Тринадцатый (fb2)


Настройки текста:



Тринадцатый
Андрей Ангелов

© Андрей Ангелов, 2019


ISBN 978-5-0409-9474-8

© Состав и оформление. ООО «Издательство «Э», 2019

Безумные сказки Андрея Ангелова



Тринадцатый. Роман. Философская комедия с чудесами

Эпиграф

Когда человек был ещё ребёнком, то бабушка часто говорила ему:

— Внучек, вот вырастешь ты большой, станет тебе на душе плохо — ты иди в храм, там всегда легче будет!

Вырос человек. И… как-то стало ему жить совсем уж невыносимо! Вспомнил он совет бабушки и пошёл в храм. Встал на службе.

А тут к нему подходит старушка:

— Молодой человек, не так ты руки держишь!

Не успела старушка отойти – подбегает мальчишка:

— Не там стоишь, дядька!

— Не так ты одет, парень! — косо посмотрел благообразный мужчина.

— Неправильно крестишься, юнец! — одернул сзади лохматый дед. Стоящая рядом беременная девушка часто-часто и согласно закивала.

Подплыл сам поп, с кадилом. Пристально посмотрел на человека и изрек:

— Отрок, выйди-тко из храма. Но прежде купи книжку, как нужно себя здесь вести. На прилавке, у входа… Напитайся сим чтением, а потом приходи!

Вышел человек из храма, сел на скамейку. И горько заплакал. Вдруг… на плечо легла мягкая рука, и участливый голос вопросил:

— Что ты плачешь, дитя моё?

Поднял человек заплаканное лицо и увидел Бога. И ответил:

— Господи! Меня в храм не пускают!

Обнял его Бог:

— Не плачь, они и меня давно туда не пускают...




1. Двенадцать апостолов

Апостол Пётр желал курить. Но курить запрещали каноны, и Пётр страдал.

Дело случилось далеко-далеко от Земли, в просторах необъятного Космоса, в уютном уголке. Стена серебристого цвета отгораживала уголок от Вселенной. Невероятной высоты и пульсирующая – Стена казалось живой!

Дизайн уютного уголка представлял собой некую эклектику различных стилей, сочетаний и форм: дивно красивые виды природы соседствовали с причудливыми по архитектуре зданиями. Низкие и высокие, с башенками и без, шаровидные и квадратоподобные... В стену, окружавшую диковинную местность, были впаяны изящные ворота – тёмные, узорчатые. Над ними голубыми, похожими на неон буквами, горела надпись: «Стучите и отворят вам». Позвольте представить – Эдем, райский сад!


Апостол сидел с внутренней стороны ворот, в мягком кресле. Большие залысины, маленькие глаза с серой поволокой, чисто выбритый подбородок. Скрытная улыбка. Из одежды на нём топорщилась золотая рубаха, заправленная в золотые же штаны. На столе громоздился компьютер, рядом пристроились экран видеонаблюдения и вентилятор, лежали шашки. Работа привратником в райском саду – не самое плохое занятие! Правда, излишне расслабляет в силу 99% ничегонеделания… На Небесах подобный расслабон считается грехом. Но не пойман – не грешник, — тоже верно… Пётр вытащил пачку «Ангельских», подумал… воровато огляделся, кинул взгляд на экран… Суетливо спрятал пачку назад – в ящик стола.

По направлению к воротам вышагивала душа – визуально как холодец: тело нежно-синего цвета, облечённое в полупрозрачное состояние. Руки-ноги, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё есть и всё видно.

Привратник сделал строгое официальное лицо, уселся поудобнее.

Душа остановилась, тронула пальцем серебристую стену. Её затрясло, как под электротоком. Она отдёрнула руку, вцепилась в дверную ручку. Ворота бесшумно открылись, синее существо проскользнуло внутрь и застыло на месте, озираясь. «Клиент» очутился в кабинете – только кабинет без задней стены. Сразу за ним располагалось цветущее поле, тянувшееся до горизонта. То там, то тут поднимались описанные выше строения.

Привратник приветливо улыбнулся:

— Ну что, раб Божий? Подходи ко мне, коли пришёл.

Душа приблизилась к столу, испуганно-недоумённое выражение не сходило с облика.

— Садись! – кивнул апостол на гостевой стул, стоящий с другой стороны стола. Душа ничтоже сумняшеся села.

— Я — Пётр, — сказал привратник, ткнув в бэйджик на груди. – Твои фамилия, имя, а?

— Егорка я... Крутиков…

— Дата и обстоятельства смерти?

— Ч-что? – гость выпучил и без того большие глаза. Видимо, не до конца понял, куда попал.

— Когда и как ты умер? – терпеливо произнёс апостол.

— В смысле?

— Каковы последние воспоминания, перед тем, как ты попал сюда?

— Ну, это… Гнал на своём «Тырчике», тут «Жигуль» выскакивает и как припечатает меня в бочину! Я потух. Потом свет засиял…

— Ясно, — привратник пощёлкал кнопками компьютера (зажужжал принтер), спросил:

— Тёмный «Тырчик», регистрационный номер «а 1143 ДС», купленный у соседа?

— Чего, чего?

— Ты сколько классов закончил, Крутиков Егорка, а?

— Семь… с половиной.

— Я так и подумал. А водительские права получил по «блату». Верно?

— Да-да! — Егорка восхищённо кивнул. – А вы… вы откуда знаете?

Служащий выдернул из принтера листок, подвинул Егорке вместе с ручкой, попросил:

— Поставь здесь свою подпись. Расписываться умеешь?

— Умею, — Крутиков исполнил просьбу.

Пётр положил листок в файлик, а файлик засунул в ящик стола:

— Однако, в данном случае, как ни странно, ты не виноват. – Апостол нажал кнопку, где-то рядом мелодично затренькал звонок. – Ответственность за аварию несёт водитель «Жигулей», который нарушил правила дорожного движения. Значит, являешься невинно убиённым. Добро пожаловать в рай! – Привратник снова надавил кнопку на столе.

Опять раздалась мелодичная трель. Никакого ответа.

— Голиаф! – теряя терпение, крикнул апостол.

— Иду уже, — послышался грубый голос.

Позади Петра распахнулась дверь. Из неё, нагнувшись, вышел человек двух с половиной метров роста. На теле отчётливо проступали жилы и вены, а также мышцы и ткани. Могучая грудь вздымалась и опускалась, под красной тканью угадывалось биение сердца. Из одежды на нём были лишь зелёные шорты, облик дополняла копна рыжих волос. Гигант, зевая, приблизился.

— Шевелюрку пригладь, пред гостями неудобно, — проворчал апостол. – Спал, что ли, а?

— Ну, — Голиаф лениво скользнул рукой по торчащим волосам.

— Проводи раба Божьего Егора и подыщи ему приличное жильё. Всё понял?

— Ну.

— Болт гну! – проворчал апостол. – Шевелись!

Голиаф махнул рукой, призывая следовать за ним. Крутиков, ошарашено глядя на великана, повиновался.

Привратник глянул на наручные часы, скучающе помотал головой… посмотрел в сторону ушедших. На широкой белой полосе дороги, пролегавшей посреди равнины, отчётливо виднелись две фигуры – большая и маленькая. Голиаф и Егорка. А ещё… Там, среди полей, апостол Филипп сеял землю. Зачем он это делал в райском саду – непонятно, вероятно, не мог не сеять. Картина была до зевоты привычной, поэтому Пётр с наслаждением зевнул. Но вдруг… В знакомой обычности увиделся необычный элемент. Привратник проглотил зевок,  прищурился, приставил ладонь ко лбу и пробормотал:

— Кого там ещё несёт, а?

По дороге, размахивая руками, мчалось Нечто. Вот оно приблизилось. Стало видно, что это никакой не элемент, а мальчишка лет тринадцати. Голое по пояс тело, коричневые шорты, выгоревшие на райском солнце волосы.

— Дядя Петь! Дядя Петь! – подбежал пацан. – На сегодня назначена Благостная Весть!

— Экий ты раскрасневшийся! – заметил апостол.

— Сегодня Благостная Весть, — повторил юнец, тяжело дыша.

— С чего ты взял, Агнец?

— Там объявление висит, — мальчишка махнул рукой куда-то за поля, — за подписью Благодатного. Приписка есть – только для избранных Двенадцати!

— Ни… хрена себе! – вырвалось у апостола. Он на секунду задумался, потом вымолвил. – Спасибо, Агнец. Ступай. Хотя… подожди-ка. – Дядька обшарил карманы рубахи, ничего там не нашёл, кряхтя, приподнялся с кресла. Нащупал в заднем кармане штанов пластик жвачки. – На! Скушай жевательную резинку.

Агнец выхватил жвачку, мигом сорвал обёртку и засунул пластик в рот. Подпрыгнул на месте, и убежал прочь.

Пётр огладил залысины и придвинул к себе компьютерную клавиатуру. Сейчас не до страданий по табаку, надо круто отвлечься! Несколько щелчков мыши и на мониторе возникло Боевое окно с Площадкой, по краям которой стояли Ангел и Бес, готовые к схватке! Пиратская версия игры, потому что не пиратской версии не существует в природе.


* * *

Апостол Андрей полулежал на уютном диванчике – в чистой комнатке, держа в ухоженных ручках рогатку: оружие из дерева в виде буквы Y. К верхним концам рогатки привязана резинка, благодаря которой оружие являлось оружием. Кладешь камешек в резинку, оттягиваешь её и… отпускаешь. Камешек летит к цели… Целями здесь были мухи. Любовно привязанные ниточками за лапки, а другие концы ниточек аккуратно прилеплены к стене скотчем.

Последняя живая муха судорожно дрыгалась, от двадцатки её соплеменниц на стене осталась красно-зелёная каша. Андрей оттянул резину с положенным туда камешком… И отпустил. Еле слышный свист – муха превратилась в размазанное пятно!

— Есть! – сосредоточенно выдохнул апостол.  Он соскочил с диванчика,  подошёл к стене и внимательно изучил мушиное кладбище. Грустно пробормотал. – Почему в Эдеме нет мух?.. Обидно…

Не приживаются мухи в райском саду! По Божьей воле. Приходится доставлять мух с Земли! По воле апостола. Так и существуем...

Послышался стук в дверь. И бодрый мужской голос выкрикнул:

— Эй, Андрей! Это, блин, Матфей. Отворяй! Привезли контрабандных мух.


* * *

Ах, игральные карты! Всё преходяще, кроме Вас! Всегда и всюду, и во веки веков!

В просторной комнате, за столиком, два апостола входили во грех:

— Очко, Серёжка, — задумчивый апостол Григорий вскрыл прикуп.

— Ммм… Тебе везёт, Гриша, — заметил визави – курчавый, с небольшой плешью, мужчина. В больших по форме диоптральных очках. Апостол Сергей.

— Ну, — дородный Григорий наморщил лоб. – Ты мне должен в итоге…

— …двадцать щелбанов, — Сергей боязливо провёл рукой по кудрям.

— Если хочешь, я поставлю только пять, — как бы между прочим заметил Григорий. —  Только дизелей…

— Как это, дизелей?

— Ну очень просто. Смотри, — Григорий положил на стол ладонь, отогнул средний палец и щёлкнул им по столешнице. Раздался мощный стук, колода подпрыгнула.

— Ой! – покачал головой Сергей. – Это побольнее будет. — Он в нерешительности поскрёб подбородок.

— Ты не бойся, — уговаривал Григорий. – Всего пять. Тем более, я могу поставить через каску! – Апостол подошёл к шкафу, достал с полки мотоциклетный шлем. Надел шлем на голову приятеля, легонько ударил по шлему кулаком: — Ну, больно?

— Неет…

— Ну видишь! Не чувствительнее комариного укуса! Ну, можешь закрыть глаза, дабы попусту не пугаться.

Сергей послушно закрыл глаза.

Григорий вытащил из-под дивана бейсбольную биту и с размаху врезал по голове, прикрытой каской. Потом ещё раз, ещё... После пятого удара бита исчезла под диваном. Сергей открыл глаза:

— Твою маму! – снял каску, на лбу взбухла здоровенная шишка, ощупал её пальцами. – Ммм! Не больнее комариного укуса!? – Придвинулся к столу, собрал карты. – Я требую реванша!

Григорий пожал невозмутимыми плечами.

И тут в дверях возникла целлюлитная фигура апостола Иделаиды.

— Вы, короче, просили ссудить денег, – «пропитым» голосом сказала фигура.

— Сегодня Благостная Весть! – зазвенел где-то вблизи голос Агнца. – Эй-эй, апостолыыы!..


* * *

— Вот твой контрабандный кот! – веско сказал апостол Матфей, держа за шиворот большого пушистого сибирского кота.

— А можно было взять кота, у которого шерсть покороче? – недовольно спросил апостол Эрнест. – Эм. Вообще-то мне кота треба для опытов, а не как мягкую игрушку!

Кот опасливо мяукнул.

— Отличный кот, блин! – не согласился Матфей.

— Ладно, — размыслил Эрнест, трогая мочку уха. – Давай кота!

Кот был передан в обмен на злато. Апостолы пожали друг другу руки и разошлись.

— Эй, паренёк, — обратился Эрнест к животному. – Будем работать с тобой во имя Науки! Станешь подопытным котом! А после опытов я тебя отпущу и дам рекомендацию. У меня есть знакомая пантера… эм, здесь – в Эдеме, и ей нужен детёныш. Я договорюсь с ней, даже не сомневайся!.. – Апостол по ходу монолога ловко привязывал лапы кота к операционному столу. — Для начала надо взять кровь на syphilis! Сейчас разыщем у тебя локтевую вену и возьмем забор…

Кот являлся не просто контрабандным, а ещё и девственным, и поэтому сифилиса у него не могло быть по определению. Априори, — если хотите, апостол! Но. Разве для упёртых ученых такие мелочи являются тормозом к действиям? Наверняка нет! И посему кот не стал мяукать, а лишь обречённо вздохнул. Коты тоже умеют иногда вздыхать.


* * *

Залысины апостола Петра азартно блестели от пота. Ангел и Бес наносили друг другу ожесточенные удары на мониторе компьютера! Хряст! Хряст!.. Всё кончается, даже борьба между добром и злом, по причине победы в сей борьбе кого-то из… Одна из Сторон проиграла. Пётр явно ожидал, что проиграет другая Сторона. Поэтому он в досаде стукнул кулаком по столу:

— Чтоб тебя!..

Ну как тут не закурить, несмотря на каноны! Теперь точно надо закурить!

Пётр достал носовой платок, промокнул голову. Сунул платок в карман, потянулся, взглянул на видеомонитор — там было пусто, огляделся и прислушался. Никого поблизости не увидев и не услышав — из ящика стола вновь достал пачку «Ангельских». Чиркнув спичкой, прикурил, включил вентилятор. Апостол с наслаждением погрузился в табачный дым и потерял бдительность. Через пару минут эта потеря дала себя знать:

— Покайся! – услышал Пётр над ухом резкий голос.

Апостол подавился дымом от неожиданности. Кашляя, повернул голову. Пробормотал:

— Кто бы сомневался…

Над привратником возвышался человек с очень красивым и приятным лицом. В золотых ботинках.

— Иуда Искариот… — процедил Пётр. — Нехорошо подсматривать, грех, да и только. А?.. – подмигнул апостол.

— Грех во благость не возбраняется, а поощряется, — озвучил Иуда. – Ай-яй-яй! Покайся и выбрось сигарету! Стань свободным от окаянства!

Пётр меланхолично нахмурил бровь  и увидел три пути-дороги:

№1. Набить праведнику его красивое лицо, тупо и без затей. Однако, костылями на недельку можно наградить ангела или святого, а с одним из Двенадцати такое не пройдет. То есть, пройдет, но себе дороже выйдет…

№2. Просто отослать Иуду на три известные буквы. Или четыре-пять, — смотря на каком языке отсылать… Но с праведниками надо говорить на их диалекте, диалект «трех известных букв» они понимают плохо…

№3. Явить смирение и раскаяние. И праведник, торжествуя, уберется.

Иуда Искариот праведник? Дело в том, что Здесь вещи немножечко другие, чем видятся Там…  Эдем – он и есть Эдем, что с него взять.

— Я каюсь, — твердо затушил окурок Пётр.

На том и порешили. Иуда ушёл довольный. А сторож Небес занялся уборкой рабочего места – время надо как-то коротать.


* * *

— Пой и танцуй, чувак! – попросил приказным тоном апостол Роман. Он сел на диванчик, принял гордую позу. В тоне неприкрытый Пафос. – Я банкую, а ты мне доставляешь удовольствие! Таков расклад, — прозвучал щелчок господскими пальцами.

Апостол Борис изобразил на лице умильную радость, поддернул сценическое платье, и понеслась… Лёгкая песенка под залихватский танец! Фонограмма-минус. По ходу действия Роман кидал под ноги танцору монеты, хлопал в ладоши, кричал «Брависсимо!».

— Стойте! – вдруг воскликнул свидетель сцены – крепкий старик Николай.

— Что? – апостолы свернули сюжет. – Что не так, чудотворец?..

— Вы не те! Не те вы люди! – напористо заявил Николай-чудотворец. – Напомню, у нас опера «Богач и эстрадная Звизда». Рома наслаждается зрелищем, а Боря зрелище доставляет. Ротшильд и Ла-Скала! Только… нет искомого, а вижу двух клоунов, не боле. РжуНиМагу. Не верю! – дед покинул комнатку и уже из-за порога проорал: — Вы не актёры, а вполне себе фуфло!

Лицедеи грустно посмотрели друг на друга.

— Тоже мне режиссёр… — проворчали оба.

— … Весть… есть… будет!.. – наполнял Агнец голосистым звоном райский сад. — …апостолыыы!..


* * *

На гостевой стул присел человек: маленького роста, плюгавый, с большой головой. В золотом костюме. Апостол Марк – брат Петра. Почти родной!

— Здрав буде, Пётр!

— Привет, Маркуша, — Пётр кинул салфетку (коей обтирал мониторы) в угол, сам сел в своё кресло. Улыбнулся. — Рад  видеть дорогого малька...

— На себя-то посмотри! – самдуракнул Марк. – Сам ты… — Он суетливо вскочил.

— Знаю, знаю, — резко перебил Пётр. Он хмуро поднялся. – Мы похожи внешне, оба небольшого роста, оба говнистые и всё такое. Ты зачем пожаловал, гадости мне глаголить, а?..

Марк не умел перечить брату. Он опустился на своё место и поделился новостью:

— Изволь! Сегодня Благостная Весть!..

— Слыхал, — кивнул Пётр и осклабился. – К чему бы, а?..

— Одно могу сказать, что-то важное...

— Необычайно важное, — подправил Пётр. – Учитывая спешку… Когда мы собирались на Благостную Весть последний раз, а? Лет сто уж прошло.

— Вроде того. Отца Благодатного на пенсию провожали.

Возникла первая пауза. Которая быстренько была нарушена.

— Слушай, брат… Тебе не надоел золотой цвет, а?

— Ты о чём?..

— Почему мы – избранные ученики из числа Двенадцати, должны всегда носить золотую одежду? – Пётр внимательно ощупал рукав своей рубашки. Помял и рассмотрел как полотняное чудо. – У евангелистов свой цвет, у святых свой, Благодатный непременно в сиреневом цвете…

— Таковы традиции, — торжественно изрек Марк. – Каждому рангу присвоен определённый цвет!

— Ты брось! – крикнул Пётр. — Ты это брось! Дурацкая традиция, замечу! И дурак тот, кто её придумал! Не вижу повода для торжества…

Вот так вот – бунт на Небесах может спровоцировать всего-то какой-то там цвет.

— Осторожненько, братишка, — заволновался Марк. Он кинул опасливый взгляд туда—сюда. – Что на тебя нашло?

— Мне надоело выполнять никому не нужные обряды, произносить хвалебные песнопения, петь молитвы, написанные тарабарским языком! У людей на земле цивилизация, а мы забились здесь, как мыши! Всё у нас по старинке! Благодатный глаголет одними библейскими цитатами… Сижу в данной каморе уж две тысячи лет, а смысл? Нет, Маркуша, нужно срочно всё менять! Сроч-но!

— Богохульствуешь, брат, — не очень уверенно заметил Марк, — лучше смириться…

— Я не одинок… — многозначительно усмехнулся Пётр. – Аминь, забыли...

А если не забыли – то бессмысленно не забывать. Бог есть Бог. А апостол – всего лишь апостол, если перед Богом.

— Прибывших душ много? – явил  дипломатию Марк.

— Сегодня одна… Вчера ни одной, позавчера три…

Возникла вторая пауза. Которую никто не нарушал. Всем всё было ясно.

— …апостолыыы!.. – звучал и звучал голос Агнца над райскими кущами.


2. Благостная весть

Всевышний Портал – это величественный дворец с причудливыми башенками. Находится между Армадой Святой Троицы и продуктовым магазином Иеремии.

Обстановка Парадной Залы, где обычно проходили важные совещания, состояла из длинного стола, со стоящими по его сторонам стульями. На стенах — фрески из библейской жизни. Перед столом, на возвышении, покоилась конусообразная кафедра для Докладчика. За кафедрой – «Синяя стена». Мягкий свет падал откуда-то с потолка.

Сим вечером здесь присутствовали Двенадцать избранных: Пётр с Марком, Филипп, Григорий, Сергей, Эрнест, Борис, Роман, Матфей, Андрей, Иуда Искариот и Иделаида. Все граждане Небес в золотых костюмах, многие курили сигары, кое-кто попивал лимонад. Иуда недовольно морщился от табачного дыма. В зале висел невнятный гул… Где-то за стеной, колокол начал отбивать время. Все затихли. С двенадцатым ударом распахнулась дверь внутренних покоев и лёгкой походкой вошёл высокий человек лет тридцати пяти!

Тёмные, прямые волосы ровной волной спадали на плечи. Энергичное, притягательное лицо сочетало в себе твёрдость с волнующей поэтичностью. В этой личности не наблюдалось ни капли женственности, которая присутствует в иконописной традиции! Сразу чувствовался настоящий мужчина! Фигуру элегантно обтягивала длинная сиреневая хламида. Миндалевидные синие глаза смотрели спокойно, ясно и твёрдо. Это был (и есть) Благодатный.

Присутствующие поспешно вскочили.

— Сидите, братцы, — взмахом руки остановил Благодатный. Демократия – это основа любого важного кворума.

Повелитель встал у кафедры, достал гребешок и расчесал волосы. Затем возвышенно произнёс следующую речь:

— Уважаемые мои ученики из числа Двенадцати! Сегодня я хочу поговорить с вами о Земле, а точнее, о людях, населяющих её. Люди — взбалмошные и плохоуправляемые существа, за последние сто лет достигли значительных успехов. Изобрели и удачно применяют телефоны, магнитофоны, телевизоры, ЭВМ и радиосвязь! Только это… цветы во поле! На планете грядет Эра Гаджетов, придут и уже приходят полноценные компьютеры, мобильные телефоны, факсы и пейджинговая связь. Всё то, что у нас здесь давно в ходу…

Властелин откашлялся в кружевной платок и продолжил:

— Человек успешно борется с болезнями, ему удалось победить оспу и чуму. В других аспектах людского бытия тоже наблюдается немалый прогресс. Долго можно перечислять успехи, но…  — Повелитель подпустил в тон грусть. — Но за последние сто лет греховность выросла в разы! Поменялась внутренняя сущность человека! Преисподняя забита душами, к нам прибывают по одной-две в сутки!.. И сие безобразие…

 Пётр слушал своего Учителя, иногда согласно кивая. Всё, что говорил БигБосс, он знал не хуже его. Привратник неожиданно вспомнил свою первую встречу с Благодатным…


* * *

I н. э.

…На берегу реки, с удочками в руках, сидели почти родные братья – Марк и Пётр, помолодевшие лет на двадцать и сильно заросшие.

Пётр, облачённый в холщовые штаны до колен, лениво следил за поплавком из куска дерева, который неподвижно замер на воде.

Марк, одетый так же, как и брат, переменил червяка, поплевал, закинул удочку.

Пётр, прикрыв глаза рукой, взглянул на солнце, почесал под мышкой.

Сзади к рыбакам подошёл Благодатный. Постоял, наблюдая, и мягко сказал:

— Здесь нет рыбы.

Он был одет в неопределённого цвета халат, на плече болталась торба.

Братья обернулись на голос. Марк недружелюбно окинул нищего взглядом и вернулся к созерцанию поплавка. Пётр почему-то замер с открытым ртом, не сводя глаз с визитёра.

— Надо закинуть выше по течению, будет клёв, — настойчиво продолжил незваный гость, обращаясь больше к Петру.

— Изволь-ка уйти отсюда, бродяга, — лениво сказал Марк.

— Погоди, Маркуша, — брат вытянул удочку, поднялся. – Куда забросить, а?

— Вот сюда, — показал нищий на место в десяти метрах вверх по течению. — В эту заводь. Тут много хариусов.

Пётр закинул удочку в указанное место, тотчас же клюнуло, на крючке заплясала серебристая рыбка.

— Как тебя зовут, путник? Ты пророк!? – воскликнул Пётр.

— Я странник. Странник, желающий научить людей.

Путешественник достал гребень, стал расчёсывать длинные красивые волосы…


* * *

… — Как начинал мой Папа? – риторически вопросил Учитель. – В незапамятные времена он нашёл планету «Земля» и спустился на поверхность. Кругом расстилалась дивная красота, росли чудесные растения, дул прелестный ветерок. Папе так понравилась находка, что Он решил: «Да, именно здесь будут мои владения! Здесь я создам существ по образу и подобию своему, дам им жизнь, разум, и буду мудро управлять».

Глаза Благодатного ностальгически заблестели, он поднёс к ним кружевной платок. Апостольское любопытство плавало в воздухе и осязалось почти физически.

— Сто лет назад Папа удалился на заслуженный отдых и отдал власть мне. А я… Я хочу понять, почему людей с безумной силой затягивает Бездна Порока. И пользуясь сим пониманием, принять разумные меры. Я не разрушитель, я созидатель! Страшный Суд отменяется. Надо вернуть людям благочестие и нравственность мирным способом. Созрело важное решение, которое проведёт Веху между моим первым пришествием и сегодняшним днём!

Залу окутала многозначительная пауза изрядной длины. Слышалось сопение, потрескивание табака и сверчков, в помещении появился господин Мандраж, под ручку с госпожой Кондратией… Впрочем, парочка быстро ретировалась восвояси, поняв свою ненужность.

— Каждый из вас – обычный человек, который понимает себе подобных. Когда-то я вам подарил бессмертие и апостольские чины, однако это никак не повлияло на вашу человеческую сущность. Как были вы людьми – так и остались…

— Да уж, — ухмыльнулись Двенадцать избранных.

Благодатный, как и подобает настоящему романтику, коллективной ухмылки не заметил.

— Скоро вы вновь попадёте на землю. А точней, в СССР, как самую благодатную для разведки страну! В самое большое, многонациональное и многоконфессиональное государство на планете!  Русский язык, современные нравы и обычаи – это лишь проблема вашей адаптации, которую (я уверен) вы легко решите.

Властелин повернулся от кафедры, «Синяя стена» за его спиной раздвинулась. В образовавшемся окне, размером два на три метра, появился заснеженный бор, послышался одинокий стук дятла… свистя, в Залу дунул жёсткий ветер. БигБосс наклонился в окно, захватил горсть снега с ближайшего сугроба, смял снежок в руках, развернулся к ученикам:

— Вы вступите в контакт с людьми! Изучите внутреннюю сущность сегодняшнего homo sapiens, разберете его душу на молекулы, всё подробно зафиксируете. И вернетесь назад с подробнейшими отчётами. И на основании искомых сведений Я спасу нашу планету от греха.

В зале витала задумчивая тишина. Благодатный улыбнулся.

— Будем жить долго и счастливо. Я, вы, люди… Вот и всё. В добрый путь!


3. Отъезды на Землю

Отбытие апостолов на землю облеклось в яркие торжественные тона!

Ровно в двенадцать часов следующего дня Двенадцать избранных ровной шеренгой выстроились у «Синей стены», в Парадной Зале Всевышнего Портала. В отличие от шеренги – апостольская одежда натурально изламывалась всеми оттенками цвета и моделей! Каждый, вероятно, достал из каких-то своих запасников то, что считал наиболее нужным и верным. Древнеримские тоги, египетские схети – набедренные повязки, китайские халаты, плащи как на шнуровке, так и на пуговицах, кафтаны, жилетки, галстуки… Старинные шляпы из фетра и войлока, а также вполне современные спортивные шапочки. Золотые ботинки почти никто не снял, вполне, что апостолы просто не смогли придумать им альтернативу.

Пётр и Марк внешним видом отличались от описанной пестроты. На парочке ладно сидели шубки из натурального кроличьего меха, шапки-ушанки то ли из норки, то ли из нутрии. Пимы и варежки, как дополнительные атрибуты, призванные защитить от советско-русского холода. Подготовились братья, ещё как подготовились!

Благодатный встал напротив шеренги и выдал напутственный монолог:

— Друзья! Прошу, не избегайте благоразумия. Будьте кротки как голуби и мудры как змеи. Не поддавайтесь искушениям и провокациям! Я в вас верю. Исполняйте миссию и возвращайтесь. На предмет вестей шлите сообщения через Николая-чудотворца!

«Синяя стена» расползлась в стороны, за ней возник январский пейзаж с уже знакомым нам заснеженным лесом. Ученики по очереди обняли Учителя и попрыгали в окно – в лесной сугроб.

— Удачи! – напутствовал Благодатный, поднимая правую руку ладонью вперёд.


* * *

Шли годы. СССР давно рухнул. Райское Бытие текло и наполнялось Повседневностью, не происходило ничего, что бы выходило за рамки обыденности. Если не считать тревоги, что подобно гниющей ране, всё более и более терзала Благодатного. Апостолы испарились, пропали, исчезли! – как угодно. Каждое утро Властелин вызывал к себе Чудотворца и тот уже с порога разводил сухими ручками: «Нет. Вестей нет».

Тёплым апрельским вечером Учитель лежал у себя в спальне, одетый в толстый свитер и обмотанный махеровым шарфом. Спальню заполняло божественное бормотание:

— Кто же виноват?  И… что делать?

Вдруг лицо Учителя сморщилось, он два раза громко чихнул. Распахнулась дверь и вбежал шустрый маленький старикан с тазиком в руках, поставил его у кровати, быстро сказал:

— Горячая ножная ванна при простуде — первое дело!

Карлик обладал примечательной внешностью. Росту в нём было метра полтора, на вид около шестидесяти лет. Голову украшала шапка густых рыжих волос, под подбородком висела борода лопатой. Из одежды имел на себе тёмно-фиолетовый халат, с вышитыми на груди, в узорчатой рамке, латинскими буквами «Sv.» и «B.». На ногах белым цветом отсвечивали кроссовки. Правую щёку украшал солидный шрам.

— Вставай, Владыко, — произнёс старикан. – Давай помогу, — он потянул господина за руку, тот неохотно принял сидячее положение. Слуга снял с Повелителя белые носки, — так, хорошо, — придерживая, засунул его ступни в таз. – Марганцовочки, — насыпал в воду красный порошок.

Благодатный безучастно повиновался. Задумчивость не уходила из ясных глаз.

— Не переживай, Владыко, — проявил участие старикан. – Найдутся ученики. Куда они денутся, ха!

Благодатный грустно улыбнулся:

— Тебя не спросили.

Старикан согласно кивнул:

— И правильно. Чего меня спрашивать? Я простой слуга, человек маленький. – И без перехода добавил. — Зашли на землю ещё кого, незаменимых апостолов не бывает.

Бывает, ох как бывает, мой верный слуга! Кадровый голод – это одна из немногих болезней, лекарство от которой не найдено... Благодатный лишь смурно вздохнул. После в раздумье почесал живот, вынул ноги из тазика.

Слуга метнулся, подложил под господские пальцы полотенце, обтёр ступни.

— Вот что, святой Бенедикт, — решительно произнёс Благодатный, — недостойно Меня так сидеть и ждать. Я сам отправлюсь на землю!.. Выясню, как и что, всё разведаю и так далее…

— Может, посоветуешься с Папой? – осторожно спросил рыжий карлик.

— Что!? – в изумлении вопросил Благодатный. – Я похож на юнца?.. Скажи мне честно, не скрывая – похож?

— Ты не похож на юнца, – дипломатично отреагировал Бенедикт. — Как и что будет здесь, на Небесах – это имелось в виду…  Без тебя.

— Всё решу, — рассеянно проговорил Учитель. — Оставлю присмотреть святого Николая.

Старикан натянул на Хозяина карпетки, поднялся с корточек:

— Ложись, Владыко. На землю надо здоровым отправляться.

Благодатный послушно лёг, Бенедикт подоткнул одеяло, пожелал добрых снов и удалился.

Властелин выпростал из-под одеяла руку, махнул ею. Светильник-торшер, в виде головы дракона, потух. Через недолгое время послышалось божественное сопение.


* * *

Ровно в двенадцать часов следующего дня Повелитель находился у синей стены, в Парадной Зале Всевышнего Портала. На БигБоссе сиреневым эластиком отливал спортивный костюм, в руке изящный саквояж с зубной щёткой внутри, на ногах кеды.

— Помни, святой Бенедикт, — давал последние наставления Учитель, — вести себя нужно разумно, что бы ни случилось. Ты мой любимый слуга, знай, мне будет не хватать твоей заботы. Только долг превыше чувств!

Бенедикт шмыгнул сентиментальным носом:

— Повремени, Владыко? Апостолы могут объявиться не сегодня, так завтра…

— Вот если сие случится, то немедленно вернусь домой и без просьб. А если не случится?.. Ведь Земля – смысл моего существования. Коли грех будет развиваться впредь, то вскоре я стану не востребован! Понимаешь?.. Мне жизненно необходимо знать итоги апостольской разведки!

— А может, с апостолами беда?.. – вдруг спросил Бенедикт. – Нет никакой разведки, а есть дюжина арестантов или… не дай Бог, но покойнико…

— Души покойных прилетели бы сюда, в Эдем, — возразил Властитель. – Я вызволю учеников из застенка, если они там, но если их убили – то я бы знал об этом первым... Апостолы потеряли бессмертие, улетев на землю, но сохранили безгрешные души, которые сатана просто не может принять. Сгорит сразу в праведном огне…

— Ну-ну… — проворчал слуга, не найдя в себе моральное право продолжать разговор. Или моральных сил?.. Самое неприятное в иллюзии – это её развенчание. А вот «розовые очки» не есть плохое изобретение, и романтикам данные очки даже идут...

«Синяя стена» за спиной Учителя раздвинулась. В образовавшемся проёме, размером два на три метра, появился бор с признаками первой весенней зелени, послышалось чириканье птиц, дунул теплый ветерок.

Господин прижал голову рыжего карлика к своему животу, чмокнул в макушку, прощаясь. Затем отстранился и прыгнул в апрельское окно. Следом прыгнул верный Бенедикт. Отпускать романтиков одних в опасное путешествие крайне не рекомендуется!


* * *

Из небесных врат показался Голиаф. В одной руке он держал свёрнутый трубкой плакат, в другой – молоток.

Гигант развернул плакат, достал из кармана шортов огромных размеров канцелярскую кнопку. Затем ещё одну… ещё…

Поочередно вбил четыре кнопки, крепя плакат на врата.

Отошёл немного прочь, глянул на плакат издали, оценивающе. Затем вернулся внутрь Рая.

Плакат содержал объявление: «Приём временно остановлен. Ожидание рядом». Под надписью нарисована жирная зелёная стрелка, указывающая влево – на тропку вдоль ограды.


4. Бог и полиция

Властелин и его слуга стояли посреди оттаявшей полянки. Кругом расстилалась довольно плотная роща. Рядом с райской парочкой, в воздухе, висело апрельское окно, служащее как выходом с Небес, так и входом.

— Возвращайся! – громогласно приказал Повелитель, указывая длинным перстом на окно. – Я иду один.

— Не могу! – отрицательно покивал Бенедикт и отобрал у Хозяина изящный саквояж.

Самые преданные в мире существа – это собаки и личные слуги. Что ж тут поделать?.. Впрочем, сделать можно, тем паче БигБоссу, было бы желание… Только вот собаки… Властитель нежданно замер, прислушиваясь.

— Похоже, мой героизм остался невостребованным, — проворчал Бенедикт, почёсывая за ухом.

В роще явственно послышались хруст веток и лай.

Благодатный махнул ладонью. Апрельское окно растаяло в воздухе.

Лай усилился, ветки деревьев раздвинулись. На поляну выскочили пять человек в камуфляжной форме и с автоматами, у двоих с поводков рвались овчарки.

Учитель лучезарно улыбнулся. Бенедикт проворно спрятался за Хозяина, боязнь собак – боязнь Детства.

Камуфляжный полицейский балет обступил занятную парочку.

— Странные типы, — шепнул один другому.

— Добрый день. Кто такие? Местные? – высокий, широкоплечий мужик приложил ладонь к виску. – Майор Баранников. Ваши документы.

— У нас нет документов, — честно ответил Благодатный.

Собаки притихли, замерли у ног конвоиров, высунув запаренные языки.

Бенедикт выглянул из-за господской спины:

— А в чём дело?

— Ищем сбежавших заключённых, мать их… — произнёс молодой, светловолосый лейтенант. Он придвинулся к главному. – Товарищ майор, это, кажется, священник, — указал взглядом на Благодатного, — помните, из города приезжал к нам в зону? Только сейчас почему-то без бороды.

— Точно, — прищурился майор, — то-то, смотрю, личность знакомая… Видели кого? – обратился он к небожителям.

— Мы никого не… — поспешно начал слуга.

— Помолчи, святой Бенедикт, — одёрнул Благодатный и поднял глаза к небу. – Какие злодеяния свершили те люди, которых вы ищите?

— Не ваше дело, святой отец, — недружелюбно заметил майор. – Я задал вопрос, на который вам надо было ответить ещё минуту назад!

Властелин пожал скорбными плечами:

— Я ничего не скажу! И мой слуга не скажет тоже!

— Стражники плохо понимают человеческий язык, — заметил многоопытный Бенедикт.

— Святоша, мать твою! – констатировал майор. – Ребята, наденьте-ка на них браслеты, — отдал он приказ и забубнил в рацию. – Первый, первый, вызывает второй… Первый, ответьте, это второй…

Парочка полицейских солдатиков двинулась к небожителям. В дюжих руках зазвенели наручники. Но случилось «вдруг». Вдруг собаки сорвались с поводков у конвоиров, и бросились на исполнявших приказ! Без единого звука! Балет упал на прошлогоднюю траву, отбиваясь и несуразно причитая. Овчарки чуток их куснули – не особо сильно, без увечий, и набросились на своих проводников, также молча, как два заправских киллера. Будто повинуясь неслышному приказу Свыше!.. Упали и конвоиры, брыкаясь и глухо матюгаясь. Сцена за мгновения прошла все драматургические этапы: завязку – развитие – кульминацию. Майор Баранников странно замер, не делая попытки ни снять автомат с плеча, ни применить физическую силу, ни вообще хоть как-то себя проявить.

— Идём отсюда, святой Бенедикт, — сурово молвил Благодатный. Он глянул на начальника отряда и тот поспешно уступил путь, сделав шаг в сторону. Властелин легкой поступью двинулся прочь. Карлик засеменил следом, часто-часто оглядываясь.

Полицейские солдаты лежали на холодной земле, боясь пошевелиться.

Псы синхронно подняли правые передние лапы, помахали ими в воздухе, прощаясь с райскими жителями. И дружно гавкнули: «До-свидос!».

Чудеса начались!


5. Бомжики

Неспешно перестукивая колёсами по рельсам, среди цветущих полей, катился пригородный поезд.

В одном из вагонов, на лавке, расположились наши пришельцы. Изящный саквояж стоял рядом с Бенедиктом.

Сквозь оконные стёкла солнце посылало ласковые лучи. Вагон был полупустым. Кто-то из немногочисленных пассажиров уткнулся в прессу, кто-то грыз бутерброд, двое мужчин играли в нарды, трое в углу распивали пунш.

— Отлично, Владыко, ты проучил стражников! — заметил Бенедикт, отряхивая с костюма господина травинки.

— Когда дело правое, то Господь допускает вмешательство физической силы, — отозвался Повелитель. Он вытащил гребень, стал приводить в порядок длинные красивые волосы.

Бенедикт упёр руки в сиденье, посмотрел в окно, подставив лицо солнечному теплу. Пригрелся на солнышке. И на память пришла сцена из далёкого прошлого...


* * *

IV н. э.

…На стол полетели карты.

— Ах ты, плут! – воскликнул человек со зверскими глазами, одетый в чёрный плащ. Воздух разрезала сталь кинжала, выхваченного из ножен. Трое приятелей зачинщика скандала вскочили из-за стола. Их решительные лица и позы ничего хорошего не сулили. Бенедикт, запахнутый в хламиду, стал отступать к стене. Четвёрка приближалась!

— Я тебе покажу, как мошенничать в игре, шулер! — крикнул главарь и занёс кинжал.

Вдруг за его спиной возникла фигура Благодатного — трёхметрового роста и прозрачная, словно сотканная из нитей воды!

Властелин схватил убийцу за волосы и кинул. Но прежде, тёмный человек всё же успел задеть карлика ножом по правой щеке. Вспух глубокий порез, потекла кровь.

Тело обидчика оторвалось от каменного пола, пролетело несколько метров, со стуком врезалось в стену и безжизненной массой рухнуло вниз.

Бенедикт, широко открыв глаза, наблюдал за перипетиями туловища в плаще, не обращая внимания на кровь, стекавшую на грудь. Трое выбежали из комнаты, что-то несуразно крича, и забыв про стонущего шефа.

Бенедикт вознёс глаза к Повелителю, с чувством произнёс:

— Благодарю тебя, Бог! – и молитвенно сложил руки на груди.

БигБосс улыбнулся и растаял в воздухе.

Рыжий карлик подбежал к распростёртому игроку, наклонился, вытащил из его кармана плотный мешочек. Высыпал в ладонь горсть монет, часть отсчитал, сунул за пазуху. Оставшиеся деньги будущий святой кинул тёмному человеку, который уже начал постанывать, приходя в сознание.

— Я взял только то, что честно выиграл. Никто не обвинит Бенедикта в присвоении чужого имущества!


* * *

За окном проносились поляны, усеянные цветами, зелёные рощицы, мелькали высоковольтные столбы.

— Кушать хочется, Владыко, — невинно вымолвил старикан, трогая шрам и покосился на господина.

— Помолись, святой Бенедикт, — ответил Хозяин. Он любовно огладил причёску, спрятал гребень. – Духовное должно преобладать над плотью.

— Твою маму! – раздался сзади громкий выкрик.

Благодатный развернулся. Невдалеке трое пили пунш.

Косматый мужик – явно банкир в сей попойке, опустошил стакан крупными глотками. Понюхал рукав, зычно крикнул:

—  А я заявляю — хрен телячий этому моему свояку, а не дом! Дом, где я жил целых пять лет!

— Да-да! – поддержали кореши, жадными глазами осматривая бутыль с пуншем.

— Твою Богомать, он у меня в сортире утонет! Чмошник лупоглазый! – добавил космач. Закурил прямо в вагоне. – Разливай дальше, Вась.

Попойка продолжилась. Зазвучали другие угрозы, тосты и просто «фразы о жизни», сопровождаемые бранью…

— Люди! – прошептал Благодатный. Он мельком глянул на слугу и… удивился. — Что такое, святой Бенедикт?

Старикан сидел, обхватив голову руками, уставившись прямо перед собой. С отрешенным видом, в общем.

— Что случилось, мой верный слуга? – забеспокоился Благодатный.

— А! – карлик вздрогнул. Очнулся! – Ты посоветовал помолиться, Владыко. Вот я и вспоминаю.

— Что же?

— Э-э-э… как нужно молиться. – Старикан пожал плечами. – За то время, что я служу Тебе, мне не было нужды в молитве. Я забыл, как это делается!

Властелин не нашёл, что ответить, растерянно заморгал. Тут к небесным жителям приблизилась старушка, положила на колени Бенедикту целлофановый пакет:

— Помяните, бомжики, моего дедушку, — предложила она и заковыляла к выходу из вагона.

Старикан встрепенулся, заглянул внутрь пакета. Обернулся, чуть запоздало крикнул:

— Благодарю, добрая старушка!

Достал пирог, впился зубами:

— С капустой! Мои любимые! – Мигом проглотил пирожок, достал варёное яйцо. Настроение у рыжего карлика поднялось, бросая скорлупки под лавку, он весело болтал. – Не всё потеряно, Владыко, мы избавим планету от пороков и беззаконий. – Бенедикт целиком запихал яйцо в рот, прожевал. – Интересно, почему она назвала нас бомжиками? Что старушка имела в виду? — Слуга глянул на господина, тот неопределённо повёл плечами. Благодатный не обращал внимания на еду, просто сидел и ждал, подчиняясь движению поезда. До того момента, как динамик забурчал:

— Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на конечную станцию. Не оставляйте багаж. Добро пожаловать!

— Идём! — Владыко резво поднялся. Бенедикт сразу же вскочил, подхватил изящный саквояж.

Райская пара вышла на перрон. Вокруг кипел человеческий муравейник, пассажиры сновали туда-сюда, везли поклажу, по радио объявляли посадку на поезда дальнего и ближнего следования, шастала полиция и бездомные, промоутеры раздавали буклеты, одноногий мужлан играл на губной гармошке, собирая зрителей и мзду.

— Сан… к… т – Петер-бу-р-г, — прочёл Бенедикт надпись на здании вокзала. – Добро пожаловать в город на Неве.

Он потянулся, зевнул. Выдохнул: «Ох!». Спросил:

— Куда теперь?

— Прямо! – не задумываясь, объявил Благодатный.

Путешественники направились к дверям вокзала, ведущим в город.


6. Бог в гостинице

Искатели без особых приключений добрались до гостиницы «Астория».

— Здесь мы остановимся. Потом отправимся на поиски апостолов, — Благодатный толкнул стеклянную дверь центрального входа.

Охрана подозрительно оглядела райскую пару, но пропустила к стойке портье. Коротко стриженная девушка в строгом брючном костюме и с бейджиком на груди, подняла глаза на путников. Встала. Любезная улыбка лицо не осветила.

— Нам нужна комната для ночлега, — мягко сказал Благодатный.

— А в курсе, сколько стоит у нас номер, дядя? – последовал недружелюбный вопрос. Потенциальные клиенты явно не понравились служащей.

Благодатный горько поджал губы и задушевно произнес с Великонебесным Пафосом:

— Дочь моя, главное в жизни – любовь к людям! Тебе стоит ей научиться. Деньги меня не интересуют.

— Напрасно, — ответила девушка. Она встала и крикнула. – Эй, охрана! Выведите отсюда бродяг!

Действительно, вид двух длинноволосых (и одного длиннобородого) посетителей, одетых с излишней скромностью, не располагал к доверию портье престижной гостиницы. В самом центре северной столицы! Да, в придачу, эти странные рассуждения о любви и деньгах… Вполне, что или сектанты, или «протестное движение против Власти», которое сейчас лучше не поощрять…

Два дюжих молодца в чёрных костюмах с удовольствием поднялись со своих кресел. Хрустнули мощными шейными суставами и направились к райской парочке с плотоядными ухмылками на устах. Благодатный смотрел на портье с грустной улыбкой, не обращая внимания на опасность рукоприкладства! Но Бенедикт предостерегающе поднял руку в направлении охраны:

— Стойте, халдеи! Не искушайтесь!

Молодцы лишь ухмыльнулись, неторопливо приближаясь. И вдруг… здоровяки замерли на месте. Вокруг их лодыжек образовалось такое прозрачное «желе» — вязкая липкая масса, не дающая сделать больше ни шагу! «Желе» сковало ноги охраны, приклеило ступни к паркету! Молодцы качались и балансировали на месте, но не могли оторвать пятки от пола.

БигБосс подмигнул портье, огляделся, приметил рядом большое зеркало и отошёл к нему, бросив:

— Святой Бенедикт, договорись о ночлеге, — господин занялся расчёсом своих красивых длинных волос.

Портье с чувством выдохнула:

— Ах! – сняла трубку телефона, сдавленно произнесла. – Иван Палыч… тут какие-то странные типы… да… подойдите срочно, пожалуйста.

Никто ничего не успел произнести или совершить. Из внутренних дверей, у стойки, вынырнул благообразный, седой мужчина в золотых очках – администратор Иван Палыч.

— Что у тебя, Зоя?..

— Требуют номер… — девушка неопределенно повела рукой, ме-едленно вращая круглыми глазами.

Седовласый очкарик заметил молодцов, выполняющих странные телодвижения:

— Что случилось с охраной?

Портье смогла лишь пожать растерянными плечами.

Старикан с Небес взял инициативу, и сразу за яйца!

— У вас странные правила, — встрял Бенедикт, его голова чуть высовывалась из-за стойки. – Мы попросили комнату, а на нас натравили стражников! Что за такая ерунда, мать вашу… — он осекся, глянул на Благодатного. И закончил: — В общем, не вижу повода ругаться. Я плачу деньги, а вы нам обеспечиваете комфортные условия проживания! Таково наше ближайшее совместное будущее!

Да уж! Карлик не пальцем сделан. Умеет разговоры разговаривать. Тогда, когда Владыке нужен ночлег. Это точно.

Иван Палыч мигом просёк ситуацию. Просёк и принял единственно правильное решение:

— Зоя Ивановна, проверьте платёжеспособность и дайте номер. Я вас лично учил, что клиент всегда прав! Было?..

— Было… — пролепетала Зоя, — но их вид…

— По виду судить нельзя! — зашипел администратор. – Клиент может ходить в тряпье, а на банковском счете иметь миллион. Просто человеку так нравится.

Бенедикт – напыжившись — поставил саквояж на стойку, достал из кармана халата мешочек, вынул монетку, пришлёпнул на стойку:

— Держи! Динарий.

Монетка ярко сверкала тем магнетическим блеском, что притягивал людей во все времена. Настоящее золото не спутать ни с чем, даже человеку, который ни разу настоящего золота не видел... «Когда ты это увидишь – ты это узнаешь», — сказал когда-то Бог.

Иван Палыч неуверенно поднял монету, поднёс к глазам, повертел… Быстро достал лупу, сдвинув очки на лоб, глянул на металл через неё.

— Что? – принимая паузу за раздумья, удивился Бенедикт. — Мало динария? – он поднялся на цыпочки, посмотрел через стойку.

Администратор яростно куснул монету. Глаза портье сделались ещё шире.

— С алхимией не дружу! – усмехнулся Бенедикт. – Подлинное золото!

Иван Палыч резво спрятал монету в карман, снял с гвоздика ключ с прицепленным номерком:

 – Номер триста четыре, третий этаж, — настойчиво махнул кому-то. — Эдик!

К стойке подбежал молодой парень в синей форменной одежде, с золотыми галунами.

— Эдик, проводи гостей и отнеси их багаж! – властно распорядился Иван Палыч.

От зеркала вернулся БигБосс, пряча гребень в карман, с любовью осмотрел всех:

— Ну, что тут у нас?..

— Приятного отдыха! – Иван Палыч гостеприимно улыбнулся и выдал дежурную фразу: – Я рад, что вы остановились именно в нашей гостинице! Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет уютным и незабываемым.

— Прошу, — лакей подхватил со стойки саквояж, пошёл вперёд.

— Благословляю сии чертоги! — Учитель двинулся следом.

— Надеюсь, трапеза входит в оплату? – задержался у стойки Бенедикт.

— Непременно, я распоряжусь! – поспешно кивнул Иван Палыч. — Всё самое лучшее, из нашего ресторана.

— Я сегодня и не обедал, — пожаловался Бенедикт. – Будь паинькой, распорядись. — И побежал догонять господина.

— Батя, что это, черт возьми? Или кто это, что без разницы?.. – сжимая глаза до нормального размера, спросила портье.

— Динарий эпохи Христа, вот что это! —  наслажденчески улыбнулся Иван Палыч. – А ещё два чудика, что таскают в карманах динарии эпохи Христа. Так вот, просто, как ты носишь тушь в сумочке… — задумался отец. – И за каждую монетку мона выручить кучу денег!

— Кучу бабла?.. – ошалело протянула Зоя Ивановна. – Ну… ты профессор истории, в прошлом, и… знаешь, вероятно, о чем говоришь…

Подбежали молодцы. Ноги обрели свободу, в связи с уходом Благодатного из поля видимости:

— Чё за хрень, Иван Палыч?.. В смысле, с нами приключилась такая, на хрен, хрень! Вы же видели, да?.. Мы не виноваты…

— Пошли, на хрен, на своё место! – показал админскую суть Иван Палыч. – Измажете ща меня своими соплями, разрыдаюсь нах…

Молодцы потерянно отошли, не посмев возразить.

— Ты ведь мечтала о шубе, как у губернаторши? – спросил заботливый отец.

— Да, и до сих пор, — уверенно ответила дочь.

— Тогда объявляю запрет на бабский трёп обо всём том, что здесь сейчас было! – тонко улыбнулся Иван Палыч. – Чтобы шубу не просрать… — Он отошёл прочь, уронив. — Пойду, распоряжусь насчёт ужина в триста четвёртый.


* * *

Гостиничный блок № 304 утопал в роскоши! Нет смысла эту роскошь описывать, роскошь она и есть… Да-с.

 Перед огромным трюмо стоял Бенедикт и давил прыщи на лице. Бёдра карлика были плотно обмотаны гостиничным полотенцем, зеркало безучастно отражало волосатую грудь. Из душевой кабины доносился звук льющейся воды. Там – в ванной, было столько Бога, сколько не было никогда в Санкт-Петербурге, даже в те времена, когда город являлся духовной столицей России. Но никто о сём не знал, кроме верного слуги, который всей полноты вышеописанной картины не знал тоже.

Постучали. Бенедикт небрежно отёр лицо другим гостиничным полотенцем и подбежал к входным дверям. Распахнул.

— Ваш заказ, — официант вкатил столик на колёсиках, накрытый белой салфеткой.

— О, ужин! – возопил святой, на ходу сдёргивая салфетку.

Официант выкатил столик на середину комнаты. Вежливо склонил голову. Отошёл в сторону.

– И это мне одному! Хорошо, что Владыко сейчас в посту! – поделился радостью Бенедикт.

На столике громоздилась ваза с фруктами, рядом — две бутылки вина. Распространяя дивный аромат, замерла белая кастрюлька. Блюдо с заливной рыбой и тарелка с бутербродами дополняли вкусную идиллию.

Бенедикт нетерпеливо схватил кусок рыбы, другой рукой поднёс бутылку ко рту, зубами сдёрнул пробку, выплюнул, сделал длинный глоток, стал глодать рыбу.

Официант с усмешкой смотрел на полуголого и заросшего карлика. А тот нахваливал, смачно чавкая:

— Хороша рыбка! – небожитель отбросил голую кость, сдёрнул с кастрюли крышку, пальцами вытащил несколько кусочков мяса, засунул в рот. Рыгнул и сказал, жуя:  – Слышь, халдей, передай повару моё восхищение его искусством!

Официант не обиделся в силу ссучной прислужной природы, а надменно спросил:

— Чего-нибудь ещё желаете?

— Нет, не желаю! – Бенедикт глотнул изрядно вина. – Понадобишься, вызову по… — он напыжился, кивнул на аппарат в углу, на столике, — по теле-фону.

Официант подошёл к порогу. Обернулся. Спросил холодно:

— Вы с теле-фоном умеете обращаться? Может, вызвать вам телефоно-обучителя?

Знаете, чем отличается ирония официантов от иронии всех других? Тем, что ирония официантов не ироничная. Не заметная, проще говоря.

Бенедикт ел рыбу, не замечая иронии официанта:

— Умею. У нас, на Небесах, каждый вторник занятия по техническим новинкам. Двести рублей час, святым и ангелам «главного Корпуса» скидки до пятидесяти процентов. Телефоны разбираем с Эдисоном! Слыхал про такого?

Презрительный взгляд официанта был красноречивее любых слов:

— Приятного аппетита! – он вышел из номера.

Бенедикт быстренько покончил с ужином и продолжил давить прыщики.


* * *

Прошло столько-то времени. Звук льющейся воды перестал доноситься из душевой кабины. Оттуда выступил Благодатный, облачённый в махровый халат цвета сирени.

— С омовением, Владыко! – Бенедикт тщательно отёр лицо, открыл платяной шкаф, натянул белые кроссовки, присел на корточки, завязывая шнурки.

— Спасибо, мой добрый слуга, — Властелин остановился перед уже известным нам трюмо, стал приводить в порядок мокрые волосы, мурлыкая под нос музыкальную тему. Кажется «Ветер плачь» Эннио Морриконе.

Солнце посылало в величественное окно с лепнинами последние красноватые лучи. День уже умер, а ночь ещё не родилась.

— Где будем искать апостолов. Есть мысли? — Бенедикт выпрямился, снял набедренную повязку из полотенца, надел малиновый халат с буквами «Sv.» и «B.» на груди, подпоясался.

Благодатный положил гребень на трюмо, критически оглядел себя в зеркало. Чуть оправил волосы рукой. Выдержал паузу. И отдал дань меланхолии:

— Я не знаю в точности, где мои апостолы, — признался Учитель. Подбавил в тон воодушевления и продолжил: — Не знает мозг, а знает сердце! Оно и приведет меня к дорогим ученикам! Мне кажется почему-то, что ребята всё-таки в беде…

Самоуспокоение – действенный аутотренинг. Но в то же время – тупиковая ветвь эволюции. Впрочем, романтики эволюцию не чтут, и – как ни странно – отсутствие данного почтения помогает им добиваться своих целей. Не всегда, но такое случается часто.

Бенедикт немного помялся и… предупреждающе, но выпалил:

— Попроси лучше Папу о помощи? Ты не юнец и всё такое, конечно. Только я плохо представляю, как, где и кого же нам искать… Всё-таки.

Две бутылки ароматного вина располагают к тому, что слуги говорят господам всё, что думают. Или почти всё. А на вино пенять – последнее дело, потому что бесполезно. Хозяин сел в кресло против телевизора и подвел черту:

— Завтра отправимся на поиски! – Он зевнул. — Я притомился как-то… Гуляй, мой добрый слуга. Посмотри город, прикупи сувениров. Благословляю.


7. Вода с газом

Слуга подчинился приказу Властелина: вышел из гостиницы и неспешно поскакал вдоль Невы, по ходу течения. Стемнело: горели фонари, неоновым разноцветьем переливались вывески, без устали сновали дорогие машинки. Толпы людей совершали хаотичные метания по набережной.

— Ну-ну, найдите в Китае двенадцать китайцев, — размыслил вслух Бенедикт, глазея на городскую сутолоку. – Апостолы, к тому же, не китайцы… А мы и не в Китае, кстати.

Любопытный взгляд карлика выхватил среди «городского кардабалета» броскую зелёную вывеску:

— Кафе «Валькирия», — прочел старикан. В животе заурчало. Ноги сами поднесли к заведению. Завели внутрь, подвели к прилавку. На маленького странного человечка никто не обратил внимания. Включая обслуживающий персонал. Бенедикт жадными глазами оглядел витрины, внимание привлёк холодильник для напитков. За стеклянной дверцей стояло множество разноцветных бутылок и жестяных банок.

 — Слышь, купчиха, чем заполнены красивые бутылки? – развязно спросил святой карлик, кивая на барный холодильник. Пухлая продавщица, с косичкой на затылке, оторвалась от журнала, искупала карлика в надменности. И снова уткнулась взором в периодику.

К прилавку подковылял сухощавый дедушка под ручку с костлявой бабушкой. По виду коренные питерцы, интеллигенты в восьмом колене. Или в девятом.

— Нам газ-водички, — настойчиво попросил дедуля. – По стаканчику.

Бенедикт с интересом стал наблюдать, как продавщица достала из барного холодильника бутылочку, открыла, наполнила пластиковые стаканы пузырящейся водой.

— Газ…водичка, — повторил карлик. – Вода с газом, да? – Он немедленно взял чужой стаканчик и выпил. Крякнул, рыгнул, кивнул сам себе: — Хороша! – Достал из кармана халата мешочек с золотом, порываясь расплатиться. Собственно золото из мешочка достать не успел. Продавщица схватила Бенедикта за ухо и завизжала:

— А платить?!.. А очередь?!.. Вот ты какой хам!..

Святой карлик ловко вывернулся, отпрыгнул в сторону. Ошарашено выкрикнул:

— Дура… треклятая!.. – икнул.

— Я заплачу! – твёрдо сказал дедушка, доставая бумажник. – Мне не жалко. Налейте, однако, ещё.

— Не нужно скандалов, — тихо попросила бабушка. – Это ведь только вода.

Продавщица презрительно скривила губы, больше не глядя на посетителя с рыжей бородой. Не замечая хама! Налила ещё стаканчик. Дедушка расплатился, бабушка взяла стаканчики и оба тихо отошли в зал. Бенедикт зорко отследил ситуацию. И задумался:

— Ой-ей, а здесь другие деньги,  — пробормотал святой карлик, выходя за дверь. Остановился на крылечке. Похоже, второй ужин отменяется… Впрочем, можно вернуться в гостиницу, где есть «свой человек» — Иван Палыч. Он поможет решить проблему еды! Наверняка... Но сувениры, Владыко хотел, чтобы его верный слуга купил сувениры. Отмена второго ужина – горе для бездонного живота, а отсутствие сувениров – душевная трагедия не для кого-то там, а для любимого господина, и как проекция, для планеты… Так, размышляя, старикан топтался на крылечке, бездумно поглядывая по сторонам.

У восемнадцатиэтажного дома, расположенного впритык к кафе «Валькирия», затормозил ярко-красный Джип. Из тачки выскочил водитель и распахнул заднюю дверку. Показалась дама лет пятидесяти! Буквально в десятке метров от Бенедикта! Довольно респектабельная личность: «в теле», явно ухоженные волосы, величавые повороты шеи, а лицо… знакомое лицо! Старикан пристально вгляделся и прошептал:

— Иделаида!..

Дама бросила водителю пару коротких фраз и, не глядя ни на кого, прошла к подъезду. Ради справедливости, на неё тоже никто не глядел (святой не в счет), но многие пялились на машинку с яркой расцветкой… Через мгновение красный Джип уехал. Дама понажимала кнопки кодового замка, раскрыла дверь подъезда и исчезла в парадном.

Рыжий карлик трусцой подбежал к подъезду, осторожно потянул металлическую дверь —  она не поддалась. Натурально обнюхал панель с цифрами-кнопками! Отбежал от дома, задрал голову. И увидел, что в крайнем окне на шестом этаже вспыхнул свет. Бенедикт бросил прощальный взгляд на это окно, и припустил по улице галопом!


* * *

Благодатный протянул требовательную руку, в неё тотчас же вскочил пульт дистанционного управления! Дай-ка, НТВ, мне здравую картинку… Ага, вот же она: один мужик бьет другого мужика по голове. Железным ломом.

— Какая мерзость! – скривился Учитель, поспешно переключая.

Извольте, канал «Россия»: на экране двое инфантильных влюбленных мечутся на месте.

— Ты растоптала мою любовь! – с надрывом крикнул юноша. – Мне больше незачем жить в столице и я немедленно уезжаю в деревню!

— «Соплей» мне хватает и так, — проворчал Благодатный. Ну-ка, что у нас покажет Первый канал? Ох, как он покажет: бритоголовый тип обернулся и крикнул прямо в камеру!

— Пусть твой Бог поцелует меня в мою жопу!

По лицу Властелина прошла эмоция отвращения. Настал черед РЕН: две обнаженные красотки сладострастно стонали, лапая друг друга за интимные места.

— Тьфу! – осерчал Повелитель. И настроил BBC: Игроки, с помощью длинных палок, катали по зелёному сукну шары. — Занятная игра, — вгляделся Благодатный. Он поднёс руку к лицу, глянул на левое запястье. Там вспыхнул малиновый циферблат, голубые стрелки показали 23 ч. 30 мин. Через секунду импровизированные часы исчезли. А ещё через час, убаюканный неспешной игрой и монотонным голосом комментатора, Учитель заснул в кресле. Пульт шлепнулся на ковер, гостиничный номер наполнило божественное сопение.

Ровно в полночь в номере проявился рыжий карлик и дернул БигБосса за полу сиреневого халата.

— Владыко, очнись! Очнись, Владыко!..

— А! – Благодатный открыл сонные глаза.

 Слуга приплясывал рядом с креслом, тормоша Хозяина за плечо:

— Просыпайся! Я апостола Иделаиду нашёл!

Взор Учителя стал осмысленным, он вскочил:

— Иделаиду?.. Ты уверен?

— Я её видел, как вижу тебя, — Бенедикт самодовольно улыбнулся.

— Сейчас переоденусь и ты покажешь, где она находится! — господин метнулся к платяному шкафу. – Как апостол себя чувствует?

— Я не стал подходить, и Иделаида меня не видела, — Бенедикт приблизился к ресторанному столику с остатками еды, взял большую кисть винограда.

— Наверняка она в беде и нуждается в помощи! – вскрикнул Благодатный, торопливо облачаясь в спортивный костюм из сиреневого эластика.

— На ней отличное платье, ездит на крутой тачке. С личным извозчиком! – беззаботно заметил Бенедикт, кидая в рот ягодку за ягодкой. – Иделаида не похожа на человека, который попал в беду…

Благодатный вышел из-за шкафа – полностью одетым и обутым. Положил руку на плечо слуге, заглянул в глаза, тревожно спросил:

— Почему же тогда апостол не объявлялась много лет?

Хороший вопрос! Вот и настало время снять «розовые очки»! Бенедикт не отвёл взор, глядя открыто и серьёзно.

— Спроси, Владыко, у апостола сам. Ладно?

— Идём! — Благодатный быстрым шагом пересёк номер, толкнул входную дверь. Господин, а за ним слуга – покинули гостиницу и устремились во мрак ночного Питера.


8. Губернаторша

Через полчаса Хозяин и слуга оказались у дома, где намедни скрылась апостол Иделаида. Лицо Повелителя выражало решимость. Он взялся за дверную ручку подъезда и сказал твёрдо:

— Отворись по Слову моему!

Тут же раздался щелчок кодового замка, Учитель потянул дверь на себя… Парочка проникла в подъезд. Консьержа не наблюдалось, вероятно, он спал у себя дома.


Стоя на площадке шестого этажа, перед железной решетчатой дверью, что отгораживала собственно площадку с лифтом от квартиры, Властелин внушительно приказал:

— Нам нужно войти.

Двойной щелчок замка – дверь открылась. Небожители проникли в тамбур, где находилась квартира.

— Как в каталажке живет! – заметил Бенедикт, косясь на решетку «коридорной двери».

— Впустите нас, — приказал Благодатный уже дверям квартиры. Хитрые замки стали щёлкать, после …дцатого щелчка двойные двери бесшумно распахнулись, и парочка очутилась в квартире. Также бесшумно двери закрылись. В просторном коридоре горел ночник.

— Неплохо для каталажки! – осмотрелся слуга.

Благодатный неспешно приблизился к гостевому зеркалу, критически оглядел себя, достал гребень. Начал расчесывать свои длинные волнистые волосы.

Внезапно вспыхнул яркий свет, послышался дрожащий «пропитый» голос:

— Ни с места, клоуны! Руки за голову! – из-за дверного косяка торчал ствол револьвера.

Бенедикт машинально приставил ладони к затылку. Совсем не обращая внимания на оружие, повинуясь импульсу!

— Короче, Ксень, молись своему богу! – продолжил голос более решительно.

Благодатный с достоинством сказал, не прерывая расчёсывания красивых волос:

— Нехорошо, Иделаида, так встречать господина.

Из-за косяка высунулось изумленное одуловатое лицо, затем и дородное туловище. Женщина часто-часто заморгала. И пролепетала:

— Благодатный!?

Перед райской парой с револьвером в руке, в кружевном пеньюаре и тапочках, стояла апостол Иделаида. Рука с оружием опустилась, дама ойкнула, сделала глотательное движение.

— Двадцать один щелчок замка мне потребовалось выслушать, чтобы тебя увидеть, — усмехнулся Повелитель. – Мне кажется, как-то многовато, не находишь?..

— Да, наверное, — апостол растерянной рукою снова подняла револьвер, сделала им приглашающий жест: — Прошу-прошу, заходи-заходи!

Властитель спрятал гребень в карман и молча прошёл в гостиную комнату, за ним шмыгнул Бенедикт.

Обстановка гостиной состояла из дивана с двумя мягкими, глубокими креслами по бокам. Перед диваном, на четырех колёсиках, покоился персидский столик. Напротив, возле окна, телевизор с огромной плазмой. Рядом с сервантом чёрного дерева — проход в другие комнаты. Пол застелен мягким ковром. Царила атмосфера… нет, не роскоши, а некоего аскетизма человека, что не гонится за роскошью в быту, несмотря на явное наличие солидных денег. Исключая гонки за предметами туалета. Уже упомянутый пеньюар стоил (на взгляд любого законодателя мод) не меньше, чем обстановка всей гостиной.

— Может… чаю? – растерянно пролепетала апостол.

— Может, обнимемся для начала? — предложил Благодатный. Он с иронией глянул на потерянную ученицу. Бенедикт предусмотрительно выскочил прочь, и на кухне загремели сковородки, чашки, ложки-поварешки.

— Да, да, давно так не виделись… — промямлила Иделаида.

Властелин и апостол шагнули навстречу друг другу.

— Ну, как ты? – Благодатный сжал ученицу в объятиях, ободряюще улыбнулся. – По благодати? – Он отпустил разведчицу, попробовал заглянуть в глаза. Не получилось, Иделаида прятала взгляд. Она неловко держала господина за талию, не выпуская револьвер.

— Ты так неожиданно появился, — просипела Иделаида, отстранилась со склоненной головой, и засуетилась. – Ты присаживайся. Короче… я сейчас переоденусь, чай соображу.

Апостол убежала вон.

Благодатный задумчиво пожевал губами, прошёлся по ковру, тронул пальцами букет искусственных незабудок, стоящий в вазе на столике.

— А где мой товарищ? – спохватился он и позвал. – Эй, святой Бенедикт!

— Я здесь, Владыко, — рыжий карлик возник на пороге.

— Ты где был? – удивился Учитель.

— На кухне. Не хотел мешать вашей встрече.

— Ты руку поранил?

— А, это… — Бенедикт взглянул на ладонь. – Так… это не кровь, — он облизал пальцы, — а икра… красная.


* * *

В гостиной, посреди персидского столика, стояла коробка с тортом, рядом чайник, сахарница, стакан с водой, две чашки с чаем. На диване сидели Хозяин и его слуга. Апостол, сменившая пеньюар на длинное серое платье, расположилась на кушетке сбоку. Перед Иделаидой находилась тарелка с почти нетронутым куском торта, ученица рассеянно помешивала ложечкой простывший чай.

Благодатный, сложив руки на груди, смотрел на апостола, закинув ногу за ногу и откинувшись назад. Бенедикт же не терял даром времени! С ужасающей быстротой, без помощи столовых приборов, он поглощал огромный кусище торта!

— Короче, высадилась я… — с паузами рассказывала Иделаида, то и дело пыхая тлеющую сигарку. Она говорила, не поднимая глаз, но уверенно, с нотками превосходства. Так говорят люди, знающие себе цену. – Вошла в контакт с людишками, сочинила легенду… Обстроилась… Много чего пережила на самом деле… Борьба за власть – ответственная штука!

— Да ладно! – хмыкнул Бенедикт, на миг отрываясь от торта.

— Лгать Благодатному без смысла, — просто заметила апостол и продолжила с достоинством. — Сейчас я – первый человек в Питере! У меня есть сын – моя надежда и мой светоч. Взяла из интерната... Сынуля не подкачал, умничкой вырос!.. Имею отлаженный бизнес, приносящий твёрдый доход. Всё хорошо у меня на самом деле. Вот!

Благодатный, не меняя позы, выставил ладонь вверх. Стакан с водой поспешно прыгнул в руку, Властитель отпил немного:

— Чем торгуешь?

— Историческими зданиями – очень прибыльный бизнес! Не, храмы не трогаю, ты не думай, — заранее оправдалась Иделаида. – Всё равно история ветшает, а коммерсы… купцы, короче, они упасть в разруху зданиям не дают, заботятся, ведь не для блажи они платят миллионы за особняки… я благодеяние по сути делаю… Питеру и… людям.

— Сама себя успокаиваешь? – уронил Благодатный с усмешкой.

— А как побочный вариант – содержу продуктовый рынок, — апостол сделала вид, что не слышала последнюю реплику. – На Малой Фонтанке. Сбываю продукты земли и колбасу. Вот как-то так. – Иделаида глянула на Повелителя исподтишка и уткнула взор в чашку.

В комнату пробились первые лучи солнца – начало светать!

— Кто такой Ксень? – неожиданно спросил Благодатный. Он спустил ноги на ковёр, придвинулся к столику, поставил свой стакан с водой на место.

— Такая… Ксеня… она такая курва, — зло выпалила Иделаида, жуя сигарный кончик. – Её род здесь руководил, ныне его нет… совсем… пришла я. И… и вот ей завидно, что я рулю, а не она, как вроде наследница по крови… Типа мой сын вор, а я алкашка... А я в жизнь не пила водярку, истинный крест! Распускает слухи, короче. Один раз ряженых лесбиянок прислала, с фотографом, хотела меня опозорить...

— Лес-би… что? — спросил Благодатный.

— Не бери в голову, — усмехнулась Иделаида. Подумала немного и добавила. — Теперь и опасаюсь провокаций. Если что – то свинца за мной не заржавеет! Охранники то у меня есть, для парадного вида, но в быту они мне только помеха, одной комфортней. – Апостол зевнула. — Короче, сучка она нескладная, но да Бог с ней… — Дамочка похрустела суставами на руках.  Пренебрежительно скривила отёкшее лицо.

Бенедикт прикончил торт, облизал пальцы, отёр руки о свой халат, подпрыгнул с места:

— Возношу благодарение. Пойду пошукаю, — он исчез в дверном проёме.

Как только слуга скрылся с глаз — Учитель пристально глянул на ученицу. И в этом взгляде было нечто такое, от чего Иделаида… согнала самодовольство с лица, отставила сигарку, упала на колени, приникнув обрюзгшей щекою к ногам Властителя:

— Если ты пришёл за мной, то назад я не вернусь! Прости, Благодатный. Короче: здесь  я обрёла себя, по-новому узнала вкус настоящей жизни! – Иделаида впервые прямо взглянула на господина, снизу вверх! – Времена изменились, я тебе верой и правдой служила две тысячи лет… Тогда, давно, благодаря чуду, которое ты сотворил на моих глазах, я поверила и приняла тебя в себя… А ныне я… я тебе изменила. Вот… — Иделаида смущенно закашлялась.

Повелитель мягко высвободил ноги от объятий, встал, подошёл к окну, спросил, не оборачиваясь:

— Тебе нравится этот мир?

— Да! – бывший апостол справилась с кашлем. – Я хочу остаться! Это моё! Люди изменили землю. Планетка стала интересней, увлекательней, фееричней! Я влюбилась в данный мир, мне по кайфу тут!

— Люди изменили мир ценой греховности и разврата, — меланхолично кивнул Учитель, разворачиваясь от окна. – Почему случилось именно так, а не иначе – в этом цель твоей разведки. Была! Но ты… ты даже ни разу не задумалась, почему и зачем люди грешат!.. Попав на планету, ты сразу забыла о своей миссии! Стала строить карьеру! – Повелитель потерял контроль над гневом, что случалось редко. Лицо пылало страстью. – Завела роскошные апартаменты, автомобиль, сына, торговлю! Воюешь с «ветряными мельницами» и воображаешь, какая же ты крутая! РжуНиМагу, — как говорит святой Николай... Думаешь только о себе и о суетной суете! Но перед вечностью, — он поднял назидательный палец, — всё тленно! Пшик, и развеется, как дым! И что останется!?

— Знаю! — апостол по-прежнему стояла на коленях. На лбу блестели капли пота, она нервно вытирала их дрожащей рукой, но взгляда не отводила. – Пусть я потом уйду в прах, но сейчас хочу жить так, как живу! У меня есть шуба, о которой мечтают все женщины страны! Всё дело в шубе, — понимаешь!?

БигБосс справился со вспышкой гнева, провёл рукой по лицу, отметил в раздумье:

— Ты всегда отличалась прямотой. Может потому, что женщина, и боялась меньше, чем мужчины, в силу своей природы?.. Но женщины ещё менее прямодушны, чем мужчины. Ты не мужчина, и не женщина, ты — исключение, что встретилось мне когда-то… Поэтому я и превратил тебя в апостола… Нет, я тебя не понимаю… Иделаида.


* * *

Бенедикт находился в апостольском кабинете. Горела 25-свечовая электрическая люстра под потолком. Половину кабинета занимал письменный стол, перед ним — кресло на крутящейся ноге. На полу ковры, и на стенах ковры. Бенедикт сидел в кресле и крутился.

— Эх! Что туть у нас? — слуга оглядел стол, ничего достойного своего внимания не обнаружил, открыл столовый ящик. Потрогал бумаги… открыл второй ящик. Там лежали пачка сторублёвых купюр в банковской упаковке и давешний револьвер.

Бенедикт пролистнул пачку, задумчиво изрёк:

— Деньги. Здешние деньги, — потом добавил, посмотрев на дверь. – Да простится мне грех воровства, — положил пачку в карман халата. Вытянул револьвер из ящика. – Интересная штука. Ею пугала апостол, как только мы зашли… Как штукой пользоваться? И в чем соль угроз?..  – крутанул барабан, взвёл курок, заглянул в дуло, приставив к нему любопытный глаз.


* * *

— Ну, что ж, — заканчивал разговор Властелин, также стоя у окна. – Папа сам наделил свободой воли, так быть посему. Я не подвергну тебя, Иделаида, каре за то, что вместо исполнения моего наказа, ты занималась обустройством себя. Ты помни только…

Прогремел ёмкий выстрел, и немедленно кто-то вскрикнул. Благодатный оборвал назидание на полуслове.

— Мой револьвер! – бывший апостол бросилась прочь из гостиной.

— Святой Бенедикт! – Учитель кинулся следом.

Двое вбежали в кабинет.

Бенедикт в бессилии лежал в кресле, револьвер валялся на столе.

— Ты невредим!? – Хозяин приблизился к слуге, приподнял его с кресла, мельком осмотрел.

— Кажется, да, — рыжий карлик покосился на оружие. – Что сие такое?

— Обыкновенный револьвер, — апостол подняла оружие. Сунула в карман и насмешливо продолжила. — С незнакомыми вещами надо быть поосторожнее, Бенедикт. Ведь могло и убить, – съязвила Иделаида. Коли Бог тебя обещал не наказывать, то показать чуточку хамства – не есть грех.

Властелин, не выпуская слугу из пальцев, обратил спокойный взор на ученицу и спросил с грозной иронией в голосе:

— Значит, тебе нравится такая жизнь? Просыпаться по ночам при каждом звуке, постоянно ждать подвохов, держать в комнате оружие?.. Бояться быть смешной… Ты меня понимаешь?!

Иделаида тупо молчала, опустив глаза.

— Нет, не понимаешь, — Благодатный пожал горькими плечами. – И вряд ли поймешь, мы воистину разные… Ты вольна выбирать. И выбрала… Идём, святой Бенедикт. – Властелин отпустил слугу, сделал несколько шагов, остановился в дверном проёме. – Посмотри на себя, Иделаида, посмотри в минуту досуга! Прощай! — Учитель немедленно вышел.

— Пока, Иделаида! – буркнул святой карлик, выскальзывая следом за господином.

Апостол стояла в прежней позе, спиной к выходу, низко опустив голову. На губах плавала злая усмешка.


9. Восьмая заповедь

Путь назад –  в гостиницу, происходил молча и долго. Хозяин шёл очень медленно, несмотря на моросящий дождик и легенькую одежду. Войдя в номер, Учитель стянул с себя промокший костюм из сиреневого эластика, почистил зубы и… заболел! Уже не в первый раз нервные переживания отразились на физическом состоянии Властелина. Видимо, это наследственное, а дурная погода – лишь сопутствующий болезни момент, но никак не причина… Бенедикт, как и подобает верному слуге, производил все процедуры, призванные излечить Повелителя. К слову, когда болезнь поражает господ, то она милует слуг. Всё уравновешенно в природе вещей.

Итак, Благодатный заболел и, стараниями слуги, лежал в гостиничном номере, на большой кровати под пологом, глаза были подернуты поволокой, на лбу — растянуто мокрое полотенце.

— Владыко, свежий лёд, — Бенедикт отошёл от холодильника, заботливо поменял компресс. Учитель благодарно моргнул, и произнес вслух фразу, что долбила мозг изнутри уже пару часов – с момента расставания с апостолом!

— Что же происходит в этом мире, если даже мой ближайший соратник впала во грех? – слабым голосом размыслил господин. – Что такое, Бенедикт, расскажи-ка мне?..

Представьте, что вы две тысячи лет управляли своей фабрикой. Мудро и здраво, а помогали вам в сем управлении заместители. Внезапно для вас – ваш заместитель перешёл к конкуренту. И вполне, что он не единственный перебежчик… Так бывает, вы расстроены, но… так бывает. Однако тут же вам говорят, что (оказывается) ваши заместители работали на конкурента с самого дня основания вашей фабрики! А перебежка – это не просто перебежка, всё гораздо печальней… Ваша фабрика, по сути, не дышит, Хозяин. Тушите свечи, вальс Шопена… Да здравствует конкурент! Фишка в том, что все трепыхания по спасению своего бизнеса – это «песочница», что положение вещей уже не изменит. Раньше надо было думать, где-то пару тысяч лет назад… Ныне поздно. Смирись и уноси ноги!

Скажите всё озвученное владельцу фабрики в момент его болезни. И посмотрите на реакцию, компрессом тут уже не обойдешься, как минимум, надо «Амбуланс». А как максимум, оркестр… Когда же владелец твой любимый господин, и к тому же он совсем не владелец  фабрики, а сама фабрика – это не фабрика, а  целая планета… то, пожалуй, подумаешь, прежде чем говорить правду.

– Может, вернёмся на небо? – ненавязчиво предложил Бенедикт. – Устроишь Страшный Суд, то да сё. Ау?..

— Человеческая природа не менее загадочна, чем божественная, — изрек Благодатный. И… нежданная улыбка осветила поволочные глаза. – Мне нужно увидеть и выслушать  всех. Не ради эпитетов, а для покаяния!..

Скептицизм явственно читался на лице Бенедикта. И он не мог его согнать! Не получалось.

— Я смешон и наивен, — кивнул Хозяин, — но себя мне не переделать, Бенедикт… Сегодня я отдохну, а завтра поедем к Филиппу.

Хозяев не выбирают, как и родителей. То есть их выбирают в кадровом агентстве, только Бенедикт не клиент агентства, а Благодатный не работодатель. Что ж – быть посему. Рыжий карлик прогнал с лица скептицизм:

— Филипп тоже в городе?

— За городом, — прикрыл глаза БигБосс. — Иделаида дала адрес. Филипп – единственный, о ком знает апостол. У них деловые отношения… — Повелитель повернулся на бок, подложил ручку под голову — недолгая беседа лишила  изрядной части сил.

Бенедикт встал тихонечко со стула, намереваясь отойти, помедлил… и всё-таки спросил:

—  А где другие десять, знаешь?

Ответа не последовало. А в дверь гостиничного номера постучали. Негромко и настойчиво! Старикан шустро подбежал, открыл. На пороге выжидающе застыл Иван Палыч.

— А, хозяин постоялого двора, — расплылся в улыбке Бенедикт. – Заходи.

— Не хозяин, а управляющий, — Иван Палыч ступил в номер, огляделся. – А где ваш друг?

— Владыко отдыхает. Да ты садись, — святой карлик толкнул гостя в кресло, сам устроился напротив. – Чего хотел? Слушаю.

— Мне нужны ваши паспорта для регистрации в гостинице, — вкрадчиво сказал администратор. Он в упор глядел на постояльца.

— Кто нужен? – не понял Бенедикт.

— Пас-пор-та, — по слогам произнёс служащий.

— А что такое пас-тор-па? – растерялся старикан.

— Так я и думал, — пробормотал Палыч и пояснил. – Паспорт – это документ, удостоверяющий личность. То есть доказывающий, что вы – это вы.

— Так тебе нужна бумага, где говорится о моём происхождении? – сообразил Бенедикт.

— Можно сказать и так, — насмешливо скривил рот администратор. – И ваш паспорт, и паспорт вашего друга.

— Ни в одном постоялом дворе никогда сие не требовали, — старикан вдруг задумался. – Или сейчас всё по-другому?

— По-другому, — ухмыльнулся Иван Палыч. — Впрочем… можете не предъявлять документы. При одном условии.

— При каком? – заинтересовался святой карлик.

— Если вы… — управляющий немного помялся, — доплатите за номер ещё пару монет, то…

— Здесь ведь другие деньги! – перебил Бенедикт. – Почему золото?

Иван Палыч опешил, такого поворота он не ожидал. До данного момента администратор просто хотел нажиться на двух идиотах, но, по ходу, и у идиотов бывают проблески сознания.

— Так это… — служащий сидел с открытым ртом, не зная, что возразить. – Золотом лучше, — нашёлся он, наконец.

— Я понял, — негодующе заявил старик с Небес. – Ты просто обыкновенный мздоимец. И ты не получишь ничего. Иди отсюда! По-хорошему! – Бенедикт вскочил, потянул Палыча за руку. – Твоё счастье, что я при Владыке, а то бы показал… — толкал его к дверям карлик. Он захлопнул дверь за гостем, отёр лоб, — фу, богонеприимец!

Прошлёпал к большой кровати, заглянул за полог. Благодатный спал, повязка со льдом соскользнула на подушку. Бенедикт на цыпочках отошёл, осторожно залез на вторую половину постели, свернулся клубочком и через некоторое время уснул.


* * *

— Объявился Благодатный и, похоже, скоро он придёт к вам!  — докладывала в телефон апостол Иделаида. — Короче, будьте готовы, про вас – где и что вы с братом, я не сказала. А сказала лишь про работягу Филиппа – он типа правильный и его не жалко.

Цинизму небесной братвы, конечно, можно позавидовать. Не чета земному, далеко не чета!

— Дак,  здесь и секрета никакого нет, — удивился Пётр. – Глянет телевизор али нырнет в Тырнет, сразу нас увидит и узнает, а?

— Он в этом не особо и понимает, — заметил Марк. – Учитель – враг прогресса и нанотехнологий! Как и ты, даром что брат…

Парочка сидела за длинным столом, в длинной комнате. И вела длинные разговоры между собой и с длинной чередой холопов, когда позвонила Иделаида. И кайф накрылся, ушлый экс-привратник Райского Сада, как главный в паре — быстро всё свернул.

— Ладно, — попрощался Пётр, — спасибо за инфу. Вот что… давай, собирай вещи, хватит тебе в Питере прозябать! Москву надо грабить, есть для тебя шикарная должность! – Положил телефон и посмотрел на Марка. – Фиксируем события, значит, а!

— Изволь! – с готовностью откликнулся брат.


* * *

Около четырёх часов утра Благодатный проснулся. Номер укутывала темнота. Горел торшер, рядом похрапывал Бенедикт. Тишину нарушали неясные звуки. Властелин насторожился. Спустил ноги с кровати, тихонечко встал, одёрнул халат. Голова не кружилась, тело не дрожало – болезнь отступила!

С тихим скрипом открылась и закрылась входная дверь, на секунду впустив в номер полоску неяркого света из коридора. Что-то глухо грохнуло, как кто-то запнулся… Храп стих, святой карлик заворочался, просыпаясь. Благодатный немедленно наклонился над слугой, легонько дунул. От Его губ отделилось маленькое светлое облачко… тотчас же облачко превратилось в паутинку. Слегка покачиваясь, паутинка опустилась, накрыв Бенедикту лицо. Тот снова захрапел.

— Спи, — прошептал Благодатный, сделал шаг в сторону, выглянул из-за полога кровати.

Какой-то человек, стоя спиной к Владыке, явно шарил в шкафу. Свет торшера освещал силуэт.

Учитель сделал ещё несколько неслышных шагов и спросил, не повышая голоса:

— Что ты ищешь?

Человек неохотно обернулся, держа руку за спиной. В полумраке глазам Хозяина предстало напряжённое лицо администратора в золотых очках.

— Другой чудик, — боязливо пробормотал Палыч.

— Покажи, что взял, — попросил Владыко без предисловий.

Иван Палыч поколебался, но вынул руку из-за спины. В ней был зажат мешочек, в котором звякали монеты.

— Кошелёк Бенедикта… Хм. Зачем он тебе? – удивился Повелитель.

Администратор прищурился и зашипел. С паузами и зло:

— А сам не знаешь, придурок? Зачем?.. Ахаха!.. Конечно же, ты не знаешь!.. – администратор достал из мешка пригоршню жёлтых кружков, помял их страстной ладонью. – Зачем?.. Ты сообрази – зачем вам золото? Что вы будете с ним делать? Прожигать в гостиницах и кабаках?.. Ахахах! Нет, пжлста, хоть плавьте его… Только я… я… у меня есть для золота гораздо лучшее применение! А вы… не обеднеете от того, что я у вас позаимствую несколько монет!.. Не так ли?.. Ведь вы мне сами насыплете столько, сколько скажу! Когда будете съезжать, а ваши проблески сознания – не более чем проблески… — подытожил Иван Палыч.

— Ты забыл про восьмую заповедь, данную Папой, — ровно произнёс Властелин. — Не укради. А ты украл.

Служащий сунул монеты в мешок, затянул тесёмку. Чуть подбросил мешочек, ловко поймал. И грубо сказал:

— В общем так. Я ща вызову наряд и вас с фрэндом упакуют, отвезут в отдел. Я вас распишу как отъявленных бандюгов, что таскают с собой кучу антикварных ценностей. И даже если золото ваше и вы просто сумасшедшие миллионеры – это не спасёт вас от участка. А там вас ждет, самое малое, несколько неприятных часов. Оно вам надо?.. Ты скажи честно – если надо, то я устрою!

— Хорошо, — смиренно вымолвил Благодатный. — Уходи, забирай всё. Только не приходи сюда больше.

— Ой, молодца! – вскричал Палыч, засовывая  мешочек в карман. И двинулся к дверям с блаженной улыбкой на устах.

— Золото не принесёт тебе добра, — грустно сказал Учитель в удаляющуюся спину. – Ты потеряешь работу и семью, станешь нищим. И не потому, что хочу это Я, а потому, что Я не хочу этого предотвращать.

Иван Палыч не воспринял напутствия чудика, плывя на волне блаженства. Когда нас одолевает Счастье, то мы ничего не слышим, а если слышим, то пропускаем услышанное мимо ушей. Слишком редкий гость — Счастье, чтобы думать о чем-либо, кроме него… Палыч открыл дверь и повернулся к Учителю благообразным лицом, на котором сияла улыбка:

— Можете жить, сколько хотите. Никто не потревожит, — он кивнул и вышел прочь.

Дверные петли снова скрипнули.


10. В холода согреет борода

На следующий день, в одиннадцать часов, райская парочка уже рассматривала большую усадьбу, выкрашенную зелёной краской и окружённую деревянным забором. Хозяин был налегке, слуга держал изящный саквояж.

— Вроде, здесь, — Повелитель потянул калитку, эдемская пара очутилась в просторном дворе.

Тут и сям пестрели цветочные клумбы… прицепленный ошейником к проволоке (что тянулась повдоль всего двора), лежал здоровенный кобель. Увидев Благодатного, пёс высунул умильный язык и завилял хвостом.

Небожители поднялись по высоким ступеням на крыльцо, на порожке столкнулись с женщиной в розовом сарафане. Волосы, заплетённые в тугие косы, спадали на высокую грудь, в руке — ведро с помоями, на щечках – природный румянец. Высокая, статная, ладная.

— Господи, напугали! – опешила здоровячка, прижимая пальцы к груди. Ведро в другой руке – качнулось, помои вздрогнули, чуть не перелившись за края.

— Здравствуй, добрая женщина, — поприветствовал Властелин.

Особа с ведром с любопытством оглядела визитёров. Поставила ведро на дощатый пол, отерла руки фартуком. И бойко произнесла:

 — И вам не болеть!

— Филипп здесь живёт? – подал голос Бенедикт.

— Муж в поле, скоро должен быть… а зачем он вам?

— Мы его лучшие друзья, — объяснил святой карлик.

— Проходите на веранду, — пригласила хозяйка. — Я щас, свининку покормлю.

Никаких подозрительных взглядов, двойственных улыбок, настороженных тонов – всё просто и честно в данных гостях! Путники прошли на веранду (они же сени), сели на лавку возле круглого стола.

— Я быстренько, — женщина убежала по ступенькам вниз – во двор.

— Жарко! – святой карлик шумно выдохнул, поставил изящный саквояж на пол.

— Для сих мест — да, — подтвердил Благодатный, вынимая гребень.

В течение минуты господин любовно расчёсывал красивые волосы, а слуга благоговейно наблюдал за этим священнодействием!

Появилась хозяйка, поставила пустое ведро в угол. Размыслила вслух:

— Что со Зверем?.. Наш волкодав чужих даж к ограде не подпускает, тут же и не тявкнул… А наоборот – радуется!.. — она в недоумении покачала головой. Обратила внимание на гостей. – Как поживает Питер? Мы там редко бываем, а в наше село пока новости дойдут… Расскажите?..

— Мы не совсем оттуда, мы живем подальше, — уклончиво заявил слуга.

— С севера? – предположила женщина.

— Почему с севера? — удивился Бенедикт.

— У обоих длинные волосья, у маленького ещё бородень, — пояснила здоровячка. – Тока на севере, где шибко холодно, надыть такие космы. – Жена Филиппа подмигнула. – В холода, в холода, нас согреет борода. Ахах! –  звонко, беззлобно рассмеялась.

Господин и слуга переглянулись, пожали плечами, удивлённо поморгали. Женский смех стих.

— Что, нет? – хозяйка весело взглянула, — та вы не обижайтесь. У нас тута всё по-простецки, по-деревенски. Развлечений негусто, приходится самим забавы выдумывать.

За окном зафырчал трактор, хозяйка глянула на улицу:

 – О, муж прикатил, пойду чайку соображу, — она упорхнула.

— Говорливая баба, — произнёс Бенедикт. – Шебутная. Отхватил себе жёнушку Филипп.

Повелитель ничего не ответил, спрятал гребень в карман. Поднялся с лавки. Волнение явственно давало себя знать! После встречи с Иделаидой немудрено волноваться, если одну подставу пережить можно, то вторая подряд подстава – чревата душевной перестройкой, а такая перестройка требует волнения.

Святой карлик и не вздумал встать. Хмыкнул: к подлости привыкнуть нельзя, но можно научиться её терпеть… Так-то, Хозяин.

Раздались основательные  шаги, в сени вступил грузный работяга Филипп, одетый в шорты до колен и в клетчатую рубаху. Короткая стрижка, густые усы, нос картошкой. На внешний вид лет пятидесяти!

— Благодатный!? – неподдельно удивился Филипп. Секунда замешательства и уверенный шаг вперёд, в глазах искренняя радость. — Здравствуй, Учитель! – апостол сердечно обнял господина, прильнул к его щеке. —  Как же я рад тебя видеть!

— Здравствуй, Филипп! – Властелин принял ученика в объятия, незаметно смахнул слезинку. – Как поживаешь?

— По благодати, — Филипп отстранился, открыто взглянул на господина. – Но как ты здесь оказался? И когда?..

— Если апостол не идёт к Учителю, то Учитель идет к апостолу, — ехидно проворчал святой карлик. – Далеко известная истина…

— Святой Бенедикт! Здорово, дружище! – Филипп протянул мозолистую ладонь.

Старикан глянул исподлобья. Апостольскую руку пожал. Скупо улыбнулся, ничего не ответив.

Из избы в сени впорхнула здоровячка, с полным подносом в одной руке и сложенной скатертью в другой:

— Добрый день, лапка. Помоги-ка.

Филипп метнулся к женщине,  принял поднос с чайной посудой, сахарницей, чайником.

Женщина расправила скатерть, взмахнула ею, ткань мягко опустилась на столешницу. Вот тут уже Бенедикт вскочил, подтянул скатерть за края, выравнивая по столу.

— Познакомьси, Марьянка. Мои старые друзья! – произнес ученик, торжественно указывая перстом на райскую пару.

— Один, вродь, младой, — хохотнула хозяйка, кивая на Повелителя.

Старикан погрустнел, поник плечами.

— А второй не младой, зато ого-гоой! – усмехнулась Марьяна.

Карлик немного расцвел. Он всегда робел перед здоровячками, нравились такие ему.

— Болтушка, — ласково пожурил Филипп. – Моя жена, — представил он подругу. – Самая нежная бабца на земле. На язык не сдержанна, но она ж… бабец. Папины созданья, с него и спрос…

Бабца ловко расставила тарелки и кружки:

— Пейте чай. Чай знатный, на травках, — хозяйка вышла на крыльцо. – Не буду мешать съезду.

— Присаживайся, Благодатный. Если б ты знал, как я соскучился! – Филипп подтолкнул господина к скамейке, сам не сел. А топтался рядом, на лице – смущение.

— Заметно, что скучал, — не удержался рыжий карлик, вынув нос из кружки.

— Дай высказаться, святой Бенедикт, — сурово остановил Благодатный.

Карлик опустил губы в чай и замолк.

— Я виноват, — Филипп без всякого наигрыша вздохнул, переставил без надобности чашку. – Но здесь, — он резко прошёлся по веранде, показал за окно, — я обрёл себя как личность!

— Подобное я уже слышал, — вполголоса зевнул Бенедикт. – Не далее как вчера…

— Все люди как люди, — также вполголоса, неожиданно, сказал Повелитель.

Филипп не слышал полутонов: голоса с Небес зачастую услышать сложно. Тогда, когда ты слышишь, не слушая. А от окна до лавки несколько метров – сени просторны. Или веранда, кому что ближе… В толпе апостолов затеряться легко, а в толпе сельских алкоголиков/тунеядцев не потеряешься. Если ты сам не алкоголик и не тунеядец. Выгоды очевидны.

— Я хотел рассказать о себе… но замотался, забыл, то есть… то есть, работал, как лошадь, завёл ферму, женился, — сбивчиво говорил Филипп, нервно топчась у окна. – Марьянка на третьем месяце… кстати… У меня триста гектаров земли, сам в полях с утра до вечера, нанятые работники… Я половине нашего села даю работу!.. Я кулак – обеспеченный домовитый фермер! Приношу пользу Обществу!

— Вот скука, — громко сказал святой карлик. – С хозяйкой лучше пообщаюсь... – старикан рысцой покинул Встречу Сторон.

Властелин попил чаю и мягко молвил:

— Филипп, ты остался тем же простым парнем, которого я подобрал в Вифсаиде. Когда-то очень давно… Трудяга, что заботится о людях, кормит их и поит. Бог тебе судья, а Я не судья, суди себя сам. Я вижу, что ты счастлив, и твоё счастье не из категории «псевдо»! Аминь тут!

БигБосс сделал приглашающий жест. Апостол сел рядом, за стол. Господин налил ему чаю, подлил себе.

— Почему ты такой же чистый, как был и в Эдеме?.. Земля не развратила тебя, не смогла. Иделаида упала, а ты…

— Вряд ли я скажу для тебя Откровение, — осторожно начал Филипп. – Я не настолько много думал о Добре и Зле, чтобы знать глубоко… Почему одни грешат, а другие скатываются в порок? Я считаю, что соль в месте жительства. Город больше подвержен злу, деревня меньше. Намного меньше! – апостол поймал заинтересованный господский взгляд и продолжил гораздо решительней. — В деревне есть адские приманки, но их всего три: самогон, девки и драки! Город же – воистину вотчина сатаны! Чего не коснись – всё, буквально всё! — производится под дьявольским брэ…ндом! Включая эмоции, черты характера и  манеры поведения городского населения!.. Надо дать человечеству Лопату вместо Интернета, и тогда оно постепенно забудет о грехах как о Явлении! Пусть добывают хлеб руками, а не мозгом, — апостол выдохнул и закончил. – Лично у меня нет ни телефона, ни ТВ, ни компьютера, пролистываю газетки, и всё.

В сенях зазвенела тишина – Благодатный думал. Простые вещи всегда непростые, когда их не читают, а когда их слушают. С глазу на глаз, при личном общении! Придите в гости к Филиппу и послушайте всё то, что вы прочитали. И тогда поймете!..

— Что с Иделаидой? – вырвал Благодатного из задумчивости фермер. – Я её иногда лицезрю на её же рынке, где продаю урожай.

— Я потерял Иделаиду, — горько посетовал Властитель. – Апостол поддалась греху, который засосал. Не будем о ней...


11. Чудеса в церкви

Спустя парочку часов, Благодатный неторопливо размышлял вслух, сидя на заднем сиденье «Taxi-Питер»:

— Филипп считает, что надо разрушить города, а население планеты разместить по селам. Тогда греховность резко пойдёт вниз. И доля правды в сих словах есть. Весомая доля…

Святой карлик насуплено слушал господские мысли, разместившись рядом с Властелином. Изящный саквояж покоился под боком. Учитель, глядя в «пустоту», продолжал божественное бормотание:

— А может, строить больше храмов?.. Или тупо уничтожить все эти гаджеты?.. И нравственность не менее резко возрастет!.. Человечеству легче станет справляться с соблазнами и похотью?.. Или… решить вопрос радикально – убить сатану?.. Нет, его нельзя, да и не так просто…

Райская пара мчалась по шоссе, направляясь от Филиппа, в сторону Санкт-Петербурга.

— Владыко, к кому теперь? — прервал  бормотание Бенедикт. – Ещё десятка встреч у нас, и кто ныне первый?..

Благодатный прервал размышления и взглянул в окно – по бокам дороги ряды полевых сосенок сменили пригородные строения, на горизонте высились многоэтажки и шпиль Адмиралтейства. Северная столица надвигалась!

— К кому же? – донесся до Повелителя неудобный вопрос. Не всегда мы всё знаем, мой бестактный слуга, даже если сильно сего знания хотим! Обычному человеку в этом признаться легко и просто, а вот признание Бога – не есть комильфо, Господу в таких вещах лучше не признаваться. Засмеют… БигБосс мягко тронул водителя за плечо:

— Отвези-ка нас в храм… Мне надо кое с кем поговорить.

— В какой именно храм? – невозмутимо спросил шофёр.

Святой Бенедикт осознал свою бестактность и принял верное решение:

— В любой! – вскрикнул старикан. – Например, вон в тот, — вытянул руку вперёд.

Впереди, метрах в пятидесяти, чуть в стороне от автомагистрали, поднимались купола православной церкви.

Хозяин благодарно кивнул.

Через сто секунд автомобиль остановился рядышком с церковной оградой.

— Благодарю, добрый человек, за то, что подобрал нас на дороге и быстро довёз!– Благодатный открыл чудесным образом дверцу. – Не будешь обойдён милостью за своё бескорыстие!

Властитель вылез из машины с шашечками, осмотрелся и двинулся к храмовой калитке.

— За доставку триста рубликов, — усмехнулся водитель. — По счётчику, — щёлкнул пальцем по прибору, что находился возле коробки переключения скоростей.

Бенедикт достал из кармана халата пачку сторублёвок, взятых у Иделаиды. Послюнил палец, отсчитал:

— Одна, две, три… Возьми, — подал купюры.

Шофер отогнулся назад, взял денежку.

— Эй, перевозчик, а ты можешь нас подождать? Мы, по ходу, поедем ещё!

— Хоть в Сингапур. Время наше – лаве ваше, — зевнул таксист.

— Очень уж тачка удобная, — Бенедикт выпрыгнул из машины, не тронув изящный саквояж. Водитель откинулся к подголовнику, покрутил магнитолу, настраивая «РадиоДача».


* * *

Святой карлик нагнал господина у самой паперти. Несколько нищих приютились возле ступенек. Встретили райскую пару они недружелюбно! Женский пол вразнобой заголосил угрозы, а чувачки сжали кулачки! Детки потянулись за камешками на земле!

Местные давно и удачно стригут здесь бабло. Денег много не бывает, а новоприбывшие бомжики хотят часть милостыни перетянуть на себя. Чисто своим присутствием! Таков расклад не по душе местной банде попрошаек и коли парочка заросших бродяг не уберется, то пожалеет. Однако тут… В данный момент взвизгнули тормоза! Чуть не въехав в церковную ограду, у калитки встала сверкающая иномарка. Внимание всех на некоторое время сконцентрировалось на авто! Из салона выбрался лысый коренастый мужик в затемнённых очках. Он пикнул сигнализацией и вознамерился пройти в калитку. Сбоку нарисовался пожилой бомж с протянутой рукой. Мужик оттолкнул его с гневным возгласом:

— Пшёл нах, бомжара!

Бездомный упал на траву и замер, не вставая.

Владелец авто с превосходством прошёл по церковной дорожке, не мешкая, поднялся по ступеням паперти и скрылся в храме. Персонажи проводили его с разными выражениями лиц. Преследовать и чинить препятствия никто не сподобился.

— Я скоро! — Благодатный отошёл к пожилому бомжу. Пошевелил его и помог подняться. Внешне бомж выглядел целым, а глаза… То ли из глаз текли слезы обиды, то ли слезились сами по себе – в силу возраста и плохого питания.

— Спасибо, юноша… Мало доброты в нашем мире осталось. А так хотелось… — пожилой бомж так тяжко вздохнул, что Учитель не смог не спросить:

— Чего же? Чего тебе хотелось?..

Бродяга вытянул из кармана маленькую бутылку со спиртом, выпил половинку, чинно отёр губы. Занюхал затылком Повелителя. И мечтательно сказал:

— Хочу иметь свой дом, кусок хлеба, стакан по праздникам! И не самопал, — тронул карман с полупустой бутылкой, — а чистоган! Но только по праздникам. А ещё я хочу бо-ольшой торт!..

Пожилой бомж захмелел, приобнял Благодатного и стал ему «ездить по ушам».


Тем временем, Бенедикт убедил местную братву в том, что ему здесь самое место! Он стоял перед шеренгой нищих и нагло им подмигивал. Попрошайки замерли в почтительных позах, построившись по ранжиру. Хмурость изгнали широкие улыбки – ведь у святого  карлика в руках хрустели деньги! И он денежкой делился! Бенедикт шёл вдоль шеренги и каждому попрошайке клал в вытянутую ладонь сторублёвую бумажку. Шеренга была несколько метров длиной, и некоторые ушлые нищеброды успели получить милостыню по два раза, обегая шеренгу из конца в конец. Когда денежку раздали, то голодранцы толпой двинулись за угол. В местный кабак «промочить горло»!

Бенедикт спрятал оставшиеся банкноты в карман своего малинового халата, поднялся по ступенькам паперти. Над входом в храм висела небольшая иконка, под ней тлела лампада.

— Кто это, интересно? – размыслил рыжий карлик, глядя пристально на лик. – Святой Михаил? — у него нос тоньше… Великомученик Василий? – дак он запретил себя рисовать... А может какой-нибудь архангел или херувим, ведь их вагон и тележка, всех и не упомнишь на личность…

Старикан хмыкнул, проник в храм, с любопытством оглядываясь – приблизился к прилавку. Здесь находились в свободной продаже (без обложения налогом) свечки, крестики и прочие атрибуты культа! Мужик в тёмных очках разговаривал с продавщицей – бабушкой Варварой:

— Значит, креститься никогда не поздно… Радует, бабка, стопудов!

— Твоё решение покреститься должно быть сознательным! – строго сказала бабушка. – Иначе толку от радости нет… Стоимость тысяча рублей.

Святой карлик рассматривал витрины, вполуха слушая занятный диалог.

— А свечки поставлю? – с беспокойством спросил владелец авто.

— Свеча – это символ покорности Богу, ставить надо с верой, — проконсультировала старушка. – Стоимость свечей от…

— Мне самые дорогие, три штуки! – лысый сноб достал из бумажника солидную купюрку. — Забрал толстые свечи. – Сдачу оставь, бабка. Жертвую на храм.

— Спасибо! Господь не оставит тебя, — перекрестилась бабушка Варвара. – За здравие ставят там, — показала рукою направление.

— Салют, бабка! – владелец авто отошёл, так и не сняв тёмные очки.

Бенедикт беззвучно фыркал. Продавщица занялась пересчетом денег в кассе. Церковная касса – это вместительная шкатулка, где нет ни собственно кассового аппарата, ни эквайринга. Жалобной книги тоже нет, как нет и санитарной книжки у церковных продавцов.

— Эй, старушка, есть изображения святого Бенедикта? – рыжий карлик гордо вскинул голову, позируя!

— У нас православный храм, голубчик, — ответила бабушка, не отвлекаясь от пересчета наличности. – Бенедиктов не держим.

— Да ладно! – пораженно воскликнул старикан.

Варвара оторвалась всё-таки от налички, удивленно посмотрела на гостя. Бенедикт тотчас же задал новый вопрос:

— Ответь-ка, старушка, чей портрет находится над входом в храм? Я гадал-гадал…

— Спаситель мира! Агнец безгрешный, пострадавший за нас! – немедленно и истово перекрестилась бабушка.

— Ты что несешь, дура! – рассмеялся старикан в бабкино лицо. – Какой-такой спаситель, он совершенно не похож на себя!

— Не богохульствуй! – встрепенулась Варвара. – Господь накажет! – Она шустро порылась за прилавком, подала тоненькую брошюрку. – Просветись, убогий.

Бенедикт справился с приступом ехидного смеха, взял книжицу. И тихо отошёл от прилавка – вглубь церкви. Продавщица подозрительно посмотрела вслед и вновь погрузилась в денежные расчёты.


* * *

Учитель и пожилой бомж сидели рядком у церковной ограды. На первой весенней травке. Бездомный держал почти уже пустую бутылку, и разглагольствовал, привалясь к железным прутьям ограды:

— Верую ли я в Бога?.. Хм… — он допил последний глоток, с сожалением посмотрел на пустую бутылку, вяло откинул. — Раньше веровал, очень… А теперя в сомнении… Не помогает Бог бомжикам. Ни… ик… хрена не помогает! Только их спонсирует, — плюнул на блестящее авто обидчика, в двух метрах. – Тьфу, педерасты!

Плевок упал на молодую зелёную травку, не долетев до роскошной иномарки. БигБосс внимательно слушал. То, что для нас является истиной – для Бога может стать сенсацией. И наоборот.

Из церкви вышел владелец тачки. Не глядя по сторонам, пикнул сигнализацией, сел за руль. Мотор зафырчал, но тут же заглох. Лысый сноб безуспешно пытался его завести! Наконец, мужик опустил окно и крикнул:

— Слышь, бродяги, толкните тачку. По сотке на рыло! – владелец авто вытянул из бумажника купюры, показал, призывая.

— Запросто, господин! – вскочил бомж. Подбежал, выхватил свою долю из снобских пальцев. – Какая машинка у вас красивая! – заметил подобострастно.

— А ты чего ждёшь? – зло бросил лысый сноб Повелителю. – Вскочил и толкнул, живо!

— Поломка тачки – это Знак, — Учитель не спеша поднялся с травки, отряхнул чистые коленки. – Лучше задумайся о своих поступках, прощения попроси, — ясный кивок на храм.

— Грязный бомжара будет мне указывать! — напыжился автовладелец. – Та-ак… — последовала многозначительная пауза. Чувак впервые снял очки, явив глаза почти без ресниц.

— Не хочет и не надо, — встрял пожилой бомж. – Я и один толкну! Я очень постараюсь для такой красивой машинки!

Лысый сноб недолго посверлил Властителя взглядом, смял купюру, бросил бомжу. Банкнота попала в грудь, тот ловко её поймал. Сноб мельком глянул на бродяжку, рявкнул:

— Давай!

Пожилой бомж упёрся в багажник. Толкнул изо всех сил!.. Сам упал на колени, но авто уже тронулось с места… Бомж вскочил, с новым усилием упёрся в багажник… Мотор зафырчал, авто понеслось вдаль. Бродяга усмехнулся, устало махнул Хозяину рукою, и побрёл прочь.

На лице Учителя ясно читалось недоумение. Однако. Свои дела тоже не надо забывать! Повелитель быстрым шагом направился к храму!.. Встретился в трапезной, у прилавка, с бабушкой Варварой, и спросил возвышенно:

— Скажи, добрая старушка, как мне разыскать святого Николая-чудотворца?

Варвара покончила с бухгалтерией и, томясь, вязала внуку варежку:

— Против аналоя, на стене, большая икона, — кивнула старуха головой вбок. – Она одна такая большая, не спутаешь.

Благодатный пошёл в направлении бабкиного кивка. И увидел Бенедикта, что с рассеянным видом прохаживался вдоль иконостаса.

— Где святой Николай, мой верный слуга?

— Не в курсе, Владыко. Понимаю, в это трудно поверить, но… у  них здесь портреты каких-то странных типов. Ни одного не узнаю… — рыжий карлик повел растерянной рукою кругом.

— Стой здесь! — приказал господин, возвращаясь в трапезную. – Милая старушка, — молвил он мягко, — что-то я не могу узреть Николая. Покажи сама, где его портрет.

Бабушка Варвара подозрительно взглянула на БигБосса… но отложила спицы. Подвела Властелина к потемневшей от времени иконе:

— Вот же он!

— Я не знаю этого старца! — удивлённо воззрился на лик Благодатный. — Николай другой! Совершенно!..

— Вы сектанты! – догадалась  бабушка. – А, ну-ка, брысь отсель, нехристи! – Варвара яростно показала на вход, и поспешно засеменила назад — к торговому прилавку. Оставить кассу без продавщицы гораздо более зло, нежели присутствие в храме двух богохульников! Примерно такова директива Епископа по внештатным ситуациям, что прописаны в регламенте…

— Чудны дела ваши, люди, —  вздохнул рыжий карлик.

— А я знаю ответ! – догадался Повелитель. – Портреты моих подданных рисовали не с натуры, а выдумывали из головы! Откуда ж художникам знать в лицо Николая? Или кого-то ещё… — господин вперил взор в нужную икону и негромко позвал: — Святой Николай.

Черты лица на иконе дрогнули… видоизменились… через мгновение с доски глядел уже совсем другой лик:

— Слушаю, Владыко!

— Святой Бенедикт, погуляй, дружок, — попросил Учитель. — Нам нужно пообщаться.

Рыжий карлик приветственно махнул рукой:

— Здравствуй, Никола, — и удалился.

— Как дела в Эдеме?.. Справляешься? – начал Благодатный издалека.

— Всё хорошо, Владыко. Тихо и размеренно, как всегда. Это на Земле суета, а у нас…

Благодатный молча и выжидающе смотрел на святого Николая. Тот почувствовал требовательный взгляд, оборвал себя на полуслове, развел «по-дирижерски» руками:

— Папа считает, что не надо изобретать изобретённое колесо. Он придумал Страшный Суд – пользуйся на здоровье. Твоя затея с апостольской разведкой в корне непрактична. Поелику…

— Опустим прелюдию, — как-то жалостливо усмехнулся Учитель. – То, что Папа думает о моей затее, я знаю и без тебя.

— В то же время Папа понимает, что медлить нельзя. Земле скоро крандец. И коли уж ты сделал то, что сделал – то надо довести это сделанное (а равно недоделанное) до логического конца.

— Чудотворец, ты меня утомил! – воскликнул Повелитель. Нельзя же быть таким занудой, чёрт подери! Хорошо, что в храме подобные слова не говорят, брань при батюшке грозит потерей Божьего авторитета…

Отец Серафим во все глаза глазел на Чудо — ожившая икона разговаривает со странно знакомым парнем! Откуда парень ему знаком, святой отец не мог вспомнить. И не вспоминал, не те мгновенья, чтобы думать о чём-либо!.. Поп стоял в царских вратах, уцепившись за дверной косяк! Вообще, он вышел перекурить трубку перед литургией, но Чудо не дало сему свершиться.

— Держи святого Духа! – попросил Николай, поднимая правую руку ладонью вверх! От ладони отпочковался синий шарик, размером с апельсин. Шарик подлетел к Учителю и исчез в его теле на уровне сердца. Повелитель глубоко вдохнул, усадив Духа поглубже в себя.

— Папа сказал, стоит тебе только подумать о любом из апостолов, и ты сейчас же узнаешь, где он есть в пределах планеты. С точностью до пары метров… Сие знание бессрочно, — внес ремарку Николай.

— Хорошо. Спасибо. Удачи, – с облегчением вымолвил Благодатный. – И передай, пожалуйста, Папе, что… я Его люблю.

Откуда-то сверху донесся колокольный звон – довольно бестолковый. Чудотворец проглотил фразу, коей хотел ответить, в раздумье почесал макушку, глянул вверх.

— Святой Бенедикт! Ну, конечно!..  — крикнул БигБосс. – До скорого свиданья! – он бросился вон из церкви.

— До свиданья! – улыбнулся лик и… заметил священника. Серафим крестился, маша руками как ветряная мельница. Вперив взор к потолку.

— Фюйть! – присвистнул Николай. – РжуНиМагу... Эй, патер!.. – лик подмигнул святому отцу и вернулся в исходное состояние, как и был до Чуда.

Упасть батюшке в обморок не помешало ничто. Только в обморок он не упал, а стал креститься медленней. С чувством, толком, — можно и так сказать! И больше взор от потолка не отводил.


* * *

За церковной оградой и возле храма уже столпились любопытствующие зеваки! Присутствовали и давешние голодранцы. В воздухе, помимо беспорядочного звона, витал гомон. Марковна – бабулька с «въедливым» лицом, выпрашивала храмовую продавщицу:

— Што, Варвара, праздник какой сегодня?..

— Завтра праздник. Двунадесятый!

— Вот и я думаю… А чего звонят-то?..

— Наверное, заранее празднуют, — хохотнул первый голодранец.

— Не, это так проверяют исправность звонницы, — выдвинул догадку второй голодранец.

Марковна смотрела на Варвару, но продавщица молчала, увлечённо наблюдая за развитием событий у звонницы.

Звон стих мгновенно! Кто-то наверху взвизгнул! Благодатный, находящийся рядом с бабушками, горько скривился.

С колокольни спустился служка — крепкий косматый мужик по имени Амбарыч. В дюжих руках трепыхался Бенедикт, взятый за шкирку. Рыжий карлик упирался ногами в землю и заливисто голосил:

— Ну-ка, отпусти, плебей! Я тебе сразу покажу, как со святыми обращаться!

Зрелище было занятным. Звонарь, не обращая внимания на выкрики, волочил старикана к калитке. Приговаривая:

— Не твори безобразие! Уж борода до полу, а ума нету. Звонница не игрушка, а богоугодное помещение.

— Не надо только меня учить, что угодно Богу! – чванливо заявил коротышка. Он извернулся и выскочил из лопат-ладоней. – Я и сам могу преподать урок!

Звонарь вознамерился снова схватить Бенедикта, но дорогу ему преградил Повелитель:

— Отпусти его, Амбарыч! – попросил БигБосс. – Святой Бенедикт не сделал ничего дурного. Я так думаю!

— Святой Бенедикт!? – звонарь упёр руки в бока. – А ты, похоже, сам Господь! Да?.. Убирайтесь поздорову, малахольные!

— Как ты смеешь произносить имя Господа без должного почтения!? – осерчал Бенедикт. Он наставил на звонаря воинственный палец. – Посмотри на себя, нечестивец. Посмотри и покайся!

— Ты меня достаёшь! – крикнул звонарь. Он попытался схватить парочку за воротники. Вдруг… тело прогнулось назад, как под порывом ветра, Амбарыч нелепо взмахнул руками и… полетел по воздуху назад. Набирая обороты! Лицо исказил ужас. Пролетев метров тридцать, туловище врезалось в хозяйственное здание при храме! И скатилось вниз, распластавшись на сырой земле.

— Ах! – выдохнули зеваки.

— Ты убил Амбарыча? – вдумчиво спросил пожилой бомж, откуда-то появившись.

— Я не убийца, — с достоинством ответил Учитель. – Так, приобщил к благодати… Идём, святой Бенедикт!

Господин повернулся и последовал прочь. Верный слуга припустил следом.

Бабушки крестились:

— Свят-свят-свят…

— Круто! – ликовали голодранцы.

Звонарь зашевелился, приходя в сознание.


***

«Taxi-Питер» стояло за храмом и поэтому шофёр не видел ничего из того, что произошло в Божьем дворе! Господин и его слуга загрузили себя в салон, на заднее сиденье.

— Сейчас отвезешь нас в город на Неве! – волеизъявила райская пара.


12. Музей святых

Пока «Taxi-Питер» ехало туда, куда указывал Властелин – в храме произошло следующее:

Священник бросил креститься, поднялся с пола и вышел на улицу. Немного охолонуть от чудес!.. За батюшкой захлопнулась входная-выходная дверь храма, и немедленно ожили все те, кто здесь находился в рисованном или скульптурном виде! Скучно стоять статуем целый день на деревянной доске или кирпичной стене, треба веселья, что обычно в каждом храме происходит ночью. Когда никого нет, кроме сторожа, что спит в сторожке. И из икон выпрыгивают святые, пророки, с фресок сходят Персонажи двухтысячелетней давности, метаются бесенята и порхают голуби — с картины «День Страшного суда». Настаёт праздник, что длится до раннего утра! Вот только Бога и Его Семьи в сём веселье никогда не наблюдается, дабы не мешать небесной братве, не сковывать подданных Своим присутствием!..

До ночи ещё далеко, но храм ожил — в отход от неписанных правил! Сему весомая причина, в кои-то веки сюда заглянул Благодатный – собственной персоной! И душа каждого свидетеля требует обсудить Событие, перемыть (что называется) косточки, посплетничать… Черти шушукались с ангелами, херувимы что-то доказывали престолам, Серафим Саровский убеждал в правоте своего медведя, Сергий Радонежский прохаживался в дружескую обнимку с непонятно как сюда попавшей Жанной д’Арк. Гайд-парк и никак иначе!.. Николай-чудотворец курил в одиночестве трубку, сидя на аналое… Присматривая одним глазом за тусой, а другим поглядывая на вход!

Пока небесный бомонд тусовался, в сторонке шептались два апостола. Единственные из Двенадцати, что тут присутствовали!

— А вы почему здесь? – подозрительно спросил Чудотворец, приметив парочку опытным взглядом. – Почему вы не в разведке?..

Простой вопрос всегда непростой, как известно. Самый непростой из всех вопросов!.. Потому что дать ответ на такой вопрос труднее всего. Если вообще возможно… Впрочем, апостолы пришли в храм не за тем, чтобы отвечать на какие-то вопросы!.. Миг и… — Чудотворец схвачен под локти, а на глаза надеты солнечные очки. «Армани», очень стильные, но и очень молодежные для многолетнего старца!.. Потом старику дали по голове кастетом и подтащили обмякшее тело к иконе, где намедни и находился лик Чудотворца. Подняли тело ногами вперёд, и этими самыми ногами ударили по деревянной доске! Раз… два… три!.. Будто тараном бья! Чудотворец полностью погрузился в иконную доску, не вбитой осталась голова с очками.

Туса резвилась, ни на что не обращая внимания! Обычное дело, попробуйте в месте большого скопления личностей исчезнуть и посмотрите, заметят ли ваше отсутствие! Или дайте сами себе по голове кастетом, потеряйте сознание и упадите. И посмотрите на реакцию окружающих, когда придете в сознание. На реакцию, которой нет…

— Отомстили, а? – зло прищурился Пётр.

— Да, — индифферентно ответил Марк. – Мы отомстили Благодатному. Только за что, так сам и не пойму…

— Я ща расплачусь от умиления! – прикрикнул Пётр. – Валим в Космос!

— Изволь! – откликнулся Марк, не умевший перечить брату.

Парочка подбежала к иконостасу! Оглядки по сторонам… мощное отталкивание двумя парами ног от пола и… братья впрыгнули каждый в свою икону! Растворясь в потемневшем от времени дереве. Каждая икона, в каждом храме – это небесные врата. И туда, и оттуда.


* * *

Такси въехало в Святой переулок, со стороны улицы Фонтанной. Остановилось у дома №12! Небожители прошли в парадное, поднялись по лестничным ступенькам. На площадке гостеприимно распахнула двери квартира! Из неё и в неё узким потоком курсировала публика. Райская пара взошла в объёмный холл, и встала посреди, не зная, что и куда дальше. Сейчас же перед ними возник коренастый человек с хитрыми глазами. Он с улыбкою возгласил!

— Добро пожаловать в «Музей святых Петра и Марка»! Моё имя Рамзес, я хранитель музея!

— Святой Бенедикт, заплати за билеты из тех денег, что ты взял у Иделаиды, — заявил Повелитель.

Узнал!.. Старикан смущенно крякнул и полез в карман за деньгами. Отсчитал несколько соток. Подал. Хранитель грациозно взял деньги, а Учитель вдруг спросил:

— Рамзес, а ты хочешь быть героем?

— Что за вопрос! – ответил хранитель, ни минуты не колеблясь. – Обижаешь, дорогой гость!

Повелитель без лишних слов достал из недр своего сиреневого костюма медаль из олова. На ней крупными буквами было написано: ГЕРОЙ. БигБосс нацепил медаль на грудь служителя, дружески хлопнул по плечу:

— Вот, теперь ты герой!

Рамзес скосил хитрое око на грудь, погладил медальку торжественной рукою и… воскликнул:

— Спасибо, друг! Пойдем, я тебе всё лично покажу! – поманил Властителя за собой, вглубь квартиры. – И вы пойдем! – махнул Бенедикту.

В течение полутора часов экскурсовод водил экскурсантов по музею святых! Долго и пространно поясняя диспозиции и дислокации! По мере перехода из комнаты в комнату.

Небожители узнали, как Пётр родился и учился, как начал и бросил курить. Воочию увидели кухоньку, где Пётр и сотоварищи делали крупные бизнес-дела. Посетили Мемориал Памяти ТОО «Пламя». Услышали легендарную историю о том, как Пётр обрёл почти родного брата – Марка. Как они ели, пили и занимались мелким рэкетом в «Катькином садике». Узрели и койку, на которой братья спали «валетом» в юные годы.

— А может, не валетом, а дамой (как догадка), кто их нынче разберет, — заметил какой-то случайный посетитель, что попался нашей тройке по ходу экскурсии.

…В программе также присутствовал «Скелет в шкафу» — комната, посвященная юношеским «постыдным увлечениям», памятник Петра своему Благодетелю и Корона из картона – как символ бренности Бытия… В заключение Рамзес привел гостей в пустую ободранную комнатку — Апартаменты. Посреди Апартаментов стояла тяжёлая металлическая кровать жёлтого цвета! И всё – ни обстановки, ни даже окон. Пол засыпан мусором, утробный запах, на стенах ни обоев, ни штукатурки. Разруха полная, и посреди сей разрухи массивная жёлтая кровать!

— Моё жилище! – гордо сказал Рамзес. – Не смотрите на грязь и вонь, а зацените кровать. Она из чистого золота! Подарок за верную службу!

Небожители по настоятельной просьбе Рамзеса — сели на его кровать. Для приличия потрогали бетон стен. По предложению хранителя высморкались и поплевали кругом – как дань традиции. И затеяли диалог:

— И где же ныне святые Пётр и Марк? – внимательно спросил Учитель. – Почему музей?..

Вообще, этот вопрос следовало задать ещё в начале экскурсии. Как следует из логики. Но Бог зачастую алогичная личность – тоже верно.

— Что значит – где? – удивился гид. – Святые в раю!

— В раю их нет, — твердо сказал Повелитель. – Это стопроцентно, елико мы сами только что оттуда!

— Погоди, пожалуйста, Владыко! – попросил Бенедикт и скомандовал: — Рамзес, дай мне ухо!

В подставленное ухо хранителя музея — рыжий карлик молвил буквально следующее:

— В раю их не может быть никак. Потому что рай чувакам надоел, и многие желают из рая свалить как раз на землю! Вкуриваешь?

Старикан отпустил хранительское ухо, невинно усмехнулся в сторону Повелителя. Меньше будешь знать – крепче будешь спать, Владыко!

— А где ваш рай? – спросил Рамзес.

— Что значит – где? – удивилась эдемская пара. – На Небесах.

— Нее, — умильно улыбнулся Рамзес. – Рай только там, где дорогие братья…

Через две минуты небесные жители очутились на улице, у автомобиля с шашечками.

— Владыко, что происходит? – недоумевал Бенедикт. — Где всё-таки искомые апостолы?

— Сам не понимаю, — хмурился Учитель. – Я видел в сердце сей адрес и надеялся, что там узнаю. Вытерпел дурацкую экскурсию и этого… Рамзеса! А теперь, по выходе из музея,  я не вижу ничего, полнейший мрак!.. Такое чувство, что апостолов уже нет на планете.

Или святой Дух «сломался» — как ломается компьютер, да и любая техника! В это уверовать проще, нежели в то, что апостолы вернулись на Небеса. Назад – в Тоску, добровольно… Рыжий карлик озадаченно взлохматил густые космы. Етих, твою маму!

— Ладно, — БигБосс открыл заднюю дверку авто. – Отодвинем Петра и Марка в дальний угол сердца. На какое-то время… Поехали!

Райская пара села на заднее сиденье «Taxi-Питер». Похлопали закрываемыми дверками.

— Немедленно отвези нас в Москву! — приказным тоном попросил Властелин.

— В Москву… — зевнул шофер. — На самолете быстрее, как считаете?..

— Поехали, перевозчик, — мягко и решительно повторил Повелитель. – Когда приедем, ты станешь богатым человеком. Очень и очень богатым! Я обещаю!

— Как желаете, — не нашёл возражений водитель.


* * *

Батюшка возвернулся в храм и тусовка прекратилась. Мгновенно, с первым треском дверных шарниров!.. Священник направился в алтарь. Проходя мимо Чудотворца, осторожно мазнул по иконе глазами. И впал в новый шок, ещё не отойдя от старого. Чудотворец с модными очками на глазах – видели ли вы такое!.. Бывает же!.. Серафим уже немного привык к Чудесам, поэтому не убежал и даже не стал молиться… а легонько подошёл и… попробовал снять с лика очки! Очки не снимались, как будто были приклеены к глазам на иконе.

— Это сектанты! – утвердительно кивнула подошедшая Варвара. – У нас в храме сегодня были сектанты, отец Серафим. И это мракобесие – их рук действо!

Батюшка ошарашено посмотрел на церковную продавщицу. И вновь безуспешно задергал стильные очки, пытаясь стащить их с рисованных глаз святого Николая.


13. Иуда Искариот

На следующий день, часов около девяти утра, «Taxi-Питер» остановилось у двадцатиэтажного серо-синего блочного дома в городе Москве. Улица Марксистская, дом №1!

— Здесь, — вымолвил Благодатный. Он, по привычке, открыл дверцу чудесным образом.

— По счётчику восемь штук!  — водитель кивнул на аппарат возле коробки переключения  скоростей.

— Ты уже разбогател, — успокоил Повелитель.

— Верь ему, извозчик! – попросил рыжий карлик. – Владыко своё слово держит!

— Слушайте, ребята, гоните монету, — лицо шофёра посуровело. – Моё богатство вас не касается, а сейчас вы мне должны восемь тысяч рублей! И не выйдете из тачки, пока не выложите всё до копейки!

— Ты только что выиграл восемьсот тысяч, — терпеливо повторил Учитель. – Это наша плата за перевозку… В чем проблема?..

— Слушай, ты, хрен длинноволосый!.. – развернулся целиком к заднему сиденью водитель, черты его лица гневно исказились. Тут же зазвенел сотовый.

Шофёр опустил сжатый кулак, достал из кармана трубку, раздражённо рявкнул в неё:

— Чего!..

Кто-то что-то шофёру немедленно сказал. И сказал такое!.. В таксистских глазах отразились:  недоверие… удивление… радость!.. Гневные морщины улетучились, голос сел от счастья!

— Чтооо!.. Ты уверена!?.. Я в Москве, буду к вечеру… да…

Пассажиры с усмешкой наблюдали за трансформациями.

Водитель отнял от уха телефон, в глазах сиял восторг, но само лицо – в целом – было глупым:

— Жена звонила… Час назад мой билет выиграл в «Спортлото» восемьсот тыщ…

— Идём, святой Бенедикт, — господин вылез из такси и, без раздумий, направился ко второму подъезду.

— Удачи, богатей! – верный слуга подхватил саквояж, выпрыгнул на асфальт. И заспешил, как всегда, следом за Властелином.


* * *

Райская пара поднялась пешком на шестой этаж и встала перед черной железной дверью квартиры №88! Они немного отдышались, и Властелин открыл рот, дабы приказать двери отвориться. И в этот момент дверь соседней квартирки распахнулась, вышла «припудренная дамочка» — лет сорока, в шляпке с розочками, в коротенькой юбке и в чулочках. Во рту сигаретка, на ручках лайковые перчатки. На поводке пушистый толстый котик.

Когда ты приказываешь дверям, то такие приказы могут неправильно понять случайные обыватели! Поэтому Повелитель благоразумно молчал, выжидая, когда дамочка закроет свою квартирку и уберется прочь. Девушка пощелкала замками, а после обронила:

— Писатель вам не откроет. Не тратьте время, и найдите для себя более благодарное занятие, чем попытки встретиться с Иудой.

Небожители молча смотрели на дамочку. Та прошла мимо них – к лифту. Нажала кнопку вызова и продолжила:

— Иуда Искариот всё человечество считает окаянными идиотами. Обычно людям наплевать на мнение других людей, и поэтому никто ничего о чужом мнении не знает. Но Иуда – известная персона, и его мнение если не чтут, то к нему прислушиваются.

Лифт подъехал к площадке шестого этажа, створки кабины раскрылись. Дамочка проникла внутрь кабины. Вместе с котиком. И уехала вниз. А райская пара обменялась впечатлениями:

— Вона как, сюда можно попасть не только посредством лестницы! – Бенедикт покосился на изящный саквояж, что оттягивал руку. – А елико удобней!

— Она похожа на мою бабушку Анну, — заметил Благодатный.


* * *

Парочка без усилий вошла в квартиру. Бенедикт поставил изящный саквояж на полочку, и тут же юркнул куда-то внутрь жилища писателя. А Благодатный стал осматриваться в прихожей, в поисках зеркала.

Довольно уютная обстановка: нежного цвета обои, на полу ковер, по стенам  лакированные полочки для шляп и сумок, стойка для зонтов и тростей, а вот и зеркало…

— Владыко, там Иуда, — выдохнул Бенедикт. Святой карлик возник в дверях прихожей и показал рукою вглубь квартиры.

— Хорошо! – Учитель достал гребень из кармана сиреневого костюма. Дабы любовно расчесать красивые длинные волосы.

— Владыко, твой туалет терпит! – осмелился возразить преданный слуга. Бенедикт мялся, не желая сказать новость, пусть господин сам увидит.

— Хорошо, — флегматично согласился Хозяин. Спрятал гребень, последовал за рыжим карликом — в кабинет писателя.

Первое, что увидел Благодатный в кабинете – это ноги в золотых носках. Перпендикулярно взгляду! Учитель недоуменно нахмурился, поднял голову. Прямо над письменным столом — под потолком, на осиновом крюке от люстры, висел апостол с верёвочной петлёй на шее. Язык высунут, глаза закатились, в помещении плавал запах испражнений...

— Владыко, тут послание на русском языке! – находясь у здоровенного письменного стола, Бенедикт держал лист бумаги.

— Прочти!

Пока его грамотный слуга читал — Властелин обошёл кабинет кругом, потрогал апостольскую ступню, ощупал глазами собственно стол, заваленный книгами.

— Перехожу в другую жизнь добровольно, — читал по слогам Бенедикт. — В моей плотской смерти прошу никого не винить. Я сделал это сознательно. Я разочаровался во всех и во всём. Счёт в банке, квартиру и права на рукописи завещаю соседке, с котиком на пов-од-ке. Завещание у нотариуса. Двадцать пятое апреля. Семь часов утра. Всё.

— Апостол ещё здесь, — произнес Благодатный, беря со столешницы одну из книг.

— «Иуда Искариот. Бесполезность Бога», – прочел Хозяин название. Отложил. Перебрал ещё несколько книг: «Дьявол и Иисус», «Господь и Космос», «Подлинное воскрешение Христа глазами очевидца»…

Из тела повешенного апостола выпорхнула душа! Визуально как холодец: тело синего цвета с нежным оттенком, облечённое в полупрозрачное состояние. Ноги-руки, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё видно и всё есть. Душа плавно опустилась на застеленный ковром пол. Протёрла глазки, чихнула.

 — Здравствуй, Иуда, — безапелляционно произнес Повелитель.

— Приветик, Благодатный, — небрежно сказала душа. – Ты здоров и полон сил. Ай-яй-яй, каков молодец! – в тоне скользнула насмешка. Душа совершила пару легких танцующих скачков по комнате, опустилась на диванчик.

— Слышь, Иуда, прикуси удилки, — встрял святой карлик. – Закусишь ненароком… Больно будет.

— Бенедикт!.. Ха-ха! Принеси-ка лучше чайку, — полезла душа на рожон. – Как и подобает верному слуге. Владыко, небось, притомился в дороге, попить хотца яму.

Если б не запрещающий жест БигБосса – рыжий карлик имел бы драку с душой! Впрочем, книжку (как камень) в Иуду швырнуть он успел – томик упал рядом с диванчиком… Чтобы не испытывать напрасно свои нервы, старикан торопливо вышел прочь из кабинета. Иуда проводил его ухмылкой и поднял книгу. Прочел, с наслаждением растягивая слова:

— Бесполезность Бога! Недурное чтение я сочинил. Ай-яй-яй!..

Учитель упёр ладони в столешницу, чуть склонив торс. И выжидающе замер, глядя чуть исподлобья. Сейчас апостол будет объясняться, нужна концентрация. Между Повелителем и  душой несколько метров дорогого убранства кабинета, а пространство «съедает» эмоции голоса. Эмоции важнее собственно слов.

Иуда отбросил книгу, закинул ногу за ногу. И толкнул разъяснительную речь! Речь была пропитана самодовольством:

— Веришь ли, Благодатный, за две тысячи лет мне всё опостылело. Там, в Эдеме… Но Бог воистину есть… Тебе пришла светлая идея спровадить апостолов сюда, — Иуда коротко хохотнул. — Земля – проекция Эдема, на самом-то деле, и немудрено, что… здесь мне тоже  всё быстро наскучило. В чем причина моей скуки?.. Да в том, что люди одинаковы! Можно талдычить о сложном мозге и ещё более сложной душе человека… Однако такой талдёж — это божественные стереотипы, что «танцуют» от тебя. Человек – простой механизм и ущербность данных «танцев» на земле особенно видна!.. Простота рожает скуку! А скука заставляет пытливый ум соображать.

Занудство — больший порок, нежели то, что ты вещаешь, Иуда Искариот. Веришь ли…

— Я написал несколько книжек, что сразу стали бестселлерами, — вольготно рассказывал Иуда. – Фишка в том, что людей мучают вопросы, связанные с чем-то, что не поддаётся их разуму. Они-то знают, что просты, и думают, что могут найти сложность в Боге. Ай-яй-яй!.. Ту самую сложность, каковой зачастую им не хватает в их жизни!.. То есть, удачнее темы о Боге писателю трудно отыскать. Как понимаешь, мне было о чём поведать… И я заработал известность, много денег… Только слава и деньги не принесли спокойствия мятущемуся уму!

Если Иуду Искариота не радуют деньги – то мир сошёл с ума. Самое смешное в том, что мир действительно сошёл с ума! Иначе бы Бог к нам во второй раз не заявился…

— Я мечтал, как роскошно быть свободным, ни от кого не зависеть! – вдохновенно пел Иуда. — Только вы с Папой устроили так, что сие невозможно. На Земле люди всегда зависимы! — от начальника, от детей, от пагубных привычек… В Эдеме «один в один», ведь там тоже люди, пусть души людей, что в общем-то одно и то же!.. А Властелин – Ты, каждая душа должна подчиняться твоей Воле. Все мы – окаянные идиоты, то бишь личности, не имеющие свободы!

Ныне со свободой проблемы. Так-то!

— Я нашёл выход из сей безнадёги! – торжественно заявил Иуда. —  Сам лишил себя телесной оболочки и теперь, по Закону мироздания, не имею права попасть ни в Небеса, ни в Вотчину сатаны! Отныне я брожу по земле, где мне вздумается, с ватагой свободолюбивых душ! Творю то, что считаю нужным! Не подчиняясь никому! Ни стен, ни рек — больше нет! – Иуда вскочил, закружился в вальсе. – Надо мной ни начальников, ни судей, ни палачей! Я перестал быть окаянным идиотом!

— А стал неприкаянным идиотом, — разъяснил святой карлик, входя в кабинет.

Благодатный выпрямился от стола и пересек кабинет, опустился на диванчик рядом с Иудой. Бывший апостол задвинул прозрачную сущность души в угол сиденья. Когда ощущаешь на себе дыхание Бога, то лучше придержать развязность. И смириться, не мешая Господу с тобой разговаривать… Целее будешь. БигБосс мягко молвил:

— Сущность человека покоится на двух Началах: выбор между Добром и Злом, и выбор между Жизнью и Смертью. Первее сих Начал было и есть Слово, но сие отдельная тема…

Учитель вгляделся в апостольскую душу и увидел, что его слова слушают и понимают:

— Любой выбор – это свобода. И если в первом случае свобода – главное условие моего правления, то… Выбор между Жизнью и Смертью – он как бы существует, но лучше человеку его не делать. Нет ничего страшнее такого выбора! — заключил Повелитель.

— Это ещё почему?! – заволновался Иуда. В облике  промелькнул страх. – Что… не так?..

— Всё так, — созидающе улыбнулся Властитель. – Так, как быть должно. И… пусть будет так, во веки вечные, и во веки веков. А ты… ты броди, Иуда, с ватагой свободных душ. Познавай свободу, выбор в пользу которой ты сделал. Жаль, что услышать твоё мнение о свободе я не смогу, ты ведь теперь вне Закона. И видимся мы в последний раз…

Вот так вот. Свобода, подобно кислоте, растворила твою индивидуальность, и превратила в безликую сущность, сгусток энергии! Иуда думал, что получил спасение, а получил-то срок! Пожизненный! Добровольно! У душ, что ушли на тот свет независимо от своего желания, есть возможность покаяться. И тем самым продолжать существование, развиваясь в других телах и жизнях! У самоубийц Закон отнимает все права, души приобретают мнимую свободу. Окаянство может и Зло, только неприкаянность стоит вообще вне понятий... Закон – не Бог, к слову… Иуда сник. Да уж, сам себя подставил, — что называется…

— Попал ты, Иуда! – звонко разбил тишину рыжий карлик.

Искариот вскочил, пропрыгал по кабинету и вскочил на подоконник! Без усилий протолкнул прозрачное тело сквозь оконное стекло… Оттолкнулся и прыгнул.

— Прощаааай, Благодатный! – проник в квартиру болезненный крик.

 Иуда плавно опустился на газон… оглянулся на свои окна… рванул по улице Марксистская – в сторону Волгоградского проспекта.

— Каких сквалыжных учеников ты подобрал, Владыко, — проворчал в сердцах Бенедикт. Ясно, что ничего другого ожидать и не приходится, но… Погано как-то всё равно. Посудачить треба, проговорить сию погань. Очистить сердце от скверны.

— Люди удивительны своей непредсказуемостью, — кратко ответил Повелитель.

«И именно поэтому они прекрасны. И именно поэтому мы их любим!» — ухмыльнулся верный слуга, но быть обвиненным в бестактности больше не захотел. И промолчал.

Господин подошёл к настенному зеркалу. Добрался, наконец! И начал расчёсывать свои красивые волнистые волосы. Обронил между прочим:

— Убери тело, святой Бенедикт, негоже ему так висеть.

Пока господин совершал омовение в джакузи, а после сушил длинные волосы феном – святой карлик вытащил тело Иуды из петли. Оттащил и засунул в просторный холодильник целиком, вместе с испражнениями. Потом приготовил спальню: подмел ковер, расстелил новую постель на широкой кровати, взбил подушку, расправил одеяло.

В спальной комнате появился Благодатный, в сиреневом халате. Присел на ложе, перевалился на подушку. Слуга укрыл Хозяина одеялом, задёрнул плотные шторы.

— Святой Бенедикт! Пошарь в шкафах и подбери мне приличное платье. И себе что-нибудь отложи. Вечером нанесём четвертый визит, — приказал БигБосс.

— Слушаю, Владыко, — рыжий карлик наклонил голову в знак повиновения.


14. Маленькая Гоморра

Смеркалось. На Новом Арбате (бывш. Калининский проспект) проявилась райская пара. В новых шмотках!

На Благодатном, поверх белой рубашки с расстёгнутым воротником, элегантно сидел белый же костюм, начищенные туфли ярко сверкали. А галстукам бой!

На слуге топорщился чёрный костюм. Нужного размера не нашлось, поэтому манжеты карлик закатал. Тёмную ткань оттеняли белые кроссовки.

Занятная парочка подрулила к импозантному зданию. Вывеска переливалась ярким неоном: «Голубая Мечта». Два крепких парня, в форменных фуражках, преградили путь внутрь:

— Сегодня гуляют только члены Клуба!

Пока Повелитель думал, какое лучше Чудо применить — рядом притормозил розовый лимузин. Из салона выбралась Пирламутровая Свизда — грудастая особа в коротком платье и в ажурных чулках. Пряди золотых волос освещали круглолицее лицо. На плече сумочка. Дамочка была крутобедра и ширококостна – как раз во вкусе рыжих карликов!

Цокая десятиметровыми каблучками, особа пошла к дверям Клуба. Её шофер погнал авто на парковку, так как своей парковкой ресторация не обзавелась.

Охрана цыкнула на райскую пару:

— Валите мимо! – и любезно заулыбалась особе. – Проходите-проходите, Вольдемара Петровна!

Особа манерно кивнула, шествуя в угодливо открытые швейцарами двери:

— Сэнкс, душечки! – и… увидела завороженный взгляд Бенедикта! Чисто выбритой ладонью машинально погладила витый локон и воскликнула жеманным басом: — Какой милый мужчинка! Этот маленький! – дамочка наклонилась, легонько ущипнула Бенедикта за щёку. – Как дела, крошка? Решил поразвлечься?

Благодатный, в силу хорошего воспитания, деликатно отвернулся. И даже отошёл на пару шагов от дверей ресторации. Дабы не мешать романтической встрече. Кто, как не романтик, знает в них толк… И всё понимает.

Рыжий карлик зарделся от позабытой женской ласки. Яростно потянув шею вверх – он пролепетал:

— Мы в розысках одной личности…

— А я не подойду, малыш?.. — особа плотоядно облизала толстые губы. Прижала старикана  к объёмной груди.

— Фиу, — всё, что смог вымолвить карлик, сжимая и разжимая бороду.

— Вот и договорились, — особа распрямила плотный торс. – Твоему другу мы тоже подыщем спутницу, — она впервые удостоила взглядом Учителя. – Летс Гоу!

Дамочка пропустила вперёд райскую пару, сама задержалась в дверях, и ликующе подмигнула швейцарам:

— Такой милый крошка! Я его съем! Обожаю волосатых! Прямо маленькая обезьянка!


* * *

Тройка прошла в уютный зальчик: круглые узорные столики, интимный свет и  пятьдесят человек публики, сплошь состоящей из Пирламутровых Свёзд. Бар, эстрада с живой музыкой – всё, как положено! Небожителей встретили жадные взгляды и некое оживление, что всегда вызывает появление мужчин в чисто женском обществе. Впрочем, парочка сего не заметила в силу отсутствия привычки.

Вновь прибывшие гости заняли столик рядом с эстрадой. Тотчас же подбежал мальчик: прилизанная причёска, в ухоженных ручках блокнотик, возраст около двадцати:

— Добрый вечер, Вольдемара Петровна!.. Вам, как всегда?..

— Как всегда, Женя, — особа достала из сумочки косметичку, раскрыла зеркалку, придирчиво осмотрела лицо.

— А кавалеры что желают?.. – официант чиркнул в блокнотике, поочерёдно глянул на небожителей.

— Принеси воды с газом!

— Кружку родниковой воды!

— И три корочки хлеба… — съехидничал официант. Полушепотом. Шаркнул ножкой и удалился.

На сцену вышел конферансье – высокий жирный дядька в больших круглых очках. В обтягивающем красном трико, на попе синий бант. Он звучно объявил:

— Дамы и господа! Меня зовут Алексей Митрофанов! И я рад приветствовать Вас в нашем клубе. Желаю приятного времяпровождения. Надеюсь, те, кто не нашёл Голубую Мечту, совсем скоро её встретят!..

Раздались грустные стоны и аплодисменты. Благодатный с любопытством осматривал публику. Отсматривал, так точней!

— Итак, мои любимки, позвольте Вам сказать несколько тёплых слов в преддверии главного события вечера!.. – тянул Алексей Митрофанов, «нагнетая мандраж» у публики, как и подобает делать честному конферансье.

Вернулся Женя, ловко составил с разноса напитки. Особа отложила зеркальце, подняла бокал с «Брютом»:

— За знакомство! – отпила немного.

— Да! – поспешно вскричал Бенедикт. Он схватил полулитровый бокал со спрайтом, мигом опрокинул в себя, выпив двумя глотками. В дамочкиных глазах восхищение смешивалось с нежностью!

— Уф! Отличный напиток! – Бенедикт громко, на весь зал, пукнул. Спрайт-газы в желудке не прижились, явно.

Публика отвернулась от сцены и молча уставилась на старикана! Конферансье оборвал напутствие. Или проповедь… — каждому своё.

— Неприлично, святой Бенедикт, портить воздух! — разрезал тишину веский голос Учителя.

Рыжий карлик бодро вскочил и прокричал:

— Прошу прощения у почтенной публики!.. Я почти не пил такой божественный напиток, как «Вода с газом», и… случилось то, что случилось! Я каюсь!

Бенедикт, приметив удовлетворенный взгляд Повелителя, с чистой совестью сел на место.

— Какая непосредственность! – вздохнула особа. Нагнулась к святому карлику и жарко выдохнула: — Можешь звать меня Демочка. Вольдемара слишком грубо, не находишь… — особа мягко взяла за стариковские яйца.

— Меня зовут Бенедикт, — зачарованно молвил небожитель, глядя в синие очи с накладными ресницами.

Вдруг под воздействием невидимой силы… стол приподнялся на пару сантиметров от пола… качнулся на тонких ножках… опустился… снова приподнялся…

— Ах! – выдохнула Демочка, она-то эту силу держала рукою, ощущала буквально в пальцах… вновь и вновь проводя по губам плотоядным язычком!

— А сейчас выступает наш несравненный и богоподобный Борис! – залпом выпалил Алексей Митрофанов, вернув себе внимание публики. — Прошу!

На сцену выскочил экстравагантный молодящийся мужчина. Лет пятидесяти! Белые волосы, лучистая улыбка, мягкие жесты… спортивное телосложение. Из одежды только голубые плавки. Его встретили овациями!

— Браво, Борисик! – заверещала публика, отсылая воздушные поцелуи!

Музыканты настроили инструменты и заиграла музыка, Борис принялся петь и танцевать. Он кружился в эротическом танце – оглаживал себя руками, садился на шпагат, томно поводил бёдрами, крутил попой.

— Голубая мечта… голубая… — проникновенно пел Борис, воспевая ресторацию.

— Твою маму… – медленно сполз по сиденью вниз Учитель. Если хочешь поменять мир, то измени себя. А отношение Бога к тебе само изменится… Так-то, бывший апостол Борис!

Трезво оценивать обстановку Бенедикту мешало смущение, вызванное колышущейся столешницей! Рыжий карлик обеими руками схватился за края стола, удерживая колыхание. К счастью, Владыко увлечен происходящим на сцене, и не видит срам… «Слава, Господь, Тебе, Слава!». Вполне и псалм сложился. Вона как оно бывает… Вольдемара отвлеклась на шампанское, убрала шкодливую руку. И отпустило внутреннее напряжение… стол перестал качаться.

Прошло уже три минуты. Повелителю показалось, что прошло три вечности. Музыканты закончили игру! Борис поклонился. Раздались неистовые аплодисменты, крики: «БИС!».

Танцор сделал неприличный жест попой, и ретировался со сцены.

Тяжела ты Божья доля… Властелин встал на неокрепшие ноги и ушёл за сцену, уронив:

— Жди меня здесь, святой Бенедикт.

Демочка отбросила пустой бокал и подхватила карлика в могутные объятия, усадила себе на коленки. Зашептала жарко:

— Почему твой друг называет тебя святым? У вас с ним связь, да?!.. — впилась губами в рот Бенедикта. Карлик не целовался примерно с тех самых пор, как был причислен к лику… где-то около полутора тысяч лет… и с наслаждением стал вспоминать позабытые ощущения неги!

Глубокий поцелуй длился минуту или вроде того. Демочка решила ускорить процесс, взяла руку рыжего карлика и сунула её себе под платье. Блаженная улыбка соскочила со щёк Бенедикта, он недоумённо нахмурился и… с усилием оторвал свои губы от губ страстной особы.

— Что это, чёрт возьми? – старикан указал взглядом на свою руку, что торчала между ног спутницы.

— Конфетка, — промурлыкала Вольдемара нежным басом. – До размеров твоей дубинки ей далеко, конечно, но конфетка умелая!..

Бенедикт словно проснулся! Только сейчас он увидел неестественно яркий и вызывающий макияж сидящих в зале женщин!.. Их тяжёлые, совсем не женские подбородки… обнажённые руки с явно не дамскими бицепсами… Пятьдесят женщин, что совсем не женщины! Святой карлик глянул на особу: та нежно улыбалась, обнажив крупные «лошадиные» зубы.

— Ты чего, зайка?

— А-а-а! – дикий вопль Бенедикта заметался по залу. Переполошив полупьяную публику!

Старикан соскочил с чужих колен на пол, и шустро побежал за сцену – туда, куда ушёл Повелитель.

— Ты куда, зайка? – Вольдемара призывно вытянула жилистую руку. – Вернись!


* * *

…Некоторое время назад Повелитель находился в коридоре за сценой. Заглянул в  приоткрытую дверь, что первая по коридору, от сцены. В уютной гримёрке, перед зеркалом, сидело Некто. Короткая разноцветная стрижка, в ушах сережки-клипсы. Ноги обтянуты чулками, бёдра обхватывала мини-юбка. Некто как раз надело парик. Пригладило локоны… поправило круглую грудь, чмокнуло подкачанными губками... Услышав шорох, Некто повернуло голову к порогу:

— Тебе чего, милашка?

— Мне нужен Борис! – ровно сказал Властелин.

Искусственный дом, где живут и работают искусственные люди. Или нелюди. Если данные особи тебе неприятны, то это не повод метать праведные молнии. И не выход.

— Следующая дверь по коридору, — произнесло тягуче-жеманно Некто, возвращаясь к созерцанию себя в зеркале.

Заглянув в другую полуоткрытую дверь – Учитель увидел следующее:

На диванчике отдыхали (сидя) бывший апостол Борис и жирный Алексей Митрофанов. Первый устало курил тонкую сигаретку, второй вполголоса что-то рассказывал, положив руку на коленку первого. И вот, се, я с Вами… БигБосс распахнул дверь, дав себя лицезреть!

— Здравствуй, Борис! — Прошёл в гримерку, брезгливо махнул рукою:

— Брысь!

Педрилы чутко видят традиционных мужиков. И не перечат им. Не потому что одни «высшие», а другие «низшие», а таков расклад в мироздании. Алексей Митрофанов грузно поднялся, поддёрнул красное трико. И удалился с независимым видом.

— Стой! – Борис резво вскочил. Подбежал к порогу, схватил конферансье за необъятную талию. – Не уходи, милый!

Смена приоритетов – так бывает часто. Впрочем, смена ориентации никакого отношения в смене приоритетов не имеет. Как бы не доказывали обратное адепты розово-голубой мечты…

Конферансье опасливо глянул на Властелина и застопорился в дверях. Борис глухо сказал, пряча глаза:

— Ты зря пришёл, Благодатный. Я не люблю тебя больше.

Такое признание сродни признанию в любви. Если человек, что такое говорит – обнимает за талию тебя! Алексей Митрофанов торжествующе взглянул на Повелителя! Так вот, мужик, кури бамбук и найди себе девушку.

Вот никогда Учитель не думал, что станет соучастником мелодрамы! Где тебя самого считают «ненужной невестой». Глупое положение, мягко говоря… С точки зрения человека, но не с точки зрения Бога. Ведь Он милостив, всепрощающ и имеет ласковый взгляд. И вельми понеже любит знакомых Ему гомосексуалистов, что тоже люди… В целом и в общем.

— Я тебя избавлю от порочной тяги желать мужчину! – воодушевленно воскликнул Учитель, простирая руки к танцору. – Всё в моих силах! Через минутку ты забудешь…

Господь может лишить нас тяги к греху! Одним движением бровей или просто мысленной волей!.. Он – админ нашего «Я», имеющий логины/пароли от всех файлов, хранящихся в недрах отдельно взятого сайта… простите, человека. Стоит Ему «щелкнуть мышью» и ты бросишь пить. Или покинешь жирного кролика, в которого думаешь, что влюблен…

Борис испугался. По-настоящему! Отпустил Алексея Митрофанова и… бросился в ноги Властителю, обхватил его за колени. И заорал:

— Нееет!.. Не лишай нас блаженства! Алексей Митрофанов – потрясающ своим великолепием! Прошу, прошу, пусть мы будем вместе! – Борис схватил Учителя за руки, стал лобызать. – Находиться рядом с ним – единственное, чего я желаю!

Что будет, если охреневание скрестить с жалостью?.. Охреневший взгляд Алексея Митрофанова встретился с жалостливым взглядом Повелителя. Но тут… воздух прорезал дикий вопль – из-за двери! Там же послышались неясные выкрики, и что-то грохнуло.

— Если есть претензии к обслуживанию, можете их высказать в письменной форме! – послышался близко голос Жени.

— Ахаха! – истерично засмеялся голос Бенедикта. – Меня чуть не лишили чести, это претензия или как?..

Борис поднялся с колен, встал чуть в сторонке от порога.

Алексей Митрофанов, как наиболее ближайший к выходу – раскрыл дверь. И все увидели… официант Женя крепко держал за руки Бенедикта и строго выговаривал:

— Вы не кричите, у нас приличное заведение!

Рыжий карлик пытался вырвать свои руки из потных ладоней официанта:

— Не трогай меня!.. Не трогай, слащавый прислужник!

За развернувшимся действом округлившимися глазами наблюдало Некто.

— Владыко! – увидел Хозяина верный слуга. Он освободил таки руки, подбежал к Хозяину. Подпрыгнул. Обхватил господина за шею, поджал ноги и прижался бородой. И сказал плаксиво:

— Это маленькая Гоморра!..

— Вы выбирайте выражения, — немедленно с места откликнулся Женя. – Не ругайтесь.

Борис тронул Алексея Митрофанова за плечо, кивнул на коридор, парочка любовников тихо оставила гримёрку. Ушла прочь. Женя, немного помедлив, последовал наглядному примеру.

Учитель успокаивающе погладил преданного слугу по спине:

— Я рядом! Не бойся!

Некто зевнуло и удалилось в свою гримуборную.


* * *

Швейцары, в форменных фуражках, на этот раз услужливо раскрыли двери, и райская пара оказалась на долгожданной улице! Оба глубоко вдохнули чистого московского воздуха!

— Владыко, спали праведным огнём рассадник порока! – горячо попросил Бенедикт.

Когда твой верный слуга горячо просит – то это значит, что предмет просьбы задел его за живое. За святая святых потрогал… — можно и так обозначить.

— Нелегко быть Богом…. – помыслил Повелитель, разглядывая здание кинотеатра, что находилось напротив ресторации. – Проблема-то не в этом кабаке, его я уничтожу за мгновение. Вопрос таков: какую альтернативу предложить взамен?.. Если её не будет, то на месте сего пепелища возникнет подобный кабак. Могло бы возникнуть кафе для детей, но нет, снова построят бордель. Нужно настроить человечество на положительную волну, понимаешь?

Только теперь до рыжего карлика дошёл истинный смысл второго пришествия. Что, в принципе, по своим глобальным целям, ничуть не отличалось от пришествия первого. Спасение человечества в формате XXI века… Наивныыый… Однако, в любой ситуации надо искать плюсы, будем считать данный вояж увлекательной турпоездкой по России!

— Понимаю, — как ни в чем не бывало, кивнул Бенедикт. Командуй, БигБосс! Кто у нас следующий?..


15. Эликсир бессмертия

Умерла ночь и родилось утро. Пятые сутки второго пришествия, самые – вероятно – насыщенные 24 часа!

В одном из московских НИИ, что рядом с Ваганьковским кладбищем, за лабораторным столом с пробирками и колбами, над микроскопом, склонился мужчина в белом халате. Лет пятидесяти! Полностью лыс на голову, одухотворённое лицо слегка небрито.

Учёный наблюдал за хаотичным движением молекул в человеческом эмбрионе. Рядом сидящий молодой человек – тоже в белом, нетерпеливо ждал завершения изыскания.

— Что, профессор? Что?.. – воскликнул ассистент.

Учёный удовлетворённо разогнул спину. Помассировал мочку уха. Надел и тут же снял очки с толстыми стёклами, и накарябал формулу в блокноте. И сказал с усмешкою:

— Ещё пара месяцев, Юра, и Нобелевка в кармане, — сжал основательный кулак, мощно потряс. – Свои десять процентов ты честно заработал.

— Вы гений, профессор! – восхищённо вскрикнул молодой человек. – Столько веков люди пытались создать Эликсир бессмертия, но тщетно! А вы быстро и ловко решили проблему! Невероятно!

Льстил молодой человек профессору или говорил от души – понять было сложно. И неважно – для нас с вами  точно!

— Я занимался вопросами бессмертия уже тогда, когда человечество лишь делало первые робкие шаги в науке, — спокойно произнёс профессор, надевая очки. А ещё, Юра… — ученый подпустил в голос Пафоса, — эм… мне повезло, я познал то, что ты и никто другой никогда не познает!

— Ваши опыты на «контрабандных котах» стали легендой, — уважительно заметил ассистент. – И описаны во всех мировых учебниках. Вам действительно повезло!

— Всё мое прошлое – это опыт, — обиняком высказался профессор. И попросил: — Принеси-ка выборку ДНК, которую брали у свиньи Пелагеи. Рошаль заявил, что готова.

Профессор вновь снял очки и вновь припал к микроскопу.

— Да-да, — младший коллега вскочил и удалился из лаборатории, не хлопнув нехлопающей дверью.

Несколько минут учёный сидел, подкручивая колёсики у прибора и пристально пялясь в окуляр… Профессор не замечал уходящего времени, пока его не тронули за плечо.

— Юра, поставь ДНК на стол! – распорядился профессор.

— Здравствуй, Эрнест! – прозвучало в ответ приветствие.

Учёный муж поднял голову, близоруко прищурился, глядя на человека на соседнем стуле. Вместо лица предстало мутное пятно.

— Эм, извиняюсь… — нашарил очки, напялил на нос. И увидел Бога. Интересно, что бы было с тобой, мой друг, если б на соседнем от себя стуле ты увидел Бога?.. Вообще, чем Бог отличается внешне от других людей?.. Да ничем, абсолютно. Вполне возможно, мы видим Бога очень часто – в ресторане, в кино, на работе. Но мы не знаем, как выглядит Бог на самом то деле, ведь нет ни Его фотографии, ни даже портрета…

Эрнест Бога узнал. Что неудивительно… Протекла целая секунда – глаза в глаза! Вот он каков – момент истины… Неприятный он — истина, как правило, неудобна.

Внимание отвлек звон разбитого стекла, профессор с облегчением перевёл взгляд. За спиной Учителя, в луже синего цвета, стоял Бенедикт. Святой карлик держал в правой руке осколок колбы со стекающими по стеклу синими каплями. Он приветственно махнул другой рукой (с зажатым в ней изящным саквояжем):

— Привет, Эрнест! Что ты хранишь в этих банках?  – старикан поднёс к носу осколок реторты. – Уф, ну и воняет!

— Привет-привет… — процедил ученый апостол, массируя ушную мочку.

Ситуацию разрядил ассистент, что вбежал в лабораторию и с порога заорал:

— Профессор, Рошаль тоже сказал, что вы гени!.. Ой!..  — он увидел кворум и погасил порыв… обошёл Бенедикта, неловко ему кивнул: – Доброго дня. – Поставил на стол мензурку, кивнул Учителю: — Доброго дня.

Рыжий карлик отбросил осколок, выскочил из лужи. Брякнул изящный саквояж на ближайший стол. Схватил ассистента за правую кисть обеими руками, энергично потряс:

— Привет! Меня зовут святой Бенедикт. А ты кто?

Можно гордо представиться «Лауреат Нобелевской премии», а можно просто озвучить своё звание «Младший научный сотрудник». Премию в случае ассистента банкует профессор, к сожалению… Иначе выбор регалий очевиден. Да уж… Итак, кто я, Юра?

— Юрий,  э-э-эм, Сергеевич, — вымолвил профессор. – Покажи святому Бенедикту хомячков. Нам на пару надо пообщаться.

Повелитель одобрительно наклонил голову.

— Где хомячки? – Бенедикт схватил молодого человека за рукав и потянул прочь. – Пошли!.. Давай-давай, ты мне нравишься!..

Пошли, карлик. В соседнюю лабораторию. Там тебя ждут хомячки и лауреат самой престижной премии мира Юрий Сергеевич… Ассистент дружески приобнял небожителя. Оба упорхнули. Изящный саквояж остался на столе.

— Чем ты занимаешься, Эрнест? – в лоб спросил Властелин.

— Наукой… — рассеянно повел апостол кругом рукой, — эм, не видишь что ли…

— С недавних пор я перестал верить глазам своим, — усмехнулся господин. – Ну да ладно, ты ведь не виноват… в сём. Слушаю.

Эм, всё как есть, начистоту. Кто-то наверняка уже изрекал, что лгать Учителю бессмысленно! Итак…

— Благодатный, я всецело отдался Науке, что стала для меня Богом!.. Честно говоря, я и не думал о тех задачах, что ты поставил. Вскрыть истоки греха у человека и прочую… эм, лабуду.

Да, лабуду, и никак не по-другому! Может, помешать апостолу впадать в дальнейший грех, и тупо его заткнуть? Мечты, мечты… БигБосс покрепче сжал зубы.

— Я – первоклассный врач, для которого нет тайн в человеческом теле! Провожу успешные операции и изобретаю лекарства. По-человечески я рад тебя видеть. И всё, – закончил ученый муж. Скоренько, как говорится, не успев начать.

Ага. Так-так-так. Ещё один невозвращенец. Говорил же Папа, устрой Страшный Суд… Человека переделывать, что осла учить говорить… Проще бросить всей шарой в кипящий котел и начать эволюцию заново… Но нельзя просто так встать и уйти. Иначе бывший ученик ни хрена, прости Господи, не поймет. Парочку молний метнуть всё же не помешает. Или пару вопросов? Или-или:

— Ответь-ка мне, Эрнест… Ты умрешь через двадцать… пусть тридцать лет. Это для меня – тысяча лет, как один день… а люди имеют обыкновение умирать. Знаешь, что с тобой будет после смерти?

— Загробное существование меня не пугает, — профессор покосился на свои опыты.

— Уповаешь на науку? – плеснул иронией Учитель, заметив взгляд на колбы. – Думаешь, наука избавит от сей чаши?

— Всё может быть, — твёрдо ответил ученый, не отводя взгляда. Чуток помялся и торопливо добавил: – Боюсь, эмбрион ссохнется… Ты извини, Благодатный… Эм. Может, в другой раз зайдешь?..

Каждый Я-кает, нет, чтобы о человечестве подумать… Держись, ученичок! За что боролись, на то и напоролись… Властелин поднялся и пошёл прочь — молча. Не забыв подхватить изящный саквояж с зубной щеткой. Сейчас же завибрировал пол, зазвенели склянки на полках, по потолку и стенам прошли трещины!.. Эрнест боязливо сощурил близорукие глаза, вцепившись в ручки кресла! Крандец подкрался незаметно. И Эликсир не спасет… Такая хрень, когда ты сам на двадцатом этаже!.. Вдруг всё стихло. Учёный муж открыл несмелые глаза. В тишине откололся и упал кусок штукатурки.

— Профессор, землетрясение! – вбежал ассистент. – Уходим из здания!..

— Нет, Юра, — убежденно произнёс Эрнест. – Это не природный катаклизм, а свидетельство Божьего гнева. Ты поверь! Сядь-ка.

Ассистент с опаской подошёл к начальнику. Опустился на стул, но тут же вскочил, как будто его ужалил ос. Изумлённо вгляделся в научного руководителя и воскликнул:

— Вы же человек Науки и не признаёте вмешательства Бога!

— Это не значит, что я в Него не верю, — ответил профессор.

Нехлопающая дверь внезапно хлопнула. Напоследок, так сказать.


16. Яблоко раздора

Умерло утро и родился день. Пятые сутки второго пришествия, самые – вероятно – насыщенные 24 часа!

Хозяин незаметно для себя прошёл несколько километров: от конца Грузинского Вала до его начала, у площади Белорусского вокзала. Здесь верный слуга (естественно, шедший рядом, с саквояжем в руках) не выдержал и, еле дыша, молвил:

— Фу…Ещё немного и я сяду прямо на землю!.. Владыко, давай поймаем тачку!

Тачка была немедленно поймана и исправно везла по 1-ой Тверской-Ямской, – до Триумфальной площади. Той площади, которую под предлогом строительства московские власти не открывают уже несколько лет. На самом деле никакое строительство не при чем, мы-то с вами знаем!.. Такси увязло в пробке на пересечении Тверской и Садового кольца! К этому моменту Повелитель мог уже внятно мыслить после очередной подставы, а верный слуга отдышался. Райская пара решила прогуляться уже в своё удовольствие, они вылезли из авто, возле «Теремка». «Сударь» святой карлик скушал блинчик, а «сударь» Властелин выпил бутылочку берёзового сока, коим славен «Теремок». После сего небожители направились вниз по Тверской – к Красной площади. Но прошли не более пятидесяти шагов.

Из арки, что делит дом №27-29 на две части – выбежал невероятно толстый, с большой плешью, хомо сапиенс. Лихорадочно оглядел суетную Тверскую и… схватил БигБосса за руки:

— Прошу! – закричал толстяк. – Пойдемте со мной! И вы! – метнул вожделеющий взгляд на Бенедикта.

— Куда ты нас зовешь, мил человек? – удивился Благодатный.

— Такое чувство, что его дерут черти и мы его единственное спасение! – авторитетно заявил Бенедикт.

— Хуже! – вскричал толстяк. – Если я не доставлю ещё двух, то сеанс будет не таким эффектным! И Мессия меня выгонит с работы, а у меня двое детей… Здесь в двух шагах – театр Моссовета…

— Ты сказал – Мессия? – заинтересовался Учитель.

— Платим по пятьсот рублей! – возопил толстяк. – Идёмте!

— Идём, — решился Учитель. И райская пара последовала следом за толстяком, в арку.

— Я администратор, — пыхтел служащий. – Сюда, — показал на «служебный вход» театра Моссовета. Троица пробежала мимо будки охранника, в чьи обязанности входило поднимать и опускать шлагбаум проезжающих автомобилей, и следить за парковкой оных. Из будки выглядывал не менее толстый, чем администратор — охранник Саня. Настраивая любопытное ухо на нужную волну.

На крыльце театра замерли два бугая с рациями, преграждая вход всякому чужому. А над крыльцом… там ребята из рекламного агентства «Gallery» растянули вывеску – аналог парадной вывески на Садовом: «Второе пришествие Христа! Исполнение заветных желаний, излечение неизлечимых болезней, воскрешение близких!». Вывеска сразу бросалась в глаза, потому что с прицелом на навязчивость она и была сделана!

— Не может быть! – пораженно прошептал Учитель, читая русские буквы.

— Откуда у них знание?.. – подхватил Бенедикт.

— Верительных грамот Я не посылал…

Толстяк взбежал на театральное крыльцо, затормозил на пороге. Поманил небожителей к себе и громко зашептал:

— Подойдите ближе! Слушайте и запоминайте!

Охранник Саня вышел из будки типа покурить. Господин и его верный слуга поднялись по трём ступенькам крыльца – без колебаний уж!

— Значит так, — администратор ткнул пухлым пальцем в Бенедикта. – Вы, благодаря Григорию Петровичу, обрели близкого человека, с которым не виделись двадцать лет. – Указал на Повелителя. – У вас исчез рак в последней степени! Всё запомнили? Не перепутайте!..

Затрезвонил мобильный… Толстяк выхватил трубку пухлой рукой, глянул на номер – на дисплее. И торопливо добавил:

— Гонорар после шоу! Найдете меня за кулисами, спросите Проню… Пошли!

Двери театра проглотили ведущего и ведомых. Охранник Саня разочарованно вернулся назад – в будку. Здоровяки на «служебном крыльце» стояли с невозмутимыми лицами, один поправил пистолетную кобуру под пиджаком.

Миновав ряд прямых коридоров и каких-то изогнутых закоулков, Проня и райская пара очутились перед плотной кулисой. Толстяк отдёрнул портьеру:

— Идите на свободные места! – подтолкнул райских жителей в спины.

Театральная сцена, освещённая мягким светом. Посреди её – стол на четверых, за столом — двое на высоких стульях: Бакенбардыч и Лёха. Два места пустовали. Рядом, за кафедрой, лицом к переполненному залу (и задом к столу на сцене), стоял человек в длинном белом балахоне – сам Григорий Петрович.

— Проходите, проходите! — зашипел Бакенбардыч, призывно маша рукою. Небожители переглянулись и опустились на свободные стулья. Изящный саквояж был поставлен рядом со стулом Бенедикта.

В полутёмном зале царило оживление: шныряли операторы с телекамерами и журналисты с фотоаппаратами и микрофонами. Сновали пленительные девушки, с разносов, на халяву, угощая желающих вином. Невнятный гомон наполнял пространство.

Григорий Петрович поднял руку и суета прекратилась, поутихла. Девушки ушли за кулисы. И с трибуны грянул пафосный монолог, освещаемый фотовспышками!

— Ну, дорогие братья и сёстры! – с апломбом произнес оратор. — Я рад видеть вас всех! Месяц назад ко мне во сне явился Христос. Он сообщил, что, к сожалению, не успел завершить свою земную миссию и возложил её окончание на меня!

Волна одобрения пронеслась по рядам. Бакенбардыч трогал пышные бакенбарды. Лёха томительно прижал руку к левой груди. Райская пара замерла, простите, в ахуе.

— Перед своим вторым пришествием и Страшным Судом, Христос дал мне поручение сотворить чудеса! Дабы мы уверовали в Него, ощутили благостную мощь Создателя! — кричал Григорий Петрович, распаляясь.

— Благо есть материя! – вещал докладчик. – Сейчас между рядами снова пройдут девушки с разносами. Просьба принести денежный дар, кто сколько сможет! Только во имя торжества добра, братья и сестры!..

Новое – хорошо забытое старое. Обыденно?.. Так публика и верит глубоко обыденным вещам, принципиально новое воспринимает с опаской… На разносы в руках услужливых девушек щедро полетели купюры.

— Не уходите, девушки… А теперь послушаем людей, которые уже стали свидетелями чуда! – оратор отодвинулся, уступая кафедру другому докладчику. Чуть полуобернул голову к столу на сцене, боковым зрением ловя движения за спиной. Как и подобает подлинному оратору!..

— Гришка?.. – процедил святой карлик, поймав чутким глазом знакомый профиль. И глянул на господина. Тот сидел не менее удивлённым! Да, оратор-то подлинный апостол Григорий, но вот с его полномочиями неувязка!

Под бурные продолжительные аплодисменты захмелевшей публики, к кафедре подошёл Лёха.

— Меня зовут Лёха, и я болел СПИДом! – уверенно сказал он. — Врачи поставили крест на моей жизни. Я продал квартиру и машину, чтобы купить лекарства. Всё напрасно, врачи отмерили мне ещё месяц, и всё... Я заказал гроб и похоронный костюм, — Лёхин голос дрогнул, — но тут познакомился с Григорием Петровичем!.. Он… он лишь прикоснулся ко мне и СПИД исчез!

Лёха шагнул к своему лекарю, схватил, прижал к себе. И истерично проорал:

— Спаситель! – возвратился, всхлипывая, на место.

Публика удовлетворенно загудела. Разносы в руках девушек немного потяжелели. Григорий Петрович скромно улыбался.

— Твоя очередь, — толкнул рыжего карлика Бакенбардыч. – Расскажи о сыне, которого ты нашёл благодаря Григорию Петровичу!

— У меня никакого сына нет и никогда не было! – Бенедикт вскочил и подбежал к краю сцены. Выпалил страстно в сторону публики:

— Он вас намеренно обманывает! – показал кулаком на главного оратора. — Это апостол Гришка, который больше не апостол, а лжепророк!.. Да, Гришка? – рыжий карлик состроил Григорию Петровичу рожу.

По полутёмному залу прокатился мощный вздох. Вспышки фотоаппаратов зачастили.

— Бог творит добро бесплатно, а целью Гришки служат деньги!

Григорий плаксиво выговаривал возникшему на сцене администратору Проне:

— Ну надо было так случиться, среди долбанной кучи народа ты нашёл именно их! – показал на райскую пару. — Ну не сцука ты!.. Немедленно убери! Вызови ОМОН в бронежилетах! Срочно! Срочно!..

Да уж, Гриша… Да уж…

Администратор убежал.

— Люди, послушайте благое Слово! – пытался докричаться до публики Бенедикт.

— Бородатый мужик хочет сказать! – высказался первый голос.

— Да не он, а его безбородый приятель! — поправил второй голос.

— Давайте послушаем! – попросил третий голос.

— Послушаем! – грянула публика.

Нельзя одной рукою пить святую воду, а другой поднимать стакан с алкоголем – изобретением сатаны! Местная публика святую воду не пьёт, а если даже и пьёт, то святее не становится… То бишь праведней. И посему контекст алкоголя значения уже не имеет…Повелитель степенно подошёл к трибуне. Апостол Григорий нехотя уступил место у кафедры. Без всякого испуга и трепета перед Повелителем! Зал, подогретый винными парами – хорошая моральная поддержка!

— Детки мои! – проникновенно молвил Учитель. – Давным-давно я остерегал, что многие придут под именем Христа. И никому не принесут добра… — Хозяин запнулся. Как в двух словах рассказать публике о том, что описано уже на множестве страниц! Выше.

— Я… я реально хочу спасти человечество, но… но сие не так-то просто!

— Ты тоже Спаситель? – вскочил мужчина во втором ряду. – Тогда докажи, сотвори чудо!

— Чудо, чудо! – требовательно закричала публика.

— Сколь же вы маловерны, коли требуете чудес! – возмутился Благодатный. – Истинной вере в Мессию не нужны чудеса!

— Значит, ты не Спаситель! – выкрикнул первый голос.

— Уходи, пусть говорит Григорий Петрович! – поддержал второй голос.

— Правильно! – заключил третий голос. – Мы уже видели исцелённых им! А это самозванец!

— Самозванец»! Долой! – ахнул зал.

Что и требовалось доказать: Григорий Петрович самодовольно улыбался.

Святой карлик в бессилии тискал бороду.

 — Ничтожные глупцы! – яростно вздел руки Учитель. – Прошло две тысячи лет и ничего не изменилось! Вы пойдёте за любым, кто хорошо болтает языком! Порождение толпы!

На сцену, возглавляемый Проней, из-за кулис, выскочил камуфляжный балет.

— Вот эти! – крикнул толстяк, указывая на райскую парочку. – Возьмите преступников!

ОМОН с готовностью подлетел к столу, и под раздачу попали Лёха и Бакенбардыч!

— Не тех!  — надрывался Проня. – Не тех! Вон преступники, возле кафедры!

Визжащего администратора скрутили тоже. Изящный саквояж захватили в качестве вещдока. Мошенников уволокли в  автозак и этапировали в УВД «Тверское», что на Большой Дмитровке д. 20.

— Держи люлей, Гришка! – святой карлик подпрыгнул, вцепился в волосы оратора. Повалил на пол и уселся на бывшем апостоле, вколачивая гнусную морду в деревянный настил.

— Наших бьют! – вскричал первый голос.

— Не дадим Петровича в обиду! – захныкал второй голос.

— Истинно, порвём гадов! – припугнул третий голос.

Людская масса ринулась на театральную сцену! Повелитель достал из кармана яблоко и бросил его в зал. И пошёл прочь, обронив:

— Оставь изменщика, святой Бенедикт, идём-ка.

Яблоко упало в толпу и толпа немедленно начала яблоко рвать. С неистовством! Со злостью! Каждый норовил куснуть, и побольше! В воздухе замелькали кастеты, дамские сумочки и ножи, разгорелась коллективная драка и поножовщина!

Старикан отпустил распростёртого на сцене Григория Петровича, встал с его груди,  напоследок пнул предателя. И заспешил за господином к кулисам.


* * *

В садике Моссовета — перед входом в театр, металось множество окровавленных людей, пронзительно ревели сирены специальных служб!.. Земля была истоптана кровавыми подошвами, статуи фонтанов-сатиров вместо воды извергали ярко-красные струи!.. Бойня полыхала вовсю, слышались пронзительные крики ополоумевшей публики, визг безвинных детей, лай бродячих собак, почуявших запах крови… Плач и срежет зубов на Садовом кольце, у парадного входа театра!

Перед «служебным входом», что со стороны Тверской — всё было тихо и спокойно. Если не считать любопытства случайных обывателей, что (заслышав суету)  быстрее бежали с Тверской на Садовое, дабы увидеть, что же там происходит. И насладиться чужим горем!

Благодатный и святой Бенедикт стояли возле будки охраны, и неспешно диалогировали. Охранник Саня, по привычке, «грел уши».

— Ты ведь знал, что Гришка святотатствует в театре? – спрашивал рыжий карлик. – Зачем к нему пошли?.. Христопродавец – он и есть… Извини, не понимаю причин нынешнего визита!..

— Я не знал про апостольский театр, — флегматично ответил Учитель. – Мы попали туда случайно. А святой Дух мне показал, что Григорий живет в Выхино и завтра до полудня будет дома. Дух сориентирован Папой лишь на то, на что сориентирован. И внештатные ситуации (такие, как сейчас) Ему неведомы…

Какой же Дух святый? Это ж робот – самый настоящий!.. Бред и отход от догматических канонов? Дак вся наша история – отход от канонов и есть, отходом больше, отходом меньше… В плане бреда то же самое.

Вой сирены послышался совсем рядом. Непривычно однако, все сирены на Садовом! Саня кинулся в будку открывать шлагбаум! Во двор дома №27 по улице Тверская, въехала «Скорая помощь». Два дюжих медбрата вытащили носилки и убежали внутрь театра, через пустое крыльцо.

— Стадный инстинкт – могучий фактор… — размыслил Учитель вслух. Кто-то тронул Его руку. И Он встряхнулся. Рядом стояла темноволосая девочка лет двенадцати, с очень серьёзными серыми глазами.

— Это вы кинули яблоко? – строго спросила девочка.

— Я, — сознался Властелин.

— Какая милая девчушка! – влез в разговор непоседливый слуга. – Кстати, меня зовут святой Бенедикт.

— Я видела вас на сцене, и спросила на всякий случай, — девочка не обратила внимания на рыжего карлика, магнетизируя взглядом Повелителя. — Значит, вы умеете творить чудеса?

БигБосс с достоинством кивнул:

— Да, я умею творить Чудеса.

— Ни хрена себе! – не сдержался охранник Саня, околачивавшийся поблизости. – Сотвори, а!

Девочка не удостоила вниманием и Саню. В упор рассматривая Учителя:

— Подумать только, настоящий чудотворец! – она сунула Бенедикту розовый смартфон. – Сфотайте, пожалуйста, нас вместе. Нажать надо вот на эту кнопочку…

Девочка обняла Властителя за талию, улыбнулась в представляемый её воображением кадр:

— Выставлю в Интернете. Подруги обзавидуются!

Из театра дюжие медбратья вынесли носилки, на которых покоился Григорий Петрович.

— Ну я ничего не вижу! – вопил бывший апостол. – Кровь залила напрочь глаза!.. Прости меня, Благодатный, я больше не будууу…

— Врёт! – нежданно произнес охранник Саня. И смачно сплюнул.


17. ПираМММида

Умер день и родился вечер. Пятые сутки второго пришествия, самые – вероятно – насыщенные 24 часа! Путешественники пошли вниз – по Тверской улице, и на Пушкинской им встретились две Пирамиды!

Первая – это известная москвичам ресторация. Та самая, что располагается впритык к редакции газеты «Известия». Здесь устраивают деловые встречи, клеят гламурных кис и проводят промо-акции. Заведение для обеспеченного человека! Аншлаг тут если и случается, то не чаще двух-трёх раз в год, по великим праздникам.

Вторая Пирамида – представляла собой сооружение из многоцветной бумаги. Располагалась прямо на площади, сразу за памятником Александру Сергеевичу Пушкину. И данная Пирамида была известна всей России, в отличие от ресторации! Ведь здесь круглосуточно и каждодневно был аншлаг!.. Пирамиду охранял ОМОН, а внутрь — поочередно — заходили люди. Молодые и старые, худые и полные, женщины и мужчины, славяне и не очень. Прежде чем зайти – люди стояли Очередь! Что тянулась скучной лентой от Б. Бронной улицы — по подземному переходу – и выходила на площадь… Люди исчезали в Пирамиде грустными, а появлялись оттуда радостными! Некоторые уходили прочь, другие болтались по площади, не в силах уйти совсем, а третьи шли на другую сторону Тверской и занимали новую очередь!..

Две Пирамиды – в сотне метров друг от друга!.. Такие разные! Не менее разные, чем богачи и нищие. Или хозяева и их слуги…

Рыжий карлик вмиг высмотрел наиболее выгодную для себя Пирамиду. Он умоляюще глянул на Хозяина! Целый день на ногах, не евши и одно нервное потрясение за другим… Весомый повод, чтобы присесть в ресторации!

БигБосс не видел мольбы верного слуги, елико погрузился в мысли! Не отрывая глаз от бумажной Пирамиды! В голове зазвучал разноголосый хор, что вразнобой пел одно слово:

— Вкладчики… вкладчики… вкладчики… ики…

В теле возникло тревожное ожидание – знакомая на самом деле тревога! Сигнализирует о нахождении где-то рядом ученичка… из числа Двенадцати. Но позвольте, как же отыскать того единственного в многотысячной толпе, что покрывает каждый квадратный метр в округе будто саранча?.. Да очень просто! Довольно вспомнить, что… апостол – это человек, что избран Богом. А Бог каких-то там слабаков не избирает. Речь о характере, воле, духе, — как угодно! Апостол предназначен вести за собой толпу, потому что быть ведомым не способен в силу личностной конституции!.. Он не саранча, а он охотник за саранчой. Всегда. Учитель безразлично скользнул взглядом по Очереди и заострил внимание на бумажной Пирамиде. Придется, пожалуй, туда сходить…

Получив рассеянное разрешение свалить куда угодно – Бенедикт быстро поскакал к ресторации. Интуитивно уловив, что Владыке гораздо интересней Пирамида, что не связана с едой. Ну что ж, кому пожрать, а кому любознать… Договорились встретиться через полчаса, у входа в метро.

Можно много трындеть о том, что правители, подобно обычным смертным, должны ездить на общественном транспорте, записываться на приёмы в поликлиники и стоять в очередях. Только от сего трындежа ничего не изменится. Потому что правители будут ездить на авто с мигалками, обслуживаться в спецполиклиниках и ходить на разные мероприятия по ВИП-билетам. Когда правитель Бог, то Его запросы скромнее в силу того, что Он живет другими понятиями, чем любой иерарх или чиновник. Однако это не значит, что Господу нужно стоять в очереди куда бы то ни было, благо, есть возможность Свой поступок не афишировать.

БигБосс, как само собой разумеющееся, вошёл в проём Пирамиды. Никто не воспрепятствовал, конечно. Так как никто не обратил внимания. Вблизи разноцветная бумага оказалась денежными купюрами. Пирамида, построенная из Бабла! В центре столицы! Видели ли вы ещё где такое?..

Внутри Пирамиды — взору Благодатного предстала большая конусообразная комната. По её краям были навалены кучи разноцветных денежных купюр! Номиналом в десять, пятьдесят, сто, тысячу, пять тысяч рублей… Валялись и россыпью монеты. ДЕНЬГИ. Среди данных развалов ходили парни в форме ФСБ и с автоматами. Зорко наблюдая за тем, как курсанты занимаются упаковкой денег в пластиковые мешки и их погрузкой на минивэны. Хруст из-под кованых сапог наполнял Пирамиду божественной атмосферой. Работа кипела 24 часа в сутки и конца не предвиделось ввиду большого количества денег!

Стены Пирамиды, сделанные из банкнот, торчали лохмотьями! Похоже, слишком часто данные стены обдирали… Все купюры номиналом в миллион рублей. ИЛЛЮЗИЯ.

На полу бабло и на стенах бабло. Кругом бабло! Настоящее и мнимое.

Рулевым в этом море бабла был человек – в белой рубашке и в галстуке. Лет пятидесяти!.. В больших по форме диоптральных очках. Курчавый, с небольшой плешью. Основатель Пирамиды Сергей!.. Именно он «отделял зёрна от плевел», то бишь являлся Связующим Мостиком между ДЕНЬГАМИ и ИЛЛЮЗИЕЙ.

Основатель сидел в позе Лотоса — в центре Пирамиды. А перед ним стояла семейная пара. Обычные обыватели, коренные москвичи, что принципиально не работают и живут за счет сдачи в аренду парочки квартир – наследства от советских бабушек!

На Учителя не обратили внимания, и он скромно отошёл в сторонку. Ожидая, когда Сергей закончит консультацию и они смогут тепло и дружески поболтать… Обычно мы выдаем желаемое за действительное тогда, когда уже нет моральных сил на спор. На спор с самим собой в том числе!.. Властелин тяжело вздохнул.

— МММ – значит Могущество, помноженное на три! – вдохновенно вещал основатель Пирамиды. – Это миллионы и миллиарды!..

— Мммы знаем! – радостно пропел москвич, протягивая стопочку тысячных купюр.

— Мммы готовы! – предвкушающе поддержала москвичка, снимая с пальца большое золотое кольцо с бриллиантом.

Основатель Пирамиды взял золото, не рассматривая, сунул под попу. Тысячные банкноты тщательно пересчитал:

— Одна… три… десять… сорок… Ммм… Сорок тысяч рублей – таков ваш вклад! Плюс кольцо, – немного подумал.

Вкладчики, молитвенно сложив ручки, с ожиданием смотрели на гуру!

— Взамен возьмите… четырнадцать миллионов рублей! – веско сказал Сергей. – Через месяц заберете ещё столько же.

— Йес! – воскликнула семейная пара.

— Вон там! – показал гуру на угол. Там, в углу, Пирамида была уже основательно пощипана. Семейная пара бросилась довершать кем-то неплохо начатое! Вкладчики яростно рвали бумажки из стены, рассовывая миллионные банкноты по карманам!

Учитель смотрел с удивлением. (А вы бы смотрели по-другому?..)

— Достаточно! – прикрикнул Сергей в сторону семейной пары. – Дорвались, чёрт возьми…

— Спасибо, благодетель! – поклонились вкладчики, и выскочили вон.

Откуда-то возник разбитной парень, в руках он держал рулон цветной бумаги.

— Давай-давай, — одобрительно кивнул ему Сергей. – Весь угол уж повыдергали…

Парень размотал рулон, состоящий из миллионных купюр. Стал отрывать банкноты друг за другом – как листы туалетной бумаги – и наполнять ею потрёпанный угол!

Благодатный выступил вперёд. Сел прямо напротив основателя Пирамиды, копируя позу Лотоса, как ныне наиболее удобную! Изучающе глянул. Эх, жаль, что за очками не видно наглой апостольской рожи! Или покаянного меланхоличного лица?

— Сколько принёс? – тихо спросил Сергей.

Однако-однако, первый вариант ближе к истине…

— Кстати, сидеть здесь могу только я, – намекнул Сергей. – Ведь это моя Пирамида.

Апостол сделал вид, что не узнал Властелина. Так странно. Да любой гордиться будет личной дружбой с Богом!.. Разве нет? Любая другая дружба нервно курит в сторонке по сравнению с Этой дружбой!

На затылок Повелителя легла жёсткая рука и обходительный голос спросил:

— Могу я Вам чем-то помочь?

Учитель глянул через плечо. Над ним возвышался офицер ФСБ и вежливо улыбался:

— Вы только скажите и я Вам сразу же помогу! – заверил чекист. – Итак?..

Итак, сейчас будет немного больно, пацаны! Это не Я такой, а это вы такие…  БигБосс не спеша поднялся и… стремительно вышел прочь из Пирамиды, на воздух! Внезапно поменяв решение! Пора завязывать с карами, Аллилуйя! ФСБ уходу «вкладчика» препятствовать не стало.

Недалеко Благодатный приметил святого карлика. Старикан вышел из ресторации, глотая воду с газом из двух бутылок одновременно! В каждой руке по бутылке. Узрел Владыку, обрадовался!


18. Московская Рублёвка

На шестой день, с утреца, небожители находились на московской Рублёвке. Такси довезло до поста охраны со шлагбаумом, но охрана не пускала в сектор «Д» без предварительного звонка из особняка. Пришлось отпустить авто, и поговорить с охраной с глазу на глаз, без свидетелей в лице таксиста. Бенедикт отсчитал последнюю (что у него осталась) тысячу рублей. И машинка укатила прочь.

Разговора не получилось. Охранники немного понасмехались над парочкой «длинноволосых придурков». А потом раздался телефонный звонок, в котором охране объявили, что едет либеральный министр финансов! То ли на дачу, то ли с дачи, но через данный пост… Когда едут «сильные мира сего», то надо приложить максимум усилий для того, чтобы они проехали без происшествий. И въехали, и выехали. А райская пара – это происшествие, так как министр должен видеть только красивый пейзаж за окном автомобиля, а бомжей пусть в Интернете смотрит, если хочет… Охрана расправила могутные мускулы и двинулась к райской паре!

— Дом министра как раз рядом с домом нашего апостола, — заметил вполголоса Учитель. – Там, за этим шлагбаумом.

— Стражники плохо понимают человеческий язык, — снова заметил многоопытный Бенедикт.

— Я помню, — кратко ответил Повелитель. В этот момент охранник сектора «Д» взял господина за плечо. С гнусной целью! То есть, хотел взять, но схватить за плечо (да и за что бы то ни было) змеиной рукою проблематично. Просто потому, что у змей нет рук… кстати, понятия «змеиная рука» нет тоже. Охранник недоуменно глянул на отсутствующую руку… покосился на напарника, который хватал Бенедикта… напарника не увидел, а увидел змеюку… Тем временем, к посту охраны, что отгораживает сектор «Д» на Московской Рублёвке от внешнего мира – подошёл человек. Со змееловителем в руках!

— Владыко, а зачем ты министра финансов превратил в змеелова? – удивился старикан, рассматривая либерала.

— Ну не нам же их ловить? – изрек Учитель. – А ядовитые змеи живут либо в пампасах, либо в серпентарии. Пампасов здесь нет, так что… вывод очевиден! Идем, дружище, к цели нашего визита!

Хозяин лёгкой поступью направился в дебри Рублёвки. Бенедикт не совсем понял, какая же связь существует между превращением министра финансов в змеелова и местожительством змей. Абсурдистика чистой воды! Или… «Параноидальный шизофренический психоз», — мона и так!.. Господи, прости, я сего не мыслил! Рыжий карлик отбил земной поклон и побежал вслед за господином.

Змеелов остался у поста ловить змей, которые стали расползаться по московской Рублёвке.


* * *

Через двести метров перед путниками возник загородный дом в три этажа! Высокий забор с колючей проволокой поверху, ворота чёрного металла, рядом массивный джип. Обычные параметры Рублёвки.

— Эхх, какая ограда! – крякнул Бенедикт. – Апостол кого-то боится, верно?

— Сейчас узнаем, — флегматично ответил Учитель. И нажал кнопку звонка.

В воротах открылось окошечко, оттуда выглянула бритая голова:

— Чего?

— Матфея позови!

— Нам нужен владелец дворца!

— Уже доседа добрались попрошайки… — окошечко захлопнулось.

— Ты знаешь, кто пришёл?! – забарабанил по железу Бенедикт. – Ээй!

В воротах открылась дверь, изнутри вышел дядя «семь на восемь, восемь на семь»:

— Теперь знаю. Два трупа.

Дядя попытался схватить Властелина за плечо, другой рукой занёс трепещущий кулак. Дались охране плечи!.. Дядя, естественно, ударить не смог, а замер в нелепой позе… По лицу и костюму пошли трещины! Миг – здоровяк рассыпался на мелкие прозрачные кусочки в буквальном смысле. Отдельно от кучи кусочков откатился целый глаз!

Учитель, за ним Бенедикт, ступили во двор. От ворот до собственно дома – метров сорок. Навстречу, из флигелька у ворот, вышли ещё двое мордоворотов: повыше и пониже. Они не вступили в никчемный диалог, а выхватили пистолеты, начиненные боевыми пулями.

— Стоять! – крикнул мордоворот повыше.

— Руки! – крикнул мордоворот пониже.

Повелитель даже не взглянул, легко ступая по направлению к особняку. Бенедикт вприпрыжку поспевал следом.

Грохнули четыре выстрела. Пули, с противным жужжанием, подлетели к небожителям… замерли на месте… Парочка шла вперёд, пули висели в воздухе. Рыжий карлик на ходу обернулся и показал пулям язык. Пули деловито развернулись и устремились к стрелкам!.. Подлетев, зависли в метре перед стволами. Мордовороты, ясен пень, забздели. Чудо способно на многое сподвигнуть даже бесстрашных мордоворотов!.. Так они находились… друг против друга… мордовороты со стволами в вытянутых дрожащих руках и боевые пули, выпущенные из этих же стволов. Занятное зрелище!

Райская пара подходила к дому. Из-за угла особняка нарисовались ещё четверо, на бегу доставая пистолеты! А на высоком крыльце возник человек: короткая стрижка, аккуратная бородка, чёрные проницательные глаза с прищуром. Волосатую грудь запахнул цветастый халат. Лет пятидесяти!

— Они ко мне! – махнул своим людям человек. И пригласил: — Проходи, Благодатный.

Приглашение прозвучало просто, как будто последняя встреча была вчера.

— Извини мою охрану. Ей, блин, положено так себя вести. Здравствуй!

— Здравствуй, Матфей, — поздоровался Учитель. Задержался на пороге, пристально глянул в апостольские глаза. Ученик взгляд не отвел и не спрятал! И то ладно… Повелитель зашёл внутрь.

— Привет, — рыжий карлик шмыгнул следом за господином.

Матфей не ответил на приветствие Божьего слуги. А вошёл в дом за Бенедиктом.

Четверка скрылась за углом. Пули упали на землю. Мордовороты повыше и пониже расслабились.


* * *

— Землёй правят Сила денег и Сила оружия! — вальяжно декларировал экс-апостол, сидя в кожаном кресле и пыхая сигарой. Вообще, по манере поведения, Матфей являлся главарем. Главари всегда и всюду одинаковы – неважно, кем/чем он управляет! И речь не о жестах, тоне голоса, эмоциях и даже внешности… Главарь может быть плюгавеньким, пищать тонким голоском, иметь неловкие жесты, но он — главарь, которого все слушают. А кто не слушает – тот жалеет, что не слушает!.. Взгляд, вот в чем секрет! Посмотрите в глаза и увидите: главарь перед вами или нет. Даже если главарь в окружении стотысячной толпы, вы его узнаете по взгляду…

Райская пара расположилась на диване. Между креслом с хозяином и гостевым диваном – круглый стол с фруктами и бутылкой пунша. Апостол пил. Райская пара слушала «всухую».

— Я могу делать что хочу, когда хочу и где хочу! Если обладаю Этим, — ученик достал из карманов револьвер и ворох денег. Показал Повелителю. – Блин, даже могу совершить преступление, с точки зрения морали. И никакой земной суд не осудит и не покарает меня. Не говоря о суде отдельно взятых индивидуумов… Вопрос – почему?

Нет ничего умильней риторических вопросов! По своей природе они глупы и бесполезны, словесный мусор… А Слово – есть энергия, и если полезная энергия лечит, то бесполезная привносит в мир хаос и бубонную чуму!.. Давай уже, апостол, шевели языком, на риторические вопросы принято отвечать именно тому, кто спросил. Трансформируй бесполезность в полезность!

— Потому что люди молятся деньгам, деньги – единственное божество, которое они сейчас признают! – Матфей бросил купюры на стол. Взвел курок у револьвера, с наслаждением взвесил в руке: — Блин! А оружие – то единственное, чего люди пугаются!.. Вот у меня есть оружие и меня боятся, а у тебя, Благодатный, оружия нет, и тебя не боятся… И именно поэтому я – король рэкета в округе, а ты – лишь грязный побирушка, на которого смотрят косо!..

— Ну-ну, — угрожающе заворочался, было, святой карлик.

— Я не о себе, я о мнении людей, — снисходительно разъяснил апостол, кладя револьвер и подливая себе пунша. – Благодатный может одеть деловой костюм, сделать современную прическу и так далее… Но сути отношения человека к Себе не изменит, пока не явит наличие денег или оружия. Бабло и ствол – только данные вещи признаны культовыми, вот я о чём!.. Чудеса – отдельная тема, что погоды на мнение людей не оказывает, — проницательно усмехнулся Матфей. – Посмотрел человек Чудо и забыл через сутки. Фильмы в 3D культивируются поболе…

Бенедикт напыженно затих. Повелитель озадаченно почёсывал затылок.

Что называется, озвучил то, что не смогли сказать предыдущие апостолы... Брависсимо. Неизвестно, насколько прав Матфей, только это уже задача БигБосса определить степень правоты. Ах как непросто это определить, мир действительно изменился! Главным образом потому, что исчезло чинопочитание и объявлены «демократические ценности». У человечества стало слишком много свободы, не мнимой, а настоящей! Всего должно быть в меру, урежь свободы и всё остальное само образуется… Как – уже другой вопрос. Молодец, апостол, славно поработал и собрал ценный  материал! Только…

— Ты не вернулся из разведки, — вымолвил Повелитель. – Наверняка сему есть причины.

— Да! – вскричал Бенедикт. Чтобы хоть что-то сказать, иногда такое случается у святых карликов.

Понятно, что невозвращенческие причины понятны. Конечно, здесь он обрёл себя, завёл дела, жену и сопливых детей. И тому подобное… Но одно дело думать, а другое дело – знать. Ведь чужая душа – потемки, даже для Бога. Как известно.

— Мне надоел Рай с его сладкими песнопениями и умильной добротой, – надменно усмехнулся Матфей, хлебнув пунша. – И надоел в тот самый момент, когда я первый раз увидел Тебя… Я понял, что меня ждет адская мука в Раю! — апостол ухмыльнулся во всю ширину самодовольного лица.

Райская пара молча смотрела на хозяина особняка.

— Два тысячелетия назад ты принял Учение не потому, что поверил Ему? – вкрадчиво спросил рыжий карлик. — Верно?

Я манией величия не страдаю, я ею наслаждаюсь! Небесные бомжи желают подробностей. Да не вопрос, мужички! А ваш вкрадчивый тон засуньте туда, откуда вылезли энное количество лет назад. Не проведешь… Бывший апостол имел такие разборки, по сравнению с которыми ваши Чудеса – лепет и песочница. Если что.

— Верно! – заржал главарь. – Две тысячи лет я притворялся! За Благодатным выгодно было пойти. Блин, я сразу уловил... Прославление в веках, бессмертие тела и души!.. Теперь любой ребёнок знает моё имя!

Ай да Матфей, ай да сукин сын! Продуманный сукин сын. Что тут ещё скажешь. Впрочем, можно вспомнить некие слова… «Кто не со Мною – тот против меня. Кто не собирает со Мною, тот расточает». Евангелие от Матфея, между прочим, то самое богодухновенное и праведное. Двенадцатая глава, тридцатый стих. А коли написано, то быть посему!

По комнате пробежал ветерок… После ещё один… Солнечные зайчики, непонятно откуда взявшись, проскакали по стенам и по столу, пощекотали апостольские глаза.

— Что такое? – подозрительно прошептал Матфей, поводя чувствительным носом. Схватил револьвер, сам вскочил. Отпрыгнул за кресло и с острасткой крикнул: — Слышь, Благодатный, я лично против тебя ничего не имею! Лучше уходи или… я мочкану твоего слугу! – ствол револьвера нацелился в Бенедикта.

Учитель встал с дивана и ветерок подул ощутимей! Настолько, что выбил оружие из рук короля рэкета, а его самого прижал к стене за креслом! Тот не успел даже пикнуть, даже бровью повести не успел!..

Красивые волнистые волосы Повелителя развевались, взгляд метал молнии! Он поднял обе руки, из ладоней тотчас брызнул ослепительный свет, погружая в себя предателя!

— Так ему, так! – подначивая, вскричал старикан, в восторге сжимая и разжимая кулачки.

— Изыди, сволочь! – громогласно крикнул Властелин.

В потоках света, прижатый к стене, мафиози на глазах  уменьшался в размерах. Вот он уже ростом с человека, собаку… Дойдя до размеров мышки, король рэкета рассыпался на невидимые кусочки!

Револьвер брякнулся на паркетный пол. Рядом мягко стукнулась недокуренная сигара. Слепящий свет ушёл.

— Ему не место ни Здесь, ни на Небесах, — вслух размыслил Учитель. – Он прах.

Исчез навсегда, вместе с бессмертной душой, которая перестала быть бессмертной! Таково Божье резюме – на бытовом языке.

— Предлагаю нечто подобное сотворить и с другими учениками, — невзначай обронил святой карлик, очищая банан. – Несправедливо иначе…

Владыко осмотрелся, подошёл к настенному зеркалу, начал расчёсываться. И кратко вымолвил:

— У других есть шанс покаяться.

Ясненько. Матфей попал под божественную раздачу как ярый и прожженный циник, долгое время маскировавший свою сущность! Вот наглядное доказательство того, что пути Господни неисповедимы… Бенедикт стал кушать банан. Аминь подлецу и его подлости!


* * *

Райская парочка проследовала по двору – к выходу. Выйти никто не помешал, более того, никто даже не появился во дворе!.. Учитель открыл дверь, что являлись (как было уже заявлено) частью массивных железных ворот. Оба вышли за территорию особняка. Взгляд Властелина упал на прозрачные кусочки и глаз, которые недавно были дядей-громилой. Господин без колебаний поднял правую ладонь, из неё посыпались синие-синие искорки. Красоты необыкновенной!.. Медленно кружась в воздухе, искорки достигли кусочков и глаза. Всего двадцать секунд и… кусочки сложились в громилу.

— Залезай в тачку! – попросил приказным тоном Повелитель. – Повезёшь нас туда, куда я скажу.

У громилы было лицо взрослого ребёнка: серые простодушные глаза, пухлые губы, гладкая, без признаков щетины, кожа. У «грозного громилы» в начале главы данные признаки как-то не вышли на первый план. А у «растерянного громилы» сейчас – в конце главы, всё естество и состояло из данных признаков!.. Вместе с тем, габариты туловища впечатляли мощью и силой.

— Шевелись, — подтолкнул Бенедикт. – Не заставляй Владыку ждать.

Здоровяк, двигаясь как сомнамбула, сел на водительское место, завел мотор. Райская пара влезла на заднее сиденье. Здоровяк крутанул руль, и джип поехал! Вперёд, к новым приключениям!.. Проезжая мимо поста со шлагбаумом, что отгораживает сектор «Д» на московской Рублёвке от внешнего мира – Властитель тут всё вернул на круги своя. На ходу! Довольно и так на Рублёвке гадов… чтобы ещё плодить. Министр финансов обрадовался, выбросил «змеиную хваталку» и пошёл домой.


19. Заправщик в золотых очках

Джип, рассекая квадратными фарами розовеющую тьму, мчался по трассе! Направляясь на северо-запад от Москвы – в милый провинциальный городок в четырёхстах километрах от столицы. Райская пара подремывала на заднем сиденье. Светало. Наступало седьмое утро второго пришествия.

С первыми солнечными лучами святой карлик очнулся: открыл глаза, спросонья хмуро глянул в окно. Там улетали назад километры, вместе с весенними полями и распускающимися почками на березах. Божий слуга зевнул и улыбнулся.

Громила сосредоточенно смотрел на дорогу, яростно вцепившись в руль. На лице ни кровинки, в глазах безэмоциональная пелена! Зомби, одним словом… Взгляд машинально упал на топливный счетчик и в мозгу что-то щёлкнуло! Ушло напряжение из рук, черты лица дрогнули, обнажая эмоции!

— Здесь того… Необходима дозаправка, — вплёлся в шуршание шин голос шофера. – Бензин на нуле.

— Очнулся, халдей, — беззлобно хохотнул святой карлик. – Как твоё имя?

— Витёк…

— Проявляй свободу воли, Витёк! – предложил старикан.

— Понял, — немного с усилием кивнул громила. Ясность ума возвращалась постепенно! После того, как тебя рассыпали на кусочки, а потом собрали – это совсем не странно…

Мелькнула табличка: «Кострома, 2 километра», на табличке стрелочка — показывающая вперёд. Рядом придорожная АЗС, куда и вырулил джип, затормозил. Громила повернулся к заднему сиденью. Спросил извинительным тоном:

— Я теперь на вас работаю?

— Что с тобой случилось, Витёк? – подмигнул Бенедикт, игнорируя вопрос.

— Башка трещит, ничё не помню, — водитель передёрнул мощной шеей. – Что было и… что есть… И зачем…

— Отлично! – рыжий карлик показал большой палец в знаке «Здорово». – Ты ныне служишь мне и Ему, — жест на Властелина. — Ясно?

Ясно то, что ничего не ясно. Но Витёк не умер, а это главное. Остальное — уже детали, что ни хрена роли не играют. Какая разница, кому служить, ведь работа во всех мафиях одинакова! Избивать, запугивать, стрелять и играться с паяльничком. Уметь водить автомобиль и развлекать пьяных хозяйских девок. Причем, развлекать, сам не бухая и не пользуясь детородным инструментом. Это искусство на самом то деле… Громила грузно вылез из авто, пошёл платить за бензин.

— Я перевоспитаю Витька! — хвастливо заявил Бенедикт. – Праведника сделать не обещаю, однако полезную Обществу личность из него сотворю.

Повелитель очнулся от дрёмы в связи с остановкой и занялся любимым делом — расчёсыванием красивых волнистых волос. Слуге не удалось понаблюдать за сим священнодействием – в  окошко машины робко постучали. В рассветном полумраке за стеклом угадывался мужчина. Рыжий карлик открыл дверку и в образовавшийся проём – под свет салона, всунулось благообразное лицо! Седые виски, позолоченные дужки очков, немного надменный взгляд. Лицо вежливо произнесло:

— Здравствуйте! Я заправщик. И мне нужен ключ от…

— Ты не заправщик! – возбужденно перебил Бенедикт. – А ты любитель чужого злата!

Властелин несколько удивлённо глянул на вежливое лицо и воскликнул:

— Иван Палыч!

При свете автомобильного салона и заправщик рассмотрел пассажиров. И испуганно пробормотал:

— Чудики!..

— Залезай, Иван Палыч! – святой карлик выскочил из джипа, вцепился в заправщика и практически силком запихнул его в салон. Сам прыгнул следом. Таким образом заправщик оказался зажатым на заднем сиденье между господином и Его слугой!

—  Ребята, отпустите, а? – немедленно взмолился Иван Палыч. — С меня взять нечего! Я нищий и вдали от дома… которого… у меня теперь нет!

— Расскажи? – заинтересованно попросил Учитель.

— Да-да, — поиграл желваками Бенедикт.

Иван Палыч тяжко вздохнул. Добровольно рассказывать о личных несчастьях может только психически больной. Пораньте палец и, вместо того, чтобы наложить повязку – поковыряйте в ранке гвоздиком!.. Но если есть угроза весь палец потерять, то дополнительная боль тебя не остановит. Лишь бы сам палец сохранить. Встреча с психами – это не палец, проблема гораздо объёмней и… печальней.

— Я почти продал монеты. Только покупателем оказался мошенник, — заявил Иван Палыч без прелюдии. — Путём ловкого обмана он забрал всё золото. И исчез!.. Тут же нагрянула другая беда – всё в кучу!.. У гостиницы образовался новый хозяин, которому я оказался не нужен!.. А самый прикол в том, что дочь… — экс-администратор шмыгнул носом. – Дочь вышла замуж и укатила в Австралию! Предварительно отправив меня в поездку по «Золотому кольцу России». Я, как профессор истории… пусть бывший… не смог отказаться! Зоя продала мою квартирку и… ту-ту!.. И вот теперь я бродяга, которому из жалости дали работу на заправке… — Иван Палыч недоумённо нахмурился. — Все события заняли лишь четыре дня, просто поразительно!.. Похоже, я расстроил Бога, и очень сильно. И вот наказание…

Святой карлик беззвучно фыркнул. Если Бог будет наказывать за Своё расстройство от разных идиотов – то Ему шестьсот часов в сутки придется заниматься только сим наказанием!.. Сколько каждый день человечество производит отходов, что стекает по канализациям? Так-то! Богу больше делать нечего, чем всё это … разгребать. Где ты, Палыч, лишь отдельно взятая личинка…

— Человек – творец своего счастья, — уронил рыжий карлик. — Знаешь, откуда цитата?

— Горький? – размыслил Палыч без особого интереса.

— Священное Писание, дурак! Читай чаще! – нежданно заорал Бенедикт. – Сам виноват, а на Бога клепаешь!..

Заправщик сжался, то есть попытался это сделать. Сложно сжаться, когда с обеих сторон ты сам сжат суровыми мужланами. Стрельнул затравленно глазами, снял очки, рот перекосило, ещё секунда и… Иван Палыч заплачет! Плач – последний аргумент тогда, когда все аргументы исчерпаны. Так у женщин. Мужской же плач вообще не аргумент, а вопль отчаяния!

— Хочешь, Я устрою заново твою жизнь? – просто спросил Властелин.

Когда малознакомый человек подает тебе руку, то есть повод подумать, что же это за жеста: ладонь дружбы или кулак ярости. Если он ещё и чудик, то повод подумать гораздо весомей. Только… коли ты в дерьме, и не просто в дерьме, а уже в нём утонул, то… смысл твоих дум теряется. Хуже всё равно уже не будет.

— Хочу! – страстно кивнул Палыч, проглотив рыдания.

В джип сел злой Витёк! Хлопнул дверью!

— Сцуко, одно слово – провинция! – выругался громила. – Нашёл заправщика, а он слинял, пришлось всё самому делать!

— Я не слинял, — отозвался Иван Палыч. – Вы мне не дали ключ от дверцы бензобака, чтобы вас заправить. Если б дали, то я бы так не встрял!

Громила с удивлением глянул назад.

— Витёк! Едем дальше туда, куда едем, — заключил Бенедикт. – Иван Палыч не заправщик, а профессор истории, и он с нами!

Иван Палыч надел очки и расслабился. Приосанился.


20. Библия ада

Джип подъехал к Ипатьевской Слободе, плавно затормозил. Властелин, Бенедикт и Иван Палыч оставили авто и прошлись пешочком до монастыря. Метров около ста! Совсем рассвело и рынок при монастыре быстро просыпался. Бегали потные мужики с тележками, на которых громоздились тюки с товаром. А сквалыжные тетки раскладывали по прилавкам этот товар: шерстяные носки, панамки и трусы из шёлка, цветастые полотенца и, конечно, матрёшки! Отдельным рядом выстроились бабушки, продающие изделия якобы своего труда – сувениры: соломенные домовята, деревянные подковки, ивовые лапти и шляпки из соломы. На самом же деле, барыги закупали изделия на местных фабриках, вербовали старушек в качестве продавцов (для правдоподобности) и занимались успешной перепродажей. Люд охотно покупал с любовью сделанные сувениры из рук бабушек!.. Толстая тётька неспешно колдовала над котлом, где шкворчали русские пироги и драники. Рядом пекли оладьи и блины, готовили сбитень и разливали медовуху.

Трое паломников вошли в гостеприимно распахнутые ворота Ипатьевского монастыря! Остановилась при входе, с любопытством осматривая большой монастырский двор. На первый взгляд, территория монастыря ничем не отличалась от территории Слободы. Впрочем, и на второй, и на третий взгляды тоже. Что там рынок, что здесь… У храма явно древней постройки стоял аскетичный монах и кричал в рупор:

— Дорогие братья и сестры! Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу за билетом!

У деревянного сооружения с высоким крыльцом находился дородный монах, что перекрикивал аскета:

— Приглашаю в платный музей Михаила – первого русского царя из династии Романовых! Именно здесь царь отсиживался, когда Сусанин вел поляков в треклятое болото!

На открытой сцене (что между храмом и палатами первого царя) репетировал православный балет. Девочки в пачках и пуантах раздвигали ножки в изящных па.

Слева продавали пирожки, что отличались от пирогов в Слободе тем, что освящены! Справа находилась торговая  палатка с вывеской «ВСЁ ДЛЯ ФОТИКОВ и КАМЕР!». Прямо против входа – играли в «церковную рулетку»! Хитрый монах жонглировал тремя картинками, раскладывая их перед публикой. Рубашками вверх! Поп, дьяк и подьячий! Стоимость участия сто рублей, соль игры: угадать, где поп. Не угадал — потерял сто рублей, выиграл – обрел отпущение грехов. Грехи отпускал этот же монах, прямо здесь.

Публика шастала туда-сюда, от лотков к храму и назад, кругом и по кругу. Публику всё устраивало! Публика приехала всё осмотреть и всё купить! Была б её воля, то монастырь бы  туристы унесли в карманах. По камешку.

Учитель смотрел на весь этот цирк и видел себя со стороны. Юным, полным задора и огня! Видел, как выгонял из храма торговцев, а вслед за ними священников, что торговлю в храме допустили. Видел, как лично просил Матфея сие увековечить на страницах Своего Благовестия, в назидание потомкам, что примут Его в лоно своих сердец!.. Судя по всему потомки Его в лоно приняли, но лоно отнюдь не сердечное. А если и сердечное, то – значит – сердце у потомков в другом месте находится… Библия ада, и никак не иначе!..

Смысл второго пришествия как-то поник и скукожился. Обидно в людях разочаровываться, — донельзя обидно!.. С Небес любое место на Земле предстает невнятным пятнышком, где ничто не разобрать. Слишком расстояние велико... И вот пятнышко обрело зримые черты, и раз уж сюда пришли, то надо найти того, ради кого пришли!.. БигБосс выбрал целью аскетичного монаха, что приглашал фотографировать в храме. Подошёл, за Ним (как две тени) проследовали святой карлик и Иван Палыч. Они не терзались думами, они смотрели на Главного! Дабы следовать за Ним!

Монах как раз сдал пост и рупор улыбчивому сменщику. И собрался уходить. Благодатный  придержал его вежливым вопросом:

— Достопочтимый монах! Будь так любезен, подскажи, как разыскать настоятеля сей обители?..

— Отец Андрей находится там, — показал направление монах. – Белый флигелёк за фотомагазином.

— Благодарю, добрый монах, — кивнул Учитель и приказал сопровождению: — Подождите меня здесь!.. – немного подумал. — Иван Палыч, можешь пока исповедоваться святому Бенедикту. Покаяние заставит обрести душевное равновесие. После Я помогу тебе.

Властелин отошёл в одну сторону, аскетичный монах в другую сторону. На месте остались улыбчивый сменщик, рыжий карлик и Палыч.

— Дорогие братья и сестры! – закричал улыбчивый сменщик в рупор. — Кто желает фотографировать в храме на свой фотоаппарат, пожалуйте в кассу!..

Бенедикт добродушно вымолвил:

— Ты, Иван Палыч, мне не исповедуйся, просто помолись про себя. А я… сейчас!

Старикан бросился вслед за аскетичным иноком:

— Постой, монах! Стой!.. – святой карлик подпрыгал к служителю. — Где тут у вас определяют в монахи?

Черноризец остановился, поправил клобук и ответил удивлённо:

— В служение Богу не определяют, а посвящают. И надо прежде пройти послушание, и лишь потом, когда будет доказана чистота помыслов…

— Знаю, — перебил Бенедикт. – Ты мне скажи, к кому обратиться?

Палыч стоял, подняв голову к небу, вероятно, молился.

— Вы хотите служить Господу? – допытывался аскетичный монах.

— Я и так ему служу! – кичливо проворчал Бенедикт. – Речь не обо мне. Вона мой приятель, что хочет носить рясу, — показал пальцем на Палыча.

— А приятель крещённый?

— Что? Не знаю... Эй, Палыч, ты крещённый? – во весь голос крикнул Бенедикт.

Иван Палыч опустил глаза от небес и посмотрел на Бенедикта с не меньшим удивлением, чем монах:

— Два года уж…

— Он недолго стоит в вере, но он крещённый, — передал святой карлик слова Палыча. Хотя монах и сам их прекрасно слышал.

— Он в православной вере стоит? – сомневался инок. Почему-то не обращаясь напрямую у Палычу, наверное, в силу природного стеснения или монашеской деликатности.

— Ты в православной вере стоишь? – прокричал Бенедикт.

— Вроде, да, — ответил Палыч.

— Вроде? – навострил уши аскетичный монах.

— Он точно православный! – заорал прямо в иноческую бороду святой карлик. И только попробуй не поверить! Надо сбагрить Палыча в монастырь, недосуг Владыке с ним, что называется, «таскаться», дел полно… Понимаешь, монашья твоя морда!..

Вряд ли инок понимал «божественные дилеммы», однако вёл он себя странно! По крайней мере для продавца. Ведь продавцу – главное получить прибыль, и не важно, что есть прибыль: деньги в монастырский общак или бесплатная рабсила для обители, коей (силой) являются послушники… Зачем лишние вопросы?

— Зайдите к иеромонаху Гермогену, — изрек черноризец после некоего раздумья. – Он заместитель настоятеля Андрея и ведает вопросами набора новых иноков. Я… могу проводить. Нам туда!

Аскетичный монах потихоньку двинулся «туда». Уткнувшись взором в землю под ногами!.. С этим интеллигентом в золотых очках всё просто. В монастырь собрался… Стоит лишь глянуть на надменное лицо и ухоженные руки!.. Не доверяет Богу, шельмец, надеется только на себя. К тому же, завидущий сукин сын!.. К слову, и монахи такие, нет разумевающих, ни одного праведного!..

Рыжий карлик и Палыч нагнали инока, пристроились сбоку. Погребли ровным рядком дальше вместе.

— Помрём с голоду мы, коли изгоним торговлю! – вдруг с тоской вскричал инок. От избытка сердца говорят уста. Так бывает. Гости тактично сделали вид, что ничего не слышали.

— Скажи, монах…  — начал Бенедикт. – Что значит «в православной вере»? – он сильно дернул инока за руку! Тот встряхнулся, изумлённо глянул на рыжего карлика с высоты среднего роста.

— Как это понять? – настойчиво повторил старикан.

Ризоносец остановился у «Ладанного крыльца» (тут продавали ладан), и с ним встали и его провожатые.

— Христианство делится на три большие ветви: мы — православные, есть ещё католики и протестанты, — повел инок озадаченными глазами.

— А когда меня посвящали в монахи, никаких делений не было! – задумался Бенедикт.

— Вы были монахом? – полюбопытствовал Иван Палыч.

— Когда-то Бог спас меня от кинжала убийцы! Меня – законченного жулика!.. Я так был Этим поражён, что решил отринуть всё мирское, — поведал Бенедикт с ностальгией. – Одел клобук, сел на велосипед и поехал по свету. Носил рубище, кушал постную полбу, ночевал под открытым небом. А главное – нёс человечеству свет Христовой веры,  проповедовал любовь и мир во всем мире!..

Распрямись спина, раззудись плечо! Вспомнишь былое, и заулыбаешься!.. Былое – оно всегда чуточку лучше, чем нынешнее. Бенедикт улыбнулся и закончил:

— Церковь оценила миссионерские труды и возвела меня в ранг святых, увековечила в триптихе!..

Рыжий карлик горделиво подбоченился! Хвалите мене, хвалите! Осанна!

Иван Палыч несколько привык к выходкам «чудиков» и эти выходки его не трогали!.. Монах же с опаской воззрился на рыжего карлика в малиновом халате и в белых кроссовках. Кто странный, так это ещё надо посмотреть!

— По канонам в святые посвящают только после смерти. А вы… Вы ведь…

— Что? – насупился старикан с Небес. – Я умер, а Бог меня воскресил! Явил Чудо!

Не всё то правда, что видится правдой в твоих собственных глазах! Впрочем, если уж монахи не верят в Чудеса, то куда – воистину – катится мир? То есть, уже скатился…

Ризоносец часто-часто заморгал и быстро-быстро попятился:

— Простите… дело в том, что… — забормотал инок, — …я вспомнил про обет, его срочно надо исполнить! Срочно-срочно!.. Мы почти пришли, вот сюда, — махнул на «Ладанное крыльцо». – Третья дверь в здании, справа по коридору. А мне… мне нужно бежать!..

Аскетичный инок затрусил назад — туда, откуда и пришёл. Бенедикт грустно смотрел вслед. То есть, мир уже скатился… Истинно.

— Кстати, а куда мы пришли? – напомнил о себе Иван Палыч.

— К иеромонаху Гермогену, — небрежно ответил святой карлик. – Определим тебя в монахи!

— Я не хочу быть монахом! – ожесточённо возразил Палыч. – Цели моей поездки сюда другие! Совершенно…

— Да ладно? – поразился Бенедикт. – И какие цели?

— Чтобы это… покаяться. Ну… попросить у Бога прощения за все прегрешения.

— Проси, — легко согласился святой карлик. – Только иеромонахи лучше знают, как это сделать правильно. Чтобы уж наверняка Он простил, — подмигнул старикан в кроссовках. Бенедикт удалился на несколько метров и подытожил:

— Хочешь пообщаться с Богом – дождись Владыку! А я в тачку!

Святой карлик пошёл прочь. Иван Палыч поколебался и… взошёл на «Ладанное крыльцо». Так… нам нужен коридор, а в том коридоре третья дверь справа. Монахи лучше знают, как с Богом договориться?.. Ща проверим!


21. Ген порока

Белый флигелек настоятеля находился в уютненьком палисадничке, огороженном от территории монастыря лёгенькой оградкой. Такой игрушечный чистенький домик, при взгляде на который язык так и просит произносить ласкательные суффиксы. Хорошенький, миленький, отличненький… Калиточки, к слову, в оградке не было, а была намеренная пустота. Как символ того, что в домике рады всякому и ни от кого не скрываются!.. Властелин прошёл в эту пустоту, поднялся по двум ступенькам крылечка, открыл входную дверочку домика и скрылся внутри. Миновал уютненькие сеночки и очутился в просторной комнатке с электрическим каминчиком. Обстановочка скромная: несколько венских стульчиков, стоящих в ряд вдоль стеночки, кругленький столик, железная кроватка и тощий ковёрчик.

За искомым столом, спиной к дверям, за ноутбуком, сидел человек в чёрной рясе. Профессор богословия, автор учебника «Основы православия», святой отец Андрей! Он же бывший апостол Андрей! Ныне находящийся в удалении от московского Двора, по повелению предстоятеля... Временно, разумеется! Небольшая бородка, стильные диоптральные очки, лет пятидесяти. Монах вдумчиво изучал свою уютненькую ЖЖ-шечку. Услышав мягкую поступь, он обернулся, встал и спокойно произнёс:

— Благодатный! — шагнул к небесному гостю, обнял, долго посмотрел в глаза. – Я ждал, что Ты придешь. Хочу поделиться мыслями! Ты садись.

— Ты узнал, что я вновь сошёл с Небес?..

— Я не знал. Но знал, что это когда-нибудь случится!

Властелин согласно кивнул, дружески хлопнул отца Андрея по плечу. Взял венский стул от стены, поднёс его к столу. И сел.

Священник закрыл ноутбук. Отошёл в другую комнату и, спустя минуту — принес кофейку и сахарок. Разлил кофе по чашкам, бросил в каждую чашку по два кусочка. Кофе с сахарком – воистину божественный напиток! А пить его с Богом – блаженство, не сравнимое ни с чем!.. Когда захочешь пообщаться с Богом, мой друг, то наведи кофе с сахарком. И пей, и болтай в своё удовольствие!

 — Ты пошёл работать в Церковь, Андрей?..

— Да. Труд в храме хорошо концентрирует разум и настраивает жизненный уклад в нужное русло. Как никакой другой труд! – Священник глянул с благодарностью: — Ты дал мне шанс, отправив на Землю. И теперь мне надо оправдать Твоё доверие. Постараюсь это сделать прямо сейчас.

Отрадно слышать, ученик! Я – весь внимание. Учитель благосклонно кивнул.

— Для ключевых момента. №1: мир грязнет в пороках всё больше и больше. №2: Ты хочешь избавить человека от греха как можно безболезненней. Не отрезать голову, а постараться её вылечить. Всё верно?

— Всё верно, — согласился Повелитель. – Хочу наполнить разум человека положительным созиданием.

— Боюсь, не получится, — отец Андрей смущённо кашлянул. Однако, опасно учить Бога жизни…

— Ты лишь исполняешь свой долг разведчика, а послал тебя в разведку Я, — проницательно усмехнулся Учитель.

Апостол не яйцо, что учит курицу, а Господь и не курица. Широко известный факт, Андрюша! Человеческая природа – это всегда Откровение для Господа. Всё клубнично, праведная молния тебе не грозит. Давай-ка уже, излагай!

И отец Андрей стал излагать свои мысли, что почерпнул в результате разведки на Землю. В форме диалога, как наиболее правильной форме при разговоре с Господом. Бог монологи если и терпит, то не совсем их понимает…

— Адам и Ева соблазнились яблоком, совершили первый в истории грех. Дал яблоко Греха сатана. Почему же Папа просто не отобрал у людей яблоко, и даже не убил сатану? А взял да изгнал Адама и Еву на Землю, дабы в поте лица они добывали насущный хлеб и в муках рожали детей?

— Папа не хотел лишать человека Свободы Воли, — ответил БигБосс. — Такой у Папы замысел. Люди должны иметь возможность выбора между Добром и Злом.

В итоге же вышло так, что не люди имеют выбор, а выбор имеет их. Во все щели и сразу! Хотели как лучше, а получилось как всегда… Вот Богу и надо донести это на понятном Ему языке. Задача! Отец Андрей наморщил высокий лоб и выдал:

— В течение всей Истории сатана строил козни, по мере сил развивая в человеке «Ген Порока»!

Учитель несказанно удивился. Не в первый уж раз после Своего второго пришествия:

— Что за «Ген»?

— «Ген Порока» — это термин, которым я обозначил добровольное стремление человека ко греху. Без участия сатаны.

— То есть, сатана уже так, с боку припёка?.. Человек грешит сам по себе, как ему вздумается?..

Не очень верно, но уже «тепло», БигБосс! Дьявол и его заманухи курят в сторонке бамбук. В целом… Отец Андрей выдвинул ящик стола, достал трубку, табак и огниво. Начал набивать трубку ароматным табаком, неспешно рассуждая:

— Не совсем так. Если дьявол исчезнет, то с ним исчезнут материальные соблазны — продукт его изготовления. Обнаженное женское тело, алкоголь, предметы роскоши, деньги. Made in D. Копирайт Сатаны! Только… человек, с самого начала Бытия, вырос на соблазнах. Четыре миллиона лет в душах поселялась и крепла отрицательная Энергия! Её накапливалось и больше, и больше!.. Человек – разумное существо, и если исчезнет (скажем) водка, то он не станет пить лимонад. А начнет изобретать аналоги водки…

Священник вставил трубку в рот, чиркнул огнивом. Пыхнул, закуривая… По комнате начал расползаться ароматный дымок.

— Нищий у богача просит милостыню, — вспомнил случай при храме Повелитель. — Богач может дать ему монету, а может дать по шее. И Жест богача зависит от настроения или характера, но никак не от сатаны. Это и есть «Ген Порока»?

Отец Андрей сосредоточенно кивнул. Теперь в точку! Что любая теория по сравнению с практикой! С Небес видно далеко, да мелко, побыл Благодатный на земле всего-то недельку, а на лету всё схватывает… Священник передал трубку Учителю и продолжил диалог:

— Я вижу два Пути перед народонаселением планеты. Первый Путь: убить сатану, то бишь лишить человека Свободы Воли. Человек больше не сможет выбирать между Добром и Злом, и ему придётся верить только в то, что советуешь Ты.

Учитель с наслаждением пыхнул земного табачку и изрёк:

— Представим: сатана убит. Исчезли соблазны – их нет и уже не будет. Но память о соблазнах осталась. Тот самый «Ген Порока», и человек его всячески будет поддерживать в себе. Хотя… — Повелитель основательно курнул, наполнив мозг мечтательными парами: — Сто лет для Бога не срок. Сменится три-четыре поколения и «Ген Порока» вымоется из душ. Ведь каждый новый младенец будет рождаться всё более чистым.

— Начнется регресс греховности, и тёмное постепенно станет белым, — поддержал священник. – Это как в стакан с мутной водой начать вливать чистую родниковую воду. Тонкой струйкой! Чистая вода через какое-то время вытеснит мутную. Совсем. А Ты… Ты обретёшь новую расу послушных Тебе людей!

Благодатный передал трубку отцу Андрею и резюмировал:

— Снова представим: право выбора между Добром и Злом исчезло. И сразу же цивилизация встала в своём развитии, прогресс сошёл на нет. Человек перестал изобретать гаджеты, сочинять прозу и поэзию, заниматься сексом. Всё это есть грех, в той или иной степени, это Космический Закон, что придуман не нами… А стоять на месте – есть гниение и, как следствие, смерть.

Механическое клонирование – как выход из ситуации. Неприемлемо. И суть соль не в том, что вся Вселенная будет смеяться над парочкой Богов с планеты Земля! А фишка следующая…

— Ты не Повелитель рабов, — с уважением заметил отец Андрей. – Тебе претит управлять стадом, что тупо смотрит в рот. – Священник курнул и отдал трубку господину.

— Поэтому сатану убить нельзя и первый Путь не подходит для меня, — согласился Учитель. – Что есть второй Путь?

— Второй Путь – оставить всё, как есть на планете. «Ген Порока» пустил метастазы в жизнедеятельность всех сфер человека! Он был, есть и будет. Как Святое Писание. Ныне и присно, и во веки веков. Не надо ничего менять.

Властелин отложил трубку примирения, резко встал. Отец Андрей вздрогнул, ме-едленно поднялся. Учитель мягко взял его «за грудки», приблизил монашье лицо к своим глубоким синим глазам. С болью оглядел и с болью же сказал:

— Во веки веков не получится. Раковые клетки съедят человека быстрее, чем он успеет ойкнуть! Бог – всему голова, а человек забыл о Боге. Выйди за ограду этой своей хибары и посмотри. Что здесь, твою мать, ты устроил?.. Вот ты, как отдельно взятый человек и местный духовный лидер!.. Базар, ярмарку тщеславия или всё-таки место поклонения Господу!?..

Священник умудрился, в столь неудобной для себя позе, пожать пухлыми плечами:

— Сей монастырь – музей, что имеет к Богу отношение постольку, поскольку музей называется «монастырь». Мы не торгуем Богом, а мы торгуем русской Историей. Есть какие-то накладки в этом смысле, но это человеческий фактор отдельно взятых монахов. Искореняем…

Отец Андрей – незаурядная личность. Когда-нибудь он станет патриархом. Священник достоин стать главой РПЦ! В точности неизвестно, выдержит ли вера отца Андрея испытание Властью, но как блестящий церковный чиновник он уже состоялся!

— Посещать храмы – ныне дань моде, — добавил профессор богословия. – Глупо бороться с модой, но можно прививать ей нравственные черты. Чем я и занимаюсь, быть может, на первый взгляд это и не столь заметно. Только… речь ведь шла не обо мне?..

Век живи – век учись. Один час на земле приравнен к ста годам жизни на Небесах. Так-то. Повелитель отпустил экс-ученика, разгладил сукно на его груди. Пригласил сесть, сам опустился на стул. Пыхнул тлеющую трубку. Священник подлил себе и Ему кофейку с сахарком.

— Оба Пути неприемлемы, — подчеркнул Властелин. – Нужно придумать Третий.

— Третий Путь уже придуман, Благодатный, — замялся отец Андрей.

Профессор богословия – отличный дипломат! Правда, в угоду своей репутации (он это прилюдно называет «моя совесть») часто конфликтует с другими дипломатами, что (также как и он) не чужды конфликтов в угоду своих репутаций. Будешь сидеть тихо и со всеми соглашаться – никто о тебе не узнает. Всё правильно…

— Да ладно? – не поверил Властелин. – И что за Путь?

— Твой Папа – гений, — с почтением сказал священник. – Страшный Суд решит все проблемы.

Было бы смешно, если б не было так грустно. «Они что, сговорились?..», — так и хочется воскликнуть! Они – ребята с Небес. При каждом удобном случае тыкают, что апостольская разведка глупа и бесполезна, миссия невыполнима и прочую ересь…

— Выходит, Папа – крутой гениал, а Я… ничего не смыслю в мироздании. Верно понимаю?.. – прищурился Повелитель.

И священник выпалил то, что никто с Небес не решался Ему сказать. Тихо, но выпалил. Уверенно и почтительно – отец Андрей умеет многое совмещать, в том числе несовместимые эмоции:

— Ты – романтик. Вероятно, единственный из всех… когда-либо живших и ныне живущих Здесь… и Там.

Властелин вдруг улыбнулся. И сразу полегчало, и мир вокруг засиял всеми цветами радуги!

— Просто Я в ответе за тех, кого приручил.


22. Дизель через каску

Бенедикт сидел в джипе, на переднем сиденье, и с интересом рассматривал Волгу. Через спущенное стекло! В это апрельское утро реку ничто не тревожило: ни парусная регата, ни рыбаки на лодочках, ни сплавщики нелегально вырубленного леса, что вполне легально плыл себе по течению к лесобазам. Там лес грузили на КамАЗы и везли в Китай. Чиновники получали куши, барыги — прибыль, а работяги — работу. Никто не оставался в обиде!.. Святой карлик не являлся чиновником, барыгой или работягой. Он знал, что реки созданы Богом для услады глаз, для омовений тела и для отделения земных твердей друг от друга. Ну и рыба, конечно… Коли Господь изобрел рыб, то должны же они где-то жить. Пользуясь своим знанием, старикан с Небес просто и бездумно смотрел на Волгу, не терзаясь никакими мыслями.

В зеркало заднего вида (у сиденья рыжего карлика) хорошо проглядывалась массивная монастырская стена с центральным входом. Куда часто входили разнокалиберные туристы. А иногда и выходили. Зеркало заслонила массивная рука с шуршащим бумажным свёртком.

— Возьмите! – попросил Витёк, стоя у окна Бенедикта. – И это возьмите! – вторая рука мордоворота протянула бутылочку.

Сверток источал запах еды, на бутылочке была надпись «Квас».

— Что там? – спросил рыжий карлик, беря то, что ему дали.

— Русские пироги с мясом, — Витёк обошёл авто с капота, взгромоздился за руль. – Из Слободы.

Мордоворот вскрыл свой свёрток и впился зубами в хлебобулочное изделие с запахом мяса! Бенедикт скопировал действия громилы, проделав то же самое со своим свертком! Некоторое время слышались только жадные чавканья, торопливые всхрипы и глотательные звуки. Парочка завтракала… Наконец, опустошённые бумажные пакеты были скинуты под ноги, последний чавкающий звук… благородная отрыжка из сами-знаем какого рта, и… Зазвучал разговор с явным нравственным оттенком! Если один из парочки говорунов — святой, а другой – грешник, то оттенок диалога вполне логичен.

— Ты почему стал бандитом, Витёк?

— Так сложились жизненные обстоятельства… — не пошёл на контакт громила.

— Обстоятельства у каждого свои, — не согласился Бенедикт. – На то они и обстоятельства. Понимаешь?

Громила понял, что от настырного работодателя не отвертеться и выразился ясней:

— Три года назад умер отец, и я уехал в Москву. А родом я из Волгограда... Там – в Москве… мыкался-тыкался… Никому не нужный, а если нужный, то разводилово на бабло… В итоге плюнул на приличия и стал бандитом. Платят хорошо – это основное для здорового нищеброда из провинции!

— Сколько успел людей завалить? По чесноку?.. – без всякой издевки, просто, спросил рыжий карлик.

— Мочить не приходилось, — честно ответил Витёк. – Запугивал часто. Но до «мокрухи» не доходило. Не потому что я такой правильный, а таков расклад выпадал. Наверное, мне везло… – Громила немного подумал и… просветленно посмотрел на Бенедикта, молвил, сам себе удивляясь. – Я-то мирный чувак, что всегда хотел быть пчеловодом.

— Почему пчеловодом? – внимательно спросил Бенедикт.

— У меня прадед был пчеловодом, и дед был пчеловодом, и отец, — охотно объяснил прозревший бандит. — Настоящая семейная династия! Что на мне и прервалась… Только я-то всю сознательную жизнь прожил на пасеке! Это дело знаю от и до!

— А вернуться на пасеку не судьба? – съехидничал святой карлик. Не слезы умиления же лить, в самом то деле.

— После смерти отца пасеку продала его родная сестра. Меня и не спросила…

Довольно забавно наблюдать за тем, как мускулистый бугай швыркает сопливым носом. Ладно, хоть глаза платочком не промокает, и то ладно… Бенедикт подал полупустой «Квас»:

— На-ка, хлебни, Витёк!

— Да идите вы!.. – взбрыкнул громила, отпихивая стариканскую руку. Демонстративно втянул носом сопли. – Просквозило сёдни на реке, чай не май месяц… А вы уже и рады скалиться и всякую ерунду на меня домысливать!..

Можно, конечно, сказать, что май месяц наступает если не завтра, то послезавтра. И также можно отметить, что белые нитки на любой «отмазке» невероятно видны. Только… зачем? Бенедикт ничего не ответил, а лишь участливо кивнул! Лепи, малыш, агу!

— А вот вы кто такие? – лепил Витёк. – На бандитов не похожи, на бизнесменов и подавно. Ездите, кого-то ищите…

Лучшая защита – это нападение. Старая как мир истина…

— Когда-нибудь ты нас узнаешь, Витёк, — туманно пообещал Бенедикт. – Лет так через пятьдесят-шестьдесят… мы снова встретимся. Я надеюсь… Ты, главное, не греши больше, не испытывай Бога. Ляжет карта не так, грех на себя возьмешь. Сме-ертный.

— Кстати, о картах, — переключился громила на знакомую тему. Достал из подлокотника между передними сиденьями карточную колоду, пронзительно ею щёлкнул! – Сыграем?..

Святой карлик тоже как-то почувствовал в носу щекотание. Пожалуй, сквозняк с речушки имеет место быть. Несмотря ни на что! Небожитель прикрыл фортку и достал из бардачка пакет с салфетками, выпростал из пачки салфетку, шумно высморкался.

— Убивать время Богом ведь не запрещено? – Витёк сам хохотнул над своей шуткой. – Може этот ваш Владыка до завтрева будет в обители, и что, скукой маяться?..

Бенедикт искоса глянул на колоду, поскрёб макушку в раздумье. И предложил:

— В очко! Пять щелбанов партия! Как?

— Не вопрос! — громила из-под своего сиденья вытащил фанерку, положил её между сиденьями – на подлокотник. Тасанул колоду. – Сдвиньте.

Святой карлик сдвинул колоду, Витёк подал карту.

— Ещё, — немедленно отозвался Бенедикт, а через мгновение выложил пиковых десятку и туза. – Очко.

Громила снова стасовал и подал две карты.

— Очко, — Бенедикт положил на фанерку бубновых десятку и туза.

— Что за дрань… — недоверчиво пробасил Витёк.

— Что-то не ладится у тебя сдача, — усмехнулся святой карлик. – Дай-ка я.

Бенедикт забрал колоду, небрежно тасанул. Дал на сдвинуть. Подал партнеру две карты.

— Ещё, — попросил громила. – Теперь себе.

Святой карлик достал снизу колоды два туза – крестовый и червовый:

— Королевское очко. – Размыслил, не парясь недоумением Витька, готовым перейти в негодование. – Мы сыграли три партии по пять щелбанов. Итого, ты мне должен пятнадцать щелбанов. Но я могу поставить лишь пять. Если хочешь? Только пять дизелей. Через каску…

— Это как, через каску? – удивление погасило в громиле негодование.

В данное время из ворот монастыря показались четверо: Благодатный, отец Андрей, Иван Палыч и пленительный старец, по всей видимости, Гермоген. Они оживлённо обменялись короткими репликами. Учитель обнял монахов, пожал руку Палычу и упругим шагом пошёл к джипу. Монахи обступили Палыча и трое ушли внутрь монастыря. Почти в обнимку!

Святой карлик быстренько всё это приметил в зеркало заднего вида. Скоро бросил на фанерку колоду и произнес:

— Убери-ка карты!.. А долг… отдашь в другой раз. Да и каски здесь нет.

При падении колода перевернулась и рассыпалась. Стало видно, что она вся состоит из тузов.

Учитель загрузил бренное тело в джип, на заднее сиденье. По лицу плавала искренняя радость! Давнехонько Владыка не освещал земные пространства Своим благолепием! Не хотелось, однако… И вот, случилось!

Бенедикт скоренько выскочил из салона, обежал авто и прыгнул на заднее сиденье рядом с Повелителем. Трепетно взял за божественную руку, с ожиданием всмотрелся в искристые глаза!

— Хочу поделиться новостью! — вымолвил торжественно БигБосс. – И радостью, и хорошим настроением!.. Я понял, что мне нужно предпринять!

— Возвращаемся на Небеса? – воскликнул Бенедикт.

— Терпение, мой верный слуга! Надо повидать последнего апостола!

Реакции Витька на сей занятный разговор никого не интересовали. И поэтому Витёк охреневал в гордом одиночестве до тех пор, пока не прозвучал приказ:

— Едем в Порт города-героя Волгограда! Дорога неблизкая, поэтому сначала в магазин, купим бутербродов и термос зелёного чая.


23. Рома и его яхта

Через 16 ч. 55 мин. джип прибыл в речной Порт города-героя Волгограда! Наступило восьмое утро второго пришествия. Последнее. Авто, не стопорясь в городе, уверенно проехало к причалам!.. Витёк отпросился на два часа «побродить по родным местам», и умотал прочь.

Райская пара, ведомая святым Духом, направилась к нужной пристани!.. Сначала в глаза бросился большой щит с надписью, установленный на берегу. Сам БигБосс прочел вслух:

 — Уважаемые жители и гости города! Приглашаю вас на яхту «Апостол». Её постройка и отделка обошлись мне в сто миллионов евро. Самая дорогая яхта в мире. Прикоснитесь к жизни современных олигархов. Вход свободный. Ваш Рома.

За щитом, на волнах реки, покачивалась парусно-моторная яхта. Метров пятидесяти длиной, очень изящная по форме. На яхту непрерывным потоком шли посетители! На палубе, у трапа, двое парней в чёрных костюмах, проверяли людей на наличие железных предметов с помощью спецприборов. Охрана.

— Взглянем на чудо-корабль, — усмехнулся Властелин, двигаясь к трапу.

— Или на чудо апостола?.. – съёрничал вполголоса Бенедикт. Именно так, без дефиса! А ещё точней, не чудо, а чудила… На букву «М», разумеется!

Небожители благополучно миновали контроль и, в числе разномастных пассажиров, оказались на палубе.

Здесь гостей встречало фото человека (в рамочке) в полную величину!.. Довольная улыбка растягивала слегка полноватые щеки. Трёхдневная (намеренная) щетина, большой нос, лупоглазые очи, бровки домиком. Облик Ромы лучился самодовольством!

В принципе, можно уже возвращаться на Небеса. Всё ясно, понятно и так далее. Ромчик – это злокозненный невозвращенец. Умолять бесполезно, стыдить тоже. А бить ремнём – уже поздно. Только… не зря ж сюда пёрлись! Спутники могут не понять, несмотря на взаимные любовь-дружбу-жвачку…

— Жди здесь, мой преданный слуга! – распорядился Учитель и ушёл к капитанской рубке.

Бенедикт, по красной деревянной лесенке, спустился вниз и оказался в Музее. Посвященном морю!

Вдоль витрин с экспонатами расхаживала разношёрстная публика. Тут и там слышались восхищённые возгласы!

— Разве бывают морские свинки таких размеров!..

— Это мидии? Вот они какие!

— Ахаха. Такую жемчужину явно в ухо не вставишь!

— Морской табак. А где же морские спички?..

Святой карлик ничего особо интересного не увидел и перешёл в следующий зал. Он представлял из себя настоящий аквариум, как бывает в вивариях и на выставках живой рыбы! Вместо стен — толстые стёкла, а за стёклами — в подсвеченной воде, скользили тени — рыбины. Посредине зала журчал озорной фонтанчик, искристые струи рассыпали весёлые брызги и аромат! В дверях – охрана. Бенедикт встал напротив большого окна, с любопытством вглядываясь в морскую воду. Как всё-таки красив подводный мир! А искусственная подсветка создает чарующую атмосферу, картины надо писать с сего великолепия… Интересно, насколько аквариум просторен?.. Старикан прислонил лицо к стеклу, вглядываясь. В водной глубине метнулась резвая тень и… в стекло ударила здоровенная рыбина! Раскрыла пасть, усаженную несколькими рядами зубов!.. Карлик без оглядки отпрыгнул назад! Раз, второй, третий… И уперся спиной в парапет фонтана.

— Ничего так себе рыбка…

Небожитель набрал в горсть воды, ополоснул разгорячённое лицо. Вдруг принюхался… лизнул палец… снова принюхался. Вразвалку подошёл к охране:

— Слышь, халдей, что льётся из фонтана?

— Шампанское, — невозмутимо ответила охрана.

— Шам… Похоже на воду с газом.

Тут Бенедикт обратил внимание на то, что некоторые посетители яхты брали со столиков (вдоль одной из стен) чистые бокалы. Наполняли их пенной влагой из фонтана и пили! Столика для грязной посуды не существовало за его ненадобностью – раз налив, гость уж не расставался с бокалом!

Старикан, конечно, взял бокал, наполнил его и мигом осушил. Удовлетворённо крякнул:

— Неплохо освежает.

Поставил пустой бокал на парапет, перегнулся чрез него, опустил лицо в бассейн, куда падали фонтанные струи.

— Бульк, бульк, бульк!..

— Ах! – воскликнула импозантная дама.

— Вот это по-нашему! – восхитился красноносый субъект в шляпе.

Бенедикт ничего не слышал и не видел, а только жадно булькал. Он, что называется,  дорвался до «воды с газом»!..


* * *

Повелитель легко добрался до капитанской рубки. Вошёл. Охрана даже не заметила! 

Рубка делилась на две части: собственно рубка со штурвалом и компасом, где сейчас находился личный секретарь. И дальняя половина – кабинет и наблюдательный пост Ромы. Между этими двумя помещениями – плотная дверь!

Секретарь блаженствовал, попивая байховый чаек. На затылке ухарски сидела морская фуражка!

— Я хочу владельца корабля! – требовательно произнес Повелитель с порога.

— Хозяина все хотят, — учтиво склонил голову секретарь, не вставая с кресла. — Встреча обойдется тебе в сто штук гринов! Таковы правила «допуска к телу». Могу сбавить десятку…

— Нет, — кратко ответил Благодатный.

— Тогда убирайся, — резюмировал секретарь. Он снял фуражку и ловко её кинул. С места! Фуражка повисла на крючке – рядышком с капитанским бушлатом, чуть покачиваясь.

— Пшёл, — сквозь зубы добавил секретарь.

Пришлось сотворить Чудо и пройти к телу Ромы самостоятельно.

Встреча Властелина и его бывшего апостола была недолгой. Не тёплой. И не дружеской.

— Ты тоже считаешь себя ибн Пупом? – спросил БигБосс для проформы.

— А поясней  можно? – осторожно ответил Рома, тиская недокуренную сигарку. – Кто такой ибн Пуп?

— Двенадцать избранных, — без обиняков высказался Учитель.

Рома задумался на минуту. Поскреб ухоженную щетинку, поднял на Повелителя недоумённые очи:

— В смысле?.. Чуваки из Эдема тоже имеют много денег? Как и я?..

По ходу Рома забыл все русские слова, кроме слова «богатство»! Или никогда и не знал?.. Учитель плюнул на пол слюной. И ушёл, что с придурком говорить?..

— А футбольные клубы у чуваков есть?.. – полетел вслед Ромкин вопль. Благодатный его не слышал. Рома тиснул в пепельницу сигарку и вяло крикнул:

— Васёк!.. Васёк!..

Никто не отозвался. Яхтовладелец заглянул в собственно рубку. Взяточника-секретаря не увидел! Где ты, сволочь?.. Рома нахмуренным взглядом осмотрел рубку. Зацепил краем глаза морскую фуражку, висящую на крючке, рядом с капитанским бушлатом. Фуражка шевелилась и пищала!..

Олигарх сделал несколько острожных шажков, аккуратно приподнял фуражку с вешалки. На крючке, зацепленный за собственный брючной ремень, висел секретарь. Размером с карандаш! Он неистово махал руками и ногами, визжа:

— Хозяин, снимите меня!

— Ни хрена себе!.. — удивился Рома.

Учитель миновал палубу, спустился по красной деревянной лесенке в морской музей. Не найдя здесь верного слуги, перешёл в зал-аквариум. И дабы напрасно не бить ноги, спросил у охраны:

— Маленький человек с бородой, в малиновом халате и в белых кроссовках. Видели?

— Видели, —  ухмыльнулась во всю ширь неулыбающегося лица охрана. – Хренов карлик выпил фонтан с шампанским и двинул разыскивать гальюн. Там, — охрана показала направление.

Возле двери салатового цвета, с надписью «Гальюн», толпились несколько особей мужского пола. Учитель попытался войти, но дверная ручка не отреагировала на нажим.

— Бесполезняк, парень! – доложил субъект с красным носом и в шляпе. – Какой-то хмырь  сидит там чёртову кучу минут. – Он с досадою застучал в дверь. – Открывай, паскуда!

— Терпите, сказано в Библии, — послышался из-за двери приглушённый голос.

Субъект изумленно оглядел очередь:

— Нет, каков сукин сын!

Щёлкнул шпингалет, из сортира, на ходу застёгивая ширинку, вышел Бенедикт.

— Можете зайти, — важно сказал рыжий карлик. Увидел Владыку. Смущённо ткнулся Ему в живот.

 — А, наш парень… — протянул субъект, — понятно.

 Благодатный улыбнулся. Потрепал верного карлика по голове. Молвил ясно:

— Мы возвращаемся домой!


24. Дитя небрежности

Джип летел по городу-герою! Райская пара направлялась в католический храм! Дабы вернуться на Небеса, ведь каждый храм – это небесные врата. И туда, и оттуда…

Учитель вначале, было, сунулся в православную церковь.

— В православных храмах Бенедиктов не держат! – пожаловался рыжий карлик.

Повелитель удивился и отменил визит в портовый храм с круглыми башенками наверху – куполами. Только… где же взять храм без башенок? Легче встретить беременного мужчину, нежели такой храм в России… Судя по беглым воспоминаниям и осмотру округи!

Небожители дождались Витька из отлучки и спросили на предмет католического храма.

— Был такой, — вспомнил громила. – У патера был сад при его костёле, где мы пацанами тырили классные яблоки! Единственный в городе костёл, насколько помню… Поехали!

Громила рулил и скалился своим воспоминаниям. Два часа были потрачены с пользой: Витёк навестил родную тётю и надел ей на голову жбан с мёдом!

Райская пара, по привычке, расположилась рядком на заднем сиденье. Властелин с любовью расчёсывал длинные красивые волосы. Бенедикт возбужденно сжимал и разжимал кулачки, представляя как он будет дома!.. В провинциальных городах расстояния не так велики, а автомобильных пробок мало. Буквально через шесть минут почти приехали, шофёр уже намеревался припарковаться, разворачиваясь на дороге. Но случилось «но»!

Иномарка с тонированными стеклами вздумала проскочить, пока джип валандался с разворотом! Не успела, иномарка по касательной задела джип, её отнесло в сторону и развернуло на дороге!.. Моторы заглохли. От травмы громилу спас ремень безопасности и крепкий по природе лоб.

— Чёрт возьми! – простонал Витёк. Он, кряхтя, отстегнул ремень, вылез из джипа. Чертыхаясь, стал топтаться на месте, тряся бедной головой. Витьку за последние сутки выпало столько, сколько не выпадало за всю прожитую жизнь. Весомый повод, чтобы понервничать здоровому дядьке!..

Райская пара, практически не пострадавшая в силу непонятно каких причин, тоже вылезла из джипа. Авто находилось в плачевном состоянии: фара разбита, передняя дверка пассажира хорошо вмята. Впрочем, дела тонированной иномарки – в пяти метрах от джипа, были ещё печальней. Хотя бы потому, что оттуда никто не выходил. Либо водитель физически не мог это сделать, либо боялся. Каждая ситуация пронзительно грустна…

— За сколько дурень купил права! – молвил несостоявшийся пчеловод, косясь на иномарку. При начальстве нужно забыть про ушибы и строить из себя злого цепного пса! — Ща узнаем!

Громила подгреб к тонированной иномарке, хозяйски распахнул переднюю дверку.

— Эй, бздун!.. – зычно позвал он. – Давай вылезай, потолкуем!

На Витька вывалилось тело прекрасной женщины! С длинными тёмными волосами и дивными глазами. На лбу алая царапина, взгляд укоризненно закостенел.

— Что за нахрен! – изумился бандит. До этого момента Витёк видел Смерть всего раз, а люди, которые редко встречают Особу с косой – не сразу могут Её узнать.

Небожители рассматривали здание костёла, стоя спиной к аварии. Последний возглас заставил обернуться. И подойти.

— Надо «Скорую»?.. – почему-то зашептал громила, прислоняя безвольное тело к спинке сиденья. Взял женскую руку: — Пульса, кажется, нет! – с ужасом глянул в открытые застывшие глаза.

— Сука, что ж ты, сука, наделала! – забился в истерике громила.

— Отойди, — попросил Учитель. Витёк мешкал и святой карлик ему помог – толкнул громилу так, что тот чуть не упал!

Благодатный всунулся в салон иномарки. Там он придержал безвольную голову и шумно выдохнул. Изо рта Властителя выплыло сиреневое облачко, плавно качаясь в воздухе — коснулось женских губ!

— Встань, дитя небрежности! – приказал Учитель, отходя в сторону.

Женское лицо за мгновение порозовело. Зрачки дрогнули, женщина приподняла голову, щурясь, осмотрелась.

— Ну, ни хрена себе! – пробасил Витёк, чуть не сломавший глаза от удивления.

Улица не остановилась из-за аварии, автомобили объезжали возникшую помеху, только и всего. Правда, одна тачка всё-таки затормозила невдалеке! Из салона вышли двое крепких парней в жёлто-зелёных жилетах, с полосатыми палками и с автоматами. Наверняка, чтобы лично пообщаться со спасителем Лазаря, второй раз проделавшим уникальный эксперимент! Взять у него автограф, спросить, есть ли спаситель в соц. сетях, и тому подобная бодяга…

— Ах, помогите мне встать! – мелодично сказала женщина. Хозяин и слуга расступились, посмотрели на громилу. Витёк… шаркнул ножкой, галантно подал руку. Заулыбался! Шок часто провоцирует на те вещи, которые ты сам от себя не ожидаешь.

Женщина уцепилась за мужскую руку, встала. Нежно улыбнулась громиле, как старому знакомому:

— Витёк, какими судьбами?..

Громила непонимающе уставился на виновницу аварии! Один и тот же человек, будучи мёртвым и живым – выглядит по-разному. Смерть меняет визуальный облик. Как и жизнь меняет, ещё как меняет! Или… это тоже Чудо? Витёк оглянулся на райскую пару – своих боссов. Взгляд ухватил двух ментов (нарисовались уже…) и, значит, боссам явно не до Чудес!

Женщина вдруг… требовательно повернула громильскую голову к себе, и поцеловала в щёчку особым способом!

— Алёна? – немедленно прозрел Витёк. – Одноклассница Алёна…! Прива, дорогая!

Полиция и райская пара стояли кружком у джипа.

— Значит, аварии нет? – глубокомысленно переспросил прапор Мышкин.

— Мышкин, вызывай наряд, — произнес старлей Козлов. – Пусть всех пакует до выяснения… Я другое дерьмо гляну.

Козлов отошёл к тонированной иномарке. Но тотчас вернулся с перекошенным лицом, глянул на… джип. Что за дерьмо, дерьма-то нет! Иномарка целёхонькая, ровно стоит по правилам ПДД на обочине, можно снять номера за тонировку, но это уже другая тема… А джип… вот так джип!.. Офицеры поражённо переглянулись и обошли джип кругом, тщательно изучая каждый сантиметр автомобиля! Ведь даже не покарябан, подлец!.. Менты – глубоко приземленные люди и в Чудеса не верят совсем! А тут, вот так твою мать… Как будто Бог спустился с Небес, стёр старую картинку и нарисовал новую…

— Так, все сюда! – рявкнул Козлов, вставая между иномаркой и джипом. Мышкин резво кинулся сначала к райской паре, а потом к милующейся паре :

— Идёмте, граждане, старлей зовет!

Пять человек подошли и с ожиданием стали смотреть на Козлова.

— Так! – сказал старлей, тиская автомат. – Так! Так-так-так, в общем… — Полицейский отпустил стреляющее железо, достал носовой платок, вытер потный лоб. – Так-так, твою мать…

По уставу надо проверить документы на тачки и на право управления. Иначе полиция будет глупо выглядеть. Только вряд ли проверка документов – такой уж критерий глупости, вот в чем проблема!

— Хреновина… — почти вслух вздохнул старлей.

Захрипела рация, Козлов схватился на неё, как за волшебную палочку!.. Нет, лучше, как за что угодно, только не за… Никакого волшебства!

— Пятый слушает, — махнул напарнику. – Поехали!

— Ложный вызов! – охотно поддержал Мышкин.

Полиция отошла, посекундно оглядываясь! Не смея повернуться спинами! Наконец, они сели в свою машинку и с облегчением укатили.

Алёна лишь пожала недоумённым плечиком. Она не видела Чудо с тачками, так как на тачки не смотрела, и своё равнодушие к «побегу полиции» странным не считала. Витёк решил, что лимит на удивление у него исчерпан и «полицейский побег» воспринял спокойно. Об отношении райской пары в сему событию мы скромно промолчим.

Женщина взяла громилу за руку и настырно сказала:

— Витёк, ты обязательно должен заехать ко мне. Немедленно!

Громила кинул вопросительный взгляд на небожителей. Те переглянулись.

— Будь паинькой, — пожелал святой карлик и отошёл в сторону.

— Возьми, — протянул Повелитель солидную бумагу и пластиковую карту с конвертиком.

Громила, чуть помедлив, взял.

— Дарственная на пасеку и вся прибыль за три года. Дарственная подписана твоей тётей. Пин-код кредитки с деньгами — в конвертике. Только что из банка…

Благодатный кивнул и зашагал к католическому храму. Бенедикт за Ним – как всегда.

— Кто это? – спросила Алёна, глядя райской паре вслед.

— Это… любовь! – Витёк притянул Алёну к себе, поцеловал в губы. Женщина раскрылась навстречу поцелую.


25. Стильные очки чудотворца

Райская пара беспрепятственно вошла в католический храм! Здесь не было ни торгового прилавка, ни продавцов, ни прихожан, ни даже патера. Икон не было тоже. А были скамейки для комфортного общения с Богом!.. Но нужны иконы! Впрочем, фрески и статуи тоже подойдут… Разбег, на старт! Внимание, приготовились! Бросок на святыни!

Учитель (чрез Свою статую, как место перехода с Земли на Небеса) перешёл прямо к себе в спальню. Покачнулся от прыжка, устоял, схватившись рукою за светильник-торшер в виде головы дракона!.. Услышал за стеной грохот, а через минуту на пороге появился прихрамывающий Бенедикт.

— Ногу ушиб при скачке, — пожалился рыжий карлик.

БигБосс не успел пожалеть верного слугу. В Божью спальню деловито вошёл крепкий старик в солнечных очках, что придавали ему дурацкий (откровенно) вид. Николай-чудотворец! «Армани» очень стильные очки, но и очень молодежные для многолетнего старца!

— Вернулся, слава Тебе! – с чувством облегчения произнес чудотворец.

Господин и слуга изумленно повели глазами, пялясь на старика, и… вдруг оба прыснули от короткого смешка!

— Ничего смешного, — проворчал Никола, машинально трогая тёмные очки. – Апостольские штучки, между прочим…

Старик хозяйски сел в кресло, закинул ногу за ногу. Чудотворцу многое позволено. Учитель подошёл к креслу и легким движением руки снял очки.

— Так-то лучше, — вымолвил Он, цепляя стильный атрибут Николе за воротник рубахи.

— Так гораздо лучше! – вскричал чудотворец. – Теперь я снова могу творить Чудеса!

— Что за апостольские штучки, расскажи? – спросил Властелин.

И Николай-чудотворец рассказал о подлости братьев – Петра и Марка.

— Очки нахлобучили, а снять я их не могу! – кудахтал старик. – Видеть всё вижу, но и всё… Мало того, что весь Эдем ржёт… Дак я потерял силу Чудес! Людь просит, а помочь я ему не могу. Воздержание – штука коварная, для физики и психики организма… Пожалуй, я почешу в храмы, — встал старик с кресла. – Просьб накопилось за неделю, щас разгребать…

— Постой, мой друг, — попросил Благодатный. – Ты мне важен для разговора!


* * *

Через десять минуток Святая Троица подошла к серебристой Стене, что позади Всевышнего Портала. Невероятной высоты и пульсирующая – Стена казалось живой! По своей сути: точная копия ограждения, опоясывающего Эдем. Данная Стена отгораживала собою некую площадку.

Повелитель лишь коснулся Стены рукой, и она поблекла и растаяла. На площадке стояла сверкающая, в виде яйца, летающая тарелка, размером с двухэтажный особняк. На специальной металлической платформе-помосте!

— Вот он – подарок друзей, поднесённый мне в честь дня рождения! — торжественно сказал Властелин. – Кораблю не страшны дальняя дорога, метеоритные потоки и астероиды! Он не боится перегрузок и имеет автономную систему работы! Удобные формы, высокая скорость, практически новенький мотор…

— Именно на нём мы отправимся в глубины Космоса! – вскричал верный слуга.

— Для выполнения Великой Миссии! – пафосно дополнил Хозяин. И обратился к чудотворцу: — Я решил оставить планету. Временно. Данный шаг ради Спасения человека от уз греха!

— Объясни популярно, в развернутом виде, — попросил Никола. – Не догоняю я, однако…

— Для того, чтобы исправить Настоящее – нужно вернуться в Прошлое! – воодушевленно молвил Повелитель. – И я намерен это сделать.  Но я не могу жёстко повернуть время вспять, тогда вообще всё сломаю на Земле. Зато могу «Пласты Времени» на планете подпитать положительной Энергией. Каплей терпимости оросить Древний Мир, кинуть горсть созидания в Средние Века, переплавить часть мечей в эпоху Просвещения, и так далее. А уже после этого буду заниматься правкой Настоящего. Постепенно, осторожно, без фанатизма. Это общий принцип моей стратегии Спасения земли!

— Ничё не понял, — отрицательно качнул головой Николай.

— Всё познается опытным путем, — постарался объяснить Властелин. – Я отправлюсь во Вселенную и найду похожую на Землю планетку. Стану там Богом и создам парочку рас. По образу и подобию земных! Планетка – это опытная площадка, а люди на планетке – опытные образцы. И по мере развития опытного мира, я разобью свою стратегию по Спасению на тактические шаги. Вернусь на Землю и воплощу их!

— Открываешь опытную лабораторию, — сообразил чудотворец. – Будешь искать лекарство, что вылечит Землю от Греха. Только… к чему такие сложности, не догоняю?..

Земля – это такой большой ком Энергии. Энергия делится на положительную и отрицательную. Положительная энергия – чистый воздух, отрицательная – вовсе не воздух, а мешок с мусором. Всуньте нос в такой мешок посмотрите, надолго ли хватит вам кислорода…Сейчас где-то полторы ноздри Учителя уже в данном мешке. Можно мешок разрезать (то бишь, учинить Страшный Суд), мусор разлетится как галактический мусор, и нос станет свободным! До тех пор, пока человек вновь не подкинет мусора под божественный нос… в силу своей сволочной природы! И так по замкнутому кругу. А хочется, чтобы мусора не было, а был один сплошной кис-ло-род, чудотворец! Поэтому и сложности. Что оправданы.

— Пусть сложности оправданы, — согласился Николай, как будто прочитав мысли Повелителя. – Я не догоняю, но пусть так… Вопросец у меня таков: где взять искомую планетку для опытов? Как известно, Вселенная давным-давно поделена на независимые государства. А период «колониальных войн» в прошлом. Никто больше не хочет лишней крови!

— На окраинах Космоса есть ещё бесхозные планетки, которые можно застолбить, — не очень уверенно сказал БигБосс. – Или куплю… такую, не очень большую…

Вселенная – это космический океан по своей сути, а в океане часто можно встретить атолл или риф, не принадлежащий ни одной из метрополий. Главным образом потому, что данный кусок суши никому не нужен! На хрен… Кроме того, атолл – это не то же самое, что материк.

— РжуНиМагу! – кратко ответил чудотворец. Понимай как хошь. Никола повернулся спиной и двинул прочь. — Если понадоблюсь, то я в храме.

— Когда полет, Владыко? – отвлек на себя Бенедикт господский взгляд.

— Утром! – отрубил БигБосс.

Однако утром корабль исчез! Его украли. Пульсирующая Стена испарилась, на выжженной травке сиротливо покоилась металлическая платформа-помост. Пустая.

— Я реально не понимаю, как спёрли такую большую штуковину! – рассуждал Бенедикт, первым обнаруживший пропажу. — Судя по обгоревшей траве, на корабле улетели!.. Прежде тайным образом убрав Стенку.

— Получается, Стенку вокруг Небес тоже мона убрать!?.. – нахмурился чудотворец. — То исть, мы теперя не в защищённом форте, а прямо на фугасном поле, да?..

— Я ничё не видел, истинный крест! – побожился Голиаф. – Я как сторож — всю ночь шлялся по райским кущам, и… ничё!..

Повелитель терпеливо выслушал «обмен мнениями» и решительно произнёс, мня летчицкий шлем:

— Придётся лететь на другом корабле!

Небесная братва непонимающе воззрилась на Учителя. И он разъяснил:

— Тот корабль, на котором путешествовал Папа.

— На этой развалине!? – вскричал чудотворец.

— Опомнись, Владыко! – попросил Бенедикт.

— Хозяин, я вас дико уважаю, — смущенно промямлил Голиаф. – Но одумайтесь…

Спустя полчаса, к металлической платформе-помосту Голиаф поднёс ракету! Длиной около десяти метров, местами проржавевшую, голубая краска частично облупилась, входной люк болтался на одной петле вместо четырёх. С дребезжащим грохотом гигант опустил ракету на помост!


* * *

Нет ничего нелепей сцен прощания! Данные сцены похожи друг на друга как близнецы. Фальшивые улыбки и слёзы, фразы невпопад, подозрительные взгляды циников и искренняя грусть романтиков… Опустим!

Взревели двигатели, корабль плавно поднялся вверх на двадцать метров. И застыл в воздухе!.. Потом у ракеты отвалилось одно крыло, аппарат немного повертелся на месте и… неохотно, но улетел ввысь!

Бенедикт, Никола и Голиаф следили за ракетой до тех пор, пока она совсем не скрылась с глаз.


26. Обманувшие Господа

За некоторое время Учитель натурально избороздил Вселенский океан! Но подходящего «куска суши» так и не нашёл. На одних планетах работали исследователи… Другие достигли такого уровня цивилизации, что не нуждались ни в каких высших силах… Третьи, вообще, были непригодны для жизни по химическому составу атмосферы… Четвёртые принадлежали частным лицам или корпорациям. Пятые-седьмые-двадцатые, всё примерно то же самое… Астероид или обломок кометы — Повелителя не прельщали. Надежда почти умерла. Однако… Как хорошо, что в нашей жизни есть такое приятное слово, как «Почти»! То есть, в Вашей жизни, Благодатный… Не всегда, но зачастую!.. Что это за маленькая точка на горизонте?

— Кажется, планета, — вгляделся в иллюминатор БигБосс. – Далековато пока. Ждём.

Спустя два часа корабль находился на орбите планеты. Учитель пристально рассматривал снежные вершины гор, зелёные покрывала лесов, синеву рек и озер. Ландшафты сильно напоминали земные, только цивилизации или исследователей не наблюдалось. Сердце наполнилось надеждой!.. Повелитель включил режим посадки…

Корабль вышел из вакуума, неуклюже продавил атмосферные слои, миновал облака и стал опускаться на весёлую зелёную полянку… Однако-однако, проклятый металлолом! В пятнадцати метрах от поверхности планеты — двигатели заглохли. Вот так вот – просто и тупо заглохли, без всяких признаков и предупреждений!.. Корабль камнем рухнул вниз. Оглушительный треск наполнил окрестности. Потом всё стихло.

Откинулся входной люк, из него, перемазанный копотью, вылез Путешественник. Люк нелепо повис на одной петле. Властитель прокашлялся, спрыгнул на весёлую полянку, осмотрелся… Справа текла чистая речка, слева — цвела рощица. Прямо и взад, куда ни посмотри, расстилались зелёные просторы лугов! Вот только ни плеска рыб, ни стрекота кузнечиков, ни чириканья птичек – ничего не слышно! Органики здесь пока нет. Но сие самое лёгкое из того, что предстоит сотворить… Повелитель вдыхал девственно свежий воздух полной грудью, растрёпанные волосы колыхал лёгкий ветерок.

— Я нашёл опытную планетку! – громогласно воскликнул БигБосс, сверкая глазами. – Здесь я создам существ по своему образу и подобию, дам им жизнь, разум! Чрез них я воплощу новые идеи, посредством которых наполню землян новым содержанием! Настало время собирать камни и время разбрасывать камни!

— Не машите Пафосом, сударь. Обломаете ненароком… — услышался знакомый голос.

Повелитель смешался… Медленно повернул голову. Под купой деревьев, в десятке метров, стояли двое.

— Здрав буде, Благодатный! – парочка приветственно махнула ручками!

Как тесен мир. Учитель сглотнул задумчивую слюну. Двое приблизились.

— Откуда вы?.. – кратко спросил Властелин.

Лица парочки сдержанно ухмылялись. Один молча достал и показал два ключика на брелоке в виде головы дракона.

— Значит, это вы угнали мою летающую тарелку! – тихим голосом прозрел Повелитель.

— Он не потерял соображалку, — констатировал Пётр.

— Наверняка, — согласился Марк.

Братья, как говорится, «потеряли нюх». Придется призвать праведную молнию… Никто ничего от сего не потеряет! Растерянный взгляд Властелина грозно заблестел, закопчённые щёки затвердели. Он вскинул руки, напряг ладони, направив их на братьев, и воскликнул:

— Изыдите, сволочи!

По всем канонам из ладоней должен брызнуть слепящий свет и погрузить в себя отступников. Только… должен – не есть обязан. Наказание не свершилось. Повелитель внимательно рассмотрел свои ладони, не желающие «рожать волшебство», потряс руками, даже подставил их под солнце… Что за выходки, а ну, родненькие, работать!..

— Бог теряет Силу на чужой территории, – подмигнул Пётр.

И это не какая-то фантастика, а это…

— По законам Вселенной, — подбавил Марк.

Говорил же Папа, учи космическую физику, сынок… Благодатный грустно вздохнул. Интересно, зачем райская парочка сюда нарисовалась?

— Мы купили эту планету, — не стал тянуть Марк. – У местного Бога, что передал нам все полномочия и власть.

— Дорого взял, подле-ец! – скривился Пётр. – Отдали всё буквально, что скопили за много лет…

— Ч-что?

И братья цинично поведали свою циничную историю.

— На Земле мы приобрели в собственность фабрику по имени «Россия». И сто миллионов рабов при ней. Деньги текли рекой, нас уважали и мы процветали.

— Фабрика наша, только вот квадратные метры для неё мы арендовали у тебя с Папой.

— Чужие квадраты – это всегда беспокойство. В любой момент арендодатель может выгнать тебя вместе с твоей фабрикой. Таковы законы аренды, и ничего не сделать!

— Есть выход: можно арендуемые квадраты купить.

— Только… свои квадратные метры Вы с Папой не продадите. Но многие хотят именно продать! Вселенная пестрит объявлениями, типа «Продам планету»!

Вселенная – не море и не окиян, Вселенная – всего лишь рынок недвижимости. Как оказалось. Жаль, что оказалось поздно… Повелитель хмурился и краснел за себя.

— Построить фабрику и взять новых рабов можно на любых квадратах, было б желание, — вдохновенно пели братья. – А желание было. Сказочное. Мы стали тщательно готовить переезд – искать квадраты, копить деньги. Внезапно на Земле проявился ты – Благодатный, как законный арендодатель… И мы дали дёру. Отсиделись в Эдеме, нашли подходящую планетку, свершили сделку. Кое-как, но изничтожили защитную Стену, благо, накачанный дурень Голиаф спал, как обычно… Улетели на твоей тарелке. И вот мы здесь. А ты с нами.

— Что дальше? – кротко спросил Властелин.

Пётр демонстративно пустил вдаль молнию. Изо лба! Молния мгновенно спалила лесок на горизонте. А экс-апостол напыщенно заявил:

— Я намерен стать здесь Богом, создать парочку рас и насадить свою религию.

— И я для пары, — осклабился Марк, пуская (из глаз) пару малюток-молний ввысь. – Два Бога больше, чем один, а значит – лучше!

Даже так, малыш, агу-агу, ну-ну… Ты знаешь, чем один Бог отличается от двух? Тем, что ценность должности в единичном варианте больше. Один король – это власть, два короля – двухвластие. Каждый правитель норовит другого подсидеть, к тому же… Власть, построенная на двух началах – непрочная власть. Как ни крути. Через сотню годков поймешь! Что там эти ваши «много лет»… цветы во поле! Повелитель с усмешкою оглядел глупую парочку:

— Привет, ребята! – он надел шлем. – Я улетаю.

Что-то ёмко грохнуло, как бы отзываясь на заявление. Последней петле надоело держать входной люк, и он отвалился от корабля.

Так кто там глупый?.. Братья от души посмеялись!

Учитель с сожалением глянул на ракету и понял, что второй раз финт с отлетом не прокатит. Корабль уж вряд ли взлетит. Дьявол… что же делать!.. Эх, дьявола тут нет, посоветовал бы чё-нибудь, он хитрый… Ныне можно аппелировать к кому угодно, не до приличий. Встрял так встрял – по полной…

Издевательский смех стих. Братья в раздумье переглянулись и обратились к Повелителю:

— А ты можешь нам помочь! — предложил Пётр.

— Твой опыт работы Господом очень пригодится! – поддержал брата Марк. – Изволь.

Повелитель как-то вяло глянул на продуманную парочку, отшвырнул шлем, и побрёл прочь. Туда, куда глаза глядят. По зеленеющему полю, вдаль…

— Пусть отдохнет пару дней, — процедил первый Бог. – Начнем с понедельника.

— Думаю поручить ему вопрос Бытия, — размыслил второй Бог. — Для начала.

Светило яркое солнце, лёгкий ветерок колебал листву. Ничто не нарушало идиллической красоты!..

Церковное крыльцо.

Перламутровая Звезда (пренебр., авт.).

По состоянию на 2018 год Триумфальную площадь всё-таки открыли. Также к 2018 снесли «Теремок» возле м. Маяковская и кафе «Пирамида» на м. Пушкинская. Но в момент написания текста (ака второго пришествия Благодатного, в 2013) все локации были в наличии. Как и толстый охранник Саня нёс службу у шлагбаума, ныне там другой человек (прим. авт.)

Согласно христианской концепции, апостол – это не просто «Божий посланник». А «чрезвычайный и ответственный посол». Человек, что наделен не только обширными полномочиями от Господа, но и сам по себе личность очень незаурядная!

«Хваталка» на языке змееловов. Легкая дюралевая палка. Снабжена на одном конце плоскими захватами, а на другом — рукояткой мотоциклетного тормоза. Нажав на рукоятку, можно захватывать змей.

Описанное в Библии событие. «И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф.21:12—13).

Описанное в Библии событие о воскресении Лазаря. Евангелие от Ин., гл. 11.


Поездка в Америку. Второй рассказ автора (1995)


Известно, что в России не пьют только фонарные столбы. Валерик Клюев столбом не был, также как его родители, намедни уехавшие в ад. Билеты в преисподнюю они купили довольно рано — где-то в 50+, у папы в печени, под воздействием «левого спирта», завелся цирроз, а мама утонула по своей пьяни. Похороны случились в один день.

В наследство Валерику досталась довольно неплохая частная хибара, два поросенка и кошка без котят. Клюев помянул родителей бутылочкой, обменянной на поросенка у самогонщицы тети Даши. И зажил с кошкой. Котят в итоге не нажили. Прошёл год.

В свои двадцать восемь Валерик обладал впалой грудью и грушеобразной головой, которой при движении раскачивал из стороны в сторону. Летом он ходил в спортивном костюме чёрного цвета, сквозь который иногда «отсвечивала» фабричная белизна, и в лыжных кроссовках с жирной цифрой «42» на бортике. Зимой носил фуфайку, а обувался в пимы. Сибирь, однако, матушка!

Когда молодой человек был веселым, а добрейшая тетя Даша заботилась, чтобы он никогда не грустил, — то ему в голову ползли мысли. И не выползали назад до тех пор, пока Клюев их не складывал в планы практической реализации. Такова была особенность его грушеобразного черепа.

— Ошибка природы! — так звал его отец, впрочем, мама называла «своей радостью». Родители, в отличие от сына, не имели привычки размышлять, благодаря чему сохранили весьма приличный домик и живность. Ум алконавта — ему только помеха!


* * *

Компьютеров и смартфонов у Клюевых не водилось, зато имелся цветной телевизор. Валерка его не то что бы любил, но смотрел. Если местные бабы не дают, а работы нет, то в деревне одно занятие: разговаривать разговоры под бутылку. Прежде найдя собутыльников, и если оных нет — то с телевизором. Некоторые «изливают душу» и навигаторам, и ничего!..

Сегодня вечерком по телеку в очередной раз ругали США, показывая их неправильную экономику, помноженную на их бесчеловечную политику. Брали у какого-то ньюйоркца интервью, в том числе… Валерик накатил уж пару стопочек, и зырил благодушно. Несмотря на старания американофоба-диктора, Клюев штатам мысленно аплодировал и мечтал туда поехать. Любое насильное убеждение человека в чем-либо встречает обратную реакцию, и если тебя заставляют хмуриться — то ты назло улыбаешься, такова людская природа или «ген Свободы» по-научному. Клюев всей этой хрени не знал, но его личный «ген» это отменить не могло.

— Кароч, изыди нах, — буркнул Валерик дикторше, встал с кресла, показал ТВ-экрану сами-знаем-что (предварительно спустив штаны) и отправился спать.


* * *

Наутро, накатив стопарь, Клюев сразу вспомнил свое вчерашнее обожание Америкой. Ещё два стопаря мысль не изгнали, а наоборот — укоренили. План стал составляться сам собой, и вскоре был готов. Единственное темное пятно схемы, которое мучило — это невозможность взять с собой в Америку тетю Дашу с ее чудодейственным аппаратом. В конце концов, Валерик придумал найти в штатах местную мисс Дору (Дарию, Дейзи, пох и нах кто, в общем…), а аппарат, авось, как-нить подтянется…


* * *

Через полчаса Клюев уже сидел у дяди Вани Поперечного и чинно смотрел на то, как этот местный «кулак» отсчитывает нал. Или «кэш» по-американски. Поперечный давно положил своё хитрое око на избу соседа, и торг был не долгим и не жарким.

После Валерик посетил тетю Дашу и всучил ей второго (он же последний) поросенка, а ушлая самогонщица плеснула «постоянному покупателю» парочку литров сивушной влаги. Кошку, однако, взять отказалась наотрез. Валерик не стал настаивать, тем паче, он вспомнил, что Муська убежала от него месяц назад. Затем Клюев отошел к станции, купил билет и уехал в Москву. Показав напоследок хрен ментам позорным, которые чуть не взяли алконавта за шкирку, почуяв сивушный запах. Но не судьба, Валерик всё-таки уехал, а полиция лишь погрызла свой сибирский бамбук.


* * *

На третьи сутки Клюев прибыл в столицу нашей необъятной родины. Хмельная влага была выпита и высцана по дороге, тело ломило, а голову знобило. Пока Валерик шел по перрону Казанского вокзала, а потом и суетился в камере хранения, разум одолела очередная мысль. На русском языке она звучала где-то так:

— Судьба всегда дает два шанса, первый — основной, а второй — запасной.

Валерик не стал искать первопричину сего постулата, он и слов-то таких не знал как «постулат», а тупо решил ему поверить. Половину кэша он сгрузил в камеру хранения, а оставшийся налик примотал к животу скотчем. После вышел на Комсомольскую площадь и начал зыркать глазами, ища туроператора. Как именно он выглядит, Валерик не знал, но надеялся на свою интуицию… Туроператор — это самый простой путь в США, без сомнения!.. Ищущий взгляд уперся в кучку оборванцев, стоявших на углу и смачно тянувших жидкость из горлышка. Ножки сами поднесли сибирского варяга к сей компашке, Валерик не смог сопротивляться. Помимо «гена свободы» — в нем жил также и алкогольный ген, ведь если пьянство — это распущенность, то алкоголизм — это болезнь

— Здорово, чувачки! Опохмелите?

— Здоров, мил человече, — дружелюбно ответили оборвыши. — Вступай в долю?..

— Да не вопрос, — Валерик подал сотку.


* * *

Очнулся Клюев в сточной канаве, где-то на Красносельской. Пошарил по пустым карманам, пощупал фингал под глазом. Вспомнил, как собирался бить мордень какому-то президенту, то ли американскому, то ли русскому… Ну, тут по ходу явно не Белый дом, да и не Кремль, поэтому национальность Лидера — никчемная деталь.

Валерик вылез из канавки. Осмотрелся. Грязный переулок, через дорогу ментовка. Так-так-так… То ли смеркалось, то ли светало. Пора делать ноги, в общем.

Старушка шарахнулась от бомжа, суетливо крестясь. Жирный чувак обозвал по материнской линии. Из офиса… простите, из отдела полиции, — нарисовались двое легавых. Клюев тупо сбежал.


* * *

В принципе Площадь Трёх Вокзалов ощущалась поблизости, и проблем с её поиском не возникло. Клюев забрал остаток денег из камеры хранения, после посетил комнату «Мать и дитя» при вокзале, заплатив за двоих взрослых, — и контролер не стал допытываться, почему он мать и где же его ребенок… В гостиничном номере Валерик умылся и, как мог, почистил одежду. Нашёл в шкафу новые носки и одноразовое бельё. Через полчасика свалил в кафе при вокзале, путь в которое любезно подсказал давешний контролер. Точней, это было не кафе, а забегаловка, работавшая под известным недорогим московским брэндом.


* * *

Клюев нажрался всласть, запив еду бокалом пива. И собрался валить дальше, куда именно — не совсем было ясно, но детали сейчас не интересовали. Однако в дальнем углу Валерик вдруг приметил усатого парня в кедах, чем-то знакомого. То ли бухали вместе, то ли пятнадцать суток совместно тянули, то ли…

— Точняк! — воскликнул сибиряк. — Америкос из телека!

Действительно, незнакомец являлся копией того самого ньюйоркца из того самого интервью!

Клюев со скромностью, отличающей хорошо воспитанных людей, подошел к американцу и попросил разрешения присесть рядом. Заморский гость глянул удивлённо и промолчал. Занялся своим супом. Валерик нежно присел на краешек стула и стал преданно смотреть на американца. Он много чего хотел сказать, но был удушаем радостью и не смел этому противиться. Кроме того, две американских фразы, что сибиряк выучил в дороге, он и те забыл.

Иностранец доел суп и громко вздохнул, а после чихнул. Затем кашлянул. И, наконец, теряя терпение, сжал кулачки. Тогда Клюев сбросил радость с горла и обрёл дар речи:

— What you name? — воскликнул он страстно.

— Чё? — не въехал янки, сдвигая потёртую кепку на затылок.

— Stooop! — крикнул Валерик, он вскочил и удалился к бару. Взял бутылку самого дорогого коньяку, что там была, и вернулся назад. — Америкосы тоже люди, и ничто человеческое… — он гордо поставил бутылёк на стол.

Помимо американца из телевизора — тут сидел ещё один товарищ, в кирзовых сапогах. Наверняка компаньон! Оба насуплено смотрели на Клюева.

После первой рюмки граждане США смягчили взгляд. После второй — спели «ай лав рашин», а после третьей… или тридцать третьей — Клюев чуть не разбил себе голову о крышку канализационного люка, где (как оказалось) он лежал. Валерик вылез и осмотрелся. Грязный переулок, через дорогу полицейский участок. Так-так-так… То ли смеркалось, то ли светало. На ногах кирзовые сапоги американца, а в кармане… соточка, чудесным образом там прикорнувшая!.. Больше, правда, денег не нашлось.

Две девочки-соплячки шарахнулись от бомжа. Тощий чувак пнул его на ходу. Из участка нарисовались двое позорных московских ментов. Клюев шагнул прочь, ноги сами принесли к Казанскому вокзалу. Там Валерик зазырил кучку оборванцев, стоявших на углу и смачно тянувших жидкость из горлышка. Он подошёл и попросил:

— Прива, чувачки! Опохмелите?

Русская народная сказка. Рассказ


Зарисовка с натуры, из огорода б. Юли.


В сибирской глубинке, в обыкновенном городе, стояла двухэтажная избушка на козьей ножке. Четыре стены, покрытая ржавеющим железом крыша, почерневший, изъеденный червями, деревянный фасад. Окна выходили на обыкновенную улицу, — усаженную плющом и акациями, усеянную пустой стеклотарой, одуванчиками и окурками. Двери четырёх квартир находились с задней стороны избушки, и вели на обширный участок земли. Часть земельной площади тут занимал общественный нужник, дверь коего громко скрипела при открытии/закрытии, тем самым уведомляя всю округу о приеме очередного посетителя. Напротив нужника громоздился сарай, разделенный жильцами на четыре помещения. Дорожка, вьющаяся между этими двумя строениями — вела к небольшому захламленному пустырю, который жильцы гордо именовали огородом. Зимой он покрывался пушистой шапкой снега, а летом буйно зарастал крапивой и коноплей. Иногда, в моменты необыкновенного подъёма души, жильцы предпринимали попытки засадить пустырь овощными культурами. В течение полутора-двух дней в году — на огороде были видны согбенные спины. Однако спины закономерно исчезали, и клочок земли опять становился обителью мышей, бродячих собак и кошек.


* * *

В избушке жили четыре семьи. По две на каждый этаж.

Квартиру №1 занимал юркий невзрачный человек с женой и дочкой. Чернявый, смуглокожий. Звали его Кащей Бессмертный, приехал он в Сибирь откуда-то с юга. Женой являлась худая, с плоской грудью, женщина, — с чёрными, стриженными под мальчика волосами и узкими монгольскими глазами. Василиса Прекрасная — очень чуткая и отзывчивая особа! Дочь — это семилетняя девчушка Цветик-Семицветик. С мамой её роднила короткая причёска, а с папой умение материться. Последним обстоятельством дочь очень гордилась, так как никто из её ровесниц на улице не умел этого делать. Также Семицветик часто пускала слюни и сопли.

В квартире №2, через стену от семейства Кащея — жили старик со старухой. Леший с Бабой Ягой. Они никогда не мылись, не стриглись и никуда не ходили.

На нижнем этаже находись квартиры №3—4, и их делили следующие квартиросъёмщики:

Две комнатки принадлежали маленькой согбенной старушке, с длинным висячим носом. Герцогиня Курляндская! Ходили слухи, что перед Октябрем 1917 года она бежала сюда из Златоглавого города, — совсем ещё молоденькой русалочкой! Болтали, что экс-русалочка привезла с собой большие ценности, которые где-то спрятала от большевиков. Впрочем, в глаза брильянтов никто никогда не видел. А старожилы, что и распустили данные слухи, — давно померли. И с их отходом в мир иной — слухи покрылись мхом.

Квартиру №4 занимала семейная пара сожителей — Кикимора с мужем. Кикимора была нечёсаной, пахла несвежим бельём и самогонкой. Носила кирзовые сапоги и единственное платье. Некогда платье имело зелёный цвет, но ныне его первоначальный окрас вызывал большие сомнения. Кикимора лучше всех на улице умела ругаться, и послушать её собирались толпы! Мужем был Водяной — спокойный грязный человек с полуинтеллигентным лицом.


* * *

Все жильцы дома пили часто и много русскую водку, красное вино по рупь-двадцать, но обыкновенно — одеколон и самогонку. Напившись, каждый вел себя согласно способностям и темпераменту:

— Кащей и Василиса любили друг друга на крыльце.

— Яга с Лешим жгли печку (даже летом) и колдовали.

— Герцогиня Курляндская неистово молилась Папе Римскому.

— Кикимора бегала по улице, горланя непотребное. Водяной блевал в окно.


* * *

Теплым апрельским вечером избушка полыхнула! Начался пожар! То ли дряхлая проводка, то ли Яга с Лешим доколдовались, то ли Божья воля, то ли — то ли… Пламя быстренько сожрало всю избушку, вместе с козьими ножками! Благодаря чуду — почти все алконавты спаслись. Кроме Герцогини. Вскоре подъехали три машинки.

Пожарники потушили головёшки. Полиция наспех провела опрос сказочной пьяни. Скорая помощь погрузила труп Герцогини и отчалила. Ушлый Кащей умудрился умыкнуть у медиков бутылёк спирта. Когда врачи уехали — спирт был честно поделен и распит между погорельцами. После все разошлись.

Василиса с Кащеем поселились у жениной матери. Несмеяна — это в прошлом мудрая королевишна, а ныне малообеспеченная пенсионерка.

Баба Яга и Леший были определены местной управой в дом престарелых.

Кикиморе с Водяным мэр подарил халупу на болоте.


* * *

После пожара немногие уцелевшие деревянные части избушки и козьи ножки — растащили соседи. Земля некоторое время была ничейной, а после её взял в долгосрочную аренду дядя Петя Куренчаков. Предприимчивый самогонщик с соседней улицы!

— Тут будет питие! — сказал дядя Петя.

Понаехали рабочие, начали копать котлован для фундамента, под новое здание. Вскоре они наткнулись на увесистую шкатулку, окованную медью. Позвали дядю Петю, при нём шкатулку вскрыли. Внутри лежали брильянты Герцогини Курляндской. Дядя Петя с чистой совестью брильянты положил в свой карман, выдав — однако — солидную премию рабочим. Ну и мэру немного подарил, — так, на всякий случай.


* * *

Теперь на месте избушки — красивый пивной бар. Насколько пивной бар может быть красивым. Дядя Петя самолично торгует у стойки, а его пиво явственно отдает сивухой.

Бар собирает отличные выручки, благодаря истории с кладом Герцогини. Каждый, кто хоть чуть в теме, — стремится попасть в заведение дяди Пети, дабы от оного услышать шикарную историю о брильянтах. Из первых уст, так сказать. А дяде Пете и не жалко рассказать. Даже в удовольствие!


Наместник Сатаны. Четвертый рассказ автора (1996)

Однажды к интеллигентному писателю Залихватскому зашёл в гости сатана. Внешне он выглядел как работяга: небритая одутловатая рожа, фингал под глазом, на теле — невнятная роба.

— Ну, чего пялишься?.. — молвил с ленцой сатана, стоя на пороге квартиры. Минуту назад Залихватский открыл входную дверь по звонку и настороженно смотрел на мужика.

— Я к тебе по делу, Андрюха, — с ухмылкой продолжил гость.

— Вы кто будете? — застенчиво среагировал писатель.

— Я — твоё щастье, — усмехнулся до ушей визитер. А в глазах мерцнули мертвенные точки, одновременно пахнуло сладким запахом смерти. Возможно, пресыщенному читателю это видится банальным, но наверняка потому, что с нечистой силой никто, ни разу, не встречался… Залихватский вздрогнул, по интеллигентному телу пополз страх.

— Мое имя Сатана, — подмигнул гость. — Ты так много обо мне писал и вообще думал, Андрюха, что я не мог к тебе не зайти. А-ха-ха!.. — Он громко заржал.

Залихватский испугался падать в обморок, а отодвинул своё тело в сторонку — от двери:

— Зайдите, пожалуйста.


* * *

Хозяин и потусторонний гость уселись в гостиной комнате — на томном диванчике.

— Короче, твоя душа мне не нужна даже на хрен, — сразу заверил дьявол. Он сплюнул Залихватскому на тапок и продолжил: — А я хочу провести эксперимент, где роль подопытного кролика исполнишь ты. Согласен?

— У меня есть выбор? — спросил писатель почему-то грустно.

— Да, есть, — покивал сатана. — В противном случае я бы не пришёл.

— Ну… и? — спросил работник пера с надеждой. — Мне можно Вас выгнать, да?

— Андрюха, хочешь денег и славы? — вновь заусмехался гость. — Ты талантливый сукин сын, но пока успех тебя найдет, пройдет куча времени. Я ж гарантирую, что после нашей сделки ты обретешь много бабла и человека, что решит все проблемы юного дарования.

— Эм, — задумался Залихватский.

— Для начала вот аванс, — сатана достал из-за пазухи кейс размером с ноутбук. Сделал он это просто, как будто вынул из кармана портмоне. Брякнул кейс на колени прозаику, щёлкнул замком, открывая. — Здесь миллион долларов.

В чемодане на самом деле лежал миллион долларов, пухлые пачки пикантно улыбались. Залихватский радушно покивал, вмиг растеряв природную скромность:

— Согласен, чёрт возьми!

— Супер, — одобрил сатана. Он вытянул из кармана пластик жвачки, подал:

— Жуй, только не глотай.

Залихватский с рвением схватил ластик и без раздумий зажевал. Рот наполнило сладкой слюной, он с упоением жевал и жевал. Вдруг… сладость исчезла, и рот… стянула едкая горечь! Это прозаика отрезвило, и он испуганно заорал:

— Чёрт! А каковы условия сделки?!..

— Узнаешь на месте, детка! — защерился сатана. Его облик поплыл как в кривом зеркале, а потом… перед утомленным взором писателя пронеслась блеклая мертвенная вспышка, и он… открыл глаза.


* * *

Над собой Залихватский увидел толстощёкую морду с рожками. Она пафосно молвила:

— Добро пожаловать в Ад!

— Вы кто? — спросил прозаик, чувствуя тошноту и головокружение. — Только не говорите, что…

— Не скажу! — любезно улыбнулась морда. — До тех пор, пока ваша милость не придет в себя.

Ваша милость! К жертве так, как минимум — не обращаются! Залихватский сделал попытку встать и обнаружил, что сидит в большом кресле — перед огромным столом с кипами бумаг. Его окружала просторная комната с камином, в коем пощёлкивали блеклые языки пламени.

— Кофейку? — подмигнула толстощекая морда с рожками. Оказалось, что она одета в сюртук.

— Где Сатана? — спросил прозаик прямо.

— К сожалению, не знаю, — почтительно заверила морда в сюртуке.

— Гм… тогда, кто я?

— Вы — молодой, подающий надежды, писатель и просто обалденный парень!..

— Чёрт, я в курсе! — буркнул Залихватский. — Какого… я делаю тут, знаете?!

— Да, знаю, — вежливо покивал сюртук. — Это рабочий кабинет Сатаны, а вы — его наместник. Теперь в ваших руках сосредоточены жизнь и смерть, смех и слёзы, и даже любовь и ненависть… В тех рамках, что разрешил Бог, конечно.

— Ну, ни хрена себе! — заорал дьявольский наместник без стеснений.


* * *

Толстощекую морду с рожками, одетую в сюртук, звали Тихоном.

В ближайшие пару часов он сообразил писателю баньку. Сауна, парилка, душ, бассейн… а также первоклассное обслуживание от двух молоденьких рыженьких ведьм. Они отлично владели минет-техникой и массажем, и довели интеллигента до удовольствия пять раз. Заодно помыли и похлопали веничками.

Потом был ужин, где прислуживали уже молоденькие ведьмаки. Отметив сексуальное равнодушие нового босса, они сделали работу официантов и испросили разрешения уйти прочь.

Тихон показал персональную спальню, и Залихватский лёг в падишахскую кроватку. Потом пришел Морфей и подарил ему сон.


* * *

Необычность ситуации ощущаешь только сторонне. Когда странные штуки происходят с тобой лично, ты это воспринимаешь как пейзаж за окном. Посмотри в окно и всё поймешь сам.

Залихватский отлично выдрыхся, и ничего-то ему не приснилось. Утречком златоволосая ведьма в неглиже подала кофе с пшеничными плюшками.

— Почему вы ведьма? — спросил прозаик. По виду юная девушка, росточком не более ста пятидесяти пяти сантиметров, как (впрочем) все другие местные проказницы.

Прелестница не ответила. Покачивая хрупкими бедрами — вышла, помахивая крылышками.


* * *

Вкусив утреннего кофе, Залихватский принялся разгребать тот самый огромный рабочий стол, где всего один день назад властвовал сам Сатана. Тихон показал, где что лежит, зачем лежит и что от наместника требуется. Компьютера, к слову, не было.

— Короче, ваша милость! Тут дела новых душ, здесь внутриадовая текучка, вон там жалобы и просьбы… вот печать для приговоров… работайте, если хотите. — Толстощёкая морда с рожками упрыгала прочь.

Работать Залихватский хотел. Открыл первую подвернувшуюся папку. Прочёл рассеянно:

— Семенов Иван Ильич, 1962—2012 гг. от Рождества Христова. Совершил три отягчающих мокрухи. Наказание: жарка на медленном огне с дальнейшим содержанием в ледяной воде. Ныне ходатайствуем о помещении его подлой души в собачье тело.

Стояла виза канцелярии, похоже, дело дали Сатане на подпись. То есть уже не Сатане, а… наместнику.

Ходатайство новый босс удовлетворил, приложив к бумаге сатанинскую печать. Потом прочел и резолюровал ещё пару десятков дел. Затем подписал заявления о приёме в штат двух чертей-кочегаров и троих вампиров-перевозчиков. А одного вурдалака уволил по его просьбе с назначением пособия по старости.


* * *

После обеда с минетом — Залихватский стал разбирать жалобы. В основном, грешники жаловались на недопустимые условия содержания. Одно прошение было подписано… бабушкой прозаика! Той самой, качавшей его в детстве на мягких коленях и, тайком от родичей, кормившей сладким. И ещё бабушка читала ему восхитительные сказки.

— Чёт я не понял, — совсем не интеллигентно воскликнул прозаик и вызвал Тихона.

— Слушаю, ваша милость, — прогнулась морда в сюртуке.

— Где тут у вас пытают? — настойчиво спросил Залихватский. — Хочу побывать там с инспекцией…


* * *

Тихон перенес обоих в Пекло — так называлась местная «комната пыток», площадью с Занзибар, помноженный на Европу. Полет прошел нормально, вертолет завис перед величественными воротами, уходящими вершинами вверх. Тут же двое стражников — великаны под десять метров ростом, полуголые, в шортах. С кривыми саблями наперевес, каждое такое лезвие было размером с взрослого человека.

Ворота распахнулись и вертолет влетел внутрь. И пожужжал над территорией, давая возможность свысока осматривать завод по производству пыток. Здесь было очень много мяса, огня с дымом и воистину адского рёва. Такое чувство, что все кладбища мира собрали и отправили сюда.

Тут и там сновала нечисть: бесы-истопники, демоны-надсмотрщики, нежить из каменоломен, а также наслажденцы, — те сущности, что купили право наблюдать за страданиями и даже самим пытать. Среди наслажденцев преобладали «сильные мира сего», причем из разных временных эпох, которые смогли ещё при жизни купить себе право такого удовольствия. Таким образом, избегнув собственно пыток, ведь Здесь одновременно допускается лишь одна ипостась: жертва или наблюдатель (рабочий персонал не в счет). Как пояснил наместнику его сопровождающий…

— Подонки, — поморщился Тихон в сторону наслажденцев. — Но их деяния в рамках Законов мироздания, которые не может нарушить даже Сатана.

— А кто придумал эти Законы? Бог? — спросил Залихватский.

— Да, — ответил Тихон. — Подонки нужны в принципе, без них мироздание погибнет.


* * *

Завтра новоявленный наместник Сатаны приступил к историческим преобразованиям! И сорок дней этим занимался вплотную. Подписал сто тысяч помилований и пятьдесят тысяч заявок о досрочном возвращении душ в мир людей, в другие тела. Один он физически не смог бы проставить столько подписей, поэтому написал ген. доверенность на два гарема — мужской и женский, наложники и наложницы круглыми сутками подписывали и подписывали милосердие… потом дьявольские гаремы Залихватский продал брунейскому султану, который давно положил на них свои сладострастные глазки. На вырученные деньги было создано несколько тонн дополнительного добра.

Далее. Новый босс распорядился в каждую пыточную морильню поставить лайт-оборудование, и ввёл гуманные печки вместо аццких котлов. И приказал подвергать пыткам не более восьми часов в неделю.

Также, при пыточном заводе, он оборудовал залы отдыха для грешных душ с бильярдом, казино, барами… Разработал систему поощрений для очищающихся душ.

И так далее, и тому подобное… много чего прозаик успел, но…

На сорок первый день он сидел за столом, усердно составляя план благотворительного марафона. Писателя несла творческая фантазия до той минуты, пока её не обрубили.

— Ну-ну, — умиротворенно сказал сатана, размашистым шагом входя в кабинет. Все та же одутловатая рожа и синяк под глазом, правда, невнятную робу он сменил на чёрный костюм-двойку… Дьявол нарезал по помещению круг, подошел к столу и укоризненно глянул на интеллигента:

— Впрочем… я сам виноват. Это ж надо додуматься, — отправить Человека рулить преисподней, с его-то милосердием! — сатана несколько раз и со всей силы ударил себя кулаком по голове.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — после отошел прочь и тут же вернулся к столу. Добавил обиженно:

— Ты продал мои земли в преисподней, мои квартиры в европейских столицах и два шикарных гарема, которые я тщательно отбирал по свету в течение сотен лет!.. А деньги потратил на фуфел типа дискотек для грешников! Какого хрена?.. Мало того, что я разорён, так ещё и Ад превратился в хрен пойми что! Сволочь ты, — честно слово, Андрюха!

Залихватский был подавлен и испуган. И был согласен со справедливостью сатанинских слов. Да, он милосердный человек… Оправдываться было бессмысленно, и писатель молчал.

— У меня черти без работы остались, с голоду дохнут! — вдруг выкрикнул сатана зло. — Сука ты, тварь и мракобес! Понял?!

Залихватский с опаской кивнул в знак согласия.

— Возьми, сволочь! — кинул ему сатана пластик жвачки. — Жуй и только попробуй проглотить! Отправляйся на свою грёбаную землю и будь праведником! Если не захочешь — то заставлю!

Уволенный наместник, не медля, занямкал жвачку. Последние слова сатаны, что он услышал — были таковы:

— Я заставлю тебя быть праведником, Андрюха! Видеть тебя не желаю… у себя…


* * *

…блеклая мертвенная вспышка, и Залихватский… ощутил себя на своём диванчике. Рядом лежал кейс, а в нем один североамериканский доллар. И всё. Больше ничем ему Сатана не помог. Расскажи кому о такой сделке с нечистой силой — засмеют…


Госпожа удача. Повесть. Чёрная комедия


Превью

На диком пустыре столицы встретились две банды, и обменялись изящными кожаными кейсами. В одном по традиции лежали деньги, а в другом – старинная икона. После того, как обмен состоялся – обе банды разошлись в разные стороны.

— Один, три, пять, восемь… — считал секунды Михал Михалыч. Он ободряюще крикнул:

— Ложись, братва! – и первым упал на пыльную столичную землю. Команда шлёпнулась рядом.

— Чёрт! – удивился Громила, наблюдая как в его руках взрывается кейс. Его с сильно изрезанными животом и ногами швырнуло наземь, а потом оземь. Фальшивые доллары застлали горячее небо.

Да-с, мафия бывает не только бессмертной, но и смертной.

Прошло сколько-то секунд. Банда Михал Михалыча встала насмешливым кругом над истекающей кровью бандой Громилы. Испуганным звеном в кругу насмешки выступал Жора, но это никого не волновало.

— Ах, Михал Михалыч! – совсем не восторженно вымолвил Громила. – Я тебе честно принес  подлинник. А ты... Ты — тварь.

— Тварь – это ты! Мёртвая. – Михал Михалыч с нажимом наступил Громиле на половое яйцо. — Моя идея с фальшивыми баксами и бомбой в чёрном изящном кейсе была великолепна.

Подлец щелкнул пальцами. Тут же услужливые руки подали блестящий инструмент – нечто среднее между плоскогубцами и ножницами — Яйцерез. Главарь плотоядно облизнулся, помедлил… и ещё раз щелкнул пальцами. Руки исчезли вместе с инструментом. Полураздавленное яйцо Громилы благодарно всхлипнуло.

— Жора, покажи мне рисунок! – важно сказал Михал Михалыч, отходя в сторону. – Братва, пристрелите всех!

Жора преданно открыл кейс и показал икону Михал Михалычу. А чуть в стороне загромыхали пистолетные выстрелы, и полилась человеческая кровища…


Примерно в это же самое время Госпожа удача привела армейского дезертира на городскую помойку и сдала в руки артели интеллигентных бомжей. Вита целовалась с папой, трое братьев-близнецов искали встречи после долгой разлуки, а кот готовился к исповеди. Орхидеи-люб рыскал по Петровскому парку, а менты Свинук и Свинятин разрабатывали операцию по поимке Михал Михалыча…


Сутки назад

1. Угон танка

— Докладывай, Аристофан Андрюшкин! – последовал приказ.

— Сегодня, в пять часов утра, в моей роте произошла массовая бойня. Двое первогодков расстреляли из автоматов четырёх старослужащих, – лицо Андрюшкина озарила томительная грусть. Он смущенно прокашлялся.

В кабинете командира подмосковной части наблюдался кворум офицеров. А именно:

Андрюшкин — круглолицый, жизнерадостный капитан.

Командиры трёх других рот — Активин, Пассив и Хомяков.

Заместитель командира части – вальяжный майор Косяков.

Гоголев — суровый подполковник, хозяин кабинета. Он сурово поправил:

— Я тебе не приказывал кашлять, капитан.

— Простите… — Андрюшкин преданно взглянул на начальника. — Иванов, Петров, Сидоров въехали на небо сразу. Раненный Брат Иванова отвезён в госпиталь…

— Разрешите? – как в школе поднял руку Косяков, вставая.

— Разрешаю.

— Брат Иванова отбросил копыта, — меланхолично сказал Косяков. – Наш медик части установил, что пуля прошла в сантиметре от печени. Однако госпитальный врач увидел, что пуля пробила печень. Брат Иванова поздоровался с ангелами ещё в части, просто наш медик не вкурил. Парню не повезло, как и брату… — майор грустно сел.

— Кстати, о везении! — подпрыгнул капитан Андрюшкин. – Одному из убийц помогает Госпожа удача. Короче, ребята, как-то раз был такой прикол… — он широко улыбнулся.

— Андрюшкин, убери идиотскую улыбку! – напыжился Гоголев. – И  не забивай нам мозг всякой мистической ерундой. По сути!

Капитан немедленно вытянул руки по швам, и гаркнул:

— Виноват! Спешу доложить, что бойню устроили Баев и Клюев. Оба сибиряки, отслуживавшие по три месяца.

— Причины?

— Думаю о них… Видите ли, товарищ подполковник, личными отношениями бойцов я сильно не интересовался. Но… — Андрюшкин неловко пошарил по лицам офицеров, ища помощи.

— Стопудовая причина – это «дедовщина»! – продекламировал Косяков.

Капитан искупал майора в своей признательности. Тот приосанился и стал набивать косяк.

— Угу… — изрек Гоголев, поднимаясь со зловещим видом.

Активин и Пассив в страхе обнялись. Косяков делал вид, что занят свой папироской, а Андрюшкин непроизвольно сделал шаг назад – к выходу.

— Скоро здесь будет расстрельная комиссия по изучению причин бойни! Из Столицы, мать вашу! – зарычал Гоголев. — И комиссия причины найдёт! Как мы все понимаем, на солдатиков комиссии плевать, но на общественное мнение она плевать не может. – Подполковник пристальными глазами ощупал офицеров. – Короче, сейчас каждый командир чешет в свою роту и проводит беседу с личным составом. Неуставных отношений у нас нет, и никогда не было… Ясно?!

— Товарищ подполковник, — осторожно встрял Хомяков. – А если поганцам приспичит бабахнуть из орудия? Против пушки не помогут и бронежилеты.

— В каком смысле – из пушки!?

Андрюшкин шагнул вперед и отчитался, вскинув руку к виску:

— Товарищ подполковник, мои дезертиры угнали танк!

Гоголева обуяла всеобъемлющая печаль:

— Я ничего не знал про танк...

— Зато теперь знаете, — небрежно обронил Косяков, слюнявя папироску.

— Драные киллеры не просто угнали танк, — дополнил Активин.

— Они вынесли ворота части, а потом уже удрали, — добавил Пассив.

— И куда? – совсем растерялся Гоголев.

Ответом ему было молчаливое недоумение офицеров.


2. До-свидос

— Пока, Тимон!

— Бывай, Валера!

Прощание дезертиров произошло на Тёплом стане, между двумя местными ТЦ. Незадолго до этого они поймали на Можайском шоссе машинку, которая и довезла их до нужного места по МКАДу. Впрочем, конечным пунктом мог быть любой другой район Москвы, но молодые люди в столице не были ни разу и приехали туда, куда (собственно) ехала попутка. Угнанный танк и армейскую форму ребята оставили недалеко от Можайки, в лесу. Там же, в лесу, и переоделись. Однако автоматы и вещевые мешки не бросили. Оружие – было начинено боевыми патронами, а вещмешки – были под завязку набиты денежными банкнотами. Ситуацию в деталях знали только они сами, и трупы двух гражданских, валяющихся в лесополосе на Можайском шоссе.

Клюев и Баев разошлись в разные стороны – каждый к своему ТЦ. На армейские автоматы никто не обращал внимания. А если и обращал, то в следующее мгновение забывал об этом.


3. На смех пробило бедолагу…

На территорию армейской части, через ворота без ворот, проехал танк и деловито зафырчал вглубь двора. За действием, со злобной гримасой, наблюдал Гоголев — из окна кабинета.

В кабинете возник майор Косяков. Он залихватски отдал честь и заорал в задумчивый затылок начальника:

— Николай Николаевич! Танк притаранили назад!

— Вот не надо мне орать под ухо об очевидных для меня вещах, — скривился Гоголев, отворачивая затылок к окну. Взору майора предстала мрачная усмешка подполковника.

Косяков сосредоточенно икнул. Добавил несколько развязно:

— Возле танка нашли два гражданских трупа. Абсолютно голые, даже без исподнего, — заместитель вдруг заливисто захохотал.

— Что за чёрт?! – подполковник отлепил зад от подоконника и взял майора за грудки. – Почему ты ржешь, сукин сын!?.. Скажи, что это смешно, твою мать, давай-ка, скажи!..

Косяков таращил недоуменный взгляд. Он выдал, как само собой разумеющееся:

— Виноват, но… Я не понимаю, зачем с трупов сняли исподнее?.. Наша доблестная армия каждому солдату выдает по законной паре труселей! Какого хрена чужие? Лично я бы никогда не надел…

Гоголев отпустил китель зама. Пожевал хмурые губы. Сел за стол. Изрёк, морщась:

— Значит, дезертиры грохнули гражданских ради шмоток.

Майор следил за командиром пустыми глазами. Гоголев закурил и инертно сказал:

— Скоро в этом кабинете нарисуется человек из военной прокуратуры. – Он выпустил несколько проникновенных колец дыма из носа. — Сергей Сергеич, откуда у сопляков такая жажда крови? Я догоняю, если б солдаты просто удрали. Такие побеги я видел много раз… Но дезертиры грохнули уже шесть человек, и – по ходу – это не предел! Как смотреть в материнские глаза покойников, как оправдаться перед Законом, что скажет президент?!..

Пустые глаза Косякова обволокла ироничная пелена.

— Ну, вы Пафосом-то сильно не машите! Обломаете ненароком…

Реакцию Гоголева опередило появление Андрюшкина, который прямо-таки ворвался в кабинет.

— Разрешите обратиться, товарищ подполковник?! – эту фразу капитан кричал всё то время, пока порхал от порога к командирскому столу.

— Андрюшкин, ты похож на толстого неуклюжего мотыля, — громыхнул новым взрывом внезапного хохота Косяков. – Ой, мля, не могу… — майор совсем не степенно покинул кабинет.

Капитан проводил его сочувствующей улыбкой. Сказал просто:

— Опять Сергей Сергеич шикарно  курнул!

— Чего курнул!?.. – не въехал Гоголев.

— Анаши. На смех пробило бедолагу… Так разрешите кое-что спросить?..

Делать пародию на пародию – это не смешно. Мягко говоря… Гоголев провёл рукою по охреневшему лбу:

— Разрешаю.

— Догадайтесь: как я узнал, что гражданских на Можайке порешили именно мои бойцы? – жизнерадостно подпрыгнул капитан.

Глупо радоваться жизни, если тебя окружают обстоятельства, намекающие на трибунал. Однако, законы жанра на середине пути менять не рекомендуется. Гоголев затушил сигарету и сложил пальцы в мощный кулак. Любовно его оглядел и приготовил к броску.

— Я прошарил, что не знаете! А хотите, скажу? – капитану явно не требовались ответы на задаваемые вопросы.

Гоголев мельком глянул на Андрюшкина, примериваясь. И… с сожалением подумал, что жирных мотылей кулаком не бьют.

— Недалеко от трупов были найдены гильзы от армейского автомата, — разливался соловьем ротный. — Возможно, найдут и само оружие… но, возможно, не найдут… — умолк в размышлизме капитан.

Раздумье ротного прервал несдержанный кулак командира, который подлетел к носу капитана. Второй рукой Гоголев изо всех сил тянул кулак назад, к себе – не давая удару состояться. Андрюшкин оценил обстановку и затараторил:

– Всё просто! Мои бойцы порешили гражданских ради шмотья, прямо возле танка, оставив кучу пустых автоматных гильз. Привязать гильзы и танк к дезертирам – не вопрос! Но Аристофан Андрюшкин – перец хитровыдуманный, он не купился на простоту и стал думать! И придумал! Вы помните, товарищ подполковник, как были застрелены «деды»?

— Да я и не в курсах, — Гоголев положил сожалеющий кулак на стол.

— А я расчухал! — расцвёл капитан Андрюшкин. – Иванов, Петров, Сидоров имеют по шикарной дырке в башке. Брат Иванова получил свинца в печень. А вот гражданские трупы на Можайке… Один — с парочкой пуль в брюхе, а второй — мочканут автоматной очередью в репу. Да так, что пули ровнёхонько разрезали его рожу на две половинки, как анус. Представляете!?

— Ну-ну!? — заинтересованно перебил Гоголев.

— Фишка в том, что метко стрелять умеют не все. Даже умеющие стрелять метко. А… дед дезертира Клюева был снайпером в период Победоносной Великой Отечественной Войны 1941-1945 годов!

— Короче! — рявкнул Гоголев. Нет ничего более раздражающего, чем подробности. Восемьдесят процентов нашей жизни – это хлам, состоящий именно из подробностей.

— На счету деда Клюева лично им убитые 324 или 325 немца-фашиста, — уважительно заметил капитан Андрюшкин. – Прекрасная Наследственная Преемственность по родовой линии Клюевых! Мне бы такую…

— Всё сказал?

— Да!

— Вот и отлично! Андрюшкин, ты иди! И залезь туда, откуда вылез! – лихо рубанул Гоголев.

После того, как ротный озадаченно вышел, командир поговорил сам с собой. То ли убеждая, то ли успокаивая, то ли казня… Можно было расслышать отдельные слова: «На хрена… мне… эта часть?.. Екатеринбург или… выбирай… но, что ты… Столица – это круче… товарищ подполковник Гоголев…»

 Распахнутая дверь явила голову капитана Андрюшкина. Жалобный голос попросил:

— Товарищ подполковник! Не могли бы вы повторить приказ? Я не совсем понял, куда вы мне сейчас велели залезть.


4. Дезертиры в столице

День первый

Каждому человеку даётся жизнь, но обязательным приложением к ней является судьба. Просто одну жизнь, без довеска, тебе никто не подарит. Впрочем, до конца неизвестно, дарят нам жизнь или мы её покупаем, после расплачиваясь с Продавцом…

Клюев не стал мудрить, и там же, на Тёплом стане, пошёл в «Столовую №1». А оттуда в банк – сделал вклад наличными деньгами. Потом направился в библиотеку. Присел к вдумчивой девушке и познакомился. Она сразу поняла, что Её хотят снять. Клюев сразу понял, что хочет снять именно Её. Но Вита строго предупредила:

— Я не могу пока пригласить тебя к себе. Надо подготовить папу.

По этой причине секс у парочки случился в местной гостинице-забегаловке.

— Обалденный ты мальчик, — жеманно вымолвила Вита, распластав прекрасное тело на диване общего пользования. – Только… имей в виду, я сплю с тобой не ради денег.

— А ради чего? – блаженно потянул опустошенное естество Клюев.


* * *

— Ради денег, — промурлыкала Жанна. – Трахаться просто так считаю распущенностью и глупостью.

Баев походил на колбасу в бутерброде, прижатый с обеих сторон парочкой Особ Лёгкого Поведения. Его личная колбаса расслабленно сморщилась на животе.

Незадолго до «диванных валяний», солдат уехал в центр и навестил ж/д вокзал, где положил вещмешок с деньгами в камеру хранения. Потом заселился в один из «Палас-отелей» и пообедал в ресторане. Там его и увидела судьба в образе двух легкомысленных подруг.


День второй

— Банк обанкротился! – невозмутимо сказал Бакенбардыч.

– Да ладно! – не поверил Клюев, тиская автомат. – А как же мой вклад? Я вас сейчас убью!

— Убейте лучше его, — показал Бакенбардыч на Жору. – Он – всесильный управляющий, а я простой клерк.

Посреди кассового зала банка «Столичный капитал» расхаживал Жора, абсолютно не обращая внимания на суету вокруг: бегали потные мужчины, взбрыкивали женщины в мятых юбках, у порога понуро замерло несколько вкладчиков.

— Сука ты! – прошипел Клюев прямо в Жорину рожу.

— Что? – удивился управляющий.

— Сука – значит, собака женского рода! – ствол автомата больно уперся Жоре в живот.

Никто не обращал внимания ни на кого. Банкир намочил в штаны буквально. И Клюев гневно ушел.

Бакенбардыч растроганно моргал. Просто моргал, гладя свои романтичные бакенбарды.


* * *

— Смотри, у него автомат, — беззаботно заметил сержант Козлов.

— Это не просто автомат, а это армейский автомат, — настороженно поправил сержант Мышкин.

Полицейские парни тревожно взглянули друг на друга, и одновременно процедили:

— Мать твою! Дезертир-киллер!

— Точно – он! – воскликнул старшина Верблюдов. – Его рожа на горящей ориентировке!

Мизансцена развернулась в блоке камер хранения ж/д вокзала. Баев неловко стоял возле распахнутой ячейки: в одной руке — оружие, в другой — вещмешок денег.

— Все беды от женщин, — театрально улыбнулся Тимон. – Я потратился и хотел взять своё бабло, а теперь не смогу… — грусть разожгла ярость.

Автомат полыхнул красивым огнем, куцыми мазками изранив полицию. Плечо, грудь, бедро, живот, ещё плечо, сердце и снова сердц…

Тимон привычно закинул вещмешок за спину и прыгнул вперед. Старшина замешкался в падении и получил прикладом в голову, а дезертир… он уже бежал и бежал к выходу из вокзала. За последующие сто метров Тимон изранил ещё нескольких человек. Возле самых дверей Баева застрелили. Насмерть.

Деньги исчезли из вещдоков преступления. После. Куда именно – осталось загадкой.


5. Человек-полковник

Кворум офицеров армейской части был примерно таким же, как и в памятное утро бойни. Четвёрка ротных и два их начальника. Присоединился Заморышев – человек-полковник из военной прокуратуры. По кабинету плавало марево дыма: от пяти сигарет с табаком и одного косяка с анашой.

Заморышев пафосно (как и подобает любому главенствующему хмырю) декларировал:

— Господа офицеры, появилась новая инфа! Выявились личности гражданских покойников на Можайке. Трупы, до того, как они стали трупами — работали инкассаторами у Михал Михалыча, главаря московской мафии. Это были конкретные чуваки, что прошли кучу военных разборок! И вот у меня вопрос: каким-таким хреном два салаги смогли из прожжённых боевиков сделать покойников? – каждое слово подпирала властная интонация, раскрашенная множеством прокурорских оттенков.

Если не знаешь, что отвечать – скажи правду. Она самая короткая.

— Разрешите, товарищ подполковник, обратиться к товарищу полковнику? – молодецки спросил Андрюшкин.

— Разрешаю, — кивнул Гоголев.

— Товарищ полковник, бойцам просто повезло! – бойко доложил капитан, глядя в барственные зрачки Заморышева. – Фишка в том, что один из долбанных дезертиров — везунчик. Полноценный! Бесподобный! Волшебный! Он такой-такой весь экзотично-загадочный… — улыбка капитана нежным умилением залила кабинет, ширясь и цветя майским георгином.

— Аристофан прав! – неожиданно сказал Активин. – Драный дезертир Клюев горазд на удачу.

– Вы верите, товарищ полковник? – поддержал Пассив.

Человек-полковник нервно гмыкнул. Косяков наслаждался травой, а Гоголева вдруг потянуло отобрать у зама это наслаждение и пыхнуть самому. Андрюшкин обрадовался поддержке и закудахтал:

— Единственный шанс взять сукиного сына за яйца – это не пытаться его взять, а забыть о его существовании. Но дезертиров двое, а Госпожа Удача одна на двоих! Баеву везет за счет Клюева, и как только дружбаны разойдутся – то Тимон станет или покойником, или арестантом. К Ванге не ходи! — Андрюшкин торжественно и часто покивал.

Майор Косяков увидел Вангу, которая шла к нему. Он не обрадовался, и не испугался. На этом Ванга закончилась.

— Эх, товарищ следак, если б мне везло так, как Клюеву, я бы давно был генералом, а вы бы мне подчинялись! — разоткровенничался капитан Андрюшкин.

Человек-полковник не привык к откровенности толстых армейских капитанов по отношению к себе. Он расколол голову Андрюшкина стальным кастетом, плеснул ему в глаза серной кислотой и отрезал его язык… Заморышев сосредоточенно разжевал и проглотил сокровенные мысли.

— Но! — Клюеву не повезло с «дедами» – конкретно и не на шутку! – вещал капитан Андрюшкин. – «Деды» часто унижали Клюева – заставляли его стирать свои исподники и мыть сортиры, пробивали грудину! Госпожа Удача была бессильна с этим совладать!..

Гоголев достал табельный пистолет и взвел курок. Майор Косяков решил, что он молчит уже давно, и надумал произнести:

— «Дедовщины» у нас в части нет, и никогда не было! Но вот сами «деды» – они сохранились, как пережиток!

Гоголев стал не знать, что делать с пистолетом. А в кабинете зависла Пауза. Ей было по кайфу здесь повисеть: никто её не обижал и не тревожил. Благоденствие оказалось недолгим. Связной принес донесение и положил бумагу перед человеком-полковником.

— Трупы с Можайки везли в своем джипе пятнадцать миллионов! В соседнюю область для обмена на наркоту! Наличными деньгами! – веско молвил Заморышев, углубленно изучив донесение.

На смену Паузе пришла Зависть. Ею вслух делиться никто не стал. Гоголев примерил на себя образ Робинзона Крузо своего собственного острова. Косяков начал перевод миллионов в килограммы анаши, но быстро понял абсурд этого занятия и надумал в расчетах оперировать тоннами. Андрюшкин мысленно отсчитал половину Суммы товарищу подполковнику, половину себе, а потом воскликнул:

— Вот вам шикарная доказуха того, что киллерам-беглецам везет! Пятнадцать миллионов, упакованные в вещмешки!.. Хрен всем нам, а не дезертиров!  Ну, Клюева наверняка...

— Вероятно, вы правы, господин младший лейтенант, — барственно обронил человек-полковник.

Недоумение подвергло атаке не только капитана Андрюшкина и его улыбку, а ещё трепетное сердце подполковника Гоголева, и даже похренизм майора Косякова.

— Господа офицеры, поздравляю вас всех с разжалованием! – с превосходством сказал Заморышев, с садистской ухмылкой поглаживая донесение. – И это чисто за Бойню здесь и расстрел инкассации Михал Михалыча. Сегодняшний боевик на столичном вокзале  – отдельная тема, и будет отдельный приказ!

Капитан Гоголев и старший лейтенант Косяков взгрустнули. Активин и Пассив ничего не поняли.

— Что за боевик? – предвкушающе облизнулся Андрюшкин.

— Вы теперь не совсем командиры и посему сказать не могу, — грубо оборвал разговор человек-полковник.


6. Знак с небес

— Папа разрешил тебе прийти, — манерно произнесла Вита, держа трубку у прелестного ушка.

— Супер! – обрадовался Клюев, топчась у банка. — Я скоро буду у вас!

Он отключил мобильный телефон и начал переходить дорогу на жёлтый сигнал светофора. Солдатик точно не знал, какой цвет вспыхнет в данном случае за жёлтым – красный или зелёный. Он просто увидел жёлтый сигнал светофора и просто ступил на проезжую часть. Правая рука сжимала оружие.

Визг тормозов… в полуметре от Клюева встал мусоровоз. В кабине, за рулем, громоздился Леонид. Он матерился жестами и ртом. Клюев ошарашено смотрел на мусоровозчика и его железного коня.

Мимо прошли трое полицейских парней, они цепко покосились на Клюева и его автомат. Не признав в Клюева – дезертира, а в автомате – автомат армейский, ребята в форменных бушлатах лениво проследовали дальше по улице.

— Что такое?! – солдатик провидяще посмотрел вслед отъезжающему мусоровозу.

Он чуть задумался. И… решительно поднял руку в голосующем жесте. Тотчас же притормозила машинка с «яндекс-бомбилой». Клюев  прыгнул в салон, опустив оружие на колени. Сказал быстро:

— Шеф, давай-ка езжай вон за тем конём! Я отлично заплачу!


7. Разборка мафии

На диком пустыре столицы встретились две банды, и обменялись изящными кожаными кейсами. В одном по традиции лежали деньги, а в другом – старинная икона. После того, как обмен состоялся – обе банды разошлись в разные стороны.

— Один, три, пять, восемь… — считал секунды Михал Михалыч. Он ободряюще крикнул:

— Ложись, братва! – и первым упал на пыльную столичную землю. Команда шлёпнулась рядом.

— Чёрт! – удивился Громила, наблюдая как в его руках взрывается кейс. Его с сильно изрезанными животом и ногами швырнуло наземь, а потом оземь. Фальшивые доллары застлали горячее небо.

Да-с, мафия бывает не только бессмертной, но и смертной.

Прошло сколько-то секунд. Банда Михал Михалыча встала насмешливым кругом над истекающей кровью бандой Громилы. Испуганным звеном в кругу насмешки выступал Жора, но это никого не волновало.

— Ах, Михал Михалыч! – совсем не восторженно вымолвил Громила. – Я тебе честно принес  подлинник. А ты... Ты — тварь.

— Тварь – это ты! Мёртвая. – Михал Михалыч с нажимом наступил Громиле на половое яйцо. — Моя идея с фальшивыми баксами и бомбой в чёрном изящном кейсе была великолепна.

Подлец щелкнул пальцами. Тут же услужливые руки подали блестящий инструмент – нечто среднее между плоскогубцами и ножницами — Яйцерез. Главарь плотоядно облизнулся, помедлил… и ещё раз щелкнул пальцами. Руки исчезли вместе с инструментом. Полураздавленное яйцо Громилы благодарно всхлипнуло.

— Жора, покажи мне рисунок! – важно сказал Михал Михалыч, отходя в сторону. – Братва, пристрелите всех!

Жора преданно открыл кейс и показал икону Михал Михалычу. А чуть в стороне загромыхали пистолетные выстрелы, и полилась человеческая кровища.


8. Главная столичная помойка

— Мое имя – Валерий Клюев, — представился киллер. – И мне с вами нужно побыть ночь. И, возможно, завтрашний день.

Везде лежали груды мусора – повсюду расстилалась Главная столичная помойка. Здесь жили и живут (и будут) жить бомжи.

— Я – Профессор, — величаво молвил мужчина с бородой. — И я главный в артели. Мы не имеем гордость сердца, и поэтому гордость не имеет нас.

— Я – Фёдор, — сурово сказал мужчина без бороды. – И я живу на помойке. Но прежде это мой дом, а потом уже помойка.

— А я Тома – гражданская жена Профессора, — с достоинством произнесла женщина. – В нашем доме имеют место быть наши законы и обычаи. Они – просты, но они есть.

Зверь не издал ни звука, а добродушно повилял хвостом, улыбаясь.

— Я – Нацик, и я — фашист, — заносчиво выкрикнул лысый парень. – И у меня вопрос к тебе, Валера Клюев! Какого хрена ты сюда припёрся?!

— Заткнись, Нацик! – кротко заявил Профессор.

Бомжи сидели вокруг костра, в котелке на рогатинах булькала картошка, на травке лежали канапе с чёрной и красной икрой, протухшая лососина и свежий миндальный расстегай.

 — Нацик, а знаешь, в чём разница между тобой и порядочными бомжами? – без злобы спросил Клюев.

— В чём, сволочь!?

— Да в том, что все бомжи опустошают живот один-два раза в сутки. А ты, Нацик, делаешь это каждый раз, как только открываешь рот.

Бомжи ехидно засмеялись. Зверь повалился на спинку, и от избытка чувств замахал лапами. А потом случилась драка, и Клюев сломал фашисту нос бутылкой «Пунша». Вдребезги.

— Фёдор, помоги Нацику смыть кровь и приклеить гигиенический пластырь, — исчерпал инцидент Профессор, при молчаливом одобрении коллектива. Не одобрял ситуацию только сам фашист, но его никто не спрашивал.

Профессор расчесал бороду и сказал речь, рассчитанную на Клюевское просвещение:

— Главная столичная помойка по площади не меньше Занзибара. Бомжей здесь неисчислимое число. Живут артелями, вроде как мы. Так легче и безопасней. Помойка – это конкретно бездонное дно. Можно найти всё, что угодно. От сервелата до норковой шубы, от пакетов с осмием до марсианского лунохода.

Фёдор, Тома и Зверь с любовью смотрели на Профессора. Нацик плевался в сторонке.

— В нашей жизни есть нюанс, — продолжал глава артели. — Мусоровозчик Леонид, слово которого скрижаль! Каждый день, утром и вечером, Леонид приезжает на помойку, и вываливает городской мусор. Потом забирает у бомжей находки магазинного вида, и увозит их на продажу в Столицу.

 — Схема такова: мы находим здесь годный товар, а Леонид его реализует, — дополнила Тома. — Деньги пилим пятьдесят на пятьдесят.

— Кстати, можно продать через Леонида твой армейский автомат, — алчно сказал Фёдор.

— Ты знаешь слово «нюанс», Профессор, — подметил уважительно Клюев. — Ты настоящий профессор?

— Он – подлинный профессор, — подтвердил Фёдор.

— И настоящий мужчина, — добавила Тома.

Зверь согласно и церемонно кивнул.


9. Хочу в Сибирь!

— Товарищ подполковник, товарищ подполковник! Товарищ подполковник, разрешите обратиться?

— Не разрешаю, Аристофан Андрюшкин!

— Почемууу!?

— Потому что я больше не подполковник! А капитан! Вчера меня понизили в звании! А ещё понизили тебя самого и моего зама Косякова.

— Для меня вы навсегда останетесь товарищем подполковником!

— О взаимности не мечтай, — поэтично вздохнул Гоголев. – Какого хрена ты орешь у меня над ухом в столь ранний час, младший лейтенант Андрюшкин?

Николай Николаевич Гоголев апатично курил сигарету – на плацу, рядом с недавно возвращенным из угона танком. Андрюшкин пытался изгнать командирскую апатию лучезарной улыбкой. Попытка осталась попыткой.

— Я пру из кабинета нашего нового командира, — развязно рассказал Аристофан. — Бегал к нему по важному делу. Хотел узнать, сколько бойцов из моего взвода он завтра потребует на тёщин огород, на прополку картошк…

— Полкан Чудачкин умотал в Столицу на дурацкое совещание, — равнодушно перебил Гоголев.

Пояснение осталось без внимания.

— Я пробыл в пустом кабинете секунду. И вот свершилось! – зазвонил телефон! По законам жанра я взял трубу… Звонил человек-полковник.

Апатия Гоголева всё-таки покинула его:

— Чувак из военной прокуратуры. Ну-ну!?..

— Моё дыхание в телефоне было принято за дыхание Чудачкина, — гордо сказал Андрюшкин. – Поэтому человек-полковник мне рассказал то, что положено знать только новому комчасти! – Аристофан эффектно подбоченился.

— Корона – это тот предмет, что хрен снимешь, один раз надев, — сделал нравоучительную ремарку Гоголев.

Ремарка традиционно была проигнорирована.

— Застрелили Баева. И я был шикарно прав. Только Баев расстался с сослуживцем, он сразу улетел на небо, — вдохновенно пел лейтенант Андрюшкин. — Но не один, а в обнимку с нарядом полиции. Ещё десятка честных граждан  в реанимации. Так сказал человек-полковник.

— Ни хрена себе! — Гоголев затянулся тлеющей стороной сигареты.

— Товарищ подполковник, я вас прошу о личной просьбе! – твердо сказал лейтенант Андрюшкин.

Гоголев проплевался полусгоревшим пеплом.

— Замолвите за меня словечко перед Чудачкиным?.. Чтобы именно я повез «Груз – 200» на родину Баева. Я никогда не был в Сибири и очень-очень хочу там побывать!

— Что!? – охренел Гоголев.

— Хочу в Сибирь! Очень вас прошу! – Аристофан повесил на лицо фирменную улыбку.

Николай Николаевич улыбнулся в ответ. Он улыбался в жизни мало и поэтому фирменной улыбки не выработал. Андрюшкин улыбнулся ещё фирменней, а потом подмигнул Гоголеву и его не фирменной улыбке.

Капитан взял младшего лейтенанта за уши, приблизил свою улыбку к его улыбке и мягко сказал:

— Аристофан, ты – остолоп!

Улыбка у подчинённого соскочила. Он насуплено сказал:

— Товарищ подполковник, я вас люблю.

— Ты тоже педик!? – сощурил улыбку Гоголев.

На этом все  улыбки иссякли.

— Я вас люблю, как крутого командира! – серьёзно заявил Андрюшкин. — Я сам не терплю педиков, коими являются Активин и Пассив. И вам я прощу все обиды, кроме одной! — не называйте меня остолопом. Да-да… я знаю, что я — толстый, некрасивый и не очень умный тип. И у меня писечное недержание по ночам. Но я не остолоп.

Аристофан нежно высвободил свои уши, и с печальными глазами отошел прочь.

Гоголев лирично смотрел вслед:

— Пожалеть его, а?


10. Эпопея с рисунком

Ранним утречком Жора стоял перед столом Михал Михалыча, в его рабочем кабинете. Мордовороты с косой саженью в плечах — Тима и Люсьен, в статусе «охранников Жоры», замерли по бокам.

Главарь мафии скабрезно пил пунш, положив ноги на стол с ноутбуком.

— Здравствуй, Жора, — босс рыгнул хмуростью. — Я слушаю тебя.

— Что именно вы хотите знать, Михал Михалыч!? – заискивающе спросил помощник.

— Жора! Ты понимаешь, что увешан косяками как новогодняя ёлка, но не знаешь, какой именно косяк меня — твоего доброго босса, интересует. Так?

— Вы правы, Михал Михалыч!

Шеф легко вскочил и посадил помощника в своё кресло, а сам встал за его спинкой и учинил разборку. Голос был наполнен грозной велеречивостью:

— Первое! Ты довёл до банкротства мой банк «Столичный капитал» и теперь его продадут за копейки паразитам-капиталистам. Однако мы знаем, что ты не финансист, а зицпредседатель. Поэтому я не требую отчёта от тебя.

Бледные щеки номинала налились животворящим румянцем.

— Второе! Армейские дезертиры застрелили моих мордоворотов и грабанули мои пятнадцать миллионов, что были собраны для обмена на кокаин. Этой операцией руководил тоже ты.

— Михал Михалыч! — косячник дернул трясущейся задницей.

— Сиди, где сидишь, не дергай испуганной жопой, и слушай.

Жора попытался сделать зад менее бздливым, а когда это не получилось — постарался им хотя б не дергать.

— Выходка дезертиров – досадная Случайность. И значит здесь ты тоже ни при делах, — вновь успокоил шеф.

— Михал Михалыч, когда вы найдёте дезертиров — то они пожалеют, что вы их нашли! — страстно проплакал Жора.

Босс вышел из-за спинки кресла и встал на то самое место, где Жора стоял изначально — между мордоворотами. Потом он вкрадчиво рявкнул:

— Если грабёж инкассаторов – Случайность, то исчезновение рисунка в данный формат не рулит ну никак! Это тщательно спланированная тобою акция, Жора! Несмотря на тщательность, я её просчитал! Доска стоит полтора миллиона! И ты должен поделиться со мной, куда её затарил после кражи! И тогда я тебя прощу! Обещаю!


* * *

В кабинет Михал Михалыча без стука вошел человек в атласном стихаре и бархатной митре. Ноги обнимали сафьяновые ичиги, во рту торчала сигарета. Это был митрополит Кирилл (ныне патриарх). Он встал у порога, развернул  свиток и возгласил нараспев:

— Рисунок, он же «Икона Спасителя», представляет из себя дубовую доску прямоугольной формы размером сорок на двадцать сантиметров. На иконе изображен Иисус Христос – сын Бога. Согласно заключению научной экспертизы икона принадлежит кисти неизвестного мастера первой четверти XVII века.

Церковник вышел  также незаметно, как и вошел. Оставив после себя запах вонючего дыма дешёвого табака.


* * *

— Исчезновение рисунка — это реально чудо, Михал Михалыч! Зуб даю, что я не имею к пропаже… — преданно запискал помощник.

— Тима и Люсьен! Отведите Жору в Тайную Комнату и отрежьте ему одно половое  яйцо. Одно! — босс поднял назидательный палец. — Заранее пригласите врача-лепилу. После действа пусть лепила рану сразу зашьёт. После снова приведите Жору ко мне.

Мордовороты вразнобой подняли мощные указательные пальцы и синхронно поманили «подопечного» к себе.

— Михал Михалыч! — чуть не сдох от страха косячник. — Разрешите мне подумать здесь и сейчас! Я не в курсе, где доска, но до пределов напыжу мозг!..


Спустя 23 минуты

— …Дай-ка, Жора, я озвучу реноме, — размышлительно молвил Михал Михалыч, бегая по кабинету. — Если отбросить никчемные междометия, твои дурацкие заверения в честности, и несуществующую в природе мистику, то получится следующее… После моей подставы на столичном пустыре ты принёс рисунок к себе на квартиру. Ему предстояло ночевать там всего одну ночь, а в квартире кроме тебя, девятилетней женщины и охранника никого не было. Поэтому ты посчитал, что доске ничего не угрожает. Я прав?

Помощник со страстной честностью посмотрел на своего властелина:

— Она не женщина, она моя дочка Мила!

В ответ шеф велеречиво сплюнул, и продолжил:

— Ты сказал им «Привет», кинул рисунок на диван, сам залез на унитаз и сидел там полчаса. Когда ты вышел из толчка, то женщина втерла тебе фразу: «Мол, папа, я готовлю тебе ужин-кушанье, как раз режу лук. Но твоя кухонная дощечка неудобная, принеси завтра новую».

— Ваша угроза лишить полового яйца заставила мозг работать, и я вспомнил странные слова дочки!

Главарь сделал вид, что не слышал. А если слышал, то ему до фени.

— Ты отказался от кушанья, поцеловал Милу в лобик и завалился спать, так как перебздел на пустыре. И твои нервы просили покоя. Утром ты продрал глаза, шасть, а рисунка нет. Ты дал дюлей охраннику. Тот оказался дюленепробиваемым и заявил, что здесь ни при делах. Ты ему почему-то поверил и решил, что доска самостоятельно удрала вследствие Божественного Вмешательства.

Помощник сделал подобострастное лицо:

— Михал Михалыч! Вы всё развели точно до мелочей!

— Остался пустяк: узнать, где ныне живет рисунок. И решать эту задачу будешь ты, Жора. Здесь и сейчас!

— Скорее всего, дочка выбросила непригодную ей доску в мусорное ведро...

Михал Михалыч вплотную подошел к Жоре, сел к нему на колени и нежно положил крепкие руки на его тонкую шею:

— Родной мой, я ведь не только добрый босс. Но и честный. Сейчас ты с моими мордоворотами поедешь к себе на квартиру. Достанешь из мусорного ведра мои полтора миллиона и привезёшь сюда. Тогда, выполняя обещание, я тебя прощу и даже не выгоню!..

Под любящим взглядом босса – помощник безоглядно брякнул:

— Михал Михалыч, боюсь, его уже нет…

— Чего нет? – шеф от удивления чуть не сломал подчинённому шею.

— Мусорного ведра, — захрипел Жора, сетуя на свою безоглядность. – То есть, ведро есть, но мусора… Кхе. Сегодня ко мне приходила домработница Василина. Она всегда приходит по пятницам. Вот это баба, Михал Михалыч!.. Вот это грудь у Василины! Вы бы видели её грудь! Какие соски, а мякоть…

Босс встал с чужих колен и пнул Жору каблуком в лицо. Тима и Люсьен искренне заржали. Косячник проглотил выбитый зуб и истерично выкрикнул:

— Василина выкинула мусор в Бак. Стопудов… А Бак опорожняет мусоровоз, и увозит мусор на Главную Столичную Помойку. Вот как-то так…

Главарь мафии повернулся на изумленных каблуках, достал из хьюмидора на столе сигару, вкрадчиво понюхал:

— Ага, я вкурил. Мои полтора миллиона лежат на помойке. Я тебя, Жора, буду кормить мусором до тех пор, пока ты сам не попросишь упаковать тебя в гроб.

— Михал Михалыч! — помощник боязливо проперделся. — Я только что придумал, как вам получить рисунок назад! Выслушайте меня засранца!


11. Судьбоносная находка

В десять часов утра Клюев пошел искать товар магазинного вида — в помоечные дебри, а нашел старинную икону, ту самую, — о которой случился разговор в предыдущей главе. Экс-солдатик отряс её от налипшего мусора и бережно положил в вещмешок.


* * *

Недалеко от места находки, — Жора, а также Тима и Люсьен в статусе «подчиненных Жоры» — шли по тропке, среди долбанных куч мусора. Главная Столичная Помойка расстилалась везде, куда хватал взгляд.

— Ну и вонища! – морщил Жора напыженную харю.

— Стопудов… скоро ты будешь мусор не тока нюхать, но и жрать! Так сказал Михал Михалыч, — весело напомнил Тима.

Жора моментально упёрся высоколобым челом в грудь Тимы:

— Закрой! Свой! Поганый! Рот! – он взял яйца мордоворота в ладонь, помял и сжал в кулаке.

Люсьен миролюбиво освободил Тимины яйца из хватких пальцев, а потом показал пальцем вдаль:

— Бомж!

Там, вдали, бродил Федор, металлической тросточкой ворочая нескончаемые кучи, в поисках товара магазинного вида и еды.


Спустя четыре минуты мафия и люмпен встретились.

— Здорово, бомж!

— Здравствуйте…

— Бомж, где фазенда твоей бригады?

— Чегооо?..

— Ну, где ты ночуешь вместе с пацанами?

— С ка...кими пацанами?

— С бомжами, мать твою!

— Там и там… — тросточка Фёдора тыкнула вправо и влево. — А вы кто?

— Меня зовут Жора, а это Тима и Люсьен! Руку я тебе не подам, потому что ты стопудов чем-то болеешь.

— Ну… ладно, — согласился Федор.

— Короче, щас шагаем к тебе домой! – веско вымолвил мафиози. — Мне надо перетереть с тобой и твоими корешами. Если тёрка будет удачной — насыплю солидных денег.

— Лучше я один вам всё расскажу!? – тут же яростно попросил Фёдор.

Жора осмотрел скучающие морды Тимы и Люсьена, и твердо изрек:

— Плачу Сумму с несколькими нулями, но тёрка будет при всех!

— Пожалуйте за мной! – разочарованно протянул Фёдор.

— С бомжами нужно уметь наладить контакт! — самодовольно крякнул Жора.


* * *

Клюев вернулся в стан бомжей и показал икону.

— Ты — везучий сукин сын! Только стал бомжевать, а срубил приличные бабки! Через час приедет Леонид, он сбагрит доску, — с завистью сказала меркантильная Тома.

— Лучше отнеси икону в храм как подарок, — без зависти сказал прозревший Нацик.

Зверь не слышал диалог, спящие дворняжки редко реагируют на звуки.

Полярность мнений требовала Слово Главаря. И оно — прозвучало.

— Мне до фени, чьи руки будут обладать древней поделкой. Поп или купец – всё едино. Но нашёл доску Валера, ему её и танцевать. — Так прозвучали мысли Профессора. — Как решишь, парень?

— Я думаю, что моё решение не имеет силы без заключения этих перцев! — воодушевленно сказал Клюев, простирая руку вперёд. Там, по тропке, вышагивала четверка: друг за другом: Фёдор, Жора, мордовороты с косой саженью в плечах…


12. Расстрел плохих парней

...Занятная четвёрка приблизилась к лагерю маргиналов. Здороваться никто не стал. Жора с грозной развязностью сразу обозначил ориентиры:

— Бомжи. Тема такая. Вчера вечером мусоровоз привёз вам ценную вещь, которая называется «Икона». Без оклада. Немного потемневшая доска из дуба. Я хочу, чтобы вы порылись во вчерашнем мусоре, и нашли её.

— Вот эта?.. – с сожалением спросил Клюев, показывая мафии икону.

— Вы обещали Сумму с несколькими нулями! Вспомните, это я вас сюда привел! – поспешно сказал Фёдор.

— Мы не забыли, чтобы вспоминать, — Люсьен дружелюбно стукнул Фёдора огромным кулаком по затылку.

Жора с пристальной томностью глянул на икону и вскричал:

— Рисунок уже нашли!

Зверь проснулся от вскрика и ударил летящую муху разгневанным хвостом. Муха окочурилась.

Жора глянул и на Клюева. Томность из его глаз сразу иссякла, а пристальность обрела прищур:

— Твоя рожа мне знакома, бомж! – Мафиози вдруг схватился за свой живот и стал плюгаво смеяться. — Чуваки, вкурите тему! Вчера этот бомж приходил в банк Михал Михалыча забрать вклад. Бомж, хранящий деньги в банке! А-ха-ха…

Мордовороты не разделили смех и стояли, как громоздкие великаны посреди люмпеновского молчания. Зверь помочился ленивой мочой на бандюганский ботинок и спрятался за Тому.

Смех стих сам собой. Напускную развязность Жоры смыл природный бздёж:

— Тима и Люсьен, схватите бомжа с доской в руках!

Мордовороты тщательно взяли Клюева под локти. Мафиози легко отнял доску и покровительственно обронил:

— Сейчас ты поедешь с нами, бомж. И я попрошу у Михал Михалыча разрешения самолично отрезать тебе одно половое яйцо. Потом перетрём, и  отрежу ещё одно.

—  Владелец сего предмета – есть Бог! Иконе надо быть в храме Творца, а не в грязных руках грязных мафиозо! – устами Нацика молвил господин Пафос. – Я ухожу, браты! В Давидову пустынь или просто шляться по свету, — бывший фашист вырвал у Фёдора его металлическую тросточку и пошел прочь. Зверь хотел помахать ему лапкой на прощание, но почему-то завыл.

Семь человек стали реагировать на уход Нацика. Когда реагировать надоело, то Тома ободряюще потрепала Зверя по шёрстке и тот порвал сначала брюки на Жориной заднице, а чуть после и саму задницу.

— Отлепите сукиного сына! – заверещал бандюг, делая пируэты всеми конечностями.

Зверь обиделся на сукиного сына, хотя (надо признать) в словах Жоры была изрядная доля правдивого смысла. Он глубже впился в филейную часть, из-под собачьих клыков сочилась густая темная кровь.

Тима и Люсьен оставили Клюева в покое, и простерли лопаты-руки к Зверю. Каждый из мордоворотов дернул собачье тело к себе. В итоге дворнягу от зада отлепили, при этом порвав напололам. Звериные останки разлетелись по сторонам.

— Я не терплю насилие, но иногда оно необходимо, — Профессор опустил на близстоящего Жору библейский булыжник, и тот упал навзничь с разбитой башкой, не выпуская из рук древнюю доску.

Тома заплакала по Зверю. Громко и навзрыд.

Фёдор ушёл вслед за Нациком. Либо хотел уговорить его вернуться, либо возжелал попроситься в странствие.

Немедленно что-то ярко клацнуло.

— Слыхал? — спросил Тима, нюхая разлитую в воздухе опасность.

— Чё, слыхал? — Люсьен повел бесчувственным носом.

— Щёлкнул затвор, — Тима нервно дернул окровавленными пальцами.

— Какой затвор? – открыл глаза Жора. Кованый приклад сломал ему кадык, а затем прогремела автоматная очередь.

Мордовороты упали на землю. Два горла были ровненько разрезаны пулями.

— Затвор от армейского автомата, — снисходительно подвел ответ-черту Клюев.

Тома неприязненно глянула на дезертира, и отошла искать останки Зверя.

Профессор деловито стал шарить по карманам трупов, в поисках чего-поживиться.

Вернулся Фёдор и настырно попросил:

— Валера, можешь мне отдать свой армейский автомат?

— Могу, — согласился Клюев, отдавая «боевое железо». — Патроны кончились.

Алчность Фёдора была удовлетворена. Он перехватил оружие, гордо приосанился.

Клюев вырвал икону из рук покойника, сдул с неё помоечный срам. И вновь сунул в вещмешок.


13. Говорящий кот

Возле торгового прилавка бесцеремонно сидела старушка и вязала носок. В церковь проник Клюев.

— Здравствуйте, бабка. Поп здесь?

— Я — бабушка Варвара, сопляк.

— Послушайте, бестолочь. Меня не интересует ваше имя, а интересует, где поп.

Старушка отложила спицы и встала. Спросила с любопытством:

— Зачем молодому отроку наш батюшка?

— Пожертвование, — Клюев погладил икону под правой мышкой.

Варвара оценила жест доброй воли:

— Окей, отец Серафим здесь. Только он занят.

Клюев переложил икону под левую мышку и почуял, как дерево наливается живительным теплом.

— Чем же он занят?

— Отец Серафим только что свершил Таинство Крещения, и сейчас на покое! Питает плоть духовной пищей! – добавила Варвара с целью принизить сопляка с иконой. – В алтаре!

Клюев без дальнейших разговоров пошел в алтарь.

— Куда!? – совсем не значимо заорала Варвара. Она прытко протянула заграбастую руку. — Кудааа?..

Рука цели не достигла, и схватила колебания воздуха. А в храме нарисовались мужчина и женщина, с робкими лицами. Клюев решительно шёл к алтарю. Варвара грубо смотрела вслед.

— Простите, — тихо вопросила парочка.

Старуха отвлеклась от солдатика и переключила внимание на новых гостей.

— Я вызываю полицию! –  крикнула Варвара в лицо женщине.

Та боязливо вздрогнула и попятилась.

— Твоё счастье, что Амбарыч в город уехал! — рыкнула Варвара в лицо мужчине.

Тот боязливо вздрогнул и попятился.


* * *

Клюев смело вошёл в алтарь, подал икону полуголому священнику, и удалился через «чёрный ход».


* * *

Бабка Варвара проводила грубым взглядом робкую парочку, что торопливо сливалась в сторону входной двери. Протянула твердую руку к городскому телефону. Но случилось конкретное «Но»!

На месте телефона сидел Солнечный Кот, умеющий разговаривать по-русски:

— Варвара, не звони в полицию! Она здесь будет, но позже! Елико время не пришло!

— А, твою мать!?

— Верь мне! — Кот ухмыльнулся.

Раздался грохот тела о пол. Обморок – обычное дело при таких обстоятельствах.


14. Дилеммы бомжей

На Главной Столичной Помойке не было ничего необычного. И обычного тоже не было. А гуляла смерть. Ну, такая… смерть – с косой.

Прямо на палящем солнце лежали трупы Жоры, Тимы и Люсьена. Без одежды, благо трупы не потеют. И не мёрзнут тоже, кстати.

Тома пыталась сложить из половинок Зверя единое целое животное, только не получалось в силу объективных причин. На женской шее висела златая килограммовая цепь одного из мордоворотов.

Фёдор воскресил скрытую мечту, и изобразил киллера с армейским автоматом. И  нечаянно застрелил вернувшегося Нацика, в автомате оказался забытый патрон.

В этот пикантный момент и подъехал Леонид. Тот самый мусоровозчик, который вчерась чуть не задавил Клюева на жёлтом сигнале светофора. Он вылез из кабины и тупо уставился на мафиозные трупы.

— Приехал властелин! – рабски констатировал Профессор и тут же по-барски прорычал. – Мы не рабы! – Он засучил рукава албанского пиджака, снятого с Люсьена. Жадность заявила Профессору, что никаких чувств, кроме неё – в мире нет и не было.

— Рабы не мы! – подошла к мужу Тома, взбалтывая воздух златой цепью аки кистенём.

— Придётся отдать Леониду армейский автомат. Это будет плата за его молчание, — провидяще пробормотал Фёдор, оценив рекомендующий взгляд босса.

— Сейчас мое слово не скрижаль, — веско заткнул в себе господские инстинкты Леонид, впервые рассмотрев кряжистые кулаки Профессора, в три раза мощней его собственных рук. – Молчать я не могу, но ведь молчать-то надо… Значит, договариваемся…


15. Второй Андрюшкин

В кабинет бандитского главаря впорхнул, подобно неуклюжей бабочке, личный секретарь Нафаня Андрюшкин – точная копия Аристофана Андрюшкина.

— А, мой толстый неуклюжий мотыль, — язвительно улыбнулся босс, традиционно сидящий за столом с ноутбуком. Ноги на столешнице, во рту сигара.

— Михал Михалыч! Вы плоско шутите – значит, имеете шикарное настроение! Или оно имеет вас?.. Ну, в общем, я вам сейчас его испорчу! – секретарь предвкущающе потер ладошки.

— Нафаня Андрюшкин! – возопил шеф. — Ты меня закрыл пухлой грудью от киллерской пули. И сразу же стал моей правой рукой. Вся братва удивляется. А всё моё врождённое чувство благодарности!..

Нафаня в умилении кивнул и привычно стал расстёгивать свой албанский пиджак.

— Что делаешь?

— Снимаю костюм.

Шеф спустил ноги со стола и нравоучительно сказал:

— Корона – тот предмет, что не снимешь, один раз одев, — он стукнул благожелательным кулаком по столу. — Ты мне показываешь шрам от пули даже в гостях у Морфея!..

 Также привычно Нафаня албанский пиджак застегнул. Вытянулся в струнку.

— Я тебя посылал проследить за Жорой, — одобрительно поморщился Михал Михалыч. —  Где он? И нашёл ли он рисунок!?

Секретарь, повинуясь генам, шикарно улыбнулся:

— Вижу, что настроение уже испортилось... Жора мёртв, Тима и Люсьен тоже.

— Что!? – поперхнулся удивлением босс. Он медленно встал.

— Их застрелили, — беспечно зевнул Нафаня. – Замечу, что ваш телефонный звонок с приказом застал меня на бабе. И вы мне обломали кайф, ведь я только-только собрался кончать!

Главарь подбежал к секретарю и пнул его по ноге. Нафаня ойкнул и сосредоточился:

— Я взял Гориллу с Ливером и поехал на Главную Столичную Помойку. Но пока я закончил на бабе…

— После моего приказа ты снова трахался!? – недоверчиво перебил шеф.

— Я привык всю работу доводить до логического завершения. Согласно вашему Наикрутейшему Завету! – оправдался секретарь.

Михал Михалыч любил лесть больше логики, и поэтому благодушно кивнул.

— Я приехал с братвой на Помойку и увидел там лимузин Жоры, — рассказал секретарь. — Тачку грабили два бомжа в албанских пиджаках и бомжиха с килограммом злата на шее. Я выстрелил один раз и подстрелил убогого. Мои мордовороты погрузили его в багажник «Кадиллака», и мы отчалили. Остальные бомжи дали драпака.

Михал Михалыч пошевелил недоуменными бровями:

— Почему же ты пальнул всего раз, Нафаня? Обычно ты ведёшь стрельбу до талого!

— Рядом я увидел мусоровоз в движении. Шофёр мог стукнуть полицейским сукам. чну с того, что ваш звонок застал меня на бабе

тал тебя давно убрал.

— Толково. Дальше.

— Подстреленный бомж всю дорогу орал, что Жору с братвой замочил герой, который подселился к ним накануне. Из армейского автомата.

— Ну, и!? – жадно спросил шеф.

— Как только мы приехали к вам — бомж потерял сознание, от потери крови. Сейчас он в Тайной Комнате.

— Тоже без сознания? – уточнил Михал Михалыч.

— Хрен не ведаю, — отмахнулся Нафаня.

Босс начал задумчивыми кругами ходить вокруг секретаря. А после встал и рявкнул:

— Срочно доставь бомжа ко мне! Сюда!

Нафаня преданно глянул:

— Может, сразу вызвать врача-лепилу? Вдруг бомж расскажет не всё? Тогда вы, Михал Михалыч, отрежете ему половое яйцо. А лепила зашьёт рану. И вы продолжите беседу...

— Я считаю, что бомж не тот человек, который будет молчать, — сплюнул неохотой главарь.

— Вы считаете бомжей людьми? – звякнул скепсисом секретарь.

Шеф встал напротив Нафани, взял его за уши и увлекся философией:

— Да, считаю. Бомжи имеют по две руки, по две ноги, голову, письку и жопу. Как ты или я. А ещё разум, пусть и сожженный левым спиртом.

Начальник отпустил уши и потрогал пуговицу подчинённого.

— Другой момент, что бомжи — грязные, воняют и питаются нечистотами. Но… ведь каждый выживает, как может?..

— Играете в благородство, Михал Михалыч? – не вкурил философских принципов Нафаня.

Шеф отпустил пуговицу. Секретарь трепетно вздрогнул:

— Я ухожу за доставкой убогого, Михал Михалыч.


16. Вопрос про отрезанное яйцо

В рабочем кабинете босса находились четверо бандюгов и один убогий.

— Ребята, оттащите бомжа в Тайную Комнату. Пусть его кормят и поят вволю. Сегодня-завтра бомж мне нужен. А потом может сдохнуть. – мафиозный главарь поднял назидательный палец. — Не ранее!

Два мордоворота с косой саженью в плечах — Горилла и Чеснок, поволокли полудыханное тело бомжа из кабинета. На блестящем паркете оставалась кровавая полоса от раненной ноги.

— Лепиле благодарность! – шеф подал человеку в белом халате и с чемоданчиком солидную денежку. Лепила поблагодарствовал, и дунул-плюнул в знак преданности.

Личный секретарь возник в дверном проёме ровно через секунду после того, как все вышли и всех вынесли. И спросил с порога:

— Можно вопрос, Михал Михалыч?

— Какой? – насторожился начальник.

— Вы отрезали бомжу половое яйцо?

— Нет, — грустно признался главарь. — Лепилу вызвал на всякий случай.

Нафаня Андрюшкин погрузился в печаль за компанию с боссом. Тот оценил жертву, облобызал Нафаню в лицо и напыщенно произнес:

— Имя героя с армейским автоматом – Валерий Клюев. Он устроил бомжам аттракцион путем мочилова братвы. Убогие поаплодировали этому меткому козлу, а потом грабанули трупы!

— А куда бомжи дели армейский автомат? – простецки спросил секретарь.

— Молодец, Нафаня! — поощрил шеф. — Чувствуется моя школа! Сразу задал  вопрос по существу!

— Михал Михалыч, я рад, что вы мой главарь! – умилился секретарь.

— О взаимности не мечтай, — поэтично вздохнул шеф. – Армейский автомат забрал мусоровозчик Леонид. Он нечаянно увидел мародёрство бомжей. Те обосрались, и в качестве платы за молчание отдали оружие.

— А рисунок? Что с доской!? – жаждуще спросил мафиоза Андрюшкин.

— Молодой чувак и армейский автомат — такие вещи вместе встречаются крайне редко… — рассеянно ответил шеф.

— Вы думаете, что Валерий Клюев – это тот дезертир, который грохнул вашу инкассацию и забрал ваши деньги!? – сразу же догадался секретарь.

— Я не думаю. Я жопой чую! А моя жопа гораздо чувствительна в этом смысле! И у меня возникла мысль о твоем братэле, что работает в армии. Нафаня, ты попроси его достать фотку Клюева. Предъявим бомжу для опознания!


17. Звонок братэлоса

Прапорщик Аристофан Андрюшкин откусил суровую нитку. Погоны, соответствующие новому званию, были пришиты. Экс-ротный, топчась у стола, любовно расправил лежащий там китель.

В складской каптёрке нарисовался лейтенант Гоголев. На лице – раздражение вкупе с печалью.

— Товарищ подполковник! – радостным мячом подпрыгнул Аристофан. – Зачем пришли, просто так или чего-то случилось?.. Да вы садитесь!

— Не каркай, Андрюшкин! – напыжился Гоголев. — Я не хочу садиться! И зашёл я по конкретному делу с конкретной предьявой!

— Ну, а я сяду, — венский стул тоскливо застонал под ощутимым мясогнётом. – Что за предьява?

Гоголев упёр лейтенантские кулаки в стол:

— На меня наехали бойцы из моего взвода. Повар-«дед», работающий на кухне, подчиняется тебе. И он не кладёт лавровый лист в суп!

— Дак не жрут бойцы лавровый лист, товарищ подполковник! – обиделся прапорщик Андрюшкин. – Абсолют!

Охреневание Гоголева, которое уже утомило его самого, сбил звук мобильного телефона. Николай Николаевич приставил трубку к поседевшему уху и услышал знакомый, и в тоже время незнакомый, голос:

— Приветсон, товарищ подполковник! Позови братэлоса.

— Какого братэлоса!? – не смог уйти от охренения Гоголев.

— Это меня, товарищ подполковник! Меня! – сделал приятное венскому стулу прапорщик. Вскочив, он протянул страждущую руку. – Это меня! Дайте! Дайте, пожалуйста!

Лейтенант Гоголев – томясь — передал прапорщику Андрюшкину свой сотовый: из рук в руки. А сам достал 700-граммовую алюминиевую флягу «Пунша», сделал большой глоток.

— Братэлло! – лучезарно закричал в трубку армеец. – У меня всё шикарно, не считая ерунды… позавчера понизили на три звания! И вчера ещё на два звания!

Лейтенант Гоголев сделал глоток побольше.

— Представляешь, в моей роте сбежали двое бойцов, – разговаривал с братом Аристофан. — И эти вояки, мать их так, порешили долбанную кучу народа!

Лейтенант Гоголев третьим глотком опорожнил флягу.

— Да, брателло, инкассацию Михал Михалыча грохнули мои бойцы! – залихватски орал в трубу армеец. – Это стопроцентная инфа!.. Фамилии бойцов Клюев и Баев, и они…

Лейтенант Гоголев ощутил, что фляга пуста и вознамерился посостязаться с алюминием крепостью зубов. Прапорщик болтал с мафиозным братом ещё семь минут.


* * *

Спустя восемь минут прапорщик Андрюшкин – томясь — вернул лейтенанту Гоголеву его сотовый: из рук в руки.

— Братэлло звонил! Родной и близнец! – поделился восторгом Аристофан. — Сегодня вечером идём с ним в ресторан! Я ни разу не был в ресторане, представляете…

— Какого хрена он звонил на мою трубу!? – Гоголев чувствовал, что опьянение разбудило в нём физическое желание. Какое именно – бывший комполка боялся и подумать, так как уже не владел самообладанием. Точней, самообладание не владело им.

— Ну, знаете ли, товарищ подполковник…

— Не знаю, Аристофан! Не знаю… — Николай Николаевич постарался взять себя в руки. Но руки уже не слушались.

— Знаете! У меня нет мобилы, поскольку я нищий, — без смущения сказал прапорщик. — Вот я и дал ваш номер. Вдруг братэлло позвонит с важной просьбой, а вы позовёте меня. Это и случилось!..

Гоголев проблевался и ему стало легче. Настолько, что он смог произнести:

— Скажи повару, чтоб клал в суп лавровый суп. – Он упал на заблеванный пол и пополз из каптерки. У порога его догнал ликующий ответ прапорщика:

— Будет исполнено, товарищ подполковник!


18. О логике мафии

В кабинете по-прежнему находились двое. Михал Михалыч сосредоточенно сказал:

— Бомж признался, что рисунок Клюев понёс в храм, что рядом с Помойкой.

— Насущная задача ясна, — отозвался Нафаня. – Смотаться в церковь и забрать доску. Если святой отец будет мешать – грохнуть его! Разрешите только один вопрос?

Шеф молча кивнул. Взял из хьюмидора очередную сигару, понюхал и закурил.

— Что делать с трупами Жоры, Тимы и Люсьена? И надо ли искать мусоровозчика, и отбирать у него армейский автомат?

—  Это два вопроса, а не один! – сообразил Михал Михалыч.

— Первый вопрос логически вытекает из второго! – не смутился Нафаня.

По темени босса пробежали две мысли:

— Трупы братвы пусть лежат там, где лежат. А армейским автоматом пусть владеет его новый владелец.


19. Явление Орхидеи-люба

Петровский парк города Москвы богат синими скамеечками и странными диалогами. Двое бомжей чапали между газонов, по извилистой бетонной дорожке. Некий худощавый очкарик встал со скамейки и преградил им дорогу. Убогий мужского пола отошёл в кустики, и очкарик остался наедине с женщиной.

— Я вижу, что ты любишь орхидеи, — без прелюдий заметил он.

— И чё дальше? – спросила конкретная Тома.

— Приходи к нам с Олесией. У нас ты всегда будешь накормлена и в тепле.

— А вы с Олесией  — это кто? – недоверчиво перекрестилась Тома.

— Я – Орхидеи-люб! А Олесия  — моя жена! – вдохновенно пропел очкарик. — И я вижу, что ты наш человек!

— Пойдём, певун, — без раздумий согласилась Тома. – Только погодим моего дружка, он отбежал на предмет посцать.


20. Вита и её папа

После церкви Клюев прямиком отправился к Вите. Всучил Ей букет полевых ромашек, а Она, поколебавшись, впустила парня в квартиру и проводила Его в гостиную.

— Я живу с папой! – строго констатировала пассия.

Парочка чинно опустилась на сиреневый диван.

— Я тебя сейчас глубоко возьму, Вита. А потом познакомлюсь с твоим папой. И мы будем вкусно обедать, — в глазах Клюева возник секс. Он лёг на сиреневый диван, и вознамерился лечь Виту. Однако девушка дала любовнику пощёчину:

— Ты обещал прийти вчера! Я и папа очень беспокоились! Вдруг ты мне изменил!

— У тебя необыкновенно заботливый папа, — несколько удивился Клюев.

— Я — его единственная дочь. А от тебя воняет мусором! Ты ночевал на помойке?

— Да, на Главной Столичной Помойке.

— Зачем? И с кем?

— Я спасал от Мафии старинную икону. Мне был Знак.

Вита подобрела и немного подумала:

— Ты спас икону?

Солдатик ответил ностальгическим кивком.

Ромашки с любопытством наблюдали за парочкой из столовой вазы.

— Папа будет скоро! – строго поднялась Вита с сиреневого дивана. – Сейчас пообедаем, за столом всё и обговорим.


Спустя 30 минут

Возле сиреневого дивана появился обеденный стол под парадной скатертью в кружевных розочках. Посреди стола находился обед: бутылка «Пунша», миска овощного салатика и тазик с котлетами; также пустые приборы — три тарелки и три ножа. Бокалов тоже три. На диване грел задницу мелкий самец, лет тридцати на вид.

Вита раскладывала вилки. В какой-то момент она строго улыбнулась:

— Наш мальчик помылся!

Чистый Клюев возник на пороге гостиной и стал растерянно переминаться. Самец вскочил с дивана, подбежал к Клюеву, насильно ему пожал руку, а затем насильно потряс:

— Привет, чувак! Наконец-то пожаловал. Между нами разговоры только о тебе!

— Здравствуй... Тебя как зовут?.. – Клюев сделал попытку улыбнуться.

— Молоток, чувак! Сразу на «ты» — это круто и здорово! А то дочурка приводила разных лохов – выкающих, сюсюкающих. Я – папа!

— Фиу! Ты похож на старшего брата, — честно изумился дезертир.

Отец закончил рукотрясение и шлёпнул Клюеву по загривку. Вита удовлетворённо кивнула.

— Секрет моей молодости в каждодневном сексе, чувачок! – похабно проржался папа. —  Падай на стул. Чпокнетесь с дочкой сразу после обеда – так я решил.

Клюев сделал вид, что моложавый тятька не сумасшедший чудак и загрузил себя на стул. Когда не знаешь, как себя вести, — то лучше наблюдай и терпи неприятности. Есть, конечно, и другой вариант – радикальный, но дезертир предпочёл пока не шуметь… тем паче, что и армейского автомата у него больше не было.

Родственная парочка присела на сиреневый диван – напротив будущего мужа и зятя.

Папочка утянул себе три котлеты и передал ложку Вите:

— Ложь себе, дочурка.

— Ложат экстременты, папа. А еду кладут, — строго засмеялась девушка.

— Прогнал, мой сладкий разум! – смущенно покаялся отец.

Клюев выпил стакан пунша, проглотил его вместе со стаканом. Помогло, но не очень.

— Мальчик наш. Давай твою тарелку, накладу котлет, — нежно предложила Вита.

— Не стесняйся, чувак! Чтобы член стоял крепче — надо жрать больше мясца! – похабно осклабился папа.

Клюев всё же осознал, что овечья шкура ему не к лицу. Сказал грозно:

— Слышь, папа. Член у меня стоит без котлет, и его крепость — не твоё дело!

Отец и дочь переглянулись.

— Ах, оставьте никчемный спор, — манерно попросила Вита. Она наполнила Клюевскую тарелку тремя котлетами, а сама приникла к миске с овощным салатиком.


Спустя 29 минут

— Возьми меня, мой мальчик! – простонала Вита, лёжа обнажённой на широкой  двуспальной кровати, в «Комнате для секса». Девушка простёрла белые ручки к Клюеву.

— Где он? – любовник искал папу, вышагивая у кровати.

— О нём не думай! – Вита стянула с парня трусы.

— Окей, — расслабился Клюев, приготовившись к наслаждению.

В «Комнату для секса» резко вбежал и метко прыгнул на постель абсолютно голый папа.

— Падай, чувачок, с нами! Падай и получи удовольствие! – он основательно помял Виту, вызвав у неё сладострастный стон.

Дочурка положила белую ручку на торчащий папин болт и нетерпеливо взбрыкнула в сторону Клюева:

— Пристань ко мне, мой мальчик! Я вся теку!

— Это дивный ручей! Нет, чарующая речушка! Ёпт, водопад Ниагара! – зазывающе закричал папочка, по мере реплик изучая пальцами и носом междуножие дочки. – Ты этому — причина, чувачок! Налетай, пока горячо и не остыло!

Клюев с досадой оделся и ушел нах, на глазах у сладкой парочки. Все слова умерли в завядшем сердце.

— Папа, ну почему я такая несчастная!  — закапризничала Вита. — Уже третий мальчик меня бросает. Мне двадцать лет и я хочу крепкую семью!

Отец с сочувствием обнял дочь и крепко поцеловал в губы.

— Отлюби меня как взрослую, папа! – хныкнула Вита. — Я так в этом нуждаюсь!..


21. Встреча с нищим

Клюев выбежал из подъезда, и бегом же припустил к метро. Спустился в подземный переход между улицами Таганская и Марксистская. Там он увидел пожилого нищего, рядом лежала шляпа и возвышался плакат: «Помогите мне. Я – произвол Мафии!».

Нищий вскочил и загородил солдатику дорогу.

— Денег у меня нет, — безразлично отметил Клюев.

Тогда попрошайка схватил дезертира за грудки и заорал ему в лицо:

— Кушай у Садко! Иди к нему пешком!

Люмпен махнул рукой, показывая направление. Клюев озадачено исполнил его волю.


22. Амбарыч и богохульники

Тонко пел церковный хор.

Отец Серафим, в белом стихаре и тёмной скуфеечке, прохаживался у иконостаса и махал кадилом.

Паства, а именно два десятка старушек, истово крестилась и подпевала.

В храм вальяжно зашёл Нафаня, а с ним Горилла и Чеснок – мордовороты с косой саженью в плечах.

— Горилла, купи свечек, замаслю Господа. А ты, Чеснок, смотри старую доску.  Как высмотришь – скажи мне.

Один мордоворот пошел направо и обрел свечек. Другой мордоворот пошел налево и не обрел ничего.

Нафаня без затей двинулся прямо, оттолкнув Марковну:

— С дороги, рухлядь! – Тотчас же мафиоза увидел перед собой, на стене у клироса, знакомый список. Довольная улыбка Нафани цвела до тех пор, пока на его плечо в албанском пиджаке не легла рука – здоровенная, с чистыми подстриженными ногтями.

— Мужик, ты совершил поступок не по совести! Марковна старше тебя в несколько раз! Надыть уважать старость! – внушительно молвил владелец руки. Им являлась широкоплечая, косматая и длиннобородая личность мужеского рода, с ясными очами. Из-за плеча личности выглядывала старуха, с любопытствующим лицом.

— Ага! Истинно! — подтвердила престарелая курица, ожесточенно крестясь.

Бандюг поискал встревоженными глазами братву, и, по ходу, заносчиво выкрикнул:

— Ты кто такой!?

— Я — Амбарыч. Церковный сторож. Извинись перед Марковной, не бери грех на душу!

Подрулили два орангутана, они же «братва».

— Нафаня. За меня поставь! – подал Горилла толстую пачку толстых свечек. Мафиоза облегченно пёрднул и взял пачку обеими руками.

— Нафаня, чё за хрен? – показал  на Амбарыча Чеснок.

— Не ругайся в лоне Господа! – немедленно повернулся к мордоворотам сторож. — Я чувствую, мирного разговора у нас не выйдет… Поэтому прошу выйти отсель. На воздухе всё и обсудим.

Марковна безоглядно заспешила на улицу.

Отец Серафим скрылся в алтаре под аккомпанемент ангельского пения. Старушки закрестились ещё истовей. Настал момент раздачи Святых Даров, на языке обывателя «причастие».

— Братва! Заросшего придурка зовут Амбарыч. Чешите с ним на улицу и избейте до потери сознания, — отдал приказ Нафаня. – А я покамест поставлю свечки и сниму со стены рисунок. Я его нашёл.

Мордовороты профессионально взяли Амбарыча под здоровенные локти.

— Урод! Учти, мы этого не хотели!

— Нехорошие вы люди! – сторож укоризненно повёл богатырскими плечами.

Чужие руки соскользнули с Амбарыча, и он неспешно двинулся к выходу из храма. Братва сопровождала его на шаг сзади.

Нафаня невдалеке узрел Канун — прямоугольный столик-подсвечник. И стал маслить Господа свечами.


Спустя 30 секунд

— Урод! Ты куда!? – крикнул Горилла вслед Амбарычу, что также неспешно спустился по паперти и направился к калитке храмового забора.

— Негоже вас учить в святом месте, — бросил через плечо служка.

— Колхозник, ты продолжаешь нарываться! – прошипел Чеснок.

Рядом с калиткой, вне церковной территории, стоял Джип братвы. За машинкой спряталась Марковна.

Сторож обошел Джип и начал основательно засучивать рукава кафтана. Горилла с ходу пнул борзому мужику в низ живота.

— А-ах! – с обидой застонал Амбарыч. — Ты чего беспредельничаешь!? Без предупреждения пинаешь!

— Чеснок! Мой пинок называется «пинок по лобку»! Он несилён, пинковый джеб — на языке бокса. А сейчас я покажу пинковый кросс. То есть пну так, что сломаю Амбарычу лобковую кость!

Чеснок с благодарностью впитывал наставничество Гориллы. Марковна от любопытства зажевала свой носовой платок, вместе с соплями.

Сторож помолился и воспрял, схватил Гориллу за ноги, поднял над собой и стукнул Им о землю, как дубиной.

— Твою мать! –  пробзделся Чеснок.

— Ну? – дружелюбно переспросил Амбарыч, отряхивая по-мужицки ладони.

Чеснок прыгнул в Джип и умчался.

Сторож простёр вслед горький взгляд ясных глаз:

— Куда, негодник? Кто за тебя каяться будет?

Из храма произошел выход старушек. Они без звука двигались мимо стоящего сторожа и лежащего Гориллы – причастие требует внутренней тишины.

— Эх, Святых Даров не вкусил! – переживал «православный активист».

Неугомонная престарелая курица быстро сбегала в храм и быстро вернулась.

— Спасибо, Амбарыч, что заступился за меня!

— Господа благодари, Марковна! — сторож перекрестился на церковные купола.

— Ты его убил? – старуха вдумчиво рассмотрела неподвижное тело Гориллы.

— Окстись, Марковна! Так, приобщил к благодати!

— А-а-а… — старуха перешла на интимный тон. — Богохульник, который меня толкнул – в храме! Свечечки ставит…

— Я как раз собрался спеть ему псалм, — осклабился Амбарыч и похрустел силушкой.

— А можно я пойду и посмотрю? – дернулась нетерпеливой конвульсией Марковна.

— По благодати!


23. Синяк от Господа

Все сорок отверстий прямоугольного столика-подсвечника – Кануна, были заполнены свечками Нафани. Он недовольно оглянулся в поисках нового Подсвечника и ощутил жалостливый взгляд бабушки Варвары. И услышал её печальный голос:

— И-их, милок, сколько покойников у тебя в роду!..

— Какие, на хрен, покойники!? Я живым ставлю! – грозно занервничал мафиоза, сжимая и разжимая последнюю непоставленную свечку. — Слышь, курица, ты тоже нарываешься, как грёбаный Амбарыч!? Или издеваешься ради собственных тараканов!?

— Так, милок… На столике свечи ставят за упокой. А за здравие ставят в другие Подсвечники — круглые… Вон они, и вот… — Варвара наглядно простерла рукою.

Нафаня мельком оглядел наглядность и излил недоумённое беспокойство:

— Ни хрена не пойму! В церквах разные места для свечей? Живым отдельно, жмурикам отдельно? Да!?

Бабушка согласно повела ошалелой головой.

— И что теперь будет!?

— Не знаю, милок… Всё, что угодно!

Мафиоза и старушка начали, было, соревноваться в том, кто больше растерян. Однако Нафаня вспомнил, что он – человек действия и прибыл сюда по ответственному делу! Бандюг три раза плюнул через плечо, последнюю свечку воткнул в круглый Подсвечник и подгрёб к клиросу. Там он взялся за нижние края «рисунка Михал Михалыча», с намерением его со стены снять, и из храма унести.

Варвара посмотрела на городской телефон, но брать трубку поостереглась. Тогда бабушка взяла семисвечник и подкралась к мафиозе сзади… Цели сих действий остались неясны, так как случилось Чудо. Нарисованная правая рука лика Спасителя сжалась в кулачище, размером с лицо Нафани. Сия трёхмерная кувалда вылетела из иконы, и сочно ударила Нафаню в область левого глаза!.. Потом Спаситель улыбнулся и Чудо закончилось.

У Варвары отвисла челюсть до пупа, а семисвечник от зависти согнулся и выпал из обессилевших пальцев бабушки.

Нафаня мученически упал на церковный ковёр. И замер там.

Варвара не зная, что же делать, стала метаться на месте – возле тела бандюгана.

Заявились Амбарыч и Марковна, и с опаской начали наблюдать за метаниями бабушки.

В храме плавала странная тишина. Она наступает всегда, когда случается Чудо… И её лучше не нарушать, по крайней мере, до прихода священника, лучше из настоящих.

Отец Серафим был (и есть) настоящий служитель! И в этом смысле тишине повезло.

Батюшка проявился из алтаря и вперил суровый взгляд в Амбарыча. Марковну сотрясало любопытство, но в стенах храма курица себя сдерживала. Варвара прекратила метания и находилась в пассивном ахере.

Таким образом, четверо возвышались кружком над телом Нафани, валяющемся на полу.

— Опять ты, Амбарыч, вогнал в чужую плоть Святого Духа, с помощью физической силы!? – пожурил батюшка.

— Отец Серафим, я не при чём! Да, этот мужик в албанском пиджаке — богохульник, и я хотел ему навалять! Но…

— Ты в каждом видишь богохульника! – сурово перебил батюшка. — Тебе нужно было жить во времена инквизиции! Христос учит – люби ближнего. А ты, кобелий отпрыск!?

Амбарыч широко перекрестился на геройскую икону:

— Истинный крест! Отец Серафим, я не трогал сего мужика! А его отправила на пол бабушка Варвара!

Естество Марковны аж пищало от удовольствия.

— У-у… у-у… — яростно промычала Варвара и тыкнула правдивым пальцем в Спасительный лик.

Батюшка внимательно осмотрел старинную доску. Он больше почувствовал невысказанную реплику, чем понял:

— Мужика в албанском пиджаке ударила икона?

— У-у… Так и есть, отец Серафим! – Варвара осенила себя восторженным крестом.

— Да ладно! – взалкала Марковна. — Боженька сам постоял за себя!

— Так-то, отец Серафим. Я всегда говорил, что добро должно быть с кулаками. Вы меня разубеждали. Вот вам доказательство! – умиротворенно вымолвил Амбарыч. — Господь сам врезал нечестивцу!

— Чушь! – авторитетно возразил батюшка. — Я знаю, что есть иконы Чудотворные. Есть Мироточащие. Но про Дерущиеся иконы не слышал. И их не может быть просто потому, что не может быть! – Серафим сунул прихожанам на предмет целования свой медный крест. Когда поцелуи отзвучали, то он продолжил. — Я уверен, что бабушку Варвару обуяли бесы. Вчера утром был первый знак, — телефон превратился в Солнечного Кота, что говорил по-русски!

— Ей-богу! – зачастила крестами Варвара. Крестя себя и всё, что и кто вокруг.

Батюшка достал из кармана штанов, под рясой, сотовый телефон:

— Поскольку Амбарыч не лжёт, потому что ложь есть грех, то… Я предполагаю, что у мужика в албанском пиджаке случился обморок. Иногда такое бывает у людей, редко посещающих храм. Виной духота и чад от свечей. Надо вызвать «Скорую помощь».

Сторож благоговейным пальцем показал на Нафаню:

— Глядите, у него синяк набухает!

— Чепуха… — заотрицал священник, но на взбалмошную икону глянул с тревогой. — Синяк у мужика давно...

— Нет, синяк свежий! Я знаю толк в синяках! – похвастался Амбарыч.

— Точно синяк! – поддакнула Марковна.

— И у кого там бесы!? – саркастически засмеялась Варвара.

— Так и зарождаются ереси! – торжественно изрек батюшка в пустоту. Никто не верил ему, и сам себе он не верил тоже.


24. Клюев и Орхидеи-люб

Клюев шёл пешком к Садко, согласно напутствию странного нищего. Утомившись, присел передохнуть на синюю скамеечку Петровского парка. К нему тотчас же подсел некий худощавый очкарик.

— Я вижу, что ты любишь орхидеи, — заметил он.

— Ты прав, – согласился Клюев.

— Приходи к нам с Олесией. У нас ты будешь накормлен и в тепле.

— А вы  — это кто? – доверчиво развесил уши Клюев.

— Я – Орхидеи-люб! А Олесия  — моя жена! – вдохновенно пропел очкарик. — И я вижу, что ты наш человек!

— Я должен поесть у Садко, — не согласился Клюев. – А потом приду.

— Возьми, — попросил Орхидеи-люб, протягивая свой адрес.


25. Объяснение чуда

Объяснение случилось возле Офиса Столичной Мафии. На Таганке. Вечерело.

Ливер – мордоворот с косой саженью в плечах, угодливо распахнул заднюю дверку лимузина. Михал Михалыч пыхнул сигарой и вознамерился загрузить своё тело в салон. Рядом плавно остановилось такси, из авто усталым мячом выпрыгнул Нафаня:

— Михал Михалыч!

Босс хищно осмотрел помощника: его помятый вид и крутотенный синячище под левым глазом. Цыкнул:

— Ливер, отойди.

Бандюг поправил за поясом пистолет и суетливо подчинился. Главарь сказал удивлённо:

— Нафаня Андрюшкин! Где ты шлялся целый день и что у тебя с рожей!?

— Михал Михалыч! – преданно вякнул секретарь. — Я приехал из больнички, куда меня доставили в бессознательном состоянии!

— Я тебе не приказывал ехать в больничку и впадать в бессознанку! Или ты что-то попутал в моих указаниях? Ну так, чуть-чуть… Скажи мне – попутал?

— Михал Михалыч, ну я ж не дебилоид! – улыбнулся своей остроте Нафаня.

Босс не посчитал шутку шуткой, но промолчал. А секретарь рассказал:

— Я приехал в храм, увидел там ваш рисунок, взял в руки... И тотчас получил от него такой удар, что упал без чувств!

— От кого получил удар?! – настороженно переспросил шеф.

— От Господа, который нарисован на доске, — обыденно объяснил секретарь. – Был в отключке весь день, а как только поймал сознание — по-тихому срулил из палаты.

Главарь являлся реалистом и не признавал, что Чудеса имеют место быть. Впрочем, Чудеса не признают, помимо реалистов, и обычные люди. А зря.

Поняв, что босс молчит, Нафаня разлился соловьём:

— В храме я ставил свечки за здоровье души! Всей нашей братве! Только… учинил перепутку: поставил свечки за здоровье в то место, где ставят за упокой. Господь, видно, обиделся и набил мне рожу… – прояснил обстоятельства Чуда секретарь.

— Херня и сказка! – последовала реакция босса.

Секретарь признал, что Михал Михалыч в свои 35 лет – уважаемый главарь мафии, а он в свои 35 лет – всего лишь Нафаня со смешной фамилией. И ему стало неловко за Чудо.

— Ладненько, с доской я дорешаю сам, сказочник, — резюмировал босс, нетерпеливо глянув на наручные часы. — А ты встречайся с братэлой и получи фотку Клюева! Предъявим бомжу на опознание!

Сотовый телефон шефа сыграл «Вальс». Михал Михалыч оборвал рингтон быстрым нажатием пальца на кнопку, и поднес трубку к вкрадчивому уху:

— Что!?.. Опознали?.. А Горилла?.. Почему ты молчал?.. Да… Держи меня в курсах.

Нафаня попытался подслушать диалог, но бесполезно. Телефон шефа не допускал разглашения голосов без ведома владельца.

— Звонил мой адвокат, — неохотно разъяснил главарь столичной мафии. — Чеснок разбился на трассе, насмерть. А Горилла ещё с утра в морге, подрался с кем-то…

— А вы меня, Михал Михалыч, назвали сказочником! – с превосходством заулыбался Нафаня. — Это чё, блин, получается? Только я поставил Чесноку свечку за упокой — он разбился. А Гориллу, вы только вкурите смысл! Самого Гориллу, что гнул у нас руками подковы! — избили в усмерть.

Михал Михалыч послал свой реализм «гулять в садик», а сам нечаянно затянулся тлеющей стороной сигары:

— Чего ты там болтал про свечки? Поставил за здоровье туда, куда ставят за упокой?..

— Ага, — блеснул самодовольной улыбкой Нафаня. —  Себе только воткнул в нужный Подсвечник. И то благодаря одной богомольной убогой…

Михал Михалыч проплевался полусгоревшим пеплом:

— А мне!?

— Вам поставил свечу самому первому! Ведь вы — самый лучший главарь мафии из всех главарей, которых я знаю!

Босс шалыми глазами вновь осмотрел синячище помощника под левым глазом.

— Видел остолопов. Но таких, млин… – натурально забздел шеф, вероятно – впервые в жизни.

— Михал Михалыч, не называйте меня остолопом! – ультимативным тоном попросил Нафаня. — Да… я знаю, что я — толстый, некрасивый и не очень умный тип. И у меня писечное недержание по ночам. Но я не остолоп.

Секретарь с печальными глазами побрёл к Офису. Михал Михалыч лирично глянул вслед:

— Пожалеть его, а?


26. Гжельский винегрет

Братья-близнецы Андрюшкины встретились в ресторане «Садко», на Тверской улице. Они съели четыре килограмма еды и выпили два литра пунша. Походя, вспомнили детство и поделились текущей житухой, затем приступили к разговору о насущных делах.

— Это Валера Клюев, – Аристофан передал фотографию брату.

— Вот они какие – везунки! – Нафаня бережно принял снимок.

Мордовороты – Кибалда и Скальпель, в статусе «подчиненных Нафани» — отошли отлить.

— Вот они какие – везунки! – повторил Нафаня, бездумно глядя в чью-то харю за одиноким столиком. Харя принадлежала как раз предмету разговора. Клюев кушал гжельский винегрет и размышлял о том, чем же за него заплатить. Он тупо смотрел в свою тарелку, не видя ничего и никого вокруг.

Нафаня провёл сравнительный анализ обеих харь – на фотке и за одиноким столиком. И понял, что обе физии – это есть одно лицо. Брателло обратился к Аристофану за подтверждением, что тот и сделал. Теперь осталось пленить Клюева и предъявить его бомжу лично, для опознания. Хотя и так всё ясно… Инкассацию Михал Михалыча грохнули дезертиры. Вполне, что Клюев не мочил братву на Помойке. Зато он – стопудово один из дезертиров!

— Нафаня! Мне жалко Клюева! Отпусти его! – вдруг плаксиво попросил армеец.

— Аристофан! Если я не доставлю Клюева к Михал Михалычу — то он отрежет мне половое яйцо! – индифферентно возразил мафиоза.

— Я не хочу, чтобы ты потерял яйцо, — резюмировал армеец, вытирая «мокрые» глаза.

На том и порешили. Нафаня щёлкнул пальцами, и из сортира вернулись мордовороты с косой саженью в плечах, — Скальпель и Кибалда.


Спустя 14 секунд

К одинокому столику подгребли Андрюшкины и мордовороты.

— Твою маму… — Клюев неприлично уставился на братьев-близнецов. Гжельский винегрет был забыт.

— Приветсон, салага, — с пренебрежением сказал Андрюшкин в армейском мундире.

— Я отвезу тебя к Михал Михалычу, щенок. И он будет резать тебе половое яйцо, — беззаботно бросил Андрюшкин в албанском пиджаке.

Клюев вскочил с целью дать драпака. Мордовороты поймали Клюева на пике вскока и внушительно заломали. Интересная пятёрка направилась к выходу. У порога дорогу процессии преградил метрдотель Ханжа.

— Вы не заплатили за четыре килограмма еды и за два литра пунша, — изрек Ханжа, глядя на братьев как на говно. — А вы не заплатили за гжельский винегрет. – Метрдотель погрозил Клюеву скалкой.

— Слышь, перец, ты офонарел? – обомлел от метрдотельской наглости мафиоза.

— Не-а. Офонарели вы, ведь у вас на роже фонарь, — учтиво рассмеялся Ханжа.

Мордовороты знали толк в кабацких шутках и искренне заржали. Армеец глупо улыбнулся – не зная, как реагировать.

— Перец, мы из Мафии! А чувак, сожравший гжельский винегрет — наш пленник!

Кибалда и Скальпель приосанились. Армеец быстренько слинял, от греха.

Ханжа побледнел от страха:

— Пардоньте, не за тех принял! – метрдотель отбил челом и выкинул скалку. — Простите, братва! – поклонился отдельно мордоворотам.

Ханжа отошёл в сторонку, уступая дорогу. Путь продолжили вчетвером.


27. Бетонка мафии

У двери в Тайную Комнату – подобно кремлёвским курсантам в смысле недвижности — замерли Трюфель и Молоток, — мордовороты с косой саженью в плечах. Этикет церемониала, лично разработанный Михал Михалычем, требовал стоять именно так. А кто стоял иначе – у того резали половые яйца.

Четвёрка подрулила к охране.

— Приветсон, братва! – важно сказал Нафаня. — Я достал нужного Михал Михалычу чувака. Дайте его завести в Тайную Комнату.

— В Тайную Комнату сейчас нельзя. Там… — Трюфель нагнулся к шелудивому уху мафиозы и вдвинул туда шепот.

— Пленник может посидеть пока в Бетонке, — популярно объяснил Молоток.

Разъяснение не вызвало возражений. И вызвать не могло.

— Кибалда и Скальпель! Идём в Бетонку!


Спустя 20 минут

Бетонка представляла собою квадратную цементную коробку без окон, обоев, побелки и мебели. Единственная батарея-радиатор излучала хладнокровное тепло. Под потолком – в пяти метрах от пола — электрическая лампочка без абажура и без света.

Хрен Моржовый пинком загнал Клюева в тюрягу, захлопнул железную дверь и заставил тускло светить лампочку. А сам приставил бычье око к дверному глазку.

Клюев осмотрелся. У дальней стены, спиной к двери, у батареи, спало тело. Солдатик пошевелил его носком армейского ботинка.

— Эй!

Тело замычало и повернуло к Клюеву заспанное лицо.

— Профессор!? – ботинок чуть не провалился от стыда под бетонный пол. И если б пол не был бетонным – то наверняка бы провалился.

— Мафия подстрелила, — Профессор обнажил лодыжку, перемотанную бинтом. – Томка и Фёдор утекли, а я…

Клюев вернулся к двери и залепил глазок слюной. Хрен Моржовый получил приказ войти в Бетонку только в случае начала Атомной войны. Поэтому он вознегодовал за дверями, не смея открыть дверь.

Солдатик присел перед бомжем на корточки, и интимным шепотом спросил:

— Ты был в Тайной Комнате?

— Да… — Леденящий страх сковал суставы и эмоции Профессора. Клюев крякнул и дал сокамернику пощечину. Это помогло, — бомжеский испуг исчез, а дезертир озвучил чарующий план:

— Профессор! Отодвинь задницу от стены. Я достану из-за батареи револьвер системы «Кольт». Потом ты стучишь в дверь с криком: «Братва! Началась Атомная война!». Заходит Хрен Моржовый, я его убиваю выстрелом в глаз, и мы валим в пампасы.

— Привет-привет, мой юный гусь! Я одиночества боюсь! – от души поржал Профессор. Однако под укоризненным Клюевским взглядом зад от радиатора он всё-таки отодвинул.

Валера пошарил за батареей и вытащил из-за неё револьвер «Кольт». В барабанном гнезде желтел один боевой патрон.

Профессор впал в шок. Шок не помешал извиниться за недоверие, выраженное в грубой циничной форме.


28. Свинук и Свинятин

Где-то за храмом слышался пружинистый стук топора о дерево. Михал Михалыч услышал звуки, как только вылез из своего лимузина с помощью Ливера. Босс и его охранник прошли в храмовую калитку, обогнули здание церкви и очутились в глубине двора. Там Мафия увидела широкоплечую, косматую и длиннобородую личность мужеского рода, с ясными очами. Голую до пояса – грудь и живот покрывали густые заросли волос с капельками пота.

Амбарыч воткнул топор в чурку, разогнул спинушку, очи лучились васильковым благодушием:

— Здравствуйте, люди!

Михал Михалыч сделал Ливеру удерживающий Жест, а сам выступил вперед:

— Ты – Амбарыч?

— Я – Амбарыч, мил человек.

— Бери ключи и отпирай храм! Там висит моя доска, я её забираю!

— Вы — грабители? — церковный сторож не очень охотно похрустел силушкой.

— Нет! Грабители грабят. А я намерен забрать то, что моё.

Служка недовольно закряхтел:

— Намедни отец Серафим имел со мной долгую беседу. Назвал меня мракобесом и инквизитором. Если я вам набью сейчас мордени, то батюшка может  не по-децки осерчать. Но… я ж не виноват, что богохульники сами ко мне липнут!

— Амбарыч! Открывай храм или потеряешь половое яйцо!

Сторож, не торопясь, надел кафтан и засучил рукава. Михал Михалыч сделал Ливеру приглашающий Жест. Мордоворот встал в боксёрскую стойку. А Амбарыч, изловчившись,  схватил его двумя руками за ноги — как дубину, и с размаху ударил этой «дубиной» Михал Михалыча. Опытный главарь Мафии успел присесть, и Ливер ударил воздух, а потом Им стукнули о землю.

Сторож отряхнул по-мужицки руки, в упор глянул. Обычно после демонстрации силы наступала сила демонстрации: ещё не поверженный противник убегал. Только с Михал Михалычем это обломилось — он выдернул из кармана револьвер:

— Ты откроешь храм, Амбарыч! Или отстрелю тебе половое яйцо!

Сторож испугался и зажал промежность обеими руками. Вдруг за спиной Шефа прозвучала просьба:

— Эй, чувак, брось пушку! В противном случае стреляю на счёт «два». Раз!

Босс медленно бросил револьвер на землю и быстро поднял руки вверх.

— Поверни морду к нам!

Михал Михалыч развернулся задом к Амбарычу. Встревоженным глазам мафиози предстали двое полицейских парней в штатских бушлатах: помоложе и постарше.

Старший держал табельный пистолет, а у младшего в руке был пластиковый Пакет – вроде тех, с которыми студенты ходят на занятия, таская в них учебники и тетрадки. Пакет отливал бирюзовым фиолетом и брякал железом при каждом движении.

— А, Свинук! – поморщился главарь Мафии.

— Михал Михалыч! – радостно воскликнул полицейский с пистолетом. — То-то, смотрю, тачка у ограды знакомая. Теперь не отвертишься!

— И что ты мне, Свинук, можешь припаять?

— Незаконное ношение оружия, угрозу убийством… И это только начало твоих, уголовно наказуемых, деяний.

Парень с Пакетом прибрал револьвер мафиози и дерзко крикнул:

— Глотай воздух свободы, Михал Михалыч! Вряд ли в обозримые двадцать лет ты им будешь дышать!

— Ты кто такой!? – встал в позу криминальный шеф.

— Он – мой напарник по фамилии Свинятин, — просветил полицейский с оружием.

— Родственнички, твою мать! Вся ментура – родственнички… — укоризненно проворчал Михал Михалыч.

— Мы не родственники, — поправил Свинятин.

— Мы просто работаем вместе, — подтвердил Свинук. Он посадил мафиози на травку, закурил сам и разрешил закурить пленнику. Слабо шевелящегося Ливера полиция не тронула: может, не заметила, а может, он им был и не нужен.

Свинятин вызвал патрульный экипаж и занялся церковным сторожем.


Спустя 24 секунды

— Вы — Амбарыч?

— Я…

— Я — мент Свинятин. Моя должность называется: младший опер столичной уголовки, — парень показал красную книжечку. – Вообще-то, мы с напарником приехали специально к вам. Чувак… которого вы ударили сегодня утром – он … навсегда превратился в труп.

— Я потихоньку ударил! – вознегодовал Амбарыч.

— Уголовный Кодекс не поощряет бздёж… – зачем-то отметил Свинятин. – Вы грохнули бандюга Гориллу, которого надо было грохнуть ещё лет пятнадцать назад. Поэтому не сцыте, мы со Свинуком вас отмажем! Но это потом, а сейчас мне надо взять с вас показания.

— Какие-такие показания!? – взъерепенился сторож.

— Я опишу всю хренотень, что здесь случилась. А вы – подпишите. Чувак, что хотел вам отстрелить половое яйцо – это Михал Михалыч, главарь столичной Мафии. Идейный вдохновитель двух сотен убийств, организатор наркотрафика, владелец полусотни подпольных борделей, главный поставщик левого спирта, половой извращенец и садист. Ну, это чтобы вы прониклись правильно…

Амбарыч насуплено слушал и проникался.

— …Будет предварительное следствие с выносом мозга, — со знанием дела рассказывал полицейский. – А потом случится суд над Михал Михалычем и его братвой, куда вы придете в качестве свидетеля! И вынос мозга на следствии нервно курит в стороне, глядя на суд…

— Погоди, Свинятин! – страстно перебил «православный активист». — Не надыть суда! Давай я просто врежу Михал Михалычу от души! Он отправится на Небеса и пусть Господь сам разбирается с его душой. А?.. Ведь даже ребёнки знают, что земной суд неправеден!

На физиономии Свинятина «добрый полицейский» и «злой полицейский» сыграли  в известную игру:

— Господь Михал Михалыча осудит, но после нас, Амбарыч… Кстати, вы сам под колпаком и отмазать вас от вашего же трупа – это надо постараться! Как ни тасуй, но Гориллу грохнули вы!

Служка сжал праведные кулачищи:

— Горилла первым полез! Он пнул меня по правому помидору! Их была целая бригада богохульников!.. Все – богохульники! И Михал Михалыч богохульник! И вы со Свинуком…

Младший опер понял, что перегнул палку. Наверняка палку вообще не стоило гнуть в случае с таким Персонажем, как сей мужичок.

— Забудьте о богохульниках, Амбарыч! Тогда будете на свободе!.. Спокойней, ага?.. — миролюбиво заголосил Свинятин. — Между прочим, отец Серафим не может на вас нахвалиться! Именно благодаря его просьбе мы и берёмся вас отмазать!

К храмовой калитке подъехал и посигналил патрульный экипаж. Свинятин почти бегом cдёрнул за ограду.

Амбарыча обуяла недоумённая задумчивость. Или давайте напишем так: Амбарыча обуяла задумчивая недоумённость. Он разжал кулачищи и засунул бороду в штаны-трико:

— Чего ж тогда отец Серафим постоянно меня ругает?.. Или он лицемерит и говорит не то, что думает?.. А лицемерие – это богохульство в чистом виде…


29. Встреча в секте

Парочка беглецов из Тайной комнаты нашла адрес любителей цветов, куда солдатик так и не дошёл, повернув к «Садко». Постучались в дверь двухкомнатной квартиры. Открыл сам хозяин.

— Привет! Я пришёл с другом…

Через минуту Орхидеи-люб вводил в квартиру Клюева и Профессора. На пороге гостевой спальни он произнёс возвышенно:

 — Познакомьтесь, мои дорогие! Это Валера – наш человек. А это — друг Валеры.

В комнате – на тюфяках, расположились Фёдор, Тома и Олесия. Центральную часть стены занимала Дивная Орхидея, висящая на жестоком распятии.

— Профессор! – удивилась жена.

— Томка! – удивился муж.

Супруги нежно обнялись и сладко поцеловались. Клюев рукопожал Фёдора и уронил:

— Дамочка на кресте изрядно красива.

Олесия и Орхидеи-люб тактично вышли из комнаты, дабы не мешать встрече.

— Вот дурики! – зыркнул Профессор на странную обстановку.

— Они – дурики, — с усмешкой отозвался Фёдор. — Зато здесь я имею крышу над головой, горячую ванну и чистую постель. Поэтому их личные тараканы мне неинтересны.

Каждый остался при своем мнении, включая тех, кто своего мнения не имел или ещё не выработал.


30. Хрен Моржовый

В правом глазу Хрена Моржового круглела совсем не эстетичная дырка от пули 45-го  калибра. Нафаня с досадой топтался возле трупа в Бетонке, в его руке был револьвер-убийца. Михал Михалыч не отвечал на звонки и секретарь решил сам допросить дезертира. Но тут…

— Чёрт! Нужно было обыскать пленника!

За спиной послышался опасный шорох. Нафаня недовольно обернулся и увидел полицию в штатских бушлатах. Свинук держал пистолет, а Свинятин брякал Пакетом цвета бирюзового фиолета.

— Что за нахрен!? Вы кто такие!? – разгневанно наехал мафиоза.

— Моя фамилия Свинук. Это мой напарник Свинятин, — представилась полиция.

— Сви…  Вы чё, родственники — типа братья? – не вкурил Нафаня.

— Мы не родственники, — поправил Свинятин. — Мы просто работаем вместе, в столичной уголовке.

— За что ты грохнул Хрена Моржового, Нафаня? – участливо спросил Свинук.

Мафиоза мгновенно положил «Кольт» рядом с покойником и накрыл его своим албанским пиджаком.

— Менты, это не я!

Полиция закономерно посчитала фразу отмазкой. Укоризненно вздохнула.

— Не лечи нас, чувак! — попросил Свинук. – Нафаня… Нафаня Андрюшкин… — мечтательно пропел он. — Секретарь Михал Михалыча. Твой босс чётко описал твою морду. Не узнать тебя нельзя!

Свинятин нетерпеливо потряс Пакетом со звуком железа. Добавил сурово:

— Михал Михалыч осваивает камеру. И уже раскололся в плане многих своих дел. А тебя, Нафаня, он назвал своей правой рукой!

— Циничное убийство в глаз — это не слабо! – не удержался и нанёс «удар ниже пояса» Свинук.

Нафаня яростно тиснул ладошки и заквасил лицо:

— Век воли не видать!.. – Если б он умел, то наверняка бы перекрестился. Но креститься он не умел.

Полиция фалдами своих бушлатов отёрла мафиозе его искренние слёзы:

— Ты не плачь, Нафаня. Мы разберёмся. Мы – менты, и кто ж, если не мы?..

— Разберитесь по чесноку! – заревел во весь голос мафиозный секретарь. — А я поведаю обо всех делах, что можно доказать! Вплоть до мельчайших мелочей!

— Нафаня, в тебе просыпается гражданский долг! – поощрил Свинук. — Сейчас поедем в участок, и ты начнёшь песнь о том, как насиловал общество вместе с Михал Михалычем… Но сначала проведёшь нас к Тайной Комнате!

— К Тайной Комнате!? Вашу мать! Вы хорошо подумали!?


31. Тайная комната

У двери в Тайную Комнату эффектно замерли Трюфель и Молоток — мордовороты с косой саженью в плечах. В сторонке послышался стук трёх пар обуви о паркет. Охрана молча достала из-под мышек мини-автоматы.

Паркетный коридор внезапно кончился – Нафаня и полиция оказались лицом к лицу с мордоворотами.

— Парней из Мафии прошу отойти от двери в Тайную Комнату! – безапелляционно сказала полиция.

Стволы мини-автоматов жёстко упёрлись в незваных гостей.

— Нафаня! Чё за уроды пришли с тобой?

— Братва! Они менты! – прояснил мафиоза.

Полиция достала и показала красные «корочки»:

— Видите! Благодаря этой книженции мы можем пройти в любое место!

Мордовороты опустили оружие. Задумались… А полиция попыталась протиснуться к двери.

— Спокуха, менты! – оттолкнули наглецов мордовороты. — Ваши книженции допускают в почти любое место. Тайная Комната и есть это «почти»!

— А что имеет силу для прохода в Тайную Комнату? – каверзно спросила полиция.

— Личное разрешение Михал Михалыча.

— Братва! Менты закрыли Михал Михалыча! – выпалил мафиоза Андрюшкин.

— Не лепи!

— Звенишь!

— Спросите у ментов… — не очень уверенно саппелировал Нафаня.

Полиция вволю потешилась над тупорылостью братвы. Братва позволила над собой потеху, так как ничего другого ей не предложили.

Свинук как старший в паре, — достал бумагу и показал её охране:

— Прошу ознакомится с бумаженцией!

— Я прочту! – Нафаня схватил бумагу, немного почитал и долгим расстроенным взглядом посмотрел на мордоворотов:

— Братва! Это ордер, разрешающий обыскать и опечатать Тайную Комнату!

— Ордер подписан прокурором Столицы. Вы обязаны ему подчиниться! – Свинук веско спрятал бумагу назад – за пазуху.

Мордовороты подумали-подумали и озвучили мысли вслух:

— Чё бум делать?

— Ордер – бумажка нехилая. Но… инструкция по охране Тайной Комнаты ничё про ордер не говорит!

— Вы всё слышали, менты! – передернул могутной шеей Трюфель. — Привезите разрешение от Михал Михалыча. Тогда и будем базарить.

— На крайняк доставьте чувака, которому надо отрезать половое яйцо. Раз Нафаня здесь, сойдёт и чувак,  — показал лояльность Молоток. — А так не можем!

— Тогда мы вас оттолкнём! Отберём пушки и войдём силой! – взяла на понт полиция.

Мордовороты приняли понт за чистую монету: заткнули мини-автоматы в подмышки, и размяли ладони-лопаты.

— Ежели вы попробуете это сделать — мы вас изобьем до полусмерти!

— А может, до смерти!

Полиция отказалась от понтов: либо ввиду бесполезности, либо дорожа временем или репутацией:

— Тогда мы вызовем спецназ со всеми вытекухами! – нетерпеливо рявкнул Свинук.

— Сейчас ляжете мордами в пол! – напутствовал Свинятин. — Или готовьтесь к экзекуции резиновыми дубинками!

Мордовороты раскидали мыслишки и так, и эдак. И резюмировали:

— Мафии не справится со спецназом! – братва отдала полиции оружие, убеждённо опустилась на колени, а затем перевалилась на животы, сцепила кисти на затылках.

— Свинятин, надень на всех браслеты!

Свинятин прибрал мини-автоматы и опорожнил Пакет цвета бирюзового фиолета. Со звуком брякающего железа на паркет вывалилась груда блестящих наручников. У секретаря самопроизвольно открылся рот, а синячище под левым глазом вдохновенно зачесался.

— Нафаня! А ты чего выжидаешь? Пока в твоих услугах не нуждаемся! – Свинук сделал мафиозе легкий подзатыльник в печень. Андрюшкин, не медля, свалил своё тучное тело между мордоворотами.

Свинятин занялся облачением братвы в наручники. А Свинук сжал решительные губы и с силой рванул на себя дверь Тайной Комнаты. Створка со скрипом приоткрылась, а из Щели полился волшебно красивый, синий-синий свет. Старший опер, стоя в синем ореоле, благоговейно всунул голову в Щель и улетел в нирвану.

— Свинук! Эй, Свинук! – настойчиво позвал напарник, закончивший вязать братву. Старший опер пообещал нирване быть верным и возвратил ошарашенную голову в паркетный коридор.

— Что там, Свинук?

— Нужно позвонить генералу Вахромееву! – стряхнул синее наваждение полицейский,  доставая мобильный телефон.


32. Репортаж с помойки

— Доброе утро, мои любопытные лохи! С вами «Криминал ТВ». Я — Маня Хохотова! И мой бессменный оператор Гей Забабахов! Сейчас мы вам покажем эксклюзив!

На Главной Столичной Помойке — среди долбанных груд мусора – находилась журналистка с микрофоном в руке. Маня ведёт свои прямые репортажи с чувством-толком-расстановкой, бесконечно мимикрируя веснушчатым лицом и задорно подмигивая в камеру.

Прямо перед Маней имел место быть долговязый чувак — её оператор Гей, с камерой на плече и в кепке-бейсболке.

На заднем плане кадра находились носилки с покойниками, а также стояли полицейский УАЗ, труповозка и красивая иномарка. Толклись парни в бушлатах полиции и погрузчики трупов в зеленой униформе. Маня задорно продолжала:

— Час назад поймали мужика, желавшего продать армейский автомат! Его имя – Леонид, он местный мусоровозчик. Полиция врезала ему по почкам, и он сразу рассказал о жестоком убийстве. А также о покупателе оружия, которого после тоже повязали… Гей, за мной!

Маня прыгнула к движухе за спиной, Гей следом. В объективе камеры возникла парочка полицейских в штатском. Микрофон сунулся к мордам и, немного поколебавшись между ртами, отдал предпочтение одному. Его лицо заняло весь экран.

— Пожалуйста, представьтесь. И ответьте, что здесь случилось? — попросил голос Мани.

— Я — мент Свинук! Моя должность называется: старший опер столичной уголовки. То, что мы видим на Главной Помойке – херня! По сравнению с тем, что я сделал вчера!

— А что вы сделали вчера?

— Я и мой напарник Свинятин арестовали Михал Михалыча.

— А ещё мы опечатали Тайную Комнату! – влез в объектив напарник.

— Тайную Комнату!? – поражённо воскликнул голос Мани. — Гей, покажи меня!

Когда оператор исполнил просьбу, то Маня сделала большие глаза и, гримасничая, громко прошептала в камеру:

— Тайная Комната! Эти менты, судя по фамилиям, родственники – типа братья. И у них вчера был богатый улов! Благодаря их оперативным действиям и отсутствию бздежа, прикрыта Тайная Комната Михал Михалыча, о которой в Столице ходят легенды! А сам Михал Михалыч освоил нары! Браво, менты! Гей!

Полицейские морды заняли кадр. Теперь вдвоём.

— Мы не родственники, — поправил Свинятин.

— Мы просто работаем вместе, — подтвердил Свинук.

— Поправка не принимается! – изложил своё мнение голос Мани. — Что вы можете сказать по эпизоду на Главной Столичной Помойке? Я узнала, что здесь четыре трупа. Они связаны с Михал Михалычем?

— Три трупа до вчерашнего дня состояли в Мафии! – озвучил Свинук. – Их имена: Жора, Тима и Люсьен. А о четвертом трупе — в виде бомжа — мне ничего не известно.

— Четвертый покойник воскрес? Исчез? Что-то-ещё? – недоумевал журналистский голос. – Впрочем, эфирное время дорого и есть более интересные вещи, чем судьба бомжеского трупа!

Полиция посмотрела на Маню, как на дуру. В отместку Гей показал полицию в неприглядном свете. Пакости остались Сторонами не замеченными.

— Кто именно грохнул братву Михал Михалыча из армейского автомата? – выспросил голос Мани.

— Валерий Клюев – дезертир.

— Ой, как интересно! А чуть подробней?

— Каждый день сюда приезжает мусоровозчик Леонид, — рассказал Свинук. – Он вываливает мусор и, по доброте душевной, кормит бомжей пирожками. Маргиналы обычно встречают Леонида криками радости, но вчера бомжи угрюмо сидели возле покойников, и домашние пироги жрать не стали! Зато они хмуро поведали имя убийцы. Леонид заметил, что их гражданский долг – прийти в участок и дать показания! Но бомжи испугались и убежали…


* * *

Орхидеи-люб и Олесия лежали в семейной постели, и — затаив дыхание – смотрели «Криминал ТВ».

Профессор и Тома потихоньку занимались сексом в гостевой спальне.

Фёдор завтракал на кухне, где ТВ не было. Хотя в гостевой спальне его не было тоже.

Клюев не любил телевизор как явление, и молча поплёвывал в потолок, краем уха слушая вздохи парочки на соседней койке.


* * *

— …Леонид взял армейский автомат, что валялся вблизи трупов, и повёз его в участок, — рассказал Свинятин. — Но по дороге наткнулся на парня, навравшего, что он — мент. Этот псевдомент забрал у мусоровозчика автомат и даже выдал премию по программе, объявленной МВД…

Манин язык непривычно застоялся, она впихнула физиономию в объектив и радостно крикнула:

— Все мы знаем об этой программе! Она называется: «Сдай пушку – получи бабки»! Спасибки, менты! Гей, за мной!

Маня, преследуемая оператором по пятам, припрыгала к красивой иномарке, и постучала в заднее окно.

Стекло легонько опустилось, и из глубин салона выглянул красномордый генерал. Маня с иезуитской простотой спросила:

— Вы зачем здесь сидите? Разве вы не должны находиться на месте преступления?

— Я и так нахожусь! Не вижу смысла болтаться возле трупов. К тому же здесь вонища!

Маня иезуитски подмигнула в камеру:

— Генерал Вахромеев – давний друг нашей программы!

— Маня, задавайте вопросы. Я не могу дышать помоечным дерьмом! – закашлялся генерал.

— Вопрос один! Фамилии купцов, совершавших сделку по армейскому автомату?

— Продавец – это мусоровозчик Леонид, его фамилия — Концов!

Маня иезуитски улыбнулась:

— Как?

— Концов! От слова «конец»! Покупателя не знаю. И мне по хрену они все! Мерзостный запах! – генерал сердито прикрыл фортку.

Маня опасливо осмотрелась по сторонам и громко прошептала в камеру:

— Как мне только что стало известно из конфиденциального источника, фамилия Леонида – Концов! От слова «конец»!..

Журналистка призывно махнула рукой оператору и зрителям, пропрыгала чуть в сторонку. Верный Гей верно не отстал.

— И, напоследок, финальный штрих! Я была б не я, если б не доискалась! Я сейчас стою рядом с раскопанной могилой, — Маня топнула изящной ножкой о землю.

Гей опустил объектив и уткнул его в неглубокую прямоугольную яму. Рядом с ямой лежал крест, связанный из двух палок. На поперечине синела жирным маркером фраза: «Покойся с миром, дорогой Зверь!»

— Могила принадлежит собаке. Кобелю! – прокомментировал голос Мани.

Оператор тщательно изучил могилу и камерно взмыл на журналистку.

— Наши доблестные менты, со свойственной им проницательностью, предположили, что Зверь – это кличка кобеля. Причины его смерти и похорон выясняются. Возможно, «собачье дело» будет выделено в отдельное производство! А-ха-ха!.. Маня Хохотова, Гей Забабахов! Специально для программы «Криминал ТВ»!


33. Стукач

На ТВ-экране Маню сменила толстоносая девушка-диктор. Она сказала, картавя:

— МВД объявило награду сто тысяч за любую инфу, могущую привести к поимке Валерия Клюева! Смотрите на фотку, запоминайте характерные черты лица, звоните «02» и получайте бабло!

Телевизор преподнес фотографию дезертира.

Орхидеи-люб резво вскочил с семейной постели – в трусах до колен, подпрыгнул к столику, схватил шариковую ручку и вбил «102» на ладонь руки. Крикнул возбуждённо:

— Какая прелесть, Олесия! Сейчас я звякну ментам, преступника бросят в узилище, а мы на свою награду накупим орхидей! И мир улыбнется, кутаясь в орхидеи!

— Сядь, мой нежный подлец! – Олесия привстала с постели, а потом присела.

Орхидеи-люб послушно лёг рядом.

— Я — твоя жена, и дурного не молвлю. Так?

Орхидеи-люб преданно ощупал добрые сиськи Олесии:

— Если б не ты, я бы никогда не полюбил орхидеи! И не знал бы, сколько б потерял, не зная этой любви! – муж содрал с жены ночную сорочку и припал к ароматному телу.

Олесия раздвинула кривые ножки и возбужденно выдохнула:

— Прояви мужество до приезда полиции. И о твоем геройстве, а заодно и о тебе, растрындят Средства Массовой Фальсификации. И вот тогда мир улыбнется, закутавшись в орхидеи!


Спустя 22 минуты

— Угораздило Клюева сделать покойников на помойке! Теперь неделю будем говном вонять! – выплеснул раздражение Свинук, заходя в свой кабинет на Петровке. Кабинет он делил на двоих с сами-знаете-кем.

— Только зашли в участок — стали шарахаться даже арестанты! – захныкал Свинятин, бросив в угол Пакет цвета бирюзового фиолета.

Свинук огорченно закурил:

— Поставь чайник!

— Не вопрос! – напарник вышел из кабинета с пустым чайником.

Зазвонил городской телефон. Опер покосился красным глазом, и вяло снял трубку:

— Аллё. Свинук на проводе…

На другом конце провода полиции «проехали по ушам» первой хреновиной.

— Мне на орхидеи положить болт… — зевнул Свинук и тут же чуть не подавился зевком. — Где он, мать его так?! Где этот сукин кот?!

Невидимый собеседник начал пространно объяснять вторую хреновину.

— Слухай, стукач, мать твою так! – нетерпеливо перебил опер. — Мне лично неизвестно о награде. Но если МВД обещает, то ты её получишь, я всячески поспособствую. Слово мента! Говори адрес! – Свинук вытащил из стаканчика ручку, подвинул листок бумаги.

Возвращение Свинятина с полным чайником воды прошло скучно и обыденно. Если не считать прилетевшего ему в нос, прямо на пороге кабинета, изжеванного окурка коллеги. Но и это скучно до обыденности, так как окурок прилетел не со злостным умыслом, а в порыве Свинуковской обиды на стукача. Если кинуть изжеванный окурок в знакомого или незнакомого тебе человека – это не погасит твоей обиды, но когда мы обижаемся – мы об этом не думаем.

— Мне до фени, что ты будешь покупать на свою награду! Скажи мне адрес или не получишь ни хрена! – разводил многоопытный сыскарь Свинук. —  То есть, получишь срок за укрывательство преступника! Имей в виду, стукач, тебя уже пишут! Скоро по звонку мы вычислим номер телефона и тогда… То-то! Так… так… ясно!

Опер хлёстко шлёпнул адресом о стол:

— Свинятин, вызывай маски-шоу! Проявился Клюев!


34. Шесть секунд (6Х3)

В гостевой спальне происходило следующее:

Клюев расслабил тело на тюфяке, продолжая смотреть в потолок. Его покой нагло прервали орхидеи-любы, что вбежали в комнату с боевым кличем. Олесия укусила Валеру за нос с целью болевого шока, и прижала руки и ноги солдатика к матрасу. Главный сектант просунул под Клюева бельевой шнур и дерзко начал вязать героя-дезертира. Или горе-дезертира? Или дезертира-плохиша? Да плевать…

Фёдор отбросил книгу об орхидеях, и резво убежал на кухню.

Профессор слез с жены и удивлённо взглянул на ситуацию. Тома тоже удивилась.

— Чуваки, орхидеи-любы спятили! – в благородном гневе заорал Клюев, шмыгая полуоткушенным носом.

Олесия ловко прикрыла ор жёстким кулачком и возгласила:

— Братья и Сестры! Клюев оказался беглым преступником! Сейчас приедет полиция, дабы бросить его в узилище!

— Тоже мне новость! – поскучнел Профессор и занялся славной грудью Томы.

В гостевой спальне нарисовался Фёдор с тесаком для рубки мяса. Увесистой ручкой он стукнул по голове Олесии, а металлическим лезвием поковырялся в животе Орхидеи-люба.

Жестокое распятье с громким треском упало со стены на пол. Внезапно.

— Я не хочу сидеть за убийство Нацика! – сам себя успокоил Фёдор, помогая Клюеву освободиться от пут. Преступная парочка слилась на балкон.

Орхидеи-люб потрогал дырявый живот и потерял сознание. Тома и Профессор закончили секс и положили сектанта на свой тюфяк.

Олесия валялась на линолеуме с шишкой на голове, и непонимающе вглядывалась в поверженное распятье Дивной Орхидеи. Тон её шепота был рассудителен, а глаза сухи:

— Почему так!? Ведь мы только хотели заработать!


Спустя 6 секунд

А в это время на балконе… Фёдор перелез через перила второго этажа, и висел на руках в нескольких метрах от земли, цепляясь за балконную решетку. Набираясь духа, чтобы спрыгнуть.

Клюев собирался сделать то же самое, что и Фёдор, но вовремя не успел.

Во двор кирпичного дома орхидеи-любов влетел голубой микроавтобус. Не дожидаясь остановки, из автобуса выскочили Свинук и Свинятин, а за ними два десятка парней в масках, в бронежилетах и с полицейскими автоматами. Чуйка старшего опера сработала мгновенно:

— Вон Клюев! И с ним мужик! – ткнул в балкон пистолетом Свинук.

— Бойцы, за работу! – потряс Пакетом с наручниками Свинятин.

Камуфляжный балет рассредоточился по позиции согласно инструкции: часть бойцов оцепила пятиэтажку, часть проникла в подъезд орхидеи-любов. Сыскари закурили на крылечке. У автобуса остался сердитый Сидор – его нехилую грудь крест-накрест перемотала связка из 32 гранат.

Бомж подтянулся на руках, чтобы взобраться назад на балкон. Клюев попытался помочь, но попытка проваливалась. Пальцы Фёдора соскользнули с балконной решётки и бомж упал на ОМОН.

Валерочка растерянно озирался на балконе.


Спустя 6 секунд

Во двор кирпичного дома орхидеи-любов влетел вишнёвый микроавтобус. Из салона выпрыгнули Маня Хохотова и Гей Забабахов.

Журналистка повела хищными глазками, расторопно оценила расклады диспозиции. Оператор сдвинул кепку-бейсболку на затылок и настроил камеру.

— Гей, за мной!

Спецназ вел брыкающегося Фёдора к своему автобусу, когда на пути возникли Маня и Гей. К губам бомжа сунулся микрофон и голос Мани попросил:

— Скажите, кто вы и за что вас задержали?

— Невиновен я! Полицейские суки беспредельничают! – заорал Фёдор на весь Новый Зыковский проезд.

— А почему у вас за поясом здоровенный, окровавленный тесак? – предупредительно улыбнулась Маня. Убийца не придумал ответ и глупо молчал, микрофон плавал у его губ. ОМОН передал бомжа сердитому Сидору и отошел.

Маня, сетуя на глупость Фёдора, захотела стукнуть его по голове микрофоном. Сердитый Сидор крепко взял Фёдора за грудки, тем самым спася бомжа от микрофоноприкладства. Маня вкурила, кто бомжу – хозяин и забыла о нём:

— Гей! Вон менты, которые родственники – типа братья. Узнаем всё у них!

Микрофон удалился от бомжеского рта в сторону подъезда.

— Эй, а как же мой ответ на ваш вопрос! – Фёдор осознал, что другого шанса на интервью у него не будет, а это грозит безродному бомжу реально ментовским беспределом.

Убийца схватил в качестве опоры ленту из гранат на сердитом Сидоре, и изо всех сил дёрнулся вслед уходящим журналюгам. Сидор по-хозяйски рванул ленту к себе – назад. Боевая граната не любит, когда её рвут из рук в руки. А связка из 32-х гранат вообще не рассуждает на такую тему…

Сердитый Сидор и бомж Фёдор улетели на Небеса, в компании двух микроавтобусов и двух пронырливых журналюг.


Спустя 6 секунд

Ввысь клубился чёрный дым, по двору пятиэтажки были раскиданы куски человеческого мяса и лоскуты окровавленных бронежилетов.

Свинятин поднял оглоушенную голову от бетонного пола подъездного крылечка. Потом поставил на ноги помятое тело и тряхнул осовелыми глазами. Свинук повторил действия напарника «один в один». Двое полицейских уставились друг на друга, как два дурака, а затем  посмотрели вокруг. Центральное место в обзоре заняла целёхонькая видеокамера, лежащая посреди двора. Рядом с ней пристроились кепка-бейсболка и микрофон.

Задним фоном со двора сливался Клюев…


35. За полминуты до взрыва

— Ты не умрёшь, мой подлец! – с твёрдой убежденностью говорила Олесия, держа холодеющую руку мужа.

Орхидеи-люб прерывисто дышал, покоясь на тюфяке, в гостевой спальне. Его голый живот грел марлевый тампон, сквозь который проступало кровавое пятно. Закрытые глаза подёрнулись горячечной поволокой.

— Надо «Скорую»!

— И живенько!

Так, не менее твёрдо и убеждённо, сказала бомжеская парочка.

— Мир против орхидей… Он не возжелал улыбаться. Почему – не знаю, —   недоуменно размыслила Олесия.

Тома на эмоциях сорвала с себя златую цепь Люсьена, бросила безутешной сектантке:

— Возьми! На похороны муженька! И на улыбки в мире!

Профессор взял подругу под трепетную ручку, Тома прижалась благодарным бедром.

— Назад — на Главную Столичную Помойку?..

Когда люмпенская парочка вышла из гостевой спальни – Олесия положила витое злато на раненный живот:

— Орхидеи-люб! Мир согласен улыбаться!

Муж открыл умиротворённые глазки, сгреб цепь потеплевшей рукою и поцеловал Олесию слабой улыбкой. Взасос.

В момент поцелуя сердитый Сидор, бомж Фёдор и Ко, — улетели на небо.

А Клюеву, этому дезертиру-убийце, вновь посчастливилось удрать целым и невредимым. Посему следующая глава имеет сюжетные предпосылки.


36. Тюряга

В тюремный застенок приземлили всех главных Персонажей этого странного сюжета. А именно: армейскую троицу и мафиозную двоицу. И все Герои осознали, что упали на нары только из-за Клюева!

В тюрьме думы особенно свербящие и безысходные. И особенно по пятницам. Как раз в одну из пятниц щёлкнули запоры, и жесткая вертухайская рука втолкнула в застенок новых сидельцев. Один являлся широкоплечим бугаём, а второй маленьким толстяком.

Новоприбывшие осмотрелись. А потом толстяк задвинул речь:

— Познакомьтесь, братэлосы! Леонид – он мусоровозчик. Хотел загнать мне армейский автомат! Сделку сорвали менты...

Леонид угрюмо покивал. А задумчивую паузу всколыхнули две фразы:

— Ануфрий, наш братэлло-близнец! – вскричали Андрюшкины.

— Отменная травка попалась! – проворчал Косяков.


Спустя 6 недель

Посредине застенка находился дощатый стол, по его сторонам первая и вторая лавки, стены опоясали лежанки-шконки. Сегодня диспозиции выглядели так:

Косяков и Леонид пыхали папироску, сидя на первой лавке. В перерывах между пыхами, в молчаливом кайфе, грызли сахар-рафинад.

Близнецы Андрюшкины кружились в Тройном Вальсе, и самозабвенно пели:

— Тра-ля-ля! Тра-ля-ля! Тра-ля-ля!

Гоголев и Михал Михалыч неспешно диалогировали, сидя рядком на второй лавке:

— Когда-то я был не верующим мафиозным боссом…

— А сейчас уверовал, да?

Михал Михалыч ностальгически сплюнул и проворчал:

— Да-да… Ты посмотри на рожу Нафани, подполковник, и тоже станешь верующим... Если до сих пор не верующий. А если ты христианин – то атеистом тебе уж не стать…

У Нафани под левым глазом по-прежнему торчал крутотенный синячище. Гоголев мельком оглядел синяк и спросил:

— А как в смысле половых яиц, Михал Михалыч? Хочешь кому-нибудь отрезать?..

— Жажду, подполковник! Ай! – экс-главарь смурно вздохнул, и в расстройстве полез на лежанку-шконку – то ли грустить о прошлом, то ли мечтать о будущем.


* * *

В «Окне для Корма» прозвучал сочный надзирательский голос:

— Андрюшкин, который из Мафии. Прими посылку!

Нафаня живо бросил братьев и принял от вертухая коробку из плотного картона, склеенную албанскими печатями. Аристофан и Ануфрий раздраженно забухтели.

Экс-секретарь на почтительно растопыренных пальцах преподнёс посылку боссу.

— Наконец-то мне прислали Яйцерез! – любовно погладил картон Михал Михалыч и оглядел застенок с фанатичным блеском в глазах. — Нужно выбрать терпилу!

Заскрипели петли распахиваемой железной двери. Тюремные петли скрипят всегда и всюду, во все времена и на всех континентах. В камеру проник начальник каталажки Крысятин, обеими руками он крепко держал «Ведомость учёта людей».

— Все сидельцы могут отправляться к этой матери на свободу! Амнистия! – объявил Крысятин, сверяясь с «Ведомостью».

Тем временем, Михал Михалыч вскрыл печати, достал из коробки бумажный лист, развернул его и прочёл:

— Салют от фальшивых полутора миллионов!..

В посылке лежала бомба. Застенок тряхнуло и наполнило едким дымом. Зэков забрызгало жёлтой кровью мафиозного главаря, и взрывной волной раскидало по углам. На дощатый стол упала голова Михал Михалыча: с наполовину выбитыми зубами, одноглазая и без прически.

Кровавую тишину прогнали тоскливые возгласы, что заметались по застенку вперемешку с кашлем: «Михал Михалыч…», «Михал Михалыч…», «Михал Михалыч…», «Михал Михалыч…», «Михал Михалыч…», «Михал Михалыч…».

— Все могут идти к этой матери! – напомнил Крысятин, отирая закопчённую мордочку. — Кроме трупа Михал Михалыча! Потому что трупы мы не выпускаем!


37. Эпилоги

Спустя сорок дней – произошли три события: утром, днём и вечером.


Утром

— За блестящую операцию по поимке опасных бандюганов награждаются двое ментов из столичной уголовки! – торжественно объявил генерал Вахромеев. – Медалями МВД третьей степени!

Награждение происходило в Главном Корпусе «Министерства Внутренних Дел», в Первой Парадной Зале. На Большой Сцене нарисовалась неразлучная полицейская парочка, смущённо подгребла к генералу.

— Практически всех пойманных ими бандюгов вчерась выпустили по амнистии, — добавил Вахромеев. — Но это значит только то, что медали запоздали. А не то, что менты сработали хреново!

Генерал фамильярно наколол награды на груди и представил полицию кворуму в зале:

— Прошу любить и помнить! Родственники – типа братья! Свинук и Свинятин! Им – героям, слово!

Награждаемые сегодня одели служебные бушлаты, были без оружия и без наручников.

— Мы не родственники, — поправил Свинятин.

— Мы просто работаем вместе, — подтвердил Свинук.

— Это народ не волнует, — тихо отметил генерал. – Скажите спич или спасибо, и убирайтесь со сцены! Мне ещё полсотни медалей надо раздать…


Днём

У тлеющего костра, на Главной Столичной Помойке, посиживали Тома и Профессор. Супруги отобедали ржаным хлебом с солёным салом, и сонно смотрели вдаль.

Там, вдали, по полю гулял Нацик… без нимба и иных признаков ангела, но с улыбкой на блаженных устах. Рядом бегал Зверь в виде единого целого кобеля, он махал задорным хвостиком.

— Профессор! Пошли просить отца Серафима о трудоустройстве и каяться? – не выдержала позыва сердца Тома.

— Пятнадцать лет я преподавал физику и не верил в Бога, — неуверенно заявил экс-учёный. – А прожив на Помойке ещё пятнадцать лет – не только не верю, но и разочарован в Боге, в которого я не верю…


…по полю, в направлении храма, шли муж и жена. На ручках у Томы пушистым клубком свернулся Зверь. Он – спал, и ему снились стихи:

Ангелы в небе играются чудно,

Солнышко светит, роса на траве,

Спас меня Господи – дал то, что нужно,

Обрёл я блаженство на грешной земле…


Вечером

— Сорок дней назад мы подобрали тебя на улице: голодного, холодного и покрытого язвами! Мы тебя отлелеяли и стали холить. И ты, в порыве благодарности, завещал нам  свою душу! Мы оценили глубину Поступка, так как душа – это самая ценная вещь для разумного человека. А ты разумен, даже очень. И у тебя громадный потэнциал! Очень громадный, хех! — молвила первая Хрюшка со Столичной Рублёвки, и облизнулась.

— Сорок дней назад ты увидел нас на улице: сытых, лоснящихся жиром и унизанных златом! Ты нам дал Знание счастья. И в порыве благодарности мы подарили тебе миллион!.. Ты оценил наш подарок, так как деньги – это самая важная вещь для жирных свиней вроде нас!.. – молвила вторая Хрюшка со Столичной Рублёвки, и закручинилась.

Клюев согласно кивал, так как кивать несогласно не было причины. А ещё несогласно не кивают, это делают только в знак согласия. Не кивать вообще Клюев не смог.

— Нас свела Госпожа Удача, но сегодня мы расстаёмся: юноша с глазами убийцы и две многопудовые тётки. Так надо! – молвили обе Хрюшки.

— Заметьте, не я это сказал! — торопливо подытожил Клюев. Он кинул свою душу на полочку для обуви, взял кейс с наличным миллионом и спешно покинул рублёвский особняк.

Хрюшки вышли в сад и начали играться с Клюевской душой. Когда им это наскучило – они ушли кушать, а потом забыли про душу.


* * *

Душа валялась в саду и мёрзла. Зимой её согрел снег. Весной душа расцвела.


38. Эпитафия

Михал Михалыча похоронили на столичном кладбище – в день смерти, до захода солнца. По албанскому обычаю.


Пари. Повесть. Чёрная комедия


Часть I


1. Пресс-конференция

После того, как Бог подписал прогноз погоды на будущую неделю, — он отставил самопишущее перо и спросил коротко:

— Всё?

— Всё, сир, — подтвердило Время и протянуло деликатную руку. Бог вложил в неё стопку резолюрованных бумаг и несколько тонких запечатанных конвертов. Добавил сухо, по-деловому:

— Джон Рокфеллер сейчас в Великобритании, другим адресатам – как всегда.

Время нежно перехватило бумаги и укатило прочь. Не забыв прикрыть дверь рабочего кабинета Господа Бога.

Это повторялось каждый вторник. Куча документов на подпись и составление приватных писем. Климатические прогнозы, смена политических режимов и обстановок, возникновение катастроф, смещение пространственного континуума в отдельных районах планеты Земля, экономические курсы и модели, и многое другое – требовало Божьей резолюции. Собственно события готовил кабинет министров, где Время являлось премьером. Часть документов шла в открытый доступ, а часть – группе доверенных товарищей из числа масонов.

Бог набил трубку, закурил, встал и подошёл к окну. Посмотрел вдаль и увидел Чудеса на лужайке с ромашками. Обменялся с Ними тёплой улыбкой и почувствовал, что бытие стало проще. Улыбка лечит даже тогда, когда ты не болеешь. И даже тогда, когда ты — Бог.

— Тук-тук, — отворилась дверь и в щель ввинтилась бесбашенная голова Судьбы:

— Прибыли журналисты! – залихватски выкрикнула девушка, она же Божий секретарь-референт.


* * *

Дьявол сидел за пресс-столиком рядом с Богом и, несколько лениво, разглядывал братию с микрофонами, камерами и планшетами. Он пыхтел сигаркой и пил сок «Rich», причём весь сегодняшний день. Журналисты набились в Конференц-зал битком. Из года в год, из столетия в столетие, повторялось одно и то же. Большая суета, настырные вопросы, ответы разной степени честности. Как и на любом релизе.

Отвечали два бизнес-партнера, владеющие (к тому же) всей полнотой политической власти – Бог и Дьявол. Обязанности спикера протокола несло Время, в своей длинной до пят тёмной сутане, похожее на священника. Иногда, по особо важным вопросам, приглашали членов кабинета министров: герра Войну, мадам Катастрофу, донну Справедливость, великого первооткрывателя Мечту, фрау Жадность… Изредка просили приехать госпожу Вангу или месье Нострадамуса, — чаще всего их заявляли тогда, когда они желали поболтать с подлинными земляками. Раз в десятилетие примерно.

Журналисты тискали в нетерпеливых ладонях Божьи резолюции и перекрикивали друг друга, сверяясь с листками. Важен не сам ответ, а тон голоса и контекст:

— Родит ли дочь президента США?

— А урожай риса в Китае?

— Бросит ли Мадонна нового бой-френда?

Сегодня вопросы сыпались незатейливые, хоть и с обычной бойкостью, и Дьявол немного скучал. Его роль была отвечать на неудобные вопросы. Бог не умел этого делать, каждому своё.

— Когда на Земле случится атомная война? – наконец, прозвучал неудобный вопрос. Его задал узкоглазый парень (то ли китаец, то ли японец), которому одна из Минуток любезно предоставила такую возможность, дав микрофон.

Бог с интересом покосился на партнёра. Тот сплюнул в сторонку и сказал с ухмылкой:

— Атомной войны не будет. Но будет Третья мировая.

В зале вдруг наступила тишина. Полнейшая и первозданная.

— Ну, и…? – выдохнула тусовка.

— На неудобные вопросы принято отвечать неудобно, — звонко произнесло Время. – А если по-другому, то и будет по-другому. Эй, девоньки!..

В углу зала возникла фееричная девушка, лет двадцати, похожая на цыганку, с чёрной косой в руках. Смерть! Она, легко касаясь паркета, пританцовывая, подбежала к японцу.

— Милый! – со страстью выдохнула Смерть, открывая его рот поцелуем. Через мгновение оторвала свои уста от азиатских губ. В руке игривым металлом блеснула Ф-1. Смерть изящными зубками сорвала чеку и с очаровательной гримасой — затолкала гранату китайцу в рот. Нежно подмигнула ему и отпрыгнула.

Азиат машинально глотнул и окаменел, чутко прислушиваясь к себе. Со стороны хорошо было видно, как граната проскользнула по гортани и застряла в районе грудной клетки. А после… прогремел приглушённый взрыв, китайца ощутимо качнуло, клочья тела и костей разлетелись кругом, забрызгав близстоящих писак ошмётками любознательной органики. Остов японского скелета с обгоревшими кусками мяса — рухнул на паркет.

— Мать!.. – единогласно ахнула толпа журналистов, независимо от национальности.

Дьявол усмехался. Бог хмурился. Время стояло рядом с индифферентным видом.

В другом углу зала возникла ещё одна фееричная девушка, основательно похожая на первую, только коса в руках была белой. Жизнь – родная сестра Смерти! Она легко, с пританцовкой, едва касаясь паркета, подбежала к китайским останкам. Склонилась и отвесила японцу пару хлёстких оплеух, — удары пришлись в наполовину снесённую челюсть.

— Поднимайся, сволочь! — грубо рявкнула Жизнь, выпрямляясь и отпрыгивая.

Покойник тяжело зашевелился, рваные раны на груди и на животе стали затягиваться. Клочья азиатского мяса и осколки костей, под воздействием невидимой силы, начали отлетать от стен, от пола, от сидений и от лиц других журналюг, самоприкрепляясь назад к грешному телу.

— Вот, — сквозь галерею писательских ног, с усилием, к телу протиснулся жирный кот. Пушистый рыжий льстец и проходимец. На раскрытой подушечке лапы лежал глаз, который зверь аккуратно воткнул в глазницу азиата. Китаец сел, а потом японец встал. Кот мазнул сладострастным глазом по юным сёстрам и исчез.

— Aве! – выдохнули журналисты.

Девоньки подняли ручки, стукнули ими друг о дружку, и раскатились по углам.

— Законы мироздания, — невозмутимо пожало плечами Время. Глянуло на наручные часы и выкрикнуло. – Пресс-конференция окончена, господа.

Журналисты начали расходиться, оживлённо переговариваясь.

— Мишура… но необходимая. Иначе откуда люди будут узнавать глобальные новости, — подытожил Бог.

— Увы, не всегда можно отменить то, что придумал сам, — заметил Дьявол. – Пойми и прости, короче.

Время положило на стол перед Боссами ворох газет.

— Завтра писаки озвучат следующее, — и деликатно отошло.

Боссы живенько взяли по газетке. Пробежали по заголовкам глазами.

— По сведениям из конфиденциального источника — Мадонна бросит бой-френда, — в удивлении прочитал Бог.

— Урожай риса в Китае будет хороший, по словам астрологов, — зевнул Дьявол.

— Дочь президента Америки… — Бог опустил газетку. Раздосадовано поморщил высокий лоб. – Я ведь отвечал с точностью до наоборот! Не, ну ты ведь сам слышал!.. – обратился Он к партнёру.

— Журналисты, – защерился Дьявол. – Ты как в первый раз, друже…

— Нет, сие люди, — убеждённо заметил собеседник. – А я их создатель.

— Как и я, — подытожил Дьявол. – Мы бенефициары всего сущего в нашей Вселенной, у каждого доля — пятьдесят процентов. Аа-пчхи! – чихнул вдруг.

— Истину глаголишь, — усмехнулся Бог.


2. ООО «Вселенная»

Улыбка – это наиболее ликвидная валюта везде, где кто-то есть. Каждый день покупаются и продаются биллионы улыбок. Искренние и лживые, хитрые и открытые, грязные и чистые, лицемерные и вежливые… Прародителями улыбок на Земле стали две женщины – Лилия и Ева, — две жены Адама.

Началось всё с того, что когда-то жил Бог. И был Дьявол. Однажды они встретились и решили, что их свела Судьба. Позже Ей был задан вопрос и Она подтвердила. Ребята поразмыслили, как выгодней им взаимно существовать, и решили стать бизнесменами — продавцами улыбок. Придумали название своей фирме, написали Устав и приказ о назначении гендиректором Бога. Дьявол стал председателем Совета директоров. Подали документы на регистрацию в Налоговую службу, таким образом и возникло ООО «Вселенная 5». Или Общество с Ограниченной Ответственностью «Вселенная 5». Внесли в Уставный Капитал личные сбережения, набрали штат и приступили к работе.

Были созданы Надгробный и Загробный миры, позже их объединили в один холдинг, но каждому даровали независимость. Провели границу между мирами, в результате появились потусторонние пограничники и таможня, которые боролись с контрабандой. Когда изобрели телефоны, то ввели потусторонний роуминг.

Было решено, что основным сектором, ориентированным на прибыль — станет Надгробный мир, поэтому в Загробном мире долгое время было пусто и темно. Позже в Загробье стали помещать души, — их стирали, полоскали и перерождали. Управлял всеми этими делами Сатана – дьявольский племянник.

Собственно Время, которое и наполняло собой пространство – было приглашено сначала на правах консультанта, а после стало премьером, — тогда, когда у Боссов созрела необходимость в политической власти, как довесок к власти корпоративной. Да-да, всё строилось и познавалось постепенно. Как и во множестве других вселенских startup company.

Итак, первой расой в Надгробном мире стала раса Гигантов. Они были сильны, смелы, но глупы. В силу этого — их улыбки рождались захудалыми и скучными, плохо продавались. В порыве отчаяния Бог топнул ногой, случилось землетрясение и гиганты погибли. Жизнь и Смерть тогда ещё не работали в фирме, поэтому Гиганты просто тупо умерли. Как и существовали тупо. Никаких последствий гибель не имела. Как и рождение.

Следующую расу создали довольно быстро, за пару тысяч лет. Её назвали Динозаврами. Рептилоиды оказались очень умными и смешливыми. Пошатнувшийся было бизнес – воспрял. Килотонны улыбок отличного качества хлынули на рынок. У них выявился лишь один минус: они все были одинаковыми. Тем не менее, дела пошли настолько хорошо, что Боссы напечатали акции своей фирмы и выбросили их на Биржу. Закончилось всё в одночасье и трагически: динозаврам надоело быть трудовыми рабами и ящеры подняли восстание. Дьявол в злобе бросил в них астероидом, — никто не спасся.

Далее были эксперименты по созданию человека. И после нескольких неудачных попыток, унёсших ещё двести тысяч лет – был создан Адам.

— Вылитый Я, — заметил Бог, стоя над первым во «Вселенной 5» хомо сапиенсом.

— Мои щёки и уши, — прищурился Дьявол, вглядываясь. – Да и борода моя… Глянь-ка сам, — толкнул он Бога.

— Человек похож на Вас обоих, — индифферентно произнесло Время. – Ведь Вы его создали по образу и подобию Своему.

Адам открыл голубые глаза, поморгал ими. Поднялся со стола, где его и лепили. Отряхнул с себя хлопья засохшей глины. И молча ушёл прочь, с сосредоточенным видом, даже не глянув кругом.

— У меня есть две знакомые сестрички, — заметил жирный кот, тёршийся тут же. – Жизнь и Смерть. Они будут счастливы помочь в дальнейшем…

— Погоди ты со своими бабами, — одёрнул Змей, лежавший рядом с котом. Вальяжный теплокровный гад. – Надо человеку сделать сотоварища.

— А чего, я ничего, — огрызнулся кот. – Как вон Они скажут, — покивал он на Боссов.

— Скажем, скажем, — проворчал Дьявол, доставая и прикуривая сигарку.

— Адаму нужна жена! – уверенно сказал Бог. Не очень громко, но весомо.

— Его зовут Адам? – удивился Дьявол. – Ну… без проблем.

— Так и запишем, — Время достало блокнот и зачирикало там карандашом.

— А жену назовём… — задумался кот.

— А можно я имя дам?! – поднял расплющенную голову Змей.

Бог улыбнулся. Ловко схватил свою улыбку, которая затрепыхалась в длинных пальцах аки бабочка. Подмигнул обществу!


3. Две жены Адама

На следующий день Бог и Дьявол торжественно посадили дерево в саду, что близ Канцелярии.

— Расти, Древо познания, — возвышенно произнёс Первый Босс. – И когда придёт черёд, дай плод.

— Поливать чаще, и будет всё путём, — по-хозяйски прищурился Второй Босс, тиская лопату.

Время сосредоточенно записало в блокнот: «14.10. Дерево». Рядом штриховыми набросками Оно очертило лейку.


* * *

Первой женой Адама стала Лилия, созданная за пару часов, тоже из глины. Вылепил её Дьявол, по своей настоятельной просьбе, помощником скульптора стал жирный кот.

Лилия гордо встала с гончарного стола, поправила длинные тёмные волосы и манерно сказала:

— Дайте мне зеркало.

Такова была первая минута её жизни. На пятой минуте она перезнакомилась со всем Эдемом, а ещё через сутки была повенчана с Адамом. Молодые поселились в домике, под Древом.

Адам не чаял радости, глядя на жену, а она всё время пропадала в шумных компаниях, благо, найти такие не составляло труда. Задружилась с Жизнью и со Смертью, строила глазки ангелам, очаровала сурового герра Войну, играла в шашки с мадам Катастрофой и даже заигрывала с Сатаной – племянником Дьявола.

— Ты не красавец, но ты мужчина, — с чувством говорила ему Лилия. – Я не знаю, кто такой мужчина, я чувствую…

Сатана был бы рад воспользоваться, но тоже не знал, кто такой мужчина. Никто не знал, ведь Древо познания пока зрело. Однако спустя год Древо расцвело и наполнилось плодами. Здесь был представлен весь фруктовый букет планеты: апельсины, яблоки, киви, бананы, груши, персики, манго, папайя, дурианы, кокосы, личи, рамбутаны и карамбола…

— Фиу, — присвистнула Лилия, когда в одно ясное утро они с мужем вышли из дома. Лилия встала у Древа, искренне любуясь необычным растением, а Адам по привычке любовался женой.

— Съешь яблочко? – свесился с ветки Змей, он с нежностью смотрел на женщину.

— Лили, не надо! – отчего-то испугался Адам.

Женщина мельком на него глянула, по лицу скользнула гримаса разочарования. Лилия уверенно ступила к Древу, протянула руку к ветке.

— Яблоко… наливное, сладкое, — умиленно пел Змей.

Лилия помедлила и сорвала персик, отёрла его о своё обнажённое плечо. Откусила и пожевала. Сказала жеманно:

— Я сама решаю, что мне кушать. – Подмигнула Змею и пошла прочь, не оглядываясь.

— Лили, куда ты! – вскрикнул Адам.

— Надоел ты мне, — на ходу ответила женщина, кидая огрызок за спину. – Ухожу от тебя.

— Но я без тебя не могу! – вскричал мужчина, машинально поймав обкусанный персик.

Женщина не обернулась. У корявого дуба к Лилии подошёл Сатана, накинул ей на голые плечи плащ. Они поцеловались и двинулись далее вдвоём, в обнимку.

— Ах, — горько скривился Адам.

— Оп-па, — озадаченно скукожился Змей на ветке. – Что это было, а?!..


* * *

Новую жену слепил Бог. Рядом находился безутешный будущий муж. Ева неуверенно встала с гончарного стола, поправила короткие белые волосы, осмотрелась. Увидела Адама. Заулыбалась тепло как давнему знакомому:

— Здравствуй, родной! Как же я по тебе соскучилась! – она бросилась Адаму на шею.

Бог одобрительно усмехался. Адам стоял как истукан, не зная, что делать, в голубых глазах читалась растерянность.

Такова была первая минута жизни Евы. На пятнадцатой минуте пару обвенчали, — от греха, не ожидая дольше. В течение недели Ева ухаживала за Адамом, волочась за ним на рыбалку, попутно отряхивая невидимые пылинки с телес и обволакивая мужчину влюблёнными взглядами.

— Ты самый лучший! – твердила Ева.

Адам кис и хмурился. В груди сидела тоска по Лилии, настоящая мужская тоска, возникшая в тот момент, когда первая жена надкусила запретный плод. Он тоже после съел кусочек, правда, язык ощутил лишь едкую горечь.

— О чём думаешь, милый? – ласково спросила Ева, когда Адам в очередной раз грустил под Древом, раскинувшим ветви прямо у их дома.

Адам промолчал, смурно вздохнув.

— Съешь яблочко? – свесился с ветки Змей, он с любопытством смотрел на женщину.

— Да-да, съешь! – встрепенулся и Адам.

— Хорошо, — согласилась Ева, она легко сорвала ближайшее яблоко и надкусила. Постояла с задумчивым видом, и улыбнулась Адаму:

— Милый, я люблю тебя ещё сильней! Ты бы не хотел пройти со мной в наш дом и возлечь? – девушка покраснела. Она робко шагнула к предмету страсти.

— Надоела ты мне! – вдруг вскричал Адам.

— Ч-что?! – Ева задрожала и сгорбилась, закрывая тело руками… потом отбросила яблоко и в смущении убежала прочь, рыдая. Яблочко попало в Адама. Он машинально поймал фрукт, со злостью надкусил. Пожевал и очень сморщился.

— Чё, кисло? – свесился Змей.

— Сладко до невозможности, — ответил Адам, кривясь.


* * *

Адам был вскоре изгнан. Вслед за женщинами. На землю, пока не обетованную.

— Самое оптимальное решение, — прямо сказал Бог. – Коли симбиоз не случился Здесь, то пусть происходит Там.

— Как-то неправильно началась эра, — размыслил Дьявол. – Впрочем, жизнь покажет…

— Я готова! – возникла рядом суровая Жизнь, помахивая белой косой.

— Я что-то пропустила? – удивилась нежная Смерть, появляясь возле сестры. С оттяжкой провела пальчиком по стали чёрной косы.

— Тьфу ты, бабы! – не сдержался Змей.


4. Фруктовый салат

Семь-восемь тысяч лет с момента изгнания пролетели довольно насыщенно. Точное количество годков подсчитать было сложно, ведь время не может течь с одной скоростью, ввиду своей природной физиологии. Колебания в пространственном континууме – это непременное условие существования времени, — о данном факте расскажет любой физик. Боссы не являлись физиками, но они были Богом и Дьяволом, поэтому принимали Время таким, какое оно есть.

Адам, Ева, Лилия и Сатана удалились из Эдема в пустынь и каждый стал строить своё бытие. Иногда бытие пересекалось, а иногда расходилось. С потугами, но человечество зародилось. После размножилось и расцвело. Мегатонны улыбок заполняли хранилище Боссов, а оттуда развозились по всем галактикам. Покупатели хвалили товар, его цена постоянно росла. Улыбки были крепкого качества и каждая уникальна. Такого товара не появлялось прежде нигде и никогда.

— Надо было сразу начать бизнес с человека, — радовался Бог.

— Знал бы прикуп, — философски отвечал Дьявол.

По ходу действия выяснилось, что клонировать улыбки нельзя, а клоны человека улыбки не рождали. Поэтому Бог и Дьявол стали эксклюзивными поставщиками, их гениальная идея их кормила и укрепляла личный авторитет.

Улыбки генерировала раса хомо сапиенс, а акушерами выступали эмоции Любовь и Страх. Стильная молодая семейная пара, где Оба были без ума друг от друга, и не могли расстаться даже на мгновение. В процессе брака у пары родилась дочка, её назвали Ненависть. Она пошла по стопам родителей, правда, немного своим путём.


* * *

Боссы частенько прокручивали фильм «История человечества», который Они совместно спродюсировали. Сценарий написал Бог, а режиссёром выступил Дьявол. Разумеется, финальный монтаж, который и стал собственно фильмом. Все иные, альтернативные исторические версии – это пробы, черновики, положенные Боссами на полку. Кладовая №7, ярус №113.

Вот и сегодня, парочка вышла за врата Эдема, обозревая речку, которая отрезала  Офис от земель с людьми. Время выступило чуть вперёд и взмахнуло рукою: воздух прорезал Зигзаг и раскрутился длинной трепещущей пружиной вдаль. В атмосфере сверкнула картинка, размером 16х9 метров, повисела недолго и лопнула, осыпавшись искрами. Новый взмах Зигзагом… новая картинка. После третья, пятая, восьмая… Кадры мелькали несколько искажёнными, изгибаясь, по ним пробегали статистические разряды. Боссы зачарованно наблюдали: такова магия кино. История показывалась выпуклыми пластами, играючи прыгая от эпохи к эпохе:

Первые дети человека возникли в Атлантиде, а первые государственные деспотии — на Востоке. Ассирийские цари без жалости кидали врагов на съедение львам. Египетские фараоны заявляли претензии на мировое господство. По приказу Хеопса построили самую большую усыпальницу. Хаммурапи проводил свои знаменитые реформы, которые так и не спасли его царство…

Древний Рим. Античность. Рабовладение. Гай Кесарь Калигула объявил любимого коня консулом. Сады императора Нерона, усеянные замученными телами первых христиан. По полям маршируют легионы Марка Красса и Юлия Цезаря: стучат мечи, затоптаны посевы, слышится свист стрел, льётся кровь. Римские дороги, заставленные распятыми рабами – отголосок восстания болгарина Спартака. Боль, гнев, ярость, тысячи убиённых и страдающих. Апокалипсис…

— Эволюцию опасно разворачивать задом, — скаламбурил Дьявол.

— Издержки опыта, — задумчиво отозвался Бог, акцентируясь на очередном кадре. О, уже Средневековье!.. Хряск, хряск! Карл Великий покоряет Европу. Его потомки передрались из-за богатого наследства. В итоге возникают первые европейские государства. Появление Святейшей Инквизиции, заполыхали костры с еретиками…

Жан Кальвин, Мартин Лютер – наступает Реформация. Успевают сжечь Джордано Бруно, но старик Галилей избежал костра…

И вот уже Возрождение! Але, але, але!.. Академики торжествуют над священниками, медленно и неуклонно наука побеждает религию…

XIX столетие – стремительное развитие техники. Изобретены пароход, электрическая лампочка, поезд и телефон. Череда европейских революций. Корсиканец Наполеон разгоняет по всему миру армии зазнавшихся императоров…

Век ХХ. По дорогам зашныряли первые «Форды». Небо застонало от рёва реактивных самолётов. Учительский сын В. И. Ульянов (Ленин) учреждает Акционерное общество «Коммунизм» и строит Дом Свободы. Долгих семьдесят лет пайщики ждали, да так и не дождались, надоело, и строительный фундамент разобрали на кирпичи…

Амбиции немецкого парня Адольфа Гитлера. Самая кровопролитная война за всю историю цивилизации. Море крови, миллионы загубленных душ, массовые виселицы. Бухенвальд, Дахау, заживо закопанные в землю, чудовищные эксперименты на людях «низших рас», голод, каннибализм. Опять Апокалипсис. Дальше, скорее дальше…

Начало космического опыта человечества. Сначала русские Гагарин и Леонов, за ними плеяда других космонавтов. Американцы Армстронг и Олдрин высадились на Луне. Демократизация общества и смягчение нравов. Чувствительное влияние на природу…

Вперёд, вперёд… Цифровизация всех сфер жизнедеятельности гоминидов. Торговые и политические войны, мутация экономических процессов, три затяжных финансовых кризиса, критически опасная экология, выход океанов из берегов. На смену автократиям пришли полисы, каждый город-государство – это мегаполис, центр корпоративного рабовладения. Наука раздвинула предыдущие границы знаний, явление летающих людей и разумных тигров. Мировые религии объединяются в одну монолитную догму…

— Стоп! – воскликнул Бог. – Сценарий будущего пока не утверждён. Да и не написан, так, наброски…

Время деликатно свернуло Зигзаг и положило его за пазуху. Рядышком проявились жирный кот и Змей.

— Не желаете отведать фруктовый салат? – кот вытянул вперёд лапки, держащие блюдо с нарезанными аппетитными кусочками. Учтиво шаркнул ножкой. На голове – поварской колпак, на объёмном животике — передник.

— Фруктяга отличная, с Древа познания, — пророкотал Змей и лёгким движением пасти сдёрнул колпак с приятеля. – Да сними ты этот фуфел! Как клоун, чесслово…

— Отвали, — огрызнулся жирный кот, переступая нижними лапами.

Дьявол наклонился и взял с блюда кусочек то ли манго, то ли груши. С удовольствием скушал. Глянул с прищуром на партнёра.

— Вкусно, чёрт возьми!

Змей высунул язычок, потянулся к блюду, но получил тычок от кота. Обиженно накуксился. Бог принял от котика блюдо и обыденно ответил:

— Хороший салат. Пошли, перекусим, друже?

Небеса вдруг распахнулись и в щель между облаков просунулся веснушчатый лик Эволюции:

— Аминь! – прощебетала девушка, обращаясь к кворуму, подмигнула и исчезла.

Боссы не очень охотно посмотрели ввысь:

— Не слишком ли большой штат мы содержим?.. – проворчал Дьявол.


5. Блондинка и брюнетка

К именитому ресторану в центре Столицы лихо подкатил маленький красный «Мерседес». На брусчатку, из-за руля, выпрыгнула женщина лет сорока, — ухоженная и внешне дорогая. «Я — избалованная и испорченная сучка!» — о подобном кредо настойчиво заявлял весь облик.

На ходу пикнув сигнализацией, она торопливо подбежала к дверям ресторации, швейцар поспешно открыл дверь. Женщина неожиданно затормозила свой бег, неловко оглянулась. Провела тревожным взглядом по Тверскому бульвару, покусала крашеные губы, поправила длинные тёмные волосы.

— Могу чем-то помочь? – учтивый голос швейцара заставил обратить внимание на холуя. Гостья отрешилась от растрёпанных мыслей и облила парня презрением.

— Пошёл ты, — надменно цыкнула сучка. – Что хочу, то и делаю!

Швейцар мялся, не смея возражать.

— Помоги себе сам, — с усмешкой подначила она. И более не циклясь на бесполезном предмете, — скрылась внутри кафе.

— Вот курица! – выдохнул швейцар.

Очутившись на пороге обеденной залы, гостья остановила разбег и выдохнула. Окинула помещение небрежным взглядом и в уголке заметила одинокую женщину, лет сорока. Отсутствие макияжа, белые волосы под каре, — скромняжка чинно кушала мороженое из вазочки, уткнув глаза в столик.

— Здравствуй, Ева, — усмехнулась Лилия и уверенной походкой «от бедра» подошла к столу, изящным движением опустилась против блондинки.

Дочь Бога подняла строгие глаза:

— Добрый день, Лили, — сухо сказала скромница. – Как видишь, я явилась по твоей просьбе. И готова слушать.

— Не-ет, милочка, это я готова тебя выслушать, — ухмыльнулась дьявольская дочь. – Есть повод, как понимаешь… — Она подмигнула. — Ты у нас вся такая праведная и не дающая, да?.. Сколько я тебя знаю, а это уже… — Лилия смолкла, подсчитывая в уме.

— Семь тысяч сто лет, — вымолвила Ева. Без эмоций, просто.

— Ага, — плеснула ехидством Лилия. – Семь тысяч драных лет ты была девственницей, сначала молилась в одиночестве, потом проповедовала… всё своё никчемное бытие шлялась с какими-то бомжами и учила их не бухать, не колоть, не курить… — несла черни Слово! А-ха-ха… Готовилась к профессии учителя в средней школе XXI века, да!..

— У меня был муж – Адам, — спокойно возразила дочь Бога. – И я родила ему нескольких детей.

— Да ну, — наигранно удивилась Лилия. – Адам любил меня.

— Твои проблемы, — дерзко ответила Ева. – Я спала только с мужем, и нас венчал Господь. — Она повела кругом тонким пальцем. – Половина людей – мои потомки.

Подбежал официант:

— Извините, что заставил Вас ждать, — заблеял служащий, располагая на столе меню.

— Отвали, позову как захочу, — цыкнула хамоватая брюнетка.

— А мне бокал сока, пожалуйста, — попросила блондинка.

— По…нял, — раздираемый противоречивыми чувствами, официант ретировался.

— Да знаю, знаю про твои постельные шашни с Адамом, — зло рассмеялась Лилия. – Знаю, как ты умоляла его овладеть тобой! — Она приняла серьёзный вид. — Извечный спор о Добре и Зле… Вторую половину человечества зачала я, и с настоящим мужиком, который принимал тысячи разных образов, и только чтоб доставить мне удовольствие… Адам – чухан по сравнению с Сатаной.

— Не тебе судить, — слабо улыбнулась Ева.

— Тебе даже сравнить Адама не с кем! – яростно крикнула дьявольская дочь. И добавила без перехода. – Ладно, типа, проехали… Я не хочу обсуждать прошлое, нет больше ни Адама, ни Сатаны… — она горько скривилась. — Меня интересует здесь и сейчас. Тупо. – Последовала недолгая пауза. – Как так случилось, что высокоморальная Ева — увела чужого мужа? – Лилия снова на секунду замолчала и рявкнула: — Моего мужа, чёрт возьми! Отвечай, мерзавка!..

— Думаешь, что позарилась на его миллионы? – прямо спросила Ева. – Или, типа, хотела отмстить тебе за что-то там? Или, может, типа, оголодала без мужика за сотни лет?..

Лилия молча, злыми глазами, смотрела на давнюю знакомую. Та выдержала взгляд с голубиной кротостью. Появление официанта с соком и его отход – остались без внимания.

— Филипп приехал в школу забрать сына, — с запинками поделилась Ева. – Няня заболела, и… Я — классный руководитель мальчика, мы немного поговорили, а затем…

— Он сказал, как ты душещипательно мила! – устало перебила Лилия. – Единый метод съёма…

Дьявольскую дочь душило раздражение. И нетерпение, смешанное с отчаянием. Они пересекались с Евой пару раз в столетие, на регулярной основе, — можно и так. Наблюдали как они обе меняются, и в то же время –  остаются неизменными. Лилия подтрунивала над дочерью Бога, а иногда и откровенно насмехалась. Зависело от настроения. Но роли были розданы в самом начале Бытия, и ничто не предвещало смены актёрских ипостасей. Однако появился Филипп, знаменитый врач и миллионер, который заставил Лилию влезть в шкуру Евы, — и новое амплуа брюнетку вымораживало не по-детски.

— Филипп пригласил меня на прогулку, на следующий день, — рассказывала Ева, нервно теребя ложечку от мороженого. – Я удивилась, но… почему-то согласилась.

— Оголодала, мать твою, сама призналась! – вновь рассмеялась собеседница, откидывая со лба тёмную прядь. – Эй, а как же твои искренние улыбки, что производит Человек!? Родила всё-таки лицемерие, да! – Брюнетка защерилась. – Ну, важен почин… Щас сострогаете ребёнка с Филиппом и держись «Вселенная 5» — подлые улыбки от Евы наводнят миры…

— Глупости! – перебила Ева. – Хитрые улыбки – твоя прерогатива.

— Была! Но в связи… хм, с изменившимися обстоятельствами, на меня возлагается миссия воспроизводства добрых улыбок… не могут же все улыбки быть злыми, — саркастически усмехнулась Лилия. – Нарушится баланс…

— Сама поняла, что сказала? – кротко спросила Ева.

— Ладно, ладно, — иронично усмехнулась Лилия. – Так что там по Филиппу?

— Он оказался интересным, — вспоминала Ева, стараясь не обращать внимания на ехидные слюни, которые бреющим полётом носились над «столом переговоров». – Мы дружили полгода, странно, что ты не знала… А после он мне предложил замуж...

— Филипп – мудак, — желчно бросила Лилия. – Слюнтяй и тюфяк. Просвещаю… Но даже таким он для тебя чересчур хорош, сука. И ты пожалеешь, что его увела…

— Да не уводила я твоего Филиппа! – с обидой выкрикнула Ева. – Он сам в меня влюбился!

— В кого, в тебя?! – в голос засмеялась Лилия. – В тебя, чёрт возьми!? Ты себя в зеркало видела?! Не накрашенная, без маникюра, без… Да ты даже не знаешь о существовании женских кремов!.. И наверняка целлюлит на ляжках и на заднице. Заштатная грёбанная учительница начальных классов на окраине Москвы… А где ты жила до переезда к Филиппу? В коммунальной квартире в Захрюкино на троих человек?..

— На всё воля Божья, — смиренно ответила Ева.

Лилия аж поперхнулась от такой наглости. Как-то беспомощно осмотрелась, суетливо достала из сумочки зеркало. Погляделась в него, отставила. Махнула рукой:

— Эй!

Подбежал официант.

— Рюмку самого крепкого коньяка!

Когда паренёк удалился, то Лилия понизила голос, «воровато» оглянулась туда и сюда, перегнулась через столешницу к Еве.

— Ты в курсе, что Адам сошёлся с Сатаной?

— В каком смысле «сошёлся»? – искренне удивилась Ева.

— Тебе смысл ещё подавай? Я сказала – сошёлся! – повторила Лилия. Без хиханек, сухо.

Обдумать или разъяснить фразу – было не суждено. В это самое мгновение в ресторации появилось Время, проплыло по обеденной зале и затормозило перед столиком «старых подруг». Те напряглись, глянули почему-то с опаской. Мадам Интуиция ласково огладила спорщиц по головам и тихо растворилась в кислороде.

— Вам письмо, девоньки, — звонко сказало Время. И подмигнуло добродушно, выкладывая почтовый конверт.

— Млин, а ты кто такой? – с агрессией воскликнула дьявольская дочь.

— Или вы такая? – недоверчиво размыслила дочь Бога.

— Прочтите, а я подожду на улице, — усмехнулось Время. Оно глянуло на наручные часы и откатилось к выходу из кафе.

Немедленно конверт был разорван изящными наманикюренными пальцами. Лилия развернула лист бумаги и вчиталась. Нахмуренная бровь удивлённо поползла вверх.

— Занятные танцы, — Лилия перекинула конверт визави. Сама выхватила из рук официанта рюмку и азартно выпила до дна.

Ева аккуратно взяла письмо и вдумчиво прочла. На щеке возникла ямочка, а чело наполнилось глубокомыслием.

— Значит, нам предстоит совместное путешествие, — она критически оглядела «попутчицу». – Надеюсь, ты не напьёшься?..

— Разумеется, напьюсь! – хищно оскалилась Лилия. – Мне тебя даже тупо видеть – тошно. Не говоря о совместной поездке… Нужен антидепрессант.

Она достала сигаретку и самодовольно закурила.


6. Пари

Юридический адрес ООО «Вселенная 5» был в миллионе километров от Земли, а фактически головной офис – Эдем, —  находился в окрестностях Суздаля, старинного русского города.

Бог и Дьявол посиживали в «Райском кабинете», что на берегу р. Каменка, — он располагался под открытым небом и «кабинетом» назывался условно. Лужайка с ромашками, где резвились Чудеса, порхая от цветка к цветку, на полянке – мебель из дерева, а именно: две лавки для сиденья – без задних спинок, между ними – стол из досок. Конструкция являлась единым целым для всех трёх предметов. В паре метров от описанного «гостиного гарнитура» — была ещё деревянная скамейка со спинкой, для персонала. Сюда изредка приглашали министров для отчётов и протокольной съёмки.

Сегодня, на двух лавках – друг против друга, сидели Боссы, а третью «гостевую»  скамью занимало Время – в профиль Им. Боссы с аппетитом кушали фруктовый салат, из плодов с Древа познания.

— Разумные тигры – сие как-то жестковато, — хохотнул Дьявол. Он вытер рот салфеткой и вынул из кармана хьюмидор.

— Научная фантастика – не совсем мой жанр, — усмехнулся и Бог. – Я, конечно, всё понимаю, но…

Повисла тактическая пауза. Пристальный взгляд глаза в глаза. И оба Шефа повернулись к премьеру фасом. Ожидающе уставились.

Время пожало плечами и индифферентно произнесло:

— Мы ведь делали разумных динозавров.

Аналогия – иногда вещь хорошая, но только иногда. Однако, зачастую даже время в это не въезжает.

Перед столиком возник пушистый проходимец.

— Разрешите забрать пустую посуду, — расшаркался котик задними лапками, чинно поправляя передник на объёмном животике.

— Щёлк! — Дьявол с ухмылкой прищёлкнул пальцами.

Зверёк взял блюдо и вдруг его тельце сильно увеличилась в размерах. Рыжая шерстка пошла чёрными полосами, усы, лапы и хвост удлинились, зубы «перековались» в клыки. Животик превратился в живот, передник с треском рвущейся материи — разлетелся по лужайке мелкими лоскутками. Трансформация протекла в формате мгновенности.

— Чё за ерунда?! – заорал зверёныш, вращая круглыми зелёными глазами и ощущая в себе странные метаморфозы.

Рост успокоился. Котик превратился в крупного тигра, с рыже-чёрной расцветкой. И только глазки остались теми же котовыми, как физически, так и физиономически.

— А-ха-ха! – громко заржал Змей, уже лежащий на скамейке рядом с Время. Если бы он мог, то показал бы на преображённого приятеля пальцем. – Ха-ха-ха!.. – от избытка чувств теплокровный гад упал с лавки. Заворочался на травке, пыхтя. Смех стих.

— Заткнись! – чуть запоздало крикнул зверь, рассерженно тряся кото-тигровой головой, он неловко вертел непривычно громоздким телом во все стороны.

Бог повёл густыми бровями. Кото-тигр подпрыгнул и начал уменьшаться, через мгновение приняв изначальные размеры и облик котика. Блюдо по-прежнему было зажато в лапах. Свистел лёгкий ветерок. Зверёк встряхнулся, вдумчиво себя отсмотрел и пробормотал:

— Шуточки, чёрт возьми, — он, хмурясь, пошлёпал прочь на задних лапках, волоча блюдо по тропинке.

— Погодь, приятель, — Змей рванул следом. Закрутился вокруг пушистика серебристой лентой, явно успокаивая. — Всё путём, не будь мурлом, — донёс ветерок его слова.

— Нарисуем в лучшем виде, — деликатно отозвалось Время. Оно достало блокнот и что-то там усердно зачирикало.

Бог удовлетворённо покивал, вынул трубку из кармана и обратился к партнёру:

— Кстати, слыхал, что Адам сошёлся с Сатаной?

— Сие слухи, как знаю, — зевнул Дьявол, разминая сигарку. – Возможно, «утка» газетчиков… Честно тебе скажу, что сплетни о шоу-бизнесе мне интересней.

Оба закурили, по направлению к речке застелился ароматный дымок. Правда и Ложь подали Боссам по чашке кофе, и, с почтительным поклоном, ретировались.

— Как думаешь, всё ли можно купить и продать? – спросил Бог задумчиво.

— Мой ответ известен, — ответил партнёр, щурясь на солнышко. – Разумеется, абсолютно всё продаётся и покупается. Даже чувства, если ты об этом.

— Когда ты не нуждаешься в деньгах, то встаёт нужда в чём-то другом, — не согласился Бог. – Потребность самовыражения, например. У?

— Смотри, друже, — стал размышлять партнёр. – Жизнь и Смерть, Любовь и Страх, Жадность и Ненависть… Месье Секс, герр Война, мадмуазель Судьба… и, разумеется, Время со своими Минутками,  – они все работают на нас с тобой. Мы покупаем их труд, определяющий бытие людей. Платим министрам улыбками, которые генерируют человеческие чувства. А взамен улыбок – мы даём людям неограниченную свободу выбора. И тариф «Безлимитная свобода» разработан только во «Вселенной 5». – Дьявол попыхтел сигаркой и добавил: — Наш бизнес – это творчество, прежде всего, а после уже всё остальное. Поправь.

— Свобода – одна из самых ликвидных валют, — машинально заметил Бог. И вновь спросил, дымя трубкой: — Представь, что вдруг мы решили уволить из фирмы Жизнь. Что будет?

— Смерть тоже уволится, они ведь сёстры. Родственная солидарность… Если Обе от нас уйдут – то снова заведём ферму динозавров. Если рассчитается милая девушка Судьба, то наймём другую Судьбу… да, новенькую обучать под человеческий формат, тематические нюансы какие-то, но это ведь кадровая рутина.

Иногда съедаются фруктовые салаты, после которых никто и никогда не будет прежним.

— Всё так, — глубокомысленно покивал Бог. – Знаешь, просто сегодня Я понял одну вещь: нельзя купить ВДОХНОВЕНИЕ. Соль в том, что я не хочу писать дальше сценарий Человечества, и препон не в разумных тиграх… Я вдруг подумал, что богат и успешен, мне завидует всё сущее, но самовыразить я себя не могу. Мне всё скучно, а купить вдохновение тупо не под силу!..

Время закончило писать в блокноте и тактично исчезло, растворившись в водороде.

— Хм, — Дьявол затушил сигарку о песочек у ног. – Депрессия, такое бывает, друже! Поедем в казино или слетаем на уикенд в Сан-Франциско, а?

Бог выбил трубку о камень у ног. Сказал возвышенно:

— Дело в том, что вдохновение озаряет Свыше. И поскольку Свыше – это и есть Я, то… сам понимаешь – задача.

— Ты устал, друже, — дьявольская ухмылка вобрала в себя весь божий пафос. – Я куплю тонну вдохновения, а тебе продам! Идёт?

— Вдохновение не подчиняется Законам мироздания, которые мы и разработали, — отрицательно мотнул головой Бог. – Любовь можно заслужить поступками, Страх – это реакция на события, Жадность – это инстинкт, а Жизнь и Смерть – это следствия борьбы. Ну, и так далее… Вдохновение не валюта, и понял я сие после того, как скушал фруктовый салат с Древа познания.

По морде Дьявола плавал скепсис.

— Давай я позову Пушкина? – предложил тогда Бог. – Пусть он расскажет.

— Пушкин в каждой бочке… — философски протянул Дьявол. — Гений, млин. — Он сотворил ещё две чашки кофе. Кивнул, приглашая.

Время проявилось на «гостевой» скамейке со спинкой и деликатно там замерло. В профиль Им. Блокнот и карандаш приготовились к исторической записи.

— Я съел фруктового салата не менее, — небрежно заявил Дьявол. – И, кажется, только сейчас понял, в чём наша с Тобой главная проблема.

— И в чём?

— Не-ет, так просто не получится, — усмехнулся Дьявол. – Предлагаю пари. Ставлю на то, что в течение шести дней я куплю тебе вдохновение. Если не смогу, то я проиграл.

— Какова ставка? – спросил Бог без раздумий.

«Бог напишет гениальный сценарий дальнейшего бытия» — вывело Время в блокноте, а рядом дописало цифру «6», отчеркнуло толстой линией. Подумало и добавило: «Может быть напишет». А потом Время индифферентно произнесло вслух:

— Письмо с приглашением уже у Ваших дочерей.

Оба Шефа вновь повернулись к премьеру фасом. Ожидающе уставились.

— Извините за бестактность, — смущённо покаялось Время.


7. Курс на Эдем

Швейцар с чопорной услужливостью отворил дверь и парочка девчонок вышла из именитой ресторации на крыльцо.

— Благодарствую, — отвесила вежливый реверанс Ева.

— На-ка вот, — Лилия порылась в сумочке и сунула парню купюрку. – Помяни нас, грешных, — она рассмеялась. Брюнетка явно была подшофе.

— Ты чего несёшь? – толкнула её Ева. – Прилично себя веди, не забывай, кто мы и куда едем…

— Да не вопрос! – голосисто воскликнула Лилия. Подмигнула швейцару. – Значит, выпей за наше с Евой здоровье!.. Обещаешь?!

Швейцар мял купюрку, взгляд отражал испуганное недоумение. Классическая парадигма слуги по отношению к господствующему классу.

— Д-да, — проблеял парень в форменной фуражке.

— Ну-с, — брюнетка пошатнулась на высоких каблуках. Оттолкнула вялую помощь блондинки. – Я — ажур, мать твою… — Она осмотрелась. – Щас поедем…

К крылечку вырулил маленький красный «Мерседес», плавно затормозил.

— Чёрт возьми, моя машинка! – Лилия сбежала как смогла с крыльца, прыгнула к автомобилю. За рулём невозмутимо восседало Время.

— Вылезай! – скомандовала дьявольская дочь, распахивая водительскую дверь.

— Лили, ты немного пьяна — мягко заметила подошедшая Ева. – Пущай гонец нас везёт.

— Мне плевать! – распоясалась Лилия. – Я никому руль не даю. Давай-ка, скок на заднее сиденье, вместе с ней, — брюнетка показала курьеру на вторую жену Адама. – Да, и если ещё хоть разок сопрёшь ключи от тачки – то пожалеешь.


* * *

Вскоре маленький красный «Мерседес» мчался по Столице, — надо заметить, что довольно прилично, не нарушая. Привычку вождения не пропьёшь, с ней можно не совладать, но пока Бог миловал… Лилия сосредоточенно рулила, а попутчики просиживали заднее сиденье.

— Курс на Суздаль? – лениво спросила дьявольская дочь, не отвлекаясь от дороги. — Я правильно понимаю?

— Да, — невозмутимо ответило Время.

— Наконец-то мы едем домой, где не были много тысяч лет! — радостно высказалась дочь Бога. — Интересно, зачем папаши нас пригласили?

Время пожало индифферентным плечом. Без чувств и без слов.

— По попкам пригласили нас пошлёпать, за примерное, так сказать, поведение, — засмеялась Лилия. Она  умудрилась на ходу залезть в свою сумочку, что валялась на переднем сиденье, достала мобильный телефон. Попыталась зажечь онлайн-приложение, но не получилось. Безуспешно потыкала сенсорные кнопки и отбросила аппарат:

— Чёрт! Эй, Ева, забей в свой навигатор Суздаль, у меня чёт Интернет не пашет…

— У меня тоже, — отозвалась Ева, показывая свой телефон, с тусклым экранчиком. – Возможно, сбой на линии…

Время деликатно усмехнулось. Ева это больше почувствовала, чем ощутила. Обратила на гонца удивлённый взгляд.

— Почему вы смеётесь? – спросила дочь Бога.

— В бубен дать гаду, — пробормотала дьявольская дочь, отвечая более своим мыслям, нежели предлагая действие. – А вслух добавила: — Суздаль, вроде, рядом с Москвой? Или Мурманская область?

— Я знаю, где современный Суздаль, — откликнулась Ева. – Возила учеников на экскурсию. Горьковское шоссе, по направлению к Нижнему…

— Я тя умоляю, — вздорно рассмеялась Лилия. – Навигатор – привычка, как самозащита от долбанных камер… У меня в Суздале была свадьба с заморским кронпринцем, ещё до Филиппа, десять лет назад... Курс на Балашиху, а дальше по прямой… ехать четыре-пять часов.

— Шесть дней, — рассудительно молвило Время, посмотрев на наручные часы.

— Что?! – воскликнули женщины в унисон.

— Запланированная длительность поездки, — пояснило Время с «каменным» лицом.

— Типа такой прикол? – удивилась Ева. – Кстати, как хотя бы вас звать?.. Ну, может там… документы покажете. Я вас вижу первый раз. А ты, Лили?

— Не помню, — отозвалась брюнетка. – Может и был в Эдеме, но значит был мне не интересен, и я не помню. Предлагаю выкинуть из тачки это странное существо, и ехать в двоих!

– Я могу предупреждать о дорожных камерах, — тактично оправдалось Время. – Буду вашим навигатором.


* * *

Смеркалось. Курс на Балашиху был преодолён, но дальше случилась заминка технического свойства. В переднее колесо маленького красного «Мерседеса» попал кривой гвоздь. Дорога взяла и подбросила один из банальных подарков!

Девчонки стояли рядом с машинкой и тупо пялились на прокол.

— Эй, как тебя там, — брюнетка встряхнулась и рывком открыла дверцу автомобиля, заглянула в салон. – Вылезай, будешь менять колесо!

— Нет, — тактично ответило Время. Достало из-за пазухи тёмной сутаны увесистую книгу, настоящий «кирпич», — открыло томик и погрузилось в чтение, отгородив себя обложкой от внешнего мира.

— Альберт Эйнштейн. Теория относительности, — прочла Ева, заглядывая в салон с другого бока.

— Чё?! – не поверила ушам Лилия, с силой отводя книгу от глаз курьера. – Я чёт не догнала… Ты предлагаешь нам, хрупким женщинам, лазить под машиной, чёрт тебя возьми?!

— Вы здоровее нас двоих вместе взятых, — поддержала попутчицу Ева. – И то, что вы глаголете – неэтично и мерзко, кем бы вы ни были!

— Я вас сопровождаю, — произнесло Время без эмоций, но с выражением. – Свои проблемы решаете сами.

— Свои, мать твою!? – выдохнула дьявольская дочь. – Мы ничего не попутали?

Время чуточку подумало и дополнило:

— Подстерегаемые опасности тоже ваша проблема, — и далее уткнулось в книгу.

Девчонки озадаченно глянули друг на дружку.

— Какие такие опасности? – глупо заморгала дочь Бога. – Ну-ка поподробней!

— Говорила, надо сразу выкинуть его к чертям, — проворчала Лилия, в бессилии оглядываясь. Машинки ехали по трассе М-7, мимо раскинувшихся кругом подмосковных многоэтажек, неспешным плотным потоком, никто не притормаживал даже из любопытства. Хотя аварийный знак к «Мерсу» был выставлен, а возле — топтались две привлекалочки.

— Может, такси? – предложила Ева. – Только телефон так и не «алё»!..

— По ходу, настоящие мужчины повывелись, — зло бросила Лилия.

Тут же, невдалеке, затормозил Джип. Из-за руля выпрыгнул мужик лет сорока на вид, высокий, крепкий, широкоплечий. Под стать своей тачке! Уверенно направился к девонькам.

— Ишь ты, — отметила блондинка с интересом биолога. – Как шагает. Ать-два, ать-два…

Действительно, шаг был «строевым», хотя и несколько вальяжным. Как позже оказалось, манеры и речь тоже напоминали об армии.

— Где же ты зазноба, — напела Лилия, хищно отсматривая незнакомца.

— Разрешите обратиться, дамы? – армеец молодецки вскинул руку к виску.

— Разрешаем, — милостиво покивала Лилия, во взгляде зрела страсть.

— Полковник Городецкий прибыл в ваше распоряжение! – прищелкнул каблуками начищенных ботинок офицер. – Спецназ ГРУ. Умею всё и даже чуть больше! Готов по приказу отдать жизнь или подарить сердце!

— Так много нам не надо, — сухо ответила Ева. И отвернулась.


* * *

Спустя двадцать минут проколотое колесо заменили. Полковник сработал быстро, слаженно, точно. Лилия исподтишка любовалась его сильными руками, уверенным взглядом и крупными мышцами, что бугрились мощными трицепсами. Или бицепсами? Брюнетка думала не мозгом, а генными инстинктами. Полковник изредка взглядывал на первую жену Адама, плодя мегабайты одобрительных улыбок.

— Раз, два, десять, пятнадцать… — считали Минутки. Они с сачками в милых пальчиках сидели на облаке и ловили полковничьи улыбки. – О, смотрите, девки, босс! Ээй, привееетик! – замахали Минутки ручками и жеманно загылились.

Время находилось в сторонке от поломки, за багажником. Оно слегка подняло голову над книгой и повесило на лицо доброжелательную гримасу. Минутки прыгали по облаку подобно детям на батуте. Облако медленно уплывало по направлению к Москве.

Ева топталась за капотом, безуспешно пытаясь «оживить» свой телефон.

Сопроводитель и сопровождаемая изредка бросали косые взгляды на романтичную парочку. Тут же, поблизости, рисовались два потусторонних министра.

— Готово! – отрапортовал полковник, вставая с корточек.

— Супер! – необыкновенно оживилась Лилия. Нервно задёргала ножками в красных туфельках. – Мы вам так благодарны с подругами! Ну та-ак благодарны…

— Напомню, что я умею всё, — подмигнул армеец. Он обошёл автомобиль и положил в багажник инструменты, испорченное колесо и домкрат.

— Храни тебя!

— Аллилуйя!

Другие путники пробубнили странные благодарности и сели в салон, на заднее сиденье, не взглянув на спасителя. Хлопнули дверками. Прозвучало невежливо, зато честно.

— Что я вам должна? – спросила Лилия с придыханием, машинально «танцуя» перед полковником. Невзначай поправила длинные тёмные волосы, облизала губы и одёрнула юбку до колен.

— Ужин, — просто ответил Городецкий. – Поблизости есть отличный ресторан.

— Нуу… я с подругами, — рисуясь, сказала дьявольская дочь. – Хотя…

Девчонки стопудов из Столицы, судя по московским номерам и по высокомерному поведению. Ведь даже их «спасибо» прозвучало как «отвали»! Одна лишь нормальная, и, кстати, самая внешне «ничего». Путешествуют, мать их, паломницы в Суздаль, по всему... Но надвигается ночь, а в тёмное время суток женщинам опасно ездить по трассам, впрочем, по ним вообще опасно ездить ночью. Так подумал полковник, и сказал с армейской прямотой:

— Здесь есть отличная гостиница, вы можете остановиться там до утра. Но лично вас я украду у подруг, если… не возражаете. На ужин. А там посмотрим.

Мадам Интуиция щипнула брюнетку за мягкое место, подмигнула левым глазом и уплыла вдаль. Лилия ошарашено посмотрела вслед. И увидела вблизи элегантного месье Секса, тот показал большой палец и исчез. Вечернее подмосковное небо полыхало задорными зарницами.

— Укради меня, — благосклонно наклонила голову Лилия.

— Отель «Кекс», — вымолвил полковник. – Второй поворот и прямо до упора, — он показал направление. — Жду тебя в своём Джипе. – Армеец шутливо козырнул и отошёл.

Лилия оросила его путь счастливой улыбкой. После всунулась в салон и сказала деловито:

— Меня пригласили в ресторан. Завтра продолжим путь, — она кинула связку ключей взад. – Езжайте в отель «Кекс» и ложитесь спать, меня сильно не ждите, — брюнетка сгребла свою сумочку с переднего сиденья, неработающий мобильник не тронула. – Чмоки! – она дунула воздушным поцелуем, выскочила из салона и поцокала к Джипу.

— Сучка! – убеждённо воскликнула ей вслед Ева.

— Ты ругаешься или восхищаешься? – деликатно повернулось Время.

— Чего? – не въехала Ева.


8. Сигаретка

— Значит, мужик приходит в ГАИ и предъявляет:

— Мол, типа, хочу получить права на танк!

— Зачем? — ржёт инспектор. — Кто ж вас, мля, остановит…

Полковник завершил сей незатейливый анекдот и улыбнулся. Лилия машинально отметила Минутку с сачком, мелькнувшую под ногами, и тоже подарила Ей улыбку.

— Супер! – кратко одобрила брюнетка. Древняя байка не «вставила», но лёгкое настроение поддержала.

В жизни Лилии были тысячи ужинов с мужчинами, то бишь сравнивать было с чем. И с кем. Полковник оказался галантом, лапать не пытался, дерзал как поддержать беседу, так и начать её с нуля. Он явно знал себе цену и с женщинами обращаться умел. Лилию он «завёл», но только на постель, впрочем, большего и не ожидалось.

Оба выпили по стаканчику алкоголя, скушали по фирменному блюду и вышли на воздух.

— Приглашаю на прогулку, — предложил Городецкий. – Я достану для тебя звезду, а потом… ик… обещаю большую страсть.

— Я всецело в твоих руках, — Лилия прижалась к полковнику. Они немного поцеловалась, но офицерская душа требовала подвигов в женских глазах, поэтому Городецкий повлёк спутницу на природу.

— Туда! – полковник, чуть пошатываясь, направился вглубь рощицы, окружавшей ресторан.

Парочка вступила на тенистую аллейку. Вечернее небо окончательно потемнело, но горели фонари. Изредка по аллейке пробегала местная шпана, проходили граждане с собачками и влюблённые. Офицер уверенно сошёл с аллейки, немного прошагал по полянке и встал у дерева. Таким образом они оказались чуть в стороне от «народа».

— Вот здесь на самой верхушке находится звезда, — Городецкий похлопал мягкой кистью по мощному дубовому основанию. Залезть на дуб было явно сложно, если не невозможно. Ствол полтора метра в обхвате, а толстые ветки начинались на высоте полутора человеческих ростов. Ни ствол обхватить, ни до веток допрыгнуть… Впрочем, женщину занимал другой момент:

— Ты всем девушкам здесь достаёшь звёзды? – спросила Лилия. Без улыбок, хотя и без подколок. Тупо интересовала фактология.

— Разумеется, ты первая, — тем же тоном парировал Городецкий. – Разрешаю снять мой подвиг на камеру и выложить видео в Интернет. И гарантирую, что никто больше подобного не заявит!..

— Умеешь ты уговаривать, — усмехнулась женщина. – Окей, я тебе верю без видео.

— Нет-нет, ты сними! – стал настаивать полковник.

— Что мне снять? – подмигнула Лилия.

— Вот! – упрямо подал свой телефон Городецкий. – Хватай, живо!.. Щас слажу, а потом скажу, что тебе снять самой.

— Погоди! – брюнетка порылась в сумочке. – Чёрт, по ходу телефон в тачке оставила! – Она вытащила пачку сигарет, закурила. Потом взяла чужую трубку.

— Готова?

— Угум-с. – Лилия нажала красную кнопочку, — «Запись».

Полковник с разбега взлетел ногами на ствол, оттолкнулся от него и ухватился за нижнюю ветку. Ветка недовольно затрещала под тяжестью тела, основательно пригнулась, но выдержала. Офицер подтянулся на руках, сначала сел, а потом и встал на нижнюю ветку, ухватившись руками за верхнюю.

Лилия увлечённо наблюдала за самцом через экран смартфона, когда услышала над ухом хамоватый голос:

— Дамочка, нарушаете!

— Чё? – недоумённо нахмурилась Лилия, поворачивая прелестную головку.

Рядом находились трое юных позорных ментов. ППС. Один из троицы закончил съёмку «леди с сигаретой» на свой мобильный и обронил:

— Запротоколировал. Вы поедете с нами, дамочка, для составления протокола об административном правонарушении. Курить в парках Рээфии запретили сказочные гномы, странно, что вы не в курсе.

— Ты чё несёшь, мальчик? – с ходу заметила Лилия. – Сдриснул отсюда, пока цел. И вы все тоже.

Статус дочери Дьявола, а также череда обладающих властью поклонников, — научили разговаривать со стражами именно так. Причём, всегда и всюду, на всех континентах. Прибавим сюда двести граммов крепкого портвейна, и получим то, что получилось.

— Тэк, — размыслил «оператор», по всему главный в наряде, с лейтенантскими погонами. – Берём её!

Двое полиционеров набросились на женщину и схватили за руки, заворачивая их взад. Третий запел в рацию:

— Первый, вызывает пятый… приём…

— Аай! – громко взвизгнула Лилия.

Полковник услышал женский крик, будучи на середине пути к звезде. Опустил бравую голову вниз и узрел там неприятную суету – его брюнетку ломали парни в форме сотрудников полиции. Непорядок однако! Спуститься гораздо легче, чем подняться, прыг и скок, с ветки на ветку… а вот уже и подножье дуба:

— Салют! – кулак Городецкого точно впечатался в рёбра лейтенанту, а сержанту прилетело по шее. Другой сержант, тот, что с рацией, — кинулся на вдруг возникшего нарушителя, но с разворота получил ногой в грудь. Мученически упал на жухлую травку.

Двое полицейских, матерясь под нос, окружила героя. Третий ворочался на земле.

— Красавчег! – шептала Лилия, прижимая к возбуждённой груди чужой мобильник.

— Сдавайся! – крикнул лейтенантик, пытаясь открыть кобуру с табельным пестиком.

Полковник просто и тупо пошёл на полицейского офицера, схватил его за плечи и слегка ударил головой в лоб. Потом ещё раз и ещё раз. В это же время, с короткого взмаха, армейца стукнул по голове дубинкой сержант.

— Мля, — закачался Городецкий. Сержант снова занёс дубинку, но получил локтем в челюсть. Упал, выплёвывая осколки зубов.

— Фу! – полковник развернулся к лейтенанту и сделал вид, что хочет его ударить. Затормозил громадную ладонь перед юношей в пакостных погонах.

Лейтенантик молча отпрянул, тяжело дыша. Полковник тоже тяжело дышал.

— Какого хрена надо от бабы? – степенно спросил армеец.

— Объясним, но в другом месте! – нагло ответил полицейский сопляк. – Сопротивление представителю власти, с нанесением увечий… ты сядешь на много лет.

Послышался хруст веток и показалась ещё полиция, человек двадцать. Нет, не маски-шоу, а (видимо) несколько экипажей ППС. Второй сержант удовлетворённо хмыкнул, поправляя рацию. Пока напарники бились со смелым гражданином – он вызвал подмогу.

— Руки на голову и на землю! – заорал росляк с пистолетом. Резко щёлкнул затвором, направляя ствол на полковника.

— Спокойно! – громыхнул армеец, миролюбиво выставляя руки ладонями вперёд. – Я всё объясню.

Две пули вспороли травку у ног драчуна.

— Чёрт! – полковник поднял руки как истребовали. Добавил, чуть покачиваясь: — Разберёмся по чесноку, парни?.. Ик… Ваш патруль избил мою женщину, я заступился.

Объяснения в данной ситуации прозвучали наивно, что понимала как полиция, так и преступник.

Лилия стояла за спиной своего мужика и кусала нервные губы. Она временно не размышляла об участи любовника, инстинкт самосохранения оберегал кружащуюся головку.

— Бросаю курить, — произнесла она с внутренней усмешкой.

Росляк кивком головы спустил стаю разъярённых волков, — они набросились на армейца и стали его терзать.

— Эй, млин! – сделал последнюю попытку Городецкий. – Отставить! Я действующий полковник ГРУ! А это недоразумение!

Глас закономерно не был услышан и полковнику пришлось вступить в рукопашную схватку. Ментовская кровь ещё пролилась, но немного. Стая задавила героя массой, скрутила и хорошенько помяла, не разбирая части тела и лица.

— Сука! – с размаха ударил буйного гражданина росляк.

Глаз тотчас же заплыл, а сам армеец несколько потух.

— Везите в отдел для профилактической беседы! – яростно крикнул росляк. – А потом сдадим его следователю!

Полицейская стая двинулась к выходу из парка. Вовсю светила луна, оттеняя фонари. Зевак не наблюдалось, а если они и были, то на значительном расстоянии, что на драматургию не влияло никак. Патрульная тройка воссоединилась, по мере ухода стаи.

— А чего с бабой?! – вдруг спросил сержант с пробитой челюстью.

— Да она при чём? — неожиданно ответил лейтенант. – Ну, курила… блин. И что?

— А ругань? – не согласился сержант. – Мы при исполнении, между прочим!

— Чёрт, про ругань я уже забыл, — оживился лейтенант. – Статья 318 УК РФ. Оскорбление чести и достоинства полицейского! Штраф до двухсот тысяч или лишение свободы сроком до шести месяцев…

Оба развернулись и посмотрели на брюнетку. Но не увидели, наверняка убежала в темноту.

— Курва! – зло сплюнула полиция.

— Мужик ща огребёт по полной, — вслух ухмыльнулся третий мент, сержант с рацией. – Поехали в отдел, посмотрим?

— Поехали!


9. Этикет спецназа

Лилия действительно убежала, причём туда, куда глаза глядят. Во мраке рощи глаза с трудом видели, женщина удалялась от фонарей, но помогала луна. Спустя полчаса обессилевшая дьявольская дочка вышла к супермаркету №5, обрадовалась. Зашла туда и взяла с полки персиковую воду. Вино выветрилось из головы и жутко хотелось пить. Глотнув – мыслить стало легче:

— Перво-наперво надо добраться до отеля «Кекс», — соображала Лилия. – А может позвонить Сатане и попросить защитить полковника?.. Парень-то норм… Но Сатана не поймёт по всему… да и… мобильника нет.

— Есть! – шепнула мадам Интуиция напрямую в мозг.

Лилия ощутила, как её сумочка трясётся, заглянула туда и вытащила жужжащий мобильник полковника. Абонент Иваныч настоятельно жаждал соединения с номером Городецкого.

— Да, — пискнула в телефон брюнетка.

— Славу позови, девулька, — ничуть не удивившись женскому голосу, просипела труба.

— Он в ментовке, — ответила Лилия, куксясь.

— Чего? – не въехал Иваныч.

— Повязали Славу!.. Только что…

— Хм…

— И виновата в этом моя сигарета! Я испугалась и убежала, а его взяли, и разбили лицо, кажется… — выплёскивала Лилия.

Когда мы знаем общую картину ситуации, то почему-то доносим не её саму, а её фрагменты, требующие кучу дополнительных вопросов. Но мозг Иваныча устроили и фрагменты, впаянные в женскую истерику.

— Вас понял, — глубокомысленно изрёк сиплый голос. – Боевая тревога. Выезжаем. И объявляю вам благодарность от лица ГРУ!

— С-спасибо, – вновь пискнула в трубку Лилия. – Только меня возьмите с собой. Если можно…

— Можно, — одобрительно покивал герр Война, покупавший мясо у соседней полки.


* * *

Наступило раннее утро, густые красные лучи солнца озаряли небосвод. Минутки, позёвывая, просыпались на облаках, распрямляли свои синергии и доставали сачки для ловли улыбок.

Трое юных позорных ППС-ников, тех самых, с кого началась заваруха в роще, —  покуривали невдалеке от здания местного ГРОВД, рядом со своим «Уазиком». Разумеется, обсуждали вечернюю ситуацию, строя варианты из категории «бы», — проще говоря, махали после драки кулаками:

— Надо было делать захват вот так! – показывал сержант Верблюдов. Челюсть была залеплена пластырем.

— Да при чём тут захват! Достал бы сразу пистолет и прострелил ему ногу, — возражал сержант Зайцев. – Тогда бы ходил с целой «бородой»…

— Никто ж не знал, что у сучки на дереве сидит крутой защитник! – высказался и лейтенант.

— Тоже мне, нашёл крутого! – самодовольно зафыркали сержанты. – Эффект неожиданности просто…

Так они яро болтали перед предутренним патрульным кружком по городу. Дальше – конец смены — сдача оружия, и домой — спать!

К отделу полиции уверенно подъехал крытый брезентом «Урал». Без номеров и без опознавательных знаков. Встал с заглушённым двигателем. Из кузова спрыгнули два десятка приветливых ребят, в камуфляже и в масках. Без оружия.

— Кстати, вон те менты, которые приставали ко мне, — показала на юную тройку Лилия, сидящая в кабине рядом с шофёром. Голос был сухим и ровным.

— Будь тут, — Иваныч перехватил поудобней автомат, и выпрыгнул из-за руля на асфальт.

— Эт кто такие? – удивилась полиция, рассматривая гостей. Достать табельные пестики никто не успел.

Ребята в камуфляже действовали чётко. Основная часть группы бросилась к ГРОВД, по периметру блокируя здание, а четверо прыгнули к ППС. Полицейских жёстко заломали с ходу, пару разков двинули по гнусным мордам, завалили и скрутили их же наручниками.

— Спецназ ГРУ России. Имею полномочия вас грохнуть как собак, — мрачно сказал Иваныч, тыкая в полицейские морды стволом автомата. Передёрнул для пущей наглядности затвор, сплюнул в сторонку и пошёл к зданию ГРОВД. Следом за ним тройка приветливых ребят поволокла по асфальту полицейский наряд. За шкирки! Тела подпрыгивали на битуме, слышались кряхтение и скрежет зубов от болевой транспортировки, но пикнуть полиция не смела. Не столько от шока, сколько от страха. Иваныч служил в контрразведке и, в силу должности, — обладал даром убеждения. Ментов, избалованных беспределом – это тоже коснулось.


* * *

В это же самое время, лысый здоровяк капитан Козлов сидел в уютной дежурке, в здании ГРОВД, треплясь с другими ментами. На повестке обсуждения висела главная тема: «Гражданин, напавший на полицию», некоторые дальновидные сотрудники называли тему: «Гражданин-покойник». Сам предмет разговора хорошо избили и заперли в «клетке», что находилась прямо напротив дежурки.

Помимо Козлова присутствовали ещё семь-восемь полицейских, из числа тех, что любят околачиваться в дежурной части, слушая сплетни и травя байки.

— Дзинь! – резко пиликнул дверной звонок. Как известно, отделы полиции закрываются на ночь изнутри, впрочем, зачастую и в светлое время суток. Как уверяет сама полиция, — двери запирают по причине тупого страха, но кого или чего боится наше доблестное всё – полиция не разглашает.

Лысый капитан глянул на монитор видеонаблюдения, глазам предстал лейтенант ППС, стоящий у входа в отдел и тупо жующий губами. Козлов нажал кнопку, входная дверь отдела отворилась, а он скомментил:

— Чёт патруль возвернулся.

В следующее мгновение в холл вбежали десяток приветливых ребят и Иваныч. Юных ППС-ников в наручниках — бросили в левый угол, под скамейки для посетителей. Справа находилось очень объёмное окно дежурки, диаметром три метра – не меньше. А прямо от входа — возвышалась до потолка преграда-стена из витой стали, отгораживающая собственно здание от холла. В этой «защитной стенке» – небольшая дверка, открываемая магнитным ключом или дежурным.

— Тра-та-та!.. – весело зазвучала автоматная очередь, «пули специального назначения» легко прошили бронестекло и объёмное окно дежурки основательно потрескалось, а местами осыпалось крупными осколками. Полиция не успела даже пёрднуть.

— Стекло ж пулестойкое! – только и удивился Козлов, залипнув на месте.

Часть приятных ребят разломали остатки стекла и попрыгали в дежурку через невысокую стойку, из которой и «росло» окно. Бойцы рассредоточились по тесной комнатке и стали избивать полицию. Кулаками и ногами, куда попало. Били сильно и жестоко, на поражение цели. Полиция попыталась оказать сопротивление, но не срослось, спустя минуту все стражи непорядка валялись на полу с разбитыми в хлам мордами.

— Бойцы, на зачистку! — Иваныч быстренько тыкнул по кнопке, магниты двери в «защитной стенке» щёлкнули. Спецназ проник в собственно здание ГРОВД и потёк вверх по лестнице на второй и третий этажи.

— Где наш полковник? – суровые пальцы Иваныча взяли дежурного капитана за горло. – У меня лицензия на отстрел непослушных мусоров! Ну.

— К-кто вы такие? – прохрипел Козлов. – Вашу мать, вы, сука, попутали… — Он сделал попытку оторвать от себя пальцы Иваныча. Тот резко сдавил горло так, что здоровяк закрутился на своём стуле, ревя от боли. Тогда Иваныч отступил на шаг и с короткого взмаха ударил капитана прикладом автомата в скулу.

— Мля! – прошептал здоровяк, закачавшись на стуле. Вторым ударом приклада Козлов был добит до потери сознания.

— Двое караулят мусоров, остальные на передовую!

Приветливые ребята попрыгали следом за товарищами, – помогать в зачистке отдела, оставив в дежурке двоих сторожевых волкодавов. И не зря — побитые полицейские пытались встать и звонить, но, получив переломы ног и ребёр — успокоились.

— Хей, — Иваныч закинул автомат за спину, вышел из дежурки через дверь и прямо перед собой увидел три «клетки». В средней камере усмехался Слава. Он стоял, держась за прутья решётки.

— Здравия желаю! – подмигнул полковник. – Вот… взяли по беспределу.

— Честь имею, командир! – добродушно оскалился Иваныч. – Хорошо тебя отделали.

— Не говори, — усмехнулся полковник, потирая синяки на лице.

Пока боевые товарищи разговаривали разговоры – спецназ навёл шороха на этажах. Всех попадающихся полицейских избивали в кровь. Целенаправленно и зло. Ломая о головы и о спины мебель, раскидывая, не глядя, всё, что стояло на пути к жертвам. Голыми руками и ногами! Ранним утром полиции в отделе немного и добычей стали пара оперов, дежурный следователь, пяток служивых в форме да полувзвод омоновцев. Итого около трёх десятков нелюдей были отметелены по полной программе, а их рабочие места превратились в руины.

Полицейский отпор не случился, елико армейские волкодавы его просто не заметили.

— Задача по вызволению командира из ментовского плена выполнена! – доложил позже Иваныч по инстанции.

Вся операция заняла минут десять, после приветливая команда погрузилась в «Урал» и отчалила прочь.


* * *

— Вот твой телефон, — просто сказала Лилия, отдавая несостоявшемуся любовнику его трубку.

— Тебе положена медаль, — с усмешкой ответил Городецкий, во взгляде – нежность. — Боевое задание выполнено на «отлично»!

— Да ладно тебе. Жаль, что ночью не сложилась страсть…

— Ещё не поздно, — полковник интимно подмигнул. – Я в форме.

— Нет, — отказалась Лилия. – У меня важная поездка. Я не могу её прервать. Да и… настрой как-то сбит.

Диалог произошёл в рощице, перед тем самым деревом, на верхушке коего росла романтическая звезда. Солнце поднялось над горизонтом, из красного превратившись в красно-жёлтое.

— Пока, может, увидимся, — Лилия поцеловала полковника в щёку и ушла прочь, к аллее.

— Номерок оставь, — попросил вслед ей Городецкий.

— У меня потусторонний роуминг, — усмехнулась дьявольская дочь, не сбавляя ход и не оборачиваясь. – Боюсь, не дозвонишься…


* * *

Через полчаса после происшествия — полиция объявила план «Перехват», но не нашли никого и ничего. «Урал» исчез вместе с парнями в камуфляже, наверняка заехал в ближайшую воинскую часть. Армия – это не мирные граждане, — произвол на неё не действует и «своих» она не сдаёт. Следователь, охраняемый спецотрядом «Рысь», попытался проникнуть на армейскую территорию, — но был послан в грубой циничной форме караульным начальником. А его постановление на обыск, подписанное прокурором, чуть не засунули ему же в задницу.

— «Рысь» – а ну-ка брысь, — предупредительно заявил начальник караула, снимая с плеча автомат, он небрежным жестом щёлкнул затвором. СОБР всё понял правильно и отступил, – впрочем, наступать и не планировал.

В общем, полиции ничего не осталось, как тупо погрызть свой ментовской бамбук. Вскоре местному прокурору последовал звонок из Москвы, и про инцидент больше не вспоминали.


10. Кладбище самоубийц

Утро расцвело. Маленький красный «Мерседес» еле-еле продвигался в дорожной пробке, растянувшейся на всю Балашиху. Первый затор на данном участке возник примерно тогда, когда был основан сам город. Никто не знает – почему так, но это так, постоянные водители трассы М-7 подтвердят.

За рулём сосредоточенно восседало Время, а рядом, на переднем сиденье – Ева. Третья путешественница отсыпалась сзади. Выехали шестьдесят минут назад, преодолённое расстояние — шестьдесят метров. Ева невозбранно скучала, зевая и поглядывая в окно.

— Как там, в Эдеме? – спросила она невзначай.

Вопрос был проигнорирован, Время нарочито смотрело вперёд, на дорогу.

— Папаши здоровы? – далее расспрашивала дочь Бога. – А Чудеса резвятся на лужайках?

Ответом было снова невежливое молчание. Но потом Время звонко сказало, вроде как болтая само с собой:

– Необходим объездной путь.

Оно резко крутануло руль, «Мерседес» объехал пару машинок, свернул на узкую улочку вправо, с неё – на другую влево… Ева озадаченно нахмурилась:

— Куда же вы?!

— Не я, а мы, — индифферентно среагировало Время.

Автомобиль ещё немного покрутился по окраине города, наконец, выскочил на просёлочную дорогу и помчался, поднимая клубы пыли и удаляясь от подмосковных многоэтажек.

— Мы едем от трассы! – беспокойно вскричала Ева. – Эй, чёрт возьми, Лили! – Она перегнулась и затормошила попутчицу.

— Чё такое? – поднялась с заднего сиденья брюнетка, поводя заспанными глазками.

— Это мошенник! – прозрела Ева, указывая на Время. – Он нифига не вестник из Эдема, а… работорговец или кто-то из сей оперы!

— Почему? – не понимала Лилия, не в силах оторваться от обнимашек с Морфеем.

— Да потому, что он завёз нас в чащобу! – истерично крикнула блондинка, суматошно озираясь в окна. Действительно, на каком-то этапе, цивилизация внезапно кончилась, и яркая машинка уже прыгала на лесных кочках.

Инстинкт самосохранения врезал брюнетке затрещину. Только тогда Лилия отпихнула от себя Морфея со словами:

— Отстань, гад!

Морфей обиженно вздохнул и вышел из салона на ходу.

Брюнеточка осмотрелась осовелым взглядом, спросила кротко:

— Эй, как тебя там, — Лилия пихнула Время в плечо. – Чё такое?

— Объездная дорога, — невозмутимо объяснило Время. – Сокращаю путь.

Холодный тон сбил пламя истерики. Точней, чуть притушил.

— Вы мне нервы укоротили, — проворчала Ева. – Когда мы вернёмся на трассу?!

— Завтра, — честно ответило Время, глянув на наручные часы.

— Так! – твёрдо сказали девчонки в унисон. – Тормози тачку.

— Нет, — ответило потустороннее сопровождение, не отрывая взор от часов. – Ещё две минутки. – Оно по инерции открыло фотку, и возникшие в салоне Минутки – были снесены встречным ветром вместе с их сачками и их щебетом.

— Точно работорговец! – ахнула блондинка. – А, Лили?!

Брюнетка вдруг задумалась и как-то нехотя проворчала:

— Кстати, Ева, а тебя в рабство когда-нить продавали?

— Н-нет…

— Как себя там вести-то хоть?


Ровно через две минуты маленький красный «Мерседес» затормозил среди леса.

— Дальше не проехать. Болото, — звонко произнесло Время, доставая из-за пазухи свою книгу. И углубилось в чтение формулы Альберта Эйнштейна.

— Мать-перемать…

Ева открыла дверку и осторожно опустила ножку на землю. Под подошвой хлюпнуло.

— Уй, мокро!


* * *

Изящная яркая машинка отчаянно газовала посреди леса. Лилия сидела за рулём с напряжённым лицом:

— Ну, давай, твою мать!..

Ева усиленно толкала транспортное средство, упираясь нежными ручками в покатый багажник:

— Ну, пожалуйста! – отчаянно просила она.

Колёса с прокруткой буксовали, скользя по мокрой травке, тачка не сдвигалась ни на йоту.

Время тактично находилось в сторонке от озвученных дислокаций, сидя на пеньке и закрыв сосредоточенное лицо книгой.

Машинка, взревев последний раз, заглохла. Клубы выхлопного газа наполняли красивую таёжную атмосферу.

— Бесполезняк! – скривилась дьявольская дочь, выскакивая из салона. Покачалась на высоких каблуках, опёрлась на бампер. – Фу, млин!

— Чего делать-то? – риторически вопросила дочь Бога.

— Перво-наперво, надо проверить, есть ли у вон того существа яйца, — показала Лилия на Время. – И если – да, то намотать их на ближайшее дерево.

— А во-вторых?

— Затем надо подождать часов двадцать, и мы отсюда уедем, — Лилия усмехнулась. – Наш персональный гонец, вроде, так брякнул?..

— Где вообще наши родители нашли такого чудика?.. – размыслила Ева.

— Только не чудик, а чудло, — поправила Лилия.

Время опустило книгу от лица, деликатно мазнуло глубокими зелёными глазами по попутчицам, — и быстренько вернуло обложку к носу. Детский поступок «из-под полы», который девоньки легонько приметили. И обсудили:

— Вишь, как зыркает! Боится.

— А мне кажется, смущается.

Из-за купы деревьев выглянула чопорная миссис Надежда:

— Ку-ку, — молвила Она густым голосом.

Девчонки повернули удручённые головки.

— Да пошла ты, сучка!.. – пробормотала Лилия в Её сторону, переступая ножками. Каблуки медленно погружались в мокрую почву.

Ева охлопала одной балеткой о другую, и решительно заявила:

— Пожалуй, я схожу по окрестностям! И, думаю, мой поход будет не зря, что бы Оно там себе не воображало! – Ева бросила презрительный взгляд на фаната Эйнштейна, поддёрнула джинсы и зашагала по неширокой полевой дороге, на которой и застряла тачка. Балетки вязли в хлюпающей траве.

— А я, пожалуй, выпью, – подытожила Лилия. – Самое лучшее, что можно предложить себе в такой ситуации.

Время вновь оторвалось от книжки и облило миссис Надежду неприязнью. Та стряхнула с себя желчь и растворилась в воздухе.


* * *

Пройдя немного среди деревьев – Ева вышла на открытую местность. Слева весело подмигивала деревенька, а прямо, через поле – хорошо проглядывалась трасса М-7, по которой бегали машинки.

— Великолепно! – вскричала дочь Бога. – Сейчас найдём трактор в местном колхозе, и всё разрешим.

— Фюйть! – послышался свист откуда-то справа. Ева посмотрела, наконец, и туда. Взору предстало кладбище, в котором любопытный глаз сразу же уловил какую-то странность. Блондинка осторожно шагнула за деревянные ворота, висевшие на одной петле. Пахнуло сыростью и гнилыми листьями.

— Что-то здесь не так… — произнесла Ева шёпотом. — Ну, конечно же, кресты!..

Кладбище было старым. Проржавевшие оградки, превратившиеся в труху скамеечки, обвалившиеся земляные холмики… И кресты, воткнутые наоборот – вершиной в могилу.

— И чего? – вдруг послышалась живая русская речь. Где-то вблизи. Ева застопорилась, вслушиваясь. Потом, нежно ступая, двинулась на звук.

— Сегодня отчалил, ток записку оставил, — прокомментировал другой голос.

— Мы не успеем найти замену, — поддержал третий собеседник, подбрасывая и ловя мяч.

Тесным кружком за заброшенной могилой стояли и переговаривались люди-призраки. В спортивной форме и в бутсах.

— О, спасение! – первый человек-призрак заметил Еву, выглядывающую из-за ближайшего куста. – Эй, милочка, здравствуй! Окажешь нам доброе дело, а?!

Блондинка медленно сползла на землю и закрыла ошарашенные глазки.


* * *

— Лёгкий обморок, — услышала Ева бодрый глас. – Надо сделать искусственную вентиляцию лёгких.

Блондинка лежала на спинке, под тем самым кустом, где и упала. Над ней склонились четыре человека-призрака. Доктор достал из чемоданчика носовой платок, развернул ткань и начал усиленно ею махать перед женским лицом.

— Может, лучше рот в рот? – предложил один призрак.

— Это ведь неэтично! – возмутился второй.

— А я готов её поцеловать, — хихикнул третий.

— Готово! – удовлетворённо кивнул доктор, прекращая возвратно-поступательные движения с платком.

Ева неуверенно подняла веки, часто моргая. Узрела над собой доброжелательные хари людей-призраков.

— Как ты, милочка? – тепло прозвучал вопрос. – Извини, что мы тебя напугали, но у нас уважительная причина…

— Кто вы такие? – слабым голосом спросила дочь Бога.

Четвёрка переглянулась. Пожала жеманно плечиками.

— Мы – самоубийцы, — признался первый.

— Живём на кладбище для самоубийц, — дополнил второй.

— Сегодня у нас районный чемпионат по футболу, а наш арбитр внезапно покинул нас, — продолжил третий. – Отмолили-таки его душу…

— Дорогуша! Ты не могла бы побыть судьёй в финальном матче? – попросил призрак с платочком. – Я — врач, который тебя спас, и ты мне обязана, получается… – Он смущённо улыбнулся. – Я целый год ждал поединок, и болею за Фрязино.

— Крандец подкрался не спеша, — усмехнулась Ева вслух. С усилием подтянулась на локтях и села. Критически оглядела тусовку. – Я бы рада вам помочь, но в футболе не рублю. – Она подумала и добавила: — Совсем нифига!

— Значит, в морг, — философски вымолвил потусторонний доктор. – Не понимаю людей, которые не понимают футбол.

— Ну-ка, помогите, — тогда строго сказала Ева и подала руки. Люди-призраки легко подхватили женщину, поставили её на ноги.

— Дайте мне свисток! И ещё мне надо осмотреть поле, — отдала приказ Ева. – Футбольные правила расскажете на ходу!


* * *

Футбольное поле располагалось за околицей «Дома мёртвых», было в два раза меньше стандартного размера и уютным. Каждая команда состояла из семи призраков, которые быстро бегали, опасно прыгали и виртуозно владели мячом.

— Фрязино, вперёд! – кричала часть болельщиков.

— Реутов — ура! – кричала другая часть болельщиков.

Фанаты, в количестве примерно пятисот душ, — посиживали на трибунах из тумана. В неоднородной массе находились Бог с Дьяволом, никто Их не узнал, да и узнавать не горел, каждый был увлечён только футболом!

Ева бегала по полю за игроками, отчаянно свистела и давала командам указующие жесты. Мяч метался от конца к краю, переходя с одной половины поля на другую. Бутсы лихо сидели на натренированных ногах, разгорячённые лица источали ручьи пота, в избытке случались толчки и подножки, витала нецензурная брань, — игра кипела и плясала! К её концу счёт составлял: 7:7.

— Ничья! – заорала Ева по окончании двух таймов. – Итоговое пенальти!

Были пробиты ряд семиметровых пенальти. В итоге одной из команд удалось забить восьмой гол. Стадион поднялся на уши, а Дьявол шепнул партнёру:

— Ну, как тебе?

— Супер, — кратко отозвался Бог. – Атмосфера стадиона непередаваема…

— Фрязино – чемпионы! – заходился в едином мощном вопле сонм фанатов.

Ева не заметила партнёров по «Вселенной 5». По окончании матча она ненароком взглянула на угасающее солнце и нахмурилась:

— Заигралась девочка! – блондинка ломанулась прочь. Уже на выходе с кладбища её нагнал потусторонний доктор.

— Ты куда, дорогуша? – спросил он застенчиво, вдруг возникнув на пути. – А награждение? А банкет?.. А ручку вам помусолить, в конце концов, — призрак сильно порозовел.

— У нас машина застряла в болоте, друзья ждут, — оправдалась Ева. – Ночь наступает, а мне надо…

— Ни слова больше! – перебил призрачный доктор. – Я всё понял.


* * *

Вечерело. Из-за деревьев вышла толпа людей-призраков, которую возглавляла Ева. Время, всё также сидящее на пеньке, слегка покосилось… затем удивлённо подняло бровь, покусало губы. Оно споро отложило книгу и достало блокнот.

— Я подмогу нашла! – весело подмигнула Ева. – Лили, ты где!

— Чё орёшь, тут я, — дьявольская дочь высунула из фортки красного «Мерседеса» вздорную головку. Следом вылезла рука с наполовину пустой бутылкой коньяка. – Бухаю я, млин…

«Миссис Надежда – бяка!» – записало Время в блокнотике. Оно чуть подумало и дополнило запись: «И я с ней больше не играю».

Мотор взревел. Ева открыла дверь и усадила измотанное тело на переднее сиденье.

— Подержи! – брюнетка сунула попутчице коньяк. – Толкните хорошо, ребзя!

Люди-призраки обступили маленький красный «Мерседес», основательно упёрлись в багажник. Лилия включила передачу и притопила педаль газа. Машинка немного побуксовала и поехала, набирая скорость. Правда, через десяток метров резко тормознула. Открылась дверка и Ева выкрикнула:

— Эй, как вас там? Садитесь, — пригласительно махнула ручкой. – Не бросать же вестника от наших папаш!


11. Тюрьма-жральня

Почти стемнело, когда маленький красный «Мерседес» подъехал к деревне, которую видела Ева недалеко от кладбища самоубийц. При въезде возвышался двухэтажный домик, вывеска заявляла игривым неоном: «Мотель». Автомобиль подрулил к гостинице и встал на разлинованную белыми полосками стоянку.

— Цивилизация, — выдохнула Лилия. – Жрать хочу. А ты?

— Не откажусь от еды, — ответила Ева. – Эй, а вы хотите есть? – она глянула на Время, восседающее сзади.

— Надо подумать, — уклончиво ответило сопровождение.

— Да ты что, Ева, — рассмеялась брюнетка. – Существо питается святым духом, это ж видно!..

Время поддёрнуло рукава своей тёмной сутаны и обиженно нахохлилось.

Вскоре занятная троица зашла в гостиницу, миновала тёмный холл и остановилась у освещённой стойки. Их встретил мужичонка лет сорока пяти, с ушами-лопухами и почти без зубов. Узколицый, бровастый и очень худой. Рваная майка, спортивные трикушки и тапочки.

— Два номера на одну ночь, — попросила блондинка приказным тоном. – И ужин в каждый.

Мужичонка изучающе смотрел на гостей, потом раздвинул губы в услужливой улыбке, обнажая дёсны. Пробегающая мимо Минутка лишь брезгливо махнула сачком, не касаясь вонючей энергетики.

— Добро пожаловать! – хозяин заискивающе ощерился. Выложил на стойку два больших ключа, не спросив и документов. — Матрёна! – после крикнул он, явно призывая. – Матрёна, — и, не извинившись, отошёл вглубь дома.

— Парень похож на маньяка, — шепнула дочь Бога. – Лили, может, уедем пока не поздно?..

— Слышь, я провела в долбанной машине весь день, — напористо ответила Лилия. — По спине и по заднице будто стадо слонов прошло… Пока я не отдохну, никуда не едем!

— Ни один маньяк не похож на маньяка, — деликатно высказалось Время. – Поэтому можно точно остаться.

— Тебя не спросили, — внезапно вспылила Ева. – По твоей милости мы уже два дня едем! Хотя до Суздаля легко можно домчаться за несколько часов!..

— А кто играл с мертвецами в футбол? – тактично не согласилось Время. – А кто с полковником гулял?

— А кто брякнул про шесть суток пути? – удивилась Ева. – Так всё и происходит или я, типа, в чём-то не права?!

Видимо, блондинка решила поругаться с вестником. Спор никому никогда и ничего не доказывает, но человеческим инстинктам приказывать бессмысленно. Иногда это понимает даже вздорная дьявольская дочка, особо тогда, когда наблюдает со стороны. Лилия сказала, снисходительно усмехаясь:

— Про шесть дней пути — помню, и, значит, маньяк нам не страшен!

— Устами младенца, — убеждённо пробормотало Время.

— Ч-что?! – вознегодовала Ева.

Подгребли хозяин с хозяйкой. В отличие от мужа — зубы у Матрёны были крупными, лошадиными. Облик засаленный и непромытый, физия круглолицая. На толстых плечах – бесформенное застиранное платье.

— Щастья дорогим хостям! – услужливо прогнула объёмную талию бабища. – Шо желаете ужинать?

— Еду, — лихо ответила Лилия. – Любую. – Она подхватила ключи со стойки, один сунула Еве и отошла, — завтра увидимся.

— Ээй! – возмущённо крикнула Ева вдогонку. – Лили! Я как бы это думала, что мы вместе с тобой будем ночевать. Как две однозначно девушки!.. Я, вообще, блин, не представляю, как обитать с этим существом!.. – дочь Бога бросила косой взгляд на Время.

— Твои проблемы, — ответила брюнетка, скрываясь во внутренних покоях дома.

Хозяева припухли в недоумении. Время вымолвило бесстрастно:

— У меня есть ещё дела. Я ухожу, — Оно повернулось и гордо поплыло к порогу. – Спите спокойно.

— Ффуф!.. – облегчённо вздохнула Ева. – Ффуф…


* * *

Окрестностями крепко владела глубокая ночь. Хозяева мотеля куковали у стойки.

— Ну, чё делыть-то? – вопросила бабища.

— Хрен не ведаю, — отозвался бровастый. – Если б не драный священник… Или эт она, так и не въехал…

— Их авто на стоянке, и, по ходу, поп дрыхает в тачке, — Матрёна подала двустволку. – Сонные капли перец в рясе не глотал на ужине, в отличие от тёлок… Так что проще его… сдадим покойника живым весом.

Узколицый мужичонка схватил ружьё и взвесил в руках. Преломил, заглянул в ствол.

— Трупаки в два раза дешевле, — проворчал он. И тут же облизнулся: — Зато бабы в самом соку, мыслю, шо прилично загоним даж покойника на их фоне.

— Иди, — толкнула бабища. – Надыть всё обтяпать до солнца, щас светает рано.

— Угу, — бровастый вернул ружьё в исходное состояние. Оскалил беззубый рот. – Ток опосля ключи от «Мерсика» не забыть взять… есть у мине хороший перекуп на няго.

Входная дверь домика отворилась и в холле нарисовалось Время. Оно проплыло к стойке и безучастно глянуло на испуганных хозяев.

— Память девичья, — индифферентно покаялось Время. И вздёрнуло руку с качающимся маятником.

— А, сука! – мужичонка вскинул оружие, целясь в гостя. И замер. Метроном зачастил перед носами супружеской пары. Хозяева следили за ним широко открытыми глазами. Туда и сюда, сюда и туда… — глазные яблоки следовали за маятником. Двустволка по-прежнему находилась в боевом положении: приклад у плеча, ствол  — упёрт в гостя.

— Ме-ня нет и не бы-ло, — чётко произнесло Время по слогам. – Тик-так.

Оно плавно развернулось и уплыло из гостиницы совсем.

Хозяева мотеля сжали глаза до нормальных размеров. Отследили уход странного гостя. Вздрогнули!

— Чё ты мне ружо суёшь! – бровастый скинул оружие на стойку. – Трупы горазд дешевле… Я звоню покупателю, — беззубый достал мобильник из кармана трикушек.

— Добры тёлки! – ухмыльнулась бабища. – Хорошо таки, што шалавки с трассы сюды забегают. Правда, сёдни без своих дальнобоев… странно.

— Нас это ипать не должно, — флегматично подытожил муж и сказал в телефон: – Алё, Казбек… Это Вован, мать мине за ногу… Есть свежачок!


* * *

Было то ли утро, то ли вечер. Девчонки заворочались на своём ложе, просыпаясь. В процессе послесонных потягушек столкнулись нос к носу. Недоумённо заморгали.

— Чё за ерунда, Ева? – зловеще прошептала брюнетка. – Какого чёрта ты пришла ко мне в кровать?!

— Что? – кротко размыслила блондинка, на расстоянии нескольких сантиметров наблюдая глаза попутчицы. – Что за бред?!

Девоньки одновременно и резко отпрянули друг от дружки и впопыхах осмотрелись. Они находились в приземистом помещении, примерной площадью сорок квадратных метров. Выходная дверь – явно из стали. Боязливые глазки выхватывали детали обстановки: рассыпанная солома на деревянном полу, грязное ведро в углу, в стене большая выемка вида «окно», валяются в избытке тряпки и… кости. Под потолком: электрическая лампочка без абажура.

— Ну и вонища, — заметила Лилия, кривя физиономию.

— Напоминает тюрьму какую-то, — высказалась и Ева.

Наконец, девчонки глянули на себя и обнаружили, что сидят абсолютно голыми, под тонким одеялом, под которым и спали.

— Что за чёрт?! – прозвучал двуединый выкрик.

Женщины вскочили, неловко закрываясь одним одеялом.

— Понятно… — процедила Лилия. – По ходу мы всё-таки в рабстве!..

— Почему? – пискнула Ева. – Точней, за что они с нами так?!

— Кто?

— Папаши наши.

— Мля, папаши ни при чём, сто процентов, — рыкнула Лилия. – Я думаю, что хренов вестник с письмом – это привет от наших бывших!

— Да?.. – Ева наморщила лобик. – Ты вроде обмолвилась, что Адам и Сатана сошлись?

— Мне Судьба сболтнула… мы с ней дружим ведь, — ответила блондинка, суматошно озираясь. – Деталей не знаю, но знаю, что дыма без огня не бывает… Мыслю, что бывшие нам решили отмстить, привезя сюда!

— Но в чём смысл мести? – только и смогла сказать Ева.

Попутчица не успела ответить, где-то рядом отчётливо скрипнула дверь и послышался яростный собачий лай. Девоньки обратили пристальное внимание на выемку вида «окно» в боковой стене. Прижимая к себе одеяло, — подкрались к стене и заглянули в эту выемку. Бойница оказалась объёмным окном один метр в диаметре и глубиной полметра, с железными прутьями повдоль и поперёк. За решёткой хорошо проглядывалось другое помещение, похожего метража, имеющее вольер и немного обстановки. Там сейчас находились двое моложавых личностей мужского рода. Близнецы или очень на них похожие! Прилизанные рыжие волосы, бледные вытянутые лица без растительности, каждому на вид лет по тридцать пять. Из одежды белые рубашки, брюки и туфли. Их можно было бы принять за менеджеров.

В вольере — подпрыгивали и зло лаяли кавказские овчарки.

— Тише, родные! – ласково прикрикнул первый.

— Нетерпеливые, — пожурил и второй. – Дай-ка сигарету, Хох.

— Адама здесь нет, — прошептала Ева. – Правда, я его не видела уж лет… семьсот, но я бы его почувствовала.

— Сатаны здесь тоже нет, — усмехнулась Лилия. – Я его узнаю в любом образе... Эх, курить, млин, охота!.. – облизнулась девчонка.

— Попроси у этих гавриков, думаю, не откажут, — предложила Ева как само собой разумеющееся.

— Думаешь, – искренне удивилась Лилия.

Близнецы закурили. Недолго постояли, пыхтя сигаретами. На проём (окно) в стене они не обращали внимания вообще, даже украдкой взглядов не бросали. Собачий лай не смолкал.

— Ну, так гуляш или отбивная? — произнёс Яволь.

— А, может, котлетками побалуем? — помыслил Хох.

Близнецы подгребли к нехитрой обстановке, что рядом с вольером. Тут находились два атрибута: плаха, где лежал топор, а рядом возвышалась мясорубка высотой с человеческий рост.

— Чёт я не поняла… — разволновалась Лилия.

— Я поняла, но боюсь говорить вслух… — захныкала Ева.

Моложавые парни любовно потрогали инструменты, вызвав у девонек глубокий шок. Затем бледнолицые открыли вольер:

— Пойдёмте, пообедаем, дорогие!

Две овчарки бойко запрыгали с диким лаем, облизывая лощёные щёки хозяев.

— Кстать, одну на прокорм, а другую на секс-разрядку, — осенило вдруг Хоха. – А?

— Пусть кушают обеих, — не согласился Яволь. – К ночи будет юный свежачок, а эти как-то староваты, — он небрежно мотнул головой вбок. Не глядя на бойницу, как и ранее.

— Эм… Это я-то старовата!? – озарило дьявольскую дочку. – Эй, слышь, ты, мудила! – закричала она в зарешечённое окно. – Ты жутко пожалеешь, что меня оскорбил!

Ева вздыхала и кривила заплаканное лицо.

— Заткнись, Лили! – вскрикнула она, зажав уши ручками.

— Чё? – с досадой повернулась брюнетка.

— Через плечо, мать твою! – зашлась в крике Ева. – Нас щас сожрут! Вот так вот тупо, возьмут и сожрут, со всем дерьмом! Поэтому смысла им кого-то мазать нет совсем!..

Прилизанные хмыри в умилении слушали лай дорогих овчарок, не замечая ничего кругом. Они, наконец, растворили дверь и вышли из помещения с вольером. И судя по лаю, зазвучавшему буквально в уши – они подгребли к помещению затворниц.

— Слышь, Ева, а как нас съедят, если мы бессмертные? – задала вопрос Лилия, чутко прислушиваясь. – Семь тыщ лет как живём, вообще-то… Я и в катастрофы попадала, и из окна выпадала, и тонула… и – ни хрена, не умирала!

— Как, как? – всхлипнула Ева. – Если у тебя сожрут руку, то она наверняка не отрастёт! Ноги, голова и задница тоже…

— Да ладно, — поразилась Лилия. – Мляяя… Получается, мы встряли по полной!?

Со скрежетом замков отворилась стальная дверь и в помещение вбежали две кавказские овчарки. Лай смолк, но собаки хрипло рычали. За ними виднелись лощёные щёки бледнолицых.

Девчонки шустро прикрылись одеялом до самых сисек, прижавшись друг к дружке. Овчарки вымуштровано стояли на порожке, переминаясь и угрюмо глядя в глаза жертв.

— Прощаемся? – спросила Ева, стуча зубками.

Лилия часто-часто дышала и вдруг в голос заорала:

— Коса, коса, Помилуй мя телеса! – вложила свою ладонь в ладонь Евы. – Повторяй!

— Чего?!

— Заговор, — процедила Лилия. – Озарило, млин… Мне его в шашки проиграла Она.

— К-кто?

— Кто-то из сестёр, Жизнь или Смерть, — не помню точно кто… Ещё тогда, в Эдеме.

— А заговор на жизнь или на смерть? – вопрошала Ева в прострации.

— Я ж говорю, не помню. Но терять нечего, один хрен!

Бледнолицые расположились за своими собаками, удобно облокотившись о дверные косяки.

— Помолились, болезные? – спросил Хох с ухмылкой, явно приняв перешёптывания жертв за осанну.

— Коса, коса, Помилуй мя телеса! – торопливо пробормотала Ева. И машинально добавила: — Спасибо!

— Спасибо! – прошептала и Лилия на инерции. – Выручайте, сестрички…


* * *

— Без «спасибо» заговор не работает, — заметил пушистый проходимец.

— Истинно, — зевнул теплокровный гад, свернувшийся рядом уютным клубком.

Неразлучные приятели находились на Эдемском огороде, и, щурясь, наблюдали за сёстрами с косами, которые копали морковь. Жизнь и Смерть быстренько надёргали два крупных пучка и всучили оные коту:

— У тебя одна секунда! – предупредили сёстры с суровой нежностью в голосе.

— А награда? – кот состроил умильную морду, щурясь и млея, подался к Ним. – Всего один поцелуй!


* * *

— Кхм, — жирный котик, кряхтя, вылез из мышиной дыры, что располагалась возле самого пола тюрьмы-жральни. Вытащил оттуда и морковь. Ловко подбежал к блондинке с брюнеткой, бросил овощи им под ноги, подмигнул снизу и подался назад – в дыру. Реакцию женщин отследить никто не успел, так как прозвучала жёсткая хозяйская команда:

— Фас!

Овчарки сначала узрели кота, а после услышали команду хозяев. Недоумённо отследили метания пушистика и сорвались с места – к жертвам! Однако в глазах задвоилось и клыкастые животные тормознули на взлёте прыжка.

— Ууу, — завыли обиженно.

Люди пахнут мясом, а от запаха мяса кавказских овчарок тошнит, как известно. Если же мясо попадёт в пасть, то мучения бедной собачки невыносимы… С молоком матери впитано. Вот овощи – другое дело, полноценное и вкусное питание для сторожевых псов! Аппетитная крупная морковь – это амброзия!.. Только почему хозяева приказали коту разложить морковь рядом с этим отвратительным протеином?.. К тому же, женский протеин особенно запашист. Так и блевануть, простите, недолго.

— Ав-ав!.. – заскулили овчарки, оборачиваясь на хозяев. Завиляли смущённо хвостами.

— Чё? – не въехали рыжие близнецы.

— Урааа, да здравствует Жизнь и Смерть! – радостно вскричали девоньки. – Эй, убогие, а ну-ка быстро рассосались с пути, иначе вас ждут крутые слёзы! Мы – ведьмы, чёрт возьми!

Бледнолицые растерянно переглядывались. Девчонки отбросили одеялко и голенькими прошествовали между моложавыми парнями. Попыток застопорить жертв не было, — более того, прилизанные мясники шарахнулись от девонек. Явился в гости кардиогенный шок и пригрозил инсультом.

Овчарки, скушавшие до сего дня сотню человек, — мирно поедали морковку. Чавкая и повизгивая от удовольствия!


* * *

Девчонки из дверей «столовой для собак» выскочили в фойе сарая, а оттуда – на свежий воздух. Они очутились в узком дворе, огороженном высокой стеной из кирпича с колючей проволокой по всему периметру. В наличии здесь были трёхэтажный особняк, массивные сосны, бассейн под открытым небом. Типичное поместье для «новых русских».

Вопреки традиции светило яркое солнышко, день был в разгаре.

— Два урода! – ругалась Лилия, лихорадочно оглядываясь.

— Надо искоренить рассадник греха! – серьёзно заявила Ева. – Спасти тех, кто ещё сюда не попал.

— Чужие проблемы, — отмахнулась дьявольская дочь. И без перехода спросила: — Как думаешь, заговор сработал целиком или нет?

— В смысле? – не въехала дочь Бога.

— В том смысле, что мы ждём помощь или типа нам уже помогли, а дальше самим выбираться?

— Фиг знает…

— Ни хрена твой фиг не знает, — одёрнула Лилия. – Может, ещё разок заговор повторить, а?

В следующее мгновение перед узницами возник маленький красный «Мерседес». Выскочил из ниоткуда! Лишь витый дымок справа извещал о том, что автомобиль сюда приехал, правда, со сверхзвуковой скоростью, каковую никакой глаз не способен отследить.

Время на сиденье шофёра — деликатно повело бровками:

— Поехали, девоньки!

— Опаньки!.. – девчонки без разговоров запрыгнули на заднее сиденье и Время дало по газам. Тачку сорвало с места и не успели путницы моргнуть, — как машинка уже мчалась по асфальту оживлённой дороги.

— Млин, ты чё, опять у меня ключи увёл? – наехала Лилия на водителя. – Чё такой борзый-то, а?..

— Нас спасли, — напомнила Ева. – Я думаю, что стоит поблагодарить!

— Ваши дамские причиндалы у меня, — индифферентно вымолвило Время. – Сейчас приедем в Орехово-Зуево и купите себе платье. Хе-хе, — на бесстрастном лице возникла ухмылка. Однако сразу же пропала.

Лилия приметила на переднем сиденье свою сумочку, перегнувшись, рванула её к себе. Заодно кинула и Еве – её сумку… Зарылась в ридикюль, перебирая кошелёк, помаду, неработающий мобильник, сигареты… О, то, что надо! Жадно закурила. Спросила, пуская кольца:

— Какое сегодня число?

— Семьдесят седьмое июля, — уверенно ответило Время, мимоходом глянув на наручные часы. – Четырнадцать часов и ноль пять минут.

Госпожа Ирония и господин Сарказм лишь развели в бессилии ручками. Тихо выскользнули из салона и остались на дороге ждать другую попутку.


* * *

После того, как яркий «Мерседес» умчался из страшного поместья – в ворота особняка позвонила некая женщина, с лучистыми глазами. Дверь открыл привратник:

— День добрый, — мелодично сказала гостья. – Я – мадам Катастрофа, мне только что наказали явиться сюда и искоренить грех. С вашим домом я не знакома и поэтому способ исполнения определю на месте. Вы ведь разрешите мне войти?.. – Она игриво улыбнулась.

Минутка, пробегавшая вблизи, — ловко поймала улыбку сачком и показала большой палец в жесте «Класс!».


12. Супермаркет

В пятнадцать часов ноль восемь минут маленький красный «Мерседес» плавно подрулил к крыльцу торгового центра «Орехово-Зуевский».

Девчонки зажались по углам заднего сиденья, с опаской рассматривая городских пешеходов через окна. Они по-прежнему сидели абсолютно голыми.

— Вылезайте и пройдите за покупками! – строго сказало им Время. – Я буду вас ждать, — Оно явило свою настольную книгу и попыталось углубиться в гениальную формулу.

Подлость не имеет шанса быть оспоренной. Как и сроков давности. Однако Лилия всегда чихала на любые правила:

— Слышь, — мрачно скривилась женщина. – Мы тя щас трахнем прямо тут. Чтоб узнал, говнюк такой, каково нам!

— Мы как бы обнажённые! – поддакнула и Ева.

Время недоумённо взглянуло в зеркало заднего вида. Оно нахмурилось и чуть подумало. Отложило книгу и достало блокнот. Открыло его и прочло вслух:

— Девки одевают «Reebok» и шуруют в торговый центр на полтора суток. Покупают платья и мы едем дальше. Хм, — Время смущённо поморгало деликатными длинными ресницами.

— Чё? – не въехали девоньки.

Время, покаянно вздыхая, нагнулось и схватило объёмный пакетик, стоящий на месте для ног, у переднего сиденья пассажира, — и бросило свёрток попутчицам:

— Память девичья… Вот ваша одежда на время путешествия по супермаркету!

Туристки мимоходом переглянулись. В глазках отразилось какое-то совместное воспоминание.

— Что бы ты подарила ему на день рождения? – глубокомысленно спросила Лилия.

— Классику, — серьёзно ответила Ева. — «Идиот» Достоевского.

— У меня нет дня рождения, — грустно заметило Время. И лирично шмыгнуло носом.


* * *

Девоньки, одетые в спортивные костюмы, — вошли через крутящуюся дверь в торговый центр и замерли на пороге.

— Ни черта себе! – раздался протяжный бабский стон.

Прилавки начинались от входных дверей и тянулись куда хватал взгляд, — и в длину, и в ширину. Вся площадь была заставлена полками с полуфабрикатами, — необозримый супермаркет Еды!

— Горячими булками пахнет, — машинально отметила Ева. – Я читала, что магазины специально так делают, чтобы покупатель больше покупал… Запах свежеиспечённого хлеба будит аппетит.

— Тебе ничё не кажется странным? – кратко выразилась Лилия, возвращая попутчицу в реальность. – При чём здесь, нахрен, булки?

— Верно, ни при чём, — согласно кивнула Ева. – Мы пришли за платьями, помню. Просто кушать хочу.

— Ты хочешь сказать, что вот это, типа, такой обыкновенный маркет для замкадышей?! – патетически вскричала дьявольская дочка. – Величиной, как минимум, с Замкадье! – Она ухмыльнулась. – Кто виноват в этом дерьме — я знаю, но вот что делать?

— Я думаю, что надо исходить из тех обстоятельств, в которых мы оказались, — дипломатично высказалась дочка Бога. – Теперь-то ясно, что наша поездка – некая странная игра… Да, местами страшная и опасная, но… ведь прикольная!

Пока девоньки разговаривали, стоя на порожке, — мимо сновали люди с тележками, сумками и тюками. Они входили в магазин и выходили из него, — обычный покупательский трафик, характерный для любого супермаркета. Лилия вдумчиво отследила суету вокруг себя и вымолвила поспокойней:

— Окей. Деревья не растут до небес, и когда-нибудь игра прекратится. Тогда и обсудим с организаторами весь их, так сказать, талант, — брюнетка родила мрачную ухмылку. – Попёрли искать платья?

Женщины сделали несколько шажков вперёд и перед ними возник очкастый маленький хмырёнок, во фраке и в шляпе. С платком, изящно заткнутым за фалду. Администратор первого этажа! Он сказал зазывающе:

— Уважаемые леди! Я рад приветствовать вас в уникальном магазине, где время и пространство сплелись воедино! Наверняка вы зашли не просто так, а купить!..

— Заткнись! – цыкнула Лилия. – Нам нужны платья. Просто направь нас в «Шанель», а рекламу будешь впаривать тогда, когда мы уйдём. И кому именно – нам плевать. Да, Ева?..

Дочь Бога покатала желваки, поводила прелестной головкой слева направо, — и, наконец,  сплюнула в кулачок. Показала его очкарику:

— Вот… нам плевать.

— Понял? – усмехнулась дьявольская дочь.

— Д-да… — проблеял очкарик. – На первом этаже у нас еда, а одежда на втором. На третьем – ресторанный дворик, а на четвёртом – гостиница для желающих отдохнуть с дороги, — он показал направление, — эскалатор там.

Лилия выхватила у него носовой платок из фалды, кинула Еве:

— Оботри слюни, — и отошла, бросив хмырёнку на прощание: — Привет, мальчик.

— С-спасибо за салфетку! – Ева торопливо обтёрла ладонь, сунула платок парню назад за фалду, и заспешила следом за напарницей.


* * *

Девчонки поднимались на эскалаторе, обозревая интерьер, постепенно открывавшийся любопытным глазкам. Второй этаж, в целом, не отличался от первого, — вся видимая площадь была забита товаром. Сотни тысяч вешалов, на которых висели биллионы платьев, шуб, брюк, жакетов, ремней мужских и женских, сорочек, панталон, носок, плавок, комбинаций… Безграничная зала, заставленная вешалками и обувными коробками!

— Пройдите к Розане, — учтиво поклонилась администратор второго этажа, в бальном платье и с веером. – Вон там, — ткнула пальцем направление.

— Красава! – подмигнула ей Лилия и зашагала в указанную сторону.

— Моя подруга права, — поддержала комплимент Ева, спеша за попутчицей.

Девушка довольно заулыбалась, частя веером. Минутки кружились вокруг неё, будто стрекозы, — только и успевая махать сачками.


* * *

— Здесь всё «Шанель»! – велеречиво сказала продавец-консультант и повела кругом пальчиком. Внешне толстенькая живая бабца, с искренними ямочками на округлых щёчках и с глазами цвета сирени. Такой симпатичный мячик из плоти и крови.

Девоньки находились среди бессчётных вешалов с одеждой, тут и там яркими малиновыми пятнами отсвечивали кабинки для примерок.

— У нас только брендовые вещи, — добавила Розана на всякий случай. – Никакого самопала из Одессы!

— Так-так-так, — девчонки осмотрелись, нетерпеливо взбрыкивая. Глазоньки загорелись, рученьки задрожали! Генный инстинкт расправил крылья и понёс их сразу ко всем вешалам.

— Лили, глянь, какая чудная вещичка! – Ева подцепила изящное платьице, прижала к себе не снимая с вешалки, огладила. – Феерия! – выдохнула блондинка.

Лилия оторвалась от ощупывания плиссированной красной юбки, подошла и оценивающе глянула на попутчицу. Авторитетно фыркнула:

— Это не «Шанель», а «Диор», стиль New Look! 1947 год, и я была первой клиенткой Кристиана. Если что.

Консультант Розана как-то занервничала, без конца одёргивая сюртук.

— Да? – Ева из слов напарницы поняла не много, но не особо и расстроилась. Она схватила и примерила навскидку другое платье: — А так?

— Это «Шанель», — одобрительно покивала Лилия. – Коллекция 1957 года, идентичное платье носила Одри Хепберн… Минуточку, — вдруг брюнетка подозрительно осмотрелась и принюхалась. – Пахнет каким-то старьём! – вдруг рыкнула она и обратила гневный взгляд на Розану: — Чёрт возьми, это что, секонд-хенд?!

— Помилуйте! – воскликнула продавец, всплёскивая пухлыми ручками. – У нас только фабричные изделия! Их никто и ни разу не надевал!.. – Она энергично моргнула фиолетовыми глазками. — Если вы живёте в эпохе, где другая мода, то скажите, что за эпоха, и я вас проведу к нужным полкам! – Облик консультанта дышал искренностью.

— Хм, — крякнула дьявольская дочка и невзначай рассмотрела свой спортивный костюм. – «Reebok» — вечная классика и, действительно, непонятно, из какой мы эпохи.

— А вы все-все эпохи знаете?! – с умилением спросила дочь Бога у Розаны.

— Конечно же, ведь это моя работа! – восторженно шепнула продавец. Но быстренько убрала радость и добавила посуше: — Детали я не разглашу, коммерческая тайна.


* * *

Девоньки, нагруженные пакетами со шмотками, — весело сияя, — поднялись на эскалаторе на третий этаж ТЦ. Тут, всё те же необозримые площади занимали кафешки, правда, стоящие отдельными павильончиками.

— Хотя бы нормально посидеть можно, — одобрила Ева. – Бесконечную столовку я бы не вынесла.

— Сейчас бы по биг-маку! – ухарски подмигнула Лилия.

Однако биг-маков с ходу не было, вывески пестрели совсем не те. Поэтому девчонки присели в приличное с виду кафе, с азиатским орнаментом «под старину». Земляной пол сразу не расположил к уюту, но коли зашли, то можно и присесть, благо хоть присесть было на что. Кроме них — посетителей не наблюдалось.

— Йех! – рядом как джин из бутылки возник джигит с залихватскими усами: — Здравствуйте, дэвушк! – воскликнул он, тараща хитрые глазки. – Сэгодня вашь дэнь, патаму што вы удачна зашли!

— Супер! — поддержала восхитительный тон брюнетка. – Биг-маки есть?

— Йех, обижаешь! – осклабился джигит. – Я – Махмуд! Я кармыл падишахов, каролей Мэровингов и даще русских царэй! – докончил он с апломбом, приосанясь. Потом он понизил голос до интимного шёпота. – Одын раз даже сам Аллах заходил!.. Так-то!

— А кто такой Аллах? – прошептала Ева в ухо попутчицы.

— Откуда мне знать, — по привычке отмахнулась Лилия. – Окей, Махмуд, принеси нам еды! – распорядилась она.

— Сей момент!


В ресторанчик вошёл бодрый дед, с интересом покосился на молодух из-под седых бровей и занял место через столик. Одет он был в серый длиннополый пиджак, на голове кипа – еврейская шапочка. Чисто выбрит, глаза чёрные.

Проявился Махмуд, приветливо кивнул гостю и выставил перед ним на стол бутылку воды и тарелку с куском хлеба. Явненько старик был завсегдатаем.

— Уже готово! – льстиво залыбился хозяин и гостьям. – Несыте!

В обеденную залу резво вскочили два юных джигита, неся тушу какого-то животного. Брякнули её прямо на стол перед женщинами, дружелюбно кивнули и убежали.

— Вах! – Махмуд побил двумя стальными клинками друг о дружку. – Чудесный обэд, красавыцы!

— Ччто это? – Ева аккуратно ткнула в тушу пальчиком.

— Бэсподобный баран с альпыйских пастбищ! – возгласил Махмуд.

— Чё за хрень! – вознегодовала Лилия, вскакивая. – Убери эту гадость и дай нормальной еды!

— Обижаэшь, — поник хозяин.

Старик искоса поглядывал на занятную сценку, жуя свою хлебную корочку.

— А можно просто яичницу? — тихо попросила Ева, тоже вставая. – На сливочном масле.

— Ай! – Махмуд отбросил свои кинжалы и растерянно глянул на дорогих гостей. – Што?..

— Жареные яйца, — терпеливо повторила Ева.

— Вааай… — Махмуд инстинктивно зажал промежность рукою. – Нэ понимаю я, савсэм не понимаю, вах…

— По ходу колбаску просить смысла вообще нет, — ухмыльнулась Лилия, вдруг осознавшая пикантность ситуации.

Девоньки переглянулись в очередной раз и прыснули со смеха. А рядышком раздался глухой голос с лёгким еврейским акцентом:

— Уважаемые дамы, не желаете ли древнее золото из Ассирии?

Девчонки повернули весёлые личики. Дед недвусмысленно подмаргивал, показывая жёлтую побрякушку.

Туристки не успели ничего предпринять. В ресторан вдвинулся человек. Три метра ростом, с копной густых каштановых волос, с огромными синими глазами. Мышцы рельефно топорщились на атлетической фигуре. В набедренной повязке. Услужливо подскочил Махмуд, с трудом неся небольшую бочку. Мужчина принял бочку как стакан, вытащил зубами пробку и стал пить.

— Нифилим! – заворожено пробормотала Лилия, с обожанием глядя на красавчика. – Какие же они крутые!.. Ах!

— Нифилим, — задумчиво подтвердила Ева, — ребёнок, зачатый женщиной от ангела.

Гигант допил и отдал хозяину пустую бочку. Рыгнул. Заметил старика и шагнул к нему. Нагнулся к его уху и нечто туда сказал. Дедушка чуть подумал и кивнул. Нифилим отвесил неглубокий поклон и стремительно вышел вон, даже не глянув на девчонок.

— Мудрец!.. – зачарованно пробормотала Ева, внимательно глядя на деда. – Они очень крутые!

— Да? – среагировала Лилия. – Значит, дедуля в курсах местной хренотени, которая меня стала вымораживать!.. Не люблю, когда меня держат за лохушку, — заявила дочь Дьявола. Она решительно встала и пересела к старику. – Слышь, привет! Скажи, плиз, что тут творится и куда, мля, мы с подружкой попали?

Дедушка лучезарно усмехнулся. И сказал обыденно:

– Когда-то, однажды, их просто всё задрало. И здесь находится город, где живут люди, которых всё задрало. Уже семь тысяч лет. – Он глянул исподлобья и добавил, меняя тон на просящий: — Купите древнее золото из Ассирии!? – в пальцах вновь сверкнула драгоценная побрякушка. – Я Христу задолжал… муки совести жрут, етих-матих!.. Христос златом долги не берёт, вот и продаю колечко… надоело мучиться.

— До Страшного суда вы точно кольцо не продадите! – вдруг вскричала Ева. – Ведь вы – Агасфер!

— Да, — горько кивнул дед. – Вечный жид, обречённый вечно шляться по земле.


* * *

Девоньки, загруженные пакетами с обновками, — выбежали на улицу. Маленький красный «Мерседес» тосковал на стоянке у ТЦ. Время что-то чиркало в блокнотике.

— Эй, — путешественницы подпрыгнули к дверце водителя.

— Стойте! – вскричало Время, поспешно вылетая из салона. – Стойте!..

— Чего?!

Время загородило собой машинку, затем привычно закатало рукав рясы и глянуло на наручные часы:

— Так… десять, девять, восемь, семь… — Оно расслабленно выдохнуло. – Ровно полтора суток вы пробыли там, где пробыли! Теперь можно ехать далее!

— Короче, давай по чесноку! – не согласилась Лилия, упирая руки в бока. – Кто ты такой, и я не двинусь с места, пока не узнаю!

— Или такая?! – Ева грозно подбоченилась.

Так они и стояли – две разгорячённые тётки против флегматичного существа в тёмной рясе.

Правда и Ложь (круглоголовые близнецы) неспешно подплыли к сцене и вздели шаловливые ручки:

— Послушайте! – пропели сладко в унисон.

— Пшли нахрен! – рявкнули им девоньки. По очереди.

Правда и Ложь тихо растаяли в атмосфере, не возражая.

Время поддернуло рукава сутаны и, вероятно, впервые улыбнулось до ушей:

— Моё имя – Время! Я – повелитель пространства, — деликатно козырнуло Оно.

Минутки зажужжали в экстазе, схватили начальственную улыбку целым десятком в нежные ручки, —  и улетели, бережно её поддерживая.


13. Трупы, трупы, трупы

Шли пятые сутки поездки в Эдем.

Маленький красный «Мерседес» плёлся по трассе М-7 с очень небольшой скоростью. И тому были причины: за рулём сидела Ева, рядом – Лилия.

— Да расслабь ты руки! – командовала брюнетка. – И смотри не на капот, а выше, ты должна видеть дорогу перед собой на пятьдесят метров!

— А если сзади кто-то едет? – блондинка пыталась смотреть в задние зеркала, но получалось плохо с непривычки.

— Тебя сзади не волнует, — просвещала Лилия. – Ты едешь себе и едешь по средней полосе. Как надо будет поворачивать, тогда и будет повод для волнения.

Время находилось на заднем сиденье, читая книгу Альберта Эйнштейна.

На горизонте замаячили многоэтажки большого города.

— Въезжаем в славный град Владимир, — с облегчением сказала Лилия. Трасса к концу недели — стала девчонок утомлять.

— Нам не надо во Владимир, — с беспокойством заметило Время. – Следует повернуть влево до въезда в областной центр, на Суздаль – объездная дорога.

— Так, руль не дёргай и не бойся, — подбодрила брюнетка подшефную и обернулась взад. Молвила негодующе: — Слышь, мы уже один раз проехали по объездной, по твоей милости!..

— Сейчас я не шофёр, а навигатор, — туманно пояснило Время.

— Лили! Гаишники!.. – в страхе вскричала дочь Бога.

Дьявольская дочь развернулась вперёд и узрела автомобиль с синим тюнингом и мигалками, стоящий по пути следования.

— Ты испугалась гайцов или боишься проезжать мимо них? – не поняла брюнетка. – Сиди спокойно и едь как едешь!

Человек, по-садистки ухмыляясь, взмахнул полосатым жезлом, требуя остановки яркой машинки с московскими номерами.

— Блииин! – чуть не расплакалась Ева.

— Да заткнись ты, — беззлобно ругнулась Лилия. – И, давай, тормози.

— У меня ведь прав нет! – всхлипнула Ева. – И вообще я за рулём второй раз…

— Заплатим штраф, не впервой… — успокоила брюнетка и скомандовала: — Так, прижимайся к обочине, — она своей рукой вывернула руль. – Отпускай педаль газа и нажимай педаль тормоза… Молодец!

«Мерседес» застопорился невдалеке от машинки с проблесковыми маячками.

Подгребли двое крепко сбитых и ладно сшитых полиционера, в форменной одежде и в фуражках. У одного в руке – полосатый жезл.

— Здравствуйте! Капитан Баранов! – представился один. – Документики, пожалуйста.

Ева лишь испуганно глянула на попутчицу.

Однако-однако, ругаться с ментами лучше всего через раз. Лилия состроила гримаску понежней и, перегнувшись через водительское место, сказала сладким тоном:

— Дорогая полиция! У моей сестры нет прав. Дело в том, что я её обучаю вождению.

— Да-да, — очнулась Ева. – Моя милая сестрёнка обучает меня водить машину, и уже давным-давно! Я езжу на отлично, просто, эээ… сертификационный документ водителя не получила!.. Но это ведь формальность, не правда ли?..

— Хм, — размыслила полиция. – Кто владелец машины?

— Я, — заявила Лилия. – С документами полный ажур, и ПТС, и страховка, и огнетушитель…

— Пройдёмте к нам в авто! – распорядилась полиция. – И вы, и вы. Там и побеседуем.

Легавые вальяжно отошли, не стоя «над душой».

— Короче, объясняю ментам — я, а ты киваешь! – торопливо сказала Лилия напарнице. – Я умею давать взятки, а ты ни хрена, как понимаю…

— Я не умею, — согласилась Ева.

Время было глухо закрыто книгой, лишь пальцы на обложке нервно подрагивали.


* * *

Девчонки, подобно двум вздорным птенчикам, облачённым в платья от «Chanel» —  нетерпеливо подпрыгивали на заднем сиденье патрульного экипажа.

— Сколько? – спросила брюнетка, ставя сумочку на колени и доставая оттуда кошелёк.

Полиция впереди – сыграла в переглядки. Потом оба мужика развернулись к девчонкам фасом. Молча уставились на нарушительниц.

— Мы едем уже пять дней, дорожка как бы монотонная, вот и решили развеяться, — оправдалась Лилия. – Тем более, сестрёнка всегда хотела научиться вождению…

Ева часто-часто покивала и дополнила:

— Мы ж никого не убили!

— Именно это нам и предстоит выяснить! – холодно ответила полиция.

— Что, вашу мать?! – удивились девоньки.

— Уголовный розыск! – Баранов сунул под нос туристкам «корочки». — Пару дней назад мы нашли четыре трупа. В двух домах, стоящих по соседству. Везде наружные камеры зафиксировали ваш автомобиль.

— Мы ждали, когда вы проявитесь, и вот случилось, — добавил напарник Овцов. – Вам придётся проехать с нами для беседы.

— Вообще-то мы в рай спешим, — брякнула Лилия. – И вы знаете это не хуже, чем мы сами. Повелитель пространства – шикарный постановщик, но после его разоблачения, все его разводы на новое шоу – это тупо детский сад!

— Абсолютно! – горячо поддакнула Ева. – Такими белыми нитками сшили случай, что даже нам неудобно…

Полиция поморгала недоумёнными глазками. А потом осуждающе покачала суровыми головами.

— Сделать из свидетеля – обвиняемого, — нам как два пальца, — усмехнулся Баранов. – Поэтому ротики я бы прикрыл на вашем месте.

— Слыхала, Ева, мы свидетели, – не вняла предупреждениям брюнетка, всё посмеиваясь.

— Ага, но можем стать и обвиняемыми, — улыбнулась блондинка. Минутка хотела было возникнуть рядом, но передумала, и с опаской упорхнула прочь от полицейской тачки.

Со стороны Владимира примчалась машина ГАИ, лихо развернулась на трассе. Из салона выскочил гаец при «ведомственном жетоне», и сунулся к окну Овцова.

— Пост ДПС №443 прибыл, — доложил он торопливо.

— Слушай команду пост 443! Отгоните маленький красный «Мерседес» в отдел, — распорядился Овцов. – Никого не подпускай к тачке до эксперта, ему я щас звякну.

— Будет сделано! – гаец отбежал к яркой машинке. Заглянул в салон и тут же возвернулся, тараща взгляд.

— Там… кто-то есть! – сказал он удивлённо.

— Везёте кого? – ласково подмигнул розыск девонькам.

— Да, везём труп, — усмехнулась дьявольская дочь. – Правда, половую принадлежность покойника мы с сеструхой не смогли определить, сколько ни пытались…


* * *

На трепетных рученьках были защёлкнуты наручники. Девчонки вяло шевелили браслетиками и ухмылялись.

Женская парочка находилась в кабинете с решётками и сидела на табуретах. Напротив – парочка мужчин из уголовного розыска. Между визави – прямоугольный стол.

— Если ваша шутка про труп в «Мерсе» — дур