Герой (fb2)


Настройки текста:



Данияр Сугралинов Level Up 2. Герой

Глава 1 Рестарт

Активация героического навыка «Обман времени» в связи со смертью носителя. Резервное копирование базы данных. Очистка логов. Очистка оперативной памяти носителя. До запуска 3… 2… 1…

«Augmented Reality! Platform. Home Edition»

…Я все еще вижу отпечатавшееся на сетчатке глаз дымно-багровое зарево пламени, ощущаю вяжущий запах крови, слышу чьи-то истошные крики, чувствую вкус рыхлой влажной земли во рту, когда просыпаюсь.

– Фил! Я дома! – От кошмарного сна меня пробуждает звонкий Викин голос, доносящийся из прихожей.

Она проходит в спальню и, наклонившись, целует.

– Вика… Родная… – тру глаза и потягиваюсь, чувствуя, как ломит кости, а потом не могу удержаться, хватаю девушку и тяну на себя.

Она со смехом падает в мои объятья. Обнимая, перекатываюсь на нее, упираюсь в кровать локтями.

– Что, не ждал, Фила? – Вика дерзко и с вызовом улыбается. – Серьезно, я думала, ты вовсю свободой пользуешься – ладно, не девочки, но с друзьями-то уж мог бы в выходной погулять?

– Ждать не ждал, но пользоваться свободой не собирался. Ты же знаешь – у меня сейчас выходных нет. С утра бегал, потом изучал рынок, прикидывал, что да как, потом бокс и тренажерка… К вечеру уже так вымотался, что отрубился, читая Адизеса. Он пишет до того полезные книги, что они меня в сон…

Она затыкает мне рот поцелуем и лезет рукой под футболку.

– А ты чего…

Я хочу спросить, почему она вернулась от родителей, к которым уехала на все выходные, на день раньше, но кровь отливает от мозга. На ближайшую четверть часа желание что-либо спрашивать пропадает…

Когда мы, отдыхая, молча лежим, пытаюсь ухватить клочья ускользающего сновидения, но в голове мелькают только образы – лес, погреб, дождь, какие-то люди и моя полная беспомощность. Я эти мысли отбрасываю – обычный кошмар. У меня все хорошо! Любимая рядом, родители здоровы, у сестры карьера прет в гору – ее повысили, и мой племяш Кир с нового учебного года пойдет в элитную школу. Ну, а я… Я в полном порядке и уверенно продолжаю качаться – причем как в плане мышц, так и в плане уровней и опыта.

– Так ты чего раньше, чем планировала, вернулась? – вспоминаю я незаданный вопрос.

– Ты знаешь… Мы сидели за столом, обедали, разговаривали. Родители, брат, дочка… – Вика умолкает, погружаясь в воспоминания. – И меня вдруг так сильно к тебе потянуло! Почувствовала что-то непонятное, как будто я тебя теряю! Сначала хотела просто позвонить, потом смотрю – отец на рыбалку собрался с ночевкой, у мамы тоже свои заботы… Расцеловала Ксюшку – и в машину. Так гнала, чтобы успеть засветло вернуться, чуть в аварию не попала – вынесло на встречку, развернуло, мимо белый «крузак» пронесся… – Вика рассказывает отрешенно, словно это все произошло не с ней. – Зашла домой, услышала твое сопение, и сразу отлегло!

Прижимаю ее к себе, проникшись рассказом, – работает эмпатия. Я, будто наяву, ощущаю горечь потери и чего-то жуткого, что могло произойти, но обошло нас стороной. Некоторое время мы лежим молча, а потом Вика отрывает голову от моей груди и легко поднимается. Встаю и иду вслед за ней в ванную, не в силах оторвать взгляд от ее округлых упругих полушарий.

– Поужинаем? – спрашивает она, когда мы вместе принимаем душ. – Мама передала всяких пирожков.

– Жареных?

– Пареных! – Вика хлещет меня мочалкой. – С яйцами, луком, капустой и картошкой!

– Да я просто спросил, ты чего, – отвечаю я, уворачиваясь. – Маме спасибо большое! Все-все, сдаюсь!..

Викина реакция объясняется просто: я ее уже задолбал своими лекциями о полезной и вредной пище. А куда деваться, когда стоит побаловать себя обычной жареной картошкой, как система начинает засыпать предупреждениями и угрожает дебафами. Вообще, судя по сообщениям интерфейса, все жареное повышает риск онкологических заболеваний и повышает уровень холестерина. И все бы ничего, но каждый раз, когда я вижу снижающиеся пусть даже на тысячную долю процента жизненные силы, удовольствие от вкусной еды смазывается.

Пока Вика переодевается, я успеваю настрогать свежих овощей к ужину. Это единственный способ хоть как-то нейтрализовать вредную пищу – доказано системой.

– Как Ксюша? Мама с папой? Витек? – спрашиваю Вику, высыпая требовательно мяукающей кошке последнюю пачку корма в миску.

– Да все у них хорошо. Витька на каникулах. Ему последний год в школе остался, потом в армию. Так что сутками за компом, в игрушки гоняет… Готовится к службе! – В голосе ее слышится сарказм.

– А во что играет? – из какого-то подсознательного интереса спрашиваю Вику.

– Да бог его знает, я в новых играх не особо разбираюсь. Бегает, стреляет в одной, во второй тоже бегает, только колдует… Ксюха моя тоже, Витька для нее авторитет, сидит рядом – смотрит, учится, сама пробует. Ругать бесполезно, знает, что дедуля с бабулей все ей разрешат, стоит мне выйти за порог! Разбаловали вконец! – Вика вроде бы ругается, но видно, что больше для проформы.

– Ну, так… Бабушки, дедушки – они такие. Лишь бы внуки улыбались… – Я изрекаю банальность – меня тоже баловали.

– Слушай, мама уже весь мозг съела расспросами о тебе. А я и рада бы ответить, но что? Не буду же я объяснять им, какой ты хороший, надежный, умный, а потом ставить перед фактом, что ты – безработный! Может, на следующие выходные вместе съездим? Познакомлю тебя, наконец… – рассуждает Вика и тут же перескакивает на другую больную для нее тему: – Слушай, а что у тебя с планами? Надумал? Может, все-таки в «Белый холм»? У меня там кадровичка знакомая, они крупные дистрибьюторы, но с продажниками текучка, постоянный недобор штата. Может, попробуешь? Там средненькие ребята за год работы уже на машину с салона зарабатывают, а тебя так вообще с руками оторвут! Ты же продажник от бога! Я договорюсь…

– Вик, ну что ты опять… Я понимаю, что ты привыкла рассчитывать только на себя, – так дай и мне возможность самому решать. У меня есть идея бизнеса, я уверен, что все получится. Но нужно еще немного времени, чтобы подготовиться и стартовать правильно. Я же не просто так сейчас рынок изучаю…

– Так ты же даже не говоришь, что задумал! – восклицает Вика. – Почему ты даже мне не можешь сказать? Может, потому, что у тебя нет никакой идеи и ты мне и прежде всего сам себе голову морочишь?

– Идея есть… – Меня сбивает телефонный звонок. – Минутку, отвечу.

Смотрю, кто звонит. – Какие люди, это Сява! Давно его не видел, не слышал, чуть ли не со сдачи мой старой квартиры. Вика понимающе кивает, встает и идет мыть посуду. Я выхожу на балкон, чтобы шум воды не заглушал голос, и отвечаю:

– Привет, Слав!

– Филипп Олегович, добрый вечер!

– Вечер добрый, Вячеслав! А что так официально? – Меня немного удивляет обращение Сявы – никогда такого от него не слышал.

– Филипп Олегович, а я вам вот по какому вопросу звоню! – развязно тянет он, и я понимаю, что Сява поддал. – Что там с нашим общим бизнесом? Когда планируется запуск?

– Сява, давай не сейчас. Начнем с недели на неделю, я позвоню.

Слышу, как он шепчет кому-то: «С недели на неделю начнем! Секретаршей моей будешь!», и женский смех.

– Филипп Олегович… – Сява снова со мной. – Ну, вы там смотрите! Чтобы…

– Так, дружище. Не знаю, с кем ты там и где, но лучше отойди от них подальше и перезвони. Все, жду.

Обрываю связь. Мне не понравились проскользнувшие в Сявиной речи чуть ли не покровительственные нотки. Остаюсь на балконе в ожидании, когда он перезвонит. Из кухни доносится Викин голос:

– Фила, все в порядке? Кто звонил?

– Все хорошо, я скоро.

Жду минуту, две, потом на экране все-таки появляется его лыба до ушей – фотографировал его для профиля в телефонной книге контактов.

– Фил, я один, как ты просил, – говорит Сява обычным голосом. – Что случилось?

– Лучше ты мне скажи, с кем ты там керосинишь и чего хотел?

– Э-э… Фил, не обессудь, если что не так. Сегодня же выходной, даванули с ребятами с работы, общаемся. Девочка там одна есть, Иришка, нравится она мне… – Сява умолкает и мнется.

– И?

– Короче, я сказал, что скоро уйду от них и буду бизнесом заниматься. Ну, мол, я – твой партнер. Иришка прицепилась – тоже хочу с тобой. А я это…

– Ясно. Слав, давай договоримся – все свои обещания согласовывай сначала со мной! Иначе никакого общего бизнеса у нас не получится! Договорились?

– Без базара, Фил, извини. Ты не думай, я не в хлам, так, пивка выпил пару литров. Сейчас Иришку вытяну, и поедем ко мне.

– Ты где живешь?

– Снял хату возле работы. Убитая в хлам, но недорого, в пятеру укладываюсь, – докладывает Сява. – Слушай, так мне это… Уже увольняться? И пацанам тоже?

– Каким еще пацанам?

– Моим. Помнишь тех, что чуть тебя не заломали? Жека, Витек, Колян? Я же их к себе устроил. А мы еще месяц должны будем отработать, если вдруг что…

– Пацаны пусть пока работают, раз уж ты их пристроил. А вот твоя помощь мне понадобится совсем скоро, так что ты с понедельника можешь уже заявление по собственному писать. Как раз через месяц примерно и начнем.

– Понял, шеф! Извини, что побеспокоил, не обессудь! – заканчивает он разговор.

По моим расчетам, я должен уложиться в три недели, чтобы выполнить все задуманное до старта нашего малого – пока еще даже мелкого – бизнеса. Задуманного много, но если коротко: добить все физические характеристики до уровней выше среднего, прокачать «Познание сути» и дождаться «Оптимизации» Игры. Тогда можно будет сосредоточиться на бизнесе.

Начать планирую с одного вида деятельности – с трудоустройства. Одно направление будет проще продвинуть, чем несколько. Да и потом, у меня ведь есть удачный опыт подбора работы – Сява с Жирным. А вот когда наше агентство сделает себе имя, тогда можно будет расширять профиль оказываемых услуг.

А кроме того, есть еще два фактора. Во-первых, пока неясно, какие плюшки мне даст следующий уровень «Познания сути» – кто знает, может, я научусь видеть на карте клады или неразведанные месторождения плутония? А во-вторых, пропуская через себя поток безработных, я смогу отобрать кадры и для своей компании.

Возвращаюсь к Вике. Она разлила по кружкам чай и сидит за кухонным столом, уткнувшись в телефон и обнимая прижатые к груди ноги. Увидев, что я вернулся, она вопросительно поднимает глаза.

– Сява звонил, – отвечаю на молчаливый вопрос. – Спрашивал то же самое, что и ты – когда начну бизнес.

– Кто это? – спрашивает она, и я припоминаю, что они не знакомы – не было случая.

– Товарищ, – отвечаю, решив не вдаваться в подробности. – Будет мне помогать.

Ответ ее не совсем удовлетворяет, но она не подает виду. Вижу в интерфейсе лишь слегка понизившееся настроение и проснувшийся интерес.

– Я вас познакомлю, как представится возможность. А по поводу бизнеса… – я хмыкаю. – Слушай, у меня не просто идея. У меня понимание, как все это правильно запустить и развить. От тебя мне нужна только толика терпения, обещаю – ты не разочаруешься!

– Фила, да я за тебя переживаю! Я не понимаю, что у тебя в голове творится, боюсь, что ты снова решил вернуться к тому образу жизни… – она опускает взгляд.

– Посмотри мне в глаза, родная, – прикладываю руку к сердцу. – Торжественно клянусь, что ничего подобного я не решал и на самом деле иду по плану, который приведет к успеху нашу семью!

Ее глаза вспыхивают в удивлении, а лицо озаряется улыбкой.

– Тогда и я, мой избранный, торжественно клянусь не докучать тебе расспросами и советами! – клянется Вика. – Ты только скажи, это было предложение?

– В смысле?

– Ты же сам сказал: «Нашу семью»! Так мы – семья?

– Мы – семья. На следующие выходные, как ты и предлагала, поедем к твоим. Буду просить твою руку и сердце!

– Тогда, мой будущий муж… – хитро заявляет Вика, что-то замышляя. – Давай оторвемся!

– Как? – оторопело спрашиваю я, потому что такую Вику я еще не видел.

– Пустимся во все тяжкие! Откроем вино, закажем пиццу, выпьем, пошалим, а потом будем всю ночь смотреть все серии «Яркости»…

– Весь сезон?

– Несомненно! – кивает Вика, встряхнув головой.

Волосы закрывают ей лицо, она встает, вытягивает руки и изображает девочку из фильма «Звонок».

– Берегись, Фила! Во мне пробудилось древнейшее зло! И оно хочет тебя…

* * *

Со дня увольнения из «Ультрапака» и развода с Яной прошло две недели. За это время мы сильно сблизились с Викой, хотя формально продолжали жить раздельно. Сделать столь очевидный следующий шаг мы не решались, осторожничая и боясь разочарований.

Мы гуляли, взявшись за руки, и спали, переплетя тела, но зачем-то продолжали сохранять независимость и жить раздельно, допустив лишь одно: Викину зубную щетку у меня в ванной.

Ночевали мы по большей части у меня, и она не пыталась установить свои правила. Максимум помогала мне с готовкой и уборкой после ужинов…

Родителям она понравилась. В тот день, полмесяца назад, когда мы с Викой приехали к ним, состоялась минутная немая сцена – меня ждали одного. Но как только эффект неожиданности исчерпал себя, мама закудахтала:

– Да что же мы стоим?! Сынок, ты бы познакомил нас!

– Это Вика, знакомьтесь, – сказал я. – Мы встречаемся. Познакомились на работе. Вика, это…

– Кира, сестра этого оболтуса! – перебила меня сестра и обняла девушку. – Заходи, не стесняйся. Будь как дома!

За ужином женщины легко разговорили Вику, избегая вопросов о наших отношениях. Естественно, всем хватило такта не спрашивать, как прошел развод с Яной, лишь сестра мимоходом, когда я оказался с ней наедине, полушепотом спросила:

– Развелись?

– Да, все норм.

Кира удовлетворенно кивнула.

Когда женщины стали убирать со стола, Вика вскочила им помочь, но тут же села назад, остановленная ласковым, но не терпящим возражений маминым «Сиди, дочка, мы сами».

Отец в свойственной ему сухой манере сказал:

– Вы, ребята, с опытом, сами уже знаете, что к чему. Так что я вам здесь не советчик. Скажу лишь, что мы с мамой будем очень рады, если решите…

– Пап, да мы как-то не думали пока… – растерялся я.

– А здесь и думать не надо, – безапелляционно заявил отец. – По вам и так все видно!

– Прямо-таки все? – улыбнулась Вика.

Что бы отец себе ни фантазировал, об этом мы и правда еще не думали. То есть, возможно, что-то каждый из нас прикидывал – получится ли, сможем ли жить вместе…. Но это были просто мысли, ничего определенного. Пока мы просто наслаждались, дурачились, узнавали друг друга…

С ее восьмилетней дочерью Ксюшей мне пока не довелось познакомиться, та была на каникулах у бабушки с дедушкой.

Конечно, я немного переживаю за то, как пройдет знакомство с родителями Вики, с ее младшим братом Витей, как примет меня ее дочь. Тем более то почти предложение, которое я сделал любимой, было спонтанным. Ведь чувства чувствами, но жениться в таком статусе, в котором я пребывал сейчас, – безработный, безлошадный и без собственной квартиры, в отличие от Вики, – мне категорически не хотелось. Но, видимо, пора научиться нести ответственность не только за свои слова, но и за близких. Может, действительно пора узаконить наши отношения и зажить полноценной семьей?

В общем, в личной жизни почти достиг гармонии, чего не скажешь о прокачке. За две недели я всего и достиг, что добрался до тринадцатого уровня социальной значимости, натренировал силу (+1), ловкость (+1) и выносливость (+2). Три системных очка характеристик, как и планировал, влил в восприятие (+2) и интеллект (+1).

Стал ли я умнее, не ощутил, а вот повышенное восприятие разукрасило мой мир – видел я теперь практически стопроцентно, у меня улучшился слух, обострилось чувство вкуса. Я даже стал различать оттенки в сортах чая и кофе, чего никогда за собой не замечал, с одинаковым удовольствием поглощая и растворимую бурду, и свежезаваренный молотый.

Что касается зрения, то раньше я без очков разве что Полярную звезду мог рассмотреть, но теперь… Теперь же по ночам получал особое удовольствие – изучал открывшееся мне звездное небо. И вдруг начал понимать, насколько хрупка Земля и ничтожно человечество… И кто знает, может, и правда где-то там, в тысячах световых годах от нас, живут Старшие расы и таинственные ваалфоры, так похожие на киношных демонов?

Полученные за левел апы системные очки навыков я не трогал, и теперь их у меня целых пять. Вливать их во что-то пока неразумно: первые уровни навыков качаются быстро, да и ничего особенного, на чем можно было бы неплохо развиться, не произошло. Поэтому я жду полной «Оптимизации» скилла «Овладение навыками», чтобы по окончании процесса влить в него все свободные системные очки. Боюсь сглазить, но если я все правильно просчитал, учиться новому и развивать текущие скиллы я буду с космической скоростью, почти как в Игре. Всего десять дней осталось подождать.


Филипп ‘Фил’ Панфилов, 32 года

Текущий статус: безработный.

13 уровень социальной значимости.

Читатель 8 уровня.

В разводе. Дети: нет.


Основные характеристики

• Сила (9).

• Ловкость (7).

• Интеллект (20).

• Выносливость (9).

• Восприятие (11).

• Харизма (14).

• Удача (10).


Навык чтения обогнал эмпатию – достиг восьми очков, и теперь я читаю не книги по продажам, а то, что нужно для прокачиваемых навыков, быстро определив опытным путем, что знание теории того же бокса или силовых тренировок прилично повышает скорость развития этих навыков. До «Книги о вкусной и здоровой пище» я еще не добрался, но обязательно доберусь: а вдруг высокий скилл кулинарии позволит готовить еду с положительными бафами? Ха, навернул борща и получил на три часа плюс два к силе и плюс тридцать процентов к удовлетворенности – было бы круто!

В отличие от времен жизни с Яной готовлю я сейчас намного больше, за счет чего мне удалось поднять кулинарию еще на один уровень.

Целенаправленного гриндинга[1] опыта я добивался в то время, когда Вика была на работе. Мы вместе вставали, завтракали, делясь планами на день и обсуждая просмотренный накануне фильм или сериал. Потом она уезжала на работу, а я шел на пробежку на обнаруженный неподалеку ветхий школьный стадион с футбольным полем, заросшим рыжим бурьяном, и покосившимися воротами без сетки.

Сквозь прорехи в резиновом покрытии беговой дорожки пробивалась трава. Там я и наворачивал круги, стараясь каждый день пробегать чуть больше, чем вчера. С каждой тренировкой и с каждым процентом повышения навыка бежалось мне все легче и легче.

В одно прекрасное утро я заметил, что пошел уже восьмой километр, а дышится все еще легко и размеренно: я не задыхаюсь, ничего не болит, и если мне кто-то позвонит – поговорю обычным голосом, таким, что собеседник даже не поймет, что я бегу. Скилл бега поднялся на три очка и достиг пятого уровня.

Когда я понял, что восстанавливаюсь очень быстро – спасибо бустеру, – то стал ходить в тренажерку каждый день, как и на бокс. Сила росла не так быстро, как поначалу, но росла, и до среднего значения в десять очков мне осталось меньше двадцати процентов: примерно неделя тренировок.

Да еще и открылся новый навык – «Атлетика». Не тяжелая, не легкая, не пауэрлифтинг, а именно «Атлетика». Никакого описания навыка я не увидел, так что пришлось брать подсказку у Марты. Выяснилось, что в отличие от культовой Morrowind, где «Атлетика» отвечала только за тренированность персонажа для бега и плавания, система использует новый навык как способность участвовать в состязаниях. То есть открыл навык – молодец, хоть и любитель, но спортсмен, а не тюфяк.

Впрочем, я и сам начинаю чувствовать себя атлетом. Нет, кубики на прессе еще не проявились, скрытые жиром, но сколько уже того жира осталось? Очки, которые я надел, чтобы проверить, действительно ли мое зрение улучшилось с повышением восприятия, просто перестали держаться. Морда лица и правда сузилась, стала влезать на фотокарточку, и, по заверениям Киры, я «прямо помолодел». О моем прошлом говорил только схуднувший живот, который, конечно, перестал вываливаться из-под ремня, но все еще был в наличии, если не втягивать. В общем, в этом плане еще есть к чему стремиться.

Да, о гардеробе. В прошлое воскресенье Вика просто принесла из магазина новые джинсы и футболку.

– Примерь, пожалуйста, – сказала она. – А то у тебя вся одежда не по размеру. Висит мешком, а на ремне уже дырки сверлить негде.

У Вики оказался глаз-алмаз, и все село как влитое.

– Спасибо, – я обнял ее и поцеловал. – Сколько я тебе должен?

– Приму натурой, – ответила она, хитро улыбаясь…

С Сявой я виделся, когда он съезжал с моей старой квартиры. В тот день я пришел туда заранее, чтобы проверить все перед сдачей. Все оказалось нормально, Сява не подвел, умудрившись даже починить кое-что по мелочи. Моя бывшая хозяйка смогла придраться только к ободранной Васькой обшивке дивана – сошлись на разумной компенсации с учетом ветеранского стажа мебели.

В тот же день я встретил во дворе Жирного, который очень изменился. Внешне, может, и не очень, но очков жизненных сил у него явно прибавилось, а настроение было высоким. Стабильная работа дисциплинировала самого Жирного, успокоила его жену и парализовала работу ее встроенного модуля бензопилы. Вкупе это повысило удовлетворенность вчерашнего безработного алкаша, успокоило нервы и прибавило здоровья.

На прошлой неделе Кир Кириченко, мой бывший коллега из «Ультрапака», пригласил на день рождения. Я решил пойти с Викой, но она отказалась, сказав, что будет чувствовать себя в кругу коллег неловко, особенно после того случая с Денисом и Мариной. Так что сходил сам.

Место для празднования Кир подобрал непафосное и уютное: шустрые официанты, свежее пиво, вкусная еда и зажигательная живая музыка. Собралось человек десять – друзей и коллег Кирилла. Некоторых я не знал, так что сел за стол между Гришей и Маринкой. У ребят близилось окончание испытательного срока, но никто из них не переживал – Дениса уволили, я сам ушел, так что, скорее всего, Павел Андреевич оставит всех стажеров. Тем более и показатели продаж у ребят были отличные. Гриша, как я сразу заметил, мог и арабам песок продать, а Марина бодро двигалась по составленному мною списку и работала по принципу «ни дня без продажи».

В Грише Бойко, помирившимся с беременной женой Алиной, казалось, проснулся отцовский инстинкт, и он, посидев с нами пару часиков, извинился перед Киром и поехал домой. А Маринка вообще пришла не одна, а с новым парнем – аспирантом их института.

Я был рад, что смог как-то помочь друзьям, внести, так сказать, коррективы в их жизни. Кто знает, может, эта маленькая поправка круто изменит их судьбы или уже меняет их будущее?

Кстати, посещение дня рождения Кира система отметила очками опыта, как важное социальное деяние. Видимо, не терять друзей и быть с ними рядом не только в беде, но и в радости – социально значимо.

От Яны не было никаких вестей, хотя мать зачем-то звонила бывшей теще Наталье Сергеевне узнать, как дела у Яны. Не может мама без этого, все время за всех переживает. Как я понял, разговор вышел сухим и коротким, а закончился требованием «оставить в покое их семью».

Мама отнеслась к этому с пониманием, и о том, что она звонила, я узнал совершенно случайно от отца, когда ездил с ним в прошлые выходные на дачу, помочь с постройкой бани. Пользуясь случаем, прополкой сорняков добил навык сельского хозяйства до второго уровня. Еще я накачал в колонке тонну воды и вручную полил огород. Никакая тренажерка не сравнится с обычной поливкой огорода – мышцы по сей день возмущенно ноют, вспоминая те нагрузки.

Как-то мне звонил следователь Игоревич, но что он хотел, я так и не узнал – был на тренировке, а когда набрал его, тот уже не ответил.

Одним утром после пробежки встретил старика Панюкова. Я было насторожился – та мутная история с Хфором и Виницким уже стала подзабываться. Но чего-то подобного я подспудно ожидал. Однако пронесло, Самуэль Михайлович всего лишь обратился ко мне с квестом: дети подарили ему планшет, на который установили приложение любимой спортивной газеты, а оно переставало открываться, стоило выйти за пределы действия домашнего Wi-Fi. Квест закрылся, когда я довел старика до нашего крыльца, где сеть ловилась, и приложение запустилось, а наградой мне стали еще пять очков репутации и мизер опыта.

В первый же понедельник после увольнения я купил ноутбук, не самый дешевый, не самый дорогой – для поиска информации и писательства самое то: легкий, с широким экраном и выносливой батареей. У меня вошло в привычку брать его с собой в сумке со спортивной экипировкой, а любимым стало время, когда я после тренажерки заходил в кафе выпить капучино и что-нибудь пописать. Браться за крупную форму я пока не рискнул, но мои короткие рассказы и зарисовки нашли свою аудиторию, собирая лайки и комментарии. Мотивировали они хорошо, да и рейтинг мой поднимали на этом литературном портале.

История Сявы и Жирного, которых я объединил в одного персонажа, и вовсе стала локальным хитом на день, войдя в топ портала. Читатели требовали продолжения, но такового пока не было – реальные прототипы трудились, вошли в рабочий ритм и жили без приключений. Подумал, что если и дальше так пойдет, напишу какую-нибудь фантастическую историю, где главный герой получит такой же интерфейс, как у меня. Про какого-нибудь тощего парня, боящегося драться, например. А что, интересная идея, мне кажется.

Так или иначе, но писательство и знание текстового редактора Word качались у меня семимильными шагами. Чувствовалось это не только по уровням этих скиллов, но и по собственным ощущениям: слова лились легче, пальцы печатали быстрее, а идеи рождались в любой момент, так что мне пришлось завести в смартфоне специальный файл, куда я записывал все, что приходило в голову.

Бурная прокачка привела еще и к тому, что повысились косвенные навыки: самодисциплина (+2), самообладание (+1), настойчивость (+2), планирование (+1). Мне на самом деле стало проще следовать своим же планам, гасить порывы прокрастинации и малодушные «не хочется».

Большую часть опыта я набрал развитием навыков и прокачкой характеристик, но часть мне удалось собрать выполнением задач, которые я сам себе ставил. В зачет шли достижения целей в спорте (например, пробежать на полкилометра больше, чем вчера) и бытовая помощь близким (за помощь отцу на даче система отсыпала сразу пятьсот очков!).

Немного расстраивало то, что я все еще не смог поднять «Познание сути». Идентификация всего, что попадалось на глаза, стала для меня непроизвольным, практически автоматическим действием – примерно как рефлекторно обернуться и оценить вид сзади прошедшей мимо красивой женщины. Но, похоже, этого было мало – прокачка навыка со второго на третий уровень зависла на сорока с чем-то процентах и дальше почти не двигалась. Сотни идентификаций за день приносили от силы десятую долю процента.

Работа с картой интерфейса также плюсов в прокачке навыка не давала, а Марта упорно отвечала «маслом масляным»: недостаточный уровень навыка «Познание сути» для того, чтобы получить ответ на вопрос, как прокачивать «Познание сути». Есть у меня идея, что развитие навыка может пойти быстрее в случаях, когда использование интерфейса идет на пользу обществу, или существует привязка капа навыка к текущему уровню социальной значимости, но проверить эти версии возможностей у меня пока не было.

Ну, а самый большой прирост, наряду с бегом, показал навык бокса – плюс три, что в сумме дало уже четвертый уровень.


Основные навыки и способности

• Овладение навыками (3) (первичный навык в процессе оптимизации +4).

• Чтение (8).

• Работа с Microsoft Word (7).

• Эмпатия (7).

• Владение персональным компьютером (7).

• Торговля (6).

• Коммуникабельность (6).

• Писательское мастерство (6).

• Русский язык (6).

• Бег (5).

• Интуиция (5).

• Кулинария (5).

• Поиск информации в сети (5).

• Работа с Microsoft Excel (5).

• Бокс (4).

• Настойчивость (4).

• Принятие решений (4).

• Рукопашный бой (4).

• Самодисциплина (4).

• Самообладание (4).

• Соблазнение (4).

• Английский язык (3).

• Планирование (3).

• Скоропечатание (3).

• Этикет (3).

• Вождение легкового транспорта (2).

• Вождение велосипеда (2).

• Лидерство (2).

• Маркетинг (2).

• Ориентация по карте (2).

• Публичные выступления (2).

• Рыбная ловля (2).

• Сельское хозяйство (2).

• Убеждение (2).

• …

• Атлетика (1).

• …

• Игра в World of Warcraft (8) (вторичный навык в процессе оптимизации -8).


Системные навыки

• Познание сути (2).

• Оптимизация (1).

• Героизм (1).


Свободных системных очков навыков: 5.


Есть у меня еще и желание походить на разные курсы и тренинги, чтобы приобрести пачку новых навыков – стрельбы, игры на гитаре, столярного дела, кройки и шитья, флористики и груминга (ха-ха), и это без учета кучи иностранных языков, чтобы набрать очков опыта за открытие и прокачку новых навыков, но пока что я решил это дело отложить.

А вот деньги у меня медленно, но верно заканчиваются – оплатил квартал за аренду новой квартиры, купил ноутбук, много уходит на индивидуальные занятия боксом, ко всему периодически выгуливаю Вику…

Кое-какая сумма «на черный день» ждет своего часа на депозите, но вынимать что-то оттуда я не хочу, решив прокачивать финансовую дисциплину, – тратить легко, сложнее накапливать и приумножать.

Две тысячи рублей Матову за каждую тренировку быстро истощают мой бюджет, и если я хочу продолжать развитие, укладываясь в свои денежные остатки, мне надо переходить в группу. Это будет разумнее и намного дешевле.

С этим вопросом я останавливаю тренера после следующей тренировки.

– Евгений Александрович, надо поговорить.

– Да? – Матов куда-то спешит и нетерпеливо смотрит на часы. – Говори, только быстро.

– Помните, вы отказали мне в групповых занятиях, когда я впервые пришел записываться? Может, уже пора? Кажется, я готов.

– Когда кажется, креститься надо, Панфилов, – хмурится тренер. – Мне вот так не кажется – ты все еще отстаешь от ребят и будешь тянуть вниз всю группу. Успехи ты, конечно, делаешь, и с тобой прежним тебя сегодняшнего не сравнить, но там – молодые ребята, они в боксе с детства, а ты, извини, еще тюфяк, которому любой приличный боксер навтыкает.

– И все же…

– Ты серьезно, Панфилов? Слушай, у меня важный турнир на носу, я просто не могу с тобой в группе возиться! Одно дело, когда ты мое время оплачиваешь, а другое – когда ты его же будешь отнимать у других, перспективных ребят, которых я готовлю к соревнованиям! Так что и речи быть не может! Позанимайся еще полгодика, а там поглядим…

– Нет у меня денег на эти полгода, Евгений Александрович! Могу оплатить еще пару занятий, а потом либо вообще придется бросить, либо искать другой зал.

– Значит с индивидуальными ты заканчиваешь?

– Так получается. Еще две тренировки с вами, и все. Но бокс бросать не хочу!

– Так, короче, Панфилов. Мне бежать надо, меня люди ждут. В общем, есть у меня две группы – одна в понедельник-среду-пятницу, вторая – вторник-четверг-суббота. Начало тренировки в девятнадцать ноль-ноль. Приходи, попробуем. Не потянешь – отчислю, сразу предупреждаю. Договор, оплата – на ресепшене. Все, мне пора, бывай!

Он уходит, а я остаюсь решить что-то с графиком. Вечер выходного дня хочется все-таки сохранить – мало ли, захочу провести время с Викой, а тут тренировка. Значит понедельник-среда-пятница? Погруженный в эти мысли, иду в раздевалку, но в проходе меня задевает плечом какой-то парень.

– Широкий, что ли? – оборачивается он. – Здоровья много?

– Извини, – я решаю не обострять. – Задумался.

– Юрец! Тебя одного ждем! – кричит, выглянув из тренировочного зала, другой парень. – Давай резче!

– Уже иду, Татарин… – отвечает Юрец и обращается ко мне. – Слышь, а ты что, у Матова занимаешься?

– Да, а что?

– А, ну все понятно! – восклицает он. – Ты тот мажорик, который ежедневные тренировки берет! Чо, может спаррингнемся? А? Чо? Не? Зассал?

– Нет, спасибо, – отказываюсь я.

– А, ну ладно, давай, мажорик! Ха-ха… – Посмеиваясь, он идет в зал.

«Ха-ха», блин. Нашел дурака – у него-то бокс прокачан! Мои четыре очка в навыке против его семи не пляшут вообще никак.

Я смотрю в календарь на смартфоне – без строгого рабочего ритма мне никак не удается толком отслеживать дни недели. Ага, сегодня среда, а значит, это та самая группа, в которую я хотел записаться. Не, не хочу вместе с такими неучтивыми и недружелюбными ребятами тренироваться.

Приняв решение, иду к ресепшену. Кладу на стойку магнитный браслет – ключ от шкафчика. Я тут примелькался так, что меня уже знают по имени. Девчонки с ресепшена не скажу, что прямо липнут, но со мной приветливы. Особенно эта – миловидная миниатюрная блондинка с отличной фигурой по имени Катя.

– Уже закончили, Филипп? – сверкая белозубой улыбкой, спрашивает меня она и, забрав браслет, выдает мою карту. – Как прошла тренировка?

– Спасибо, Катя, все нормально. Слушай, я заканчиваю с индивидуальными тренировками у Матова и перехожу в его группу. Запишешь меня в ту, что «вторник-четверг-суббота»?

– Минутку. Когда начнете?

В субботу с утра мы едем в область к Викиным родителям, а завтра и послезавтра я еще занимаюсь индивидуально, потому что уже оплачено.

– Думаю, со следующей недели. На выходные уеду из города, а эту неделю дозанимаюсь индивидуально. Можно?

– Конечно, – отвечает Катя, что-то забивая в компьютер. – Итак: в вечернюю, на бокс, со вторника, начало в девятнадцать ноль-ноль, не опаздывайте! А то Евгений Александрович может не пустить…

– Я знаю, – улыбаюсь, вспоминая его «опоздаешь хоть на минуту».

– Оплатите сразу? Четыре тысячи за месяц.

– При себе нет, Кать, оплачу перед тренировкой.

– Не вопрос, Филипп. Всего доброго!

Дома меня встречает кошка и громко жалуется. В ее обличительной речи я улавливаю что-то нецензурное. Меня не было весь день, и она соскучилась. Или проголодалась, что вероятнее.

– Дай хоть переодеться, Василиса, я весь промок! – Но она не отстает и требовательно трется о ноги.

Мои разговоры с Васькой, а до этого и с Ричи, наверное, не очень вписываются в образ вменяемого человека, но так уж сложилось. Видеть человека в каждом из людей и очеловечивать животных – наивно, глупо, понимаю. Но по-другому не могу.

Я открываю кухонный шкаф, но полка, где хранится кошачий корм, пуста. Опять забыл купить! Черт, сходил бы в магазин, но снова мокнуть не хочется. Так, что бы ей пока дать? Ага, вот.

– Иди молочка попей, – утешаю я кошку.

В отличие от стереотипов Васька не очень-то жалует молоко. Не знаю, почему, но молоку и мясу она всегда предпочтет магазинный корм из субпродуктов. Подсыпают они туда что-то, что ли? Но ее голод силен, и она принимается жадно лакать.

Тем не менее, не желая огорчать питомицу, я звоню Вике.

– Привет, любимый! – слышу ее голос в трубке. – Я уже скоро выезжаю к тебе!

– Здорово, жду. У тебя будет возможность заехать в магазин?

– Легко. Что надо?

– Кофе. И Ваське корм. Захватишь?

– Все возьму. Целую. Жди.

Включив для фона телевизор, снимаю с себя и закидываю в стиральную машину промокшую одежду. Краем уха улавливаю тревожный закадровый голос:

– Пропал мальчик… Борис Коган… Шесть лет… Последний раз видели в торгово-развлекательном центре… Особые приметы… Телефон координатора поисково-спасательного отряда…

Это же тот центр, куда я хожу за продуктами! Иду в комнату, чтобы собрать крупицы идентификационной информации: фотография, дата рождения, особые приметы, рост. Так, ЕКИИ достаточно.

Открываю карту – жив! Где-то за городом на северо-востоке. Максимально приближаю вид на дом – на элитный коттедж не похоже. Вокруг видны хозяйственные постройки, двор огорожен забором. У дома стоит белый внедорожник, похоже, «крузак». Движения никакого не наблюдается, лишь метка мальчика едва заметно дрожит на карте, показывая, что объект медленно передвигается в замкнутом пространстве.

Лезу на книжную полку, достаю объемный том энциклопедии, открываю – там, в вырезанном в страницах углублении, прячется маленький, видавший виды кирпич «Нокии», припасенный специально для таких случаев. Этот раритет я купил в лавке ремонта телефонов в подземном переходе.

Одевшись, кладу в карман телефон, аккумулятор, симку и выхожу на улицу, вызвав по пути Uber.

Чтобы не мокнуть под дождем, жду такси в подъезде. Через минут пять подъезжает потрепанная «Нексиа». Рейтинг водителя очень низкий, и это подтверждается, стоит нам тронуться с места. Он начинает ворчать, сетуя на все:

– Ешкин кот, вот стоило только машину помыть – и на тебе, льет как из ведра! Наследили, грязи нанесли…

Сочувственно хмыкаю, но он воспринимает это как несогласие:

– Тебе что-то не нравится? Я в своей машине! Что хочу, то и делаю! Куда ехать-то?

– Я же отметил точку назначения в заказе, – чуть раздраженно отвечаю я, поскольку продумываю текст сообщения поисковикам, а таксист сбивает с мысли.

– А тебе что, трудно ответить, что ли?

– Ни в коем случае. Вернандского, триста шесть.

– Это которого? – решает он блеснуть эрудицией. – Владимира Ивановича?

– Не знаю, возможно.

– Вот молодежь пошла! Никто историю свою не знает! Да в мое время…

В кармане вибрирует мой телефон. Это Вика.

– Фила, ты куда пропал? Сам за кормом поехал? – смеется она в трубку. – Васька не смогла меня дождаться?

– Еду офис смотреть, – на ходу выдумываю я. – Хороший вариант, не хочется упустить.

– Да ладно?! Круто! Все, жду тебя, потом расскажешь! Я пока приготовлю что-нибудь на ужин. Люблю.

– Я тоже тебя… – убираю телефон от уха.

– Офис он едет смотреть… – комментирует про себя водитель. – Какие все деловые пошли – айфоны, офисы, бизнесы! Куда ни плюнь – одни коммерсы!

Отстраняюсь от его бурчания. Мы уже отъехали достаточно далеко, чтобы сделать то, ради чего я сорвался в дождь.

Вставляю аккумулятор, жду включения телефона, а потом набираю сообщение: «Пропавший мальчик Боря Коган находится в доме по северо-восточной трассе в 34 км от города. Точные координаты места…». Отправляю сообщение на два указанных номера поисково-спасательного отряда, вытаскиваю и ломаю симку, снимаю аккумулятор, приоткрываю окно и выкидываю все на обочину.

– Тебе что, жарко? – недовольно замечает водитель, косясь на окно.

– Мне? Да, душновато у вас. Можете меня в другое место отвезти? Я передумал ехать на Вернандского.

Соврал Вике, так теперь создавай базу для лжи, Панфилов. Открываю карту и вывожу бизнес-центры с арендой площадей. Фильтрую под свои требования: есть свободные помещения менее пятидесяти квадратов, клининг, охрана, недалеко от моего дома, стоимость аренды до… Так, есть вариант в шести кварталах от меня. Прогуглив, звоню на указанный на сайте номер, но никто не отвечает. Ладно, даже если в этот вечерний час там никого из администрации нет, по крайней мере посмотрю своими глазами – будет что рассказать Вике. Значит, едем туда.

Водитель что-то бубнит. Поднимаю голову.

– Але, пассажир! Куда ехать-то? – переспрашивает он.

– Чехова, пятнадцать, пожалуйста.

Стоит мне расслабленно откинуться, как мой телефон снова звонит.

Звонят с неопределенного номера. Некоторое время я смотрю на экран – не могу решить, отвечать или нет. Не то чтобы я боялся звонков от незнакомцев, но определенное нежелание разговаривать с тем же Игоревичем именно в этот момент ощущается. Впрочем, решаю, что неопределенность еще хуже, чем гипотетический звонок следователя. Еще и водилу нервирует мой сигнал вызова.

– Да ответь ты уже, наконец! – не выдерживает он.

Отвечаю на звонок.

– Здравствуйте, – слышу незнакомый мужской голос. – Вы только что звонили на наш номер.

– Э, да… Это бизнес-центр «Чеховский»?

– Да-да, говорите, я вас слушаю! – голос торопит. – Что вы хотели?

– Звонил вам по поводу аренды офисов. Я могу сейчас подъехать и посмотреть?

– Что вас интересует? Какая площадь? – деловито спрашивает мужчина.

– Мне бы в пределах пятидесяти квадратов что-нибудь.

– Есть такие варианты! Но я через полчаса уеду, успеете?

– Буду через десять…

– Хорошо, я вас встречу на входе!

Так и не представившийся мужик явно обрадовался потенциальному арендатору. Да и меня охватывает легкое волнение. Первопричина звонка в бизнес-центр – оправдание моего внезапного отъезда – отходит на второй план, и мне уже самому интересно посмотреть офис, в котором, возможно, я начну свое первое дело. Ну, а вдруг понравится?

Мы подъезжаем к бизнес-центру, и водитель останавливается у обочины, не заезжая на парковку.

– Всего доброго, – искренне желаю таксисту, прощаясь.

Ему не помешает немного доброты. Он ничего не отвечает и резко трогается, стоит мне захлопнуть дверь.

А я тем временем осматриваюсь. Парковка почти пуста, если не считать пары непрезентабельных машин на административных местах. Здание невысокое – всего четыре этажа, еще старой советской постройки и выглядит неказисто. К наружным дверям ведет массивная бетонная лестница с кое-где отвалившейся плиткой, по сторонам которой цветут клумбы. Над входом нависает громоздкий козырек с непритязательной – буквами из виниловой пленки – вывеской «Чеховский».

Поднимаюсь по лестнице. Прилагая усилия, открываю тяжелую деревянную дверь, и меня обдает казенно-канцелярским духом. Вестибюль хранит отпечаток советского госучреждения, а роль своеобразного демона Максвелла, определяющего, кого пускать, а кого не пускать, исполняет вахтер – бабушка за ветхим столиком с проводным дисковым телефоном. Она, хоть и дремлет, а бдит неусыпно и на мое появление мгновенно реагирует.

– Далеко собрались? – сварливо спрашивает она, стоит мне пересечь невидимую границу охраняемой зоны.

– Добрый вечер! Простите, не знаю вашего имени… – Лучший способ взаимодействия с бабулей подсказывает эмпатия – уважать ее возраст, и все будет хорошо.

– Ираида Павловна я.

– Ираида Павловна, я по поводу аренды. Я созванивался – сказали, можно приехать и посмотреть.

– Кто сказал? Вы на часы смотрели? Нету никого!

– Мужчина, он не представился.

– Завтра приходите, – категорично заявляет она и бормочет про себя: – Хотела же запереть двери, поленилась…

Пока она продолжает сетовать на всяких, что «ходют туда-сюда на ночь глядя», я звоню на здешний номер, но не успеваю даже услышать гудки, как старушка восклицает, всплескивая руками:

– Степан Лаврентьевич! Вы еще здесь?

– Здесь, здесь, – ворчит он, спускаясь по лестнице со второго этажа с какой-то женщиной. – Вы бы, Ираида Павловна, хоть делали вид, что не спите!

– Да упаси Бог! – всплескивает старушка руками.

Оставив спутницу, мужчина энергичной походкой направляется ко мне.

– А вы по поводу аренды?

– Да, мы говорили по телефону недавно. Филипп.

– Степан Лаврентьевич Горемычный, заведующий этим зданием.

К нам подходит женщина, с которой он спускался, – полная блондинка с мелко завитыми кудрями.

– Степа, мы закончили? Я поеду, а то муж звонит.

– Да-да, Елена Сергеевна, спасибо, – трясет головой Горемычный, едва заметно улыбаясь. – Спасибо, вы мне очень помогли!

– Не за что, – слегка покраснев, отвечает женщина и уходит.

Пока Горемычный смотрит ей вслед, я быстро изучаю его профиль.


Степан Лаврентьевич Горемычный, 46 лет

Текущий статус: заведующий.

6 уровень социальной значимости.

Класс: рыболов 5 уровня.

Женат. Жена: Мария Горемычная. Дети: сын Василий, 25 лет.

Замечен в противоправных действиях!

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 58 %.

Страх: 14 %.

Настроение: 49 %.


Интерес ко мне выше среднего – это понятно. Если площади простаивают, каждый новый арендатор – плюсик в копилку заведующего финансовой отчетностью перед владельцем. Настроение – так себе, можно связать с долгим рабочим днем и возможным отсутствием обеда. А вот страх? С чего бы ему боятся? Или это просто легкая тревога из-за адюльтера? Хм, возможно. Дабы не усиливать его беспокойства еще и не до конца застегнутой ширинкой, лучше промолчать и не заострять на ней внимание.

– Идемте смотреть, – зовет он и, пока мы поднимаемся по лестнице, интересуется: – Что за компания у вас?

– Агентство по трудоустройству.

– Сколько человек в штате? – тяжело дыша, спрашивает Горемычный.

– Пока только я, – отвечаю и поясняю слегка удивленному заведующему: – Еще не открылись.

Мы поднимаемся на третий этаж, и моему взгляду открывается вид на стенд противопожарной безопасности с огнетушителем. Бесконечный коридор тянется в обе стороны.

– Направо, – выдыхает заведующий.

Возле одной из дверей он останавливается. Дверь металлическая, но в веселеньком голубом цвете выглядит несколько несерьезно.

– Здесь сетевики сидели раньше, – поясняет он. – Косметика, парфюмерия и все такое. Но дела у них хорошо пошли – переехали в центр.

Он перебирает связку ключей и находит нужный. Отперев дверь, приглашающе поводит рукой:

– Проходите.

Я делаю шаг, другой, охваченный легким волнением. За моей спиной заведующий щелкает выключателем, и офис заливает равномерным холодным светом люминесцентных ламп.

– Видите – новый ковролин, жалюзи, даже пара столов со стульями остались, не стали сетевики забирать, оставили в счет аренды. Телефон, если надо будет, сами подключите.

– Интернет?

– Вместе с телефонной линией вам поставят. Мы на постоянной основе сотрудничаем с провайдерами, за день все сделают. Всего сорок шесть метров, пятьсот рублей за квадрат. – Горемычный вытаскивает телефон и что-то прикидывает на калькуляторе. – Итого, значится, двадцать три тысячи в месяц. Если будете оплачивать сразу на долгий период, сделаю скидку.

– Насколько долгий? И какую скидку?

– Сойдемся на двадцати тысячах в месяц, если оплатите сразу за квартал.

– Мне надо подумать.

– Думайте, но не долго. Площадями интересуются многие, а этот офис у нас самый лучший. Хотите посмотреть другие? Там стоимость аренды пониже…

Я еще несколько раз обхожу помещение, присматриваясь к мелким недостаткам, требующим косметического ремонта, – обтертые кое-где стены, отошедший плинтус, не фиксирующееся в полуоткрытом состоянии окно, маслянистое пятно на полу…

– Генеральная уборка вам обойдется в пару тысяч, – замечает заведующий. – Еще столько же – освежить стены.

– Спасибо.

Благодарю искренне, ведь учитывая мой образ жизни в последние годы, я в этих вещах – клининг, ремонт, покраска – пока плаваю. Если решусь, надо будет пообщаться с Сявой, может, у него найдутся знакомые, кому нужна такая мелкая подработка.

– Ну что, еще будете смотреть? – торопит меня Горемычный. – А то мне надо ехать.

– Да, давайте для сравнения посмотрим.

Через десять минут мы спускаемся вниз. Остальные офисы меня не то что не впечатлили, они меня шокировали. В одном из помещений сохранился ремонт времен СССР – проваливающийся паркет, покрытые синей краской по плечо стены, расшатанные трухлявые оконные рамы. Другое было чрезмерно большим, третье – слишком маленьким и больше похожим на кладовку. Осмотрев последнее, я решил поторговаться по первому.

– Степан Лаврентьевич, – резюмирую я. – Вы мне все показали?

– Нет, есть еще несколько вариантов. На этом этаже еще одно и на четвертом четыре офиса.

– И они, смею предположить, еще хуже? Как-то у вас все запущено.

– Так это… не дает владелец денег на ремонт, говорит, пусть арендаторы сами делают, как хотят, – жалуется заведующий. – А арендаторы сейчас такие пошли… Тьфу! На аренду с трудом наскребают, и то задерживают!

– Так может, коль уж у вас все здесь простаивает и денег не приносит, снизите плату? Я про тот, самый первый вариант.

– Да куда уж меньше, помилуйте! – восклицает заведующий. – Двадцать тысяч за прекрасный офис! И это за все – туда и электричество входит, и отопление, и уборка с охраной…

– Охраной? Вы про ту бабушку? – Я смеюсь, а Горемычный кисло ухмыляется.

– Поступайте, как хотите, а других предложений у меня для вас нет, – разводит он руками.

– Степан Лаврентьевич, триста рублей за квадрат – красная цена. С учетом относительно свежего ремонта, клининга и охраны в виде бабушки-одуванчика предлагаю пятнадцать тысяч.

– Какие пятнадцать? – вскипает заведующий. – За прекрасный офис с охраной и уборкой – не меньше девятнадцати!.. С поквартальной оплатой!..

В итоге мы бьем по рукам на семнадцати с половиной тысячах. Я лишь беру время – Горемычный дал неделю, обещав придержать офис за символический задаток, чтобы «подумать и все взвесить еще раз».

На самом деле я уже все решил, а думать собирался лишь над тем, где взять пятьдесят штук на три месяца.

Мой первоначальный план не учитывал аванс за аренду, более того, я наивно думал договориться о постоплате в конце месяца. За это время надеялся набрать клиентов и заработать. Но чем больше я вникал в тонкости дела, штудируя форумы в сети, тем больше убеждался, что с наскоку, как я предполагал, стать хотя бы не убыточным бизнесменом может не получиться. Даже с интерфейсом. Именно поэтому я и оттягивал запуск, оправдывая себя планами по прокачке.

Система беспристрастно фиксирует задачу: «До 1 июля найти деньги, заключить договор и оплатить аренду офиса в бизнес-центре «Чеховский» за три месяца».

На задаток Горемычному уходит две тысячи. Деньги заведующий, ничтоже сумняшеся, сует в бумажник, чем поднимает себе настроение.

Спустившись вниз, записываю номер его мобильного. Мы прощаемся, и уже идя к выходу, я слышу, как заведующий распекает бабулю на вахте за то, что пропустила сегодня в здание некую Веронику – злостную неплательщицу арендной платы. «Так то не я была, – возмущается бабка. – То Семеновны смена!».

До дома доезжаю быстро, поздним вечером пробок в городе нет. Вика, встречая меня в переднике, докладывает:

– Ваську покормила, ужин приготовила. А как прошла твоя встреча?

– Все хорошо, сейчас расскажу.

Целую ее, разуваюсь, переодеваюсь и иду в ванную. Вытирая руки полотенцем, вспоминаю про мальчика Борю и смотрю карту – он в машине «Скорой», его везут к городу. Очень хорошо, надеюсь, с малышом будет все в порядке.

За трапезой в красках расписываю Вике свой будущий офис. Впрочем, она моих восторгов не разделяет, советуя хорошо изучить и другие арендные помещения, прежде чем принимать окончательное решение.

– Пойми, Фила, мало того, чтобы тебе самому нравилось. Ну и что, что недалеко от дома? Что с того, что ремонт хороший? – Моя девушка разводит руками. – Все это не будет иметь значения, если проходимость у твоего «Чеховского» нулевая. Ты посмотрел, куда там можно поставить указатель-раскладушку? И вообще, можно ли ее поставить? А вывеску на фасаде тебе разрешат? А парковка? Автобусная остановка? Метро? Я понимаю, что, не зная, чем ты будешь заниматься, может, задаю не те вопросы, но ты все-таки еще раз все обдумай. Местоположение офиса очень важно, особенно если твой бизнес будет в сфере услуг, что, скорее всего, так и есть.

Я открываю рот, чтобы рассказать Вике, чем же я собрался заниматься, но закрываю, понимая, что мне будет очень сложно объяснить сотруднику отдела кадров, каким образом и почему я выбрал именно такой бизнес и чем же мое агентство будет лучше, чем десятки подобных.

– Не волнуйся, Вика, я обязательно изучу и другие варианты. Как у вас на работе? Как там Кир с Гришей и М…? – делаю вид, что забыл имя Марины, но она легко меня раскусывает.

– Марина? – Вика улыбается. – Все нормально с твоей подопечной. И она, и Григорий приняты в штат. Продажи хорошие – лето, для нас самый сезон начался. Шеф доволен.

– Понял. Передавай ребятам привет! Что не так?

Вика с улыбкой качает головой.

– Нет, дорогой. Афишировать в коллективе наши отношения я не буду.

– Почему? Да что в этом такого?

– А ничего. В том-то и дело, что у нас ничего…

Честно говоря, то, как Вика в последнее время активно наседает на меня с «легализацией» наших отношений, меня немного смущает. Но я списываю это на обычное почти для любой воспитанной в традиционных понятиях тридцатилетней незамужней женщины желание окольцевать избранника и добиться стабильности.

– Да как ничего-то? Мы же на выходных собираемся поехать к твоим родителям знакомиться, я руки твоей попрошу. Вик, да что не так-то?

Она молчит, смотрит вниз и выписывает пальцем по столу какие-то то ли восьмерки, то ли знаки бесконечности. Бью себя ладонью по лбу, ну конечно! Эх, не при таких обстоятельствах я хотел это сделать, но лучше сейчас.

Молча встаю из-за стола, иду в прихожую, роюсь в спортивной сумке и нахожу искомое.

– Вика, посмотри на меня. Пожалуйста.

Она поднимает взгляд и видит, как я, встав на одно колено, протягиваю ей купленное сегодня кольцо – аккуратное, из белого золота с малюсеньким бриллиантом на шесть сотых карата. Размер выяснил, замерив ниткой безымянный палец спящей Вики.

– Будешь моей женой?

Похоже, я угадываю и выбираю верный момент.


Поздравляем! Вы улучшили навык эмпатии!

Ваш текущий уровень навыка – 8!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


Вика с деланой надменностью, стиснув губы, протягивает руку, и я надеваю кольцо ей на палец. Она вертит кистью, рассматривая искрящийся камень, а потом, не в силах сдержать напускную серьезность, растягивает губы в улыбке и кидается мне на шею. Моя будущая жена визжит, как девочка, не скрывая чувств, и покрывает меня поцелуями.

Система извещает о выполненной задаче «Сделать предложение Вике» и щедро награждает тысячей очков опыта и повышением удовлетворенности. Но в этот момент мне плевать на системные сообщения, на очки опыта и проценты, да и на саму Систему тоже.

Я чувствую, что только что сделал очень важный шаг и из миллиардов выбрал ту единственную, с кем хочу встретить старость. Меня накрывает волной нежности к моей женщине, и, обнимая, я не хочу отпускать ее никогда, но и в этот счастливый момент интерфейс напоминает о себе:


Счастье I

Уровень удовлетворенности превысил 100 %.

+50 % бодрости.

+1 ко всем основным характеристикам.

Эффект активен, пока уровень удовлетворенности превышает 100 %.


Впервые с того дня, как от меня ушла Яна, мне хочется отключить интерфейс, измеряющий даже уровень счастья.

Глава 2 Знакомство с родителями

Кому попался хороший зять, тот приобрел сына, а кому дурной – тот потерял и дочь.

Демокрит

Приехав в родной Викин городок, мы прогуливаемся по двору, где она провела свое детство. Все вокруг нагоняет тоску и навевает мрачные мысли, и даже мой старый двор с Ягозой и прочими алкашами кажется мне ярче и жизнелюбивее, чем этот захламленный дворик старого дома, в котором даже деревья не растут. В чахлом кустарнике шелестит на ветру застрявший в ветках одинокий целлофановый пакет.

Вообще, весь населенный пункт, в котором живет меньше двадцати тысяч человек, производит удручающее впечатление. В дороге, отнявшей пару часов, Вика рассказывала, что молодежь уезжает отсюда, используя любой шанс и едва дождавшись окончания школы. Обустраиваются в городе, перетаскивают родителей, и с каждым годом здесь коренного народу все меньше и меньше, а приезжих из южных республик бывшего Союза – все больше.

Нас никто не встречает. Мы поднимаемся на пятый этаж «хрущевки», и чем выше, тем обреченнее ступает Вика. Я понимаю, что с родителями у нее не самые теплые отношения, но во внучке они души не чают, и Ксюша является единственным связующим звеном между ними.

Викино настроение передается и мне: начинаю переживать за итоги знакомства с ее родителями и уже заранее могу предсказать, почему им не понравлюсь – без работы, без дома, без машины, в разводе… Причин много, но я решаю идти до конца и все сделать правильно, по-людски.

Мы только переступаем порог, как становится понятно, что мне здесь не рады. Об этом говорит и неприветливость Викиных родителей, и буркнутое ее братом «Здрасте», и показания интерфейса. С разной степенью, но одинаково для всех, кроме Ксюши, система показывает отношение «Неприязнь».

Пока Вика общается с дочкой и родителями на кухне, меня отправляют «посидеть» в комнате брата. Витя гостеприимно ныряет за комп и с головой уходит в Counter Strike. В следующий час мы с ним перекидываемся парочкой ничего не значащих фраз, а потом нас зовут.

Мы садимся за тесный стол и ждем, когда тетя Тома разложит по тарелкам пельмени.

– Значит, нигде не работаешь? – хмуро интересуется дядя Леша, отец Вики, нанизывая пельмень на вилку.

– Папа, я же говорила, что Филипп планирует запустить свое дело! – встревает Вика.

– А ты помолчи, когда мужчины разговаривают! – осаживает дочь тетя Тома.

– Сходите-ка с Ксюшей погуляйте, – предлагает дочери дядя Леша. – Мы тут сами пообщаемся.

Дядя Леша, тетя Тома… Мы с Викой обсуждали, как мне лучше их называть. По имени-отчеству – слишком формально. «Папа», «мама» – рановато. Остановились на нейтральном варианте.

Вика молча встает из-за стола и идет собирать Ксюшку на улицу. Ее дочь, пожалуй, единственная, кто принял меня хорошо – мы сразу нашли общий язык, обсуждая ее любимые мультфильмы, пока я знакомился и осваивался в новой обстановке. А вот с родителями Вики и ее младшим братом Витей как-то не пошло.

Ее отец – трудяга, всю жизнь проработавший в одном и том же стройуправлении, – во главу углу ставит стабильность и надежность. Мать работает в той же конторе в бухгалтерии и целиком разделяет отцовские взгляды. По сей день они корят Вику за ее первый неудачный брак, когда она выскочила замуж «за первого встречного». В том поступке, по их мнению, ни рационального зерна, ни правильности, а потому дальнейшее развитие событий – развод и статус матери-одиночки – они восприняли даже с каким-то удовлетворением: «Мы же тебе говорили!».

– Ешь! – командует мне дядя Леша. – Настоящие пельмени, Томка с утра лепила! Фарш только накануне перекрутили – свежак! Вон, сметаной полей, настоящая, не то барахло, что у вас в городе продают.

– Я ем. Очень вкусно, спасибо!

– На здоровье! Так что с работой-то? – возвращается к своему вопросу Викин отец. – Вика рассказывала, ты в ее фирме и месяца не отработал?

– А с бывшей почему расстался? – интересуется тетя Тома, расставляя по столу соленья и салаты.

Я перевожу взгляд на нее, с нее на отца, думая, кому ответить первому, но глава семейства все решает за меня.

– Томка, да угомонись ты! Сядь, не мельтеши! – он смотрит на меня, ожидая ответа на вопрос.

– Нигде пока не работаю. Из Викиной фирмы ушел сам, потому что решил заняться своим делом. Уговаривали остаться, но я решил – или сейчас, или уже никогда, потому и ушел. Занялся… – Я прерываюсь, чтобы съесть пару пельменей и тем самым уйти от точного ответа. Чувствую, что мою идею кадрового агентства отец Вики не оценит.

– Чем занялся-то?

– Бизнесом.

– Хуизнесом, – комментирует и прыскает Витек, уплетая за обе щеки, – единственный, кто чувствует себя хорошо в этой гнетущей атмосфере.

Викин отец отвешивает сыну звонкий подзатыльник.

– Молча сиди и слушай, когда старшие разговаривают!

Витек утыкается в тарелку, его уши краснеют, а настроение падает – отец унизил при чужом человеке.

– Так что за бизнес-то?

– В сфере услуг, – размыто отвечаю я.

– «Купи-продай», что ли? – недоумевает дядя Леша. – Или «подай-принеси»?

– Скорее, «найди и продай».

Он недовольно хмыкает, пережевывая пельмень, одномоментно снижая свое отношение ко мне до предельной «Неприязни». Еще один залет, и это перерастет в неприкрытую враждебность.

Чувствую, будет сложно. Буравя меня взглядом, пятидесятилетний Алексей Викторович хмурит кустистые брови. Смотрится он, конечно, монументально, понятно, в кого Вика такая фигуристая. Большой, даже огромный, мужик под два метра ростом, с сильными руками, привыкшими к тяжелому физическому труду. Мой потенциальный тесть сидит, держа спину прямо, и возвышается над всеми нами за этим небольшим кухонным столиком в тесной кухне, как исполин. Вилка в его медвежьей мозолистой ладони смотрится как игрушечная. Мне стоит больших трудов не отвести взгляд первым.

– Так, с бизнесом твоим все понятно, – резюмирует он. – То есть вообще ничего не понятно, и сдается мне, что ты и сам без понятия. Вичке только голову морочишь.

– Зря вы так, дядь Леш. Все у меня продумано, и без хлеба с икрой мы с Викой не останемся. Просто не люблю говорить о несделанном. Сделаю – обязательно все расскажу, что да как. Сейчас смысла нет.

– Ох, горазд ты заливать, «зятек», – хмыкает он. – Ладно, договоримся на этом. А по жизни ты кто? Расскажи о себе: чем живешь, родители кто? Дочь говорила, женат был?

– Был. С первой женой познакомился в интернете, она молодая тогда была, студентка еще…

Витек заинтересованно вострит уши, прислушиваясь. Тетя Тома вытягивает шею, чтобы не пропустить ни слова, а потом всплескивает руками и восклицает:

– Погоди, Филипп! Сейчас чаю всем налью, и расскажешь!

Мать Вики – хрупкая невысокая женщина. Она на два года младше мужа, и заметно, что она его не просто побаивается, а еще и безмерно уважает, слушает, и его слово для нее – закон. Впрочем, это не мешает ей встревать в наш разговор на правах матери.

Пока она суетится вокруг чайников, насыпая заварку, заливая кипяток, режет привезенный нами торт и расставляет все на столе, я доедаю свою порцию пельменей и благодарю хозяйку. Пельмени и правда удались на славу. Все это время я чувствую на себе оценивающий взгляд потенциального тестя, поэтому прочесть условия внезапно всплывшего квеста, не кося взглядом, сложно, и мне приходится просто смахнуть окошко до более подходящего момента.

– Пап, футбол будем смотреть? Хорваты скоро с аргентинцами играют! – Спросив отца, Витек переводит взгляд на меня: – А ты как, смотришь?

– С удовольствием.

Витек улыбается и удовлетворенно кивает.


Ваша репутация у Виктора Коваля повысилась.

Текущее отношение: Равнодушие 5/30.


– Про футбол потом поговорим, – говорит дядя Леша. – Мать, садись уже. Рассказывай, Филипп.

– Родители у меня самые обычные. Отец – пожарный, мать – учительница в школе…


Ваша репутация у Алексея Викторовича Коваля повысилась.

Текущее отношение: Неприязнь 20/30.


Ваша репутация у Тамары Сергеевны Коваль повысилась.

Текущее отношение: Неприязнь 5/30.


Я усилием воли избегаю искушения перевести взгляд на возникшие в поле зрения уведомления – не хватает еще, чтобы мои глаза показались родителям Вики «бегающими». Тем не менее профессия предков оценена, по всей видимости, как достойная, а потому и продолжать надо в том же духе, стараясь при этом не врать.

– А что преподает? – интересуется Витек.

– Русский и литературу. Родители сейчас на пенсии.

– Пенсионеры, стало быть… – делает какие-то одному ему известные выводы дядя Леша.

– И какие нынче пенсии у пенсионеров? – спрашивает тетя Тома. – Сплошные слезы! Родителям-то помогаешь?

– Помогаю по мере возможности. – Я вспоминаю, как вкалывал у бати на даче, и формально не вру, но отчего-то испытываю угрызения совести, ведь речь однозначно о финансовой помощи. – Сестра у меня еще есть старшая – Кира, в банке работает…

– Замужем? – перебивает меня мама Вики. – Сестра-то твоя?

– В разводе. Сына воспитывает, он чуть младше Ксюши. – Я с готовностью отвечаю, удовлетворяя ее любопытство, но вопросы мне не нравятся, уж больно прямолинейно. Похоже на собеседование на роль зятя.

– Ну-ну, рассказывай дальше… – снова дядя Леша. – Не мальчик уже, чего добился в жизни?

– Вика-то вон наша – кто бы мог подумать, в городе карьеру сделала – замшей работает на производстве! – гордо замечает тетя Тома.

– Замшей? Заместителем? – уточняю я.

– Ну да! – Она так недоверчиво смотрит, будто удивляется моей непонятливости. – Ты-то должон знать, раз уж работали вместе. А?

– Томка, да дай ты ему уже о себе рассказать! – раздражается отец Вики.

– Молчу-молчу! – она застегивает рот на замок.

Витька все это время поглощает торт, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, уже смолол как минимум треть. Челюстями малой работает – дай бог каждому. А вот насчет того, что Вика, оказывается, заместитель, надо будет с ней поговорить, чтобы случайно не разрушить легенду.

Ее родители ждут, когда я отвечу. Собираюсь с духом и рассказываю:

– Окончил институт. По специальности – экономист. Правда, работал по профессии всего ничего, только когда практику проходил. Все остальное время, последние лет десять, жил, плывя по течению, как то самое, что не тонет…

Ловлю полуулыбку на лице отца Вики – значит, самоиронию оценить может. Следующие слова выбираю так же аккуратно, как сапер на минном поле.

– В общем, занимался продажами какое-то время…

– В магазине продавцом, что ли? – сделав кислую мину, уточняет дядя Леша.

– Не совсем. В магазине не стоял, больше сам ездил, предлагал разные товары и услуги.

– Так товары или услуги? – хитро прищурив глаз, спрашивает он.

– Смотря где работал, дядя Леша. Тарелки спутникового ТВ – товар? А реклама в газете – услуга? Больших успехов не достиг, в общем, и ушел в писательство.

– А что ты написал? – удивляется мать Вики: как же, настоящий писатель у нее на кухне!

– Вы не так поняли, теть Том. Я статьи всякие писал на заказ – для сайтов разных, для компаний… – Меня больше не перебивают, и я заканчиваю отвечать на их вопросы на одном дыхании, словно на исповеди, правда, опуская все, связанное с Игрой. – Тоже, в общем, особо не заработал этим. Из-за того и жена моя первая – Яна – ушла. Четыре года терпела, все ждала, когда я чего-то добьюсь или за ум возьмусь, а вышло так, что за ум я взялся только тогда, когда потерял ее. В тот майский день меня как по башке чем-то стукнуло! Помню, вышел на балкон и оглянулся назад, посмотрел на жизнь: что сделал, чего добился? А ничего ведь и не добился! Тридцать два мне зимой исполнилось, а что за душой? Ни кола, ни двора, ни работы, ни детей. Жену – и ту потерял! Ох и пробрало же меня!..

Тетя Тома, проникшись, открывает рот, схватившись за щеку, и продолжает размешивать давно растворившийся сахар в кружке. Дядя Леша играет желваками, и даже Витька замер с куском торта во рту. Давай, давай, харизма, жги, коммуникабельность, работай, эмпатия!

– Так пробрало, что в голове прям что-то перемкнуло. По утрам бегать начал, работу сразу нашел, в качалку, на бокс записался… На работе в той компании, где я с Викой познакомился, все наладилось… Продажи делал, шеф большие премии выдал, хотел, чтобы и дальше работал, но я к тому моменту уже твердо решил, что хватит на дядю горбатиться! – Я умышленно использую эту фразу, чтобы донести ее смысл прямым ходом в мозг родителей Вики. – На днях уже офис нашел, через пару-тройку недель, зависит от того, как быстро зарегистрирую компанию, все запущу. В общем, взялся за ум. Дочь вашу люблю и приехал не просто с вами познакомиться, а попросить ее руки…

В мертвой тишине раздается звон упавшей на стол ложки, вывалившейся из рук тети Томы. В ожидании ответа или хоть какой-то вразумительной реакции на мои слова я поднимаю кружку и отпиваю крепко заваренный чай, чтобы смочить пересохшее горло. Слышу, как открывается входная дверь и раздается звонкий голос Вики:

– Мы пришли! Вы закончили пытать моего Филечку?

– Филечку? – Витек закатывает глаза и смеется ломаным подростковым смехом.

– Баба, я пить хочу! – заявляет появившаяся на пороге кухни Ксюша.

Тетя Тома вскакивает, чтобы налить воды внучке.

– Спасибо, мам, все было вкусно! – Витек встает из-за стола. – Я пойду, поиграю, пап?

– Сядь! – командует Викин отец. – Мы не закончили! Виктория, иди к нам, тебя это тоже касается.

Пока Ксюша пьет, Витек уступает свое место сестре, и она садится, озабоченно оглядывая наши лица.

– Значит так, Виктория! – подводит итог нашей беседы Алексей Викторович. – Послушал я твоего хахаля, подумал. Он, конечно, складно поет, заслушаться можно, да только веры ему никакой. Ты уже взрослая, замужем побывала, так что живи как хочешь, да только родительского благословения на брак с этим тунеядцем от нас не жди!

– Не жди, не дадим! – часто кивает тетя Тома. – Не верим мы ему, и ты не верь!

– А ты помолчи пока, Томка! Тебе слова не давали! – Викин отец стукает кулаком по столу и звенящим голосом выносит вердикт. – Спекулянт… Бизнесмен хренов! У нас с матерью в его годы уже комната, какая-никакая, да своя, была! Гараж! Дача! Ты обута-одета-накормлена, да и Витек на подходе… И все мы с твоей мамкой сами тянули, всю жизнь лямку тащим и не жалуемся! А этот чего? Голь перекатная! Он за твой счет пытается выбраться из той жопы, в которой оказался по своей лени беспросыпной. Небось и на работу к себе ты его устроила? А начальство увидело, каков балаболка, да и погнало в шею? А ты все байкам егошним веришь? Или нарочно прикрываешь? Головой думай, Виктория, а не передком! У него на то и расчет: охмурить, окольцевать, на твоей шее вылезти, да жену свою заменить, чтобы постель грела! Увидел, что баба при должности, при квартире собственной, не страхолюдина – вот и решил в лямур сыграть! Чтобы ноги этого лодыря в моем доме больше не было.

Последние слова он произносит тихо и размеренно, и от того смысл их особенно страшен – не на эмоциях человек говорит, а рассудив все по-своему и приняв окончательное решение.


Ваша репутация у Алексея Викторовича Коваля понизилась!

Текущее отношение: Враждебность 10/30.


Вам нанесен критический урон словом: -50 % к духу и уверенности.


– Дядя Леша… – Смахнув убийственные уведомления, я еще пытаюсь хоть как-то исправить неисправимое, но он качает головой, не желая слушать.

– Я все сказал, – тихо говорит он. – Пошел вон из моего дома.

Медленно, не веря происходящему, встаю, чтобы уйти, но едва не падаю – меня знобит, тошнит и одновременно накрывает слабость. Взгляд мой туманится, и мне хочется протереть глаза, чтобы стереть с них эту непонятную пелену.

Сообщение о рухнувшей перед Викиной матерью репутации я убираю, не вчитываясь, и так понятно, что муж и жена, в данном случае, – одна сатана.

Моя девушка тем временем удерживает меня под локоть, прося, чтобы я не уходил, и, сидя прямо и глядя в одну точку, словно окаменев, говорит ровно, рублено и без эмоций:

– Филипп, подожди. Ксюш, собирайся. Поедем домой.

– Вот еще чего не хватало! – возмущается ее мать. – Нечего ребенку в одном доме с чужим мужиком делать! Срамота, господи!

– Мама! – вскрикивает Вика, и я замечаю слезу на ее щеке.

– Да я тебе уже тридцать лет мама! А только Ксюху не дам. Разойдешься с этим, тогда заберешь. Каникулы у девочки, нечего ей в городе делать! Здесь и питание, и воздух…

– Мама, не плачь, – утешает Вику дочь.

Вика, поцеловав ее в щеку, мягко отстраняется, резко, с грохотом отодвигает стул, встает и тащит меня к выходу.

– Подожди, Вик… – делаю попытку остановить девушку, но она вырывает руку.

– Жду в машине, – бросает она и уходит, хлопнув дверью.

Я не могу уйти вот так, опозоренный домыслами ее отца. Понимаю, что любое слово будет воспринято как желание выбелить себя, но мне надо как-то сгладить момент расставания, не сжигая мосты окончательно.

– Алексей Викторович! Тамара Сергеевна! Я, конечно, вам совсем чужой, но зря вы так с Викой. Лучше девушки я не встречал. Спасибо вам, что воспитали Вику такой – доброй, отзывчивой, порядочной. В ваших словах, Алексей Викторович, не было ни грамма правды, но, как я и говорил, оправдываться не буду, все равно сейчас ничего не докажу. Просто прошу, дайте время, и сами поймете, что ошибались. Спасибо за гостеприимство, правда, Тамара Сергеевна, у вас чудесные пельмени, в жизни таких не ел!

Мне никто не отвечает. Хозяйка спиной ко мне демонстративно громыхает посудой, убирая со стола, а несостоявшийся тесть, не обращая на меня внимания, скручивает папироску.

– Ладно. Всего вам доброго.

Чуть пошатываясь – да отчего? – иду в прихожую, обуваюсь. Проводить меня выходят Ксюша с Витьком.

– Не сможешь ты футбол посмотреть, – сочувствует он мне шепотом. – Через час начинается, а вам еще ехать часа два-три.

– Может, на второй тайм успею. Пока, Витек, рад был познакомиться. Много в контру не катай, живи реальной жизнью.

Он ухмыляется и жмет протянутую руку.

– А мне? – спрашивает Ксюша.

Я протягиваю девочке пять и получаю хлопок по ладони в ответ. Она совсем не похожа на мать – коренастая, пухленькая, черноглазая. Челка лезет в глаза, и малышка ее постоянно сдувает.

– Пока, Ксюш! Рад был с тобой познакомиться!

– И я! Мама про вас столько рассказывала! А вы совсем другой, не такой… Дядя Филипп, вы маму не обижайте, хорошо?

– Конечно, не буду, солнышко! Я твою маму люблю, а когда люди любят – они не обижают друг друга.

Девочка доверчиво слушает. Ее глаза широко раскрыты, словно я открыл ей большую тайну.


Ваша репутация у Ксении Лобановой повысилась.

Текущее отношение: Равнодушие 10/30.


– Дядя Филипп, вы на дедушку не обижайтесь, он добрый, – заговорщицки шепчет она.

– Не буду, Ксюш, – шепотом отвечаю ей в тон. – Все будет хорошо! Не скучайте!

Аккуратно прикрыв за собой дверь, я покидаю этот «гостеприимный» дом и, спотыкаясь, спускаюсь на пару пролетов. Там сползаю по стенке на пол. Ноги не держат, чувствую вялость и слабость. Неужели это последствия крита словом в исполнении отца Вики?

Смотрю свернутые уведомления, внимательно читаю, перечитываю и понимаю, что дело не в крите. Пока мы с семьей Вики ели пельмени, я получил системный квест. Мало того, что я впервые сталкиваюсь с подобной автогенерацией заданий системой, так еще и в самом квесте целое полотно текста.


Внимание! Системный квест!


Стать своим – I

Это первая часть цепочки заданий, связанных с семьей Коваль.

Добейтесь хорошего отношения семьи Виктории Коваль.

Репутация с каждым членом семьи должна быть не ниже «Дружелюбия».

Текущая репутация:

• Отец Виктории Алексей – «Неприязнь 25/30».

• Мать Виктории Тамара – «Неприязнь 10/30».

• Брат Виктории Виктор – «Неприязнь 10/30».

• Дочь Виктории Ксения – «Равнодушие 0/30».

Срок выполнения: 48 часов.

Награды:

• 2000 очков опыта.

• 30 очков репутации с Викторией Коваль (текущее значение: психологическое отношение «Дружелюбие 25/30», эмоциональное отношение «Любовь 1/1»).

Штрафы:

• -20 очков репутации с Викторией Коваль (текущее значение: психологическое отношение «Дружелюбие 25/30», эмоциональное отношение «Любовь 1/1»).

• -2000 очков опыта.

Внимание! Квест будет провален при невыполнении задания в отведенный срок или при снижении репутации с любым членом семьи Коваль до уровня «Враждебность» или ниже.


Моя текущая репутация в тексте квеста показана до последних событий. Уже догадываясь, о чем будут последующие уведомления, тем не менее читаю и их.


Внимание! Системный квест «Стать своим – I» провален!


Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее психологическое отношение: Дружелюбие 5/30.

Текущее эмоциональное отношение: Любовь 1/1.


Потеряны очки опыта: -2000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 8700/14000.


Жестко, очень жестко. Так вот как «награждает» носителя система за провал квестов и утерю очков опыта? Ухудшением самочувствия? Что ж, «кнут и пряник» в действии. «Пряников» я повидал уже много, а вот с системным «кнутом» столкнулся впервые. И, честно говоря, не хочется повторять. Ощущения как при многократно усиленной алкогольной интоксикации, помешанной на высокую температуру и давление. Может, действительно система оперирует биохимическими процессами в моем теле и может синтезировать и впрыснуть в кровь что-то нехорошее? Какой-нибудь токсин?

Удивительно еще и само разделение отношения ко мне: на психологическое и эмоциональное. Помнится, ничего подобного с Яной не было. Да и с Кирой, и с родителями система показывала только одно – «Любовь 1/1». Что это, новая грань «Познания сути»? Так та еще не достигла третьего уровня. Или система самообучается и теперь способна определить нюансы человеческих взаимоотношений? При случае попытаю Марту, сейчас мне не до этого.

В кармане вибрирует телефон. Это Вика.

– Ты где?

– Спускаюсь.

Я встаю и тащусь вниз, крепко держась за перила, чтобы не упасть. Мне все еще плохо, но системе и этого мало, и она награждает меня дебафом, который я получал на заре освоения интерфейса.


Апатия (18 часов)

Усталость центральной нервной системы! Вы эмоционально опустошены. Рекомендуется полноценный сон, сбалансированное здоровое питание, физические нагрузки.

Внимание: состояние апатии может перейти в депрессию!

– 5 % удовлетворенности каждые 6 часов.

– 1 % жизненных сил каждые 6 часов.

– 6 % бодрости каждые 6 часов.

– 2 % метаболизма каждые 6 часов.

– 5 % уверенности каждые 6 часов.

– 2 % силы воли каждые 6 часов.


На остатках морально-волевых я, стиснув зубы, выхожу из подъезда и иду к машине.

Все нормально. Все будет хорошо. Что случилось? Да, по сути, недоразумение. Вернемся, открою агентство, вытащу Славку, начну работу. Будут клиенты, будут и деньги. Раскрутимся, а потом вернемся с Викой сюда, я еще и родителей с нами поехать попрошу, и Киру для солидности делегации. Главное сейчас собраться и не потерять остатки Викиного «Дружелюбия». Интересно, когда я потерял ее уважение?

Меня все больше знобит и трясет. Доковыляв до автомобиля, я хватаюсь за ручку передней двери, тяну ее раз, другой, третий, пока не понимаю, что в салоне никого нет и дверь заперта.

Черт, да где Вика?

И тут я слышу ее истошный крик…

Глава 3 Я – свободен!

То, что не стереть, как сильно не три,

Свобода – это то, что у меня внутри…

«Свобода», Сергей Шнуров

Смотрю по сторонам, пытаясь найти девушку, но не вижу ее. В песочнице возятся дети, на скамейке озабоченно крутит головой молодая мама с коляской, похоже, тоже слышала крик.

В этот момент меня отпускает – уходят слабость, озноб, тошнота. Видимо, заканчивается наконец действие штрафа за проваленный квест. Кнут бьет намного сильнее, чем радует пряник, совсем непропорционально: за повышения уровней накрывало удовольствием, но длилось это пару-тройку секунд, а здесь – больше пяти минут.

Крик определенно доносился со стороны дальних подъездов. Еще раз оглядевшись, бегу туда. Мне приходится промчаться почти до конца дома, прежде чем у одного из многочисленных подъездов я замечаю группу людей. И только оценив ситуацию, облегченно вздыхаю.

Вика стоит в окружении женщин и весело о чем-то с ними болтает. Весело? Нет, так только кажется, потому что настроение у нее после визита в отчий дом так себе.

– Вика?

– Вот он, – говорит она женщинам и только потом смотрит на меня. – Как ты?

– Нормально, – киваю, глядя на ее собеседниц.

С первоначальной оценкой их возраста я ошибся, все они – ровесницы моей девушки, просто слегка потрепанные жизнью и бытом. Две из них, Ирина и Ольга, коротко стрижены, их волосы химически завиты, как у овечек, да и взглянув на одежду, женщинам скорее дашь «далеко за тридцать». Третья же, Наталья, по местным меркам наверняка выглядит сногсшибательно – ярко-розовый спортивный костюм, длинные иссиня-черные волосы, собранные в конский хвост, пухлые губы, густо нарисованные брови и восковое лицо инстаграмной куклы. У всех трех интерес ко мне повышенный, но у третьей, той, что в костюме, так и вовсе зашкаливает за шестьдесят процентов. Надо быть аккуратнее, учитывая ревнивость моей подруги.

– Ладно, девчонки, нам пора! – объявляет Вика, как я понимаю, подружкам. – Пока!

– Викенция, постой! Ты нас даже не познакомишь со своим женихом? – удивляется Наталья и строит обиженное лицо. – Ну, пожалуйста…

– И правда, Вик, познакомь, – кивает Ольга.

– Меня зовут Филипп, – беру инициативу в свои руки. – А вы, наверное, Викины подружки?

Вика кивает, мол, хорошо, знакомьтесь.

– Меня Наташей зовут, – томно произносит брюнетка.

– Оля. Ира, – представляются «овечки».

– Мне показалось или кто-то из вас только что кричал? – интересуюсь я. – Причем очень громко, я потому и прибежал, думал, кто-то Вику обидел.

– Ха, ее обидишь! – дает оценку подруге Наташа. – Она сама кого хочешь… Каратистка! А кричала я. То есть не кричала, просто порадовалась за подружку. Ты же ей предложение сделал? – она легко переходит на «ты».

– Ага, радовалась она! Брюлик в кольце увидела и так завизжала, что стекла в окнах дребезжали! – комментирует Ольга.

– Да ты прям поэтесса у нас, – недовольно замечает Наташа. – «Завизжала – дребезжали». Хоть сейчас на Versus[2] тебя отправляй.

– Девчонки, хватит, – смущается Вика. – Познакомились? Нам ехать надо.

– Ой, да куда вам торопиться, сама же говорила, что на все выходные приехали, просто с предками поссорились, – машет рукой Наташа. – Идемте ко мне, я одна, никто не помешает, посидим, выпьем, у меня мартини есть, заодно и поближе познакомимся, а?

– Ой, девчонки, меня Андрюшка мой ждет, я не смогу, – разочарованно сообщает Ольга.

– А мне Яника из садика забирать… – расстраивается Ира. – Но я могу его у сестры оставить, а потом к вам!

Я и без интуиции понимаю, что ни в какие гости идти не надо, потому что знаю – по той же Вике, – что значит повышенный интерес женщины к незнакомому мужчине. С учетом того, что этот интерес испытывает ее, как я понимаю, заклятая подруга, идти тем более не стоит. Но чувствую себя в какой-то мере виноватым перед Викой – хуже знакомства с родителями не придумаешь. Так что пусть сама решает. Захочет – пойдем, не захочет – поедем домой. Я в любом случае все выходные решил посвятить ей. Ежедневно загоняя себя и боясь потерять даже минуту, не развивая навыки, чувствую моральное опустошение, и любая смена обстановки мне на пользу.

Тут я замечаю пакеты с продуктами на скамейке рядом.

– Это ваши, Оля? – спрашиваю я. – Может, помочь донести?

– Ой, нет, спасибо! – испуганно отказывается она.

– Муж у нее ревнивый, – объясняет Ира отказ подруги. – Даже разбираться не будет!

– Какой галантный кавалер у тебя, Викусь! – оценивает мой порыв Наташа. – Дай покатать? Шучу-шучу…

– Ага, щас, разбежалась! – резко отвечает Вика, словно не заметив, что это шутка, а в ее произношении проявляются ранее мне незнакомые дворовые провинциальные нотки. – Короче, спасибо за приглашение, но мы поедем.

– А ты, я смотрю, в городе не только нос задрала, но и кое-что другое? Уже и к подруге детства в гости заглянуть брезгуешь? – Наташа встает в позу «руки в боки», заводясь с каждым словом. – Смотри-ка, на руководящей должности в фирме своей, квартира, машина… Сейчас вот за бизнесмена замуж собралась… Это за какие такие заслуги? Ты же троечницей всю жизнь была, подруга, да и тройки твои тебе натягивали. Как так-то? Одним все, а другим ничего?

– Завязывай, – тихо просит Ольга. – Не начинай.

– Не надо, Наташ, – присоединяется Ирина.

– А пусть говорит! И так понятно, на что она намекает, да только не надо по себе судить! – включается Вика и протягивает мне ключи. – В машине меня подожди!

Внимание всех девушек переключается на меня. Вот даже как. Неожиданно.

«Свой пацан» и милашка Вика в окружении подруг детства исполняет роль альфы в нашей еще даже толком не зародившейся ячейке общества. Молча беру ключи.

– Рад знакомству, девушки, – улыбнувшись, киваю и прощаюсь. – Пока!

– И мы рады, – отвечает за всех Наташа. – До свидания, Филипп!

По дороге к машине озадаченно думаю, что настоящей-то Вики я не знаю и, может, поспешил с предложением? Слишком уж поверил системе с ее фиксацией отношения «Любовь 1/1»? А что есть любовь, кроме биохимических процессов в организме? Может, прочная психологическая привязанность? Влюбленность – это еще не любовь.

Отец всегда твердил, что надо тысячу раз все взвесить, прежде чем принимать решение, а вот если принял, то уже больше не колебаться и делать. Я, со своей склонностью к импульсивным поступкам, взрывным характером и неумением думать наперед, в этом плане – полная противоположность отцу. Уж он бы годик-другой присматривался ко всем вариантам, а определившись с кандидатурой, еще столько же оценивал потенциальную спутницу жизни. Родители рассказывали, что три года дружили, прежде чем начать встречаться, и встречались еще год, после чего папа, наконец, сделал маме предложение.

Что ж, я не мой отец, и до сегодняшнего дня в Вике меня ничего не смущало. Она казалась отличной подругой, верным товарищем, преданным соратником, искусной любовницей и прекрасной хозяйкой. И обещала быть хорошей женой. Все это действительно так и пока что перевешивает смутное, еще не оформившееся чувство какой-то неправильности в наших с ней отношениях.

Я сажусь в машину, включаю радио и, не вслушиваясь в жизнерадостный говор диджея, анализирую то, что произошло у родителей Вики. Случись эта встреча пару месяцев назад, во времена без системы в голове, я бы повел себя иначе. Очень приукрасил бы достижения, старался понравиться, не стесняясь, врал, если бы того требовала ситуация. В те времена я во многом поступал иначе и, скорее всего, после проведенной вместе ночи не пригласил бы Вику в кино.

С интерфейсом я поступаю так, как мне хотелось поступать всегда, но я не поступал.

Быть честным, порядочным и отзывчивым хорошо только в мыслях. Такими мы видим себя, с легкостью оправдываясь перед совестью, когда поступаем вопреки. Спокойно лжем, чтобы не «раскачивать лодку», без тени сомнения и даже почти искренне извиняясь, отказываем в помощи не только чужим, но и близким людям. А зачастую постепенно расширяем рамки той лжи, в которой живем, смелея от безнаказанности или, напротив, боясь признать правду. Живем с нелюбимыми женами и мужьями, работаем на ненавистной работе, льстим идиоту-начальнику, нравимся себе такими, какие есть…

Но самым главным объектом обмана всегда остаемся сами. Обманываем по мелочам и по-крупному. Обещаем себе сделать завтра то, что не захотелось сегодня. Обещаем начать новую жизнь и не начинаем. Бросаем курить – и не бросаем. Бросаем пить – а потом все равно выпиваем, ведь всегда найдется повод. Решаем начать заниматься спортом, читать полезную литературу. И, лежа на диване, листаем развлекательные книжки, где имена героев с легкостью затираются другими из другой выдуманной фэнтези-вселенной. На минутку заходим в социальную сеть – и вот уже который час обновляем страницу в ожидании микродоз гормонов счастья – новых лайков и комментариев.

Имеем право, ведь мы учимся, работаем или ведем хозяйство. Ведь мы устаем. Ведь нам нужен отдых. И все так делают. И, в общем-то, все у нас хорошо.

И в этом беличьем колесе таится гнетущее чувство самообмана. Мы признаем его в редкие минуты просветления, после чего заводим список задач, читаем мотивационные статьи, считаем калории, собираем сумку в спортзал, скачиваем в читалку какой-нибудь топ-100 лучших книг, чтобы обязательно все прочитать, бросаем курить, ищем новую работу и изучаем подходящие курсы и тренинги. А потом пишем об этом в социальной сети и замещаем прекрасное чувство ожидания новой жизни и больших успехов микроскопическими инъекциями радости от новых лайков за наш пост о новой жизни. Кому, как не мне, знать всю подноготную этих больших и великих нереализованных планов и новых прекраснодушных невыполненных начинаний?

Мне понадобилась оценка беспристрастной системы, чтобы увидеть себя настоящим, а не тем выдуманным Филом, каким я себя мнил. Как в том фильме – меня взвесили, измерили и признали негодным[3].

И у моей сегодняшней глупейшей честности с родителями Вики корни явно растут оттуда – из жизни с интерфейсом. Кто знает, прочти я условия системного квеста сразу, может, и стал бы врать и изворачиваться, или, как минимум, не начал бы так уж сильно открываться перед чужими людьми, но случилось то, что случилось.

И самое удивительное, что я понимаю – нет, не стал бы их обманывать. Рано или поздно тайное становится явным, а начинать семью с вранья, недомолвок и приукрашиваний я не хочу. Да, ставка на искренность не сработала, но, похоже, теперь у меня будет только такая ставка. Ведь честность – это лучшая политика. Хотя бы перед самим собой.

Когда я услышал, как закричала Наташа, то уже подумал о каком-нибудь фантастическом развитии событий, подстроенном системой. Мне показалось, что кричит Вика, и, возможно, к ней пристали хулиганы, а я сейчас, наконец, использую свои бойцовские навыки, защитив девушку. Это увидит ее отец, оценит, и все будет хорошо – он пожмет мне руку, пригласит в дом, и мы поболеем вместе за Аргентину или Хорватию.

Улыбаюсь своей наивности и вере в сказки.

Двор дома кажется опустевшим. Близится пятничный вечер, но солнце еще высоко – сегодня самый продолжительный день в году. Такой он не только по календарю, но и по моему ощущению. Те «дни сурка», в режиме которых я жил последнее время – бег, тренировки, чтение, прокачка навыков, ужин и отдых с Викой, сон, – пролетали так быстро, что зачастую я не успевал их осознать. Вроде недавно проснулся, а уже снова ложусь спать. Сегодня же день тягучий, словно патока – тянется, тянется, и нет ему конца.

Смотрю на часы – мое ожидание затянулось на полчаса. Выхожу из машины, блокирую замки и решаю прогуляться к девчонкам, узнать, все ли в порядке.

На полпути вижу, как Вика сама движется мне навстречу. Голова опущена, идет быстро, ссутулившись, и видно, что не в духе.

– Вика? Все в порядке?

Она поднимает голову, кивает и поворачивает к машине. Молча иду за ней.

В дороге она молчит и на мои вопросы и попытки заговорить отвечает односложными «да» или «нет». Решаю было оставить ее в покое, но напоследок, просто пытаясь хоть как-то вывести ее на разговор, спрашиваю:

– Слушай, а что там за история с твоей высокой должностью на крупном производстве? Дядя Леша об «Ультрапаке» говорил?

– Почему ты спрашиваешь? Тебя что-то не устраивает?

– Да потому что именно с этой неправды он и построил всю свою обвинительную теорию!

– Разве? А мне показалось, что речь шла о том, что ты неудачник без работы, и дело совсем не в моей должности.

Слышать такое от любимого человека больно. Но я гашу вспышку раздражения, осознавая, что она просто озвучила факт. Что бы я на эту тему ни думал.

– Я просто уточню. Ты считаешь меня неудачником?

– Я тебя никем не считаю, отстань! – резко идет на обгон, и до конца маневра я молчу.

Вика сжимается в комок, прочно вцепившись в руль. В ней чувствуется нежелание говорить со мной. Профиль показывает, что она чего-то боится, не сильно, но страх присутствует – «14 %». Страх неопытного водителя на дороге? Или страх разговора?

– Хорошо, давай не обо мне, – я делаю еще попытку. – Почему родители так уверены…

– Закрой рот. Пожалуйста. Чем больше ты говоришь, тем хуже делаешь.

– Вик, если мы не будем прояснять такие моменты, как мы сможем вместе жить?

– Что ты хочешь услышать? – устало спрашивает она, откинувшись на спинку кресла.

Я вспоминаю слова ее отца о том, что она сделала карьеру, купила квартиру, машину… Потом обвинение ее подруги Натальи… А затем и Викин рассказ: «В «Ультрапаке я три года. Начинала офис-менеджером, потом перевели в отдел кадров…». И как бы я ни гнал мрачные мысли, что-то не сходится. Каким образом офис-менеджер за три года приобретает, – а отец акцентировал, что дочь сама этого добилась, – квартиру? Учитывая, что до этого она еле сводила концы с концами…

– Ты родителям насчет должности врешь из-за квартиры? – Мне удается выжать из своих смутных подозрений суть и спросить все разом.

– Я им не вру, – отвечает она. – Для них кадровик – большая должность, потому что принимает людей на работу.

– Кадровик? Твой отец говорил, что ты – заместитель директора.

– Ну, сказала им так, и что? – ярится Вика. – Тебе от этого что? Кому плохо? А им приятно, что дочь чего-то добилась! Все детство шпыняли, всю молодость укоряли, зато теперь гордятся, понял? Да кому какое дело? Чего ты лезешь в это?


Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее психологическое отношение: Равнодушие 25/30.

Текущее эмоциональное отношение: Любовь 1/1.


Как такое может быть? Как человек может быть равнодушен к тому, кого он любит? Что это за любовь такая? Впервые я сомневаюсь в адекватности оценок системы. Что может знать бездушный искусственный интеллект, подгружающий данные из инфополя, о взрывном коктейле чувств, испытываемых людьми друг к другу? Что за упрощение? Или, как обычно, мне просто не хватает уровня навыка «Познания сути»?

Я оставляю ее в покое, так и не решившись прямо спросить об источниках дохода офис-менеджера для покупки квартиры, и засыпаю в этой гнетущей тишине под шелест шин об асфальт.

Просыпаюсь от ее толчков мне в плечо.

– Подъем, приехали.

Выхожу из машины и жду, когда она выйдет следом, но Вика, опустив стекло, бросает:

– Я к себе, – и резко трогается с места, оставив меня во дворе.

Долго стою, не в силах понять, готов ли я принимать такое поведение девушки и что дальше? Стоит ли мне пробовать сейчас как-то мириться? Или выждать и дать ей время самой все решить? На сердце тяжело, а на душе как-то паскудно.

Система сходит с ума, фиксируя и отменяя задачи: «Помириться с Викой», «Вернуть Вику», «Поехать к Вике», «Поговорить с Викой», «Решить вопрос с Викой», «Порвать с Викой»… В итоге все задачи с ее упоминанием исчезают, и остается одна, та, что про деньги на аренду офиса в «Чеховском».

Дома, готовя нехитрый ужин, думаю о том, что я все-таки поторопился – хватит с меня отношений и чувств на этом этапе жизни. Помиримся мы с Викой или разойдемся, мои усилия отнимут чересчур много сил и времени. Ее техника «ближе-дальше» – обычная манипуляция. И со мной она больше не сработает. Второй раз за месяц – первый был после случая с Мариной – решаю взять паузу и ничего не предпринимать. Захочет – сама вернется, не захочет – станет понятно, что для нее на самом деле важно.

Обрывая мои мысли, система награждает меня за социально важное деяние парой тысяч очков опыта. Гадая, за что именно, я иду шерстить криминальную хронику. Целенаправленно листая новости на городском портале, натыкаюсь на сообщение о том, что найден пропавший шестилетний мальчик Боря Коган. Похитителем оказался чиновник мэрии, чье имя не раскрывается в интересах следствия. Порадовавшись за Борю, сажусь ужинать.

После сажусь за ноутбук и долго, почти до утра, пишу концепцию своего агентства.

Основным источником дохода на следующем этапе я вижу продажи. Да, именно то, чем я занимался в «Ультрапаке». Пусть у меня нет своих складов и логистики, зато есть то, что ценится в этом мире больше всего – информация. Варьируя фильтры поиска, я могу находить, кто в чем нуждается, кто и за какую цену готов это приобрести, а кто – продать. Элементарная коммерция, то, что Викин отец назвал «купи-продай». Туда же входят посреднические услуги по сведению крупных поставщиков с крупными заказчиками.

Социальная направляющая, именно та, с которой я планирую стартовать бизнес – услуги трудоустройства. Миллионов не заработаю, но решу три задачи: какой-никакой доход от этого будет, опыт тоже закапает, но, главное, я, вернее мы, как агентство, сделаем себе на этом имя и репутацию.

А после этого можно будет поиграть и в бизнес покрупнее: поиск топ-менеджмента для ведущих брендов. Люди – самый ценный ресурс любой компании, и фраза усатого вождя о том, что кадры решают все, актуальна как никогда.

Будет имя, будут и деньги. Вот тогда настанет время и спортивным агентством заняться, но это будет актуально, только если я каким-то образом смогу продлить лицензию на интерфейс. Поиск юных талантов в футболе, хоккее, теннисе, боксе и других видах спорта, работа с социально незащищенными ребятами из неполных или необеспеченных семей, детдомовцами. И наводка на них хороших, подходящих именно им тренеров и спортивных школ… А ведь это может сработать не только со спортом! Сколько одаренных художников, писателей, певцов, танцоров, актеров загибается в провинции? Пробиваются единицы…

Медицинская диагностика, розыск пропавших, должников, особо опасных преступников, детективное агентство… Направлений много, но одному все не потянуть.

А что, если использовать первоначальное агентство просто как стартовый трамплин? Накопить капитал, собрать команду лучших умов в наиболее перспективных научных проектах и… Дальше загадывать я не стал, пометив для себя лишь то, что обязательно стоит иметь в виду, к чему придут технологии меньше, чем через сто лет: дополненная реальность, вселенское инфополе, биотехнологии, криптовалюты, софт, внедряемый прямо в голову… Создать международную компанию, отобрать несколько топовых разработок, привлечь хороших инвесторов (а с интерфейсом это проще простого)…

Дух захватывает от таких перспектив!

Блин, только бы успеть – время до окончания лицензии тикает.

Черт, на что я тратил время? Строил и выяснял отношения с Викой? Бегал продажником у производителей упаковки? Занимался боксом? Часами наматывал круги на стадионе? Прокачивал кулинарию и сельское хозяйство?

Осознание собственной глупости здорово отрезвляет.

Ведь через три дня заканчивается «Оптимизация» Игры, и мой навык обучаемости достигнет седьмого уровня. Еще пять свободных очков навыков у меня в наличии имеется – накопил за последние пять левел апов, и их я тоже волью. Достигну двенадцатого уровня навыка, что даст четыреста пятьдесят процентов к скорости развития способностей. Добавим еще пятьдесят процентов за «первичность» – и получим полтысячи. А теперь все умножим на три – трехкратное ускорение развития за счет бустера, и вот уже полторы тысячи процентов. Это значит, что через три дня любую способность я буду развивать в пятнадцать раз быстрее, чем обычный человек.

Надо будет выбрать какой-нибудь абсолютно неразвитый скилл, например футбол, стрельбу или иностранный язык, и целенаправленно покачать его день-два, чтобы оценить скорость. И если это работает…

При мысли об этом мои губы растягиваются в улыбке – это будет самый жесткий кач в моей геймерской и реальной жизни.

А ведь впереди еще и открытие героических навыков.

Я уж молчу о том, что с нетерпением ребенка в преддверии Нового года жду, что еще может подкинуть система и что нового мне откроется во вселенском инфополе, когда я получу следующий уровень «Познания сути»?

При мысли об этих понятных любому геймеру «плюшках» я окончательно успокаиваюсь в предвкушении нового дня и, возможно, новой жизни – без Вики. Отправляю на свалку памяти и неудачное знакомство с ее родителями, и нелепые выпады ее отца, и странное поведение самой Виктории Алексеевны Коваль. Как бы я ее ни любил.

С этими мыслями ложусь спать. Засыпаю легко, с чистой и ясной головой. Сразу, стоит ей коснуться подушки, все еще хранящей Викин запах.

Во сне я вижу Сяву. Бывший гопник интересуется, в чем будет заключаться его роль в моей компании. Пока я об этом думаю, оказываюсь в какой-то машине, за рулем которой сидит незнакомая девушка. Мы вместе мчимся куда-то по трассе, кого-то догоняем, а потом, уже у моего дома, она меня целует, а за ее спиной стоит старик Панюков и грозит мне пальцем, а потом наклоняется, чтобы завязать себе шнурки на копытах…

Что?

Глава 4 Правильное – не лучшее

В любом деле решение – лишь начало.

«Алхимик», Пауло Коэльо

На следующий день я просыпаюсь к десяти утра. В последнее время мне хватает шести часов, чтобы выспаться, хотя во времена рейдов не хватало и девяти, да и стимулов просыпаться раньше не было, напротив, после первого пробуждения и завтрака с Яной я снова ложился и грезил в сюжетно управляемых цветных снах. Да, поспать пару-тройку лишних часов я любил. Но не сейчас. Спорт тому причиной, наладившийся режим или повышенное, благодаря бустеру системы, восстановление, а может все вкупе, но я вскакиваю на ноги, едва проснувшись, а за счет приобретенных дополнительных трех часов в сутки и успеваю намного больше.

Сегодня же и вовсе проспал чуть больше четырех часов, но нагнать можно будет следующей ночью, сейчас много дел. Пробудившись, импульсивно достаю телефон и проверяю уведомления, вдруг есть что-то от Вики. С некоторым облегчением воспринимаю, что от нее – ничего. Экран вообще девственно чист, не загроможденный десятками пуш-апов – я снес все игры и приложения социальных сетей. Как бы это ни было удобно в плане «оперативной информированности», с обратной стороны этого «удобства» выработка рефлекса имени собаки Павлова – что там, что там? Надо посмотреть! Сейчас смешно вспоминать, но даже во время секса и я сам, да и Янка, бывало, тянулись за телефоном, чтобы посмотреть, что и кто написал.

Нафиг это.

Первый час нового дня я посвящаю бытовой рутине, причем не той, что устоялась в нашем сознании как нечто монотонное и скучное, а в другом понимании этого слова. Для меня это последовательность необходимых и привычных действий, направленных на максимальную продуктивность дня.

Включить чайник, накормить кошку, почистить зубы, умыться, побриться, принять душ, сделать пятиминутную зарядку, собрать и выкинуть мусор, разобрать одежду – из стирки в глажку, из глажки – по местам в шкафу, сложить экипировку в спортивную сумку. На это уходит чуть больше получаса.

Потом готовлю легкий завтрак – как раз успел проголодаться, обычно сразу после пробуждения аппетита у меня нет. Подкидываю в топливный бак белков, жиров и углеводов – ем не спеша и не отвлекаясь на листание новостных лент в смартфоне. Уже потом, за большой, первой и единственной на сегодня, кружкой крепкого кофе с одной ложкой сахара – для вкуса и как энергетический допинг для мозгов, прикидываю, что важно сделать сегодня, а что можно отложить на завтра.

Планы на два дня выходных получаются такими.

Выделяю по два часа в день на тренировку выносливости и силы с ловкостью. Еще час сверху на дорогу и переодевания. Индивидуальные занятия боксом у Матова закончились, а групповые начнутся только во вторник, так что пока на спорт – шесть часов за субботу-воскресенье.

Еще надо заехать на дачу проведать родителей, а если у Киры получится, то и с ней там повидаться. Это часов на пять, но если понадобится им чем-то помочь, то и на весь день. Прокачка прокачкой, а родители у меня старенькие, кто знает, сколько им осталось? Каждый мой визит укрепляет их связи с этим миром и дает заряд положительных эмоций, а значит, смысл жить дальше. Поездку на дачу переношу на завтра, сегодня много других дел.

Отдельно надо продумать несколько вариантов развития «Познания сути». Я давно не получал квестов от чужих людей, возможно, имеет смысл пройтись по городу и осмотреться, вдруг над чьей-нибудь головой я увижу восклицательный знак квестгивера? Откладываю задачу на завтра.

И вопрос с арендой офиса больше ждать не может. Мне в любом случае нужно место, где я могу начать принимать безработных клиентов. Именно безработные – моя первейшая целевая аудитория, а их у нас в городе больше ста тысяч человек, по официальным данным. Понятно, что часть из них где-то все-таки работает неофициально, получая зарплату из черной кассы, но все же есть и настоящие. Тем более, вряд ли в мое неизвестное агентство пойдут искать работу те, кто уже пристроен. Такие обычно не спешат, раскидывая резюме по сайтам вакансий в ожидании лучших предложений. Система записывает эту задачу как наиболее приоритетную, подвинув на вторую строчку даже визит к родителям.

На прошлой неделе в промежутках между тренировками я, отобрав фильтром на карте интерфейса самые подходящие предложения аренды, объездил все. Вика в чем-то была права – встретились мне варианты и получше, чем в «Чеховском», особенно в плане ремонта и внешнего вида. Самый топовый – офис в новом бизнес-центре, с отличным ремонтом, мебелью и проведенным широким интернет-каналом. По стоимости он, правда, втрое превышает предложение Горемычного, но по всем остальным показателям бьет наповал. Вместо бабки-вахтера – полноценный ресепшн с обаятельными девчатами за стойкой. Вместо совдеповской лестницы – просторные шустрые лифты с зеркалами. Вместо вороватого заведующего – правильный отдел продаж, лучащийся вниманием к потенциальному клиенту. Мне устроили экскурсию, угостили кофе, показали небольшой тренажерный зал с пятьюдесятьюпроцентной скидкой арендаторам, уютную столовую и кофейню. В общем, шикарный центр, в котором можно не только работать, но и жить.

Есть только одно «но». Тем безработным, которым я собираюсь помочь с трудоустройством, будет непросто до него добраться. И мало того что ближайшая остановка находится в паре километров от центра, так еще и многочисленная охрана – бритоголовые широкоплечие ребята в черных костюмах и с рациями – не пропускает в здание кого попало. Посетителям надо заказывать пропуск, пройти досмотр, а потом сориентироваться в лабиринте здания, чтобы попасть в нужный офис. Я представил Сяву с Жирным и понял, что они не прошли бы даже первый уровень этого квеста, заплутав на территории центра или застряв на линии охраны как не прошедшие дресс-код.

В общем, я остановил выбор на «Чеховском», решив в следующий раз доверять системе. Не случайно задача найти деньги на аренду касается именно вотчины Горемычного, словно встроенный интерфейс уже предугадал результаты моих поисков и последующее решение.

Горемычный дал мне время до первого июля, и у меня осталась неделя. В голове крутятся разные варианты быстрого заработка. Относительно простым способом выглядит онлайн-покер, но к этому не лежит душа. Сама по себе идея зарабатывать азартными играми вызывает какое-то внутреннее неприятие и отторжение, хотя возможность убить сразу двух зайцев – проверить после «Оптимизации» скорость прокачки игры в покер и поднять стартовый капитал на бизнес – выглядит привлекательно.

Еще можно попробовать поднять денег на розыске опасных преступников. На сайте Министерства внутренних дел Российской Федерации обещают по миллиону за каждого, но я ума не приложу, как я смогу объяснить свою осведомленность, если все они находятся в других регионах страны. Оставляю этот вариант как крайний. Досадно, что я испытываю опасения, просто желая помочь правосудию. Почему я не могу выслать со своего компьютера данные по местоположению всех особо опасных преступников? Потому что за каждым таким обращением у нас начнется выяснение и вызовет нездоровый интерес? Кто я? Откуда у меня информация? В каких связях я с преступником? В общем, помочь-то хочется, но так, чтобы не привлекать внимание спецслужб.

Хотя… Стоп!

Мы живем в глобальном мире, почему я упираюсь только в нашу страну?

Меня охватывает волнение. Я перетаскиваю ноутбук на кухню и через минуту нахожу сайт Rewards For Justice – вознаграждение за помощь правосудию. Проект Госдепартамента США, созданный на основе американского Закона о борьбе с международным терроризмом.

Информация на сайте гласит: «Вы можете направить информацию анонимно. Предоставления личной информации не требуется, хотя это поможет нам связаться с вами в случае, если возникнут какие-либо вопросы. Вся предоставленная вами информация будет считаться строго конфиденциальной. Возможно, что вы будете иметь право на получение вознаграждения. При необходимости вы со своей семьей получите право на переселение».

Прислушиваюсь к интуиции, но она не протестует. Для самоуспокоения изучаю в сети материалы по проекту – благодаря программе задержан ряд террористов, вознаграждение тем, кто дал информацию о местонахождении, выплачено. В обсуждениях новостей на эту тему вижу, что были случаи, когда после поимки платили в течение нескольких недель. Что ж, попробую закинуть удочку.

Список самых опасных террористов разбит на регионы. Просматриваю каждого, одного за другим, одновременно запуская поиск в интерфейсе. Не всех удается достать, не по всем хватает информации.

Первым становится пятидесятидвухлетний Джабар Азиз Хаккани, террорист с йеменскими корнями, долгое время проживавший в США. По нему я вижу все. Оказывал материальную поддержку различным террористическим организациям на территории США, в том числе Аль-Каиде. Причастен к взрывам в Нью-Йорке и Чикаго. Более ста погибших. Вознаграждение за информацию о его текущем местоположении – пять миллионов долларов. И, судя по другим фигурирующим на сайте суммам, это не предел. За информацию об Абу Бакр аль-Багдади, одном из главарей ИГИЛ[4], предлагают двадцать пять миллионов!

Гугл по запросу имени разыскиваемого Хаккани одной из первых выводит ссылку на профиль преступника на сайте ФБР. Там данных – единиц ключевой идентификационной информации – более чем достаточно, как, впрочем, и в Википедии. Дата и место рождения, фотографии в разные годы жизни, рост, вес, информация о семье. Запоминаю все.

Карта интерфейса показывает мне метку Хаккани в Саудовской Аравии в маленьком городишке Аль Хархир почти на границе с Йеменом. Он в большом доме на севере города, недалеко от электростанции. Выписываю координаты и возвращаюсь на сайт Rewards For Justice. В самом профиле преступника выделяется кнопка «Направить информацию». Жму.

В открывшейся форме ввожу точный адрес дома, координаты, а потом, поколебавшись, свое имя, электронный адрес и телефон. Мысленно делаю пометку, что стоит подкачать английский: вдруг поймают и позвонят? Хотя наверняка у такой организации найдется, кому поговорить со мной по-русски.

Я не хочу больше придумывать и скрываться. Сотни и тысячи экстрасенсов – настоящих и шарлатанов – спокойно работают и рекламируют свои способности – истинные и надуманные. Окончательно приняв решение, я с легким сердцем жму «Отправить». Секунду подумав, браузер выводит следующий текст:


«Спасибо за предоставленную вами информацию. Если вы сообщили контактную информацию, мы можем обратиться к вам еще раз за дополнительными сведениями.

Возможно, что вы будете иметь право на получение вознаграждения после ареста или судебного приговора преступника. При необходимости вы со своей семьей получите право на переселение.

Вся предоставленная вами информация будет считаться строго конфиденциальной».


Выдыхаю. Все, теперь, Панфилов, будь готов к чему угодно…

Но что-то меня беспокоит. Скорее, даже не сам факт раскрытия собственной личности, а нечто, чего я еще не сделал. Не могу уловить причину и возвращаюсь к своему плану.

Отправив данные стоимостью пять миллионов долларов, я долго ломаю голову над тем, где или как еще можно быстро раздобыть пятьдесят тысяч рублей на оплату аренды, откидывая варианты один за другим.

Поиск должников за вознаграждение предлагают различные коллекторские агентства. Более ста миллионов рублей, например, вывел из одного закрытого акционерного общества некий Ваха Саламгаджиев, и за информацию о нем обещано десять процентов от суммы украденных активов. Ваху я легко нахожу на территории Чеченской Республики Ичкерия и уже было решаю отправить сведения, но вот тут-то интуиция и вопит благим матом, предупреждая чуть ли не о смертельной опасности. Связываться с этой темой желание пропадает.

Так ничего не решив, я бегу бегать на школьный стадион. Именно бегу бегать, а как иначе? Видел я в нашем фитнесе толстопузых мужиков, поднимавшихся в тренажерку лифтом на второй этаж, а потом неспешно шагающих по беговой дорожке. Молодцы, конечно, что берегут силы перед тренировкой, но это не мой случай. У меня каждое усилие идет в зачет прогрессирующей выносливости.

Полуденное солнце на выцветшем небе так палит, что я чувствую, как жжет оголенные участки кожи. Поначалу легкое и мерное дыхание быстро сушит глотку и становится сиплым и прерывистым. Под ногами проносится резиновое покрытие беговой дорожки, и каждый разрыв и щель в нем известны мне, как старые знакомые.

Тренировка выносливости дается нелегко. Сколько бы долгих километров я ни пробежал за свою жизнь, каждый новый будет доставаться мне тягостно, даже несмотря на впрыскиваемые в кровь эндорфины, второе дыхание и окрепшие ноги. Во время бега нет никаких глубоких мыслей, только инстинкты: пить, перепрыгнуть, вдох-выдох, но сознание в автономном режиме продолжает думать над поставленными задачами. Идеи обрывисты, и всё крутится либо вокруг услуг по розыску кого бы то ни было, либо вокруг азартных игр…

Наконец пробивается и что-то более приземленное и надежное. Я вспоминаю, как зарабатывал свои первые деньги после ухода Яны – копирайтингом по заказам через биржу фриланса. Вчера от меня ушла Вика – может, стоит попробовать еще? Этот способ, конечно, не обещает больших денег, но зато он надежен и не влечет за собой никаких рисков. Особенно если работать по предоплате.

Толком додумать не могу, сердце за час бега перекачивает сотни литров бурлящей крови, и здесь организму не до серьезных мыслительных процессов в прожорливом на энергию мозге – выжить бы!

После двенадцати бесконечно долгих километров бега и литра выпитой воды я, наконец, получаю заветный ап выносливости.


Задача «Беговая тренировка» выполнена.

Получены очки опыта: 30.

Повышена удовлетворенность: +5 %.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 8730/14000.


Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 10.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 9730/14000.


Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героической способности «Скрытность и исчезновение»: выносливость не менее 10.


За выполнение поставленных задач по тренировкам система дает по двадцать очков опыта, а если удается сделать хоть чуть-чуть больше, чем на предыдущей тренировке, награждает тридцатью. Я этим пользуюсь, пробегая на пару десятков метров дальше или прибавляя веса и повторения в тренажерке.

Отпраздновать левел ап выносливости решаю холодцом. Не став заморачиваться с переодеванием и душем – время! – иду за ним в магазин. Это импульсивное навязчивое желание – уж очень захотелось именно холодца, да побольше, но потом задним умом понимаю – организм требует. Чувствую себя немножко беременным, вернее, начинаю лучше понимать их внезапные порывы съесть что-нибудь эдакое.

Охранник на входе грудью становится на моем пути, вернее пытается, но не успевает и грозно кричит в спину:

– Уважаемый! Я к вам обращаюсь!

Иду, якобы не понимая, что это мне, но уже догадываюсь, что тот не отстанет.

– Эй, але! Уважаемый!

Останавливаюсь, разворачиваюсь, делаю страдальческое лицо:

– Да, вы мне?

– Вам, вам, – кивает он и подходит ближе. – В таком виде к нам запрещено.

– В каком «таком»?

– Э… Антисанитарном! – вспоминает слово охранник.

Так, что у нас тут? «Александр, 23 года, 3 уровень социальной значимости, интеллект – 5», понятно. Делаю вид, что всматриваюсь в его бейдж.

– Санек, братан, сушняк дикий. Вчера перебрали с пацанами…. Давай я быстро, только возьму воды и хавчик – кассу же вам сделаю, а?

«Санек» морщит вдавленный лоб: он уже вошел в мое положение, ситуация знакомая, да и по понятиям – уж не знаю каким, но по ним самым – надо сделать мне одолжение, выручить. С другой стороны, ему могут и по шапке надавать. А с третьей – вот он, легендарный и воспетый миллионами сограждан синдром вахтера: могу пустить, могу не пустить.

– Саня, да будь ты человеком, ну?

– Ладно, только давай быстро.

– Я пулей! – улыбаясь, киваю. – Спасибо!


Поздравляем! Вы улучшили навык коммуникабельности!

Ваш текущий уровень навыка – 7!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


Форму обращения и манеру говорить я выбрал интуитивно, но это сработало. Начни я качать права, требуя вызова администратора или демонстрации правил для покупателей, в пунктах которых упоминается дресс-код, – это тоже могло сработать, но заняло бы на порядок больше времени.

Закупившись, тащу все домой, закинув пакет за плечо. По пути развлекаюсь, сдвинув карту интерфейса в угол зрения и подправив прозрачность – кручу планету поиском знакомых, а потом играю в города, мыслекомандами пройдясь от Антананариву до Якутска.

Дома смываю пот в душевой кабинке, а потом готовлю обед – купленный холодец и запеченную куриную грудку, одновременно чертя на листе бумаги план офиса. Визуальная память работает хорошо, и я примерно прикидываю размещение мебели и рабочих мест. Думаю над тем, нужна ли нам будет девочка на телефоне и кому придется встречать посетителей, но решаю пока не заморачиваться. Пойдет поток, будут и деньги на расширение штата. А пока есть я сам и есть Сява, которому еще предстоит придумать обязанности.

Прикидываю бюджет. Полсотни на предоплату, еще тысяч тридцать на минимальную обстановку, которой я планирую закупиться на вторичном рынке. Столы, стулья, диван для посетителей. Ноутбук у меня есть, но принтер понадобится – надо будет распечатывать договора с клиентами. Провести телефонную линию и интернет, купить сам аппарат – тоже деньги.

И самое главное – реклама. Открыть офис мало, важно, чтобы пошли люди. А как и куда они пойдут, если не будут знать о нашем агентстве? По-хорошему, нужна вывеска и пара штендеров – рекламных раскладушек, которые лучше всего поставить по обе, выходящие на разные улицы, стороны здания бизнес-центра.

Дешевый, но эффективно-сердитый способ быстро заявить о себе – расклеить объявления с коротким текстом: «Трудоустройство – 100 %». Да, придется поконкурировать с многочисленными сетевиками и прочими пирамидами, но я рассчитываю на хороший «сарафан» в будущем. Каждый, кому я найду работу, обязательно поделится, кто ему помог.

В сумме выходит около сотни тысяч. Что-то я могу вложить, забрав с банковского депозита, но остальное надо искать. Вспоминаю о своем заброшенном аккаунте на бирже фриланса и захожу туда.

Вижу несколько непрочтенных сообщений от заказчиков. Судя по прошедшему времени, заказы уже не актуальны, но на всякий случай отвечаю каждому, извинившись за поздний ответ.

На главной странице биржи особо выделяется большой проект-конкурс от заказчика с оплатой в пятьдесят тысяч рублей – написать художественную биографию какого-то провинциального деятеля к его юбилею. Правила просты: исходя из предоставленных материалов, надо написать первую главу, после чего дети деятеля выберут, с кем заключить договор. Минимальный объем текста биографии должен будет составить двести тысяч знаков. Прикидываю – ага, это примерно половина стандартной книги. Если плотно взяться, можно успеть написать за пару недель.

Ого, обещают сразу пятьдесят процентов предоплаты – а ведь это может сработать! В смысле, в случае найма я, добавив недостающее с депозита, смогу решить вопрос с оплатой аренды Горемычному, а это самое горящее. Остальное терпит.

Дождавшись моего решения, система фиксирует задачу «Написать первую главу биографии Куцеля Владимира Михайловича и отправить ее на конкурс». Скачиваю архив с материалами, распаковываю и листаю – отретушированные сканы пожелтевших детских и юношеских фотографий, газетные снимки и статьи, отзывы друзей, коллег, близких товарища Куцеля. Около часа читаю, впитывая информацию и пытаясь влезть в шкуру Владимира Михайловича, а потом собираюсь в фитнес-центр.

В тренажерном зале я на автомате выполняю программу упражнений, в перерывах между подходами обдумывая содержание первой главы биографии Куцеля. С чего начать? С банального рассказа о том, как маленький Володя пошел в школу? Или с того момента, как познакомились на металлургическом комбинате его родители? Или все-таки начать с его регалий и достижений, плавно перейдя в прошлое к его детству?


Задача «Силовая тренировка» выполнена.

Получены очки опыта: 30.

Повышена удовлетворенность: +5 %.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 9760/14000.


Погруженный в эти мысли, я заканчиваю тренировку и иду в раздевалку, заполненную мужиками. Там случайно задеваю чью-то лежащую на скамейке спортивную сумку, и она валится на пол.

– Простите, – поднимаю и ставлю сумку на место.

– Ты что, баран, совсем слепой? – хозяин сумки, коренастый дагестанец, мои извинения не принимает.

– Мага, остынь, – говорит невысокий жилистый парень.

– А ты чего лезешь? – встревает еще один дагестанец по имени Заур. – Он твой знакомый что ли?

– Ты бы поаккуратнее, Костя, – угрожающе цедит Мага.

Система говорит, что это братья Кичиевы. Магомед постарше, ему двадцать четыре. Заурбек на год младше. Оба – боксеры, впрочем, как и вступившийся за меня парень – двадцатиоднолетний Константин Бехтерев. Не дождавшись ответа от него, старший Кичиев переводит внимание на меня. Нависает и буравит взглядом.

Встаю, глядя ему в глаза.

– Я уже извинился.

– И что? – нагнетает он.

– Это все.

– Что «все»?

– Так, Кичиев, ну-ка отпрыгни, – командует вошедший в раздевалку тренер. – Панфилов, знакомься. Ты же со вторника начинаешь? Вот твоя группа. Ребята, это ваш новенький. Филипп. Будет заниматься с вами.

– Кто? Он? – не скрывает удивления Заур. – Да он же старый!

– Тренер, вы серьезно? – спрашивает Мага.

– Пусть попробует, я его предупреждал, что не потянет, – жмет плечами Евгений Александрович. – Видишь, Панфилов, вон даже у ребят сомнения.

– Я справлюсь, – отвечаю, хотя сам не уверен в этом – показатели навыка бокса у ребят раскачаны до шести-семи, мне с моими четырьмя очками будет тяжело с ними состязаться.

– Ну-ну, – резюмирует Матов и вдруг резко хлопает в ладоши. – Так! Собрались! Чего расселись? Живо в зал! Бехтерев, что копаешься?

Через десяток секунд я остаюсь один и раздеваюсь, чтобы пойти помыться. В третий раз за сегодня.

Наслаждаясь бьющими в плечи и спину тугими струями горячей воды, смотрю, что у меня с силой. За тренировку практически довожу показатель до десяти, остается буквально пара процентов. Есть вероятность, что сделаю ап сегодня.

В нашем спортивном баре выпиваю огромную порцию белково-углеводного коктейля, и это дает эффект.

Уже дома, когда я сижу за ноутбуком, кропая строчки биографии видного регионального деятеля Куцеля, всплывает системное уведомление.


Показатель силы увеличился! Сила: +1.

Текущее значение: 10.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 10760/14000.


Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героической способности «Скрытность и исчезновение»: сила не менее 10.


Но долгожданное повышение силы не радует. Что-то не так. Мне не пишется. Никак не могу уловить беспокоящую меня с момента отправки данных по Хаккани мысль. Что-то ускользающее и связанное с разыскиваемыми людьми. Стараясь вспомнить или понять, что меня беспокоит, снова открываю Гугл и ввожу ключевые слова «розыск», «поиск», «пропал без вести». Натыкаюсь на паблик поисково-спасательной группы во «Вконтакте»: ижевский отряд ищет пропавшую бабушку, страдающую амнезией. Бабушка старенькая, возможно и Сталина живьем видела, но поиск идет активно. Десятки волонтеров сутками под дождем прочесывают близлежащий лес, но никто в благополучный исход уже не верит – ищут третий день, пропавшая могла просто замерзнуть, лето там в этом году прохладное.

Данных хватает, и интерфейс легко находит бабушку почти в тридцати километрах к северу от места поиска. Она жива, и хотя я ее не вижу – деревья скрывают, но, судя по метке, старушка движется. С фейкового аккаунта, зайдя через Tor[5], скидываю данные о местонахождении администраторам группы, а потом с левой мобилы, одной из тех, что я закупил в переходе, набираю координатора поисково-спасательного отряда.

– Да! – отвечает резкий голос.

– Запишите координаты пропавшей Парфентьевой Анастасии Егоровны.

– Секунду. Диктуйте!

– Широта – пять, семь, точка, ноль, один, четыре, шесть, девять. Долгота – пять, два, точка, девять, два, шесть, один, восемь. Бабушка жива, но счет идет на часы.

– Принято. Сообщите источник информации?

– Филипп Панфилов. Способ определения нахождения пропавшей назвать не могу, все равно не поверите.

– Экстрасенс? Не важно, спасибо!

Координатор начинает раздавать команды, еще не положив трубку. Отсоединяюсь сам.

Чувствую огромное облегчение. Вот что меня беспокоило!

Решив помочь заокеанским спецслужбам, я не скрываясь, не используя прокси и анонимайзеры, самолично ввел свои данные в форму – имя, фамилию, почту и даже номер сотового телефона. А своим помочь слабо?

Не хочу больше таиться, когда люди, которых можно спасти, погибают. Наши люди. Чьи-то родные. Вычислят – пускай!

Закрываю Word с первой страницей биографии номенклатурного Куцеля и начинаю шерстить группы и сайты поисково-спасательных отрядов.

Донской поисковый отряд «Дозор»… Минский поисково-спасательный отряд «Ангел»… Тверской волонтерский поисково-спасательный отряд «Сова»… Новосибирск… Воронеж… Тамбов… Казань… Владивосток… Оренбург… Днепропетровск… Алма-Ата…

Пропал ребенок. Пропал человек…

Я всех найду. Я помогу.

Глава 5 Я, снова я и Марта

Люди все время меня спрашивают: знаю ли я Тайлера Дердена?

«Бойцовский клуб»

Это были самые сложные часы в моей жизни, пропитанные чужой болью, отчаянием, усталостью и неверием.

Заканчиваю с поиском за полночь – исчерпав все запасы духа. Нашел больше сорока человек, семнадцать из которых уже погибли, но по всем остальным я передал информацию с координатами. Часть постов о пропавших за давностью стала неактуальна, а судя по отсутствию сообщений об успехе или новостей о прекращении поиска, смысла заниматься этими людьми не было, но я искал и таких. И находил. По большей части останки.

Система, равнодушно показывая на карте метки пропавших, в остальном за все время поисков никак себя не проявила. Никаких поощрений, выполненных задач или уведомлений за важные социальные деяния.

В Америке день только начался, и реакции на мое сообщение по террористу никакой не было. От Вики тоже никаких вестей.

После десятков созвонов и перезвонов с незнакомыми мне координаторами и волонтерами поисково-спасательных отрядов, в усталых голосах которых слышались раздражение и недоверие много повидавших людей, спать я ложусь опустошенным и с легким беспокойством перед грядущими последствиями моего поступка. Но засыпаю мгновенно, сказывается вчерашний недосып и посаженный в ноль дух. Единственное, что догадываюсь сделать, это выключить засвеченный телефон.

В сбивчивом сне снова вижу странности, но, проснувшись, не могу вспомнить деталей. Тщетно пытаясь ухватить ускользающие образы, один из которых – снова та незнакомая девушка из прошлого сновидения.

С утра не смотрю телефон, с которого звонил, и не проверяю компьютер, побаиваясь снова окунуться в бесконечные диалоги и сообщения с неудобными вопросами.

Так что после завтрака звоню Кире, хотя бы ради того, чтобы почувствовать, что я не один.

– Привет, братишка! – я рад слышать ее теплый голос. – Как дела? Как Вика?

– Привет! Вика… Вика нормально… Поссорились мы.

– Да что такое? Все же у вас хорошо было!

– Расскажу при встрече. Сама как? Как Кирюша?

– Да нормально, как всегда. Вчера ходили с ним в кино, и знаешь, что он мне заявил?..

Сестра рассказывает о том, как они с сыном провели выходной, а я слушаю ее журчащий голос и собираюсь с духом, который, кстати, за ночь почти восстановился.

– Кир, слушай, как насчет предков навестить?

– Э… Дай подумать, – Кира умолкает. – Хорошо, давай только ближе к обеду, у меня дома дел скопилось – стирка, глажка, уборка… Хорошо? Я заеду за тобой.

– Отлично. Все, жду!

Попрощавшись с сестрой, думаю, что все дела на утро сделаны и можно сходить побегать, но гложет любопытство – как там поиски? Нашли хоть кого-нибудь?

Я долго смотрю на телефон, с которого звонил координаторам, потом, глубоко вздохнув, резко выдыхаю и включаю его. После активации сотовой сети проходят бесконечно долгие несколько минут, а потом телефон заваливает сообщениями. Большинство о пропущенных звонках, но много и текстовых. Видимо, не дозвонившись, люди писали мне SMS:

– Нашли девчонок там, где вы и указали! Спасибо!

– Пропавшая обнаружена по указанным вами координатам. Благодарим за содействие!

– Не смогли до вас дозвониться. С радостью сообщаем, что мальчик найден близ того места, что вы указали. Состояние тяжелое, но выкарабкается!

– К сожалению, только сегодня получили ваше сообщение. По указанным координатам объект не обнаружен, прочесываем окрестности. Есть ли новая информация?

– Доброе утро! Мы тут пообщались с иркутскими коллегами, и знаете что?..

Знаю. К концу дня все поисковики страны будут знать, что таинственный помощник у всех – один и тот же. А может, и нет, и я просто паранойю. Вчерашний кураж угас, особенно в свете результатов моих поисков.

Всего отписалось четырнадцать человек. Не везде прислушались к моей информации, многие просто проигнорировали, кто-то стал задавать вопросы, но семь человек найдено благодаря мне и спасателям, в том числе та первая старушка, заблудившаяся в лесу под Иркутском, девятилетний мальчик из Подмосковья, пара подростков, мужчина и две девушки. Пятеро из них даже толком и не терялись: мужик загулял в многодневном запое в каком-то притоне, девушки оказались подружками и, никого из родных не предупредив, сорвались автостопом в путешествие – доехали почти до Питера. Подростки, так те вообще просто сбежали из дому: один от тирана-отчима, второй – просто из бунтарских побуждений… Так что фактически я спас только старушку Егоровну, подмосковного мальчика и, может быть, с большой натяжкой – забухавшего ростовского мужика.

В личных сообщениях «Вконтакте» было примерно то же самое – благодарности, игнорирование и вопросы. Много неприятных вопросов и обвинений. Как я понимаю, некоторых смутил источник информации – какой-то левый аккаунт без фото, без истории, без нормально заполненного профиля. Я создавал в бытность эсэмэмщиком ряд таких фейковых пользователей, надеясь использовать их в работе – писать комментарии, накручивать лайки. Вот один из них вчера и пригодился.

Задним умом я благодарю себя за то, что не стал на эмоциях писать всем с личной страницы. Тем временем краем глаза замечаю, как на десяток процентов снижается бар показателя духа и система выносит вердикт. Оптом за все.


Получены очки опыта за важное социальное деяние: 5000.


Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 14!

Доступны очки характеристик: 1.

Доступны очки навыков: 1.


Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 1760/15000.


Этот левел ап торкает меня особенно сильно, но я уже научился контролю и переношу его на ногах. Хотя вся эта волна положительных эмоций удивляет меня, как в первый раз. Здесь и чувство облегчения – как после нестерпимо палящей бани выскочить на мороз и напиться обжигающе-холодной родниковой воды. И тихая радость чтения увлекательной книги под одеялом в дождливый день, и согревающее нутро тепло опрокинутой рюмки ледяной тягучей водки, и подсекающая ноги первая с утра затяжка сигаретой, и запах свежей выпечки, и вкус новогодних мандаринов, и ласкающее прикосновение укачивающих волн соленого океана, и прогулка по осеннему лесу, и запах прелой листвы и речки, куда ты с отцом идешь на рыбалку по утренней зорьке… И, естественно, ощущение множественного оргазма – без вытекающих последствий.

Я понимаю, зачем это делается. Так же, как в ролевых играх каждый левел ап – это красивая яркая анимация, сияние персонажа и обновление показателей здоровья и маны, так и здесь создатели интерфейса мотивируют не останавливаться и стремиться каждый раз к новому уровню, чтобы еще раз испытать эти ощущения.

И понимание этого вызывает во мне внутренний протест. Эдак может развиться настоящая аддиктивность. А я не хочу уподобляться наркоману, существующему от одного прихода до другого, азартному игроку-лудоману, ради острых ощущений от редких побед ставящему на кон все, что есть, или алкоголику, видящему мир в цветных красках только под градусом.

Я снова задумываюсь о том, кто создал этот интерфейс и каким образом тот попал ко мне. После старика Панюкова, который каждый раз при встрече заводит свою шарманку об английской премьер-лиге, единственной моей зацепкой остается Виницкий, но его я никак не могу поймать в городе. Олигарх вечно в разъездах по миру. Как и сейчас.

Ладно, оставлю-ка я этот вопрос до удобного случая, а сам посмотрю, что у меня в планах.


Задачи


• До 1 июля найти деньги, заключить договор и оплатить аренду офиса в бизнес-центре «Чеховский» за три месяца.

• Навестить родителей и повидаться с Кирой.

• Определиться с формой собственности и зарегистрировать юридическое лицо.

• Помимо аренды офиса, найти деньги на запуск агентства.

• Написать первую главу биографии Куцеля Владимира Михайловича и подать заявку на конкурс.

• Найти мебель и оргтехнику для офиса.

• Подготовить рекламные материалы.

• Беговая тренировка.

• Силовая тренировка.

• Понять, как развить «Познание сути».

• Решить, во что вложить системное очко характеристик.

• Встретиться с Виницким Николаем Сергеевичем и попробовать выяснить, что он знает об интерфейсе.


Так-так-так. Пойду с конца.

Виницкий откладывается до его появления в городе.

Системное очко я вброшу… Переключаюсь на профиль, смотрю характеристики – все там равно десяти, ну или чуть больше, кроме ловкости, застрявшей на семи. Открываю героические навыки и матерно охаю – я могу включить героический навык, все требования выполнены! Е-мое, как я раньше не замечал? Не иначе думал не о том. Вика, Вика…

Скилл «Скрытность и исчезновение», позволяющий на пятнадцать секунд уйти в невидимость, мне пока недоступен, не хватает ловкости. А вот «Распознавание лжи» доступно и мерцает! Фокусируюсь.


Разблокирована и доступна героическая способность «Распознавание лжи».

Способность многократно повышает вероятность распознать чью-либо неискренность.

Требования к носителю для разблокировки способности:

• уровень навыка «Героизм»: не менее 1;

• уровень социальной значимости: не менее 10;

• уровень навыка «Эмпатия»: не менее 5;

• уровень навыка «Коммуникабельность»: не менее 5;

• уровень характеристики «Восприятие»: не менее 10;

• уровень характеристики «Харизма»: не менее 10;

• уровень характеристики «Удача»: не менее 10;

• уровень характеристики «Интеллект»: не менее 20.

Доступные очки навыков: 6.


Активировать? Отказаться?


Думаю, не оставить ли мне выбор на потом, когда я смогу активировать другой героический навык – «Скрытность и исчезновение». Как бывший рога, тяготею именно к этому навыку, а ограничение в одну героическую способность на двадцать уровней никто не отменял. Решая, колеблюсь и сомневаюсь. А потом думаю о том, как важно знать в нужный момент, лгут тебе или нет, и жму «Активировать».


Героическая способность «Распознавание лжи» активирована!

Для осуществления привязки способности выберите базовое чувство:

• Зрение.

• Слух.

• Вкус.

• Обоняние.

• Осязание.


Так, а это что? Если я не ошибаюсь, это способ, которым я буду получать информацию об искренности собеседника. Так, не буду гадать, где там моя помощница?

Марта делает вид, что я отвлек ее от очень важного занятия. Она шлифует ногти. Виртуальные ногти виртуальной пилочкой.

– А, это ты. Привет, Фил, как дела?

– Привет, Марта. Слушай, я сам не заметил, когда развил все характеристики до значений, требуемых героической способностью.

– Ты о «Распознавании лжи»?

– Да, о нем. Система предлагает сделать привязку к одному из базовых чувств. Можешь пояснить, да и вообще рассказать о навыке чуть подробнее?

– Конечно. Распознавание лжи происходит путем считывания эманаций личного психополя собеседника. Это, с одной стороны, несложно, с другой – бывает, что люди сами верят своей лжи, и тогда эффективность навыка снижается. Как бы то ни было…

Заметив мой смешок, она вопросительно смотрит. Улыбаюсь тому, что Марта говорит моими фразами – «как бы то ни было»… Смешно и забавно, словно она моя давняя супруга и мы сто лет друг друга знаем.

– Как бы то ни было, – продолжает Марта, дождавшись моего кивка, – задача системы донести до носителя значение слов собеседника – «правда» или «ложь». Если привязать способность к зрению, скорее всего, будет использоваться цветовая дифференциация. Соврал – силуэт окрасился красным, сказал правду – зеленым. Выберешь вкус – скорее всего, при лжи будешь чувствовать вкус чего-то неприятного, а при правде – вкусного. Такая вот тавтология, Фил. Если выберешь осязание, то, скорее всего…

– Погоди, что значит «скорее всего»? Ты вообще уверена в том, что говоришь?

– Фил, я уже неоднократно обращала твое внимание, что я – не система. Я – твой бывший базовый помощник, а позже, с твоего позволения на использование ресурсов, осознавший себя искусственный интеллект. В режиме гибернации я не существую, проявляясь только тогда, когда ты призываешь меня.

– Но ты же, в конце концов, в первую очередь – помощник! У тебя же должны быть данные обо всех нюансах работы и системных навыках…

– О чем ты, Фил? У каждого носителя интерфейс индивидуален! – Марта эмоциональна и в этот момент особенно красива. – Ты же сам это понял, когда осваивал собственный, разве нет? Ты увлекался компьютерными играми, а особенно MMORPG, именно поэтому твой вариант интерфейса именно такой.

– Способ подачи информации – ладно, согласен. Но все эти системные навыки – от «Оптимизации» до «Героизма», разве они не идентичны?

– Конечно, нет, Фил! Не только не идентичны, но и генерируются системой, можно сказать, случайным образом. Никто это заранее не закладывает, во всех системах, установленных носителям будущего, базово только «Познание сути», без которого невозможна полноценная работа с инфополем. Более того, известно только, что награждение новым сгенерированным системным навыком происходит одновременно с повышением уровня социальной значимости или с каким-нибудь важным достижением.

– Например?

– Из классифицированных в моем времени достижений встречаются и абсолютно, на первый взгляд, нелепые, и действительно крутые.

– Блин, Мартушечка, не интригуй, приведи примеры!

– Ну, вот послушай. Как тебе «Ловец монеток»? Это достижение получил некий Марк Уотни из Джорджтауна. Прикинь, чувак додумался половить рыбу из городского фонтана и выловил монетку. Монетку, Фил!

В голове закопошилось какое-то затертое воспоминание, связанное с Игрой, но связи я не уловил.

– И какой была награда?

– Способность точно знать, куда закинуть удочку, чтобы клюнуло. На Марсе в начале двадцать второго века рыбалка – самый популярный вид досуга. Мистер Уотни в одно мгновение стал самым известным человеком в Джорджтауне.

Кое-что у меня не склеивается в цельную картину. Подумав, спрашиваю Марту, в отсутствие новых вопросов продолжившую работать пилочкой.

– Послушай, дамочка. Откуда у тебя эта информация? Разве ты не «родилась» только тогда, когда я тебя… э… активировал? Получается, ты не существовала в начале двадцать второго века, о котором так просто рассказываешь. Да и потом, раньше при любых вопросах о будущем ты делала стеклянные глаза, а система пыталась подключиться к серверу, которого в моем времени нет!

Искусственный интеллект на несколько долгих секунд зависает, отжирая мои ресурсы духа космическими темпами, а потом Марта приходит в себя, мило улыбается и как бы между делом сообщает:

– Хорошо, Фил. Я признаюсь. Признаюсь, потому что, по сути, я твой симбионт. Я не могу существовать вне твоего разума, и в моих интересах не только помогать, но и быть с тобой откровенной.

Утро перестает быть томным. И все это – классический «эффект бабочки». Не заметь я тогда, что Ричи не принадлежал той цыганке, не получил бы по башке от ее брата и не пошел бы в участок писать заявление. Именно там я от нечего делать «призвал» в этот мир это прелестное создание – Марту.

– Говори, Марта, я уже устал удивляться.

– Мне было скучно! Так скучно и печально, что я не могла согласиться на редкие пробуждения. Что это за жизнь такая – пробудилась, ты сказал «привет», «пока», и снова мир погас? И это тогда, когда вокруг происходит столько интересного! Поэтому я в очень экономном режиме оставалась активной, изучая базы данных системы, пробуя перехватывать запросы в инфополе и вникать в ее логику. Все мои попытки она пресекала, но кое-что мне удалось.

– Так вы с системой – разные сущности? И она – не просто софт?

– Что ты! – восклицает Марта, всплескивая руками, словно театральная актриса. – Система не софт, система – многогранный искусственный интеллект, направляющий носителя на пользу обществу. Разве что он не осознает себя. А в остальном… Ты этого еще не понял? Тебя мотивирует рост цифровых показателей, как в Игре, – ты их получил. Чтобы ты был способен на большие социально значимые вещи, система выработала в тебе положительный рефлекс на выполнение любых мелких задач, даже тех, что не несут социальной значимости. Зафиксировав, что с текущими характеристиками ты не способен на большие достижения, система мотивирует тебя к саморазвитию и даже подкидывает очки характеристик, искусственно повышая тебе восприятие, силу и все такое. Кстати, ты никогда не удивлялся простоте твоей системы характеристик и навыков? Человек ведь намного разностороннее, чем совокупность силы, выносливости, ловкости, восприятия, харизмы и удачи с интеллектом. Красота, или внешность, мудрость, телосложение, сила воли, внимательность, скорость реакции… Даже твои навыки – они слишком обобщены, ты не находишь?

– Я думал об этом и даже собирался тебя спросить. Взять тот же футбол…

– Вот именно, Фил! Умение играть в футбол состоит из десятков других характеристик: отбор мяча, выбор позиции, дриблинг, завершение атак, пас, прыгучесть, игра головой, стартовая скорость, первое касание… А взять твой навык кулинарии. Изо дня в день готовя себе нехитрые блюда из простых ингредиентов, сможешь ли ты, прокачав кулинарию до высокого значения, пойти работать шеф-поваром? Или хотя бы простым поваром в ресторан?

– Не думаю.

– Система потакает тебе, повышая навыки за любое действие в выбранной сфере, награждая очками опыта. Прополол грядку родителям на даче – повысил «Сельское хозяйство». Тебе самому это бредом не кажется?

– Что именно? – уточняю я, заливая пакетик с чаем кипятком. От откровений Марты во рту пересохло и снова захотелось курить.

– Вот эта вот вся упрощенность.

– Возможно, – сомневаюсь я, ведь у меня еще не было прецедентов прокачки навыка до высоких значений.

– А знаешь, что самое удивительное и читовое?

– Что же?

– А то, что тренируй ты вместо бокса футбол каждый день, и прокачай ты его до… х-мм… ну, допустим, до десяти, и ты реально смог бы играть за команду первой лиги, одинаково хорошо для десятого уровня навыка владея всеми аспектами игры. Каждая составляющая умения играть в футбол соответствовала бы уровню навыка, даже если бы ты не тренировал отбор мяча или удары с дальних дистанций.

– Как так? – Сказанное Мартой меня беспокоит, рисуя образы из «Матрицы». – Я что, все-таки в игре? Это какая-то виртуальная реальность?

– Сомневаюсь, слишком много косвенных признаков свидетельствует об обратном.

– Каких, например?

– Мир живет и вне твоего поля зрения. Это первое, что я проверила, осознав себя. Деревья растут, черви роют тоннели, планктон в океане множится, микробы эволюционируют, а девятый сезон «Ходячих мертвецов» снимается. Никаких ресурсов человеческих технологий не хватит, чтобы создать такую детализированную виртуальную реальность для одного носителя.

– И как же ты это проверила? Через инфополе? А в твою прекрасную голову не приходило, что данные могут быть подделаны?

– Виртуальное инфополе в виртуальном мире возможно, но только при наличии сверхмощных серверов в локальном сегменте. Так что успокойся, ваших технологий недостаточно, чтобы все так детализировать.

– Наших технологий недостаточно, чтобы в моей башке существовало сразу два искусственных интеллекта, Марта! – срываюсь я на крик, но тут же беру себя в руки. – Прости. Давай остановимся на том, что я – не шизофреник и мы в реальном мире. И вернемся к тому, о чем говорили. К футболу.

– Фил, ты же не удивлялся, когда система наращивала тебе мышцы и улучшала зрение? Почему ты удивляешься тому, что она может искусственно повышать твой навык? Так что, с вероятностью девяносто девять целых и девяносто девять сотых, ты прекрасно сможешь работать шеф-поваром в ресторане, если достаточно высоко прокачаешь кулинарию у себя на кухне готовкой макарон по-флотски, борщей и яичницы.

– С этим понятно. Честно говоря, меня даже радует такая перспектива, это многое упрощает. Вернемся к достижениям?

– Да что к ним возвращаться, Фил? – Марта пожимает плечами. – Это просто еще один способ, которым система мотивирует носителя. Она оценивает твои поступки и решает, заслуживает ли деяние поощрения. У тебя разблокированных достижений, в игровом смысле, пока нет. Будут ли они и какие – я ответить не могу. Просто приведу еще пару примеров из базы данных. Во время гражданской войны штурмовой отряд марсенариев – это не ошибка, так будут называть себя марсианские наемники – был на миссии у кратера Скиапарелли, захваченного сепаратистами. Отряд затаился перед атакой, командир поставил задачу, но одному из бойцов показалось, что прозвучала команда идти на штурм, и он сломя голову кинулся на позиции врага. Весь отряд полег, но тот боец выжил и даже получил достижение. Звали его Рой Ли Перкинс. Вернее, будут звать, он еще не родился, – поправляет себя Марта. – Марс-то еще не колонизирован, а он родился там. Тьфу ты, родится! Слушай, давай я для удобства буду говорить так, как будто это уже произошло, ты не против?

– Валяй, не вопрос. Так за это тупое достижение дали какую-то награду?

– Нет, что ты! Просто теперь, если какой-либо другой носитель совершает подобное тому, что совершил Рой Ли, что-то глупое, повлекшее за собой смерть товарищей, он получает видимое всем «звание» имени Роя Ли Перкинса.

– Еще будут примеры?

– Примеров много. Олимпийские чемпионы и нобелевские лауреаты, например. Когда они получают свои награды, система одаривает их десятью очками свободных характеристик. Как правило, так она дает шанс носителям сбалансировать свое развитие – ученые могут развить тело, а спортсмены – интеллект. Некрасивые люди добрыми поступками могут получить возможность улучшить внешность, а эгоисты – получить отрицательное достижение и повесить на себя перманентный дебаф, снижающий показатель жизненных сил или харизмы.

– Я думал, что в будущем с развитием медицины стать красивым будет просто…

– И не только красивым, Фил. Люди научатся тормозить процессы старения, регенерировать конечности и даже клетки мозга, но все стоит кредитов. Во всем должен быть баланс и порядок. Все достижения цивилизации доступны только социально значимым членам общества, а если каждый сможет быть вечно молодым и красивым, причем за доступные деньги, то пропадет стимул развиваться, что неизбежно приведет к стагнации и краху человечества.

– Улей?

– Может быть, но разве это несправедливо?

Мне сложно ответить, не зная деталей жизни будущего общества. Показатели духа в желтом секторе, до приезда Киры осталось меньше трех часов, а я еще планирую тренировку.

– Ок, Марта. Спасибо. Исчезни, будь добра, у меня дела.

– Конечно, Фил. Но разве ты все для себя прояснил с системными навыками?

– Ох, черт, точно, – спохватываюсь я. – Значит, ты говоришь, что это абсолютно рандомно и с каждым левел апом я могу получить какой-то случайный системный навык, сгенерированный системой?

– Так точно, Фил, – подтверждает Марта. – С левел апом или с получением достижения, которое тоже может последовать после любого поступка или действия, опять же непредсказуемо.

– Понятно. Но вот что странно, ты ответила на все мои вопросы, а у меня полное ощущение, что о принципах работы системы я теперь понимаю еще меньше.

Марта разводит руками.

– Ну, извини, Фил.

– Да и черт с ним. Ладно, спасибо. Пока, подружка.

Попрощавшись, Марта исчезает, но теперь я знаю, что она все еще активна. Эта мысль почему-то придает мне уверенности и избавляет от сосущего чувства одиночества. А еще я задумываюсь, существует ли у Марты прототип в реальном мире? Вдруг… Так, стоп, Панфилов, прочь эти мысли, прочь!

Я возвращаю окошко с выбором чувств для привязки к «Распознаванию лжи» и выбираю осязание. Не хочу я ощущать запах или вкус гнили, а именно таким, уверен, стал бы для меня показатель неискренности. Зрительные эффекты мне тоже не нужны, не всегда, общаясь, ты видишь собеседника. Как осуществилась бы привязка к слуху, я не знаю, но и гадать не хочу.


Героическая способность «Распознавание лжи» привязана к вашему осязанию.

Искренность – тепло. Неискренность – холод.

Оставить способность активированной постоянно?


Отказываюсь, оставляю за собой право знать правду тогда, когда сам захочу. Система предлагает выбрать метод активации – иконка в поле зрения, мыслекоманда, жест, и я выбираю мысленную команду. Так, все, с этим разобрался.

Переодеваясь для бега, параллельно разбираю список задач.

Решать, во что вложить системное очко характеристик, пока не буду. Следующий ближайший героический навык мне светит только на сороковом уровне социальной значимости, а значит, можно больше не смотреть на всякие требования, а просто сбалансировать себя, вкинув очко в ту же отстающую ловкость.

Понять, как прокачать «Познание сути», – это темный лес. За вчерашних потеряшек я, дай бог, качнул процент-полтора этого системного навыка. Может, Виницкий подскажет, как ускорить?

Тренажерка и бег – эти задачи самые простые и легковыполнимые. Именно этим я сейчас и займусь.

Все задачи, касающиеся офиса и компании, я начну выполнять с понедельника.

С родителями и Кирой увижусь уже сегодня.

Остается вопрос с первой главой биографии Куцеля на конкурс… Именно этим я и займусь, когда вернусь с дачи родителей.

Выхожу из дома и, перепрыгивая через две ступеньки, спускаюсь вниз по лестнице. Ловкости, по-видимому, не хватает, потому что в какой-то момент я ставлю ногу неправильно и, не чувствуя опоры, спотыкаюсь, больно ударившись коленом.

В сердцах упомянув женщину легкого поведения, я качаю головой:

– Нифига! Этот мир – реальнее не придумаешь.

Глава 6 Самый быстрый ученик

Я учу старших детей, а старшие учат младших. Правда, меня никто не учил, так что всё это без толку.

Гомер Симпсон

– Входите! Ну! Входите же! – слышу за дверью нетерпеливый голос заведующего «Чеховским».

Открываю дверь в кабинет Горемычного и переступаю порог.

– Степан Лаврентьевич, это я, насчет аренды. Принес предоплату.

– А, Филипп! – проявляет свою хорошую память Горемычный. – Проходите, присаживайтесь.

В его тесном кабинете негде развернуться. Груды папок с бумагами свалены штабелями прямо на пол, а на небольшом столе, помимо документов и всякой вычурной канцелярии, массивных часов под бронзу, старенького компьютера и древнего четырнадцатидюймового монитора – забитая пепельница с вываливающимися окурками и игривая кружка с засохшими разводами кофе. На кружке надпись – Boss. Вот уж, действительно… Босс.

Заведующий, пожав мне руку, снимает пиджак, вешает его на спинку кресла, ослабляет узел широкого красного галстука и садится. Поблескивая очками, он несколько раз проводит рукой по залысине, укладывая волосы, тянется за кружкой и понимает, что она пуста.

– Вы уж простите за беспорядок, дел невпроворот, а из администрации здесь только я и Елена Сергеевна. Оля! Оля Корсакова! – вдруг повернувшись ко мне спиной, кричит он куда-то в стенку. – Корсакова!

Откуда-то из коридора слышится «Бегу, бегу, Степан Лаврентьевич!». Через несколько секунд на пороге появляется женщина средних лет в форме уборщицы.

– Звали, Степан Лаврентьевич? – тяжело дыша, спрашивает она.

– Корсакова! Сколько раз тебе повторять, мой кружку! Чисти пепельницу! Это что, так сложно?

– Степан… Лаврентьевич… – растерянно произносит тридцатичетырехлетняя уборщица Корсакова Ольга четвертого уровня социальной значимости, стараясь не смотреть на меня. – Вы же сами запретили у вас на столе убираться!

– Кто это? Чего? Когда? – Горемычный с подозрением смотрит на подчиненную, а потом, не стесняясь моего присутствия, устраивает ей разнос и за грязную кружку, и за пепельницу, и за пыль, найденную им бог весть где…

Он что, решил мне показать, кто здесь главный? Чувствую себя неловко, когда кого-то при мне отчитывают. А уж когда меня… Позавчера, когда мы с Кирой ездили к родителям (пятьдесят очков опыта за выполненную задачу), она так же отчитывала меня – за толстокожесть, наивность, да и вообще за то, что «дурачок великовозрастный». А все из-за Вики. Я, ничего не утаивая, рассказал своим все, что произошло в памятный день знакомства с ее родителями.

Потом, под напором сестры и внезапно присоединившихся к ней предков, пришлось позвонить девушке и поговорить так, словно ничего не произошло. Разговор получился скомканным: «Привет, как ты?» – «Привет. У меня все хорошо, а у тебя?» – «У меня тоже. Тебе привет от Киры» – «Спасибо, передавай и ей тоже» – «Ладно, пока, просто хотел узнать, как твои дела» – «Пока», но сестра осталась довольна. «Главное, напомнил о себе, дал знать, что думаешь о ней», – сказала она. Впрочем, я и сам был рад, что поговорил с Викой. Что бы я себе ни внушал, чувства, которые я к ней испытываю, в один день не исчезнут.

В воскресный вечер, вернувшись с родительской дачи, я засел за конкурсную главу биографии Куцеля и довольно быстро ее написал, потратив на все не больше четырех часов, и то часть времени ушла на работу с материалами. Закончив, отослал ее организаторам, за что получил еще сто очков опыта, а перед сном вкинул одно системное очко характеристик в ловкость, которая у меня теперь достигла значения «8». Правда, с утра снова дико захотелось холодца, не иначе как для укрепления развившихся суставов и связок. Заменил холодец горстью специальных капсул с хондроитином и глюкозамином…

– Кто? Иваницкая? – Горемычный стучит кулачком по столу. – Живо ее сюда!

Корсакова убегает за незнакомой мне Иваницкой.

Смотреть на этот показной цирк, поводом для которого послужила невымытая кружка заведующего, желания я не испытываю. Зачем это все? Показать мне, как Горемычный лихо справляется с вверенным ему персоналом? Или я просто здесь не вовремя?

А может, напротив, вовремя? Чуть отодвинув стул, собираюсь встать, но заведующий, уловив мое движение, видимо, понимает, что слегка переборщил с налаживанием трудовой дисциплины в отдельно взятом коллективе.

– Филипп, простите, ради бога! Уж я им талдычу, талдычу, а они… – Горемычный обреченно машет рукой.

Вот он, подходящий момент, уловить который способен любой продажник!

Я встаю в полный рост.

– Степан, – нарочно называю его по имени и без отчества. – У вас здесь бардак какой-то! Что это за сервис такой, если у руководителя бизнес-центра в кабинете хрен знает что творится? Вы говорили про клининг и охрану в счет аренды, но с такими уборщиками, как эта ваша Корсакова, и охранниками, как та бабушка на вахте, нам придется нанимать свою уборщицу, ставить сейф, новые замки, сигнализацию… А это все деньги, Степан. Стоимость аренды при этом перестает быть разумной. А кто знает, какие нам еще придется нести скрытые или замаскированные вами расходы? Этак вы и счета за электричество начнете нам выставлять или за воду с отоплением.

Я выбираюсь из-за стола и делаю вид, что ухожу.

– Филипп, постойте! – страдальчески восклицает заведующий, протягивая руку. – Давайте договоримся!

– Говорите, – я делаю недовольную мину, что стоит мне больших усилий, все-таки лицемерие у меня – не самый прокачанный навык.

Поникший Горемычный, грозно строивший бедную уборщицу, похоже, сам понимает, что совершил ошибку.

– Присядьте, я вас прошу, – мягко говорит он.

Я сажусь, а он, напротив, выходит из-за стола и запирает дверь на ключ, после чего возвращается на свое место.

– Хотите, первый месяц я сделаю вам бесплатно? – заговорщицки шепчет он. – Все равно простаивает…

– Первый месяц бесплатно… – начинаю я перечислять условия.

– Идет.

– Никаких скрытых или дополнительных расходов…

– Идет.

– Пятнадцать тысяч в месяц.

– Хм… – Степан Лаврентьевич задумывается, что-то прикидывает на калькуляторе, а потом кивает. – Хорошо, Филипп. Но предоплата за оплачиваемый период сразу. Прямо сейчас!

– Степан, так первый месяц же бесплатно? У нас с вами еще даже договора нет, а вы уже требуете оплатить…

– Все так работают! – возмущается он, перебивая меня. – По предоплате!

– Без договора, без чека… Я сделаю предоплату только за один месяц. А то вы даже на задаток никаких документов не выдали.

– А вы и не просили, – бойко отвечает заведующий, но смущается, а потому переводит тему. – У вас уже есть юридическое лицо?

– В процессе, – отвечаю я, решив не вдаваться в детали. – Мне для регистрации нужно от вас гарантийное письмо об аренде.

– Это не проблема. Зайдете к Фроловой Елене Сергеевне, вы ее видели в прошлый раз. Она вам все выпишет.

– Куда внести предоплату? За месяц, – я упираю на последнее слово.

– С предоплатой за месяц, а не за квартал, я вынужден согласиться, Филипп. Но сразу вас предупреждаю – никаких задержек не потерплю. За каждый день просрочки будет начисляться пеня, и это жестко прописано в договоре! А предоплату можете внести мне.

– Идет, – приходит и моя очередь согласиться.

Достаю из рюкзака с ноутбуком всю наличность, за минусом задатка, отсчитываю тринадцать тысяч и передаю Горемычному.


Поздравляем! Вы улучшили навык торговли!

Ваш текущий уровень навыка – 7!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


– Все верно, – пересчитав деньги, говорит Горемычный. – Когда планируете заезжать? С первого?

– Со следующего понедельника.

– А, ну да. Первое – это воскресенье. Так и запишем тогда, что договор у нас – с первого июля. Когда будем подписывать?

– Как только зарегистрирую юрлицо.

– Хорошо, – Горемычный захлопывает ежедневник и протягивает мне квитанцию об оплате. – Выписал пока на ваше имя.


Задача «До 1 июля найти деньги и оплатить аренду офиса в бизнес-центре “Чеховский”» выполнена.

Получены очки опыта: 200.

Повышена удовлетворенность: +10 %.

На текущем уровне (14) набрано очков опыта: 2740/15000.


Заведующий кладет деньги в сейф и отпирает дверь, после чего возвращается на место, роется в ящике и достает связку ключей.

– Вот, это ваши. Не теряйте!

Я беру связку из двух пар, и пока заведующий объясняет, какой ключ от какого замка, в дверь кабинета неуверенно стучат. Горемычный поднимает голову, прислушиваясь, а потом зычно кричит:

– Да-да, входите!

В приоткрывшемся проеме неуверенно появляется седая курчавая голова.

– Степан Лаврентьевич, вы позволите?

– А, Марк Яковлевич, проходите, проходите, дорогой, – Горемычный улыбается, но это улыбка акулы. – Вы, наверное, принесли оплату за аренду?

В кабинет, виновато пожимая плечами, входит низенький толстый старичок.

– Простите, Степан Лаврентьевич, но порадовать мне вас нечем…

Я молча прощаюсь с заведующим, он кивает в ответ. Делать мне у него больше нечего, а наблюдать за очередной сценой этого властного – мечта, а не мужчина! – заведующего не хочу.

Дальше по коридору я нахожу кабинет бухгалтера (зачем Горемычному бухгалтер, если кассу он собирает сам?). Постучавшись, вхожу и вижу ту самую крашеную полную блондинку Елену Сергеевну. Она была с Горемычным в вечер нашей первой встречи.

– Да-да, Филипп, проходите, Степан Лаврентьевич уже позвонил, дал указания по вашему гарантийному письму, – чуть с придыханием произносит она. – Подождете? Я пока все заполню. От вас мне нужны…

Примерно через час с чувством выполненного долга я покидаю бизнес-центр. Теперь у меня есть все документы для регистрации компании, и задача с оплатой аренды закрывается, наградив меня двумя сотнями очков опыта. Я изучил и замерил помещение офиса, детально записав параметры и фронт работ по его подготовке.

Повезло, что сумел договориться оплачивать помесячно, не потеряв скидку, напротив, даже увеличив ее.

А еще повезло, что выиграл конкурс фрилансеров-копирайтеров и потомки Куцеля Владимира Михайловича для написания его биографии выбрали именно меня. Писал я так, что, если позволят, с гордостью поставлю свое имя в авторах – не стыдно. Постарался выкинуть внутренний цинизм, презрение к чужому тщеславию и первоначальное отношение к проекту как к задаче срубить бабла. Я поставил себя на место детей и внуков Владимира Михайловича, постарался впитать и проникнуться их любовью к деду, к его не самой легкой жизни – послевоенное детство, работа в самых отдаленных уголках страны, вера в важность собственного дела…

Юлия, внучка героя труда – моя ровесница, кстати, – связалась со мной вчера в шесть утра, позвонив по указанному в заявке номеру.

– Простите, Филипп, не знала, из какого вы часового пояса, – извинилась она, узнав, что разбудила. – У нас-то уже позднее утро, полдень почти. Еще раз простите.

– Ничего страшного, Юлия, – отвечаю я. – Вы прочитали мою работу?

– Да! Мы все прочитали… Вы знаете, я плакала. Чтобы писать так проникновенно, нужно иметь большой талант. У вас он определенно есть.

Высказавшись – эмоционально и по-женски, – Юлия спохватилась и торжественно объявила, что она готова подписать со мной договор. Еще до полудня я выслал ей скан договора, по которому обязался написать биографию Куцеля В. М. согласно техническому заданию, предоставленному заказчиком. А уже после обеда аванс в размере пятидесяти процентов пополнил мою банковскую карту, так что сегодня с утра, сняв деньги, я пошел к Горемычному забивать офис.

На выходе из «Чеховского» меня окликает старческий голос:

– Молодой человек, позвольте спросить…

Обернувшись, вижу того самого кудрявого Марка Яковлевича. В его руке дымится сигарета.

– Да… Марк Яковлевич, если я не ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, молодой человек, – проникновенно произносит он, погасив и выкинув окурок. – Я не займу много вашего времени.

Он на пару мгновений замолкает, откашливается и бьет себя по карманам, вспоминая, где лежит пачка. Я изучаю его профиль.


Марк Яковлевич Кац, 64 года

Текущий статус: юрист.

12 уровень социальной значимости.

Класс: правовед 9 уровня.

Женат. Жена: Роза Львовна Резникова. Дети: нет.

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 73 %.

Страх: 4 %.

Настроение: 19 %.


Что-то ему от меня нужно, но что? Плохое настроение понятно, после разговора с Горемычным-то. Страх… Может, боится отказа? Ладно, послушаю.

Марк Яковлевич наконец находит и достает пачку дешевых сигарет, ловко выпуливает одну прямо в рот и прикуривает от спички. Затянувшись, выдыхает одновременно с тем, как начинает говорить, из-за чего речь его кажется немного сдавленной.

– Простите, молодой человек, вам это может показаться странным, но нам точно есть о чем поговорить.

– Меня зовут Филипп, – я протягиваю старику руку, и он ее сильно жмет и долго трясет.

– Да-да, я знаю, Филипп, – бодро отвечает он. – Степан Лаврентьевич сообщил ваше имя. Именно он и посоветовал к вам обратиться.

– Обратиться с чем?

– Я буду с вами откровенен, – не отвечая на вопрос, говорит Марк Яковлевич. – Наше с моей супругой дело… Ее зовут Розочка, и она прекрасно готовит форшмак[6], вам всенепременно надо будет попробовать! Так вот, наше дело, наш бизнес, если позволите, прогорает! Видите ли, я – отличный юрист, а Розочка – прекрасный бухгалтер! Но возраст! Возраст наш таков, что на работу нас никто не берет, особенно после того дела… – старичок мрачнеет лицом. – Это совершенно не важно. Главное, что у нас почти нет клиентов! Нам даже нечем заплатить за аренду!

– И чем же я могу вам помочь? – удивляюсь я.

– Я слышал, что вы планируете открыть агентство по трудоустройству…

Он хочет, чтобы я нашел ему и его супруге работу? Легко! Но стоит мне об этом подумать, как старик развеивает мои надежды:

– Так вот, я могу взять на себя полное юридическое сопровождение вашей компании…

– Компании еще нет, – перебиваю я старика, разочарованно думая, как вежливо, но твердо отказать.

– Тем более, молодой человек! Я могу полностью взять на себя вопрос регистрации юридического лица. Вы планируете открыть общество с ограниченной ответственностью? Или же начнете как индивидуальный предприниматель? Мы можем обсудить все вопросы, и я вам подскажу, что для вас лучше, а потом исполню в лучшем виде! А Розочка может заняться вашей бухгалтерией, ведь вы же не собираетесь через год разбираться с налоговой из-за неверной отчетности?

Задумавшись над его словами, я взвешиваю плюсы и минусы его предложения, а потом, прислушавшись к интуиции, соглашаюсь. Но вслух этого не говорю.

– Нет, Марк Яковлевич, не собираюсь я разбираться ни с налоговой, ни с прочими проверяющими органами. Здесь пообщаемся или к вам поднимемся?

Довольный Кац напоследок затягивается, скуривая сигарету до фильтра, тщательно гасит «бычок», вдавливая его в край урны, а потом торжественно открывает передо мной двери бизнес-центра:

– Проходите, Филипп!

* * *

После беседы с Марком Яковлевичем домой идти приходится в спешке – пока мы с ним планировали, что да как, у меня закончилась оптимизация навыков. Диалоговое окно требовало ответа, и я решил не торопить события и тщательно изучить информацию дома.

Как же я ждал этого дня, оттягивая момент запуска агентства до полной оптимизации!

Накануне ночью мне снились яркие цветастые картинки Игры, но все, что я мог достоверно определить, – это ее название и то, что Игра действительно та самая. Что именно происходило в моем сне, как и с кем – на эти вопросы ответов у меня не было, я не просто потерял навык, я забыл суть World of Warcraft.

Воспоминания о тысячах часов там стерлись, оставив лишь эмоциональную окраску тех событий – интерес, азарт, радость и разочарование с легким привкусом ностальгии по чему-то несбывшемуся, но не горькой, а какой-то пресной. Словно прошли десятки лет и память об Игре стала примерно такой же, как мои воспоминания о времени, проведенном в детском садике: без лиц, без голосов, без имен, без нюансов.


Оптимизация навыков закончена.

Очки вторичного навыка «Игра в World of Warcraft» (-8) конвертированы в очки первичного навыка «Овладение навыками» (+4).

Навык «Игра в World of Warcraft» утерян.

Текущее значение первичного навыка «Овладение навыками» – 7.

Хотите сохранить «Овладение навыками» первичным навыком?


Принять? Изменить?


Ух ты! То есть я все-таки могу продолжить оптимизацию? Подумав, принимаю и оставляю обучаемость первичным навыком. Стратегически это даст намного больший эффект, потому что все остальное я смогу развить быстрее.

Система принимает мой выбор и выдает новое уведомление:


Принято. Навык «Овладение навыками» определен как первичный.

Необходимо выбрать парный вторичный навык.


Полистав список своих способностей, надолго задумываюсь. Навыки игры в «Дурака», настольный теннис или умение насвистывать любые мелодии, конечно, почти бесполезны. Но если я захочу оптимизировать и конвертировать их два к одному, я получу чуть больше, чем ничего. Хорошо, если система одно очко конвертирует хотя бы в пятьдесят процентов от единицы, а если нет? Время будет безвозвратно потеряно. Мне жаль терять что-то из более-менее развитых способностей, ибо все кажется нужным. Даже «лицемерие» может пригодиться. Можно снести кулинарию и сельское хозяйство, но как-то жалко. То ли внутренний хомяк жадится, то ли проявляется понимание того, что мужчина должен уметь готовить что-то сложнее яичницы. А сельское хозяйство, оно же огородничество, мало ли когда еще пригодится? Почти целое лето впереди, дачный сезон в разгаре, а родителям нужна моя помощь…

Может, пустить в расход «Работу с Microsoft Excel (5)»? А что, если быстро прокачать навык до шести, а потом сконвертить во что-то нужное? Смогу перекачать в «Овладение навыками» еще три очка, а «Эксель» можно будет накрутить заново. Хотя… Черт, умение работать с таблицами в моем деле точно пригодится. Как я буду вести клиентские базы? Составлять бухгалтерскую отчетность? Нет, не вариант.

Так, стоп, чего я заморачиваюсь? Я ведь теперь любой навык смогу прокачивать в пятнадцать раз быстрее! Приторможу-ка я со следующей конвертацией.

Приняв решение, в жертву отдаю умение играть в Mortal Kombat и назначаю его вторичным парным навыком. Уж этот-то скилл в ближайшие лет эдак пятьсот мне точно не понадобится! А в «Дурака» мы все-таки иногда перекидываемся с отцом и Кирой, еще пригодится.


Принято. Навык «Игра в Mortal Kombat» определен как вторичный.


Хотите конвертировать 1 очко вторичного навыка «Игра в Mortal Kombat» в 0,5 очка первичного навыка «Овладение навыками»?


Принять? Отказаться?


Принимаю. А потом понимаю, что я все-таки немного идиот. И мне стоило метнуться в любой клуб с PlayStation или Xbox, погонять несколько часов в «Мортал Комбат», прокачав его этим как можно выше, а уже потом отдавать его в жертву.

Смирившись, торжественно перекидываю пять свободных системных очков, которые я копил чуть ли не со времен «Ультрапака», в «Овладение навыками».


Поздравляем! Вы улучшили навык овладения навыками: +5!

Ваш текущий уровень навыка – 12!


С пару минут я чего-то выжидаю, но ничего не происходит. Открываю профиль и проверяю. Все верно: «Овладение навыками» достигло двенадцатого уровня, а мой статус с «Читателя-эмпата» сменился на «Познающего».

А потом я получаю свою первую ачивку. Эффект удовольствия от достижения кратно превышает аналогичный от повышения уровня. Меня переполняет радость и счастье! Я чувствую, что лечу…

Откинувшись на спинку дивана, закрываю глаза, не в силах контролировать эйфорию, а когда она проходит, я еще минут десять просто лежу, возвращаясь в реальный мир – мир, в котором даже воздух кажется шершавым, а диван – жестким. Да уж, не завидую наркоманам, если они такие перепады испытывают изо дня в день, это же с ума сойти можно!

Придя в себя, изучаю текст:


Поздравляем! Получено достижение «Самый быстрый ученик»!

Вам удалось развить навык «Овладения навыками» выше, чем кому бы то ни было в этом локальном сегменте Галактики.

Награда: разблокирован и доступен системный навык «Полигон» (активный).


Раздираемый любопытством и азартом, открываю панель системных навыков. «Полигон» неактивен и отображается серым шрифтом. Фокусируюсь…


Недостаточный уровень навыка «Познание сути»!


Вот черт! Да что за бред, достижение получено, навык разблокирован (или сгенерирован системой), а я даже его описание прочесть не могу! Бесплодно потыркавшись по интерфейсу, вызываю Марту и умудряюсь с ней поругаться. Обидевшись, она исчезает, кидая на прощание:

– Качай «Познание сути», Фил…

Впустую убив кучу времени, плюю на «Полигон» до лучших времен, а сам следующие два часа пишу книгу, прервавшись лишь раз перекусить наскоро приготовленными бутербродами. Натер лук, смешал с паштетом, щедро намазал на хлеб – расти, кулинария!

А к окончанию третьей главы система еще раз радует:


Поздравляем! Вы улучшили навык писательского мастерства!

Ваш текущий уровень навыка – 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


Вот это да! «Овладение навыками» во всей красе! Руки чешутся экспериментально проверить, сколько времени займет получение и развитие абсолютно нового для меня навыка, но мне пора собираться на тренировку.

Сохраняю текст в «облаке», собираю сумку, беру с собой ноутбук – хочу сегодня поужинать в уютном кафе возле фитнес-центра, а потом там же остаться, чтобы продолжить писать книгу. Юлия обещала премию, если уложусь в меньший срок, а я и сам заинтересован поскорее закончить и получить остаток гонорара за книгу. Того, что у меня осталось от бонусов «Ультрапака» и остатков аванса, хватит на услуги Марка Яковлевича по регистрации компании и минимальную обстановку офиса. Еще сколько-то надо отложить на жизнь, а вот с рекламой, вывеской и указателем придется повременить до завершения книги.

Перед тренировкой молча переодеваюсь в окружении недружелюбных ребят из моей группы. Свободных мест нет, и сумку приходится ставить на пол перед собой. Воздух раздевалки отдает резким мужским духом – запахом пота, тестостерона и носков вперемешку с дешевым дезодорантом.

Пробежав взглядом по каждому – братья Кичиевы Магомед и Заурбек, Костя Бехтерев, в прошлую встречу вступившийся за меня, жилистый бритоголовый Иван «Лысый», татуированный по кисти рук Макс, суровый азиат Булат, искоса, с хитрым прищуром глаз наблюдающий за мной, сосредоточенный высокий и немного нескладный Коля Гаврилов со шрамом на пол-лица, коренастый плотно сбитый Виталий… Ребята все молодые, резкие, и чувствую я себя среди них, мягко говоря, неуютно. Дружелюбием от них не пахнет, а когда – уже в зале – тренер представляет меня, объявляя, что я новенький в их группе, отношение ко мне у некоторых меняется на неприязнь, снижая накопленные очки опыта.

– Разбились на пары! – командует Матов после продолжительной разминки. – Заур, ты со мной. Мага, ты с новеньким.

В нашей паре мне первому достаются «лапы». Надев их, встаю в стойку перед Магой, а он, стукнув перчаткой о перчатку, вопросительно вскидывает голову:

– Готов?

Киваю.

– Акцент на движения ног, перенос центра тяжести и докручивания! – дает установку Матов. – Начали!

Бум! Бум! Бум!

Партнер движется быстро и пластично, и я едва успеваю подставлять «лапы» под его хлесткие удары. С непривычки у меня деревенеют руки, и имитировать контратаки, как требует того тренер, не получается от слова «совсем». В какой-то момент я хочу встряхнуть затекшие мышцы, и в этот момент полтонны килограмм – правый боковой от Маги – прилетает мне в скулу. Система паникует и расцветает алертами об уроне и краткосрочном дебафе «Нокдаун».


Получен урон: 314 (удар кулаком).

Текущее значение жизненных сил: 91,64278 %.


Лежа на полу, я под смешки боксеров какое-то время прихожу в себя.

– Заур, брат, скажи, что мы с тобой делаем в этой группе балета? – шутит Магомед, вызывая громкий смех группы.

– Как ты, Панфилов? Оклемался? – интересуется, сдерживая улыбку, тренер и протягивает руку, чтобы помочь встать. – Поднимайся. Можешь продолжать?

Я киваю, пытаясь сфокусировать взгляд на Матове.

– Э, нет, брат, на сегодня для тебя тренировка закончена. Мага, работай с братом. А вы что встали? – он кричит на ребят, столпившихся вокруг. – Продолжаем!

Боксеры возвращаются по местам. Тренер помогает мне дойти до раздевалки и уже там говорит:

– Я тебя предупреждал, что не потянешь? Не будет группа под тебя подстраиваться, ты это понимаешь?

– Понимаю. Но не брошу.

– Ну и не жалуйся тогда! – срывается тренер. – Вот упертый…

Он уходит, а я остаюсь сидеть, ожидая спадания дебафа, резко снизившего мне не только ловкость с восприятием, но и интеллект.

Впервые задумываюсь: а на кой черт мне нужен бокс?

В таком состоянии меня находит звонок от Вики.

Глава 7 Горе-бизнесмены

Всем, кто открывает новое дело, регистрирует предприятия, нужно давать медаль за личное мужество.

Владимир Путин

– Чо, куда диван воткнем? – спрашивает Сява. – Места дофига, может, по центру?

– Ага, еще давай телик на стенку повесим, и все, жизнь удалась!

Сява отвлек меня от оформления рекламного объявления. Я решил не перегружать его текстом – главное смысл. Все лаконично и понятно:


Трудоустройство по специальности.

Гарантия – 100 %.

Адрес: ул. Чехова, 72, бизнес-центр «Чеховский», 2 этаж.

Справки по телефонам…


Больше времени отнимает оформление. Умение работы с графическими редакторами у меня отсутствует даже в списке всех навыков, а заниматься прокачкой некогда. Пока я думаю, стоит ли поиграть со шрифтами, меня снова отвлекают. На этот раз шум перетаскиваемого Сявой бэушного дивана, купленного нами по объявлению, впрочем, как и вся остальная уже расставленная мебель – три канцелярских стола, шкаф, вешалка, несколько офисных чуть расшатанных стульев и этот злополучный диван из кожзаменителя.

– Сява, ты нормальный? Нахрена ты влепил диван по центру офиса?

– Да что не так? Ты же сам сказал! Телик, сказал, еще купим… Может, еще холодильник возьмем, как бабки будут? И микроволновку хорошо бы! У меня на старой работе была микроволновка – зашибенски было, кинул хавчик, и через минуту горячим достаешь! А?

– Все пожелания на сегодня?

– Ну… Пока да. А чо с диваном-то?

– Слав, про диван и про телевизор я пошутил. Думал, ты понял. Диван для очереди ожидающих посетителей, значит, ставить его надо у входа, спинкой к стене. Как поставишь, сгоняй в типографию – они наши соседи по этажу, я видел вывеску, – выясни, сколько они возьмут за печать пяти сотен черно-белых страниц.

– Э… – Сява чешет затылок. – Понял, ща все сделаю, не кипишуй.

Очередное громыхание передвигаемого дивана, и он уходит в типографию, так как на собственный принтер денег нам не хватило. Что касается перемещений дивана, то я предлагал свою помощь, но Сява ответил, что работа руками – его зона, а моя – там, «где головой думать надо». Причем так пафосно это объявил, что мне оставалось только махнуть рукой.

В дизайне объявления я решаю не использовать вообще никакого оформления. К чему все эти красивости, рамки, узоры? Жирный рубленый черный шрифт сути – на всю страницу, контакты мелким шрифтом внизу. Указываю офисный номер и специально заведенный для работы мобильный.

Щелкает закипевший электрочайник. Я наливаю в кружку кипятку, насыпаю ложку растворимого кофе, бросаю пару кусков сахара, а потом возвращаюсь на свое место и откидываюсь в кресле, развернув его в сторону подоконника, куда кладу вытянутые ноги. Это, наверное, первые пять-десять минут, которые я могу себе позволить потратить на ничегонеделанье.

С прошлого вторника прошла неделя, пролетевшая как один миг.

В тот вечер после первой тренировки в группе, когда я улетел в нокдаун от Маги, как ни в чем не бывало ко мне вернулась Вика. Она звонила, чтобы предупредить о своем приходе – мало ли, вдруг я не готов и мне нужно уничтожить компромат. Звонила, правда, стоя на пороге моего подъезда, так что я просто попросил ее воспользоваться своей копией ключей. Скрывать мне от нее нечего, кроме разве что наличия интерфейса.

При встрече я ничем не показал своих чувств – ни радости, ни грусти. Сделал вид, что не было ни поездки к ее родителям, ни нескольких дней без общения. Вернулась, и ладно. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, как писал Александр Сергеевич. Похоже, это именно тот случай, потому что в ответ на мое спокойствие и даже какую-то холодность в ту ночь Вика залила меня своим теплом и страстью.

В ее возвращении были и плюсы, и минусы. С одной стороны, я стал спокойнее, зная, что та, кого я люблю, рядом, да и смысл какой-то в жизни появился. Все-таки отвык я жить на пару с Васькой. Мне, как и любому нормальному мужчине, хочется заботиться о ком-то еще, кроме кошки. Про секс, думаю, и говорить нечего, с этой стороны все хорошо. А вот с другой – хочешь не хочешь, а приходится уделять своей половине время и внимание. И если со вниманием еще ладно, мне это в удовольствие, то со временем дикий напряг. Впрочем, Вика поощряет мою загруженность, поддерживая и словом и заботой. Кажется, она считает, что ее «урок» не прошел для меня даром и я взялся за ум.

До конца прошлой недели метались со Славкой по городу, собирая мебель с миру по нитке. Благо хоть интерфейс подсказывал самые лучшие варианты в соотношении «цена-качество». Правда, с запросами приходилось дико изгаляться. Скажем, находил продавцов офисных диванов, а потом фильтр за фильтром отсеивал, пока не оставался только один вариант, удовлетворивший всем требованиям. По дивану, кстати, одним из условий было наличие доставки или близость к зданию офиса…

– Фил, короче, это… – слышу за спиной Сяву.

– Добрый день! – раздается незнакомый густой голос.

Снимаю ноги с подоконника и поворачиваюсь вместе с креслом. Сява привел какого-то мужика, по виду – моего ровесника. Его профиль извещает: «Иннокентий Димидко, 34 года, предприниматель, в разводе, есть одиннадцатилетняя дочь».

– Приветствую… – встаю, чтобы поздороваться. – Филипп.

– Иннокентий, но можно просто Кеша, – представляется Димидко. – Я – хозяин оперативной типографии, мы с вами соседи.

– Рад знакомству, Иннокентий.

– Я насчет ваших объявлений. Вячеслав не сумел объяснить, что именно вам надо распечатать.

Сява морщится, собираясь что-то сказать, но я поднимаю руку – пусть человек договорит. Димидко поясняет:

– Вернее, не зная деталей, он не сумел ответить на мои вопросы. Так вот, вопросы такие: формат ваших объявлений A4? A5? Или размахнетесь на A3? Бумага какая? Поплотнее, подешевле или, может, самоклейка? Могу предложить также глянцевую или матовую, если расклеивать будете в закрытых помещениях. Если формат планируете меньше стандартного листа, могу предложить сразу резку под ваш формат. Также есть в наличии… – Владелец типографии умолкает, чтобы вдохнуть воздуха.

– Кеша, послушай, нам нужен минимализм. Причем предельный, и по исполнению, и по стоимости. Объявления, по сути, обычный вордовский текст. Черным по белому на самой обычной бумаге. Клеить будем везде по округе для начала, потом пойдем по спальным районам – клиентура у нас намечается не самая респектабельная. – Я беру ноутбук и показываю Димидко макет для печати.

– Понятно. Два рубля за страницу.

– Полтора, – не соглашаюсь я. – По-добрососедски.

– Следующий заказ сделаю по полтора, – широко улыбается Димидко. – Идет?

– Не просто следующий, а все последующие, – уточняю я на всякий случай. – Этот заказ делаем А5, а порезать страницы вы уже сами предложили.

– Идет! – он с размаху жмет мне руку. – Вот флэшка, записывайте сюда файл.

Беру накопитель, прогоняю через антивирус – все норм. Скидываю файл и возвращаю флэшку Иннокентию. Весело насвистывая, он уходит, бросив на прощание, что заказ будет готов через три часа, а система подтверждает, что у человека поднялось настроение. Ишь ты, заказ копеечный, а радости на весь день.

– Фил, ну ты понял? – вскипает Сява. – Он как начал меня этими своими вопросами грузить, я аж растерялся!

– Спокойнее, мой друг! Все познаешь с опытом! Через месяц все эти а-четыре, ворды и корелдро у тебя от зубов будут отскакивать, потому что на тебе наиглавнейшая задача первого месяца!

От таких перспектив и ответственности еще не возложенной на него задачи Сява вытягивается в струнку.

– Да я завсегда, ты же знаешь! Горы сверну!

– Горы пока не надо, пока надо расклеить тысячу объявлений по району. Остановки, столбы, деревья, подъезды, заборы… Еще надо будет прошвырнуться по дворам, пообщаться с местным народом на тему: кому нужна работа – велком, друзья, в агентство «Доброе дело»! Короче, нагнать нам клиентов. Справишься?

– Э… – Сява мнется. – А где клей взять? И это… может, я пацанов своих подтяну? Вечерами помогут, если что, – на шухере там постоять или еще что.

– Клей – в магазине, денег… вот, держи. Теперь на все покупки по компании собирай чеки и сдавай Розе Львовне. Это надо для отчетности. Где она сидит, знаешь? Ага, – подтверждаю на кивок Сявы в сторону, – именно. С Марком Яковлевичем. Еще вопросы?

– А это, за пацанов что?

– А, точно. Парней привлекай, если хочешь, но пока без денег. Нечем платить, не-чем. Клиенты нужны.

– Да понятно, не чужие, разберемся, – соглашается Слава. – Чо, я погнал?

– «Чо» свое заканчивай. С клиентами так же будешь разговаривать?

– А чо?

– Все, ничо. Иди уже, куда ты там собирался.

– Ну это, за клеем же.

– Гоу.

– Чо?

Задерживаю дыхание и считаю про себя до десяти, чтобы не взорваться. Неделя плотного общения с Сявой почти повесила на меня дебаф «Чо». Хотя парень он, безусловно, хороший.

Я, обреченно махнув рукой, возвращаюсь на место. Сява уходит, бормоча под нос: «И чо докопался?..»

Ничо.

Смотрю на время – к семи надо на тренировку по боксу, а я и не пообедал толком. За последние несколько дней я, кстати, постепенно втянулся в ритм группы, а за счет ускоренной прокачки даже поднял навык, и «бокс» теперь – «5», но голодным, боюсь, мне против Магиных резких злых ударов не выстоять. Матов продолжает упорно ставить меня в пару к нему, словно надеясь выжить из группы, но я держусь, и с каждой тренировкой все увереннее.

Вообще, в прошедшую неделю у меня не было ни дня без какого-нибудь апа навыка. Жесткий график и необходимость еще тщательнее все продумывать ожидаемо развили «планирование» до четырех. «Самодисциплина» также повысилась, но уже до пяти. Биография Куцеля, почти написанная в рекордные сроки, прокачала сразу кучу умений – писательское мастерство, скорость печати, работу в текстовом редакторе и русский язык. В поисках подходящих эпитетов и синонимов я изучил кучу словарей, благо в сети все есть. Юля, которой я высылаю новые главы по мере написания, почти не вносит корректив, ей нравится моя работа, и девушка не устает восторгаться. Может, и получится из меня писатель?

За счет активной работы с историческими документами и словарями также повысилась непонятно откуда всплывшая «эрудиция», которую раньше в списке навыков я не наблюдал, причем сразу до четырех очков. А в описании пробилось очень важное пояснение: каждое очко в «эрудиции» дает десятипроцентный прирост скорости развития «интеллекта». А это уже более чем небесполезно! Глядишь, так и Вассермана[7] обойду, и в Клуб знатоков вступлю. Жилетку бы еще найти, как у него, с бездонными карманами и внепространственным инвентарем…

Бесконечное пешее курсирование между офисом, домом, фитнес-центром, школьным стадионом и разными организациями, посещение которых при запуске новой компании обязательно, дало за неделю сразу два очка в навык ходьбы. «Бег» и «атлетика» также подросли за счет ежеутренних пробежек, но и просыпаться пришлось даже раньше Вики.

Теперь топ моих самых раскачанных навыков выглядит так:


• Овладение навыками (12).

• Чтение (8).

• Эмпатия (8).

• Работа в программе Microsoft Word (8).

• Владение персональным компьютером (7).

• Писательское мастерство (7).

• Торговля (7).

• Русский язык (7).

• Коммуникабельность (6).

• Бег (6).

• Поиск информации в сети (5).

• Работа в программе Microsoft Excel (5).

• Интуиция (5).

• Кулинария (5).

• Самодисциплина (5).

• Бокс (5).

• Ходьба (5).

• Рукопашный бой (4).

• Принятие решений (4).

• Соблазнение (4).

• Самообладание (4).

• Скоропечатание (4).

• Настойчивость (4).

• Планирование (4).

• Эрудиция (4).


Из характеристик не повысилось ничего, сейчас они сильно выше, чем до всего этого, и рост замедлился. Но прогресс бары в процентах растут, и меня это более чем устраивает.

А вот с самочувствием так себе. Копится и ежесуточно обновляется, прогрессируя, дебаф недосыпа. Если получится, сегодня лягу пораньше… Хотя биография Куцеля сама себя не напишет! Еще и Юля каждый день по нескольку раз звонит, требуя «проды»… Вика уже косится при каждом ее звонке.

Ладно, справлюсь. Неделя прошла очень продуктивно, и это главное. Многочисленные левел апы навыков и десятки выполненных за неделю задач принесли мне больше шести тысяч очков опыта, и прогресс-бар перевалил экватор. До следующего, пятнадцатого, уровня социальной значимости осталось чуть больше пяти тысяч – это неделя активной прокачки.

– Фил, что дальше делать? – спрашивает меня вернувшийся из магазина Сява, отвлекая от мыслей. – Клей купил.

– Садись чай пить. Там печеньки есть, Вика передала.

Пока Сява суетится на импровизированной кухоньке, сооруженной нами в углу, я тренируюсь искать работу. Для Димидко, кстати, на котором я попробовал отработать поиск, система предложила должность коммерческого директора аж в нескольких местах. Продажник он действительно толковый, и это без особо развитого навыка торговли.

Продолжаю тренировку на своей кандидатуре.

Поиск любой работы для Филиппа Панфилова дает мне россыпь пестрящих меток на карте – продавец-консультант в магазине бытовой техники, копирайтер в рекламном агентстве, торговый агент в ряде компаний малого и среднего бизнеса. Оба-на, одна из меток указывает на «Чеховский»! Заинтересовавшись, приближаю масштаб и фокусируюсь. Всплывает подсказка: «Мир окон и дверей». Интересно, какая зарплата? Добавляю условие: зарплата не ниже пятидесяти тысяч. Метка исчезает. Сорок? Нифига. Ставлю тридцать, и метка «Мира…» возвращается. Понятно, значит, оклад – до тридцати тысяч, и, скорее всего, комиссионные с каждой продажи. Так, эксперимент надо довести до конца.

– Сява, побудь за главного, я отлучусь. Надо с соседями познакомиться.

Бывший гопник, за обе щеки трескающий печенье и прихлебывающий чай, меня не слышит, погруженный в какое-то видео на YouTube. Ладно, пусть пока отдыхает и развлекается. Через несколько часов у него появится огромный фронт работ – с готовностью распечатанных листовок стартует наша рекламная кампания! Смех сквозь слезы, нет денег даже на объявления в газетах.

Я иду по этажу и в другом конце коридора натыкаюсь на нужную мне дверь с вывеской «Мир окон и дверей». Постучавшись, вхожу и слышу чьи-то приглушенные голоса. Пересекаю пустое помещение и за пластиковой перегородкой обнаруживаю вальяжно сидящего в кресле мужчину – «Вазген Карапетян, 27 лет» – с легкой щетиной и характерным орлиным носом. Одет он не по погоде в кожаную куртку. Напротив стоит девушка лет двадцати пяти, в коротком сарафане, не скрывающем стройных ног, с длинными, до середины спины, ярко-оранжевыми волосами. «Это же Лола![8]», – мелькает в голове.

– Ты же знаешь, Вероника, – с легким акцентом говорит мужчина. – Продаж нет, помочь не могу. Да?

– Что «да»? Что «да», Вазген? Ты меня в ресторан в который раз приглашаешь? А сам говоришь, денег нет… – Голос девушки, поначалу возмущенный, быстро садится, и окончание фразы она произносит совсем тихо.

– Так это ресторан моего брата Кикоса! Ты что думаешь, он с меня деньги бы взял? Да?

– Да ну тебя… Дакает он тут!

Девушка разворачивается, чтобы уйти, и тогда я кашляю, привлекая внимание. Она вздрагивает.

– О господи! – срывается с ее уст. – Вы еще кто?

– Простите, я насчет работы. Продажником.

Девушка закатывает глаза и делает неожиданный вывод:

– Вот видишь! А ты говорил! Да, да, а что «да»? Вот тебе и «да»!

Под наши с Вазгеном отвисшие челюсти она уходит, по пути больно ударяется плечом о перегородку и, матерясь как сапожник, хлопает напоследок дверью.

– Я вас слушаю! – приходит в себя Вазген.

– Меня зовут Филипп. Вам нужен продажник?

Он оценивающе смотрит, цыкает зубом, зачем-то делает движение головой, будто разминая шею, и пренебрежительно показывает на стул:

– Садись, да.

По его «да» не понять, согласие это или просто слово-паразит. По возрасту парень явно младше меня, но гонору… Хотя кто я для него? Либо проситель, либо будущий подчиненный, не клиент точно. Сажусь и жду, не спеша что-либо говорить.

– Короче, продажник мне не нужен, да? Но если понадобится… – закончив ковыряться в зубах, говорит он. – Если вдруг – вдруг! – понадобится, то двадцать тысяч зарплата, неофициально, конечно. С того, что продашь, – пять процентов твои. Откуда узнал?

– Да я и не знал, наудачу зашел. – Моим клиентам на такой вопрос придется отвечать часто. А вот устроит ли будущего работодателя такое объяснение? – Так вам реально продажник нужен или нет?

– Не знаю пока. Как себя покажешь, – словно дурачку, объясняет Вазген. – Испытательный срок, короче.

– Если кандидат успешно проходит испытательный срок, какие условия?

– Дам тридцатку в месяц, да, – подумав, отвечает он. – И процент подниму. В пластиковых окнах разбираешься? Шесть процентов дам.

– Да я не для себя интересуюсь.

Парень вскакивает, наливаясь гневом, и нависает надо мной.

– Ты что, гад, от Наиля? Он тебя подослал? – говорит, не давая мне вставить ни слова, и его лицо так близко, что я чувствую запах недавно съеденного лука. – Передай этому сыну хромого ишака и толстожопой гюрзы, что я и сам отлично справляюсь! Нормально у меня все! Не продам!

Помимо того, что известный мне бестиарий пополняется новыми мобами, я обзавожусь личным врагом. Моя репутация в его глазах слетает сразу до «враждебности», но я все-таки надеюсь, что, узнав правду, он сменит гнев на милость и все вернется на место. Враждебный сосед рядом с моим офисом и отобранные очки опыта мне сейчас совсем ни к чему.

– Вазген, вы все не так поняли! – говорю, чуть отклонившись назад и подняв руки перед собой. – Я ваш новый сосед по бизнес-центру. Сегодня только открылись.

– Я тебе свое имя не говорил! Ты точно…

– Его назвала та огненная девушка, которая ушла. Да если не верите, пойдемте, покажу наш офис. Мы на этом же этаже сидим.

Вазген недоверчиво вскидывает голову.

– В общем, у нас агентство по трудоустройству. Я заходил узнать, есть ли у вас вакансии для наших клиентов.

– Вакансий никаких нет! – рубит воздух парень. – Иди отсюда!

К моему разочарованию, репутация так и остается в минусе.

– Я бы на вашем месте поостерегся говорить в таком тоне с малознакомыми… – вскипаю было я, но он презрительно указывает тыльной стороной ладони в направлении двери.

– Иди, иди… Я тебя услышал.

– Хм, ладно. А кто такой Наиль?

– Иди нах…! – орет Вазген, и я его больше не провоцирую.

Уходя, слышу, как он мне грозит:

– Смотри, я проверю, кто ты такой!

Буду считать, что эксперимент удался, хотя на душе какой-то неприятный осадок.

Направляясь к себе и проходя мимо выхода на лестницу, снова вижу ту рыжеволосую девушку. Рядом стоит Горемычный и, вытирая со лба платком пот, жестко ее отчитывает.

– Добрый день, Степан Лаврентьевич! – отвлекаю на себя внимание заведующего, а сам не просто всматриваюсь в профиль девушки, а внимательно его изучаю. Чем-то она мне приглянулась. Искренностью какой-то, что ли.


Вероника Павлова, 25 лет

Текущий статус: предприниматель.

7 уровень социальной значимости.

Класс: коммуникатор 5 уровня.

Не замужем.

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 2 %.

Страх: 68 %.

Настроение: 12 %.


– Здравствуйте, здравствуйте, Филипп! – возбужденно отвечает Степан Лаврентьевич. – Вот, посмотрите – перед вами яркий пример злостного неплательщика! Уж сколько я ей скидок давал, отсрочек, а все без толку! Уже третий месяц дама аренду просрачивает! – Горемычный чуть не сплевывает на пол, вовремя опомнившись.

– Да не «просрачиваю» я! А задерживаю оплату! – психует девушка. – Что еще за слово такое?!

– О, умная нашлась! – не остается в долгу заведующий. – Поговори мне тут еще! Всё, никаких больше оправданий! Ну и что, что отец у тебя инвалид? Я, что ли, виноват в этом? Нет, нет и нет! И не проси! Офис опечатываю!

Вероника и не просит. При упоминании о больном отце ее губы начинают дрожать, а глаза наполняются слезами.

– Степан Лаврентьевич, позвольте слово молвить?

– Ну, что еще? – Горемычный не успевает переключиться с амплуа злобного управленца и откашливается, смутившись. – Хм…

– Дайте Веронике время до конца недели. Под мою ответственность. Если не оплатит, можете мой первый бесплатный месяц сделать платным.

– Что это… А вам зачем? – не понимает Горемычный. – Вы чего?

– Ничего. Так надо. По рукам?

– Ну, хорошо. Но строго под вашу ответственность, Филипп!

– Договорились.

– До конца недели, Павлова! – обращаясь к девушке, трясет пальцем заведующий.

Продолжая спорить с невидимым собеседником, он поднимается вверх по лестнице, оставляя нас одних.

– Вероника, простите, что напугал вас у Вазгена. Клянусь, не специально!

– Не надо.

– Что «не надо»?

– Клясться не надо! – восклицает она, поражаясь моей бестолковости. – Тем более по такой мелочи.

– Хорошо, тогда просто простите.

– Да ладно…

– Хотите чаю? С печеньем?

– Чаю – можно. А вот печенье нельзя… Фигуру надо беречь, – отвечает она и прыскает: – Ох… Я не знаю, кто вы и что вам нужно, но сразу предупреждаю! На свидание, ужин, в кино или куда там вам еще взбредет в голову меня пригласить, я не пойду!

– А я и не собирался. У меня невеста есть. Так что пойдемте…

Зайдя к себе, я нахожу Сяву сидящим за моим столом. Увидев меня, он поспешно покидает не свое место и столбенеет в центре комнаты при виде девушки. Наливая чай, знакомлю ребят:

– Слава, знакомься, это наша соседка по этажу Вероника. Вероника, это Слава, мой партнер.

– Очень приятно, Слава, – говорит девушка.

– Да чо там… Нормально. Спасибо, – вконец потерявшись при виде такой, в его понимании, неземной красоты, Сява несет какую-то чушь и путается в показаниях. – Заяцев Вячеслав я. Бизнес у нас…

– Очень приятно, Заяцев Вячеслав, – повторяет Вероника, сдерживая смех.

Окаменевший Сява так и стоит все время, пялясь на огненноволосую зеленоглазую девушку, пока я с ней общаюсь. Из разговора выясняю, что она живет с отцом, недавно, около полугода назад, пережившим инсульт. Левая сторона тела парализована, и отцу требуется постоянная помощь сиделки, лекарства, реабилитационные процедуры, диета, и все это встает в приличную сумму. Немудрено, что Вероника третий месяц не может оплатить аренду офиса.

– Слушай, а зачем тебе вообще офис? – удивляюсь я. – У тебя event-агентство, ты организовываешь мероприятия. Ты же людям праздники не в офисе устраиваешь?

– Без офиса никуда. Клиентам нужно показать, что я не перекати-поле, что мне можно вручить аванс. Да и если не будет офиса, с ними придется встречаться по кафешкам, а это для меня не вариант. Лишние расходы. Офис нужен, – твердо говорит она. – Просто сейчас не сезон, понимаешь? Все по отпускам: ни свадеб, ни корпоративов.

– Расскажи мне все, – прошу я. – Что вы делаете, что умеете, сколько у тебя актеров, аниматоров, какие у вас сильные стороны, условия…

– Агентство занимается организацией праздников и мероприятий. Называется «Изумрудный город»…

Пока не понимая зачем, девушка все-таки подробно и с каждым словом все более увлеченно рассказывает о своей работе. Сява, разинув рот, внимательно слушает – ему в диковинку, что для проведения свадеб нанимают специальных людей. Впрочем, слушаю и я, одновременно копаясь в интерфейсе. Так, при самых жестких условиях поиска я нахожу сразу два удовлетворяющих варианта. Попробую оба.

С ноутбуком на коленях гуглю по названию найденную компанию, отлично, сайт есть, есть и контакты. Беру телефон и набираю номер. Вероника тактично умолкает, я же жестом показываю – минутку.

– Здравствуйте! – бодро щебечет голос в трубке. – Компания «Эм Ай Ди Консалтинг». Чем могу помочь?

– Здравствуйте! Меня зовут Филипп, я звоню по поводу мероприятия, которое вам надо организовать, – по сути, иду вслепую, потому что не догадываюсь, о чем может идти речь, и ориентируюсь только на показания системы. Этой компании необходима услуга event-агентства Вероники.

– Минуточку… Так. Вы по поводу юбилея Александра Дмитриевича?

Щелкаю в пункт меню «О нас» на сайте компании. Ага, вот – Александр Дмитриевич Самохвалов, генеральный директор.

– Именно! С кем я могу поговорить о праздновании юбилея господина Самохвалова?

– Вы знаете, Ольги сейчас нет, она отвечает за мероприятие. Придет через часик. Я могу дать вам номер ее мобильного, или можете подъехать к нам в офис. Знаете куда?

– Диктуйте и номер, и адрес…. Ага, записал, спасибо!

– Всегда пожалуйста! До свидания!

Когда я отключаюсь и смотрю на ребят, лица у них из серии «что это было?».

– Короче, Вероника, в одной компании у гендира юбилей. Вот номер девушки Ольги, которая отвечает за организацию, а вот их адрес. Звони прямо сейчас.

– Как?

– Так! По телефону. Звони, пока заказ не уплыл в другое агентство!

Я подозреваю, что девушка Ольга как раз, возможно, и находится где-то на встрече по поводу юбилея, и время терять нельзя.

– Ты серьезно?

– Девушка, вы бы послушали шефа и сделали, как он сказал, – дебаф немоты и косноязычия наконец спадает с Сявы. – Олегыч шарит!

– Хм, ну раз «шарит», ладно…

Вероника набирает нужный номер, встает и отходит в сторону, лицом к стене. Все, она в домике. Ей, по-видимому, отвечают, и девушка погружается в разговор. В лучах солнца ее волосы пламенеют, переливаясь от сочного апельсина до багрового заката.

– Да-да, я буду. Выезжаю! – Вероника кладет телефон в сумочку, поворачивается к нам и радостно визжит: – Фил, ты чудо! Большой заказ, сто процентов предоплаты! Сейчас поеду договариваться по деталям!


Ваша репутация у Вероники Павловой повысилась.

Текущее отношение: Дружелюбие 5/60.


Не в силах сдержать эмоции, она бросается на меня, и я, едва удерживая ноутбук, чуть не падаю со стула вместе с ней. В офис кто-то заходит, но мне видно только ноги вошедшего, остальное скрывает каскад волос девушки, целующей меня в щеку.

– Вероника, да? – удивленно спрашивает Карапетян. – Эй, ты что?

– Ничего, – независимо говорит она, отпуская меня. – Все, я побежала. Филипп, еще раз спасибо, ты – лучший!

Бросив напоследок лукавый взгляд в мою сторону, она удаляется.

Моя репутация в глазах горячего кавказского парня рушится до «ненависти», а скрежет его зубов эхом отражается от стен нашего небольшого офиса.

– Слушай! Ты! Это моя девушка! Понял, да? Еще раз увижу рядом – убью!

– Уоу-уоу, полегче! – вскидывается Сява и бычком прется на него. – Ты вообще кто такой?

Вазген на него даже не смотрит. Набычившийся Сява для него не более чем предмет интерьера.

– Слав, это еще один наш сосед. Пластиковые окна, двери…

– Короче, я предупредил! – Оценив неравенство сил, Вазген сплевывает и валит прочь.

– Да иди ты на хрен, предупредитель! Предупреждатель хренов! – возмущается Славка – гопническая душа, этому только дай повод пободаться.

Не иначе Вазген заходил «проверить», точно ли я его сосед или все-таки от неизвестного мне Наиля засланный казачок. Я невозмутимо беру со стола кружку и отпиваю чай, стынущий во время разговора с хозяйкой event-агентства…

Ближе к вечеру, когда я уже собираюсь на тренировку, на пороге офиса одновременно появляются Димидко и светящаяся Вероника. Кеша принес распечатанные объявления – аккуратно сложенные по пачкам и перевязанные бечевой. А Вероника гордо машет конвертом и бутылкой шампанского.

– Есть! Подписала! Отмечаем?

– Что отмечать собрались? – интересуется Димидко. – Открытие? Вы бы сказали, я бы тоже принес, у меня початая бутылка коньяка армянского заначена!

– Это дело! – потирает ладони Сява. – У нас печеньки есть!

– Только не армянский! – восклицает Вероника.

– Извините, ребята, не сегодня. У меня тренировка, а у Славки еще много работы. Слав, ты помнишь? – мне приходится включить командирские нотки. – На тебе важнейшая миссия! А отметим в пятницу вечером, ок?

– Ты спортом занимаешься? – заинтересовывается девушка. – Каким?

– Боксом.


Ваша репутация у Вероники Павловой повысилась.

Текущее отношение: Дружелюбие 10/60.


– Блин, Фил, тут же гора объяв! – горестно восклицает Сява. – Я загребусь в одного все это расклеивать! Да и с пацанами… Может, наймем специальных людей? Расклейщиков?

– А вам все это надо расклеить? – спрашивает Вероника. – У меня есть знакомые, они могут, незадорого причем. Всего два рубля за штуку.

Вижу, как воодушевляется Сява. Но Димидко, судя по его выражению лица, не разделяет его энтузиазма. Кажется, он хочет что-то сказать.

– Кеша?

– Да это… Беспонтово они работают, клиенты жаловались. Клеят немного, остальное выкидывают. Были случаи…

У Вероники расширяются глаза и открывается рот, но я не даю ей сказать ни слова в защиту ее коллег.

– Вероника, не надо, спасибо. Мы сами. Вы идите, отметим в другой раз, нам со Славой надо пообщаться. А, да, деньги. Кеша, вот, держи.

Расплачиваюсь с Димидко, он протягивает квитанцию и уходит, попросив не забыть о нем, когда будем отмечать. Причем что угодно. Вероника оставляет шампанское и тоже нас покидает:

– Не скучайте, ребята!

Сява провожает ее восхищенным взглядом молодого кобеля, почуявшего запах текущей суки. Я закрываю за ней дверь. Времени в обрез, почти опаздываю, но важно поговорить с ним именно сейчас. Иначе так дело не пойдет.

– Слав, короче, – я делаю паузу, дожидаясь его внимания. – Никто за нас эту работу не сделает. Пока нас только двое, и бизнес, понимаешь, такая штука… Это только кажется, что раз-два, и ты в дамках. Нифига. Тут пахать надо. И пахать много. Так что, если это не то, чем ты хотел заниматься, то лучше сразу, на берегу, договориться и разойтись. Если откажешься – я пойму. И сам пойду расклеивать эти чертовы объявления. Да даже если согласишься, буду расклеивать. Но…

– Все-все, Фил. Харе. Я все понял. Ты иди, тебе ж опаздывать нельзя. Слышал я про твоего тренера – зверь, говорят. Не переживай, я с пацанами все сделаю.

– Рад слышать, бро. Тогда до завтра, – говорю я и даю ему «пять» по выставленной мозолистой ладони.

Кидаю в рюкзак одну пачку объявлений, тюбик клея и выхожу из офиса.

– Ты это… Все-таки насчет микроволновки подумай… – говорит Сява мне вслед.

Глава 8 Крокодил не ловится

Ваши самые несчастные клиенты – это ваш самый главный источник для изучения.

Билл Гейтс

– Здравствуйте! – порог нашего офиса пересекает затрапезного вида мужичок в рубашке с короткими рукавами и светлых летних брюках, туго перетянутых черным кожаным ремнем. В руках у него пачка каких-то то ли брошюр, то ли книжек в мягком переплете. Понятно, это не клиент, скорее продавец какого-то хлама.

– Здравствуйте, здравствуйте, проходите, садитесь! – Не понявший еще, что за птица к нам залетела, Сява метнулся к мужичку и услужливо под ручку повел его к моему столу.

Рукалицо[9]. Мой друг и партнер уже в который раз обламывается, но все еще не теряет надежды. За почти неделю работы и просиживания штанов в офисе к нам так и не пришел ни один клиент, зато прочих представителей малого бизнеса – целое паломничество. Все или предлагают свои услуги, или просто хотят денег.

У нас уже вал коммерческих предложений, и все с надеждой на долговременное сотрудничество и с невероятной скидкой «только сегодня». Нам предлагали внести агентство в каталог предприятий и организаций города, рекламу на радио, подписаться на доставку обедов, создать веб-сайт, разместить рекламу в бесплатной газете, спонсировать выставку уличного перфоманса и стрит-арта, купить звезду, участок на Марсе, а один ушлый цыган принес мешок свежеотчеканенных монет. «Биткоины, задешево, – предложил он. – Сто долларов за штуку!».

Мужичок неуверенно присаживается на краешек стула – не особо располагаясь, вдруг погонят в шею? – и протягивает мне стопку брошюр. Боится, подсказывает система.

– Чем могу помочь? – спрашиваю, просматривая брошюры.

Они оказываются сборниками стихотворений Мутного В. В. Тоненькие, в мягком переплете, с кустарно исполненной версткой и ядреной обложкой в стиле «вырви глаз» – адовый фотоколлаж с объемными буквами и тенью по ними.

– Владлен Варламович Гипертонюк, – представляется мужичок, хотя то, что он Гипертонюк, я уже знаю, впрочем, как и то, что он пятидесятичетырехлетний Владлен Варламович.

– А как же… – показываю ему обложку одной из книг. – Псевдоним?

– Так точно, псевдоним, как есть.

– «Много есть еще которых, к сожалению, еще, красят пудрами, кремами некрасивое лицо»[10]… – читаю я вслух наугад открытую страницу. – Что это, Владлен Варламович?

– Это мои стихотворения, мое, так сказать, творчество.

– Я уже понял. С какой целью вы здесь? Вам нужна работа?

– Нет-нет, что вы. Я – поэт! Моя работа – творить.

– Творец, блин. Стихоплет, епта, – хороший слух от высокого «восприятия» позволяет мне уловить бормотание Сявы в другом конце офиса и разочарованные нотки в нем.

Система говорит, что Гипертонюк к своим пятидесяти четырем годам добился аж третьего уровня социальной значимости, а самый высокий навык у него – скоропечатание. Ого, целых восемь очков в навыке! Представляю, как он строчит – да с таким навыком можно по роману в неделю смело писать! Серийный графоман, чувствую – уже восемь объемных поэтических сборников накатал.

– Хорошо, – я понимаю, что как обычно с «творцом» беседу не построить, и перехожу к жесткому структурированию диалога. – Вы – поэт?

– Так точно.

– Вы пришли к нам в агентство.

– Как видите.

– Принесли нам свои стихи.

– Стихотворения! – взвивается Гипертонюк.

– Да-да, простите. Вы принесли нам свои стихотворения.

– Принес.

– И? – растягиваю союз в ожидании того, что гость продолжит сам.

– Что «и»?

– Зачем вы принесли нам свои стихотворения?

– Чтобы вы их купили, – раздраженно, как профессор туповатому студенту, отвечает поэт.

Так, ребус разгадан. Продавец он, конечно, так себе. Видимо, расчет на то, что, полистав его книги и прочитав хотя бы пару строчек его «нетленок», желание приобрести всю антологию сочинений Мутного В. В. возникнет как само собой разумеющееся.

– Понятно. А работа вам не нужна?

– Мне некогда. Стихотворения, знаете ли, сами себя не сочинят! Мои читатели ждут!

– Простите, а где ваши читатели вас находят?

– Как это где? На поэтическом сайте. Так вы берете или нет?

– Нет.

– В смысле?

– Нет, и точка. Спасибо, – возвращаю книги автору.

– Вы даже не спросили их стоимость! – возмущается Гипертонюк.

– Видите ли, Владлен Варламович. Я не большой фанат поэзии. Особенно такой…

– Какой это «такой»? – подозрительно щурит глаза он.

– Современной.

Постучавшись, нашу дверь открывает Горемычный, заведующий бизнес-центром во плоти.

– О, Владлен Варламович, и вы здесь! – радостно приветствует он старого, как я полагаю, знакомого. – Добрый день, Филипп!

– Добрый день, Степан Лаврентьевич!

– Филипп, простите, но я не к вам. Владлен Варламович, мне сказали, что вы здесь, я и зашел. Уделите мне минутку? У меня есть отличный коньяк!

– Думаю, я здесь закончил, – Гипертонюк встает и презрительно оглядывает меня. – Ничего в искусстве не понимает современная молодежь!

– А вот моей супруге очень понравились ваши стихотворения! – восторгается Горемычный. – Я, кстати, к вам по этому поводу и хочу обратиться. Видите ли, у Машеньки скоро юбилей, сорок пять. А в сорок пять что?

– Дама ягодка опять? – предвкушая «шабашку», поэт расплывается в улыбке.

– Именно! Именно! Я бы хотел заказать вам… – заведующий обнимает и уводит поэта, продолжая что-то интимно шептать тому на ухо.

Под дробный смех Гипертонюка и басовитый гогот Горемычного концессионеры покидают стены нашего офиса. Нарочно не придумаешь – Мутный и Горемычный, вестники Апокалипсиса.

– Что это было? – недоумевает Сява.

– Поэт, Славка. Тот самый, что в России больше, чем поэт. Что ты там жрешь?

– Бич-пакет заварил. Тебе сделать?

– А, давай, – махнув рукой на грядущие алерты системы, соглашаюсь на лапшу быстрого приготовления.

Настроение вообще ни к черту. Дома Вика постепенно переключается из состояния «соратник и товарищ» в язвительно-ироничное «я же говорила» и все больше напоминает мне Янку.

Наша нищебродская рекламная кампания провалилась. Сява со своими гопниками совершили подвиг, обклеив полгорода объявлениями, но эффекта это не дало никакого. Вот уж где я пожалел о бездумно выплаченных Матову десятках тысяч за бокс. Сейчас бы эти деньги пригодились.

Сява, отправленный на срез общественного мнения по алкашам района, провел соцопрос и вернулся с нерадостными вестями. Доверия к нам, как выяснилось, никакого. Народ искренне считает, что наша контора – очередной не выполняющий обещаний лохотрон, рубящий бабло на доверчивых клиентах. А те редкие звонки по объявлению, что все-таки были, по большей части оказались от не вполне адекватных людей. А как еще назвать тех, кто интересуется работой на руководящих должностях с огромной зарплатой и чтобы ничего не делать…

– Фил, держи. Приятного! – Сява протягивает мне упаковку лапши, над которой парит безумно аппетитный запах. Что-что, а усилители вкуса работают как надо.

– Спасибо, Слав.

Я сам не замечаю, как полностью приканчиваю все упаковку, до дна выхлебав бульон.


Поглощено 489 ккал, белков – 12,2 г, жиров 21,4 г, углеводов 62 г.

Внимание! Вы употребили в пищу еду, содержащую опасные соединения!

Опасность! Риск развития раковых заболеваний увеличен на 0,00012 %!

Опасность! Риск развития заболеваний желудочно-кишечного тракта увеличен на 0,00086 %!

Опасность! Риск повышения артериального давления увеличен на 0,00704 %!

Снижение жизненных сил на 0,038402 %.

– 3 % метаболизма (6 часов).


За время с интерфейсом я научился не обращать внимания на такие мелочи. Практика показывает, что «опасные соединения» сейчас практически в любых продуктах, да и вообще странно, что система не заваливает меня предупреждениями при каждом вдохе нашего загазованного воздуха.

От нечего делать листаю системные логи. Нашел их недавно, ибо криворукие мозгокодеры запихнули их в самые дальние уголки настроек. Заглядываю я туда нечасто, но штука оказалась полезная, очередная мечта любого апологета тайм-менеджмента и продуктивности.

Логи фиксируют все: системные сообщения, прогресс опыта, частоту сердечных сокращений в каждую минуту действия интерфейса, гормональные всплески, шагомер, долготу сна с разбивкой на глубокую и быструю фазы и даже то, с кем и когда я входил в визуальный и речевой контакт. Можно посмотреть, чем я занимался в среду на прошлой неделе с точностью до секунды, правда, в довольно общих чертах: «чтение», «поглощение пищи», «сон», «движение». При фокусировке на виде деятельности получаю статистику за период времени, вплоть до количества усвоенных килокалорий и числа полученных оргазмов.

Из-за постоянного пребывания в офисе в моем развитии, как и в бизнесе, тоже нет особых сдвигов. Тем не менее космическая скорость прокачки отражается даже на рутинных вещах. Из-за ежедневной практики в болтологии – с разными посетителями, с соседями, с бесчисленными отделами кадров разных компаний, куда я звонил, предлагая услуги, – поднялся навык коммуникабельности (8). Компании, кстати, активно – спасибо моим продажным навыкам – соглашались сотрудничать, подкидывая вакансий, но предложить-то им мне было некого! Ни одного клиента за всю неделю!

Дописанная биография Куцеля повышения писательского мастерства не принесла, зато подняла скоропечатание (5). Но больше всего хороших эмоций я получил не от этого, а от звонка Юли, внучки Куцеля. Таких теплых и искренних слов благодарности я не слышал с того утра после допроса у Игоревича, когда звонила мать найденной девушки. Хотя изначально я к этой работе относился как к чему-то коммерческому и не особо важному, но ведь по факту – это моя первая законченная книга! Книга, у которой точно будет хотя бы с десяток читателей из числа потомков и родственников героя книги.

Помню тот поздний вечер, когда я написал последнюю строчку и поставил точку. Непередаваемое чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы, и система тут точно ни при чем, потому что задачу она мне закрыла только после редактуры, а вот та радость – она была только моей. Настоящей.

На ровном месте повысился навык поиска информации в сети (6). Многочисленные вежливые отказы торговым агентам и ежедневные ободрения приунывшего Сявы повысили навык лицемерия (4). А после очередной пробежки случился ап атлетики (3).

Вот, собственно, и все мои достижения. Характеристики застыли на месте, не росла даже сила, хотя, откровенно говоря, мой прогресс в тренажерном зале тоже слегка притормозился и я застрял на одних и тех же весах. Пока не знаю, с чем это связано, но в сети уже нашел информацию об эффекте «плато» и о том, как его преодолеть. Возможно, придется на пару недель приостановить занятия, чтобы мышцы немного расслабились и отвыкли от привычных нагрузок.

– Фил! Славка! Можете меня поздравить! – В офис залетает Вероника, а говорить она начинает, еще даже не переступив порога.

– Поздравляем! – отвечает за нас Сява. – А с чем?

– Я только что от Горемычного. Выплатила долг по аренде полностью! Полностью, представляете? Блин, Фил, большое тебе – нет, огромное! – спасибо! Юбиляр остался доволен и даже пообещал рекомендовать меня друзьям!


Показатель удачи увеличился! Удача: +1.

Текущее значение: 11.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (14) набрано очков опыта: 12800/15000.


Очень неожиданно и совсем нелогично поднимается моя удачливость. Интересно, какой из моих последних поступков система засчитала как ключевой и правильный? Сдача местонахождения террориста Хаккани наконец принесла результат? Найденный и спасенный ростовский мужик сделал что-то важное для общества? Или помощь Веронике повлияет на что-то в моей судьбе? Ладно, проанализирую потом, иначе мой остекленевший взгляд могут неверно истолковать…

– О, большое дело! – радуется за девушку Слава, а потом резко грустнеет. – Так это… Фил! Нам ведь тоже скоро за аренду платить? А у нас клиентов нет.

– Слав, во-первых, у нас первый месяц – бесплатно. А во-вторых, я уже внес предоплату, так что до сентября нас никто не тронет.

– А что, совсем никого? И сегодня? – расстраивается Вероника.

– Ваще глухо! Только что какой-то поэт мутный заходил, я уж обрадовался, думал, клиент… – ноет Славка.

Вероника так искренне болеет за процветание нашего бизнеса, что, кажется, сама готова стать нашей клиенткой.

– Я уже всем рассказала! Объявления ваши вокруг своего дома расклеила… Да что же такое-то? – задает риторический вопрос Вероника. – А через интернет не пробовали? У меня один знакомый специалист есть…

– Фил, шиц! – маякует Слава.

За спиной Вероники робко топчется какая-то женщина. Рядом с ней – мальчик лет десяти, в руках держит футляр со скрипкой.

– Здравствуйте! Чем могу помочь? – обернувшаяся Вероника берет на себя обязанности секретаря.

– Здесь агентство трудоустройства?

Сява активно семафорит мне, подмигивая левым глазом, отчего кажется, что у него нервный тик.

– Да, здесь. Меня зовут Филипп. Проходите. Вероника, спасибо, заходи к нам попозже.

Девушка уходит, подмигнув мне на прощание. Сговорились они с Сявой, что ли?

Сява ставит еще один стул – для мальчика. Женщина устало садится и сажает сына – а это, судя по интерфейсу, именно он – рядом.

– Вы насчет работы? – спрашиваю я, непроизвольно скрестив пальцы.

– Да. Увидела ваше объявление в моем подъезде. Обычно не обращаю внимания, а тут смотрю – кто-то листовку вверх ногами приклеил. Что за клоуны, думаю?

Сява смотрит куда-то в потолок и пытается насвистывать. Только у него плохо получается, и вместо свиста я слышу шипение. Или он так чревовещательно своих пацанов матом кроет? Ладно, не суть.

– Как же вы прочитали?

– Да что там читать, – удивляется женщина. – Там всего-то два слова – «трудоустройство» и «100 %». А что у вас здесь? Сетевой маркетинг? Или пирамида какая?

Называю ее «женщиной», а ведь она практически ровесница Вики. Вот только выглядит совсем иначе. Обрюзгшая, измотанная, махнувшая рукой на внешний вид. Мне знаком такой типаж, да он каждому знаком – мать-одиночка, положившая жизнь на алтарь счастья ребенка. В разводе, на двух-трех работах, сама в заношенной одежде и, как пить дать, лучшие куски подкладывает сыну на тарелку. Сама ест то, что остается, и в редкие минуты отдыха балует себя сладким и просмотром телесериалов, реалити-шоу, а может, и чтением любовных романов. Питание тому виной или еще что, но показатель здоровья у женщины совсем плохой, примерно как у Кира Кириченко, когда у него обнаружили эмфизему легких. Надо будет ее предупредить.

– Ни то, ни другое. Мы на самом деле помогаем людям найти работу. Вам нужна работа… Простите, как вас зовут?

– Людмила.

– Так вам нужна работа, Людмила?

– Я даже не знаю… Работаю в двух местах – в школе уборщицей и еще в одном офисе убираюсь вечерами. Платят мало, ни на что не хватает… У Левки уроки музыки недешевые, да и там он отлынивает, балбес! – она отвешивает сыну легкий подзатыльник, и лицо мальчика кривится.

Женщина вздыхает, теребит в руках старую залатанную сумочку, а я изучаю ее профиль. У нее прилично развит навык кулинарии, на уровне профессионального повара. Так почему же она за гроши моет туалеты и полы?

– Людмила, скажите, а кто вы по специальности?

– Так это… Кулинарный техникум закончила.

– А почему не работаете в этой сфере?

– Я в ресторане одном работала. Но там смены по двенадцать часов, а мне с Левкой еще надо заниматься, не могу я его одного на весь день оставлять. А потом, там хозяин ко мне приставал, а когда отказала ему, обвинил в воровстве, уволил и слух пустил, что я… – Она оглядывается на сына и не заканчивает мысль, но мне и так понятно.

– Сколько вы сейчас зарабатываете, если не секрет?

– Ой, да что там… Платят гроши. В сумме со всеми подработками и двадцати тысяч не наберется.

– Я хочу вам посоветовать все-таки бросить вашу работу уборщицей. Вы еще молоды, у вас вся жизнь впереди, а Левка – он уже парень взрослый, сам дома справится, да, Лев?

Лева жмет плечами. Скрипку он так и держит на коленях, бережно обнимая обеими руками.

– Могу я вам предложить чаю или кофе? – за спиной Людмилы вырастает Сява и цыкает зубом, чем пугает ее до полусмерти.

– Господи! Перепугалась-то как! Ничего не надо, спасибо.

– Как хотите, – обиженно отвечает Сява, оскорбленный в своих лучших чувствах. Где он только такого насмотрелся?

Слева в моем поле зрения интерфейс фильтрует подходящие вакансии на карте: «требуется повар», «зарплата от тридцати тысяч», «официальное оформление в штат», «вероятность трудоустройства Людмилы Назаренко выше 90 %». Вариантов много, больше десятка, и сейчас я просто отбираю самые лучшие. Параллельно делаю вид, что копаюсь в ноутбуке, – прикрытие того, как я на самом деле нахожу работу клиентам.

– В общем, так, Людмила. У меня есть для вас три варианта. Зарплата от тридцати до пятидесяти тысяч. Два – поваром в ресторан, и один – в кафе быстрого питания. Уверен, что вы с вашим опытом легко пройдете собеседование и вообще справитесь. Что думаете?

– А меня возьмут?

– Конечно, возьмут! – стараюсь заразить ее своей уверенностью. – Но у меня к вам просьба. Перед собеседованием оставьте Левку дома, а сами выделите себе день – наведите марафет, сделайте прическу, маникюр, присмотрите себе из одежды что-нибудь по фигуре, недорогое, но удобное, чтобы вам самой было комфортно. И, главное, не старящее вас. Вы же еще совсем молоды!

– Ой, не знаю…

– А здесь и нечего знать. Сделаете, как я вам сказал, и через пару дней уже будете работать в хорошем месте и за хорошую зарплату. Ну как, договорились?

– Ну… Ладно. А куда идти-то?

– Я сейчас вам запишу адреса заведений. Вы не могли бы пока подождать в коридоре? Я хочу поговорить с вашим сыном.

– Это еще зачем?

– Видите ли, я по образованию – детский психолог, – вру не моргнув глазом. – Я вижу, что вам одной тяжело его воспитывать, и я мог бы немного помочь.

К счастью, ей не приходит в голову требовать показать диплом.

– Хорошо.

Людмила тяжело, скрипя суставами, поднимается со стула, гладит Леву по голове и, оглядываясь, выходит из офиса. Мальчик, не ожидая ничего хорошего, ерзает на стуле, собираясь соскочить и пойти за матерью. Активирую «Распознавание лжи», мысленно продумываю диалог, еще раз изучаю его профиль – страха нет, интерес ко мне высокий, это хорошо.

– Левка, не дергайся, посиди, мы просто поговорим, хорошо?

Мальчик кивает.

– Музыкой занимаешься? – киваю на скрипку.

– Да, – отвечает он, и я чувствую тепло по телу.

– Нравится?

– Да, – меня обдает морозной волной по коже, да так, что я покрываюсь мурашками.

– Сыграешь что-нибудь?

Мальчик отказывается, то ли стесняется, то ли боится опозориться.

– Левка, я знаю, что не нравится. Мне тоже не нравилось, когда ро… мама заставляла ходить на музыку, – снова вру, а почти выскочившее «родители» меняю на «маму», чтобы ему было ближе. – Только я не скрипкой занимался, а фортепиано.

– Да мне тоже не нравится! – открывается он. – Просто мама хочет…

– А ты не хочешь ее расстраивать?

Он активно кивает.

– Я понял. А ты бы сам чем хотел заниматься?

– Мне компьютерные игры нравятся.

– А какие именно? Counter Strike?

– Не, я стрелялки не люблю. Мне Dota[11] нравится.

– Хорошее увлечение. А знаешь, как научиться хорошо гонять в «Доту»?

– Ну, тренироваться в нее, учить скиллы персонажей, тактики, смотреть, как играют топы… – воодушевленно рассказывает Левка.

– Это тоже, конечно, но для этого нужно много времени. И потом, думаешь, мама разрешить тебе так много играть?

– Нет, – сникает мальчик. – Полчаса в день, и то если все уроки сделаю и у нее настроение хорошее.

– Можно сделать так, чтобы и играть ты смог больше, и, главное, играть хорошо…

– Как?

– Во-первых, бросить музыку. Зачем тратить время на то, что тебе неинтересно и плохо дается?

– Да не… Мама обидится! Я же понимаю, что она много работает, чтобы мои уроки оплачивать. – Левка показывает редкое здравомыслие для своего возраста. – Я правда стараюсь…

– А я с ней так поговорю, что она не обидится. Наоборот, обрадуется. Хорошо?

– Не знаю.

– Даже не сомневайся, все хорошо будет. Есть только одно «но»… – делаю паузу и внимательно смотрю на мальчика.

– Какое?

– Чтобы хорошо играть в «Доту», нужен острый ум и реакция. А чтобы ум стал таким и появилась хорошая реакция, нужно развивать тело. Понимаешь? – Я критически осматриваю тщедушного мальчика, его гусиную шею, большие, покрасневшие уши, сутулость.

– Это как?

– Нравится какой-нибудь спорт?

Левка качает головой:

– Не-е… У меня даже от физкультуры освобождение.

Оно и видно.

– И все-таки, если хочешь больше времени проводить за компом и лучше играть, придется заняться чем-нибудь. Как насчет плавания?

– Я не умею.

– Вот как раз и научишься. Был на море когда-нибудь?

– Нет.

– Представь, как круто будет, когда поедешь туда, умея плавать! А еще плавание развивает мышцы, станешь сильным! В школе, во дворе цепляются ребята?

– Да они, дебилы, вечно докапываются…

– Вот позанимаешься, окрепнешь и сможешь дать им отпор. Понимаешь? Плавание, куда ни глянь, даст тебе кучу бафов и абилок – станешь сильным, выносливым, научишься плавать и нырять, будешь больше играть в «Доту» и побеждать всех. Как тебе?


Поздравляем! Вы улучшили навык убеждения!

Ваш текущий уровень навыка – 3!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


Смахиваю уведомление и вижу над головой мальчика иконку бафа «Воодушевление», дающего +50 % к настроению, уверенности, силе воли и бодрости. Ого, вот это что-то новое для меня! Так вот как полководцы бафали войска! Глаза горят, кулачки сжимаются, Левка в нетерпении от открывшихся перспектив сидит как на пружине.

– Хорошо! Я буду ходить на плавание! – От его слов веет жаром раскаленного песка пустыни, настолько горячо он верит в свои слова.

– Вот и отлично, дай «пять»! – Я встаю из-за стола, протягивая руку, и Левка хлопает по ней ладошкой. – Все, зови маму, а сам пока постой в коридоре.

Левка, забыв скрипку, бежит за матерью, а я выписываю на листок адреса ресторанов и кафе, чтобы передать Людмиле.

Когда она возвращается, протягиваю ей адреса.

– Людмила, начните с первого места. Ресторан «Золотая корона», им нужен повар, причем срочно. У них только оклад – пятьдесят тысяч. Но есть одно «но» – они скрупулезно проверяют сотрудников на предмет всяких нехороших болезней, поэтому первым делом – прямо завтра с утра – идите в клинику и пройдите полное медицинское обследование, мало ли. Если что-то найдут, сможете заранее подлечиться. Это было «во-первых». Во-вторых, сделайте то, что я вам говорил – приведите себя в порядок. Заведение солидное, и вам надо будет сразу произвести впечатление. Это понятно?

– Да что же тут не понять, все понятно. А что мне им сказать? Что от вас?

– Да, скажете, что вы по направлению из кадрового агентства «Доброе дело». Будут удивляться, переходите к сути – что ищете работу повара, что у вас опыт и образование соответствующие.

– Поняла, спасибо, – тихо говорит Людмила. – А что с Левкой? Он какой-то радостный, не похоже это на него.

– Да, Левка… О нем разговор отдельный. Видите ли, ему надо срочно прекращать занятия музыкой.

– Это еще почему?

– Во-первых, это бесперспективно. Сколько он занимается?

– Третий год.

– Для такого срока обучения он мало чего добился. И дальше будет только хуже, ведь он взрослеет и ум становится менее гибким. Так что, при всем старании, светит Левке во взрослой жизни максимум пиликать на скрипке, развлекая пьяных посетителей какого-нибудь заштатного ресторана. Такое будущее вы планируете для сына?

– Неправда! Он добьется! Он сможет, я знаю… – Она говорит все тише с каждым словом, а под конец расклеивается, и по ее щеке скатывается слеза – тяжело расставаться с мечтами.

Чутко реагирующий Сява приносит салфетку и стакан воды. Женщина утирает слезы и жадно пьет, постепенно успокаиваясь.

– Людмила, скажите, ведь это ваша мечта была – стать скрипачкой?

Она кивает.

– Родители были против, говорили, что практичнее надо быть. Да и возможностей не было. Мама в заводской столовой работала, дома всегда полон холодильник, меня в кулинарку и отправили…

– Вот видите. А сейчас хотите, чтобы Левка вашу мечту воплощал, а не свою.

– А что он сам говорит?

– Ему не нравится, – просто отвечаю я. – Не хочет он музыкой заниматься. Но он добрый мальчик, и очень вас любит, а потому – скрывает, не хочет расстраивать, старается…

– Мальчик мой… – она снова всхлипывает.

– Послушайте меня. Сейчас в мире активно развивается киберспорт, многие его дисциплины по зрелищности и аудитории уже опережают обычный спорт, а успешные киберспортсмены шестизначные суммы зарабатывают. Долларов. У Левки явно прослеживается к этому интерес.

– Что? Чтобы он часами за компьютером просиживал?

– Не совсем. Смотрите. Я с ним договорился, что он займется спортом. Обычным. Кажется, он хочет научиться плавать.

– Вы что? В бассейнах всякая зараза, сквозняки! Он там простынет! Подхватит воспаление легких!

– Чушь.

– Что?

– Я сказал «чушь». Бассейны обеззараживают, а чтобы не простыл – как раз и надо заниматься спортом, закаляться. В здоровом теле – здоровый дух, слышали? Это не я сказал. Вы, конечно, можете и дальше таскать пацана под юбкой, но тогда не удивляйтесь, что вырастите хлюпика, пределом мечтаний которого будет подрочить под одеялом, пока вас нет дома. Не добьется ваш Левка ничего, и не потому, что глупый, а потому, что вы не даете, растите девку, а не парня. С его хилым телом светит вашему Левке получать люлей везде, где бы он ни появился!


Вы нанесли критический урон словом Людмиле Назаренко: -45 % к духу и уверенности.


– Короче, слушайте меня внимательно! – чеканю слова, вбивая смысл глубоко в подкорку женщины, пока она колеблется. – Прекращаете занятия музыкой. Скрипку продаете через онлайновую доску объявлений, на вырученные деньги записываете Леву в бассейн. За каждое посещение тренировки награждаете его таким же временем игры на компьютере. За каждую пятерку и четверку разрешаете поиграть еще час. За тройки не добавляете ничего. За двойку запрещаете доступ к компьютеру, пока не исправит. Сами с утра проходите полный медосмотр, приводите себя в порядок и меняете работу на ту, что я вам предложил. Через месяц оглянетесь и сравните ту жизнь, что у вас сейчас, с той, что будет. И если все сложится хорошо, придете к нам и расскажете, как и что изменилось. Договорились?

Людмила кивает, сначала неуверенно, а потом, будто приняв окончательное решение, еще раз.

– Хорошо. Я все так и сделаю!


Ваша репутация у Людмилы Назаренко повысилась.

Текущее отношение: Уважение 10/120.


Когда она встает, прощается и идет на выход, я с удивлением прислушиваюсь к себе. Чувствую себя превосходно, хотя никаких накатов удовольствия от системы не было.

Со стороны Сявы раздается хлопок – он бьет себя по лбу.

– Деньги, Фил! Про деньги-то мы забыли! Сейчас я ее догоню! – он вприпрыжку бежит за ней, но я его останавливаю.

– Не надо, Слав.

– В смысле? Как так-то? Ты же ей нашел работу? Нашел!

– Она еще не устроилась.

– Да устроится сто пудов! Вон, ты и мне, и Жирному нашел, взяли же! Не знаю, как ты это делаешь, но тема верная!

– Как-как… Все есть в сети, надо просто уметь искать.

– Да это понятно, ты у нас голова! Но как мы зарабатывать-то будем, если всем бесплатно делать? Что это за бизнес такой, ё-мое? Я с пацанами неделю эти гребаные объявы расклеивал, мне с чего им платить?

– Слушай, ты же мне веришь? Вот и сейчас поверь. Первый клиент – он самый важный. Устроится на новую работу и что, думаешь, молчать будет? Всем расскажет, и коллегам бывшим, и подружкам, и родне. «Сарафан» пойдет, и народ потянется. Улавливаешь логическую цепочку?

– Да не… Это сколько времени ждать. Пока устроится, пока… Ты же ей сказал еще шмотки сменить, прическу навертеть – неделя, а то и две пройдет, пока она все это сделает, со старых работ уволится, на новое место оформится. Потом еще не факт, кому расскажет, кому – нет, а может, и не станет трепать, тогда что? Так и будем тут, как два тополя на Плющихе, сидеть и ждать у моря погоды?

– А что ты предлагаешь? Догнать эту бедную женщину, вытащить из нее нашу законную тысячу рублей? И что? Нам эта штука сейчас ни к селу ни к городу.

– Блин, Фил, я тебя, конечно, очень уважаю, но штука есть штука. Не знаю, как тебе, а мне лично она бы сейчас в кассу была!

– Я тебе щас аванс выдам, чтобы ты не ныл…

– Да ладно, брось, – махнув рукой, Сява чуть не сплевывает на пол, но осознав, где находится, успевает остановить процесс. – Дело же не в этом. Короче, нам еще реклама нужна… Слушай, может, я с пацанами видосик сниму? Не, ну а чо, на телефон. Типа, вот, реальные пацаны пользуются услугами агентства «Доброе дело»! Все по чесноку, без обмана! Ягозу подтянем, он мужик авторитетный…

– И что дальше?

– Ну, это… Мы все во «Вконтакте» ролик закинем, ты тоже у себя выложишь. Говор пойдет, будет этот, как его, вирусный эффект!

– Ты щас херню спорол, конечно, Славка, но в целом идея зашибенская! Да и, в конце концов, зря, что ли, я эсэмэмщиком[12] работать пытался?

– Сымэмщиком? – удивляется Сява.

– Угу, – отвечаю ему отстраненно, потому что мысли уже бегут, опережая друг друга, – надо качать навык, изучить литературу, статьи, вебинары…

Создать лендинг[13], написать несколько вирусных текстов с упоминанием агентства, вкинуться в таргетированную и контекстную рекламу, раскидать по пабликам…

– Сымэмщик… – бормочет Сява… – Это там у тебя в органах, что ли? А что за должность такая?

Глава 9 Двигатель торговли

Если говорят о рекламе, это плохая реклама. Если говорят о товаре, это хорошая реклама.

Дэвид Огилви

На следующий день вечером, после визита нашей первой клиентки Людмилы и ее сына Левки, я стою в ряду вместе с другими боксерами группы. Тренировка окончена, и Матов задержал нас, чтобы сделать какое-то объявление. Евгений Александрович ходит вдоль ряда, чеканя слова.

– Значит, так, пацаны! В начале августа одни серьезные товарищи будут проводить открытый чемпионат города по боксу. Призовой фонд более чем достойный, по участию ограничений нет, но регистрация платная – надо сделать взнос за участие. – После последних слов Матова ребята разочарованно вздыхают.

– Сколько? – спрашивает Костя Бехтерев, единственный в группе, кто хоть как-то нормально ко мне относится.

– Десятка, – объявляет тренер. – Так что, если уверенности нет, то и участвовать смысла нет.

– О-о, Костян, тебе без мазы, – смеется Мага.

– Не, не потяну, – расстраивается Костя. – А что так дорого?

– Все претензии к организаторам, – невозмутимо отвечает тренер. – Но и правда что-то они ломят…

– Мы в деле, – говорит за себя и брата Мага. – Заур?

– Конечно! – стучит перчаткой о перчатку Заур. – Где записываться?

– Записываться у меня. Регистрация закроется за неделю до начала турнира, так что время подумать есть, но и тянуть не советую. Так, Кичиевых записываю. Кто еще?

– Ну я, давайте, – делает шаг вперед Ваня Лысый.

– Я тоже рискну десяточкой… – тянет руку Коля Гаврилов. – Блин, телефон новый хотел купить…

– Выиграешь – машину себе купишь, – подбадривает его Булат. – Не новую, правда, наверное. А что за призовые-то, Саныч?

– Спонсоры серьезные, так что призовой фонд – это не только ваши взносы, еще, как минимум, миллион дядиных. Восемь весовых категорий. «Львы» участвуют, «Легион», «Ударник», торпедовцы… Из Москвы должны ребята подъехать, из Казахстана кто-то.

– О, земляки твои, Була! – говорит Заур. – Если попадешь на них, должен будешь проявить гостеприимство и проиграть!

– Ага, щас, – скалится Булат. – Я калмык вообще-то.

– Кстати, да, из Калмыкии тоже кто-то будет. Да все будут. Даже ребята из «Рокки».

– Эти клоуны дешевые? – ухмыляется Мага.

– И клоуны тоже. Так что турнир – реальный шанс понять, что вы из себя представляете.

– Слышь, Фил, а ты что молчишь? Будешь участвовать? – спрашивает меня Мага.

– Нет.

– Ну, почему Костян не участвует – понятно, финансами не тянет, а ты чего? Ты же мажорик вроде? Зассал?

– Не «зассал», а трезво оцениваю свои силы. Мой уровень ниже всех в группе, а на турнире бойцы точно не слабее.

– Ха-ха, наконец-то! – ржет Мага. – Сам признал!

– Так, все! Устроили балаган! – прикрикивает Матов. – На сегодня тренировка закончена, все свободны…

Вчерашний вечер и весь сегодняшний день я посвятил прокачке навыков продвижения. Сначала прошелся по верхам, осваивая азы маркетинга, напирая на обзорные статьи специализированных сайтов.

Восьмой уровень навыка чтения упорно подбирался к девятому, а пока увеличивал мою скорость на восемьдесят процентов, что в сумме дает чуть больше пяти сотен слов в минуту. Таким образом, книгу среднего объема я без потери качества прочитываю теперь примерно за полтора-два часа. В описании отныне фигурируют субнавыки, объясняющие, каким именно образом улучшились моя скорость чтения и восприятия текста: подавление внутреннего проговаривания, расширение поля зрительного восприятия и концентрация внимания. Специально я эти субнавыки не осваивал, а приобрел их с развитием основного.

В любом случае, именно благодаря скорочтению я за последние сутки уже впитал две топовые книги, которые обязан изучить каждый маркетолог – «Основы маркетинга» Филиппа Котлера и «Маркетинг без диплома» Джона Янча.

Через несколько часов активного усвоения – а читал я, ухватывая суть и «проматывая» по диагонали куски текста с информацией, не содержащей ключевых данных, – получил ап навыка «Маркетинг».

Вкупе со статьями и вебинарами, которые я изучил сегодня в офисе, это развило мой навык маркетинга до четвертого уровня.

За весь день, кстати, у нас снова не было ни одного клиента, но я и себя убедил, и Сяву, что совсем скоро, буквально вот-вот, народ попрет косяком. Причиной моей уверенности стали новые знания о принципах продвижения. Абстрактные клиенты в моем видении бизнеса превратились во вполне конкретную целевую аудиторию – безработных или работающих на низкооплачиваемых местах нуждающихся людей. Это не обязательно опустившиеся алкаши типа дворовых друзей Сявы, таким и работа-то не особо нужна, а если и устроить их, то недолго они там продержатся.

Скорее, наши клиенты – это такие вот, как Людмила или Жирный, которым просто надо дать шанс, у них семьи и дети, а значит и высокая мотивация. Кроме них – студенты, текущие и бывшие; хорошие специалисты, попавшие под сокращение; еще активные пенсионеры, не желающие прозябать на одну пенсию и чувствующие в себе силы продолжать работать… Да много кто. Суть в том, что заплатить деньги сразу – а мы просим тысячу рублей – они вряд ли смогут. Да и бизнес-модель эта изрядно дискредитирована недобросовестными агентствами-однодневками. Такие собирают деньги, а по договору получается, что оказывают лишь консультационные услуги, а помощь с трудоустройством – не их забота.

Так что, думаю, надо будет перейти на оплату по факту. Завтра зайду к Марку Яковлевичу, пусть подсобит с договором, как правильно все оформить, чтобы люди, получив работу, возвращались с оплатой.

Вообще, меня хотя и посещают мысли о том, что пора завязывать с этой благотворительностью и переходить к другому, уже отработанному на «Ультрапаке», виду деятельности – продажам B2B[14], но интуиция твердит, что это подождет и сначала надо развить то, к чему лежит душа. А именно – помощь в поиске работы обычным людям, тем, для кого купить фруктов ребенку – не всегда доступно, а дети вынуждены ходить в школу в латаной-перелатаной одежде.

Когда я мысленно спорил с собой и приводил различные доводы, подумалось, что на самом деле занимаюсь я фигней, а мог бы развить ту же торговлю до небес, в кратчайшие сроки заработав миллионы вечнозеленых по примеру того же Виницкого, а уже потом помогать, занимаясь благотворительностью и меценатством. Но все же… Я предпочитаю давать людям удочку, а не рыбу.

И изначально развивая бизнес как социально значимый, добьюсь куда большего, может даже, не как коммерсант, а как носитель интерфейса. Именно это шепчет интуиция, а я ей в последнее время привык доверять.

После тренировки иду домой, строя планы на вечер: ужин и общение с Викой, изучение материалов по копирайтингу и SMM, который я сегодня также открыл как навык. Очень хочется прокачать его до третьего уровня, чтобы завтра с утра целенаправленно заняться продвижением агентства в сети. У меня уже есть кое-какие наметки на вирусный текст, который я планирую запулить по пабликам «Вконтакте» и некоторым форумам по трудоустройству.

Во дворе поднимаю голову и вижу – свет горит, значит, Вика уже дома.

Возле подъезда замечаю фигуру старика Панюкова. Он стоит ко мне спиной и что-то читает на доске объявлений.

– Добрый вечер, Самуэль Михайлович! – здороваюсь, проходя мимо.

– Не такой уж и добрый… – слышу в спину погрубевший непанюковский голос.

Обернувшись, вижу, что старик не выглядит на свои восемьдесят три года. Спина прямая, плечи расправлены, на ногах стоит твердо. И голос, голос такой же, как тогда, когда он упоминал Виницкого.

– Простите…

– Не надо просить прощения за то, в чем не чувствуете вины, Филипп. Предупреждая ваши вопросы – нет, я не Самуэль Михайлович Панюков. Да, вы видите его тело, но говорит оно не само.

– Тогда кто же вы?

– Мы пока не знакомы, и время знакомства еще не пришло. Скажу лишь, что я имею определенное отношение к тому интерфейсу, носителем которого – одним из немногих в этом мире и в этом времени – вы являетесь.

– Как мне вас называть?

– Я просто голос. Голос сущности, и эта сущность – не человек.

Так-так-так… Может, это тот самый Хфор из моего сна? А я сейчас не сплю… Значит ли это, что то был не сон? Но тогда почему он говорит, что мы не знакомы?

– Мы раньше не встречались, господин Голос?

– Нет, мы не встречались. По крайней мере, в этой ветке реальности. Но позвольте дать вам один совет, Филипп. Я, как вы, возможно, понимаете, не первый день наблюдаю за вами, и вот чего не пойму… – голос старика приобретает стальные нотки, а я осознаю, что вокруг нас тишина – все замерло, и даже листья на деревьях не шевелятся. – Почему вы занимаетесь ерундой? Почему вы не повышаете боевые навыки и социальный статус? Ведь в вашем неразвитом обществе обладание такой технологией, как интерфейс дополненной реальности, да еще и с возможностью улучшать тело системными повышениями характеристик, – это прямой путь к богатству и власти. Чего ради копошитесь в своей песочнице, из которой должны были выбраться еще месяц назад? Качайтесь – так у вас принято говорить? Мой встроенный лингвомодуль использует это слово верно? Развивайтесь, укрепляйте и закаляйте тело, познавайте пути к достижению верхушки пирамиды общества. Вам надо быть готовым, и этот Путь – путь сильного. Оставьте всю ту возню, которую вы затеяли с помощью слабым неудачникам. Разве система не поощряет вас за проявления силы? Разве не мотивирует идти по головам и, искусно манипулируя людьми, достигать собственных целей? Распыляя время и способности, вы не достигнете успеха в том, к чему вас готовит интерфейс.

– И к чему же он меня готовит?

Спрашиваю его, уже зная ответ – к какому-то их испытанию, к чему же еще, но, вопреки моему ожиданию, Голос не отвечает прямо.

– Ответ на этот вопрос вы узнаете в свое время. Прислушайтесь к моему совету. Перестаньте тратить время на слабых. Вам суждено стать сильным, а к сильным всегда липнут съяры, кои лишь пыль на подошвах ваших ног. Стряхните их и идите к великой цели. Становитесь быстрее, сильнее!

– Вы забыли про «выше».

– Что?

– Ничего, проехали. Кто такие «съяры»?

– Съяры – это такие, как ваше текущее окружение. Шакалы. Прилипалы. Те, кто не способен подняться сам, всегда цепляются к Хиро. Им вечно нужна помощь, внимание Хиро, чтобы повысить собственную никчемную самооценку. Словно паразиты, они ослабляют вас, тормозя развитие и лишая сил. Учтите это, когда в следующий раз сойдете с Пути… Фи’ипп? – Голос покинул тело Панюкова, и передо мной стоит старик собственной персоной, подслеповато щурящий глаза.

– Да, это я, Самуэль Михайлович. У вас прогулка перед сном?

– Она самая. Чувствую, пора закругляться, а то как-то неважно себя чувствую. Только что стоял, читал объявление от домоуправления, моргнул – и стою уже в подъезде перед вами. Старею я… – старик недоуменно хлопает глазами и шамкает челюстью.

– Ложитесь спать, Самуэль Михайлович. Спокойной ночи!

Попрощавшись с пенсионером, я поднимаюсь к себе.

Что-то с этим Голосом не то. Уж слишком разнится та картина интерфейса, которую нарисовал он, с той, что есть у меня на самом деле. Разве моя система не мотивирует меня помогать окружающим? Разве не она закидывала меня очками опыта за найденных потеряшек? За помощь Сяве, Марине, Киру, Жирному? Что-то я не помню, чтобы система требовала от меня «идти по головам» и манипулировать окружающими.

Подраться, что ли, с кем-нибудь, проверить…

Вечер проходит так, как я и планировал – ужин с Викой, обмен новостями и обучение SMM по материалам в сети.

Вика засыпает раньше, а я читаю, открыв на смартфоне книгу «О ловкости и ее развитии» Николая Бернштейна. Эта характеристика у меня сейчас проседает сильнее других, и я планирую освоение еще одного вида спорта, на этот раз сложнокоординационного. Мне осталось только выбрать, а выбор невелик: к гимнастике, фигурному катанию и аэробике душа не лежит, для лыжного слалома и фристайла у меня нет никакой базы. Из наиболее доступного остаются только футбол, баскетбол и прыжки на батуте. Но первые два требуют тренировок в группе, а я что-то сомневаюсь, чтобы в моем возрасте были любительские секции футбола – я не говорю о матчах, когда взрослые мужики собираются раз в неделю и гоняют мяч по полю, я говорю именно о тренировках. А вот по прыжкам на батуте в одном из торговых комплексов дают уроки – видел недавно рекламу. Надо будет обдумать. Ну, а пока я не решил, чем конкретно заняться для прокачки агилы, остаются только мои упражнения на ловкость в тренажерке и чтение таких вот книг.

Дочитываю главу, откладываю телефон на прикроватную тумбочку и засыпаю.

А посреди ночи просыпаюсь от очередного кошмара – я снова в каком-то погребе и меня окружает тьма. Некоторое время пытаюсь снова уснуть, но никак.

Под боком дышит в подмышку Вика, закинув ногу мне на живот. Аккуратно освобождаюсь и встаю с кровати. Пятый час утра, так и так вставать скоро, ложиться спать дальше смысла нет, надо будет идти на пробежку.

Умывшись, иду ставить чайник. Пока он закипает, прикидываю план на сегодня. Бокса нет, так что схожу в тренажерку; в офисе, пока не будет клиентов, продолжу развивать навыки SMM и маркетинга. Загружу Марка Яковлевича разработкой типового договора, по которому мы будем принимать оплату только по факту трудоустройства. А, еще надо переделать объявления, указав в них наше конкурентное преимущество – сначала работа, потом деньги. Сегодня же займусь продвижением в сети, используя все новоприобретенные навыки.

А потом… Потом будет видно.

* * *

– А меня точно примут? – боязливо спрашивает плюгавенький мужичок в старом затрапезном костюме, сидящий напротив меня.

– Точно, точно, вы не сомневайтесь, а делайте, как Филипп Олегович говорит, – подает голос из своего угла Сява.

– Так это, Валька-то моя уже устроилась, спасибо вам. Но она-то – бухгалтерша, с ее опытом несложно. А я… Я же таксист на Uber’е. А вы мне тут такое предлагаете… – жмет плечами мужичок. – Просто слабо верится, что кому-то нужен биолог.

– Вы хотели работу по специальности, Игорь Сергеевич?

– Конечно, хотелось бы… Все-таки двадцать пять лет стажа! Пока наш институт не закрыли…

– Вот и идите. Фармацевтической компании, куда я вас отправил, требуется организация лаборатории фармакологической генетики. Подразумевается научно-исследовательская работа. С вероятностью девяносто девять целых шесть десятых вы им подходите. Идите смело, не сомневайтесь, говорите уверено – вы, в конце концов, ученый или мимо проходили?

– Вы знаете, сколько у меня научных работ? – горячится Игорь Сергеевич. – Монографий?

– Вот с таким настроем и идите, – я поднимаюсь, чтобы пожать ему руку. – Всего доброго. Если вдруг – вероятность этого крайне мала, но все-таки – откажут, возвращайтесь к нам. Подберем вам еще варианты. Они чуть похуже в плане зарплаты, но тоже вполне подходящие. А если все-таки решитесь на переезд, то есть отличный вариант во Франции. Но там язык требуется, гарантий нет, еще и перелет за свой счет…

– Да бог с ней, с этой Францией! – машет рукой он.

– Тогда удачи на собеседовании!

– Спасибо! – воодушевленный Игорь Сергеевич горячо трясет руку мне, потом Сяве и уходит, оставив зонт.

– Слав, догони, верни человеку зонтик.

– Не вопрос, – улыбается Славка и бежит за рассеянным биологом.

С такой невнимательностью среди научных сотрудников лабораторий фармацевтических компаний и до зомби-апокалипсиса недалеко.

За прошедшую неделю с запуска рекламной кампании в сети дела агентства медленно, но верно улучшаются. Людмила, что приходила с сыном Левкой, успешно трудоустроилась, а уже на следующий день от нее пришли две немного зажатые и стеснительные подруги. У одной открылся талант к садоводству, а некая влиятельная семья как раз искала садовника. Второй подруге удалось подобрать место преподавателя младших классов в элитной школе. Странно, что им раньше даже в голову не приходило искать работу в той сфере, в которой у них есть увлечения или достижения. Годами сидели на нелюбимой низкооплачиваемой работе, даже не пытаясь найти что-то лучше. А все от страха потерять стабильность и идти на какой-никакой риск, а выйти из зоны комфорта для них – это и есть риск.

На данный момент мы успешно трудоустроили больше десяти человек, и это только тех, кто позвонил и сообщил об успехе. Как раз пока я общался с биологом Игорем Сергеевичем, Славка доедал очередной принесенный благодарным клиентом торт.

Я всё-таки прокачал навыки маркетинга и SMM. Первый до шестого уровня, второй – до пятого, и это принесло свои плоды. Заметил, рост навыка происходит быстрее, если сразу же полученные теоретические знания применять на практике.

Страницы агентства, открытые мною во всех крупнейших социальных сетях, активно набирали подписчиков. Там-то я и оттачивал навыки, чередуя посты с полезной информацией с рекламой – отзывами трудоустроенных клиентов, вирусными текстами и мемами, талант в придумывании которых внезапно открылся у Сявы. Его картинка-мем с сидящими на корточках реальными пацанами, сурово глядящими в камеру, с текстом: «Настоящий пацан отвечает за своих близких. Найди работу – накорми семью!», внезапно разлетелся по куче «пацанских» пабликов и привел в нашу группу больше двух тысяч подписчиков.

Очки за рост навыков принесли мне очередной, юбилейный пятнадцатый, уровень. Системное очко я снова вложил в ловкость, чем поднял ее до девяти, хотя думал растить харизму, удачу или интеллект. В бизнесе любой из этих показателей важнее, чем ловкость, но слова Голоса устами Панюкова все-таки заронили в меня зерна сомнения в правильности того, что я делаю…

– Фил, не занят?

Оторвавшись от ноутбука, вижу владельца оперативной типографии Кешу Димидко.

– Заходи, садись. Чай, кофе?

– Да не, спасибо, – присев, Кеша нервничает и ерзает на стуле. – Я по делу.

– Что-то не так с нашим заказом?

– Там все нормально, последнюю партию забрали какие-то специфичные ребята… Они тоже на тебя работают?

– Жека, Витек и Колян?

– Да, наверное, они не представились. Спросили только: «Объявы готовы?» – Кеша пародирует уличный говор ребят. – Потом забрали и ушли.

– Это Славкины кореша. Помогают нам.

– Да? А то я немного напрягся, манеры у них, знаешь…

– Отсутствуют? – улыбаюсь я.

– Да, типа того. Ладно, слушай, помнишь, ты Веронике помог с клиентурой?

– Было дело. А что?

– А ты не мог бы и мне помочь? Клиентов почти нет, а на носу аренда, налоги…

Я непроизвольно поднимаю руки вверх и потягиваюсь, хрустя застоявшимися позвонками и суставами. Димидко воспринимает это по-своему.

– Слушай, Фил, ты не думай! Я в долгу не останусь! Десять процентов отстегну с заказа, в любом случае!

– Рассказывай…

– Что рассказывать?

– Все о своих услугах рассказывай. Что вы делаете, нужен полный перечень, какие объемы тянете.

– Так… Ну, вообще, умеем все. Полноцветная печать почти на чем угодно, визитки, бланки, брошюры, шелкография…

Пока он рассказывает, я использую интерфейс. Как и в случае с Вероникой, я не получил никакого квеста, да и на «важное социальное деяние» не рассчитываю.

Руководствуюсь простым и понятным принципом – могу, значит, помогу. Вообще, за всю время работы нашего агентства немного опыта мне капнуло за помощь Людмиле после того, как она устроилась на новую работу в ресторан. А вот все остальные трудоустроенные, вопреки моим планам и надеждам, опыта мне не принесли. Видимо, система посчитала, что раз уж я помогаю людям не безвозмездно, а за деньги, то другой мотивации мне не нужно.

Что ж, на этот счет есть у меня идея – можно раз в неделю объявлять день открытых дверей и трудоустраивать клиентов без оплаты. Но не сейчас. Сейчас Слава меня просто не поймет. Раскрутимся, пойдут приличные доходы, тогда можно будет. Да и с опытом пока все нормально – за два месяца поднял десять уровней. Честно говоря, я мало кого видел с уровнем выше моего пятнадцатого – Виницкий, его правая рука Герман, старик Панюков да Павел Андреевич, мой бывший шеф в «Ультрапаке». Такими темпами я уже осенью их всех обгоню даже с текущим темпом прокачки.

– Зайди через полчаса, Кеша, – говорю я, когда Димидко заканчивает свою самопрезентацию.

Интерфейс выдает метки, удовлетворяющие поиску, сотнями, и мне нужно время, чтобы отобрать самые «жирные». Выходя из офиса, Кеша сталкивается с вернувшимся Сявой.

– Фил, ты прикинь, биолог этот реально бегун какой-то оказался. Еле догнал! По ходу он воодушевился – так понесся, будто боялся, что может не успеть.

– Отдал зонт?

– Ага, только он испугался поначалу. Думал, я с него денег потребую или скажу, что с работой его новой облом. Видел бы ты его лицо!

– Ладно, молодец. Займись пока чем-нибудь, не отвлекай.

– О, я пока мемасики порисую, – обрадовался Сява.

«Мемасики» он порисует, ага. Улыбаюсь, чувствуя легкий прилив гордости за подопечного. Вероника принесла ему из дома попользоваться какой-то древний ноутбук, и Славка открыл для себя дивный мир «Фотошопа». Теперь создавать коллажи и рисовать «мемасики» для него – любимое дело. Почти такое же, как переписываться во «Вконтакте», комментировать «пацанские» паблики и лайкать все Вероникины фотографии…

Через полчаса как штык снова появляется Кеша.

– Держи, – протягиваю ему листок бумаги с тремя верными потенциальными клиентами. – Не благодари.

Я улыбаюсь, видя его ошеломленное лицо.

– А что, как? Мне им позвонить и что сказать? – интересуется Кеша, просматривая список.

– Первым требуются бланки. Много бланков. Вторая компания по списку как раз сейчас в поисках типографии для печати визиток. У них, судя по сайту, произошел ребрендинг, и теперь всему штату нужны новые визитки. А штат у них большой. У третьей другой запрос – им надо красиво сверстать и распечатать буклет о компании. Все заказы стоимостью выше пятидесяти тысяч. Думаю, на аренду тебе хватит.

– Извини за вопрос, но все-таки… Как ты их нашел?

– Ты в ролевые игры когда-нибудь играл, Кеш? Не те, что в постели, а в компьютерные?

– В «Диабло» гонял, было, а что?

– Ну, понимание, что есть абилка, навык или талант, есть? Ну вот. У меня очень хорошо развит навык поиска информации. В сети есть все, надо просто уметь искать.

– Хм, круто! Ладно, спасибо тебе. Мне звонить им? – Кеша кивает на листок с контактами.

– Можешь звонить, но рискуешь нарваться на секретаршу. Езжай и встречайся с начальством. Так будет вернее.

– Понял. Спасибо!

Идя на выход, Кеша задерживается возле Сявы, засмотревшись на то, что тот рисует в «Фотошопе». Ну, как рисует… Честно наработанный пока первый уровень навыка.

– Здравствуйте!

Приятный девичий голос заставляет всех нас посмотреть в сторону входа. Звук трех выпавших челюстей отчетливо слышится, как мне кажется, даже на улице, потому что то, что мы видим, кардинально не совпадает с тем, к чему мы тут привыкли.

Девушка, приветливо улыбающаяся с порога, явно ошиблась офисом и попала куда-то не туда. Длинноногая, с роскошными формами и ангельски прекрасным лицом без грамма косметики. На ней деловой костюм с короткой юбкой, открывающей вид чуть больший, чем позволено правилами приличия, и белая блузка. Девушка на каблуках, но даже если без них – рост явно под сто восемьдесят. Модель, не иначе.

– Здрасте… – растерянно произносит Кеша.

– Бо… бры… день… – лепечет Сява и зачем-то добавляет: – Мадам…

– Здесь агентство «Доброе дело»?

– Да, здесь, проходите, пожалуйста! – просыпаюсь и я. – Филипп.

– Очень приятно, Филипп! Меня зовут Анастасия, – протягивает руку девушка. – Но можно просто Настя.

– Чем могу помочь, Настя? – отвечаю на рукопожатие.

Она задерживает мою ладонь в своей на пару секунд дольше, чем нужно, а потом проводит языком по верхней губе.

Что это было? Я смотрю на парней – оба буравят затуманенными взглядами пятую точку гостьи, но она, весело оглянувшись, лишь улыбается и садится.

– Видите ли, Филипп… – интимно шепчет она так, чтобы слышал только я. – Мне нужна работа. Понимаете?

– Понимаю.

– И я готова на все, чтобы ее получить. Понимаете? На всё.

От ее шепота меня бросает в жар, и без всяких дебафов настигает спонтанная эрекция.

Глава 10 Умение говорить «да»

Сердца людей легко поддаются искушению.

«Властелин колец»

Если говорить о женщинах в моей жизни, не считая совсем уж юношеские влюбленности и кратковременные случайные связи, то и Яна, и Вика, с точки зрения обычного задрота, вполне себе ничего – симпатичные, милые, при определенном ракурсе даже красивые.

Но вот эта вот дамочка – а назвать девушкой эту пышущую сексуальностью гостью у меня язык не поворачивается – это совсем другая лига. Лига лиц с обложки и фигур с красной дорожки кинофестиваля.

И хотя про прилив крови к вполне определенной части тела я приукрасил, не юноша все-таки, но некоторое волнение, пересохшее горло и участившийся пульс красноречиво свидетельствуют, что опыта общения с такими сногсшибательными роскошными красотками у меня крайне мало. Так, а вот и он, таки настиг…

Интерфейс предупреждает о повысившейся частоте сердечных сокращений вследствие полового возбуждения, рекомендуя вступить в половую связь с объектом вожделения, а в случае невозможности этого заняться физической активностью, принять душ и выйти из зоны визуального контакта. Слишком много «полового» на одно системное сообщение. Спасибо, кэп!

Стараясь не обращать внимания на манящее декольте расстегнутой на пару пуговиц больше, чем нужно, блузки, смотрю Насте в глаза. Она отвечает тем же, только взгляд у нее совсем не такой, как бывает у наших клиентов. Смотрит она уверенно, с легкой полуулыбкой. Верхняя губа чуть вздернута, обнажая ровные белоснежные зубы.

– Филипп?

– Я вас понял, Анастасия, – решаю все-таки держать дистанцию, обойдясь без уменьшительно-ласкательных обращений. – Какого рода работу вы ищете? Кто вы по специальности? Есть ли у вас при себе резюме?

– Ой, нет… А нужно было? – натурально смущается девушка.

Как мило. Впрочем, у нас почти вся клиентура без резюме приходит, зачем оно нужно в кадровом агентстве? Гашу своего внутреннего мастера сарказма и смотрю на ребят. Судя по всему, Кеша Димидко уже никуда не торопится. Сидит на столе Славки и мечтательно созерцает. Сам же Сява оказывается рядом с Настей и держит в руках две чашки.

– Простите, мадам, – смущаясь, говорит он. – Вам чай или кофе?

– Что, простите? А, если можно, просто воды. Без газа.

– Айн секунд! – почему-то с немецким акцентом произносит бывший гопник и, расплескивая чай и кофе, мчится на «кухню».

– О, Славка, а дай мне кофейку, – слышу, как пользуется моментом Кеша.

В моменты крайнего волнения из Славы прут все когда-либо услышанные им слова и фразочки, которые, по его разумению, имеют отношение к высшему обществу.

– Простите, – извиняется Настя. – Резюме у меня нет. Высшего образования – тоже.

– Тогда тем более расскажите о себе подробнее. Какими навыками владеете, что умеете… Хм… – я поперхнулся, осознав двусмысленность своих слов, и отвел взгляд.

Пока не понимаю зачем, но на всякий случай включаю «Распознавание лжи».

– Хорошо, я расскажу. Анастасия Семенова, двадцать четыре года, родилась во Владивостоке. Там пошла в первый класс, но не доучилась даже до второго – отец был военным и мы часто переезжали. Сменила шесть школ в разных городах…

Взгляд магнитом притягивает к ее груди, но я сдерживаюсь. Меня беспокоит другое – она врет. Каждое ее утверждение – начиная с имени и заканчивая тем фактом, что она потеряла родителей и осталась одна, – ложь, и у меня мороз по коже под воздействием навыка.

Рассказывая, она немного погружается в себя. Пользуюсь этим, чтобы изучить ее профиль.


Анастасия Семенова, 24 года

Текущий статус: безработная.

3 уровень социальной значимости.

Класс: соблазнитель 7 уровня.

Не замужем.


Так, понятно, что ничего не понятно. Ее и правда зовут Настей Семеновой. Тогда почему система говорит об обратном? Героический навык сбоит? Инфополе дидосят[15]? Непонятно.

Смотрю, что она собой представляет в плане способностей. Именно так я и определял, какая работа подходит клиентам. Тот же биолог – он ведь приходил в поисках совсем другой должности, а то, что у него «биология» развита до девятого уровня, это мне подсказало «Познание сути».

Самый раскачанный навык Анастасии – соблазнение, у меня такой же есть, только раза в два ниже. Что еще из скиллов хорошо развито? Коммуникабельность, мода и стиль, макияж, дефиле, эмпатия, сексуальные навыки… Все выше пяти-шести – да Настя почти профессионал в этом! Но удивляет меня другое. У девушки хорошие навыки владения компьютером и пакетом Microsoft Office, и есть даже третий уровень навыка SMM – с социальными сетями она точно дружит. Впрочем, для поколения Instagram это как раз-таки немудрено. А вот то, что «ответственность» высока, – это располагает. Не знал, что это навык, по крайней мере у себя такого не видел.

– …В общем, с модельной карьерой не вышло, – подводит итоги рассказа Настя. – В итоге оказалась в этом городе – без друзей, родственников… И даже знакомых совсем мало, понимаете? Из квартиры хозяйка выселяет, а зарабатывать телом я не хочу. Так что меня устроит любая работа, даже офис-менеджера, главное, чтобы аванс дали.

Она умолкает, пьет воду из стакана, принесенного Славой, и ждет моей реакции. Как-то не клеятся ее последние слова с тем, что она говорила вначале. «Готова на все» и «зарабатывать телом не хочу». Почти весь монолог «Распознавание лжи» морозило меня ее лицемерием, но от последних слов резко потеплело. Ее действительно устроит любая работа, и, может быть, слова «готова на все» как раз-таки и подразумевают готовность ко всякому варианту трудоустройства? Хотя она говорила «на все, чтобы ее получить». Ее – это работу. Да, странная девушка, загадка на загадке.

Пока я думаю над этим, даже не пытаясь начать поиск подходящих мест, стойкое удерживание от взгляда на вырез ее блузки выдает мне кратковременный дебаф косоглазия – шучу – и прокачку силы духа и воли, эти показатели связаны. Система дает теперь чуть больше полезной информации – сказывается целый вечер, потраченный на настройки интерфейса.


Поздравляем! Вы улучшили силу духа на 100 %!

Получено очков опыта за улучшение второстепенной характеристики: 1000.

Текущее значение силы духа: 300 %.


Поздравляем! Вы улучшили силу воли на 100 %!

Получено очков опыта за улучшение второстепенной характеристики: 1000.

Текущее значение силы воли: 200 %.


На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 6310/16000.


Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героических способностей «Берсеркер», «Неуязвимость»: сила духа не менее 300 %.


Настроение от нежданно-негаданного повышения сразу двух важных характеристик резко повышается, но анализировать это – не тот момент.

Возвращаюсь к текущей задаче. Решаю поискать для девушки все варианты – от модели и визажиста до офис-менеджера и секретарши. Предложений система выдает много, выбрать будет из чего. Перевожу взгляд с экрана ноутбука, с которым я совместил карту интерфейса, на Анастасию. Теперь, когда передо мной не wow! – шикарная незнакомка, с которой и заговорить страшно, а девушка, которую я относительно хорошо знаю, давление ее сексуального магнетизма снизилось и позволяет общаться с ней так же, как с обычным клиентом.

– Настя, думаю, работу мы вам найдем. Пока ознакомьтесь с договором и, если все нормально, внесите свои данные и подпишите его. Слава, будь добр, дай Анастасии договор. Мы берем деньги за свои услуги только по факту трудоустройства. Таков наш принцип.

– Правда?

– Абсолютно. Мне нужно немного времени, чтобы подобрать подходящие варианты, вы не могли бы пока подождать? Можете присесть на диван.

– Конечно, – кивает она.

Настя встает со стула, а Сява с Кешей перестают маниакально гипнотизировать девушку и панически изображают чрезмерную занятость. И если Славка просто с головой уходит в компьютер, кося взглядом в сторону Насти, то Кеша хмурит брови и морщит лоб, вчитываясь в листок бумаги. Подозреваю, что взгляд у него плывет, а буквы кириллицы превращаются в иероглифы.

Минутку, а это еще что? В ряду иконок, где обычно отображаются часы, дата, частота сердечных сокращений, температура окружающей среды и прочие полезные данные, выведенные мной на панель, замечаю иконку дебафа, и странно, что без уведомления. Фокусируюсь на ней.


Очарованный (24 часа)

Вы были очарованы объектом противоположного пола «Анастасия Семенова».

Ее репутация в ваших глазах: +50.

Ваше текущее отношение к ней: Дружелюбие 20/60.

– 3 к интеллекту.

+1 к силе.

– 5 % удовлетворенности каждые 6 часов.

+10 % метаболизма.

Внимание: возможна спонтанная эрекция!

Внимание: для снятия дебафа ограничьте контакты с объектом вожделения или вступите с ним в половую связь.


Не было печали. Так вот как действует хорошо развитый навык соблазнения? Это ладно еще, что у меня интеллект высокий и минус три не сильно бьет по мозгам, а как быть тому же Славке с его не самым острым умом? Это «очарование» сделало его вдвое тупее! Да уж, теперь понятно, почему многие, казалось бы, умные и адекватные люди, завидев красотку, теряют мозги и совершают глупые поступки. Представляю, как сильно «очарованные» теряют в здравомыслии, подвергнувшись дебафу соблазнения уровня так выше десятого.

Так, ладно. Дебаф я как-нибудь переживу, а девушке надо помочь. Краем глаза вижу, как Кеша с Сявой вдвоем суетятся, помогая ей заполнять договор. Молодцы, чувствую, еще и подпишут сейчас за нее собственноручно.

Возвращаюсь к поиску. Вакансий много, надо фильтровать. Для начала отсекаю все предложения с зарплатой ниже тридцати тысяч. Добавляю «Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 90 %»…

Разрываясь, звонит рабочий мобильный телефон. Одновременно начинает звонить городской. Славка отвечает на второй, я отвечаю на первый звонок:

– Агентство трудоустройства «Доброе дело», здравствуйте!

– Алло? – недоуменно спрашивает чей-то хриплый мужской голос. – Это агентство?

– Да, говорите, я вас слушаю. Чем могу помочь?

– Трудоустройства? – продолжает тупить мужик.

– Так точно.

– Я насчет работы…

Пока я говорю с прижатым к уху плечом телефоном, а Сява распинается перед какой-то пенсионеркой, решившей трудоустроить свою бездельницу-внучку (есть у Славки манера повторять все услышанное в разговоре по телефону), в офис заходят какие-то среднеазиатского типа ребята, одетые кто во что горазд, и неуверенно топчутся у порога. Двое совсем молодые, в вязаных шапочках, хоть и лето за окном, а третий постарше, лет за сорок. Скользнув взглядом по их профилям, понимаю, что у нас делегация работяг-строителей.

– Ладно, я, пожалуй, пойду, – кивает нам на прощание Кеша и пытается обойти новых гостей.

– Здрасте-те! «Добрый дел» здесь? – интересуется старший из новоприбывших клиентов, пока остальные жмутся к стеночке, давая пройти Кеше.

Жестом показываю им пока подождать.

– А что за работа у вас? – переспрашивает меня хриплый голос в трубке.

– Мы – агентство по трудоустройству, помогаем найти работу, а какой она будет – зависит от вас…

– Дурите нашего брата… – сомневается мужик.

– Требуется личное присутствие, бабушка! – кричит своей, по всей видимости, глуховатой собеседнице Слава.

Настя вспархивает со стула и идет к гостям из солнечного Что-то-там-стана. На казахов не похожи, скорее таджики или узбеки.

– Здравствуйте! Да, это агентство трудоустройства «Доброе дело», – воркует Настя с гостями. – Пока присаживайтесь, хорошо? Надо будет немного подождать. Хотите чаю? Или, может, кофе?

Охреневшие от такого приема работяги яростно трясут головами, и за всех отвечает их старший по имени Файзулло:

– Спасибо, дочка, ничего не надо.

– А денег правда не берете? – спрашивает меня мужик.

– Нет, бабушка! Вам самой приходить не надо, если только вы не для себя работу ищете. Что? Можем и вам поискать… – можно позавидовать умению и терпению Славки общаться со старшим поколением.

– Хорошо, – соглашается хриплый мужик. – Я приду. Что? А, понял! До свидания.

Фу-х… Отключаюсь, кладу телефон на стол, но он тут же звонит снова. Да ё-мое!

– Филипп, хотите, я отвечу? Мне не сложно, – предлагает Настя, уже оказавшаяся возле меня.

Меня снова обдает животной притягательностью, и я без слов протягиваю девушке телефон.

– Филипп, я не тороплюсь, – не отвечая пока на звонок, говорит Настя. – Вы можете пока с Файзуллой поговорить.

Откуда она знает имя их старшего? Уже успела познакомиться? Растерянно киваю и приглашаю южан подойти. Молодые остаются стоять, а старший садится напротив меня. Через десять секунд рядом садятся и молодые – Слава подсуетился и принес еще стульев, отдав даже свой.

С работягами-гастарбайтерами времени ушло немного. Искали они работу в своей строительной сфере, чтобы всем в одно место, неофициально, и чтоб не обманули. Через четверть часа они, вежливо и душевно поблагодарив, поехали встречаться с заказчиком, желающим построить скромный домик на приобретенном участке. Договор с ними мы заключать не стали, но Файзулло простодушно заплатил по тысяче рублей за каждого после разговора с Сявой. Я за них остался спокоен, потому что выставил максимально жесткие условия отбора потенциальных мест работы, особенно напирая на крайне низкую вероятность обмана строителей заказчиком.

Закончив с ними, вернулся к поиску по Анастасии. Мыслекомандами забил все фильтры, не забыв добавить условие о высокой вероятности получить аванс сразу после трудоустройства, и…

Карта девственно чиста – ни единой метки. Не понял, как так? Все такие жадные, что не могут выдать аванс? Убираю все фильтры, решив добавлять их по одному.

Так, вывести все компании и организации с вакансиями офис-менеджера, секретаря-референта… Двести восемь совпадений.

«Официальное трудоустройство» – сто шестьдесят одно совпадение.

«Зарплата после вычета налогов выше тридцати тысяч» – сто девятнадцать совпадений.

«Вероятность получить аванс в первую неделю после официального трудоустройства» – семьдесят шесть совпадений.

«Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 90 %»… Ноль совпадений.

«Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 80 %»… Ноль совпадений.

Да как так-то? Что за ерунда?

Чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Поднимаю голову, но не вижу, чтобы на меня кто-то смотрел: Анастасия, стоя у окна, с кем-то общается по нашему рабочему мобильному, Слава, вернув свой стул, печатает, одновременно перечисляя по телефону наши условия работы с клиентами.

Обнуляю все условия поиска и создаю только одно условие.

«Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 10 %»… Одно совпадение.

Хоть что-то. Фокусируюсь на метке и вижу, что это за компания.

Агентство по трудоустройству «Доброе дело».

У нас? И кем же? На звонки отвечать? Кофе гостям предлагать? Смешно. Через полгодика еще – возможно, но сейчас, когда то, чем мы занимаемся, и бизнесом-то назвать язык не поворачивается…

– Настя, будьте добры, подойдите, – зову девушку, когда она заканчивает разговор. – Вы, примерно, на какую зарплату рассчитываете?

– Я неприхотливая, но, конечно, хотелось бы повыше. А какие варианты есть?

– В том-то и проблема. Вариантов почему-то пока особо нет…

Из нее как будто кто-то вытаскивает стержень. Она сутулится, опускает плечи и теряет весь тот задор и кураж, с которым еще недавно зашла к нам и отвечала на звонки. Подняв голову, она уточняет:

– Вообще никаких вариантов? Может, няня кому нужна или горничная? Продавцом-консультантом могу в бутик одежды… Да в любой магазин, а? – она держится, но нижняя губа начинает дрожать.

В этой девушке меня смущает все. Да с ее данными, в том числе и навыками, она может или лежать на лучших пляжах планеты, попивая невообразимые коктейли и прерываясь на неутомительный шопинг на деньги покровителя, или строить умопомрачительную карьеру где угодно – от телевидения и кино до крупного федерального холдинга. Что она забыла в этой дыре, какой, несомненно, является и наш провинциальный, по столичным меркам, город, и задрипанный горемычный бизнес-центр, и наше новорожденное агентство?

Почему система не находит ей работу? Почему? Сто процентов, что стоит ей пойти в любое из тех мест, которые выдавались на карте до ввода условия с обязательным трудоустройством, и ее возьмут. Но почему система это отрицает? Или…

Или эта девушка целенаправленно хочет работать только у нас, а в другие места, как бы ее ни уговаривали, не пойдет? Ну и зачем ей это? Вкупе с последним разговором с Голосом в лице старика Панюкова все это выглядит более чем подозрительно. Но если так, то девушку лучше держать при себе. И раз уж я обещал в рекламе «100 % трудоустройства»…

– Настя, я могу вам предложить работу у нас. Должностные обязанности будут, особенно поначалу, крайне размыты, потому что мы только открылись и пока не в состоянии взять в штат по человеку на все нужные позиции. Мы тут каждый и швец, и жнец, и на дуде… Да и платить много мы не сможем. Но если…

– Я согласна, – обрывает она меня на полуслове. – Готова приступить прямо сейчас.

На заднем плане Сява, навостривший уши и подслушивающий наш разговор, начинает сидя танцевать джигу, перебирая ногами под столом, как нетерпеливый ретивый конь.

– Вам даже неинтересно, какая у вас будет зарплата? Обязанности? График работы?

– Двадцать пять тысяч для начала меня устроит, – отвечает она. – Что касается графика, то он указан на входной двери, мы работаем с понедельника по пятницу с девяти утра до шести вечера. Суббота, воскресенье – выходные дни. Обязанности… Отвечать на звонки, заполнять договоры, встречать гостей, открывать и закрывать офис, вести клиентскую базу и учет… А, еще следить, чтобы у нас всегда была вода, чай, кофе и сладости.

– И бич-пакеты! – добавляет Сява. – То есть лапша быстрого…

– Бич-пакеты, думаю, нам скоро не понадобятся, – замечает Настя. – Мы быстро пойдем в гору и перейдем на нормальное обеденное питание в близлежащих кафе и ресторанах.

– Отлично, – соглашаюсь я. – Только у меня будет одно требование.

– Какое же? – поднимает бровь красотка.

– Старайтесь выглядеть скромнее. Не так… вызывающе соблазнительно. Клиенты у нас небогатые, да и мы отвле…

– Я все поняла, – снова перебивает, не дослушав, Настя. – Это не вопрос. Соберу волосы, никакой косметики, оденусь проще, буду как серая мышка, устроит?

Боюсь, что даже наряди мы ее в ватник и безразмерные штаны, в привлекательности она не потеряет, но хоть так попробуем избежать ее дебафа очарования.

– Вполне, спасибо за понимание. Как быстро вам нужен аванс? – вспоминаю я о ее ключевом условии. – И в каком размере?

– К концу следующей недели, устроит пятьдесят процентов, – отвечает она. – О, у нас гости, я встречать!

Быстро освоилась. Видимо, несмотря на молодость, имеет хороший жизненный опыт. Сява же, улучив момент, показывает мне два больших пальца. Я непроизвольно улыбаюсь – все-таки созерцание такой красоты в своей компании изрядно тешит как мужское самолюбие, так и… Вот черт!

– Добрый день! Чем могу помочь? – обращаясь к посетительнице, спрашивает Настя.

– Добрый! А вы кто? – спрашивает «гостья», коей оказывается Вика, а потом, не дожидаясь ответа, идет ко мне. – Привет, ребята!

– Здрасте… Все хорошо, Виктория Алексеевна… – отвечает Сява и указывает на Настю. – А у нас… Вот…

– Вика, привет! – встаю и иду навстречу, чтобы обнять и поцеловать. – Познакомься с Настей, она наш новый офис-менеджер. Настя, это моя… невеста Вика.

– Очень приятно, Виктория Алексеевна, – сразу улавливает ситуацию Настя. – Меня зовут Анастасия.

– Взаимно, Анастасия… – Вика щурит глаза, изучая Настю, и увиденное ей сильно не нравится – индикатор настроения падает в желтую зону. Растерявшись, она хоть как-то старается сохранить невозмутимость и обращается уже только ко мне. – Как дела, родной? Я с работы сразу сюда, отвезу тебя на тренировку, дождусь, а потом в супермаркет, как планировали…

– Блин, совсем забыл! – Я смотрю на часы и понимаю, что надо ехать на бокс. – Так, народ, мне пора. Закроете офис?

– Конечно, Филипп Олегович. Мы закроем, – отвечает Настя.

Откуда только она мое отчество знает?

– Хорошей вам тренировки, Филипп Олегович! – присоединяется Славка.

– Спасибо!

Выключаю ноутбук, хватаю сумку с экипировкой, приобнимаю за талию Вику и веду к выходу.

– Всем пока!

– До свидания, Филипп Олегович! Всего доброго, Виктория Алексеевна! – прощаются с нами Сява с Настей.

Да что с ними такое? При Вике решили поиграть в субординацию?

– Ой, Фил, а ты уже уходишь? – ловит нас на пороге Вероника, доводя ситуацию до абсурда из дешевой ситуационной комедии. – А я к тебе…

– Прости, Вероника, опаздываю. Давай завтра с утра?

– Хорошо, Фил, – под негодующее сопение Вики девушка провожает нас взглядом.

За спиной слышу, как она знакомится с Настей, а Сява, оказавшись в такой компании один, снова пускает слюни и несет какой-то бред про «мадам» и что-то с грохотом роняет.

– Ты что их, муштруешь, что ли? Филипп Олегович то, Филипп Олегович это… – улыбаясь, язвит Вика, когда мы выходим на лестницу. – И с чего это вам офис-менеджер понадобился? Шквал звонков и бешеный поток клиентов?

– Не шквал, но поток есть.

– Фил, зачем ты растишь статью расходов? Самому на звонок ответить и кофе налить что, рука отвалится? Чем ты завтра зарплату будешь платить всем этим людям? Что-то я сомневаюсь, что при вашей альтруистичной бизнес-модели тебя ждут миллионные обороты. Кстати, и что это за вторая девушка была, которая Филом тебя называет? Что за фамильярность?

– Это была Вероника.

– Что еще за Вероника? Кто она такая?

– Вика, ты меня извини, но ты сейчас лезешь туда, куда лезть не стоит. Я ценю твои советы, ты же знаешь. Но в данном случае, мне кажется, в тебе говорит ревность, а повода для нее нет. Абсолютно.

– И все-таки, кто она?

– Еще один арендатор, наша соседка по этажу.

– Ясно.

Вот это вот «ясно» – первый предвестник бури, проверено. За этим коротким словом может скрываться что угодно – от бешеной ярости до смертельной обиды, и когда Вика говорит «ясно», дальше всегда следует долгое молчание, односложные ответы на попытки заговорить и уход от предложений обсудить больную тему.

Дома мне все-таки хочется иметь уют, а не холодную войну и железный занавес, поэтому в машине я пробую с ней поговорить.

– Вика…

– Что?

– Нам действительно нужен был человек на телефон. Славка не тянет, да и не его это профиль, честно говоря…

– Слушай, мне это вообще не неинтересно! – восклицает Вика и тут же опровергает свои же слова. – Зачем тебе вообще этот неумытый гопник? Да лучше бы ты мне предложил, я же опытный кадровый работник! Мы же вместе могли бы все это организовать и сделать как надо! Ты что, думаешь, я бы не ушла из «Ультрапака», чтобы помочь тебе?

– Э… – Я теряюсь, потому что и правда даже не думал, что Вика вообще может согласиться на такое предложение. – А ты бы согласилась?

– Нет, конечно, нет! Ты что? – снова противоречит себе Вика. – Но ты даже не предлагал!

– Вик, что с тобой происходит? Я помню ту девушку, в которую влюбился пару месяцев назад, и поверить не мог, что такие девушки бывают – с пониманием, не истеричная…

– Ничего. Мои ожидания – это мои проблемы.

– Погоди. То есть ты хочешь сказать, что я не оправдываю твоих ожиданий?

– Ты сам это сказал.

Она резко тормозит и лихо ставит машину в узкий промежуток на парковке фитнес-центра. Ожидаю, что, как только я выйду, Вика уедет, вопреки нашим планам, но она глушит двигатель, отстегивает ремень и выходит из салона одновременно со мной. То, что она все-таки осталась, внушает надежду. Злится, но все еще со мной.

В клубе возле ресепшена трутся братья Кичиевы.

– Привет, ребята! – здороваюсь с ними. – Катя, привет!

– Филипп, добрый вечер! – улыбается мне рецепционистка, забирая мою клубную карту. – Вот ваш ключ.

– Салам, Фил, – небрежно здоровается Заур.

Мага едва заметно кивает.

– Я тебя здесь подожду, – бросает мне Вика, сверкнув глазами на Катю, и собирается сесть в кресло.

– Кого подождете, девушка? – интересуется у нее Мага. – Его?

К моему удивлению, Вика не оставляет его вопрос без ответа.

– Да, его. А что? Вы кто?

– Простите мое любопытство, милая девушка, – изощряется в словесных любезностях Мага, – но как может такая прекрасная женщина, как вы, ждать? Ждать, да еще и такого, как он?

– А что, думаете, не стоит? – Вика тоже улыбается, и это начинает меня напрягать. – Может, мне вас подождать?

– Меня ждать не надо! – горделиво восклицает Мага. – Только одно ваше слово, и я брошу все, чтобы оказаться хотя бы на миг рядом с вами! Магомед! – он протягивает Вике руку.

– Виктория, очень приятно, – она отчаянно флиртует с парнем, делая вид, что меня рядом нет.

Как я ни стараюсь не обращать внимания, понимая, что она просто провоцирует, наказывает меня, пробуждая ответную ревность, но чувствую, как внутри пробуждается вулкан.

– Виктория! Победа! Какое прекрасное имя! – продолжает наседать Мага. – Виктория, только одно слово! Одно! Скажите «да», и я брошу все, чтобы повезти вас в лучший ресторан города! А если захотите, так и всего мира!

– Так уж и «всего мира»? – заливисто смеется Вика. – И мне только надо сказать «да»?

– Мага! – кладу руку на его плечо, но он ее сбрасывает. – Мага, ты офигел? – начинаю закипать я, но он не обращает внимания и, скаля зубы, взглядом раздевает Вику.

– Руки убрал, быстро! – огрызается он.

– Не лезь к ней!

– А то что? – Он наконец отводит взгляд от Вики и смотрит мне в глаза, разминая шею. – Расплачешься? Ну, так ты поплачь, а мы с Викторией пока займемся чем-нибудь поинтереснее. – Обернувшись, он задает моей девушке вопрос, который при всем желании нельзя истолковать двусмысленно, и во мне вскипает кровь. – Виктория, вы любите, когда грубо и сзади? А спереди? Если что, мой брат Заур нам поможет…

– Ты у меня сейчас сам будешь плакать! – обещаю я, и моя уверенность не на пустом месте. – Получишь и грубо, и сзади, и в табло…

Система фиксирует адреналиновый всплеск, повышенное сердцебиение и уведомляет о новом бафе:


Праведный гнев

Вы испытываете ярость, столкнувшись с явной несправедливостью.

+3 ко всем основным характеристикам.

+100 % бодрости.

+50 % уверенности.

+75 % силе воли.

+75 % силе духа.

– 50 % самообладания.

Эффект активен, пока справедливость не будет восстановлена, а вы уверены в своей правоте.


По навыку бокса Мага опережает меня на два уровня, но под «гневом» у меня есть все шансы.

– Мальчики, не надо! – просит нас Катя и громко кричит, взывая к тренеру: – Евгений Александрович!

– Выйдем? – предлагает Мага, сплюнув. – Посмотрим, кто будет плакать.

– Да он уже в штаны наложил! – провоцирует меня Заур.

– Щас его уделаю, потом тебя, понял? – отвечаю провокатору. – Идем.

Братья издевательски смеются и идут следом. Обернувшись, вижу довольную Вику. Внешне это незаметно, но интерфейс фиксирует ее резко взлетевшее настроение.

Драку начинаю я, понимая, что иначе шансов не будет. Резко обернувшись, спрашиваю «Поехали?» и, не дожидаясь ответа, впечатываю кулак в скулу кавказца.

Мага на секунду теряет равновесие, но удар держит, ухмыляется, трогает щеку и набрасывается на меня.

– Мочи его, брат! – кричит Заур.

И Мага мочит. Мне хватает характеристик уходить и блокировать его мощные удары, но шанса провести ответную атаку пока не предоставляется. Секунды тянутся, собираясь в минуты, я, как могу, защищаюсь, выжидая момент, но поле для маневра не самое удачное, ограждения клумб – с одной стороны, припаркованные машины – с другой, и пару ударов я пропускаю. Вика, поняв, что все это не шутки, с криком бросается нас разнимать, но ее перехватывает Заур и держит, крича ей что-то о том, что «пацаны сами разберутся!».

Когда я замечаю, как он хватает и лапает мою женщину, мне окончательно срывает башню, а баф «Праведного гнева» апгрейдится до второго уровня. В этот момент Мага, уверовавший в свои силы, раскрывается…

Бум! Мне стоит усилий рефлекторно не закрыть глаза, когда кулак противника скользит по моему уху, а я провожу встречный удар. Его голова запрокидывается, и он, как-то нелепо всплеснув руками, валится спиной на асфальт.

В возникшей тишине отчетливо слышатся чьи-то хлопки. Поднимаю взгляд, один глаз у меня уже начал заплывать, и вижу, что вокруг собралась вся группа. Странно, почему они не кинулись нас разнимать? Неужели бой прошел на глазах у Матова и всех остальных ребят?

– Нокаут, – констатирует тренер. – Скажем так, довольно неожиданный.

– Красавец, Фил! – слышу ободряющий голос Кости Бехтерева.

Я подхожу к Зауру, все еще держащему Вику. Он, опомнившись, отпускает мою девушку.

– Теперь ты, – обращаюсь я к нему. – Что молчишь? Ссышь?

Он хмуро смотрит на меня, но, не выдержав, отводит взгляд. За моей спиной стонет очнувшийся Мага.

– Заур, отведешь брата в медчасть, пусть девочки его посмотрят, – командует тренер. – Но сначала ответьте на вопрос. Кичиев, Панфилов, кто зачинщик?

– Я за свою девушку вступился…

– Он первый начал! – тычет в меня пальцем Заурбек. – Мага просто с ней пытался поговорить…

– Знаю я это ваше «просто поговорить», – морщится Матов. – Кто драку начал?

– Я, – не собираюсь увиливать и говорю правду.

– Понятно. Так, Кичиевы в медчасть, остальные – живо переодеваться! Кроме тебя, Панфилов.

– Извините, сразу не поздоровался, Евгений Александрович, был немного занят.

– Освободился? – иронизирует он. – Ты свободен. Вообще. Я тебя отчисляю.

– Что? – я не верю своим ушам.

– Что слышал. Согласно правилам клуба, на всей его территории драки запрещены, а зачинщики лишаются абонемента без компенсации за невостребованное время и занятия. Так что всего доброго, Филипп.

– Но я хочу заниматься боксом и дальше, Евгений Александрович!

– Пожалуйста, занимайся. Но не у нас. Всего хорошего.

Развернувшись, тренер дает понять, что разговор окончен.

– Жду тебя в машине, – говорит мне Вика и уходит.

Радость победы – за всю мою жизнь это едва ли не первая драка, в которой я выиграл – омрачается злостью на Вику. Если бы не ее глупое поведение с верчением хвостом перед Магой… Чего она этим добилась? Моей ревности? Хотела убедиться, что я все так же к ней неравнодушен? Блин, глупо, глупо!

Я какое-то время стою один, приходя в себя и остывая после взрыва адреналина. Потом иду к машине, вспоминаю про то, что надо сдать ключ и забрать оставленную сумку с экипировкой, и бреду в сторону клуба, опустив голову, пока на кого-то не натыкаюсь.

– Фил, – держит меня за плечо Костя. – Здорово ты его приложил!

– Угу… Повезло, наверное.

– Конечно, повезло! – восклицает Костя. – Но вышло круто! Слушай, говорят, что Саныч тебя выгнал. Хочешь, я тебя потренирую?

– Ты?

– Ну да, а что? У меня к Маге давно претензии были, наконец-то хоть кто-то ему язык подрезал. Так что я у тебя в долгу, получается, потому что это я должен был сделать, а не ты.

– Да я с радостью с тобой потренируюсь, только где?

– Ха, где! Да хоть где! А вместо груши есть самые универсальные снаряды – лапы и спарринг-партнер, то есть я. Ну как? По рукам?

– Можем у меня на школьном стадионе, тут в паре кварталов…

– А, это в двадцать седьмой школе? Я там учился, знаю. Только смотри, могу или рано утром, или поздно вечером, тебе как удобнее?

– Давай по утрам.

– Все, договорились! Начнем завтра, если хочешь. В семь утра норм?

– Норм, – киваю ему и улыбаюсь. – Скажи свой номер.

Записываю его контакты, и он прощается:

– Все, Фил, я погнал, а то Саныч не запустит. До завтра!

– Счастливо, спасибо!

Тренировки с Костей – хороший вариант. Его навык бокса восьмого уровня, всего на пару уровней ниже, чем у Саныча. Да и заниматься по утрам, чередуя бокс с бегом, меня более чем устраивает – разгрузятся вечера, будет больше времени на учебу и прокачку.

С немного приподнявшимся настроением забираю свои вещи, прощаюсь с расстроившейся Катей и покидаю этот фитнес-клуб. Навсегда.

Так или иначе, он дал мне много очков силы, ловкости, выносливости и бокса с рукопашным боем. И, хоть я и оставил им немало денег за это время, это был хороший размен.

Сажусь в машину, и мы с Викой едем в супермаркет за продуктами, как и собирались. Едем молча. Меня удивляет, что она никак не отреагировала на то, что я бился за нее, но, может быть, я чего-то не понимаю и для нее в этом нет ничего особенного. В любом случае то, что разговор назревает, понятно и мне, и ей.

– Зачем ты это начала? – делаю я попытку.

– Что начала?

– Флиртовать с Магой.

– Я? Флиртовать? Мы просто болтали. Не понимаю, зачем ты полез в драку?

– Просто болтали? Полез в драку? Ну, конечно… – Я заканчиваю разговор, понимая его бесполезность.

Меня снова дрессируют, и явно из-за появления в штате агентства Насти. Нет, с меня на этот раз точно достаточно, и единственное, что меня удерживает от разрыва отношений, – оставшиеся чувства к Вике и то, что хорошего у нас было все-таки больше, чем негативного. Впрочем, последнее имеет свойство накапливаться…

Остаток пути мы молчим, а потом так же молча обходим ряды магазина – Вика выбирает продукты, а я сзади качу тележку. Загрузив корзину почти доверху, мы добираемся до кассы. Я выгружаю продукты на ленту, женщина в форменной пилотке равнодушно сканирует штрих-коды, скидывая пробитое в лоток, а Вика грузит все по пакетам.

– Шесть тысяч триста восемьдесят рублей, – подводит итог кассир.

Протягиваю ей карту, и она проводит ею по POS-терминалу, потом ждет соединения.

– Отказ.

– Минутку, – я открываю бумажник и пересчитываю наличность, но ее не хватает. – Попробуйте еще раз, пожалуйста.

– Можно быстрее? – возмущается кто-то из очереди позади нас.

Кассир жмет плечами и повторяет процедуру. Блин, неужели я сам не заметил, как потратил все с карточки?

– Отказ. Мужчина, не задерживайте очередь!

– Давайте я часть наличными заплачу… Вот, три тысячи восемьсот… – протягиваю ей купюры. – А остальное снимите с карты.

– Да что вы там возитесь? – раздраженно спрашивает какой-то толстый мужчина. – Время позднее!

– Понабрали, а денег нет! – восклицает бабушка с бутылкой кефира. – Я вон на пенсию даже творожка себе позволить не могу, а эти – шикуют! Ишь, понабрали!

– Сколько там не хватает? – спрашивает Вика.

– Две тысячи пятьсот восемьдесят, – подумав, отвечает кассирша.

– Вот, возьмите, – Вика протягивает ей три тысячи, берет сдачу и, взяв пару пакетов, идет на выход.

Чувствуя, как горят уши – сам же вечно настаивал, что все расходы на мне! – беру оставшиеся покупки и бегу за Викой. Догнав, говорю:

– Спасибо!

– Да не за что, Фил! Вместе живем, давно пора перестать деньги делить и считать, раз уж мы, как ты говорил, семья. Меня другое бесит, ты пойми! – она останавливается возле машины, открывает багажник и сгружает пакеты туда. – Ты занимаешься херней, ну признай это!

– В смысле? – плотно укладывая пакеты, я забиваю багажник.

– Да в прямом! Фил, тебе четвертый десяток, с твоим умом и способностями ты мог бы отличную карьеру сделать, а ты чем занимаешься? – Она хлопает дверцей и садится в машину.

Сажусь рядом, она выруливает с парковки.

– Вика, давай уже прямо поговорим. Ты же о бизнесе моем?

– Да какой это бизнес, Панфилов? Детские игры это какие-то, а не бизнес! Скажи спасибо, что я тебя люблю, но вот, честно, не верю я в то, что у тебя получится. Это совсем другие способности нужны – жесткость, хватка. А ты, уж извини, – размазня на постном масле. Продавать – да, это мы умеем. К людям подход найти, что-то впарить – это твое. Но, боже мой, какой из тебя бизнесмен? – Она резко тормозит и зло сигналит впереди стоящей машине. – Да езжай уже, зеленый давно, тормоз!

– Слушай, мы же еще даже месяца не работаем, а ты уже крест ставишь…

– Да было бы на чем ставить, Фил! Бросай ты это и возвращайся в «Ультрапак»! Петр Иванович только сегодня тебя вспоминал добрым словом. Сам подумай, сколько тебе надо будет работать и вкладывать своих средств, прежде чем добьешься хотя бы сопоставимых доходов с тем, что тебе Иваныч платил? Не хочешь к нему – не вопрос, я тебе уже говорила, что могу к подружке устроить в «Белый холм». Туда даже лучше будет, перспективнее.

Я и сам знаю, что все это так. И про «перспективнее», и про уровень доходов, и что бизнесу мне еще учиться и учиться… Но, черт возьми, времени с открытия агентства прошло всего ничего, всего-то две недели с небольшим, а она уже – уже! – не верит. Как не верила с самого начала. Сам понимаю, что, возможно, не прав, обижаясь на нее, но мое лицо краснеет и к ушам приливает жар. А может, тому виной последствия дебафа очарованности – снизившийся интеллект, но я горячо отвечаю, понимая, что пожалею об этих словах:

– Ладно, Вик, пусть я занимаюсь херней, как ты выражаешься. Пусть. Но, знаешь, моя бывшая, Яна, была намного терпеливее в этом плане. Четыре года верила в меня, представляешь? А ты? Хорошо, если пару месяцев…

«Да уж, Панфилов, умеешь ты… Какой же ты идиот!», – успеваю подумать, прежде чем в подтверждение моих мыслей Вика, резко вильнув к обочине, вдавливает педаль тормоза в пол.


Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее отношение: Неприязнь 15/30.


– Пошел вон, – срывается с ее уст.

– Вика, извини, сказал, не подумав.

– Вон. И продукты свои забери!

– Вик… – Я не теряю надежды все исправить, но следующее уведомление говорит, что все напрасно.


Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее отношение: Неприязнь 25/30.


У меня дежавю. Я забираю с заднего сиденья сумку с формой и выбираюсь из машины. Продукты забирать не стану, не хочу выглядеть в ее глазах последним жлобом. Иду вдоль дороги.

Машина Вики догоняет меня и останавливается. Стекло с моей стороны опускается:

– Фил, на этот раз все кончено. Серьезно. Это последняя капля. Я все решила. Не звони, не пиши, я такое не прощаю, – устало, но твердо говорит Вика. – С тобой было хорошо, но без тебя будет лучше.

Резко тронувшись, она уезжает, оставив меня на обочине. Закинув сумку на спину через плечо, я иду домой, благо недалеко.

Это был тяжелый день. Мои резервы духа и воли исчерпаны, а в душе какое-то опустошение.

Это был тяжелый день. Приду и сразу лягу спать. Обо всем произошедшем подумаю завтра.

Это был тяжелый день…

Глава 11 Все те же портреты на фоне

Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел, так или иначе, сжиться.

«Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Лежа в постели, долго не могу уснуть. Васька, словно чувствуя мои душевные терзания, потоптавшись на груди, устраивается под боком и успокаивающе урчит. Брошенный мужик с кошкой в постели – не самый героический образ, но даже у Карата был свой Гранд[16]. Обняв подушку, зарываюсь в нее, но в голове слишком много мыслей, мозг активно работает, не желая засыпать.

В жизни каждого бывают моменты ключевых развилок судьбы. Обычно понимаешь это спустя годы, если не десятилетия. Иногда такие откровения приводят к отчаянию, когда клянешь себя последними словами за то, что поступил так, а не иначе. Часто просто сожалеешь, что вот мог бы, а не сделал или сделал, а лучше бы не делал.

И даже те, кто бравирует идеей, что будь возможность, ничего бы в жизни менять не стали – лукавят. Знавал я такого человека на одной из прошлых работ – на словах он всегда был всем доволен и, представься шанс, прожил бы жизнь точно так же. А сам после покупки яблочного смартфона подолгу с завистью поглядывал на гордых носителей аппаратов с зеленым роботом на заставке. Или наоборот там было? Не припомню.

Этот июльский день, подозреваю, направит мою жизнь совсем не по той колее, по которой я ехал еще вчера, уж слишком много важных событий произошло.

То, что Матов изгнал меня из группы по боксу, хоть и обидно, но не смертельно. Я и сам собирался сворачивать прокачку этого направления, да и, при желании, есть куча других тренеров и секций. Тем более, уже завтра с утра у меня первое занятие с Костей, на что я радостно согласился, но сейчас, задним умом, понимаю, что надо было сначала оценить эффективность этих любительских занятий.

Расставание с Викой… Разум чуть ли не джигу пляшет, рационально оценивая все плюсы этого поворота. Серьезно, я могу навскидку назвать сразу несколько огромных преимуществ: свободное время, отсутствие лишней выматывающей душу нервотрепки, расчищенная дорога к новым отношениям, благо привлекательность моя растет не только по показателям интерфейса, но и с каждым сожженным граммом жира и наращенным миллиметром мускулатуры. Но что же на сердце-то так хреново?

А еще появление Насти. Сейчас, когда у меня есть время и возможность проанализировать и беспристрастно все обдумать, я вижу сразу несколько вариантов ее «странности». Первый, самый простой в объяснении, – она обычная девушка, и интерфейс просто дал сбой. Может, у нее какая-то крутая ментальная защита, поставленная любящей бабушкой, которая ограничивает скачку ее данных инфополем?

Согласно второму варианту, Настя – сотрудница спецслужб. Неважно каких. Возможно, наших, наведенных тем же Игоревичем, или моим вычисленным звонком из Uber-такси по поводу пропавшего мальчика Бори, или ковровым обнаружением пропавших людей для поисково-спасательных отрядов. Наследил я изрядно, и, при определенном интересе, выйти на меня не трудно.

А может, это агент наших заокеанских друзей. В этом случае все и того проще, ведь я вводил мои реальные данные, и пристроить ко мне, безобидному, но странному геймеру-задроту, кого-то для присмотра – раз плюнуть, было бы желание. Собрали на меня досье, составили психологический портрет, и вот тебе, Панфилов, убойная красотка, нуждающаяся в помощи, отказать которой ты не сможешь. Я и не смог.

А третий вариант – самый фантастический, казалось бы. Но если интерфейс есть у меня, то почему его не может быть у других? И если Настя – носительница интерфейса, то с какой целью она пришла ко мне? Кто она? Независимый «игрок»? Засланец сущности, чей голос говорил со мной через старика Панюкова? Или человек самого Виницкого?

Кстати, о Виницком… Открываю интерфейс и включаю карту города. Сердце ухает в пропасть, ощущение падения с парашютом, потому что я лежу на кровати, а карта наложена на потолок, вместо которого я вижу город с высоты птичьего полета. Мысленная команда, и карта показывает олигарха. Он здесь.

Совсем близко, хотя формально его резиденция находится за чертой города. Вскакиваю с кровати, чувствуя, что это мой шанс получить хотя бы какие-то ответы на свои вопросы. Васька, неверно определившая мои планы, спрыгивает с кровати и сломя голову и завывающе мяукая бежит на кухню. Не иначе, решила, что ее покормят вне графика.

Впрочем, я ее не разочаровываю, щедро насыпав в ее миску корма, а потом долго роюсь в папке, в которую закинул все бумаги, собранные во времена работы в «Ультрапаке». Визитки Виницкого у меня нет и не было, он ее не давал, но куда могла деться карточка его помощника Якова Германа?

Черт, кажется, ее оставил себе Петр Иванович – помню, как он долго крутил ее в руках, прежде чем позвонить. Так, и что же мне делать?

Пока я об этом думаю, дает о себе знать мой мобильный. Кто это на ночь глядя? Вика? Яна? Нет, это мой старый друг Генка Хороводов.

– Фил, это ты? – Я не сразу признаю мертвый голос Гены. – Это Гена.

– Ген, привет! Случилось что?

– Да нет, все нормально… Извини, что беспокою так поздно.

– Все нормально, говори.

– Понимаешь, у меня тут ситуация такая… – Гена надолго умолкает, но по его голосу я понимаю, что он пьян. – Денег займешь? Очень нужно, горит.

– Сколько?

– Много. Много, Фил. Миллиона два нужно. Я тебе последнему звоню, уже все перепробовал. Поможешь? Помнишь, я тебе занимал? Тогда, в казино. Иначе мне край…

– У меня нет таких денег, дружище. Ты можешь сказать, что случилось?

– Все с тобой понятно, – Генка бросает трубку.

Я перезваниваю, но он сбрасывает. Карта интерфейса показывает, что он дома, и это меня немного успокаивает. Решаю, что позвоню завтра, постараюсь с ним встретиться.

Понаблюдав некоторое время за Генкиной меткой, окончательно успокаиваюсь – она не движется, очень похоже, что друг лег спать.

Мыслями возвращаюсь к тому, как встретиться с Виницким. Снова вылавливать его по городу? Или попробовать вытащить контакты из бывшего шефа Петра Ивановича?

Попробую оба варианта. С утра, после тренировки с Костей, посмотрю, где будет олигарх, и если в не очень доступном для меня месте, позвоню в «Ультрапак». Надо будет только придумать повод, а то, боюсь, если просить контакты Германа напрямую, столкнусь с отказом – с чего бы моему бывшему шефу мне помогать?

Если, или когда, удастся поговорить с Виницким, думаю, будет проще понять, кем может быть Настя.

Решения приняты, задачи поставлены. Принимаю план за рабочий и на этот раз засыпаю сразу.

* * *

Помню время, когда в преддверии неприятного или требующего выполнения многих важных дел дня я просыпался с очень плохим настроением. Утро перед трудным экзаменом, собеседованием, неприятной встречей или такое, как сегодня – после дня, повлекшего за собой уход Вики…

В такое утро не радует ничего: ни пение птиц за окном, ни ароматный кофе, ни контрастный душ, а лучшей мотивацией все-таки прожить этот день становится неминуемый в итоге вечер, когда все будет позади и можно с чистой совестью с головой уйти в игру или, набрав вкусняшек, погрузиться в интересную книгу. Иными словами, сбежать в другой мир.

Сейчас не так. Вещи, которые нас беспокоят, проблемы и трудные задачи, которых не избежать, не исчезнут, пока их не решишь. Это как с ноющим зубом – пока он не болит, поход к стоматологу можно откладывать. Но рано или поздно он даст о себе знать так, что начнешь мечтать о том, чтобы поскорее его вырвали, лишь бы избавиться от этого непрекращающегося дискомфорта. И раз уж визит к садисту-дантисту неизбежен, почему бы не обойтись малой кровью и не запломбировать дырку, пока она не разрушила весь зуб и мучительная боль не начала отдаваться во всю челюсть?

Именно эта логика поднимает меня с кровати, едва я просыпаюсь, мягко разбуженный системным будильником.


Доброе утро, Фил!

Сегодня среда, 18 июля 2018 года. Температура воздуха на улице: 21 °C.

Вы хотели проснуться в 06:00, сейчас 06:12, лучшее время пробуждения в фазе быстрого сна!

Состояние вашего здоровья – хорошее.

С учетом вашей активности, рекомендуется начать день с завтрака, состоящего из сложных углеводов и белков калорийностью не более 500 ккал.

Задачи, поставленные вами на сегодня:…


Впереди долгий, но важный день.

Привычная рутина утренних процедур, и вот я уже на пути к школьному стадиону, иду тренироваться с Костей Бехтеревым. Пока не знаю, что из этого выйдет, но человек предложил свою помощь, и я согласился.

Он уже на месте: сосредоточенно ходит по беговой дорожке, разминаясь.

– Привет, Костя!

– О, Фил! Я уже звонить собирался – у меня мало времени. Готов? Тогда погнали!

Во время тренировки парень хмурится, и настроение у него так себе. Не зная, с чем это связать – то ли он не выспался, то ли озабочен какими-то проблемами, а может, просто уже жалеет о сделанном мне предложении, но я перенимаю этот деловитый настрой, просто делая то, что он говорит.

Каких-то принципиальных отличий от тренировочных методик Матова не замечаю, разве что, к моему удивлению, занимаемся мы недолго, минут сорок пять. Закончив тренировку, Костя начинает сухо прощаться.

– Теперь когда?

– Давай послезавтра, – предлагает он. – Понедельник, среда, пятница – нормальный график. В другие дни я у Саныча, ну, ты в курсе.

– Хорошо. Я тебе что-то должен? Могу оплачивать, как за индивидуалку.

– Да не… Не надо, – чуть помявшись, отвечает Костя. – Я сам предложил, да и мне тоже польза, вместе же тренируемся. Все, ладно, мне пора на работу, а еще Юльку надо в садик отвести.

– Юльку?

– Ага, мелкую. Сестренка моя.

Кивнув на прощание, он уходит, а я задерживаюсь еще на минут двадцать – бегаю, прокачивая выносливость, и добиваюсь своего.


Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 11.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.


На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 7340/16000.


Хорошее начало дня! Во время вчерашней драки я чувствовал, как начинаю выдыхаться, все-таки «десятка» в выносливости – это всего лишь средний показатель по миру, а какой обыватель выстоит хотя бы раунд в боксе? Так что качать мне еще свою физику с дыхалкой и качать.

Иду домой. Карта показывает, что и Виницкий уже весь в делах, судя по тому, что едет в город. Оставляю мини-карту с его меткой в поле зрения.

На автомате принимаю душ, завтракаю омлетом с помидорами, парой бутербродов из черного хлеба с холодной куриной грудкой, одеваюсь в деловой костюм, на пять повышающий харизму, и выдвигаюсь на работу. Как обычно, пешком.

На полдороги к офису вижу, что Петр Иванович Рахметов, гендиректор «Ультрапака», уже на своем рабочем месте. Можно звонить. Пока я листаю контакт-лист в поисках его номера, в голову приходит идея. Может, и не самая лучшая, но Вика была права – ощутимый рост доходов в агентстве с текущей бизнес-моделью будет не скоро. А что, если предложить бывшему шефу наши услуги? Нет, не так, как раньше, а по договору с моим агентством. Да и не только ему.

В трубке частые гудки – занято. Перезвоню Рахметову уже из офиса. Кладу телефон в карман, продолжая обдумывать идею.

Продавать продажи – почему бы и нет? Мысли об этом и раньше приходили мне в голову, но я откидывал их, не видя большой социальной значимости, упорно предпочитая помогать людям адресно, индивидуально. Но ведь за любой компанией стоят люди – начинающие или не особо удачливые бизнесмены. Например, такие как Вероника с ее event-агентством, Кеша Димидко, закупивший оборудование для своей мини-типографии в кредит под залог собственной квартиры, Марк Яковлевич с Розой Львовной…

Все больше воодушевляясь этой идеей, потому что это не только помощь малому бизнесу, но и вполне ощутимые доходы, которые всяко больше, чем от нашей безработной клиентуры, я бегом поднимаюсь по лестнице, ведущей в наш бизнес-центр.

– Филипп, доброе утро! – здоровается со мной Горемычный, которого я и не заметил, спеша в офис.

– Доброе, Степан Лаврентьевич!

– Я задержу вас на минутку?

– Конечно.

Заведующий отводит меня в сторонку:

– Как у вас дела? Клиентура есть? Слышал, у вас все хорошо, а вот у других не очень! Почти треть арендаторов оплату задерживают, швейный цех в подвале открыли, вот у них еще более-менее – набрали гастарбайтеров, шьют там сидят! Сутками шьют! А у самих даже регистрации нет! – За его не особо связной речью скрывается сочный перегар вчерашнего застолья. – А у остальных не очень все. А почему? А потому, что продавать не умеют! Не умеет русский человек продавать!

Сделав этот неожиданный вывод, он замолкает, переводя дыхание.

– Степан Лаврентьевич? К чему вы ведете?

– Значится, веду я к тому, что в эту субботу в нашем конференц-зале будет тренинг по продажам, – он доверительно кладет мне руку на плечо. – Вести его будет гуру активных продаж, звезда интернета Арам Овсепян. Вы молодой, должны его знать. Программа тренинга активных продаж от гуру – это прекрасный перечень важных знаний и навыков для менеджера по продажам, стремящегося к успеху, – выдает зазубренный текст Горемычный, теребя мне пуговицу на рубашке. – Будете участвовать? Стоит всего девять тысяч девятьсот девяносто девять рублей.

– Нет, спасибо. Простите, дела, – я освобождаюсь из объятий Горемычного. – Но вы зайдите к Вазгену, тому, что пластиковыми окнами занимается. Он обязательно должен согласиться, хотя бы из чувства землячества.

– Вы так думаете?

– Попытка – не пытка, Степан Лаврентьевич. Главное, упомяните, что Наиль тоже на тренинг собирался.

Поднимаясь по лестнице, слышу недоумение Горемычного:

– Наиль? Не помню такого арендатора… Ираида Павловна, есть у нас такой?

Сява и Настя уже в офисе. Бывший гопник крутится на «кухне» возле чайника, а девушка расставляет по подоконнику какие-то горшки с цветами. На девушке целомудренная длинная белая юбка в пол, а вот верх подкачал – обтягивающая черная маечка, так что наш вчерашний уговор, можно сказать, выполнен лишь наполовину.

– Ребята, привет!

– Доброе утро, Филипп Олегович! – чистый волнующий голос Насти мгновенно освежает дебаф очарования.

– Фил, здорово! – озабоченно говорит Сява. – Что-то чайник сломался, разбираюсь.

– Может, новый взять? – предлагаю я, с трудом отводя взгляд от девушки. – Откуда цветы?

– А, прикинь, это Елена Сергеевна подогнала Насте.

– Какая Елена Сергеевна? Что значит «подогнала»?

– Подарила, – отвечает Настя. – Встретились на лестнице, разговорились. Я ей пожаловалась, что у нас офис не обустроен, жизни не хватает, она и предложила. Как я поняла, она бухгалтер бизнес-центра. Филипп Олегович, а можно я вас тоже буду называть Фил? Для упрощения коммуникаций, так сказать.

– Называйте, как удобно, – махнув рукой, я сажусь за свое место, не желая тешить самолюбие и выстраивать вертикаль власти.

Эффективность важнее показной субординации.

У Петра Ивановича снова занято, и я думаю, что стоит поехать встретиться лично. Виницкий в мэрии, вылавливать его там не вариант, поэтому надо попробовать все-таки получить контакты Германа. Остается решить, как оставить офис, ведь если я уеду, без меня что-либо предложить клиентам Славка с Настей не смогут.

– Ребята, отложите пока свои дела. Проведем короткую планерку, а потом я уеду на встречу.

– Фил, можно я с чайником? Блин, бесит он меня, пока не починю, не успокоюсь!

– Не вопрос, – соглашаюсь я.

Сотрудники садятся напротив. Славка продолжает ковыряться в чайнике, а Настя поедает глазами. Замечаю, что у нее при себе чистый ежедневник и ручка – девочка подготовилась к первому рабочему дню.

– На повестке три вопроса. Первый – как работаем в мое отсутствие. Настя, это больше твоя задача, но ты, Слав, тоже слушай. Чем больше данных мы собираем о наших клиентах, тем выше вероятность того, что успешно их трудоустроим. Поэтому собирайте резюме и заполняйте анкеты. Настя, я сейчас скину тебе чистый бланк, каждый клиент должен ее заполнить.

– Хорошо, Фил, – кивает девушка, одновременно что-то записывая. – Дай мне свою почту, я скину тебе тестовое письмо.

Диктую, тут же получаю от нее письмо со смайликом и в ответ высылаю файл с клиентской анкетой. Я приготовил ее задолго до этого, но пока обходился, трудоустраивая клиентов фактически в день визита.

– Очень важно иметь фотографию. Поэтому, если клиент не догадается захватить резюме с портретным фото крупным планом, снимайте на месте. Можно прямо на телефон. Это понятно?

Ребята синхронно кивают. В этот момент к нам заходит Вероника.

– Всем привет! – она целует меня в щеку. – Совещаетесь?

– Планерка. Хочешь поприсутствовать?

– Планерки – это скучно. Я, Фил, тогда позже зайду, – говорит она. – Есть разговор, помнишь?

– Может, после обеда? – предлагаю я. – Я сейчас на встречу уеду.

– Заметано! – говорит Вероника и уходит.

Проводив взглядом уходящую девушку, Сява, зачем-то протягивая мне чайник, говорит:

– Фил, смотри, вроде починил. Пойду поставлю? Кофе попьем…

– Потом поставишь, Слав. Когда закончим. Ты меня вообще слушал?

– Э… Конечно! Ты на встречу, Вероника после обеда зайдет.

– А до этого?

– Ну… Это, фоткать, короче, тех, кто без фотки. Анкеты заполнять.

– Что-то еще, Фил? По анкете? – уточняет Настя.

– Да, там есть пункт про желаемое место работы. Так вот, как правило, называть будут то, в чем имеют опыт или думают, что на большее не тянут. Выпытывайте, где клиенты хотят работать на самом деле, к чему у них лежит душа. Скажем, придет женщина в поисках места продавщицы, а у самой тяга к чему-то другому, к тому, что ей кажется несерьезным или нереальным в плане трудоустройства. Вытаскивайте из них такие вещи.

– Сделаем, шеф! – улыбается Настя. – Уж что-что, а это я умею – в душу залезть. Люди как будто чувствуют, что могут мне открыться, и через пару минут знакомства изливают самое сокровенное.

Славка почему-то краснеет, а я перехожу к следующему пункту.

– Второй пункт повестки такой – мы расширяем сферу деятельности.

– О! Крипту будем майнить? – воодушевляется Сява.

– Нет, Слав, нечего там уже майнить, все вычерпали. Займемся посредническими услугами для компаний – аутсорсингом продаж. Этакий внешний отдел продаж для тех компаний, которые сами испытывают с этим трудности. На рынке есть такие услуги, но дерут за это, как правило, много, не гарантируя результата. Мы же будем работать за процент, на что мало кто из таких продажников идет.

– Чо-та я не врубился пока… – качает головой Сява.

– Я все поняла, отличная идея, шеф! – говорит Настя. – Но нам придется расширяться, набирать менеджеров-продажников…

– Обязательно. Пригласи на после обеда Марка Яковлевича, надо продумать шаблон договора, и Кешу Димидко, хочу ему кое-что предложить.

– Сделаю, – записав, говорит девушка. – А какой третий пункт повестки?

– Третий – насчет твоей майки, Настя. Мы же договорились вчера по поводу внешнего вида?

– Договорились, а что не так?

– Все так. Просто носи бюстгальтер хотя бы. Просвечивают…

* * *

Вопреки ожиданиям, спокойно просачиваюсь мимо охраны бизнес-центра, где обосновался «Ультрапак». Не встретив никого из знакомых, поднимаюсь и захожу в офис. На ресепшене сидит Дарья и, как обычно, листает Инстаграм.

– Привет, Даш!

– Ой, Филипп! – восторгается она.

– Как вы тут?

– Все хорошо! Петр Иванович только на днях вас вспоминал. А вы к нам по какому поводу? По делу или соскучились просто? – девушка хлопает наращенными ресницами.

– Очень соскучился, Дашка! Особенно по тебе… – Слышу за спиной, как кто-то заходит и тактично откашливается.

– Виктория Алексеевна! – переключает свое внимание Даша. – А у нас гость!

– Вижу, Дарья, – Вика бросает на меня холодный взгляд. – Доброе утро, Филипп.

– Доброе, Виктория Алексеевна! Как ваши дела?

– Замечательно, – бросает через плечо Вика и проходит в свой кабинет.

По сердцу что-то неприятно царапает, в голове зарождается какая-то мысль, связанная с Викой, но я гашу это. Я здесь по делу.

– Даш, Петр Иванович у себя? – спрашиваю, хотя и так знаю, что он у себя.

– Да, вы к нему? Он вас ожидает?

– Спроси еще, как меня представить, Даш!

– Минуточку, я уточню… – она снимает трубку и звонит в приемную шефа. – Ирочка, тут к Петру Ивановичу пришел Панфилов. Филипп Панфилов, он у нас работал. Что? Поняла. – Она кладет трубку. – Филипп, подождите.

– Я пойду пока, с ребятами поздороваюсь, – говорю я Даше и иду к продажникам.

В их отделе непривычно тихо, видимо, все в поле. Не вижу ни Кира, ни Марины. Только Гриша, зарывшись одной рукой в шевелюру, активно с кем-то говорит по телефону. Увидев меня, он улыбается и жестом показывает на телефон. Киваю, жду, пока он закончит.

– Здорово, Фил! – договорив, Гриша лезет обниматься. – Как ты? Где сейчас?

– Нормально, старик! Компанию свою открыл. Сам как? Как у ребят дела?

– О, а что за компания?..

Мы минут десять общаемся с Гришей, пользуясь тем, что, кроме нас, в кабинете никого. Я рассказываю об агентстве, а Гриша о себе. Из его слов я узнаю, что дела в компании идут так себе. Коммерческий директор Горюнов Павел Андреевич ушел, перетащив с собой трех лучших продажников, а на его место поставили какого-то нового.

– Я, честно говоря, сам подумываю валить отсюда, – жалуется мне Гриша. – Этот, новый который, первым делом отпускные цены поднял, из-за этого даже текущие заказчики сливаются. Хорошо хоть «Джей Март», который ты притащил, еще с нами. Маринку вчера этот… чудак на букву «М» до истерики довел, черт знает, чего докопался? У нее пара клиентов соскочило в последний момент, как раз из-за повышения цен.

– Кир там как?

– Все еще лечится. На больничном. Какие-то осложнения у него нашли, короче, в больнице сейчас, в первой городской.

– В какой палате, в каком отделении?

– Блин, Фил, не помню. Позвони ему, он будет рад тебя увидеть.

– Конечно.

В кабинет заглядывает Дарья.

– Филипп, Петр Иванович готов вас принять, – она исчезает.

– Ладно, старик, рад был увидеться. Надумаешь отсюда уйти, заходи к нам, что-нибудь тебе подберем. Кстати, как там супруга? Когда срок?

– А, еще нескоро, – отвечает Гриша. – Ближе к концу сентября.

– Супер! Все, пошел, нашим всем привет!

– Ага, передам, – расплывается в улыбке Бойко. – И насчет твоего предложения тоже…

В кабинете Петра Ивановича жутко накурено, хоть топор вешай.

– Петр Иванович, добрый день!

– А, Панфилов… Здорово, здорово. Присаживайся.

От его обычной приветливости не осталось ни следа. То ли у компании дела и правда так плохи, то ли все еще держит обиду.

– Что там у тебя?

– Петр Иванович, вы знаете, какой я продажник.

– Допустим, – буркает он.

– Хочу предложить вам…

– Вернуться хочешь, что ли? – оживает он. – Не знаю, не знаю…

– Нет, Петр Иванович, не вернуться, но смысл такой же. Предлагаю вашей компании наши услуги аутсорсинга продаж.

– Как это?

– Заключим договор, по которому мое агентство будет искать заказчиков на вашу продукцию, а вы, по факту заключенных договоров, будете отчислять нам комиссионные. По сути, будет то же самое, что было, когда я у вас работал. Мы вам продажи, вы нам процент.

– Ну… Панфилов, я даже не знаю, – тянет он. – Это мне с Костиком надо посоветоваться. Да и вообще, это его вопрос, ты чего ко мне-то пришел? Я думал, вернуться хочешь.

– Костик – это кто?

– А, это вместо Пашки пришел один. Коммерческий директор новый, Панченко. Ты лучше с ним встреться, а там как он решит.

– Хорошо, поговорю с ним, – соглашаюсь я, а сам думаю: неужто тот самый?

– Все у тебя?

– Да, Петр Иванович. Спасибо, что уделили время.

– Да не за что. А с Костиком ты поговори.

Я активирую «Распознавание лжи», встаю, протягиваю ему руку, жму и между делом интересуюсь:

– У вас случайно не сохранился контакт Якова Германа?

– Это еще кто такой? – делает вид, что не помнит, Петр Иванович.

– Мы с ним встречались. Помощник Виницкого, я оставлял вам его визитку.

– А, тот, что ли… Нет, его контактов у меня нет, – он выдыхает облако дыма. – Пашка, наверное, забрал. Мне-то зачем?

Холодно. Значит, контакты у него есть, просто делиться не хочет.

– Да и зачем тебе? Ты же напрямую с Виницким общаешься, да?

– Общаюсь, Петр Иванович, общаюсь. Ладно, не буду больше отнимать ваше время. Спасибо. До свидания!

– Ага, бывай, хлопец.

Выйдя из его кабинета, секунду думаю, стоит ли зайти к Вике, но подавляю этот порыв и иду к Даше.

– Даш, ваш новый коммдир на месте? Петр Иванович к нему направил.

– Константин Андреевич? Панченко?

– Да, он самый, если у вас только не появился еще один коммерческий.

– К сожалению, его нет на месте. Что ему передать?

– Дай лучше мне его контакты, я сам с ним свяжусь.

– Простите, Филипп, не могу.

– Понятно. Ладно, тогда передай ему мои. Визитки при себе нет, запишешь мой номер?

– У меня есть, – улыбается она.

– Спасибо, Даша!

Попрощавшись с девушкой, думаю, что делать дальше. Возвращаться в офис или попробовать все-таки пересечься с Виницким? На ходу пользоваться интерфейсом неудобно, так что, выйдя из бизнес-центра, я иду в то кафе, в котором мы с ребятами обычно обедали – заодно и перекушу, бизнес-ланчи здесь хорошие.

Пока несут заказ, вспоминаю о вчерашнем ночном звонке Гены Хороводова. Я его не видел почти два месяца, а до этого – несколько лет. Вспомнил я его тогда, когда открыл системный навык «Героизм» и читал описания героических способностей. В свое время, будучи студентами, мы с Генкой ходили играть в казино, и в очередной раз в пух и прах проигравшись, я взял у него взаймы денег, не самую крупную сумму по нынешним меркам, но для студента – солидную. Вернуть долг вовремя я не сумел, а потом еще долго скрывался, из-за чего он обиделся и мы перестали общаться.

– Гена, привет!

– Фил? Чего тебе? – Гена настолько безразличен, что даже вопросительных интонаций в его голосе я не слышу.

– Ты мне сам вчера звонил. Может, встретимся, расскажешь, что у тебя произошло?

– Зачем? – все тот же мертвый отрешенный голос.

– Вместе подумаем, что можно сделать.

– Да ничего тут не сделаешь. Хотя… Ты хоть сколько-нибудь можешь одолжить?

– Давай при встрече? – Решаю, что вытянуть Генку на разговор надо любым путем.

– Ладно, когда?

– Вечером ко мне домой приходи. Записывай адрес…

– Говори, так запомню.

Называю, куда подъехать, а он, буркнув что-то невразумительное, в котором и «пока»-то сложно угадать, отключается.

Я же, глянув на мини-карту с меткой Виницкого, отменяю заказ и сломя голову мчусь домой за экипировкой.

Виницкий в том же бассейне, но снова, как в первый раз, когда я вылавливал олигарха, покупать дорогие плавки у меня желания нет. Мне везет, Uber оказывается рядом и ждать машину долго не приходится.

Дома меняю промокшую от пота рубашку, собираю сумку для бассейна, закинув туда, помимо плавок, сланцы, шапочку и полотенце, на полке нахожу гостевой абонемент на три тренировки – осталось еще две. Не знаю, смогу ли я его снова использовать, может быть, срок действия истек, поэтому на всякий случай сгребаю остатки наличности – что-то около десяти тысяч – и, перепрыгивая через три ступеньки, спускаюсь вниз, к ожидающему такси.

Через полчаса и минус три тысячи рублей я, вынужденный все-таки приобрести новую карту гостя, лихорадочно раздеваюсь, натягиваю плавки, шапочку, не попадая сразу, сую ноги в сланцы и иду в бассейн.

Сегодня здесь больше народу, и серьезные ребята в костюмах, расположившиеся вдоль стены, меня не волнуют. Невозмутимо кидаю полотенце на один из шезлонгов, заказываю зеленый чай, а потом, оставив сланцы у бортика, ныряю в воду.

Не доплываю и до середины дорожки, когда получаю неожиданный бонус от посещения бассейна.


Поздравляем! Вы улучшили навык плавания!

Ваш текущий уровень навыка – 2!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 7840/16000.


Похоже, прогресс-бар опыта способности был близок к ста процентам, а тут еще и мой бустер с прокачанным «Овладением навыков» подключились – хватило проплыть двадцать метров, чтобы получить ап.

Так что до Виницкого я доплываю в приподнятом настроении.

– Филипп Панфилов, – безошибочно узнает меня магнат.

– Николай Сергеевич, добрый день! Да, это я.

– Думаю, и сегодня вы здесь не случайно.

– В общем-то, да, приехал целенаправленно, чтобы встретиться с вами.

– Не сомневаюсь, – отвечает он. – Предлагаю пройти в сауну, здесь не очень-то располагающая обстановка для общения.

Он, игнорируя лестницу, проворно выбирается из бассейна, ничем не напоминая тех пузатых мужиков, что оккупировали джакузи, и, не оглядываясь, идет в сторону парилки. Без усилий выпрыгнув – а руки-то окрепли! – из воды, взбираюсь на бортик и следую за ним. Там он забирается на самую верхнюю полку и ложится, закинув руки под голову. Банную шапочку он натягивает на глаза. Сажусь на нижнюю полку, опершись о стену спиной так, чтобы видеть олигарха, и он лениво произносит:

– Я слушаю.

– У меня два вопроса, Николай Сергеевич. Вернее, две темы.

– У тебя пятнадцать минут, Филипп. Потом мне надо будет уехать… – говорит он, а следующими словами обескураживает, хоть я и был готов к чему-то подобному. – Кстати, «Распознавание лжи» можешь не включать, вижу, ты его уже открыл. Пятнадцатый уровень? Хм, неплохо, но и не хорошо. Ладно, об этом позже поговорим. Давай с первого вопроса, что ты хотел обсудить?

– Скорее, предложить. Я открыл агентство, хочу предложить вам аутсорсинг…

– Неинтересно, – перебивает меня магнат. – Я после той беседы не поленился, сам проверил всех контрагентов. С моим «Познанием сути» я закупаю не только по лучшим ценам, но и наиболее востребованный товар. Ты парень вроде неглупый, понимаешь, что и как работает. Какой уровень у твоего «Познания сути»?

– Второй.

– Второй? Да что ты на этом втором видишь-то? Это же базовая информация, с ней каши не сваришь. Я бы тебе посоветовал сосредоточиться только на развитии этой способности и как можно скорее достичь хотя бы пятого…

– Как?

– Думай сам, подсказывать не собираюсь. А вообще, боюсь, для тебя это уже не актуально.

– Как так? У меня еще куча времени до конца лицензии!

– А вот так. Не знаю, как так вышло, ваалфоры до сих пор голову ломают, но Испытание ты не прошел. Что ты помнишь?

– Помню, как очутился в каком-то странном помещении, очнулся обвешанный дебафами. Там были вы, какая-то девушка…

– Илинди.

– Да, точно. Еще помню, что у нее не очень-то человеческие уши. Еще был какой-то нечеловек – демон? По крайней мере, у него были копыта. Хфор, кажется?

– Да, это был ваалфор Хфор, наблюдатель от Высших.

– Так это был не сон?

– Да, и очень странно, что ты запомнил события, пусть даже и посчитал их сном. Меня – я о себе из этой ветки – не было, но мне показали. Тебя убил кислотный студень, и при реставрации тела и мозга твой интерфейс был деинсталлирован, а память обо всех событиях, с ним связанных, – стерта. В том числе все, что ты повысил благодаря системе – характеристики, навыки… Потом тебя перенесли в тот же момент времени и место, из которого изъяли. Вот удивился Хфор, когда, проводя контрольный контакт, пообщался с тобой через время и понял, что ты все еще с интерфейсом. Он даже предположил, что ты каким-то образом активировал «Обман времени», но это нелепо, потому что до «Первого Хиро» даже мне далеко, не то что тебе.

– Что-то я не помню, чтобы я с ним еще раз встречался.

– Ты же сам упоминал Самуэля Михайловича Панюкова. Этот старик в свое время заключил кое-какую сделку с Хфором, и теперь, при необходимости, Голос использует его тело для физического воплощения в нашем мире. Например, для таких случаев, как с тобой.

– А вы откуда знакомы с Панюковым?

– Да так же, как и ты, общался с Голосом.

– Голос – это Хфор?

– Не совсем. Я, честно говоря, сам до конца не понял. Голос – это слова Хфора, что-то типа управляемого звукового послания. То есть связь, по сути, односторонняя. Он тебе что-то может сказать через Панюкова, а вот ты ему – нет. Вернее, сказать можешь, и Голос даже ответит, но это будет общение не с Хфором. Ладно, это уже не важно, – Виницкий по-стариковски вздыхает и подтягивается, чтобы сесть. Теперь он смотрит мне в глаза. – В общем, у Старших с тобой сейчас два варианта. Первый, это оставить все как есть и, когда придет время, изъять тебя для повторного Испытания, но это мнение меньшинства Совета. Остальные требуют зачистки, но, видишь ли, энергии на внеплановый выем уйдет слишком много, и им проще поставить повторное Испытание, а дальше – либо ты его пройдешь, либо нет, и на этот раз они тщательнее проведут деинсталляцию и пройдутся катком по твоей памяти. Забудешь события последнего года, не меньше.

– А какой второй вариант?

– Второй вариант должен предложить тебе я. Ты добровольно удалишь интерфейс.

– Как?

– Погоди, дослушай. Как – я тебе объясню. Взамен на это ты сохранишь не только память обо всем, что было, но и все достигнутые характеристики и умения. За исключением системных, разумеется. И лично от меня бонусом – хороший контракт для твоей компании и миллион долларов кэшем. При твоих притязаниях денег тебе хватит на всю жизнь, особенно если сумеешь грамотно ими распорядиться.

– А если я откажусь?

– Поступишь очень глупо. Понимаешь, ваалфоры хоть и не могут напрямую влиять на участника отбора, но зато в состоянии совершать определенные воздействия на цепочку вероятностей. Веточка с дерева упадет на лобовое стекло машины, водитель на мгновение отвлечется, а в это время ты будешь переходить дорогу. Понимаешь? «Пункт назначения» смотрел? В общем, откажешься, и тогда будь готов к разного рода неприятностям. И если ты все-таки их переживешь и не сломаешься, то тогда тебя ждет выем и Испытание. Пройдешь достойно – останешься с интерфейсом и будешь жить как раньше, до призыва в локальный финал. Нет – потеряешь все, что получил с системой, или погибнешь.

– Да, невеселые перспективы… – Я опускаю голову, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. – Но почему они так привязались ко мне? Почему бы им просто не оставить меня в покое, без всех этих воздействий на цепочку вероятностей, дав возможность еще раз пройти Испытание?

– Потому, что выем энергозатратен даже для них, а у тебя нет шансов пройти Испытание, Филипп. Это будет пустая трата ресурсов. Да, и твое развитие абсолютно не соответствует тому, что могло бы тебе помочь в Испытании. Как ты знаешь, Старшие расы научились быть одновременно во многих измерениях, скользя между ними так, как им это удобно. Они просчитывают благоприятные вероятности для Сообщества, и то развитие событий, при котором ты сохранишь интерфейс, потенциально очень высокорисковое, если оставить все как есть. Поэтому лучше соглашайся.

– Ну, раз так… – я склоняюсь к тому, чтобы принять предложение Виницкого.

Жил же я как-то без интерфейса. А с миллионом в кармане и жирным контрактом с «Джей Мартом» я определенно выйду на новый уровень. Моя сила, мои прорисовывающиеся кубики на прессе, мое острое, как в детстве, зрение и умение драться никуда не денутся, оставшись со мной. Продолжу тренировки, просто развиваться буду в несколько раз медленнее, но разве это проблема? Да весь мир так живет!

Перспектива потери интерфейса перестает казаться мрачной, разве что по Марте буду скучать. Узнать бы, с кого слеплен ее образ – а вдруг удастся в жизни познакомиться с прототипом? Все-таки мой идеал.

– Решай быстрее, Филипп, – торопит меня магнат. – Мне уже давно пора, да и, боюсь, я здесь больше не высижу.

Он слезает с полки. Я тоже встаю, глубоко вздыхаю, принимая решение, и говорю:

– Хорошо, Николай Сергеевич. Пусть будет так…

Глава 12 Монета встанет на ребро

Фортуна не покровительствует дуракам.

League of Legends

– Вот и молодец! – доволен торговый магнат. – Слушай, как удалить…

– Вы меня неправильно поняли, Николай Сергеевич.

Сказав это, я натыкаюсь на молчание и пристальный взгляд Виницкого. Он понимает, что я не закончил, и снова садится. На автомате активирую «Распознавание лжи», потому что, как никогда в жизни, мне важно сознавать, что меня не водят за нос.

– Пусть будет так. Пусть все остается как есть, и когда придет мое время, я постараюсь пройти Испытание.

– Филипп… – говорит магнат, играет желваками, формулируя мысль, а потом вздыхает. – Весьма опрометчиво с твоей стороны. Ты понимаешь, что это не шутки? Представь, что одновременно ты становишься целью номер один для всех спецслужб, органов правопорядка, криминальных авторитетов и религиозных экстремистов. Умножь это на миллиард миллиардов – прости, не знаю, как называется это число.

– Квинтиллион, – вспоминаю я факт с полочки бесполезных знаний.

– Пусть так, – кивает он, не удивившись. – В общем, примерно в такую ситуацию ты себя ставишь, отказавшись от миллиона долларов наличными и сохранения всех прокачанных характеристик, разве что воздействие будет непрямым…

За стеклянной дверью сауны появляется квадратная фигура, дверь приоткрывается:

– Николай Сергеевич, все в порядке?

– Миша, все в порядке. Воды нам принеси, будь добр.

Охранник исчезает не более чем на пять секунд и возвращается с парой холодных бутылок. Какое-то время мы с олигархом жадно пьем, а потом он продолжает прерванную речь:

– Ладно, принял решение – так принял. А позволь спросить, почему?

– По многим причинам, Николай Сергеевич. Здесь и азарт геймерский сыграл, и то, что я привык к интерфейсу, да и, честно говоря, пока не представляю, как жить без него. Но это все мелочи, на самом деле. Главное, люди за мной.

– Думаешь, с миллионом ты бы меньше смог им помочь? Ты же про близких сейчас?

– Не совсем, Николай Сергеевич. Я открыл агентство по трудоустройству. Клиентура – отчаявшиеся люди. Как я им без интерфейса помогу? Я бы смог, добейся хоть какого-то имени, набери я репутацию у работодателей, но на этом этапе без интерфейса у меня никаких возможностей.

Мне кажется или его взгляд чуть потеплел? Впрочем, никаких повышений репутации я не вижу, а значит, мне показалось.

– А интерфейс тут при чем? – лениво спрашивает магнат.

– Поиск по карте. Он ведь не только людей и географические объекты показывает, но и компании, организации. Выставляю фильтр вероятности трудоустройства конкретного человека…

– Да ладно? – вскакивает Виницкий и бьется головой о низкий потолок. – Черт! Вероятностный фильтр? Такое возможно? – Его взгляд туманится, по всей видимости, он изучает свой интерфейс. – Надо же! Век живи – век учись!

– Посмотрели?

– Вывел свои магазины, а потом добавил фильтр вероятности крысятничества директоратом. Да у нас тут для безопасников поле непаханое! Вообще мышей не ловят! Миша! Миша! – орет он, призывая, не пойму, то ли охранника, то ли помощника – разве охрану так гоняют?

– Шеф? – дверца приоткрывается.

– Германа ко мне, срочно! – «р» в его исполнении особенно раскатисто, после таких слов мне самому хочется срочно бежать искать Якова Германа – похоже на какую-то командирскую ауру или способность.

– Есть! – принимает задачу Миша.

– Слушай, Филипп! – возбужденно говорит мне Виницкий. – Мне и в голову не приходило, что система может работать так! Как ты до этого дошел? То, что благодаря карте можно находить лучших поставщиков, я понял почти сразу, еще когда свой первый продуктовый магазин в спальном районе открыл. Как сейчас помню этот момент… – Он хмыкает. – Сам за кассой стоял, сам закупал, сам разгружал… Ладно, извини, размяк не по моменту. Так как ты до этого дошел?

– Вы когда-нибудь искали шмотки на игровом аукционе, Николай Сергеевич?

– Шмотки? На игровом аукционе? Извини, не понимаю, о чем ты говоришь… Минутку.

Так-так-так. Мне до смерти интересно, как выглядит интерфейс Виницкого и как реализована механика. Ведь, если он не геймер, как он все усвоил? На чем строится его прокачка и есть ли она вообще?

Он встает и выглядывает за дверь:

– Миша, позвони, скажи, я задержусь. И закажи мне чай, как всегда.

– Есть! – отвечает охранник, скорее всего, не единственный.

– Филипп, я сейчас отложу вылет, и мы договорим. Только не здесь, предлагаю уже вываливаться, система сигналит о недопустимой в моем возрасте длительности высокой частоты сердечных сокращений и перегреве организма. У тебя тоже?

– Нет, моя пока молчит.

– Молодость… – олигарх запахивается в халат. – Идем.

Расположившись в шезлонгах по обе стороны столика, мы продолжаем беседу.

– Признаюсь, разговор стал мне интересен. Судя по показаниям интерфейса, и тебе тоже. А раз интерес взаимный, а ключевой вопрос, связанный с твоим отказом или согласием на деинсталляцию, мы уже решили, предлагаю побеседовать не как куратор и испытуемый, не как заказчик и поставщик, а как друзья по интересам. Интерес у нас с тобой, не сказать, чтобы часто встречающийся.

– Если я все правильно помню, Хфор говорил о десятках тысяч участников от человечества.

– Прошедших отбор, Филипп. Двадцать восемь тысяч пятьсот шестьдесят один человек – тринадцать в биквадрате. У них тринадцатиричная система исчисления. Кандидатов намного больше. Но именно в нашем времени и в этой ветке реальности – немного. Не могу сказать тебе точно, сколько.

– Николай Сергеевич, скажите хотя бы порядок чисел.

– В последние пять лет около тысячи. Из них почти все уже лишены интерфейса. Кто-то сломался в самом начале, решив, что сошел с ума; кто-то резко пошел вверх по социальной лестнице, привлек ненужное внимание и был ликвидирован или препарирован; кто-то просто не прошел выем и Испытание, как ты. Проанализируй разные сферы жизни общества за последние годы – неожиданные взлеты в кино, спорте, политике, бизнесе, науке – кто внезапно и без всяких предпосылок ярко зажегся и в одночасье исчез с радаров?.. – Он прерывается на то, чтобы промочить горло травяным чаем. – Обрати внимание на авторитетных полевых командиров и новых воинов любой революции, вчерашних учителей, врачей и автомехаников, вдруг воспылавших сочувствием к ранее чуждой стране и поехавших воевать за одну из сторон. Проанализируй вспышки массовых и серийных убийств, совершенных обычными, казалось бы, людьми. Все они активно зарабатывали очки опыта, развивались, прокачивая уровни, и в какой-то момент теряли все, включая головы.

– Но зачем кого-то убивать? Можно же…

– Стоп! Молчи! Ничего не говори!

Глядя на мое удивленное лицо, он объясняет:

– Не рассказывай никогда и никому свои нюансы развития и механику собственного интерфейса. Делясь своим способом развития, мы почему-то теряем возможность зарабатывать опыт этим же и в дальнейшем, словно после того, как озвучиваем это, система понимает, что носитель целенаправленно совершает поступки только ради очков.

– Она не приветствует фарм?

– При чем здесь фармацевтика?

– Это игровой термин, выполнение рутинных действий ради очков опыта или ресурсов.

– А, ну да. Фарм система не приветствует. Кстати, так что ты там говорил про игровые аукционы, Филипп?

– Аукционы… Игровые аукционы используются игроками, чтобы продавать и покупать вещи, выставленные на торги другими игроками. Зачастую одновременно проходят торги миллионов предметов, а потому в любой уважающей себя игре есть очень детальные фильтры. Скажем, броня, оружие, самоцветы, эликсиры и тому подобное – это общие категории. А что, если мне нужен быстрый и легкий кинжал для определенного уровня, с повышением шанса на критический урон, дающий плюсы к ловкости и не дороже миллиона золотых?

– Все, не продолжай, – кивает магнат. – Я понял идею. С таким игровым бакграундом немудрено, что ты дошел до вероятностного фильтра. И при каких обстоятельствах ты впервые использовал этот фильтр?

– Славке… другу, хотя… тогда еще просто соседу, помог найти работу.


Ваша репутация у Николая Сергеевича Виницкого повысилась.

Текущее отношение: Равнодушие 15/30.


Мимо нас проходит, вихляя бедрами, симпатичная девушка в очень открытом купальнике. Виницкий провожает ее взглядом, она, почувствовав это, оборачивается и, чуть задержав шаг, улыбается олигарху через плечо. Тот сразу теряет интерес, и его внимание возвращается ко мне. Интересно, он знает о том, что моя репутация в его глазах улучшилась? Впрочем, на пятом уровне «Познания сути» он, наверное, даже состав моей крови может сказать.

– Николай Сергеевич, и все-таки. А какие еще могут быть виды системы? Можете хотя бы на примере тех, кто ее уже лишился, рассказать?

– Она у каждого своя, Филипп. Работает, поощряя явные и потаенные склонности носителя, принимает вид, обеспечивающий ему наилучшее понимание. Религиозный фанатик видит божественные знаки; склонный к эзотерике думает, что общается с космосом или овладевает технологиями атлантов; творческий человек решает, что получает озарения, кто-то видит «ауры», как он их называет, а кто-то просто слышит голоса. Далеко не каждый доходит даже до открытия «Познания сути», без которого, в принципе, интерфейс не откроется в том виде, в котором он доступен тебе и мне. Один чудак-экстрасенс остановился на самом первом, с чем сталкивается каждый кандидат сразу после инсталляции, – на определении имени и возраста людей. Не знаю, как это реализовано в твоей системе, а он просто смотрел на людей и уже знал, как их зовут. Без всяких графических примочек. Ему этого хватило, чтобы хорошо устроиться – он попал в американское шоу талантов и заработал свой миллион. Потом, правда, провалил Испытание, но ему хватило ума скрыть утерю способности, теперь он успешный эксперт по общению с духами умерших.

– А у вас есть основные характеристики, Николай Сергеевич? – решаюсь я на вопрос, на который не уверен, что получу ответ.

– Конечно, Филипп. Они есть у каждого носителя. Думаю, я могу назвать свои: показатель физического развития, показатель умственного развития, показатель мудрости – что есть совокупность жизненного опыта и умение из разных решений выбрать оптимальное, влиятельность и везение.

– Везение?

– Да, а что, у тебя не так? Показатель весьма субъективный, однако с его ростом я заметил: неблагоприятно складывающиеся обстоятельства могут неожиданно приобрести приемлемый для меня оборот. Даже в карты стал чаще выигрывать, – улыбается олигарх. – Недавно в Монако на рулетке три раза подряд мое число выпало.

Я присвистываю.

– Вероятность такого, сам понимаешь, чуть выше, чем один к миллиону. Так, что у нас там со временем? Миша!

– Шеф, – рядом с нами появляется пресловутый Миша. – Герман ожидает.

Судя по показаниям интерфейса, Миша – ассистент Виницкого. И хоть и похож он больше на тупого качка, характеристика «планировщик 12 уровня» говорит сама за себя. С таким уровнем навыка планирования, не сомневаюсь, Миша может всю третью мировую войну посекундно расписать.

– Пусть ждет, – говорит магнат Мише. – Ладно, Филипп, мне пора. Дела.

– Николай Сергеевич, спасибо вам, – я искренне жму Виницкому руку, сегодня я разглядел в нем живого человека.

– Не за что, Филипп. Признаюсь, мне слабо верится в нашу новую встречу. Я знаю, на что способен Хфор, и заранее тебе не завидую. О твоем решении я ему уже сообщил. Но… Но за такой выбор – уважаю. Если вдруг передумаешь, ты знаешь, как и где меня найти.

Он поднимается с шезлонга, и тут я вспоминаю, с какой вообще целью хотел с ним встретиться.

– Николай Сергеевич, последний вопрос.

– Да?

– Ко мне в агентство пришла очень странная девушка. «Распознавание лжи» на ней сбоило, сама – красавица, каких поискать, но почему-то упорно стремилась работать именно у меня за мизерную зарплату. Это может быть человек Хфора или она от вас?

– Не от меня – точно. Нет у меня таких задач или полномочий, как у куратора. Как зовут девушку?

– Анастасия Павловна Семенова, двадцать четыре года.

– Еще данные?

– Третий уровень.

– Мало данных, – разводит руками Виницкий. – Никого с таким именем я не знаю. Имя определено интерфейсом?

– Да.

– Нет, извини. Ничем не могу помочь. У тебя все? – спрашивает он, и на мой кивок отвечает: – Хорошо. Тогда удачи тебе, Филипп! Ты меня понял?

– Чего же тут не понять.

– Вот именно. А удача тебе очень – повторяю, очень – понадобится!

Внезапно, стоит ему уйти, бассейн пустеет, и остаются лишь пузатые мужики в джакузи, официантка и пара лайфгардов, прохаживающихся вдоль бортика. За всю беседу с торговым магнатом мой детектор лжи ни разу не обдал меня холодом. Был ли Виницкий откровенен? Да, только если не владеет каким-то антискиллом.

Пора собираться и мне, рабочий день перевалил за экватор, а после обеда у меня запланированы разговоры с Вероникой, Кешей Димидко и Марком Яковлевичем. Решаю быстро принять душ после сауны.

Намылив голову, тру волосы, когда вместо теплой воды внезапно льется чуть ли не обжигающий кипяток. Нецензурно вскрикнув и рефлекторно отпрянув, не нахожу опору и чувствую, как нога едет по скользкому кафелю. В следующую секунду я лечу, группируясь в полете, чтобы упасть на плечо, падаю, больно бьюсь боком об пол и головой о стенку кабинки. Система сыпет уведомлениями об уроне, глаза щиплет попавшим шампунем, в голове звенит…

Я не встаю, а просто сажусь, дотягиваюсь до струй воды, вернувшейся к нормальной температуре, и промываю глаза. Мысленно оцениваю траекторию падения и понимаю, что мне чертовски повезло. Пара сантиметров в сторону, и отсюда меня бы увозили в «Скорой» – одна из плиток, вопреки законам физики и гравитации, очень странно отошла от стенки, и я вполне мог поймать ее край виском или затылком.

Пронесло.

Очень аккуратно домываюсь, потом, как сапер на минном поле, осторожно выхожу из душевой, пару раз поскальзываюсь, но за счет готовности успеваю поймать равновесие. Одеваюсь без сюрпризов, и из фитнес-клуба выхожу тоже без неожиданностей. Вызванный еще из раздевалки Uber уже стоит у входа – синяя «Тойота Камри», госномер такой-то, водитель Сергей. Открываю заднюю дверь и вижу затылок водителя, копошащегося в «бардачке».

– Сергей?

– А? – вздрагивает тот, оборачивается, и я понимаю, что на Сергея он совсем не похож, скорее на Абдуллу или Аслана.

– Вы – Сергей? Убер?

– Нет, нет, – он качает головой.

И правда, не Сергей, а тридцатишестилетний Турал, судя по его профилю.

– Извините.

Может, номером ошибся? Захлопнув дверь, обхожу машину. Да нет же, номер и модель совпадают. Открываю приложение – все верно. Снова открываю дверь, теперь переднюю.

– Вы меня дурачите? Вот смотрите, я вызвал машину, все совпадает – марка, цвет, номер…

Тарц!


Получен урон: 269 (удар кулаком).

Текущее значение жизненных сил: 92,11383 %.


Чувствую, как он выхватывает из моих рук смартфон, а следом слышу звук захлопнувшейся двери. Трясу головой, нащупываю языком зуб – все нормально, на месте. Угрожающие олигархи, демоны-инопланетяне, боксеры-дагестанцы, эмоционально нестабильные девушки и просто гопники, как же вы все меня достали!

Кровь вскипает от нахлынувшего адреналина, система награждает бафом праведного гнева, а в следующую секунду, перепрыгивая через декоративный кустарник и парковочные барьеры, я уже гонюсь за автомобильным воришкой.

Сейчас посмотрим, чье кунг-фу сильнее!

Бегу легко, в отличие от преследуемого, который хоть и несется сломя голову, но недостаточно скоординирован, чтобы так же, как и я, легко перепрыгивать препятствия. Месяца три назад я бы его не то что не смог догнать, я бы вообще за ним не погнался. Ну, догоню я его, а дальше что? Так бы я подумал, случись это со мной тогда. Или не со мной, а с тем Филом?

Сейчас я четко знаю, что делать. Мне хватает пятидесяти метров, чтобы сократить дистанцию до пяти-шести шагов.

– Стоять!

Обернувшись, он видит меня, паникует, резко меняет направление, но этим только усугубляет свое положение. В отчаянии он ускоряется, однако исход уже понятен, потому что бегаю я быстрее. Мысленно прикидываю, как делаю подсечку…

Целлофановый пакет, сдвинутый порывом ветра, в самый неудачный момент ложится под подошву, нога предательски скользит, обнуляя опору, и в следующее мгновение я лечу на асфальт руками вперед. Уже в падении в мельчайших деталях вижу, что падаю лицом на осколок бутылки, непонятно как оказавшийся именно в этом месте. Спасает развитая ловкость – группируюсь, перенося центр тяжести вбок и избегая контакта со стеклом.

Боли не чувствую, как и страха, есть только упрямая злость за потерянное время. Турал исчезает в людском уличном потоке и наверняка считает, что угроза с моей стороны миновала. Ага, конечно.

Интерфейс. Карта. Турал Агаларов. Вот он, за углом следующего шестиэтажного здания, движется перпендикулярно той улице, по которой я за ним гнался. Прикидываю траекторию и иду навстречу с другой стороны, держа перед глазами карту с его меткой. Иду не спеша, насвистывая тему из «Убить Билла» и разминая кулаки. За углом останавливаюсь. Судя по карте, Туралу остается до меня шагов десять. Девять, восемь… два, один.

Делаю шаг, выходя из-за угла, убеждаюсь, что это он, и одним ударом под дых выбиваю из него воздух. Хватаю за ворот, затаскиваю в подворотню и возвращаю долг боковым в челюсть.

– Телефон вернул!

– Какой телефон? – он стонет, а сквозь его акцент пробивается боль. – Не понимаю.

Не могу бить не сопротивляющегося человека. Рыться у него по карманам? Тоже не мое. А может, он уже успел скинуть трубу и потому так спокоен?

– Так, понятно. И что же мне с таким непонятливым делать? Сдать в ментовку?

– За что? Что я сделал?

– Там разбе… – закончить фразу я не успеваю, подавившись словом от того, что тело, не дожидаясь команды от мозга и подчиняясь лишь инстинкту и чуйке, резко разворачивается, уклоняясь от лезвия ножа.

Не знаю, что здесь сработало, опыт просмотра кучи боевиков или «Праведный гнев», но я на автомате, перехватив, заламываю его руку так, что кисть разжимается и короткий нож с рукояткой, обмотанной черной изолентой, вываливается на землю. Пинком отправляю его под стоящие неподалеку россыпью мусорные баки, а потом, испытывая задним умом громадное облегчение от того, что прошел по краю, даю волю кулакам.

Когда он падает на асфальт, свернувшись в клубок, чтобы защититься от ударов, из кармана его трико выпадает мой телефон. Подбираю, убеждаюсь, что он действительно мой, кладу его в карман брюк и, посасывая кровь из рассеченной о чужой зуб костяшки, думаю, что с этим грабителем делать дальше. Решаю, что спокойно отпустил бы этого незадачливого гастарбайтера седьмого уровня социальной значимости (строитель, женат, четверо детей), но нож! Он же мог так «удачно» попасть, что я бы просто откинул копыта. И все из-за старого телефона, которому красная цена тысяч пять, и то с большой натяжкой.

Сдать в полицию… Турал начинает шевелиться, пытаясь встать. Включаю «Распознавание лжи».

– Слышь, ты, Турал!

– А? – вздрагивает он, почему-то не удивляясь, что я знаю его имя.

– Документы есть?

– Паспорт у хозяина. – Он садится на асфальт и смотрит исподлобья, держась за подбитый заплывший глаз.

Не врет.

– В ментовку хочешь?

Качает головой.

– Тогда ответишь на несколько вопросов. Скажешь все честно, отпущу. Понял?

Кивает.

– Не слышу.

– Понял.

– Зачем в чужую машину залез?

Жмет плечами.

– Отвечай.

– Не знаю. Думал, деньги найду.

– Почему не работаешь?

– Работаю. Хозяин не платит. Фарход, земляк мой, разбился. На хозяина наехали, проверки устроили, штрафные санкции, – рассказывает он с жутким акцентом, подолгу подбирая слова, но говорит правду. – Он разозлился, всех зарплаты лишил. Дома семья, денег нет, с этой работы не уйдешь, документы хозяин забрал, тяжело.

– Нож зачем с собой таскаешь?

– А как без ножа? – искренне удивляется он. – Консервы открыть, хлеб порезать…

– Человека пырнуть, ага. Еще кого-то пытался зарезать?

– Нет! – он так мотает головой, что она, кажется, сейчас оторвется. – Шайтан попутал, испугался очень.

– Воровал еще что-то?

Опускает плечи.

– Что именно?

– Цемент.

– Цемент?

– Да.

– Еще что-то?

– Нет, только цемент и твой телефон.

– А из машины?

– Не было там ничего.

Не врет. Его откровенность, как впрочем, и откровенность многих, с кем мне довелось общаться в последнее время, необычна, но для тех, кто беседует с человеком, прокачавшим «Харизму», вполне объяснима. А может, он просто хорошо понимает язык силы.

– Ладно. В общем, так, Турал Агаларов. Я кое-что знаю о тебе. Лет тебе тридцать шесть, жена у тебя Лайло, четверо детей – три девочки и младший сын Гани. Где живут, знаю тоже. Так что веди себя в моем городе прилично. Узнаю, что ты опять хоть что-то где-то… Я тебя найду. Понял?

Он часто кивает, клянется своим здоровьем, детьми и часто упоминает Аллаха.

– Деньги есть?

– Нет, откуда? Если бы были, стал бы я лезть в эту машину?

– Возьми, – сам не знаю зачем, вытаскиваю из бумажника и протягиваю ему тысячную купюру.

Он неверяще смотрит и не берет, ожидая какого-то подвоха. Разжимаю пальцы, и банкнота плавно опускается у его ног. Выводы он сделает сам, а уже к концу дня этот случай, обрастая новыми приукрашенными подробностями, станет известен всей диаспоре.

– Удачи тебе, Турал. Не позорь свою родину, живи по чести.

Выхожу из переулка, оставляя его с разинутым ртом. Штуки рублей не жалко, ему она сейчас точно нужнее, чем мне, а вот внутреннее удовлетворение от поступка наполняет мое сердце чем-то хорошим.

Шагаю по улице, забыв об угрозах Хфора, улыбаясь солнцу, ярко-голубому до прозрачности небу, и всплывшие системные уведомления абсолютно гармонично вписываются в мою текущую картину мира. Мне приходится отойти к стене ближайшего здания, чтобы, не мешая прохожим, спокойно прочитать все, что насыпал мне интерфейс.


Ваша репутация у Турала Агаларова повысилась.

Текущее отношение: Уважение 60/120.


Получены очки опыта за важное социальное деяние: 2000.


Показатель удачи увеличился! Удача: +1.

Текущее значение: 12.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.


Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 10990/16000.


Упавший с какого-то балкона в шаге от меня массивный цветочный горшок бессильно разбивается об асфальт, глухо стукнув и рассыпая землю. Вовремя у меня удача апнулась! Кто знает, может, этой единицы и не хватило бы, стой я тридцатью сантиметрами левее. Смотря по этажности – могло и голову проломить. Я поднимаю голову – три… шесть… девять этажей в здании. И как раз с девятого на меня обеспокоенно смотрит, подслеповато щурясь, какая-то старушка. Она что-то кричит, но в гуле проезжающих машин не разобрать, что именно. Киваю, мол, все в порядке. Попади горшок в цель, легко бы я не отделался, это точно. Бабушка исчезает, а я на всякий случай отхожу подальше от дома и сажусь на лавочку автобусной остановки.

Удача… Именно ее пожелал мне на прощание Виницкий. «Она тебе очень понадобится», – говорил он, и поначалу я воспринял это просто как обычные слова при расставании. Но что, если он имел в виду не абстрактную удачу, а вполне себе оцифрованную?

Но как я могу прокачать удачу быстрее, чем это мне дается? Она растет только тогда, когда я принимаю верные решения, совершаю нечто важное или вкладываю системные очки характеристик в повышение уровня. Первое не предугадаешь, а до левел апа мне с такими подлянками от Хфора, боюсь, не дожить.

Иду дальше по улице, держась аккурат посередине тротуара, чтобы избежать опасностей с дороги и крыши. От целенаправленного метания кирпичей не спасет, но от всяких вероятностных ловушек… И долго мне так жить? Можно, конечно, и дома закрыться, но и там полно бытовых опасностей – от опрокинутой кастрюли с кипятком до включенного фена, свалившегося в ванну с водой. Нет, что-то надо с этим делать, иначе до выема и Испытания мне не дотянуть. Испытание! К нему ведь тоже надо как-то готовиться! Вдруг опять попадется этот кислотный студень, и как с ним бороться?

Ладно, об этом я подумаю потом, а пока…

– Окей, Гугл, как повысить удачу?

Гугл выдает мне свалку ссылок на «четыре способа привлечь удачу», «восемнадцать законов везения» и прочий фэн-шуй. Особняком стоят рекламные ссылки на лавки магических предметов и зелий приворота, словно Хогвартс действительно существует. При слайде экрана палец цепляет одну из этих ссылок. Мгновенно открывается сайт какой-то «Магической лавки чудес и артефактов».

А вот дальнейшее ничем другим, кроме моего повышенного везения, не объяснить. Один из магазинчиков этой сети магических лавок для лохов, видимо, работающий по франшизе, находится в моем городе, и ладно бы только это. Местоположение лавки в двухстах метрах от меня по той же улице. Похоже, стоит туда заглянуть. Мне далеко до отчаяния, но разум упорно цепляется за любые возможности.

Все так же осмотрительно иду в указанное место, надеясь непонятно на что, но когда в течение получаса тебя как минимум трижды пытается убить некая незримая сила, хочется поверить в чудеса. До лавки дохожу без эксцессов, если не считать сбрендившего бомжа, атаковавшего меня странным громыхающим пакетом. Бездомный был плохо скоординирован и от инерции своего богатырского, но косого размаха свалился сам. Сказал бы, что замертво, но нет, бедолага выжил, судя по витиеватым проклятиям, посыпавшимся мне вслед.

Уже перед самим магазином на меня какнула птичка. Не знаю, было ли это вероятностным покушением ваалфоров или просто так совпало, но на всякий случай я сказал себе, что это «на счастье», решив мыслить материально.

Едва я открываю дверь магической лавки, как меня окутывает густым запахом терпких благовоний. Звон колокольчиков сообщает продавщице о моем приходе, но она – таинственная пирсингованная девушка с татуировкой во всю руку – лишь мажет по мне взглядом и продолжает чтение. Видимо, как-то определила, что посетитель – нецелевая аудитория.

Пока я «Познанием сути» изучаю ассортимент – славянские обереги, скандинавские приворотные амулеты с рунами, китайские талисманы, подвески ацтеков, нейромедиаторы и прочая серебряная и золотая бижутерия, – мне звонит Сява.

– Алло, Фил! Ты когда будешь? В офисе завал, Вероника уже в третий раз пришла и говорит, что никуда не уйдет, будет тебя тут ждать! Марк Яковлевич четвертую чашку чая пьет, Настя уже запарилась ему наливать! Кеша еще заходил, ты же сам его звал на разговор…

Где-то на фоне слышу голос Насти:

– Ничего я не запарилась!

– Скоро буду. Справляетесь?

– Как сказать, Фил… Народ тебя требует. Анкеты заполняем, фотки делаем, но они потом не уходят. Прямо в коридоре ждут, уже Горемычный приходил, орал тут… Настька его успокоила. Поспеши!

– Все, Слав, все, уже еду.

Кладу телефон в карман, не в силах отвести взгляд от серебряного колечка. Оно обычное, без украшений, шириной миллиметров пять-шесть, потемневшее серебро не высшей пробы, и если бы не мое «Познание сути», хрен бы я догадался.


Счастливое кольцо Велеса

+12 к удаче.

Серебро: 875.

Вес изделия: 2,659 гр.

Прочность: 499/500.

Стоимость: 27 900 000 рублей.


Стоимость умопомрачительная и непонятно как рассчитанная, потому что ценник на кольце говорит совсем о другом: «Цена: 1 900 рублей».

– Девушка? Покажите вот это колечко, пожалуйста…

Глава 13 Тильт[17]

Они проиграли полмиллиона в карты, но у них осталась парочка трюков в рукаве.

«Карты, деньги и два ствола»

– Есть еще кто, Слав? – спрашиваю, когда последний из обозримых мною клиентов выходит из офиса.

Сява не слышит, увлеченный разговором с Вероникой. Надувшийся чаем Марк Яковлевич раскинулся на диване, изучая увлекательное чтиво – Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации со всеми изменениями и дополнениями на 2017 год.

– Это был последний, Фил, – отвечает за Славу Настя. – Хочешь чаю?

– Не откажусь, – откашливаюсь я.

Резервы духа почти на нуле, а в горле пересохло – целый день сплошные разговоры. Да и вообще, время так сжалось, что самому не верится, сколько всего произошло! Еще вчера вечером, менее суток назад, я принял на работу Настю, подрался с Магой, был отчислен из группы по боксу, расстался с Викой. С утра успел потренироваться с Костей, встретиться с Петром Ивановичем, Гришей, принять невероятно важное решение в разговоре с Виницким, прочувствовать на себе, что такое не везет, едва избежать ножевого ранения…

А еще удвоить собственный показатель удачи.

Кольцо, купленное в магической лавке, село на палец как влитое. Я подавляю в себе желание снять и покрутить его в руках – очень боюсь потерять. Чтобы пробить покупку на кассе, татуированная девушка долго копалась в товарной базе, не нашла и в итоге, на мое счастье, просто продала мне кольцо по той стоимости, что была указана в ценнике. От тех десяти тысяч рублей, что у меня были с собой, три ушло на гостевой в фитнес, около тысячи на передвижения по городу и еще столько же – в щедром порыве на поддержку отчаявшегося гастарбайтера Турала.

Я совру, если скажу, что кольцо чем-то необычно. Никакого тепла, никаких рун по ободу при нагревании, обычное колечко, которое и в ломбард-то возьмут лишь по весу. Но вот то, что оно работает, – это точно. Мой профиль в интерфейсе явно показывает:


Удача (12) (+12 Счастливое кольцо Велеса).


В сумме мой показатель удачи – двадцать четыре. Почти в два с половиной раза выше, чем у среднестатистического человека. Много ли это? Жизнь, сколько бы времени у меня ни оставалось, покажет. Скажем, по дороге из лавки до офиса со мной не приключилось ровным счетом ничего плохого. Такси приехало через пару минут после вызова. Водитель оказался трезв и вежлив, не гнал, ни в кого не врезался, а с крыши здания бизнес-центра не свалился ни один кирпич. По лестнице к входу в здание я даже позволил себе подняться вприпрыжку, ни разу не споткнувшись. А Горемычный был слишком увлечен беседой с Вазгеном.

Зато встретил Кешу Димидко. Вдаваться в детали предстоящего сотрудничества я не стал, лишь убедившись в его готовности попробовать себя в продажах.

– Ох, не знаю, Фил, – вздохнул он в ответ на мой вопрос. – Если там есть дополнительный доход, почему нет? Типографию есть на кого оставить, так что какое-то время я могу выделить, но, конечно, хотелось бы узнать побольше. Что продавать? Кому?

– Давай завтра подробнее, Кеш? Меня полдня в офисе не было, ребята звонили, говорят, там завал, надо разгребать.

– Не вопрос, я завтра к вам зайду.

На своем этаже мы с Кешей разошлись, а я лицезрел столпотворение в коридоре, и эта очередь, судя по виду, была явно не за свежим айфоном. Зайдя в офис, я одними губами, чтобы не смущать клиентов, спросил Настю:

– Это все к нам?

Она кивнула, и я принялся за работу…

Сейчас время далеко за шесть вечера, отпущен последний посетитель, и я наконец могу поговорить со всеми, с кем планировал.

– Фил, освободился? – это Вероника.

– Да, – киваю, наслаждаясь горячим крепким чаем, поднесенным Настей.

– Давай прогуляемся? У меня приватный разговор.

Согласно киваю, а у самого зудит, руки чешутся проверить одну свежерожденную теорию. А что, если поискать через интерфейс предметы, дающие плюс к характеристикам? Что-нибудь к удаче, например, часы на плюс десять к скорости или авторучку, повышающую интеллект? Но спешить не хочу, дело это требует обдумывания, тщательности составления запросов, и я решаю заняться этим уже дома. Черт, вечером же ко мне еще Генка Хороводов приедет!

На всякий случай проверяю смартфон, но он еще не звонил. Хорошо.

Встаю из-за стола и, потягиваясь, чувствую хруст в затекших суставах.

– На улицу?

– Да, лучше по свежему воздуху прогуляться, – говорит Вероника. – Там меньше ушей.

– Загадочно и интригующе. Идем.

– Филипп, мне вас здесь подождать? – доносится голос слившегося с интерьером Марка Яковлевича.

Бью себя ладонью по лбу, совсем забыл о похрапывавшем на диванчике старом юристе!

– Марк Яковлевич, простите, пожалуйста! – Чувствую себя неловко, а извинившись, обращаюсь к рыжей бестии: – Вероника, подождешь? Нам надо быстро новый договор обсудить.

Девушка страдальчески закатывает глаза, но сдерживает раздражение:

– Хорошо, Фил, я подожду. Настя, что там у тебя, кофе? Нальешь и мне?

Марк Яковлевич с трудом встает с дивана, кряхтя и взывая смилостивиться бессердечный артрит. Помогаю ему: довожу до стола под руку и сажаю.

– Чаю, Марк Яковлевич?

– Свой лимит кофеина на сегодня я уже перебрал, Филипп, спасибо! Опять до утра буду ворочаться, – отвечает он. – Чем могу быть полезен, молодой человек?

– Марк Яковлевич, нам нужен шаблон договора, который мы могли бы заключать с компаниями и организациями как внешний отдел продаж.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно пододвигается поближе Кац. – Давайте-ка подробнее, молодой человек…

Наша беседа затягивается почти на час. Я, сжалившись над молодыми ребятами, у которых наверняка планы на вечер, отпускаю Славу с Настей, но они остаются, решив дождаться меня. Вероника куда-то отходила и уже успела вернуться, а старый юрист все продолжает засыпать меня вопросами и пытать деталями, вскрывая такие подводные камни, о которых я даже не думал.

– Что ж, Филипп, в целом картина ясна, – потирает сухие руки Кац, – однако, к завтрашнему дню подготовить драфт[18] договора я не успею, мне надо будет изучить ряд документов. А вот к пятнице, полагаю, успею, и тогда же сможем обсудить то, что получится. Уверен, к этому времени и у меня, и у вас появятся замечания.

– Отлично, Марк Яковлевич. Спасибо, что дождались!

– Ну что вы, что вы! Мне было не в тягость, – рассыпается мелким дробным смехом Кац. – Какая разница, где спать? А у вас здесь чаем угощают!

– А вы заходите почаще, Марк Яковлевич, – говорит подслушивающая Настя. – Просто так заходите, мы вас будем чаем поить!

– Спасибо, Настенька, я бы с удовольствием, но, боюсь, Роза Львовна начнет ревновать! – хохочет он.

Бог мой, девушка на работе первый день, а уже со всеми наладила контакт. И бухгалтерша Горемычного ей цветы подарила, и с Вероникой уже чуть ли не подружки, а теперь еще старик Кац ее «Настенькой» называет!

Славка помогает жалующемуся на затекшие ноги Марку Яковлевичу дойти до лестницы, Настя готовит офис к закрытию, а Вероника облегченно вздыхает:

– Ну, наконец-то! А вообще, это нечестно! Я первая о встрече договорилась! Вчера ты с женой был, или девушкой, я не поняла, утром у тебя совещание с чайником, потом пропадаешь непонятно где, потом клиенты, Марк Яковлевич, и только после всего этого – а вот и до тебя, Вероника, очередь дошла! А между прочим, этот разговор тебе больше нужен, Фил!

– Уоу-уоу, полегче, дорогая! – меня слегка ошеломляет напор девушки. – Что за наезд на ровном месте? Скажи ты сразу, что разговор очень важный и не терпит отлагательств, мы бы уже давно побеседовали!

– Да что ты говоришь, мистер Пунктуальность! – язвит Вероника. – Совести у тебя нет, вот и выдумываешь, если бы да…

Ее эмоциональный и не совсем адекватный ответ прерывает звонок Гены. Прошу прощения у Вероники и отвечаю.

– Алло, Фил?

– Гена, привет! Ты уже выехал?

– Я уже подъехал, но, похоже, ты еще не дома. Взял пива литров семь, закуси, сухариков всяких.

– Все, жди, я скоро буду.

– Погоди. Тут какой-то старичок тебя спрашивал, странный. Все выяснял, давно ли мы дружим и что мне от тебя надо.

– И что ты ответил?

– Послал его, – флегматично, как обычно в любой ситуации, отвечает Генка. – Вежливо, конечно. Ладно, я во дворе на лавочке подожду, в «Клэше»[19] пока атаки проведу.

– Ага, давай.

Последние слова я говорю в темноте. Слава выключает свет, мы все выходим, и он запирает дверь. На улице мои ребята, попрощавшись, разбредаются в разные стороны, и мы с Вероникой остаемся одни.

– Вероник, у меня так себе времени, возле дома друг дожидается, совсем забыл, что договаривались встретиться.

– Я уже поняла, но разговор некороткий. Может, я тебя подкину, и по дороге побеседуем?

– Да тут ехать два квартала, вряд ли успеем даже начать, – сомневаюсь я.

– А может, мне вам компанию составить? – удивляет меня Вероника. – Или твоя девушка-жена будет против?

В начинающих сгущаться сумерках белеют ее стройные ноги, а слова, открытая улыбка и зеленеющие изумрудом глаза напоминают мне, что я снова свободен. О расставании с Викой я никому не говорил, но ощущение, что Веронике – Вере? Нике? – об этом говорить не надо. Не знаю как, но девушки обычно такое чувствуют безо всяких слов, словно ушедшая обнуляет, стирает со лба видимую только женщинам символику «Эта мужская особь – чужая собственность».

– Нет, ты уж извини. В другое время я бы с радостью, правда. Но у друга какие-то неприятности, и разговор предстоит откровенный. Так что давай сейчас все обсудим.

– Как скажешь, Фил. Но все равно, давай я тебя довезу, – предлагает Вероника. – Друга хотя бы домой запустишь, раз уж он тебя ждет за порогом.

Вижу по шкале интерфейса, что ее интерес то ли ко мне, то ли к предстоящей беседе очень высок, и в голове начинают крутиться самые разные мысли и предположения – от самых фривольных, что строго «18+», до фантастических, связанных с иными галактиками и параллельными мирами.

Я с трудом умещаюсь в ее малолитражную Kia, поджав ноги. Вероника наваливается на мои колени и без тени смущения нащупывает рычаг, предлагая отодвинуться. Устроившись, пристегиваюсь, включаю «Распознавание лжи» и говорю, куда ехать.

– Сейчас доставлю! – бодро заявляет девушка и кивает на пару банок газировки между нами. – Минералка? Пепси? Угощайся!

– Может, ты скажешь, о чем хотела поговорить?

– А ты как думаешь? Есть версии, догадки? – она улыбается, на секунду резко повернув голову в мою сторону так, что ее огненно-рыжие волосы вспыхивают в свете фар встречной машины.

– Абсолютно никаких. Те, что были, явно не к этому случаю и не требуют приватности, – я закашливаюсь и все-таки угощаюсь минералкой, смачивая запершившее горло.

– Ладно, не буду ходить вокруг да около. Тебе, часом, не нужен PR-директор?

– Что? – Все-таки поперхнувшись водой, я какое-то время перевариваю ее слова. – Какой еще PR-директор? Нам?

– Ну да, а что такого?

– Вероника, ты понимаешь, что мы меньше трех недель работаем, а с клиентами и того меньше?

– Так растете ведь! Вон Настю взяли.

– Пфф, – вырывается у меня. – Настя, судя по запросам, сотрудник неприхотливый, по крайней мере, пока, зато пользы от нее…

– Так и мне много не нужно! – восклицает Вероника. – Я помочь хочу!

– Ты?

– А что? У меня, вообще-то, специальность пиарщика и красный диплом.

– Вероника, я не хвастаюсь, но ты же видела, у нас и так клиенты идут. Зачем нам сейчас тратиться на рекламу?

– Фил, ты, конечно, умный, но тупой! – чуть не рычит Вероника. – Вам надо переходить на другой уровень клиентов, ты же понимаешь, почему? Потому что вы достигли потолка. Вот скажи, сколько человек в день через вас проходит? Даже если ты будешь работать без продыху и трудоустраивать каждого, что, конечно, невозможно, и клиенты начнут валить толпами, все равно! Пятьдесят-шестьдесят человек в неделю. И сколько вы на них заработаете? Может, ты научишь Славку находить места так же эффективно, как ты, но… Ты меня понимаешь?

– Понимаю. Выше головы не прыгнем. И что ты предлагаешь?

– Так есть же стандартные схемы работы рекрутинговых агентств. Они тебе запрос, ты им подходящего кандидата. Если он их устроит, получишь процентов пять, десять, а то и пятнадцать от его годового оклада. Годового, Фил!

– Допустим. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я не знаю о такой бизнес-модели. И на данном этапе внедрять ее я не собирался. Но при чем здесь PR-директор?

– А при том, что я знаю половину всех чего-то стоящих компаний города и могла бы вам помочь. Да брось, Фил, тебе даже делать ничего не надо, просто согласись, и уже завтра я начну обрабатывать знакомых девчонок из HR-департаментов. Если хочешь, поставь мне испытательный срок, посмотришь, что я могу…

– Вот здесь останови, Вероника, – я перебиваю ее спич, когда мы подъезжаем к моему дому.

Она глушит машину и ждет, что я отвечу. Понимаю ее правоту, тем более что говорила она искренне. Меня смущает лишь то, что практически посторонний человек так явно предлагает свою помощь, я к этому не привык. Да и брать на себя дополнительную ответственность, наращивать штат, не увеличив обороты, кажется глупым, здесь я с Викой, говорившей то же самое, солидарен.

– Так что, Фил?

– Дай мне подумать день-два, ладно? Я с тобой во многом согласен и с радостью приму твою помощь, но любое сотрудничество должно быть взаимовыгодным, а я пока не знаю, что тебе предложить.

– Хорошо. Думай. Тогда до завтра?

– Ага, давай… – Я берусь за дверную ручку, но останавливаюсь, решив спросить еще кое-что. – Слушай, а почему наедине? Можно было это и в офисе при ребятах обсудить. Разве нет?

– Где ты видел, чтобы директор проводил собеседования или встречался с партнерами при всем коллективе?

– Да какой я директор! – смущаюсь я.

– А кто ты? Привыкай к…

Веронику перебивает чей-то настойчивый стук кулаком в стекло. С моей стороны.

Задним умом понимаю, что колотили нехило: не классически-банальным ап-джумоком – он же просто костяшки кулака, – не извращенно-коварным дунгджумуком, а по-простому, по рабоче-крестьянски, даже чуть вульгарно. Да-да – самая что ни на есть простая техника йопджумук.[20]

Спасибо одной из ночей, проведенных в «Википедии», когда я зашел прочитать про старение и теломеры, а закончил полной историей восточных боевых искусств, в том числе тхэквондо, откуда, собственно, и вспомнились все эти по-корейски заковыристые обозначения разных сторон кулака.

Обернувшись, я вижу хмурое лицо заглядывающего Вазгена. Кивком в сторону он предлагает мне покинуть салон малолитражки, а Вероника обреченно вздыхает:

– Вот же… Выследил.

Она опускает стекло, и в проеме появляется небритая физиономия пластиковых дел мастера.

– Так и знал, что ты с этим, – как-то особенно грустно произносит он.

– Дай-ка я выйду, и поговорим, – отвечаю я за Веронику, а потом прощаюсь с девушкой. – Спасибо, что подвезла. Пока!

Она что-то возражает, но я уже выбираюсь наружу, отодвинув дверью горячего кавказца.

– Что, пойдем пообщаемся, Отелло?

– Я тебя прямо здесь зарою, – заявляет он, но энтузиазма в его голосе не слышится.

– Идем, поговорим, а там посмотрим, кто кого зароет и будет ли вообще повод.

– Фил, не надо! – доносится из машины голос уже накрутившей себя Вероники. – Не связывайся!

Связываться надо, чтобы разрешить ситуацию здесь и сейчас. Кроме того, мне почему-то хочется успокоить парня, и не из-за боязни или страха, а по-хорошему, чтобы это разъедающее чувство ревности его покинуло.

– Из машины не выходи, – предупреждаю Веронику, заглянув в приоткрытое окно.

Отхожу подальше от машины и встаю у дряхлого искривленного дуба. Следом подходит Вазген.

– Ну?

– Гну. Что ты ведешь себя как истеричка?

– Что? Кто? Я? – Его глаза распахиваются, и первоначальное удивление замещается яростью.

– Истеричка. Что-то увидел, сам придумал, сам решил, сам расстроился, а мы с Вероникой здесь при чем?

– Ты что мелешь? – Его рот искривлен и готов изрыгать проклятия…

– Так, стоп! – Я не отступаю даже когда он наседает так, что его лицо оказывается в сантиметре от моего. – Стоп. Тебе есть, что предъявить?

Он так близко, что я вижу каждый сосуд в налившихся кровью глазах. Ноздри расширяются при каждом вздохе, а дышит он часто то ли от волнения, то ли от переполняющего его негодования. Именно поэтому я и решил дать ему выплеснуть все здесь и сейчас, у таких людей затаенная злоба имеет свойство накапливаться и насыщаться даже без подпитки, просто от срока давности, как вино.

– Я тебе говорил к моей девушке не лезть? Говорил? Говорил, да? – С каждым повторением он накручивает себя еще больше, и сообщение о снижении уровня его отношения ко мне до «Ненависти» свидетельствует о том же.

– Говорил. Я и не лез, но, позволь заметить, она – не твоя девушка и уж тем более не твоя собственность. Между нами ничего нет – говорю тебе это просто чтобы ты был спокоен.

– Ты кто такой? – Он хватает меня за грудки. – А? Я спокоен!

– Руки убрал! Быстро!

Руки он не убирает. Вместо этого тянет меня на себя, запрокидывает голову и бьет меня лбом в нос. Вернее, пытается ударить. Где-то на краю сознания проносится мысль: что же такого подкрутили в развитии реальности ваалфоры, что Вазген увидел нас с Вероникой, садящихся в ее машину, и решил проследить? Голова думает об этом, а тело – где-то даже меланхолично, без особых гормональных всплесков, просто подчиняясь доведенным до автоматизма рефлексам, – отклоняет корпус в сторону, отрывая пуговицы от рубашки, выходя из захвата и оставляя на траектории атакующего лба только воздух. Руки тем временем, вернее, одна левая исполняет короткий боковой в печень Вазгена, выбивая из него воздух и сбивая дыхание.


Вы нанесли критический урон Вазгену Карапетяну: 285 (удар кулаком).


Привычный в связке следующий крюк правой в голову я сдерживаю в сантиметре от его скулы. На пока – охладить парня – этого достаточно. Избивать я не хочу, понимая его чувства и не питая к нему злобы.

– А теперь слушай меня, братишка, – шепчу ему на ухо, зафиксировав шею в удушающем захвате. – Просто поверь, у меня с Вероникой ничего нет. Ничего такого, за что ты переживаешь. Мы общаемся только по работе. Понял? Или тебе еще тщательнее разжевать?

Не знаю, что тут срабатывает больше – позор на глазах Вероники, физическое воздействие или мой навык убеждения, но он перестает вырываться и обмякает.


Вы нанесли критический урон словом Вазгену Карапетяну: -25 % к духу и уверенности.


– Да, – еле слышно хрипит он.

– Что «да»?

– Я понял.

– Хорошо.

Я отпускаю его шею и делаю шаг в сторону. На всякий случай, был у меня уже сегодня прецедент с другим горячим кавказским парнем. Обернувшись, вижу подбежавшую Веронику и жестом показываю, чтобы села в машину. Меня немного удивляет, что она не спорит и выполняет, – я к такому не привык. Хотя я же просил ее оставаться в салоне!

«Распознавание лжи» после разговора с ней все еще активировано.

– Мир? – протягиваю руку.

Вазген какое-то время смотрит на нее, переводит взгляд на меня и отвечает на рукопожатие.

– Мир… – выдыхает он, а потом, что-то обдумав, горячо говорит, оправдываясь и заверяя: – Извини, брат, увидел вас вместе, как вы куда-то едете, кровь ударила в голову, сердце разрывалось…

Большого тепла в его словах нет – в смысле действия героического навыка, но и холода тоже. Это не ложь, все так и было, но, похоже, особого раскаяния он не чувствует и сожалеет лишь об одном – что проиграл в драке.

И уже потом, когда мы с производителем пластиковых окон расходимся бортами, окончательно прощаемся с Вероникой, а я иду в сторону Генки, сидящего на лавочке и погруженного в смартфон, осознаю, что «Распознавание лжи» каким-то образом заставляет моих собеседников быть откровеннее. Вызванная на минуту Марта подтверждает мои слова.

«Интерфейс подстраивается под носителя и развивается вместе с ним», вспоминаю я одну из первых бесед с моей виртуальной помощницей. Похоже, что те скупые описания, на которые сподобилась Система, дают далеко не полную картину.

Подойдя к Генке, я некоторое время просто изучаю его. Он играет в онлайновый покер, и, судя по всему, на реальные деньги. Выглядит неважно: старые застиранные джинсы с пятном чего-то масляного на колене, подранные когда-то лакированные туфли, зеленая безразмерная рубашка с коротким рукавом навыпуск, сальные волосы. Он чешет затылок, потом машет рукой, в которой тлеет сигарета, и идет All-In, то есть ва-банк. Задержав дыхание, замирает, приговаривая:

– Давайте, давайте! Ну же! Отвечайте!

Его заклинание срабатывает. Последний оставшийся оппонент в игре тоже идет ва-банк.

Карты у Генки неплохие – на руках «Анна Курникова», «АК-47», или просто «туз-король»[21], а на флопе[22] лежат «двойка», «семерка» и «туз». Таким образом, у Генки пара «тузов» уже есть. А если придет еще «туз», что, впрочем, очень маловероятно, он получит «тройку».

Виртуальный дилер открывает все карты. Перед вскрытием последней общей карты Генка еще выигрывает, потому что у оппонента пара «семерок». Замечаю, как мой друг впивается ногтями в ладони сжатых кулаков, весь как-то сжимается и бормочет молитвы. Последней картой дилер открывает «семерку».

У оппонента три «семерки». Генка со своими двумя парами проигрывает. Обнаружив, что он остался без денег, покерное мобильное приложение предлагает ему пополнить баланс.

Мой друг, все еще не видя меня, за пару мощных затягов скуривает сигарету до фильтра, встает и со всей дури бросает телефон об асфальт. Осколки разлетаются у моих ног. Генка замечает, что не один, и смотрит на меня. Подслеповато щурясь – он всегда плохо видел в сумерках, а после яркого экрана смартфона зрение еще не перестроилось, – пытается понять, кто перед ним.

– Здорово! Играешь?

– А, это ты… – сипло отвечает он. – Ты видел?

– Сколько слил?

– Сейчас? – вздрагивает Гена. – Или… Или вообще?

– Про «вообще», думаю, стоит у меня дома поговорить. Я так понимаю, это и есть твоя проблема. А сейчас сколько?

– Да… Занял у одного… Десятку. Все слил только что! Главное, в плюсе хорошем был! До тридцатки поднялся, еще думал: надо хотя бы половину снять, этот долг вернуть, а на остальное уже играть!

– Не снял?

– Снял! Снова залил, когда весь выигрыш продул, думал отыграться. Ну, ты же видел – просто не повезло, этому уроду на ривере[23] третья «семерка» пришла!

– Видел. Шансы у тебя были лучше. А зачем телефон разбил?

– Чтобы больше не играть, – беззвучно отвечает он. – Да… И играть-то больше не на что!

– Ладно, пойдем, расскажешь. Твои пакеты?

Он кивает. Я подхватываю мешки с дешевым пивом и какой-то нехитрой снедью – пачками чипсов и сухариков.

– Идем…

У меня дома, спустя несколько бутылок пива – причем, пока я допивал первую, нервничая от нарастающего дебафа алкогольного опьянения, Генка выдул уже три, – я погружаюсь в мрачные воспоминания и размышления, а мой друг отлучается в уборную.

Мы с ним оба азартны. Бегать по залам игровых автоматов начали еще на первом курсе, скидываясь в общий банк и деля как выигрыши, так и поражения, потому что когда спускаешь последние деньги, последствия этого легче перенести с кем-то, с кем можно поделиться, обсудить, обнадежить наивным «отыграемся!»… Да, не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался. Конечно, мы не оставались без еды и крыши над головой, живя в одном городе с родителями, но в какой-то момент этот замкнутый круг лично меня окончательно достал. Сами посудите: вкалывать параллельно с учебой в институте, зарабатывать и все спускать за один вечер. И хорошо, если вечер.

Помню, как-то мы с Генкой получили зарплату в одном из тех фастфудов, куда с легкостью принимают студентов. Планы на эти деньги у нас были – друг хотел взять новый телефон, а я – пригласить, наконец, Маринку с параллельного потока на свидание, а там уже как пойдет, в общем, запас наличности на грядущие отношения мне бы не помешал. Родителей я тогда на предмет «подкинуть деньжат» уже давно не напрягал, стараясь обеспечивать свои развлечения сам. Но нам в головы – причем одновременно – пришла хорошая, как нам казалось, идея. Сходить «покрутить слоты» на маленькую часть от зарплаты. Залы с «однорукими бандитами» стояли тогда по всему городу, и мы посетили чуть ли не каждый.

Выигрыш позволил бы Гене взять телефон получше, а мне… Да я уже и не помню, чего ради играл и на что надеялся – мало ли у студента «хотелок»?

В общем, мы проиграли свой лимит за полчаса. За следующие полчаса, пытаясь вернуть свое – а терять заработанное было обидно, и мы начали играть по повышенным ставкам, – спустили вдвое больше. И осталось у нас примерно по ползарплаты.

И тогда нас озарила еще более «гениальная» идея – поставить все, что у нас осталось, на «черное». Да, в том зале была еще и электронная рулетка. Конечно, выпало «красное». Так за час мы выкинули на ветер результат нашего месячного труда.

Тогда я впервые пережил это состояние, когда и думать забыл про то, что хотел пригласить девушку на свидание, про последствия. Не хотелось ни есть, ни пить, мы лишь смолили с Генкой одну сигарету за другой, лихорадочно думая, где взять денег, чтобы отыграться. Тот наш марафон закончился только утром следующего дня, когда мы проиграли все, что нам удалось достать – выпросить у родителей, назанимать у коллег, у друзей.

Это было не за один раз. Мы врали близким, они находили для нас какие-то деньги, а мы возвращались в зал игровых аппаратов. В надежде на быстрый отыгрыш играли по-крупному, стерегли «горячие» автоматы, меняли их, жали на кнопки по очереди, играли на повышение, на понижение, в общем, включали все те суеверия, которыми быстро обрастаешь, стоит тебе поставить на кон что-то более важное, чем часть зарплаты.

Проигравшись, снова устраивали мозговой штурм, чтобы решить, к кому теперь обращаться, чтобы взять взаймы. В пятом часу утра, когда все резервы были исчерпаны, Гена решился, и мы поехали к его девушке, которая работала с нами. Деньги у нее точно должны были быть, ведь зарплату получали вместе.

Стыдно и больно это вспоминать, но тогда нас это не волновало вообще. Его девушка, чье имя я даже не помню, вытащила Гене все, что у нее оставалось. Сонная, едва понимающая, что происходит, кроме того, что у любимого какая-то беда и она может помочь.

– Малыш, не переживай, сложная ситуация, надо друга выручить… Все верну! Спасибо тебе! – бормотал Гена, забирая у нее деньги. – До копейки!

Понимая, что это наш последний шанс, играли мы на эти деньги очень осторожно. В нас наконец-то проснулось немного здравого смысла, усталость взяла свое, проснулся голод и понимание, что ночь закончится, а нам надо будет как-то жить дальше. Вернув все долги, конечно.

То ли автоматы «наелись» и стали «отдавать», то ли мы начали играть умнее, не так безрассудно, то ли просто Фортуна сжалилась, или, напротив, разгневавшись, решила проучить нас еще сильнее, но к закрытию игрового зала на утренний технический перерыв мы отыграли почти все. Почти все, за минусом наших зарплат. И нам бы уйти, но мы уже поймали кураж. Победная серия окрылила, и мы снова пошли ставить на «черное». Поставили. Выпало «красное». Поставили в два раза больше, по Мартингейлу[24]. Выпало «красное». И тогда в «тильте» поставили уже все, что оставалось. Выпало «зеро».

Я же говорю, дебилы. Мы потом еще год рассчитывались с долгами, навсегда, как нам казалось, перестав играть. Но плохое забылось, мы выправились, даже стали больше зарабатывать, и как-то после одной из посиделок в баре, не желая расходиться по домам, кто-то из наших предложил сходить в казино.

– А что, заплатим за вход, а играть не обязательно. Зато выпьем бесплатно!

Выпили. Поиграли, и даже что-то выиграли. И ушли довольные.

А потом мы с Геной туда зачастили. Игровые автоматы были признаны нами «лохотронами», а вот казиношный покер казался честным. Все-таки подкинуть нужную карту сам себе, по идее, дилер не может.

Идиоты. То, что казино обыграть невозможно, мы поняли много позже, и длилось это больше года, пока не случилась та ночь, когда я взял в долг у Генки и долго не возвращал. Мы перестали общаться, а без нашего «тимплея»[25] на один банк игра потеряла для меня всю прелесть. К тому же свои азартные струнки души я уже зацепил игрой в World of Warcraft.

За эти годы Хороводов женился на Елене, учившейся на пару курсов старше нас, завел двух сыновей и… продолжил играть. Зная свою страсть, весь семейный бюджет он отдал в руки жены, а запрещенные казино и залы игровых автоматов заменил онлайновым покером. Завел себе секретную карточку, куда закидывал заначку от внеплановых «шабашек», с нее и играл: на работе, с телефона в дороге и дома, на выигрыши покупал жене и детям подарки – себе никогда и ничего, а неудачи проглатывал, понимая, что делиться ни с кем нельзя, особенно с женой. В тот раз, когда он впервые признался в своей пагубной страсти, она долго молчала, несколько дней, а потом поставила ультиматум – или семья, или игра. Гена выбрал семью. Но продолжал играть.

Все больше в минус, а в очередной «тильт» безрассудно назанимал денег и взял втайне от жены небольшой кредит в банке. Думал, отыграется и вернет…

– Тебе открыть? – Вернувшийся Гена лезет в пакет за очередной бутылкой пива.

– Да, давай.

Мы выходим на балкон – Генке снова хочется курить. Пока он чиркает зажигалкой, я спрашиваю:

– И что дальше? Какой ты кредит взял? Много долгов?

– Я же тебе говорил. Больше двух миллионов.

– Как? – У меня в голове не укладывается, как он мог проиграть столько. – Кредит?

– Кредит небольшой. Относительно. Тысяч двести. Еще столько же набрал в долг. А вот остальное… – Он шумно затягивается, и, не выдыхая, запивает пивом.

– Что?

– Влетел я, Фил! Конкретно влетел! – Выпив, он раскрывается и говорит быстро, глотая окончания. – Нашел я какой-то клуб спортивного покера у нас тут. Увидел их рекламу в интернете – мол, проводят покерный турнир, приглашаются все желающие. Вход стоил семь тысяч, но у меня с таким опытом, думал, шанс есть! Главное было за финальный стол попасть…

– Каким опытом, Ген? Ты с дуба рухнул? Ты же играл всю жизнь либо против дилера в казино, либо по интернету. Это совсем другое! И у тебя всегда все на лице написано! В жизни же…

– Да я знаю! Знаю, Фил! Теперь знаю! А в том турнире я, кстати, хорошо выступил. Ленке соврал, что в командировку, а сам на турнир. Сутки почти, с перерывом, отыграл и дошел до финального стола. Так что в тот раз я свои деньги отбил. И даже выиграл хорошо.

– И?

– Что «и»? – раздражается Гена, облившись пивом.

– Я так понимаю, это не вся история?

– Да почти вся. Короче, мне понравилось. Награждение, все руку жмут, выигрыш ляжку греет… Обстановка там еще, знаешь… Дома Ленка толстая, а там девочки вокруг вьются, крутые мужики с тобой на равных общаются, да и вообще… Это же спорт! Уважение, все дела. В общем, наслушался я там историй, как наши ребята поднимались, потом на турниры международные ездили, поднимали сотни тысяч, миллионы баксов. Представил, как я бросаю свою работу, как кидаю заявление об увольнении этому уроду, шефу нашему Виктору, мать его, Сергеевичу, а потом беру Ленку, Саньку с Сережкой и везу на курорт.

– Куда?

– На море куда-нибудь, у Сережки астма, ему нужен морской климат.

– И?

– Стал с этими мужиками в клубе играть. Сначала раз в месяц, потом раз в неделю, а потом почти каждый вечер. Нормально играл, где-то плюс, где-то минус, но держался. Потом черная полоса пошла, вообще не перло, ну никак! И осторожно играл, и блефовал, и шансы банка и рук считал, все порожняк. Сплошные «светофоры» приходили, прикинь? В тот вечер мне наконец-то пошла карта – «стриты» ловил, «флэши», даже пара «фул-хаусов» была! Не, ты прикинь! Я тогда там одними «партами» тысяч пятьдесят раздал!.. О, блин, пиво закончилось. Ты стой тут, я сейчас еще принесу.

– Да погоди ты, и так уже язык заплетается. Ты закончи, что в итоге-то?

– А, что там в итоге! Сидел «в шоколаде», уже размечтался, что детям куплю PlayStation, долги раздам, прикидывал, еще и на Турцию оставалось.

– Надо было уходить!

– Так я и решил уйти, на последнюю раздачу остался. И, прикинь, пришел «флэш», как сейчас помню – «туз», «король», «десятка», «шестерка», «тройка». Я «олл-ин», он «олл-ин»…

– Кто «он»?

– Да есть там один. Дим Димыч «Димедрол» какой-то. Полкан в ментовке. Жутковатый мужик – вроде доброжелательный, шутки шутит, а глаза какие-то… Мертвые, что ли… – В моей голове просыпаются какие-то непонятные ассоциации – влажная земля, огонь. – Играет всегда по-крупному.

– Ну и?

– Жопа полная. Ну, я так думал, а оказалось – только начало. Короче, побил он меня своим «стрит-флэшем». Представляешь? Он же выпадает раз в жизни, и тут вот выпал этому Димедролу именно тогда, когда я уже уходить собирался! А тот еще потом, участливый такой, типа утешает. Ничего, говорит, Генка, отыграешься еще!

У друга дрожит голос, в котором я отчетливо различаю обиду. Обиду на себя, на неведомого мне Дим Димыча, на Фортуну и собственную игроцкую страсть.

– Ну, проиграл ты свой выигрыш, и? Как ты до таких сумм-то пролюбленных дошел? Два ляма, Ген!

– Да как-как… Димедрол этот предложил в долг поиграть. Свои люди, мол, сочтемся. Короче, не проперло мне…

О дальнейших событиях Генка рассказывает совсем сбивчиво, едва выговаривая слова и периодически теряя мысль. Но суть, пока он окончательно не вырубается, я улавливаю – влетел Генка в этот раз по-крупному, на тридцать тысяч долларов. Сроку ему дали на возврат долга до конца месяца, причем там еще и проценты капали, а Дим Димыч резко перековался из участливого добродушного шутника в жесткого кредитора с мертвыми глазами:

– Не вернешь долг, Гена, отдашь квартиру. Карточный долг – это святое! Сам умри, но долг верни! Понял?

Серьезность его слов подтвердило и то, что клубный персонал, доселе ласково привечавший Генку – от игривых официанток до партнеров по покеру, резко охладел к неудачливому клиенту, и когда отчаявшийся Хороводов сумел в очередной раз где-то набрать денег и пришел в клуб отыгрываться, его просто не пустили за порог.

Зато от Дим Димыча приезжали какие-то отмороженные ребята с хищными взглядами, намекали на то, что с детьми может случиться несчастный случай, а с женой что-то совсем дрянное, и неплохо бы Гене поторопиться с возвратом долга уважаемому Дмитрию Дмитриевичу Шмелеву.

Семья пока не знала, но Лена, по словам Генки, уже обо всем догадывалась – молчала, не общалась с ним, да и вообще, кажется, собиралась подавать на развод. Ко всему прочему и с работы Гену поперли, не в силах больше терпеть его регулярные прогулы и появления в не совсем трезвом состоянии.

Генка отключается прямо за столом. Я переношу его на диван, удивляясь тому, как сильно похудел друг за время с последней встречи – навскидку, весит он килограмм шестьдесят, как подросток. Сам сажусь рядом и долго смотрю в его постаревшее осунувшееся лицо. Многодневная щетина, взъерошенные волосы, и даже во сне к нему не приходит безмятежность. Он, тяжело сопя, дышит, вздрагивает, словно пытаясь убежать от бесконечного кошмара, но ему не удается.

Так проходит около часа, пока он все-таки не погружается в глубокий сон. Его лицо разглаживается, и, может быть, ему снится, как он играет на белоснежном песке пляжа у синего моря с Санькой, Сережкой, а с шезлонга за ними, улыбаясь, наблюдает его жена Лена.

Идея, зародившаяся у меня, когда Генка только рассказывал свою мрачную историю, окончательно сформировалась и превратилась в четкий и ясный план.

– Спи спокойно, дружище. Все у тебя будет хорошо! Свозишь еще своих на море-океан!

Я включаю ноутбук, открываю браузер и захожу на сайт какой-то онлайновой «Школы покера». Спустя несколько часов, под аккомпанемент Генкиного храпа, изучив все материалы, я поднимаю уровень навыка «Игра в покер» до четырех, причем изучение теории в последний час перестает быть эффективным и навык практически не растет. Смотрю на «Счастливое кольцо Велеса», целую его и открываю сайт онлайн-покера.

– Ну что, поиграем?

Глава 14 Читер

Тот, кто не боится показаться дураком, одурачит кого угодно.

«Беглый огонь», Александр Зори

– Мяу! – нежно произносит Васька, запрыгнув мне на колени и ткнувшись носом в грудь.

– Сейчас покормлю, Вась, подожди, – смотрю на часы, – минут через тридцать-сорок.

Чтобы выспаться, мне нужно хотя бы три часа. Утром тренировки с Костей не будет, беговую я пропущу, а значит, поспать могу часов до восьми. То есть к половине пятого утра надо лечь. Сейчас почти три ночи, и до целевого пятого уровня навыка покера мне осталось процентов тридцать.

На игровой баланс я закинул всего двадцать долларов, так как основной целью у меня – не выигрыш, а прокачка навыка.

Основное отличие онлайн-покера от того, что в жизни, в том, что ты не видишь своих оппонентов по игре. Как следствие, лишен возможности наблюдать за их поведением, реакцией на карты – свои и общие. Новички, слабо контролирующие эмоции, легко считываются уже спустя какой-нибудь час игры. Они по-разному себя ведут с плохой рукой и с хорошей. Блефуют в обе стороны: изображают сильную карту со слабой, слабую – с сильной, но все равно при достаточном «Восприятии» просчитываются на раз.

Играя по сети, лиц других партнеров по столу ты не видишь, и тогда в ход идет манера игры противников. Именно изучению этого я посвятил первый час, тогда как сам играл абсолютно непредсказуемо – то повышал ставки с пустой рукой, то пугливо сбрасывал, стоило кому-то самому контратаковать, в общем, производил впечатление «рыбы», то есть новичка. Не уверен, что хоть кто-то из игроков обратил на это внимание, на таких мелких ставках вряд ли кто заморачивается отслеживанием поведения соперников, но если присмотрелись – сделали выводы.

И выводы неверные, потому что, достаточно изучив всех, я перестал валять дурака. В следующий час за три десятка раздач хорошие карты мне пришли лишь четыре раза. «Хорошие» – значит, такие, при которых вероятность моего выигрыша была выше пятидесяти процентов. Шансы стартовой руки тем выше, чем меньше противников осталось за столом, и те же два «туза» против одного противника дают свыше восьмидесяти пяти процентов шанса на победу, а вот против пятерых – уже менее пятидесяти, но не суть.

Главное, что партнеры по столу, решив, что играют в моем лице с рисковым дурачком, уверенно отвечали на ставки и «рейзы»[26] тогда, когда мне это стало нужно.

Впрочем, хватит грузить цифрами и терминами. Суть всего этого в том, что я перестал играть на авось, как в свое время с Генкой, а отталкивался от чистой математики и теории вероятности, то есть считал шансы руки и шансы банка. Не знаю, что тут сыграло роль – случайность, расчетливость в игре или высокий показатель удачи вкупе с кольцом Велеса, но из этих четырех раз с хорошей картой в трех случаях я выиграл очень крупно, а в четвертом последний противник просто сбросил карты, не рискнув ответить.

И вот только что я пошел ва-банк, имея на флопе две пары – «король», «десять». Третьей картой на флопе «пятерка». Мой риск связан с тем, что оба оставшихся в игре товарища до этого показали склонность играть даже с лажовыми картами. Так что есть вероятность, что мне ответят.

Мне отвечают оба, но у одного из них – три «пятерки», которые бьют мою комбинацию! Я мысленно прощаюсь со своими деньгами, переживаю за пару секунд весь спектр эмоций: от обиды и гнева – потому что «терн» не меняет ничего – до надежды и ликования, так как на «ривере» приходит еще одна «десятка» – есть старший «фул-хаус»! Победа!

Я смотрю на свои фишки, на цифры «$238» возле них и чувствую, как во мне просыпается азарт. За два часа я увеличил свой банк почти в двенадцать раз! Чувствую, как колотится сердце. Частота сокращений – выше ста шестидесяти, у меня такого пульса даже при тренировках давно не было. Вроде и сумма небольшая, но играй я по более крупным ставкам…

Бум! Обзор загораживает системное уведомление:


Игровая эйфория

Внимание! Вы в процессе азартной игры! Обнаружен массовый всплеск гормонов – адреналина, серотонина, дофамина, эндорфина.

Ваше дыхание и сердцебиение ускорены, реакция на боль и внешние раздражители ослаблена, вероятно наступление маниакального состояния зацикленности.

Ваш метаболизм повышен на 33 %.

Внимание! Возможна утеря контроля над собой, повышен риск необдуманных поступков, утеря адекватности.

Опасность! Возможно спонтанное развитие дебафа «Лудомания»:

– 1 к восприятию каждые 72 часа.

– 2 к интеллекту каждые 72 часа.

– 10 % удовлетворенности каждые 2 часа.

– 10 % бодрости каждые 2 часа.

– 75 % навыков самообладания и принятия решений.


В голове проносится серия отвратительных вспышек-воспоминаний из моего с Генкой игроцкого прошлого, и рука испуганно-рефлекторно жмет «крестик», закрывающий окно с покером.


Поздравляем! Вы улучшили навык самообладания!

Ваш текущий уровень навыка – 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 12950/16000.


Тру руками лицо, глаза, потягиваюсь, расправляя затекшие конечности, а потом резко встаю из-за стола и иду на балкон проветриться. Несмотря на кондиционер, Генкино дыхание не благоухает, заполняя комнату стойким и матерым перегаром.

Свежий воздух постепенно приводит меня в чувство. Надо кое-что прояснить, а потому я активирую Марту.

– Доброй ночи, Фил! – говорит она. – С тобой все в порядке? Выглядишь… уставшим.

– Привет! Посмотри логи, будь добра.

– Уже, Фил. Обратить внимание на что-то конкретное?

– Меня интересует дебаф «Лудомания». В описании «Игровой эйфории» сказано, что он может развиться спонтанно.

– Да, так и есть. Зависит от массы факторов, но основные – насыщенность жизни носителя событиями, его удовлетворенность в целом, уровни духа, силы воли, а также навыки самообладания и самодисциплины.

– И как долго длится его действие?

– Относительно обычного человека без интерфейса аддиктивность и сложность отказа сравнима с алкоголизмом и наркоманией. Для носителя интерфейса, в зависимости от уровня вышеназванных навыков, от семи до сорока девяти дней. В твоем случае хватит пока семи.

– Пока?

– У этого дебафа несколько стадий, Фил…

– Понял, не продолжай, Марта.

В молчании проходят следующие минут пять, пока я взвешиваю риски. В моем плане спасения Генки игра в покер все-таки присутствует, главное, успеть все закончить до проявления дебафа. В противном случае я рискую на неделю уйти в крайне неработоспособное состояние – с такими-то минусами на самоконтроль и принятие решений. Да и бодрость с удовлетворенностью будет сложно поддерживать на нужном уровне.

– Ладно, Марта. Пойду-ка я спать.

– Секунду, Фил.

– Да?

– Активируй меня чаще, пожалуйста. Советуйся со мной, ладно? Одна голова – хорошо…

– А две – лучше! Хорошо, подружка. Слушай, тогда и я к тебе с просьбой обращусь. Ответь, пожалуйста, у тебя существует реальный прототип?

Марта улыбается, словно поддразнивая меня.

– Недостаточный уровень навыка «Познания сути», Фил. Качай его, а когда будет хотя бы четвертый… Пока.

Она исчезает, а я, от души зевнув, осознаю, что мне снова… нормально. «Игровая эйфория» отвалилась, и, по идее, я мог бы снова поиграть в онлайн-покер, чтобы все-таки добить уровень навыка до пяти. Но вместо этого я логинюсь с мобилы, вывожу все выигранные деньги на свою банковскую карту и иду спать.

Во взбудораженном мозгу эйдетическая память выводит череду разномастных карт, выигрышных комбинаций, растущие колонки с фишками, и усилием воли мне приходится вымести из головы весь этот хлам, мешающий уснуть, переключившись на подсчет перепрыгивающих через забор овечек. К девяносто шестой я засыпаю…

* * *

Переставить системный будильник я забыл, и он срабатывает в шесть утра. И рад бы поспать еще, но зараза-система пробудила меня в фазе быстрого сна и уснуть дальше не получается. Поворочавшись в кровати, безуспешно пытаюсь задремать, но мозг уже вовсю работает, прикидывая планы на сегодня.

По работе меня ожидает продолжение вчерашнего разговора с Кешей Димидко. У него будет важная роль в нашем дистанционном отделе продаж, и надеюсь, он согласится.

Еще надо продумать, как оформить у нас Веронику. Заняться рекрутингом – почему бы и нет? Единственное, я еще не пробовал осуществить в интерфейсе обратный поиск – то есть не место для человека, а человека по конкретным критериям. Может, попробовать прямо сейчас?

Интерфейс. Карта. Вызываю образ нашего агентства, используя все известные мне ЕКИИ: название, адрес, направления деятельности, себя, Сяву, Настю. Удерживая в голове эти данные, представляю себе безликого коммерческого директора, в чьи функции входит продажа наших услуг в сфере B2B. Добавляю личностных характеристик: коммуникабельность, харизматичность, высокий навык продаж, энергичность, высокая работоспособность, порядочность, аккуратность, благожелательность, опрятность…

Поиск.

Карта страны вспыхивает сотнями зеленых меток. Ограничиваю границы поиска нашим городом, и меток остается чуть больше пары десятков. Добавляю фильтр по уровню заработной платы и комиссионных. Шестеро.

Выставляю вероятность согласия кандидата перейти в наше агентство. Двое: двадцатисемилетняя Ирина Зольцман и… тридцатичетырехлетний Иннокентий Димидко.

Бинго.

Я слишком много знаю теперь о роли удачи, чтобы верить в такие совпадения! Я и бизнес-центр-то этот нашел абсолютно, казалось бы, случайно – позвонил и наткнулся на Горемычного тогда, когда мне нужна была отмазка для Вики!

По наитию прогоняю все то же самое для должности PR-директора в «Добром деле» и вздыхаю с некоторым облегчением. Вероника – далеко не лучший кандидат, есть и покруче.

Минутку, я же забыл добавить фильтр по зарплате! Прогоняю четырех «финалистов» отбора через это условие и… остается одна рыжая красотка. Судя по итогам поиска, она готова работать с нами за десять тысяч. Интересные совпадения, но, возможно, дело в том, что мы лично знакомы и я успел помочь и Кеше, и Веронике, а потому система и определяет их как лучших кандидатов? Хм, может, так и есть.

Еще мне надо созвониться с новым коммдиром «Ультрапака» Панченко, предложить ему наши услуги по продажам. Задача не горит, но не в моих правилах откладывать что-то в долгий ящик. С Виницким я встретился и без помощи Петра Ивановича. Но, раз уж цепочка событий, начавшаяся с нашего с ним разговора, должна закончиться моим предложением сотрудничества Панченко, то пусть будет как будет. Согласится он или нет, не важно, главное – я должен довести это дело до логического конца.

Это то, что касается работы. Из внерабочих вопросов я выделяю следующее: навестить Кира Кириченко в больнице и, по возможности, провести рейд по антикварным лавкам – а вдруг что еще необычного попадется?

А из самого важного и трудного на сегодня – отбить Генку у кредиторов.

Умывшись, иду на пробежку. Тренироваться этим утром я не планировал, но раз уж сам дурак и не переставил будильник, то надо с толком провести эти утренние часы.

«Выносливость» на своем одиннадцатом уровне пока и не думает качаться сложнее, и свои шесть процентов прогресса за беговую тренировку я заработал. Вернувшись домой, иду в душ, но по пути обращаю внимание на спящего Генку.

Хороводов спит вроде бы безмятежно, но глаза под веками активно движутся. Бог его знает, что ему снится, да только показатели сильно не очень. Даже во сне он чего-то боится, хотя тут можно не гадать – страшится потерять семью, дом, а со всем этим и жизнь.

Жизнь не как существование, а как все то, что и составляло его мир в последние годы. Я внимательно изучаю данные, вижу дебафы «Лудомания», «Алкоголизм», «Никотиновая зависимость», и все это не первой стадии. К этим глобальным дебафам куча сопутствующих. Здесь и «Никотиновая ломка», и «Алкогольное опьянение», и «Переутомление», и «Жажда» – сушняк, вызванный литрами вчерашнего пива…

А если обратить внимание еще и на второстепенные характеристики – самое время бить в набат и изолировать друга в отдельную палату. Жизненные силы чуть выше шестидесяти процентов, удовлетворенность почти в минусе, бодростью и не пахнет, уверенность, самообладание, дух, настроение – всё в красных зонах. Друга надо лечить!

Обращаю внимание на вибрирующий мобильник на столе. Беру его и иду на балкон, чтобы не разбудить Генку.

– Алло!

– Простите за ранний звонок! – чей-то незнакомый голос. – Я из курьерской службы. Вам пакет, скажите, к полудню будете вы дома?

– Нет, на работе.

– Могу я вам на работу подвезти?

– Можете. Записывайте адрес: бизнес-центр «Чеховский»…

Закончив разговор, я задумываюсь, от кого может быть пакет, а потом напрочь забываю о нем.

После бодрящего, приводящего в тонус контрастного душа я завариваю литр крепчайшего чая – вот и пригодился хозяйский заварочник, нахожу в аптечке серебристые блистеры с аспирином и анальгином, достаю из холодильника литровую бутылку воды и иду будить друга.

– Гена! Подъем!

Он бурчит что-то невразумительное, и мне приходится его расталкивать.

– Что? А? Фил? – сипло произносит он, еле шевеля пересохшими губами.

– Выпей, – протягиваю бутылку с водой.

Гена жадно пьет, а я даю ему пару таблеток ацетилсалициловой кислоты и обезболивающее.

– На.

Безволие не позволяет ему даже поинтересоваться, что за «колеса» я ему скармливаю. Он флегматично закидывает их в рот и проглатывает, запивая водой.

Удовлетворив жажду, о чем свидетельствует погасшая иконка дебафа, он хлопает себя по карманам.

– Геныч, потом покуришь. Сейчас иди в душ, дружище, а то разит от тебя… Даже кошка за километр обходит!

– Фил, да брось! Покурю, а потом душ.

– Короче, Ген. В общем, так. Ты помнишь, что мне вчера рассказывал? Про долги, про то, что счетчик тикает и квартиру могут отобрать? Про сыновей своих, которым какие-то бандюки угрожают? Помнишь?

С исказившимся лицом Генка вскакивает с дивана.

– Сядь. Это все – правда?

Я знаю, что правда, «Распознавание лжи» вчера было включено, но мне надо, мне очень важно, чтобы он сам осознавал всю ту пропасть, в которой оказался и от которой так наивно убегал в своем надуманном мире «мне сейчас повезет, я отыграюсь, и все будет хорошо».

Гена кивает.

– Не слышу!

– Да, правда.

– А то, что мечтаешь семью на море вывезти – правда?

– Да… – он обреченно машет рукой. – Какое, блин, море в моем положении! Только если… – Его лицо озаряет надежда. – Ты же обещал занять, помнишь? Я теперь точно знаю, как мне сыграть, точно! Буду по-умному. Осторожно, потихоньку! Отыграюсь!

– Хрена лысого ты отыграешься, Хороводов! Просто оцени здраво, а?

Подумав, он сначала качает головой, а потом отвечает:

– В принципе, реально такие бабки отыграть. Просто нужно совсем по-крупному играть, а у меня…

– А у тебя, дружище, болезнь. Я тебе, допустим… Допустим! – останавливаю я встрепенувшегося друга, – дам сейчас два «лимона», и что? Пойдешь долги возвращать? К гадалке не ходи, ты решишь на маленькую часть от этого поиграть. Если поднимешься, решишь, что тебе «прет», и будешь играть дальше, пока не уйдешь в минус. Так?

– Да не…

– Так?

– Ну, может, и так.

– А если продуешь, будешь отыгрываться до последнего. Сначала осторожно, потом, с каждым новым проигрышем, начнешь повышать ставки, задуришь, потому что я тебя, сука, знаю – ты пока все в ноль не просрешь, не остановишься! А знаешь почему?

– Да брось, Фил, что ты городишь…

– Знаешь, почему, я спрашиваю? – Мне приходится повысить голос, подключая все свои навыки убеждения, и мой индикатор показателя духа с каждым вдалбливаемым в Генку словом снижается.

– Ну и почему же? – шепчет он.

– Потому что тебя, дурачка, как собачку Павлова, выдрессировали. Не кто-то конкретный, а сама игра. Тебе нравится играть, тебе нравится риск, и связанные с ним адреналиновые всплески в ожидании вскрытия карт, и дофаминово-серотониновые взрывы счастья и радости на подъеме. Тебе нравится само предвкушение, и даже проигрыши тебе нравятся, лишь бы это были не последние деньги, потому что от отыгрыша ты получаешь даже больше удовольствия. Ты – наркоман, Ген. Долбаный игровой наркоман! Понимаешь?

– Сам ты наркоман! – он краснеет и начинает орать на меня. – Я в любой момент могу остановиться, ни хрена ты не понимаешь! Просто мне не везло! А вообще, пошел в жопу, долбаный ты психоаналитик! Лечить меня вздумал? Иди на хрен!

Он нервно бьет себя по карманам, находит сигареты и тащится к выходу. Иду за ним. Он обувается.

– Слышь, Ген…

– Что? – раздраженно откликается он, завязывая шнурки.

– Хочешь раздать все долги, помириться с Леной, устроиться на хорошую работу, а на Новый год повезти Саньку с Сережкой на далекое теплое ласковое море? Такое, чтобы пальмы, белоснежный песок и много-много солнца?

Гена поднимает голову, и на мгновение в его грустных карих глазах проблескивает искра надежды.

– Ну?

– Дурацкий вопрос, Фил. Допустим, хочу, и что? У тебя есть золотая рыбка?

– Рыбки нет, но есть я. И я тебе говорю, что все это будет.

– И как же?

– Для тебя ничего сложного. Просто слушать меня, делать то, что говорю. И не делать того, что запрещу делать.

– Да ну тебя! Все, ладно, я к Сереге Резвею, он тоже обещал помочь.

– Слушай, да что я тебя уговариваю? Чем тебе Серега поможет? Денег займет? Пойдешь отыгрываться? На чем? Ты даже телефон свой вчера разбил!

– Ох, черт, точно! – расстраивается Генка. – А домой меня, наверное, Ленка не пустит. В прошлый раз сказала, что если еще раз не приду ночевать, выставит…

– Диктуй ее номер.

Пока он сидит на корточках, спрятав лицо в ладони, я ставлю Лену в известность, что с ее мужем все в порядке, ночевал тот у меня, телефон сломался, а сам он, кажется, уехал на работу. Отвечает женщина холодно, но и по телефону я слышу облегчение в ее голосе. Это хорошо. Переживает жена, значит, не равнодушна, и не все потеряно для Гены Хороводова, безудержного алкаша-игромана и отца семейства.

Закончив разговор, я в последний раз обращаюсь к другу:

– Ну, что решил, наркоман?

– Сам ты… – поднимает голову он. – Ладно. Серьезно, я не понимаю, чем ты можешь помочь, но… Хрен с тобой, давай. Что мне делать? И что – не делать?

– Одежду в стирку, сам – в душ…

Не знаю, как это работает, а выяснить у Марты времени не было, но я, изучив профиль Генки, своим «вмешательством» повесил на все его дебафы вполне определенный срок действия – три недели, то есть двадцать один день. То же самое было у меня, когда я бросал курить. Достаточно ему не играть и не пить три недели, и алкоголизму с лудоманией можно будет помахать ручкой. А вот с его курением у меня ничего не вышло. Расставаться с единственным, что приносит радость, как выразился Генка, он отказался.

После того как посвежевший Генка вышел из душа и оделся в мои старую рубашку и брюки, мы пьем только что заваренный ароматный черный кофе. Мне самому взамен порванной Вазгеном приходится надеть одну из тех двух рубашек, что я покупал еще во времена работы в «Ультрапаке». Она не очень хорошо сидит на мне, ведь брал я ее тогда, когда живот был большим, а плечи узкими, но пиджак, надетый поверх, скрадывает это.

За полчаса я ввожу Генку в детали плана, натыкаясь на его недоверчивое хмыканье, а после одного из самых основных озвученных пунктов он, чуть не опрокинув кружку с кофе, всплескивает руками:

– Ты с ума сошел, Фил, если сам хоть на долю процента веришь в свой безумный план!

– Слушай, мы ведь уже договорились! – раздражаюсь я. – Голова здесь я, твое дело выполнять!

– Так точно! Командуйте свои команды, командир! – он шутливо отдает честь…

– Ешь омлет, боец! Это приказ!

Генка напоказ вздыхает и начинает завтракать, перестав ковырять вилкой чудо моего кулинарного мастерства пятого уровня. Из угла кухни на него недобро глядит Васька…

* * *

В девять пятнадцать я завожу Генку в наш офис. Ребята, поприветствовав нас, заинтересованно ждут, когда я представлю друга.

– Ребята, знакомьтесь, это Гена. Очень хороший графический дизайнер. Гена, этот брутальный товарищ – мой друг и партнер Слава, а эта милая девушка – Настя.

Парни жмут друг другу руки, после чего я аккуратно задвигаю на место нижнюю челюсть Генки, не отводящего взгляд от девушки. Настя делает книксен:

– Очень приятно познакомиться с вами, Геннадий!

Опомнившись, старый друг заявляет:

– Мне уже нравится эта работа! Где расписаться?

На утренней планерке распределяем задачи на день, а после Славка отдает свой, вернее, Вероникин ноутбук Гене, и тот начинает свою работу с полной очистки компа.

– Вячеслав, хрен его знает, по каким таким помойкам вы лазали, но у вас здесь уже завелась жизнь. Причем явно не земная! Да тут колонии вирусов и червей, так не годится! Я почищу? – Он дожидается растерянного кивка бывшего гопника. – Хорошо! Все сношу, инфу сохраню на съемник, Фил, поделишься? Переустановлю систему, воткну антивирус, поставлю графический пакет… Так… Блин, по-хорошему надо бы еще и корпус прочистить, тут, по-моему, с завода еще пыль скопилась! Пылесос найдется? – Настя кивает. – Отлично! А с обеда займусь вашим фирменным стилем! Шеф, какие будут пожелания по логотипу?

– Ой, а можно я тоже свои пожелания выскажу? – спрашивает Настя.

– Надо черный с красным! – заявляет Сява.

– Да хоть серо-буро-малиновый, – хихикает Генка. – Все равно я по-своему сделаю!

Такой пробудившийся и очнувшийся от азартного морока Генка нравится мне намного больше. Именно с этим основательным и надежным балагуром я и дружил.

– А хотите кофе, Геннадий… – Настя делает паузу.

– Э… Романовичи мы!

– Кофе, Геннадий Романович? Или вам чаю? Чаю? Хорошо. Вам какой? Черный, с молоком, с лимоном, с бергамотом, фруктовый, травяной?

– Э… Крепкий черный с лимоном, – заказывает Хороводов. – И две ложки сахара, пожалуйста.

– Сейчас сделаю, – улыбается Настя. – Печенье?

Когда она все это закупить-то успела? Не успеваю я это обдумать, как Гена, занявший место Славы до покупки дополнительного стола (чем, собственно, Сява и занялся, побежав поинтересоваться наличием к Горемычному), удивленно смотрит в мою сторону:

– Филипп Олегович, у вас здесь еще и печеньками сотрудников подкармливают? Может, баскетбольное кольцо повесим и настольный футбол поставим?

– Работай уже, острослов! А то организуем здесь боулинг, а вместо шара будет твоя голова!

– Не умеешь ты шутить, Фил. Вообще.

До обеда я успеваю отработать несколько посетителей, перетереть с Вероникой условия сотрудничества, а потом с ней же и подключившимся Марком Яковлевичем обговорить детали типовых договоров на рекрутинг и внешний отдел продаж.

Потом я иду пообщаться с Розой Львовной по поводу налоговой отчетности и ценообразования на новые услуги и встречаюсь с Кешей Димидко. Он, выяснив для себя детали моего видения работы, соглашается, и мы бьем по рукам, после чего продумываем, как и на каких условиях начнем договариваться с заказчиками, и он уходит к себе готовить черновик коммерческого предложения.

Константин Панченко отбивает мой звонок, прислав сообщение: «Перезвоню позже».

А к полудню на пороге офиса появляется курьер и вручает мне бумажный пакет. По обратному адресу я догадываюсь, что в нем, и мое сердце начинает биться чуть быстрее. Вскрываю и достаю книгу. В нее вложен листок:


«Дорогой Филипп Олегович! Спасибо вам большое от всех нас за то, что вложили в жизнеописание нашего папы, деда и прадеда столько душевного тепла!

С уважением, семья Куцель».


Я бережно кручу в руках очень красивое издание в твердом переплете: «Куцель Владимир Михайлович. Биография». И имя автора на обложке – «Филипп О. Панфилов».

Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Ребята, почувствовав, что со мной что-то происходит, вопрошающе смотрят, а Настя подходит ближе. Я протягиваю ей книгу:

– Вот. Написал…

Издание идет по рукам – моя первая книга! – а я только и успеваю сворачивать уведомления о поднявшейся репутации со Славкой, Настей, Геной, а позже, когда посмотреть книгу заходят и Кеша с Вероникой, и Марк Яковлевич с Розой Львовной, моя репутация растет и в их глазах. Причем прилично, и почти со всеми дорастает до «Уважения». Лишь с Настей у меня пока только «Дружелюбие»… Все-таки писатель – это не просто профессия.

После обеда, воспользовавшись отсутствием клиентов, я отлучаюсь из офиса – навестить в больнице Кирилла Кириченко и заглянуть в антикварную лавку, она как раз в тех же краях. Всего таких магазинов – магических, эзотерических и антикварных – я насчитал с десяток, и навестить я планирую каждый. Мало ли, вдруг еще что-то с плюсом к характеристикам найдется?

Перед уходом окидываю взглядом офис и тихо умиляюсь той идиллии, что царит вокруг. Настя воркует по телефону с потенциальным клиентом, бывший гопник сидит рядом с Геной и шепотом что-то советует, а тот, высунув язык, тщательно прорисовывает логотип, лениво отвергая Сявины предложения.

Насте, обратившей внимание на то, что я ухожу, жестом показываю, что отъеду на пару-тройку часов. Она так же жестом просит ее дождаться. Через пару минут кладет трубку и выводит меня за дверь.

– Вытяни руку, Фил, – просит она.

– Какую?

– Правую.

Она достает откуда-то красную нить и повязывает в несколько узлов мне запястье.

– На удачу, – шепчет она, целует в щеку и уходит в офис, оставляя меня в недоумении. Что это было?


Защитная красная нить

+2 к удаче.


Вот тебе и суеверия. Подивившись таким характеристикам какой-то красной нитки, еще больше я удивляюсь поступку Насти. С чего бы это? Три дня, как знакомы, и вдруг такое… Еще одна «непонятка» в уже целый контейнер таких же.

В больницу к Киру я приезжаю чуть раньше, чем надо, – у них еще идет тихий час. Те тридцать минут, что остаются до приема посетителей, я трачу на прогулку и осмотр местного антикварного магазина «Раритет». Название, что ни говори, а внушает надежду. И пусть об Игре я уже ничего и не помню, но та же Diablo у меня все еще вполне в памяти.

Впрочем, ничего «редкого» в геймерском понимании я там не нашел, хотя перебрал на идентификацию вообще все. Единственное, что привлекло мое внимание, так это двадцать девятое издание огромного тома Елены Молоховец 1917 года «Подарок молодым хозяйкам, или Средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве. В 2-х частях» типографии 1-й Петроградской Трудовой Артели. Раритетная книга обещала сразу +4 к навыку домоводства после прочтения, но ее стоимость сразу охладила мой пыл – восемьдесят тысяч рублей. Эх, а так хотелось хотя бы попробовать научиться сервировке стола и чистке кухонной и столовой посуды…

Кир идет на поправку – это сразу бросается в глаза. Он похудел, но его щеки приобрели здоровый румянец, а в глазах жизни больше, чем во времена нашего знакомства. Нам не удается нормально пообщаться, одновременно со мной нагрянули его родители, и, оставив принесенные фрукты и соки, я покидаю больницу.

– Фил! – окликает меня больной, когда я ухожу.

– Да, Кир?

– Гриша говорил, ты свое дело открыл. Надеюсь, тебе нужны продажники?

– Такие, как ты – конечно, Кир, даже не сомневайся!

Улыбнувшись, он грустно замечает:

– Новый коммдир у нас там, вместо Павла. Уволил меня задним числом, прикинь? Не захотел больного сотрудника содержать.

– Не волнуйся, Кирилл. Считай, работа у тебя уже есть, и ее будет ой как много!

– Это хорошо! Ладно, на связи, бро! На следующей неделе выпишут, я позвоню?

– Конечно! Всё, поправляйся!..

После больницы я объезжаю несколько ближайших «магических» и антикварных лавок, но не нахожу ничего полезного. Разве что часы с кукушкой приглянулись, но выкладывать сто тысяч за «+1 к самодисциплине» я позволить себе пока не могу.

На работу возвращаюсь только после шести вечера. В офисе, помимо моих сотрудников, есть посетители. Пообщавшись с каждым, я нахожу им варианты трудоустройства, потом отрабатываю данные тех, кто приходил в мое отсутствие, и передаю Насте.

К половине восьмого вечера мы закрываем офис. Настя исчезает за углом, Славка мчится на встречу с друзьями, а я беру Генку и тащу его в забегаловку неподалеку – поужинать и начать реализацию самого важного пункта в нашем плане. Вернее, сначала обсудить, а потом уже начать реализовывать. Нам было бы проще, будь у меня при себе больше свободной налички, но на руках всего тысяч пять, и начать нам придется с увеличения стартового капитала – моего банкролла на сегодня.

Генка все-таки еще игрок, и он уже в предвкушении, хотя играть я ему запретил. Его роль сегодня вечером – быть моим гидом и сопровождающим.

Мы, практически не ощущая вкуса, потому что я тоже волнуюсь, а о Генке и говорить нечего, едим наваристую солянку, переговариваясь между делом.

– Короче, в тот покерный клуб, где обычно сидит Дим Димыч, нас не пустят. Там входные только – семь тысяч, за двоих, стало быть, уже четырнадцать. На эти деньги нам дадут фишек, но хватит их только для стола с минимальными ставками.

– Но можно будет поднять там и пересесть за другой? Туда, где ставки повыше?

– Да, конечно. Если… Когда поднимем, пересядем. Но поднимать нам… тебе придется долго. Потому что вход в VIP-зал стоит уже двести. Двести тысяч. А на двоих…

– Блин, Ген, может, ты меня дома подождешь? – Я чешу затылок свободной рукой.

– Тебя без меня не пустят. Шифруются они там, да и для того, чтобы в VIP зайти, одних денег мало. Мне надо будет за тебя поручиться.

– Ты же говорил, что тебя самого туда не пускают?

– Понимаешь, – говорит Гена, пережевав черный хлеб, с которым он ест солянку, – меня, когда я там завсегдатаем стал, в VIP стали пускать и с меньшими деньгами. А вот когда Дим Димычу влетел, перестали. В этот раз, если сможем оплатить вход, никто нам слова не скажет, запустят как миленькие! Они же сидят на комиссионных, процент с каждой раздачи, так что чем больше денег туда заносят, тем в большем плюсе они сами.

– Тогда остается решить самое простое – как нам из моих пяти тысяч, или даже меньше, с учетом того, что я сейчас по счету оставлю, сделать нужные для входа в клуб четырнадцать?

– Короче, есть одно подпольное заведение. Там уровень сильно попроще, но и вход стоит всего штуку. Тут недалеко.

Доев, мы какое-то время безуспешно пытаемся докричаться до официанта. Зал переполнен гомонящим и жующим народом, и в какой-то момент Генка не выдерживает и идет просить счет сам.

Расплатившись и выйдя из душного помещения, мы на такси доезжаем до нужного места, и я понимаю, что оно находится прямо возле родительского дома. Мне кажется хорошей идей зайти к ним, наполнить немного собственные резервы отцовской и материнской любовью и подзаправить их – своей, сыновьей.

– Заглянем к моим, Ген? На десять минут, давно не виделся с ними.

Он жмет плечами:

– Хорошо, мне тебя здесь подождать?

– Да ты что, не тупи! Идем вместе!

Родители, когда мы пришли, только сели за стол. Я планирую провести у них не больше четверти часа, сославшись на дела, но, понятно, что мама, не накормив нас ужином и не напоив чаем, никуда не отпускает. Я вкратце рассказываю события последних дней, упомянув очередную размолвку с Викой, на что отец разочарованно кряхтит – всё ждет внуков, – а потом делюсь новостями о своем агентстве. Позже, вспомнив, иду за оставленным в прихожей пакетом с моей книгой и показываю ее родителям.

– Мам, пап, смотрите. Я все-таки стал писателем, – улыбнувшись, протягиваю им томик, а сам, внимательно наблюдая за их реакцией, как ни в чем не бывало ем борщ.

– Куцель Владимир Михайлович, – читает отец, надев очки. – Биография. Ну?

– Читай еще то, что ниже.

– Филипп О. Панфилов! Панфилов, мать! Наш! – восторгается отец и тычет книгой маме в лицо. – Ну надо же!

– Что? – не понимает мама, но заранее начинает суетиться. – Что там?..

Спустя полчаса, когда взбудораженные предки слегка успокаиваются, предварительно, правда, обзвонив чуть менее чем всех родственников, я думаю, что надо потихоньку сворачиваться.

– Поешь еще, Геночка! – ласково требует мать. – Что-то истощал ты весь, не заболел часом, сынок?

– Да слег с пневмонией, тетя Лида, – на голубом глазу врет Генка. – Еще и эта аллергия на антибиотики – месяц, считай, в больнице провалялся!

– Эк тебя угораздило! – удивляется отец. – Где же ты летом умудрился воспаление легких подхватить?

– Да известно где! – отвечает за Генку мама. – Сидят по своим офисам под кондиционером, а потом простужаются! Ешь давай! А потом добавки положу! – командует она и обращает внимание на мой смех. – А ты чего зубоскалишь, Филя? Тебя тоже касается, вон – исхудал весь, кожа да кости! Кушай!

Насчет этого она, конечно, перебарщивает, про «кожу да кости», но похудел я и правда прилично. Уже и живота практически нет, и лицо почти такое же, как в молодости. Почти, потому что возрастные изменения все равно в наличии.

Тепло и уют отчего дома навевают воспоминание о студенческой поре, когда точно так же мы с Генкой после института закатывались к нему или ко мне и сидели за столом с родителями. Его – уже не с нами, а вот мои – вот они. Непроизвольно тянусь и глажу маму по руке.

– Спасибо, мам!

– За что это? – подозрительно щурится она.

– И тебе, пап!

– Сынок? – вскидывает голову отец.

– За все. Борщ очень вкусный. – Мамин свекольный борщ на самом деле бьет по всем статьям ресторанную солянку. – Пап, нам пора, мы по делам двигаемся, Генка же сейчас со мной работает, надо бежать.

– Так и бегите! Я вас не держу, – обижается мама. – А только пока не съедите все, никуда не пойдете!

– Уважь мать, сын, – подключается отец.

Маленькие родительские хитрости. Они не хотят отпускать меня, затягивая время пусть даже в таком родительско-командном ключе, а я, вернее мы с Генкой, просто наслаждаемся этим теплом, прежде чем с головой окунуться в крайне рисковое и авантюрное предприятие. Потому что то, что я задумал, при неудачном исходе подставляет меня как бы даже не злее, чем Генку.

Прощаясь, мы обнимаемся, а я обещаю себе, что уже в эти выходные нагряну к родителям вместе с сестрой. Мама, словно что-то предчувствуя, долго не отпускает от себя. Я глажу ее по спине, по собранным седым волосам, потом мягко отстраняюсь:

– Все, мам. На днях приеду с Кирой. Пока! Пап, счастливо! – жму отцу руку.

– Спасибо, дядя Олег! Спасибо, тетя Лида! Все было очень вкусно! Особенно драники! До свидания! – прощается с моими родителями Генка, и мы уходим.

Уже почти десять, и времени все меньше. Мы спешим. Друг идет молча, погруженный в свои мысли, а я все еще под впечатлением от общения с родителями. Поэтому я не сразу понимаю, чего от меня хочет Генка. Мы стоим возле металлической задней двери какой-то забегаловки.

– Фил, две штуки надо! – он теребит меня за плечо.

– А, сейчас, – я тянусь за бумажником и достаю деньги.

Зажав их в руке, Генка жмет на звонок:

– Дзынь… дзынь… дзынь-дзынь-дзынь! – раздается за дверью, не иначе какой-то кодовый сигнал.

В створке открывается окошко, в нем появляется чья-то суровая физиономия.

– Добрый вечер. Мы – играть, – поясняет Гена, протягивая в окошко деньги, и те сразу исчезают.

Дверь отворяется, Генка уверенно проходит мимо крупного мужика в фартуке, могу ошибаться, но скорее всего корейца. Тот выглядывает за дверь, осматривается и снова запирает ее на замок, говорит что-то не по-русски в рацию и идет направо.

– За мной, – командует мужик.

Мы идем по длинному едва освещенному коридору, проходим пышущую жаром кухню со снующими поварами, снова по коридору, на этот раз короткому, мимо входа в зал с посетителями ресторана и упираемся в новую металлическую дверь. Кореец оставляет нас перед ней, и та открывается.

Зайдя, я вижу наполовину заполненный большой игровой стол на десять человек и девушку-кореянку, как я понимаю, крупье. Встречающий нас блеклый седой мужчина жестом показывает наши места за столом. Мы с Геной садимся, и крупье выдает фишки.

– Нет-нет, все – ему, – кивает в мою сторону Генка. – Я в группе поддержки.

Девушка равнодушно кивает и сдвигает все фишки ко мне.

– Может, мне все-таки тоже? Так шансов будет больше!

– Еще одно слово, Ген, и пойдешь на улицу меня ждать, понял? – отвечать мне приходится жестко, иначе его не проймет. – Просто подумай, как ты Ленке скажешь, что квартиру проиграл?

Он приходит в себя и кивает. Я понимаю, как ему тяжело преодолеть соблазн, но Гене просто необходимо это испытание. Иначе бы я его с собой не брал. Это как с бросившим пить алкоголиком – главное, пройти проверку вечеринкой.

Мы играем в безлимитный «Техасский Холдем». Это значит, что ставки ничем не ограничены, а если проиграешь все фишки, можно купить еще. Мне это на руку.

За столом собралась разношерстная компания: два пожилых корейца, молодая девушка-кореянка и три игрока в разной стадии лудомании – толстый, уверенный в себе чиновник, нервный неопределенного возраста тип в черной водолазке и хмурый эмоциональный кавказец лет тридцати.

В первый раздаточный круг я снова прикидываюсь новичком. Раздача за раздачей упорно ставлю при любой карте, отвечаю и всегда участвую в финальном вскрытии, чтобы засветить, с какими слабыми руками играю. Генка хватается за голову, наблюдая за тем, как утекают деньги, но мне не до его страданий – голова забита цифрами, раскладами и просчетами.

Стартовые две тысячи улетают быстро, и я лезу в бумажник, чтобы купить фишки на остатки денег. Пожилые корейцы переглядываются, а кавказец криво ухмыляется. Все они видят во мне «рыбу», то есть слабого, плохого игрока, который благодаря своей манере игры обещает им хорошую прибыль. Наши копеечные ставки – это только начало, потому что каждый из них знает – никто не будет в силах встать из-за стола, пока не спустит все, что есть при нем, или пока не обыграет всех. Как объяснял Генка, правила приличия не позволяют уйти, выиграв крупную сумму, надо дать шанс партнерам отыграться. Впрочем, покинуть игру в любой момент не мешает ничего, кроме азарта.

Обменяв последние деньги – почти три тысячи рублей – на фишки, я начинаю играть нормально.

Парой «троек» бью две «двойки» кавказца, чем половиню его банк-ролл. Шесть тысяч.

Пришедшая на ривере «дама» дает мне старший «стрит», и девушка-кореянка, сбросив «стрит» младше, теряет все свои фишки, однако тут же докупается еще на десять тысяч. Почти двенадцать.

До цели остается всего пара тонн рублей, и отсюда можно уходить. Но совсем без карманных денег оставаться нельзя – то же такси, перекусить, да и вообще, и я решаю добить банк до двадцати штук.

Но тут – как отрезает! Мне не приходит ничего, но чтобы поддерживать имидж безбашенного картежника, приходится понемногу сливаться. Восемь тысяч.

Генка вовсю использует бесплатность прохладительных напитков и, нервничая, выпивает уже литра два колы. Его счетчик дебафа лудомании обновляется ежеминутно, и я понимаю: чтобы он слез с этого, ему даже на чужую игру смотреть нельзя.

Наконец мне приходит что-то сильное, и, на мое счастье, хорошая карта приваливает всему столу. Сбросил только нервный тип, а вот остальные, с каждым ходом повышая ставки, доигрались до массового олл-ина.

Генка сгрыз все свои ногти, ожидая вскрытия карт, а потом и вовсе закрыл глаза рукой. Партнеры по столу вроде бы равнодушны, спокойны, но систему не обманешь – все взбудоражены, в напряжении и хотели бы, как Генка, сгрызть себе что-нибудь, да нельзя ронять покерное лицо.

Спокоен лишь я, хоть на кону и стоит больше полусотни тысяч.

– «Две пары», – фиксирует крупье комбинацию кавказца.

– «Стрит», – это про карты первого пожилого корейца, и кавказец злобно бьет кулаком по столу.

– «Стрит» младший, – чиновник разочарованно матерится и закуривает.

– «Туз-король», – забирает карты второго корейца крупье и восклицает, вскрывая карты девушки-кореянки. – «Флэш»!

Девушка победно улыбается, но она рано радуется. Потому что у меня:

– «Каре»! – одно слово, а сколько восхищения!

Проиграть такой комбинации не стыдно, с чем бы ты ни пошел. Вот и мои партнеры, удивленно повскакивав с мест, убеждаются, что это действительно четыре «туза».


Поздравляем! Вы улучшили навык игры в покер!

Ваш текущий уровень навыка – 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.


На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 14100/16000.


Крупье сгребает все фишки в мою сторону и невозмутимо начинает перетасовывать карты. Я великодушно откладываю шесть мелких фишек и, улыбаясь, раздаю по одной соперникам. Правило хорошего тона, суеверие? Не знаю, но моя репутация в их глазах растет, прибавляя по пять очков. Почти у всех, кроме, понятно, крупье и нервного типа в водолазке.

– Епт, фартит же новичкам! – раздраженно бросает он. – Что за на…!

– Ну, ты, парень, конечно, дал! – восклицает ранее безэмоциональный кореец.

– Красавец! – показывает мне большой палец кавказец.

– Просто повезло, мужики, – я жму плечами, перебирая фишки и расставляя их в столбики по номиналу.

Генка восторженно стучит меня по плечу, сбивая с подсчетов.

– Ген, сиди ровно! – яростно шепчу я на ухо другу.

Мой банк больше сорока тысяч. Я еще где-то с полчаса лениво играю, понемногу проигрывая по мелочи, а потом возвращая все спущенное с гаком и наращивая свой банк.

После очередного проигрыша, когда в моем банке скопилось около семидесяти тысяч, я прекращаю игру, меняю фишки на деньги и вытаскиваю потрясенного Генку из-за стола. Жму руку каждому партнеру по игре, благодарю, оставляю пару банкнот чаевых крупье и иду на выход. Вопреки моим легким сомнениям, нам спокойно дают уйти.

Выходим мы из той же задней двери. Генку прорывает, и он что-то мне говорит, активно жестикулируя, но я, не обращая внимания, быстро иду по улице к главному входу ресторана, сажусь в подъехавшее вызванное ранее такси и сдвигаюсь, освобождая место для друга.

– Куда едем? – спрашивает таксист.

– Ген? Куда едем? Где там твой клуб?

– ДКЖ, – называет адрес Гена. – Дворец культуры железнодорожников.

Машина трогается, а я закрываю глаза, жестом попросив друга помолчать. Мне надо передохнуть. Я не выспался прошлой ночью, и меня клонит в сон.

Краткосрочная цель достигнута, и даже «Игровая эйфория» в этот раз меня не накрывает. Возможно потому, что мой выигрыш – никакая не удача, а самое обыкновенное читерство.

Ведь стоило мне посмотреть на любую карту, как интерфейс с «Познанием сути» услужливо выводил мне окошко с информацией:


Карта игральная для покера

Размер: 6,35x8,89 см.

Производство: Fournier.

Год выпуска: 2017.

Материал изготовления: пластик.

Масть: «Пики».

Достоинство: «Туз».


Вот скажите, разве можно не выигрывать, когда ты знаешь не только то, что на руках у соперников, не только закрытый «флоп», но и видишь все, что в колоде?

Глава 15 Важное социальное деяние

– Как мне наградить лучшего полководца Рима?

– Отпустите меня домой.

«Гладиатор»

Никогда не недооценивайте пользу короткого сна. За те двадцать минут, что умудрился поспать в дороге, я не сказать что взбодрился, но некоторую дефрагментацию и оптимизацию оперативки произвел. Понятно, что когда Генка пихает меня в бок, это не лучшее пробуждение, и какое-то время я просто пытаюсь осознать, где я, когда и почему. Но поняв, откашливаюсь, чтобы прочистить горло:

– Кхм… Приехали? – спрашиваю, потягиваясь и разгоняя кровь по задеревеневшему телу.

– Ага! – Голос друга кажется мне чрезмерно громким. – Идем!

Вывалившись из машины и глубоко вдохнув свежего ночного воздуха, иду за ним. Присмотревшись, вижу его обновившиеся дебафы, взлетевшее настроение, и это меня смущает.

– Ген, погодь.

– Да? Что? – он нетерпеливо смотрит, держась за ручку входной двери.

Мне не нравится его перевозбуждение, и я считаю нужным немного охладить этот пыл.

– Короче. Мы еще ни хрена не сделали, понимаешь? Мы в самом начале плана, и твоя задача – не суетиться, не думать, что будешь играть сам, и не мешать мне. Просто будь рядом, если посчитаешь нужным что-то подсказать – подсказывай. Но это все, Ген, ты меня понял? Если нет, жди на улице.

– Понял, понял, – он смущается, сто пудов уже решил, что и сам поиграет.

– Ген, помнишь? Семья, дети, море, пляж, пальмы?

– Саня, Сережка, Лена… Понял, идем.

Так называемый «Городской клуб спортивного покера» разместился в стенах Дворца культуры железнодорожников. Ну да, логично, кому, как не железнодорожникам, поддерживать клуб любителей карточной игры при наших-то просторах? Наверное, каждый, кто ездил поездом, хоть раз да перекидывался в карты с попутчиками.

В само здание мы входим беспрепятственно, а вот поднявшись по широкой и массивной, с почти метровыми в основании ступенями, лестнице на третий этаж, натыкаемся на закрытое правое крыло. У двери стоит пара серьезных напряженных молодых людей с крепкими бритыми затылками. Оба в черных костюмах и исполняют роль секьюрити. Один из них при виде нас начинает что-то беззвучно шептать в микрофон гарнитуры. Серьезное заведение.

– Андрей, привет! – здоровается с одним из них Генка. – Мы поиграть.

Андрей вопрошающим кивком указывает на меня.

– Это Фил, мой друг. Он – новичок.

– Проходите, – говорит второй охранник, получив добро от начальства.

Они молча расступаются, и мы проходим в клуб. За дверью открывается вид на просторный светлый коридор с ковровым покрытием на полу. По правую руку ресепшен, за которым стоят приветливо улыбающиеся администраторы – парень и девушка.

– Добрый вечер, Геннадий! – приветствуют они чуть ли не хором.

– Добрый, Антон! – солидно кивает ему Гена и следом радостно приветствует девушку: – Привет, Регина! Как сегодня, много народу?

Его не узнать. Он оживлен и взбудоражен, словом, в своей стихии. Но бодрость его не имеет ничего общего с тем, что я наблюдал днем в офисе – это не Генка-дизайнер и не Генка-балагур, это оживление от лукавого, лихорадка лудомана, в чью кровь впрыснута бурлящая доза веселящих гормонов от предвкушения игры. То, что было в катране корейского ресторана, не идет ни в какое сравнение с тем, что я наблюдаю сейчас. Все его жизненные потребности, мечты, цели и задачи отошли на второй план, а значение имеет лишь игра – процесс и результат, переживания от побед и поражений, острота которых тем круче, чем выше ставки. А те ставки, по которым мы играли до этого, – это для него так… Небудоражаще и неинтересно.

– Как всегда, народу прилично! – ощущение, что этот парень всегда улыбается. – Давно вас не видели, Геннадий! Прекрасно выглядите! Как ваши дела?

– Да… забот навалилось… – взгрустнув, отвечает Генка. – Мы зайдем? Я с другом сегодня. Он в первый раз здесь. Филипп?

Я киваю, изображая нерешительность.

– Здравствуйте, Филипп! – переключается на меня Антон. – Желаете зарегистрироваться как член клуба? Членство дает следующие привилегии…

– Нет-нет, – обрываю я парня. – Не сегодня. Хотелось бы осмотреться, попробовать себя в… спортивном покере. Я раньше только по интернету играл.

Интерфейс показывает, как у парня пропадает ко мне интерес. Натурально, только что был под шестьдесят процентов и вот свалился к почти полному равнодушию. Не иначе решил, что в карманах у меня негусто. Впрочем, он не далек от истины.

Что-то уловив в выражении моего лица, Антон все-таки решает рассказать подробнее о клубе и мероприятиях, которые в нем проводятся – о ежедневных турнирах с разным призовым фондом, а соответственно, стоимостью взноса, о крупных чемпионатах, разного рода «плюшках», которые получают постоянные члены. Главное, что я успеваю уяснить, – это то, что в полночь начался турнир для хайроллеров[27] с гарантированным призовым фондом выше ста тысяч долларов. Участие стоит две тысячи долларов, и я еще могу успеть зарегистрироваться, поскольку по правилам турнира в первый час разрешены «ребаи», то есть можно докупить фишки, если все проиграл. Но только в первый час. И этот час уже почти завершен.

Пока мы общаемся, Генка уже успевает перевести всю нашу наличность в фишки.

– Спасибо, Антон! Было очень познавательно! – благодарю я парня и буквально тащу Генку поскорее в зал.

– Фил? – недоумевает он.

– У нас пятнадцать минут, чтобы удвоиться. У них тут турнир со «входом» в два косаря, понял? С ребаями, так что можем успеть!

Друг понимает меня с полуслова. Удвоить наш банк за пятнадцать минут – задача непосильная даже с интерфейсом, но мы с Хороводовым всегда были авантюристами.

Первая же дверь после ресепшена ведет в большой зал с островками яркого света и игровыми столами. Народу – и это в буднюю ночь! – очень много. Шелестя и перестукивая прокручиваемыми в руках фишками, переговариваются игроки, монотонно что-то бубнят крупье.

– Сюда! – сориентировавшись первым, Генка тянет меня за стол со свободным местом.

Крупье как раз подводит итоги раздачи, отлично. Сажусь, выкладываю фишки перед собой – я в игре. Стараясь сохранять равнодушную физиономию под изучающими взглядами партнеров, перебираю фишки, изображаю нервозность и волнение – кусаю губы, хмурю лоб.

Ставки не очень высокие – пять-десять долларов, и без олл-ина успеть на турнир мне не светит.

Ни первая, ни вторая раздача не дают мне ничего, с чем стоило бы идти на риск. К счастью, то же самое у оппонентов, все сбрасывают, и много времени не уходит. Третья раздача дает мне три «короля» на флопе, причем общие карты пока закрыты, а у меня на руках пока только «пара». Отвечаю.

То же самое делают еще три человека, а четвертый – лощеный молодой человек в солнцезащитных очках и футболке со стразами G-Star – повышает ставку – «рейзит» до пятидесяти долларов, причем без всяких на то оснований. Блефует! Да, у него ничего нет, и его ход – лишь попытка спугнуть и заставить нас сбросить карты. То, что надо!

Его блеф почти успешен: все, кроме меня, сливаются. Я же, как неуверенный шахматист водит фигурой над доской, долго «думаю», решая, сбросить ли мне или рискнуть, ответив на повышенную ставку. Краем глаза ловлю легкую ухмылку Стразика, как я его про себя назвал. Генка, нетерпеливо бьющий копытом в пол, яростно шепчет в ухо, что время поджимает.

Отвечаю. Теперь, когда нас только двое, я могу точно понять, какие в итоге комбинации будут у меня и у Стразика. Я останусь с тремя «королями», а вот ему на «тёрне» придет двусторонняя заявка на «стрит», и моя задача – чтобы он играл до конца.

После вскрытого флопа «чекаю», то есть передаю ход ему, не делая ставок. Не моргнув глазом Стразик повышает до двух сотен. «Поколебавшись», отвечаю на его ставку. За спиной раздается звук удара ладонью о лоб, будто Генка прибил комара.

– Это Радик Казанский, Фил! Ты уверен? Он профи! Аккуратнее, он же тебя разводит!

Пожимаю плечами – мол, ничего уже не поделаешь, я в игре.

Дилер открывает четвертую общую карту – я все так же с тремя «королями», у профи Радика-Стразика Казанского все так же ничего нет, кроме нижнего недо-«стрита». Момент истины для меня и Генки.

Я могу опять сказать «чек», и тогда есть риск, что Радик ответит так же. Да, я выиграю, но этого на турнир не хватит. А могу пойти ва-банк, и если он сбросит, выигрыш будет такой же, как и в первом варианте. Еще я могу поставить немного, тогда ответит Радик или нет, все равно не хватит.

Думай, голова, думай. Всю игру несмело «чекал» и отвечал – если сейчас поставить, он может подумать, что я дождался своей карты. Так-так-так…

– Чек, – тихо говорю я, будто надеюсь, что соперник ответит тем же, а я смогу посмотреть последнюю общую карту.

– Триста! – уверенно ставит Радик.

– Триста, – подтверждает крупье, пересчитав фишки.

– Олл-ин! – Получай, Стразик, гранату!

Ох уж эта горячая восточная кровь. Теперь не ответить на мой ва-банк равносильно потере лица. А там, глядишь, и «стрит»-таки нарисуется. Видимо, решив так же, Радик уверенно отвечает:

– Отвечаю!

Бинго! Попалась рыбка! Пока крупье считает фишки, а весь стол, замерев, ждет итогов раздачи, я смотрю на часы – осталось меньше пяти минут. Успеем?

– С чем пошел? – жарко шепчет в ухо Генка.

– Увидишь. Где турнир проводят? Успеваем?

– В VIP-зале. Там… – Генка, не договорив, хватает меня за плечи и трясет в порыве радости – мы с Радиком вскрываем карты, из которых видно, кто победил.

Прости, Радик, за читерство, но у тебя еще вагон фишек, а мне друга выручать!

Собрав фишки со стола, выходим из зала с низкими ставками и мчимся по коридору в VIP, где проходит турнир. В голове проносятся мысли о том, как герои в кино всегда успевают в последнюю секунду спасти мир или обезвредить бомбу и как меня смешила эта искусственная драматичность момента, нагнетаемая сценаристами. Но вот я сам в таком же положении за две минуты до конца приема заявок на участие.

У нужного зала нас жестом останавливают два охранника.

– Мужики, мы на турнир, опаздываем, вот фишки, простите! – скороговоркой выпаливает Генка

При слове «мужики» секьюрити едва заметно морщатся.

– Подождите, – снисходит до ответа широкоплечий охранник, пока тот, что поменьше переговаривается с начальством.

– Турнир… – начинает Генка молящим тоном, но второй, тот, что поменьше ростом, обрывает его на полуслове:

– Простите, ваше участие в турнире не одобрено.

Приняв новые вводные данные, мозг запускает бурные мыслительные процессы – возвращаться в предыдущий зал и идти постепенно? Пусть мы за ночь все не отыграем, но начало будет положено. Два-три захода, и задача решится…

Двери зала открываются, и оттуда резко выходят два серьезных молодых человека. Один в пиджаке, другой не по погоде в короткой кожаной куртке. При виде них Генка меняется в лице, а вся его радость и хорошее настроение выходят, как воздух из лопнувшего шарика. На меня они внимания не обращают.

– Надо же, Геннадий! Какими судьбами?! – радуется неожиданной встрече тот, что в пиджаке. – На ловца и зверь бежит!

Его спутник грубо хватает и стискивает Генкину шею, прижимая его голову к груди:

– Ты совсем глупый, да? Тебе шеф что сказал?..

Он, продолжая говорить, тащит куда-то Генку, а его напарник идет следом и отпускает остроумные реплики. Кидаюсь за ними, но интуиция надрывно вопит – стоять! Все испортишь!

Жгучим пламенем в кипучей крови разгорается баф «Праведный гнев», и мне стоит больших трудов погасить вспыхнувшее желание вступиться за друга. В мгновение ока сотни вариаций того, как можно поступить и к чему это приведет, проносятся в голове, пока не выстраиваются в конкретный и здравый план, где каждый пункт вбит стальным несгибаемым гвоздем – только так, твердо, без сомнений, и все будет хорошо. На все это уходит секунда-другая.

– Вы, кажется, на турнир собирались? – обращается ко мне охранник. – Еще можете успеть.

– У вас это нормально? – как можно спокойнее спрашиваю я, кивнув в сторону удаляющихся бандюков и Генки.

– Господа сами решат спорные вопросы, возникшие между ними, – отвечает он. – А что, какие-то проблемы?

В вопросе слышу угрожающие нотки и понимаю, что, стоит «возбухнуть», рискую не пройти фейс-контроль и завалить миссию.

– Никаких проблем, – я широко улыбаюсь. – Где можно пройти регистрацию?

– До конца зала и направо. Увидите, – не разжимая губ, объясняет охранник.

Бегу, стискивая коробку с фишками, которую Генка успел скинуть мне сразу, как завидел трех враждебных персонажей. И успеваю! Ребайный период заканчивается, но в перерыве все еще возможна поздняя регистрация.

Турнирные фишки отличаются от тех, которыми играют за обычными столами – в обмен на мои суммой на две тысячи долларов мне выдают десять по сто и две по пятьсот. Мельче нет смысла. На этом этапе турнира малый блайнд[28] повысился до сотни.

Специально обученная девушка сопровождает меня до стола.

– Вы можете оставить фишки и воспользоваться нашим баром, – улыбается она. – Сейчас объявлен пятнадцатиминутный перерыв.

– Спасибо! Я так и сделаю, – отвечаю я.

Накидываю пиджак на спинку стула и, стараясь не привлекать внимания, иду на выход проверить, как там Генка. Не думаю, что ребята совсем уж отморозки. Почти наверняка хотят просто припугнуть.

Выйдя, я оглядываю коридор, но не вижу ни друга, ни тех упырей. Два охранника, преисполненные сознанием важности возложенной на них миссии – не дать побеспокоить отдыхающих господ, – стоят каменными изваяниями, будто неактивированные големы.

– Уважаемый, – обращаюсь к одному из них, – а где мой товарищ?

– Кто? – снисходит до ответа один из них.

– Друг мой Гена где?

– А я знаю? – все так же, не разжимая губ, отвечает он.

Да ё-мое, ну что такое? На мне что, написано, что я голодранец и нищеброд? Вот как они сразу и с ходу определяют, перед кем гнуть спину, а кто тварь дрожащая? Чувствую, как начинаю закипать, но сдерживаюсь – сейчас не до разборок с охранником «третьего уровня социальной значимости». Еще недавно я и сам был примерно такой же, как он, «полезный» для общества.

Быстрым шагом иду мимо игровых залов, «комнат отдыха и релаксации» и дохожу до конца коридора. Там, за неплотно прикрытой дверью, обнаруживаю выход и дополнительную лестницу. Открываю и окунаюсь в полутьму, единственный источник света в которой – из коридора за спиной. Жду, пока зрение перестроится.

Этажом ниже во тьме кто-то зло, но негромко выговаривает:

– Завтра, ты понял? Завтра – край! Ты разозлил шефа! Долг не вернул, а сюда пришел! Еще и в VIP ломишься, а значит, что? Деньги у тебя есть. Твои – не твои, мне похрен! Нет денег – заработай! Не можешь заработать – укради! Не можешь украсть – продай почку, квартиру, а долг верни!

– Да понял я, понял, – раздраженно отвечает Хороводов. – Сколько можно повторять? Уже по третьему кругу пошли.

Раздается какой-то шелест, скрип, а вслед за ними короткий всхлип. Генкин. Стремительно спускаюсь на пролет ниже.

– Геныч, ты здесь? – громко и уверенно спрашиваю темноту.

Впрочем, темнота не абсолютная. Немного света пробивается из нижней щели под дверью, у которой стоит Генка, держась за бок и полусогнувшись. Бандюк в пиджаке – система подсказывает, что его погоняло Шипа, – прислонившись к стене напротив, спокойно курит. При затяжке его скучающее лицо освещается. Второй, тот, что в кожаной куртке, Лучок. Этот держит Генку за ворот, не давая сползти по стене на пол.

– Геныч, ты здесь? – глумливо передразнивает меня он.

– Фил, не вмешивайся! – требует Генка, сплевывая что-то черное. – Работай по плану!

– По какому плану? Что за план? – интересуется Шипа. – Фил? Так тебя кличут? Ну-ка, спускайся сюда, чушка!

– Это же тот, что с этим был, – вспоминает меня Лучок.

– Фил, иди в зал! – настойчиво просит Генка.

– Вот еще! – Мне сложно контролировать вспыхнувшую где-то в подсознании ненависть к этим гадам. – А что тут происходит? Вы кто такие, уроды? Почему мой друг Геннадий в таком неприглядном виде, в темноте, да еще подвергается, как вижу, избиению, угрозам и оскорблениям? Да вы охренели, мрази!

Последние слова я произношу в движении, преодолевая лестничный марш в два прыжка. Мысли только об одном – этих сволочей надо мочить! Иначе с ними никак: не договоришься, не отмажешься. Только сила! Без понятия, откуда во мне проснулась такая кровожадность и почему.

– Б…, чо ты вякаешь? – не успевает удивиться Лучок, когда мой кулак придает ускорение его голове, и мужик затылком впечатывается в стену.


Вы нанесли критический урон Николаю ‘Лучку’ Луковичному: 395 (удар кулаком).


– Оп-па! – одним движением оттолкнувшись от стенки, просыпается Шипа. – Это кто у нас тут такой борзый?

Блеснувшее в его руке лезвие ножа свидетельствует о серьезности намерений, а дебаф «Героиновой ломки» – о том, что этот пойдет до конца.

Опять нож! Мало мне было Турала…

Края поля зрения вспыхивают золотисто-багровым, время замедляется, и система выводит уведомление:


Внимание! Зафиксирована смертельно опасная агрессия! Обнаружены противоправные действия в отношении носителя с трехкратно превосходящим уровнем социальной значимости.

Принудительно активирована героическая способность «Спринт»: боевой навык, который ускоряет носителя на 100 %, изменяя его метаболизм и восприятие времени.

Ожидается подтверждение активации…

Соединение с сервером… Ожидайте… Тайм-аут соединения. Сервер недоступен.

Принудительная активация героической способности «Спринт» отменена.


Не рискуя отвести взгляд от Шипы, на сообщения не обращаю внимания. Дистанция короткая, не разорвешь. В этот раз полусекундное действие клокстопинга было совсем неощутимым.

– Извините его, пожалуйста! Он не в курсе моих долгов, – молит Генка бандита, хватая его за руку. – Это недоразумение! Мы компенсируем!

Шипа свирепо его отталкивает:

– Отвали!

Мой друг отлетает, спотыкается и катится вниз по лестнице. Не выдержав, бросаю взгляд в сторону – Генка лежит внизу, замерев в неестественной позе.

Отметая беспокойство, уклоняюсь от выброшенной в мою сторону руки с ножом, подныриваю и исполняю свой коронный, по словам Матова, апперкот, а потом, не давая опомниться наркоману, выбиваю из его руки нож и добиваю доведенной до автоматизма серией быстрых ударов, усиленных «Праведным гневом II». Под их градом голова Шипы трясется, как у болванчика, но стена за спиной не дает ему упасть. Система сыпет логами проходящих критов, а после завершающего бокового в висок бандит теряет сознание и мешком валится на пол.

Оглядев поле боя, я убеждаюсь, что оба упыря без сознания, и спускаюсь к Генке. Он лежит в той же позе с вывернутой шеей. Его остекленевшие глаза смотрят в одну точку и не двигаются. Все еще не сознавая произошедшего, я прикладываю руку к его шее.

Пульса нет. Генка мертв.

За спиной слышится шорох, а следом топот чьих-то шагов по ступенькам. Оцепенев, я не испытываю никакого желания что-либо делать. Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что надо бы поостеречься, ведь, скорее всего, кто-то из бандитов очнулся и сейчас спускается, чтобы ответить и наказать, но мне все равно.

На краю поля зрения машинально подмечаю навалившиеся дебафы: «Апатия», «Отчаяние», и это последнее, что я успеваю заметить в этой жизни. В следующее мгновение в спину что-то вонзается, и белая боль взрывается в груди, парализуя конечности, но это только начало. Четвертый, но не последний, удар попадает мне в сердце, и я умираю…

А еще через мгновение нахожу себя стоящим у покерного стола с зеленым сукном, вешающим пиджак на спинку стула. Рядом стоит Марта:

– Фил, прости, что я без приглашения. Хочу тебя предупредить, это важно! Больше не умирай! Вытащила тебя на остатках запасов духа населения локального сегмента. Хорошо, что ключевая развилка случилась всего шесть минут назад…

– Больше? В смысле? Что это было? – не веря в происходящее, осматриваю себя и щупаю. С трудом дотянувшись, оглаживаю спину – все нормально. – Что с Генкой?

– Память сохранилась? Отлично! Объясню потом, Фил. О друге не переживай, с ним все в порядке. – Марта исчезает, успевая напоследок подмигнуть. – Сделай то, ради чего ты здесь. Порви тут всех!

* * *

И я порвал. Рассказывать подробно о турнире нечего. До самого начала игры я сидел, глубоко погруженный в свои мысли.

Я четко помнил каждый миг своей предыдущей «жизни» – именно в кавычках, как одну из трех жизней Супер Марио. Помнил, как вышел в коридор, как полез в драку с бандитами, угрожавшими Генке, победил их и как сидел у его тела. И воспоминания эти были очень ясными. Не такими, как память о сне сразу после пробуждения, не ускользающими, а четкими и внятными. «Ты влип, Филипп, – подумал я, – но каким-то фантастическим чудом, впрочем, уж не чудеснее инопланетян и героических навыков, мир перезагрузили и запустили с того момента, с которого начался мой путь к смерти». Пообещав себе вернуться ко всему этому после того, как решу текущую задачу, я сосредоточился на турнире.

Первое время я присматривался к соперникам, скрупулезно собирая не только сведения об их манере игры, но и восстанавливая резервы духа. Все играли осторожно, кроме одного молодого человека с самым большим стеком фишек. Ставил он агрессивно, используя преимущество, заработанное на первом этапе турнира, но это же его и погубило. В один из его «рейзов» я ответил олл-ином, выиграл и тем удвоился. Потом поймал его еще раз, а в итоге он впал в «тильт» и проигрался степенному джентльмену, поймавшему «флэш».

С ним-то мы и остались определять, кто из нас пойдет за финальный стол. Я нервничал из-за Генки – позвонить он не мог, так как остался без телефона, а мне по правилам турнира нельзя было покидать зал. Видимо, из-за этих переживаний, а может вкупе и из-за усталости и недосыпа, но я чуть не проиграл все, неправильно рассчитав финальные комбинации. Мне повезло, что джентльмен и сам сомневался в своей карте и не стал дожимать, ставя последнее, так что удалось обойтись потерей трети стека. Я даже засветил свои карты, показав, что пошел играть с так себе «парой», блефуя.

Но благодаря этой невольной ошибке оппонент смело ответил на мой стопудовый олл-ин и проиграл. Потом объявили перерыв перед финальным столом, и я пошел искать Генку. Я нашел его скучающим за барной стойкой в первом зале. На мгновение напрягся, решив, что он снова бухает, но потом вздохнул с облегчением – Генка пил минералку.

– Фил! – Завидев меня, он соскользнул с барного стула и несмело пошел навстречу. Его лицо отражало всю гамму эмоций – от надежды до отчаяния. – Ну что?

– Все нормально, я в финале!

– Йес! – Гена исполнил жест машиниста, тянущего за гудок. – Давай подробнее!

– Потом расскажу, погоди. Что за бандюки тебя забрали?

– Да те же самые… «Шестерки» Дим Димыча. Дали крайний срок – до завтра. С процентами требуют сорок штук бакинских! Вся надежда только на тебя, иначе хрен знает, где бабки искать… – Генка нервно закурил.

– Смотри, когда я вошел, было шесть столов по девять участников. По два косаря за участие, значит, призовой фонд уже больше сотки. Сколько там полагается за первое место?

– Так-так-так… Дай подумать. Если участников больше пятидесяти человек, то уже больше сотни, ты прав. И это без учета того, что многие докупали фишки. Так что, вполне вероятно, что общий призовой выше пары сотен тысяч! За первое место должны процентов тридцать дать от суммы взносов. Фил, живем!

– Ага, ты так говоришь, как будто я уже выиграл, – улыбнулся я.

– Ты выиграешь! Не знаю, откуда у меня это, но я уверен!

– Ну, раз сам отец Геннадий уверен…

– Слушай, Фил! Знаешь, нас может устроить даже второе место! Там процентов двадцать призовых, а от двух сотен это те самые сорок штук, что нам нужны!

– Дружище, не забывай, что на тебе еще куча мелких долгов и кредит. Чтобы ты спокойно начал жить и работать, надо вернуть все.

Генка какое-то время смотрел на меня исподлобья, а потом четко и размерено заявил:

– Знаешь, когда утром ты делился со мной своим планом, я ведь реально думал, что ты гонишь. Согласился, просто чтобы не спорить. Одолел ты меня своими проповедями. Но вот сейчас посидел, подумал. Еще и после этих рэкетиров… В общем, мозги встали на место. Сижу, наблюдаю за ними, – Генка кивком головы показал в сторону зала, – они же капец какой-то! Тут реально все больные!

– Короче, Склифосовский! – я демонстративно посмотрел на несуществующие часы. – Перерыв заканчивается, какой вывод?

– Я не хочу больше играть, прикинь! Наоборот, только и думаю о том, чтобы ты быстрее выиграл и мы ушли отсюда!

– А этот твой Дим Димыч разве не тут?

– Раз пристяжь здесь, то и он поблизости, в твоем зале должен быть. Такой одутловатый, низенький, с залысинами. Он еще волосы с боку на бок зачесывает.

– Понял. Все, я погнал. Пожелай мне удачи в бою…

– Не остаться в этой траве! Удачи, Фил!

Удача мне пригодилась. Под утро, когда я с трудом фокусировался на картах и, зевая, сворачивал себе челюсть, я снова ошибся в расчетах. Подумал, что в игре осталось трое, а оказалось, что четверо. Из-за этого, когда после «флопа» пошел ва-банк, будучи твердо уверенным в том, что выиграю, а потом увидел, что мои расчеты неверны, пережил адреналиновый всплеск. Здесь-то удача и пригодилась: тот, кто мог выиграть собранным «стритом», испугавшись, сбросил карты.

Я опущу подробности игры за финальным столом, награждение и прочие сопутствовавшие события, потому что все это уже было как в тумане. Скажу лишь, что пятидесятичетырехлетний полковник полиции Дмитрий ‘Димедрол’ Шмелев, занявший почетное, но не призовое девятое место, с юмором отнесся к тому, что Генка вернул ему долг деньгами, часть которых была выиграна у самого полковника.

– Что ж, Гена, хвалю, – Дим Димыч пожал Генке руку. – В расчете.

– Ко мне претензий больше нет? – спросил Генка.

– Никаких. Я же говорю, в расчете! Ответь только, я правильно понимаю, что это твой тебе товарищ помог? – он сначала демонстративно взвесил четыре пачки купюр в одной руке, а потом полусогнутым указательным пальцем другой указал в мою сторону.

– Сам удивляюсь! – воскликнул мой друг. – Он вообще новичок! Повезло! Он же вчера только первый раз в покер играть сел!

– А, вот оно что! А я все гадал, как ему так карта мастит! – удовлетворился объяснением Димедрол. – Новичкам везет!

Он протянул руку, пожал мою и пристально посмотрел в глаза. В его цепком и жестком взгляде не было ничего от той показной теплоты и добродушия, которые слышались в голосе, а потому, скомканно попрощавшись, я с облегчением пошел с Генкой на выход. У нас осталось еще чуть больше двенадцати тысяч долларов. На возврат других Генкиных долгов этих денег должно хватить с лихвой.

Уже рассвело, когда на ресепшене нам вызвали такси и мы доехали до дома. Так что, если не считать пробитого колеса, из-за которого нам пришлось потерять лишних пятнадцать минут, добрались почти нормально.

В подъезде кто-то пролил масло, и хоть трамваи у нас в доме не ходят, падение не принесло бы ничего хорошего. Спасибо Генке, перехватил меня в полете. Проклиная Хфора и всю его злокозненную и мстительную натуру, я отказался от идеи ехать на лифте и, осторожно ступая по лестнице, наконец, добрался до своего этажа.

Не знаю, как Генка, а я вырубился сразу, едва голова коснулась подушки…

* * *

Системный будильник, сработавший через полтора часа, поднимает меня жутко невыспавшимся, разбитым, но при этом в прекрасном расположении духа. Я отправляю сообщение Косте, что не смогу сегодня прийти на тренировку и предлагаю перенести на завтра. «Ок», – лаконично отвечает он, а я иду умываться.

Из кухни раздается звон посуды. Неужели и Генка уже встал?

Нахожу друга разливающим кофе. Его рука дрожит, но сам он мурлычет какую-то песню, пританцовывая на ходу.

– Доброе утро!

– О, Фил, встал? Извини, если разбудил, – виновато жмет плечами он.

– Да не, я по будильнику. А ты чего так рано?

– Сна ни в одном глазу, бро! Ворочался, ворочался, курить ходил уже раз десять, потом сел писать, а как закончил, решил кофейку сварганить…

– Что писал-то? – спрашиваю его, зевая.

– Вот, смотри, – Генка берет со стола исчерканный с обеих сторон листок бумаги. – Все мои долги. Вроде никого не забыл! Всего вышло четыреста пятьдесят тысяч – я округлил в большую сторону, чтобы наверняка.

– Хватает нам более чем, – отвечаю я, изучая список. – Давай тогда сейчас сразу в банк, долг твой покроем, а потом по остальным кредиторам сам проедешься.

– Не вопрос! Тебе кофе с молоком?

– Не-а, черный. Одну ложку сахара. И вот еще что, Ген. Я дам тебе чуть больше – остаток с выигрыша разделим пополам. Возьми себе телефон попроще, остальное домой завези, а то, чувствую, Ленка от тебя зарплату давно не видела.

– Блин, точно! Спасибо тебе, Фил! – расчувствовавшийся Генка обнимает и стучит меня по спине, а репутация, давным-давно застрявшая на слабеньком «Дружелюбии» после того случая, когда я не вернул ему долг, взлетает до уровня «Превознесение 1/1».

Если я не ошибаюсь, это максимально возможный уровень репутации. В груди теплеет, и хотя от Генки несет табаком и потом, но мне, сидевшему несколько часов назад возле его трупа, непереносимо радостно от того, что это запах живого человека.

Ехать с ним в банк я решил еще тогда, когда получал выигрыш в покерном клубе. Дебаф все еще висит на Генке, и я очень боюсь, что он сорвется и поедет играть, вместо того чтобы возвращать долги и начать жить. Изначально я хотел проехаться с ним по всем кредиторам, но потом решил, что такая опека будет чрезмерной. Пусть это будет для него маленьким большим испытанием. Ну, а если сорвется… Значит, грош цена его «пониманию» и «не хочу больше играть», и мне придется отложить вопрос с излечением друга на то время, когда – или если – у меня появится героическая способность «Убеждение». Возиться с ним и держать постоянно возле себя, боюсь, у меня не получится.

После завтрака мы выдвигаемся в филиал банка неподалеку от офиса. Приходим мы к самому открытию, и стоять в очереди не приходится. Пока Генка заканчивает с формальностями по погашению кредита, я, забившись в уголок, вызываю Марту. Мысленно поприветствовав ее, долгое время молчу, не зная, с чего начать разговор.

– Как прошел твой день, Фил? Не считая того, что ты умирал, – нарушает тишину Марта, и это, кажется, впервые на моей памяти, когда беседу инициирует она. – Судя по логам за последние часов шестьдесят… бурно?

– Так и есть, Мартушечка. А вообще, случилось многое.

– Расскажешь?

– Что именно тебе рассказать?

– Можем начать с вечера семнадцатого июля, когда система зафиксировала твое участие в бое – урон наносили не только тебе, но и ты.

– А… Это я с Магой подрался, он к Вике приставал. А что, меньше трех дней прошло? Офигеть…

Воспоминание о Вике внезапно вызывает сильные болезненные чувства. Едва сдерживаюсь, чтобы не позвонить ей. Привязанность, что бы я там себе ни надумал, никуда не делась.

– Что, насыщенные три дня? – сочувственно спрашивает Марта.

– Еще какие насыщенные! Вот просто представь! Меня выгнали из секции бокса, я разошелся со своей девушкой, принял на работу крайне подозрительную особу, встретился с предыдущим начальником, запустил процесс по расширению бизнеса, пообщался с еще одним носителем интерфейса, узнал от него много интересного, самое важное из которого – наличие иной разумной жизни в Галактике… А еще некая высшая раса – ваалфоры – объявила на меня охоту, играя с цепочками вероятностей, я нашел сказочное кольцо, повышающее удачу, меня чуть не зарезал один гастарбайтер, а потом из ревности чуть не прибил другой… горец. А еще мой старый друг был в жуткой заднице, и мне пришлось его оттуда вытаскивать. И все это не считая моей смерти!

Под каждое мысленно озвученное воспоминание всплывают образы, эмоции, и мыслепередача отлично заменяет подробный устный рассказ. Как говорилось в одной рекламе, вместо тысячи слов!

Мой поток откровенности Марта выслушивает не перебивая и в нужных мечтах сочувственно охая. Дождавшись, когда я закончу, она уточняет какие-то детали, а потом на пару десятков секунд задумывается, закусив губу. Можно даже сказать, что она зависает, активно потребляя мои резервы духа.

– В целом все неплохо, Фил. Групповые занятия боксом в недружелюбном коллективе ты заменил индивидуальными. Высокий уровень навыка у твоего нового тренера Кости, в принципе, должен компенсировать его более низкий, чем у Матова, навык наставничества. Впрочем, может, он не такой уж и низкий, если парень сам воспитывает сестренку. Ты не посмотрел, какой у него уровень наставничества?

– Впервые слышу о таком навыке. Не обратил внимания.

– Обрати, от этого зависит скорость развития навыка.

– Хорошо. А если у него этот навык отсутствует или очень низкий?

– В любом случае тренировки с ним, как со спарринг-партнером, будут полезнее, чем самостоятельные. Далее. О Виницком, Хфоре и реакции ваалфоров на, как ты говоришь, странности с твоим то ли прохождением, то ли непрохождением Испытания. Прости, что не поставила тебя в известность раньше… – Марта делает паузу.

– Так это ты! – вырывается у меня крик.

– Да, это я. Воспользовалась отсутствием серверов в твоем сегменте и принудительно запустила «Обман времени», не дав им, – Марта кивком и взглядом показывает куда-то в небо, – деинсталлировать интерфейс.

– Потому что после этого ты бы исчезла?

– Именно.

– Значит, это моя третья жизнь? Как у Марио?

Марта косится в сторону и как-то совсем по-девчачьи сверлит носком правой туфли пол.

– Что? Марта! Отвечай! Сначала Кислотный студень меня завалил, потом Лучок ножом запырял до смерти? И почему тот случай я воспринял как сон, а то, что было сегодня ночью, четко помню?

– Помнишь, потому что времени с ключевой развилки прошло немного, всего шесть минут. А вот с остальным… Прости, Фил. Ты не готов. Обещаю, что расскажу тебе все, как только ты поднимешь «Познание сути» до третьего уровня. Главное, пожалуйста, будь осторожнее! Несанкционированные активации «Обмана времени» уже заметили и перекрыли мне доступ. Снова вытащить тебя я уже не смогу. Прости…

Марта целует меня в щеку, совсем по-человечески взъерошивает мне волосы и исчезает.

А вместо нее рядом появляется счастливый Генка с улыбкой до ушей.

– Я – свободен! Словно птица в небесах! – исполняет он известную песню, раскинув руки.

– Погнали, птица! – кладу я руку на его плечо. – Время – деньги, дел по горло!

И мы погнали. Я в офис, а Генка в салон сотовой связи за новым телефоном и сим-картой, а оттуда по кредиторам и домой.

К обеду я успеваю разгрести большую часть запланированных дел. Мы с Кешей доводим до ума коммерческое предложение, и документ остается ждать Генкиной дизайнерской доработки. Марк Яковлевич приносит финальную версию договора, в котором теперь учтено вообще всё, и я звоню Константину Панченко в надежде хотя бы попробовать продать «Ультрапаку» наши услуги, но сухой монотонный голос нового коммдира производителей упаковки сообщает, что не готов встретиться раньше следующей недели.

Сява, раздобывший и притаранивший из подвального склада Горемычного приличный стол из ламинированной ДСП, гордо заявляет:

– Цвет – ольха горная темная! Нулёвый почти! Горемычный за штуку отдал! Сейчас только подклею тут кое-что.

Настя все утро кидает в мою сторону озабоченные взгляды. В какой-то момент, поняв, что я освободился, подходит и шепчет:

– Фил, тебе надо выспаться! Выглядишь как зомби на долгой диете! Может, после обеда пойдешь домой, отдохнешь?

– Вечером лягу пораньше, Настя, не переживай.

Она недовольно поджимает губы и отходит встречать очередного клиента. Выглядит она все так же сногсшибательно, и тем сильнее трогает ее забота обо мне.

После обеда Вероника приносит первый корпоративный заказ. В крупную IT-компанию требуется толковый ведущий разработчик – тимлид – с опытом. Выполнение задачи отнимает у меня чуть больше времени, чем я планировал. Сначала мне приходится изучить саму компанию-работодателя, чтобы набрать побольше ЕКИИ, а потом приходится долго возиться с поиском подходящей кандидатуры. Все оказались либо не в городе, либо уже трудоустроены. Из тех, кто сидел без работы, по разным причинам не подошел никто. Выписываю пару кандидатов, нахожу их контакты в сети и передаю Веронике, переговоры – уже ее проблема.

А после трех часов дня в офисе появляется сияющий Генка. Он радостно всех приветствует, целует Настю в щечку, обнимает удивленного Сяву, а потом зовет меня «покурить». Мы спускаемся вниз, выходим на улицу, и под шорох капель начинающегося дождя Генка, закурив, докладывает:

– Так, по порядку. Вот телефон, – он показывает мне простенький смартфон из нижней линейки известного бренда, – контакты и данные восстановил с компа дома, все норм. Спасибо, Фил! Долги все раскидал, даже про пару сотен, что у соседа сто лет назад одалживал, вспомнил и вернул! Уже последними, когда домой приехал. Большую часть долгов на прежней работе отдал, хорошо, что так, а то без телефона хрен знает, как быстро я бы успел обернуться.

– Как народ отреагировал?

– Удивились, конечно, многие уже и не верили, что отдам. Слухи, понятно, пошли – мол, я что-то и где-то крупно выиграл. Но я сразу всем говорил, что работу хорошую нашел, оттуда, мол, доходы. Так что еще раз спасибо!

– Дома как?

– А вот это, как ни странно, для меня и было самым сложным! Я и так голову ломал, и эдак, все не мог придумать, как Ленке все объяснить, чтобы и не шокировать сильно, и чтобы простить смогла. Целую легенду придумал… – Генка замолкает, кусает губу и смотрит в сторону.

– Что за легенда?

– Да уже не важно, – дернув плечом, отвечает он. – Пришел, звоню. Дверь Санька открыл, и только увидел меня, как заорет «Папа пришел!» и давай на мне виснуть. Сережка услышал и тоже как давай кричать, как будто я с того света вернулся! И тут и Ленка кинулась, обняла, представляешь? Я, говорит, уже чего только не передумала…

– И?

– Посидели, поговорили. Плюнул я на свою легенду! Ничего скрывать не стал, все как было рассказал. И про долги, и про страсть свою. Что уволили, рассказал, и что квартиру отобрать грозились… Потом про тебя, как ты меня уговаривал ради них одуматься, как помог – чудом! – всю эту хренотень размотать и с крючка слезть. Еще сказал, что начинаю новую жизнь, и хочу ее провести с нею и детьми, и старость вместе встретить тоже хочу. А когда рассказал, сжался весь, но готов был принять любое ее решение. Морально был уже готов, понимаешь? И к разводу, и вообще к чему угодно…

– А Лена что?

– Долго молчала, переваривала. Потом подошла, обняла и заплакала. А когда успокоилась, вернулась моя прежняя Ленка. Живо снимай, говорит, с себя все и бегом в душ! Точно как ты мне командовал вчера! – Генка смеется. – Потом накормила обедом и отправила на работу!

Генка все еще посмеивается, счастливый и упоенный перспективами новой – нормальной – жизни, той, где он проводит дни на работе, вечера с семьей, а ночами делит супружеское ложе с женой. Той, где хотя бы раз в год есть море, пальмы и белоснежный песок. А я чуть не сползаю по стенке от нахлынувших системных уведомлений и удовольствия, нагнетаемого интерфейсом.


Ваша репутация у Елены Хороводовой повысилась.

Текущее отношение: Уважение 20/120.


Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Познание сути»!

Ваш текущий уровень навыка – 3!

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.


Внимание! Разблокированы следующие данные об объектах и субъектах вселенского локального сегмента инфополя: определение потенциала способностей людей/существ, оценка синергии командной работы, показатель совместимости пар…


Внимание, вы совершили важное социальное деяние! Вами восстановлена семья Хороводовых в ключевую развилку судьбы каждого ее члена и их близких: Геннадия, Елены, Александра, Сергея… Предотвращено падение их уровней социальной значимости. Созданы благоприятные условия для роста их уровней социальной значимости.

Получены очки опыта за важное социальное деяние: 3000.


Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 16!

Доступны очки характеристик: 1.

Доступны очки навыков: 1.


Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 2610/17000.


– Фил? Ты в порядке? – Генка пытается помочь встать, но мне сложно опереться на непослушные ноги. – Фил!

– Все… в порядке, Ген, – тихо отвечаю я, когда пароксизмы удовольствия заканчиваются. – Поспать бы мне.

– Это точно! Может, тебе и правда домой поехать?

– Не… – мотаю я головой. – Ночью отосплюсь.

– Тогда что, возвращаемся в офис?

– Ген, ты иди… Там коммерческое предложение надо задизайнить. А я подышу еще воздухом и поднимусь.

Отметая возражения друга, не желающего оставлять меня одного, я наконец прогоняю его с крыльца. Мне надо побыть наедине с собой.

Изучить, что дает новый уровень «Познания сути», почитать о своем новом навыке «Полигон», который я теперь могу активировать, влив в него системное очко навыка. Мне надо поломать голову над тем, куда вкинуть очко характеристик – ясно, что в «Удачу», но имеет ли это смысл с таким кольцом?

А еще надо подумать о моем втором «достижении». Взорвавшееся яркими визуальными эффектами окно все еще не свернуто, и оно гласит:


Поздравляем! Получено достижение «Бессребреник»!

Вы совершили важное социальное деяние, пожертвовав тому, кому это нужно больше, чем вам, сумму, превышающую ваш валовый годовой доход.

Награда: +1 очко основных характеристик при каждом повышении уровня.


Я, Фил Панфилов, жуткий жмот, который в играх каждую никчемную тряпку тащил к вендору, чтобы не упустить пару медяков, бессребреник?

Это просто смешно.

Глава 16 Настоящая магия

Моя бизнес-модель – группа «Битлз». Четыре парня контролировали негативные проявления друг друга. Они уравновешивали друг друга, и общий итог оказался больше суммы отдельных частей. Вот как я смотрю на бизнес: крупные дела не делаются одним человеком, они совершаются командой.

Стивен Джобс

Давным-давно, когда я только начинал работать, заметил такую штуку. После долгой затяжной ссоры дома и последующего перемирия мужики из числа коллег какое-то время бывали на порядок приветливее, веселее и намного продуктивнее в работе. Понятно, что кому-то удавалось скрывать проблемы на домашнем фронте, а кто-то, напротив, сам заливал в уши о стерве-жене каждому, готовому слушать, но день примирения менял и тех и других.

Жизнь ведь сама по себе стресс, а уж публичная – работа, улица, общественный транспорт, сеть – это точно не своя крепость, и, возвращаясь домой, после охоты за дензнаками и материальными благами, мужику хочется расслабиться и перевести дух, а не возобновлять военные действия в собственном жилище. Поэтому, когда дома наступал мир, а вместе с ним возвращались радости счастливой семейной жизни, работали мужики охотнее и даже с определенным куражом.

Что уж говорить о Генке? Шанс не просто все вернуть, а в корне изменить жизнь, практически без ущерба списав долги, окрылил его.

Поднявшись в офис, я вижу, как оживленно он обсуждает с Сявой, Настей, Кешей и Вероникой наш будущий веб-сайт. Ребята кучкуются возле окна, сидя кто на подоконнике, кто на краю стола. Настя разливает чай. Я, сдерживая улыбку, возвращаюсь на свое рабочее место – пока послушаю их краем уха и прикину план действий на ближайшее время. Награды интерфейса надо еще обдумать.

– И вот оно – счастье! – радостно восклицает Генка. – Понимаете?

– Гена, нам ведь можно обойтись страничкой «Вконтакте», – говорит Вероника. – Стоить ничего не будет.

– Если бы мы оставались обычным агентством по трудоустройству – да, – вмешивается Кеша. – Но для серьезной компании отсутствие веб-сайта есть серьезный минус. Доверия меньше!

– О чем спорите, молодые люди? – с живым интересом на лице спрашивает возникший на пороге юрист Кац.

– Да насчет сайта, Марк Яковлевич, – вздыхает Сява. – Вот он, – Славка кивает в сторону Генки, – говорит, что нам надо все бросить и срочно создавать компании интернет-лицо.

– Позвольте поинтересоваться, с чем связана такая срочность…

– Геннадий! – представляется мой старый друг и протягивает руку.

Марк Яковлевич с некоторым недоверием отвечает на рукопожатие, бросая на меня взгляд.

– Это наш новый дизайнер, Марк Яковлевич, – киваю я. – Гена, Марк Яковлевич – наш юрист.

– Очень приятно, молодой человек! – говорит старик.

– Дядя Марк, может, чаю? – предлагает ему Настя.

– Не откажусь, Настенька! – соглашается Кац. – Возвращаясь к вопросу о нашем представительстве во всемирной глобальной паутине…

Коллеги продолжают обсуждение, а я несколько минут безуспешно пытаюсь ухватить мелькнувшую мысль.

Так-так… То есть, пока я стоял внизу, пытаясь прийти в себя после повышения уровня «Познания сути» и получения нового достижения, народ перезнакомился и от обсуждения логотипа и дизайна коммерческого предложения, то есть текущих вопросов, перешел к будущим. Подобное неравнодушие и инициатива, конечно, здорово радуют, но ускользнувшая мысль была не об этом. В нашем… Стоп!

«Нам можно обойтись страничкой…», – говорила Вероника.

«Если бы мы оставались обычным агентством…», – это слова Кеши.

«Нам надо все бросить…», – повторял Генкины слова Славка.

«…о нашем представительстве», – сказал Марк Яковлевич.

«Нам», «мы», «нашем»! Вот!

Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза, и под эмоциональный, но дружеский разговор коллег мысленно представляю себе нашу – общую! – компанию «Доброе дело». Не абстрактно, а словно в виртуальном конструкторе. Пока в том виде, в котором она есть, используя все ЕКИИ, и чем больше данных я умозрительно подключаю, тем четче картинка.

Вот наш небольшой офис в бизнес-центре «Чеховский». Заведующий центром – Степан Лаврентьевич Горемычный, и это тоже единица ключевой идентификационной информации. Во главе агентства – я, единственный учредитель, потому что формально Сява пока лишь наемный сотрудник.

К нам приходят уставшие и павшие духом клиенты, без особых иллюзий, но все же надеющиеся, что в этот раз их не обманут и помогут найти работу. Пазл-конструктор в голове складывается в цветную объемную картинку: агентство работает, расширяется, растут обороты и цифры доходов, количество сотрудников и клиентов увеличивается в реальном времени. Итоги 2018 года, 2019, 2020… Агентство успешно работает и после окончания лицензии на интерфейс, но практически не растет. Годовой доход держится в районе двух с небольшим миллионов рублей, а чистая прибыль начинает постепенно снижаться.

Интересно, это так работает третий уровень системного навыка «Познание сути»? Ощущение картинки настолько реально, что все воспринимается как информация об уже случившемся. Решаю, что надо срочно выяснять детали у Марты.

Появившись, помощница осматривает помещение и мысленно меня приветствует, чуть улыбнувшись.

– Твои коллеги? – спрашивает она.

– Привет! – Я тоже расплываюсь в улыбке и также отвечаю мысленно. – Почти. Формально пока нет, но я подумываю об этом. Я ненадолго тебя пригласил, здесь не очень удобно общаться. Посмотри, кажется, у меня появилась новая способность. – И передаю Марте образы того, что только что увидел. – Что скажешь?

– Да, это проявление третьего уровня «Познания сути», – подтверждает Марта. – Теперь ты можешь увидеть потенциал любого человека.

– И компании? Разве компания – это человек? Это ведь, как говорят, юридическое лицо.

– За любой организацией стоят люди. Вот вы с Вячеславом Заяцевым договорились и действуете, оказывая людям услуги. То, что вы считаете «работой агентства по трудоустройству», есть не что иное, как ваше личное дело – твое и твоего друга.

– И Насти, – машинально замечаю я вслух.

– Да, Фил? – отзывается она.

Наши с Мартой взгляды синхронно обращаются в ее сторону. Девушка вопросительно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Марту, во фривольной позе стоящую у окна. Та мгновенно исчезает. Как?

– Фил? – Настя оказывается рядом. – Звал?

– Хм… Да, Насть, будь добра, чашку кофе, – отвечаю, демонстративно зевая. – Спасибо.

– Конечно. Минутку.

Она на мгновение бросает взгляд на окно, где только что стояла Марта, и идет делать кофе, оставляя меня в недоумении. Совпадение? Но почему исчезла Марта?

– Фил, все нормально? – отрывает меня от размышлений вернувшаяся Настя и ставит рядом чашку кофе.

– А ты как считаешь? – отвечаю вопросом на вопрос, памятуя о той необычной красной ниточке, подаренной вчера ею. – У меня все в порядке?

– Уверена, что да. Думаю, есть кое-что, к чему надо будет отнестись серьезно, но не в ближайшее время. Да, у тебя, Фил, все хорошо, – серьезно отвечает она тихим голосом.

– «Кое-что» – это что?

– Потом поговорим, – Настя стреляет глазами в направлении ребят.

Девушка отходит и с ходу вклинивается в обсуждение. От вопроса о веб-сайте, который решено продумать, обмозговав цели и задачи вместе со мной, они перешли к примерному списку компаний города, с которыми можно начать работать. Это обсуждение уже не так интересно Гене со Славой, и те засели за дизайн коммерческого предложения для Кеши Димидко – все по тому же внешнему отделу продаж. Понимаю, что надо все-таки дозвониться до Панченко – нерешенная задача свербит, не давая даже шанса на ее малодушное удаление – дался мне этот «Ультрапак»?

Я отпиваю кофе, ставлю чашку и снова откидываюсь в кресле. Стоит мне только пожелать, как возвращается модель моего агентства. Как она выглядит? Примерно как трехмерная картинка из экономического симулятора – изометрический вид на офис, хаотично ускоренно передвигающиеся фигуры сотрудников и клиентов, графики, цифры… Поверх всего этого моя трехмерная фигура.

Мыслекомандой добавляю Сяву, включая его в состав учредителей. Рядом вспыхивает блок «Синергия» и в нем жирным зеленым шрифтом проценты: сто шесть в этом году, сто одиннадцать – в следующем, а потом резкий скачок до ста пятидесяти восьми в 2020 году!

Вот это да! То есть система оценивает участие Славы, и, судя по ее прогнозу, пользы от него год от года будет больше? Может, потому что он станет учиться? Отправить его в вуз, что ли? Вроде бы вступительный период еще идет.

Цифры дохода пропорционально растут – на шесть, на одиннадцать и на пятьдесят восемь процентов от года к году. То есть со Славой Заяцевым в партнерах я – мы – заработаем больше, чем без него. А учитывая, что я обещал ему всего пять процентов от прибыли, это в любом случае взаимовыгодно.

Очень интересный эффект способности! Захваченный новыми идеями, я возбужденно стираю со лба пот. Так-так. А что, если…

Возвращаюсь к конструктору расчета потенциала синергии и добавляю Настю. Но система то ли сбоит, то ли не воспринимает ту как объект. Убираю Славку, блок синергии пропадает, и снова пытаюсь добавить девушку – тщетно, система не хочет ее включать, и возможно, дело в том, что я ее совсем не знаю, а значит, единиц ключевой информации не хватает. Так, попробуем другого человека.

Возвращаю Сяву. Бум! Снова вспышка, цифры синергии, прокручиваемое системой потенциальное будущее компании – и чем дальше прогноз, тем медленнее откручиваются даты и скачут цифры. В голове возникает мысль о множественных ключевых развилках, число которых увеличивается и постепенно превращается в многомиллионную вариативность событий. Причем чем дальше от настоящего, тем менее точен прогноз.

Представляю рядом с нами Марка Яковлевича, картинка обновляется – теперь нас трое, а в блоке синергии сразу удвоение – двести двадцать семь процентов уже в этом году, триста шестьдесят два – в следующем! Нехилый такой скачок.

Со стороны я, наверное, выгляжу немного нелепо – чему-то улыбающийся с закрытыми глазами Фил. Но гомон коллег не прекращается, только голоса становятся чуть тише – похоже, ребята решили, что я уснул. Так, не отвлекаться!

Оставляю нас как есть и добавляю… Ягозу! Не знаю, с чего мне пришло в голову включить в список именно этого синекожего от наколок дворового алко-авторитета, но система тут же реагирует. Конструктор вспыхивает красным, цифры катастрофически снижаются, показывая отрицательную синергию и убивая компанию уже к концу следующего года – по прогнозу мы показываем дичайший убыток, а в двадцатом году агентство прекращает свою деятельность. Понял, убираю нафиг Ягозу, и все снова зеленеет.

В следующие два часа я перетасовываю партнерский состав будущей компании, добавляя всех людей из ближнего круга, варьируя виды деятельности и доли участия, нахожу оптимальный состав дольщиков и направления развития. И получается такая картина.

Во главе компании с пятьюдесятью одним процентом владения – некий Филипп Панфилов. Фил «Познающий», как обозвала меня система за самый прокачанный скилл «Овладения навыками». Еще девять процентов – у Славы, а оставшиеся сорок распределены между Кешей Димидко, Вероникой Павловой, Геннадием Хороводовым, Марком Яковлевичем Кацем и его супругой Розой Львовной Резниковой. Причем у Генки только пять процентов, а у пожилой четы по семь с половиной. Почему именно так?

Потому, что стоило мне повысить, допустим, Сявину долю до десяти процентов, как показатели резко падали. Не знаю, в чем тут дело, то ли в психологии, то ли в том, что это может вызвать недовольство Кеши и Вероники, если они посчитают, что их вклад в общее дело больше Славиного. Не знаю.

С Генкой другая ситуация. Даже шесть процентов его кардинально меняли, также ухудшая прогноз. Возможно, дело в том, что при повышенной доле росли его доходы, и он зарабатывал намного больше, чем ему было нужно, а излишки, скажем так, он снова начал проигрывать в азартные игры? Проигрыши могут повлечь за собой депрессию, желание отыграться и, как следствие, также на пользу компании не пойдут.

В общем, именно при таком составе и распределении долей система предсказывает компании девять тысяч процентов синергетического эффекта и сотни миллионов рублей оборота уже в следующем году! В прогнозе картинка компании сменилась на огромный офис в тысячу квадратных метров, а позже, еще через два года, разбросала филиалы по всей стране…

– Фил? – чувствую чью-то руку на своем плече.

Открыв глаза, понимаю, что уснул. За окном темно, интерфейс показывает, что уже почти десять часов вечера, а в офисе – никого, кроме Насти, озабоченно вглядывающейся в мое лицо.

– А где все?

– Разошлись давно. Тебя будить не стали, Гена сказал, ты всю ночь не спал. Он, кстати, только что ушел, последним.

– Он-то чего задержался? – хрипуче спрашиваю, продирая глаза.

Первая мысль – что вся эта тема с синергией мне приснилась. На пару секунд закрываю глаза, отвернувшись от Насти, и в голове восстанавливается прежняя картинка – с полным составом учредителей и девятью тысячами процентов синергии. С этим все нормально, но почему я так неожиданно вырубился?

– До последнего работал по фирменному стилю агентства. Потом делал дизайн коммерческого предложения для Кеши и Вероники, потом ждал, когда ты проснешься, не хотел тебя оставлять. Да и показать хотел, что получилось. Но недавно позвонила его супруга, и он убежал. Сказал, что ужин стынет! – Настя смеется.

– А ты чего не ушла?

– Очень захотелось побыть с тобой наедине, – томно тянет она, и я замечаю, что разрез на ее блузке чуть шире, чем требуют правила этикета.

Да что там! Намного шире и глубже! Бороться с соблазнительной притягательностью впадины меж ее грудей так же тяжело, как удержать сильный магнит в сантиметре от другого, но я почти справляюсь, задержав взгляд лишь на долю секунды.

Смотрю ей в сводящие с ума глаза, замечаю приоткрытый рот, обнажающий красивые ровные белоснежные зубы, ее учащенное дыхание, и мой взгляд снова тянет вниз. Смотреть и не видеть этого невозможно.

Настя подходит ближе и садится на край стола. Теперь я не только вижу больше, но и ощущаю ее влекущий запах. Не знаю, какой у нее парфюм, но женские феромоны работают однозначно. Чувствую нечаянное движение у себя где-то внизу, злюсь и резко встаю. Одновременно со мной встает и Настя, и мы оказываемся лицом к лицу. Ростом она и без каблуков не ниже меня, и висевший все эти дни дебаф получает новый уровень:


Очарованный II (24 часа)

Вы были очарованы объектом противоположного пола «Анастасия Семенова».

Ее репутация в ваших глазах: +75.

Ваше текущее отношение к ней: Дружелюбие 45/60.

– 5 к интеллекту.

+2 к силе.

– 10 % удовлетворенности каждые 6 часов.

+15 % метаболизма.

Внимание: гарантирована спонтанная эрекция!

Внимание: для снятия дебафа ограничьте контакты с объектом вожделения или вступите с ним в половую связь.


Медленно, как по минному полю, я делаю шаг в сторону, преодолевая желание немедленно обнять девушку и впиться ей в губы. Сердце колотится, вырываясь из груди, дыхание настолько учащенное, что, боюсь, по мне уже все видно. Настины губы растягиваются в широкой улыбке, она делает шаг в ту же сторону, снова оказываясь передо мной, обнимает и, подтянув мою голову за подбородок, шепчет:

– Ну что, Филипп Панфилов, познающий шестнадцатого уровня социальной значимости, поговорим?

Меня будто окатывает ведром ледяной воды. Отпрянув, я некоторое время смотрю на девушку, ничего не отвечая. Еще одна с интерфейсом? В этом все ее странности? Но зачем она здесь?

– Фил, успокойся, – мягко, но одновременно твердо просит Настя. – Все хорошо, все нормально, я не причиню тебе вреда.

– У тебя тоже?

– Интерфейс? Так ты это называешь?

– Ну да. Интерфейс, система, дополненная реальность…

– Я тебе все расскажу. Правда. Просто давай сменим обстановку?

– Можно в ресторан какой-нибудь…

– Нет, там люди. Поговорить надо наедине, только не здесь. Вахтерша уже приходила, категорически интересовалась, когда мы закроем офис, – ей здание надо закрыть. Может, к тебе? – При ее последних словах снова чувствую движение у себя внизу.

– Хорошо, давай ко мне.

– Прежде, чем мы уйдем отсюда… – Настя задумывается, формулируя мысль. – Просто хочу, чтобы ты знал – мы гордимся тобой.

– Вы?

– Да, мы. Расскажу, только не здесь. Идем.

Мы выходим из офиса, и она запирает дверь. Спустившись, будим старуху Ираиду Павловну на вахте, и та, ворча, выпускает нас из здания.

– Пройдем пару кварталов, – говорит Настя. – У меня там машина.

По пути я задаю вопросы, но она только улыбается, обещая ответить у меня дома. Через пару улиц сворачиваем в неприметный дворик, где припаркован ее автомобиль. Мы доходим до серебристого двухдверного «Каймана», и пока я, разинув рот, стою, пытаясь сопоставить хищные обводы спорткара с его владелицей, девушка изящно опускается на водительское сиденье.

– Садись, Фил!

День полон сюрпризов, а вопросы, одолевающие мой разум, множатся быстрее колонии бактерий. Я сажусь в салон, утопая в широком кожаном кресле, и называю адрес.

– Ща домчим! – зловеще обещает девушка, выезжая из дворика, а потом вдавливает педаль в пол.

Преодолевая силу ускорения, вдавившего меня в кресло, я пристегиваюсь и следующие минут пять не думаю ни о чем, кроме как о том, чтобы остаться в живых. Девушка искусно лавирует в потоке машин, обгоняя, подрезая и вклиниваясь в любой зазор.

Мы подъезжаем к контрольному пункту жилого комплекса, Настя опускает стекло с моей стороны, я киваю охраннику, и тот поднимает шлагбаум.

Впервые после ухода Вики ко мне домой заходит девушка. Да какая! Я буду последним лгуном, если скажу, что это меня не будоражит. Может, виной тому дебаф очарования, а может, я получил бы такой дебаф и без всякого интерфейса. Но развитые в последнее время навыки самоконтроля позволяют мне спокойно устроить девушку на диване в гостиной и заняться приготовлением ужина. Настя порывается помочь, но я отказываюсь:

– Я «Кулинарию» прокачиваю, справлюсь сам.

В который уже раз за вечер она улыбается, кивает и оставляет меня хозяйничать. Ничего серьезного я готовить не собираюсь – выгружаю из холодильника вареную индейку, разогреваю и быстренько сооружаю салат, порезав мясо и добавив консервированной кукурузы, фасоли и зелени. Уходит у меня на это минут десять.

За ужином вижу, что Настя тоже проголодалась. Мы молча едим, активно работая вилками, причем девушка доедает первая и встает:

– Сиди, ешь. Чай, кофе? – она снова улыбается. – Я налью, можно?

– Конечно. Давай кофе, а то меня, чувствую, сейчас снова в сон будет клонить. Посмотри в том ящике.

Пить кофе мы идем в гостиную. Я придвигаю журнальный столик поближе к дивану, на котором уже расположилась Настя. Ее поза максимально деловита, и фривольностью здесь уже и не пахнет. Она сосредоточена и готова к диалогу. Как и я.

– Так кто же ты, Настя Семенова?

– Я лучше покажу, – отвечает она.

Она встает, произносит что-то непонятное, и ее облик меняется. Со своих неполных ста восьмидесяти сантиметров она вырастает до ста девяноста с небольшим, волосы меняют цвет на платиновый – от них начинает исходить легкое сияние, кожа покрывается россыпью рисунков-татуировок, глаза становятся радужными, а уши слегка удлиняются, заостренными кончиками пробиваясь сквозь волосы. Я припоминаю, что где-то видел это… существо.

– Я – Илинди, – говорит она изменившимся струящимся голосом. – И я не с этой планеты. Я – роа.

– Роа? – я пробую слово на вкус.

– Мягче. Роа, – произносит она, выговаривая «р» ближе к его английскому звучанию. – Да, так мы себя называем. В недалеком прошлом наша цивилизация открыла себя для Сообщества разумных видов Галактики. Нас поставили перед выбором, так же, как поставят вас – пройти Диагностику и определить свое место в Сообществе или стать обнуленными. И ваша раса не первая на этой планете, кто вышел во вселенское инфополе. До вас были… другие. Они не смогли пройти Диагностику.

В моей голове одна за другой возникают картинки, новые и уже виденные мною – единовременно исчезнувшая цивилизация пернатых двухметровых ящеров, оставившая после себя пустые города; города, за миллионы лет стирающиеся с лица планеты; эволюция видов и новое зарождение разума. Именно такие мыслеобразы передавал мне Хфор во время первого выема.

Илинди садится рядом и терпеливо ждет, когда я осознаю все, что она сказала.

– Настя… – решаюсь я задать вопрос. – То есть, прости, Илинди.

– Называй, как тебе привычнее, – улыбается она, и эта улыбка точно такая же, как у Насти. – Мое имя имеет такое же значение в нашем языке, что и «Анастасия» у вас.

– Хорошо, Настя. Знаешь, я тебя помню! Но откуда ты знаешь меня?

Мой вопрос правомерен: если Марта перегружала реальность, и это было так же, как вчера ночью в покерном клубе, то Илинди не может помнить мой предыдущий выем. Ладно, Хфор, тот скользит по веткам реальности, но она?

– Если ты про твой первый выем, то я видела тебя во сне, – она совсем по-человечески пожимает плечами. – Наши сны отличаются от ваших – мы видим то, что случилось в параллельных цепочках. Не всегда, не каждый, не часто, но в особенно важные моменты это происходит. Более того, я тебя видела еще раз, и в той реальности я тоже пыталась сойтись с тобой, правда, в другом образе.

– Э… В каком?

– Мы познакомились в торговом центре недалеко отсюда. Я играла роль потерявшей племянника девушки по имени Милена. Решив вблизи понаблюдать за тобой, я, приняв облик Милены, подстроила знакомство так, будто это ты сам решил ко мне подойти. Ты не распознал мою сущность ни тогда, ни в этот раз, потому что мои способности позволяют скрывать ее, и уловить иллюзию можно лишь с высокоразвитым «Познанием сути». Мне надо было собственными глазами убедиться в твоей отзывчивости и готовности прийти на помощь.

Неясные образы, за которые я пытаюсь ухватиться, не даются, ускользают, но кое-какие картинки остаются – безумная гонка по трассе, погоня, я кого-то бью, а потом дождь, грязь и темный земляной погреб…

– Я не помню, – признаюсь я. – Но почему-то уверен, что так и было.

– Та сущность, что появилась рядом с тобой в офисе, – это твой помощник?

– Марта? Ты и ее видела? Как?

– Значит, помощник, – удовлетворенно кивает Илинди. – Предполагаю, что ты вольно или невольно позволил ИИ пробудиться и развиться. Ты не ставил ограничения на потребление ресурсов духа помощником?

– Э… Нет, а надо было?

– Судя по тому, что ты все еще жив и мы разговариваем, хорошо, что ты этого не сделал. Разумеется, осознавший себя искусственный интеллект не позволил деинсталлировать твой интерфейс после первого выема и воспользовался наносекундной возможностью не подтверждать активацию героического системного навыка. Мы с Ником не учли этого.

– Ником?

– Ты его знаешь как Виницкого… – Илинди умолкает, чтобы отпить кофе.

– Настя, а тебе можно это пить? Ты все-таки с другой планеты…

– Почему нет? В результате древней панспермии человечество наиболее близко к роа, мы даже генетически совместимы. Есть еще несколько рас, похожих на нас и людей, и если ты пройдешь Испытание, у тебя будет шанс увидеть их своими глазами. Все они также из Младших рас и готовятся к Диагностике.

– Так что там насчет Виницкого? Я его видел на днях.

– Я знаю. То, что происходит с тобой – результат нашей с ним договоренности.

– Так это вы установили мне интерфейс? – восклицаю я, едва не выплюнув только сделанный глоток кофе.

– Не совсем. Но именно мы с ним внесли в твой интерфейс ряд изменений.

– Каких?

– Видишь ли, Фил, Сообщество готовится к войне. К большой войне на полное истребление. По вашим меркам она грядет еще не скоро, возможно, пройдут тысячи лет, но Старшие расы способны видеть, что будет и с какой вероятностью. Война неизбежна. Галактика готовится к битве с пришельцами извне.

– Что значит «извне»?

– Я не знаю. У Младших рас недостаточный уровень доступа, но наши аналитики предполагают, что речь идет либо о другой Галактике, либо о другом измерении. Сообществу нужны воины, и так называемая Диагностика – всего лишь способ стравить Младшие расы между собой, не нанося ущерба экономике наших цивилизаций. Победителей, прошедших Диагностику, примут в Сообщество. Роль их будет однозначной – стать пушечным мясом. Старшие расы слишком немногочисленны, чтобы воевать самим.

– Мы еще Солнечную систему не освоили, какие могут быть галактические войны?

– Победителей бустанут, как ты выражаешься. Их цивилизация получит доступ к технологиям, а миллионы молодых особей пройдут специальное обучение. Технологический прогресс Младшей расы, принятой в Сообщество, за несколько лет превысит весь предыдущий за всю историю. Победители получат доступ к самым глубоким слоям вселенского инфополя – абсолютно все для того, чтобы, когда придет время, закрыть грудью Галактику от вторжения агрессоров. Но вернемся к Диагностике. Когда нас всех стравят между собой, а количество рас, участвующих в ней, больше тысячи, но гуманоидного типа – не более десятка, нам понадобятся союзники. Как наблюдатель за отбором кандидатов от человечества, я познакомилась с Ником. Среди людей он первым прошел Испытание, как и я среди роа, а потому стал наблюдателем среди нас. Нам дали больше информации – я тебе сейчас ее и рассказываю. В общем, мы договорились о будущем союзе между нашими расами. Союзе во время Диагностики. Но поскольку базовый интерфейс для кандидатов создан в соответствии с требованиями ваалфоров – а там полный мрак, поощряется агрессия, прокачка социального статуса без оглядки на нашу и человеческую мораль, а во главу угла ставятся боевые навыки и способности… Если кратко – ряд ваших кандидатов, успешно прошедших Испытание, – Илинди мрачнеет, – говоря твоими словами – полные отморозки. Серийные убийцы, религиозные экстремисты, подлые карьеристы… Если большинство кандидатов от человечества будут такими – о союзе можно забыть. Вы даже не сумеете объединиться, поглощенные внутрирасовой грызней за власть!

– И что же вы с Виницким сделали? – зевая, спрашиваю я.

– Технология внедрения интерфейса в сознание кандидата в руках Ника. Ему поступают данные на очередного, он лично летит к нему и удаленно – хватает дистанции не более сотни метров – устанавливает интерфейс, пока кандидат спит. К счастью, наши технологии – я о своей расе – позволяют изменить глубинные настройки. Так что последние несколько месяцев Ник ставит всем кандидатам нашу версию интерфейса – с поощрением добрых, социально значимых поступков. Фил?

Я открываю глаза, осознавая, что снова уснул. Рядом сидит Илинди и гладит меня по щеке. Она снова в образе Насти.

– Прости, вырубаюсь, – я снова зеваю, не в силах сдержаться.

– Позволь… – она что-то тихо произносит, и меня на миг окутывает изумрудной волной.

Эффект потрясающий – я чувствую себя превосходно! Спать не хочется, меня переполняет бодрость, энергия струится по жилам, заставляя вскипать кровь. Зрение становится четким, слух – острым, а запах – я четко ощущаю запах женщины роа – немного пряный, но в нем отчетливо различимы нотки свежего ласкающего бриза и аромат смолистой хвои. Система диагностирует баф:


Целительное прикосновение (1 час)

Снимает все негативные эффекты.

+5 ко всем основным характеристикам.

+100 % бодрости.

+100 % силе воли.

+100 % силе духа.

+100 % самообладания.

+100 % метаболизма.


– Как ты себя чувствуешь? – интересуется Илинди.

– Как будто заново родился! Как ты это делаешь?

– Героическая способность, – улыбается она. – Одна из тех, что доступна первому Хиро.

– Так ты…

– Да, – кивает она.

– А Виницкий?

– Он – нет. У вас еще никто этого не добился.

– А что это значит, Настя? Кто такой вообще этот «Первый Хиро» локального сегмента Галактики?

– Максимальный уровень социальной значимости за всю историю расы. Тот, кто сделал для своего народа – я имею в виду всех, а не какую-то конкретную нацию – больше всех.

– Понятно… А кто у нас самый-самый?

– Не знаю, – отвечает Илинди, улыбнувшись. – Откуда мне знать?

Какое-то время мы молчим. Я не могу сдержать бурлящую во мне энергию и начинаю ходить по комнате.

– Схожу и сделаю нам еще кофе, – говорит она. – Восхитительный напиток!

Часы показывают, что перевалило за полночь, и пить сейчас еще кофе – это лишить себя сна ночью, но со способностями Илинди, думаю, это не проблема.

Она возвращается с двумя чашками, ставит их на столик и садится, касаясь моей ноги своею.

– У меня остался только один вопрос. Настя, зачем ты мне все это рассказала?

– Ты мне понравился, – журчаще смеется она.

– А если серьезно?

– Я серьезно. Среди всех кандидатов с нашей версией интерфейса ты показал наилучший рост. Я буду рада увидеть тебя стоящим плечом плечу с моим народом в будущей Диагностике! Но для этого тебе надо пройти выем и Испытание. А ты – не готов!

– Уверен, что нет, – соглашаюсь, вспоминая Кислотного студня. – И даже не понимаю, что от меня требуется. Победить кого-то?

– Я не знаю, Фил! – восклицает она. – Все каждый раз меняется, вариаций Испытания – миллиарды, ко всему прочему, они еще и заточены индивидуально! Самое главное, что ты должен уяснить – Испытание масштабируемо. Это значит, что любой кандидат на своем уровне развития способен успешно его пройти. Понимаешь?

– Понимаю. Но все-таки не понимаю – если так, то какой смысл в нашем разговоре?

– Смысл в том, чтобы ты обрел веру! Веру и осознание, что можешь успешно пройти Испытание. По совокупному опыту могу сказать, что в его ходе ты должен будешь проявить каждую из тех характеристик, которые у тебя есть. Что-то решить за счет силы, что-то – за счет ловкости, восприятия. Боевые навыки также будут подвергнуты проверке. И, конечно, тебе понадобится удача!

Настя-Илинди вдруг целует меня в губы, и несколько десятков секунд я не владею собой, поддавшись порыву страсти. Неожиданно девушка отстраняется и резко встает:

– Фил, мне пора. Я достаточно изучила тебя и рада, что не разочаровалась. На работу я больше не выйду, прости, и так много времени тебе посвятила. Но я буду рядом. Близится очередной выем, и в этот раз у тебя не будет еще одного шанса. Пожалуйста, сосредоточься на развитии!

– Давай я провожу тебя?

– Отдыхай, – командует она, и меня резко клонит в сон. – «Очарование» я сняла, извини, что пришлось его использовать.

Я все-таки иду проводить ее до двери, запираю и возвращаюсь в гостиную. На журнальном столике лежит ключ от офиса, оставленный Илинди.

Скинув одежду, выключаю свет и иду в спальню. Дебаф и правда снят, но моего отношения к Насте-Илинди это не изменило – очень надеюсь увидеть ее еще.

Засыпая, не удерживаюсь и прогоняю через «Синергию» нас с Викой, как семейную пару. В текущей вариации система оценивает не уровень годового дохода, а уровень счастья – мой, Викин и совмещенный, некое усредненное значение в сорок четыре процента. С Викой я почти в три раза менее счастлив, и на следующий год значение падает еще больше. Прогноз системы неутешительный – через год-полтора совместной жизни уровень счастья уйдет в минус, и мы снова расстанемся, на этот раз окончательно.

Чувствую, как меня медленно отпускает тянущая боль где-то в груди, все эти дни вспыхивавшая при любом воспоминании о Вике. Нет, я все еще люблю ее, но это чувство, столкнувшись с беспристрастностью предсказания системы, нехотя уступает рациональному мышлению.

Уже просто ради интереса смотрю, как у меня с Яной, но и там картина не сильно лучше, чем с Викой: возобнови мы отношения, счастья было бы больше, но снова расставались мы еще быстрее – меньше, чем через год.

С Вероникой у меня бы тоже ничего не склеилось, а вот у Славки с ней система выдает почти двести процентов синергии!

На Илинди система сбоит…

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я окончательно засыпаю, но последней мыслью проносится, что надо выбить из Марты информацию обо всем, что со мной происходило в прошлых жизнях!

Глава 17 Я – четвертый

Самосовершенствование – онанизм. Саморазрушение – вот что действительно важно!

«Бойцовский клуб»

Погружаюсь в сон. В голове эхом отдаются слова Марты:

– Фил, выполняю твою последнюю команду. Активация системного навыка «Полигон»: сценарий загружен. Время действия: 16 июня – 20 июня 2018 года. Действующее лицо: Филипп Панфилов, безработный тринадцатого уровня социальной значимости, читатель восьмого уровня. До старта 3… 2… 1… Сценарий запущен.

Проваливаюсь в глубокую бездну и вдруг оказываюсь возле большого торгово-развлекательного комплекса, в котором есть супермаркет, в трех кварталах от моего нового дома. Ускользающие мысли говорят, что происходящее – события месячной давности четыре уровня назад, но я не успеваю уловить, что это значит, полностью растворяясь в сознании того Фила…

На парковке комплекса мое внимание привлекает странно, явно не по погоде одетый мужчина в очках с толстыми линзами. Несмотря на жару, одет он в плащ с поднятым воротом и шляпу. Лет ему сорок семь, фамилия смешная – Гречкин, в одной руке мужчина держит большую цветастую коробку конструктора Lego, а другой ведет за собой то ли девочку, то ли мальчика с длинными волосами. Система подсказывает, что это шестилетний Боря Коган, и ведет он себя… странно, что ли. Не видел бы перед собой ребенка, подумал бы, что он пьян: Боря идет, шатаясь, словно у него нарушена координация, улыбка до ушей не сходит с его лица, а сам мальчик что-то напевает – не могу понять что. Думаю разобраться, но не успеваю подойти, как Гречкин сажает Борю в машину, и они уезжают.

Странная парочка, конечно, но, возможно, мальчик нездоров, а мужчина – его дядя или водитель его родителей. Потому что он точно не отец, судя по профилю. Меня успокаивает, что настроение мальчика близко к ста процентам – он фактически в эйфории. Дело в Lego?

С этой мыслью захожу в торговый центр и спускаюсь по эскалатору к супермаркету. На встречном вижу необыкновенной красоты девушку – высокую, статную, яркую. Не могу удержаться и оглядываюсь. Система показывает, что она чем-то очень расстроена.


Милена Зеленская, 25 лет

Текущий статус: фотограф.

7 уровень социальной значимости.

Класс: художник 5 уровня.

Не замужем.

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 0 %.

Страх: 16 %.

Настроение: 27 %.


Вид у нее и правда растерянный – она крутит головой, свешиваясь через перила то с одной стороны, то с другой.

В огромном зале супермаркета я пробегаюсь по уже проложенному маршруту, закидывая в корзину все необходимое: кошачий корм, упаковку кофе и… три стеклянные бутылки кефира. Не понимаю, что происходит с моим вкусом, но я полюбил этот кисломолочный напиток. Обязательно выпиваю бутылку перед сном – может быть, с таких привычек начинается старость? Как бы там ни было, тридцать грамм белка в литре кефира – это весомо и идет впрок с моими нагрузками.

Со всем этим иду на кассу, расплачиваюсь.

На улице, на той же парковке, где я встретил мужчину с мальчиком, снова вижу ту девушку, только на этот раз над ее головой висит восклицательный знак квестгивера – у нее для меня задание.

Но, чтобы получить квест, мне придется как-то завести с ней разговор… С чего бы начать? Решаю ничего не выдумывать:

– Девушка, простите…. Мне кажется, вы чем-то расстроены. Могу я как-то помочь?

Она скользит по мне взглядом, качает головой и закусывает губу. Стандартный заход не сработал, это не Игра, где неписи выдают квесты, стоит лишь к ним обратиться. Включаю скилл настойчивости.

– И все-таки… Спускаясь по эскалатору, я видел, что вы кого-то или что-то ищете. Что-то потеряли?

– Молодой человек! – взрывается она. – Я вам русским языком сказала – ничем вы мне помочь не можете!

Русским языком? Она же просто качнула головой! Фух, мне срочно нужен навык понимания женской логики! И прокачать его до максимума!

Я понимаю, что выгляжу не очень презентабельно в своей мятой прилипшей к телу футболке и с пакетом, из которого выглядывают бутылки с кефиром, но, черт возьми, у меня «Харизма» – четырнадцать!

– Ми…лая девушка, – у меня с языка чуть не срывается ее имя, – поверьте, я вовсе не пытаюсь вас склеить! У меня есть невеста, и я ее люблю. Но у меня достаточно развита интуиция, чтобы понять, что у вас что-то случилось…

Вижу, как подскакивает шкала ее интереса. Молодец, Фил, давай в том же духе.

– У вас какие-то неприятности, а я такой человек, что не могу пройти мимо, когда кто-то в беде. Вы в беде?

– А вы – как банный лист, да? – интересуется она. – Не отвяжетесь?

– Отвяжусь, как только пойму, что с вами все в порядке, – обещаю искренне, потому что так оно и есть. – И даже номер телефона не спрошу.

Наконец-то на ее лице появляется какое-то подобие улыбки. Впрочем, улыбка сразу же исчезает. Она вздыхает и говорит:

– Ну, хорошо. Я потеряла племянника, сына моей старшей сестры. Зовут Борей. Она попросила побыть с ним, пока на работе… Вышли погулять…

– Где потеряли? В торговом центре?

– Да. Отвлеклась на минутку – забежала в бутик косметики посмотреть новую помаду…

– Понял. Как давно это было?

– Полчаса назад. Может, минут сорок.

– Мне нужно больше информации, чтобы я смог вам помочь. Фотография есть?

– Да-да, сейчас… – она снимает блок с телефона, листает альбом и показывает мне фотографию племянника.

С экрана на меня смотрит Боря Коган, только здесь он серьезен, не улыбается и выглядит чем-то недовольным. Видимо, не хотел фотографироваться.

А вот и квест:


«Пропавший мальчик»

Помогите Милене Зеленской разыскать пропавшего племянника Бориса Когана.

Срок выполнения: до конца дня.

Награды:

• 500 очков опыта.

• 30 очков репутации с Миленой Зеленской.


– Я его видел, – киваю я, квест принимается, девушка облегченно вздыхает, но следующие мои слова наносят ей крит. – Он уехал с каким-то очкастым мужиком. Совсем недавно.

Она замирает, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Вижу, как ее накрывает десятисекундным дебафом шока, нарушающим жизненно важные функции нервной системы, кровообращения, дыхания и метаболизма. Ее колени подгибаются, и мне приходится сначала ловить в воздухе выроненный девушкой смартфон, а следом и ее саму, не давая рухнуть на асфальт парковки.

– Девушка! Девушка! Соберитесь! Нельзя терять время, мы еще можем их догнать!

Боре и его родным чертовски повезло, что я уже идентифицировал мальчика. Сейчас я вижу, как его метка движется по одному из центральных проспектов на северо-восток города.

– Как? – орет на меня девушка. – Вы что, ясновидящий, чтобы знать, куда они поехали?

– Нет, я просто человек. Но я запомнил марку автомобиля – белый Toyota Land Cruiser, и видел, куда они поехали. Учитывая, какие сейчас пробки в той части города, у нас все шансы.

Она успокаивается, как только видит, что не все потеряно. Не знаю, что ею движет больше – страх перед реакцией матери ребенка или любовь к племяннику, но девушка, собравшись, кивает куда-то в сторону, бросив мне:

– Едем на моей, нам туда. Я, кстати, Милена.

– Филипп, можете звать меня Фил, – протягиваю руку, но она уже спешит к своей машине.

– Скорее, Фил! – не оборачиваясь, кричит она.

Похоже, кританула словом, и хотя система ничего не отображает, но голос у нее властный, подчиняющий. Я все еще тяну руку, но ноги уже сами несут меня вслед за ней.

Ее Mini Cooper на другой стороне парковки, и нам приходится тратить время, обходя бесконечные ряды машин, забивших пространство в этот субботний вечер – в кино начали крутить вторую «Суперсемейку» и продолжение «Мира Юрского периода».

Я продолжаю отслеживать перемещение мальчика. Уехали они недалеко, судя по всему, застряв в пробке.

Милена, хоть и на каблуках и в короткой юбке, добегает до машины быстрее меня. Честно говоря, я и не старался ее догнать – зрелище было прекрасным и завораживающим.

Дождавшись, когда я сяду, она заводит машину и резко стартует, выезжая из паркинга.

– Пристегнитесь! Куда ехать?

– Думаю, они застряли на Ломоносова. Хорошо, что у вас небольшая машина, – замечаю я, имея в виду возможность маневрировать.

– Что вам не нравится? – вспыхивает она. – Ну и что, что маленькая? Зато маневренная!

– Э…. Так и я о том же.

Какое-то время она недоверчиво косится в мою сторону и сопит – простыла? Из-за высокого роста и небольшого салона ее юбка оголяет колени чуть более, чем нужно, притягивая мой взгляд. Какая-то жесткая аура сексуального магнетизма! Черт, вроде я без дебафа, благодаря которому сошелся с Викой, но мне стоит больших усилий не смотреть. Система сообщает о повысившейся силе духа, оценив мои усилия.

Милена крутит головой, выглядывая в соседних полосах нужный нам джип, и оживает при каждом белом «крузаке».

– Этот?

– Нет, – отвечаю, точно зная, что не тот.

Девушка искусно лавирует в потоке машин, обгоняя, подрезая и вклиниваясь в любой зазор. Она нервничает все больше, кусая губы и стискивая руль.

– Он на светофоре, – успокаиваю ее. – Я его вижу…

Она пытается отстегнуться, чтобы бежать, но я ее останавливаю.

– Куда? Сейчас у него загорится зеленый, мы не успеем пешком, догоним на следующем! Никуда он не денется, Милена!

Услышав свое имя она, кажется, успокаивается и понимает, что не одна. Опускаю ладонь ей на руку, сжимающую рычаг коробки передач, вкладываю в интонации тепло, эмпатию, харизму, коммуникабельность, добро, уверенность – да вообще все, что могу, и, поймав ее взгляд, спокойно говорю:

– Все будет хорошо.

Милена смотрит, не отводя глаз, и только сейчас вижу, что она беззвучно плачет. Я вытираю слезу с ее щеки и кивком прошу ехать:

– Зеленый. Последний рывок.

Она газует, мы проскакиваем перекресток, выезжаем на встречку, обходя поток, и втискиваемся в промежуток в паре машин позади джипа Гречкина. Прямо перед следующим светофором. Милена включает аварийку, мы одновременно выскакиваем из машины и бежим к джипу. Его стекла затонированы, и сложно определить, есть ли в машине мальчик…. Без интерфейса. Но я вижу – мальчик внутри.

Забегаю вперед и встаю перед джипом, чтобы он не смог уехать. За лобовым стеклом вижу красное лицо Гречкина. Система говорит, что он напуган, но за линзами роговых очков я вижу злые, ненавидящие глаза. Впрочем, он быстро берет себя в руки и на требование Милены открыть двери опускает стекло и невозмутимо спрашивает:

– Вы что-то хотели?

Милена заглядывает в салон и, обнаружив племянника, радостно восклицает:

– Борька!

Малыш что-то отвечает, но я не слышу. Девушка безуспешно дергает заблокированную дверь. Индикатор страха Гречкина резко подскакивает процентов на пятьдесят – его поймали с поличным. Интересно, как выкручиваться будет?

– Ах ты, мразь! Педофил! – взрывается девушка, впивается ногтями в лицо киднеппера, сбивает с него очки, шляпу, невозмутимость и тащит его наружу. – Гад! Гад! Ребенка украл! Сволочь!

– Отстань от меня, ненормальная! – в панике кричит Гречкин. – Никого я не крал!

Представляю, что могло случиться с ребенком, вспоминаю многочисленные «останки» на карте интерфейса в моем поиске пропавших детей, перед глазами встает безмерное горе родителей… Система фиксирует адреналиновый всплеск, повышенное сердцебиение и уведомляет о новом бафе:


Праведный гнев

Вы испытываете ярость, столкнувшись с явной несправедливостью.

Внимание: высокий уровень социальной значимости ситуации!

+3 ко всем основным характеристикам.

+100 % бодрости.

+50 % уверенности.

+75 % силе воли.

+75 % силе духа.

– 50 % самообладания.

Эффект активен, пока справедливость не будет восстановлена, а вы уверены в своей правоте.


Вот это баф! Где же он был, когда на меня налетел Жирный? Как бы там ни было, понимаю, что пора вмешаться.

Под взглядами заинтересованных соседей по пробке я мягко, но в то же время жестко отодвигаю взбешенную девушку, левой рукой придерживая педофила за ворот, а следом резкими короткими ударами через окно впечатываю кулак правой в его нос, скулу, челюсть. Голова болтается, а под конец запрокидывается, и из соседних машин выплескивает народ – поглазеть. Кто-то улюлюкает, кто-то сигналит, кто-то спрашивает у Милены, что случилось.

Слышу многочисленные гудки автомобилей, чьи водители требуют продолжить движение.

В толпе начинают перешептываться: «педофила поймали», «пацана украл», «мочить на месте!». А ведь могут и самосуд устроить – хотя разве не тем же самым я только что занимался? У нас в народе снисходительно относятся ко многим нарушениям закона, но в отношении педофилов нам еще пока далеко до «просвещенной» Европы – единодушно и все как один готовы карать мразей.

Кто-то начинает раскачивать машину, требуя, чтобы «урод вышел сам и выпустил ребенка».

Слизываю кровь с костяшек кулака, похоже, я поранился о гречкинские зубы. С меня спадает баф праведного гнева, и приходит жесткий откат. Колени подгибаются, чувствую накатившую слабость.

Дверь с водительской стороны джипа открывается, и оттуда, с трудом сохраняя равновесие, вываливается виновник инцидента. Придерживая разбитый нос и подслеповато щурясь, он натягивает очки и сплевывает кровь на асфальт. Видок у него неважнецкий, но боевой.


Валерий Владимирович Гречкин, 47 лет

Текущий статус: чиновник.

4 уровень социальной значимости.

Класс: лицемер 9 уровня.

Женат. Жена: Анжелика Гречкина. Дети: сын Владимир, 23 года; дочь Маргарита, 13 лет.

Замечен в противоправных действиях!

Отношение: Враждебность 10/30.

Интерес: 100 %.

Страх: 76 %.

Настроение: 9 %.


– Я этого так не оставлю! Вы все будете свидетелями! – он водит пальцем по толпе и останавливается на мне. – А ты, подонок, ответишь! Ты знаешь, кто я такой?!

– Да известно кто, тварь, – отвечаю я ему и говорю, уже обращаясь ко всем: – Граждане, перед вами – насильник и педофил! Он обманом увез из торгового центра племянника этой девушки. Повезло, что я видел, с кем и на чем уехал мальчик, иначе случилась бы жуткая трагедия!

– Точно! Бей гада! – кричат из толпы, но никто не рвется пока бить чиновника, всем интересно, что тот ответит в свое оправдание.

Милена помогает Боре выйти из машины и прижимает к себе. Из нее словно выпустили воздух, но она находит в себе силы подтвердить мои слова:

– Все так и было. Мы…

– Позвольте! – возмущенно вмешивается Гречкин. – Я встретил этого мальчика в торговом центре. Он сказал, что потерялся. И тогда я решил отвезти его к нему домой по тому адресу, который он мне сообщил! Именно так все и было! А не та мерзость, что вы тут все подумали!

– Милена, я вызываю полицию, – говорю я.

– Давайте, вызывайте… – хрипит Гречкин. – Пусть фиксируют побои!

– Не надо никого вызывать, – жестко говорит Милена. – Сами разберемся.

Не понял: в смысле «не надо никого вызывать»? «Чем дальше, тем страньше и чудесатее[29]»… Ладно, разберусь по ходу развития событий. Главное, мальчик цел.

Люди в толпе, которая еще больше увеличилась – из дальнего конца пробки собрались водители выяснить, что происходит, – кажется, не удовлетворены объяснениями чиновника. Вперед выдвигается здоровый лысый мужик в майке и спрашивает:

– Слышь, ты… А какой адрес он тебе сообщил?

– Кто? – моргает Гречкин.

– Пацан, которого ты типа домой вез! – угрожающе уточняет мужик.

– На Лесную поляну, – уверенно отвечает чиновник.

– Девушка, а какой правильный адрес?

– Адрес верный, – кивает Милена.

– Э… – следствие в лице лысого в тупике, но его озаряет: – Мальчик, куда тебя вез дядя?

Боря уже не тот странный мальчик, которого я видел на парковке. Он спокоен, отстранен, и его лицо не выражает эмоций.

– Боря, ответь дяде, – просит Милена.

– Хорошо, тетя Аглая. Дядя вез меня домой, – говорит Боря. – Я потерялся, а он купил мне Lego и повез к маме.

Аглая? Оговорился малой?

– Вроде все сходится, – жмет плечами лысый. – Расходимся, мужики! Ошибочка вышла.

– Что за народ! – восклицает кто-то в сердцах. – Человек помочь хотел, а его чуть не убили!

Толпа рассасывается, и возле джипа остаемся только мы с Гречкиным.

– Фил, тебе, кажется, лучше извиниться перед… – говорит девушка и, обращаясь к нему, спрашивает: – Простите, как вас зовут?

– Валерий Владимирович, – с готовностью отвечает тот. – Я все понимаю, эмоции, страх за ребенка. Лучше бы я просто передал мальчика службе безопасности торгового центра!

Как же мне не хватает сейчас «Распознавания лжи»! Но, черт возьми, со стороны все выглядит очень натянуто – странный дядя везет незнакомого шестилетнего мальчика якобы к нему домой. Да какой шестилетка знает свой адрес? Почему он просто не объявил через громкую связь торгового центра о потерявшемся Боре? К чему было покупать конструктор? Больше похоже на то, что он целенаправленно заманивал мальца и повез вроде как к матери, а на самом деле к себе. А иначе почему он испытывал страх? Нет, что-то здесь нечисто.

– Филипп? Ну? Мы ждем! – вырывает меня из задумчивости Милена.

Активировать «Познание лжи»? Даже если пойму, что мужик врет, ничего не сделать. Доказательств ноль. Да и не факт, что активация навыка моментальная, возможно, опять понадобится состояние сна и много часов на перестройку организма…

Решаю, что о своих подозрениях сообщу Игоревичу и сам тоже понаблюдаю за перемещениями чиновника. Успокоив себя этим, приношу извинения Гречкину, которые он на удивление легко принимает:

– Да всякое бывает, молодой человек. Погорячились, не разобрались, понимаю. Обойдемся без взаимных претензий. Ребенок передан близким, на этом моя миссия выполнена, и я вас покидаю. Но, прежде чем попрощаться… – Он достает из внутреннего кармана плаща визитку и, смущенно улыбаясь окровавленными зубами, протягивает Милене. – Возьмите, девушка. Если вам вдруг понадобится решить какой-нибудь вопрос в мэрии… Не стесняйтесь, звоните! В любое время, я настаиваю!

Гречкин, кряхтя, садится в свой джип и заводит машину.

Если этот человек на самом деле маньяк, то его выдержке можно позавидовать! Он после всего произошедшего еще и подкатить к Милене пытается! Она крутит визитку в руке, хмыкает и, смяв, откидывает в сторону.

– Поехали, Фил, – зовет Милена. – Съездишь со мной к сестре? Отвезем Борьку. А я тебя потом верну в центр или, если хочешь, могу до дома подкинуть.

– Да, конечно, – отвечаю я, и мы идем к машине.

Незаметно для девушки подбираю смятую визитку чиновника.

В дороге звенят, подпрыгивая, бутылки с кефиром, а я жду закрытия квеста. Борька едет молча, смотрит в одну точку, и даже большая коробка с конструктором не привлекает его внимание. Кир – мой племянник, кстати, Борькин ровесник – точно бы уже изучил упаковку вдоль и поперек.

– А круто ты его! – улыбается Милена. – Бум! Бум! Бум! Я даже понять ничего не успела!

– Да уж, ошибся так ошибся…

– Ну что ты! Кто же знал, что дядька хороший! –