Неназванная (fb2)


Настройки текста:



…Родилась она в тёмную ночь, такую, что хоть глаз выколи. Никто её здесь не ждал. Ни мать, которая трижды пыталась уговорить местного травника, чтобы тот приготовил прерывающий декокт (старик всякий раз отнекивался, намекая, что в кредит работать не намерен). Ни шестеро её братьев и сестёр, очень хорошо понимающих, что похлёбку из щербатого глиняного горшка придётся вскорости делить на семь частей. Ни стражники бургомистра, один из которых по стечению обстоятельств считался её отцом, но совершенно не помнил, когда, как и главное – с кем это случилось, и в общем-то не пытался сие вспомнить. Ни сам бургомистр, который не далее как два дня назад самонадеянно заявил на собрании в ратуше, что-де Альхана отныне станет чистым городом, свободным от бродяг, беспризорников и всякого отребья.

Никто не вязал по случаю предстоящего рождения маленьких башмачков из пуховой шерсти, не расшивал алой тесьмой детское покрывальце и не подбирал имён в честь славных королей и королев минувших лет, или хотя бы в честь ближайших родственников.

Девочка всё-таки появилась на свет. Её так и прозвали: она. Только благодаря страху, что соседи донесут властям, мол, ребёнка-то нигде не видно, она не оказалась в море в первый же свой день рождения. Убийство есть убийство, даже новорождённого, даже в этой части мира, и власти отнюдь этого не одобряли. Штраф, взимаемый в городскую казну по такому случаю, платить было бы нечем, а идти на невольничий рынок совершенно не хотелось. Проклятый травник мог бы помочь, но забесплатно свидетельствовать об удушении ещё в утробе категорически не желал.

Итак, она родилась. Конечно, надо было в ближайшем будущем что-то с этим делать. А пока пришлось привычно обрезать пуповину, обтереть розовое, трепещущее тельце и закутать его в пару вонючих тряпок.

Удивительное дело: она не кричала. Она смотрела на мир широко распахнутыми от изумления изумрудно-зелёными глазами, моргала, морщила носик, беспорядочно перебирала ручками, но всё – молча.

Она не плакала, даже когда приходилось лежать голодной по несколько часов кряду. Кормили её только по случаю, когда от избытка молока в груди становилось больно, и надо было его куда-то девать. Почему бы и не в ребёнка, в конце-то концов?

– Повезло вам! – однажды заметила соседка, заходя во двор и переступая через лужу, в которой плавала рыбья голова, облепленная мухами. – Красивая девчонка уродилась! Лет в десять отведёте в “Усладу путника”, всю семью будет кормить.

“А до десяти – с ней возиться, кормить и следить, чтобы не померла?” – невысказанное возражение повисло в воздухе.

Через месяц к ней уже попривыкли. Нет, её не окружали какие-то особенно злые и бездушные люди. Люди были вполне обычными, по крайней мере – для этой части мира. Просто она оказалась совершенно им не нужна. Потому-то ещё через два месяца, когда в городе объявился молодой заезжий чародей, девочку продали ему за четыре монеты серебром. Власти, получив ещё две монеты в качестве налога на сделку, не возражали.

Чародей посчитал, что провернул выгодное дельце. Изучать устройство тела по учебникам и старым, ломким по краям манускриптам – одно, а на настоящем человеке – совсем другое. В университете, в большом городе, недостатка в учебных пособиях не было, но чародей давно распрощался с большими городами и их университетами. Он предпочитал одиночество, и тропы познания выбирал для себя сам. Умение хорошо заметать следы позволяло ему особо не опасаться возмездия, ни со стороны коллег по магическому ремеслу, ни от обычных людей. Честно сказать, вероятность погибнуть от случайного укуса змеи где-нибудь в дороге сей магик оценивал существенно выше, нежели шанс, что его разыщут и покарают безутешные родственники очередной жертвы. Тем более, последние объявлялись исчезающе редко: во многих уголках этого мира монеты обладали одинаково сильным утешающим действием.

– Что ж, приступим, – пробормотал он, откидывая со лба непослушную прядь чёрных волос.

День выдался удачный. Погода сулила крупный улов, и добрых три четверти мужского населения Альханы и половина женского вышли в море. Сквозь загаженное птицами окно гостевой комнаты лучшей в городе таверны пробивался солнечный свет. В его лучах скупо поблёскивали разложенные на рогоже инструменты.

Здесь же, рядом, лежала она. Водила взглядом вслед за руками чародея, делавшего последние приготовления. И молчала, как всегда.

– Итак, – чародей извлёк из сундучка и поставил рядом с инструментами бронзовую чашу, куда будет стекать кровь. – Во благо науки…

Он пробежался глазами по своим инструментам и выбрал короткий серебряный ланцет. Освежил в памяти, как полагается вскрывать грудную клетку. Примерился, взмахнул рукой и…


…В дверь постучали.

Чародей выругался: рука дёрнулась от неожиданности, и на коже младенца расцвёл алым неглубокий, но главное – неровный, незапланированный и потому бессмысленный порез.

– Кто там? – спросил он, накладывая одновременно исцеляющее заклятье.

Чародей очень не любил, когда что-то шло не по плану.

– Отворяй, подонок! – кто бы ни стоял по ту сторону двери, на благодарного посетителя, ищущего магической помощи, он не походил.

Для убедительности дверь сотряс мягкий, но внушительный удар. Девочка повернула голову к источнику звука. Удивительно, но она не плакала, ни от боли, ни от испуга.

Чародей между тем вздохнул и распахнул дверь заклинанием. Он уже примерно сообразил, кто там стоит.

– Ты обесчестил мою дочь, ублюдок! – вломившийся в комнату мужик яростно взмахнул длинным ножом, которым в обычный день, вероятно, разделывал рыбу.

– Предлагаю две монеты серебром, – спокойно проговорил чародей, пожав плечами. – За беспокойство.

– Четыре! – мужик как будто был готов к такому повороту событий.

Нож волшебным образом исчез за потрескавшимся от времени голенищем сапога.

– Три, – не сплоховал чародей.

Правила этой игры были ему прекрасно знакомы.

Расплатившись за поруганную честь, он вернулся к занятию, от которого его столь возмутительным образом оторвали.

– Сколько там той чести было! – брезгливо сплюнул чародей, откладывая в сторону досадно полегчавший кошель.

Девочка по-прежнему молча лежала на рогожке, с интересом водя за чародеем изумрудными глазами.

Мужчина обмакнул кисть в чернильницу и тушью провёл на тельце линию будущего разреза. Девочка заулыбалась: прикосновения кисти вызывали щекотку.

Снова блеснуло лезвие занесённого ножа, и снова кто-то вдруг постучался в дверь, на этот раз – деликатно, словно бы извиняясь.

Чародей замысловато выругался в адрес визитёра, не особо заботясь, слышат его или нет. В приступе ярости он запустил чернильницей в стену. Та глухо звякнула и отлетела под кровать, выплеснувшаяся красивой волной тушь, понятно, осталась на стене. Получившееся пятно чем-то напоминало руну “Беар”, первую руну его имени.

– Господин Бередар! Нижайше прошу прощения, но за комнату Вы так и не расплатились… – заискивающе прозвучало с той стороны двери. – Велели зайти позже…

– Вот и зайди позже! – взревел чародей. – Я работаю!

Он в сердцах пнул табурет, стоявший рядом. Тот с громким стуком врезался в стену, взметнув облачко пыли. По коридору раздались торопливые удаляющиеся шаги трактирщика.

– Будь ты неладен! – “напутствовал” его Бередар.

Послышался вскрик и шум падения, будто кто-то оступился на лестнице. Чародей удовлетворённо кивнул и снова повернулся к младенцу.

– Продолжим, – вздохнул он почти грустно. – Мне надо исследовать, как устроен живой организм. Изнутри, понимаешь?

Девочка, разумеется, молчала. Только взгляд перевела на серебряный нож, приставленный к груди.

Бередар усилил давление на рукоять. Из-под лезвия заструилась кровь.

– Господин магистр! – послышалось из-за двери. – Срочное дело! Вам донесение!

Тот застонал.

– Сговорились вы все, что ли?

Нож в очередной раз был отложен в сторону, порез – на этот раз глубокий – снова затянулся под действием заклинания.

– Что стряслось? – неприязненно спросил Бередар, распахивая дверь.

– Письмо! – стоящий перед дверью мальчишка лет двенадцати протянул конверт, запечатанный большой сургучной пломбой.

– Подождать не могло? – хмыкнул чародей.

Мальчишка молча повернул конверт другой стороной. Бередар узнал руну, начертанную на пергаменте, и буквально вырвал письмо из рук.

– Молодец, – скупо похвалил он гонца. – Держи.

В воздухе блеснула серебряная монета. Мальчишка поклонился.

– Ответа ждать?

– Нет, – чародей, оттолкнув гонца, бесцеремонно захлопнул дверь прямо перед его носом, развернулся, взмахнув полами мантии, и зашагал в комнату.

Содержимое письма он примерно представлял, но всё-таки разломал печать и извлёк потрёпанный лист, покрытый рунами.

– Значит, они меня всё ж выследили, – пробормотал Бередар через минуту, комкая пергамент и швыряя его в очаг. – Хотел бы знать, как… И почему мне надо в Визенгерн1?!

Он точными, экономными движениями сложил все свои инструменты в дорожный мешок, каждый – на своё место. Бросил взгляд на девочку… сорвал с себя мантию и укутал её.

– Возьму тебя с собой, – решил он. – Быть может, у тебя есть будущее. Своя судьба. Раз уж только за сегодня ты трижды разминулась со смертью.

Девочка молчала.

Чародей распахнул дверь и чуть не снёс мальчишку-гонца, который по-прежнему ожидал тут.

– Чего тебе ещё?

– Когда я шёл сюда, в конце улицы встретил двоих стражников. Они искали, в которой таверне остановился чародей. Лучше Вам выйти с чёрного хода.

– Снова молодец, – кивнул Бередар, вручая пареньку ещё одну серебряную монету, поменьше.

– Визенгерн, да? Мне же никому не следует рассказывать, что я услышал? – мальчишка снова протянул руку.

– Никому, – подтвердил его догадку чародей, вонзая в грудь узкий стилет, невесть откуда взявшийся в ладони.

Мальчишка покачнулся, издав булькающий звук, и упал. На губах показалась кровь.

Бередар перетащил гонца в комнату, попутно обшарив карманы. Единственным найденным богатством оказались две серебряные монеты, которые он же недавно и передал пареньку. Теперь монеты вернулись к прежнему хозяину.

– Тебе-то деньги ни к чему уже, – пробормотал чародей.

Он тщательно запер дверь и двинулся по лестнице к чёрному ходу: идея улизнуть из таверны незаметно была весьма кстати.

Трёхмесячная девочка, укутанная в порядком истрёпанную походную мантию мага Ордена Огня, молчала.


Под ногами расстилался изумрудно-зелёный ковёр из трав. Прогретый южным солнцем, он до одурения пах чабрецом, шалфеем и ещё невесть какими травами, терпкими и душистыми.

Бередар сидел на земле, прислонившись спиной к старому вязу, и мрачно, из-под полуопущенных век, наблюдал за ученицей.

– Точнее! Сосредоточься! Спину прямо! – звучали ворчливые наставления.

Лоб чародея был нахмуренным, в глазах застыло раздражение. Атакующие заклинания у девушки получалось из рук вон плохо. Из двух десятков растущих на поляне деревьев магической стрелой было обожжено только одно, и то – скорее случайно. Когда чары вдруг, по неизвестной причине, удались, несказанно изумились все: и наставник, и ученица, и даже сороки, сердито бранящиеся на бесцеремонных людишек из ветвей. Излишне говорить, что повторить удачный опыт не получилось.

– Я устала и есть хочу, – наконец выдохлась девушка.

– Еду надо заслужить, – назидательно поднял палец Бередар.

– Я так скоро с ног свалюсь! – запротестовала ученица.

Чародей махнул рукой, мол, ешь, но тут же снова нахмурился:

– Дерзкая стала! С наставником спорит. Надо было тебя тогда, ещё в младенчестве, извести, – он хмыкнул. – Во имя науки.

– Ну не извёл же, – ещё более ехидно ответила девушка, развязывая дорожный мешок и извлекая оттуда солидный шмат хлеба и варёное яйцо. – Жалей теперь.

– Жалею иногда, – подтвердил Бередар, пожав плечами, словно говоря: “ну, что уж теперь делать”.

Он покривил душой. Сначала, первые несколько дней, он и вправду не вполне понимал, отчего не только сохранил купленному за четыре монеты ребёнку жизнь, но и отказался от своих исследовательских планов. “Сегодня неохота”, – с удивлением, не раз ловил он мысль, хотя ленивым себя никогда не считал.

И откладывал удовлетворение своих научных интересов “на завтра”.

Но потом девочка просто очаровала Бередара своим поведением. Она никогда не кричала, даже если оставалась без еды на целые сутки. Не мешала ему спать, не отвлекала, когда он читал какие-нибудь мудрёные свитки. Не требовала к себе никакого внимания, кроме случаев, когда надо было поменять тряпки, но и в испачканном лежала совершенно тихо.

Чародей сам не заметил, как начал с ней разговаривать, словно… ну, словно с обычным ребёнком. Но то, что перед ним ребёнок как раз необычный, он осознал почти сразу. Виданное ли для малышки дело – никогда, ни при каких обстоятельствах, голод ли, холод ли, – не плакать?!

А она не плакала. Молчала.

С тех пор прошло четырнадцать лет. И за все эти годы Бередар ни разу не пожалел, что сохранил девочке жизнь, что предпочёл таскать её всюду с собой, вместо того, чтобы отдать в приют в Визенгерне или любом другом городе, и что взялся обучать её основам чародейства, когда обнаружил в ней магический дар.

К изучению строения человеческого тела он, к слову, вовсе охладел. Сперва чародей с девочкой чудом выбрались из ловушки, расставленной на него коллегами по цеху в Визенгерне (их откровенно пугали “пути познания” Бередара, и было решено деликатно того устранить). Затем навалились рутинные дела, всё время занял поиск средств к существованию – магов далеко не везде встречали с распростёртыми объятиями (и с раскрытыми кошелями). За одну паршивую серебряную монетку приходилось порой работать несколько дней. Какие уж тут исследования…

А дар у девочки чародей обнаружил случайно. Лет десять назад они остановились в очередной грязной придорожной таверне, которых на трактах не счесть. Бередар помнил тот день, будто он случился вчера. Они обедали, точнее, выбирали из надколотых глиняных горшков наименее несъедобные куски, прочие выбрасывая на земляной пол. Вокруг сновали крысы. Чародей не обращал на это никакого внимания, пока одна, самая наглая серая зверюга, не шмыгнула прямо по столу, явно желая разделить с девочкой её обед.

До посудины она добежать не успела, упав замертво в паре футов. Бередар, хмыкнув, произнёс заклинание, позволяющее узнать причину смерти. Если крыса чем-то отравилась, это сулило им по меньшей мере долгие часы в нужнике. Могло статься и хуже: наиболее эффективные яды действовали не только на крыс, но и на людей.

Но крысу убила магия.

Бередар так удивился, что напрочь позабыл об обеде. Более везучие крысиные подружки не преминули этим воспользоваться и устроили себе роскошный пир, безнаказанно таская еду из его горшка.

Он мог бы поклясться, что не слышал и не чувствовал никакого убивающего заклятья. Да и кто бы мог его использовать? В обеденной зале они были одни: даже трактирщик, принеся еду, убрался куда-то хлопотать по хозяйству.

Единственный ответ, который напрашивался, был очевиден. Бередар задумчиво глядел на девочку, уплетавшую свой обед. Она, почувствовав интерес, оторвалась от своего занятия и понятливо кивнула:

– Не люблю крыс.

– Как ты это сделала? – ровным голосом спросил тогда чародей.

– Просто захотела, чтобы крыса сдохла.

Бередар и сам был из магов, умеющих творить чары, не размыкая губ. Но для этого искусства нужно как минимум знать заклинания. Просто произносить их не вслух, а в мыслях. Здесь же всё походило на прямое исполнение воли.

Воли чародейки?!

Он, удовлетворяя свою страсть к разного рода исследованиям, предложил девочке “просто захотеть”, чтобы посреди таверны вспыхнул огонь, разлилась вода, задул ветер или вздыбилась земля.

Всё безуспешно. Ни пламени, ни ливня под крышей, ни исполнения других желаний не случилось. Но трупик крысы безмолвно свидетельствовал: дело всё-таки в магии.

– Смотри, – Бередар понизил голос до заговорщицкого шепота.

На его ладони заплясал, роняя искры, синего цвета шарик.

– Хочешь так уметь?

И с тех пор их странствия наполнились занятиями и тренировками.

Увы, магической науке девочка обучалась нелегко. Что атакующие, что защитные чары худо-бедно удавались один раз из сотни. И причина тому крылась явно не в отсутствии трудолюбия: не однажды Бередар с удивлением замечал, как ученица просыпалась затемно и принималась за упражнения. Нет, здесь дело было в чём-то другом!

Между тем, убивать, отнимать чужую жизнь девочке удавалось влёгкую, вовсе безо всяких чар.

Внезапно в кустах, отвлекая чародея от воспоминаний, раздался громкий треск. Оттуда выскочила рыжая косуля. Не обращая внимания на людей, она стремительно пересекла поляну и исчезла с противоположного края, так же продравшись через кусты.

Тут же послышался звук охотничьего рога. На поляну въехал рыцарь, без шлема, но в доспехе, сопровождаемый двумя оруженосцами. Верно, основной работой у них было подносить чашу с вином: своё оружие, тугой тисовый лук, рыцарь прекрасно держал и сам.

Он остановил коня, не доезжая два шага до чародея.

– Кто таковы? – осведомился он, отхлебнув из чаши, заботливо поданной одним из сопровождающих, лет пятнадцати пареньком в куртке из бычьей кожи.

– Странники, – пожал плечами Бередар, не вставая.

– Охота в моих лесах запрещена!

– Я разве сказал “охотники?” – повернулся чародей к ученице.

Рыцарь словно только сейчас заметил девушку. На его лице растянулось подобие улыбки, а глаза под чёрными густыми бровями маслянисто заблестели.

– Твоя? – указал он на ученицу чародея кивком головы.

Оруженосцы переглянулись.

– Моя, – кивнул Бередар. – Убей его, пожалуйста, – снова обратился он к девушке.

Рыцарь хотел выхватить стрелу из колчана, висевшего за спиной, но не успел. Вместо этого он соскользнул с лошади и грянулся оземь. Доспехи издали немелодичное дребезжание. Одна нога застряла в стремени, но освободить её мёртвый рыцарь уже не мог, и потому лежал так.

– Что за… – начал один из оруженосцев слегка дрожащим голосом, но Бередар перебил его:

– Конь ваш. Лук со стрелами – наш. Всё понятно?

– Но…

– Я сосчитаю до двадцати, – устало продолжил чародей. – Если вы ещё будете тут крутиться, то отправитесь следом за ним, – он взмахом руки указал на рыцаря.

Доблестных оруженосцев дважды просить не пришлось. Они уложились даже в половину отведённого времени.

– Надо было оставить и коня, – предложила ученица, когда парни скрылись за кустами.

– Я не люблю верхом, – вздохнул Бередар, поднимаясь на ноги.

– А стрелять из лука, значит, любишь?

Вместо ответа маг подхватил оружие, быстрым движением вложил стрелу и спустил тетиву. Стрела вонзилась в одно из деревьев и затрепетала.

– Когда-то неплохо получалось, – довольно потянулся Бередар. – Но этот лук – для тебя. Будешь учиться и этому искусству, раз уж чары тебе не даются.

– Зачем? – вопросительно подняла брови девушка. – Убиваю я неплохо, – она перевела взгляд на рыцаря.

– Кстати, почему его потребовалось убить?

Вопрос прозвучал совершенно буднично. Словно речь шла не о жизни человека, а о какой-то сущей ерунде.

– Поверь моему опыту, – чародей выдернул стрелу из ствола дерева и теперь с интересом изучал наконечник. – Он заинтересовался тобой, как женщиной.

– То есть, захотел со мной переспать? – понимающе кивнула ученица.

– “Переспать?” – усмехнулся Бередар. – Не-ет, просто оттрахать. А потом, возможно, прирезать, если он был достаточно знатным, чтобы заботиться о количестве бастардов.

Девушка нахмурилась.

– А почему убивать должна была я? Сам бы…

– По трём причинам, – чародей закинул дорожный мешок за спину и зашагал прочь, даже не оглядываясь.

Он знал, что ученица последует за ним.

– Первое: он угрожал твоей жизни, а не моей. Второе: я вообще-то попытался. Заклятье не сработало. Отсюда – третье: где-то он носил талисман, защищающий от чар.

– А я…

– А твоя магия – это несколько другое. Не чары, а воля. Когда-нибудь я разберусь, как это работает…

– Это навряд ли, – съехидничала девушка. – За столько лет-то не разобрался!

Бередар досадливо скривился. Действительно, в разгадывании сей тайны он преуспел не больше, чем… Чем его же ученица – в обычной магической науке.

Но обязательно про это всё время напоминать?!

Некоторое время они шагали молча. Девушка обдумывала произошедшее на поляне, а магистр… Для него этот случай был вполне рядовым. Ничего такого, о чём стоило бы размышлять долгими вечерами, глядя в пламя костра. Он давно сбился со счёта, скольких убил за свою жизнь. Одним больше, одним меньше…

– Надо было и этих двух… – нарушила тишину ученица.

Чародей одобрительно хмыкнул: всё-таки она достойна своего магистра.

– Взрослеешь. Умнеешь. Но оруженосцы не причинят нам вреда.

– Это почему?

– Если они начнут трепаться о том, что было, с них строго спросят, почему они живы, а их господин нет. Почему они не кинулись его защищать. Посему, если у них есть хоть капля ума на двоих… – Бередар не договорил.

Девушка снова помрачнела.

– А если нет?

– Значит, мы и впрямь совершили глупость, – отрезал чародей, тоже начиная испытывать тревогу.

“Действительно, что на меня нашло?! Не наладят ли по следу собак?” – озабоченно подумал он.

Горячее воображение уже рисовало ему приближающийся лай, стук копыт десятка конников, свист болтов, выпущенных из самострелов, и тонкострунное пение луков, отправляющих в полёт стрелу за стрелой. Бередар умел ставить магический щит, не позволяющий приблизиться какому угодно предмету, хоть живому, хоть нет, но щит неподвижный. Перемещать его в такт шагам чародей так и не научился, о чём много раз уже успел пожалеть.

Пение струн, впрочем, тут же раздалось. Но производил его не лук, а небольшая лютня, которую нёс не ратник, а обычный парень лет двадцати. Он вовсе не прятался, а открыто шёл по лесной тропинке и наигрывал незамысловатую песенку. Ветер слегка растрепал его длинные светлые волосы. Взгляд изумрудно-зелёных, почти таких же, как у девушки, глаз был ясным и открытым, а улыбка – обезоруживающе-честной.

Бередар сосчитал до десяти, восстанавливая дыхание, малость сбившееся от, чего греха таить, испуга. Он мог поклясться, что впереди не было никакого встречного путника – и вот он, пожалуйста, идёт себе, скоро поравняются.

Юноша тоже их как будто только заметил.

– Хорошего дня вам, странники! – воскликнул он, прекратив играть. – Я вас тут давно жду!

– Нас?! – в два голоса удивились чародей и его ученица.

– Вас-вас! – подтвердил юноша, жизнерадостно кивая. – Это же вы порешили господина Жераля нынче утром? Ну, того, что выехал поохотиться с двумя слугами, но наткнулся на вас.

– А… – начала девушка, однако Бередар резко оборвал её:

– Замолкни. Не знаем, о чём ты говоришь! – он нагло посмотрел парню прямо в лицо.

И сразу пожалел об этом. Встретив спокойный взгляд пронзительных изумрудов, он вдруг осознал: этот странный юноша знает о нём, Бередаре, всё. Прошлое, настоящее и, пожалуй, будущее, начиная от рождения и заканчивая смертью.

А осознав – испугался пуще прежнего.

– Не надо бояться, – успокаивающе проговорил юноша. – Не такой уж я страшный, в конце-то концов.

– Кто ты? – чародею не понравился собственный голос, но унять в нём дрожь не получалось.

Боялся, несмотря на полученный только что совет. Девушка с удивлением взглянула на наставника. Таким она его не видела, почитай, что почти никогда.

– У меня много имён, – был ответ. – И все они не имеют никакого значения, ни для меня, ни для вас. Но вот, что важно: у тебя, – юноша кивнул ученице чародея, – мой дар.

– Дар? – ахнула девушка.

– Способность вершить чары одной лишь волей, без заклинаний, – пояснил парень.

– Я могу только убивать, – негромко проговорила ученица.

– Не только, – мягко возразил юноша, прислоняясь к растущей тут же берёзе. – Но время узнать свою силу ещё не пришло.

– Да? А для чего пришло? – с долей ехидства спросила девушка.

В отличие от Бередара, она встреченного путника, кем бы он ни был, отчего-то не боялась.

– Для прощания с наставником, – совершенно серьёзно ответил тот. – Ты уже не ученица. И отсюда ты пойдёшь одна.

– И что меня принудит оставить её? – хмуро поинтересовался Бередар, несмотря на страх, который его не отпускал.

– Я.

Светловолосый взмахнул рукой, и перед глазами девушки всё завертелось. Она зажмурилась, буквально на секунду, чтобы унять так некстати возникшее головокружение. Но тем больше оказалось её удивление, когда она вновь открыла глаза. Ни Бередара, ни странного юноши с пронзительным изумрудным взглядом, ни леса вокруг не было.

Девушка обнаружила себя стоящей посреди рыночной площади в большом городе. Городе, который она видела впервые в жизни.


– Смотри, куда прёшь! – раздалось у неё над ухом.

Девушка едва успела отпрянуть, чтобы не оказаться под копытами невысокой мохнатой лошади, везущей телегу. Из-под рогожи, закрывавшей поклажу, торчали пучки зелени.

Она хотела обиженно возразить, что сама-то вовсе стояла неподвижно, и это торговец чуть на неё не наехал, но воз уже её миновал. Можно было только выругаться вслед, что девушка и сделала, использовав некоторые из словечек Бередара. Их значения она не особо понимала, но по ситуациям, когда их использовал чародей в чей-то адрес, догадывалась, что звучат вовсе не похвалы или пожелания доброго дня.

Несмотря на гвалт, царящий на площади, торговец с телеги услышал. И, наверное, понял. По крайней мере, он остановил лошадь, соскочил с воза и вырос возле девушки так быстро, что та не успела даже ахнуть.

– Как ты меня назвала? – прорычал он, нависая над чародейкой на добрых два фута, ухватив её за руку. – А ну, повтори!

Девушка повторила, хоть и не до конца была уверена, стоит ли. Но раз просят…

Её левую щёку обожгла затрещина. В голове зазвенело. За одной оплеухой тут же последовала другая. Из разбитой губы заструилась кровь.

– Дрянь! Мерзавка! Паскуда! – ревел торговец, сопровождая каждый выкрик новым ударом.

Девушка пыталась вывернуться, но мужик держал её крепко.

– Что здесь происходит? – раздался вдруг громкий, властный голос.

Торговец замер на полузамахе.

– Я жду ответа!

Чародейка открыла глаза и увидела, что голос принадлежал темноволосому мужчине лет двадцати пяти – тридцати, одетому в лёгкие доспехи. На поясе болтался короткий меч или длинный кинжал, – девушка не очень в этом разбиралась.

Всё лицо мужчины по диагонали перечёркивал шрам.

Торговец был явно старше. Тем не менее, он согнулся в поклоне, чуть не коснувшись рукой земли.

– Да вот, ваша милость… учу уму-разуму тут… – пробормотал он заискивающе.

– Отвечай. За что. Ты. Бьёшь. Девчонку. – чеканя каждое слово, повторил мужчина со шрамом.

Даже чародейка поняла, что в третий раз задавать свой вопрос тот не станет.

– Да она!.. Такое про меня! – торговец, наконец, разогнулся. – Вслух, господин советник, при всём честном народе! – он негромко произнёс несколько ругательств, которыми был недавно награждён.

– Это – правда? – нахмурил брови советник.

Девушка покаянно кивнула, размазав ладонью кровь по лицу.

– И про городские власти то же говорила, про самого бургомистра, господина Данмера! – понизил голос до заговорщицкого шёпота торговец, и тут же осёкся.

– Ложь! – отчаянно выкрикнула чародейка. – Он лжёт!

– Мне всё ясно, – кивнул мужчина со шрамом. – За свой язык она уже наказана. Надеюсь, – он метнул на девушку тяжёлый взгляд, – ты это запомнишь.

Торговец приосанился.

– За попытку обмана, – продолжил советник, – назначаю тебе штраф, десять монет серебром.

– Вот так! – торжествующе заключил торговец и вдруг, осознав, вскрикнул: – Мне? Штраф? За что?!

– За попытку обмана, – повторил мужчина в доспехах. – Ты посмел обвинить девчонку перед моим лицом в том, чего она не делала. Не говорила, – быстро поправился он.

– Говорила! – проявил упорство торговец. – Господин Алдар, как есть, говорила!

– Двадцать монет, – кивнул советник. – Ты попытался обмануть меня дважды.

Торговец, поняв, что каждое сказанное им слово обходится весьма дорого, молча кивнул.

– Оплатить до заката, – советник Алдар одобрительно ухмыльнулся, оценив так вовремя проснувшуюся у торговца понятливость.

Из-за шрама улыбка вышла довольно жуткой.

– Пойдём, – он крепко взял девушку за руку и зашагал к северному краю рыночной площади.

– Куда мы?

– Увидишь.

Шёл Алдар размашисто, чародейка за ним едва успевала. Иногда ей казалось, что перебирать ногами вовсе не обязательно. Достаточно поджать их – и она, увлекаемая силой советника, будет просто лететь за ним следом, точно воздушный змей на верёвочке.

Вырваться и убежать? Сил не хватит. Прикончить этого… советника? Это-то удастся, но что потом?! Куда идти, где искать Бередара? Город определённо незнакомый!

Она не могла знать наверняка, но чувствовала, что странный светловолосый путник, встреченный ими сегодня в лесу, забросил её куда-нибудь за тысячу лиг от чародея, единственного её защитника и наставника в одном лице.

И вот что теперь делать?..

Торговля на площади была в самом разгаре. Купцы и ремесленники во всю глотку расхваливали свои товары. Из загона со скотом доносилось мычание и блеяние. Советник с чародейкой миновали конный ряд, где, красуясь друг перед другом, гарцевали несколько жеребцов. Перекрывая эти звуки, над площадью раздавались частые удары кузнечного молота. Самого кузнеца чародейка не видела, но работа у того явно кипела.

– Ты ведёшь меня в темницу? – рискнула спросить чародейка. – Чтобы наказать?

Советник на ходу обернулся.

– Ты уже наказана, – хмыкнул он, обозревая заплывшие глаза, разбитый нос и лопнувшие губы. – Странно, что не ревёшь. Сильно болит?

– Болит, – подтвердила девушка грустно. – Сильно. Но я никогда не реву.

– Вот даже как? – со смешком переспросил Алдар. – Ценное качество для чьей-то будущей жены. Ну да ладно… Пришли!

Он остановился перед прямоугольной, некогда белой, а сейчас – серой палаткой и рывком распахнул полог.

– Занято! – возмущённо завопил посетитель, полулежавший на утлой, шатающейся скамейке, прикрытой соломенной подстилкой. – Занято! Я оплатил!

Над ним, голым, склонилась высокая женщина в белой мантии с длинными, почти до пояса, льняного цвета волосами. Когда в палатку вошёл советник с девушкой, она разогнулась и вопросительно уставилась на непрошеных гостей.

– Твои чирьи подождут, – отмахнулся Алдар от недовольных стенаний. – Шатти, полечишь её? – советник подтолкнул спутницу к женщине в белом. – Били по лицу, надо бы по-быстрому, а то шрамы останутся…

Он машинально потёр ладонью собственный шрам.

– Легко, – женщина согласно кивнула. – Одна… нет, пожалуй, две монеты серебром.

– У меня нет денег, – прошептала чародейка. – Я пойду…

– Шатти, – вздохнул советник, удерживая девушку за плечо. – Ты городской налог исправно платишь?

– Плачу, не придерёшься, – рассмеялась целительница. – Так и быть, за одну серебрушку… И не называй меня Шатти! – вдруг нахмурилась она. – Мне не нравится…

– А разрешение на этот шатёр имеется, госпожа Шаттнаара? – прервал её Алдар, произнеся это нарочито официальным тоном.

Женщина молча указала на приколотый к стене палатки булавкой лист пергамента с большой сургучной печатью.

– Что ж, не вышло. Держи, – пожал плечами советник, вынимая из кармана монету.

– Не стоит из-за меня… – пробормотала девушка, но советник покачал головой.

– Даю в долг.

– Yerrha equillia! – пропела женщина в белом исцеляющее заклинание.

Боль немного утихла. Ссадины затянулись, не оставив следов. Девушка потянулась пощупать лицо и тут же схлопотала по рукам от целительницы.

– Не лазь! Успеешь ещё. Yerrha equillia!

Зеркал в палатке не было, но чародейка могла поклясться, что стало ещё чуть лучше. Лицо как будто слегка выправилось от вмятин: так медник, легонько постукивая молотком, придаёт идеальную форму кувшину.

– А теперь можно?

– Нет. Yerrha equillia! Великий Создатель, тебя что, дубиной лупили?

– Руками… – вздохнула девушка.

– Оборвать бы эти руки, – проворчала женщина в белом, усаживаясь на край скамьи и смахивая пот со лба. – Ну вот кто посмел такую милую девочку ударить?

– Ундар, зеленщик, – ответил советник. – Потому что “милая девочка“ обругала его такими словами, что и я не всякий раз произношу.

Но в глазах целительницы это не выглядело оправданием.

– Ну и обругал бы её в ответ. Тоже поди умеет! Руки распускать-то зачем?

Шаттнаара добавила к сказанному ещё несколько слов, аккурат из тех, за которые поплатилась чародейка, адресовав их Ундару и его родственникам, преимущественно – по женской линии. Девушка, несмотря на боль, хихикнула.

– Наверное, в жизни ты будешь часто получать по шее, – заметил Алдар негромко. – Кто ты? Где обитаешь? Я не видел тебя раньше, а Гатвин не такой уж большой.

Чародейка потупилась.

– Я тут… случайно, – тщательно подбирая слова, проговорила она. – Прибыла утром.

– …И уже нарвалась на неприятности, – подытожил советник. – Ты бродяжничаешь?

– Я… да, – решилась чародейка.

– Попрошайничаешь? – нахмурился Алдар.

Девушка вздохнула.

– Бывает, – словно через силу “призналась” она, хотя на самом деле никогда этим не занималась: золото и серебро им добывал исключительно Бередар.

– Так не годится, – решил советник. – В Гатвине не приветствуют попрошаек. Да и ты, со своим острым языком на улицах долго не проживёшь, – он задумчиво оглядел девушку. – Пойдёшь ко мне работать по хозяйству?

Чародейка удивлённо подняла взгляд.

– Это как?

– Это – готовить еду и убирать дом, – пояснил Алдар.

– А…

– Больше – ничего, – опередил её советник. – Жить можешь там же, комната тебе найдётся. Еды хватит – можешь есть всё, что приготовишь, только про меня не забывай, – он усмехнулся. – Жалование… ну, скажем, одна серебрушка в неделю.

Чародейка поморгала, собираясь с мыслями и малость сомневаясь насчёт предложения работы.

Страшновато! Она ведь совсем не знает этого Алдара! Но, если отказываться, то надо бы сделать это поделикатнее… Он, вроде бы, человек-то неплохой, вон, заплатил за её лечение, хотя уж конечно не обязан. А может… согласиться? Где-то ведь работать всё одно придётся. Уж лучше так?

Сложно решать!

Но у Шаттнаары таких сложностей не возникло:

– Совсем рехнулся, Алдар? Она же девчонка! Как ей жить с тобой в одном доме? Ты чем думаешь вообще, головой или… – целительница не договорила, но ткнула пальцем, вполне однозначно указав, какой именно орган она отнесла у советника к мыслительным.

Тот сперва нахмурился, а потом рассмеялся.

– Ах, вон оно что… Не беспокойся. Если бы я хотел… Тьфу, ну и гадости же у тебя на уме! Слушай, – обернулся он к чародейке. – Я женским вниманием не обижен, и это – взрослые, зрелые, сочные женщины. Ты меня в этом смысле не интересуешь, так что бояться нечего.

– Дурень, – хмыкнула Шаттнаара. – Бояться надо не тебя, а слухов. Как она потом мужа найдёт, если каждый в городе будет знать, что это – “та, которая у Алдара”…

– Я согласна! – перебила её чародейка, приняв решение. – Замуж в ближайшее время не собираюсь, – пояснила она нахмурившейся целительнице. – А кусок хлеба где-то надо брать. Ты, – девушка повернулась к Алдару, – вроде человек хороший, я тебя не боюсь. Мне надо называть тебя “господин?”

В конце-то концов, десятка дорог с кровом и пищей перед ней не стелилось. Признаться честно, выбор был весьма невелик: воровать еду и искать Бередара или…

…Или устроиться в безопасном месте и ждать, когда Бередар найдёт её.

– Зови, как хочешь, – отмахнулся советник. – Лишь бы дома всегда ужин был. Ты кухарить-то умеешь?

– Мой… – чародейка запнулась на мгновение, – …спутник не жаловался.

– Спутник? И где же он? – насторожился Алдар.

Девушка вздохнула.

– Хотела б я знать…

– Ну и ладно. Как, ты говорила, тебя зовут?

– Я не говорила, – покачала головой чародейка. – Зови, как хочешь.

“Потому что имени у меня нет. Я – неназванная…”


Дом Алдара стоял на Кузнечной площади, буквально в десяти минутах неспешной ходьбы от городской ратуши. Он оказался раза в два, а то и в три меньше, чем ожидала чародейка.

“Это – хорошо, – подумалось ей. – Меньше убираться”.

Девушка не боялась никакой работы по дому, и неважно, сколько той работы предстояло сделать. Но она хотела иметь хотя бы один свободный час для тренировок: упражнения и заклинания, показанные Бередаром, она, вроде бы, помнила.

Ничего, со временем начнёт получаться!

После осмотра дома ей стало понятно, что времени будет предостаточно. Жилище Алдара оказалось типичным домом холостяка. Три комнаты на первом этаже и две на втором были закрыты, верно, с момента, как советник здесь поселился. Убирать там было абсолютно нечего. Ещё одно помещение наверху оказалось хозяйской опочивальней, но и в ней царил образцовый порядок.

Гостиная и кухня располагались на первом этаже. Они, напротив, были настолько грязными и неубранными, насколько только возможно. Особенно кухня! Всюду громоздились чугунки с остатками похлёбки и каши, а немытым тарелкам вовсе не было счёта. Наверняка здесь водились крысы: еды им было вдосталь.

Советник проснулся и убежал по делам с первыми лучами солнца, не позавтракав. Чародейка мысленно сделала пометку, что надо что-то готовить с вечера: негоже, чтобы мужчина уходил работать на голодный желудок. Ей никто никогда такой “премудрости”, понятно, не сообщал, но это казалось вполне очевидным.

Наскоро перехватив пару ложек недоваренной и пересоленной крупы (назвать это “кашей“ – означало бы сильно приукрасить) из наименее грязного чугунка, девушка принялась за работу. Она на совесть отмыла всю имеющуюся в кухне посуду и полы. Затем хотела приняться и за стены, но вовремя сообразила, что эдак Алдар останется не только без завтрака, но ещё и без ужина.

Облазив все кладовые, чародейка со вздохом поняла, что, если ей хочется приготовить что-то повкуснее пшённой каши пополам с маленькими коричневыми жучками, облюбовавшими мешок с крупой, то придётся идти на рынок. Возвращаться туда после полученных от Ундара оплеух совсем не хотелось, но что делать?

Чародейку Рыночная площадь встретила шумом. В центре рассерженно, точно осиное гнездо, гудела толпа. Девушка подобралась поближе и увидела, что люди окружают двух мальчишек в оборванной одежде. У одного был разбит нос, из которого капала кровь, у другого уже почти целиком заплыл правый глаз.

Девушка нахмурилась, вспоминая уроки Бередара по целительству. Как и все прочие, эти чары удавались ей из рук вон плохо. Но, судя по всему, мальчишкам можно было рассчитывать только на неё: остальные собравшиеся вовсе не выказывали желания привести в помощь настоящего мага-целителя или хотя бы простого травника.

“А почему, интересно?” – задумалась чародейка и решила сперва прислушаться, о чём говорят вокруг.

– Давно напрашивались, паршивцы! – прошамкала оказавшаяся рядом старуха в переднике, из карманов которого торчали сахарные петушки на палочках. – Столько горя принесли людям! Наконец-то поймали!

– А чем мальчики провинились, бабушка? – решилась спросить чародейка.

Торговка сладостями хрипло рассмеялась.

– “Мальчики?” Да чтоб им пусто было, этим “мальчикам!” Ворюги они! Таскают кошельки у честных людей. Никого не жалеют, увидят какого растяпу – и обкрадут в момент. А у того, может, последняя монета оставалась… Ууух! – погрозила она ссохшимся костлявым кулачком. – Теперь воздастся по заслугам. Вздёрнут, как пить дать!

Девушка нахмурилась:

– Из-за каких-то денег?

– Именно! – повернулся к ней мужчина в одежде кузнеца.

В одной руке он сжимал молоток.

– Они обобрали Хелу! А у той четверо детей!

– И Дайку-молочницу! – припомнила старуха.

– А прошлой зимой – моего брата, Тивара, дочиста! Так он с горя напился в долг, свалился в сугроб прямо у таверны и замёрз насмерть.

Чародейка попятилась, сражённая аргументами.

– Может всё-таки послать за советником? – осторожно предложил кто-то из толпы, и девушка ухватилась за эту мысль.

– Я служу у господина Алдара! Сейчас приведу его! – звонко выкрикнула она.

– Обожди, девка, – обстоятельно пробасил ещё один горожанин.

От него шёл хлебный дух.

“Наверное, пекарь”, – решила чародейка.

– Обожди, говорю. Сами разберёмся.

Один из мальчишек вдруг кинулся девушке в ноги.

– Приведи советника, добрая душа! – взмолился он, но тут же был отброшен пинками назад. – Нас тут убью-у-ут!

Вопль сменился стоном: кузнец со злостью швырнул молоток и попал пареньку в голову. Из рассечённого виска заструилась кровь.

– Вот тебе советник, ублюдок! – прошипел мужик. – За Тивара!

Это стало спусковым механизмом для всей толпы. Люди набросились на двух мальчишек с кулаками, дубинами, клинками, – кто с чем придётся. Воришки почти одномоментно отчаянно закричали, но крик быстро перешёл в хрипы. Им сломали рёбра.

– Пощади… – прошептал один из мальчишек и упал, распластавшись.

На губах выступила кровавая пена.

– Да что же вы делаете? – взвизгнула чародейка.

Она ворвалась в круг беснующихся горожан, не особо заботясь, что ей перепадёт часть ударов. Так и случилось, но на её счастье, эти тумаки оказались несильными.

Девушка попыталась закрыть мальчишек собой, но её схватили и отбросили прочь чьи-то сильные руки.

“Да стойте же!” – хотела выкрикнуть она, но вдруг обнаружила, что не может вдохнуть.

Один из горожан всё-таки изловчился (или наоборот, случайно промахнулся, метя по воришкам) и ударил её ногой в живот.

Чародейка перевернулась на спину, мелко-мелко хватая ртом холодный воздух, точно рыба, выброшенная ветром на берег. А пареньков тем временем продолжали осыпать ударами. Их стоны звучали всё тише.

Наконец они замолкли. Два тела, больше напоминавшие теперь тряпичные куклы, остались лежать в луже из крови, нечистот и коровьего навоза: за полчаса до поимки воришек здесь перегоняли стадо. Переломанные кости, прорвав кожу и одежду, торчали в разные стороны.

– Зови теперь своего Алдара, – мрачно проговорил кузнец. – Только мы ему скажем, что парни подрались и сами друг друга поубивали. Верно?

Толпа одобрительно загудела.

– По-твоему это выглядит похоже? – чародейка в ярости обвела рукой трупы.

– По-моему, советник скажет нам спасибо, – хмыкнул кузнец. – Одной заботой ему меньше. Ну, давай, беги за ним! Скажи, что на рынке забили насмерть братьев Фейп. Увидишь, он от радости в ладоши захлопает.

Девушка задумалась. Многих порядков, принятых в городах, она не понимала. Воровство, конечно, должно быть наказано. Заставить выполнять грязную работу, чистить сточные канавы, выпороть, наконец. Но убивать?!

Она решила всё же разыскать Алдара и известить его о случившемся.

– Смотри, куда прёшь! – раздался недовольный рык.

Чародейка обернулась, уже догадываясь, кого увидит. Зеленщик Ундар тоже узнал её.

– Опять ты, сволота, под ногами путаешься!

Девушка зажмурилась, ожидая оплеухи, но Ундар просто отшвырнул её в грязь и двинулся дальше.

Прошёл он шагов десять.

Вокруг упавшего тела кто-то заохал, но многие просто обходили труп по краешку, и шли дальше по своим делам.

Ундара никто не любил.

Чародейка аккуратно, бочком, чтобы никто не заметил практически бегства, протиснулась сквозь людской поток, и, непроизвольно ускоряя шаг, направилась в ратушу.

“Бередар ведь говорил, нельзя делать это на людях! – укорила она себя мысленно. – А если кто сообразит, что это ты натворила”?!

Девушка уже достаточно тесно познакомилась с местными нравам, и легко представила себя на месте братьев Фейт, или как их там звали. С переломанными рёбрами, в луже крови и с одобрительными шепотками горожан над трупом: “Магичка-убийца, поделом ей”.

Она припустила бегом.

В ратуше было полно народу. Пузатый стражник сперва не хотел пускать чародейку, мол, мала ещё, чтобы обращаться к городским властям. Но услышав, что она работает на советника, споро отодвинулся с прохода и даже почтительно склонил голову.

Алдара девушка нашла на втором этаже в большой зале. Он стоял, окружённый двумя десятками горожан, и вид у него был устало-удручённый. Горожане говорили все одновременно, и громкое эхо разносило по комнате отголоски жалоб.

– А он и говорит, мол, его бык мою тёлку оприходовал, и требует пять монет или телёнка. А я его об том просил, что ли?

– Сплетни распускает, вот настоящие сплетни и лжу! Видеть не видела я ейного мужа, чай свой имеется, не хужее! А туда же, вся улица знает, что-де якобы спала с ейным, да не с ним одним!

– Сроду никого не обманывал! Мои амулеты как есть колдовские, заговорены аж в самом Визенгерне, в тамошней башне магов.

– Да брешешь же, собака! Нет там никакой башни, там токмо верситет имеется, акудемия то есть ихняя! – расслышала в общем гомоне чародейка. – Говорил, что амулет деньгу приворожит, а какая деньга? Убыток один, тьфу!

– Ах ты свинопас, в бороду плеваться при советнике? Да я тебя!..

Наметившуюся потасовку моментально пресекли стражники, стоявшие у входа в залу. Пресекли быстро и весьма эффективно, огрев каждого из спорщиков древком копья по загривку. Не в полную силу, но чувствительно, чтобы выбить из голов хотя бы малую толику глупости и задора.

– Господин советник! – подала голос девушка, не особо рассчитывая, что её услышат. – Алдар!

– В очередь, малявка, – беззлобно урезонила её тётка в кожушке, та, что доказывала свою непричастность к адюльтеру. – Мы тут все к господину советнику.

Но Алдар услышал. И несказанно обрадовался.

– Прошу извинить, государственное дело! Нарочный прибыл!

Он ужом вывернулся из смыкавшегося всё теснее кольца жалобщиков и жалобщиц, ухватил девушку за плечо и шепнул:

– Пойдём отсюда скорее! Сделай вид, что у тебя какое-нибудь известие.

– Но у меня и вправду известие, – кивнула та, выходя из залы следом за советником. – На Рыночной площади произошло убийство.

– Кого убили? – посерьёзнел Алдар и вмиг стал каким-то особенно напряжённым.

– Братьев Фейт.

– А… Фейп, – поправил советник, столь же быстро успокаиваясь. – Не скажу, что меня это огорчило.

Чародейка удивлённо подняла брови.

– Но они – совсем мальчишки! Были…

– Они принесли честным людям немало бед, – пожал плечами Алдар, спускаясь по лестнице. – По-твоему, малый возраст может извинить вора? Грабителя? Убийцу?

Девушка шагала следом и потому не видела выражения лица советника. А очень хотелось бы взглянуть! Почему он заговорил про убийц? Неужели уже что-то знает про её… способности?

– В общем, спасибо, что сообщила, я отправлю туда пару человек. Но ничего такого, о чём стоило бы особо волноваться, не произошло. В Гатвине не жалуют воров!

Чародейка остановилась.

– А сколько надо украсть, чтобы твоё убийство сочли не особо волнительным событием?

Алдар тоже резко стал и рывком развернулся к девушке.

– Ты когда-нибудь воровала? – ответил он вопросом на вопрос.

– Конечно! – легко созналась та. – Пока мы бродили с моим спутником, то и дело воровала! То горшок с молоком с крестьянского двора, то кусок окорока из очага в таверне.

– И ни разу не попадало за это?

Чародейка промолчала. Однажды её поймал трактирщик и до крови отстегал вишнёвым прутом. Бередар не возражал и не вступился, посчитав наказание справедливым. Как он объяснил потом – не за то, что решила своровать, а за то, что застукали за этим.

Было больно, и она потом целую неделю вспоминала об этом всякий раз, как садилась. Но желание убить трактирщика не возникло. Верно, тоже решила, что поделом. В следующий раз будет осмотрительнее!

– Попадало, – с удовлетворением кивнул Алдар, без труда читая эмоции на лице девушки. – Надеюсь, тебя это отучило воровать.

“Это – вряд ли, – подумала чародейка. – Розга, ерунда какая! А вот сегодняшние события на рынке – пожалуй, отучат…”

– Послушай, – вздохнул советник, уловив и этот настрой. – Воровать – плохо. Каждый поступок имеет последствия. Вот твой горшок с молоком. Что, если молоко предназначалось для младенца? Который остался голодным и так от этого кричал, что рассвирепевшая нянька придушила его рушником?

– Я… поняла, – девушка покаянно вздохнула.

“Где ж ты видел крестьян с няньками, балда?” – добавила она мысленно.

– Молодец! – Алдар, довольный своими педагогическими успехами, одобрительно похлопал чародейку по плечу. – Что у нас на ужин?

Та покраснела и смутилась, теперь – вполне искренне. За всеми этими событиями она совершенно забыла свою цель похода на Рыночную площадь.

Советник понимающе кивнул и достал пару монет.

– Возьми какого-нибудь мяса и овощей, и приготовь по своему вкусу. Справишься?

– Конечно! – девушка засияла от радости, схватила монеты и убежала.

Алдар с сомнением посмотрел ей вслед. Чрезмерно бурный энтузиазм, выказанный чародейкой насчёт ужина, вызывал лёгкое чувство тревоги. С другой стороны, это – всего лишь приготовление пищи. Что может пойти не так?!


Ужин бесспорно удался. Тушёная свинина с пряными травами в глиняных горшочках и рассыпчатая картошка, сдобренная сливочным маслом, оказались настолько вкусными, что советник несколько раз прикусил язык, пытаясь ухватить куски больше, чем следовало бы.

– Где ты училась готовить? – с восторгом поинтересовался он, когда с едой было покончено.

– Нигде, – пожала плечами чародейка. – Так, подслушала пару фраз в тавернах, когда повара спорили.

– Удачно подслушала! – Алдар с довольным вздохом откинулся на спинку стула.

Он бы с радостью наполнил миску снова, но съесть что-нибудь ещё было просто физически невозможно.

– Даже не припомню, когда у меня был столь вкусный стол. Спасибо!

– Не за что. Ты ведь мне за это платишь, – усмехнулась девушка. – Кстати, когда у нас день выдачи жалования? Я хотела купить себе одну книгу, но денег не хватило.

– Умеешь читать? – неподдельно удивился советник.

– Умею, – помедлив секунду, призналась чародейка.

“Не ляпнула ли я чего лишнего?” – подумала она.

– Тебя научил твой спутник? – продолжил расспросы Алдар.

“Эх, язык мой длинный”… – тоскливо вздохнула девушка.

Конечно же, в мыслях. Вслух – ответила:

– Да. Он был травником, – постаралась она предвосхитить следующий вопрос. – Пытался сделать травницу и из меня.

– И удалось? – у советника проснулся неподдельный интерес к прошлому чародейки.

Та почувствовала это и поняла, что, если разговор будет продолжаться, то рано или поздно её поймают на лжи.

– Ну, что-то получается… Кстати, я хотела купить книгу по травам на сэкономленные деньги.

– Сэкономленные?!

– Угу, – девушка кивнула. – Я не платила за мясо.

Уловка удалась: Алдар вмиг забыл, о каких ещё фактах биографии хотел её расспросить.

– Украла?! – слегка охрипшим голосом уточнил он на всякий случай: вдруг ослышался.

– Ага, – жизнерадостно кивнула чародейка. – Не волнуйся, ни один младенец при этом не умер от голода. А толстый мясник ничего не заметил, я была осторожна.

Советник помрачнел.

– Ты будешь наказана, – всё ещё хрипло проговорил он. – Пока не знаю, как, но…

– Выпорешь меня? – спокойно предложила девушка.

Алдар покачал головой.

– Нет, конечно. Бить тебя я не стану. Лучше так: своё первое и второе жалование ты отнесёшь в лавку мяснику.

Теперь помрачнела чародейка.

– Но тогда я не смогу купить нужную книгу ещё месяц.

– Именно так, – подтвердил советник, вставая из-за стола.

Настроение было испорчено.

– Ну и пожалуйста, – раздражённо бросила девушка. – Завтра на ужин каша. И послезавтра. Твоя любимая, которая с жучками.

– Как-нибудь переживу, не впервой, – в тон ей ответил Алдар и ушёл в спальню.

Чародейка осталась одна.

“Лучше б выпорол, – пожала плечами она, принимаясь за мытьё посуды. – Зато книгу б уже на следующей неделе купила!”

Фолиант с впечатляющим названием “Боевые чары. Практика” стоял на золочёной подставке, убранной алым бархатом, в витрине книжной лавки. Он прочно завладел вниманием девушки, когда та бродила по рынку в поисках хорошего мяса.

Издание было роскошным: переплёт из бычьей кожи с бронзовыми уголками и застёжками. (“Какое счастье, что не из золота! – подумала она тогда. – Иначе всю жизнь бы ради книги работать пришлось”). Но даже без драгоценных металлов в оформлении труд по магической науке стоил недёшево: две серебряные монеты.

Многие горожане, проходя мимо витрины с этой книгой и ценником, недоумённо крутили пальцем у виска: какому сумасшедшему захочется выложить две серебрушки за стопку пергамента со странными закорючками? Это же не еда, и не оружие, и даже не садовая лопата – от той не в пример больше пользы.

А немногочисленные маги, по случаю бывавшие в Гатвине, две монеты серебром могли бы выложить запросто. Но книгой они не интересовались, потому как понимали: ценность написанного не велика. Автор едва ли сам окончил университет, а текст изобиловал ошибками, как фактическими, так и грамматическими. Переплёт был роскошным, это правда, но… лучше бы он продавался отдельно.

Всего этого девушка знать, понятно, не могла. Фолиант стал чуть ли не первой её материальной мечтой. По крайней мере, она не могла припомнить, чтобы хоть когда-то так сильно желала завладеть вещью.

Вдвойне обидно, что мечта была вполне достижима. Нужно всего-то немного заработать! Чародейка сегодня уже представляла, как после второго жалования заявится в книжную лавку и, торжественно выложив монеты на прилавок, попросит том с витрины. И вот, выходит, что это случится не так уж скоро…

А втройне обидно, что никаких “сэкономленных” денег у неё не было. За мясо она честно расплатилась, прекрасно понимая, что укради кусок – и неприятности возникнут не только у неё, но и у Алдара. Этого девушке не хотелось. История про “воровство” была призвана отвлечь советника от неудобных расспросов, и только лишь.

“Ну что ж, замысел удался”, – недовольно думала она, яростно надраивая в лохани чугунок из-под мяса.

Ни в чём не повинная посудина скоро уже должна была засиять, точно шлемы королевской стражи в Стеррене. Неожиданно девушка услышала звук разбитого окна и обернулась.

Кухня в доме Алдара располагалась на первом этаже. Советник всё собирался заказать кузнецу чугунную решётку на окно, и всё откладывал. Этим и воспользовались двое грабителей. Первый перемахнул через подоконник быстро, словно тень. Второй слегка замешкался, но чародейка успела испугаться и первого.

“Убивать нельзя! – пронеслось у неё в голове. – Как я объясню, откуда труп? А что тогда делать?!”

Спокойствия вовсе не добавлял тот факт, что первый грабитель держал взведённый и нацеленный на неё карманный самострел. Эта публика давно по достоинству оценила хитроумное изобретение румхирских гномов. Оружие обладало невеликой убойной силой, зато, благодаря небольшим размерам, легко пряталось под плащом. Убить из такого с первого выстрела надо ещё постараться, но отбить всякую охоту сопротивляться – вполне можно.

Чародейка и не сопротивлялась. Грабитель с самострелом приложил палец к губам и подмигнул девушке. Та, поняв, кивнула.

– Хозяева дома? – сиплым шёпотом поинтересовался второй.

– Ага, – так же тихо ответила чародейка. – Старая госпожа взяла наверх большую бутыль с вином и не велела беспокоить.

– Слыхал? Старуха, – хихикнул первый. – А дом не бедный. Удачно зашли! А где у хозяйки лежит золото?

– Откуда ж мне знать, – пожала плечами девушка. – Наверное, при ней.

Она неожиданно поняла, что такая хитрость может не облегчить задачу советнику, а напротив, дорого ему обойтись, и неподдельно расстроилась. Теперь грабитель наверняка проникнет в спальню, и хорошо, если Алдар ещё не спит! А если уже?

“Хоть бы он остался жив, если завяжется драка”, – подумалось ей.

Она вдруг с удивлением осознала, что волнуется за советника. Новое чувство: доселе ей ещё ни разу не доводилось всерьёз беспокоиться за другого человека.

– Пойду пощупаю, – решил второй. – Ты посторожи девчонку, чтобы за стражей не побежала.

– Посторожу, – легко согласился грабитель с самострелом. – И позабавлюсь.

Второй смерил пленницу оценивающим взглядом.

– Брось, мелкая она ещё. Лет четырнадцать.

– Так это – самая вкуснотища и есть! – мужик отложил оружие на край стола и потёр руки. – Пойди сюда!

Чародейка молча подошла. Грабитель секунду глядел на неё, а затем запустил руки ей под рубаху.

Девушка от неожиданности пискнула.

– Будешь шуметь – сверну шею, как цыплёнку, – просипел мужчина. – А потом всё равно трахну! Сымай одежду!

Его штаны из простой холстины встопорщились чуть ниже пояса.

Чародейка, поняв, что деваться некуда, пожелала насильнику смерти. Её воля, как обычно, исполнилась незамедлительно. Грабитель с тихим стоном сполз на пол и замер.

Подельник этого не видел и не слышал. Он, деликатно притворив дверь кухни, чтобы дать приятелю поразвлечься без помех, уже поднимался, крадучись, по лестнице на второй этаж.

“Надо что-то придумать!”

Девушка торопливо заозиралась в поисках способа скрыть труп. Затем в голову ей пришла идея получше.

Через пару минут дверь рывком распахнулась, и в кухню влетел Алдар, в одном исподнем, сжимая окровавленный кинжал. Он кинулся к грабителю, но тут же затормозил, поняв, что здесь всё обошлось и без него.

Незваный гость лежал возле самой печи, лицом вниз. Под ним медленно расплывалась лужа крови. Советник пинком перевернул труп и увидел, что чуть ниже груди в нём торчит длинный нож для разделки мяса.

– Как ты ухитрилась… – начал Алдар, но девушка его перебила, воскликнув:

– Он сам! Схватил нож, кинулся на меня, но поскользнулся и упал.

Алдар скептически изогнул бровь.

– И прямо на нож?

Чародейка развела руками, мол, бывает же такое!

Советник сделал вид, что поверил. Наверняка эта девчонка сама ткнула грабителя ножом. Повезло, что сразу попала куда надо. Хотя, может и знала, куда метить. Небось во время бродяжничества и не такому научат. И уж конечно попыталась представить дело так, будто ни причём. Ну и ладно! Вдвойне повезло, что ей не прилетело в ответ.

У Алдара был большой опыт в разборе таких случаев. Назвать Гатвин спокойным городом, где подобное происшествие – сенсация, о которой будут вспоминать несколько лет, никто бы не решился. Советник даже не сомневался, что картину случившегося вообразил более-менее точно.

Вот только предположить, что в деле замешана магия, не мог.

– Иди спать, – мягко произнёс он. – Я сам тут приберу.

Соврала девчонка или нет, а вечер выдался беспокойный. Пусть отдохнёт.

Чародейка удивлённо подняла взгляд на Алдара. Что, никакого наказания за то, что она убила человека, испачкала полкухни кровью, а главное – попалась на этом, не будет?

По всему выходило, что нет.

– Доброй ночи, – негромко ответила она и развернулась, чтобы уйти к себе.

Но вслед прозвучал ещё один вопрос.

– Как зовут-то тебя, скажешь, может? Называть всё время “девчонкой” как-то не с руки.

Чародейка вышла, не обернувшись.

Никак. Она – неназванная.


Утро выдалось туманным. С серого, бездонного неба то и дело срывались капли дождя. В ветвях наклонившейся вербы, росшей возле дома Алдара, недовольно нахохлившись, сидели вымокшие птицы.

Чародейка выскользнула из дома почти сразу вслед за советником. Направлялась она, понятно, не в ратушу. Ноги несли её к книжной лавке.

Где у Алдара хранятся деньги, она подсмотрела ещё раньше. Взять оттуда две монеты было проще, чем отобрать леденец у ребёнка. Замков не было ни на двери спальни советника, ни на самом сундучке с золотом и серебром.

Девушка ощутила мимолётный укол совести: раз нет запоров – значит, Алдар ей доверяет.

Что ж. Больше, пожалуй, не станет.

“Это – если заметит”, – поправила себя чародейка, на цыпочках выходя из спальни хозяина дома.

Она знала, что Алдар ушёл, и дома никого нет, но всё равно не смогла побороть в себе инстинктивное желание проделать всё как можно тише и незаметнее.

“Не пересчитывает же он монеты каждый вечер! – попыталась успокоить себя маленькая воровка, надевая видавший виды плащ. – А я потом подложу их обратно, из жалованья.”

Немногочисленные в ранний час прохожие оборачивались вслед. Вовсе не для того, чтобы одарить улыбкой или сердечным напутствием. Девушка так торопилась, что ступала не глядя, и брызги воды и грязи щедро орошали встречных горожан. Поэтому вслед чародейке звучали исключительно ругательства.

“На глаз совершенно незаметно, что монет стало меньше, – продолжала убеждать себя она. – А даже если и заметит, то что ж… Пусть выпорет, заслужила. Лишь бы книгу не нашёл!”

Место для покупки она уже присмотрела. На кухне, возле печи, несколько досок пола было подогнано неплотно. Если в щель просунуть металлический прут, которым перемешивают угли, и как следует надавить, то доска должна приподняться. Отличный тайник!

“Только бы Алдар не расстроился, обнаружив пропажу! – вздохнула девушка. – Может, лучше самой признаться?”

Почему-то ей очень не хотелось огорчать советника. Но жажда обладать трудом по практической магии была сильнее.

“Нет, нельзя! – осадила себя чародейка. – Он спросит тогда, где деньги. Поди и догадается. Хватило ж ума ляпнуть вчера про книги!”

Лавка была ещё закрыта. Даже в урочный час здесь бывало мало покупателей: духовная пища интересовали жителей Гатвина отнюдь не в первую очередь. А уж в такую рань… Но девушка не отчаялась. Она изо всех сил забарабанила по дубовой двери, готовясь выслушать поток брани и убедить купца открыться раньше времени.

Но опасения были напрасными. Хозяин лавки, уразумев, что юная посетительница хочет приобрести книгу, рассыпался в поклонах и извинениях неведомо за что.

Домой чародейка возвращалась окрылённой. Она снова будет изучать магию! Может, это будет не столь интересно, как у Бередара, но всё ж намного лучше, чем вообще никак. А тот, кстати, не спешил объявляться! Может, она вообще на другом краю мира, и обычным шагом сюда идти год, а то и боле? Или… что, если Бередар и не принимался за поиски?

А чего ж? Он всегда стремился к одиночеству, и, быть может, даже порадовался, что судьба избавила его от девчонки!

Раздумывая обо всём этом, по сторонам оная девчонка смотрела ещё реже, чем на пути в лавку. Поэтому не было ничего удивительного в том, что заблудилась.

Сперва чародейка решила, что сейчас окажется на какой-нибудь из знакомых улиц. Вот прямо за первым же поворотом, за тем жёлто-серым двухэтажным домом с балконом, опасно нависающим над мостовой, будет привычная Рыночная площадь!

Ну или за вторым…

Когда счёт этим поворотам перевалил за десяток, девушка поняла, что без помощи верную дорогу не найдёт, и начала оглядываться в поисках знатока местности.

Таковых не наблюдалось. Дома в этой части Гатвина были уже не каменные, с балконами, а сложенные из глины, перемешанной с травой и, судя по запаху, навозом. По крайней мере, эта идея могла объяснить, почему отовсюду несёт такая вонь.

Чародейка по своей воле ни за что не пошла бы в этот район. Но ноги решили за неё сами. Как теперь отсюда выбираться, она понятия не имела. Единственное, в чём девушка была уверена, она не пересекала крепостную стену, опоясывавшую Гатвин.

Вспомнив это, чародейка приободрилась: город есть город. Не пропадёт!

“Пропала!” – обречённо подумала она через пару минут.

– Потерялась, крошка? – развязно поинтересовался здоровый, почти вдвое выше её детина, подходя поближе.

От него пахло потом и чем-то ещё, что чародейке напомнило о мукомольне.

Следом, оживлённо переговариваясь, подтянулись ещё трое таких же.

– Я не хочу вас убивать, – прошептала девушка, пятясь назад. – Оставьте меня!

Сказанное вызвало у тех приступ безудержного веселья.

– Слыхали? Она нас не убьёт! – сгибаясь пополам от смеха, простонал детина.

Остальные поддержали его дружным гоготом.

– А ну, поди сюда! – ставший вдруг серьёзным, мужлан схватил чародейку за руку и притянул к себе.

– Пусти! – девушка попыталась вырваться, но силы были неравны.

Он впился губами в её губы. Зло, агрессивно. Она поняла, что поцелуем дело не закончится, и, мысленно вздохнув, пожелала, чтобы этот детина умер.

Ничего не произошло.

Он облапал её, проник под рубаху, запустил руку в исподнее. Чародейка вскрикнула.

– Можешь кричать, – “милостиво” разрешил мужлан. – Меня это заводит.

Девушка снова и снова желала ему смерти, но, как и в первый раз, безрезультатно.

Её затащили в какую-то халупу и надругались. Все четверо. Чародейка вырывалась, кричала, пыталась ударить или хотя бы укусить, но не удавалось. Пока один насиловал, другие крепко держали её руки и голову. За каждую попытку сопротивления били кулаком по зубам, разбивая лицо в кровь.

Наконец, последний, покончив с грязным делом, сомкнул свои ладони на горле девушки. Та захрипела.

– Зачем, Зорот? – лениво полюбопытствовал один. – Это ж бродяжка. Кому какое дело…

– Заткнись! – рыкнул на него душивший. – Так надёжнее. Не хочу висеть из-за какого-то перепихона.

Чародейка обмякла.

– Готова, – заметил ещё один насильник. – Пошли уже!

Подбадривая друг друга шутками и дружескими тычками, мерзавцы вышли из халупы. Девушка, перемазанная кровью, осталась лежать.

Через несколько минут она осторожно пошевелилась. Всё тело болело, особенно внутри.

“Почему я ещё жива?” – подумалось ей.

Она прекрасно помнила всё, что с ней делали. Как насиловали. Как душили. Как сжали, точно тисками, горло, как отчаянно хотелось вдохнуть, как в груди разгоралось пламя, а в глазах ширилась тьма, и как по капле из неё выдавливали жизнь. Не закончили, хотя оставалось совсем чуть-чуть.

Повезло?!

Девушка кое-как обтёрла лицо грязным рукавом рубахи и, прихрамывая и держась за стену, чтобы не упасть, выбралась из дома. Куда идти, она по-прежнему не знала.

– Великий Создатель, что с тобой?! И что ты тут забыла?

Чародейка обернулась на знакомый голос.

– Госпожа… Шатти? – прошептала она.

Длинное имя целительницы из палатки на Рыночной площади она, конечно, не вспомнила.

– Шатти я могу быть для твоего хозяина. А для тебя – госпожа Шаттнаара, – строго отозвалась та, но тут же озабоченно охнула:

– Да на тебе кровь! Ты ранена?

Девушка молча помотала головой.

– Ладно, разберёмся. Yerrha equillia!

Боль в теле приутихла. Боль в душе лишь разгорелась ещё сильнее и ярче.

– Спасибо, госпожа Шаттнаара, – так же тихо проговорила чародейка. – Но у меня нету денег, чтобы заплатить, так что не надо больше…

– Помолчи, – цыкнула на неё женщина. – На кой тебя вообще понесло в это место? Yerrha equillia!

Стало ещё чуть легче.

– Заблудилась… – прошептала девушка.

Она бы очень хотела сейчас заплакать, залиться слезами, кричать, реветь в голос! Но… не могла.

Не умела.

– Так, – целительница ещё раз внимательно её осмотрела с ног до головы. – Пойдём.

Чародейка покорно зашагала за Шаттнаарой, не спрашивая, куда они идут, и почему женщина решила о ней позаботиться.

Ей было всё равно.

Шли недолго. Свернув пару раз в кривые переулки, они оказались перед домиком, окружённым деревянным забором. На калитке углём было написано: “Стучать громко!!!”

Шаттнаара стучать не стала вовсе. Она просто просунула пальцы в щель, подняв задвижку, отворила калитку и завела девушку во дворик. Несмотря на полное душевное опустошение, чародейка сумела удивиться: всё пространство двора было заставлено кадками, ящиками и другими ёмкостями с землёй. В них росли травы. Самые разные: светло-зелёные, тёмно-зелёные, почти коричневые, с жёлтыми цветочками, красными, синими, вовсе без цветов. Под стеной лежали пуки уже вырванных трав, рядом – накопанные корни, аккуратно разложенные по кучкам.

– Здесь живёт травник, у которого я покупаю кой-чего, – пояснила целительница, снимая с двери здоровый амбарный замок. – Проходи в дом.

– Но хозяин…

– Хозяина дома нет, – отмахнулась Шаттнаара. – Заходи, говорю!

Чародейка, опасливо озираясь, шагнула через порог. Домик внутри казался совсем крошечным, отчасти – потому что был заставлен коробами и мешками с травами чуть ли не до потолка, отчасти – потому, что действительно был невелик.

Аккуратно преодолев целебные баррикады, девушка добралась до кровати и присела на край.

– Не садись, – покачала головой Шаттнаара. – Раздевайся. Полностью!

Чародейка мелко задрожала, хотя и на улице, и в доме было тепло.

– За… зачем? – испугано спросила она.

– Посмотрю на тебя, – вздохнула целительница. – Почему ты в крови, я уже поняла. Исправлю, что смогу.

– Я в порядке, – попыталась отговориться девушка, но Шаттнаара непреклонно возразила:

– Вижу, в каком ты “порядке“. Раздевайся!

Чародейка начала снимать одежду. Пальцы слушались плохо: у неё ушло несколько минут на одну рубаху.

– Ложись, – кивнула целительница на кровать. – И доверься мне уже!

Она начала петь какое-то заклинание. Девушка не дослушала его до конца. Вымотавшись морально и физически, а может – под действием магической формулы, она уснула. Обнажённая, в чужой постели, в незнакомом доме, но почему-то в полной уверенности, что всё будет хорошо.

Доверилась.


Проснулась она оттого, что в нос ударил пряный запах трав.

– Выпей, – предложила Шаттнаара, протягивая плошку с отваром.

Девушка послушно отхлебнула и закашлялась. На вкус варево было неприятным.

– А ты думала, свежего молока налью? – усмехнулась целительница. – Впрочем, можно и молока…

– Вы очень добры ко мне, госпожа Шаттнаара, – проговорила чародейка. – Спасибо!

Она прислушалась к ощущениям. Ничего не болело, не саднило и, самое удивительное, не тревожило. На душе было спокойно.

Что с ней произошло, она прекрасно помнила, но почему-то это перестало её сильно заботить. Словно бы это случилось давно, и может даже не с ней.

– Чем я могу отблагодарить Вас?

– Отблагодарить… – целительница задумалась. – Отблагодари меня правдой. Идёт?

Чародейка понятливо кивнула.

Будет расспрашивать, чего уж тут непонятного…

– Ты – магичка, – Шаттнаара усмехнулась. – Я почти сразу догадалась. Но саму себя не лечила. А ведь это – первое, чему учат!

– Я не училась в школе магов. Ни в какой, – девушка привстала на локтях и допила отвар.

Распробовала. На вкус он был не столь плох, как сперва показалось.

– Но хоть что-то ты умеешь? – проницательно посмотрела на чародейку Шаттнаара.

Та вздохнула и… неожиданно начала рассказывать целительнице всё. Вообще всё. Не утаивая и не скрывая ни единого факта своей незамысловатой биографии.

Рассказывала честно, не привирая и не приукрашивая.

Шаттнаара слушала внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. На таганке в очаге вскипела новая порция отвара из целебных трав, зашипела и стала выплёскиваться прямо в огонь. Но это никого не заинтересовало.

Девушка рассказывала.

Целительница слушала.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила она, когда чародейка замолчала.

– Никак, – пожала плечами та. – Я неназванная.

– Пфф! Так не годится, – неожиданно возмутилась Шаттнаара, как будто вопрос имени был самым важным. – Я буду звать тебя Кайя.

– Кайя… – попробовала девушка новое слово на вкус. – А что это значит?

– Подрастёшь – узнаешь, – улыбнулась целительница. – Второе: тебе надо учиться.

– Читать я умею… – начала чародейка, и вдруг охнула: – Книга!

– Книга? – эхом переспросила Шаттнаара, не понимая, в чём дело.

– Я купила труд по магии в лавке на рынке, – грустно вздохнула девушка. – “Боевые чары. Практика”. А когда эти… – она попыталась подобрать слово, но на ум приходили только такие, за которые Ундар надавал ей оплеух, – …в общем, они ещё и книгу украли, – закончила она.

Шаттнаара рассмеялась.

– Вот уж горе – не беда! Эта книга не стоит пергамента, на котором написана!

– Такая бесполезная?

– Даже вредная, – кивнула целительница. – Давай поступим вот как: приходи ко мне дважды… нет, трижды в неделю. Буду тебя учить.

– Боевым чарам? – у девушки от восторга загорелись глаза.

Шаттнаара снова развеселилась.

– Боевым? Ишь ты! Посмотрим. Но целительству тебя однозначно надо обучить. Ты же – ходячая приманка всяких неприятностей. В Гатвине всего несколько дней, а уже дважды потребовалось заклинание Йерры. А ведь город, как по мне, достаточно тихий…

– Да уж, – хмыкнула девушка.

Ей снова вспомнились насильники. И снова – без малейших переживаний: было и было. И осталось в прошлом.

– Сколько их было? – осторожно поинтересовалась целительница. – Двое? Трое?

– Четверо, – почти безразлично пожала плечами чародейка.

– Я залечила раны, на теле и в душе, – Шаттнаара внимательно всматривалась в лицо девушки, но не заметила никаких тревожных признаков. – Но, сама понимаешь, кое-что я поправить не в силах. Надеюсь, ты встретишь достойного мужчину, для которого это большого значения не имеет, – добавила она.

– Не нужны мне никакие мужчины, – проворчала чародейка.

Шаттнаара закатила глаза.

– Скажи мне это через семь… да нет, даже через пять лет. У тебя к тому времени уже, поди, дети появятся.

– Дети?! – неподдельно удивилась девушка.

– Ну, да. Такие, знаешь, маленькие люди, – ехидно ответила целительница.

Она принялась деловито сновать по маленькой комнатке, укладывая в небольшой мешок пучки разных трав. На крошечном столе заблестела серебряная монета, оставленная в уплату.

– Если тебе окончательно полегчало, может, пойдём? Алдар, наверное, злится, а может и волнуется: человек он неплохой, заботливый… по-своему.

Чародейка нахмурилась:

– С чего бы ему волноваться?

– Ну, он не видел тебя с позавчера, – Шаттнаара затянула на мешке тесёмки.

– Что-о?!

– Ты проспала почти два дня, – целительница отворила дверь. – Харвен, хозяин домика, приходил, но я его выпроводила. Всё равно кровать была занята, – она усмехнулась.

Девушка залилась краской:

– Неудобно-то как…

– Удобно, – отрезала Шаттнаара. – Я рассчитаюсь, если что. Хотя если у него язык повернётся о цене ночлега… Я и так немало плачу за его солому.

– А зачем… – начала чародейка, но целительница, поняв с полуслова, сразу ответила:

– Лучшего здесь не найти. Идём уже!

Они вышли со двора. Шаттнаара небрежно защёлкнула задвижку на калитке и уверенно зашагала в глубину лабиринта переулков. Девушка едва поспевала следом.

– Как Вы узнаёте, куда идти, – вздохнула она. – Я заблудилась почти сразу же.

Целительница, не сбавляя шага, пересекла большую лужу. Вода пополам с грязью летела во все стороны, но Шаттнаару это ничуть не волновало.

– Я тут выросла.

– А… – девушка хотела спросить, сколько той лет, но не успела.

Навстречу шла знакомая четвёрка. Двое парней горланили похабную песенку, двое вяло переругивались.

– Это – они, – бесцветным голосом проговорила чародейка.

Шаттнаара сразу поняла, о чем речь, и сразу же отреагировала. Полыхнуло красным, и один из парней рухнул, в мгновение ока обгорев, местами до костей.

Реакция у мерзавцев была отменная: они юркнули в первый переулок так слаженно, будто долго этому тренировались. (А может, так оно и было, убегать от стражи им приходилось не раз). Вторая огненная стрела, пущенная Шаттнаарой, уже ни в кого не попала.

Женщина выругалась.

– Ну, а ты чего не атаковала?

– Я пыталась, – понурилась Кайя. – Не вышло. Может, эта моя способность… закончилась?

Шаттнаара, хмыкнув, подняла из-под ног камень и швырнула его в кстати подвернувшуюся помойную яму, шагах в десяти.

Из ямы, возмущённо пища, врассыпную бросилось несколько крыс.

– Пробуй, – коротко скомандовала целительница.

Одна из крыс, которая, на беду, выбрала себе дорогу в сторону людей, тут же упала замертво.

– Получилось, – без надобности констатировала девушка.

– Значит, причина в другом, – задумчиво протянула Шаттнаара. – Эх, тебе бы в такое место, где много сведущих магов. В университет Визенгерна, к примеру. Там-то быстро бы растолковали, что к чему.

Она свернула в боковой переулок, потянув спутницу за собой. Полуобгоревший труп остался лежать позади.

На радость тем же крысам.

– А Вы там учились? – полюбопытствовала девушка.

– О, да, – взгляд целительницы подёрнулся пеленой воспоминаний. – Как нас там гоняли! Лекции, практика… Мы ночами не спали, зарывались в книги с головой и учили, учили… Прийти на урок к Коршуну с невызубренным заклинанием – это было немыслимо, лучше сразу в пыточную! Коршун – это прозвище нашего наставника, магистра Сандара, – пояснила Шаттнаара, но девушку заинтересовало другое:

– Вас там… пытали?

Целительница рассмеялась.

– Нет, конечно. Мы так прозвали Комнату Наказаний в подвале. За плохой ответ полагалась порка. Мальчишкам – суровая, девчонкам – послабее, но всё равно, знаешь ли, не подарок.

– Я не хочу в этот университет, – твёрдо заявила Кайя.

– Что, боишься розги? – насмешливо спросила целительница.

– Нет, – помотала головой девушка. – Боюсь, что начну убивать всех наставников, которые отправляют учеников в эту вашу Комнату Наказаний.

Прозвучало достаточно буднично и правдиво. Шаттнаара удивлённо замолкла и принялась гадать, не делает ли она ошибку, взявшись за обучение юной чародейки с такими опасными способностями.

Остаток пути прошли молча. В дверях алдарового дома стоял, собственно, сам советник, и взгляд у него был недобрый.

– Где тебя носило два дня?! – напустился он на девушку. – Всыпать бы тебе, как следует!

– Замолкни, Алдар, – просто сказала целительница. – Девчонка едва жива осталась. А всё из-за тебя!

– Из-за меня-а?! – неподдельно удивился советник. – Это почему же?!

– Развёл в городе насильников и убийц, – припечатала Шаттнаара. – Куда смотрит твоя стража?!

Советник, ошеломлённый таким напором, даже попятился.

– Заходите, обе. Расскажете, что стряслось.

– Ага, – ехидно усмехнулась целительница. – Бегу со всех ног. А девчонка, если захочет, как-нибудь расскажет… Не смей её наказывать. Узнаю, что ударил, – руки отсохнут, ты меня знаешь! Кайя, завтра жду тебя в своей палатке, – добавила она и зашагала прочь.

– Кайя? – озадаченно переспросил Алдар, не обращая особого внимания на угрозу.

Ему, случалось, угрожали люди, малость пострашнее целительницы. Некоторые из них даже пытались воплотить сказанное в жизнь. От одного такого у Алдара осталось напоминание, наискось пересекавшее лицо.

– Меня так зовут, – девушка подняла взгляд на советника.

– Заходи, – он посторонился, пропуская чародейку внутрь. – И не бойся, я не собирался тебя наказывать. Просто… тревожился, что ты влипла в неприятности.

– Я и влипла, – вздохнула Кайя. – Если бы не госпожа Шаттнаара… Можно мне погреть воды? Хочу искупаться, – пояснила она. – Потом всё тебе расскажу.


Дома было хорошо, в стократ лучше, чем в хатке травника. И пусть дом был не её. Но здесь, к немалому удивлению девушки, за неё беспокоились. Значит, она не безразлична. Значит, кому-то нужна… ну, хотя бы, чтобы ужин приготовить. Бедняга советник, поди, за эти два дня снова перешёл на кашу с жучками…

Здесь у неё был не просто свой угол, а целая комната! Она не особо представляла, как живут девушки в богатых семьях, но как перебивается беднота – насмотрелась вдосталь, во время странствий с Бередаром.

О своей комнате там могли лишь мечтать. Как правило, всё семейство – а это от пяти до десяти человек – ютилось в одном помещении. Здесь была и кухня (и хорошо, если в ней было, что приготовить!), и спальня, и кладовая – опять же, если было, что в ней хранить.

Чего уж там, для девушки было в сказочную диковинку, что в её доме есть специальное помещение, где можно помыться. И уж совсем невероятно – для этого можно нагреть столько воды, что хватит заполнить огромную деревянную кадку, и израсходовать на это дело кучу дров.

Она погрузилась в тёплую воду почти до носа и сидела в ней, пока та не остыла.

– Принести тебе халат? – послышался из-за двери голос Алдара.

Кайя поразмыслила немного и согласилась:

– Если не трудно…

Дверь тут же отворилась, и рука советника закинула в щель обещанную одежду.

– Он мужской, – извиняющимся тоном проговорил Алдар, не заглядывая в ванную. – Но чистый!

– Ты же говорил, что в доме бывают женщины, – припомнила Кайя с ехидцей. – Как там… Сочные, зрелые, спелые! Уж для них-то можно было обзавестись одеждой!

– Будешь умничать, и эту заберу, – огрызнулся Алдар, но тут же с удивлением понял, что ему нравится, что девчонка его дразнит.

Послышался плеск: чародейка выбиралась из бадьи. Сообразив, что вычёрпывать воду придётся примерно столько же, сколько потребовалось её носить, она приуныла, но лишь на мгновение. Ванна того стоила!

Зайдя в залу, девушка с удивлением обнаружила, что на дубовом столе стоит обед. И вовсе не каша, а вполне пристойно сваренная картошка. Рядом лежало кольцо колбасы.

– Поешь, – предложил Алдар. – А потом расскажешь, что стряслось.

Но рассказ пришлось отложить. Чародейка начала клевать носом прямо над тарелкой: тёплая ванна и сытная еда сделали своё дело. Когда выходивший по делам советник вернулся в залу, то обнаружил девушку спящей.

Вздохнув, Алдар взял Кайю на руки и отнёс в её комнату, на кровать. Проделал он это аккуратно: девушка почти не проснулась.

Устроив чародейку на отдых, советник отправился на рынок. От Кайи или от Шаттнаары, но он твёрдо вознамерился узнать, что за история приключилась с девчонкой.

Целительница плеснула в бокал недорогого вина и с лёгким поклоном головы вручила его Алдару. Сама села напротив и неожиданно рассмеялась:

– Кайя ничего не рассказала, и ты пришёл за ответами ко мне.

Это был даже не вопрос. Советник помрачнел:

– Она пообещала рассказать, но уснула. А мне надо знать…

– Её поймали четверо ублюдков и надругались, – не дала целительница договорить. – Вот и вся история. Одного я наказала. Надеюсь, его уже растащили бродячие собаки, а крысы докончили дело. Запах жареного мяса должен был их привлечь, – добавила она безразлично. – Тебе остались трое.

Алдар откинулся на спинку скамьи и отхлебнул из бокала. Эти игры он знал, и, чего уж там, любил в них играть. Докопаться до истины, идти по следу, поймать преступника и жестоко его покарать, – в этом и состояла лучшая часть его работы городского советника по спокойствию и миру в Гатвине (так витиевато называлась его официальная должность).

С миром худо-бедно получалось, со спокойствием – не очень. То и дело в Гатвине грабили, реже – насильничали и убивали. Бытовым происшествиям, наподобие дерзкой кражи соседского гуся, советник вовсе не уделял внимания: не до того, пусть сами разбираются.

– Знаешь их? Где это случилось? – коротко спросил он.

– В Варварских закоулках, – целительница взяла себе такой же бокал, но наполнила его до краёв. – Того, что мне подвернулся, звали Задук2. Я знавала его отца. Редкостный хам и грубиян, но дальше похабных слов и предложений никогда не заходил.

– Значит, и остальных найду там же, – поднялся Алдар. – Дело будет несложное.

– Их трое, – предупредительно напомнила целительница, но советник беспечно похлопал себя по ножнам, висевшим на поясе.

– Что там по-твоему? Писчее перо?

– Ну, удачи, – пожала плечами Шаттнаара. – Если что, приходи, подлатаю. Держи вот…

Целительница протянула советнику мелкую монетку. Тот машинально взял её, а затем нахмурился:

– Зачем?

– Будешь шататься по грязным кабакам, выискивая следы подонков, выпей за моё дело, – рассмеялась Шаттнаара, обводя палатку рукой. – А то что-то прибыли маловато.

В Варварских закоулках всё было по-прежнему. Лужи, грязь, зловонные помойные ямы и покосившиеся глиняные лачуги со вчерашнего дня никуда не делись.

“Эх, снести бы все эти свинарники! – подумал Алдар, перепрыгивая через очередную канаву. – А то и огнём…”

Он знал, что градоправитель Данмер, большой ценитель истории, нипочём не даст добро на это дело. На взгляд советника, в этой хаотичной застройке, рассаднике вшей, крыс, бродяг, грабителей и убийц, не было ничего исторического. Но… разломать – проще всего. Кто придёт сюда строиться? Да и то сказать: куда деваться живущим здесь? Не все они – отбросы. Кому-то просто не повезло, а кто-то не считает, что добротно возведённый дом – это важно. Кого-то и лачуга устраивает.

В конце концов, это место давало Гатвину и хороших людей. Шаттнаара, к примеру, родом аккурат отсюда.

Советник уже придумал план действий. Оставалось найти нужного человека. Поиски вышли непродолжительными: человек этот сидел прямо на земле, перед своим домом, в доску пьяный, и старательно пытался открыть дверь.

Получалось плохо. Пальцы не слушались, а проклятый замок оказывался каждый раз в новом месте.

– Помочь? – сочувственно предложил Алдар, присев рядом на корточки.

Человек смерил его мутным взглядом и выдавил:

– Пппомоги… те.

Советник отобрал у пьянчуги ключ и вставил в замочную скважину.

– Ссс… Спасибо! По… помощнички! – человек сделал неуклюжую попытку облобызать Алдара, но тот брезгливо отстранился.

Вокруг уже вовсю распространялся спиртной дух.

– Скажи, Гавер, ты уже слышал, что случилось с Задуком? – поинтересовался советник, придерживая собеседника за плечо.

Человек, названный Гавером, согласно закивал.

– Ка… конечно! Бедный мальчик! – пьяно всхлипнул он.

– Да! – подхватил Алдар, мигом угадав настроение. – Ужасное убийство, верно? Я ищу, кто это сделал. Где его друзья? Они в опасности!

– И-и-и… – протянул Гавер. – И-и-и!

Советник весь подобрался, ожидая, что пьянчуга назовёт место, но тот, совладав, наконец, с непослушным языком, заключил:

– Ищщщи! Ты – наша защита!

После чего снова полез обниматься.

– Гавер, – устало произнёс Алдар. – Где они обычно собирались? Мне надо взять их под охрану.

– У Хряка, – неожиданно, почти без запинки ответил пьянчуга. – Там все наши зака… зука… закоулки завсегда собираются!

– Где это?

– Прямо и два поворота налево, – Гавер, потратив остатки сил на столь сложную беседу, решил устроиться поспать прямо на своём месте, где сидел.

Желания попасть в собственный дом он больше не испытывал.

Советник, нимало не беспокоясь о Гавере (ночи стояли тёплые, чай, не замёрзнет), встал и зашагал прочь.

–…и-и-или направо, – услышал он вслед и выругался.

Впрочем, это его не расстроило.

“Найду!“

Дважды повернув налево, Алдар уткнулся в глухую деревянную стену и снова разразился ругательствами. Досталось и Гаверу, указавшему это направление, и варварам, хаотично ставившим свои дома, и градоправителю, который не мог навести здесь хотя бы жалкое подобие порядка. Причём потомков северных воинов он честил совершенно напрасно: закоулки хоть и назывались “варварскими”, этого народа здесь жило сильно меньше половины. Название было всего лишь историческим.

Неожиданно в стене открылся лаз, и высунувшийся по пояс человек (совершенно не похожий на варвара) вежливо поинтересовался:

– Кой ляд ты здесь орёшь?

– Мне к Хряку, – мгновенно сориентировался Алдар.

– На кой?

– Много вопросов задаёшь, – недобро прищурился советник. – Дай пройти!

По всему выходило, что он набрёл на нужное место. Ну, возможно, с чёрного хода…

– Самострел есть? – хмуро зыркнул на него человек в лазе.

Алдар демонстративно похлопал по мечу.

– Предпочитаю честное оружие.

– Ой, дура-ак… – насмешливо протянул его собеседник, но всё-таки посторонился и поманил рукой:

– Ну, заходи, ежели очень надобно.

Алдар протиснулся в узкий лаз и двинулся следом за привратником, или кем он там являлся. Идти было недалеко: короткий коридор сменился крутой лестницей, и через несколько секунд советник оказался в довольно просторной комнате.

Здесь царил полумрак. Единственное окно, затянутое бычьим пузырём, было загажено мухами так, что свет сквозь него почти не пробивался. В помещении стояло пять-шесть столов, окружённых длинными дубовыми скамьями. За одним, с огромной бутылью в плетёной корзине, сидело с десяток человек, и ещё двое спали под другим, трогательно прижавшись друг к другу для большей сохранности тепла. Остальные столы пустовали, если, конечно, не считать крыс и мух, пировавших на объедках.

– Кого ты привёл, дурья твоя башка? Это ж Алдар, из городских!

Советник обернулся и сразу понял, что человек перед ним просто обязан зваться Хряком. Толстый, про таких говорят “поперёк себя шире”, с заплывшими жиром глазками и слегка вздёрнутым, напоминающим пятачок, носом.

– Меня не заботят твои делишки, – Алдар говорил тихо, но был уверен, что сидевшие за столами ловят каждое слово. – Я пытаюсь обуздать зло пострашнее. В городе объявился чародей, убивающий людей просто так, ради развлечения. Слыхал, что случилось с Задуком?

– А то как же, – Хряк согласно закивал. – Только думаю, тебе на него плевать. Да и на всех нас, – он обвёл комнату рукой. – Ты этому чародею ещё и приплатить поди готов, коли он нас всех поджарит!

– Верно, – не поморщившись, признал Алдар. – Без вас город станет лучше. Только вот есть одна маленькая проблема, – он усмехнулся. – Как бы намекнуть чародею, чтобы он убивал только вас, а добропорядочных горожан не трогал? Ты случайно не знаешь?

Хряк криво ухмыльнулся, показывая, что оценил шутку.

– Поэтому я хочу устранить большее зло, – подытожил советник. – С вами, шушерой мелкой, потом как-нибудь разберёмся.

– Никто не знает, кто это был, – устало вздохнул Хряк.

Он извлёк из засаленного передника плоскую фляжку, откупорил её и сделал большой глоток.

– Что, никаких свидетелей? – недоверчиво переспросил Алдар. – Здесь, в закоулках? Где все следят за всеми?

– Я видел! Это – магичка, которая держит палатку на рынке!

Из-за стола, отмахиваясь от попыток соседей его удержать, вылез парень. Кайя бы его узнала сразу, но советник видел такую одутловатую, белобрысую рожу впервые.

– Мы были с Задуком, когда его… А вы что молчите? – повернулся он к собутыльникам. – Вы же тоже её видели!

Два дружка вынужденно потянулись следом.

– Недоумок, – прошипел один из них и неожиданно для всех кинулся в окно.

Раздался громкий треск, хлипкая рама не выдержала и развалилась. Беглец с завидным проворством перекувырнулся, взметнув тучу пыли, и кинулся наутёк.

“Потом разыщу, – решил Алдар. – Двое лучше одного”.

Он с тихим шелестом извлёк меч из ножен.

– Именем закона я приговариваю вас к смерти, – негромко произнёс он. – За надругательство и убийство невинной горожанки.

За столом кто-то пошевелился, и Алдар счёл необходимым добавить:

– Остальных попрошу не вмешиваться, дело касается только этих двух, – он концом меча указал на парней.

До одного из них только сейчас стало доходить, что что-то пошло не так. Второй оказался смекалистей:

– Эй, сюда проникла городская ищейка, а вы так и будете спокойно сидеть?

Он ожидал, что собутыльники кинутся на подмогу, но жестоко просчитался. Никто даже не пошевелился.

– Так себе друзья, да? – усмехнулся Алдар.

Он сделал шаг вперёд, взмахнул рукой, и тот насильник, что стоял ближе, удивлённо вздохнул. Из разреза у него на животе на пол вывалилась большая часть содержимого.

Второй попытался проделать тот же фокус с окном, что и их наиболее сообразительный приятель, но не успел. Алдар прянул вперёд и коротким движением клинка перерубил ему сухожилия на ноге. Тот рухнул, как подкошенный, подвывая от боли и ужаса.

– Кончай его уже и выметайся, – пробасил Хряк где-то за плечом.

Советник не заставил себя просить дважды. Шагнув к скорчившемуся на полу парню, он одним мощным ударом меча отделил голову от тела.

– Пол попортил, – проворчал Хряк. – Намусорил…

– Уберёте, – отмахнулся Алдар. – Провожать не надо, выход сам найду.

Он подошёл к окну и, подтянувшись на руках, вылез наружу. Деревянная рама, обломками валяющаяся под стеной, уже не могла этому помешать.

Не могла она помешать и болту из самострела, вылетевшему следом. С сухим щелчком он вошёл под левую лопатку советника.

Алдар упал.

– Говорил же, дуралей, – усмехнулся мужчина, который впустил советника давеча с потайного входа. – Без самострела-то сейчас никак!

Советник не слышал, и, даже если бы слышал, то не возразил. Из раны быстро струилась тёмная кровь. Под телом уже собралась чёрно-красная лужа.

– Глупо, он уже уходил! Ну слазь теперь, проверь, готов или нет, – раздался из глубины комнаты голос Хряка. – Не хватало ещё, чтобы он оклемался и снова пришёл.

– Лежит, не шевелится, – выглянув, ответил стрелок, но, тем не менее, послушался.

Отложив самострел на грязный стол, он со вздохом полез в оконный проём. Излишней ловкостью мужчина не страдал, и оттого чуть не свалился на Алдара сверху, зацепившись носком сапога за плохо оструганный подоконник.

– Вроде, готов. Не дышит, – заключил стрелок и тут же всё-таки рухнул прямо на советника.

– Что там? – громко забеспокоился Хряк.

– А ты выглянь да посмотри, – ехидно ответил женский голос с улицы.

– Не буду, – хозяин притона наоборот, отступил от окна в темноту комнаты.

– Выходи, не бойся, – настаивала женщина. – И носилки захвати, Фарел.

– Обойдусь, – буркнул тот, слегка удивившись, что собеседница назвала его не прозвищем, а по имени, от которого он уже давненько отвык. – Мне тут спокойнее.

Женщина сочно выругалась.

– У тебя яйца отсохли, что ли? Хватит дрожать, мне твоя помощь нужна!

Она без опаски заглянула в окно.

– Шатти! – удивлённо воскликнул хозяин притона, поспешив навстречу.

– Носилки, – напомнила целительница.

– Откуда бы им взяться? – развёл руками Фарел. – У меня что, лазарет?

– Сейчас будет, – пообещала Шаттнаара. – Неси его внутрь, – она кивнула на советника.

Кровь уже не струилась, края раны сошлись под действием заклинания. Но в сознание Алдар ещё не пришёл.

– Говённые новоделы, – проворчал хозяин притона, выбираясь наружу. – Дешёвка! В наше время самострел всегда ставил точку.

Он легко подхватил советника, как тряпичную куклу, закинул на плечо и потопал вдоль стены.

– Эээ… куда? – воскликнула Шаттнаара.

– В дверь, – буркнул Фарел. – Люди обычно заходят через двери, знаешь ли. В окно с ним не пролезу.

Через пару минут советник был переодет и уложен в хрякову постель, а Шаттнаара готовила на таганке целебный настой из нескольких трав. Хозяин притона разогнал гостей и сидел теперь в гордом одиночестве за наименее грязным столом. Бутыль из плетёной корзины он отодвигать не стал.

– А помнишь, как мы… – начал он с мечтательными нотками в голосе, но целительница, суетившаяся тут же, прервала его:

– Помню! Хорошее было время…

– И ты всё ещё знаешь, где мой дом, – промурлыкал Фарел. – Может нам…

– Нет уж, – снова не дала ему договорить Шаттнаара. – Ты страшно растолстел и обрюзг. Да и я, – она критически осмотрела себя, – не помолодела.

– Ты хороша! – протестующе воскликнул хозяин притона.

Шаттнаара мелодично рассмеялась.

– Но пятнадцатилетняя соседка всё же лучше, я полагаю?

Хряк вздохнул и опрокинул очередную кружку.

– Куда мне до пятнадцатилетних? Сил уж не хватит.

– Ой, брось, – шутливо отмахнулась целительница. – Раньше ещё как хватало! Приходи ко мне завтра, я тебе такой декокт сооружу, сил станет больше, чем в молодости.

– Ага, и рожу он мне подправит, твой декокт, – уныло скривился Фарел. – И пузо уберёт.

Бутыль пустела с ужасающей скоростью.

– Что нет – то нет, – согласно кивнула Шаттнаара, пробуя получившийся отвар на вкус.

Вроде, неплохо вышел.

В дверях появился Алдар. Он стоял, пошатываясь и борясь с тошнотой. Последняя была отчасти вызвана ранением, исцелением и вытекающей из этого слабостью, отчасти – запахом хрякова одеяла, в которое его завернули.

– Как ты меня нашла? – проговорил он почти шёпотом.

– Шла-шла и нашла, – пожала плечами Шаттнаара. – Повезло. Главным образом, тебе! Потому что без моей помощи ты бы…

– Я знаю, – советник слегка кивнул.

От кивка его замутило с удвоенной силой.

– Спасибо, Шатти.

– Шатти?! – Фарел стукнул кружкой по столу. – Это – твой теперешний хахаль?

Целительница вздохнула.

– Я бы не отказалась, но этот мальчик слишком юн для меня, – кокетливо взмахнув ресницами, “призналась” она. – Но он – под моей защитой, если что. Мы поняли друг друга, Фарел?

Шаттнаара метнула на хозяина притона такой взгляд, что тому захотелось – всего на одно мгновение, но всё-таки захотелось! – нырнуть под стол и притвориться, что его здесь нет.

– Не помню, говорила ли я, но имя “Шатти” мне не нравится, – строго добавила целительница.

Второй взгляд, лишь самую малость помягче, предназначался советнику.

– Что натворили эти двое? – сменил тему Фарел, кивком головы указав на лежащие на полу трупы насильников.

Их до сих пор не убрали. Верно, порядок и чистота хозяина заботили не столь сильно, сколь он пытался ранее показать.

– Надругались и пытались задушить мою ученицу, – спокойно ответила Шаттнаара.

– Ну, поделом им, значит, – подытожил Фарел после небольшого молчания. – Задук был с ними? Это ты его поджарила?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила целительница.

– Кто четвёртый? – советник повернулся к Фарелу. – Который сиганул в окно.

– Зорот, – без запинки ответил хозяин притона. – Бортников сын. Вот ведь паскуды!

Алдар усмехнулся.

– Можно подумать, тебя это задело.

– Обидеть хочешь? – Фарел нахмурился. – В моём доме? У меня бывают разные гости, то верно. И сам я не очень чист, то – тоже правда. Золото, серебро… случалось и за нож хвататься. Раза два.

– В двадцать два поверю охотнее, – советник смотрел Фарелу прямо в глаза. – Но вижу, что такое паскудство, как ты выразился, тебе поперёк натуры. Мои извинения.

– Иди приляг, – хозяин притона кивнул в знак, что извинения приняты. – Везучий ты, парень. Если Шатти самолично за тебя вступается… А самострел хоть и говённый, а всё ж таки дырку проделал аккурат, где надо. За малым, поди, до сердца не достал.

– Достал, – с каким-то странным выражением в голосе поправила его целительница. – Обычно такие ранения исцелить нельзя, но… удалось почему-то. Ты и впрямь везучий! – заключила она.

Шаттнаара ничуть не кривила душой. У любого заклинания, и исцеляющие – не исключение, есть предел. У каждого чародея он, конечно, разный. Но свои возможности она знала очень хорошо и, когда увидела, что натворил болт, выпущенный из самострела, чуть не взвыла от горя.

Поняла: поздно. И исцеляющую формулу произнесла скорее машинально, чем всерьёз надеясь, что та всё-таки почему-то сработает.

Но она сработала!

И это не давало теперь целительнице покоя: отчего? Должна же быть какая-то причина, объяснение этому, желательно – научное.

Так ничего толком и не надумав, Шаттнаара решила при случае написать своему бывшему наставнику. Она очень хорошо помнила: несмотря на всё своё высокомерие, Коршун был непревзойдённым чародеем.

Уж он точно разберётся во всём этом.


Кайя сердилась. Главным образом, на себя: снова проспала до полудня, и Алдар ушёл на работу голодным. (То, что он вообще не приходил, отлёживаясь после ранения в Варварских закоулках, она знать, понятно, не могла).

– Выгонит он тебя и наймёт нормальную служанку, – приговаривала она сама себе, кухаря. – И будет прав!

С завтраком, положим, не задалось, но уж обед (или ужин?) она сделает такой, что советник пальчики оближет! И… авось, не выгонит?

– Ааааа!!!

Увлекшись готовкой и самокритикой, она не заметила, что (а точнее – кто) ещё есть на полке с крупами, куда потянулась её рука. Но крыса, которая таилась в надежде, что её вся эта суета не коснётся, увидела приближающуюся пятерню и осознала: надо бежать, сейчас или никогда.

Вышло “никогда”. Чародейка пожелала видеть мёртвую крысу вместо живой, и та сразу же стала таковой. Вздохнув, девушка пошла за метёлкой и помойным ведром: брать руками эту гадость совершенно не хотелось.

“А почему, собственно, гадость? – неожиданно подумала она. – Живое существо, невинное, ничего плохого не сделавшее. Ну, слопала бы фунт крупы. Авось, советника не объела бы. А я её…”

Трупик крысы лежал на полке немым укором.

“А если я и на людей так кидаться начну?” – ужаснулась мысленно Кайя, пытаясь метёлкой запихнуть крысу в ведро.

Взять её рукой или хотя бы рукавицей девушка не желала, несмотря на все свои уколы совести.

Людей ей доводилось убивать, но это всегда были плохие люди. В тех случаях, когда Кайя этого наверняка знать не могла, с определением помогал Бередар. Но даже тогда никакого удовольствия от этого она не получала. Сейчас же чародея рядом нет, а Алдар едва ли станет раздавать подобные указания… Словом, она сама по себе.

Рано или поздно, решение об убийстве врага придётся принимать. И принимать быстро: стоит замешкаться – и враг успеет тебя опередить. Но что, если она примется относить к плохим любого, кто не понравится или лишь слегка обидит? Торговца, обсчитавшего на две медные монетки, дородную тётку, наступившую на ногу в давке на Рыночной площади, или мальчишку, запустившего в неё яблочным огрызком с забора?

Что, если в спешке, опасаясь за свою собственную жизнь, она начнёт принимать ошибочные решения? Убивать невиновных. Ещё хуже: беззащитных.

“Вполне может получиться путь, усеянный трупами, – логично заключила Кайя. – И он приведёт к шибенице, в лучшем случае”.

Ей доводилось видеть варианты и похуже. Верёвка с петлёй грозила лишь в просвещённом Велленхэме, а в Альхане, куда они с Бередаром время от времени возвращались в своих странствиях, чародеев, пойманных на убийстве, по традиции сжигали заживо. В тоддмерских городах – четвертовали. Кое-где – девушка знала и об этом – сдирали кожу.

А Гатвин считался велленхэмским городом чисто номинально. Король Велленхэма сидел на своём золотом троне где-то в Стеррене, за поясом труднопроходимых гор, и был фигурой настолько далёкой, что многие горожане всерьёз гадали, существует ли сей монарх вообще. Вся полнота власти принадлежала местному градоправителю с несколькими советниками, и кто его знает, сообразно какой из чудесных традиций здесь казнят чародеев.

Выяснять это из первых рук девушке совершенно не хотелось. Но как научиться быстро и, главное, верно оценивать угрозу, она не знала.

Обуреваемая такими раздумьями, Кайя закончила с готовкой и отправилась к Шаттнааре, как та и велела. Теперь девушка шагала по улицам Гатвина с большой осторожностью. Жестокие уроки, полученные ею здесь, дали свои плоды. Она внимательно осматривала всех встречных прохожих ещё издали и, если те казались подозрительными, тут же сворачивала в ближайший переулок.

Из-за этого, дорога к целительнице стала длиннее вдвое, а то и втрое. Вдобавок, плутая в окрестностях рынка, Кайя вышла к нему с другой стороны, и теперь находилась от палатки Шаттнаары шагах в трёхстах, отделённая от неё двумя рядами с битой птицей, фруктовым развалом и помостом в центре площади.

Помост, к слову, редко когда пустовал. Здесь часто выступали менестрели, артисты и сказители, музыканты и шарлатаны, именующие себя провидцами. Шаттнаара именовала их более ёмко и совершенно неприлично, но налог на выступление они платили исправно (ибо он окупался сторицей), а в вопрос достоверности их предсказаний городские власти не углублялись. Провидцы, со своей стороны, непременно старались обойтись весьма общими фразами, чтобы каждый нашёл в них отголоски реальных событий и убедил себя в истинности предсказательского дара. Или же ставили малопонятные и трудновыполнимые условия: чтобы потом морду не набили, ежели что.

– Вижу! Вижу женщину в алых одеждах! Не заговаривай с ней, обходи её стороной, и дела в твоей лавке пойдут в гору! – сулил провидец купцу, расщедрившемуся на две монеты серебром.

Купец направлялся домой, весьма озадаченный: женщин, имеющих выходные нарядные платья разных оттенков красного цвета, в его окружении было предостаточно: и жена, и тёща, и соседки, и любовница, и ещё одна любовница… Которую из них обходить? И, если выбор падал на соседку слева, то опасность-то, напротив, заключалась непременно в той, что живёт по правую руку. О чём и готов был разъяснить такой провидец, явись лавочник после особенно неудачной сделки, с чешущимися кулаками и глазами, покрасневшими от ярости.

– Замысел твой обернётся большой прибылью, – соловьём распевался ещё один, убеждая другого купца. – Соглашайся на продажу амбара! Избегай, однако, птичьих следов на камнях, не переступай их, а то накличешь одно разорение.

Мужик после сего откровения долго задумчиво чесал в затылке. Как усмотреть птичьи или вообще чьи бы то ни было следы на камнях, прорицатель не уточнял. Собаку, что ли, натаскать?.. А ежели свежий снег выпадет? И касается ли сказанное домашней птицы? На подворье два десятка кур, они своими коварными, сулящими разорение лапами давно уж истоптали всё вокруг, хоть нос домой теперь не кажи!

Хотя курица, вроде бы, и вовсе не птица… Сложно всё это! Непонятно!

Но иногда помост занимали целые группы артистов, театральных или цирковых. В Гатвин они добирались редко, и потому каждое такое выступление, в отличие от скверных певцов местного пошиба, собирало толпы охочих до зрелищ горожан.

Вот и сейчас со стороны помоста доносились весёлая музыка и аханье зрителей. Кайя подошла ближе и увидела, что место для выступлений на этот раз было занято бродячим цирком.

На помосте блистательно танцевала под музыку светловолосая, совсем юная девушка, лет тринадцати. Обряженная в ярко-алые, развивающиеся от движений и ветра одежды, она приковывала к себе все взгляды. Кайя тоже залюбовалась артисткой.

“Вот бы я была хотя бы вполовину такой миленькой, как она!” – подумалось ей.

Собственные рыжие волосы ей никогда особо не нравились. Глаза… ну, глаза были ничего: зелёные, большие, с длинными ресницами. Но всё дело портили веснушки! Особенно ярко они проявлялись, когда Кайя краснела от смущения или злости, но и в обычном состоянии были очень даже заметны.

Девушка из цирка между тем двигалась всё быстрее, под ускоряющийся темп музыкантов. Деревянный помост гудел и вибрировал в такт ударам пяток. Толпа зрителей снова ахнула: танцовщица начала сбрасывать с себя одежды, одну за другой.

Музыка звучала всё быстрее, всё громче, а надетого на юное тело становилось всё меньше. Наконец, грянул заключительный аккорд, и на стройной фигурке остались только две неширокие полоски ткани, на бёдрах и на груди. Озорно улыбнувшись, артистка убежала в цирковой шатёр, расположенный за помостом. Почти сразу туда же шагнул бородатый мужчина в роскошном рубинового цвета камзоле.

Кайя прекрасно поняла, что это может значить. Она поколебалась мгновение, а затем обежала помост и, приблизившись к шатру, заглянула внутрь.

И тут же с облегчением выдохнула. По всему выходило, что мужчина не только не собирался обесчестить девушку, но вдобавок защищал её от других. А желающих хватало: чародейка увидела четырёх горожан, наперебой предлагающих цену за ночь или хотя бы пару часов с артисткой в алом. Всех перекрыл голос бородача:

– Пошли вон отсюда! Я здесь хозяин, она – моя рабыня! Не про вас товар!

– Десять монет! – попытался торговаться кто-то.

– Засунь их себе в жопу! – прорычал хозяин артистки. – Проваливайте, пока я не кликнул своих молодцов.

Кайя шмыгнула от полога подальше. Мужчины, понурив головы, один за другим начали выходить из шатра. Одного Кайя узнала в лицо: это был тот самый кузнец, который давеча участвовал в кровавой расправе над двумя воришками. Остальные были ей незнакомы.

Неожиданно девушку охватило странное чувство ощущения свершившейся справедливости. Разве годится, чтобы человека покупали на ночь? По крайней мере, против его воли. В странствиях с Бередаром Кайя не раз видела, как чародей торговался с вызывающе откровенно одетыми женщинами, которые словно бы невзначай подходили к мужчине в тавернах или на городских площадях. Лет с десяти девушка уже догадывалась о предмете торга, но относилась к этому весьма спокойно. Ежели те сами предлагают эдакое – что в том зазорного?

Уж всяко такая сделка честнее продажи младенца для магических экспериментов, который и возразить-то не может, и наверняка не ищет такой участи.

Но если женщину, хотя бы и рабыню, именно продают? И даже не как козу, как поросёнка в скотном ряду, а так… попользоваться и вернуть! Чудовищно. Несправедливо! Кем нужно быть, чтобы, против воли артистки (а та вроде не выказала ничего, похожего на желание или хотя бы на согласие!) покупать её на ночь? Чтобы переспать.

Да нет, не “переспать”… Оттрахать.

Кулаки Кайи сами сжались от злости. На ладонях потом до вечера оставались отметины от ногтей, а девушка ещё долго хвалила себя за то, что не пожелала неудачливому “купцу” смерти прямо там, на месте.

– Ублюдок! Не про тебя товар, – злорадно прошипела она в спину кузнецу, повторив фразу за хозяином цирка.

Но вышло настолько тихо, что кузнец даже не обернулся.

Не услышал.

Кайя подумала добавить что-нибудь из тех слов, за которые не так давно получила оплеух от покойного зеленщика, но осеклась: двое в шатре продолжали разговаривать.

– Спасибо, мастер Тагриз, – услышала она мелодичный голос светловолосой девушки.

– Ха! – уже спокойнее отозвался бородач. – За тебя мне какой-нибудь вельможа отвалит немало золота! На кой мне их вшивые монеты?

Кайя помрачнела. Оказывается, хозяин цирковой труппы защищал девушку вовсе не из добрых побуждений. Просто рассчитывал продать подороже.

– Ты чего расселась?! – продолжал тем временем Тагриз. – Живо бери железки и на помост! Следующий номер твой!

– Я… Сейчас, мастер, – артистка говорила всё тише и тише, теперь Кайя почти её не слышала. – Мне… минутку отдохнуть.

– Какой ещё отдых?! – взвился Тагриз. – Хочешь, чтобы народ начал расходиться?! Работай!

– Ну, секундочку, – умоляющим голосом попросила девушка. – У меня… особые дни, мне тяжело.

– Быстро, марш на помост! – проорал хозяин цирка. – Или мне за плётку взяться?

– Не надо! – испуганно вскрикнула девушка. – Уже бегу!

Полог распахнулся, артистка вихрем промчалась мимо Кайи, едва её заметив, и взбежала на помост. Публика встретила её восторженной овацией.

Кайя, особо не раздумывая, шагнула внутрь шатра. Ярость и жажда справедливости клокотали где-то внутри, словно расплавленный камень в Огненных горах, отчаянно ища выход на поверхность.

Хозяин цирка расселся в мягком кресле, спиной ко входу. Размахивая бокалом вина, он разговаривал сам с собой.

– Кормлю их зря! Не работают, ленивые твари! Как сонные мухи ползают… “Особые дни”, – передразнил он артистку. – Значит, очень кстати, что одежда красная!

– Тагриз? – окликнула его Кайя.

Голос не дрожал.

Хозяин цирка оглянулся через плечо и небрежно бросил:

– Ты кто? Чего тебе?

– Я – помощница городского советника Алдара, – Кайя почти не соврала. – И услышала, как у вас обходятся с артистами.

Тагриз моментально вскочил, развернулся к гостье и даже изобразил полупоклон.

– Прошу прощения, госпожа помощница советника, но Лисси… эта артистка, – пояснил хозяин цирка, – моя законная рабыня. Значит, моя воля делать с ней всё, что угодно. Есть бумаги, показать? – засуетился он.

– Не надо, – отмахнулась Кайя, окончательно вживаясь в роль. – Но хочу напомнить: в Гатвине жестокое обращение с людьми запрещено!

– С каких это пор? – неподдельно удивился Тагриз.

– С прошлого праздника Урожая, – нашлась девушка, надеясь, что с того времени бродячий цирк ещё не бывал здесь с гастролями. – В общем, если я или кто-то из наших людей ещё раз услышит про плётки и издевательства, – она нахмурилась, надеясь, что это выглядит достаточно серьёзно, – мы посадим тебя в темницу, а имущество отберём.

Тагриз молча кивнул, гадая, что из озвученных угроз окажется правдой. Помощница советника была юна, даже слишком юна, но кто их знает, этих представителей властей! Она вполне могла заполучить свой пост за то, что мастерски ублажала советника, а то и весь городской совет с бургомистром во главе. Но это отнюдь не означало, что можно не обращать внимания на её слова! Быть может, даже наоборот: попробуй обидеть такую, и, с её подлого доноса, мигом загремишь в темницу, откуда уже не выйти.

За долгие годы странствий со своим цирком, Тагриз усвоил одно нехитрое правило: никогда не спорить с властями и не перечить им. Пусть себе заявляют, что хотят, главное – лебезить и соглашаться. Через два, самое большее – три дня труппа покинет этот город, а за стенами уж никто им не указ.

Правда, был случай, когда два десятка стражников преследовали его чуть ли не через весь Тоддмер. Но там у одного бургомистра была личная причина: хозяин цирка переспал с его дочерью. Тагриз не любил об этом вспоминать: ночь вышла так себе, а расплата едва не оказалась несоизмеримо высока. Хозяин цирка, как делец, находил это обстоятельство весьма позорным.

Сейчас же, следуя своему правилу, он изобразил на лице покорность и произнёс:

– Я чту законы. Можете быть уверены, госпожа, что ни один мой артист не будет обижен.

– Надеюсь, – холодно кивнула Кайя, внутренне ликуя.

“Победа, победа!”

– В любом случае, чтобы удостовериться в этом, я поговорю с артистами наедине. С этой… как её…

– Лисси? – подсказал Тагриз. – Как вам будет угодно! Я велю ей явиться в ратушу после выступления.

“Нет, нет! Как я объясню это всё Алдару?!”

– Да, это было бы прекрасно, – вслух проговорила Кайя и вышла, не прощаясь.

Встречу с Шаттнаарой придётся перенести. Сейчас важнее успеть известить советника обо всём происшедшем и… Впрочем, что надо сделать после “и”, она и сама толком не представляла.

Тагриз после ухода Кайи плюхнулся обратно в кресло и наполнил кубок до краёв. Этот неприятный визит определённо следовало запить… и заесть. Хозяин цирка нащупал в кармане рубинового камзола печатный пряник и с удовольствием откусил сразу половину.

– Жестокое обращение с людьми запрещено! – передразнил он Кайю, кривляясь и гримасничая. – Что только не выдумывают! Эдак скоро и рабство запретят…

Тагриз осушил кубок двумя глотками.

– Куда катится Велленхэм… – сокрушённо вздохнул он. – А ведь достойное королевство было! Не удивлюсь, если ихний король уже без дозволения совета шагу ступить не может. Король! – со значимостью повторил хозяин цирка, в раздражении отбросив кубок и припадая губами к горлышку бутыли. – А какой ты, на хрен, король, ежели тебе чернь указывает, что дóлжно делать, а что – нет?! Говорящая жопа на троне!

Бутыль стремительно пустела. У Тагриза была припрятана ещё одна, с вином из Делора, что намного дороже и уж наверное повкуснее. Увы, ей придётся пожертвовать. Ни в одном городе хозяин цирка ещё не встречал представителя властей, отказавшегося бы от такого подарка.

Настроение, приподнявшееся было от выпивки, тут же рухнуло камнем в пропасть.

– Надо будет объяснить Лисси, что ей следует говорить в ратуше, а чего – не следует, – пробормотал Тагриз, извлекая бутыль делорского вина на свет и смахивая рукавом пыль. – И выдрать как следует! Но, – он опасливо оглянулся, – после того, как выедем из вшивого городишки.

Хозяин цирка не собирался нарушать местные законы, даже если считал их абсурдными. Нельзя дать властям ни единого шанса обогатиться за его, тагризов, счёт, путём отбора имущества. Ни на медную монетку! Да и в местную темницу не хотелось бы…


Алдар хмуро выслушал сбивчивый рассказ чародейки, ради разнообразия – правдивый, а затем минут пять просто сидел, глядя поверх головы Кайи куда-то вдаль. Та уже вся извелась, ожидая ответа, но его всё не было.

– Ульвик, – обратился он, наконец, не к чародейке, а к стражнику, стоявшему у входа в комнату “для встреч советников с просителями”. – Спустись к воротам и вели пропустить ко мне артистку бродячего цирка Лисси, когда она заявится.

Стражник молча кивнул и потопал выполнять распоряжение.

– Мне просто стало жаль её, – тихо проговорила Кайя. – Ты ведь можешь заступиться за девушку?

– Посмотрим, – кивнул советник. – Но ты лезешь не в своё дело!

Прозвучало резковато.

– Можешь наказать меня, если хочешь, – вздохнула чародейка, втайне надеясь услышать бурные возражения.

Или спокойные.

Хоть какие-нибудь.

– Посмотрим, – повторил Алдар.

В комнату заглянул Ульвик.

– К вам посетительница, господин советник.

– Пусти!

Осторожно ступая по ковру и беспокойно озираясь, в комнату зашла Лисси. В руках у неё был внушительный свёрток.

– Господин мастер Тагриз велел передать уверения в совершеннейшем почтении и маленький подарок господину советнику, – тихим мелодичным голосом произнесла она, и с поклоном протянула Алдару свёрток.

Тот хмыкнул, развернул тряпки и увидел большую пузатую бутыль тёмного стекла. Внутри плескалась жидкость.

– Вино из самого Делора! – с удивлением произнёс он, присмотревшись к рунической вязи на глиняной табличке, привязанной к бутыли. – Однако! Не такой уж “маленький” получается подарок. Дорогой!

Лисси доподлинно знала, что вино хозяин не покупал, а выиграл в кости у какого-то гнома в Румхире, где бродячий цирк гастролировал месяц назад, но уточнять этого, понятно, не стала.

Специально заезжать в подгорное королевство с гастролью не было смысла: гномы – народец прижимистый, и Тагриз это хорошо знал. Но дорога в богатый Велленхэм, чьи жители весьма щедро благодарили артистов цирка всякий раз, как те заявлялись, с запада была только одна, и лежала аккурат через Румхир.

– Мастер Тагриз сказал, что Вы желали побеседовать со мной, – с поклоном продолжила Лисси. – Спрашивайте, господин!

– Беседу проведёт моя помощница, – неожиданно для Кайи ухмыльнулся Алдар. – Я оставлю вас на несколько минут.

Он сноровисто встал и вышел, оставив до крайности изумлённую чародейку один на один с Лисси.

– Спрашивайте, госпожа, – поклонилась артистка теперь уже той.

– Я… эээ… – сбивчиво проговорила Кайя. – Твой хозяин тебя обижает?

– Нет, что Вы! Мастер Тагриз – очень заботливый, – запротестовала Лисси. – Он кормит нас, одевает и следит, чтобы мы не слишком уставали.

– Врёшь! – не удержалась чародейка. – Слышала я, какой он заботливый! Чуть что – за плеть хватается!

– В Гатвине – ни разу, – возразила Лисси. – Хозяин уважает законы.

Даже Кайе, не имевшей никакого опыта городского управления или хотя бы ведения бесед в качестве персоны, облечённой властью, было понятно: артистка говорит заученные фразы. Заученные, возможно, как раз с помощью той самой плётки.

– Я также слышала, как он выгонял тебя на выступление, не дав отдохнуть после предыдущего номера.

– Так положено, – снова мотнула головой Лисси. – Ведь негоже лавочнику отдыхать, коль в лавке полно покупателей? У нас то же самое, пока вокруг толпится народ – надо выступать.

Кайя поняла: не владея искусством вести расспросы, ничего здесь не добиться. Она попыталась и так, и эдак, но артистка на всё давала скучные однообразные ответы. Все они сводились к одному: в цирке всё замечательно, и выступающие всем довольны сверх всякой меры.

– Что ж… Если хозяин тебя обидит – приходи жаловаться, – со вздохом заключила самозваная помощница советника. – Сейчас – можешь возвращаться.

– И сделай милость, – дополнил Алдар, входя в комнату, – передай это мастеру Тагризу.

Он протянул Лисси золотую монету.

– С прошлого праздника Урожая бродячие цирки освобождены от уплаты налога на выступления в Гатвине, – пояснил он. – На воротах дежурил молодой стражник, он взял налог по ошибке. Вот, возвращаем, – он широко улыбнулся.

Как и всегда, из-за шрама через всё лицо, улыбка вышла жутковатой. Но Лисси не обратила на это особого внимания. Она обрадовано схватила монету, поблагодарила и быстро убежала.

– Твой долг мне растёт, – усмехнулся Алдар, когда дверь за артисткой захлопнулась. – Плюс золотой к серебрушке за исцеление у Шатти. Итого, одиннадцать монет серебром.

– Так это не… – начала Кайя, но советник раздражённо её перебил:

– Конечно “не!” Подумай сама. Из-за этой девушки Тагриз расстался с бутылью отменного вина. На ком он выместит злость, едва повозки цирка выкатятся за городскую стену?! А так, быть может, нежданная прибыль перевесит дурное настроение.

Чародейка кивнула, признавая мудрость Алдара. Ни она, ни он не могли знать, что через несколько дней, когда бродячий цирк двинется из Гатвина по дороге на Ксандру, Лисси всё же своё получит, и не сможет ехать в повозке сидя ещё несколько дней. Но, пожалуй, действительно немного меньше, чем обычно.

– И я не мог взять деньги из казны! – продолжал кипятиться советник. – Как бы я объяснил трату казначею? “На умиротворение одного ублюдка из десятков, ежедневно въезжающих в город”?! Так что, монеты были мои, а точнее – твои, раз уж ты это всё затеяла.

– Не одиннадцать, – тихо проговорила Кайя. – Тринадцать.

– Чего?! – не понял поначалу Алдар.

– Тринадцать монет. Две я взяла без спроса из твоего сундучка в комнате, – покаянно вздохнула девушка. – Купила книгу…

Советник на минуту замолчал.

На очень долгую минуту.

– Значит, тринадцать. Ступай домой. И, помимо ужина, приготовь к вечеру три хороших, гибких вишнёвых прута. Догадываешься, зачем?! Получишь и за кражу, и за то, что лезешь не в своё дело, – он мрачно усмехнулся. – Не знаю даже, за что больше…

Кайя молча кивнула.

Странное дело, но настроение у неё даже улучшилось.

“Накажет, и всё это останется в прошлом”, – подумала она почти радостно.

Осознание, что она обворовала человека, который о ней заботился, доверял, а теперь ещё и поддержал во всей этой истории с бродячим цирком, хотя был вовсе не обязан этого делать, не давало ей покоя. Но теперь-то всё наладится!

Стражник на входе приветливо пожелал девушке хорошего дня, но Кайя лишь рассеянно кивнула в ответ. Не от зазнайства (был бы повод для такового! Стражник не честил себя помощником Алдара, настоящим или мнимым, но и розги ему зато не угрожали). Просто девушка погрузилась в раздумья. Она всё никак не могла взять в толк, почему советник к ней хорошо относится. Несмотря на…

Кайя мотнула головой, отгоняя неприятную мысль о вишнёвых прутьях.

Ну, в самом-то деле! Сперва он, совершенно ещё незнакомый, защитил её от расправы со стороны Ундара. Посчитал удары по лицу несправедливым наказанием за ругательство? Допустим. Но почему Алдару вообще оказалось дело до этого? В Гатвине уж наверное часто кого-то бьют.

“Кого-то беззащитного, кому требуется помочь”, – подсказал Кайе внутренний голос.

Но даже если и так. Что же, советник вступается за всех беззащитных? Как ни крути, событие по меркам города выходило пустяковым. Всего-то отлупили безродную бродяжку на Рыночной площади. Большинство горожан это не то, что “преступлением”, а даже “проступком” не назовут. Разве советник должен решать такие дела? Уж куда проще было прошагать мимо, не замечая Кайи…

Но он заметил и вмешался. И даже отвёл потом к целительнице. Ради чего? Она-то Алдара даже не поблагодарила толком. Так чего ж он пытался добиться?

Справедливости.

Ответ оказался весьма простым. Не она ли, в конце концов, пару часов тому назад попыталась восстановить справедливость по отношению к незнакомой артистке бродячего цирка?! Ну, в меру своих возможностей, понятно. Но значит, не только Алдару, но и ей по душе справедливое положение дел.

Правда, теперь за это придётся расплачиваться. Где, интересно, в Гатвине растут вишни? Почему именно они?!


Кайя провела на рынке добрых два часа, выбирая мясо и овощи, а в хлебной лавке перещупала все имеющиеся ковриги, выискивая самую мягкую, за что заработала сумрачный взгляд пекаря.

Впрочем, дальше взгляда тот продвинуться не рискнул. Слухи в Гатвине распространялись быстро, и кто-то уже успел раззвонить, что у советника Алдара появилась, вроде бы, помощница. Обругаешь такую – и заработаешь немилость властей. Кому оно надо?

После лавки пекаря Кайя отправилась в “Два гуся”, один из самых лучших городских трактиров. Здесь царила предобеденная тишина: основной наплыв гостей будет вечером, и тогда же повара забéгают по кухне, как заведённые, пытаясь успеть приготовить десять блюд одновременно и угодить всем и каждому. Сейчас же мастера кухонных дел отдыхали, лениво поигрывая за одним из столов в кости, по медяку с носа.

– Здравствуйте! Мне нужен господин главный повар Элайра, – церемонно обратилась девушка к играющим.

– Я – Элайра, – охотно отозвался один из сидевших за столом. – А кто его спрашивает?

– Помощница городского советника Алдара, – прибегнула Кайя к испытанному уже способу ведения бесед. – И у господина советника есть к Вам вопросы… наедине, – она предупредительно обвела взглядом остальных.

Повар удивлённо поднял брови, но ответил:

– Пройдёмте в кухню, госпожа…

– Кайя, – представилась девушка.

– Доиграйте без меня, – бросил он приятелям. – Всё равно не везёт.

В кухне пахло так, что у чародейки тут же заурчало в животе, и она мигом вспомнила, что сама-то ещё не ела, почитай, с самого утра. От повара это не укрылось.

– Могу предложить Вам кольцо колбасы с хлебом? – предложил он. – Колбасу делал я сам, за вкус ручаюсь.

Кайя сглотнула слюнки.

– Благодарю, господин Элайра! Но у меня, к сожалению, нет времени на обед.

– Понимаю! Служба… – повар уселся на высокую дубовую табуретку и закинул ногу за ногу. – Чем же я могу помочь господину советнику? Ничего противозаконного вроде не совершал…

– Нет, конечно, – подтвердила Кайя, разумеется, не имевшая понятия, как складываются у повара отношения с законами, но доверившаяся чутью.

Чутьё говорило: Элайра – неплохой человек.

– Господина советника интересует рецепт Вашего знаменитого жаркого, вкус которого известен далеко за пределами Гатвина, – Кайя решила не ходить вокруг да около.

– Ого! – хохотнул повар. – Не ожидал. А господин советник, – он стрельнул взглядом в девушку, – понимает, что это – большой секрет? И, если он станет ведом многим, это будет стоить мне работы?

– Господин советник даёт слово, что Ваша тайна сохранится, – покладисто ответила Кайя. – И я тоже.

Повар колебался. Профессиональные секреты выдавать действительно не хотелось. Но с другой стороны, советника Алдара он уважал, не будучи лично знакомым – уважал заочно. Он помнил, сколько беззакония было в городе до появления Алдара в ратуше. Прямо сказать, Гатвин даже сейчас нельзя было назвать спокойным и тихим, но ещё каких-нибудь пять лет назад было намного хуже. По крайней мере, сейчас Элайра мог без особого страха возвращаться домой заполночь, после напряжённой работы вечером в кухне “Двух гусей”. А пять лет назад его в это время ударили по голове и ограбили прямо на Рыночной площади, в самом центре города!

И он до сих пор мысленно благодарил грабителей, что те напали со спины, и не убили, а всего лишь сняли кошелёк и сапоги с тела, лежащего без сознания.

Ну и, в конце-то концов, советник просит всего один рецепт, а у Элайры их ещё с два десятка. Авось не обеднеет.

– Умеете писать, госпожа? – поинтересовался повар у Кайи. – Здесь лучше на память не полагаться.

Дома, на кухне девушка превзошла саму себя. Такого ужина не постыдились бы и дворцовые повара в столице. Что удивительно, в первый раз в жизни Кайя готовила с удовольствием, несмотря на то, что в углу, в деревянной кадушке, мокли вишнёвые прутья. Не три, а целая дюжина, и чародейка то и дело на них косилась. Но не испытывала страха или злости, хоть и заготовила их своими руками.

Заслужила. К вечеру это уже останется в прошлом.

Кайя снова обдумывала события сегодняшнего утра, и решительно не находила никакого другого способа помочь цирковой артистке. Кроме того самого “вмешательства в дела властей”, за которое и ждала расплата.

Она не до конца понимала, почему вдруг озаботилась судьбой незнакомой девчонки. Наверняка её психопат-хозяин найдёт причину избить её ещё не раз (а то и изобьёт без всякой причины). Но чародейку отчего-то радовало, что её стараниями объём этих издевательств хоть чуть-чуть, но уменьшился.

Пожалуй, если бы можно было вернуться на полдня назад, и даже знай она, что будет наказана, то всё равно поступила бы так же.

В дверь постучали. Кайя немного растерялась: последний штрих к ужину, печёные с мёдом и корицей яблоки, будут готовы только через час. Но это оказался не советник, а Шаттнаара. Она с порога напустилась на девушку:

– Ты почему не пришла?! По-твоему, я буду целый день тебя поджидать, тоскливо выглядывая в окно?

Целительница прошла на кухню, бесцеремонно ухватила одно из яблок, подготовленных в печь, и звонко надкусила.

– Алдара ещё нет, – попыталась сменить тему Кайя. – Может, Вы желаете перекусить, пока его ждёте? Или вина?

– С чего ты взяла, что я пришла к нему, – пожала плечами Шаттнаара. – Я хотела выяснить…

Но тут её взгляд наткнулся на кадушку с розгами. Вывод было сделать несложно.

– Опять во что-то вляпалась? – усмехнулась целительница. – Рассказывай.

Кайя, стараясь быть краткой, поведала историю с циркачкой. И снова не прозвучало ни слова неправды. Странное дело, девушка начала находить какое-то странное удовольствие в том, что обходится без лжи. По крайней мере, в отношении тех людей, кто ей… ну, нравится, пожалуй.

– Забавно, – Шаттнаара догрызла одно яблоко и принялась за второе.

Девушка подумала, что противень с оставшимися фруктами следует отодвинуть подальше, а то Алдар останется без десерта, но… не посмела.

– Ты, конечно, полезла, куда не следует, – подытожила целительница. – Но наказывать за это? Не зна-аю, – с сомнением протянула она. – Вот что: я остаюсь на ужин.

– Но советник…

– Алдар не станет возражать. Он мне немножко должен.

Хлопнула входная дверь. Кайя поёжилась. Она по-прежнему не боялась наказания, но теперь начала испытывала недовольство. За что, собственно? За то, что она сделала мир чуточку справедливее?! Вот и госпожа Шаттнаара удивилась…

Но тут она вспомнила, что розги ей грозят ещё и за кражу денег у Алдара, и сникла.

Что ж. Это будет справедливо.

Советник, привлечённый голосами и запахами, зашёл на кухню.

– Привет, Шатти, привет, Кайя, – поздоровался он, тоже хватая яблоко.

Девушка поспешила схватить противень и запихнуть его в печь.

– Что у нас на ужин? – настроение у Алдара было весёлым, чего нельзя было сказать о Кайе. – Шатти, ты присоединишься к нам? Есть повод отпраздновать!

– Безусловно, – Шаттнаара постаралась вложить в голос столько ядовитой иронии, сколько вообще возможно. – Разве можно выдумать лучший повод для праздника, чем порка девушки, вся вина которой лишь в том, что она хотела сделать доброе дело?

Советник на мгновение нахмурился, тоже заметил в углу кадушку с прутьями и рассмеялся.

– О, нет. Можешь выбросить, – он кивнул на угол. – Я придумал наказание построже.

Кайя насторожилась. Лучше уж заранее известная неприятность, чем незнание, чего теперь ожидать. Шаттнаара вопросительно изломила бровь.

– Начиная со следующей недели, будем ходить в ратушу вместе, – Алдар поискал глазами, что ещё можно по-быстрому съесть, не нашёл и немного расстроился. – Ибо ты становишься моим помощником, на законных основаниях. Будешь знать, как лезть в наши дела!

Он вытащил из кармана лист пергамента и вручил его Кайе, которая как раз окончательно перестала понимать происходящее и недоумённо уставилась на советника.

– Вопросы потом, – отмахнулся Алдар. – Накрывай на стол, сделай милость. Ежа готов съесть!

– Но я не только влезла куда не следовало, – девушка снова опустила взгляд. – Я ещё украла у тебя деньги. Может… – она посмотрела на кадушку с розгами, – не выбрасывать?

Советник вздохнул и задумался. Признаться, он так обрадовался своей затее, что про кражу вовсе забыл.

– Выбрось, – мягко проговорил он наконец. – И никогда так больше не делай. Лучше скажи мне, попроси в долг, наконец…

Кайя молча кивнула.

Теперь она была уверена, что скорее отрубит себе руку, чем украдёт у Алдара хоть самую мелкую монетку.


Оказалось, что советник не шутил. На листе пергамента чёрным по жёлтому было указано, что Кайя из дома Энедаль назначается помощником городского советника по спокойствию и миру, в связи с чем оной полагается жалование в три золотых в неделю, двадцать три дня отдыха в году, по выбору, и погребение за счёт городской казны, ежели служебные дела приведут к погибели.

Вопросов меньше не стало. Они роились в голове у девушки, словно пчёлы в июльском саду, и та не знала, какой следует задать наперёд.

– Энедаль? – проговорила она, наконец.

– Единственное, что тебя заинтересовало? – рассмеялся Алдар. – Записал тебя от своего дома. В конце концов, ты у меня живёшь.

Шаттнаара бросила на советника удивлённый взгляд, но промолчала.

– А что я должна делать? – задала Кайя главный, пожалуй, вопрос.

– Всё, что я тебе поручу, – пожал плечами Алдар. – Работы много. Иногда – опасной, иногда – грязной, и почти всегда – скучной. От домашних обязанностей я тебя не освобождаю, так что свободного времени у тебя останется совсем чуть-чуть… – он задумался. – Если вообще останется! Но так оно и лучше: прекратишь делать всякие глупости и лезть, куда не надо.

– Туда было надо! – с вызовом заявила Кайя. – Циркач бы избил эту девчонку!

– “Девчонку!” – передразнил её Алдар. – Сама ещё девчонка, мало в чём разбираешься, а думаешь, будто можешь улучшить весь мир!

– Может, ещё улучшу, – в тон ему отозвалась чародейка, не желая терять позиции.

– Ну, конечно, – фыркнул советник. – Никому пока не удалось, тебя ждали!

– Дождались, значит, – Кайя всё-таки оставила за собой последнее слово и принялась убирать со стола.

Алдар и целительница переглянулись. В глазах у Шаттнаары плясали смешинки.

– Помощница что надо! – с одобрением отметила она. – Ты – молодец, Алдар. Хорошо придумал!

– Посмотрим, – проворчал советник, гадая, не обернётся ли его придумка новыми сложностями.

– Только дай ей каждый день хоть час свободного времени, – продолжила Шаттнаара. – Собралась её учить.

Алдар удивлённо моргнул.

– Целительству, что ли?

– И ему тоже, – кивнула Шаттнаара. – У неё есть способности, – предупредила она следующий вопрос, готовый сорваться с губ советника.

– Как скажешь, – махнул рукой Алдар. – Тебя проводить?

– Ещё чего! – возмутилась целительница. – Никуда я не пойду в такую темень. Устрой меня в комнате для гостей.

Действительно, за окном уже висел узкий серп луны. Но советник, памятуя, что Шаттнаара без страха расхаживает по Варварским закоулкам и, наверняка, другим, не особо годящимся для прогулок, местам, уставился на целительницу с таким сомнением во взгляде, что та сочла нужным пояснить:

– Поболтаю с девчонкой. Есть о чём.

– Так бы и сказала, – проворчал Алдар. – Кайя! Приготовь в гостевой комнате постель. Госпожа Шаттнаара останется на ночлег.

Советник уже видел десятый сон, когда целительница впустила Кайю к себе. Убранство гостевой комнаты было вполне аскетичным, как и всё в доме советника. Стол, два стула и простая деревянная кровать, широкая, но неудобная, и даже без сетки от насекомых.

Правда, как раз насекомых с появлением в доме Кайи стало сильно меньше. Они не оценили рвения девушки наводить чистоту чаще, чем стоило бы, и давно уже начали расползаться по соседям, в поисках более спокойной жизни.

Кайя осторожно присела на край дубового стула и вопросительно взглянула на Шаттнаару.

– Итак, начнём. – Целительница потёрла ладони, разогреваясь. – Бередар объяснял тебе про Символы?

– Конечно! – кивнула девушка. – Символы, сложенные определённым образом пальцы, помогают магу концентрировать силы, – процитировала она своего первого наставника.

Шаттнаара кивнула. Она тоже помнила эту фразу, записанную в первой главе первой книги, которую выдавали всем адептам, “Основы магии”.

– Какие Символы ты знаешь? Покажи мне, – попросила она.

Кайя принялась старательно загибать пальцы. Целительница минуту-другую изучала эти попытки, морщась от увиденного, затем осторожно поинтересовалась:

– А что говорил на это твой наставник?

У девушки порозовели уши.

– Много разных слов… Из тех, за которые бывают оплеухи.

– Ну, вообще-то это – его вина. Нужно не ругаться, а объяснять. Смотри сюда…

Через какой-нибудь час Кайя могла вполне пристойно сложить три-четыре Символа. Шаттнаара украдкой смахнула испарину со лба (она и подумать не могла, что наставничество отнимает столько сил) и заключила:

– На сегодня хватит. Брысь спать!

– Но…

– Никаких “но”! Марш в постель, кому говорю!

– Всё равно не усну, – проворчала Кайя.

Вот только-только что-то начало получаться, и, вместо того, чтобы отточить новообретённый навык до совершенства, ей предлагают закончить на сегодня.

Да ни за что!

Шаттнаара, видевшая эту игру мыслей на лице ученицы, усмехнулась.

“Узнаю себя, лет эдак… много тому назад”, – подумала она и с теплотой взглянула на девушку.

Азарт ученика, уверенно усвоившего новый пласт знаний и жаждущего перейти от теории к практике, ей был прекрасно знаком. Но… всё хорошо в меру.

– Поспи, – мягко проговорила целительница. – Мы обязательно продолжим, завтра же.

– Хочу сегодня же! – упрямо возразила юная чародейка, и Шаттнаара, не выдержав, прикрикнула:

– Живо спать!

Кайя, почувствовав, что предел терпения наставницы на исходе, коротко поклонилась и юркнула из гостевой комнаты к себе.

Какое-то время в доме было тихо, а потом до засыпающей целительницы стали долетать обрывки заклинаний из-за стены:

–…equillia! Yerrha equillia!

Но её так клонило в сон, что поругаться она решила уже утром, когда отдохнёт.

Однако, наутро ругать Кайю расхотелось. Вид у девушки оказался довольно жалкий, а ладонь левой руки была замотана в ветошь. Через ткань проступали алые пятна крови.

– Что ещё за… – Шаттнаара с трудом удержалась от скверного слова, но взгляд был весьма красноречив.

– Я тренировала формулу исцеления, – Кайя не плакала, но голос всё-таки был расстроенным. – Резала себе руку, а потом затягивала ранку чарами. Сначала всё получалось просто прекрасно, но потом вдруг она почти не излечилась… Так и кровит полночи, – девушка вздохнула.

– Yerrha equillia! Урок второй: у каждого чародея есть предел возможностей. Не получится творить чары бесконечно, рано или поздно они перестанут действовать, а тебе потребуется отдых. Конец занятия. Что, Бередар и про это не говорил, курвин сын?! – возмущённо фыркнула Шаттнаара.

Кайя потупилась.

– Говорил… наверное…

– Ну, хорошо, что ты усвоила это на личном опыте, – подытожила целительница. – А завтрак, конечно, не готов…

Кайя склонила голову ещё сильнее.

– Трудно с одной рукой, – вздохнула она.

– Понятно. Где у вас припасы? Мне нужны яйца, бекон и помидоры, – Шаттнаара завела прядь волос за ухо, чтобы не мешала. – Сковорода, нож и соль.

Зевающий Алдар заглянул в кухню и довольно потёр руки.

– О, яичница! Спасибо, Кайя!

– Я не… – начала девушка, но Шаттнаара перебила её:

– Да, спасибо, Кайя! Что может быть лучше сытного завтрака? – она подмигнула ученице.

Та улыбнулась и в очередной раз задумалась, отчего ей так повезло, что в этом городе есть целых два человека, которые хорошо к ней относятся.

Собственно, не только в этом городе. Вообще, в мире. Несмотря на многолетние странствия с Бередаром, девушка никак не могла считать его отношение “хорошим”. В конце концов, их совместный путь начался с попытки чародея вскрыть ей в младенчестве грудную клетку.

Стало быть, действительно повезло. Попала к по-настоящему хорошим людям. Как ведут себя не очень хорошие люди с теми, кто нанимался к таким в услужение, Кайя насмотрелась в странствиях с чародеем. В бесчисленных придорожных тавернах они весьма редко встречали счастливых и довольных жизнью работниц и работников по хозяйству. Куда чаще – уставших, замотанных нескончаемыми делами: подай, принеси, приготовь, убери, вымой… Попадались и избитые, с синяками и следами ударов хлыста. Во многих местах работали не за монету, а попросту за еду.

Среди прочих ей запомнился один трактирщик в Тоддмере. Тот, казалось, нанимал в услужение только безродных калек. Выглядело это весьма благопристойно: где ещё таким найти крышу над головой и кусок хлеба? Но, разговорившись с одной служанкой, Кайя с ужасом выяснила: калек трактирщик делал собственноручно, из бродяжек, пойманных окрест. У этой была сломана и неудачно срослась нога, так, что девчонка могла лишь небыстро ковылять по таверне, балансируя подносом с глиняными кружками, заполненными элем. И попробуй пролить!

Чародейка тогда осторожно поинтересовалась у Бередара, сможет ли он вылечить ногу работницы и наказать трактирщика. От первого тот отказался сразу, резонно заметив, что служанка, наверное, не хочет ещё раз пережить новый перелом (а он непременно случится: бежать из того городка в две улицы ей было некуда). Что до второго, маг, ухмыльнувшись, предложил Кайе самой решать, благо, способности имеются.

Девушка, вздохнув, послонялась по гостиной, бросая на трактирщика грозные взгляды… и тихо поднялась в комнату, что они с Бередаром сняли на два дня.

Не решилась.


Несколько дней пролетели быстро. Кайя, логично предположив, что на следующей неделе времени для работы по дому у неё будет меньше, постаралась переделать как можно больше дел. В кладовой и погребе со льдом количество горшков, кринок и прочих ёмкостей, заполненных готовой едой, выросло неимоверно. У Алдара, когда тот заглянул мимоходом в этот храм еды, глаза на лоб полезли от увиденного изобилия.

Это здорово порадовало бы хвостатых и вечно голодных обитателей подвала, но девушка, предвидя такой вариант, законопатила все норы глиной, перемешанной с золой и солью.

Понятно, что надолго такой защиты не хватит. Крысы – существа целеустремлённые. Не эти норы обновят, так понаделают новых! Но хоть на какое-то время…

Словом, время пролетело незаметно. Заодно это позволяло Кайе отвлечься от тревог за новое место работы. А тревог хватало: шутка ли, помогать советнику в ратуше! Это вам не индейку с картошкой потушить..

Наконец, выходные дни миновали. Когда Алдар с новоиспечённой помощницей в ранний час шли по улицам, у той от волнения дрожали ноги, а голос, когда она выспрашивала у советника, что да как надлежит делать, ломался и звенел.

Прохожих было мало, но в ратуше оказалось на удивление людно. Человек пятнадцать сгрудились возле двери в рабочую комнату советника и оживлённо переругивались на предмет, кто пойдёт первым.

– Я тут с рассвета!

– А я ещё с вечера!

– Врёшь! С вечера стража тебя бы выгнала!

– Сама врёшь! Не видела я тебя тут на рассвете!

– Так с пьяных-то глаз и не разглядишь!

– Это я-то пьяная? Да ты на себя посмотри, ик!

– Тишина! – громогласно произнёс Алдар, и спорщики действительно приутихли, продолжив переругиваться шёпотом.

– Чтоб у тебя коровы доиться перестали!

– А чтоб у тебя куры не неслись!

– Это – Кайя, мой помощник, – представил девушку советник. – Отныне, если дело не касается убийства или разбоя, то разбирать его будет она.

– З-здравствуйте, – слегка дрожащим голосом проговорила чародейка.

Жалобщики замолкли. Чуть ли не каждый принялся гадать, как бы половчее оболтать новую помощницу и склонить на свою сторону в разрешении вопросов. Ну, видно же, что девчонка совсем зелёная, в жизни ничего не смыслит! Глупая, небось, и доверчивая, что твой телок. А если что-то пойдёт не так, можно и самому советнику поклониться, заодно и жалобу на непутёвую помощницу оставить.

– Её слово – закон, – продолжил Алдар, усмехнувшись. – Я не стану вмешиваться в её решения.

Жалобщики приуныли. А ну как не разберётся девчонка-то? И такого намелет, что вообще не распутаться потом!

Кайя тоже огорчилась. А если она что-то перепутает? Обложит штрафами невиновного, а злодея отпустит просто так? Зачем Алдар взваливает на неё такой груз?

– Назвалась помощницей, так расплачивайся, – проговорил советник, едва шевеля губами, чтобы его не услышал никто, кроме Кайи. – Помни: обычное наказание за какую-нибудь ерунду – две монеты серебром. Проступок посерьёзнее – до десятка. Действуй!

Алдар был доволен. Идея нравилась ему всё больше. Та займётся всей рутиной, которую каждое утро преподносят горожане: скандалы, свары, мелкие кражи… Заодно научится разбираться в делах жителей и в самих жителях. А то ишь ты, “помощница”!

Девушка же почти физически ощутила, как непривычно тяжкий груз, груз ответственности, взгромоздили ей на плечи, пригнув к земле. До сей поры она отвечала только за саму себя, ну и иногда – за Бередара, точнее – за его одежды (их время от времени требовалось стирать) и за его желудок: готовка пищи тоже была её задачей. Но эта ответственность была невеликой. Про обед она обычно не забывала, поскольку готовила на двоих, а стирка – дело не такое уж неотложное. По крайней мере, чародей не выказывал особого недовольства, кутаясь в откровенно грязную мантию, со следами от травы, золы и Создатель ведает чего ещё. Бранился лениво и, скорее, для порядка, а руку на девчонку не подымал вообще никогда.

А сейчас – нате вам! Решать за других – это, получается, вмешиваться в их судьбы! Пусть по малозначимому поводу, но всё-таки… Что, если наложенное ею пустяковое взыскание, в две серебряные монетки, так расстроит проштрафившегося, что тот завалится в кабак залить “горе” и обсудить мерзавку-помощницу Алдара с сочувствующими собутыльниками? А затем, хмельной, упадёт в сточную канаву и свернёт шею. Семья останется без кормильца, дети пойдут побираться на улицах, а жена пьяницы – в какую-нибудь здешнюю “Усладу путника”…

Зачем она вообще ввязалась в эти дела? Артистку цирка, в общем-то, защитить – не защитила (а может даже наоборот, сделала только хуже). Чуть не получила по… Да уж лучше бы получила! Зато сидела бы сейчас дома, кухарила себе спокойно или протирала окошки ветошью. А такое вот наказание и впрямь вышло строже, коварный Алдар не шутил, как выяснилось. А сам вон как ухмыляется… гусь бессовестный!

– Не смею более мешать, – с усмешкой сообщил бессовестный гусь, отпирая дверь в комнату для приёмов. – Главное, учти: в ссорах и скандалах невиноватых не бывает. А, кстати, купи к ужину свежего мяса, – он всунул ей в ладонь несколько монет.

Кайя всплеснула руками, советник заметил, что она хочет что-то сказать, и быстро ретировался.

– До вечера тебе работы хватит! – добавил он из дальнего конца коридора, и впрямь уже откровенно забавляясь.

– Кто из вас первый? – со вздохом обратилась Кайя к толпе.

– Я! – одна из тёток, растолкав всех, шагнула вперёд.

Подходя недавно к двери, Алдар её, конечно, узнал, и лишний раз порадовался, что спихнул все такие дела на Кайю. Горожанка приходила в ратушу чуть ли не каждое утро, как на работу, и жаловалась, жаловалась, жаловалась…

– Прошу, – Кайя сделала приглашающий жест, указывая на открытую дверь в комнату для приёмов.

Она уже приняла решение. Сообщить горожанке, что Алдар назначил девушку помощницей по ошибке, что решать её дело (и все прочие дела) по-прежнему будет советник и что отвечать за эти решения тоже придётся ему, но уж никак не ей, не Кайе, занятие для которой – прибираться и готовить ужин.

Но не при всех же это говорить?! Озвученная прилюдно, история бросит тень на советника, мол, совсем сдурел, домработницу потащил в ратушу…

Убранство комнаты было довольно простецким, хоть и не настолько аскетичным, как в доме у Алдара. Возле окна стоял большой письменный стол, заваленный свитками пергамента. Груда таких же свитков громоздилась в огромном деревянном шкафу. На стене висел ковёр с вытканным на нём гербом Велленхэма, но в Гатвине символику королевства узнавали немногие. После очередной чистки ковёр повесили вверх ногами, и никто этого не заметил.

Даже Алдар, регулярно имевший возможность любоваться этим произведением ткацкого искусства.

Над ковром, прямо на стене, были начертаны руны. “Справедливость превыше всего”, – гласили они. И посетители, и даже некоторые советники считали, что это – девиз Велленхэма, раз уж сие написано прямо над гербом. В действительности же высказывание никакого отношения к символам государства не имело. Подлинный девиз, золотом развевавшийся с флагами в Стеррене или Визенгерне, “мечом, словом и молотом”, давал понять, что благосостояние страны зиждется на воинах, магах и ремесленниках. Но в Гатвине несколько пренебрежительно относились не только к гербу, но и к флагам, не вывешивая их без крайней на то необходимости.

Кайя, увидев надпись, согласно кивнула: мысль ей понравилась. В конце концов, она здесь именно потому, что рассуждает так же. Справедливость должна торжествовать, и она будет прилагать все усилия, чтобы начертанное стало истиной.

За девиз Велленхэма девушка надпись не приняла. В отличие от многих, она чуть-чуть, но всё-таки разбиралась в геральдике дюжины королевств. В странствиях Бередар немало рассказывал ей про географическое устройство мира и его историю. Немного жаль, конечно, что для “справедливости” места в подлинном девизе не нашлось…

Девушка отодвинула тяжеленный дубовый стул с высокой спинкой и присела на самый краешек, в твёрдой уверенности, что это ненадолго. Вот сейчас она признается, что само её присутствие здесь – недоразумение!..

Напротив неё стояла скамья для посетителей, сделанная по указанию Алдара нарочно неудобной, чтобы жалобщики слишком долго на ней не засиживались. Впрочем, тётка была привычна к этой скамье, и неудобства не испытывала.

– Моя соседка всё время на меня смотрит! – заявила она сходу, так, будто уличила соседку по меньшей мере в поедании людей живьём. – Цельными днями!

– И что? – моргнула Кайя, от удивления позабыв про свой план с признанием. – Это не преступление.

Не то, чтобы чародейке были известны все законы Гатвина, но она была уверена, что смотреть на людей здесь дозволяется.

– Вы не понимаете! – горожанка перешла на заговорщицкий шёпот. – Она смотрит, а у меня молоко скисает!

– Пока не понимаю, – со вздохом признала девушка.

– Порчу наводит! – всхлипнула тётка. – Совсем житья от неё, поганки, нету!

Кайя призадумалась. Если в городе завёлся маг-хулиган, то советнику, пожалуй, стоит про это узнать. Настоящие чародеи, наверное, такой ерундой не маются, но мало ли… Здесь от неё не потребуется никаких “судьбоносных” решений. Да чего уж там, вообще никаких решений, наказаний, штрафов и ответственности. Просто пойти и проверить, действительно ли в деле замешана магия, и сообщить Алдару. Немного помочь, раз уж она здесь. Это же совсем несложно?

– Надо поглядеть, – пожала плечами Кайя. – Там разберёмся. Показывайте путь.

Толпа, ожидающая под дверью своей очереди, недовольно заворчала.

– Я ненадолго, – заверила всех девушка. – Скоро вернусь.

– Вот так всегда, – проворчал кто-то, но на этом возмущённые высказывания и закончились.

Никто не хотел впасть в немилость у новой помощницы советника Алдара.

Всю дорогу тётка болтала без умолку. Кайя, помимо своей воли, узнала, что у Фелаты (так ту звали) большая семья, что два сына уродились умными и порядочными, и уже осваивают профессию молочника и маслобоя, родителям в помощь, они-то и сами с мужем молочники, а третий – совершенно непутёвый и уехал – страшно подумать куда! – аж в Визенгерн, и пытается выучиться там на – смешно сказать! – астронома, что в доме постоянно кто-то скребётся в углу, наверное, мышь, и для её излова были заведены два кота, но оба они не проявили к мыши никакого интереса, зато проявили таковой к кринкам со сметаной и к соседским курам, и Фелате уже пришлось дважды расплачиваться за удушенных птиц и ещё три раза отказаться, потому как доказательств на эти случаи у соседки не было, и может быть именно из-за этого та решила навести порчу на их дом, подумать только, до чего мелочными и жадными бывают люди, извести волшбой кому-то всю жизнь из-за тощего петуха – вот же сволочи, даже если петуха вправду сожрали коты, хотя может быть он обычным путём попал в соседский суп, а соседи, будь неладны, удумали стрясти с неё, Фелаты, две монеты за просто так!

Примерно с полпути Кайя научилась поддерживать эту светскую беседу, вставляя в нужных местах “да?”, “ну и ну” и “что Вы говорите”, оставаясь мыслями далеко от сути разговора.

“Какой полезный навык, – подумала она. – Наверное Алдар владеет им в совершенстве”.

Дом Фелаты был в западной части города. Не самой богатой, но и далеко не самой бедной. Здесь селились ремесленники и другой рабочий люд, у кого недоставало денег на дом поближе к Рыночной площади, но хватало на то, чтобы выбраться из трущоб наподобие Варварских закоулков.

Дома здесь стояли по большей части каменные, вполне добротные и крепкие, а земля была ухожена: огороды, сады и приятные глазу цветники.

– Вон, вон она! – злобно хмыкнула Фелата, указывая пальцем на средних лет женщину, выглядывающую поверх забора. – Таращится!

Девушка без раздумий подошла к ней.

– Я – Кайя, помощница советника Алдара. Вы почему не живёте с соседями в ладу?

– Сгинь! Провались! – неожиданно выкрикнула та, взмахнув руками, и, поскольку помощница советника не сгинула и не провалилась, добавила:

– Я, как есть колдовка, проклинаю тебя!

Кайя слегка опешила, но виду не подала.

– Я ведь тоже могу проклясть. На десять монет серебром, – припомнила она размер штрафа, который Алдар назначил зеленщику. – Уплатить до конца недели.

– Простите, – буркнула женщина, уразумев, что её “магия” девушку не напугала. – Больше не повторится.

– Конечно не повторится, – согласно кивнула Кайя. – Потому что иначе ещё раз оштрафую. Причём каждую! – ёмко присовокупила она и закончила алдаровой фразой:

– В ссорах не бывает не виноватых.

Соседки одновременно ахнули.

– Чего деется-то… А, Фелька? – осторожно проговорила несостоявшаяся колдовка. – Как же мы теперь-то, а?

– Молча, – веско проронила Фелата, отпирая свою калитку. – За курей платить всё равно не буду. Но ежели хочешь – сметаны налью. Заходи с кринкой.

Кайя развернулась и, помахав рукой спорщицам, зашагала обратно к ратуше. Настроение у неё было превосходным.

“Первое же дело – и так удачно всё устроила, – думала она. – И без важных решений обошлось, и все довольны. Соседки помирились, справедливость восстановлена! Может, не бросать пока это дело? Вдруг будет получаться?”

Кайя поймала себя на мысли, что ей хочется, чтобы получилось. Люди, которые относились к ней хорошо, которые ей нравились – Алдар и Шаттнаара – занимались именно восстановлением справедливости, так или иначе. Советник пользовался, по большей части, мечом, а целительница – магией, но оба они в итоге делали мир лучше, по мере своих сил. Занятие достойное, как ни погляди! Ей следует поступать так же, брать с этих людей пример. Глядишь, через несколько лет и сама станет для кого-то примером…

Она свернула в проулок, сокращая путь.

“Надо бы поспешить! В ратуше собралась такая толпа, а я ушла… Интересно, остальные жалобы такие же пустячные?”

Додумать эту мысль девушка не успела. Что-то тяжёлое обрушилось ей на голову. Перед глазами промелькнула короткая вспышка, полная боли, а затем наступила тьма.


Сознание возвращалось медленно, тяжело. Сначала Кайя начала слышать какие-то обрывки фраз, совершенно не понимая их смысла. Затем накатили ощущения: самое первое – дикая боль в затылке, до стона, до кругов перед глазами. Когда та чуть поутихла, девушка поняла, что сидит на деревянном стуле, но не может пошевелиться. Руки и ноги были туго связаны грубой верёвкой, коловшей запястья и лодыжки.

Несколько мгновений девушка недоумевала, почему вокруг темно, а потом сообразила, что у неё на голове надет плотный холщовый мешок.

– Кто вы? Что вам надо? – подала она голос и тут же получила затрещину, такую, что чуть не свалилась вместе со стулом на пол.

– Заткнись! – был ответ. – Сиди и не вякай!

Говорил мужчина.

– Я – помощница советника Алдара, – не вняла совету Кайя и задохнулась.

Кулак вошёл ей прямо в солнечное сплетение.

– Сказали тебе, молчать!

– Yerrha equillia, – прошептала девушка, как только смогла дышать.

Стало немного легче.

– Зачем я вам? – тихо проговорила Кайя.

– Что? Не заткнулась? Мало тебе?!

Девушка сжалась, ожидая очередного удара, но другой голос, женский, произнёс:

– Хватит её бить. Сломаешь чего-нибудь.

Голос вроде был знакомым, но Кайя не могла уверенно определить, кому он принадлежит.

– Ну и что? Зато будет сидеть тихо.

– Хватит, я сказала.

В голосе женщины прорезалась сталь.

– Если вернём её избитой, Алдар будет искать нас всюду. А так – побесится и успокоится.

– И две тысячи золотом простит, да? – скептически поинтересовался мужчина.

– Может быть. Он так обрадуется, увидев свою дочь живой и здоровой, – женщина сделала акцент на слове “здоровой”.

Несмотря на незавидное положение, Кайя фыркнула.

– Дочь? Мы даже не родственники.

– Ври больше, – мужчина, судя по голосу, отошёл на несколько шагов. – Все знают, что Кайя Энедаль – помощница советника Алдара Энедаль. Устроил папочка дочурку в тёплое местечко, – хрипло рассмеялся он.

– Вы ошиблись, – девушка облизнула разбитую губу. – Он взял меня на работу, записав, будто я принадлежу к его дому.

– Ну всё, хорош заливать, – мужчина снова приблизился. – А то зубы выбью.

– Нет, дай ей сказать, – перебила его женщина.

– Я Алдару никто, – повторила Кайя. – Не дочь, не племянница и не сестра, – добавила она и резко замолкла, осенённая внезапной догадкой.

“Если они поймут, что никаких денег за меня из Алдара не вытрясти, то…”

Додумывать ей не хотелось.

– Сходи, разузнай, – велела женщина.

Судя по топоту, с которым подельник кинулся выполнять распоряжение, он явно был ниже рангом.

Кайя попыталась воспользоваться возникшей у врагов заминкой. Договариваться – пустое, это было ясно сразу. Она навострила слух, внимая малейшим звукам. Вдруг кто-то подаст голос на улице. Вот бы там оказался прохожий, а ещё лучше – стражник! Всего-то останется дела – крикнуть о помощи, заорать, что есть мочи.

Ударит, выбьет пару зубов? Не страшно, придётся потерпеть. Интересно, исцеляющее заклинание поможет вырасти новым, или просто уймёт кровь и боль?..

Но что, если похитительница её попросту прикончит? Перережет горло, чтобы не кричала. К счастью (или к несчастью), выбирать Кайе, звать на выручку или нет, пока не требовалось: с улицы не доносилось ни звука.

Вернулся мужчина довольно быстро, и ещё с порога начал сыпать ругательствами.

– Девчонка не соврала, – завершил он свою тираду. – Зря под такое дело подставились.

– Не соврала, значит, – женщина, судя по интонациям, чуть расстроилась. – Что ж…

– Я – незаконнорожденная дочь, – пискнула Кайя, но похитители лишь рассмеялись дуэтом.

– В подвал, – распорядилась женщина. – И закончи там. Потом приберись.

У девушки от страха пересохло в горле. “Подождите!” – хотела прокричать она, но получилось издать только сдавленный хрип. Кто-то поднял её вместе со стулом, легко, как пушинку, и понёс. Сначала – прямо, потом по ступеням вниз.

Гулко захлопнулась дверь.

– Глупо получилось, – расстроенным голосом сообщил Кайе мужчина. – Уже месяц сидим без монеты, такой шикарный план придумали, и нá тебе! Ты не держи зла. Сама понимаешь, свидетели нам ни к чему.

– Сними мешок, – тихо попросила Кайя. – Не хочу умереть с вонючей тряпкой на голове.

– Тебе не всё ли равно? – хмыкнул похититель, однако мешок с девушки всё же стянул.

Чародейка, наконец, увидела его, и он тут же упал мёртвым: желание было однозначным.

“Надо было ещё попросить развязать верёвки, – запоздало подумала Кайя. – Как теперь выбраться?”

Она попробовала пошевелить руками или ногами, но безрезультатно. Узлы были сделаны весьма качественно.

“Глупо будет помереть здесь от голода”, – мрачно вздохнула девушка.

Помощи было ждать, понятно, неоткуда.

Она ещё раз вздохнула и принялась рыться в памяти. Было ведь заклинание, которое пережигает верёвки, Бередар про него как-то рассказывал! Ну же!

– Ну, что ты так долго возишься? – возмущённо проговорила похитительница, рывком распахивая дверь. – А…

Больше она не успела ничего сказать, присоединившись к подельнику. Кайя определённо видела её впервые в жизни, даром, что голос показался знакомым.

Два трупа. Но при этом – справедливость в чистом виде. Никаких угрызений совести, даже лёгких намёков на оные, девушка, понятно, не чувствовала.

“Может, позвать на помощь?” – подумала она, но прикинула толщину стен и поняла: смысла тратить силы на крики попросту нет. Не услышат.

“А если услышат – то ещё неизвестно, хорошо это или плохо, – усмехнулась Кайя в мыслях. – Может, их трое, или четверо, или вообще десяток”.

Это подстегнуло её попытки вспомнить формулу. Действительно, задерживаться здесь в любом случае опасно. Надо выбираться!

– Thiaro Exanthaero! – звонко продекламировала она, зажмурившись в ожидании боли от ожогов.

Ничего не произошло. Верёвки не вспыхнули, не рассыпались в пепел, и как будто даже стянули руки ещё чуть крепче.

Кайя шёпотом произнесла одно из известных ей ругательных слов, а вслух попробовала заклинание ещё раз. И ещё. И снова, перебирая возможные варианты произношения.

– Думай лучше! – приказала она себе после двадцатой неудавшейся попытки.

Но “лучше” не получалось. В доме было тихо, подельники у похитителей если и были, то сюда не являлись. По всему выходило, что разработка способов высвободиться затянется на часы, а то и дни.

Голодать несколько дней Кайе приходилось. Но прожить их не только без еды, но и без воды девушка никогда не пробовала.

“Вот и попробуешь”, – мрачно подумалось ей.

Затем чародейка начала прикидывать, каков шанс, что в подвал заглядывают крысы, и что эти хвостатые посетители перегрызут верёвки. Но сообразив, что, когда крысы явятся, то начнут вовсе не с верёвок, она пригорюнилась окончательно.

– Кайя! Ты здесь?! – наверху внезапно раздался голос, сопровождаемый каким-то грохотом, будто на камень упала деревянная колода.

– Здесь! – прокричала в ответ девушка.

Этот голос она узнала сразу. Шаттнаара.

– Как Вы меня нашли? – с радостным удивлением спросила Кайя, когда целительница, ругаясь, спустилась к ней в подвал.

– Везение, – буркнула Шаттнаара, подхватывая с земли кинжал похитителя. – Что они от тебя хотели? – палец целительницы указал на два валяющихся трупа.

Вопроса наподобие “что здесь произошло” она не задала. Это и так было ясно.

– Выкуп, – коротко ответила Кайя. – От Алдара. Думали, что я – его дочь. А когда узнали, что это не так…

– Погоди, – Шаттнаара даже прекратила разрезать верёвки, опутывающие девушку. – От кого узнали? Ты им сказала, что ли?!

Кайя грустно кивнула.

– Ой, какая ду-ура! – протянула целительница, даже с каким-то восхищением, мол, видала я разных, но ты переплюнула всех.

Девушка снова кивнула, ещё печальнее.

– Да везучая какая! – тем же тоном продолжила Шаттнаара. – Вот что бы ты делала, не приди я?! Алдар с ног сбился, разыскивая тебя, но не может же он проверить каждую хибару в Гатвине!

– Сбился… – растерянно повторила Кайя. – Почему? Я же всего-то час назад ушла!

Шаттнаара внимательно посмотрела на девушку, и той стало даже не по себе от такого взгляда.

– Верно же? Час назад? – осторожно переспросила она.

– Угу, – целительница ехидно хмыкнула. – Вчера! Тебе что, по башке заехали?

Кайя вздохнула.

– Представьте себе…

– Алдар, тоже дурная задница, вместо того, чтобы сразу рассказать всё мне, всю ночь шерстил разные закоулки. – продолжала Шаттнаара. – Так что, если он всё-таки решится тебя выпороть, я не стану его отговаривать на этот раз, – целительница, наконец, закончила перепиливать верёвку и с ругательствами разогнулась.

Девушка сначала хотела привычно согласиться, мол наказание – так наказание, но вдруг вскинула голову:

– За что? Я ни в чём не виновата! На меня напали со спины!

– За дурость, – отрезала Шаттнаара.

– За это не наказывают, – не менее безапелляционно заявила Кайя. – Не моя вина, что в городе небезопасно!

Целительница с удивлением посмотрела на девушку.

– Ишь ты! – уважительно проговорила она. – Ну, вот так Алдару и скажешь. Только мой тебе совет: говори это очень-очень быстро. Чтоб успеть.

– Успею, – проворчала Кайя. – Госпожа Шаттнаара, а как звучит формула, которой можно пережечь верёвки? Ну, на будущее.

– Ты всё-таки планируешь влезать во всякое дерьмо регулярно, по расписанию? – осведомилась целительница, выходя следом за девушкой из подвала. – Тогда тебе понадобится прорва заклинаний!

Они прошли по каменному полу до двери и вышли из злополучного дома. Дверь этому не препятствовала: она лежала в проёме, как будто её вынес ураганный ветер. Замок оплавился.

– Может быть, у Вас есть какая-нибудь книга, где записано всё самое нужное? – наивно полюбопытствовала Кайя, жмурясь от яркого солнца.

Шаттнаара фыркнула.

– Есть, – охотно согласилась она. – Ты читаешь на Древнем Слове?

Вообще-то целительница думала съехидничать. Но не удалось: она несказанно удивилась, когда Кайя просто ответила:

– Ae, thaed elvaerha ca nierh3.

– Да ты полна сюрпризов! – воскликнула Шаттнаара. – Тебя учил Бередар?

Девушка кивнула.

– Лучше б он чарам тебя выучил, как следует, – всё-таки нашла повод для язвительного замечания целительница.

Кайя вздохнула. Она была полностью с этим согласна. Знание Древнего Слова и ещё пары языков ей пока никак не пригодилось, а вот магические умения помогли бы решить много проблем.

Или даже не впутываться в них.


Советник Алдар стоял в дверях собственного дома и наблюдал, как приближаются Шаттнаара и Кайя. Бегло окинув обеих взглядом (бросающихся в глаза ран и переломов нет, остальное – позже!) он посторонился, дав пройти внутрь.

– Я всё объясню, – начала Кайя, и с неудовольствием отметила, что голос дрожит и ломается.

Как будто она и вправду в чём-то виновата.

Алдар захлопнул дверь, заложил тяжёлый стальной засов, повернулся и… стремительно обнял девушку.

Всего на несколько мгновений. Затем – отступил на шаг и произнёс:

– Ну… объясняй.

Кайя начала рассказывать о своих злоключениях. Талантом сказителя она особо не блистала, и вся история заняла три, от силы – пять минут.

– Это я виноват, – неожиданно для девушки сделал свой вывод Алдар. – Придумал бы тебе любое другое родовое имя, и никто б не решил, что мы с тобой связаны кровными узами.

– Хотел, как лучше, да? – понимающе усмехнулась Шаттнаара.

– Да! Подумал, что с таким именем к девчонке не будут приставать, – развёл руками советник.

Целительница красноречиво постучала пальцами по лбу.

– Теперь приставляй к ней стражника.

– Сам буду охранять, – помотал головой Алдар. – Твоя работа в Совете завершена, разумеется.

– Это ещё почему? – возмущённо воскликнула Кайя. – Я только начала.

– И едва не закончила, в подвале, по частям, – напомнил ей советник.

Девушка упрямо сжала губы. Шаттнаара, увидев это, усмехнулась: ученица снова напомнила её саму в молодости.

– Я буду осмотрительней.

– Так не пойдёт, – Алдар тоже умел упрямиться. – Я должен тебя защищать.

– Почему? – удивлённо взглянула на него Кайя.

– Да, Алдар, действительно, почему? – лукаво взмахнула ресницами целительница.

– Потому что… Да потому что… А, делай, что хочешь, – махнул рукой советник и ушёл к себе.

– Ничего не поняла, – повернулась девушка к Шаттнааре.

Та усмехнулась.

“В сущности, разница-то не большая. Подумаешь, двенадцать лет!” – подумала она. Вслух же сказала только:

– Подрастёшь – поймёшь.

Кайя скептически поджала губы. Она слышала подобное присловье не раз и не два, от Бередара, и в пять лет, и в десять. И что же? Она подросла, но многие вещи остались по-прежнему непонятными.

Так что нет, понимание зависит не от возраста.

Целительница между тем продолжила:

– Я пока останусь здесь. Подготовь какую-нибудь комнату.

– Зачем? – вырвалось у Кайи. – То есть, это здорово, вот только надо спросить у Алдара…

– Он не против, – перебила её Шаттнаара. – И что значит “зачем”?! Попробую научить тебя паре боевых заклинаний. Поскольку ты – непревзойдённый мастер по поиску приключений на задницу, это явно будет нелишним.

– Боевые заклинания? – с восторгом переспросила Кайя. – Ух ты, здорово!

Она умчалась по лестнице наверх, к гостевым комнатам, горя энтузиазмом. Целительница, улыбаясь, проводила её взглядом.

“Всё-таки надо черкнуть письмецо магистру Сандару, – подумала она. – Его совет был бы весьма кстати! Девушка… ну, – она поискала в голове нужное слово, не нашла и ограничилась банальным, но довольно ёмким, – необычная!”

За занятиями и тренировками время пролетело незаметно. Кайя совершенно измучилась, но не смела даже заикнуться о передышке. Ведь у неё начало получаться!

К концу дня она вполне сносно (то есть, один раз из пяти) могла начаровать Стрелу Эххара. Фиолетовые молнии беззвучно разрывали пространство гостевой комнаты, вылетая в окно, выходившее, по счастью, во двор, а не на улицу.

Девушка каждый раз только что не пищала от восторга.

– Это заклинание всегда убивает? – поинтересовалась она.

– Угу, – рассеянно кивнула Шаттнаара, думая о чём-то своём. – Если ты попадаешь в цель, если у той нет защитных контрзаклятий или амулетов, если у тебя достаточно сил… то да.

Кайя нахмурилась.

– А как определить, достаточно ли сил?

– Проще простого, – усмехнулась целительница. – Если твоя цель, получив заклятьем прямо в лоб, не падает замертво, а бежит на тебя, размахивая мечом и ругаясь, значит силы были на исходе.

– А что делать, если на голове мешок? – сразу последовал новый вопрос. – Я же не вижу, куда…

– Тогда лучше окружить себя защитой, – перебив, ответила Шаттнаара. – Сейчас попробуем выучить и эти чары. Не устала?

– Нет! – выдохнула Кайя и покачнулась.

– Заметно, – целительница встала из уютного кресла и с хрустом потянулась. – Перерыв, тебе надо отдохнуть. Приготовь пока что-нибудь поесть, скоро явится Алдар.

– Какой же это отдых? – проворчала девушка, но в душе, пожалуй, согласилась с советом.

В конце концов, она здесь живёт, потому что советник нанял её для работы по дому.

Ужин Кайя готовила без энтузиазма, на скорую руку, в мыслях раз за разом продолжая атаковать невидимого противника заклятьем. Тем не менее, и Алдар, и Шаттнаара блюдо похвалили.

“Может мне надо в помощники не советнику, а повару? – подумала девушка. – Раз уж есть способности…”

Нет уж. Ни за что. Она – чародейка! Может… ну, не очень могущественная. (“И никогда такой не станешь!” – шептала предательская мысль в её голове). Ладно, пока что – совсем неумеха, если быть честной. Но она же учится! Да и кроме того, у неё есть мрачная, но необычная способность, убивать людей одним желанием. Значит, она всё-таки чародейка, пусть и не совсем такая, как остальные маги. Это же чего-нибудь да стоит?

Чего это стоит, ей наглядно продемонстрировали не далее, как вчера, при помощи обычного мешка, накинутого на голову. Мешка, который вполне мог остаться на ней навсегда, окажись несостоявшийся убийца чуть менее сентиментальным.

Но ведь можно быть осмотрительнее, и не доводить до практически безвыходной ситуации? Действовать, опережая врагов.

“Жалко только, что на лбу у врага нет большой руны, предупреждающей об опасности заранее, – усмехнулась Кайя в мыслях. – Так было бы намного проще!”

Она решила тренироваться сегодня до изнеможения. До тех пор, пока от усталости не свалится в буквальном смысле. Эдак глядишь, и заклинания станут удаваться каждый раз, а не один из пяти.

Девушка откинулась на спинку стула. Ужин подошёл к концу, и прежде, чем приступить к отработке заклинаний, надлежало собрать и помыть посуду. Ну, или хотя бы просто собрать и составить её на кухне. Завтра можно проснуться пораньше и всё перемыть. А сегодня главное – не растерять запал и продолжить тренировку. Можно обойтись и без Шаттнаары, ведь формулу она знает, а пальцы складываются в Символ будто сами собой: привыкли к этому движению.

Кайя мечтательно закрыла глаза. Вот она произносит заклинания: одно, второе, третье, и всё срабатывает образцово! С её рук сыплются молнии, беспощадно разя врагов, а защитные чары не оставляют им на контратаку ни единого шанса…

Алдар с улыбкой посмотрел на уснувшую прямо за столом девушку.

– Умаялась, – одними губами прошептал он.

Шаттнаара согласно кивнула.

– Девчонка непростая. Поучу её немного, толк будет. А вообще, она полна загадок и сюрпризов. Ты вот знал, что она умеет говорить на Древнем Слове?

– Откуда бы… – помотал головой советник. – Это у вас с ней доверительные беседы и занятия. А меня она… хм, боится, что ли… Не понимаю её порой.

“Да что тут понимать, балда!” – беззлобно подумала Шаттнараа, но решила сейчас промолчать.

Алдар сам до всего додумается. Со временем.

Советник бережно взял Кайю на руки и аккуратно зашагал к комнате девушки. Целительница предусмотрительно распахнула перед ним дверь.

Кайя не просыпалась, только обвила руками шею Алдара, доверчиво прижавшись к широкой мускулистой груди.

Он так же осторожно уложил девушку на кровать и накрыл одеялом. Шаттнаара, наблюдавшая за всем этим от двери, вопросительно изломила бровь. Алдар сделал вид, что не заметил этого невысказанного вслух вопроса.

Тем более, что ответ он, пожалуй, и сам до конца не знал.


Утром Кайя проснулась злая на себя, оттого, что бездарно растратила целую ночь на сон, когда можно было столько тренироваться! Наскоро перекусив остатками вчерашнего ужина, они с Алдаром собрались в ратушу. Целительница через закрытую дверь сообщила им, что собирается валяться в постели минимум до обеда, и не стоит даже пытаться её оттуда извлечь.

– Значит, никаких отлучек, походов в город и дознаваний на местах, – в очередной раз проинструктировал девушку Алдар. – Сидишь себе в комнате для приёма, разбираешься в жалобах и всё.

– Угу, – кивнула Кайя с неопределённой интонацией.

С равной вероятностью это могло означать и “угу, всё поняла, так и сделаю”, и “угу, ещё чего не хватало, разбежалась”.

Советник окинул девушку подозрительным взглядом.

– Ты хочешь помогать мне, приносить пользу? Или – лишь волнения и беспокойство?

– Угу, – повторила Кайя и, спохватившись, добавила:

– Пользу.

– Хорошо, – кивнул Алдар удовлетворённо. – Потому что если ты снова заставишь меня беспокоиться, то я собственноручно разорву твою бумагу о назначении. На мелкие клочки, – уточнил он, решив, что так прозвучит значимее.

“Значит надо сходить к лотку писаря на рынке, пусть сделает такую же”, – сделала мысленную пометку Кайя.

В ратуше их снова ожидала толпа жалобщиков. Девушке даже показалось, что их оказалось вдвое больше, чем раньше. Возможно, оттого, что шумели они вдвое громче.

– Убили, убили! – повторял кто-то в глубине коридора, ведущего к комнате для приёмов.

Алдар, услышав это, сразу стал предельно собран и напряжён, словно взведённый самострел.

– Иди, – коротко распорядился он, вручая Кайе ключи. – И помни: оттуда – никуда. Если я тебя не увижу тут вечером… – он не договорил, предоставляя девушке самой додумать все ужасные последствия этого.

– Кого убили? – обратился советник в толпу. – Рассказывайте, что произошло.

Присутствующие загомонили. Кайя аккуратно, по стеночке, обошла их, отперла дверь и безрадостно провозгласила:

– У кого мелкое дело, прошу сюда.

В дверь сразу, расталкивая остальных, кинулся высокий, футов шести с половиной, и при этом худющий, как бездомный кот, мужик в шерстяном тулупе.

– Дело не такое уж мелкое, госпожа помощница советника, – с порога хмуро провозгласил он, сумев придать голосом презрительный оттенок своему обращению. – Фунтов эдак на девять-десять.

Посетитель запустил руку в суму, висевшую у него на плече, и извлёк оттуда двух кур… точнее того, что когда-то (не так уж давно, кстати!) было курами.

– Полюбуйся-ка!

Он швырнул обе тушки на стол, прямо на свитки, вымазав те в грязи и птичьей крови. Кайя от неожиданности пискнула и отшатнулась. Мужик довольно осклабился.

– Что это значит? – потребовала разъяснений девушка, быстро взяв себя в руки.

Голос почти не дрожал и не ломался.

– А ты как думаешь?! – сорвался на фальцет мужик, от злости сжав кулаки так, что костяшки побелели.

Ему видно очень хотелось отвесить Кайе затрещину, но он крепился.

– Думаю, что сейчас кликну стражу, – предположила девушка, окончательно оправившись от минутного потрясения. – Если не услышу внятного ответа.

– Ах, ответа?! – посетитель тоже немного успокоился, и тон из откровенно агрессивного перешёл в язвительный. – Фелькины коты за два дня семнадцать курей передушили! Как тебе такой ответ? А сунулись за законной оплатой – так эта тварь собак спустила! И пригрозила, что в следующий раз удерживать их не станет, что мол у неё в ратуше свои люди сидят, и потому ей всё с рук сойдёт. Твоё имя звучало, – мужик обвиняюще нацелил на Кайю длинный палец с обгрызенным грязноватым ногтем. – Не чьё-нибудь!

– Так… – девушка потрясла головой, собираясь с мыслями. – Фелата, молочница, приходила сюда, пожаловалась мне, что мол соседка наводит порчу, и молоко скисает…

– Что-о?! Порчу? – мужик в крайнем раздражении хлопнул себя по ляжкам. – Да ты совсем дура, что ли? Отродясь у нас магиков не водилось! А если б были – мы не молоко, мы котов ейных извели б, разбойников!

– Фелата сказала, что соседка целый день на неё смотрит, – растеряно проговорила Кайя.

Она уже поняла, что, скорее всего, совершила глупость. Посетитель тут же подтвердил её догадку:

– Придурошная! Не на неё, а на двор её! Чтобы видеть, когда коты через забор к нам сиганут, за курями.

– А что ж она сама сперва кричала, что колдовка… – сделала Кайя жалкую попытку оправдаться.

Понятно, без особого успеха.

– А ежели я крикну, что индюк, ты меня в суп определишь? – снова взвизгнул мужик. – Где вас только берут, таких безмозглых!

Он выругался совсем уж неприлично.

Кайя нахмурилась. Вот тебе и “восстановленная справедливость”. Даже в таком ерундовом деле дров наломала…

Она вздохнула.

– Значит так. С молочницей Фелатой я поговорю. Стоимость птиц она вам возместит. Штраф, который я назначила супруге Вашей, оставляю в силе. Могу удвоить, – предупредительно подняла Кайя руку. – Вы тут оскорблений довольно наговорили.

Мужик, удержав ответную реплику в себе, развернулся и вышел вон, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась извёстка. Потрёпанные куриные тушки остались лежать на столе.

Кайя устало опустилась на стул с высокой спинкой и тут же вскочила, как ужаленная. Потому что в комнату для посетителей деловито, как к себе в дом, вошла Фелата.

– Та-а-ак, – прошипела Кайя, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – А я уж хотела за тобой стражу посылать.

Про правила вежливости, про обращение на “Вы” она как-то подзабыла. Глаза девушки опасно, по-змеиному, сузились.

– Зачем стражу? – недоумённо спросила молочница, без приглашения усаживаясь на скамью. – Я, как только товар разнесла, сразу к Вам, госпожа Энедаль! У меня заявление!

– Об оплате за семнадцать забитых кур? – не стерпев, взвизгнула Кайя, совсем как недавний посетитель. – Сосед твой приходил, с жалобой! Твои коты…

– Да какие ещё коты? – удивилась Фелата. – Мы их в тот же день, как Вы, госпожа Энедаль, соседку мою приходили проверять, на пастбище за городскую стену снесли. Чтобы, значит, повода для ссор не давать больше. Из мешка вытряхнули – и только их и видели!.. Оно и к лучшему, – философски закончила тётка. – Там им и мышей вдосталь…

– Как это? – удивилась Кайя. – А кто ж тогда кур…

– Откуда ж мне знать-то, – пожала плечами молочница. – Может, хорёк повадился, али ласка… Да оно, птицу-то, и крыса передушить может, ежели покрупней завелась.

– А соседи что?

– Да бестолочи они, а не соседи! Тьфу, доброго слова для них нет! – Фелата плевать на пол при представителе властей постеснялась, хотя, верно, очень хотела. – Заявились утром намедни, кричали, курями размахивали, как герольды флагами. Драться лезли! Еле с собаками отбилась, муж-то на лугу в ночном был, не успел ещё вернуться ни свет ни заря…

Кайя второй раз за последние полчаса ощутила, как силы оставили её, и медленно осела на стул.

Кто прав? Кому верить? За кем справедливость-то?..

Это не соседи у молочницы бестолочи. И не молочница. Это она сама, Кайя, – бестолочь. Тупая, как… как курица!

Девушка в раздражении спихнула битую птицу со стола прямо на пол.

Зря она тут. Ох, зря!..

– Так я к Вам, госпожа Энедаль, по важному делу, – Фелата то ли не заметила этой слабости, то ли сделала вид, что не заметила. – Про сегодняшнее убивство! – неожиданно она перешла на хриплый шёпот.

– Тогда надо к советнику Алдару, – вздохнула Кайя. – Такими делами занимается он.

– Да советник меня и слушать не станет, – досадливо проговорила молочница. – Решит, что я выдумываю чего. А я видела!

Кайя подобралась и стала очень внимательной.

– Что видела?

– Иду я, значит, по городу, до рассвета, разношу молоко… У меня есть немало постоянных покупателей, вот бы и советник распробовал, лучшее молоко и сметана в Гатвине, – ввернула Фелата, но Кайя перебила её:

– Ближе к делу.

– Да, так вот, – продолжила молочница. – Стою я, значит, на пороге у господина Дафаля, ювелира, и ставлю на порог кринку со сметаной, отменной между прочим, из свежайших сливок, так и тает во рту…

– Ещё ближе!

– Да, и вижу краем глаза, кто-то через забор – шмыг!

Молочница всплеснула руками, иллюстрируя сказанное.

– Ну, думаю, обчистили нашего Дафаля, явно ж воры! Честному человеку-то зачем через забор сигать?

– Незачем, – подтвердила Кайя. – Как выглядел этот прыгун, удалось разглядеть?

– Нет, – покачала головой Фелата.

Девушка разочарованно вздохнула.

– Но я проследила за ним до его дома! – победоносно заявила молочница. – Думаю, пойдёт молва про кражу, а я тут как тут! Знаю, мол, где добро ваше спрятано. Кто ж его знал, что там не воровство, а настоящее убивство приключилось! – грустно закончила она.

– Нужно известить советника, – Кайя стремительно поднялась с кресла. – Возможно, это станет неоценимой помощью.

Но оказалось, что Алдара в ратуше уже не было.

– Убёг, – подтвердил стоявший у дверей стражник, широко зевая. – Как есть, убёг! Вроде как по делу с убийством ювелира. Сейчас-то у него точно нет времени заниматься мелочами.

“Это – не мелочь! – подумала Кайя. – И как раз по тому же делу!”

Она минуту колебалась, понимая, что с одной стороны – обещала советнику оставаться здесь, а с другой – если тётка действительно выследила, где прячется злодей, то нужно действовать как можно быстрее. Найти убежище, созвать стражу и за решётку его. А затем и на шибеницу.

“Справедливость превыше всего”, верно же? По крайней мере, превыше всяких заверений никуда из ратуши не уходить, данных Алдару. Как не уйти, когда тут такое?!

– Ведите, – со вздохом распорядилась Кайя, поворачиваясь к молочнице.

Та не двинулась с места.

– А награда какая-нибудь полагается?

Девушка нахмурилась.

– Если Вам известно, где скрывается преступник, а сообщить об этом властям Вы забыли, то полагается штраф. Две серебрушки.

Кайя не знала, так ли это в действительности, но произнесла сие весьма убедительно, крайне официальным тоном. И снова начала обращаться к торговке молоком на “Вы”.

Та тут же кинулась к выходу, приговаривая:

– Да это я так… И забесплатно покажу! Это ж мой долг!

Помощница советника с кислой улыбкой устремилась следом.

Идти пришлось довольно далеко. Кайя с молочницей миновали Рыночную площадь (лавочники здоровались с девушкой, верно, уже прознали, кто такова) и углубились в неширокие, но добротно вымощенные улочки восточной части города.

Здесь селились, в основном, купцы и некоторые ремесленники, из тех, у кого дела шли совсем неплохо. Дома были сплошь каменные, никакого дерева или глины. Кайя не заметила ни одного окна, затянутого бычьим пузырём. В дубовых рамах блестели в утреннем свете солнца настоящие стёкла!

Неожиданно Фелата остановилась и протянула руку, указывая на дом в конце улицы.

– Пришли! – объявила она, снова перейдя на драматический шёпот. – Вон туда убивец заходил. Дальше я не пойду! А ну, как увидят?

– Хорошо, – кивнула Кайя. – Дальше я сама.

Торговка испарилась быстрее, чем вода на раскалённой сковороде.

“Значит, и впрямь боится”, – рассудила девушка, шагая вперёд.

Оставшееся пару сотен футов она прошла за пару минут. Вокруг было тихо, ни души. Кайя оглядела красивый дом, сложенный из красного камня. Её вдруг одолели запоздалые сомнения: что теперь делать? Постучаться и зайти? Если там и вправду отсиживается преступник, то ей попросту не откроют двери. Если злодей уже успел убежать – то какой смысл заходить?

А ещё молочница могла вовсе перепутать дома.

От сложных раздумий её избавил самострел, показавшийся в полуоткрытой двери.

– Заходи, – произнёс появившийся следом владелец оружия.

Кайя вздрогнула: этот голос она узнала бы где угодно. Лицо четвёртого насильника ей не запомнилось, а вот его фраза, что-де тот не хочет оказаться на шибенице, произнесённая этим же, чуть хриплым, с забавным акцентом голосом, держалась в памяти крепко.

Зорот. Так его называл приятель.

– Ну! – поторопил девушку Зорот, качнув самострелом для убедительности.

Чародейка ступила за порог. В передней был полумрак, в углу горело всего пара свечей, но даже в их неверном свете можно было понять, что владельцы дома не просто богаты, а сказочно богаты.

На стенах, забранных атласной тканью, висело несколько картин. Пол был облицован малахитовым камнем. Посередине комнаты стояла мраморная статуя, изображавшая человека в мантии с капюшоном. В руке человек держал посох.

– Как ищейки вышли на мой след? – поинтересовался Зорот, не опуская самострел.

Чародейка вздохнула, концентрируясь на желании.

“Хочу, чтобы ты был мёртв!” – уверенно подумала она.

– Я задал вопрос! – Зорот нажал на спусковой крючок, и выпущенный из самострела болт с сухим щелчком вошёл девушке в ногу, чуть выше колена.

Кайя упала. Молча.

– Если не ответишь, следующий выстрел получишь в глаз.

– Traekkart Ehhara!

Девушка могла бы поклясться, что всё сделала образцово! Формула верная, Символ сложен идеально, уверенность в заклинании тверда, как никогда.

Но фиолетовая молния с рук так и не сорвалась, не впечаталась в ублюдка и не превратила его из человека в просто кусок мяса.

Нет же, не “человека”. Из существа, лишь по недоразумению расхаживающего в человеческом обличье.

– Магичка? – насмешливо спросил Зорот.

Кайя молчала. И даже если бы хотела отвечать, то не знала, что сейчас сказать. Магичка ли? Судя по несработавшим чарам, вряд ли. Скорее, кухарка. Или поломойка. Это-то получается всегда.

“Справедливость превыше всего”?! Красивая, но совершенно бессмысленная фраза. Может, когда-нибудь справедливость в виде отлично скользящей верёвочной петли или остро отточенной секиры палача и настигнет ублюдка, но… Сейчас у неё все шансы этого счастливого момента не увидеть.

– Я тебя узнал, – продолжал изгаляться Зорот. – Вот везение! Оттрахал ищейку, кто б мог подумать! Думал, что покончил с тобой тогда… Живучая! – с каким-то странным удовлетворением отметил он. – Ну, ничего. Сейчас я уж прослежу, чтоб наверняка.

Мужчина нагнулся, схватил девушку за волосы и потащил волоком по коридору. Следом тянулся алый след, но крови было немного. Болт, оставшийся в ране, не давал той выплёскиваться, как следует.

Он втащил девушку в кухню, больше Алдаровой раза в три. Здесь было несколько высоких шкафов, два больших разделочных стола с разнообразной утварью и посудой, и две огромные печи. В обеих тлели угли.

– Выбирай, – Зорот широким жестом указал на печи. – В которую тебя?

Кайя пробовала желать ему смерти снова и снова, и всё безрезультатно. Раненая нога, сначала адски болевшая, теперь онемела и перестала ощущаться.

– Молчишь? Ну, тогда пополам, – усмехнулся мужчина. – Быстрее будет. Но сначала позабавлюсь с тобой.

Зорот отложил самострел, распустил завязки на холщовых штанах и одним движением сбросил их. Исподнего на нём не было.

– Тебе ведь понравилось в прошлый раз? – глумливо поинтересовался он, рывком поднимая девушку с пола и разрывая на ней платье.

Кайя охнула: как только она оперлась на раненую ногу, к той мигом вернулась и чувствительность, и боль.

Но только охнула. Ни криков, ни слёз.

Затем она молча вцепилась ногтями в лицо Зорота, стараясь попасть в глаза. Стоя на подстреленной ноге, здоровой она угодила ему в пах, так кстати лишённый защиты.

Мужчина в ответ с рыком ударил Кайю кулаком, со всей силы, сломав рёбро. Девушка ослабила хватку: перед глазами всё поплыло, с каждым вдохом ей как будто вонзали в бок раскалённый кинжал.

Зорот отшвырнул её на стол.

– Сдохнешь медленно, – пообещал он. – Времени у меня много!

Внезапно дверь распахнулась. На пороге кухни стояла Шаттнаара. Пальцы рук её были собраны в подходящий Символ.

Прозвучало заклинание.

Зорот рассмеялся.

– Я тут недавно обзавёлся вот этим.

Он вытащил из-под рубахи изумруд на золотой цепочке.

– Дафаль сопротивлялся, но мне этот талисман был очень нужен! Сопротивлялся, пока не сдох, – уточнил Зорот. – После того, как ты поджарила Барсука, я знал, что мы ещё встретимся. Как видишь, угадал.

Он, не торопясь, взял самострел и выстрелил в Шаттнаару.

Но болт не долетел каких-то пару футов. Раздался треск, как будто порвали кусок холстины, и снаряд рассыпался гроздьями искр.

Целительница усмехнулась. Она была не особо сильна в оборонительных чарах, но однако ж её щит сработал отлично.

– Всё приходится делать руками, – картинно вздохнул Зорот, взял со стола один из кухонных ножей и прыгнул вперёд.

Он ударил Шаттнаару кулаком в живот. Магическая защита развеялась, и второй рукой мужчина вонзил нож в грудь целительницы.

Та упала, молча, обливаясь кровью.

– Вот так, – довольно припечатал Зорот, и тут же, резко выдохнув, свалился на Шаттнаару, лицом вперёд.

У него в спине, слева, торчал узкий нож для чистки рыбы. Кайе несказанно повезло: её единственный удар оказался смертельным.

Удивительно, что справедливость на этот раз оказалась настолько зависима от простой удачи. Какой-нибудь дюйм влево или вправо – и лезвие ножа ткнулось бы в ребро и, не приспособленное для такого дела, наверняка сломалось бы, не причинив Зороту ощутимого вреда. Зато – наверняка разозлив.

Что её ждало бы дальше при таком раскладе, Кайя не захотела даже задумываться. Да и времени на это не было…

Она стащила труп с целительницы и полусела-полуупала рядом с ней на пол.

– Пожалуйста, живи, – прошептала девушка отчаянно. – Я хочу, чтобы ты жила! Yerrha equillia!

Шаттнаара слабо застонала.

– Yerrha equillia! – повторила Кайя, удерживая нужный Символ.

– Ещё, – прошептала целительница.

Девушка повторила исцеляющую формулу семь раз. Рана на груди Шаттнаары затянулась, но вокруг было разлито море крови. Кайя даже успела подумать, что в одном человеке столько не поместится, после чего потеряла, наконец, сознание.


Алдар со стражей заявился всего получасом позже. Зорота, выпрыгивающего из дома ювелира, видела не только молочница. Новый свидетель не только узнал убийцу, но и подсказал советнику, где его можно найти. Не из чувства долга, а за прощение кражи со взломом, совершённой в доме известного скульптора, уехавшего в поисках вдохновения в Аэрдиэрат, эльфийский Город Тысячи Кораблей ещё год назад.

Свою долю добычи пришлось сдать в городскую казну. Алдар сделал вид, что поверил, будто взломщик ничего себе не оставил. Вор сделал вид, что поверил советнику, будто его будут считать совершенно чистым перед законом.

Все разошлись, довольные друг другом. Взломщик поспешил на Рыночную площадь нанять возницу до Визенгерна. Непременно с собственным комфортабельным фургоном и лошадьми, благо, денег хватало с лихвой. В крупном и богатом городе золото можно было потратить с гораздо большей выгодой и интересом. Алдар же с десятком стражников кинулся к дому скульптора.

– Кайя! – выдохнул он, падая на колени возле девушки.

– Так и знала, что на меня-то тебе плевать, – прошелестела Шаттнаара едва слышно. – У неё в бедре засел болт, вытащи. Я сращу рану, на это меня должно хватить.

– А если не хватит? – нахмурился Алдар.

– Тогда она истечёт кровью, – целительница, даже будучи в полубессознательном состоянии, постаралась окрасить голос ехидством. – Но если рану не залечить, это произойдёт обязательно. А с железкой внутри заращивать дырку как-то глупо. Давай!

Советник всё ещё колебался.

– Ты не спеши, – выдохнула Шаттнаара. – Погоди ещё минуты две-три, тогда даже я не смогу помочь.

Это придало Алдару решимости. Одной рукой он прижал бедро Кайи к полу, а другой – стал медленно тянуть металлический снаряд. Тот с омерзительным звуком разрывающейся плоти стал выходить наружу.

– Везёт, что девчонка без сознания, – хмыкнула целительница, приподнимаясь на локтях. – Такую пытку устроил. Одним рывком не можешь выдернуть?!

– Боюсь, – несколько растерянно ответил Алдар. – Вдруг она почувствует?

Шаттнаара закатила глаза.

– Влюблённые мужчины тупеют, – словно сама себе проговорила она.

– Что? Я… Да я не…

– Тяни быстро! – рявкнула на него целительница и умолкла, пытаясь сконцентрироваться.

Переругивание отнимало у неё силы, а сейчас они были нужны для более важной цели.

Наконец, из раны показался наконечник. И кровь, прежде скупо сочившаяся по болту, рванулась ручьём. Шаттнаара тут же продекламировала исцеляющую формулу, один раз, другой, третий… С каждым словом края раны сходились всё ближе, и, наконец, сомкнулись.

Девушка слабо застонала.

– Шрам останется, наверное, – пробормотала целительница, со вздохом облегчения укладываясь обратно на пол. – Вели принести носилки. И нам понадобится повозка, Алдар. Мы пока не можем идти.

– Лучше бы вы не смогли идти сюда, – советник поднялся и ушёл отдавать необходимые распоряжения.

Приказы Алдара исполнялись быстро. Через какой-нибудь час Кайя и Шаттнаара лежали в постелях, у советника дома.

Целительница разглядывала в окно кроны деревьев, безмерно удивлённая, что жива. Она внимательно изучила след от удара ножом, и по всему выходило, что клинок должен был попасть прямо в сердце. Как она творила исцеляющие чары на себя, Шаттнаара не помнила, да и после такого ранения не смогла бы что-либо сказать.

Значит, это сделала Кайя.

Но загадка состояла в том, что подобные раны невозможно исцелить заклинанием Йерры. Ну, быть может, в этом бы преуспел какой-нибудь Архимагистр, но не девчонка, у которой чары начали сносно получаться всего несколько дней назад.

Не найдя никакого объяснения, кроме как “это же Кайя, вокруг неё всегда крутятся загадки”, Шаттнаара откинулась на подушки и прикрыла глаза.

“Хорошо всё то, что хорошо кончается!” – успела удовлетворённо подумать она, прежде, чем окунуться с головой в омут сновидений.

Кайя же в этот момент думала о куда более прозаичных вещах: о хлебе с куском кровяной колбасы, о чугунке каши, или хотя бы о горсти сухарей. Есть хотелось – страсть!

Она догадывалась: это оттого, что после повреждений тело хочет скорее восстановиться. Но сил было всё ещё мало, и поход за припасами на кухню выглядел таким же невероятным, как поход через Полуденный хребет в середине зимы.

Алдар, как назло, куда-то запропастился. Быть может, подыскивает нового помощника. Кайя хорошо помнила обещание порвать в клочки бумагу с её назначением и почти не сомневалась, что советник так и поступит.

“Беспокоится он, видите ли, – с лёгким раздражением подумала она. – Зачем, интересно? Я могу за себя постоять!”

Девушка удовлетворённо вспоминала, как вонзила нож в спину Зорота. События, предшествующие этому, как-то незаметно стёрлись, отошли на задний план.

– Всё-таки я – молодец, – похвалила она себя вслух.

– Вообще нет, – Алдар, заходя, расслышал сказанное. – Во-первых, ослушалась меня и ушла из ратуши. Во-вторых, чуть не погибла. В-третьих, чуть не довела до гибели Шатти. В-четвёртых, лишь каким-то чудом справилась с матёрым бандитом, убийцей! В-пятых… – он задумался, какие бы ещё промахи девушки включить в обличающий список. – Проникла в чужой дом без ведома хозяина, вот!

С каждым следующим “грехом”, Кайе всё сильнее хотелось нырнуть под одеяло с головой и спрятаться там.

– Накажешь меня, да? – покаянно прошептала она, глядя на Алдара.

– Обязательно!

Он пошарил в поясном кошеле и выудил оттуда свиток о назначении помощницей советника.

– Вот!

Клочки пергамента, подхваченные сквозняком, разлетелись по комнате.

– На ужин каша с жучками, – мстительно проговорила Кайя, использовав проверенную уже угрозу.

О раскаянии как-то враз забылось. Алдар между тем разозлился ещё сильнее.

– Да хоть одни жучки! Сегодня на первом этаже повесят решётки. А уходя, я буду запирать дверь. Как только ты через неё выходишь, то тут же оказываешься в… – советник проглотил напрашивающееся слово, – в неприятностях, да! Может хоть так удастся тебя защитить!

– Теперь я – твоя пленница? – недобро прищурилась девушка.

– Считай, как хочешь, – в тон ей ответил Алдар. – Могу и в настоящую темницу устроить. Оттуда уж точно запросто не выберешься! И там уж наверняка безопасно.

– Далась тебе моя безопасность! – Кайя почти кричала.

Она и сама не могла уверенно сказать, приходилось ли ей хоть раз в жизни испытывать такую злость.

– Какая тебе разница, попадаю я в неприятности или нет?!

Алдар смотрел на неё несколько минут. Молча.

– Большая, – наконец произнёс он, выходя из комнаты.

Обещание своё советник сдержал. После обеда заявились целых три подмастерья кузнеца и вмиг приделали к окнам решётки. Они явно ковались для каких-то других домов: на двух были завитушки, наподобие цветочных лепестков, а на третьей – отлитая волчья голова. Все три не вполне подходили по размерам. Парни, устанавливая их, смеялись, мол, припекло советника, раз такая срочность. Поди, обокрали!

Сам Алдар ушёл по служебным делам, не преминув демонстративно защёлкнуть дверь. Кайя, как раз набравшаяся сил, чтобы выйти, наконец, из комнаты на кухню, не менее демонстративно отвернулась.

Утолив голод, девушка отправилась в кладовую, отыскала там мешочек с пшеничной крупой, в котором из-за прожорливых насекомых самой крупы практически не было видно, вздохнула… и отнесла его в помойное ведро. Затем набрала картошки, спустилась в погреб к леднику за мясом и принялась готовить ужин.

Вкусный ужин, из хороших продуктов. Без жучков.

За этим занятием и застала её Шаттнаара.

– Пытаюсь выйти, а дверь закрыта, – рассеянно проговорила она. – Какого рожна тут творилось, пока я спала?

Кайя объяснила.

Целительница ругнулась и подытожила:

– Ну, сам напросился. Теперь и захочет выгнать – так только со стражей уйду. А чего ж? Здесь уютно, тепло, – она одобрительно посмотрела на девушку, отбивающую кусок свинины, чтобы стал помягче, – и кормят вкусно.

Из растопленной печи вылетел раскалённый уголёк. Кайя хотела подхватить его щипцами, но Шаттнаара оказалась быстрее. На уголёк из ниоткуда выплеснулся целый галлон воды, тот зашипел и погас.

– Помогли, спасибо, – недовольно проговорила девушка и пошла за ветошью.

– Перестаралась, – буркнула целительница, разминая кисти. – Кстати, должна поблагодарить тебя.

– За что это? – с подозрением спросила Кайя, искренне подозревая, что дело закончится очередной язвительной насмешкой.

С другой стороны, уж кому-кому, а Шаттнааре позволительно. По крайней мере, девушка обычно бывала не против и не обижалась. Пусть себе ехидничает, если ей нравится.

– За жизнь, – просто сказала целительница. – Ублюдок определённо пырнул меня ножом в сердце. Такие раны смертельны. Я не творила лечебных чар, да и не смогла бы, следовательно…

– Я тоже, – честно призналась девушка. – Рада, что Вам удалось выжить, но я здесь не причём.

Шаттнаара рассмеялась.

– Ну да, конечно, – съязвила она. – Само зажило.

– Но я правда…

– Может, это было не заклинание Йерры, – пожала плечами целительница. – Может, что-то другое. Но оно сработало как нельзя лучше!

Кайя бросила отбивные на чугунный лист, заменявший Алдару сковороду, и обильно сбрызнула загодя приготовленным лимонным соком. Кухня наполнилась лёгким дымком и соблазнительным запахом жареного мяса.

– “Сработало”, – проворчала она. – Понять бы ещё, что именно!

– Мне тоже интересно, – согласно кивнула женщина. – Увы, моих знаний не хватает.

Она проворно цапнула кусок свинины прямо с жаровни и, обжигаясь и дуя на пальцы, стала с аппетитом его уплетать. На пол упало несколько капель мясного “сока”.

– Не горячо? – слегка раздражённо поинтересовалась Кайя.

Ну, почему бы не поесть по-нормальному, за столом, из тарелки?! Можно подумать, кто-то против, или мясо отнимут.

– Я твагю ихшеляюшее жаклинание, – невнятно отозвалась Шаттнаара, проглотив очередной кусок. – Чтобы обойтись без ожогов.

“Удобно! – подумала девушка. – А Стрелой Эххара можно дрова колоть, например. Магия на службе дома!”

– Не думала, что заклинания годятся для любого случая? – по-своему истолковала целительница игру мыслей на лице Кайи. – Совершенно не обязательно, чтобы это был Великий Бой Между Добром И Злом. Помнишь, когда мы познакомились, я лечила пивовару чирьи?

Девушка кивнула.

– Угу. В таком деле без магии никуда, это – правда.

Похоже, она успешно переняла привычку своей наставницы ехидничать по поводу и без.

– Правда в том, – покачала головой Шаттнаара, – что мне было ничуть не сложно помочь человеку. Травяные примочки решили бы вопрос за неделю, а заклинание – за минуту. Шулха – хороший мужик. Прошлой зимой он спас соседского парнишку, провалившегося в полынью. Правда, потом сам же его и отдубасил, сукин сын, – задумчиво добавила целительница. – Чтобы не баловался на льду…

– Ну, получается, для его же пользы, – ввернула Кайя. – А раз так, то можно.

Шаттнаара так и не поняла, всерьёз та говорит или шутит.

– Выходит, зря я за тебя заступалась, когда Алдар думал тебя выпороть? Тоже ведь для пользы.

Девушка призадумалась. Она ничего не имела против наказания “за дело”, особенно теперь, когда освоила исцеляющие чары. И, быть может, всыпь ей советник, это решило бы массу проблем: Алдар перестал бы злиться на неё по всякому случаю. Но с другой стороны… Он бы тогда увидел её обнажённую.

Не то чтобы она стеснялась своего тела или наготы при посторонних. В конце концов, во время странствий с Бередаром, они купались в речках и озёрах, раздеваясь донага и вовсе не интересуясь при этом друг другом. Но одно дело – чародей, который видел её такой с младенчества. Чуть не зарезал, правда, в том же младенчестве, но что ж теперь. Обошлось же!

Другое дело – Алдар. Мужчина.

“Мужчина, который о тебе заботится, доверяет, и для которого ты почему-то что-то значишь”, – услужливо подсказал Кайе внутренний голос.

Следующая мысль вогнала её в краску до самых корней волос. Она вдруг поняла, что хотела бы, чтобы Алдар увидел её обнажённой. Не обязательно на скамье для порки, точнее даже – хорошо бы, если не на ней, а…

Кайя помотала головой, отгоняя некстати нахлынувшие фантазии, и украдкой взглянула на Шаттнаару: заметила ли та? Но целительница была целиком увлечена поглощением второй отбивной. Верно, ей тоже требовалось усиленное питание для наискорейшего восстановления.

– Госпожа Шаттнаара! – стараясь, чтобы это не выглядело слишком непочтительно, воззвала Кайя. – Оставьте хоть одну для советника! Он же вернётся со службы голодным!

Целительница, прекратив на секунду жевать, с отбивной в зубах уставилась на девушку. В таком виде она здорово напоминала собаку, следящую за забредшими в дом соседями. Вроде и знакомые люди, а ухо надо держать востро, и смотреть за всем очень внимательно и настороженно!

– Всё, всё, поняла, – подняла руки кверху Кайя, не выдержав этот взгляд, и пошла в погреб за новым куском мяса.

“Ишь ты! – усмехнулась про себя Шаттнаара. – Заботливая! Интересно, получится ли у них?”

Дожевав, она взяла с жаровни третью порцию. В отличие от Кайи, она точно знала, где находится Алдар, и когда он направится домой. Это удавалось ей, благодаря монетке, с наложенным на неё заклятьем Ранавира. Одну такую Шаттнаара вручила советнику, когда тот отправлялся на поиски тройки насильников.

“Выпей за моё дело”, – сказала она тогда, шутя. Надеясь, что Алдар как раз обойдётся без походов по кабакам, а монетка останется при нём. Так и случилось, ей повезло, причём трижды. Алдар, не зная о том, что монета заговорена, отдал её Кайе, с поручением “купить что-нибудь на обед”. Так Шаттнаара смогла вовремя заявиться в подвал, куда девушку засунули похитители, и в дом скульптора, где над Кайей измывался последний из насильников.

Алдару же, ещё после случая с похитителями, целительница вручила новую монету, тоже с шутками, чтобы тот ничего не заподозрил.

“Так гораздо спокойнее! – подумала она тогда. – И чего я раньше не сообразила про этот фокус?”

Советник вернулся часа через два, когда новая порция отбивных успела не только приготовиться, но и остыть. Вид у него был задумчивый и, пожалуй, слегка растерянный.

– Градоначальник отправляет меня на юг. В Альхану, – сообщил он чуть ли не с порога. – “Для укрепления торговых связей”. На кой… – советник кинул быстрый взгляд на Кайю и проглотил следующее словцо, – зачем ему торговые связи с этим гнилым захолустьем? В Гатвине что, не хватает своей рыбы?

Шаттнаара развела руками. Городской рыбный базар действительно весьма впечатлял и размерами, и выбором товара. Несколько лет назад рыбные ряды располагались на Рыночной площади, среди прочих, но с недавних пор городские власти заставили их переместиться в отдельный закуток, поближе к причалам.

“И подальше от ратуши, – ехидно замечали горожане. – Верно, у господина градоначальника нежные ноздри, к запаху рыбьей требухи не привыкшие!”

Запах в тех рядах, честно сказать, стоял, что надо! Воздух там можно было резать ножом, и не всякий рискнул бы пройти мимо прилавков, где вываливали самую дешёвую (а значит, вовсе не свежепойманную) рыбу. Когда лавочников, торгующих уловом, “выселили” на Причальную улицу, жители Рыночной площади и окрестностей вздохнули с облегчением, буквально. На новом же месте жилых домов было мало, в основном – трактиры, причём такие, где подавали не еду, а только выпивку. Завсегдатаям было всё равно, чем там пахнет по соседству, особенно после второй-третьей пинты.

– Поплывёшь морем? – поинтересовалась целительница.

– Смерти моей хочешь? – усмехнулся Алдар. – Не выношу качку.

– Можно напиться перед входом на борт.

– Угу, и пить, не просыхая, до самой Альханы? – подхватил советник. – Можно. Не думаю, что моя синяя рожа укрепит торговые связи.

– Почему ты? – неожиданно спросила Кайя. – Есть же этот… главный по торговле…

– Сетор? Болван редкостный! – советник помрачнел ещё больше. – Ему бы и ехать, да его жена застукала с соседкой. Так отделала дубиной, что не до посольства.

Шаттнаара нахмурилась.

– Ко мне не приходил. Что, в городе завёлся целитель получше?

– Обложился примочками и лежит дома, – усмехнулся Алдар. – И не придёт, дело-то деликатное. Боится, что узнает слишком много народу. Ко мне прислал доверенного слугу.

– Хорошо, что ты умеешь хранить чужие тайны, – съязвила Шаттнаара. – А то бы уже все узнали.

Советник расхохотался. Он никогда не верил в способность человека удержать что-то в секрете, даже если тот искренне сего желает. Всегда ведь можно выведать, что требуется. Задавать хитрые вопросы, так, что человек запутается в собственной лжи. Напоить. Подкупить. Пытать, наконец. Ещё, говорят, есть заклинания, которые вынуждают отвечать правдиво…

Словом, тайн не бывает.

– Да Сетор – полный придурок!

– Придурок, а при этом – советник бургомистра, – со значением проговорила целительница. – Может, он не так уж глуп, раз заполучил эту должность?

– Ну… не знаю, – безразлично пожал плечами Алдар. – Мне кажется, всё ж таки глуповат. И, кстати, странный какой-то: расхаживает всё время в перчатках. Говорит, боится запачкать руки. Мы с сотником как-то веселились, что он даже в сортире их не снимает, или когда с женой… хм… – Алдар, посмотрев на девушку, осёкся.

– У каждого свои странности, – философски изрекла Шаттнаара. – А вот секрет его ты всё ж таки растрепал. Гляди, выяснит он, у кого в ратуше самый длинный язык, и вызовет тебя на поединок!

Алдар снова зашёлся смехом.

– Сетор? На поединок?! Меня? – простонал он, промокая уголки глаз от выступивших слёз краем портьеры, вполне удачно висевшей у входа в гостиную. – Да свяжи меня по рукам и ногам, я всё равно его одолею, причём с закрытыми глазами!

– Он может выбрать кого-нибудь, кто сразится за него, – вскользь заметила целительница. – Странно, что именно я тебе это говорю, но всё-таки: умей оценивать врага и опасность, которую он для тебя представляет…

– Сетор – не враг, – отмахнулся советник, – а просто недотёпа. Представителя на суд поединком можно выбирать только покалеченным, к слову.

– А почему? – с интересом спросила Кайя.

– Таков закон, – торжественно изрёк Алдар. – Чтобы силы в бою у обеих сторон были равны. Не припомню, чтобы ушибленная башка считалась за увечье. Так что, без шансов. А его “секреты” мне уже вот где, – он коснулся ребром ладони горла. – Вдобавок, сам же и раззвонит… когда ходить сможет. Эх, как не вовремя эта поездка приключилась! – Алдар с досадой хлопнул себя по бедру. – Скоро выборы бургомистра, я как раз хотел побороться за пост!

– А в ратуше знают? – нахмурилась Шаттнаара. – Может потому и хотят тебя сплавить куда подальше?

– Это разве “подальше?” – хмыкнул советник. – Если так, придумали бы что-нибудь поопаснее поездки в рыбацкую задн… эээ… деревню!

– Ну… в добрый путь, – пожала плечами целительница. – Мы как раз с девчонкой усиленно позанимаемся в твоё отсутствие… – она мечтательно потянулась. – Я ещё поживу у тебя, мне тут нравится.

– Кайя едет со мной, – покачал головой Алдар. – Я уже много раз убеждался, что её нельзя оставлять без присмотра. А ты живи, конечно. Держи ключи, – он протянул звенящую связку.

– Что?! – в два голоса спросили Шаттнаара и Кайя.

– Вы слышали, – кивнул советник. – Выезжаем завтра, на рассвете. Ты умеешь верхом? – поинтересовался он у девушки.

Та насупилась.

– Спасибо, что спросил. Нет. И вообще, не хочу я в Альхану!

– Научишься, это легко, – отмахнулся Алдар. – Меня кто-нибудь будет здесь кормить? Где моя каша с жучками?!


Рассвет застал Алдара и Кайю уже в седле. Они покинули Гатвин даже раньше запланированного времени. Советник решил выдвинуться затемно, чтобы до наступления жары уже проехать пару-тройку десятков лиг4.

Девушке много раз в странствиях приходилось вставать очень ранним утром. Но это никогда не доставляло ей удовольствия. Вот и сейчас она хмуро покачивалась в седле на невысокой мохноногой лошадке гнедой масти, прозванной по неизвестной причине Ёлкой.

Таких разводили в гористых землях Хорта, к северу от Гатвина. Лошади эти не отличались особенной красотой или статью, и не умели нестись вперёд, обгоняя ветер. Но зато они могли шагать и шагать без остановки, чуть ли не сутками, преодолевая почти любой уклон, под палящим солнцем или проливным дождём.

Алдар, хорошо умеющий ездить верхом, спал прямо на ходу. Но Кайя, взобравшаяся на лошадь впервые в жизни, заснуть так же легко не могла, как ни старалась.

Ещё ей не нравилось, что эта поездка отнимет кучу времени. По расспросам выходило, что дорога только в одну сторону займёт больше десяти дней.

“Я бы столько нового выучила у Шаттнаары! А вместо этого должна ехать в Альхану, невесть зачем”, – недовольно думала Кайя.

Вечером она даже поругалась из-за этого с Алдаром.

– По какому праву вообще ты указываешь мне, что делать, куда и с кем ехать?! – возмущалась она. – Я – не твоя рабыня! Ты всего лишь нанял меня управляться с домашними делами.

– Я не указываю, – советник был непривычно тих. – Я прошу. Отказаться от поездки я не могу, а оставлять тебя одну в Гатвине – просто боюсь.

– Это почему ещё? – раздражённо поинтересовалась Кайя.

– А что, поводов разве нет? – не выдержав, вспылил Алдар. – Тебя трижды чуть не убили, а ведь и месяца не прошло, как ты здесь объявилась!

Девушка помотала головой.

– Не понимаю. Даже если так – то что с того? Ты теперь начнёшь меня оберегать от всяких неприятностей? С чего бы? Кто я тебе?

– А если начну – это плохо? – советник немного успокоился. – Ты… ну, не чужая же, не посторонняя! Ты для меня что-то да значишь!

– Почему? – быстро спросила Кайя, от удивления тоже переставая злиться.

– Не знаю! – коротко ответил Алдар и ушёл к себе в комнату.

Шаттнаара, молча наблюдавшая за этой “дружеской” беседой, хмыкнула и тоже ушла к себе. Кайе осталось поступить так же, тем более, что дорожный мешок, выданный ей советником, был ещё не собран.

Упаковывать всё, что понадобится в дороге, было привычным делом. Кайя с Бередаром нигде подолгу не задерживались. Если б ей пришло в голову посчитать, сколько дней она провела в дороге, а сколько – на постоялых дворах, в гостевых комнатах трактиров и тому подобных местах, то дороги победили бы с большим перевесом.

Девушка засунула в мешок пару рубах, исподнее и дорожный плащ, в котором она оказалась в Гатвине. Прихватила несколько тряпиц, в которые завернула солидный кусок мыльного корня, любимый нож с кухни, а также – котелок и соль. Из съестных припасов в мешок отправились сухари и большой кусок вяленого мяса.

Поразмыслив, Кайя постучалась к Шаттнааре и поинтересовалась, нет ли у неё каких целебных трав, на случай, если в пути одолеет недуг, а заклинание исцеления вдруг не сработает.

– Думаешь, я всегда ношу их с собой? – рассмеялась та. – По дороге наверняка попадётся ромашка, чабрец или зверобой. В окрестностях Гатвина они растут повсюду. Их отвар можно пить, и им же промывать раны.

Кайя, которая примерно знала, как выглядят означенные растения, молча кивнула.

– Что тебе может ещё понадобиться, так это – заклинание Эльданы, – продолжила целительница.

– Что за заклинание? – немедленно заинтересовалась девушка.

Шаттнаара помолчала секунду, а затем просто ответила:

– Чародейки произносят его после любовных утех, чтобы не забеременеть, если они не желают того.

Кайя густо покраснела. Казалось, щёки буквально запылали огнём.

– Я не собираюсь заниматься ничем таким! – выпалила она.

“Точно?” – ехидно спросил её внутренний голос.

– Твоё дело, – спокойно подтвердила Шаттнаара. – Но чары лучше всё-таки знать.

После того, как заклинание было изучено, целительница извлекла откуда-то простую медную монетку.

– Не потеряй! – строго наказала она, вручив монету Кайе. – Это поможет мне найти вас… если что-то случится.

– Так вот почему Вы так вовремя приходили, когда я попадала в беду! – догадалась девушка.

Шаттнаара кивнула.

– Советнику не говори. У многих мужчин странная блажь – они терпеть не могут, когда мы за них беспокоимся.

– А сами-то!.. – понимающе протянула Кайя.

– На самом деле в беспокойстве за небезразличных людей нет ничего плохого.

– А… – девушка замялась. – Как Вы считаете, госпожа Шаттнаара, я могу быть кому-нибудь… небезразлична?

Целительница улыбнулась.

– Сама-то как думаешь?

– Я не знаю, – быстро ответила Кайя, снова покраснев. – Наверное… да?

– Наверное, – кивнула Шаттнаара. – Иди, собирайся! Завтра у вас ранний подъём.

Сейчас, украдкой глядя на посапывающего в седле Алдара, Кайя размышляла:

“Раз беспокоится, значит я ему всё-таки нравлюсь? Что же это ещё могло бы означать?”

Дорога медленно шла в гору. За спиной остались пригороды Гатвина с богатыми садами, посёлки и хутора со стадами коров и лошадей. Замощённая камнем часть тракта тоже осталась позади: лошади ступали по траве каменистых предгорий Алого хребта.

Хребет уже высился перед путниками. Горы, задевающие вершинами облака, были странного красноватого цвета, и выглядели не слишком приветливо. Кайя с Бередаром не забредали в эту часть мира (зачем бы? Городов здесь не было), и потому девушка понятия не имела, какой путь им предстоит проделать.

Путь этот был, конечно, обозначен на карте. Но Кайя не единожды уже убеждалась, что карты – штука весьма приблизительная. Нарисованная на ней река может иметь совсем другие изгибы и рукава, горы – изменить очертания из-за землетрясений и обвалов, а леса – разрастись с момента составления карт так, что не было никакой возможности соотнести реальность с нарисованной картинкой.

Девушка хорошо помнила, как они, руководствуясь картой, блуждали в окрестностях Рагоррама, всякий раз выходя к одному и тому же озеру, вместо того, чтобы оказаться на тракте. После того, как озеро замаячило за кронами деревьев в четвёртый раз, Бередар с остервенением порвал карту на мелкие клочки. Этим же вечером ей нашлось более подходящее применение: тот костёр горел на редкость ярко.

– Ты вообще знаешь дорогу? – осторожно поинтересовалась она, когда Алдар проснулся и принялся с интересом осматриваться. – Бывал в Альхане раньше?

– Не-а, – беспечно отозвался советник. – Но есть же карты!

– Ну да, – вздохнула Кайя. – Действительно. Поездка затянется на год, видимо?

– Не волнуйся, – Алдар успокаивающе похлопал девушку по плечу. – Мои карты весьма точные.

Скептическое выражение лица Кайи только усилилось, и советник нехотя добавил:

– Их рисовали в своё время под надзором военачальника всего Велленхэма. Там ошибки не будет.

Чародейка озадачено поскребла в затылке.

– Это – точно торговое посольство?

Алдар сделал вид, что не расслышал вопроса.

Вокруг расстилался ковёр из трав. Воздух был наполнен восхитительной смесью запахов, которая бывает только в южных горах, посреди луговины, хорошо прогретой солнцем.

Но через восьмушку лиги Кайя почувствовала, как в эту пряную композицию вплёлся ещё один запах. Одновременно удушливый и сладковатый, он становился всё сильнее.

Девушка скривилась.

– Труп, – коротко резюмировал Алдар.

В густой траве тот лежал практически незаметно. Когда спутники подъехали ближе, с трупа, недовольно крича, взлетела какая-то птица.

– Похоже, воин, – заметила Кайя, спешиваясь.

Молодой, лет двадцати, мужчина был одет в лёгкий кожаный доспех. Луч солнца скользнул по лежащему рядом круглому щиту. В правой глазнице, чуть колеблясь на ветру, торчала стрела с тетеревиным оперением. Оружия нигде видно не было: верно, его прихватил удачливый лучник.

– Едем, – советник даже не стал слезать с лошади.

– Надо сжечь тело, – возразила девушка. – Бередар всегда так поступал.

Она умолчала о том, что чародей оказывал эту милость лишь тем, к чьей смерти был непричастен. Если же на них нападали – разбойники, воины или менее расторопные маги, случалось и такое – Бередар без малейших раздумий оставлял трупы врагов на довольствие дикому зверью и птицам.

– Едем! – повторил Алдар настойчиво. – Что-то здесь не так. Почему тот, кто расправился с парнем, не забрал стрелу? Она денег вообще-то стоит!

Они преодолели ещё четверть лиги, как вдруг мимо советника, промахнувшись буквально на пядь, просвистела стрела, вроде бы – такая же, как они видели в трупе. Намётанный глаз увидел, как мелькнуло чёрно-белое перо.

Алдар мигом слетел с лошади, стянул за ногу Кайю (та даже пискнуть не успела!) и прижал к земле.

– Лежи! – выдохнул он, извлекая меч из ножен.

Примерно определив направление, откуда стреляли, советник осторожно приподнял голову, высматривая врага.

Следующая стрела чиркнула ему по черепу, вырвав клок волос. По щеке и за ухом заструились тонкие ручейки крови.

Алдар припал обратно к земле и грязно выругался, не особо стесняясь присутствия девушки.

– Yerrha equillia! – попыталась наложить исцеляющие чары та.

Удалось неплохо: края раны сошлись, а кровь, прежде бежавшая струйкой, стала лишь редко капать.

Затем Кайя тоже попыталась высмотреть стрелка, но сразу же оказалась буквально вдавленной в траву сильной рукой.

– Куда?! – прошипел советник. – Хочешь стрелу в глаз?

– Мне надо его увидеть, – малопонятно отозвалась девушка.

– Зачем?! – изумился Алдар.

Кайя не ответила. Она размышляла, как отреагирует советник, когда узнает про её способности. Сделает вид, что всё в порядке, что с магами такое бывает? Или в страхе прогонит её прочь? Расставаться с Алдаром ей не хотелось. Но она хорошо понимала, что её “дар” – единственная возможность выпутаться из этой ситуации живыми и, если повезёт, то даже здоровыми.

Не считая царапины на алдаровой голове.

– Нужно отвлечь стрелка, – наконец, сказала Кайя. – Чтобы он выстрелил куда-нибудь, а я тем временем встала и увидела его.

– Да зачем тебе это?! – в раздражении повторил Алдар.

– Так я смогу его убить, – раскрыла карты девушка и извиняющимся взглядом посмотрела на советника, мол, так уж вышло, такая уж я.

Алдар минуту-другую молчал. Затем вздохнул и произнёс:

– Стрелы летят оттуда, – он пальцем указал направление. – Я отвлеку его… собой.

– Не…

– А есть другие идеи? – Алдар не дал девушке договорить. – Не волнуйся, я попробую спрятаться за Ёлкой. За твоей лошадкой, – он усмехнулся, увидев непонимание на лице. – Смотри, не промахнись с заклинанием. Второго шанса нам не дадут.

Советник, не поднимаясь, отполз к лошадям, спокойно стоящим и щиплющим траву, и не обращающим особого внимания на странное поведение людей. Ну, захотелось им полежать на земле, что тут странного?

Новых выстрелов пока не было.

– Давай! – крикнул Алдар, вставая во весь рост.

Кайя приподнялась на коленях и увидела лучника, пожалуй, в четверти лиги от них. Тот почти сразу упал навзничь, но стрелу выпустить всё же успел.

Советник охнул и схватился за плечо.

– Ты же сказал, спрячешься за лошадью, – укоризненно вздохнула Кайя, обламывая стрелу и извлекая зазубренный наконечник.

– Я так и сделал, – Алдар зашипел от боли, но ругаться в этот раз не стал. – Враг попался меткий, ублюдок! Тебе удалось?

Девушка произнесла исцеляющее заклинание и кивнула. Конечно, удалось. Ей почти всегда это удавалось, осечка вышла лишь однажды. Правда, это едва не стоило ей жизни.

– Тебя научила Шаттнаара? – продолжил расспросы советник.

“А что если спихнуть на неё? И повод был! После того, что со мной сделали в Варварских закоулках, любая бы на моём месте захотела научиться убивать чарами”.

– Нет, – вслух возразила Кайя. – Я всегда это умела. Правда, иногда отчего-то не получается.

– Иногда?! – Алдар сел на землю, сорвал пучок травы и принялся вытирать натёкшую из раны кровь. – А как часто получается?!

Девушка потупилась. Солнце скрылось за огромной тяжёлой тучей, и изумрудно-зелёный ковёр из трав сразу же стал серым, мрачным. Под стать настроению.

– Тоже иногда. Ты меня теперь… – она запнулась, голос предательски дрогнул, – …прогонишь?

Советник рассмеялся.

– С чего вдруг?

– Ну как… – Кайя даже растерялась, как можно этого не понимать. – Я же убивала… людей…

– Четверых, с тех пор, как живёшь у меня, – уточнил Алдар, сочтя, разумеется лишь тех, о ком знал. – И это были не очень хорошие люди. Я таких убил не один десяток. Ты что же, считаешь меня чудовищем?

– Ммм… нет, – серьёзно ответила девушка. – Но это – ты, у тебя работа такая.

– У тебя тогда тоже, – усмехнулся советник. – Ты всё ещё моя помощница.

Кайя обрадованно взглянула на Алдара.

– Ты же порвал свиток, на мелкие клочки…

– И что с того? Чтобы уйти с должности, недостаточно уничтожить приказ о назначении. Нужно прийти к старшему и заявить о своём желании… И ещё вопрос, позволит ли он. Я вот, как старший, совершенно против!

– А… Спасибо! – Кайе хотелось пуститься в пляс. – Я больше не подведу!

– Да ты ни разу ещё и не подводила, – развёл руками Алдар. – Кстати. Когда выйдешь на службу, тебе понадобится запомнить несколько условных знаков. Если в присутствии горожан кто-то из советников делает вот так, – он взмахнул руками, развернув ладони кверху, – то нужно его поддержать. Соглашаться со всем, что он говорит. Если так, – ладони развернулись к земле, – значит, немедленно оспорить его заявления и предложить что-то прямо противоположное. Этот жест, – Алдар выставил вверх два пальца правой руки, – означает “молчи”. Этот, – пальцы сжались в кулак, прижатый к груди, – говорит тебе, что назревает что-то опасное, будь начеку.

Движения вызвали боль в недавно залеченной ране, и советник поморщился.

– Ого! – с уважением протянула Кайя. – Целая наука!

– Приходится, – вздохнул Алдар. – Иногда нельзя говорить что-либо вслух при посторонних.

– Даже, если заниматься ерундой? – усмехнулась Кайя. – Ты же меня к серьёзным делам на выстрел из лука не подпустишь.

Советник помрачнел.

– Да ты сама в такие дела влезаешь. Как тебя удержать-то? А там – так: иногда тебя пытаются убить. Если бы это касалось исключительно меня – я б не особо переживал. Знал ведь, на что иду, принимая этот пост. Но ты… Знаешь, Кайя, я… – советник тоже запнулся, – я ведь боюсь за тебя.

– Почему? – быстро спросила девушка. – Почему боишься?

Она села рядом и заглянула Алдару в глаза. Тот легонько, одними уголками губ, улыбнулся.

– Сама догадаешься?

Кайя догадалась.


Алдар обнял её. Девушка коснулась руками его загорелых плеч, ладони скользнули за спину. Она никогда ещё не видела мужчину так близко и так долго. Он посмотрел на Кайю, слегка испытующе, как будто хотел взглядом спросить о чём-то. Глаза девушки ответили.

Их губы соприкоснулись. Сначала осторожно, бережно, словно опасались разрушить это хрупкое волшебство. Затем – решительно, жарко, горячо. Требуя друг от друга всё больше и больше.

Алдар, целуя девушку, бережно уложил её на травы. Там были, конечно, и ромашки, и чабрец, и зверобой, и ещё много других полезных растений. Он запутался в завязках её рубахи, и Кайя нетерпеливо разорвала шнуровку.

Как… Ох, как же, оказывается, человеку может быть… хорошо!..

Она запрокинула голову, подставляя поцелуям шею и грудь. Каждое касание губ Алдара заставляло девушку то покрываться мурашками, то гореть огнём.

Новые чувства захватили её полностью, накрыли с головой, точно морская волна. Она не ждала каких-то невероятных ощущений, думая, что самое интересное – эмоциональные переживания. И с радостью обнаружила, что здорово ошиблась, что может физически наслаждаться близостью с мужчиной.

“Может, дело именно в этом мужчине?” – подумалось Кайе, когда оба они улеглись на ковре из трав, обессиленные, но счастливые.

– Я теперь… твоя? – спросила она вслух несмело.

– Моя, – подтвердил Алдар, любуясь девушкой.

Ветер растрепал её рыжие волосы, разбросал по обнажённым плечам. Мягкая, бархатная кожа словно светилась изнутри.

– Надолго? – она доверчиво, чуть по-детски улыбнулась.

Алдар не отвёл взгляд, как она боялась.

– Надолго, – просто ответил он. – Пока не найдёшь кого-то лучше.

– А если не найду? Ну, если не стану искать? – поправилась Кайя.

– Значит, очень надолго, – рассмеялся Алдар.

– А вдруг ты найдёшь кого-то лучше? – не отставала девушка.

– Помолчи, а? – советник с блаженством потянулся. – Не придумывай глупостей. Зачем мне искать? Ты вот много видела у меня дома… подружек?

Кайя кивнула.

– Не видела. Ты меня обманул с этим, кстати. “Много женщин, зрелых-спелых”, – передразнила она Алдара.

Советник снова рассмеялся.

– Надо же было тебя как-то успокоить.

– Да я и не боялась, – улыбнулась Кайя. – Сразу поняла, что ты – неплохой.

Алдар с нескрываемым сожалением принялся натягивать штаны: пора и в дорогу. Ох, как не хочется!..

– Поняла, ишь ты! – проворчал он, завязывая простой тканный пояс.

Кожаный смотрелся бы красивее и дороже, но советник не любил, когда твёрдая бычья кожа впивалась в тело при езде верхом. Он вообще считал, что одежда должна быть удобной, а не красивой. Оттого никогда не пользовался доспехами, имеющимися в распоряжении у городской стражи, а заказывал их у знакомого кожевника, строго по своему размеру. Знак отличия, который прочие представители городских властей носили с удовольствием, большой медный медальон на шейной цепочке, Алдар брезгливо выбросил в первый же день службы. Не хватало ещё, чтобы в драке его ухватили за эту штуку, сковав движения. Это могло стоить и жизни.

Драк-то хватало. В первое время советник по спокойствию и миру лично возглавлял отряды стражников, резонно полагая, что если не подаст пример борьбы с беззаконием собственным участием, то остальным эта борьба так и останется безынтересной. Тогда-то он и обзавёлся шрамом на лице, да и в нескольких других местах, несмотря на неплохое в общем-то умение биться с оружием и без.

Шрамы Алдара не остановили, он был к этому готов. Многие разбойники, облюбовавшие Гатвин, тогда приуныли и двинулись прочь из города, туда, где блюстители порядка были не столь увлечены собственным делом. Им стало понятно: мелкие раны советника только раззадорят, а крупные поди ещё попробуй нанеси!

Четырежды к нему подсылали наёмных убийц. Три из них под пытками выдали имена своих нанимателей, а четвёртого не удалось захватить живьём: до конца верный кодексу своей Гильдии, он покончил с собой, как только понял, чем оборачивается дело. Но и три показательных казни (один из заказчиков покушения на советника умирал на площади перед ратушей два дня) отбили охоту воевать с Алдаром у остальных.

Кто-то уехал из Гатвина насовсем, а оставшиеся стали умнее. Искоренить воровство, понятно, не удалось, но грабежей стало меньше. Этим в основном занимались пришлые разбойники, ещё не успевшие познакомиться с новыми порядками и новым штатом палачей. Наконец, всё больше стали воровать по мелочи, не обдирая человека, попавшего в оборот, как липку. В самом деле, что такое пара гусей для подворья, где этих птиц полтора десятка? Досадное происшествие, о котором разве что стоит упомянуть, сидя в таверне и попивая эль из кружки, но не более того. Алдар и его стражники на такое почти не обращали внимания. Зато количество убийств сократилось значительно, и каждое становилось для горожан главной новостью, а не обычным событием, как встарь.

– Лучше бы поняла, что все люди плохие, – продолжил мысль Алдар. – Пока некоторые из них не убедят тебя в обратном.

– И ты живёшь по этому закону? – непритворно удивилась Кайя. – Всегда ждёшь от всех гадостей и ударов в спину?

– Не от всех, – помотал головой советник. – Но от многих! И знаешь… – он усмехнулся, – когда готов к такому, то быстрее реагируешь. И не разочаровываешься при этом.

– Значит, и от меня… – девушка не договорила, но Алдар понял.

– От тебя – нет, – уверенно рубанул он. – Я тебе верю.

– Ну… спасибо, – Кайя улыбнулась. – Я тебя не обманываю. Почти, – она рассмеялась.

Советник вопросительно изогнул бровь.

– Прости, пожалуйста, за те деньги, – потупилась тут же девушка. – Я хотела незаметно… А потом вернуть, из жалования. Ты бы даже внимания не обратил!

Поскольку Алдар всё ещё молчал, она повторила, шепча:

– Ну, прости!.. Пожалуйста…

Голос дрожал и прерывался.

– Да я давно простил, – советник обнял её, прижал к себе. – Но ты пойми: воровать – вообще опасно. Тебя могут поймать и избить. А в некоторых местах – просто убить, безо всяких разбирательств. И что тогда? – он вздохнул, ещё крепче обнимая девушку.

– Тогда тебе придётся найти кого-то получше? – с лёгкой ехидцей предположила та, удивительно быстро забыв про недавнее раскаяние.

– Ещё что-нибудь у кого-нибудь украдёшь – найду, – в тон ей ответил Алдар.

Невозможно было понять, шутит он, или говорит серьёзно. На всякий случай, Кайя решила никогда ничего ни у кого не красть.

– И эти твои… способности, – советник хмыкнул. – Ты можешь пострадать из-за них. Если людям станет известно…

– Угу, мне уже говорили, – Кайя понятливо кивнула. – Никто не должен знать. Поэтому я рассказала только тебе и госпоже Шаттнааре.

Алдар нахмурился.

– Шатти, конечно, умная тётка, но мало ли, что ей придёт в голову…

– Я ей верю, – отрезала девушка.

– Ну, хорошо, – податливо согласился советник. – Но старайся всё-таки использовать свои… умения… – он снова запнулся, – когда никто не видит.

– Да я вообще никого не хочу убивать! – вспылила Кайя. – Ты думаешь, мне это нравится?! Думаешь, это – удовольствие?! Но я просто иногда вынуждена!..

– Понимаю, – мягко сказал Алдар. – Не сердись. Просто кто ж тебя ещё предупредит, научит…

– Действительно, – фыркнула девушка, остывая.

Советник легонько поцеловал её в губы.

– Нам пора ехать… – прошептала Кайя, тоже меньше всего желавшая сейчас отсюда куда-то уезжать.

Алдар поцеловал её ещё раз, уже крепче. Девушка обняла его и увлекла вниз, в травы, в ромашки и зверобой.

Так прошло ещё два часа.

– И всё-таки придётся двинуться дальше, – с сожалением вздохнул Алдар. – Альхана ждёт, чтоб ей!

Они собрались, сели на лошадей и поехали в сторону гор, выдерживая прежнее направление. Солнце уже давно перевалило через зенит, но продолжало припекать, то и дело вынуждая путников отхлёбывать глоток-другой воды из походных фляг.

Через несколько минут они вышли к краю луговины, где наткнулись на труп стрелка, о котором, признаться честно, напрочь забыли. Он был в зелёном холстяном плаще, и потому мог бы долго оставаться незамеченным и неуязвимым для ответных стрел. Но не для магии.

Лицо скрывала берестяная полумаска, ставшая уже совершенно бессмысленной. Алдар, не слезая с лошади, поддел её концом меча.

– Вот же сучка! – с удивлением охнул он. – Ну, то есть… э… падшая женщина!

Кайя рассмеялась.

– Сучка, она сучка и есть. – Она прежде так не ругалась, но с удовольствием распробовала новое слово на вкус. – Ты её знаешь?

– Знал, – поправил девушку советник. – В Гатвине недавно ещё существовала отменная школа боя. Сеона, – он кивнул головой на труп, – обучала желающих стрельбе из лука, а её братец, Регарт, обращению с клинком. Занятия стоили недёшево, но оба они были непревзойдёнными мастерами! А потом вроде бы рассорились, свернули дело, и Сеона уехала куда-то… Поговаривали, что в Гильдию убийц…

– А это…

– Это – такое тайное общество, навроде школы. Только учат там не грамоте. Но верно, здесь дело оказалось прибыльнее. Или хотя бы спокойнее, в Гильдии-то, если что нарушишь, свои же порешат. Странно, что мне она попала всего лишь в плечо. Насколько помню, Сеона за сотню шагов могла сбить овода с холки быка! Причём на самом быке не оставалось и царапины. Ты не расстроилась? – с неподдельной заботой спросил вдруг советник.

– Из-за чего? – нахмурилась Кайя.

– Ну… что тебе пришлось убивать, – осторожно пояснил Алдар.

Девушка рассмеялась.

– Убивать? Человека, который хотел лишить нас жизни? Который посчитал, что проще всего сделать это издалека, потому что в ближнем бою с тобой у него было бы меньше шансов на успех? Человека, который… – она запнулась. – Да человека ли, вообще? Если Сеона попыталась убить незнакомого путника, ради кошелька или оружия, да ради чего угодно, что можно купить в лавке на Рыночной площади, то она разве человек?!

Алдар молча кивнул, соглашаясь.

– Я думаю, если человек на тебя нападает или хотя бы хочет напасть и покалечить или даже отнять жизнь, то в это же мгновение он теряет право зваться человеком, – безапелляционно заявила Кайя. – И поступать с ним можно, как… как с диким зверем. Хотя зверь убивает только ради еды, ради собственной жизни, но не чтобы приумножить богатства… Получается, такой разбойник хуже зверя. Мне когда-то это объяснял Бередар, я тогда не очень его поняла, а теперь вот вполне согласна. Так что, нет, я не расстроилась. Ни капельки.

– Но ты ведь только что говорила, что не хочешь никого убивать… – растеряно протянул советник, слегка запутавшись во взглядах девушки на мир.

– Конечно, не хочу! – подтвердила Кайя, почти радостно. – Ясное дело! Что ж здесь непонятного?

Честно говоря, Алдар предпочёл бы разбираться в каком-нибудь хитром преступлении, чем в эмоциях этой девчонки. Даже если свидетелей нет, а потерпевший лжёт, как погонщик лошадей, пытающийся выдать покупателю почтенную кобылу, увидевшую не меньше двадцати зим, за рысака-трёхлетку. Это проще.

Но научиться понимать Кайю, её взгляды, суждения, чувства и переживания, придётся, причём – понимать в совершенстве. Она ему… ну, небезразлична.

“Ага, как же, “небезразлична!” Влюбился, как мальчишка”, – ехидно поправил Алдара собственный внутренний голос.

Ну, допустим, так. Тем более!..

Спутники поехали дальше. Останавливаться не было ни смысла, ни желания: о прославленной лучнице прекрасно позаботятся дикие звери и птицы.

Кайя задумалась о том, как теперь ей себя вести с Алдаром. Они стали близки, во всех значениях этого слова. Но что дальше? Что будет после их возвращения из Альханы? Она, наверное, по-прежнему станет готовить ужины и убираться в доме. Может и вправду вернётся к работе в ратуше, если Алдар разрешит. Но вопросы, связанные со службой, интересовали её сейчас меньше всего. Что насчёт них? Двоих…

Про заклинание, о котором накануне говорила Шаттнаара, она, конечно же, позабыла.

Алдар, украдкой наблюдавший за игрой мыслей на лице Кайи, подъехал к девушке и предложил:

– Перебирайся ко мне.

Он помог ей пересесть.

Кайя обрадовалась. Не так уж важно, что будет с ними когда-то потом. А сейчас – они вместе. Девушка чувствовала животом тепло рук советника, а шею приятно щекотало его дыхание.

Алдарова лошадь, напротив, таким изменениям совсем не обрадовалась, но её мнения не спрашивали. Грустно окинув взглядом седоков, она фыркнула и покорно продолжила шагать по узкой тропинке в гору.

Под копытами шуршали мелкие камешки: тропа была проложена по руслу высохшего ручья, некогда сбегавшего с вершины. По обеим сторонам росли вязы и лещина, перемежаясь с невысокими колючими деревцами, названия которых Кайя не знала.

Спутники остановились на ночной отдых, когда стемнело. Алдар сразу укорил себя за такую оплошность: место для лагеря пришлось намечать большей частью на ощупь, а о поиске дров для костра можно было забыть. Склон горы, по которому они медленно поднимались, был покрыт островками леса, но сунуться в густоту ветвей впотьмах почти наверняка означало бы сломать ногу. А то и шею, если неудачно оступиться и скатиться в какой-нибудь незамеченный овраг.

Кайя, чей опыт путешествий с Бередаром, был значительно богаче, тоже прозевала нужный момент. С чародеем вопрос, как раздобыть немного света и огня, их, понятно, не заботил. Она могла бы начаровать Стрелу Эххара, которая, пожалуй, превратила бы одно из деревьев в пылающий факел. Но едва ли это – хорошая идея: убежать от внезапно начавшегося лесного пожара удаётся далеко не всегда, а сбрасывать со счетов такое развитие событий не стоит.

Уж лучше обойтись без горячего ужина и провести ночь в темноте. Ничего страшного, в следующий раз будут умнее. Лучший учитель – это собственные промахи, верно же?

Между тем, в горах продолжала кипеть жизнь. Было абсолютно темно, но вовсе не тихо. Ночные птицы сменили дневных, и Алдар с Кайей постоянно слышали их крики. В траве что-то (что-то живое?!) постоянно шуршало, отовсюду раздавался треск и попискивание. Из лесочка доносилось глухое ворчание, иногда сменявшееся заунывным воем. В неверном свете звёзд на границе деревьев и трав иногда можно было различить силуэты каких-то зверей. Кайя надеялась, что они – меньше, чем кажутся.

Алдар, нахмурившись (правда, в темноте это было незаметно), извлёк из ножен меч.

– Если начну размахивать оружием – сразу падай на землю. Так не зацеплю, – проинструктировал он девушку.

– А кто там? – дрожащим голосом спросила Кайя. – Волки?

– Какие ещё на хрен волки?! – раздался вдруг голос из темноты, заставивший девушку подскочить на месте, а Алдара – развернуться к источнику звука и принять боевую стойку. – Тут только шакалы! Убери железо, человек! Здесь нет никого опаснее тебя, размахивающего своим ножиком в темноте наобум. Ты ж не видишь ни хрена!

Говорили на Общем Слове, но с каким-то странным, гортанным акцентом. Голос был мужским, низким, но при этом сочным и басовитым. Кайе он напомнил гудение шмеля.

– Кто ты? – требовательно осведомился советник в темноту.

Прозвучало вполне повелительно, но Алдар смазал впечатление, добавив слегка растеряно:

– И где ты?..

Послышался хриплый смех, перемежаемый звоном металла и ругательствами. Затем – тяжёлые шаги. Наконец, приближающееся тёмное, но с неожиданными проблесками пятно обрело очертания: невысокий, коренастый…

–…гном? – удивлённо произнёс советник.

– Дагор из рода Яростного Клинка, – ворчливо представился тот. – Посол королевства Румхир, между прочим. Кой хрен принёс вас сюда? Я уже расположился на ночлег, а тут – шум, люди, мечи…

– Мы бы тебя не побеспокоили, – извиняющимся тоном проговорил советник. – Если б разглядели. Ты ж без огня, – добавил он, пожав плечами. – Откуда нам было знать, что место занято. Я – Алдар из дома Энедаль.

– Энедаль?

– Из Гатвина, – уточнил советник, не без оснований полагая, что это имя вряд ли хорошо известно среди Подгорного народа.

– Моё имя – Кайя, – представилась девушка. – Из этого же дома, – бросив быстрый взгляд на советника, улыбнулась она.

От гнома это переглядывание не укрылось, но своё мнение он решил держать при себе.

– Куда путь держите? – поинтересовался он, усаживаясь прямо на землю.

Доспех, в который он был обряжен, очередной раз звякнул.

– Снимаю его только дома, – пояснил Дагор. – Мало ли. Штука удобная и прочная, не чета вашим кожаным тряпкам.

Металлические пластины были начищены до такого блеска, что в них отражались звёзды. Гнома бы заметили раньше, если бы тот, уже планируя перейти ко сну, не прикрылся холстяным мешком. Иначе пробуждение поутру вышло бы неприятным… и мокрым: роса, собравшись на металле, затекла бы внутрь доспеха.

Да, для путешествия по безлюдной местности, не самое подходящее одеяние, как ни крути. А уж сколько оно весило – оставалось только догадываться. Уж никак не меньше шестидесяти фунтов5.

– Из кожи в Гатвине делают только лёгкие доспехи, – вступился Алдар за честь людского оружейного производства.

– Это и есть лёгкий! – фыркнул гном. – Стал бы я в дороге расхаживать в полном. Так, куда вы?

– В Альхану, – советник рассудил, что делать какой-то секрет из поездки нет никаких причин. – По вопросу улучшения торговли.

Дагор громко расхохотался. Птицы и зверьё озадаченно притихли, пытаясь понять, что это за новый звук, и не несёт ли он опасность.

– Чем с этими рыбниками можно торговать? – отсмеявшись, проговорил гном. – Дрянной городишко, засранный и неухоженный. Даже с вашим Гатвином не сравнить.

– Спасибо, – кивнул Алдар, решив пропустить мимо ушей это “даже”, которое если и обозначало похвалу родному городу, то лишь в сравнении с глубоким захолустьем. – А ты, уважаемый гном, в какую сторону?

– Да туда же, в Альхану, будь она неладна! Они прислали письмо, хотят закупать наше оружие.

Советник удивлённо поднял брови, но Дагор продолжал:

– Я так думаю, пустое дело. Отродясь не слыхивал, чтобы в Альхане водилось достаточно золота. Наши мечи стоят не дёшево, – развёл руками он. – Но король Ринхаг наладил меня в послы, а с королём не спорят.

– Зачем же им оружие? – вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь проговорил Алдар. – С тунцом воевать?

– Так значит, торговля с Альханой всё-таки возможна? – заметила Кайя. – Раз уж Румхир готов продавать им мечи.

Дагор помотал головой.

– Нет же. Наш король – да удлинится его борода бесконечно! – давно уж не в себе. Единственная ценность в том городе – это рыба. Рыбачить они умеют, и делают это хорошо. Но живут бедно, и покупать хорошие мечи им просто не на что. Ты была хоть раз в Альхане?

Девушка кивнула.

– Я там родилась, – сказала она просто.

– Ну вот, – не смутился Дагор. – Раз ты покинула тот город, то тем более не осталось там ничего хорошего.

Кайя рассмеялась.

– Я не выбирала. Мой… хм, наставник увёз меня оттуда, когда мне было три месяца.

– И что, он начал обучать такую кроху премудростям травного дела? – удивился Алдар.

– Бередар был не просто травником. Он был чародеем, – пояснила Кайя. – И начал учить этому меня лет с четырёх. Почти безуспешно, – усмехнулась она. – Я за неделю занятий с госпожой Шаттнаарой научилась больше, чем за годы с ним.

Дагор восторженно присвистнул.

– Вы знаете целительницу Шаттнаару?! Такая, высокая, с длиннющими волосами цвета льна…

– Она живёт в моём доме, – кивнул Алдар. – И учит Кайю магии.

– Чудесная женщина! – с воодушевлением продолжал гном. – Мы как-то крупно повздорили с гостившим кузеном. Так Шаттнаара нас неделю выхаживала. Наше везение, что она как раз проездом была в Румхире. Чары на нас не действуют, так что ей пришлось обходиться без магии, по-простому. Травами, примочками, порошками всякими…

– Да, она – мастер своего дела, – подтвердил советник.

– И ведь денег почти не просила! – судя по интонации гнома, это казалось ему самым удивительным. – Тангор, кузен мой, хотел ей потом подарить большущий гранат, сам нашёл когда-то на Кат-ан-Гвейхир, с мой кулак! – Дагор для убедительности продемонстрировал сжатую ладонь, но людям в темноте оценить размеры было сложно. – Так она отказалась, представляете?! Сказала, обычная цена – две монеты серебром, и не более того.

– Меня она исцелила за одну, – припомнила Кайя. – Один выродок избил меня, ни за что… Бил по лицу, – она машинально потёрла щёку, словно ушибы и синяки ещё саднили.

– Такую милую девчонку – и по лицу?! – неподдельно возмутился Дагор. – Да убить за такое мало!

– Уже… – начала Кайя и осеклась. – Уже спать пора! Завтра – снова в путь…

– И верно! – поддержал девушку Алдар. – Уважаемый гном, ты присоединишься к нам? Лошадь есть.

– Лошадь… – проворчал Дагор. – Мы же пеший народ. Я верхом-то и не умею, считай.

– Никогда не поздно научиться, – заметил советник, расстилая бивачный мешок и искренне надеясь, что под ним не окажется острых камней, колючек или муравейника.

На что там он ляжет – выяснится на ощупь. Если на гнездо насекомых – то завтра, с рассветом, они непременно заявят о себе. Ладно, если муравьи, а то ведь бывает… Алдар, поёжившись, вспомнил, как в детстве наткнулся на земляных ос, и разъярившиеся маленькие твари гнали его до бочки с водой, стоявшей в саду. Он машинально потёр места укусов, хотя с тех пор прошло два десятка лет.

– Дозорного выставлять будем? – поинтересовалась Кайя. – Можно начать с меня.

– Да на хрен оно надо, – махнул рукой гном. – Тут за год, почитай, никого можно не встретить.

– Мы же встретились, – Алдар тоже решил проявить осторожность.

– Ну, дозорьте, коли хочется, – ухмыльнулся Дагор, перевернулся на бок и почти сразу же захрапел.

Кайя уселась на свой мешок и бдительно осмотрелась. Увы, видно было не дальше собственной вытянутой руки.

– Ложись отдыхать, – предложил советник. – Темно же.

Девушка согласно кивнула, расправила свой мешок… перешагнула через него и улеглась рядом с Адларом, обняв его одной рукой.

“И костра никакого не надо”, – подумала она, счастливо улыбнувшись и устроившись поудобнее.

Тепло тела любимого мужчины согревало лучше любого огня. Кайя прижалась к нему посильнее, жалея, что не может обвиться вокруг на манер плюща на могучем буке.

Впрочем, и так было хорошо. Даже очень! Вот бы всегда так засыпать…

Девушка мечтательно закрыла глаза.


Альхана встретила спутников шумом и грязью.

И вонью. Казалось, несвежей рыбой здесь пропахло абсолютно всё, от камней в немногочисленных мостовых до флюгера на крыше смотровой башни.

Стражники на воротах требовали оплатить въездную пошлину – две монеты серебром – за каждого путника. Про торговое посольство они ничего даже слышать не желали.

Пришлось подчиниться. Не начинать же дипломатический визит со скандала?!

– Я сомневаюсь, что ваш бургомистр будет покупать наши мечи, – Дагор досадливо сплюнул. – Но если вдруг каким-то чудом сделка состоится, то каждый клинок обойдётся Альхане на две монеты дороже, чем предполагалось. Золотом, – со значением добавил он.

Но привратники только мерзко ухмылялись, ничуть не впечатлённые такой угрозой. По всему выходило, что въездная пошлина скорее окажется в какой-нибудь таверне, нежели в городской казне. Ближайшая таверна, к слову, располагалась буквально в сотне шагов отсюда, стоило лишь пройти ворота и повернуть налево.

Взглядам свернувших направо почти сразу же открывалась вывеска борделя.

– “Услада путника”, – брезгливо скривился Алдар, прекрасно понявший, что в двухэтажном каменном здании с алыми шторками на окнах располагается вовсе не лавка для желающих отправиться в путешествие.

Уличных табличек, указывающих путь к ратуше, в Альхане не было. Приходилось двигаться наугад: прохожие спутников сторонились и отвечать на расспросы явно не желали. Впрочем, иногда в ответ долетали-таки ругательства. Правда, с безопасного расстояния, когда Алдар с Кайей и гномом уже оказывались достаточно далеко.

Поразмыслив, советник решил, что к зданию, где располагается городской совет, должна вести наиболее хорошо замощённая (или хотя бы утоптанная) дорога. Сообразно этому плану они и действовали, выбирая такие улицы, где глубина большинства ям всё-таки не превышала полуфута.

– Я же говорил, – вздохнул Дагор после очередного “плюх” из-под копыт. Он уже был забрызган грязью самое меньшее по пояс. – Мерзкое место. Уж извини, – добавил он, поворачиваясь к Кайе.

Та вовсе не обиделась.

– Меня ничто не связывает с этим городом, – пожала она плечами. – Я здесь родилась, меня здесь продали чародею, меня здесь хотели выпотрошить, чтобы посмотреть, как устроены младенцы изнутри.

– Кто?! – ахнул советник, от возмущения сильно сжав бока лошади бёдрами.

Кобыла возмущённо оглянулась, но пытаться укусить седока за колено не стала, хотя за такое обращение очень хотелось.

– Чародей же, – спокойно пояснила Кайя. – Ну, Бередар. Который потом пытался меня выучить.

Алдар выглядел окончательно сбитым с толку.

– Ничего не понимаю. Он тебя в младенчестве ку… купил? – для советника уже это звучало достаточно дико. – Чтобы… эээ… – и снова подходящие слова на ум не приходили.

– Изучить, – помогла ему девушка. – Но потом передумал и взял с собой, скитаться по миру вместе. И даже по магической науке немного натаскал. Ну… пытался.

– Ай, каков молодец! Вы, люди, бываете такими заботливыми, – ввернул Дагор с непроницаемым лицом.

Его эта история тоже поразила до глубины души. В Румхире новорождённых не продавали, не отдавали и – тем более! – не пытались убить. В большом гномьем клане всегда есть кому заняться малышом, даже если непутёвые родители от факта появления ребёнка не в восторге, что бывало крайне редко.

А уж замыслить худое против младенца, причинить ему вред, было у гномов чуть ли не самым страшным преступлением. Всего каких-то полсотни лет назад за подобное полагались не денежные взыскания, как в большинстве человеческих городов, а жестокая казнь. Преступника заливали расплавленным железом, стоимость которого в пользу короны предусмотрительно вычитали из доходов рода, к которому имел бесчестье принадлежать казнимый.

Сейчас, конечно, век просвещения принёс свои плоды и в Подгорное королевство. Детоубийцам попросту отрубали голову, а детопродавцам – руку, причём преступнику предоставлялось право выбора, левую или правую.

– И ты никогда не хотела расправиться с этим… наставником? – поинтересовался Алдар.

– Зачем это? – непонимающе нахмурилась Кайя. – Он заботился обо мне, добывал пропитание, защищал…

– А в детстве хотел прирезать, из научного любопытства.

– Ну, не прирезал же, – пожала плечами девушка. – За всё надо отвечать, это верно! Но Бередар ответил за свою попытку убийства. Не своей жизнью, а долгой заботой обо мне… Считаю, плата достойная.

– Дерьмо, а не плата, – осторожно предположил Дагор. – Вот если б ему хотя бы руку оттяпали…

Кайя задумалась. Несмотря на небольшой в общем-то возраст, она уже сталкивалась с разным пониманием справедливости, и видала всякое. Взять хотя бы тех людей на Рыночной площади Гатвина! Они не просто избили двух воришек, они убили их! И все, как один, сочли это вполне справедливым. Даже Алдар.

Вот только имена жертв той кровавой расправы как-то позабылись…

Девушка даже прищёлкнула языком от досады. Она-то думала тогда, что запомнит произошедшее на всю жизнь, как пример возмутительной жестокости. А на поверку вышло, что “пример” уже стирается из памяти, как что-то совершенно незначимое, как досужая байка, рассказанная соседкой.

– Приехали! Это, должно быть, ратуша, – прервал её размышления советник, указав на двухэтажное строение, сложенное из серо-зелёного камня и увенчанное башенкой с колоколом.

На вершине башенки со скрипом поворачивался флюгер, выполненный в форме рыбины, насаженной на пику. Алдар поискал взглядом коновязь, но нашёл только покосившийся деревянный столб, подпирающий балкон, который выдавался над улицей.

Спутники спешились и привязали к нему лошадей.

– Вон отсюда!

Из распахнувшихся дверей к ним спешила грузная, небрежно одетая женщина. На юбке у неё виднелось пятно – не то от вина, не то от рыбы.

– Пшли вон, кому говорю! Здесь вам не конюшня!

– Я – посол гномьего королевства Румхир! – звучно провозгласил Дагор. – Ваш бургомистр писал нам, что хочет встречи.

– А эти? – неприязненно проговорила женщина, махнув рукой в сторону Алдара и Кайи. – На гномов не похожи, ха-ха!

Кроме неё никто не рассмеялся. Даже не улыбнулся.

– Мы из Гатвина, города к северу от вас. По ту сторону гор, – советник неопределённо указал куда-то за спину, не особо заботясь, верное ли направление выбрал. – Привезли предложения по торговле. Бургомистру стоит встретиться и с нами.

Женщина развернулась.

– Ждите тогда, – бросила она через плечо. – Я доложу Эрмадеру.

Приглашения войти не последовало.

– Он найдёт нас в ближайшей таверне, – крикнул вслед гном. – Пошли, ребята, поищем тут место, где можно подзакусить, – повернулся он к Алдару и Кайе. – Если этому Эрма-хрену что-то от нас нужно – пусть сам побегает теперь.

Женщина обернулась так резко, будто Дагор ущипнул её пониже спины.

– Как ты смеешь… – с придыханием начала она, но закончить ей не дали.

– Заткнись, корова, – нахмурился гном. – Если ещё хоть слово услышу из твоей поганой пасти, разрублю пополам, – он быстрым движением отцепил боевую секиру от пояса. – Хоть это будет и непросто, – добавил он, смерив взглядом фигуру.

Женщина, выпучив глаза, начала хватать ртом воздух. Сейчас она была похожа на какую-то особенно уродливую рыбину. А рыбы, как известно, молчат.

Дагор ещё пару секунд поизучал её, а затем удовлетворённо хмыкнул:

– Так гораздо лучше.

Вновь залезать на лошадь он не стал, просто повёл её в поводу. Алдар и Кайя были вынуждены последовать примеру гнома.

– Ты умеешь вести переговоры, – хохотнул советник, рассматривая окрестности.

– С подобными только так и надо, – объяснил Дагор. – Другого обращения они не понимают.

Улица была застроена двухэтажными каменными домами, не такими уж и бедными. Но мостовая пропала, стоило отойти от ратуши на двадцать шагов. Спутники старательно обходили многочисленные лужи. Никто из них, понятно, не боялся воды, но лишний раз наступать в мешанину из глины, грязи и рыбьей чешуи совершенно не хотелось.

Людей на улицах хватало, но все целеустремлённо шагали по своим делам. Не было видно улыбок и приветствий, не слышалось смеха или музыки. Казалось, даже дети, городские сорванцы на одной из площадей, затевали игру в “крысу” не ради удовольствия, а исполняя какую-то обязанность.

– Не удивлюсь, если ближайшая таверна окажется аккурат в Гатвине, – проворчал Алдар.

Тут же ему в нос ударил запах рыбы, но на этот раз – жаренной, и жаренной неплохо! По крайней мере, у советника возникло желание заполучить что-нибудь, пахнущее подобным образом, на обед.

– О, нет, – Дагор проследил за игрой мыслей на лице спутника. – Никакого рыбного меню. Я буду искать таверну, где подают мясо, хоть до вечера!

– А если не найдёшь? – скептически поинтересовалась Кайя.

– Выеду за город и поймаю что-нибудь мясное, – в тон ей ответил гном.

– Давай хотя бы попробуем! – предложил Алдар, во рту которого маковой росинки с утра не было.

Таверна с большой деревянной рыбиной, но без названия, на вывеске, обнаружилась совсем скоро. Запах жареного усилился, но по-прежнему казался весьма привлекательным. С этим согласился даже Дагор.

Внутри было прохладно и пустынно. Спутники выбрали самый чистый дубовый стол с горящим над ним факелом, прикреплённым к стене, и подозвали трактирщика, здоровенного детину, куда более уместно смотревшегося бы в каменоломнях или хотя бы в кузнице.

– Что подать? – лениво поинтересовался тот, подойдя вразвалочку к столу.

– Мяса! – брякнул гном.

– Горячей еды! – Алдар был не столь детальным в желаниях.

Кайя деликатно промолчала, изучая закопчённый потолок.

– Мяса нет, – мотнул головой трактирщик. – Рыба!

Дагор помрачнел.

– Тащи, чем пахнет, – предложил советник. – Кувшин… нет, бочонок красного вина, корзину хлеба ну и воды, для девушки.

– Сделаем, – кивнул детина и так же степенно удалился.

– Как раз к вечеру, видимо, – негромко проворчал голодный и оттого злой Алдар, но трактирщик услышал.

– Зубатка уже поджарилась, чай на запах пришли, – укоризненно пробасил он. – А хлеба нет. Да и кто ж рыбу хлебом заедает?

Вопрос прозвучал наподобие “кто ж на лошадь задом наперёд садится”. Все рассмеялись.

– А чем надо, сударь? – впервые подала голос Кайя. – Посоветуйте нам!

Трактирщик расцвёл. Мало того, что его назвали сударем (а это бывало ой как не часто!), так ещё и спросили совета в той области, в которой он не без оснований считал себя весьма сведущим.

– Зубатку надобно употреблять с рассыпчатым варёным картофелем с мелко изрубленной зеленью, – торжественно проговорил он. – И запивать, понятно, не красным, а белым! Тем более, красное-то у нас так себе, плесневелыми мухами отдаёт, – добавил он себе под нос.

– Соблаговолите, сударь, подать на всех зубатки с картофелем, – решила развить дипломатический успех Кайя. – И бутыль белого вина, конечно. Пожалуйста!

Она не знала, каким ароматом обладают плесневелые мухи, но была уверена, что выяснять это не желает.

– Сей момент, юная госпожа!

Трактирщик – удивительное дело! – скрылся в кухне с такой прытью, каковую нельзя было поначалу даже заподозрить. Вскоре оттуда послышался звон бутылок и стук ножа по дереву.

– Взаправду умеешь договариваться! – одобрительно пробасил гном.

– Моя помощница, – с гордостью кивнул Алдар.

Обещанная рыба и огромное глиняное блюдо с картошкой были принесены всего через несколько минут. Трактирщик, верно, изрубил всю зелень, какая нашлась: картошка под ней еле угадывалась.

Большая – пинт на десять – бутыль зелёного стекла тоже оказалась на столе одномоментно с зубаткой.

– Иэхх! – крякнул Дагор и решительно ухватил самый большой кусок рыбы. – Вкушно! – изумился он через мгновение.

Алдар и Кайя согласно закивали, слишком увлечённые едой, чтобы говорить.

– А вино – дрянь! – продолжил гном, отхлебнув прямо из бутыли. – Эй, трактирщик, есть у тебя пойло повкуснее?

– Можете пройти два квартала в сторону ратуши, там будет лавка виночерпия, – из последних сил сохраняя остатки терпения, отозвался тот. – Выберите любое вино и возвращайтесь, зубатка уже никуда не уплывёт.

С этими словами трактирщик скрылся на кухне и захлопнул за собой дверь, вдвое сильнее, чем было нужно. Дагор хмыкнул и встал.

– Обиделся, ишь! А я схожу… Не сжирайте всё без меня! – попросил он и зашагал к выходу.

– Это как получится, – пожал плечами Алдар. – Лучше поторопись!

Гном вышел, а советник с Кайей продолжили трапезу. Зубатка исчезала с блюда с огромной скоростью, и у гнома действительно были неплохие шансы вернуться к пустому столу.

Однако объесть Дагора дочиста им не дали. Неожиданно дверь в таверну с грохотом распахнулась, и внутрь завалились четыре стражника в лёгких кожаных доспехах. Следом вошла женщина лет тридцати, тоже экипированная. В руке у неё был обнажённый меч.

– Я – Рэйред, капитан городской стражи! – отрывисто проговорила женщина, но тут же была прервана.

– Будущий капитан. Если раньше не повесят, хе-хе.

От дверей таверны раздался негромкий, надтреснутый смешок. Все повернулись туда и увидели, как в залу шагнул ещё один человек.

– Капитанство – вопрос времени, – женщина усмехнулась. – И тогда мы ещё посмотрим, кто будет висеть.

Человек приблизился к столу. Он был одет в жёлтую мантию с широкой ярко-зелёной полосой вокруг талии. Некогда чёрная, а сейчас – серая с проседью борода доставала ему почти до пояса. Крючковатый нос и острый взгляд карих глаз выдавали человека решительного, волевого.

– Я – Эрмадер, правитель Альханы, – проговорил он. – Мне доложили, вы ищете встречи со мной.

– Просим, присаживайтесь, – вспомнил о вежливых манерах Алдар, но правитель уже и сам взял дубовый стул и с видом хозяина уселся на него, царственно отмахнувшись от трактирщика.

– Простите Рэйред, она вечно забывает, что манеры портовой шлюхи плохо сочетаются с приёмом послов, – пожал плечами Эрмадер.

Женщина вспыхнула.

– Я…

– Ничтожество, – подхватил правитель. – Дерьмо вонючее. Шлюха, которая спит с моим братом, и оттого так возвысилась. Я не велел тебя выпороть на площади и выгнать из города только потому, что Соронис очень просил. Замолкни!

Рэйред проглотила готовый сорваться ответ. Алдар видел, как у неё на лице от злобы играют желваки и подумал, что Эрмадеру стоит набрать личную охрану не из числа городских. На всякий случай.

– А зачем Вы берёте в сопровождающие такого человека, господин правитель? – полюбопытствовала Кайя.

Будущий капитан стражи метнула на неё такой взгляд, что Алдар, заметивший это, как бы невзначай слегка отодвинулся от стола. Чтобы, если начнётся бой, действовать быстро.

Эрмадер, казалось, увидел Кайю только сейчас. С минуту он молча изучал её из-под кустистых бровей, а затем неожиданно для послов резко произнёс:

– Твоё какое дело?

Девушка опешила, а правитель Альханы продолжил:

– Распоясались вконец! Женщина в компании мужчин должна открывать рот только с одной целью. Чтобы отсосать. Верно я говорю? – обернулся он к стражникам, стоявшим позади него широким полукругом. – Конечно, верно!

Стражники не посмели согласиться (или не согласиться, учитывая, что их капитаном в ближайшем будущем может оказаться как раз женщина), но Эрмадеру ответ и не требовался.

– Куда катится мир? Один тащит шлюху на пост капитана, другие ведут такую же шлюху в составе посольства. Ты её трахаешь? Как она тебе? – Эрмадер подмигнул Алдару.

Советник на мгновение задумался. Нахмурившись, он старательно пытался подобрать дипломатическую формулировку, выражающую вежливое, но уверенное неприятие репликам, отпускаемым в подобном ключе. Увы, Алдар не являлся подлинным дипломатом и оттого быстро запутался. В голове крутилась невесть откуда взявшаяся конструкция “сообразно королевскому указу, сим устанавливается подать”, странная и сейчас совершенно неуместная.

Замешательство советника длилось, впрочем, недолго. Через пару секунд лицо его прояснилось, а кулак с сочным звуком впечатался в челюсть правителя Альханы.

Эрмадер икнул и сполз со стула. Рэйрэд выхватила свой клинок и скомандовала:

– Покончить с ним!

Алдар вскочил из-за стола и тоже обнажил меч, готовый обороняться, но распоряжение, оказывается, касалось не его.

Один из стражников подошёл к обмякшему Эрмадеру и коротко, без замаха, вонзил дагу тому в живот. Правитель Альханы рефлекторно дёрнулся и снова затих. Под его стулом начала быстро собираться тёмно-красная, почти чёрная в свете факела, лужа.

– Наш бургомистр был не очень вежливым, – Рэйрэд подошла к столу. – Господин Соронис будет управлять городом куда лучше. Но как же вы посмели убить Эрмадера, да ещё прямо на моих глазах?!

– Мы?! – изумлённо воскликнула Кайя, но будущая предводительница городской стражи, чьё капитанство уже не вызывало сомнений ни у неё самой, ни у подчинённых, продолжила:

– Жаль, что я не смогла вас догнать. Будь со мной стражники, поймать преступников было бы проще простого, – она махнула рукой, и четверо мужчин в доспехах понятливо зашагали на выход. – Но Эрмадер был так беспечен, пошёл на встречу без охраны…

Алдар с усмешкой кивнул.

– Расплатишься с трактирщиком? Мы возвращаемся в Гатвин, – повернулся он к Кайе. – Посольство не удалось, в Альхане нечем торговать с нами.

– И это, в общем-то, правда, – проворчала Рэйред. – С чего вы решили, что у нас много золота?

– Наш градоначальник решил, что достаточно, – Алдар скривился. – А ему, конечно, виднее.

– Конечно, – подтвердила капитан стражников с непроницаемым лицом. – Кто мы такие, чтобы оспаривать мудрые и дальновидные действия правителей? Валите уже отсюда! – рыкнула она.

Советник с Кайей встали из-за стола. Девушка с грустью посмотрела на блюдо с рыбой: там осталась примерно половина. Рэйрэд бесцеремонно уселась на один из освободившихся стульев и подтянула блюдо поближе. Казалось, соседство с трупом Эрмадера её ничуть не тяготит.

– Здесь готовят лучшую зубатку в мире, – пояснила она. – Запомните её вкус хорошенько, потому что в Альхану вас больше не пустят.

– Да мы и сами не собираемся возвращаться, – пробормотал Алдар, выходя из таверны.

Он хотел что-то добавить, но спрятавшийся за дверью стражник резко взмахнул рукой, и Алдар, получив по голове дубинкой, обмотанной тряпьём, рухнул, как подкошенный.

Кайя закричала, громко, но совсем коротко: второй удар, лишь малость послабее, предназначался ей.


Камень приятно холодил затылок. Но остальные ощущения были премерзкими: голова раскалывалась, тошнило, пересохший язык распух и царапался, как чертополох, руки… Руки были связаны.

Кайя открыла глаза и огляделась. Четыре стены, дверь-решётка, маленькое окошко под потолком, куда не то, что голову, кулак едва просунуть. По центру комнаты – тяжёлая дубовая скамья на каменном основании с вбитыми чугунными кольцами, в одном углу – ржавое ведро, в другом – глиняная миска, наполненная, вроде бы, какой-то едой. Пахло пшённой кашей, и запах был вполне пристойный, но остальная обстановка… Темница?

По всему выходило, что да. Девушка прислушалась к себе, но, кроме головы, вроде ничего больше не болело.

– Yerrha equillia! – прошептала она.

Сразу полегчало. Улучшилось и настроение: Кайя вспомнила, что она – чародейка, и кое-что может даже со связанными руками.

“Главное, никому этого не показать раньше времени!” – подумала девушка.

Она помнила, что против заклинаний существуют защитные амулеты с зелёными, жутко дорогими камнями. Стоит кому-то из врагов проведать о магическом даре, и на неё наверняка нацепят это сомнительное украшение.

Если оно, конечно, имеется в наличии. Могут ведь и по-простому всадить болт из самострела, даже не открывая решётчатой двери. Или несколько, чтобы наверняка. С одного раза-то не всегда удаётся: Шаттнаара рассказывала, как в спину Алдару выстрелили, совсем недавно, и ничего, выжил!

Алдар!

Где он? Что с ним?.. Кайя осознала, что эти мысли доставляют ей куда большую боль, чем шишка на затылке. Она никогда прежде не беспокоилась о ком-то настолько сильно.

“Хоть бы он был жив!” – прошептала девушка, переворачиваясь на живот.

– Очнулась? – Рэйрэд, звеня ключами, отперла решётчатую дверь и зашла в камеру.

– Я ничего не сделала, – проговорила Кайя, с трудом ворочая языком. – Я ни в чём не виновата!

– Не сделала, – согласно кивнула капитан стражи. – Просто оказалась в неподходящей компании в неподходящее время. На кой Алдар потащил тебя сюда? – с вполне искренним сожалением вздохнула она и сокрушённо покачала головой. – Попала ты в такую историю…

– В какую? – мрачно поинтересовалась девушка, становясь на ноги.

– В плохую, – отрезала Рэйред. – Ты, наверное, успела заметить, что наш бывший градоправитель был… хм… не очень хорошим человеком?

Кайя, безусловно заметившая, что в Альхане вообще наблюдается большая нехватка хороших людей, неопределённо пожала плечами.

– Многие давно хотели его… – капитан снова запнулась, – отставки. Но засранец, – голос её наполнился горячей ненавистью, хотя объект этих эмоций уже остыл, – руками и ногами держался за свой трон! А Альхана страдала, понимаешь? Простым людям от дурацких законов Эрмадера приходилось ой как несладко!..

– Причём тут мы? – подняла глаза девушка.

– Да не причём! – отмахнулась Рэйред. – Просто удачно подвернулись под руку. Удачно для нас, – уточнила она. – И для жителей Альханы, разумеется. Бургомистра надо было уничтожить, другого варианта не оставалось. И спихнуть вину на какого-нибудь случайного чужака. Видишь, я честна с тобой! – капитан протянула Кайе ладонь, но та отшатнулась, брезгливо спрятав руки за спину.

Рэйред не обиделась. Или сделала вид.

– Завтра вы предстанете перед судом, где Алдар должен признаться в убийстве Эрмадера…

– Не дождёшься… сучка! – прошипела Кайя.

Ей страшно хотелось пожелать стражнице смерти, но она понимала: ещё один труп, здесь, в темнице, не решит проблем, а только добавит их. Рэйред умрёт, но что дальше? Где искать Алдара и куда потом бежать? Труп найдут наверняка раньше, чем они выберутся отсюда… и тогда их поймают и будут судить за убийство уже с полным на то основанием. Не по справедливости, но по закону.

– …по неосторожности, – закончила Рэйред, даже не моргнув в ответ на оскорбление. – Твой Алдар встал, чтобы ножом разделать рыбину на столе, поскользнулся на грязном полу таверны, упал на бургомистра… Ужасное невезение, роковое стечение обстоятельств, сама рука судьбы, и всё такое, – капитан стражи усмехнулась. – За подобное убийство у нас отправляют на невольничий рынок… Дослушай, ты, сопля! – взревела она, увидев, что Кайя собирается что-то сказать, и потеряв терпение.

Девушка закрыла рот, рассудив, что послушать действительно стоит. Вдруг эта тварь сболтнёт что-то действительно стоящее, что может помочь выбраться отсюда?

– Вас купит вельможа из Гатвина, с ним уже договорились. Вывезет из города и освободит, – Рэйред быстро успокоилась, рассудив, что сама, окажись в такой ситуации, тоже была бы слегка недовольна. А значит и девчонке простительно…

– Возвращаться в Альхану не советую, – капитан усмехнулась, – но по закону, если хозяин отпускает раба, тот становится свободным и волен делать, что пожелает.

Кайя лихорадочно думала. Возвращаться? Об этом не может быть и речи! Даже в страшном сне…

– Зачем такая сложная… комбинация? – спросила она вслух, хрипло.

Рэйред недовольно скривилась.

– А ты много бургомистров убила за свои… сколько там тебе, тринадцать? Четырнадцать?

– Пятнадцать, – буркнула Кайя. – Как-то не доводилось.

– Ну, может доведётся ещё, – серьёзно заверила её капитан. – Вот и я ещё… ни разу. Первый опыт, знаешь ли. Мне нужно предъявить городу преступника. Думаешь, у Эрмадера в Альхане нет ни одного сторонника? Он тратит не так уж мало золота на своих друзей! Тратил, – поправилась она. – Получится идеально: виновные есть, признание есть, справедливое наказание – тоже есть. И при этом – никакого вреда для вас. Ну, почти никакого. Ночь в нашей темнице подарком не назовёшь, но… с тебя-то разве хоть волос упал здесь? Избили, покалечили? Оттрахали, наконец?!

– Нннет… – протянула Кайя растеряно.

Действительно, ничего такого, что обычно происходит с узницами в темницах. Даже еду поставили.

– Вот именно! – торжественно заключила Рэйред. – Я запретила к вам прикасаться. И так чувствую себя виноватой… ну, немного, – она снова усмехнулась. – Но выбора у меня не было. Вы, не желая того, здорово помогли мне. А я… – капитан пожала плечами, – я за это помогу вам. Помогу выбраться из этой истории целыми и невредимыми. Не считая оскорблённого самолюбия, конечно. Но если вы откажетесь сыграть свою роль… – она многозначительно не договорила.

Кайя вздохнула. По всему выходило, что других вариантов, кроме как следовать плану капитана стражников, у них нет.

Рэйред, внимательно следившая за игрой мыслей на лице девушки, довольно кивнула.

– Разумное решение, – коротко сказала она и вышла, защёлкнув засов на решётке.

Чародейка осталась одна, со своими мыслями. Единственное, что порадовало её, – Рэйред говорила, что роль “неосторожного убийцы” предназначена Алдару, а значит тот всё ещё жив. Может даже сидит в соседней камере и переживает за неё?

Кайя подошла к стене и постучала, а затем затаила дыхание, прислушиваясь. Но ответа не было.

“Его, наверное, держат не рядом, но неподалёку. Навряд ли стражникам хочется ходить по всей темнице, – решила девушка. – Как бы подать ему знак?”

Не придумав ничего путного, Кайя легла на жёсткую лавку и попыталась уснуть. В своих странствиях ей приходилось ночевать и на камнях, и на скалах, и на колючей траве. Но тогда девушка была спокойна душой, и потому легко засыпала. Сейчас же она лишь ворочалась с боку на бок, безо всякого сна.

К еде она не притронулась. Не потому, что боялась отравы: хотели бы её убить – давно бы сделали это, ткнув мечом или сломав шею, пока девушка лежала без сознания. Зачем усложнять дело, подсовывая яд? Хотя, мало ли… Не отраву, а какое-нибудь дурманящее зелье, чтобы сделать Кайю более сговорчивой, могли и подмешать. Но есть просто не хотелось.

Она начала исследовать камеру: вдруг решётка окажется незапертой? Или где-нибудь в углу есть потайной лаз… За этим занятием её и застал тюремщик, совсем молодой, лет шестнадцати, темноволосый парень. Он принёс новую миску с пшёнкой и торчащей в ней ложкой и – неслыханная роскошь для любой темницы, тем более, здешней! – стёганое одеяло.

Увидев, что и предыдущая миска стоит нетронутой, тюремщик слегка растерялся. Затем, рассудив верно, что столько еды одной пленнице будет многовато, без особых колебаний зачерпнул кашу и принялся с аппетитом уплетать, окончательно развеяв подозрения Кайи насчёт пригодности оной в пищу.

– Зря стараешься, – заметил парень, неспешно проглотив ещё пару ложек. – От нас ещё никто не сбегал!

“Может, я буду первой…” – подумала Кайя, но вслух сказала:

– Я и не пыталась. Со мной был мужчина по имени Алдар. Он здесь?

– Мне нельзя говорить узникам про такое, – развёл руками парень. – Посиди уж до завтра смирно, хорошо?

– А то что? – недобро прищурилась чародейка. – Рэйред запретила нас избивать, верно? Что, если завтра все увидят меня в синяках?

С этими словами Кайя пнула коленом скамью. От внезапно нахлынувшей злости она не рассчитала силы, и удар действительно вышел болезненным: ушиб будет заметен.

– Что ты делаешь? – непритворно испугался тюремщик. – Хочешь, чтобы меня отстегали кнутом ни за что?

– Алдар, – требовательно повторила Кайя. – Высокий, темноволосый, со шрамом на лице. Он здесь?

И, видя, что тюремщик по-прежнему не признаётся, она что есть мочи саданула связанными руками по стене. Пальцы пронзила жгучая боль, девушка даже вскрикнула.

“Главное – не перестарайся, – посоветовала она себе в мыслях. – Сломанные руки – это было бы очень неприятно!”

– Здесь, здесь! – торопливо проговорил парень. – Не делай так больше, пожалуйста! Его камера – в конце коридора. Сидит там, целый-невредимый.

– Хорошо, – кивнула Кайя. – Развяжи меня!

Она протянула руки тюремщику. Тот отпрянул.

– Нет! Нельзя!

– Что нельзя, балда? – рявкнула девушка. – Скажешь, что я сама развязалась! Ну же!

До наступления ночи её никто не тревожил. Рэйред больше не приходила, а тюремщик вовсе боялся показаться лишний раз на глаза: мало ли, что эта девчонка ещё учудит!

Кайя, завернувшись в одеяло, лежала в тишине на лавке и долго размышляла о том, стоит ли завтра вести себя так, как просила (“Требовала! Вынуждала!” – поправлял её внутренний голос) Рэйред. Или, быть может, придумать какой-то другой вариант?

Так ничего и не решив, девушка всё-таки уснула: сказались усталость и переживания за Алдара.


Разбудили Кайю только утром. Сопровождать её явились аж четыре стражника, в доспехах, которые можно было бы назвать парадными, будь на них меньше ржавчины.

– Надо было вдесятером прийти, – неуклюже пошутила девушка. – Четверо-то мне всего на один зуб…

Стражники молча окружили Кайю кольцом. Двое сноровисто одели на неё оковы, на руки и ноги, но проделали это без жестокости, даже аккуратно, бережно.

Судя по всему, приказы Рэйред здесь выполнялись неукоснительно.

Суд располагался совсем неподалёку: на площади перед городской тюрьмой. Процесс обещался быть очень публичным. Десятки, а то и сотни горожан ждали зрелища, кто – на грубо сколоченных лавках, кто – стоя (так лучше видно). По центру площади стояла деревянная трибуна – верно, для судьи, или для того, кто исполнит сегодня эту роль. Здесь же, на площади, располагалась добротно сработанная шибеница, чуть поодаль – выложенный закопчённым камнем большой круг с вкопанным посередине каменным же столбом.

В камень были вбиты покрытые сажей кольца, чтобы приковывать приговорённых.

Наиболее сообразительные зрители, увидев, что вязанок хвороста на площади нет, поняли, что казнить огнём никого сегодня не станут, и слегка расстроились. Простое скучное повешение, понятно, ни шло ни в какое сравнение с во всех смыслах ярким, зрелищным сожжением на костре.

Когда Кайю повели через площадь, народ оживился и загалдел.

– Какая молодая ещё!.. Красивая!

– Красивая, а поди ж ты, Эрмадера нашего зарезала и выпотрошила!

– Да то не она была! С ней настоящий убивец был, то его рук дело.

– А девка тогда с какого боку тут?

– Дык она убивца и наладила на это задание! И проследить решила, всё ли гладко пройдёт.

– Ух, змеюка! Под плети её, пока не признается!

– И верно! Да там и оставить! Пусть засекут!

Девушка, надеявшаяся услышать после “молодой и красивой” что-то наподобие “давайте её отпустим, видно, что не виновата”, расстроилась. На поддержку и сострадание со стороны горожан рассчитывать не приходилось. Но, если всё пойдёт по плану, то никакого дела до сочувствия со стороны жителей Альханы, ей нет. Главное, чтобы всё устроилось, как говорила Рэйред. А если что-то не заладится…

“Интересно, по силам ли мне умертвить целый город, если толпа кинется на меня?” – задумалась Кайя.

Её завели в просторную, футов двадцать в длину, клетку и заперли там. Прутья клетки шли нечасто: при желании можно было просунуть между ними даже голову, не особо ободрав уши. Оттого и камень, пущенный чьей-то меткой рукой из толпы, пролетел без помех и угодил девушке точно в лоб.

Этого в планах капитана стражи наверняка не значилось. Боль была не сильной, но из рассечённой кожи тут же заструилась кровь, заливая глаза и нос. Кайя утёрлась рукавом. Исцеляющее заклинание она не использовала, хотя в первые мгновения очень хотелось. Но нельзя было показать, что у неё есть магический дар. Незачем кому-то об этом знать… пока что.

“И так пройдёт!” – решила она.

Народ зашумел сильнее. Кайя на всякий случай пригнулась, ожидая, что за первым камнем последуют ещё, но причина оказалась в другом. В соседнюю клетку вели Алдара.

Советник был бледен, но, вроде, не избит: Рэйред не солгала. На некогда белой рубахе было достаточно пятен, но ни одного – цвета засохшей крови. Он шёл, высоко подняв голову.

На мгновение Алдар и Кайя встретились глазами. Девушке взгляд советника не понравился: какой-то горящий, лихорадочный и… прощальный? Она подумала, не сотворить ли исцеляющие чары на Алдара, и отказалась от такой идеи, по той же причине. Не хватало ещё, чтобы толпа решила, что он – чародей!

Наконец, на площадь, неспешно шагая, заявилась Рэйред и с ней, окружённый десятком стражников, невысокий полноватый мужчина средних лет, с жидкими рыжими волосами, в алой мантии.

Мужчина направился к трибуне.

“Судья, – поняла Кайя. – А может быть даже бургомистр”.

Тем временем в толпе кто-то засмеялся: мужчина, запутавшись в полах мантии, едва не упал на трибуну, в последний момент удержавшись за руку, протянутую Рэйред. Собравшиеся на площади горожане заволновались: к весельчаку с трёх сторон направились стражники. Кайя не разглядела, успел ли тот убежать, но порадовалась: кем бы мужчина в алом ни был, народ его явно не любит.

– Соронис опять нажрался, даже шатается! – услышала она.

Значит, это – новый бургомистр.

– Тишина! – неожиданно зычным басом проревел Соронис, взобравшись, наконец, на злополучную трибуну. – Тихо, я сказал!

На площади действительно стало тихо, не столько из-за требования бургомистра, сколько из-за стражников, по знаку Рэйред начавших бдительно высматривать наиболее шумливых горожан.

– Сегодня, – возвестил Соронис, – мы собрались здесь решить судьбу двух коварных убийц, лишивших Альхану лучшего за последние сто лет правителя! Взгляните на них! – его рука патетично взметнулась, указывая перстом на клетки. – Они пробрались к нам под видом послов из Гатвина, нашего северного соседа. Но мерзавцы не учли: настоящий посол из Гатвина уже прибыл к нам загодя. Потому-то мы сразу поручили досточтимой Рэйред следить за самозванцами, как только они войдут в ворота Альханы. Господин посол Сетор, прошу засвидетельствовать: мы обращались с пленниками учтиво!

В центр площади шагнул высокий худощавый мужчина, одетый в простой дорожный плащ. На руках его красовались чёрные замшевые перчатки, словно бы судилище происходило не в южном приморском городе, а где-нибудь в трёх-четырёх тысячах лиг севернее.

Если бы у Кайи спросили, как можно охарактеризовать господина Сетора одним словом, она бы, не раздумывая, ответила: “Нос”. Этот орган у Сетора был выдающимся, во всех смыслах этого слова, и привлекал внимание куда больше, чем перчатки. Невероятно длинный, с горбинкой и слегка раздвоенный на конце (напоминание о драке на ножах в юности), отчего посол малость напоминал поросёнка, правда – тощего, недокормленного.

Но внешность Сетора сейчас заботила Кайю в самую последнюю очередь. Мысли неслись вскачь:

“Если они хотят представить всё, как несчастный случай, в котором мы замешаны лишь по стечению обстоятельств, то зачем говорят такие слова? Какие ещё “коварные убийцы”?! И этот носатый… Сетор! Это же гатвинский советник по торговым делам! Алдар говорил, что тот отлёживается, поколоченный женой, – припомнила Кайя. – А он, оказывается, рванул сюда вперёд нас! Интересно, зачем? Непонятно!”

В отличие от девушки, советник всё понял и разразился такой бранью, что стражники, позабыв о том, что должны следить за порядком, заслушались с упоением.

Партия была разыграна, как по нотам! Понимая, что тягаться за кресло бургомистра в честном соревновании с Алдаром будет ой как непросто, правитель Гатвина соорудил шикарную, надо признать, ловушку. Ни торговое посольство, ни военная разведка – якобы, настоящая цель путешествия советника в Альхану, о которой бургомистр поведал ему под большим секретом – не имели никакого отношения к реальным замыслам. А Сетор, чтоб ему пусто было, понятное дело, в доле.

Договорились с альханскими, у которых были свои интересы. А он попался в сети интриг, как глупый карась! В результате все получат, что хотели: бургомистр – ещё несколько лет правления, Сетор – наверняка, мешок с золотом, а то и не один, эта альханская сучка – пост капитана стражи и любовника во главе города. И только он, Алдар, не получит ничего, кроме короткого свидания с палачом.

А хуже всего, что он втянул во всё это Кайю.

– Свидетельствую! Недовольства со стороны правителей Гатвина нет, – голос у Сетора был высокий, почти девичий.

– Благодарю, – Соронис кивнул с трибуны. – Обвиняемые! Есть что сказать?

– Да! – Кайя рванулась к решётке, но Алдар громко возвестил:

– Я буду говорить!

Он поднял правую руку, словно призывая слушать, и выставил вверх два пальца.

“Молчи”, – вспомнила девушка условный знак и прикусила язык.

– Признаёшься ли ты в убийстве Эрмадера, лучшего за последние сто лет правителя? – с пафосом в голосе воскликнул Соронис.

– Да! – звучно и чётко произнёс Алдар.

Толпа загудела, забурлила.

– Он признался! – неслось отовсюду.

– Вина доказана! – объявил Соронис. – Тебя казнят. Твоё последнее слово?

– Со мной прибыла девушка, Кайя, – Алдар указал рукой на соседнюю клетку. – Она – малость сумасшедшая, но совершенно ни причём. Я взял её, чтобы поразвлечься в пути… Ну, Вы понимаете, господин градоправитель.

Он отыскал взглядом Рэйред и кивком головы указал на неё, чтобы у Сорониса не осталось сомнений насчёт характера этих развлечений.

– Мне говорили, что Соронис мудр, – продолжил Алдар. – Что он в два счёта догадается, зачем я заявился в Альхану. Так и вышло, – советник покаянно развёл руками. – Что ж, я заслужил казнь. Но уверен, что мудрый градоправитель не казнит невиновную дурочку, весь грех которой состоит лишь в том, что она падка на мужиков и слаба мыслями.

Кайя не верила своим ушам. Какая ещё казнь?! Рэйред же обещала невольничий рынок и последующее вызволение! Почему Алдар говорит не про “несчастный случай”, а представляет всё, будто он и есть настоящий, хладнокровный убийца?!

А затем она всё поняла. Или почти всё.

Не будет никакого вызволения. Рэйред её подло обманула. Убийц приговаривают к казни во всех городах, и Альхана уж конечно не исключение.

На какой-то момент Кайе показалось, что всё это происходит не с ней, что она – просто зрительница в каком-то балаганном представлении. Затем она обрадованно поняла: это же сон! Вот сейчас она откроет глаза, и увидит привычную обстановку своей комнаты в доме советника на Кузнечной площади…

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – послышался голос одного из стражников.

Чтобы привлечь внимание девушки, он несильно ткнул её копьём в бедро.

От неожиданности Кайя охнула. И тут же с горечью осознала, что это – не сон, а самая настоящая явь. Холстяная штанина слегка потемнела от крови, засочившейся из ранки.

– Это – правда? – повторил свой вопрос Соронис.

Кайя бросила взгляд на Алдара. Советник стоял посреди клетки, вытянув руки вперёд, словно обращаясь к толпе. Обе ладони были развёрнуты кверху. В глазах – он не смог справиться с эмоциями – застыло отчаяние и мольба.

“Соглашайся со всем, что говорю!”

– Нет, – мягко прозвучал голос Кайи. – Я – не девка из придорожной таверны. Я принадлежу ему, – она указала на Алдара. – Я люблю его! И на казнь пойду вместе с ним.

На площади на мгновение разлилась такая тишина, что стало слышно, как в лиге отсюда морские волны бьются о скалы. Затем Соронис хрипло, с каким-то подвыванием и всхлипами, расхохотался.

– Да она и впрямь сумасшедшая дура!

– Я же говорил, – проворчал Алдар, подтверждающе хмыкнув.

Оказывается, он всё это время не дышал.

– Дело решено! – Соронис уже отчаянно скучал по кувшину, наполненному дорогим делорским вином, и оттого перешёл от пространных речей к кратким сентенциям. – Этого казнить в огне через два дня, – он указал пальцем на Алдара. – Считая сегодняшний!

– Эту, – палец переместился в сторону Кайи, – на невольничий рынок, как случайную соучастницу. Мы не убиваем невиновных! – довольно подытожил градоправитель и сошёл с трибуны.

Медный кувшин, сказочно красивый, наполненный до краёв рубиновым, с волшебным терпким запахом, вином уже призывно стоял у него перед глазами.

Неожиданно его самым бесцеремонным образом ухватили за рукав.

– Какого хера? – прошипела Рэйред, стараясь, чтобы никто из стражников, почтительно шагавших в десяти футах от них ничего не расслышал. – Зачем столько ждать?!

– Почтеннейший господин Сетор попросил, – почти пропел Соронис, не замедляя хода. – Он пожелал присутствовать при казни, но задолго до приезда запланировал, что сегодняшний и завтрашний дни проведёт у одной… хм… особы. Еле на суд вырвался! – хохотнул он.

Капитан стражников с досадой скрипнула зубами.

– А его сраная шлюха не может денёк подождать?

– Откуда я знаю?! – начал терять терпение градоправитель. – Сетор очень любезно упрашивал назначить сожжение Алдара именно на послезавтра. Не мог же я отказать нашему новому другу?

Он выразительно похлопал ладонью по карману мантии. В нём что-то явственно звякнуло.

Всего лишь жест, конечно. Понятно же, что любезная просьба в такой карман просто не влезет.

– Сотня? – презрительно бросила Рэйред и всё-таки не удержалась от удивлённого присвиста, услышав ответ.

– Три.

– Надеюсь, она того стоит, – проворчала капитан.

– Госпожа Бонсага стоит много больше! – с восторгом подхватил Соронис и тут же прижух.

Рэйрэд смотрела на него с неприкрытой яростью.

– Сетор рассказывал, – пролепетал градоправитель, чувствуя, как под этим взглядом у него слабеют ноги, и дважды споткнувшись на ровном месте.

Капитан городской стражи сделала вид, что ничего такого не заметила.

Бонсага, стало быть. “Услада путника”. Да, об этой госпоже ходили легенды! Надо полагать, она была известна далеко за пределами Альханы, раз уж гатвинский советник не преминул назначить встречу.

И ведь как-то убедил её! Рэйред знала: эта… распутная дама (назвать ту честным словом “шлюха” язык как-то не поворачивался) была изрядно переборчива в свиданиях, сама выбирала, с кем готова встретиться, и проделывала это не чаще пары раз в месяц. А очередь из желающих к ней растянулась на несколько лет. Да, говорили, что и мужчины, и женщины в обители госпожи Бонсаги в “Усладе путника” сходили с ума от удовольствия!..

– Выгнать её из города, – решила Рэйред. – В ближайшее время разберусь с этим развратным клоповником. Всыпать плетей на площади и выгнать. А имущество этой королевы шлюх, конечно, в казну!..

Капитан прекрасно понимала, что можно одержать победу в борьбе с одним борделем, но не с одним из древнейших способов заработка. Но отказывать себе в удовольствии раздавить именно этот бордель она не хотела и не могла.

Незачем её Соронису туда шляться.


Кайя сосредоточилась.

Убивать всех, собравшихся на площади, вовсе не обязательно. Когда Алдара поведут обратно в темницу, вокруг будет всего несколько стражников. Достаточно прикончить лишь их, и советник сможет убежать.

Время потекло медленно, тягуче, точно мёд, который переливают из бочонка в кувшин поменьше. Клетки с узниками открыли почти одномоментно.

– Топай давай, – стражник с копьём поддал Кайе под зад, на этот раз – просто ногой, обутой в грязный кожаный сапог.

Цепи на ногах ходить, в общем-то, позволяли. Делая маленькие шажки. Девушка обернулась, нашла взглядом Алдара. Тот молча качнул головой.

“Без тебя решу, что мне делать!” – подумала Кайя раздражённо.

Она прекрасно поняла, зачем советник пытался выставить её простой шлюхой. Сознаться в убийстве Эрмадера, взять вину на себя, но выгородить её. Мол, девка случайно оказалась в это втянута.

“Но мог бы меня спросить, хочу ли я оставить его палачу, а сама – уйти!”

Кайя вздохнула.

Не мог. После вчерашней таверны у них не было ни единой возможности перекинуться словом, даже секундной.

Она окинула взглядом стражников вокруг Алдара и явственно, отчётливо, чуть ли не вслух пожелала, чтобы все они упали мёртвыми.

– Да ты будешь двигаться, дрянь?! – прорычал копьеносец, схватил девушку за плечи, сильно встряхнул, а затем – отвесил затрещину, такую, что зазвенело в ушах.

Верно, после суда бить пленников уже дозволялось.

Но “дрянью” овладело полнейшее чувство отчаяния и безысходности. Даже если бы её всю сейчас избили или истыкали копьями, ей было бы всё равно.

Потому что не сработало. Потому что Алдара – её Алдара! – уводили в темницу, у неё на глазах, чтобы послезавтра утром привязать к столбу и развести под ногами костёр, а она ничего не может с этим сделать.

Ничего?!

– Traekkart Ehhara!

– Что ты там бормочешь?! – стражник снова пнул её, лишний раз не церемонясь, со всей силы.

Кайя упала лицом вперёд да так и осталась лежать, в луже со зловонной, с запахом протухшей рыбы, водой.

И чары не сработали. Надеяться больше не на что.

– Хока! Бери её в охапку и неси на рынок, – дал указание десятник. – Сама, вишь ты, не идёт! И не смей больше лупить, а то цена упадёт.

Стражник перехватил копьё поудобнее и с ругательствами нагнулся над Кайей. До невольничьего рынка было рукой подать, но тащить на себе наглую девку, скованную по рукам и ногам (а значит, вес из-за цепей увеличился) совершенно не хотелось. Увы, десятник шагал рядом и бдительно следил, чтобы у той не испортился товарный вид.

Торговля людьми шла вяло. Время близилось к полудню, и большая часть рабов была уже распродана, остались самые негодные и слабосильные. Распорядитель надрывался изо всех сил, нахваливая их достоинства (по большей части выдуманные), но собравшиеся покупатели лишь брезгливо морщились, а то и откровенно смеялись над этими попытками.

Хока швырнул Кайю на деревянный помост и подозвал торговца.

– Десять золотых, – коротко сообщил он. – Рэйред скажу, пять, разницу – пополам.

– Десять?! – распорядитель скептически оглядел лежащую девушку, наклонился, пощупав мускулы на руках и ногах, помяв ягодицы. – Да её и за пять вряд ли возьмут! Спроса сегодня мало.

– Так придержи до завтра, Дольг! – рявкнул стражник. – Мне тебя учить?!

– Кормить её до завтра ты будешь?! – не остался в долгу работорговец. – И так сплошные убытки!

– А ты не корми, пусть поголодает. Сговорчивее станет! – ухмыльнулся Хока и тут же осёкся.

К помосту подошёл старичок, невысокого роста, в ярком стёганом халате. От узора на ткани, красных, жёлтых и синих кругов и квадратов, соприкасавшихся краями, рябило в глазах. Он был совершенно лыс, зато с длинной, до пояса, седой бородой. В двух местах борода была перехвачена ленточками, столь же яркими, как и фигуры на одежде.

– Сколько просишь за девчонку, Дольг? – надтреснутым голосом проговорил старичок.

– Пятнадцать золотых, господин Нафтир, – с лёгким поклоном ответствовал распорядитель. – Девушка – что надо! Умеет шить-вышивать, готовить, петь и танцевать. Мечтает попасть в услужение какому-нибудь хорошему купцу, такому, как ты! Девственница! – понизив голос до заговорщицкого шёпота, добавил он.

Названный Нафтиром тихо засмеялся, мелко тряся бородой.

– Откуда ты про всё это знаешь, Дольг? – отсмеявшись, поинтересовался он. – Я же видел, девчонку только что приволокли. Аль мысли наловчился читать?

– А ты посмотри, уважаемый Нафтир, какие у неё пальцы, – не растерялся распорядитель. – Длинные, тонкие! С такими пальцами – и не шить? А что готовит хорошо – так не худая ведь, как жердь! Видно, кушала неплохо!

– Ладно-ладно, – прервал его купец. – Сам разберусь, на что сгодится. Девушка, ты читать умеешь? Я – картограф, в моём деле грамотные слуги полезней будут.

– Умею, – безразлично отозвалась Кайя.

– А писать?

– И писать, – тихо подтвердила та.

– Двадцать монет! – встрял Дольг. – Грамотные завсегда дороже идут.

– Ой, брось, – поморщился Нафтир. – Они завсегда дешевле, потому как норова у таких больше.

Распорядитель пожал плечами.

– Ну и что? Выпорешь разок – и весь норов как рукой сымет.

– И то верно… – Нафтир задумчиво осмотрел девушку. – Ну, давай так: дам тебе восемь… ну, ладно, десять золотых! Только потому, что я такой добрый нынче. В путешествие готовлюсь, с Фарухом отплываем завтра, на рассвете!

Распорядитель и Хока радостно переглянулись, но всё же сделали ещё одну попытку:

– Двенадцать…

– Десять! – в голосе старичка прорезались стальные нотки. – Или оставляю её вам, кормите, пока покупатель не найдётся. Хорошо кушает, говоришь? Вот когда она на десять золотых наест, вспомнишь моё предложение, а я уже в тысяче лиг отсюда плыву… – он хехекнул.

– По рукам! – излишне торопливо воскликнул Дольг. – Клеймить сам будешь, или мне расстараться?

– Да уж расстарайся, – Нафтир со вздохом полез в кошель, висевший на поясе. – Я ж тебе золотом плачу!

– Сделаем, – проворчал распорядитель и полез в повозку, стоявшую чуть поодаль, искать рабское клеймо.

Когда раскалённое железо прижали к плечу Кайи, она лишь молча вздрогнула, но не закричала и тем более – не заплакала. Ей по-прежнему было всё равно.

Кожа затрещала, в воздухе разнёсся запах палёного мяса, и Дольг отвёл руку с клеймом.

Кайя подняла изумрудно-зелёные глаза на Нафтира. Было в них что-то такое, отчего тот слегка смутился и отвёл взгляд.

– У меня дома имеется мазь от ожогов. Она уймёт боль. Пойдём!

Девушка покорно двинулась следом. Она не оглядывалась по сторонам и не запоминала дорогу. Ей было без разницы, куда её ведут, где находится дом купца и что с ней в этом доме сделают.

– Я – не просто купец, я – картограф. Исследую мир, – рассказывал по дороге Нафтир. – Экспедиция уже готова, мы отплываем завтра. Хочешь знать, куда?

Кайя не ответила и не заинтересовалась.

– В Ратторию! – Нафтир довольно потёр руки. – Давно хотел отправиться этим путём. Твои обязанности на корабле: готовка еды, уборка моей каюты, стирка и починка одежды, ну и ночные утехи, конечно же.

Он бросил на девушку быстрый взгляд, но та снова не отреагировала на сказанное, продолжая механически перебирать ногами, делая шаг за шагом и смотря в одну точку.

– Какая-то ты… молчаливая, – раздосадованно заметил Нафтир. – Мне такие не нравятся. Будешь молчать и ходить с такой кислой миной – продам тебя в первом же порту. В бордель! – уточнил он, пытаясь вызвать у девушки хоть какую-то реакцию.

И снова безуспешно. В бордель – так в бордель. Хоть в каменоломни. Да хоть на казнь.

На казнь?!

Кайя оживилась. Всего-то и надо – дождаться, когда снимут оковы, убежать от старика и заявиться через два дня утром на ту площадь. Попытаться перебить стражников, которые будут караулить Алдара. Конечно, безуспешно: без своих способностей она не справится даже с одним, а там их окажется с десяток, не меньше. Её схватят и, наверное, казнят вместе с Алдаром.

Что ж, в лучший мир они уйдут вместе. Отличный план!

“Ага, проняло-таки!” – довольно подумал Нафтир, заметивший перемену в настроении девушки, но неверно её истолковавший.

– Мне трудно идти в цепях… господин, – тихо произнесла Кайя и с мольбой посмотрела на купца.

Но у того был немалый опыт в обращении с невольниками.

– Оковы снимут только на корабле, когда Альхана скроется из виду, – непреклонно отрезал он. – Чтобы не было соблазна улизнуть.

Девушка снова поникла. Нафтир, внимательно следивший за игрой мыслей на лице невольницы, понял, что не ошибся: та хотела устроить побег.

“Возможно, придётся браться за плётку чаще, чем хотелось бы”, – безрадостно подумал он.

Применять силу, по крайней мере, по отношению к заведомо слабым, Нафтир не любил. Но другого способа добиться послушания он не знал. Раньше невольники сбегали от него с завидной регулярностью, прихватывая порой золото или другие ценные вещи. С рабским клеймом на плече жизни в Альхане им не было, но никто и не рвался остаться в этом городе. Наоборот, беглецы с радостью нанимались на корабли, отплывающие как можно скорее и как можно дальше. Капитану такого судна грозил немалый штраф, но ещё надо было постараться и доказать, что бывший раб уплыл именно с ним. Словом, дармовой матрос (беглецы соглашались работать за еду) радовал капитана куда больше, чем возможный штраф – пугал.

После четвёртого такого побега Нафтир ожесточился: мало того, что он покупал этих людей за золото, так те ещё и обворовывали его напоследок. Брали, что подворачивалось под руку. На второй этаж дома, где находилась опочивальня хозяина, никто подняться не решался: порядок там охранял неподкупный страж, прирученная степная кобра. Но каких-нибудь ценных мелочей хватало и внизу, где располагалась лавка с книгами, картами и, конечно, рыбой.

Пятого купленного им невольника, мальчишку лет пятнадцати, он избил плетью сразу же, как тот вошёл в дом, просто так, “для острастки”. Оковы с него не снимались два месяца, и всё это время Нафтир кнутом и пряником, буквально, доносил одну простую мысль: не подводи, не обманывай, и жизнь твоя в этом доме будет вполне достойной.

Через два года мальчишка стал в лавке приказчиком. И Нафтир полагался на него, как на самого себя: этот – не обманет и не предаст.

– Хватит мне тоску разводить! – с раздражением проворчал купец. – В конце концов, сама виновата! На невольничий рынок порядочные люди не попадают. На чём тебя поймали? Кошельки таскала небось?

Кайя отрицательно мотнула головой, но смолчала, и ничего больше в защиту своей добропорядочности не предприняла. Кошельки – так кошельки. Всё равно.

– Вот! – назидательно подытожил Нафтир, сочтя молчание утвердительным. – Значит, поделом! Теперь будешь знать, что такое справедливость.

Девушка думала, что ничто не сможет вывести её из мрачной отрешённости, но, как видно, ошибалась. Слова купца подстегнули её, словно плёткой. Она даже задохнулась от ярости и возмущения.

– Справедливость? – обманчиво-тихим голосом проговорила она, останавливаясь и в упор глядя на Нафтира. – Ты что-то смеешь говорить про справедливость?

Старик, поражённый столь быстрой переменой в настроении рабыни, даже попятился.

– Нет в вашем дерьмовом городе никакой справедливости! Меня и моего друга оболгали, обманом заманили в ловушку, навесили поклёп, обвинив в том, чего мы не делали, притащили на судилище, исход которого предрешили заранее, и приговорили!

Голос её становился громче и громче, последние слова она почти прокричала Нафтиру в лицо. Встречные прохожие с опаской косились на девушку.

– Думаю, справедливости в мире вообще нет, – уже тише закончила она. – Я видела, как обращался с рабыней один выродок, хозяин бродячего цирка. Ты тоже будешь меня бить плетью?

– Если понадобится, – не стал кривить душой Нафтир. – Врать ты, смотрю, горазда! Коли тебя осудили – значит, было за что.

Кайя фыркнула.

– И ты ещё заикаешься о справедливости… Кстати! – её озарила идея. – А не хочешь узнать, в чём меня обвинили?

Девушка понизила голос почти до шёпота, чтобы произвести большее впечатление.

– В убийстве вашего бургомистра! Мол, вонзила кинжал ему в брюхо! И знаешь, что? Это правда. О, как это было… приятно!

Купец, опешив, в ужасе отшатнулся.

– Проворачивать клинок… медленно, водя из стороны в сторону. Чтобы Эрмадер запомнил и почувствовал каждый миг своей кончины, – Кайя мечтательно прищурилась. – Таков уж был заказ! Мы в Гильдии всегда соблюдаем условия…

Девушка надеялась, что напуганный Нафтир теперь поспешит избавиться от такой невольницы, бросит её. Что такое потерянные десять золотых по сравнению с возможностью быть убитым в собственной постели чудовищем, в обличье девчонки? Может ещё и взыщет с работорговца потом…

Но просчиталась. После упоминания о Гильдии убийц купец, вопреки ожиданиям, не ужаснулся ещё больше, а с облегчением рассмеялся.

– Говорю же, врать горазда, – почти радостно подтвердил он свой вердикт, унимая дрожь в коленях и незаметно смахнув испарину со лба. – Гильдия, как же! Что б ты знала, все члены носят клеймо. Два нескрещённых коротких клинка и руна. А у тебя на плече я что-то не видел такого, когда ставили знак рабства. И они не треплют всем подряд о своей… хм… работе.

– На другом плече… – сделала слабую попытку Кайя, но уже поняла, что легенда провалилась.

Нафтир развеселился ещё больше.

– Ну, попугала – и хватит. Топай давай! – он дёрнул за цепь, сковывавшую руки девушки.

Кайя вздохнула. Ей пришла в голову ещё одна мысль.

– Если ты снимешь с меня оковы этой ночью… – она внутренне содрогнулась от омерзения, – я тебя отблагодарю… мой господин! Выполню любое твое желание, и устрою такое, о чём ты даже не мечтал!

“Какая разница, – подумалось ей. – Лишь бы убежать, а потом заявиться к Алдару на казнь. Всё равно меня там убьют, а значит нет резона беспокоиться, что произойдёт этой ночью. Зато мы умрём вместе, раз уж жить вместе не получилось!”

Кайя посмотрела на купца взглядом, полным похоти и соблазна (по крайней мере, она надеялась, что это выглядит именно так).

Но то ли сказалась нехватка опыта в этом деле, и взгляд вышел каким-то неправильным, то ли у хозяина были другие планы, но Нафтир только досадливо отмахнулся.

– И так выполнишь мои желания, – хмыкнул он. – И не раз. Путь по морю не близкий, будешь радовать меня каждую ночь, а не одну-единственную. Оковы сниму, когда Альхана скроется из виду. Я всё сказал.

Девушка окончательно поникла головой и за весь оставшийся путь не произнесла ни слова.

– Собери её, Раваль, – буркнул купец, заводя Кайю в лавку. – Она плывёт со мной. Будет плохо себя вести – можешь выпороть.

Не дожидаясь ответа, Нафтир двинулся вверх по лестнице, в свои покои. Знал: Раваль не подведёт.

– Сделаем, хозяин! – жизнерадостно кивнул невысокий курносый паренёк с чёрными, как смоль, прямыми волосами, из-за прилавка. – Как тебя зовут? – повернулся он к девушке.

– Какая разница, – безразлично откликнулась Кайя. – Зови, как хочешь.

– Хм, – Раваль призадумался. – “Какаяразницазовикакхочешь” – это слишком длинно! Какое-то заморское прозвище.

Девушка, неожиданно даже для себя, усмехнулась.

– А “хи-хи” – это вообще не имя, – притворно огорчился паренёк. – Ну, скажи-скажи-скажи, – он молитвенно сложил руки, – должен же я как-то тебя называть!

– Кайя.

– Привет, Кайя! – паренёк выбрался из-за прилавка, заваленного картами и книгами. – Я – Раваль. Но ты можешь звать меня “хи-хи”. И не бойся, насчёт “выпороть” – это хозяин больше пугает! Разве можно бить такую крошку?

Кайя вздохнула. Её не раз уже избивали. А ещё, было дело, насиловали, стреляли в неё из лука и самострела и за малым не прикончили, тоже не единожды.

Выходит, всё можно. Битьё – далеко не самое плохое из всего, что ей выпадало.

Раваль заглянул в её глаза и понимающе вздохнул.

– День выдался неудачным, да?

Поскольку вопрос был риторическим (мало кто сочтёт удачным тот день, когда тебя продают на невольничьем рынке), паренёк продолжил:

– Не переживай. Большая часть твоих бед – позади! Скоро тебе обязательно повезёт!

“Это вряд ли! – подумала Кайя. – Алдара казнят, а я ничего не могу с этим поделать. Какое уж тут везение…”

– Ты поплывёшь с хозяином в Ратторию? Ну вот же, уже везёт! А я тут остаюсь, закопанный по самую макушку в свитки.

Судя по голосу, паренёк отнюдь не считал свою долю тяжкой.

– Поплыву, – обречённо вздохнула Кайя.

– Вот видишь? – Раваль дружески хлопнул её по плечу. – Смоешься из Альханы – это ли не удача?! Скажу по секрету, – он понизил голос, – городок этот – одна большая куча дерьма! Если тебя отсюда увозят – надо радоваться.

– А сам отчего не уедешь?

Кайя не то, чтобы заинтересовалась, скорее спросила из вежливости. Парень вроде неплохой, вон как старается её развеселить, хотя совсем не обязан это делать.

– А у тебя такой штуки нет? – Раваль закатал рукав просторной рубахи.

На правом плече темнело клеймо, уже чуть стёршееся, но всё равно хорошо различимое.

– Вот и у меня есть, – парень вздохнул, ведь ответ и на этот раз не потребовался. – На выезде из города стража проверяет, свободный ты или нет. Можно попытаться сбежать на корабле… но этот путь не для меня. Тошнит при одном взгляде на эти посудины, – заговорщицки подмигнул он. – А на волнах, в открытом море, поди, вовсе не выживу.

“Интересно, а как я переношу путешествие морем?” – задумалась Кайя.

– Но мне у хозяина неплохо, – продолжил Раваль. – Я даже немного серебра сумел скопить! Только – тсс! – он приложил палец к губам. – Нам монеты не положены вообще-то. Не проболтаешься?

Девушка отрицательно помотала головой.

– Вот и ладненько, – парень извлёк из сундука, стоявшего у стены, приличных размеров дорожный мешок. – Итак, что нам надо?

– Провизия? – робко поинтересовалась Кайя.

– На борт загрузили вяленое мясо, воду, пшено, сухари и сушёные овощи, я сам утром проверял. Изысканных обедов из этого не сделать, но хозяин привычный. Столько морей объездил! Он сказал, зачем тебя берёт?

– Готовить еду, убирать каюту, стирать и чинить одежду, – добросовестно перечислила Кайя и запнулась. – И… ну… ночью.

Раваль помрачнел. Несколько мгновений он смотрел на девушку молча, а затем произнёс:

– А ты… не хотела бы, да? Ладно…

Он подошёл к дубовому шкафу и залез в самую глубь. Долго искал что-то, бормоча ругательства, а затем извлёк с нижней полки маленький флакончик тёмного стекла.

– Вот, держи! Будешь подливать хозяину вечером в вино или хотя бы в воду, по две капли. Декокт отбивает всякое любовное желание и дарует крепкий сон. Если тебя с этим поймают… – Раваль задумался, – ну, наверное, шкуру спустят. Только ты меня не выдавай, ладно?

– Не выдам, – твёрдо ответила Кайя. – А откуда у тебя это?

Парень помрачнел ещё больше.

– Надо. Не спрашивай.

У девушки от изумления брови поползли на лоб.

– Нафтир что, и тебя… и с тобой… – она запуталась, стараясь выразить вопрос как можно деликатнее.

– Сказал же, надо! – грубовато ответил Раваль, но быстро остыл. – Я здесь не хозяин, а раб, – уже спокойно добавил он. – А рабов не спрашивают, чего им хочется… и чего не хочется. Ты – девица? – неожиданно сменил тему парень.

– Что? Я да… нет, – невпопад проговорила Кайя. – Уже нет.

– Ну надо же, – Раваль усмехнулся. – А с виду и не скажешь. Слушай! – воскликнул он. – А у тебя нет желания потрахаться? Меня твои цепи не смущают, даже наоборот. Ну, раз уж всё равно…

– Нет, – твёрдо сказала девушка. – Я принадлежу другому мужчине. И его собираются казнить, – здесь её голос дрогнул. – Так что, нет. Ты же не станешь силой… – она не договорила.

– Не стану, не бойся, – Раваль успокаивающе поднял руки.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Кайя.

Девушка вдруг остро осознала свою уязвимость. Способность постоять за себя при помощи магии пропала, и она теперь постоянно будет в полной зависимости от любого человека, кто окажется посильнее.

То есть, практически от всех.

Беззащитна! Эх, надо было выучиться хотя бы с ножом обращаться… из лука стрелять…

– А за что его казнят? – поинтересовался парень, скорее, просто, чтобы что-нибудь сказать. – Твоего… мужчину.

Кайя рассказала, опуская лишние подробности. Раваль задумчиво взъерошил пятернёй волосы.

– Дела-а, – протянул он. – Глупостей вы натворили, конечно… Как можно верить властям?! Руку на отсечение даю, эта сучка-капитанша наобещала твоему Алдару с три короба! Мол, признаешься – отпустим, ещё и крендельков завернём на дорожку.

– Алдар умный, он бы в это не поверил, – возразила девушка.

– Ну значит тобой шантажировала. Твоя жизнь в обмен на признание, например.

– Нельзя было ему признаваться! – с горячностью воскликнула Кайя.

Раваль фыркнул.

– Ну ты и бестолочь! Этим он тебя спас! Если бы я кого-нибудь любил, то поступил бы ради неё также. Наверное…

– А мне что теперь делать? – жалобно спросила новоиспечённая рабыня.

Слёз в её глазах не было, но голос дрожал и прерывался.

“Почему я ни разу в жизни не плакала?” – подумалось вдруг ей.

– Жить, – просто ответил Раваль. – Плыть с хозяином в Ратторию. Сбежать там с корабля, – это прозвучало так буднично, будто для самого парня было плёвым делом, мол, сам сто раз бегал, и все удачно. – Постараться выжить. Свести клеймо. Вернуться через пять лет и отомстить. Ну, как тебе план? – он улыбнулся и потрепал Кайю за волосы.

Девушка несмело ответила улыбкой.

– Если бы ты избавил меня от этого, – она потрясла цепями, – я бы попробовала спасти Алдара. Или хотя бы умереть вместе с ним.

– Спасти – как? – изломил бровь Раваль. – Ну, допустим, я выкраду ключ от оков у хозяина, он мне доверяет. Как ты освободишь Алдара? Как только тебя поймают… а тебя точно поймают, ты займёшь место на соседнем костре! Ты этого и добиваешься? Но тогда получится, что его жертва была напрасной…

Кайя потупилась. Она не обдумывала происходящее с этой точки зрения. А ведь действительно: Алдар отдаёт свою жизнь ради неё, а она может сделать этот шаг бессмысленным. Любимый человек дарит ей возможность жить. И это – его последний, прощальный дар. А она…

Девушка растерянно смотрела на Раваля, словно ожидая, что у того есть отличная идея, как решить все её проблемы лёгким и простым способом. Идея, как оказалось, действительно была.

– Перекуси пока.

Парень достал из очередного шкафа шмат свежего хлеба, кусок копчёной рыбы и глиняную кружку. Следующей была извлечена полупустая бутыль с вином.

– Это – хозяйское, – довольно проговорил Раваль, поглаживая ладонью стекло. – То есть, хорошее.

– Делорское? – понимающе спросила Кайя, припомнив “подарок” советнику от Тагриза.

Парень, разливая бутыль, рассмеялся.

– Ага, размечталась! С севера, из Велленхэма.

– Дом Линденгер, – прочла девушка этикетку.

– Понятия не имею, где это, – пожал плечами Раваль. – Но по вкусу ничего! Эй, – спохватился он, – а тебе не рановато?

Кайя молча, в пару глотков осушила кружку и перешла к еде. Парень молча смотрел, как она жадно поедает хлеб и рыбу, а когда те закончились, озвучил вторую часть своего плана:

– Теперь тебе надо поспать. Ложись здесь, – он шагнул вглубь лавки и открыл маленькую дверь под лестницей.

Девушка заглянула туда и увидела небольшую, но уютную каморку. Тут стояла кровать, застеленная тканым покрывалом, на стене висело несколько рубах, а под ступенчатым потолком тускло горела масляная лампа.

– Это – моя опочивальня, – усмехнулся Раваль. – А также гостиная и гардероб. Ложись, не бойся, никто тебя не побеспокоит. Я пока соберу тебя в дорогу. Когда понадобится – разбужу.

Кайя хотела протестующе возразить, мол, сама должна собираться, но… кровать выглядела так соблазнительно, а сон предыдущей ночью на тюремной скамье в камере назвать комфортным было никак нельзя.


Нафтир сдержал слово и разомкнул оковы на Кайе только, когда Альхана скрылась из виду. Море было неспокойным… ну, по мнению девушки. Мореходам оно, верно, казалось чуть ли не зеркально гладким. По крайней мере, на небольшие волны, что споро разрезал корабль, никто из команды не обращал внимания. Купец расхаживал по верхней палубе быстроходной шхуны с таким видом, словно вёл в бой непобедимую армаду кораблей.

Раваль напротив, едва стоял на дрожащих ногах, свесившись за борт, и тихо стонал.

– Ты же говорил, что останешься в лавке, – Кайя подошла поближе и с жалостью посмотрела на парня.

В каморке Раваля она проспала почти до рассвета, затем были торопливые, заполошные сборы, и вот – она уже на корабле.

К счастью, волны и качка не наносили ей ощутимого урона. После отплытия у Кайи не было свободной минутки, чтобы перекинуться с Равалем хоть словом. Сначала один из матросов, здоровый детина, длинноволосый и длиннобородый, повёл её по кораблю, показывая, что где находится. Не для того, чтобы ей стало интересно, а исключительно с практическими целями: невольница хотя бы должна знать, где хранятся продукты и находится камбуз. Как иначе ей готовить обеды?

Экскурсия продлилась недолго: матрос постоянно подгонял девушку, потому как и своих дел у него хватало. Кайя еле-еле успевала запоминать обстановку.

Затем Нафтир приказал вымыть дочиста его каюту. На шхуне не было места роскоши, но опочивальня хозяина всё-таки оказалась довольно большой и уставленной мебелью, уже успевшей покрыться слоем пыли. Капитан корабля попытался заставить Кайю выдраить и палубу, но купец неожиданно воспротивился, твёрдо заявив, что он платит команде золотом, но рабынь поставлять не намерен, и посему уважаемые мореходы должны сами решать свои вопросы чистоты и порядка.

Но и одной каюты Нафтира девушке хватило за глаза. Она провозилась с уборкой несколько часов, потому что цепи с неё поначалу так и не сняли, и наводить порядок получалось непривычно тяжело.

– Хозяин… распорядился… – прошептал Раваль между двумя приступами отчаянной тошноты.

– Это жестоко, – Кайя вздохнула. – Несправедливо. Впрочем, справедливости в мире не бывает, это я уже уяснила.

“Но какая польза от парня в таком состоянии?” – подумалось ей.

– Он сказал… привыкну… смогу… а ему нужен… доверенный помощник…

– Yerrha equillia! – прошептала девушка, отчаянно желая, чтобы исцеляющие чары удались.

Ей никто не говорил, что заклинание годится для таких случаев, но попробовать-то стоило? Шаттнаара вон даже чирьи исцеляла магией.

Раваль повисел на борту ещё секунду, а потом удивлённо распрямился:

– Что это было?

Верх и низ неожиданно заняли причитающиеся им места, а содержимое желудка перестало неудержимо стремиться наружу.

– Тихо, – шикнула Кайя. – Полегчало? Значит, если станет хуже – находи меня.

– Ты – целительница? Магичка?! – шёпотом восхитился парень. – Здорово! Спасибо, Кайя!

– Не выдай только, – взмолилась та.

– Ясное дело! Могла бы и не просить, – обиженно насупился Раваль, но тут же снова посветлел лицом:

– Как же здорово! В морских путешествиях определённо есть радость!

Неожиданно его снова согнуло.

– Что, опять? – удивилась Кайя. – Так быстро?

Едва ли она сможет творить исцеляющие чары постоянно. Парень, к счастью, отрицательно мотнул головой.

– Хозяин смотрит, – тихо пробормотал он. – Пусть думает, что мне так же хреново.

Девушка понимающе кивнула. В странствиях с Бередаром она никогда не притворялась захворавшей, но много раз видела, как это делают служанки в тавернах и на постоялых дворах, чтобы тем поручали поменьше работы.

Когда Нафтир, наконец, спустился вниз, Кайя вздохнула с облегчением. Ей в присутствии купца было неуютно.

– Расскажи про здешние порядки, – попросила она Раваля.

Тот хмыкнул.

– Только с чужих слов. До сих пор хозяин, к счастью, не таскал меня на борт. Шхуна называется “Стрела”, она принадлежит Фаруху, он же и капитан. Ходит по морям лет двадцать. Последние десять – с любовницей, её зовут Эссада. Она была травницей в Альхане, а потом как-то с Фарухом подружилась, и теперь они вместе. Ей лучше на глаза не попадаться. Злая, как собака!

– Такая уж плохая? – усомнилась Кайя, но Раваль серьёзно ответил:

– Если хоть десятая доля того, что я слышал, правда, то да. Всем на корабле заправляет она. Вообще-то твой хозяин – Нафтир, а не капитановы шлюхи – с сомнением протянул парень. – Но, если Эссада попросит, тебя отдадут ей на растерзание, не задумываясь.

– Вот уж вряд ли! – усмехнулась Кайя. – Капитан Фарух хотел заставить меня вымыть палубу, но Нафтир ему отказал.

– Эх, – Раваль вздохнул. – Это лишь для того, чтобы ты не умаялась к ночи, чтобы были силы для… ну, ты понимаешь. Сонное бревно хозяину без надобности.

Девушка вспыхнула.

– Ну, об этом ему долго придётся упрашивать!

– Он не упрашивает, он берёт, – покачал головой Раваль. – Если будешь отказываться – в дело пойдёт плеть.

Парень помолчал мгновение, а затем тихо спросил:

– Ты же не потеряла вещицу, что я тебе дал?

– Н-нет…

Кайе на мгновение показалось, что флакон остался в доме купца, в Альхане. Но затем она вспомнила, что припрятала его на камбузе, в мешке с крупой.

– Хорошо. Используй это! – Раваль с облегчением выдохнул.

– Эй, девка! – услышала Кайя грубый визгливый окрик. – Тебе заняться нечем? Так иди сюда, я найду дело!

Она обернулась и увидела высокую худую женщину средних лет, остроносую и с тёмными прямыми волосами до плеч. Взгляд карих глаз у той был цепкий, колючий.

– Я служу только господину Нафтиру, – с достоинством ответила Кайя. – Сами делайте свои… дела.

Женщина переменилась в лице: недовольная гримаса стала откровенно злой.

– Ах ты, дерзкая тварь! Сейчас ты у меня получишь!

– Господин Нафтир уплатил за неё десять золотых, – негромко, но веско обронил Раваль. – Не пришлось бы тебе выплачивать их хозяину, за порчу рабыни, Эссада…

Женщина, названная Эссадой, остановилась, как вкопанная. Служанок Нафтира, без разницы – новых или старых, она никогда не боялась. И не стеснялась продемонстрировать им свою власть всякий раз, как купцу случалось оказаться на борту “Стрелы”, то есть, за последние десять лет – четырежды.

Но доверенный приказчик… это – другое дело. Накричать на него нельзя – ещё пожалуется Нафтиру. Приказать матросам выпороть его – тоже не выйдет, хозяин у него один, и здесь действует только его воля.

А купец её недолюбливал, она это тоже хорошо знала. И понимала, на чьей он будет стороне, случись какой спор.

– Раваль, – она расплылась в улыбке, фальшь которой заметила даже Кайя. – Как хорошо, что ты напомнил мне про это! И впрямь, десять золотых – приличная сумма! Очень не хотелось бы её потерять.

Парень молча кивнул.

– Интересно, что такого в этой маленькой дряни, что Нафтир отвалил за неё столько золота? – продолжила Эссада, лучезарно улыбаясь и даже не стараясь говорить потише. – Может, она столько всего умеет, что портовые шлюхи позеленели бы от зависти?

– Придержи язык, Эссада, – поморщился Раваль.

– А то что? – агрессивно поинтересовалась та.

– А то скажу хозяину, что ты меня домогалась, – не моргнув, ответил парень. – Он передаст Фаруху, за обедом Интересно, ревнивый ли у нас капитан?

Женщина снова переменилась в лице, но, больше ничего не произнеся, развернулась и ушла, покрикивая на матросов.

Раваль выдохнул.

– Старайся не попадаться этой стерве на глаза, – вздохнул он. – Чем-то ты ей не приглянулась.

– Уж поняла, – проворчала Кайя. – Кстати, насчёт обеда. Что бы ты хотел?

– Ты видела припасы? – рассмеялся Раваль. – Выбор небольшой.

– Тем больше причин соорудить из них что-нибудь вкусное! – улыбнулась девушка.

Но “вкусное” едва ли получилось бы: на камбузе не оказалось ничего похожего на очаг. Кайя в растерянности побродила по комнатушке, задумчиво переступая через мешки с крупой и разбросанную по полу посуду, вывалившуюся из шкафов при качке, и вернулась на палубу.

Трое матросов сидело ближе к корме, в тени грот-мачты6. Они по очереди черпали одной глиняной кружкой из пузатого бочонка, стоявшего в центре компании.

У штурвала стоял сам капитан. Девушка, поколебавшись, подошла к нему.

– Господин Фарух, – проговорила она негромко.

Тот повернулся.

– Господа на берегу сидят. Я – капитан Фарух, запомни!

– Простите, – неподдельно смутилась Кайя. – Капитан Фарух, скажите, пожалуйста, есть ли на корабле возможность готовить на огне? Я не нашла…

– Что? Огонь?! – перебил её Фарух.

Он почти кричал.

– Какой тебе огонь на судне? Ты башкой двинулась?!

Матросы вокруг бочонка начали заинтересованно вытягивать шеи.

– Я должна приготовить обед для хозяина, – начала оправдываться Кайя, но капитан продолжал яриться.

– Пошла вон, дура! Чтоб я тебя больше не видел.

– Но…

– Вооон!

Воздух разорвал сочный звук затрещины. Кайя отлетела на несколько шагов и упала на спину. Щека пылала. Судя по ощущениям, кожа на ней лопнула, но зеркал поблизости не было.

Неожиданно девушку подняли за плечи и поставили на ноги так быстро, будто бы она взлетела.

– Капитан, бить девчонку – последнее дело, – с укоризной пробасил здоровый бородатый матрос, который давеча показывал Кайе корабль.

Фарух не ответил, посчитав спор с простым моряком ниже своего достоинства. С другой стороны, лишний раз злить команду тоже не хотелось. Известно же: чем дальше в море, тем меньше заметна разница в званиях между капитаном и обычным мореходом. Бунт его люди не подымут, и за борт не швырнут, но толку от перебранки уж точно не будет. Пусть себе заступается за девчонку, коли желает. Глаз на неё положил, что ли, и хочет оттрахать, когда Нафтир заснёт?!

Бородач тем временем оправил на девушке рубаху, которая слегка задралась во время падения.

– Мы не держим очага на судне, – спокойно добавил он. – Понимать же надо, один уголёк – и прощай, “Стрела!” А если до берега далеко, то все мы пропали.

– А как же вы обедаете? – подняла на него глаза Кайя.

– Сухарями и солониной, – усмехнулся матрос. – Когда – только сухарями. Если идём вдоль берега – пристаём и разводим костры там.

– Трудно вам, наверное, – посочувствовала девушка.

Она примерно представляла, сколько должен съедать крупный мужчина, выполняющий тяжёлую работу на свежем воздухе, чтобы не протянуть ноги. В пересчёте на сухари выходило очень много.

– Привычные, – махнул рукой детина. – Но спасибо на добром слове. Тебя как звать-то? Я – Торрен.

– Кайя.

– Красивое имя! Что оно значит?

Девушка задумалась. Шаттнаара однажды сказала ей, вырастешь – узнаешь. Но… она же уже совсем взрослая! А всё ещё не узнала… Вдруг это важно?

– Просто имя, – проворчала Кайя.

Вокруг, сколько хватало взгляда, простиралось море. Ничто не указывало на близость хоть какой-нибудь суши. Солнце стояло высоко, золотя волны.

– Сегодня мы к берегу не пристанем, да? – девушка уже догадывалась, каким будет ответ. – Что же мне подать хозяину на ужин?

– Мы ведь едва отплыли! Кроме хлеба и солонины, в трюме полно овощей, которые нужно оприходовать, пока не успели испортиться. Сумеешь накрыть прямо-таки королевский стол, учитывая обстановку, – Торрен обвёл рукой окружавшее их синее безмолвие. – И не забудь про вино.

– О, да! Вино! – Кайя обрадовано вспомнила, что при помощи бокала напитка есть шанс ускользнуть от сомнительного удовольствия ублажать старика.

Тем более, что именно ублажать она не умела. Её опыт в таких делах был весьма небогатым и ограничивался лишь одним мужчиной, которого она по-настоящему, неожиданно для себя самой, полюбила и которому хотела доставлять удовольствие.

“Может быть, произойдёт какое-то чудо, и Алдар останется жив…” – с надеждой прошептала Кайя, глядя в небеса.

Вроде всё шло так, как и замыслил советник: она в безопасности (ну, по крайней мере, ей казнь не грозит), и уже вдалеке от Альханы… Но девушку не покидало стойкое ощущение, что происходящее – неправильно. Что именно она где-то в чём-то ошиблась, и теперь всё пошло наперекосяк.

– Что же я сделала не так… – тихонько вздохнула она.

– Опять ты у меня под ногами путаешься, шваль! – раздался визгливый женский голос.

Эссада прошагала рядом, демонстративно зацепив Кайю плечом, хотя на палубе места хватило бы для десятка марширующих стражников. Она несла капитану пинту эля: Фарух не любил вино.

– Представляешь, такая наглая шлюшка! Дерзит, лезет всюду, ругается, – громко нажаловалась ему Эссада.

– Неправда! – выкрикнула девушка и прикусила язык.

Такое поведение ей только навредит.

– И тупая, к тому же, – подхватил Фарух, беря из рук женщины большую глиняную кружку и делая огромный глоток. – Искала, где у нас очаг! Спалит ещё “Стрелу”… Тебе кто дал право пререкаться с моей женщиной, девка? – повысил он голос. – Если она сказала, что ты ей надерзила, значит, так и было!

– Не было! – возмущённо возразила Кайя, не удержавшись.

– Ах, так? Торрен, принимай штурвал!

Капитан передал управление длинноволосому матросу и подошёл к девушке.

– Я сейчас разыщу Нафтира и поговорю с ним о твоём воспитании, – понизив голос, произнёс Фарух. – Думаю, он не будет возражать, что тебя надо как следует выдрать!

Эссада торжествующе сверкнула взглядом.

– За что это, интересно?

Кайя с радостью повернулась на голос. Раваль шёл по палубе, неся в руке запылённую от долгого хранения бутылку вина.

– Мне перед тобой отчитываться, сопляк? – с вызовом поинтересовался Фарух.

– Только перед господином Нафтиром, – в тон ему ответил парень. – А он и меня спросит. Так я расскажу, что Эссада придирается к девчонке.

– Смотри, говнюк, – Фарух перешёл на свистящий шёпот. – Можешь до конца плавания не дожить!

Раваль только пожал плечами, словно говоря: “За меня есть кому вступиться”, имея в виду хозяина.

– Идём, Кайя! – позвал он. – Помогу тебе с обедом сегодня.

Они спустились в камбуз. Здесь по-прежнему царил беспорядок из-за выпавшей из шкафов посуды. Девушка наскоро собрала миски, ложки и вилки, а Раваль составил несколько мешков с крупами в один угол.

– Насчёт того декокта, – обронил он будто между делом. – Не давай его Нафтиру пока.

– Почему? – удивилась Кайя. – Он же тогда меня… ну…

Парень смотрел на неё несколько секунд, а потом, приняв, наконец, решение, ответил:

– Это – не средство, отбивающую охоту в постели. Это – яд. Я хотел, чтобы ты отравила Нафтира.

– Но… зачем?… – растерянно пролепетала девушка.

– А как ты думаешь?! – воскликнул Раваль раздражённо. – Если он не только по женщинам, но и… – он не договорил. – Я ему этого не прощу, никогда!

– А почему передумал? – после некоторого молчания поинтересовалась Кайя.

– Все подозрения пали бы на тебя, – развёл руками парень. – А я так не хочу. Ну, то есть, сначала мне было всё равно, но я узнал тебя получше и…

– “Получше”, – проворчала Кайя. – Когда успел? Всего день прошёл. Скажи уж лучше, испугался. Ты ведь не планировал, что тебя возьмут в это плавание! А раз уж на борту – тоже мог бы под подозрениями оказаться.

Девушка, произнося это, смотрела на Раваля, и сразу поняла, что не угадала. На лице парня отобразилась прямо-таки детская обида.

– Прости, – тихо произнесла Кайя.

– Да ладно, – пожал плечами парень. – Твоё недоверие можно понять. Где этот флакон? Давай его за борт, что ли…

– В мешке с крупой, – девушка махнула рукой на угол. – Найти?

Через почти час тщательных поисков, пересыпания круп из одного мешка в другой и детального исследования остальных возможных мест стало ясно: на камбузе флакона с ядом нет.

– А точно ты его сюда прятала? – в который раз спросил Раваль. – Где же его искать-то…

Неожиданно дверь в камбуз распахнулась, и в помещение ввалились четыре матроса с Фарухом и Эссадой.

– Вот они, отравители! – женщина торжественно обвела рукой Кайю и Раваля. – Небось планируют, как им половчее провернуть своё дело!

– Парни, хватайте их и тащите на палубу, – распорядился капитан. – Сейчас разберёмся.

Наверху уже стоял Нафтир и остальная часть команды корабля. Также сюда откуда-то приволокли тяжёлую дубовую скамью. На ней лежали хорошо знакомые Кайе оковы с цепями, верёвка, флакон, который она прятала в мешке с крупой, и длинная кожаная плеть.

Девушка с горечью поняла, что ускользнуть от неприятностей, пожалуй, не удалось.


– Ну? Как вы можете это объяснить? – Нафтир был буквально взбешён. – Твари неблагодарные!

– А я ещё видела, как девка роется в крупе, – влезла Эссада. – Зашла потихоньку после неё взглянуть, что ж там такое, в том мешке. Нашла – и обомлела! – она картинно всплеснула руками. – “Медовый сон!” Убивающий декокт, уж я-то знаю! Это ж надо…

– Кого хотели отравить? – снова перехватил инициативу допроса Нафтир.

– Тебя, – буркнул Раваль.

Он прекрасно понимал, что вопрос признания – лишь дело времени. Что под плетью, рано или поздно, он расскажет всё. А так – может его без долгих затей и мучений попросту свяжут и бросят за борт.

– Меня?! Ах ты ж… – купец разразился потоком ругательств. – Да я верил тебе, как сыну!

– А трахал ты меня тоже как сына? – взъярился Раваль, и в свою очередь осыпал Нафтира бранными словами.

Замолчал он только от удара капитанским кулаком в лицо. Из сломанного носа потекла кровь, но никто из команды матросов, понятно, на помощь не кинулся.

Неожиданно Кайя осознала, что это – конец. Эссада сказала: “отравители”. Двое. И никто, включая купца-картографа, не возразил.

Получается, Раваль и она – преступники.

Их казнят. А что ещё полагается делать с неудавшимися убийцами?!

Но… что, если хотя бы одного из этих двоих ещё можно спасти? Девушка вздохнула, набрав в грудь побольше воздуха.

– Это – мой флакон, – негромко произнесла она.

Но все услышали. На несколько мгновений стало тихо.

– Докажи! – потребовал Нафтир.

– Если бы Раваль хотел тебя отравить, то давно бы это сделал, – пояснила Кайя. – Ведь он у тебя уже сколько?

– Три года, – пробормотал машинально купец. – А ты за что?

– Ты сказал, что я должна буду ночью тебя услаждать, – спокойно ответила девушка. – А я не хочу. Я принадлежу другому мужчине.

Несмотря на незавидное положение, Кайя отчего-то не испытывала страха. Противное чувство совершённой роковой ошибки прошло, уступило место осознанию, что вот теперь-то она всё делает правильно.

– Да что ты несёшь?! – возмутился Раваль. – Не слушайте её! Она пытается меня выгородить, только не понимаю, зачем.

Он кинул на девушку суровый взгляд, но она этого даже не заметила.

– На скамью её, – распорядился Фарух. – После двух десятков плетей она скажет правду.

Он вопросительно поглядел на купца. Тот согласно кивнул.

– Пожалуй, да. Так мы быстрее разберёмся.

С Кайи сорвали одежду и исподнее и уложили на скамью, привязав за руки.

“Снова я голая перед кучей мужчин”, – подумалось ей безрадостно.

– Я за это возьмусь, – Эссада шагнула к скамье, поигрывая плетью. – Ты отсюда уже не встанешь, – зло прошипела она, нагнувшись к девушке. – Запорю!

Пожалуй, впервые за свою жизнь, Кайя почувствовала себе беззащитной девчонкой, волею судеб попавшей в руки злым людям.

Под плеть.

На казнь.

В том, что она переживёт экзекуцию, девушка сильно сомневалась. Во взгляде Эссады она увидела смерть. Исцеляющее заклинание – замечательная штука, но она на собственном опыте однажды убедилась: возможности его применения ограничены десятком-другим раз.

А потом её будут убивать.

Когда она попадала в смертельно опасные переделки в прошлом, всегда оставался шанс на какое-то чудо. Что сработает какое-нибудь заклинание, кто-то явится и поможет, спасёт… Кто-то, кому она, Кайя, не безразлична. Кто-то, готовый броситься на поиски девчонки, притягивающей неприятности, как магнит. Шаттнаара или Алдар.

Но здесь, на шхуне посреди моря, надеяться на это было бы глупо. Никто не придёт и не вступится. Когда капитанская стерва вдоволь натешится, измученное, окровавленное тело со свисающими лохмотьями рассечённой кожи выкинут за борт, и на этом всё.

Кайе страстно захотелось жить. Но она помнила, что её желания перестали иметь хоть какое-то значение, и не спешили исполняться. А значит…

А значит, её минуты сочтены. Никогда ей больше не увидеть любимого мужчину, не почувствовать тепло его рук и запах луговых трав, на которые он когда-то бережно её уложил, целуя так, что хотелось кричать от счастья. Не согреться в лучах рассветного солнца, не услышать пения птиц и шелест листвы под окном…

– Прощай, солнце!.. – прошептала Кайя. – Поцелуй за меня Алдара…

Но тут она вспомнила, что судьба у советника такая же незавидная, что скоро и его казнят, и чёрная тоска и осознание собственного бессилия накрыли её с головой.

Первый же удар заставил девушку вынырнуть из этого омута печали. Жгучая боль удивительным образом вернула волю к жизни. Надо что-то делать, и делать быстро!

Она задёргалась, пытаясь вырваться из пут. Эссада стегнула плетью снова, коротко, почти без замаха. На спине Кайи расцвела вторая кровавая полоса.

– Yerr… – начала Кайя творить исцеляющее заклинание, но тут же сбилась, охнув.

Плеть, впившись в кожу, оставила третий след.

– Да она ни в чём не повинна! – крикнул Раваль, но Эссада продолжала.

На спине, ягодицах и бёдрах Кайи быстро появлялись всё новые и новые следы. Удары шли очень быстро. Один раз девушка всё-таки успела произнести чары, но стараниями Эссады исцеление быстро сошло на нет. К счастью, никто не заметил, как несколько ран затянулось, потому что взамен быстро появлялись новые.

Удар.

Ещё удар.

Боль… Казалось, на тело льют расплавленное железо. Кайю била крупная дрожь, она сперва стонала, затем – кричала, но всё без слёз. Она не плакала.

Не сейчас.

И ни разу в жизни.

Слёзы потекли у Раваля. Он упал на колени и подполз к купцу.

– Пощадите её, хозяин! Она невиновна! – сквозь плач умолял он.

Но Нафтир, завороженный пляской плети, только отмахнулся. Порка продолжалась.

Когда Эссада, наконец, сбила дыхание и на несколько секунд остановилась, капитан наклонился к девушке и зло спросил:

– Ну? Теперь ты скажешь правду? Кого ты замыслила убить здесь, на моём корабле? Кто по-твоему должен умереть?

Кайя уже почти потеряла сознание, но всё-таки прошептала:

– Ты…

Капитан Фарух, владелец шхуны, известный в Альхане мореплаватель, мешком упал на палубу. Падая, он ударился головой об угол скамьи, на которой пороли Кайю, но этот удар ничего для него не значил.

Фарух уже умер.

Никто не понял, что произошло. Никто, кроме Кайи.

Она шумно вздохнула, собирая остатки сил, повернула голову и тихо, но чётко, произнесла:

– Развяжите меня, иначе я убью вас всех.

Услышали её не все: матросы галдели, окружив тело своего капитана, там же визгливо суетилась Эссада. Но ушей купца и Раваля сказанное достигло.

Нафтир нерешительно затоптался, раздумывая, стоит ли освобождать девушку, но у Раваля таких сомнений не возникло. Он сильно дёрнул за конец верёвки, и узел распустился.

Кайя со стоном, пошатываясь, встала. Скамья была вся мокрой от крови. Алые, быстро темнеющие пятна покрывали и палубу вокруг скамьи. Девушка несколько раз произнесла исцеляющее заклинание, но сил и концентрации хватило только на то, чтобы рассечённая кожа перестала кровить.

Раваль сорвал с себя рубаху и укутал Кайю. Ткань моментально покраснела и намокла.

– Спасибо, – обессилено прошептала девушка.

Эссада выпрямилась и замахнулась на чародейку плетью, которую так и не выпустила из рук.

– Ты убила его! – выкрикнула она. – Я тебе…

– Умри, – коротко прервала любовницу капитана Кайя, и через мгновение зло добавила:

– Умри в муках!

Эссада, застонав, рухнула прямо на Фаруха. Пальцы, упустившие плеть, отчаянно заскребли по палубе, обдирая плотно подогнанные доски, загоняя занозы под ногти и покрываясь алым.

Нафтир тонко, по-бабьи, взвыл от ужаса. Кто-то из мореходов с шумом выдохнул.

Тело Эссады приковывало все взгляды. С ним начало твориться что-то совсем невообразимое: оно то вытягивалось в струну, то изгибалось в самых неожиданных местах. Словно бы его ломал, точно прутик, невидимый великан. Под телом начала быстро собираться лужа крови, перемешанной с нечистотами: Эссада, потеряв всякий контроль над собственным телом, опорожнилась.

А ещё она кричала. Громко, с подвыванием. В этих криках, разносившихся далеко над морем, по-настоящему чувствовались и боль, и страдания.

Только через четверть часа (для матросов пролетевшие, как один миг, но Кайя надеялась, что её жертве это время показалось вечностью) вопли и стоны стали сходить на нет. Наконец, тело ещё дёрнулось пару раз, разбрызгивая кровь, и затихло.

– Тебя я, возможно, пока пощажу, – тщательно формулируя мысли, Кайя повернулась к белому, как полотно, Нафтиру.

Под плетью она, наконец, поняла, от чего зависят её способности.

От изречённого слова.

Именно поэтому ей не удалось уничтожить одной своей волей четырёх насильников в Варварских закоулках. Она тогда сказала: “Я не хочу вас убивать”.

Поэтому во время театрального судилища в Альхане Кайя не смогла защитить себя и Алдара: накануне она вслух объявила, что вообще не желает ничьей смерти.

Но теперь, постигнув свою магию и пройдя через пытку плетью, она была готова отнимать жизни.

– Понимаю тебя, – Кайя кивнула купцу. – Я бы тоже в такой ситуации хотела узнать правду любой ценой.

Матросы, до которых тоже стало доходить, кто у них на борту, и какие силы ей подвластны, сгрудились в нескольких шагах от девушки, не смея пошевелиться. Они словно бы даже не дышали.

Нафтир упал на колени.

– Прошу!..

– Я прощаю тебя, – произнесла Кайя.

Кожа немилосердно болела, спину жгло, на бёдрах запеклась кровь, и девушке хотелось не прощать, а сеять вокруг себя смерть, желательно – заставив помучиться напоследок, как Эссаду. Но вместе с осознанием своих способностей пришло и понимание всей ответственности за такие желания. И позволить сиюминутной мести диктовать столь важные решения Кайя не могла.

– Напишешь бумагу, подтверждающую, что я и Раваль свободны. Но если замыслишь что-то дурное, я убью тебя, без малейших сомнений, – твёрдо заключила она.

– Мы возвращаемся в Альхану, – Кайя снова покачнулась и благодарно оперлась на протянутую Равалем руку. – Кто может занять место капитана?

Мореходы обрадованно переглянулись и заговорили все разом. Выходит, если не трогать эту странную магичку, участь Фаруха (а главное – Эссады!) никому больше не грозит! Больше того, кому-то повезёт возвыситься и принять командование судном!

Кайя прекрасно поняла, о чём идут споры.

– Торрен! – она разыскала взглядом недавнего знакомца. – Справишься?

– Пожалуй, – пробасил тот. – Тридцать лет под парусами, всё-таки. Должен справиться!

– Значит, решено. Кто-то не согласен? – девушка оглядела приумолкших матросов.

Протестующих не нашлось.

– Курс на северо-восток! – скомандовал Торрен. – Разворачивайте стакселя7, ребята! Идём обратно. Вот в порту удивятся, с чего бы… – пробормотал он в бороду, но Кайя услышала.

– Так ведь несчастный случай с капитаном, – кивнула она на труп.

– Тоже верно, – ухмыльнулся Торрен. – Только вот что я тебе скажу… Как пристанем – лучше тебе бежать из города, как можно быстрее. Слишком много народу видело, что причина этого “несчастного случая“ – ты.

– О, нет, – Кайя опасно прищурилась. – Именно теперь я больше не стану бегать. В Альхане меня запомнят!

Новоиспечённый капитан помрачнел.

– Я бы не хотел стать причиной убийства сотен невинных жителей, – осторожно проговорил он. – Уж лучше тогда угробить корабль, и нас вместе с ним. Всё меньше жертв.

Девушка вздохнула.

– Думаешь, я способна убивать невинных? – огорчённо спросила она.

Торрен с обескураживающей честностью развёл руками, мол, именно так он и думал.

– Я ведь пошла под плеть, чтобы спасти всего лишь одного человека, – тихо произнесла Кайя. – Вспомни об этом, когда примешься размышлять, насколько страшное я чудовище.

– Спасибо тебе, – Раваль, по-прежнему державший девушку за руку, серьёзно посмотрел на неё. – Но это было глупым поступком.

– Надо было дать им тебя убить? – удивилась та.

– Именно, – по-прежнему без тени улыбки заявил парень. – Иначе они бы убили тебя. Собственно, попытались… Но что, если б им оказалось достаточно твоего “признания”, и Эссада просто перерезала тебе горло?! Успела бы напеть заклинание, или что ты там делала?..

Кайя помотала головой. О таком варианте развития событий она, понятно, не думала.

– Ну, значит, повезло, – подытожила она, наконец.

Капитан Торрен неподдельно смутился. До него только сейчас начала доходить суть случившегося.

– Так отрава была не твоя?

– Вчера меня продали на невольничьем рынке! Нафтир в цепях привёл меня в свой дом, откуда потом мы и отправились на пристань. Как думаешь, где бы я могла раздобыть декокт? – раздражённо спросила Кайя. – В рыбной лавке по дороге?!

Купец, стоявший чуть поодаль, наконец, понял, кто же всё-таки хотел его отравить и судорожно, с шумом, вздохнул. Все обернулись к нему.

Нафтир попятился.

– Ты всё ещё хочешь его смерти? – деловито поинтересовалась Кайя у Раваля.

Купец снова бухнулся на колени, с такой скоростью, будто ему перерезали сухожилия на ногах.

– Не знаю, – проворчал парень. – Сейчас он какой-то… беззащитный.

– Ты тоже был беззащитным, когда он тебя… – Кайя не договорила.

– Не знаю, что с ним делать, – повторил Раваль. – Давай пока запрём его в каюте? Там решу.

Двое матросов увели Нафтира на нижнюю палубу. Тот думал, что его закроют в собственной опочивальне, но жестоко просчитался. Каюта, в которую его зашвырнули, была ненамного больше кладовой в его собственном доме. Зато намного грязнее.

– Хорошо, – кивнул Торрен, когда матросы вернулись и доложили о выполнении приказа. – Зачем тебе Альхана? Ты откуда вообще такая? – повернулся он к Кайе, облокотившейся о борт и жадно вдыхающей морской воздух с брызгами воды.

– Из Гатвина, – зевая, ответила девушка. – Но в вашем поганом городе у меня дела. Надо спасти одного человека… или отомстить за него.

Ей отчаянно захотелось лечь и поспать, хоть прямо на палубе: бурные события последних часов дали свои плоды. От Раваля усталость девушки не укрылась.

– Давай я устрою тебя в своей каюте.

– Устрой, – согласилась Кайя.

– У меня есть хорошая мазь, – предложил Торрен. – На ромашке и медвежьем сале, залечивает любые раны!

Девушка задумалась. Исцеляющее заклинание действует не в пример лучше мазей, притирок и декоктов. Другое дело, что и произносить его лучше бы настоящему целителю, а не недоучке, у которой оно впервые начало получаться лишь несколько дней назад. Сил же у неё по-прежнему немного, даже на сломанный нос Раваля не хватило, хотя она пыталась… Пожалуй, мазь лишней не будет!


В каюте Раваля, маленькой, но чистой, Кайя с наслаждением вытянулась на кровати, запоздало пожалев, что запачкает её кровью из многочисленных ран. Но встать было уже выше её сил!

– Сейчас, – парень, наконец, совладал с плотно притёртой крышечкой склянки с мазью и зачерпнул полную пригоршню. – Сымай рубаху и поворачивайся!

Девушка заколебалась.

– Да не бойся ты! – Раваль присел на край кровати. – Это я тебя бояться должен, с такими способностями!

– Но я же буду голой… – с сомнением протянула Кайя.

Парень фыркнул.

– И что? Я уже видел тебя голой, там, на палубе.

Девушка поморщилась: воспоминание было не из приятных.

– Ты чудо как хороша! – продолжал Раваль. – В другой ситуации я бы непременно захотел с тобой переспать. Но сейчас просто хочу помочь. Как друг.

– По-моему, совсем не просто, – проворчала Кайя, привстав и взмахом руки указав на штаны парня.

Они отчётливо топорщились.

– Ну знаешь, так бы выглядел любой мужчина, в чьей постели лежит полуголая красотка, – усмехнулся Раваль. – Я тебя не обижу. Может, как-нибудь в другой раз, если захочешь…

Девушка несколько мгновений изучала друга, затем вывернулась из его рубахи и легла на живот.

– Может быть, – проговорила она. – Но сейчас – только целительство.

Мазь пахла ромашкой и ещё какими-то травами, входящими в её состав, о которых Торрен то ли не знал, то ли забыл сказать. Кайя зажмурилась от удовольствия: тёплые ладони аккуратно и бережно касались её израненной кожи. Боль отступала.

Она сама не заметила, как заснула.

Пробуждение вышло неожиданным и поспешным, от стука в дверь каюты. Поначалу девушка не поняла, где находится, и изрядно перепугалась. Затем взгляд упал на Раваля, уснувшего сидя, прислонившись к деревянной стене.

– Кто там? – спросила Кайя насторожено.

– Капитан.

Девушка узнала голос Торрена и успокоилась.

– Заходи.

Бородач шагнул в комнатку и удивлённо моргнул. Он ожидал, что Кайя и Раваль окажутся вместе в постели, раз уж вместе ушли, и вовсе не считал это чем-то предосудительным, прекрасно помня свои похождения в юном возрасте.

Но парень спал, сидя на полу в углу собственной каюты, запрокинув голову и громко сопя. Постель же принадлежала только Кайе.

– Ветер поменялся, – пробасил Торрен, вспомнив о цели своего визита. – Будем в Альхане только завтра к вечеру. Если повезёт, – добавил он. – Постараемся выжать из этой посудины всё, но сама понимаешь…

– Понимаю, – кивнула Кайя тихо. – Постарайтесь. Пожалуйста…

– И ещё кое-что, – капитан вздохнул. – Вперёдсмотрящий увидел корабль.

– И что же? – непонимающе пожала плечами девушка.

– У него чёрные паруса. Вполне возможно, что это…

С палубы послышался истошный крик:

– Пираты! Пираты!!!

Торрен ругнулся и кинулся наверх, раздавая на ходу приказы. Кайя завернулась в многострадальную равалеву рубаху и устремилась следом.

На палубе царило уныние. Матросы сгрудились возле фок-мачты и что-то вяло обсуждали. При виде капитана и Кайи они несколько оживились.

– Это – “Мертвец”, Торрен, – проговорил один из моряков почти обречённо. – Нам от него не убежать. Он быстрее “Стрелы”, и намного.

– Зачем убегать? – тут же с возмущением воскликнула Кайя. – Надо защищаться! Захватим их корабль! Если он быстрее, то значит – лучше!

Раздался нестройный смех.

– Даже если каким-то чудом этот фрегат станет нашим, мы с ним просто не управимся! Слишком уж мало нас, – был ответ.

– Хм… ладно, – понятливо кивнула Кайя. – Но дать бой мы должны! Разбудите Раваля! И выпустите Нафтира, кстати. Он не молод, но вдруг ещё способен держать меч? У нас каждый боец на счету!

Матросы переглянулись. Двое, что помоложе, отправились выполнять распоряжения. Как-то так вышло, что командование незаметно перешло от Торрена к Кайе, хотя бородача по-прежнему честили капитаном. По крайней мере, приказ девушки приняли к исполнению незамедлительно, хоть и начали обсуждать, чего настоящие капитаны терпеть не могут.

– “Защищаться”… “Дать бой”… – проворчал ещё один мореход, рыжеволосый и коренастый. – Нас тут пятнадцать, если с Нафтиром, а их – поди сотня головорезов! Купец может и умеет биться, да толку от такого бойца всё одно, немного. Эх, рано ты порешила Фаруха.

– Это ещё почему? – удивилась девушка.

– У него были договоренности почти со всеми пиратскими капитанами в нашей части света, – пояснил Торрен. – Не забесплатно, конечно, но нас пираты не трогали.

– А раз нет Фаруха – то нет и договора! – развёл руками моряк. – И всех нас отправят на невольничий рынок. И не в благословенной Альхане, не-ет, – протянул он. – В уважаемые порты эту братию не пускают. Продадут где-нибудь на краю мира!

– Могут отправить вовсе на корм рыбам, – подключился ещё один матрос.

Он был довольно старый, может быть самый старый на корабле, но жилистый и очень подвижный, словно капля воды на раскалённой жаровне.

– Даже тебя, – он нацелил палец на Кайю. – Не думай, что ты сможешь выпросить пощаду, потому, что девчонка. Скорее наоборот, это ещё хуже. Тебя сначала оттрахают все, кто захочет, а потом – на дно.

– Я, – голос Кайи зазвенел, – сама решаю, с кем трахаться. Навряд ли мне кто-то приглянется с того корабля. И, к слову, ваша “благословенная Альхана” – просто куча вонючего дерьма, – зло припечатала она.

– Ну, значит, просто прирежут, – устало ответил матрос, совершенно не впечатлённый таким заявлением. – Ценность-то в тебе невелика, чтобы до рынка везти, поить и кормить… А что может сделать одна магичка с толпой рубак?

– Многое, – мечтательно прищурилась девушка. – Но сначала я хочу убедиться, что они и впрямь заслуживают такой участи.

– Заслуживают, – усмехнулся Торрен. – На их счету сотни смертей. Ты и впрямь способна… – он не договорил.

Все выжидающе уставились на Кайю. Та кивнула.

– Да, – коротко ответила она.

Корабль с чёрными парусами вырастал на глазах. Уже можно было различить не только флаг, но и команду, сгрудившуюся на палубе. Та была одета пёстро и весьма разнообразно. Встречались и яркие стёганые халаты, принятые в Альхане, и строгие тканные или кожаные туники, распространённые севернее, в Велленхэме, и много разной другой одёжи.

На палубе собралось человек с полсотни… и не только человек. Зоркий глаз Торрена различил несколько коренастых бородатых моряков в вычищенных до блеска металлических доспехах.

– Гномы, – помрачнел он. – У них в банде есть гномы. На них твоя волшба не сработает, – капитан повернулся к Кайе.

– Почему?

– Такой уж народ, – развёл руками Торрен. – Стойкий к магии, все про то знают.

– Мои способности действуют на любого, – тихо возразила Кайя. – Даже на крыс.

Матросы облегчённо вздохнули.

– А почём тебе знать? – осторожно осведомился всё-таки один из них.

– Просто знаю, – отрезала девушка. – Скоро вы в этом убедитесь.

Но мореходам хотелось более весомых аргументов. Они снова заворчали, пытаясь прикинуть шансы уцелеть и не попасть в плен.

– Если Кайя сказала, значит, так оно и есть, – из-за спин моряков послышался голос Раваля. – Я ей верю.

– Я бы тоже хотел ей верить, кхе-кхе, – Нафтир, подошедший следом, нарочито закашлялся. – Да только вот не выходит.

– Это не обязательно, – отмахнулась Кайя. – Верь, кому хочешь. Только бейся наравне со всеми, если до этого дойдёт.

– Ну вот, “бейся со всеми”, – ехидно усмехнулся кто-то из толпы. – А говорила, всё уладишь.

Корабли сблизились борт-в-борт. “Мертвец” оказался раза в три крупнее. В его тени лёгкая шхуна поместилась целиком.

– Пошли, ребята! – прокричал кто-то оттуда.

– Если ты можешь что-то сделать, – стараясь, чтобы голос не звенел от волнения, проговорил Торрен, – то сейчас самое время.

Кайя удивлённо на него воззрилась.

– Ты предлагаешь убивать их без сожаления? А если им нужно только золото? Не жизни?

– Золото тоже надо защищать! – возопил Нафтир. – Тем более, что у тебя его нет, а кто-то… хм… не беден!

Он взмахнул где-то раздобытым ятаганом, довольно лихо для своего возраста. Стальной клинок со свистом рассёк воздух, блеснув в лучах заходящего солнца.

Кайя смерила его презрительным взглядом и шагнула вперёд. Ей навстречу уже не спеша, вразвалочку, шло несколько перемахнувших через борт пиратов.

– Ты глянь, какая сладкая крошка нас встречает! – шагающий первым поравнялся с Кайей и игриво потрепал её по щеке. – Фарух, наконец, бросил свою стерву и выбрал девочку поласковее?

– Нет, – Кайя поморщилась и отбросила руку.

Пират глумливо загыгыкал.

– Я просто её убила, – пояснила девушка. – И Фаруха! И вас перебью, – добавила она. – Я – чародейка!

Сальная улыбка на лице пирата ещё не успела смениться злобной гримасой, а Кайя уже вскинула руки и произнесла заклинание.

И ничего не произошло.

А уже в следующее мгновение перед глазами Кайи вспыхнули зелёные круги, сменившиеся тьмой.

– Ну всё, – пират потёр костяшки пальцев, зудящие от удара. – Пошутили и хватит. Нижайше прошу на борт “Мертвеца!”

Он с подельниками одновременно, как по команде, извлекли самострелы и нацелили на команду шхуны.

– Либо на борт, либо – за борт, – осклабившись, уточнил он. – Выбирайте!


В трюмном карцере “Мертвеца” было влажно и душно. Свежего воздуха здесь явно не хватало, но мнения пленников на сей счёт не спрашивали. Жар немытых тел и смрад нечистот (отхожее место представляло собой стоявшее здесь же ржавое ведро, уже наполненное почти до краёв) обстановку карцера приятней не делали. Скамья здесь была только одна, короткая, отполированная множеством пленников, и её заняли Нафтир и один из молодых матросов, тот самый, который сожалел о преждевременном убийстве Фаруха.

Кайя лежала на полу. Никто, кроме Раваля, даже не пытался разместить её на скамье. А когда парень заикнулся об этом, ему посоветовали заткнуться, пока не намяли бока.

Раваль сам принёс сюда девушку, не без оснований полагая, что пираты проделают это куда менее бережно, особенно – когда придёт время сгружать ношу на пол. Из захватчиков никто не возражал: меньше работы – лучше. Возражали некоторые матросы, обманувшиеся в Кайе, и теперь считавшие, что проще всего швырнуть её за борт. Никто из них не задумывался, что девушка сама пострадала, пожалуй, больше всех, что её участь – самая незавидная, и что она едва ли планировала всё именно так.

И все они оказались правы. Потому что первое, что произнесла Кайя, когда пришла в сознание, было:

– Мы уже на “Мертвеце?” Отлично! Всё, как я спланировала.

– “Спланировала?” – передразнил её Нафтир дребезжащим от возмущения голосом. – Ах ты ж дрянь! Обещала перебить всех, а мы поверили! А теперь, оказывается, это всё по какому-то плану? Ух, своими руками бы тебе шею свернул, магичка недотраханная!

– Кого-нибудь из наших убили? – не обращая внимания на истерику купца, спросила девушка у Раваля.

– Да нет, – растерянно проговорил тот, тоже больше интересуясь, что же это за план такой.

– А она расстроена, что не убили! – Нафтир аж привстал со скамьи, но не надолго: освободившееся место могут и занять.

– Заткнись! – не выдержал Раваль.

– Я?! Да если мы когда-нибудь окажемся в Альхане, я тебя ещё в порту страже сдам. Пусть повесят!

– Окажемся, – негромко проговорила Кайя. – А ты, помнится, собирался вольную подписать! Если не подпишешь, я тебя убью, – буднично напомнила она.

Таким тоном соседке напоминают про долг в миску муки, взятую для готовки рыбного пирога пару дней назад. Купец расхохотался.

– Силёнок-то у тебя нет убивать, как оказалось! Пожалуй, надо вас двоих повесить. Будете качаться друг напротив друга…

Кайя сотворила исцеляющее заклинание, и боль в голове сразу прошла, а думать стало не в пример легче.

– Кто-нибудь ранен? – спросила она у матросов.

– Нет, – угрюмо ответил Торрен. – За битых и покалеченных на невольничьих рынках много не выручить.

Он тоже разочаровался в магии вообще и в Кайе, в частности, но нашёл в себе силы понять, что, если что-то не получилось с чарами, то в этом вины девушки нет. Магия – штука непредсказуемая, ничего удивительного, что что-то пошло не так. Правда, он слышал, на родине, которую покинул ещё в детстве, в Велленхэме, есть целый университет, который готовит чародеев высшей пробы.

“У тех-то, наверное, всё задуманное удаётся!” – с досадой подумал он.

– Значит, единственные травмы – это удары по мужскому самолюбию? – насмешливо уточнила Кайя. – Что ж, будем исцелять.

– Будешь ёрничать – всыплю пониже спины, – проговорил Торрен недовольно. – Не посмотрю, что ты – девчонка! И ты кулаки не сжимай, – добавил он, кинув взгляд на Раваля. – Не справишься, и не надейся.

– Умрёшь прежде, чем поднимешь на меня руку, – холодно предупредила чародейка. – Или на него, – добавила она, мотнув головой в сторону парня.

– Хотел бы я, чтобы твои угрозы были хоть чем-то подкреплены, – вздохнул бородатый мореход.

Разумеется, не испугался. Девчонка могла хоть соловьём разливаться о своих невероятных магических способностях. На поверку-то вышел один пшик!

– Ничего-то ты не умеешь, – с горечью докончил он.

Его неподдельную обиду по этому поводу разделяли все. Все были уверены… ну, ладно, почти уверены, то нападение пиратов им нипочём, с эдакой-то силищей на борту. А оно вон как всё обернулось…

– А Фарух и Эссада… – напомнил Раваль, – не иначе, отравились забродившим элем. Оба, так уж совпало. Да и по виду очень похоже было!..

– Ну всё, парень, ты меня разозлил! – прорычал матрос, занимавший лавку.

Он рывком вскочил и сочно хрустнул пальцами, разминая их перед дракой. Вдруг послышался скрежет железного засова, и тяжёлая дубовая дверь распахнулась. В карцер шагнул полуголый, одетый только до пояса, пират.

– Ты! – он ткнул пальцем в Кайю. – Пойдёшь со мной.

– Нет, – покачала головой девушка. – Пойду без тебя.

Визитёр почти беззвучно осел на пол.

Мёртвым.

Матросы дружно, в один голос ахнули. Тот, что так страстно желал намять бока Равалю, застыл, точно каменное изваяние.

– Теперь послушайте меня, – Кайя притворила распахнутую дверь, чтобы она не привлекала ненужного внимания. – Я плыву в Альхану, и мне нужно попасть туда как можно скорее. Вы сами сказали, что “Мертвец” быстроходней, поэтому я придумала, как оказаться на его борту. При нападении (“абордаже”, – придирчиво поправил её самый старый моряк) я не использовала магию, только притворилась. Это было не ко времени. И не прикончила всех пиратов только потому, что часть их потребуется для управления кораблём. Но сейчас… Мои силы при мне. Торрен! – девушка повернулась к бывшему капитану “Стрелы”. – Сколько нам нужно людей?

– Не просто людей, а мореходов, – отозвался бородач. – Десятка три. Но их здесь сотня, а то и больше. Получается, остальных…

– …Да. Прикончить, – спокойно кивнула Кайя. – Значит, семь десятков из здешней команды мной приговорены. Идём?

На душе у девушки было до странности легко. Мысль об убийстве огромного количества людей не пугала её, не давила каким-то чудовищным грузом вины (хотя должна бы). Она мирно улеглась в голове по соседству с другими, не в пример более важными: добраться до капитанской каюты, расправиться с хозяином корабля, перекусить чем-нибудь из его запасов… Пожалуй, вопрос провианта Кайю занимал намного больше, чем предстоящая массовая казнь.

Проголодалась.

А ещё… с некоторым удивлением она поняла, что хочет убивать. Мало того, что это приблизит её к цели, к захвату корабля и взятию курса на Альхану! Сама возможность отнимать жизнь по своему решению, по своему собственному желанию… Она если и не уравнивает с Создателем (Ему-то, ясное дело, под силу вообще всё!), то уж всяко возносит её выше толпы. Выше тех самых людей, за всеобщую и всеобъемлющую справедливость для которых, она не так давно мечтала бороться.

Какой же всё-таки дурой она была, да?!

Такой справедливости не бывает. А если и бывает – то разве её заслуживают? В городе, где невинную девчонку приговаривают к неволе, клеймят и продают в услужение, в чужой дом… как вещь. Или нет, как поросёнка! Нет, всё ещё отвратительней! Поросёнок ведь и родился только потому, что его хозяева пожелали сего и сводили свою хрюшку на вязку к соседскому кабану…

В городе, где жители готовы молчаливо и даже с одобрением смотреть, как истязают человека, без вины, без доказательств… В городе, где вершатся столь подлые, низкие дела, разве кто-нибудь заслуживает справедливости?!

Да гори они все огнём!

Быть может, Кайя даже произнесла это вслух: так была раздосадована и зла, что мир оказался настолько несовершенен.

Да, если бы всем городам мира предстояло бы провалиться в глубь земли, и только от неё, Кайи, зависело бы их спасение, она бы и пальцем не пошевелила ради этих… рассадников мерзости! Альхана, Рагоррам и десяток других городов, куда заносило их с Бередаром, все они суть одно. Да даже Гатвин…

Стоп. Там, конечно, с ней случилось больше неприятностей, чем за все предыдущие годы. Ну, главным образом потому, что первые четырнадцать лет жизни с ней был всё-таки чародей. Он её и защищал, если требовалось. В Гатвине ей, по крайней мере поначалу, пришлось полагаться только и исключительно на себя, отсюда и беды. Но в этом городе, как выяснилось, живут и хорошие, добрые люди.

Шаттнаара.

Алдар.

И… и всё?

Допустим, так. Но даже ради их двоих она бы разве не кинулась в минуту опасности спасать город, если бы имела такую возможность? И что, если в Гатвине есть ещё хотя бы несколько хороших людей? Хороших не для неё лично, и не для всех вообще. Но… хоть для кого-то.

Алдара-то едва ли каждый горожанин считает хорошим человеком: кому-то приходилось платить штрафы, а некоторых наказывали и более серьёзным образом. И все они наверняка пришли к заключению, что советник – распоследний мерзавец в этом мире.

Вот и выходит, что кому-то человек нравится, а кому-то – наоборот. И кто она, Кайя, такая, чтобы легко делить людей на плохих и хороших? Умеет отнимать жизнь? Ну так этим умением обладает почти любой, способный держать в руках клинок. Просто она обходится без оружия, и только лишь.

Ох, как в мире всё безумно сложно устроено!

Девушка упустила из своих расчётов, что сама-то тоже навряд ли хорошая для каждого. Взять хотя бы молочницу Фелату и её соседей с их курами, котами и запутанной историей, в которой всяк мнил себя единственно правым, и в которой она наломала дров, будучи помощницей советника. Если бы Кайя вспомнила сие, то поняла бы, что в мире всё не безумно сложно, а ещё сложнее.

– Ну, ладно, – проворчала она к удивлению Раваля, который мыслей девушки услышать, понятно, не мог, и решил, что та сильно вымоталась и оттого разговаривает сама с собой о каких-то странных глупостях. – Спасла бы. Не мне решать, кто в Гатвине заслуживает смерти, а кто – нет.

– Ты о чём? – моргнул парень.

– Неважно, – отмахнулась Кайя. – В пиратской команде смерть заслужили все.

Это – точно плохие люди. Сами повинные во многих ужасных преступлениях. Они наверняка грабили, насиловали женщин и убивали, бесчисленное множество раз. Может, пытали, желая выведать расположение тайников на каком-нибудь торговом судне. Получается – грядёт справедливость.

“Опять справедливость?! Нет же! Не бывает никакой справедливости, – с лёгким раздражением напомнила она себе, шагая по коридору. – Просто так вышло, что надо их прикончить. Не в борьбе за добро, а просто по воле обстоятельств. Если бы команда корабля потребовалась живой, ты бы их пальцем не тронула, даже будь они законченными висельниками!”

Больше всего это напоминало какой-то чудовищной силы ураган, сбивающий с ног любого, кто встретится ему на пути. Только ураганом этим была Кайя. Лица убитых она даже не запоминала, обращая на трупы внимания не больше, чем на падающие осенью листья с деревьев. Где-то позади раздавались крики, когда кто-то из морских разбойников находил тела друзей, но возвращаться времени не было. Кайя шла по кораблю в поисках капитана.

Девушка сперва прошла по нижней палубе, где находился карцер, затем – поднялась на один этаж, и всюду, без раздумий, убивала каждого встреченного пирата. Команда “Стрелы”, Раваль и Нафтир шагали следом.

“Вот теперь-то они точно поймут, какое я чудовище!” – подумала Кайя, но промахнулась: мореходы, напротив, несказанно обрадовались, что у них всё же оказалось такое серьёзное преимущество.

– Глядишь, выберемся! – переговаривались они негромко. – Магия – сила!

Они шли уже по второй палубе, в таком же порядке, Кайя первая. Впереди показалась лестница, по которой, шустро перебирая ногами, спускался паренёк. В сравнении с другими пиратами он выглядел не особенно грозно. Главным образом от того, что его щёки познакомились с бритвой от силы пару месяцев назад.

“Какой-нибудь юнга”, – безразлично подумала Кайя, а вслух громко спросила:

– Эй! Где у вас капитан?

– Афаор-то? У себя, – машинально ответил тот и ткнул пальцев вверх, указывая направление. Затем возмущённо выдохнул:

– А как это вы…

Ничего больше он сказать не успел. Тело с глухим стуком рухнуло на деревянные ступени. Девушка переступила его, не замедляя шага.

Капитан действительно оказался у себя, но был не один.

– Да как вы смеете… – начал он ругаться, выпутываясь из объятий обнажённой красотки с жгуче-чёрными волосами, но осёкся, поняв, что в каюту, хорошо освещённую десятком масляных ламп, вломились вовсе не его матросы.

– Было не заперто, – нагло заявил Раваль.

Афаор был вовсе не глуп. Он сразу понял, что происходит, вот только предположить, что виной тому Кайя и её чудовищная магия, не мог. Потому попытался переломить ситуацию в свою пользу:

– Выбрались из карцера? Похвально. Но вам не уйти живыми! На “Мертвеце” сто два моих молодца, и каждый умеет драться.

– Уже гораздо меньше, – поправил его Торрен.

– Но договориться всегда можно, – продолжал капитан, прекрасно осознавая, что сейчас-то он против полутора десятков взъярённых пленников совершенно один, если не считать шлюху.

Пленников, которые наверняка добились свободы непростой ценой, и оттого дорожат ей больше обычного.

– Позови своих помощников, – предложила Кайя.

Афаор удивлённо моргнул. Он, конечно, заметил ещё раньше девчонку среди захваченных на “Стреле”, но не ожидал, что переговоры будет вести именно она.

– Ты слышал, – пробасил Торрен.

По дороге сюда он где-то разжился длинным кинжалом и сейчас демонстративно им помахал. Такой стиль общения капитану пиратов был вполне привычен, и он спокойно, даже радостно кивнул. В самом деле, у пленников этот бородач – явно лидер, а девчонка, верно, как-то с ним связана, раз уж ей позволяют говорить о деле в присутствии мужчин. Дочка или, может, любовница. Не более того.

Афаор не спеша подошёл к колокольчику, стоявшему на столике у кровати, и дважды позвонил. Ах, если бы пленники потеряли бдительность! Во втором ящике этого столика лежал небольшой заряженный самострел…

Секунду поразмыслив, капитан отверг эту идею. Всех не перестрелять, а попытка наставить оружие на ту же девчонку и диктовать уже свою волю едва ли окажется успешной. Нет никаких поводов полагать, что она дорога всем пленникам, и, даже если бородача этим удастся взять под контроль, то остальных-то сдерживать нечем!

Дверь в каюту деликатно отворилась, и заглянувший паренёк, лет тринадцати, с удивлением уставился на команду “Стрелы”. Он был черноволосым, с заострёнными чертами лица, и невероятно худым. Казалось, стоит его ткнуть пальцем, и он упадёт, рассыпавшись.

– Дейар, – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, проговорил капитан. – Позови сюда Тивата, Копьерука и Коротышку.

– Безоружными! – добавил Торрен.

Афаор кивнул.

– Безоружными, – повторил он, и паренёк убежал.

Неизвестно, что именно он сказал помощникам капитана, но явились те весьма быстро, один за другим проскользнув в каюту и остановившись рядом с Афаором.

– Господа, – начала Кайя, вызвав новый прилив удивления у капитана пиратов, – нам нужно в Альхану. – Если вы нас туда отвезёте, никто из команды “Мертвеца” больше не погибнет.

Предложение вызвало искренний смех у двух помощников и смертельную бледность у третьего. В отличие от остальных, тот поднимался с нижней палубы и уже успел насмотреться на тела, обозначавшие путь Кайи со спутниками.

Тела, причиной смерти которых явно была магия.

Столь стремительная смена цвета лица не укрылась ни от кого из присутствующих.

– Да, это сделала я, – подтвердила девушка страшную догадку. – Я – чародейка. Как тебя зовут?

– Тттиват, – проговорил побледневший пират.

За свои тридцать лет он успел поучаствовать в полусотне нападений на другие корабли и в бесчисленном множестве драк. И никогда не испытывал какого-то особого страха, уверенный в своей силе и в умении биться на ножах и мечах. Но сейчас… сейчас ему выть хотелось от ужаса. Тонкий метательный нож был спрятан за голенищем сапога, но Тиват каким-то шестым чувством сразу понял: проку от этого оружия не больше, чем от колоды засаленных карт, спрятанных в другом сапоге.

– Сможешь командовать кораблём? – задала следующий вопрос Кайя.

Пират кивнул. Остальные помощники капитана мигом поняли, к чему такой интерес, и выхватили по паре коротких широких кинжалов, которые, конечно же, принесли с собой, как и Тиват, несмотря на требование явиться безоружными.

Через мгновение оба они упали мёртвыми. Кто из них Копьерук, а кто – Коротышка, Кайя так и не узнала, да и не стремилась это узнать.

Ей было всё равно.

– Смотрю, у вас тут серьёзные дела, ребята? – неожиданно подала голос шлюха. – Я, пожалуй, пойду тогда…

Несмотря на отсутствие вопросительной интонации во второй части сказанного, Торрен воспринял это как просьбу и, в свою очередь, вопросительно взглянул на Кайю.

Та безразлично кивнула.

Красотка ловким, привычным движением запахнулась в покрывало, валявшееся на постели в ногах, чтобы то ли прикрыть, а то ли подчеркнуть наготу, и подошла к столику.

– Свой гонорар возьму, – ослепительно улыбнулась она, по-хозяйски открывая второй ящик. – А то потом, пожалуй, счёт выставлять будет некому…

В ящике что-то легонько стукнуло о стенку. Деревом по дереву.

– О, а вот и кошель! – неподдельно обрадовалась шлюха и, повернувшись к гостям спиной, протянула что-то Афаору. – Отсчитаешь мою долю, красавчик?

– Заплачу вдвойне, – ухмыльнулся тот, протягивая руку и принимая предмет, скрытый женской фигурой.

Торрен успел подумать, что здесь что-то не так, что кошель с монетами должен издавать звон, а не стук, и уже хотел крикнуть “берегись”, но Кайя оказалась быстрее.

Капитан пиратов вздрогнул и молча начал заваливаться на собственную кровать. Он уже умер. Но правая рука, сжимавшая маленький самострел, рефлекторно дёрнулась в последний раз. Прозвучал тихий щелчок.

Болт, предназначавшийся Кайе (капитан уже уразумел, кто в его каюте самый опасный враг), вылетел в совершенно неожиданном направлении. Едва ли Афаор задумывал такое, но подтвердить сие (или опровергнуть) уже не мог. Волей случая, снаряд вонзился в спину черноволосой красотки, где-то в районе левой лопатки, и вошёл на всю длину.

Та, взвизгнув, упала, обливаясь кровью.

– Поделом, – хмуро резюмировал Торрен. – Хотела, чтобы твой дружок подстрелил кого-то из нас?

Шлюха захрипела, заметалась в конвульсиях.

– Кайя! – Раваль шумно выдохнул. – Ты же умеешь произносить исцеляющие чары!

– Умею, – холодно подтвердила девушка и, не обращая внимание на черноволосое тело, бьющееся в агонии, повернулась к Тивату.

– Если ты поможешь довести корабль до Альханы, я сохраню тебе жизнь. Тебе и всем, на кого ты укажешь.

Кайя говорила спокойно, размеренно. Пожалуй, не так, как должна говорить девушка, только что походя убившая несколько десятков человек и отказавшая в помощи ещё одному. Торрен, осознав это, непроизвольно вздрогнул.

Тиват переступил с ноги на ногу, опасливо глядя на чародейку.

– Я тебе не верю, – нашёл в себе силы произнести он. – Но выбора у меня нет, верно?

– Именно так, – кивнула девушка. – По моим подсчётам, на корабле осталось около полусотни моряков. Должно хватить. Вот ваш новый капитан, – она указала на Торрена. – Иди, расскажи всем.

Несмотря на крайне незавидное положение, Тиват с недовольством, ревниво осмотрел бородача.

– Новый капитан? – ехидно проговорил он. – На фрегате-то ходил хоть раз? Это тебе не лодочка, как у вас…

– В море ссориться негоже, – пробасил Торрен. – Одно дело делаем!

– Только я его против желания делать буду, – усмехнулся Тиват невесело. – И кстати, в Альхане нас и обстрелять могут. Там порт серьёзный, с баллистами на берегу.

Рыжеволосый матрос из команды “Стрелы”, с уважением отзывавшийся об этой гавани, приосанился.

– Пойду, “обрадую” ребят, – закончил Тиват. – Будут какие-нибудь приказания… капитан? – он взглянул на Торрена.

– Курс на Альхану, полным ходом, – кивнул головой тот. – Мы разместимся здесь, докладывай обстановку каждый час. И приберитесь на корабле! Трупы – за борт.

– Это уж само собой! – проворчал пират и вышел.

– Ну что, прокатимся пассажирами? – почти весело потёр ладони Торрен.

Команда согласно закивала. Появляться на палубе, где орудуют пираты, пусть и поредевшие, но по-прежнему вооружённые и злые, да ещё и ночью, никому лишний раз не хотелось. По крайней мере, без Кайи. Бородач прекрасно понимал, что его капитанство здесь – одно название. Но вроде Тиват был настолько впечатлён Кайей, что, пожалуй, выполнит все указания в обмен на жизнь.

Девушка тем временем подошла к столику, переступив через тело Афаоровой шлюхи, и позвонила в колокольчик. Через несколько секунд в дверях появился прежний паренёк.

“Верно, он сидит в какой-нибудь каморке рядом с капитанской каютой”, – подумала Кайя, а вслух спросила:

– Ты здесь – слуга?

– Я – менестрель! – ответил мальчишка так гордо, будто это звучало, как “я – властитель этого и остальных миров”. – Ну… будущий. А сейчас – да, слуга, – вздохнул он уже тише. – Меня зовут Дейар. Приказывайте, госпожа…

– …Кайя, – кивнула девушка. – Мы голодны, Дейар. Распорядись насчёт ужина на восемнадцать человек. Пусть подадут сюда.

Она с удивлением заметила, что совершенно не против давать распоряжения слугам, хотя последнее время сама была аккурат в услужении у купца… а может как раз поэтому.

Дейар покрутил головой и осторожно предположил:

– Госпожа хотела сказать, семнадцать? Вас ведь…

– Восемнадцать, – уверенно возразила Кайя. – Тебе тоже стоит поесть.

Паренёк удивлённо взглянул на девушку.

– Спасибо, госпожа! Афаор считал, что мне вполне хватает объедков.

– Заметно, – она ещё раз оглядела мальчишку и удивилась его худобе. – Зови меня Кайя.

Игра в господ и слуг надоела ей удивительно быстро, практически вмиг.

Несколько моряков тем временем распахнули окно – настоящее окно, забранное горным хрусталём, а не какими-то бычьими внутренностями, Афаор определённо любил роскошь! – и выбросили тела пиратов и их неудачливого капитана со шлюхой. Ещё пара начала исследовать каюту. Каждая новая находка вызывала нестройный гул одобрения у остальных. Несколько бутылок вина, пара шкатулок с камнями и перстнями, сладкие галеты…

Кайя тем временем взяла со стола пару листов пергамента, чернильницу и перо, и вручила Нафтиру. Купец сидел в дорогом массивном кресле, прямой, как жердь, и в изучении новых апартаментов не участвовал.

– Ты собирался написать вольные, – любезно напомнила девушка.

Нафтир злобно прищурился, но писчие принадлежности взял.

– Ничто не помешает мне явиться в ратушу и объявить, что бумаги у меня вытребовали силой! А то и пытками… – добавил он и осёкся, подумав, уж не напророчил ли себе беду.

Но Кайя, понятно, пытать никого не собиралась. Она поступила проще:

– Тогда я разыщу тебя и прикончу.

Это прозвучало так незатейливо, что Нафтир ни на мгновение не засомневался в правдивости заявления.

– Кайя, – слабым голосом позвал девушку Раваль. – Можешь меня снова… чтоб не хотелось вывернуться наизнанку?

Чародейка произнесла исцеляющее заклинание, сработавшее образцово.

“Даже Шаттнаара бы похвалила!” – подумалось ей.

Кайя вспомнила о целительнице, затем о Гатвине, о своей комнате в доме Алдара и загрустила. Как давно она там была! Сколько всего произошло с того момента, когда она переступила порог и отправилась с советником в Альхану…

Поездка начиналась с советником, продолжалась с любимым, а заканчивается – без него…

– Торрен! – позвала девушка капитана. – Мы можем оказаться в Альхане к утру?

Бородач высунулся в распахнутое окно по пояс и вдумчиво изучил расположение звёзд в ночном небе. Затем неспешно послюнил палец и определил направление ветра.

– Ну же? – нетерпеливо воскликнула Кайя, уставшая ждать вердикта.

– Шанс есть, – наконец, проговорил капитан. – Небольшой.

Девушка выдохнула, не зная толком, радоваться ли ей хотя бы такой вести или огорчаться. Но в любом случае, всё, от неё зависящее, уже было сделано. Оставалось лишь положиться на удачу и ждать.

Кайя слегка расслабилась и осознала, что хочет одновременно есть и спать.

“Интересно, чего же больше?” – подумала она.

Дверь в каюту деликатно отворили.

– Ужин! – торжественно объявил Дейар.

В руках у него оказалось целых четыре подноса, уставленные тарелками со снедью. Провиант в целом оказался незамысловатым: сухари да сушёное мясо и рыба. Однако, в пиратских запасниках нашёлся и гастрономический изыск: на подносе были сложены горкой подвяленные томаты. Из карманов штанов паренька выглядывали две бутылки вина.

“Значит, сперва пообедаю, – решила Кайя. – Точнее, поужинаю”.

Поздняя трапеза, несмотря на скудное меню, оказалась весьма кстати. Все проголодались и с удовольствием умяли принесённое Дейаром. Сам мальчишка застенчиво взял со стола лишь сухарик, но чародейка буквально впихнула ему в руку ломоть мяса.

– Если будешь голодать, не выйдет из тебя менестреля, – проговорила Кайя назидательно.

Несмотря на разницу всего в один-два года, она почему-то чувствовала себя намного старше и мудрее.

– Почему это? – нахмурился Дейар. – Талант не харчами вскармливают.

– Не доживёшь, – хмыкнула девушка. – “Талант”, скажите, пожалуйста! Как ты вообще оказался на пиратском судне?

– Убежал из дома, – вздохнул паренёк, размачивая сухарь в вине. – Хотел посмотреть мир! Прибился к бродячему цирку, даже выступал с ними… А потом хозяин труппы меня обманул. Сказал, что договорился с одним капитаном, и мне можно будет поплыть с ним на восток. А на самом деле – продал! – мальчишка в сердцах топнул ногой.

– А как звали этого циркача? – поинтересовалась Кайя и почти не удивилась, услышав знакомое имя:

– Тагриз. Знаешь его?

– Немного, – кивнула та.

“Могу ли я убить его, если не вижу?”

Кайя сосредоточилась, но усилия едва ли увенчались успехом. Девушка и сама это понимала. Что ж, значит, не в этот раз.

– А где твой дом? – пробасил Торрен, прислушивающийся к разговору.

– Далеко отсюда… – снова вздохнул мальчишка. – В Тоддмере.

Бородач присвистнул.

– Да уж, посмотрел мир, ничего не скажешь.

– А всё потому, – молвила Кайя наставительно, – что убежал из дома, да ещё и невесть с кем! Очень безответственный поступок!

Дейар согласно кивнул, но тут же улыбнулся, взглянув на девушку, встал и вдруг запел.


Безответственный, несознательный,

Непонятливый человек!

Не стучался бы в дверь незапертую,

Если б знал, как ускорить бег.


И всю жизнь бы прожил на пристани,

Где звенит ветерок морской,

Даже если на шхуну быструю

Запрещают ступить ногой.


Пусть с вершины лавины падают,

Не дают забраться наверх,

У подножья, в снегу прохладном

Я б провел немудреный век.


Сотню лет бы провёл под заклятием,

Менестрелю неведом грех.

Безответственный, несознательный,

Непонятливый человек…8


В каюте стало тихо-тихо. Моряки даже жевать прекратили. Нафтир, как раз наливавший себе вина, так и застыл, и очнулся только, когда из переполненного бокала рубиновая жидкость заструилась по запястью.

– Ты сам сочинил? – почти шёпотом спросила Кайя.

Дейар кивнул.

– А о чём это?

Мальчишка снова улыбнулся.

– Каждый сам для себя решает, что ему слышится…

– Хочешь вернуться домой? – немного поразмыслив, поинтересовалась чародейка.

– Да кто ж не хочет, – вместо юного менестреля ответил Раваль. – Спроси лучше, как его туда доставить!

– Ты отвезёшь, – просто проговорила Кайя.

– Я-а?! – изумился парень. – А почему не ты, и вообще – с чего…

– Потому что я не уверена, что выберусь завтра из Альханы живой, – не дав тому договорить, терпеливо пояснила девушка. – Переполох будет тот ещё, меня наверняка будут искать и ловить всем городом! А ты можешь спокойно выйти через ворота… Кстати! – она бросила взгляд на купца. – Написал?

Нафтир мрачно протянул ей два листка в чернильных разводах. На каждом красовался оттиск его перстня. Кайя бегло просмотрела написанное: вроде всё верно.

– Держи! – одну бумагу она вручила Равалю. – Ты свободен!

– Вот здорово! – обрадовался тот. – Спасибо! Правда придётся всё равно зайти в дом к этому… – парень мотнул головой в сторону купца, не желая называть его ни по имени, ни по роду занятий. – В каморке припрятано несколько монет, хочу их забрать.

– Откуда?! – взвился Нафтир. – Рабам не положено!

– Так значит, очень кстати, что я уже не раб, – огрызнулся Раваль.

– Ты выплатишь ему ещё сотню золотых, – добавила Кайя, вызвав у купца болезненный стон.

Но спорить с чародейкой, легко убивающей любого, он не посмел, резонно посчитав, что жизнь куда дороже.

Дверь в каюту распахнулась. На пороге стоят Тиват, и вид у него был совсем не радостный.

– Корабль! – выдохнул он.

– И что? – нахмурился Торрен. – Разве не “Мертвец” наводит страх в этих водах? Это не мы, а нас должны бояться!

Тиват горестно усмехнулся.

– Взгляните сами!

Он махнул рукой в сторону окна. Во тьме между небом и морем действительно угадывались какие-то огоньки. Торрен всмотрелся в даль и почти сразу же удивлённо воскликнул:

– Да он огромен!

– Кто это? – Кайя потёрла виски, поняв, что спать в эту ночь похоже не придётся вовсе. – Пираты?

– Хуже! – Тиват подошёл к столу, взял начатую бутыль вина и отхлебнул прямо из горла. – На парусах – серебряная руна. Это – эльфы! От них не спастись.

Эльфы! Кайя отчаянно вспоминала то немногое, что слышала об этом народе, в основном – со слов Бередара. Знаний тех выходило негусто: чародей рассказывал про эльфов неохотно. Мол, какое до них дело, если в своих странствиях эльфийские земли стараться обойти стороной.

А они с Бередаром старались! Даже если приходилось пересекать безлюдные и довольно опасные территории, вместо того, чтобы путешествовать по хорошо замощённым трактам, проходящим через эльфийские города. Девушка как-то полюбопытствовала, отчего так, но чародей, хмыкнув, посоветовал не совать нос в сложные и малопонятные для неё дела.

Она и не совала, рассудив, что, верно у наставника с эльфами вышла какая-то размолвка. Может, тот нарушил какой-нибудь закон, или просто недоволен излишней конкуренцией в этих городах. Магов там было, судя по обрывочным ответам Бередара предостаточно, и он даже, скрипнув зубами, как-то признал, что весьма неплохих.

Но язык эльфов чародей знал, и заставил Кайю его учить. Древнее Слово давалось девушке легко, не в пример легче магической науки, и Кайя немало гордилась своими успехами в этом деле. О том, что эльфийских наречий существует несколько, и эльфы из разных мест сами порой не могут понять друг друга, она, понятно, знать не могла…


Фрегат содрогнулся от мягкого, но сильного удара в борт. Пираты – если под рукой не оказалось ничего, за что можно было бы ухватиться – попадали, ругаясь и проклиная эльфийский галеон, на чём свет стоит.

Корабль затрещал, но выдержал. Кайя со спутниками выбежала на верхнюю палубу, предпочтя встретиться с новой угрозой лицом к лицу, а не томиться от неизвестности в капитанской каюте. Команде “Мертвеца” не было до них никакого дела: в свете десятков факелов по палубе уже шагали высокие, закутанные в тёмно-синие плащи с капюшонами, фигуры.

У кого-то из пиратов не выдержали нервы. С коротким криком он кинулся на одного из незваных гостей. Крик быстро перешёл во всхлип: эльф, даже не замедляя шага, сделал неуловимое движение рукой, в неверном свете сверкнула сталь. Пират упал, разбрызгивая кровь, которая показалось Кайе чёрной.

– Они что… врезались в нас? – шёпотом проговорил Раваль. – Пошли на таран?

– Ихняя тактика, – сплюнул Тиват, стоявший рядом. – Эльфийские корабли намного прочнее. Могут себе позволить…

– А почему вы их так боитесь? – поинтересовалась Кайя.

– Убьют почти всех, – просто ответил Тиват. – Не любят они охотников за удачей. Страшные звери!

– А я слышал, с ними можно иметь дело, – пробасил Торрен. – Ежели ты честный человек. Они это страшно ценят, потому как всегда говорят правду. Это у них что-то навроде основного закона.

Шагающий первым эльф остановился, не доходя до Кайи со спутниками футов десять, и снял капюшон. Ветер сразу же растрепал его длинные светлые волосы.

– Кто здесь главный? – звучно спросил он на чистом Общем Слове.

– Я! – отозвались сразу трое.

Кайя, Торрен и Тиват с удивлением посмотрели друг на друга.

Эльф взмахнул невесть откуда извлечённым мечом и Тиват упал, разрубленный снизу вверх, от живота до горла. Пахну́ло кровью и требухой.

– Кто главный? – повторил он вопрос и улыбнулся.

Улыбка вышла пугающей: несколько капель крови пирата попало эльфу на лицо.

Девушка и Торрен переглянулись.

– Если останешься жив – позаботься о Дейаре, отвези его домой, – негромко проговорила Кайя и шагнула вперёд.

– Я.

– А ты изменилась, – кивнул эльф. – Жаль, что не в нужную сторону.

– Ты меня знаешь? – удивлённо спросила Кайя. – Кто ты?

– У меня много имён, – был ответ. – И все они не имеют никакого значения, ни для меня, ни для тебя.

И Кайя вспомнила.

Вспомнила лес, по которому они шли с Бередаром, вспомнила странного юношу, встретившегося им, и вспомнила, что последовало после этого.

– Ты меня убьёшь? – задала девушка по-настоящему интересующий её, не в пример чьим-то там именам, вопрос.

Эльф покачал головой.

– Пока нет, – уклончиво произнёс он.

Кайя пару мгновений поразмышляла, что в этом ответе весомее: “нет” или всё-таки “пока”. Но тут же резонно рассудила, что раз ещё жива, значит пока всё идёт как раз неплохо. Насколько эльф скор на расправу, она уже видела.

– Не убивайте моих спутников, – серьёзно попросила девушка. – Восемнадцать человек. Хочу, чтобы они жили! – неожиданно даже для себя воскликнула она.

Эльф удивлённо моргнул.

– Такое твоё желание – закон, конечно же.

Кайя обрадованно улыбнулась. Эльф же оставался серьёзным, даже как будто озабоченным.

– Но это скоро закончится, – туманно докончил он.

– Что это значит? – требовательно спросила Кайя, позабыв, что находится вовсе не в том положении, чтобы что-то требовать.

– Прошу на мой корабль, – вместо ответа взмахнул рукой эльф в приглашающем жесте. – Это касается всех, для кого ты… – он запнулся на мгновение, – …определила право жить. Мы отвезём вас в Альхану.

– А остальные?

– На фрегате никого не останется, – мотнул головой эльф. – Так или иначе.

Шагая по палубе к эльфийскому кораблю, Кайя спокойно смотрела в глаза остающимся на смерть пиратам. Экипаж “Мертвеца” наверняка повинен во многих несчастьях простых людей, моряков и пассажиров торговых судов, так что… поделом.

Справедливость.

Перебравшись на борт эльфийского галеона, Кайя удивлённо заозиралась. Этот корабль, конечно, потрясал воображение! По-настоящему огромный, будто плавучий замок, со всеми его башнями, лестницами и переходами, освещёнными десятками факелов.

Никаких башен в реальности, разумеется, на корабле не существовало, их дорисовало богатое воображение девушки. Но галеон был весь в светящихся точках масляных ламп. Верно, эльфы нашли какой-то способ защитить деревянное судно от пожара, если огонь вдруг выберется наружу. Или же просто отнеслись к такой возможности слишком легкомысленно.

Кайя насчитала у корабля пять этажей (на самом деле – семь, но на двух нижних огней не было). Галеон действительно взял пиратское судно на таран, основательно промяв тому борт. На носу эльфийского корабля из дерева была вырезана огромная фигура воина с мечом. Она и приняла на себя основной удар, но выдержала: несколько мелких щепок, валявшихся тут же, – не в счёт.

Сзади послышались отчаянные крики. Кайя непроизвольно обернулась и увидела, как эльфы хладнокровно убивали пиратов, расчётливыми, экономными взмахами клинков. Люди падали, обливаясь кровью, особо даже не пытаясь дать отпор: шансов у них не было. Алые, но в этом свете – почти чёрные, остро пахнущие ручейки, сливаясь в реки побольше, заструились с палубы вниз, в море.

Девушка пожала плечами, не особо вслушиваясь в звучавшие в спину проклятия и стоны. Было совершенно ясно: на фрегате действительно не оставят в живых никого.

Когда галеон отошёл, в пробоину, оставленную им в “Мертвеце”, хлынула вода. Пиратское судно скрылось под волнами так быстро, что Торрен, тоже то и дело бросающий взгляды назад, судорожно сглотнул. От вида гибели корабля, пусть и ходившего под чёрными парусами, ему стало не по себе.

Волны становились всё выше и выше. Ветер крепчал: надвигался шторм. Эльфийский корабль то взлетал вверх, то падал, осыпаемый мириадами солёных брызг.

Кайю и её спутников разместили в одной большой зале. Кто-то заворчал, что предпочёл бы маленькую, но каюту, с постелью или хотя бы с гамаком, как, собственно, и было устроено на “Стреле”. Но Нафтир, немного знакомый с обычаями эльфов, пояснил, что те никогда не сооружают возвышения для сна, поэтому ожидать подобных условий глупо.

– У эльфа постель везде, где он прилёг, – с лёгким смешком заключил купец. – Так что ложитесь прямо на пол, и радуйтесь, что это не насовсем.

– Спасибо Кайе, – вставил Раваль. – Девушка уже дважды спасла ваши гнусные рожи. Первый раз – когда напали пираты. Второй – сейчас. Вы, я гляжу, так благодарны, аж в очередь выстраиваетесь, чтобы Кайе это сказать!

– Заткнись, а? – лениво отозвался кто-то, уже улёгшийся на полу.

Дерево было покрыто ковром с густым высоким ворсом, и лежать на нём оказалось вполне удобно и тепло. Дейар так вообще привычно свернулся в углу калачиком и уже посапывал.

– Рот закрой, – согласно прозвучало из другого конца залы. – А то по шее получишь.

– Мне их благодарность без надобности, – успокоила парня Кайя. – Да и на них самих плевать.

– И на меня? – несколько уязвлённо спросил Раваль.

– Нет, – помотала головой девушка. – Ты мне не безразличен. Я считаю тебя другом.

– Ну, спасибо, – проворчал парень. – Я бы, конечно, предпочёл считаться любовником…

– Посмотрим.

Кайе он, конечно, нравился. Но она не без основания полагала, что женщина, которой нравится сразу несколько мужчин, доброго слова не заслуживает. И надо уметь сделать выбор между простой симпатией и глубоким чувством.

Раваль был ей симпатичен. Он поддержал её в минуту слабости духа, дал несколько полезных советов, вступился, наконец, за неё перед Фарухом и его мегерой на “Стреле”. Он видел её обнажённой, находился с ней в одной каюте, но не воспользовался этим, и даже не попытался.

– А жаль? – услужливо шепнул ей внутренний голос.

Нет. Ни капельки. Раваль – хороший парень, и лишний раз доказал это, не прикоснувшись к спящей в его постели девушке. Но она принадлежит Алдару. Вся, без остатка. И это не симпатия, это – любовь.

Жизнь.

Магия.

Это с Алдаром она впервые вкусила радостной близости. Это ему она была готова прощать что угодно и поддерживать его в чём угодно. Это Алдар отдал свою жизнь ради неё, и она, ни мгновения не колеблясь, поступила бы так же, если б представилась возможность.

В общем-то, никакого выбора делать не надо. Он ведь уже сделан! Глупо даже сравнивать…

А коли так – надо быть честной. Сейчас это – лучше всего.

– Слушай, – она посмотрела Равалю прямо в глаза. – Ты – хороший парень…

– А, не продолжай, – махнул он рукой. – Я понял.

– Спасибо! – с искренним облегчением выдохнула Кайя.

Удивительно, но подобный разговор представлялся ей куда более тяжёлым и трудным занятием, чем, к примеру, уничтожение давеча полусотни пиратов.

Хорошо всё-таки, когда друзья тебя понимают, и лишние слова попросту не требуются!

– Но если ты вдруг передумаешь… – парень улыбнулся.

– Особо на это не рассчитывай, – честно призналась девушка. – Но ты можешь полагаться на меня, как на друга.

– Гы-гы, – раздалось с пола. – Не повезло Равалю!

– Заткнись! – одновременно отозвались парень и Кайя.

Других ехидных реплик не последовало. Если из драки с Равалем многие рассчитывали бы выйти победителями (на выдающегося воина, или вообще на хоть какого-нибудь воина парень ну совсем не походил), то связываться с разозлившейся чародейкой не хотелось никому.

Шутник даже подумал было притвориться уснувшим и захрапеть, но решил, что Кайя сочтёт это насмешкой, и тогда уж точно не миновать беды.

В залу без стука, на правах хозяина (а так оно, собственно, и было) зашёл эльф. Не тот, который беседовал с Кайей на “Мертвеце”. Этот оказался ещё выше, а длинные волосы были собраны в хвост.

– Ты… прошу за мной, – с некоторым усилием проговорил он на Общем Слове.

Кайя честно старалась запомнить дорогу, но после пятой лестницы и седьмого поворота сдалась. Галеон действительно был огромным! Эльф провёл девушку в небольшую, но уютно обставленную каюту на верхней палубе, на самой корме, и вышел.

– Интересно, найду ли я путь обратно, – проговорила она вслух, усмехнувшись. – На этом судне можно заблудиться и скитаться до старости!

– Не такой уж он большой, – улыбнулся старый знакомый эльф, входя следом и притворяя дверь. – В Городе Тысячи Кораблей бывают такие, рядом с которыми этот кажется небольшой шхуной.

– Ты позвал меня обсудить флот? – довольно дерзко проговорила Кайя.

– Обсудить дела, – мягко поправил её эльф. – Это у вас, людей, принято разбавлять по-настоящему важные речи какими-нибудь малозначащими отступлениями. Хорошая сегодня погода?

– Спасибо, что везёте нас в Альхану, – серьёзно поблагодарила девушка, проигнорировав лёгкую издёвку.

Впрочем, это с человеческой точки зрения. Быть может, эльф искренне посчитал вопрос про погоду важным. Для Кайи же сейчас единственно важным было совсем другое: скорость.

Точно оценить быстроту перемещения судна по звёздам она не могла, не было опыта. Но даже человеку, никогда не выходившему в море, было понятно: корабль просто-таки несётся вперёд, сильно выигрывая в скорости и у “Стрелы”, и у “Мертвеца”. Казалось, ещё немного – и паруса выгнутся в обратную сторону.

Море уже сильно штормило. Огромные волны то возносили галеон к звёздам, то обрушивали его в бездну. Но по дороге сюда Кайя не заметила никакой тревоги. Никто не карабкался по вантам, стремясь спасти паруса. Немногочисленные встреченные моряки спокойно, не хватаясь судорожно за всё подряд (в отличие от самой девушки) перемещались по палубе и не обращали внимания на шквалистый ветер и воду, то и дело обрушивающуюся сверху в виде брызг.

– Мы будем там через несколько часов, – кивнул эльф. – Но поговорить нам надо не об Альхане, а о тебе.

– Обо мне? – несказанно удивилась Кайя. – С чего такая честь…

– Ты обрела могучий дар, – теперь эльф не обратил внимание на ехидную реплику, предпочитая разговор по сути. – Но как ты его используешь?!

По выражению его лица трудно было прочесть эмоции, но в голосе сквозило неприкрытое разочарование.

– Я об этом даре никого не просила, – возразила Кайя. – Мне без него жилось бы намного легче!

– Жилось?! – эльф всё-таки не справился с обуревавшими его чувствами, и его лицо исказила гримаса возмущения. – Легче, возможно, да. Но – недолго. Без него ты прожила бы всего несколько дней! Тебя бы выбросили в море, где-нибудь под Альханой, с привязанным камнем, для надёжности.

– Хотя нет, без камня, ведь верёвка стоит денег. Пожалуй, просто с распоротым животом, чтобы не всплыла, – добавил он, поразмыслив.

Кайя озадаченно нахмурилась.

– Не понимаю, – призналась она со вздохом. – Я умею убивать одним желанием. Как это помогло мне выжить в младенчестве?

– Твой дар, – эльф немного успокоился, – это не только возможность убивать. Но и возможность даровать жизнь. В том числе и себе. И этой воле подчиняется всё вокруг, весь мир. Ты, верно, с первых минут рождения очень хотела жить. И потому жила, хотя шансов на это было, скажу прямо, немного.

Девушка вздохнула, теперь – с облегчением. Всё стало на свои места! Вот почему её не придушили в Варварских закоулках, вот как она выживала во всех передрягах, и как спасала других, Алдара и Шаттнаару… Не исцеляющими чарами. Своим даром.

Она вскинула голову.

– Хочу, чтобы Алдар жил!

– Ты должна быть рядом, – покачал головой эльф. – В идеале, видеть его, чтобы так влиять на чужую судьбу.

Кайя понимающе кивнула.

– А почему я? – спросила она просто. – Чем заслужила?

– Ничем, кроме того, что подобные способности можно даровать не каждому, – развёл руками эльф.

Девушка хмыкнула.

– Не каждой, – поправился светловолосый собеседник. – А одной из многих тысяч. Ты думаешь, появилась на свет случайно, как все прочие младенцы в Альхане?

– Я…

– Мы долго и старательно искали нужного человека, наследующего многие… хм… возможности. Нашли и… Вскоре родилась ты. С могущественным даром, который я тебе добровольно вручил.

– И я…

– Не просто так. На тебя были большие планы, – снова перебил Кайю эльф. – Грядут перемены, один сумасбродный магистр из Визенгерна скоро попытается стать во главе этого мира. Сандар, может слышала о нём…

Девушка отрицательно мотнула головой. Да, имя вроде бы узнаваемое, кажется, его называла Шаттнаара, но что это меняет? Лично они не знакомы, общих дел никогда не имели… Да мало ли на свете тех магистров?

– Решить проблему каким-нибудь… э-э-э… простым способом не удаётся. Человеческий маг очень неплохо умеет себя защищать. Война в ближайшем будущем неизбежна. Я надеялся, что ты будешь на нашей стороне, когда всё завертится.

– А я…

– А ты не интересуешься ничем и никем, кроме тех, кто дорог лично тебе, – эльф пожал плечами. – На судьбы мира тебе плевать, а значит ты нам не подходишь. Моя ошибка.

– Ну, прости уж, – проворчала Кайя. – Ты прав. С недавних пор меня куда сильнее заботят близкие люди, чем этот ваш мир, который ничего хорошего для меня не сделал пока.

– Потому с рассветом ты лишишься этого дара, – спокойно продолжил светловолосый. – И дальше всего, что тебе хочется, будешь добиваться своими силами. Как все.

“С рассветом… Но сегодня казнят Алдара, я должна спасти его!”

– Нет!!! – девушка почти кричала. – Только не сегодня! Пожалуйста, прошу, пусть это случится завтра! Сегодня мне нужны все силы, чтобы…

– Я всё сказал, – прохладно произнёс эльф, отворачиваясь.

– Но…

– Ступай!

В дверях, как по команде, молча нарисовался давешний провожатый.

– И хорошо! – обиженно проговорила Кайя. – И замечательно! Я – всё равно магичка. Госпожа Шаттнаара научит меня всему! И тогда я вернусь и… и отомщу! Всем!

Она с яростью посмотрела на эльфа, полагая его тоже виноватым в её злоключениях.

Отобрать дар, когда он так нужен!

– Шаттиариэнн? – в первый раз за всю беседу удивился эльф, произнеся имя целительницы на свой манер. – Высокая, с длинными льняными волосами и острая на язык? Вы знакомы?

– Ещё как! – с вызовом подтвердила девушка. – Я – её лучшая ученица!

– И единственная, я полагаю, – с непроницаемым лицом закончил эльф.

Кайе показалось, что в уголках глаз его заискрилось веселье, но уверенности не было.

– Что ж… Может, под её наставничеством у тебя что-нибудь и получится. Иди, – произнёс её собеседник уже мягче. – Твои друзья уже беспокоятся. Верно, гадают, выбросил ли я тебя за борт или просто повесил на ближайшей рее.

Кайя хотела просто развернуться и уйти (раз уж разрешили!), но вдруг сообразила, что если бы не эльф с его быстроходным галеоном, то она бы вовсе не успела в Альхану к нужному сроку. Потому, секунду поразмыслив, она всё же поклонилась (или сделала движение, которое в её понимании изображало поклон, опыта в этом у неё было не больше, чем в мореходстве) и только затем двинулась к выходу.

– Как тебя всё-таки зовут? – занеся над порогом ногу, спросила она напоследок.

– Эннареон. Ступай, – повторил эльф, делая взмах рукой.

Кайя вышла на палубу и зажмурилась, буквально на секунду, чтобы унять вдруг возникшее головокружение.

Совсем, как тогда, в лесу. После первой встречи с этим… как его… Эннареоном!

Осознав это, девушка судорожно вздохнула и сразу же широко распахнула глаза. Но всё было по-прежнему: корабль, взмывавший к небу с каждым ударом шторма, море, всё седое от вспененных волн, и звёзды, далёкие и холодные, словно алмазы, запрятанные в горных глубинах.

Всё по-прежнему? Точно?!.


Галеон пришвартовался, как только рассвело. Портовый привратник заикнулся было о двойной оплате за прибытие в неурочный час, но под вроде бы спокойным, даже скучающим взглядом Эннареона быстро увял и убрался в свою будочку, забыв истребовать хотя бы обычную.

Успели! Вряд ли казни здесь свершаются на рассвете: толпа, как водится, охоча до зрелищ, но ни свет ни заря собираться не станет. А значит, всё пока идёт по плану.

План этот, к слову, претерпел некоторые изменения. Идея быть казнённой на соседнем костре и «уйти в лучший мир вместе» давно уступила место менее возвышенной, но куда более практичной мысли: сражаться! За Алдара, за себя, за их общую свободу и счастье. Дар отнимать жизнь у неё отняли (эх, как же не вовремя!), но магия всё ещё при ней! Значит, можно объявиться на площади, где проводятся казни, прикончить Стрелой Эххара нескольких стражников, и объявить, что, если советника не отпустят, то она, Кайя, прикончит всех.

Всех, конечно, не получится. Чародейка не знала, сколько может выпустить таких стрел, прежде, чем исчерпает запас сил, но едва ли больше десятка. Но вряд ли кто из собравшихся поглазеть на мучения человека в курсе про предел возможностей. Стало быть, достаточно лишь заявить о своей силе. Заявить зрелищно, чтобы все очень впечатлились демонстрацией мощи. И потом попытаться диктовать свою волю.

А если не удастся… если её всё же схватят… Что ж. Тогда они с Алдаром уйдут в лучший мир вместе. Хотя, конечно, лучше бы не уходить. Лучше, чтобы новый план удался.

Она очень постарается.

Ступив на землю, Кайя первым делом проверила, при ней ли дар. А вдруг?! Но деловито снующие по пристани крысы не обратили на её мысленно высказанные желания ни малейшего внимания. Они спокойно продолжили заниматься своими делами, не в пример более важными и интересными, чем у этих странных двуногих, явившихся с огромного плавучего дома в такую возмутительную рань.

Действительно, дар ушёл.

Эльф, внимательно следивший за эмоциями на лице Кайи, молча кивнул.

– Traekkart Ehhara!

С пальцев девушки сорвалась фиолетовая молния. Она угодила в крысиную стайку, оставив два или три трупика.

– Всё-таки чародейка, – констатировал Эннареон и вдруг улыбнулся довольно. – Значит, и без моего дара можешь…

– Могу, – подтвердила Кайя. – Спасибо за него. Он помог спасать дорогих мне людей. Прости, что не оправдала ожиданий. Понятия не имею, что я должна была сделать для мира, но даже если б знала… Отошла бы в сторонку. Мне без разницы, кто с кем и за что борется. Раваль! – она повернулась к парню. – Отведёшь меня на площадь, где у вас казнят преступников?

Тот молча кивнул.

– Aere faellidh, Ennaerheon, – слегка поклонилась девушка эльфу. – Kae ca vallirhein!9

У людей в таких случаях говорят “До свидания”, – поправил её тот, возвращая полупоклон.

– Это если планируют, что будет новая встреча, – возразила Кайя.

– Вот именно, – с непроницаемым лицом подтвердил эльф.

Он развернулся и торопливо взбежал по трапу на корабль. Девушка вспомнила, что хотела спросить, как называется галеон, но не успела.

– Идём, – Раваль нетерпеливо потянул Кайю за рукав. – Времени мало, путь до Судебной площади неблизкий, а мне ещё надо к Нафтиру, стрясти со старого козла сотню золотом.

Альхана на рассвете выглядела столь же безобразно, как и в дневное время. С той лишь разницей, что людей на улицах было побольше. Они спешили каждый по своим делам: на пристань, на рынок, на лесопилку, в ратушу… Со стуком открывались деревянные ставни многочисленных рыбных лавок, и воздух, за ночь немного посвежевший, снова наполнился зловонием. Начинался новый день.

Кайя следом за Равалем вбежала на печально знакомую площадь и удивлённо затормозила, взметнув облачка пыли. Площадь, не считая нескольких случайных прохожих, была пуста.

Казнь перенесли? Или… она опоздала?!

На негнущихся ногах девушка подошла к кострищу, дрожащей рукой поворошила золу… И сразу успокоилась: поняла, что огонь здесь пылал очень и очень давно. А на самой площади никаких приготовлений к торжественному сожжению “убийцы градоначальника” не велось, стражников – непременных спутников любого судебного действа – тоже не наблюдалось.

Стало быть, не опоздала. Но тогда…

– Что случилось с казнью? – требовательно осведомилась она у Раваля, стиснув его руку так, что пальцы хрустнули.

– Полегче… подруга, – проворчал тот. – Я с тобой сюда заявился, помнишь? Откуда мне знать?

Кайя смутилась. Действительно, откуда бы?

– Давай вернёмся и закончим с Нафтиром, – предложил парень. – Я быстренько соберусь, а потом вместе попробуем выяснить, что и как.

Лавка картографа располагалась неподалёку. Купец попытался сделать вид, что его нету дома, но Кайя, заметившая, как подозрительно быстро колыхнулась занавеска на окне, громко произнесла, будто бы обращаясь к Равалю:

– Могу развалить стену заклинанием. Только ты быстро хватай свои вещи, и уходим, а то часто после этих чар весь дом рушится.

Лязгнул засов.

– Что вам надо? – хмуро поинтересовался Нафтир, выглянув в приоткрывшуюся щель. – Вольные грамоты – у вас. Оставьте меня в покое!

– Раваль хочет собрать свои вещи, – пояснила Кайя. – И сотню золотом, конечно.

– Грабить, значит, явились, – резюмировал купец.

– Восстанавливать справедливость, – поправила его девушка.

Раваль толкнул дверь ногой с такой силой, что стоявшего с той стороны Нафтира отбросило чуть ли не на центр комнаты. Падая, купец болезненно вскрикнул.

– Перелом, – констатировала Кайя после беглого осмотра. – А пустил бы сразу, был бы целее, – назидательно добавила она.

Нафтир застонал. Падая, он действительно крайне неудачно подставил правую руку. Сломанная кость предплечья прорвала кожу, и рукав пятнистого домашнего халата быстро пропитывался кровью.

– Я же картограф! – чуть не плача, воскликнул старик. – Как мне теперь браться за перо?!

– Да наплевать! Брось его, – Раваль, паковавший свой дорожный мешок, сплюнул. – По его приказу тебя чуть до смерти не засекли! Не забыла?

Девушка поводила плечами. Несмотря на чудодейственную мазь на медвежьем сале и исцеляющие чары, следы порки сохранились и теперь весьма ощутимо саднили.

“Шрамы, наверное, останутся навсегда, – подумала она. – Интересно, как Алдар к этому отнесётся…”

Побывав на Судебной площади и уверившись, что казни советника ещё не случилось и в обозримом будущем не случится (приготовлений-то не было!), Кайя возликовала и довольно легко убедила себя, что располагает неплохими шансами спасти возлюбленного. Каким способом можно выцарапать пленника из альханской темницы, она пока не знала, но… это пока. Что-нибудь да придумается!

– Про порку не забыла, – хмыкнула Кайя, отвечая на риторический вопрос друга. – Но этот хорёк думал, что я его хотела отравить… Это же его немного извиняет?

– “Думал”, – передразнил её Раваль. – Если б правда думал, то понял, что ты не причём.

Но Кайя уже приняла решение. Она, без особого такта и обходительности, схватила картографа за повреждённую руку и свела обломки кости вместе. Нафтир заорал от нестерпимой боли, чудом не потеряв сознание, и попытался отнять исстрадавшуюся конечность, но девушка была сильней и держала ту крепко.

– Yerrha equillia! – звонко продекламировала заклинание она, добавив мысленно: “потерпишь, поделом тебе!”

Терпеть пришлось недолго. Купец с удивлением почувствовал, что боль не то, чтобы прошла совсем, но стала какой-то малозначимой. Словно перелом был не свежий, а двухмесячной давности.

Он попытался другой рукой пощупать кости и тут же схлопотал по ней от Кайи.

– Успеешь ещё! – недовольно рявкнула она, совсем, как когда-то Шаттнаара. – Yerrha equillia!

Вот теперь уж точно: болеть перестало. Ощущения были любопытные, словно кто-то аккуратно, бережно расправлял кости, как складки на белье.

– Надо же… Вроде бы исцелилась… Я и карты изготавливать смогу? – несмело спросил Нафтир.

– Думаю, да, – кивнула Кайя.

Купец помолчал мгновение.

– Благодарю Вас, – произнёс он, наконец. – Не удивился бы, если б вы бросили старика на полу, в луже крови…

Раваль фыркнул.

– Благодарность не знает границ, – с усмешкой съехидничал он. – Ты бы точно бросил, да?

– Если бы ко мне вломились в дом и требовали золото? – с вызовом переспросил Нафтир. – Да. Казна наверху, но там Шесхея. Кобра, мой сторож, – пояснил он, увидев непонимание на лице девушки. – Помогите мне подняться, я её успокою, отдам вам сотню и буду молиться всем богам, чтобы это была наша последняя встреча.

– Мне встреча с тобой на невольничьем рынке тоже большой радости не доставила, – заметила Кайя.

Ей на глаза попалась стоящая на краю большого стола тарелка со сладкими пряниками. В животе тут же предательски заурчало.

Девушка без раздумий взяла один пряник и вгрызлась в него.

– Вина налить? – предложил Нафтир и, не дожидаясь ответа, зашагал к одному из стоящих поодаль шкафов.

– Лучше воды, – Кайя предпочитала сейчас сохранять ясную голову.

Картограф хмыкнул, но подал требуемое.

– Вода-то у нас в Альхане так себе, – извиняющимся тоном проговорил он. – В колодцах много соли…

– Потрясающий город, – хмыкнула девушка. – Во всех отношениях прекрасный. И зачем такие вообще существуют?

– Бывает гораздо хуже, – Нафтир присел на большой табурет, стоящий возле очага. – Я много путешествую, видал всякое…

Он несколько осмелел и успокоился, заметив, что гости его не просто терпят, а относятся вполне дружелюбно. Вот ещё если бы не сотня золотом… Вдруг да забудут?

– Значит, на свете есть несколько дрянных городов, – резюмировала Кайя, дожёвывая пряник и тут же хватая следующий. – В которых невинную девушку легко осудят, приведут на рабское торжище, заклеймят, выпорют и несколько раз, между делом, вовсе попытаются убить.

– Это зависит вовсе не от города, а от того, какой человек тебе попадётся, – обиженно вступился за честь Альханы картограф, и тут же осёкся.

Как ни крути, он-то в недолгой истории знакомства с Кайей выступил в роли не очень хорошего человека. Пожалуй, даже в роли очень нехорошего.

Город, конечно, и вправду был не при чём. Купленную рабыню сразу же заклеймили бы на невольничьем рынке, в любом из мест этого мира.

С другой стороны, вовсе не в каждом городе имелся такой рынок. Работорговля даже среди людей процветала далеко не везде, а у эльфов и гномов отсутствовала в принципе. В просвещённом Велленхэме, одном из лучших человеческих городов, последнего купца, уже нелегально промышлявшего таким товаром, выдворили из столицы больше двух сотен лет назад. Предварительно выпоров прилюдно на главной городской площади и разумно изъяв в пользу казны всё состояние. Вот в варварских селениях, расположенных далеко на севере, к невольникам привычны. Правда, варвары таких слуг вовсе не покупают, а просто захватывают при набегах… или крадут друг у друга.

Хотя в том же Велленхэме, среди учёных и мудрецов, не утихали споры, можно ли относить варварские племена к людской расе или нет. Причём сторонники родства и единства, как правило, дальше пригородов Визенгерна не выезжали, а противники, в основном, имели возможность изучить нравы и быт варваров непосредственно в ходе путешествий в те края.

– Прошу простить меня за тот… случай на корабле, – Нафтир вздохнул. – Я сожалею, что отдал такой приказ. Правда.

Девушка снова недовольно пошевелила лопатками. Рассечённая кожа на спине с готовностью отозвалась несильной, но всё-таки явственно ощущаемой болью.

– Прощаю, – после недолгого раздумья ответила она. – Всё равно я хотела испытать, каково это…

Раваль от удивления чуть не выронил дорожный мешок, который как раз закончил собирать и сейчас затягивал завязки.

– Каково… что? – выдохнул он.

– Быть несправедливо обвинённой и наказанной, – спокойно проговорила Кайя.

– Э… Но зачем?!

– В Гатвине я – помощница советника по спокойствию и миру, – пояснила девушка. – Наверняка мне придётся выносить подобные решения. Я должна знать, что чувствует человек под плетью. Вдобавок, из этого вышел отличный урок, чтобы стараться избегать ошибочных приговоров.

Произнеся это, Кайя вдруг поймала себя на мысли, что это она раньше хотела о таком узнать и опробовать на своей шкуре, в прямом смысле слова. Но сейчас вопросы справедливости её уже давненько особо не заботили.

По крайней мере, по отношению к чужим, к незнакомым людям. Ну, выпорют кого-то по её приказу. По ошибке? Что ж, такое случается: она-то точно знает. Может, именно в этом и состоял полученный ею урок?

Раваль тем временем от души расхохотался.

– Так может тебя ещё надо слегка повесить? Или немного отрубить голову? А то вдруг придётся приговаривать преступников к казни, а ты не знаешь, каково это?

– Я и не думала, что ты поймёшь, – спокойно кивнула Кайя, ни капли не обидевшись на такое ехидство.

“А хочу ли я оставаться помощником советника?” – подумалось ей неожиданно.

В самом деле, зачем? Идеальной справедливости не бывает, а выискивать какую-то абсолютную истину в деле по поводу соседского кота, удушившего полкурятника, попросту глупо. Опять-таки, как показала практика, даже там виновных найти ой, как нелегко!

“Справедливость – это такой кинжал, – сделала Кайя мысленное открытие. – Ржавый, гнутый и тупой. С его помощью можно добиться и правды… наверное… Или самой порезаться, что стократ вернее! Так не лучше ли вовсе не брать такое оружие в руки?..”

С другой стороны, будучи облечённой некоторой властью, она смогла бы легко разрешать вопросы, касающиеся её близких и друзей. Освободить Шаттнаару от уплаты всех налогов, например. Целительница что, мало разве сделала для Гатвина и его жителей? Её каждый второй, поди, знает. Так почему бы не отблагодарить её, от лица города?!

Вот в такую, маленькую справедливость, размером буквально на одного человека, Кайя, пожалуй, ещё верила.

“Кстати об исцелении! Надо бы ещё одно заклинание Йерры на купца, чтобы рука уж наверняка срослась… Старик, кажется, впечатлён. Ха-ха”, – подумала чародейка мрачновато.

О том, что истинная причина, по которой Кайя решила выступить в роли лекаря, не очень-то связана с заботой о ближнем, девушка решила не говорить.

Сострадание здесь вовсе не при чём. Просто восторженный и растроганный такой заботой картограф быстрее и охотнее расстанется с золотом, чем под принуждением. Тем более, в доме где-то ползает охранная кобра! А ну как купец засунет её в мешок с монетами, чтобы отомстить?

А деньги им понадобятся. С ними-то всяко сподручнее и Алдара искать, и до Гатвина добираться потом… Золото, положим, выторговано для Раваля, но он же поделится хоть немного?

– А ну-ка, дай взгляну! – Кайя подошла к Нафтиру и закатала пропитанный кровью рукав. – Вроде, целая. Ну, на всякий случай… Yerrha equillia!

Картограф, разумеется, не мог прочесть мысли девушки и взглянул на неё с ещё бóльшим уважением.

– Пожалуй, будь это левая рука, не столь нужная в моём деле, – задумчиво произнёс он, – стоило бы доверить её исцеление местному костоправу. Боль, пара месяцев в лубках, зато отличный урок мне, старому болвану. Как раз насчёт несправедливых приговоров, о которых Вы, госпожа, толковали.

Взяв со стола лист пергамента, купец окунул кончик тут же лежавшего пера в яшмовую чернильницу и быстро черкнул пару строк.

– Это – платёжное поручение, – пояснил он. – В любом банке Альханы по нему выдадут триста золотых.

– Зачем? – тут же подозрительно спросил Раваль.

– Твоя спутница потребовала, чтобы я отсыпал тебе денег.

– Я говорила о сотне… – припомнила Кайя.

Нафтир согласно кивнул.

– А две оставшиеся – твои. Не знаю, есть ли у тебя хоть какое-то состояние в Гатвине. Но до него ещё надо добраться. Эти монеты помогут. Расплачиваюсь за грехи, – он хехекнул. – Понимаю, что этого непростительно мало, но…

– Я имел ввиду, зачем бумага в банк? – прервал картографа Раваль. – Ты же говорил, что казна наверху!

– Там не хватит. Я не держу столь больших сумм в доме, это небезопасно, – с этими словами Нафтир вручил пергамент чародейка. – Если вам больше ничего от меня не нужно, то ступайте.

Кайя сунула свиток в рукав и вышла из лавки картографа, лишь кивнув тому напоследок. Желать Нафтиру “счастливо оставаться” не хотелось, несмотря на попытки купца загладить вину.

Пожалуй, перебьётся. Пусть сам добивается своего счастья, если очень надо. Не то, чтобы девушка хотела, чтобы картографа начали преследовать неудачи. Просто судьба Нафтира её действительно не заботила.

Ей было всё равно.


Из банка Кайя и Раваль вышли, ощущая приятную тяжесть в дорожных мешках.

– “В любом банке”, – ехидно передразнил парень бывшего хозяина. – В любом из двух на весь город, было бы точнее. А сказал так, будто здесь у нас денежная столица мира. Старик искренне любит Альхану… невесть за что.

Девушка согласно кивнула. Невесть за что, – точнее не подметить. Тёплых чувств к этому городу она совершенно не разделяла. Грязный, вонючий, с совершенно паскудной властью. Да и жители, пожалуй, тоже не подарок.

– Куда теперь?

– В ратушу. За мелкую монетку привратник расскажет все новости, – парень довольно встряхнул дорожный мешок.

Тот явственно звякнул.

– Я бы не привлекала столько внимания, – прошипела чародейка, настороженно озираясь.

Её не покидало чувство, что в Альхане что-то изменилось, только вот сразу не понять, что. Грязь на улицах вроде бы всё та же, и большинство домов всё столь же безобразны…

Между тем, звон монет неподдельно заинтересовал двух горожан, стоявших возле стены полуразвалившейся лачуги и вяло беседующих друг с другом. Они переглянулись и заступили спутникам дорогу.

– Заблудились, голубки? – развязно проговорил один из них, полный мужчина в грязном камзоле, выглядящим словно снятым с чужого плеча и пропахшем рыбой.

– А здесь проход платный! – без обиняков заявил второй.

В противоположность приятелю, он был худой, как жердь, с гнилыми зубами. Многих не хватало.

– Тогда мы пойдём другой дорогой! – Кайя хотела развернуться, но полный схватил её за плечо и встряхнул.

– Уже пришли! Выворачивайте карманы!

– И мешок покажи! – поддержал его худой.

Пальцы его скрючились, словно уже ухватив увесистый кошель.

– Ублюдок, – зло выдохнул Раваль, выхватывая кривой кинжал. – Я тебе вот что покажу!

Расставаться с золотом он, понятно, не планировал, ни при каких обстоятельствах.

Клинок произвёл на грабителей совершенно разное впечатление. Полный испуганно отшатнулся, вскинув обе руки в универсальном жесте, мол, давай мирно разойдёмся, я безоружен! Худой осклабился и вытащил свой нож. Длиной в три ладони, лезвие было покрыто бурыми пятнами.

– Вчера разделал такого же поганца, – он рассмеялся. – Как зубатку! Видишь следы? – он помахал клинком перед собой. – И твои тут оста…

Договорить он не успел. Раваль взмахнул кинжалом, отводя вражеский, и вонзил его в горло нападавшему. Всё произошло так быстро, что Кайя даже не успела уследить за движениями парня.

Худой грабитель упал, обливаясь кровью.

– Traekkart Ehhara!

Фиолетовая молния угодила второму точно в лоб. Он рухнул на спину, всплеснув руками.

– Зачем? – раздосадованно пробормотал Раваль, обтирая клинок о тунику нападавшего. – Он же показал, что не хочет драки!

– Откуда я знаю, что он там показывал, – огрызнулась Кайя.

Раскаяния она не испытывала: почти наверняка грабитель бывал причиной многих бед простых людей. Больше того: она осознала, что хотела убить этого человека.

Да, ощущения были совсем как на пиратском корабле. Возможность отнимать жизнь по одному слову снова вскружила голову. Кайя зажмурилась изо всех сил, чтобы отогнать это странное, заставляющее кровь вскипать в жилах, чувство.

Она ведь определённо видела, что грабитель действительно предпочёл не ввязываться в драку, он же поднял руки, мол, сдаюсь! Ещё не хватало начать убивать ради удовольствия! Что на это скажет Шаттнаара?

Что скажет Алдар?!

Девушка подошла к убитому и, не вполне понимая, зачем это делает, слегка пошевелила труп ногой. Из засаленного рукава камзола с лёгким звоном выпал узкий метательный нож.

– Во дела! – прокомментировал Раваль с лёгким смешком. – А я ещё думал, чего он напялил такую одёжку! А она, оказывается, с сюрпризом.

– Он мог бы запустить в тебя ножом? – с интересом уточнила Кайя.

– Или в тебя, – хмыкнул парень. – В любом случае, беру свои слова обратно: хорошо, что ты его… того…

– Убила, – договорила девушка спокойно.

Она вздохнула с облегчением. Убила не ради удовольствия, не “потому, что могла”. По всему выходило, что какая-то её часть почуяла опасность и просто своевременно отреагировала. Иначе было бы, пожалуй, поздно…

Это – не убийство без всякого повода. Самозащита. Совсем другое дело. Никто не смеет осуждать за попытку сохранить свою жизнь! А даже если попробует – плевать!..

– Вы, двое! Стоять! – послышался сзади резкий окрик.

Спутники одновременно обернулись и увидели четвёрку городских стражников, направляющуюся к ним. Двое спешно заряжали самострелы.

– Бежим! – выдохнула Кайя и рванула вперёд.

Раваль не заставил себя упрашивать и сразу же устремился следом. Мимо щеки девушки, едва не оцарапав, просвистел болт.

– Сюда! – парень свернул в переулок и потянул Кайю за собой.

Топот ног сзади не утихал. Раваль бежал тяжело, словно нагруженный сверх всякой меры конь в упряжке купца, торопящегося к открытию ярмарки. Дорожный мешок, набитый вещами, а главное – золотом, болтался за спиной и мешал. Монеты мелодично позвякивали в такт.

Мимо пролетело ещё два болта. Верно, стражники из погони были не лучшими стрелками.

“Оно и к лучшему! Но рано или поздно попадут”, – поняла Кайя.

– Брось мешок! – крикнула она Равалю. – Будет быстрее!

– Да ни за что!

– Бросай!

Парень грязно выругался. Очередной выстрел попал в цель: болт засел в правой ягодице. Кайя на бегу выдернула его и сотворила исцеляющее заклинание.

– Вот видишь, – просипел Раваль, перепрыгивая через яму с нечистотами, которую почему-то вырыли почти посредине улицы. – Незачем швыряться деньгами. Подлечишь, в случае чего!

– А если подстрелят меня?!

Они снова свернули. Судя по домам, беспорядочный бег вёл их к наиболее бедной части Альханы. То и дело им попадались хибары, сложенные из глины и палок, а улицы становились всё грязнее, хотя казалось, это уже невозможно. Вонь здесь стояла невыносимая, и Кайя порадовалась, что давно уже дышит через рот, потому что запыхалась.

Бегать она умела, но предпочитала делать это по собственному желанию, а не вынужденно, из-за преследующих и, что вдвойне неприятно, стреляющих стражников.

– Брось! – взмолилась она. – Ведь не уйдём же!

С ругательствами и проклятиями в адрес грабителей (хотя тем уже ничто не могло повредить), стражников, бургомистра и всех их родственников, Раваль распустил узел, удерживающий мешок на спине.

Со звоном тот упал на землю и раскрылся. Золотые монеты, сверкая на солнце, рассыпались по мостовой (точнее по тому, что её заменяло). Часть угодила в зловонную лужу.

– Иэхх! – горестно то ли вздохнул, то ли всхлипнул Раваль.

Он стремительно наклонился, схватил горсть монет напоследок и скомандовал:

– Бежим!

– Теперь… точно… оторвёмся… – тяжело дыша, проговорила Кайя. – Стража не упустит золото!

Она уже потеряла счёт поворотам, переулкам, улицам и площадям, и понятия не имела, в какой части Альханы находилась.

– Эти не упустят, – подтвердил Раваль и добавил ещё несколько слов, исключительно непристойных, исчерпывающе обрисовавших и преследователей, в частности, и всю ситуацию, в целом. – Стой.

Парень замедлил бег, восстанавливая дыхание и прислушиваясь.

Никаких признаков погони.

– Будем бежать – привлечём внимание, – пояснил он, кивнув незаметно на стражников, не имеющих отношения к преследующим, просто маячивших впереди.

Судя по всему, городской охраны в Альхане было предостаточно.

Раваль мигом перешёл на размеренный шаг и приобнял Кайю за талию… ну, почти за неё. У девушки хватило ума не вырываться, но она так выразительно взглянула на спутника, что тот сразу же переместил ладонь на добрый фут выше.

Встречный стражник, здоровый мужик, про которых говорят “поперёк себя шире”, понятливо осклабился и подмигнул парню, демонстрируя мужскую солидарность. Раваль решил этим воспользоваться:

– Прости, моя конфетка, я помню, что обещал тебе показать сожжение какого-то полудурка. Не знаю, почему казнь отменили!

Кайя понятливо состроила обиженную мину, а стражник заинтересованно скосил глаза. Парень заметил это и вдохновенно продолжил:

– Сам слышал, как Рэйред говорила хозяину, что это будет сегодня утром. Наверное, сбрехала, коза драная!

– Э, мальчишка, за языком-то следи, когда про Рэйред мелешь – пробасил стражник, вполне добродушно: ни дубинки-колотушки, ни, тем более, меча он не доставал. – Или хочешь пяток плетей на площади?

– Дык она обещала хозяину и нам такое зрелище, – испуганно, но с праведным возмущением ответил Раваль. – И что? Мы припёрлись на площадь ни свет ни заря, а там пусто! Вот зачем было брехать?!

– Да не сбре… не обманывала она вас! – стражник даже крякнул с досады, что чуть не произнёс хулу на своего капитана.

Он еле подавил желание обернуться и посмотреть, не стоит ли Рэйред в паре футов, недовольно хмурясь и поигрывая плёткой.

– Убёг приговорённый! Ночью высадил решётки и убёг! Говорят, цельная дружина гномов ему помогала! А тут ещё пожары в городе, не до беглеца нам всем было поначалу…

Раваль предупредительно ущипнул Кайю пониже спины, чтобы девушка, игра мыслей которой и так вовсю отображалась на лице, не выдала себя каким-нибудь возгласом радости. Та пискнула и неожиданно ответила тем же.

Действительно, если посмотреть по сторонам внимательнее (хотя и то сказать, раньше было не до того), на улицах города можно было заметить что-то новое. Слишком часто      попадались обгоревшие здания, например.

Не намного чаще, чем было, конечно. Улицы Альханы не блистали красотой и раньше: приличные дома запросто соседствовали с развалинами, жалкими лачугами, пожарищами и пустырями. Оттого-то Кайя поначалу и не обратила внимания на следы огня в городе.

Но они были!

– Потому на Судебной площади и пусто! – развёл руками мужик, продолжая выгораживать своего капитана. – И нас всех на улицы погнали, следить, не объявится ли он где.

– Пфф, – фыркнул Раваль. – А он первым делом прогуляться по улицам выйдет, как же! Раз ещё ночью убёг, то поди уже в сотне лиг от Альханы.

– Ну, через ворота-то ему не пройти было, – нахмурился стражник.

– Дык с армией гномов и ворота не нужны, – отмахнулся Раваль. – Вырыли небось подкоп под стеной. Значит, загодя готовились, разбойничья шайка! Не расстраивайся, конфетка, – повернулся он к Кайе. – Не этого, так другого вскорости подпалят, тогда и поглазеем! Бывай, дядя! – кивнул он стражнику и потащил девушку дальше.

– Э! Как зовут хозяина, малец? – спросил вслед мужик, решив, что знать, с кем запросто общается Рэйред, будет не лишним.

Мало ли, чтобы не обидеть ненароком, мзды не вытребовать. Нажалуется капитану – не отбрешешься потом.

– Нафтир. Его в городе многие знают, особенно некоторые… хм… из ратуши, – не удержался парень.

– Это почему ещё? – нахмурился стражник.

– Да он женщинами не интересуется! А четверых городских советников перетрахал, – рассмеялся Раваль.

Кайя, недовольно поморщившись, ускорила шаг и свернула в очередной переулок. Парень топал следом. Он злился на себя: мелочная месть могла обойтись крупными неприятностями. На счастье, стражник был из тех, кто в чужие дела без особой надобности не лезет.

А в дела тех, кто повыше положением, он не лез даже, если возникала надобность. Старался быть незаметнее: голова целее будет. И верно, какого-то стремительного продвижения из простых стражников в десятники или там в сотники, не случалось, – такова вышла цена этой “незаметности”. Но и дороги сильным мира сего он ни разу не заступал, и оттого не был знаком не только с плетью капитана, но даже с денежными наказаниями: жалование получал исправно и без удержаний. А ведь двадцать лет без малого служил!..

– Что мы теперь делать-то будем? – задумчиво проговорила Кайя и тут же осеклась.

Откуда взялось это “мы”?! Вдвоём, конечно, легче, чем одной, разыскивать Алдара. Но с чего она вообще взяла, что Раваль захочет к ней присоединиться? В конце концов, у него есть несколько золотых, и быть может он желает… ну, нормальной жизни? Наняться в работники, найти какое-нибудь дело, осесть, завести семью…

– Будем разыскивать этого твоего Алдара, – просто развеял сомнения девушки Раваль. – Я думаю, он должен вернуться в Гатвин, но вот как… Стражник вполне ясно дал понять, что через ворота не пройти.

– А подкоп… – начала Кайя, но парень расхохотался.

– Ты лопату когда-нибудь в руках держала? Под стеной, конечно, можно вырыть лаз, но не за ночь. И не за две. Разве только ему и впрямь помогал отряд гномов…

Девушка покачала головой.

– Гном был один, если вообще был. Дагор, мы проехали часть пути вместе. Вроде, надёжный… – с сомнением присовокупила она.

Откуда взялась уверенность в “надёжности” гнома, Кайя не знала. Вдруг, он был заодно с этими альханскими заговорщиками, Рэйред и как его… Соронисом? Заманили Алдара в ловушку… Стоп. А почему тогда идут разговоры, что Алдару помогли бежать именно гномы?! Значит, всё-таки надёжный?

Девушка потёрла виски, пытаясь привести мысли в порядок.

“Интриги – забава не для меня, – подумалось ей. – А ещё в ратушу полезла, в помощники советника!”

– Скажи, а где можно встретить бургомистра? – проговорила Кайя. – В Альхане бывают какие-нибудь общегородские праздники, гуляния?

– А зачем тебе? – с подозрением поинтересовался Раваль.

– Прикончить его, – пояснила девушка и мило улыбнулась. – Он приговорил Алдара к казни…

– Но ведь казни не было? – задал риторический вопрос её спутник. – Ты своей глупой местью разворошишь такое осиное гнездо… Стражники перетряхнут весь город, от флюгеров до помойных ям. Найдут и тебя, и Алдара, кстати, если тот ещё не успел убежать! Чем это закончится, догадываешься?

Кайя догадывалась.

– Что же делать? – повторила она первоначальный вопрос.

Раваль пересчитал монеты. Вышло девять штук, что было очень даже неплохо.

– Идём в какую-нибудь таверну, – предложил он. – Снимем комнату. Ты отдохнёшь, а я пошатаюсь кое-где, поспрашиваю об Алдаре.

– Я с тобой! – тут же вызвалась Кайя.

Парень покачал головой.

– В такие места тебе лучше не соваться. Приличным девушкам там делать нечего!

Таверна обнаружилась совсем скоро. Вместо вывески тут висела большая деревянная рыбина. Кайя, увидев её, вздрогнула.

Узнала.

Это здесь они с Алдаром угодили в ловушку, едва не стоившую жизни. Она хотела было пройти мимо и уговорить Раваля поискать другой трактир, но парень уже шагнул внутрь.

“Как бы меня тут тоже не признали”, – подумала Кайя.

Но тут же сообразила: это уже не имеет никакого значения. Суд под управлением самого бургомистра определил её на невольничий рынок, а купивший её Нафтир не далее как вчера собственноручно подписал вольную. Ну, положим, не совсем желая того, но желания и мысли в этой бумаге не значатся.

А значит, она совершенно законно ходит по Альхане, где вздумается, и имеет полное право столоваться в любой таверне города. Лишь бы деньги были!

Деньгами в их странной компании заведовал всё же Раваль. Он уже вытащил золотой и, постукивая им по стойке трактирщика, объяснял, чего надобно.

Кайя неплохо запомнила здоровенного детину, который обучал давеча её со спутниками премудростям поедания жареной зубатки. Нынче же с Равалем разговаривал совершенно другой человек. Низенький, толстый и болтавший без умолку, он являл прежнему трактирщику полную противоположность.

“Наверное, люди Рэйред прикончили того мужика, – подумала Кайя почти безразлично. – Нежелательный свидетель, как-никак”.

Она с интересом поймала себя на мысли, что совершенно не желает выяснять, что с тем случилось. Ей было всё равно.

Обстановка в комнате оказалась весьма незамысловатой: одна кровать, широкий дубовый стол и пара колченогих стульев. Сквозь загаженное птицами окно пробивался солнечный свет. На стене угадывалось большое пятно, чем-то напоминавшее руну “Беар”. Оно выглядело потёртым: стену явно пытались отчистить. Но то ли грязь очень уж прочно пристала к подгнившей древесине, то ли уборщики не проявили должного старания, но свести пятно дочиста не удалось.

Кайя посмотрела на пятно со странным чувством, как будто уже бывала здесь и видела именно эту стену.

– Комната кажется знакомой, – пояснила девушка вопросительно уставившемуся на неё Равалю.

Она машинально потёрла живот под рубахой: кожа неожиданно засаднила, будто там откуда-то взялась глубокая царапина.

– Ну, знакомая она или нет, а жить тут можно, – жизнерадостно заключил парень. – Действуем, как договаривались. Ты остаёшься тут, а я попробую разузнать про Алдара.

– Почему ты мне помогаешь? – тихо спросила Кайя, подойдя к Равалю почти вплотную.

Девушка стала так близко, что почувствовала запах его волос и даже тепло тела.

Запах, кстати, был не ахти, и напоминал о недавней морской поездке… на корабле, где пресная вода для умывания, понятно, в дефиците. Но сейчас куда важнее было другое, и Кайя твёрдо решила довести начатое до конца.

– И самый главный вопрос, – продолжила она спокойно. – Кто ты?

Раваль удивлённо моргнул.

– Всё ты понял, – слегка раздражённо ответила Кайя на невысказанный вопрос. – С кинжалом управляешься так, что глазом не уследить. По шкафам прячешь ядовитые декокты. Для простого раба многовато всего, как по мне! Так кто же ты?

Парень помрачнел.

– Ты правда хочешь знать? – серьёзно спросил он.

Девушка оживлённо закивала головой.

– Ну… хоти, – неожиданно рассмеялся Раваль. – А как устанешь хотеть – отдыхай. Потом как-нибудь поговорим. Не скучай!

И, прежде, чем Кайя успела разозлиться, выскользнул из комнаты.


После ухода Раваля прошло уже несколько часов. Чародейка то и дело бросала взгляды из окна на дорогу, неизменно пустующую. Она успела как следует разволноваться из-за долгого отсутствия друга, перекусить и немного успокоиться, а парень всё не возвращался.

Чтобы меньше тревожиться, она принялась размышлять, где и как искать советника. Хорошо, если Равалю удастся что-нибудь выяснить в тех местах, где “приличной девушке делать нечего”. А если нет?! Пожалуй, ей тоже надо хоть что-то предпринять. Едва ли пустое беспокойство и ежеминутный осмотр небольшого участка улицы, видимого из окна, поспособствуют успеху в поисках.

Надо действовать!

Но как?!

От размышлений Кайю отвлёк отчаянный крик и звук хлёсткого удара, будто бы плети. Девушка мотнула головой, пытаясь отогнать посторонний шум и сосредоточиться, но удар и крик повторились.

На этот раз крик был короткий, сменившийся жалобным всхлипом. Вроде бы, звук шёл из-за стены.

Кайя досадливо поморщилась и, пробормотав пару ругательств, вышла в коридор, скупо освещаемый парой масляных плошек, прикреплённых к грязным стенам.

Удар. Теперь сомнений не было: кого-то нещадно лупят в соседней комнате. Чародейка решительно распахнула дверь, по счастью не запертую. В помещении, которое оказалось раза в два больше того, где поселили Кайю и Раваля, стояла огромная, футов десять в ширину, кровать. На ней, привязанная за руки и за ноги, лежал человек, лицом вниз.

Девушка, судя по фигуре и длинным, тёмного цвета, волосам. Обнажённое тело всё было в кровавых полосах. Капли крови оставили следы и на серой замызганной простыни, и на полу.

Рядом с ней, в недвусмысленной позе с занесённым кнутом стоял невысокий полный мужчина. В первую секунду Кайе показалось, что это – трактирщик, но, приглядевшись, она поняла, что обозналась.

– Кто тебе разрешил входить? – злобно прорычал мужчина. – Пшла вон отсюдова!

– Запираться надо, – в тон ему ответила Кайя. – Что здесь происходит?

Жертва, осознав, что неожиданная минутная передышка скоро закончится, из последних сил прошептала:

– Спасите…

Но чародейка её не услышала: слишком тихо.

– Это – моя рабыня, – сообщил экзекутор. – Могу делать с ней всё, что захочу. Уяснила себе, ты, шалава мелкая?!

Кайя понятливо кивнула.

– Тогда ладно, – покладисто ответила она. – Traekkart Ehhara!

Мужчина, сражённый заклятьем, с глухим стуком, точно мешок с картошкой, упал на грязный дощатый пол.

Чародейка спокойно подошла к кровати и принялась развязывать узлы верёвок.

– Я тоже могу делать всё, что хочу, – пояснила она трупу, небрежно перешагивая через голову. – И, в отличие от тебя, у меня куда больше и прав, и возможностей.

Тот, понятно, не ответил. Девушка, распластавшаяся на кровати, тихо застонала.

“Как-то слишком легко получается, – недовольно подумала Кайя. – Наверняка ведь бывают заклинания, заставляющие помучиться напоследок! Где бы узнать хоть одно…”

Чародейка ничуть не кривила душой. Участь неизвестной рабыни её особо не заботила. Но с недавних пор она очень невзлюбила людей с плетьми в руках. И однозначно хотела таких убивать.

Одержав победу над последним узлом, Кайя направилась к двери. Лёгким ветерком до неё долетел шёпот:

– Спа… спасибо…

– А. Чуть не забыла, – буркнула чародейка, выходя из комнаты. – Yerrha equillia!

Она притворила дверь, не проверяя, насколько хорошо сработало исцеляющее заклинание.

Как-нибудь да сработало. С одного раза все раны, оставленные кнутом, оно не вылечит, это понятно. Самые серьёзные подзатянет – и ладно. В конце концов, Кайя и так сделала для незнакомой девушки немыслимо много: спасла жизнь, вероятно.

А с чего бы? Зачем спасала-то? Получается, всё-таки есть в ней стремление делать мир лучше?

“Чушь какая, – почти сердито подумала чародейка, выходя из таверны на улицу. – Плевать мне на мир. Какого-нибудь определённого человека спасти могу, если захочу. А весь мир? Ну, нет уж! Даже если б могла!..”

Она по-прежнему не имела чёткого плана по розыску Алдара, но сидеть в таверне, сложа руки, было уже совсем невыносимо. Лучше хотя бы просто походить по улицам: глядишь, какая-нибудь хорошая идея и возникнет!

Но сегодня с идеями у Кайи было туговато. Единственное, что пришло в голову, – потолкаться на городском базаре и послушать, о чём говорят жители Альханы. Вдруг кто-нибудь обронит полезное слово, которое натолкнёт её на верный путь?

Через пару часов такой “прогулки” по Рыночной площади, Кайя уже была в курсе цен на хлеб, овощи и, конечно, разнообразную рыбу. Той здесь имелось несметное количество, и запах над торговыми рядами царил соответствующий.

“Пора выбираться отсюда”, – решила, наконец, чародейка, отчаянно борясь с тошнотой, и заспешила прочь.

Увы, ни один торговец отчего-то не сообщил ей между делом местонахождение советника.

“А на что ты рассчитывала? – зло пробормотала Кайя, быстрым шагом покидая Рыночную площадь. – Что первый встречный тебе укажет верную дорогу? Может, ещё и на пергаменте нарисует, куда идти?!”

Эх! Её устроил бы любой намёк, самая туманная и скользкая подсказка всё лучше, чем ничего.

Чародейка вспомнила про заговоренную монетку Шаттнаары, которая помогала той найти обладателя, и расстроилась ещё больше. Целительница ведь вручила ей одну такую накануне отъезда.

Кайя скривилась от разочарования самой собой. Почему же она не спросила, как это делается?! Сейчас бы это очень пригодилось. На глупые расспросы время, значит, нашлось…

Вот же дура!..

Почему, в конце концов, Шаттнаара сама не предложила выучить новые чары?! Ладно она, Кайя, умом не блещет, но наставница же и вправду мудрая! Какое-то бесполезное заклинание на случай любовных утех она успела объяснить, а вот нужное… стоп!

Бесполезное?!

Кайя даже остановилась, внезапно осознав, что в нужный момент про заклинание, которому научила Шаттнаара, она даже и не вспомнила.

Всё верно. Она же… они же… А теперь уже, наверное, поздно…

Девушка озадаченно нахмурилась, но почти сразу её лицо разгладилось. Эта проблема в любом случае не срочная, сейчас есть дела поважнее.

Собственно, это – вообще не проблема. Она любит Алдара? Никаких сомнений. А Алдар – её?

Да.

По крайней мере, хочется в это верить.

Ну, а раз так, то, если их близость положит начало новой жизни, этому можно только порадоваться. Сейчас же нужно найти самоё Алдара.

Кайя сбавила шаг, окончательно успокаиваясь на счёт возможной беременности. Но вот поиски… их результат (точнее, отсутствие такового) совсем не успокаивало.

Всё впустую. До захода солнца оставалось ещё несколько часов. Девушка задумчиво бродила по улицам Альханы, пытаясь прикинуть, где можно поискать Алдара. По всему выходило, что где угодно. Город она не знала, равно как и не знала, есть ли у советника здесь друзья или какие-нибудь надёжные люди. Алдар, если он и впрямь ещё не покинул Альхану, мог прятаться в любом из домов.

– Я трачу время и силы безо всякой пользы, – пробормотала девушка. – Зачем?

Встречные прохожие, понятно, не отвечали, и вообще старались обойти странную, разговаривающую с самой собой бродяжку, широким кругом. Несмотря на симпатичное и даже вполне доброе, открытое лицо, было в ней что-то такое, что не располагало к задушевным беседам.

– Вот бы я наткнулась бы на Алдара прямо на следующей улице! – вздохнула Кайя. – Я же везучая, так?

Вера в собственное везение дала трещину, когда счёт следующих улиц перевалил за десяток.

– Пора возвращаться в таверну, – резюмировала девушка, и тут же у неё подкосились ноги от осознания одного простого факта.

Она понятия не имела, в какой стороне находится их с Равалем временное пристанище. Даже названия его не знала! Единственное, что хранилось в памяти, – большая деревянная рыбина вместо нормальной вывески. В городе, где в каждом втором доме была рыбная лавка, это – не очень надёжный ориентир, как ни крути.

Девушка растерянно огляделась. Ничего и никого знакомого на улице, где она стояла, понятно, не было. Дома в этой части Альханы клали из камня, разумно используя высокую, футов пятьдесят, городскую стену. Она высилась прямо за домами, и к ней пристраивались все, задействуя её как основу. Окон в ней быть, конечно, не могло, а прорубать их никакая власть не позволила бы, но жажда дармового строительного материала у альханцев оказалась сильней. Без окон – так без окон, их можно и на фасаде наделать. Зато надёжный, а главное – бесплатный тыл обеспечен! С этим городские власти совладать не могли, а потом и вовсе перестали пытаться, рассудив, что стена от пристроек становится только крепче.

Но Кайе до вопросов местной архитектуры дела не было. Снова потерялась! В отчаянии она села прямо на мостовую (на этой улице мостовая была) и закрыла лицо руками.

– Эй! А ну, пошла прочь! – прокричали сверху. – Я не подаю попрошайкам!

– Я не попрошайка! – обиженно возразила Кайя, подняв глаза, и осеклась.

В окне второго этажа маячила та грузная тётка из ратуши, которая прогоняла их с Алдаром и гномом, не позволяя привязать лошадей к столбу.

“Где-то сейчас наши лошадки…” – подумала девушка, но тут же сосредоточилась на более серьёзной проблеме.

Служительница из ратуши тоже её узнала.

– Ага! – многообещающе хмыкнула она и отошла от окна, скрывшись в глубине комнаты.

Кайя, поразмыслив, решила, что лучше ей уйти, но не успела. Дверь дома распахнулась, ударившись о стену, и тётка, сделав пару шагов, оказалась рядом с ней.

– А ну, пойдём, – без обиняков заявила она, поймав девушку за локоть, чтобы та не сбежала.

– Пусти! Пусти меня, сучка! – завизжала Кайя, но впустую.

Хватка у тётки была железная, а из прохожих никто и не подумал вступиться. Мало ли, отчего у этих двух вышла размолвка!

– Топай давай!

Использовать чары нельзя – на улице было предостаточно ненужных свидетелей. Сообразив это, Кайя решила поддаться и позволить затащить себя в дом, а там уж произнести убивающее заклятье.

На лестнице пахло тухлятиной, что само по себе было неудивительно: на первой ступеньке лежала дощечка с надписью “свежая рыба”. Верно её выставляли, когда вели торговлю. Девушка покорно топала за тёткой, выжидая подходящий момент. Страха не было. Её охватил не испуг, а злость. Она прошла через невольничий рынок и рабство, была жестоко бита плетью, дралась на пиратском судне с командой отъявленных морских разбойников, пусть и при помощи магии, но вышла победительницей! А тут – всего лишь какая-то… ну, просто здоровая тётка в грязноватой рубахе и такой же замызганной юбке в пол, ничего боле!

На втором этаже служительница ратуши на секунду замешкалась, отпирая дверь, и Кайя поняла: пора действовать, что ждёт её за той дверью – неизвестно, но вряд ли это будут приветственная речь и праздничный ужин.

– Троар меня забери, ты ли это?!

Заклятье так и осталось непроизнесённым: девушка, узнав этот голос, от неожиданности поперхнулась и закашлялась.

– Дагор?! – прохрипела она, когда вновь смогла говорить.

– Он самый! – гном довольно шагнул навстречу Кайе и бесцеремонно обнял её, как старого друга. – Как ты нас нашла?

– С трудом, – честно призналась девушка, выворачиваясь из объятий.

В них не было ничего предосудительного, просто Кайя не имела привычки так радоваться встречам со знакомыми. Вдобавок, её мысли занимало другое.

– Где Алдар?

– В сундуке, – вместо Дагора ответила тётка. – А сундук закопан в погребе.

– Что?! – нахмурилась Кайя.

В ответе ей послышалась откровенная издёвка. Терпеть это она не собиралась!

– Так и есть, – поспешил внести ясность гном, от которого эта игра мыслей на лице девушки не укрылась. – Его ведь ищут! Уже было четыре облавы. Стражники вламываются в дома и переворачивают всё вверх дном. Хади́га спрятала его, – он посмотрел на тётку и неожиданно шлёпнул её по заду.

Та захихикала. Её груди при этом затряслись, точно студень.

– Горячая женщина! – Дагор подмигнул Хадиге. – Помнишь, мы вначале не поладили, но, как только узнали друг друга получше… Словом, ей мы обязаны за то, что Алдара до сих пор не нашли. Она узнаёт про планы стражников и передаёт их нам. Как только готовится очередная облава – Алдар ныряет в погреб, а я закапываю. Кстати, кажется, поиски затихают…

Кайя медленно поклонилась служительнице ратуши.

– Спасибо, госпожа Хадига, – произнесла она тихо. – Простите, что думала о Вас… столь недостойно.

– Да ты не думала! Ты орала во всё горло, – проворчала та. – В моё время-то за это бы выдрали, как следует!

“Она спасла Алдара! Это – главное!” – Кайя смотрела на тётку с благодарностью.

– Можете наказать меня, госпожа Хадига, – вслух продолжила она. – Если сочтёте нужным.

Та пару мгновений изучающе смотрела на девушку, а затем повернулась к Дагору.

– Она что, башкой тронутая? – искренне поинтересовалась она.

– Нет, – покачал головой гном. – Просто странная. Считает, что за всё положено отвечать.

– Ну и дура, – хмыкнула Хадина. – Малявка, да если б я расплачивалась шкурой за всё, что говорю, давно б одни кости остались! Так что, вот тебе! – она беззлобно щёлкнула Кайю пальцем по лбу. – И забыли.

– Пойдём, достанем твоего Алдара, – предложил Дагор. – Дом сегодня уже обыскивали.

Они спустились по деревянной скрипучей лестнице в подвальную часть дома с земляным полом. Запах тухлятины усилился: верно остатки непроданной рыбы складывали где-то неподалёку. Кайя несла зажжённую свечу, а Дагор обходился вовсе без света.

– Это здесь.

Гном прошагал в дальний угол, ещё более тёмный, если это было возможно, и, крякнув, начал работать лопатой, которую притащил с собой.

Копал он с удивительной быстротой, экономными движениями зачёрпывая земли ровно столько, сколько нужно, и ссыпая её ни на дюйм дальше, чем требовалось.

Кайя хотела ему помочь, но Дагор отмахнулся, мол, просто стой себе рядом, а то больше помешаешь, чем поможешь.

– А стража не видела, что земля тут перекопана? – поинтересовалась девушка.

– Ну а ты видишь? – хмыкнул гном.

В неровном свете, который отбрасывал коптящий язычок пламени сальной свечи, Кайя не видела даже Дагора, не то что земли под ногами и её состояния.

– Вот и они так же, – хохотнул тот. – Правда, однажды припёрлись с факелами. Но я же не из эльфийских лесов! Я живу под горой! И хорошо знаю, как сделать раскоп незаметным, – самодовольно заявил Дагор.

– И как же?

– Верхний слой земли надо смешать с яйцом, и притоптать хорошенько. Через пару минут – как будто она век так лежала.

– Перевёл уже три десятка яиц, – с порога подтвердила Хадига. – Не напасёшься.

– Мы заплатим, – тут же ответила Кайя уверенно.

– Да уж конечно заплатите, – хмыкнула служительница ратуши. – Надеюсь, что заплатите. Не забесплатно же я в это ввязалась?!

“Так вот, отчего запах, – поняла девушка. – Тухлые яйца! А я думала, рыба…”

Лопата несильно ударила по дереву, и откуда-то из раскопанной ямы послышалось приглушённое восклицание.

– Говорил же, – досадливо вздохнул Дагор, – лучше не подавать звуков. А если это стражники тебя нашли?

Он ухватил сундук за вбитые в дерево кованные колечки и, без особых усилий, словно там был не крупный взрослый человек, а пара фунтов картошки, вытянул его на поверхность.

Кайя кинулась к сундуку и рывком подняла грязную, в разводах земли, крышку.

– Алдар! – выдохнула она.

Тот, поднимаясь, не успел удивиться, как девушка буквально повисла на нём. Обняла так крепко, что разделить их сейчас не смогла бы даже магия. Она, удивляясь, как ещё не сошла с ума от счастья, жадно впитывала тепло его тела, слушала дыхание, чувствовала биение сердца…

Слёзы – слёзы радости! – показались на глазах мужчины.

– Алдар! – прошептала Кайя, ещё сильнее прижимаясь к любимому.

Он поцеловал её, сперва – несмело, будто не до конца ещё осознал, кого обнимает. Затем – сильнее, горячо, жарко, радуясь каждому мгновению. Девушка нечаянно прикусила ему губу – он обрадовался и этому, продолжая целовать.

Алдар был почти уверен, что попрощался с Кайей на Судебной площади навсегда. И теперь мысленно благодарил всех богов, в которых никогда особо не верил, что ошибся.

– Как ты здесь? – проговорил он, когда смог говорить.

– Неважно, – отмахнулась Кайя. – Главное, что здесь! С тобой!

– Попался! – раздалось с порога.

В подвал, оттолкнув Хадигу так, что она шлёпнулась на землю, ворвались пятеро стражников в кожаных доспехах с взведёнными самострелами. В другой руке каждый держал по зажжённому факелу, и в подвале наконец-то стало светло. Следом, торжествующе улыбаясь, зашла Рэйред.

– Так и знала, что тебе нельзя доверять, – бросила она Хадиге. – Следила за тобой неотрывно! Не подстрелите её ненароком, – попросила капитан стражников. – Хочу видеть эту тушу на шибенице, с полным ртом мух.

Хадига застонала. Кайя подумала, от страха, но оказалось, что от боли. Приглядевшись, девушка рассмотрела: служительница ратуши упала очень неудачно, сломав ногу, что при её весе было не особо удивительным.

Рэйред тоже это заметила и рассмеялась.

– Предателям нынче не везёт, – проговорила она. – Эту вытащить наверх, этих, – капитан кивнула на Алдара, Дагора и Кайю, – связать. Мне надо с ними поговорить… напоследок. Чем здесь так несёт?! – неожиданно воскликнула она, едва сдержав тошноту, и выбежала вон.

– Свяжете – и тоже тащите их в комнату, – послышался её голос с лестницы.

“Хочет выяснить, рассказал ли я кому, что она замешана в убийстве градоначальника, – понял советник. – Будет пытать”.

– Как думаешь, справимся? – тихо спросил гном у Алдара.

Он был без доспеха, тот остался наверху, потому что копать в железе вышло бы очень неудобно, – и теперь клял себя за такую оплошность.

“Если выберемся из этого дерьма – никогда снимать панцирь не буду! Даже в нужник…” – подумал он раздосадовано.

Отменная сталь, кованная в Румхире, выдержала бы выстрелы не то что пяти, а пятидесяти болтов из самострелов. Разве только кто-нибудь исхитрился бы попасть прямо в глаз, но Дагор сильно сомневался, что в городской страже есть такие мастера.

– Шансов мало, – честно ответил советник. – Мы безоружны.

“…А Кайя не сможет перебить их всех одновременно. Подстрелят девчонку…” – в мыслях закончил он.

– Хреново, – вздохнул Дагор.

– Кайя, – Алдар повернулся к девушке и заговорил на Древнем Слове.

Эннареон, услышав это, наверняка бы скривился и потребовал вернуться к родному наречию, дескать, незачем зря издеваться над прекрасным языком. Но Кайя примерно понимала смысл.

– Я закрою тебя от выстрелов, а ты постарайся справиться с ними, со всеми.

– Нет! Тебя убьют! – резко ответила девушка, на том же языке.

– Убьют, – признал Алдар. – Но ты можешь прикрыться мной, как щитом. И пользоваться своими чарами! Это – единственная возможность для тебя остаться в живых.

– Да не хочу я оставаться, без тебя! – Кайя вернулась к Общему Слову, почти крича. – Не хочу!

Но советник уже всё решил.

“Иного пути нет. Жаль, что так вышло… Вроде повезло, снова свиделись, живые, а теперь вот так… Надеюсь, она меня послушается…” – подумал Алдар со вздохом.

К нему уже приближался стражник с верёвками. Остальные бдительно держали нацеленные самострелы. Советник перенёс вес на одну ногу, чтобы прыгнуть вперёд, к Кайе.

Неожиданно два стрелка, стоявшие ближе к двери, покачнулись и упали. У каждого в шее, там, где она переходит в голову, торчало по узкому метательному ножу, вошедшему в плоть по самую рукоять.

Третий стражник повернулся к двери и тотчас заполучил такой же нож в горло. Его собрат по службе отпрыгнул от дверного проёма и кинулся под защиту стены, но смертельный удар пришёлся по нему совсем с другой стороны.

– Traekkart Ehhara!

Фиолетовая молния беззвучно разорвала полумрак подвала.

Последний оставшийся в живых стражник, который намеревался связать Алдара, ошеломлённо закрутил головой и попятился. Советник прянул к нему, коротко ударил кулаком в живот, с ругательством взвыл, но продолжил атаку: пнул в колено, схватил за голову и одним резким движением сломал шею.

– Доспех, – сквозь зубы пояснил Алдар, тряся ушибленной рукой. – Кто там? Кого мы должны поблагодарить за помощь? – возвысил он голос.

В подвал аккуратно и изящно, словно перетекая с одного места на другое, вошёл невысокий черноволосый паренёк. Быстрым взглядом он оценил обстановку и немного расслабился, неуловимым движением спрятав ещё один нож.

– Раваль! – Кайя даже не думала, что может так обрадоваться появлению друга. – Ты спас нас!

– За тем и шёл, – с достоинством ответил парень и широко улыбнулся. – Ты цела?

– Я… да! – девушка никак не могла поверить, что всё закончилось. – Алдар, это…

– Раваль, – парень представился сам. – Друг Кайи. Умею убивать, – предвосхищая лишние вопросы, отрекомендовался он и кинул быстрый взгляд на девушку. – Познакомился с Кайей в рабстве у одного…

Раваль задумался, подбирая для Нафтира эпитет, но, помолчав мгновение, просто махнул рукой, мол, и так понятно, что человек там был не самый достойный.

– Друзья у тебя, что надо! – гном одобрительно подмигнул Кайе.

Алдар шагнул вперёд и, не раздумывая, протянул парню руку. Тот мгновение помедлил и ответил тем же.

Рукопожатие вышло крепким.

– Мы очень благодарны тебе, Раваль, – с чувством проговорил советник. – Сейчас, я разберусь с капитаншей, и…

– Я уже разобрался, – понимающе кивнул парень. – Она без сознания, прилегла отдохнуть на лестнице.

– Отлично! – просиял Алдар. – Свяжу её, и рот замотаю, чтобы не крикнула о помощи ненароком. И перетащу сюда, – решил он, поразмыслив.

Совершенно незачем оставлять врага, хоть и связанного, без присмотра. Мало ли, на что она вообще способна и готова, чтобы освободиться!

– Она меня, возможно, видела, – задумчиво прибавил Раваль.

– Тогда её надо убить, – рассудительно-хладнокровно заметила девушка.

“А ведь я сейчас просто вынесла смертный приговор”, – подумалось ей.

Ну и что теперь? Ерунда какая, делов-то!

Кайя уже прикончила многих. Конечно, не ради убийства, как такового. Она всегда делала это для своей защиты. Так путник, не рассуждая, разрубает пополам степную кобру, ползущую по тропе, прежде, чем она нанесёт смертельный укус. Не особо задумываясь ни о круговороте добра и зла, ни о священном праве жизни, которое безусловно имеет любое существо.

А кобра, быть может, ползла по своим змеиным делам, и вовсе не имела намерения кусаться.

– Не сразу, – покачал головой советник. – Мы возьмём её с собой, на случай, если встретится альханская стража.

– То есть, прикончим, когда отойдём от города на сотню лиг, – резюмировал Дагор.

– Именно! – Алдар тоже не страдал излишней сентиментальностью к врагам. – Раваль! Если тебя ничто не удерживает в Альхане, я приглашаю тебя в Гатвин, – несколько церемонно обратился он к парню.

Тот неопределённо пожал плечами.

– Посмотрим, – серьёзно ответил он, усаживаясь прямо на пол. – Для начала: как вы собираетесь выйти из Альханы? Через ворота едва ли…

– Через стену, – перебил его Дагор. – Это быстро, пробьём её прямо из дома Хадиги.

– Хадига! – Кайя с запоздалым раскаянием присела возле стонавшей женщины и несколько раз произнесла исцеляющее заклинание.

– Хорошо, хоть сейчас вспомнили, – проворчала та, с подозрением ощупывая ногу.

Под действием чар кости срослись, и боль почти утихла. Женщина со вздохом перекатилась на живот, что для её комплекции было непросто и медленно встала.

– Она не рассыплется? – поинтересовалась она у Кайи на полном серьёзе, похлопав по бедру, которого по толщине хватило бы на три обычные ноги.

– Выдержит, – улыбнулась девушка. – Но несколько дней лучше б её не нагружать.

Хадига оперлась о шершавую, в следах плесени, стену и нахмурилась.

– Это плохо. Ведь я иду с вами.

– С нами?! – одновременно проговорили Алдар и гном.

– А у меня есть выбор?! – рявкнула на них служительница ратуши. – Рэйред мне житья не даст, потаскуха сраная.

– Так мы ж её убьём, – напомнила Кайя.

Хадига посмотрела на неё почти с жалостью. Нельзя же быть такой дурой, не просчитывающей события хотя бы на шаг вперёд!

– А если она растрепала, куда идёт с отрядом стрелков? Дорогой, – её голос неожиданно потеплел, – сколько времени уйдёт на дыру в стене? Эту сволоту хватятся самое позднее утром.

– За ночь управимся, – отмахнулся Дагор беспечно. – Люди никогда не умели делать каменную кладку. Не удивлюсь, если стена внутри вообще пустая, засыпанная мусором…

– Тогда за работу! – Алдар с наслаждением потянулся, хрустнув в спине: долгие часы лежания в сундуке под землёй не прошли даром. – Уважаемый гном, командуй! Что делать надо?

– Крыс переловить, – усмехнулся Дагор, указав в угол подвала. – Или распугать.

В темноте Кайя едва угадывала очертания зверька. Но гном, верно, видел её во всех подробностях, включая тёмное пятнышко на холке.

– Ни за что не поверю, что Подгорный народ боится крыс, – хмыкнул Алдар.

– Мы и не боимся, – в тон ему ответил Дагор. – Но крысы будут мешать. Здесь, – он ткнул пальцем в стену, – тонкая работа! Нужно слушать, как звучит камень. А эти твари, – он сплюнул, – шелестят, пищат, отвлекают и изменяют звуки. Словом, в нашей работе они совершенно лишние.

Кайя согласно кивнула и сложила пальцы в Символ Эххара. Но заклинание с её губ так и не сорвалось. Крыса, презрев опасность, неожиданно покинула уютный тёмный угол и, подбежав почти вплотную к девушке, стала на дыбки и смешно сложила передние лапки на груди.

– Ну? Чего тебе? – проворчала Кайя.

Убивать зверька, который до того похоже изобразил мольбу о пощаде (случайно, конечно), ей не хотелось.

Рядом послышался писк, и к первой крысе присоединилась вторая, также подбежав и замерев в футе от девушки.

– Что происходит? – настороженно спросил Алдар, но Кайя подняла руку, требуя тишины.

Она, кажется, начала понимать, в чём тут дело.

– Уходите отсюда! – коротко приказала девушка. – И остальных прихватите с собой.

Крысы синхронно метнулись в разные углы комнаты и пропали, верно – скрылись в норах.

– Отлично, – хмыкнул гном. – Ищи теперь их…

Стены едва ощутимо задрожали, и из углов подвала на пол словно выплеснулась волна, кишащая хвостами и глазами-бусинками. Хадига взвизгнула. Не то чтобы она боялась крыс или не знала, что делит с ними жилище. Просто никогда разом не видела такого их количества.

Волна нерешительно закрутилась в центре подвала, но затем уверенно рванулась к выходу. Топот сотен маленьких лапок слился в сплошной гул. Наконец, в дверях мелькнула последняя серая тень, и стало тихо.

– Как тебе удалось? – ошеломлённо проговорил Раваль, изучающий свои ладони.

Он сидел на полу, опираясь на руки, когда начался этот великий крысиный исход. Зверьки дороги не выбирали: многие бежали прямо по телу парня, попросту перепрыгивая, когда надо, досадную помеху. Но при этом не оставили “на память” ни одного укуса, ни единой царапинки!

– Я их попросила, – со странным выражением лица ответила Кайя. – Ты же слышал!

– Так просто? И это сработало? – удивился гном.

– Ты видел, – в тон девушке подтвердил Алдар, тоже изумлённый до крайности поведением крыс, но решивший сделать вид, что всё так и было задумано. – Ну, за работу?


Раваля, единственного, кто из всей компании пока ещё мог выходить на улицу почти без опаски быть узнанным и пойманным, отрядили в ближайшую кузницу, за кирками, с указанием купить их по любой цене. У парня ещё оставалось несколько золотых из той сотни, что он с Кайей рассыпал, удирая от стражников в центральной части города. Но кузнец, видя, что инструмент нужен срочно, да и покупатель очень уж торопится, заломил такую цену, что Раваль, скрипя зубами от злости, расстался с последними монетами. Правда и кирки были неплохие, а для человеческого мастера – прямо скажем, отличные.

Хадига сноровисто собирала дорожный мешок. Ей жаль было покидать свой дом и свой город, но Алдар пообещал вдесятеро больше золота, чем стоили все её пожитки. Женщина, ворча, признала, что это – выгодное предложение.

Если удастся выжить в этом сомнительном приключении, конечно.

Советник между делом перетащил связанную капитаншу городской стражи в подвал и оставил в углу, не особо заботясь о комфорте последней. Руки и ноги у неё были крепко связаны, а в рот Алдар запихал какую-то кстати подвернувшуюся тряпку.

Рэйред едва дышала, не подавая других признаков жизни, но советник отчего-то был почти уверен: притворяется. Изучает обстановку и строит планы побега!

Дагор, в ожидании рабочего инструмента, тщательно исследовал заднюю стену дома, выстукивая каждый дюйм и прислушиваясь к звуку внимательнее, чем королевский целитель в Велленхэме изучал бы дыхание прихворнувшего монарха.

– Здесь! – наконец, вынес он вердикт. – Если повезёт, обойдёмся парой ударов.

Парой – не парой, но каменную кладку удалось разрушить действительно быстро, за каких-нибудь полчаса. Стена, казавшаяся незыблемым монолитом, пошла трещинами, и здоровенный её кусок с тихим шуршанием съехал гному под ноги.

Цельной стена не была, здесь Дагор не ошибся. А вот с заполнением пустоты внутри – не угадал: в зияющем проёме оказался не строительный мусор, а скелет. От тряски череп его отделился от остальной части и выпал, покатившись по полу комнаты.

Кайя не вскрикнула от неожиданности (хотя могла бы), но судорожно вздохнула. Алдар хмыкнул.

– Необычная начинка в твоих стенах, достопочтенная Хадига, – протянул он, рассматривая находку.

– Понятия не имею, кто это, – мотнула головой та.

– Ясное дело, – подал голос Раваль. – Судя по костям, он намного старше нашей гостеприимной хозяйки.

– Есть опыт… хм, определения возраста костей? – тут же навострил уши Алдар.

Странный парень занимал его всё больше и больше.

– Имеется, – с непроницаемым лицом подтвердил тот.

Дагор с ругательствами извлёк оставшуюся часть скелета и снова принялся стучать по камням: надо было разобраться, где ломать дальше.

– Как ты нас нашёл? – спросила Кайя друга.

То, что парень оказался в настолько нужном месте и в настолько нужное время, само по себе было невероятным везением. Но ещё большей удачей выходило умение Раваля… ну, убивать. Которое он так успешно применил.

– Поспрашивал кое-кого, – уклончиво ответил парень. – Мне рассказали, что в доме помощницы городского писаря Хадиги объявился новый житель. Гном, – уточняюще добавил он. – Назвали и имя: Дагор. И тут я вспомнил, что ты как раз о нём рассказывала! Что вы путешествовали вместе. А Алдару молва прочит в помощники побега именно гномий отряд… Я решил зайти к Хадиге и встретиться с новым постояльцем. Остальное вы знаете, – Раваль развёл руками.

– Интересно, – ворчливо проговорила Хадига. – Кто ж тебе про Дагора растрепал?

– В одной таверне разносчик ляпнул, что-де умаялся уже носить сюда бочонки с элем для гнома, по пять раз на дню. А про имя поведал бродяжка, что просит милостыню на углу, – пояснил Раваль. – Вы, госпожа, его часто выкрикивали, когда… эээ… ну, тесно общались, – деликатно вывернулся он. – А окна спальни открыты…

– Соображаешь, как надо, – Алдар одобрительно хлопнул парня по плечу. – Умеешь за себя постоять… и не только за себя. В Гатвине пойдёшь ко мне в помощники?

– А я?! – вырвалось у Кайи.

Советник ухмыльнулся.

– А что ты? Мне полагается не меньше дюжины людей в помощь!

– С каких это пор? – скептически поинтересовалась девушка, доподлинно зная, что число алдаровых помощников доселе ограничивалось единицей, то есть – ею.

– С тех самых пор, как стану бургомистром Гатвина, – серьёзно ответил Алдар. – Если… – он мотнул головой и быстро поправился, – …когда вернёмся, кое-что в ратуше придётся поменять. А кое-кого, – советник помрачнел, – укоротить на голову.

– Если доберёмся до Гатвина, – Раваль выделил голосом слово “если”, – я подумаю. Всегда хотел управлять чем-нибудь. С купеческой лавкой получалось… – с гордостью заметил он.

Кайя хотела что-то сказать, но так и замерла с открытым ртом.

– Что? – коротко спросил Алдар.

Вместо ответа девушка указала на скелет, которого Дагор “усадил” под стену чуть поодаль, чтобы не мешался. Сейчас вокруг него замерцало и разлилось голубоватое сияние. Кости затряслись, задвигались, и скелет встал на ноги, щёлкая и скрежеща.

– Кто посмел потревожить Стража? – раздался зловещий шёпот. – Смерть вам!

Скелет не разговаривал. Не смог бы, даже если б захотел: нечем. Шёпот звучал у каждого в голове.

Первым отреагировал Алдар. Выхватив клинок, который совсем недавно весьма кстати “позаимствовал” у Рэйред, он кинулся на врага. Но тот стремительно, с умопомрачительной скоростью, которой никто не ожидал от рассыпающейся с виду груды костей, крутанулся, и советник отлетел шагов на пять, так и не поняв, откуда пришёлся удар.

Не удостоив лежащего без сознания Алдара даже секундой внимания, Страж двинулся к Дагору. Шагал он обманчиво-медленно, но Кайя видела, что до гнома ему оставалось лишь несколько футов.

Не вполне понимая, что творит, девушка кинулась наперерез и буквально закрыла Дагора собой. Страж затормозил лишь на мгновение: именно столько понадобилось, чтобы отмахнуться от возникшего препятствия, как от надоевшей мухи.

Кайя упала, но, падая, успела произнести исцеляющие чары. Сработало. Но скелет уже добрался до гнома. Тот взмахнул киркой, рубанул наискось, метя в рёбра. Страж моментально выставил костлявую руку, приняв на неё атаку (и даже не покачнулся). Второй рукой он так быстро и сильно нанёс ответный удар, что гном впечатался в стену, будто им выстрелили из баллисты, и затих.

– Traekkart Ehhara!

Фиолетовая молния сорвалась с пальцев Кайи и вонзилась прямо Стражу в грудь, одновременно с метательным ножом Раваля. Скелет не обратил внимания ни на одно, ни на другое. Он ухватил гномову кирку и сделал неспешный первый шаг к нападавшим.

– Смерть вам!

Девушка произнесла заклинание Стрелы Эххара ещё четырежды. В комнате всякий раз становилось светло, как днём, от молний, но никакого эффекта они не принесли. Страж шагал к Равалю и ставшей перед ним Кайи, неспешно, медленно, словно зная, что врагам никуда не деться.

– Да что же это… – с отчаянием выдохнула девушка. – Умри!

Но этот дар, как и объявил ей Эннареон на корабле, был отобран.

– Смерть вам!

Страж взмахнул киркой. Кайя шагнула назад, споткнулась и рухнула на спину. Это спасло ей жизнь: там, где она только что стояла, пронеслась сталь, гоня перед собой волну воздуха. Девушка ощутила её всей кожей и поняла, что следующий удар станет для неё последним.

– Умри! Гори огнём! – каким-то чужим голосом хрипло выкрикнула она.

В голове раздался страшный, с подвыванием, рёв. Страж, снизу доверху объятый пламенем, сделал ещё шаг к Кайе, снова взмахнул киркой и рассыпался в прах.

Стало тихо.

– Ка… кажется, я обосрался, – с убийственной честностью выдохнул Раваль, сползая по дальней стене.

– Почему ж вы не убежали? – прошептала чародейка.

Она так и осталась сидеть на грязном дощатом полу. Сил подняться и стать на дрожащие ноги пока не было.

– Я не мог тебя бросить, – ответил парень просто. – А Хадига перепугалась так, что шлёпнулась без чувств, – он кивком головы указал на бесформенную кучу, лежавшую в дверях.

В куче угадывалась хозяйка дома.

Кайя потёрла виски, собираясь с силами. Первое исцеляющее заклинание она произнесла на Алдара, второе – на Раваля, третье – на гнома, четвёртое – на Хадигу и лишь пятое – для себя самой.

После чего сил не осталось вовсе. Не то, что подняться с пола, а вообще что-либо делать, смотреть, слушать и даже думать.

Алдар пришёл в себя почти сразу, со стоном становясь на ноги и ощупывая лицо. Он недоумевал: по всем ощущениям выходило, что удар Стража, который пришёлся в челюсть (теперь советник очень хорошо это и понял, и почувствовал) не просто выбил пару зубов, а свернул эту полезную часть головы набок. Но пальцы обнаружили все кости в положенных им местах, удалось даже открыть и закрыть рот, почти не кривясь от боли.

“Кайя постаралась”, – понял советник и поискал возлюбленную взглядом.

– Жива? Цела? – с тревогой проговорил он, увидев девушку лежащей на полу.

– Да, – кивнул Раваль. – Но без сил. Видел бы, что она устроила!

– Последнее, что помню, – Хадига по примеру парня прислонилась к стене, – это костлявую тварь, идущую к нам. А потом – темнота!

Она помолчала мгновение и неожиданно разразилась потоком отборной площадной брани. Досталось всем: и Стражу, и Алдару, и – непонятно за что! – Равалю, а больше всего – гному, который, ясное дело, и втравил её в это дерьмо.

Дагор всё ещё лежал неподвижно.

“Магия не действует на Подгорный народ”, – с огорчением вспомнила Кайя.

– Что с ним? – слабым голосом спросила она Раваля, который суетился над гномом.

Рубаху с того парень уже стащил и теперь ощупывал рёбра. Если они переломаны (а от такого пушечного удара – немудрено), то дело плохо. Такие повреждения исправить не всякому целителю под силу! Но беглый осмотр вроде обнадёживал: кости у гнома оказались весьма крепкие.

– Живой, – констатировал Раваль. – Но без сознания. Воды бы…

– Воды.

По слову Кайи на гнома обрушилось галлонов десять ледяной воды. Дагор хрипло закашлялся, принялся отплёвываться и фыркать, и, наконец, сел, не обращая особого внимания на тот факт, что сидит аккурат в луже.

– Что это было? – выдохнул он, с трудом сводя глаза в одну точку. – Надеюсь, оно было?

– О, да, – нервно хохотнул Раваль. – Было! Кайя сожгла его каким-то заклятьем…

– Словом, – поправила его чародейка. – Просто словом.

Мысли понеслись вскачь. Как там просил некогда Бередар? “Пожелай, чтобы посреди таверны вспыхнул огонь, разлилась вода, задул ветер или вздыбилась земля.”

Больше всего ей сейчас хотелось попробовать призвать ветер или устроить землетрясение. Но она понимала, что это опасно, а сил, вдобавок, всё ещё слишком мало.

Алдар подсунул ей стакан воды, и Кайя с благодарностью вцепилась в него, как пьяница – в кружку эля, отпущенную добрым трактирщиком в долг, в самый последний-распоследний раз.

– Наверное, такой способ доставки воды отнимает меньше сил, – назидательно проговорил советник.

Он видел, что девушка сейчас не может даже просто встать на ноги.

“Интересно, можно ли замордовать себя произнесением чар до смерти? – подумалось ему. – Чувствует ли маг свой предел возможностей? Надо будет расспросить Шатти”.

– Спасибо, – прошептала Кайя. – А молока нет? – неожиданно спросила она.

Алдар растерянно взглянул на Хадигу.

– Может тебе ещё вина делорского? – хмыкнула она, но всё-таки, вздыхая и пошатываясь, пошла в кухню и загромыхала там горшками и кринками.

Дагор тем временем кое-как натянул рубаху и, шатаясь, попытался взять кирку и продолжить работу. Но вдруг обнаружил, что даже стоять может с трудом. Верно, ему крепко досталось от Стража. Алдар, видя такое, решительно отобрал у гнома инструмент.

– Ты говори, куда ударить и как сильно ударить. А я буду бить.

Дагор хмыкнул, но быстро пришёл к выводу, что такое разделение труда сейчас будет наилучшим.

– Сюда, – он ткнул толстым указательным пальцем в неприметный выступ. – Вполсилы.

Кирка тюкнула по камню, и гном, ехидно ухмыльнувшись, тут же исправился:

– Бей со всей твоей силы.

Через часа два напряжённой работы (Алдар и Раваль сменили друг друга по нескольку раз, пот лился с обоих градом) всё было закончено. В стене зиял пролом такой ширины, что смогла бы протиснуться даже Хадига.

Дагор, глядя на уставших мужчин, только посмеивался. Сам он, не получи удара от ходячего скелета, мог бы махать киркой хоть до утра. Такая работа в представлении гнома была чем-то сродни отдыху. Кладка стены настолько разнилась в прочности с горными породами и скалами, которые ему не раз приходилось разбивать, что устать от такого занятия он бы не смог при всём желании.

Алдар подошёл к углу, где сидела капитан городской стражи. Рэйред уже не притворялась лежащей без чувств.

– И давно ты пришла в себя? – насмешливо поинтересовался советник. – Видела, может, что интересное?

Он вытащил изо рта капитанши кляп.

– В-видела всё, – выдохнула женщина. – Ч-что это было?!

Никто никогда не называл её трусихой. Она уже и сама забыла, когда испытывала страх. Но вот сегодня…

О, да. Ей стало страшно.

Очень.

– Понятия не имею, – честно ответил Алдар. – В Альхане много разной гадости.

– А…

– Слушай меня внимательно, шлюха, – без церемоний перебил её советник. – Мы берём тебя на случай, если встретятся какие-нибудь патрули. Это значит, если ты не будешь доставлять нам проблем, мы тебя отпустим… лиг через пятьдесят-семьдесят. Как ты вернёшься в Альхану – лично мне без разницы. Авось сдохнешь по дороге, – пожал он плечами. – Но убивать связанную и безоружную мы не станем. Если, – он назидательно поднял палец, – ты будешь вести себя хорошо.

Советник сделал ловкое движение рукой, и кляп снова оказался во рту Рэйред.

– А если плохо – убьём, – развёл руками Раваль, мол, ты уж не обижайся, придётся.

Он проговорил это спокойно и без тени улыбки.

– Кивни, если поняла, – Алдар снова завладел инициативой разговора.

Рэйред огляделась в поисках какой-нибудь спасительной зацепки, но не нашла ничего, что могло бы помочь одолеть трёх мужчин, чародейку и помощницу писаря.

Она кивнула и замычала, мимикой указывая, что кляп можно было бы и убрать.

– Лучше помолчи пока, – Алдар быстро проверил содержимое походного мешка. – Отойдём подальше – вытащу… может быть.

Чистых полотенец или хотя бы тряпок у Хадиги дома не водилось. Потому за кляп сошла какая-то грязная, промасленная ветошь, пахнувшая тухлой рыбой. Кайя, почувствовав этот запах, удовлетворённо кивнула. Никаких симпатий к Рэйред она не испытывала.

Отпускать Рэйред живой, разумеется, никто не имел даже в мыслях. Слишком уж много она знала, и слишком сильно могла навредить, вернувшись в Альхану. Снарядить конную погоню, например.

Верно, капитан стражи и сама про это догадывалась. Как только спутники выбрались через стену и устремились на север, она стала тщательно запоминать дорогу. Цепким взглядом Рэйред всё время выискивала что-нибудь, что смогла бы использовать для освобождения.

– И не мечтай, – мрачно проговорила Кайя, оказавшись рядом с пленницей. – Я слежу.

Капитан стражи только вздохнула. Следит, ишь ты! Ясное дело, она б сама тоже нипочём не оставила пленника без наблюдения. Немного обидно только, что главной в этой странной компании оказалась сопливая девчонка. Ну, или, по крайней мере, самой могущественной.

Рэйред небезосновательно считала, что неплохо разбирается в людях. Место “вожака стаи” она давно и безоговорочно присудила Алдару. А оно вон как оказалось. Магичка! Интересно, гатвинский советник сам в неё влюбился, или она чарами с этим подмогла?

С другой стороны, хорошо, что эта девчонка – не ярмарочная фокусница, а очень даже настоящий, взаправдашний маг. Рэйред давно приучила себя разумно и трезво оценивать любую опасность. Так оно для здоровья полезней. И по всему выходило, что неведомая костлявая хреновина, вылезшая из стены в подвале Хадиги, разделала бы всех под орех. В лепёшку бы раскатала мужчин, даже не запыхавшись, а уж ей-то, безоружной и связанной, за секунду голову открутила бы.

Чего уж там. Вооружённой и без верёвок, если б каким-то чудом удалось высвободиться, – за пару секунд. И прощай, вожделенное капитанство.

Так что, да, магия – это сила. Удача присутствовать при столь наглядной демонстрации сего выпадала, надо думать, очень и очень немногим. И ещё меньше могло бы этакую демонстрацию пережить.

Значит, повезло. Теперь бы ещё сбежать…


Всем хотелось спать, но такую роскошь они позволить себе не могли. Нужно было, воспользовавшись ночной темнотой, отойти от Альханы как можно дальше. Шагали молча, даже Хадига от усталости прекратила ругать всё происходящее, и просто механически перебирала ногами.

К рассвету они преодолели лиг пятнадцать. Могли бы и больше, если б не бездорожье и помощница писаря, к подобным переходам совсем непривычная.

– Привал! – скомандовал Алдар.

Кайя с изнеможением повалилась в густую траву и замерла, наслаждаясь отдыхом. После магического поединка со Стражем силы к ней возвращались медленно. Была бы возможность – девушка бы провалялась в постели несколько дней, возможно даже сказавшись захворавшей, тем более, что это выходило не так уж далеко от истины. Увы, единственная постель, которая могла бы порадовать Кайю, находилась в её комнате в доме Алдара, в Гатвине.

Хотя нет. Постель самого Алдара её тоже очень устроила бы. Увы, она располагалась столь же неблизко.

Огонь разводить не стали, чтобы не привлекать ненужного внимания. Было прохладно, но спутники всё равно предпочли бы скорее замёрзнуть, нежели просигналить какому-нибудь конному разъезду стражников, мол, мы здесь.

Кайя перевернулась на бок и увидела в десяти футах от себя Раваля. Привалившись спиной к вязу, он задумчиво, не спеша точил один из своих ножей. Сколько всего их скрывается под одеждой у парня, она не знала, и решила, что сейчас подходящий момент, чтобы это выяснить.

– Раваль? – позвала она негромко.

– Не-а, – лениво отозвался тот. – Можешь не пытаться, всё равно не скажу.

– О чём не скажешь? – бдительно вскинулся Алдар.

– Всё пытаюсь выяснить, кто же он такой, – пояснила Кайя. – Пока не удаётся, – пожаловалась она.

Раваль хохотнул.

– Да что тут выяснять? – непонимающе пожал плечами Алдар. – Он – убийца. Скорее всего, из Гильдии. Это же очевидно!

Улыбка с лица парня пропала, будто её стёрли. Все, кроме Хадиги, которая заснула, едва легла на траву, почувствовали, как он напрягся, напружинился, точно дуга лука перед выстрелом.

– Сама посуди, – продолжал советник (он сидел спиной к Равалю и не видел этих перемен). – Набор метательных ножей и блестящее умение их использовать. И не только их: капитаншу твой друг аккуратно вырубил, но добивать не стал.

Рэйред, внимательно прислушивающаяся к разговору, злобно засопела. Она так и не поняла, откуда пришёлся удар в доме Хадиги. Вот она поднимается по лестнице, стремясь поскорее уйти из вонючего подвала, где пятеро стражников всё держат под контролем, а в следующий момент уже лежит, связанная по рукам и ногам. И вроде даже нигде не болит – значит, били не по голове? Может, подстрелили дротиком, смоченным в усыпляющем яде?

– Словом, для обычного человека у него слишком необычные способности. Просто замечательно, что Раваль на нашей стороне, – советник повернулся к парню, увидел игру мыслей на его лице и закончил:

– Нам нет дела до твоего прошлого, разве только ты сам захочешь им поделиться. Лично я никогда не забуду, что у тебя в долгу, оплатить который ой как непросто…

– Не забудь, – серьёзно кивнул Раваль, слегка расслабившись. – С Гильдией я распрощался аккурат в тот день, когда они подослали убийцу уже ко мне. Заметал следы почти десять лет… Довольно успешно, – он усмехнулся.

Кайя охнула.

– В рабство ты попал, чтобы тебя не нашли? Добровольно?

Парень закатал рукав рубахи, показав ей плечо с клеймом.

– Неплохо, да? Я сам его выжег, поверх клейма Гильдии.

– Но Нафтир… То, что он делал… – растерянно проговорила Кайя.

Раваль сверкнул глазами, но сдержался.

– …не обязательно всем знать, – докончил он. – Вдобавок, это всё же лучше, чем попасться Гильдии. Беглецам там не дают лёгкой смерти. А это… ну, вытерпел.

Кайя задумчиво смотрела на парня. Спать расхотелось: новые сведения подгоняли мысли, не давая им застыть. Как это вообще возможно: оставить человека без выбора? Или ты в этой их Гильдии, или ты – труп?! Немыслимая жестокость.

– Сколько тебе лет? – спросила она вдруг.

– Двадцать три.

– Думала, меньше, – смутилась Кайя. – А давно ты…

– Сколько себя помню, – предвосхитил вопрос Раваль. – Поначалу там было неплохо: нас кормили, обучали разным интересным вещам…

Алдар рассмеялся.

– Хорошо сказано: “интересным!”

– Например, географии или лицедейству, – ни капли не смутился парень. – Это и вправду было захватывающе! Но однажды наставник открыл нам, для чего всё это. Один мальчишка отказался сразу, и ему отрубили голову прямо в комнате для занятий. При всех, – уточнил он. – Это помогло остальным сделать выбор, знаешь ли. Убивать кого-то по указанию Гильдии я не хотел, но заявить об этом означало отправиться следом за тем бедолагой. Тогда я решил выучиться всему, чему меня смогут научить, а потом, как представится возможность, бежать. Мой план удался, и я уже решил, что Гильдия потеряла мой след навсегда. Жаль, что я ошибся, – неожиданно зло и горько закончил Раваль свою исповедь.

Алдар пару минут переваривал сказанное, а затем от внезапной догадки у него пересохло во рту. Он вскочил на ноги.

– Поясни! – прозвучало, как приказ, коротко и сухо.

Парень не ответил. Он неотрывно, в упор смотрел на Дагора.

Гном со вздохом скинул кольчужную рубаху, а у поддетой под неё полотняной закатал до плеча рукав.

Кайя ахнула. В слабом свете луны на плече Дагора можно было разглядеть клеймо: два нескрещённых коротких клинка и руна.


Алдар долго, не моргая, смотрел на спутников с такой сложной смесью эмоций во взгляде, что Кайя начала переживать, не оказалось ли потрясение слишком сильным.

– Что ещё? – негромко спросил он, наконец. – Какие ещё сюрпризы вы все скрываете? Чародейка, повелевающая Стихиями легче, чем погонщик – мулами. Два члена Гильдии убийц, один, правда, бывший. Что дальше? Быть может, уважаемая Хадига – потерявшаяся в детстве принцесса Рагоррамская? Или ты, – он ткнул пальцем в капитана стражи, – ты, случайно, не какой-нибудь эльф, из Изначальных?

Рэйред замычала (вонючую тряпку у неё изо рта так никто и не вынимал) и замотала головой.

– Нет? – искренне обрадовался Алдар. – Ну, хорошо, хоть так.

– Ты правда явился в Альхану, чтобы убить Раваля? – повернулась Кайя к гному.

Ей показалось, что это сейчас важнее уязвлённого самолюбия советника, разбирающегося в людях хуже, чем ему самому казалось. Тем более, не всё с этим столь уж плохо: парня-то он “раскрыл!”

– Я же говорил, торговать с этими рыбниками нечем, – проворчал Дагор. – Да, сюда меня послал не только король Румхира.

– И что теперь? – живо поинтересовалась девушка. – Мой друг по-прежнему в твоём списке жертв?

На всякий случай, она приготовилась призвать огонь… или воздух, или хоть что-нибудь, чтобы защитить Раваля, если гном кинется исполнять задуманное немедленно.

Подействует ли её магия на жителя Подгорного королевства, Кайя не знала. Но ответ на этот вопрос даст лишь опыт.

Раваль, впрочем, и сам вполне мог себя защищать. Неуловимым для глаза движением он вытащил кинжал и перехватил его поудобнее. Гном был чуть ниже его и почти наверняка менее проворным – это должно дать небольшое преимущество. Но он явно силён, и, если дело дойдёт до ближнего боя, шансов выжить у парня почти не останется.

– Его не было в моём списке, – пожал плечами Дагор. – Никогда. Но спасибо, что разоткровенничался, дружище, – он, ухмыльнувшись, поднял большой палец. – Я оценил.

– Ты хочешь сказать, – не спеша, тщательно подбирая слова, начал Алдар, – что двое убийц из Гильдии оказались в одном месте, в одно время… совершенно случайно? Совпадение?! Ну, бред же!

– Конечно, бред, – согласно кивнул гном. – Я бы в такое совпадение даже под пытками не поверил.

– Тогда зачем ты здесь? – прямо спросила Кайя.

– Из-за тебя, – спокойно ответил Дагор. – Мне заплатили тысячу золотых за твою голову.

Алдар вскочил и схватил рукой воздух там, где раньше обычно бывала рукоять меча. Увы, со своим любимым оружием он расстался ещё до альханской темницы. Сейчас на поясе у советника болтался меч Рэйред, который алдаровому и в подмётки не годился. Но самое главное – он был другого размера, совершенно непривычного, неподходящего для Алдара. И советник то и дело позорно промахивался в попытках извлечь клинок быстрее вдоха.

В мирную минуту это бы стоило ему насмешек со стороны любого из гатвинских стражников. В такую, как сейчас, могло стоить и жизни, но Дагор даже бровью не повёл, не говоря уже о том, чтобы принять боевую стойку и достать своё оружие.

У Раваля, однако, оружия хватало. Как, когда и откуда в его руках появилось по метательному ножу, никто не заметил.

– Последнее слово будет? – буднично поинтересовался он.

Если бы он сомневался в своей способности убить Дагора, то сначала воспользовался бы ножами, а затем разговаривал. Гном тоже это понял, но не спешил защищаться вовсе не поэтому. Он принимал решение.

– Будет, – сказал он, наконец. – Покажи своё клеймо.

Меньше всего Раваль ожидал интереса Дагора к альханскому знаку рабства, потому уставился на гнома с неподдельным изумлением, не опустив, однако, рук с ножами.

– Хочу сделать такое же, и выжечь клеймо Гильдии, – пояснил Дагор. – Если, конечно, останусь жив. Раз уж я не прикончил девчонку раньше, и, вдобавок, признался в задании, то, наверное, можете догадаться: впредь я тоже не собираюсь это делать.

– Я тебе не верю, – отрезал Алдар, враз позабыв о недавних событиях.

Гном, впрочем, не преминул напомнить:

– А я ведь тебя спас, – с лёгкой укоризной проговорил он, вздохнув.

Раваль медленно спрятал ножи и закатал рукав.

– Херня, – резюмировал Дагор, изучив клеймо в ярких лучах утреннего солнца. – Я такое сделаю из чего угодно. Из железной ложки! Инструмент, конечно, нужен… где бы найти кузницу поблизости?

Советник нахмурился.

– Твоя судьба ещё не решена. Тебе, может статься, не кузница понадобится, а жальник.

– Решена, – возразила Кайя. – Он спас моего возлюбленного, – повернулась она к Алдару и легонько его поцеловала. – За это я бы, не раздумывая, расплатилась жизнью. Но раз уж ему такая цена стала не интересна… почему, кстати? – девушка снова перевела взгляд на Дагора.

– Ты пыталась защитить меня от той твари, – гном поёжился, снова переживая бой со Стражем.

Бой бесславный и удручающе короткий. О таком расскажи кому из родни – засмеют. А уж если упомянуть, что между тобой и врагом вышла девчонка…

– За всю мою жизнь ещё никто, ни разу такого для меня не делал. У Гильдии убийц есть, конечно, обеты, есть кодекс. Но они не выше личных принципов Дагора! – несколько пафосно закончил он.

– И что теперь? – повторила Кайя давний вопрос.

– Отказавшегося выполнять задание, вероятно, ждёт смерть, – спокойно проговорил Раваль. – Разве только он сумеет исчезнуть… как я…

– “Он” постарается, – заверил всех Дагор.

– Почему Кайя? Кто тебя нанял? – Алдар так и не смог избавиться от холодного, подозрительного тона.

Но за оголовье меча ухватиться уже не тянуло, и на том спасибо.

– Почему – не знаю, – развёл руками гном. – Я никогда не спрашиваю причин. А кто… – он подумал немного и решил быть открытым до конца. – Вам знакомо имя Сандар?

У Кайи от удивления открылся рот.

– Магистр Сандар? Это наставник из университета Визенгерна. Шаттнаара рассказывала о нём, – пояснила она главным образом Алдару, для остальных эти имена по-прежнему ничего не означали. – Он её и обучал. Но мы никогда не были знакомы, я его и не видела-то ни разу!

Советник нахмурился.

– Может, имя распространённое?

– Это был чародей, – развеял сомнения Дагор. – Он искал от Гильдии именно жителя Подгорного королевства. Потому что…

– …магия на вас не действует, – закончила Кайя.

– Именно так. Он предупредил, что ты – магичка.

– Но чем Кайя могла ему помешать? – задумался Алдар.

Раваль покачал головой.

– Правильный вопрос – как он про Кайю вообще узнал?

Гном искренне рассмеялся. Теперь, когда опасность быть разоблачённым исчезла (благо, признался сам), а опасность быть за это казнённым если не пропала вовсе, то существенно отодвинулась, он снова почувствовал вкус к жизни и стал поддаваться эмоциям.

– Это же маги! – отсмеявшись, пояснил Дагор. – Им не обязательно что-то видеть, чтобы про это знать. Какие-нибудь чародейские штучки, заклинания, книжки… По-настоящему правильный вопрос – что мы будем с этим делать?

Остальные посмотрели на него с недоумением.

– Когда он узнает, что Кайя жива, наймёт кого-нибудь ещё, – развил мысль гном. – Единственная идея, которая пришла мне в голову, это – убить Сандара. Решить вопрос раз и навсегда. Это защитит тебя вернее любой магии, – упредил он возражение, готовое сорваться с губ девушки.

– И ты возьмёшься за это? – недоверчиво поинтересовался советник.

– Выходит, что именно я, – вздохнул Дагор. – У меня-то шансов на успех побольше.

Раваль хмыкнул.

– Это ещё почему? – ревниво поинтересовался он. – Я тоже…

– Потому, что Сандар не сможет подействовать на него чарами, – негромко пояснила Кайя.

Все призадумались. Алдар полностью одобрял предложение устранить угрозу для Кайи самым радикальным из способов. И, разумеется, устроить это потребуется своими руками: доверять Дагору, особенно теперь, он не собирался. Да и кроме того, если хочешь что-то сделать, как надо, – сделай это сам. Они вернутся в Гатвин, он оставит девушку под присмотром Шатти, а сам отправится в Визенгерн. Может даже морем: так быстрее.

“Выпивки надо будет взять с большим запасом! – подумалось ему. – Иначе качка меня убьёт!”

Морские путешествия он не переносил!

Раваль тоже размышлял о покушении. Гномовской защитой от магии он не располагал, но готов был рискнуть схлестнуться с Сандаром и так. Самоубийцей он не был, совсем наоборот! Когда понял, что Гильдия вовсе не вышла на его след, воспрял духом и с радостью осознал, что жизнь – спокойная жизнь! – продолжается.

Но ещё больше он захотел подарить эту чудесную возможность, жить спокойно, Кайе. Парень не испытывал к ней каких-то особых чувств (по крайней мере, ничего более особого, чем влечение ко всем встречным привлекательным девушкам). Но внутреннее чутьё ему подсказывало: этого требует какой-то неписанный закон Великой Справедливости.

Кайя пошла под плеть, чтобы спасти его, в конце-то концов. Со всеми шансами не пережить ту экзекуцию. Стало быть, попытаться убить этого Сандара, кем бы он ни оказался, – хорошая уплата долга. Лучше и придумать нельзя.

– Нет, – просто сказала девушка, прекрасно понимая, что обдумывают спутники. – Я поговорю с ним.

– С кем?! – в три голоса воскликнули Алдар, Раваль и Дагор.

– С Сандаром.

– Рехнулась, – убеждённо проговорила Хадига, доселе молчавшая. – С убийцей можно ли вести беседы?

Советник усмехнулся.

– Мы этим всё утро занимаемся. Кстати, пора в путь!


Дом Хадиги примыкал к городской стене с северной стороны, поэтому путники, выбравшись через пролом, взяли примерно верное направление и двигались в сторону Гатвина. Другое дело, что скорость этого передвижения по-прежнему оставляла желать лучшего.

Идти по тропам, по открытой местности было всё-таки опасно: группу путешественников можно было разглядеть издалека. Алдар вёл всех по редколесью, что сказывалось на быстроте ходьбы самым пагубным образом. Уже не единожды все продирались через кусты шиповника, расцарапывая руки и лица в кровь. Но не жаловались. Понимали: то, что трудно им, нелёгким окажется и для преследователей, если таковые объявятся и если всё-таки нападут на их след.

И уж точно, по таким-то зарослям, конная погоня очень быстро станет пешей. Лошади здесь просто не пройдут.

Рэйред отрешённо шагала вперёд, подгоняемая Алдаром. В начале пути у неё все-таки теплилась надежда, что её отпустят (они ж такие благородные оказались, эти мужчины! Даже трахнуть не попытались, хотя возможность была прекрасная). Но после привала эта надежда сошла на нет. Во время отдыха её похитители рассказали друг другу столько секретов, что хватило бы на десятерых, а о том, что пленница всё слышит, даже не подумали! А раз так – то её убьют, когда в ней отпадёт надобность. Это было для Рэйред очевидным фактом. Весьма неприятным, но очевидным.

Что автоматически означало: крайне необходимо найти способ бежать. Она должна. Обязана. Иначе путешествие для неё завершится очень быстро, и, вдобавок, станет последним.

Опять-таки, в начале пути за ней следили во все глаза. Но сейчас Рэйред чувствовала: столь ненужное ей внимание ослабло. Спутники попросту устали, хоть и старались этого не выказывать. А коли так – самое время попро…

– Куда?! – рявкнул Алдар, предупредительно обнажив клинок на пару дюймов.

Капитан альханской стражи смиренно вернулась в общую вереницу шагающих.

Запаха от ветоши, игравшей роль кляпа, она уже давно не чувствовала: привыкла. Ей ещё не давали ни есть, ни пить, но на это было грех жаловаться: сами похитители тоже не тратили время ни на приготовление пищи, ни на поиск воды, стараясь убраться от Альханы подальше, а если становилось совсем невмоготу – отхлёбывали из одной общей фляги на ходу.

Но бесконечно так продолжаться не могло. Услышав журчание ручейка неподалёку, Алдар объявил привал и завтрак (или обед – солнце уже подбиралось к зениту).

Раваль тут же вызвался “посмотреть поблизости”, может удастся поймать какую-нибудь дичь. Из собственных запасов у спутников были сухари – и то лишь благодаря Хадиге, единственной из всех позаботившейся о том, чтобы взять в дорогу какой-никакой провиант.

Сама женщина, по обыкновению, улеглась отдыхать, не без основания считая, что и так сделала немало для импровизированного отряда. Так пусть теперь остальные участники отряда позаботятся о ней: накормят, напоят и может даже исцелят: ноги, непривычные к таким переходам, стёрлись в кровь.

Алдар обнял Кайю, и эти двое забыли обо всём на свете: и о пропитании, и о поиске чистой воды. Гном, увидев это, хмыкнул и отправился к ручью сам. Рэйред, впервые с момента пленения в доме Хадиги предоставленная самой себе, даром времени не теряла. Расправиться с путами, связывающими её по рукам и ногам, она не могла, но тряпку-кляп перегрызла. И тут же воспользовалась возможностью, взмолившись:

– Отпустите меня!

– Исключено, – Алдар с сожалением оторвался от губ возлюбленной. – То есть, э-э-э, рано ещё!

Капитан стражи поморщилась.

– Да ладно, хорош притворяться. Вы меня прирежете, как только отойдём подальше.

Она произнесла это настолько легко, мол, вот так уж получается, что я всё понимаю, что даже Кайе стало неловко. Но затем та вспомнила, что Рэйред стала причиной всех их бед в Альхане, и снова нахмурилась.

– Угадала. Но пощады не будет, – тихо сказала она.

Алдар бросил на Кайю недовольный взгляд. Приговорённому надо до последнего давать надежду на освобождение, иначе тот, поняв, что терять уже нечего, ожесточится и начнёт действовать без оглядки на осторожность.

Но Рэйред поняла, что приговорена, задолго до этого, и уже успела обдумать свою линию поведения.

– Чем я могу искупить свою вину перед вами? – покаянно спросила она.

Советник в раздражении хлопнул ладонью по бедру. Пленники пытались давить ему на жалость бесчисленное множество раз, и уже давно отдавили её напрочь. Как, в самом деле, можно испытывать сострадание к тому, кто чуть не устроил тебе казнь огнём? Кто отправил твою возлюбленную на невольничий рынок?

Поняв по лицу Алдара, что здесь ей успеха не добиться, Рэйред перенесла внимание на Кайю.

– Прости, – коротко воскликнула она и упала перед девушкой на колени.

Кайя поморщилась.

– Встань, – приказала она.

Капитан стражи встала, с надеждой глядя на девушку, но та добавила:

– Не надо проводить свои последние часы, унижаясь и вымаливая пощаду. Напрасное занятие.

Слова Кайи ударили по Рэйред не хуже дубины, обмотанной тряпьём. Капитан до последнего рассчитывала, что сумеет уговорить девушку, воззвав к её состраданию. А на кого ещё можно было бы рассчитывать? Гатвинский советник – понятно, что без шансов. Двое наёмных убийц? Смешно даже предположить, что у таких бывает сострадание. Они на пару славно поиграли в благородных защитников прекрасной девушки, но капитану альханской стражи отчего-то не верилось в искренность их намерений. Оставались Кайя и Хадига.

С помощницей писаря она изредка имела дело по службе, и взаимной приязни за это время не возникло. Её столь быстро и бесславно окончившееся торжество победителя в подвале у Хадиги внезапно появившуюся расположенность вызвать не могло. Как там она ляпнула? “Хочу увидеть её на шибенице с полным ртом мух?” Дура.

“Впредь будешь умнее, и распускать язык без необходимости не станешь”, – Рэйред сделала для себя в мыслях безжалостный вывод, и тут же прибавила: “если выживешь, конечно”.

Значит, вся надежда на Кайю. Девчонка слишком юна, чтобы разбираться в жизни. Наверняка у неё в голове сложена красивая, практически идеальная картина мира, где есть место состраданию к слабому и беззащитному!

Так рассуждала Рэйред, планируя вымаливание пощады. Не знала, конечно, что Кайя уже распрощалась с таким мировоззрением. И оттого разговор не задался с самого начала. Впрочем, оправилась от удара капитан довольно быстро.

– Вы опасаетесь, что я вернусь в Альхану и начну мстить, – это прозвучало не как вопрос. – Но зачем? Если я останусь жива – это будет хорошим концом всей истории. И больше того: вряд ли я смогла бы дотянуться до всех вас. А убить лишь одного-двух из вашей шайки, означает подписать себе приговор у остальных. Мне это точно не нужно… – она облизала пересохшие губы.

Волновалась, конечно. В конце концов, от успеха этой речи зависела её жизнь.

– Поэтому, если вы меня отпустите, то на этом всё закончится. Даю слово.

Рэйред говорила вполне искренне. Если бы ей предоставилась возможность прихлопнуть всю “шайку” разом, то, действительно, варианты мести придумывались очень соблазнительные. Но капитан стражников резонно считала, что это весьма маловероятно. А пытаться прикончить одного, хотя бы и самого “насолившего” ей Алдара, – чистое самоубийство.

Не простят.

Найдут и покарают.

Посему, если её просто отпустят, то так тому и быть: конец истории. Месть хороша только в том случае, если мститель не отправляется следом за объектом отмщения в лучший мир, а живёт после всего этого долго и счастливо. Желательно, не оглядываясь стократ в узких переулках и не обливаясь пóтом всякий раз при виде неясной тени на дощатом полу собственного сортира.

– Если казним – тоже закончится, – логично заметил Алдар, усмехаясь.

– Не обязательно. Кое-кто в Альхане в курсе, что я направлялась к дому Хадиги, чтобы захватить тебя, – Рэйред кивнула на советника. – Не знаю, будут ли за меня мстить, – задумчиво проговорила капитан, – но шанс есть.

И на этот раз Рэйред не соврала, инстинктивно почувствовав, что искренность почему-то высоко ценится её похитителями.

Если бы она попыталась запугать отряд, мол, возмездие неминуемо, её бы обезглавили, пожалуй, прямо здесь. Но честно высказанное предположение оказало хороший эффект.

Кайя встревожилась. Не за себя, за Алдара. Если и вправду у этой капитанши есть кто-то, готовый на месть, то советник может оказаться в опасности: все ниточки “исчезновения” Рэйред приведут к нему. С врагом, нападающим в открытую, тот скорее всего справится. А ну как наймут профессионального убийцу? Девушка, до недавнего времени не имевшая понятия, что таковые существуют, уже успела убедиться в их впечатляющих умениях.

“Надо будет расспросить Раваля, – сделала она себе мысленную пометку. – Можно ли их отличить, скажем, в толпе. Высматривать у каждого клеймо ихней Гильдии не очень-то легко”.

Алдар между тем пожал плечами, будто в сомнениях.

– Что скажешь? – повернулся он к Кайе и протянул к ней руки в шутливой просьбе помочь, дать совет. – Может, помилуем её?

Ладони советник развернул к земле.

“Значит, надо не соглашаться, предложить что-то прямо противоположное”, – вспомнила девушка условный знак.

– Можно, – кивнула она, вызвав неподдельное возмущение у Алдара и новую надежду у Рэйред. – Всё равно ей будет не до нас…

– Это почему ещё? – удивился советник.

Бровями он отчаянно пытался сигнализировать девушке, что та неправильно восприняла условный знак. Выглядело это весьма комично, Кайя даже хихикнула, но тут же посерьёзнела.

– Видела во сне, – пожала плечами чародейка, как будто это всё объясняло. – В Альхане такое начнётся… если она выживет – уже будет чудо.

– Ах, во сне, – с облегчением вздохнула Рэйред.

В снах она и сама регулярно видела всякие странности, которым в реальном мире места нет.

Девушка покачала головой.

– Я – маг, если ты не заметила. Мои сны сбываются.

Она развела руками, мол, ничего не поделать. Ладони, словно невзначай, обратила к небу.

– Ну, коли так, – протянул Алдар, прекрасно уловивший намёк. – Не припомню, чтобы ты хоть единожды ошиблась.

Рэйред забеспокоилась.

– А что там было… во сне?

– Мы только что подарили тебе жизнь, – несколько неприязненно ответила Кайя. – Хочешь, чтобы ещё и оберегать начали?

– Я…

– Поживёшь-увидишь, – оборвала капитана девушка. – На твоем месте я бы Соронису не доверяла, – словно бы нехотя, добавила она.

Советник подошёл к Рэйред и разрезал путы.

– Вали отсюда, пока я не передумал, – проворчал он, всерьёз гадая, понимает ли Кайя, что делает.

Рэйред дважды просить не пришлось. Когда, с флягами, полными воды, вернулся гном, капитан стражи была уже в лиге отсюда, и это расстояние, несмотря на усталость женщины, стремительно увеличивалось.

Дагор не стал задавать вопросов: всё было ясно и так. Хмыкнув, он сделал мысленную пометку прикончить Рэйред, если вдруг окажется в Альхане, но серьёзной угрозы в существовании этого человека не видел. В Гильдии и так поймут, что он – отступник, как только не получат отчёт об успешном выполнении задания. В этом отношении показания Рэйред наподобие “а знаете, он вас обманул”, если палачи Гильдии выйдут на неё, ничем не могли ухудшить его положения. Если только не удастся…

Гном мотнул головой, отгоняя крамольную мысль.

Рано.

Примерно так же относительно Рэйред рассудил и Раваль. Он, правда, слегка расстроился, что решение отпустить капитана принималось без него. Если бы его спросили, парень бы голосовал против. Несколько лет игры в “догонялки” с Гильдией – весьма успешно им сыгранной, между прочим! – научили его немыслимой осторожности.

Хадига же вовсе вздохнула с облегчением. Она ни секунды не сомневалась: капитан, хитрая сволочь, всегда предусматривала возможность, что “что-то пойдёт не так”. Наверняка она оставила доверенным людям указания на этот случай. Одно дело – значиться подозреваемой в укрывательстве беглого преступника, и совсем другое – оказаться мишенью для мстителя за пропавшую Рэйред.

Оставалось надеяться, что “хитрая сволочь” выполнит данное ею слово.

Наскоро перекусив найденными Равалем ягодами дикой земляники и утолив жажду, отряд двинулся дальше. Чувство голода, впрочем, никуда не делось: ягод было откровенно мало. А с дичью как-то не задалось. Единственный подходящий вариант подрагивающим пятачком втягивал воздух, полный незнакомых запахов, и с подозрением смотрел на парня издалека, а когда тот не выдержал и метнул нож – с визгом и хрюканьем убежал в заросли.

Конечно, с такого расстояния попасть трудно. И если б попал – ещё неизвестно, получилось бы убить кабана сразу, или тот, раненный и оттого разъярённый стократ, кинулся бы на обидчика.

Дагор, несмотря на перспективу остаться голодным, довольно расхохотался.

– Мази-и-ила! – протянул он ехидно.

– В гнома попаду, не сомневайся, – холодно отчеканил Раваль. – Даже с закрытыми глазами. Хочешь проверить?

– Вот так, ни за что? – притворно изумился гном.

Вопрос был абсолютно риторическим. Члены Гильдии с завидной регулярностью убивали именно “ни за что”. Как говорится, ничего личного, дело есть дело.

– Друзья, не ссорьтесь, – попросила Кайя.

– Мы с Дагором не друзья, – серьёзно поправил её Раваль. – И тебе дружить с ним не советую.

– Почему?

– Да он… хм… врёт много, – парень явно хотел произнести другое слово, но в последний момент поправился.

Гном, разумеется, всё это слышавший, резко остановился.

– Серьё-о-озное обвинение, – протянул он, поглаживая секиру, висевшую на поясе.

Отцеплять её, правда, не стал. У Раваля-то оружие метательное, и на расстоянии за парнем явное преимущество. Дагор не особо поверил, что тот сможет попасть в гнома с закрытыми глазами, тем более – гнома в доспехе, хоть и лёгком (то есть, уязвимых для такого броска мест на нём не больше двух, как раз по числу глаз, которые доспех не защищает). Но проверять, так ли это, на собственном примере он всяко не желал.

Следом остановились остальные. Хадига, воспользовавшись оказией, тут же уселась на траву, дать натруженным ногам отдых.

– Поясни, – потребовал Алдар коротко.

Раваль усмехнулся.

– А что тут пояснять? Личные принципы у него, видите ли. Какие у наёмного убийцы могут быть принципы?! Их выжигают вместе с клеймом!

– Ты хочешь сказать, что…

– …что он не убил Кайю не из-за каких-то там принципов, а просто потому, что придумал план получше. И я даже догадываюсь, какой!

Все, как по команде, воззрились на Дагора.

– Ну? – советник медленно, с сухим металлическим шелестом, извлёк меч из ножен.

Поскольку гном молчал и только следил глазами за клинком, Раваль продолжил:

– В Гильдии любое задание, принятое к выполнению, обязательно. Кроме одного случая, который в их своде правил указан, но о котором очень не любят сообщать заказчику.

– Ну? – требовательно повторил Алдар.

– Если задание может нанести ущерб самой Гильдии, то его можно не выполнять, – несколько туманно пояснил Раваль. – А из Кайи получился бы совершенный убийца! Помнишь, когда она приказала крысам в подвале уйти… Это же потрясающе! Разным животным можно отдавать разные приказы… Какой-нибудь степной кобре, например, велеть заползти в нужный дом и ужалить ненужного кому-то человека. Идеально! И никто никогда не догадается…


Кайя призадумалась. Услужливое сознание быстро подготовило список кандидатов на встречу с такой коброй. Там значился альханский правитель Соронис, носатый советник по торговле Сетор и Рэйред, пожалуй.

Да нет, ерунда. Выносить приговор нужно самой, а не перекладывать эту заботу на какое-то зверьё.

– Оценил идею, да? – насмешливо поинтересовался Раваль у советника. – Вот и я… хм… восхитился возможностями. И, что важнее, не только я.

– То есть, ты полагаешь, что…

– Если бы гном привёл в Гильдию Кайю, то мог бы рассчитывать на очень тёплый приём, – перебил Алдара парень. – На прощение невыполненной работы. И на очень большой кошель с золотом. Но какая разница, что я “полагаю?” – раздражённо добавил он. – Дагор, развей наши сомнения, а?

Гном по-прежнему молчал. Только скривился недовольно.

Рано! Ну, рано же! Не ко времени сейчас разговор об этом…

Но, поскольку все выжидательно на него смотрели (некоторые – даже с оружием в руках!), отмалчиваться и дальше становилось всё труднее.

– Из Кайи действительно вышел бы совершенный… мастер своего дела, – хриплым голосом подтвердил Дагор, на всякий случай становясь в боевую стойку.

Он намеренно постарался обойтись без слова “убийца”, но это мало чем помогло.

– Ах ты ж… – Алдар кинулся к гному, взмахнув мечом, но Кайя неожиданно выкрикнула:

– Стойте!

Советник затормозил, взметнув облачко пыли. Раваль с сожалением спрятал один из своих метательных ножей и удивлённо взглянул на подругу.

– Стойте, – повторила девушка. – Дайте ему договорить. Это… – она задумалась на мгновение, – …может быть интересным. Почему я? – повернулась она к Дагору. – У вас не хватает… хм… мастеров?

– Таких, как ты, у нас вообще нет, – с воодушевлением начал гном. – Такие способности! – в голосе звучало неподдельное восхищение.

– Но…

– У нас не спрашивают заказчика о причинах, толкнувших его на такой шаг, – продолжил Дагор. – Но выяснять эти причины самостоятельно никто не запрещает. Ты бы могла браться только за те… дела, где цель – законченный подонок, убийство которого – не зло, а благодеяние!

– То есть, я бы могла сама выбирать… работу? – Кайя удивлённо всплеснула руками.

Ладони на мгновение обратились к небу. Алдар, уже открывший рот для гневной тирады, закрыл его, так и не произнеся ни слова.

Условный знак. Соглашаться!

“Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!” – мысленно вздохнул он.

– Конечно! – довольно подтвердил Дагор. – Мастера такого уровня сами решают, приниматься ли за заказ.

Кайя задумалась.

– Ещё чего не хватало! – возмущённо выпалил Раваль, который, понятно, с алдаровой системой сигналов был незнаком. – Ты даже не представляешь, куда хочешь… вляпаться!

– Отчего же? – чародейка упрямо вздёрнула нос. – Примерно представляю. На пиратском корабле я прикончила сотню головорезов. Совершенно бесплатно, заметь! Что плохого, если за то же самое будут расплачиваться золотом?

Гном просиял.

– Так значит, ты…

– …согласна! – докончила Кайя. – Но сперва надо добраться до Гатвина. И, возможно, там без навыков убийцы не обойтись… Поможешь?

– Без проблем, замётано, – ухмыльнулся Дагор. – Но мне нужны гарантии твоего решения, сама понимаешь.

– Позволь, я всё-таки его убью? – услужливо предложил Раваль.

В руке парня снова, как по волшебству, появился метательный нож.

– Меня он не выручал, – пояснил он спокойно. – Даже наоборот: это я перебил стражников в подвале, которые собирались вас прикончить из самострелов. Положение ваше было безвыходное, а значит, его жизнь, как ни крути, принадлежит мне. Вот и возьму её, раз уж имею такое право…

Дагор быстро спал с лица и побледнел. Увернуться-то попробовать можно (даже нужно, ха!), но здесь есть ещё и Алдар, который сразу же вмешается. Разумеется, с мечом.

И выжить в этой драке будет очень непросто. Наёмный убийца ведь не боец против нескольких вооружённых противников! Это – скорее уж мастер по незаметным действиям с ничего не подозревающими жертвами. Он не вызывает на поединок, а выбирает время, когда те беззащитны, и…

– Не надо его убивать, – серьёзно попросила Кайя. – Нас и так немного.

– И в Гатвине союзников не прибавится, – уныло признал правоту девушки Алдар. – Бургомистр уж наверняка расстарался!

– Вдобавок, я согласилась на его предложение, – добавила чародейка.

– Даю слово! – повернулась она к гному. – Устроит тебя такая… гарантия?

Дагор порозовел и снова заулыбался.

– Ну, значит, договорились! Можем топать дальше?

Он не стал уточнять, что обманывать его с данным обещанием не стоит: это было понятно и так.

Алдар хмуро кивнул и первым зашагал вперёд.

Ему не нравился план Кайи заручиться поддержкой гнома в Гатвине (в желание девушки вступить в Гильдию наёмных убийц он ни на секунду не поверил бы, даже не подай она специального знака). Разумом он понимал: помощь Дагора может пригодиться, в городе их едва ли ждут с распростёртыми объятьями. Наверняка выйдет какая-нибудь заварушка.

Но потом-то Кайя что намерена делать? Сообщить гному с милой улыбочкой, мол, извини-прости, передумала?! Реакцию Дагора на такой фокус предугадать совсем не сложно. Реакцию профессионального убийцы, которого цинично обманули.

А значит, гнома скорее всего придётся убить первым. Оставлять в живых такого врага – это практически подписать себе приговор. У девчонки всё-таки мало опыта в таких делах, она не до конца понимает всю сложность ситуации. Ну, что ж… Он, Алдар, будет готов, и, когда наступит подходящее время, решит эту проблему.

Советник помрачнел ещё больше. Дагор-то действительно спас его из альханской темницы! И выполнять заказ этого чокнутого магистра не стал… правда, не по доброте душевной, а рассчитывая выгадать на том, что Кайя станет одной из них. Но всё-таки отказался от задания!

“Эх! Что поделаешь… Если я его вовремя не убью, то он станет опасен, – вздохнул Алдар в мыслях. – И не для меня. Для Кайи!”

А коли так, то какие могут быть сомнения в принятом решении?

Советник, собственно, и не сомневался. Просто ему это решение не доставляло радости.

Дагор тоже хмурился. Мысли он читать, понятно, не умел. Но догадаться о крайне невысоком уровне доверия со стороны советника после того, как Раваль (вот же поганец!) вынудил его открыть планы на счёт Кайи, было несложно. Сделать выводы о грозящей опасности – тоже.

И неважно, что он вытащил Алдара из-за решётки. Оба они понимали: это было проделано не из человеколюбия, а в надежде на очень весомую и позвякивающую благодарность. Городской советник, второе-третье лицо после бургомистра, не может быть нищим, в конце-то концов!

Честно сказать, устроить побег сильно помог пожар, разыгравшийся в Альхане в ту ночь. Город запылал в нескольких местах одновременно, точно его подожгли! Сама по себе темница – тьфу, смешно сказать-то, одно название! Решётки ржавые, кладка рассыпается, охрана… Ну, охрана была неплоха, ладно уж. Особенно тот здоровенный детина, с шипованной дубиной.

Но многие были очень заняты внезапной огненной напастью, потому Дагору почти не пришлось пускать в ход своё мастерство наёмного убийцы. Так, всего-то несколько стражников…

Словом, несложно. Удачно сложились обстоятельства! Конечно, Алдару знать об этом необязательно… Сначала всё шло по плану, можно было заводить разговор о награде! Но момент упущен. Сейчас советник не особо преисполнен благодарности, после выступления Раваля.

Да, сейчас-то дело может обернуться иначе. Алдаров меч тоже вполне увесистый и звенит, надо полагать, когда его скрещивают с другим оружием. Только вот звук этот вовсе не похож на благодарный звон монеты.

“Вот ведь гад! – злобно подумал гном, имея ввиду Раваля. – Может, прикончить его ночью? Тихо, незаметно…”

Конечно же, нет. Всем будет понятно, кто убийца. Сделай он это – и про согласие Кайи поработать на Гильдию можно забыть. Девчонка сейчас – ключ к его, Дагора, безбедной и спокойной жизни.

Но помечтать-то можно?!

Неожиданная мысль разрушила приятные раздумья о мести, как порыв ветра – хижину бедняка, выстроенную из палок и соломы.

“А что, если Раваль мечтает примерно о том же самом?!”

Гном ему вроде бы не угрожал напрямую, но мало ли? Вдруг этот балбес придумал, что должен защищать Кайю от Гильдии… любыми путями?

Впрочем, нет. Пока этого можно не опасаться. Раваль тоже понимает, что в Гатвине всех, и девчонку в том числе, ждёт отнюдь не тёплый приём. Каждая секира и боец, умеющий с ней управляться, будут на счету.

“Стало быть, покамест я нужен им, а они – мне, – логично заключил Дагор. – В Гатвине видно будет!”

А до тех пор проще всего сделать вид, что всё более-менее в порядке, а разговора про найм Кайи в Гильдию вообще не было.

– А мы верно идём? – как ни в чём не бывало, поинтересовался гном, кинув взгляд на советника.

Вопрос был выбран весьма удачно.

Своевременный вопрос. Алдар и сам таким постоянно задавался. Ночью он выбирал путь по звёздам. Отыскать в тёмном небе созвездие Короны было задачей несложной. Третий зубец Короны всегда указывал точнёхонько на юг, а двигаться им надлежало в противоположную сторону, на север.

Но днём направление можно было угадать лишь приблизительно. Горная гряда, встающая впереди, вносила некоторую определённость, но только отчасти. Горы приближались, что означало: спутники по-прежнему удаляются от Альханы. Это, конечно, не могло не радовать, но определить, не забрали ли они слишком к востоку или, наоборот, к западу, не получалось.

На тракт, точнее – жалкое подобие дороги, временами становившееся тропинкой, а временами – вовсе пропадавшее из виду, соединяющий Альхану и Гатвин через Алый хребет, отряд ещё не вышел, и это тоже вселяло известные опасения.

Может, заблудились? Без провианта, с запасом воды дня на два, это стало бы серьёзным испытанием.

– Верно, – решительно заявил советник, очень желавший разделять эту уверенность сам.

Но сеять преждевременную панику насчёт потерянного направления он категорически не хотел.

– Мы заблудились, да? – тихо спросила его Кайя, шагавшая рядом.

– Ничего подо… – бодро начал Алдар, но бросил быстрый взгляд на девушку и со вздохом признал:

– Возможно.

Редколесье закончилось, и отряд шагал по огромной, заросшей высокой травой луговине. Дорог и троп здесь по-прежнему не было, но кое-где угадывались следы проехавшей некогда телеги. После небольшого совещания было решено держаться этих следов: авось те выведут к тракту.

Спутники прошагали ещё лиги две-три, когда позади вдруг послышался звон бубенчика. Все, как по команде, обернулись, но без особого беспокойства: конные патрули обычно стараются не оповещать о своём приближении.

Из-за небольшого всхолмья неспешно показалась телега, запряжённая парой светло-серых лошадей-тяжеловозов. Катилась она прямо по траве, приминая её, как корабль – морскую волну, иногда попадая в колею, но чаще – прокладывая новую. Возница – немолодой мужчина в стёганой рубахе и забавной соломенной шапке – если и заметил спутников, то никак этого не выказал.

Телега приблизилась, но останавливаться явно не собиралась. Алдару пришлось заступить лошадям дорогу, и только тогда возница раздосадованно скомандовал:

– Тпру! Чаво надо?

– Довези до тракта, – с ходу попытался взять быка за рога советник.

Возница только ухмыльнулся, продемонстрировав щербатую улыбку.

– Чем платишь?

Алдар вздохнул. Последнее золото, принадлежавшее, между прочим, Равалю, осталось у альханского кузнеца.

– Хотя бы направление укажи, – проворчал он.

– Это можно, – охотно отозвался возница. – Не забесплатно, конечно, но дешевше, чем подвоз.

Советник скрипнул зубами, понимая, что угрозами ничего не добьётся. Крестьянин лишь укажет им любую из сторон света, на выбор, и укатит прочь.

– Скажите, сударь, – выступила вперёд Кайя. – А что бы Вы приняли в уплату, кроме денег?

Она тепло улыбнулась вознице. Тот подобрел:

– Сам еду к тракту. Ступайте следом по мятой траве, не ошибётесь.

– А позволите присесть на телегу? – решилась развить успех Кайя. – У нашей спасительницы, – она кивнула на Хадигу, – ноги стёрты в кровь…

Чародейка уже сбилась со счёта, сколько раз творила для женщины исцеляющее заклинание. Но та, верно, вообще не умела путешествовать пешком, и новые мозоли и раны появлялись чуть ли не сразу, как затягивались старые.

– Ну, – крестьянин задумался и вдруг снова заулыбался. – Ежели обласкаешь меня, езжайте хоть все.

Алдар и Раваль одновременно шагнули вперёд, сжимая кулаки, но девушка оказалась проворнее:

– Договор! Стойте, – повернулась она к мужчинам. – Мне это не сложно.

– Оплата вперёд, – ухмыльнулся возница, развязывая шнуровку на штанах.

– Э-э, нет, – покачала головой Кайя. – Довезёшь – тогда и рассчитаемся.

– Но…

– Не раньше, – твёрдо сказала девушка. – Полезайте! – она гостеприимно взмахнула рукой, указывая на телегу.

– Что ты творишь! – прошипел Алдар, оказавшись рядом с Кайей.

Та улыбнулась. Не так, как вознице. По-другому. Своей улыбкой. Советник понял без слов, хмыкнул и запрыгнул на телегу.

Всем стало немного веселей. Путники наконец-то дали отдых натруженным ногам, чему больше всех обрадовалась Хадига.

Телега, влекомая парой лошадей, катилась небыстро, но уверенно. Алдар, следивший за дорогой, понял, что они сбились с направления даже сильнее, чем предполагалось. Возница правил, судя по солнцу, почти строго на запад.

“Если он и вправду вывезет нас к тракту, я его даже не убью”, – решил советник.

Ехать пришлось несколько часов: светило уже перевалило зенит и начало клониться к западу. Наконец, копыта лошадей застучали по-другому: в этом месте ещё оставались замощённые участки. Плохо подогнанные камни искрошились по углам, но ещё кое-как удерживали дорогу от полного разрушения.

– Альхана там, – возница махнул рукой на юг, решив, что путники хотят попасть именно туда.

– Вот и отлично, – крякнул Дагор, спрыгивая с телеги. – Значит нам в другую сторону.

Крестьянин удивлённо поднял брови, но решил, что ему в общем-то без разницы. Хотят уйти в безлюдные земли – пусть себе идут. Но сначала…

– Договор, – напомнил он, пожирая Кайю масляными глазками.

– Угу, – согласилась девушка. – Спасибо тебе, добрый человек!

После чего отвернулась, помогая Хадиге слезть с телеги.

– Ты обещала! – возмущённо ткнул в Кайю пальцем возница. – Обласкать!

– Я обласкала, – возразила та. – Словом.

– Что за… – начал крестьянин, понимая, что его обманули, но Кайя прервала его:

– Traekkart Ehhara!

Телега, в которую попала фиолетовая молния, вспыхнула, как промасленная ветошь.

– Как по-твоему, – подняла чародейка взгляд на возницу. – То, что я сохранила тебе жизнь – это достаточно ласково с моей стороны?

Тот понял только то, что убивать его не будут (по крайней мере, сейчас), ругнулся и кинулся распрягать лошадей, испуганно храпящих из-за огня, пылающего прямо за их спинами. Кайя сообразила, что перестаралась с демонстрацией силы, и велела:

– Воды.

Оставив вымокшего до нитки крестьянина позади, спутники двинулись на север. Тот, осмелев, проводил их ругательствами, которые выкрикивал следом, для верности, сложив ладони у рта наподобие рупора. Чтобы было лучше слышно.

– Теперь ты понимаешь, почему многие не любят магов? – хохотнул Дагор, грызя на ходу яблоко, которым разжился ещё в телеге. – Колдуют, почём зря.

– Ага, а воровать, значит, это – ничего, это – можно? – зло поинтересовался Раваль, досадуя, что не догадался прихватить что-нибудь с воза и себе.

Гном молча полез в свой дорожный мешок и раздал по яблоку каждому, кроме парня. Алдар и Кайя, поблагодарив, с аппетитом принялись уплетать сочные плоды.

– Видишь? – Дагор пожал плечами. – Значит, ничего. Можно!

Раваль нахмурился ещё сильнее и окончательно разозлился, но гном со смешком протянул ему последнее яблоко.

Мощёная часть тракта закончилась также неожиданно, как и началась. Дорогу сменила тропа, медленно, но неуклонно переходящая в бездорожье. Неудивительно, что отряд снова сошёл с верного пути и начал забирать к западу.

Советник этого не заметил: его занимало совсем другое. Он обдумывал, как облечь в слова те мысли, что роились в голове, и при этом не обидеть девушку.

– Знаешь, – решился, наконец, он. – Ты меня удивила! Когда сказала этому мужику, что расплатишься… ну… – Алдар всё-таки запнулся и не договорил.

Кайя подняла на него изумрудно-зелёные глаза.

– Ты и впрямь решил, что я пересплю с ним за провоз?

– Нет, конечно. – советник был вполне честен: он действительно так не думал. – Но даже предлагать такое…

– Я никогда тебя ни о чём не просила, – Кайя тоже старалась выбирать слова так, чтобы прозвучало не слишком резко. – Но сейчас прошу. Скажу один-единственный раз: верь мне. Я – твоя, только твоя и всегда буду твоей. И ничьей больше. Даже мысли не допускай, что может быть как-то иначе.

Алдар кивнул, придя в совершенное состояние эйфории от услышанного.

– Это, конечно, не касается моих и твоих друзей. Что такого, если я пересплю с приятелем раз-другой? – продолжила девушка, любуясь отражением эмоций на лице советника.

– Дразнишься! – наконец, дошло до него.

Кайя мелодично рассмеялась.

– Мне нравится тебя дразнить, – призналась она, улыбаясь. – Не сердись.

– Как я могу на тебя сердиться, – вздохнул Алдар.

Он по-прежнему не мог понять, отчего из многих девушек, которых знал, именно эта стала для него особенной. Но предпочёл бы скорее расстаться с жизнью, чем что-то в этом изменить.

Впервые Алдар чувствовал, что абсолютно счастлив. И всё остальное совершенно не имело значения. Что происходит в Гатвине, в Альхане, да хоть и во всём мире, отодвинулось куда-то далеко-далеко и больше не заботило его ни в коей мере. Если бы не обязательства перед Равалем и Хадигой, он бы предложил Кайе свернуть с тракта и предоставить мышиную возню за кресло бургомистра “мышам”, её затеявшим. Уйти куда-нибудь далеко отсюда… в Делор, например.

А что? Прокормить семью он всяко сможет! Руки, вроде, не кривые, а значит любая работа поначалу подойдёт. Да хоть мешки на мельнице таскать. Позже, конечно, надо попытаться найти более подходящее дело. Пойти в городскую стражу и дорасти там до какой-нибудь значимой должности, например. Его бытность советником в Гатвине, понятно, никого не заинтересует, тем более, едва ли бургомистр выдаст ему соответствующий свиток, подтверждающий сие…

До наступления сумерек они шагали почти без отдыха. Но едва солнце коснулось краем земли, Алдар принялся высматривать подходящее место для лагеря. Он извлёк урок из поездки в Альхану (о, как давно это было!): такими поисками нужно заниматься засветло.

От детального изучения местности его отвлёк Дагор.

– Впереди дым от костра, – сообщил он.

Советник долго всматривался в синеющую тень леса лигах в пяти, то прищуриваясь, то наоборот тараща глаза изо всех сил, но всё-таки вынужден был признать:

– Не вижу.

– Так совсем маленький дымок-то, – хмыкнул гном. – В палец толщиной. Людям и не увидать.

– Надо разведать, – предложил Раваль. – Для альханского патруля – слишком далеко от города. Но мало ли… Может, нам не стоит встречаться с теми, кто развёл тот костёр.

Не дожидаясь согласия (да в общем-то, одобрение или неодобрение спутников его в равной степени не интересовало, чай своя голова на плечах имеется), парень бесшумно скользнул вперёд и вскоре растворился в сумерках.


Вернулся Раваль быстро.

– Можем идти, – кивнул он. – Нас у костра ждут… с жареным фазаном, – парень сглотнул слюну.

– Кто? – коротко спросил Алдар.

– Ты их не знаешь, – отмахнулся Раваль. – А вот Кайя, наверное, обрадуется.

И больше от него ничего добиться не удалось. Пожав плечами, советник решил довериться парню: Кайя же ему доверяет! Дагора и Хадигу куда больше впечатлило обещание сытного ужина.

У костерка, действительно, совсем небольшого, сидело двое. Один – здоровый бородатый мужчина с обветренным лицом. Второй – совсем худенький черноволосый мальчик лет тринадцати. Место для лагеря было выбрано идеально: на самой опушке леса, у небольшой, но говорливой речушки, шустро стекающей с Алого хребта. Лёгкий ветерок шумел в листве дубравы, выкрашенной закатным солнцем в нежный розовый цвет.

– Торрен! Дейар!

Кайя действительно обрадовалась старым знакомым и представила их остальным.

– Как вы здесь оказались? – удивлённо спросила она, когда обмен приветствиями, рукопожатиями, приглашениями к столу (за таковой считали большой лист лопуха с разложенной на нём снедью) и кусками дичи, наконец, завершился.

– Идём в Тоддмер, – пожал плечами Торрен. – Как ты велела, веду мальчишку домой.

– Спасибо! – искренне поблагодарила Кайя бородача.

– Было б за что, – пробасил тот. – Смотрю, тебе удалось вытащить своего друга из петли? – он указал на Алдара.

– Не друга, – возразила девушка. – Любимого. И не из петли… Да и не “вытащить”, – рассмеялась она. – Всё сложилось немного не так, как я рассчитывала. Но закончилось удачно! Пока, – уточнила она, мгновение подумав.

Раваль хмыкнул.

– Не умеешь рассказывать! – бесцеремонно заявил он. – В общем, дело обернулось так…

За разговорами время пролетело быстро, и вскоре совсем стемнело. Воздух наполнился криками ночных птиц, вылетевших на охоту. В траве то и дело шуршали какие-то мелкие зверьки, может – мыши. Воздух пах травами.

“Красивое здесь место, – подумалось Кайе. – И такое… уютное, мирное…”

Из леса раздался долгий, протяжный вой.

– Шакалы? – с надеждой спросила девушка.

– Какие нахрен шакалы? – Дагор положил секиру на колени, чтобы можно было схватить её, не вставая с места. – Голоса волчьи!

Хадига, словно невзначай, пересела так, чтобы с одной стороны был гном, а с другой – Алдар.

– Чего вы испугались? – недоумённо поинтересовался Торрен. – С нами же чародейка! Видели бы вы, как она выкосила команду пиратского фрегата!.. Разбойники дохли, как мухи!

– Теперь так не получится, – вздохнула Кайя. – Но я ещё умею кой-чего…

Повинуясь её воле, огонь костра взметнулся, казалось, до самого неба.

– Ну, вот! – довольно заключил моряк. – Магия по-прежнему с тобой.

Девушка немного расслабилась. Действительно, убивать одним желанием она уже не может. Но ведь у неё есть много других способов защитить себя и остальных! И уж точно волки, не умеющие ни пускать стрелы из укрытия, ни устраивать хитроумные ловушки и засады, не представляют для них такой опасности, как, скажем, некоторые двуногие.

Она вспомнила о Рэйред. Интересно, оставит ли капитан их в покое? В том, что Рэйред успешно доберётся до Альханы, Кайя даже не сомневалась.

Дейар тем временем достал из дорожного мешка небольшую лютню и принялся пощипывать струны и подкручивать колки.

– Где взял? – поинтересовался Раваль.

– Мне Торрен купил, – ответил юный менестрель.

– Негоже певцу без инструмента, – кивнул бородач. – Эдак играть разучится, пока до Тоддмера дотопаем!

Снова раздался волчий вой, яростный и тоскливый одновременно. На этот раз – ближе, совсем рядом. Кайе даже показалось, что она увидела в ночи отблеск костра в зрачках зверя.

Дейар взял аккорд и негромко запел:


Нам загривки ерошит ветер,

И туман холодит носы.

Лик луны бесприютной светел,

Как бездонные капли росы.


Наша жизнь повязана с лесом,

Нашей кровью скреплён договор,

И с тех пор мы всегда вплетаем

Голоса в ритуальный хор.


Мы возносим молитвы ночи10


Волчий вой, раскатистый, многоголосый, заглушил начало третьего куплета. Менестрель испуганно оборвал перебор струн. Судя по звуку, волки окружали лагерь широким кольцом: раньше вой звучал только со стороны леса, а теперь – отовсюду.

Алдар со вздохом встал и извлёк меч.

– Нам понадобится много огня, – негромко проговорил он Кайе. – Справишься?

Девушка задумчиво склонила голову набок, точно прислушиваясь к чему-то.

– Не понадобится, – спокойно ответила она, наконец.

В круг света, что отбрасывало пламя костра, мягко ступая по траве, шагнул волк. Он был по-настоящему крупным, футов пять в холке11. Зверь настороженно прядал ушами и шевелил носом, вдыхая и “знакомясь” с новыми для этого места запахами участников отряда. Агрессии он не проявлял, но никто из собравшихся у костра даже не сомневался: если понадобится, атака будет молниеносной и, скорее всего, закончится победой волка.

– Ну… иди сюда, – слегка хрипло проговорила Кайя.

Волк был белым, точнее – серебристым, и только кончик хвоста – тёмно-серым. Пригнув лобастую голову, он медленно подошёл к девушке и… лёг у её ног.

Чародейка присела рядом и, поколебавшись мгновение, положила ладонь волку на спину. Сначала – чуть коснувшись, но потом, увидев, что зверь не возражает, – провела рукой по роскошной мохнатой шкуре раз, другой…

Волк подумал немного и неожиданно перевернулся на спину, совсем по-щенячьи, подставив грудь и пузо.

– Ты уверена?.. – осторожно проговорил Алдар, избегая резких движений, чтобы не напугать зверя.

– Посмотри на него, – со смехом ответила Кайя, перебирая жёсткую шерсть уже двумя руками.

Волк прикрыл глаза и вывалил розовый влажный язык. Он млел от удовольствия.

– Что бы это значило, – задумчиво пробормотал советник, никогда прежде не видевший такого поведения у диких зверей.

– Что они нас не тронут, – твёрдо заявила девушка. – Можем спокойно готовиться ко сну.

Волчий вой действительно стих, и вокруг шумел только ветер, разгулявшийся в листьях.

– Ты управляешь ими? – Раваль пошевелил поленья в костре, вызвав сноп искр. – Приказываешь?

Волк лениво приоткрыл глаз, убедился, что ничего интересного не происходит, и снова смежил веки.

– Прошу, – поправила друга Кайя. – Но они охотно выполняют просьбы.

– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросил Дагор.

Чародейка пожала плечами.

– Просто знаю. Ступай к себе, – она потеребила волка за ухо. – Мои друзья тебя опасаются.

Серебристый зверь нехотя поднялся, потянулся, зевнул и зашагал прочь, в темноту леса.

– Ты случайно не эльфка? – Дагор задумчиво поворошил угли костра. – В тебе есть эльфийская кровь?

Кайя пожала плечами.

– Откуда я знаю… Нет, наверное.

– У них бывают такие странные способности, – пояснил гном. – Очень редко. Эльфы называют таких Хранителями леса. Их слушаются все: звери, деревья и травы. Да и сами эльфы! Почитают их кем-то вроде верховных правителей мира.

Девушка прыснула.

– Это уж вряд ли, – смеясь, проговорила она. – Сомневаюсь что-то…

Договариваться со зверями, впрочем, удавалось.

“По крайней мере, до сего момента”, – тут же поправила себя Кайя.

Действительно, чародейка не понимала, откуда вдруг взялось такое умение. Она просто почувствовала, что может. Но то, что неожиданно появляется, может так же неожиданно исчезнуть. Эннареон, эльф с корабля, ей весьма убедительно это доказал.

И кстати: он, вообще-то, за малым не лишил её жизни. Как там было? “Нет, я тебя не убью… пока…

Как у эльфов принято обращаться с “кем-то вроде верховных правителей” Кайя не знала, но была уверена, что казнью им не грозят. Стало быть, нет, это всё – не про неё.

Но кто она тогда всё-таки?

Девушка задумчиво глядела в серёдку костра, лёгкими движениями мысли поигрывая язычками пламени. Они то вырастали ввысь, футов до трёх, то оранжевой лилией распластывались вдоль земли. Искры-светляки вспархивали с сухим треском, чтобы через пару мгновений погаснуть, кануть во тьму.

Спутники, как один, завороженно наблюдали за этим огненным танцем. Дейар восхищённо вздохнул и мечтательно прищурился, верно, замыслив новую песню.

– Красиво! – проговорил Алдар, почти шёпотом, словно опасаясь разрушить эту хрупкую магию, и тут же испуганно вскрикнул.

Потому что Кайя, следуя неожиданно пришедшей на ум идее, вскочила и протянула правую руку прямо в огонь. Пламя мигом охватило пальцы чародейки, обняло ладонь, окутало её убийственным жаром, но…

Но девушка не отдёрнула руку. Она улыбалась и явно не чувствовала боли, не страдала от ожогов. Вопреки всему, её кожа не покрывалась страшными пузырями, не обугливалась, оставаясь такой же чистой и светлой, как и всегда.

– Ч-ч-что ты творишь? – голос у Алдара дрожал от испуга, но советник даже не обратил на это внимания.

Он боялся не за себя. За любимого человека.

Это – не стыдно.

– Я управляю Стихией! – спокойно и мелодично ответила Кайя. – Не надо беспокоиться. Я вдруг поняла, что она не причинит мне вреда… если я попрошу.

– А… а если бы ты ошиблась? – нервно продолжил советник, всё ещё переживая потрясение. – Вот обязательно надо было так делать?! Зачем?

– Потому что я – чародейка, – рассмеялась девушка. – Подумала – проверила. Хотя для магов, мне кажется, это тоже не очень обычно, – пожала она плечами. – Шаттнаара так, пожалуй, не умеет. Да возможно, никто больше не умеет!

– Эй, госпожа странная чародейка, – Раваль, тоже до крайности впечатлённый демонстрацией такой силы, всё же не растерял бдительности. – У тебя рубаха тлеет!

Кайя мигом отдёрнула руку. Языки пламени достали лишь до краёв рукава, но подействовали на них, как и полагается огню. Девушка с досадой обломила чёрную угольную каёмку.

– Интересно, – задумчиво протянул парень. – Если ты шагнёшь в костёр целиком, то рубаха и штаны сгорят, а ты останешься… хм… обнажённая?

Алдар бросил на него очень недовольный взгляд.

– Если я это и проделаю, – тепло улыбнулась Кайя. – то в присутствии только одного мужчины. Своего.

– Ой, да ладно! – шутливо отмахнулся Раваль. – Тебя без одежды и так видело немало народа! И я, кстати, тоже.

– Это правда, – девушка продолжала мило улыбаться, но взгляд её на мгновение стал холодным, колючим. – И я, помнится, этот список проредила. Не зли меня, хорошо? А то сам ненароком попадёшь в ту, сокращённую часть.

Парень притворно огорчился.

– И поднимется же рука… на друга…

– Поднимется! Ещё и как! – отрубил Алдар. – Не знаю, при каких обстоятельствах тебе посчастливилось видеть такую красоту…

– Ничего особенного, – ввернула Кайя. – Просто меня прилюдно высекли на палубе корабля по приказу одного морехода-рабовладельца. Обычное дело для этих мест.

– …но в любом случае, хватит дразнить мою… мою невесту! – закончил советник.

Чародейка моргнула от неожиданности.

– Неве-е-есту, – с восторгом повторила она. – Ты серьёзно?

Алдар кивнул.

– А что, разве это выглядит чем-то несерьёзным? Будь моей женой!

– Буду, – не раздумывая, согласилась Кайя. – Поженимся в Гатвине?

– Если меня там не казнят прямо у городских ворот, непременно! – заверил её советник, усмехнувшись.

Несмотря на мрачную шутку (в которой доля собственно шутки могла оказаться удручающе небольшой, а остальное обернуться опасной правдой), девушка неожиданно почувствовала себя абсолютно счастливой.

Невеста! Будущая жена! У неё что же, будет настоящая семья? Дом? Жизнь?..

“Вот за это, за возможность просто жить с любимыми, я готова биться с кем угодно! – думала Кайя, укладываясь на ночлег. – С убийцами из их проклятой Гильдии, с магистрами из Визенгерна, да хоть и со всем миром!”

О том, что победить в борьбе с целым миром ещё никому пока не удавалось, она старалась излишне не тревожиться. По крайней мере, пока.

“Может, я буду первой…”


…В Гатвине их никто не встречал. Дело шло к вечеру, и, немного поразмыслив, Алдар пригласил всех к себе. Незачем спутникам кормить клопов на постоялых дворах и в тавернах!

– Добро пожаловать, – советник попытался всунуть ключ в замок, но отчего-то без особого успеха.

– Эй вы, куда прёте? – раздалось сзади. – А ну-ка прочь отседова! Это – дом советника Алдара!

Означенный медленно, сдерживая ярость, обернулся.

– Правда? Что ты говоришь, – негромко, но веско проговорил он.

– Что слышал, – огрызнулся окликнувший их стражник, подходя ближе и извлекая из ножен меч. – Нечего…

Он увидел Алдара и осёкся на полуслове.

Советник тоже узнал стражника.

– Ульвик, – протянул он, недобро усмехаясь. – Чей, говоришь, дом?

– Господина советни… – растерянно начал стражник. – Господин советник! Что… как… Вы же в розыске!

– Да? – Алдар опешил, но виду не подал. – За что это, интересно?

– За убийство градоначальника Альханы, очернение и возведение хулы на нашего бургомистра Данмера, попытку захвата власти… – начал заученно перечислять Ульвик, но тут же обескуражено умолк.

Лицо советника потемнело от гнева.

– Захват власти, говоришь?

Тон Алдара резко противоречил его мимике. Советник говорил спокойно, даже слишком спокойно.

– Ты ещё на дежурстве? – словно невзначай спросил он стражника.

– Уже нет, иду домой, – радостно ответил тот, довольный сменой темы.

– Тогда заходи в гости!

Алдар неожиданно для всех сгрёб Ульвика за шею и слегка придавил. Несильно, только, чтобы тот перестал сопротивляться.

– Дагор, сделай одолжение, выломай эту хренову дверь, – повернулся он к гному.

Того дважды просить не пришлось. Замок жалобно звякнул, упав на мостовую, и путь стал открыт. Отряд зашёл внутрь, Раваль, шагающий последним, быстро огляделся и, захлопнув дверь, задвинул тяжёлый чугунный засов.

– Ты меня видел, – счёл необходимым пояснить стражнику Алдар. – Завтра я непременно зайду в ратушу, но мне хочется явиться туда не под стражей, а самостоятельно. Поэтому сегодняшнюю ночь ты проведёшь в моём подвале.

– Да я ж завсегда был на Вашей стороне, – обиженно просипел Ульвик.

– Вот завтра и проверим! – советник был непреклонен.

Кайя отперла гостевые комнаты, те самые, что всегда были закрыты за ненадобностью. Обстановка её ничуть не удивила: по центру каждой стояла узкая деревянная кровать.

И всё.

“Ох уж этот Алдар”, – вздыхала она, пытаясь привнести сюда хоть каплю уюта.

Притащила половики, свечи и табуреты, на которые можно было хотя бы скинуть одежду. Хотела перенести из залы пару картин (на её взгляд, одна безобразнее другой, ну да художественное чутьё у каждого разнится), но не нашла, куда их повесить. Стены были гладкими, без крючков и скоб. Наконец, приготовила постели, благо, запасы простыней у советника всё-таки имелись.

– У меня гости бывают редко, – извиняющимся голосом пояснил Алдар спутникам, удивлённо взирающим на это действо. – Разве что моя старая подруга, целительница.

Кайя поискала по дому следы пребывания Шаттнаары, но не преуспела. Верно, та давно съехала. Никаких записей целительница не оставила, если не считать за таковые гору немытой посуды на кухне.

Пожав плечами, девушка немного разгребла завалы и принялась готовить ужин.

– Что делать надо? – поинтересовался Алдар, заглянув в дверь.

Кайя недоумённо уставилась на советника.

– Чем помочь, говорю, – повторил тот. – Я кухарить не умею, но ты говори, как и что… Авось, получится.

Девушка удивилась пуще прежнего.

– Уборкой и готовкой занимаюсь я, – задумчиво произнесла она, не до конца уверенная, шутит Алдар или всерьёз предлагает помощь. – Ты же меня для этого нанимал…

Советник улыбнулся.

– Когда я тебя нанимал, ты была мне никто. Просто хотелось пристроить девчонку в безопасное место, чтобы не шаталась по Гатвину в поисках приключений на задницу.

– С безопасностью вышла промашка, – рассмеялась Кайя.

– Это уж точно! – подхватил Алдар. – Но теперь, когда мы вместе, то и делать всё должны вместе. Разве нет?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я-то ещё не была… с кем-то вместе…

– Я тоже, – огорошил её советник.

Кайя недоверчиво подняла брови.

– Что, неужели ни с кем… – начала она, но Алдар, улыбаясь, перебил:

– Да нет, женщин хватало. Зрелых-спелых, ага, – хохотнул он. – Но ни одну не хотелось назвать своей. Точнее так, – Алдар стал серьёзным, – ни с одной не хотелось стать её. Пока не появилась ты.

Кайя заглянула ему в глаза.

– Люблю тебя! – тихо произнесла она.

Ей сразу же, до умопомрачения, до немыслимого восторга понравилось говорить это Алдару.

– А я – тебя, – признался в ответ Алдар и припал к губам девушки.

Он говорил правду: никогда доселе не доводилось употреблять этого слова. Женщины у советника, быть может, не всегда бывали “спелыми”, но зато всегда – сообразительными, и фальшивых признаний в любви не требовали. Зачем, если и так хорошо?

Сейчас же ему хотелось повторять “люблю“ снова и снова.

Для Кайи.

Только лишь для неё.

На столе для готовки стояло два глиняных горшка и немытая чугунная жаровня. Все они отправились на пол, сброшенные рукой советника. Горшки, понятное дело, разлетелись вдребезги, но ни Алдара, ни Кайю это не заботило.

Приготовление ужина тоже перестало их занимать. Когда в кухню через некоторое время заглянул Дагор, они даже не обернулись. Гном аккуратно притворил дверь и, стараясь ступать потише, отправился на поиски кладовой: авось там найдётся что-нибудь съестное, не требующее готовки на огне.

Среди мешков с крупой, сухарями и солониной он встретил Раваля. Чуть позже к ним присоединились Торрен с Дейаром. Последней заявилась Хадига, громогласно ругаясь по поводу полного отсутствия гостеприимства у советника. Но еда, хоть ей было и далеко до королевских столов, сделала своё дело: злость и раздражительность уступили место сытой лени и желанию поспать.

А негостеприимный хозяин дома и Кайя обошлись и без ужина, и почти без сна. Из кухни они переместились в опочивальню Алдара. Девушка впервые оказалась в чужой постели.

Хотя… пожалуй, теперь Кайя имела право считать её своей.


Рано утром все собрались в зале, держать совет. Ситуация складывалась вовсе не радужная. Алдару светила темница, Равалю – месть Гильдии убийц, которую он некогда предал и от которой несколько лет успешно скрывался. Но пряткам-то теперь выходит конец: слишком многим людям он открылся… Хадиге советник обещал десятикратную цену её дома с имуществом. По самым скромным подсчётам у той выходила невероятная сумма в пять тысяч золотых. Но если Алдара запрут в клетке, то понятно, не видать ей золота, как своих ушей!

Так что, помощнице альханского писаря вроде бы серьёзная опасность не угрожала, но за столом она тоже сидела с лицом мрачнее некуда.

Самым довольным здесь выглядел Дагор: собственный план завлечь Кайю в Гильдию убийц нравился ему всё больше и больше. Пожалуй, сперва надо будет устранить заказчика, но это вопрос… хм… технический. Получится весьма недурно: Сандар мёртв (бывают же совпадения!), претензий к Гильдии никаких, а он, Дагор, нашёл и доставил им уникальное оружие.

Не забесплатно, ясное дело.

Он ничуть не кривил душой, когда уверял Кайю и спутников, что планирует устранить магистра. Именно такой вариант сулил наибольшую выгоду и безопасность… а гномы – народ практичный. Гильдия в этом деле предстаёт не в лучшем свете, но кто про сие узнает? Заказчики обычно не треплются на каждом углу, мол, обратились к мастерам по случаю. Самые догадливые и так наверняка понимают, что Гильдия всегда будет ставить собственные интересы превыше чьих-либо. Обеты обетами, кодекс кодексом, но своя рубаха, как известно, намного ближе к телу.

– Я пойду к бургомистру, – тем временем принял решение советник. – Объявлю ему, что драться за власть не намерен, и попрошу за это золота, которое отдам вам. Как план?

Все переглянулись.

– План – дерьмо, – осторожно начал Дагор.

Ну, как есть. Остальные согласно закивали.

– Тебя схватят и кинут в темницу, – продолжил гном. – И золото ты получишь только в одном случае: если у палача окажется золотой топор. В чём я сильно сомневаюсь: золото – металл мягкий, совершенно не подходящий для таких целей…

Вдобавок, Кайя тогда наверняка займётся какой-нибудь дурацкой личной местью и надолго отложит визит в Гильдию. Это – понятно.

– Из темницы вы меня вытащите, – беспечно отмахнулся Алдар. – Лишь бы уважаемый бургомистр не решил подстрелить меня сразу, как только войду.

Дагор с сомнением покачал головой.

– В Альхане мне было несложно: пожары в городе отвлекли внимание стражи. Охранники темницы безмозглые и хилые, решётки на окнах – ржавые. Здесь всё так же?

Советник вздохнул.

– Нет. У нас хорошие решётки…

– Значит, вытащить тебя будет непросто, – резюмировал гном. – Есть ещё… хм… планы?

Увы, других не было. Алдар и сам понимал, что затея будет рискованной. У бургомистра нет особых причин расставаться с золотом. Куда проще – позвать стражу, схватить его и действительно заточить в камере. Ненадолго: объявить во всеуслышание дурацкие обвинения, которые давеча упоминал Ульвик, провести показательный суд и казнить.

Но, с другой стороны, быть может Данмер пожелает решить этот вопрос тихо, без излишнего шума. Во время судилища-то многое можно выкрикнуть в толпе, даже корчась от боли под ударами дубинок стражников.

Идеальным вариантом стало бы бегство из города. Так вышло бы безопаснее. Но как тогда расплатиться с Хадигой? А Раваль? Ему было обещано место помощника бургомистра…

“Впрочем, парень уже понял, что ключи от Гатвина мне не светят, а значит и с его должностью вышел пшик”, – подумал Алдар.

– Послушай, – Дагор проникновенно положил руку на плечо советнику. – Я тоже не терплю несправедливости, и тоже готов биться за правое дело. Мне даже золото твоё не нужно!

Тем более, за Кайю можно получить намного, несравнимо больше!..

– Ага, – ехидно пробормотал как в воду глядевший Раваль. – Борец за идеалы. Потому и в Гильдии, не иначе…

– Замолкни! – коротко рыкнул гном. – Сейчас у нас нет ни сил, ни возможностей воевать со всей гатвинской стражей с бургомистром во главе. Нужно отступить!

– Значит, отступаем, – заключил Алдар. – Но сначала я всё ж зайду к Данмеру.

Ему в голову пришла неожиданная и простая мысль. Неизвестно, попытается ли бургомистр убить его ещё на входе. Но он может попытаться быстро убить Данмера! И всё наладится! Он займёт главный пост Гатвина, расплатится по долгам, и они с Кайей будут жить долго и счастливо.

Хотя… В таком случае непросто будет обеспечить это самое “долго”. Ведь кто-нибудь ещё тоже может вообразить, что убийство бургомистра – это отличный способ решения многих проблем.

Нет, с мечтами править городом придётся всё же распрощаться.

С другой стороны, можно снести голову Данмеру, но его место не занимать…

– Что ж… Иду в ратушу, – Алдар поднялся из-за стола. – Должен, – почти извиняющимся тоном добавил он, встретившись взглядом с Кайей.

– Если это – шанс защитить тебя… нас, – быстро поправился советник, – от дальнейшего преследования, то его надо использовать.

Девушка понятливо кивнула.

– Я с тобой.

– Нет, – покачал головой Алдар. – Мне нужен надёжный человек на свободе, на случай, если меня схватят. Разыщи лучше Шатти. Я беспокоюсь, что она не оставила никаких вестей.

К ратуше советник шагал уверенно, не как арестованный, а как победитель. Ульвик, сопровождавший пойманного “преступника”, напротив, боязливо озирался. Жители Гатвина тепло приветствовали Алдара, а на него смотрели с плохо скрываемой ненавистью. Того и гляди кинутся отбивать советника из лап продажной стражи!

Стража-то оказалась именно продажной, но в хорошем смысле слова. Ульвик действительно был на стороне Алдара и, не раздумывая, предал бургомистра. Было решено, что на советника наденут оковы, но не замкнутые, а сведённые лишь для вида. Стражник проводит пленника к Данмеру, мол, поймал, привёл, жду дальнейших указаний. А Алдар там уж сам разберётся, казнить бургомистра или миловать.

“Если удастся, то конечно казнить! – думал советник в такт бряцанию цепей. – Какие тут могут быть варианты?!”

Излишней сентиментальностью к врагам он по-прежнему не страдал. Но не мешало бы научиться верно оценивать этих врагов!..

Именно эта мысль пришла в голову Алдару, когда он ступил в апартаменты Данмера, куда его добросовестно препроводил Ульвик. Здесь, кроме бургомистра, оказалось шестеро стражников с самострелами. И пятеро из них были незнакомыми ни советнику (к названию его должности всё отчётливей просилась приставка “бывший”), ни Ульвику. Для того такая встреча была такой же неожиданной, как и для Алдара. Оба они одновременно вскинули руки, показывая, что безоружны. Ульвик, впрочем, через мгновение их опустил: ему-то чего бояться? Привёл пленника, да ещё прямо в руки бургомистра. Глядишь, ещё и благодарность выпишут.

Правда потом придётся бежать из Гатвина, вместе с благодарностью. Полгорода видело, как он вёл Алдара. И эти добрые жители, будучи не в курсе особенностей местной политики, тоже отблагодарить ведь могут, да так, что не унесёшь…

Стражники не выстрелили: ждали команды. Бургомистр медлил, взвешивая плюсы и минусы от немедленной кончины Алдара. Наконец, победил холодный расчёт:

– В темницу его! – коротко прозвучал приказ.

Данмеру очень хотелось закончить спор с советником прямо здесь, прямо сейчас. Несколько болтов из самострелов поставили бы жирную точку в этой истории… Но нельзя.

Бургомистр с искренним сожалением вздохнул.

Нельзя. Алдара в городе любят. Убийства советника ему не простят, если узнают. А узнать будет не сложно: слишком много свидетелей.

Значит, потребуется суд, публичный, открытый для каждого. В том, что соберётся толпа, Данмер не сомневался. Придётся подготовиться как следует…

Тюремщикам было выдано указание пытать пленника так, чтобы видимых следов на лице не оставалось. Не хватало ещё, чтобы народ, увидев увечья, бросился освобождать “мученика”. Алдар, впрочем, их разочаровал, выдав признание уже после первого десятка плетей.

Советник и в мыслях не имел оставаться в темнице надолго и, тем более, являться на суд. Он всерьёз рассчитывал, что друзья спасут его, и начало экзекуции вытерпел только ради того, чтобы не возбуждать излишние подозрения.

Тюремщики, недовольные от того, что пытку пришлось закончить, ушли, злорадно насмехаясь над узником. Мол, с виду такой стойкий, а на деле – “раскололся“ почти сразу же.

Лязгнул замок, и Алдар остался один. Он принялся облизывать ладонь и обильно смазывать слюной рассечённую кожу, везде, куда смог дотянуться. Во рту быстро появился солёный вкус собственной крови.

Тюремщиков он запомнил и уверенно внёс их имена в список убитых им.

Авансом.

Те, конечно, всего лишь выполняли свою работу. Дело, за которое и получали жалование из городской казны. Но Алдар искренне полагал, что бывают дела и подостойнее. А самое главное, он никогда не считал себя непогрешимым, и оттого спокойно соглашался с фактом наличия каких-то личностных недостатков.

С излишней мстительностью, например.

Рассудив, что тюремщики обречены, Алдар уселся в углу камеры и принялся ждать спутников и вызволения.

Но первыми явились всё-таки крысы. Сразу несколько хвостатых тварей проникли в камеру неведомо откуда и принялись деловито осматриваться. Советник сперва хотел прибить самую наглую, подобравшуюся вплотную и внимательно обнюхавшую его руку, но в последний момент передумал.

Крыса, следившая за Алдаром глазами-бусинками, одобрительно вильнула хвостом и убежала.

“Интересно, – подумал советник, – когда меня спасут? Успею ли я поспать часок?”

В том, что спасение близко, он даже не сомневался. Как не сомневаются, к примеру, в том, что солнце всходит на востоке, что ночью темнее, чем днём, или что, если обстричь человека налысо, – это накличет беду.

“Дагор снова будет мне помогать… – вздохнул Алдар в мыслях. – А я его потом должен зарубить. Вот же дерьмо! Неужели не придумаю другого выхода?!”

Но вместо озарения удачной идеей, советника всё-таки сморил сон. Как ни крути, денёк выдался богатым на события!

Проснулся он от скрежета, как будто кто-то толок пшеничную крупу в яшмовой ступке, и сразу вскочил на ноги. Звук был неприятным, пугающим. В то же мгновение дальняя стена камеры осела и рухнула, взметнув тучу пыли и открыв взгляду Алдара кусок синего неба и крону дерева, росшего поблизости. Солнце клонилось к закату, но до темноты было ещё далеко.

– А побыстрее никак? Ты не спеши, пусть стража прибежит, – услышал советник знакомый, ехидный и насмешливый голос.

– Шатти!

В стену ударила серебристая молния, отколов от той несколько камешков.

– Я говорила тебе, что не люблю это прозвище?! – целительница показалась в проёме.

Выглядела она несколько необычно: порванная в нескольких местах туника, запёкшаяся кровь и весёлая, какая-то отчаянная улыбка. Алдар её такой, пожалуй, ещё не видел.

– Шевелись! – приказала она. – Данмер, сукин сын, уж заждался.

Советник выбрался через дыру в стене, и ему на шею тотчас кинулась Кайя.

– Время! – снова поторопила Шаттнаара. – Потом наобнимаетесь.

– А где Дагор?!

Алдар поискал глазами гнома, но больше в переулке, куда выходила обрушенная часть темницы, никого не было.

– Зачем он тебе? – удивилась целительница.

– Да незачем… – советник озадаченно поскрёб в затылке. – Но кто тогда устроил обвал?

– Кайя, – сообщила Шаттнаара с какой-то странной гордостью в голосе.

– Крысы! – догадался Алдар. – Она уговорила стаи крыс подгрызть стену?

Целительница озабоченно взглянула на советника.

– Тебя по голове не били? – осторожно поинтересовалась она. – Тысячам крыс потребовалась бы тысяча лет, чтобы сточить камень! Кайя у нас – маг. Ну, если ты вдруг забыл, – не обошлась целительница без шпильки.

– На моё слово отзываются все Стихии, – просто пояснила девушка. – Огонь и Воду ты видел. Как меня слушается Воздух, сейчас узнаю́т тюремщики.

Алдар прислушался. Со стороны внутреннего двора темницы доносились крики и завывание ветра, верно – настоящего урагана.

“Вот почему никто не явился на звук обрушения стены, – понял он. – Не до того им, беднягам!”

– А это была Земля, – закончила Кайя.

– Чистая магия! – восхищённо подтвердила Шаттнаара. – Мы пользуемся заклинаниями, основанными на той или иной Стихии. А твоя будущая супруга управляет ими напрямую.

– Супруга? – Алдар улыбнулся. – Уже рассказала?

– Первым делом, – подмигнула целительница. – Ну, теперь – в ратушу?

Идти было недалеко. Советник прекрасно знал путь, потому что проделывал его бесчисленное множество раз, когда требовалось допросить подозреваемого или преступника. Правда сам он в роли преступника (“Ага! Вдобавок, беглого!” – услужливо напомнило сознание) оказался впервые.

– Где ты нашла Шатт… наару? – Алдар вовремя вспомнил, как надлежит называть целительницу, и на ходу поправился.

– У себя в палатке, где же ещё, – проворчала целительница. – Бургомистр и его шайка хотели бросить меня в темницу, но неожиданно обнаружили, что в Гатвине лечить больше некому. По крайней мере, магией, – добавила она.

Советник согласно кивнул. Шаттнаара на весь город была одна такая, и это знал каждый.

– Тогда они придумали надеть на меня ошейник со Смарагдом Отречения. Нашли же где-то, – прошипела целительница зло, добавив ещё несколько слов. – Моя работа стала напоминать цирковое представление: в палатку заходит три стражника с самострелами, двое берут на прицел, а третий размыкает замок на этом ожерелье. После исцеления – вешают обратно.

– Надо было сходить к кузнецу, к Хогеру, например, – с укоризной попенял Алдар. – Уж он-то любой замок за три прихлопа…

– А стражу – за собой потащить? – отмахнулась Шаттнаара. – Они ведь у палатки стояли неотрывно. Даже в нужник за мной таскались!

– И как ты спаслась?

– Пришла Кайя и раскидала твоих вояк, – хмыкнула целительница. – Не всех сразу, увы. Вышла заварушка, мне немного досталось… но я не жалуюсь!

– А ошейник? – не отставал Алдар.

– С ним было интереснее, – расхохоталась Шаттнаара. – Сначала Кайя предложила расплавить его огнём, а меня потом вылечить от ожогов.

У советника на лице появилось такое выражение, что девушка поспешила его успокоить.

– Госпожа Шаттнаара сказала, что тогда исцелять будет уже некого и попросила придумать другой способ.

– …И она придумала! – продолжила целительница, с гордостью за ученицу. – Представляешь?

– Я призвала Воду налиться в замок, а затем заморозила её!

Кайя, судя по интонации, тоже была весьма довольна собой.

– И что? – не понял Алдар.

– И то, что замочек разорвало! Хлипкий был. У тебя что, никогда вода в кринке не замерзала? – фыркнула Шаттнаара. – Неуч! Все знают, что при замерзании воды становится больше! Про это в университете рассказывают.

Советник поморщился.

– Первый раз слышу! А университетов ваших я не заканчивал.

– Как есть, неуч, – подтвердила первоначальный вердикт целительница. – Гляди, стыдно будет перед девчонкой-то.

– А ты откуда это знала? – повернулся Алдар к Кайе. – Университетов у тебя вроде тоже не случалось.

– А у меня замерзала, – хихикнула девушка. – Ну, вода в кринках! – пояснила она, увидев гримасу непонимания.

– Пришли, – объявила Шаттнаара, распахивая двери ратуши.

Народу в здании было мало: время шло к вечеру, и посетители давно разошлись по домам. Из всех городских советников допоздна готов был работать только Алдар, но он по понятным причинам сегодня не принимал.

Однако, бургомистр сидел у себя в апартаментах. И снова не один!

Советник от досады только крякнул. По всему выходило, что разговора тет-а-тет с Данмером не выйдет: такое ощущение, что решительно все против этого.

“В следующий раз надо натравить на мерзавца Раваля. Или Дагора. Или обоих разом, – решил Алдар. – И быстрее, и хлопот меньше, и уж наверняка те решат проблему навсегда”.

Но от дальнейших раздумий его отвлекла Шаттнаара. Она, вызвав безмерное удивление и у советника, и у Кайи, поклонилась. Медленно, чуть ли не до земли.

Советник уже открыл рот, чтобы возмущённо заявить, мол, много чести для паршивого бургомистра-то, кланяться. Но вдруг сообразил, что столь почтительное приветствие предназначалось вовсе не Данмеру.

Целительница поклонилась гостю, который сидел в кресле напротив бургомистра, вполоборота. Это был мужчина, возраст которого определить по лицу не представлялось возможным. Он был в плаще: то ли не посчитал нужным разоблачиться, то ли нашёл, что в апартаментах слишком холодно. На широких обшлагах рукавов алыми рунами были начертаны какие-то письмена. Чёрные, как смоль, волосы разметались по плечам в лёгком беспорядке.

– Долгих лет Вам, магистр Сандар! – с почтением проговорила Шаттнаара, распрямившись.

Мужчина проворно встал.

– Так значит ты и есть Светоч? – спросил он, не ответив целительнице.

Кайя даже не поняла сперва, что вопрос адресован ей.

– Шатти писала о тебе, – продолжил Сандар. – Изобразила такую историю, что я решил лично проверить факты.

Целительница продолжала смотреть на магистра с немым обожанием. Кайе на мгновение стало противно, но затем она вспомнила, что Шаттнаара не в курсе последних новостей про убийцу, нанятого Сандаром, и слегка остыла.

Хотя нет, всё равно противно! Этому сукинсыну, значит, позволяется именовать целительницу “Шатти”?!

– И как проверка? – нахально поинтересовалась Кайя. – Удалась?

– Там видно будет, – неопределённо пожал плечами Сандар. – Оставьте нас!

Прозвучало негромко, но повелительно. Шаттнаара дёрнулась, будто раздираемая надвое сомнениями, но всё-таки осталась на месте. У Алдара же никаких сомнений не возникло: он просто скрутил из пальцев оскорбительный жест. Увы, более серьёзным оружием бывший советник не располагал: в темнице разжиться клинком, понятно, не удалось.

– Лучше и вправду вам выйти ненадолго, – попросила Кайя мелодичным голосом. – Магистр не причинит мне вреда.

– Ты уверена? – с нажимом спросил Алдар. – Он не производит впечатление… хм, безвредного…

– Убеждена, – кивнула девушка.

Она взмахнула руками, мол, давайте, идите уже. И развернула ладони кверху.

Знак “поддерживайте и соглашайтесь”.

– Пойдём, Шатти, – бывший советник потянул целительницу за рукав.

– Я тебе не Шатти! – прошипела та, но зашагала следом.

Данмер остался сидеть в своём роскошном кресле.

– А его просьба не касается? – кивком головы Алдар указал на бургомистра, но тут же осёкся.

Он не присматривался особо к Данмеру, потому что всем его вниманием сразу и безраздельно завладел магистр Сандар. Но теперь всё же бросил взгляд, и…

– Он мёртв, – ответил магистр на невысказанный вопрос. – Я в Гатвине наверняка знаю только это помещение, да ещё одну таверну. Там готовят изумительное жаркое… Но от неё далеко идти, потому я открыл портал из Визенгерна именно сюда. Этот тип начал мне досаждать своими криками, а на мой вопрос, как найти Шатти, которая обратилась с письмом, вовсе надерзил. Я, знаете ли, не терплю дерзостей. Всех присутствующих касается! – он строго посмотрел на Кайю, но та ответила ему таким пламенным взглядом, что Сандар едва не попятился, и только большим усилием воли остался на месте, сделав вид, что ничего не заметил.

– За дверью десять стражников, – сообщил Алдар девушке, но так, чтобы Сандар понял: информация предназначается именно ему. – По первому же вскрику они ворвутся и расстреляют его. Зови, если понадобится.

Он и Шаттнаара вышли, притворив красивую резную дверь. Едва ли можно было бы нагло оставить её открытой, чтобы слышать приватные разговоры магистра.

И, как только та захлопнулась, Алдар и целительница, не сговариваясь, жадно прильнули ушами к шероховатой дубовой поверхности. Шаттнаара сперва хотела сотворить заклинание, усиливающее слух, но решила обойтись обычными человеческими возможностями. Магистр мог почуять чары.

Сандар, прекрасно почуявший самих “слушателей”, рассмеялся надтреснутым старческим голосом, вовсе не соответствующим его внешнему облику.

– “Десять стражников”, – очень похоже передразнил он Алдара, мимоходом сотворив чары, ослабляющие слух. – Мы же с тобой знаем, что там их нет?       Следующим заклинанием Сандар запечатал дверь. На всякий случай. Охраны там конечно же не было. С другой стороны, советник и Шаттнаара в ярости могли бы, пожалуй, натворить дел побольше, чем десяток стрельцов. Как бы то ни было, магистр предпочитал не расхлёбывать неприятности, когда те уже стряслись, а предупреждать их.

Потому, собственно, и заявился в этот городишко…

– Присаживайся, – Сандар широким жестом указал Кайе на кресло. – Беседа будет долгой.

Сам он обошёл вокруг стола, легко спихнул труп бургомистра на пол и уселся на его место.

– Нет, – покачала головой девушка. – Недолгой. Предлагаю договор: ты не трогаешь меня и моих друзей, а я, – она помолчала мгновение, – я не мешаю тебе захватывать мир, или что ты там задумал.

– Откуда ты знаешь про мои планы? – неподдельно удивился Сандар.

– Догадалась.

Передавать содержимое разговора с Эннареоном на корабле она не видела никакой необходимости.

– Догадливая! – рассмеялся магистр.

– Ближе к делу, – Кайе очень хотелось решить все вопросы быстро. – Устраивают мои условия?

– Гарантии, какие гарантии? – поморщился Сандар. – Твой договор выглядит сущей глупостью. Что заставит тебя придерживаться своего обещания? Что убедит меня, – он хмыкнул, – не размазать тебя по стенке, прямо здесь, прямо сейчас? И хлопот меньше…

– Ты ведь уже попытался, – укоризненно вздохнула Кайя. – И не удалось.

Сандар воззрился на девушку со смесью удивления и… страха?

– Как узнала? – коротко спросил он.

– Я ж догадливая, – напомнила Кайя, помрачнев.

“Быстро с ним не получится, – поняла она с лёгким недовольством. – Ну, ладно!”

Смарагд Отречения, который она вытащила из ошейника Шаттнаары, висящий на верёвочке под рубахой, бился в рёбра, как живой, исправно отражая заклятье за заклятьем.

– Но если я захочу прикончить тебя, то у меня получится, – добавила девушка.

Однако магистр и сам уже понял, в чём тут дело. Его губы растянулись в змеиной улыбке.

– С камнем ты и сама лишена чар. А я, – Сандар извлёк из складок плаща кинжал, – неплохо владею оружием. Видишь? Преимущество на моей стороне. Будешь кричать, звать выдуманных стрельцов?

– Зачем стрельцов? – задумчиво проговорила Кайя. – В знак своей честности я отдам тебе талисман. Такая гарантия тебя устроит?

Не дожидаясь ответа, девушка извлекла Смарагд из-за пазухи. В светлых гранях изумруда отразился свет факелов, тысячекратно преломлённый. Магистр за свою жизнь видел не один десяток подобных артефактов, но каждый из них притягивал его взгляд, завораживал, манил…

Досадливо мотнув головой, Сандар сбросил так некстати возникшее оцепенение.

– Держи! – Кайя шагнула к столу, протягивая камень.

Магистр протянул руку, но вдруг отдёрнул её, усмехаясь.

– А ты хитра! – признал он. – Чуть не провела меня…

Девушка удивлённо воззрилась на Сандара.

– Не строй удивлённую мордашку, – поморщился тот. – Как только талисман окажется в моих руках, я не смогу творить заклинания. Останусь беззащитным. Тут-то и стрельцы смогут ворваться…

– Ты же утверждал, что у входа их нет, – припомнила Кайя. – И дверь, поди, запечатал…

– Ну или твой этот… – магистр даже не попытался вспомнить имя Алдара. – Он-то прямо под дверью торчит. Запечатал! – кивнул он. – Её пока не открыть, но взломать-то всё равно можно!.. Нет, правда, очень неплохо задумано! – одобрительных нот в голосе как будто даже прибавилось. – Простота, наивность, откровенность… всё это подкупает.

“Подкупило бы, будь я менее искушён в подобных делах”, – самодовольно поправил себя Сандар в мыслях, но тут же сам вытаращил глаза от безмерного удивления.

Потому что Кайя, сделав ещё шажок, аккуратно положила Смарагд Отречения на край стола, и отошла футов на десять.

– А если так? – мелодично проговорила чародейка. – Видишь, я честна перед тобой.

Она протянула руки ладонями вверх: универсальный жест мира.

Сандар тепло улыбнулся.

– Теперь вижу.

Он вышел из-за стола и стал напротив девушки, с любопытством изучая её взглядом. В глазах отражалось… сочувствие?

– Вижу, что ты законченная дура, – спокойно, даже несколько грустно закончил магистр (эх, разочаровала!) и произнёс одно из своих любимых убивающих заклинаний.

Воздух вокруг загудел, словно в печной трубе. Огненный поток ра