В ожидании осени 1977 (fb2)


Настройки текста:



Максим Арх Регрессор в СССР. В ожидании осени 1977

Глава 1. От Автора

Уважаемый Читатель! Вы читаете ЧЕРНОВИК(!) и в нём неизбежны ошибки в орфографии. Редактирование будет производится в основном по завершению романа.

Эта книга, является второй в серии и для более полного погружения в сюжет, автор рекомендует прочитать сначала первую книгу — «Регрессор в СССР. Книга 1. Лето 1977.»

ПС. Обложка книги временная.

ПС 1. Просьба, особо сильно, на автора не накидываться, так как это его вторая работа.

ПС 2. Просьба соблюдать цензурную лексику и держать себя в руках.

ПС 3. Если Вам, не понравилось произведение, то можете, просто, тихо-мирно, в порядке трудовой дисциплины, не хлопая дверями и ничего не комментируя, пройти мимо. Автор будет Вам чрезвычайно благодарен.

ПС 4. Хотя ГГ и музыкант, но полностью текстов в романе проводится не будет и при желании Читатель сможет по названию найти их на просторах интернета.

ПС 5. Хотя ГГ и похож на музыкантов-попаданцев, но по мере развития сюжета в корне будет от них отличаться.

ПС 6. Текст написан «не высоким штилем» и содержит много «сленговых» выражений. Мат "запикан" ***.

Глава 2. Предесловие

… Друг мой, друг мой,

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,

То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

((с) Сергей Есенин, «Чёрный человек». 14 ноября 1925 года)

Сентябрь 1977 года.

Был прекрасный осенний день. За окном, проносились московские улочки, по которым ехало такси. Немногочисленные люди на улицах, в виду того, что было рабочее время, спешили по своим делам и им совсем не было дела, не до меня и не до моих грустных мыслей.

Я сидел на переднем сиденье, рядом с водителем и пристально вглядывался в дорогу, пытаясь понять, долго ли ещё ехать?

Этот вопрос, я уже несколько раз задавал шофёру, но тот лишь кивал и уверял, что вот-вот должны подъехать. Я не мог ждать!.. Душа терзалась, душа рвалась, душа рыдала!..

Видя мои страдания и ощущая витающее в воздухе нервное напряжение, водитель также погрузился в мрачную атмосферу. Об этом можно было судить потому, что он, вцепился в руль двумя руками и лишь изредка косился на меня, как бы спрашивая: «Ты как, парень?».

Я же, устало улыбался ему в ответ, похлопывал его по плечу и отвечал:

— Не волнуйтесь! Со мной, всё нормально! Я в норме! Всё будет хорошо. Вот только… только в горле, всё пересохло!..

Водитель нервно морщился и понимая, что я тороплюсь, ещё сильнее сжимал руль, вероятно пользуясь принципом — крепче за баранку, держись шофёр!

Его, конечно, можно было понять — добродушный малый, одно дело просто везти пассажира на адрес, а другое дело, с заездом в церковь…

Я не знал, где купить, в этом времени, венки и цветы. Точнее. будет сказать, не то, что бы не знал, а просто забыл, «что — да где»… Ведь с момента попадания меня из 2019 года, в это время — 1977год, прошло более 40 лет… Обратился к водителю, подкрепив просьбу несколькими бумажками, тот посмотрел на меня с благодарностью и остановился у небольшой церквушки в центре Москвы.

Из аэропорта, в сторону «больницы имени Боткина», мы ехали не по МКАДу (Московская кольцевая автодорога), которая в этом времени, именуется не иначе как — «Дорога смерти», из-за частых аварий «лоб в лоб», а через спокойный центр города, в котором о автомобильных пробках, практически ничего не слышали.

Выйдя из автомобиля и попросив водителя обождать, увидел «батюшку» и подошёл к нему. Поговорил с ним и осведомился, где можно купить атрибуты для ритуала. Тот сначала ни чего продавать мне не хотел, но какой-то мужик, кавказской национальности, дай Бог ему здоровья, встрял в разговор и уломал служителя церкви на продажу венков, цветов и свечек. Я оплатил покупку, и мы уложили, всё это, в Волгу 24.

У шофёра, настроение упало ниже плинтуса. Я его понимал, тяжело вести машину, когда клиент неразговорчив и мрачен, а в стекло заднего вида, видны лишь венки, лежащие на заднем сидении автомобиля и закрывающие обзор.

Грустно, это всё… Грустно и на душе, словно «кошки скребут» … Не должно всё это, было произойти!.. Не-дол-ж-но!

Когда я сюда попал, то хотел принести счастье не только себе, но и окружающим меня людям. И очень может быть, что не только лишь, окружающим меня людям, но и, как бы пафосно это не звучало, принести пользу всей стране — всему СССР! Но, получилось всё наоборот… Получилось всё, как всегда… И теперь, из-за моей глупости, самонадеянности и неумении просчитать ситуацию на несколько ходов вперёд, наша «Великолепная семёрка», превратилась в «заурядную шестёрку», потеряв одного из лучших своих бойцов…

«Что, я наделал?! АААА!!! — кричал я про себя, не обращая внимание на морщившегося шофёра. — Как же так?! Как же я это допустил?! Ведь было ясно! Было всё предельно ясно, что человек допустил ошибку, и что он будет себя, за это, во всём винить и корить!

Так неужели Саша ты, этого не знал?! Ты, что, живёшь первый год? Да тебе уже почти шестьдесят! Тебе 57 лет, а ты такой дурак!! Неужели, ты не мог предположить, что чувство вины, преобладает над разумом на столько, что один из близких твоих людей, наложит на себя руки?»

«Нет! Нет! Не мог! — рыдал про себя я. — Кто же знал, что так произойдёт?! Как о таком вообще можно знать?!»

«А надо было знать, Саша. Ты поменял их судьбу, и в этот момент, вся ответственность за них, целиком и полностью легла на твои плечи! Ты виноват в случившимся! Ты! И только ты!»

«Заткнись… я не виноват… это не я… он сам…» — попросил я себя.

«Нет, Саша!.. Ты виноват, не меньше чем он сам! Ты взрослее, умнее, опытнее, так зачем ты поручил не смышлёному ребёнку, такую сложную миссию? Почему не поехал сам, а отправил «детё» неразумное, в опасный путь. Ведь ты видел, что вокруг вас, началось мутное «движение».»

«Не знаю! Не знаю, почему я сам не поехал! Почему он, а не я?! Что же я наделал! Я бы сейчас всё отдал, чтобы это изменить!»

«Кстати, скажи… А, быть может, ты тогда просто струсил? Признайся, ведь в трусости нет ничего зазорного, ибо человек слаб. Открой правду и тебе станет легче…»

«Заткнись! Заткнись! Заткнись!..» — кричал я про себя и глаза мои застилали слёзы.

Мне было плохо. Горло болело, пересохло и першило. Меня мучала жажда и хотелось пить. Я достал из сумки бутылку виноградного сока. Предложил водителю, но тот отказался, тогда я опустошил её практически полностью.

Тем временем, мы подъезжали…

Охх… Вот и больница….

Вахтёру на воротах, мы протянули рубль, и он без проблем пропустил такси на территорию, куда въезд частных автомобилей был запрещён — коррупция — мать его!

Охх… Вот и они, мои ребята… Моё ВИА — мои друзья…

Стоят в кучке, переминаются с ноги на ногу, ждут меня…

Перед тем, как лететь из соседней республики, которая стала мне уже как «родная», на самолёте, я попросил «шапочно» знакомого мужика из обслуги гостиницы, позвонит в Москву Юле и сказать, что из аэропорта, я поеду сразу в морг. Вот, наша девочка, всех обзвонила и собрала…

Ждут меня, непутёвого, мои детки. Ждут и надеется, что «папа», всё сможет… Но они ошибаются…

«Я не могу воскрешать… Простите меня… Я вас подвёл! Я не смог защитить одного из вас! Так какой я вам отец!! АААА!!!» — безмолвно кричал я, опустив голову, когда вылез из автомобиля…

Меня обступили друзья… и были слышны их голоса: «Саша…» «Успокойся…» «Не плачь…»

Юля обняла меня, прижалась и тоже зарыдала, повиснув на шее…

Так мы стояли и плакали…

Простояв несколько минут, я извинился перед принцессой, достал из сумки свёрток и негромко сказал:

— Ребята. Я знаю, что вы комсомольцы, но прошу вас, возьмите свечки!..

Раздав их опешившим друзьям и родственникам погибшего друга, я вытащил цветы из машины и также распределил их, между ещё не пришедшими в себя ребятами…

Какая-то бабуля, вероятно родственница покойного, стала говорить о том, что пластмассовые цветы, нужно на кладбище ставить, а тут мол, нужны только живые…

Я извинился, и сказал, что смог достать только такие, поэтому понесём их!

Её поведение, меня удивило. Нужны ей именно живые цветы?! Так сейчас осень, а не зима! Цветов море! Поезжай на рынок и покупай, что душе угодно! Неужели, кроме меня, цветы купить было больше некому? Столько народа кругом!.. Ан нет!.. Почему то, именно Саша Васин, должен тащить охапку цветов из Армянской ССР, через пол Союза, а вот бабульке на рынке у дома, купить несколько гвоздик лень!

Я остановился и задумался…

«Что я несу?.. И когда?.. До этого ли сейчас…»

Конечно я должен! Должен! И должен буду, теперь всю свою жизнь! Только смогу ли я, искупить вину, за столь короткий срок. Пусть даже проживу я ещё сто лет?.. Не знаю…

Что же касается бабульки, то её можно было понять — нервы.

Я удивился, увидев, как пожилая женщина, вся побелела и начала бубнить, что-то себе под нос, когда из машины я стал доставать венки.

«Странная бабулька. Может староверка, какая ни будь?..» — подумал я, глядя на крестящуюся женщину.

— Ну всё, пора, — сказал я, поправил чёрную ленту с надписью — «Дорогой и любимой тёте». Удивился, а потом сообразил: «Походу дела, наверное, батюшка в церкве, перепутал».

Взял один из венков и траурная процессия тронулась.

Глава 3

14 августа. 1977 год. Воскресенье.

Утренняя пробежка. Турничок…

Мама сегодня была дома.

— Садись кушай, а то остынет, — сказала мне она. Сажусь за стол. А, что у нас тут? Каша. Геркулесовая! Это, я люблю!..

Позавтракав, включил телевизор и прилег на диван.

По первой программе, только, что началась «гимнастика» …

Я взял газету и ознакомился с программой телепередач на сегодня…

14 августа. Воскресенье.

Первая программа.

09.10 Гимнастика. (цв.)

09.30 «Будильник». (цв.)

10.00 «Служу Советскому Союзу!» (цв.)

11.00 Встреча юнкоров телестудии «Орленок» с Героем Социалистического Труда, генеральным авиаконструктором О. Антоновым.

12.00 «Музыкальный киоск». (цв.)

12.30 «Сельский час». (цв.)

13.30 «Человек с ружьем». Художественный фильм.

15.15 Назым Хикмет. К 75-летию со дня рождения. (цв.)

16.10 «По вашим письмам». Музыкальная программа. (цв.)

17.00 «Международная панорама». (цв.)

17.30 Мультфильмы

18.15 «Клуб кинопутешествий». (цв.)

19.15 Дм. Кабалевский. Симфоническая поэма «Весна». (цв.)

Симфоническая поэма «Весна». (цв.)

19.20 «Золотой эшелон». Художественный фильм.

21.00 «Время».

21.30 Концерт, посвященный открытию 2-го Международного фестиваля телевизионных программ народного творчества «Радуга». (цв.)

23.00 Чемпионат Европы по многоборью. Коньки. Мужчины. (цв.)

Ну интересно наверно было бы посмотреть «Служу Советскому Союзу!» в 10.00 и «Международную панораму» в 17.00. Кстати говоря практически все названия передач заканчивалось — цв., а это значило, что страна переходит с чёрно-белого изображения на цветное… Прогресс!..

«Ну, особо ничего интересного нет, что там дальше» …

Вторая программа.

19.00 «Земледелец Подмосковья».

19.45 «Москвичи — участники Всесоюзного фестиваля художественной самодеятельности». Заключительное выступление цирковых коллективов Москвы. (цв.)

20.15 «Горизонт». (цв.)

21.00 Творчество И. Абашидзе.

21.45 А. Куприн «Светлые ожидания». Телеспектакль. (цв.)

«Нда — негусто. Мало того, что начинается семь вечера, так ещё и смотреть нечего. Вы можете представить в «прайм-тайм» в воскресенье, в вашем 2019-том, передачу «Земледелец Подмосковья»? Хотя… тут мерки совсем другие и передача «Москвичи — участники Всесоюзного фестиваля художественной самодеятельности», которая начнётся в 19.45, вполне возможно, что по рейтингу, может легко переплюнуть передачу типа «Голос» или «Фабрика звёзд» из Вашего времени.»

Третья программа.

10.05 Учащимся 6-х классов. Литература. (цв.)

10.45 Поступающим в вузы. Математика. (цв.)

11.30 Русский язык. (цв.)

11.55 Физика. (цв.)

12.30 Экран учебного кино. (цв.)

13.30 Экран — учителю.

14.00 В помощь учащимся школ рабочей и сельской молодежи. Обществоведение. 11-й класс.

14.30 Литература. 10-й класс.

15.00 История. 10-й класс.

15.25 Художественный кинофильм для глухих. «Ход белой королевы» (с субтитрами). (цв.).

«Во как!.. Заканчивается, сразу после фильма, значит, где-то в пять вечера. По всей видимости на этой «кнопке-канале» находится и друга программа… К примеру, «Третья программа» закончилась, включилась «Вторая» или «Четвёртая»?..

Абсолютно ясно, что канал учебный. Так же, абсолютно ясно, что в светлом будущем такого нет и быть не может, в виду того, что коммерчески не выгоден. Вот если бы, вместо русского языка врубили рэп-батл, а вместо «Экран-учителю», селфи голых преподавательниц с БДСМ-вечеринки, тогда да… канал бы имел право на жизнь в 2019+.»

Четвёртая программа.

09.00 Музыкальная программа «Утренняя почта». (цв.)

09.30 «ДОСААФ — школа патриотов». Документальный фильм. (цв.)

10.00 «Вперед, мальчишки!» (цв.)

11.00 «Наше время». Документальный фильм. (цв.)

11.50 «В мире животных». (цв.) 12.50 «Человек. Земля. Вселенная». (цв.)

13.35 Концерт Государственного академического симфонического оркестра СССР. (цв.)

15.30 Эдуардо де Филиппо «Суббота, воскресенье, понедельник». Фильм-спектакль.

17.30 «9-я студия». (цв.)

Ну, да, тут повеселей, чем в предыдущих, но всё же… нужно признать, что не очень. Смотреть толком, во всяком случае на мой вкус, нечего…

Тогда, нафиг зомбоящик, решил я и стал планировать сегодняшний день.

Чем бы заняться?..

Песни для ВИА — там вроде всё гуд. С песнями для «продажи», или «подарков», тоже. С песнями для моего отдельного проекта — осталось записать только немного аранжировки на клавишах и вокал, а это в принципе на один день…. Этим займёмся завтра с утра. Что же делать сегодня? Заняться литературой и попечатать романы?

— Что делать, сегодня собираешься? — словно читая мои мысли спросила мама, когда зашла в комнату, чтобы положить глаженое бельё в шкаф.

— Не знаю пока.

— Сходи в кино. Или, иди с ребятами в футбол поиграй. Уже небось, начали приезжать с каникул, твои друзья и одноклассники.

Футбол не хочу… Кино? Что там смотреть-то? Что там есть такого, что я не видел? Шанс того, что в той жизни я пропустил какой-то стоящий фильм, который нужно было бы обязательно посмотреть, конечно был, но всё же… Тем более «Багдасар разводится с женой(!)», я уже видел.

— Да ну нафиг, это кино, — сказал я маме. — Порисую может, что-нибудь…

С другой стороны, размышлял я, можно просто пройтись погулять по Москве. ЦУМ, ГУМ, Красная площадь, ну или, всё тоже ВДНХ. Можно ещё поискать парочку нормальных микрофонов в «комиссионках» … Эта идея, казалось привлекательна…

Был и самый простой, обычный вариант — пойти, немного прогуляться по району, а потом засесть за написание своих нетленных произведений, либо закрыть комнату, достать планшет и заняться… извращением «Гарри Поттера». Так сказать, адаптировать произведение к этому времени. Не думаю, что у меня возникнут, какие-то серьёзные проблемы по адаптации произведения.

Фильм, я смотрел и его помню, книгу я читал, аудиокнигу я слушал + планшет с инетом, придали уверенности в том, что проект по переделыванию — бессмертного творения Джоан Роулинг, пройдёт без сучка без задоринки!

Единственное препятствие в написании этого сегодня, была мама, которая находилась дома и могла» вломится» в комнату в любой момент. Видеть ей «артефакт» из будущего, было крайне нежелательно.

Если, всё же закрыть дверь, на щеколду, то встанет немереное количество лишних вопросов, «чем это её сынуля в почти пятнадцать лет, занимается в закрытой комнате?)».

Демонстрировать ей, возможности планшета и интернета 2019 года, было, категорически нельзя.

Так, что ж… может прикинуть, ещё какое-нибудь письмо, завтра напечатать и отослать?.. Вот только о чём? О будущем нельзя, о политике нельзя, о технологиях нельзя — всё это может попасть не в те руки.

Да и как отсылать то?.. Ящик, в который я опускал письмо о маньяках, наверняка теперь будет под особым надзором и его будут контролировать… Возможно, стоит подумать, как мне попасть в Ленинград…

В принципе, очень просто. Привезти домой магнитофон. Включить песни маме и сказать, что я их продал. «Вот деньги мама и теперь, раз у нас есть деньги на жизнь, прошу тебя исполнить хрустальную мечту моего детства, давай съездим в Ленинград.»

Перед этим, нужно найти номер Сенчиной… Узнать, она вообще в Ленинграде ли? Вдруг у неё какие-нибудь гастроли? А то, так можно приехать и никого там не застать… Да и вдруг нет никакого «романа» и всё это домыслы и сплетни… «Опять двадцать пять, за рыбу деньги…» Знать бы наверняка… но как?!

Отправить письма, Романову — «хозяину Ленинграда», по почте… Да нет! Глупость несусветная! Наверняка, их вскроют ГэБэшники…

Отправить письмо, Гришину — «хозяину Москвы»?.. Та же фигня, только в профиль. Да и что ему писать то? Написать о том, что в 1985 году, как только Горбачёв, которого кстати говоря он будет поддерживать, придёт к власти его снимут и отправят на пенсию? Или о том, что 25 мая 1992 года он умрёт от инфаркта, стоя в очереди в Пресненском райсобесе, куда придёт оформлять пенсию?

Бред…

И вообще, фигура Гришина вызывает серьезные вопросы… Всего три слова — «Московская. Торговая. Мафия.», уже о чём-то говорят. Поэтому вывод один, нужно каким-то образом подниматься наверх и уже оттуда смотреть, что почём, кто почём, на кого делать ставку, а кого предавать забвению. Да-да, именно так. Теперь решаю я, что хочу то и ворочу!..

Только об этом пока никто не знает… ха ха ха…

В общем, сейчас не об этом… Чем же заняться сегодня? Быть может позвонить Юле и пригласить её на прогулку? Идея хорошая, только…на прогулку куда? Ну к примеру, можно просто погулять потому же ВДНХ(а). Купить шашлыка, посмеяться, поесть мороженное, быть может сходить в кино…

Я, подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Из зеркала на меня смотрел пятнадцатилетний летний ребенок в образе, которого, только-только начал проявляться юноша. Нда…

Провести весь день, в роли клоуна и получить за это, поцелуй в щёчку, да и то вряд ли…

А перспективы какие? Да никаких! Какие могут быть перспективы, у симпатичной, милой, красавице студентки — комсомолки и малолетнего шкета? «Абсолютли» никаких, как сказал бы один качок.

С другой стороны, всё равно же заняться нечем?! Печатать неохота, рисовать тоже, хотя и надо, поэтому можно и позвонить, а там глядишь… ээх…

Да нихрена там не глядишь!.. Блин… Стоп! Стоп! «Держаться, сержант Белов!» — как говорил, Саша Белый, из кинофильма «Бригада». Держатся!

Конечно же, если немного пофантазировать, то…

Эх, моя бедная Юленька, замучил бы я её, наверно…

Всё! Хорош! Нафантазировал!..

«Держаться сержант Белов!» — напомнил себе я в очередной раз и пошёл на кухню налить чаю, чтобы отвлечься, от глупых и извращенных, но таких желанных и приятных мыслей…

Значит, будем становиться писателем — прозаиком, как в анекдоте…

— Ты кто, мать твою?!

— Я, писатель-прозаик…

— Про каких нах** заек?!

«Основная масса населения 2019+ спросит: — «О каких, таких зайках, ты собрался писать? Уж не романтическая ли это эротика?». Им и невдомёк, что писатель-прозаик это…»

В этот момент раздался звонок телефона.

— Алло! База торпедных катеров слушает! У аппарата, лейтенант Василь, — громко и чётко, проорал я в трубку.

— Эээ… Извините… Я, наверное, не туда попал…. Я думал… — начали мямлить на другом конце провода.

— Привет Сева. Это я. Испугался? — весело протараторил я. — Чего притих? Я это — Александр! Просто пошутил… Ты тут?.. А — ЛО…

— Ух… — выдохнул наш клавишник. — Ну и напугал! Ну ты даешь! Аж в пот пробило… — проговорил он, выдыхая, а через секунду, собрался с мыслями и продолжил:

— Я, вот что звоню. Поставил я папе, вчера нашу музыку, ему понравилось. Да, что там говорить… Очень, очень понравилось! И он… — Сева замялся. — Он хочет, встретиться с тобой, чтоб убедиться в серьезности наших планов.

— Когда? — спросил я, «не став тянуть кота, за все подробности».

— Да хоть сейчас. Могу заехать. Ты можешь?

— Могу. Заезжай.

Сева сказал, что будет через пятнадцать минут. Мы распрощались, а я посмотрел вверх…

«Вот, так вот! Думал, думал, а за меня всё решили. Ни книг, ни писем, ни прогулки с Юлей под луной, сегодня не будет.»

Повесив трубку, сказал маме что, еду на студию и буду вечером… Она удивилась и напомнила: «Ты же сказал, сегодня выходной?» Но я ей рассказал о звонке, посетовал: «Всё равно делать нечего, а там хотя бы «дела»».

Мама ещё раз напомнила, что с головой у меня по всей видимости проблемы: «Нормальный ребенок, давно бы поехал в деревню. Купался бы в пруду и на речке, играл бы с ребятами и загорал. Ты же, торчишь в душной Москве!».

На этот спич я извинился, сказал, что вероятно я не нормальный ребёнок, поцеловал маму в щёчку и вышел во двор.

* * *

— Слушай, а чего ты на машине то? Тут идти, минут десять пешком. Я бы и так дошёл, — сказал я Севе, когда залез в автомобиль.

Я, жил на 3-ей Останкинской, которая в 2019 называется улица Академика Королёва, а он на Большой Кашёнкинской, которая в будущем, тоже будет составлять часть, этой же улицы.

— Я тебе, с телефонного автомата звонил. Ездил на мойку, вот решил тебя по дороге захватить. Видишь, машина какая чистенькая.

— Ну, — задумался я, — она вроде и вчера была не грязненькая… Ладно. Так, что папá, хотел от меня услышать?

Савелий поморщился и вкратце рассказал…

* * *

Пройдя вахтершу-консьержку и огромный холл, мы поднимаемся на 8 этаж в лифте. Высота потолков на лестничной площадки, наверное, метра три с половиной. Большие лестничные пролёты. Вокруг чистота и красота. Вдоль стены, на полу, стоят несколько декоративных растений.

Огромную, дубовую, двухстворчатую дверь, открыла нам, приятная женщина в старомодном, тёмно-синем платье. На вид ей было, лет 50–55.

Сева меня предупредил, что у них есть домработница, некая Лидия Васильевна, поэтому я не удивился, а констатировал лишь факт, «наличия» в СССР, дом работниц!

Она, критическим взглядом, осмотрела меня с ног до головы и пригласила внутрь квартиры.

Я ох***ал понемногу, от высоты потолков, дом работницы в советское время, а также от вероятного количества комнат, в такой уютной и небольшой квартирке…

Наверняка, комнат, должно быть штук 5–7, не менее…

По периметру огромного тамбура, и не менее огромного, длинного коридора, наблюдается «немереное» количество закрытых, покрашенных белой краской, дубовых дверей.

На вопрос: «Это что, коммуналка?», Савелий застеснялся и отрицательно помотал головой.

«Действительно какая нахрен коммуналка?!» — понял я, тупость заданного мной вопроса.

— Нет, это наша квартира, — как-то стесняясь озвучивает Сева. — Пошли в гостиную, — пригласил он меня.

«Да? Ну пошли. Где тут — хоромы царские?!»

Нда… Такая скромная квартирка, у скромного музыкального дирижера. Прихожая, по размерам, равна, или даже чуть больше, нашей с мамой квартиры…

«В натуре» — гостиная!.. Метров 40–45. Скромная такая, комнатка…

Красивая резная мебель, типа «стенка», в шкафах которой, за стеклянными дверками стоят хрустальные сервизы. Большие светло-коричневые, кожаные кресла с огромными подлокотниками. На стенах, висят замечательные картины, написанные маслом. В углу зала, на стеклянной тумбе стоит телек, по имени «Grundig». Неподалёку от него на полке, в близи декоративной пальмы, притаился знакомый японский магнитофон, который Сева привозил на базу. Рядом с ним стоял бобинник…

Ну и так по мелочи — диваны разные, ковры всякие, на полу паркет, на потолке люстра — вероятно уменьшенная копия люстры из Большого Театра…

Сам потолок, по периметру украшен лепниной, причем не простой, а позолоченной…

Что ж, при таком раскладе, папá должен выйти в халате одетым на костюм с галстуком и в турецкой «феске» на голове, или как там называется, этот головной убор…

Вот, это социалистическое равенство!.. Вот это я понимаю!.. Наверняка, для таких людей социализм, является очень даже неплохой системой, ибо себе его они уже построили и в нём живут, хотя и в отдельно взятой квартире.

Если честно, то я был рад за них. Молодцы!!

Но если уж совсем честно, то было грустно. Грустно и обидно… Как же так… Моя мама, растила меня, практически в одиночку и работала на двух работах и не заслужил вообще ничего подобного? Даже такой прихожей, которой равна всей нашей квартире?! …

И кто меня осудит, если я захочу себе такое же?

Ясно, что, работая у станка, на шахте, медсестрой в больнице или воспитательницей в детском саду, такое великолепие можно увидеть лишь в кино. Конечно же, если при просмотре ты не заснёшь, потому как за целый день навъё****лся так, что мама не горюй!..

* * *

Через несколько минут в комнату вошёл папá.

Это был невысокий, на голову ниже своего сына, мужчина, средних лет. С большой залысиной, торчащими во все стороны длинными, чёрными с проседью волосами и выдающимся «шнобелем».

Одет он был в костюм без галстука(!), без халата(!) и без «шляпы» (!). В общем выглядел папá, как типичный «сумасшедший-дирижёр-гений», отображённый в сатире, а не как «турецкий султан», которого ожидал увидеть я.

— Доброе утро, молодые люди. Меня зовут Аркадий Львович, — представился он.

Я встал с дивана протянул ему руку и представился:

— Александр.

Сева не стал представляется вероятно, зная этого мужика.;)

— Пойдемте к столу, попьём чая, и вы мне расскажите о себе. А также о том, как вы смогли написать такие замечательные песни в столь юном возрасте.

* * *

— Вы знаете, — сказал я присаживаюсь за большой овальный стол, покрытый белой скатертью на котором стояли всевозможные яства к чаю, — эти песни, не получились бы такими хорошими, если бы, не способности вашего сына, ровно, как и всего ансамбля. Я им лишь чуть-чуть помог, проиграв композиции на гитаре и напев их. Они прониклись идеей. Поняли, что может получиться, что-то стоящее, вложили душу и воплотили в жизнь. Я сам был удивлён результатом.

— Хм… Просто напел и получился шлягер, да ещё и не один?! Интересно… но в принципе неважно… — задумчиво проговорил папá и сделал небольшой глоток чая из маленькой чашечки, сделанной из Гжельского фарфора.

Мы тоже пригубили…

— Александр, нужно признаться, я не был рад тому, что Сева тратит время на эстрадную музыку вместо того, чтобы больше заниматься самостоятельно. ВИА — вокально-инструментальный ансамбль, это конечно хорошо… молодежная музыка, танцы, компания, девушки… Всё это весело и интересно… Но, я хотел бы, чтобы мой сын, вырос великим пианистом, — тон его стал резок, — а не превратился в забулдыгу играющего по выходным на танцплощадках за трехлитровую банку вина и иногда подхватывающего халтуру на похоронах!

Сева встрепенулся…

— Сева помолчи, — осадил он пытавшегося, что— то сказать сына. Потом, более мягко продолжил: — Ты молод, тебе сколько? 14? 15? Ну вот! У тебя ещё всё впереди, — в голосе его, появилась сталь, — а Савелию, я боюсь может взбрести в голову, что он обойдётся и без учёбы!.. Что ему, карьера пианиста, не нужна!.. Что ему, лучше бренчать по кабакам!.. — дирижёр замахал руками. — Он, уже поступил на третий курс! У него блестящие перспективы! И эти ваши записи, — он махнул в сторону магнитофона, — забили ему всю голову! Он, теперь не о чём, кроме вашего ансамбля, слышать не хочет!.. Александр! Моему сыну, ваша эстрада не нужна! Ему, лучше заниматься классической музыкой, а не по танцулькам «лабать»! Так что, мне кажется, моему сыну ваша ВИА не подходит и точка! Не — под — хо — дит! — по слогам произнёс он последнее слово.

— Папа… — обреченная прошептал Сева, поставил локти на стол и обхватил голову руками.

Наступила тишина.

— При всём уважении, — сказал я поднимаясь из за стола, поняв что аудиенция закончена, — мне кажется, Сева уже совершеннолетний и может сам разобраться, что ему нужно. Насчёт же учёбы… Я собираюсь закончить школу экстерном, в этом году и поступить в институт. Соответственно, я категорически против того, чтобы кто-либо бросал учебу. Институт — это путёвка в жизнь. Так вроде говорится?! Спасибо за гостеприимство… Мне уже к сожалению пора. Я, по-моему, утюг, дома забыл выключить, кабы, что не случилось… До свидания! Савелий, проводи меня пожалуйста, — сказал я и глянул на папá.

Сева, поднял на меня красные, набухшие слезами, несчастные от «горя» глаза, глянул на «тирана», который неподвижно сидел со скрещенными на груди руками и помедлив несколько секунд, всё же поднялся со стула…

Глава 4

— Стойте! Стойте, молодые люди! Остановитесь! — вдруг, раздался голос в наши спины, когда мы уже открыли дверь и собирались выйти из квартиры. — Подождите!..

«Тиран», подошёл к нам и с доброй улыбкой, произнёс:

— Ребята, я хотел понять серьёзность ситуации… Хотел узнать, на сколько серьёзно вы относитесь к задуманному вами делу?! Это было испытание, проверка! Проверка, серьёзности ваших намерений. И я рад, что у моего сына, появился такой замечательный товарищ, — огорошил нас папá. — Прошу вас, проходите в комнату. Прошу, присаживайтесь…

Я глянул в глаза папá и с недовольным лицом, морщась, «ввёл того в курс дела»:

— Вообще-то, уважаемый «папа», мне не нравятся такие проверки!.. Дружба, или не дружба, это дело десятое, но дело это, моё и Севы!

— Ну, молодой человек… Саша… Ну, извините меня, — он подошел ко мне и протянул руку. Мне, не оставалось ничего делать, как пожать её.

Тот же, не собирался сбавлять набранный темп и продолжил:

— Мне, сын, все уши прожужжал про вас. Гений! Гений! Гений! «Мальчику 15 лет, и он гений, папа!» … «Папа Ты не поверишь, он это… Папа, ты не поверишь, он то… Папа, ты не поверишь он сё…», — изображал сына Аркадий Львович. Сева сидел красный как рак. — Ну, должен же я был увидеться и познакомиться, с такой подрастающий сменой?! Присаживайтесь, прошу вас. Извините меня ещё раз. Я, немного переиграл.

— Ладно не вопрос, — просто согласился я, не захотев разводить «сантабарбару» и сел.

Напротив меня, с ошарашенным видом, «приземлился», Савелий.

— И так, — весело сказал папá и тоже уселся на стул, — итак, расскажите пожалуйста о себе. Кто ваша семья? Где вы живёте? Какие у Вас планы?..

Я рассказал, кто был папа, кто мама, кто бабушка с дедушкой и как я собираюсь строить свою жизнь. Весь рассказ, «от силы», занял 5 минут, а закончил я его, задав дирижёру вопрос:

— У нас прям тут смотрины какие-то получились. Вам так не показалось?

Тот усмехнулся, но вопрос проигнорировал видимо, посчитав его риторическим.

— Саша, а как тебе удается писать такие взрослые песни?

— Я, разные пишу. Просто мы, не всё ещё записали. Есть и про подростков, и про войну, и про дружбу, и про любовь. Много всяких…

— И ты, ищешь человека, администратора, художественного руководителя в ваш ВИА? — осведомился бывший «тиран».

«О, наконец-то отделе», — с облегчением подумал я и налил себе компот.

— Да, действительно, так и есть. Нам, нужен знающий человек. В силу своего возраста, я не могу этим заниматься. Меня просто никто не будет слушать и серьёзно воспринимать. Также, у меня нет, ни опыта, ни связей… Да собственно и желания, заниматься всей этой организационной «лабудой», нет. Поэтому, нам нужен знающий человек.

Папанька ухмыльнулся, почесал свой «крамэр» и спросил:

— И какие требования, к этому человеку должны быть?

— Да, требования простые. Человек должен быть порядочным, а также знать «всех». Во всяком случае, так сказать, в музыкальной или около музыкальной тусовке… Знать, как сделать правильно, к кому и как «подрулить» и если нужно, то кому и как дать…

Папá покачал головой… в смысле: «Ну ты пионер блин даёшь. Сам от горшка, два вершка, а о каких-то взятках, так просто рассуждаешь.»

Так, как мне было пофигу я продолжил:

— Также, он должен быть, более-менее честным человеком, как бы не странно, это звучало. Но самое главное, он должен понимать, что мы ему, нужны не меньше, чем он нам, а может быть даче и больше. То, что вы прослушали на этих плёнках, была лишь маленькая толика — мизер, только маленький кусочек того «вкусного торта», кусочек творчества, которое я планирую пустить, что называется, «в массы». В будущем, там будет, не то, что «торт», там будет, как минимум — «кондитерская фабрика»!

Я, посмотрел на усмехающегося Аркадия Львовича и проговорил уверенным, серьёзным голосом:

— Поверьте и помяните моё слово! Там будет, не только кондитерская фабрика, там будет «всё». Просто, «всё»!

— Дожить бы, — весело сказал папá, не поведясь на пафос.

— Доживете, какие ваши годы. Насколько я понимаю, месяца через два — три, вы ведь не планируете умирать? — взяв со стола миндальное пирожное, задал я риторический вопрос и улыбнулся. — Вот и славно. Тогда, вы всё увидите сами. Именно тогда, это «всё», о чём я вам говорил, скорее всего и станет реальностью.

— Ого, так скоро?! Ну надеюсь, что не помру… Надеюсь доживу… Целеустремленность, это, молодой человек — хорошо. Песни — это прекрасно, тем более настолько хорошие песни. Конечно же, у меня есть знакомые и конечно же, я постараюсь помочь…

Он, пошевелил рукой «копны» волос и задумался…

— А не позвонить ли, Яше? — размышлял он, бурча себе под нос, а затем произнёс: — Есть, хороший и честный человек — это, Яков Моисеевич. Сейчас он работает преподавателем в институте, но тяготиться этим. Безусловно, он знаком со многими известными композиторами, певцами и артистами. Давайте, я с ним переговорю… Если он заинтересуется, то вы с ним встретитесь и всё обсудите.

«Что ж, Яков так Яков,» — подумал я и поблагодарил «папу» за участие.

Посидев с минуту в тишине и глядя на меня, как бы, «через меня», папá вдруг встал и произнёс:

— Молодые люди, что же вы не пьете чай, вот бутерброды… Кушайте, кушайте… Ну а я, пожалуй, позвоню прямо сейчас. Чего, тянуть то?.. — сказал он и вышел коридор.

— Хороший, у тебя папа Сева. Весёлый!..

— Извини, — засмущался тот. — Я, не думал, что он такое учудит. В первое время я совсем растерялся и остолбенел. Даже не мог сообразить, что вообще происходит, что нужно делать.

— Прикольно, «чего» … Ладно… Вытащи плёнки из магнитофона и давай их сюда.

— А, может мне перепишем? — с жалостью в голосе проговорил Савелий, посмотрев на меня с надеждой.

— Перепишем, но только, через две недели. Я же всё объяснял вчера. Сейчас, это секрет. Он должен хранится у одного человека, чтоб не возникло никак двусмысленностей и лишних подозрений, которые могут разрушить любое, даже очень хорошее и перспективное начинание.

Сева отдал мне катушки…

— А какие у тебя планы на сегодня? — поинтересовался фельдмаршал у расстроенного ординарца.

— Вроде никаких. Думал тебе позвонить и на базу поехать. Всё равно делать нечего… а там, — он зажмурился, — там музыка!.. Ты не представляешь, как она мне, в последнее время, нравится. Я последнюю неделю только о ней и думаю…

— Теперь становится понятно, чтой-то, папá забеспокоился, — вздохнул я.

Сева хотел что-то возразить, но не решившись, лишь махнул рукой.

— Короче, я тоже хотел тебе предложить поехать на базу и записать вокальную партию песен, которые пою я.

— Так ты же говорил, что стихи ещё не написаны.

— Уже написаны.

— Так, когда же ты успел?

— Да сегодня ночью, не спалось вот и дописал.

— Врёшь?! — раскрыв меня спросил следователь.

— Вру, — легко признался, пойманный на месте преступления преступник.

— Давай! Конечно поедем! А, почему вчера не записали?

— Не хотел песни всем показывать. Мы с тобой вдвоем знаем … и достаточно. Ребятам о них знать, пока не нужно. На эти песни у меня большие планы. К тому же, вчера я не знал, что у нас будет «худрук». Для более ошеломляющей демонстрации, лучше пусть у нас будет семь песен, а не четыре.

— Думаешь, папа договориться?

— Мне. кажется да. Я, практически уверен. Иначе, какой смысл, был во всем этом разговоре? Ну, а если ответ будет — нет, так запись лишней не будет, тем более действительно, делать-то, особо не чего. Я у мамы отпросился, так что «гоу» на студию.

В том, что Аркадий Львович договорится о встречи я не ошибся. Завтра, на своей квартире после обеда и до восьми часов вечера нас будет ждать — Блюмер Яков Моисеевич, 54 лет от роду.

Я поинтересовался:

— Есть ли у него дети?

— Да. Есть. Две девочки. Одной, по-моему, восемнадцать, она учиться в институте, а другой двадцать… Но, я не совсем понимаю, при чём тут…

— Большое спасибо, за гостеприимство, но нам пора, — не дал я закончить фразу задумавшемуся дирижёру.

Пожал его руку, попрощался и позвав Севу вышел.

* * *

— Саша, а зачем ты про детей спрашивал? — поинтересовался в машине шофёр.

— Ну, как зачем? Их двое и нас двое… Да и не дети они уже… Тебе молоденькие нравятся? Значит тебе 18-летнюю, ну а я буду довольствоваться, 20-летней старухой.

Сева, аж дышать перестал и только вылупив глаза смотрел на дорогу.

— Ну, чего ты распереживался-то?.. Нормально, на бл***и сходим. Хоть девах пощупаем, не всё ж целыми днями на базе сидеть, да на гитарах «мундыкать»! Тут живые люди, и даже возможно симпатичные люди… Эх, гульнём… — успокаивал я друга.

— Нет, Саша!.. Я, не могу!.. Я, не буду!.. Ты, лучше без меня сходи. Один. Я тебя в машине подожду, — отмазывался, уже без пяти минут грешник.

— Нет! Так не пойдёт! Пойдёшь со мной! Мне одному, не в тему, сразу двух ублажать. Может быть я и не против, только боюсь, они могут этой «фривольности» не понять. Так, что не ерепенься, идём вдвоём! Хочешь забирай себе старуху, а мне младшенькая достанется, — настаивал я.

— Пойми, Саша! Я, не могу! Не могу! Я, не буду! Я, не буду изменять! Пойми, у меня Юля!..

«Оо, да тут роман. Драма. Безответная любовь?.. А мне казалось, что она с Иннокентием, крутит.» — удивился я про себя, а в слух произнёс:

— Ты чего?! — возмутился совратитель юных душ. — Это ж, для дела нужно! Для всех нас! Для всего ВИА! Ты что, известным стать не хочешь? Знаменитым и богатым, не хочешь быть? Ты не хочешь, так другие хотят! Юля твоя, хочет! Она мечтает петь на большой сцене, а из-за тебя она может и не стать звездой мировой величины! И всё это произойдёт, лишь потому, что ты деваху «оприходовать» не хочешь! Тебе нестыдно?! Эх ты, комсомолец… Не подводи коллектив! Там делов то на десять минут, не больше…

— Нет-нет! Лучше ты, без меня!.. Вон, Антона на пример, с собой возьми… Хотя у Антона семья, жена… Но, всё равно… Лучше, взять его! Он умеет…. И…, и, если он один раз изменит жене, ничего страшного не случится, — выпалил он, «древнюю мудрость» и надежде посмотрев на меня. — Один раз и изменой-то, можно не считать?! Ведь, это нужно для ансамбля… Правильно я говорю? — попытался уцепится за соломинку и найти в моих глазах поддержку своей «мало вразумительной отмазке» страдалец.

— Нда…И действительно, какая может быть измена, если всего один раз?! — констатировал я и уже не сдерживая смех и заржал.

* * *

База.

— Пожалуй, попробую я разными голосами сначала попеть. Включай фонограмму, будем записывать, пробные варианты, потом покрутим частоты и прикинем, какой вариант, подойдёт нам больше… Ну, а после, на клавишах, не много аранжируем…

Савелий согласился с предложенным мной вариантом действий, поставил «минусовку» в магнитофон, и приготовился нажимать кнопку «воспроизведение» по команде солиста.

Я же, посчитал нужным, дабы тот не испытал шок, предупредить товарища:

— Ты, давай… не удивляйся, «чо» я тут сейчас исполнять буду…

Сказав это, великий певец начал музицировать…

Сначала обычным голосом, потом чуть с грустью, потом с радостью, потом чуть с хрипотцой, потом, чуть гнусавым — как обиженный ребёнок, потом с большей хрипотцой — то есть порычал, для прикола…

Поэкспериментировав в таком духе минут двадцать, мы выключили запись и решили прослушать, что же я тут «на исполнял» …

Каким голосом мне лучше тут петь я уловил, сразу, но для Севы, нужно было показать, работу… Тот слушал мои доводы, по «полному раскладу», почему этот голос подходит, а почему нет, затаив дыхание и постоянно кивал.

Слушали. Слушали, но голос тот который я бы хотел добиться, так и не услышали… Хотя Савелию, несколько вариантов вокала, понравилось. А я, был недоволен.

«Не так, пел тот певец, в моей старой реальности, не так!» — констатировал, про себя, я.

Я знал, почему вокал не получается… По всей видимости, что и тут, что и в той жизни, нормально петь по трезвому — я не умел! Для уверенного исполнения композиций, мне обязательно нужно было немного пригубить. Вероятно, виной всему рок-н-ролльная молодость, впрочем, как и вся моя rock-n-roll — ная жизнь.

Выход был только один — мы пошли с Севой в магазин, где он, на всякий случай, чтобы не плодить сущности, купил не вино, а бутылку «беленькой», лимонад и немного закуски в виде сосисок, колбасы и сыра.

Увидев водку и лимонад, в стеклянной бутылки, улыбнулся, вспомнив интересную историю, из той жизни…

* * *

Как-то летом, в субботу, в законный выходной, местные мужики у пруда в деревне, бухали и играли в «буру» в карты. Игра была в самом разгаре, а выпивка уже закончилась… Заслать в магазин за «горячительным», было решено восьми летнего сына, одного из игроков. О том, что продавщица может и не продать водку, потому как 18+, никто и не помышлял, ибо все друг друга знали.

«Каталы — алконафты», поскребли по карманам и кое как набрали нужную для двух бутылок сумму…

Малыш ушёл за напитками, а игроки принялись резаться дальше, мучаемые жаждой и ожиданием…

Через десять минут, малыш вернулся с двумя тканными сумками, в которых звенели бутылки…

Коллектив был сильно удивлён, ведь денег, еле-еле хватало лишь на две бутылки, а тут две сумки…

— Там водки не было, я вам «еманада» купил, — поставив поклажу, отчитался мальчуган…

* * *

Придя «домой» в студию, мы уселись за стол. Сделав бутерброды, завтракали и болтали практически ни о чём. Я же, между делом, в это время, ещё и «уговаривал» пузырь…

— Сева, хочешь анекдот прикольный расскажу?

— Расскажи, — согласился тот жуя «бутер» с колбасой.

— Короче, говоря… Сидит пьяный мужик в хорошем Московском ресторане, пьёт шампанское. За соседний столик садится интеллигентного вида человек и говорит официанту:

— Мне, пожалуйста, бокал бордо урожая 1956-го и испанскую курочку с хрустящей корочкой. Приносит официант бутылку, откупоривает, тот пробует:

— Хорошо!

Приносит курочку. Интеллигент засовывает указательный палец в задницу курице, обнюхивает его, облизывает:

— Нет, это не испанская курочка, эта выросла западнее Лиона, и кормленая отборной пшеницей, а я просил испанскую.

Официант, извиняясь, уносит блюдо. Шеф-повар в шоке. Приносят из соседнего ресторана новую, по всем данным — испанскую.

Готовят, приносят интеллигенту. Тот снова проделывает ту же операцию с курицей:

— Это не испанская курочка, эта курочка выращена южнее Неаполя и кормлена отборным просом, а я заказывал испанскую курочку!

Официант в шоке, уносит курицу.

Все носятся, ищут эту испанскую курочку. В конечном итоге закупают её у какого-то посольства. Готовят и приносят интеллигенту. Интеллигент опять засовывает указательный палец в задницу курице, обнюхивает его, облизывает:

— О, спасибо. Это именно то, что я и просил, испанская курочка.

Пьяный мужик, увидев всё это, подходит к интеллигенту, бросает ему на стол пачку денег и со слезой в голосе говорит:

— Братан, детдомовский я! Пробей на родословную!

… Как же ржал Сеня… Мне тоже было смешно, вроде неплохо рассказал.

Поняв, что «бафф» начал действовать и я пошёл к микрофону…

Теперь, получалось всё легко и непринуждённо, да и голос стал намного прикольней и хорошо гармонировал с музыкой.

Сева это также заметил и похвалил солиста.

— Давай прослушаем, — предложил я, когда мы записали вариант, некоего попурри.

* * *

— Ага-ага, вот вроде ничего, — размышлял я вслух. — Что значит, как у девочки?! Сам ты… как у девочки!.. Голос видите ли ему не нравится… Да нихрена ты не понимаешь. Нормальный голос… Ну да, бабский маленько… зато народу понравится — не сомневайся. Сейчас, только ещё «бафнусь», для усиления моих вокальных способностей на + 0,1 и спою, потому как, если бафнусь на полную катушку, то есть на 0,5, то скорее всего засну прям за столом… Всё поехали. Запись…

* * *

Через два часа, мы записали не только вокальные партии трёх песен, но и аранжировку вокруг вокала.

Ещё через два часа записали всё начисто. Один вариант с голосом, а другой вариант без голоса — «минусовка», то есть звучит одна музыка.

— Охренеть можно. Вот это музыка. Теперь, все девчонки твои будут, — подмигнув мне, сказал Савелий.

— Конечно мои, а как же может быть иначе?! Не волнуйся. И тебе чего-нибудь достанется, — обнадежил я друга перематывая плёнку. — Так, давай на одну катушку запишем песни, где поют Юля и Антон, а на другую, где пою я. И по домам… Кстати говоря, магнитофон и катушки забираем ко мне домой. Нужно дать послушать песенки маме, а то она не понимает, где её любимое чадо пропадает уже вторую неделю…

* * *

Маме песни очень понравилось. Она не верила, что пою я. Потом, всё же узнав мой голос, она обняла меня и расплакалась.

— Ничего мама, ничего, — успокаивал её я. — Скоро нам станет легче, и мы будем жить долго и счастливо. Ты я и бабушка…

Через некоторое время, немного успокоившись она произнесла:

— Прекрасные песни, Сашечка. Неужели, ты хочешь их продавать?

— Нет мам. Я хочу другие песни продать. Эти, для нашего ансамбля. Есть другие две песни, вот их и хочу предложить исполнителям. Я запись с ними на студии оставил. Следующий раз покажу.

— Как же, ты хочешь их продать? И кому?

— Ну одну, хочу предложить Ибрагимову, а другую Ташкенбаеву, — проговорил я. Мама оторопела.

— А почему им? Ты что с ними знаком? — включился в маме следователь по особо важным делам.

— Подумал, что, наверное, им подойдут. Песни зажигательные, должны понравится. Ну, а если нет, то другим певцам предложу… Вариантов много, кому-нибудь, обязательно понравятся. «На крайняк», может быть и сами споём. Конечно, лучше бы, чтобы мои песни исполняла не только наша группа, но и знаменитые артисты, так что придётся их поискать.

— Ох, ну ты и молодец, а какие песни…а… И в кого только ты у меня такой талантливый?.. В деда наверно, — решила она и попросила ещё раз включить ей все песни.

Через пол часа, мама сказала:

— Саша, если другие песни такие же хорошие, то проси сразу рублей десять, или даже, быть может по пятнадцать. Ничего…. Они богатые…. Они дадут…

— Нет мам. Я думал, по три тысячи рублей за песню попросить, а может быть и больше… Они дадут… Они богатые…

Наступила тишина…

Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.

Глава 5

15 августа. Понедельник. 1977 год.

Новости дня:

— В соревнованиях по крикету, сборная Англии выигрывает "Урну с прахом".

— Джерри Эйманом, во время работы на радиотелескопе «Большое ухо» в США, в Университете штата Огайо, зарегистрировал сигнал «Wow!» — сильный узкополосный космический радиосигнал.

С утра меня переклинило написать полный расклад нот на несколько «моих» симфонических музыкальных произведений, чем я и морочился до обеда.

* * *

Днём, мы вновь поднимались в «сталинку», правда на этот раз пешком. Я размышлял так:

«Если все великие люди живут в «сталинках», то какого хрена я живу в «хрущевке». Непорядок!»

— Здравствуйте Яков Моисеевич.

— Здравствуйте ребята, проходите, — пригласил он нас в комнату. — Аркадий Львович, мне вчера вкратце объяснил, но всё же я бы хотел узнать от вас более подробно предмет нашего разговора. Так, что вы от меня хотите? Чем, я могу вам помочь? — сказал небольшой монолог колобок с бородкой и усами.

На вид ему было около пятидесяти. Он был невысокого роста, совершенно лыс, но с пышными «гусарскими усами». Он носил очки с роговой оправой и с толстыми стёклами, из-за чего его глаза казалось были огромные и навыкате. Из одежды на нём были коричневые брюки, клетчатая рубашка салатового цвета с короткими рукавами и тапочки.

Хозяин квартиры пригласил нас пройти в большую комнату.

Как я и предполагал, комнат в квартире оказалось много, и квартира эта была вряд ли коммунальной.

Зал, куда мы вошли, по размеру практически не отличалась от гостиной, в которой мы были вчера, в доме Севы.

Присев за стол, я прокашлялся и, чтобы не затягивать, приступил к озвучиванию цели визита.

— Дело в том, уважаемый Яков Моисеевич, что у нас есть ансамбль. Также у нас есть автор стихов и музыки, которую этот ансамбль исполняет. Но вот беда. У нас нет хорошего продюсера, — увидев недоумённый взгляд, я быстренько исправился, — точнее сказать — хорошего художественного руководителя «труппы», который помог бы нашему замечательному и скромному ВИА, взойти на «большую» сцену.

Тот ухмыльнулся.

— Ну, планку вы себе поставили молодые люди высокую, — деловито начал он, — и это хорошо!.. — Говорил он с неповторимым еврейско-одесским акцентом, и мне сразу же вспомнился замечательный фильм «Ликвидация»! — Но, чтобы показывать такие результаты, нужно иметь отличную песню. Хотя бы одну! Заметьте, — он поднял указательный палец вверх, — я сказал не хорошую, я сказал отличную песню! Чувствуете? — он вздохнул. — Хорошие песни можно исполнять лишь тогда, когда ты уже на Олимпе. А вот для подъёма на этот Олимп, требуется непременно отличная композиция. Насколько я понял, вы ни с какими авторами и композиторами не сотрудничаете, а придумываете сами?

Я мотнул головой в подтверждение.

— Я так и думал!.. Ребята, это называется самодеятельность. Са-мо-де-я-тель-ность! — по слогам произнес он. — Чувствуете? Конечно же это хорошо. Конечно же такие начинания необходимо приветствовать. Молодёжи заниматься музыкой нужно и это развивает. Но всё же, чтобы ВИА стал известным требуется хороший репертуар. Требуется найти отличного композитора, который напишет музыку для вашего ансамбля, а также необходимо найти отличного поэта, который захочет с вами работать и который сочинит прекрасный стихи и положит их на музыку. Только тогда ваша музыка будет иметь успех. А ваша самодеятельность конечно же хорошо, но этого явно мало. Это всё на уровне двора.

Сева заёрзал на стуле и хотел что-то ответить, но посмотрев на меня осёкся и передумал. Я же сидел и ждал, когда дядя выговорится и устанет…

— Вот и получается, что для того чтобы стать очень известными у вас практически ничего нет, даже если вы играете очень хорошо. Поэтому, перед тем как искать художественного руководителя вам необходимо найти хотя бы какого-нибудь композитора и самого завалящего поэта-песенника. У вас есть такие? — спросил в лоб потенциальный админ.

— Мы сами пишем. И музыку и слова, — произнёс Сева и осёкся, глядя на меня.

— Ах сами… — приуныл Яков Моисеевич, — понятно. Но поймите, чтобы самим придумывать, что-то нужно закончить институт или училище. Чувствуете?.. Савелий — вот учиться. Пройдёт несколько лет, и он может превратиться в прекрасного музыканта, а возможно в дальнейшем и прекрасного композитора. Вы же молодой человек, ещё ходите в школу насколько я понимаю? — получив мой утвердительный кивок, он продолжил:

— Вот и ходите! И замечательно! Учиться, учиться и еще раз учиться! Так ведь завещал нам Великий Ленин?! А выучившись, вы возможно сможете поступить в музыкальное училище, скажем в то, где учится ваш друг, или же скажем, закончить музыкальную школу… И лишь за тем стоит пробовать, что-то сочинять самому, тогда может, что-то и выйдет. Вот такую песню, не стыдно будет показать людям. Возможно тогда, её даже т с удовольствием включат на радио.

Он вздохнул, глядя на ёрзающего Севу и лыбящегося меня, затем, ухмыльнулся нашей надменности и спросил:

— Или же, быть может у вас, есть хотя бы одна такая песня?

Я помотал головой.

— Ну вот видите… — начал говорить колобок, но был прерван.

— У нас нет одной такой песни… у нас их семь! — и немного подумав я добавил. — Пока семь.

Наступила тишина. Затем Яков Моисеевич осведомился:

— Молодые люди, вы верно шутите? Какие семь песен у вас есть? Те, которые вы играете в своём ансамбле? Который вы сами написали?

— Да, именно так.

Моисеевич, немного поморгав своими лупоглазыми глазищами вероятно решив, что «хватит толочь воду в ступе» и пора поставить точки на «и»» сказал:

— Продемонстрируйте тогда их пожалуйста. Ведь неспроста же вы принесли катушечный магнитофон, хоть у меня и свой имеется.

Я кивнул Севе и тот врубил «мафон».

Савичева — песня «Юлия».[1]

Реакция испытуемого объекта, была интересна.

Когда заиграла песня, Моисеевич начал, что-то бубнить себе под нос. До меня доносились такие слова: «Ну да-ну да… хм… интересно… а девушка эта поёт неплохо… ага… ну-тес, ну-тес…»

Чем-то этим своим старинным — «ну-тес, ну-тес», он напомнил мне профессора — мужа библиотекарши. Хотя в принципе, по возрасту то, они были ровесники вот, эти «старорежимные» словечки и употребляли, контрреволюционеры блин.)

На втором припеве, «предполагаемый худрук» вскочил, уставился в потолок и «залип». Так, в неподвижности он и простоял до конца композиции.

— Ещё! — не шелохнувшись, стоя как вкопанный и «глядя в грядущее», то есть в потолок, приказал «полу-худрук».

Сева врубил…

Началась следующая композиция — Буланова «Старшая сестра».[2]

Яков Моисеевич начал мерить комнату шагами опять бубня себе поднос:

— А неплохо…тоже…. Очень хорошо… девушка… поет. Ох, Молодец! Очень энергично… необычный голос какой… грустная и в тоже время весёлая… танцевальная прям… хм… интересно…»

— Это вы поёте? — спросил возможный руководитель ансамбля, глядя на Севу, когда зазвучал припев третьей «нашей» песни «Белый пепел», которую в той жизни исполнял «Маршалл».[3]

— Нет, это наш вокалист — Антон, — пояснил диджей Савелий.

Четвёртой композицией, была — «3 сентября» — Шуфутинского.[4]

Я не переставал смотреть за реакцией подопечного, и она мне нравилась. Глаза были закрыты, а губы что-то подпевали… и когда начался первый припев…

— Ах**ть! Это просто ах***ь можно! — вдруг заорал Моисеевич. — Это просто пи***ц какой-то! Не может быть! Сара! неси рюмки! Просто великолепно! Это шедевр! Ше-де-в-р! — тут же спохватившись зашептал: — Тихо, тихо, тихо… Всё обсудим потом!.. По-то-м…

* * *

Он, немного уставший и возбуждённый, присел в кресло и потер переносицу.

— Ну ребята, вы и напридумывали песен. Все шлягеры! Все! — он рубанул воздух рукой. — Я вам это ответственно заявляю. Все шлягеры! Хоть сейчас на песню года! Хоть сейчас! А кто автор этой музыки? Кто автор стихов? Вы сказали вы сами это придумали…. Вы что, придумываете сами такие шедевры? Кто авторы?

— Автор музыки и стихов перед вами, — сказал Сева и показал на меня рукой.

Дядя Яков, охренел ещё раз.

— Поразительно! Просто поразительно! Сногсшибательно! Неужели это правда? — заверещал «почти» директор ВИА.

Я кивнул.

— Поразительно! Никогда подобного не видел. Молодой человек — вы талант, — сказал он. — Разрешите пожать Вашу руку.

Я встал, для очередного «поручкивания» и протягивая руку, до кучи представился: — Александр Васин.

Визави, схватил мою ладонь двумя руками и начал яростно её трясти.

«Это ему так последняя песня, что ль понравилась?»

— Очень приятно. Яков Моисеевич Блюмер. Очень приятно познакомиться! — потом, он опомнился, что перешел «на Вы» со «шкетом» и спросил: — Вы очень молодо выглядите сколько же вам лет?

— Пятнадцать, — ответил я, — скоро шестнадцать будет.

— Боже мой, боже мой. Вы меня не разыгрываете? Это точно придумали всё вы?

— Да, придумал я. И музыку и тексты, а записали мы всё с нашим ВИА на репетиционной студии. Именно к этому ансамблю мы и предлагаем Вам присоединится.

Он отошёл на пару шагов назад, осмотрел меня с ног до головы, также пристально осмотрел Севу, отвернулся от нас и опёршись одной рукой на стену, смотря себе под ноги сказал:

— А давайте послушаем ещё раз? И кстати, вы говорили, что песен записано семь, а включили мне только четыре…

— Да. Есть ещё три песни, но они так сказать из другой оперы, — сказал Сева косясь на меня. Я подтвердил, чтоб он продолжал, мотнув головой мол — «Молодец. Ври дальше.»

— У нас будет к вам одна небольшая просьба. Не могли бы вы пригласить к нам на прослушивание композиций вашу жену и дочку, — сказав это, мой компаньон покраснел и закашлялся, видимо вспомнив о хохме в машине и поправился: — В смысле — дочек… Если это возможно, то пусть и они послушают. Нам было бы очень интересно узнать мнение, так сказать потенциальных слушателей.

— Отличная идея молодой человек. Отличная! Конечно, нужно посмотреть какова будет реакция рядовых слушателей. Я думаю Сара не откажется, да и дочкам будет интересно послушать. Музыку они у меня очень любят. Сейчас пойду спрошу, — произнёс он вышел из комнаты.

* * *

Через десять минут перед нами сидели: жена, домработница, дочка Софа — семнадцати лет, дочка Ада — пятнадцати лет, сын Михаил — десяти лет и три подружки пятнадцатилетней дочери.

«Хм… а папа Севы, говорил о более старших сёстрах. Напутал что ли?.. Одним словом — композитор…»

— Уважаемые друзья, послушайте пожалуйста несколько песен нашего ансамбля и выскажите пожалуйста потом свое мнение, об услышанном, — с робостью в голосе и запинаясь объявил Сева заготовленную речь, которую он учил всю дорогу до дома худрука. — Это очень важно для нас.

Проговорив этот спич, он трясущимися руками нажал кнопку «воспроизведение».

Первая песня «Юлия». Всем очень понравилось.

Семнадцатилетней Софе, наверное, понравилось больше всех, глаза горели, а изначально скептическая мина на лице исчезла.

«Старшая сестра». Подружки младшей сестры косятся на сестёр и что-то там шушукаются. Эта песня также песня всем понравилось.

Следующая композиция «Белый пепел». Прислушиваются к словам… нравится.

«3 сентября» — восторг!..

«Замечательно… великолепно… очень хорошо…», — резюмирует почтенная публика.

— А кто придумал эти песни, вы? — она смотрит на Севу, тот мотает головой и говорит, показывая на меня:

— Нет, это не я. Все песни придумал Александр. Мы, лишь помогли ему их записать. Тут поет наша вокалистка Юля и вокалист Антон. Наше ВИА называется «Импульс».

Взгляды фанатов устремились на меня.

— А Вы не могли бы продиктовать стихи этих песен. Я бы хотела записать их себе в песенник. — сказала пятнадцатилетняя Ада, а подружки её горячо поддержали криками: «И мы… и нам…»

В те годы, многие девочки и девушки, а также мальчики и юноши, вели песенники куда записывали разные стихи. Песенник, как правило, представляли из себя обычную 48-листовую или более объёмную тетрадь, в которую и заносились стихи и песни.

Он был исписан красивым каллиграфическим почерком и всевозможно разрисован «рюшечками» — узорами, рисунками и фотографиями любимых артистов, вырезанными из газет и журналов.

Молодёжь переписывала песни друг у друга.

В зону интересов входили даже те композиции, которые никто никогда и не слышал.

Это был некий табель о рангах. Чем больше было в твоём песеннике песен, тем круче ты был в молодежной «тусовке».

Глава 6

Сева повернулся ко мне, как бы спрашивая разрешения. Я отрицательно мотнул головой.

— Извините девушки, но пока это невозможно, — проговорил клавишник. Девчата расстроились. — Может быть в ближайшем будущем, как только мы оформим песни надлежащим образом. Послушайте пожалуйста ещё три песни. Нужно сказать, эти композиции несколько отличаются от предыдущих.

Зрители вздохнули, но не разошлись…)

Началась песня номер один моего проекта — «Саша-Александр». Композиция называлась незамысловато — «Белые розы».[5]

Начало музыки удивило всех моих критиков-слушателей.

В куплете они прислушивались, в припеве же начали ёрзать на стульях.

«Что?.. Танцевать захотелось? Ну-ну, ёрзайте…»

Всю песню поглядывают на меня.

«О'кей смотрите. Я за это денег не беру. Не сахарный, не растаю…»

Последний припев шёпотом подпевают все. Старшая 17-летняя лупоглазая сестра, всё время косится в мою сторону.

Песня закончилась и тут же началась песня номер два — «Седая ночь».[6]

Ага слушают. Слушают… и подпевают. Грустят. 17-летняя дочь уж очень часто стала на меня посматривать. 15-летняя банда перешептываются и подпевает. Одна из подружек впала в ступор и сидит иногда помаргивая.

Следующей шла песня номер три — «Ну вот и всё».[7]

И действительно, нужно сказать, что — это всё… на-ча-лось…

Похлопывают носами… Одна из подружек трёт глаза и начинает плакать. Другие пытаются её успокоить и тоже всхлипывают.

Мама грустит и о чем-то думает.

17-летняя, пялится на меня во все свои лупоглазые глазищи по которым видно, что глазёнки эти собираются заплакать.

Песня закончилась в мрачной и траурной обстановке…

«Сумерки спустились над Ершалаимом» …

Все грустят и шмыгают носами. Вокруг уныние и безысходность…

— Папа, — раздался в полной тишине голос 17 летней девушки, которая со слезами на глазах и с раскрасневшимся лицом смотрела через меня куда-то в пустоту. — А ты не мог бы попросить своих друзей включить ещё раз последнюю песню?

— Да Софочка, конечно попрошу, только не расстраивайся так сильно. Давайте все попросим Севу включить… — засуетился нихрена не понимающий папаша. — Савелий… эээ… не могли бы Вы…

Севу просить было не надо. Он уже перемотал композицию на начало и включил.

Одна из девушек-подружек, как только зазвучали слова, сразу же заплакала и закрыла глаза. 15-летняя дочь покраснела, стала посматривать по сторонам, потом вскочила с дивана и сразу же села обратно.

Песня звучала, народ горевал…

Начался третий куплет: «Ну вот и всё…» …

17-летняя Софа всё «пялилась» на меня. Из глаз её текли ручьи слёз.

15-летняя, помаявшись, всё же решила нас покинуть.

Она вскочила с дивана и на ходу закатываясь истерикой выбежала из комнаты. За ней вслед бросились две плачущие подруги…

Плакала мама… Сидел грустный Сева… Стоял и ох***ал Яков Моисеевич… Видя это вселенское горе заплакал и 10-ти летний мальчуган…

Начался припев.

17-летняя вылупила свои лупоглазые глазищи на меня ещё больше…

Заплаканная и не давно вернувшаяся 15-летняя сестра, вытирала град слез рукавом и сморкаясь пыталась посмотреть в мою сторону.

Яков Моисеевич, не много выйдя из ступора успокаивал малыша и всё твердил шёпотом:

«Ну как же это?.. Что это?.. Как же так?..»

На меня смотрели все… Все!.. Все в слезах и соплях, все с красными лицами и все рыдающие.

Под конец песни зашли две «дезертирши». На их беду начался припев и как только они его услышали, сразу же заревели опустив головы и обнявшись застыли в дверях.

Не плакала только домработница, потому, что во время «сеанса», куда-то уходила из комнаты, а теперь вернулась услышав, что рядом произошёл апокалипсис, люди кого-то оплакивают. Она не по доброму стала рассматривать меня, таким пезрительным взглядом, каким вероятно Ленин смотрел на буржуазию. Голова домработницы, словно орудия главного калибра линкора, перемещалась, то глядя на девочек, то на маму, то она меня. Взгляд при этом был пропитан праведным гневом. Во взгляде этом явно читалось: «Как бы раздавить это ядовитое насекомое, которое устроило тут потоп.»

А вокруг было вселенское бедствие. Произошла трагедия грандизных масштабов. Люди плакали.

«Да… Старой закалки тётя. Ничем такую не пронять. Такая и коня на скаку остановит и в горящую избу войдёт, причём несколько раз подряд.» — размышлял виновник «торжества», находясь под пристальным взглядом артиллерийских систем вражеского корабля — «Тирпиц».

Песня закончилась. Я сидел неподвижно как сфинкс.

Тёмные очки, руки на подлокотниках кресла, ноги на ширине плеч.

Я сидел, а вокруг меня было горе.

Кроме домработницы, все остальные женщины плакали навзрыд.

Только что, на наших глазах, столкнулось несколько галактик… Миллиарды триллионов погибших… Вселенная почти уничтожена… Абсолютно ясно, что кому-то — это ужасное бедствие нужно оплакать…

Через всхлипы и сопли, плач и истерики, 17-летняя дочурка с бездонными лупоглазыми глазищами из которых лились потоки слез прошептала, обращаясь ко мне:

— Как ты мог?! — И смотря на меня «через меня» куда-то в «грядущее», обречённым голосом прошептала ещё раз: — Как ты мог?!

— Прости, — просто сказал я, а девушка обвила голову руками и завыла…

Горе было всемерным!..[8]

* * *

Всю эту апокалиптической трагедию прервал голос домработницы:

— Так!.. — злобно произнесла она, выискивая виновника и вероятно раздумывая: «Кого бы порвать, как тузик грелку?». Не найдя явной опасности в моём лице, она, всё же не хорошо глядя на меня, отобрала у Моисеевича ребёнка, ещё раз оценила обстановку, «хмыкнула» и удалилась, уводя за собой маленького сына худрука, хлопнув на прощание дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Это дейсто не много всех привело в чувство, и они поняли, что на Земле умерли не все. Ещё не всё потерянно и быть может больше никто не умрёт… Появилось солнце, а с ним и надежда. Жизнь начала возвращаться на планету и в частности в отдельно взятую квартиру.

Затем 15-летние, куда-то ушли и вернулись через минуту с раскрасневшимися лицами, красными и мокрыми глазами, а также с тетрадями и ручками. Подойдя ко мне, дочь Моисеича сказала:

— Раз стихи нельзя, Саша, а можно Ваш автограф?.. И… давай дружить?

Я написал: «Красивой девушке Аде от Саши-Александра на долгую память.»

Тут же подбежали подруги. Крича:

— И мне, и нам, и нам… — они обратились ко мне с той же просьбой о автографе, которую я незамедлительно удовлетворил.

— Какие у тебя прекрасные песни, — сказала жена худрука вытирая слёзы, когда я подписывал ей листок с пожеланиями успехов и счастья в личной жизни.

— Так… девушки всё! На сегодня хватит слёз! Всё! Идите к себе в комнату. Нам нужно поработать. Мы тут эти песни сейчас обсудим с автором… Всё девушки, расходимся, — поступившись «демократическими ценностями» начал разгон санкционированного митинга Яков Моисеевич. — Софа, Софочка успокойся… Софочка. Иди с мамой… Эээ… Валерьянки наконец выпей. Ну нельзя же так переживать…

— Софа, — сказал я девушке, ковыляющей к дверям, как подбитый в бою робот или, как только что откопавшийся зомби. — Извини.

Та, не оборачиваясь лишь мотнула головой, вновь заревела и словно зомби вышла из комнаты.

Мама быстро вскочила, глянула на меня как на врага народа № 1, поджала губы, глянула на мужа, вытерла платком уголки глаз и вышла за своей доведённой до отчаяния дочуркой.

* * *

— Саша. Я должен знать, что у вас с Софой!.. У вас что, что-то было? — он смотрел на меня и не верил, что это произнёс. — Что было? Роман?! Скажите мне Саша! Это очень серьёзно! Моя девочка страдает! Вы должны мне всё рассказать! Дело в том… Дело в том, что у нее случился разрыв с её другом, с которым они давно дружили. Не знаю что у них там произошло, — объяснял нам обеспокоенный папаша. — Они со школы дружат и вот в институте они поссорились… И вы… — он уставился на меня, — вы что… вместе? У вас с моей Софочкой, что-то уже было?! Что, у вас с ней — роман?

Сева смотрел тоже непонимающе. Наверно вспоминал о моём предложении сходить на бл**** и чесал себе макушку.

Я улыбнулся.

— Нет. Нет, что Вы… Нет у нас никакого романа. Я с ней вообще не знаком. Сегодня я увидел её первый раз в своей жизни.

— Тогда как же… Как же понять её слова? И как понять твои извинения? — вновь заходил обеспокоенный «непоняткой», колобок. — Она говорила — «как ты мог», и твоё извинение… не понимаю… — нервничал Яков Моисеевич. Было ясно, что он сильно переживаю за дочь.

— Ну, как вам сказать… Мне показалось, что она, проникнувшись словами из песни, спроецировала меня на того мальчика с кем она поссорилась. Вот и задала вопрос именно тот, который хотел бы задать своему знакомому. Вероятно, у них первая любовь… Я это понял и извинился за него. Мне то это ничего не стоило, а её может быть станет легче.

— Эээ… Из-за простой песни… Невероятно! Вы меня не обманываете? У вас нет романа? Нереально! Непостижимо! Просто фантастика!!

Яков Моисеевич подошёл к серванту, достал бутылку коньяка и три рюмки. Поставил на стол, разлил, а уже потом спросил:

— Александр, вы будете?

— Нет, — ответил я.

— А ты Савелий?

Сева мотнул головой в знак согласия и взял рюмку, потрясывающийся рукой.

«Тоже, что ль перенервничал?», — подумал я.

Они чокнулись и выпили, что было очень удивительно само по себе, ведь Сева не пьёт. Плюс он за рулём. Плюс не просто за рулём, но и везёт главнокомандующего. Что за хрень такая? Быть может и его песни так «цепанули», или общий настрой человеческих масс вокруг — всеобщий плач?.. Не знаю… Да и какая разница. Нехрен пить за рулём?! Поэтому пи*** получит — однозначно!

— Александр, что… что сейчас… — немного успокоившись, Яков Моисеевич присел в кресло и пытался задать мне вопрос. — Александр, что сейчас произошло? Я знаю, вы, знаете!.. Что это было?! Что случилось со всеми женщинами? Почему они все стали плакать? И почему девочки полезли тебя обнимать?

— Вероятно женская душа потёмки, в которых находится дверь к душе… Проблема состоит лишь в том, чтоб подобрать ключик к этой двери, — пофилософствовал я.

— А ты умеешь получается подбирать эти ключи? — возбужденно сказал Яков и начал ходить взад-вперед. — Но как? Как? Как?.. Эти же песни — полный примитив. Качество записи — низкое. Сразу видно, что запись была сделана «на скорую руку». Текст песен, я имею ввиду последние три, ни в какие рамки поэзии не влезает. Извините конечно, но я говорю, как есть! Простите, — он поднял руки вверх, как бы сдаваясь, — но это невозможно!!

Я хмыкнул. А интересно товарищ описывает, то «чего не может быть». Окей, слушаем дальше…

— Ну ладно, — размышлял вслух Яков Моисеевич, — пусть… Композиция «Юлия» — прекрасная песня, а «3-е сентября» — просто шедевр, согласитесь же сами… Это же просто шедевры по сравнению с тем что мы слушали в конце. Конечно неплохо, неплохо… но и нехорошо! А музыка, так это вообще… Скажите, как вы вообще додумались написать такое? Это же просто какой-то кошмар! Четыре ноты на всю песню, которые перебирают из куплета в припев, а из припева в проигрыш туда-сюда. Никаких интересных ходов. Есть куплет, есть припев и проигрыш. Всё одно и тоже, и тоже и всё это полный примитив. Так ответе же наконец — как такое возможно?! Как это у вас получилось?

Он уставился на меня.

Я повернул голову и посмотрел на Севу. Тот тоже смотрел на меня во все глаза…

— Так, что Вы скажете на наше предложение? — проигнорировав слова колобка спросил я.

Помолчав для приличия несколько секунд и кашлянув, он проговорил:

— Да, что тут говорить-то?! Я был согласен уже тогда, когда прослушал первую песню «3-е сентября» только закрепило мой настрой. Потом вы попросили пригласить женщин и девочек, ну уж то что произошло после… — он развёл руками. — Это вообще не лезет не в какие рамки. Это восхитительно и необычно! Снимаю шляпу! Вы гений! Я хочу быть с вами, — он потёр ладони. — Итак, с чего начнём?!

— С клятвы, на крови — проговорил «вуду шаман» …

— Эээ… — охренел худрук.

— Ну ладно, если не хотите клятву на крови, тогда мы начнём наше сотрудничество с принципиальных договорённостей между мной и вами, — сказал я и встал. — Сева собирай плёнку и иди в машину, а мы с Яковом Моисеевичем переговорим тет-а-тет.

Через минуту Сева ушёл, а я приступил к фантомному строительству Нью-Васюков…

Я говорил о том, что, начиная новый проект собираюсь поднять советскую эстраду на новый, доселе невиданный уровень… Говорил о гастролях не только по странам соц лагеря, но и кап странам. Говорил о будущей ведущей роли новой музыкальной культуры в мире, которую принесёт именно наш ансамбль. Так что…

… — Так, что Яков Моисеевич, мне нужны не просто исполнители, а соратники. Если вы хотите быть богатым и знаменитым, то у вас есть такой шанс. Цена этому одна — личная, вечная преданность мне и «нашему делу»!!!

Походу дела, палку я перегнул, брови визави вопросительно поползли вверх, и он перестал дышать. Откатываем чуть назад…

— Я имею ввиду в музыкальном плане, — успокоил я покрасневшего от кислородного голодания Моисеича.

Тот облегчённо вздохнул, а я продолжил:

— Главный я, и действовать мы будем по плану, разработанному мной! Других вариантов нет и быть не может! Поэтому, если вы согласны с этим, добро пожаловать. Подумайте…

Я подошёл к нему и положив руку на его плечо произнёс:

— Вы нам нужны! Нас ждёт успех, и я знаю, как этого добиться! Не ошибитесь!.. Итак, Яков Моисеевич, какой будет Ваш положительный ответ?..

* * *

Через минуту, я уже рассказывал Якову некоторые пункты из плана — «Нью-Барбаросса», по музыкальному захвату столицы, а затем и всего СССР.

Глава 7

— Офигеть, вот это девчонки разрыдались. Это ж уму непостижимо. Это ж — потоп целый был — восторженно комментировал Сева ведя автомобиль. — Саша, почему они так среагировали?

— Ты точно хочешь, знать всю правду?

— Да… хочу?

— Имей ввиду, правда окажется очень страшной!..

— Почему?

— Потому как это свойства любой правды! Так хочешь?

— Да… — всё же решился узнать истину моей гениальности шофёр.

— Песни такие получаются, потому, что текст композиции, был написан кабалистическими символами в двенадцать часов ночи, в третью пятницу месяца!.. Причём написаны эти символы, были кровью неопороченного белого ягнёнка, принесённого в жертву… — зловеще, в пол голоса проговорил тёмный маг-ритуалист.

— Не может быть… — обмирая сказал визави.

— Рули давай и за дорогой смотри, — сказал я, как только увидел, что гражданин Савелий, просто перестал смотреть на дорогу и повернулся ко мне открыв рот.

В тишине мы ехали несколько минут.

— А в какие числа надо писать? И где ягнёнка брать? — всё же решил выведать тайны чёрной магии Сева немного отойдя от шока.

Я заржал…

— Сева прекрати…аха-ха… я ведь так и умереть могу… ахах… ой не могу… — я не мог остановится и хохотал. У меня текли из глаз слёзы… — В какие числа… о Боже… охх….

Сева тоже лыбился, но как-то натяжно. Вероятно, он подумал, что я хочу таким образом скрыть тайное число от него и от этой мысли я рассмеялся ещё сильнее…

— Ой Сева, ну ты даёшь. Ладно всё. Спокойно, — сказал я себе минут через пять истерики. — Просто, друг мой, песни получились хорошие потому что я их долго писал. И поданы они были хорошо, я имею ввиду очерёдность. А девичья душа — это всё же загадка и нам нужно пребывать, эти загадки разгадать.

— Хотелось бы, — печально проговорил он.

— Кстати, мистер Сева?! — вспомнил я про обещанный компаньону фитиль. — Ты какого хрена жрёшь за рулём?! И вообще, ты же не пьёшь?! Нахрена мне пьяный за рулём?

— Ну, я-то не пью. Это так, за компанию… Это слёзы… так получилось… Я перенервничал…

— Не-не-не. Нет! Так не пойдёт! — категорически сказал я. — За рулём нельзя пить, да и вообще тебе нельзя! Больше не пей!.. Завязывай, с этим делом! Оно ни к чему хорошему не приведёт. Хватит нам и одного алкоголика в группе — меня, — затем вспомнив алкаша дядю Лёню я поморщился.

Что там говорить, где музыка там и выпивка. А уж, что творится на гастролях, обычному обывателю лучше и не знать…

К примеру, в той жизни, на одном из концертов, перед выступлением, наш клавишник упал от «усталости» семь раз пока поднимался на сцену к инструменту.

Так что зелёный змий и рок-н-ролл, как не прискорбно это звучит, связанны навечно.

Тут нужно сказать, что и попсятина не отстаёт.

Есть ролик в «ю тюб», как на одном из концертов, одна так называемая примадонна заснула, прижавшись к стене вместе с микрофоном в руках, когда пела под фанеру. Пока она стоя похрапывала, из динамиков всё ещё доносилась её песня. Устала бабушка одним словом…

… — Вдруг, что-то срочное? Куда-нибудь по делу съездить надо, а ты в хлам. Мне нужен трезвый зам., а если ты это не можешь, то так и скажи. Но если я на тебя рассчитываю, то ты не должен пить вообще!! Со мной 15-летним пацаном, никто разговаривать не будет! — Ты, мои уста, а дел намечается много!.. — всё это сумбурно, по-детски, я говорил под слова, которые виновник начал бубнить сразу же, после предъявления первых претензий: «Всё.» «Не буду больше.» «Никогда.» «Извини.» «Да, я виноват.» … и т. д. «бу-бу-бу» …

— Окей. Забыли. Хорош бубнить уже, товарищ Савелий, — примиряюще сказал я, через пару минут. — У тебя есть какие-нибудь планы? Нет? Тогда поехали кассет купим.

— Ещё? Зачем столько?

— Без обид, но поверь — тебе лучше не знать! Как говорится — меньше знаешь крепче спишь. Просто есть идея… — протянул я. — Ну так что? Поедем?

* * *

В 2019 году, времена кассетных или катушечных магнитофонов, кажутся уже почти сказочными, мифическими временами. Многие из поколения «смартфонов» слышали про такое чудо техники как магнитофон, только в рассказах пап или даже дедушек, а сами и видеть не видели. А в этом времени, магнитофоны не только существуют, но и являются непременным атрибутом молодёжи.

В 1969 году Харьковский радиозавод «Протон» выпустил первый советский магнитофон «Десна», предназначенный для записи и воспроизведения компакт-кассет. К этому магнитофону требовались кассеты и их стали производить — компакт-кассета «Протон МК-60».

Штамп «МК-60», означал, что продолжительность плёнки — 60 минут. Стоила кассета 6 рублей. После того как кассеты стали производить массово, цена на них упало до четырёх рублей пятидесяти копеек за штуку.

Вот эти то кассеты мне были и нужны, впрочем, как и катушки.

Катушка 525 метров стоила семь рублей, но иногда в магазинах появлялись так называемые «школьные ленты», их стоимость была четыре рубля. Катушечный магнитофон как правило имел три скорости прокрутки катушек. 4,76 см/сек — плохое качество, 9,53 — среднее и 19,05 — хорошее качество. Именно на катушки 525 со скоростью записи 19.05 можно было записать 45 минут в хорошем качестве.

Дело в том, что я не мог себе позволить прийти в магазин, выложив к примеру, тысячу рублей и купить на них кассет или катушек. В это время у пионера просто не могло быть таких денег.

Засветив такую сумму, я бы очень рисковал, потому, что это действо, вызвало бы закономерное подозрение продавцов и 99,9 % они вызвали бы милицию. Следовательно, нужно было действовать хитрее.

Подъехали мы к магазину «Промтовары» в половине седьмого вечера.

— Ну что, пошли, а то опоздаем, — начал суетится Савелий.

— Погоди, — сказал я, — зачем нам туда идти?

— За кассетами, зачем же ещё? Через пол часа магазин закроется.

— Хм… Кассет там нет Сева, но они есть в другом месте и придут к нам сами, — сказал я и увидев непонимающий взгляд товарища добавил, — ну или почти сами, нужно только немного подождать. Мы рановато приехали.

— Ничего не понял, — сказал водитель и уставился вперёд.

За пять минут до закрытия магазина, а он закрывался в 19:00, из дверей центрального входа вышел тип в кепке, клетчатой рубахе, ботинках «прощай молодость», длинном сером халате и начал оглядываться. Я вылез из машины, грузчик, а это был именно он, заметил меня и ушёл во внутрь.

— Окей Сева. Жди меня тут. Я скоро… — сказал я и пошёл обходить магазин со стороны чёрного хода.

Этого «подозрительного типа» я «завербовал» несколько дней назад. А дело было так…

* * *

Когда мы покупали катушечники для записи на студии я и приметил этого субъекта. Пока Сева относил коробки с аппаратурой я решил переговорить с мучающимся от жажды грузчиком и меж нами произошёл разговор:

— А не подскажите дяденька… Я вот решил купить кассет для магнитофона, а их в продаже почему-то нет.

— Да парень, — задумчиво произнёс тип, — кассеты — страшный дефицит. Их все с утра разбирают.

— А не могли бы вы оказать содействие в покупки партии кассет за скромный, но достойный процент? — ошарашил я товарища.

— Чего?! — уставился на меня недоуменно произнёс он.

— Ну кассета стоит четыре рубля пятьдесят копеек, а я бы купил у вас подороже.

— Эээ, — соображал мучающийся с похмелья полупьяный небритый и усатый тип средних лет, — ты кто вообще?!

— Я комсомолец — Сергей Сергеев. У меня есть поручение от нашей комсомольской организации купить много кассет для записи комсомольских лекций, — вывалил я на охреневшего грузчика «лабудень». — А вас как зовут?

— Я-то?.. Федя… — как тормоз проговорил Федя. Потом до него походу дела дошёл бизнес план на получение «барыша», и он спросил:

— А тебе много надо? И за сколько возьмёшь?

— Нужно много. А заплатить я готов по пять рублей за штуку.

— Ээ… … — обалдел от объёмов горемыка вероятно соображая сколько получит прибыли от нескольких тысяч штук, если с каждой кассеты ему будет прилипать пятьдесят копеек.

— Ну к примеру, сейчас я готов купить пятьсот кассет. Ваша прибыль составит двести пятьдесят рублей, — я был готов убалтывать грузчика дальше и даже собирался поднять его прибыль, с начало до семидесяти коп., а затем и до рубля за штуку, но тот с криком: «Скоко?..», открыл свои заплывшие глаза, заметался и буркнув мне: «Стой тут, я сейчас, я быстро…» умчался в дебри магазина.

— Сейчас только восемьдесят, больше нет. Там они забронированы… — сказал он, запыхавшись, когда вернулся, через пять минут.

— Хорошо, но этого мало… Через сколько времени, сможете достать тысячу кассет?

— Сколько? — обомлел грузчик.

— Чем больше, тем лучше, — поставил точки над «и» я и увидев, что тот выпучил глаза и решил бежать искать ещё кассеты, я его остановил:

— Погоди Фёдор, а катушки — «школьная лента» есть? Которые по четыре рубля продаются. Надо тоже много.

— Есть по семь и по двенадцать рублей за штуку, а эти по четыре редко бывают. Их тоже бронируют.

— Ну и ты забронируй. Сколько сможешь. И ещё… На все покупки мне нужны кассовые чеки как будто кассеты куплены мелкими партиями, — увидев, как грузчик напрягся я добавил, — разумеется по гос. Цене, без твоего интереса.

— Хорошо. Сделаем. А сейчас давай деньги за восемьдесят кассет и дуй за магазин. Остальные передашь, когда я тебе кассеты отдам. И это, — он замялся и сказал, — без сдачи…

— Я надеюсь вы честный человек и у нас впереди плодотворное сотрудничество, — проговорил я передавая деньги.

— Не боись, пацан! Дядя Федя людей не обманывает, — продекламировал он, гордо поднимая подбородок и походкой шатающегося «интеллигента-алкоголика» убежал.

Я же, раздумывая над тем, кого же обманывает дядя Федя, если не людей, пошёл к чёрному ходу.

Минут через десять, как в третьесортных шпионских детективах конца двадцатого века, в дверях появился «таинственный незнакомец» у которого кепка была напялена на глаза. Он повертел головой осмотревшись, а затем, подняв воротник серого халата, каждую секунду оглядываясь по странам, посвистывая какой-то легкомысленный мотивчик, очень похожий на музыку из советского фильма о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне, который будет снят лишь 1979 году, не смотрев в мою сторону, направился к мусорному контейнеру, рядом с которой уже топтался какой-то гражданин. Рядом с «мусоркой», ещё раз оглянувшись и не заметив слежки, «агент 007» поставил коробку и повернувшись ы обратный путь, на немного остановился, давая клиенту взять товар и положить деньги в карман халата.

Далее, конспиратор направился в мою сторону, где, подойдя ко мне почти в плотную, поставил «без палева», завёрнутый кулёк у моих ног, наклонился и принялся, как бы завязывать себе шнурки, негромко шепча через зубы:

— С тебя 40 рублей, как договаривались. Положи деньги в халат, когда я встану.

Он поднялся, и я положил барыш ему в закрома.

— Приезжай дня через три-четыре, — прошептал контрагент и удалился.

Тогда я купил только восемьдесят кассет, ибо это было всё, что смог раздобыть грузчик, сейчас же сделка должна была быть более крупная.

* * *

К помощи в реализации моей идеи я решил подтянуть товарища из соседней деревни. Для этого несколько дней назад, я послал телеграмму молнию с текстом: «Приезжай тчк Нужна помощь тчк 15 августа тчк Адрес… 18 45 тчк Александр Васин тчк».

— Здорово, как добрался? — спросил я Федю Федина торчавшего у входа в магазин…

— Нормально, только денег не было. Пришлось у тётки из кошелька рубль занять. Что у тебя случилось? — спросил безотказный друг, сосредоточенно глядя на меня с высока, ввиду того, что был выше на голову.

— Да всё нормально, расслабься. Вот решил предложить тебе бизнес.

— Чего? И ради этого ты меня позвал?! Я думал у тебя беда какая случилась?! Пристаёт кто… Морду кому начистить… А ты «бицепс»… какой-то…

— Нет. Не престаёт никто. Да и с бицепсами всё в порядке. Спасибо, что приехал.

— Так, что тогда?

— Я решил предложить тебе не пыльный заработок, — заменив как друг напрягся добавил, — не волнуйся легальный заработок. Никакого криминала.

— Да? — с подозрением спросил деревенский детина.

— Да! — твёрдо ответил я и улыбнувшись рассказал в двух словах про то, чем Фёдору, по моим представлениям, предстоит заниматься и сколько денег он за это дело получит…

— Хм… — через пять минут сказал друг.

— Вот тебе «хм», — сказал я.

— А не врёшь?

— Нет.

— Так, значит я должен буду купить в разных магазинах десять магнитофонов, раз или два раза в неделю приезжать сюда и покупать кассеты и делать копии записей твоих песен? А за каждую копию ты будешь платить мне пятнадцать копеек? Я правильно усёк?..

— Да. Правильно усёк…

Он задумался и зашевелил губами, а затем сказал:

— Погоди. Десять магнитофонов могут сделать за час сорок штук пятнадцатиминутных копий. Это что же получается — ты за час мне шесть рублей заплатишь?

— Ну скорее всего копий получится не сорок, а двадцать-двадцать пять, так как кассету нужно ещё установить, перемотать по окончанию записи, нанести на неё печать, а также и уложить её обратно в подкассетник. Так, что часов за десять работы получится, где-то рублей тридцать-сорок рублей заработка.

— Тридцать рублей в день, — задумчиво произнёс Федя. — Ну ты и фантазёр!

— Не врешь?

— Нет! Докажи?

Я открыл наплечную сумку, в которой лежало несколько пачек денег.

— О***ь можно!

— Ну так что, согласен?

— Откуда у тебя такие деньжищи?

— Кое-что из старинного антиквариата продал. А вообще, это не важно, главное они есть! Так ты согласен?

— Спрашиваешь! Да! Конечно согласен!

— Условие одно — никому, никогда! — проговорил я и увидев усмехающееся лицо моего работника понял, что это было сказано лишне. — Тогда пошли, буду тебя с твоим тёзкой и поставщиком знакомить. — Увидев непонимание деревенского друга пояснил: — С тем, у кого ты будешь закупать плёнки.

* * *

Через пол часа мы разделились. Федя отправился к себе в деревню с четырьмястами кассетами и десятитысячной, «не палёной» пачкой купюр, я же пошёл в машину прихватив сто катушек и сто кассет, а агент-грузчик, весь сияя от счастья и предвкушения, удалился в магазин с халявными трёхстами рублями.

— Дядя Федя. Вы не жрите пожалуйста особо много, что бы вас не уволили с работы за прогулы — обратился я к радостному грузчику, когда расходились и размышляя — не «дохрена» ли я ему переплачиваю. — А то нам придётся искать другого контрагента для поставок.

Тот проникся серьёзностью момента и заверил, что искать никого не надо, потому как он «чисто символически» и готов дальше будет поставлять товар, раз в три-четыре дня…

Глава 8

Новости 16–18 августа.

16 августа:

— Умер Элвис Пресли, знаменитый американский рок-певец, кумир 60-70-х гг. Родился в 1935 году.

17 августа:

— Атомоход «Арктика» первым из надводных кораблей достиг Северного полюса Земли.

— Обрушение моста на железнодорожной станции Пушкино Ярославского направления Московской железной дороги. Более двадцати погибших.

18 августа:

— Документы XI съезда Коммунистической партии Китая свидетельствуют об отказе от жесткого курса Мао Цзедуна и приоритетном курсе на улучшение экономического положения страны.

— Состоялись похороны Элвиса Пресли в Мемфисе. В последний путь певца провожали 75 тысяч поклонников.

* * *

19 августа. Пятница. 1977 года. Москва. Центр города.

— Ну, ты всё понял?

— Саш, давай, ты. Мне страшно.

— Прекрати ныть. Тебе 21 год, а ты тут разнылся перед малолеткой. Я спрашиваю: ты всё запомнил, что говорить надо?

Тот мотнул обречённо головой.

— Сева! Я тебя не в последний бой посылаю, а только позвонить… Ладно, хрен с тобой, пошли вместе…

Уже пол часа сидя в салоне «Волги» припаркованной недалеко от гостиницы я объяснял товарищу, что нужно сказать по телефону, а в ответ получал: «Ну давай лучше ты», «я стесняюсь», «я боюсь», «Всё равно никто не узнает кто звонит».

Гостиница «Ленинградская» была построена в конце 1953 года и являлось по общей архитектурной концепции одной из семи сталинских высоток Москвы. Выполнено здание было в стилистике так называемого «сталинского ампира.» Этот стиль соединил в себе элементы барокко, ампира эпохи Наполеона, позднего классицизма, а также неоготики.

Внутри же гостиницы было распложено около 350 номеров — от однокомнатных до трёхкомнатных меблированных предметами интерьера всё в том же стиле — «ампир», который включал в себя всевозможные вензеля, изображения лавровых венков, колосьев и пятиконечных звезд.

На высоких потолках висели огромные бронзовые люстры, украшенные хрустальными подвесками и имеющие парадный вид.

Мы зашли в просторный холл и позвонили по номеру, который мне рассказала по телефону женщина из города Ташкент, которая вероятно была родственницей певца Ташкенбаева. Время было восемь утра, но телефон не отвечал.

«Блин неужели уехал, или просто не ночевал в номере, мало ли… командировка, все дела… ха… — ухмыльнулся про себя я. — Но ведь сказали, что пробудет он тут до конца августа, а сейчас только середина. Может спит или в ванне?»

— Сева, иди спроси у администраторши сдавал ли ключ из номера 7012 Ташкенбаев Мансур Ильхамович? — сказав это добавил тихо, но более резко: — Давай, не «дрефь»! Не будь девчонкой!

Как не удивительно, но тот сразу подобрался, хмыкнул и пошёл уверенной походкой к столу администратора.

«То-то, а то разнылся «не могу», «не буду» … будешь и можешь!» — подумал я, провожая «джентльмена» взглядом.

— Ключей нет, — доложил парламентёр через минуту.

— Значит спит. Значит ждём, — резюмировал стратег. — Кстати, друг мой! А почему Вас зовут Савелий, а сокращённо называют Сева, ведь правильней было бы звать Вас Сава. Ведь имя Сева, это по идее сокращение от имени Всеволод?! Или я, что-то не так понимаю?

— Да нет. Всё правильно ты понимаешь. Просто родители, хотели при моём рождении дать мне имя Сева. А в ЗАГСе, наверное, перепутали и вместо Всеволода вписали в свидетельстве о рождении имя — Савелий. Тогда на это внимание никто не обратил, вот и звали всегда Севой и Савелием, а когда в школу меня записывали, это нестыковка в имени и всплыла… Так что по паспорту я Савелий, а в душе Сева…

— Ну, для наших чиновников в этом ничего необычного нет, а почему сейчас не сменишь?

— Как почему? — удивился друг с несколькими именами. — На кого на Всеволода-Саву? Нет уж! Спасибо! Я к своим именам привык!

— Окей, товарищ Сева-Савелий, пошли вон туда, а то в ногах правды нет.

Мы присели на мягкие кресла в углу, и я прикрыл глаза.

«Нда… весёлая эпопея с именами получилась. Ну, да ладно. Интересно сколько нам тут сидеть?..» — размышлял я, а мысли вновь и вновь возвращались к Элвису и к мосту…

«К какому Элвису?» — спросите вы.

«Да к обычному Элвису, к какому ещё-то?! К тому который — Пресли, разумеется,» — отвечу я.

Дело в том, что три дня назад — 16 августа, король рок-н-ролла Элвис Пресли был найден мертвым у себя в доме. Позже, врачи скажут, что причиной смерти скорее всего послужил сердечный приступ возможно, спровоцированный случайно передозировкой лекарств. На момент смерти ему было только 42 года…, и я ничего не смог сделать, чтобы этого не случилось.

Я часто раздумывал, как бы мне сообщить информацию, чтоб этого избежать смерть кумира миллионов, но всякий раз понимал — никак. Я ровным счётом ничего не смог бы изменить. Даже если б я каким-то образом прорвался в американское посольство(!) и меня б не захомутали, то кто бы мне поверил? И даже, о чудо, если бы поверили, то сами, то что они бы могли сделать, ведь Элвис никого кроме мамы не слушал.

Невозможность изменить судьбу, даже имея такой колоссальный объём знаний о будущем — удручало и расстраивало.

«Ладно, что ж поделать. Все мы смертны. Элвис умер, но Элвис жив! Так вроде говорится. И мы живы! И мы тоже станем королями! Так что «держаться сержант Белов»! У нас ещё всё впереди!» — утешал себя будущий правитель мира и его окрестностей.

«А с мостом?» — опять поинтересуетесь вы.

«А, что с мостом? Отправил сорок писем, ещё неделю назад в разные инстанции, от министерств до райкомов и железнодорожников.

В милицию три дня назад, два раза звонил и «не своим» голосом предупреждал, что мост рухнет! Результат усилий узнал вчера в газете. Всё, как и в той истории — трагедии избежать не удалось.»

«Эхэхэх….»

— Короче иди ещё раз поз… — открыв глаза, начал было говорить я и прервался, не закончив фразу. Дело в том, что я увидел, как из лифта выходит другой, не менее интересный нам товарищ.

Он подошёл к стойке, что-то сказал молоденькой администраторше, та засмеялась и тот направился к выходу.

— Отставить! Сева, ловим этого…

— А кто это? Это ж не Мансур?!.. Но лицо знакомое, вроде…

— Конечно не Мансур, это Ибрагимов. Погнали!

— А он нам за чем?

— За тем же за чем и Мансур. «Go!»

Мы решительно проследовали за объектом.

— Здравствуйте, — начал Сева, когда на выходе мы догнали товарища, — не могли бы Вы уделить нам две минуты вашего времени?

— Привет ребята. А что случилось? Вам автограф нужен? — улыбаясь сказал симпатичный молодой мужчина средних лет.

— Нет, спасибо, — сказал я, а певец удивился, мол: «Как это так, автограф не нужен?!» — Дело в том, уважаемый Амирхан Самед-оглы, что мы записали для вас замечательную песню и хотим Вам её предложить.

— Песню? — удивился тот. Затем оглядел нас с ног до головы, улыбнулся и продолжил:

— А вы кто ребята?

— Мы музыканты которые написали замечательную песню для Вас, — проговорил я.

— Интересно. И что песня действительно хорошая? — спросил он, косясь на магнитофон.

— Очень хорошая. Десять минут, и вы её услышите.

— Песня — это хорошо, но сейчас я совершенно не могу. Улетаю в Ленинград. Буду завтра вечером. Так что послезавтра жду вас в десять утра у себя. Пойдёт? — сказал он не переставая улыбаться.

— Договорились, — сказали стратег и протянул листок с ручкой, куда певец и записал телефонный номер в гостинице. Затем мы распрощались и разошлись по своим делам. Певец в аэропорт, а мы далее пытаться пробраться к жертве № 1.

* * *

— Неплохой рояль получился. Как вовремя мы подъехали, — сказал я когда мы возвращались на место «засады».

— Какой рояль? — поинтересовался, не понимая Сева.

— Хороший… очень хороший и очень нужный. Теперь не нужно будет пробираться к нему в гримёрку на концерте. Пошли ещё раз позвоним. Кстати, ты заметил, что ничего страшного не произошло, — объяснял я другу. — Подошли и нормально поговорили. Так что давай — не менжуйся.

* * *

— Ало. Здравствуйте Мансур Ильхамович. Это Вас беспокоит курьер от администрации песня года семьдесят семь. Мне хотелось бы с вами поговорить.

В трубке зашуршали, отвечая…

— Нет я не один. С помощником…

Опять шуршание…

— Хорошо, — сказал Савелий и повесил трубку.

Через минуту мы стояли у стойки, администратора которая уже разговаривала с певцом по телефону. Записав паспортные данные Севы, нас пропустили объяснив, что нам нужно подняться на лифте на седьмой этаж.

Выйдя из лифта, прошли по неизменной, красной, с небольшими зелёными полосами по краям, ковровой дорожке, по коридору к номеру.

Постучав в дверь, нам открыл моложавый приятный на вид мужчина лет тридцати с чисто выбритым лицом и при костюме, правда без галстука. Причёска у него, как и у многих в этом времени была а-ля «Битлы», только взлохмаченная. На вид он был, какой-то через чур интеллигентный — белая кость и ничего общего с узбеками, которых я видел в 2000-ных у него не было.

Поздоровавшись он пригласил нас пройти в одну из комнат, присесть и изложить суть дела.

— Дело в том, уважаемый Мансур Ильхамович, что мы не совсем из администрации «Песня77» или даже правильней будет сказать, совсем не от администрации, — сказал я.

Тот приподнял бровь и поинтересовался:

— Так что же вам тогда нужно? И кто вы?

— Это Савелий, а меня зовут Александр Васин. Я поэт и композитор. Дело в том, что мы написали прекрасную песню и хотели найти для неё достойного исполнителя. Вот и подумали о Вас.

— Ага… Так значит вы меня обманули, — погрозил он нам пальцем и засмеялся, — то-то я удивился. Какая думаю администрация с утра пораньше. Да и песню я пока никакую не заявлял на конкурс. Пока у меня запись на студии идёт… — Ну, — он улыбнулся и потёр ладони. — Так что за песни пишут в столь юном возрасте? Включайте. Вы ведь за этим принесли магнитофон?!

— Сева, заряжай, — скомандовал великий композитор и Сева зарядил…

* * *

— Неплохо, а включите ещё раз… — попросил певец через 5 минут.

* * *

— Так, давайте-ка ещё раз прослушаем. Что-то не могу сообразить, хоть уже пять раз слушали, как там переход этот у вас получился…

* * *

— Прекрасная песня, — резюмировал он вновь. — Её можно записать прямо сейчас, в ближайшее время, пока на «Мелодии» мы пишем мой альбом. Всё равно ведь только не давно начали. Ещё одна композиция, тем более такая замечательная, роли не сыграет. Ну передвинем график немного… Вы сможете помочь с записью?.. Я понимаю, что уже час прошёл, но давайте ещё разок послушаем?..

* * *

— А ведь это бесспорный шлягер, — уже давно сняв пиджак и закатав рукава голубой рубашки сказал Мансур Ильхамович после, наверное, двадцатого прослушивания песни — «Украдёт и позовёт».

— Это будут заказывать в ресторанах и петь на всех праздниках и свадьбах, — рекламируя продукт комментировал я.

— А это точно вы написали?

— Конечно мы, — сказал я и что бы убить все сомнения спел куплет с припевом, аккомпанируя стуками ладоней по коленкам.

— Похоже? — поинтересовался я, закончив демонстрацию.

— Наверное… — неуверенно протянул он. — Песня действительно хорошая. Что вы за неё хотите?

— Мы бедные студенты и хотели бы получить денег, а также помощь в регистрации песен в ВКАП.

— Ну с регистрацией — это не вопрос. На кого их нужно зарегистрировать, на тебя? Тебе сколько лет? Шестнадцать есть? Нет? Тогда либо на кого-то другого, либо маму или папу приводи с паспортом. А вот насчёт денег… Сколько вы хотите?

— Нам нужна такая сумма, чтоб Вам её было не жалко заплатить и чтоб мы остались добрыми друзьями и в дальнейшем плодотворно сотрудничали.

— А Вы хитрец, — лыбясь в тридцать два зуба обратился он ко мне и опять погрозил указательным пальцем. «Привычка, что ль у него такая», — подумал я, а он продолжил:

— Не знаю ребята. Песня действительно класс. Не знаю, как оценить.

Наступила тишина. Через минуту драматического молчания тишину, как мы и планировали, нарушил голос Севы:

— А давайте зритель оценит?

— Это как?

— Ну к примеру, давайте сегодня вечером поужинаем в ресторане, где есть колонки и играют музыканты. Там я попрошу включить минусовку, Саша споёт, а мы посмотрим за реакцией публики.

— А что, интересно, — воодушевился Ташкенбаев. — Давайте попробуем. Ну скажем в ресторане «Прага» — пойдёт?! Я как раз там сегодня ужинать собирался с другом. В семь вечера. Подъезжайте и вы в это время. Только, — забеспокоился он, — а вдруг с плёнкой что-то случится?

— Не волнуйтесь у нас копия есть, — успокоил его я.

— Договорились.

* * *

— Ну что, по домам? Заезжай в пол седьмого, — сказал я, когда мы вышли из гостиницы.

— Не поздно? — поинтересовался Сева.

— Нормально. Пусть посидят, выпьют, а там и мы подтянемся.

— А ты, чем заняться сейчас планируешь?

— Рисованием.

— А ты ещё и рисуешь картины? — удивлённо спросил тот.

— Ну вообще то картины пишут… а я так, балуюсь. Просто, вчера обои покрасил, сегодня буду их разрисовывать.

— Обои? Ого, а можно с тобой? Мне всё равно заняться нечем, заодно помогу.

— Ну поехали. Только давай по дороге заедем в чебуречную…

* * *

— И кто же это будет? — поинтересовался друг у меня, когда я нарисовал на части стены простым карандашом схематичный контур фигуры с человеческий рост.

— Это будет злой зелёный орк-воин. Зовут орка — Гаррош — Адский Крик, он из клана «ВОВка».

— А рядом кто?

— А рядом с ним будет красавица эльфийка — маг-спелсингер (Spellsinger). С посохом в руках.

— А её как звать будут? — улыбаясь моей детской фантазии спросил Сева.

— Её зовут — Ева. Она из гильдии — «Ладвашка».

— А почему так?

Я вздохнул, глядя на контуры будущих бойцов…

«Эх, мой милый, маленький друг. Ну как объяснить тебе что такое компьютерные ММОРПГ игры — «World of Warcraft» и «Lineage2», в которых я провёл долгие года. Как объяснить тебе, что такое кланы, гильдии, альянсы, фарм и эпики. Как рассказать важность рейдов и осад, где тысячи молодых и не очень людей сражаются за кучку пикселей на экране…

Как это вообще возможно объяснить, если сейчас толком не существует персональных компьютеров вообще. Точнее они есть, где-то там на западе, но они только рождаются и сейчас являются динозаврами…

Да, в 1975 году появился компьютер Альтаир 8800, родоначальник линии персональных компьютеров, основанных на шине S-100.

Да, в 1976 году появился компьютер Apple I.

Да, в 1977 году появились первые массовые персональные компьютеры: Apple II корпорации Apple Compute и именно они стали являются предвестником бума всеобщей компьютеризации населения.

Всё это уже случилось, но до нормальных компьютеров, которые мы знаем 2019 ещё очень и очень далеко, как минимум лет двадцать. Смею предположить, что мой телефон, заныканный в деревенских дровах, сейчас мощнее чем все компьютеры мира вместе взятые. Я уж не говорю про ноутбук, заныканный там же.»

— Ты что, книгу сказочную пишешь, а не только фантастическую? — донеслось откуда-то из далека и вывел меня из раздумий далёкий голос.

— Книгу?! Ну да… книгу… пишу… — растерялся я, возвращаясь в 1977, — и предвидя твой вопрос сразу говорю: дам почитать лишь когда допишу! Не раньше!

Через пол часа и Сева принялся за работу приступив к раскрашиванию красками небольших участков фигур, постоянно советуясь со мной подбирая колер.

* * *

Ну, а около восьми вечера, мы подкатили к ресторану «Прага».

Глава 9

19 августа. Пятница. Вечер.

Ресторан «Прага» в это время являлся одним из лучших ресторанов города Москвы, да и страны вообще. В ресторан люди шли культурно отдохнуть, одеваясь в самую нарядную одежду и понимая, что там не место пьяному мордобою и всё будет чинно-благородно. В ресторане было несколько залов, две открытые веранды и бар. Также в ресторане присутствовала сцена, на которой по вечерам выступал ансамбль. Что интересно, именно в этом ресторане, был изобретён торт «Птичье молоко».

На дверях нас остановил швейцар и заявил, что: «Мест нет.» Мы объяснили ему, что нас ждут, тот был вкурсе и пропустил внутрь заведения.

Пройдя вестибюль, мы попали в большой зал. Пред нами предстала картина из множества столиков, которые были заняты все заняты посетителями.

Шум, гам, смех и веселье, неразлучные спутники ресторанов присутствовали во всей красе. Народ отдыхал после трудовой недели во всю, набираясь сил перед трудовыми буднями.

На небольшой сцене в этот момент, как раз играло местное ВИА.

Оглядевшись я увидел в углу напротив большой столик за которым сидело пять человек, среди которых был и тот, кто нам нужен — Ташкенбаев.

Он тоже увидел нас и помахал рукой. Подойдя к столу, мы поздоровались и присели. Мансур представил своих друзей и предложил нам сделать заказ подозвав официанта, хотя стол был полон еды. Официант немедленно подошёл к столику и протянул нам с Севой меню.

— Нам с товарищем две порции: эскалоп из свинины с картошкой пюре, салат оливье; на стол товарищам бутылку коньяка — «Белый аист», два литра яблочного сока и семь бутылок минеральной воды, — проговорил я, не глядя в меню.

Официант непонимающе посмотрел на других членов застолья, мол — «чего-й то малыш раскомандовался», и не услышав никаких возражений удалился за заказом.

Ну а мы посмотрел на сцену, где играл какой-то местный ансамбль. Не увидев ничего необычного — обычный эстрадный репертуар этого времени — «Песняры», Пугачёва, Лещенко, Пахоменко, Пьеха и т. д., и т. п., я решил ознакомится с порядком цен и открыл меню.

Холодные закуски:

— Салат «Овощной» — 0 руб. 15 коп.

— Ветчина с гарниром из горошка — 0 руб. 52 коп.

— Салат «Мясной» — 0 руб. 55 коп.

— Сельдь натуральная — 0 руб. 32 коп.

— Тарелка сыра — 0 руб. 25 коп.

— Осетрина с гарниром — 0 руб. 98 коп.

— Салат «Прага» — 1 руб. 31 коп.

и т. д…

Первые блюда:

— Бульон с гренками — 0 руб. 39 коп.

— Бульон с пирожком — 0 руб. 44 коп.

— Борщ «Московский» — 0 руб. 64 коп.

— Солянка рыбная — 1 руб. 27 коп.

— Солянка мясная — 0 руб. 97 коп.

— Суп лапша домашняя с курицей — 0 руб. 78 коп.

— Ботвинья с осетриной — 1 руб. 50 коп.

Вторые горячие блюда:

— Судак отварной, соус польский — 0 руб. 99 коп.

— Антрекот с гарниром — 1 руб. 13 коп.

— Эскалоп из свинины — 1 руб. 05 коп.

— Шашлык по-кавказски — 1 руб. 36 коп.

— Куры по-столичному — 1 руб. 54 коп.

— Котлеты из филе кур по-киевски — 1 руб.54 коп.

— Чахохбили из кур -1 руб. 75 коп.

— Куры жареные с маринованными фруктами — 1 руб. 58 коп.

— Цыплёнок «Табака» — 2 руб. 23 коп. (!)

и т. д.

«Ого, оказывается цыплёнок самое дорогое блюдо, однако. Аж целых 2-а 23-и. Это вам не осетрина за 98 копеек. — с улыбкой подумал я. — Так, что у нас тут дальше…»

Сладкие блюда:

— Мороженное с вареньем — 0 руб.35 коп.

— Мороженное «Сюрприз» — 1 руб. 11 коп.

— Джем — 0 руб. 07 коп.

— Варенье — 0 руб. 10 коп.

— Блинчики с творогом, соус шоколадный — 0 руб. 43 коп.

и т. д.

«Такс идём дальше, теперь самое интересное.»

Вино-водочны изделия:

— Водка «Столичная» м 0 руб. 88 коп. — 100 гр.

— Рябиновая на коньяке — 0 руб. 73 коп. — 100 гр.

— Коньяк «3 звёздочки» — 1 руб. 20 коп. — 100 гр.

— Коньяк «4 звёздочки» — 2 руб. 20 коп. — 100 гр.

— Коньяк «5 звёздочек» — 3 руб. 00 коп. — 100 гр.

— Портвейн «Южнобережный» — 0 руб. 68 коп. — 100 гр.

— Портвейн «Акстафа» — 0 руб. 68 коп. — 100 гр.

— Портвейн «777» — 0 руб. 46 коп. — 100 гр.

— Вино «Ркацители» — 0 руб. 27 коп. — 100 гр.

— Вино «Цинандали» — 0 руб. 38 коп. — 100 гр.

— Вино «Анапа» — 0 руб. 39 коп. — 100 гр.

— Вино Мускат — 0 руб. 88 коп. — 100 гр.

— Шампанское «Советское» — 0 руб. 68 коп. — 100 гр.

и т. д.

Вспомнилось и «улыбнуло» шутливое название вина «Ркацители» — раком до цели…

Пиво, соки, вода фруктовая, минеральная:

— Пиво «жигулёвское» — 0 руб. 31 коп.

— Пиво «Рижское» — 0 руб. 35 коп.

— Вода «Грушевая» — 0 руб. 20 коп.

— Напиток из сиропа — 0 руб. 16 коп.

— Вода «Московская» — 0 руб. 10 коп.

— Сок мандариновый — 0 руб. 28 коп.

— Сок берёзовый — 0 руб. 11 коп.

— Сок томатный — 0 руб. 10 коп.

и т. д.

Табачные изделия:

— «Казбек» — 0 руб. 30 коп.

— «Ява» — 0 руб. 40 коп.

— «Ява» — 0 руб. 60 коп.

— «Ява-100» — 0 руб. 80 коп.

— «Космос» — 0 руб. 70 коп.

— Спички — 0 руб. 01 коп.

Ну да — ну да, «Ява» …

«Ява» выпускалась в Москве, на фабриках «Ява» и «Дукат». Пачки по цене в сорок копеек были мягкими и выглядели почти идентично, но для курильщиков между «Явой-явской» и «Явой-дукатовской» существовала большая разница. «Ява-явская» считалась по качеству намного лучше качеством чем «Явы-дукатовская» и любители подымить предпочитали покупать её.

Также в продаже была «дубовая» «Ява» в твердой пачке по цене шестьдесят копеек, для более «продвинутых пользователей» и «Ява-100» по восемьдесят копеек. Цифра «100» означала, что длинна сигареты сто миллиметров — эти сигареты из-за громоздкости (они торчали из кармана и часто мялись) и цены среди народа особой популярности не имели.

«Что ж — интересное меню, и цены забавные,» — размышлял я, когда положил меню на стол и увидел, как все собравшиеся за столом, кроме Севы, меня разглядывают.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

— Да нет, что ты. Всё так, всё хорошо. Просто заказываешь, не глядя в меню. Часто в ресторанах бываешь? — улыбаясь поинтересовался дядя Мустафа, как представил его нам Мансур.

— Да нет, не сказать, что часто…

— А не расскажешь о себе? Нам Мансур немного о тебе рассказал. Сказал, что ты станешь великим поэтом…

— Ну-ну, — застеснялся Мансур.

— Нет, не стану!

— Почему не станешь?

— Не стану, потому, что я уже великий! — сказал «великий» и не давая больше вставить ни слова продолжил:

— Мансур Ильхамович, пойдём мы, попробуем организовать то для чего приехали, а то петь на полный желудок будет тяжко.

— Я там музыкантов предупредил и все вопросы решил. Скажи от меня, они включат музыку, — сказал Ташкенбаев.

— Оо… — это прекрасно. Сева, пошли, как раз они объявили последнюю песню до перерыва, — скомандовал я, поднимаясь из-за стола.

Взяв сумку с магнитофоном и «горячительным», привезённым с собой, «будущие звёзды» проследовали к небольшой сцене, на которой выступали музыканты.

Дождавшись окончании песни, мы подошли к конферансье, который как оказалось по совместительству был руководителем ресторанного ВИА.

Как и ожидалось, он был не против моего выступления. Обрисовав ему обстановку, мы показали кассету.

— Там всё прилично, мата нет или антисоветчины какой ни будь? — поинтересовался Аркадий Самуилович.

— Ну, что Вы! Конечно нет ничего подобного. Вам же за нас ручались, — «причесал» товарища я. Тот мотнул головой, а я попросил:

— Ещё, хотелось бы создать более интимную обстановку.

Тот поднял бровь…

— Нужно, как можно сильнее в зале притушить свет, а сцену наоборот осветить.

— Что, песня лирическая?

— «Очень даже», — заверил я администратора.

— Ну, не знаю… об этом мы не договаривались.

— Вот вам десять рублей.

Через три минуты в зале наступил полумрак, а сцену осветило несколько прожекторов.

— Хорошо. Подыгрывать значит не надо? Всё, тогда иду объявлять. Напиши на бумажке имя и фамилию… — сказал он и протянул мне листок.

— Обойдёмся без фамилий, — прошептал себе под нос я и написал имя и название композиции. Сева же в этот момент уже вставил кассету в магнитофон и смотрел на меня запуганными глазами.

— Что, страшно? Не боись. Прорвёмся! — хорохорясь сказал «бесстрашный руководитель» и сделал хороший глоток из бутылки с «лимонадом» в которую был налит несколько другой, более крепкий сорокаградусный напиток.

Савелий, глядя на меня поморщился.

— «Ща» я им дам, ух-х-х — выдохнул я и закусил яблоком. Внутри потеплело. Я одел солнечные очки — «типа — Рэмбо», жёлтую бейсболку — которую привёз Сева и красный пиджак позаимствованный у того же Севы. Естественно «лепень», был на несколько размеров больше чем требовалось и висел на мне, поэтому одев его я засучил рукава, так удобней, и осмотрел себя в зеркало… Имидж был не полон… Не хватало золотой двухсотграммовой цепи на шею, несколько перстней на пальцы и огромного браслета — «брандулета» на кисть руки, из того же «презренного металла».

— Ну как? — поинтересовался «новый Русский» из девяностых у аборигена.

— О****ь! — в ответ произнёс Сева истину.

— Всё — мой имидж «пэвца» готов! Следи за звуком! Чем громче, тем лучше!

Для успешного начала концерта мешало только одно — конферансье, который всё ещё, что-то вещал со сцены смеясь и постоянно, что-то спрашивал у зала…

— … Ахаааха… Итак… Дорогие друзья! Товарищи! Сегодня в нашем зале присутствует замечательный певец Ташкенбаев Мансур Ильхамович. Поприветствуем товарищи! — весь зал захлопал. — Его друг, молодой композитор решил вынести на суд общественности…

— Ну его нах**! — сказал я и включил магнитофон, хлебнул и пошёл на сцену.

Конферансье замялся, обернулся, скорчил недовольную гримасу мне, затем повернулся к залу и прокричал, читая текст по бумажке:

— Певец, Сандро?.. Эээ… Лирическая песня — «Украдёт и позовёт»?..

Я подошёл к нему, забрал у ничего непонимающего гражданина микрофон и отодвинув стойку из-под микрофона в сторону приступил…[9]

Первый куплет…

Народ прислушивается и переговаривается…

Нужно сказать, что когда притушили свет и включили прожектора на сцену смотрели почти все зрители, когда же я запел то посмотреть, что же тут творится прибежали даже повара…

… Конец куплета… Припев…

«Украдёт и…»

… Человек десять вскакивает со своих мест. Многие дамы тащат своих кавалеров танцевать, но танцуют товарищи неумело и слишком скромно…, что ж придётся показать, как надо…

Проигрыш…

Тут слов нет и я зажигаю «джигу», ну как я в пьяном состоянии её понимаю. Смесь лезгинки, гопака и яблочка, некоторых товарищей в зале и у сцены, этот неожиданный реверанс приводит в шок.

Большая компания граждан в кепках — грузинках размахивает руками, что-то кричит и пытается копировать мои мало адекватные движения…

Второй куплет…

Уже половина зала танцует, перед сценой устремив все свои взоры на кумира, если это действие конечно можно вообще назвать танцем.

«Кумир миллионов», показывает Севе сделать звук громче…

Припев…

«Украдёт и позовёт…»

Взрыв в астрале!..

Вскакивают почти все…

Начинаются пляски — мать их!

В проигрыше происходит форменное безумие.

Граждане в кепках устраивают хоровод.

— Громче! — ору я в микрофон звукорежиссёру Савелию, смотрящему на меня «во все глаза» и по обыкновению открыв рот.

Третий припев…

В зале не пляшут, ибо это действие можно охарактеризовать именно как пляска, только три человека — остолбеневший Сева, ох****ющий администратор и находящийся в предвкушении всесоюзного успеха Ташкенбаев.

* * *

— Бис!.. Браво!.. Ещё!.. — кричит хором весь зал, как только песня смолкает. — Ещё… давай ещё!!! — скандирует публика. Кто-то лезет ко мне на сцену обниматься. Его оттаскивают музыканты, которые тоже все вспотевшие от танцев. Какой-то товарищ в кепке протягивает мне 50 рублей и кричит:

— Брат! Эщё!.. Брат… спой эщё!..

Я расталкиваю толпу и подхожу к Севе.

— Мотай! И смотри плёнку чтоб не украли, — с этими словами выпиваю сначала воды, а затем уже «не воды».

— Ого!.. Какая песня!.. Товарищи, успокойтесь! Товарищи, тише! Спокойно друзья!.. Сейчас исполнитель выпьет водички и продолжит… — говорит администратор «благодарным слушателям» не забывая оглядываться на меня. Во взгляде его читаться мольба и немой вопрос: «Чё ты там делаешь?! Пой иди — пока меня не съели!»

— Песню! Песню! Песню! — начал скандировать и хлопать зал.

Некоторые подходят к своим столикам, наливают, «хлопают» и опять начинают орать.

Музыканты весело лыбятся, похлопывают по спине, хвалят и достают нотные тетради с карандашами. Ну эту проблему я надеюсь мы решим с помощью Мансура и ВКАП. Хотя, быть может тут закон — «кто первый встал того и тапки»? В смысле, кто первый зарегистрировал того и песня? Надо с Мансуром, после выступления будет переговорить…

— Всё, всё товарищи, вот и исполнитель!.. — обрадовался конферансье увидев меня. — И так, Сандро. Сейчас испол…

— Сева!.. Зажигай! — кричу пьяный я, в микрофон. Поворачиваю бейсболку набок, а-ля рэперы, а из динамиков начинает звучать весёлая мелодия…

Весь зал пускается в пляс!..

Понеслась!..

«Украдёт и позовёт…» …

* * *

Усевшись рядом с довольным Мансуром, я задал риторический вопрос:

— Ну как?

— Это нечто! Прекрасно! Великолепно! Я такого никогда не видел! — начал восхвалять меня он. Ему вторила и вся их компания. Я же взял со стола яблоко и стакан якобы с соком, который протянул мне Сева.

Попивая небольшими глотками коньячок, я слушал дифирамбы, которые пели мне не только за столом, но и отдельные товарищи, подходившие с других столиков.

Они считали своим долгом лично, поприветствовать, поблагодарить и предложить пересесть на минутку за их столик. В такой обстановке переговорить о чём-либо серьёзном не представлялось возможным.

— Александр, насчёт денег. Скажем сумма в пять тысяч рублей будет достаточной за песню?

— А помощь в регистрации в ВКАП?

— Безусловно. Завтра выходной. Поедем с утра в понедельник.

— Договорились. Меня всё устраивает, — сказал я и добавил, — только имейте ввиду, музыканты записывали ноты и текст. Как бы не украли.

— Не беспокойся, это я их попросил.

— Да?

— Дело в том, что завтра у моего уважаемого друга праздник, — с этими словами он показал на улыбающегося дядю Мустафу. — Его дочь выходит замуж и праздничное застолье будет здесь. Вот я и думал, может спеть новую песню молодожёнам. Но выучить всю композицию до завтра и достойно её исполнить, я скорее всего к сожалению, не успею… Эхх… Где ж ты раньше-то был?.. — задал вопрос и вздохнул Мансур Ташкенбаев.

— Александр, у меня есть к Вам предложение, — подхватил «передающееся знамя» Мустафа. — Не могли бы Вы исполнить завтра эту песню на свадьбе дочери? Разумеется, за достойное вознаграждение. К примеру, пятьсот рублей будет достаточно?

— Завтра?.. Не знаю… Не помню, есть ли у нас какие-нибудь планы.

— Постарайтесь поменять, — улыбаясь продолжал собеседник. — Всё-таки свадьба… а вы будете желанными гостями!.. Я буду Ваш должник. Если сможете приезжайте во второй половине. Очень прошу вас. Приезжайте.

Я задумался. Ну а почему собственно нет? Заодно ещё раз «протестим». Пятьсот руб. заработаем — на мороженное.

Все уставились на меня…

Повернувшийся ко мне Сева, также смотрел на босса и ждал его решения.

— Хорошо мы подъедем около семи. Нормально?

— Договорились. Буду безмерно благодарен. Спасибо, — сказал Мустафа, и мы пожали друг другу руки.

* * *

Было ясно, посидеть нам не дадут. Каждую минуту кто-нибудь, подходил к столику и то просил спеть, то выпить, то что ни будь рассказать, то «тупо» лезли целоваться…

«Хорошо хоть смартфонов нет, а то с селфи — «давай с тобой щёлкнимся на память», за****и бы.» — размышлял великий композитор.

— Мансур, мы наверно поедем. А то что-то публика буянить начинает.

— Не вопрос. Значит до завтра?! И кстати Саша, ты мне с записью на студии поможешь? Чтоб побыстрее получилось, а то там время лимитировано. Я заплачу.

— Помогу. Всем до свидания. До завтра.

Мы встали и пошли на выход.

Зал, увидев, что «Сандро» их покидает, стал аплодировать.

В дверях я остановился, повернулся и неглубоко поклонился. Зал взорвался в овациях и скандировании:

«МО — ЛО — ДЕЦ!» «МО — ЛО — ДЕЦ!».

* * *

— Вот это да! Саша ты понимаешь, что ты их кумир? — восторженно вскрикивал Сева крутя «баранку».

— Нда?.. Возможно, — скептически говорил я, похлёбывая обычную минералку, хотя внутри всё пело и ликовало. — Кстати ты кассету не забыл?

— Нет.

— А деньги конферансье тебе отдал?

— Какие деньги?

— Ну да… понятно… Рублей двести-триста, мне точна совали… Вот жучара. Зажал значит… Ну п**** завтра получит.

— Да фиг с ними с деньгами, — разошёлся мой маленький друг.

— В смысле — фиг с ним?! — остудил я юного альтруиста.

— То есть не фиг с ними, конечно. Триста рублей за двадцать минут огромные деньги, но Саша… это же полный успех! Это же… я даже не знаю, какими словами можно выразить, то что происходила в зале. Ты видел?! Видел?! Танцевал весь зал! Весь зал, тебя приветствовал как народного артиста и даже лучше! Ты понимаешь, что сейчас произошло? Неужели и у нас так будет? Неужели и нас так будут встречать?

— Будут, не сомневайся, — сказал я. — Кстати, хочешь стать певцом?..

Глава 10

20 августа. Суббота.

Свадьба.

Отольются кошке мышкины слезы, или не всё коту творог, можно и е**** об порог.

С утра немного порисовал на обоях в своей комнате и до вечера печатал «нетленки».

* * *

В семь вечера мы подъезжали к ресторану. У входа нас ждал Мустафа.

«Ага. Значит верил, что не обманем. Хотя… может Мансур сказал, что денег нам должен и приедем сто пудов? Да… какая разница — сейчас отдыхать будем!»

— Спасибо, что приехали, мы вас очень ждали! Все хотят вас услышать. Пойдёмте, — суетился отец невесты.

Пройдя через ресторан в банкетный зал, мы попали на свадьбу.

Огромный П-образный стол изобиловал всевозможными яствами. Вдалеке, во главе стола, как и положено, сидели жених и невеста. Народа за столом было, наверное, человек 300-а. Шум гам, смех, тосты, перекрикивания — всё, как всегда, всё как у всех.

Мы прошли через весь зал к молодожёнам, где Мустафа представил нас, а я, произнеся не большое поздравление, подарили букет из девяти роз невесте.

Что сказать… Вы видели когда-нибудь двухсот литровую бочку с головой и в фате? Вот именно так выглядела невеста. «Вмятый» маленький нос, прорезающиеся чёрные усы, маленькие заплывшие глазки и кусок торта на пухлой щеке завершали зрелище будущей супруги.

— Спасибо за поздравления. Вы нам споёте? — пропищала мерзким голосом она.

— Эээ… несомненно, так, — опешив от зрелища сказал я.

«А ведь из далека всё выглядело не так страшно.» — промелькнуло в голове. Я перевёл взгляд на счастливчика, сидевшего рядом.

Жених же был, полная противоположность избраннице. Маленький, худой, уши как у «чебурашки» торчат перпендикулярно, голова практически лысая, весь лоб в морщинах, вместо улыбки-оскал, взгляд звериный. На публику вокруг, гражданин, смотрел исподлобья, как на потенциальных жертв.

Рядом с ним, сидит несколько его друзей — товарищей, которые заливают в себя, не чокаясь и также с ненавистью смотрят по сторонам. Сразу было видно, они с женихом кореша и одного поля ягоды, а публику вокруг презирают и ненавидят.

— Да, пацан! Сбацай чёнить, — произнёс жених-уркаган и опрокинул рюмку, затем поморщился, посмотрел на спутницу жизни, рукой чуть пододвинул её голову к себе и занюхал волосами.

Сева стоял, ни жив, ни мёртв, а невеста начала истерично пищать и хрипеть на жениха, типа: «Хватит жрать», «Зачем я выхожу за тебя замуж?!», на что получила сразу два внятных замечания от него:

— Заткнись су**! Иди на х**!

Отвечая на этот эпитет, невеста разошлась не на шутку и начала устраивать форменный скандал.

Мы поспешили отклонятся и ретировались за стол в конце зала, а папаша стал осуществлять попытки всё уладить и всех помирить.

Присев на отведённые для нас места, мы приступили к празднику, то есть поеданию вкусностей. А чего?! Не петь же мы сюда пёрлись… Ну ладно. Скажем так — не только петь, но и пить мы сюда пёрлись.

Всего было много, но много мне не съесть, поэтому ограничился салатом оливье, варёной картошкой и куском молочного поросёнка. Также прихватил несколько канапе с чёрной и красной икрой.

Уложив это всё в тарелку, я понял, что большего мне скорее всего не съесть, поэтому пора приступать…

* * *

— Друзья мои! Товарищи! — орали где-то вдалеке. — Я предлагаю поднять эти бокалы за молодых! Законная жена — это настоящая жемчужина в руках супруга, которая сияет своей красотой и светом озаряет путь. Давайте поднимем бокалы за то, чтобы супруг бережно хранил эту бесценную жемчужину, подаренную ему судьбой!..

— Это прям про наш случай, — сказал я Севе на ухо и тот поперхнулся. — Налей конька в стакан и поставь между нами, — добавил я и постучал товарища по спине.

Пока кушал и попивали, я решил обратить внимание на соседей.

По бокам сидят бабульки да дедульки, напротив мужик лет пятидесяти. С ним рядом, вероятно сидела жена, такого же возраста и довольно таки фигуристая дочь, лет двадцати.

«А ничего так, симпатичная.»

Прислушался к разговорам… Обсуждали жениха.

Практически старая как мир история…

Подружка вышла замуж за бухгалтера, который отсидел в тюрьме «по ошибке». У этого бухгалтера есть друг, бухгалтер, который тоже сидит в тюрьме, и тоже по ошибке — начальство воровало, а он по незнанию подписывал. И вот уже некрасивая, но верующая в любовь девушка вступает в переписку с «бухгалтером».

Его письма прекрасны, в них любовь и тоска, вера в справедливость и счастливое будущее.

Он пишет такие стихи, что позавидовали бы многие поэты.

Абсолютно неважно, что все эти стихи и письма на зоне пишут для урки совершенно другие, более образованные люди. Жертве — дурочке — этого знать необязательно. Она, после таких душевных писем уже «на всё согласная».

И вот, получив очередное душещипательное письмо, устроив истерику любящим родителям, она убеждает папу, устроить свидание с любимым. И неважно, что тот сидит в Соликамске, а она живёт в Москве — любовь есть любовь.

Папа всё может(!), смог и это — свидание на три дня, представляете?!

Три дня любви его кровиночки и «бухгалтера» — рецидивиста Коли — «Крокодила», осуждённого за грабёж и разбой уже третий раз в своей жизни, дали свои плоды.

Как этот момент проспал Мустафа Ибрагимович — директор мясокомбината и большой человек, останется загадкой, но факт остаётся фактом.

Некрасивая, взбалмошная, истеричная, но любимая дочурка, втрескалась в «бухгалтера» по уши. Не помогли и не убедили её, ни уговоры, ни мольбы — «люблю и всё!». А через месяц стало ясно, что его маленькая, драгоценная принцесса — непраздна. Потом то, все узнали, что это не так и его маленькая дочка всех просто на***а, но тогда…

Мама с дочерью насели на папу так, что тому не оставалось ничего делать как включить всё своё влияния и раздавая взятки на право и на лево договорится о УДО (условно досрочное освобождение) для жениха.

Договорится то он договорился, но произошло непредвиденное — жених ни на какое УДО не соглашался, так как: «Я не фраер, а порядочный арестант и отсижу от звонка до звонка. А по УДО выходить западло.»

И уж тем более не собирался потенциальный супруг жениться на его кровиночке, использовав выражения типа: «Покувыркались и всё, баста. На расход.»

Что Мустафа Ибрагимович только не делал, как он только «жениха» не уговаривал, какими перспективами только не соблазнял, но тот стоял на своём.

Тогда начальник ИТК (исправительно-трудовая колония) предложил было за небольшую «мзду» «пресануть» несговорчивого клиента или быть может даже засунуть его в прес-хату где гражданина «опустят».

Безутешный отец был настолько расстроен, что чуть было даже на это не согласился, но вовремя одумался, прикинув «хрен к носу» и поняв — как и кого в дальнейшем за это «отблагодарит» счастливый зятёк.

В общем, десять тысяч рублей единовременно и 500 рублей каждый месяц сломали волю Коли «Крокодила» и тот согласился жениться. Конечно же это должно было произойти не сразу, а после выхода из колонии и после бурной встречи с корешами.

Освободился Коля в мае, а нашли его только неделю назад на какой-то блат хате.

* * *

«Нда… интересная история. И откуда только, все всё знают. Вроде как о таких вещах распространяться не принято,» — размышлял я заканчивая допивать коньяк и устремляя взор на молодожёнов.

За центральным столом происходило веселье.

Жених сидел, обхватив голову руками, а его любимая половинка размахивала руками и что-то орала ему на ухо. Народ культурно отворачивался и не замечал, пользуясь древней мудростью — «Милые бранятся — только тешатся.»

— Саша, как же они будут жить? — смотря перед собой шёпотом спросил Сева.

— Шикарно, как же ещё. Стерпится — слюбится. А вообще конечно — это садомазохизм какой-то.

— Что? — удивлённо вскинулся на меня собеседник.

— Да, забей. Вон к нам идут.

— Ребята. Ну как? Вам всё нравится? Покушали? — начал подъезжать на хромой кобыле Мустафа.

— Да. Всё нормально. Готовы исполнить предначертанное, — видя непонимание вспотевшего папаши добавил, — спеть.

— Вот и отлично. Вот и чудненько. А то тут у нас не большая семейная сора, — нервно смеясь проговорил он. Я покосился на президиум, там орущая жена уже вовсю нависла над смотрящем в тарелку женихом доказывая кто в доме хозяин.

Мы пошли в общий зал к сцене, а за спиной стали раздаваться голоса Мустафы:

— Дорогие гости! Просим Вас пройти в общий зал. Сейчас там будут танцы. Жених и невеста хотят веселья, они хотят танцевать! Поддержим же их!

По дороге я прихватил важные для пения ингредиенты — коньяк, вода и шоколад.

* * *

— Ну. Как дальше жить собираешься?

— Привет ребята. Не понял. А что? Что случилось?

— Ты знаешь, кто такой — Коля Крокодил?

— Нет… а что?

— Ну посмотри на его банду тогда, — рассказывал «криминалист», показывая рукой на только, что вошедшую в зал и несущую на плечах главного босса, дивизию аллигаторов.

— Эээ…

— Это жених! Он недавно только освободился с зоны и крыс не любит. Знаешь, что он сейчас с тобой за крысятничество сделает?

— Помилуйте ребята!.. Ничего я не воровал, — оправдывался администратор. — Вы вчера так быстро ушли, что я не успел вам передать вашу долю.

— И какая же наша доля? — с прищурившись спросил я.

— Эээ… половина…

— Чё?!

— В смысле семьдесят…

— А лицо не треснет?!

— То, есть восемьдесят процентов…

— И сколько мы вчера напели?

— 370 рублей. Ваши 300, — отдуваясь сообщил собеседник.

— Ну, если соврал, — погрозил я ему пальцем, — гляди! Потом крокодильими слезами плакать будешь, когда с «Крокодилом» будешь иметь дело.

Видя, как тот отрицательно мотает головой добавил:

— Короче! Сегодня работаем по той же схеме. Ты объявляешь! Я пою! Тебе 20, нам 80. Вопросы? Ну, я так и думал — у матросов, нет вопросов!

Тот опять закивал и отдал мне триста рублей за вчерашнее.

* * *

Подошёл Мансур. Мы с ним поздоровались и договорились насчёт понедельника — зарегистрировать песню и поехать на студию — помочь. Пожелал удачного выступления и ушёл.

— Дорогие друзья. Сегодня в нашем скромном ресторане происходит замечательное событие. Сегодня рождается новая ячейка общества, сегодня рождается новая Советская семья. Так пожелаем же им…

… Все мы знаем, что наша страна очень страдает от четырёх постоянных проблем. Эти проблемы преследуют ее постоянно, причем каждый год их бывает ровно четыре — это зима, лето, осень и весна. Пожелаем же нашим молодым, чтобы в дальнейшей, счастливой и полной любви жизни у них были только такие проблемы!..

…Сегодня в этот замечательный день молодожёнов будет поздравлять ВИА «Белые лебеди» играя для них весь вечер, но перед этим, их решил поздравить начинающий певец «Сандро». И как говорится…

Я переоделся в свой сценический костюм: красный пиджак, зелёная рубашка, солнцезащитные очки, жёлтая бейсболка, коричневые брюки и белые сандали. Посмотрел на себя в зеркало, охренел и подошёл к подельнику, который тоже обалдевал от моего вида.

— Врубай Сева! — опрокинув пол гранёного стакана сказал я и пошёл отбирать микрофон у администратора.

Начинался шабаш…

Глава 11

Горько!

Ну что сказать… реакция ожидаемая. Так как вероятно из общего зала некоторые слышали песню ещё вчера, то в пляс пустилось сразу много людей. Непроизвольно поддались всеобщей пляски и остальные обитатели общего зала ресторана «Прага».

По окончанию песни, как и ожидалось полезли «взяточники» — «брат спой эщё». Да не вопрос. За ваши деньги можно и спеть…

* * *

— Спасибо друзья за Ваши аплодисменты, но петь я уже не могу — обед! — сказал я после, наверное, десятого исполнения под неодобрительное «ууу» зала и пошатываясь пошёл к Севе. Вымотан был так, как будто в спорт зале весь день провёл.

— Не расстраивайтесь. Вечер ещё незакончен. Вечер продолжается. И сейчас для Вас выступит ВИА «Белые лебеди», — подхватил эстафету конферансье.

Я переоделся, сняв с себя всё мокрое, одел белую рубашку, новые брюки и взяв сумку с вещами. Мы пошли за стол.

— Прекрасно Саша. Большое спасибо! Песня действительно замечательная. Ты шикарно её исполнил! Вся это энергетика… Великолепно! И твой концертный костюм… Очень, очень необычно. Как думаешь, может быть мне также перед выступлением одеваться? — шокировал меня вопросом Мансур.

— Эээ… ну…

— Я понимаю, многим это может не понравится, но что ни будь я придумаю… Может вместо этой американской кепки одеть тюбетейку?

— Эээ…

Поговорив таким образом о будущих планах сценического имиджа, где собеседник в моём лице говорил лишь: «эээ», Мансур решил рассчитаться за песню.

— А за сегодняшнее выступление, тебе Мустафа чуть позже заплатит. У них там опять какие-то проблемы, — вздохнул он. — Эх, говорил я ему, что от «урок» ничего хорошего ждать не приходится — не послушал! Перевоспитаю говорит. Кого перевоспитает? Грабителя — рецидивиста? Бесполезно! Они ещё от него наплачутся! Ааа… — махнул рукой чуть пьяненький певец, похлопал меня по плечу и пошёл к себе за столик.

— «На западном фронте без перемен», — прокомментировал я, посмотрев в сторону новобрачных, где начинался, или продолжался скандал. В этот момент кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел Изю — администратора — конферансье.

— Что случилось? Деньги принёс? — спросил я, когда мы отошли немного в сторонку.

— Деньги? Да. Вот, — от протянул мне большую стопку. — Тут триста двадцать руб. Я свои вычел. Не сомневайся — всё почестному.

— Ладно, верю. Пока, — сказал я и собрался идти за стол, но был остановлен.

— Слушай, Сандро. Тут такое дело. Ты не хочешь завтра спеть?

— Зачем?

— Дело норм… там ты много…

— Короче.

— Эээ…

— Слышь!! Я «ща» уйду! «Не юли»!..

Тот замялся…

— Тут завтра большие люди будут юбилей праздновать, очень им понравилось, как ты поёшь. Очень просят тебя. Пожалуйста помоги, — нелогично закончил он.

— Слушай. А ты ничего не скрываешь? Что за люди?

— Сандро — это очень, очень большие люди. Они не примут отказа и готовы заплатить.

— Во как?! — удивился я. — Мафия что ль? И не примут отказа от школьника? Да ты офанарел, что ли? Пошли, покажешь мне их и посмотрим, чего они мне предъявят и чего сделают! «! Ща» им пионер, мля, устроит такую «предъяву», всё урки Москвы «кипятком» с них «ржать» будут лет сто!.. — я взял админа за локоть и попытался вести. Тот сопротивлялся. — Не тупи, пошли! Сейчас мы им покажем «Кузькину мать!». «Ща» устроим рэп батл — «Мафия против пионеров»!!

— КТО!!! ЗОВИ СЮДА!!! — заорал я в лицо «терпиле».

Тот отпрянул…

— НУ?!?!

— Погоди ты! Сандро, или как там тебя!.. — вырывался Изя Абрамович. — Тебе они ничего не сделают, а вот мне…

— Иии…

Я остановился и посмотрел на побелевшего Изю, который по всей видимости уже был сам не рад, что обратился к «неадеквату».

— А вот мне сделают! Мне будет край! — сказал тот вытирая платком намокший лоб.

Я осмотрел дурака с ног до головы. Тот стоял «ни бэ, ни мэ»…

Юный «рэп-батальщик», смягчился…

— Почему?! … Скажешь — я отказался…

— Не поймут!.. Спросят почему не уговорил?! И мне край! Я им должен, — проговорил тот хмурясь. — Прошу. Помоги! Век не забуду!

Я внимательно посмотрел на подающего «челобитную», ещё раз.

— Слышь, Изя! — воскликнул я весело, осознавая и предъявляя внезапно осенившую меня догадку публике в лице бестолкового конферансье. — А ведь надо быть дураком, чтобы знать и обманывать организованную преступность! Гражданин вы «шо», совсем дурак?!

Тот покраснел…

— И на сколько ты их обманул? — терзал бедолагу «прокурор».

Маэстро потупился и на глазах у него появились слёзы…

«Играет? Если играет, то он мастер. Мастер, но идиот. А нужно ли мне, помогать идиоту? Может хрен с ним? Как правило от идиотов больше проблем, нежели пользы…»

Ещё раз осмотрел с ног до головы просителя.

«Нда… Втравливает меня в блудняк… Хотя, может проездные в «Прагу» заказать? Я + два = всегда».

— Ладно. Помогу. Но с тебя «проездной», в смысле «единый» на столик! В любое время дня и ночи! Ок?

— Хорошо, — согласился тот недолго думая.

— Во сколько «стрела»?

— Эээ…

— Во сколько у твоих «лучших друзей» завтра застолье намечается.

— Также, в семь вечера.

— Договорились. Но смотри… я-то ещё ребёнок, могу забыть, а вот «крокодил» за «кидок» — не простит!

— Спасибо тебе! Век не забуду! — засуетился администратор.

— Забудешь-не забудешь… Забудешь, напомним!

Тот собрался убегать по своим «конферансьевским» делам, но был мной пойман.

— Погоди! Сколько, денег-то заплатят?

— Пятьсот…

— …

— Пятьсот, мамой клянусь!..

— Ок. Нормально. Договорились. Только условие, есть одно…

— Какое?

— Ни за какой стол я садиться не буду, тем более бухать. Мне такой «головняк», потом нафиг не нужен. Понял? Так и передай. Если согласны, то придёшь и скажешь. Мы тут будем ещё пол часа, затем уезжаем.

* * *

Вернувшись за стол потрепал по плечу загрустившего Савелия и намекнул на продолжение банкета показав взглядом на коньяк. Пока тот налил «себе» горячительного. Я выпил. Вернулся Изя и сказал, что «всё путём».

— О чём это он? — поинтересовался мой личный бармен, когда Изя удалился.

— Да, на завтра работу предлагает. Поможешь? — сказал я и пересказал часть разговора с администратором. Часть, ибо страсти-мордасти компаньону знать необязательно.

— Ах ребята, вот и вы. Извините не мог вырваться. Эти семейные ссоры… Так, сколько я Вам должен?.. Ах да — пятьсот. Вы спели просто выше всех похвал. Спасибо Вам большое. Поэтому прошу принять премию ещё двести рублей… — и как только Мустафа собирался с нами расплатится за столом новобрачных вновь начался «кипишь». Счастливый отец, вновь извинился, сказав «я скоро» и побежал к не менее счастливым молодожёнам.

* * *

За центровым же столиком происходило вот что…

Невеста немного отвлеклась от распила возлюбленного на родственницу, и жених незамедлительно воспользовался «рекламной» паузой, плеснув себе целый фужер водки и пытался опустошить его одним залпом.

Суженая, не ожидавшая такого коварства и такой скорости от своей половинки, попыталась выбить у супруга фужер с «белым ядом» … и заехала от всей души, ему с разворота локтем в челюсть…

Так как муж весил раза в три меньше возлюбленной, то ему этого хватило с избытком.

Он, задрав ноги вверх, вылетел из-за стола как пробка из бутылки, а пролетев несколько метров, как «фанера над Парижем», затих под бархатными шторами.

На сколько я мог судить по крикам, охам и ахам, любимая кровиночка Мустафы отправила своего суженного в глубокий нокаут.

— Нда… — это точно, не Рио-де-Жанейро, — констатировал я очевидный факт накладывая себе гору оливье.

Сева же подался весь вперёд и переживал. Было совершенно не понятно за кого именно он так переживает, поэтому я попытался этот момент у него прояснить.

— Сева, а за кого вы так волнуетесь? За мальчика или за девочку?

— За обоих, — с тревогой во взгляде прокомментировал сочувствующий всем человек.

Тем временем жениха привели в чувства и усадили на стул.

Появилась надежда, что в ближайшее время о нас вспомнят, с нами расплатятся и мы наконец то съе****я отсюда. Хотя, пока можно и поесть…

— Вот кстати анекдот, — начал мужик, сидящий с семьёй напротив, естественно, не интересуясь у людей вокруг хотят ли они его услышать.

— Приходит как-то раз один мужик…

Я же тоже его не слушал. Всё моё внимание сейчас занимали молодожёны. Жених уже пришёл в себя и ему даже разрешили выпить одну стопку. Тот обрадовался, но попытавшись налить ещё одну попал под неодобрение своей благоверной, которая всячески пресекала любые попытки налить и бухануть.

Подстрекаемый конским ржачем своих корешей, которые без зазрения совести бухали сколько влезет, и никто их в этом не ограничивал, жених сидел в унынии, смотрел в пустоту сжимая кулаки и вероятно размышлял о вселенской несправедливости…

— Сева, чует моё сердце, что мы накануне грандиозного шухера, — задумчиво произнёс я бессмертную фразу из фильма «Свадьба в Малиновке».

Из-за столика влюблённых вновь начала доноситься ругань…

Он: «бу-бу-бу».

Она: «бу-бу-бу».

Он: «бу-бу-бу».

Она: «бу-бу-бу».

Он: «бу-бу-бу».

Она: «бу-бу-бу».

Он хватает вилку со стола и с криком:

— Получай су**! — втыкает предмет столовых принадлежностей в бочину любимой.

— Хэпиэнд… мать его! — произношу я.

— Эээ… — произносит Сева, который тоже наблюдавший за влюблёнными.

— У-би-ли! — по слогам заорал кто-то женским фальцетом.

И началось…

С визгом зарезанного поросёнка и вилкой в боку, 200-килограммовая невеста мощными ударами отправила с удара в незабытье сначала любимого, а затем взялась и за его подручных и закадычных друзей.

В этом ей всячески способствовали, никак не менее внушительных размеров мама, а также всевозможные гости праздничного мероприятия.

Группировка рецидивиста-уголовника Коли-«Крокодила» была разгромлена на корню и существенного сопротивления превосходящим силам оказать не смогла…

— Сева. А не пора ли нам отсюда сваливать? — сказал я, поднимаясь под крики — «Милиция!», «Вызовите скорою!», «Караул!», «Убивают!».

Схватив друга за шиворот, а в другую руку сумку, мы потихоньку стали пятится к выходу.

Напрасно я переживал. Мы никому были не интересны. Взгляды почтенной публики были прикованы к невесте, которая с упорством, мощными ударами выбивала дурь из своего суженного, который в очередной раз за сегодня уже находился без сознания.

* * *

Когда мы проходили общий зал меня кто-то из сидящих за столиком схватил за руку. Я посмотрел в низ на схватившего. За столиком их было двое. Оба в белых рубашках при галстуках, оба в серых костюмах и оба кавказской внешности.

— Что надо? — грубо поинтересовался я.

— Ты «чё» такой дерзкий? — спросил хватавший.

— Руку отпусти.

— Присядь поговорить надо. А друг твой пусть на улице подождёт тебя.

— Спасибо за приглашение, но мне некогда. Дела. Как-нибудь в следующий раз, — произнёс я и вырвал руку из захвата.

— Присаживайся, не бойся.

«Ну и кто это такие? Да чего я парюсь-то, сейчас узнаем, что это за «хвататели», тут нарисовались» …

— Сева подожди меня две минуты на улице, — сказал я и сел за столик. И кто же это? Бандиты, милиционеры или КГБ?

— Расскажи нам мальчик, — начал хватальщик, — как так получилось, что Советский комсомолец шляется по ресторанам и поёт блатные песни на радость пьяному сброду?

— Это вы меня с кем-то спутали гражданин. Никакого «блатняка» я не пел.

— Ну ни пел, так споёшь. Где живёшь-то? Говори адрес. С родителями твоими проведём беседу. Они вообще вкурсе где ты бабки срубаешь?!

— Зачем вам мой адрес? Идите прямо сейчас поговорите с моей тётей. Она вон там, в банкетном зале, — указал я рукой на двери.

— И кто у нас тётя?

— Дементьева.

— Это какая такая Дементьева? Уж не секретарь ли Московского городского комитета КПСС? — осведомился второй.

— Не помню. Сходите узнайте, — сказал я, абсолютно не волнуясь — прокатит или нет? Я был пьян и мне было пофигу.

— Ладно иди, но учти — рестораны до хорошего недоведут. Особенно в столь юном возрасте, — проговорил первый.

— Спасибо, учту, — встал я и процитировал Глеба Жеглова: — «Кабаки и бабы, доведут до цугундера».

— Вот именно! — воскликнул второй. — Дам бесплатный совет! Не место тут комсомольцам!

— Ну да, не место… — согласился я и пошёл к выходу.

Двуличные су**! Сами сидят за столиком и бухают, а другим они видели не рекомендуют. Не место тут — в ресторане, среди веселья и изобилия еды, комсомольцам. А где место? На БАМе? В тайге? В поле на морозе? По шею в грязи на лесоповале? Перебиваясь от получки до получки, стоя в очереди за колбасой, штурмуя заполненный автобус — там место комсомольцев? Ну значит я не комсомолец. Я так не хочу! И мне, милее атмосфера ресторана «Прага», нежели строительство железнодорожной колеи, где ни будь за горами Урала лишь за «идею фикс». Не патриотично? Возможно… Но как кормят ожиревших нахлебников, рассказывающих о светлом будущем человека, я насматрелся и в той жизни.

Выйдя на улицу вспомнил о молодожёнах и незавидной судьбе Коли «Крокодила». Повернулся лицом к ресторану и произнёс:

— Совет вам, да любовь…

Глава 12

21 августа. Воскресенье.

В десять утра мы были на этаже возле номера Ибрагимова Амирхана Самед оглы. Пять минут назад позвонили по телефону, после чего нас пригласили подняться. И вот мы тут. Я постучал в дверь, которую практически сразу нам открыли.

В дверях я увидел здорового мужчину кавказца который пригласил нас зайти.

— Мы наверно номером ошиблись. Извините. Сева пойдём, — сказал я, подталкивая друга подальше от двери.

— Стоять. Вы задержаны! Быстро в номер! — сказал выбежавший из номера ещё один мордоворот, заталкивая нас в дверь. По большому счёту возможно я мог, им обоим «накостылять» или убежать, но, во-первых, если бы я убежал, то Сева бы попался точно, а во-вторых… а если это действительно «гбэшники»? Начну костылять им, так они возьмут и пристрелят меня, поэтому ведём себя прилично и ждём прояснения ситуации.

— Садитесь на диван. Руки перед собой, на столик. Без глупостей, — скомандовал смутно знакомый первый и тут меня словно обухом по голове. Ба… да это ж вчерашние кренделя… И чего им надо? И чего они тут забыли? Во «пипец» «попадос» …

— А что собственно случилось? — заикаясь спросил бледный Сева.

— КГБ СССР. Вы задержаны в рамка уголовного дела о попытках получения взятки, — строго глядя на нас проговорил первый.

Сева аж икнул, а я засмеялся…

— Молчать подследственный, — зарычал «КГБэшник». — Ни чего смешного я не вижу. Вам грозит до десяти лет тюрьмы, тут не смеяться, тут плакать надо.

Сева икнул ещё громче.

— Смешно то, что вы обвинили нас в каком-то бреде. Вероятно, вы законов не знаете. Будьте любезны, покажите пожалуйста Ваше удостоверение, — попросил вежливый я. Первый усмехнулся и достав из кармана ксиву сунул мне её под нос.

«Старший лейтенант Алимов Залим… какой-то или Залимов Алим… хрен прочтёшь и хрен поймёшь одним словом… Так далее… УКГБ АзССР… действительно до 1980 года.» Ксиву убрали.

— Ну?! Будем сознаваться или по-плохому будем говорить?

Сева икал, а я сидел и думал. Свои КГБэшники походу дела у Ибрагимова. Неплохо так певец устроился или быть может они по его душу? Вполне может быть. Сотрудники Управления Комитета Государственной Безопасности по Азербайджанской Советской Социалистической Республики имеют право арестовывать в Москве или нет? По идее, если это оперативные работники, то наверняка имеют право, но по той же идее должны быть и московские чекисты, а где они? Да и вообще, где понятые?.. Да и вообще, чего я на эту хрень ведусь и голову себе забиваю, мы же ничего не нарушали. Какие нах*** могут быть взятки?!

— Итак, последний раз спрашиваю по-хорошему, где песня, которую вы хотели продать Амирхану? Тут? В этом пакете? Говори! — заорал первый психопат и стал трясти вырванной из рук полу живого Севы сумкой.

— Мы ничего не знаем. Ничего никому продавать не хотели. С Ибрагимовым была идея посоветоваться по поводу музыки, как со старшим товарищем. Если хотите обыскивать сумки или нас, то неплохо было бы пригласить понятых, да и адвокат бы какой-нибудь пригодился.

— Умный да? Знаешь сколько вас — таких умных, через меня прошло?

— Нет не знаю и знать не хочу. Что вообще происходит? Что вам от нас надо?!

— Говори! Где взял песню? У кого украл? У Ташкенбаева? Быстро! Говори! — заорал псих.

— Ничего, не у кого не крал. Песни пишу сам.

— Сколько требовали с товарища Ибрагимова денег за песню?

— Граждане. У меня складывается такое впечатление, что кто-то из нас сошёл с ума и это явно не я. Как мы могли, что-то требовать, если мы только что пришли? Где логика?

— Что тут делаете?

— Автограф пришли попросить.

— Хватэт, хватэт играть с намы. Ты сэйчас мэна вывэдэш. Быстро гавары! — прорычал псих номер два.

— О чём? — спокойно спросил я у неадекватных представителей кровавой Гэбни.

— Ну всё. Сэйчас тэбэ п**эцбудэт!

— Ну-ну. Дерзай, — сказал, усмехнувшись я. — Допрос без протокола, без свидетелей, ещё и с применением силы… Думаю вас посадят лет на десять-пятнадцать.

— Ну всё! Ты мэня за****. Тэбэ пи***! — заорал второй психопат, вскочил и двинулся ко мне.

Я улыбнулся. Я не верил. Такой беспредел по идее быть не должен. Причём вообще не за что. Сева сидел весь белый и даже кажется не дышал.

— Стой Азат! Алим, вы что делаете? Эти ребята ко мне пришли. Я их пригласил! Вы чего творите?! Немедленно прекратите! — раздался голос из входной двери в номер. Я обернулся. На пороге стоял Ибрагимов. В руках у него был арбуз.

««Обезьянку» значит захотели разыграть?! Вот же су**!» — зло подумал я.

В лихие 90-тые «обезьянку» часто использовали бандиты. «Плохие» бандиты избивали и запугивали коммерсанта, а затем, когда тот уже не знал куда деваться, появлялись «хорошие» парни которые освобождали бизнесмена от плохих.

Иногда для «комерса» устраивались целые спектакли с погонями и перестрелками. Естественно, после того как «хорошие» ребята побеждали «плохих» бизнесмен с удовольствием шёл под «крышу» супергероев и с радостью делился своей прибылью. На деле же, как правило, эти бандиты были либо очень хорошо знакомы друг с другом, либо вообще являлись членами одной ОПГ.

Нужно сказать, что точно такая же хрень в светлом будущем происходит при «спектаклях» с «добрым» и «злым» полицейским. «Плохой» полицейский издевается над подследственным, затем приходит «хороший» и защищает «клиента» от «плохого». «Хороший» полицейский даёт совет подозреваемому в чём-либо сознаться или всё чистосердечно рассказать, ибо только это может оградить и помочь. Конечно — это как вариант и случаи бывают разные, но суть приблизительно одинакова.

— Да вот, — вообще без акцента произнёс второй псих — Азат, — решили товарищей проверить…

— Проверили? Мы можем идти? — зло сказал я. — Хорошо, спасибо, до свидания! Как ни будь обойдёмся без вашего автографа уважаемый Амирхан. Сева пошли, — мы начали подниматься с дивана.

— Товарищи. Ребята! Подождите! Ну что вы в самом деле. Я вот арбуз купил… Алим, что ты наделал?! — начал суетится Ибрагимов. — Немедленно извинись! Немедленно!

— Ребята. Серьёзно. Мы незнаем кто вы и откуда. Вот решили проверить… Странно как то, пионер и студент ходят по знаменитостям и предлагают незнакомым людям песни. Ну сами посудите — ведь странно же?! — толкнул речь первый псих по имени Алим.

— Может и странно, но вот вчера мы подарили и презентовали песню товарищу Ташкенбаеву Мансуру и никаких проблем не возникло.

— Точно. В «Праге»?! — воскликнул Азат. — Я же тебе говорил это он, — обратился он уже к Алиму.

— Да ладно, хорош вам «Ваньку валять». Всё вы сразу узнали. К чему этот спектакль вновь?

Те переглянулись.

— Ладно, ты прав. Сразу узнали. И очень удивились увидев.

— Я тоже обалдел, — признался я и поглядел на Севу. Вроде дышит и даже моргает, но аккуратно, чтоб никто не заметил.

* * *

— Давайте прослушаем песню ещё раз, — в десятый раз попросил Ибрагимов. Мы сидели вокруг стола, слушали песню и ели арбуз. Вкуснотища.

Как я выяснил из беседы с комитетчиками они в Москве по работе, а Амирхан их друг. Вчера же в ресторан они просто зашли поужинать и провести время, когда и увидели там поющего пионера — то есть меня. Нужно сказать, что и в пятницу они тоже были в этом ресторане и тоже наблюдали за плясками всего зала. Песня им также понравилась, впрочем, как и новая, то есть та которую они слушают сейчас.

— Песня шикарная. Что вы за неё хотите? Сколько? — сказал Амирхан, когда затихли звуки композиции.

— Сложно сказать. Как Вы понимаете нам чем больше тем лучше, — сказал я истину, и все засмеялись. — Чтоб лучше оценить качество песни я предлагаю вам сделать тоже самое, как и Мансур.

— То есть? — не понял певец.

— То есть снять на столик в ресторане, и я там устрою показательное выступление. Сумеете забронировать столик на сегодня?

Алихам посмотрел на КГБэшника и Алим кивнули сказал:

— Обижаешь.

— Ну что?! Тогда встречаемся там сегодня в семь вечера?

— Договорились.

* * *

— Ни чего себе! Вот это да! Я чуть в штаны не наделал. Саш, как думаешь, почему они так поступили, ведь они нас узнали? — суетливо спрашивал меня старший товарищ, ведя автомобиль по направлению к нашей студии.

— Если честно Сева, я и сам не понял нафига была нужна эта клоунада. Но в принципе — это в их духе запугивать и разводить, сбивая цену. Конечно — это при условии, что действовали они с Ибрагимовым заодно.

— Даже так?.. — удивлялся мой доверчивый друг.

— Может быть и так. Всё равно правды незнаем, только гадаем, так что давай бросим это бессмысленное дело и остановимся вон у той пельменной…

* * *

Студия.

— Саша, когда же ты успеваешь придумывать такие замечательные песни? Я поражён! — спросил Сева, когда я ему наиграл новую композицию.

— Сегодня с утра придумал, на пробежке, — отмазался я. — Ну как, понравилась?

— Конечно! Высший класс! А почему про войну?

— Ну так, война ж…

— Я имею ввиду, что все песни у нас о любви, а тут про войну.

— Дело в том, друг мой, что кроме лирического репертуара нам нужно приготовить и военно-патриотические композиции. Чтобы товарищи «на верху», да и вообще, видели, что у комсомольцев не только голова «амурами» забита, но и памятью о героическом прошлом. А то, что песня пока одна, то ты не переживай. Сегодня одна, а через неделю будет пять.

— А спой её ещё раз! Я подыграю.

— Ок, — сказал я и взял в руки гитару и подошёл к микрофону …

Впереди отрезок чистый,
Мы на нём почти статисты…[10]

Песня мне нравилась, как и многие другие композиции в творчестве Алексея Матова, поэтому спел я её неплохо. Конечно некоторые слова в песни пришлось переделать. Так строчку: «Вонь соляры, грохот траков, экипажи из штрафбатов…», пришлось переделать на: «Вонь соляры, грохот траков, мы идём все в бой без страха…», ибо, ну какие такие штрафники могут быть в песнях 1977 года? Это уж через чур толерантненько для этого времени. «Там!» — не поймут.

— Трагическая, — прокомментировал друг после того как я закончил.

— Есть немного… — согласился я. — Ладно, давай ноты и аккорды писать, бери тетрадку, поехали…

* * *

Около шести вечера подошли ребята. Со всеми поздоровавшись я толкнул речь.

— Ребята. Мы строили-строили и наконец, построили, — начал «втирать» пастве проповедник. — Наша первая композиция — «Украдёт и позовёт» настолько понравилась исполнителю, что он не смог удержаться и выразил не только благодарность на словах, но и решил поддержать нас материально, выдав небольшую финансовую премию.

Народ зашушукался и это было понятно. Одно дело играть на энтузиазме, а другое дело, когда человек за «мундыканье» получает реальные денежные средства — «бабки».

— Но есть одно условие. Человек этот не хочет, чтоб кто-либо знал о том, что он нас отблагодарил, поэтому — те, кому деньги не нужны и любит поговорить «на стороне», прошу отойти в сторону. Остальных прошу построиться в шеренгу по одному.

Весело смеясь и шушукаясь народ подхватил «прикол» мелкого руководителя и построился. Разговаривать «на стороне» никто не любил, и ребята дружно выстроился по росту. Генералиссимус, заложив руки за спину строго осмотрел своё войско и остался доволен.

Я подходил к каждому, пристально смотрел ему в глаза, жал руку и говорил:

— Поздравляю. Надеюсь на дальнейшее взаимопонимание и сотрудничество. Жду от Вас результата.

С этими словами протягивал поздравляемому конверт.

— Ну что ж друзья мои, — сказал фельдмаршал, закончив награждение последнего участника ансамбля, а именно Мефодия, потому как рост того был даже ниже Юли. — А теперь приступим к новой композиции. У нас есть пол часа, затем нам с Севой нужно будет уехать — по делам.

Народ не шелохнувшись, так и стоял в шеренге смотря то на деньги в руках, то на меня — картина маслом.

— Это что, настоящие?! — первым отойдя от шока негромко спросил Мефодий. — Тут же двести рублей! Да мне за такие деньги полтора месяца нужно вкалывать, а тут — за песню?! Да я себе такие тарелки теперь закажу!..

— Отметим! — обрадованно произнёс Дмитрий и потёр руки.

— Спасибо Сашечка! — взвизгнула принцесса и по обыкновению полезла обниматься. — Я как раз вчера такое шикарное платье видела, просто блеск. Ура, у папы просить денег не надо будет! — щебетала она на ухо.

— Обалдеть! — сказал Антон.

— Не так уж и много, — хмыкнул отчего-то недовольный Кеша. Ему было от чего быть недовольным. Он уже несколько дней «обрабатывал» часть ансамбля, на предмет того, что они могут и без школьника обойтись. «Вам самим то не стыдно? Нами руководит какой-то малолетка. Мы и без него вполне можем справиться… Нафига нам регистрировать наши песни?!.. В общем давайте его пошлём и всё будет, как и прежде…» Дмитрий, был не против послать малолетку, хотя ему и нравилось, как пионер играет, но аргумент о том, что: «Стыдно ходить под пионером. На танцах засмеют», подействовал. Мефодий мялся и посматривал на Антона. Тот по своему обыкновению мычал, из чего Иннокентий сделал правильный вывод, что того можно «дожать», напирая о «позоре для ВИА.» И вот теперь деньги… Это всё портило… Деньги нужны всем и теперь убедить ребят в некомпетентности шкета будет сложнее…

Глава 13

21 августа. Воскресенье. Вечер. Ресторан «Прага».

Дэжавю могло бы иметь место быть, если бы не некоторые обстоятельства.

Всё тот же швейцар, сказавший нам: «Мест нет». Всё те же мы, в очередной раз парировавшие его жизненное кредо словами: «Нас ждут». Тот же огромный зал с большим количеством столиков. Та же атмосфера вечного праздника. Та же сцена и те же музыканты, играющие те же песни. Вроде всё тоже самое, но… Всё, да не всё…

Зайдя в зал, мы попали в столпотворение. Народа было не просто много, его было «немерено»! Огромная масса людей стояла, сидела и чуть ли не висела, где придётся. За столиками на 4 персоны сидело человек десять. В зале стояла духота, хотя все окна и двери были открыты. Наверняка так выглядел Смольный в семнадцатом. Народ пил, смеялся и бубнил. Над залом висел гул многотысячной массы.

Обратив внимание на большое число тюбетеек и кепок подумал, что: «Вероятно сегодня какой ни будь праздник. Что типа — дружбы народов или какой ни будь подобный…

«Нда, не вовремя мы. Походу дела, народ и собрался праздновать во всю, а тут ещё и мафия где-то должна сидеть, которая обещала Изю-конферансье на ремни порезать, если я не спою пару раз… Дела… Придётся как-то разруливать… Ну ладно, это мы выясним, а сейчас нужно как-то попытаться найти Ибрагимова, только как? Из-за смога, стоящего в зале, который создавали курящие, нихрена не было видно уже через несколько метров.»

В углу у окна, сквозь туман, заметил Алима. Ага… вон и они. Вся честная компания. Решили пробираться в том направлении. Из-за явно аномального, для этого заведения, скопления людей на один квадратный метр, пришлось делать большой крюк лавируя между столиками через весь зал.

Пока шли заметил пару больших дубовых столов явно неотносящихся к интерьеру за которыми сидело человек двадцать.

«Из кабинета директора что ль они их вынесли?! Как там говориться-то: Голь на выдумки хитра?! Ну тут не голь конечно, однако всё равно — на выдумки народ хитёр.»

Играли музыканты. На «танцплощадке» перед сценой, особо не танцуя, также толпилась большая масса народа.

— Извините. Вы не подскажите? Почему так много людей? — обратился я к какому-то мужчине в «Большой Кэпке», который прислонившись к колонне курил трубку.

— Что тэбэ? — спросил мужик, выйдя из задумчивости.

— Вы не подскажите? Почему так много людей?

— Щас звэзда пэть будэт малчик. На вэс Союз знамэнытость — мамой клянусъ.

— А во сколько он будет выступать? — попытался уточнить я, ибо эта грёбанная знаменитость обламывала мне все планы. Я уж не говорю о Изиных шансах выжить после такого форс-мажора.

— Нэ знайю. Ждоём.

Поблагодарив собеседника, мы откланялись и стали пробиваться дальше. И хотя меня начали терзать смутные сомнения в глубине души я всё же надеялся, что быть может это какого-нибудь Кикабидзе ждут?!

Надежды рухнули, когда мы подошли к столику, поздоровались и присели.

— Приехали!.. Гдэ?! … Да вон аны!.. Кто?!. Бамбарбиа… Киргуду!.. Гдэ?.. Приехали? Да нэт, тот в кэпки был!.. Кто?.. В кэпкэ?.. И в очках!.. Гдэ?.. «Шу-шу-шу» … — забубнило и заколыхалось людское море вокруг. Нужно сказать, что в толпе фанатов, присутствовали не только лица кавказской или азиатской национальности. Было и огромное количество лиц других национальностей, населяющих территорию огромной Советской страны.

Было ясно — узнали Савелия. Сева сглотнул комок в горле и прошептав: — «Эээ…», — по своему обыкновению перестал дышать. Я почесал рукой себе за ухом… Вечер переставал быть томным…

* * *

Через пол часа немного перекусив и выпив благодаря Севе стакан пяти звёздочного «сока» мы дождались пока ВИА «Синие птицы» закончат своё выступление и отправились к сцене.

— Ну что, всё нормально? — задал вопрос я конферансье, который увидев нас обрадовался и чуть не запрыгал от счастья.

— Да конечно! Объявлять? — залебезил он.

— Погоди пять минут. Мне нужно переодеться в сценический костюм. Сева, давай коммутируй и принеси мне после первого исполнения пол бутылки «сока», а то тут мало, — сказал я, показав на почти пустую бутылку «лимонада» — «Белый аист».

Что делать… Ну не могу я петь по трезвому — и не получается и стеснюсь! Естественно, нужно над собой работать, ибо негоже в новое тело старые косяки тащить, но пока… Пока нужен «баф», а то запорю всё к чёртовой бабушке…

Ещё перед утренней поездкой в гостиницу к Ибрагимову, я позвонил Севе и поинтересовался каким цветом у него есть пиджаки, а то красный — уже является имиджем Ташкенбаева.

Тот порылся в шкафах и предложил небольшую палитру как своих, так и папиных «лепней».

Выбор пал на зелёный.

— Друзья. В этот замечательный день, свою новую песню на суд уважаемой публики, сейчас представит, молодой певец и композитор «Сандро».

— Почему новую? «Тёмную ночь» давай, — понеслись было реплики из зала и моментально затихли, узрев меня.

Чёрные туфли, белые брюки, чёрная рубашка, зелёный пиджак с засученными до локтей рукавами, солнцезащитные очки на носу и огромная кепка-грузинка на голове — публика была в шоке. Народ был в смятении. Народ был в потрясении. Наконец, народ был в а**е! Такого, они ещё не видели…

— Здравствуйте друзья! — произнёс я «по-доброму», так как уже был пьян и тут же заорал в микрофон: — Изя! Свет!

Через секунду в зале наступил полумрак. Лишь на сцену падало четыре луча прожекторов.

— Друзья! Песню «Тёмная ночь» я петь не буду, потому, что она была написана для Мансура Ташкенбаева и впредь исполнятся будет только им.

Народ расстроенно «заукал» … Из зала начали доноситься голоса: «Как небудэт пэть?», «Эээ», «А за чтож я дэнги платил?», «Гдэ?..», «Дэнги взали а пэть нэбудыт?», «Ээ…», «Гдэ который дэнги брал?» …

Я посмотрел на грёбанного Изю, который переминался с ноги на ногу тыкая руками в аппаратуру, как бы помогая Севе и всем видом показывая, что он тут совершенно ни при чём. Правда иногда, он не забывал исподлобья бросать на меня быстрые взгляды, но сразу же возвращался к «тыканью» в усилитель.

«Во мля козёл! Я ох***ю! У дурака жизнь висит на волоске, а он умудряется места в ресторан продавать. Вообще писец какой-то!.. Ладно. После побазарим!».

Тут ко мне прилетела, мысля: «А может и не было никакой мафии, может это всё обычное на*****во и зарабатывания на мне «бабла»?!» Ну нихрена себе, дорогие товарищи!.. Вот это поворот!.. Надо будет с этим скунсом вонючим разобраться… Но после, а пока…

— Спокойно, друзья мои. Сегодня я презентую моему хорошему знакомому, всем хорошо известному Амирхану Ибрагимову другую песню.

Многие зааплодировали, а несколько человек начали танцевать.

«Правильно, чего ждать-то какую-то музыку!..»

— Надеюсь моя новая, никем ещё наслышанная песня — «Чёрные глаза» вам тоже придётся по душе. Сева — врубай! — проорал я и понеслась…

Услышав родные, зажигательные звуки некоторые, граждане пустились в пляс…


Первый куплет:

Очарован я тобою…
Вроде ничего идёт. Народу нравится…
И тут — «термоядерный взрыв» — припев:
Чёрные глаза…[11]

Ааа… Ё** т**ю м**ь, что тут началось…

Какой нахрен «Рамштайн»?! Какая нахрен «Металлика» со своими стадионами?! Сейчас, тут, на концертной площадке — «Ресторан «Прага» — Арена» происходило грандиозное зрелище!!!

Прямо передо мной дрыгался единый, живой организм. Этот организм, дрыгался разными частями тела пытаясь покинуть нашу бренную планету и улететь в космос, покорять просторы. Смогут ли его удержать на своей планете Земляне было абсолютно неясно.

Вспоминаю, умираю… — организм умирает…

Чёрные глаза… — ААААА…..

Я только о тебе мечтаю… …

Многие мечтают… правда кто о чём. Кто-то мечтает отползти от сцены и доползти до столика, чтобы присесть, кто-то мечтает доползти туда же, но лишь чтобы выпить добрую чарку водки, кто-то мечтает о чёрных глазах, кто-то мечтает о славе и всеобщем признание которое накроет с головой исполнившего этот шлягер, ну а кто-то, типа меня и моего друга, находящегося в полуобморочном состоянии, мечтает съе****я от сюда как можно скорее…

Чёрные глаза… — ААА… Бухх… Бум… ааа…

Самые прекрасные… — ААА…

Чёрные глаза…

Чёрные глаза… — АААААА

Нда… а ведь впереди ещё два куплета. Выдержат ли? Вроде должны… Вон, как разошлась группа в кепках. Прыгают, пляшут, машут руками, подпевают… не остановить…

В зале было столько энергетики, что мне казалось сейчас бы я мог бы сместить любое правительство в любой стране мира — часа за два, максимум. Казалось, что я, просто махнув рукой мог решать судьбы целых народов, населяющих нашу бренную Землю…

И я не вру …

Как не грустно это осознавать, но у каждой песни есть начало и конец. Так как начало уже было, поэтому вскоре наступил конец. Музыка закончилась, и я услышал где-то вдали, на грани сознания тихий крик Севы:

— Молодец!

И сразу же по ушам ударило:

— АААААААА… — ревела толпа. — Аааа!.. Чёрныэ глаза!.. АААА… Гдэ?.. Глаза!!! Кто?! Ааа…

Они лезли на эту мелкую сцену толкая друг друга и орали. Я пытался увернутся, но они лезли и лезли… Некоторые лезли для того, чтобы похвалить, некоторые кидали деньги, ну а некоторые хватали меня за плечи и кричали: «…Глазааа…», «Эщё…»» «Глазааааа!!!!» …

Пока на сцене конферансье с «лебедями» пытался навести порядок я пролез к Севе и быстро утолил жажду.

— Саш. Мне чего-то не по себе. Страшновато как-то. Ты смотри как они разошлись, — беспокоился мой наивный друг.

— Не волнуйся… Всё будет путём! — заверил его пьяный школьник и пошёл отбирать микрофон у администратора, который пытался навести некое подобие порядка, призывая граждан успокоится и покинуть сцену.

— Слышь Изя! — тот обернулся. — Ну по билетам мы с тобой позже обсудим, а пока я тебе как родному советую все бабки не в карман совать, а отдавать моему ассистенту-кассиру, понял?! — проорал я на ухо скунсу. — Или я сейчас соберусь и уеду, а с тобой пообщаются эти милые люди, — указал я на какого-то орущего в тюбетейке.

Администратор вздрогнул, посмотрел на этих добрых и счастливых людей, которые кричали — «Глазааа!..», побледнел, всё осознал и пошёл и мотнув в знак согласия своей бестолковой башкой продолжил вещать.

— Дорогие друзья… — начал он, но его тут же перебили.

— Уйди!.. Пусть Сандро поёт!.. АААА…

— Друзья… — сделал ещё одну попытку Изя.

— Брат… по-хорошему тебя прошу!.. Уйди, а!.. «Глазаааа…»!! Давай глаза!.. — орал и бесновался зал.

— Врубай после этого исполнения сразу ещё раз, — скомандовал я Севе, и как только зазвучала музыка, танцуя что-то типа танца с мечами, то есть размахивая руками и приплясывая, я зигзагом вышел на сцену.

Нужно ли говорить, что сразу же началась вакханалия!..

* * *

Перед тем как спеть песню на бис в десятый раз, я объявил, что этот раз будет последним.

«Хватит. Устал.»

* * *

По окончании получил очередную порцию аплодисментов и пошёл узнать у скунса — сколько же я напел, а напеть я был должен не мало, ибо деньги мне совали постоянно, соревнуясь, кто больше даст. Во всяком случае несколько раз я видел 100-рублёвки.

— Сева, он тебе все деньги отдавал? — спросил я друга и косясь на администратора, который что-то втирал не расходившейся публики о том, что сегодня никаких «глаз» больше не будет. Уважаемая публика же требовала «глаза» хотя бы ещё раз. В общем страсти кипели…

— Вроде бы да. Только… — начал было говорить Сева и тут произошёл «Casus belli», он же «Казус белли» …

Один из разгорячённых поклонников Мансура Ташкенбаева сказал своему другу:

— А всё-таки песня «Тёмная ночь», намного лучше, чем какие-то непонятные «Чёрные глаза».

Ну сказал и сказал, всё бы вроде и ничего, но дело всё в том, что именно в этот момент, ни с того не с сего, на пару секунд, установилась гробовая тишина и эти слова громко и чётка прозвучали на весь зал…

Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.

Глава 14

— Это писец! — только и успел прошептать я, а стул, кинутый из зала, уже летел в сторону «разговорчивого».

«Разговорчивый» оказался парень не промах и увидев летящую на него мебель упал на пол. Стул же, пролетев над залёгшим гражданином, сразу нашёл себе другую достойную цель и шибанув администратора-конферансье по голове, отправил бедолагу в аут. Так как Изя, в этот момент с широкой улыбкой на лице уже направлялся в нашу сторону за своими процентами, то тело его рухнуло неподалёку от нас.

«Разговорчивый» же, вскочил и что-то вереща на своём уже призывал своих товарищей на подмогу.

И понеслась…

С криками, слюнями и выпученными глазами музыкальные эстеты принялись метелить друг друга.

Вот фанаты «глаз» переворачивая столики, всё же добираются до оппонентов, кидающих в них тарелки. Вот разъярённые граждане в тюбетейках с криками — «тёмная ночь», выкидывают какого-то гражданина из здания в ночь, через стеклянную витрину. Вот уже крики «милиция» звучат всё громче и громче…

— Изя ты как? — аккуратно потеребив по щекам и плеснув минералкой в лицо, спросил я администратора, который более-менее порозовел и приходил в себя.

— Что это было?.. — прохрипел страдалец.

— Это был стул, — посвятил в тайну бытия я Изю и зажмурился, закрыв голову руками, потому как осколки от вазы, которую кто-то бросил в стену разлетелись во все стороны очень далеко.

Мы прятались за колонками, а в зале творилось, что-то невообразимое.

Элементы битвы присутствовали даже на сцене, где двое в кепках пытались мутузить какого-то бедолагу, метавшегося между барабанов внутри ударной установки.

Тут я увидел, как особо ушлый тип, пользуясь всеобщей вакханалией, пригибаясь и закрывая голову пиджаком, перебежками подбежал к магнитофону и вытащил кассету с записью «глаз».

«Ну нихрена себе! Прям подмётки на ходу отрывают», — подумал я возмущённо, подскочил к ворюге и ударом по голове отправил его спать.

Забрав кассету вернулся в «убежище» вокруг которого происходило сражение.

В этой всей вакханалии был слышен звонкий голос хозяина барабанов, который визжал, защищая свою вотчину:

— Отойдите! Не смейте! Идите деритесь в другое место! Товарищи, на х** отсюда!

Он орал до тех пор, пока не получил случайно пролетающей бутылкой по голове.

— Что там? Драка? — поинтересовался раненый администратор, увидев, как какой-то мужик пролетел рядом с нами головой вперёд, ударился об колонну и затих.

— Ну, что-то типа, — сказал я и охренел от последующего предложения которое мне сделал Изя.

— Может споёшь?..

Я аж поперхнулся представив, как это п***ц будет выглядеть со стороны. Вокруг происходит ад кромешный, а я запеваю весёлую песню про «глаза». Это уже каким-то сюрреализмом будет попахивать. Да и прилететь ни за что, ни про что может в лёгкую.

— Нет уж спасибо, — поблагодарил я советчика, видя, как двое мужиков всё же поймали жертву за ударными и теперь с чувством и радостью бьют её об барабаны. — Слушай Изя, сейчас милиция приедет, так что мы чужие на этом празднике жизни. Мы соскакиваем. Чего и тебе советую сделать побыстрее, — сказал я и под градом салатов и закусок, а также бутылок и фужеров потащил Севу на выход.

* * *

— Ёлки-палки! Еле ноги унесли. Вот же ж блин! На ровном месте! Я думал всё, нам копец. Как думаешь, чем закончится? — тараторил мой маленький друг, ведя наш «пепелац» подальше от чудного застолья.

— Не знаю, — вздохнул я, сидя в прострации. — Вроде всё нормально было, а вот поди ж ты… водка плюс музыка и какая гремучая смесь получилась. Просто жесть! Надеюсь там никого не убили, — закончил я и поплевал через плечо.

— Да, я тоже надеюсь, что всё обойдётся, — сказал сердобольный Сева, не обращая внимание на плевание в своём авто.

— Короче, больше по ресторанам демонстрации не устраиваем — хлопотно это. Хоть денег и не плохо приносит, но всё же, геморрой на пустом месте ловить не хочется, ибо есть такое итальянское слово — чревато …

Люблю вечернюю Москву в этом времени. Машин почти нет. Едешь себе и едешь. Конечно освещение дороги по сравнению с будущем — унылое и тусклое, но ведь для чего-то фары в автомобили предусмотрены. Уж не для того-ли чтоб дорогу перед машиной освещать? Зато доехали до дома быстро. Попробуйте сделать тоже самое в воскресенье летом в пол десятого вечера у себя во времени. А именно — преодолеть путь от улицы Арбат до улицы Академика Королёва, которая, впрочем, в 77-ом называется — 3-я Останкинская, за пол часа. Посмотрим, как это у Вас получиться. Вот тогда-то вы и поймёте меня, вальяжно расположившегося на переднем сидении ГАЗ — 21 с шофёром за рулём. Лепота…

— Ну, что у нас с деньгами? — спросил я, когда мы остановились напротив моего подъезда. Сева приступил к доставанию из всех карманов «честно заработанных».

После сортировки по номиналу и пересчёту стало ясно, что напели мы 1570 рублей. Нихренова так напели нужно сказать. Зарплата токаря за год, зарплата воспитательницы детского сада — за два года, а мы за час вакханалии — просто жесть. Нет ну конечно мы её — эту песню «придумывали», изучали, записывали, но всё равно — жесть. Становилось абсолютно ясно, как и почему одини из первых мерседесов, появившихся у частных лиц в Москве, были у Пугачёвой и Высоцкого.

— Пели, пели и напели, — прокомментировал сумму главнокомандующий.

— Ёлки палки! Ты точно хочешь с презентациями, как ты их называешь, завязать? — спросил обалдевший компаньон. — Ведь за три дня мы заработали лишь на пении около трёх тысяч. И это, не считая продаж двух песен, которые принесли десять тысяч. Да мы так миллионерами скоро станем!

— Думаешь?.. Вряд ли… — скептически сказал я.

— Почему?

— А ОБХС? А КГБ? А милиция? Думаешь они никогда нами не заинтересуются? Думаешь они не захотят узнать на какие такие нетрудовые доходы живёт студент и школьник. И почему вообще вместо учёбы они шляются по ресторанам? На сколько это расходится с идеалами, которые нам принесла великая Социалистическая революция?! Они напомнят, что не для этого они кровь поливали, чтоб мы с тобой жрали в три горло. Как там в песни поётся:

Суровые годы уходят,
Борьбы за свободу страны!
За ними другие приходят,
Они будут то же трудны.[12]

— Так вот, тут ключевой момент, — что после того как суровые годы ушли, за ними пришли не менее суровые. Отсюда кстати, напрашивается интересный вывод: при любых раскладах, что бы ты не делал, для основной массы населения всегда будет тяжело. Было тяжело вчера, тяжело сегодня, будет тяжело завтра и уж будьте уверенны, после завтра тоже будет тяжело или ещё тяжелее! Как говорят французы — «се ля ви» — такова жизнь.

— Может не узнают? — с надеждой в голосе спросил меня мой наивный друг.

— Узнают, узнают, — не сомневайся! Да уже знают, особенно после сегодняшнего кипиша.

«Как бы вот меня не притянули за развязывание и подстрекательство к драке. С них станется. Хотя я вроде никого не подстрекал, да и гэбэшник Алим по идее прикрыть должен, хотя, кто я ему… или им… Если только за деньги?..» — сказал я разумеется про себя, ибо не к чему портить нервы и без того перенервничавшему сегодня другу.

— Мы Изи его долю отдать забыли, — напомнил Сева.

— Ну и ладно. Потом отдадим. Не раннее чем через месяц. Там сейчас «шухер», к тому же… Это не мы ему должны, а он нам. Он же за свою мафию пятьсот руб. торчит. Вот с тех денег свой процент пусть и берёт.

— Какую мафию? — удивился собеседник.

— Не важно, — отмахнулся я, поняв, что затупил.

«Про мафию только детям нахватало страшилки на ночь рассказывать. Внимательней надо Саша за базаром следить!» — сказал я себе.

* * *

Дома, встревоженная мама начала пиления меня прямо с порога.

— Саша, ну что ж ты так поздно! Ведь ты же обещал! Ты обещал, что позже половины десятого ты не будешь приходить, а уже почти одиннадцать. Я же волнуюсь! Ну кто в твоём возрасте по ночам шляется?! Тут тебе не деревня. Тут город! Мало-ли что случиться! И почему от тебя пахнет спиртным? Ты что пил?!

— Нет мам. Случайно шампанского выпил.

— Как это случайно?

— Мы в ресторане сегодня встречались с певцом — Ибрагимовым Амирханом Самед оглы. Слышала о таком? — дождавшись утвердительного кивка продолжил: — Ну так вот. Песня ему очень понравилась, и он приобрёл её у нас за три тысячи.

— Не может быть, — не поверила мама. — За песню три тысячи? Ты что-то перепутал или тебя обманули.

— Хм… — ухмыльнулся я и достал из сумки стопку денег. — Тут только две, остальные он завтра отдаст.

Наступила тишина.

— Как же так Саша, — прошептала она, приложив руку к сердцу и смотря то на меня, то на кучу купюр. Просидев так несколько минут и немного отойдя от шока, она прошептала: — Такие деньжищи и за какую-то песню…

— Ну не за какую-то, а за шлягер, — парировал я. — Кстати, мам. Нам с тобой завтра срочно нужно съездить в одно место, зарегистрировать песни. Это очень важно и обязательно. Поэтому отпросись пожалуйста на пару часов на работе.

— Хорошо, — безвольно сказала она.

— И ещё. Переведись на работе на пол ставки и поступай в медицинский институт. Будешь врачом, а не медсестрой. Или не на пол ставки, а вообще уволься.

— Саш, а как мы жить то будем? Пол ставки — это очень маленькие деньги!

Я указал рукой на деньги.

— Мам. Сейчас у нас есть почти пять тысяч рублей. Это твоя зарплата почти за пять лет. Так что нормально проживём. Причём я же ещё песни пишу и скоро их тоже продам. Думаю, тысяч на двадцать-тридцать рублей, песен у меня уже есть, — хвалился я видя ошарашенный вид мамы. — Так что с деньгами всё будет хорошо, не волнуйся. И ещё, — не дав ей прийти в себя продолжил я. — Я собираюсь закончит школу экстерном и тоже поступить в институт, но давай об этом поговорим завтра, сегодня я очень устал. Я быстро мыться и спать, — проинформировал я её и не давая разгореться дискуссии, быстро «чмокнул» маму в щёку и ушёл, оставив одну переваривать услышанное.

Когда засыпал подумал: «Как хорошо, что сегодня я не взял с собою Юлю. А ведь собирался пригласить… в ресторан блин… Ну ладно. Следующий раз сходим. Никуда этот ресторан не денется…»

* * *

Конечно же, материал о событиях той ночи, в которой по самым скромным подсчётам в драке учувствовало около трёхсот человек, из-за цензуры, так в газеты и не попал, и основная масса населения ни о чём не узнала. Однако даже спустя большое количество лет не каким другим именем кроме как — «Великая битва в «Праге»», — местные жители — это событие не называли.

* * *

22 августа. Понедельник.

— Здравствуйте Александр, Савелий — проходите. Амирхан Самед оглы сейчас выйдет. Он немного приболел, — пригласил нас в номер Алим, когда мы с утра приехали в гостиницу. Чтоб не шокировать маму разговорами о вчерашнем, было решено её оставить ожидать нас в машине.

Зайдя в номер и присев на знакомый диван стали ожидать гостеприимного хозяина, который судя по звукам, доносившимся из ванны был в душе.

— О, ребята. Приехали?! — раздался голос Ибрагимова через пять мину. Мы повернулись. Да, посмотреть было на что. Под левым глазом, на пол лица красовался тёмно-фиолетовый фингал. Глаз же полностью заплыл представлял из себя «монголоидную» щель.

— Ну ни*** себе, — не сдержался я. — Как же вас угораздило? — а сам подумал: «А охрана твоя — гбэшники куда смотрели? Или кто там они тебе. Совсем «понимашь» работать не могут.»

— Да вот, — стесняясь начал Ибрагимов, — прилетело …

— Глаз то цел?

— Вроде цел. Всё нормально. Проблема в том, что сегодня я должен был лететь в Симферополь, у меня там завтра и после завтра концерты. Теперь не знаю, что и делать, — сказал он расстроенно. — Может быть, вы выступите вместо меня?

— Нет уж. Спасибо. Мы вчера уже выступили и выступать в ближайшее время ещё в наши планы не входит, — сказал я сочувствуя проблеме, но тем не менее улыбаясь, потому что звучало всё это забавно.

— Вот ведь странно. Нормальные же люди. Особо пьяных я не видел. А из-за пары слов такое устроили, что вся Москва на ушах стоит. Милиция, КГБ, райком, МГК, прокуратура, кого там только ночью не было. Осталось разве, что дивизию Дзержинского в ружьё поднять — просто ужас. Человек десять арестовали, нас допрашивали. Хорошо хоть ребята в органах работают, поэтому особо не усердствовали, а то пошли бы как свидетели, замотали бы потом.

— Насчёт синяка, — решил поделиться своей идеей я. — Быть может грим и тёмные солнцезащитные очки, вроде тех, что были вчера у меня при выступлении, спасут положение?

— Хм… а действительно. Почему бы и нет. Это хороший вариант. Спасибо, — повеселел потерпевший. — Ну ладно, теперь о деле. Песня, как вы понимаете, мне очень понравилась. И не только мне, нужно сказать, — с этими словами он чуть потёр подбитый глаз. — поэтому я готов обсудить условия.

— А давайте обсудим условия тет-а-тет? — предложил я, потому как два гбэшника сидящие рядом меня напрягали. Хоть они и друзья, но мало ли… Бережёного, бог бережёт, а не бережёного, конвой стережёт — так ведь говорится в известной пословице?! Поэтому от КГБ лучше всего всё-таки держаться подальше, впрочем, как и от любых структур им подобных. Сон крепче будет…

— Друзья, не могли бы вы оставить нас с Александром и погулять пол часика, — сказал Ибрагимов и «лишние», включая Севу, ушли гулять.

А мы приступили к переговорам…

* * *

После разговора с будущим исполнителем песни «про глаза», зашли к Ташкенбаеву, и взяв его поехали регистрировать песни в ВААП. Там всё прошло довольно быстро. Музыка и слова были зарегистрированы на меня и на маму, выступающую как доверенное лицо. Всё это заняло около часа, и мама поехала на работу, а мы помчались на студию «Мелодия», помочь Мансуру с записью песни «Темная ночь». По дороге он, извинившись, что так вышло и передал семьсот рублей за свадьбу, которые должен был отдать нам его друг— счастливый отец невесты. Мы поинтересовались, чем там всё закончилось?

— Невеста лежит в больнице. К счастью ни какие важные органы не задеты. Ну а Колю «Крокодила» арестовали, как и нескольких его подручных. Правда они тоже сейчас лежат в больнице, но тюремной. Чем закончится, даже ума не приложу. Мустафа, как и все родственники в шоке.

— Ясно дело, — согласились мы. — Будешь тут в шоке, погуляв на такой свадьбе…

* * *

Студия «Мелодия», в это время являлась одной из лучших звукозаписывающих студий в СССР. Свои записи фирма экспортировавшиеся более чем в девяносто стран мира. Главной продукцией «Мелодии» были грампластинки, но с начала семидесятых, фирмой стали выпускаться и компакт-кассеты для магнитофонов.

В 1974 году студия приобрела стационарный синтезатор «Synthi 100».

Он представлял из себя огромный шкаф с большим количеством тумблеров и рычагов. В синтезаторе было 12 генераторов и был передовым словом в технике подобного рода в то время. Такой же синтезатор использовала группа PINK FLOYD для записи альбома — «The Dark Side of The Moon» в 1973 году. Цена же этого монстра была 350 000 прекрасных американских зелёных бумажек с портретами мёртвых президентов. Как говориться в легенде, которая сопутствовала покупке, резолюцию на приобретение этого чуда инженерной мысли подписал сам Алексей Николаевич Косыгин — член Политбюро ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР.

Вот в таких вот «пещерных» условиях предстояло нам сегодня работать…

Познакомившись со звукорежиссёром и музыкантами я в общих чертах обрисовал общую концепцию и моё видение композиции, а затем включив кассету спел.

Композиция музыкантам понравилась, и мы приступили к работе. Несколько раз я прерывал игру музыкантов, объясняя задуманное, а иногда даже показывая на примерах играя то на барабанах, то на гитаре. Сева также включился в работу и показывал клавишнику, как лучше обыграть тот или иной момент. Увидев возможности синтезатора-монстра Сева впал в восторг. Я же просто слышал вполне «вменяемые», «адекватные» звуки которые лично для меня, чем-то сверхъестественным не казались. Другое дело какое впечатление этот аппарат производил на аборигенов, ведь ничего подобного им видеть и слышать не доводилось.

Всё время пока мы там музицировали, меня терзал один вопрос: «Как бы нам тут записаться?!»

* * *

В общем в четыре часа вечера мы со всеми попрощались и с чувством выполненного долга поехали к себе на базу, разумеется перед этим зайдя в столовую пообедать.

— Ну, и о чём ты договорился с Ибрагимовым? Или это секрет? — спросил меня Савелий, когда мы уселись за столик и принялись за пельмени.

— Да нет, какой там секрет. Просто я при его друзьях из «конторы» общается не хотел. Восемь тысяч рублей и все дела, — прокомментировал я радостную весть и показал пальцем на валявшеюся в ногах матерчатую сумку из жёлтой ткани.

О том, что я ещё и попросил услугу, о без экзаменационного поступления мамы в мединститут сразу на третий курс, так как она закончила медицинское училище, я Севе естественно не сказал. А зачем? Лишнее это.

— Ничего себе…, и он согласился? Ведь это же Жигули! — прошептал собеседник заглядывая под стол и пялясь на сумку.

— Жигули? Да? И сколько стоят сейчас Жигули? — хмыкнув поинтересовался я.

— Ваз 2101 где-то — 5 500 рублей, а новая 2106, которую только в прошлом году начали выпускать стоит — 8 400. С переплатой конечно дороже будет, но всё равно… Саша! Одна песня и у тебя машина! Машина! Представляешь?! Это невероятно!! — с восторгом выпучив глаза шептал мне друг, постоянно оглядываясь по сторонам.

— У нас же Волга есть, зачем нам ещё машина? — по-простецки задал я логический вопрос, чем привёл собеседника в замешательство и он, не найдя ответа принялся поедать «пельмеши».

— Ладно Сева, не заморачивайся. Купим и Жигули, и Волги, но чуть позже.[13]

— Слушай, а почему ты с него восемь тысяч взял, ведь за пять собирался… собирались продать, — поинтересовался друг, через пару минут. — Он что, так просто согласился?

— Ну сначала то нет. Сначала он начал вилять. Сказал, что ему известно о пяти тысячах которые мне заплатил Ташкенбаев и что было бы логично и с него взять такую же сумму.

— А ты?

— А я сказал, что под песню «Тёмная ночь» ресторан не разносили по кусочкам.

— А он?

— А он посмеялся и после небольших раздумий принёс деньги. Также мы договорились и о дальнейшем сотрудничестве.

— Класс, — сказал друг и мечтательно закатил глаза.

— Согласен, — сказал я и отправил в рот очередную вкуснейшую пельмешку хорошо сдобренную густой и свежей сметаной.

* * *

Студия-база.

— Ребята. Сейчас нам нужно срочно, впрочем, как и всегда, изучить очередную композицию. Причём это нужно обязательно сделать сегодня, так как завтра мы её должны записать. Как вы уже поняли по присутствию сегодня с нами дяди Лёни в песни будет присутствовать гармонь. Итак, пишем ноты. Композиция называется «Москва»[14]

Через два часа, прослушав пробную запись, я понял, что чего-то не хватает. Сел на диван и задумался.

«Чего же тут нужно ещё? Вроде все инструменты присутствуют. В куплете гармонь более-менее в тему. А вот в припеве… да и не только в припеве, но и в проигрыше чего-то не нет. Чего-то там отсутствует… Но что? Чего не хватает?.. Не хватает там… Не хватает там…» — размышлял великий композитор, сожалея, что для освежения в памяти, не послушал вчера оригинал в планшете…

И тут до меня дошло. Я хлопнул себя ладонью по лбу.

«Ну конечно! Точно! Как я мог об этом забыть?! Не хватает там духовых. Труб — не хватает там!»

— У кого ни будь есть знакомые трубачи, горнисты или саксофонисты? — задал я насущный вопрос коллективу и получив отрицательный ответ понял, что сегодня ночью мне придётся лезть в пионерскую комнату во столь полюбившеюся мне школу за горном.

В своё время я был в пионерском отряде, это тот который бьёт в барабаны, играет в горны и выносит знамя по праздникам. Так вот. Там то я и научился играть и как подудеть в горн я понимал. Конечно это будет не то, что хотелось бы, но, как говориться — «За неимением гербовой, пишем на простой.»

* * *

Днём этого же дня, где-то там, в жёлтом здании в центре города, за закрытыми окнами…

— Вас для чего вызывали в Москву из Баку? Водку пить да с бабами кувыркаться? Так тут таких и без вас много найдётся! С объектом вы вошли в контакт — это хорошо, но где дальнейшие действия. Где результат? Где выявленные случаи лихоимства некоторых партийных деятелей или антисоциалистические связи друзей и знакомых объекта? — хозяин кабинета был не в духе. Да что там не в духе, он был взбешён. Оказывается, его сотрудники были в момент вчерашнего ЧП из-за которого было поднято всё руководство города и спец службы, находились в эпицентре событий и практически бездействовали.

— В конце концов, почему не предупредили руководство о готовящейся драке, раз были на месте? Если не могли себя дезавуировать, то милицию-то на худой конец вы могли вызвать!

— Товарищ генерал, — это всё спонтанно вышло. Никто там драться не собирался. Это всё из-за песни, наверное, …

— Какой на*** песни ещё?! — заорал генерал. — Что вы мне про какую-то песню талдычите! Вы что, хотите сказать, что из-за какой-то песни к чертям собачим разнесли лучший ресторан Москвы?! Вы в своём уме лейтенант?! Там уголовники день рождение своего пахана справляли! И обожравшись наркотиков и водки устроили пьяный дебош! И это в центре столицы, при полном бездействии милиции и КГБ, — орало начальство! — Вы хоть представляете, что сегодня с утра было на совещании?! Нет! А я там был! И видел, как Юрий Владимирович был не доволен нашей работой! Вашей работой! И вообще, вас для чего вызвали? Вы уже выявили связи руководства республики и столичноыми взяточниками и казнокрадами? Нет?! Плохо работаете товарищи! Плохо! Не можете работать, так мы найдём тех, кто может! — хозяин кабинета обвёл сотрудников злым взглядом. — Объявляю вам строгий выговор! Пока устный! Но если не будет никаких подвижек по делу, то я вам такой выговор устрою, что мало не покажется. Всё поняли?!

— Так точно, товарищ генерал! — хором ответили Алим Залимов и Азат Джамбаров.

— Свободны.

Глава 15

24 августа. Среда.

Перед новым учебным годом собрался съездить в деревню. Ну во-первых — обещал бабушке, во-вторых — хотел проведать деревенских ребят и в-третьих — действительно хотелось немного отдохнуть. Уже почти месяц как я попал в детство, а веду далеко не детский образ жизни вертясь как белка в колесе.

Вчера, в студии, мы ещё раз прогнали новую песню про столицу нашей Любимой Родины и сразу же её записали, используя метод наложения раннее применяемый для записи других песен. Записывая припев, где поётся слово — «Москва», пели хором всем ансамблем и даже привлекли к записи моего «корефана» — вахтёра, пообещав тому чекушку.

Сева стоял с поднятой рукой и махал вахтёру, обладающему бархатным но низким тембром голоса — а-ля Шаляпин…), когда нужно было начинать петь, а не орать.

Было весело. Ребята, воодушевлённые перспективой зарабатывания на музыки денег, были вдохновлены и работали с удовольствием и комсомольским энтузиазмом, который был присущ людям этого времени. Получилось всё конечно не с первого раза, но к половине десятого вечера песня была готова.

Решив использовать КПД от поездки по полной программе, взял в руки паяльник и провода, несколько резисторов, конденсаторов и т. д… Давно хотел спаять одну штуку которая очень бы нам пригодилась.

Также, заехал в промтоварный магазин и в отделе «электроника» купил 200 пустых — без плёнки и 50 обычных — с плёнкой катушек.

Дело в том, что плёнку с обычной катушки мы разрезали на несколько частей и наматывали на пустые бобины. Для фрагмента демо записи на 15–20 минут хватало части плёнки. Конечно же такая закупка не могла не вызвать закономерное, не здоровое любопытство у продавцов, но этот опт. я закупал — всё через того же знакомого грузчика, естественно с переплатой. Грузчик, увидев меня обрадовался не запланированной «халтурке», как ребёнок и всё «уладил» за пол часа.

С этим грузом я и попёрся в сторону «фазенды».

Не забыл я и о главном. Перед поездкой отослал большое письмо Щёлокову — министру МВД — о маньяках, продублировав его ещё раз, как говорится: «На всякий — пожарный».[15]

«Почему только о маньяках, а как же предатели? А как же развал СССР?» — спросите Вы.

«Всему своё время, — скромно скажу я. — «Поспешишь людей насмешишь», знаете такую поговорку?»

Перспектива быть пойманным и провести остаток жизни пусть даже и в «золотой клетке» — меня пугала. Я уж не говорю о «не золотой клетке», где меня бы выпотрошили на предмет знаний о будущем и ликвидировали от греха подальше, отобрав артефакты — ноут, планшет, телефон.

Как безопасно передать «письма о главном», я уже понял. Осталось лишь допечатать сами письма, чем я иногда и занимался по ночам в школе, а также дождаться определённого момента времени. Именно тогда я и смогу безопасно для себя передать послание, предназначенное адресату, будучи уверенным, что оно не попадёт в чужие руки.

* * *

Сейчас же, таща на себе огромнцю тяжесть катушек-бобин, я понимал, что тащить их придётся не к себе в деревенский дом, а к моему доверенному лицу-копирайту, который занимался размножением наших плёнок на кассетах и уже должен был проделать кое-какую работу. Заезжая к нему, я преследовал сразу несколько целей и одна из них — хотел посмотреть сколько копий уже получилось и вообще, движется ли порученное ему дело?!

Выйдя из электрички, направился к стоянке такси, где договорившись с шофёром за «десятку» доехал до деревни Феди.

Хотя сейчас и конец августа, а всё равно лето…

Зелёные леса, зелёная трава, голубое небо, светящее солнышко, а воздух…

Выехав из Москвы, я попал словно в другой мир. Конечно, на дворе 77-ой и города, в этом времени, сильно отличается количеством суеты, машин, домов и людей от города в ваших безумных 2000-ных, но всё равно — город есть город, а тут… тут деревня, в самом лучшем и добром понимании этого слова… тут действительно воля.

Бескрайние просторы, простирающиеся до горизонта жёлтые поля пшеницы, ждущие своего часа для уборки, говорили о приближении осени, но казалось, что до неё ещё очень далеко. Казалось, что это будет когда-то потом — не скоро. Казалось, что так сейчас — хорошо, светло и радостно на душе и это будет всегда, это будет вечно… И ныне, и присно, и во веки веков…

Детство, лето, здоровье, семья — а у вас такое было?..

Конечно же было! Обязательно было, но было очень давно… Так давно, что многие об этом времени уже забыли. Представляю вашу зависть — у Вас было, а у меня есть!..

Не завидуйте…

Пусть и у Вас всё будет хорошо!..

Как говорится: «Пусть и на вашей улице, перевернётся грузовик с конфетами».;)

Жизнь продолжается, так будем жить!..

* * *

Однако мы отвлеклись, а тем временем Ваш покорный слуга подъехал на такси к дому своего друга из соседней деревни, а теперь подельника — Феди Федина…

* * *

— Мы ж договаривались, что никто ничего не узнает, — начал я с порога предъявлять закономерные и обоснованные претензии, глядя на чумазого мальчугана, играющего с подкассетники в шалаше построенным из нескольких картонных коробок из-под магнитофонов.

— Не волнуйся — это племянник мой двоюрный. Ты не помнишь его, что ль? Он малой совсем. Чего он тут понимает-то? Ему семь лет только-только исполнилось…

— В школу идёт? — поинтересовался я, дальнейшей карьерой субъекта.

— Да нет. Ещё год в сад походит. В школу на следующий год пойдёт.

— И что? Хороший помощник? — скептически спросил я, смотря на мелкого пупса в панаме.

— А то… Дело на много быстрее пошло. Я его научил. Он теперь у меня сам кассеты может ставить и вытаскивать, а также перематывать. Семён скажи, умеешь перематывать? — обратился за подтверждением к карапузу-ди-джею. Ассистент с надкусанным яблоком в руках энергично закивал в том смысле, что: «Об чём разговор. Без базара. Конечно умею. Ещё как умею. Вот только яблоко доем, пописать под кустик схожу и приступим!..».

Я осмотрел «радио узел». Федя подошёл к выполнению задания со всей тщательностью и оборудовал комнату для записи вполне себе неплохо.

К без оконной стене, были прибиты — одна над другой две доски-полки и на каждой из них лежало парами по четыре магнитофона. В каждой паре — один магнитофон воспроизводит, другой записывает. Так как записывалось по три-четыре песни, то один процесс занимал около пятнадцати минут. Далее, нужно было перемотать кассету, вытащить её, убрать в подкассетник, а уж затем убрать в картонную коробку.

У другой стены стоял чёрно-белый телевизор «Чайка», а рядом, на тумбочке пристроились два катушечника, работающих по такому-же принципу — один воспроизводит, другой пишет.

Если с катушечниками всё было ясно, то процесс записи на кассеты я хотел рационализировать. Именно для этого, и привёз с собой спаянную паутину проводов.

Как мне представлялось, в результате этого почина, количество записанных кассет должно было существенно увеличиться.

— Вот Фёдор, какую штуку я привёз тебе в помощь, — сказал я доставая из сумки «гаджет».

— А что это? — удивился то. — У меня вроде, провода для записи есть.

— Короче смотри, что я тут напаял. Этот провод — он в синей изоленте, вставляется в магнитофон, который будет воспроизводить. Остальные же провода в записывающие магнитофоны. Таким образом — один играет и девять пишут.

— Семь пишут, — поправил меня ассистент в задумчивости почёсывая редкую щетину на бороде. — Да. Штука замечательная. Для наших дел самое то. А она работает?

— Должна, — сказал я передовая «осьминога» коллеге. — Сейчас проверим…

* * *

Мы принялись перекоммутировать аппаратуру.

— Блин, жаль провода коротковаты, — сетовал Федя. — Но ничего, я ещё досок набью и будет нормально. Кстати Саша, а может тогда ещё мой магнитофон для записи подключим? Ведь два провода — лишние остаются, — говорил он, резво двигая руками аппаратуру. — Да и у соседа я магнитофон могу на несколько дней попросить.

— Если записывать будут нормально, то действуй. Только после записи проверь качество.

— А чего ждать-то? Сейчас и проверим, — сказал он и убежал к соседям.

«Не повезло соседу. Теперь вся записывающая головка сотрётся.», — посочувствовал соседу сердобольный я, глядя на убегающего Федю.

Через двадцать минут мы произвели пробную запись. Один магнитофон играет, девять пишут. Через час, прослушав каждый записанный «экспериментальный» экземпляр, мы пришли к выводу, что качество вполне допустимое и модернизации быть!

— Кстати говоря я ещё вот что тебе привёз., смотри. Вот краски, вот наборные печати. Вот текст, — с этими словами я протянул ему пакет с «канцелярскими» принадлежностями и написанный листок. — Короче, на каждую кассету и обложку печатаешь — «Саша — Александр», Импульс», «Юлия», разными красками. Понял?

— Угу, — «угукнул» друг, доставая содержимое пакета на стол, что немедленно привлекло внимание «мелкого» родственника и он вылез из шалаша на белый свет — к нам. — Только времени будет занимать. С другой стороны… пока пишется, можно и проштамповать.

— Мальца вон на это дело можешь подключить, — предложил я, разглядывая вертящего в руках наборную печать карапуза и особо не осознавая, чем это «механизация» может грозить всем нам в будущем.

Забегая вперёд можно сказать, что напечатал там пупс такого…, из-за чего многие люди потом ломали голову не одну неделю…

— И ещё. Вот эту песню нужно будет также включить в «трек» лист. Смотри, — сказал я и принялся рисовать на тетрадном листке расклад…

— Кассеты первой категории: «Белые розы», «Седая ночь», «Юлия», «Третье сентября».

— Кассеты второй категории: «Белые розы», «Старшая сестра», «Белый пепел», «Москва».

— Кассеты третьей категории: «Белые розы», «Ну вот и всё», «Третье сентября», «Юлия», «Москва».

Тоже самое и с катушками, понял?

— Да, понял. Нужно чтобы всё было вперемешку, кроме песни «Белые розы».

— Правильно понял, молодец! — похвалил я диджея. — Только раскладывай «категории» отдельно друг от друга, чтоб не перепутались. Каждую категорию в отдельную коробку…

— Я так и делаю, — проговорил он словно обидевшись. — Уж не глупее некоторых, — добавил он и как по волшебству, при этих словах, мы вместе с ним посмотрели на пупса. Пупс открывал краски…

Я, еле удерживаясь от смеха прыснул, закрывая рот ладонью.

Находившийся в этот момент у тумбочки с телевизором Фёдор, также поддержал мой «почин» бульканьем…

Простояв так несколько секунд, мы от души рассмеялись…

— Кстати, а тебе самому-то песни понравились? — поинтересовался я, когда смех немного утих.

— Просто класс! Если б не знал твоего голоса, ни за что бы не поверил, — прокомментировал Федя, тыча пальцем в магнитофон. — А эта, новая, про Москву — это ж гимн, целый. Самый настоящий гимн.

— Тут я с Вами, дядя Федя полностью согласен. Песня получилась отличная, — сказал я и включил запись.

* * *

После этого разговора я пробыл в деревне несколько дней…

* * *

29 августа. Понедельник. 1977 год.

Москва. Дом.

— … Первое упражнение: Поставьте свои ноги на ширину плеч, руки согните… — классически вещал диктор, на классическом радио пока я классически одевался.

— Мам, ну ты скоро? «Гоу, гоу, go!» — подгонял я её, а сам любуясь ей. Какая же она у меня красивая — любимая моя мамочка.

— Всё, всё. Только губы накрашу и идём. Ты сам виноват — зачем так быстро оделся? — разоблачила меня родительница.

— Извини. Следующий раз тоже буду тормозить, — сказал послушный сынуля и увернулся от шутливого подзатыльника.

Эхх… женщины! Я бы даже сказал — вечно спешащие и вечно опаздывающие женщины. Никак, никогда и никому их не исправить! Так было, так есть и так будет — вечно и до скончания веков.

Пока ждал маму, вспоминал проведённые несколько дней за городом…

В Москву я приехал вчера вечером. Пять дней которые я провёл в деревне пролетели как один. С деревенскими ребятами ходили на рыбалку, где поймал десять карасиков «с ладошку» и пол ведра «ротанов», в простонародье именуемых «бычками». Узнал, что на самом деле «ротан» и «бычёк» — это две разных разновидности рыб, что для меня лично было откровением, ибо по виду и по вкусу жарясь на сковородке и в сметане на мой взгляд они ничем друг от друга не отличаются.

Также ходили в лес за грибами, где я нашёл восемь не червивых «беленьких» — подберёзовиков и целую корзинку «желтушек» — лисичек. А вы вкурсе, что лисички ещё и «ложные «бывают?.. Я тоже никогда таких не видел… И Слава Богу!

По вечерам ходили всё в тот же лес жечь костёр, печь картошку, пить «Жигулёвское» пиво и петь песни под гитару. Конечно же там я отличился, исполняя «свои» композиции разных исполнителей — Розенбаум, Михаил Круг, «Браво», «Сектор газа», «Ария», «Чёрный кофе» и так далее…

Несомненно, и то, что после моих «концертов» ко мне приставали ребята с просьбами научить и продиктовать слова, ибо все песни я исполнял лишь по разу и запомнить текст слушателям было сложно. Тем же кто просил обучить их игре на гитаре я советовал поступить в музыкальный кружок в Доме пионеров, а тем, кто после этого не отставал — проигрывал несколько гамм по мотивам классики. Как правило, после такой демонстрации люди просто просили показать аккорды, что я с удовольствием и делал, популяризируя шансон — «Мурка», Марк Бернес, Утёсов и т. д. а также многочисленный показывая на практике богатый «дворовый репертуар».

Почти каждый вечер, после «работы», на велосипеде к нам приезжал Фёдор.

«Проветрится», — как любил он говорить.

Также, всё это время я помогал бабушке по хозяйству: колол дрова, ходил за водой и т. д…. Иногда помогал отвозить ей корзинки на рынок. На рынке в городе бабушка продавала выращенные на огороде овощи и фрукты: вишня, яблоки, огурцы, помидоры, зелень.

Ну а по вечерам, опять был костёр и веселье…

Когда уезжал, то пообещал бабушке, что бы она не грустила и мы с ней скоро увидимся, ведь я приеду на осенние каникулы. Услышав это обещание, бабушка покрутила у меня пальцем у виска и напомнила, что увидимся мы с ней послезавтра, то есть тридцать первого августа, так как она не намеренна отступать от традиции — провожать меня в школу первого сентября.

Ах, да… Как я мог про это забыть, ведь в той жизни всё так и было, а это значит… А это значит, что и в этой жизни будет также и пусть так будет всегда, вечно. Остановись мгновение…

* * *

Мама наконец оделась, я закрыл дверь на ключ, и мы стали спускаться в низ по лестнице.

Открываю дверь из подъезда. «Мать твою!!»… Стоят!!

«Станция конечная. Все на выход. «П***ц котёнку!»»

Я мотаю головой, дёрнувшимся было в нашу сторону «типам» и показываю рукой на лево, в сторону небольшого здания. Не факт конечно, что сообразят, ну а вдруг…

— Ладно мам, пока.

— Веди себя хорошо, спортсмен мой, — сказала мама, чмокнула меня в щёчку и пошла на остановку.

Я же, косясь на «людей в чёрном» пошёл в сторону бойлерной.

«Что за люди в чёрном такие?» — спросите вы.

Да хрен его знает, кто они такие, но, когда мы вышли на улицу то я увидел две чёрные волги, стоящие на противоположной от нашего дома стороне дороги. Возле автомобилей «тёрлись» четыре «подозрительных типа» в костюмах и при галстуках. Было ясно, что пасутся они тут не просто так, и возможно, и даже скорее всего пасутся они по мою душу.

Поэтому я как можно побыстрее распрощался с мамой и быстрым шагом пошёл в противоположную от остановки сторону — заниматься «физкультурой».

«А хорошо, что домой то они не зашли… Не знали точный адрес?.. Бред!.. Дом знали, а квартиру не знали?.. Возможно конечно, но маловероятно…» — размышлял я.

— Постойте молодой человек! — раздался властный мужской голос у меня за спиной, когда я свернул за угол здания, размышляя — «бежать или не бежать?».

* * *

Трое, с трёх сторон…

— Стоять! Стрелять буду! — зло процедил я, засунув руку в правый карман синих «тех самых» тренировочных и в этот момент подумал, что было бы неплохо как ни будь прибарахлиться… а то денег «куры не клюют», а хожу во всём старом — не порядок.

Те насторожились, но в карманы за «стволами» никто пока не лез.

— Чё надо? — не переставал дерзить я, толком не приняв решение — как же мне действовать в данной ситуации и всё ещё раздумывая? Естественно, можно было попробовать убежать и хрен бы они меня догнали. В том, что они будут стрелять по мне, как по какому ни будь опасному преступнику я не верил.

«Да и кто это вообще? Может бандиты какие?..»

«Да, не… Какие там бандиты в это время на Волгах и в костюмах… Точнее будет сказать, что как раз на Волгах и в костюмах тут тоже ездят мягко говоря не все честные, но всё же, до откровенного гоп-стопа тем далеко… Значит милиция… или даже скорее всего КГБ, потому как что-то они уж слишком холёные для обычной милиции… Может МУР?

«Что же они могли на меня «нарыть?» — размышлял Штирлиц.

«Первое — планшет. Это отметаем, потому как я его увёз в деревню и хорошо упаковав спрятал в доме у соседей.

Второе — продажа песен. Это вряд ли. Ташкенбаеву невыгодно, а другие не в курсе.

Третье — репетиции, ВИА. Там вроде тоже всё в порядке. Никакой антисоветчины не было, а значит всё в пределах допустимого.

Четвёртое — мои исполнения в ресторане. А вот это теплее. А вот это вполне возможно. Там свидетелей было много, в том числе и как я с Севой уезжал на «Волге». Хотя камер наружного наблюдения в этом времени практически нет, но кто ни будь мог запомнить номер машины Севы, а через него вышли и на меня. Нда… надо было машину во дворы ставить… «Закосячил» ты — Саша. Лень было сто метров пройти, теперь хлебай полной ложкой…

Значит ресторан» …

— Ну?! — поторопил я.

Они сказали надо проехать, я сказал, что они о**ли! они ответили — служба, я сказал, что служат собачки на этикетке, имея ввиду сигареты друг, они ощетинились и культурно поинтересовались — я сам пойду? я попросил показать их документы и сказал, что буду жаловаться, они ответили — сколько душе угодно и предъявили ксиву, я внимательно изучил, фыркнул и сказал:

— Поехали.

— Мальчик. Если у тебя есть пистолет, то сдай его пожалуйста, — вежливо попросили они, а один из них расстегнул кобуру и положил руку на рукоятку «не воображаемого» ствола.

— Да, пошутил я! Вы, что шуток что ль не понимаете?! Это «понты» были, скучно же. У вас товарищи проблемы с чувством юмора.

— «Слыш» пацан! Смотри, чтоб у тебя проблем не возникло! Пошли в машину. Юморист… — всё ещё неприятно щерясь зло сказал главный.

— Дяденьки. У меня дела. Я в школу опаздываю. У меня контрольная. Давайте перенесём нашу встречу?

— Хорош уже… Васин, ты врёшь! — он недобро окинул меня с ног до головы и произнёс. — Мы пошли тебе на встречу, не зашли к тебе в дом, не стали «брать тебя» у твоей мамы на глазах, так что ты выпендриваешься?!

— Что значит брать?! Не стали брать они!.. Я вам чемодан что ль? Ордер есть мля?! — взорвался мелкий юрист.

— Нужен будет — найдём. Так, что?.. По-хорошему поедешь?

«Ну, а что я теряю то. Адрес то они уже всё равно знают. Не в бега же мне подаваться на старо… в смысле на молодости лет… Да ещё и с мамой…Только «кипишь» лишний будет, маму расстрою да соседям потеху устрою… Стихи… Поехали…»

— Да не вопрос, — ответил смирный я и мы пошли к Волгам. Пока шли я размышлял: «А ведь даже не обыскали, вот время золотое. А вдруг у меня действительно бы «ствол» был?.. Хотя, где?.. В «трениках» в заднем кармане?.. Хм… даже не смешно…»

— В чём меня хоть обвиняют? — поинтересовался адвокат, дабы прояснить обстановку и придумать линию защиты. На что получил ожидаемый ответ:

— Там всё узнаешь.

«Ну, там так там… поехали,» — подумал я, усевшись между двух амбалов на заднем сидении ГАЗ 24.

* * *

— Здравствуй… Здравствуй… Захади дарагой, — начали мне говорить, как только мы вошли в кабинет кабинета.

Я огляделся. Обычный кабинет парт номенклатуры. Всё казённое и официальное, начиная от мебели и заканчивая бюстом Ленина в углу и портретом Брежнева на стене.

— Вот суда прахады, прысажывайса, — проговорил «гостеприимный» хозяин, показывая на большое красное кресло рядом с небольшим столиком. — А ты свободен, Феликс, — сказал он моему похитителю.

— Зачем вы меня похитили? — спросил я стоя в дверях, ибо отвечать добродушием не собирался.

— Почэму пахытэли? Пригласыли, как гостъа дарагога!

— Так вот как вы в гости зовёте?! Мне нужен адвокат!

— Зачем? — растерялся тот даже позабыв про «акцент».

— Надо!

Тот поморгал и опомнившись опять включил своё:

— Зачэм адвакат? Какой адвакат? Просто посыдым поговарым? И всо! Как друзйа!

— Ладно. Сдавайте, — решил сыграть я в неизвестную мне игру.

Пока я располагался на седалище, шеф вызвал секретаршу и заказал нам чай и бутерброды. Когда симпатичная секретарша ушла, он подошёл к сейфу, достал оттуда бутылку коньяка и тарелку с порезанным на ломтики лимоном. Принёс и поставил всё передо мной, затем принёс две рюмки и разлил коньяк.

— Давай Саша выпьем за твой талант, — протягивая мне рюмку предложил собутыльник.

«Товарищ, что… сумасшедший?..»

— Вы знаете. Я ещё несовершеннолетний. Мне пить нельзя — мама не разрешает!

— Да? А мнэ сказали, что ты любишь выпыть?! — сказал визави, затем посмотрел на рюмку и произнёс: — Ну, как знаэш! — и выпил.

Я смотрел на собеседника-алкоголика. В меру здоровый. На вид — лет сорок пять… Рост, где-то метр девяносто, а вес килограмм под сто.

Обычный мужик полу-кавказской национальности. Почему полу-кавказской, потому что в его виде были, как мне показалось и славянские черты, ну как я их понимаю. В связи с этим, его сильный акцент, был очень странен… Что-то «дядя» мутит.

— Давай знакомытъца, — сказал дядя, усаживаясь в такое же красное кресло напротив. — Я помощник второго секретаря Армэн Николаевич.

— И какую же республику Вы представляете? — уже всё поняв всё же осведомился я. — И говорите пожалуйста без акцента.

— Как какую? Советскую конечно, — ничуть не смутившись перешёл тот на без акцентного русского языка.

— А по точнее…

Хозяин кабинета «хмыкнул» и налил себе стопку.

— Армянскую Советскую Социалистическую Республику! — сказал он и выпил. Зашла секретарша с целым подносом всевозможных бутербродов, а я мысленно схватился за голову.

«Мля… писец…Что-то подобное я себе подсознательно и представлял. Доигрался… — мне стало грустно. Я отчётливо увидел, что сейчас начнётся — а они… а мы… а у них… а у нас…

И началось…

— Мы давно следим за твоим творчеством и рады твоим успехам …

Он говорил и говорил, а я сидел и охреневал.

«Вот это в ловушку я попал… Что же делать то, отказаться?.. По идее да, можно и отказаться, что они сделают-то могут, в школу сообщат?..»

«Хотя бы и в школу, а также маме на работу, а также… Короче не обольщайся, много чего они могут сделать плохого и нагадить… если захотят…»

«Блин. Как же они на меня вышли?» — задавал я себе бессмысленный вопрос.

«Да какая разница как? Факт есть факт! Вышли, — отвечал я сам себе. — Вопрос сейчас состоит в другом — что теперь делать?»

«А раньше ты себе такой вопрос почему не задавал, когда из-за тебя ресторан громили?!»

«Всё. Хорош самобичеванием заниматься. Что они хотят конкретно?»

— Скажите пожалуйста, что вы хотите?

— Чтобы песня была не хуже, а ещё лучше! пусть будет лучше, чем у Ташкенбаева и Ибрагимова. И мы тебе заплатим не меньше чем они, — пододвигая тарелку с бутербродами с красной икрой озвучил свои «хотелки» собеседник.

«Писец. И про деньги знает… Откуда?! … Может пока я деревне был, в газете объявления напечатали, мол: «Пионер Васин делает шлягеры всем республиканским певцам на заказ. Обращаться пн-пятн. с 9:00 — до 18:00»».

— Что значит не меньше? О чём Вы? — решил уточнить у гражданина я.

— О чём? Да о деньгах, которые ты получил от певцов, — он улыбнулся мне и сказал: — Мы всё знаем.

— А я ничего не знаю. И знать не хочу. Хочу домой, к маме! Всё ясно?! — решил обострить я.

— Да ладно тебе, что ты в самом деле? Им то помог!

— Помог, но не за деньги!

— Ну и нам помоги, не за деньги, — обрадовался Армен. — Хочешь путёвку в пионерский лагерь Артек, или две. Тебе и другу, или подруге.

Звучало двусмысленно.

— Ну если только всей школе…

— Всей? — удивился тот и посмотрел в потолок, вероятно прикидывая сколько человек учиться в среднестатистической Московской школе.

— Армен Николаевич! Что вы считаете? Послезавтра каникулы заканчиваются. Какой нафиг лагерь?!

— Да? — удивлённо вернулся на грешную землю визави. — Точно. Тогда что?

— Услугу.

— Хм… и что за услуга.

— Сдача экзаменов экстерном в ближайшее время и помощь в поступлении в институт.

— Зачем?

— Не хочу два года терять.

— Ну… нужно подумать… — в задумчивости произнёс он, наливая себе из бутылки.

— А вам для какого вокала песня нужна? Для мужского или для женского? — поинтересовался я.

— Для женского наверно, или для мужского… Не знаю. А у тебя какая есть?

— Пока никакой. Её ещё предстоит написать… А вообще, странно как-то Вы переговоры ведёте… Кто петь то будет?

— Говорю же — не знаю! Просили песню, чтоб бы была не хуже, чем у других. Хотят тоже на песню 1977 попасть!

— Тогда у меня есть несколько вариантов, но…

— Давай все свои варианты, чем больше, тем лучше…

— Но…

— Хватит «нокать», говори, что хочешь? — произнесла золотая рыбка.

— Вау… — произнёс старик сидя у разбитого корыта и заказал девчонок…

… — шутка.

* * *

После долгих переговоров под коньяк, мы пришли к консенсусу.

Я им пишу четыре супершлягера, которые мы оценили по пять тысяч рублей за штуку, а они мне устраиваю в ближайшее время устраивают:

Первое: Экстерн (сдача всех экзаменов в школе), — «Саш, а ты хоть что-то знаешь?»

Второе: Помогают поступить во ВГИК (Всесоюзный государственный институт кинематографии), — «Актёром хочешь быть?»

Третье: И помощь в снятие небольшого видео на студии «Армен Фильм», — «А это-то тебе зачем?»

— Слушай, насчёт первых пунктов, я не думаю, что проблемы будут. Не получится сдать в Москве переведём к нам в Ереван, там сдашь. С институтом тоже, сделаем скорее всего. Если не получится во ВГИК сразу тебя устроить, то поступишь в другой институт, а затем переведёшься. А вот насчёт клипа, не знаю. Такие дела нужно там обсуждать, — с этими словами он показал палец вверх, а затем добавил: — И подробный сценарий нужен… Что ты там снимать то собрался?

— Понимаете. Эта работа нужна мне для показа мастерам синематографа. Дабы, увидев её они прониклись к бедному студенту состраданием и разрешили закончить институт экстерном.

— Как институт?.. Ты же про школу говорил.

— Ну да, — согласился я, — сначала школу, затем институт.

— Ну ты даёшь! А знаний то хватит? Или ты гений?! — лыбясь в тридцать два зуба поинтересовался тот пристально меня разглядывая, как будто увидел только, что.

Я промолчал, давая собеседнику паузу на раздумывание.

— Хм… Молодец парень! Ты многого в жизни добьёшься, раз в таком юном возрасте уже такие задачи ставишь перед собой, — он вздохнул. — Ну так, что договорились?

Я встал и протянул руку. Высокие договаривающиеся стороны пожали друг другу руки закрепив соглашение рукопожатием.

— Ну, с чего начнём? — поинтересовался Армен. — Когда сможешь сочинить шлягеры? Что от меня нужно? В чём помочь?

— Начнём мы со звонка… — сказал я и подойдя к телефону набрал номер.

— Алло, Сева?.. Здорова, что делаешь, занят?.. Я так и думал!.. Заехай пожалуйста в чебуречную, купи штук сорок чебуреков и «gо» на базу — нас ждут великие дела…

* * *

Через час, я в сопровождении Армена и его помощника Феликса, входил в студию. Вскоре подтянулся и Сева.

Через два часа мы приступили к записи.

Ансамбль я решил не беспокоить и к «ваянею хита» сегодня не привлекать, а тупо записать всё самому методом наложения. Естественно записывая таким способом я понимал, что качество будет не очень, ведь чем больше наложений, тем хуже звук изначально записанных инструментов, но это было непринципиально, ибо главное было продемонстрировать общую концепцию шлягера.

Сначала записали ударные. Затем включили запись барабанов, я играл на бас гитаре, а писалось всё на второй магнитофон. Далее уже включали запись ударные + бас и писали гитары. Далее клавиши…

Через пару часов инструменты были записаны, а чебуреки, привезённые Севой съедены.

После этого я с Севой записал партии бэк-вокала в припевах, а именно слова: «О-о о-о …»

— Слушай Саша. А почему ты им весёлые песни написал, а нам грустная досталось? — поинтересовался он, когда мы закончили записывать — «Оооо».

— Что значит досталась? Откуда я знал какая вам нужна и что вам вообще что-то нужно?.. Вот сейчас написал такую и поверьте она тоже шлягер.

— Ну не знаю, музыка невесёлая… А слова для песни когда ты напишешь?

— Уже написал.

— Уже?.. — охренел собеседник и уставился на меня подозрительным взглядом.

— Конечно же… — начал говорить я и был прерван.

— Ребята, вам помощь нужна? — поинтересовался вахтёр из дверей, который, наверное, страстно хотел на опохмелку и вероятно вспомнил о своём участии за магарыч в записи песни — «Москва».

— Нет. Но за предложение спасибо, — ответил я и подойдя к нему протянул страждущему рубль. А затем вспомнив, что мне предстоит петь, а «бафа» нет, пояснил передовая товарищу 15 рублей: — А не могли бы вы сходить в магазин, заодно и себе кое-что купите…

Естественно я понимал, что, иногда выдавая вахтёру некоторую сумму я показываю, что деньги у меня есть и тем самым даю надежду — пристанет как банный лист, потом не отвяжется. Но… ведь от меня не убудет, а человек пива выпьет и будет благодарен. Да и относится он ко мне стал намного лучше, про пропуск уже и не вспоминал.

Тот поблагодарил, сказал — «Я быстро» и ушёл, а я продолжил разговор.

— Слова есть и довольно неплохо должны «лечь» на музыку, а вот насчёт весёлости… Вот смотрите, Армен. У них — ваших «конкурентов», уже есть песни, для «Песни 77». Они весёлые. Так зачем и вам выставлять тоже весёлую, пусть будет для контраста грустная. И поверьте — жюри это оценит.

— Неплохо было бы всё же услышать и текст.

— Да, не вопрос. Сейчас мне микстуры вахтёр принесёт и спою.

Через десять минут, переговорив с вахтёром я принял необходимое, а он перед тем как уйти по своим вахтёрским делам сказал: «Если, что-то ты знаешь где меня найти.»

Через двадцать минут, я был готов к музицированию.

— Сева, включи пожалуйста запись, — попросил я звукорежиссёра, а сам взял в руки микрофон.

Заиграла музыка… а затем я запел…

Вот и осталось
Лишь снять усталость…[16]

— Ну ты даёшь… Просто класс! Молодец! — подошёл ко мне Армен и постучал по плечу. — Видал Феликс, какое у нас гений подрастает?!

— Да. Действительно хорошая песня, — согласился его помощник.

— Да какая там хорошая?! Замечательная! Шедевр! Шлягер!.. — он обвёл репетиционную взглядом поморщился и произнёс: — Эх выпить бы сейчас. У вас тут ничего нет? Я так и думал. Ты голос на плёнку записал? Нет7 ну так запиши и нам копию сделай, а мы пока с Феликсом в магазин сходим, — раскомандовался он и они ушли.

— Саша, а кто это?

— Это, товарищ Савелий, наши потенциальные покупатели.

— Что-то они на Алима похожи… — заметил истину друг.

— Ну, они почти такие же… А, неважно, — сказал я махнув рукой, — снявши голову по волосам не плачут. Давай вокал писать…

Мы подстроили звук и только собрались преступить к записи как открылась дверь и показалось наше ВИА в полном составе.

— Оо и вы тут, — обрадовался Кеша.

— Ну да, работаем, — тоже обрадовавшись ребятам и здороваясь проговорил я.

— Саш. А это не от нас два мужика в костюмах шли по коридору? — поинтересовался Мефодий.

— От нас, — вздохнул я.

— А кто это? Что им нужно? — задал интересующий всех вопрос Антон.

— Это знакомые. Хотели послушать какие мы песни играем.

— А зачем?

— Хотят пригласить нас сыграть на свадьбе, естественно за плату, — врал я.

— О, за деньги это хорошо. Деньги за песни мне получать понравилось, — под общее одобрение констатировал Дмитрий. — А куда они ушли то?

— Да в магазин им надо было. Сейчас придут.

— Придут? Это хорошо! — обрадовался Иннокентий. — вы пока подстраивайтесь, а я быстренько в туалет сбегаю, — зачем-то предупредил он и ушёл.

— Сейчас ребят, подождите пожалуйста пять минут. Мы песню быстренько запишем…

* * *

— Какая песня, а?! Какая песня!! Ну ты даёшь! — говорил Антон, пожимая мне руку после очередного прослушивания.

Ребята подтверждали «угукая» — всем песня понравилась.

Мы сидели за столом и прослушивали новую композицию. На столе, кроме закусок— колбаса, сыр, шпроты, хлеб, яблоки, шоколад и т. д. стояло две бутылки коньяка, которые, впрочем, распивали на троих — Армен, Дмитрий и Сева, который «отпросился погулять» у главнокомандующего — у меня.

Нужно сказать, что я не стал к ним, присоединятся, потому, как и так, мне было достаточно, а напиваться сегодня в мои планы совершенно не входило, ну а Сева?.. Да пусть «буханёт», раз уж так охота — оставим машину здесь, а сами доедем на такси.

— И что здесь происходит! Что это за пьянство! Что вы тут устроили! — не с того не с сего раздались крики доносившееся от входа.

Мы повернули голову и увидели покрасневшую, визжащую, вечно недовольную, злую тётку — Мерзлову Зинаиду Альфредовну, собственной персоны, занимающую пост — заместителя директора Дома Культуры по хозяйственной части.

* * *

Через 2 минуты ора и через 5 секунд разбирательств «через чур правильная» тётка, открыв рот и не прилично испортив воздух при виде не развёрнутой «ксивы» замолчала.

— А мне сказали, что тут школьник пролез на студию и собирается украсть инструмент, — потерянно заявила зам. директора, а затем обращаясь к басисту добавила: — Ты же сказал, что он хочет гитары украсть?!

— Какой школьник? — немедля не секунды взял быка за рога комитетчик Феликс. — Пойдёмте мы с вами поговорим в вашем кабинете.

— Да, да. Конечно! Нам поступил сигнал, что у нас в «ДК»… — тараторила Зинаида Альфредовна, когда она в сопровождении Феликса вышла в коридор.

«Интересно, кому же не понравился школьник?» — размышлял я глядя на поникшего Кешу.

К моему удивлению с презрением к стукачу отнеслись только два человека — Сева который морщась бросал взгляды в сторону настраивающего бас согруппника и Юля, которая по своему обыкновению открыв свои бездонные глазищи, пристально глядя на мнущегося кавалера, начала плакать…

— Кеша, Кеша, — зачем? — вопрошала она у занятого настойкой инструмента товарища.

Я обвёл взглядом ВИА и подумал: «******** ************ * *** ***** *********** ****************** ** *** ****************************** ******* ******** *** * **** ********* ****** ********** *************** ***** ****?! ****** *******!!!!!!!»

— Не понимаю ребята, что вы молчите?! — задал вопрос «школоло» в пустоту.

— Да! Что вы молчите-то?! Вы что, Сашу из ансамбля выгнать собрались?! — начал кипятиться Савелий.

— Сева успокойся, — попытался тормознуть «горячий самовар» Дмитрий, не учтя, что гражданин Сева, по кличке Савелий, или наоборот, уже побывал за последние несколько дней в таких передрягах, что нынешний междусобойчик являлся для него лишь небольшой шалостью неразумных детишек …

— Да я!.. Да я!.. Да я!.. За себя и за Сашку!!! — ни с того ни с сего проорал друг и схватив бутылку коньяка присосался к ней.

Коллектив впал в оцепенение…

«Уговорив», под изумлённые взгляды зрителей, пузырь почти до дна, он упал на стул и прошептал: — Я за него знаете, что с вами сделаю?! Вы ещё Колю «Крокодила» не видели… А он с нами… А мы его… Вилка… С уважением… Мы ему песню… А он за нас… Да, мы на «РЭ» его протянули!.. Всё в крови… И невеста-вдова… Что ж вы делаете падлы?! — неожиданно закончил друг и облокотившись головой на древний деревянный шкаф с «запчастями» для инструментов заснул детским беззаботным сном.

Глава 16

— Саша, я вот, что подумал… — начал заходить из далека — «дядя» Армен, когда наш автомобиль мчался по полупустым Московским улочкам. — Ты ведь все песни вашего ВИА написал? — вольготно и с легка непринуждённо, как бы без своего интереса поинтересовался «дядя».

Я «хмыкнул» не опровергая и не подтверждая сказанного, но поведения собеседника меня взбесило.

«Привык командовать, мля… Куда ни плюнь одни начальники» …

— Я в ваши дела лезть не намерен, но… Ты же понимаешь, кто это всё сделал? Сегодня он сделает одно, завтра другое. Другой глядя на него тоже начнёт кляузничать… и всё. Нет больше вашего ВИА. И у тебя проблемы будут…

— Знаю, но это всё — мои дела — не ваши. Сам разберусь, — решил я грубануть зарвавшемуся гражданину.

— Хмм… Ты мал ещё. Многого не понимаешь. Извини, конечно, но ты пойми, тебя в ансамбле не любят, — констатировал он. — А ты знаешь почему? Не знаешь? Я скажу! Сам подумай, а кто полюбит, если им командует школьник. Пусть даже очэнь хароший школнык, — «выпендрился он» крутя пальцем, якобы «ввинчивая» его в пространство, а затем хлопнув мне по плечу предложил: — Давай мы поможем. Приструним кого надо. Как шёлковые будут.

«Весёлый дядя», сказал себе я, а затем посмотрев в окно скомандовал: — Феликс притормози…

— Зачем? — удивился Армен.

— Надо, — ответил я и ещё раз скомандовал: — Притормози!

Тот посмотрел на Армен и увидев, что начальник одобрено кивнул, припарковал автомобиль у обочины, напротив большого здания из красного кирпича.

— Армен Николаевич, пойдёмте чуть пройдёмся. Мне с вами переговорить тет-а-тет нужно, — проговорил я, открывая дверь.

Тот хмыкнул, и вылез из машины за мной.

— Я вот, что хотел вам сказать наедине… Вы Армен, фактически похитили меня с целью заставить работать, — начал я объяснять ситуацию гражданину и увидев, что тот пытается, что-то возразить прервал его. — Да-да. Ненужно оправдываться… Затем, я решил вам помочь, «переступив через себя» и мы пришли к некоему соглашению. Я выполнил свою часть сделки. Так?

Тот кивнул в ответ.

— Ну а раз так, то какого хрена ты лезешь не в своё дело? Ведь до вашего появления я со своими ребятами как-то справлялся?!

Тот неопределённо покрутил рукой в воздухе.

— Так и не хрен лезть туда куда не просят! — резко и громко произнёс я. — Иначе, поссоримся… Договорились?!

Тот опешил и негромка произнёс в оправдание:

— Зачем ты так сразу?! Поссоримся… Я просто помочь хотел. Ты молод ещё, можешь не справится, сил может не хватить… а дело серьёзное…

— Сил говорите мало? — сказал я, снимая жилетку и футболку.

— Что ты делаешь Саша? Зачем ты майку снял?

— Не волнуйтесь Армен Николаевич, майку я снял не для стриптиза.

— Что?.. Что ты делаешь?..

Собеседник удивлённо смотрел, что исполняет «юное дарование», в то время как я наматывал футболку с жилеткой на кисть правой руки. Затем прикинув, что руки для музыканта — самое святое, размотал правую и намотал вещи на левую кисть, осознав в последний момент, что я больше правша нежели левша.

Сделав своеобразную культю из ткани, уточнил у товарища:

— Так говорите сил нету? Не достаточно, да?

— Что, ты хочешь делать?.. — всё ещё ничего не понимая поинтересовался ошарашенный Армен и на всякий случай сделал пару шагов назад. Ну, а я его уже не слушал, потому как сосредотачивался на «цели», ибо сейчас хотел проверить себя на мощность удара рукой — смогу или нет?..

«Саша, а понимаешь ли ты, что при неудачном окончании эксперимента ты можешь остаться, если и не инвалидом на всю жизнь, то получить серьёзные травмы?» — мог бы я задать себе вопрос если бы не находился в не адекватном состоянии, а сейчас… сейчас, мне «море было по колено» …

Я подошёл к дому, глубоко вздохнул, размахнулся и со всей дури «въ***л» кулаком по кирпичному углу здания.

Раздался глухой треск…

«Что я творю?..» — произнёс я сам себе размотав ткань и осматривая кисть.

Слава Богу, кулак оказался сильнее стены(!), и я сейчас не корчился от боли сжимая сломанную руку, а наблюдал за реакцией Армена, который открыв рот стоял и смотрел на дыру из двух выбитых кирпичей.

«И нахрена ты это сделал? — спросите Вы. — Музыканту вроде бы нужно руки беречь.»

«Не знаю. — отвечу я. — Сам удивлён — бредовым поступком. Взбесил он меня. Вот и устроил ему шоу.»

«Ты же руку себе сломать мог! Конец всей карьеры!.. Конец всем планам!!»

«Мог, но не сломал же… А насчёт планов… Неужели Вы думаете, что мои планы основаны только на музыке?.. Так что, хотя этот экспромт и был сопряжён с возможным риском для здоровья, но по идее фатальным быть был не должен, ибо силу я в себе чувствовал.

Зато гражданин теперь может прикинуть — хрен к носу, что будет с его головой если туда, когда ни будь попадёт мысль — меня кинуть.»

«Саша… Походу дела с головой у тебя не всё в порядке…» — вздохнув и покрутив у виска скажите Вы.

«Походу дела — вы правы!» — отвечу я и скромно спрошу очевидца:

— Теперь ты знаешь Армен, как я собираюсь удерживать свою команду.

— Нда… — протянул тот. — Такого я в своей жизни я ещё не видел!..

— Увидишь ещё, какие твои годы, — пообещал пионер, отряхивая футболку от кирпичной пыли и одевая её на тело. — Ну, что поехали? А то поздно уже…

— Да?.. Конечно. Поехали, — растерянно произнёс собеседник и почесав себя по щеке согласился: — Поехали…

Мы вернулись в автомобиль.

Феликс начал, что-то спрашивать Армена на армянском, но я тут же вклинился в разговор.

— Мужчины, а вы вкурсе, что не прилично разговаривать на языке, который находившийся с вами рядом человек не понимает. Это — моветон.

— Слушай пацан — а ты дерзкий! — «резанул» не довольный Феликс, образумливая малолетку. — Не культурно встревать в разговор старших! Ты что, не вкурсе? И чему вас только в школе учат?

— Нас? — картинно удивился я, когда мы уже подъезжали к моему дому. — Нас учат петь басом. Показать? — также картинно задал вопрос я и не дожидаясь ответа спел кусок песни Cannibal Corpse — Hammer Smashed Face голосом их вокалиста стуча барабанный ритм ладонями себе по коленкам, спинки кресла и при этом тряся головой…[17]

— Феликс, останови машину! Воды! — испуганно закричал Армен, через пол минуты, вероятно, когда отошёл от шока. — Скорее! Ему плохо! У него эпилептический припадок!

Феликс до этого момента тоже наблюдавший «эпилепсию» в стекло заднего вида, резко дал руль в право, и машина остановилась у обочины.

— «Чё» остановились то? Вам песня моя что ль не понравилась? — поинтересовался я у обомлевших граждан. — Поехали. А то меня дома ругать будут.

— Эээ… А с тобой всё в порядки? Может тебе таблетку какую ни будь дать? — глядя на меня как на инопланетянина участливым голосом поинтересовался Армен.

— Нет спасибо. Со мной всё хорошо, — ответил окончательно пришедший в себя я и не понимая сам какого хрена я творю, показывая тут театр одного актёра добавил: — Это шутка. Не обращайте внимания …

* * *

Через пару минут, в полной тишине, мы подъехали к подъезду моего дома.

— Ну, пока, — сказал я и собирался выйти.

— Подожди Александр.

— …?

— Что ты хотел нам сказать, своими «выкрутасами»?

— «Выкрутасами»?.. — удивился я и хотел было опять устроить им «кузькину мать», но сжалился и осмотрев субъекта произнёс: — Арен Николаевич, я достаточно взрослый человек и не надо за меня ничего решать. Я сам знаю, как и что нужно делать…

— Хорошо. Я тебя понял, — сказал главный под неодобрительной рычание Феликса. — Пойми. Я просто хотел тебе помочь. Просто помочь… Ну что — мир?

— Хорошо. Мир, — легко согласился я только что осознав всю глубину глупости, которую я наделал.

«Нафига мне это надо? Что? Бунтарь проснулся? Тут с бунтарями быстро решают вопросы — это тебе не Москва 2019. «Во я дурак»… Что вообще это было … и был ли это я?..

Что же делать то… Так, сразу, уходить нельзя… Как говорил Штирлиц: «Запоминается последняя фраза». Поэтому…»

— Армен «Николаичь» — конечно мир, какие могут быть ссоры в преддверии больших дел. Так какие у вас возникли идеи, по поводу продвижения моего коллектива?

— Хм… ну ты «комсомол» — даёшь! — он вздохнул. — Так… насчёт мыслей… — сказал он, заметно повеселев после моего примирительного спича. — Так вот, у меня созрела неплохая идея, а не лучше ли было бы тебе, перейти в наш ансамбль песни и пляски?! Там если, нужно для дела, можно будет подключить и оркестр…

— Зачем? — поинтересовался пионер.

— Как зачем? Там у тебя будет море возможностей… оркестр же…

— Да? И каких? — поинтересовался я, прикидывая «что» можно будет сделать из ансамбля песни и пляски, подключив к ним оркестр и хор…[18]

… Только вот оценят ли ….

… Вряд ли… Походу дела, после такого «разложения» большой массы Советских людей, обычной психушкой мне уже можно будет и не отделаться…

Осознав последствия вздрогнул и решил: «Ну нафик это «блэк», во всяком случае не здесь и не сейчас, а сейчас только попса, только «поп-кор»».

— Ну… — застопорился гражданин даже, не подозревая, что только что пронеслось в голове у его собеседника и под какой «монастырь» пионер Саша может всех подвести…. Кумекал, кумекал и выдал: — Там даже зарплату платят! — огорошил меня он вероятно случайно произнесённой фразой, не понимая, что обращается к миллионеру…

— И большую? — поинтересовался «правый хавбек».

— Не знаю, — расстроил его спорт-агент.

— Вот это аргумент! Ура! — засмеялся я, чем привёл собеседника в ступор. — «Gо» все плясать за копейки с кинжалами в зубах?!

Тот забубнил типа: «Чё сразу с кинжалами-то?..»

А я ответил: — Да потому, что!..

Он ничего не понял и насупился….

Я сказал:

— Армен Николаевич, давай о твоём ансамбле, поговорим потом. Ты не обижайся, но свою часть договора я выполнил — песню записал, теперь, за вами — экстерн в школе.

— А другие песни?

— Сделайте экстерн, сразу же будут и другие!

— Хорошо. На днях будет тебе экстерн…

— На днях? — удивился я и обалдел от осознания и всемогущества слова — коррупция, которой естественно в этом времени нет… но синонимы то этого действа существуют?! … — Как это?

— Так это! — отрезал тот, а я и не настаивал. — Ты мне лучше расскажи про то, что ты хочешь снять на телевидении? Я понимаю ты парень правильный, и честный, что хорошо, но всё же… Что ты там говорил — клип?! Что это? Теле изображение для песни?

— Да ничего особенного, и песни тут совершенно ни при чём, — сказал я и рассказал о сценарии …

* * *

Интерлюдия.

Машина. Армен. Феликс.

— Армен. У парня серьёзные проблемы. Он вообще с головой не дружит.

— Нда…

— Ты представь, что будет если он такое устроит на каком ни будь выступлении… или застолье. Помнишь, что он только что в машине сделал?

— Нда… — в задумчивости отвечал собеседник.

— И, как у него только такие песни получаются? Не понимаю… Не знаю, что и думать…

— А ты не думай.

— В смысле…

— Не думай, вот и всё. Парнишка мне нужен и докладывать лишнее о нём не надо! Договорились?..

— Конечно, да… но…

— …

* * *

30 августа. Вторник.

Новости дня:

— Умер Владимир Филиппович Трибуц, адмирал, командовавший Балтфлотом во время Великой Отечественной войны. Родился он в 1900 году.

* * *

— Слушай Саша. Возникло несколько вопросов: Первое — эта песня точно не подходит для того, чтобы её исполняла Роксана и вообще женщина. А строчку — «там и не спросят, где меня носит», нужно бы заменить… — говорил в телефонную трубку Армен, позвонив мне в девять утра. Я только-только вернулся с зарядки и собирался идти в душ, а тут он, со своими строчками…

— Хорошо подумаем, — ответил я.

— Второе: насчёт песни для Роксаны…

«Далась ему эта Роксана…. Или там что-то личное?..»

— Нужна песня для женщины.

— Хорошо. Есть такая.

— …?

— Вчера вечером как раз написал.

— Правда? Замечательно. Когда записать сможешь?

— Сегодня, если меня на базу пустят.

— Пустят, когда туда подъехать собираешься?

— Через пару часов.

— Всё договорились. Я туда Феликса направлю, — сказали в трубке и предвидя мои возражения добавили: — Он никуда лезть не будет. Мы же вчера договорились. А записаться надо…

— Хорошо, — согласился я. — Надо — так надо…

— И третье. Нужен полный сценарий о чём мы с тобой вчера говорили и напечатанный на бумаге. Нужно посмотреть, всё ли там нормально с точки зрения… — собеседник немного запнулся и добавил: — законности и нет ли там, какой ни будь… — в трубке опять запнулись, подыскивая слова: — не нужной пропаганды…

— Естественно Армен Николаевич ничего подобного там нет и с точки зрения социалистической законности там всё в порядке. А сценарий написан и распечатан уже давно. Могу вам передать на прочтение через Феликса.

— Через Феликса?.. — задумался тот. — Нет не надо через Феликса. Отдашь мне лично. Я сейчас занят, но вечером подъеду к тебе домой — там и отдашь.

* * *

После этого разговора начался «день сурка» …

Звонок Севе, заезд вместе с ним к Юле, покупка чебуреков, база…

— Саша, что же будет? — беспокоилась Юля, пока мы ехали к студии, и ей вторил Сева:

— Что будет с ВИА?

— Ребята. Не беспокойтесь. С ансамблем всё будет, как и прежде. Я никуда не денусь. Придут ребята, проведём собрание и всё урегулируем. А сейчас нужно работать…

Те были расстроены, но всё же согласны, что работать надо. Правда они вряд ли понимали зачем?.. Но это было уже, как говорится — «дело десятое».

* * *

Без проблем вошли в репетиционную. Приехал Феликс. Увидев, что всё нормально и ничего урегулировать не нужно успокоился. Я поинтересовался нет ли у него каких ни будь дел и услышав неопределённое — «хм…», предложил ему нас покинуть, дабы он не мешал творческому процессу.

Тот пошёл позвонить, затем вернулся получив «добро» от начальства и уехал, предупредив, что вернётся в пять вечера.

* * *

Принялись за работу…

С песней для таинственной Роксаны я решил особо сильно не заморачиваться и к записи была представлена композиция — «МакSим — Знаешь Ли Ты» …[19]

* * *

Начало записи не предвещало беды.

Барабаны, бас, гитары всё записали за пару часов, после чего «поколдовали» со звуками клавиш, добавили пианино, всё это время Юля учила текст песни и таки выучила…

Я показал несколько важных «моментов» по вокалу, как надо, а точнее как было в оригинале.

Всё всех устраивало и ещё через пару часов, а точнее в четыре часа вечера композиция была полностью записана.

При прослушивании конечного — «сведённого» экземпляра песни я морщился, ибо понимал, что тут ещё работать и работать. Мало того, что нет реверберации на голос, а какое-то эхо, которое мы добились, таская микрофон по помещениям студии, так ещё и со звуками клавиш не всё в порядке.

Реакция Севы на песню была странной — он весь подался вперёд к магнитофону, повернулся левым ухом и поднял указательный палец, как бы в преддверии показать какой-то определённый момент или ошибку в песни.

Вообще-то такого плана «попсятину» Савелий уже слышал, ведь мы демонстрировали потенциальному продюсеру «Белые розы» и т. д., совсем не давно, поэтому я так и не понял, что тут клавишник хотел мне показать, а вот Юля сидела, опустив голову, иногда мотая головой, как бы говоря «нет».

— Что Юль, переписать вокал хочешь? Вроде ничего получилось… Всё равно же там на студи всё они перезапишут заново, так чего нам время тратить? Это же показательный — «демо» вариант, — поинтересовался я, не вникнув в глубину женских печалей и тревог.

— Да, там нужно чуть по-другому спеть, но… — негромко сказал она, а затем как бы проснулась, выпрямилась и зловещим шёпотом в ужасе прошептала, глядя на меня:

— Саша!.. Кто перепишет мою песню?!..

— Эээ… Роксана какая-то, — в очередной раз не подумав брякнул я.

— Какая ещё Роксана? — открыв свои бездонные глазищи, которые уже начинали заполняться морем слёз произнесла Юля. Ни я ни Севе ещё не успели сказать наше коронное — «писец» в преддверии «кипиша», а «кипишь» уже начался…

— АаААа!!..

* * *

Сева сидел и охреневал, как скромница Юля всего меня «обслюнивает» и чуть ли не падает на колени со словами: «Пожалуйста не надо! Только не это! Это моя песне! Нет!! Сашечк, милый!! Нет!!»

Меня обнимали, меня целовали… а я не понимал, что мне теперь делать. Я оказался в ловушке…

Мне нужно было записать две песни с женским вокалом и не просто песни, а хита. Вокал могла записать только Юля, ибо с мужским голосом песня звучала не очень, а других певиц у меня в знакомствах не водилось, но… Юле нельзя было их показывать, ибо в любую песню она вкладывала душу и считала песню, исполненную ей уже своей…

«Замкнутый круг — мать его!»

— Юль. Пойми. Мне песня нужна, — пытался вразумить я красавицу в слезах, сидя рядом с ней на диване, потому как в меня «вцепились как клещ» и не отпускали.

— Саша! Милый мой! — шептали мне со всей любовью глядя на меня. — Пожалуйста! Я очень тебя прошу! Не надо!

— Тогда… — размышлял я в слух. — Тогда — «Старшая сестра», или «Юлия»?

— Ты что?! Нет конечно! Нет, зачем же, — втолковывала принцесса мне не разумному гладя по голове. — Отдай другую. Отдай какую ни будь, где поёт Антон.

— Нда?..

— Всё равно они хотели тебя из ансамбля выгнать…

— Нда…

— Так, что мы ничего не теряем.

— Мы?.. — поинтересовался я у шантажистки, в принципе ожидая ответ.

— Конечно мы. Мы же с тобой — я и Савелий. Так Сева? — спросила она влюблённого в неё гражданина, который бы многое отдал, дабы оказаться на моём месте — в объятиях красавицы пусть даже на несколько секунд. Тот хмуро кивнул, подтвердив и Юля решила закрепить успех:

— Так, что отдавай «чужие», а не наши…

Минут пять я слушал «отмазку-объяснение», что, хотя «Третье сентября» и хорошая «вещь», но уж наверняка не лучше этой, а про «Пепел» и говорить не стоит…

Дабы доказать свою правоту, она приводила мне примеры из всех «мужских» композиций сравнивая их с «её» песнями, естественно преподнося всё это в выгодном для себя свете.

«Что же делать? — обдумывал я. — Как вариант — просто забить и сделать как я хочу… но, что потом? Не потеряю ли я не только Юлю таким поступком, но и Севу?..» Посмотрел на своего друга и понял, что тот может и взбрыкнуть увидев, как обидели его любовь…

— Всё хватит!.. — громко прервал я излияния «рыжухи» и оторвал обе своих руки от своей головы, которыми обжимал свою «многострадальную» с первых секунд речи принцессы.

Та замолчала, преданно глядя на меня. Сева тоже приосанился.

— Есть ещё одна песня. У нас есть два часа, чтобы её записать. Пока не придут ребята… — начал я но был прерван Феликсом, который спросил из дверей:

— Ну как дела молодёжь?

Получив объяснения типа: «Песня очень сложная, пожалуйста не мешайте», сказал: «Хорошо» и на пару часов удалился.

* * *

— Юль! — решил поставить я сразу точки над «и». — Имей ввиду — эта песня не твоя и её будет петь другая исполнительница… Что бы без истерик! Договорились? У нас горн тут? Отлично! Хм, откуда?! Ах да!.. Из пионерки… Совсем забыл!.. Нужно будет сегодня вернуть! Запишем верну! Нахрена там горн конечно… Фиг с ним… Так Юля… записывай слова… Взяла ручку? Пиши…

Высохли фонтаны…[20]

Почему эту песню я предложил к записи? Не знаю! Наверное, надеялся, что Юли не понравится из-за сверх примитивизма композиции… — тщетно. Ей понравилось… Очень, очень при очень… Музыкантка консерватории блин… Как только я это понял, то заорал, что «больше не напишу ни одной песни и вообще завязываю с музыкой»! Вероятно, я так орал, что красавица сжалилась надо мной, пошла на попятную и «отдала» в жадные руки неизвестной исполнительнице песню «Старшая сестра(!)».

Почему именно её я тоже так и не понял, но мне было всё равно… — хоть, что-то мне отдали — уже хлеб! Ура товарищи!.. А вообще конечно это не дело. Точнее будет сказать — это дело, мешает другому делу, а вот это уже совсем не дело, ибо дело есть дело… — короче как-то так…

Пока я размышлял над философскими мыслями о несправедливости бытия, пришли остальные ребята из ансамбля…

Были они показательно вежливыми со мной и при пожимании рук всячески отводили глаза.

— Ладно, ребята — забейте. Я уже понял, что под школьником вам быть стыдно. Поэтому я ухожу…

«Как? Как? Как?» — разнеслось со всех сторон.

— Как уходишь? — удивился Антон. — Ты что?.. Тебя же никто не выгоняет… просто…

— …?

— Просто Кеша прав. Нам не удобно будет в дальнейшем, что нами командует 15-летний пацан. Стыдно же!

— Иии…

— И давай ты будешь у нас третьим гитаристом…

— Третий гитарист — это глупо, — ответил я и напомнил: — У вас такой репертуар, что и два гитариста, это очень много, а третий так вообще лишний.

— Ну так, что же делать?.. Мы не хотим, чтобы ты покидал ансамбль. Ты пишешь хорошие песни… и вообще… — проговорил Дмитрий переглядываясь с ребятами.

Я задумался: «А нужны ли мне вообще они?.. Чего я с ними вожусь-то?.. Привязался!.. Ну так надо отвязаться и всего «делов-то»!.. Жалко!.. Да и вообще… не тупи, нужны. Во всяком случае пока нужны, а там видно будет».

— Хорошо ребята. Я вас не покидаю, а становлюсь консультантом по вопросам светомузыки.

— Кем? Кем ты становишься? — нихрена не поняв попытался уточнить до этой минуты молчавший новый-старый лидер ВИА — Иннокентий.

— Светомузыки, — проговорил я, а затем, видя непонимание вокруг пояснил: — Это мигание лампочек всевозможными цветами под музыку, очень нужное дело на концертах, потому как придаёт энергетику выступления ВИА.

— Ааа, — удовлетворённо заявил басист и хохотнул. — Молодец, хорошо придумал. Как раз для тебя.

— Ну да, — согласился я и забрав плёнку с кассетой пошёл к выходу. — Всем пока.

— Я тебя довезу, — сорвался друг Савелий с места, но был остановлен голосом Кеши:

— Сева. У нас репетиция вообще-то. Нам к концерту нужно готовиться.

— Сева, — я же сказал всё будет хорошо. — Прорепетируй с ребятами. Завтра созвонимся.

— А ты? Что будешь делать ты? — прошептал клавишник с болью во взгляде.

— Не волнуйся. Всё будет «гуд». С Арменом поеду поговорю. Завтра созвонимся…

— Саша подожди, — сказала принцесса подойдя ко мне. — Зачем ты уезжаешь? Оставайся. Мы ведь сочинённые тобой песни играть будем. Да ребята?! — твёрдым голосом потребовала она ответа у смотрящих на нас. «Да» ответил только Сева, остальные же неопределённо пожали плечами и принялись за настройку своих инструментов, не обращая внимания на заступницу.

— Ах, так?! — вскрикнула Юля и топнула ножкой как топают только в кино. — Тогда я тоже уеду! И пусть вам будет стыдно!

— Юля, хватит. Нам репетировать надо, — с ухмылкой на лице сказал Иннокентий и опрометчиво добавил: — Быстро встань к микрофону — я тебе сказал! Сейчас про свою «Старшую сестру» петь будешь, — он хохотнул.

Если у девушки и были хоть какие-то сомнения насчёт уезжать или нет, то они были мгновенно исчезли, и она с визгом: — Ах, «Старшею сестру» я буду для тебя петь?! — подбежала к нему и с силой влепила тому пощечину. Я резко подпрыгнул, контролируя дабы тот не ответил заступнице, у которой только что «забрали» песню. Кеша и не собирался ничего делать, он лишь с презрением посмотрел на подругу и произнёс:

— Дура!

Этого слова вполне хватило, чтобы вывести фаната принцессы из оцепенения, в котором тот прибывал и Сева схватив микрофонную стойку с размахи ударил басиста по голове. Сила удары была такова, что я не успел полностью среагировать и лишь чуть-чуть получилось смягчить удар подставив руку. Кеша ойкнул и упал, ударившись о комбик (небольшую колонку).

— Не думал не гадал он, никак не ожидал он… — сказал я подходя к телу.

— … Такого вот конца, — закончил Мефодий.

— Он что мёртв? — задал вопрос гражданин Савелий, оглядывавший место преступления с презрением и явно не капли, не сожалея о содейном.

Я потрогал пульс и послушал дыхание. Клиент дышал. Осмотрел голову — вроде крови невидно, хотя бывают и закрытые черепно-мозговые травмы, которые подчас более страшные. Попросил принести воды… Немного потеребил потерпевшего, тот стал вроде приходить в себя… Перенесли тело на диван, намочили тряпку и положили на лоб, дали попить…

— Что это было — не спрашивай. Это было «возмездие с Выши».

— За что? Что за возмездие?

— За что? За язык конечно! И если ты Кеша не прекратишь так «базарить» с девушками, то дальше будет только хуже! Понял?! — зло проговорил «наблатыкавшийся» в ресторанных похождениях «Дон Кихот» заступившийся за даму сердца. — Мы с Юлей и Сашей уезжаем, а вы все подумайте о своём поведении. Прощайте, — сказал Сева, взял ошалевшую Юлю под руку и буркнув мне: — Пошли, — повёл нас под изумлённые взгляды ансамбля на выход.

* * *

— Ой что же будет, — переживала Юля, ведомая под руку человеком по кличке Сева, когда мы шли по коридору Дома Культуры.

— Ничего не будет. Очухается.

— А с ВИА что? — спрашивала он всезнайку.

— А что с ВИА, не захотят по-хорошему, найдём другой ансамбль. Не волнуйся. Если что, то можно и в ресторанах пока поиграть… да Саш?

— Эээ, — только и смог вымолвить Саша, наблюдающий за взрослением друга, что называется «онлайн».

— Так что не волнуйся. Если что, у нас завязки в ресторане «Прага» есть.

— Да? удивилась собеседница.

— Естественно! А ты как думала! — хвастался «Ромео».

— А он разве не сгорел неделю назад?

— Эээ…

* * *

Выйдя из «ДК», я увидел ожидающих меня в машине Армена и Феликса. Попрощался с ребятами и пошёл к новым знакомым, которые о чём-то непринужденно беседовали.

— Ну что получилось? — поинтересовался Армен.

— Нет. Сырая песня.

— Жалко. Ну ничего, может завтра получиться, — не сильно расстроившись произнёс тот.

— Не знаю насчёт завтра, говорю же сырая песенка пока. Нужно время, — видя кислую мину наползающую на лицо собеседника обнадёжил: — Короче. Я своё слово намерен сдержать! Раз обещал сегодня, значит сегодня.

–..?

— Нужно домой ко мне заехать. Есть там у меня одна песня в «загашнике».

— Хорошая?

— А-то! Высший класс! Для своего ВИА берёг, но раз обещал, то…

— Поехали, — скомандовал начальник и мы помчались ко мне…

Там я пригласил «дорогих гостей» в дом, благо мама была на работе и поставил плёнку с песней.

Композиция «худ совету» понравилась и мне сразу же задали вопрос:

— А когда ты к нам прилететь сможешь?

— Слушайте. Вы сначала экстернат мне устройте.

— Это решится в ближайшие дни.

— Вот сдам экзамены. Затем поступлю в институт, это будет как раз равно цене двух песен. Так? Мы так доваривались?

— Да так.

— Вот. Как всё это произойдёт, то сразу едем в солнечную Армению, где записываем не две, а четыре песни — две для женского голоса и две для мужского. А заодно и снимаем то о чём я написал сценарий.

— Погоди со сценарием. Время уходит. Мы можем не успеть.

— Ну мне в школу послезавтра, что я могу сделать то? — напомнил я.

— Вот чёрт… эта школа… Ладно, решим с ней по-быстрому, но затем летим к нам.

— Вообще-то, там по списку, идёт институт… а уже потом полёт, запись и съёмки.

— Нет! Сдаёшь и летим, а тут пока тебя в институт устроят.

— И что вам помешает передумать, после того как мы всё запишем? Какие гарантии?

— Ты, что мне не веришь? Я обещаю! — взъерепенился Армен.

— Армен Николаевич, вопрос веры, или даже правильней сказать доверия основывается как минимум на времени. А мы с вами знакомы только два дня. О чём вы говорите?! И кстати, мне бы хотелось уточнить, нужны ли вам ещё две песни кроме этих двух и готовы ли вы мне помощь собрать актёров необходимых для небольшого фильма. Это важно знать сейчас, потому что если вы не захотите мой сценарий снимать на киностудии находившийся в ваших краях, то все мои планы изменятся… Поэтому хотелось бы уже сейчас понимать — куда мы будем двигаться…

— Ты имеешь в виду, что сможешь обратится к Азербайджанским или Узбекским друзьям? Думаешь они могут то, что не можем мы? — с недовольной миной на лице произнёс собеседник, а я усмехнувшись про себя подумал:

«О! А мы уже ревнуем?! Решили, что теперь я только от вас зависеть буду. Не ребята! «Этот самолёт не полетит!» Я и в прошлой жизни сам по себе был, а в этой и подавно… Сейчас я вам нужен, поэтому «кровь из вас попью» в достатке… Но вы там держитесь, если «чо». Вообще-то конечно, такая «заморочка» типа — «то здесь, то там», до хорошего не доведёт, ибо в конечном итоге, кто ни будь окажется в проигрыше и обидится, а обидевшись захочет сделать мне какую ни будь гадость… И окажусь между «молотом и наковальней. Поэтому действовать я должен крайне аккуратно и лишний раз не подставляться.»»

— Нет. Я другие варианты прорабатывал, но спасибо за подсказку. На всякий случай, может и пригодиться… Поймите, у меня есть идея, её я сам реализовать не могу, поэтому помогите мне, а я сделаю всё для того чтобы ваше исполнители получили достойные песни. Кстати, а вы не узнали, кто будет петь мужские песни? А то у меня идея есть?

— Какая?

Я рассказал.

— Почему именно Фрунзик Мкртчян? — поинтересовался Феликс.

— Прикольно поёт, — просто ответил я.

— Ладно посмотрим. Так, теперь вот, что… Ты сценарий написал? Приготовил? Показывай, — скомандовал начальник.

Я достал из папки стоку напечатанных листов с рисунками и произнёс:

— Итак друзья, слушайте-слушайте и не говорите, что не слышали. Сейчас я расскажу вам сказку…

Глава 17

Интерлюдия. База.

— Какой же ты дурак Кеша! — заорал Антон, когда часть ВИА ушла с репетиции. — Какой же ты дурак…

— Я думал… — лёжа на диване не громко промямлил главный зачинщик «кипиша».

— Ну*** ты не думал! Если бы ты думал, то не предложил бы нам такой фигни!! И мы…, и мы все «повелись» на твои обещания! Мы тоже дураки!.. Господи, какого чёрта я согласился?! Ты же сказал, что просто с ним поговоришь!..

— Действительно Кеш, ты собирался Сашка приструнить, а вместо этого зачем-то Юлю обидел. На фига? — вторил Антону Мефодий.

— Да это случайно получилось, — отмазывался обвинённый во всех тяжких грехах. — Она влезла и вот…

— Хрен ли вот?! — в бешенстве заорал лидер группы ходя по репетиционной и размахивая рукам. — Что?! Скажи мне, что?! Что ты хотел добиться своей выходкой?! Ты, что не знал, что Савелий к ней не ровно дышит?.. Знал! Знал мля!! Ты сам нам об этом рассказывал и ещё смеялся над его поползновениями… Ты понимаешь, что ты наделал? Из-за тебя половина наших друзей от нас отвернулась! Из-за тебя ансамбль на грани развала! Ты это понимаешь?!

— Ничего, я что ни будь придумаю… — бубнил Кеша пытаясь подняться с дивана.

— Хрен ли ты раньше не придумал?! — задал резонный вопрос Антон, нависнув над сидящим на диване потерпевшим. — И вообще — зачем мы его приструнить-то хотим? Нормальные песни парень пишет, нас играть подучил… или за песню кто-то по двести рублей не хочет получать? Что-то я не видел, что кто-то ему вернул деньги! Так на хрена мы собрались его проучить?! Какого хрена я повёлся на ваши уговоры — не вмешиваться?! Что же теперь делать?..

— Ребят… — не смело встрял в разговор Дмитрий.

Все взгляды присутствующих немедленно устремились на него, в надежде, что быть может этот алканафт — первый помощник бунтаря предложит что-то дельное для спасения ансамбля…

— Я это…

— Ну!.. Не томи… — поторопили его.

— Ну это… Мне в общем выйти надо на пару минут. Я сейчас… — сказал тот и пошёл к выходу.

— Стой, — остановил его Антон, присаживаясь на диван рядом с потерпевшим. — Знаю я зачем тебе надо выйти, — он вздохнул. — Тут «жри»…

Дмитрий по-быстрому поинтересовался для проформы у присутствующих — «будет кто» и получив отрицательный ответ обрадовался немедленно, опорожняя «чекушку» в «одно лицо».

Наступила тишина, ибо только в тишине лучшие мыслители Древней Греции пытались найти ответ на три извечно Русских вопроса: — Кто виноват?.. Что делать?.. и… Едят ли курицу руками?..

— Я вот что подумал, — решил нарушить тягостное молчание занюхавший «питие» рукавом Дмитрий. — Может ему шоколадных конфет купить? Дети любят сладкое, — пояснил он, не понимая почему Антон резко покраснел и закрыв голову руками заорал:

— Ё**********************…

* * *

31 августа. Среда.

Новости дня:

— На парламентских выборах в Родезии (современное Зимбабве) Родезийский фронт Ян Смита получает все 50 мест, выделенные для белого населения (всего в парламент входят 66 человек).

* * *

Обычное утро. На пробежке размышляю какие ещё нужно бы сделать фотографии с планшета для большего зрительного эффекта…

Позавтракав сходил в библиотеку. Впрочем, без толку, потому как из большого количества заказанной мной литературы Эмма Георгиевна не смогла предоставить мне ни чего, «отмазовшись» тем, что муж её очень занят на работе и ему не досуг… Ладно, я сделал вид, типа поверил и поблагодарив удалился, раздумывая над тем — чем же я так напугал добрую женщину, уж не заказом ли библии?

«Что ж, нет так нет,» — решил я и поехал прогуляться по книжным магазинам, начиная с магазина на Тверской, которая сейчас называется улица Горького. Неподалёку от обычного книжного, находится также интересующий меня объект — магазин «Академическая книга.»

* * *

Побродив по магазину и купив несколько довольно странных брошюр на тему мифов и легенд, а также огромную карту мира поинтересовался у продавщицы:

— Извините. А нет ли у вас таких же размеров катр атлантического океана?

— И зачем тебе мальчик океан? — поинтересовалась вероятно не выспавшаяся тётя за прилавком.

— Нужно. У меня там дело…

— Ах дело… — вероятно мысленно покрутив у виска сказала она и добавила: — Нет у нас таких карт!

— А карт звёздного неба?

— Что и там у тебя дела?

Получив утвердительный кивок, она разгорячилась и произнесла:

— Иди отсюда мальчик. Готовься к школе, а то деловой через чур… Ходят тут всякие, а потом…

Что там происходит потом, я не узнал, так как её отвлекла какая-то бабуля, которой срочно понадобился справочник металлурга в четырёх томах.

«Ну да, — раздумывал я, когда выходил из магазина, — тут народ читающий. Вот и бабулька с утра почитает как «куют металл» и станет стахановкой, возможно отлитой в бронзе… А всё же жаль, что карты океана нет, ибо у меня там действительно дело… Меня там ждёт открытие, мировой величины, а у них «понимашь» даже подробной карты местности, где это открытие спряталось, нет — не порядок.»

* * *

Приехав домой продолжил заниматься «евро ремонтом» в комнате, то есть снял ковёр, висевший на одной из стенок и «пришпандорил» иголками карту мира. Отошёл на несколько шагов назад — к противоположной стене, осмотрел и вынес вердикт — клёво.

Затем подошёл поближе и глядя на синь Атлантического океана стал прикидывать, где же затоплен мой «клад». Естественно «клад» был несколько специфического вида и естественно я не собирался сам нырять за ним, но всё же…

Дело в том, что я решил открыть человечеству тайну гибели «Титаника» и не только его, но он у меня шёл первым по списку.

В реальной истории место крушения лайнера-гиганта нашёл некий Роберт Дуэйн Баллард который и прославился в 1985 году найдя часть обшивки корабля. В дальнейшем он предположит, что корабль разломился пополам… точнее уже скорее всего не предложит, потому как это предложу я и мой компаньон, который правда ещё не знает не только про «Титаник», но и даже о том, что он мой компаньон.

Для чего мне это нужно?

Наверняка все знают кто такой Жак-Ив Кусто — французский исследователь мирового океана, фотограф, режиссёр, изобретатель, автор множества книг и фильмов. Вот и я решил в будущем отчасти стать такого же плана исследователем, только более удачливым…

Если у гражданина Кусто имеются судно «Калипсо» переделанное из минного тральщика, команда, опыт исследования мирового океана, то у меня имеется «пара хреней» хранящихся в деревне и думаю, что мистер Жак со всеми своими знаниями в данной области мне не конкурент, ибо я знаю что есть, и что будет на тридцать лет вперёд.

Интересно, а если все драгоценности, поднятые со дна мирового океана, пустить на дело революции скажем в Мексике она станет социалистической? А если в Панаме?.. Социалистический Панамский канал — звучит?..

Да и вообще — золото есть золото, наверняка от него не откажутся многие граждане и товарищи, как в Южной Америке — Аргентинская Советская Социалистическая Республика, так и Австралии — АвССР… — по-моему, ничего. ;))

«Грандиозэн» — когда-то говорил один ефрейтор…

«Вот именно. И не меньше!»

Короче говоря, планы планами, а для исследования морского дна мне нужны подводные аппараты, а именно глубоководные аппараты «МИР».

Как всем хорошо известно таких чудо механизмов было две штуки. Эти «ГОА» — глубоководный обитаемых аппарат предназначались для океанологических исследований и спасательных работ. Аппараты имели глубину погружения до шести километров.

В 2019 году «Мир 1» находится уже на пенсии, то бишь в музее, а вот «Мир 2» базировался на борту научно-исследовательского судна «Академик Мстислав Келдыш», которое будет построено в 1980 году в Рауме (Финляндия).

Постройка аппаратов, должна будет начаться в 1985 году, а завершится их строительство вообще только в 1987. Что интересно завершит его, также финская компания.

Ввиду всех этих несусветных далей типа 1980+, я посоветовался с Сашей Васиным, и мы решили, что строительство судна и аппаратов нужно ускорить любыми путями, ибо такие штуки нашей стране нужны уже вчера.

Приняв волевое решения о строительстве кораблей, кладах и революциях, как один из вариантов моего время препровождения в этом времени я сосредоточился на алиби. Теперь всё свободное время днём — хождения по библиотекам, а ночью печатание в школе крамолы и технической документации, в том числе и по кораблям, которую я смог найти в интернете.

Также я сделал довольно большое количество снимков — чертежей, таблиц, графиков и общих видов судов на свой фотоаппарат Смена-8м. Плёнку с фотографиями я собирался печатать в фотоателье находившееся в другом районе и естественно проникнуть туда собирался ночью, причём в ближайшее время, так как час «Х» по передачи писем приближается. Кое какую рекогносцировку в фотоателье я уже провёл и как открыть дверь понял, поэтому по идеи проблем возникнуть было не должно.

Затем задумался… Нафига мне туда лезть лишний раз подставляясь, когда проще напечатать всё дома, как я уже сделал с одной пробной плёнкой. Пусть тут менее удобно и фотографии получатся небольшого размера, зато более безопасно. Решено. В ближайшее время нужно будет заняться печатанием снимков, а фотоателье оставлю как запасной вариант.

Посмотрел ещё раз на огромную карту мира, прикинул масштабы, обалдел, потянулся и только решив провести день с пользой — печатая очередной роман, как зазвонил телефон.

— Алло…

— Алло. Александр это ты? Пожалуйста не бросай трубку, — сказали мне на том конце провода.

— Эээ… А я пока и не собирался, — ни чего не поняв ответил я.

— Привет, это Антон звонит. Саша, Прости меня пожалуйста…

— …

* * *

В общем было ясно, что они сговорились не дать мне начать мою новую нетленку, мой новый роман, мой новый шедевр, который должен будет покорить миллионы детских и не только сердец, ибо после разговора с Антоном, в котором тот извинялся миллион раз, мне позвонили все остальные члены банды, которые извинялись ещё большее количество этих самых раз.

Ну ладно бы позвонили и всё, так нет…

Некоторые из этих несознательных товарищей, такие как Сева, например, после первого звонка звонили по нескольку раз ещё и вновь извинялись, и за себя, и за Сашку, в смысле за Кешу, и за всех…

Некоторые звонили, а затем перезванивали, потому как «лыка уже не вязали» и забывали, что только что я с ними говорил. Естественно я имею ввиду Димона.

Были такие которые заикаясь, вроде бы что-то говорили, но что именно я так и не понял — Мефодий.

А были и такие, которые рыдали навзрыд и их приходилось успокаивать по пол часа, в очередной раз подумывая о вызове скорой помощи. Конечно же я имею ввиду не зачинщика бунта — Иннокентия, а нашу слишком принимающую всё близко к сердцу красавицу Юлю.

Но больше всех меня удивил виновник торжества. Он говорил со мной так высокомерно, что мне казалось во всех бедах он всё же винит именно меня. Вроде извиняется, а вроде и нет… А в конце разговора, он вообще проорал, что ненавидит всех, заплакал и повесил трубку. Толи Сева всё же мозги ему повредил, толи их и не было вовсе, но если до этого телефонного разговора шанс остаться в коллективе у гражданина Кеши был, то теперь я понял — переделать дурака не получится и с ним придётся всё же расстаться…

* * *

Короче, начать работу над супербестселлером — «Гриша Ротор», я смог только через час.

* * *

«Мистер и миссис Дурсль? Не так не пойдёт», — сказал я себе и напечатал…

Евгений Петрович и Клавдия Фёдоровна Дурсольцевы проживали в доме № 555 по улице Советская в городе Мытищи.

«Вот и всё… и в таком вот аспекте! Какие там ещё миссис с мистерами?! Как говориться — господа все в Париже, а тут вам — товарищи».

«Что у нас дальше… У «них» там по тексту прилетели совы с письмами… а у нас?..»

Тут я задумался: «В принципе можно и сов оставить, но… Для ребёнка, чем чуднее и необычней, тем лучше», — решил и исправил сов на павлинов. Уж как эти бедные не летающие птицы добирались до славного подмосковного города Мытищи, летели они стаей или пешком шли — рассказывать читателю об этом я посчитал не нужным. Главное добрались… и хорошо. Ура!

«Следующий»…

Вначале хотел «постебаться» над бессмертным произведением Джоан Роулинг, но по мере того, как перепечатывал текст стал уделять «этому делу» — «стёбу» всё менее и менее внимания, ибо зачем портить то, что работает отлично? Мало того, неожиданно для самого себя мне и самому стало интересно, как развиваются события в произведении и чем закончится первая книга. В той жизни книг о «Гарри Поттере» я не читал, а лишь смотрел фильмы. Само собой, фильм как правило очень сильно отличаются от книги причём как правило в худшую сторону, поэтому книгу было читать-печатать интересно.

Конечно же я изменял названия городов и имена и т. д., и т. п., да ещё как, но саму историю не трогал. Так к примеру железнодорожный вокзал стал называться не КингсКросс, а Казанский, но с той же платформой — 9 1/2. Поезд с Казанского вокзала уезжал не в Хогсвартс, потому как никакие поезда не в какие Хогсварды оттуда ходить в принципе не могут, а вот в обычный волшебный город Магоград — это пожалуйста.

Естественно поменял я имена героев. Рыжий друг стал не Рон Уизи, а Рома Векшин, ну а девочка, после долгих раздумий, сменила имя Гермиона Грэйнджер — мать его, сразу и не выговоришь, на Наташу Зайцеву со способностью вызывать боевого пета — зайца…

* * *

Ну а вечером я поехал в школу. Нужно было по-быстрому доделать «дела», так как завтра 1 сентября, а это значит, что пора учиться…

Сегодня должен был быть заключительный день моих ночных посещений данного сооружения, ибо «план по письмам», при усердии можно будет закончить этой ночью. Во всяком случае именно на это я рассчитывал, одевая на себя часть «спец костюма» позаимствованную у мамы на работе: колпак врача, хирургическая повязка на лицо, медицинские перчатки. Также мой образ дополняли очки для плавания.

Всё это я делал, дабы при изучении «специалистами» моих посланий шансы на то, что меня найдут, по капелькам пота, волосам и хрен знает ещё чему, были бы ничтожными и максимально стремились к нулю. Я понимаю, что сейчас, в 1977, нет никакой серьёзной ДНК экспертизы и тому подобного, но МУР есть МУР (Московский Уголовный Розыск) и о нём легенды ходят, впрочем, как и о КГБ — их товарищам по цеху.

Поэтому, как говорится — предосторожности много не бывает, её бывает только недостаточно…

После того как «работа» будет сделана решиться, и судьба печатающей машинки, которую я решил утопить в речке, протекающей неподалёку. Также придётся выкинуть телефоны и ценное имущество из кабинета директора и секретаря, дабы милицейские следователи посчитали, что забравшиеся в школу воры преследовали цель, наворовать как можно больше.

Глупо конечно, но как сделать, по-другому не спалив всё здание или хотя бы его часть — я не знал. По большому счёту, было бы неплохо и два сейфа ещё вскрыть, но как? Я не «медвежатник» и сейфы «ломать» не умею — не та квалификация, а «болгарки» для резки металла у меня нет, да и есть ли вообще сейчас эти болгарки, ведь на дворе 1977 год.

Потом, какая нахрен может быть болгарка в два часа ночи? Пол-Москвы сбежится на такой шум… Так что фиг с ним — с сейфом, обойдёмся обычным барахлом.[21]

* * *

Я довольно быстро всё допечатал и уже собирался было идти заниматься «мародёрством», когда из темноты коридора раздался чей-то голос:

— Э! А ты что тут делаешь?!

* * *

1 сентября. Четверг.

Новости дня:

— Сайрус Вэнс и Дэвид Оуэн предлагают план мирного урегулирования положения в Родезии, в котором ведущая роль отводится Патриотическому фронту во главе с Нкомо и Мугабе.

— Снова в школу…

* * *

Днём знаний 1 сентября станет чуть позже, а именно — государственный праздник, в СССР с 1984 года, введённый Указом Президиума Верховного Совета СССР № 373-11 от 15 июня 1984 года «Об объявлении 1 сентября всенародным праздником — Днём знаний», так что сейчас это просто учебный день, открывающий новый учебный год.

Я проснулся от телефонного звонка. Посмотрел на будильник — время половина седьмого утра, мамы дома ещё нет — значит ещё рано, так кому я понадобился в такое время? Одел тапки и побрёл к телефонному устройству.

«Вот же блин, людям не спится. Ведь только в четыре утра лёг, а уже будят… С другой стороны, откуда им знать во сколько я лёг спать?!»

«Почему в четыре?» — поинтересуетесь Вы.

Да потому, что пока разогнал гоп компанию, пока разломал машинку, пока завернул телефоны и канцелярские принадлежности в оторванную в директорском кабинете штору, пока отволок всё это дело к реке, пока утопил, пока до дома добежал — это всё заняло достаточно много времени.

«А что за гоп компания?» — зададут вопрос некоторые товарищи, доставая из кармана газовый баллончик — «на всякий — пожарный».

«Не волнуйтесь и спрячьте своё страшное не летальное оружие обратно в закрома, — отвечу я, успокаивая Вас. — Это была не совсем «гоп-компания» …

И расскажу о весёлой ночи…

* * *

Несколько часов назад в школе…

— Э! А ты что тут делаешь?! — раздался голос из темноты.

— Ааааа! — заорал я с испугу и вскочил на ноги. Там в темноте коридора я увидел несколько широких силуэтов. Сердце моё упало в пятки. Трясущимися руками схватил напечатанные бумаги и попытался по-быстрому засунуть их в рюкзак, прикидывая куда кинуть стул, чтобы не порезаться о стекло при прыжке из окна второго этажа.

— Аааа! — заорали мне в ответ.

Рюкзак, как на зло не хотел открываться, запутался и бумаги с планшетом в него не засовывались. Так как оставить здесь артефакт с документацией на подводные аппараты «МИР» я не мог, то решил вступить в последний и решительный бой с неведомым противником.

Тут раздалось ещё несколько криков и сильный удар по барабану, который в тишине коридора прозвучал как выстрел из пушки.

— Ааа! — заорал я, поднимая глаза и делая прыжок к неизвестным в темноту…

Но те уже были далеко — только их пятки сверкали. Потенциальный противник бежал, оставив поле боя без боя. Также трофеев — пионерские горны, барабаны и барабанные палочки я обнаружил одного трясущегося от страха бойца.

Взял фонарь и осветил пленника.

— Что тут делаешь разбойник? — прошипел я. — Грабить Пионерскую комнату пришёл?

— Я… Я… Я больше не буду, — плача и заикаясь проговорил мальчишка.

Ну да. Точно. Один из той компании в подвале, о которой я вспоминал совсем не давно и у которой в той жизни я побывал бы совсем скоро на репетиции, где было бы вино и пришедшая за инструментами пионервожатая.

— Хорошо. Не воруй больше! — сказал я парню и на всякий случай уточнил: — Всё понял?

— Дд-да-а… — «прозаикался» собеседник.

— Всё. Иди с миром. И запомни — красть грешно!

— Сс-паси-бб-о, — промямлил тот, но всё же набравшись смелости перед тем как уйти поинтересовался: — А вы кто?

Во дурачок. Ведь поймали уже… и отпускают, а он туда же — «что, где, когда» устраивает!

— Я призрак, летящий на крыльях ночи! Я чёрный плащ! — сказал я и навёл на своё лицо фонарь таким образом, чтобы свет шёл от моего подбородка вверх, освещая неадекватный этой местности и времени мой «фэйс» — в маске, шапке и очках. Дав с секунду себя осмотреть, ошалевшему мародеру, резко заорал: — ААА!!

— ААА!! — естественно вторил мне собеседник, удаляясь по коридору в сторону выхода семимильными шагами. Его бегство сопровождалось смачными, испускаемыми из разных мест тела звуками, а также заметной на фоне луны дорожкой отходов жизнедеятельности человека, которые организм стал неожиданно и обильно производить.

* * *

— Алло, — без энтузиазма сказал я в телефонную трубку.

— Саша? Здравствуй дорогой. Поздравляю с началом учебного года.

— Доброе утро. Спасибо, — ответил я Армену. — Что-то случилось?

— Нет. Просто знаю, что ты по утрам бегаешь, а затем в школу уйдёшь. Вот и решил тебя поймать.

— Понятно… — протянул я хотя мне было совершенно не понятно, что ему от меня понадобилось с утра по раньше.

— Я что тебе звоню, — тем временем без акцента продолжал собеседник, — мы с тобой разговаривали о месте проведения съёмок. Ты обещал нарисовать общие виды, как ты их называл то там? Эмм — локаций, да? Сделал? Нарисовал? Словесное описание мест готово? Я просто людей сразу туда пошлю, чтобы искали. Что бы время зря не терять. Там много работы… Надо же найти ещё… Материалы подвести. Дом отремонтировать. Понимаешь?!

— Эээ… — опешил я. Ну нихрена себе. У товарища тоже что ль горит, или это на него мой «энтузазизм», как говорил Аркадий Райкин, подействовал? — Армен Николаевич, — начал я «отмазываться» быстро соображая, чтобы ему «причесать», — дело в том, что я вчера поздно приехал. И…

— Это твои проблемы Саша, — был я немедленно перебит властным голосом собеседника. — Дело есть дело, или вообще не стоит начинать!

— …

— Поэтому, — продолжал Армен. — После школы сразу иди домой — рисуй, пиши докладную и список того что нужно. Затем напечатаешь и позвонишь Феликсу, он заедет заберёт. Или даже знаешь давай как поступим, — раздумывал собеседник, — я сам заеду. Из дома после школы не ногой. Договорились?

— Договорились, — нихрена не понимая произнёс я, когда услышал в трубке:

— Всё. Отбой, — и раздались гудки.

«Хм… И что это было? Я что получил приказ от начальства и теперь на всех парах должен спешить его исполнить, а при исполнении немедленно доложить?.. А не охренел ли дядя? Я ему кто? Пацан что ль 15-летний?! — задал я себе резонный вопрос и сам же на него ответил: — Конечно же да. Кто же ещё. Но шутки шутками, а кирпичей ему «походу дела» не хватило. Ладно. Поставим «кренделя» на место… Да и вообще, что-то через чур ручной я какой то становлюсь, то Юля со своими песнями, то Кеша, то ВИА, то «анкл» Эрик, теперь этот ещё тоже «дядя» … Нужны противовесы. Пожёстче с ними надо. Хотя с Юлей можно и помягче,» — сказал я, засмеявшись и только собрался идти в ванну, как входная дверь открылась и вошла бабушка.

— Привет, проснулся? — сказала она, целуя меня в щёку. — А я на автобусе с доярками до города доехала. Торопилась. Боялась опоздать.

— Оо, привет. Как доехала? — сказал примерный внук, любуясь бабулей и букетом из гладиолусов, который она привезла.

— Нормально. А мама с работы ещё не пришла? Сколько уже? Не опоздаешь? — суетилась она, а я пошёл ставить чайник…

На душе было радостно. Сейчас мама придёт с работы, мы попьём чаю, я одену школьную форму и белую рубашку без пионерского галстука, и мы всей семьёй, как всегда, пойдём провожать меня в школу. И всё будет, как всегда.

Будет, будет. Не сомневайтесь…, и я точно знаю, что бабушка обязательно перед тем как мы будем выходить из подъезда на улицу вздохнёт и обязательно скажет: «Какой же ты Саша большой стал. Сначала ясли, потом детский сад, затем школа, затем институт, затем аспирантура, затем министерство.» Она скажет, а мы будем смеяться, и на душе будут петь соловьи. Остановись мгновение…

* * *

Пока был в ванне размышлял не о Юле, как не прискорбно это признать, а о противовесах, или даже можно сказать о «крыше», которую было бы не плохо завести, в связи с последними событиями.

«А что тут собственно размышлять-то? — спросил я себя и сам себе, в очередной раз, несмотря на паранойю и ярко выраженную маниакальную шизофрению, ответил: — Если мне нужна нормальная «крыша», то нужно идти в спорт, потому как все крыши, как раз находятся именно там — спортивные общества: ЦСКА, Спартак, Динамо, ну и отчасти Локомотив и Торпедо.»

Конечно можно было бы поискать клубы, тьфу ты — спорт общества, где ни будь на стороне, так сказать пройтись по регионалам, но это бы ничего не изменило. Всё равно, при «карьерном» взлёте «с верху», пришло бы распоряжение перевести перспективного спортсмена в столичное общество, к примеру, Динамо и никто толком пикнуть бы не посмел, а посмел бы, пожалел бы, нажив себе врагов и не одних… Поэтому только Москва, только хард кор.

И так, кто тут у нас?..

ЦСКА — Центральный Спортивный Клуб Армии,[22] и слово армия тут играет ключевую роль, ибо каждый советский человек, мужской национальности будет в обязательном порядке туда приглашён в 18+ лет, естественно если он не дистрофик или инвалид какой ни будь степени тяжести.

Сейчас мне почти 16 лет, в армию не скоро, но по состоянию здоровья я туда попадаю и то, что я служил в прошлой жизни в связи в Сокольниках — ничего не меняет, ибо история уже пошла по другому пути и различая в ней, после того чего я тут натворил, происходят уже, если не в геометрической прогрессии, то уж в арифметической точно.

Поэтому, мне предстоит сделать для себя серьёзный выбор, что я хочу: служить пограничником, ну скажем к примеру, на острове Врангеля, играть, петь в хоре Александрова, или скажем служить в кремлёвской роте.

А Вы что бы выбрали? Естественно Врангеля, ибо «западло» в Москве прозябать пока другие лямку тянут в суровых условиях крайнего севера. Ну не знаю… Конечно же Вам виднее и Ваш выбор я всячески поддержу, покиваю Вам в ответ, пожелаю удачи и всяческих благ, но служить я лучше останусь у курантов нежели за тридевять земель от так полюбившегося мне ресторана.

«Интересно, как он там? Неужели и в правду сгорел?» — с грустью подумал я, выключая воду.

Так. Что там дальше по главному армейскому клубу страны?..

Кричалка: Атомная бомба, Водородная бомба, Нейтронная бомба, Электронная бомба, Резиновая бомба, Каучуковая бомба, Бомба которая никогда не взорвется…[23]

Сейчас это общество курирует пока ещё не Герой Советского Союза, ибо Героя ему дадут только в 1978 году, но Маршал, Министр обороны СССР, Член Политбюро ЦК КПСС и т. д., — Дмитрий Фёдорович Устинов.

Министром обороны он стал год назад и именно при нём стал делаться больший упор на тактическое и оперативно-тактическое ядерное оружие (теория «укрепления евро стратегического направления»), до этого же в СССР делался упор на бронетанковые войска при не ядерном конфликте высокой интенсивности.

Что интересно, так это то, что при голосовании в ЦК, когда затрагивались серьёзные вопросы, он всегда, занимал нейтральную позицию — воздержался.

При этом, 12 декабря 1979 года, проявится вся его дальновидность и он будет вместе с такими деятелями как Ю.В. Андропов и А.А. Громыко, инициаторами ввода ограниченного воинского контингента в Афганистан.

Но сейчас не об этом. Так что ж, в принципе тема придумывать песни для армии «архиприкольная» и в дальнейшем вполне может принести не плохие дивиденды.

Там, обрасти связями и уже оттуда открывается неплохой путь сделать-стать каким ни будь военным исследователем…[24]

Но наверняка это вся «лабуда» подразумевает наличие военной профессии, то есть нужно будет закончить как минимум одно военное училище. Мало того, что закончить, абсолютно ясно, что никто экстерном там экзамены принимать не будет, даже за большие деньги, пользуясь принципом: «Служи, как я служил.»

С другой стороны, как я вообще смогу пробраться туда, пусть даже в ту пресловутую музыкальную роту? Ответ очевиден — ни как. Музыкального образования у меня нет? Нет!.. Поэтому… о чём я вообще?..

«Да чего ты к музыке то пристал? А спорт?» — спросил я сам себя.

Ну да. Спорт же. По спорту «попереть-то» я думаю смогу. Энергии до фиги и силы тоже.

Не давно, захотелось мне попробовать поднять штангу, да потяжелее. Интересно же, но хорошенько всё взвесив я себя тормознул, ибо мне стало тупо страшно. Быть может я и смог бы поднять много, но вот спину сорвать, или не дай Бог сломать, категорически не хотелось, поэтому данный вид спорта я для себя отмёл.

Бокс — нет, потому как голова одна.

Бокс нет, а вот футбол/хоккей, это можно. Бегать, прыгать, куча фанатов и постоянные выезды за границу, откуда можно и сбежать… — шутка.

Вывод. Если и пробовать найти «неких» покровителей в армейской среде, то через футбол с хоккеем, конечно не забывая и о музыкальной составляющей, где тоже можно попробовать проявить себя, так как песен про танки и ракеты у меня в загашнике «вагон и маленькая тележка.»

Когда вышел из ванны, мама была уже дома. Поздоровались, позавтракали и пошли в сторону школы. Естественно выйдя на улицу бабушка произнесла свою речь, обращаясь ко мне насчёт садика и министерства, я же подумал о другом — а не повязать ли мне пионерский галстук?

«Как так?! Зачем тебе повязывать пионерский галстук почти в шестнадцать лет?!» — спросите вы.

«Ну уж извините. Так получилось. Пионер я, а не комсомолец. Не принят. Причём несколько раз подряд.»

Дело в том, что человеческая карьера в СССР, как правило за редким исключением была у всех одинаковая.

— Роддом — от 0… лет.

— Ясли — от 1 до 3 лет.

— Детский садик — от 3 до 6–8 лет.

Весь этот путь хоть и интересен, но он особо сильно не изменился и в ваши дни — 2019 года.

А вот далее идут существенные отличия в школьной структуре, которые касаются не возраста-класса куда переходит ученик, а его скорее политической градации карьеры молодого индивидуума.

— 1–3 класс — Октябрята.

— 4–8 класс — Пионеры.

— 8-10 класс — Комсомольцы. (ВЛКСМ — Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи.)

Что интересно — чтобы взойти на любую из этих иерархических ступеней, нужно было не только иметь и носить определённые символы, но и произнести присягу, тому или другому молодёжному объединению.

Девизы объединений:

— Октябрята: «Октябрята — дружные ребята, читают и рисуют, играют и поют, весело живут.»

— Пионеры: «К борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будь готов!» Как правило ответом было: «Всегда готов!»

— Комсомольцы (ВЛКСМ):

1) У партии и комсомола одна цель — коммунизм!

2) Шагай вперёд, комсомольское племя!

3) Если партия скажет «надо», комсомольцы ответят «есть!»

4) Молодые строители коммунизма, вперед к новым успехам в труде и учёбе!

5) Комсомольцы, выполним требования товарища Ворошилова!

6) Каждая комсомолка должна овладевать боевой техникой обороны СССР!

и т. д.

Как говорится выбирай, на любой вкус…

Ну а далее уже шла армейская служба или учёба с работой и уж там гражданин либо становился кандидатом в члены КПСС, либо нет, в зависимости от желания, классового происхождения, а зачастую лизоблюдства и хитрости.

Верхом же политической иерархической лестницы для рядового гражданина, естественно было членство в партии большевиков — КПСС (Коммунистическая Партия Советского Союза.)

Так вот, я в свои пятнадцать лет был всё ещё пионером. Почему? Не повезло. Причём как я и говорил — не один раз.

Как только подходила моя очередь и меня собирались принимать в ряды ВЛКСМ, то я постоянно заболевал, при чём не намеренно. Один раз была сильная ангина, другой раз аппендицит… Затем про меня на какое-то время забыли, ибо галстук я как и мои одноклассники уже не носил, а когда вспомнили и в третий раз попытались принять, то случилось ЧП. Мы все уже торжественно построились, как в здании началось задымление и вспыхнул пожар. Нас всех эвакуировали. Что интересно, через несколько дней начались каникулы.

Естественно, в той жизни меня в конце концов приняли в комсомол, ибо быть в 16 лет пионером было не мыслимо, но всё же. Сейчас — как ни крути, но я был пионер, а посему достал из портфеля пионерский галстук.

«Во сейчас «шухер» будет», — сказал я себе повязывая галстук на шею под изумлённый взгляд мамы.

Глава 18

Подходя к школе стали попадаться смутно знакомые ребята, с которыми я здоровался и обменивался парой-тройкой ничего не значащих фраз.

В сторону учебного заведения тёк непрерывный поток детей и их родителей. Все школьники в эти годы носят школьную форму. У мальчиков это рубашка, пиджак и штаны, девочки же были одеты в симпатичные платья с белыми фартучками-передниками.

У многих девочек и девушек волосы были украшены большими белыми бантами — красота.

Также многие ребята несли, как и я цветы, чтобы подарить их любимым(!) учителям, которым теперь предстояло целый год со всей этой «шатьей-братьей» мучатся.

В общем, когда мы подошли к центральному входу в школу, то настроение стало воистину праздничное. Цветы, белые рубашки, весёлый смех, солнце над головой и чувство безграничного, бескрайнего счастья наполняло мою грудь. И это всё было реальным. Это всё было сейчас. Это всё было здесь…

Увидев наш класс пошёл к ним.

Вопреки ожиданиям никакого серьёзного «кипиша» не произошло.

Классная руководитель получила от меня в подарок букет гладиолусов и поинтересовалась почему я в пионерском галстуке. Я объяснил, и она весело смеясь попросила меня в ближайшее время не болеть, а пока снять галстук, дабы не создавать не нужный ажиотаж.

Ну а после разговора с учителем я переключился на старых-новых, и практически забытых одноклассников. Молодые весёлые радостные счастливые. Ведь вся жизнь впереди, все дороги открыты, а мир бесконечно огромен и времени на его исследование чуть-чуть меньше чем бесконечность.

Кого-то я хорошо помнил, кого-то не помнил вовсе, тем не менее было интересно на них просто смотреть. Все галдели, все гудели, интересуясь друг у друга как собеседник провёл лето и не дожидаясь ответа начинали рассказывать свою историю…

Ну а дальше всё, как всегда.

Торжественная линейка, десятиклассник — парнишка из соседнего класса взял на руки первоклашку, и они прошли вдоль строя звеня колокольчиком. Этот звон символизировал конец каникул и начало учебного года.

В общем замечательный сегодня день…

* * *

Интерлюдия.

Квартира библиотекаря. Несколькими часами раннее.

В шесть утра зазвенел будильник и это означало для Иван Павловича, что начался новый день и новая битва с ненавистной ему проблемой, с которой он и его коллектив вёл бой уже не первый год.

Нужно сказать, что не всё было так плохо и кое какие подвижки в работе конечно были, но всё же не сильно большие как хотелось бы, к тому же они имели поверхностное значение и целиком решение глобальной задачи скорее даже не приближали, а наоборот в долгосрочной перспективе отдаляли из-за вновь открывающихся при их исследовании побочных проблем.

Ну да ладно. ну да ничего. Когда ни будь они обязательно проблему эту решат ни взирая не на какие трудности.

Ученый собрался вставать, но перед этим, по заведённой им же традиции-ритуалу предстояло «чмокнуть» в щёчку жену, которая вставала на работу значительно позже него.

К удивлению профессора жены, в постели не оказалась и в ванне тоже. Обнаружил же Иван Павлович свою благоверную на кухне, читающей книгу практически в полной темноте.

То, что Эмма Георгиевна читала книгу, что называется «с утра по раньше», так в этом не было ни чего необычного. Ну бывает так, зацепил сюжет и хоть завтра рано вставать, а всё равно оторваться не можешь, странно была сама обстановка, при которой его супруга придавалась чтению.

Свет на кухне не горел, и она читала при пяти зажженных свечах, которые стояли на столе. Мало того, что горели свечи, так рядом с ними ещё и стояла довольно большая икона.

Сама же жена, была одета во всё чёрное, а на голове её был повязан не менее чёрный платок.

«Кто-то умер,» — пронеслось в голове у профессора, а сердце защемило так, что он схватился за грудь.

«Как же так? Кто? Тётя Света из Калуги? Или кто? Быть может Дядя Абрам — Эммин родственник? Кто же?» — пытаясь вздохнуть профессор, в то время как мысли лихорадочно мелькали в голове. Он с жалостью посмотрел на супругу.

«Страдает. Не хотела его будить. Думала подождать до утра. Ведь ночь на дворе. Как же она узнало то бедненькая?.. — пожалел жену учёный, но эта мысль поразила его. — А ведь действительно, как? Ночь же! Телеграмму молния никто не приносил. Вчера вечером в постель они легли вместе и хоть супруга и была несколько нервной и задумчивой, но поужинали они нормально, а затем легли спать… Так, когда ж она узнала? Она что, ночью куда-то ходила? Одна? Ходила ночью за иконой? А свечи откуда? ведь это не обычные, а именно церковные свечи. Она что, по ночам церковь посещает? Она же, как и я придерживается атеистической точки зрения. Так откуда тогда это всё?!» — находясь в полуобморочном состоянии думал профессор, заходя на кухню и присаживаясь радом с женой.

Та заметала его и с грусть улыбнулась.

— Эмма, что случилось? Почему Вы не спите? Кто умер? И что Вы делаете? — негромко спросил муж, готовясь к худшему.

— Не волнуйтесь Сергей. Никто пока не умер. И быть может не умрёт. А занята я прочтением данного труда, — сказала она и протянула профессору книгу.

Многое готов был увидеть учёный чётко и безапелляционно стоящий на материалистической позиции, но вот Библию у себя дома, он был увидеть не готов.

— Эмма… — прошептал муж. — Что это? Такое нельзя читать у нас в доме. Мы же с тобой кандидаты на вступление в партию, ты что забыла? А если кто-то узнает?

— Это Библия любимый, — пояснила та. — Она защитит нас. Да что я говорю, уже защищает.

— У тебя что-то случилось? Ты заболела?

— Нет. Со мной всё хорошо. Не волнуйся за меня. Волнуйся за себя, но не волнуйся, — сумбурно проговорила она. — На защитят.

— Защитят? Но от кого? — решил поинтересоваться супруг у слегка «тронувшейся» жены.

— Лучше не надо о нём говорить в слух. Всё в руках божьих. И наши с тобой судьбы тоже.

— Хорошо. Не будем о «нём» говорить. Поговорим о нас, — решил всё же докопаться до истинны. — Ты что любовника завела? — зло проговорил профессор, перейдя на «ты». — Кто же он? Где ты с ним познакомилась?

— Да нет. Ты что! С чего ты взял?! — также перейдя на «ты» изумленно заговорила жена у которой от такого предположения даже мысли, в голове запутались.

— Так о ком тогда не надо говорить? От кого ты нас защищать собралась. А ну быстро говори с***! — вдруг вскочив на ноги и схватив её за руку неистово заорал ей в лицо всю жизнь спокойный муж, от которого такого «па» Эмма Георгиевна категорически не ожидала. — Быстро отвечай кому ты ноги раздвигаешь! Быстро! — орал благоверный.

— Серёжа, Серёжа, успокойся! Я тебе не изменяю! Я тебя люблю! Что ты милый, — залепетала она. — Успокойся…

— Тогда какого чёрта тут происходит?! — бушевал ревнивиц, но уже не так неистово. — Говори! От кого нас должны спасти свечи с иконой? И где ты их взяла?

— Свечи я купила вчера в церкви, а икону и Библию одолжила у бабушки моей напарницы — Светланы Петровны.

— Да? — риторически поинтересовался супруг.

— Да, — просто ответила и подняла полные слёз глаза посмотрев на него. — Любимый. Нам предстоит пройти долгою дорогой.

— Слушай Эмма. Либо ты сейчас же мне всё объяснишь. Либо ты всё это будешь через десять минут объяснять врачам. Потому как я сейчас же вызову скорую помощь, ведь у тебя явное расстройства психики.

— Хорошо. Я скажу. Хоть и не хотела этого, — она сосредоточилась и произнесла. — Он появился.

«Ну всё. Точно — шизофрения. Дочиталась книжек. В романе «Мастер и Маргарите» который был опубликован в журнале Москва, по-моему, в 1967 году тоже один появился, а другой за ним с иконкой и свечкой по городу бегал! Итог один. Помутнение сознание и шизофрения. И тут тоже самое. Все симптомы на лицо. Ну ничего. Медицина у нас передовая. Быстро должны на ноги поставить,» — подумал супруг, а в слух произнёс:

— И кто ж у нас там появился? Уж не Консультант ли часом?

— Консультант? При чём тут Консультант! Нет конечно, хотя… — задумалась жена и протянула слова, — хотя быть может ты и прав… Очень может быть…

— Ладно. Я пошёл скорую вызову, — сказал Сергей Павлович поднимаясь.

— Постой зачем? Не надо!

— Тогда скажи, кто появился?

— А я разве не сказала, — растерянно произнесла она и добавила: — Искуситель.

— Эээ… кто? Какой ещё искуситель?

— Искуситель. Тот который искушает и который пришёл забрать наши с тобой души.

— Эмма, что ты несёшь, кто тебя искушает?

— Искуситель — Васин, — прошептала она.

— Кто? Этот мальчик? Что он тебе сделал?

— Он искушает нас…

— Как это? Ты о чём? Он тебе говорил непристойности?

— Нет конечно. Но ты не об этом. Я же тебе рассказывала, что он приходил и спешивал Библию!

— И что? Ну спросил. Дальше то что?

— Мне уже тогда показалось странным — зачем это пионеру библия понадобилась. Нет таких книг в библиотеках. Если бы ему так уж нужно, то взял бы да сходил в церковь. А он не может. Понимаешь? — прошептала она на ухо супругу который весь подался к ней.

— Нет, — прошептал непонятливый муж.

— Да не может он в церковь попасть, потому как чёрт он — искушающий нас. Понял?

— Да-да, — прошептал муж, понимаясь с табуретки, и осознавая, что «чердак» у благоверной несомненно окончательно протёк. — Ты только не нервничай, — проговорил он и направился к телефону.

— Ты мне не веришь? — крикнула она ему в спину.

— Верю, верю, ты только не волнуйся. Всё будет хорошо, — успокаивающе проговорил он, снимая трубку и вспоминая — в скорую нужно звонить 01 или 02?

— Тип проводимости нанотрубок зависит от их хиральности, т. е. от группы симметрии, к которым принадлежит конкретная нанотрубка, причём он подчиняется простому правилу: если индексы нанотрубки равны между собой или же их разность делится на три, нанотрубка является полуметаллом, в любом другом случае они проявляют полупроводниковые свойства, — не с того ни с сего произнесла Эмма Георгиевна.

— Что? Что ты сказала? Повтори? — опешил муж, держа трубку в одной руке, а отвисшую челюсть в другой.

— Я сказала, что экситон — это водородоподобная квазичастица, представляющая собой электронное возбуждение в диэлектрике или полупроводнике, мигрирующее по кристаллу и не связанное с переносом электрического заряда и массы.

— Эээ… откуда ты…

— Хочешь расскажу, что такое Биэкситон? Нет? Напрасно, — куражилась супруга. — А ведь энергия образования биэкситона меньше удвоенной энергии экситона на величину энергии связи биэкситона…

* * *

По окончанию занятий сходил в школьную библиотеку и попросил учебники по «Русскому языку» за 5-10 классы, потому как не плохо было бы освежить в памяти правила. Конечно, можно было бы всё это найти в интернете и прочитать на планшете, стихи прям, но зачем что-то искать раз это уже есть и напечатано.

Школьная библиотекарь, хотя и удивилась моим потребностям, но без лишних вопросов принесла книги. Один учебник находился в очень плачевном состоянии, на что я и обратил внимание библиотекаря, попросив произвести замену, дабы потом не «заморачиваться» с подклейкой и т. д. Добродушная женщина, без вопросов дала другую книгу, я поблагодарил, попрощался и направился в сторону выхода из школы.

Проходя мимо актового зала на втором этаже, обратил внимание, что на сцене стоит огромный монстр — здоровый, старинный чёрный рояль.

Как он мог попасть в школу, оставалась загадкой. Было абсолютно точно ясно лишь одно — не в дверь, ни в окно, эта бандура бы «не в жизнь» не влезла.

«Вероятно, его сюда установили, когда построили только стены, а перекрытий третьего этажа ещё не было?» — размышлял я над загадкой подходя к красавцу.

В той жизни я несколько раз играл на таком мощном инструменте, сейчас же мне просто жутко захотелось услышать, как звучит этот «зверь».

Я огляделся. Зал был пуст.

«Вряд ли я кому ни будь помешаю, если немного помузицирую,» — решил я, присаживаясь на стул и открывая здоровенную, тяжёлую крышку, под которой обнаружились старые, жёлто-белого цвета клавиши, потрёпанные временем и учениками.

Пробежался по клавиатуре…

Конечно же «зверь» был расстроен, но учитывая те обстоятельства, что «агрегат» находился в школе, в которой учиться около тысячи милых детишек, каждый из которых с удовольствием при первой возможности с удовольствием подолбит (поиграет) по клавишам, то состояние рояля было даже чрезмерно хорошее, а расстроен он был не полностью.

«Что ж сыграть-то?» — задал я себе вопрос и вспоминая фильм «Место встречи изменить нельзя» категорически отмёл предложение «Промокашки» «сбацать» «Мурку».

— Не время товарищи, да и не место для «Мурок» всяких, — пробурчал я себе под нос и заиграл то, что в той жизни мне очень нравилось.[25]

Игралось легко…

Я вошёл во вкус и улетел куда-то в космические дали вместе с музыкой.

Композиция была Шедевром с большой буквы, а людей, которые её придумали я считал Гениями!!

Нужно сказать, что у данного оркестра «Two Steps From Hell», который я считал одним из лучших на Земле и её окрестностях, это далеко не единственная композиция. Правильней даже наверно будет сказать очень-очень далеко не единственная композиция, ибо в саундтреки, которые Вы слышите в фильмах типа: «2012», «Беовульф», «Гарри Поттер и Орден Феникса», «Человек-паук 3: Враг в отражении», «Звёздный путь», т. д., написаны именно этим коллективом и то что их музыка звучит в таких бестселлерах уже говорит о многом.

И действительно, мелодия была прекрасна и пальцы сами бегали по клавишам живя своей, отдельной от моего тела жизнью. Почему тела, а не души? Да потому, что душа вместе с музыкой летала где-то во времени и пространстве участвуя в эпических, монументальных битвах прошлого и будущего.

Так, полетав около пяти минут по вселенной изменяя время и пространство, я решил возвращаться из мира грёз в реальность, и закончил композицию гаммой…

Я открыл глаза, не потому что «прилетел» доиграв мелодию, не по тому, что вспомнил о том, что пора домой, так как Армен будет звонить, а мне ещё пейзажи нужно нарисовать, нет, я открыл глаза потому, что вокруг хлопали люди.

Удивлённый наличием слушателей я огляделся и встал со стула.

«Ну ничего себе, — пронеслось в голове. — Вот это поворот.»

Людей, а точнее школьников было не то чтобы много — их было до фига и больше. Как такая огромная масса подкралась ко мне не заметно, и я ничего не слышал, оставалось загадкой, но факт есть факт — в зале толпилось человек 50–70, причём основная масса школьников была одета в спортивную форму.

«Это они с физкультуры что ли сбежали музыку послушать?» — догадался я потому как напротив актового зала находился именно спорт зал.

— Хм… Извините. Спасибо. До свидания, — выдал я скороговорку пытаясь по-быстрому «соскочить». По-быстрому убежать не получилось, потому как каждый считал своим долгом хлопнуть меня по плечу или по спине и сказать какой я молодец.

— А как вы здесь оказались? — всё же решил поинтересоваться я у какого-то смутно знакомого старшеклассника.

Тот рассказал…

Так я и думал. Два класса шли на физкультуру, а один класс с физ-ры. Услышали музыку и решили зайти на огонёк. Всё просто и всё в тоже время сложно.

* * *

«Вот как я мог не услышать такой массы школьников? Загадка… — размышлял я, когда готовил себе дома обед. — Может я заснул, а потом проснулся? Или действительно душа из тела вылетела? Во дела… И чего ждать мне в следующий раз? Что я как лунатик начну ходить по Москве или как Гоголь впаду в летаргическим сон и …» — от последней мысли меня передёрнуло. Нет уж спасибо. Я «луче» ещё поживу…

После обеда захотелось «кимарнуть минут шестьсот», но я категорически отмёл сладкие мысли об отдыхе и взяв планшет принялся искать всю информацию о месте съёмок.

* * *

Через час я откинулся на спинку кресла и потёр вески.

«Ну надо же. Искал одно, а нашёл «два», в смысле нашёл и то, что искал, и кое-что ещё.»

Обычное Армянское село в 120 километрах от Еревана. Нужно сказать, что наткнулся я на информацию о нём совершенно случайно. В принципе мне было всё равно, где снимать, поэтому открыл в списке сёл первое попавшееся.

Сначала это место мне не понравилось ввиду отдалённости от столицы АССР, и «если что», то до Еревана предстояло бы добираться в лучшем случае два часа.

Увидев, что расстояние довольно большое я решил закрыть страницу, но «инет» «глюканул» и страница «подвисла»… и это оказалось фатально для выбора места съёмок, ибо пока «инет» «висел» я мельком пробежал текст о селе Арени. И чем дальше я читал, тем больше понимал, что это судьба, ибо где ещё школьник мог бы совершить великое открытие как не там?..

Арени — одно из древних сёл исторического Сюника — историко-географический регион Армении.

Расположено оно в долине реки Арпа на её левом берегу.

Из истории мы знаем, что в 1287 году на реке построили трёхарочный мост, а в 1321 церковь святой Богородицы. Эти исторические памятники стоят там и по сей день, но в выборе места ключевую роль сыграли далеко не они.

«А что же тогда?» — поинтересуетесь вы.

«Пещеры,» — отвечу я.

«Что? При чём тут пещеры-то?»

«А при том. Пещеры — это круто. Ответственно Вам заявляю, как начинающий археолог.»

«Ничего не поняли. Ну да. Ну пещеры… И что? В Армении есть горы, естественно там есть и пещеры. Было бы как раз более странным, если бы было наоборот и в горах последние бы отсутствовали. А так… Ну пещеры… И чего такого?.. — с негодованием отметите вы, а один сердобольный даже напомнит: — Ты что Саша, по пещерам лазить собрался? Это очень опасно! Заблудишься! Одумайся! Пропадёшь!»

Я поблагодарю за беспокойство и отвечу:

«Спасибо что заботитесь, но не волнуйтесь, пещера которая меня интересует находится совсем рядом со входом в гору. Мало того, всё это дело находится совсем рядом с деревней, так что попасть туда будет абсолютно не проблематично и практически безопасно.»

«А зачем тебе туда попадать-то? Что там, мёдом что ли тебе намазано?» — в очередной раз зададите вопрос Вы.

«Слушайте, слушайте и не говорите, что не слышали. Сейчас расскажу…» — отвечу я и начну небольшой экскурс.

Карстовая пещера, больше известная как Птичья пещера имеет площадь 400–600 квадратных метров. Находится она в скале в пятидесяти метрах от дороги на высоте 30–40 метров.

Названия Птичья пещера она приобрела благодаря тому, что открывший её археолог — Борис Гаспарян, обнаружил в ней большое количество птичьих гнёзд. Открыта она была в 2007 году. С тех пор данную пещеру изучают все, кому не лень, кроме «Наших». Либо Россию не пригласили на пир, либо нам это нафиг не нужно, подумаешь какое-то древнее поселение, датируемое 3600 лет до нашей эры, эка невидаль. Однако факт остаётся фактом — пещера исследуется более чем 12 археологическими институтами из 9 стран мира. (Ирландия, Израиль, США и ещё кто-то не понятно кто и не известно откуда), а «Нас» там нет. Во всяком случае полистав Wiki и просмотрев на скорую руку несколько статей я «Нас» в числе радостных копателей не обнаружил.

Ну да Бог с ними. Всё равно теперь всё пойдёт не так. Сейчас обстоятельства складываются таким образом, что в нынешнем варианте истории мы как раз не обнаружим в списке «приглашённых» диггеров уже не «Нас», а «Их».

Так вот, что самое интересное в этой огромной пещере, так это то, что благодаря уникальному климату, который создался внутри неё, под огромным слоем земли лежат несколько «эксклюзивных» артефактов, которые можно даже назвать уникальными.

Во-первых — пещера имеет не менее 5–6 слоёв энеолитической эпохи, глубиной более четырёх метров (радиоуглеродные даты колеблются в пределах 4300–3500 гг. до н. э.)

Во-вторых — у входа в пещеру были обнаружены останки жилищ, вымощенные двориком и глинобитными структурами.

В-третьих — задней части пещеры было открыто складское помещение со вкопанными в отложения сосудами для хранения пищевых запасов и круглыми глиняными структурами производственного назначения.

В-четвёртых — и это самое главное — была обнаружена древняя обувь, находившаяся вместе с козьими рогами в аккуратно обработанной яме глубиной 45 см и диаметром 44–48 см. Обувь идеально сохранилась во многом благодаря особому микроклимату пещеры (прохладному и сухому) и нахождению под толстым слоем экскрементов овец. (О как.)

«Ну ботинок себе и ботинок, что тут такого? Обычный законсервированный башмак,» — скептически скажите Вы.

«Да ничего Вы не понимаете в ботинках, — громко возражу я, но затем смягчусь и поясню: — Это же не просто ботинок, это несколько древний ботинок, при чём настолько древний, что имеет возраст около 5,5 тысяч лет, то есть он был сделан приблизительно в промежутке времени от 3627 до 3377 года до н. э., а вот именно это уже и является сенсацией. Почему? Да потому, что получается ботинок этот был сделан на 400 лет раньше, чем построен Стоунхендж и почти на тысячу лет раньше пирамид Гизы в Египте. А это уже совсем другой коленкор…»

Данная находка будет является самой древней в мире кожаной обувью.

Вот так вот получается. Открытие получается. Я бы даже сказал «сурьёзное» открытие. Открытие века, практически… И открытие это, собрался произвести, всуе, между дел, между школьными уроками, скромный замечательный школьник 9 «Б» класса Саша Васин. Ура товарищи!

Вообще там в пещере, да и в соседних пещерах тоже, можно было массу чего накопать. Благодаря особому микроклимату там найдут большие кувшины, остатки виноградной кожуры и косточек, металлические ножи, семена более 30 видов фруктов, множество зерен злаков, верёвки, одежду, солому, траву, камыш и высохший чернослив…

Однако «башмак» был главнее и древнее всего, ибо он станет старейшей находкой обуви на территории Евразии, которая на несколько веков старше даже «обуви материка» — ботинка «арктического путешественника» который найдут в 1991 году в ледниках Австрии, а уж сейчас — тем паче.

Таким образом место проведения съёмок было выбрано, ибо два в одном — и открытие и съёмки, могли перевесить любые другие варианты даже если бы я их искал.

Всё это я постарался запомнить, а для Армена выписал краткую историческую справку. Обоснование наличия у меня на руках такой информации решил придумать позже, а сейчас было нестерпимое желание пару часиков вздремнуть, послав не дописанного «Гришу Ротора» «лесом».

Перед тем как заснуть вспомнил интересный случай, который произошёл со мной в той жизни и был он очень похож на сегодняшний случай с «подвисанием» страницы планшета.

Как и в этот раз, тогда всё произошло случайно — «перст судьбы», по-другому и не скажешь.

Как то, давным-давно, когда я был не совсем стар, а «деревья всё ещё были относительно большими», я искал в интернете, где бы не дорого купить новый ноутбук, дабы цена/качество были удовлетворительными. И вот, перелистывая в интернете страницу за страницей и штудируя информацию, я случайно нажал на какой-то «левый» сайт, который рекламировал игры. Хотел сразу же из него выйти, но страница «подвисла» и лишь баннер с рекламой игры был активен. Решил посмотреть, что это за игра такая «моргает»?

Посмотрел…

В ММОРПГ «Lineage 2» я проиграл 13 лет…

* * *

Армен подъехал в восемь вечера.

— Слушай. А откуда ты это всё взял, — ошарашено произнёс он, рассматривая рисунки и читая названия мест, где школьник Саша решил снять своё «видео».

— Да давно уже, в каком-то журнале читал о древней церкви, возведённой в 1321 году, вот вчера поднапрягся и вспомнил.

— Слушай, а если там таких мест, как ты нарисовал нет?

— Ну и что? Найдём чего ни будь. Достопримечательности осмотрим. Пещеры там есть? Есть! Древние развалины есть? Есть! Речка есть? Есть! Всё — подходит, — резюмировал я, утверждая план будущих «локаций».

— Хм… Раз ты так считаешь, то договорились, — проговорил собеседник, рассматривая рисунки.

Конечно считаю, чего не считать то мне, когда я пол интернета в планшете облазил…

* * *

Не успел зайти домой, как раздался телефонный звонок.

— У аппарата! — зло произнёс я, ибо очень хотелось есть, потому как я толком и не поужинал.

— Алло! Саша? — осведомился в трубке робкий мужской голос.

— Допустим, — неопределённо ответил я даже, не представляя кому это я, такому робкому, понадобился.

— Здравствуйте Саша. Это вас Сергей Павлович Берёза беспокоит — муж Эммы Георгиевны.

— А.… — протянул я. — Понял. Здравствуйте.

— Саша, нам необходимо с Вами встретится. Когда Вы сможете?

— Эээ… а зачем? — поинтересовался я. — Мне казалось, что Вы очень заняты и ваша жена категорически отвергла даже саму возможность нашей встречи.

— Эмма? — уточнили в трубке с таким удивлением как будто у гражданина было несколько жён.

— Возможно, — неопределённо сказал, давая собеседнику самому додумать смысл ответа.

— Не обижайтесь Саша. Было много работы. Она не хотела меня отвлекать. Как недавно она мне передала Вы интересовались гибелью парохода «Титаник»?.. так вот, по счастливому стечению обстоятельств я именно сегодня еду в Ленинскую Библиотеку и непременно найду все книги по данному вопросу и при встрече передам.

— Ну… это было бы замечательно, — констатировал я неопровержимый факт.

— Так, когда и где, мы сможем встретиться? — интересовался насущным собеседник.

— Сергей Павлович, а не скажете, что стряслось то? Что за срочность?

В трубке замялись…

— Александр. Вы ведь передавали некоторые бумаги Эмме? — зашептали на том конце провода.

— Ну да. Передавал. И просил их отдать Вам, — подтвердил я не понимая чего он шифруется то?

«Про Библию спроси,» — услышал чей-то шёпот, который направлял разговор собеседника.

— А Библию, вы просили Вам достать? — гнусавя слова, как в плохих шпионских фильмах, в пол голоса поинтересовался профессор.

— Было дело.

«Аха… Я же говорила» — зашуршали в трубке голосом Эммы Георгиевны.

— Так вот, — откашлявшись продолжил «Палыч», — я и хотел переговорить с Вами о том откуда у вас такие сведения.

«Спроси! Спроси зачем ему Библия!» — громко шепча, «без палева», говорили на ухо профессору.

— Кхе… кхе… И насчёт Библии… тоже хотелось бы… «кхе… кхе»… узнать… — покашливая закончил он.

«Странно всё это. Что-то с ними?.. Работают под контролем? Шпионские игры?.. — я задумался. — Да нет. Бред всё это. Если бы, было что-то серьёзное, то за мной уже давно бы приехал воронок, а так… Ну что там могло их так переполошить-то — святая книга? Бред. Сейчас хотя в стране и официально господствует атеизм, но церкви то открыты. Поэтому даже интересно — что у них там случилось, что сначала нос воротят и книги не хотят давать, а вот теперь аж сам на встречу напрашивается… Или быть может это моя информация по его работе так на него повлияла?.. Странно одним словом,» — подумал я и решил прояснить ситуацию:

— Где и когда Вы хотите встретиться?

— В любое удобное для Вас время. Где угодно, — с удивительной готовностью ответили в трубке, а затем после очередного пререкания с женой неожиданно добавили: — В любой, удобной для Вас церкви.

— Эээ… — только и произнёс я. — А почему именно в церкви? Давайте я к вам домой заеду.

— Нет! — закричали в трубке. Только не домой, прошу Вас…

— …

— Не хотите встречаться в церкви, можно договориться о встрече в монастыре или в храме, — с готовностью ответил собеседник, а его жена в очередной раз «без палева» прошептала: «Можно ещё в соборе»…

«Интересно, почему-то их потянуло на святые места? Библию, что ли мне хотят купить? Да ладно уж, я как ни будь и сам справлюсь.»

— Вы знаете. В церкви будет не очень удобно разговаривать. Давайте, где ни будь в другом месте.

«Не хочет!.. Не хочет!.. Боится!.. Вот видишь!..» — шептали на том конце проводы закрывая динамик рукой. Ввиду того, что весь разговор я хорошо слышал, то можно было сделать вывод, что собеседники закрывают ладонью не ту часть телефонной трубки.

— Ну да… там много людей… Так что же делать? — в слух размышлял Сергей Павлович, а затем обрадовано заявил видимо, найдя компромиссный вариант. — А давайте с вами встретимся на Красной Площади? В воскресенье. Идёт?

— У Мавзолея? — поинтересовался я, прикидывая есть ли у меня планы на воскресенье. На субботу то точно есть, причём от них очень многое зависит, в том числе — буду ли жив я в воскресенье…

— У Мавзолея… — опять ушёл в ступор собеседник и вновь закрыл не ту часть трубки… «Ты что… Ты что — слышалась перепалка. — Зачем ты на Красной Площади-то договорился? Дурачёк! Там же мёртвые лежат…»

— Эээ… Саша… — произнесли в трубке через минуту видимо найдя компромисс. — Давайте встретимся в это воскресенье 4 октября в десять утра у Храма Василия Блаженного…

* * *

Вечер. Квартира беспокойного библиотекаря.

— Ты что Сергей, совсем с ума сошёл? Как можно договариваться о встрече с нечистой силой на кладбище? Ты бы ещё не утром договорился, а ночью… Позвони и не медленно отмени встречу. Что за мальчишество?! Это безрассудство! Это опасно наконец!

— Всё! Хватит! Точка! Я уже договорился, — сказал Сергей Павлович ложась на диван и пристраивая мокрое полотенце себе на лоб. — Хватит… — устало проговорил он.

— Не пущу! Я не хочу в сорок пять лет без мужа остаться! — запричитала Эмма Георгиевна, оплакивая ещё живого, но уже практически обречённого супруга.

— Эмма, успокойся. Возьми себя в руки и расскажи ещё раз. Как всё было?..

— Серёжа я тебе уже сто раз за сегодня рассказывала, — вытирая платком льющиеся как из ручья слёзы ответила жена.

— Пожалуйста, любимая, расскажи в сто первый и прекрати пожалуйста плакать…

— Эхх… — вздохнула она и начала свою историю…

Как выяснилось, Враг Рода Человеческого подбирался к ней из далека…

Сначала он приходил и интересовался книгами о мифологии, о Древнем Риме, Древней Греции и истории вообще. Потом как-то раз, когда он подумал, что Эмма Георгиевна потеряла бдительность, Искуситель поинтересовался Библией.

— И тут меня как осенило. Точно… Сначала ему книги про корабли и катастрофы нужны были, а потом Библия… Он ушёл, а я начала вспоминать и вспомнила! — воскликнула она. — Есть Откровения Иоанна Богослова — Нового Завета в Библии, её ещё называют Апокалипсис! Тут то я всё и поняла.

— Так… — в задумчивости проговорил муж и поинтересовался. — Так он не говорил тебе не о каких Апокалипсисах?.. Это ты сама всё поняла?

— Да милый. Сама. Не мог же враг рода человеческого действовать открыто! — удивлённо поясняла как не разумному детя Эмма Георгиевна, поражаясь простоте мужа — а ведь учёный, профессор, а такой простак.

— Хорошо, — вздохнул супруг и сняв полотенце с головы присел, потирая вновь «сдавившую» грудь. — Что было дальше?

— А дальше он появился вновь спустя несколько дней и стал искушать.

— Так, стоп. Как он стал тебя искушать?

— Как, как… Подошёл, вновь поинтересовался не завезли ли книжки о катастрофах двадцатого века, не завезли ли Библию и услышав отрицательный ответ, протянул мне конверт, — прошептала она, показывая на уже давно открытое со всеми предосторожностями и окроплённое святой водой письмо, — и попросил передать его Сергей Павловичу, то есть тебе.

— Он говорил, что ни будь?

— Да. Я в точности запомнила слова Искусителя: «Эмма Георгиевна. Я тут в одном журнале кое-что прочитал. Вот выписку сделал. Это касается работы вашего мужа. Вы пожалуйста передайте ему это письмо. Быть может оно ему покажется интересным.»

— Иии…

— И я его вскрыла, как только он ушёл и прочитала.

— Иии…

— А там ответы на все вопросы, что есть, что было и что будет, — прошептала женщина.

— Эмма. Скажи. Ты что, дура?!

— …

— Что за хрень ты себе вбила в голову? С чего ты это взяла? Всё что тут написано было опубликовано в печати! Что ты тут сегодня устроила — мать пере мать!!..

— …

«Вот это да. Весь день насмарку. А я-то дурак, во что поверил-то?! На работу не поехал, да ещё и нервы все себе с этими искупителями измотал. Жена по всей видимости маленько тронулась. Любознательный мальчик, по выписывал опубликованные статьи из Юного техника и вероятно хотел помочь, запомнив рассказ о работе профессора, который он сам и рассказал вот тут — сидя на кухне, при их первом знакомстве. А она… Правда не совсем понятно зачем ему понадобилась Библия, но с другой стороны ясно же что парень всесторонне развит, наверное почитать захотел, — сказал себе учёный глядя на плачущую супругу. — А ведь она его защитить хотела. Ух… лапочка, — сердце его сжалось от нежности, которую профессор внезапно почувствовал к бесстрашной жене.»

Он подошёл к ней и обнял её.

Она уткнулась ему в плечо и принялась рыдать, а он гладил её по волосам успокаивая.

Через десять минут, практически полностью успокоившись она задала супругу самый важный вопрос:

— Серёжа, а мы поедем на море?

— …

Глава 19

2 сентября. Пятница.

В Одесской филармонии карманник на фортепьянном концерте смотрит на пианиста и бормочет:

— Такие великолепный пальцы — и такой фигнёй занимается.

* * *

На утренней зарядке чуть задержался в результате чего прибежал на первый урок за несколько секунд до звонка. Вбежав в класс быстро сел за парту, но доставая учебники почувствовал заинтересованный взгляд моей соседки по парте.

— Привет ещё раз Оля. Я же вроде как поздоровался, или нет?

— Поздоровался, поздоровался, — с ехидцей в голосе сказала веснушчатая Оля Свиридова. — А ты Васин оказывается пианист? — заинтересованно разглядывая меня, как будто бы видит в первый раз, сообщила она.

— С чего ты взяла? — поинтересовался я и в этот момент в класс зашла учительница Английского языка и мы встали в знак приветствия.

— Здравствуйте класс. Садитесь пожалуйста. Начнём урок. Кто у нас дежурный? — поинтересовалась «англичанка», усаживаясь за свой стол.

— Все говорят, — резюмировала Оля, присаживаясь, а я подумал: «Быстро, однако.»

Начался урок.

На перемене ко мне пристала, наверное, половина класса, что бы я пошёл с ними в актовый зал и там сыграл, то о чём говорит вся школа.

Я отнекивался, говоря, что сейчас не до этого, сейчас уроки начнутся, а сам наблюдал как соседка по парте с высоко поднятой головой даёт интервью тем, кого «отфутболил» я. Она же, выступая в роли моего секретаря-самовыдвиженца говорила страждущим до классики ученикам, что ещё не вечер» и обещала уговорить меня. Было видно, что роль её эта совсем не тяготит, а даже наоборот — она счастлива, ибо такого внимание к своей веснушчатой персоне она ещё не испытывала никогда.

«Всё. Мне писец. Эта, — посмотрел я на не умолкающую не на секунду одноклассницу, — теперь с меня не слезет. Вон как обещания раздаёт на лево и на право и даже не краснеет, в смысле врёт и не краснеет, хотя моська уже красная.»

* * *

Третьим уроком был труд. Так как мы перешли в 9 класс то вместо этого предмета появлялся другой — УПК (Учебно производственный комбинат), на котором мы должны были выбрать себе какую-нибудь рабочую профессию (токарь, радиоэлектрик, медбрат и т. д.). Также было отделение по вождению автомобиля, куда я собственно и попал в прошлой жизни, но это было давно, а сейчас у них произошёл какой-то «затык» и "трудовик" объявил о том, что выбор профессий будет перенесён на следующую неделю.

В этот момент из-за учительского стола поднялась, не весть откуда взявшаяся тут учительница музыки и безапелляционно заявила, что ей уже все уши уже прожужжали о вчерашнем концерте и что раз билетов на него ей не досталось, то она очень бы хотела услышать, сегодня то, что играл вчера «великий пианист».

Фразу насчёт «великого пианиста» она произнесла не то чтобы с издёвкой, но с некоторой нотой недоверия в голосе, что лично меня если и зацепило, то самую малость.

Затем она попросила пройти с ней в музыкальный класс, а когда я согласился то с нами увязались и остальные ребята.

Трудовик не возражал, и мы перешли в другую аудиторию…

— Так что ребята? Попросим вашего товарища продемонстрировать свои музыкальные таланты? — обратилась она к классу заранее зная ответ, потому как ученикам пофигу чего делать лишь бы ничего не делать и не спрашивали…

— Да, — заорал класс и мне ничего не оставалось как подойти к стоящему в классе пианино.

— Давай Саша. Смелее, — подзуживала, а может быть и наоборот поддерживала, меня Валентина Яковлевна.

— Да не вопрос. Только постарайтесь тут представить ещё и оркестр с хором, — просто сказал я и заиграл…

* * *

Интерлюдия. Учительница Музыки.

Валентина Яковлевна Гольц — школьная учительница музыке, а по совместительству жена отставного полковника бронетанковых войск, была не мало удивлена довольно подробным, но через чур сбивчивым рассказом о вчерашнем концерте, который рассказала её местная «осведомительница» — ученица 7 «А» Ира Кукушкина.

«Ух молодец девочка, — думала она, когда поднималась в учительскую. — Всегда всё мне рассказывает. И что бы я без неё делала… Так значит концерт? Без меня? Без разрешения? Да что там говорить то, даже без разрешения директора, без спроса… — негодовала она. — И кто же у нас такой умный, что это за Васин такой и откуда он взялся?.. Конечно у школьников нужно развивать любовь к музыке, но только с разрешения учителей. А то этим дай волю они такого тут на развивают — один «чёртов» «Битлз» чего только стоит.»

Нужно сказать, что тут женщина лукавила сама себе, особенно про «чёртов» «Битлз», потому как многие их песни ей очень нравились и она с удовольствием слушала их пластинки, лежащие у неё дома, но не признаваться же себе в симпатии к буржуазной музыке ведь она Советский учитель музыки, а не Английский какой ни будь!

В общем дверь учительской она открыла в твёрдом намерении провести рекогносцировку и узнать в каком классе учиться этот самый Васин, а затем переговорить с его классным руководителем на предмет наказания ученика за самоуправство.

Сухо поздоровавшись с коллегами по работе, она сделала вид, что ищет журнал успеваемости, а сама прислужилась к разговору коллег.

Оказывается, все обсуждали невероятное выступление этого таинственного пианиста.

Одна из преподавателей, заметив её, подошла и поинтересовалась, нельзя ли повторить подобное выступление сегодня.

«Музычка» была удивлена и попросила разъяснений…

Перебивая и дополняя друг друга: «Ей Богу как дети малые,» — пронеслось у неё в голове, когда учителя взахлёб, рассказывали о вчерашнем инциденте.

Через пять минут, проведя следственные действия и задавая уточняющие вопросы свидетелям Валентина Яковлевна Гольц, чей муж долгое время работал в генеральном штабе, знала полную картину обстановки, сложившийся на 13:05–13:15 — 1 сентября в узком сужающемся «устье» коридора между актовым и спортивным залами…

После того, как закончился урок, два полнокровных восьмых класса без потерь в живой силе и техники вышли из физкультурного зала.

На встречу им продвигались первые эшелонированные боевые порядки девятого «А» класса, именно в тот момент произошло смешивание групп школьников в единую активную галдящую массу, как вдруг… из приоткрытой двери актового зала раздались волшебные звуки божественной музыки.

Войска были ошеломлены и деморализованы, а затем мелкими группами стали просачиваться в сторону базирования рояля, за которым сидел молодой корнет…

Так как Валентина Яковлевна всю жизнь росла в семье военных, так, как и папа и дедушка всю жизнь несли военную службу, а затем и она вышла замуж за военного, то изъясняться ей было проще не на расслабленном и эмоциональном гражданском языке, а на конкретном, чётком, где-то даже местами сухом языке приказов и докладов, который вполне можно было бы назвать военным языком.

Естественно, что и музыку она любила соответствующую, предпочитая сопливым песням про любовь, военные марши, песни и гимны. Любимой песней для жены полковника являлась композиция — «Марш монтажников-высотников.»[26], что в принципе само по себе было странным, так как выходило за рамки мировоззрения для глубоко сдвинутой на стиле «милитари» женщины.

Соответственно ученикам своим, она также прививало любовь к музыке исходя из этих своих предпочтений…

Однако «милитари» «милитарями», но для классической музыки она всё же делала скидку, потому как не понимала, как можно не любить Баха, Моцарта или Штрауса…

В результате особенности такого педагогического подхода её ученики могли на одном уроке учить слова песни «Марш советских танкистов» из кинофильма «Трактористы»[27], а на другом уроке записывать ноты и проигрывать отрывки мелодии из балета Чаковского «Щелкунчик», конечно же в примитивном варианте.[28]

Из дальнейшего опроса учителей выяснить, кто устроил данную диверсию отчасти удалось. Имя диверсанта было Александр Васин — ничем не примечательный ученик 9 «Б» класса. Более-менее внятных личных характеристик на самого бойца учителя, находившиеся в учительской дать не смогли и лишь разводили руками.

— А эта не он, кошечку с дерева спас года три назад? — поинтересовалось давно выжавшая из ума бабулька — учительница литературы.

— Не кошечку, а котика. И не Васин, а Ванин, — горячо ответила не менее, а скорее даже и более, выжившая из того же ума учительница обществоведения.

Началось обсуждения котик там был спасён или кошечка, поэтому посмотрев расписание класса где учится Ванин, в смысле Васин, Валентина Яковлевна не стала пороть горячку, а просто решила дождаться третьего урока, ведь по расписанию на третьем уроке неподалёку от её военно-музыкального полигона — то бишь класса, 9 «Б» должен будет прибыть на уроки труда. Так как мастерские находились в непосредственной близости от её вотчины, то именно там она и решила устроить допрос с пристрастием смутьяну, решившему без спроса залезть в её огород.

— Валентина Яковлевна, что у нас происходит? Что вчера был за концерт? — по дороге в кабинет поймал её завуч. — Директор школы интересуется, по какому праву произошло это не запланированное мероприятие.

— И по какому же? — поинтересовалась «музычка» у собеседницы.

Та запнулась на полуслове, но затем произнесла:

— Вот и я спрашиваю, по какому?!

— Интересно, а позвольте у Вас узнать — Почему вы спрашиваете это у меня? Разве не вы заведующая школой? Разве не вы должны всё знать?

— Но я, но я… я думала… вы… — сбивчиво говорила завуч.

— Не волнуйтесь. Всё под контролем. Я разберусь и после третьего урока доложу, — ответила учительница музыки не понимая, это они её что ли хотят обвинить в проведении концерта? Так это вообще-то прямая обязанность администрации, в том числе и директора, следить за порядком в школе, а её — учить детей.

Но пока, она решила не связываться с возбужденной и вероятно получившей «клистир» заведующей, которая прошляпила выступление Васина и теперь пыталась найти виноватого, дабы на него бы переложить проблему со своих плеч.

* * *

Вот и настал этот миг — третий урок. Валентина Яковлевна находилась в кабинете трудовика, который был введён в курс дела и оказывал всевозможную помощь находясь рядом, а она пыталась угадать, кто же из них этот пресловутый возмутитель-дебошир, поднявший на уши половину школы.

Все на одно лицо, одинаковые «модные» ныне причёски по моде «ненавистного» ей «Битлз», весёлые лица, одинаковые портфели и как тут найти выбивающегося из общей массы индивидуума?

Одним из последних зашёл мальчишка с отличной от других ребят стрижкой. Волосы его были уложены назад, по типу того какую причёску носит дорогой Леонид Ильич Брежнев, или к примеру не менее замечательный Леонид Утёсов.

«А хорошая всё же причёска у мальчика. Идёт она ему. Наверняка это он, — подумала она, искоса наблюдая за школьником. — Ну да, ну да. Устроивший диверсию диверсант по идее не должен выделяться из толпы, а этот — «вишь ты», причёску себе сделал, «выпендриться» хочет — музыкант, мать твою.»

Прозвенел звонок.

— Итак дети начнём урок, но перед этим я хотел бы, что бы ко мне подошёл Александр Васин, — произнёс трудовик, а она поняла, что угадала, когда тот школьник с зачёсанными назад чёрными волосами поднялся из-за парты и направился к ней.

«Что ж. Настало время познакомиться с баламутом,» — подумала она поднимаясь со стула, и вслух произнесла:

— Ну здравствуй Васин.

— Здравствуйте, — поздоровался ученик.

— Что ж ты Васин… Мне уже все уши прожужжали, что у нас тут великий пианист завёлся, а ты скрываешься… Не хорошо… Пойдём Саша ко мне в кабинет и там обо всём поговорим…

Тот безвольно пожал плечами и взял свой портфель, готовый идти куда сказали, но тут произошло неожиданное…

— И мы!.. И нас возьмите! мы тоже хотим послушать как он играет, — стали упрашивать Валентину Яковлевну остальные ученики. Она посмотрела на "трудовика", но тот сам был в замешательстве и вёл себя очень пассивно.

— Хорошо. Всех возьму, но при двух условиях: первое — если ваш учитель не будет против, — тот лишь пожал плечами — слабак, — и второе — не шуметь, а то выгоню!

Класс был согласен с выдвинутым ультиматумом и "на цыпочках" пошёл в соседнюю аудиторию.

* * *

Саша попросил, что бы мы представили себе оркестр звучащей над полем битвы и заиграл…[29]

Не большое вступление, а затем… затем «полилась» прекрасная музыка, которая просто заворожила весь класс, частички мелодии проникли внутрь каждого слушателя, и все ученики увидели грандиозные картины битв прошлого.

Гремели доспехи, гнулись под ударами щиты, ломались копья, ржали лошади — Русская Рать шла на Орду.

«Именно так, именно Рать и именно шла…» — грезила Валентина Яковлевна, а перед ней возникали видения — происходило эпическое сражение на Куликовом поле и одновременно на Чудском озере, потому как у грандиозных битв обязательно должны быть и грандиозные масштабы.

Отлетали рога у рыцарей Тевтонского ордена, Хан Кочубей уже получил стрелу в сердце, князь Олег уже упал с коня и его укусила змея, нескончаемые орды врага пытались обойти передовые полки князя Игоря и зайти войнам в тыл, но были остановлены Русской конницей.

И когда уже казалось, что битва проиграно и небо заволокла тьма, тучи разошлись и появилось Солнце, засадный полк пошёл в атаку… и побежал враг и преследовали его «наши» коля и рубя в капусту супостата.

Тяжёлая была битва. Не все семьи дождутся сегодня своих отцов и мужей, но главное — враг был разбит, и победа была за нами.

— Ура! — прошептала учительница, когда композиция закончилась, а вместе с ней и ушли видения…

— Ура! — взорвался класс в крике и аплодисментах.

Конец интерлюдии.

* * *

— Качай его! — заорал кто-то и меня подняли на руки…

* * *

— Всё. Тихо. Сядьте все по местам! Я сказала, расселись все по своим местам! — пытаясь прервать всеобщие ликование одноклассников кричала учительница. Народ же оттягивался во всю радуясь толи от того, что им понравилась музыка, толи от фактически сорванного урока…

Через пять минут ей всё же удалось навести порядок и она, взяв меня за руку спросила:

— Саша, скажи, только честно, ты откуда знаешь эту мелодию?

Естественно я и не собирался ей врать, поэтому не кривя душой сказал истинную, первородную правду:

— Я сам придумал Валентина Яковлевна. А вам понравилось?

— Саша, это великолепно… Почему же ты раньше не говорил, что сочиняешь такие замечательные композиции?

— Ну… — ответил скромный я. — Я стеснялся… и писал, что называется в стол.

— А что, у тебя есть ещё какие-то мелодии? Быть может ты нам их сыграешь?

— Да сыграй ещё! — закричали в классе.

— Васин давай ещё! — закричали в коридоре за дверью.

Я подошёл к двери… «мать, мать, мать»…

«Тут что, вся школа собралась,» — подумал я разглядывая битком забитый школьниками-прогульщиками коридор, ведь сейчас было время уроков, а народ начал скандировать: — Ещё! Ещё! Ещё!..

Естественно долга эта анархия продолжаться не могла, и она быстро закончилась, потому как на разгон не санкционированной демонстрации была брошена тяжёлая артиллерия в лице завуча и директора, которые немедленно принялись наводить порядок и подавлять любое сопротивление мирно протестующих прогульщиков — любителей музыки.

Так как силы были не равны, то протестующие быстро ретировались по классам, а меня под конвоем доставили в святая святых любые учреждения — кабинет директора.

* * *

— Ну и что это значит? — неистовала завуч под пристальным взглядом директора школы. — Что вы Валентина Яковлевна устроили на уроке?

— На каком уроке? — поинтересовалась «музычка».

— На вашем уроке, на каком же ещё! На уроке музыки. Ведь вы же у нас числитесь музыкальным учителем! Или быть может вы у нас химию преподаете, или скажем астрономию?!

— А что мы устроили? Я договорилась с учителем труда и класс прослушал классику, тем более вы сами просили меня разобраться с этим делом.

— Просила и что? Это не значит, что нужно нарушать учебный процесс и саботировать уроки трудовой дисциплины, — возмутилась Зинаида Порфирьевна — завуч школы. — Что за концерт во время занятий труда вы устроили!

— Никакого концерта я не устраивала! — холодно проговорила Валентина Яковлевна. — Перестаньте истереть и говорите конструктивно!

— Что?!..

— Да то!

— Так тихо. Всем молчать! — хлопнув ладонью по столу произнёс Пётр Семёнович — директор учебного заведения. Затем примирительно продолжил: — Все успокойтесь пожалуйста и присядьте.

Мы не стали отказываться от предложения гостеприимного хозяина и расселись по стульям стоящих вдоль стенки рядом со столом директора.

— А теперь расскажите мне пожалуйста во всех деталях и подробностях, что вообще происходило, начиная со вчерашнего дня… Давайте начнём с Вас Уважаемая Валентина Яковлевна…

* * *

Через 10 минут директор всё выяснил, а ещё через 10 секунд задал мне вопрос:

— Саша. Твоя учительница сказала, что ты сочинил несколько песен?

— Да, несколько. Но не песен, — поправил я директора, — а музыкальных композиций.

— Хорошо. Пусть будет композиций, — легко согласился тот и продолжил: — Раз у тебя получается играть такую хорошую музыку, как говорит уважаемая Валентина Яковлевна, то быть может сегодня после уроков ты сыграешь, в актовом зале, так сказать проведёшь концерт, для учеников и преподавателей школы?

— Платный? — поинтересовался наивный я.

— Почему платный? — удивился простодушный директор и видя моё улыбающееся лицо продолжил: — Понял, шутишь…

— Конечно шучу.

— Ну так что? Сможешь…

— Хорошо. Я согласен. Только…

— Что только? — поинтересовался Пётр Семёнович.

— Только влезут ли все зрители в зал?

— Влезут. Не сомневайся, — сказал директор и вызвав секретаря попросил её написать и повесить при входе объявление, что сегодня с 14:00 до 15:00 в актовом зале состоится фортепьянный концерт для учеников школы. А пока пойдём в кабинет музыки, и ты нам сыграешь те композиции, которые собираешься играть на концерте. Хорошо?

Я согласился, и мы весёлой компанией: я, завуч, директор, «музычка» и «присоседившаяся» к нашему дружному коллективу секретарша, пошли на «цензурирование» моей музыки и утверждения программы выступления, а то мало ли — вдруг Саша Васин, сыграет какую ни будь крамолу или блатняк, потом проблем не оберёшься…

* * *

Естественно, как я и предполагал народа было битком и в зал все любители музыки никак не помещались.

«Почему ты так в этом был уверен и почему так произошло?» — поинтересуетесь вы.

«Да всё просто. Что тут думать то, — отвечу я и поясню: — В этом времени нет того из-за чего ученики бы сильно стремились бежать домой — интернета. Точнее не так, не совсем корректно выразился… В этом времени очень мало развлечений, конечно по сравнению с будущем, поэтому дома, кроме домашнего задания, толком делать не чего. В выходные да — можно сходить в театр, кино, цирк, в парк на аттракционах покататься и т. д., а вот в будни… В лучшем случае погулять на улице пару часиков, где мальчишки будут гонять в футбол, а девчонки прыгать в «резиночки»… Конечно найдутся и те которые посмотрят телевизор, в котором толком, за редким исключением и смотреть-то не чего, почитают газету или книгу, но это всё ежедневная обыденность, а тут концерт, выходящий за рамки обычной повседневности… А концерт, да ещё в нахаляву — бесплатно, может иногда пересилить и футбол… Поэтому-то я и был уверен в аншлаге, прикидывая как бы теперь это всё это дело «разрулить».»

Но это я был уверен, что будет столпотворение, для учителей же и директора школы, это был настоящий шок, ведь они такого не ожидали. То, что в их школе учиться столько музыкальных эстетов вероятно они даже и не предполагали, а по сему находились в смятении — что же делать?

— Давайте я сыграю два отделения по 45 минут, — решил придти на помощь администрации «Чип и Дейл» в одном лице.

«Оо,» — сказала администрация. Задумалась, посовещалась и приняв решения о разделении концерта на две части, быстрыми манипуляциями выгнала из школы не влезающую в зал часть учеников на улицу.

* * *

Концерт.

Под аплодисменты я присел за рояль…

На сцену вышла учительница музыки.

— Выступает. Ученик 9 «Б» класса — Александр Васин, — торжественно произнесла она объявляя о начале концерта, с таким пафосом, будто бы она объявила о выступлении как минимум заслуженного лауреата всех возможных премий, к тому же по совместительству являющегося народным артистом СССР, а не школьника.

Я привстал и мне зааплодировали вновь…

«Ну что ж, приступим к сеансу «чёрной магии»,» — решил я и заиграл…[30]

Также я сыграл, ещё несколько мелодий которые благодарная публика встретила с не меньшим восторгом, из чего я сделал вывод, что сеанс прошёл хорошо «и даже очень».

Музыка понравилась всем и ученикам, и учителям, которые достаточно продолжительное время в знак благодарности мне хлопали в ладоши, крича: — «Браво».

* * *

Через 15 минут учеников, побывавших на концерте, вывели из здания через запасной выход и собрались было запускать оставшуюся часть школьников, которые ещё не приобщились к музыке, из-за отсутствия мест, но тут администрацию постиг очередной «шок и трепет», который даже превзошёл предыдущие потрясения.

Дело в том, что через дорогу от нашего учебного заведения, по соседству находились ещё две средне общеобразовательные школы…

Так как ученикам, попадавшим во второе отделение концерта, 45 минут делать было не чего, то они разбрелись по району и там повстречав своих друзей поделились «благой вестью». В результате работы «сарафанного радио» сейчас во дворе школы находилось около полутора тысяч человек решивших также приобщиться к высокому искусству.

Апофеозом же этого фарса стало организованное шествие в сторону школьного входа двух старших и одной подготовительной группы из ближайшего детского сада, которые во главе с воспитателями тоже пришли послушать классическую музыку.

Увидев всё это, я понял, что домой, если даже сегодня и попаду, то произойдёт это совсем не скоро…

Пётр Семёнович — пил сердечные капли, «завуч» ставила печати на запястья входящих в зал учеников, дабы те не приходили на следующий — более поздний сеанс, детсадовские детишки расселись на первые ряды, а я прикидывал, чтобы сыграть кроме уже имеющийся программы милым «пупсам», дабы бы они не заскучали и им было интересно…

Переговорив с учительницей музыки мы вместе с подрастающим поколением, спели сначала — «Дружба начинается с улыбки» — Песенка из мультика «Крошка Енот»[31], затем композицию — «Что тебе снится, крейсер Аврора?»[32], после шёл блок из предыдущей «классикой» сессии, ну а закончил я «детское отделение» концерта под хит — «Учат в школе»[33], который мы исполнили всем залом.

После четвёртого выступления по прямому приказу директора меня покормили обедом из школьной столовой, который я с удовольствием успел съесть во время некоего подобия «антракта» — в «пересменку», то есть при смене зрителей — когда одну часть школьников выгоняли, а другую, загоняли в зал, тщательно проверяя запястья с печатью, на предмет — не был ли ученик на предыдущих сеансах.

* * *

Выжатый как лимон, дома я оказался лишь под вечер.

Мама, удивившись моему состоянию дала мне таблетку от головной боли, послушала мой рассказ о выступлении, поздравила и убежала на работу, а я подумал, что восемь выступлений, пусть даже и по пол часа каждое, это очень много…

«Ну да ладно, раз так вышло, значит так вышло, — сказал я себе, — но хочешь не хочешь, а дела делать надо. Поэтому, быстро ополоснуться, поужинать, пару часов на отдых, ну а затем в ночь, «на дело»…»

Часам к двенадцати мне нужно было быть у швейного ателье на «Неглинки», куда я собирался проникнуть под покровом ночи и уже там переночевать, дождавшись утра, потому как «операция» будет происходить именно в полдень завтра.

«Завтра… Завтра решится многое, в том числе не только моя судьба и судьба страны, но и не побоюсь этого слова — судьба всего мира, ибо после того воздействия, которое благодаря мне будет оказано на исторический процесс мир уже никогда не будет прежним.»

Глава 20

3 сентября. Суббота.

Проснулся довольно-таки рано, вероятно сказалась привычка отработанная в этом времени, на часах было 7:00. Всю ночь я проспал на диване в кабинете директора швейного ателье находившегося на Неглинной улице в Москве, куда я проник вчера вечером.

«Как ты туда залез-то?» — поинтересуетесь Вы.

«Да очень просто, — отвечу я и поясню: — У чёрного входа в контору, вставил монтировку между дверью и косяком, затем резко дёрнул и «калитка» открылась, пропуская меня внутрь пещеры с сокровищами.»

«Просто монтировкой? А откуда ты знал, что будет просто и этого будет достаточно, чтобы попасть в помещение?» — зададите вы вопрос пытаясь вывести меня на «чистую воду».

«Прочитал в интернете интервью директора этого ателье — Дебенко Эллы Рудольфовны, которое она дала корреспонденту в 1995 году.»

«И что там?»

«Не буду своими словами говорить, ибо вдруг вы мне не поверите, а просто приведу кусочек интервью»:

Кор: — И долго ли вы работали директором?

Директор: — С 1975 года и по 1985.

Кор: — А почему ушли с работы?

Директор: — Сильно попросили, вот и ушла… В общем уволили.

Кор: — За что?

Директор: — Ну тогда началась перестройка… Борьба с привилегиями… Вот тут-то мне всё и припомнили.

Кор: — Вы имеете ввиду то, что в ваше ателье привозили целые грузовики с дефицитом — вещами из Восточной Германии и Польши?

Директор: — Да. именно это. Раз в месяц, а иногда и чаще к нам приезжал импортный женский товар — одежда. Жёны партийных руководителей знали, когда будет привоз и в выходной приезжали к нам, чтобы выбрать себе в гардероб, что-то подходящие.

Кор: — А вещи были только из стран социалистического лагеря или были вещи производимые не социалистическими странами?

Директор: — В основном да, но иногда приходил и Финский и Французский товар. Конечно тогда жёны ответственных работников старались приехать в ателье обязательно.

Кор: — И в какое время всё это происходило?

Директор: — В три часа дня — в 15:00. Я же приезжала на работу к девяти.

Кор: — Почему так рано?

Директор: — Нужно было осмотреть, что привезли, разложить товар и к 11:00 быть готовой принять, как сейчас бы сказали — VIP персон.

Кор: — Кого вы имеете ввиду под словом VIP?

Директор: — Жёны министров, и дочь генерального секретаря…

Кор: — Ого… а кто приезжала первой?

Директор: — Первой приезжала Светлана Владимировна — жена Николая Анисимовича.

Кор: — Вы имеете ввиду Щёлокова — министра МВД?

Директор: — Да. Она хорошо ко мне относилась, и я ей всегда подбирала вещи первой.

Кор: — А остальные «клиентки» …

Директор: — Они приезжали после часа дня…

Кор: — Скажите, а почему вещи привозили к вам? Почему в ателье, а не в магазин?

Директор: — Я не знаю, но грузовики всегда приезжай по пятницам, разгружался, «ВИПы» выбирали товар, затем машина приезжала вновь, вещи загружали и развозили по магазинам «Берёзка» и комиссионкам. Говорили даже, что кое-что попадает и в обычные магазины одежды…

Кор: — Сейчас тяжёлая криминогенная обстановка в стране. Скажите, а ваш магазин не грабили?

Директор: — К счастью нет.

Кор: — У вас там была охрана?

Директор: — Да Бог с вами, какая охрана? Не было никогда никакой охраны. Никто же не знал, что в ателье импортные вещи, вот и не охраняли. А если бы захотели, то легко ограбили бы. У нас замки на дверях были не замки, а одна насмешка — плюнь, они откроются.

Кор: — Вот как? Удивительно.

Директор: — Ну да. Помню был один случай. У меня сломался будильник — не прозвенел. Я опаздывала на работу, как раз в субботу, когда ателье закрыто и там никого нет, забыла дома ключи, попросила грузчика из соседнего продуктового магазина открыть дверь запасного входа. Он взял топор, поставил его в щель, где замок, не много потянул на себя, дверь и открылась…

Кор: — Вот так просто?

Директор: — Да. Вот так просто. Сейчас вспоминаю и даже смешно становится.

Кор: — Что вы имеете ввиду?

Директор: — Дело в том, что я закрутилась и забыла про ту дверь и замок… Так с такими дверями наше ателье и встретило перестройку.

Кор: — То есть вы хотите сказать, что вы так и не поменяли замок на двери вплоть до 1985 года?

Директор: — Да. Говорю же — забыла…

[34]

Вот благодаря такому откровенному интервью доброй женщины я и знаю, как открыть замки, а также кто сюда приедет самой первой. Теперь осталось только подождать и найти ответ на один важный вопрос — что мне делать с этой доброй женщиной, ибо она мне при разговоре с Щёлоковой не нужна.

В фильмах и книгах «клиентов» усыпляют с помощью хлороформа. Достать то его я вероятно бы смог, украв на работе у мамы, но в его быстродействии сильно сомневался… Поэтому, вопрос — как мне без «шума и пыли» связать директоршу, оставался открытым, потому как бить не в чём не повинную женщину мне представлялось мерзким.

Вот и лежал теперь я на диване, смотря то на будильник, на котором стрелки показывали 7:10, то на картину с тигром, висевшую на стенке, то на потолок, пытаясь найти ответ на вопрос — что же делать?..

По идеи не плохо было бы её как-то, безболезненно оглушить… но как это сделать я не знаю, ибо не специалист-спецназовец. Значит, либо удар по голове каким ни будь тупым предметом… — тут меня передёрнуло, — «А если череп проломлю?» «Ты что Саша, опомнись!» … либо сильный удар в живот… Что тоже крайне омерзительно, но может обойтись хотя бы без травм… а уж за тем связывать …

«Ну, как план?» — спрошу я вас.

«Мерзко, гнусно, подло! Ты Саша совсем ё***я женщин бить?! — с негодованием скажите вы и покрутите у виска. — И вообще, как ты «на делюгу» собирался, если такой серьёзный вопрос был не решён? Что за халатность? Такое отношение к делу до добра не доведёт!»

«Ну я «хз» тогда чего делать… — отвечу расстроенный я. — Думал тут придумать что ни будь, ан нет… не придумывается, как гражданку «по-тихому» вывести из строя, не причиняя телесных страданий и уж тем, более не калеча» …

«А почему её сразу не связать, когда она будет в помещении одна?» — зададите логичный вопрос Вы.

«Да потому что она должна дверь открыть и впустить в ателье Светлану Владимировну,» — отвечу я, вставая с дивана и собирая своё барахлишка.

«Ну… можно ещё… а, впрочем…» — начнут размышлять вслух эксперты по связываниям.

«Ладно… Забейте… Я знаю, что делать. Не волнуйтесь. Есть шанс, что она останется цела и невредима, — успокою я Вас и пока Вы обрадуетесь и с облегчением вздохнёте, пробурчу себе под нос пока Вы не слышите: — Хотя шанс этот крайне мизерный…»

* * *

В девять утра открылась дверь главного входа и в ателье зашла женщина лет сорока. Симпатичная ли она была, какой цвет волос у неё был, какую причёску она носила и какие у неё присутствовали особые приметы я увидеть не мог, потому, что прятался за высоким и длинным стеллажом заполненным большими рулонами разнообразной ткани всех цветов и оттенков, который располагался в соседнем помещении от сваленных в кучу тюков с импортным барахлом.

Как и предполагалось, директорша раздевшись принялась потрошить «добычу», вероятно выбирая разные «вкусности», а я сидел на коробке и размышлял:

«А стоит ли мне вообще таких спасать?.. Может послать всё это дело к «чёртовой бабушке» и заниматься только собой и своей семьёй… Ну ВИА ещё можно приподнять… Или химику, мужу библиотекарши помочь… Те вроде не плохие люди и с ними более-менее всё ясно, а вот с этими… Их то спасать, зачем? Вон мля, как добычу «рвёт», аж шум на всё ателье стоит. Что ей до народа-то, главное себе, а на остальных плевать с самой высокой колокольни… И «клиентки» которые сейчас понаедут не чуть не лучше, а скорее даже хуже этой «крыски» которая сейчас радостно виляя хвостом суетится между мешками с дефицитом…»

Нда… Что-то бесит она меня уже, хотя я её ещё толком и не видел. Может удар тупым предметом по голове суетящегося в куче тряпок «вредителя» будет не таким уж и плохим вариантом? Быть может именно это и будет благом и неким подобием обеззараживания — реальным действием, направленным на очищение страны от скверны?..

С другой стороны — винит её в принципе не в чем… Раз есть дефицит, значит людям этого не хватает, а очень хочется… так в чём тогда состоит их вина?.. Тут скорее не вина отдельных людей, а системы… можно ли сломать систему начиная с маленьких винтиков?.. Наверное, можно… тем более сегодня здесь соберутся далеко не маленькие винтики…

«Эээ… тормози! — крикните Вы в очередной раз покрутив пальцем у виска. — Ты чего тут «брейвики» собрался устроить? Новостей насмотрелся?! «Ютубов» всяких?! …»

«Да ничего я не собрался устраивать… Я же не психопат какой-нибудь… Во всяком случае мне так кажется… С другой стороны, психопат разве может знать, что он психопат? Наверняка в его мозги мысль о том, что он «тронулся» и «съехал с катушек» скорее всего даже и не заглядывала… А вообще… за идею спасибо, я её обдумаю… — шутка.»

Вдоволь нарывшись в барахле Элла Рудольфовна вероятно посчитала осмотр товара законченным и ушла в сторону своего кабинета.

«Что ж, теперь ждём основную персону — ту ради встречи, с которой я всё это и затевал,» — сказал я себе и глянув на часы, прикрыл глаза…

Ждать оставалось около часа…

* * *

В 11:05 в дверь ателье позвонили. В щель между рулонами из ткани я стал наблюдать за входом.

Вот директриса быстрым шагом подходит к двери и открывает её.

Здороваются…

— Светлана Владимировна, я вас в машине подожду, — говорит чей то мужской голос с улицы.

— Хорошо Серёжа. Я тут пробуду, где-то с час.

«Ага. Это, наверное, был голос водителя, который и привёз её. Вот и хорошо. Одной целью меньше,» — подумал я, а женщины тем временем принялись рассматривать товар.

* * *

Через пол часа набрав с собой несколько комплектов одежды VIP персона проследовала в примерочную, а директриса пошла к себе в кабинет.

«Вот оно! — решился я. — «Погнали наши городских». Ну. С Богом!» — сказал я себе одевая женское платье, которое позаимствовал на какой-то вешалки и маску на лицо, ну а медицинские перчатки были на мне уже одеты, так как всё это время я находился в них, дабы не оставлять отпечатки пальцев.

Маска представляла из себя шапку-петушок, которую я пустил в дело без капли сожаления, потому как мало того, что она мне не нравилась, так ещё и была мне сильно велика, постоянно сползала на глаза. Сейчас же данный «девайс» пригодился как нельзя кстати. Подкладку я распустил, и головной убор превратился в подобие чулка. Тесёмку с помпончиком отрезал, сделал две прорези для глаз, а ввиду того что изначально шапка была мне велика, то она свободно натягивалась на голову, закрывая подбородок и шею.

Пригнувшись, пробрался между стеллажами и столом с выкройками к коридору, в конце которого находилось помещение, в котором я провёл сегодняшнюю беспокойную ночь — кабинет директора.

Подошёл к двери и прислушался…

Директриса была там и шуршала бумагами.

«Пора!» — решил я, вытаскивая из-за пояса большой кухонный нож…

* * *

Приоткрыв потихоньку дверь и готовый в любой момент прыгнуть, я посмотрел в щелку.

Элла Рудольфовна на предательски скрипнувшую дверь никак не отреагировала и продолжала изучать какой-то список.

Тогда я решил действовать в наглую.

Опустив голову, шагнул в кабинет и повернувшись к директрисе спиной закрыл дверь на ключ.

— Что, уже примерили? — спросила она, поднимая глаза и не понимая, что за чучело в платье и маске стоит перед ней.

— Дёрнэшься, пожалээшь! — с «грузинским» акцентом сказал я и прилепил ей кусок пластыря на рот, а затем поднёс к горлу растерявшейся женщины нож.

— Молчи! Закрычишь — умрёшь! — процедил преступник, зайдя за кресло и стал приматывать тело директрисы пластырем к креслу.

Тогда, когда остолбеневшая безвольная жертва осознала, что происходит, грабитель уже примотав верхнюю часть тела к спинке и убрав нож принялся приматывать очередным пластырем ноги всё к тому же многострадальному предмету интерьера.

— Слушай сюда, — не громко, но жёстко сказал я тётеньке. — Я тэбя нэ трону. Мнэ нужно со Свэтой поговарыть. Мнэ родствэнника из зоны вытащытъ надо. Её муж можыт помочъ… Её тожэ нэ трону. Поговару и уйдй… Обэщаю! Сыди тиха! Поняла?! — спросил я рыдающую женщину, которая начала приходить в себя и пытаться вырваться. — Сказал тихо сыди, тогда не трону! А будешь пытаться убэжать… плохо будет! — поднося нож к горлу напомнил я условие взаимовыгодного сотрудничества.

Жертва прониклась и дёргаться перестала…

Так как в запасе у меня было много катушек с пластырем, то через две минуты директриса напоминала мумию — настолько тщательно я её примотал к креслу, пользуясь поговоркой — «Бережёного Бог бережёт, а небережёного конвой стережёт».

Подошёл к телефону и обрезал провод.

Так как в этом времени мобильных телефонов нет, то моего действия было вполне достаточно для прерывания любой связи с внешним миром.

— Дышать можэшъ? — поинтересовался я у «попавшей под раздачу». — Мотны галавой.

То мотнула «что может».

— Всё. Сиди тыха! Скоро всё кончыца! — сказал я и открыв замок встал у стены таким образом, чтобы, когда дверь в кабинет откроется, то прикроет меня и входящая меня не увидит.

* * *

Через пять минут послышались шаги в коридоре, в скором времени дверь распахнулась и в кабинет вошла Светлана Владимировна, одетая в чёрное платье.

— Ну. Как тебе? Что скажешь?! — прямо с порога бодро начала она и осеклась, когда увидела «мумию». — Элла, что это? Что с тобой? Что случилось? — забеспокоилась VIP клиентка, а я шагнул в её сторону и в очередной раз за сегодня приставил столовый нож к горлу женщины.

В голове пронеслась мысль: «Саша, а ты точно не псих?» …

— Тихо. Быстро на выход! — скомандовал я, направляя подопечную в сторону коридора.

— Ты кто? Что вам надо? — громко спросила она, но почувствовав лезвие поменяла свой командирский тон на более мягкий: — Вот кольцо и серёжки возьми — они дорогие. За них десять тысяч получишь… они с бриллиантами. Возьми и уходи. Только нас не трогай.

— Мнэ нэ нужны дэнги. Я хочу толко поговарыть! Я нэ чего с вамы нэ сдэлаю. Дэсять минут и всё.

Та замялась.

— Эля, ты как? — поинтересовалась она у связанной директрисы.

Та промычала в ответ, что: «Более-менее».

— Дэсять минут и всё! Мужу пэрыдашь про родствэнника, что я скажьу и всо! Врэмя! — напомнил о себе я.

— Хорошо. Давай поговорим, — пошла на попятную она вероятно пытаясь усыпить бдительность преступника.

— Нэ сдэсь. Иди в сосэдний комнату.

— Ээ… — только и произнесла Светлана Владимировна, когда я, не отпуская от горла ножа повёл её в кладовку, которая находилась в глубине коридора, таким образом уводя «жертву» от входа в ателье, где она, чисто гипотетически, могла бы позвать на помощь.

* * *

— Садитесь вон туда, — сказал я «жертве» и показал на стул стоящий в углу небольшого, площадью семь — восемь метров, помещения. Сам же взял табуретку и сел на входе таким образом, чтобы одновременно было удобно просматривать центральный вход в ателье, наблюдать за кабинетом директора, откуда не доносилось не звука и вести беседу с визави.

— Давай только побыстрей говори, чего тебе надо, — вновь начала командовать командирша. — Говори, что хочешь и уходи. Этот балаган, пора кончать.

— Скоро только кошки родятся, — напомнил я тёте известную истину, которую принёс в наш мир бессмертный Ося Бендер. Не сам конечно он это придумал, а товарищи Ильф и Петров вложили эту монументальную фразу в его уста, однако сути дела это не меняет.

— Что ты говорил про родственника? — перешла к конструктиву собеседница. — Имей ввиду. Я мужу конечно передам, но если он сидит, то муж вряд ли чем-то сможет помочь.

— Нет, Светлана Владимировна. Я хочу передать вашему мужу совсем другую информацию, которая не касается тюрем, — произнёс я басом, а сам понял что наврал, ибо та информация о которой шла речь касается всего, в том числе и тюрем.

— Ну меня то ты знаешь, а ты кто? Как твоё имя? И куда подевался твой акцент? Сколько тебе лет?

— Слишком много вопросов. А времени нет. Насчёт имени — зовите меня товарищ Артём.

— Товарищ… — с издёвкой произнесла она.

— Именно товарищ, Светлана Владимировна, а также друг и если хотите брат. И никак иначе.

Та фыркнула.

— «Товарищи», дорогой товарищ Артём, так не поступают и людям ножом средь бела дня не угрожают.

— Ладно. Оставим полемику и перейдём к делу. Светлана Владимировна, я хочу передать вам важные сведения! Очень, очень важные! Проникнитесь моментом и поймите — важнее этих сведений сейчас на Земле нет ни чего, — с пафосом принялся я убеждать «жертву». — Вы обязательно должны их передать лично в руки Николай Анисимовичу. Я не могу с ним встретится из-за известных причин, поэтому и решился на этот отвратительный поступок, чтобы через вас передать стратегическую информацию вашему мужу. Поймите, другого выхода у меня не было.

— И что это… как вы там сказали то… — стратегическая информация?.. Так что это за срочная информация такая? Где пожар? Где горит? — надменно поинтересовалась она.

— Где пожар вы спрашиваете? Где горит?.. Понимаете ли, горит уже во многих местах, очаги пожара разрастаются и скоро это пламя сожжёт всю нашу родину и нас вместе с вами.

— О Боже… Что вы несёте… Что за бред?!

— Понимаете ли Светлана Владимировна, я бы и был рад если бы это всё было бредом сумасшедшего, но к величайшему сожалению это правда…

— Откуда вы это взяли? Это всё вражеская пропаганда. Вам нужно поменьше «голосов» слушать… Они там и не такого на рассказывают…

— Я знаю то о чём я говорю потому, что имею связь с будущем.

— Господи… вы больны. Вам ко врачу нужно… Или кто вы, бабка-гадалка? Ясновидящий? Целитель? Дать ручку погадать? Нагадай мне цыганка, сколько мне лет жить осталось? Счастлива-ли буду? — с презрением произнесла она, протягивая руку.

— Мне не нужна ваша рука. Я и так могу сказать.

— Я вся внимание…

— Счастлива жить вы будете до 1982 года, то есть до тех пор, пока не начнутся гонения на вашего мужа. А долго ли вы жить будете… да можно сказать — не очень. 19 февраля 1983 года вы совершите самоубийство. А до этого, по слухам, вы будете стрелять в Андропова и выстрелите ему в живот.

— Вздор!.. Вы не в себе. Что за вздор вы несёте?! — сказала она в ярости.

— К сожалению, это не вздор. Кстати если вы хотите узнать всю правду о вашей семье, то знайте — ваш муж переживёт вас совсем ненадолго. Сначала его лишат должности, потом наград, а затем он, оставшись один, без друзей и семьи 12 декабря 1984 года оденет на себя мундир с орденами и медалями и пустит себе пулю в голову сидя в кресле за столом в своём рабочем кабинете.

— Бред!..

— Да нет Светлана Владимировна. Это далеко не бред. Вот, посмотрите ваше посмертное фото, — сказал я и протянул ей фотографию.

— Эээ… Провокация… — прошептала она, глядя на своё изображение в неприглядном виде.

— Отнюдь. А вот фото вашего мужа до и после, — протянул я ей ещё несколько снимков.

— Бред… — повторилась она. — Провокация… Какая чудовищная ложь… — шептала она, разглядывая фотографии своего мужа держа их трясущимися руками.

— Ладно. Пусть то что я говорю это всё бред и провокация, но хотя бы отдать прочитать бумаги своему мужу вы можете? А он уже сам решит, верит или не верить в это. Да и вообще, сами можете почитать. Вам тоже будет интересно. Там не только о распаде страны, но и о агентах ЦРУ в Москве, да и вообще в России… — я осёкся. — В смысле не только в столице, но и во всей стране — СССР… Есть информация о вашей семье…. Также там присутствует немного технической документации по некоторым устройствам и физическим явлениям, — сказал я доставая из сумки «подмётные» письма. — Кроме того, в одном из конвертов есть доказательства того, что я говорю правду, это описание событий, которые будут происходить в течении ближайшего полугода в стране и мире с привязкой дат и местности. Если предположить, что я мошенник, всё это провокация и я могу подстроить какие-нибудь события, то наверняка вы согласитесь с тем, что землетрясения, наводнения и другие подобные катастрофы вряд ли могут искусственно создать даже ЦРУ.

— Кто? — ожив спросила меня собеседница.

— Ну это я так сказал, в шутку… Если вдруг ваш муж подумает, что я к примеру, из ЦРУ или какой другой иностранной разведки, то прочитав папку со стихийными бедствиями и катаклизмами, которые в ближайшее время будут происходить на планете, по идее он должен будет убедится в моей правдивости. Вот ещё… Если вы боитесь, что письма могут быть отравлены, то оденьте при прочтении медицинские перчатки как у меня, — сказал я и помахал ей продемонстрировав руку в перчатке. — Наконец, можно одеть костюм химической защиты и противогаз, если всё же будут сколь-нибудь серьёзные сомнения.

Та, немного подумав всё же взяла со стола пачку с письмами.

— Теперь не менее главное. Запомните! Ваша квартира, ваша дача, лавочки перед домом, лавочки в саду, фонари — это всё может быть на «прослушке». Кстати говоря и машины тоже… Вся информация о вашей семье каждую неделю ложится на стол к Андропову, поэтому для разговора с мужем рекомендую вам выехать за город, в лес, где вы сможете пообщается без лишних ушей.

— Даже если это и правда, то муж очень занят. Его тяжела будет вытащить в лес… хотя завтра воскресение… — потерянно произнесла она, косясь то на фотографии мёртвых тел, то на связанную стопку писем.

— Ну не получается в лес, так разыграйте с мужем ссору дома и общайтесь записками. Как вариант вам написать записку мужу о постановочной ссоре здесь и передать её ему при входе в квартиру устроив ссору… Дело в том, что, прочитав это, — я указал на письма, — вы очень сильно изменитесь, ровно, как и ваш муж. Это непременно заметят и начнут искать объяснения, поэтому хорошая ссора и обвинения скажем в супружеской измене будут вполне кстати.

— О Боже. Не ужели это правда. И всё так трагически закончится?..

— Не знаю. Всё в ваших руках. В ваших и вашего мужа. Но имейте ввиду, что нужно быть очень и очень осторожными и никому, никогда кроме Николай Анисимовича не говорить о письмах и информации полученной из них! Помните — вас прослушивают! Кстати, я вашему мужу уже отсылал одно письмо, и он должен был его получить — это письмо про маньяков.

— Так это были вы? — приподняла она брови в удивлении. — Он мне рассказывал о том, что какой-то аноним прислал письмо про мерзавцев.

— Да, это был я. И очень хорошо, что он его всё же получил, наверное, потому, что я подстраховался и продублировал письмо несколько раз отослав его с разных почтовых ящиков.

— А дочь? Что стало с ней, после того как я… как мы… — вдруг встрепенувшись решила прояснить за семью женщина.

— Всё там, — я показал на стопку, — но ничего хорошего в жизни её не ждёт. Ровно, как и вашего сына, — и я в общих чертах рассказал придуманную историю о ужасной жизни их семьи после её смерти.

* * *

— Мне пора, — сказал я, поднимаясь со стула, глядя на рыдающую «закошмаренную» женщину и понимая, что, наверное, с «чёрными красками» я немного переборщил. — Помните! Никому не говорите о нашем разговоре и уж тем более не показывайте никому кроме мужа эти письма никогда! По меньшей мере это просто опасно! Езжайте прямо сейчас к Николаю Анисимовичу и доведите до его сведения вот ещё что — в его окружение, либо уже внедрён, либо будет внедрён в ближайшее время, как минимум один агент КГБ и именно он будет помогать собирать компромат на вашего мужа, а затем и сдаст его в 1983 году, растрезвонив о ваших картинах, сервизах, бриллиантах…

Рыдающая собеседница вздрогнула.

— Ну ладно. Более подробно всё прочтёте в письмах, в том числе и как со мной можно связаться. Теперь такой вопрос: Что с Эллой Рудольфовной будем делать? — поинтересовался я, картинно посмотрев на лежащий рядом с сумкой нож.

— Не надо, — быстро нашлась Светлана Владимировна, вытирая слёзы. — Я с ней поговорю. Она умная девочка. Она ничего не скажет.

— Хорошо. Объясните ей, что приходил какой-то «грузин» просил за родственника, вы сказали нет и пригрозили милицией, он испугался и убежал.

— Да. Так будет правильно.

— Ещё вот что… Хочу дать лично вам добрый совет — немедленно завязывайте с покупкой всякой роскоши: картин, хрусталя и так далее, а также прекратите скупать золото и бриллианты, которые вы со своей подругой — Галиной Леонидовной, дочерью Леонида Ильича Брежнева, хотите потом перепродать, потому что знаете о скором повышении цен!

— Откуда ты!.. — начала было она говорить, вскочив на ноги и замолчала, вероятно поняв, что знаю я если не всё, то очень многое…

— До свидания, — произнёс таинственный незнакомец и вышел из комнаты…

Я был готов броситься бежать, если услышу женский крик о помощи, но в здании было тихо. Проходя мимо директорского кабинета заглянул внутрь.

Связанная мной женщина смирно сидела на том же кресле и глядела на меня заплаканными глазами.

— Нэ волнуйтэсь. Сэйчас Свытлана Владымировна придёт и вас разважет, — сказал «грузин», а затем добавил: — Извыните мэня пожалуста, но по-другому я нэ знал, как паступыть. Да свыдания.

Когда подошёл к двери запасного выхода снял с головы маску, стянул с себя платье и положил его к себе в сумку, ибо оставлять лишние улики ни к чему, отодвинул засов и вышел на улицу.

Пройдя несколько кварталов свернул в небольшую рощу, где поменял рубашку на белую майку и прикинувшись спортсменом, закинул сумку за спину и побежал куда глаза глядят.

Через пол часа бега, спустился в метро, а поехал на Казанский вокзал. Состояние у меня было так себе… Из-за того, что я перенервничал всё внутри тряслось и дрожало, но ехать было необходимо. Кассеты обязательно нужно было забрать именно сегодня, потому как уже завтра истекал срок аренды камеры хранения. Поэтому стиснув зубы я и приехал на вокзал, где забрал из двух ячеек 200 записанных кассет, которые там для меня оставил Федя Федин.

* * *

В три часа дня я был дома и немедленно залез под душ, пытаясь снять напряжение последних часов стоя под холодными струями воды.

«Всё. Жребий брошен. Теперь всё точно пойдёт не так. Теперь всё точно изменится. Чем всё теперь закончится больше не знает никто. Я изменил мир! Изменил историю человечества! Господи, нахрена я это сделал?! Что же мне не жилось то нормально — куча денег, известность, всё же есть! Так зачем?! Нахрена мне нужно что-то менять, ведь и так всё шикарно?! Мог бы всю жизнь как сыр в масле кататься!.. А теперь… Кто может теперь сказать, что будет?» — задал я немой вопрос в пустоту… и пустота, сжалившись надо мной прошептала в ответ:

Кто знает, что ждет нас?
Кто знает, что будет?
И сильный будет,
И подлый будет.
И смерть придет
И на смерть осудит…[35]

Внезапно, по телу пробежала дрожь и меня всего затрясло…

Мир перед глазами «поплыл» и я потерял сознание…

Глава 21

Интерлюдия. Жена министра.

Когда за этим, в маске закрылась дверь, Светлане Владимировне Щёлоковой захотелось побежать на выход и позвать Серёжу — её водителя. У него есть пистолет и он бы того гадкого преступника, если бы и не застрелил на смерть, то наверняка бы ранил, а потом арестовал, но что-то внутри её заставило этого не делать.

И дело было даже не в этих чёртовых фотографиях, а в убеждённости с какой говорил этот человек без лица — товарищ Артём. У неё внутри при разговоре с собеседником сложилось стойкое чувство, что тот не просто рассказывает ей страшные вещи, придумывая и фантазируя их в своей больной голове… нет, была уверенность, что он точно, совершенно точно знает то, о чём говорит, ибо всё это он уже пережил… у него это уже было… для него это пройденный этап.

Так неужели она только что общалась с путешественником во времени? Неужели в светлом коммунистическом будущем изобрели машину времени и сумели послать человека в прошлое, что бы он помог своим предшественникам?.. Фантастика… Этого не может быть… Тогда что? Американский шпион? Они там у себя на загнивающем Западе и не такие фотографии понаделать могут…

— Так, — сказало она себе и взяла в руки связанную стопку писем. — Если они хотят устроить провокацию, то документы мы тщательно изучим. Если они хотят отравить Николай Анисимовича, то ни черта у них не выйдет — я сама их вскрою и осмотрю. Как там этот — товарищ Артём говорил, я вроде как в Андропова стреляла, а потом вообще сама застрелилась, ха… это я могу, я такая, я отчаянная, я фронт прошла, а тут какая-то гавнянная провокация. Что мне какие-то сраные яды ЦРУ?! Хрен вам всем по вашим рожам, — громко, со злостью произнесла она и отчаянно рванула верёвку связывающую стопку больших, толстых от вложенных в них бумаг, письменных конвертов.

Конвертов оказалось девять. Каждый из них был подписан и пронумерован.

Она разложила их на столе в порядке нумерации.

Конверт № 0. Путеводитель.

Конверт № 1. Предатели.

Конверт № 2. Личная жизнь семьи Щёлоковых.

Конверт № 3. Развал СССР.

Конверт № 4. Техническая документация.

Конверт № 5. Убийцы и маньяки. (копия, уже отправленного в МВД письма, а также дополнение включая ещё несовершённые преступления)

Конверт № 6. Важные события в СССР в период (сентябрь 1977 года — март 1978 года).

Конверт № 7. Важные события в Мире в период (сентябрь 1977 года — март 1978 года).

Конверт № 8. Рекомендации и связь.

Открыв, самый тощий конверт, которым являлся путеводитель она извлекла оттуда содержимое, которое составлял всего один печатный лист. На нём была напечатана нумерация и краткое содержание остальных писем, а также две небольших чёрно белых фотографии.

На одном из снимков была изображена карта метрополитена… она вгляделась в фотографию и в верхнем углу прочитала. 2019 год.

Ей казалось такое невозможно. Как строители смогли накопать такое большое количество станций и главное зачем? Неужели в светлом будущем в городе будет жить такое огромное количество людей ради которых стоило бы строить столько станций?

Внимательно осмотрев фото — схемы метро, она поняла, что без увеличительной лупы прочитать название станций очень затруднительно, поэтому отложив снимок в сторону взяла вторую фотографию.

Беглого взгляда на неё хватило для того, чтобы она узнала любимый город — Москву. Вот красная площадь, вот башни кремля, вот…

— Кхе, кхе, кхе… Провокация… — закашлявшись прошептала она, глядя на фотографию будущего. — Чудовищная провокация, — крикнула она, откинув ненавистное фото с ненавистным городом. Руки вновь затряслись и её прошиб пот…

Просидев с закрытыми глазами с минуту, она смогла «взять себя в руки» и успокоиться.

Затем глубоко вздохнула и открыла конверт № 1 — Предатели.

В нём также, как и в предыдущем конверте лежало несколько фотографий, но напечатанных листов было гораздо больше — порядка 20 штук.

Она приступила к чтению и чем дольше она читала данный опус, тем сильнее волосы на её голове «вставали дыбом».

«Этого не может быть. Это просто невозможно! Немыслимо! Это враньё!.. Боже… что же это такое?! … — пыталась найти ответы на вопросы она, но мысли в голове носились в хаотичном порядке с бешенной скоростью и путались, поэтому она поняла, что уже ничего не понимает и не соображает. — Так. Всё… Дома разберёмся. Дома… Нужно попасть срочно домой. Нужно засунуть всё это в сумку и отвезти Коле, там он разберётся, что с этим всем делать… А сейчас спокойствие, спокойно выходим на улицу и едем домой. Домой. Только домой…»

Она вышла из комнатушки и на ватных ногах пошла к выходу. Увидев закрытую на ключ дверь, она попыталась припомнить, что она забыла что-то сделать, но вот что именно оставалось загадкой.

Постояв несколько минут в оцепенении, она решила, что: «Фиг с ним, забыла и забыла. Значит это дело не такое уж и важное раз совсем вылетело из головы. А сейчас домой…»

И уже собравшись уходить, переступая через порог ателье, она вдруг вспомнила про Элю…

Сказав водителю, который заметив её завёл мотор, что будет через десять минут, она закрыла дверь на замок и пошла развязывать бедную пленницу.

* * *

— Тихо, тихо. Успокойся. Всё уже позади. Успокойся моя девочка, — сидя рядом с бедной Эллой, гладя её по голове говорила Светлана Владимировна, успокаивая натерпевшуюся страстей директрису, которую она несколько минут только назад закончила освобождать от пластыря, в который она была «упакована» словно мумия.

— Я думала он вас… а потом меня… — заикаясь говорила бедняжка. — Я так испугалась, что он вас ножом…

— Меня? Он? Да ты что! Я напомнила ему кто мой муж и что он с ним может сделать, если преступник немедленно не уберётся от сюда. Тот от испуга чуть в штаны не наделал. Потом извинился и убежал, — хорохорясь врала старшая подруга.

— А что ему было надо?

— Да за родственника какого-то просил. Я твёрдо сказала нет. Он извинился и ушёл.

— Светлана Владимировна, наверное, нужно милицию вызвать, вдруг он вернётся? — задала логичный вопрос Элла Рудольфовна.

— Не волнуйся, не вернётся. Незачем ему возвращаться. Деньги ему не нужны. Да ты же сама слышала я ему перстень с серёжками предлагала, он отказался. А по его вопросу я ему ничем помочь не могу. Пусть обращается в суд и подаёт на апелляцию, так что успокойся, нечего ему теперь тут делать. Кстати, а у тебя выпить тут есть?

Получив утвердительный кивок и сумбурное пояснение, где взять бутылку, которая всегда была припасена для VIP персон, Светлана Владимировна сходила к сейфу и достав оттуда коньяк разлила его по рюмкам.

Протянув одну рюмку страдалице, она произнесла небольшой тост: «За нас» и не чокаясь выпила.

Директриса сидя с потерянным взглядом и рюмкой в руке к конструктивному разговору была явно неготовая, поэтому Светлана Владимировна на правах старшей подруги решила ей немного подсобить и помогла той выпить, влив коньяк ей в рот, затем поцеловала её в щёку и тут же влепила пощёчину.

От такого резкого перепада «внешней среды» директриса стала понемногу приходить в себя и непонимающе посматривать на «клиентку».

— Слушай Эля и запоминай. Тут сегодня никого не было!

— А как же… Нужно же рассказать…

— Ты что?! Ни в коем случае! Никому ничего не надо рассказывать. После твоих рассказов знаешь, что тут начнётся? Допросами замучают! А меня вообще без сопровождения никогда никуда не отпустят и жизни не будет. А не будет жизни у меня, то и у тебя её не будет! Поняла?! Поэтому точка! Я сказала! Никого не было! Ни когда! Всё поняла?! Тогда пошли я возьму несколько вещей и уезжаю. Галине Леонидовне передашь, что у меня сильно разболелась голова, поэтому я её не дождалась.

* * *

В машине её так и подмывало открыть сумку и читать, читать, читать… но она всякий раз себя останавливала и помнила слова товарища Артема: «Кругом враги» и Светлана Владимировна держалось из последних сил, хотя это было крайне тяжело, ведь там наверняка столько интересного…

«Враги. Враги. Они живут среди нас, выступаю на заседаниях, смеются на свадьбах, чокаются рюмками на праздниках и всё время держат за пазухой нож, чтобы в один момент ударить исподтишка, и чтобы убить…

Твари!..

Калугин — е* *** мать! С***! Предатель!»

Она помнила его — это был красивый молодой генерал. Самый молодой генерал СССР… и предатель… кто бы мог подумать? Кто вообще в это может поверить?

Она ехала и держалось за что угодно, только не за сумку, боясь в любой момент сорваться и выхватив письма прочитать их… ведь там было и про их семью…

«Боже… Почему я в первую очередь не прочитала про семью?! Да, этот парень рассказал некоторые страшные подробности, о ужасной участи которая постигнет ихнюю семью, но рассказал же он далеко не всё… Нужно тщательно всё прочитать и быть может удастся что-то изменить? Почему же я не прочитала?! — корила себя она, теребя ручку двери. — Когда же мы наконец доедем?!»

* * *

В лифте она достала записку для мужа, которую написала ещё в ателье и пробежала текст глазами еще раз. Конечно всё изложенное было сумбурно, ибо писалось в нервном напряжении, однако суть послание он ухватить был должен.

Дверь в квартиру открыла домработница, после приветствия Светлана Владимировна сказала, что та может быть на сегодня свободна, а завтра вообще устроить себе выходной, придя только в понедельник. Прислуга заулыбалась и не став долго мешкать стала собираться, а хозяйка квартиры в это время прошла в кабинет к мужу, без стука распахнув дверь и не здороваясь «сорвалась» на работающего за рабочим столом супруга.

От такого напора тот опешил, поднялся из кресла и подойдя к ней попытаться узнать, что случилось, дабы успокоить не в меру возбуждённую жену, но успокоить огненный шторм, было не так просто… Супруга была в состоянии бешенства и постоянно ругалась, обвиняя его сразу во всём: не любит, изменяет, не ценит, пьёт, бьёт.

Затем она сделала вообще странную вещь, сначала подошла к окну и осмотрев оконный проём быстро подбежала к ничего непонимающему мужу и крепко поцеловала его в щёку. От такого дисбаланса Николай Анисимович впал в ступор и в этот момент Светлана Владимировна сунула ему в руку записку заводя «свою шарманку» по новой — обвиняя его в неуважении к ней и пьянстве…

Входная дверь в квартиру хлопнула закрываясь за домработницей, а ничего непонимающий министр под град непрекращающихся обвинений в супружеской измене и ругань жены, развернул сунутый супругой листок и принялся читать.

Прочитал раз — ничего не понял…

Достал очки и присев за стол принялся читать более вдумчиво, но из-за криков любимой сделать было это крайне сложно.

В записке говорилось:

Дорогой! Пожалуйста! Делай всё как я тут тебе написала! Сейчас я устрою с тобой скандал, а предметом скандала будет то, что ты мне совсем мало уделяешь внимания и я тебя подозреваю, что ты спишь с нашей домработницей!

Я буду ругаться, ругайся и ты в ответ!

А теперь о главном! Меня попросили передать тебе очень важные письма и фотографии. Тот человек, который встретился сегодня со мной, это тот таинственный аноним, который прислал вам письма про маньяков и убийц. Так как с тобой он встречаться опасался, то передал эти послания мне.

Наша квартира прослушивается, ровно, как и машины и дача. В рядах КГБ большое количество предателей и агентов американских спец служб.

Возможно завербованы дом работница и водители. Их цель — это…, впрочем, ты прочтёшь всё сам.

Прошу тебя, ради всего святого, ради меня, ради наших детей, сделай так как я тебе написала и ничего не говори в слух, особенно про письма, которые ты в скором времени прочтёшь!

Если что-то хочешь мне сказать, то пиши на листочке, потом мы все листки сожжём.

Помни, вокруг нас могут быть враги! Я не хочу, чтобы они победили!

Ругайся!

Конец интерлюдии.

* * *

Интерлюдия. Министр.

Он услышал, как пришла жена и говорит домработнице, что та на сегодня свободна и может идти домой.

«Что ж, значит субботний вечер мы проведём вдвоём. Кстати, а почему она так рано приехала? Неужели так быстро разобрались со шмотьём? Или в этот раз туда привезли неподходящий ширпотреб?!»

Затем в кабинет влетела Светлана и начала ругаться…

Нужно было хорошенько обдумать поданную ему вчера докладную записку, с обоснованием реорганизации управления внутренних дел Московской области в главное управление внутренних дел Московской области (в целях поднятия престижа и в связи с увеличением численности штатов), которую ему подал генерал-лейтенант милиции Василий Константинович Цепков, поэтому истерика Светланы сейчас очень сильно мешала работе, но министр МВД СССР всё же нашёл в себе силы, не отвечать на скандальные выпады супруги, а просто развернуть листок переданный ему ей и прочитать.

«Что-то белиберда какая-то. О чём это она тут пишет? Какие ещё враги?! Ничего не понятно. Да и невидно ничего, очки надо одеть,» — сказал он себе и присев за стол одел «окуляры».

Прочитал записку более тщательно и вопросительно посмотрел на супругу подумав: «Может она сошла с ума?». Затем решил ещё раз попробовать успокоить Светлану, но попал под огонь основного калибра: «А у тебя и с нашей дом работницей что-то было?! Да?! Признавайся!» — кричала она.

— Да ты что, белены что ли объелась?! Лена у нас работает уже который год без нареканий. Так что ж ты такое тогда говоришь?! — решил он всё же подыграть жене раз она этого хочет и ещё раз стал перечитывать записку иногда посматривая на неё.

Та, увидя его вопросительный взгляд, ка бы в подтверждение написанному на бумаге активно закивала головой, в очередной раз поцеловала его в щёку, а затем протянула фотографию…

«Что это? Метро? Где? В Москве? Это что, рисунок, что ль какой? Фантастика? Или это будущие планы строительства метрополитена?»

— Фантастика, — произнёс он, принимая из её рук увеличительное стекло и в «пол уха» слушая продолжения спектакля, который жена и не собиралась заканчивать.

«Ну, что тут у нас нафантазировали?.. О как… Реконструкция предусмотрена аж до 2019 года. Весьма отдалённое будущие. Молодцы метростроевцы. Смотрят в даль, а не только на пол шага вперёд, как некоторые… Ладно. Посмотрим, что за станции… Оо, станция «Спартак». Сделали всё же…А «ЦСКА» есть? Нету… Интересно, — раздумывал министр, рассматривая будущее подземной транспортной системы столицы. — Так… а чем им «Колхозная» не угодила, почему переименовали? А «Ждановская» и «Площадь Ногина»? Чего-й то они? Это кто же им такое позволил? Кто разрешил? Что за самоуправство?»

— Ну с чего ты это взяла?! — произнёс он, потрясывая фотографией, она показала пальцем на строчку в записке и дала листок с надписью — «Письмо № 0. Путеводитель.»

«Ага. Значит это ей передал некий товарищ Артём, который письмо про убийц прислал. Так понятно. Про маньяков там много ценной информации было, следователи до сих пор зашиваются, сколько дел сразу закроют…

Но вот это… «Враги в КГБ…» «Развал страны…» Это уже не в какие ворота не лезет! Надо бы найти этого Артёма, как следует допросить, и узнать кто внушил ему эти мысли и с какой целью…

Хотя… далеко то ходить не надо. От всего этого дела дурно пахнет и за версту видно, что торчат ЦРУшные» «уши». Да и цель их очевидна и видна невооружённым глазом — уничтожения первого в мире государства рабочих и крестьян, тут можно к «бабки не ходить», так и есть. Сначала подкидывают достоверную информацию, а затем, в какой-то подходящий момент вместе с настоящими данными «сливают» дезинформацию.

Этот приём хорошо известен, и даже отражён в прекрасном фильме «Вариант «Омега»» вышедшим на экраны страны два года назад — в 1975 году. Так что господа американские шпионы тут сработали очень топорно и облажались. Нужно бы им почаще наши фильмы смотреть, не делали бы тогда таких детских глупостей.»

Она протянула ему ещё один снимок.

«Ага. Опять фантастика. Вроде Москва, а вроде нет. Огромное количество машин, которыми забита вся улица и Кремль на заднем плане. Машины какие интересные, да-все разные, да-как много их. Ну тут конечно художник выложился «на всю катушку». Это ж надо так чётко каждый автомобиль прорисовать. Да… Вот уж работа так работа… И не поймёшь, чем это он картину то писал. Ну не маслом-то это точно, но и не карандашом… Чернилами что ль? А вообще работа проделана гигантская. Уж я-то знаю, как картины писать, потому как сам иногда пишу. Одни эти машинки чего стоят, а ещё же вон… и башни со стеной как тщательно прорисованы, даже кирпичики видны. А ещё ведь и звёзды надо было …» — подумал про себя он и подвинув увеличительную лупу на кремлёвскую башню прошептал:

— Ну ни х** ***! Орлы! Орлы — мать его!

Он ещё раз глянул на фотографию и зло подумал: «Вы что там, художники-фантасты, совсем мля в своём светлом будущем, которое в ваших мозгах появляется, ё****?! Какие к чёрту орлы, а звезды где?! Вольницу вам дали! Ну мы вас за такое по головке не погладим! Распустились «мля»! Ну ничего, мы вас быстро приструним! Посмотрим какие вы орлы!.. Это мы орлы! А вы даже не орлята, а если и орлы, то комнатные.»

«Коля это будущее,» — написала на листке бумаги жена, видя, как побелел её супруг.

«Какое будущее Света. Ты что? Это провокация!» — с негодованием начиркал он ответ красным карандашом.

«Нет Коля, это не провокация. Вот письма и фотографии, которые мне передали. Тут написано про всех нас. Я сейчас собираюсь прочитать, что с нами будет. А ты пока прочти вот это,» — с этими словами она протянула напечатанный на машинке лист, который она вытащила из конверта № 1.

— Да-да, ты ещё не всё знаешь! Это ещё далеко не всё, что я хотела тебе сказать, — прокричала она и показала на листок с пометкой — «Общее.»

Как бы мерзко не было читать самиздатовскую диссидентскую ахинею, однако ознакомится с пасквилями врага было необходимо. Министр смог превозмочь себя и взял «писульку», в которой наверняка написаны гадости про советский строй, затем он тяжело вздохнул и принялся за чтение «крамолы».

Общее.

Здравствуйте Николай Анисимович.

Как меня зовут в вашем времени — абсолютно не важно, поэтому называйте меня — товарищ Артём.

Я попал к вам из далёкого 2019 года. Я понимаю в это сложно поверить, но это так.

Фотографии, которые находятся в конверте № 0, сделаны в 2019 году. На одной из них сфотографирована схема метро 2019 года, а на другой Кремль.

Все эти фотографии сделаны в городе Москва, столицы государства — Российская Федерация — Россия, которое образовалось на обломках СССР в 1991 году.

Сейчас там, в далёком будущем нет ни КПСС (в вашем понимании этого слова), ни дружественных советских социалистических республик, зато есть независимые государства: Эстония, Литва, Латвия (все три карликовых образования находятся в блоке «нато»), Украина, Грузия (всячески стремятся туда попасть и наверняка попадут), Молдова (судя по всему в ближайшие годы будет поглощена «соседом» и станет румынской провинцией), и другие государства «сварганенные» «на скорую руку» из бывших советских республик, которые в военный блок «нато» пока не вступили, но почти все они очень об этом мечтают.

Так что вот такие вот «пироги с котятами» там в светлом будущем — «нато», там есть, а противостоящему ему «ОВД» (Организация Варшавского Договора) нет. Точнее «организации» нет, а страны, входящие в вашем времени в договор есть и они практически все входят в блок «нато».

Там в 2019 году нет Югославии, она развалится на несколько государств после кровопролитной войны в 1990 году.

СССР же прекратит своё существование в 1991.

Я понимаю. Сейчас Вам в это трудно поверить, потому как оборонная мощь страны велика, граждане сплочены, партия наш рулевой, заводы «коптят», а фабрики «шумят», в общем как говорится — «броня крепка и танки наши быстры», но поверьте, пройдёт 14 лет и всё изменится, а страна раздираемая внешними врагами и внутренними междоусобицами, рухнет в тартарары, при этом угробив огромное количество своих граждан.

Посмотрите фото, что произведёт со страной и её жителями.

Николай Анисимович посмотрел на жену, которая вся в слезах, зажимая рот ладонью читала конверт № 2, взял стопку фотографий из первого письма и принялся их изучать.

«Это что? Наши ветераны из помоек едят?»

«А это что, завод АЗЛК в Москве? Там, где собирают автомобиль «Москвич?»»

«А это, что? Дети? Что с ними случилось?»

«А это…марш в Вильнюсе… кого?!» …[36]

«А это что, митинг против КПСС?.. Митинг?! Митинг «мля» против нашей партии?!»

«Что тут написано, то — «Хунте хана?»… Памятник Дзержинскому разрисовали… Что это?!!! Кто это сделал?»

«А это… А это… А это…»

«А это…»

«Мать моя… да это же танки по Верховному совету стреляют,» — обомлел министр и заорал:

— Ё***** в ***! Да ты ***** что ль совсем?! Что это за бред! Что — «мать его», это — «мать его», за — «мать его», ё**** — «мать его», бред?!

— Да! Бред! Бред! Мерзость! Как такое могло с нами произойти?! Этого не может быть! Я не верю! Не верю! Слышь, ты! Не верю!.. — закричала жена в ответ закатываясь в истерики и продолжая читать «откровения» из конверта № 2 — личная жизнь…

— Позорище!!! Позорище!! Ё**** стыд!!!! — сжав зубы громко прошипел он и накапал себе в рюмку 25 капель валокордина.

Выпив лекарство и чуть подержавшись рукой за левую часть груди, где бешено колотилось бедное сердце, он с ненавистью глянул ещё раз на фотографии и взглотнув принялся дочитывать «роковое» послание.

… Существует большая вероятность того, что вы мне не поверите и посчитаете это всё провокацией, поэтому, чтобы доказать, что все факты, которые будут представлены в письмах являются правдой, а не вымыслом, я подготовил для вас конверты № 6,7. В них вы найдёте описание событий, которые произойдут как в нашей стране, так и за рубежом вплоть до марта 1978 года.

Рекомендую незамедлительно начать ознакомление со всеми письмами.

О том, что эти документы никому показывать и рассказывать о них нельзя я думаю говорить будет лишним, однако напомню, вокруг вас много недоброжелателей и самых настоящих врагов, в том числе и из рядов КГБ, которое просто кишит предателями и вражескими агентами влияния.

Удачи!

Подпись. Товарищ Артём.

Взяв конверты № 6,7, Николай Анисимович подошёл к бару, достал оттуда бутылку водки и под рыдания жены еле-еле передвигая ноги отправился на кухню, ибо по заведённой в «допотопные» времена традиции, все проблемы мирового масштаба могли решатся исключительно там.

Глава 22

4 сентября.

«Чтой-то подустал я, — потягиваясь в кровати размышлял «спортсмен». — Может пропустить утреннюю пробежку разок? Ну или хотя бы грузы с ног и рук снять, всё легче будет, а то ведь так и помереть не долго, на вроде того как я вчера сознание потерял.

В принципе понятно почему я «шлёпнулся» — нервное напряжение, «все дела», но всё же — а если бы я стоял не под душем, а скажем принимал горячую ванну, утонул бы, и вся недолга. Да и под душем я тоже вчера неплохо упал, до сих пор локоть болит, хорошо хоть голову об ванну не разбил и то «хлеб» …

Ну так, что… прогуливаю я сегодня тренировку или нет?»

«Не тупи Сашок. Спорт нужен и важен. Быть может ещё спортивную карьеру сделаешь. Так что хватит ленится! Ну-ка марш в ванну!» — скомандовал я себе и вылез из-под одеяла.

* * *

… Нда… хотя сначала совсем не чувствуется, но после девяти километров бега начинает ощущается усталость и всё это скорее всего из-за двухкилограммовых свинцовых грузиков, которые я привязываю к рукам и ногам.

«Для чего?» — поинтересуетесь Вы.

«О. Это для кайфа…»

«Для кайфа? Какого кайфа? Ты о чём вообще?..»

«Да вы даже представить себе не можете, что происходит с телом и душой, когда после выматывающей долгой тренировки ты эти грузики с себя снимаешь! Вот это кайф!.. Ноги и руки и до этого неплохо двигающиеся с неплохой скоростью, когда ими «машешь», после снятия «лишнего» груза просто «летают» похлеще, чем у Брюса Ли.

«Так у тебя вроде с «физухой» и так всё в порядке,» — напомните Вы.

«Ну да, с «физухой» всё в порядке — спасибо зарядке, — скаламбурю я в ответ. — Сейчас всё достаточно хорошо, а будет ещё лучше. Мне предстоит сделать много Великих дел, поэтому, чем я буду сильнее, тем больше шансов на победу в забеге, который называется — жизнь.»

Так, что «держаться сержант Белов», приведу я себе цитату из к/ф «Бригада» и ускорюсь на последнем километре.

Пока бегу думаю о бессонной ночи, которую наверняка провела семья Щёлоковых из-за моего послания. Вот я им в их практически беззаботную жизнь «заморочку» подкинул. Весёлое у них сейчас время настало, столько всего узнают нового и неизведанного… но будут ли они после этого счастливы?..

Не знаю… Вряд-ли…

С одной стороны, я им спасаю жизнь и рассказываю, где стелить стог сена, чтобы мягче было падать, но с другой стороны я делюсь огромным грузом ответственности, который им теперь предстоит тащить вместе со мной и невзирая на меня всю свою жизнь.

«Ну а почему бы и нет? Пусть тащат. Не всё же им как сыр в масле кататься? Пусть поработают!» — гневно скажете Вы.

«Да пусть, я разве против. Наоборот за. Но вот смогут-ли? Выдержат-ли?» — с сомнением отвечу я.

«А-то. Конечно выдержат. Во-первых, они оба фронт прошли, а во-вторых… какой же Васин ты наивный! Ну сам подумай — может ли обычный человек, даже очень неплохой человек стать маршалом и министром? Ты много таких знал в той жизни? То-то! Так, что не сомневайся. Выдержат. И тебе ещё помогут.»

«Ну про помощь то это да… Помощь со стороны министра входит в мои планы,» — хитро прищурюсь скажу я Вам по секрету.

«Ах вот даже как! Какой же ты коварный! А мы думали ты бессребреник!»

«Почти, — ответит потенциальный бессребреник и добавит: — Прекратите сказки читать… какие там нафик бессребреники, всё это либо «клиника», либо фантастика. В нашем же случае я собрался использовать министра во благо всех, в то числе и себя — любимого. Поэтому не капли угрызений совести по этому поводу я не испытываю и даже наоборот, если он мне поверит, то реализация дальнейших моих «наполеоновских» планов значительно ускорится и упростится, а это не может не вселять оптимизм. Поэтому, пусть работает!»

«Так, что же он будет делать в первую очередь? Как думаешь?»

«Даже и не знаю, что Вам ответить. Наверное, сначала он убедится, что всё это не розыгрыш и не провокация, а уже затем будет что-то предпринимать. С предателями и убийцами дело ясное, что с ними делать, потому как компромата там выше крыше, а вот со страной, скрытыми агентами и дураками, что делать — даже и не знаю…

Конечно можно помочь и «наморщить» министру «мозг» в том смысле, что не плохо было бы создать некий вариант «Белой стрелы» — мифической группировки, гремевшей в 90-х, которая якобы убивала преступников без суда и следствия, ну или какой-нибудь синдикат киллеров создать… но нужно ли это делать? Быть может он сам придумает более лучший вариант, а я своими идеями могу только помешать правильно мыслить… Поэтому пусть сам пока думает. Если ничего не надумает, то «Чип и Дейл» из будущего всегда придут на помощь министру СССР!»

А вообще, насколько я понял, посмотрев о нём фильмы и почитав книги, Николай Анисимович — человек прямолинейный и в интригах не силён, поэтому главное, чтобы он не наломал со своей прямолинейностью дров. Я надеюсь у него ума хватит не пойти с этими бумагами к Андропову или Брежневу, ибо тогда всё усложнится.

Я конечно ему написал, что неплохо было бы поискать союзников, которые не запятнали, или точнее сказать не очень запятнали себя в будущем, намекнув в какой стороне такие союзники водятся. Надеюсь поверит и начнёт «пробивать» ситуацию, а нет, так у меня есть ещё пара вариантов как министра направить в «правильное русло», что бы он не сбился с выбранного мной пути.

«Ну ты даёшь Саша. Он что идиот? Если поверит, то поверит! Тем более, ты же сам говорил, что министрами так просто не становятся. Значит и в искусстве придворных интриг он, если не «мастер», то и не «ученик», поэтому расслабься, всё будет нормально,» — скажите Вы, успокаивая бегущего в сторону дома школьника.

«Вашими бы устами…» — отвечу я Вам забегая во двор.

И так. Какие у нас стоят ещё вопросы на повестке дня?..

Ну один из первых вопросов — это вопрос, когда начинать операцию «Кассета», то есть тотальное распространение плёнок с записью наших песен.

Считаю, что на относительно спокойное распространение у меня будет максимум неделя, естественно это при условии, что на это действие отреагируют вообще в том числе и в КГБ. Конечно есть шанс, на который я очень надеюсь, что всем будет до лампочки и я без проблем раздам все партии кассет, а их Федя, наверное уже «нафигачил» несколько тысяч, не считая большого количества, хранящегося у меня дома под кроватью.

А вообще, само слово «распространение» и «самиздат» в СССР этих времён было жутким и пугающим, поэтому реакцию спец служб я ожидал крайне негативную и достаточно скорую.

Безусловно риск попасться «на горячем», то есть с поличным, был достаточно велик, но я не верил, что при задержании школьника «опера» применят огнестрельное оружие.

В других же случаях, если я не буду застигнут в врасплох, то скорее всего убегу и хрен они меня поймают, ибо продолжать свою музыкальную, да и вообще творческую карьеру, где ни будь на Калыме или в Магадане я категорически не хотел. Как там говорится: «Лучше калымить на Гондурасе, чем «гандурасить» на Калыме?» Вот и я придерживаюсь такого же мнения. Поэтому, только ноги, только бег, невзирая на слова ящерицы из мультика которая заявляла, что главное не крылья или ноги, а главное хвост…

Так вот, я надеялся, что «хвоста» как раз не будет, за него меня не поймают и не долбанут об стену со всей пролетарской ненавистью к диссидентам, несмотря на то, что к таковым я себя абсолютно не причислял.

В общем операцию начинать сегодня, наверное, будет преждевременным, потому как сегодня в десять у меня встреча с «профом», да и ещё кое-что пришло на ум, поэтому распространение начну завтра и действовать мне придётся одному.

Естественно, существует огромный соблазн привлечь к этому делу распространения каких ни будь помощников, но я понимал, что этого делать категорически нельзя. Они обязательно попадутся и «спалят» всю контору выдав меня, ведь в отличии от меня бегать и прыгать они так не умеют, а значит и шансов уйти от вероятной погони у моих «потенциальных» распространителей нет…

А это означает, что город Москву с его школами, ПТУ, институтами, общежитиями, вокзалами мне придётся обойти «в одно лицо», ведь подставлять ребят я не собирался.

Конечно было бы неплохо сагитировать на распространение, а затем подставить под КГБ и тюрьму лиц которые мне были категорически не симпатичны, но ни Андропов, ни Горбачёв, ни Ельцин скорее всего на это не согласятся…

* * *

Так, что у нас ещё в ближайших планах?..

Литература… «Гриша Ротор» и несколько других романов, ждут своей очереди, дабы попасть в газеты и журналы. Каждый из них напечатан под копирку на папиросной бумаге, поэтому каждого романа у меня по шесть копий… Так не пришла ли пора представить миру данные шедевры сейчас?

Наверное, пора… Осталось только дело за малым, ответить себе на вопрос: куда отнести рукописи?

В общем сегодня всё тщательно обдумаю, а завтра-послезавтра отнесу в разные издания и будь, что будет… а вдруг кому-нибудь придётся по вкусу и опубликуют?..

К примеру, возьмём роман про «Гришу…», кто у нас там для детей печатает? «Мурзилка»? «Весёлые картинки»? «Колобок»? «Юность»?

Ну по идеи журнал «Юность», где главный редактор сейчас Борис Полевой, автор романа «Повесть о настоящем человеке», наверное, больше подходит по возрастному критерию для юношей и девушек, а не для детей, хотя… «Гари Потера» в моё время читали и смотрели все от мало до велика, поэтому отнесу «Ротора» в «Юность», вместе с откорректированными и адаптированными к нынешнему времени романами: «Звёзды — холодные игрушки» (Сергей Лукьяненко), «Спектр» (Сергей Лукьяненко), ну и своими супер творениями: «Армагеддон. Мы отправим вас в ад.» и «Портал в прошлое.»

Такс… какие ещё журналы для детей, в этом времени «водятся»? «Пионер», «Юный техник», «Юный натуралист» …

«Не… что-то всё не то…» — размышлял я, обдумывая к какому «лейблу» лучше обратится.

Короче. Отнесу-ка я «Потера…» вместе с другими рукописями не в «детские» издания, а в журналы для взрослых, ну а там видно будет.

«Что за журналы «для взрослых» в этом времени?» — широко распахнув глаза и вытирая слюни в предвкушении, поинтересуются любители извращений.

«Да не в этом смысле, что для взрослых в смысле «клубничка», а в смысле журналы для более взрослого поколения,» — с негодованием отмечу я и перечислю их разочарованным «любителям»: «Москва», «Вокруг света», «Искатель» и так далее…

Тут на ум пришла мало адекватная идея и я задал себе вопрос: «Кстати, Саша, а что у нас с газетой «Пионерская правда?» Быть может и туда «Гришу» закинуть, ибо пионер я или кто? А вдруг «прокатит»?» …

«Хмм… Нужно подумать,» — отвечу я себе и почешу макушку.

Не… вероятно, с «Пионерской» я всё же слегка погорячился, ибо где газета про пионерские трудовые будни, а где «Волан-де-морт»? После такого рассказа скорее всего в редакции охренеют от такого пионера и начнут проводить профилактические беседы.

Конечно сейчас не мифический 37-ой год и быть может сразу не расстреляют, но на заметку возьмут…

С другой стороны, да пусть берут… чего я такого сделал-то? Детскую сказку написал? Ну-ну… В плане «крамолы» я подкорректировал всё, что только можно, поэтому придраться там особо не к чему. Естественно, я не строю иллюзий и понимаю, что при желании придраться можно к чему угодно, хоть к телеграфному столбу, но… зачем?..

«А не подключить ли мне к этому делу Армена?» — задал я себе очередной вопрос и тут же дал на него ответ: «Не надо! Ибо нефиг, «все яйца в одной корзине хранить». Тем более он ещё «не пробил» экстернат, поэтому только сам, только «хардкор».»

«Ну как знаешь. Решать тебе.»

«Я вкурсе, что решать мне, поэтому отнесу в редакции, а там посмотрим, что будет,» — решил я, зайдя в квартиру и поднимая трубку телефона…

Пока набирал номер, вспомнились переделанные «двором» слова на песню «Позвони мне, позвони» которую пела Ирина Муравьева:

Не звони мне, не звони

И не трать напрасно «двушки»

Лучше «двушки» собери

И купи мне «борматушки» …

«Весёлая песенка,» — раздумывал я, а в то время, на другом конце провода сняли трубку и голос гражданина Савелия по кличке Сева произнёс:

— Алло. Вас слушают.

— Ну здравствуй, мил человек. Как «ваше ничего»? — приступил я к общению на полу понятном анти логичном жаргоне.

— О, Саша. Привет, — обрадовались в трубке. — А я тебе позвонить хотел.

— Зачем?

— Да вот… — замялся собеседник. — Думал может поедем с тобой порепетируем. Как раньше. Шашлыка возьмём, Юлю пригласим. Она, кстати говоря согласна и ждёт от меня звонка. Мы с ней вчера созванивались. Она очень за тебя переживает и просила тебе позвонить и узнать — как ты?

— Да, что со мной будет-то. Учусь и музыку придумываю.

— Молодец. Как учёба? Какие оценки?

— Оценки-то нормальные. Скоро экзамены сдам и «всё будет в ажуре».

— Экзамены? Как это? Сегодня же только 4 сентября, — не понял «непонятливый» собеседник.

— Не важно. Потом объясню, — отмахнулся я от него. — А ты что всё это время на репетиции не ездил? Как там у ребят-то дела?

— Да нет. Съездил в четверг. У ребят всё нормально. Кеши мозги «вправляли». Ты бы слышал, как на него ругалась Юля…

— Понятно, — протянул я и перешёл к делу: — Слушай я вот чего звоню, напомни мне пожалуйста, Юля на скрипача учится?

— Да, — подтвердил друг.

— Я помню, ты вроде говорил, что тоже умеешь на скрипке «гамать»?

— Эээ… играть умею. Меня папа с мамой учили, да и сейчас учат.

— А на виолончели умеешь?

Получив отрицательный ответ, я поинтересовался:

— Слушай, а ты не вкурсе, а у Юли с виолончелью как? Играть умеет?

— Не знаю. Вряд ли, — задумался на секунду он и пояснил: — Это же разные инструменты. Можно конечно спросить, но всё же скорее нет, чем да… а тебе зачем?

— Да есть одна идея. Срочно нужен виолончелист со своим инструментом или даже лучше виолончелистка.

— Ну… вообще-то, у меня соседка по лестничной площадке на виолончели играет и учится кстати в нашем с Юлей училище. Если тебе очень нужно, то могу поинтересоваться…

— Круто! И как, хорошо играет?

— Да вроде не плохо. Но я сильно не прислушивался, так слышал краем уха… то что через стенку доносится — вроде не плохо.

— А она симпатичная?

— Кто?

— Ну не стенка же. Барышня симпатичная?

— В смысле? — опешил собеседник.

— Что в смысле-то? «В смысле мысли!» На вид, говорю, красивая она или нет?

— …

— Эээ… не знаю. Красивая наверно.

— Тяжёлый случай… — констатировал я неопределённость товарища «прикидывая» вздыхая…

— Ну я не знаю, красивая она или нет, — начал отмазываться гражданин. — Я не разбираюсь в этом… Я…у меня же… Юля… а соседка… вроде… красивая…

— Окей. Сейчас это уже не важно, — сказал я приняв решение. — Короче, тебе нужно пойти и спросить соседку хочет ли та быть «звездой мировой величины» и услышав её «да» погрузить виолончелистку вместе с инструментом в автомобиль. Затем забрать Юлю вместе со скрипкой, кстати ты тоже свою скрипку возьми на всякий случай, после этого вы должны запастись провиантом, то есть заехать за обещанными тобой шашлыками, деньги я тебе верну, и закупив семь кило яств, в два часа дня должны быть на базе. Договорились? Вопросы?

— А если она не согласится? Или её дома нет?

— Ну нет, так нет. Вы всё равно приезжайте, — сказал я и услышав вздох облегчения резко продолжил: — Сева. Пойми! Это очень важно! Нам срочно, сегодня нужна симпатичная виолончелистка! Сделай пожалуйста всё для того, чтобы она согласилась порепетировать с нами.

Тот согласился быть настойчивым в своей просьбе, мы с ним распрощались, и я обзвонил по очереди ещё двух музыкантов, которых я хотел бы видеть сегодня на базе.

Наш «полу штатный» баянист был трезв, что порадовало и без вопросов согласился приехать на репетицию, а вот Антон очень удивился предложению и поинтересовался, что я собрался там делать и почему я приглашаю не весь состав ВИА, а лишь часть?

Я объяснил, что родилось пару идей относительно классической музыки и я хотел бы попробовать их сыграть в так сказать в узком кругу. Ввиду того, что это «классика» и эксперимент, то весь состав ансамбля пока не нужен, тем более сегодня воскресенье — ребята, наверняка отдыхают после трудовых будней.

Хмыкнув он всё же согласился со мной и пообещал подъехать, добавив, что позвонит Мефодию, дабы узнать, быть может тот тоже захочет поиграть.

— Не вопрос, — согласился я и повесив трубку пошёл в ванную.

Через полтора часа мне нужно было быть на встрече у храма.

* * *

Красная площадь.

— Вот, вода, — показывая на стеклянную бутылку из-под лимонада констатировал профессор, когда мы поздоровались.

— … — ну да, было жарко ведь фактически на улице было прекрасное летнее утро и было хотя время было лишь десять утра, солнце уже припекало.

— И не просто вода, — как-то неуверенно произнёс собеседник, поглядывая по сторонам.

— И… — поторопил я «профа» не совсем понимая к чему он это клонит…

— Не просто вода, а святая, — с вызовом глядя на меня произнёс он.

— А… клёва, — согласился я, поддерживая беседу с вероятно «тронувшемся» на жаре учёным…

— Не хочешь выпить?

Я отрицательно помотал головой.

— Но почему? — искренни удивился он. — Почему ты не хочешь выпить святой воды?

— А должен хотеть? — абсолютно нечего не понимая поинтересовался пионер.

— Нет, но… даже странно… — он замолчал видимо о чём-то раздумывая, а затем неожиданно предложил: — Саша, а давай выпьем вместе.

Я понимал, что происходит какая-то хрень и Сергей Павловичу очень важно, чтобы я выпил этой воды, поэтому дабы не множить сущности согласился и предложил визави глотнуть первым. Тот немедля не секунды опорожнил пол бутылки и протянул тару мне.

Я принюхался в горлошку бутылки пытаясь уловить неприятный запах, но его не было, а затем с подозрением посмотрел на собеседника.

— Пей… — с робкой улыбкой произнёс визави. — Это святая…

— С Богом, — сказал я и выпил, надеясь что «кукушка» у «профа» всё же съехала не окончательно и он не подмешал туда какого ни будь яда.

— Ну как? — участливо поинтересовался тот. — Не жжет?

В горле немедленно запершило, и я закашлялся…

«Во я дурак, что хлебнул, — проносилось в голове. — По всей видимости «грёбанный» химик всё же что-то туда «нахимичил»…»

— Профессор, вы меня пугаете. Вы что-то туда подмешали?

— Я? — удивился отбежавший от меня метра на три, как «чёрт от ладана» профессор и произнёс столь приятные для моего слуха слова: — Да ничего я не подмешивал. Это обычная святая вода. Из церкви. А тебе с неё плохо?

Меня сразу же отпустила и я, посмотрев на потенциального «отравителя» с благодарностью произнёс: — Спасибо. Теперь со мной всё хорошо, но Бога ради, скажите, зачем вы меня поите святой водой?

— Эээ… ну раз с тобой всё в порядке, сказал Сергей Павлович подходя ближе и тщательно осматривая меня, — то всё в порядке, — констатировал он похлопав меня по плечу, а затем засмеялся.

Я улыбнулся в ответ ровным счётом ничего не понимая.

— Саша. Ты извини меня — старого дурака, но это всё Эмма… а я дурак послушал её. Она напридумывала «понимаешь», что ты не человек, а посланец…

— И чей я посланец, — поинтересовался «посланец». — Было бы очень интересно узнать.

— Известно чей, — посмеиваясь сказал учёный и постучал ногой по брусчатке, как бы показывая откуда я появился. — Она подумала, что ты чёрт.

— Чёрт? Почему? — искренни удивился я, ибо в той жизни никогда «чёртом» не был, не собирался им быть и в этой.

— Ну ей так показалось… — посчитала что ты странно себя ведёшь и очень много знаешь для столь юного возраста. Ну… — он на секунду замялся и прошептал, — и из-за Библии тоже…

— А… — протянул я, — понятно, что ничего непонятно. А расскажите пожалуйста подробней, — попросил собеседника любознательный школьник и профессор озвучил всю «заморочку» с теорией моего «адского» происхождения.

* * *

… — Так, что теперь она наверняка успокоится. А то невесть чего себе в голову напридумывала… Вон стоит и всё смотрит в нашу сторону… — сказал «проф» глядя в даль, а я поинтересовался:

— Кто смотрит?

— Эмма. Кто ж ещё.

— Где?

— Да вон, оглянись. Видишь, вон она, у ГУМа (Государственный универсальный магазин), напротив мавзолея Ленина?

Я повернул голову и действительно увидел, что в далеке маячит женская фигура.

— Саша, ты извини, что лезу не в своё дело, но скажи мне пожалуйста, зачем тебе Библия была нужна?

— Я исторический роман пишу, вот и хотел ознакомиться так сказать с первоисточником во всех смыслах этого слова.

— Ясно. Очень полезно наверно, но мне кажется, что Библия в СССР запрещена…

— Да? Возможно, — согласился я, коря себя за то, что упустил из виду этот момент. А вдруг действительно запрещена, а я хожу выспрашиваю, люди могут подумать, что я их «под монастырь собираюсь подвести»! Нужно будет в «инете» покопаться. — Нда… Придётся значит пользоваться другими источниками — более легальной литературой.

— Правильно Саша, — согласился Сергей Павлович с очевидным, — а я тебе помогу. Не сомневайся. Вот прилечу из отпуска и сразу в Ленинскую библиотеку с твоим списком наведаюсь.

— Вы в отпуск уходите? А как же открытие?

— Не ухожу, а уже ушёл за свой счёт на две недели. Сегодня вечером с Эммой Георгиевной улетаем в Сочи. Еле-еле достал билеты… А открытие, да что открытие. Подождёт открытие. Столько лет ждало и ещё подождёт. Супруге необходим отдых…

— Ну да, правильно, — согласился я с очевидным. — Тем более после последних событий.

— Бесспорно. Кстати, Саша. Я внимательно прочитал твои заметки по поводу моей работы. Ты молодец! Статьи из «Юного техника» и «Техника молодёжи» читал? Замечательно. Всё верно подметил и поставил правильные акценты. Честно признаюсь тебе — даже такого от тебя не ожидал. Тебе нужно обязательно по окончанию школы поступать в институт. Из тебя вырастет неплохой учёный. Поверь мне, я знаю.

— Хорошо. Я подумаю. А с отпуском поздравляю. Отдыхать нужно, — сказал я, протягивая небольшой конверт учёному.

— Что это? — весело поинтересовался он.

— Это я ещё немного из журнальных статей выписок сделал. Вдруг пригодится…

— Спасибо. Обязательно в самолёте почитаю, — проговорил он, принимая конверт.

Мы побеседовали ещё минут пять и попрощавшись разошлись по своим делам «как в море корабли». Я поехал на студию, а он пошёл на доклад к жене, которая наверняка изнемогала от нетерпения узнать — чем же закончилась беседа с нечистой силой?..

Глава 23

«Нда… что-то семейка химик + библиотекарь уж очень впечатлительная и не в меру дёрганая. Нервные клетки то как известно не восстанавливаются, их беречь нужно, а они… «Искуситель» … Вот же блин напридумывали так напридумывали. Ну да ладно, отдохнут, может и оклемаются чутка, — размышлял я, заходя в метро. Затем вспомнил о том, что передал Сергей Павловичу конверт с информацией о «фуллеренах» и вздохнув с грустью констатировал: — Нет, теперь «профу» уже будет не до отдыха.»

Так как поездка до базы была относительно долгой — в районе полутора часов, то решил прикинуть какая ещё «крыша» кроме «ЦСКА» может закрыть от громов и молний, посылаемых «зевсами» примерного ученика 9 «Б» класса — Сашу Васина…

Ну, раз белее-менее шапочное знакомство с семьёй Щелоковых я свёл, следовательно, как говориться — «Сам Бог велел», поразмышлять о курируемом МВД спортивном обществе — «Динамо».

Итак, «Динамо»…

Родился ребенок, открыл он глаза, и первое слово ДИНАМО МОСКВА!! (стадионный фольклор)

В этом времени клубов «Динамо» довольно таки много. К примеру, кроме футбольного клуба «Динамо» Москва, есть: «Динамо» Киев, «Динамо» Тбилиси» «Динамо» Минск»» и т. д,

Нужно сказать, что из первых четырёх мест в итоговые таблицы результатов чемпионата СССР по футболу 1977 года, три места будут принадлежать обществу «Динамо».

1 место — «Динамо» Киев.

2 место — «Динамо» Тбилиси.

3 место — «Торпедо» Москва.

4 место — «Динамо» Москва.

Остальные же московские клубы в итоговой таблице займут более низкие строчки:

6 место — «Локомотив» Москва.

14 место — «ЦСКА» Москва.

Клуб из «культурной» столицы — «Зенит», будет на 10 месте.

Что интересно, так это то, что и в чемпионате 1978 года ленинградский «Зенит», также закончит сезон всё на той же десятой строчке таблицы.

Когда я знакомился с этими данными то очень удивился, что в высшей лиге не играет московский «Спартак». «Порыл» информацию и обнаружил, что оказывается «Спартак» играл в сезоне 1977 года в первой лиги, правда занял там первое место, поэтому вместе с ташкентским клубом «Пахтакор», в следующем сезоне будет играть среди лучших команд СССР, где к слову сказать сыграет не плохо и 1978 году займёт пятое место.

В хоккейном же чемпионате, кроме столичного «Динамо», также участвует клуб «Динамо» Рига, который в чемпионате 77/78 займёт шестое место. Динамо «Москва» же в этом сезоне займёт второе место, пропустив перед собой лишь команду ЦСКА.

Таким образом получается, что общество «Динамо» гремит, как в хоккеи, так и в футболе, а это значит, что? Это значит то, что для моих коварных замыслов это общество явно очень походит и является пока фаворитом, к тому же министр МВД любитель футбола и хоккея, а это в свою очередь означает, что при вступлении в это общество он станет моим, пусть не непосредственным, но всё же начальником и сможет при правильной подачи ему информации «товарищем Артёмом», помогать сам, или своим ведомством, талантливейшему и замечательнейшему спортсмену, умнице-разумнице — мне.

«Очень, очень перспективная «тема», — решил я, заходя в здание ДК. — Конечно нужно будет её ещё немного «провентилировать», но перспективы есть, я их уже вижу и перспективы эти огромные.»

* * *

В студию я зашёл в начале первого, опоздав совсем не на много и это было замечательно, так как времени на разучивание двух композиций оставалось достаточно много и до шести вечера успеть всё разучить было вполне реально. Почему именно до 18:00? Это потому, что позже — в семь вечера у меня была назначена встреча в ресторане, а мне туда нужно было ещё добраться…

В репетиционной собрались все, кого я хотел тут видеть, а также человек «без своего мнения» — Мефодий, а также девушка, которая сидела на стуле и держала огромную «скрипку», «часть» которой стояла на полу.

«Ага. Значит удалось всё же «уломать» соседку-виолончелистку и привести к нам в «застенки»,» — подумал я, здороваясь с ребятами, дядей Лёней и знакомясь с вновь прибывшей барышней.

Ну, что можно сказать о соседке нашего «очкастого» друга, вероятно в очках он девушку никогда не видел, потому и идентифицировал через чур пышную, «стокилограммовую», не высокую блондинку со стрижкой «каре», как — «красивую».

«А зачем тебе нужна непременно красавица-то? — поинтересуетесь Вы, а затем спросите в лоб: — Роман закрутить хочешь? «Спермотоксикоз» замучил? «Халявы» захотелось?»

«Фи, какие вы грубые, — отвечу я Вам. — Просто хотел создать музыкальный коллектив из четырёх «симпатишных» барышень-виолончелисток. А вы…»

«Вот как… и что за музыку бы они играли? Уж не попсу ли?» — в очередной раз зададите Вы логичный вопрос.

«Нет не попсу, — отвечу я вам и поясню: — Для начала они бы играли «Металлику», в смысле композиции группы «Metalliсa».» …

«Эээ… Саша! Ты полегче со своими фантазиями… Сейчас 1977 год. Какая нахрен «Металлика» ещё?.. Если сразу тебя не расстреляют, то как минимум посадят в психушку. Да и вообще, раз себя тебе не жалко, то девах красивых, которых ты хочешь в это «стрёмное» дело втянуть хотя бы пожалей! Опомнись! Опомнись!!» — прокричите вы пытаясь образумить безумца.

«Да не волнуйтесь Вы так. Это ж не металлическая музыка будет, а «классическая.»»

«Что это за металлика без металла? Что-то ты «загнался» совсем Саша! — с негодованием отметете вы.

«И ничего не «загнался», — оправдываясь ответит «не загнавшийся». — Вы «Apocalyptica» слышали? Нет? А зря. Эта группа состоит из четырёх виолончелистов и в их репертуар входит как переделка песен группы «Metallica», так и собственные композиции. Хотите пример? Пожалуйста.»[37]

Вот наподобие этого ансамбля я и собирался создать виолончельный квартет, где играли бы не мужчины, а симпатичные девушки.

«А не симпатичные тебе значит не подходят?»

«Ну не то чтобы не подходят… просто хотелось бы симпатичный гарем «замутить».»

— Здравствуйте, — мягким голосом ответила она на моё приветствие, а я при более ближайшем рассмотрении лица девушки, увидев её бездонные голубые глаза, милую улыбку и добрый взгляд понял, что хорошего человека должно быть много…

То, что барышня скромница и добрейший души человек стало ясно сразу, а то что она виртуозно владеет инструментом я понял спустя пять секунд, после того как Лиля приступила к показу мастер класса…

* * *

— Лиля. А вы с листа сыграть сможете? И кстати давай перейдём на ты? — поинтересовался я, когда закончилась показательная программа, которую нам представила виолончелистка, дабы мы убедились в её «проф» пригодности.

— Да. Могу попробовать… — стесняясь произнесла она.

— Окей. Давай сыграем с тобой небольшую часть вот этой мелодии, — предложил я, протянул ей ноты, а сам сел за пианино.[38]

* * *

— Восхитительно, — проговорила Юля, когда мы закончили музицировать и все собравшиеся её горячо поддержали аплодисментами.

Одним словом, наша игра всем очень понравилась, а дядя Лёня даже попытался поцеловать музыкантше руку, но был мной остановлен на пол пути и усажен на место, дабы окончательно не смутить и без того раскрасневшуюся от обилия комплиментов виолончелистку…

— Друзья. Как мы все убедились Лиля прекрасно играет, — начал толкать речь я и что бы всех подбодрить добавил, — впрочем, как и вы все. Поэтому, дело осталось за малым, сыграть две композиции.

Народ заёрзал, но я их успокоил:

— В принципе они не сложные и вам как музыкантам будут, что называется на один зуб, и даже быть может покажутся вам примитивными, однако поверьте, когда эти мелодии сыграет симфонический оркестр они будут звучать ещё «шедевральнее».

Народ усмехнулся.

— Итак, как говорится — «мы начинаем КВН». Сева, подходи к пианино, я сейчас тебе покажу небольшой мотив, который ты будешь играть практически всю композицию ни на кого не отвлекаясь, — инструктировал я клавишника, в это время раздавая ансамблю ноты первой «вещи».

— Что, одну и туже мелодию всю песню играть? Слишком просто… Не слишком ли это будет выглядеть примитивным? — поинтересовался друг.

— Так точно, практически всё время у тебя будет одна мелодия, ну и подкорректируем её немного в середине, чуть сместив акценты. А насчёт примитивизма не беспокойся, твоя партия во второй композиции будет ещё проще, — обнадёжил я товарища и присев за пианино заиграл «основу» мелодии…

* * *

Конечно пришлось повозится, ведь среди нас были и не профессионалы, но у дяди Лёне был хороший слух — он схватывал мелодии «налету», у Антона была несложная партия и терпение, а у Мефодия была настойчивость. Посему, через полтора часа, в нашей вселенной впервые прозвучала замечательная музыка, которую написал Hans Zimmer для фильма «Код Да Винчи».[39]

После того как мы её сыграли, в наступившей тишине громом прозвучали слова Антона: — Саша, ты гений!

… и начались обыденные восхваления…

* * *

Ансамбль «песни и пляски» был поражён масштабностью композиции и воодушевлённо принялись за второй трек.

— Сева я обещал тебе, что будет ещё примитивней? — риторически спросил я у пианиста.

— Я думал ты шутишь… — замявшись ответил тот.

— Отнюдь. Мне не до шуток. Вот тебе ноты, слушай и запоминай свою партию…

Энтузиазм коллектива зашкаливал и ещё через два часа галактика услышала очередной монументальный шедевр, правда для этого мне пришлось играть на бас гитаре Иннокентия.[40]

Я не скажу, что получилось так, как в оригинале, но начало было положено и была уверенность том, что когда эту композицию сыграет симфонический оркестр, то будет всё звучать так как надо.

Откуда же я возьму оркестр? Да всё просто. Берётся Сева и начинает «грузить» папу с утра до ночи, возможно подключив для этого дела маму и сестру… как вы думаете долго ли папа выдержит осаду?.. Я тоже думаю, что не очень долго… да и вообще, вполне возможно, что никакая осада и не понадобится и о «делах наших скорбных» мы договоримся с ним «полюбовно».

Теперь, главная задача убедить Савелия, поговорить с папой и любыми путями убедить его нас прослушать!..

«С другой стороны, может быть просто сделать запись? — размышлял я. — Естественно она будет отвратительного качества и всю монументальность не продемонстрирует, но всё же это будет хоть что-то, если Аркадий Львович не пригласит нас к себе на работу, то можно будет ему хоть плёнку дать послушать, авось проникнется и сжалится?..»

— Саш, — вывел меня из раздумий голос Севы, который подойдя ко мне хитро прищуриваясь прошептал: — А может моего папу на следующею репетицию позвать? Ему наверняка понравится и быть может он поможет её «двинуть» дальше?

— Двинуть? — поинтересовался я, не совсем понимая, что коллега имеет ввиду.

— Двинуть, — твёрдо стоял на своём собеседник. — Я имею ввиду подскажет куда обратится для регистрации и вообще…

— Понятно. Ваше предложение товарищ Сева будет рассмотрено в ближайшее время, а пока, скажи мне пожалуйста, ты сможешь уговорить папу, чтобы он пригласил нас к себе?..

— Что? В смысле к себе? — поинтересовался визави и я объяснил план. Всю мою речь Савелий кивал явно, одобряя идею и даже было собрался ехать прямо сейчас домой, чтобы немедленно начать убеждать родителя, но я остановил его горячий порыв, под предлогом, что репетиция ещё незакончена…

* * *

— Саша. Это было просто великолепно. Это была просто фантастика. Ты гений! Ты пишешь очень замечательную музыку, — стоя передо мной и опустив голову в низ говорила Лиля. — Пожалуйста. Можно я с вами ещё порепетирую. Мне… — она запнулась на половине фразы, но всё же набравшись сил продолжила. — Мне это очень нужно. Помоги… а…

Ну и что мне на это нужно было ответить?.. Сказать, что у неё лишнего веса килограммов тридцать, а то и больше? Сказать, что она не слишком симпатичная для моего проекта? Сказать, что если остальные музыкантши будут писаными красавицами как Юля, то она будет смотреться рядом с ними как «бегемотиха» и принцессы?..

Вот дилемма-то на ровном месте… Ведь ясно, что человек она хороший, играет замечательно, схватывает «тему» быстро, но вот лишний вес…

Да всё понимаю я, что не виновата она, что такой родилась, а может это вообще болезнь какая-нибудь, но всё равно же… лишний вес он и есть лишний, он виден, заметен и для «секс-символа» вряд ли подходит.

Конечно, «на вкус и цвет фломастеры разные», однако я говорю про мнение большинства, а этому самому пресловутому большинству, как правило нравится больше «дюймовочки» нежели «слонихи», а посему ситуацию нужно заморозить и хорошенько обдумать. В конечном итоге распрощаться будет никогда не поздно, а пока пусть играет, раз нравится.

«А почему сразу уволить? — пронеслась мысль в голове. — Тебе что помощники не нужны? Если уж на сцену с худышками ты её выпускать не захочешь, то она может обучать, помогать, да и заменит кого-нибудь если «что» …»

Да при чём тут захочу не захочу выпускать… Просто как это смотреться то будет со стороны? Не станет ли она объектом насмешек?

«Ну если все вокруг будут худые, а она одна полная, то непременно станет «белой вороной»,» — скажите Вы соглашаясь.

«Вот и я о том. У неё и так наверняка комплекс из-за полноты, а из-за насмешек он вообще не известно во что может превратится,» — с грустью констатирую я.

«Да погоди ты страдать. Мы же ещё недоговорили, — напомните вы и продолжив откроете мне глаза: — Это если она одна будет на сцене выделяться своей полнотой, а если…»

— А если она будет не одна такая?! — в задумчивости проговорил я в слух прикидывая как такой вариант шоу с четырьмя барышнями «в теле» будет смотреться со стороны…

— Что? — не поняла Лиля.

— Говорю, хорошо. Конечно приезжай. Будем рады с тобой поиграть ещё. Я сейчас уеду, а вы порепетируйте без меня и договоритесь, когда будет следующая «репа» … Окей? Сева, мы с тобой завтра созвонимся. Всё. Всем пока! Удачи!.. — протараторил я и помчался на выход.

* * *

Машина Армена.

— Ну, что, написал песню для Роксаны? — поинтересовался Армен сразу как мы поздоровались и машина тронулась.

— Почти, — неопределённо сказал я и, что бы оппонент не заводил свою «шарманку» про новые песни сразу перешёл в «атаку» сам: — Так, когда всё это произойдёт?

— Если ты имеешь ввиду экзаменов, то вопрос почти решён. Сдавать будешь все экзамены в один день, так что готовься.

— Эээ, — только и нашёлся, что ответить на этот спич я, прикидывая не с сумасшедшим ли я общаюсь.

— А насчёт съёмок, то как сдашь экзамены сразу летим в Ереван. Там снимаем, что тебе нужно ты помогаешь в записи всех четырёх песен и всё путём, так, что полетим наверно в конце этой недели или начале следующей. Сколько ты сказал тебе дней на съёмки надо? — не замечая моего охреневшего вида гнул свою линию собеседник. — Неделю? Что молчишь?

— Да… как-то быстро всё. И экзамены ещё в один день…

— Правильно, — мотнув головой констатировал визави. — Так и надо сейчас. Скоро же «Песня 77»!.. Да и в институт тебя сейчас пропихнуть ещё можно будет успеть, пока многие первокурсники на «картошке» … Так, что по количеству дней на съёмки? Нам же бюджет утверждать надо!..

«Не фига себе время убыстрялось,» — подумал я, а вслух сказал:

— Я думаю дня 3–4 съёмка, дня 2–3 монтаж. Дня 2 на всякий случай, вдруг чего-нибудь переснять нужно будет или пере озвучить. Корче говоря десять дней «на всё про всё» по идеи должно хватить.

— Хм… значит грубо говоря две недели.

— Ну, если грубо, то да.

— А про подсчёты что ты мне там по телефону говорил? Что насчитал-то — бухгалтер? — смеясь спросил тот, наблюдая как я из портфеля достаю лист с приблизительной сметой.

В той жизни я никогда ни каких смет на съёмки не составлял, поэтому написал в примитивном стиле, отобразив все важные моменты, точнее сказать те моменты, которые по идеи были важными на мой не профессиональный взгляд.

Протянул ему напечатанный лист и стал пояснять:

— Смотрите. Всего в съёмках, кроме меня принимают участие восемь человек…

Смета съёмок.

1. Актёрский состав — 8 чел.

Перелёт самолётом туда-обратно — 80 руб./чел.

Итого: 640 руб.

2. Проживание и питание — 8 чел. 10 дней.

20 руб./чел — день. 200 руб./чел. — 10 дней.

Итого: 2 000 руб.

(Тут я конечно взял по максимуму, так как на питание было бы достаточно выделить в день рублей 7–8 на человека, ведь пообедать в ресторане в этом времени можно было на 3–5 рублей, в столовой на 1 рубль. Ну а про проживание я вообще молчу, потому как номер в гостинице не подоплёку от моря в сезон стоил три рубля в сутки. Естественно его было нужно суметь забронировать, но мы то не на море собрались, а в горы…)

3. Кинооператоры — 2 чел. (местные) 4 дня съёмок.

15 руб./чел. — день. 60 руб./чел.

Итого: 120 руб.

(Я не знал сколько операторам нужно будет платить, поэтому написал, что называется — «от балды». Ну, а почему операторов нужно двое, так всё очень просто — во-первых, на всякий случай (вдруг один заболеет) и во-вторых для съёмки сразу с нескольких сторон… Во всяком случае мне показалось, что так будет правильно и быстрее.)

4. Монтаж — 2 чел. 4 дня монтажа.

15 руб./чел. — день. 60 руб./чел.

Итого: 120 руб.

(Почему монтажёров нужно двое? По той же причини, что и операторов — а вдруг «чего» …)

5. Актёры. — 8 чел.

3 чел. — 700 руб./ за съёмку.

5 чел. — 500 руб./ за съёмку.

Итого: 2 100 руб. + 3 500 руб. = 4 600 руб.

(Я посчитал, что трём актёрам (ГГ, тому кто будет играть «доктора» и Мкртчяну заплачу по 700 руб., ну а остальным и по 500 наверняка хватит «за глаза», особенно если учитывать, что сниматься они будут всего дня 3–4… Более 100 рублей в день… «норм» зарплата для 1977 года?)

6. Свет, гримёры, автобус, водитель… и т. д. и т. п.

Итого: 1 000 руб.

Калькуляция: 640 + 2 000 + 120 + 120 + 4600 + 1 000 = 8 480

Общий итог: 8 480 рублей.

— Вот такие вот у нас пироги получаются… Так, что вы Армен Николаевич, ещё даже в плюсе «условно» остаётесь, ведь бюджет у нас десять тысяч рублей, насколько я помню?

— Хм… Так-то оно так, но ты себя ещё в смету не внёс, а так как ты парень «не промах», то наверняка «оставшуюся» тысячу всю на себя потратишь. Не зря же ты сказал, что мы в плюсе — «условно» … — улыбаясь в тридцать два зуба «стебанул» меня собеседник.

— Ну зачем вы так сразу… — картинно обиделся я и что бы визави особо не радовался сразу же его обломал: — На самом деле тысячи мне не хватит…

— Как это, почему?

— Да потому, что мне ещё весь ансамбль к вам в гости везти.

— Зачем они тебе там? Они ведь не будут участвовать в съёмках.

— Дело в том уважаемый Армен, что у меня родилась очередная гениальная идея…

Глава 24

— Что за идея?

— Идея снять заодно видеоряд для музыкальной композиции — смесь кадров из фильма с кадрами репетиции ансамбля. Таким образом, наложив на видеоряд музыку мы получим прекрасный мини фильм с песней — видео «клип».

— Клип? — удивился Армен. — Почему клип?

— Ну да, клип. От слова клепать, — высказал я бредовое доказательство синтаксиса слова «клип», ибо если слово клепать сокращать, то нужно было бы говорить не «клип», а «клеп», что лично для меня звучало дико, но это для меня… собеседник же был другого мнения.

— Не «клип», а «клеп» уж тогда, — поправил меня он. — Потому, что клЕпать, а не клИпать. Эх ты, грамотей. Как ты экзамены то сдавать собираешься?

— Сдам как не будь, не волнуйтесь. Главное, вы мысль уловили? В конце фильма пойдут титры на фоне «клепа», — сказал я и закашлялся. — Да и в утреннюю почту можно будет данный мини фильм попробовать пристроить.

— Ладно. Хорошо. Договорились, но всё равно нужно прикинуть сколько на ребят нужно будет потратить денег. Сомневаюсь, что вложимся в первоначальную смету.

— Ну если не вложитесь, то есть как минимум два пути решения проблемы. Первый — я пишу ещё один шлягер и отдаю его вам, и второе — я и сам смогу оплатить поездку ребятам. Как вы знаете деньги у меня есть.

— Знаем мы про твои деньги, — поморщился собеседник. — Не надо ничего тебе оплачивать. Смету подкорректируем. Ребята в ней будут как актёры и даже официальную зарплату получат, а твою композицию как музыкальное сопровождение оформим. Ну а песня, тем более шлягер, лишним не буде. Пиши.

— Эээ, — вы что, — фильм официально проводить по бумагам собрались?

— Конечно. А ты как хотел? — удивился Армен. — Ты же в фильм актёров известных приглашаешь, поэтому придётся всё делать как надо. Ну, а неофициальную зарплату они получат в конверте …

— Хм… А скажите мне пожалуйста, как вы собираетесь объяснять тот факт, что режиссёром картины будет пионер-девятиклассник? — задал я абсурдный по своему смыслу вопрос.

— А ты и не будешь числится режиссёром. Режиссёром будет наш человек, а тебя мы оформим как консультанта картины… Не волнуйся, режиссёр — хороший человек, на него можно положиться.

— Эээ… — охренел я от такого развития событий. — Не!.. Так не пойдёт! В титрах я должен быть режиссёром, а не кто-то другой. Иначе зачем всё затевать? Зачем мне это?

«Вот это поворот! — сказал я сам себе, понимая, что не прав в этом деле я сам, ибо не объяснил заранее гражданину — блин, сам дурак. Надо было раньше поинтересоваться как вся эта «петрушка» будет происходить. И почему я раньше этого не узнал?! Вот пипец-то!..»

Всю эту «хрень» со съёмками я затеял ради того, чтобы во-первых — понять, в правильном ли направлении я двигаюсь или быть может нет т качественный фильм мне снять не под силу? Тогда чего время терять? Быть может забить на эти «клепы», мать их, и ограничится музыкой и футболом/хоккеем? Ну и во-вторых для того, чтобы, поступив во ВГИК, попытаться сразу его закончить, предъявив «шедевральное» видео. Ну а про «дорогу» спортсмена, о которой я иногда размышляю… даже не знаю… по идеи не моё это. Бильярд, пиво, раки, водка и девки — вот мой спорт, в который мне нравится.

— Кто тебя назначит режиссёром-то? Ты что?! Ты же ещё в школе учишься…

— Вот я и говорю, что фильм нужно снять «по-тихому» …

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовался Армен.

— Не знаю, — искренне ответил я правду. — Не знаю, как, но отдавать свой фильм «вашему» человеку, пусть даже он будет трижды хорошим, я не хочу. Оформите всё как бартер, к примеру…

— Как что? — не понял визави.

— Как бартер, — пояснил я. — Мол, вы узнали, что есть юное дарование услышав его песни и заинтересовались… ну а затем решили помочь ему реализовать его творческий потенциал, ориентируясь на лозунг.

— Какой? — заинтересовался собеседник, почёсывая нос.

— Как какой? Известный — «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почёт!»

— Гм… — задумался тот на минуту, а затем приняв для себя какое-то решение сказал: — Хорошо. Договорились. Хочешь быть режиссёром фильма? Будешь. Конечно придётся повозится, ну да ладно. Не в «первый раз замужем» …

— Армен Николаевич, — решил я обратился к собеседнику с вопросом. — Вы ведь не собираетесь меня обмануть?

— Почему сразу обмануть? Я разве дал повод сомневаться?

— Нет, но…

— Ни каких «но». Всё. Мы подъехали. Посиди в машине пол часа. Я тебя позову. Или, если хочешь иди погуляй, только далеко не отходи, — сказал он и вышел.

Я посидел в машине минут пять и сказав Феликсу, что пойду проветрюсь открыл дверь.

А вот и вправду сказать, зачем мне зависить от всяких там — Арменов. Может зря я в музыку и спорт упираюсь, возможно есть и другие пути стать «великим». К примеру путь художника, ведь рисую я не плохо и перерисовать какие-нибудь шедевры пользующиеся большой популярностью из будущего вполне в состоянии… Естественно с «мастерами» своего дела тягаться мне будет сложно, если возможно вообще, но кое-что я тоже смогу «забабахать».

Или… почему я категорически отвергаю саму идею заняться наукой? Есть очень много глобальных не решённых задач, которые сейчас не решены, но будут решены в будущем. Я знаю те задачи, у которых решение будет найдено, и знаю те над которыми как бы не бились коллеги учёные, но и в 2019 решения так и не будет.

Там я буду хотя бы сам по себе и ни от кого не зависеть, ни от базы, ни от Кеши, ни от Маши… всё что нужно для работы — это карандаш и лист бумаги… ну и интернет в «незначительную» помощь…

Не знаю… Всё слишком сложно, даже для меня…

С другой стороны, зачем я себе сейчас голову забиваю? Выбрал дорогу, иду! Не получиться, остановлюсь и пойду другим путём. Сейчас главное не потерять темп и поэтому пора идти к машущему и сигнализирующему мне руками из дверей ресторана «Арбат» Армену.

Ресторан Арбат был открыт в 1967 году на недавно построенном в городе Калининском проспекте. Нужно сказать, что на это время ресторан является самым крупным рестораном в Европе. Также стоит упомянуть, что наверняка, после того как его конкурент и собрат ресторан «Прага» по «известным» причинам ушёл на глубокую модернизацию, реструктуризацию и капитальную реставрацию фактически с фундамента, то ресторан «Арбат» сейчас считается одним из модных «центровых» заведений в Москве.

— Ну что там? Как переговоры? — поинтересовался я у «подельника».

— Нормально всё. Почти согласился. Но всё же в сомнениях и очень хочет поговорить с неизвестным режиссёром — сценарристом.

— Ну раз хочет, то поговорим, — сказал я в то время как мы вошли в огромный зал и направились к столику за которым сидел мой «потенциальный» главный герой.

Вот и столик с всевозможными яставми… а вот и тот, кто практически обречён сыграть главную роль.

— Здравствуйте Алексей Владимирович, — поздоровался я с внимательно наблюдавшим за нами актёром.

— Здравствуйте, — удивлённо сказал то и обращаясь к Армену спросил: — Армен. Ты же сказал, что пошёл режиссёра встретить. Он не приехал?

— Почему не приехал? — с наигранной улыбкой и откуда-то взявшимся «армянским» акцентом сказал тот. — Очень даже приехал. Вот он. Перед вами. Удивлены?

— Гм… неожиданно. Да. Признаться, удивлён. Это, что шутка?

— Нет. Почему шутка? Всё серьёзно не сомневайтесь. Вы не смотрите, что он так молодо выглядит. Он спортсмен, комсомолец, музыкант и отличник в учёбе. К слову сказать, скоро сдаёт экзамены экстерном и заканчивает школу и собирается поступать во ВГИК.

— Вот даже как? — удивился тот и посмотрев на меня с дружелюбно проговорил: — Ну, молодой человек, угощайтесь, накладывайте вот себе салаты, а сейчас официант подойдёт и закажите тогда что-нибудь ещё.

Армен налил по пятьдесят грамм, и они чокнувшись выпили. Мне естественно никто предлагать «бухануть» не стал, а я естественно и не настаивал, ибо так как петь я сегодня не собирался, то вполне можно было обойтись без спиртного.

— Итак, — продолжил свой спич будущий Главный Герой, — как ты додумался до такого сценария, о котором мне рассказывал Армен Николаевич. Прочитал я его и был поражён, радуясь тому, что попадаются же самородки, которые, не состоя не в каких писательских союзах и им подобного пишут столь замечательные «вещи». А теперь вот смотрю на тебя, ты конечно извини меня за прямоту, но мне не верится, что в таком юном возрасте можно написать столь великолепное произведение. Тебе сколько лет? Семнадцать? Это невозможно. Для того, чтобы так писать нужно этому учиться и причём учиться не один год. Скажите честно, всё это розыгрыш?

— Нет. Это не розыгрыш, — ответил я, — и мне не семнадцать, а пятнадцать лет.

— Пятнадцать?! …

— Да. Но это не меняет дело. Сценарий написал я, но вы читали не полную версию. Полная лежит здесь, и я готов вам её прочитать.

— Ну хорошо, — сказал он, — допустим, я повторяюсь, допустим я вам поверил. Но скажи мне пожалуйста Саша — как ты смог придумать такую историю?

Что ж, к этому я был готов, ибо за сим и прибыл, а посему глубоко вздохнул и принялся «втирать» благодарной публике «истинную правду» …

Слушатели с открытыми ртами вскоре узнали о том, что милый мальчик Саша с детства увлекался не только музыкой, спортом, математикой и рисованием, но и очень любил писать романы.

Особенно его привлекала фантастика, а так как фантастика и мифология в чём-то связанны между собой то юное дарование очень полюбило историю.

Смачными мазками я рассказывал о «своём» воображаемом детстве щедро мешая реальность с вымыслом, а правду с ложью.

Я рассказывал о зарождении и гибели империй, о разных мировоззрениях существующим в разные годы, о религиях и атеизме, о расколах и объединениях.

Затем, перейдя от исторической науки к фантастике я затронул таких исполинов как: Герберт Уэллс, Марк Твен, Алексей Толстой с его «Аэлитой» и им подобных авторов.

Не забыл также упомянуть и о теории множественности миров, а также о месте человека во вселенной, в которой столь много неизведанного, что оторопь берёт…

Посчитав, что клиент подготовлен я открыл портфель и достал довольно толстую папку со сценарием и раскадровкой. Первым листом в папке был рисунок, который фактически являлся обложкой к фильму, ну или быть может постером-афишей.

На рисунке была изображена голубая земля, и на её фоне чёрный силуэт человека, который смотрит себе под ноги.

В низу же было название фильма — «Дикарь».

— Ого, — сказал не ожидавший такого экстрима Армен.

— Ого-го, — проговорил не менее поражённый Алексей Владимирович.

— Ну да. Рабочее название картины — «Дикарь», но называться она скорее всего будет несколько иначе.

Армен с главным героем пододвинули свои стулья по ближе ко мне сев по бокам, таким образом я оказался по середине, а слушатели, внимательно разглядывая картинки находились в предвкушении сказки.

— Итак, — приступил я к «делу». — Сюжет картины начинается с того, что к одному профессору в гости приезжают…

Степенно, не спеша, с интонациями я зачитывал текст сценария одновременно показывая зрителям раскадровку и просто зарисовки к картине.

Конечно это была не совсем полная раскодровка, а частичная, со многими повторами и схематическими изображениями, однако на её основании вполне можно было более-менее полно понять, что же будет происходить на площадке при съёмках и впоследствии на экране.

Весь рассказ, фактически без пауз, но с объяснениями был озвучен за один час, во время которого рты у слушателей не закрывались, однако о еде никто не вспомнил, и они не притронулись не только к закуске, но даже и к спиртному.

Я знал, что в конечном итоге хронометраж фильма будет около полутора часов, поэтому то что я уложился в час ни о чём не говорило.

Слушатели слушали, а рассказ тем временем подошёл к финальной сцене…

— Ты никогда не видел, как умирает твой взрослый ребёнок? — спросила Таня.

— Нет, — потерянно ответил Иван и не оборачиваясь пошёл к своему автомобилю УАЗ.

Татьяна стояла, не шелохнувшись и наблюдала как её возлюбленный сел в автомобиль, и машина тронулось.

«Всё. Всё кончено. Он меня бросил. Он уехал,» — в панике думала она, когда увидела, что автомобиль останавливается, проехав лишь несколько метров. Затем УАЗ сдал назад, и передняя пассажирская дверь распахнулась, ожидая её. Татьяна, не помня себя побежала к любимому, и они уехали строить новую жизнь, ибо теперь всё было в их руках.

Я посмотрел на зрителей. Те седели в оцепенении и ждали продолжения.

— Конец, — обломал я фанатов триллера.

— Ух… — сказал Армен и откинулся на спинку стула. — Великолепно. Затем поднялся, похлопал меня по плечу и перенёс свой стул на другой конец стола. Разлил коньяк и предложил тост: «За Сашу».

— Ты знаешь Армен, — глядя куда-то в даль и сказал Баталов, — а ведь нам сегодня повезло. И очень крупно повезло! И повезло нам с тобой не потому, что мы услышали и увидели в картинках прекрасно продуманный сценарий, не потому, что он был великолепно изложен и представлен нам на суд, нет. А повезло нам с тобой уважаемый Армен потому, что нам посчастливилось присутствовать при рождении великого сценариста! Такого продуманного до мельчайших деталей сценария, который представил нам Александр, я ещё никогда не встречал! Это просто фантастика! А история… какова история, а! Это просто феноменально! То, что написал этот мальчик, я в своей жизни не то что не видел, но даже о таком и не слышал! Это новое слово в искусстве, так всё детально, я бы даже сказал «пошагово» разложить! Помяни моё слово Армен, этот день мы запомним навсегда! Так давай действительно поднимем эти «бокалы» за нашего талантливого юного друга! За тебя Александр!

Они выпили, а я отхлебнул лимонада.

— Ну так, что Александр Владимирович, поможете? — поинтересовался Армен.

— Безусловно. Безусловно. Я обеими руками за. Мне очень понравилась история и я готов сыграть в ней предложенную вами роль.

Меня это порадовало, и я принялся за уже немного остывший ужин — картошку пюре и кусок жареной свинины с луком, который мне принёс официант пока я рассказывал историю.

* * *

Я ел, а мои компаньоны вели непринуждённую беседу о том, как всё будет происходить в организационном плане, чокались и не забывали восхвалять меня.

— Саша, ты, когда заканчиваешь школу? Имей ввиду. Тебе обязательно нужно поступать к нам во ВГИК. У тебя явный талант и там тебе помогут его раскрыть.

Я покивал головой соглашаясь с оратором.

— Вот ещё какой вопрос, а что у вас с актёрским составом? Он набран?

— Практически, — соврал сценарист. — С большей частью актёров которым я хотел бы предложить сниматься в фильме переговоры уже ведутся. Осталось найти только двух женщин — подруги главного героя и докторши исторических наук повёрнутой на религии. Быть может вы чем ни будь сможете помочь?

— Гм… Знаете, а возможно и смогу… Во всяком случае я знаю некоторых знакомых, которым можно было бы предложить эти роли. Но какие характеры… характеры должны быть у актрис и какой типаж?! Это важно!.. Ты уже думал о том, как они должны будут выглядеть в гриме? — спросил он и увидя мой довольный взгляд сам себе ответил: — Конечно думал! Раз написал такое!.. Иначе и быть не могло!.. Тогда расскажи!..

Я рассказал «тактика-технические характеристики» персонажей, которые, по моему мнению, должны были быть у актрис…

Это бы заняло не так много времени, но собеседники прониклись тщательностью подхода к делу, потому как я описал не только персонажа, но и то, во что должен был этот персонаж одет, при чём не пропуская даже мелких деталей «амуниции».

* * *

— Ты знаешь, — растерянно проговорил помешивающий сахар в стакане чая Алексей Владимирович, — мне кажется, что такие знакомые у меня есть. И прямо сейчас я могу тебе их назвать.

Я кивнул и приготовился слушать, а Армен достав блокнот ещё и записывать информацию о потенциальных кандидатках.

— По моему мнению, сухую фанатичную религиозную женщину сможет не плохо сыграть Елена Федоровна Берг, а вот на роль подруги главного героя я бы предложил молодую и очень перспективную актрису — Елену Викторовну Сомову. Кстати говоря они обе работают во МХАТ. Очень хорошие и профессиональные актрисы.

Поинтересовавшись у собеседника заняты ли они сейчас в спектаклях, мы получили адекватный ответ, что наверняка заняты, но вот если мы сумеем их заинтересовать, то…

Собеседник был абсолютно прав и Армен записал координаты «претенденток» на роль, которые Алексей Владимирович продиктовал из своей записной книжки.

— Спасибо, что согласились, — сказал я прощаясь с «тёплой» компанией. — Для меня ваше согласие было очень важно! Мы снимем хороший фильм!

— Рад был знакомству Александр. Надеюсь у нас всё получится, — проговорил главный герой картины и протянул мне руку.

Попрощавшись с Арменом, я пошёл на выход испытывая чувство облегчения, а в душе всё «пело и ликовало»:

«Клёво! Замечательно! Ура! Он согласился! Всё! Жребий брошен! Отступать не куда! За нами Москва! Мы победим!»

Глава 25

С плеч словно упал огромный груз, как будто бы я отыграл на барабанах три концерта подряд. Наступила усталость, но усталость эта была приятна, потому как теперь я поверил, что всё у меня получится и я нахожусь на правильном пути.

«Да, что собственно произошло-то? Ну отказался бы этот, пригласил бы другого на роль. Мало ли в стране хороших актёров?! Некоторые бы наверняка отказались, но многие бы и согласились. Пусть и не такие «звезды», но тем не менее хорошего актёра за такие деньги найти было бы вполне реально, ведь фильм то я же не на «Оскар» собрался отправлять, а лишь «понтануться» во ВГИКе! Почему же тебе был нужен именно Баталов раз можно было бы обойтись и без него? Да и вообще проще было бы решить вопрос с менее известными знаменитостями,» — с непониманием спросите Вы.

«Да, всё так, — отвечу я, соглашаясь со всеми вашими аргументами и тут же добавлю, — но так, да не так. В смысле не совсем так, — скаламбурю я и продолжу: — Когда я решил поступить во Всесоюзный государственный институт кинематографии, то никакие «клепы»-«клипы» и уж тем более фильм я снимать не планировал. А планировал я тупо «забашлять» «бабла» и тем самым решить проблему с зачислением меня в студенты-школяры. Естественно с этим были бы связанны множественные «если бы»: были бы были бы деньги, были бы сдал бы экстерном экзамены в школе, если бы нашёл кому дать «на лапу», чтоб приняли в институт, ну и т. д. Но раз так «звёзды на небе сложились» и у меня появился шанс пролезть в студенты «по-другому», то таким шансом грех было не воспользоваться.

Так вот, ввиду того, что в институт скорее всего поступить у меня всё же получиться, то и планы мои претерпели существенные изменения и я, вооружившись пословицей — «куй железо пока горячо», решил постараться сразу же закончить и ВГИК, продемонстрировав фильм «Дикарь» как своего рода дипломную работу, а также с помощью Армена забить деньгами, любые возражения, которые могли бы возникнуть в процессе этого неординарного действа.»

Почему для съёмок я выбрал именно картину с рабочим названием «Дикарь»? Так это было сделано по нескольким причинам:

— Первое. Маленький бюджет необходимый для съёмок, ибо хотя денег у меня куры не клюют, но показывать то их нельзя. А тут ещё и «бартер» удачный подвернулся — я им песни, они мне «клип» и фильм.

— Второе. Отсутствие всевозможных декораций, не говоря о спец эффектах и мультипликации. Всё действие в фильме будет происходить в доме, так, что подобрать место съёмок не составит никакого труда.

— Третье. Малый состав актёров, которые будут задействованы в фильме. Восемь человек постоянно в кадре и три человека в эпизодах.

— Четвёртое. Несложные диалоги, которые не составит большого труда выучить актёрам за пару дней. Но… в сценарии довольно много душевных переживаний и именно Алексей Владимирович сможет потянуть эту роль «на все сто». Понял я это когда вспомнил, как не за долго до попадания, пересматривал замечательный фильм «Летят журавли», который запомнился мне ещё с детства. У актёра в его жизни будет много ролей, но в «Журавлях», он сыграет на все пятьсот процентов, а его игра запомнится мне своей искренностью и драматичностью, которую он сумел передать зрителю.

Справедливости ради нужно сказать, что в упомянутом мной фильме замечательно играют все актёры, в том числе и исполнительница главной роли Татьяна Самойлова.

Конечно же я размышлял, а не пригласить ли её на роль в картине, но хорошенько подумав решил, что такой великолепной актрисе давать второстепенную роль «фанатичной профессорши» было бы по меньшей мере глупо.

— Пятое. Ну и это, наверное, если не самое главное, то не маловажное. Я себе загадал — будет Баталов, всё получится и будет успех. Почему так? Не знаю!.. Просто, взбрело в голову и всё… Вот мой «загад» и начал сбываться. Очередной шаг к моей цели сделан. Осталось ещё немного — каких-то два-три миллиона шажков, и я «приду к успеху».

* * *

Квартира министра.

Всю ночь он читал, матерился, читал и пил. В конечном итоге напившись заснул прямо за столом, и проспав весь день проснулся уже только ближе к вечеру. Увидев на потолке большую люстру спальни и потрогав ордена на одетом на нём мундире, попытался вспомнить как, он оказался в постели и вообще в этой комнате.

«Наверное, Света помогла дойти, потому как я ничего не помню,» — подумал министр, поднимаясь с кровати и слыша тихий плач жены доносившийся из зала.

Подошёл к ней, погладил по голове и проговорил успокаивающие слова о том, что всё будет хорошо, понимая, как абсурдно они звучат в совокупности с лежащими на столе посмертными фотографии их семьи.

«Ладно. Нужно ещё раз просмотреть конверты № 6 и 7, а то больше половины чего я там вчера читал совершенно не помню,» — сказал он себе и взяв из бара очередную бутылку водки пошёл на кухню.

Конверт № 6. Важные события в СССР в период (сентябрь 1977 года — март 1977года).

«Ну, что там за события в стране-то? — подумал он и взяв в руки первый лист замер от поразившей его мысли. — А вдруг пока я вчера выпивал, в это время происходило что-то серьёзное?! То, что я мог бы изменить, а из-за загула не сделал?! Вдруг это, что-то настолько важное для страны, что нельзя было медлить?! Нужно было срочно что-то предпринимать, а тот, кто мог бы это сделать просто жрал коньяк вперемешку с «водярой» в это время!» — осознание этого факта настолько потрясло министра, что он лихорадочно стал листать рукопись…

«Так, так… 1977 год… наука… кино… скончались…» — последние слово он произнёс по слогам обалдевая от наличия факта такого знания!..

— Это кто же я теперь получаюсь раз знаю ТАКОЕ!.. — прошептал Щёлоков и отложил папку со смертями напоследок.

«Всё! Успокоиться! — приказал он себе. — Если бы было что-то сверх срочное и серьёзное, то товарищ Артём указал бы на это в первую очередь в первом же конверте. Значит не всё так срочно… Хотя, может ли развал страны, пусть и в отдалённом будущем считаться — делом второстепенным?!

Наука… Нобелевские премии…

Авиация… Железнодорожный транспорт…

Спорт… Формула 1… Футбол… Волейбол… Хоккей с шайбой…

Чемпионы…

Шахматы… в этом году второе место занял советский спортсмен Ефим Геллер, это известно, но вот говорится о том, что в чемпионате 1978 года наших спортсменов не будет даже в первой десятке и предлагается поднажать…

Ну наглец ты Артем…

Кубок европейских чемпионов футбол77/78… финал 10 мая 1978… 20:15 UTC+1 Уэмбли, Лондон 92000 зрителей… «Ливерпуль» Англия 1:0 (0:0) «Брюгге» Бельгия… Судья: Шарль Корвер…

Смогут подстроить?.. 92 тысячи? Кстати там же наше «Торпедо» Москва будет участвовать… их то они не подкупят!.. Когда он тут пишет будет матч?.. Хотя я и без него знаю, что 14 сентября «Торпедо» будет с «Бенфикой» португальской играть.

Пишет, что сыграют 0–0?.. Ну-ну… посмотрим!

Ага… а вот и ответный матч 27-сентября уже у нас и тоже 0–0?..

Значит будут пенальти… и… грёбанные португальцы забьют нам 4 меча, а мы им 1?!»

— Да какого хрена!! Почему из трёх человек может забивать только один, а двое других нет?! Что с ними за х****?! — взревел Николай Анисимович и выпив стопку вспомнил, что он под «прослушкой» …

«Ладно… Спокойно Коля» … — сказал он себе соображая не наболтал ли вчера он лишнего? Присаживаясь за стол, Николай Анисимович ударился ногой о что-то тяжёлое которое шурша вылетело из-под стола.

Встав и подобрав с кафельной плитки наградной пистолет, министр МВД задумался, как тот мог попасть под обеденный стол…

В голове, что-то на мгновение промелькнуло, и он вроде даже как бы вспомнил. Вчера после прочтения очередного откровения его всё взбесило настолько, что пришлось в ярости вырвать из рук жены, умоляющей его успокоиться и сейчас ничего не делать, ключи от сейфа…

Постояв с минуту, министр осмотрел оружие на предмет использования по назначению и понял, что скорее всего пистолет вчера так и не выстрелил…

— Слава тебе Господи! — сказал он, вновь присаживаясь за стол и наливая рюмку…

* * *

«Ох… Чемпионаты Европы… Чемпионаты Мира… Чемпионат по Снукеру…»

— Снукер — мать его! Ё**** в ***! О чём это?! Что это за хрень?! …

«Музыка… альбомы…

Литература… Великие произведения и замечательные авторы…»

«Тут нужно отметить Николай Анисимович, что из всех искусств для нас важнейшим является кино! Именно так, как вы знаете формулировал Владимир Ильич Ленин ориентиры в своей беседе с Луначарским! — писал товарищ Артём. — Но время идёт и сейчас к этим направлениям можно смело добавить музыку, художественные произведения и т. д., и т. п. …

…сейчас «зажимают» не только будущих великих музыкантов, поэтов, режиссёров, сценаристов, но и будущих великих писателей, благодаря которым по мнению наших аналитиков из моего времени могла бы быть спасена наша многострадальная Родина. Возможно вы усомнитесь в этом и посчитаете за подлог, но это именно так, ибо именно благодаря «Великим» которые работают или только начали работать сейчас в будущем станет возможным переместится мне в ваше время.

Вот неполный список из пятидесяти фамилий гениев которых нужно всячески оберегать и помогать: …Братья Стругацкие, … …Сергей Лукьяненко, … …Александр Васин, …

… Естественно, что многие фамилии Вы даже не слышали, но эти прекрасные люди уже на дороге становления как «Великие», особенно некоторые из них…»

«Ага. По всей видимости гражданин из будущего дал маху и обозначил себя … Значит нужно будет «прошерстить» пятьдесят этих фамилий и найти пришельца!» — обрадовался Щёлоков и взялся за бутылку…

Но тут же обломался, прочитав посланника дальше:

«Примечание: если Вы собираетесь копать в том направлении, а именно изучать названных кандидатов, то очень не советую этого делать! Там нет меня и быть не может, потому как течение истории было бы сильно искажено и перестало бы мной прогнозироваться, что в свою бы очередь могло бы привести к катастрофе ещё большего масштаба чем та которую пережила страна, к примеру ядерной войне… Кстати говоря один из авторов которые пишут о перемещениях во времени и ядерных катастрофах в ближайшее время уже принесёт рукописи в некоторые московские издания…»

— Нда… ядерная война… нет… спасибо… не надо… а если, что… то мы так нае***, что мало никому не покажется! — проорал Щёлоков ударив кулаком по столу, а затем приступил к дальнейшему чтению и размышлениям:

«Метрополитен… Общественный транспорт…

Компьютерные игры? Что за хрень? Игры на ЭВМ? И что в них замечательного?..

… Ну нихрена ж себе… будущее компьютеры… фотографии… машины… космос… принтеры… мобильные телефоны с видеокамерами…

Нда…

Скончались…

… 5 ноября — Алексей Стаханов — основоположник Стахановского движения…

Не может быть… хотя… почему не может, как раз может… что не день то застолье с кем ни будь из своего движения по приглашению какого ни будь председателя колхоза или директора завода…митинг… ну а затем, как и полагается банкет… жалко…

5 декабря — Александр Василевский, советский военачальник, Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза.

Действительно Герой…

15 декабря — Александр Галич, русский советский поэт, сценарист, драматург, автор и исполнитель собственных песен.

Ну, а 25 декабря — умрёт Чарли Чаплин…

….

… жизнь и смерть…

… и я теперь всё могу изменить…»

— Я Бог что ль? Я кто? Я теперь Бог? Товарищ Артём! Ответь! Ты Бог?! Я Бог?! — неистово кричал, возведя руки вверх и обращаясь к небу министр страны советов.

* * *

«В январе 1978 года случиться Исламская революция в Иране …» — прочитал Николай Анисимович после десяти минут криков в никуда и не услышав ответа, а потом прошептал: — Это просто ужасно. Наверняка наши нихрена не знают. Спасибо тебе товарищ…

Он хотел выпить ещё, но в этот момент раздался громкий плач его бедной и любимой супруги, поэтому муж покачиваясь пошёл к ней.

Она лежала там же, где он и оставил её час назад, в большой комнате на диване и громко рыдала в подушку держа в руке фото какого-то беззубого старика. Фото было ужасного качества, но в чертах лица всё же можно было узнать их состарившегося сына…

(фотошоп всемогущий! (прим. ГГ))

Николай Анисимович взял в руки «Конверт № 2. Личная жизнь…» и осмотрел его. Тот был пуст, что было само по себе неудивительно, потому как всё послания, которое составляло три десятка листов было разбросанно по письменному столику, на котором также в беспорядке лежали и фотографии.

«Нельзя так с документами Света, нельзя,» — устало подумал министр, у которого на кухне уже второй день творилось нечто подобное только вперемешку с бутылками алкоголя. Положив конверт стал разглядывать снимки…

Какие-то фотографии он узнавал мгновенно, потому, что они были в домашних фотоальбомах, какие-то карточки помнились смутно, а некоторые не воспринимались памятью вовсе. Николай Анисимович уже давно поверил пришельцу и понимал, что некоторые фото ему незнакомы не потому, что забыл, а потому, что такого ещё в их мире не произошло.

Вот фронтовые фото со Светой, где они вдвоём. Вот недавние фото, где он с ней на приёме в Кремле. Вот фото с Леонидом Ильичом, и он эту фотографию хорошо помнил… а вот эту, где он тоже с Брежневым уже нет… и эту… и эту…

Мелькнула мысль и сразу возникла злоба и ярость во всём теле: «Как же так? Как же могло случиться, что Лёня его бросил? Как же могло случиться, что не защитил?! Ведь он за него!.. Ведь они с фронта вместе!.. Ведь он же верой и правдой!..»

Но вслед за мимолётным приступом ярости пришло осознание, грусть и тоска, а вслед за ними и понимание…

Нет. Брежнев не бросил его. Он никогда не бросил бы его и защитил бы от любых кляузников и недоброжелателей, которых «пруд пруди» как в партии, так и в ЦК… Леонид Ильич не смог помочь их семью лишь толь потому, что уже сам был к тому времени мёртв…

Генерал Армии повернулся к жене и показывая на фото спросил:

— Когда?

Та, обернувшись и поняв о чём её спрашивает муж, порылась в разбросанных бумагах, при этом вытирая своё заплаканное лицо и всхлипывая нашла искомое. На листке была напечатана дата смерти Генсека СССР Л. И. Брежнева — 10 ноября 1982 года.

Министр закрыл глаза и прошептал:

— Время ещё есть…

Просидев так в неподвижности около пятнадцати минут и чувствуя влагу на щеке от слёз всхлипывающей супруги, которая обняв его находилась рядом и плакала, уткнувшись ему в шею, он открыл глаза, собрал страницы со стола, разложил их согласно нумерации и принялся читать о будущем его семьи…

Как оказалось, его сын Иван после самоубийства Светланы сильно начал пить…

… психическое расстройство… долгое лечение…

«А уж когда застрелились Вы, уважаемый Николай Анисимович, тогда вообще всё пошло наперекосяк» — рубил «правду-матку» товарищ Артём.

… клиника… пьянство… мания преследования… рассказ о том, что в смерти отца виноват непосредственно Андропов… драка… тюрьма… узнав о том, что подсудимый состоит на учёте в нервно психологическом диспансере приговор суда, изменили на 20 лет лечения в спец учреждении… от звонка до звонка… выйдет больной, немощный… умрёт от голода…

— Они…Он… Они же его с*** как Васю Сталина затравили — шакалы!.. Господи какие же они мрази! Да я их зубами рвать буду! Зубами! — прошептал министр, хватаясь за сердце, а жена зарыдала вновь.

«В это просто невозможно поверить… Даже Берия дал сыну Сталина восемь лет, а тут двадцать…»

Он взглянул ещё раз на фото старика… и принялся читать про дочь Елену, у которой как оказалось жизнь тоже сложилась просто ужасно…

…Дочь пропала в 1985… возможно была похищена… нашлась в конце 2000-ных… дом престарелых… обида на весь мир…

* * *

(Его дочь, давала интервью и рассказала о поисках останков царской семьи, которые 1 июня 1979 года найдёт Гелий Рябов, Александр Авдонин и ещё некоторые граждане.

Ну нашли и нашли, сказал бы кто ни будь, молодцы, но дело всё в том, что в поисках этих помогал тем самым искателям, («та-да-да-дам!» (прим. ГГ)) папа дочки — Щёлоков Н.А…

Естественно сначала было решение, что найдёт останки должен великий начинающий археолог, но потом я подумал… Ну какой царь ещё может быть в 1979 году… Где царь, а где ЦК КПСС?.. Погладят ли они такого археолога-самоучку за такую находку по голове или сразу придадут анафеме и адским мучениям? Конечно, наверняка я этого не знал и не мог знать, но догадывался, что ничего хорошего от сего поступка не выйдет, и так как рисковать абсолютно не хотел — решил, что лучше поживу ещё. (прим. Главного Героя))

(Кстати, в связи с этим возникает интересный вопрос: А не тогда ли началось полное разложение партии? Когда одни предают забвению, а другие хотят огласки?.. (доп. прим. ГГ))

* * *

Щёлоков взялся за голову. Рядом не переставая плакала Светлана.

«Это что ж б** они за звери то такие раз так с детьми поступили?! Разве это люди?! — задал себе риторический вопрос министр и сам себе ответил: — Нет! Это не люди! Это нелюди! Это твари! А раз твари, то и разговор с ними будет короткий! К стенке сук!»

На глаза навернулись слёзы. Он пытался сдержать их, но произнёс:

— Прости меня Света за всё! — горько зарыдал.

Жена совершенно не ожидала такого от своего мужа и была сильно удивлена, не говоря о «прослушке» которая буквально впала в «шок и трепет», ведь всесильного и такого сентиментального министра СССР они также никогда не слышали и не видели.

* * *

Что же касается факта истории детей — сына Ивана и дочери Елены, то естественно, что товарищ Артём их биографии немного преувеличил и зарисовал «чёрными красками» для придания более сильного впечатления читающим — министру и его супруге.

«И на сколько «немного» ты их преувеличил?» — поинтересуетесь Вы.

«Да совсем на чуть-чуть,» — ответит комбинатор.

«А конкретней?» — всё же будете настаивать Вы.

«Говорю же. На немного. На капельку. Процентов на тысячу,» — скромно отвечу я.

«То есть?..»

«То и есть. Соврал по полной программе. Соврал «от и до»! Наврал с три короба «и все дела»!»

«…»

«А чего там миндальничать-то?! Всё предельно просто! Хочешь спасти семью, спасай и всех нас вместе с ней заодно! И никак иначе!»

«…»

«Мотивация «мать её»!!»

«Ну ты даёшь…» — только и ответите вы, а затем покрутите в очередной раз пальцем у виска.

«Мо-ти-ва-ция!» — по слогам проговорю я ещё раз.

Глава 26

5 сентября. Понедельник.

Новости дня: В Западной Германии захвачен в заложники Ганс-Мартин Шлейер — промышленник, политик и бывший нацист (19 октября его тело будет обнаружено во Франции).

* * *

Министерство МВД. 10:00

— Разрешите доложить? — спросил у любимого шефа генерал-лейтенант Кондратов.

— Докладывай, — разрешил министр у которого после совещания голова просто раскалывалась.

— Задача, поставленная Вами Николай Анисимович выполнена! — с улыбкой сообщил подчинённый.

— Да? И что это за задача? — несказанно удивился Щелоков пытаясь припомнить, что за задачу он ему поставил…

Вчера, четвёртого сентября в пять часов утра Кондратова разбудил телефонный звонок, и министр властным голосом приказал любыми путями завтра к десяти часам утра представить сводку происшествий за последние несколько дней вплоть до утра пятого. Спящий генерал немного удивился поставленный задачи ведь сегодня уже было воскресенье, а по понедельникам происходило совещание, на котором обязательно докладывалась общая криминогенная обстановка по республикам и важнейшим городам СССР за прошедшую неделю, а также ставились задачи на текущую. Но после того как министр обозначил конкретно, где именно криминогенную обстановку он хочет узнать к понедельнику, у генерала чуть не произошёл сердечный приступ, и держась за «бешено» бьющееся сердце ему пришлось просить Щёлокова повторить приказ несколько раз…

— В общих чертах криминогенная обстановка в указанном вами районе до вчерашнего дня складывалась совершенно обычно и ничего серьёзного не происходило. Но вчера в городе Сан-Франциско, штат Калифорния, США, в китайском ресторане «Голден Драгон» было совершенно нападение банды из пяти-семи неизвестных с применением холодного и огнестрельного оружия… При нападении преступники не щадили никого. По предварительным данным в результате этой бойни, пять человек убиты и более десяти ранены.

Тут генерал по привычке хотел добавить, что проводятся оперативные мероприятия и введён план «Перехват», но вовремя остановился…

— Эээ… — охренел министр и на пару минут в кабинете повисло тягостное молчание, во время которого шеф разглядывал своего подчинённого «под микроскопом» словно какое-то невиданное существо.

— Слушай, Кондратов! Ты, что вчера пил? Какая нах*** «Санфранциска»?! Какой нахрен ресторан?! Ты что мать твою, белены объелся?! Совсем из ума выжил?!

— Так вы же сами… — начал оправдываться генерал.

— Что б** я сам?! — заорал Щелоков и подбежал к подчинённому.

— По агентурным данным… спец агент… — быстро «затараторил» в ответ докладчик.

— Какой нахер спец агент? Ты на кого работаешь паскуда?! Какие данные… Откуда сведения… Кто тебе сказал, что там долж… — тут его прошиб пот и он, с широко распахнув глаза замолчал, хватая воздух ртом.

В голове зазвучала траурная музыка…

«Это конец… я что ему вчера звонил?.. Б**… Во натворил… Что же теперь будет?..»

Кондратов всё ещё в растерянности, что-то мямлил оправдываясь, поэтому нужно было срочно решать, как выбираться из этой глубокой ж*** в которую его завела водка и один неизвестно откуда «нарисовавшийся» товарищ…

— Значит всё же он не ошибся… — проговорил себе министр как бы «под нос», но так чтобы докладчик эти слова хорошо расслышал. Щёлоков же тем временем решил воспользоваться замешательством подчинённого и громко произнёс:

— Молчать! Отвечать на вопрос! Были какие-нибудь сложности с получением информации?

— Никак нет, товарищ министр МВД СССР! Достать сведения нам помогли наши агенты в СВР и МИД, — чеканя каждое слова ответил генерал.

— Надеюсь о том, что сведения эти секретные напоминать Вам не надо?!

— Никак нет! — отрапортовал тот.

Министр тем временем протянул руку «поедающему глазами» начальство подчинённому.

— Это была проверка вашей благонадёжности товарищ Кондратьев, которую Вы с успехом прошли! Поздравляю! Объявляю Вам благодарность! — пафосно и торжественно объявил Щёлоков, от чего докладчик вытянулся по стойке смирно и проревел:

— Служу Советскому Союзу!

— Хорошо служите! Свободны! — скомандовал хозяин кабинета и переполненный радостной энергией от осознания того, что их министерство уже «закидывает удочки» на территорию вероятного противника, генерал чётким парадным шагом вышел из кабинета под охреневшие взгляды сидящих в приёмной товарищей.

Не доложить о том, что его любимый шеф проявляет мягко говоря странные интересы к капиталистической стране, члену блока НАТО, да ещё причём главному члену, он не мог. Вчера, сразу после разговора с Щёлоковым позвонил своему куратору в КГБ и обо всём подробно рассказал, однако чувства гордости и радости от того что советская милиция выходит на новый, мировой уровень переполняли генерала и наводили на размышления.

«Странно всё это. Возможно, хотя их министерство и называется — Министерством Внутренних Дел, Николай Анисимович, решил создать новый «внешний» отдел МВД, который занимался бы внутренними делами за рубежом?.. — раздумывал генерал, направляясь к ждущему его служебному автомобилю. — Абсурд какой-то… Но то, что шеф заранее знал, о том, что должно произойти в Америке — это ясно как Божий день… И что из этого следует?.. Шеф на короткой ноге с Брежневым и очень многое знает. Не зря же его называют «Всесильным министром» … Мы, что Сан-Франциско собрались оккупировать и подготавливаем там почву для быстрого развёртывания отделов внутренних дел?.. Гм… Без большой войны это точно не получится, а такая война не нужна никому…»

Он сел на задние сидение милицейской волги и дал указание водителю ехать на Петровку 38.

Когда автомобиль тронулся и с включённой сиреной помчался по московским улочкам генерал продолжил размышлять о новой «мутной» обстановке которая сейчас сложилась, прикидывая есть ли выгода лично ему от вновь приобретённой информации.

«Неужели действительно секретный «заграничный» отдел?.. Удивительно… И крайне перспективно!.. Но чем может заниматься МВД на территории вероятного противника? Чем?.. Быть может мы помогаем американцам бороться с криминалом?.. Зачем?.. Втираемся в доверие, и ждём нужный момент для нанесения удара в слабою точку — город в Калифорнии?.. Или наоборот — помогаем криминалу, чтобы посеять панику среди местного населения?.. Но это скорее прерогатива КГБ и СВР. При чём тут милиция?.. — размышлял Кондратьев, закуривая очередную сигарету «Космос». — В принципе это неважно. Важно одно. Если это новое направление связанно с заграницей, то это не только загранкомандировки и личная выгода, но и новый вектор развития карьеры, что автоматически поднимает его «вес», а также повышает влияние. Другими словами, нужно сделать всё, чтобы именно он был назначен руководителем нового управления или даже министерства, а для этого, необходимо втереться в доверие к министру. Ведь такой шанс упускать ни в коем случаи нельзя, ибо фортуна девочка ветреная и шанс такой даётся только раз в жизни!!»

В тайне генерал надеялся, что Николай Анисимович не сошёл с ума, а действительно ведёт какую-то «большую игру», в которая поднимет МВД на невиданные доселе высоты и его вместе с министерством тоже, потому как солдат всегда мечтает стать генералом, а генерал маршалом.

«Маршал» же сидел в своём кабинете обхватив голову руками и молился…[41]

* * *

Утро. 7:00. Саша Васин.

Обычное утро. Обычные дела. Мама на работу я в школу. Сколько дел переделал, а сколько их ещё предстоит… ух, аж дух захватывает. Настроение отличное и этому способствует прекрасная Московская осень.

Как там пел Шевчук — «ДДТ»: Ах, Александр Сергеевич милый… не… не пойдёт… У него там «последняя осень», а у меня Первая! Не совсем первая конечно, но тем не менее надеюсь, что не последняя уж точно, поэтому придётся всё переделать.

Я прикинул и получился супер шедевр, хоть сейчас на «Песню года» выставляй…

Хотите узнать припев?.. Пожалуйста…

«В Первую осень «тадададада»» … не знаю, как Вам, а мне нравится…

Люди спешат по своим делам, а я иду в школу.

* * *

Всем привет… Как дела… Нормально… А ты как?.. Я тоже… Как провёл… Вау… Круто говорю… «Читкашно» …

Сел за парту… Моя «секретарь», радостно щебечет сразу всем собравшимся возле парты, надувая щёки от важности и призывно посматривает на меня… я киваю и что-то кому-то обещаю… толпа одноклассников, требует… я улыбаюсь, обещаю ещё раз и отворачиваюсь к окну…

Мимо школы проходят какие-то симпатичные молодые студентки… Смеются… Вон где жизнь Саша, а ты всё куда-то бежишь, торопишься… куда? Жизнь-то вот, совсем рядом… а ты проходишь мимо неё… дурачёк…

Напала лёгкая философская хандра, но когда я в неё уже собирался окончательно впасть, открылась дверь и в класс вошла учительница математики.

Весь класс встал в приветствии.

— Здравствуйте ребята, — сказала она.

Мы поприветствовали её дружно по слогам произнеся: — Здрав-ствуй-те!

— Садитесь пожалуйста. Начнём уро… — на незаконченной фразе в аудиторию вбежала секретарь директора школы и прокричала, ища меня глазами:

— Васина срочно к директору!

Звучит жутко… Хотя мне уже «хрен знает» сколько лет, сколько я видал-перевидал, а всё равно от таких слов бросает в дрожь…

Весь класс естественно был рад, что урок так и не начался и быть может кому-то повезёт и он сегодня не получит «пару». Я же встал и покорно пошёл «как бычок на закланье» к возбуждённой женщине.

— Доигрался, — услышал я в спину чей-то радостный шёпот с третьего ряда.

«Хм… кто бы это мог быть? Кто так радуется-то моему «аресту»? Ух… Кровожадные какие ребятишки…»

* * *

— Ну что ж ты Васин! Что это за безобразие?! — голос директора школы был полон негодования. — Зачем же ты ставишь меня в неловкое положение?

— А что случилось? — поинтересовался я, прикидывая из-за чего весь «сыр-бор» и к чему готовиться.

— Как что? Как что? — возбуждённо заговорил Пётр Семёнович. — Мне звонят из райкома и обескураживают тем, что комиссия по приёму сдачи тобой экзаменов экстерном будет восьмого сентября — в четверг!! Ты понимаешь, что это значит?!

Я помотал головой в согласии.

— А раз понимаешь, то почему не предупредил?!

Я извинился.

— Детский сад, штаны на лямках! Вы поглядите на него! Он собрался сдавать экзамены, а у меня даже заявления от его мамы нет! Это же безобразие!! Меня Васин из-за тебя с работы выгонят! И никуда больше не возьмут! Ты что Васин, этого хочешь?!

Я опять извинился и предложил решение проблемы.

— Не волнуйтесь товарищ директор. Через пол часа заявление будет лежать у вас на столе. Мама работает недалеко, и я могу быстро туда сбегать, и она их напишет.

— Сбегать он туда может видите ли, — недовольно пробурчал руководитель учебного заведения. — Нужно три заявления с разными шапками, поэтому «дуй» за мамой и веди её сюда. Пусть паспорт не забудет.

Я кивнул и уже собрался было бежать в припрыжку, как услышал голос директора:

— Стой. Погоди.

Он подошёл ко мне вплотную и мягко спросил:

— Саша. Мне сказали, что ты все экзамены будешь сдавать в один день?

— Вроде да… так обещали…

— Но как такое возможно? Ты сам-то хоть что-то знаешь? — возмутился директор.

Я ответил, что готовился всё лето и сдам экзамены без проблем.

— Точно? Школу не подведёшь? — с надеждой поинтересовался он наверняка нихрена не понимая, что вообще происходит, ибо с Арменом он по всей видимости знаком не был.

— Никак нет товарищ директор! Обещаю, всё будет «в ёлочку».

— Как ты сказал?

— Не подведу говорю. Всё будет хорошо!

— Хорошо, — с кислой миной на лице согласился собеседник, понимая, что «хорошо» будет вряд ли. — Тут вот ещё какое дело. В райкоме как-то узнали, что ты проводил в школе музыкальный концерт и тоже очень хотят тебя послушать. Также там будут несколько ответственных товарищей и ветераны Великой Отечественной Войны.

— Хм… — произнёс я, а сам подумал, что про «случайно узнали», наверняка враньё и уж не нахвастался ли концертом, а точнее концертами этот товарищ сам?

— В общем в пятницу у тебя выступление в актовом зале. Хорошо? — безвинным голосом поинтересовался хозяин кабинета.

— А зачем? — в свою очередь поинтересовался школьник. — Ведь мы же ничего запрещённого не играли.

— Да причём здесь запрещённое-то. Они же не проверять наш репертуар приедут, — в очередной раз сморщился Пётр Семёнович. — Просто интересно им. Ветераны же. Кровь за нас проливали.

— Так вы тоже…

— Да причём тут я! Я уже слышал! А они нет! — рубанул он воздух рукой. — Ну так что сыграешь для фронтовиков и руководства района?!

Видимо концерт был ему очень важен раз он так сильно разнервничался, и я не стал упрямиться.

— Не вопрос, — коротко ответил я, успокаивая директора.

— Вот и славненько, — удовлетворенно сказал он, похлопывая меня по плечу.

— Но я хочу предложить вам добавить в концерт несколько песен под гитару.

— Зачем? Что за песни? Чьи? — сразу же запаниковал собеседник.

— Мои, — скромно ответил великий поэт-песенник. — Просто подумал раз будут ветераны то им будет приятно услышать их. Не волнуйтесь песни приличные… о войне.

На просьбу спеть — спел. Всем понравилось, и я получил добро.

Секретарша записала какое именно нужно выставить оборудование на сцену актового зала для того чтобы концерт прошёл успешно, и я решил откланиться.

— Беги, а то время идёт, — сказал директор и я помчался.

* * *

Когда «мчался» по дороге вдоль «хрущёвок» подумал о том, что у секретарши есть телефон и всё можно было бы организовать гораздо проще просто позвонив по нему маме на работу… Так почему я этого не сообразил? Тупею наверно «на старости лет»? «Походу дела» да… в горячке «тупанул» и вот теперь занимаюсь физкультурой… Впрочем, я не расстроен, ибо бег я с недавних пор люблю, а посему бегу, бегу, бегу…

А вообще, всё время пока бежал обалдевал от глобальной коррупции «системы», что в 1977 году, что в 2019 — один звонок и практически мгновенное решение любого вопроса. Ох****!! Нихрена за 42 года не изменилось…

Вот, что такое здоровый консерватизм…

Глава 27

Естественно мама была в шоке от того, что её сынишка девятиклассник «крутит-мутит» за её спиной такие судьбоносные решения и о принятии таковых сообщает ей всуе.

А где семейный совет с обсуждениями всех всевозможных «подводных камней» и последствий? Где слова мамы о том, что «родитель всегда прав»? Где шумное объяснение непутёвому «пупсику», что он то как раз «не прав»? Где слова о том, что: «не торопись», «нужно всё хорошенько взвесить», «давай посоветуемся с бабушкой», «тут спешить не нужно» и т. д.

Где всё это?

А этого нету…

А раз всего этого нету, то вот и получай Саша, что заслужил…

Лишив возможность маму учувствовать в обсуждении такого вопроса, я навлёк на себя гнев «всех богов».

Сказать о том, что мне «вынесли все мозги», пока мы с мамой шли к школе, это ничего не сказать.

Что я только не услышал в свой адрес…

— Саша ну пожалей ты меня!.. Раз меня не любишь, то пожалей ты хотя бы бабушку! — решила она меня разжалобить оппонента и тут же нелогично перешла в атаку. — То по ресторанам шляешься, то школу решил бросить! Ну, что мне с тобой делать?! Совсем от рук отбился! Отца на тебя нет!

Справедливости ради нужно сказать, что отца у меня нет, потому как у неё не сложились отношения. Я-то тут при чём?.. Хотя… Если поразмышлять логически… Быть может и причём… Очень часто в жизни бывает так, что как раз ещё не рождённый малыш и становится невольным виновником разрыва… Ибо они молоды и ещё вдоволь не нагулялись… ну какие могут быть дети?..

«Кто тебе разрешил уходить из школы? Директор? Он, что идиот?.. И ещё кто-то из райкома? Они, что идиоты?..» — вот такую вот речь, абсолютно не прислушиваясь к моим доводам и возражениям мне произносила мама практически всю дорогу пока я не понял, что нужно остановится такой неконструктивный переговорный процесс.

В таком состоянии её к директору запускать уж точно нельзя, потому как если она упрётся, то не поможет и райком.

— Мам! Я собрался жениться! — произнёс я, вклиниваясь в поток обещаний всех вывести «на чистую воду».

— Какое они имеют право тебя выгонять из шко… эээ… — произнесла опешившая родительница и уставилась на меня.

— Всё? Успокоилась немного? А теперь послушай пожалуйста меня. Это очень серьёзно. Насчёт женитьбы я пошутил, так что не волнуйся! — сказал обманщик и пока мама находилась в прострации я ей внушил, как нужно правильно понимать текущий революционный момент.

Через десять минут её интересовал только один вопрос: я «честно — при честно» не собираюсь жениться? И даже известие о том, что её пятнадцатилетний сынишка в скором времени поступит в институт её особо не взволновало, главное было убедиться, что меня-маленького не окрутила какая ни будь ведьма-вертихвостка!

* * *

В общем через час обалдевшая от таких резких поворотов судьбы мама написала все полагающиеся заявления о том, что просит аттестовать сына за 9 и 10 классы экстерном.

Выйдя из школы, я получил очередную порцию нравоучений и маралий, которые выслушал со всем почтением и смирением какое только присуще послушному сыну и после того как мама пошла на работу, я быстро рванул в сторону дома, потому, что почувствовал, что именно сегодня пришла пора начать стратегическую наступательную операцию — «Кассета».

Принцип проведения операции был прост — захожу в чужую школу и раздаю несколько кассет или катушек разным категориям детишек, затем перехожу в другое учебное заведение и повторяю тот же финт, при чём при переходе я также раздаю плёнки с записями некоторым случайным гражданским лицам.

Все записанные кассеты и катушки были условно разделены на три категории, а каждая кассета имела также напечатанный трек лист с названием песен и их исполнителей, который как я надеялся соответствовал содержанию.

— первая категория: «Белые розы», «Седая ночь», «Юлия», «Третье сентября».

— вторая категория: «Белые розы», «Старшая сестра», «Белый пепел», «Москва».

— третья категория: «Белые розы», «Ну вот и всё», «Третье сентября», «Юлия», «Москва».

Это было сделано для того, чтобы школьники, хвастаясь друг перед другом наличием новой песни, к примеру «Белые розы» с удивлением узнавали, что у собеседника есть ещё и другие композиции, кроме этой. Таким образом возникали бы стихийные обмены записями и вырос бы дополнительный ажиотаж, где меломаны постоянно интересовались бы у друзей и знакомых наличием плёнок с супер шлягерами которых нет ещё в их фонотеке. Тем самым они привлекали бы всё новых и новых любителей музыки, а сами композиции и их исполнители бы держались на слуху.

* * *

По «достоверным аналитическим прогнозам ЦРУ», в московских школах в ближайшее время должны будут начать муссироваться слухи и вестись разговоры на подобии приведённого ниже.

— Привет Лиза. Я на выходных была у Вальки Милюковой. У неё появились новые записи, и мы мне их переписали. Там четыре замечательные песни, но одна из них мне понравилась больше всего — «Белые розы». Хочешь пошли ко мне после школы послушаем.

— Здравствуй Мила. Насчёт гостей я не против, но «Белые розы» я вчера уже слышала и не раз. Брат Вадик у Мишки Королёва переписал тоже четыре песни, но мне там больше понравилась композиция «Юлия». Там певица так хорошо поёт. Даже плакать хочется…

— Что за Юлия? Это которая поёт песню про старшую сестру? Там припев ещё такой… (и девочка споёт)

— Нет. Там не такой. Там такой. (и она тоже напоёт)

— Нет. Нет там таких песен…

— А у тебя какие?..

— У меня… (список). А у тебя?

— Ого. У меня другие. (список).

— Дашь переписать?..

— Девчонки, а вы о чём? — спросит их третья подруга, которая увидев бурное обсуждение решит тоже поучаствовать в нём…

* * *

Таким образом, при достаточно большом распространённом количестве записей всё это дело по идеи должно будет разрастись как «снежный ком» увеличивая число, если и не поклонников, то хотя бы людей, которые будут вкурсе и смогут поддержать разговор в своей компании о неизвестных новинках.

В этом времени музыку очень любят, она пользуется популярностью, а уж «моя» тем более, ибо проверено на практике! Кто не верит, может сходить поужинать через пару-тройку лет в один ресторан который только сейчас собираются заново отстраивать…

Также вместе со школьниками я решил окучивать студентов, да и вообще молодёжь.

На всё это действо меня навело интервью Андрея Разина, которое он дал какому-то телеканалу.

Там он рассказал, что в годы, когда был продюсером «Ласкового мая», для популяризации группы он придумал гениальный ход — купил вагон пустых кассет и стал распространять их через проводников на вокзалах Москвы. По-моему, речь шла о шести тысячах кассет, которые он отправил в разные концы СССР с отходящими поездами. Ну, а через два месяца из всех магнитофонов страны и не только уже звучала песня «Белые розы», а сотни тысяч новообретённых фанатов страстно желали попасть на концерт к своему кумиру.

Не знаю, правда это или вымысел, но я решил использовать приблизительно такую же тактику для продвижения моих музыкальных проектов.

Для начала, распространить плёнки с записями в учебных заведениях города, популярных местах скопления граждан, а уже затем заняться вокзалами, ибо там шанс быть пойманным за незаконное распространение «самиздата» несоизмеримо возрастал.

Также было принято решение тупо дарить кассеты на улице обычным прохожим — молодым ребятам и девчатам по дороге между «объектами».

Так как кассеты и катушки я собирался распространять бесплатно, то в том, что они будут разлетаться как горячие пирожки я был полностью уверен, ведь народ у нас халяву любит, и даже очень любит, впрочем, как и во всём остальном мире.

* * *

Зайдя в первую попавшуюся школу Гагаринского района города, поднялся на третий этаж. Была перемена и большинство «школяров» высыпала в коридор. Я прошёлся вдоль классов презентуя запись «рандомным» ребятёнкам.

— Здравствуйте девочки, — сказал я девчонкам, прыгающим в «резиночки».

— Здравствуй мальчик.

— Вам нравится музыка?

— Очень. А что?

— Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы плёнку с записью подарить вам?

— Нам? — удивлялись девочки принимая кассету, а потом добавляли: — А почему кассета только одна? Нас же много!

— Пока только одна, — с грустью отвечал симпатичный и скромный мальчик. — Послушайте и, если понравиться музыка, то перепишите друг у друга.

— Спасибо, — говорили девочки мне разглядывая подарок, а я уже подходил к ребятам.

* * *

— Здравствуйте мальчики, — сказал я мальчишкам играющим в игру — «камень, ножницы, бумага».

— Привет.

— Хотите клёвые песни послушать?

— А то…

— Вот. Держите катушку со шлягерами. Благодарить не надо. Всем пока, — говорил и слыша в спину «эй пацан ты кто?», убегал в направлении следующей школы…

* * *

— Здравствуйте девушка. Вы студентка? Сегодня Ваш счастливый день! Сегодня фирма «Мелодия» презентует всем брюнеткам города Москвы кассеты с записями! Ведь Вы любите музыку? Я так и думал. Пожалуйста.

* * *

— Здорова пацан. Ничего я к тебе не привязался… Вот держи кассету с музыкой. Сам заценишь и корешам своим не забудь дать переписать. Покеда…

* * *

— … А почему ты удивляешься, что песни написал я? Может их напасала ты? Нет? Тогда несомненно их написал я… Короче, кассету хочешь?.. Ну раз не хочешь, то и не надо тебе, другому отдам… ах уже тебе надо?.. Ну тогда обещай, что послушаешь не только сама, но и все твои родственники, знакомые и родственники знакомых, а также перепишешь эту кассету своему брату, пусть своим друзьям включит… Ах он ещё в ясли только ходит… Хорошо, ограничимся тогда тётей Любой и тётей Дашей из соседнего двора…

* * *

— … И друга своего со сломанным носом забирайте нахрен «урела» малолетние. Ещё раз кого ни будь в своей жизни «обуть» попытаетесь, появится «Чёрный плащ» и вам будет п***ц!.. Кто такой «Чёрный плащ»?.. Это типа Робина из Шервуда только злобней и кровавей, тогда уж вам точно не поздоровится… Короче… Не грабить больше школьников! И вообще не грабить!.. Не будете больше? Обещаете? Тогда вот вам утешительный приз — кассета с хитами… Что значит с чем?.. С хитами, с чем же ещё… Короче, послушаете поймете, а сейчас брысь по домам!

* * *

— … Ну раз вы все настолько сильно любите музыку, что даже кушать не можете, то естественно на весь ваш класс я просто обязан выделить дополнительную кассету…

* * *

— … а нам, а нам, а нам… Мы тоже хотим ВИА «Саша-Александр», ВИА «Импульс» и ВИА «Юля»!..

* * *

— Извините ребята кассет больше нет. Я побежал…

* * *

Вот по такому принципу «менеджер по работе с потенциальными распространителями» и обходил школу за школой, двор за двором.

Уже под вечер, проходя мимо небольшого сквера услышал доносившуюся из кустов гитару и чьё-то дворовое пение.

«Хм… там точно меломаны «живут»», — подумал мыслитель и полез через сирень к поющему, дабы подарить одну из последних оставшихся у меня кассет.

— Опа… «ля» пацаны, кто тут у нас забрёл к нам на огонёк? — спросил меня хриплым голосом взрослый мужик лет, сорока на которого я и выскочил из кустов.

На меня обернулась вся честная компания, сидевшая за большим деревянным столом, которую я по незнанию оторвал от вечернего ланча. Вывод я такой сделал на основании того, что весь «дубок» был заставлен бутылками и закуской.

Было их человек десять, причём все взрослые. Самому молодому, как мне показалось было лет двадцать.

— Ты кто? — спросил подошедшей ко мне неприятный длинный тип лет двадцати пяти в клетчатой кепке. — Чё ты сюда припёрся баклан?!

— Товарищи, — попытался урегулировать я назревающий конфликт «полюбовно». — Произошло недоразумение. Я не собирался мешать вашему застолью, поэтому прошу меня извинить. Я удаляюсь.

— Стоять шкет! Я «тя» спросил ты кто такой? Откуда? — под ржание всей кодлы и через каждые пять секунд сплёвывая себепод ноги стал бравировать «козырный фраер».

— Я с Медведкова, а что?

— А х** ты тут забыл?

— Я музыкант. Хотел подарить кассету со своей музыкой играющему на гитаре. Теперь вижу, что это было опрометчиво. Поэтому хочу уйти по-хорошему, — сказал я всё ещё раздумывая от***ть их всех или всё же уйти тихо мирно.

— Давай сюда, — сказал длинный и протянул руку.

— Чё тебе давать?

— Ты «чё» тупой? Кассеты давай, — настаивал гопник. — Быстро я сказал.

— С хрена-ли? — не понимал пионер.

— Ты «чё» шкет, не понял «шоль» с кем базаришь?! … Кассеты с*** быстро отдал!

— А рожа у тебя не треснет? — поинтересовался школьник у ушлёпка, который пытался «колотить понты» перед своими «корифанами».

Наступила тишина.

— Чё? Чё ты сказал! — придя в себя заорал визави.

— Эрик, ты смотри чего щенок тявкнул, — усмехнувшись сказал сорокалетний мужик, подначивая молодого дебила. — Что-то ты совсем свой авторитет не бережёшь. Тебя вон даже сопляк в х** не ставит. Может ты всё уважение на зоне растерял? Сумеешь щенком-то хоть справиться? Или тебе помощь нужна, чтоб соплю наказать?

Пьяная «кодла» заржала, а длинный закричал:

— Фима, Сёма, держите его. Сейчас ему папа отцовского ремня всыплет…

И для него наступила тьма…

* * *

Когда я закончил прыгать на голове очередного дяди Эрика, то с удовлетворением осмотрел поле битвы. На земле лежало одиннадцать поверженных рыцарей которым довелось увидеть кадры из фильма «Дракон разбушевался» и даже по мере сил поучаствовать в съёмках сыграв главные роли.

Пройдясь и осмотрев каждого «сэра» в индивидуальном порядке на предмет «дышания» дракон проверил «жив-ли, мёртв-ли» сорокалетний старый король в изгнании и убедившись, что тот приходит в себя, прямым в бороду сломал ему челюсть, а затем и обе руки. Та же участь постигла и растерявшего былую молодецкую удаль в острогах царских славного рыцаря круглого стола сэра Эрика Бестолкового…

Окинув ещё раз взглядом бесславный конец воинства дракон улетел в сторону своего дома…

* * *

Пока спускался в метро раздумывал над двумя вопросами: первый — сильный ли скандал ждёт меня дома из-за того, что я хотя только, что и позвонил по телефону предупредив маму, что чуть задерживаюсь, но всё равно же буду поздно и второе — почему люди такие злые…

Если со скандалом всё было более-менее ясно, то вот со вторым пунктом были весьма серьёзные затруднения… Вот зачем они ко мне докопались. Ведь они взрослые, их больше, косят под авторитетных уголовников, а пристают к подростку… Ясно же, что этот «хрен с горы» решил произвести впечатление на своих друзей-подельников, но ведь не за счёт же пятнадцатилетнего мальчика!! Это каким м*****м надо быть, чтобы вытворять такое!!

За сегодняшний вечер это была уже пятая компания, с которой у меня произошёл конфликт по одному из признаков: территориальному — «это наш район ты чего тут делаешь?», или по экономическому — «выворачивай карманы, «бабки на бочку!».» И только последняя «шатия-братья» заинтересовалась кассетами.

Если от других сборищ «неадекватов» я просто убегал, вырубив одного-двух человек, то тут я этого сделать не смог, ибо были произнесены магические слова: папа… Эрик… накажет…

«Не папа ты мне, «казлина» рыжая!» — подумал я заходя домой.

Глава 28

Москва. Центр города. Жёлтое здание. Вечер.

В кабинете находились двое. Они сидели в креслах за небольшим журнальным столиком, на котором лежало несколько папок и лежал небольшой портативный магнитофон, который в данный момент воспроизводил запись разговоров.

Через пол часа последняя из нескольких записанная кассета с плёнкой закончилась, и седовласый мужчина в очках откинулся на спинку кожаного кресла, а его визави поинтересовался:

— Юрий Владимирович, включить последнюю запись ещё раз?

— Нет Андрей, спасибо. Достаточно, — сказал седовласый мужчина в очках.

Седовласым был Председатель Комитета Государственной Безопасности СССР Юрий Владимирович Андропов, а собеседником у него был его помощник генерал-майор Андрей Сергеевич Шаповал.

Сегодня утром Андропову уже докладывали о том, что с министром МВД не всё в порядке и он ведёт себя крайне странно, однако в первой половине дня у Юрий Владимировича было очень много дел, которые не терпели отлагательств… но безусловно должны были быть немедленно быть отложены, если бы он узнал насколько странно ведёт себя Щёлоков и ситуация если и не экстраординарная, то очень близкая к этому.

Сейчас после краткого прослушивания записей и небольшого доклада председатель КГБ находился в задумчивости и пытался проанализировать всю полученную информацию сложить из неё мозаику. Но никакая мозаика совершенно не складывалась, а даже совсем наоборот, получалась какая-то несусветная белиберда…

Его жена неожиданно закатывает истерику и постоянно плачет уже два дня, а весёлый и спокойный министр, вдруг ни с того ни с сего начал крепко выпивать, устраивать скандалы, матерится и бить посуду.

Щёлоковых, Юрий Владимирович знал давно и никогда не видел, что бы в их спокойной и дружественной семье происходило даже отдалённо напоминающее, то, что происходит в последние два дня.

— Андрей Сергеевич, доложи ещё раз, только кратко: с чего и когда у министра начались проблемы?

— Есть, — сказал Шаповал и взяв папку принялся зачитывать и собрался зачитать аналитическую записку.

— Андрей. Давай своими словами, — остановил его Юрий Владимирович.

— Всю неделю в семье министра всё было как обычно. Николай Анисимович усердно работал и не проявлял ни каких негативных эмоций. С женой у него также не было никаких конфликтов. Всё началось в субботу. По словам водителя, который возил Светлану Владимировну на примерку иностранной одежды, то всё было как обычно. На этих словах Андропов заметно поморщился, а помощник продолжил: — Задержалась жена Щёлокова там около часа, после чего купив несколько вещей водитель привёз её домой, где она сразу же с порога, устроила скандал отправив домработницу домой.

— Вы спрашивали у водителя, в каком состоянии была жена министра, когда ехала домой с этой вашей «примерки», — последние слово председатель КГБ просто выплюнул из себя, потому как вот такие вот «примерки» его просто бесили.

— Водитель показал, что Щёлокова всю дорогу вела себя как обычно и была слегка задумчива.

— А домработница, что говорит?

— Как только Щёлокова вошла в квартиру, приказала ей идти домой, а сама «набросилась» на мужа…

— Хм… — сказал Андропов. — Зачитайте…

— После того как Светлана Владимировна обвинила Щёлокова, что он не уделяет ей внимание и норовит залезть под первую попавшуюся юбку министр сказал:

«Ну ни х** ***! Орлы! Орлы — мать его!

Ё***** в ***! Да ты ***** что ль совсем?! Что это за бред! Что — «мать его», это — «мать его», за — «мать его», ё**** — «мать его», бред?!

Позорище!!! Позорище!! Ё**** стыд!!»

— Возникает вопрос: Что за орлы? Почему позорище… и почему ё**** стыд?! — пытался анализировать в слух внимательно слушая докладчика Андропов…

* * *

Через десять минут Юрий Михайлович спросил у собеседника:

— Какие будут ваши предположения? Что у них случилось?

— Есть предположение, что министр может быть уличён в супружеской измене, — несколько растерянно ответил Шаповал.

— Это я уже и так понял! Из разговора… Но с кем? С кем генерал может изменять супруге?

— С женщиной, — опрометчиво ответил помощник и тут же поймал на себе презрительный взгляд начальства.

— Это и так ясно, что на с мужчиной. Мы с вами не заграницей находимся где всякие гадости разрешены, а в Советском Союзе, — зло проговорил Андропов. — Поэтому я задаю вам вопрос — откуда он эту женщину взял?.. Домработница?

— Исключено, — товарищ Андропов. — Домработница высказывается о Щелокове весьма положительно и говорит, что тот ведёт с ней себя исключительно деликатно и никогда не каких намёков на более близкие взаимоотношения не делал.

— Тогда кто?.. Может быть кто ни будь из министерства? Секретарши, машинистки… или кто?..

— Ищем, — встав по стойке смирно проговорил Шаповал и приготовился к выволочке, которая незамедлительно и началась.

— Плохо ищете! У нас под носом у министра Внутренних дел несколько дней происходит форменная истерика и вы абсолютно не знаете в чём дело. Вы же не можете не понимать какая ответственность лежит на плечах Николай Анисимовича за безопасность внутри страны, и мы просто обязаны ему помочь и обеспечить покой министру, чтобы он мог спокойно работать на благо нашей Советской Родины. Нам необходимо приложить все усилия, чтобы семейные проблемы никак не отвлекали главного милиционера Советского Союза, поэтому, через два дня жду от вас подробный дghbv/жене.

Продолжение следует…


Конец второй книги.

Примечания

1

https://www.youtube.com/watch?v=ROiNwm5X-WE

(обратно)

2

https://www.youtube.com/watch?v=ZxSjiS16TfQ

(обратно)

3

https://www.youtube.com/watch?v=OEdEK9sQKWc

(обратно)

4

https://www.youtube.com/watch?v=PQ02jz-UgeA

(обратно)

5

https://www.youtube.com/watch?v=8jXmoQDx5yQ

(обратно)

6

https://www.youtube.com/watch?v=ze4Xh-bGLDE

(обратно)

7

https://www.youtube.com/watch?v=nwkqRUxkB_A

(обратно)

8

Для более полного восприятия и для тех кто не верит, что такое возможно — https://www.youtube.com/watch?v=8xYaakdG42Y смотрите с 12:35… безумие с 18:20… — Прим. автора.

(обратно)

9

https://www.youtube.com/watch?v=uy4AXRwi7to

(обратно)

10

https://www.youtube.com/watch?v=SPPG0zJnoRc

Алексей Матов — Полверсты огня и смерти. — Прим. автора.

(обратно)

11

Айдамир Мугу — Черные Глаза. https://youtu.be/kC68amM-8nI

(обратно)

12

Фрагмент песни из к/ф «Собачье сердце» — Прим. автора.

https://youtu.be/CjycoEO8RE8

(обратно)

13

Приблизительные цены на новые автомобили в СССР в середине 70-х годов.

— ЗАЗ-968 — 3 500 руб.

— ВАЗ-2101 — 5 500 руб.

— ВАЗ-21011 — 6 000 руб.

— ВАЗ-2102 — 7 000 руб.

— ВАЗ-2103 — 7 300 — 7 600 руб.

— Москвич-408 — 4 900 — 5 500 руб.

— Москвич-412 — 7 500 — 7 800 руб.

— Москвич-2140 — 6800 руб.

— Москвич-2137 — 7335 руб.

— ГАЗ-24 "Волга" — 9 200 — 9 600 руб.

(Прим. автора.)

(обратно)

14

https://youtu.be/QvuQLH4zazk

Естественно часть текста в песни была Главным Героем частично заменена… И как пример, дабы не было никаких французских булок, автор приводит вероятный припев композиции:

Москва — звёзды светят из Кремля

Москва — советская земля

Москва — столица навсегда

Москва! Москва! Москва!

(обратно)

15

Автор не видит смысла и не хочет писать о мерзких и чудовищных преступлениях данной категории граждан, вспоминая их деяния. По мнению автора, если кому-то хочется углубиться в исследование данной тематики, то он легко сможет это сделать, используя интернет. Прим. Автора.

(обратно)

16

Михаил Боярский — Зеленоглазое такси

https://youtu.be/Bi1zokkdTe4

(обратно)

17

https://www.youtube.com/watch?v=BT0jvduweTQ&feature=youtu.be&t=26

(обратно)

18

https://www.youtube.com/watch?v=6HCbqLB-ZmM&feature=youtu.be&t=42Dimmu Borgir & Orchestra — Gateways (Live at Wacken Open Air 2012) — Прим. автора.

(обратно)

19

https://youtu.be/pZhvmOH-IFk

(обратно)

20

Жёлтые тюльпаны — Наташа Королёва https://youtu.be/Jwgf3WGP5Hw

(обратно)

21

Угловая шлифовальная машина была изобретена в 1954 году немецкой компанией Ackermann + Schmitt. В СССР появилась в 1970-х годах, когда первые образцы были выпущены именно в Болгарии. — Прим. автора.

(обратно)

22

Если кто не в курсе ;) — Прим. автора.

(обратно)

23

https://www.youtube.com/watch?v=8tnAc88H0Lw

ГГ не стал приводить этот шедевр народного творчества полностью, дабы его не обвинили в наливании воды в историю, поэтому ссылка. — Прим. автора.

(обратно)

24

И начать пиратствовать, хахаха… — прим Автора.

(обратно)

25

https://www.youtube.com/watch?v=L7I9we5jP3I Two Steps From Hell — Victory (Piano Solo) — Прим. автора.

(обратно)

26

https://www.youtube.com/watch?v=LAEVQyMsTIM

(обратно)

27

https://www.youtube.com/watch?v=-YiUYjPaiSc

(обратно)

28

https://www.youtube.com/watch?v=d6vm2I34BeQ

(обратно)

29


https://www.youtube.com/watch?v=hKRUPYrAQoETwo Steps From Hell — Victory.

Версия соло пианино https://www.youtube.com/watch?v=L7I9we5jP3I

(обратно)

30


1) Game of Thrones — Main Theme — https://www.youtube.com/watch?v=yZGBxiNPu3k

2) Two Steps From Hell — Heart Of Courage — https://www.youtube.com/watch?v=9yD50aziJkI

3) Pirates of the Caribbean Theme — https://www.youtube.com/watch?v=w-IEfjDTi9c

4) Super Mario Bros Theme — https://www.youtube.com/watch?v=Dtu4Psb6R_o (данная композиция была включена мной в трек лист потому, что напоминала мне те весёлые времена, когда на каждом шагу располагались залы игровых автоматов, куда я постоянно заносил денег, не выигрывая почти никогда…)

5) Linkin Park — Numb Piano — https://www.youtube.com/watch?v=0Ocxig6MGnA

6) Yiruma, (이루마) — River Flows in You https://www.youtube.com/watch?v=7maJOI3QMu0

(обратно)

31

https://www.youtube.com/watch?v=m0CXrqOq4sI

(обратно)

32

https://www.youtube.com/watch?v=fALRfpcoKm0&list=PLPTFoIAzH-NinZ-8ojlIhi83uyFLyiKNX&index=7

(обратно)

33

https://www.youtube.com/watch?v=kt0EyZcPjtg&list=PLHi7xFyln_FEpU15iovxqerRFzHlreUFf

(обратно)

34

http://onlinegazeta.info/gazeta_nepravda1995.htm

(обратно)

35

(с) Г. Аполлинер. — Прим. автора.

(обратно)

36

фото удалено по этическим соображениям — Прим. автора.

(обратно)

37

https://www.youtube.com/watch?v=mjvGjUovxPU Apocalyptica — «Nothing Else Matters».

(обратно)

38

вариант 1 https://www.youtube.com/watch?v=m1cKYWuVOAk

вариант 2 https://www.youtube.com/watch?v=41GgcbehGaU

(обратно)

39

https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQgHans Zimmer — Chevaliers de Sangreal The DaVinci Code

(обратно)

40

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc Hans Zimmer — Time

(обратно)

41

Автору известно о том, что у министра было звание — генерал армии. Именно поэтому слово маршал заключено в кавычки. Ведь не может же генерал мечтать стать генералом?.. Или может? Тем более и звезда маршальская имеется :) — Прим. автора.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1. От Автора
  • Глава 2. Предесловие
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • *** Примечания ***