.

– В движущуюся цель тяжелей попасть тухлым яйцом, – с серьезным лицом объяснил друзьям, но не смог долго его удерживать при взгляде на охреневшие лица друзей и заржал, как конь.

Друзья сначала сделали обиженные лица, но потом также заржали. Ну вот, вроде ребят немного отвлек.

– Ох, ну и гад же ты, Сашка, – отдышавшись после смеха, проговорил Виталик. – Это же надо так уметь приободрить перед выступлением.

Но во взглядах обоих я видел, что ребят отпустило, и мне они благодарны.

Раздался стук в дверь, она приоткрылась, и в нее заглянула девичья голова, которая предложила мне готовиться, предупреждая, что до начала моего выступления десять минут. Я поблагодарил и сразу стал переодеваться, первое мое выступление будет состоять не в пении, а аккомпанировании на рояле Мулерману. «Ну что же, Сашка, вперед к Олимпу» – подумал, делая первый шаг на сцену.

8 марта

Я тихо прошел на сцену, пока Шаталова и Кириллов приветствовали зрителей. Никто, естественно, не обратил на меня внимания, мало ли какой там музыкант идет к роялю.

– Анна, позволь начать этот концерт все же мне, – Игорь повернулся к своей партнерше, улыбаясь, продолжил. – Все же сегодня не обычный концерт, а концерт, посвященный нашим женщинам, и я хотел бы поздравить тебя, талантливую актрису, прекрасного ведущего и великолепного друга, а главное, просто красивую женщину, с твоим праздником.

При этом он отошел к музыкантам и с задних рядов ему передали красивый букет, который он и вручил Анне, при этом поцеловав ее в щеку, зрители поддержали этот жест аплодисментами.

– Спасибо, Игорь, – смущенно улыбнулась Шаталова. – Мне очень приятно, особенно вот так, когда не ожидаешь, рассчитываешь, что сегодня просто мой трудовой день и как-то даже забываешь, что это и твой праздник тоже, еще раз спасибо.

– Но, Анна, сегодня концерт будет необычен не только тем, что он посвящен женщинам, – продолжил Кириллов, Анна при этом сделала удивленное и заинтересованное лицо.

Я же при этом осматривал зрительский зал, ища глазами французскую делегацию и, наконец, их нашел: они были примерно в пятом ряду, но были немного отделены от остальных зрителей. Выглядело это так, будто они находились на небольшом балкончике, огороженные невысоким постаментом. Я был доволен, что делегация состояла в основном из женщин – их было четыре – и двое мужчин, которые сидели во втором ряду этого импровизированного балкончика. Между мужчинами сидела переводчица, которая о чем-то беседовала с полуобернувшейся француженкой, остальные внимательно их слушали. Нашел я взглядом Фурцеву, которая сидела в окружении Хренникова и Месяцева, а сзади сидела бабушка с матерью Олега и молодой потрясающе красивой девушкой лет восемнадцати, в чертах ее я уловил небольшое сходство с Олегом и его матерью. Я понял, что это скорей всего и есть старшая сестра Олега, которую я так ни разу и не застал, когда был у них дома, но много слышал от ее брата, о том, как она прекрасно поет и играет на фортепьяно и то, что она поступает или уже учиться в Московской консерватории им. П. И. Чайковского. Девушка была действительно потрясающе красива. Ярко-голубые глаза притягивали к себе взгляд, а улыбка… О боже, что это за улыбка! Яркие губки, коралловые зубки, черт, я сейчас сам запою, она должна улыбаться и улыбаться мне! Сволочь Олег, а не друг, такую красоту скрывал. И тут мой взгляд перешел на бабушку, которая переводила свой взгляд с меня на Александру, вспомнил имя сестры. И ведь не только она подозрительно начала смотреть на меня, но и мать Олега, у которой немного поджались губы в недовольстве, да и сама Александра не сказать, что была рада столь пристальному взгляду в ее взгляде читалось, что девушка знает себе цену и не мне, плебею, на нее так пялиться. Ну ничего, мы еще посмотрим, как вы посмотрите после концерта, а вот бабушка тихонько показывает кулачек, на что я закатываю глаза и перевожу внимание на ведущих.

– А чем же еще? Не томите, Игорь, – сделала немного обиженным лицо Анна.

– А вот это, Анна, позволь пока не говорить, – Игорь опять улыбнулся напарнице, – но я думаю, вы скоро и сами все поймете. А Сейчас позвольте на правах ведущего и мужчины все же открыть концерт и пригласить на сцену любимого многими прекрасного певца Вадима Иосифовича Мулермана, который исполнит нам песню «Я люблю тебя до слез» на стихи и музыку Семенова Александра.

В зале раздались аплодисменты, когда на сцену стал выходить певец. Я краем глаза заметил удивленные лица родственниц Олега. Вадим Иосифович подошел к роялю, положив на него руку. Я тихонько вздохнул про себя. Ну, с богом.

Подними глаза в рождественское небо,
Загадай всё то, о чём мечтаешь ты.
В жизни до тебя я так счастлив не был,
Для тебя одной их так любишь ты,
Эти белые цветы.
Я люблю тебя до слёз.
Каждый вздох как первый раз.
Вместо лжи красивых фраз
Это облако из роз
Лепестками белых роз
Наше ложе застелю. (решил вернуть оригинал все же поет уже не подросток)
Я люблю тебя до слёз,
Без ума люблю.[34]

Пока он пел, я периодически смотрел на реакцию зрителей и она была прекрасна: женщины смотрели на Мулермана с восторгом, а вот родственницы друга нет-нет да и кидали на меня задумчивый взгляд, ведь они только слышали одну песню. Точнее музыку, которую разучивал Олег, а «Голубой огонек» на двадцать третье они пропустили, были в гостях.

Без ума люблю доигрывать последние аккорды, когда зал взрывается аплодисментами, Вадим Иосифович Кланяется, улыбка с его лица не сходит.

– Дорогие женщины, я очень надеюсь, что мы с Александром, – при этом он походит ко мне, протягивая в мою сторону руку, вынуждая меня встать и покланяться зрителям, – понрависись Вам. От всей души еще раз поздравляю вас, будьте всегда такими же прекрасными и вдохновляйте нас и дальше.

– Песню «Я люблю тебя до слез» исполнил Вадим Иосифович Мулерман на слова и музыку Александра Семенова, аккомпанировал Александр Семенов и оркестр ансамбли имени Александрова. – вновь напомнил Кириллов, при оглашение наших имен мы с Мулерманом вновь поклонились, Сам Вадим пожал мне руку и удалился со сцены, а я вновь сел за рояль.

– Александр, – обратилась ко мне Анна, при этом подойдя и немного облокотившись на рояль, – а я ведь помню, что вы не только сочиняете музыку и стихи, но вы так же прекрасно поете и пели недавно нашим мужчинам в честь праздника на двадцать третье февраля. И неужто мы, женщины, не заслужили, чтобы вы спели и на наш праздник?

– Анна, – не успел я ответить, точнее, сделать вид, что хочу ответить, ибо все срежиссированно до нас, как Кириллов решил опровергнуть столь страшный навет в мою сторону, – как вы могли подумать так о нашем юном даровании? Перед концертом Александр сказал, что хотел бы исполнить песню, посвященную именно восьмому марта, и я уверен, даже не слышав ее, что она вам понравиться.

– Ну что же, послушаем вас, Александр, – сделав строгое лицо, Анна продолжила. – Но помните, мы, женщины, очень строгие судьи.

– Я все же надеюсь, что моя песня и мое исполнение вам понравиться, – проговорил, наклонившись к микрофону, все так же сидя за роялем и не сводя с Анны взгляд, при этом постарался выдавить из себя смущенную, но обаятельную улыбку.

– Тогда позвольте объявить, – вновь вступил в разговор Игорь, – песня " Восьмое марта» на слова и музыку Семенова Александра исполняет сам автор, аккомпанирует оркестр ансамбля им. Александрова.

Пускай сегодня цифра восемь
Изящно набок упадёт,
Не просто так об этом просим,
Необходим такой подход.
Ведь это будет бесконечность,
Непостижимо мощный знак,
Пою, такая же сердечность,
От нас, мужчин, да будет так.
Без вас бы не было написано ни строчки,
Без вас, конечно, нас бы не было сейчас,
Родные жены, мамы, бабушки и дочки,

Взгляд в этот момент был направлен в сторону Фурцевой, бабушки и надеюсь будущих моих родственниц или оооочень близких друзей.

От всей души примите вы поклон от нас.

При этом я сделал небольшой поклон в сторону публики.

Без вас отчаянно дичаем,
Не интересен мир и зол,
Как раз тогда и замечаем,
Какая сила – слабый пол.
Природа радостью невинна,
Но одинока так порой,
Прекрасна ваша половина,
Спасибо ей от всей второй.[35]

Пел я большую часть с полуприкрытыми глазами, делая как можно более одухотворенный вид.

Ну что я могу сказать? Песню приняли благодарно, конечно, аплодисменты были чуть тише, чем после песни «Я люблю тебя до слез», но это и понятно, все же та больше сердец женских задевает, но и успех этой песни я тоже в полной мере осуществил.

– Александр, – я при этом встал и вышел из-за рояля, а Анна посмотрела на меня с улыбкой, – что я могу сказать, вы полностью оправдали себя, спасибо Вам за прекрасную песню.

Вновь раздались аплодисменты, я же поклонился.

– Анна, это Вам огромное спасибо, ведь я пел правду. Без Вас, женщин, не было бы строчки. С праздником Вас, прекрасная половина человечества!

И вновь аплодисменты, а я краем глаза заметил, как Фурцева обернулась к бабушке и о чем-то весело ей говорила, на что бабушка просто махнула в мою сторону рукой, но видно, что дорогой мне человек был доволен тому, как принимает публика любимого внука. А вот Хренников просто мне показал большой палец, на что я улыбнулся в ответ, после чего вернулся опять за рояль.

– Анна, я думаю, нам стоит продолжить, – вновь взял на себя роль ведущего Кириллов. – И я хотел бы пригласить на сцену прекрасного певца Эдуарда Анатольевича Хиля, а также начинающую талантливую певицу Святозарову Евгению, которые исполнят нам песню «Доля» на слова и музыку…

– Подожди Игорь, – прервала его Шаталова. – Позволь, я догадаюсь.

Игорь улыбнулся и сделал приглашающий жест.

– Слова и музыка Александра Семенова? – как бы неуверенно сказала Анна.

– Да, Анна, ты абсолютно права, – Игорь опять обернулся к зрителям. – Итак, песня «Доля», слова и музыка Семенова Александра.

– Исполняет Эдуард Хиль и Святозарова Евгения, – подхватила Анна.

– Аккомпанирует оркестр им. Александрова за роялем Александр Семенов, – закончил представление Кириллов.

Раздались аплодисменты, на сцену вышла Евгения в прекрасном наряде цыганки и Эдуард Хиль. Я же чуть не заработал косоглазие, потому что пытался одновременно увидеть и Женю и Сашу.»Надо что-то с этим делать», – подумал при этом начав игру.

Жизнь моя катилась по дорогам,
Мелькали годы, люди, города.
Где ж я свое счастье проворонил?
Быть может там, где мчатся поезда.
Только раз мелькнули на перроне
Чёрные, как ночь, её глаза.
Как потом себя казнил в вагоне,
Что не спрыгнул и не удержал.
Ах ты доля, моя доля, дальняя дорога,
Ах ты доля, моя доля, черные глаза,
Ах ты доля, моя доля, рядом у порога
Мне ее уже не встретить, не вернуть назад.[36]

Песня зажигательная, динамичная, и зрители в конце уже поддерживали ритм хлопками в ладоши, певцы дарили искрение улыбки, отдача им от зрителей была колоссальная, видно, что многие еле удерживаются, чтобы вместе с артистами не пуститься в пляс. Я на репетициях настоял на том, чтобы они не стояли на месте, а двигались, пританцовывали, и они не подвели. Во время, когда пел Хиль, он немного приобнимал Женю и даже пару раз закружил ее, сама же Евгения тоже не стояла, когда пела и часто вплетала в свой танец цыганские мотивы, движение плеч, пару раз дернет юбкой. В общем, в конце аплодисментов было больше, чем во время первых двух песен. Ну, тут и понятно, мужики поддержали, бурно аплодируя Евгении.

Артисты перед уходом поздравили женщин с восьмым марта и удалились со сцены, я также тихо удалился. Пришло время переодеваться для «Бель». На выходе со сцены меня перехватили друзья, но пришлось им отойти, так как между нами протискивались танцоры в наряде казаков. После того, как они прошли на сцену, мне пожал руку Хиль и еще раз поблагодарил за отличную песню. Женя же скромно поцеловала в щеку, и тихо, практически касаясь мочки уха, прошептала: «Спасибо, ты лучший».

Улыбка моя просто растянулась, аки у чешира, и ведь никак не слезала, да и хорошо что пиджак прикрывает район ширинки. Да, вот такой я озабоченный, но простите, я уже тут давно и я не девственником был в прошлой жизни, да и тут чертов пубертат.

Ну да ладно. Схватив друзей за плечи, пошел в нашу гримерку, по дороге выслушивая от друзей, как все у меня замечательно выходит и воощ-щ-ще я ух-х да и даже эх-х.

Ну ничего, посмотрим, как люди заговорят после «Бель» и других песен.

Belle

Нацепив на себя алюминиевую кольчугу и застегнув пояс с таким же алюминиевым мечом, пошел к выходу на сцену под дружные посылания меня к черту верных друзей. Около выхода стояли Магомаев, Женя и Высоцкий, уже переодевшиеся. Я волновался и, скорей всего, это было заметно, как бы я не пытался это скрыть, так как Муслим подошел ко мне, положил руки на плечи, посмотрел в глаза:

– Все будет хорошо, – сказал серьезным голосом, потом как-то подоброму улыбнулся, – мы готовы, ты готов, и я уверен, что после того, как мы споем, о тебе заговорят в двух странах, как минимум, а скорей всего во всем мире, так что соберись, и давай им покажем, что мы лучше понимаем Гюго, чем сами французы.

Отпустив мои плечи, еще раз улыбнулся, а в это время Владимир похлопал меня по плечу, просто, без слов, и знаете, это был такой заряд уверенности – когда вот такие люди верят в тебя, это многое значит. Я оглядел своих, не побоюсь этого слова, друзей и рассмеялся открыто и заразительно, судя по их, хоть и недоумевающим лицам, но также появляющимся улыбкам.

Отсмеявшись, я все же пояснил свой смех, чтобы они не подумали, что это нервный срыв или, еще хуже того, что я смеюсь над их поддержкой.

– Ох, Муслим, твой наряд прям как раз подходит к данной ситуации.

Буквально на секунду он завис, обдумывая мои слова, и сразу после этого покачал головой, будто растроенный моими словами, после чего перекрестил двумя перстами и со словами "Отпускаю тебе грехи твои, сын мой" протянул руку для поцелуя, но и мы не лыком шиты, обозначив поцелуй, прошептал "Благодарю, падре". И после этого грянул смех, уже всех четверых и даже кого-то сзади, кто, видать, присутствовал при этой сценке. На что администратор, которая следит за выпуском артистов на сцену, шикнула на нас, но это было как-то не грозно, как она хотела изобразить, виной тому улыбка и смешок, прорвавшийся из ее уст. Я уверен, что когда-нибудь этот момент кто-то из нас расскажет людям либо в интервью, либо на какой-то передаче, где собираются артисты и делятся своими историями, байками.

Со сцены было слышно представление песни "Бель". И в это время в зале начал гаснуть свет, погружая в темноту. Выпускающая шепотом позвала Владимира.

* * *

Мари была в прекрасном настроении: пускай слов песен, которые поют, она и не понимала, но зажигательные мелодии и прекрасные голоса не оставляли ее равнодушной, особенно после слов переводчицы, что пока все исполненные песни были сочинены прекрасным молодым человеком, который аккомпанировал на рояле. Юноша выглядел на лет восемнадцать-девятнадцать, прекрасно сложен, видно, что постоянно поддерживает свою форму, пронзительные голубые глаза, красивое лицо, а после того, как он еще и сам спел прекрасным голосом, юноша почти покорил тридцатипятилетнюю жену директора филиала CBS во Франции и лучшую подругу Моник Ле Марси, программного директора RTL (французское радио).

После выступления казаков ведущие начали вновь говорить, и переводчица пояснила, что следующая песня – подарок для прекрасных женщин Франции, присутствующих в зале, и песня будет на основе произведения Гюго "Собор Парижской Богоматери". Прекрасная и грустная история, Мари не раз ее перечитывала; песню опять написал тот юноша, и исполнять будет вновь Александэр, но не один, а с двумя певцами.

В зале стал гаснуть свет, а на сцену вышел в свете луча софита горбун, заиграла тихая музыка, и первые слова шокировали – голос немного хриплый, но тем не менее приятный, запел на французском.

Belle
C'est un mot qu'on dirait inventé pour elle
Quand elle danse

Вдруг зажегся второй софит и в его луче стояла прекрасная черноволосая девушка склонившая голову, она начала танцевать было понятно, что горбун обращается именно к ней пытаясь, но и при этом боясь даже прикоснуться к ней, девушка же видно, что даже не замечает попытки его она вся в танце.

et qu'elle met son corps à jour, tel
Un oiseau qui étend ses ailes pour s'envoler
Alors je sens l'enfer s'ouvrir sous mes pieds
J'ai posé mes yeux sous sa robe de gitane
A quoi me sert encore de prier Notre-Dame?
Quel
Est celui qui lui jettera la première pierre?
Celui-là ne mérite pas d'être sur terre
Ô Lucifer!
Oh! Laisse-moi rien qu'une fois
Glisser mes doigts
dans les cheveux d'Esmeralda.[37]

И вот софит, что освещал горбуна потух, а на сцену вышел священник. Голос прекрасен, но как же все внутри Мари было против тех слов, что вырывались из его уст, и девушка, танцующая на сцене, полностью была согласна с возмущенной Мари: те движения и взгляды, что кидала Эмиральда на падшего священника, подтверждали это. И вот третий вышел на сцену, тот юноша, что задел сердце Мари. Какой же голос, он пробирает до самых глубин души. Эсмиральда также заворожена была им, девушка тянулась к нему, но, боже, помня, к чему привела любовь Эсмеральды к капитану стражи, Мари хотелось закричать, а еще лучше подойти и дать пощечину. Эта двоякость: с одной стороны, ненависть к изображаемому, и, с другой стороны, восхищение сочинившим и поющим молодым человеком – просто разрывала сердце, и когда на последних словах Александра у Эсмиральды на глазах появились слезы, у Мари они тоже потекли. Вот девушка уже лежит мертвой на сцене, а трое мужчин поют уже вместе склонившись над ней. На последних звуках песни Мари словно подкинуло, и женщина аплодировала так, как никогда это не делала. И ведь она была не одна, весь зал стоя аплодировал певцам, а у многих женщин предательски блестели слезы, пусть многие не поняли, о чем пели на сцене, но то, как все это преподнесли зрителям, не оставило ни одного равнодушным.

На сцену вышли ведущие, и Мари вновь начала прислушиваться к переводчице, которая пояснила разыгрываемую сценку между ведущими и Александром. "Господи, какой он красивый и талантливый – думала Мари. – Надо обязательно после концерта поговорить с ним, ведь он должен прекрасно говорить на французском, если смог на нём сочинить такую песню, а еще так будет проще понять, какой он как человек".

Вторая часть Марлезонского балета

А тем временем на сцене.

– Александр, вы нас опять удивили. Почему, да и вообще, как вы решились на написание песни на французском, – первой заговорила Анна.

– Я восхищаюсь Францией, ее историей, ее культурой, ее людьми, а главное, ее прекрасными женщинами, – в зале на последние слова раздались смешки, – это первое, что я хотел бы сказать, а во-вторых, когда я прочел роман Гюго, песня родилась сама собой, ну, а так как читал я его в оригинале, то и песня писалась на французском и, честно говоря, я даже не понял, что пишу на французском, настолько меня захватила мысль выразить все то, что у меня творилось на душе, и, уже только написав заключительные слова, откинувшись на спинку стула, вновь взглянув на то, что я писал, я понял это.

– Жаль, Александр, – на мой недоуменный взгляд Кириллов пояснил. – Жаль, что вы столь прекрасную песню сочинили на французском; точней, я хотел сказать, жаль, что многие в нашей стране не поймут слов.

– Игорь, – я изобразил лукавую улыбку, на что Игорь заинтересованно посмотрел на меня, – я открою секрет, я ведь не только женщинами Франции восхищён, но и не менее прекрасными женщинами СССР.

Зал просто потонул в хохоте, дождавшись пока зрители успокоятся, продолжил:

– И поэтому я не мог не написать эту песню на русском, и поэтому, если вы позволите, мы ее исполним.

– Конечно, Александр, я думаю, что не я одна желаю услышать ее.

– Ну что же, так как вы все уже решили, мне остаётся только обьявить. Песня "Бель", слова и музыка Семенова Александра, исполняет Муслим Магомаев, Владимир Высоцкий и Александр Семенов, аккомпанирует оркестр ансамбля им. Александрова.

И вот в зале вновь начал затухать свет, а в луче софита появился Владимир в роли горбуна Квазимодо:

Свет
Озарил мою больную душу.
Нет,
Твой покой я страстью не нарушу.
Бред,
Полночный бред терзает сердце мне опять.
О, Эсмеральда, я посмел тебя желать.
Мой тяжкий крест – уродства вечная печать,
Я состраданье за любовь готов принять.
Нет,
Горбун отверженный с проклятьем на челе –
Я никогда не буду счастлив на земле.
И после смерти мне не обрести покой,
Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.[38]
* * *

Тихон Николаевич смотрел на сцену, где выступал знаменитый артист эстрады Борис Владимиров, но слов он не слышал. Глава союза композиторов был полностью погружен в себя, все его мысли кружились вокруг молодого человека, ради которого его уговорили присутствовать сегодня на концерте. И честно, положа руку на сердце, он не разочаровался, что поддался уговорам, ни секунды: если первые три песни были просто хороши, правда именно для эстрадной сцены хороши, потому что, по его мнению, никаких культурных ценностей они не несли, но Хренников понимал, что народу нужны и такие композиции – всех в оперу и на балет не затащить; то вот последняя песня, исполненная в двух вариантах, была на порядок лучше предыдущих, и у него даже закралась идея на основе этой песни написать оперетту, и, что удивительно, он не почувствовал отторжение от мысли, писать ее совместно с молодым гением. Да, именно гением, в этом уж себя не стал обманывать, его поражал талант юноши писать такие произведения, а главное, они были абсолютно не похожи друг на друга, как будто писали разные люди. А если еще добавить то, что он слышал перед концертом, то он со спокойной душой может на следующем заседании предложить принять молодого человека в ряды союза композиторов.

Ну что же, к основной идее Тихон Николаевич пришел и вернул внимание к сцене, где в это время закончил свой номер сатирик, изображавший бабку.

* * *

Я успел переодеться и стоял у выхода на сцену, с которой только что прошел мимо меня Владимиров Борис Павлович, будущий участник эстрадного дуэта Вероника Маврикиевна и Авдотья Никитична. Тихонько прошел на сцену, пройдя сзади музыкантов, и сел за рояль.

– Прекрасное выступление Бориса Владимирова закончено, – заговорил Кириллов, двигаясь к центру сцены навстречу Шаталовой, которая шла с другого конца.

– Но на этом наш концерт не заканчивается, – продолжила Анна, они вместе подошли к роялю, за которым сидел я. – Игорь, а я ведь догадалась, о каком сюрпризе вы говорили вначале, и, более того, я могу точно сказать, кто будет автором музыки и стихов следующей песни.

При этом Шаталова обошла рояль, положила локти на него, а подбородок лег на переплетенные пальцы, и переводила взгляд с меня на Кириллова, на губах играла хитрая улыбка.

– Как, как ты смогла догадаться? – интонация голоса Кириллова была настолько театральна, да и к ней еще добавилось заламывание рук, откидывание головы и прижимание ладони ко лбу, что зрители все прекрасно понимали, что удивление черезмерно наигранно, из зала раздавались смешки.

– Я даже не знаю, что тебе на это ответить. То ли сегодня звезды так сложились, и я прозрела, – на лице Анны улыбка была ехидная, – то ли присутствие Александра за роялем дало мне подсказку.

Взгляд ее обращен был куда-то ввысь, к потолку, при этом указательным пальчиком постукивала себя по губам. Но, видно, долго такую пантомиму играть без смеха они не смогли и вместе со зрителями немного посмеялись.

– Ну, а если честно, то я действительно рад, что ты догадалась, и ты совершенно права, слова и музыка, а также аккомпонирование за роялем Алекснадра Семенова. Сама же композиция называется "Мой ласковый и нежный зверь". Исполняет Евгения Святозарова.

Женя вышла на сцену, но не одна. Вместе с ней вышли две пары в бальных костюмах, сама Женя была одета в длинное до пола красное платье без рукавов, и оно ей очень шло, а распущенные черные волосы только подчеркивали ее красоту. Девушка стояла боком к зрителям, при этом все ее внимание было сосредоточено на мне, пары встали в закрытую позицию, приготовились к вальсу. Перевел взгляд с них на Женю, буквально пару секунд мы смотрели друг другу в глаза; в зале стояла абсолютная тишина, все внимание было сосредоточено на нас с Женей. Закрыв глаза, опустил руки на клавиши, с первых нот глаза раскрылись, Женя обернулась к зрителям, пары пришли в движение.

Я с тобой, пусть мы врозь…
Пусть те дни ветер унёс,
Как листву жёлтых берёз
Я наяву прошлым живу.
Ты мой единственный, нежный!
Ты со мной лишь во сне,

Женя опять повернула голову в мою сторону, всего на пару секунд.

Мы вдвоём наедине,
Я зову, Ты нужен мне!
Вновь наяву прошлым живу
Ты мой единственный, нежный!
Ты и я – нас разделить нельзя!
Без тебя нет для меня ни дня.
Пусть любовь далека и близка как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена!
Мы с тобой в блеске свеч.
Нас любовь смогла сберечь.
Я живу для новых встреч с тобой.
Я наяву счастьем живу
Ты мой единственный, нежный…
Ты и я – нас разделить нельзя!
Без тебя нет для меня ни дня.
Пусть любовь далека и близка как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена!

Опять все ее внимание было обращено ко мне. О боже, какая актриса, она даже пустила слезу!

Ты мой единственный, нежный![39]

Зал несколько секунд был в тишине, и раздавались лишь одиночные первые хлопки, Тихон Николаевич первым нарушил тишину, после него раздались хлопки и крик "Браво" с болкончика французской делегации от какой-то молодой женщины. И тут всех прорвало. Это победа, даже песня "Бель" получила меньше оваций, а крики вроде "Молодцы" и "Браво" если и были после "Бель", то не более парочки, а вот тут народ себя не сдерживал и, самое удивительное, я смог расслышать один крик мужчины "Береги ее парень". Надеюсь, бабушка не слышала его. Ан нет, слышала, судя по тому, как она грозно обернулась в поисках смертника, который такие советы дает ее маленькому внуку.

Женя подошла ко мне и за руку вытянула из-за рояля на середину сцены, где мы осуществили поклон, после чего я остался, а Женя покинула сцену, передав мне микрофон.

– Александр, – Анна подошла ко мне, в глазах восторг, все же она не слышала этой песни до этого, – это было прекрасно.

– Полностью согласен с Анной, – Кириллов встал с другой стороны от меня. – Красивая, но очень грустная мелодия, и соответствующие ей стихи.

– Благодарю и Вас за столь высокую оценку моему творчеству, и зрителей, что так тепло приняли молодого неизвестного практически до сегодня сочинителя, – поклонился публике. – Но вы правы, хоть данное произведение вам и понравилось, но многие взгрустнули, а сегодня все же праздник, да и о наших друзьях из прекрасной Франции забывать не красиво, поэтому, если вы позволите, я бы хотел спеть еще одну песню, посвященную прекрасным женщинам Франции. Надеюсь, она вам понравится и поднимет настроение.

– О, после всего, что мы слышали сегодня, мы уверены, что и эта песня нас не разочарует, – Анна улыбнулась, а вот Игорь сделал пару шагов вперед и начал обьявлять новую песню, а в это время на сцену весело выбежали три девушки, одной из них была Женя. Все девушки были наряжены в легкие цветочные сарафанчики до колен, они встали за микрофоны, которые вынесли из-за музыкантов роботники сцены.

– Ну что же, уважаемые зрители, позвольте представить Вам еще одну прекрасную песню. Слова и музыку написал Александр Семенов, исполняет сам автор, музыкальное сопровождение – оркестр ансамбля имени Александрова, песня называется "После дождичка в четверг".

Зал зааплодировал, но сразу же смолк, с первых же звуков. Я же лихо расстегнул пуговицу у ворота рубашки, натянул на лицо улыбку веселого балагура.

Je l'ai vue pres d'un laurier
Elle gardait ses blanches brebis
Quand j'ai demande d'ou venait
Sa peau fraiche, elle m' dit:
«C'est d'rouler dans la rosee
Qui rend les bergeres jolies»
Mais quand j'ai dit qu'avec elle
Je voudrais y rouler aussi, elle m'a dit
Elle m'a dit d'aller siffler lа-haut sur la colline
De l'attendre avec un petit bouquet d'eglantines
J'ai cueilli les fleurs et j'ai siffle tant que j'ai pu
J'ai attendu, attendu, elle n'est jamais venue…[40]

Во время песни я не стоял на месте, то пройдусь по сцене, то закружу по очереди с одной из бэк вокалисток, а под конец зал даже поддерживал ритм музыки своими аплодисментами. Улыбки на лицах и продолжительные аплодисменты французской делегации словно бальзам на душу. Ведущие снова меня обступили с двух сторон.

– Александр, как мы и предполагали, вы нас абсолютно не подвели в наших ожиданиях, – Анна приобняла меня за плечи, – а я, как и говорила Игорю, что догадалась о скрываемом вначале сюрпризе, думаю, как и наши зрители: все песни сегодня были вашего сочинения, и это удивительно и потрясающе, что в столь юном возрасте вы написали такие песни. Уважаемые зрители, а ведь Александру исполнилось только пятнадцать лет.

Из зала раздались неверящие выкрики.

– Да, да, именно пятнадцать, – Игорь подтвердил слова Анны. – Просто молодой человек занимается спортом и хорошо развит, да и главное, думаю, не возраст, а талант Александра.

– И давайте тогда вместе с залом представим следующую песню. И так, на сцене выступает Олег Анофриев и Евгения Святозарова "Падал снег" слова и музыка, – при этом Кириллов протянул микрофон в сторону зала, как бы прося их объявить, и зал не подвел:

– Александр Семенов, – раздался дружный ответ зала.

– Абсолютно верно, аккомпонирует Александр Семенов и оркестр ансамбля имени Александрова.

Анофриев уже подошел к нам, пожал руку мне и Кириллову, а также поцеловал в щечку Анну и Женю, которая отошла от бэк вокалисток.

– С праздником, дорогие женщины! Песню, которую я исполню сейчас, услышал случайно, прогуливаясь с супругой в Нескучном саду, где и встретил Александра, исполняющего ее своим друзьям, тогда мы и познакомились.

– А я сразу узнал Олега Андреевича и, помня его талант исполнения, попросил исполнить эту песню совместно с Евгенией для вас, на этом концерте, и я рад, что он согласился.

– Ну, это обоюдная радость, и мы надеемся, что и Вам эта песня понравится, – при этом Олег сделал мне приглашающий жест в сторону рояля.

Не став затягивать, я прошел к роялю и начал вступление.

Стало так грустно вдруг,
Лишь снег и луна за окном.
Звонит мне как-то друг:
«Приезжай, посидим, попьем».
Я поехал, гитару взял,
Там девчонки и песен хотят,
И попал с корабля на бал,
И увидел в гостях тебя.
В городском саду падал снег,
Я по снегу к тебе иду.
Как под музыку падал снег
В городском саду.
Как под музыку падал снег
В городском саду.
В каждом есть свой секрет,
Да трудно в душе прочесть.
Есть оно счастье? Нет?
Да, где-то, наверное, есть.
И вот, улетела грусть,
В прошлом она уже,
Я не с тобой, но пусть,
Ведь ты у меня в душе.[41]

Последний куплет, когда они пели вдвоем, действительно брал за душу. Приобняв друг друга за талии, повернувшись друг к другу лицом, они прекрасно выглядили вдвоем на сцене. Я уверен, что у зрителей родятся сегодня в головах несколько романтичных историй обо мне и Жене или ей и Олеге; но, смотря на них, я не испытывал и капельки ревности, только восхищение тем, как они органично смотрятся вдвоем и прекрасно спелись. Исполнители и бэк вокалистки покинули сцену, а ее центр опять заняли ведущие.

– Игорь, а ведь Александр подарил нам ровно восемь песен, – на лице Анны появилось выражение, будто она только об этом догадалась, – как символично получилось.

– Анна, я бы хотел вас поправить, не восемь, а семь, – проговорил, вставая из-за рояля. – Нет, не думайте, что я разучился считать. Просто песня "Бель" была на двух языках, и, я думаю, можно считать ее за одну, а так как сегодня восьмое марта, я бы хотел осуществить ту символичность, которую заметила Анна.

– Это как-то не честно, Александр, – обиженно посмотрел Кириллов, – на двадцать третье февраля не было двадцать три песни. Почему там вы не были так символичны?

В зале раздались поддерживающие аплодисменты и преимущественно женский смех.

– Ну, во-первых, солдат должен переносить все тяготы воинской службы, даже такие, – на этот раз весь зал поддержал меня смехом, – ну, а во-вторых, вы не правы, Игорь, там все было символично.

– Обьясните, – удивление и интерес были на лицах обоих ведущих.

– Ну как же, я исполнил две песни так, – дождавшись кивка и даже понимания на лице Игоря, продолжил пояснение: – Вижу, вы уже поняли о чём я. Так вот, песни я исполнил две, но моих песен на голубом огоньке было три, вот и получается два и три.

– Выкрутились, – зал грохнул смехом.

– Так что позвольте мне, а также двум моим друзьям и одноклассникам, с которыми в скором времени мы создадим музыкальную группу, исполнить песню. За гитарой будет Олег Снигерев, а за барабанной установкой Виталий Тишко, – указав при этом на ребят, которые как роботы помахали руками (краснолицые роботы или румяные марионетки, по-другому их дерганные махания не объяснить), – ну и, конечно, поможет, как и на всех предыдущих песнях, оркестр ансамбля имени Александрова под руководством Бориса Александрова. А спою я на этот раз на английском, так как большинство людей на планете понимают этот язык, а я хочу обратиться к многим в этой песне. В мире много несправедливости, насилия и злобы, но может быть, если я или кто-то другой сделает хоть что-нибудь хорошее, доброе, то и мир станет чуточку добрей. Песню я так и назвал "Maybe I, maybe you" – "Может быть я, может быть ты".

Я вернулся к своему роялю, установив микрофон на стойке, чтобы было удобней петь, и вот музыка полилась по залу.

Maybe I, maybe you
Can make a change to the world.
We're reaching out for a soul.
That's kind of lost in the dark.
Maybe I, maybe you
Can find the key to the stars
To catch the spirit of hope
To save one hopeless heart.
You look up to the sky
With all those questions in mind.
All you need is to hear
The voice of your heart.
In a world full of pain
Someone's calling your name.
Why don't we make it true
Maybe I, maybe you[42]

Ох, какие же были лица у зрителей, когда на последнем куплете зажгли Олег с Виталием. Ребята меня обрадовали: они раскрепостились, и сейчас на сцене родилась новая группа "Сделано в СССР". Именно так, путем долгих споров мы решили назвать нашу группу.

И зал наградил нас громогласными аплодисментами, я же вытащил друзей на сцену и, взяв обоих за руки, задрал их вверх, на что зал начал скандировать «Молодцы». Посмотрев на друзей, увидел на их лицах шок и радость от осознания того, что они смогли вызвать такую реакцию. Потянув руки вниз, вынудил их поклониться вместе со мной, а то у них опять включился марионетки код. Что же, можно покидать сцену, а меня и певцов ждет еще небольшой фуршет совместно с французской делегацией.

Итоги концерта

Утро понедельника встретило меня свежей весенней прохладой, я не стал изменять привычкам и бежал трусцой в сторону школьного двора. Странная все-таки штука весна: вот вроде вчера только почки набухали, а сегодня утром, пока бежал, заметил, что все деревья покрылись зеленью. Люблю это время года, правда ближе к маю, когда еще не слишком жарко, но и уже спокойно можно ходить в футболке и шортах, ну и конечно, в сандалях на носки одетых. Шучу – одевать носки под сандали и заниматься сексом в носках, благодаря моей маме и девушке, соответственно, не вошло у меня в привычку. Я вот думаю, а почему некоторые мужики сексом занимаются в носках, и тут два варианта: либо так они чувствуют себя не до конца голыми и вроде как защищёнными по типу "на мне же носки, и что тут такого, что я свою саблю оголил", и второй вариант – грязные ноги. При мысли о втором варианте меня аж передернуло, и я даже остановился перед калиткой на школьный двор. Да блин, что за мысли в голову приходят, и в голове опять встала картинка: мужик с грязными ногами, длинными ногтями и голый, стоит и смотрит на меня; при этом член так подергивается периодически, а на губах такая похабная улыбка мачо – я аж второй раз передернулся и даже пару раз тряхнул головой, чтобы выкинуть эту картинку из головы. Вот как так могло произойти, что пробегая по улице и восхищаясь молодой зеленью и погодой, перешёл в мыслях к этому? Одно слово – гений – решил себя этим успокоить.

Открыв калитку, я опять увидел девушек, которые на этот раз не на брусьях занимались, а бегали вокруг площадки. Не стал обращать на них внимание, да и кто будет после жаркого поцелуя с Женей в субботу и нежного поцелуя Александры в воскресенье, правда в отличие от поцелуя Евгении только в щеку, но при этом она так прижалась к моему боку, что моя рука невольно оказалась зажата между ее грудей. Ах, какие же это были прекрасные два дня. Воспоминания нахлынули, и я даже не заметил, как на автомате начал упражняться на турнике, при этом вспоминая важные моменты последних двух дней.

* * *

Сам фуршет начался примерно через полчаса после конца концерта, в небольшом зале был установлен длинный стол из нескольких столов, блюда, стоящие на столе, меня довольно-таки удивили – тут был и осетр, и пара запеченных поросят, икра на столе тоже присутствовала, многообразие салатов, изобилие мясных и рыбных закусок. Стол был богат и по меркам моего прошлого, когда я присутствовал на всяких корпоративных вечеринках, где выступали такие звезды как Алла Борисовна, Киркоров, Билан, то есть там, где люди деньги не экономили. Напитки тоже представлены в широком ассортименте, правда мне все равно не светило ничего, кроме лимонада. А я и не расстроился из-за этого, все же меня не отпустило еще после концерта, я и так был опьянен успехом.

Сидел я рядом с Фурцевой и Магомаевым, напротив нас сидела французская делегация, периодически звучали тосты о женщинах, о дружбе между нашими странами. Гости стали периодически покидать стол, чтобы побеседовать друг с другом, так сказать разделяться по интересам, мы тоже с Высоцким, Магомаевым и Месяцевым обсудили съёмки клипа на основе песни "Бель", причем Месяцев без наших слов, сразу, предложил снять его на двух языках, потом они меня покинули, отойдя к другим гостям, я же вернулся за стол, уже нацелился на красную рыбку, когда меня отвлек журчащий голосок, заговоривший на французском:

– Александр, мне очень понравились ваши песни, и как вы поете, а песни на французском поразили до глубины души, – заговорила со мной довольно симпатичная женщина.

– Спасибо, мне приятно это слышать, э… – при этом сделал заминку и как бы предложил назвать себя.

– Ох, простите, мы не представлены, меня зовут Мари Мишон, – она так мило улыбнулась, я даже засмотрелся на эту улыбку; в глазах у женщины блеснул хищный огонек, когда она увидела мою реакцию.

– Рад знакомству, мадмуазель Мишон, – также улыбнулся и изобразил небольшой поклон, насколько это было возможно сделать сидя за столом.

– Прошу, просто Мари, – на что я только очередной раз улыбнулся и кивнул, принимая такой стиль общения. – Скажите, Александр, а есть ли у Вас еще песни на французском или других языках, кроме русского.

– Да, есть несколько песен на французском, английском и итальянском, – решил похвастаться перед дамой, да и не просто же так я пел сегодня на французском.

– О, это превосходно, как бы их услышать, – видно, что она действительно заинтересована в этом.

– Хм, пока есть только один вариант, – я сам себе поставил заметку, что надо что-то делать с помещением, а пока сойдет и этот вариант, – вы можете подъехать ко мне домой во вторник, и я просто вам их сыграю.

– Это было бы великолепно, – она чуть ли не захлопала в ладоши, как ребенок, получивший желаемую вещь. – А вы будете непротив, если я приеду со своим знакомым, он тоже большой поклонник музыки.

– Да, конечно, – легко согласился с этим, – я буду ждать вас к шести вечера, если вам удобно будет в это время.

– Ох, Саша, – сделала ударение на последний слог, при этом всплеснув руками, она также цепко следила за моими эмоциями после того, как назвала меня не полным именем, но никаких с моей стороны неприятных эмоций не уловила, да и не было их, – конечно удобно. Главное, чтобы Вам было удобно, и мы не потревожили никакие ваши планы.

Мари, наконец, отвлеклась от меня, и я мог насладиться рыбкой. Неожиданно ко мне подсел Хренников Тихон Николаевич.

– Александр, честно признаться, вы меня приятно удивили, – заинтересованно на него посмотрел и стал ждать продолжения. – Когда я услышал вашу музыку до концерта, уже тогда вы меня заинтересовали, а вот после вашей композиции "Мой ласковый и нежный зверь" интерес возрос очень сильно, и, вы знаете, хоть меня и называют ретроградом и некоторые даже душителем новых веяний в музыке, я честно признаюсь, что даже та, последняя, ваша песня меня поразила, и я понимаю прекрасно, что молодежи не всегда интересно сидеть в оперном театре, и что для них тоже нужно писать. Так что уверен, вы станете кумиром для нашей молодежи, да и не только для нашей, судя по восторгу гостей из Франции. Так вот, к чему я веду, мне бы хотелось, чтобы вы вступили в союз композиторов, я уверен, что вы достойны этого, юноша.

– Тихон Николаевич, – я даже сразу не смог подобрать слова на такое заявление, – ваши слова дорогого стоят. Я, честно, даже слов подобрать пока не могу, как благодарен вам за них; я с огромным удовольствием приму ваше предложение и постараюсь и впредь делать так, чтобы вы не разочаровались во мне.

– Полно, Александр, не надо так скромничать. Я вижу, вы достойны, и только поэтому и предложил, – Хренников, однако, все равно был доволен моей реакцией, – а уж коли мы оба согласны, то в пятницу, в два часа, ожидаю вас у себя, вы знаете куда ехать?

– Да, знаю и конечно приеду.

– Ну что же, тогда на проходной назоветесь, вам подскажут как найти мой кабинет. Ну все тогда, прощайте до пятницы, мне уже пора, я и так задержался.

– Всего доброго, Тихон Николаевич.

Ну что сказать, это огромный успех и еще один шаг к исполнению моего плана. Ведь если автор не состоит в союзе композиторов, то, чтобы его песни звучали, надо хорошие связи, примерно как у меня, так что мне повезло с концертом, и это невероятное везение, а вот теперь, когда я вступлю в союз, все станет намного проще. А еще вспомнил одного писателя, который писал о таком же попаданце, как и я, только у того был ноутбук вроде с собой. Так вот, к чему это я, в той книге ему якобы Алла Борисовна сказала, что если он сочинит пару песен и для Кабзона, то он поможет надовить на Тихона Николаевича со вступлением в союз композиторов. Так вот, как человек, который не далек от музыки и, в частности, ее истории, особенно в СССР, скажу просто: надавить на Хренникова, это то же самое, как лезть на таран в жигулях на асфальтный каток, можно, но больно, и результат один. Поговорил с ним всего ничего, и то было понятно, что человек этот жесткий, и на компромиссы пойдет, только если они его устроят, и не певцам с ним тягаться, даже таким.

Примерно через часа полтора после начала фуршета, я решил, что пора и мне честь знать, тем более усталость брала свое. Это другим хорошо, они расслабились алкоголем, а мне лимонад сил не прибавил. Решил сходить в уборную перед уходом, выйдя из нее, в коридоре столкнулся с Женей. Девушка была на веселе, подойдя ко мне, стала говорить, как она рада, что послушала Екатерину Алексеевну и пришла тогда на репетицию; при этом положила руки мне на плечи и продолжала щебетать о сегодняшнем концерте.

– Саша, ты даже не преставляешь, какой ты, – девушка немного притормаживала от выпитого, а я тихонько положил ей руки на талию, но она даже не заметила этого. – Саша, ты и твоя музыку, это просто потрясающе.

– Я очень рад, что мы тебе понравились, – чуть ближе, сильней, прижал ее к себе.

– Кто мы? Нет, Сашечка, я не знаю, кого ты имешь ввиду, я говорю только про тебя, – ох, девушка совсем походу опьянела и не поняла, что под "мы" я имел ввиду себя и музыку.

– Так значит, я тебе нравлюсь?

– Конечно, Саша, ты потрясающе талантливый молодой человек.

– Так я тебе нравлюсь как сочинитель, а не как парень, – сделал грустную моську, однако рук не расслабил, а даже, наоборот, прижал еще сильней к себе, и Женя наконец сообразила, что практически обнимается со мной, попыталась выбраться из моих рук, но куда там.

– Саша, ты красивый молодой человек, и я уверена, что любая твоя одноклассница с удовольствием будет встречаться с тобой, – девушка начала оправдываться и одновременно делать так, чтобы мне было не больно от ее отказа, но пока я еще не отпускал.

– Любая, но не ты, так?

– Сашенька, пойми, я не подхожу тебе, я старше тебя.

– Так, помеха только возраст? – я даже выдохнул с облегчением.

– Саша, это очень важный фактор, меня просто не поймут.

Дальше я не стал слушать ничего, а просто поцеловал ее в губы, сначала она опешила и стояла не зная, что делать. Тем временем я решил углубить поцелуй, и девушка ответила, это произошло неожиданно: вот она в ступоре смотрит на меня, и пару секунд спустя что-то в ее взгляде меняется, и руки оплетают мою шею, глаза закрываются, а девушка полностью отдалась своим чувствам. Поцелуй длится долго, и вот все же мы разомкнули уста, девушка кладет голову мне на плечо.

– Сашенька, что же мы наделали, – она как-то с грустью посмотрела на меня.

– Женя, скажи, тебе было приятно, тебе понравилось?

– Конечно было, и, да, понравилось, но ты не понимаешь.

– Нет, это ты не понимаешь, нам было обоим приятно, и если я правильно тебя понял, я тебе нравлюсь, как и ты мне, – решил прекратить начавшееся самокопание, – а до остальных мне без разницы, но я понимаю, что, возможно, этого не одобрят, просто давай этого пока не афишировать, но и прекращать не стоит. Хорошо?

– Саша, дай мне время подумать, – девушка поцеловала в щеку и выпорхнула из моих рук, но улыбка на ее лице меня обнадёживала.

– Саша, будь осторожней, пожалуйста, – раздался голос Фурцевой за спиной.

Обернувшись, я увидел, как из женской уборной выходит Екатерина Алексеевна, и взгляд у нее очень серьезный.

Друзья семьи

– Осуждаете, теть Кать, – не знаю почему как то грустно стало. Фурцева секунд наверное десять смотрела на меня, потом сделала шаг и обняла, не поверите, но как то так спокойно стало словно мама обняла.

– Нет Саша, не осуждаю, просто боюсь за тебя, – подняв голову, внимательно взглянул в глаза ей, действительно волнуеться, на губах грустная улыбка, – за тебя и за Женьку ведь влюбилась в тебя дурочка, а узнают затравят и я ничем не смогу помочь, а сейчас тем более, после этого концерта, завистников будет много. Будь ты хотя бы года два три на сцене с такими успехами, ни один бы не посмел тявкнуть, а сейчас нет еще у тебя ничего за душой. Сашенька пойми нельзя тебе сейчас ни в какие скандальные истории попадать.

– Вы не думайте теть Кать, я все прекрасно понимаю, просто возраст такой не всегда головой думаю.

– Понимаю, – взъерошила мне волосы и уже более весело улыбнулась, – но ты все же постарайся.

– Я постараюсь.

– Ладно ты вроде домой собрался, – чмокнула меня в щеку, – давай до завтра, Аннушке скажешь, буду к трем, помогу ей с готовкой.

Вот так и окончился мой субботний день, а на следующий день была беготня по магазинам с утра, да и на рынок пришлось забежать, докупить продуктов для праздничного стола. Вот вроде и выступаю на концертах, а денег ели на букет цветов и открытку бабушке хватило и то за счет денег которые выплачивает государство сироте потерявшему кормильцев, Бабушка выдает немного на карманые рассходы, ну ничего посмотрим что будет дальше, когда ВУОАП заработает в полную силу после вчерашнего концерта, который сегодня покажут по телевидению. К трем пришла Фурцева она сразу надела фартук и ушла на кухню к бабушке, я спросил почему одна пришла, оказалось дочь с внучкой и мужем дома остались, внучке сейчас всего годик так что не до гостей.

Примерно к пяти подошел Борис Александров потом подтянулись Виталик и Олег с семьями, что-то сердечко затрепетало при виде Александры, да и девушка не много покраснела когда нас представляли и вот не знаю как, но услышал я два тихих хмыка один со стороны мамы Александры второй со стороны Фурцевой. Позже у нас была не большая ббеседа с ней, где Екатерина одобрила мое влечение к Саше, обьяснив, что та больше мне по возрасту годиться и люди не так будут сильно обращать внимание, что она чуть старше. Я же сделал вид, что ничего не понял. А вот то что дальше произошло меня очень сильно удивило, а точней меня удивили гости пришедшие примерно без четверти шесть. А были это Косыгин и Брежнев, поздней конечно я узнал что так сложились обстоятельства, что они были не долеко и изначально хотели встретиться с отцом Виталика, ну, а позже узнав, где он, Брежнев решил заодно навестить бывшую московскую светскую львицу Анну, а по совместительству жену одного из близких друзей. И поэтому когда открыв дверь я сначала остолбенел.

– Здравствуйте, – выдавил я кое-как из себя.

– Саша, как ты вырос, – Брежнев увидел кто, открыл дверь, сразу узнал меня, – а как на отца с дедом стал похож. Алексей Николаевич, посмотри ну вылитый же Семенов.

– Да уж хотя глаза Анны, – подтвердил Косыгин.

– Это точно, да оно и к лучшему посмотри какие глазищи пожалуй девчонки наглядеться не могут, – хохотнул Леонид Ильич, – ну что пустишь внутрь или на пороге так и будешь держать.

– Ой простите, – поспешил извиниться за бестактность, но не выдержал и решил пошутить, – только вот есть ли у вас шоколад с собой дядя Леня.

– Узнал, чертенок, – сказал довольно улыбаясь Ильич. Мужчины прошли в квартиру.

– Леня, Алеша, – наверное кроме родных только Анна и могла Косыгина звать так по семейному Алеша, Брежнева же многие звали Лёней в его близком кругу, – не ожидала, вот кого угодно готова сегодня встретить была, но не Вас, что же произошло, что вы решили старуху навестить.

– Какая старуха, Анна ты о чем, – Косыгин решил вступить в диалог с некогда едкой на замечание женой генерала, видя что Леонид, стушевался все же Брежнев был человеком добрым очень и сейчас зная его Косыгин понимал, чтоон скорее всего винит себя, что тот забыл дорогу в дом своего друга после его смерти, – ты все так же прекрасна.

– Ну как же я забыла нашего дипломата Алексея, что сразу пытается уладить все конфликты нашей некогда дружной компании, – довольно едко заметила бабушка, – а ты Леня пожалуй стыдишься и думаешь, ну зачем я сюда пришел.

– Аннушка, ты прости меня, что я так и не приходил после его смерти, – Брежнев правда в душе считал себя виноватым, он прекрасно помнил, как его принимали в этом доме как рады были его приходу еще тогда когда он не успел стать значимым, плевать было жильцам этой квартиры на его политический вес их Леня как веселый балагур хороший собеседник интересовал, как друг семьи которому всегда рады и готовы помочь всем чем могли, а ведь это дорогого стоит, когда ничего не требуют взамен.

– Эх Леня все такой же, – вздохнула бабушка махнув рукой, на него после чего сделала раскинула руки приглошая обняться, чем и воспользовался Брежнев, – да как же на тебя оболтуса можно долго обижаться, я рада что вы пришли.

Брежнев расплылся в улыбке видя, что хозяйка простила, да и Алексей Николаевич, был доволен подойдя к ним тоже приобнял бабушку. Как позже узнал я общаясь с Леонидом Ильичом, так по простому моя бабушка общалась только с близкими друзьями, а вот на всяких раутах более жесткой блюстительницы этикета поискать надо, настоящая львица укорот многим могла одним жестом дать и ни кто не помышлял как то преструниц строптивую, что позволяла сбе долеко не безобидные высказывания в сторону властьимущих, просто так сложилось, что многие были в друзьях у семьи Семеновых от простого капита с дальнего востока, до членов ЦК, а главное все знали что семья генерала не рветься в политику от слова совсем, от того и Суслов спокойно относился к этому семейству и не поддержал Хрущева, когда тот хотел выдворить вдову их Москвы куда нибудь подальше от столицы, помня отказы ее мужа исполнять некоторые рекомендации сверху да и нелицеприятные высказывания его строптивой женушки. Не знал я таких подробностей о своей семье, да и откуда знать было кто молокососа посвящать будет.

– Так, заходите быстрей и разувайтесь мойте руки и взял бегом сейчас концерт начнется, – бабушка, улыбаясь, принялакомандовать.

– Концерт? – сильно удивился Косыгин, зная характер старой подруги он был очень удивлен, что ее может так заинтересовать какой-то концерт, неужто сдает Анна и теперь ее просто интересуют такие житейские радости.

– Ох, вы же не в курсе, – Бабушка сначала опешила, тем что удивлены тем/, что она ждет так концерт внука, но потом вспомнила, что гости не вкурсе о током значимом событии в семье Семеновых, а те тем временем разуваясь с огромным любопытсвом ожидали о чем это они не в курсе, – Саша мой стал певцом и композитором, пишет стихи и музыку к ним, а так же сам поет, вот сейчас будет концерт где будут звучать его песни да и он сам будет там выступать.

Брежнев с Косыгиным, удивленно посмотрели на меня, от чего я не выдержав, чуть ли не шаркнул ножкой в притворной скромности. Но вдруг будущий генеральный секретарь, будто что-то вспомнил и более внимательно посмотрел на меня и придя к какому-то мнению решил поинтересоваться у меня.

– Саша, а ведь это ты пел на двадцать третье про шинель на голубом огоньке, так ведь? – дождавшись моего утвердительного кивка, улыбнулся и как то облегченно вздохнул будто, решилкакую-то загадку что терзала его некоторое время, – а ведь я тогда все никак не мог понять, чем же меня так твое лицо зацепило, да и представление тебя я пропустил, а так бы сразу узнал, хоть по телевидению ты немного не так выглядишь уж больно взросло. А песня твоя мне очень понравилась, сильная песня. Ну что же давайте поспешим интересно, что ты такое сочинил для наших женщин.

Мужчины проследовали в ванную комнаты, мы же с бабушкой на правах того что это были друзья семьи не стали их дожидаться и пошли в гостинную.

Вот все поздоровались друг с другом и уселись за стол, а во главе стола находился просто шикарнейший телевизор Темп-22, цветной советский телевизор, а точней, просто переделанный американский, ведь это традиция у нас: тырить у американцев и переделывать, а пока мы доводим все это до серийного производства, техника уже устарела, и дальше все по новой, также у нас будет и с компьютерами. Нет, не подумайте, что я считаю, что мы все стырили у них, они так же поступают и с нами, но мы делаем это как-то через жопу. Да и мне, человеку, который присвоил столько песен, осуждать их… Ну да плевать, народ уставился в экран, а на нем появилась заставка голубого огонька, не буду полностью пересказывать все высказывания по поводу концерта, но ряд значимых расскажу. После песни "Бель" ко мне обратился Брежнев:

– Саша, песня вышла просто замечательной, и я уверен, что она понравится не только нашим гражданам, – улыбался дядя Леня и даже пару раз похлопал по плечу, высказывая этим свою уверенность в хорошем будущем песни.

– О, вы совершенно правы, Леонид Ильич, – Фурцева, довольная произведенным мной эффектом, подтвердила слова Брежнева. – Французская делегация, присутствующая на концерте, была очень довольна выступлением Александра и мало того, они выяснили, что у него есть еще песни на французском и, как я поняла, если им понравятся они, а в этом я не сомневаюсь ни секунды, хотят пригласить выступить Сашу во Франции. А пока они хотят запись концерта для показа по своему телевидению, но тут уже надо все согласовать.

– Это прекрасно, – Косыгин тоже решил высказать свое мнение, – если Александра пригласят. Во-первых, наши страны сейчас идут на сближение, а во-вторых, валюта стране всегда нужна.

– Алексей Николаевич, опять ты все о деньгах, – Брежнев был немного не доволен словами Косыгина, но не тем, что он заговорил о валюте, а тем, что заговорил об этом тут. – Саша, я надеюсь, ты постараешься, и твои песни понравятся нашим друзьям из Франции – мало кто из молодежи может похвастаться, что ездил во Францию, а у тебя будет такая возможность.

– Дядя Леня, а я согласен с Алексеем Николаевичем, стране действительно нужна валюта, но я не согласен с тем, как благодарит страна добытчика этой валюты, – я видел, что им не особо хочется говорить на эту тему, но все же продолжил: – Я даже уверен, что пока несовершеннолетний меня просто поблагодарят, может даже грамоту подарят и на этом захотят закончить с благодарностью, но вот только я, скорей всего, пошлю их куда подальше, пусть сами поют и сочиняют. Да и те песни, которые уже спел я, тоже не позволю без моего ведома использовать.

– Саша, для этого разговора сейчас не место и не время, – немного недовольства проявилось в голосе Брежнева. – Да и тебе не кажется, что все же своей стране можно помочь, и не думая о деньгах, ведь и страна идет на встречу: бесплатное образование, медицина есть не во многих странах.

– Давайте разбираться, с чего это наше образование бесплатно, впрочем как и медицина: население платит налоги, государство в обход всех продает ресурсы страны, так что все оплаченно. Но вы правы, конечно, как патриот нашей страны, я готов помогать ей безвозмездно, – напряжение в конце моего монолога спало, и Леонид Ильич даже улыбнулся, зря он это, слишком рано расслабился, – но вот в чем закавыка: не всегда же это делать бесплатно, должно же наше правительство совесть иметь. Вот пластинка, которую они запишут, пусть даже с тем количеством песен, которые я уже спел – сколько на этом заработает государство, и сколько я? Признайтесь, это несоизмеримо и поэтому, если вдруг решат, что мне надо будет выступить во Франции, то пусть думают, как меня заинтересовать этим. Грамоту могут оставить себе в качестве награды за то, что смогли меня уговорить.

– Не думал я, что у моего друга вырастет такой внук, – была какая-то фальш в этих словах, и я не мог понять, в чем она.

– Леонид, вот давай не будем. Семенов всегда отстаивал свои права и права своих подчиненных, и в его ведомстве всегда находились средства для проведения операций, так что внук полностью пошел в деда.

– Да знаю я, только вот тяжело тебе будет, Саша, ведь могут заставить, хотя нет, не заставят, могут просто не дать нигде выступать, – вздохнул дядя Леня и как-то с грустью посмотрел на меня. – Я конечно постараюсь помочь, но ведь и у меня на всех сил может не хватить.

Он встал, подошел ко мне со спины, положил руки на плечи.

– Саша, будь все же осторожней в своих высказываниях, – я даже повернул голову, чтобы посмотреть в его глаза, и там действительно было беспокойство, а Брежнев склонился к моему уху, тихо договорил так, чтобы никто не слышал: – по крайней мере пока, потерпи до своего совершеннолетия, может что изменится.

А в голове мелькнула мысль, что да, изменится, в октябре, но если и коснётся, то только меня и близких тебе людей, дядя Леня. Спеть что ли им песню о том, что "перемен требуют наши сердца". Да нет, не стоит, и мало ли куда пойдет этот разговор, вроде бы здесь все свои, но я и так наговорил лишнего.

– Вы правы, дядя Лень, что-то я уж слишком. Спасибо, – посмотрев на него, улыбнулся немного, как бы извеняясь.

– Полно, – вот ведь, живое лицо у Брежнева, так ярко видны все чувства, вот и сейчас: облегчение и радость от того, что я его понял и без всякого подросткового бунта принял его слова. – Вот уж не думал, что буду говорить о таком с пятнадцатилетним.

А тем временем концерт все еще шел.

– Ох, и талантище ты, Сашка, – Брежнев даже покачивал головой в такт музыки. – Я очень рад, что ты решился выступить на сцене, нашей стране нужны такие таланты и такая молодежь.

Вновь вернулся к своим лозунгам Брежнев, все же у партийных работников это, наверное, въелось уже.

– Если бы не Екатерина Алексеевна, ничего бы не вышло, – решил я все же напомнить о роли Фурцевой в моей судьбе, да и в будущем она поддержит Брежнева во время смещения Хрущева, но ничего за это не получит, хотя Брежнев и обещал ей. А ведь эта женщина многое сделала, что для Хрущева, что для Брежнева. Первого в пятьдесят седьмом хотели сместить и только то, что Фурцева смогла выйти и позвонить Жукову, того и спасло, да и в дальнейшем во всем его поддерживала, но эта неблагодарная сволочь сразу обо всем забыла, стоило только тени упасть на нее из-за интриг всяких Сусловых, Козловых и тому подобных. Второй же, обещав вернуть в пленум ЦК, сразу же забыл об этом, а ведь эта женщина верна всем до той поры, пока ее не предадут, но если этого не случиться, она будет за вас горло всем рвать. И я все же надеюсь, что с моей помощью о ней на этот раз не забудут.

– Екатерина Алексеевна, спасибо тебе, что поддерживаешь Сашку, – Брежнев благодарно посмотрел на нее, улыбнувшись. – Мы теперь тоже, если вы позволите, поучаствуем в его судьбе.

– Я буду только рада, если вы тоже примите в этом участие, будет гораздо легче.

– Ох, мы с вами почти породнились благодаря сорванцу, вы – тетя Катя, я – дядя Леня, – усмехнулся Брежнев, Фурцева поддержала его смехом.

Когда концерт закончился, я опять получил свою порцию славы – каждый из присутствующих гостей счел важным похвалить меня. А Брежнев даже предложил, чтобы я исполнил свою песню уже вживую. Гости предлагали песни, которые слышали на концерте, причем каждый свою, и никак не могли прийти к общему знаменателю.

– Дорогие гости, я исполню песню, но только одну, ведь сегодня в центре внимания должен быть не я, а наши прекрасные дамы, сегодня их день.

– Саша, мы будем не против, если ты перетянешь своими песнями внимание на себя, так что можешь спеть больше, чем одну, – тетя Катя попыталась таким не хитрым способом вынудить меня спеть больше.

– Я Вас понял, тетя Катя, – хитро ей улыбнулся, дав понять, что разгадал ее хитрость, – и я исполню две композиции, одна будет просто музыка, а вторая – уже песня.

Сев за рояль, я обратился к моей публике:

– Я хочу заранее извениться перед вами, за то, что вы услышите, – все посмотрели с удивлением на меня, ожидая обьяснения, – я сейчас сыграю вам музыку, что хотел посвятить своим родителям, и пусть сегодня женский день, однако, я все же посвящу эту музыку им обоим. Назвал ее просто "Я скучаю по Вам".[43]

Если есть люди, которые потеряли кого-то, услышав эту мелодию, не загрустят, то это черствые люди. Мой друг, услышав ее впервые, не удержался, по щекам его катились слезы. Человек потерявший жену и ребенка в аварии плакал, слушая музыку и вспоминая их, правда, после этого ни разу не захотел вновь ее услышать.

Мои же нынешние зрители тоже не были черствы, даже молодежь, а что говорить о взрослом поколении, но вот о чем я не подумал, так о том, что я баран и скотина, который заставил бабушку плакать. Ее обняли с двух сторон Фурцева и Брежнев, я же хотел прекратить играть, но она не позволила, велела продолжить. Доиграв, я побоялся смотреть ей в глаза, так и сидел за роялем, даже сжавшись как-то. Ведь тут не только мелодия сыграла свою роль, но и сам посыл перед началом о родителях. Ведь кто бы что не думал, я действительно хотел посвятить эту музыку родителям Саши, мелкий скучает по ним, и в душе я знаю, он бы одобрил, а это главное. Меня обняли за плечи, тихо поцеловав в макушку, бабушка просто прошептала: "Ты молодец, они тобой бы гордились", и вот тут я чуть сам не разревелся от осознания того, что вряд ли бы гордились сыном, укравшим песни, но я сдержался и, знаете, даже немного разозлился: хватит уже этих внутренних терзаний, я уже все решил для себя, и если у меня все получится, то ваши песни, которые спою я – не цена тому, что я попытаюсь сделать. Похлопав бабушку по ладони, поцеловал в нее же, и бабушка успокоившись отошла от меня. Я же, обернувшись, посмотрел на всех: не задетых мелодией не было, правда, мужчины делали уж больно каменые и серьезные лица, мол, нас таким не задеть, а вот у женщин глаза на мокром месте. Ну что же, надо продолжить.

– Сейчас же спою вам новую песню, называется "Звездочка моя", песня на стихи прекрасной поэтессы Фокиной Ольги Александровны

Песни у людей разные,
А моя одна на века.
Звёздочка моя ясная,

Я посмотрел на Александру, у девушки даже прелестные ушки покраснели, а вот ее мать посмотрела на нас как-то заинтересованно.

Как ты от меня далека.
Поздно мы с тобой поняли,
Что вдвоём вдвойне веселей
Даже проплывать по небу,
А не то, что жить на земле.
Облако тебя трогает,
Хочет от меня закрыть.
Чистая моя, строгая,
Как же я хочу рядом быть.[44]

– Ох, молодец, Сашка, – Брежнев, подойдя, хлопнул меня по плечу и сказал фразу, которую я уже от многих слышал, – отбоя от женщин у тебя не будет.

– Это уж точно, – бабушка не удержалась, при этом тихонько глянула на Александру.

А вот в конце вечера на балконе, куда я вышел подышать, меня и настиг поцелуй Саши, он был какой-то наивно детский. Выйдя на балкон, она похвалила меня, сказав, что у меня великолепные песни, и ей очень нравятся, после чего сделала решительный шаг, прижалась ко мне и поцеловала в уголок губ, скорей даже в щеку, после чего, испугавшись самой себя, отпрянула и убежала в комнату, и до конца вечера взгляд на меня не поднимала.

* * *

Все, пора заканчивать упражнения и бежать домой.

– Простите, а вы случайно не Александр Семенов? – сзади раздался девичий голос.

Обернувшись, я увидел тех девушек, что также занимались на школьной площадке.

– Да, меня так зовут.

– Я же говорила, что это он, – чуть ли не с визгом одна другой прокричала.

– Простите ее, просто мы слышали вчера Ваш концерт, и нам он очень понравился. Жаль, что у нас с собой нет ничего, на чем можно расписаться.

– Спасибо, – решил поблагодарить своих первых поклонниц, которых встретил не на концерте, – я в этой школе учусь, так что всегда сможете найти меня тут, да и занимаюсь почти каждый день, если погода позволяет.

– А подскажите, Вас где-нибудь еще можно услышать, я имею ввиду, вы выступаете с концертами или может у вас есть пластинка, – интересовалась более серьезная девушка, вторая просто смотрела и пожирала глазами.

– Нет, пока нет, но, думаю, скоро будет, а сейчас простите, девушки, но мне пора, – решил прощаться с ними.

– До встречи, Александр, – раздалось в спину обещание пожирательницы.

Медные трубы

Настроение было отличным, да и что могло его испортить, то что сегодня понедельник? Нет, это ни как не портило моего настроения, ведь по сути чем он плох для большинства людей, лишь тем что надо идти на обязательную и от того для многих ненавистную работу, меня же школа абсолютно не напрягала, ребенка еще могла расстроить утреняя побудка, но я итак встаю рано для зарядки, да и вернувшись с нее меня ждал сытный прекрасный завтрак от бабушки, это уже почти как бренд, и взгляд наполненый любовью, а это знаете как поднимает настроение.

– Ну что Саша готов к школе?

– Да, бабушка, но судя по твоему немного хитрому взгляду ты не домашкой моей интересуешься.

– Какой ты у меня умница, все подмечаешь, только какой же у меня может быть хитрый взгляд, так слегка заинтересованный, готов ли ее внук к тому что его сегодня ждет в школе, – ну вот смотрю на нее и не верю в слегка заинтересованный, а вот то что не хитрый, а немного ехидный взгляд это вполне.

Пристально с подозрением смотрел на бабушку, на что она отводила взгляд, а возвращая делала глаза аки у младенца честные и наивные.

– Вот не верю бабушка, прям как Станиславский НЕ ВЕРЮ, но все же отвечу немного меня все же беспокоит как все это будет выглядеть и в чего выплеснется вчерашний показ по телевидению, как это воспримут ребята в школе.

– Ребята или девчата, – и опять этот наивный взгляд на Станиславский мод уже включен и там чёткое "не верю" – я имел ввиду сразу и девчат и парней, но ты права девчата меня тоже волнуют, но не в том смысле о котором ты могла подумать, я просто сегодня утром уже столкнулся с двумя своими поклонницами, и вот взгляд одной меня напугал больше чем я испугался бы, встретив грабителя с ножом в темной подворотне.

– А ведь ты прав Саша многие девушки могут быть очень настойчивы, так что Саша прошу тебя внук не вляпайся никуда, ведь всю жизнь себе можешь испортить одним глупым сиюминутным желанием.

– Не бойся бабушка я буду само благоразумие.

– Нет не будешь, я ведь знаю твою кобелиную натуру, все вы в семье Семеновых до брака такие, вон уже Женечке и Саше голову вскружил и ведь не остановишься на этом, ну да ладно иди собирайся, а то еще в школу опоздаешь.

У входа в школу меня уже ждали. И вы знаете я даже немного испугался, вот я слышу как толпа школьников гудит вокруг моих друзей которые стоят на ступеньках лестницы и о чем то вещают, а вот меня заметила какая-то школьница наверное из класса седьмого, она оборачивается к ребятам и громко так кричит.

– Ребята вот он.

И вот этот он у меня внутри предложил бежать, бежать куда нибудь подальше, потому что толпа резко обернулась и замолчала и все смотрят, на меня, а мне как то стало тяжело делать шаги как будто пудовые гири привязали к ногам. Тишина, стояла всего пару секунд, потом с криками в которых я разобрал что я молодец и что фамилия моя Семенов, и вообще я гад такой потому что не предупредил никого, на что за меня же ответили что я предупреждал на концерте в школе, были выкрики о том что надо бы в школе еще концерт устроить, на что опять за меня ответили конечно устрою. Много было вопросов, но всегда находился тот кто за меня отвечал, при этом часто говорил о том что спросивший как минимум человек ничего не понимает коли задает такие вопрос, но чаше было слышно дебил или дура, чуть не дошло до пары драк, но народ не дал разгуляться так как все стояли плотно. Мне же так как не довали ответить приходилось в основном терпеть хлопки по спине ипытаться сохранить целостность своей тушки так как меня пытались тянуть в разную сторону девчонки при этом шипя друг на друга, а вот мои друзья улыбались смотря на меня, а так же во взгляде не было зависти только облегчение ведь до того как я пришёл их хотели порвать на маленькие сувенирчики, теперь же есть более интересный объект который можно разделать для выставления у себя дома на полке трофеев. Но повезло, из школы вышла Сазонова Ольга Дмитриевна, директор грозным голосом оповестила что был звонок к началу занятий и если мы не хотим получить двойки в дневники быстренько шли в класс, именно шли, а не бежали как перепуганное стадо. Меня же как и Штирлица в свое время попросили остаться.

– Александр, в первую очередь, я конечно тебя поздравляю, – улыбка немного смягчила лицо Ольги Дмитриевны, – с твоим несомненным успехом, я очень рада что именно в нашей школе учиться такой талантливый молодой человек.

– Благодарю Ольга Дмитриевна.

– А так же руководством РайОНО и РайИсполКомом было принято решение выставить тебя на городском конкурсе творческой молодежи, от нашего района, – ох сколько же тут даже не пафоса, а одолжения что ли, мол цени неблагодарный какую ответственность мы на тебя возлагаем.

– И как вы себе это представляете, Ольга Дмитриевна, – я не стал даже изображать на лице стеснения или гордости от возложенной на меня задачи, как того вполне могла ожидать директриса, чем вызвал недоумение на ее лице, – в пятницу в союзе композиторов будет решаться вопрос о дате собрания комиссии которая будет рассматривать решение о принятие в свои члены. И как мне объяснил Тихон Николаевич Хренников, это будет просто формальность которую они обязаны провести по уставу. Да и после концерта на телевиденье простите по моему совсем неспортивно выступать на конкурсе самодеятельности, пусть даже и городской.

Вот не было у меня никакого желания выступать на таких конкурсах, а еще я прекрасно понимал что они хотят на моем горбу въехать в рай. И вот согласись я один раз на их предложение, как следом поступит другое, потом третье, потом они решат что спрашивать меня уже и не стоит так как япочему-то окажусь им обязанным.

– Александр, но сейчас же ты не состоишь в союзе компазиторов, – привела убойный оргумент Сазонова, – и я конечно не хотела этого говорить, но ты уже взрослый человек и должен понимать, что услуга оказанная таким людям поможет тебе в дальнейшей карьере.

Ох, сколько мне пришлось приложить чтобы я не заржал, вы себе не представляете, но улыбка все же промелькнула на моих губах и это заметила наш директор. И судя по ее недовольно скривившимся губам она ей не понравилась. И знаете я решил быть честным, а точней высказать все что я думаю и плевать на возможные небольшие неприятности, а большими они просто по определению не могут быть с теми людьми которые потом будут решать их, да и хотелось сразу расставить все точки над и.

– Ольга Дмитриевна, какую помощь мне может оказать районое руководство которое не может мне оказать министр культуры СССР или Председатель Президиума Верховного Совета СССР, – да такие глаза впору снимать в аниме, – Ольга Дмитриевна, я Вам сразу скажу я не буду выступать ни на каких конкурсах молодежи у меня на это времени нет, для школы я устрою концерт например на последний звонок если вы будете согласны, но это все, у меня кроме того что я должен учиться все остальное время будут отнимать репетиции и поверьте если кто-то будет вставлять палки в колеса горько об этом пожалеют. Так можете и передать тем кто Вас направил, а сейчас если вы не против я все же пойду на урок, а то он уже давно начался.

– Да конечно иди, – как то это было сказанно немного обреченно что ли.

Подойдя до двери я осознал, что вот эти мои слова фактически приведут к тому что крайней сделают Сазонову, не какому начальству не будет приятно что их игнорируют, а так как мне они ничего сделать не могут, а Ольга Дмитриевна фактически свидетель их немощности, то и отдуваться придется ей.

– Ольга Дмитриевна, – дождавшись когда она поднимет на меня взгляд, я постарался как то по доброму улыбнутся, – Ольга Дмитриевна, если вдруг те кто Вас направил, захотят отыграться на вас, вы пожалуйста не стесняйтесь и скажите мне, и прошу Вас не надо в это время думать о том что я школьник, просто расскажите если в связи с моим отказом у Вас возникнут неприятности, поверьте я смогу помочь.

Директриса посмотрела на меня задумчиво, и видно что немного ее все же отпустило.

– Ладно иди уже помощник, – улыбнулась все же она, а когда я уже почти зашел, то в спину услышал, – спасибо Саша.

Я не стал оборачиваться, да и отвечать, не было в этом никакого смысла.

Вот она какая слава, прям всем телом ощущаю, особенно славу почуствовали мои плечи, ведь каждая зараза хлопала по ним не забывая сказать какой я "Ух" и при этом кулаком вверх мол мы всем им покажем, кому им и что покажем это уже не важно не обошла слава и мою ладонь которую пожимали и одной рукой и двумя, а потом вообще одна соседка по парте не отпускала ее на переменах, вот вроде парень я, а Синицына вцепилась как клещ и не вырвешься даже сил не хватает, при этом глазищами на тебя так хлоп-хлоп. И ведь не одна она такая, парни вы, где, куда подевались все парни в школе, а вот они в уголке забитые и даже не пытаются сопротивляться. Витя, Олег смотрю на друзей, а они ржут надо мной, друзья называются, но видать что-то в моем взгляде заметили и решили помочь. Друзья я буду вас помнить как храбрых и верных, простите что втянул, даже семиклассницы могут быть страаашными. Все же на одной из перемен смогли пробиться ко мне сразу после звонка конца урока, про репетиции спрашивать стали, сказал чтобы пока без меня эту неделю, мне после уроков на мосфильм ехать клип снимать. Последним был урок французского, но, как и обещала преподаватель я мог быть свободен чем и воспользовался отпросившись с урока. Какими взглядами меня провожали девчонки из класса как минимум я мальчиш-плохиш что за банку варенья и килограмм печенья предал, так и я в их глазах предатель не меньше ведь уверен ожидали после уроков захватить меня в свое полное распоряжение и пытать меня своими взглядами и томными ну это как у кого получится вздохами. Сбегал домой, переоделся и на студию, там оказывается не только предупредили, но и попросили сразу позвонить как появлюсь, а пока попросили подождать на проходной. За мной пришла молодая девушка представилась ассистентом режиссера Забровского, сколько не гулял по волнам своей памяти так и не вспомнил такого, либо ничем так и не отличился, либо рано ушел из жизни, да и не один такой режисер существует который вроде и режисер, а вот фиг его кто знает, ну да мне и не Титаник сейчас снимать, так не забыть песню Селин Дион, да и сам фильм, но не до этого пока. Встретил меня молодой парень лет двадцати пяти представился Забровским Станиславом Юрьевичем.

– Рад знакомству Станислав Юрьевич, – ох, как и надулся Юрьевич, видать редко его кто по отчеству, скорей всего Стасиком зовут.

– И мне очень приятно Александр, – улыбнулся пожимая протянутую руку, – Екатерина Алексеевна мне еще седьмого рассказала о вашей идее и я посмотрел концерт, в принципе вы уже практически все подготовили, мне понравилась то как вы представили песню на сцене, осталось немного доработать и подобрать декорации, ну я думаю мы дождемся Магомаева и Высоцкого, они должны подъехать через полчаса, а пока пойдемте в павильон где все будет сниматься там нас как раз ждет Евгения.

Как появились в павильоне Магомаев и Высоцкий мы вместе со Станиславом, начали обдумывать концепцию клипа, понимая что чего-то грандиозного нам не снять бюджета не хватит который нам выделило министерство культуры да и времени тоже уже в воскресенье Магомаеву улетать в Италию на стажировку, а у Высоцкого начнутся театральные репетиции на следующей неделе. Поэтому я предложил такой же вариант клипа что сняли и наши в будущем на эту песню, немного его изменив.

– Станислав вот как я это вижу, – я прикрыл глаза сделав вид что мысленно представляю, – первым в песне идет Квазимодо костюмы уже для нас всех есть, так вот мы его прикуем к стене, во время пения он будет протягивать руки к съемочной камере, как бы к самой Эсмиральде, но вспоминая свое уродство резко себя отдергивает, так будет происходить несколько раз пока он поет, так же мы будем периодически вставлять кадры с танцем самой Эсмиральды, при словах я душу дьяволу продам за ночь с тобой мы перед ним возводим стену огня, я думаю это просто сделать снимая Владимира сквозь огонь следом Женя ты во время пения танцев танцуешь увлеченно не обращая ни на что внимание, в этот момент существуешь только ты и твой танец, Следом идут слова ваши Муслим, петь вы будете преклонив колени перед алтарем за которым будет висеть огромный крест и вот когда вы дойдете до продажи души надо сделать так что бы за крестом разжегся огонь, но не думайте сам крест поджигать все же это будут показывать странах где в бога верят и мне не хочется чтобы было больше негативных отзывов от верующих чем их будет без горящего креста. Хотя как по мне так идея с горящим крестом из-за слов грешника прекрасно ложиться в смысл песни. Женя во время слов Муслима, ты вносишь в танец больше резких движений на лице должно мелькать презрение и злость. Со мной же поступим так начало я буду петь на фоне какой-нибудь каменной кладки потом я начну движение и буду проходить мимо камеры за решеткой которой будет Женя. Она протянет руки сквозь решетку и сможет ухватить краешками пальцев за мой плащ, но я так и не обратив внимание на нее пройду дальше, а в кадре будет как плащ проскальзывает сквозь пальцы словно вода, а на щеке Эсмиральды скатывается единственная слеза. Концовкамы стоим на площади поем вместе камера отдаляется и мы видим что кроме нас на помосте стоит виселица, и два последних кадра это лицо Эсмиральды через петлю где она смотрит на нас с укором и кадр где мы трое стоим склонившись над ее телом. Ну что вы думаете о моей идеи?

Я оглядел их лица и то что увидел мне понравилось, как и им идея о чем они не преминули мне сказать.

– Мне очень понравилась идея, – первым высказался Высоцкий, – и цепи что сковывают его как и его уродство, а так же его приемный отец.

– Саша я думаю что получиться очень красиво, – ох как пылают щечки у Евгении, да да смотри Юрьевич и пойми с этой девочкой тебе ничего не светит, зачем ей какой то неизвестный режиссер, который и станет известным только благодаря мне, если есть тот кто пишет для нее песни и уже известен.

– Александр, я не сомневаюсь что после такой иллюстрации песни, она станет еще более известной и любимой публикой, – в этом я был совершенно согласен с Магомаевым.

– Ну что я могу сказать идея просто великолепна, – Вот и Юрьевич решил высказаться, – а главное мы легко сможем его снять в этом павильоне. Ну что товарищи берем ее за основную и начинаем снимать.

Съемки длились три дня и черт побери хоть мы и уставали к концу съёмочного дня нам нравилось участвовать в них, об этом мне ни раз говорили все наши участники, после шёл монтаж два дня так как делали сразу на двух языках. В субботу клип был готов и уже вечером его принимали Месяцев Фурцева, а так же Мари Мишон. Это был успех клип им очень понравился и как потом мне сказала Екатерина Алексеевна Мари ее уверила, что из франции на днях прилетят представители CBS чтобы приобрести его, а так же судя по всему будут договариваться о моих концертах во Франции, особенно после того как во вторник сама Мари и ее подруга с французского радио побывали у меня дома прослушав новые восемь песен на французском которые ни кто до этого не слышал, а с учетом тех двух что были на концерте посвященного восьмому марта их стало ровно десять, и этого вполне хватает для программы концерта.

Весна

Утро понедельника началось как обычно с зарядки, но вот то что меня ждало на школьной спортивной площадке меня совершенно не обрадовало. Стоило мне только забежать внутрь как я увидел человек тридцать, из них парней человека два и все взгляды направлены на меня. Я даже опешив остановился. А вся эта толпа двинулась в мою сторону, у меня даже промелькнула мысль развернуться и побежать обратно, но я отбросил ее и решил сам подойти к ним.

– Привет народ, я как понимаю вы не спортом пришли сюда заниматься?

– Александр, простите нас, – заговорила девчонка в которой я узнал ту, что встретил в прошлый понедельник вместе с подругой тут, – мы просто по секрету сказали двум своим подругам, а тут вот как вышло.

– Ага, по секрету всему свету, – хотел сначало строго на них посмотреть, а потом подумал Саша, а ты чего ожидал и просто улыбнулся им, – но вот площадку для тренировок поменять придется.

– Нет-нет, Александр, ни кто Вам мешать тут не будет, – это высказалась вторая что пожирала глазами, кстати, теперь она тут такая не одна, вот то единственное, что меня смущает, а так я бы наплевал и дальше бы сюда бегал.

– Вы сами то верите в то, очем говорите, – скепсиса в моем голосе мог бы не заметить только идиот, идиотов не было и в ответ мне раздались сначало смущенные смешки, а потом мы все уже смеялись, – ну что с вами поделать, вы же за автографами пришли как я понял или я ошибся?

– Да за ними, а еще мы хотели бы узнать когда у Вас выйдет пластинка, и будут концерты?

– Ну насчет пластинки ничего не могу сказать, а ближайший концерт в котором буду выступать это на день космонавтики, – видя как лица многих приуныли, решил их немного порадовать, – ну что вы так приуныли, это скоро, остался всего месяц.

– Ничего себе скоро, – раздалось из толпы.

– Да ладно вам, не так уж и долго, тем более в эти выходные по телевидению обещали повторить концерт посвященный восьмому марта, да и по радио скорей всего, – про радио сам был не уверен пойдет ли им формат записанный телевидением, – а еще на днях выйдет музыкальный клип и вы сможете его увидеть по телевидению.

– Клип? Что за клип? – черт, вот это я сказанул, за языком следить надо Александр.

– Ну это музыкальный видеоряд, ну или можно назвать это коротким кино в несколько минут в сопровождающее музыкальную композицию, мы его окончили снимать в субботу на песню Бель. Я уверен, вам понравится.

– Александр, а будут новые песни?

– Конечно будут и вы их как я и говорил услышите на концерте двенадцатого апреля, а сейчас давайте я быстро раздам автографы и пойду заниматься на турнике, у меня не так много времени до школы.

Расписавшись убежал на турник, где еще раз подтвердил для себя что на улице я буду максимум заниматься пробежками и что надо устроить турник дома или пока просто перейти на гантели. Под таким количеством наблюдателей заниматься невозможно и главное я уверен, что чем дальше тем их будет больше. Так что быстро к большому разочарованию моих новых поклонников завершил упражнения и убегая, на ходу попрощался, чтобы не остановили очередными вопросами.

А дома после душа, меня ждал прекрасный завтрак от никогда не надоедающего производителя домашних вкусностей, от бабушки. Так что я быстро восстановил потраченные калории прекрасными творожниками, вот я часто их ем, но как ни странно они не надоедают. Позавтракав, я быстро собрался в школу и уже по дороге в нее я обдумывал сумасшедшую прошедшую неделю и придумывал планы на будущее. А неделя была действительно суматошная, мало того, что мы снимали клип так еще на той неделе я встречался у себя дома с Мари Мишон и ее подругой с французского радио, где им сыграл еще восемь песен на французском, в основном песни которые в моей истории исполнил Джо Дассен. Сказать что женщины были в восторге это мало сказать, в итоге они обе были уверены что смогут устроить приглашение на конец апреля для меня и оркестра имени Александрова, так как объяснил им, что буду репетировать с ними. Так же на прошедшей неделе меня приняли в союз композиторов и это было НИКАК, вот реально никак, я пришел в назначенное время в кабинет Тихона Николаевича, и не успев даже поздороваться был направлен в местное фотоателье, от туда вернулся в кабинет где и узнал что днем ранее было проведено собрание где меня утвердили, пока мы общались с Хренниковым было сделано удостоверение и теперь я официальный представитель союза композиторов, все так произошло буднично, хотя само членство это огромный шаг к успеху. Членство дает возможность проведение авторских концертов, выпуск грампластинок, к творческим заказам к примеру происходит какое-то знаковое событие например Олимпиада в Москве и песню к ней дадут право сочинить только члену союза. Кроме этого есть меркантильные вещи например собственный жилой фонд, дачи, собственные санатории, даже собственный ресторан и спец поликлиника. Все это давало членство. И вот такой крупный шаг прошел у меня как-то обыденно просто – посидел, поболтал в кабинете, написал заявление, вручили удостоверение и под конец пожелание дальнейших успехов с пожатием руки.

Вынырнув из своих мыслей, оглянулся по сторонам, заметил что природа окончательно проснулась, все кругом зеленое, хотя кому я вру, где вы в центре Москвы, если это не сад какой увидите зелень, так несколько деревьев и пару кустов, но они были зеленные. Да и к черту зелень, девушки, женщины вот кто расцвёл, легкие воздушные ситцевые платья задирающиеся вверх от любого мало мальского ветерка, юбочки до колен, а то и выше, намного выше, но все же оставляющие простор для фантазии, стройные ножки которые просто притягиваю внимание мужчин. Улыбки на лицах, даже у тех кто сейчас идет на работу, Женщины радуются весне и теплой погоде которая позволяет наконец вылезти из шуб и пальто, показать себя во всей красе, Мужчины улыбаются женщинам, сами вытягиваются, кто-то даже втягивает живот когда навстречу идет такая красотка и может даже очередной раз обещают себе заняться спортом и убрать пивной живот, и насчет пива идя к школе по дороге увидел появившиеся бочки с разливным пивом и квасом у которого как в прекрасном кадре с Леоновым из фильма «Большая перемена» толпиться народ с кружечками пива. Аж самому захотелось, но обошелся квасом, который был также прекрасен, вы не поверите, как то захотел выпить нормального кваса в наше время и в течение двух недель перепробовал все, что могли предоставить наши магазины, итог, что-то похожее на квас нашел, но вот такой как пью сейчас уже не производили и обидно как-то стало, а ведь таких вещей я нашел много тех что заменили на химию, вся молочная продукция например. Нет, я не спорю, продукты в магазине появились на любой вкус, но зачем при этом поганить уже существующее, ладно, что-то от женских ножек дошел до молочной продукции и это странно, было бы понятней если бы при этом смотрел на грудь. Впереди показалось школьное здание, надо бы сегодня, во-первых, съездить в ВУОАП, отдать новые песни, особенно на французском и еще начать с ребятами репетировать, коли уж решил создать свою группу. А вот и они как всегда ждут около дерева напротив входа, правда вокруг вьются девчата из нашего и десятых классов. Прежде чем окончательно выйти из своих размышлений, подумал почему все книжные попаданцы не любят ходить в школу, ведь даже имея взрослое сознание в которое вплелось и подростковое, я получал огромное удовольствие от вот таких казалось простых радостей как разговор с друзьями перед уроками, болтовня на переменах, господи, это же детство и я в него вернулся, и огромное спасибо маленькому Саше, что я не остался тем циником, что получаю от всего этого огромное удовольствие.

Не живи так, чтобы боги заскучали

Утренняя пробежка, душ и прекрасный завтрак, настроение на высоте, сегодня важный день во-первых встречаюсь с Абрамом Самсоновичем Фельдштейном, вы спросите меня, что за Абрам Самсоновича, таки я вам скажу, ладно буду серьезней. Фельдштейн это мой будущий музыкальный продюсер, которого мне сосватала Фурцева. Молодой мужчина тридцати лет работал с колективами саратовской филармонии, не сошелся характером с новым директором, и ведь после этих слов я хотел сразу отказаться, мне не нужен человек который не мог сойтись характером с начальством, значит скорей всего, не справится и с возложенными мной на него обязанностями, кто-то может сказать мол, с твоими знакомствами тебе ли волноваться, но ведь если тому же Брежневу будут постоянно капать на мозги о том, что я подаю плохой пример молодежи и вообще предаю идеалы партии, то в конце концов это ему надоест. А ведь ему по любому будут шептать обо мне найдутся желающие и вот тут нужен хороший продюсер, который хотя бы не увеличит количество желающих из-за своей гордости и принципиальности, тот кто не может вовремя прогнутся. А как вы думали, по другому никак или пой в сельском клубе да и то недолго. Но вернемся к Абраму Самсоновичу, оказалось тут все гораздо проще директор был ярым антисемитом и еще находясь на должности заместителя вставлял Фельдштейну палки в колеса, хотя со слов Фурцевой мой будущий продюсер запихивал свою гордость подальше и пытался найти все же с ним общий язык, терпел его высказывания, что бы пробить своим коллективам площадки. Но все закончилось как только тот стал директором и Фельдштейна выгнали с волчьим билетом, чуть до суда дело не дошло, а обвинить его хотели в том что все коллективы делают, левые концерты, а куда деваться костюмы для выступлений нужны, инструменты нужны, да и просто знаете хотелось им нормально зарабатывать. Спасло его заступничество Екатерины Алексеевны, он ей каким-то дальним родственником приходится, помогла она ему перебраться в Москву, тут он руководит каким-то заводским ВИА. Очень цепкий молодой человек, так его охарактеризовала Фурцева, но вот эта вся нервотрепка, привела к тому, что его мать слегла после инфаркта, когда сыну начали угрожать тюрьмой и пролежав три дня в реанимации скончалась, это очень сильно подкосило Фельдштейна. Но Фурцева уверена, что работа со мной это то, что нужно, чтобы вернуть того цепкого юношу которого она знала. Еще огромный плюс Абрама Самсоновича – знание в совершенстве двух языков это английского и, на данный более важного для меня, французского, так же он изучал итальянский и вполне возможно, что сейчас им тоже владеет на хорошем уровне. А во-вторых сегодня совместно с тем же Фельдштейном наведыемся в министерство культуры там будет договор с французами заключаться, пусть я и не совершеннолетний но, пообщавшись со мной, Мари прекрасно поняла, что концерт можно и по разному провести, так что вместо прибыли убытки одни будут, а тут лучше и к моему мнению прислушаться.

Сидим смотрим друг на друга я и Абрам Самсонович, Екатерина Алексеевна нам кабинет выделила, чтобы мы могли побеседовать без лишних ушей.

– Абрам Самсонович, скажу честно, согласился я на вашу кандидатуру только из-за протекции Екатерины Алексеевны, если бы кто другой Вас приставил – не проработали бы вы и недели со мной, – вскинулся Абрам на мои слова, ну да, стоит сразу показать кто главным будет в нашем дуэте, – вы на мой возраст не смотрите, уж поверьте, я легко бы выполнил то, что говорю, а заартачились бы сверху делов то всего – уйду из ВИА с ребятами и что вы будете делать.

– Я Вас прекрасно понял Александр, но объясните как вы видите мою работу, просто хотелось бы знать, чего Вы от меня ждете?

– Мне нужен пробивной человек, тот кто сможет договориться о концертах в тех залах которые мне нужны, тот кто сможет пробить запись пластинки минуя многомесячную очередь в "Мелодии", тот кто договорится с телевидением о выступлениях, в принципе со многим Вам и напрягаться сильно не нужно, благодаря Месяцеву и Фурцевой, да и мое членство в союзе композиторов огромное подспорье, – на лице Фельдштейна отразилось явное удивление и я догадался о его причинах, – да на прошлой недели меня приняли в союз композиторов, удостоверение лично вручал Хренников Тихон Николаевич.

– Поздравляю, в вашем возрасте это просто огромнейший успех.

– Благодарю, но продолжим, вы же понимаете, что нам для ВИА нужны хорошие инструменты, музыкантам нужна хорошая мотивация, да много куда нужны будут деньги и вот тут мне нужна будет ваша помощь, договариваться о выступлениях ВИА и об оплате за выступления придется вам, так же у меня есть много песен, которые мы можем предложить другим исполнителям и опять же на такие встречи вы мне тоже будете нужны.

– Александр, с концертами вопрос легко решаем, тем более вы уже сейчас популярны и дальше думаю популярность будет только расти и с другими исполнителями если песни будут хорошие, а пока других от Вас не слышали, договориться будет не трудно, но вот стоит ли другим отдавать песни, не лучше будет петь их самому, а деньги и на концертах можно заработать.

– Абрам Самсонович, песни обещаю будут хорошие, не хуже тех, что вы слышали, а насчет самому петь, то вы же слышали песню что спел Мулерман на восьмое марта, как вы себе представляете эту песню в моем исполнение, есть так же песни для женского вокала, часть конечно из них исполнит Евгения, но не все. И главное иногда проще будет продать песню, чем ехать куда-то с концертом – больше прибыли, и при этом время которое мы потратим на эти концерты можно потратить с большей пользой, не забывайте еще про москонцерт, благодаря которому несколько концертов в месяц придется работать за ставку.

– Ну что же Александр я вас понял и я с удовольствием с Вами поработаю, правда, честно признаться, все же удивительно, что я общаюсь не со зрелым человеком, а юношей которому всего пятнадцать лет.

– Абрам Самсонович, давайте все же сразу договоримся- вы навсегда забываете о моем возрасте, точнее общаясь со мной не обращаете на него внимания и вам, и мне сразу станет легче работать. А сейчас нам, наверное, уже пора на встречу с французами, думаю договор они уже подписали.

Ничего удивительного в том, что Абрам так легко принимал мои слова, Фурцева провела с ним беседу и я просто подтвердил ее слова, вот и весь секрет, накачка от Фурцевой и возможность заниматься своим любимым делом с не каким-нибудь заштатным ВИА.

Я оказался прав и договор был уже подписан, меня в принципе не интересовала сумма, так как я ни фига не получу за выступление, как я и думал несовершеннолетний комсомолец не должен думать о низменном, хотя вру все же позже я выяснил, что хоть как исполнитель я ни фига не получу, но как автор я получаю пять процентов от суммы контракта это десять тысяч франков и опять же наше государство и тут не упустит своего я естественно получу не франки, но даже и не чеки внешпосылторга которые появились в этом году, чтобы можно было отовариться в сети «Березка» нет мне, а точней бабушке перечислят по курсу один франк равен примерно восемнадцати копейкам, вот такое хитрожопое у нас правительство. Но, если честно, мне было плевать на это, единственное я сразу сказал, что проживать я и руководитель ВИА будем в отдельных номерах, а то, зная наших, подселят меня к каким нибудь музыкантам из оркестра Александрова, на что наши хотели возмутиться, но Мари сказала что проживание берет на себя принимающая сторона и обязательно выполнит это условие. После чего наши сотрудники пригласили французских коллег в соседний зал где должен состояться небольшой банкет по случаю заключения контракта, мое присутствие было не обязательным да и не нужным по крайней мере так считали наши представители, но да и я не стремился туда. Поэтому, попрощавшись со всеми, я с легким сердцем покинул министерство, выйдя на улицу, я вначале хотел пойти домой, благо недалеко, но погода была прекрасная и я решил пройтись с Колошиного переулка, где и находился, на Арбат. Уже прогуливаясь вдоль Арбата, по старой привычке еще из своего будущего, услышав церковный перезвон, перекрестился повернувшись в сторону храма, проходящие мимо люди были удивлены, увидев как креститься юноша и опять же все это я осознал чуть позже, напротив храма находилась лавочка где я и решил присесть, немного все же я устал. Я был немного удивлен что храм в центре Москвы работает учитывая, обещания Хрущева показать последнего попа в новой пятилетке многие храмы превратили в овощебазы, если честно пусть я и не особо верующий, тем более после моего перерождения и общения с одним из тех кого называют богом, но все же такое отношения к церкви я не понимаю и не принимаю. Вот так задумавшись, я не заметил как рядом со мной кто-то присел.

– Большая редкость среди молодежи встретить верующего человека, – эти слова вырвали меня из размышлений и обернувшись к заговорившему я увидел, что рядом со мной присел батюшка, – крещеный ли ты отрок?

– Крещеный? – на какой-то миг я задумался и что тут сказать я крещен, а вот маленький Саша нет, – нет, пожалуй нет, батюшка.

И посмотрел на него так, что он понял, что представиться бы стоило.

– Архимандрит Филипп, настоятель храма Воскресения Словущего, а тебя как звать, отрок?

– Александр.

– Странно ты ответил на вопрос о крещении.

– Не важно, не хочу об этом говорить, да и верующий я да не такой как вы привыкли, не верю я в то, что за нами наблюдает мудрый старец, – расстроился настоятель от моих слов пусть на доли секунды, но все же промелькнуло это на лице, – но я все же понимаю что людям вера нужна, нельзя без нее.

– А во что же ты веришь тогда?

– Простите и об этом говорить не хочу, – а что я должен был ему рассказать что там наверху плевать на нас и то что мы для них словно цирковые обезьянки, наблюдать весело да и все, – как же оставили храм не тронутым да и в центре Москвы, удивительно.

– Ну и среди партийных работников, есть понимающие люди, – вот ведь мужик и не боится, хотя чего ему бояться, ну отправят куда нибудь подальше от Москвы, это максимум что сделать смогут, а там куда отправят тоже церкви есть и продолжит он дальше служить, – понимают, что нужны церкви людям, куда они могут прийти помолиться, отдохнуть душой, вот сам не хочешь зайти? Я ведь видел, что седел ты напряженным каким то, просто зайди пройдись рядом с иконами и сам почувствуешь что легче стало, прибывание в храме оно умиротворяет, надо хоть изредка его посещать помогает отрешиться от мирских проблем.

Посмотрел на него, задумался хоть вроде все и идет у меня хорошо, даже отлично, но прав батюшка – напряжение все же присутствует, да ладно, чего я теряю может и правда поможет.

– От чего же не зайти, – встал и двинулся в храм.

И вот зная кто там наверху вы не поверите проходя мимо икон у которых ставили свечку бабушки тихо шепча молитву мне стало спокойней что ли, хорошо на душе, не пойму все же почему может тишина и освящение в храме так влияет может запах свечей и ладана, но встав перед иконой Богородицы, захотелось мне подарить храму прекрасную песню. Тихо запел, но в тишине все же прекрасно был слышен мой голос

Пресвятая Дева, Мати Божия Благая Богородица,
Не остави нас Своею вечною и доброю молитвою.
Вознеси над нашими главами и душами аки голубица
Светлую явленную и радость ожидания прими Свою.[45]

Нет не было аплодисментов, но вот слезы на щеках у женщин были, а ко мне подошел батюшка.

– Прекрасная песня, а я Вас узнал, юноша, как вы запели узнал, концерт на восьмое марта видел я и там были тоже прекрасные песни, позвольте узнать Александр это вы сочинили.

– Да.

А можно у Вас попросить слова песни, не хотелось бы, чтобы она в наше время пропала, ведь вам ее никто не позволит исполнять на концертах.

Да Вы правы никто не позволит, а слова, конечно да и ноты напишу только дайте на чем.

Выходя из храма я еще не знал, что буквально за неделю все храмы Москвы облетит эта песня, а еще заинтересуются ее автором потому, что будет сказано что песню сочинил комсомолец. Но вот что странно я, идя домой, никак не мог понять, почему я все же зашел в храм и тем более запел, будто меня, что-то подтолкнуло.

– Да просто скучно мне, слишком все просто – но слов этих Александр не услышал.

Музыкальный киоск

Утро прекрасное, поклонницы ужасные. А что вы хотели услышать? Выбежав на зарядку из подъезда, я сразу же попал в цепкие девичьи лапки, вот и закончились мои пробежки. Меня обступили пятеро девчонок, но ведь это только пока. Дальше, уверен на все сто процентов, число поджидающих у подъезда будет только расти. Вначале было все культурно, ну да и дальше то же, но просто больно навязчиво. Если сначала они просто попросили автографы, то потом пошла куча вопросов от времени предполагаемых концертов, до есть ли у меня подруга. Сначала я все же терпеливо отвечал, но потом, не выдержав, рыкнул.

– Девчонки милые, – поклонницы опешили, все же тон и сама фраза не соответствовали друг другу, – я выбежал на зарядку перед школой, время у меня ограниченно, но вы уже половину его потратили. Так вот, давайте решим сразу этот вопрос, больше я общаться и раздавать автографы по утрам не буду, для этих вещей будут концерты специальные встречи с поклонниками, будут и передачи на телевидение со мной, одна, например, будет сниматься сегодня «Музыкальный киоск». Так же вы сможете обратиться через газеты со своими вопросами ко мне, завтра у меня интервью с журналистом из комсомольской правды. Так что, как видите, есть много способов спросить меня или взять автограф, не отнимая у меня и так столь малого личного свободного времени. А теперь прощайте, я хоть немного пробегусь перед школой и, надеюсь, вы меня послушаете и передадите другим.

Нет, я, конечно, уверен, что это нифига не поможет, но я надеюсь, когда я наплюю на их потуги завтра утром, среди них найдется хоть одна, кто присутствовал сегодня при моем пожелании. В общем, вернулся я домой с отвратительным настроением. Позавтракав банальной яичницей с колбасой, быстренько собрался и свалил в школу, уроки прошли словно в тумане, к доске меня никто не вызывал, а одноклассники отстали от меня после пару ответов невпопад. Друзьям объяснил, что репетиции наши откладываются на пару дней из-за интервью и выступления на телевидении.

В сердце советского телевидения на Шаболовку я приехал к трем часам дня, на проходной был узнан, что очень приятно. Элеонора Валериановна Беляева, бессменная ведущая музыкального киоска на протяжение тридцати одного года встретила меня у входа на студию.

– Добрый день, Элеонора Валериановна, – как можно более обворожительно улыбнулся красивой женщине.

– Добрый, Александр, – улыбнулась двадцативосьмилетняя девушка, которая рассказывала нам с голубых экранов о прекрасном мире музыки, – я рада, что ты так быстро отреагировал на наше приглашение.

– А как иначе, ваша передача посвящена тому, чему я хочу посвятить всю свою жизнь, и, как приятный бонус, общение с прекрасной ведущей, – улыбаюсь открыто, не в коем случае не улыбка кота, что облизывается на сметану, не поймут это раз – и, во-вторых, зачем?

– Приятно слышать, смотрите, Александр, наше интервью пройдет в формате беседы, вы немного расскажете о себе, расскажете о своих выступлениях на телевидении, ведь уже два было, – посмотрела на меня, дождавшись подтверждения продолжила. – Если вспомните что-нибудь интересное о съемках, будет превосходно. Ну, и я по мере рассказа буду задавать вопросы, вставим три ваши песни: это ту, что вы пели на английском, вторая будет Бель на французском и третья будет «Мой Ласковый и нежный зверь» в исполнении Святозаровой Евгении. Сегодняшняя передача будет больше, чем обычно нам добавили пятнадцать минут. Все же молодой певец, который покорил французскую делегацию, в связи с чем получил приглашение выступить во Франции, это происходит впервые. Главное, не волнуйтесь, представьте, что вы общаетесь с своим другом, которому рассказываете, что с Вами произошло за последний месяц.

– Ну что же, мне все понятно. Давайте начнем?

– Хорошо, тогда за мной.

– Войдя на студию, мы расположились в креслах за столом, и после команды «Снимаем» Элеонора улыбнулась в камеру.

– Добрый день, дорогие телезрители, сегодня у нас необычный выпуск музыкального киоска, а необычен он тем, что на нашей программе присутствует гость, юный гость, о котором с недавних пор заговорила вся страна. – Камера отъехала, беря нас обоих в кадр, я же скромно улыбнулся, сделав немного застенчивый вид. – Александр Семенов, и пусть Вас не удивляет его юный возраст, Александр уже успел достичь многого, кроме того, что он успел уже дважды выступить на телевидении, исполняя свои песни, он так же написал песни, которые поют известные артисты. Такие как Марк Наумович Бернес, Эдуард Хиль, Муслим Магомаев и многие другие. Также наш гость успел покорить представителей французской делегации, которые заключили контракт и уже в апреле Александр будет выступать во Франции. Но на этом Александр не остановился и написал несколько прекрасных композиций, так покоривших наших композиторов, что они приняли его в ряды союза композиторов. Я ведь пока нигде не ошиблась?

– Да, вы абсолютно правы, Элеонора Вал… – но ведущая решила меня прервать и предложила обращаться к ней по имени. – Хорошо, Элеонора, как я и сказал, вы абсолютно правы, и последний месяц выдался у меня сумасшедшим, столько всего произошло, что в пору хвататься за голову.

– А вот это и интересно, что послужило такому резкому взлету? Ведь буквально месяц назад никто не слышал о Семенове.

– Случайность, чистая случайность. Но я вам скажу, что довольно интересная.

– Не томите, Александр, вы нас заинтриговали, и я, как и зрители, хотим услышать о тех событиях.

– Началось все немного трагично. В феврале месяце я с друзьями выбрался на каток и так получилось, что я отвлекся во время катания и неудачно упал, настолько неудачно, что друзьям пришлось вызвать скорую, а уже в больнице я попал в реанимацию, где пролежал сутки, не приходя в сознание. Но все обошлось, и меня в конце концов перевели в обычную палату. И вот тут и начинается моя история, я уже давно пишу песни, все же моя бабушка привила мне любовь к музыке с раннего детства, но я всегда стеснялся этого и никто не слышал моих песен, а тут не знаю, что-то произошло со мной, и я, находясь в палате, решил спеть одну из своих песен. Я так увлекся, что стал петь в полный голос и не заметил, что уже давно в палате не один, а когда закончил, раздались аплодисменты и крики одобрения. В палату на мое пение пришла медсестра и ребята из соседних палат, они спросили, что это за песня и чья она, узнав, что моя, спросили, есть ли у меня еще песни, а после попросили исполнить их, я тогда спел еще три песни. Вот таков был мой первый дебют.

– Александр, не останавливайтесь, нам интересно, что было дальше, как вы попали на телевидение.

– Как я и говорил, это была череда случайных событий. После того, как я спел первый раз, меня уговорили устроить небольшой концерт в актовом зале больницы, и вот там я и познакомился с Вашими коллегами Анной Шаталовой и Игорем Кирилловым, прекрасные люди, вот они и дали мне путевку в жизнь, так сказать, а если точней, путевку на большую сцену. Пригласив на мой концерт перед выпиской председателя гостелерадио Месяцева Николай Николаевича, который и разглядел во мне что-то, решив даже изменить немного передачу на двадцать третье февраля, ну, а дальше уже всем известно.

– Да и пусть, первый раз вы выступили на двадцать третье февраля, но успех к вам пришел именно после концерта на восьмое марта, после которого на телевидении стало приходить просто огромное количество писем с просьбой повторить концерт, а также письма, которые адресованы персонально вам. Но вот, что очень интересно, как вы смогли сочинить песни на других языках и не просто песни, а песни, покорившие самих носителей языка.

– И тут я опять могу сказать огромное спасибо своей бабушке, хотя и деду тоже. Они оба меня фактически поначалу вынудили учить языки, говоря дома на французском, английском, итальянском, но не на русском, тут хочешь не хочешь, а начнешь учить. И то, что поначалу было через «не хочу», стало в итоге нравиться, и я уже сам, втянувшись, стремился узнать более углубленно. Ведь как прекрасно, слушая песню, понимать, о чем она, или прочесть книги любимых писателей в оригинале.

– Ну что же, я могу сказать вашей бабушке только огромное спасибо, да и не только я, скоро все жители Франции будут ей благодарны. А вот еще вопрос, я кое-что узнала, что у вас было перед концертом на восьмое марта, но зрители не знают. Поэтому хотела спросить, а вы не волновались перед выходом на сцену седьмого марта?

– Ха-ха-ха, – смех вырвался непроизвольно, ну, не ожидал я, что мой спич перед друзьями станет известен. – Простите Элеонора, я просто не ожидал того, что мое выступление перед друзьями станет столь известно.

– Друзья мои, Александр пытается увильнуть от ответа, но я все же расскажу, что мне стало известно, перед концертом к восьмому марта Александр заметил, что его друзья волнуются перед первым выступлением, и он решил подбодрить их, и не просто словами, он написал для этого музыку, вот так просто, фактически сразу, как понял, что им надо помочь.

– Это не совсем верно, – решил все же поправить ее, – музыка была написана давно, но я все никак не мог придумать, как ее закончить, да и название для нее, и вот, глядя на своих одноклассников, с которыми, кстати, мы исполняли песню на английском в тот день, меня словно током ударило, и я точно знал не только, как закончить правильно эту композицию, но и название. «Виктория», так я решил ее назвать, победа, которая должна произойти обязательно, ведь с ребятами мы долго репетировали и поражения быть просто не могло, и я оказался прав.

– Александр, можно Вас попросить сыграть ее для наших зрителей?

– А почему бы и нет?

– Тогда прошу к роялю.

Я же, встав, подошел к недалеко стоящему черному роялю. Прекрасная музыка «Two Steps From Hell» – «Victory» зазвучала в студии.

Стоило только закончиться звучать музыке, Элеонора захлопала в ладоши.

– Браво, Александр, эта музыка действительно прекрасна, и я уверена, что именно она придала решимости вашим друзьям. – Я же вновь вернулся в кресло за столом. – А возвращаясь к Вашим друзьям, что за стиль музыки, в которой вы вместе исполняли песню?

– Это рок, от английского слова качать, укачивать, в данном случае указывает на характерные для этих направлений ритмические ощущения, связанные с определённой формой движения. На западе этот стиль только начал развиваться, хотя одно из ответвлений известно нам давно, это рок-н-ролл.

– Давайте еще раз послушаем эту песню.

И пока шла вставка песни «Может я, может ты» Элеонора решила меня подбодрить, все же немного опасаясь, того что я могу нервничать.

– Александр, все идет прекрасно, вы на удивление великолепно себя держите, и я уверена что нам даже не придется делать повторные дубли.

– Спасибо, но это все благодаря Вам, с вами легко общаться, так что я чувствую себя здесь уютно, – решил сделать комплимент ведущей.

По окончанию песни мы вновь продолжили интервью.

– Ну что я могу сказать, Александр, музыка немного звучит необычно, но довольно приятно, и я уверена, что у данного стиля музыки найдется много своих поклонников. А исполнив песню на английском, я думаю, вы тем самым завоюете еще и англоговорящую публику.

– Благодарю. Да, я тоже уверен, что у этого стиля музыки большое будущее.

– Александр, а как Вам было выступать вместе с уже известными, так сказать, состоявшимися исполнителями, не давило это как-то на Вас?

– Нет, и я больше скажу, мне было очень комфортно. С их стороны была только благожелательность. Вот например, исполняя песню с Муслим Магометовичем, я был в полном восторге и не только потому, что я пою с известным певцом, но и потому, что это было, ну не знаю, легко, что ли. Мы словно понимали друг друга с полуслова. Я рассказывал ему, как я вижу героя партии, которого он исполняет, он меня понимал и легко входил в образ. Вот этот профессионализм и то, что он не относился ко мне, как к ребенку, очень помогло мне себя уверенно чувствовать на сцене. А на мой вопрос, как он относится к тому, что мне всего пятнадцать лет, ответил просто: что сейчас он общается с талантливым поэтом и композиторам, а все остальное вторично. Так что нет, на меня не давило то, что я пою со звездами, а даже наоборот, ведь я уже пою со звездами.

Приятный смех Элеоноры, вызвал улыбку и у меня.

– Что же, давайте еще раз послушаем и убедимся, что Александр действительно ведет себя на сцене уверено, исполняя песни совместно с известными исполнителями и причем на французском.

Тут сделали вставку песни Бель.

– Александр, а ведь эта одна из песен, благодаря которой Вас пригласили во Францию, вы рады?

– Конечно, а кто будет не рад посетить другую страну, тем более Париж? Как сказал Илья Эринбург «Увидеть Париж и умереть». И я рад, что тоже делаю небольшой вклад в дружбу между нашими странами.

– Александр, а как так оказалось, что вы в столь юном возрасте уже являетесь членом союза композиторов?

– Ну, тут заслуга Екатерины Алексеевны Фурцевой и Бориса Александровича Александрова, которые пригласили на концерт, посвященный восьмому марта Тихона Николаевича Хренникова, где он и услышал ту музыку, что я сыграл в студии, и еще он был впечатлен музыкой песни «Мой ласковый и нежный зверь», после чего он пригласил меня пообщаться к себе, где я представил еще ряд композиций. Вот как-то так.

– Я думаю, зрители повторно с удовольствием послушают эту песню.

НУ, а пока играла песня, Элеонора призналась, что музыка в этой песни самая любимая на данный момент, а так же сказала, что мы практически закончили.

– Александр, вот пообщавшись с вами, послушав еще раз ваши песни, я понимаю, что вы уже, можно сказать, состоявшаяся звезда советской эстрады, а также прекрасный поэт и композитор. И поэтому хочу спросить, а что вы собираетесь делать дальше, есть ли у Вас планы на будущее?

И я действительно задумался и уже не первый раз о своих планах. Вот будь я героем какого-нибудь романа, читатели бы считали меня просто вором, который стремиться к успешности за чужой счет и все больше по их мнению меня не интересовало. И я задумался, а так ли это? Да, ворую, да, хочу стать известным, да, стремлюсь к красивой жизни, можно подумать, вы как-то по другому себя вели. Или наши звезды как-то по-другому себя ведут? Что-то я не видел, чтобы они что-то реального делали, чтобы сделать нашу страну лучше, но к ним не приходят и не требуют. Другие писали бы письма, да идите вы на хер со своими письмами. Спасали бы страну от шпионов, так простите, я о них нихрена не знаю, не было у меня желания читать о них в свое время и, кроме как «ТАСС уполномочен заявить», ничего о шпионах в моей памяти нет. Помочь с маньяками, кроме Чикатилы, я не знаю других, ну не было у меня желания смотреть об этих уродах, да и вообще не могу понять таких людей, что увлеченно смотрят такие передачи и читают о них книги. Так что, выходит, остался только момент, что я должен подойти к дяде Лене и сказать, мол, через чуть больше, чем четверть века, Союз развалиться, а все потому, что вы все уроды поспособствовали этому. Так, Александр, хорош нервничать, ты уже решил, что делать, так что незачем возвращаться к этому. Так ладно, что-то я слишком надолго отвлекся, вот уже Элеонора занервничала.

– Планы… Простые у меня планы, и дальше песни, которые будут нравятся людям, писать на разных языках, так, чтобы люди в других государствах слушали наши песни, полюбили их, а это шаг к тому, что простые люди могут пойти дальше и захотят больше узнать о нашей стране, а затем, возможно, посетить ее. Это даст нам возможность построить более дружественные отношения с другими странами. Вот такие, немного наполеоновские у меня планы.

– Хорошие у вас планы, Александр, и я от всей души желаю, чтобы они исполнились.

– Ну, а мы с Вами прощаемся, до скорых встреч, уважаемые телезрители. – Как только прозвучала команда «Стоп, снято» мы оба вздохнули и, услышав это, не удержавшись, засмеялись. – Ну что же, Александр, передача прошла прекрасно, дальше наши монтажеры поработают, ну, а я прощаюсь с вами и заранее приглашаю прийти к нам в студию после выступления во Франции.

– Обязательно и всего доброго.

Интервью

Все же люди ко всему привыкают, вот и я привык к тому, что бегаю по утрам в компании поклонников, а уж если быть точней то поклонниц. Вот представьте бежит утром молодой парень по московским улицам, а сзади за ним девочки в основном спортивные, ибо другие быстро поняли что поспевать за кумиром имея лишний вес дело неблагодарное. Спортивные, а значит с фигурками ладными привлекающими взгляд мужской половины. Так, что та часть, что все же состоит из парней бегает далеко не факт, что за своим кумиром и ведь паразиты бегают всегда в задних рядах, чтобы наслаждаться видами упругих попок, а мне бедному приходится бегать впереди видите ли и девушкам приятно смотреть на атлетическую мужскую фигуру и уж чего я никогда не пойму так это их внимание к мужской заднице, конкретно к моей. Ладно перейдем от моей задницы, к моим одноклассникам, нет вы не подумайте что я привожу их к тождественному равенству, нет я просто опять возвращаюсь к тому, что ко всему можно привыкнуть. Вот и мои одноклассники привыкли, что с ними учится ставшим знаменитым певец, песни которого можно часто услышать по радио, а самого его увидеть не только за соседней партой, но и по телевизору, но были и те кто не теряют надежды затащить беднягу в пустой класс и скомпрометировать его поцелуем, желательно несколько раз, одна из таких охотниц за комиссарским телом была Синицина, которая оккупировала место за партой своего кумира и ревностно отражала все поползновения других хищниц. Сегодня меня ожидало интервью с журналистом из комсомольской правды, а так же репетиция с друзьями которую мы проведем у меня дома, и вчера вечером Фельдштейн позвонив попросил не пропадать никуда сегодня, так как скорей всего у него появятся какие-то хорошие новости ближе к четырем дня, как раз когда придет журналист.

После школы зашли к Олегу и уже втроем с инструментами пошли ко мне домой, пока мы все расставляли и подключали подошло время когда должен был явиться журналист и только я обратил на это внимание как в двери раздался звонок. Упс, а я почему то думал что интервью у меня будет брать мужчина, а тут за дверью оказалась милая темно русая девушка на вид явно только окончившая институт, и мужчина лет двадцати пяти с фотоаппаратом, явно намекающем, что он явно фотограф.

– Здравствуйте Александр, – первой со мной поздоровалась голубоглазая и улыбнулась, и вы знаете, эта улыбка стоит миллионы, эта улыбка которая вас самого заставляет улыбаться, а ямочки образовавшиеся на щечках, побуждают мужчин совершить какой нибудь подвиг или безумство, что в принципе не взаимоисключает, – меня зовут Лада Орлова, я журналист из комсомольской правды, а это Пономаренко Сергей Юрьевич фотокорреспондент нашей газеты.

Лада, что же ты творишь со мной Лада, черт Саша прекрати улыбаться как дебил, поздоровайся и пригласи войти девушку. Ага как же в мыслях и поздоровался и пригласил, о только в мыслях, а сам же так же продолжаю любоваться немного широким носиком, но вот вместе с белоснежной улыбкой и прелестными ямочками это скорей подчеркивает красоту чем является недостатком.

– Александр, – девушка немного занервничала наблюдая за улыбающимся юношей.

– Простите, Лада и вы Сергей Юрьевич, здравствуйте и проходите внутрь, – так надо все же объяснить как то свой ступор и не тем что я тупо пялился на нее поэтому и стоял как ударенный по башке, блин ну точно как я мог забыть, имя девушки, – Просто вот вы представились, а я посмотрел на Вас и понял что имя идеально подходит вам, а еще у меня родились слова припева для новой песни.

– Очень интересно, правда Сергей, а вы не могли бы напеть? – да что же такое девушка из разряда в человеке все должно быть прекрасно, а конкретно у нее еще и голос словно журчащий ручеек, ну что же почему и не порадовать нимфу.

Хмуриться не надо Лада
Хмуриться не надо Лада
Для меня твой смех награда, Лада.
Даже если станешь бабушкой
Всё равно ты будешь Ладушкой
Для меня ты будешь Ладушкой, Лада.[46]

– Первый раз присутствую при рождении новой песни, а вы Сергей? – пыталась она как то ввязать в разговор своего напарника.

– Я то же, – Сергей остался немногословным, но почему то не вязался я внешний вид стиляги с такой немногословностью, что и подтвердила Лада следующей фразой.

– Сергей вы сегодня слишком угрюмы, – Лада сама непосредственность, – представляете Александр когда я ему сказала у кого мы будем брать интервью, а я признаюсь честно, как услышала ваши песни на концерте посвященным восьмому марта Ваша самая преданная поклонница, думала, что Сергей тоже порадуется вместе со мной, тем более я ему рассказала какие у вас великолепные песни и как вы потрясающе поете, но нет Сергей сегодня целый день остается угрюмым.

– Просто голова болит целый день, – ага голова как же, а в глазенках то любовь когда сморишь на это улыбающиеся чудо, а вот меня ты в мыслях давно обезглавил, как колдуна который заколдовал принцессу.

– Ой, Сережа, – ути как расцвел, а на меня как с превосходством смотрит, мужик ты соревнуешься с пятнадцати летним пацаном, – что ты сразу не сказал я бы взяла Димочку, а ты бы дома отлежался.

Ох как тебя перекосило от Димочки.

– Ничего страшного это просто небольшая головная боль, – пошел на попятную Сережа.

– Александр я не могла не заметить, – все же девушка вспомнила, зачем она ко мне явилась, – что вы сочинили стихи сразу с мелодией, вы всегда так сочиняете?

– Нет не всегда, бывает, что я долго не могу придумать мелодию для стихов, а иногда мне приходит на ум только мелодия. Но бывает и как сейчас, сразу совпало несколько вещей. Ваше красивое лицо, потрясающая улыбка придающая хорошего настроения, необычное имя и ваш голос – все это как то неожиданно у меня в голове родило эти слова и музыку, а сейчас давайте пройдем все же гостиную, где я Вас не надолго оставлю со своими друзьями, которых вы Лада могли запомнить по последней песни в концерте, вы их пока можете поспрашивать. А я в свою комнату потому, что надо записать что у меня сейчас вертится в голове, чтобы потом не забыть. Вы же извините меня за это?

– Конечно конечно Александр, а вы не будете возражать если я этот припев процитирую в интервью.

– Пожалуйста.

Проводив Ладу с Сергеем в гостиную, туда же через минуту прогнал Олега и Виталика, сам же сел за стол и начал изображать муки творческого страдания посидев и исчеркав десяток листов в итоге я «написал» наконец песню «Лада» и уже захватив все эти листы я зашел в гостиную.

– Простите, что так долго, но зато я полностью написал песню на основе того припева и если вы желаете я могу спеть ее вам.

– Конечно, конечно Александр мы с удовольствием послушаем.

А когда она увидела, что я сел за фортепьяно взяла стул и села недалеко от меня локоть же поставила на край фортепьяно. Этот момент и запечатлел наш фотограф, прекрасная получилась фотография, парень хоть и не взлюбил меня, но все же профессионал. Песня понравилась всем зажигательная добрая, придающая хорошее настроение как и улыбка девушки что сидела сейчас рядом со мной.

– Александр это очень хорошая песня и я рада, что услышала ее, а еще я очень надеюсь что скоро услышат и другие, – И все же девушка немного застеснялась и теперь ее щечки немного покраснели, что не менее привлекательно, как когда она улыбается.

Но не успел я насладиться этой картиной как очередной раз прозвучал дверной звонок, извинившись, пошел открывать. Новым гостем оказался Фельдштейн.

– Рад приветствовать Абрам Самсонович, – радушно протянул руку заодно приглашая гостя в квартиру.

– Александр мы же вроде с Вами договаривались без отчества, – Фельдштейн притворно обиделся.

– Извините Абрам, все же воспитание иногда берет свое.

– А у меня хорошая новость, – лицо Фельдштейна полностью подтверждала его слова.

– Все потом давайте пока в гостиную пройдем я Вас представлю моим гостям заодно и с ребятами познакомлю.

Как только мы вошли в гостиную все взгляды обратились на нас.

Дорогие гости и друзья позвольте Вам представить прекрасного человека, а заодно и руководителя нашего ВИА Абрама Самсоновича Фельдштейна, – сделал шаг вбок, как бы предлагая выйти вперед Абраму, – Абрам представляю присутствующих здесь людей, хотя и принято дам представлять в первую очередь. Но сегодня я нарушу этикет и начну с мужской части, позвольте представить Пономаренко Сергей Юрьевич – фотокорреспондент комсомольской правды, а рядом двое моих друзей и ваших теперешних подчиненных ударник Виталий и гитарист Олег, оба очень талантливы Ну и позвольте представить единственную девушку в нашей мужской компании Орлова Лада – прекрасный журналист комсомольской правды, но это не все, что я могу сказать об этой девушке, кроме очевидных вещей как красота моей гости, Лада отличилась сегодня тем, что стала моей музой и благодаря ее улыбке я сочинил, как уверяют присутствующие довольно неплохую песню.

– Во-первых Александр прекратите меня смущать, – Лада сделала строгое лицо, но этот комочек позитива не смогла долго его удержать и вновь улыбнулась, – а во – вторых не неплохую, а просто великолепную песню и не надо скромничать.

– Кто бы говорил, – мои слова вызвали смех, а Лада вновь ненадолго покраснела.

– Жаль, жаль я пропустил этот момент, – Абрам Самсонович, действительно выглядел расстроенным, но богоизбранный народ всегда мог хорошо играть, – я бы хотел увидеть как рождаються Ваши шедевры Александр.

На что я только пожал плечами.

– А мы бы и думаю что все со мной согласны, хотели бы что бы новую песню Александра поскорей услышала бы публика, – Лада вновь пыталась напомнить, что ее новому кумиру пора чаще выступать на публике.

– А вот тут, я могу Вас порадовать Лада, – Фельдштейн перевел внимание на себя и дождавшись когда все с ожиданием уставятся на него продолжил, – Через две недели, а именно шестого апреля в дворце культуры завода имени Лихачева состоится концерт ВИА «Сделано в СССР».

Друзья мои не выдержали и даже подпрыгнули и подбежали ко мне с объятиями и криками как же это круто Сашка, у нас теперь свои собственные концерты будут.

– Да молодые люди у Вас будет первый свой концерт и для этого вам надо успеть хорошо отрепетировать свой репертуар, Александр сказал что вы репетировали и даже без него продолжали репетировать это хорошо, но сейчас Вам надо будет еще с репетировать с несколькими музыкантами из оркестра Александрова, пока мы полностью не доукомплектуем группу Борис Александрович обещал нам помогать., а я думаю делать это стоит уже после поездки ВИА во Францию.

А вот тут Самсоныч меня удивил, ничего про поездку друзей я не слышал, хотя убеждал в этом и Фурцеву и Мишон, если последняя была только за, все же она посчитала прекрасным если группа будет состоять полностью из молодых людей, то Фурцева ничего не ответила на мои доводы, А тут значит все решилось и ребят отпустят со мной.

– Да Александр, – Абрам правильно понял мой удивленный вид, – на верху согласились с твоими доводами, о том что надо сразу показывать ВИА, а не сборную солянку, но решили пока к Вам троим придать еще двух гитаристов, клавишника, скрипача и двух играющих на духовых инструментах. Ох и с как же тяжело нам отдавал на время своих музыкантов уважаемый Александров и я уверен, если бы не тебе фиг бы он кого нибудь отдал. Они кстати и будут с нами репетировать.

– Абрам я надеюсь вы тоже едите с нами? все же это был естественный вопрос с учетом его национальности.

– Да было несколько бесед и совещаний, но в итоге меня тоже отправляют с вами.

– Что же эта новость получше даже чем концерт на ЗиЛе, – подвел итог новости, и со мной были все согласны.

– Поздравляю Александр, – девушка прервала нас, а то ребята начали уже составлять план со всем забыв о корреспондентах, – это действительно грандиозный шаг и не только для Вас, но и для всей нашей страны.

Нет Лада тебе не идут такие речи, точней не идет вот то выражение лица с которым она это сказала. Не знаю почему то смотря на нее я вижу как она так же улыбаясь кричит качай Сашу или почему то даже та же улыбка, но не много горделивая, но не за себя, а за товарища и опять же прозвучит не «Поздравляю Александр», а «Сашка ты молодец».

– А сейчас все же Саша, ой простите Александр, – быстро поправилась девушка, а румянец вновь выступил на щеках.

– Можно и просто Саша я не против.

– Давайте все же вернемся к интервью, – и судя по лицу Сергея он полностью согласен с последними словами, ему бы вообще побыстрей закончить интервью и увести свою мечту подальше от меня гада такого.

Прежде чем начать интервью я подошел к окну и приоткрыл его, а то форточка уже не спасала, на улице было очень жарко и душно, так же было и в квартире.

Интервью было обычным ну так и не ожидал я от нашего журналиста провокационных вопросов, правда она попросила моего разрешения на вставку небольших фрагментов песен в интервью. Ну, а как иначе, Лада объяснила что статью заказали большую, а я все же пятнадцати летний парень и если у взрослого можно было бы поспрашивать о его становлении и вообще о его жизни то у меня вообще-то она немного грустная из-за гибели родителей, что не очень хочу освещать и я и Лада, ну и слишком она короткая. Мы не заметили как за окном потемнело, точней не обратили на это внимание просто включив свет, не обратили внимание и на появившийся не большой ветерок, пока за окном не сверкнула молния и не прогремел раскатистый гром, а сильный порыв ветра настежь распахнул окно, слава богу не выбив стекла и не раскидал все листы со стола.

– Грянул в марте гром, непроизвольно вырвалось у меня переделав на автомате с мая на март, а посмотрев на разлетевшиеся листы с песней «Лада», сразу вспомнилась и другая пара строчек, – Я открыл окно, и веселый ветер разметал все на столе. Глупые стихи, что писал я в душной и унылой пустоте.

Последние слова я пропел, закрывая окно, а когда обернулся увидел как все застыли и смотрят на меня, в глазах Лады ясно читалось продолжай, прошу продолжай.

– А вы знаете Абрам возможно вы все же поприсутствуете при моменте когда я сочиняю свои песни, – на лицах всех расплылись улыбки.

А в этом мире появилась еще одна песня раньше, прекрасная песня Шевчука «Дождь». Я опять попросил извинить меня и удалился в свою комнату, А Лада с Сергеем даже не заикнулись о том, что им пора, хотя Сергей бы с удовольствием скорей всего увел бы свою тайную любовь из замка жуткого колдуна, но вынужден был остаться и продолжать охранять ее. я на этот раз ушел на минут сорок все же надо было создать хоть какую-то иллюзию творческих мук. Сидя и черкая на листах новый шедевр, я размышлял о том что этот случай с дождем удачно вышел, лучше и не придумаешь, эти листы на полу, а главное это произошло при таких свидетелях и все это будет описано в интервью, я уверен, что Лада не упустит такой случай показать как это бывает в жизни. Как на людей находит вдохновение, вот так случайно словно порыв сегодняшнего ветра.

Вернувшись в гостиную, я сразу привлек внимание и видно даже оборвал на полуслове рассказывающего что то Ладе Олега, скорей всего девушка спрашивала о нашей группе.

– Не томите Александр, – Фельдштейн первый не выдержал, но кивки других показывали что и они долго терпеть не будут, прежде чем дружно не приступят к расспросам.

– Что же я думаю стоит просто всем пройти со мной в мою комнату там я под гитару спою то что получилось.

Грянул майский гром, и веселье бурною, пьянящею волной
Окатило. Эй, вставай-ка и попрыгай вслед за мной,
Выходи во двор Москва и по лужам бегай хоть до самого утра:
Посмотри как носится смешная и святая детвора[47]

Статья вышла очень эмоциональной, и фотографии что ее сопровождали были очень хороши на одной я за гитарой, на второй я и ребята только я за фортепьяно, а друзья с гитарами в руках, на третий же та что Сергей сделал в самом начале где мы с ладой улыбаемся друг другу когда я пою про нее песню. Я Фельдштейна уговорил что бы он позаботился о снимках для нас. А перед тем как нас покинули Лада и Сергей я смогу на несколько секунд остаться с Ладой наедине, пока друзья ждали в комнате, Сергея отвлек Фельдштейн насчет фотографий, я с ней оказался на лестничной площадке одни, где я ее и пригласил на концерт в ДК ЗиЛ, обещав прислать ей билет в редакцию, девушка пообещала прийти обязательно и при этом даже не заикнулась о билете для Сергея или еще для кого. Так вот насчет статьи девушка так красочно описала рождение песен особенно о песне «Дождь» было и яркая вспышка молнии и распахнутое настежь окно дребезжание еле выдержавшего стекла, и отрешенный взгляд над разлетающимися по комнате Листкам со стихами, и тихий голос который словно отрешен от мира прошептал в этом мире прекрасные строки из рождающейся новой песни автора которого уже полюбила вся страна. Читая эти слова я почувствовал себя как минимум Моисеем спускающимся с горы Синай со скрижалями.

И снова репетиции

Две недели ада: вот, какими были эти две недели перед концертом в ДК ЗиЛ. И как я благодарен, с одной стороны, Фурцевой за то, что она освободила нас с ребятами от уроков, все же директор не мог пойти против министра. Да и самой директрисе в радость, как наша учеба в ее школе, ведь всегда можно сказать, какие кадры они воспитали под своим чутким руководством, так и наше отсутствие. Мы все же вносим некую дисгармонию в учебный процесс. Так вот, с одной стороны, благодарен Екатерине Алексеевне, так и убить хотелось, а причиной была эта запись на студии «Мелодия», которую она перенесла так, чтобы мы, уезжая во Францию, имели пластинку в СССР. Ну тут, правда, не только она в этом участвовала, ведь люди в ЦК не дремлют и идеологически не верно, если у капиталистов наша пластинка выйдет быстрей, не порядок это, товарищи, а значит что? – правильно, надо, чтобы ребята постарались, но не подвели своих старших товарищей. Вот и получался у меня день занят посекундно: утром зарядка, завтрак и на студию, и там четыре часа запись идет. Песни решили взять с концерта на восьмое марта, хорошо хоть была уже запись Бель с Магомаевым и Высоцким. Не скажу, что сама работа на студии была сложна, нет, скорей всего, ну не знаю, нудная что ли, ну и нервная. Запись, запись, так, тут не пойдет, перезапишем этот кусок. Особенно я чуть не психанул на песни «может я может ты", прям такое чувство, что все на мелодии решили мне отомстить за то, что пролез без очереди, да не через них, а руководство, а ребята не подвели, ребята терпели все, а, как по мне, даже были довольны, ведь это их записывают, это уже войдет в историю, как тут не радоваться пятнадцатилетним пацанам. С ребятами мы работали последними и поэтому до того, как их начали писать, они постоянно репетировали. Ноты я им выдал на следующий день, как узнали про концерт. С концертом все тоже было непросто, ведь на этот раз это не сборная солянка, пусть и певшая, песни одного автора, на этот раз это именно наш концерт группы, простите, ВИА «Сделанно в СССР». Для концерта надо было подобрать десять песен. В итоге со всеми перерывами между песнями, разговорами с публикой, аплодисментами выходил полуторачасовой концерт. Песни я подобрал разного направления, хотелось видеть реакцию публики на те или иные песни, и готовы ли к некоторым люди из тысяча девятьсот шестьдесят четвертого, или я спешу? Первая песня будет «Прекрасное далеко». Фактически получиться от более детских к взрослым, хотя песня Юрия Энтина и композитора Евгения Крылатова нравилась мне как и при просмотре в детстве «Гостьи из будущего», хотя тогда меня больше волновала Алиса с ее большими глазищами, так и в сорок лет, ведь песня прекрасная, добрая да и, наверное, вечная. Вторая была Джо Дасена «Siffler sur la colline», что переводиться как «после дождичка в четверг». Почему я выбрал эту песни, как и некоторые другие, так я же понимаю, что за две недели отрепетировать десять новых песен нереально. Третью песню я выбрал «Лада», а еще я решил поступить, как и Мулерман, и во время исполнения на сцене будут танцевать три пары, пять – я посчитал – слишком много[48]. Это еще немного прибавит необычности к концерту, не считая музыкального стиля некоторых песен. Насчет этой песни я абсолютно не волновался, она понравиться всем, зажигательная в самый раз для этого времени, да и для любого другого времени. Находясь уже взрослым в одном из санаториев, я видел как под нее танцевали и стар и млад, даже я не удержался от танца на основе двух окурков, показанный нам Моргуновым. Пятой я выбрал «Может я, может ты», ее было достаточно пару раз прогнать, так как она уже нами исполнялась, а это еще немного освободившегося времени для других песен. Во всех песнях я был либо с гитарой либо просто пел. Я долго думал над оставшимися пятью песнями. «В последнюю осень» я хоть и хотел исполнить, но у меня возникло непреодолимое желание исполнить ее либо незадолго до смещения Хрущева, либо сразу после него, просто некоторые слова прям идеально подходят:

Осенняя буря, шутя, разметала
Все то, что душило нас пыльною ночью.

Но вот думаю, доиграюсь, я ведь дальше некоторые могут воспринять слова неоднозначно.

Остались дожди и замерзшее лето,
Осталась любовь и ожившие камни.

Вот как эти слова примет новая власть? Ну да ладно, все равно исполню, ведь всегда могу сказать, что песню я сочинил давно, о чем есть целая статья в комсомольской правде. Ведь не думают они, что я пророк?

Хотел спеть «Кукушка» Цоя, но посчитал, что пока рано для это песни, «Перемен», но опять же решил обнаглеть и спеть незадолго до смещения, а что глас народа требует, вот и верхи пошли на перемены. И тут я вспомнил прекрасный коллектив «Браво» с огромным количеством песен, что великолепно встретят в этом времени, и в итоге шестую песню я решил петь «Этот город» (слова Жукова музыка Евгения Хавтана}. Всегда можно перед началом сказать, как я люблю Москву, а следом как раз прозвучат первые строчки:

Этот город самый лучший город на Земле.
Он как будто нарисован мелом на стене.[49]

Хотелось спеть и веселую песню «Вася», но уверен, что меня не поймут старшие товарищи. В итоге выбрал седьмой песнью «Любите девушки» (слова Валерия Сюткина, музыка Евгения Хавтана).

Любите девушки простых романтиков,
Отважных лётчиков и моряков.
Бросайте девушки домашних мальчиков,
Не стоит им дарить свою любовь.[50]

И вы знаете, не прогадал, наверное, все девушки, что работают в этом здании, под разными предлогами посетили наши репетиции, а под эту песню даже танцевали, чертовски приятно, но отвлекает. В итоге пришлось сначала закрывать дверь, а потом, когда наглость людей превысила любые ожидания, и они дергали дверь каждую минуту, пришлось снаружи выставлять музыканта, который не задействован в той песне, что мы репетируем. Восьмой выбрана опять песня группы «Браво» – «Дорога в облака» (текст Валерия Сюткина и Сергея Патрушева, композитор Евгений Хавтан) Песня замечательная, а главное, каждый раз, когда я ее слышал, на ум приходило одно – Женщины, что вы с нами делаете, вот человек мечтает о небе, да неважно, может, даже не о небе, о чем угодно, и приходит жена, девушка, мать, и вот вы уже поступаете не в авиационный, а строительный или еще хуже: вы все рассчитали, получая зарплату и рассчитываете на следующие выходные сходить в магазин «Охотник и рыболов» за прекрасной удочкой с японской катушкой, а в итоге идете в мебельный за новой полочкой или обувной за сапогами, чтобы загладить свою вину за глупые мысли. Нет, может, это и правильно, поступить так, как советуют они, но ведь и обидно. И вот сидишь ты уже в гараже с друзьями после того, как полочку прибили и думаешь, ведь когда выходил за нее, мы вместе мечтали съездить к дикарями к морю, а прошло время, и на тебя после такого предложения смотрят, как на идиота.

Я хотел бы ветром быть и над землей лететь
К солнцу в снегах.
Я хотел бы в небе спать и сны о нем смотреть –
Сны в облаках.
Но ты сказала мне: «Это мечты.
И ничего в них нет» –
Вот и все, что сказала мне ты.[51]

Во время репетиции этой песни нас навестил Тихон Николаевич Хренников.

– Александр, я узнал от Екатерины Алексеевны, что у вас есть еще одна прекрасная мелодия, которую вы сыграли на дне рождения своей бабушки, – взял быка за рога, стоило мне спуститься со сцены. – Вы ее посвятили своим родителям. Не могли бы вы ее сыграть, если вам будет не тяжело?

– Хорошо, Тихон Николаевич, – вновь поднялся на сцену сев за рояль. – Мелодию назвал просто «Я скучаю по Вам».[52]

Закончив, я обернулся к Хренникову и заметил, что позади него стояли куча людей, видно, когда, пропускали Тихона Николаевича, Слава, что стоял, так сказать, на часах, зашел вместе с ним и забыл закрыть дверь. Люди молчали.

– Саша, я понимаю, что ты сейчас занят репетицией, но я просто обязан узнать, есть еще что то похожее у тебя? – в глазах была надежда.

– Есть, но вы правы, Тихон Николаевич, я очень занят, у меня каждая секунда расписана. Я так боюсь, что мы можем не успеть все отрепетировать, что я запланировал, но из уважения к Вам, я сыграю еще одну мелодию, но сразу скажу: после мы продолжим репетицию.

– Конечно, конечно.

Перебрав в мыслях, что бы сыграть, пришел к двум вариантам: это «Короля ночи» из сериала «Игра престолов» и «Реквием по мечте». В конце концов выбрал последнее.[53]

Завершив мелодию, я встал из-за рояля и снова спустился к Тихону Николаевичу, а в это время народ стал аплодировать, подходить ко мне жать руки, но честно, за эти дни мне все это так надоело, ведь народу все равно, они каждый хотят поговорить со мной, что-то пожелать, некоторые даже с советами лезут, а на то, что перед ними подросток, и он устает как собака, они просто не обращают это внимание.

– Я очень рад, что Вам понравились мои композиции, – обратился к окружившим меня и Хренникова людям, – но сейчас прошу всех покинуть репетиционный зал. Нам нужно продолжать работать, вы все те песни сможете услышать на концерте, в дк ЗиЛ. Также, как я недавно узнал, концерт будут записывать и покажут по телевидению.

– А когда? – раздалось из толпы.

– Концерт в это воскресенье, а передача – не знаю, ну, а теперь еще раз прошу, покиньте зал, у нас правда нет сейчас времени. Слава, проводи людей.

Как только последний покинул зал, я смог наконец-то вздохнуть. Когда я посмотрел на Хренникова, меня как-то даже передернуло, у него взгляд был, ну не знаю, какой- то отрешенный, а как только он его сосредоточил на мне, была в нем какая-то безуминка.

– Александр, – при этом он схватил меня за плечи и приблизил свое лицо близко к моему, – умея творить такое, вы тратите время на эстраду.

– Одно другому не мешает, – стал тихонько отцеплять его руки от своих плеч, – Тихон Николаевич.

– Мешает, конечно, мешает. Вы тратите время.

– Простите, Тихон Николаевич, но я люблю и эстраду и симфоническую музыку, и не собираюсь отказываться от чего-либо.

– Эх, – махнув на меня рукой, он уже стал разворачиваться к выходу, когда, видно, что-то вспомнил. – Ах, да Александр, я чего приходил, забыл совсем, слушая Ваши композиции, а это кое-что значит.

Пытался опять меня переубедить, но увидел, что я не реагирую, а просто жду, когда он продолжит рассказывать причину его появления.

– Так вот, мы решили выпустить вашу пластинку пока только в мягком варианте, если, конечно, у Вас не найдется еще семь мелодий, которые будут не хуже тех, что я слышал сегодня, и ваш вальс.

– Только после Франции.

– Но может?..

– Простите, Тихон Николаевич, – решил перебить его, – но я итак в первую половину дня пишусь на «Мелодии», товарищи из ЦК решили, что не гоже выпускать первую пластинку с моими песнями во Франции, а не на родине.

– Ладно, – вновь хотел махнуть на меня рукой, но, видно, сдержался, – но как только вернетесь, сразу же пишем пластинку с вашими композициями, Александр, сразу же. Вы меня поняли?

– Конечно, Тихон Николаевич.

Вот теперь я действительно вздохнул с облегчением, как только Тихон Николаевич вышел из зала, а от ребят послышались смешки.

– Смеемся, – я на них посмотрел с угрозой, но видно, как-то не очень страшно получилось, и музыканты, вместо того чтобы испугаться, засмеялись. – Все, все, прекращаем, нам еще работать и работать.

– Александр, – обратился ко мне Дмитрий, временный наш музыкант, играющий на духовых инструментах. – Может, перерыв хотя бы полчаса? Перекусить бы немного.

– Хорошо, отдыхаем полчаса. Вить, Олег, вы как? В буфет пойдете?

– Я за, – вставая из-за барабанной установки, согласился Витя, Олег же просто кивнул.

Только мы вышли за дверь, как меня окрикнули.

– Александр, – по коридору шли Фельдштейн и Мулерман, – вы куда то уходите?

Дождавшись, когда они подойдут, пожал руки.

– Да просто объявил небольшой перерыв, как раз нас отвлек Тихон Николаевич своим приходом, вот я и решил, стоит немного отдохнуть.

– Хренников? – Абрам удивился, увидев мой подтверждающий кивок. – А что он хотел?

– Чтобы я бросил эстраду и занялся настоящей музыкой, примерно так он выразился, а еще хотел, чтобы я записал пластинку со своими композициями, обещал все устроить на студии «Мелодии». Но я его убедил отложить все к моменту, когда я вернусь из Франции.

– А я вот Вадим Иосифовича пригласил послушать новую твою песню.

– Да, конечно, проходите, – я пропустил гостей в зал сам же повернулся к ребятам, – вы идите без меня, нам надо пообщаться, жду всех через полчаса.

И посмотрел на них, мол, идите и раньше не появляйтесь. Идея быстрой продажи песни певцам, которые могут позволить себе их приобрести, родилась, в принципе, давно, но именно сейчас нам срочно нужны деньги, ведь надо приобрести для ребят и себя одежду, ведь не в деревню едем. Я посчитал, что хотя бы подобрать всем белые костюмы, пошить сейчас мы не успеем, а так будем выглядеть прилично да и действительно как группа, так сказать, в одном стиле. Может, еще чего подберем у фарцовщиков.

Песни я решил продать Стаса Михайлова «Без тебя», а Фельдштейн решил, что Вадим Иосифович с удовольствием ее возьмет, она прекрасно пойдет ему в концертную программу вместе с уже исполненной «Я люблю тебя до слез». Текст и ноты я записал еще неделю назад и таскал ее в папке с теми, что репетируем. Для себя я решил ее не оставлять, хоть песня у женщин популярна, но простите, абсолютно не мое. Сел за рояль, а Вадим Иосифович расположился рядом, взяв текст в руки. На втором припеве он даже стал мне немного подпевать.

Всё для тебя
Рассветы и туманы
Для тебя моря и океаны
Для тебя цветочные поляны
Для тебя![54]

– Прекрасная песня, я уверен, что женщины ее полюбят, – высказал свое мнение Мулерман по окончанию песни.

– А еще я уверен, что они полюбят и исполнившего эту песню, – это уже Абрам высказался.

– А Вам не жалко, Александр, отдавать такую песню? – решился все же спросить Вадим.

– Вадим Иосифович, вы же понимаете, что в моем исполнении эту песню не примут, а если и публика примет, то на верху не поймут и скорей всего не разрешат исполнять, – не стал говорить, что песня просто не подходит мне.

– Давайте я попробую ее исполнить, вы, если что, поправите.

При первом исполнении Мулерманом я несколько раз его поправлял, второй был практически без ошибок, ну, а третий раз он ее исполнил очень похоже на Михайлова.

– Что же, я с удовольствием возьму ее у Вас.

– Ну, этот вопрос вы уже решайте с Абрам Самсоновичем.

– Хорошо, мы тогда не будем Вам больше мешать, – видя, как в зал заходят мои музыканты, ответил он.

Попрощавшись, они нас покинули, а под конец репетиции Фельдштейн сказал, что песня была продана за три тысячи рублей, это очень большие деньги. Тем более за концерт в ЗиЛе я получу всего триста рублей. Неофициальных, естественно. А еще это делало нам рекламу и тем, кому надо будет знать, что у меня есть песни на продажу.

Ну, а мы всю неделю продолжали репетировать и девятой песней я выбрал «I do it for you» – Bryan Adams

Look into my eyes
You will see
What you mean to me
Search your heart
Search your soul
And when you find me there
You'll search no more.[55]

Песню эту решил взять потому, ну кроме того, что она красивая, еще по причине того, что концерт будут писать для телевидения, и есть прекрасный шанс, что англичане или американцы заинтересуются, а зная, что у меня как минимум есть еще одна англоязычная песня, интерес будет гораздо больше.

А вот над десятой песней я думал долго, а потом осенило, что прекрасно закончить концерт можно пожеланием счастья, и решил спеть песню группы Стаса Намина «Цветы «Мы желаем» счастья Вам».

Мы желаем счастья вам,
И оно должно быть таким,
Когда ты счастлив сам,
Счастьем поделись с другим.[56]

Я уже думал, что придется переделать песню на «Я желаю счастье Вам», но оказалась, что Олег Дима и Слава имеют нормальные голоса, со слухом у музыкантов, естественно, все было в порядке. Единственное, жалко, у Вити с голосом нелады, ему максимум рэп читать. Но зато как же был счастлив Олег! Это что-то. А еще мне позвонила его сестра и попросила билет, сказав, что их уже нет в кассе. Я сначала удивился, почему она не спросила у брата, но она сама все пояснила, сказав, что Олег просто постеснялся просить. После этого я ребятам объяснил отдельно: от временных музыкантов у них всегда будут билеты, которые они смогут подарить своим близким.

Ну что же, прошли две недели, последний день перед концертом мы не репетировали, я все же решил дать им отдохнуть. А завтра нас ждет еще одно испытание, особенно для ребят, но я уверен, что все у нас будет хорошо.

Жизнь как зебра

Понедельник, утро встретило меня веселым щебетом, нет не птичек, а пташек в шортиках и футболочках. «Это я на полвека раньше ЗОЖ организую в столице», мелькнула мысль после того как во дворе увидел еще больше девчонок, чем раньше, «а парней- то совсем забили в угол».

– Ну, побежали что ли, – оглядев эту толпу скомандовал, а самому немного боязно, когда сзади столько девушек бегут и глаз не сводят, почувствовал себя точно Нильс с дудочкой.

Зато дом встретил варениками с картошкой, «эх жаль, что вишня только зацвела». А во дворе друзья встречают, не наговорились после концерта вчерашнего. Смотришь на Олега и чувство такое, что парень после вчерашнего даже подрос, нет когда рядом никого он и дальше ведет себя как ребенок, скачет вокруг нас с Виталиком, но стоит появиться кому-то из знакомых, как появляется в нем степенность что ли. Не удерживаются ребята и начинают мне взахлеб о своих чувствах после концерта рассказывать, да и о том как им страшно было в начале. Смотрят на меня, думают, что мол Сашке- то все было нипочем, вон как на сцене двигался и пел, и шутил со сцены. И невдомек им, что и я, выходя на сцену, чуть не трясся, а вот стоило взять в руки микрофон, как отрезало, словно и нет никого вокруг, есть только музыка и я. А стою я будто на берегу моря, которое периодически накатывается волнами. Доволен ли я концертом, скорее всего да, чем нет. Это уже выйдя на сцену, я подумал, хорошо бы добавить всяких спецэффектов, ведь я помню, что еще в тридцать седьмом придумали дым машину, да и световое шоу можно было устроить, тех же зеркальных шаров подвесить, ну ничего потренируюсь на кошках, то есть хотел сказать на французах. Про лазеры стоит узнать, ну не технарь я по прошлому образованию, не знаю когда их создали За то барабанная установка Вити обзавелась красивой надписью «Сделано в СССР», выступали в брюках и рубашках, я во всем белом, отбираю имидж Дасена, ребята в синих брюках и голубых рубашках. Изначально было согласовано с дирекцией клуба, что первые четыре ряда будут убраны от сцены и я воспользовался этим пустым пространством, предложив не стесняться молодежи, а станцевать. Затянул я вступление перед «Ладой» и как только на сцену под ритмичную музыку выбежали три пары приглашенные и начали танцевать, я обратился к публике, а вы чего мол сидите, выходите, кто не боится к сцене. И уж коли до выхода фильма «Кавказская пленница» три года, грех не воспользоваться:

– Товарищи, этот танец очень простой, не стойте столбом повторяйте за мной.

Вышли не побоялись в основном девушки конечно, но и парни были, хоть и мало, ну так это всегда парням бы у стенки стоять с лицами снисходительными, словно говорящими не мужское это дело дрыгаться под музыку, но вот что странно стоит все же девчонке завлечь парня на танец, как после этого не остановить его и танцует до упаду.

– Это же вам не лезгинка, а твист. Показываю танец. Представим что вы курите и вот покурив бросаете окурок на землю и носком правой ноги вы давите окурок, вот так. Оп! Оп! Ваш друг стоящий рядом тоже покурил и бросил свой на землю, второй окурок вы давите носком левой ноги. А теперь оба окурка вы давите вместе![57]

Четвертую песню мы тоже немного обыграли и перед тем как исполнить отвернулись все от публики, и накинули на себя оранжевые галстуки, и со сцены зазвучала еще одна позитивная песня Валерия Сюткина под музыку Евгения Хавтана «Оранжевый галстук», как я читал в будущем это песня сыграла шутку с ее исполнителями и очень часто им начали дарить оранжевые галстуки, так что это даже стало бесить исполнителей.

Но знаю точно я,
на земле Самый яркий свет
– Свет, который дарит всем,
Стильный галстук мой.[58]

А зрители, что вышли танцевать, так до конца концерта и не садились обратно. Скажу больше, так как места много не было, некоторые танцевали в проходе. Прежде чем зазвучала песня «Дорога в облака» я решил обратиться к нашей красивой половине.

– Дорогие девушки, жены, матери и бабушки, Вы наши музы, хранительницы очага, ради Вас начинались войны и ради вас их и заканчивали, вы самое прекрасное, что есть на земле, но, – при этом посмотрел на них немного с укором, – вы часто, становясь именно хранительницей очага, забываете о том что мы – мужчины какими бы взрослыми не были, остаемся в душе мальчишками, в нас никогда не изживет себя путешественник, мы до старости остаемся мечтателями. И ведь это хорошо всегда стремиться к своей мечте, и вы нам в этом можете помочь. Нет я не говорю что вы не мечтаете, просто вы ну наверное более серьезные, а мы те, кто смотря вверх, стремится с улыбкой к звездам. Наши мечты помогли открыть Америку, спуститься на дно океана, взлететь в небеса. И если вы поддержите в нас это стремление нам будет легче.

Я хотел конечно сказать не убивайте мечту рутиной, но сам решил что во-первых это грубо, во вторых они и не стремятся к этому, просто они по природе своей те кто сначала хотят наладить семейный быт и наверное это правильно, это мы шебутные куда то все бежим.

– Москва – мой родной город, – с такими словами я начал следующую песню, – Для меня это самый дорогой и любимый город и эту песню я посвящаю ему, а вы, те кто будет ее петь потом, всегда можете сказать, что песня не о Москве, а именно о вашем родном городе, который вы любите и считаете самым лучшим на земле.[59]

Песню Брайан Адамса – «Все что я делаю, я делаю для тебя» публика приняла с восторгом, и как повелось я опять перед песней немного высказал свои мысли.

– Милые женщины я вот вам пел о том, что мы мечтатели, но я так же сказал, что вы наши музы и пусть следующая песня будет исполнена на английском. Тем кто его не знает я хочу объяснить о чем она, а точнее о ком, эта песня именно о Вас, о тех, ради которых мы и совершаем все эти подвиги. Песня называется «I Do It For You " и главные слова в песне: все что я делаю, делаю ради тебя и для тебя.

Последнюю песню в концерте пришлось даже на бис исполнять, не хотела публика отпускать молодых исполнителей. Да и сама песня с пожеланием счастья прекрасно завершала концерт.[60]

Публика аплодировала долго, а первые цветы подаренные мне, это наверно словно первый поцелуй любимой девушки. Концерт – это вообще признание людей, пришедших на него, как одних из полюбившихся исполнителей, а цветы это еще один комплимент, причем для артиста очень важный. Вот сами подумайте, человек потратил деньги необязательные, ведь он уже купил билет на концерт, а тут еще сверху мало того что потратил деньги, так еще и время, чтобы специально купить цветы, абсолютно не задумываясь о тратах. Человеку было в этот момент самому приятно сделать подарок любимому певцу. Цветов было столько, что все ребята унесли домой по несколько букетов. Я же один подарил Саше что ждала своего брата, девушка так мило покраснела и робко улыбнувшись, опять поцеловала в щеку. Ну, а я не спешу, буду тихо завоевывать эту стесняшку. А оставшиеся три букета уже дома я подарил бабушке.

А сейчас, идя с друзьями и слушая их рассказы о своих волнениях и переживаниях до концерта и восторженных чувствах после, радовался вместе с ними.

– Саша, а ты чего молчишь? – Витя все же заметил что я больше слушал и поддакивал, чем говорил, – как тебе самому наш концерт?

– Ребят, концерт конечно у нас удался тут я спорить не буду, но – ребята как-то напряглись на это, – но мне не понравилось как была оформлена у нас сцена, как-то все убого что ли.

Задумавшись сам же над своими словами я наконец понял, что мне напомнил наш концерт, а напомнил он мне какую-то самодеятельность в сельском клубе и ведь посмотрите в это время почти все концерты оформлялись так: голая сцена, практически никаких украшательств. Другие может не обратят внимание, а я до сих пор помню паркетные реечки на полу, не могу точно выразить свои чувства, но что годится для коридоров в каком-нибудь административном здании, никак не подходит на сцене в Москве. Сцена должна блистать, притягивать взор. Кое как попытался выразить свои мысли ребятам, вроде поняли.

– В общем во Франции у нас будет шанс посмотреть на то, как должна выглядеть сцена, ну я по крайней мере на это надеюсь.

И стоило напомнить о Франции как ребята снова заулыбались, рассказали как их родители радовались за них, а том как в министерстве культуры с ними общался один из сотрудников, хотя я уверен, что сотрудник далеко не из министерства культуры, да и не общался, а больше инструктировал, если коротко: никуда не отлучаться от сопровождающих, без них ни с кем не общаться и не опозорить родину.

У школы нас встретили одноклассники, среди которых оказывается несколько человек было на нашем концерте и до нашего прихода они были в центре внимания. Народ внимательно слушал их. А узнав, что там были практически все новые песни, ребята расстроились из-за того, что не смогли попасть на концерт. Но при нашем появлении все внимание перешло к нам, что, если честно, меня не особо радовало. Ребята спрашивали: не устроим ли мы в школе концерт с этими новыми песнями. Витя с Олегом конечно хотели согласиться и спеть в школе, но были мною заранее проинструктированы о том, чтобы не давать никаких обещаний. Я же просто сказал, что сейчас мы не можем, так как впереди поездка во Францию, к которой нам надо готовиться, а когда мы вернемся наступят каникулы, ну, а дальше черт его знает что случится. Но решил все же хоть немного подбодрить ребят, напомнил, что концерт снимало телевидение и они обещали показать его уже в этом месяце, правда когда точно я не знаю.

После уроков я ребят отправил репетировать с преданными нам музыкантами репертуар, который мы будем исполнять во Франции, мы еще до концерта уже прошлись несколько раз по нему. Да Олег с Витей сами с удовольствием побежали на репетицию. Я же в этот день собирался сходить на работу к бабушке, после чего вместе с ней мы должны были пойти к семейному портному. Настроение было отличное, погода все продолжала радовать москвичей, подходя к служебному входу библиотеки им Ленина я заметил стоящий у входа лимузин ЗиЛ 111 г.

«Интересно что за шишка прибыла почитать». За дверью кроме вахтера стоял еще один крупный мужчина. Вахтер меня узнал сразу, но из-за присутствия этого незнакомца потребовал пропуск, который мне выписали еще лет в тринадцать, благодаря бабушке. Не найдя во мне ничего опасного, меня пропустили. Идя по коридору к кабинету, где работает бабушка, я увидел что около ее дверей стоят двое мужиков, нет это уже к гадалке не ходи, что люди сопровождают того человека, что сейчас общается с моей бабушкой, но просто было интересно кто это. Брежнев бы точно пришел без охраны, да и вроде кроме водителя его пока никто и не сопровождает, Косыгин тоже вряд ли бы сам сюда пришел. И вот так, медленно подходя и привлекая к себе пристальное внимание охраны, я и остановился.

– Проходите дальше, молодой человек, – подал голос один из охраны.

– А мне дальше и не надо, – склонив голову к плечу, я в ответ на них уставился, – я пришел к своей бабушке, она работает в этом кабинете, а вы кто такие и могу я пройти внутрь?

Я конечно на это не рассчитывал, но за спрос денег не берут.

– Кто мы не важно, а пройти пока нельзя, лучше будет, если ты пока погуляешь где-нибудь и подойдешь через полчасика.

Я честно уже так и решил сделать, но тут из кабинета раздался голос бабушки, она на кого то практически кричала и мне кажется я понял на кого.

= Все злобствуешь Никитка, никак не можешь успокоиться, уж давно Александра в живых нет, – как я понял о моем деде речь пошла, в честь него меня и назвали, – а ты все кому-то доказать чего-то хочешь.

– Ни кому я ничего не доказываю, я тогда еще говорил, что все вы одним миром мазаны, что ты, что твой муженек, да вот и внучек такой же, муженек- то смог втереться ко всем в доверие, один я сразу понял что не советские вы люди. Ну ничего видно внучек еще твой не набрался вашей змеиной хитрости, опростоволосился херувимчик, я думаю стоит решить вопрос о его нахождении в комсомоле, да и социальным работникам стоит внимательно присмотреться к вашей семье. Если ты уже стала страдать старческим маразмом и пропагандировать в семье религию, может стоит спасти от тебя ребенка, может ему лучше жить в детском доме, там его воспитают как настоящего патриота и комсомольца, а там и в армию, дед с отцом были сотрудниками КГБ вот и внука отправим служить на границу.

– Не смей, тварь, трогать внука, – я не выдержав такого надрывного крика, рванул ни о чем не думая к двери, но естественно был перехвачен.

А тем временем дверь кабинета открылась оттуда вышел этот всем знакомый лысый колхозник.

– Вот тебя я еще не спросил, – после чего уже окончательно отвернулся от той с кем общался и тут заметил как меня держат охранники, – похоже на деда, а значит такой же как он, ну да ничего ты уже спел свою последнюю песню, херувим недоделанный.

Хмыкнув на мой полный злобы взгляд, развернулся и пошел по коридору в сторону лестницы. Меня же отпустили, запихнув в кабинет, где на черном кожаном диване, что был атрибутом многих кабинетов, сидела бабушка, а по щекам ее текли слезы.

Сашка, ну-как же так, Сашенька, что же так неосторожно, – я подбежал к ней, сел рядом приобняв, – он же не успокоится, Саша.

И тут бабушка как-то так всхлипнула тихо, схватилась за сердце и начала наклоняться в бок.

– Бабушка, бабушка ты чего, бабушка, – лицо родного человека стало бледнеть, глаза сначала закатились, потом стали закрываться веки. Руки у меня затряслись, но я все же смог уложить ее на диван и быстро подбежал к стоящему телефону, благо он был городской.

– Скорая, ало, человеку плохо скорей всего сердечный приступ, женщина пожилая сильно перенервничала, сейчас ни на что не реагирует, – кое как смог объяснить все это дежурному оператору. Не зная что делать, дальше набрал Фурцевой, меня сразу соединили.

– Саша, что случилось, – голос Екатерины Алексеевны был веселым.

– Тетя Катя, бабушке плохо с сердцем, я скорую вызвал, мы сейчас у нее на работе, в ее кабинете.

– Сашка будь там как приедет скорая если я не приеду раньше узнай куда ее повезут и дождись меня, – по голосу слышно что она очень волнуется, – ты Саш не волнуйся все будет хорошо, Все давай я уже выезжаю к тебе.

Немного подумав я решил и дядю Леню оповестить, уж больно мне не понравился разговор бабушки с Хрущевым.

– Александр, не ожидал, что случилось? – а вот тут человек действительно не ожидал, ведь до этого я ни разу ему не звонил, хорошо что хожу с небольшой записной книжкой, где и записал его телефон на дне рождения бабушки, с моими сейчас действиями никогда не знаешь, когда он понадобится.

– Дядя Леня, у бабушки сердце схватило, она без сознания, я вызвал скорую, мы сейчас у нее в кабинете на работе, но тут еще кое- что, я не могу по телефону.

– Так, Саша, у меня сейчас как раз обед, я недалеко тут, даже пешком всего минут десять, так что я быстро приеду, а дальше никуда не уезжай, дождись, только спроси куда Анну повезут.

Я сел рядом с ней и, тут не выдержав, заплакал. Да взрослый мужик, ну и что, передо мной лежит единственный родной человек в этом мире, а я кроме как ждать скорую ничего не могу поделать.

– Да что же за идиот я, – вскочив, побежал в сторону лестницы, по дороге дергая двери кабинетов, в предпоследнем повезло, оказался открытым, а там седели две женщины, – помогите, там моей бабушке, Семеновой Анне Николаевне, плохо с сердцем, я скорую вызвал, но тут же наверное есть мед работник.

Одна из женщин аж вскрикнула прижав руку к губам, вторая сразу же к телефону потянулась.

– Раечка, срочно беги к нам, тут Семеновой из двадцать девятого кабинета плохо стало, внук говорит сердце, он скорую вызвал, – положив трубку она встала, – Пойдем в кабинете подождем.

Прибежала то ли медсестра, то ли врач через минут пять- семь, стала слушать сердце, после чего потянулась к своей сумке с красным крестом на ней, вытащила шприц стеклянный и ампулу какую-то, меня выгнали из кабинета, сказали, что нечего пока мне тут делать да и других попросила выйти, правда сначала попросила окно открыть.

Еще через пять минут по лестнице поднялись Леонид Ильич и Екатерина Алексеевна.

– Ну как она, – в это время вышла медсестра или врач, так и не узнал кто она, только хотела нам что- то сказать, как опять шаги по лестнице быстрые, врач с санитарами.

Врач протиснулся между нами, женщина за ним. А меня к себе прижала Фурцева, да и Брежнев руку на плечо положил.

– Ну все, Саша, не волнуйся врач уже тут, значит все будет в порядке, – стали с двух сторон меня успокаивать, а может и себя заодно.

Через несколько минут из кабинета стали выносить носилки, господи, слава богу не вперед ногами.

– Тут есть кто может родным сообщить, – обратился врач.

– Я, внук.

– Так мы ее везем в первую градскую, сейчас вроде состояние стабилизировалось немного, но все равно мы ее положим в реанимацию, так что до завтрашнего дня она точно там будет лежать, а дальше будем смотреть на состояние.

– А можно я с Вами? – слезы все не прекращали идти.

– Нет простите, нельзя.

– Саша, не волнуйся мы на моей машине сзади поедем, – тут Брежнев меня опять попытался успокоить.

Внизу бабушку погрузили в скорую, я же с Фурцевой сел к дяде Лене в машину.

– Саша, что произошло, о чем ты не мог сказать по телефону.

– Тут был Хрущев Никита Сергеевич, перед тем как бабушке стало плохо они ругались из-за меня, – Брежнев с Фурцевой переглянулись, – Хрущеву кто- то доложил, что я был один раз в церкви и там спел песню- молитву Пресвятой Богородице, вот он и говорил бабушке, что меня надо гнать из комсомола, а насчет нее еще подумать, стоит ли ей воспитывать ребенка, если тот ходит в церковь и там поет. Говорил, что надо отправить меня в детский дом. Бабушка стала на него кричать, а когда он ушел через пару минут у нее схватило сердце.

– Что же ты, Саша, ну как так можно, – Брежнев посмотрел на меня во взгляде не было ничего такого, мол как ты мог пойти в церковь ты же комсомолец, а только, что же так не осторожно-то, – а Никитка сволочь все никак Александру простить не может то, что тот его не поддержал, а потом никак его с должности погнать не мог, уж больно многим помог твой дед.

– Леня, ты же понимаешь, что он не успокоится, – тут уже Фурцева заговорила.

– Да ничего он сейчас сделать не сможет, у Сашки контракт с французской студией.

– А ты уверен, что он не плюнет на все, как уже не раз поступал, ему же никто не указ в последнее время, Хозяина все изобличал, да сам решил стать вторым Хозяином.

– Не по Сеньке шапка, но ты права, надо что-то придумать, поговори с французами, там вроде одна сильно заинтересована, чтобы Саша выступил у них.

– Я никуда не поеду пока бабушка не поправится.

Эти двое опять переглянулись и как то тяжело вздохнули, а машина продолжала лететь за каретой скорой помощи.

Кругом интриги. Часть 1

Мы сидели в приемной у главврача, пока с ним беседовал Брежнев. Боль от возможной утраты близкого человека давила на меня. Память Саши маленького, да и мои новые воспоминания, о том как я попал в это время, очень сильно влияли на меня и пусть я и имел взрослое сознание. Это никак не помогало, да и как может помочь, любой, кто терял близкого человека, скажет, что неважно сколько тебе лет, это всегда будет больно. Фурцева сидела рядом, прижав меня к своему боку и периодически повторяла, что все будет хорошо, что врачи помогут. Судя по ее лицу ей это самой не очень-то и помогало. Дядя Леня просидел в кабинете приблизительно полчаса, после чего вышел и попытался нацепить на себя успокаивающую улыбку.

– Как бабушка, дядя Лень, что сказал врач? – сразу подскочил, стоило ему только выйти.

– Так, Саша, все нормально врач сказал, что состояние стабильное, – при этом положил мне руки на плечи и заглянул в глаза, – Саша, тебе надо поехать домой. Черт, о чем я говорю, у тебя же там никого нет, поживешь пока у меня.

– Нет, я буду жить дома, у нас все продукты есть, мы вчера только закупили, а приготовить для себя я и сам могу и если что, деньги тоже есть.

– Саша ну ты подумай, что ты там будешь делать один. Если не хочешь к Леониду Ильичу, может тогда ко мне? – подошедшая Фурцева так же не хотела, чтобы я жил один, при этом она смотрела на меня как на сироту что ли, при этом гладила по голове, что меня это чуть не взбесило. «Бабушка жива», хотелось мне крикнуть, но все же сдержался, я понимаю, что они хотят сделать как лучше для меня.

– Нет, простите, тетя Катя, но я буду жить дома.

– Хорошо, но тогда ты не будешь пропускать школу, – я хотел возразить, – но Фурцева пресекла это сразу, – да, Саша, приемные часы в больнице только после обеда – это раз, а во-вторых в реанимацию тебя не пустят.

– Екатерина Алексеевна права, и тебе сюда ходить не обязательно, я дам тебе телефон врача по нему и будешь узнавать о состоянии бабушки, – вновь подключился к беседе Брежнев, – а вот когда ее переведут в обычную палату, тогда мы вместе с тобой и навестим ее.

– Хорошо, – в принципе я понимаю, что они оба правы и еще следует их поблагодарить за то, что они бросили все свои дела и сразу же приехали, – спасибо, дядя Леня, тетя Катя, что приехали, я ведь понимаю как вы очень заняты на работе.

– Ну что ты, Сашка, все нормально, ты можешь всегда на нас рассчитывать, – похлопывая по плечу даже как- то смущенно посмотрел на меня Брежнев.

Фурцева же просто обняла меня и поцеловала в щеку.

– Сашка, если что, сразу звони нам, – тихо сказала и взлохматила мне волосы.

Леонид Ильич подошел к секретарю главврача, ведь мы так и не покинули приемную и попросил листок бумаги, на котором записал несколько номеров.

– Вот, Саша, держи, по этим номерам меня легче найти, – вручил мне листок.

К дому мы подъехали на машине Брежнева, машина Фурцевой следовала за нами. Я попрощался с Леонидом Ильичом и уже хотел проститься с тетей Катей, когда она заявила, что сначала посмотрит, что у меня дома с продуктами. Брежнев одобрительно кивнул.

– Правильно, Катя, – о как, уже Катя, может это их больше сблизит и он не забудет о ее помощи в смещение Хрущева, как было в моей истории, – обязательно надо проверять, по себе знаю будет сухомяткой давиться. Ладно, мне пора уже. Как появятся какие-либо новости об Аннушке сразу звоните, я и сам буду держать это дело на контроле, а мне еще много с кем надо поговорить о сегодняшней выходки некоторых.

– Спасибо еще раз, дядь Лень.

– Пустое, ну все, прощайте, – махнув рукой сел в машину, которая сразу тронулась, набирая скорость.

– Ну пошли посмотрим, что у тебя там, – Фурцева подхватила меня под руку и потянула к двери подъезда.

Дом встретил меня как- то тоскливо. Я, конечно, еще и сам себя накручиваю, но все же последние месяцы я привык, что меня встречает бабушка, хлопочет вокруг, интересуется как прошла репетиция или как дела в школе. Фурцева быстро скинула обувь и прошла на кухню, я же сел на трюмо. Знаете, вот то, что тетя Катя сейчас на кухне, проверяет холодильник, почему-то еще больше наводит меня на грустные мысли. Чувство одиночества только усиливается от ее присутствия. Может зря я отказался от их предложений. «Успокойся, Саша, хватит уже ныть, врачи же сказали, что состояние стабилизировалось», – немного приободрив себя, стал снимать обувь.

– Ну что же, я посмотрела твой холодильник и теперь могу быть спокойна по крайней мере дня три, хотя ты один, то может и все пять, – выдала заключение Екатерина Алексеевна, как только вышла из кухни, – Но я все же приеду к тебе дня через два, ну или раньше, когда Аню переведут в обычную палату, чтобы вместе ее навестить. А может все же поживешь у меня, ну что ты будешь здесь один?

– Нет, теть Кать, все нормально, не волнуйтесь за меня, – поспешил успокоить ее.

– Саша, насчет Франции, – увидев как я опять хочу возразить, она предупреждающе подняла руку, – Саша, я все понимаю, да и до поездки туда еще две недели, Аня уже вполне сможет поправиться, так что давай не будем загадывать. Да и поговорю я с Мишон, объясню ситуацию. Может смогут немного перенести сроки, хотя это вряд ли. Но я хотела поговорить о другом, Саша, ты понимаешь, что твоя выходка в церкви вполне может привести к тому, что тебя не выпустят из страны?

Задумавшись над ситуацией, я понял, зная как иногда ведет себя Хрущев и тем более став свидетелем сегодняшнего его скотского поступка, а это самое невинное определение, которое я смог подобрать тому, что он сделал, я понял, что он может пойти и на принцип. Но с другой стороны он не Сталин, который вполне единолично мог все это решать, тут на него могут и надавить, все же контракт с французами заключен.

– Я прекрасно понимаю, но тут тоже все не просто: с одной стороны – его непонятная для меня ненависть к нашей семье, а с другой – контракт с французами. И в ходе того, что сейчас наши страны идут на сближение, разрыв контракта не самый умный ход.

– Эх, Саша, если бы все всегда поступали разумно, жизнь стала бы намного проще, – говоря это Фурцева одевала обратно свою обувь, – Ладно, посмотрим, пойду я, Саша, а ты веди себя хорошо и прошу больше не встревай никуда.

– До свидания, – попрощавшись, закрыл за Фурцевой дверь. Есть совсем не хотелось, поэтому пошел в свою комнату и лег на кровать. Мысли кружили вокруг Хрущева, там и злость, и желание отомстить, даже детское желание пойти набить ему морду, отвлек от всего звонок телефона. Резко подскочив к нему, протянул руку к трубке, замер. Я боялся поднимать ее, боялся, что звонок из больницы. Хорошие новости так быстро появиться не могут, а вот плохие. Звонок телефона, звучал даже как- то громко и тревожно. «Соберись уже» – одернул себя.

– Алло, – я даже голос свой не узнал, испуганный какой-то.

– Алло, – с той стороны раздался неуверенный голос Олега. Слышно было, что он не уверен, туда ли он попал, – Сашка, это ты?

– Да, Олег.

– Что у тебя с голосом, я тебя даже не узнал, – голос друга сразу повеселел и не дожидаясь моего ответа сразу продолжил, – Саша, я что звоню, ты завтра с нами репетируешь?

Вот неугомонный, мог бы завтра в школе узнать.

– Я не знаю Олег, – я и действительно не знал вдруг позвонят из больницы.

– Саш, а кто будет знать, прекращай уже, нам нужен ты, – Олег уже готов разразиться был бурной речью о моей безответственности.

– Олег, подожди, – прервал его начинающийся спич, который по его мнению должен был меня пристыдить и разбудить то, чего у меня, по его мнению, нету вовсе, совесть, – У меня бабушку скорая сегодня забрала, сердце.

– Прости, Саша, я не знал, тогда, конечно, ну да я понимаю, – как-то бессвязно залепетал друг и даже стал оправдываться, хотя его-то вины тут нет, – Саша, а может тебе что нужно или я могу чем помочь, ну то есть не я сам, а родители. Лекарства там какие, ну и я сам, если что нужно.

Друг, хороший друг. И ведь действительно начал бы родителей тормошить, чтобы помогли мне.

– Спасибо, Олег, ничего не надо, там уже все выяснили и все что нужно достанут. Я правда тебе очень благодарен, а насчет репетиции решим завтра в школе. Меня все равно к бабушке пока не пускают, так что может и стоит порепетировать, отвлечься.

– А это правильно, тебе действительно стоит отвлечься сейчас, Саш, а на репетициях минуты лишней нет, чтобы думать о чем-то, кроме нее самой.

– Ладно, Олег до завтра.

– До завтра.

Сон ночью похож был на какой-то дешевый ужастик, то я бегу куда-то, то в двери ломлюсь, а когда получается их открыть, за ними Хрущев оказывается, смеющийся словно киношный злодей. А один раз даже в костюме клоуна, словно вылез из книги Стивена Кинга «Оно». В итоге не выспался, состояние разбитое, но манкировать тренировкой не стал и правильно сделал. После пробежки стало полегче, даже в голове прояснилось, а то лезла всякая чушь по типу того, что его предупреждают о грядущих неприятностях, а главное ведь к гадалке не ходи – кто тут главный злодей.

Перед школой друзья встретили, лица угрюмые, сначала в душе появилась мысль: мол друзья-то оказались с гнильцой и теперь расстроены возможным срывом поездки. В итоге ему даже стало стыдно за свои мысли, они действительно переживали за него, за его бабушку. Хотелось даже извиниться за свои мысли, но здраво рассудив, понял, что этим еще больше их обижу, ведь они тогда узнают, что он сомневался в них. Репетиции не стал отменять, все же прав тот, кто придумал, что лучше всего отвлечет от тяжких дум полное погружение в работу, так чтобы мыслей других не было. Перед репетицией из дома позвонил в больницу, но там ничего не изменилось. Позвонил и Фурцевой на всякий случай, предупредил, что буду на репетиции, вдруг случиться что или она решит проверить как он один поживает. Екатерина Алексеевна судя по голосу в телефоне была рада, что он так решил отвлечься от всего.

– Правильно, Саша, работа она всегда лучший способ отвлечься от тяжелых мыслей.

А вот на репетиции его ждал сюрприз в лице Мари Мишон.

– Александэр, я слышала, от госпожи министра, о вашей бабушке, – Мари словно девочка подбежала ко мне, схватив за руки и так печально заглянула ко мне в глаза, – Саша, вы не волнуйтесь, все будет хорошо. Я когда общалась с вашей бабушкой у вас дома, то сразу поняла, что она сильный человек. Я уверена она поправится. Но если хочешь я могу пообщаться с другом нашей семьи Кристианом Кабролем, он лучший кардиохирург во Франции, да и скорей всего в Европе.

– Кристиан Эмиль Каброль? – я был очень удивлен, услышав от Мишон о нем, кто это? О это очень известный кардиохирург в мире, а узнал я о нем буквально случайно, услышал в новостях в две тысячи семнадцатом году о его смерти, потом прочел в новостных лентах интернета, и из любопытства, чем же он так был известен, почитал о нем. Оказался немного-немало первым в Европе врачом совершившим пересадку сердца, а в последующем и одновременную пересадку легких и сердца. А главное, в отличие от СССР, где кардиология в зачаточном состоянии, в то время как во Франции уже давно делают сложные операции на сердце.

Три дня спустя. Франция. Париж.

Двое мужчин шли по коридору изредка перебрасываясь короткими фразами, внезапно один остановился, повернувшись в сторону своего спутника, немного задумавшись спросил.

– Вы считаете нам следует в это вмешаться? – задумчиво спросил мужчина в генеральской форме.

– Я думаю обязательно, на то есть несколько причин. Во-первых – мы всегда можем преподать это как очередной шаг к дружбе между нашими странами. Во-вторых – давление из Лондона и Вашингтона очень сильно, – мужчина в дорогом костюме поднял руку предотвращая генеральский порыв высказаться о том, что он думает о янки и лаймах, – простите, мой генерал, я прекрасно знаю все, что вы хотите сказать, но будем честны, влияние этих стран все же сильно, как бы мы этого не хотели, а уступить в таком пустяке прекрасная возможность потребовать то, что нужно нам. И главное – сейчас у коммунистов не спокойно и есть все шансы, что нынешнего главу сместят, а вот тот кто может его заменить, да и не только он, очень хорошо относятся к семье Александра. И вот тут есть два варианта: если у наших «друзей» получится убедить нашего гостя попросить политическое убежище, то мы всегда сможем предупредить Хрущева об этом, а это очень сильный удар по его врагам и я думаю он будет благодарен нам. А вот если ничего у янки не получится, то мы все так же на коне. Ведь мы бескорыстно помогли молодому и уже очень популярному в нашей стране певцу, а судя потому, что я успел узнать, его популярность после концертов может затмить Пиаф. А если у коммунистов сменится власть, то помощь сегодня только укрепит с ними наши отношения.

– А вы не думаете, что у заокеанских друзей может ничего не выйти, как и у тех кто хочет сместить Хрущева. Ведь тогда ему не понравится, что мы влезли в это. Ведь я уверен, что вы не только лечением его бабки ограничитесь.

– А ничего тогда не изменится, к нам у Хрущева просто не может быть претензий не мы организовываем его выезд из страны. А, что по делам помимо лечения, так мы пока спешить не будем, посмотрим, как будут развиваться события в СССР.

– Ну хорошо, я так понимаю, вы ждете когда у нее стабилизируется состояние для возможного перелета?

– Да, Каброль, по полученным данным от врачей из СССР, уверен, что если состояние не ухудшится в течение ближайших трех дней, то есть все шансы на успех этой затеи.

– Ладно, тогда вернемся к вопросу об Алжире. Меня не совсем удовлетворяет как там работают сотрудники из вашего ведомства и не только у меня из-за этого к Вам, как к главе ее, возникают вопросы.

Мужчина, вздохнув, предложил все же продолжить этот разговор в кабинете, где уже с документами на руках можно было бы хоть как-то оправдать ряд провалов его сотрудников.

Кругом интриги. Часть 2

Два дня бабушка пробыла в реанимации. на третий мне наконец-то позвонили из больницы, сообщили, что ее перевели в обычную палату и ее можно будет навестить днем. Я тут же оповестил Фурцеву и Брежнева. Екатерина Алексеевна сразу же сказала, что заберет меня после школы. Брежнев же сказал, что приедет уже в больницу.

Как я не крепился, все же увидев бабушку на больничной койке, не выдержал, расплакался.

– Ну прекрати, Саша, видишь все со мной в порядке.

– Действительно, Саша, прекращай уже слезы лить, чай не девчонка, – высказалась Фурцева, а у самой глаза на мокром месте.

– Так, это что тут у нас за всемирный потоп, – в палату вошел дядя Леня, – А ну хватит, тут уже с нижнего этажа жалобы поступают, затопили говорят.

Такой вот нехитрой шуткой, Брежнев пытался разрядить обстановку. Я все же смог себя взять в руки и улыбнуться.

– Я просто рад, бабуль, что тебе стало лучше.

– Не волнуйся, Саша, я еще ого-го какая, я еще твоих внуков нянчить буду, хотя нет, это не так долго ждать с твоей любвиобильной натурой, – ну что же бабушке действительно стало лучше, коли она опять вернулась к теме моих отношений с женским полом, – Я еще твоих правнуков нянчить буду.

– Так ведь у нас это семейное по мужской линии, давай бабушка праправнуков.

Народ засмеялся, даже бабушка улыбнулась.

– Ну вот и прекрасно, а то зашел, а тут слезы кругом, – Леонид Ильич сел на стул рядом с кроватью, – Эх напугала ты нас, Аннушка, ну ничего врачи тут хорошие быстро тебя на ноги поставят, а то вон Сашка даже решил отказаться от поездки во Францию.

– Не смей, – как то уж больно резко прозвучали слова бабушки, – не смей отказываться, ты должен обязательно поехать, слышите, Леня, Катя, обещайте что проследите за этим.

– Аня, тебе нельзя нервничать, – Фурцева попыталась успокоить ее, – ты еще сама его проводишь на самолет.

– Бабушка, да чего ты говоришь такое, вот выздоровишь, тогда я и полечу, никуда эта Франция не денется, а тебе коль так хочется чтобы я полетел туда, нужно просто быстрей выздоравливать.

– Леня, обещай, что проследишь, Катя слишком привязалась к нему, чтобы настоять.

– Аня, да что ты так взвилась, все будет хорошо, – но увидев упрямое лицо бабушки все же подтвердил обещание, – Хорошо, я прослежу.

– Леня, Никитка не успокоится, – по щекам бабушки потекли слезы.

– Бабушка, не плач, я поеду только перестань плакать, – блин молодец Саша, чего так уперся не поеду, не поеду, не видишь как она боится.

– Анна, я же пообещал, что прослежу и не дам ему навредить, а ты прекращай себя накручивать, – в голосе Брежнева зазвенела сталь, бабушка даже прекратила плакать, – Ну вот и хорошо.

Мы просидели с бабушкой еще полчаса, после чего нас попросили покинуть палату. Уходил я уже с приподнятым настроением.

На следующий день я узнал, что вечером бабушке стало вновь плохо, так что она провела ночь вновь в реанимации. В больницу я приехал опять с Фурцевой, и только благородя ей узнал, что бабушке требуется операция на сердце. Меня перед этим разговором, конечно, хотели выдворить из кабинета главного врача, но я смог настоять, а Екатерина Алексеевна не смогла уже отказать мне.

– Каковы шансы на успех операции? – поинтересовалась тетя Катя.

– Екатерина Алексеевна, не буду обманывать, – при этом врач посмотрел на меня и тяжело вздохнул, – В отличие от наших коллег за границей, у нас такие операции редкость пока, но у нас уже тоже появились неплохие специалисты, так что шансы есть. Да и все равно операцию проводить нужно, иначе любое сильное волнение может вновь вызвать инфаркт.

– Тетя Катя, Мари Мишон говорила что у ее семьи есть друг Кристиан Каброль.

– Да прекрасный кардиохирург, – подтвердил главврач, – Мы с ним общались два дня назад, я был даже удивлен, когда он связался со мной, но он вряд ли прилетит сюда.

– Да вы правы, – дальше я не стал слушать их и покинул кабинет.

Вечером меня навестила Фурцева, но не одна, а с Мишон и новость, которую они принесли, была очень неожиданная.

– Саша, у Мари прекрасные новости, – видя мое хоть и вежливое, но далеко не заинтересованное выражение лица, немного поморщилась, – точнее две новости: врач, о котором ты сегодня говорил, готов прооперировать бабушку, а вторая новость- для нее тоже сделали приглашение во Францию.

От такой новости у меня сразу подскочило настроение, но буквально через несколько секунд упало еще ниже, чем было.

– Тетя Катя, это, конечно, хорошие новости, но толку от них ноль, – ведь еще нужно, чтобы ее отсюда выпустили, а я почему-то абсолютно в этом не уверен.

Ведь действительно наше правительство еще те козлы, ради того, чтобы не терять престиж страны, как же гражданина СССР лечили в чужой стране, еще и специально для этого вывозили. А это значит что? Правильно, это значит у нас не самая лучшая медицина и мы отстаем от капиталистов. Не может такого быть, так что никто ее не выпустит, а тем кто посмеет предложить это можно будет и с карьерой попрощаться.

– Почему ноль Саша? – удивилась Фурцева.

– Потому что, тетя Катя, никто мою бабушку из СССР не выпустит на лечение.

– Так, Александр, хоть это уже и не твои заботы, но я все же поясню, твоя бабушка является работником министерства культуры, так как работает в библиотеке, но главное в этом именно отношение к моему министерству, а уж кем она работает, не важно. Так, что она будет отправлена за границу как сопровождающая тебя в этой поездке.

– Мари, – обратился я к француженке, которая пока кроме приветствия не проронила ни одного слова, – Вы не будете возражать если мы не надолго Екатериной Алексеевной вас покинем, нам надо кое- что обсудить.

– Конечно, конечно, не стесняйтесь, Алексадэр, – женщина мило улыбнулась.

Я же повел тетю Катю на кухню.

– Тетя Катя, вы понимаете, что у вас могут возникнуть неприятности из-за этого, – как бы я был рад той новости, что принесли женщины, я не мог не сказать этого.

– Саша, – Екатерина Алексеевна подошла ко мне, обняла за плечи, прижав к себе, потом немного отслонила и посмотрела на меня так, как наверное смотрят матери на свое неразумное дитя, – Все я прекрасно понимаю, но ты не волнуйся, ничего он мне сделать не сможет, не дадут ему. Но мне очень приятно, что ты волнуешься обо мне.

Фурцева еще раз прижала меня к себе, после чего чмокнула в щеку, улыбнулась.

– Все будет хорошо, Саша, езжай смело. Тут кстати еще англичане тобой заинтересовались, так что если они предложат контракт на твои выступления, мы сможем сделать так, что ты сразу из Франции полетишь в Англию.

Тетя Катя села за стол, немного помолчала, потом видимо решилась.

– Саша, если у тебя получится их заинтересовать на продление выступлений, сделай все для этого. Постарайся как можно дольше пробыть там, – но я видел что эти слова ей дались не просто и она боится чего-то. И тут меня осенило, ведь из-за того, что я еду с бабушкой меня ничего не держит навсегда уехать из страны, а это такой удар по ней, что ее точно как минимум снимут с должности, а там еще и копать начнут, искать, что бы еще на нее повесить. А судя по уже одному, пусть и неудачно совершенному самоубийству, она вполне может его повторить.

– Тетя Катя, вы не бойтесь, я не сбегу, не сделаю я такой гадости, не посмею я так поступить со своей самой любимой тетей, – улыбнулся ей, пытаясь успокоить ее.

– Спасибо, Сашенька.

После чего мы еще немного посидели на кухне, просто молча, каждый думал о своем.

– Мари, а что насчет перелета бабушки, что на этот счет говорит Кристиан, – этот вопрос тоже меня очень волновал, самолет не лучший транспорт для сердечников.

– О, не волнуйтесь Александэр, Крис пообщавшись с вашими врачами, сказал, что если в течение трех дней у вашей бабушки состояние не ухудшится, то она вполне выдержит перелет, а уже в Париже ее заберут прямо с самолета. Этот вопрос решен на высоком уровне, так что ей не надо будет проходить таможенный досмотр, точнее сотрудник таможни при посадке прибудет в самолет и оформит все прямо там. Вещи же потом мы ей доставим.

– Тетя Катя, а что насчет всех остальных, они со мной полетят?

– Нет, Саша, тут мы менять ничего не будем, они полетят через полторы недели после тебя, да и я думаю им там смысла нет никакого находиться раньше. Тут за ними последит Абрам, чтобы они упорно репетировали, да и я пригляжу.

– Ну что же, коли мы все решили, давайте пройдем на кухню, попьем чаю или может вы голодны? – решил вспомнить о гостеприимстве, и честно даже засмущался, от чего тетя Катя даже засмеялась.

– Да ладно уж, гостеприимный ты наш, – от этих слов уши мои еще больше покраснели, – мы пойдем уже, а я приеду к тебе завтра, надо я думаю с тобой посетить один магазин, подобрать тебе одежду в поездку, ведь ты должен их покорить, а внешний вид важная часть этого.

Три дня пролетели быстро. Школу, кстати, я посещал в эти дни. Олегу и Вите сказал о том, что я улетаю раньше, они только порадовались за меня с бабушкой и обещали, пока я не улечу не распространятся об этом. В эти дня я так же посетил магазин Нины Емшановны, знаменитую 200-ю секцию, ту что фактически приравняли к медали героя СССР, не верите, а зря, началось все это с Гагарина, которого наградили помимо звезды, разовым пропуском в этот товарный рай, а дальше так стали поступать со всеми космонавтами, звезда, пропуск. И началось все это не с Брежнева, как все часто говорят, а именно с Хрущева. Ну да и черт с ними. Магазин описывать не буду, а что его описывать нам ли, жителям двадцать первого века, восхищаться возможностью купить иностранные вещи и технику. Правда единственное, что отличает эту секцию от современных бутиков- это цены, тут даже иностранные делегации с удовольствием покупали, так как цены намного дешевле, чем в их магазинах. Я же купил себе два костюма черный и светло голубой, две пары туфель под них, модные солнцезащитные очки с большими стеклами, пару рубашек и приятный одеколон. Больше ничего брать не стал.

Конечно, я навещал бабушку в эти дни. Новость о поездке со мной во францию мы ей рассказали на следующий день. Расплакалась, но это были слезы радости и поэтому на состояние ее не повлияло, скажу больше. оно у нее даже улучшилось.

Вечером. в последний день перед поездкой. меня посетил Леонид Ильич.

– Саша. я не надолго, Екатерина Алексеевна мне поведала вашу беседу на кухне, так что повторяться не буду, просто попрошу, не подведи, – взгляд его был пронзительный, он словно искал во мне то, что могло его заставить засомневаться, но видно моя уверенная моська не дала ему такого повода, как и слова.

– Дядя Леня, вы слишком многое сделали для нашей семьи, чтобы я вам отплатил черной неблагодарностью, даю слово, что не подведу.

– Что же Саша слово Семеновых надежно, а еще я хочу кое-что дать, – и протянул мне конверт, заглянув в него я обнаружил франки, наверное глаза у меня были очень большие, когда я взглянул на Брежнева, он даже засмеялся.

– Ох, Саша, ну и лицо у тебя было. Ладно, Саш, там три тысячи, положишь их в карман костюма, обыскивать тебя в аэропорту никто не будет, так что не волнуйся, деньги тебе могут пригодиться. Все же пусть там тебя вроде как всем обеспечат, но лишними они точно не будут, ну, а теперь давай прощаться. Завтра проводить я тебя не смогу, буду на заседании у генерального. Успехов тебе, Саша, покажи им всем там.

Я же просто сделал к нему шаг и обнял в порыве благодарности.

– Спасибо вам, дядя Леня, за все и не волнуйтесь я не подведу Вас, – еще раз пообещал ему. Брежнев же просто потрепал по волосам, хлопнул пару раз по спине и ушел.

Следующий день. Кремль.

Хрущев внимательно слушал доклад Брежнева, он начал давно уже раздражать его и для себя он решил, что на осеннем пленуме он поставит вопрос о снятии его с должностей, а так же поднимет вопрос о членстве в партии. Доверенные люди уже начали усиленно собирать на него материал. Внезапно в малый зал, где происходило заседание, открылась дверь и в кабинет вошел Сергей, один из порученцев Никиты Сергеевича, быстрым шагом подойдя к генеральному секретарю, протянул записку.

– Вы просили сообщать срочно, если будут какие- либо новости по Семенову, – тихо прошептал, но все же не настолько, чтобы его не услышали те, кто сидел ближе к Хрущеву, один из них как раз был Брежнев.

Прочтя записку, лицо Никиты Сергеевича сначала побледнело, потом пошло красными пятнами.

– Кто позволил им лететь во Францию.

Все присутствующие резко повернули головы по направлению к Хрущеву, даже те, кто чуть ли не спал при зачитывании доклада Брежневым.

– О ком ты, – Суслов был недоволен в последнее время Никитой, особенно ему не нравились эти странные психические выверты его поведения.

– Малолетний Семенов со своей бабкой только что перелетели границу СССР, – говорил он так, словно цедя из себя слова.

– Кто такой Семенов? – опять же поинтересовался Суслов.

– Никита Сергеевич, скорее всего говорит о жене и внуке покойного генерала Семенова, которого пригласили во Францию выступить с концертами, – решил пояснить Брежнев и напомнить о деде Саши, так как многие помнили его и многие очень хорошо к нему относились, включая самого Суслова. – Вот только я не пойму почему это так Вас взволновало, Никита Сергеевич.

Хрущев кинул на Брежнева злобный взгляд, но все же ответил, так как все смотрели на него ожидая ответа.

– Потому что этого внучка не стоило отправлять за границу, человек который поет в церкви молитвы, по-моему не может представлять нашу страну за границей. Поэтому, я думаю, стоит передать нашему послу во Франции чтобы как только они приземлятся его забрали в посольство и отправили обратно ближайшим рейсом. Андрей Андреевич, распорядись пожалуйста.

Министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко, прекрасно помнил генерала Семенова и сейчас после слов Хрущева, переводил взгляд с Брежнева на Суслова и на Никиту Сергеевича.

А тем временем наш герой, ничего не подозревая, спокойно сидел в пятом ряду на месте у иллюминатора в самолете, который только что покинул воздушное пространство СССР.

Конец первой части.

Я очень надеюсь, что вам понравилось.

Примечания

1

Крылатые Качели из кинофильма «Приключение Электроника» https://vk.com/audios-183132800?section=playlists&z=audio_playlist-183132800_1, песня выбрана в этом варианте так как в фильме исполнялась Еленой Шуенковой.

(обратно)

2

Мы маленькие дети https://www.youtube.com/watch?v=W-tPTmdnc7E

(обратно)

3

https://www.youtube.com/watch?v=Fpox0nzuoZo

(обратно)

4

Прекрасное далёко https://www.youtube.com/watch?v=9FU3C7vh1jI

(обратно)

5

https://www.youtube.com/watch?v=D9UgGZY5NOY

(обратно)

6

Joe Dassin Siffler sur la colline https://www.youtube.com/watch?v=zN57ut5c4no

(обратно)

7

«Самоцветы – Вся жизнь впереди» (https://www.youtube.com/watch?time_continue=1&v=0F_DhvaVbHo

(обратно)

8

https://www.youtube.com/watch?v=o7Xvqvdx3qc

(обратно)

9

Два орла – Олег Газманов https://www.youtube.com/watch?time_continue=1&v=ozar8v4ehzs

(обратно)

10

Игорь Саруханов – 8 марта https://www.youtube.com/watch?v=AmCK7oK0Li4

(обратно)

11

Belle, the original cast (Garou, Daniel, Patric) https://www.youtube.com/watch?v=KUXGVfmrEN4

(обратно)

12

Петкун Голубев Макарский Belle https://www.youtube.com/watch?v=yhQTMUSkUc4

(обратно)

13

Александр Серов – Я люблю тебя до слез https://www.youtube.com/watch?v=8Wl7GFQm9Ks

(обратно)

14

Бери шинель, пошли домой https://www.youtube.com/watch?v=5G2DhyJqbMk

(обратно)

15

Notre Dame de Paris (Rus) – Bellehttps://www.youtube.com/watch?time_continue=79&v=DIPg4EPMKWA)

(обратно)

16

С чего начинается Родина Марк Бернес https://www.youtube.com/watch?v=6yaJ31KW1uI

(обратно)

17

Бери шинель, пошли домой https://www.youtube.com/watch?v=5G2DhyJqbMk

(обратно)

18

Десятый класс https://www.youtube.com/watch?v=4lIfz4nZRgA

(обратно)

19

Когда уйдем со школьного двора – ВИА «Добры молодцы» https://www.youtube.com/watch?v=__O7Vzphx5Q

(обратно)

20

Joe Dassin Siffler sur la collinehttps://www.youtube.com/watch?v=zN57ut5c4no

(обратно)

21

Прекрасное далёко https://www.youtube.com/watch?v=9FU3C7vh1jI

(обратно)

22

Бери шинель, пошли домой https://www.youtube.com/watch?v=StAfJ7qUqu4&t=43s)

(обратно)

23

Самоцветы – Вся жизнь впереди https://www.youtube.com/watch?time_continue=1&v=0F_DhvaVbHo

(обратно)

24

https://youtu.be/-wFT_xmPwD4

(обратно)

25

https://youtu.be/hVDaWdWuVCM

(обратно)

26

https://youtu.be/QXDRPtufEbA Кипелов – Я Свободен

(обратно)

27

https://youtu.be/HjyequjBBjY Ария – Штиль

(обратно)

28

https://youtu.be/DvxZWjgpQsc – Scorpions – Maybe I Maybe You

(обратно)

29

Зара и Олег Газманов «Доля» https://youtu.be/8brYV_edr-w

(обратно)

30

Сама мелодия на фортепьяно https://youtu.be/cpW34ZEzjbI

(обратно)

31

песня в исполнении Зары https://youtu.be/5Prwx8RdYL0

(обратно)

32

Михаил Круг – Падал Снег. https://youtu.be/OWgTO0yaO8Q

(обратно)

33

Victory Two Steps from Hell https://youtu.be/UC1E16nTTxE

(обратно)

34

Александр Серов – Я люблю тебя до слез https://www.youtube.com/watch?v=8Wl7GFQm9Ks

(обратно)

35

Игорь Саруханов – 8 марта https://www.youtube.com/watch?v=AmCK7oK0Li4)

(обратно)

36

https://youtu.be/8brYV_edr-w Зара и Олег Газманов «Доля»

(обратно)

37

Belle, the original cast (Garou, Daniel, Patric) https://www.youtube.com/watch?v=KUXGVfmrEN4)

(обратно)

38

Петкун Голубев Макарский Belle https://www.youtube.com/watch?v=yhQTMUSkUc4

(обратно)

39

песня в исполнении Зары https://youtu.be/5Prwx8RdYL0

(обратно)

40

Joe Dassin Siffler sur la colline https://www.youtube.com/watch?v=zN57ut5c4no

(обратно)

41

Михаил Круг – Падал Снег. https://youtu.be/OWgTO0yaO8Q

(обратно)

42

Scorpions – Maybe I Maybe You https://youtu.be/4ZFUTzkVTVU

(обратно)

43

I miss you https://youtu.be/a_2I2zkMAjE

(обратно)

44

Цветы – Звездочка моя ясная автор стихотворения Ольга Фокина: https://youtu.be/tGczx9BNG6A

(обратно)

45

Руслан Силин https://youtu.be/uftLLvTFihM

(обратно)

46

Песня Владимира Шаинского и Михаила Пляцковского «Лада», Исполняет Мулерман https://youtu.be/UEw5n_P2nTw

(обратно)

47

ДДТ Юрий Шевчук «Дождь» https://youtu.be/S1NNhkPPNYA

(обратно)

48

https://youtu.be/mMFoBrwLFUk

(обратно)

49

https://youtu.be/iMTc7JqOsp8

(обратно)

50

https://youtu.be/qvyLSXGwoMw

(обратно)

51

https://youtu.be/VyS9GKNUsWI

(обратно)

52

daydream – i miss you https://youtu.be/8QPq9rWufYk

(обратно)

53

Clint Mansell – requiem for a dream https://youtu.be/nvKwLMJJfZQ

(обратно)

54

Стас Михайлов – «Все для тебя» https://youtu.be/NQz3MkLjHSA

(обратно)

55

https://youtu.be/vFD2gu007dc

(обратно)

56

Слова Стаса Намина, музыка Игоря Шаферана – «Мы желаем счастье Вам» https://youtu.be/bgVh9k2XnXA

(обратно)

57

https://youtu.be/diAmUYWmr60

(обратно)

58

https://youtu.be/cowXc1FBPFk

(обратно)

59

«Этот город» текст Жукова музыка Евгения Хавтана https://youtu.be/iMTc7JqOsp8

(обратно)

60

Слова Стаса Намина, музыка Игоря Шаферана – «Мы желаем счастье Вам» https://youtu.be/bgVh9k2XnXA

(обратно)

Оглавление

  • Попал
  • Больница часть 1
  • Больница часть 2 (Проба голоса)
  • Больница. Часть 3 (Знакомство)
  • Больница часть 4 (Все еще там)
  • Больница часть 5 (День выписки)
  • Старые знакомые
  • Дети
  • Репетиция
  • Репетиция часть 2
  • Голубой огонёк
  • Школа
  • Школьный концерт
  • Воскресенье, встреча с друзьями
  • Разговоры на кухне
  • Нескучный сад
  • И снова репетиции
  • Вперёд и ничего не бойтесь
  • 8 марта
  • Belle
  • Вторая часть Марлезонского балета
  • Итоги концерта
  • Друзья семьи
  • Медные трубы
  • Весна
  • Не живи так, чтобы боги заскучали
  • Музыкальный киоск
  • Интервью
  • И снова репетиции
  • Жизнь как зебра
  • Кругом интриги. Часть 1
  • Кругом интриги. Часть 2
  • *** Примечания ***