Механический Зверь. Часть 5. Белый генерал (fb2)


Настройки текста:



Юрий Розин Механический Зверь. Часть 5, Белый генерал (Легенда о Лазаре #5)

Глава 1


Весной 3683 года мировой истории, в Сайркине, небольшом государстве, расположенном на перешейке между двумя половинами континента, начали происходить странные и страшные вещи.

Хотя, если судить по некоторым обрывочным сведениям, началось все еще раньше, в конце осени предыдущего года. Тогда неподалеку от города Брайм было совершено нападение на карету посла Каганата Торума Линта, совершавшего поездку с дипломатической миссией. Самого дипломата постигла незавидная участь, как и практически всю охрану экипажа, в целости остались лишь жена и дочка танильского подданного.

Лишь после крайне напряженного расследования и долгих разбирательств Саркину удалось избежать полномасштабного вторжения одного из гегемонов континента. И то лишь благодаря тому, что выжившие все как один описывали нападавшего как огромного монстра, черного, словно ночь и сильного настолько, что даже профессиональные маги и воины в доспехах Каганата оказались совершенно бесполезны. В реальность чудовища мало кто поверил, вполне резонно решив, что это маг-трансформ, Зверь, принявший обличие монстра. Однако, так как Кристория уже довольно давно раскрыла все секреты магии трансформации миру, показывать на кого-то конкретного это уже не могло.

Подозреваемых, понятное дело, не было и в помине, так что, взыскав с Сайркина сравнительно символический штраф за смерть гражданина Каганата, танильцы отступились и закрыли дело. Произошло все в глуши в нескольких километрах от города, свидетелей, кроме выживших не было, так что широкой огласке дело не предавалось и довольно скоро о нем забыли. Сайркину и его жителям по большому счету не было дела до каких-то танильских дипломатов.

Однако спустя три месяца стало понятно, что очень зря. Сперва в лесах около Брайма пропало несколько охотников. Опытные и довольно успешные люди, знающие местность как свои пять пальцев, уходили в глушь, чтобы отыскать дичь получше, а в результате просто бесследно исчезали.

Одного пропавшего еще можно было списать на несчастный случай, можно было даже двух или трех, но, когда счет перевалил за десяток, городское управление забило тревогу. Потеря такого числа профессионалов, добывающих для местных лавок и таверн дичь, не могла не сказаться на благополучии такого небольшого городка, как Брайм. И потеря еще большего количества охотников была недопустима.

На этот раз решили, что причиной непонятных исчезновений стало дикое животное, наткнувшееся на локальный очаг энергии Зверя. Очень редко, но такое случалось. В случайных местах появлялись источники этой силы. Небольшие, всего несколько метров в поперечнике и исчезающие буквально через несколько дней. Однако их мощь была достаточно большой, чтобы за эти дни успеть превратить маленький кусочек земли в филиал южного континента. И если в аномалии оказывалось живое существо, оно могло подвергнуться довольно серьезным мутациям.

Обычно такие твари довольно быстро умирали от недостатка энергии Зверя. Вот только ждать несколько недель или даже месяцев, пока лес не станет безопасным, городская мэрия и вынужденные сидеть без дела охотники не могли. К делу были подключены солдаты Озерной империи и Танильского Каганата и довольно быстро был организована операция по уничтожению опасного существа.

Больше сотни человек вошли в лес к северо-западу от Брайма, включая десяток неплохих магов. Вернулось лишь семеро. К следующему утру трое умерли от сепсиса, истощения, кровопотери и болевого шока. Четверо же выживших рассказали о произошедшем такие ужасы, что отправляться на место боя отряда с чудищем решились лишь после того, как из соседнего крупного города прибыло полутысячное подкрепление.

И тогда уже пришлось вспомнить прошлогодний случай с нападением на танильского посла, потому что описание монстра было слишком похожим. Разница была лишь в деталях. Во-первых, цвет. Если в случае с дипломатом Каганата назывался черный цвет чудища, то выжившие в недавнем рейде все как один называли чисто-белый. Во-вторых, размер. Сложно было сопоставлять данные на основе показаний перепуганных до смерти людей, но, довольно очевидно, что существо, напавшее на экипаж, было намного больше того, с которым встретились охотники. Если в первом случае речь шла о четырех-пяти метрах роста, то теперь назывались куда более скромные цифры в два-три метра. В остальном монстры были очень похожи: шесть мощных лап, четыре из которых выступали в роли рук, а на двух нижних легко мог стоять как человек, полная клыков пасть, горящие алым пламенем глаза. Довольно быстро родилась версия, что это родитель и детеныш, принадлежащие к какому-то мутировавшему виду.

А еще стало понятно, что пока люди не будут заходить на их территорию, твари не станут атаковать. Те семеро спаслись именно так. Перепуганные до мокрых порток, они бросились бежать обратно в сторону города. Изначально их было намного больше семи, но чудище, разобравшись со смельчаками, бросилось вдогонку и принялось за методичный геноцид. Однако стоило дезертирам пересечь некую границу, как преследование прекратилось. монстр просто остановился на одному ему видимой линии и в след беглецам донесся лишь его оглушительный рев.

Попытки прикончить чудище или чудищ предпринимались еще трижды. В первый раз отряд, по описанию спасшихся более-менее определивший границы территории монстра, остановился на самом краю и попытался выманить тварь. Безуспешно. И, надо сказать, им очень повезло. Потому что вторую экспедицию постигла куда более незавидная участь. Выживших было больше. На этот раз восемь. Из полутора сотен.

Третья и последняя попытка разобраться с тварью, в которой приняли участие почти семьсот человек во главе с лучшим магом страны, также закончилась провалом. Даже зайдя в глубь земель монстра и проведя там почти неделю, прочесывая лес вдоль и поперек, они не увидели монстра даже краем глаза. Существо, похоже, было достаточно умным, чтобы не нападать на противника, с которым ему не под силу сладить.

После этого было решено, что стоит просто дождаться, пока тварь сдохнет сама. По опыту имперских магов, так сильно мутировавшие монстры не способны были выжить без постоянной подпитки энергией зверя больше нескольких месяцев. До тех же пор охотникам просто запретили заходить глубоко в лес на северо-западе от Брайма. Хотя, понятное дело, на такую глупость и так никто бы не пошел.

И на этом второй акт этой кровавой пьесы подошел к концу. Охотники потеряли довольно обширные территории для добычи, но оставили при себе свои жизни, что всех устраивало. Однако история на этом не закончилась, даже близко.

В следующий раз о монстре из Брайма вспомнили уже осенью того же года. Вместо того чтобы исчезнуть, как это предрекали маги-приручатели из империи, тварь начала расширять границы своей территории, не менявшиеся на протяжении четырех месяцев. Сначала на километр, потом на два, потом на пять, потом на десять… снова были организованны рейды, однако результаты были ровно теми же. Либо полная тишина, либо побоище. Монстра не раз и не два удавалось ранить, но помогало это мало. Один маг, прежде чем его голова была оторвана от тела, даже умудрился предельным образом отсечь чудищу одну из лап и тому было множество свидетелей. Но в следующий раз конечность оказалась на месте, как ни в чем не бывало.

После этого случая о монстре заговорили уже не как о мутировавшем животном, а как о настоящем демоне, порождении темных сил. Однако, демон или нет, но к началу следующего, 84 года запретная земля, на которой тварь начинала охотиться на людей, дошла до пригорода Брайма. И это стало началом хаоса. Днем тварь отсиживалась где-то в глубине леса, а по ночам являлась в разбросанные вокруг города деревни и на утро один-два дома неизбежно меняли внутренний интерьер на кроваво-красный.

Поднялась неразбериха, люди бежали за каменные стены Брайма или еще дальше — в другие города. Те же, кто по глупости или упертости игнорировал здравый смысл, довольно быстро прощались с жизнью. Дело приняло настолько серьезный оборот, что король Сайркина объявил за голову монстра награду, которую было обещано выплатить любому смельчаку, кем бы и откуда он ни был.

Так началась третья волна охоты. Мастера ловушек, маги и просто безумцы спешили в Сайркин со всего Люпса. Риск был невероятно велик, но теми деньгами, что давали за убийство чудища, можно было оплатить покупку небольшого города, так что желающих хватало.

И на какое-то время граница территории твари прекратила расти, остановившись в паре десятков километров от стен Брайма. Многие сочли это хорошим знаком, но более опытные и более пессимистичные люди говорили, что монстр просто обжирается дураками, позарившимися на его голову, и потому ему нет смысла двигаться дальше.

Неизвестно, правы они были или нет, но после пары сотен пропавших без вести «охотников» граница выросла снова. Узнали об этом, когда в паре домов, построенных впритык к городской стене, все жильцы кроме маленьких детей превратились в кровавый фарш.

Неразбериха перешла в самую настоящую панику. Несмотря на уверения правительства, введенные в город войска и поднятую втрое награду за голову монстра, за какую-то неделю Брайм превратился в город-призрак. Люди сбежали из города как можно дальше, побросав дома и работу. Остались только солдаты и снабженцы армии, которым запретили уезжать под страхом казни за дезертирство. Однако спустя еще неделю и несколько десятков новых трупов, при том, что никто не смог даже заметить монстра, бегство стало нормой и для них тоже.

Тварь была очень умной и хитрой. Никогда не нападала на сильных магов, способных дать отпор и грохотом сражения привести к появлению подкрепления, не атаковала солдат в бараках, где случайно проснувшийся человек мог поднять тревогу, не залезало в укрепленные здания, откуда было сложно выбраться. Складывалось ощущение, что люди воевали не с диким монстром, а с обученным диверсантом, вооруженным когтями и клыками. Так что довольно быстро было принято решение оставить город. Чудище победило, Брайм и все его окрестности окончательно вымерли, а земля монстра стала считаться чуть ли не проклятой.

Охота на него не останавливалась ни на день, и награда увеличивалась с каждым месяцем, привлекая все более и более сильных и способных магов. Другие желающие померяться с тварью силами давно закончились, разбежались в страхе или нашли свой конец в пасти чудища. Вот только ничего не менялось. Если охотник на монстров был силен, то ему не удавалось найти даже следа этой твари. Если же он надеялся не на мощь своих заклинаний, а на удачу, то обратно из леса он уже не возвращался.

И на какое-то время установился статус-кво. После того, как Брайм попал под контроль существа граница его территории вновь перестала расти. Так что, хоть смерти и не прекращались, но это все были охотники, среди гражданского населения до зимы 84 года новых смертей не было.

Но и на этом история не закончилась. Новая волна разговоров о Браймском монстре поднялась после того, как один из охотников, до того на протяжении полутора месяцев бесцельно рыскавший по лесам, в конце концов все-таки наткнулся на монстра. Вот только закончился тот бой вовсе не в пользу мага. Его, с рваной раной в животе, нашли у ворот города на грани обморока от истощения и потери крови. По словам этого мага, у них с монстром был ожесточенный бой, в котором последний потерял несколько клыков и глаз, однако все-таки умудрился ранить человека, вынудив того бежать.

Неизвестно, было это правдой или нет, потому что впоследствии ни один выживший не подтверждал наличие у чудища названных травм. Однако, так или иначе, после этого случая подобное начало происходить все чаще и чаще. Монстр нападал на тех, кого раньше старательно избегал, завязывая один утомительный бой за другим. При этом, если понимало, что проигрывает, чудище тут же убегало на невероятной скорости, скрываясь от человека в густом лесу.

Поначалу никто не понимал таких изменений в поведении твари. Кто-то говорил, что она обезумела, но на это обязательно отвечали, что в таком случае она бы дралась до самой смерти, а не сбегала от слишком сильного врага. Но потом одному человеку пришла в голову безумная мысль.

Монстр учился драться. Просто убивать людей с той же простотой, с которой фермер режет скот, ему теперь было мало. Тварь хотела стать еще сильнее и опаснее, научившись использовать свою силу в бою. И от того, насколько логично это звучало, многим становилось не по себе. Если прибавить к этому его хитрость, проявленную во время атак на город, а также то, что за все это время от когтей монстра так и не пострадал ни один ребенок младше одиннадцати-двенадцати лет, становилось очевидно, что у этого существа имелся если не человеческий, то по крайней мере подобный ему разум.

К середине зимы граница Проклятых Земель, как стали называть занятые тварью территории в рассказах и страшных историях, снова стала неуклонно расширяться, а сила магов, не возвращавшихся с охоты, увеличиваться. И примерно в то же время из рассказов выживших охотников и очевидцев чужих сражений стало понятно еще кое-что про монстра.

Он рос. Если в самом начале, когда он напал на самый первых отряд зачистки, его размеры оценивали в два с половиной — три метра, то сейчас все сходились на том, что ростом тварь была минимум метра три с половиной. Чуть меньше чем за два года она выросла почти на метр и вряд ли собиралась на этом останавливаться.

Шли недели и месяцы, а ситуация становилась все хуже. После Брайма в границы Проклятых Земель попал Самнет, куда более крупный город, настоящий региональный центр Сайркина. И несмотря на упорное сопротивление, в конце концов людям пришлось оставить и его. Затем Лидра, Куот, Сибрат… не такие значимые города как Самнет, но все равно, в лучшие времена, имевшие несколько десятков тысяч населения. И каждый из них пришлось эвакуировать.

Тварь росла, становилась умнее и училась сражаться. В середине 85 года от ее когтей умер первый высший маг. К концу 86 на счету Ужаса из Сайркина помимо многих тысяч простых людей было уже шестеро высших чародеев, элиты всего континента. Справиться с ним не получалось никакими средствами. Расставленные ловушки он игнорировал, засады либо обходил, либо вырезал подчистую, охотников, тех, у кого еще хватало храбрости или глупости пытаться его прикончить, разрывал на кусочки с особой жестокостью, а когда на его поиски собиралось сразу множество магов и солдат, он просто растворялся, словно туман. Подловить, обхитрить, хоть как-то обмануть его было невозможно. Любое поддельное отступление, любое фальшивое бегство, любая попытка окружения, любая слежка — все оборачивалось полным и неизбежным провалом.

И так продолжалось до осени 3687 года. Совершенно неожиданно, без каких-либо предпосылок, Ужас из Сайркина исчез. Просто испарился, словно его и не было никогда. Не было больше ни убийств охотников, ни террора городов, и нигде в мире с тех пор никто о нем не слышал. За четыре с половиной года никто не смог найти его логово, никто не смог получить хоть кусочек его шкуры, никто так и не смог понять, чем он был, мутировавшим зверем, демоном или чем-то совсем иным.

Земля Сайркина еще долго восстанавливалась после этого кошмара. Города, раньше находившиеся во власти монстра, пришлось обживать заново, практически разрушенные хозяйства и фермы — отстраивать чуть ли не с нуля, заново налаживать сети поставок и торговые маршруты. Но, конечно, сложнее всего людям было убедить себя, что больше ничего подобного не произойдет. Даже через десяток лет после исчезновения Ужаса из Сайркина эти земли не прекратили считать проклятыми. Стоило появиться лишь смутному слуху, что где-то в лесах видели необычного зверя, как сразу поднималась новая волна паники и люди бежали прочь, бросая все, что имели.

И их можно было понять. По самым скромным подсчетам на совести Ужаса была кровь более чем десяти тысяч граждан Сайркина, почти пяти тысяч солдат других стран, отправленных для поддержки погрязшей в хаосе земли, более двух с половиной тысяч охотников на монстров и, отдельной графой, более чем пяти сотен профессиональных магов со всего континента, восемь из которых — высшие. Если обобщить эти цифры и учесть разного рода неучтенные случаи вроде смерти бездомных или тех, кто жил в одиночестве где-нибудь на отшибе, общее число жертв монстра легко могло превысить двадцать тысяч человек. Население средних размеров города погибло от когтей и клыков твари, трупа которой так никто и не видел.

Не мудрено испугаться.


Глава 2


Сознание возвращалось к Айне медленно, но она уже привыкла. Наркотик, что использовал ее мучитель, девушка испытывала на себе столько раз, что могла написать научный труд по влиянию этого препарата на человека. Спутанность сознания, головокружение и мигрень были обычными симптомами при пробуждении. А за ними неизбежно последует тошнота, так что, если она не собиралась снова очищать подушку от содержимого своего желудка, стоило встать и постараться успеть дойти до дыры туалета.

Пошатываясь и держась за голову, девушка поднялась с койки и, подпирая стены, зашагала к цели. Вот только ей пришлось остановиться на половине пути. Потому что в соседней камере, появился новый жилец. Если так вообще можно назвать огромную, словно дом, белоснежную тушу. Старик периодически пополнял клетку, специально созданную для разного рода монстров, так что в целом ничего удивительного в этом не было, но Айна, сама не понимая, почему, застыла на месте как вкопанная. И даже уже подступающий приступ тошноты отступил.

Сама не понимая, что делает, она, с каждым шагом ступая все увереннее, подошла к разделяющей две камеры решетке. Старик говорил, что это хороший стимул как для тварей, так и для нее, чтобы не расслаблялась. Монстры почти всегда были агрессивными, бросались на стальные прутья, но их толщина была слишком велика, чтобы они могли что-то сделать. Так что Айна уже давно перестала бояться, пусть рычание и вой разных тварей продолжали будить ее по ночам и проникали в кошмары. Впрочем, сейчас она бы пошла вперед даже если бы никакой решетки не было.

Словно в каком-то трансе, девушка подошла к стальным прутьям и положила на них ладонь. И несмотря на то, что все это происходило в полнейшей тишине, а шаги босых ног по каменному полу были едва слышны, в ту же секунду мирно лежавший монстр, казалось, даже не дышавший, без всякого предупреждения сорвался с места. Айна не успела даже понять, что происходит, а ее тело уже было прижато к прутьям решетки просунувшимися сквозь них когтистыми пальцами. На нее в упор уставились два горящих кроваво-красным светом глаза.

Он и правда был огромен. Стоя на четвереньках, как горилла или шимпанзе, он возвышался над ней метра на три, а если бы встал в полный рост, то в нем было бы не меньше семи. Могучее тело, покрытое матовыми пластинами брони, словно пылало изнутри, жар Айна почувствовала, еще не пройдя даже половины расстояния до решетки, а сейчас она будто оказалась у горящего камина. Пальцы четырех рук оканчивались короткими и тупыми когтями, вот только повсюду на стенах, полу и потолке на камне виднелись глубокие и длинные царапины. А ведь старик говорил, что камень, как и прутья решетки, зачарован магией.

Однако несмотря на то, что монстр словно специально был вылеплен идеальной машиной для убийств, несмотря на его габариты, несмотря на то, что ему было достаточно лишь немного сжать пальцы, чтобы девушка превратилась с фарш — несмотря на все это куда более пугающими были именно его глаза. В них читались совершенно не звериные ум, хитрость и…

Гнев. Животные не знали, что такое злость, для них жизнь, даже проходящая по законам джунглей, была совершенно справедливой. Олень, убегающий от стаи волков, бесспорно боится хищников. Он в ужасе, ведь ему суждено умереть. Но он не испытывает ни сожаления, ни ярости, ни обиды. И также волки, упустившие добычу, не чувствуют ничего из этого. Зверь может быть умным, хитрым, расчетливым, может быть агрессивным. Но эмоции — изобретение человека.

И в глазах чудища, способного убить ее в любую секунду, Айна видела полыхающий бессмертным пламенем гнев. И это было невероятно страшно. Страх парализовал ее, лишил даже возможности сопротивляться, пусть любые попытки были бесполезны. Словно мышка перед змеей, она не могла отвести взгляда от этих красных глаз и того гнева, что полыхал в них.

Вот только чем дольше она смотрела, тем отчетливее понимала, что кроме гнева есть еще что-то. Понять, что именно, никак не получалось, но по какой-то причине тот страх, что сковывал ее минуту назад, стал отступать. И монстр это заметил.

От оглушительного рева, казалось, потрескаются стены. Айна почти оглохла, в ушах стоял назойливый звон, глаза слезились от жара, исходящего из пасти чудища, а ее тюремная роба, как и лицо, и волосы, оказалась заляпана липкой и тягучей слюной. Вот только страх так и не вернулся. Пусть монстр мог убить ее за долю секунды, пусть его внешний вид мог стать источником множества ночных кошмаров, по какой-то странной причине девушка больше не могла найти в себе и толики страха. И, взглянув в его глаза снова, она смогла понять, что было там, помимо гнева. В них была боль.

Лапа монстра разжалась и втянулась обратно на свою сторону решетки. Фыркнув как огромный кот, чудище отвернулось от Айны и потопало в дальний конец своей клетки. Девушка, вытерев с лица слюни, развернулась и сделала пару шагов в сторону душа. И только потом ее все-таки пробрало.

Колени подогнулись и Айна опустилась на пол, мелко дрожа, насквозь мокрая, на этот раз от холодного пота. Руки тряслись как у дряхлой старухи, на глазах выступили слезы, а отступившая на время рвота дала о себе знать с удвоенной силой. Однако сейчас грязный пол и испачканная одежда были последним, что ее волновало.

.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Опять эта девка светлых! Почему он ее не убил?!

— Хозяин, я в не меньшем недоумении.

— Зверь! Может объяснишь?

— Я-то откуда знаю?! Ох… простите, Хозяин, я не х…

— Не сейчас! Почему эта сучка до сих пор жива?

— Я отдавал ему свою силу наравне со всеми. Понятия не имею, почему именно на нее у него не поднялась рука.

— Какого черта?! Мы воюем от начала жизни этой реальности, почему они не вцепились друг другу в глотку при первой возможности? Что светлые сделали с этой девкой такого, чтобы он даже практически лишенный разума все равно ее не трогал?

.

— Кто-нибудь понимает, что происходит?

— Не-а…

— Вообще нет.

— Ни малейшего понятия…

— Ладно, оставим это пока. Так или иначе, это не дело рук темных, правильно?

— Определенно. Для них смерть нашей Искры — первый приоритет, они бы не стали останавливать его.

— Но тогда у нее появился шанс, правда?

— Правильно, мы решили, что все потеряно, когда он потерял разум и поддался влиянию темных, но вот она — возможность! Пока он в форме чудовища, у нее не будет сомнений!

— Верно! Отлично, еще не все потеряно!

— Стойте!

— …

— ?

— Что такое?

— Почему вы заладили: «Убить, убить!»? Это темные так действуют, а не мы! Почему для достижения цели мы должны им уподобляться?

— И что ты предлагаешь? Неизвестно, когда его приступ человеколюбия пройдет.

— Я предлагаю не воевать, а попытаться помочь.

— Помочь темным?

— Он не темный! Он человек, попавший в беду, не по своей воле при том. Если у нас нет возможности помочь одному человеку, то какие мы после этого светлые? За время бездействия мы накопили достаточно энергии, чтобы попытаться хоть что-то сделать. Какая уже разница, если ничего не сделать, то нам всем конец! Какой смысл в правилах? Ну накажет нас Источник, и что?

— Смотрите, как заговорила…

— Но вообще-то она права.

— И на что ты хочешь потратить всю нашу энергию?

— На один-единственный сон.

.

Айна спала. После наркотика состояние организма и так не из лучших, а тут еще такой невероятный стресс сразу после пробуждения… так что, отмывшись сама и отмыв пол в камере, прежде чем она вся провоняет, девушка снова рухнула на кровать и просто вырубилась, словно выключили рубильник.

Сон был странным. Айна лежала на траве посреди лесной полянки, грело солнышко, где-то в стороне щебетали какие-то птахи, ветерок обдувал кожу… все было настолько настоящим, что, если бы невозможность подобной ситуации, она бы никогда не заподозрила, что спит. Это, однако, тоже было очень странно. Обычно, если во сне понимаешь, что спишь, то либо тут же просыпаешься, либо получаешь над происходящим неограниченную власть. Однако на этот раз от осознания ничего не изменилось.

Поднявшись с земли, оглядевшись по сторонам и оглядев себя саму, Айна окончательно убедилась, что происходит что-то необычное. Тело было совершенно настоящим, из плоти и крови, она даже чувствовала мурашки, пробегающие по коже во время резких порывов ветра, а, ущипнув себя, ощутила довольно сильную боль, на сон никак не повлиявшую.

А потом появилась ОНА. Женщина была одета в такое же, как на самой Айне, простое белое платье, однако на ней оно смотрелось словно наряд царицы. Вся она, легкая, воздушная, словно в любую секунду готовая раствориться в воздухе и свете, излучала вокруг себя тепло. Не такое, как от того монстра, но мягкое и ласковое. Айна видела свою маму лишь на портретах, она умерла при родах, обменяв свою жизнь на жизнь дочери, но почему-то ей казалось, что именно так и должна выглядеть мама для своего ребенка.

— Кто Вы? — Вырвалось у нее, а в следующую же секунду она прижала ладони ко рту, боясь, что от ее слов это чудесное видение растворится, как мираж. Но этого не произошло.

— Не важно, кто я, сейчас я хочу поговорить о тебе. — Голос незнакомки был не менее чарующим, чем ее образ. Айне казалось, что она может слушать его вечно, словно лучшую в мире музыку. Но какое-то странное предчувствие, родившееся в груди с появлением этой женщины, вынудило ее вынырнуть в реальность, насколько это было применимо к происходящему внутри сновидения.

— О чем Вы хотите поговорить?

— Ты должна помочь ему. — О ком шла речь, почему-то даже не нужно было объяснять. Неизбывная мука, спрятанная в глубине глаз монстра, всплыла в памяти сама собой.

— Помочь? Как? Что мне сделать?

— Прости, но я не знаю. — Незнакомка виновато опустила глаза. — Но вы как-то связаны, в этом нет сомнений. И также совершенно точно, что только ты одна на всем свете сможешь сделать хоть что-то.

— Но как я это сделаю? Я ведь в клетке, как и он.

— Я не прошу тебя освобождать его.

— Но тогда ч…

— Я не знаю. — На лице женщины отразилась целая палитра эмоций. Сожаление, вина, обида, сомнение… — Хотела бы знать, хотела бы иметь хоть намек, как тебе действовать, но у меня нет даже этого.

— Что будет, если у меня не получится?

— Тебе не стоит знать…

— Скажите! — Тревога все нарастала, Айна уже забыла о том, что только недавно была готова наслаждаться происходящим на протяжении целой вечности. Теперь казалось, что у них нет и пары минут. — Если вы появились в моем сне и поручили мне нечто подобное, то я должна знать цену провала!

— Если ты не преуспеешь… — незнакомка запнулась, но все-таки закончила фразу. — То этому миру придет конец. Может не сразу, может тогда тебя уже не будет в живых, может быть это случится спустя несколько сотен лет, но этот мир будет уничтожен. Каждое живое существо в нем погибнет и воцарятся хаос, тьма и смерть. — Повисла гробовая тишина, птицы перестали петь, а ветер стих, словно не в силах противостоять этим словам. — Прости, не стоило мне говорить, это слишком тяжелая ноша для одного чел… — Женщина попыталась подойти и обнять Айну, но та подняла руки, не давая ей приблизится.

— Я постараюсь. Я не знаю, кто Вы, не знаю, для чего и почему это нужно, но я Вам верю и постараюсь сделать все возможное.

— Спасибо… а теперь нам стоит прощаться. Нельзя, чтобы тебя тоже зацепило. — Женщина обернулась за спину, туда, где небо начинало быстро окрашиваться в пепельно-серый цвет. Обернувшись к Айне, она одним быстрым движением приложила ладонь ей ко лбу. — Проснись…

.

— Что они сделали?!

— Мы не можем понять, Хозяин. Светлые влезли в сон к девчонке, туда нам не заглянуть.

— Черт их побери! Они точно что-то задумали! Гр-р-р… Ладно, по крайней мере в ближайшее время им будет не до нас. Так нагло влезать в чужие миры… Я уже чувствую, как бурлит Источник.

— Да, в наши миры они еще лет двадцать не смогут послать ни крупицы энергии.

— К тому времени Искра уже будет готова, а им останется лишь наблюдать за нашей победой!

— В любом случае, что бы они не сказали девчонке, убить нашего парня это ей не поможет, магии-то нет. Верно, Хозяин? Эм… Хозяин?

.

Пробуждение было резким и неожиданным, словно девушка и не спала вовсе. Однако она помнила все, что произошло с ней на той лесной полянке. И помнила каждое слово незнакомки, вплоть до интонаций.

Поднявшись с кровати, она подошла к решетке, на этот раз не так близко, чтобы у чудища была возможность достать ее через прутья.

— Кто же ты такой? — Пробормотала она, глядя прямо в красные, словно кровь, глаза.

.

Айна провела в темнице целых пять лет и, если бы не потеряла счет времени, знала бы, что уже довольно скоро, буквально через пару недель, случится ее двадцатый день рождения. Однако тот факт, что за все пять лет она так ни разу не видела солнечного света, довольствуясь магическими светильниками, вовсе не означал, что у нее не получилось устроиться с относительным комфортом.

Чибаку Сиджи, похитившему ее магу, занимавшему второе место в списке «Кому за двести» сразу после Фауста, был необходим не просто подопытный кролик, но кролик, который будет сотрудничать. А потому, поняв, что ошибки старик не сделает и обмануть его также не получится, Айна решила действовать по-другому. Получать от участия в его экспериментах хоть какую-то выгоду. После принятия этого решения, с ее стороны Чибак не замечал даже намека на непослушание. Можно было сказать, что она стала образцовым заключенным, а поэтому и привилегии ей полагались соответствующие. Конечно, ничего невероятного она не просила, но такими удобствами, как душ, книги, расческа или десерт после обеда она смогла обзавестись.

Однако того, что она потребовала, когда он пришел к ней впервые после поимки Ужаса из Сайркина, Чибак Сиджи позволить никак не мог.

— Голубушка, помилуйте, вы, что же, решили сбежать от сюда с помощью такого кардинального способа, как самоубийство? Нет-нет-нет, я никогда не соглашусь поселить вас вместе с этим ужасным монстром! Это же все равно что собственными руками опустить вам топор на вашу прелестную шейку! Вы вообще знаете, скольких людей он убил? Сколько тысяч? — Чем больше Чибак Сиджи нервничал или злился, тем меньше в его речи было пространных оборотов. — И вы хотите к нему?

— Именно так. — Кивнула Айна, переведя взгляд на пристально следящее за ними чудище.

— Ох, ну за что мне такое наказание… — Вздохнул древний маг, за столько лет успевший если не подружиться, то по крайней мере поближе познакомиться с Айной и теперь не слишком старавшийся сохранять маску злого и страшного тюремщика. — В общем вы поняли мою позицию по этому поводу.

— Ну тогда…

— Тогда что? — Вместо объяснений Айна просто развернулась и спокойно пошла к решетке, разделяющей две клетки. — Милочка, что вы творите?! — Воскликнул Чибак, быстро зашагав к углу камеры.

Чтобы использовать заклинания нужна была энергия души, она, словно топливо, питала пламя магии. Однако энергию нужно было откуда-то брать. После применения заклинания душа мага уменьшалась, ведь часть ее «сгорала», отдав свою энергию. Но, если какое-то время душа оставалась в покое, она начинала поглощать энергию из окружения, пополняя свои резервы. Вот только в окружающем пространстве не было энергии, восполнить запасы было нечем. И внутри темницы, причем не только камеры Айны, но вообще всего помещения было искусственно создано именно такое пространство.

Чибак, конечно, мог использовать магию, чтобы остановить девушку, но тогда возникла бы другая проблема. После использования заклинания энергия, на него потраченная, растворялась в воздухе. Если бы он применил магию, и энергия попала в «стерильное» пространство темницы, то Айна в итоге смогла бы поглотить ее, вернув себе возможность колдовать. Очищать такое большое пространство от энергии было невероятно сложно.

Старик вполне резонно решил, что девушка блефует. Что таким образом хочет выбить для себя что-то из того, что он раньше запрещал. Прогулку на воздухе или клинок для тренировок фехтования. А потому счел лучшим выбором открыть ее клетку и остановить ее самостоятельно, опасаясь лишь несчастных случаев. Вот только когда он дернул рычаг и замок на двери камеры открылся, было уже поздно. Вопреки предположениям Чибака, Айна не остановилась в паре метров от решетки. Подойдя к ней вплотную, она просунула руку сквозь прутья и замерла, выставив раскрытую ладонь вперед.

— Отойди оттуда! — Закричал Чибак, запоздало пуская в ход свою магию растений. Вот только извивающиеся, словно змеи, лианы, остановились по его же приказу в каких-то сантиметрах от тела девушки.

Потому что монстр, вместо того чтобы броситься на жертву и растерзать, как он делал до этого со всеми подопытными, спокойно встал и, аккуратно переступая когтистыми лапами, медленно двинулся к Айне.

Чибак не мог поверить своим глазам. Тварь, сдержать которую могла лишь пролитая ей кровь, сейчас была похожа на пса, учуявшего хозяина. Огромного, смертельно опасного, убившего двадцать тысяч человек пса.

Подойдя к девушке, монстр замер почти на минуту, глядя ей в глаза, а потом, словно решившись на что-то, подняв свою собственную руку, приложил ее середину к ладони Айны. Девушка повернула к Чибаку лицо, почему-то мокрое от слез.

— Теперь мне можно жить с ним?


Глава 3


Второе место Чибака Сиджи в рейтинге древних монстров Люпса вовсе не означало, что он был вторым по силе. Рейтинг «Кому за двести» отражал лишь возраст, реальные способности таких чудовищ оценить практически не представлялось возможным. Тот же Чабу А’Маку в прямом столкновении не без труда, но смог бы победить, несмотря на то что был почти на семьдесят лет младше. Однако преимущество второго номера было совсем в другом.

Древесная магия, если развивать ее правильно и уметь применять, открывала невероятный простор для работы человеческой фантазии. Стоит лишь вспомнить буйство флоры южного континента, куда Чибак периодически наведывался за новыми образцами, как становится понятно, насколько разнообразной может быть эта отрасль магии. И главная сила тюремщика Айны была именно в почти неограниченном разнообразии его возможностей.

Атакующая и защитная магии, ловушки, яды всех возможных видов, техники побега и навыки обнаружения — все это было лишь верхушкой айсберга. Древесная магия, ближе всех остальных типов подошедшая к понятию «магия жизни», была способна не только разрушать, но и созидать. И речь шла не просто о вырастающих по воле чародея вековых стволах. С помощью своих умений Чибак Сиджи мог почти бесконечно продлевать собственную жизнь, лечить такие заболевания, о которых в подавляющем большинстве мест на Люпсе даже не слышали, влиять на человеческое сознание и даже создавать подобие разумных существ, служивших в его жилище в качестве слуг и чернорабочих.

И, как и многие достигшие высот в своем ремесле люди, он постоянно искал способы еще больше развить свои умения, еще дальше продвинуться по пути исследователя, раскрыть новые тайны магии и души.

Айна, а вернее ее уникальная магия, позволяющая напрямую управлять другими людьми, нужна была Чибаку, чтобы развить и сделать более похожим на человеческий псевдо-разум его древесных марионеток По крайней мере именно с этой целью он похитил ее когда-то. Ужас из Сайркина нужен был, чтобы разобраться в устройстве его организма и на его основе научиться более совершенным и продвинутым способам вмешательства в живые организмы, от исцеления до направленных мутаций. И, несмотря на то что подвалы Чибака были заполнены десятками, а в лучшие времена даже сотнями подопытных, эти двое без всяких сомнений были самыми ценными образцами. Разум и тело, две стороны одной монеты, если он сможет раскрыть секреты девушки и монстра, то, не за горами будут и вечная жизнь, и всемогущество. Когда к Чибаку в первый раз пришла эта мысль, он чуть было не пустился в пляс.

Однако довольно быстро стало понятно, что он поспешил с радостями. Первоначально казавшаяся даже неплохой идея поселить Айну и Ужас вместе, вскоре стала показывать свою ущербность. Началось все с того, что монстр, игнорируя как угрозы самого Чибака, так и уговоры девушки, стал не только уничтожать пилюли с наркотиком, которые Айне нужно было принимать перед опытами, но и не давал забрать ее тело.

Чибак был крайне осторожным, а потому любой выход принцессы за пределы комнаты выкачанной энергии должен был проходить, пока она была без сознания. Так как применять магию в темнице было нельзя, он синтезировал яд, по свойствам напоминавший крайне сильное снотворное, перегонял его в лаборатории и, получая небольшие таблеточки, выдавал их девушке. В случае неподчинения она лишалась пищи и воды, а поскольку таблетки растворялись просто в слюне, схитрить или отказаться Айна никак не могла.

И схема исправно работала все пять лет, что она находилась в плену. Вот только теперь, с появлением Ужаса, все пошло наперекосяк. Не имеющий ни вкуса, ни запаха яд монстр опознавал безошибочно, и не важно, был он в виде классических таблеток, растворен в воде или подсыпан в пищу. Таблетки с неожиданной ловкостью изымались из рук девушки и растирались в пыль, а отравленные стаканы с напитками и блюда с едой без промедлений сметались на пол и растаптывались.

Если же все-таки удавалось дать Айне яд (девушка понимала, что лучше сотрудничать и сама подходила к решетке, чтобы принять таблетку прежде, чем Ужас поймет, в чем дело), то достать ее бессознательное тело из клетки становилось настоящей головной болью. Вошедших внутрь людей он разрывал на куски, как и отправленных Чибаком древесных слуг, а удерживать его с помощью магии было чревато долгим и нужным процессом откачки энергии из помещения. Каждый раз это делать не представлялось возможным.

Первое время Чибак успешно справлялся с проблемой, заполняя камеру газообразным ядом, от которого и девушка, и ее клыкастый защитник падали без сил. Вот только довольно быстро выяснилось, что иммунная система Ужаса приспосабливается к ядам с поразительной скоростью. Уже на пятый раз понадобилось вдвое больше наркотика, чтобы вырубить монстра, а к восьмому требуемое для усыпления твари количество неизбежно убило бы Айну, ведь яд был газообразным. Еще два месяца Чибак экспериментировал с разными ядами, но итог выходил ровно тот же: спустя максимум десяток попыток отравить Ужас уже было практически невозможно. Его тело приспосабливалось к новым условиям с поражающей скоростью и дальше продолжать эксперименты было нельзя, ведь нужно было проводить эксперименты и над телом монстра тоже, а если он получит иммунитет ко всему арсеналу Чибака, это станет слишком накладно.

Попытка снова разделить парочку с треском провалилась. Если бойкот Айны Чибак мог пережить довольно спокойно, то вот круглосуточно крушащего свою камеру монстра просто проигнорировать было нельзя. Камень и прутья решетки и правда были зачарованными, но всего за трое суток твари почти удалось выломать один из прутьев, а стены покрыть такими глубокими порезами, что до следующего слоя камня оставалось всего ничего. Да, он тоже был зачарованным, но такими темпами Ужас уничтожил бы свое обиталище за пару недель. После того, как девушку вернули ему в камеру, тварь проспала больше полутора суток и сожрала целую гору еды, до предела вымотанная безостановочным буйством, но своего она все-таки добилась.

Пришлось полностью перестраивать камеру, создавая для Айны проход в отдельную часть темницы, слишком узкий, чтобы огромное тело Ужаса могло туда протиснуться. Это потребовало, мягко говоря, немаленьких затрат, как по времени, так и по финансам, все-таки создавать материю из ничего маги не умели. Но проблемы на это далеко не закончились.

После изучения образцов тканей монстра Чибак смог понять, что Ужас был способен поглощать энергию напрямую из пространства, имея возможность много дней поддерживать жизнедеятельность без единого кусочка пищи. Даже отрезанные от его тела куски плоти, оказываясь в обычной среде, некоторое время жадно поглощали окружающую энергию, словно были живыми. Вот только предоставить Ужасу доступ к энергии Чибак не мог. И потому приходилось его кормить. Вот только количество мяса, требуемое просто для поддержания жизнедеятельности этой твари, было совершенно безумным.

Через отверстие в потолке ему сбрасывались коровьи туши. В сутки монстр мог с легкостью сожрать три таких. Целиком: с потрохами, костями и рогами. Больше тонны мяса исчезало в его желудке, словно ничего и не было. Впрочем, с учетом того, что вес самого Ужаса равнялся где-то пятнадцати тоннам, такой расход «топлива» был вполне оправдан. Чибак был достаточно богат, чтобы не слишком заботиться о таких тратах, но проблема была в другом.

Секретность. Так или иначе, но Айну до сих пор искали, Каган, ее отец, не успокоился бы, пока не увидел тело девушки лично. И если большинство материалов можно было добыть без чьего-либо ведома, все-таки у Чибака было достаточно слуг, как людей, так и марионеток, то вот еду для такого проглота искать было очень сложно. Добывать в лесах хорошо не тонну, но полтонны дичи ежедневно проблематично даже для его древесных рабочих. А если покупать их у фермеров, то рано или поздно его убежище, замаскированное снаружи под обычный особняк мелкого Сайркинского аристократа, привлечет к себе излишнее внимание. Все-таки сотня коров в месяц, исчезающая в никуда — это крайне необычно. И может быть с Айной это связать никак не получится, но рано или поздно начались бы вопросы.

Однако даже не это было самым неприятным. Чибак привык находить выход из любой ситуации и некоторые сложности в логистике не были причиной для серьезного недовольства. Куда больше злило четырехсотлетнего мага то, что он даже за полгода работы так и не смог ни на шаг продвинуться в исследованиях Ужаса.

Информации было собрано очень много, тут Чибак и не мог себя ни в чем упрекнуть, вот только большинство полученных данных шли вразрез со всеми известными ему правилами естественных наук. Плотность тканей монстра в среднем в четыре раза превышала таковую у людей и животных, а плотность защитных пластин, покрывавших его тело, во все десять. Температура тела вопреки всем понятиям о медицине стабильно держалась в районе восьмидесяти градусов выше ноля, от чего Ужас больше походил на доменную печь, чем на живое существо. Он обладал практически безграничными возможностями к регенерации. На месте отрезанной лапы уже через час появился слой кожи, а спустя три недели она отросла обратно. Исследовав же внутренние органы монстра, сначала магией, а потом, накачав чудище ударной дозой наркотиков, с помощью вскрытия, Чибак окончательно потерял понимание происходящего. Единственными более-менее похожими на обычные органами были мозг и желудок. Все остальное либо отсутствовало, либо было настолько изменено, что человеку, несколько сотен лет занимающегося медициной, пришлось немало постараться, чтобы понять, что к чему.

У Ужаса не было сердца, как и легких, печени, селезенки, большинства желез, почек, прямой кишки и мочевого пузыря вместе с соответствующими отверстиями. Также у него не было костей, сухожилий и мышц в привычном понимании этого слова. По большей части все тело этого существа разделялось всего лишь на три отдела. Мозг вместе с органами восприятия, которые, насколько смог понять Чибак, были не только в разы острее, чем у зверей, но и количеством превышали человеческие. Пищеварительная система, работающая настолько качественно и чисто, что не оставалось вообще никаких отходов и даже кости переваривались без остатка.

Третьим же отделом было все остальное. Весь организм Ужаса, за исключением названных отделов, представлял из себя единую ткань, обладающую совершенно невероятными свойствами, подобных которым Чибак никогда прежде не видел. Плоть монстра выполняла функции сразу всех отсутствующих частей. Она сама поглощала, накапливала и фильтровала воздух, перекачивала и распространяла внутри себя кровь и вырабатывала все необходимые для жизнедеятельности вещества. Отделенные от тела куски плоти практически могли считаться новыми живыми существами. Энергию из окружающего пространства они, правда, почему-то все равно прекращали поглощать спустя несколько минут. И эта же плоть могла сокращаться, выполняя роль мышц, уплотняться, создавая прочные статичные структуры, подражая костям, или становиться чем-то средним, имитируя сухожилия и суставы. Даже пластины брони, которой он был покрыт, пусть и не состояли ровно из той же ткани, все равно могли менять свою структуру по желанию монстра.

Ужас был не только совершенной машиной для убийств, что отлично показал за четыре года тирании в Сайркине, но и практически совершенным организмом сам по себе. И Чибак, даже понимая это, ловил себя на мысли, что просто не способен повторить подобное с помощью своей магии. Однако было еще кое-что, чего он не пробовал.

Магия трансформации. Конечно, у столь могущественного мага было немало возможностей получить полное руководство, и оно даже стояло у него в библиотеке в качестве трофея Однако раньше Чибак не прикасался к нему из крайней антипатии к создателю этого ответвления магии, Чабу А‘Маку. У столь долгоживущих людей на протяжении истории не раз возникали стычки. Магия трансформации и древесный элемент в чем-то были очень схожи, так что между ними всегда были разногласия, вначале перешедшие в попытки доказать свое превосходство, а потом превратившиеся во взаимную ненависть.

Чибак считал, что решение обучиться магии трансформации означало бы его проигрыш. Ведь этим он как бы признавал, что его собственная магия на что-то не способна. Но сейчас, с появлением Ужаса, речь уже шла не о победе или проигрыше Чабу, а о раскрытии секрета поистине эпохального. Он больше не мог позволить себе привередничать. Так что, отложив на какое-то время эксперименты над запертым в темнице монстром и сильно сократив время на другие свои проекты, Чибак засел за книги, чем неосознанно дал своим пленникам столь необходимое им время.

.

Больше половины времени, что Айна провела в заключении, она спала. Не только естественным сном, но и под действием яда Чибака. Препарат, в целом, был довольно безобидным, но, как и любой наркотик, со временем вызывал привыкание. Так что, если старик слишком долго не появлялся, она сама могла не выдержать и начать мечтать о дозе. Айна ненавидела себя за это, но также понимала, что рано или поздно яд все равно придется принять, так что шла на сделку с совестью. Ведь если нет разницы, то зачем страдать?

Треть оставшегося срока проходили в долгих, порой по двое суток кряду, и монотонных экспериментах. Ей нужно было раз за разом заставлять других подопытных делать те или иные действия в окружении сложной магической аппаратуры и часто эти опыты оканчивались лишь когда у нее не начинала от переутомления течь носом кровь. Конечно, все могло быть куда хуже. В отличие от Ужаса, ее тело Чибака совершенно не интересовало, ни с одной из точек зрения. Однако эти опыты выматывали девушку настолько, что даже в свободное от экспериментов время ей с трудом удавалось хоть на чем-то сосредоточиться.

Она читала, практиковалась в фехтовании, используя в качестве клинка выданную стариком деревянную палку, старалась держать себя в форме, делая упражнения. Но все это требовало в разы больше сил и внимания, чем когда она была принцессой Айниталией и училась во дворце Талитейма у частных учителей или в Доме Магии Апрада у лучших магов континента. Конечно, она все еще была принцессой, но уже давно перестала чувствовать себя таковой. Принцесс, собственноручно очищающих с пола свою же блевотину, не бывает. Теперь она была просто Айной, пленницей, уже пять лет ищущей, но никак не находящей способа сбежать. На принцев верхом на белых конях надеяться не стоило. Один такой, сопровождавший ее из академии домой, уже давно покоится на дне морском.

Но с появлением Ужаса, как не странно, Айна начала чувствовать себя лучше. Ломка от наркотиков приходила позже обычного и не была такой сильной и сосредоточиться на учебе или тренировках стало куда проще. А если она засыпала, прижавшись к теплому, словно печка, и мягкому боку монстра, к ней в сон уже не могли пробраться кошмары.

Прекрасная незнакомка сказала, что она должна помочь ему, но пока что все было с точностью да наоборот: существо, которого боялся даже ее тюремщик, помогало ей куда больше, чем она ему. По крайней мере так она думала поначалу.

Однако со временем стало понятно, что и монстр меняется. Особенно заметно это стало после того, как Чибак прекратил еженедельно отрезать от него куски и забросил опыты Айны. Парочка из красавицы и чудовища оказалась предоставлена сама себе практически круглые сутки и если для девушки изменения состояли лишь в долгой ломке и увеличившемся свободном времени, то вот монстр с каждым днем все меньше и меньше походил на монстра.

Раньше, даже если рядом не было никого постороннего, Ужас вел себя так, как и положено загнанному в клетку дикому зверю. Постоянно на взводе, в напряжении, готовый сбежать при любой удобной возможности. Лишь когда Айна оказывалась рядом он менялся. Стоило девушке подойти поближе, как монстр затихал, с ожиданием глядя на нее своими страшными красными глазами.

Теперь же, даже если она уходила на свою половину камеры, где стояли ее стол и шкафы с книгами и куда Ужасу не разрешалось заходить, чтобы он ничего не порушил, чудище просто ложилось на пол и следило за девушкой взглядом. Если кто-то заходил в темницу, принести Айне еду или новую книгу, он сразу подбирался, готовый дать отпор и защитить, если понадобится, но, когда посторонние уходили, Ужас снова возвращался к своему состоянию ожидающего пса.

Но это было только началом. Чем больше времени проходило, тем чаще Айна замечала в его глазах следы узнавания. Не ее, а тех вещей, что она делала и тех предметов, что использовала. Книги, полотенце, расческа, палка, которой она делала выпады и блоки, Ужас смотрел на них, словно человек, силящийся вспомнить забытое, но крутящееся на самом кончике языка слово. Это длилось недолго, каждый раз буквально несколько секунд, после чего его взгляд снова становился обычным взглядом зверя, но Айна была уверена на сто процентов, что не ошибалась.

И когда однажды, проснувшись, заметила, как Ужас с невероятной аккуратностью перелистывает странички лежащей перед ним вверх ногами книжки, она поняла, что нужно сделать.


Глава 4


— Хозяин… что нам делать?

— Ничего. Уже ничего не сделать. Вы закачали в него столько своей сущности, что по идее он уже должен был полностью и бесповоротно сойти с ума. Однако пока рядом эта девчонка, все бесполезно. Она сама лечит его разум, а ее душа лечит его душу.

— Но как такое возможно? Я думал, что нам известно все, что хотя бы теоретически может происходить с душой.

— Точно! Какого черта происходит?

— Зверь, ты опять? Мало в прошлый раз получил?

— Хозяин, я… я это не вам, а так, в целом…

— Ладно, у меня все равно настроения нет. И я понятия не имею, какого черта происходит.

— …

— Светлые не могли провернуть ничего подобного, как и у нас, их силы на такое не рассчитаны.

— Но тогда…

— Да, тогда остается лишь один вариант. Не представляю каким образом, но Он вмешивается в происходящее.

— Но это ведь невозможно, от Его сознания ничего не должно было остаться после нашего появления!

— Думаешь я этого не знаю?!

— П-простите, Хозяин…

— Но какие другие варианты? Кто еще может того, что не можем мы? Больше просто некому.

— И что, это значит, мы проиграли?

— Битву — скорее всего. Но война только начинается!

.

— И услышала она, ровно кто вздохнул за беседкою…

— Ушрышара ора…

— Нет-нет, «Л»! Л-л-л!

— Р-р-р-Р-РА!

— Ле!

— РА!

— Да уж, это сложнее, чем кажется…

Айна билась над этим уже почти час, а в общем же счете больше полутора месяцев. Старик почти совсем перестал появляться, так что у нее и ее неожиданного ученика времени на такие вот уроки было навалом.

Хотя, на самом деле Ужас схватывал знания буквально на лету. Проблемы с произношением отдельных звуков были настолько незначительны по сравнению с тем объемом работы, что девушка уже проделала, что даже смешно. Словно маленького ребенка, она учила его говорить, а потом читать. И то, что сейчас, спустя всего полтора месяца, он мог сам, с минимальной помощью, понять текст довольно сложной книжки, было настоящим чудом. Айна не строила иллюзий по поводу своего невероятного педагогического таланта.

Дело было в самом Ужасе. Он не учился, он вспоминал. Уже очень давно у девушки в голове появилась мысль, что когда-то этот монстр был человеком. И с каждым днем, с каждым новым словом в его словаре, эта мысль все больше превращалась в уверенность.

А потом произошло ЭТО.

Айна спала, но на сон не было похоже. В отличие от того раза, когда она встретила таинственную женщину, сейчас все было куда менее реалистично, но уже один факт полной ясности сознания давал понять, что обычной ситуацию никак нельзя было назвать.

Она стояла посреди пустоши. Серая земля, серое небо, серое солнце посылает на землю свои серые лучи. Пустота, тишина, ни порыва ветра, ни стрекота какого-нибудь насекомого, ничего. Казалось, в этом мире кроме нее нет ни единого живого существа. Да и то, жива ли она в привычном понимании этого слова, еще стоило обсудить.

Оглядев себя, девушка поняла, что в этом сне она — вовсе не та же Айна, что сейчас лежит на койке в темнице Чибака. Сияющая фигура, глазами которой она смотрела, почему-то не отбрасывающая свет ни на полшага вокруг, была выше ее настоящего тела, куда сильнее, а еще не дышала, не моргала и если у нее и было сердце, то оно тоже не билось. А после пары движений стало понятно, что теперь у нее есть крылья. И, постаравшись, Айна даже смогла раскрыть их. Огромные, такие же белоснежно белые и сверкающие, как все остальное тело, они были совершенно невесомыми, словно сотканными из света.

Однако довольно быстро ее внимание переключилось с изучения своих крыльев. Где-то на горизонте появилась черная точка и начала быстро приближаться. Или вернее не так. Айна не знала, как это может быть, но у нее была твердая уверенность в том, что ни она, ни это черное что-то не сдвигаются с места, но при этом расстояние между ними продолжало сокращаться. Словно сама пустошь сжималась, стягивалась, чтобы наконец дать девушке рассмотреть второго жителя этого серого мира.

Драконов не бывает. Есть виверны, вирмы и вурмы, самые разные ящеры, крылатые и бескрылые, чешуйчатые и пернатые, когтистые, клыкастые и ядовитые, но того самого величественного монстра, описанного в бесконечном количестве книг и изображенного на гербе Танильского Каганата, не существует в природе. Слишком много должно сойтись случайностей, чтобы в результате ряда мутаций от обычного животного произошло нечто настолько могучее и могущественное.

Однако сейчас перед собой Айна видела именно дракона. Чернильно-черное, словно вылепленное из мрака, тело было огромным. По сравнению с ним ее фигурка казалась маленькой и незначительной. Каждый его зуб был длиной с ее руку, каждый коготь — длиннее всего тела, ее белоснежные крылья, которыми она только что восхищалась, на фоне перепончатых драконьих крыл, больше похожих на корабельные паруса, выглядели просто шуткой.

Но вся эта сила, вся эта мощь, заключенная под чешуей цвета беззвездного неба, Айну нисколько не пугала. И на это были две причины. Во-первых, она откуда-то точно знала, что этот дракон и Ужас, оставшийся там, за границами сна — одна и та же сущность. Разница лишь в том, откуда смотреть: из реальности или отсюда. И во-вторых, для этого уже не нужно было никаких таинственно появившихся знаний, дракон был скован.

В прямом смысле. Его лапы, крылья, хвост, шея, даже пасть — все тело было покрыто множеством цепей. Они были врезаны прямо в плоть, и в таких местах плоть монстра гнила заживо, покрытая отвратительными волдырями. Самая толстая цепь начиналась прямо во лбу. И все эти цепи, словно нити марионетки, шли куда-то вверх. Куда — Айна не видела, они исчезали метрах в пятидесяти над землей, просто растворяясь в воздухе.

Если бы она сейчас могла, она бы точно заплакала, глядя на такое, но это сияющее тело на такое не было рассчитано. В который уже раз в памяти всплыли слова женщины в белом: «Ты должна ему помочь!» И впервые Айна могла сделать что-то реальное, а не просто сидеть рядом и учить Ужас читать.

Ее глаза встретились с глазами дракона. В них, еле открывающихся из-за распространившейся от цепи гнили, читались совершенно человеческие чувства. Боль, гнев, сейчас не бессмысленный и бесцельный, а острый, словно кинжал и, самое главное, решимость. Монстр, немного приподняв голову, издал низкий рык, дернувшись всем телом и зазвенев цепями. Ужас ревел громко и угрожающе, голос дракона был слаб и вымучен, словно последние слова умирающего, но все равно от него земля вокруг задрожала, а в воздух поднялось облако серой пыли. И Айна поняла, что он хотел ей сказать.

Как оказалось, крылья были хороши не только чтобы ими любоваться, но и по прямому назначению их также можно было использовать. И это даже было куда проще, чем могло показаться, нужно было лишь подумать — и девушка уже поднялась в воздух, опустившись на спину дракона. Схватившись за ближайшую цепь, она потянула изо всех сил и с отвратительным звуком рвущейся плоти черная цепь, у которой на конце оказался зазубренный крюк, была вырвана из тела монстра вместе с куском его шкуры, после чего за пару секунд просто растаяла, словно ее и не было. Дракон даже не дернулся, хотя боль наверняка была невероятная.

Айна между тем уже стояла над следующей цепью. Ей и самой было больно, и дело было не в сострадании. Черный металл на ощупь был холодным. Настолько холодным, что просто держать его в руках было мукой само по себе и даже ее сверкающая плоть не могла выдержать такого долго. После пятого вырванного крюка она начала замечать, как тускнеет свечение на ее ладонях. После десятого ладони с внутренней стороны стали такими же серыми, как окружающие пустоши. После двадцатого серый цвет начал подниматься по рукам, а на металле остался первый кусочек уже начавшей чернеть кожи.

После сороковой цепи Айна почти упала в обморок от боли: серость покрыла руки, почти полностью покрыла крылья и активно начала захватывать тело, а сквозь почти черную плоть ладоней уже давно виднелись пока еще белоснежные кости.

Она знала, что дракон чувствует ее боль также, как она чувствовала его страдания, и также знала, что он скорее умер бы, чем позволил ей мучаться, но монстр молчал. Он был намного сильнее ее, он мог бы просто сбросить девушку со совей спины, мог развеять этот сон, Айна чувствовала, он мог и это. Но он просто молча терпел. Терпел свою и ее боль, потому что доверился ей и не собирался предавать этого доверия. И девушка была ему за это невероятно благодарна.

С рождения на нее смотрели как на инструмент. Еще бы, маг такой силы, невероятный подарок для правящей династии Талитейма, уже сам факт ее невероятного могущества мог в будущем разрешать межнациональные конфликты. Всю жизнь она была заготовкой для острейшего в мире клинка и потому люди испытывали к ней лишь две возможные эмоции. Либо относились благоговейно-бережно, словно она была стеклянной, такими были слуги, такими были подданные, такими были почти все, кого она встречала. Либо же с ней были бесконечно строги и требовательны, стараясь выковать из заготовки требуемый клинок как можно раньше, такими были ее учителя во дворце и таким был ее отец, которого Айна до сих пор боялась.

Либо хрустальная ваза, которую нужно протирать влажной тряпочкой от пыли и ни в коем случае не наливать в нее воду, либо стальной стержень, предназначенный исключительно для того, чтобы бить по нему снова и снова с максимальной силой. Остальные люди, вроде ее сестер и братьев, играли в жизни Айны настолько незначительные роли, что их можно было даже не принимать в расчет. Возможно, останься ее мама жива, Айна увидела бы то, чего желала столько лет.

Но история не знает сослагательного наклонения. И впервые к ней, как к самостоятельной личности, как к человеку со своими желаниями, убеждениями и, что даже важнее, со своей собственной волей, отнесся дракон. Хотя нет, был еще один человек, много, очень много лет назад. Но их знакомство было таким недолгим, что Айна почти забыла даже как он выглядит.

Сорок четвертая цепь окрасила в серый цвет все ее тело целиком. Этот процесс все продолжал и продолжал ускоряться, чернота уже поднялась до локтей и Айна все еще могла сжимать ладони лишь потому, что они не были на сто процентов материальными. Происходи подобное в реальности — и в руках бы просто не осталось чему сжимать обожженные холодом пальцы. Но она продолжала, подгоняемая упрямством и тем фактом, что с каждой цепью дракон, казалось, оживал. В тех местах, где торчали самые первые выдернутые ей цепи, уже почти не было заметно гнойных нарывов и волдырей, а виднелась чуть белесая пленка заново нарастающей кожи.

И каждый раз, когда ей казалось, что сил уже не хватит, что еще чуть-чуть и она развалится на части от адской боли и проникающей в тело черноты, дракон, больше тут просто было некому, посылал ей частички своей собственной энергии, что получал от освобожденных частей.

Сорок шесть…

Сорок семь…

Сорок восемь…

Сорок девять…

Цепи закончились. Осталась лишь одна, самая большая, толщиной больше талии Айны, выходящая прямо изо лба дракона.

Дорога к ней по длинной шее монстра заняла у Айны больше минуты, хотя в начале лишь одной мыслью она взлетела ему на спину. Света, что давал ей силу, почти иссяк, лишь самые кончики ее длинных волос и крыльев все еще сияли, остальное же тело уже было не отличить от окружающих пустошей.

— С тобой точно все будет хорошо? — Крюки даже маленьких цепей входили очень глубоко, страшно было подумать о том, за что держится эта.

В ответ раздалось тихое, даже тише чем в самом начале, рычание. Дракон тоже потратил почти все свои силы, подпитывая энергию девушки и теперь даже не мог двинуться. Но, как и в первый раз, его ответом было безапелляционное: «РВИ!»

Улыбнувшись сквозь сковывающую все тело боль, Айна взялась за нижнее звено последней цепи и, чувствуя, как рвутся сухожилия в почерневших руках, изо всех оставшихся сил потянула вверх.

.

— Она ведь выдернет.

— Не выдернет.

— Да точно выдернет.

— А я говорю, не выдернет.

— Если есть хоть малейший шанс, то это случится.

— Хозяин?

— Слишком много раз мы недооценивали ту связь, что есть между ними. Больше нельзя такого позволить.

— И что делать?

— Сдаться. Пока что. Отпустить парня, иначе мы рискуем потерять его навсегда.

— Но ведь снова подчинить его разум будет намного сложнее!

— Думаешь я не знаю?! Мы сами сделали его сильнее, накачав под завязку энергией, к тому же теперь он будет начеку, но лучше хоть какой-то шанс, чем никакого! Отпускаем.

— Да, Хозяин.

— Как пожелаете…

— Как будет угодно.

— Угу…

— Так точно!

— Да!

— Уже сделано.

.

Айна лежала, глядя в потолок камеры. Все тело болело так сильно, что, казалось, она сейчас умрет просто от шока. Особенно сильно болели руки, словно в них втыкали миллионы раскаленных игл, вытаскивали, а потом, щедро посыпав ожоги солью, повторяли процедуру.

Она не помнила, получилось ли у нее вытащить последнюю цепь, или нет. Но все остальное врезалось в память настолько четко, что, стоило закрыть глаза, и она снова видела серую пустошь под серым светом серого светила и огромное тело черного дракона…

Ужас! Она должна проверить, как он! Вот только дернувшись в попытке встать с кровати, девушка застонала от прострелившей все тело боли, в десяток раз превысившей предыдущую. Ей даже показалось, что она на пару секунд потеряла сознание.

А потом со стороны раздался голос, незнакомый, но почему-то такой приятный и родной, что от одного его звучания у девушки на глазах навернулись слезы.

— Лежи, перенапряжение души — штука опасная и крайне болезненная. Лучше тебе, как и мне, не шевелиться некоторое время.

Конечно же, после такого Айна просто не могла следовать этому совету. Потихоньку, сантиметр за сантиметром, она повернула голову на звук.

Он сидел у дальней стены, опершись спиной о камень. Молодой парень, на вид немного старше нее. Высокий, это было видно даже в таком положении, отлично сложенный и совершенно лысый, не было даже ресниц и бровей. И, естественно, голый. Естественно, ведь, судя по тому, что огромная туша Ужаса исчезла, парень им и был, а одежда монстрам не положена.

— Не слушаешься? — Слегка улыбнулся он, сразу поморщившись от боли. Похоже, ему было не лучше, а может и куда хуже. — Ай-яй-яй, какая плохая девочка. Вот погоди, приду в себя, отшлепаю…

— Кто… — Язык словно наждак царапал небо, в горле словно образовалась пустыня, даже одно слово далось Айне с невероятным трудом. Как этот парень разговаривал с такой легкостью, она не понимала.

— А ты меня не узнала? — Он с ироничной улыбкой посмотрел на девушку. — Даже сейчас, после того, что было в мире моей души? Хотя, прошло ведь уже сколько? Лет десять? Нет, больше… Боги, десять лет… я потратил на исполнение своего обещания целых десять лет…

— Ты?! — Воспоминания о том, что произошло на том злополучном банкете в Лотосе, калейдоскопом промелькнули у нее перед глазами. Человек, что заставил ее душу ожить после кошмара. Добрая тьма, так часто являвшаяся к ней во снах. Она даже вспомнила самый первый раз, случившийся еще за пару лет до того, когда тьма напугала ее, превратившись в дракона. Теперь все и правда вставало на свои места, вот только… — Ты ведь… был… стариком…

— Трансформация, — больше слов не требовалось. — Как и тот монстр. Хотя, на самом деле он уже нечто иное… как и я сам, впрочем. Но это оставим на потом. — Его губы расплылись в улыбке, но не ироничной или ехидной, а искренней и доброй. — Айна…

— Да?

— Я выполнил обещание. Я вернулся к тебе. Очень кривым путем, да, но все-таки я это сделал. И я больше никогда тебя не оставлю. Так что позволь представиться. Лазарис Санктус Морфей.


Глава 5


Очнувшись в камере подземелья Чибака Сиджи, Лаз некоторое время не мог понять, где находится и что происходит. Казалось, несколько минут назад он сражался с Фаустом и, использовав форму Зверя, утратил над ней контроль, а теперь он уже сидит у стены в каком-то каменном мешке, голый и трясущийся, словно в лихорадке.

Однако спустя пару минут, когда дрожь утихла и сознание прояснилось, в голове, словно лампочки, начали вспыхивать воспоминания. Уничтоженная карета, кровь на руках, переполненные ужаса глаза маленькой девочки, в которых отражалось чудовище, убившее ее отца, бегство и окончательное поглощение сознания энергией Зверя. Но на этом воспоминания не закончились. Лаз вспомнил все. Все, что с ним происходило за более чем пять лет жизни в шкуре Ужаса из Сайркина.

Он вспомнил то, как убивал, как охотился на людей, словно они — дичь, вспомнил побоища, что устраивал и пустоши, остававшиеся после сражений с высшими магами, вспомнил, как выросшие из земли зеленые лианы опутали его тело, а в нос прыснуло облачко яда, от которого непобедимый монстр за минуту потерял сознание.

Останься он тем же Лазом, каким был когда-то, каким он пришел в себя после битвы в Апраде, наверняка тут же перегрыз себе вены. Даже с вернувшимися воспоминаниями ему так и не удалось подсчитать количество людей, что умерли от его клыков и когтей, их были тысячи, может десятки тысяч. И старый Лаз не смог бы жить с такой виной, камнем висящей на шее.

Но пять прошедших лет, пусть он и не мог контролировать происходящее, сильно его изменили. Того, кто мучался и корил себя за слабость, того, кто искал оправдания своим проступкам, того, кто считал убийство кошмарным деянием, не достойным человека, больше не было.

С ледяным спокойствием Лаз признался сам себе, что он монстр. Он понял это очень давно, в тот самый момент, когда увидел, как выглядит его душа, отвратительная чернильно-черная амеба, заставляющая даже его самого чувствовать страх. Понял, но отказался принять. Сказал, что он и его душа — не одно и то же, что не он сам, но внутри него находится монстр, которого нужно сдерживать и прикончить в тот самый момент, как он вырвется на волю. Но такие вот «прорывы» случались снова и снова. Крупные, вроде того раза, когда он превратил больше тридцати человек в особняке в мясной фарш, и куда более мелкие, о которых Лаз никому и никогда не говорил. Сколь раз он смотрел на нож в своей руке за обедом и боролся с желанием воткнуть его в глаз сидящих рядом Сарифа или Жарди? Сколько раз он ловил себя на том, что его губы расплывались в неестественной безумной улыбке, когда он прихлопывал комара или муху, летавших по комнате? Сколько на самом деле радости он испытывал во время сражений, не важно, на арене под взглядами тысячной толпы или в гуще джунглей южного континента? Но он давил в себе эти позывы, отрицал правду, боролся с собой. Старался жить, словно святой: не навреди и не убий, хотя скольких проблем можно было бы избежать, действуй он жестче. Может быть те десятки тысяч людей, что он убил в Сайркине, были бы живы, убей он когда-то лишнюю пару сотен.

Больше он не будет совершать тех же ошибок. Он чудовище, голодное до крови, голодное до битвы, голодное до смерти. Вот только это не значит, что кровь, битву и смерть он будет искать всегда и всюду. Он лишь не станет отворачиваться от них, когда это будет нужно, больше не будет. А если все-таки зайдет слишком далеко, Лаз уже знал, кто сможет его остановить.

Айниталия Катарум Таниль. Айна. Маленькое солнышко, являвшееся к нему в видениях, девочка, которой он обещал найти ее, девушка, что спасла его от ада. Вместе с воспоминаниями о резне и крови к нему вернулась и память о проведенных с ней месяцах в этой каменной клетке. О том, как она учила его говорить и читать, о том, как они ели вместе, она — за столом из тарелки, он — коровью тушу с пола (Лаз не смог удержаться от улыбки: романтика, ничего не скажешь), о том, как она засыпала, прижавшись к его боку. И о том, как она, не щадя себя, помогла ему освободиться от тех оков, что держали его разум и душу в плену.

Да, это Лаз тоже помнил прекрасно. И теперь рассказ Сына Монарха начинал обретать куда более определенные очертания. Пока он был Ужасом, Лаз мог чувствовать чужое присутствие где-то на границе сознания. Ежедневно и ежесекундно рядом с ним, существовало нечто или некто, и теперь Лаз понимал, что оно всегда было неподалеку. Может раньше он смотрел не так внимательно, может превращение в Ужас истончило ту стену, за которой этот некто прятался. Но с той самой секунды, как он смог заглянуть внутрь себя и увидел свою душу, чужак неотрывно наблюдал за ним. А может это началось даже раньше. Может быть в прошлой жизни.

Челюсти Лаза сжались до скрипа. Боги… Он всегда увлекался религией, в обеих своих жизнях. Его увлекала идея высшей сущности, смотрящей на людей с небес. Однако реальность оказалась совсем иной. От богов, если это и правда были боги, Лаз пока не видел ничего хорошего, они лишь все дальше и дальше погружали его жизнь во тьму. И больше он терпеть это не собирался.

Хорошая жизненная цель — отомстить богу. Но для этого нужна была сила. И даже после того, как он стал Ужасом из Сайркина, его силы было далеко недостаточно.

Закрыв глаза, Лаз нырнул в пространство своей души. Знакомый пейзаж серой пустоши его даже не удивил. Черной амебы больше не было. Вместо нее был дракон. И Лаз больше не чувствовал той дуальности восприятия, когда он одновременно смотрел на свою душу и из нее. Он сам был этим драконом и больше в серых пустошах не было никого и ничего.

Граница, отделяющая этот мир от реальности, стала намного тоньше, чем когда-либо и теперь душа уже не воспринималась как что-то отдельное. Поднявшись с серого пепла, заменяющего здесь землю, Лаз огляделся и осмотрел себя. Тело дракона, на самом деле и являвшееся его душой, наполовину состояло из энергии Зверя. Вернее, оно состояло из смеси двух энергий, переплетшихся настолько сильно, что отделить одну от другой уже не представлялось возможным. Впрочем, Лаз и не собирался этого делать. Потому что энергия Зверя подарила ему так необходимую силу.

Магами-теоретиками было эмпирически доказано, что душа человека попадает в его тело, когда это тело только-только появляется, то есть при зачатии. Уже в этот момент душа имеет определенную силу, влияющую на будущий потенциал человека, как мага. Однако никакими существующими заклинаниями или устройствами определить этот потенциал на данном этапе невозможно, поскольку души матери и ребенка в ее утробе слишком сильно переплетены. И лучше не спрашивать, каким именно образом удалось получить эти знания.

На протяжении беременности душа ребенка, ровно как эмбрион от пуповины, подпитывается от души матери и растет. В момент рождения душа формируется окончательно, отделяясь от материнской. Полученная от матери на момент рождения часть условно считается единицей отсчета, потому как если у человека нет никакого таланта к магии, то сила его души так и будет равна этой самой единице, помноженной на возраст. Но чем больше была сила души в самом начале, тем больше потенциал и тем быстрее душа будет развиваться в будущем. Душа не имеющего потенциала человека каждые девять месяцев увеличивается в объеме на ту самую единицу. Довольно логично, что душа мага за тот же срок вырастет сильнее.

Максимально возможной силой при рождении обладают души людей, называемых в Кристории высшими. Если выражать ее в числовом эквиваленте, то получится примерно восемь, то есть души высших в восемь раз сильнее душ тех людей, что потенциалом не обладают вовсе. Из этих восьми единицу дала душа матери, остальные семь попали в эмбрион в момент зачатия. Откуда — неизвестно и вряд ли в ближайшие сотни лет кто-либо сможет это узнать. Но это вопрос уже к будущим поколениям.

Лазу, а вернее тогда еще Семену Лебедеву, на момент смерти было почти тридцать. Так как на Земле магии не существует и все души имеют одну силу, все тридцать лет он жил с той самой единичкой. Вот только, попав в иной мир, в растущего в утробе матери Лазариса Морфея, его душа осталась неизменной. И раз душа не-мага становится сильнее на единицу каждые девять месяцев, не сложно посчитать, что Лаз при рождении получил силу души в сорок единиц.

Конечно, это все не слишком точная наука, души двух разных людей, даже с совершенно идентичным магическим потенциалом, могли сильно отличаться. Интеллект, физическая сила, развитая фантазия, какие-то таланты, вроде идеального слуха или мастерства художника — все это влияло на душу, как и еще миллион других причин. Но тот факт, что душа Лаза была в разы сильнее даже душ высших магов, не вызывал сомнений.

Когда он превратился в Ужас, ему было девятнадцать. И уже тогда его душа по силе почти сравнялась с душой Савойна Листера. Однако за пять с половиной прошедших лет его душа выросла куда сильнее, чем должна была.

Пока он был Ужасом, его душа продолжала поглощать энергию Зверя, вот только для Лаза эта сила перестала быть чужеродной. Теперь его душа состояла из чего-то среднего между ней самой и энергии Зверя, а с учетом того, что она, вливаясь в его тело, захватывала с собой и чистую природную энергию, из которой и состояли обычные души, получившийся в итоге объем был эквивалентен не пяти, а скорее пятидесяти пяти годам жизни.

Сейчас в силе души с Лазом на всем континенте могли бы посоперничать от силы человек пять-шесть, находящихся в самом верху списка «Кому за двести». И пусть после возвращения сознания процесс поглощения энергии Зверя сильно замедлился, скорость роста его души все равно увеличилась почти втрое.

И все те искажения, что Лаз когда-то чувствовал в своей душе, также исчезли. На самом деле, его душа сейчас вообще слабо походила на человеческую. И дело было не только в энергии Зверя. Исцеляя душу Сына Монарха, Лаз не раз и не два наблюдал ее невероятно сложную, но, тем не менее, статичную и стабильную структуру. Дракон был лишь оболочкой, как и когда-то черная амеба, удобной для человеческого разума визуализацией. Находящаяся же под этой оболочкой душа теперь ни единой секунды не пребывала в покое. Самым похожим, что Лаз мог вспомнить, были лавовые лампы, одно время популярные на Земле. Только происходящее в его душе было на несколько порядков более сложным и запутанным. Энергия Зверя ли постаралась или еще что, но теперь ему, похоже, придется привыкать к такой форме своей души, по крайней мере никакого неудобства Лаз не испытывал.

Энергия Зверя, между прочим, не только над его душой постаралась. Пока он был Ужасом, она, изменявшая его форму по собственному желанию, умудрилась еще и оригинальную шкурку подлатать. Вынырнув из мира своей души, Лаз оглядел уже себя реального. Форма, в которой он сейчас находился, совершенно точно не была трансформацией. Это было его настоящее тело, то самое, что чуть не умерло во младенчестве от слабости, что постоянно болело, в котором было столько сломанных костей, что «позавидовал» бы и бывалый каскадер, то самое, что лишилось левой руки до середины предплечья стараниями оборотня Турбаса Дайло.

Лаз, преодолевая боль от перегрузки души, поднес к лицу левую ладонь. Настоящую, живую, ничем не отличающуюся от правой. Перевел взгляд на накаченные бицепсы, потом на идеальные кубики пресса…

— Да уж… — пробормотал он, пока что не отваживаясь вставать, но понимая, что двигаться в этом новом-старом теле будет невероятно легко и свободно. — Двадцать четыре года, два безумства, двадцать тысяч убитых — и вот у меня тело, готовое к печати на обложках журналов. Всего-то. Может стоит рекламу запустить? Думаю, на Земле найдутся люди, привести себя в форму для которых было куда сложнее…

С Ужасом, а вернее формой Ужаса, все тоже было не слишком просто. После слияния с энергией Зверя, трансформацией в привычном смысле слова это уже не было. Тело монстра больше не было магическим, а во время превращения тело самого Лаза не оказывалось в некоем особом подпространстве. Он и правда превращался, по-настоящему, как оборотни из земных книжек. Ужас был ровно настолько же реален, как и его нынешнее тело, как и лежащая сейчас без сознания на кровати Айна, как решетки и стены этой камеры.

И это порождало несколько крайне неприятных выводов. Во-первых, несмотря на мощнейшую регенерацию, способную отрастить даже оторванные конечности, Лаз больше не мог «пережидать» повреждения одной формы внутри другой, просто потому что с этого момента у него было лишь одно тело и травмы при превращении не становились бы легче. Во-вторых, Лаз уже испытывал это на себе, смена формы теперь была, мягко говоря, крайне болезненной, ведь он больше не перепрыгивал между телами, а каждый раз менял и перестраивал собственное. И над этим Лазу еще предстояло подумать, потому что каждый раз перекидываться с такими муками было слишком даже для него. Также эксперименты с формами отныне становились не только болезненными, но и крайне опасными. Если раньше Лаз мог создать из энергии в качестве заготовки тело без легких, пока подыскивал подходящий материал для опытов, то теперь подобное грозило быстрой и мучительной смертью. Все изменения придется тщательно продумывать и только потом воплощать в реальность, а значит простор для фантазии сильно сокращался. С другой стороны, Ужас и так был чуть ли не вершиной биологической инженерии, так что придумать что-то еще для его улучшения было крайне сложно.

Однако были и хорошие новости. Энергия, требуемая для превращения, раньше была запечатана вместе с формой и использовать ее, не рассеяв форму, было невозможно. Теперь же эта проблема исчезла, ведь, еще раз, тело у Лаза всегда будет одно, и энергия будет тратиться лишь при превращении. В своем же человеческом облике он сможет использовать все свои запасы без остатка, что было крайне выгодно, ведь далеко не всех противников можно было победить грубой силой.

Как все эти изменения отразились на его магии, Лаз пока не мог сказать. Форма Ужаса была частью его самого, превращения туда и обратно были болезненными, конечно, но энергию практически не тратили, все равно что переливать воду из одной емкости в другую. А вот магия — другое дело. И с учетом того, что они находятся в помещении с выкачанной энергией, бездумно применять заклинания не стоило. Не потому, что энергия могла кончиться, опыт можно было провести и с совсем маленьким предметом вроде ручки или книги. Куда важнее было то, что при использовании магии часть энергии неизбежно просочится в окружающее пространство и вобрать ее обратно полностью будет невозможно. И если с неожиданным визитом заявится старик или кто-то из его слуг, скрыть факт применения заклинания будет невозможно.

Так что вопрос с псиоником пришлось отложить в долгий ящик. Для начала им нужно было выбраться отсюда, а перед этим стоило дождаться, пока проснется его спасительница.

Со своего места Лаз не мог разглядеть ее достаточно хорошо, но это и не требовалось. Все, что касалось Айны, он помнил до мельчайших подробностей. Даже не нужно было прикрывать веки, чтобы увидеть ее лицо, улыбку, ясные зеленые глаза.

Мысли снова повернули в куда менее приземленное русло. Что за связь была между ними? Ведь она появилась еще когда они друг о друге даже понятия не имели. А потом, на том банкете, когда прощался с девочкой, с которой провел от силы пару часов, Лаз чувствовал, словно отрывает кусок своего сердца. Такое просто невозможно без вмешательства каких-то высших сил, в существовании которых Лаз теперь окончательно перестал сомневаться. Впрочем, может из-за ненависти, а может понимая что-то на уровне подсознания, Лаз ни на секунду не допускал мысли, что тот, кто перенес его в этот мир и раз за разом окунал головой в ведро с дерьмом, имеет какое-то отношение к Айне и их связи.

К Эмине Лаз испытывал чувства, являвшиеся смесью влюбленности и вины по отношению к той женщине, что осталась там, на Земле. К Ронде он чувствовал большую нежность, чистое и светлое чувство, но, к сожалению, омраченное всей этой ситуацией с ее признанием и последующим расставанием.

Айна… если не считать время, проведенное в шкуре Ужаса, Лаз видел ее всего трижды, и два раза при этом в виде белого солнышка — формы ее души. Но при этом он не сомневался ни секунды, что она его половина, его родственная душа, его единственная, истинная и вечная любовь. И что-то подсказывало, что она испытывает то же самое.

Однако все-таки не стоило вот так с наскока бросаться друг другу в объятья. По крайней мере, для начала стоило познакомиться нормально. И с ее койки как раз послышались шорохи, а потом сдавленные стоны боли: девушка проснулась и попыталась встать. Лаз улыбнулся и заговорил.

— Лежи, перенапряжение души — штука опасная…


Глава 6


— …и потом я очнулся здесь, в камере. — Лаз не собирался скрывать от Айны ничего. Ну, по крайней мере ничего из этой жизни.

Его рассказ был долгим, даже очень. Прошло несколько часов, прежде чем он подошел к концу, слишком многое нужно было поведать. Детство, академия, турнир, бегство, поиски учебника по магии подчинения, прием в Лотосе, Остров Предков, возвращение, бой с вторженцами, смерти родных, жизнь в теле зверя, путешествия с Фаустом и Рондой, Сын Монарха, Эмина, южный континент, тиреи, поиски самой Айны и, наконец, окончательный слет с катушек, приведший его в шкуру Ужаса, а следом и в эту темницу.

Еще никогда и никому Лаз не рассказывал так много. Ни сестре, ни Савойну, ни Эмине, ни Фаусту. Знал, что многого из того, что он делал, они не поймут и не оценят. Всегда держал в уме необходимость поправки на собеседника, и это было очень сложно. Ни разу в своей жизни никому не говорить всей правды. Айна также узнала не все, но в итоге Лаз собирался рассказать, кто он на самом деле и откуда, просто не все сразу. Эту же жизнь он выложил всю, без остатка, целиком. Со всеми потрохами, со всеми нелицеприятными и порой откровенно гнусными подробностями. Не потому, что надеялся на понимание, наоборот, он знал, что Айна отличается от него слишком сильно, чтобы иметь возможность прочувствовать его поступки. А потому, что понимал: если не откроется ей, то уже не откроется никому и никогда.

И за свою откровенность Лаз получил лучшую награду. После пары минут тишины, осознав, что продолжения истории не будет, девушка, улыбнувшись, прильнула к его груди. Молча. Ни понимающих, ни утешительных, ни оправдывающих слов. Она не собиралась делать вид, что совершенное Лазом на самом деле не плохо и на самом деле не понимала многих его поступков и решений. Но она сделала кое-что куда более важное. Вопреки всему она приняла все сказанное. Приняла человека, совершившего столько неоднозначных и откровенно злых поступков. Приняла, хотя все представления о правильном и неправильном твердили, что этого нельзя делать.

Лаз сомкнул руки вокруг ее талии и зарылся носом волосы цвета воронова крыла. Ради гигиены в условиях тюремной камеры Айна обрезала их и того черного водопада, что он помнил по приему в Лотосе, не было. Но это ни на секунду не помешало всплыть из глубин памяти таким приятным воспоминаниям.

Любовь — великая и непостижимая сила, но она не может решить все проблемы. Часто даже искренняя, неподдельная любовь пасует перед обстоятельствами и люди, которым на роду было написано быть вместе, расходятся, потому что не в силах жить друг с другом несмотря на все чувства. Свою самую первую, еще земную, любимую, Лаз потерял именно из-за этого, так что лучше многих знал, о чем речь. И от того сплетающиеся у него на спине девичьи руки казались во сто крат нежнее.

— Я даже и не думала, что ее просьба приведет к такому… — наконец проговорила Айна, подняв на Лаза красные от слез глаза. И он уже готов был мягко кивнуть, продолжив столь сладостный момент, но щелкнувший в голове триггер все испортил.

— О ком ты говоришь?

— О женщине из моего сна… — Айна замялась, для нее произошедшее и слова женщины в белом стали настолько логичными и очевидными, что осознание пришло далеко не сразу. — Ты же не знаешь!

Через несколько минут сбивчивых объяснений Лаз услышал и про сон, и про слова таинственной незнакомки, и про то, что из-за этого Айна решила во что бы то ни стало попасть в клетку к Ужасу.

Мысли о богах с новой силой закрутили торнадо у Лаза в голове. Может быть он не понимал, чем были те, кто следил за ним, но мог точно сказать: они точно были не «светом», а «тьмой». И даже если они могли претворяться, вряд ли бы стали предпринимать шаги к выведению его из формы Ужаса. За прошедшие с его рождения двадцать четыре года Лаз уяснил, что эти сущности точно не желают ему добра. Мысли закипели множеством предположений и идей, однако ни одну из них до конца обдумать ему было не дано.

Со стороны входа в темницу послышался характерный звук открывающейся двери. Кто-то шел сюда и нельзя было допустить, чтобы старик раньше времени узнал правду. Обменявшись с Айной понимающими взглядами, Лаз отдал девушке простыню, которая до этого заменяла ему набедренную повязку, и запустил процесс превращения.

Боль сопровождала его с самого рождения, но все равно выдержать то, как ломаются и растворяются в окружающих тканях кости, как сжимаются и исчезают органы, как рвется, растягиваясь во все стороны, плоть, было, мягко говоря, затруднительно. Определенно надо было что-то с этим сделать, но это все потом. Сейчас же оставалось лишь сжать все больше заостряющиеся зубы и терпеть.

Незваным гостем оказалась Омалия, внучка или правнучка сколько-то там раз, старика Чибака. Лаз помнил ее, она единственная из Сайркина вышла в финальную часть турнира и, как и дед, использовала магию растений. Судя по рассказам Айны, а их Лаз слышал неожиданно много, Ужасу девушка поверяла самые разные истории о своей жизни в темнице и до нее, Омалия, несмотря на то, что была одной крови с Чибаком, была очень кроткой и милой девушкой. Если бы не то, что заходить в темницу просто так старик внучке настрого запрещал, девушки даже могли бы подружиться. К сожалению, кроме как для разрешения чисто-женских вопросов, вроде новой одежды или ежемесячных женских проблем, Омалия в темницу не допускалась. А так как за несколько лет заключения почти все сложности были устранены, Ужас видел внучку Чибака от силы раза три.

И раз сейчас она была здесь, значит дело было действительно важным.

— Омалия! — Айна, успевшая снять с кровати все спальные принадлежности и сейчас старательно делавшая вид, что натягивает простынь на матрац, обернулась к гостье с невинным выражением на лице. — Что-то случилось?

— Да…

Было видно, что девушка, несмотря на то что видела Ужас уже не в первый раз, да к тому же он был за решеткой, боится монстра до чертиков. И Лаз просто не мог это проигнорировать. После очередного возвращения сознания его довольно специфическое чувство юмора не только не исчезло, но и, в следствие обстоятельств, приобрело куда более темный оттенок. Так что не было ничего удивительного в том, что в следующую секунду огромная туша сорвалась с места и, за доли секунды преодолев пространство камеры, с рыком ударилось телом о прутья решетки.

Зачарованным стальным прутьям ничего не сделалось, а вот Омалия, оглушительно завизжав, отскочила к противоположной стене коридора, еле сумев удержаться на дрожащих ногах. Успокаивать виноватую лишь в плохих родственниках девушку Айне пришлось не меньше десяти минут, постоянно бросая на Лаза неодобрительные взгляды. Тот, старательно не замечая осуждения, с довольным видом поглощал отложенный с утра остаток коровы.

Девушка настолько перепугалась, что даже не сразу смогла вспомнить, зачем вообще пришла. Однако в конце концов нужная информация все-таки нашлась и стало понятно, что происходит нечто крайне занимательное.

Чибак Сиджи уже довольно давно изучал трансформацию. Руководство у него было, так что никаких препятствий к постижению нового ответвления вроде как не должно было появиться. Но, как оказалось, для четырехсотлетнего старика попытка разобраться в совершенно новой области знаний может обернуться довольно неприятным провалом. В своей сфере древесной и витальной магии Чибак без преувеличения был лучшим специалистом на континенте. Однако магия трансформации по своей структуре и принципам отличалась от того, что старик уже знал, словно день от ночи. И пусть все понятия в руководстве были Чибаку знакомы, использовать трансформацию самостоятельно у него никак не получалось.

Проблема была даже не в гибкости сознания, а в том, что душа человека, как и его тело, с возрастом все тяжелее и тяжелее воспринимает перемены. Если бы Чибак занимался трансформацией не в четыреста лет, а в сорок, даже будь его багаж знаний втрое меньше, новая магия не вызвала бы особых проблем. А начни он в четырнадцать, и новая магия была бы принята его душой можно сказать с радостью. Теперь же это было все равно, как если бы пожилой человек, никогда в жизни не занимавшийся гимнастикой, вдруг попытался сесть на шпагат. В теории возможно, но невероятно трудно.

И сложнее всего было начать. Почувствовать энергию Зверя для любого мага не составляет большого труда. Достаточно обладать минимальной чувствительностью и базовыми знаниями, чтобы ощутить ее в воздухе, словно жар от пламени или прохладу текущей воды. Чабу А’Маку был далеко не первым магом, обратившим на нее свое внимание. Создателем же магии трансформации он стал, когда смог понять, как управлять этой энергией, захватить ее и запечатать внутри собственной души. Именно это было самым сложным шагом.

И у Чибака, как бы он не хотел этого признавать, именно этот шаг не получался. Он перечитал руководство несколько раз от корки до корки, пробовал изменять предлагаемую в тексте технику, часами медитировал в попытке обуздать хоть крохотный кусочек энергии Зверя, но все было бесполезно. Его душа, четыре сотни лет затачиваемая под совершенно иной тип магии, просто не могла создать нужного воздействия.

Из ситуации был довольно простой выход. Нужно было, чтобы кто-то, уже знакомый с магией трансформации, продемонстрировал процесс, а в идеале направил «пойманный» кусочек энергии Зверя в душу ученика. В Доме Магии такая практика была довольно распространенной, в группе Лаза Сариф Дохит и Клод Шинил прошли через подобное, когда не смогли достаточно быстро справиться самостоятельно.

Вот только Чибак был слишком горд и слишком скрытен, чтобы отправляться за помощью в Кристорию. И в какой-то момент ему пришла в голову отличная мысль. Среди его подопытных не было магов-трансформов, все из-за той же гордыни и соперничества с Чабу А’Маку старик принципиально не оставлял их в живых. Однако Айна, пусть и была похищена ради других целей, в момент похищения как раз возвращалась после первого года обучения в Апраде. И, как принцесса Талитейма и бесспорный гений магии, она просто обязана была хотя бы поверхностно пройтись по магии трансформации. Чибаку большего и не требовалось, лишь на примере понять, как взаимодействовать с энергией Зверя.

Конечно, всего этого Омалия Айне не рассказала. Лишь то, что Айна нужна старику для того, чтобы продемонстрировать магию трансформации. Однако большую часть нужной лично ему информации Лаз смог понять и так. Айне пришлось снова принять пилюлю с ядом, чего он совсем не одобрял, прекрасно помня, какую ломку она переживала в последний раз, но пока что ничего сделать он не мог, а потому спустил все на тормозах. Ужас, конечно, побуйствовал для проформы, но стоило за Омалией и Айной, которую на носилках тащила парочка деревянных дуболомов Чибака, закрыться двери в темницу, как Монстр тут же замер, сосредоточенно вслушиваясь в происходящее.

Вслед за психологическими изменениями пришли и эмоциональные. Прежний Лаз, если бы Айну вот так забрали, не смог бы найти себе места. Все-таки для него она была не просто девушкой, а кем-то совершенно особенным. Сейчас же он был спокоен и собран, мысли перетекали одна в другую последовательно и только после обстоятельного рассмотрения каждой из них на предмет адекватности и целесообразности.

Цель: выбраться из темницы вместе с Айной, в процессе убив Чибака. О том, чтобы лишить другого человека жизни, Лаз также размышлял с пугающим хладнокровием. И дело было не в развившейся жестокости или чем-то похожем. Несмотря на свое прошлое, Лаз не считал убийство нормой и, если это было возможно, не хотел прибегать к крайним мерам. Но, взвесив все «за» и «против», он понял, что если не сделает этого, то и он сам, и, что важнее, Айна, окажутся в большой опасности. Чибак Сиджи определенно не был тем человеком, что просто отпустит их и обо всем забудет, даже если бы дело было лишь в самом факте похищения. А это было не так. Они оба нужны были ему для каких-то практических целей, так что он постарается вернуть их при первой возможности. К тому же, узнай в Каганате, кто похитил Айну почти на шесть лет, Чибаку, несмотря на всю его силу и все титулы, не жить. Один маг, даже из списка «Кому за двести» никогда не выстоит против армии целой страны, так что в поимке беглецов у Чибака будет еще один, пожалуй, самый серьезный интерес.

А значит его нужно было убить. На этом умозаключении любые дальнейшие сомнения и раздумья были отрезаны. Лаз больше не собирался допускать ситуации, когда из-за его нерешительности или неуверенности в итоге все шло по худшему из возможных сценариев.

Главный вопрос: «Как выбраться из клетки?» — решался, как не странно, довольно просто. Айна не могла колдовать внутри темницы, поскольку после каждого эксперимента Чибак заставлял ее истрачивать все резервы энергии. На Лаза, а вернее на Ужас, такие предосторожности не распространялись. А так как запасы энергии у него сейчас уже вплотную приблизились к таковым у самого старика, выбраться отсюда было довольно просто. Стена, пусть и зачарованная, не выдержит воздействия направленной псионики, разлетится щебнем или растечется, словно кисель, смотря что Лаз выберет. Вот только такой грубый способ бегства стоит рассматривать в самую последнюю очередь. Слишком громко, во всех смыслах.

Куда предпочтительнее была скрытная тактика. По-тихому выбраться из клетки, обследовать жилище Чибака, чем бы оно ни было, в идеале — прикончить последнего без шума, и потом просто выйти через парадный вход, прихватив, если возможно, записи исследований старика. Для исполнения следующих этапов плана Лазу было нужно куда больше силы, чем у него имелось сейчас.

Для диверсий Ужас, понятное дело, не подходил, как, впрочем, и человеческая форма. Он бы просто не смог выйти из клетки. Однако Ужас был вовсе не единственным существом, в которое Лаз мог превратиться. Эта форма просто уже была в «памяти» его магии, так что процесс проходил без лишних заклинаний и всего за несколько секунд. И если так, то, пожалуй, даже хорошо, что Айну унесли. Лаз бы точно не хотел, чтобы она видела, что с ним будет происходить.

Ужас был воплощением грубой силы, машиной для убийств. Энергия Зверя проделала невероятную работу, собирая результаты многих месяцев исследований Лаза в идеального монстра. Однако это вовсе не означало, что ничего нельзя было изменить. Ему было необходим шпион, а точнее даже диверсант. Маленький, способный незаметно проникнуть куда угодно, убить человека без шума и пыли, а после также незаметно скрыться. И пусть гигантское тело было взято за основу, результат обещал выйти кардинально иным.

Пять лет в шкуре чудовища не уничтожили в Лазе тягу к экспериментам и поиску нового. И уменьшив Ужас до размеров некрупной кошки он только начал. Плоть, способная сжиматься и растягиваться, подобно дождевым червям; шкура, обладающая возможностями к мимикрии и маскировке, подобно каракатицам и осьминогам; геконьи подушечки на кончиках пальцев, позволяющие карабкаться даже по идеально гладкому стеклу; большие глаза с широким углом обзора, воспринимающие множество невидимых человеку частей спектра; способность чувствовать тепло, как у змей, и сильнейший змеиный же яд в тонких и острых клыках.

Получившаяся в итоге шестиногая ящерка без всяких сомнений была идеальным шпионом и ассасином. И, с легкостью проскользнув между прутьями решетки, она отправилась на свою первую разведку.


Глава 7


Скорого возвращения Айны можно было не ждать, один лишь эффект от наркотика Чибака будет длиться несколько часов, а уж сколько времени старику понадобится, чтобы вникнуть в тонкости магии трансформации и думать не стоит. Еду Ужасу скидывали по желобу, Айне, понятное дело, никто ничего носить не будет, пока она не вернется, так что можно было не слишком волноваться, что в темницу кто-нибудь зайдет.

Когда же ящерка подбежала к двери в темницу, Лаз окончательно уверился в своей полной свободе часов на десять минимум. Энергия в помещении отсутствовала, ее откачивали специальной магией, но природа не терпит пустоты и если просто оставить между темницей и остальным жилищем Чибака проход, то пространство быстро заполнится энергией из внешней среды. А потому дверь, которую ни Лаз, ни Айна никогда не видели, была двойной, с большим тамбуром, и скорее всего работала по принципу шлюза. И лишний раз открывать ее никто бы даже не подумал. Правда, при таких условиях и выбраться через этот выход становилось невозможно, но на то она и разведка, чтобы изучить все возможности.

Пробежав в другой конец коридора, Лаз обнаружил подъемную площадку, на которой, очевидно, и доставили сюда огромную тушу Ужаса. Однако, даже поднявшись вдоль направляющей лифта до самого верха, Лаз все равно ничего не нашел. Конечно, огромные ворота, в которые в полный рост мог пройти не то, что Ужас, но даже какой-нибудь динозавр, было сложно назвать «ничем», но ворота, даже несмотря на свой размер, были совершенно герметичными. Оно и понятно, вероятнее всего подъемник, как и дверь, был устроен словно шлюз, и, пока платформа не поднимется до самого верха, закупорив темницу в энергетическом вакууме, ворота не откроются.

Третье и последнее место, через которое в теории можно было выбраться — дыра в потолке, через которую Ужасу скидывали туши, также оказался наглухо закрыт перегородкой. Однако в отношении этого выхода Лаз был куда более оптимистично настроен. Нужно было лишь подождать.

Кормежка монстра происходила строго по расписанию, два раза в день с равными перерывами. Который был час, сказать было невозможно, даже сверхчувствительные органы ящерки не могли уловить сквозь зачарованный камень каких-то сигналов с поверхности, но чувство времени у Лаза было отличным. И следующая коровья туша обещала упасть где-то часа через три.

Это был рискованный план, ведь, если вернуться нужно будет также скрытно, то придется ждать следующей кормежки, а это в общем счете больше пятнадцати часов с того момента, как забрали Айну. Девушку могли вернуть раньше. Однако Лаз также понимал, что тянуть нельзя. И не потому, что возможность была крайне удачная, а потому, что Чибак, поняв принцип работы магии трансформации, со временем начнет проводить над Ужасом все более и более долгие и сложные опыты, да и к экспериментам Айны наверняка вернется. Лаз не боялся боли и от Айны старик не требовал ничего особенного, но в таких обстоятельствах будет куда сложнее найти правильный момент для побега. И раз так, откладывать дело в долгий ящик не стоило.

А потому стоило понадеяться на то, что душа старика достаточно закостенела, чтобы процесс поглощения первой крупицы энергии Зверя у него занял хотя бы полдня. Этого времени Лазу будет достаточно. В крайнем случае, если кто-то зайдет в темницу и обнаружит, что Ужас таинственным образом испарился, Лаз сможет понять это по поднятой тревоге и скорректировать план.

Прижавшись к стенке желоба для мяса своими цепкими лапками, ящерка замерла в ожидании. Ужас, буйствовавший в лесах Сайркина нельзя было уличить в терпеливости, однако за три года после битвы при Апраде Лаз, проживавший жизни разных зверей, научился ждать. Тогда ему приходилось и дольше сидеть в засаде, поджидая потерявшую бдительность добычу. Сейчас же добычей была туша уже мертвой коровы, с таким он справится даже с закрытыми глазами.

Когда сверху послышался характерный удар чего-то мягкого о что-то твердое, ящерка напряглась и приготовилась к броску. Ей нужно было, увернувшись от падающего мяса, успеть проскользнуть в средний отсек шлюза до того, как перегородка закроется. И с этой задачей Лаз справился отлично и даже с опережением графика.

В клетке, раньше лишь соседствовавшей с жилищем Айны, держали не только хищных, но и травоядных животных, требующих, понятное дело, куда большего количества пищи. Так что люк оказался достаточно широким, чтобы даже падающая коровья туша не перегораживала его целиком. Юркому и гибкому телу этого было достаточно. Когда крышка шлюзовой камеры начала вдвигаться в стенку шахты, Лаз подобрался и, не дожидаясь завершения процесса, юркнул в образовавшуюся щель, крепко вцепившись коготками в стенку. Бывшая буренка, сейчас в сравнении с ящеркой казавшаяся просто гигантской, соскользнула во все расширяющийся провал и снизу послышался так знакомый Лазу шлепок мяса о камень.

Нижняя шлюзовая перегородка вошла в стену до конца, подождала пару минут, и только потом начала закрываться обратно. Как оказалось, торопиться ему было совершенно не обязательно. Спустя несколько секунд он оказался в герметичном каменном мешке, а вернее цилиндре, объемом в десяток кубических метров.

Глаза ящерки были в разы чувствительнее, чем у кошек или сов, позволяя четко видеть даже самой темной ночью, но сейчас Лаз и правда оказался в абсолютной темноте. В герметично закрытый шлюз не проникал ни единый лучик света, однако другие органы чувств получили сполна. Особенно досталось обонянию. Не стоило ожидать, что камеру шлюза будут чистить каждый раз, но судя по тому, что Лаз мог уловить запахи гниющей травы и забродивших фруктов, последняя генеральная уборка была задолго до появления в темнице Ужаса. И сейчас, в наглухо закрытом пространстве, все эти ароматы с утроенной силой ударили ему в голову. А так как нюх у ящерки также был превосходным, Лаз едва удержался от того, чтобы зажать нос. Стало бы только хуже, лапки ящерки уже были испачканы в том слизеподобном нечто, что покрывало стенки шлюза. Хорошо, что коровьи туши, падающие в камеру, не успевали ни пропитаться этой вонью, ни покрыться слизью сгнившей и полусгнившей органики.

И еще лучше то, что это мучение не продлилось долго. Спустя еще минут пять, показавшихся Лазу часом, уже верхняя заслонка шлюза начала вдвигаться в стену. Очень удачно, ведь не маленькой была возможность того, что ее открывали лишь перед спуском новой порции мяса и тогда Лазу пришлось бы проделывать себе путь магией, что было крайне нежелательно.

Вместе со светом в камеру шлюза устремилась энергия, показавшаяся Лазу воскрешающим потоком живой воды. Без энергии можно жить, но любое живое существо, а тем более маг, привыкший к ней, как к воздуху, испытывает крайний дискомфорт. Айне по крайней мере давали впитывать немного энергии во время опытов, Лаз же в последний раз ощущал ее перед тем, как его поймали, несколько месяцев назад.

На пару секунд в глазах помутилось, а сознание окунулось в черноту. К счастью, сцепка геконьих лапок ящерки с поверхностью работала и без его участия, так что падения не случилось. Да и все равно падать пришлось бы не так далеко, меньше метра. На всякий случай выбравшись за границы шлюзовой камеры, Лаз замер и прислушался. Тушу, очевидно, кто-то должен был сбрасывать и, прежде чем выбираться из желоба, нужно было убедиться в том, что этот кто-то ушел.

И верно, спустя некоторое время сверху послышались чьи-то шаги, а потом и скрип не слишком хорошо смазанных петель. Подождав на всякий случай еще минут десять, Лаз, придав шкуре ящерки оттенок окружающего камня, пополз на виднеющийся где-то вдалеке маленький кругляшек света.

Однако спустя полминуты стало понятно, что дело вовсе не в длине шахты. Просто сверху ее закрывала крышка, в которой было проделано небольшое отверстие, скорее всего для выпуска лишнего воздуха при закрытии. По сравнению с крышкой и человеческими габаритами отверстие было крошечным, в такое было невозможно даже руку просунуть, но для ящерки этого хватило с лихвой.

И вот, наконец, он на свободе! Солнечный свет, бьющий через маленькое окошечко под потолком помещения, в первую секунду показался ослепительным, а свежий воздух — пьянее вина. Но очень быстро к Лазу вернулось хладнокровие. Причем сразу в нескольких смыслах. Провал «кормушки» находился в огромном холодильнике. Вдоль трех стен лежали десятки коровьих туш, питания для Ужаса заготовили на много дней вперед. В углу виднелась дверь, ведущая в соседнее помещение. Рядом с крышкой шахты были расположены два вентиля, очевидно, открывающие и закрывающие заслонки шлюза. Между ними в полу имелось небольшое отверстие со слишком ровными для случайного скола краями.

Четвертая же стена была уже знакомыми Лазу по виду, но чуть меньшими по габаритам воротами. Его «кормильцы» скорее всего вышли именно через них, поскольку на полу перед дверью отчетливо виднелся девственный слой пыли, ее явно очень давно не открывали. И потому сейчас было логичнее пойти именно туда.

Лишний раз применять магию Лазу все еще не хотелось. Выкачивание энергии из пространства, создание слуг с магическим искусственным интеллектом, зачарование, явно наложенное задолго до того, как Лаз его «изобрел»… Чибак, пусть и не был спецом в трансформациях, безусловно являлся гениальным магом и неизвестно, сколько еще козырей спрятано у него в рукаве. Но это все равно было лучше, чем отправляться вслед за слугами Чибака.

Вскрыв замок телекинезом, а петли «смазав», на время превратив верхний слой ржавчины в подобие машинного масла, Лаз проскользнул в узкую щель между дверью и косяком. И наткнулся на ожидаемую, но все равно удивительную для того, кто почти шесть лет питался исключительно сырым мясом, картину. Понятно, что распространяющийся от какой-то магии холод не мог использоваться только для корма монстров. И второе отделение холодильника заполняли уже более цивилизованные стеллажи с человеческими продуктами: то же мясо, но уже разделанное, ящики с овощами, стеклянные банки и деревянные бочонки с какими-то солениями, кувшины с молоком и вином… старик определенно был не дурак покушать.

Судя по характерным звукам, раздающимся из-за еще одной двери, кухня была тут же. И так как больше никаких проходов в помещении не было, Лазу предстояло через нее пробраться. Не забыв закрыть за собой дверь между холодильными камерами, он подобрался вплотную к проходу на кухню.

Магия восприятия, отражавшаяся от зачарованного камня в темнице, сейчас снова заработала на полную мощность. Разворачивать широкий купол Лаз, правда, не решался, Чибак мог оказаться где угодно в этом здании и совершенно точно был на самом верху в списке людей, способных ощутить влияние чужой магии. К тому же Лаз очень давно не практиковался и вряд ли смог бы с первого раза исполнить идеальную сферу контроля.

Начинать всегда стоило с малого, и магия восприятия пока что лишь проникла за запертую дверь. Как и с дверями темницы, проход из кухни в холодильник имел тамбур, на этот раз чтобы не морозить поваров. А за второй дверью начиналось то, что Семен Лебедев так часто видел в разных кулинарных шоу по ТВ. Жар, дым, суета и гомон. Понятное дело, что в подчинении у Чибака были не только его деревянные болванчики. Они, пусть и имели подобие разума, на технически сложную или творческую работу рассчитаны не были. Лаз за полгода в плену у старика не видел людей кроме него самого и его внучки, но это не означало, что их не было. И, понятное дело, их всех нужно было кормить.

И судя по разнообразию блюд, что сейчас готовили больше десятка поваров и поварят, Чибак своих подчиненных баловал. Впрочем, если даже Айне, пленнице, день ото дня приносили разную и даже на вид вкусную пищу, это и не было удивительно. К сожалению для старика, на убеждение Лаза в необходимости его смерти этот факт никак не повлиял.

Самостоятельно открывать дверь в помещение с таким количеством человек было рискованно. Ящерка была мастером маскировки, но невидимостью точно не обладала и заметить промелькнувшее нечто на кухне вполне могли. Впрочем, прямо сейчас это и не требовалось.

Сам Лаз готовил отвратительно, что в этой, что в прошлой жизни, и мог умудриться испортить даже элементарную яичницу, но, тем не менее, понять, что в процессе готовки постоянно нужны новые продукты, ему ума хватало. Так что он просто притаился над верхним косяком двери, дожидаясь момента.

И он настал довольно скоро. Дверь в холодильную камеру распахнулась и молодой, лет пятнадцати, парень, юркнул внутрь, зябко ежась и выдыхая облачка пара. Он явно торопился, что и не удивительно, так что, положив в корзинку кувшин молока и с полтора десятка разных фруктов, поспешил вернуться на кухню. Лаз уже ждал его в тамбуре, подвешенный под потолком вниз головой, однако одна интересная деталь от его взгляда не ускользнула. Перед тем как закрыть за собой дверь, парень бросил взгляд вглубь холодильного помещения, на невидимый с такого ракурса проход между двумя холодильными камерами. И в этот момент его сердце, которое Лаз слышал также же отчетливо, как и крики шеф-повара за тонкой деревянной перегородкой, резко забилось чуть ли не вдвое быстрее. Вряд ли поваренок знал, что находится в том отделении, но совершенно точно боялся этого. Довольно интересно было осознавать, что Чибак не раскрывал всех секретов своим подчиненным. Однако на этом дело не закончилось.

Успешно прошмыгнув в дыму и пару на потолок кухни, а оттуда дальше, в следующие и следующие помещения, Лаз начал понимать, что его представление о личности Чибака было в корне неверным. Раньше он воображал старика как эдакого безумного ученого, живущего где-то за лесами, горами и реками, в глуши. Понятное дело, что это даже теоретически не могло быть правдой, вспомнить хотя бы те же коровьи туши, которые откуда-то нужно было брать. Однако общее направление мыслей Лаза от этих частностей не менялось, просто безумный доктор перебрался поближе к человеческому жилью и нашел поставщика мяса.

На деле же выяснялось, что Чибак был скорее не Франкенштейном, а Джекилом, скрывающим своего Хайда. Выбравшись из камеры, находившейся, насколько он мог судить, метрах в тридцати под поверхностью земли, Лаз попал в совершенно обычный на вид особняк аристократа средней руки. Обои в цветочек на стенах, картины с предками хозяина, хотя в случае Чибака скорее это были потомки, бархат, мореный дуб и позолота. В меру роскошно, в меру импозантно, в меру утонченно. Лаз даже нашел несколько оправленных в аккуратные рамочки благодарных грамот от короля Сайркина. Не знай Лаз правды, никогда бы не заподозрил, что в десятке метров внизу проводятся жестокие и даже по меркам этой эпохи негуманные опыты над людьми.

Что самое удивительное, попытавшись аккуратно прощупать подземелье магией восприятия, Лаз ничего не почувствовал. Словно того каменного мешка, из которого он буквально пятнадцать минут назад выбрался, просто не существовало. И даже тот отдел холодильника, в котором складировались туши, в магическом видении казался обычным подсобным помещением без каких-либо таинственных люков в полу. Что же, теперь становилось понятно, почему Айну не нашли за столько лет тщательных расследований. Чибак создал идеальное прикрытие не только для себя, но и для своих темных делишек.

Лаз мог даже не пытаться что-то найти в этом особняке. Он был создан специально для того, чтобы отводить от Чибака любые подозрения, а потому тут просто не могло быть никаких разоблачающих его материалов. Никаких замаринованных в банках голов, никаких отчетов о вскрытиях монстров, никаких шляющихся по коридорам деревянных слуг. Все идеально чинно, чисто и благопристойно.

И от этих мыслей у Лаза в мозгу словно что-то щелкнуло. Невероятных усилий стоило удержался от того, чтобы не начать крушить все вокруг самыми сильными из имевшихся у него в запасе заклинаний. И он точно знал, что ему будет плевать на людей, что он убьет в процессе. Но в исступление Лаза приводил вовсе не сам факт обмана.

Его бесила та стерильность, которую Чибак развел вокруг своей аморальной деятельности. Не было ничего такого в том, что кто-то скрывал свою истинную сущность от окружающих. В той или иной степени так поступали вообще все люди, а Лаз лгал всем вокруг с того самого момента, как научился говорить. Но Чибак не просто прятал что-то, он старательно и последовательно выстраивал вокруг своей прогнившей насквозь личности максимально изысканный и притягательный фасад.

И от чего-то это показалось Лазу настолько мерзким, что от нахождения внутри этого до скрипа правильного особняка ему стало хуже, чем когда он был в вонючей и склизкой темноте шлюза. И убийство Чибака больше не было лишь необходимостью.


Глава 8


Возвращение в камеру прошло без инцидентов. Когда подошло время новой кормежки Ужаса, на улице уже давно была ночь, так что проскользнуть через кухню Лазу было в разы проще. А дальше все как по накатанной: прошмыгнуть в отверстие в крышке шахты, добраться до шлюза и затаиться в ожидании. Где-то спустя полчаса поток света сверху усилился, а потом рядом с ящеркой, чуть не пришибив маленькое тельце, плюхнулась коровья туша.

Айну вернули спустя еще три часа, без сознания, естественно. Омалии на этот раз не было, девушки принесли два дуболома, оставивших свою ношу в отдельной камере, где Ужас не смог бы их достать. Перед деревянными големами можно было не притворяться они все равно ничего не понимали, так что на этот раз Лаз не стал рычать и бросаться на решетки. А, наоборот, постарался как можно аккуратнее и тщательнее изучить слуг старика магией.

Болванчики в основном состояли из переплетения гибких стволов и лиан, однако, насколько Лаз успел понять, это все была лишь древесина. Непростая, ее плотность могла сравниться со сталью, а кора, заменявшая дуболомам кожу, защищала от чужеродной магии, но все-таки это было просто дерево. Однако в каждом из них было кое-что, куда более интересное с точки зрения магической инженерии. Как и у големов из земных сказок, у этих ребят имелся мозг, или сердце, или управляющий центр, не важно, как это назвать. Располагался он в центре груди и, хоть и состоял, как и все тело, из дерева, плотность энергии в нем в разы превышала таковую в остальном теле, а сложность вписанных в него заклинаний на несколько порядков превышала то, что сам Лаз когда-то творил с помощью магии зачарования. Того, что хотел: понимания, как быстро и аккуратно отключить этих дуболомов, Лаз не нашел и вряд ли нашел бы даже за несколько часов поисков.

Как бы не хотелось этого признавать уже в который раз, но Чибак Сиджи без всяких сомнений был гением. Перед тем, как покинуть это место, было совершенно необходимо заполучить хоть какие-то исследовательские материалы старика.

Пришедшей в себя Айне был изложен краткий отчет о проделанной работе. Двенадцать часов, что были у Лаза между кормежками, он потратил не впустую. Излазив особняк и его окрестности вдоль и поперек, ведь на магию восприятия, как выяснилось, полагаться теперь было нельзя, Лаз, пользуясь отсутствием самого Чибака, узнал много полезного.

Входов в подземную часть особняка, или, как Лаз окрестил этот построенный целиком из зачарованного камня комплекс, в бункер, было четыре. По крайней мере больше найти не удалось, несмотря на все попытки, хотя скорее всего их все-таки имелось больше. Шахта, ведущая к холодильнику, по которой он и выбрался; подъемник в противоположном от дверей темницы конце коридора, выходящий, скорее всего, на слишком ровную и чистую лужайку в лесу в паре сотен метров от здания; подозрительного вида дверь в самом дальнем конце коридора, за которой магией восприятия ощущалась кладовка с инвентарем для уборки, но при этом бывшая чуть ли не втрое толще соседних дверей в обычные комнаты; и, наконец, тайный проход в кабинете самого Чибака, на исследование которого Лаз потратил почти два часа.

В лучших традициях детективных романов дверь находилась за книжным шкафом, правда открывалась она не вытаскиванием определенного тома, а магией. Ну или найти нужный рычаг не получилось из-за зачарования. И существование прохода Лаз обнаружил также скорее детективным, чем магическим способом, по нескольким царапинам на полу и лежащему слишком уж далеко от шкафа ковру. К тому же такой проход обязан был присутствовать, старику был просто необходим быстрый доступ к бункеру.

Выбраться им двоим было возможно только через шахту, все остальные проходы либо закрывались магией, либо находились вне досягаемости из-за запертых дверей в клетку. Однако Лаз уже решил, что просто бегство не было приемлемым вариантом. Чибак Сиджи должен был умереть, вот только проблема была в том, что, разобравшись со всеми организационными проблемами, возникшими после появления Ужаса, старик больше не появлялся в темнице лично. При этом любая попытка добраться до него самостоятельно неизбежно приводила к необходимости силового воздействия и, как следствие, тревоге. А в лобовом столкновении с таким противником Лаз встречаться пока не был готов.

Однако план у него все-таки образовался.

.

Чибак, в последние сутки находившийся в крайне приподнятом состоянии из-за сдвинувшегося с мертвой точки обучения магии трансформации, сейчас был больше похож на готового к броску быка. Раздутые ноздри, красные глаза, бьющаяся жилка на лбу, мало кто даже из самых старых его слуг видели древнего мага в таком состоянии. И причина для этого была достаточно веской. Древесные слуги, которых он отправил за Айной, вернулись с пустыми руками и судя по «отчету», на самом деле являвшемуся просто набором сигналов от их «мозга», девушки в клетке попросту не было.

Ничего удивительного, что Чибак был готов рвать и метать. Ошибаться его слуги не могли, прятаться в клетке было попросту негде, к тому же они воспринимали мир не глазами, а магией. Но и сбежать девчонка не могла, сквозь прутья решетки смогла бы протиснуться разве что кошка, а шахта для подачи еды Ужасу не только постоянно была перекрыта заслонкой, но и имела идеально гладкие стенки, за которые не смог бы зацепиться даже лучший в мире скалолаз.

Так что оставался лишь один, худший вариант из возможных. Произошло то, чего Чибак боялся с того самого дня, как Айна захотела жить с Ужасом в одной камере. Если бы не ее жесточайший бойкот, выражавшийся не только в отказе от сотрудничества в опытах, но даже от пищи и воды, старик бы никогда не позволил ничего подобного. Но девушка была буквально незаменимым материалом для исследований, так что ему пришлось пойти на уступки. Однако страх, что монстр в один прекрасный момент все-таки сорвется и вопреки этой странной «дружбе» красавицы и чудовища все-таки сожрет свою сокамерницу, преследовал Чибака неустанно. И, похоже, случилось именно это.

Наплевав на все им же установленные правила, старик ворвался в темницу, оставив настежь распахнутыми двери шлюзовой камеры. Сейчас было не до соблюдения протоколов. За собой, правда, дверь он закрыл, да к тому же запечатал магией, нельзя было допустить еще большего хаоса. Ужас при виде Чибака традиционно заревел и бросился на решетку, однако старик даже не обратил внимания. Его взгляд был прикован к окровавленному нечто, укрытому простыней на койке Айны и сломанному тренировочному клинку, валяющемуся в углу камеры.

— Что ты наделала, ТВАРЬ?! — Взвыл Чибак, разглядев застрявший у Ужаса в зубах клок иссиня-черных волос.

Выросший за мгновение прямо посреди камеры хлыст лозы толщиной с вековой дуб, впечатал многотонную тушу в стену с такой силой, что по зачарованному камню пошла сеть трещин. А старик только начал. Количество ядовито-зеленых жгутов с каждой секундой все увеличивалось и в конце концов Ужас, словно муха в паутине, был закутан с ног до головы, не в силах пошевелиться.

Залетев в камеру, Чибак подскочил к кровати, в безумной надежде увидеть девушку, пусть раненную, но все-таки живую. Вот только, отдернув одеяло, старик не увидел Айну. Ни живую, ни мертвую. На кровати лежал вырезанный по форме человеческого тела кусок мяса. Судя по сохранившейся в некоторых местах пятнистой шкуре, коровьего.

Совершенно сбитый с толку старик повернулся к Ужасу. В его голове царил полный кавардак, он не понимал, ни что происходит, ни куда делась девушка, и только одна мысль билась где-то на границе сознания: «ЛОВУШКА!» Вот только было поздно.

Пасть монстра раскрылась, вот только вместо обычного рева из нее раздался вполне человеческий, пусть и оглушительно громкий голос.

— ДАВА-АЙ!

Сверху, из дыры в потолке, через которую монстрам скидывалась еда, послышался оглушительный взрыв и Чибак успел заметить, как в камеру оттуда падает определенно живая и здоровая Айниталия. А потом его разум померк.

.

Лаз продумал все идеально. Зачарованный камень блокировал не только его восприятие, но и вообще любую подобного рода магию. Так что, когда он в теле Ужаса подсадил Айну до шахты и девушке удалось спрятаться внутри шлюзовой камеры, ее присутствие больше невозможно было почувствовать изнутри темницы.

А дальше все было вопросом правильной игры и театрального реквизита. Кусок коровы было довольно трудно правильно вырезать, но, когда Лаз превратил один из тупых и зазубренных когтей Ужаса в тонкое и острое лезвие, дело пошло на лад. Сломанный меч, якобы Айна пыталась защищаться, прядь ее волос, обмотанная вокруг его зуба, перевернутые и сломанные стол и шкафы — нужно было заставить Чибака поверить в то, что монстр сошел с ума и убил девушку. И это им удалось.

У девушки в этой операции была не менее важная роль. Грубой силой Ужаса старика победить было невозможно, а псионику Лазу нужно было еще немало времени вспоминать, так что единственным способом справиться с ним была магия разума Айны. Из-за большей, чем у любого живущего существа, за исключением Лаза, плотности души, девушка могла влиять на абсолютно любого человека, вне зависимости от его силы, разница была лишь в длительности воздействия. И такой как Чибак избавился бы от контроля за считанные секунды, но даже этих секунд было достаточно.

Успев более-менее восстановить свои запасы энергии благодаря тому, что она находилась в открытом шлюзе, Айна, по сигналу Лаза пробив перегородку и выпав из дыры в потолке, сосредоточила все накопленные сила на том, чтобы вырубить старика. Упала она довольно удачно, прямо на спину спеленатому лозами Ужасу. Впрочем, Лаз специально постарался удержаться прямо под дырой, чтобы обеспечить девушке сравнительно мягкую посадку. Правда без травм все равно не обошло, скатываясь на пол с покатого бока монстра, Айна заработала несколько синяков и серьезный вывих лодыжки, однако для падения с высоты почти пятнадцати метров это все равно было более чем удачно.

Особенно с учетом того, что Лаз помочь ей никак не мог. Сейчас он, едва не теряя сознания от скручивающей тело боли, на предельно возможной скорости менял форму. Так было быстрее, чем пытаться резать пропитанные энергией лозы Чибака. Выскользнувшая сквозь щели между застывшими жгутами плюща ящерка, бросив взгляд на уже медленно поднимающуюся с пола Айну, рванулась к старику. Нельзя было рисковать и атаковать магией, зная Чибака, он мог соорудить себе и пассивную защиту от заклинаний.

Лаз успел вовремя, рухнувший на пол, как подкошенный, старик, уже начал шевелиться и морщиться, когда острые зубки его трансформации впились в незащищенную шею. Очень некстати промелькнула мысль о том, что теперь, пожалуй, будет неправильно называть его превращения «трансформациями», ведь от традиционной магии, созданной Чабу А’Маку в ней осталась лишь сама концепция. Отмахнувшись от этой, пусть здравой, но совершенно несвоевременной идеи, Лаз обвил тело ящерки вокруг шеи Чибака, подобно ошейнику. Зубы из ранки он так и не вытащил.

.

Чибак пришел в себя, судя по ощущениям, спустя всего несколько секунд после того, как отключился. Однако, похоже, даже за эти секунды он пропустил слишком много. Резко поднявшись с пола и почувствовав сильное головокружение, старик оперся на изголовье все еще целой койки и огляделся по сторонам. Айна, морщась и припадая на правую ногу, медленно шла к нему, Ужас, только что скрученный по рукам и ногам, исчез, а на шее чувствовалась непонятная тяжесть и боль в районе ключицы.

— Что происходит? — Протянув руки, чтобы нащупать причину странных ощущений, старик ощутил под пальцами необычно мягкое и при этом упругое нечто. Через пару секунд стало понятно, что это нечто оплетает его шею, словно удавка.

— Не пытайся применять магию. — Раздался в ушах сгенерированный магией голос. — Как только я почувствую хотя бы мельчайшее колебание энергии, в твою кровь попадет смертельный яд. Клыки уже у тебя в теле, так что это не займет и доли секунды. Также ты не должен врать, мгновенная гибель тебе за это не грозит, но за каждую ложь я буду сжимать твою шею чуть сильнее, пока в конце концов не перекрою поступление крови в мозг. Ты теперь наш пленник. Если выполнишь, что мы хотим — разойдемся мирно. Мы поняли друг друга?

-Да. — Чибак тяжело вздохнул.

Выхода из ситуации просто не было. Сила того, что оплело его шею, определенно была больше, чем у старческого тела, а если неизвестный мог так виртуозно применять псионическую магию, то и почувствовать колебания готовящегося заклинания он также был способен без особых проблем.

Он и правда проиграл. Поддался порыву, недооценил девчонку и того мага, что скрывался внутри живого ошейника и Ужаса. Неожиданная догадка промелькнула в мозгу старика.

— Чабу?

— Что? — на несколько секунд повисла довольно неловкая тишина, но потом магический голос развеял подозрения Чибака. — Нет, я не Чабу А’Маку.

— Тогда кто ты? — Шестеренки у старика в голове вращались с бешенной скоростью. За свою жизнь он множество раз был на волосок от смерти, но всегда выкручивался, потому что обладал информацией. И сейчас информация была нужна ему как воздух… смысл жестокой иронии дошел до Чибака не сразу. — Сложно поверить, что в мире существует кто-то еще, настолько мастерски владеющий магией трансформаций.

— Зачем мне отвечать? — «Ты уже ответил, дурак!» — промелькнуло у Чибака в голове, но виду он не подал.

— Затем, что сотрудничество выгодно нам обоим. Поверь, если я захочу, ты не узнаешь и половины того, что хочешь узнать.

— Я слушаю, как бьется твое сердце, ощущаю температуру твоего тела, чувствую пульс и давление крови, слежу даже за тем, как много воздуха ты вдыхаешь. Ты не сможешь мне соврать. — Старик мысленно расплылся в улыбке. Кем бы ни был его странный пленитель, большого опыта в подобных переговорах у него не было.

-За четыреста лет не сложно научиться обманывать так, что этого не поймет никто и никогда. Полуправда, недомолвки, оговорки, ложь, завернутая во столько слоев правды, что даже я сам могу поверить в то, что говорю. Если я захочу, ты никогда не докопаешься до истины.

— И тебя не пугает угроза смерти?

— Смерть пугает всех. Однако я прекрасно понимаю, что ты не отпустишь меня и ни о каком «мирном разрешении конфликта» речи не идет. Я слишком много знаю, слишком много видел, слишком опасен для тебя и этой девушки живой. — Риск подобной тактики был крайне велик, но иначе было просто не выкрутиться. Слишком плотно, во всех смыслах этого слова, прижал старика этот живой ошейник.

— Но тогда чего ты добиваешься? Зачем вообще предлагаешь переговоры, если знаешь, что в итоге все будет бессмысленно?

-Очевидно потому, что не считаю это бессмысленным. Итак, я предлагаю тебе выбор. Либо ты убиваешь меня прямо здесь и сейчас и потом тратишь уйму времени на поиск того, что тебе нужно. Уверяю, все ценное я храню так тщательно, что целой армии ищеек понадобятся недели на то, чтобы отыскать хоть что-то. Либо мы заключаем взаимовыгодное соглашение. Я добровольно делюсь с тобой местонахождением всех моих тайников, схронов и секретных ходов, а ты в ответ отвечаешь на некоторые мои вопросы и, я надеюсь, что в итоге смогу отыскать способ выбраться из этой ситуации.

— Не слишком ли ты самоуверен, вот так сообщая мне о своих планах?

— В самоуверенности нет ничего плохого. Если для этого есть основания. К тому же, можно подумать, ты о них не подозревал. Ну так что? Рискнешь ради приза?

Воцарилась тишина, Айна, молча слушавшая этот разговор, ведь Лаз транслировал свой голос на всю клетку, сжала кулачки и кивнула, словно подтверждая, что примет любое его решение. Однако Лаз не собирался заключать сделку с дьяволом. Ни сейчас, ни когда-либо потом.

— Приз, конечно, хорош, но я никуда не тороплюсь.

Последним, что Чибак Сиджи, маг, которому через год должно было исполниться четыреста сорок лет, один из сильнейших людей на планете и определенно лучший маг-теоретик витальной магии запомнил в своей жизни, был холод растекающегося по жилам яда.


Глава 9


Со смертью Чибака вся магия, работавшая на его энергии, развеялась. Зеленая смирительная рубашка, в которую старик закутал Ужас, растворилась в воздухе, словно ее и не было. А вот магия зачарования на стенах темницы никуда не делась. Похоже, Чибак нашел способ использовать для чар не свою собственную, а энергию окружающего пространства. У подобной магии наверняка хватало ограничений, но Лаз все равно просто обязан был заполучить эти наработки. И сейчас было самое время этим заняться.

Стянув с кровати простыню и очистив ее от крови псионикой, Лаз принял человеческий облик и завернулся в ткань, как в римскую тогу. Создавать себе одежду по старинке, из энергии Зверя теперь было слишком сложно и пока он не разберется в своих новых способностях тщательнее, оставалось прибегать к подручным средствам.

— Он… совсем умер? — Только теперь Лаз заметил, что Айна стоит над Чибаком и с каким-то странным взглядом смотрит на две небольших ранке у него на шее.

— Ты не хотела, чтобы я его убивал? — Спросил парень, подойдя и встав рядом.

— Не совсем… — она замялась, пытаясь сформулировать мечущиеся в голове мысли. — Я понимаю, почему ты это сделал и понимаю, что это было необходимо. Но…

— Но он был живым человеком. — Закончил за нее Лаз.

— Да.

— Когда-то я думал, что один человек не имеет права решать чужую судьбу, и особенно жить ему или умереть. Сейчас я считаю иначе. Все решает цена. Любое событие на свете имеет свою цену. И цена его смерти, — Лаз кивнул на тело Чибака, — намного ниже, чем цена жизней: твоей, моей, всех тех, кто нам дорог и кому он мог отомстить, а также всех, кто мог пострадать в будущем от его рук и теперь не пострадает. А потому я ни секунды не жалею о содеянном. Но, раз об этом зашел разговор, хочу тебя попросить. Если когда-нибудь я неправильно оценю цену чьей-то жизни, останови меня.

— Обещаю… — Айна кивнула, только теперь сумев оторвать взгляд от лежащего на полу трупа. — А что с ним делать?

— Отдадим тело Омалии. — Лаз пожал плечами. — Несмотря на то, что ей вряд ли нравилось это место и то, что ее дед творил, она все-таки его внучка, может быть захочет похоронить.

— Ее убивать не будешь? — С какой-то детской наивностью в голосе переспросила Айна.

— Нет, конечно. — Лаз усмехнулся. — Я, конечно, персонаж точно не положительный, но и не злодей тоже. Она хороший человек. Если пообещает забыть о том, что тут произошло, я даже готов помочь разобраться со всем этим.

— Ну тогда… пойдем?

— Вперед.

.

Омалия стояла прямо перед входом в темницу и не могла себя заставить сделать хоть шаг. Ни вперед, ни назад. Чибак, вбежав внутрь, запер за собой шлюз, оставив перед дверью четверых своих древесных слуг. Сказать, что случилось, он не удосужился, но судя по его разъяренному лицу произошло нечто ужасное. И это, похоже, было только начало.

Спустя четверть часа ожидания его деревянные воины вдруг застыли, затем сияние энергии у них в сердцах утихло, а потом они начали быстро иссыхать, словно из них вытягивали все соки. За пять минут могучие и невероятно крепкие марионетки превратились в четыре кучки сухой соломы. И магический замок, что Чибак на дверь, тоже рассеялся. А это могло означать только одно. Ее дед умер.

И когда вслед за вышедшей из темницы Айной, поддерживаемой незнакомым молодым человеком, в двери проплыло, влекомое магией, тело старика, подозрения обернулись оглушительной действительностью.

Девушка никогда не была близка с дедом и вряд ли можно было сказать, что она испытывает к нему что-то хоть отдаленно напоминающее любовь. Оно и понятно, характер у него был, мягко говоря, не из лучших. В детстве у нее часто даже заснуть получалось с трудом из-за боли в местах ударов розог, и даже сейчас Чибак иногда бил ее за плохо выполненную работу. Однако он был ее дедом и единственным человеком, заботившимся о ней с самого детства. Так что пусть любить она старика не любила, но была крайне благодарна за все, что он для нее сделал и поэтому терпела даже его крайне неоднозначные опыты.

И сейчас, когда она увидела его бездыханное тело, из глаз сами по себе потекли слезы. Даже не задумавшись о том, что свою смерть ее дед встретил от рук кого-то из этих двоих, Омалия бросилась Айне на шею, не в силах сдержать рыдания.

Айна с Лазом удивленно переглянулись, реакция была крайне неожиданной, но, в целом, так было даже лучше. По крайней мере мстить девушка им точно не собиралась.

.

— Что будешь делать дальше? — Сейчас в бункере кроме них троих были лишь запертые в клетках подопытные, люди и монстры, так что поговорить можно было спокойно. Убедившись, что Омалия и правда не держит на них большого зла за произошедшее, Лаз расслабился и позволил себе мирную беседу.

— Отправлюсь путешествовать, — девушка вроде бы успокоилась, но то и дело снова начинала всхлипывать. Поэтому Айна сидела на диванчике вместе с ней, а сам Лаз сидел напротив, впервые с момента пробуждения позволив себе расслабиться. У Чибака, стоило признать, был неплохой вкус, если забыть о том, что уютная комната отдыха находилась между лабораторией, где препарировали людей, и темницей, где этих людей держали. — Дедушка никуда меня не пускал, единственный раз был еще тогда, во время турнира. Хочу посмотреть мир.

Глядя на ее заплаканное, но при этом искренне улыбающееся лицо, Лаз ловил себя на мысли, что просто не может ее понять. Может быть раньше, до жизни в шкуре Ужаса, он и смог бы вникнуть в ее переживания, но сейчас это было все равно что черепахе пытаться осознать прелесть полета. И потому несмотря на то, что Айна уже дважды одергивала его, когда он пытался заговорить на запретную тему, Лаз все-таки озвучил крутящиеся в голове мысли.

— Все-таки почему ты так спокойна? — Айна наградила парня уже третьим неодобрительным взглядом, но было поздно. — Я не понимаю. Твой единственный родственник умер, убит мной, — Омалия дернулась, словно от удара тока, но Лаз и не думал останавливаться. — Ты не хочешь отомстить? Ладно, не убить, но хоть как-то навредить мне в ответ? Да просто накричать на меня! Почему ты сидишь вместе с нами и разговариваешь, словно мы лучшие друзья?

— Дедушка не был хорошим человеком. — Перетерпев очередной приступ всхлипов, Омалия подняла на Лаза неожиданно твердый взгляд. — Там, наверху, в особняке, его все боготворят, считают лучшим из людей, но, когда он спускался сюда, тут же менялся. И я знала, что с такими… — девушка поморщилась, словно от огромной дольки лимона, — занятиями, он вряд ли встретит мирный конец. Я ему благодарна за то, что он меня кормил и одевал, но в основном я видела от него лишь жестокость, ко мне и куда больше — к тем, на ком он ставил свои эксперименты. И за это я его очень боялась. Так что, пусть мне грустно, все-таки, если бы не он, я бы, наверное, умерла еще в детстве, но после его смерти я чувствую облегчение. И на вас мне точно нет причин злиться, все-таки он был тем, кто вас поймал и мучал.

— Злость вообще обычно не нуждается в причинах… — очередной недовольный взгляд от Айны, на этот раз сопровождающийся отрицательным и также крайне недовольным покачиванием головы, заткнул Лаза на полуслове. Не было похоже, что Омалия лгала, так что стоило все-таки послушаться Айну и заткнуться. — Ладно, молчу. Скажи по крайней мере, как ты хочешь похоронить старика, мы поможем. Просто в земле или кремировать?

— Лучше кремировать, — Омалия торопливо закивала. — Не хочу, чтобы его тело кто-то нашел.

— Дело твое… — с каждой минутой этот разговор казался Лазу все более и более странным. — И да, хочу тебе заранее сказать, что этот комплекс я планирую разобрать по камушку, а особняк наверху спалить дотла. Я, в отличие от тебя, все еще зол.

— Пожалуйста, я не собиралась тут оставаться и исследования дедушки мне совершенно неинтересны. — Тут она вдруг встрепенулась. — Но заключенных вы, я надеюсь, выпустите?

— Заключенных, незнамо сколько лет бывших подопытными кроликами старика и, без всяких сомнений, желающих отомстить ему и всем его близким? Ты правда этого хочешь? Спорю на что угодно, для рядовых опытов старик выбирал далеко не самых примерных граждан. С ними вот так посидеть и поболтать у нас не получится.

— Но можно же попытаться договориться! — Это была не Омалия, а Айна. Хотя внучка Чибака явно была солидарна. Лаз закатил глаза: делать все так, как он хотел, вряд ли получится. С другой стороны, он понимал, что к Айне стоило прислушиваться. Ее миролюбие и мягкость уравновешивали его звериные инстинкты и жестокость и если придерживаться некоего среднего пути, то, вполне вероятно, выйдет очень удачно.

— Ладно, пойдем, посмотрим, что там у нас за подопытные кролики. — Однако уже обрадовавшиеся девушки получили каждая по метафорическому ушату холодной воды. — Только делать будем по-моему, молчать и слушаться, ясно?

.

Темница для обычных заключенных не была изолирована от энергии окружающего мира. Во-первых, слишком сложно было это контролировать, и во-вторых, не было необходимости, за редким исключением Чибак использовал в качестве материалов для своих экспериментов почти не способных к магии людей. Так что вполне достаточно было обычных камер из зачарованных камня и стали, которые Лаз оперативно пооткрывал, вызвав в коридоре темницы настоящее столпотворение.

Детей, к счастью, в толпе не было, иначе Лаз бы точно развернулся, добрался до тела Чибака и хорошенько его избил напоследок. Мужчины и женщины, молодые и в возрасте; кто-то явно попал в темницу недавно, еще можно было заметить культурные прически, кто-то гнил в темнице Чибака наверняка много лет. И все они, мало понимая, что происходит, довольно быстро находили главную странность: парня лет двадцати, завернутого в простыню, с хитрой улыбкой стоящего в проходе наружу.

Кто-то попытался броситься на Лаза, за что был мгновенно отброшен назад телекинезом, кто-то совершенно неожиданно начал звать Чибака и его деревянных солдат на помощь, кто-то просто молча ждал развития событий, в одиночку или сбившись в небольшие группки.

— Итак, новости следующие, — удостоверившись, что на него обратили внимание все, Лаз заговорил. — Старик мертв и всем вам даруется свобода. — После этих слов в тесном коридоре поднялся такой гомон, что, казалось, даже зачарованные стены сейчас не выдержат и обрушатся. Перекрикивать этот поток эмоций Лазу пришлось с помощью магического усиления голоса. — ТИШИНА! — Вот теперь стены и правда задрожали, а люди, морщась от боли, зажали уши руками. — Я еще не все сказал. Я отпущу всех, но прежде у меня есть отличное предложение. Вот здесь у меня, — выдержав эффектную паузу, Лаз вытащил в проход, так, чтобы всем было видно, — внучка вашего мучителя. И мне показалось, что было бы не слишком честно, если свою злость к старику на ней буду вымещать только я один. Кто согласен? — Очередная волна восторженных выкриков, на этот раз куда более кровожадных, пронеслась по коридору. Омалия, чувствуя на себе хищные взгляды нескольких десятков человек, задрожала, как осиновый лист, и с ужасом посмотрела на Лаза. Тот вернул многозначительный взгляд. — Итак, кто хочет присоединиться, пожалуйста, пройдите в крайнюю правую от меня камеру, чтобы не было путаницы.

— Черта с два! — из толпы, расталкивая людей локтями, выбрался огромный бугай, способный дать фору даже Джи Дазу. — отдавай сюда девку и проваливай, пока цел! — Его кулаки, каждый из которых был больше головы Лаза, вспыхнули языками пламени.

— Ты не слишком умный, да? — Картинно вздохнув, Лаз взмахнул рукой и здоровяка словно прессом прижало к стене коридора. — Думаешь, старик умер своей смертью, мирно и в кроватке? Я его убил. И убью тебя, если не будешь слушаться. — Пальцы на левой ладони возмутителя спокойствия с отвратительным хрустом превратились в пять одинаково тонких блинчиков. Только что кровожадно скалившийся бугай завизжал от боли, словно огромная свинья. — После убийства старика у меня хорошее настроение, поэтому я делаю вам такое предложение. Итак, повторяю еще раз: кто хочет поучаствовать — в крайнюю камеру справа. Если места не хватит, в следующую камеру по правую сторону.

Под довольно громкое перешептывание больше двух десятков человек прошли в определенные Лазом двери.

— А нам ты дашь уйти? — Послышался из толпы робкий женский голос. — Мы не хотим никого мучать, просто выбраться отсюда побыстрее.

— Дам, можете не волноваться, — Лаз кивнул, — но сперва еще кое-что. После того, как мы закончим с этой милашкой, — Омалия от его взгляда вздрогнула, словно от удара кнута. Сейчас девушка боялась Лаза куда больше, чем спокойно ожидающих своей очереди в правых камерах заключенных. — Я собираюсь перетрясти содержимое тайников старика на предмет всякого добра. Не пропадать же даром. Но всего я все равно не унесу, так что, если есть желающие присоединиться к охоте за сокровищами — пожалуйста в левую камеру. Принцип и предостережение — те же.

Тут из камеры с желающими повеселиться высунулась обритая налысо голова.

— А можно поменять решение?

— Как угодно, — Лаз улыбнувшись так, что несколько бывших заключенных аж попятились, широким жестом пригласил перебежчика в противоположную камеру. — Итак, все определились? — Из пяти камер, три по правую и две по левую стороны, послышались одобрительные возгласы. — Отлично.

С этим двери во все пять дверей резко захлопнулись и закрылись за замок. А через несколько секунд коридор заполнили ужасающие вопли боли. Оставшиеся стоять в проходе заключенные переводили круглые, словно блюдца, глаза, с Лаза на двери камер. Один, заглянувший в зарешеченное окошко, согнулся пополам в приступе рвоты, другой, на которого через решетку брызнуло несколько капель ярко-алой крови, принялся лихорадочно стирать ее с щеки, лишь сильнее растирая по коже. Омалия, явно не ожидавшая ничего подобного, стала белее мела. В конце концов крики затихли и Лаз продолжил, как ни в чем не бывало.

— Всех остальных, — таких было всего одиннадцать, — я отпускаю по-настоящему. Можете не бояться, больше я никого не трону. Это же представление было нужно для того, чтобы без лишней волокиты выявить среди вас тех, кого мне бы не хотелось выпускать из этой темницы. Не знаю, насколько вы хорошие или плохие люди, но по крайней мере свобода и, возможно, возвращение домой, важнее, чем месть или нажива. Так что вы и правда стоите и того, и другого. Пока что прошу оставаться здесь, мне нужно исследовать тут все и еще разобраться с монстрами, которых старик держал, как и вас, для опытов. Придется потерпеть часов десять-двенадцать без еды, заниматься вами не досуг, но, я думаю, что на такое вы согласны. Вопросы?

— Д-д-да. — Одна из выживших, та самая, что еще до этого говорила, что не будет никого мучать, неуверенно подняла руку.

— Я слушаю.

— Что т… Вы с ними сделали?

— Те, что слева, получили сердечный приступ. У тех, что справа, закипели мозги. — Лаз, только что расправившийся с четырьмя десятками людей, расслабленно зевнул. Все-таки предложение Айны и Омалии было полезным, пусть он потратил время, но зато смог убедиться в том, что «отобранные» им заключенные по-настоящему заслуживали такой участи. И от их убийства ему не было плохо, наоборот, настроение, довольно паршивое после вынужденного убийства Чибака, резко поползло вверх. — Еще вопросы?

Ответом была гробовая тишина.

.

— УБЛЮДОК! — Огромная дверь сейфа весом под полтонны на смертельной скорости пронеслась через комнату и врезалась в противоположную стену.

Это был уже третий тайник Чибака и, как и предыдущие, все его содержимое было сожжено дотла. Старик явно придерживался принципа: «Так не доставайся же ты никому!» — установив внутрь сейфов зачарованные огненной магией артефакты, реагирующие на его смерть. Дальше искать было бессмысленно, вряд ли Чибак оставил бы для незваных гостей хоть один подарочек. Лазу оставалось довольствоваться лишь тем, что в момент тревоги находилось вне сейфов, материалы, с которыми старик работал вплотную или не считал достаточно важными. К сожалению, разом получить все результаты десятилетий, а может и веков работы одного из лучших магов мира, им не удалось.

Впрочем, даже знай Лаз о сгораемых сейфах, тогда, в клетке, он не поступил бы иначе. Риск был слишком велик, старик был слишком хитер и изворотлив и даже в тех обстоятельствах, дай Лаз ему шанс, наверняка смог бы найти способ выкрутиться. Мало ли что было в этих сейфах, которые Лаз, очевидно, захотел бы открыть.

Однако злиться на Чибака и буйствовать это ему не мешало. И только присутствие Айны удерживало его от того, чтобы начать по-настоящему крушить все вокруг. Уцелевшие книги, записи и материалы исследований старика были собраны и просмотрены. Как Лаз и подозревал, ничего особо ценного не было. Ну, по крайней мере ценного для него. Потому что за полное руководство по магии трансформации можно было бы выручить целое состояние, даже несмотря на то, что Кристория уже, считай, десяток лет распространяла это знание по континенту.

С другой стороны, среди найденного было много чего полезного. Чего стоили хотя бы заметки Чибака по поводу опытов Айны. Лишь пробежавшись глазами, Лаз мог понять, что это могло дать девушке немало вдохновения в совершенствовании своих навыков. Да и для него самого тут тоже было, чем поживиться. К примеру, пусть не полные, но от того не менее ценные записи по созданию «сердец» големов. Основой для них у Чибака, конечно же, была древесная магия, но общие принципы не были привязаны к конкретной стихии и даже типу магии, так что Лаз мог почерпнуть из них много полезного.

— Ладно, плевать. — В конце концов резюмировал он, глядя на две довольно внушительный стопки бумаги каждая по полметра высотой, которые они отобрали из совсем уж бесполезной макулатуры. — Мы живы, мы свободны, мы вне опасности, по крайней мере сейчас, не стоит слишком широко раскрывать рот.

— Тогда что будем делать? — Айна подошла и просунула голову в поле зрения парня. — Омалия уже собрала свои вещи, с монстрами ты разобрался, с заключенными… — она запнулась, — тоже.

— Считаешь, что я поступил слишком жестоко?

— Сами убийства — нет, я понимаю, почему ты так сделал. Но вот способ… — она вздрогнула, словно от попавшего на больной зуб кусочка льда.

— Если бы я и правда отдал им Омалию, они сделали бы с ней и не такое. Воров я убил вполне гуманно.

— Но этим ты сам сделал себя не лучше них.

— Я и не лучше, — Лаз спокойно пожал плечами, все еще глядя сквозь девушку. — Я куда хуже.

— Не говори так! — Девушка порывисто схватила его за руку.

— Скольких они убили? Даже если сложить их всех, не думаю, что выйдет даже три сотни. Я убил больше двадцати тысяч человек.

— Это был не ты, а Ужас!

— Это был я, — отрезал Лаз. — То, что я не управлял своим телом, ничего не меняет. Потому что у тому, что я стал Ужасом, привели и только мои решения. А значит именно я виноват. И если найдется кто-то, кто решит воздать мне за мои грехи, я приму это. — Их взгляды встретились, и Лаз, впервые за, кажется, всю свою жизнь, сдался первым. — Я тебя понял. Постараюсь не убивать так жестоко.

Обещание было, мягко говоря, странным, но Айне хватило и этого. Широко улыбнувшись, она взяла Лаза за локоть.

— Давай-ка найдем тебе что-нибудь из одежки, не все же в моей простыне ходить. Старик был не сильно ниже тебя, что-то из его вещей должно подойти.


Глава 10


Ночью, в середине весны 3688 года мировой истории, в лесу на юго-западе Сайркина, перед полыхающим особняком стояло три человека. Омалия, не сдерживаясь, плакала на плече Айны, то и дело начиная не слишком здорово хихикать. От перенесенного напряжения у нее все-таки случилась истерика.

Лаз, с улыбкой наблюдавший за делом своих рук, бросал на девушку недовольные взгляды, но молчал. Такие дела лучше было доверить Айне. Рядом с ним стояли две заплечные сумки, найденные в закромах Чибака. В одну были сложены все отобранные бумаги, в другую — часть золота из особняка, самая приглянувшаяся ему одежда старика, немного еды с кухни и единственная не уничтоженная по-настоящему ценная вещь древнего мага, амулет, который висел у него на шее, когда Чибак ворвался в темницу. Назначение кристально-чистого и идеально круглого камня размером с голубиное яйцо Лаз разгадать так и не смог, но именно это и делало амулет таким важным. Отдавать камень Омалии он точно не собирался.

Тело самого Чибака сейчас сгорало вместе с особняком, было решено, что инсценировка несчастного случая будет наилучшим решением. Все входы в бункер замуровали расплавленным камнем, а так как зачарование на стенах продолжало работать, обнаружить этот схрон не сможет никто, если не будет знать о нем заранее. После некоторых раздумий Лаз решил не разрушать его полностью. Когда-нибудь в будущем он, возможно, вернется сюда, чтобы использовать для своих целей, очень уж хорошо это место было спрятано, было бы расточительством просто уничтожать такой схрон.

Всех заключенных они выпустили еще несколько часов назад, одарив напоследок небольшой суммой денег и мешком еды на дорогу, в холодильнике, через который Лаз пробирался, этого добра хватило бы и на сотню человек. Тех же слуг, что оставались в особняке на ночь, Айна усыпила своей магией и оставила неподалеку, они проснутся где-то к утру и вряд ли станут особо много думать по поводу того, как, спящие, выбрались из горящего здания.

На этом все было кончено. Чибака Сиджи, как второе место списка «Кому за двести» будут помнить лишь единицы, а тот персонаж, которого он играл для широкой публики и который жил в этом особняке, официально погиб в пожаре.

Троица, не дожидаясь появления случайных зевак или пожарной службы, оставила позади огромный костер и направилась в ближайший город. Кружным путем, разумеется. Там, после странного и очень неловкого прощания, они попрощались с Омалией и направились дальше. Лаз хотел до рассвета оказаться минимум в сотне километров от пепелища. Его-то никто не знал, а вот Айна, даже с учетом семи прошедших лет, была довольно узнаваемой личностью, тем более для все еще рыщущих в ее поисках солдат Каганата. Так что, прежде чем возникнет хотя возможность, что ее узнают, им стоило предотвратить появление любых возможных связей с пожаром в особняке Чибака.

Благо, пусть они оба подрастеряли навыки в обычной магии, беспомощными их назвать было сложно. И магия полета, довольно простая, при достаточном количестве энергии, была вполне доступна. Так что, когда впереди горизонт окрасился в алый, между ними и бункером Чибака уже была чуть ли не треть страны.

Опустившись перед воротами следующего на пути города, пара прошла за стены, воспользовавшись магией разума Айны и постучалась в двери первой попавшейся гостиницы. День стремительно увеличивался, светало уже довольно рано и потому открывшая им дверь, и продавшая номер девушка находилась в полусонном состоянии, то и дело поклевывая носом и норовя задремать прямо на рабочем месте. Впрочем, это им было даже на руку.

Гостиница была не самой-самой в городе, но и точно не плохой, потому что номер оказался просто шикарным. Хотя, с учетом того, что Айна уже много лет спала на тюремной койке и мылась едва теплой водой в открытом душе, для нее любой номер с чистыми простынями и мягкими подушками показался бы королевским. Про Лаза и говорить не стоит, для него единственным душем в последние шесть лет был дождь, а единственной кроватью — земля. Когда же дочка хозяйки, а именно она принимала ранних гостей, принесла им поднос, полный исходящей паром снеди, парень и вовсе почувствовал себя как в раю. Однако все-таки для этого было не время.

Проводив широко улыбающуюся девушку внушительными чаевыми и умяв за пять минут все содержимое подноса, Лаз и Айна начали уже давно зревший разговор.

— Итак, вопрос на повестке дня: что дальше? — Парень, с довольной улыбкой похрустывая куриными косточками, откинулся на спинку стула. — Ты вернешься в Каганат?

— Не знаю… — Айна, тяжело вздохнув, покачала головой. — Я не хочу этого, для отца я — лишь способ достижения его целей и, стоит мне вернуться, как он тут же снова заставит меня без передышек заниматься магией, учиться наукам, вникать в его политические игры. До того, как Чибак меня поймал, что-то из этого еще было мне интересно, но теперь точно нет.

— Понимаю. — Лаз кивнул. — Но и прятаться вечно у нас не получится, слишком много людей знают тебя в лицо и слишком многие тебя ищут. К тому же просто сидеть на попе ровно я не собираюсь.

— А чего ты хочешь?

— Мести, разумеется. — На этом слове Айна вздрогнула, как от удара током.

— Зачем тебе это? Месть разрушительна, она не повлечет за собой ничего, кроме новой мести!

— Если я уничтожу всех, кто может мне отомстить, то не повлечет, — Лаз начинал этот разговор так, словно разговор шел о погоде или планах на вечер. Но с каждым словом в его голосе становилось все больше силы и гнева. — К тому же месть мне нужна не ради самой мести, я не настолько мелочен и жесток. Я хочу жить, ни от кого не скрываясь и ничего не боясь. Не переживая, что мои друзья, мои родные, мои близкие будут в опасности, что ты будешь в опасности! А это невозможно, даже со всей моей силой. Если моей главной цели можно достигнуть, не лишая никого жизни — я с радостью соглашусь на такой способ. Расскажи мне его и больше можешь ни о чем подобном не переживать. Ты знаешь, как провернуть подобное?!

В конце Лаз уже почти кричал. Он злился не на Айну, конечно же, и по большому счету даже не на тех, кому хотел отомстить. Злоба уже давно выветрилась, оставив лишь холодную ярость и жажду крови. Он злился на себя. Опять, даже после всего, через что он прошел, Лазу не хватало силы. Так было с самого рождения. Всегда было что-то, что нужно было сделать, но на что у него недоставало магии, влияния, власти — всего того, что люди этого мира именуют силой.

— Всегда можно договориться. — Уверенно сказала Айна.

— Можно и договориться, — кивнул Лаз. — Вот только любой договор должен быть подкреплен чем-то кроме честного слова. Потому что, нарушив слово, человек остается лишь с неспокойной совестью, а это пережить очень легко. А чтобы тебя выслушали и сдержали слово, простой силы недостаточно. По крайней мере моей силы недостаточно. И никогда не будет достаточно. Потому что есть еще страх. Невозможно заключить договор и не бояться, что другая сторона нарушит его. Особенно если вы уже пытались.

— О чем ты? — Лаз рассказал Айне немало о своей жизни, но, конечно же, не все. Не было времени, после его пробуждения все произошло как-то очень быстро и сумбурно, но, что куда важнее, не было желания. Далеко не все детали его биографии можно было выложить вот так просто, в обычном разговоре. Однако сейчас вариантов, похоже, не оставалось.

— Ты изучала в академии Апрада магию зачарования?

— Да, — девушка кивнула. — И когда я попала к старику в плен очень странно было ощущать похожую магию от стен. Ведь вроде как Кристория разработала эту магию лишь несколько лет назад.

— Кристория, вместе с ее королями — насквозь прогнившее место. — Лаз сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми, словно мел. — Ни магию трансформации, ни магию зачарования они не придумывали. Трансформации разработал Чабу А’Маку, маг, родившийся, кажется, лет триста назад. А магию зачарования открыл, — Лаз кашлянул, — ну, учитывая Чибака, переоткрыл, я сам. Я придумал ее и предложил королю Гатису в обмен на безопасность своих близких. И в ответ он отдал меня напавшей на Апрад объединенной армии, словно корову на заклание. Из-за этого умерло… — он вздохнул, собираясь с мыслями, — двое моих хороших друзей и моя мама.

— О боги… — Айна прижала ладони ко рту.

— С Гатисом мне не получится договориться. С другими королями и императорами — еще может быть, хотя я сильно сомневаюсь. Но они, по крайней мере, все время действовали сравнительно честно. И если я, имея достаточно власти, предложу им мир, думаю они согласятся на него. Гатис же никогда не сделает подобного. А если и сделает, то это будет такой же фарс. Да и в любом случае, что бы он не выбрал, я выбирать не хочу. Я убью его и тех высших магов, что поддержали его в тот раз. Кристории будет только лучше без этой гнили. — Стены, пол и потолок номера жалобно заскрипели, сам того не заметив, Лаз разлил вокруг себя столько энергии, что она начала влиять на пространство. Впрочем, довольно быстро он пришел в себя, и комната не успела разрушиться. Однако Айна все равно была быстрее. — Эй-эй, ты чего? — Девушка прижалась к груди Лаза, крепко обхватив его руками. Это было так неожиданно, что парень даже не сразу понял, как реагировать.

— Прости меня, прости, прости… — она плакала, также, как совсем недавно плакала Омалия: тяжело, навзрыд, вздрагивая всем телом и с трудом произнося слова. Не будь у нее сейчас опоры в лице Лаза, девушка бы вряд смогла устоять на ногах.

— За что? — Лаз совершенно не задумываясь положил руки Айне на спину и прижал хрупкое тело к себе.

— Я просила тебя отступиться, когда ты такое пережил… — разобрать слова сквозь всхлипывания было очень трудно, но сейчас для Лаза не было задачи важнее.

— Глупенькая, ты отговаривала меня от убийства другого человека, тебе уж точно не за что извиняться.

— Но ведь он…

— Он — это он, и к тебе не имеет никакого отношения. Не важно, что Гатис сделал, твои слова и твое желание оградить меня от новых грехов не могут быть поводом для извинений. — Девушка подняла на него заплаканное лицо. — И впредь я прошу тебя не прекращать напоминать мне, что хорошо, а что плохо, потому что я и правда могу забыть. А я, в свою очередь, подскажу, если твои решения будут слишком мягкими. Ты будешь ангелочком на моем плече, а я — дьяволенком на твоем, договорились?

— Договорились, — рассмеявшись сквозь слезы, Айна снова положила голову Лазу на грудь.

Так, в молчании, изредка прерываемыми тихими шмыганьями изящного и покрасневшего носика, они просидели почти минуту.

— Может тебе сходить умыться? — Лаз мысленно проклинал себя за эти слова, но чем дольше тянулась пауза, тем более неловким был бы выход из нее, а момент для чего-то романтического уже был упущен.

— Да-да, конечно, — Айна отпрянула, словно он был раскаленной печкой. — Я тогда сразу приму ванну, если ты не возражаешь…

— Нет-нет, пожалуйста, — он тоже зачем-то поднялся с места, не зная, куда деть руки, на которых еще ощущалось тепло ее тела. В отличие от девушки, у Лаза до этого было немало партнерш, как в этой жизни, так и в прошлой, но сейчас парень снова чувствовал себя как сопливый школьник, сидящий в комнате подружки.

— Тогда я пойду? — Смущенно перебирая пальцами, Айна подняла на Лаза красные глаза.

— Да-да, конечно…

«Идиот!» — всплыло в мозгу, но дверь ванной уже закрылась.

Вздохнув, Лаз уселся обратно и взял в руки стоящую на краю подноса пузатую бутылку вина. Это было единственное, к чему они не притронулись. Пару секунд он боролся с собой, но потом, махнув рукой, вытащил пробку и налил себе в бокал две трети бутылки. Довольно крепкое, вино сразу разлилось по телу приятным теплом, однако опьянения не пришло даже после того, как он в несколько глотков осушил бокал. То ли причина была в нервах, то ли в обилии съеденного, то ли в улучшенном энергией Зверя теле, Лаз не знал и сейчас точно не хотел разбираться. Вздохнув еще раз, на этот раз еще тяжелее, он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Произошедшие с им изменения, физиологические, психологические и эмоциональные, вовсе не означали, что Лаз стал машиной, не знающей усталости. Просто его тело и разум стали куда более устойчивыми ко всем раздражителям. Но, с учетом того, что с самого пробуждения он так ни разу не спал, даже его железные организм и нервы нуждались в отдыхе. И, судя по тому, что в себя он пришел лишь от того, что Айна, закутанная в полотенце, трясет его за плечо, Лаз и правда заснул.

— Ты пойдешь? — Из дверей в ванную комнату выходил пар, девушка явно была там довольно долго.

— Да, иду… — пробормотал парень, встав и тут же схватившись за стену. Больше полулитра вина все-таки дали о себе знать и сейчас его ощутимо шатало.

В ванной комнате вместо, собственно, ванны, стояла огромная деревянная бадья. В такую, кажется, с легкостью поместилось бы одновременно человек пять, так что мытье обещало пройти очень удачно.

Раздевшись и кинув пропахшую дымом пепелища одежду старика в угол, Лаз с блаженной улыбкой залез в бадью. После Айны на поверхности воды еще плавало немного мыльной пены, однако парня это ничуть не смущало. Очень теплая, почти горячая вода подействовала на и так разморенное вкусной едой и алкоголем тело, словно руки гончара — на глину. А обнаружив внутри бадьи удобную скамеечку на крайне удобной глубине, Лаз и вовсе впал в около коматозное состояние. Наверное, если бы прямо сейчас в комнате по мановению волшебной палочки материализовался король Гатис Кристорский, Лаз бы просто отмахнулся от него, не в силах сопротивляться затягивающему эффекту горячей ванны.

Впервые с той злополучной ночи, когда он сражался с Фаустом, а, если по-хорошему, то впервые еще с той поры, когда он учился в академии и еще не подозревал об уготованном ему судьбой дерьме, Лаз смог по-настоящему расслабиться. Все, случившееся с ним после большого турнира, все тринадцать (!) лет, сейчас казались лишь ночным кошмаром. Самым длинным и самым кровавым дурным сном в истории.

И плавающий в испарениях ароматного мыла разум Лаза впервые смог спокойно и без единой эмоции взглянуть на весь пройденный им путь.

Детям кажется, что двадцать, тридцать лет — возраст, который никогда не наступит. А если когда-нибудь им и будет целых тридцать, это будут тридцать лет игр, веселья, редких (или не очень) наказаний от мамы и папы. Что они никогда не вырастут по-настоящему, что не будут «как эти противные взрослые».

Лазарис Морфей был лишен этой привилегии. С самого рождения он был, или, по крайней мере, считал себя взрослым. И, возможно, именно поэтому он с такой самоуверенностью осуществлял все свои задумки и планы. Дети, взрослея, осознают, какими были наивными, глупыми и инфантильными и прожитые годы становятся для них уроком, не всегда положительным, но опытом, построенным на совершенных ошибках. А Лаз, как он всегда считал где-то в глубине сознания, был избавлен от подобного, ведь он уже сразу был большим, а потому по определению не мог ошибаться так, как ошибаются дети. Да, он корил себя за столько всего, но в душе никогда не сомневался, что все его поступки были «взрослыми». Может быть не совсем правильными, но взрослыми.

И только став взрослым во второй раз, сейчас ему было уже двадцать четыре, Лаз по-настоящему понял, как на самом деле был наивен, глуп и инфантилен. Было ли причиной подобного влияние детского тела и детских гормонов, или вина и правда лежала полностью на обманчиво убедительном аргументе: «Но мне ведь целых тридцать лет!» — сейчас уже вряд ли было возможно сказать.

Но, так или иначе, оглядывая свою жизнь, Лаз не мог удержаться от закатывания глаз и тяжелых вздохах. Турнир, который он, с разрешения Савойна, начал, не отучившись все пять лет; бессмысленное и в перспективе откровенно вредное для него решение спасти тех аристократов в особняке Калтира; якобы пацифистское решение не сбить, а аккуратно спустить на землю ту небесную крепость, на деле обернувшееся катастрофой; и, как вишенка на торте совершенно детских капризов, его «срыв», вылившийся в избиение танильских солдат в том городе и в итоге приведший к выходу энергии Зверя из-под контроля. Конечно, Фауст был прав. Во всем. И Лаз понимал это еще тогда, но вкрадчивый голосок, продолжавший твердить: «Ты взрослый, ты знаешь лучше других, как тебе жить и что делать…» — сыграл свою поганую роль.

И вот, он здесь. Учитывая его прошлую жизнь, Лазу сейчас было пятьдесят четыре года. Уже довольно почтенный возраст, многие в его годы уже нянчат внуков и откладывают деньги на пенсию. А у него на уме лишь планы мести. Даже смешно. Вряд ли он и сейчас окончательно вырос. Нет, от своих планов он не откажется. Гатис и еще несколько человек должны умереть. Но пора прекращать поступать, словно начитавшаяся романов школьница, бросаясь из крайности в крайность, балансируя на тонкой ниточке собственной психики. Если делать, то обстоятельно, если мстить, то с холодной головой, если убивать врагов, то всех и без жалости.

В пару почудилось лицо Лани. Лаз не видел ее и всех своих друзей уже десять лет. Ланирис сейчас было под тридцать, возможно у нее даже есть дети. Его племянники или племянницы. Невесело усмехнувшись, Лаз отмахнулся от этих мыслей. Как бы он не хотел сейчас вернуться или подать весточку, этого делать было нельзя. Пусть официально его признали мертвым, Гатис вряд ли успокоится, не увидев его, Лаза, тело. И даже спустя столько лет, за его семьей и друзьями, возможно следили. Он непременно вернется к ним, но сделает это лишь после того, как будет на сто процентов уверен в своих силах.

Неизвестно, куда был зашли эти мысли, но тут поток сознания Лаза прервал тихий скрип открываемой двери. Айна, все еще завернутая в одно только полотенце, хотя с ее выхода из ванны уже прошло не меньше часа, немного покачиваясь, зашла в комнату. Лаз не был уверен, проверять казалось как-то неправильно, но что-то подсказывало, что оставшаяся треть бутылки вина сейчас находилась в девушке.

— Ты как-то долго… — заплетающимся голосом начала Айна. — Я начала волноваться.

— Как видишь, все в порядке. — Ситуация напоминала начало очень бородатого и очень плохого анекдота. И худшее во всем это было то, что намерения девушки были совершенно очевидны, вряд ли дело было исключительно в алкоголе и, конечно же, Лаз и сам очень хотел перехода их отношений на следующую стадию, но при этом сейчас была именно так ситуация, в которой он ни при каких обстоятельствах не смог бы согласиться на ее предложение. — Иди, ложись, отдохни.

— Я не хочу! — Мило топнув ножкой, Айна подошла к бадье и облокотилась о край с противоположной от Лаза стороны.

— Тогда чего ты хочешь? — Уж в чем — в чем, а в сексе у Лаза опыта было куда больше, чем у Айны. Фактически, у нее не было никакого опыта, ее похитили до того, как Каган организовал ее брак, и девушка все еще была девственницей. И его слова достигли свой цели: девушка, даже пьяная, от такого вопроса покраснела до кончиков ушей. Правда, в конце концов у нее получилось додуматься перевести стрелки.

— А ты не хочешь… меня? — Последнее слово она произнесла так тихо, что Лаз его даже не услышал. Впрочем, этого и не было нужно с таким началом.

— Хочу. — Врать он точно не собирался. — Но определенно не сейчас. Пользоваться положением и твоим состоянием я не буду.

— То, что я пьяная, не значит, что я себя не контролирую! — Заявила Айна, упрямо топнув ножкой, от чего и так не слишком крепко державшееся полотенце окончательно сдалось и спало к ее ногам. Правда с учетом высоты бадьи ничего из категории 18+ Лаз так и не увидел и, надо сказать, ему стоило огромных усилий остаться сидеть в том же положении. Поднимать полотенце девушка не стала, лишь еще сильнее покраснела. Вместо этого, сжав кулачки, словно собиралась драться, она заговорила. — Ты меня спас. Я имею в виду не этот раз и даже не то, что было тогда, давным-давно, в особняке в Лотосе. Ты вытащил меня из пустоты, благодаря тебе я снова смогла чувствовать. И мне все равно, кого ты собрался убить. Ты моя добрая тьма и я нашла тебя спустя столько лет. Это ли не знак, что нам суждено быть вместе? Каждый раз, когда я смотрю на тебя, у меня все сжимается внутри, словно я тону и кончается воздух. Но почему-то это чувство не плохое, оно чудесное. И какая разница, что я пьяна? Я просто пыталась набраться храбрости, чтобы сказать тебе все это. На мои чувства вино никак не повлияло. И я уже достаточно взрослая, чтобы решать, с кем я хочу… — слово «спать» у нее выдавить так и не получилось, — а с кем…

Договорить она не успела. Лаз, отбросив все свои только что передуманные мысли о том, что нужно быть взрослым и ответственным, разметав щепками саму бадью и наполнявшую ее воду по сторонам, чтобы ничего не мешало, прижал девушку к себе. Разум — вещь полезная, но любви он порой лишь мешает. Лаз точно знал, что ни он, ни Айна, не пожалеют о том, что сейчас произойдет.

Казалось, она даже не обратила внимания на то, в какой хаос превратилась комната. Смущение куда-то пропало, осталось только предвкушение, скрытое во взгляде и чуть приподнятых уголках губ. С замиранием сердца Айна заглянула Лазу в глаза. Неизвестность покалывала её воображение, она стояла на пороге чего-то совершенно нового и невероятного, вот сейчас, еще мгновение, всего один шаг…

Лаз запустил руки в еще влажные волосы цвета воронова крыла и прильнул к её губам. Горьковато-сладкий привкус вина обжег губы и пламенем прокатился по языку. Руки Айны обвились вокруг его шеи, та стеснительная девочка, что минуту назад краснела от неудобных вопросов, исчезла. Все чувства обострились до предела: каждое прикосновение, каждый вздох, гулкое и частое биение сердец. Они были в объятьях друг друга, так близко, как это только возможно, но этого было все равно мало.

Лаз поднял Айну на руки и понёс в комнату, куда сквозь окна пробивались первые солнечные лучи и нежно положил на кровать, снова запечатав ее губы поцелуем.

Осколки снов и мечтаний, истории, простые и сложные, столь долгие пути, которыми они шли сюда и сейчас — всё собралось в эту ночь воедино. Каждую минуту хотелось потратить без остатка, каждую секунду выпить до дна. И плевать, что будет дальше. Пусть детали сотрёт время, пусть исчезнет это место, эта страна, этот мир. Чувство, что возникло между ними, останется навсегда.


Глава 11


В том номере они провели пять дней, никуда не выходя и даже не спускаясь в ресторан гостиницы. Это было их личное время, возможность перевести дух после того, что произошло и перед тем, что должно было произойти. В каком-то смысле это был их маленьких медовый месяц.

Однако все когда-нибудь заканчивается. И плохое и, к сожалению, хорошее. Вечно отсиживаться в номере они не могли. А потому, на шестой день, с трудом разорвав последний еще на долгое время поцелуй, Лаз, закинув на плечи оба рюкзака, пропустил Айну вперед, нацепив на лицо маску ледяного безразличия.

Жертвой, если так можно выразиться, был выбран первый попавшийся солдат с символикой Танильского Каганата на форме. Подойдя к нему с максимально спокойным видом, Айна, вздохнув, обрубила последние концы, еще связывающие их с возможностью тихой и незаметной жизни.

— Прошу прощения?

— Да, что такое? — Солдат, молодой еще парень, даже младше самой Айны, развернулся на голос и застыл, как статуя. Наполовину от красоты стоящей перед ним девушки, а наполовину от того, что именно ее лицо, пусть и куда более молодое, висело на большинстве плакатов в их части. И если у него еще могли оставаться какие-то сомнения, Айна поспешила их развеять.

— Я Айниталия Катарум Таниль, третья принцесса Танильского Каганата. — Они с Лазом несколько раз репетировали этот момент и парень, в свойственной ему саркастичной манере, придумал несколько завершений для подобного приветствия. И Айна не смогла удержаться от того, чтобы не использовать одно из них. — Кажется, за нахождение меня положена награда. Где мне ее получить?

.

Тронный зал дворца Талитейма за прошедшие годы ничуть не изменился. Разве что теперь он казался немного меньше, но тут, скорее, была виновата сама Айна, а точнее ее увеличившийся за время плена рост.

Катарум Таниль, ее отец и по всеобщему мнению самый влиятельный на данный момент человек на континенте, подперев рукой подбородок, сидел на своем троне. Вот он вообще ни капельки не изменился. Все те же иссиня-черные, как и у самой Айны, волосы, в которых за прошедшие годы не появилось ни единого седого волоска, все тот же доспех с драконом на груди, все тот же леденящий взгляд темных глаз. И под этим взглядом девушка почувствовала все тот же трепет, что и в детстве. Словно не было семи лет плена в темнице, словно ей снова было пять, и отец отчитывал ее за недостаточное старание на уроках.

Хотя нет, кое-что все-таки изменилось. Лазу сюда пути не было, понятное дело, даже в сам дворец его впустили с большим скрипом, но Айна точно знала, что он ждет ее. И стоило этой мысли только появиться, как страх тут же съежился и забился куда-то в самый дальний уголок сознания, не уничтоженный, к сожалению, но совершенно бессильный. И ее распрямившиеся плечи, переставшие дрожать руки, блеск в глазах — не ускользнули от взгляда отца. Удивленно подняв бровь, каган заговорил.

— Я вижу, ты сильно изменилась, дочка. — Никакой радостной встречи, ни объятий, ни даже улыбки. Впрочем, в том, что все будет именно так, Айна и не сомневалась.

— Да, отец, это правда. — В первую секунду она даже сама не поверила в то, каким сильным и уверенным был ее голос. Под сводами тронного зала он звучал почти также ясно и мощно, как и голос кагана.

— Что же с тобой произошло, чтобы вызвать такие изменения?

— Меня похитил один из древних магов по имени Чибак Сиджи, я нужна была ему из-за моей магии разума. — Этот разговор они с Лазом тоже обговаривали. Врать было нельзя, по крайней мере о том, что можно было проверить. Если бы ее поймали на лжи, так необходимое доверие со стороны кагана было бы подорвано. — Все эти годы я провела у него в темнице, вынужденная исполнять роль подопытного кролика в его экспериментах.

— Я знаю, кто такой Чибак Сиджи, — кивнул каган, недовольно хмурясь. — Как же ты сбежала?

— Воспользовалась брешью в защите темницы и использовала свою магию. Чибак Сиджи мертв. — Каган одобрительно кивнул.

— Отлично, дочка, я рад, что испытания не сломали тебя, а, наоборот, закалили и избавили от твоих дурацких детских предрассудков. Но как же то место, где тебя держали? Оно наверняка должно быть полно невероятных вещей, все-таки его хозяин — один из сильнейших людей в мире.

Айна с трудом удержалась от того, чтобы недовольно поморщиться. В этом был весь ее отец. Его дочь вернулась живой и здоровой после семи лет плена, а его интересуют лишь сокровища, оставшиеся от старика. Ни в ней, ни в ее братьях и сестрах каган никогда по-настоящему не видел свою семью. Лишь средства для достижения определенных целей и, в перспективе, возможно, приемников его трона. И то только потому, что, как живой человек, Катарум Таниль понимал, что смертен. Получи он лишнюю сотню лет, мыслей о передаче титула детям у него бы даже не возникло.

— К сожалению, после смерти Чибака в его логове запустились артефакты самоуничтожения, — с каким-то мстительным удовольствием ответила Айна. — Я выбралась, но попасть туда больше нет шансов. Да и даже если бы были, найти там ничего уже не получится.

— Очень жаль, — снова нахмурился каган, однако через несколько секунд его лицо разгладилось и Айна с удивлением увидела улыбку. Что-то определенно было не так. — Впрочем ладно, ты вернулась, и это главное! Я объявлю об этом во всеуслышанье, страна должна праздновать возвращение своей наследницы. А за одно можно и начинать поиск жениха для тебя. Конечно, мы с этим припозднились, но не на много…

— Нет! — Пожалуй, это прозвучало слишком резко и громко, однако, даже если бы оно было произнесено шепотом, все равно показалось бы громом. Впервые за неизвестно сколько лет кагана не только перебили, но и отказались исполнять его приказы.

— Что значит нет, Айниталия? — Воздух в зале загустел, может быть Катарум Таниль не был высшим магом, но его потенциал и навыки все равно были на очень высоком уровне. А вкупе с его царственной аурой и историей отношений с дочерью, давление, которое Айна ощутила, было невероятным. — Я твой отец, а ты моя дочь и должна слушать, когда я что-то тебе говорю! Династический брак — это твой долг, как принцессы Каганата! — Каждое слово отца, словно огромный молот, обрушивалось на Айну, но образ Лаза вновь помог девушке выстоять. Выстоять и найти в себе силы дать отпор, впервые за всю свою жизнь.

— Я ничего тебе не должна!

От Лаза в плане силы души Айна сильно отставала, но ее потенциал все еще был вдвое больше, чем у любого высшего мага. И несмотря на разницу в возрасте, их с каганом объемы энергии уже почти сравнялись. А потому поднятая уже ей самой энергетическая буря ничуть не уступала отцовской. На середине пути между ними в воздухе начали проскакивать самые настоящие электрические разряды, а вдоль стен засвистел ветер, раздувая гобелены и роняя на пол стенды с драгоценными артефактами.

И впервые на ее памяти, отец, явно не ожидавший от дочери подобного отпора, растерялся. Это длилось меньше секунды, и, если не знать кагана достаточно хорошо, то заметить было бы невозможно, но Айна точно видела промелькнувшую по его лицу тень неуверенности. И тот страх, что еще прятался где-то на краю сознания, ожидая своего часа, испарился, словно дым.

— С самого рождения я была для тебя лишь цирковым уродцем, за показ которого публике ты рассчитывал получить небывалую выгоду. Сколько раз за мою жизнь ты был для меня не каганом, а отцом? Ни разу! Из-за тебя я четыре года провела в бесконечном кошмаре! По твоему приказу я убивала и каждый раз, когда от моей магии погибал очередной человек, моя душа билась в агонии, не в силах ничего сделать! По твоему приказу я отправилась в Кристорию за тем проклятым камнем и чуть не умерла, пытаясь запечатать его энергию! И сейчас, когда я вернулась из семилетнего плена, ты ГОВОРИШЬ мне, что я еще что-то должна? Если у меня и были перед тобой какие-то долги, я уже отдала их десяток раз! Я принцесса Каганата и так и останется, я не отрекаюсь от своего титула и тех обязанностей, что он несет за собой. Но свою жизнь отныне я будут решать сама!

Это было так приятно, что Айна, закончив свою яростную тираду, еще несколько секунд не могла прийти в себя. Высказать ему в лицо все, что копилось с самого раннего детства, все, что приходило к ней в кошмарах, все, что держало ее. На лице сама собой расплылась блаженная улыбка. Один этот разговор уже стоил того, чтобы вернуться сюда. Однако каган не просто так на протяжении уже более чем тридцати лет правил огромной державой. Может быть речь дочери и была для него как гром среди ясного неба, и он на секунду потерял самообладание, но это не означало, что Катарум Таниль собирался просто сдаться и спустить подобное на тормозах.

— Это из-за того парня, да? — Саркастически спросил он, откинувшись на спинку трона. И по разом пропавшей улыбке Айны и прошедшей по ее телу дрожи каган понял, что попал в точку. — Нашла себе кавалера и сразу храбрости прибавилось? Не смеши меня, дочка! Кто он такой? Трактирный служка? Извозчик? Шлюха из борделя?

— Не смей… — на глазах девушки навернулись слезы, но каган не собирался останавливаться.

— Мне доложили, что он красавчик. Что, после семи лет в клетке потянуло на потрахушки и ты вместе с девственностью растеряла все уважение к старшим? Не проблема, я легко отправлю его в такое место, где ты его никогда не найдешь и сразу спеси в голосе поубавится. К тому же я тебя уверяю, среди тех, кого я хочу видеть твоим женихом, есть кандидаты куда лучше. Или можешь оставить его при себе, не думаю, что твой будущий муж будет против того, что у тебя будет домашняя зверушка. Ну, что скажешь?

Лаз говорил ей, что так и будет. Он хотел остаться в тени, следовать за девушкой скрытно, по крайней мере пока она не покинет пределов Талитейма. Однако Айна настаивала на том, что они должны быть вместе и Лаз согласился, больше ни разу не вернувшись к этому разговору. И теперь, из-за ее глупости, он оказался под ударом. Пусть отец был не слишком сдержан в словах из-за переполняющей его злости на взбунтовавшуюся дочку, но смысл угрозы он до Айны донес достаточно четко. Либо она подчиняется, либо Лазу конец. Конечно, всех, кто попытается, ждет незавидная участь, но один человек в любом случае слабее, чем целая страна, какой бы сильной магией он не обладал. К тому же стоит Лазу применить свои истинные навыки, как его личность будет быстро раскрыта. Он согласился исполнить ее просьбу, несмотря на то что знал, к чему это приведет, потому что любил. И она просто не могла позволить ему пострадать из-за ее решения.

— Я клянусь, — ее голос дрожал, Айна с трудом сдерживала подступающие слезы. Но силы в нем было куда больше, чем в прошлый раз и каган это услышал. Самодовольная улыбка исчезла с его лица, сменившись сосредоточенным и напряженным выражением. — Если ты хоть пальцем его тронешь, я положу жизнь на то, чтобы уничтожить все, чего ты добился за время своего правления. С такой душой я легко проживу еще много-много лет, и каждый день из них я буду разрушать то, что ты построил. Я превращу Каганат в дымящуюся груду обломков, сильнейшую страну континента я свергну в безвестность и не остановлюсь, пока не умру. Так что либо убей меня прямо сейчас, либо забудь даже думать о том, чтобы вредить ему.

Она вся взмокла, по спине тек холодный пот, костяшки пальцев побелели от того, насколько сильно она их сжимала, из глаз все-таки потекли соленые ручейки, но на этот раз, похоже, каган поверил в ее серьезность.

— Чего ты хочешь? — Его лицо выражало крайнее недовольство, но спорить с дочерью он больше не собирался. Она победила.

— Я знаю, что ты добился от Сайркина разрешения на беспрепятственный проход войск по их территории, а значит в ближайшее время начнется очередная бесконечная война. — Каган кивнул, свои намерения по захвату всего континента он никогда не скрывал. — Я хочу туда. Офицером. — Удивленно поднятая бровь была достаточно убедительным подтверждением того, что от дочери мужчина ожидал точно не этого.

— И зачем тебе это?

— Во-первых, сейчас я хочу быть от тебя как можно дальше. — Каган хмыкнул, но промолчал. — А, во-вторых, это лучшая возможность для меня стать достойной титула наследной принцессы.

На этот раз ответом Айне был раскатистый хохот, чего она не слышала от отца, казалось, вообще никогда.

— Вот это моя дочка! — Отсмеявшись, он уже с куда более расслабленным выражением посмотрел на девушку. — Ладно, я понимаю. Сам в свое время против своего отца взбунтовался, похоже, это моя расплата. По крайней мере я рад, что ты растешь уверенной и сильной, а эти… — он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, — капризы… пройдут со временем, я уверен. Твои старшие братья, надо сказать, тоже не слишком покорны, порода сказывается. Хотя ты все-таки первая, кто осмелился мне перечить в лицо. Может это и не плохо, в далекой перспективе. — Тут вдруг он снова посерьезнел, наклонившись вперед и погрозив Айне пальцем. — Но не думай, что твоя сегодняшняя истерика останется безнаказанной. Хочешь воевать — хорошо. Но на моих условиях. Начнешь почти с самого низу, будешь лейтенантом, со всеми вытекающими, и я позабочусь, чтобы к тебе не было особого отношения. Конечно, продвижение будет быстрее, чем обычно, не в моих интересах, чтобы ты по несколько лет в каждом звании сидела, но, опять же, не просто так. Хочешь подняться, значит должна заслужить. Своего парнишку можешь забрать с собой, но тогда он тоже будет служить. Звания рядового ему будет достаточно. Все поняла?

— Да, отец.

— Хорошо. Тогда можешь отправляться, нужные бумаги будут ждать тебя на месте.

— А?..

— Не испытывай мое терпение. Для поступления на службу в армию рядовым нужно только прийти на сборный пункт. Это все вопросы?

— Да, отец.

— Тогда иди. Рассчитываю при следующей встрече видеть тебя минимум полковником.

.

Лазу, спокойно ожидавшему девушку в боковой комнатке для слуг и вышедшему, когда его позвали, Айна бросилась на шею и прервала все возможные вопросы страстным поцелуем. После такого приветствия сохранять маску молчаливого слуги уже было бессмысленно, так что под ошарашенными взглядами слуг и ожидающих в прихожей гостей парень крепко прижал девушку к себе, не оставляя никаких сомнений в природе их отношений. Оторвались друг от друга они лишь через минуту.

— И даже не спросишь, можно ли нам такое делать? — Улыбнулась Айна, уже примерно представляя ответ.

— Мы уже сделали, какая разница? — Пожал плечами Лаз, за что был награжден еще одним затяжным поцелуем.

— Люблю тебя. — Одна из служанок, знавшая Айну еще до похищения, охнула и прикрыла рот ладошкой. Не было никаких сомнений, что через двадцать четыре часа эти слова принцессы будет обсуждать весь Талитейм.

— И я тебя. Что там было?

— Я расскажу. Пойдем.

.

— Узнай об этом парне все, что сможешь. Кто он, откуда, при каких обстоятельствах они встретились, в общем ты и сам знаешь.

— Да, мой Каган. Нужно ли искать что-то конкретное?

— Не знаю. Начни хотя бы, а там посмотрим.

— Понимаю, мой Каган. Может быть его… предупредить? Трогать не будем, просто поговорим. Аккуратно.

— Пока не вижу смысла. Если он ей так нравится, то пусть играется. Будет лучше, если она сама поймет, насколько это несерьезно. Первая влюбленность никогда не длится долго.

— А если…

— Если нет, то можно и поговорить. Но сначала — информация.

— Понял, мой Каган.

— Можешь идти.

— Да, мой Каган.


Глава 12


Те годы, что Сайркин был оккупирован армиями двух противоборствующих гегемонов, Танильский Каганат провел в безостановочном наращивании военной мощи и множестве морских компаний на территорию внешнего полумесяца Люпса. В итоге к середине лета, когда Айна и Лаз прибыли на границу Сайркина, откуда начинались территории враждебных каганату стран, под пятой отца девушки уже была половина Сатении, островного государства, выходцем откуда был Мар Оль, а также немало прибрежных территорий вокруг Сайркина. По сути, маленькая страна оказалась в окружении. Именно поэтому королю пришлось согласиться на беспрепятственный проход войск по своим территориям и подписать крайне невыгодное соглашение о «сотрудничестве». В противном случае каган просто захватил бы государство, пусть потратив на это время и ресурсы, но зато получив спокойный и полностью подчиненный тыл.

Озерная империя сделать ничего не могла. Слова про наращивание каганатом военных сил были не просто оборотом речи, и так крупнейшая и сильнейшая страна континента за последние годы словно открыла второе дыхание. Новые модели магических доспехов, главной силы танильской армии, поставлялись в армии минимум раз в год, и каждое такое обновление несло в себе не катастрофическое для противников каганата увеличение боевого потенциала. Если бы у танильцев была возможность предоставлять доспехи не только магам и элитным подразделениям, а всем солдатам в армии, пусть даже куда худшего, чем обычно, качества, войска каганата сейчас уже входили бы в Лотос.

К счастью для озерников, управление доспехом требовало не только довольно долгого процесса обучения, но и хотя бы минимального владения магией, так что массовое производство наладить было невозможно. Однако, так или иначе, имперских солдат продолжали теснить. И свободный проход через Сайркин стал для танильской армии еще одной внушительной победой. С сухопутным проходом каганат окончательно укрепился на внешнем полумесяце Люпса и выбить его оттуда уже не представлялось возможным без почти полного уничтожения войск захватчика.

Но худшей новостью для Лотоса было даже не это. Император и его министры, обсуждая возможные дальнейшие шаги противника, вполне резонно предположили, что сначала каганат возьмется за россыпь из небольших стран вроде Нерии и совсем уж мелких княжеств, расположенных на внешнем полумесяце к северу от Сайркина и только потом, когда целей уже не останется, возьмется за озерную империю. В целом такая тактика была вполне логична: для танильцев захват такой мелочи не представлял большого труда, а новые земли обещали и новые поступления в казну, и новых солдат, и, что даже важнее, новых магов. Конечно, был риск оставлять за спиной такого врага, как Озерная Империя, расположенная, соответственно, к югу от перешейка между полумесяцами. Но после получения поддержки Сайркина любые потери можно было легко восполнить, а на любую агрессию ответить быстрым ударом свежих войск.

При текущем положении дел захватить весь континент у каганата рано или поздно получится, в этом сейчас уже не было никаких сомнений. И, фактически, единственным врагом танильцев было время, ведь кагану уже было далеко за шестьдесят и, так как очень большим потенциалом он не обладал, прожить еще лет тридцать для него было бы большой удачей. Целительная магия, воздействию которой он подвергался чуть ли не ежедневно, помогала сохранять силу и здоровый внешний вид, но лекарства от старости найдено до сих пор не было, даже магами. Тридцать лет могут показаться очень серьезным сроком, но этого все-таки было мало в таком затяжном деле. Тем более что каган старался действовать последовательно и наверняка, не просто захватывая, но и стараясь полностью поглотить и подчинить побежденные территории.

Но, возвращаясь к вопросу тактики ведения оккупационной кампании, в Талитейме, похоже тоже вспомнили про скоротечность времени. Потому что вместо того, чтобы в привычной танильцам манере неспешно подминать под себя новые земли, спустя всего лишь пару месяцев после получения от Сайркина разрешения на проход войск, Танильский Каганат официально объявил Озерной Империи войну.

Впервые за более чем сотню лет началось по-настоящему масштабное противостояние между двумя гегемонами континента. Пограничные взаимные укусы между каганатом и Башдраком в счет, конечно, не шли.

И вот в таких условиях на пока еще совсем небольшую по протяженности границу двух огромных стран прибыли Лаз и Айна.

Девушку уже и правда ждали все нужные бумаги. Каган, понятное дело, для дочки устроил все в лучшем виде и, пусть всего лишь лейтенантом, но она оказалась приписана к главному штабу западного, самого обширного и деятельного фронта. Лаз, понятное дело, последовал за ней, однако у него никаких привилегий не было и вербоваться в армию ему пришлось также, как и всем.

— Имя? — Сидящий за столом сборного пункта молодой парень в чуть великоватой форме танильской армии явно не был в восторге от своей работы.

— Саймон Сигнес. — Вряд ли кто-то еще помнил это имя десятилетней давности, так что Лаз без особых раздумий использовал именно его.

— Дата рождения?

— Третье число осени 3664 года. — Год Лаз сказал правильный, а вот с датой немного сжульничал. Если это будут как-то проверять, то разница заметна точно не будет, но связать Лазариса и Саймона ни у кого не получится.

— Страна, город.

— Сайркин, Брайм. — Этот выбор также был не случайным, именно в окрестностях Брайма начались буйства Ужаса и там дольше всего отсутствовало организованное управление. Меньше, чем через год после исчезновения чудовища отыскать хоть какие-то документы, опровергающие слова Лаза, было просто невозможно.

— О… — парень впервые показал какие-то эмоции, кроме скуки. — Слышал, что там произошло. Сочувствую.

— Спасибо, — Лаз кивнул. Мнение о собеседнике сразу выросло.

— Документы какие-нибудь остались?

— К сожалению нет.

— Плохо… — конечно, о том, что он прибыл вместе с принцессой Лаз никому не сказал. — Совсем без подтверждения личности будет сложно тебя зарегистрировать. — Парень почесал затылок, переводя взгляд с Лаза на наполовину заполненный бланк и обратно. — Слушай, а кем ты был, прежде чем та тварь появилась?

— В кузнице, подмастерьем работал. — Эту легенду Лаз придумал уже давно. И, похоже, она обещала пригодиться даже раньше, чем он планировал.

— Оружие, доспехи или лопаты всякие? — С довольной улыбкой спросил регистратор.

— Ни то, ни другое. Протезы.

В каждом более-менее крупном городе континента была хотя бы одна кузница, занимающаяся созданием и обслуживанием протезов. Таких, какой был у деда Лаза и какие он когда-то сам мастерил. Клиентов у таких заведений было не слишком много, но услуги были специфичными и довольно дорогими, так что с должными умениями мастер мог легко держать кузню наплаву даже с тремя-четырьмя клиентами в день. Лаз, что важно, был в этой сфере совсем не новичком. Может быть за много лет кое-что подзабылось, но за подмастерье он легко бы сошел. Но даже не это было главной причиной, по которой он выбрал именно такое амплуа.

— Да что же ты молчал-то?! — Довольный, как объевшийся сметаны кот, парень вскочил с места и схватил Лаза за руку. Парочка регистраторов за соседними столами с завистью посмотрела на счастливчика.

Дело было в том, что обычные протезы конечностей и магические доспехи танильцев работали по схожим принципам, разница была лишь в масштабах. Если в протезы устанавливались довольно примитивные и работающие исключительно на магии механизмы, то доспехи были куда сложнее и разнообразнее. Из-за применяемых металлов со множеством самых разных свойств, возможностей для экспериментов и увеличения потенциала становилось куда больше.

Однако, как и любой сложный механизм, доспех требовал ухода, причем в разы более внимательного, чем обычный протез. И, понятное дело, пилот магической брони не всегда, а чаще никогда не мог заниматься этим самостоятельно. А потому очень ценились люди, разбирающиеся в проблеме и способные грамотно и быстро провести диагностику и устранить все неисправности, если они имелись. В детстве Лазу все эти знания достались фактически даром, все-таки семья Морфей была достаточно влиятельна, чтобы не заботиться о подобном, но вообще подобные навыки были очень редки. Кузнец, способный работать с протезами, а по земному просто механик, берег свои знания и передавал лишь избранным, на этом держался их бизнес.

И так как в армию каганата прибывали все новые и новые бойцы, на таких вот механиков постоянно был дефицит. Ведь нужно было не только владеть теорией, но и быть магом-псиоником, способным на довольно тонкие манипуляции с материей. Большой силы души это не требовало, но все равно отсеивало девяносто восемь процентов претендентов даже без собеседования, все-таки псионика была более редкой, чем стихийная магия.

Вряд ли это избавило бы Лаза ото всех вопросов, но по крайней мере сильно придираться к нему уже вряд ли кто-нибудь стал бы. К тому же реально воевать он и не хотел, предоставляемая должностью механика возможность разобраться в своей новой магии и в самих доспехах танильцев была куда ценнее.

— Пойдем-пойдем, — парень-регистратор, тем временем, не в силах сдержать энтузиазм, схватил Лаза за запястье и вытащил из палатки сборного пункта. Скорее всего потом у него будут проблемы за то, что оставил свой пост, но, похоже, сейчас это его не волновало.

И довольно быстро Лаз понял, почему. Проведя его через половину лагеря, уверенным шагом огибая палатки самых разных размеров и невысокие заборы, огораживающие плацы и тренировочные площадки, паренек завел Лаза под своды одного из самых крупных шатров лагеря. В нос тут же удалили знакомые запахи металла, масла и огня, сомнений в том, куда он попал, у Лаза не осталось.

— Эй! Ты куда прешь?! — Недовольный окрик немного привел регистратора в чувства. А может причиной был недоброжелательный вид говорившего. К ним на всех парах спешил тонкий, словно слепленный из палочек и веточек, мужчина, сопровождаемый сразу тремя могучими охранниками или помощниками, каждый из которых был на голову выше и раза в два шире своего шефа. — Я понимаю, Тино, что твой брат тут работает, но это не значит, что тебе можно сюда вламываться, когда вздумается! — Судя по интонации, у этого мужчины и брата паренька-регистратора были серьезные разногласия.

— С дороги, Нурт! — И эта неприязнь, похоже, была взаимной. — Я не просто так пришел, у меня официальное дело. К брату, не к тебе.

— И какое же дело? — Названный Нуртом мужчина смерил Лаза оценивающим взглядом. — Этот, что ли? И что он тут за… — тут вдруг его глаза расширились до идеально круглого состояния, а в следующей фразе, адресованной уже Лазу, от прошлого пренебрежения не осталось и следа. — Парень, брось этого молокососа, и я обеспечу тебе лучшие условия! Обещаю, у этого задаваки Петра ты не получишь и половины того, что я могу дать!

Лаз, начавший догадываться, что тут происходит, на секунду отвлекся, услышав знакомое имя. И дело было не в том, что оно было земным. Он слышал его уже здесь, в этом мире, и, если Нурт говорил о том же человеке, о котором Лаз думал, это было бы невероятно приятным совпадением.

— Что тут происходит? — По всем канонам жанра именно в этот момент должен был появиться тот самый Петр и твердой рукой разрешить все разногласия, отправив Нурта по всем известному адресу. На деле же перемазанного в масле, саже и золе человека, крепко, словно младенца, прижимающего к груди руку какого-то доспеха и слепо щурящегося от пробивающегося сквозь полог шатра света было сложно назвать серьезным решателем проблем.

Однако лицо, даже заляпанное пятнами полудюжины разных оттенков, Лаз смог узнать даже спустя более чем десять лет. Петр Цутас, участник магического турнира Кристории от Танильского Каганата, вышедший в финальный этап и побежденный самим Лазом. Несмотря на это, не возникало никаких сомнений: этот, все еще довольно молодой человек, был одним из самых гениальных магов, что Лаз когда-либо видел и определенно самым умелым псиоником. Не имея доспеха и не будучи высшим магом, он, будучи даже младше, чем Лаз сейчас, умудрился добраться так далеко исключительно благодаря своим невероятным навыкам и уму.

Вот только сейчас на месте того расчетливого и уверенного в себе молодого мага Лаз видел лишь забитого и проигравшего свой бой человека. Да, Нурт явно боялся того, что новичок уйдет под крыло Петра, вот только сам Нурт был хорошо если посредственностью. Лаз с легкостью мог ощутить его энергию, чего ни один настоящий маг, тем более псионик, никогда бы себе не позволил. Для того, кто с таким изяществом и мастерством проложил себе дорогу в финал континентального турнира магии уже просто факт соревнования с таким человеком был оскорбителен.

Когда-то давным-давно, объясняя друзьям смысл турнира среди юных магов, Лаз сказал, что победители этого соревнования через тридцать-сорок лет станут новыми хозяевами континента. К сожалению, жизнь была куда более сложной и недоброжелательной и человеческим планам редко когда удается сбываться именно так, как они думают. Сын Монарха, если и жив, наверняка уже снова испытывает последствия деградации души, лечить-то его было некому. Ласс Нель, фаворит Кристории, если верить последним новостям, уже несколько лет не показывается на публике, занятый то ли исследованиями, то ли чем-то куда хуже. Омалия Малия лишь недавно смогла освободиться от участи вечной слуги своего безумного деда. Ронда Лотос, она же Айло Инема, вероятно скитается где-то по Люпсу. А Петр Цутас, настоящий гений, мастер расчета и тонкой псионики, как выясняется, занимается ремонтом доспехов, и не каких-то особенных, типа Скарабея Далана Трока, а самых рядовых, базовых болванок, для настоящих магов больше похожих на шутку.

Вспомнив, что он и сам, мягко говоря, не образец для подражания, Лаз мысленно вздохнул. Жизнь — стерва, тут ничего не поделаешь. Но раз уж судьба решила так, что он встретил своего старого противника, сопротивляться подобным знакам было глупо. Однако пока в его голове крутились мысли о несправедливости бытия, в реальности успел начаться и довольно быстро закончиться довольно странный спор. Придя в себя и прокрутив воспоминания на пару минут назад, Лаз понял, что положение, в котором находится Петр даже хуже, чем он мог подумать.

— Твой брат привел новичка. — Буркнул Нурт, то ли не желая начинать ссору при вероятном рекруте, то ли просто раздосадованный столь скорым появлением конкурента.

— Тино, я тебе сколько раз говорил, чтобы не делал подобного? Небось опять с пункта сбора удрал? Смотри, тебя однажды за такую самодеятельность по головке не погладят. — Перт повернулся к брату и погрозил ему пальцем.

— Но брат, это же такая возможность! Он отличный маг, если бы не то чудовище в Сайркине, у него бы уже своя кузня была! — Лаз мысленно усмехнулся, паренек-регистратор, осознав наконец свой идиотизм, старался выкрутиться, придумывая совсем уж невероятные оправдания.

— Сколько ему лет? — Фыркнул Петр, без труда раскусив неумелый обман. — В двадцать с небольшим он в лучшем случае подмастерье.

— Подмастерье, которого ты не получишь. — Вставил свои пять копеек Нурт.

— Ой, да забирай, — махнул рукой Петр, явно готовый уйти в любой момент. На лице палочного человека отразилось неподдельное удивление. — Плевать мне на эти соревнования, на него и на тебя тоже. И брату я это уже не раз говорил, а он все продолжает притаскивать мне новичков во вред своему положению.

— Ты можешь победить! — Упрямо заявил Тино, сжимая кулаки и глядя исподлобья на брата.

— А на кой черт? Чтобы мне еще больше работы надавали? Плавали, знаем. Вкалываешь-вкалываешь, а в итоге хрен. Только требуют с каждым разом все больше и больше. Лучше я буду тихо и спокойно заниматься своим делом, чем снова залезать в это дерьмо с головой.

— Ну и славно, — Нурт, довольно улыбаясь, повернулся к Лазу. — Пошли парень, проверим, что ты умеешь.

— Даже не подумаю. — Усмехнулся тот. — Я, конечно, понимаю, армия и все строго, но меня пока что не зарегистрировали, — Тино неловко потупился, — так что я пока что имею право решать. И я выбираю тебя, — Петр, в сторону которого повернулось улыбающееся лицо, удивленно поднял бровь.

— Я же сказал, что мне не нужны помощники… — тут вдруг в его глазах проскочила искорка понимания. — А, я понял. Ты, должно быть, слышал что-то обо мне и думаешь, что я тебя смогу чему-то особому научить? Не обольщайся, даже если бы мог, а это не так, делать этого я не собираюсь.

— Да нет, ничего такого. — Лаз покачал головой. — Просто не хочу в команду этих мордоворотов, — троица, все это время молчаливо стоявшая за спиной Нурта, синхронно нахмурилась и принялась разминать кулаки. — Не утверждаю, что мне нечему учиться, но навязываться я ни на что не собираюсь.

Началась довольно долгая пауза. Тино с надеждой во взгляде смотрел на брата, Нурт, недовольно морщась, повернулся к своим помощникам и начал с ними о чем-то шептаться, а Петр, близоруко щурясь, разглядывал Лаза. В конце концов он полез замасленными руками в нагрудный карман и выудил оттуда пару очков с погнутой дужкой, которые, стараясь не хвататься за стекло, нацепил на нос.

— Мы не встречались? — Наконец спросил, стараясь не встречаться с Лазом взглядами.

— Я бы такое запомнил. — Улыбнулся тот.

— Да, я бы тоже… — задумчиво пробормотал Петр. — Ладно, я согласен. По крайней мере, если я тебя возьму, у брата будет меньше проблем, хотя ему все-таки стоит однажды получить по полной.

— Петр! — Взвился Тино, но брат его успешно проигнорировал.

— Будешь в моей команде, бумаги я все заполню. Кроме тебя есть еще один… одна, но она еще более нелюдимая, чем я сам, так что пересекаться будете редко. Что делать я расскажу, но, как договорились, учить я тебя ничему не буду, мне головной боли и так хватает. Не скажу, что условия я обеспечу лучше, чем Нурт, но, как ты правильно сказал, по крайней мере не будешь среди мордоворотов. Договорились?

— Договорились.


Глава 13


— Принцесса Айниталия! Добро пожаловать! — Шатер, в который Айна зашла, был больше похож на передвижной домик. Деревянные стены, нормальная дверь, а в углу даже нашлось место для душа, огороженного от остального пространства плотной и тяжелой шторой.

И такая роскошь, а в условиях активно ведущейся подготовки к войне это была именно она, была вполне заслуженна. Первый интендант Байнар Стакк на этом участке фронта был третьим по важности человеком, сразу за послом генштаба и командующим армии. Пока не начались активные боевые действия, он и вовсе имел самые широкие полномочия.

Невысокий человечек с густыми усами и обширной лысиной, тем не менее, при появлении девушки подскочил, словно нервничающий парень на первом свидании. Пусть каган и сказал, что к девушке не будет особого отношения, поменять человеческое восприятие он все-таки был не в силах. И даже если на бумаге Айна не получала никаких привилегий и должна была трудиться наравне со всеми, она все еще была дочерью Катарума Таниль и относиться к ней также, как к простым лейтенантам, мало кто был способен. На самом деле, даже это приглашение уже выходило за рамки обычного. Впрочем, девушка не собиралась потакать интенданту.

— Полковник Стакк, сэр! — Вытянувшись по струнке, Айна замерла у входа, по правилам каганата приложив правую ладонь к центру груди, а левую убрав за спину.

— Что Вы, что Вы, голубушка, зачем эти формальности! Вольно, вольно! — Байнар, выбежав из-за своего стола, поспешил к девушке, попытавшись поймать ее руку для принятого в высших кругах поцелуя. Однако Айна успешно вывернула ладонь.

— Полковник, не стоит, — как можно спокойнее сказала она. — Сейчас я не принцесса, а простой лейтенант под Вашим командованием. Это не только решение моего отца, но и мое желание, так что, пожалуйста, не нужно относиться ко мне, как к особе благородных кровей.

Байнар нахмурился, для него по вполне очевидным причинам было куда выгоднее завести хорошие отношения с Айниталией-принцессой, чем с Айниталией-лейтенантом. Однако и лишних действий он не мог совершать, это было не только нарушением устава, но и несоблюдением приказа самого кагана. Так что, пару раз сжав и разжав ладонь, так и не прикоснувшуюся к руке девушки, он вернулся за стол и уже куда более сдержанным и холодным тоном продолжил.

— Понимаю Ваше желание. Итак, лейтенант третьего ранга Та… — он запнулся, силясь произнести монаршую фамилию в таком контексте. — Лейтенант Таниль, добро пожаловать на западный фронт. Я, как Вам, наверняка известно, полковник второго ранга Стакк, исполняющий обязанности первого интенданта и Ваш непосредственный начальник. До начала боевых действий против армий Озерной Империи, которые, если верить генштабу, начнутся еще до конца лета, вашей обязанностью будет быстрое и четкое исполнение назначенных мной заданий. Однако прямо сейчас я не могу быть уверен… — он снова замялся, но потом, собравшись с мыслями и подняв глаза на все также неподвижно стоящую со сложенными за спиной руками Айну, продолжил. — Не могу быть уверен в Вашей компетенции, поскольку, как мне известно, раньше Вы на фронте ни разу не были. Посему, прежде чем Вы приступите к выполнению своих обязанностей, я хочу, чтобы Вы ознакомились с этими бумагами, — его рука легла на довольно высокую стопку папок. — Что-то нужно выучить наизусть, что-то просто запомнить, но в любом случае я жду от Вас тщательного и вдумчивого подхода к делу. Срок — неделя. Все ясно?

Стоило отдать ему должное, полковник Стакк сумел быстро выйти из роли услужливого подданого. Сейчас перед Айной сидел, может быть чересчур вежливый, но строгий и требовательный начальник. А может он просто понял, что именно таким путем куда быстрее сможет завоевать расположение ответственной принцессы. В любом случае, похоже, никаких сложностей из числа тех, что она предположила, зайдя в шатер первого интенданта, у нее не возникнет.

— Так точно, сэр! — Отсалютовала она, после чего, получив одобрительный кивок Стакка, взяла с его стола бумаги. — Разрешите идти?

— Идите, лейтенант.

.

— Значит так, смотри и запоминай. — Петр Цутас проводил для Лаза экскурсию по своим владениям. — Тут у нас хранилище материалов, тут — печи, тут — зона примерки…

Огромный шатер механиков был устроен довольно просто. По центру, словно лепестки огромного каменного цветка, располагались пять доменных печей самого разного размера, а вокруг них располагалось больше десятка наковален. Псионики, конечно, могли мять металл просто в руках, но это не всегда было лучшим выходом. Да, можно было придать куску стали нужную форму, но такие процессы, как ковка или закалка, магией воспроизвести было практически невозможно. Потому все равно были нужны и печи, и наковальни, и молоты, а вот уже они были подогнаны под использование с поддержкой магии. К примеру, у большинства молотов не было рукоятей, они поднимались и опускались на заготовки псионикой. Той же магией и раздувался огонь в печи, и закидывался в топку уголь.

Вокруг производственной территории располагались рабочие зоны. Если нужно было не выковать новую деталь, а просто подправить старую, сломавшуюся, погнувшуюся или треснувшую, печи уже были не нужны, со всем прекрасно справлялись заклинания. Так что, чтобы лишний раз не потеть у раскаленной домны, механики занимались починкой доспехов в огороженных жаростойкими перегородками мастерских. Тут же располагалось несколько спусков под землю, в складские помещения, доверху набитые обрезками самых разных металлов, о большинстве из которых Лаз не слышал никогда в жизни.

И дело было не в сверхразвитой металлургии танильцев, а во влиянии все той же вездесущей энергии Зверя. Эта сила влияла не только на живых существ, но и на неодушевленные предметы, разница была лишь в том, как быстро проявлялся эффект. Мутации животных и растений, даже самые стабильные и постепенные, проявлялись уже спустя несколько месяцев. При постоянном воздействии за два-три года живые существа могли полностью измениться внешне, превратившись из обычных зверей и деревьев во что-то совершенно иное. На неорганические материалы энергия Зверя могла без особого эффекта влиять много десятилетий. Лишь спустя сотни лет непрерывного воздействия мутации начинали проявляться в твердых породах. И на территории каганата как раз было очень много месторождений таких вот мутировавших металлов. Одни обладали запредельной прочностью, другие были настолько легкими, что полный доспех мог весить лишь пару килограммов, третьи от малейшего нагрева воспламенялись, словно спичка. На структурном уровне это были все же сталь, медь, олово или серебро, но под влиянием энергии Зверя они приобретали поистине магические свойства.

Конечно, самых редких и драгоценных материалов на складах рядовой мастерской не было. Во-первых, никто бы не доверил обычным механикам металл, на килограмм которого можно было бы купить небольшую деревню, а во-вторых, они тут и не были нужны, базовые доспехи не требовали столь экзотических составляющих. Но все равно Лаз с неподдельным удивлением и совершенно детским восторгом слушал описания Петра и был очень разочарован, когда экскурсия по складу закончилась.

Последней же областью под сводом шатра механиков была «клиентская зона». Пользоваться доспехами могли лишь маги и было почти невозможно найти двух магов с совершенно идентичными стилями ведения боя и наборами заклинаний. Даже если уникальных доспехов вроде Скарабея тут и не делали, каждому пилоту доспеха требовалась индивидуальная настройка. Кто-то предпочитал быстрый стиль и хотел по максимуму облегчить свою броню, кто-то, наоборот, шел по пути тяжелых доспехов, выигрывая таким образом в прочности, кому-то нужен был доспех, устойчивый к нагреву, кому-то такой, что не проводил электричество и мог использоваться в качестве изолятора, а кто-то нуждался в полностью герметичной броне, потому что в бою использовал магию создания вакуума. И главной задачей Петра, а теперь и Лаза, было подогнать базовые комплектации доспеха, приходящие из каганата, под нужды каждого конкретного мага. В клиентской зоне это и происходило. Обсуждение запросов, оценка магии заказчика, чтобы идеально подогнать под него броню, примерка и так далее.

На самом деле, именно эта часть работы отнимала бОльшую часть времени. Проблема была в том, что нельзя было тратить на каждый доспех столько материалов, сколько захочется. Был финансовый регламент, квота на каждого отдельного мага и, понятное дело, в девяноста процентах случаев уложиться в эту квоту сразу не получалось. Не слишком много понимающие в особенностях магомеханики и особенностях мутировавших металлов маги, описывая, что они хотят получить от своих доспехов, зачастую описывались совершенно нереальные концепции. И было невероятно трудно свести в одной точке тот проект, что одновременно устроил бы заказчика и уложился в смету.

Магам можно было увеличивать квоту из собственного кармана, все-таки доспех был важной составляющей боевой силы, а в критической ситуации мог даже спасти жизнь пилоту. Однако очень немногим это было по карману, доспехи были по-настоящему драгоценным ресурсом, даже самый простенькая магическая броня стоила как хороший особняк, а по-настоящему уникальные образцы, вроде все того же Скарабея, уже почти невозможно было оценить в денежном эквиваленте.

Все это Петр объяснил Лазу, когда их сравнительно краткая экскурсия подошла к концу и они присели в рабочей мастерской молодого человека.

— Первое время будешь работать со мной на подхвате. — Сейчас, когда Петр был в своей родной стихии, окруженный деталями доспехов и обрезками металлов, его поведение разительно отличалось от того, что Лаз увидел при первой встрече. До того, что было на турнире все равно не дотягивало, но по крайней мере сейчас он не боялся смотреть парню в глаза. — Не знаю сколько, смотря как быстро будешь схватывать. Потом получишь свою мастерскую, если, конечно, захочешь остаться.

— Не вопрос, все честно. — Лаз кивнул. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Что за соревнование, про которое говорил твой брат? — Петр нахмурился, сведенные к переносице брови прямо-таки сигнализировали о крайней степени недовольства, но ответить он все-таки ответил.

— Этот шатер, по факту, мой. Ну, конечно, он армейский, все дела, но я тут хозяйничаю, как хочу, пока заказы выполняются грамотно и в срок. Однако, пусть таких мастеров, как я или Нурт, не так много, всегда есть те, кому такого «своего» шатра не досталось. Кто-то не хочет подмастерьем работать или, наоборот, никак не может из подмастерьев выбраться, кто-то ни с кем характерами не уживается, работа все-таки контактная, многое с людьми надо обсуждать, а люди далеко не всегда по-хорошему понимают, кто-то с начальством что-то не поделил, ну и так далее. При этом, как ты прекрасно понимаешь, мастерство со всем вышеперечисленным связано очень косвенно. Вот я работаю, а может есть кто-то, кто справлялся бы лучше и качественнее, но по каким-то причинам ему себя проявить не получается. Для того, чтобы подобного не случалось, раз в месяц любой мастер-кузнец, считающий, что достоин получения собственной кузни доспехов, может заявиться на своеобразное соревнование. И все действующие мастера тоже должны участвовать. Если результаты действующего мастера ниже, чем у претендента, кузня закономерно переходит в новые руки.

— А при чем тут победа?

— Не перебивай и узнаешь, — сварливо буркнул Петр. — Дело в том, что использовать такой повод только для оптимизации работы начальство посчитало большой тратой. И вместе с индивидуальным испытанием мастеров также проходит соревнование самих кузниц. Победители весь следующий месяц получают лучшие заказы и, если держат первенство достаточно долго, могут даже перебраться в высшую лигу, заниматься доспехами уже не обычных магов, а элиты войск, что, понятное дело, и почетно, и оплачивается лучше, и привилегиями сопровождается. Участие обязательно, но за проигрыш никаких штрафов нет, все равно заказы распределяются сверху. Три прошлых месяца наша кузня занимала третье-четвертое место из десяти, при том, что нас было всего двое, я и Киона. Нурт со своими парнями вчетвером всегда держались впритык, то опережая нас на одну позицию, то, наоборот, проигрывая. И, понятное дело, что если ко мне присоединится еще один человек, то я его сделаю с легкостью. Вот только он никак не может понять, что мне этого не надо. Держаться в верхней половине списка уже вполне достаточно, заказы выдают неплохие, клиенты относятся более-менее уважительно, мне хватает.

— Уверен, если бы ты захотел, то сделал их четверых и в одиночку. — Усмехнулся Лаз.

— То есть ты все-таки знаешь, кто я такой? — Сощурился Петр, качнув головой, словно подтверждая собственные подозрения.

— Да, когда был маленький, видел твое выступление на магическом турнире. — Лаз поднял руки в жесте побежденного. — Но я не врал, когда сказал, что не буду навязываться. Все будет, как ты скажешь.

— Ловлю на слове. — Недовольное выражение с его лица не пропало, но поза стала более расслабленной. — Ладно, давай займемся твоими бумагами и жильем…

.

Как подмастерью, Лазу полагалось место в общей палатке, прижавшейся боком к шатру кузни. Узкая и скрипучая койка, одна из пяти, малюсенький столик, заменяющий тумбочку, над головой пришитый к тканевой стенке карман для личных вещей — вот и все удобства. По обиталищу механиков сложно было сказать, что они настолько ценились в армии. Впрочем, обычные солдаты довольствовались спальными мешками, так что может это и было местное понятие о роскоши.

Закончив со всеми документами, Петр отправился наверстывать потраченное на новичка время, так что до конца дня Лаз оказался предоставлен самому себе. И это время он решил провести с пользой.

Псионика во многом уступала стихийной магии, однако в бытовом плане эта ветвь магии все-таки была куда более разносторонней. Особенно в руках такого, как Лаз. Встав рядом со своей койкой, он буквально провалился сквозь землю, словно на скоростном лифте опускаясь в создаваемый и тут же исчезающий над головой тоннель. Земля, глина, камень — магии было совершенно все равно.

Опустившись на полсотни метров, Лаз решил, что этого достаточно. Оставив тонкий проход на поверхность, чтобы не задохнуться, он соорудил себе довольно просторную комнату и занялся тем, чем хотел заняться уже очень давно.

Магия метаморфоз. Именно так он решил назвать то, во что превратились трансформации. Причиной именно такого наименования было вернувшееся воспоминание о том моменте, когда он, окончательно потеряв контроль над энергией Зверя. Тогда, шесть лет назад, в тот момент, когда чужеродная сила перестраивала его тело и магию, вокруг него образовался жесткий кокон, словно куколка бабочки. Конечно, выбралась из него тварь в миллион раз страшнее крылатого насекомого, но сам процесс был очень похож, и аналогия легко прослеживалась.

До самой ночи он экспериментировал со своими новыми способностями. Занимался бы и дольше, но не стоило так надолго пропадать с радаров сразу после появления, могли возникнуть подозрения. К тому же, пусть он и отключил на время все болевые рецепторы, ощущение перенапряжения в тканях все равно накапливалось и завтра он наверняка еще не раз будет проклинать все эти опыты.

Выяснить удалось не слишком много, все-таки не стоило ожидать прорыва в первый же день. Единственным интересным открытие было то, что теперь траты энергии на изменение были привязаны не к абсолютным значениям, а к относительным. То есть энергия уходила не на прибавление или уменьшение веса тела на столько-то килограммов, а на увеличение или уменьшение его текущего размера во столько-то раз. Таким образом миниатюрные формы, вроде мух или жучков ему теперь были недоступны, после достижения массы тела в половину килограмма у него банально закончилась энергия.

Однако, когда Лаз уже собирался возвращаться на поверхность, ему в голову пришла очень важная мысль. Там, в лабораториях Чибака, старик много раз отрезал от него довольно внушительные куски.

Трансфромации, по сути, были не настоящими, лишь особой, имеющий плотность и массу энергией. Так что, если от формы Зверя отрезать кусок, то он почти возвращался в изначальный вид. Его же плоть, судя по записям Чибака, даже отделенная от тела и энергетической подпитки, оставалась неизменной, лишь разлагалась куда быстрее нормы.

Подняв к глазам ладонь, Лаз сосредоточился и на кончике указательного пальца начала быстро появляться шишка. Через десяток секунд (можно было куда быстрее, но тогда боль и усталость тканей увеличивались) она отделилась от пальца и скатилась на ладонь. Со смешанными чувствами удивления и отвращения Лаз помял в пальцах почти идеально круглый, покрытый кожей со всех сторон кусочек собственной плоти. Он не чувствовал им, ведь нервных окончаний, соединяющих получившийся колобок с мозгом, не было, но с легкостью ощущал оставшуюся внутри плоти энергию. Немного подумав, Лаз взял ее под контроль и отдал новый приказ. Поначалу медленно и как-то неохотно, но кусочек все-таки слился с его ладонью и полностью растворился в руке, словно его и не было. Это было ОЧЕНЬ странно и непривычно, а также Лаз пока что не имел ни малейшего понятия, как это может пригодиться, но что случилось, то случилось.

Встряхнув головой, словно отгоняя назойливых мух, Лаз отправился в обратный путь на поверхность.


Глава 14


— Боги, дайте мне терпения… — пробормотал Лаз, закатывая глаза под череп.

Планируя всю эту затею с армией, рассчитывал на пусть сложную, но по крайней мере спокойную работу над своей магией и доспехами. Не считая небесных крепостей, которые определенно никак не могли пригодиться ему лично, именно магическая броня танильцев оставалась единственной областью знаний, что еще могла дать быстрое увеличение силы.

Из статуса помощника Петра он выбрался очень быстро, даже лето еще не закончилось. Во-первых, опыт создания протезов и правда был очень полезен. Во-вторых, уровень владения псионикой Лаза пока что не восстановился даже на треть, но и этого было вполне достаточно, чтобы считаться выдающимся. А в-третьих, выросшие от влияния энергии Зверя когнитивные способности позволяли запоминать все объяснения Петра чуть ли не с первого раза. О еще не позабытом инженерном образовании в прошлой жизни и говорить не стоит.

Так что сейчас Лаз уже был полноценным мастером-кузнецом, как их тут называли. Сам он, впрочем, продолжал в голове называть себя и всех остальных механиками. Но с официальной должностью пришла и настоящая головная боль. Как и говорил Петр, чуть ли не больше половины времени, которое можно было потратить на работу, приходилось припираться со все пребывающими на фронт магами-пилотами доспехов. И так как среди них было немало аристократов, у которых требуемый для получения доспеха потенциал был ниже, чем у обычных людей, Лазу по несколько раз в день приходилось участвовать в бессмысленных и беспощадных спорах.

— Я тебе дам глаза закатывать! — Женщина, с которой он сейчас работал, была просто невыносима, никак не желая понимать, что ее требования не просто невыполнимы, а по-настоящему абсурдны.

В каганате аристократу, чтобы получить право наследования титула, нужно было отслужить в армии и добиться определенного карьерного роста в зависимости от титула, и на женщин это правило также распространялось. Именно поэтому желание Айны выглядело для ее отца столь убедительно. Однако равенство полов в этой системе вовсе не означало, что слабый пол будет вести себя также. Хотя, чего уж там, мужчины, как говорится, взрослеют только к сорока и, как следствие, при обсуждении столь невероятного, с какой стороны не посмотри, оружия как магические доспехи, представители сильного пола часто срывались на крик, угрозы и даже мольбы.

— Я Вам уже в пятый раз повторяю, — несмотря на то, что Лаз говорил спокойно, в голове он уже казнил настырную клиентку дюжиной разных способов. И если бы не необходимость сохранения легенды, он, возможно, даже воплотил в жизнь одну из своих фантазий. — Доспех с внешней броней полностью из багумита создать невозможно, у нас во всей кузне нет таких запасов, а уж про то, что это в десяток раз превысит определенный для вас бюджет, я даже заикаться не буду. — Багумит был магическим металлом с крайне высокой температурой плавления и низкой теплопроводностью. В доспехе из такого материала можно было хоть в лаве купаться и все равно ничего не почувствуешь. Однако, вполне логично, его редкость и стоимость были соответственными.

— Да ты вообще знаешь, кто я…

— И кто Ваша мать? — Это он тоже слышал. — Вы мне это уже говорили, хотя я, к своему счастью, благополучно забыл. — На виске женщины забилась вена, но продолжить Лаз ей не дал. Ему за последнюю неделю препирательств все это настолько осточертело, что он, наконец, решил плюнуть на приличия. Выгнать его вряд ли выгонят, а остальное не важно. — Слушайте, дамочка, это не дворец и не прием у какого-нибудь вшивого аристократа. Это военный лагерь, и я тут исполняю свои прямые обязанности по распоряжению командования. Можете хоть самим Каганом мне угрожать, мне на это срать. Если не готовы сами заплатить за требуемое количество багумита, то мы либо начинаем обсуждать РЕАЛЬНЫЕ варианты, либо я с огромным удовольствием посылаю Вас трехэтажным слогом. Итак?

— Я… я… — казалось, она сейчас захлебнется в возмущении. — Я буду жаловаться! — Бросила она напоследок, прежде чем развернуться и выйти из шатра.

— Кайф… — откинувшись на спинку своего стула, Лаз закинул руки за голову и закрыл глаза.

— Хорошо ты ее. — Послышался голос.

— Киона? — С неподдельным изумлением на лице Лаз развернулся в сторону другого прохода, ведущего во внутреннюю часть кузни.

Как и говорил Петр, третий механик в их компании был еще более нелюдимым, чем он сам. Кроме: «Привет» — при знакомстве и редких обменов извинениями во время работы, Лаз с ней фактически так ни разу и не говорил.

— Ага, я. — Без приветствий и разрешения, она зашла в кабинет и присела напротив парня. — Есть разговор.

Кионе было около сорока. Среднего роста и телосложения, чуть смугловатая, с короткой, мальчишеской прической и вечно безэмоциональным выражением лица и завернутым на сторону носом, явно сломанным когда-то, и при чем не раз, она менялась лишь когда работала. Для Лаза механика была способом достижения цели и занимательным времяпровождением, для Петра — слишком далеко зашедшим хобби, Киона же словно была создана для этой работы. Только когда она стояла у печи или выводила на бумаге наброски новой брони, в ее глазах появлялся огонек жизни. Это в ней Лазу очень нравилось, но возможности пообщаться и узнать женщину получше ему никак не представлялось. До этого момента.

— Внимательно слушаю.

— Надо уговорить Петра по-настоящему участвовать в соревновании. — С того времени, что Лаз попал в кузню, одно соревнование уже было, но тогда он был лишь помощником Петра и работал лишь чуть больше недели. Так что сильно помочь он не мог. Однако на следующем конкурсе, который должен был состояться через полторы недели, он уже мог бы показать если не первоклассную работу, то очень и очень хорошую.

— Зачем тебе это?

— Затем же, зачем и тебе. Надоело собачиться со всякими идиотами из-за банальных заказов. Не подумай, я не против работать так, как работаю, но, если есть шанс на лучшее, почему бы им не воспользоваться?

— Вау! — Лаз улыбнулся. — За минуту ты сказала мне больше слов, чем за весь прошлый месяц. Похоже, тебе это и правда важно. Но ты ведь знаешь его позицию: «Ему это не нужно».

— Знаю, — Киона тяжело вздохнула. — Но также знаю, почему так.

— Сплетни? Серьезно? Кто ты такая и куда дела настоящую Киону?

— Будешь надо мной смеяться, я ничего тебе не расскажу. — Нахмурилась женщина, сложив мускулистые руки на груди. — Я просто не люблю разговоры без пользы.

— Ладно-ладно, — Лаз поднял руки. — Никаких подколок. Расскажи, что у него такого случилось?

Как выяснилось за следующие полчаса, Киона, пусть и не любила разговоры, но если уж начинала, то остановить ее было сложно. Если опустить все лирические отступления в ее болтовне, то выходило примерно следующее.

Петр, после того турнира вернулся в каганат в лучах славы. Конечно, его заметили и оценили еще до того, лучший выпускник, победитель множества соревнований, но истинный масштаб стал понятен только теперь. И на тут же со всех сторон посыпались приглашения и предложения. Еще бы, молодой парень без роду и племени, неожиданно выбившийся в лидеры континентального турнира.

И из всех предложений, без сомнений, выделялась работа в лучшей исследовательской лаборатории страны, вместе со светилами теоретической магии. Киона, понятное дело, не знала всех деталей, все, что происходило внутри лаборатории было государственной тайной и относилось к максимальному уровню секретности, но общую суть понять было не сложно.

Петр выгорел. У молодого человека был не только разум истинного гения, но и любовь к нестандартным подходам и решениям. Ничего удивительного, что на его плечи взваливали все больше, и больше, и больше дел и ответственности, а когда тебе даже нет тридцати, подобное давление способно буквально свести с ума. Безумие, к счастью, Петра миновало. Вот только вместе с этим мимо него, запертого в четырех стенах лаборатории прошел тяжелый разрыв родителей, болезнь и смерть матери, саморазрушительный стиль жизни брата.

В конце концов он не выдержал и уже сам попал в больницу с сильнейшим физическим и психологическим истощением, где провел больше года. Когда же Петр, наконец, выписался, от его прежнего осталась лишь блеклая тень. Нет, он не растерял своего ума, но энтузиазм и жажда знаний в нем угасли. В лабораторию ему, к счастью, разрешили не возвращаться, хотя Лаз не удивился бы, узнав, что каганат скорее решил бы выжать парня досуха, чем отпускать такой ценный кадр. Возможно, у власть предержащих на него еще были какие-то планы, неизвестно.

Предоставленный сам себе, растерявший былую славу и уважение, ведь того, что делало его столь мастерским магом, в нем уже не осталось, Петр с горем пополам вытащил брата из бесконечной попойки и занялся тем, что умел. Начал проектировать и собирать магические доспехи. Самые обычные, амбиции для него больше не существовали. Однако его проблемы на этом не закончились. Тино периодически срывался, пусть он и был благодарен брату, но вредные привычки забросить сложно, так что Петр решил разобраться с проблемой кардинально. Записал брата в армию и сам отправился следом, чтобы в случае чего быть неподалеку. И в таком режиме они существовали уже несколько лет, перебираясь с одного фронта на другой. Грустный, в общем, финал так хорошо начинавшейся истории. Ее, кстати, Кионе поведал именно Тино.

Но после этого рассказа Лаз еще больше сомневался в успехе задумки женщины. К тому же была еще одна проблема. Может он и выбрал хорошее прикрытие, назвав городом своего рождения разрушенный и опустошенный Брайм, правда вполне могла выплыть наружу. И чем заметнее был Петр, а, следовательно и он сам, тем ближе был этот момент.

Насчет кагана Лаз не слишком волновался, когда они с Айной покидали Талитейм, у него уже было совершенно иное лицо, а на фронт они прибыли раздельно и с разницей в четыре дня. Так что, как бы тщательно ищейки его… тестя? (Лаз поморщился от этой мысли, но по всему выходило, что так оно и есть) не искали, найти хоть что-то или связать Саймона и того парня, с которым Айна пришла во дворец, у них не выйдет.

Однако расследование дворцовых ищеек к расследованию армейских ищеек никак не относилось. Если Саймона Сигнеса уличат во лжи, то придется снова скрываться и менять лицо, а бросать эту личность и легенду у Лаза не было никакого желания. За месяц он успел неплохо подружиться с Петром и даже завести несколько знакомых среди солдат. И даже их редкие тайные встречи с Айной, когда он пробирался к ней в палатку под землей, уже не казались столь сложными и даже начинали вызывать удовольствие. Он не хотел это терять, но, если бы пришлось менять личность, снова механиком становиться было бы нельзя ни в коем случае, а значит единственный путь был в солдаты, у которых с личным пространством были огромные сложности. Так что, прежде чем соглашаться, стоило узнать все подробности.

— И ты реально думаешь, что с таким прошлым он согласится?

— Я не знаю, — Киона развела руками. — Мы не настолько хорошо знакомы. Но вот Тино уверен. Он говорит, что брату по-настоящему не хватает того, чем он занимался когда-то, но он боится повторения прошлой истории.

— Не удивительно. — Лаз хмыкнул.

— Ага… но мне лично кажется, что проблема была в том, что все произошло слишком быстро. Его фактически заперли, как настоящего заключенного, и заставили вкалывать круглые сутки. Такое кого угодно сломает.

— Понимаю. Но что ты предлагаешь?

— Сделаем это постепенно. В соревнованиях участвуют команды, но каждый все равно действует индивидуально, так что если мы вдвоем постараемся, то выведем нашу кузню если не в лидеры, то по крайней на второе место, и во-первых, Петр не сможет с этим ничего сделать, потому что будет выступать первым, а во-вторых, у тебя отлично получается и схватываешь на лету, может даже не придется специально напрягаться и получится от него скрыть поначалу нашу задумку.

— Постепенно это хорошо…

— Вот именно! — Киона, конечно же, не понимала, что Лаз говорит немного о другом, но это и не было так важно.

— Хорошо, я согласен.

.

— Айниталия, я готов расцеловать Вас! Правда-правда! — На этот раз попыткой подмазаться и не пахло. Полковник Стакк и правда был в восторге. — Это просто невероятно! Все показатели выросли минимум на десять, а кое-где даже на двадцать процентов! Как Вам это удалось? И где Вы были все эти…

Тут Байнар вдруг понял, какую чушь сморозил и с лязгом захлопнул челюсть, но широкая улыбка все равно не сходила с его лица. И не без причины. Начало карьеры Айны было не то, чтобы неудачным, но и блестящим его тоже нельзя было назвать. Интендант занимался снабжением армии, всем, от пайков и сапог до магических доспехов и осадных башен. И от Айны Стакк поначалу требовал именно этого, расчетов необходимых трат самых разных ресурсов, с учетом все продолжающих пополняться войск.

Информацию, что полковник передал девушке в первый день, Айна выучила, девушка была не только гением в магии, в классических дисциплинах ее оценки также всегда были превосходны. Однако довольно быстро стало понятно, что эта сфера деятельности ей не подходит. От многочасового сидения над расчетами у нее пухла голова, болели глаза и затекала спина, но результат работы все равно иногда не дотягивал даже до хорошего.

А потом произошла первая отсрочка начала боевых действий. Потом еще одна, и еще… и тогда произошло то, что кардинально изменило ситуацию. Высшие чины обеих сторон продолжали вести в целом бессмысленные переговоры, но это не означало, что армия должна была просто так торчать на одном месте, тратя впустую ресурсы. Было решено увеличить интенсивность и количество проводимых среди солдат учений. Так сказать, если уж едят в пустую, то пусть хоть тратят эту энергию на что-то полезное.

Благодаря этому Айна получила очень интересную возможность. Из-за резкого увеличения количества тренировок появилась острая необходимость в кураторах таких учений. Тех, кто будет организовывать подобные мероприятия, обеспечивать ресурсы, расходные материалы и следить за соблюдением регламента. И пусть этот запрос был принят Стакком с большим скрипом, но она все-таки стала таким куратором. В ее задачу все еще входило много бумажной работы, но теперь прибавился еще один важный фактор: человеческий. Теперь Айна не только сидела за столом, но и напрямую общалась с солдатами, проходящими тренировки.

И вот здесь она была неподражаема. И дело было вовсе не в ее личности дочери кагана, девяносто девять процентов населения страны не представляли, как она выглядит. Дело было в ее магии. Способность напрямую влиять на разумы других людей показала себя во всей красе. Айне не нужно было заставлять солдат тренироваться, лишь чуть-чуть подтолкнуть их, своеобразный ментальный допинг, однако при этом совершенно безопасный. И за каких-то две недели показатели тех отрядов, что проходили подготовку именно под ее управлением, выросли настолько, чтобы заставить Стакка чуть ли не плясать от радости.

— Скажите честно, эти результаты удастся сохранить в длительной перспективе? — Наконец успокоился он.

— Если давать мне присутствовать на учениях, их удастся даже еще увеличить. — Влиять магией на толпу было совсем не также, как на отдельного человека. И дело было не в сложнее-легче, просто по-другому. Толпа, а тем более стройный отряд солдат, подпитывал эмоциями сам себя, любое воздействие распространялось, подобно кругам на воде, а оплошности тут же проявлялись в многократном увеличении. Словно вместо тонкой кисточки она орудовала шваброй. И нужно было куда больше пары недель, чтобы приспособиться к этому. Айна была уверена, что может куда лучше.

— В чем секрет? Тайная женская магия? — За прошедший месяц они с полковником если не подружились, то по крайне мере стали немного ближе и в подобном юморе уже не было ничего странного. Однако было забавно, как близко он оказался к правде.

— Можно и так сказать, — улыбнулась девушка.

— Отлично, тогда я Вас повышаю! — Довольно потерев друг о друга ладоши, полковник откинулся на спинку стула. — Будете заведовать сразу тремя полями, логистику оставляю на Вас. А еще, пожалуй, стоит дать Вам новое звание, Ваш отец сказал поощрять Вас за успехи. Так что теперь Вы лейтенант не третьего, а второго ранга, поздравляю!

— Спасибо, сэр…


Глава 15


Соревнования мастеров доспехов состояли из одного-единственного задания. Разборки и сборки самой базовой брони. Было не слишком сложно, особенно с учетом магии, научиться создавать новые детали для доспехов и даже с разработкой модификаций, несмотря на то время, что уходило на споры с клиентами, в целом было не сложно разобраться. Это Петр действовал и учил Лаза придумывать концепции каждый раз заново, но вообще имелись самые настоящие справочники со списками необходимых модификаций под большинство известных стилей. Конечно, все равно нужны были какие-то изменения под каждого конкретного человека, но они в основном были косметическими.

Суть работы механиков заключалась не в этом. Магический доспех был крайне сложной и мудреной конструкцией. Благодаря тому, что им не требовались ни двигатели, ни аккумуляторы, простор для фантазии создателей открывался невероятный и разработчики доспехов, стоило отдать должное, пользовались этим на полную. Между внутренним мягким костюмом, прилегающим к телу пилота, и внешней броней, скрывались многочисленные подвижные части, гибкие приводы, передачи, поршни, прятались ячейки для оружия — и все это должно было находиться в гармонии, не выходить из строя в активном бою и не мешать человеку внутри двигаться так, как он захочет. Доспехи могли состоять из сотен, а то и тысяч деталей, и главная задача механика состояла в том, чтобы знать назначение каждой из них и уметь быстро выявлять неисправности.

Поэтому испытания каждый раз заключались в одном и том же: разобрать доспех до винтика, найти одну-единственную неисправную деталь, заменить ее из прилагающегося набора запчастей и собрать всю конструкцию обратно. И так даже не один раз. Каждому участнику давался час и за это время многие умудрялись повторить всю процедуру по три, а то и по четыре раза.

— Нас теперь трое, так что я хочу, чтобы вы остановились на трех доспехах каждый. Саймон, если не сможешь три, двух тоже хватит. Я сделаю шесть и мы удержимся на старом уровне. Все понятно? — Перед тем, как подошла их очередь, Петр «напутствовал» Лаза и Киону.

— Ну что, с тремя справишься? — Спросила женщина, когда сутулая фигура скрылась в шатре, закрытом тонкими листами зеркальной стали, отражающей попытки проникнуть внутрь магией. Такие же листы устилали пол внутри, жульничества на испытаниях быть не должно было.

— Справлюсь и с четырьмя.

— Точно? Это твое первое соревнование, не бери на себя слишком много. — В отличие от Петра и самого Лаза Киона ощутимо нервничала.

— Да не переживай, все будет отлично.

— Ладно. Ну что, я пойду? — Шатров для испытаний было пять и следующий освободился довольно быстро.

— Удачи.

Лазу же пришлось стоять и скучать еще минут двадцать. За это время с ним попытались заговорить мордовороты Нурта, но он их игнорировал, так что вариантов, кроме как отстать, у них не осталось, затевать ссоры на виду у стольких зевак было глупо.

А зрителей и правда было немало, среди толпы Лаз даже увидел несколько своих бывших клиентов, пришли посмотреть, насколько хороши те, кто делал их доспехи. Впрочем, это его нисколько не волновало, он выступал и перед куда большими аудиториями.

Наконец подошла его очередь и, получив разрешение от организатора, Лаз откинул тяжелый полог и вошел внутрь. На десяти широких столах лежали полностью собранные доспехи, а посреди комнаты стоял ящик с запасными частями. У дальней стены за узким столом сидели три человека, очевидно, судьи, одинаково старенькие и сморщенные. Хотя, судя по цепким взглядам, сосредоточившихся на Лазе, свои обязанности они исполняли тщательно.

— Молодой человек, Вы готовы? — Лаз подошел к первому доспеху.

— Так точно, сэр! — С Петром и Кионой у них установились вполне дружеские отношения, несмотря на разницу в рангах, но все-таки он был в армии.

— Отлично, по сигналу можете приступать. На старт!

— Внимание!

— Марш! — Каждый старичок сказал свою фразу, выглядело это очень забавно и Лаз позволил себе усмехнуться про себя, но сразу после этого его внимание полностью перенеслось на доспех.

Повинуясь его воле, броня оторвалась от стола и поднялась в воздух. Наполнив металл своей энергией, Лаз закрыл глаза и сосредоточился на откликах. Много лет назад от Базила Бадиса он узнал о концепции магической индукции, то есть движения от частного к общему. Для псионики это означало не совсем то же, что для логики, а именно что не стоит сосредотачиваться на конкретных элементах, которыми ты управляешь, а взять под контроль всю картину целиком. И сейчас этот вариант действия был как никогда полезен.

Сразу в полусотне мест по всему доспеху начали раскручиваться крепежи, размягчаться заклепки и раскрываться запоры. Все происходило не очень быстро, Лаз не хотел что-нибудь повредить внутри доспеха, а также не хотел слишком выделяться своими навыками. Однако спустя всего пять минут в воздухе перед ним доспех разделился на шестьсот семнадцать отдельных элементов, один из которых, потеряв опору магии, упал на пол. Из ящика с запчастями вылетела нужная деталь, поднялась на место бракованной, а потом процесс также плавно и неспешно двинулся в обратную сторону.

Лаз изучил результаты предыдущих соревнований. Механики кузницы, что занимала первое место, обычно справлялись в среднем с пятнадцатью-семнадцатью доспехами, что было очень неплохим показателем, учитывая, что всегда имелись более и менее умелые мастера, а в счет шли только удачные сборки. Вот только Петр и Киона собирали по десять-одиннадцать, и это вдвоем. Ничего удивительного, что Нурт чувствовал такое давление. В итоге, идеальным был бы счет в четырнадцать сборок, второе место им было бы обеспечено, а до первого еще оставалось бы место. Петр сделает шесть, а Кионе Лаз пообещал, что сделает четыре, так что она сама тоже должна была сделать четыре. Однако, вспомнив, как сильно она волновалась, Лаз решил перестраховаться и на всякий случай сделать пять.

Вот только, увлекшись процессом, он не учел одного простого факта. Киона понятия не имела, что он был способен на такие результаты и ей в голову легко могла прийти мысль также перестраховаться на случай, если Лаз облажается.

.

— Итак, кто мне объяснит, что происходит? — Оглашение результатов закончилось и их кузница, заработав шестнадцать очков, разделила первое место с еще одной мастерской. Понятное дело, Петру это не слишком понравилось.

— Я подумала, что Саймон не спра…

— Мы сговорились поднять нашу мастерскую в рейтинге. — если бы они набрали не двенадцать, а четырнадцать очков, отмазка Кионы еще могла бы сработать, но не при таком отрыве, и Лаз это прекрасно понимал.

— И думали, что я это просто проигнорирую?

— Нет, хотели сделать это постепенно, рассчитывая на то, что ты распробуешь. Но, если ты и правда сделал шесть, как и обещал, значит мы оба перестарались.

— Чья была идея?

— Моя! — Киона поспешно шагнула вперед, словно опасаясь, что Лаз примет вину на себя. Однако тот просто стоял, даже не дернувшись, чем вызвал на лице Петра слабую улыбку.

— И что, не бросишься ее защищать?

— Я похож на вежливого и галантного человека? — Ответил Лаз вопросом на вопрос.

— Сложно сказать. Ладно, вернемся к главному вопросу. Киона, две недели без жалования, Саймон, тебе тоже две, неделю за то, что пошел у нее на поводу, и еще одну за то, что не прикрыл сообщника.

— Не надо его нак… — на этот раз женщину все-таки перебили.

— Хорошо.

— Не: «Хорошо», а: «Так точно, сэр».

— Так точно, сэр.

— В следующем месяце вернемся на третье место, мне это не нужно. — Петр развернулся и хотел было уйти, но тут за спиной послышался все такой же спокойный голос.

— Еще как нужно. Ты просто боишься снова обжечься.

— Тино рассказал, да? — Развернулся Петр, недовольно морщась. — По ушам получит, трепло.

— Как угодно. — Запись «Спасение утопающих» исчезла из календаря Лаза после его пробуждения. — Но правды это не отменяет. Ты боишься наступить на те же грабли и поэтому не хочешь рисковать. — Воцарилась тишина, все ждали продолжения речи, но Лаз закончил.

— Все? Это все, что ты хотел мне сказать? — Петр с удивлением поднял бровь. — И что, по-твоему, эта проникновенная речь, — сарказм в его голосе можно было резать ножом, — как-то подействует на меня? Что, я должен был схватиться за голову и возопить: «Великий Свет, да ты ведь прав!» — после чего тут же согласиться на все ваши идиотские задумки. Так ты представлял?

— Я похож на идиота? — Лаз улыбнулся. — Все, что я мог бы сказать, ты уже говорил сам себе не один десяток раз. К тому же мотивационные речи определенно не мой конек. Нет, я не на что подобное не рассчитывал. Но хочу тебе сказать кое-что другое. Мы втроем заняли первое место, когда у другой кузницы, набравшей столько же очков, полный состав. Это значит, что мы без сомнений лучшие и в ближайший месяц нам будут поступать лучшие заказы и уважения в словах клиентов тоже будет куда больше. Мне лично это по душе, Кионе тоже. Так что, если ты нас не выгонишь, в следующем месяце мы вдвоем выложимся по полной и наберем еще больше очков. Ты можешь даже просто стоять посреди того шатра без дела, мы и тогда выбьемся в верхнюю половину списка, но тогда появится много вопросов. Но если ты согласишься хотя бы попробовать быть лучшими, то мы пообещаем не гнать лошадей и действовать постепенно. Сегодня все вышло криво, но если договариваться заранее, то этого легко можно будет избежать. Мы не требуем от тебя мгновенно заняться починкой Скарабея, но любой человек, если есть возможность, хочет иметь более комфортные условия работы. Если же тебе и правда не понравится, мы честно все вернем как было. Ну что, выгоняешь нас или поддашься на шантаж?

— Если я соглашусь, это ведь фактически будет означать, что я схватился за голову и возопил: «Великий Свет, да ты ведь прав!» — разве что мысленно. — Несмотря на то, что Петр старался сохранять серьезность, на его лицо все равно без разрешения пробиралась улыбка.

— Ага. — Лаз кивнул. — Ты уже не первый год занимаешься делом, тебя недостойным. Пора заканчивать, даже через шантаж.

— Ну а ты что скажешь? — Петр повернулся к Кионе. — Вроде изначально идея твоя была.

— Я согласна с Саймоном. — Довольно улыбаясь, ответила женщина.

— Ну тогда и я согласен. Прогонять столь занимательных людей было бы верхом глупости.

.

— Все сделал? — Айна, уже привыкшая к появляющемуся прямо из пола ее палатки Лазу, так и осталась сидеть за рабочим столом, заполняя какие-то формуляры.

— Ага. Не уверен, насколько все вышло удачно, все-таки оригинальные бумаги крайне сложно подделать, но моя легенда определенно стала крепче. — Подойдя к девушке, Лаз приобнял ее за плечи и зарылся носом в копну чернильно-черных волос.

— Вышло-вышло, я за последнее сильно поднаторела в заполнении официальных бумаг. Если тебя не будет проверять кто-то уровня тайной полиции отца, то все будет нормально. — Переплетя пальцы с рукой Лаза, Айна нежно поцеловала ладонь парня и, отложив в сторону чернильный карандаш, развернулась на стуле. — А ты можешь…

— Конечно, — улыбнувшись, Лаз запустил магию метаморфоз и через полминуты его лицо уже снова было настоящим.

— Прости, что из-за моего эгоистичного желания тебе приходится скрывать свою внешность. Это ведь еще и больно.

— Я уже привык, — невесело усмехнулся парень, закрывая губы Айны поцелуем. — К тому же, — продолжил он, нехотя отрываясь от столь приятного занятия, — знать, что по Талитейму ходят слухи про наши с тобой шашни даже приятно.

— Дурак! — Рассмеялась девушка, толкая его в плечо.

— Какой есть.

— Скажи, ты точно все сделал? Муниципалитет, городская мэрия, районный суд…

— Городская администрация… — продолжил за нее Лаз, передразнивая голос девушки. — Я все помню. Брайм восстанавливают, но до архивных комнат доберутся очень нескоро. Я сделал все как надо, даже пыль на полу восстановил перед уходом.

— Ладно-ладно, верю. — Надув губки, Айна сложила руки на груди. — Раз такой аккуратист, почему не озаботился этим до того, как в армию идти?

— Не думал, что все будет так быстро развиваться. Да и амбиций не было.

— А теперь есть?

— За две недели, что мы на первом месте, у меня было больше по-настоящему интересных заказов, чем за предыдущие полтора месяца. Доспехи — невероятная вещь, у меня столько идей появляется каждый раз, когда я их мастерю…

— Но? — Улыбнувшись, спросила девушка.

— Но на Ужас доспех будет слишком большой и постоянно таскать его с собой не получится. Нужно придумать что-то иное, но что именно, я не знаю.

— Уверена, ты разберешься.

— Спасибо что веришь в меня. — Наградой Айне был еще один поцелуй.

— Это не сложно, я ведь знаю, что ты способен на все. Ты ведь преодолел несколько сотен километров до середины Сайркина и обратно и подбросил в полдюжины разных мест документы, которые сам же и создал, а этого, считай, никто и не заметил. Словно в двух местах сразу побывал.

— Айна…

— Чего? — Девушка, вернувшаяся было к бумагам, резко развернулась на голос Лаза и пристально всмотрелась в его лицо. Слишком уж странной была интонация.

— Я не буду, как в плохих книжках, просить повторить то, что ты сейчас сказала, но знай, что ты только что подала мне невероятную идею!

— Ну а то, — еще раз мягко улыбнувшись, Айна вновь повернулась к формулярам. — Я решила твою проблему с доспехом?

— Нет, но идея все равно невероятная. — Лаз чуть не приплясывал на месте.

— Ну и ладно. Иди уже, нечего маяться.

— Я тебе говорил, что ты лучшая женщина на свете?

— Не помешает сказать лишний раз.

— Ты лучшая женщина на свете! Я тебя безмерно люблю.

— Я тебя тоже люблю.

Поцеловав напоследок девушку в щечку, Лаз провалился сквозь землю.

.

Лаз снова был в своем бункере под шатром кузницы. За последние полтора месяца он успел неплохо его расширить и обустроить, теперь тут даже свет был, зачарованные лампочки накаливания кустарной сборки были довольно тусклыми, но по крайней мере больше не нужно было двигаться наощупь.

Однако сейчас Лазу бы не помешала ни темнота, ни что-либо другое. Закрыв за собой стену, он, не теряя ни секунды, приступил к работе.

За полтора месяца исследований кроме множества специфических особенностей строения морфоплоти, из которой состояло тело Ужаса, Лаз выяснил несколько полезных и не очень фактов о самой магии метаморфоз. И один из них сейчас собирался стать основой чего-то совершенно нового.

В отличие от трансформации, метаморфозы не исчезали после отсоединения от основного тела и Лаз выяснил, почему. Трансформации в буквальном смысле состояли из магии, это была как будто бы замороженная энергия души. Метаморфозы работали по-другому. В процессе превращения создавалась почти настоящая материя, Лаз понятия не имел, по каким законам физики это работало и вообще было возможно, но факт оставался фактом. И впоследствии энергия тратилась уже только на то, чтобы поддерживать форму активной: двигаться и воспринимать окружающий мир. Если же отключить частичку плоти от источника энергии — души, то плоть начинала сравнительно быстро разлагаться и где-то за неделю превращалась в прах. Но все это время Лаз не рассматривал промежуточного варианта и слова Айны подали ему идею.

Превращение на этот раз заняло куда больше времени, чем обычно, а итог не стоило показывать человеку с недостаточно крепким желудком, но он все-таки добился своего. Сейчас из его руки вырастала идеальная копия его формы-ящерки, тела, в котором он совершал шпионаж в особняке Чибака. А еще через десяток секунд кожа ладони окончательно отделилась от чешуи маленького существа.

Стоило этому произойти, как ящерка, словно лишившись всех костей в туловище, шлепнулась на пол пещеры. Но эксперимент на этом только начинался. Тело ящерки было создано из магии, а значит нуждалось в энергии для поддержания существования. Однако до того момента, когда эта форма окончательно рассыплется, было еще довольно долго. И сейчас ящерка была словно в коме.

— Ну что, давай попробуем…

Положив на голову маленького существа ладонь, Лаз закрыл глаза и постарался представить, как его разум, вместе с душой и энергией перетекает из его настоящего тела в ящерку. Поначалу ничего не получалось, но через несколько минут он начал чувствовать совершенно отличающиеся от человеческих сигналы от органов чувств формы-шпиона. И почти сразу, словно он потерял равновесие на краю пропасти, сознание Лаза резким скачком переместилось в ящерку.

Настоящее тело, словно подкошенное, рухнуло на пол.


Глава 16


За следующий месяц Лаз смог окончательно разобраться в принципах работы этой способности и во много раз уменьшить время переноса сознания. Главным же плюсом было то, что больше не нужно было каждый раз испытывать дикую боль от перестройки организма, менять форму можно было, даже не находясь в ней, просто обеспечив стабильный приток энергии.

Более того, теперь у него в подземном бункере имелось больше десятка различных версий самых разных форм, от огромного Ужаса до крошечной ящерки, и эта пещера стала больше походить на музей восковых фигур или кунсткамеру. И все, что нужно было для поддержания их в готовом к использованию состоянии — ежедневные вливания сравнительно небольших доз энергии. Эксперименты значительно ускорились и форма Ужаса, и так представлявшая из себя машину для убийств, постепенно начала обрастать все новыми и новыми улучшениями.

А потом на поверхности все-таки началась война.

К середине осени высшее командование двух стран все-таки закончило свои переговоры. То ли пришли к какому-то соглашению, то ли у отца Айны закончилось терпение.

Так или иначе, огромный лагерь, насчитывающий больше трех сотен тысяч человек, наконец снялся с якоря. Движение его, впрочем, было не таким уж и быстрым. Сдвинувшись за неделю на смешные двадцать километров, западный фронт танильской армии снова стал на месте. И причиной была меньшая по численности, но сопровождаемая ордами прирученных зверей армия Озерной Империи, вставшая у них на пути.

По крайней мере именно так объясняли все для работников тыла, типа Айны и Лаза. Девушка, после того как закончились бесконечные учения, была вынуждена снова вернуться к скучной бумажной работе. Лазу же прибавилось работы, каждый день с юга, где проходили боевые действия, появлялись десятки пилотов доспехов, чьи разорванные, растерзанные, надкусанные и облитые всем подряд от слюны до кислоты, стальные костюмы требовали немедленного ремонта.

Времени на опыты с формами не осталось, тем более что их пришлось все развеять в угоду мобильности. Но даже это пока что были лишь цветочки. Две огромные армии больше лаяли друг на друга, чем по-настоящему кусали, прощупывали друг друга, искали слабые места. Кампания по захвату столь могучего государства, как Озерная Империя, могла длиться много лет, не было смысла растрачивать весь запал на первый же бой. К тому же, даже если и предпринимались какие-то решительные действия, Лаз и Айна об этом не были ни слухом, ни духом, слишком глубоко в тылу находились.

Однако не сказать, чтобы их это устраивало. Пусть Айна и поднялась один раз в звании, этого было явно мало. Для нее вся эта затея с армией была не столько способом укрыться от приказов отца и навязанного им брака, сколько способом доказать свою состоятельность и силу. Возвращаться в Талитейм она хотела минимум в звании генерала третьего ранга, а достижение подобных высот, отсиживаясь в тылу, было невозможно.

Лаз, со своей стороны, также не испытывал восторга по поводу бесконечной, словно на конвейере, работы по починке доспехов. Не сказать, чтобы он не предвидел такое развитие событий, понятно, что война — не то место, где можно расслабиться и просто отдыхать, но даже для него это было слишком. Тем не менее, действовать слишком резко было нельзя.

И первым этапом их плана было официальное объединение. Не как пары, разумеется, но для начала все годилось. Айна, воспользовавшись хорошими отношениями с интендантом Стакком, который, пусть и потерял часть влияния после начала боевых действий, но все равно оставался крайне влиятельной фигурой, выбила для себя немного иную сферу работы. Починка и восстановление доспехов требовали постоянного притока ресурсов из каганата. А также необходимо было учитывать отправляющиеся на переработки доспехи, что притаскивали с трупами внутри. И Айна успешно стала одной из ответственных за учет всех сопутствующих трат.

И к кому обращаться за консультацией по вопросу, как не к главе лучшей кузницы в лагере? Петр бесконечно ворчал на Лаза и Киону за то, что их милостью у него прибавилось столько лишней работы, но было видно, что нахождение в гуще событий с каждым днем приносило ему все больше удовольствия. Как Лаз и говорил, ему нужно было только начать, чтобы втянуться.

А там недалеко и до совместной работы. Конечно, приходилось шифроваться, делать вид, что они впервые встретились, да и времени вместе проводить много не получалось, но это было все-равно лучше, чем ничего. К тому же игра в незнакомцев добавляла определенного шарма и остроты отношениям, на что ни Лаз, ни Айна не могли жаловаться.

Соревнования среди кузниц проводиться, понятное дело, перестали, но уверенности в том, что именно кузница Петра была бесспорным лидером, ни у кого не возникало. Даже когда они были втроем, в последний раз им удалось добраться до поразительного значения в двадцать собранных доспехов. А после начала боевых действий и присоединения к кузнице еще двух мастеров (уже в принудительном порядке, Петра больше никто не спрашивал, нужны были все свободные руки), они и вовсе оставили конкурентов далеко позади.

Больше Лаз с Айной сделать ничего не могли, по крайней мере пока. Оставалось только ждать, благо, как оказалось, не так долго, как они боялись. Неожиданный шанс не только подвернулся в очень удачный момент, но и был невероятно привлекательным, с какой стороны не посмотри.

.

Прошло уже больше десяти лет с того момента, как стараниями Айны, в каганат была доставлена спрятанная на дне моря посреди Острова Предков в Кристории сфера из магического металла. После того, как шестиметровый шар доставили в специально подготовленный корпус лаборатории, его фактически опечатали, запретив всем осведомленным не то что увольняться с этой работы, но и вообще покидать пределы комплекса, не важно с какими целями, а также отсекли любые контакты с внешним миром. И такая секретность была не просто паранойей.

Уже после месяца исследований стало понятно, что этот металл обладает совершенно невероятными свойствами и то, что открыл Лаз — способность самостоятельно впитывать энергию и сохранять ее внутри, было лишь верхушкой айсберга. Материал было невозможно повредить ни одним известным способом, не относящимся к магии. Самое жаркое пламя, все известные кислоты, включая те, что в мизерных количествах добывались на южном континенте, удары огромных молотов и еще множество вариантов воздействия — ноль эффекта. На заклинания, тем не менее, сфера реагировала легко и даже словно охотно, неизвестным образом усиливая воздействие магии на саму себя. Насколько же этот металл был полезен, если в дело вступала недавно открытая в Кристории магия зачарования — и говорить не стоит.

Изучение сферы дало магической инженерии танильцев невероянтый толчок. Даже без прямого использования таинственного материала, на одних только результатах исследований, удалось уже через несколько лет увеличить средний боевой потенциал магических доспехов почти вдвое, а в магии зачарования ученые каганата ушли далеко вперед по сравнению с Кристорией и этот факт не раскрывался лишь в угоду военного превосходства.

И даже война с озерниками была не просто прихотью кагана, а взвешенным и давно планируемым решением, основанным на уже почти готовой к работе совершенно новой модификации доспехов. К сожалению, нельзя было сначала поставить их в армию, а потом уже начинать войну, шпионы империи могли быть где угодно и если бы в Лотосе узнали о способностях новой брони, тут же ушли бы в глухую оборону. А потому каганат потянул немного время, пока новые доспехи сходили с конвейера, а после начала активных боевых действий отправил на фронт сразу сотню новеньких образцов.

Предназначались эти доспехи, получившие, в соответствии с главным символом Танильского Каганата, наименование Драконов, для элиты, магов, что должны были, попав на поле боя, стать настоящими конвейерами трупов. И поначалу, после появления в битвах первых пробных образцов, так и было. Маг в новом доспехе мог показать результат, превышающий возможности обычных доспехов в два, три, а при должном использовании и в четыре раза. Однако, как это часто бывает, разработчики совершенно нового вооружения не учли всех возможных осложнений.

Починка новой брони оказалась куда труднее, чем обычно. И дело было не в сложности конструкции. Впервые примененная к доспехам в таких масштабах магия зачарования, работающая на скрытых в груди частичках того самого впитывающего энергию металла, неожиданно обернулась проблемами. Да, металл был очень восприимчив к магии и ее воздействию, но так было лишь пока он оставался «чистым». После вписывания определенного зачарования воздействие, не созвучное эффекту зачарования, становилось очень затруднительным. И так было с любым зачарованием, работающим на его энергии. К примеру, если какая-то часть доспеха несла в себе зачарование на устойчивость к пламени, в пассивном состоянии нагрев и охлаждение этой части не вызывало проблем. А вот любое иное воздействие: изменение формы, плотности, восстановление целостности структуры, да даже простой телекинез — требовало на порядок больше энергии, чем обычно.

Поэтому та починка, на которую обычно уходила лишь пятая часть запасов энергии механика, теперь выжимала его досуха, и даже после этого ремонт мог еще не быть закончен. И потому для обслуживания новых доспехов срочно понадобились дополнительные силы.

И кого назначать на столь ответственное задание, как не команду лучшей кузницы в лагере?

.

— Итак, всех проверил?

— Так точно, всех. Сомнения вызывает лишь один, Саймон Сигнес. Он не кровный танилец, из Сайркина, да к тому же из разрушенного Брайма.

— Хорошее прикрытие для проникновения, согласен. Отправил кого-нибудь в Брайм?

— Конечно, сэр. И вроде бы все бумаги в порядке, он сирота, но найдены все нужные документы. Свидетельства о рождении, о смерти матери, об усыновлении и так далее. Нет причин считать его шпионом империи.

— Отличная работа, хвалю.

— Спасибо, сэр.

— Но все-таки последи за ним. Как всегда.

— Будет сделано, сэр.

.

— Ну что, довольны? Нас отправляют на передовую, заниматься починкой каких-то новых доспехов. Говорил я, что из этой затеи ничего полезного не выйдет. — Петр, получив официальное письмо о переводе, собрал четверых своих подчиненных на брифинг.

— Ты, когда это говоришь, старайся хотя бы не улыбаться.

— Я не улыбался!

— А я знаю, — Лаз улыбнулся. — Я так, подкалываю. Но признай, в чем-то ты рад этому. — Десяток секунд они играли в гляделки.

— Ладно, твоя правда, — наконец сдался Петр. — Говорят, эти новые доспехи — просто какая-то фантастика! Не терпится их разобрать и посмотреть, что внутри.

— А что по зарплате? Она будет выше? — Один из присоединившихся к кузнице мастеров, Дапп, похожий на шарик бородач в вечно заляпанной жиром форме и таскающий в карманах, казалось, бесконечное количество украденного хлеба, интересовался лишь исходя из перспективы улучшения своего рациона.

— Будет-будет, не переживай. — Успокоил его Петр. — Собираемся и выступаем завтра рано с утра, не опаздывать.

— Я слышал, что вместе с нами отравляется и Ее Высочество принцесса Айниталия, — второй новичок, молодой человек по имени Флад с длинным хвостом темных волос, жеманными манерами и протезом левой руки, адресовал эти слова определенно Лазу.

— И что?

— Я видел, как ты на нее смотришь. Закатай губу, парень, тебе не светит, даже если бы ты был королем Сайркина.

— Это определенно не твое дело, как и на кого я смотрю. — Уже чуть менее спокойно ответил Лаз.

— Да я же о тебе забочусь, дубина! — На это было вообще не похоже. — Не хочу, чтобы наш сайркинский воробышек сломал себе клювик в попытке откусить слишком большой кусочек булки.

— И это тоже не твое дело, — Если сдерживаться было нужно, Лаз умел сохранять самообладание, но когда его просто оскорблял какой-то зазнавшийся идиот, оставаться спокойным у него получалось куда хуже.

За месяц, прошедший с начала боевых действий, Флад достал его по полной, закидывая плоскими подколками и строя из себя «заботливого друга», на деле лишь унижая и оскорбляя. К счастью, до этого он пересекались очень редко, так как работали в противоположных концах кузницы, так что Лаз просто игнорировал все выпады. Но теперь, судя по рассказам Айны о новых доспехах, трудиться им придется всем вместе, и раз так, стоило поставить надоеду на место заранее.

— Да как же не мо… — договорить парень не успел. Быстрый правый хук точно в кончик подбородка отправил Флада в нокаут еще до того, как он даже понял, что его бьют.

— Саймон! — Петр, ожидавший чего-то подобного уже давно, но даже так не ожидавший столько резкой развязки, бросился было растаскивать горячих парней, вот только это было не нужно. Лаз с улыбкой от уха до уха стоял на месте, а Флад, словно мешок с картошкой, заваливался на спину, уже лишенный сознания.

— С ним все будет в порядке, максимум вырвет. — Резюмировал Лаз, разворачивая ботинки в сторону жилой палатки. — Но как очнется, скажите, что в следующий раз будет хуже.

.

— Добро пожаловать в высшую лигу, деревенщины! — Лаз, задумчиво посмотрев на свой кулак, разочарованно вздохнул и поднял глаза.

В отличие от опорного пункта, лагерь передовой армии располагался в небольшом городке на территории Озерной Империи, оккупированного танильцами во время первого прорыва, когда озерники еще не поняли всей мощи новых доспехов и оказались вынуждены чуть ли не спасаться бегством. К сожалению, из-за проблем с починкой и сложностью производства Драконов, выходили из строя они быстрее, чем ремонтировались, и довольно быстро силы двух армий более-менее сравнялись.

В результате на время воцарилась патовая ситуация и танильское командование решило для начала укрепиться на захваченной территории и разобраться с проблемами. А потому новое бюро по ремонту доспехов было организованно не просто в шатре, а в огромном здании бывшего зверинца, где озерники держали своих прирученных монстров. Тут все вычистили и проветрили, так что о старом предназначении помещения можно было догадаться лишь по широким балкам под потолком, где когда-то отдыхали чудища. Теперь, правда, на этих балках были подвешены, словно огромные манекены, те самые доспехи, какие-то со следами когтей и зубов, какие-то и вовсе разорванные на части и лишь временно скрепленные проволокой.

Встречал же Лаза и еще девятерых механиков (из опорного лагеря взяли не только первое, но и второе место в рейтинге кузниц), по всей видимости, крайне самовлюбленный и спесивый индюк. Ну, вернее так его про себя обозвал Лаз, на деле же этот человек был мастером-кузнецом, специально обучавшимся работе с новыми доспехами еще до начала войны. Именно поэтому его отношение было столь высокомерным.

— Если мы такие деревенщины, взяли бы мастеров из прислуги аристократов! — Выкрикнул оскорбленный механик из другой кузницы.

— Было бы возможно, взяли бы, — отрезал индюк, — не разевай пасть, когда тебя не спрашивают. Вы все здесь только потому, что…

— Только потому, что вы не справляетесь. — Буркнул Флад, которому, похоже, было необходимо взять реванш после случая с Лазом.

Ответом, однако, были не слова, а мощный импульс телекинетики, сдувший парня с места и впечатавший в стену загона над широкими воротами.

— Предупреждаю еще раз: не разевайте пасть. — Ощерился сейчас уже совсем не похожий на индюка мастер-кузнец. Тем более, что, если судить по силе его магии, его потенциал точно был минимум высоким.

— Или что? — Петр сделал шаг вперед. Флад и правда сглупил, все-таки индюк был офицером и с ним в таком тоне разговаривать было нельзя. Однако Петр тоже был не простым рядовым и в звании у них с представителем «высшей лиги» разница была не такая большая, чтобы у того было право отдавать приказы.

Индюк снова попытался провернуть тот же трюк, вот только на этот раз он явно наткнулся не на того противника. Отправленная телекинетическая волна просто обогнула и Петра, и всех остальных, врезавшись в стену зверинца.

— Отпусти моего подчиненного, я сам накажу его за нарушение субординации. И точно не такими средствами. — Индюк, стараясь не показывать своего удивления, взмахнул рукой и Флад стараниями Петра мягко опустился на пол. — Нас послали в качестве поддержки, но это не значит, что у тебя есть право так с нами обращаться.

— Красавчик! — Раздался у уха Петра сгенерированный магией голос Лаза. Тот лишь слабо улыбнулся.

— А теперь, пожалуйста, покажите нам место, где мы будем жить.


Глава 17


Он был очень высоко, только когда ты не стоишь на ровной земле и до нее не одна сотня метров, бывает такой ветер. Сильный, порывистый, необузданный, словно не желающий мириться с конкурентом и старающийся смести наглого человечка обратно, вниз, туда, где ему и место.

Вот только в нем, в этом ветре, не было того запаха неба, что Лаз помнил. Он пах железом, пах кровью и смертью, пах битвой. И, опустив глаза, Лаз понял, почему так.

Он стоял на горе из тел. Трупы, совсем свежие и уже разложившиеся до костей, людей, животных и монстров, столько, что там, далеко внизу, уже нельзя было не то, что разглядеть лиц, но даже различить, где кончается одно тело и начинается другое. И многих из них Лаз знал.

Молодой парень, лет девятнадцати, рыжий и веснушчатый, как говорят, поцелованный солнцем, со страшной раной через всю грудь. Он был в самой первой экспедиции по уничтожению Ужаса из Сайркина, тогда еще считавшегося просто мутировавшим зверем.

Женщина лет сорока, с настолько длинными пшеничного цвета волосами, что они доставали до земли. Лица у трупа не было, оно было содрано, словно маска, но Лаз не мог не вспомнить эти волосы. Магесса, последняя высшая, кого убил Ужас.

Мужчина под шестьдесят, высокий, поджарый, с хищными чертами исполосованного шрамами лица. На месте сердца — зияющая дыра. Турбан Дайло, оборотень, первый, кого Лаз убил. Этот мир явно руководствовался не старостью смерти, решая, какому трупу оставаться целым, а какому превращаться в скелет.

Тиммилини Кальцира, Черныша, Лаз найти не смог, но, наверное, оно и к лучшему. Однако было кое-то даже более ужасное. Айна. Он держал ее на руках. Никаких видимых повреждений не было заметно, но девушка определенно была мертва. В пустых глазах не осталось жизни, тело уже успело окоченеть, никакой магии, бывшей или будущей, уже не удастся ее вернуть.

Это был кошмар, самый жуткий кошмар из всех, что он когда-либо видел. Он чувствовал, как по щекам текут слезы, как сердце разбивается на миллионы кусочков, как душа разрывается в бесконечной муке, но это было и освобождение. Она мертва и больше некому его остановить. Некому помешать ему продолжить строить эту башню из тел.

И весь мир, от скрытой под грудами тел земли и до самых небес, сотрясся от его безудержного хохота. Он смеялся, он наслаждался этим, наслаждался смертью и болью, что причинил и что еще только готовился причинить миру. Он уничтожит, он выжжет, он испепелит все и всех, он не успокоится, пока не вскипят моря, пока не раскрошатся горы, пока не рухнет небо. Он раскрасит этот мир в красный и никто и никогда не сможет отмыть эту краску.

А потом он очнулся.

— Лаз! Лаз! ЛАЗ! — Айна трясла его за плечи, явно стараясь привести молодого человека в сознание уже довольно долго.

— Все, я здесь, я здесь… — Он поднялся и сел на кровати.

После получения магии метаморфоз Лаз окончательно утратил необходимость во сне и пище, для подпитки ему было достаточно энергии, поглощаемой его телом из окружающего пространства. Однако он любил лежать рядом с Айной и просто смотреть, как спит она. Но на этот раз, похоже, он все-таки заснул. Или это был не сон, а видение…

— Что со мной было?

— Ты… — девушка запнулась, то, что она хотела сказать, явно было не слишком приятной новостью. — Ты смеялся. — У Лаза внутри словно что-то рухнуло вниз. — Громко, жутко, как маньяк какой-нибудь. Что с тобой было?

— Я… — только теперь он заметил, как сильно трясутся его руки. И не только руки, он весь трясся, словно в припадке Паркинсона. И Лаз точно знал, что это был не страх и не нервозность. Это было предвкушение. Губы попытались изогнуться в кровожадной улыбке, но усилием воли он подавил этот позыв. На плечо легла ладонь Айны, давая понять: что бы с ним не происходило, она всегда будет на его стороне. Словно за спасательный круг, он схватился за руку девушки и прильнул к ней губами. И словно от лучшего в мире лекарства, дрожь почти мгновенно прошла. — Я не уверен. — С улыбкой, уже не жуткой, а мягкой и теплой, он повернулся к девушке. Однако через пару секунд его лицо приняло озабоченное выражение. — Но одно я знаю точно. Наш план с тихим и постепенным накапливанием силы придется здорово переписать.

.

В середине зимы 3688 года мировой истории Ужас из Сайркина, о котором не слышали больше года, объявился снова. На этот раз, правда, не на своей «исторической родине», а намного западнее, там, где уже несколько месяцев велась война между двумя мировыми державами: Танильским Каганатом и Озерной Империей.

Монстром было совершено несколько нападений на лагеря обеих сторон конфликта, к счастью, благодаря своевременному вмешательству главных сил армий: воинов в магической броне и других монстров, прирученных озерниками, пострадавших было совсем немного, а смертельных случаев среди людей не было вовсе. Хотя далеко не все соглашались с тем, что причиной столь малой крови были именно действия военных. Тварь словно прощупывала почву, не задерживаясь даже тогда, когда имела все шансы на победу. И те, кто был в Сайркине во время террора монстра, обещали и танильцам, и озерникам реки крови в ближайшем будущем.

Однако потом произошло то, чего не мог ожидать ни один человек. За пару недель до нового года и наступления весны ставка командования западного фронта танильской армии была поднята по тревоге. Разведчиками был обнаружен огромной монстр, безошибочно определенный как Ужас из Сайркина, медленно и не скрываясь приближавшийся к лагерю.

Множество сильных магов, многие из которых составляли чрезвычайный резерв армии каганата и еще ни разу с начала войны не появлялись на поле боя, в числе которых был и Далан Трок, один из известнейших магов в мире, приготовились дать отпор чудищу и наконец-то уничтожить угрозу.

Вот только этого не потребовалось. Потому что в одном из следующих сообщений разведчиков было сказано, что Ужас идет не один. Солдаты и офицеры, застывшие от смеси ужаса и шока, провожали глазами тонкую девичью фигуру, безбоязненно вышагивающую прямо перед чудовищем. И даже если большинство из них не могли узнать укротительницу монстров в лицо, долго тайна ее личности не продержалась.

В сопровождении множества сильных магов командование западного фронта танильской армии вышло навстречу принцессе Айниталии. Принимать ее в помещении все равно было бы невозможно, учитывая то, кого он вела за собой. Первым обратиться к девушке решил ее зять.

— Айна, что происходит? — Далан, не покидая своего Скарабея, поднял механическую руку и указал стальным пальцем на Ужас. — Ты его подчинила?

— Да, — широко улыбаясь, словно за ее спиной не стояла тварь, убившая несколько десятков тысяч людей, Айна кивнула.

— Но… — Далан остановился. Он прекрасно знал про истинные способности девушки, однако для большинства магия разума принцессы должна была оставаться секретом. Так что спрашивать: «Как ты это сделала?» — перед столькими непосвященными было, мягко говоря, недальновидно. Вот только вопросы все равно возникнут и нужно было срочно что-то придумать…

Словно прочитав мысли Далана, Айна, осмотрев всю собравшуюся толпу, усилила голос магией и следующие ее слова эхом разнеслись над всем лагерем. — Я, принцесса Айниталия, узнав о буйствующем в окрестных лесах ужасном звере, отправилась сразиться с ним! Однако, когда я нашла его, он не захотел со мной биться, но преклонил голову! Это ли не символ величия нашей страны?! Не знак, что наша цель верна и мы достигнем всего, что захотим?! Теперь на нашей стороне сила, которой всегда хвалилась Озерная Империя, зверь, и не простой! За нас сражается монстр из монстров, тот, от кого любые твари озерников убегут, словно от лесного пожара! Мы бы победили в любом случае, но теперь мы не просто победим, мы разгромим их армии, потому что на нашей стороне само воплощение ночных кошмаров! И пусть они боятся! ЗА КАГАНА, ЗА КАГАНАТ!

На протяжении всей своей речи Айна, насколько могла, распространяла вокруг волны своей магии, воодушевляя людей, заставляя их верить во все сказанное искренне и пылко. И когда она, подняв в воздух кулак, как ее учил Лаз, выкрикнула лозунг всей этой войны, ей ответил многоголосый рев сотен полыхающих энтузиазмом солдат. И даже офицеры из высшего командования, понимающие куда больше простых военных, не смогли сдержать трепета в груди.

.

— Ну и что это было? — Когда все утихло и, казалось, бесконечная толпа людей, желающих выказать свое уважение Айне, несмотря на близость Ужаса, иссякла, Далан и часть высшего руководства все-таки устроили девушке допрос.

— А что не так? — парировала Айна, — или нужно было рассказать, что я обладаю магией, способной влиять на чужой разум? — В комнате собралось меньше десятка человек и даже если кто-то из них и не знал о способностях принцессы, сам факт их присутствия здесь давал понять, что эту информацию они имеют право знать. Так что скрывать девушке уже было нечего. Ну, по крайней мере так должны были думать все присутствовавшие. — Пока я добиралась сюда, у меня было время обдумать план действий, и это показалось мне лучшим решением из возможных.

— Сначала Вам следовало посоветоваться с кем-то из старших, Ваше Высочество. — Недовольным тоном произнес один из генералов.

— И как Вы это себе представляете, когда за мной следует такой монстр?

— Оставили бы его в лесу, дожидаться приказа.

— Это Вам не дворовая собачка, которой можно просто посвистеть — и она прибежит. — Огрызнулась девушка. — Он до сих пор не разрушил это здание в поисках меня только потому, что я его сдерживаю. Может быть со временем мне и удастся научиться лучше его контролировать, но пока что это очень тонкий и хрупкий поводок. Серьезно хотите узнать, что случится, если он порвется? Я вот не хочу. — Обруганный мужчина как-то весь поник и отошел в сторонку. — Я вообще не собиралась его искать, просто пошла прогуляться и наткнулась на него, движущегося в сторону нашего лагеря. Он меня уже заметил, сбежать от такого монстра я бы не смогла, осталось только рискнуть, я и рискнула. Удачно, как видите.

Несколько секунд царило молчание, во время которого принцесса играла с окружившими ее старшими офицерами в гляделки. В застенках у Чибака, вынужденная постоянно общаться с древним стариком, достаточно опытным, чтобы с легкостью распознать малейшую фальшь, Айна очень хорошо научилась врать. И сейчас этот опыт оказался как нельзя кстати.

— Хорошо, забудем пока об этом, — наконец выдал Далан, бывший не только невероятно сильным магом, но и одним из высшего командования на этой войне. — Сделанного не воротишь, да и, стоит признать, ты сделала все очень и очень неплохо. Сейчас главный вопрос в другом. А именно: что делать с Ужасом дальше?

— Его надо немедленно доставить в Талитейм для исследований ради блага всего каганата! — Высказался один из генералов. Айна тяжело вздохнула про себя, понимая, насколько Лаз будет против такой идеи. Однако у нее было что ответить на это, и аргумент был практически идеальным.

— Я Вам этого не позволю.

— Ваше Высочество, при всем уважении… — начал было мужчина, но девушка не дала продолжить.

— Я семь лет сидела в подполе у безумного ученого, участвуя в его диких экспериментах «ради блага», — от того, как передразнили его голос, генерал вздрогнул, но отвечать что-то не решился. — И скольких бы этот монстр не убил, и как бы не был важен в исследовательских целях, я не позволю использовать его как подопытного кролика. Если попытаетесь перехитрить меня и захватить его силой, я скорее дам ему сбежать, чем отдам Вам.

— Ваше Высочество, будьте благоразумны…

— Не буду! — Сейчас Айне даже не требовалось играть, ведь под шкурой Ужаса скрывался Лаз, ее любимый и самый важный человек на свете. — Вам было бы приятно, если бы от Вас отрезали кусочки для опытов, генерал Морнак? Или что там с ним будут делать? Нет и точка, даже не заикайтесь об этом больше, никто из Вас!

— Что ты тогда предлагаешь? — Далан снова прервал повисшую в воздухе тишину.

— То, что я говорила там, снаружи. Использую его в бою. Думаю, Вам не надо рассказывать, насколько этот монстр силен.

— Это значит, что ты сама тоже должна будешь сражаться?

— Я не могу просто спустить его с поводка посреди поля боя, нужно его контролировать, так что да, придется.

Это они с Лазом уже обсуждали. Ведь ложь, которую она сейчас скармливала командованию, могла быть любой. Она могла сказать, что вполне способна управлять Ужасом с расстояния, отдать ему приказ и отпустить в бой. Однако после того кошмара, Лаз, конечно, рассказал ей содержимое своего сна, Айна не хотела, чтобы он оставался один посреди боя. Опасность того, что он снова потеряет контроль, раньше существовавшая лишь в форме гипотезы, обрела форму, и форму очень конкретную. И Лаз, скрепя сердце, но согласился на ее желание быть рядом, несмотря на опасность.

— Какую ты сейчас должность занимаешь?

— Я лейтенант второго ранга в должности младшего интенданта по техническому обеспечению. — Заученная фраза вылетела у Айны изо рта едва ли не раньше, чем мозг осознал смысл вопроса.

— Хорошо, — Далан кивнул. — Тогда я назначаю тебя командиром роты особого назначения и повышаю до майора третьего ранга. Этого пока будет достаточно. Все согласны? — После недолгого обмена многозначительными взглядами старшие офицеры по одному выразили свое одобрение. — Отлично. С составом твоей роты и целями разберемся завтра, если ты не против. Сейчас иди, нам тут… — он усмехнулся, — нужно много чего обсудить.

— Так точно, сэр! — Отдав по всем правилам честь, Айна пулей вылетела из кабинета.

— Ты уверен, что это хорошая идея, Далан? — Самый старый из присутствовавших офицеров, вернее, самая старая, Патира Трок, как и внук, имевшая звание маршала третьего ранга, с сомнением посмотрела на мужчину.

— Его Величество отправил ее сюда не для того, чтобы она сидела в штабе над бумажками. Я понимаю, что к чему-то реальному она должна была приступить намного позже, но, раз все так сложилось, не вижу смысла откладывать. Она ведь не просто принцесса, она маг с невероятным потенциалом и уникальной магией, сложно будет найти ей достойного противника. Тем более теперь, когда у нее появился ТАКОЙ защитник. Даже у меня против Ужаса из Сайркина будет не так много шансов в бою один на один. Эта тварь просто переполнена энергией и силой. Вдвоем, его сила и ее магия… что же, они будут практически непобедимы. Конечно, без одобрения Его Величества я не собираюсь куда-либо отправлять Айниталию, но и игнорировать такую невероятную мощь было бы глупо.

.

— Кого-кого она подчинила?!

— Монстра, Ужас из Сайркина, мой Каган. Того самого.

— Ай да дочка! Еще даже года не прошло, а уже такое. Сказала, что хочет быть достойной трона — и не солгала.

— Что ответить на вопрос о предоставлении Ее Высочеству доступа к боевым операциям, мой Каган?

— И ты еще спрашиваешь?! Конечно разрешить! Пусть воюет в свое удовольствие. И, конечно, я хочу знать обо всех ее успехах, и неудачах, разумеется.

— Будет исполнено, мой Каган.

— Кстати, что по ее белобрысому ухажеру?

— Ничего, мой Каган. Мы не смогли обнаружить о нем ровным счетом никаких записей.

— Так не бывает.

— Сожалею, мой Каган, но лучшие люди работали не один месяц. Такое ощущение, что он появился на этом свете только когда Ее Высочество показала себя нашим солдатам.

— Мне это совсем не нравится. А его теперешнее местонахождение известно?

— Также, никаких сведений, мой Каган. Ни рядом с Ее Высочеством, ни в Сайркине, ни где-либо в Каганате.

— Все настроение испортил… удвоить усилия и утроить слежку за Айной. Я не верю, что она просто так отказалась от того, кого ТАК защищала. И раз он не какой-то обычный пацан, все становится на порядок серьезнее.

— Будет исполнено, мой Каган.

— Свободен.

.

— У нас получилось! — Только отойдя от лагеря на несколько километров и убедившись, что за ними никто не следит, ни с земли, ни с воздуха, Айна позволила себе показать настоящие эмоции.

— Ты была просто великолепна, — Лаз переделал гортань Ужаса, так что теперь человеческий голос, пусть и очень низкий, получался у него без труда. — Речь даже меня пробрала. С трудом удержался от того, чтобы тоже вскинуть лапу в воздух. Боюсь, это бы не все поняли.

Девушка звонко рассмеялась.

— Да, представляю их лица, если бы ты тоже выкрикнул: «За Кагана, за Каганат!»

— Эх, из-за вынужденного инкогнито теряем столько прекрасных возможностей. — Улыбка в исполнении Ужаса смотрелась, мягко говоря, недоброжелательно, но Айна давно привыкла.

— Что дальше?

— Ты же хозяйка, ты и говори.

— Тогда домой! В спальню!


Глава 18


Главной проблемой для Лаза теперь стала необходимость существовать одновременно в двух ролях: Ужаса и Саймона Сигнеса. Технически, теперь, после освоения способности по «переселению души», Лаз и правда мог находиться в двух местах одновременно. Однако при этом одна из его ипостасей в любом случае оставалась в полностью недееспособном состоянии. Делить душу пополам он не умел и вряд ли это вообще было возможно.

К счастью и для этой проблемы имелось, пусть и не идеальное, но все-таки решение. Починка доспехов новых моделей требовала много времени, поскольку энергии на ремонт уходило на порядок больше, а тратить свои силы слишком быстро было чревато. Перенапряжение души в единичном случае не было слишком опасным. Конечно, лежание в кровати с болью во всем теле, без сил и способности подняться и безопасным назвать нельзя, но никаких далекоидущих последствий для человека не было. А вот если перетруждать душу регулярно, в список возможных побочных эффектов попадали такие, как: ослабление органов чувств, причем уже постоянное, галлюцинации, значительное увеличение вероятности появления различных неврологических и психологических заболеваний, потеря возможности использовать магию, а там и до комы со смертью недалеко.

Так что, во избежание травмирования механиков, над доспехами работали в четыре смены. С появлением Лаза, Петра, Кионы и остальных количество мастеров выросло почти вдвое, так что теперь это была пусть тяжелая, но уже не такая изматывающая работа, как раньше. И Лаз, чтобы иметь возможность участвовать в боях, выбрал себе самую непопулярную, ночную смену.

Вероятность несостыковок все равно оставалась, Айну вполне могли однажды отправить на многодневную операцию или, куда проще, сражение могло слишком затянуться, но лучшего решения у них пока не было. Проблема было в том, что тот странный сон был не просто кошмаром. Была ли причиной энергия Зверя, имевшая, как Лаз успел убедиться, собственную волю, или его собственная, далекая от стабильности, психика, но это видение показало, что мирная жизнь ему уже не светит. Подсознание требовало смерти. Не важно, чьей, но, если руки Лаза не омоются кровью, в конце концов он просто сойдет с ума снова. Пока Лаз был в шкуре Ужаса, он сражался и убивал чуть ли не каждый день. Однако с последнего раза, когда он лишил кого-то жизни, тогда, во время побега, прошло уже несколько месяцев. И темная и кровожадная сторона, побежденная с помощью Айны и уступившая место человеческому разуму, снова дала о себе знать.

Лаз понятия не имел, сколько сможет продержаться. Если бы девушки не было рядом, вполне возможно, он сорвался уже тогда и пришел в себя лишь после убийства пары десятков солдат. А потому пришлось срочно придумывать план, как, не вызывая подозрений, насытить его жажду крови. Конечно, можно было обойтись без всего этого представления и просто попроситься в войска, но Айна не хотела отпускать Лаза одного. К тому же сражаться мечом и щитом, как нормальный человек, Лаз не умел, всю жизнь используя сначала кулаки, а потом клыки и когти. И потому перед тем, как попасть на поле боя, ему бы пришлось долго учиться махать клинком, что определенно не соответствовало срочности ситуации.

Конечно, выбранный путь не был идеален, проблема с игрой на две роли была далеко не единственной, но при этом он открывал множество крайне интересных перспектив. К примеру, будучи в столь большом теле, как Ужас, Лаз получал возможность незаметно собирать обломки доспехов и сохранять из для дальнейшего самостоятельного использования. Для этих целей он уже соорудил внутри монстра, там, где раньше находился желудок, изолированный карман, куда через пищевод, как когда-то мясо, можно было закидывать куски металла, а потом, вернувшись, просто открыть «дверь» в животе и вынуть все обратно.

Другой невероятно полезной стороной данной задумки было прямое участие Айны в операциях, а значит и куда более быстрое повышение ее в званиях, что для дальнейших этапов плана было очень полезно. Она уже продвинулась дальше, чем они рассчитывали, меньше чем за полгода став майором. И если операции выделенной ей роты будут успешными, рост девушки в званиях не заставит себя долго ждать.

Первая операция, кстати, была назначена уже через три дня после триумфального появления Айны с Ужасом за спиной. Прибыв в ставку командования, теперь девушка и ее ручной монстр подчинялись непосредственно главному штабу, они обнаружили уже готовую к отправлению роту из полусотни солдат. Или, если выразиться точнее, полусотни кого-то, отдаленно напоминающих солдат.

Никакого строя, никакой дисциплины, никакого порядка, ни в форме, ни в поведении. Десяток шеренг по пять человек в каждой был больше похож на колышущиеся морские волны, солдаты переговаривались, смеялись, обменивались какой-то мелочью, парочка даже поменялась местами, словно школьники перед уроком. Конечно, так было, потому что в прямой видимости не было никого из офицерского состава, но подобное поведение было нарушением сразу десятка разных статей воинского устава, вряд ли нормальные солдаты решились бы на подобное.

Впрочем, причину подобного разгильдяйства среди новых подчиненных девушки Далан довольно быстро прояснил. На вполне резонное возмущение со стороны Айны он, легко улыбнувшись, ответил:

— Ты, конечно, произвела настоящий фурор своим выступлением. По всему фронту уже ходят слухи о принцессе, подчинившей монстра во славу Каганата и боевой дух высок как никогда. Однако воодушевляться историями о величии своей страны и по-настоящему идти в бой вместе с тварью вроде Ужаса из Сайркина — две совершенно разные вещи. За эти дни мы лишь два десятка человек добровольно согласилась войти в твой отряд, да и то, большинство пошло на это, чтобы уклониться от наказания за различные проступки в своих старых подразделениях. А просто отдать тебе свои ценные кадры никто из офицеров не захотел, тебе-то верят, а вот твоему чудищу — нисколько. Так что остаток роты пришлось набирать из штрафников, тех, кому уже нечего терять и все равно, как и при каких обстоятельствах погибать. К отбору, тем не менее, подошли вполне серьезно, может в отряде и будет разброд и шатание, но сам по себе каждый из них очень неплохой боец, есть даже маги. Рота отдается тебе в безраздельное ведение, делай с ними что хочешь: Ужасом пугай или магию свою используй — все равно. Время на подготовку к операции не ограничено. Вся информация тут, — Далан протянул девушке тонкую папку, но когда та взяла ее, он ладонь не разжал. Притянув Айну поближе, он заговорил куда быстрее и тише. — Прости, Его Величество подчеркнул, что никаких поблажек тебе давать нельзя. Так что придется пробиваться самой и мешкать не стоит. Война только снаружи кажется долгой, когда ты в гуще событий, время течет совсем по-другому и месяцы могут показаться днями. Выполни несколько заданий и получишь и уважение, и доверие, и лучших людей в отряд. А там и повышения, и более ответственные миссии… уверен, с таким помощником это вполне выполнимая задача. Но я очень тебя прошу, постарайся хотя бы поначалу возвращаться с положительными докладами. — Наконец, разжав пальцы, Далан отстранился и снова стал маршалом третьего ранга, строгим и официальным. — Все понятно, майор?

— Так точно, сэр! — Отсалютовала Айна, пока внутри у нее скреблись кошки.

Далан Трок был не просто ее знакомым и даже не просто мужем ее старшей сестры. Сама девушка, конечно, не помнила, но ей рассказывали, что он был одним из первых, кто увидел ее, новорожденную. Далан был очень разным на публике и дома. С теми, кого он не считал своими родными или друзьями, мужчина всегда оставался подчеркнуто холоден и немногословен. Однако те немногие избранные, кого он мог назвать семьей, получали все те заботу и внимание, что он прятал от остальных.

И пусть до похищения Айны они виделись не слишком часто, мужчина подолгу пропадал на фронте, да и к принцессе мало кого пускали, но отношения у них успели установиться очень теплые. Далан был одним из немногих, кого девушка могла по-честному назвать другом. А потому этот странный кусок диалога проигнорировать она просто не имела права. С одной стороны, смысл его слов был вполне понятен. Пусть ее отец и одобрил желание дочери сражаться вместе с Ужасом, эта инициатива была по душе далеко не всем. Айна уже успела убедиться, что есть люди, к примеру, предпочитающие видеть Ужас не на поле боя, а в лаборатории, да и в целом столь резкое возвышение принцессы в глазах простых солдат не могло не иметь противников. В конце концов, у Айны были старшие братья и сестры, также претендующие на титул наследника престола.

А потому, если на поле боя от монстра и принцессы будет больше вреда, чем пользы, быстро найдутся те, кто постарается завернуть всю эту инициативу. Однако Айна была готова поклясться, что в словах Далана было еще что-то, на что нужно было обратить внимание. Вот только что именно, никак не получалось додумать. Словно забытое, но вертящееся на самом кончике языка слово, понимание ускользало сквозь пальцы. В конце концов девушка решила оставить это на потом. Сейчас существовала куда более насущная задача: познакомиться с новым отрядом и понять, как превратить отрыжку армейской системы в полноценное воинское подразделение за как можно более краткий срок. Далан сказал не мешкать и Айна собиралась последовать его совету.

.

— Рота! — Командный тон у девушки получался куда хуже, чем воодушевляющие речи и перед не слишком стремящимися сохранять строй, довольно наглыми солдатами ее голос заметно дрожал. — Равняйсь! Смирно!

Исполнила приказ от силы треть, да и то примерно так, как выполняют эту команду дети в школьном спортзале. Слишком наглеть перед принцессой никто не решался, так что никаких комментарием не прозвучало, но сдержанные смешки все-таки послышались. Однако так продолжалось не долго. Словно чертик из табакерки, Ужас материализовался за спинами солдат и от его басовитого рыка некоторые без сомнений не смогли удержать свои мочевые пузыри под контролем.

— Не оборачиваться! Смотреть на меня! — Чувствуя поддержку Лаза, Айна заметно осмелела и теперь ее голос звучал уже почти так, как нужно. Не хватало только тех стальных ноток, что отличают настоящих командиров, но это было делом наживным.

На этот раз приказ был исполнен беспрекословно почти всеми. Не послушались и все-таки развернули головы лишь двое, за что тут же поплатились. Не жизнями, разумеется, Лаз не собирался убивать подчиненных Айны за первую же оплошность. Нависшая над шеренгами огромная башка Ужаса с пастью, полной треугольных акульих зубов и пристально наблюдающими за непослушными солдатами кроваво-алыми глазами, была вполне достаточным наказанием. Один из нарушителей, тонко взвизгнув, повернул голову к Айне так быстро, что у него в шее что-то явственно и очень неприятно хрустнуло. Парень лет двадцати пяти застонал от боли, но так и остался стоять по стойке смирно.

А вот реакция второго оказалась куда интереснее. Мужчине на вид было лет сорок пять, довольно высокий, мускулистый, что было еще сильнее заметно из-за не подходящей по размеру формы. Всклокоченная борода и сто лет не чесанные волосы почти полностью прятали его лицо, оставляя на виду лишь длинный и мясистый нос, да светло-зеленые, словно свежая трава, глаза. И когда они встретились с глазами Ужаса, во взгляде мужчины Лаз не увидел ни капельки страха.

Мягко говоря, необычно, с учетом того, что Ужас сам по себе обладал аурой, вызывающей у окружающих вполне очевидные эмоции. Причиной была скрытая внутри огромного тела энергия Зверя, в подобной концентрации способная влиять на мир вокруг. Останься Ужас в одном месте на пару недель, и в окружающих растениях начались бы мутации. Лаз подавлял эту ауру, в противном случае половина роты просто разбежалась бы, но столь спокойная реакция все равно была удивительной. О чем он тут же сообщил Айне.

— Ты! Выйди из строя. — Она поманила необычного мужчину пальцем. Смерив Ужас странным взглядом, он неспешными шагами покинул свою шеренгу. — Как твое имя?

— У Вас должны быть наши бумаги, командир. — Скрестив руки на груди и всем своим видом выражая полное безразличие, ответил мужчина.

— Будь увереннее. Спорю, он один из смертников и ему просто нечего терять, поэтому он так спокоен. Но он не дурак и специально разводить конфликт вряд ли захочет. — Обычно почти такое же привычное, как и обычная речь, общение с помощью магии, в форме Ужаса для Лаза было намного сложнее. Львиная доля энергии уходила на превращение и поэтому его слова в ушах Айны звучали смазано и тихо. Впрочем, понять их это девушке не помешало.

— Я спрашиваю тебя. — Еще одна игра в гляделки, на этот раз между Айной и мужчиной.

— Лейв, — наконец ответил он, но тишина не прекратилась. Тяжело вздохнув и закатив глаза, он все-таки представился по форме, приложив руку к груди и сделав небольшой поклон. — Рядовой Лейв Лайрон приветствует командира!

— За что ты попал в штрафную роту?

— А говорили, что не читали дела, — недовольно поморщился мужчина, но Айна снова не произнесла в ответ ни слова, словно говоря: «Я тут могу весь день стоять», — так что Лейв, подождав почти минуту и не добившись никакой реакции, все-таки ответил. — Я убил троих сослуживцев.

— Почему?

— А вот это не твое дело, девочка! — Рявкнул мужчина, тыча Айне в грудь пальцем.

— Хорошо, — она невозмутимо кивнула. И такой ответ был для Лейва, пожалуй, самым неожиданным. Он застыл с круглыми, как плошки, глазами, забыв опустить палец. Такого командира у него точно еще никогда не было. — Сомневаюсь, что официальный рапорт, который найду в твоем деле, расскажет всю правду, так что оставим это пока. Ваше прошлое и правда не имеет ко мне отношения. Однако ваше настоящее и ближайшее будущее — уже совсем иное дело. Скажи, ты и дальше намерен отказываться подчиняться приказам?

— Эм… — до мужчины смысл всех слов Айны, похоже, доходил уже постфактум. Однако наглость, или гордость, или чувство противоречия, что там толкало его на столь открытое противостояние вышестоящему, еще не было до конца побеждено нестандартным и потому обезоруживающим подходом девушки. — А что, если так?

— Ничего, — Айна пожала плечами. — В прямом смысле. Просто забуду о тебе, включая выполнение боевых заданий, а также распределение койко-мест и пайков. Будет не пятьдесят человек, а сорок девять. Что потом с этим делать, будешь решать сам. Я, как ты, в целом, правильно сказал, девочка, и приемы у меня соответственные. — В строю послышались тихие смешки и на этот раз Лаз, повинуясь молчаливой просьбе девушки, никак на это не отреагировал. Следующие же слова Айны были адресованы уже всей роте. — Я не умею и не собираюсь вдалбливать вам всем в головы свой авторитет. Понимаю, что сейчас, кроме как своим происхождением, мне нечем перед вами козырять. Ужас не в счет, с его помощью я могу вызвать страх, но не уважение. Уважение же я собираюсь заслужить честным путем, как ваш командир. Я не собираюсь спрашивать, кто хочет уйти, я не настолько мягкотела и наивна, но и терпеть неповиновение не буду. Не я набирала вас в свой отряд, но теперь вы все — мои подчиненные, и этого уже не изменить. Я не прошу слепо верить мне, не прошу скандировать мое имя, не прошу, раз уж на то пошло, даже прекратить шутить на мой счет. Но, раз уж все так сложилось, по крайней мере дайте мне возможность доказать свою состоятельность, как вашего командира. Раз уж вы тут все такие храбрые и раз уж вам всем нечего терять, почему бы не попробовать?

.

— Твоя магия — решение всех проблем, — вечером, когда все организационные мероприятия были закончены, а до смены Лаза оставалось еще около полутора часов, у пары появилось, наконец, время друг на друга.

— Думаешь без нее они бы ко мне не прислушались? — С крайне редким в адрес Лаза недовольством в голосе ответила девушка.

— Точно не так охотно. — Подслащивать пилюлю он считал излишним, даже когда дело касалось Айны. Особенно, когда это ее касалось. Потому что он прекрасно понимал, что злилась она не на него. — С другой стороны, в этом нет ничего плохого. Это же не жульничество, каждый использует то, чем владеет и игнорировать столь невероятные способности было бы просто-напросто глупо.

— Ты прав, но я все равно чувствую, что обманываю людей, внушая магией не принадлежащие им мысли. — Резко погрустнев, Айна присела на край кровати.

— Ты же не внушаешь им ложь, — Присев рядышком, Лаз обнял ее за плечи. — Просто чуть подталкиваешь к тому, к чему они бы и сами пришли рано или поздно. Ты ведь по-настоящему заслуживаешь всего того, чего у них просила.

— Честно?

— Конечно честно, — улыбнувшись, он притянул девушку к себе.

Времени на самих себя у них оставалось все меньше.


Глава 19


Первая миссия, информацию о которой Айне выдал Далан, и правда могла считаться бессрочной. Захватить стоящую на отшибе крепость озерников под названием Рунту, охраняемую каким-то особо крупным и опасным чудищем, контролировать которое полностью, судя по отчетам разведчиков, не могли даже сами хозяева крепости.

Из-за этого, пусть это место и являлось довольно выгодным со стратегической точки зрения пунктом, использовать его по полной Империя не могла, а потому и для танильцев эта крепость не представляла большого интереса. Сохранение текущего положения дел было куда менее затратным, чем попытка захвата с неизбежным сражением против монстра и потерей личного состава. Однако для новоиспеченного командира роты особого назначения в составе пятидесяти человек и одного чудовища, данное задание было отличным испытанием. Во-первых, достаточно сложное, как со стратегической, так и с тактической точки зрения, во-вторых, с целью, расположенной там, где Ужас, даже если выйдет из-под контроля, не сильно навредит армии каганата, и в-третьих, достаточно близкое к линии фронта, чтобы в случае чего отправить принцессе подмогу.

На подготовку Айна потратила полторы недели. Нужно было убедиться, что ее разношерстное сборище подчиненных стало, хотя бы частично, единым отрядом, а также подробно изучить планы крепости Рунту и разработать стратегию захвата. И к концу этого срока ей удалось добиться неплохих успехов как в первом, так и во втором.

Лейва Лайрона, того самого всклокоченного смертника, что в начале пытался саботировать действия Айны, девушка сделала своим помощником. В результате, пусть дисциплина в роте все еще хромала, на последних учениях они показали очень даже неплохие результаты. Влияние Лейва, благодаря своему выступлению получившего уважение большей части роты, тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Да и в целом, непривычный подход принцессы, подразумевающий куда больше мягкости и либеральности, пришелся солдатам по душе.

Конечно, что в успехах тренировок, что в общей реакции роты на стиль командования Айны, очень важную роль играла магия разума. Без нее, Лаз был совершенно прав, будь она хоть трижды принцессой, таких результатов всего за полторы недели добиться было бы нереально. Однако, он также сказал девушке, что в применении всех своих способностей для достижения целей не было ничего зазорного. И чем дольше Айна была командиром, тем слабее становился ее внутренний протест. К назначенному времени начала операции она, казалось, даже начала втягиваться в этот процесс. В хорошем, конечно, смысле, девушка до сих пор старалась не злоупотреблять магией разума. Во-первых, потому что это уже было бы настоящее принуждение, чего она совершенно не хотела, и во-вторых, потому что слишком сильное воздействие можно было почувствовать после того, как магия заканчивала воздействие.

С разработкой стратегии также все было очень удачно. Как следовало из разведданных, солдат в крепости было совсем немного, не больше сотни человек плюс слуги, с учетом охраны в виде огромного монстра, этого было вполне достаточно. Главным же в Рунту был баронет Тибальд Самонский, то ли сосланный в бесперспективную крепость в качестве наказания, то ли, наоборот, укрытый кем-то из соображений безопасности. Личная информация на баронета ограничивалась возрастом, двадцать девять лет, кратким описанием рода Самонов и тем, как давно Тибальд заступил на пост.

А вот насчет самой Рунту информации было куда больше. Крепость была очень древней, отсюда и необычное название, возведенной еще до появления Озерной Империи, а ведь она считалась старейшей страной континента. Поэтому разведчики уже успели изучить ее вдоль и поперек, благо, перестраивать и обновлять в Рунту было почти нечего.

Горная крепость, расположенная на когда-то единственной дороге через хребет, была на половину вырублена в самой породе, а на вторую половину состояла из полученного в процессе камня. Полностью перегораживая узкую часть горной долины, во время своего создания Рунту действительно являлась стратегически очень важным пунктом в любой войне. Однако Озерная Империя, не поскупясь на человеко-часы, прорубила на двадцать километров восточнее крепости рукотворный проход через горы, намного шире, удобнее и безопаснее. Именно за него сейчас велось главное противостояние двух армий.

Участи же тайного прохода при Фермопилах Рунту благополучно избежала. Во-первых, никакой тайны в ее существовании не было, а во-вторых, выход из ущелья, в котором стояла крепость, находился глубоко на территории озерников и скрытно зайти защитникам основного прохода в тыл было невозможно. К тому же, в последние несколько десятков лет этот проход и вовсе стал бесполезен из-за той твари, что поселилась в ущелье неподалеку.

Последняя страничка отчета, почти пустая, была посвящена именно ей. Увидеть монстра никому из разведчиков не удалось, по слухам, чудище реагировало на громкие звуки и выползало только на шум, почему-то не трогая никого внутри и к югу от крепости, но при этом уничтожая всех за стенами с северной стороны, до кого могло добраться. Из-за этого любая полноценная осада была обречена на провал, и даже если бы удалось скрытно захватить крепость, она все равно оказалась бы бесполезна, пока чудище было живо. Неизвестно, чем эта тварь питалась и как точно выглядела, в разных источниках она описывалась и как ящер, и как существо, покрытое мехом, и даже как огромный жук. Единственное, что не подлежало сомнению, монстр был очень большим, точно намного больше Ужаса, и крайне опасным.

Не сложно догадаться, что подобная цель была выбрана еще и потому, что командованию нужно было на достойном примере убедиться в силе монстра из Сайркина. И Лаза это, понятное дело, нисколько не волновало, наоборот, к началу операции он уже весь извелся в ожидании хорошей схватки.

По сути, план Айны был довольно прост: пробраться по горам, высящимся по сторонам прохода до крепости, дождаться, когда Лаз отвлечет на себя внимание монстра и, воспользовавшись неразберихой в крепости, спуститься за стены и начать захват. Основная работа была проделана при продумывании пути движения, ведь лазить по горам никого из роты не обучали, а магией, кроме Айны, владели лишь пятеро из пятидесяти, да и то на уровне, явно недостаточном для стабильного заклинания полета.

К началу операции, конечно, маршрут был более-менее построен, множество самых подробных карт Талых гор, как назывался хребет, закрывающий западную часть Озерной Империи, были в этом девушке немалыми помощниками. И, наконец, выбрав часом отбытия ранее утро и окончание смены Лаза в мастерской, рота особого назначения выдвинулась к месту событий.

.

Спустя шесть часов стройного марша (физическая подготовка у штрафников была очень и очень неплохой), когда они находились уже в тридцати километрах за линией фронта и почти на километр выше уровня моря, был устроен привал. Где-то в этом районе находилось начало того обходного маршрута, что Айна отыскала по картам, но, прежде чем вступать на него, стоило отдохнуть и подкрепиться. Один из немногих добровольцев, выбравших служить рядом с Ужасом, в свою бытность гражданским славился, как великолепный повар, так что обед рота, включая принцессу, уплетала за обе щеки.

Лаз, улегшийся на краю временного лагеря, вместе с остальными не ел, но даже уже немного привыкшие к его соседству солдаты с трудом выдерживали голодный взгляд кроваво-красных глаз. Понятно, что никем из роты Лаз обедать не собирался, тем более что сейчас у этой формы и желудка-то не было, но вот так хулиганить ему очень нравилось. И то ли из-за нервирующего влияния Ужаса, то ли из-за напряжения, вызванного первым их заданием, как отряда, но между солдатами и Айной завязался разговор.

— Командир, скажите, а зачем Вам это все? — К тому, что к девушке в мирной обстановке можно было обращаться с вопросами, и даже личного характера, рота привыкала довольно неохотно. Однако, опять же не без влияния магии разума, столь необычная инновация была в итоге непредвзято обдумана, опробована и принята.

— Ты имеешь в виду операцию или армию в целом? — Пока не прозвучал ответ, Айна, совершенно по-детски облизав ложку, протянула тарелку за добавкой. Повар расплылся в улыбке.

— Армию. — Говоривший сам был молод, постарше принцессы, конечно, но ненамного, максимум ровесник Лаза. — Я понимаю, правила наследования, но Вы ведь только что… — тут он запнулся, не решаясь продолжать мысль.

— Только что выбралась из плена, в котором провела семь лет? — Подув на наваристую кашу, Айна покачала головой. — Я не делаю из этого трагедии или драмы. Что произошло, то произошло. Можно даже сказать, что в чем-то эти семь лет были полезны. — Ее взгляд на секунду остановился на Ужасе, но этого никто не заметил. — Так что и «реабилитация» после этого мне не нужна. Мои старшие братья в моем возрасте уже служили, может не были на такой крупной войне, как эта, но тут уж как повезло. И если я хочу стать наследной принцессой, мне нельзя от них отставать.

— И для этого, стал быть, Вы приручили эту животину? — Поинтересовался мужчина лет сорока с забавным именем Нехвост.

Нехвост попал в армию еще совсем мальчишкой, и по идее должен был давным-давно демобилизоваться, однако из-за долгов семьи был вынужден служить уже больше двадцати лет подряд. Из-за этого его образование сильно хромало, он не умел читать и писать, а считал всего до ста. Однако, как выяснилось, Нехвост очень неплохо, точно куда лучше самой Айны, разбирался в организационных и снабженческих вопросах: чего и сколько нужно, где в угоду экономии обойти правила, а где, наоборот, потратить чуть больше, но сильно выиграть в перспективе. Не мудрено за двадцать лет практики. Айна уже решила, что если Нехвост проявит интерес к изучению счета и письма, то впоследствии сделает его интендантом отряда.

— Скорее наоборот, — ответила она. — То, что я его приручила, дало мне возможность приблизиться к своим целям. Я уж точно не питала надежд однажды подчинить себе Ужас из Сайркина.

— А че это он так на меня зыркает как-то недобро? — Заерзал Нехвост под пристальным взором Лаза.

— Думаю потому, что ты назвал его животиной, — заулыбалась девушка, грозя монстру пальцем.

— А он чего же, понимает нас? — На лице мужчины отразился искренний и неподдельный страх. Развернувшись к Ужасу, он, чуть не опрокинув свою плошку с кашей, низко поклонился чудовищу. — Прошу прощения за невежливость! — Кто-то засмеялся, но, по выражению Нехвоста, «недобрый зырк» от монстра быстро заткнул всех весельчаков. Чуть-чуть приподняв голову, Ужас, обнажив полный рот треугольных зубов, кратко кивнул мужчине, после чего лег обратно и закрыл глаза. Пребывающий в полном недоумении Нехвост, не знающий, то ли плясать от радости, то ли заказывать гроб, повернулся к Айне. Девушка, к счастью, развеяла все его страхи.

— Думаю, это означало, что извинения приняты.

Лаз сделал это не просто так. На учениях отряда он почти никогда не присутствовал, не хотел нервировать людей, все-таки на тренировочных плацах занимались не только подопечные Айны. Исполнив свою роль монстра и помелькав перед наблюдателями, он уносился в чащу леса, а потом возвращался под землей и спокойно занимался своими исследованиями. Однако роте особого назначения, которую Лаз про себя уже давно прозвал отрядом самоубийц, в любом случае придется видеть его довольно часто в ближайшем будущем. И, раз уж они теперь были «наедине», стоило воспользоваться шансом и начать выстраивать пусть не дружеские или доверительные отношения, но хотя бы такие, что не будут построены на страхе. И это был первый шаг. Следующий он планировал сделать уже у стан Рунту.

После окончания привала где-то за полчаса была найдена нужная тропа и отряд под предводительством Айны скрылся в извивах горных ущелий. Ужас же, убедившись, что вокруг нет никого постороннего, неспешным шагом направился в сторону крепости. Времени было еще много, рота будет петлять по горам минимум до ночи и даже если они успеют дойти до нужного место до наступления темноты, людям, в отличие от Лаза, нужен был сон. Так что начало всей операции было назначено на восход солнца следующего утра, хорошо, что он взял в мастерской два дня отдыха.

До нужного места он дошел еще засветло, теперь оставалось только ждать. До Рунту оставалось больше десятка километров, но это расстояние в случае чего Лаз сможет преодолеть за десяток минут, а слишком близко к крепости подходить не стоило. Таинственный монстр, если выползет из своего логова для сражения с Ужасом, уже вряд ли успокоится, пока один из них не умрет.

К сожалению, перекидываться в человеческую форму, чтобы потратить время с пользой, было нельзя. За ним могли наблюдать с помощью магии, а в этом теле из-за слишком малых остатков энергии засечь подобную слежку было невозможно. Тем не менее, Лаз не слишком расстраивался по этому поводу. В кои-то веки ему выдался шанс провести время в блаженном ничегонеделании наедине с самим собой и тишиной. Такие моменты стоило ценить. Улегшись поудобнее и положив голову на лапы, Лаз закрыл глаза и прислушался к окружающей тишине.

В горах тишина была какой-то особенно полной, тем более зимой, когда все насекомые в спячке. Единственным звуком было завывание ветра и сейчас Лаз с каким-то неожиданным недоверием понял, что не слышит, ко всему прочему, ни того, как качают воздух легкие, ни ударов сердца. Конечно, он знал, что у Ужаса не было ни того, ни другого, но только сейчас это дошло до него на каком-то подсознательном, существовавшим с этими звуками много-много лет, уровне.

Это было очень странное ощущение. Понимать, что ты, по всем правилам жизни, мертв. Сердце не бьется, нет дыхания, он не ест и не пьет, не нуждается в отдыхе и сне и даже не стареет. Ни одно живое существо на такое не способно. Хотя, правильнее будет сказать наоборот: он не способен на то, что может живое существо. Конечно, это тело создал не он лично, оно является результатом «стараний» энергии Зверя, но ведь даже после того, как он пришел в сознание, там, в темнице Чибака, Лаз не прекратил им пользоваться и лишь еще больше отдалил его от понятия живого.

Стоило ли оно того? Ведь его человеческое тело уже также, по сути, не живое: дыхание с сердцебиением в нем остаются лишь до тех пор, пока Лаз сам этого хочет, а еда и сон, пусть и возможны, но уже совсем не обязательны. Стоило ли отказываться от основ жизни ради тех целей, что он себе поставил?

Ответ пришел еще до того, как вопрос был окончательно сформирован.

Лаз все еще хотел мирной жизни для себя и Айны, правда хотел, но это желание с каждым днем погружалось все глубже, погребаемое под все новыми и новыми оговорками. «Но» — он должен отомстить. «Но» — Айна должна занять трон. «Но» — он теперь должен регулярно кого-то убивать, чтобы не сойти с ума. Последняя, кстати, была самой действенной. Тем не менее, это все равно были лишь оговорки. При желании можно было забыть и о мести, и о престоле, и даже найти способ справляться с жаждой крови. Охотиться на дичь в лесу, в конце концов, ведь кого именно убивать, совершенно точно было без разницы. Но, похоже, хотел войны он куда больше, чем мира.

И пока это было так, все, что бы он не сделал, стоило того. Хотя нет, не так. Все, что бы он не сделал, пока Айна будет оставаться рядом. Без нее, Лаз был готов признаться без всяких промедлений, он умер бы. Может не буквально, может снаружи Ужас продолжил бы крошить людей и занимался бы этим еще много лет, но самому Лазу уже было бы плевать. На это и на все остальное. Если при их первой встрече в темнице Чибака он еще мог бы оставить девушку одну и выдержать это, то теперь подобного даже представлять не хотелось. Жизнь без Айны с каждым днем казалась все менее и менее возможной. Это была любовь, бесспорно, любовь самая настоящая и искренняя. И она, Лаз точно знал, чувствовала то же самое.

Вот только было одно серьезное различие, в котором Лаз не хотел себе признаваться. Ее чувства основывались на нежности и благодарности. Айна не хотела терять его из-за того, что было между ними сейчас. Его чувства брали свое начало в одержимости и страхе. Столько раз сломанный, как в теле, так и в душе, примирившийся с ролью монстра, дьявола, Ужаса, он цеплялся за это последнее светлое пятнышко в своей жизни, словно утопающий за спасательный круг. Лаз не хотел потерять ее, потому что боялся того, что будет потом. Единственное, чего он еще боялся.


Глава 20


Когда небо посветлело и на верхушках гор появился след готового к очередному дню солнца, Лаз уже был в пути. Айна со своим отрядом сейчас, вероятнее всего, еще только собирали спальные места после не самой комфортной ночи в зимних горах, так что можно было не слишком торопиться. Ночные мысли о причинах и следствиях нужно было окончательно прогнать из головы и сосредоточиться на предстоящем бое. Если хотя бы половина историй про эту тварь были правдой, то в грубой мощи горный страж ничуть не уступал, а то и превосходил Ужас. Другой вопрос, что монстр, погрузивший целую страну в хаос, выигрывал не только силой, но и ловкостью, и умом, однако, так или иначе, это была бы первая серьезная схватка Лаза после пробуждения и расслабляться не стоило.

Присутствие чего-то очень могучего он почувствовал задолго до того, как вдалеке показались стены Рунту. И дело было не только в животных инстинктах. Монстров всех видов в этом мире создавала энергия Зверя, а Лаз, чья душа состояла из нее практически наполовину, без труда ощущал эту силу в окружающем мире.

И где-то справа и глубоко внизу легко определялось громадное средоточие энергии Зверя, точно куда большее, чем у него самого. Бой и правда предстоял очень непростой, но от этого кровь Ужаса только сильнее бурлила. И дожидаться, пока противник отреагирует на его появление, Лаз не стал.

Оглушительный рев безо всяких сомнений слышали в Рунту, а судя по далекому эхо, где-то в Талых горах от него сошло несколько лавин. Картинных жестов, вроде ударов себя в грудь в стиле Кинг-конга Лаз избегал, но смысл этого послания и так был очевиден. И не прошло и десятка секунд, как тот очаг энергии Зверя, что он засек, начал приближаться, сопровождаемый низким, на самой границе слышимости, угрожающим гулом, словно жужжал самый огромный осиный улей в мире. И вот он уже стоит перед Лазом.

Если Ужас в своем облике использовал лишь образы каких-то животных, то этот монстр словно был слеплен из отдельных кусочков. Ничего удивительного, что в разных отчетах его называли и зверем, и птицей, и насекомым. Прочный панцирь, напоминающий хитиновую защиту жуков, закрывал его спину; четыре мощных лапы, похожих на медвежьи, поддерживали нездорово-тучное тело, покрытое грязно-серой чешуей; сзади торчал короткий, словно обрубленный, черепаший хвост; а довершала картину готова на длинной змеиной шее, вроде бы звериная, если судить по оттопыренным ушам и ярко-зеленым глазам, но с мощным птичьим клювом, полным, тем не менее, тонких и даже на вид острых зубов. Словно в детских пазлах какой-то малыш перемешал кусочки от разных животных, не совсем понимая, что на самом деле творит.

Однако, несмотря на внешнюю несуразность, двигалось чудовище неожиданно ловко и быстро, а в глазах с горизонтальным, как у козлов, зрачком, чувствовался ум. Прибавить к этому размеры, словно у какого-нибудь древнего динозавра, по сравнению с которыми Ужас уже не казался хоть сколько-нибудь внушительным, и получалась тварь, вполне способная в одиночку много лет «охранять» Рунту от всех посягательств.

Довольно улыбнувшись про себя, Лаз бросился в атаку.


***

Рев Ужаса стал для роты особого назначения совершенно однозначным условным сигналом. Уже подготовившие все необходимое оборудование для спуска по стене солдаты, подождав на всякий случай еще десяток минут, поспешили вниз, на территорию Рунту в обход стен.

Там в этот момент царила полная неразбериха, вызванная, правда, не поднятой тревогой, а скорее всепоглощающей скукой. Служба в горной крепости под боком у непонятного монстра, вполне закономерно, была лишена хоть какого-либо интереса. С севера никто, кроме редких шпионов, не появлялся уже много лет, а единственными гостями с юга были караваны с провизией. Рунту использовали в качестве места ссылки за различные не слишком серьезные провинности. Словно поставить ребенка в угол за шалости, только не на пару часов, а сразу на полгода или даже год.

В стенах крепости не происходило ровным счетом ничего. К концу срока службы в Рунту солдаты были готовы заниматься чем угодно, от чистки конюшен до переноски поклажи, лишь бы делать хоть что-то. А тут такой подарок. Никто ничего не знал, ни кто издал этот рев, ни к чему это приведет, ни даже удастся ли хоть краешком глаза увидеть, что происходит. Однако даже так, за исключением тех солдат, что несли вахту в другой части крепости, все остальное население Рунту тут же сбежалось на звук, через зубцы стены всматриваясь в полутьму утра. Кое-кто даже не удосужился надеть штаны, щеголяя в длинной поддоспешной рубахе поверх застиранного белья.

Ничего удивительного, что спустившиеся по отвесной скале во внутренний двор Рунту солдаты Айны застали защитников крепости врасплох. За три минуты, прошедших от начала схватки и до поднятия боевой тревоги, озерники потеряли больше трех десятков человек, тогда как танильцы лишь пятерых. Однако численный перевес все еще оставался на стороне обороняющихся, а эффект неожиданности нельзя было применить дважды. Во внутреннем дворе крепости началась беспорядочная драка между сорока (часть солдат остались наверху стены, чтобы помочь в случае вынужденного отступления) бойцами танильцев и почти шестьюдесятью воинами империи.

К счастью для подчиненных Айны, защитники Рунту никак не ожидали такого нападения, и многие сражались, пусть не в одних трусах, но точно, не успев надеть все положенное обмундирование. Поэтому не раз и не два захватчикам удавалось ранить озерников в незащищенные участки, выводя таким образом противников из битвы. Пусть с большим скрипом, но танильцы все-таки постепенно склоняли чаши весов в свою пользу.

Вот только по изначальному плану даже такой битвы не должно было быть. Айна не могла сейчас на полную использовать магию разума, сохранение этой ее способности в секрете было одним из условий вступления на эту должность, но она все равно оставалась довольно сильным стихийным магом с родством ко всем четырем элементам. И пусть она никогда не применяла свои навыки стихийника в бою, ее поддержка все равно была бы круто изменить все положение дел. И когда стратегия этого нападения разрабатывалась, такое вмешательство девушки казалось настолько очевидным, что про это не стали даже лишний раз упоминать.

Однако сражение длилось уже несколько минут, а заклинания пока исходили лишь от обычных магов танильцев и озерников. Айна же, вместо того чтобы насылать на врагов огненные смерчи или обрушивать камнепады, местность как раз была подходящей, стояла позади своих подчиненных, бледная, трясущаяся, не способная даже сдвинуться с места, не то, что использовать магию.

Проблема, о которой она не вспоминала много-много лет дала о себе знать в самый неподходящий момент. С пяти и примерно до девяти лет, из-за радикальных методов обучения ее отца, Айна страдала от чего-то, отдаленно напоминающего посттравматический синдром. На самом деле проблема была куда глубже, душа девочки, представлявшая из себя чистый и незапятнанный свет, пережив столь ужасный и травмирующий эпизод, треснула, как стекло. И ее подсознание выбрало отключить все эмоции, чтобы не допустить повторения подобных потрясений и не допустить увеличения «трещины». Айна росла, училась, выполняла приказы отца, однако все чувства маленькой девочки были потеряны. Если бы она повстречала Лаза, чья душа смогла неким мистическим образом затянуть эту трещину, неизвестно, дожила бы принцесса до теперешнего возраста.

Единственным, что тогда вызывало в ней хоть какие-то эмоции, была человеческая кровь, дождь из которой пролился на пятилетнюю Айну во время ее «прогулки» с отцом по Чертогам — району-тюрьме в Талитейме, куда ссылались все худшие преступники страны. Маленькая девочка находила кровь завораживающей, притягательной, почти гипнотизирующей. Много раз ее находили в окружении горничных, которым принцесса промывала мозги и понемногу, чтобы не убить, выпускала кровь прямо на пол ее комнаты.

Однако после событий в Лотосе и возвращения эмоций, все стало с точностью да наоборот. Кровь стала Айне неприятна, не до уровня настоящей фобии, но, порезав палец или разбив коленку на тренировке, она с трудом могла, не отворачиваясь, смотреть на собственную вытекающую кровь. В плену у Чибака это более-менее прошло, девушке нужно было быть сильной, чтобы выживать, и она заставила себя побороть страх, к счастью, опыты старика всегда касались только ее магии разума и кровь Айна видела ненамного чаще, чем обычно.

И даже после попадания в армию, где, даже работая с одними только бумажками, она видела кровь куда чаще, чем в обычной жизни, страх не вернулся, так что девушка решила, что и во время ее миссии в Рунту все будет в порядке. И это решение обернулось ей боком. От вида крови, хлещущей из ран, обрубков конечностей и перерезанных шей, Айна впала в самый настоящий ступор, с трудом находя в себе силы просто на то, чтобы дышать. Ей казалось, что она тонет в алом океане, что ее захлестывают кровавые волны и она захлебывается, пытаясь выплыть к несуществующему берегу. Ее звали по имени, кто-то, набравшись храбрости и наглости, попытался трясти за плечо, на нее бросались вражеские солдаты, к счастью вовремя перехватываемые танильцами, девушке было все равно.

Возможно, еще немного, и она просто упала бы в обморок прямо посреди сражения, однако тут вдруг с севера донесся очередной раскатистый рык. Он был даже громче, чем предыдущий, а может его источник был ближе, но, так или иначе, вся внутренняя площадка Рунту вдруг замерла, словно попавшие в янтарь комары. И озерники, и танильцы, а также все и каждое живое существо, обитающее в этих зимних горах, на долю секунды ощутили себя антилопой под взглядом льва. И только на одного человека этот рык подействовал иначе.

Пробуждение Айны от ее кровавого кошмара нельзя было назвать мягким. В рев Ужаса, наряду со звуком были вплетены и энергия Зверя, и сила души Лаза, и то, что он когда-то изучил под именем звериной ярости, на деле являвшейся крайней степенью самовнушения, а также его эмоции, передавшиеся девушке через ту мистическую связь душ, что была между ними. Это было похоже на удар током большой силы, вколотый прямо в сердце адреналин и наркотический приход одновременно. Девушку практически выкинуло в реальность, сознание было настолько ясным, насколько это вообще возможно, страх перед видом крови сейчас казался просто смешным, а постепенно начинающий возобновляться бой — уже выигранным.

Встряхнув головой пару раз, чтобы стабилизировать немного плывущую реальность, Айна, на подъеме эмоций издав что-то очень похожее на боевой клич, вклинилась в гущу сражения.


***

Как именно Лаз почувствовал, что с Айной происходит что-то совсем неправильное, он и сам не смог бы сказать. Однако даже в разгаре столкновения с горным стражем, это ощущение неправильности вспыхнуло в мозгу, словно разряд молнии. И ответ, как с этим справиться, тоже пришел почти что сам собой. Не было никакого четкого плана, продуманного от А до Я. Он просто решил, что должен как-то ей помочь, не «сделать все возможное», а именно сделать, и плевать, что такой способ ему неизвестен. Как оказалось, вполне известен.

От того рева на пару секунд завис даже огромный монстр, то ли от шока, то ли просто от недоумения. Однако, к сожалению, воспользоваться заминкой своего противника Лаз не смог. И вообще, сражение, складывающееся более-менее в его пользу, резко перестало быть таким успешным. На подобное заклинание невозможно было не истратить просто огромное количество энергии, и не только энергии души, но и психической, и эмоциональной. И пару минут после этого Лаз с трудом умудрялся просто спасать свою жизнь, не то, что нормально сражаться и тем более выигрывать.

Несмотря на очень существенную разницу в размерах, Ужас рядом с горным монстром был словно человек рядом с автомобилем, масса двух чудовищ различалась не так сильно, может быть раза в три или четыре. Дело было в том, что морфоплоть, из которой практически полностью состояло тело метаморфозы, была намного плотнее обычных животных тканей и даже костей. Упади Лаз в этой форме в воду, и пошел бы ко дну, как топор. А потому, с учетом скорости Ужаса, удары его лап были поистине разрушительными. Если бы противник не подставлял каждый раз под атаку свой панцирь, при своих габаритах показывая настоящие чудеса изворотливости, бой бы закончился намного раньше.

Конечно, и Лазу было чего опасаться. Кусок плеча Ужаса массой килограммов в двадцать успешно исчез в зубастом клюве, срезанный так гладко и быстро, словно чудище орудовало хирургическим скальпелем. И судя по всему, вкус буквально пропитанной энергией морфоплоти пришелся горному обитателю по душе. Однако, до момента с Айной, Лаз все-таки сохранял преимущество. Панцирь, когда-то гладкий настолько, что, казалось, если его протереть влажной тряпочкой, то можно будет увидеть собственное отражение, теперь был покрыт вмятинами и трещинами, правая передняя лапа чудища была сломана и выведена из строя, а левый глаз без конца заливала кровь из рассеченного до кости черепа.

А вот после ситуация резко изменилась в худшую сторону. Лаза шатало, в глазах двоилось, тело отвратительно слушалось приказов, с трудом умудряясь уворачиваться от быстрых, словно выстрел из пушки, выпадов длинной змеиной шеи. К сожалению, они сражались не на равнине, а в сравнительно узком горном ущелье, с обеих сторон огороженном отвесными стенами, и если людям тут было вполне просторно, то вот чудовищам, вроде Ужаса и его оппонента, места уже не хватало.

Можно было бы отступить и дождаться, пока состояние придет в норму, но Лаз не мог выкинуть из головы то, в каком состоянии Айна была пару минут назад. Да, он истратил уйму сил на то, чтобы «достучаться» до ее души за несколько километров и привести в норму, но удалось ли ему, проверить было невозможно. Их связь не работала как телефон, нельзя было по желанию включить ее и узнать, как дела на том конце провода. И если его вмешательство не помогло, девушке срочно требовалась помощь, возможно, прямо сейчас. Он не имел права ждать.

Взревев, уже не с какой-то конкретной целью, а просто чтобы подбодрить самого себя, Лаз бросился в атаку, рискованную и возможно даже самоубийственную, но иного способа победить в текущем состоянии он просто не видел.

К счастью, главной проблемой его противника был вовсе не избыточный вес, непонятно вообще, как набранный в безжизненных зимних горах, а крайняя самоуверенность. Ни разу за все время его жизни это чудовище не встречало настоящих соперников, все живое было лишь пищей, разница была лишь в том, как сильно эта пища сопротивлялась перед поеданием. И даже сейчас, со сломанной ногой, подбитым глазом и почти расколотым панцирем, горный страж не оставил полной убежденности в своем превосходстве. И потому, даже видя, что противник несется в лоб, чего избегал даже до того странного рыка, когда был в куда лучшем состоянии, чудовище ни на секунду не задумалось о том, чтобы изменить тактику поведения.

А Лаз на это и рассчитывал. Широко раскрытая пасть на длинной, почти в два раза длиннее Ужаса шее твари, выстрелила прямо в него, намереваясь за раз отхватить минимум парочку конечностей, а лучше голову слишком сильно брыкающейся добычи. И Лаз предоставил ему такой шанс. Выставив вперед левую нижнюю руку, он позволил клюву горного мутанта ухватиться за нее. Вот только на этот раз быстрого и чистого среза не получилось. С оглушительным скрежетом зубы чудища вошли в сформировавшийся под кожей панцирь, а вот основная пластина клюва не смогла проникнуть дальше десятка сантиметров. Ведь, фактически, проникать было не во что, сейчас вся морфоплоть внутри этой конечности Ужаса была по-максимуму уплотнена и скорее напоминала монолитный кусок камня, чем реальную ткань живого тела. При этом эта рука потеряла все двигательные функции, а также, из-за отсутствия течения внутри крови и жизненных соков быстро отмерла бы, но надолго применять столь радикальные меры Лазу и не требовалось.

Он поставил на то, что противник не изменит своей привычной тактике и выиграл. Если бы горный монстр решил укусить его сбоку или вообще временно отойти в сторону, перестраховавшись при виде столь наглой и самоубийственной атаки, все могло сложиться иначе, ведь затормозить в его текущем состоянии и с потерянным, из-за «каменной» руки балансом, Лазу было бы практически невозможно.

Однако чудище поступило именно так, как и ожидалось. И теперь, крепко удерживая его голову в захвате двумя руками, последней Ужас начал со всей силы наносить размашистые удары прямо туда, где у всех живых существ находится мозг. Уже после первого удара монстр начал извиваться в попытке вырваться из смертоносного клинча, но вес в почти пятнадцать тонн, висящий на длинной шее, был слишком велик даже для такого гиганта. После третьего удара осмысленные телодвижения превратились в конвульсии, после пятого ноги монстра подогнулись, и огромная туша рухнула на землю, вызвав небольшое землетрясение. Лаз, тем не менее, остановился лишь после того, как в челюстях чудища уже не осталось никакой силы, а сквозь шерсть на голове стало просачиваться серое и липкое вещество.

С трудом вытащив из руки зубы и потратив несколько минут на то, чтобы вернуть конечности чувствительность, Лаз, немного пошатываясь, побрел в сторону Рунту. Если битва там уже закончилась, он должен был проверить, в порядке ли Айна, если нет, помочь ей победить.


Глава 21


К тому моменту, когда Лаз добрался до Рунту, все уже было кончено. Айна в окружении тридцати шести выживших подчиненных, включая уже успевших спуститься со скалы во внутренний двор крепости, стояла над двумя десятками сдавшихся озерников во главе с, судя по всему, тем самым баронетом.

Судя по недовольному взгляду и поджатым губам, мужчина еще не смирился с текущим положением дел и, возможно, даже имел какие-то планы на побег. Если бы не кляп, затыкающий аристократу рот, скорее всего, он бы даже кричал что-нибудь глупое и высокопарное. Однако, когда над крепостной стеной показалась угрожающе щерящаяся башка Ужаса, баронет, побледнев до состояния свежевыстиранной простыни, издал истеричное мычание и плюхнулся в обморок. Да и остальные пленные, надо сказать, тоже пережили не лучший момент в жизни. Лаз более-менее восстановился после того заклинания, но силы на сдерживание своей кровожадной ауры предпочел не тратить, а потому все без исключения озерники на пару секунд ощутили ее воздействие в полном объеме. А с учетом полной деморализации и истощения после проигранного боя, эффект ауры получился даже сильнее, чем должен был.

А вот танильцы при виде Ужаса, пусть и ощутили пробежавшие по спине мурашки, почти сразу замахали монстру руками и заулюлюкали. То ли дело было в адреналине, то ли Айна снова постаралась, но ни у одного солдата во взгляде Лаз не увидел ни страха, ни хотя бы настороженности по отношению к клыкастому и когтистому чудовищу. Айна рассказала, что в роту особого назначения не брали людей, потерявших кого-то из друзей или родственников стараниями Ужаса, так что по-настоящему ненавидеть монстра им было не за что, но подобная реакция все равно была очень странной.

— Я им рассказала, что ты помог мне. — Айна, улыбнувшись, поспешила ему навстречу. Легенду все еще следовало поддерживать, так что никаких: «Не за что», — или изъявлений нежности не последовало, но сдержанный кивок, как совсем недавно, в ответ на извинение Нехвоста, показался Лазу уместным.

Он уже перебрался через стену и сейчас, в сопровождении девушки, подходил к пленным. Пришедший в себя баронет в обморок уже не падал, но на приближающееся чудовище смотрел с круглыми, словно блюдца, глазами, а вокруг него медленно распространялся вполне однозначный запах. Сомнений в том, был ли он сослан сюда за неповиновение командованию или спрятан от войны кем-то из высокопоставленных родственников, уже не оставалось.

— Мы как раз обсуждали, что сделать с пленниками, — обращаясь словно в пространство, заговорила Айна. — Особенно с командиром крепости, трусливо прятавшимся в своих комнатах на протяжении всего боя. Ведь вряд ли такой «храбрый» офицер будет интересен Лотосу в качестве предмета обмена. — Баронет задергался в своих путах и замычал с утроенной силой.

Лаз с недоумением скосил глаза на спину девушки. Он знал, что она просто играла роль и на самом деле ни за что не убила бы безоружного, но все равно в этом было что-то совсем неправильное. Айна, которую он знал, не стала бы вот так запугивать пленника, ради чего бы то ни было. К сожалению, он восстановил лишь запасы внутренней энергии, психологическое истощение никуда не делось и отправить послание псионикой он сейчас был не в силах.

Так что доносить до девушки свою мысль пришлось чуть менее понятым способом. Выразительно и очень громко зевнув, Ужас улегся прямо там, где стоял, многозначительно обвел всех людей взглядом, недовольно зарычал и закрыл глаза. И, похоже, послание: «Я устал, хочу поспать, а вы все тут мне мешаете», — поняли все без исключения. Половина танильцев, получив приказ Айны, подняв с земли пленников, потащили их куда-то во внутреннюю часть крепости. Вторая половина, получившая в бою ранения разной тяжести, отправилась к высящейся посреди внутренней площади крепости каменной башне, изучать внутренности бывшего обиталища баронета. Лейв хотел было остаться с девушкой, все-таки он был ее помощником, но она, прекрасно понимая, что сон Ужасу не нужен и Лаз просто пытается всех спровадить, отослала его под вполне честным предлогом: в бою мужчина был ранен в плечо, не сильно, но рану все-таки стоило обработать и, бросив на своего командира странный взгляд, он все-таки поспешил вдогонку второй группе, уже почти скрывшейся за углом башни.

— Что с тобой? — Убедившись, что их не слушают, Лаз перешел сразу к сути.

— Я испугалась вида крови, — когда все ее подчиненные ушли, девушка словно сдулась. Опустились плечи, выпал из рук клинок, из глаз исчезла сила и уверенность. — Испугалась настолько, что чуть не упала в обморок прямо посреди боя. Если бы не ты, наверное, так бы и случилось. Это у меня с детства, после того, как ты привел меня в чувства там, в Лотосе…

— Я имел в виду другое, и ты знаешь, что. — Кроваво-красные глаза смотрели в ее изумрудно-зеленые, долго, пристально, внимательно. Там, где другие видели лишь кровожадность и жестокость, Айна видела заботу, нежность, любовь. И в конце концов она не выдержала. Бросившись к Ужасу, она прижалась к его огромной голове, возвышавшейся над девушкой, даже когда монстр лежал, и Лаз почувствовал стекающие по коже слезы.

— Я не смогу! Я не смогу, не смогу, не смогу… — Сейчас, даже если бы тут вдруг оказалась вся ее рота, Айна уже не смогла бы остановиться. И Лаз, наплевав на все правила, запустил обратное превращение.

Опыты с разделением форм не прошли даром, так что теперь он поступал намного умнее, не увеличивая свое тело при превращении, а как бы покрывая его формой Ужаса, словно огромным ростовым костюмом. При этом все жизненные процессы в оригинальном теле останавливались, и оно оказывалось словно в стазисе в центре груди монстра, так что ему не грозили никакие опасности и сражаться Ужас мог также яростно, как и раньше. Целью же подобных изощрений была возможность после превращения остаться в одежде, прячущейся внутри монстра вместе с человеческим телом. Так что, когда Лаз в своей гражданской форме заключил девушку в объятья, на нем уже была обычная форма механика танильской армии. Значительная часть энергии освободилась, и он смог, пусть и не слишком аккуратно, соорудить для них подземную камеру, где их бы никто не нашел и куда они погрузились прямо сквозь камень площади.

К тому моменту девушка более-менее пришла в себя, и пусть слезы все еще текли из глаз, тех надрывных ноток в ее голосе слышно уже почти не было.

— А если в следующий раз тебя не будет рядом? Если эта странная магия не подействует? Да и не могу я каждый раз сражаться под магическим допингом! Это все была ужасная идея, прости меня! Я не смогу этого сделать, я вернусь в Талитейм и постараюсь как можно дольше удерживать отца от организации для меня брака. А когда уже не смогу, просто убегу и спрячусь где-нибудь, где он не найдет. В подземелье Чибака! Точно, спрячусь там и буду ждать тебя. Или может прямо сейчас туда отправиться? Я просто не хочу больше быть для тебя обузой!

— Не говори глупостей. — Дождавшись, пока у девушки закончится дыхание, Лаз начал свой монолог. — Что бы ты не сделала, ты никогда не будешь для меня обузой. Я тебя люблю и буду помогать и поддерживать, пока жив. И ты сможешь все, что только не задумала. Это не конец света, многие люди чего-то боятся, крови в том числе. Мы придумаем, как с этим справиться, вместе, я тебе обещаю. Если это связано с твоей душой,

— Нет-нет-нет, зачем, ты же хотел изучать доспехи и набрать сил для исполнения своих целей. Не надо тратить на меня свое время! — Лаз усмехнулся.

— Набрать сил… это для мести-то? Ну теперь точно никаких сомнений, что в тебе говорит страх, Айна, которую я знаю, никогда так не сказала бы. Она бы не прекратила убеждать меня отказаться от кровопролития, что бы не произошло. И, наверное, в конце концов я бы согласился. — На лице девушки отразилось неподдельное изумление, что вызвало у Лаза приступ неконтролируемого хохота. — Да-да, не смотри так! Ради тебя я сделаю что угодно, неужели ты думаешь, что ради тебя я не откажусь от убийства парочки гнилых человек? Месть, в конце концов, можно совершить не одним способом. Но ты, такая, как сейчас, ни за что не сможешь меня убедить. И если ты сдашься и спрячешь голову в песок, это так и останется не случившейся вероятностью. Мне нужна моя Айна, больше никто не сможет спасти мою душу. Ну что, что выбираешь?

— Это шантаж, — улыбаясь сквозь слезы, ответила девушка.

— Ну а то. Я же монстр, в конце концов, шантаж — это еще цветочки.

— Не говори так. — Уже тверже и увереннее проговорила Айна. — Ты не монстр.

— Я убил больше двадцати тысяч человек, я и сейчас в глубине души жажду ощутить чужую кровь на пальцах, а если я не буду убивать, то в конце концов свихнусь и начну потрошить всех вокруг. Кто же я, если не монстр?

Лаз говорил об этом совершенно спокойно, словно речь шла о погоде, и подобные мысли действительно уже не трогали его. Он смирился с текущим положением вещей, и не хотел больше ничего менять. На его долю выпало достаточно душевных мук и сомнений, любое новое, не важно, в чем состоящее, вполне могло доломать неожиданно стабилизировавшуюся, но не затянувшую все свои многочисленные трещины, психику. Он был чудовищем, но по крайней мере у него была своя красавица, это уже немало. И, словно подтверждая его мысли, Айна со всей силой прижалась к его груди и проговорила:

— Пока я живу, я не позволю этому случиться. — Довольно улыбнувшись, Лаз поцеловал девушку в лоб.

— Вот это я и хотел услышать! Пойдем, выдашь своим подопечным еще несколько заданий, или хочешь остаться еще на немного?

— Остаться, — пробормотала Айна, наслаждаясь теплом, исходящим от ее чудовища.


***

Захват Рунту, несмотря на малую значимость самой крепости, получил очень большое внимание. И не сложно догадаться, в чем была причина. До этого новость о том, что принцесса каганата подчинила себе монстра, четыре года терроризировавшего целую страну, воспринималась в лучшем случае как удачная пропаганда. Даже если подобное и впрямь произошло, мало кто верил в то, что двадцатидвухлетняя девушка, пусть и дочка Кагана, сможет контролировать Ужас в условиях реальных боевых действий.

Личность Кагана была для танильцев подобна если не богу, то минимум его прямому наследнику, но дело было не столько в какой-то сверхъестественной вере, сколько в реальных свершениях конкретного человека, которыми он на протяжении правления заслужил себе такую славу. Понятное дело, что в итоге большинство достижений раздували для большего эффекта, но все-таки культ личности в каганате старались строить на реальном и максимально устойчивом фундаменте.

А потому вполне логично, что дети Катарума Таниля подобного благоговения по умолчанию не вызывали. И даже если сын или дочь совершали что-то по-настоящему стоящее, дворец Талитейма старался не заострять на этом внимания. Причина была проста: стать наследником мог лишь один ребенок. Поэтому, во избежание преждевременной борьбы за власть между принцами и принцессами, основывающейся на минутных подвигах, жизненный путь детей правителя намеренно скрывали от широкой публики. Конечно, соперничества и определенных подковерных интриг это не отменяло, но по крайней мере можно было избежать ситуации, при которой страна раскололась бы на части под управлением враждующих братьев и сестер. Только после того, как Каган лично назначал своего наследника и это решение объявлялось народу, все удачные свершения будущего правителя раскрывались и становились основой нового культа личности.

Опять же, понятное дело, что полностью скрыть от жителей каганата существование принцев и принцесс тоже было невозможно. Случай с Айной и Ужасом — наглядный пример, и ее старшие братья и сестры не раз повышали свою репутацию, опираясь на подобные громкие заявления. При этом, естественно, не обходилось без заранее завышенных ожиданий в отношении детей кагана, но, по крайней мере, эти ожидания не достигали уровня слепой веры.

И Айна, пропавшая на семь лет и пропустившая лучшее время для установления своего авторитета, тем более не пользовалась широкой популярностью. Ничего удивительного, что в ее роте особого назначения, после не такого уж строгого отбора, осталось меньше половины добровольцев.

Однако взятие Рунту, убийство чудовища, охранявшего ущелье и захват живым командира крепости при потере всего тринадцати человек личного состава, резко подняло интерес к принцессе и ее ручному монстру до небес. Причем не только среди танильцев, но и среди озерников. Раньше с южной стороны Талых гор разговоры об Айне, если и шли, то примерно такого толка: «Ха-ха, они что, действительно считают, что мы поверим в принцессу, подчинившую подобное чудовище без долгих лет обучения? Просто хотят выставить нас дураками, копающимися в навозе, ничего больше». Теперь же посланные в Рунту разведчики не только подтвердили захват крепости, но и собственными глазами видели голову горного стража, словно трофей в доме охотника, нанизанную на флагшток на верхушке башни. Просто отмахнуться от смерти твари, в чьей пасти в свое время пропали три высших мага озерников, отправленных убить чудище, империя просто не могла.

А интерес противника закономерно еще больше повысил внимание со стороны союзников. Встать под предводительство девушки и сражаться бок о бок с Ужасом из Сайркина тут же изъявили желание сотни солдат и множество офицеров. И их количество день ото дня все росло.

Айне с очередным перескоком было дано звание майора первого ранга, а роту особого назначения пришлось в срочном порядке расширять до батальона. Ужасу же, с подачи Далана, было дано звание почетного лейтенанта, не имеющее ранга и по факту ничего не значащее, но идея пришлась по душе многим, поскольку как бы приобщала монстра к армии и уменьшала уровень недоверия и страха.

Девушке было дано чуть меньше месяца до начала нового года на завершение набора солдат, подготовку и планирование следующего задания. Успех захвата Рунту в столь краткие сроки сильно поднял Айну в глазах командования, так что теперь ее подчиненные уже не считались декоративным дополнением к Ужасу и должны были по истечению срока исполнить серьезное и довольно важное задание. Так что командир батальона особого назначения в звании майора первого ранга Айниталия Катарум Таниль вдруг оказалась с головой погружена в работу.

Лаза же, чье довольно продолжительное отсутствие в качестве Саймона Сигнеса, кажется, заметили только двое: Петр и Киона, ждали свои заботы. После того, как отряд отправил гонца в штаб с сообщением о захвате Рунту, у Лаза появилось немного времени на то, чтобы исследовать окрестности. Вернее, одно конкретное место, то, откуда выбрался в ответ на рев Ужаса горный монстр. Его логово.

Как и ожидалось, в нем за несколько десятков лет скопилось довольно много всего. Пусть огромная тварь не была драконом и к золоту относилась совершенно равнодушно, ее обиталище все равно было набито разным добром. Если быть точным, то один конкретный угол, где, подобно свиньям, чудище вырыло себе прямо в камне отхожее место. Как Лаз выяснил, питалась тварь живностью, которую, словно кит, поглощало из течения протекающей прямо по ее логову подземной реки. Из-за находившегося выше по течению очень крупного очага энергии Зверя, растения и рыбки в реке росли с невероятной скоростью и вырастали порой до колоссальных размеров. Лаз лично вытащил из воды бледно-зеленую водоросль длиной почти в пятьдесят метров и вряд ли это был предел. Ничего удивительного, что горное чудище было таким откормленным.

Однако, конечно, интересовал Лаза вовсе не подземный рацион монстра, те редкие перекусы, что он устраивал себе на поверхности. С учетом его, мягко говоря, не слишком разборчивого способа поедания пищи, те воины, путешественники и маги, которых горный обжора поглощал, наверняка оказывались у него в желудке вместе со всем своим добром. И если что-то из этого добра умудрилось пережить едкую желчь, булькающую у твари в желудке и оказаться в выгребной яме, значит это реально стоило внимания.

Чувство брезгливости у Лаза атрофировалось давным-давно, тем более что все свои находки он тщательно очистил магией, так что обратно в лагерь он их пронес ровно так, как и собирался: в переделанном под хранилище желудке. И если тщательно изучать добычу на месте времени не было, то потом, оказавшись в спокойной обстановке и начав разбирать трофеи, он понял, что раскопал настоящий клад.

Да к тому же, то, как он спрятал металл внутри своего тела, натолкнуло Лаза на совершенно новую концепцию «доспехов» для Ужаса. Пусть он не мог создать броню, закрывающую огромного монстра снаружи, что мешало соорудить что-то внутри его тела? Ведь после того, как он открыл возможность переселения разума между формами, реальная необходимость каждый раз заново создавать тушу Ужаса отпала. И потом, морфоплоть, конечно, была невероятным по своим параметрам, во многом превосходя большинство обычных материалов, магические металлы танильцев назвать обычными язык бы точно не повернулся.

Наконец вырисовалась картина того, в каком направлении ему двигаться. И Лаз собирался пройти этот путь до конца.


Глава 22


Западный фронт танильской армии не ограничивался только противостоянием за Талые горы. Вторженцы, одним быстрым наступлением дойдя до того самого рукотворного прохода, оставили на северной стороне хребта множество незахваченных территорий. На них, в ожидании подкрепления осталось немало крепостей, небольших, вроде Рунту, и куда более крупных, и даже несколько городов, достаточно хорошо защищенных, чтобы держать оборону.

Армия каганата насчитывала сотни тысяч солдат, но бОльшая их часть перекрывала горный проход, чтобы не дать озерникам отослать подкрепления в оставшиеся отрезанными очаги сопротивления. Поступить так было правильно со стратегической точки зрения, начни танильцы систематически поглощать территории к северу от Талых гор, ни о каком быстром захвате не могло бы идти и речи. Все-таки их противником была старейшая и вторая по площади страна континента, а не какое-то маленькое княжество. Однако, совершив столь агрессивный марш-бросок, танильцы попали в замкнутый круг. Войск на то, чтобы захватить оставшиеся территории озерников не хватало, потому что нужно было не дать противнику послать помощь на эти территории, чтобы не потребовалось еще больше войск.

В итоге, конечно, без связи с империей, забаррикадировавшиеся замки и города сдались бы, просто от нехватки провизии, и это определенно было куда быстрее, чем делать все постепенно, но были и свои минусы, как и во всем. Главным таким минусом были войска из имперских земель, которые, оказавшись в тылу танильской армии, начали заниматься систематическим партизанством, что, понятное дело, никому не нравилось. Опорный лагерь, который Лаз с Айной покинули, подвергался нападениям чуть ли не каждую неделю. Налетчики поджигали склады с провиантом, добавляли яд в чаны с согревающими настойками, которые пили дозорные, чтобы не замерзнуть на посту зимними ночами, просто убивали спящих и так далее.

И главным очагом этого безобразия был средних размеров горный городок Шимн, чьи защитники, несмотря на постоянную осаду, за первый месяц зимы умудрились убить в общем счете больше трех тысяч солдат танильцев. Шимн был построен около полусотни лет назад вокруг шахты угля. Изначально это было просто временное место жительства для работников, однако залежи оказались куда больше, чем предполагалось изначально, и со временем маленький шахтерский городок разросся до почти пятидесяти тысяч человек населения. И проблема была в том, что за полвека тоннели под городом разрослись до таких масштабов, что целиком их обойти не удавалось еще ни одному человеку. Выходов на поверхность было столько, что закрыть их все просто не представлялось возможным, а некоторые были так хорошо замаскированы, что и найти их с поверхности было нереально. Пользуясь этими шахтами, «запертые» в городе люди могли без особого труда обходить все осады и патрули, и сколько бы проходов танильцы не находили, у партизан всегда было еще. Стоило же солдатам каганата самим забраться в тоннели, чтобы по ним добраться до города в обход стен и крутых горных троп, как эти тоннели тут же обрушивались, погребая воинов под тоннами камня.

Айне и ее новому батальону было приказано захватить Шимн. Не важно, какими способами, но к началу нового года командование хотела видеть над проблемным городом развевающийся флаг каганата. С пятью сотнями человек захватить пятидесятитысячный город. Даже если отбросить детей, стариков, больных и калек, не умеющих сражаться и просто трусов, все равно оставалось еще тысяч десять более-менее боеспособного населения. Конечно, настоящих воинов среди них было едва ли десять процентов, скорее даже меньше, но разница в числах все равно была колоссальной. Маги ладно, но как бы не был силен человек физически, справиться с десятком набросившихся на него противников он скорее всего не сможет, даже если каждого из них по отдельности он бы уложил одной левой. Когда же речь заходит про войска, разница становится еще более очевидной. Один против десяти — это что-то из разряда баек, но не сказать, что это невозможно: острый меч, мастерство, немалая доля удачи — и победа, пусть с трудом, но в кармане. Но десять против сотни или сотня против тысячи — это уже что-то по-настоящему невозможное. К тому же, среди пятидесяти тысяч человек точно найдется хоть десяток более-менее способных магов, в шахтерском мастерстве псионики или стихийники с родством к земле очень ценятся. Кстати, отчет непрозрачно намекал на то, что слишком уж неудачные для танильских войск обвалы связаны именно с действиями мага или магов.

Добавить в расчет срок меньше месяца на подготовку, чужую территорию и неблагоприятные сторонние факторы, и получалось, что после «задания на отвали», каким наверняка был бы захват Рунту, если бы не Ужас, теперь девушке выдали, фактически, невыполнимую миссию. С одной стороны, в этом была своя логика. Верхушка командования знала про способности Айны, а ее ручной монстр уже доказал свою силу, так что, теоретически, этот тандем был способен справиться с любой задачей. К тому же, с учетом все возрастающего внимания к принцессе и растущего на этой почве боевого духа танильских войск, ведь девушка еще в начале заявила, что Ужас подчинился ей сам во имя победы каганата, только выполнение таких вот невозможных заданий могло сохранять необходимый уровень ее популярности.

С другой же стороны, не возникало никаких сомнений, что захват Шимна — одна огромная мышеловка с приманкой в виде вероятного успеха и всего того, что за этим последует. Конечно, если Айна исполняла миссию, то ловушка становилась для нее самым настоящим благословением, но куда больше была вероятность, того, что ее краткая дорога славы закончится, фактически, не успев начаться.

Кто именно стоит за всем этим и дергает за ниточки, Айна не знала и вряд ли смогла бы узнать в ближайшем будущем. Это мог быть и противник идеи использования Ужаса в армии, вроде того генерала, что предложил отправить его в лабораторию для экспериментов, и кто-то из ее старших братьев или сестер, уже успевший получить свою долю влияния и недовольный тем, что младшая сестричка так быстро выскочила на широкую арену. А может быть причина и вовсе в чем-то третьем, о чем девушка не имела ни малейшего понятия.

Так или иначе, отступать она точно не собиралась. Срок в сорок дней, данный батальону особого назначения до конца текущего года, Айна собиралась использовать даже не на сто, а на все сто десять процентов. Маги, конечно, люди, им нужно есть и спать, подзаряжая внутренние аккумуляторы, но сильная душа годна не только для применения могучих заклинаний. В среднем уровень интеллекта магов куда выше, чем у не обладающих магией людей, они выносливее, им нужно меньше времени на отдых, а про продолжительность жизни можно даже не упоминать. И Айна, ради столь важного дела, решила, кажется, использовать вообще все имеющиеся ресурсы своего организма. Спала от силы по три-четыре часа в сутки, ела на ходу и отказывалась присесть и перевести дух даже на пару минут, поражая даже бывалых вояк своей выдержкой.

Конечно, причиной подобного самоистязания была далеко не только сложность предстоящей операции. Едва ли не большее психологическое давление на девушку создавал страх повторения того приступа и, чтобы как можно меньше думать об этом, она старалась не оставлять себе ни единой свободной секунды.

Лазу, когда-то пережившему практически то же самое, подобное состояние было слишком хорошо знакомо. И он понимал, что простыми словами и уговорами девушке не помочь. Он помог ей пережить самый тяжелый момент, дал волю двигаться дальше, но исцелить этот недуг была способна лишь она сама. У Лаза в прошлом не получилось, он проиграл бой своим демонам и на свет родился Ужас. Айна, конечно, в безумное чудовище не превратится, но ее вера в себя будет безвозвратно потеряна, и еще неизвестно, что для личности человека хуже.

Допустить подобного Лаз, конечно же, не мог. И потому старался поддерживать девушку, как мог. К сожалению, видеться они могли от силы час в день, у него по ночам были смены в мастерской, она почти круглыми сутками занималась подготовкой своих подчиненных на противоположном конце лагеря, а потому то время, что раньше, казалось, будет длиться бесконечно, они теперь ценили, словно драгоценности, наслаждаясь друг другом во всех смыслах этого слова.

И однажды ночью, лежа рядом с в кои-то веки спокойно спящей Айной, Лаз задумался о том, о чем всерьез не думал, кажется, ни разу с попадания в этот мир.

Дети. Там, на Земле, у него и его жены не получилось завести ребенка. Вернее, почти получилось. Кошмарное завершение столь прекрасно начинавшейся истории и поставило последнюю жирную точку в и так уже на ладан дышащем браке. И попав на Люпс, в новое тело, Лаз старательно гнал от себя эти мысли, страшась повторения той катастрофы.

Однако сейчас, глядя на мирно сопящую девушку, с которой он хотел провести ближайшую вечность, Лаз неожиданно для самого себя понял, что раньше пугавшие его мысли теперь воспринимаются совершенно иначе. Конечно, не сейчас, посреди войны, посреди его мести, посреди еще черти чего, но когда-нибудь он точно хотел бы детей. Девочку, как-то резко решил он.

Вот только, не успели его мысли вознестись к тому прекрасному времени, когда он, наконец освобожденных от всех долгов этому миру, будет нянчить свою собственную дочку, разум, со свойственными озарениям беспринципностью и цинизмом, выдал простую, но ужасную мысль.

«А могу ли я вообще иметь детей?»

Ведь сейчас он, по сути, даже человеком не был. И эта форма, повторяющая его оригинальный облик с поправкой на хорошее здоровье и ежедневные тренировки, на самом деле была лишь психологической уловкой, игрой подсознания, соорудившего самое близкое к его самовосприятию тело. Как уже не раз упоминалось, он не нуждался ни в еде, ни во сне, ни в отдыхе, ни даже в кислороде для дыхания. Все это было полезно, давая организму дополнительную подпитку, но Лаз мог обходиться и без всего этого, лишь бы в окружающем пространстве имелась энергия. Более того, технически он был бессмертным, ведь эта форма, как и Ужас, была лишь воплощенной в реальность фантазией его души, а фантазии не стареют. Настоящее тело, то, что выносила и родила Фелиция Морфей, больше не существовало, оно растворилось в энергии Зверя в момент появления магии метаморфоз. А потому, вполне вероятно, что сейчас у него даже ДНК не было, а без этого, как ты не старайся, детей не зачать.

На этом моменте Лазу очень захотелось что-нибудь сломать. Что он и сделал, по-тихому выскользнув из постели, углубившись в чащу леса и превратив в труху клыками и когтями Ужаса с полсотни деревьев. Еще совсем недавно, перед нападением на Рунту, он решил для себя, что все произошедшие с ним изменения стоили того, что он получил. Но, оказывается, самого важного он не вспомнил. Возможности продолжения рода. Впервые с момента пробуждения в подземельях Чибака Лаз захотел отмотать свою жизнь назад и исправить тот кошмар, что когда-то натворил. К сожалению, подобной магии точно не существовало и не могло существовать ни в одном из миров.

Конечно же, Айне о своих мыслях Лаз не сказал ни слова, не хватало ей еще и об этом начать переживать. И пока она сама не начнет этот разговор, он собирался молчать. Однако это вовсе не означало, что он просто покорно согласится с таким положением дел. Уж чему-чему, а упорству Лаз за свою жизнь успел научиться.


***

— Саймон, можно с тобой поговорить? — Петр, чья смена начиналась в полдень, и кто должен был прямо сейчас спать без задних ног, неожиданно для Лаза, чья смена закончилась только что, вошел в мастерскую.

— Да, конечно. — Утерев с лица ненастоящий пот, Лаз махнул на прощанье расходившимся коллегам и вместе с Петром покинул помещение загона. — Что случилось?

— Кто ты? — Этот вопрос Лаз хотел слышать меньше всего.

В голове тут же выстроился план по аккуратному и незаметному устранению мужчины, так, чтобы не осталось ни следов крови, ни иных улик. К сожалению, то ли случайно, то ли специально, но Петр заговорил с ним перед свидетелями и это значительно осложняло задачу. С другой стороны, ничего не мешало после убийства принять внешность мужчины и походить по лагерю. Но, так или иначе, для начала стоило его все-таки выслушать. И прикидываться дурачком перед столь умным человеком Лаз точно не собирался.

Воздух вокруг них загустел, заполненный огромным количеством энергии, Петр, явно не ожидавший ничего подобного, хватая ртом воздух, круглыми глазами уставился на Лаза. Перед принятием Саймона Сигнеса на работу механиком его потенциал был проверен. Стандартная процедура, однако обмануть измеритель было практически невозможно, поскольку дело было не в манипуляции собственной душой, что умели все маги, а в контроле проходящих через прибор частиц энергии человека, управляющего измерителем, что могло получиться лишь при подавляющем преимуществе в мастерстве. А так как проверку проводил лично Петр, бесспорный гений, это, казалось, было и вовсе нереально.

Вот только Лаз, чья душа была примерно в десять раз сильнее, чем у Петра, для обмана использовал не изящество, которого ему до сих пор недоставало, а грубую силу. Подобного, конечно же, ожидал бы только полностью поехавший параноик. И потому, совершенно не готовый к чему-то подобному Петр оказался в ловушке, не способный ни пошевелиться, ни использовать магию.

Так, запечатанный в энергии, словно комар в янтаре, он и был опущен под землю на глубину около полусотни метров. Лаз, понятное дело, спускался рядом.

— Я освобожу твою голову и грудь, чтобы ты смог говорить и нормально дышать. Попробуешь что-нибудь выкинуть — убью, не задумываясь.

Настроение в последние несколько дней после всех этих мыслей о магическом бесплодии у Лаза и так было ни к черту, и еще одна проблема в лице каким-то образом раскрывшего его прикрытие танильца точно не уменьшила его заботы. Кивнуть или хоть как-то выразить свое согласие Петр был не способен, сейчас даже зрачки отказывались двигаться, а веки — смыкаться, из-за чего глаза уже начали сильно слезиться. Однако, похоже, его совершенно неожиданному похитителю подтверждения и не требовалось, и это пугало даже больше, чем сами угрозы.

Прокашлявшись, под подавлением даже легкие не могли нормально качать воздух, Петр непонимающим взглядом уставился на Лаза. Тот недовольно поморщился.

— Если хочешь сказать, что я переборщил в ответ на простое: «Кто ты?» — не утруждайся. Я рискую слишком многим, чтобы обходиться полумерами. А ты достаточно сильный маг, чтобы у меня не получилось убить тебя быстро и чисто, если бы ты ожидал чего-то подобного. Теперь твоя очередь. Что ты знаешь? И если ты будешь врать, я это почувствую.

— На мой вопрос ты, я так понимаю, отвечать не будешь? — Усмехнулся Петр, осознавая всю безвыходность ситуации, в которой оказался.

— Нет.

— Ладно. На самом деле у меня не было никаких четких доказательств, лишь догадки. Я думал, что ты просто преступник, прячущийся под чужим именем там, где никто и никогда не станет искать.

— На чем основывались твои догадки?

— Да много на чем. В основном мелочи. К примеру, ты отлично говоришь на танильском языке.

— И что?

— А то, что, если ты из Сайркина, причем не из столицы и даже не из крупного города, то, даже если ты учил язык каганата, у тебя должен был остаться акцент. — Лаз хмыкнул.

— Неплохо. Меньшего я от тебя и не ожидал. Что еще?

— Ты сказал, что видел мое выступление на турнире Кристории, но тогда тебе было сколько? Одиннадцать? Опять же, вряд ли ребенка взяли бы в такое далекое путешествие и тем более вряд ли бы заплатили за твой билет. А еще твой стиль работы с протезами не слишком похож на тот, который должен был бы появиться при работе со множеством заказов ежедневно. Ты куда более вдумчивый и последовательный, чем должно бы быть, так что, скорее всего, до моей кузницы работал только в частных мастерских. По отдельности это мало что значит, но все вместе уже слишком подозрительно, чтобы просто сбрасывать со счетов.

Лаз слушал и с трудом мог поверить. Ему казалось, что он продумал все. После открытия способа разделения тел он даже стал оставлять своего клона в постели, с помощью магии зачарования давая ему дыхание и сердцебиение, а во время своих отпускных и похода в Рунту создал целую легенду, купив номер в отеле в захваченном городке неподалеку и заплатив деньгами Чибака актеру, чтобы изображал его, сидящего в номере и пьющего все три дня. Кто бы мог подумать, что он проколется на таких бессмысленных вещах, как отсутствие акцента или стиль работы с механизмами. Но, по крайней мере одно радовало: кроме Петра на такую мелочевку вряд ли кто-то обратил внимание, и легенда не была под угрозой. Однако теперь стоило решить, что сделать со слишком въедливым механиком. Убивать его Лазу не слишком хотелось, человеком Петр был правильным, с какой стороны не посмотри и наказывать его за слишком острый ум было как-то неправильно.

А когда Лаз сомневался в этическом вопросе, он знал, с кем ему посоветоваться.


***

— Здравствуйте, скажите, а тут записывают в танильскую армию? Я хотел бы стать солдатом.

— Очень похваль… а… эта… птица?

— О, не переживайте, она никого не тронет.

— Она приручена магией?

— Нет, она для этого слишком умна.

— Эм… хорошо. Давайте заполним анкету. Имя?

— Фауст.


Глава 23


— И что ты предлагаешь? Просто отпустить его? — Петр, снова завернутый в кокон из спрессованной энергии, лежал в углу, лицом к стене, как свернутый ковер. А ушах у него стоял белый шум, из-за которого он не только разговор Лаза с Айной не слышал, но даже собственные мысли с трудом понимал.

— Не просто. — Девушка покачала головой. Как Лаз, несмотря на кромешную тьму, заменявшую его душу, не был чистым злом, так и Айна не являлась воплощением милосердия и добродетели. И она прекрасно понимала, чем может грозить всему их плану появление подобной переменной. — Я умею ставить клятву на душу, пусть пообещает, что никому тебя не выдаст.

— Это значит, что ты должна будешь оставаться с ним достаточно долго, а значит, даже если я запеленаю его, как младенца, велика вероятность, что он узнает о твоем участии. Он, бесспорно, гений, с этим нельзя не считаться. — Несмотря на внутреннее ликование от слов «клятва души», Лаз постарался в первую очередь все-таки думать о деле.

— Ну и что? Просто добавим еще один пункт.

— Мне это не нравится. Слишком многое может пойти не так.

— Ты же сам не хочешь его убивать.

— «Не хочу» и «не смогу» — две совершенно разные вещи. — Ответил Лаз, оглядываясь на смирно лежащего в позе бревна пленника.

— Ладно, тогда подумай вот о чем. Он, как ты говоришь, гений. Не лучше ли будет использовать его гениальность для твоих экспериментов? У него точно найдется немало полезных идей. К тому же он твой непосредственный начальник, а значит, если он будет за нас, у тебя появится куда больше пространства для маневра.

— Теперь ты говоришь так, словно хочешь его не клятвой к себе привязать, а словами убедить, — буркнул Лаз.

— А почему нет? — Парень бросил на Айну недовольный взгляд. — Что мы теряем, если он все равно узнает, кто я?

— Если он узнает, кто ты, то вполне может узнать и кто я! Как-то же он догадался, что я не Саймон Сигнес. И если он поймет, что его заставили подчиняться Ужасу из Сайркина, то все наверняка полетит к чертям. Ты не сможешь заставить его дать всеобъемлющую клятву, он точно сможет оставить себе лазейку, и стоит ему узнать, что его новый хозяин — монстр, убивший десятки тысяч человек, он точно воспользуется ей, и явно не в нашу пользу.

— Я могу применить магию разума… — сама понимая всю хлипкость этой затеи, начала Айна.

— Промывка мозгов? — Лаз усмехнулся. — Ты же сама была против! К тому же, если человек в напряжении, подозрителен или очень умен, эффект твоей магии будет куда заметнее, ты сама говорила. А он сейчас и в напряжении, и подозрителен, и в интеллекте ему не откажешь.

— Это точно лучше, чем убийство! — Огрызнулась девушка, недовольно тыча Лаза в грудь пальцем.

— Ох, ладно, давай… — Лаз поднял Петра с пола и развеял белый шум в ушах, чтобы мужчина слышал окончание фразы, — убить я его всегда успею.

— Ваше Высочество! — Охнул Петр, когда в его поле зрения попала Айна. Рефлекторно он попытался отдать честь, но магия Лаза все еще крепко его держала и все, что у него получилось, это странно дернуть головой.

— Можно просто Айна, — улыбнулась девушка. — Мы тут, как Вы понимаете, в неформальной обстановке.

— А ты тогда Ужас из Сайркина? — Скосил Петр на Лаза глаза. Лаз, в свою очередь, недовольным взглядом посмотрел на Айну. — Не думал, что за шкурой монстра скрывается человек. И, пожалуйста, Айна, не нужно обращаться ко мне на Вы.

— Как угодно, — улыбнулась девушка. Как и Лазу, ей Петр нравился. Она общалась с ним несколько месяцев назад, в опорном лагере, и тогда мужчина произвел на нее очень хорошее впечатление. Да и рассказы Лаза добавляли его образу положительных черт. — Как ты понимаешь, Ужас мне не подчиняется. Скорее у нас союз. И мы не хотим ничего плохого ни народу каганата, ни даже империи, хотя в это, прекрасно понимаю, верится с трудом.

— Что есть, то есть, — кивнул Петр, ставший смотреть на Лаза совершенно иными глазами. Страха в них, правда, было куда меньше, чем можно было подумать. — И что, он плохой дознаватель, а Вы — хороший?

— Чертовски верно, — Рыкнул Лаз, создавая себе прямо из камня стул и присаживаясь чуть за спиной Айны.

— И вы хотите, чтобы я стал вашим… союзником?

— Это был бы наилучший исход, — мягко ответила Айна.

— Но доверять мне вы не можете, — продолжил за девушку Петр.

— Может ты за нас всех говорить будешь? — Иронично спросил Лаз, за что тут же и поплатился.

— Могу, от чего же. Айна говорит, что вы не можете мне доверять и всегда существует вероятность, что я раскрою ваш секрет. Я говорю, что мне это будет невыгодно со всех точек зрения, ведь, сдай я вас, вместо награды меня скорее всего упрячут куда подальше, а то и убьют, как владельца слишком важной информации. К тому же, если Саймон, или как тебя на самом деле зовут, останется в живых, то рано или поздно он придет за мной и точно убьет за предательство. Ты говоришь, что: «Еще как убьешь», — разукрашивая угрозу красочными описаниями моей смерти. Айна говорит, что, раз я достаточно умен, чтобы предвидеть это все, то также должен понимать, что от сотрудничества я получу куда больше выгоды. И это правда, если все продолжится такими темпами, я имею в виду вашу, теперь куда более логичную инициативу сражения с озерниками в сопровождении монстра, уже скоро, если я буду вам помогать, получу совершенно иной уровень условий по сравнению с тем, что имею сейчас. Я говорю, что, как Саймон наверняка знает, я за удобствами не стремлюсь. Саймон говорит, что этот факт точно не играет в мою пользу. Я говорю, что это вовсе не означает, что я отказываюсь. Пока все верно?

Айна с широкой улыбкой посмотрела на Лаза. Тот, не зная, то ли с недовольным лицом сидеть, то ли с восхищенным, тяжело вздохнул и встал со своего стула.

— Главный вопрос в другом. Как ты относишься к тому, что я творил в прошлом и не повлияет ли это на твои решения?

— Ты правда убил всех тех людей в Сайркине? — Петр с вызовом посмотрел ему в глаза.

— Да.

— Ты сделал это намерено?

— Нет.

— Ты мог себя контролировать?

— Нет.

— А сейчас можешь?

— Полностью.

— Есть шанс повторения чего-то подобного?

— Н…

— Пока я рядом, нет. — Влезла в диалог Айна, получив от Лаза ощутимый щипок за руку. Петр несколько секунд переводил взгляд с него на нее и обратно, но в конце концов кивнул.

— Ладно, не мое дело. Я тебе верю. И даже готов поклясться в этом своей душой.

— Ты слышал наш разговор? — Настороженно спросил Лаз.

— Нет, — мужчина покачал головой. — Но я знаю, что этой магии обучают всех членов правящей семьи каганата и это логичное решение в данных обстоятельствах. Но могу я спросить?

— Валяй.

— Что от меня будет требоваться?

— Я потом покажу, — улыбнулся Лаз. — Не волнуйся, тебе понравится.


***

Клятва души была той магией, что Лаз очень хотел узнать, но узнать которую было в принципе невозможно с его ресурсами. Обучали ей, как и сказал Петр, лишь королевские семьи крупнейших стран континента и их самых доверенных людей, в самом процессе накладывая на обучаемого своеобразную печать молчания. Примерно то же, что король Кристории Талис сделал с Чабу А’Маку, но с куда менее строгими границами. И потому Айна, несмотря на все доверие, что она испытывала к Лазу, просто не могла его научить. Единственное, что ей удалось поведать, чтобы не затронуть суть своей клятвы — это общий принцип работы, заключающийся в постепенном и методичном «вписывании» в чужую душу тех или иных правил, нарушить которые после завершения заклинания можно было лишь с позволения того, кто магию использовал. Но для понимания сути процесса это было столь же полезно, как фраза: «Машина едет, потому что у нее колеса крутятся».

Был еще вариант применить магию на самом Лазе, чтобы он попытался прочувствовать ее изнутри, но после нескольких попыток они сдались. Его душа уже не была похожа на человеческую и на ней клятва просто не приживалась, так что, похоже, это не было той вещью, что он изучит в ближайшее время.

Конечно, это не было похоже на те клятвы, что давались рыцарями в сказках. Никаких высокопарных речей, никаких отсылок к богам или высшим силам, ни Петр, ни Айна не произнесли в процессе ни слова, а длился процесс дачи клятвы во много раз дольше, чем можно представить. Закончилось все лишь спустя пару часов.

— И в чем он поклялся? — Скептически спросил Лаз.

— Я пообещал никому, никогда и никаким образом не сообщать вещей, что могут поставить под угрозу ваши жизни, а также сохранность этой или любой другой созданной вами легенды.

— Не волнуйся, клятва души… — Айна запнулась, явно наткнувшись на преграду уже в виде своей клятвы. — сложнее, чем кажется.

— Будь по-твоему. — Вздохнул молодой человек, поднимая руки, после чего обернулся к Петру. — Я ее провожу, а потом вернусь. Оставайся здесь и не думай куда-нибудь деваться. До твоей смены еще часа три, если хочешь, можешь поспать.

— Какой ты сразу стал добрый, — не удержался от ехидного замечания мужчина, о чем сразу пожалел, на секунду поймав на себе взгляд не человеческих, а кроваво-красных глаз Ужаса.

— Я доверяю Айне, но не тебе. — Отчеканил Лаз, вместе с девушкой исчезая в стене.

Вернулся он довольно скоро, ему пришлось оторвать Айну от важных учений на целых два с лишним часа, так что остаться с ней не получилось. Петр, похоже, чего-то такого и ожидавший, ждал его на том самом стуле, даже не думая спать.

— Итак, что ты хотел что-то мне показать.

— Не терпится? — Усмехнулся парень.

— Конечно. Тайны самого Ужаса из Сайркина, какому ученому не захочется их узнать?

— Ты же вроде как мастер-кузнец? — Поддел Лаз мужчину, еще совсем недавно всеми руками и ногами противящегося своей прошлой жизни.

— Это работа, — ничуть не смутившись, ответил Петр. — А вот ученый — это призвание. К сожалению, слишком дорого мне обошедшееся, но тем не менее. Я больше не лезу в это специально, но, если прямо у меня перед носом маячит столь заманчивый секрет, как я могу устоять?

— Ладно, вперед.

Свою «лабораторию» Лаз обустроил очень неплохо за последние месяцы. Тут было светло, имелось кондиционирование воздуха с поверхности, а с учетом того, что в площади на глубине полусотни метров он вообще не был ограничен, размах его кустарной кузницы поразил даже Петра.

Впрочем, кузница была далеко не первым, на что мужчина обратил внимание, попав в это место. Посередине огромного помещения, освещенный светом множества ламп, стоял в полный рост Ужас из Сайркина, или по крайней мере его тело, опирающееся на толстые каменные подпорки. Левая верхняя рука монстра была вскрыта и растянута на широком каркасе, а внутри нее отчетливо поблескивал металл.

Следующий час Лазу пришлось отвечать на бесконечный поток вопросов. Петр, кажется, даже забыл, что он тут вроде как на правах пленника, с головой погрузившись в постижение процесса. Конечно, в те тонкости магии метаморфоз, что приводили к столь невероятным результатам, Лаз его не посветил. Не столько из-за того, что не доверял, сколько потому, что знать этого всего Петру было совершенно не обязательно. Описания технической стороны процесса: принципов расхода энергии, характеристик морфоплоти, деталей имевшихся у Лаза идей — было вполне достаточно.

И, стоило признать правоту Айны, свежий взгляд и гений танильского механика были очень полезны. За те пару часов, что у них остались, Петр смог решить несколько тупиков, в которые Лаз угодил, а также накидать множество новых, над которыми обещал подумать в течение своей смены. С таким помощником работа над новой версией Ужаса из Сайркина должна была значительно ускориться.


***

Буквально за пару дней до назначенной даты выступления на Шимн, Лаз, довольно улыбаясь, оглядывал результаты совместной работы. Сам Петр, весь мокрый от пота и также с ухмылкой от уха до уха, стоял рядом.

Ужас версии 2.0 внешне мало чем отличался от того монстра, что крушил сайркинские города. Все-таки энергия Зверя очень хорошо постаралась, вылепливая из самой себя и души Лаза идеальную машину для битвы. Однако чудище, раньше бывшее лишь результатом извращенной биологическо-магической мутации, теперь представляло из себя сплав плоти и стали, может быть пока не совершенный, но уже точно заслуживающий титула большего, чем просто Зверь.

Самым затратным с точки зрения материалов новшеством был возвращенный в тело Ужаса скелет. Благодаря горному стражу, накопившему у себя в отстойной яме доспехи и оружие многих десятков и сотен пытавшихся его уничтожить воинов, а также Петру, который, как оказалось, преуспел в сборе своей личной коллекции магических металлов куда больше самого Лаза, этот скелет почти полностью удалось выполнить из крайне прочного и твердого металла, официально называвшегося апатаканом. Лаз, естественно, не задумываясь назвал его адамантием. К счастью для парочки безумных ученых, он не был редок или дорог, однако пользовался очень малой популярностью из-за слишком большого веса, доспехи из этого металла никто и никогда не делал, используя лишь в отдельных деталях. Тем не менее апатакан, в четыре раза прочнее и в два раза тяжелее стали, стал идеальным каркасом для Ужаса. Подправив «настройки» морфоплоти, Лаз, убрав возможность уплотняться, смог неслабо увеличить силу универсальных тканей, так что выросший почти на две тонны вес совершенно не представлял проблемы.

В шкуру Ужаса были добавлены тонкие струны из металла, использующегося при создании сетей для ловли подводных монстров в море Чудовищ. Легкие и очень гибкие нити, переплетаясь между собой, создавали каркас для брони чудища, благодаря которой ее общая прочность возросла в разы. Когти и клыки получили режущие кромки из самого прочного из известных материалов, расплавлять который нужно было при таких температурах, что без магии были в принципе недостижимы ни в одной печи. В груди монстра, словно в настоящем костюме Железного Человека, появилась «кабина пилота», в которую Лаз, окончательно лишившийся возможности перекидываться в новую форму только с помощью магии, мог забраться и с комфортом передать управление Ужасу. Более того, рядом была сделана еще одна похожая камера, на случай если будет нужно спрятать кого-то (естественно Айну) или наоборот, захватить в качестве пленника.

Множество других, более мелких изменений было сделано уже без интеграции металлов, только с использованием магии метаморфоз, Петр оказался не только гениальным механиком, но и очень неплохим биологом, так что смог помочь Лазу с разрешением многих ранних вопросов. Однако главным, над чем они корпели в последние несколько дней, был найденный в пещере горного стража кусок того самого магического металла из сферы со дна Острова Предков.

Кусочек был совсем небольшой килограммов двадцать, от силы, но все равно, обнаружить его в таком месте было поразительно. Лаз уже знал, что с помощью Айны каганат сумел вывезти сферу из Кристории, но как именно он попал в желудок горной химеры, оставалось полнейшей загадкой.

Так или иначе, Лаз получил этот невероятно драгоценный металл и точно знал, что с ним делать. В отсутствии души форме Ужаса нужна была подпитка энергией, иначе плоть начинала очень быстро гнить и разлагалась уже через неделю. Раньше это не было так важно, ну разложилась и разложилась, он сделает новую. Но сотворить столько редких материалов из ничего Лаз уже не был способен. И нужно было что-то, что предотвратит казусы в случае, если он слишком долго будет вдалеке от тела Ужаса. Металл, сам впитывающий энергию и способный «запоминать» заклинания на порядок лучше любой другой материи, для такого подходил идеально. Разместив двадцатикилограммовый кусок металла в черепе монстра, Лаз вписал в него заклинание, подпитывающее тело Ужаса энергией, а вместе с тем несколько крайне полезных дополнений.

К захвату Шимна он был готов на все сто процентов.


Глава 24


— Нет-нет, что ты делаешь?! Тебе туда нельзя! Нельзя, говорю!

Лейв Лайрон после Рунту и расширения роты более чем в десяток раз уже не мог в полной мере соответствовать званию личного помощника Айны, так как не был офицером и тем более попал в особое подразделение из штрафных рот. Однако девушка, вместо того чтобы просто забыть о смертнике, сделала его своим личным адъютантом, чем заслужила крайнюю благодарность и уважение мужчины. Теперь, чисто выбритый и в новенькой форме, он уже слабо походил на того дикого медведя, что когда-то пытался саботировать своего командира. Впрочем, суровость и бесстрашие остались при нем и сейчас он вел себя, словно начинающая секретарша лишь потому, что больше ничего не оставалось.

Странный мужик ростом за два метра, с исполосованным шрамами лицом и пестрыми, словно надерганными у десятка людей волосами, не говоря ни слова появился на пороге полевого штаба и попросил о встрече с Айной. Конечно же, ему отказали: нашивки рядового, причем совершенно другой воинской части, никакой объективной причины, никаких приказов, объяснять что-то назвавшийся Фаустом мужчина отказался. Доложить о ситуации девушке прямо сейчас также было невозможно, она выделенном ей лично домике и приказала ни при каких обстоятельствах не беспокоить. Все солдаты прекрасно знали, сколько Айна работает, плюс эффект магии разума за месяц успел просочиться очень глубоко, и девушка для своих подчиненных уже была чуть ли не идолом, так что ее покой они были готовы защищать всеми силами.

Вот только уходить ни с чем он также был не намерен. Потому что, после нескольких неудачных попыток, чужак просто пошел напролом. И, что самое невероятное, остановить его не получилось никакими способами. Ни захваты, ни попытки повалить на землю, ни даже бросившиеся на явно спятившего солдата с клинками наперевес бойцы особого батальона — все было бесполезно. Мужчина был невероятно, нечеловечески силен, так что продолжал спокойно двигаться вперед даже с полудюжиной повисших на нем человек, и при этом еще и умудрялся аккуратно, не причиняя вреда, обезоруживать тех, кто хотел проткнуть его мечами.

И только когда из двери жилища командира батальона выглянула несколько растрепанная голова, неплохо поставленным голосом приказав пропустить чужака, от мужчины наконец отстали.

— Ты Айна, да? — Фауст умел при необходимости моментально менять настроение. Только что преисполненный серьезности и суровости, сейчас он уже широко улыбался, протягивая девушке руку.

— Заходи быстрей! — На приветствие та не отреагировала, с недовольным выражением втянув мужчину в дом. В ту же секунду Фауст ощутил обрушившуюся со всех сторон энергию, густую и тягучую, словно патока.

— Что, неужели хочешь продолжить то, на чем мы остановились?! — Крикнул он в пустоту, не прекращая улыбаться, но при этом все-таки положив руку на рукоять клинка у себя на поясе. Энергия тут же испарилась.

— Нет, конечно, но нужно было убедиться, что ты — это ты. В последнее время как-то очень много неожиданных новостей. — Со второго этажа, довольно посмеиваясь, спускался Лаз в одних только штанах. — Давно не виделись.

— Очень давно. — Кивнул мужчина, не без удивления пожимая Лазу руку.

Фауст по меркам Люпса, где встречались такие великаны как Джи Даз, не был прямо гигантом, но ему очень сложно было встретить человека, на которого не нужно было бы смотреть сверху вниз. Лаз, конечно, все еще был заметно ниже, разница была сантиметров в двадцать, но, когда они виделись в последний раз, человеческая форма молодого человека была куда меньше и, что важнее, субтильнее. Да и лицо Лаза сильно поменялось, и дело было не в прошедших годах. Так что для Фауста контраст был резким, если бы не белоснежные волосы и столь знакомая ухмылочка, он бы даже не сразу понял, кто перед ним.

— Я, похоже, не вовремя?

— Еще как. — Айна, поплотнее запахивая халат, отошла и встала у Лаза за спиной.

— Мы вообще надеялись, что ты уйдешь и я бы нашел тебя попозже. — Добавил парень, складывая руки на груди.

— Да надоело уже искать вас. — Вздохнул Фауст. — Слухов как собак нерезаных, а где реально вы обретаетесь, никто почти не знает. Ну, по крайней мере из тех, кого я спрашивал. Вот меня и занесло немного, когда я все-таки добрался до нужного места.

— Ясно, — кивнул Лаз. — Я надеялся, что ты не полезешь меня искать, даже Принцессе приказал никак не показывать, что она меня почувствовала, но потом пришлось раскрыть Ужаса и стало понятно, что ты рано или поздно появишься после распространения известий о принцессе и ее чудовище.

— Почему ты не хотел меня видеть? Стыдно?

— Ни капли. — Фауст удивленно поднял бровь. Лучше, чем кто бы то ни было знавший Лаза до его превращения в монстра, он понимал, что молодой человек изменился не только внешне, но не думал, что настолько. — Но твоя личность не может остаться незамеченной здесь, в центре танильской армии, тем более, когда на Айне и вокруг нее сконцентрировано столько внимания. И появление номера первого обязательно вызовет кучу вопросов. Совершенно ненужных вопросов. А ты еще и Принцессу притащил.

— Скорее она притащила меня. — Усмехнулся Фауст.

— Что?

— А ты своей связью не можешь ощущать, насколько она выросла? Я прилетел к сборному пункту танильской армии на твоем ястребе.

— Ничего себе! — Такие новости и правда были неожиданными. Принцесса росла из-за просачивания частичек энергии Зверя между ее душой и душой Лаза, так что после его становления Ужасом из Сайркина этот поток должен был значительно вырасти, но Лаз не думал, что все достигнет таких масштабов.

Однако тут поток его мыслей прервал ощутимый щипок за руку.

— О, да, прошу прощения. Айна, это Фауст, мой хороший друг, лучший мечник континента и старейший живущий человек в мире, первое место списка древних. — Настороженность на лице девушки, которой Лаз, конечно же, рассказывал про их похождения, сменилось удивлением и радостью. — Фауст, это Айниталия Катарум Таниль, дочь кагана танильцев, обладатель сильнейшей, после моей, души в мире, а также совершенно уникальной магии разума и, разумеется, моя любовь.

С галантностью, которой позавидовали бы и аристократы при дворе Лотоса, Фауст, низко поклонившись, поцеловал протянутую для рукопожатия ладошку девушки, чем вызвал появление смущенного румянца у нее на щеках.

— Так, познакомились, а теперь давайте сядем, нам нужно многое обсудить.

За следующий час, больше потратить у Айны просто не было возможности, а оставаться «в одиночестве» в ее доме Фауст также не мог, они успели обсудить не так много. Лаз с Айной поведали мужчине текущее положение дел, включая историю Ужаса из Сайркина, заключения в подземельях Чибака и побегом из его темницы, а сам Фауст рассказал, что произошло с ним за эти шесть лет.

После того, как он упустил Лаза, в виде черного чудовища унесшегося в глубину леса, пестрый мечник несколько недель занимался поисками. Однако все, что удалось отыскать, это место бойни рядом с той самой каретой и то место в лесу, где, под воздействием энергии Зверя, Лаз, словно окуклившись, превращался в Ужас из Сайркина. Когда Лаз летал в Брайм, чтобы подменить документы, он посещал то место ради любопытства, но прошедшие годы не оставили почти никаких следов, лишь растительность вокруг была чуть пышнее и зеленее, чем обычно. И рассказ Фауста о выжженной земле вокруг полуразложившихся остатков того самого кокона был довольно занимателен.

Тем не менее, никакой реальной пользы ни сейчас для Лаза, ни тогда для Фауста этот кокон не нес. А больше никаких следов мужчине тогда найти не удалось. В Брайме он остался еще месяца на полтора, но никаких новостей все равно не появилось, так что Фауст, отчаявшись что-то обнаружить, покинул страну примерно дней за двадцать до того, как начались исчезновения охотников.

Когда спустя примерно год об Ужасе из Сайркина пошли слухи по всему Люпсу, Фауст уже был на далеком севере, даже севернее Лакнии, и обратная дорога заняла немало времени. Вот только, даже вернувшись в Брайм и прошлявшись по лесам до осени, Фауст так и не смог наткнуться хотя бы на след Ужаса. Воспоминания Лаза о том времени были очень смутными и отрывочными, так что он не мог сказать, специально ли избегал именно своего бывшего друга или просто чувствовал его силу и не хотел сталкиваться с таким противником, так или иначе, встречи тогда так и не произошло.

И Фауст снова покинул Сайркин, на этот раз уже окончательно, смирившись с тем, что найти Лаза ему уже не суждено. Путешествовал, продолжая собирать новости и слухи, с каждым годом все больше ужасаясь тем размахом, которого достиг обезумевший Лаз. А потом Ужас резко пропал, да и Принцесса прекратила расти, так что мужчина окончательно уверился в смерти своего друга. На самом деле птица больше не увеличивалась из-за того, что Ужас попал в среду энергетического вакуума и поток энергии между их душами иссяк, но Фауст этого, конечно же не знал.

Сделав столь неутешительный вывод, мужчина решил найти Ронду, чтобы сообщить ей о случившемся, однако девушка словно сквозь землю провалилась и даже Фаусту с его навыками найти ее не удалось. На этом пестрый мечник окончательно сдался, решив, что на этот раз судьба оказалась слишком жестока. Принцесса к тому моменту уже выросла до размеров настоящей птицы Рух, с легкость перенося на себе Фауста, весящего больше центнера со всем его добром, так что странствия мужчины стали куда интереснее и быстрее.

А потом до него дошел слух о том, что танильская принцесса, не так давно чудесным образом вернувшаяся после исчезновения семь лет назад, подчинила тот самый Ужас из Сайркина. Конечно, Фауст помнил, кого Лаз искал с такой одержимостью перед тем, как сойти с ума. Так что обманом или совпадением мужчина эту новость не считал ни секунды. И верхом на Принцессе поспешил к месту действий.

Вот только записался Фауст в сборном пункте центрального фронта и на то, чтобы найти правду, ушло немало времени, тем более что хозяина такого могучего зверя, как Принцесса, отпускать куда-то просто так никто не хотел. Ничего удивительного, что, добравшись до конца маршрута после почти десятка переводов, Фауст не выдержал и пошел напролом.

— Да уж, история, конечно, та еще… — Лаз посмотрел на Айну, за последние несколько минут все чаще смотревшую на висящие на стене часы. — Так, ладно, нам придется на некоторое время расстаться. Ты пойдешь с Айной, о ее отсутствии мало известно, так что никто не сочтет странным ваше знакомство.

— А ты?

— А я по своим делам, меня в этом доме вообще быть не должно.

— Не боитесь, что кто-то может исследовать дом магией? — Чтобы усилить эффект своих слов, Фауст с подозрением огляделся по сторонам.

— Нет, любая магия, кто бы ее не применил, покажет, что в доме только ты и Айна, мое существование скрыто. Мне удалось выяснить несколько вещей из записей Чибака, и маскирующая магия была одной из них. Никто снаружи ничего не заподозрит.

— Предусмотрительно, — кивнул Фауст.

— Ну а то. Все, продолжим потом. Несмотря на то, что я не хотел, чтобы ты появлялся сейчас, я все же рад тебя видеть. Я тебя найду попозже, и мы еще поговорим.

Поцеловав напоследок Айну и улыбнувшись другу, Лаз ушел уже привычным путем: провалившись сквозь пол.

— Что с ним произошло? — Убедившись, что парень уже не вернется, Фауст серьезно посмотрел на девушку.

— Он больше не смог оставаться добрым. — Ответила девушка. — Если хороший человек делает что-то плохое, он начинает стыдиться себя и того, что совершил. Но если это плохое слишком велико и сильно, просто стыдом уже не спастись. И остается либо сломаться и закрыться в себе, либо перестать быть хорошим. Ты говоришь, что следил за новостями из Сайркина. Скольких, по-твоему, он убил?

— Неизвестно точно, — покачал головой мужчина. — Тысячи, много тысяч человек.

— Точно он и сам не помнит, но, по его словам, примерно двадцать три с половиной тысячи человек. — Айна говорила это с пугающим хладнокровием, но Фауст понимал, что это лишь защитная реакция. Позволь она себе хоть крупицу эмоций в разговоре о подобном, и тут же скатится в истерику. — Останься он тем же Лазом, которого знал ты и которого помнила я по нашей краткой встрече в Лотосе, и эти смерти уничтожили бы его.

— И кто он теперь?

— Монстр, — Айна невесело усмехнулась. — Я убеждаю его и себя в обратном, но это уже вряд ли удастся изменить. Недавно я на себе испытала те гнев и злобу, кипящие в его душе, и это было словно взрыв в моей голове, сметший все иные мысли и эмоции. А ведь это было лишь одно мгновение. Просто не могу представить, что творится в нем, переживающим это постоянно, круглыми сутками. Ведь он даже не спит. Пока мы вместе, он способен сдерживаться, сохранять человечность и даже милосердие. И его и мои чувства, конечно, во многом помогают, но я не питаю иллюзий. Спасает его та мистическая связь между нашими душами, а вовсе не любовь, да я до сих пор и не знаю, настоящая ли она, или просто побочный эффект. Без этой связи он снова по-настоящему превратится в Ужас из Сайркина, а то и что-нибудь куда хуже. И я боюсь, что произойдет, когда меня не станет… зачем я тебе вообще это рассказываю?! — Спохватилась она, вытирая все-таки выступившие на глазах слезы.

— Это мой самый главный талант, — улыбнулся Фауст. — Людям просто быть искренними со мной.

— Страшный талант.

— Не то слово. Знала бы ты, сколько страшных, смертельных секретов я храню. И года не хватит, чтобы рассказать их все. Хотя могу поведать парочку, все равно все их участники уже давным-давно умерли.

— Нет, не надо, — через слезы улыбнулась девушка. — Такие тайны тем более не стоит раскрывать.

— Тоже правильно.


***

— В чем твоя цель в итоге?

Фауста, конечно же принятого в батальон особого назначения, разместили по просьбе Айны в отдельной палатке, и ранним утром, после своей смены, Лаз появился внутри, выскочивший из-под земли, словно чертик из табакерки, а уже через пять минут между старыми друзьями завязался серьезный, «мужской» разговор.

— Убить короля Гатиса и тех двух высших, что последовали его приказу и продали меня захватчикам. — Лаз с совершенно спокойным лицом загнул первый палец. — Вернуться к своей семье, не в тайне, а по-настоящему, под своим именем и так, чтобы больше никто и никогда не посмел их трогать. Жениться на Айне, опять же, официально, не сбежав в лесную чащу и взяв в свидетели парочку медведей, а так, чтобы ее отец все знал и либо разрешил брак, либо не смог ничего с этим сделать. Ну или убить его, если она захочет, отцом каган был откровенно дерьмовым. Вот в целом и все.

— Амбициозно, ничего не скажешь. — Театрально похлопал Фауст. — Фактически ты хочешь если не поставить все страны Люпса на колени, то по крайней мере встать с ними вровень. Один. Ни один древний маг никогда в истории не считал себя равным целым нациям. Один человек никогда не сможет победить армию.

— Может быть. — Лаз усмехнулся. — Вот только я больше не человек. Не подумай, это не хвастовство и не звездная болезнь. Лишь констатация факта. Мое тело — произведение магии, оно не ест, не спит, не дышит и не стареет. Моя душа не человеческая, она структурно иная и работает по иным законам. Я не говорю, что сейчас я способен на то, что запланировал, но, без всяких сомнений и преувеличений, сейчас я сильнейший маг на континенте. Не знаю, сколько лет пройдет, пять, десять, я больше не буду гнаться за невозможным и метаться, словно безголовая курица. И однажды я добьюсь своего.

— Я тебе верю, — после почти минуты молчаливых гляделок ответил Фауст. — Ты повзрослел и стал хладнокровнее, это все, чего тебе не хватало: умения ждать. С этим, твоими талантами и поддержкой Айны, кстати, просто прекрасная девушка, я за тебя очень рад, — Лаз, улыбнувшись, кивнул в знак благодарности, — ты сможешь что угодно. — Но у меня есть одно замечание.

— М?

— Если ты думаешь, что один на свете такой особенный, то ты ошибаешься.

— …

— Что ты знаешь о сером мире?


Глава 25


Душа человека не была такой, как рисовали земные религии или фантастические книги и фильмы. Она не была похожа на призрака и не сияла сакральным светом. Душа в реальном мире вообще не имела формы, размеров или цвета, ее невозможно было потрогать, понюхать, ощутить каким бы то ни было образом и какими бы то ни было приборами, не подразумевающими использование самой силы души. Именно поэтому на Земле, сколько бы не прошло лет, человечество никогда не сможет с уверенностью сказать, существуют ли души, или нет.

А вот на Люпсе, в мире, наполненном магией, это было вполне реально. Человек, имеющий в своей душе некий резерв энергии, мог использовать ее, в том числе, чтобы «видеть» энергию души. Однако, хотя на самом деле, души были у любого живого существа, даже у деревьев и бактерий, ощутить чужую душу было практически невозможно. И проблема, опять же, была в том, что душа в материальном мире никак себя не проявляла. Нельзя было найти точку внутри человека, кролика или дракона, через которую их душа соединялась с телом. Лишь напрямую взаимодействуя с душой другого существа, как поступали приручатели империи или как сделал Лаз, когда лечил Сына Монарха, можно в прямом смысле ощутить чужую душу.

Вот только это не было абсолютным правилом и Лаз уже очень давно смог это на себе ощутить. Еще после битвы в Апраде граница между его душой и реальным миром начала покрываться «трещинами». Если бы другой, достаточно сильный маг, попробовал в то время посмотреть на Лаза, отключившего все маскирующие слои магии трансформации, то увидел бы остаточную энергию души внутри его тела. И, начиная с того момента, эта граница все продолжала и продолжала истончаться.

Пока, наконец, однажды, из-за перенапряжения души в куполе Тиреев, Лаз не попал в серый мир впервые. Тогда он не уделил самому факту своего появления на тех серых пустошах должного внимания, куда больше его волновала зовущая на помощь Айна. А потом уже было поздно, его разум, тело и душу захватила энергия Зверя, вылепив из имеющихся компонентов нечто иное, до сих пор никем и никогда не виденное.

И после «перезагрузки» Лаз снова попал в серый мир, на этот раз уже при совсем иных обстоятельствах. Однако, когда ему удалось вернуть себе разум, любые попытки вернуться на серые пустоши неизменно оканчивались провалом. Внутри пространства его души все было по-старому: превратившаяся в дракона амеба, висящая в пустоте — никакого неба, никакого серого солнца. А потому Лаз решил, что серый мир — игра его подсознания, примерно такая же, как и визуализация самой души. Но слова Фауста в дребезги разбили все эти предположения.

— Я знаю ненамного больше твоего, — предвосхитил мужчина все возможные вопросы. — Однако я слышал о сером мире от некоторых ныне покойных древних магов, и сам однажды туда попадал. Потому я и спросил, что ты знаешь, чтобы не повторять и так скудные факты.

— Я оказывался там всего дважды, — начал Лаз, — первый раз, еще когда мы повстречали тиреев, я слишком долго пробыл в миниатюрной форме и то ли сознание потерял, то ли впал в транс, что-то подобное. И я увидел Айну. Правда вспомнил я об этом много позже, поэтому и сорвался так быстро. Почему ты уже тогда не рассказал мне, что знаешь об этом?

— Ну, наверное, потому что ты ни словом о сером мире не обмолвился, — усмехнулся Фауст. — Лишь твердил, что видел девушку и что ей нужна помощь. Я решил, что это какая-то особенная магия связи или типа того.

— Да? — Лаз на пару секунд задумался, словно пытался реально вспомнить все их разговоры после бегства из купола рыболюдей. — Ладно, значит сам виноват. Второй раз я попал в серый мир, когда находился в плену у того древнего, Чибака. Тогда я еще был не в себе, мой разум находился словно в плену у энергии Зверя и, когда я очутился в сером мире, я увидел цепи, связывающие меня по рукам и ногам. И уже Айна помогла мне, вырвав их из моего тела, из-за чего я вернулся в сознание.

— Ясно… — Фауст замолчал, обдумывая сказанное. — Хорошо, раз уж у нас вечер откровений, расскажу, как я попал в серый мир, да и вообще, стоит, наверное, раскрыть кое-какие подробности своей биографии.

— Ты имеешь в виду то, почему ты, не будучи магом, смог прожить полтысячи лет и при этом имеешь практически полный иммунитет к любой магии? — Усмехнулся Лаз, смерив друга насмешливым взглядом.

— Ну да, — кивнул Фауст, ничуть не смутившись, — вот это вот все.


***

Фауст, вернее, тогда его звали совсем иначе, но свое настоящее имя мужчина раскрывать наотрез отказался, родился в 3144 году мировой истории, что означало, что сейчас ему было пятьсот сорок четыре года. Единственной сохранившейся с тех времен страной была Озерная Империя, но родиной Фауста была не она, он родился в тех землях, что сейчас занимал Башдрак.

Тогда, правда, статуса военного королевства не было и в помине, а побережье моря Чудовищ просто игнорировали, чтобы избежать нападений подводных тварей. Магия в ту эпоху была куда менее изощренной и сложной, чем в современности, не было известно ни про трансформацию, ни про доспехи, ни про небесные крепости, ни, тем более, про магию зачарования. Лишь озерники уже некоторое время пугали континент своими питомцами, но и то, в те времена подчинять по-настоящему огромных и сильных монстров никто не рисковал.

Фауст был сыном потомственного егеря и был вполне доволен такой жизнью, вместе с отцом неделями пропадая в лесах. К сожалению, стать наследником семейного дела ему было не суждено. Когда ему исполнилось пятнадцать, Фауста, как старшего мальчика в семье, по приказу короля забрали в армию. В отличие от гибкого каганата, где можно было официально откупиться от воинской службы, пожертвовав в казну приличную, но не невероятную сумму денег, служить тогда были обязаны пожизненно, вне зависимости от обстоятельств.

Как говорится, нет худа без добра, и служба пришлась Фаусту по нраву. Особенно ему нравились уроки боя на мечах, в чем он показал просто невероятные успехи, самую настоящую гениальность и талант, какой встречается лишь раз на миллион. Уже через пять лет не осталось ни одного мастера во всем небольшом королевстве, кто мог бы составить ему конкуренцию. Благо, ограничивать молодого человека никто не собирался и к тридцати он уже объездил чуть ли не половину Люпса, участвуя в разных турнирах и почти везде завоевывая первый места. Обеспечил свою семью на несколько поколений вперед, дважды был женат, оба раза не слишком удачно, заработал себе славу и почет, но этого Фаусту показалось мало.

Мастера-мечники, бесспорно, были невероятно популярны и известны, однако были люди, обладавшие куда большей силой, властью и славой. Нетрудно догадаться, что это были маги. пятьсот лет назад магия не была способна вызывать грозы или выращивать деревья из пустоты, но сила души человека с высшим потенциалом никуда не девалась. И никакое мастерство не могло преодолеть эту разницу.

А Фауст очень этого хотел. Хотел настолько, что это стало его одержимостью. И даже тот факт, что он не обладал даже толикой магии, не смог его остановить. Честолюбие смешалось в нем с бесконечным упорством и, несмотря на то что ни один человек не поддерживал его глупого стремления превзойти магов просто мастерством и грубой силой, Фауст просто отказывался сдаваться. Хотя, может быть именно это и стало главным стимулом, ведь даже отец, который поддерживал его всю жизнь, не верил хотя бы в мизерный шанс успеха подобной затеи.

От службы в армии после всего Фауст был, конечно же, освобожден, ему даже был дарован низший дворянский титул, так что от исполнения своих целей его ничто не отвлекало. Так что, закрывшись в своем небольшом имении, что молодой человек купил на деньги от выигрышей, он с головой погрузился в тренировки.

Не давая себе и дня отдыха, он стремился к по определению невозможному: к победе живого тела над магией. Не трудно догадаться, что даже через десяток лет его труды ни к чему не привели. Фауст по прежнему был лучшим мечником, он стал даже сильнее, чем был на пике своей славы, но это все еще было бесполезно против фаэрболов или ветряных лезвий. Вот только, было ли это помешательство или сумасбродство, верить в провал он отказывался.

Прошло еще двадцать лет. Отец Фауста, как и его мать, умерли, а он даже не заметил и не пришел на похороны. Время от времени он еще соглашался участвовать в турнирах, чтобы хватало денег на жизнь, все еще неизменно выигрывая, но его слава давно прошла и иначе как безумцем его уже не называли. Фаусту было уже за шестьдесят, казалось бы, сила уже давно начала покидать его тело, пытаться достичь чего-то, даже сам не понимая, чего именно, уже не просто глупо, а саморазрушительно, но ему было все равно.

Но потом на престол взошел новый король и жизнь Фауста перестала быть такой спокойной. Новый правитель не был законным наследником, он захватил власть силой и ему нужно было укрепить свои позиции. А потому все решения предшественника были подвергнуты тщательному разбору. Ничего удивительного, что одинокий и почти что забытый шестидесятилетний мастер меча, почему-то все еще пользующийся старыми привилегиями, попал под прицел. У Фауста отобрали титул и земли, даже имение, купленное им на собственные деньги, было отнято якобы за долги.

Ему, впрочем, было плевать. Покрошив в капусту пришедших по его душу королевских стражей, он сбежал из страны и спрятался в горах. Прошло еще сорок лет. Про сейчас уже столетнего мечника никто даже не вспоминал, а он, как заведенный, продолжал практиковать свое мастерство где-то вдалеке от цивилизации, уже даже не совсем понимая и помня, что он делает и зачем, все-таки сотня лет для не обладающего магией человека — огромный срок.

Однако именно в то время, будучи стариком на самом излете своей жизни, Фауст впервые попал в серый мир. Это было именно так, как помнил сам Лаз. Серая пустошь, серое небо, серый свет серого солнца и неспособность сойти с места, даже капельку пошевелиться и хоть что-то сделать с окружающей пепельной действительностью. Но, как и Лаз, Фауст, очутившись там, все-таки смог перебороть наложенные на себя ограничения. Последним, что он запомнил, перед тем как покинуть серый мир, были взвившиеся в небо столбы пыли, поглощающие все вокруг, и столь знакомое ощущение рукояти меча в своей руке.

Вернувшись в реальность, столетний Фауст не обнаружил никаких перемен и решил, что это просто галлюцинации приближающегося к смерти мозга. Вот только прошло еще пятьдесят лет, а он не только не умер и не постарел, но и наоборот, начал молодеть. Время постепенно возвращало Фаусту почти все, что у него забрало: силу мышц, прямую спину, четкость органов чувств. И даже больше, в своем теле мужчина начал ощущать мощь, никогда ранее невиданную. Лишь его волосы, в юности черные, как у Айны, вернули свой цвет не полностью, а какими-то кусками и обрывками, став больше похожими на мозаику.

В возрасте ста пятидесяти лет, после почти века в отрыве от цивилизации, Фауст решил вернуться на родину, ему очень хотелось испытать свое вновь полное жизни тело в бою против других мастеров. Возвращался он совершенно без опаски, все равно преследовавший король уже давным-давно умер, как и вообще все, кто еще мог бы узнать его лицо. Двигаясь по лесу в сторону когда-то покинутых земель, Фауст неожиданно услышал далекие отзвуки боя и решил посмотреть, что происходит. Подобравшись чуть поближе и выглянув из леса на равнину, он понял, что попал в самый разгар крупного сражения. Кто с кем сражался, понятное дело, Фауст не знал, ни один из флагов не был ему знаком, но сам факт близости людей, с которыми лицом к лицу он не встречался девяносто лет, привел мужчину в восторг. И, позабыв об осторожности, он выскочил из-под прикрытия деревьев, тут же схлопотав прямо в лицо хорошую такую огненную стрелу. В общем-то сам виноват, нечего просто так выпрыгивать посередине напряженной битвы, и вроде как поделом, покойся с миром, дурак.

Вот только Фауст не умер. Заклинание, которое должно было превратить его голову в пустое, исходящее паром место, лишь ослепило его на один глаз и оставило болезненный, но вполне терпимый ожог. Непонятно, чего испугавшись больше, атаки мага или того факта, что он выжил, Фауст припустил обратно в лес и в следующий раз вышел к людям уже в другом, спокойном месте и с куда меньшим энтузиазмом. Глаз, к сожалению, так и остался незрячим, однако в чем-то мужчина был даже рад, что это произошло. Слепота была прямым доказательством того, что произошедшее не было сном или видением. Он и правда пережил прямое попадание боевого заклинания. Если бы оно пришлось куда-нибудь в грудь или руку, вообще никаких долгосрочных последствий не было бы, ожог вокруг глаза прошел за пару дней.

Фауст получил то, чего хотел и чего добивался полтора столетия. Не только силу, невозможную для обычного человека, но и устойчивость к магии, позволяющую ему сражаться против чародеев на равных. Связать произошедшее с тем видением серого мира было довольно просто. Однако, как бы он не пытался, вернуться туда у него не получилось ни разу за все следующие четыре сотни лет.


***

— Если бы я не знал собственную историю, твоя точно показалась бы мне выдумкой, — усмехнулся Лаз, когда Фауст, наконец, замолчал.

— Понимаю, я бы тоже не поверил. Но все сказанное — чистая правда.

— А что насчет других магов, от которых ты слышал о сером мире?

— Это было всего дважды. — Кивнул Фауст, понимая, что в процессе рассказа забыл об этом. — Их обоих уже давным-давно нет в живых. Первым был очень старый маг, не знаю, сколько ему было, когда я его встретил, но, думаю, лет семьсот, — Лаз удивленно поднял брови. — Да-да, я пока что не самый долгоживущий. Тем не менее, не я нашел его, а он нашел меня. И нашел он именно потому, что как-то понял, что я тоже видел серый мир. Когда мы виделись, первый и последний раз, он уже умирал. Я за четыреста лет физически не постарел, кажется, ни на день, но, как ты, должно быть, уже понял, серый мир влияет на всех по-разному.

— И что он тебе сказал?

— Ничего такого, чего я не знал. Он был магом, высшим, и попал туда лет в двести, после чего его сила его магии воздуха выросла в несколько раз. Правда случилось это лет за триста до моего рождения, и, так как мастерство магов было еще меньше и даже на своем пике он был в лучшем случае немного сильнее современных древних типа убитого тобой Чибака.

— А ты его знал?

— Когда-то очень давно встречались, он все-таки был номером два, за сотни лет мы обязаны были хоть раз пересечься. — Фауст пожал плечами. — Но тогда он был вполне нормальным, никогда бы не подумал, что он начнет ставить эксперименты на людях.

— Ну ладно, а кто был вторым?

— Второй. Она была из империи и еще довольно молода, когда мы встретились, лет пятьдесят, не больше. В сером мире она оказалась за несколько лет до этого и узнал я об этом потому, что она смогла при встрече каким-то образом это почувствовать. Она специализировалась на магии подчинения и после серого мира уровень ее манипуляций с душой, своей и чужой, вырос до каких-то невиданных высот. К сожалению, вскоре после этого она погибла в одной из войн империи.

На десяток секунд воцарилась полная тишина, один переваривал услышанное, другой витал где-то в воспоминаниях.

— Получается, серый мир дает что-то человеку не случайно, — заговорил наконец Лаз, — Он усиливает те способности, что у человека уже есть, или, как в случае твоего сопротивления магии, то, что он очень хотел бы получить. Но даже если считать, что ты знаешь далеко не всех, их на порядок меньше, чем высших магов. Единицы на континенте и едва ли десятки за всю историю.

— В серый мир попадают не за силу души, а за навыки. — Ответил Фауст, уже понимая, что Лаз и сам до этого додумался.

— Причем не просто навыки, нужно быть лучшим, лучшим из лучших в своем ремесле, и тогда серый мир словно бы награждает тебя за твои достижения.

— Нет, погоди, не сходится. — Мужчина покачал головой. — Когда ты попадал в серый мир, твоя магия не усиливалась. В первый раз ты получил сигнал о помощи и только, во второй ты уже был Ужасом и обладал своей этой магией метаморфоз, просто не контролировал ее, опять же, никаких прибавок к способностям не было.

— У меня вообще все через жопу, — усмехнулся Лаз. — Но ты прав. Вряд ли дело в награде за мастерство. Опыт показывает, что высшие силы просто так ничего людям не дают. Но что же это тогда?

— Меня не спрашивай, я за четыреста лет не смог понять. — Фауст поднял руки. — К тому же я не маг и просто пользуюсь тем, что получил, разобраться — задача людей типа тебя.

— Быстро ты ответственность переложил.

— Дорогу молодым, как говорится.

— Ладно-ладно. Я все равно, узнав о подобном, не смогу успокоиться.


Глава 26


До появления Фауста планировалось, что Айна и Ужас пойдут на Шимн по обычному маршруту — горным дорогам от долины к городу, а примерно треть батальона, возглавляемая всеми имеющимися магами, попытается пробраться внутрь под землей, через один из еще не обвалившихся тоннелей. Однако теперь, с появлением пестрого мечника, план было решено немного пересмотреть.

В то, что возглавлять диверсионный отряд будет совершенно никому не известный чужак, тем более так недружелюбно начавший знакомство с подчиненными девушки, поначалу мало кто поверил. А когда Айна лично подтвердила слова, переданные с ее адъютантом, поднялась настоящая буря возмущений.

Вот только Фауст за свою жизнь сражался и участвовал в войнах, наверное, больше, чем весь офицерский состав батальона особого назначения вместе взятый, так что убедить всех в своей компетентности для него не составило большого труда. Не обошлось, правда, без парочки вывихов, но это была небольшая плата за мгновенно возросшие уважение и страх. Ведь даже когда на Фауста накинулось сразу с полдюжины человек, и не просто рядовых, а офицеров, каждый из которых был облачен в боевой доспех, мужчина раскидал их, как щенят, даже ни разу не взявшись за клинки.

Когда же пестрый мечник сказал, что не собирается никем командовать и лишь пойдет впереди отряда, чтобы иметь возможность первым реагировать на любые неожиданности, никаких возражений и вовсе не осталось.

До места добрались быстро, даже с пятью сотнями батальон Айны все еще был достаточно мобилен, так что продвижение по зимнему лесу не отняло много сил и времени. И даже огромное тело Ужаса каким-то мистическим образом умудрялась просачиваться между деревьями, ступая неожиданно тихо, странным образом наступая лишь на кончики своих когтей, глубоко уходящих в землю и не создававших ни вибраций, ни шорохов. Следы же от таких шагов никто бы не принял за отпечатки лап, так что ничего удивительного, что выследить сайркинское чудовище так никто и не смог.

Вход в тоннели Шимна нашелся именно там, где и обещал план, так что и здесь все было в полном порядке. В последний раз сверив детали плана, батальон разделился на две части, и первая часть последовала за Айной, или скорее за Ужасом, чей белый силуэт было неплохо видно даже в зимнем лесу. Вторая же, под предводительством Фауста, спустилась в шахты.

Сто пятьдесят человек, стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не привлечь к себе внимание невидимого противника, двинулись на юг по проходу. Точных схем тоннелей у танильцев, к сожалению, не было, этот конкретный смогли разведать лишь на пару километров в глубь, боясь из-за обвала лишиться удобного входа, так что солдатам оставалось полагаться только на догадки и интуицию. Впрочем, что в первом, что во втором, Фаусту с его полутысячелетним опытом не было равных, к тому же пока что неоднозначных развилок им не встречалось.

Шимн находился довольно высоко в Талых горах, а тоннель шахты выходил, фактически, посреди долины, уже имеющей уклон в сторону юга, но все-таки никак не соотносящейся с хребтом. Через этот тоннель когда-то вывозился уголь из прилегающих шахт. Так что идти предстояло еще очень долго, несколько десятков километров. Может из-за этого, может из-за того, что летящие вдоль колонны тусклые огоньки, освещающие путь в кромешной темноте, превращали каменные выступы в готовых наброситься монстров, а может из банального любопытства, но один из офицеров, идущий рядом с Фаустом, решил прервать затянувшееся молчание.

— Слушай…те? — После первого же слова он понял, что не знает, как обращаться к мужчине, ведь формально тот все еще был рядовым, но что по силе, что по статусу в текущей миссии был следующим после Айны.

— Просто Фауст. — Улыбнулся мужчина, приложив палец к губам, давая понять, что голос повышать не стоит.

— Фауст… хорошо. Если это не секрет, откуда ты знаешь командира? — Отчасти своей магией и статусом принцессы, но в немалой степени и благодаря своим характеру, ответственности и трудолюбию, Айна заслужила искреннее уважение подчиненных, так что, услышав такой вопрос, все, кто шел сзади, тут же навострили уши и затихли, желая услышать ответ. Особенности биографии девушки были покрыты завесой тайны не только для простых солдат, но и для большинства людей в мире, так что шанса узнать побольше о своем обожаемом командире никто упускать не хотел.

— Несколько лет назад я, вместе с одним моим хорошим другом, пытались спасти ее. Вы, должно быть, знаете эту историю с похищением. К сожалению, до конца затея не увенчалась успехом, но кое-что тогда все-таки удалось сделать, скажем так, заложив возможность на будущее. Благодаря этому она в конце концов и сумела выбраться. Мне тогда пришлось участвовать в жестоком бою и долгое время я не мыслил о том, чтобы найти ее, но когда услышал все эти новости про Ужас из Сайркина, я поспешил сюда, чтобы узнать, не нужна ли моя помощь. — Мастерству выкручивать слова так, что, не сказав ни слова лжи, полностью извратить действительность, Фауст учился долго и на собственном, порой горьком, опыте.

— Ничего себе! Значит, ты, можно сказать, доверенный друг командира? — офицер по имени Пегоп, начавший этот разговор, был сравнительно молод, может быть немного за тридцать, и горящий в его глазах при упоминании Айны огонек сложно было с чем-то спутать.

— Не скажу, что мы прямо закадычные друзья, но да, мы довольно близко знакомы.

— А скажите, — подсознательным ли был этот переход на Вы, или намеренным, сказать было сложно, но одно было ясно точно: ответ на готовящийся вопрос Пегопа волновал куда больше прошлого Фауста. — У командира кто-то есть?

Несмотря на то, что по узкому проходу с очевидным эхо сейчас довольно быстро двигалось три сотни ног, на долю секунды в тоннеле воцарилась полнейшая тишина. Может быть каких-то реальных планов на дочку кагана никто из офицеров, а тем более солдат, не строил, но сильная, прекрасная и окутанная разгорающимся ореолом славы Айна не могла не стать для них идолом и объектом обожания. Если бы Лаз мог читать мысли и узнал, о чем думали и фантазировали подчиненные ее любимой, половина солдат лишилась бы жизни, а три четверти оставшихся — достоинства. И речь вовсе не о внутреннем благородстве души. Так что ничего удивительного, что столь животрепещущая тема вызвала столь единодушный отклик.

Тем не менее, отчасти ради того, чтобы услышать удрученное: «Ох…» — ста пятидесяти голосов разом, а отчасти ради благополучия самих солдат, которым Лаз точно поотрывал бы лишние выступы на теле за слишком неоднозначные взгляды в стороны Айны, Фауст ответил правдиво.

— Насколько я знаю, да, и все очень серьезно. — «Ох…» — вышло отлично, мужчина едва удержался от довольной улыбки. — Мне даже известно, что в их разговоре с отцом проскакивали идеи о свадьбе, но потом ее отправили на фронт.

Полезная для Лаза с Айной идея того, что таинственный жених девушки остался в Талитейме была заложена в благодатную почву и, если Фауст все сделает правильно, то по возвращении слухи об этом распространятся едва ли не быстрее, чем новости о победе в Шимне. В том, что горный город удастся захватить, мужчина нисколько не сомневался. Когда эти двое были вместе, остановить их вряд ли было бы под силу даже целой армии.

Немного деморализованные новостью о влюбленности их идола солдаты снова притихли, а мысли мужчина продолжили течь в том же направлении.

Когда живешь столько, сколько прожил Фауст, начинаешь понимать, что человек сам по себе — явление мимолетное в общей картине вещей. Что земледелец, что рыбак, что высший чародей или каган, в конечном итоге все они лишь камни, падающие в реку истории. От одних камней круги больше, от других меньше, но вода все равно покроет их, не оставив и следа. Сам Фауст, гордыней он не страдал, легко соглашался с тем, что, несмотря на пол тысячелетия путешествий и свершений, зачастую довольно важных, ничем от остальных не отличался. И даже Айна со своим невероятным потенциалом и магией разума глобально оставалась все тем же камешком, просто на этот раз очень-очень большим.

Лаз был другим. Таким был тот Лаз, которого Фауст встретил у Ледяного озера много лет назад. Когда-то, на южном континенте, когда они бежали от тиреев, когда Лаз был сломлен своим бессилием, и лишь благодаря той бомбе, что скинула на него Ронда, признавшись в любви, он не сорвался в бездну, Фауст сказал, что ему предстоит сделать важный выбор. Сдаться и захлебнуться в самоедстве или двигаться вперед, оставив все столь притягательные слабости позади. В Брайме, когда Фауст узнал, чем Лаз занимался ночами, он уже подумал, что все потеряно и парня не удастся спасти. Фактически, так и было, превращение в кровожадное чудовище сложно назвать победой над собой. А потом они встретились вновь.

Лаз, новый Лаз, не просто оставил свои слабости позади. Он сжег их, растоптал, уничтожил. Уверенность в своей слабости, страх за близких, нежелание отнимать чужие жизни — все эти уязвимости бесспорно делали его слабее, делали его обычным человеком, но именно борьба с ними и делала его сильнее. Не как мага, но как личность. Превозмогая своих демонов, раз за разом выворачиваясь из цепких когтей судьбы, Лаз рос над собой и, если бы все сложило иначе, сейчас, возможно, стал, пусть несовершенным, но настоящим, сильным человеком.

Но все произошло именно так, как произошло. Того парня, что не мог решить, признаваться ли в своих чувствах девушке уже не было. Он умер там, у стен Брайма, а его место занял кто-то другой. Другой Лаз. Почти такой же, с теми же шутками, с той же ехидной улыбочкой, с теми же неиссякаемым любопытством и жаждой знаний. Почти такой же, но ключевое слово тут: «Почти». Когда он говорил о том, что собирается убить короля Кристории, он не храбрился, не блефовал, не преувеличивал. Более того, Фауст был уверен, что, если в процессе пострадают несколько случайных прохожих, или если короля будут защищать ни в чем, кроме исполнения своего долга не повинные солдаты, Лаза это не остановит, а после не будет мучать совесть. Какая-то очень важная его частичка безвозвратно исчезла.

Но худшим было даже не это. Фауст был уверен в том, что тот Лаз, с которым он когда-то познакомился, сыграет в этом мире невероятную роль. Вот только после того, как он встретил молодого человека вновь, эта уверенность нисколько не пошатнулась. Лаз был обречен решать судьбы стран и народов. Вот только Айна, самый близкий ему человек, та, кто никогда не предаст и не осудит, та, что всегда будет стоять рядом, несмотря ни на что, эта самая Айна назвала своего любимого монстром. И от мыслей о том, к чему этот мир может привести монстр, Фаусту становилось по-настоящему жутко.


***

— Как думаешь, у нас все получится? — Айна, перебравшаяся на загривок Ужаса, говорила достаточно тихо, чтобы ее не услышали идущие следом солдаты, но Лазу этого было достаточно.

— Не сомневайся. — Одним из заклинаний, вписанных в кусок магического металла, был тонко настроенный телекинетический заряд, так что теперь Лаз мог общаться с Айной или кем бы то ни было еще в форме Ужаса без каких-либо проблем. — Шимн будет лишь началом. Нас ждет еще много всего впереди. Ты же хотела стать генералом, помнишь?

— Ты тоже можешь стать генералом, — улыбнулась девушка, вспомнив о полуреальном звании лейтенанта, что выдало Ужасу командование.

— Отличный генерал, ничего не скажешь, — передавать эмоции магией было все еще непросто, но сарказм в словах Лаза можно было прочесть и без того. — Просто образец для подражания.

— В отношении личной гигиены ты лучше многих, — Айна нервничала и болтовней пыталась отвлечься. — По крайней мере в отношении чистки зубов.

— О, это правда, — Лаз обнажил два ряда треугольных акульих клыков, от добавления в них металла действительно приобретших некоторый блеск. — Хотя мне это в принципе уже не нужно, как и многое другое. Если хочешь…

— Нет! — На резкий выкрик Айны даже покосились некоторые солдаты. — Пожалуйста, хватит, я уже сказала, что не хочу.

Этот разговор они и правда вели уже далеко не в первый раз. Пару недель назад Лаз разобрался в основополагающих принципах работы магии метаморфоз и том, как она влияет на душу, и смог понять, как повторить это на другом человеке. Причем побочных эффектов в виде безумия или изменения психики можно было с очень большой вероятностью избежать, нужно было лишь, чтобы за процессом кто-то следил и контролировал. Конечно, на любом желающем провернуть подобное было невозможно, требовались довольно углубленные знания магии трансформации, большой потенциал души, в идеале высший, плюс еще несколько иных, чуть менее значимых параметров вроде достаточно гибкой души, то есть старики, типа Чибака или Савойна, при всем желании не смогли бы пережить превращение.

Айна, однако, подходила по всем критериям и в случае успеха, что Лаз мог гарантировать почти со стопроцентной вероятностью, ее ждало множество преимуществ, вроде увеличившейся скорости накопления энергии души или отсутствия усталости и голода. Более того, главным и самым ценным подарком, что могла дать магия метаморфоз, была вечная жизнь.

Вот только девушка все продолжала и продолжала отказываться.

— Объясни мне нормально, почему ты против? Я же сказал, что тот ужас, что произошел со мной, тебе не грозит. Я буду контролировать процесс и не допущу, чтобы энергия Зверя взяла верх над твоей душой. Почему ты так упрямо отказываешься от подобной возможности?

И может быть из-за того разговора с Фаустом, а может быть из-за волнения, вызванного текущим заданием, но Айна, раньше всегда уходившая от ответа, все-таки решилась сказать молодому человеку правду.

— Я не хочу жить вечно, ясно?!

На пару минут воцарилось гнетущее молчание, один переваривал услышанное, другая, сама испугавшись своей откровенности, пыталась подобрать слова, чтобы объяснить свою позицию.

— Объяснишь? — Как-то тихо и без прежнего напора спросил Лаз. — Ведь я не смогу обернуть это вспять, и стать снова человеком у меня не выйдет. Если меня не убьют в сражении, я никогда не состарюсь и смогу жить, теоретически, вечно. А ты говоришь мне, что хочешь умереть?

— Да, хочу. — Также тихо, но при этом спокойно и уверенно ответила Айна. — Не сейчас, конечно, и вряд ли в ближайшую сотню лет. Все-таки с моим потенциалом души, даже если я ничего не буду делать, мой срок придет еще очень и очень нескоро. Но я хочу состариться, хочу прожить жизнь до конца, целиком.

— А я должен буду просто смотреть, как ты умираешь? Ты правда думаешь, что я позволю этому случиться, что ничего не сделаю? У нас есть шанс быть вместе до скончания времен! Ты и я, вдвоем, мы сможем жить так, как захотим!

— А как же твоя семья? — Ужас дернулся, словно от удара током. — Твой отец, твоя сестра, твои друзья? Даже если кто-то из них подойдет для твоей магии метаморфоз, таких вряд ли будет большинство. Сможешь ли ты жить, зная, что рано или поздно тебе придется хоронить тех, кого ты любишь? Сможешь ли ты… — Айна осеклась, с трудом удерживаясь слезы, — сможешь ли ты однажды похоронить нашего ребенка?

— Айна…

— Что?! Ты серьезно полагал, что я об этом никогда не думала? Думала, представь! И даже о том, что никакого ребенка у нас, возможно, никогда не будет!

— Я найду способ это исправить, найду, клянусь!

— И что потом? Не факт, что у нас родится ребенок с высоким потенциалом. Шанс велик, но он никогда не стопроцентный. А даже если и так, что, его ты тоже собрался сделать бессмертным? А своих внуков? Правнуков? В какой-то момент тебе в любом случае придется остановиться. Так почему бы не сделать это прямо сейчас? Не надо идти против природы, все, что появилось на свет, должно однажды его покинуть, это естественный порядок вещей. Я не хочу, чтобы ты смотрел, как я умираю, я хочу вечность вдвоем, я хочу просто жить вместе, состариться вдвоем. Не скоро, пройдет не одна сотня лет, прежде чем мы постареем, это будет долгая и прекрасная жизнь. Да, нам придется лишаться любимых, не хочу об этом думать, но, возможно, наши дети и правда уйдут раньше нас, но это будет правильно.

— Что же ты от хочешь, чтобы я сделал?

Айна тяжело вздохнула.

— Я не имею права просить о таком.

— Конечно имеешь, глупая, — Ужас легко встряхнулся, от чего девушка, невольно рассмеявшись, покрепче схватила монстра за шею. — Ты все для меня, ради тебя я умру тут же на месте, неужели ты думаешь, что я откажусь состариться вдвоем, нянчить детей и внуков? Я обещаю, я найду способ сделать это.

-Я люблю тебя…

— И я тебя люблю.


Глава 27


За неделю до операции, императорский дворец Лотоса, зал заседаний.

— Я правильно понял, что Вы предлагаете выставить против двадцатилетней девчонки и ее ручного монстра четверых высших магов? Не кажется ли Вам, что это, мягко говоря, перебор?

Император Лотоса был не в духе. Каганат теснил их куда быстрее, чем обещали самые пессимистичные прогнозы и даже «Особый» план, имевшийся у империи на крайний случай, уже не казался стопроцентным решением всех проблем. А тут еще и министр военных дел с чего-то решил, что у страны, оказывается, есть аж четверо незанятых высших, да не простых и юных, а настоящих ветеранов войны и магии. И ради чего? Чтобы разобраться с решившей поиграться в войнушку принцессой танильцев.

— Ваше Величество, ситуация куда серьезнее, чем кажется. — Министр, сравнительно молодой человек, ему было всего пятьдесят четыре, занявший этот пост после преждевременной кончины своего предшественника, низко поклонился, заранее извиняясь за свои слова. — Принцесса Айниталия молода, это правда, но она также невероятно талантлива и харизматична. Наши разведчики докладывают, что выделенный ей командованием танильцев батальон бьет все рекорды в тренировках и учениях, очевидно, не без ее участия. И ее отец, конечно, будет всячески продвигать столь перспективного командира. Если дать ей год или два, под ее флагами уже будет маршировать небольшая армия, и, если их вера в принцессу останется такой же непоколебимой, в чем я почти уверен, это будет катастрофой для нас. Но даже не это самая серьезная проблема.

— Ужас из Сайркина, — поджав губы, ответил император.

— Точно так, Ваше Величество. Этот монстр, похоже, сумел в одиночку убить горного стража Рунту, монстра, что убил несколько наших высших магов. За четыре года он поверг в хаос половину Сайркина, небольшой, но все-таки страны, убил десятки тысяч человек, среди которых несколько высших, и, судя по множеству данных, он постоянно растет, то есть это даже не взрослое существо. Невозможно представить, что оно натворит, когда вырастет, тем более под управлением человека. Нужно устранить проблему, пока война с каганатом не вступила в основную фазу и еще есть возможность отозвать с поля боя некоторых высших.

— Так, как ты расписываешь, эта Айниталия в будущем чуть ли не в одиночку захватит Лотос, — пробурчал император.

— Лотос никогда не будет захвачен, Ваше Величество, — министр, побледнев, постарался уйти от опасной темы. — Но эту девушку надо остановить, пока не поздно.

— Хорошо, я тебе верю. — После довольно долгого молчания, император кивнул. — Пусть ты и занимаешь эту должность не так долго, но пока все твои решения были правильными. Если это не принесет слишком большого ущерба ситуации на других фронтах, можешь использовать любые требуемые ресурсы.

— Благодарю, Ваше Величество! — Министр, опустившись на одно колено, припал к руке монарха.

— Кстати, как ты до нее доберешься?

— Согласно информации от достоверного источника, принцесса вместе со своим батальоном через неделю предпримет попытку захвата Шимна, шахтерского города в Талых горах. Там я и планировал устроить ловушку. — Император довольно закивал.

— Хороший план. Ладно, можешь идти, ты и так отнял у меня часть времени, что я хотел провести с внуками.

— Прошу прощения за это, Ваше Величество. Хорошего Вам дня.


***

Неделю спустя, один из шахтерских тоннелей, ведущих к Шимну.

Фауст уже как полчаса перестал отвечать на вопросы и шел вперед с совершенно иным, чем обычно, крайне серьезным и сосредоточенным выражением на лице. Офицеры, почувствовав его напряжение, угомонили раззадоренных солдат и теперь колонна продвигалась вперед в почти полной тишине. Пока наконец Фауст не замер как вкопанный и лишь благодаря выработанной за месяц учений дисциплине никто ни в кого не врезался и не упал.

— Что такое? — Шепотом спросил Пегоп, тот офицер, что и начал весь разговор про принцессу и их с Фаустом знакомство.

— Дальше ловушка, — бросил через плечо пестрый мечник, не удосужившись даже объяснить причину такого вывода. — Если пойдем вперед, тоннель обрушится.

— Что будем делать? — Стоило отдать молодому человеку должное, переспрашивать или сомневаться в словах назначенного Айной лидера он не стал.

— Позови сюда всех магов с родством к земле и псиоников. — Через минуту рядом с Фаустом оказались семеро солдат и офицеров. Осмотрев их критическим взглядом, пестрый мечник объяснил техническое задание. — Мне нужно, чтобы вы создали дорожку над полом. И она не должна касаться пола, стен и потолка.

— Какой длины? — Спросил один из магов.

— Пока не знаю, — покачал головой Фауст. — Придется дойти до конца опасного участка, чтобы понять, какого он размера. Поступим так. Я пойду первым, потом десять солдат, потом один из вас, магов, потом еще десяток, потом еще один, и так далее. Всех за раз мы не переправим, но по крайней мере вы не перенапряжетесь и сможете потом еще колдовать.

— Может проще сделать проход в стене рядом?

— А если от нас этого и ждут? — Парировал мечник. — Нет, нельзя нарушать целостность шахты, это слишком опасно. Итак, всем все ясно?

— Так точно! — Вышло это не слишком убедительно, так как было сказано шепотом, но воплощена в жизнь задумка Фауста была достаточно быстро, так что придраться было не к чему.

Осторожно продвигаясь по появляющемуся из пустоты мостику, мужчина то и дело останавливался, вглядываясь в окружающие стены. Никто не понимал, на что именно он смотрит, даже профессиональные маги ничего не чувствовали, но лучше было довериться человеку, которому доверилась их капитан и перебдеть, чем махнуть рукой и погубить себя и еще несколько десятков солдат.

Только через две сотни метров Фауст наконец сказал, что парящая дорожка уже не нужна. Спрыгнув на пол, он снова критично осмотрел стены и потолок шахты, после чего, пропустив вперед всех остальных, отправил магов за оставшимися на той стороне солдатами.

Подобное повторялось еще трижды за последующие четыре часа, пока, наконец, ловушки не исчезли. Похоже, те, кто их установил, решили, что этого будет достаточно. Однако сам факт существования таких магических капканов, которых не мог почувствовать ни один маг в отряде, уже сильно настораживал. В Шимне точно был достаточно сильный и талантливый маг земли, а то и не один. И хотя это было в рамках ожиданий, Фауст все равно не мог избавиться от ощущения, что ситуация развивается по совсем иному, отличному от предполагавшегося, сценарию.


***

Когда две трети батальона под предводительством Айны дошли до Шимна (ради более успешной диверсии отряда Фауста атака должна была быть как можно более открытой), Лаз уже подозревал, что что-то не так. Слишком уж гнетущей тишиной их встретил город. В бойницах готовые к стрельбе лучники, за стенами ожидающие своей очереди солдаты, в самом Шимне не слышно ни торопливой беготни гражданских, ни детского плача, ни даже лая собак, а слух у Ужаса был такой, что любая летучая мышь позавидует. Понятное дело, что подготовиться к осаде они бы и правда успели, в конце концов Лаз не раз замечал движения в горах вдоль дороги и разведчики наверняка прибыли в город задолго до них. Но тишина была не просто напряженной, она была ненормальной, неправильной.

О чем он поспешил сообщить Айне и та, сделав правильные выводы, остановила батальон вне прямой видимости городских стен. К воротам, естественно, запертым, они подошли вдвоем.

Шимн никогда не был крепостью, просто шахтерский городок, разросшийся до слишком больших размеров. И по умолчанию тут вообще не должно было быть сколько-нибудь серьезных укреплений. Однако стены возвышались над головой Ужаса еще минимум на полдюжины метров, что было немало даже по меркам настоящих замков. Очевидно, постарался тот же человек, что создавал обвалы в тоннелях, соорудить подобное без магии за столь короткие сроки в принципе нереально. И ничего удивительного, что взять этот город без участия сильных магов было так сложно.

На этот раз, правда, против защитников Шимна выступали не просто сильные маги. Лаз, отложив в памяти слова Айны о том, что она ощущает за стенами куда меньше душ, чем должно было бы быть, ссадив девушку со своего загривка, не торопясь направился к воротам. В него тут же полетели стрелы и даже заклинания, но броня Ужаса была настолько прочной и состояла из столь концентрированной энергии, что повредить ее обычной магией и обычной сталью было в принципе невозможно. Белоснежная шкура лишь покрывалась мелкими точками в тех местах, куда попадали стрелы. Глаза же Лаз защитил, просто выставив одну из рук козырьком над головой.

Подойдя к воротам, он не стал изощряться и, размахнувшись посильнее, ударил по створкам, а потом еще и еще. С учетом веса более чем в семнадцать тонн и невероятной силы, наполнявшей его мышцы, даже усиленные магией ворота не выдержали и трех ударов, с оглушительным скрипом распахнувшись в непредусмотренную конструкцией сторону.

Вот только из них не хлынул поток солдат, к чему Лаз уже успел подготовиться. Во внутреннем дворе за воротами, напряженно сжимая в руках клинки, ждало в общей сложности меньше сотни человек. Складывалось ощущение, что Шимн просто вымер и противостоять захватчикам собралась лишь горстка выживших. Происходящее нравилось Лазу все меньше и меньше, но отступать было нельзя, слишком большая плата ждала Айну за провал миссии.

Вернувшись за девушкой и встав прямо над ней, чтобы укрыть от шальных снарядов и заклинаний, он принялся ждать. Довольно скоро, в ответ на призыв притороченного к поясу Айны горна, к ним присоединился весь батальон. За воротами, тем не менее, так ничего и не изменилось, солдаты империи просто стояли на месте, изредка поглядывая куда-то вверх. Происходящее уже не просто попахивало, оно воняло ловушкой, установленной, очевидно, именно на них двоих. Впрочем, от хорошей драки Лаз никогда не отказывался и даже Айна была за продолжение операции. Так что, сохраняя максимальную осторожность, батальон особого назначения, прикрываясь щитами и магическими барьерами, двинулся вперед.

Однако дальше было лишь страннее и страннее. Ожидавшие, казалось бы, боя, солдаты Шимна, стоило Ужасу пройти в ворота, тут же развернулись и побежали вглубь города. Даже те, кто стоял на стенах над воротами, похоже, покинули свои посты и также ретировались подальше. Спрашивается, зачем тогда вообще нужны были ворота. В рядах танильских солдат послышались удивленные возгласы и смешки, но голос Айны, усиленный заклинанием стихии воздуха и пронизанный магией разума, разом прервал разброд и шатание.

— НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ И НЕ НАРУШАТЬ СТРОЙ! — Солдаты, натренированные реагировать на особую магию принцессы, словно собаки Павлова на лампочку, разом затихли и подобрались.

По главной дороге, проходящей через весь Шимн, они двигались все в той же тишине. На этот раз, правда, Лаз все-таки ощущал присутствие людей. В домах по обе стороны широкой улицы прятались, судя по тяжелому дыханию, мужчины. Ни одной женщины или ребенка в радиусе нескольких километров.

— Что будем делать? Их на порядок меньше, чем мы планировали, от силы сотен семь-восемь. Это хорошо, но они же тоже должны это понимать. Засада их не спасет. Зачем вообще эвакуировать город не целиком? Если хотели сдать город, просто ушли бы все.

Айна покачала головой.

— Я не знаю. Это, очевидно, ловушка, но в чем она состоит? Давай остановимся, хочу попробовать договориться.

Повинуясь приказу командира, батальон замер и на несколько секунд тишина стала уже совсем неестественной. Выйдя вперед на несколько десятков метров, Лаз тоже остановился.

— Защитники Шимна, послушайте! — Начала было Айна, выйдя вперед из-под прикрытия тела Ужаса.

Вот только продолжить свою речь ей не дали.

Много лет назад Лаз уже видел нечто подобное. Объединенное заклинание нескольких магов было в разы сильнее, чем просто сумма породивших его элементов. Когда он, защищая Апрад, выступил против небесной крепости объединенных сил Башдрака, Озерной Империи и Танильского Каганата, подобное заклинание было направлено против него. Более того, его форма была точно такой же, как и тринадцать лет назад. С небес, разбрызгивая во все стороны сияющие капельки, падал огромный крылатый змей длиной метров двадцать, переливающийся в лучах солнца всеми цветами радуги.

Лаз, мысленно проклиная форму Ужаса за недостаточную чувствительность к энергии, бросился вперед, к Айне, которой такую атаку точно было не пережить. Однако предельный образ падал слишком быстро, нормально закрыть девушку он уже не успевал. Так что Лаз, скрепя сердце, не стал тормозить при приближении к Айне, а лишь больше ускорился. Девушка, весящая где-то в триста раз меньше Ужаса, была сметена с места, словно пушинка, а монстр, свернувшись в клубок, в буквальном смысле покатился вперед, снося на своем пути каменные строения, словно карточные домики.

Однако, как и тринадцать лет назад, заклинание было вовсе не таким простым, как Лазу бы хотелось. вместо того, чтобы врезаться в землю и взорваться, сотканный из энергии змей развернулся и последовал за ним. На этот раз времени на то, чтобы создать для него искусственную цель, уже не было. Так что, глубоко вздохнув про себя и поблагодарив Петра за помощь в создании новой версии Ужаса, Лаз не стал и дальше пытаться уворачиваться. С ослепительной вспышкой, разметавшей вокруг него камень и тела раздавленных солдат, заклинание имперских магов врезалось прямо в него.


***

— Почему он ее защитил? Она ведь не могла так быстро среагировать и отдать приказ! Это так не работает! — В небе над Шимном висели четверо высших магов, последними словами кляня Ужас из Сайркина.

— Может быть их связь душ уже настолько сильна, что он готов пожертвовать собой ради нее?

— Это за полтора месяца? Не смеши меня.

— Так или иначе, надо закончить дело. Если она жива, может быть это даже лучше. Идея убийства двадцатилетней девушки мне никогда не нравилась, стоит взять ее в плен и потребовать от каганата выкуп, это будет куда лучше.

— Хорошая мысль. А монстра убить.

— Естественно.


***

Лаз выжил. Левая нижняя рука, в плечо которой пришелся основной удар, правда, была практически оторвана от тела, а на спине и боку броня была искорежена, погнута и обожжена, но он выжил, а повреждения не были ни смертельными, ни достаточно серьезными, чтобы вывести его из строя. Однако куда больше его сейчас его волновало совсем иное.

С трудом удерживая свой разум в стабильном состоянии, он попытался тем небольшим объемом энергии, что давал магический металл, прощупать повреждения тела лежащей на его ладони Айны. Все было очень плохо. Несколько переломов, внутреннее кровотечение, не слишком сильное, но это все равно было невероятно опасно, сильный ушиб головы, возможно даже сотрясение мозга, множество ожогов по всему телу, часть пламени все-таки просочилась к ней. Миссия, пусть трудная, но по прогнозам не представляющая серьезной опасности, вдруг перевернулась с ног на голову и, словно ушедший в пике самолет, уже не собиралась выправляться.

Однако, если чему Лаз и научился за свою наполненную проблемами жизнь, так это важности сохранения холодного рассудка. Наверное, странно слышать это от того, кто искренне наслаждается кровью и убийствами, но он отпускал внутреннего зверя лишь тогда, когда позволяли обстоятельства. Если же ситуация была критической, если на кону было нечто более важное, чем просто победа в битве, Лаз был готов усмирить гнев и думать головой. Так было с Чибаком Сиджи, так было и сейчас. Ему нужно было победить, быстро, максимально быстро, чтобы осталось время оказать девушке помощь. Нельзя было впадать в бешенство, нельзя было отпускать тормоза.

Аккуратно спрятав Айну в слишком рано пригодившемся отсеке на груди, он одним движением оторвал бесполезную по факту конечность и, взревев так, что сражающиеся вокруг солдаты были вынуждены отбросить клинки и зажать ладонями уши, бросился в бой.


Глава 28


Вайм Нагт, с недавнего времени ставший первым высшим магом Озерной Империи, стоял в воздухе на тонком ледяном диске, настолько прозрачном, что сквозь него происходящее внизу выглядело едва ли не четче, чем просто сквозь воздух. Это было его первое официальное задание, как сильнейшего мага страны и уже второй раз за чуть более чем десяток лет, когда Вайму было приказано убить ребенка. Конечно, Айниталия Катарум Таниль уже была взрослой со всех возможных точек зрения, но для мага, которому было больше сотни лет, двадцать два года казались еще ранним детством. И это ему совершенно не нравилось, однако теперь у него и вовсе не было выбора. Если раньше, будучи вторым номером, он пользовался определенной свободой действий, то теперь, став сильнейшим, как бы иронично это не было, оказался в полном подчинении императора. Теперь он понимал, почему предыдущий мэтр магии столь нелестно отзывался о занимаемой должности.

К его «счастью», старший товарищ Вайма скончался. Старость, болезнь самая страшная и неумолимая, настигла его. Не сумев найти способа стать тем, кого Савойн Листер называл «Маги за двести», а весь мир официально называл древними, он освободил для Вайма свою должность, свои обязанности и свое бремя.

И может быть отчасти поэтому тот факт, что все с самого начала пошло не по плану, где-то в глубине души доставлял старику некое извращенное, но от того ничуть не менее сладкое удовольствие. Да, все сломалось уже в тот момент, когда Ужас из Сайркина, монстр, на счету которого было два высших мага из империи, вместо того, чтобы просто стоять и смотреть, как его подчинительницу убивают, бросился ей на помощь и, пусть и потеряв руку, все-таки смог ее спасти. И это было лишь началом неприятностей. Спустя полминуты после начала сражения с чудищем стало понятно, что девушки нигде нет: ни в том месте, куда Ужас откатился, спасая ее, ни даже в радиусе сотни метров. Более того, даже потерявшая руку и получившая прямой удар совместного заклинания четырех высших магов, тварь наотрез отказывалась умирать.

Вайм, изначально обязанный лишь координировать атаку и предоставить объединенным чарам основу в виде своей предельной магии, довольно быстро понял, что без него внизу не обойдутся. А потому, позвав Интуларию, которая пряталась в горах неподалеку, мэтр магии, тяжело вздохнув, нырнул вниз. Благо, против сражения с чудовищами он ничего не имел.


***

Лаз не мог позволить себе дать волю чувствам, но против них ничего не имел. Ярость, клокочущая внутри, надежно запертая разумом, не только не мешала, наоборот, подпитывала его, словно не иссякающий источник силы. Не магической, конечно, но, возможно, в сложившихся обстоятельствах куда более важной: решимости.

Потому что, если подумать чуть дольше, становилось понятно, что ситуация, по сути, проигрышная. Ужас был огромным, невероятно сильным, крепким настолько, что прямое попадание смеси четырех предельных образов не только не убило его, но даже не слишком значительно снизило боевой потенциал. Вот только при всем при этом он не был достаточно быстрым и, что даже важнее, не умел летать.

Да, против обычных противников, даже против чудовищ типа горного стража это не было так важно. На коротких дистанциях Лаз мог двигаться так быстро, что ни одно живое существо не смогло бы увернуться. Вот только сейчас против него выступала не тупая тварь, а трое умных и способных магов, прекрасно понимающих, что приближаться к чему-то ПОДОБНОМУ — все равно что самостоятельно засовывать голову в петлю, а им на выручку, похоже, спешил еще один, вместе с помощником. И они все умели летать. Любой достаточно сильный маг учится этому в первую очередь, и не только ради преимущества в бою, но и именно ради того, чтобы подняться в небо без ездовых монстров и небесных крепостей. Маги воздуха поддерживали себя восходящими потоками, воду и землю можно было использовать как опоры, огонь отлично подходил в качестве реактивных двигателей, а псионикам помогал телекинез. И сколько бы Ужас не прыгал, достать парящих в полусотне метров над домами магов ему было не суждено. Он мог отгонять их от себя, держать на расстоянии, не давать собраться и скооперироваться, но нанести хоть сколько-нибудь серьезный ущерб не был в силах.

Сейчас Лаз бы с удовольствием покинул это тело и просто разобрался с противниками с помощью магии, благодаря их с Петром нововведениями это было сделать очень просто. И, произойди подобная ситуация до браймского инцидента, он, наверное, так бы и сделал. Вот только даже если он и победит, ему ни за что не удастся убить их всех. И под «всех» Лаз вполне серьезно имел в виду вообще всех людей в Шимне, включая тот отряд под предводительством Фауста, что, как Ужас слышал, не так давно выбрался из тоннелей и сейчас активно вливался в общий бой. Оставлять свидетелей было нельзя, ни в коем случае. Раскрытие того факта, что Ужас на самом деле — извращенная версия магической брони для живого человека начнет на них с Айной не просто охоту, как когда-то на Лаза после турнира, а самую настоящую облаву. Он уже не теоретическая будущая угроза, Ужас более чем реален, к тому же магия, способная на подобное, станет священным Граалем для всего Люпса. Выиграть сейчас, чтобы остаться с травмированной Айной на руках, пока за ним охотится весь континент? Не вариант. Однажды он раскроет миру себя и свои силы, но сделает это когда будет готов, на своих условиях.

Оставался один выход: дожидаться появления Фауста, работая с ним в паре они наверняка смогут прогнать озерников. Однако прибытие Вайма и Интуларии, огромного крылатого змея, по сравнению с которым Ужас все равно казался крохой, спутало Лазу и эти планы.

Как оказалось, питомец мэтра магии был хорош не только в воздухе, но и на земле, а с учетом его габаритов даже горному стражу стоило поостеречься. Сложив крылья, змей заскользил по земле, помогая себе короткими лапами, сметая на своем пути дома, словно они были из бумаги. И даже удары кулаков Ужаса, весящих под тонну каждый, его не слишком впечатляли, лишь заставляли громче шипеть и яростнее бросаться в бой.

Ко всему прочему, Лаз не мог двигаться совершенно свободно, нужно было заботиться о скрытой в защитной капсуле в груди Айне. Пусть там она находилась не просто в «ящике», а была закреплена специальными ремнями, слишком резкие броски и повороты неизбежно сказывались на ней, а с учетом травм это было чревато серьезными последствиями.

Чудище, больше похожее на библейского левиафана, чем на живое существо на земле, четверо высших магов, поливающих его сильнейшими заклинаниями в воздухе… даже появление Фауста мало чем поможет. Он, конечно, был силен, но стоил максимум одного высшего, не больше, расклад все равно был далеко не в пользу Лаза. где-то на границе сознания появилась мысль, что, похоже, именно так и закончится его путь. В бою — это радовало, но сразу за этим Лаз вспомнил, что вместе с ним умрет и Айна. И все фаталистические порывы словно сдуло ветром.

Нет, он не проиграет. Ни здесь, ни где бы то ни было. Потому что он пообещал. Пообещал ей прожить вместе долгую и счастливую жизнь, и это обещание он не нарушит. Даже если придется совершить невозможное.

Серый мир. Мистическое, даже на этом, полном магии континенте, место. Нечто, дающее тем, кто там побывал, силу, о которой они всю жизнь просили у вселенной. Лаз бывал там уже дважды и при этом ни разу не получил от серого мира ничего. После он вновь пытался туда попасть, но все попытки были настолько провальными, насколько это вообще было возможно. Но сейчас он собирался пробить эту границу. На счастливый третий раз он собирался пробиться в серый мир не благодаря случайности, а потому, что он сам того захотел. И на этот раз вытрясти из этой странной реальности все, что она ему задолжала за две пустышки.

И сделать Лаз это собирался также, как и в предыдущие разы. С помощью Айны. Ее призыв о помощи донесся к нему через серые пески, в них же она спасла его от черных цепей. И сейчас они попадут туда вместе.

Тот небольшой запас энергии, что у него оставался, Лаз без остатка направил к душе девушки. Обычно попасть в душу другого человека без его согласия и помощь было невозможно, но между ними была особая связь, на куда более тонком, чем просто души, уровне. И, может быть почувствовав, что это он, душа девушки распахнулась ему навстречу.

Но это было лишь первым шагом, второй шаг, что ему предстояло совершить, был в несчетное количество раз труднее. Используя эту самую связь, ему нужно было проникнуть еще глубже. Туда, где побывали считанные единицы магов за всю историю человечества. Свернувшись в клубок, закрыв голову руками и спрятав как можно дальше от внешнего мира капсулу с Айной внутри, Лаз полностью отключился от реальности. Оставалось только надеяться на то, что они с Петром сделали Ужас достаточно прочным для того, чтобы выдержать все, что требовалось.

Сознание Лаза погрузилось в самое себя. Душа, уже не бесформенная амеба, а величественный и могучий дракон, парила посреди ничто, словно ни в чем не бывало. Однако Лаз мог ощущать свои эмоции внутри нее: свою ярость, свою боль, свое отчаяние. Вот только сейчас ему было не до этого. Время в этом мире текло иначе, медленнее, но оно все-таки текло, и за от силы пару минут в реальности ему надо было сделать то, чего не делал и о чем даже не мог помыслить ни один человек за всю историю.

Однако Лаз знал, что у него получится. И даже не из-за данного обещания. Просто сейчас, может быть из-за критичности ситуации, может быть из-за того, что Айна была ближе к нему, чем когда-либо, буквально находясь внутри его тела, может быть из-за того, что частичка его души прямо сейчас находилась внутри ее души, а может быть благодаря неведомому мистическому провидению, но именно сейчас он смог ощутить то, что ускользало от него столько времени. Связь, что была между ними, словно тончайшая, тоньше волоса, тоньше атома, тоньше единственного луча света, она неразрывной нитью тянулась от его души к ее и, словно отмычка к замку, который никому нельзя открывать, она провела Лаза туда, куда он хотел.


***

Вы когда-нибудь ездили на арендованной машине? Пожалуйста, путешествуйте куда хотите, вот только за царапины — штраф, менять что-то в салоне нельзя, как и курить, капать на обивку кетчупом из бургеров, выезжать из страны, копаться в двигателе, заниматься сексом на заднем сидении… в общем запрещено все то, что делать интереснее и веселее всего. То, что нам дали на время, мы не можем использовать так, как захотим.

С душами та же история. Души не принадлежат людям. Они — наша сущность, наше Я, наше естество, они — и есть мы, с телом, разумом, эмоциями и воспоминаниями, но они нам не принадлежат. Мы можем лишь использовать то, что нам дали, и в этом мало удобства. Но, неужели это непреложная истина? Неужели с тем, что на нашу душу неким арендодателем наложено столько ограничений, ничего нельзя сделать?

Можно, однако невероятно трудно. Как в полной темноте взломать ржавым тупым кухонным ножом замок лучшего в мире сейфа, только в миллион раз сложнее. На Люпсе это не удавалось еще никому и никогда. Были счастливчики, кто умудрялся заглянуть в замочную скважину и, пусть слабо, но ощутить, каково это — пользоваться привилегиями владельца собственной души. Но даже их с самого открытия магии больше трех с половиной тысяч лет назад в общем счете не наберется и сотни.

И, наверное, узнай они, куда попали, благодаря случайности, совпадению или удаче, их ждало бы немалое разочарование. Ну кому захочется узнать, что их душа изнутри на самом деле имеет лишь один цвет: серый? Вот только такая душа именно потому, что человек никак не может на нее влиять. Что бы он не делал, какие бы прекрасные или ужасные дела не творил, на внутреннем, самом базовом устройстве его души это никак не скажется. Однако, стоит попасть сюда человеку, заслужившему это право, по-настоящему ставшим хозяином в этом якобы сером мире, как все в нем изменится до неузнаваемости.

Лаз стоял посреди зеленой поляны, в которой он с полной неожиданностью узнал так любимую им в детстве полянку в прилегающем к особняку Морфеев парке. Однако наслаждаться ностальгией и запахом свежей травы долго ему не дали. Стоило только ему осознать, где именно он находится, как все вокруг тут же изменилось. Теперь он был под водой, однако это ему нисколько не мешало, более того, это место он тоже довольно быстро узнал. Ледяное озеро в белых горах, в окрестностях которого он прожил три года после нападения на Апрад. И тут же местность сменилась снова, на этот раз он был высоко в небе, так высоко, что внизу ничего нельзя было разобрать из-за растянувшихся от горизонта до горизонта барашков облаков. Но и этот момент был ему знаком. Впервые освоив магию полета, он решил проверить, как высоко сможет забраться. Нацепив на себя все имевшиеся в распоряжении штаны и куртки, завернувшись в три шарфа и надев на голову огромную меховую шапку Штучки, он взлетел в небо так быстро, как только мог. И наградой за едва не отмороженные пальцы был этот великолепный вид.

На этот раз он почувствовал момент, когда окружение захотело смениться и простым усилием воли остановил этот процесс. Для этого не потребовалось ни магии, ни каких-то особых навыков. Более того, Лаз даже не нужно было понимать. Он точно знал, как и что нужно сделать, и также прекрасно знал, почему. Он находился внутри собственной души. Не тем ущербным образом, что пользовалось подавляющее большинство магов в мире. Нет, сейчас он по-настоящему был в ЦЕНТРЕ. Можно было даже сказать, что не он был внутри души, а душа находилась вокруг. Душа и все, чем он являлся.

Здесь не было ужасной черной амебы, не было кошмаров и страхов, не было боли, не было даже времени. Наградой за невозможный подвиг подчинения собственной души был твой собственный маленький мир, который ты мог менять, как вздумается. Потому что единственным, что имело тут значение — это твое желание.

Простым усилием воли Лаз создал рядом с собой Айну. Не настоящую, естественно, просто куклу, она не дышала, не моргала, ни на что не реагировала, но, если бы он захотел, она стала бы неотличимой от настоящей. Она стала бы настоящей. Просто потому, что он бы этого захотел. Самообман в абсолюте.

Однако сейчас он был здесь не для этого. И даже не для того, чтобы победить магов, сейчас продолжающих атаковать тело Ужаса где-то там, снаружи. Сейчас Лазу нужно было сделать выбор. Понимание этого появилось в мозгу также легко и естественно, как и все остальное.

Душа человека, душа мага — невероятный инструмент. Используя его на полную мощность, можно не просто выиграть битву или войну, можно уничтожить себя и весь мир за одно. И потому на душу, так или иначе, но должно быть наложено ограничение. Разница только в том, что раньше автором этого ограничения было то, что даровало Лазу его душу. Теперь он должен был наложить его на себя сам, до того, как покинет это место.

Ему нужно было выбрать нечто такое, что стало бы сутью его души, его магии на всю оставшуюся жизнь. Те, кто попадал сюда случайно, вроде Фауста, своим появлением делали примерно то же, но инстинктивно и в куда меньших масштабах. Лазу же была дана полная свобода выбора. Ну, почти полная, придуманное им ограничение должно было пройти «проверку качества», быть утверждено, как достаточно разумное, конечно, ограничение: «нет ограничений» — не подходило.

Усевшись в позе лотоса прямо посреди неба, Лаз наморщил лоб. Торопиться было некуда, он мог думать хоть год, хоть век, снаружи за это время не пройдет и секунды. Однако ни год, ни, тем более, век, ему не понадобился. Довольно скоро у Лаза уже готов был четкий ответ.

В чем суть той магии, что он всю жизнь пытался понять? Не псионики, пусть в ней он был невероятно талантлив, но его призванием всегда было нечто иное. Магия трансформации, умение превращаться в кого-то другого, во что-то другое, умение превращать, делать из того — это, из первого — второе, из больного, немощного, вынужденного полагаться на костыли ребенка — чудище, сражающееся с несколькими высшими магами за раз.

Магия метаморфоз, выросшая из магии трансформации, подобралась к его идеалу еще ближе. Уже не просто придать вид, но по-настоящему изменить оригинал, создав не подделку, но новый подлинник. Вот только при работе над новой версией Ужаса Лаза зацепил и не покидал один простой вопрос: если он может превратиться в нечто ПОДОБНОЕ, то почему он ограничен только плотью? Его тело уже тверже камня, зубы острее стали, а кровь горяча словно пламя. Неужели обязательно ограничиваться пусть невероятным, пусть невозможным, но все-таки имеющим свои пределы телом?

И теперь он точно знал, что не нужно. Он выбрал, чего хотел.

Когда маг подчиняет свою душу и накладывает на нее собственное ограничение, это означает, что его душа и вся его магия отныне и до самой смерти будут служить одной-единственной цели. Той, что он сам для себя выбрал. И так как нет на свете более невероятной силы, чем безоглядно стремящаяся к чему-то душа, с той самой секунды предречено, что нет и не будет больше того, кто сможет превзойти этого человека на избранном им пути. Отныне и вовеки веков он лучший, непобедимый, непревзойденный… он Мастер.

И в этот зимний день 3688 года мировой истории, в свой двадцать пятый день рождения, в шахтерском городке Шимн, что в Талых горах Озерной Империи, родился первый в истории Люпса Мастер.

Мастер Метаморфоз.


Глава 29


В отличие от своих коллег-магов, Вайм Нагт отнесся к тому, что Ужас из Сайркина свернулся в клубочек и перестал вообще хоть как-то реагировать на их атаки, очень настороженно. Мэтру магии не верилось, что тварь, державшая в страхе целую страну, способна просто взять и сдаться. Так что, когда он ощутил от монстра некие необычные эманации энергии, он тут же приказал Интуларии убираться от Ужаса куда подальше и сам постарался как можно сильнее разорвать дистанцию. Конечно, остальным высшим он тоже отдал приказ отступать, но послушались его лишь двое из троих. Последний маг, самый юный в их небольшом отряде, с присущим любому молодому человеку пренебрежением к осторожности стариков, лишь усилил напор.

За что жестоко поплатился. Взрыв энергии, эпицентром которой был Ужас из Сайркина, был настолько мощным, что камень под монстром просел на несколько метров, образовав самый настоящий кратер, а в радиусе полусотни не осталось ничего, кроме пыли. И юный высший, попавший в этот радиус, даже успев защититься магией, в мгновение ока был разорван на мельчайшие кусочки, превратившись в кровавое облако.

А спустя лишь пару секунд на краю кратера из пылевой завесы появился Ужас из Сайркина, целый и невредимый, с отросшей заново рукой и в прямом смысле пышущий силой. Маги ощущали это напрямую, но даже обычные люди с легкость могли увидеть, как искажается и плывет все вокруг тела монстра, словно пустынный мираж. И это был не простой физический жар, это была чистая энергия, настолько плотная, что, даже не обращенная в заклинание, влияла на реальность.

— Отступаем! — Незамедлительно скомандовал Вайм Нагт, благо на этот раз тех, кто посмел бы противиться его приказу не было. Трое высших верхом на огромном крылатом змее скрылись за пиками гор. Преследовать их никто не собирался.


***

Ничего удивительного, что после бегства высших магов оставшиеся в Шимне солдаты империи тут же сдались. Батальон Айны понес серьезные потери, из пяти сотен человек выжило меньше трехсот. Однако с учетом внезапной засады подобного размаха, это все равно была невероятная победа.

И по возвращении принцессы в штаб, это были вынуждено признать и командование. О том, какие награды она получит за захват Шимна и убийство вражеского высшего мага, было так много споров, что Айна, поблагодарив генералов, просто ушла, не дожидаясь ответа. Сейчас у нее было куда более важное дело. Лаз ждал ее в своей подземной лаборатории, улыбаясь от уха до уха.

— А теперь объясни подробно, что произошло? — У них так и не выдалось времени, чтобы спокойно все обсудить. Айна, как и Лаз, стала Мастером, их связь отправила ее внутрь своей души также, как и его. И она также сделала свой выбор, так что в общих чертах она понимала произошедшее, но все равно остался еще вагон и маленькая тележка вопросов.

— От той атаки тебя контузило, — даже понимая, что все это уже позади, Лаз все равно не мог говорить об этом без напряжения. — переломы, сотрясение мозга, внутреннее кровотечение… я спрятал тебя в специально для таких случаев подготовленной защитной капсуле, но ситуация все равно была далеко не в нашу пользу. И мне не оставалось ничего другого, кроме как попытаться совершить невозможное. И я смог, Айна! — Он подскочил к ней, обнял и закружил по комнате, весело хохоча. — Я сделал это! Я попал в серый мир и, как оказалось, затянул в него и тебя тоже! Теперь мы не просто маги…

— Мастера. — Айна выудила из памяти слово, которое вдруг очутилось там без ее ведома.

— Точно. — Лаз остановился и с удивлением взглянул на свою любимую. — Откуда ты знаешь? Мне казалось, я придумал это определение сам.

— А мне показалось, что я…

— Странно. — Молодой человек задумчиво потер затылок. — Похоже, это что-то, выходящее за рамки обычных понятий о магии. Это ведь совершенно новая область знаний, нечто, чего не делал никто и никогда. Ну, мне так кажется. Иначе об этом бы точно были какие-то записи…

— И что теперь? Что в нас поменялось? Я знаю, что моя душа «снаружи» осталась точно такой же, а вот объем энергии значительно вырос. Но с Шимна я не пыталась использовать магию, было как-то страшно. — Прервала девушка поток его мыслей.

— Теперь? Мы полностью исцелились, хотя, конечно, из моей руки пропали все металлические части, их пришлось забирать отдельно. Но я не хотел разбираться в этом всем на ходу, думал для начала попасть в спокойную обстановку, так что, как и ты, я понятия не имею, что нам дал статус Мастеров. Кстати, я Мастер Метаморфоз, а ты?

— Мастер Эмпатии, — почему-то смущенно ответила девушка.

— Звучит здорово, — кивнул Лаз. — И я совершенно не представляю, что это значит.

— Взаимно, — усмехнулась Айна.

— Давай попробуем? Для начала классическую магию. Сотвори простой фаэрбол.

Айна закрыла глаза и довольно быстро у нее на ладони зажглась огненная сфера. И тут же исчезла, потому что девушка, удивленно ойкнув, попыталась отстраниться от собственного же заклинания и чуть не упала, благо Лаз ее вовремя подхватил.

— Что случилось?

— Это было совершенно по-другому… — Айна покачала головой. — Я не творила магию так, как обычно, я словно обратилась к энергии, и она сама исполнила то, что я хочу.

— Вот это звучит по-настоящему круто!

— Так-то оно так, вот только на эту магию я потратила где-то в пять раз больше энергии, чем обычно, — девушка понурила голову. — Сильным стихийным магом мне больше не быть.

— Не спеши расстраиваться. Эмпатия — это все-таки не о фаэрболах. Попробуй использовать на мне свою магию разума.

— Но ведь она не сработает! Никогда не срабатывала.

— Просто доверься мне, — улыбнулся Лаз.

— Как скажешь…

Пару секунд ничего не происходило, но потом Лаз вдруг почувствовал сильное, почти непреодолимое желание подойти и поцеловать девушку. Что он незамедлительно и сделал, впившись губами в губы Айны.


***

— Эта магия Эмпатии — что-то с чем-то! — довольных сверх меры, Лаз повернулся к лежащей у него на груди обнаженной девушке и ехидно улыбнулся. — А главное, сколько применений!

— Это точно… — даже не собираясь поддаваться на провокации, промурлыкала Айна.

— Значит, ты теперь способна влиять даже на меня, причем с такой силой… что же будет с простым человеком?

— Сейчас я точно не хочу об этом думать… — ответила девушка, не открывая глаз.

— Ладно, извини. Отдыхай.

Удостоверившись, что его любовь уснула, Лаз, аккуратно выбравшись из ее объятий, присел на краю кровати. Эмпатия, способность чувствовать эмоции других. В случае Айны это было куда больше, даже сама энергия, разлитая в окружающем пространстве, откликалась на ее желания, что уж говорить про чувства и сознания людей. Сложно представить, что может натворить такая магия в плохих руках. Перед мысленным взором Лаза пронеслись бесконечные шеренги солдат с фанатичным огнем в глазах, готовых по приказу своего генерала умереть с блаженной улыбкой на лице. Хорошо, что такая магия попала в руки той, что никогда даже не подумает использовать ее кому-нибудь во вред.

Но что же он сам? Если магия Эмпатии была способна создать величайшую в мире армию, сможет ли магия Мастера Метаморфоз создать величайшего в мире воина?

Лаз поднял руку к глазам. Испытать свои новые навыки он так и не успел. Для начала нечто, не имеющее отношения к изменению плоти. Псионика, как показал опыт, нужна была ему не меньше, чем грубая сила и было бы очень досадно лишиться своей магии.

Нечто простое, базовое, то, чем он впервые воспользовался в возрасте чуть старше года, оттолкнув руку желавшей пощекотать его няни. Телекинез. Он сосредоточился на книжном шкафу в углу подземной камеры, где уже давно своей очереди на изучение ждали книги Чибака Сиджи. Задача: открыть шкаф и перенести одну из книг себе в руки. Настолько элементарно, что даже смешно.

Вот только привычный ему телекинез наотрез отказывался работать. Сколько бы энергии Лаз не пытался влить в заклинание, ничего не происходило. Он уже был готов признать поражение и смириться, но потом вдруг подумал кое-о-чем другом. И книга, вылетев из шкафа, чуть не угодила Айне в голову, благо Лаз успел ее вовремя поймать.

Огромных трудов стоило ему не расхохотаться от понимания всех перспектив такой магии. Он больше не мог приказать книге двигаться, но не потому, что утратил магию, просто «движение» не было «изменением», не было «превращением», не было «метаморфозой». А вот изменить для одной конкретной книги вектор гравитации — совсем другое дело. Суть его новых способностей стала кристально ясна. Больше Лаз не сможет создавать что-то или уничтожать, но вот в плане изменения существующих вещей и явлений он получил полный карт-бланш.

Встав с кровати, он подошел к стене. Сдвинуть каменную породу в сторону больше не было возможно. А вот изменить камень так, чтобы его структура перестала быть жесткой и достигла состояния патоки и, используя все ту же гравитацию, заставить растечься в стороны с его пути — легко. Подойдя к столу, он взял в руки листок бумаги и легким движением разорвал его пополам. Затем вновь свел их вместе и превратил две половинки в один лист. Это была все та же псионика, но с совершенно иной точки зрения, куда больше физико-химической, чем раньше. Превращение материи и энергии.

Последовав на поводу у внезапного порыва, Лаз прикрыл глаза и представил, как свет от висящих на стенах кустарных ламп накаливания, излучение видимого спектра меняет частоту и переходит в инфракрасное излучение. В комнате мгновенно стало заметно темнее, а спустя полминуты Лаз почувствовал не слишком сильное, но ощутимое повышение температуры.

В следующий час он продолжал, словно маленький ребенок, получивший в подарок набор юного физика, играться с фундаментальными принципами вселенной. Самовозгорание листка бумаги путем ускорения движения его атомов; создание в железном стержне ручки ящика стола магнитных полей и использование их для горения ни к чему не подключенной лампочки; заморозка до сверхнизких температур письменных принадлежностей с последующим превращением их в горстку осколков ударом об стол и даже, на что ушла целая четверть имеющейся у Лаза энергии, создание крошечного, размером с булавочную головку, очага раскаленной плазмы, чуть не воспламенившего весь воздух в помещении.

Над всем этим нужно было очень долго и тщательно думать, проводить многочисленные опыты и долгие тренировки, ведь он должен уметь применять новую магию также легко, как и раньше. В отличие от Айны, его новые способности сильно отличались от старых и использовать их Лаз должен был с большой осторожностью. Но перспективы всего этого были поистине невероятными. И это при том, что к главному блюду он еще даже не приступил. То, ради чего он вообще выбрал такой путь.

Сгорая от предвкушения, Лаз закрыл глаза и сосредоточился на том, что у него получалось, наверное, даже лучше, чем говорить и ходить. И на этот раз он точно знал, чего хочет.

Поначалу ничего не происходило, но Лаз чувствовал, пусть медленный, но стабильный ток энергии в свое теле и не собирался останавливаться. И вот, наконец, указательный палец его правой руки начал менять цвет, приобретать совершенно однозначный стальной цвет и блеск. Когда все было завершено, Лаз получил самый настоящий железный палец, целиком и полностью состоящий из металла. В нем больше не было и грамма живой плоти и при этом никакого дискомфорта не ощущалось, а управлять пальцем не стало ни на йоту сложнее. Магия Мастера Метаморфоз вместе с энергией Зверя, чью природу Лаз не понимал до сих пор, сотворили нечто, выходящее за рамки любых законов физики, биологии и вообще науки.

Едва сдерживая нетерпение, молодой человек. Перевел взгляд на средний палец, ускорив ток энергии. На этот раз превращение длилось куда меньше, всего около минуты. На безымянный палец он потратил лишь десяток секунд, еще за пятнадцать обратил в железо всю руку до плеча, потом вторую, потом обе ноги. Двигаться стало сложно, но только потому, что еще живые мышцы в теле не были рассчитаны на такую нагрузку. Впрочем, останавливаться Лаз не собирался, пусть и действовал теперь намного аккуратнее.

Кожа, эпидермис, слой подкожного жира, мышцы, связки, кости, внутренние органы, нервы… на стальном теле осталась сидеть живая голова. Ощущения были невероятно странными, все от шеи и ниже казалось каким-то чужим, но никакого дискомфорта не ощущалось. Более того, то неудобство, что появилось после металлизации конечностей, бесследно ушло. Лаз чувствовал, как бьется его железное сердце, гоняя по венам железную кровь, как сокращаются, хотя это не должно было быть возможно, железные мышцы, как двигаются друг относительно друг друга железные позвонки.

Наконец он решился и процесс продолжился. Спустя еще минуту, с головой Лаз действовал с максимальной осторожностью, на мир, вопреки законам физики, взглянули железные глаза, воспринимая свет ничуть не хуже настоящих, а по железным нейронам в железном мозгу забегали, возможно обычные, а возможно тоже железные сигналы.

Железный, на этот раз в прямом смысле этого слова, человек, встал с жалобно скрипнувшего стула и прошелся по комнате. Дискомфорт прошел полностью, если бы не непривычное ощущение выросшего в несколько раз веса и немного заторможенные движения, Лаз бы даже не почувствовал разницы. Хотя, конечно, она была разительной. Сила железных мышц выросла, и далеко не в прямой пропорции по отношению к потяжелевшему почти в восемь раз телу. Сейчас Лаз бы с легкостью смог пробить кулаком каменную стену, без какой-либо магии. Что будет, когда он превратит свое тело в другой, более прочный, легкий, упругий металл? Что будет, если использует в качестве основы не простое человеческое тело, а форму Ужаса?

Конечно, это потребует куда больше энергии. Даже несмотря на то, что становление Мастером увеличило запасы Лаза раза в три с лишним, превратить теперешнее тело Ужаса полностью в металл не получится. Однако «полностью» и не обязательно. Целиком металлическое тело, наверное, было бы невероятно сильным, но и невероятно тяжелым. Лазу уже сейчас было трудно ходить в форме Ужаса по мягкой земле, что уж говорить о том моменте, когда он станет еще тяжелее? Плюс с увеличением массы неизбежно пострадает скорость, прошедший бой показал, что это критически важно и, если Лаз собирался продолжать сражаться в одиночку, нужен был баланс характеристик.

Но это все стоит оставить до встречи с Петром. А пока в разум Лаза забралась еще одна, не менее странная идея. Во что еще он может себя превратить?


***

— Итак, ты стал…?

— Мастером, — улыбнувшись, ответил Лаз.

— Ну, скромности в тебе никогда много не было.

— Нет, ты не понял, — покачал молодой человек головой. — Это не я придумал такое пафосное название. Айне совершенно независимо в голову пришло то же самое слово. Похоже, это что-то, присущее самой нашей душе.

— Хочешь сказать, что твоя душа, которую ты подчинил, сама выбрала для тебя имя Мастера? — На лице Фауста легко читался скепсис.

— Понимаю, как это звучит и пока что не могу это объяснить, но, честное слово, это правда.

— Ладно-ладно, я никогда не говорил, что тебе не верю. — Поднял мужчина ладони. — Но, получается, что я тоже Мастер, если побывал в сером мире?

— Нет, — Лаз покачал головой. — Ты попал внутрь своей души, но не стал там хозяином. И изначальные ограничения на твоей душе все еще существуют, просто твое сознательное вмешательство их немного изменило, благодаря чему ты и получил все то, что имеешь: силу, иммунитет к магии, долгую жизнь. Последнее, думаю, удел любого Мастера, в той или иной степени.

— И как же мне завершить начатое? — Фауст недовольно скрестил руки на груди. — Я ведь не маг и даже заглянуть в свою душу, как вы с Айной, не могу.

— Я могу попытаться с этим помочь, — проговорил Лаз после некоторых раздумий. — Моя специализация, как Мастера Метаморфоз, возможно, позволит сделать что-то. К тому же, раз уж ты уже бывал в своей душе и даже получил от нее некоторые подарки, попасть туда снова должно быть уже не так трудно. Но, — ответил молодой человек на невысказанный вопрос друга, — прямо сейчас я скорее тебе наврежу. Мне нужно многое узнать о своих силах. Слишком многое, если честно. Подожди пару лет, я обязательно помогу тебе стать Мастером Меча.

— Пару лет? Тю! — Фауст рассмеялся и хлопнул Лаза по плечу. — Я ждал четыреста лет, год туда, год сюда — ничего не изменят.

— Рад, что ты так терпелив. Уж не старческое ли это смирение?

— Не дождешься! Сердцем я молод, как и пятьсот лет назад! — Фауст картинно стукнул себя кулаком в грудь.

— Ну а как же. Юнец, с какой стороны не взгляни.


Эпилог


Два с половиной года спустя, где-то в глубине территорий Озерной Империи.

— Прошу прощения, миледи, срочное донесение из столицы! — В дверь кабинета аккуратно постучали.

— Лейв! Да, конечно, заходи. — Айна кивнула своему адъютанту и вновь опустила глаза в бумаги. К предстоящему сражению нужно было еще много подготовить.

— Благодарю. Советник. — Мужчина, в котором сейчас уже никто бы не узнал бывшего смертника, кивнул сидящему в углу Саймону Сигнесу, советнику генерала в вопросах магического вооружения. Молодой человек, легко улыбнувшись, поднял в приветственном жесте бокал с вином. На мгновение в сознании мужчины промелькнула мысль, что слишком уж часто он видит этого человека в кабинете генерала, но тут же и исчезла, принцесса Айниталия была вольна делать что ей угодно и не ему, Лейву Лайрону, простому солдату, возведенному ей до таких высот, сомневаться в ее поступках.

— Что за донесение?

— Вас вызывают в Талитейм.

— Когда? — Айна нахмурилась и отложила в сторону карандаш, которым что-то размечала на плане битвы.

— До конца этого месяца, миледи.

— Если это распоряжение Кераса, я уже сказала, что не хочу от него ничего слышать. Я, может быть, пока что ниже в звании, но…

— Это приказ Вашего отца, миледи. — Айна и Саймон странно переглянулись.

— В послании указана причина столь резкой смены планов? На носу крупное сражение и я должна возглавлять его, уверена, отец знает об этом.

— Прошу прощения, но мне известно лишь то, что я уже сказал. — Лейв виновато поклонился.

— Ты тут ни при чем… спасибо, можешь идти.

— Благодарю, миледи.

Когда за адъютантом закрылась дверь, Айна подскочила с кресла, словно сидела на раскаленной жаровне и зашагала из угла в угол кабинета.

— Что это значит? Это происки Кераса, я уверена! А может Летиция руку приложила? Или отец все-таки нашел для меня жениха, как грозит уже год…

Ходила бы она еще долго, если бы Лаз, а это, конечно, был он, не встал в места и не поймал ее на середине комнаты.

— Бесполезно строить догадки. Будь то твой брат, твоя сестра или отец, ты ничего не узнаешь, пока не вернешься в Талитейм. — Тут молодой человек замолчал, словно собирался с мыслями, но все-таки продолжил. — И может все-таки стоит наконец раз и навсегда промыть им всем мозги, чтобы тебе больше не пришлось так переживать?

— Мы это уже обсуждали, Лаз!

— И не один раз. Но сейчас мои аргументы крепки, как никогда.

— Нет, — Айна затрясла головой. — Война — это одно дело, но я не хочу, чтобы моя личная жизнь также зависела от магии Эмпатии. Это будет означать, что я сама недостаточно сильна, чтобы справиться с проблемами.

— Но ты же прямо дрожишь!

— То, что мне страшно не значит, что я должна отступать. — Отрезала девушка. — И хватит на этом. Ты пообещал, что не будешь настаивать, если я откажусь.

— Как пожелаете, мой генерал, — усмехнулся Лаз и заключил любимую в крепкие объятья.

— Ты теперь тоже генерал, забыл? Мы равны.

— Ну да, конечно. — Лаз скорчил такую гримасу, словно разом разжевал целиковый лимон. — Шуточное звание для шуточного монстра.

— Ну какая ты шутка? Ты Ужас из Сайркина.

— Я уже давно им не был, — покачал он головой. — Теперь я лишь экспонат, которую возят по империи, словно выставочную собачку. Бойтесь нас, на нашей стороне ужасное чудовище! И ведь боятся. Отступают, бегут. Не без твоей помощи, естественно, но все-таки. Я понимаю твою радость по поводу того, что удается избежать ненужных жертв, тем более что после подчинения души сильных приступов жажды крови не было ни разу, но я уж точно не генерал.

— Генерал-генерал, — Айна, обняв Лаза за шею, притянула его к себе и нежно поцеловала. — Мой генерал. Мой принц на белом коне. Мой белый генерал.

— На белом Ужасе, ты хотела сказать? — Рассмеялся молодой человек, с наслаждением отвечая на поцелуй.

— А хоть бы и так. Какая разница? — Тут уже Айна запнулась, явно раздумывая, стоит ли говорить то, что вертелось у нее на языке. Но, как и Лаз, она не собиралась что-то скрывать от партнера. — И, знаешь, вполне возможно, что этот визит в Талитейм положит конец твоим терзаниям.

— Ты что-то почувствовала? — Лаз отстранился от девушки и пристально всмотрелся в ее изумрудные глаза.

— Да. Теперь, когда я немного успокоилась, поняла, что волнение от слов Лейва было не связано с моей родней. Это что-то большее, Лаз. Намного, намного большее.

— Теперь даже не знаю, радоваться или напрягаться. — Усмешка вышла неестественной и натянутой.

Айна тяжело вздохнула.

— Что у тебя с твоими исследованиями?

— Почти все готово, осталось лишь кое-что доработать в техническом плане. Думаю, мне хватит месяца-полутора, или около того.

— Отлично.

— Все настолько плохо?

— Я… ничего подобного еще не ощущала. Даже резня в Падме не чувствовалась так… остро. Плохо, хорошо, ты сам знаешь, что мои предчувствия — это не предсказания конкретных событий.

— Знаю, конечно, — Лаз смущенно потер затылок. — Но, чисто твое мнение. Что это будет? Я ничего не скажу, если ты ошибешься.

— Мое мнение? — Айна опустила глаза. — Это будет… хаос.




Конец пятой части


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Эпилог



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики