Морозная гряда. Первый пояс (fb2)


Настройки текста:



Морозная гряда. Первый пояс

Глава 1

Далеко от Школы мы не ушли. Наш путь окончился на той стороне площади, в двухэтажном доме чуть наискось от ворот. Именно сюда привели нас Воины Ордена. Хотя я, вернее, все мы официально теперь тоже Воины и послушники, хоть и вольные. Эти полгода службы на благо Ордена мы лишь чуть ниже их в иерархии. Правда, вся грязная работа наша. И при этом я — Воин. Скажи мне пару лет назад, будто тот, кто решает судьбы любого поселения в Нулевом, стоит в толпе лишь одним из многих и переживает о работе, что ему выпадет, я бы вряд ли поверил в такое.

Здесь же, во дворе дома, за невысокой каменной оградой по пояс, отделявшей нас от площади, на виду у высоких стен Школы, мы и услышали первый приказ, показавший, как изменилась наша жизнь.

— Сменить одежды! Вы отказались от Ордена и не имеете права носить цвета его Школы.

Пришлось, подбирая размер, искать среди сваленной в кучу одежды обычные белые рубахи, серые штаны и куртки плотного полотна. Они не были похожи на то, что мы носили в учениках. Проще, сделанные из более дешёвой ткани. Куртка до бедра со стоячим воротником, с виденными ещё в Пустоши пуговицами-узелками. Без цветных отворотов и полос. И уж, конечно, мы обошлись без чёрной гербовой накидки Ордена, положенной её послушникам. Малое изображение вершин-Братьев нашлось лишь на груди куртки. Не больше половины ладони размером. Как метка-напоминание о том, кому мы ещё полгода принадлежим.

Обновлённых, нас завели в большой почти пустой зал, справа и слева от входа в который висели узкие полотнища с лозунгами Ордена. Стоя в окружении десятка Воинов Ордена я размышлял, а можно ли доверять новому странному чутью, что говорило мне об их слабости? Ведь его отлично дополняло моё видение печатей над их головами. У тех что совсем слабы — две печати. Одна — полученные простые техники, другая — присяга Ордену. Можно ли так считать? Вроде в рассуждениях нет ошибки. Те, что сильнее, получили ещё одну печать. Таких Воинов здесь меньше числом. И всё же. Почему я, пусть и второй в выпуске по силе, в свои тринадцать неполных лет, могу их всех убить? Ведь они кажутся ничуть не сильнее старших классов, с которыми играючи справлялась Виликор. Все слабы, кроме, вот этого, что стоит напротив нас в синих одеждах с красными отворотами. Орденская стража. Голубые пряди в волосах, пять Указов.

— Это двор внешнего отделения найма Ордена, — служитель помолчал и добавил. — Один из трёх теперь. И я его старший. Здесь каждый житель города и его окрестностей может оставить прошение Ордену. Орден заботится обо всех, кто ходит по его землям. Просьбу примут, поставят печать, проверят, что в ней написано. Все простые дела, но требующие присутствия Воинов, достанутся вам. Такую бумагу вывесят на доску за моей спиной. Раз в день вы должны отчитываться о выполнении взятого задания. Этим вы будете заниматься пять дней каждую неделю. Два дня можете выполнять работу для самого Ордена в его стенах.

Гунир не удержался и снова поделился своим мнением.

— Чтобы я бегал на побегушках?

Это да. По рассказам, помощью вольных в эти два дня в основном пользовались для мелких и бессмысленных поручений. Правда, за них обещали выдавать какие-то жетоны. И, говорят, можно накопить их для покупки техники или даже зелья возвышения. Но я уже не верил обещаниями Ордена. И уже копил баллы Школы. Не думаю, что в ближайшие годы мне понадобятся ещё какие-нибудь техники. Вот кому из Ордена я благодарен, так это двум старикам-Воинам. Жаль не знаю, как им отплатить. Да и вряд ли они будут искать меня, чтобы стребовать долг. А вот тот же Бравур вполне может ждать, когда я появлюсь в стенах Ордена. Ученики Академии как раз могут использовать нас для поручений. Или тренировок. Зря я думал, что не смогу увидеть его, став вольным. Смогу. Вот только вольный и ученик Академии совсем неравны. Не потому ли Виликор не давала мне увеличить груз обид со снежинками?

Так что я пойду другим путём. И поможет мне в этом Гунир. То, что вешают на доску — мусор. Странные, часто нелепые задания от чудиков всего города, что решили заплатить Ордену, за помощь настоящего Воина. Хоть и столь слабого, что он не нужен самому Ордену. Или просто за возможность похвалиться соседям. Те, кто ищет серьёзных работников, сами приходят сюда и лично выбирают кандидатов. И вот чтобы угодить в ту же городскую стражу, раньше нужно было постараться. Или иметь там знакомого. Я невольно покосился на Фатора. Например, отца.

Так было в прошлые года. Сейчас пока ничего не понятно. Теперь Школ три. И работников должно втрое прибавиться. Но этот щедрый жест Ордена, открывший свои двери для всех желающих... Он всё снова поменял.

Ещё раз огляделся. В нашем классе больше всех отказавшихся от радости служения Ордену. Больше десятка. Больше половины от всех, стоящих здесь. Это наша компания, Фатор с одним приятелем, Арнид с одним. Кстати. Вот уж кто должен быть серьёзно обижен на Орден, так это он. Столько сил потратить, чтобы сбить вокруг себя компанию и остаться теперь почти в одиночестве. Его прихвостни, которых он гордо именовал помощниками, предпочли службу в Ордене работе в охране магазинов. Неудивительно, что на физиономии богача нет и следа улыбки.

Я тоже имею право морщиться и кривиться. Или нет? Как там говорила Виликор, когда я отказался от учёбы в Академии? Небо видит всё и ничего не забывает. Это точно. Я сам оказался на её месте. Потому что из всех нулёвок, бившихся со снежинками, рядом со мной только Зимион и Ярит. Я могу понять охотников, что выбрали Орден. Это гарантия спокойной жизни их семей, деньги, власть и уважение в городе. Крохотное подобие того, чего они лишились, переехав сюда. В конце концов, они своей стойкостью и моими руками добыли право войти в Орден. Вот только меня гложет сомнение, что, потребовав с того же Тогрима свой долг, я смогу его получить. Особенно если у него появится ещё пара Указов над головой. Но, как ни странно, на моей душе нет обиды. Эту часть жизни я оставлю позади. Небо видит всё, и я получил по заслугам.

А рядом есть ещё один человек, что может думать о нарушенных клятвах. Это сын стражника. Почему? Потому что рядом с Фатором нет Ули. Я не могу знать, что заставляло их быть вместе. Но последние дни в лагере они не отходили друг от друга. Сегодня же... Для меня всё очевидно. Его тоже оставили. Она, видимо, решила, что добьётся большего в Ордене. Вообще, так решило большинство, едва услышав о возможности без ограничений вступить в ряды Ордена. Только наш класс талантов изрядно выделялся, имея планы и мечты, которые не смогло затмить предложение службы в Ордене. Ещё из пятого отказался Грасдок с двумя парнями. Поэтому сложно сказать, что будет с нанимателями в этом году. Ведь мы считались слабейшей Школой, как оказалось. И сколько талантов в двух других стали вольными пока не знаем.

Впрочем, недолго ждать. И начать устраивать службу нужно с Мира. Помощь Гунира тоже ограничена. Если сегодня не будет никого от стражи города, то мне придётся узнать, насколько глупы могут быть задания для вольных, что никому не нужны. Ведь в тот день, когда ватажник обсуждал с отцом свои планы на дальнейшую жизнь, я совсем в них не учитывался.

— Мир, — неожиданно заговорил Фатор. — Ты ведь ждёшь нанимателя из городской стражи?

— Ага, — лениво ответил здоровяк.

— Подходи ко мне. Вряд ли придёт кто-то ещё, кроме как за мной. Я скажу за тебя слово.

Мир поглядел на нас, но я молча и едва заметно покачал головой. Вместо здоровяка же ответил Гунир.

— Мы и сами можем помочь приятелю. Да и жалеть нас не стоит. Чё ты от него хочешь?

— Ничего. Помощь достойному соученику, что никогда не ломал спину.

Сын стражника спокойно пожал плечами, не став раздувать обиду на резкие слова. Но не упустил случая уколоть стоящего рядом богача. Впрочем, тот даже не повернул головы.

— Я ж не Арнид. Мир бесцветный, у меня тоже ни шнура. Равные. С Вратом так же. С одного котелка хлебать будем.

Мир снова оглянулся, на этот раз несогласных не оказалось. Он шагнул к нам, прощаясь со мной и Зимионом, а напоследок получил от ватажника толчок в спину.

— Давай, вали! Будет у кого перенять, как мзду получать.

— Ага, — усмехнулся сын стражника. — Давно пора въездную долю с вашего отряда повысить.

— Это уж как командиры договорятся, — ватажник тоже засмеялся.

— Так стану командиром стражи и повышу, — согласился Фатор.

Гунир шагнул к будущим стражникам, тоже сжал предплечье здоровяку Миру напоследок, вытянул руку ладонью вверх и получил по ней звонкий хлопок от Фатора, пригрозив ему.

— Молодец. Хорошая мечта. Тогда я тоже стану мастером ватаги и покажу тебе дулю.

Возвращаясь к нам Гунир, всё ещё смеясь, кивнул мне. Да. Последняя сложность решена. Дарита должны встречать, и излишек был лишь в одном человеке. Во мне. На меня Гунир вовсе не рассчитывал перед экзаменом. Но теперь, вся наша компания окажется полностью устроена. На лучшие из возможных мест.

Дверь, ведущая куда-то в глубину здания, открылась, и я на миг замялся, не в силах понять, должен ли я делать поклон? Но соседи тут же подали мне пример, согнувшись в поясе.

— Я предупреждаю вас о цене вашего обучения. Вы должны погасить свой долг Ордену ежедневным трудом, своей силой. Орден силен тем, что на его землях каждый может надеяться на справедливость и помощь его Воинов. Но просителей много, а силы Ордена не безграничны. Вы станете теми, кто примет на свои плечи часть этой ноши. Именно этого ждет от вас Орден. Именно этого ждут от вас просители, приходя в наше отделение. Каждый месяц будет подсчитываться сложность выполненных вами заданий. И добавляться задание по выбору Ордена, особенно для тех, кто пытается хитрить, всю неделю выбирая самые простые. И не вздумайте прогуливать свою службу! - Воин обвел всех взглядом. - Небо свидетель! Если вы попытаетесь обмануть благодетельствующую руку! Если опозорите герб на груди! Вам даже не будет дан шанс деньгами, как тем неудачникам и слабакам, что не добрались до экзамена, возместить тот ущерб, что вы доставили Ордену. Вас тут же ждут шахты!

Пригрозив напоследок, служитель развернулся и вышел. Оставив нас, десяток послушников Ордена и нескольких разномастно одетых мужчин наедине друг с другом. Мы выпрямились. И я с любопытством скользнул взглядом по нанимателям. Высокий со шрамом на щеке. Крепкий толстяк. Стражник в кожаном доспехе. Двое мужчин в возрасте и простых халатах. Высокий худой в кольчужной броне и с копьём. Обычный парень года на четыре старше нас и с отвратительной усмешкой. Мало. Все же мы никому не нужны. Город предпочёл учеников других Школ, и их ему оказалось достаточно.

— Гильдия алхимиков ищет помощника для варки зелий. Опыт работы подмастерьем обязателен, — прозвучал первый голос от одного из тех, кто носил халат.

— Бывайте, — Дидо на миг повернулся к нам, махнул рукой и шагнул к тому, кто пришёл за ним.

Вперёд вышел стражник.

— Городская стража, люди для патрулей. Беру вот этих, — палец указал на троицу Фатор, Врат и Мир.

— Увидимся, — мы тихо и дружно шепнули вслед Миру.

— Писарь-каллиграф этапа Воин в службу магистрата.

Дарит улыбнулся на прощание и в два шага оказался бок о бок с мужчиной в халате.

— Охрана фермы от зверей.

Толстяк оглядел нашу кампанию. Мы с Зимионом в ответ его. Обычный человек. Средний рост, тёмные волосы, простые черты лица. Всё портила эта болезненная полнота. До этого я видел только послушника Хрила с большим животом, но здесь полнота была равномерная, словно он бурдюк, что залили водой. Живот, грудь, плечи, руки. Даже лицо раздалось вширь, и толстые щёки лоснились, да ещё и словно наплывали на глаза. А вот глаза мне понравились. Уверенный, спокойный взгляд.

— Трое крепких парней, — толстяк ткнул в Гунира. — Вот этих.

Я впервые услышал возражение от сидевшего в углу за столом с бумагами послушника.

— Этим вы достигаете предела вашей фермы. Вы уверены, уважаемый, что вам нужны три новичка вольных?

— Вполне, — толстяк хохотнул. — Как одному задницу откусят, так приду за новым. Остальные внимательнее будут.

Послушник улыбнулся шутке, которую я от Гунира слышал раз десять и снова склонился над записями. Этот наниматель — ветеран-ватажник, что решил отойти от промысла. Или ему сказали заняться другим. Здесь рассказы приятеля разнятся раз от раза. Понятно только, что ватага Волков часть денег пускает вот в такие дела. И у них есть десяток кабаков, ферм, лавок и мастерских. В них работают бывшие ватажники, пострадавшие в лесах. И, помогая вот этому человеку, мы будем отрабатывать долг Ордену. Удобно. Особенно тем, что нам там и делать ничего не надо. Впрочем, я такое слышал от Гунира и про экзамен в лесу. Поглядим. Плохо то, что и заработка нам почти не положено. Эти печати и подписи на бумагах уже обошлись толстяку в изрядный кошель зелени.

Мы встали сбоку от нанимателя и оказались лицом к оставшимся вольным. Двое выделялись силой среди них. Арнид и Грасдок. Серокожий кивнул, похоже, что солдату-нанимателю, который стоял где-то сбоку от нас и обернулся влево.

— Ты, — парень ткнул пальцем. — И ты. Предлагаю присоединиться к Армии Пределов. Это ваш шанс чего-то добиться в этой жизни. Подняться над тысячами слабаков.

— Не, Грасдок, — помотал головой Ярит, оказавшийся одним из указанных. — Я лучше буду куском хлеба перебиваться, чем сдохну с копьём в брюхе.

— Как скажешь, — сын тысячника был спокоен.

К Воину в броне шагнули четверо. Тот довольно кивнул и твёрдо сказал.

— Я забираю этих.

Послушник за столом лишь кивнул, заполняя бумаги.

— Я тоже не буду притворяться, — наёмник с гадкой улыбкой засмеялся и ткнул пальцем в Циана. — Я здесь только за ним. Никто из вас, слабаков, мне не нужен. Но, щенки, запомните. Когда вам надоест перебиваться подачками, то вы знаете где найти Тигров. У нас всегда рады помочь собрату-Воину.

Арнид никому не предложил присоединиться к нему. Возможно, его отец, как и все желающие в городе, уже набрал людей. Наш экзаменационный лагерь самый дальний. А значит, две остальные Школы выпустили вольных несколько дней назад. Если бы я оказался на месте этих парней? Выбрал бы армию, о которой вообще ничего не знаю? Вряд ли. Не зря же они ни в Орден не пошли, ни к Грасдоку не решили присоединиться. Я бы тоже попробовал найти своё место рядом с родными. В городе. Своим трудом.

— Шагаем, — толстяк закончил разбираться с бумагами.

Мы вышли на площадь. Оставляя позади и неполный десяток, ругающийся у доски с заказами, вольных идущих, и стены Школы, давшие мне так много. Друзей, цель в жизни, долги и врагов. А впереди новая жизнь. К которой нас ведёт наниматель.

— С наёмными по контракту чуть по-другому. Шесть дней мои. Как посветлеет и до шести часов сторожите берег. Спать будете в...

Толстяк замолчал и пожевал губами. Недовольно закончил.

— Найду где спать. Многовато вас только.

— Уважаемый дядя Плав, — поспешил оправдаться Гунир, — я предупреждал отца.

— Так и он меня предупреждал. Ты думаешь мне от этого легче? Тем более трое. Там, где и одного-то за глаза.

Об этом Гунир тоже говорил. Ферма в отдалении от города. У реки. Выращивают на мясо каких-то рейлов. И нужно сторожить тот берег от зверей. Но толстяк из ватажников. И ферма их. А потому тот лес Волки и сами, без чужой помощи проверяют каждую неделю. Там не успевает вдоль берега заводиться никто крупный. На крайний случай на ферме есть свои два Воина, не считая хозяина. До сегодняшнего дня они и сами справлялись. Без чьей бы то ни было помощи, потому как настолько дурных зверей, чтобы переплывать реку — мало. Пусть и за вкусным мясом.

— Скажу сразу, чтобы заканчивали просто шляться по тому берегу и время терять. Всё на вас теперь, Волки больше не будут ходить, — здесь толстяк поглядел на Гунира, поморщился. — Половина добычи — ваша.

— Спасибо, уважаемый дядя, — Гунир на ходу поклонился, — за щедрость.

— Подерзи мне тут, — Плав хмыкнул.

Идя вслед за толстяком, я не столько осматривал город, сколько думал о завтрашнем дне. Далековато добираться до Квартала чужих. Придётся побегать. Беда в том, что я ещё не видел бегущих в городе.

— Один день вам на Орден. Так-то вам ничего подтверждать не нужно. Но от заданий всё равно не отвертитесь.

— Уважаемый дядя...

Раздалась звонкая оплеуха.

— Не заслужил ещё дядей меня называть, — недовольно объяснил толстяк Зимиону.

— Уважаемый, — косясь на толстенную руку нашего нанимателя, земляк повторил попытку, — Плав, верно?

— Верно, — толстяк кивнул.

— Уважаемый, вы Воин?

Я услышал то, что и так предполагал. Хотя Указов многовато для такого ранга.

— Три звезды.

— А что случится, — голос Зимиона был полон любопытства, — когда я перерасту вас в рангах?

— Непонятно, чему тебя учили эти полгода.

Зимион промолчал. Гунир лишь вздохнул. А я хмыкнул. Точно не этому. Последнее время больше бегать и звенеть мечами. Но о том, что нужно уважать старших — сообщили.

— Нулёвка. Тогда ты не станешь моим дядей, я всё же другого поколения, но вот старшим сам тебя называть начну.

— Похоже, — засмеялся земляк, — что у меня появилась причина добраться до четвёртой звезды, уважаемый. Дома стариков было не заставить назвать меня так.

— А до этого причин не хватало? — толстяк оглянулся с улыбкой.

— Уважаемый, — с наслаждением протянул Зимион. — Я достиг этапа, о котором могут только мечтать живущие в Нулевом. Я вытащил родных из песков. Вы думаете, плохо живёте?

Зимион схватил в горсть куртку на своей груди.

— Вот этого, что швырнули как подачку, я никогда не носил в своём посёлке. Не дорос до такой ткани. Меня взбесили улыбки послушников, для которых мы, копающиеся в куче тряпья — развлечение. А вот всё остальное вполне устраивает. Простому охотнику много не нужно. Свежего мяса, пучок зелени и ароматную лепёшку. Вы здесь заелись, уважаемый, в Первом круге.

Гунир едва слышно выругался.

— Забавно с тобой поговорить, — толстяк продолжал добродушно улыбаться, спустив резкие слова. — Вроде и молокосос, а ворчишь, как мой дед. Вот только так и тянет дать тебе подзатыльник.

— Вторая причина получить звезду, — кивнул земляк.

— Эх, парень, — вздохнул Плав. — Жизнь тебе подкинет этих причин — устанешь считать. Мало кто хочет быть слабым и обиженным. Жаль, редко у кого хватает таланта покорять ранг за рангом.

— Ага, — ехидным тоном вставил Гунир. — Только талант можно заменить духом.

— Наверное, поэтому каждое десятилетие у нас богачи города семьями уезжают в следующий пояс.

— О чём вы, уважаемый дядя? — нахмурился ватажник. — Не припомню такого.

— Об этом я и говорю, глупый мальчишка! — толстяк повысил голос. — Не выйдет целый этап преодолеть на одних зельях.

— Ага, ага.

— Тебя, похоже, Вагнир мало порол, — Плав покачал головой. — Нужно срочно наверстать упущенное. Боюсь — это последний год, когда у меня будет шанс помочь старому другу.

— Потому как я превзойду вас, уважаемый дядя?

— Потому как по бабам начнёшь бегать! — засмеялся толстяк. — Рука не поднимется позорить тебя. Только если совсем выведешь меня.

— И на том спасибо.

Гунир обиделся, замолчал, но к этому времени и у меня появился вопрос.

— Уважаемый, нам бы хотелось увидеть сегодня семьи.

Толстяк ловко обернулся на ходу, мельком оглядев меня с Зимионом.

— Покажу дорогу, устрою и можете валить. Но! Завтра после рассвета вы уже должны быть у причала. Из города выйдете с первыми лучами. Хоть за вас и просил сын моего товарища, но поблажек от меня не ждите. Их и ему не будет, — толстый палец указал на Гунира. — Ясно?

— Да, уважаемый Плав.

Я благодарно поклонился. Хотя мой наниматель уже и не видел этого отвернувшись. Хороший человек, несмотря на всю строгость. Меня лишь смущает его полнота. Она не вяжется у меня с путём возвышения. Вокруг очень редко можно увидеть такое сложение, и оно кажется мне ненормальным. И при всём этом он сильнее меня и большей части послушников Школы. Я с сожалением покачал головой. Как мало я ещё знаю о путях к Небу.

За ворота нас выпустили, даже не взглянув. Стражники осматривали только тех, кто входил. Теперь я понимаю, что они к Ордену отношения не имеют. Нет герба и цветной полосы на доспехах. Городская служба. И Воинов среди их десятка хорошо, если половина, ведь только на них есть одна-две простейшие печати. Не так уж и велик оказался город, как представлялось наивным нулёвкам несколько месяцев назад.

Лишь отойдя от стен шагов пятьсот, толстяк скомандовал.

— Теперь бегом.

И сам подал пример, легко ускоряясь. Мы дружно, без слов рванули следом за быстро удаляющейся фигурой. Я впервые после возвышения на этап Воина бежал не по крохотному кругу, запертому в стенах бурсы, не проламывая кусты и то и дело пригибаясь под ветками, а на просторе, где ничто не сдерживало бег. Это оказалось восхитительно. Снова вернуло меня в прошлое. В Пустоши. Туда, где выйдя за пределы песков деревни, я становился свободным от всех и от всего. Мы всё больше и больше сил вкладывали в то, чтобы догнать дядю-толстяка. Ветер бил в лицо, рвал одежду. Я наслаждался, рассекая непослушный воздух грудью, упруго отталкиваясь от дороги, что, казалось, бесконечно ложилась под ноги. Мимо проносились деревья, ограды, зелень полей, люди. Бег приносил радость и наполнял восторгом. Я даже почувствовал досаду, когда Плав остановился.

Берег реки. Сильно отличающийся от вида, к которому я привык, несколько лет прожив на том, что тоже так называлось. Скопление построек. Вон то — точно жилой дом. Длинные грубо построенные сараи, скорее всего, для рейлов. Ещё десяток разномастных пристроек. Всё это огорожено с трёх сторон невысокой изгородью. Частые столбы с закреплёнными между ними длинными жердями в два ряда. Покрытая травой земля упиралась в узкую полоску песка. Длинные навесы у берега, с развешанными под ними сетями. Широкий деревянный помост, уходящий в реку и сделанный в десяток раз лучше того, что был в моей деревне. Огромная лодка, привязанная к нему. И ещё одна, теряющаяся на её фоне, крохотная.

А вот за пределами ограды не видно ни песка, ни самого берега. Всё заросло высоченным тростником. Во всяком случае всем, кроме размера он похож на тот, что приносили в сезон с водопоя для плетения. Только здесь его столько, что одной делянки в десять шагов шириной хватило бы всей нашей деревне на пару месяцев.

А самое необычное в этой реке то, что я видел всплески на его поверхности. И это точно от кого-то гораздо крупнее, чем наши тощие рыбёшки в детскую ладошку. Здесь, похоже, и вода кишела жизнью, ничуть не меньше, чем на земле. К тому же я заметил ещё одну деталь, до этого ускользнувшую от меня. В десяти шагах от линии песка из воды густо торчали заострённые колья. Я сразу вспомнил раздел про водных тварей. Водных! Умом-то я понимал всё это, пока учил. Но в памяти до сих пор слово река говорило о безопасности. Ничего. Видя её вот так, под боком каждый день, я быстро приучусь к осторожности.

— Вот тут ночевать будете.

Я шагнул за Плавом под крышу сарая. Да. Это точно не жильё Воина в благословенных землях предков. Разве что дерево? Голые бревенчатые стены, лежаки и стол из толстенных брусов в кулак толщиной. Это по меркам пустоши богато. А по меркам Первого — тот же саман из дерьма джейров.

— Сегодня, вроде, ни к чему, а завтра посуды, тряпок дам. Своего же нет?

— У моих может уже и есть, за полгода жизни-то, — пожал плечами Зимион, но заметив взгляд толстяка, торопливо добавил, — старший.

— Я с тобой звёздами меряюсь, балбес? — Плав улыбался, растягивая толстые щёки. — Пока ты у меня в работниках — уважаемый я тебе. Потом, даже если рангом дотянешь, то всё равно уважаемый. Это уже богатство моё работает. А вот после уже звёзды играть начнут.

— Меньше слушайте, — пихнул Зимиона в бок Гунир. — С силой обычно и деньги приходят, и уважение. Этого достаточно.

— Молодые, горячие, — Плав покачал головой. — Всё, свободны до утра. А утро у меня на ферме с рассветом начинается.

— Уважаемый, а вход в город для нас?

— По светлому свободный. Тем более с эмблемой, — отмахнулся тот, потеряв к нам интерес и подзывая Гунира. — Пошли, поговорим.

Глава 2

Вход в город для нас и впрямь не доставил особых проблем. Даже не пригодились торопливые наставления Гунира. Людей на площади оказалось мало. Отстояв в короткой очереди, мы удостоились лишь внимательного взгляда стражи и всё. Больше проблем доставил поиск дороги в нужный квартал. Вот здесь объяснения товарища нас подвели. Или же мы где-то просто ошиблись. К счастью, простой вопрос у встречного мужчины решил нашу беду. А затем, при виде знакомой границы мы и сами сообразили, куда идти дальше. Не так уж и велик квартал Чужих имён.

Ещё в арке прохода мы услышали голоса и смех, а выйдя во двор дома, увидели празднующих людей. Под небо были вынесены столы, заставлены всевозможными мисками и плошками. В глазах пестрило от десятков позабытых лиц всех тех, кто выехал вместе с чемпионами из Нулевого. Но главное, я видел здесь и знакомые лица. Ещё вчера мы считались соучениками. Сейчас лишь, как сказал бы Дарит, собратья по Пути. Красиво звучит. Гордо, достойно. Вот только и ватажники с наёмниками собратья. И даже разбойники Воины тоже могут считаться собратьями идущим по их следу стражам дорог. Бывает. К Небу ведёт много путей. Наши с земляками разошлись.

— Дарсова отрыжка! — прошипел Зимион. — А вон и Тогрим.

— А где же ему ещё быть? — я спокойно пожал плечами. — Я пошёл искать своих. Здесь их не вижу.

— Мои вон, — кивком указал товарищ.

Я снова оглядел празднующих. Именно тот, дальний край столов. Свободные места нашёл. Но вот своих женщин — нет. Что же, мама всегда была горда. Зря, конечно. Уж в этом празднике нет никакого унижения. Едва я об этом подумал, как слева раздался радостный писк, и я развернулся в ту сторону, раскрывая объятия для мчащейся Лейлы.

— Чего так долго, братик?! — заявила сестра. — Я уже заждалась.

Я же сделал то, по чему скучал эти две недели. Поцеловал светлую макушку. И обнял свободной рукой маму.

— Спасибо, — шепнула она мне на ухо.

Я лишь улыбнулся. Ведь тоже могу поблагодарить её. Две недели раздумий не прошли даром. Возможно, это заблуждение, но мне всё больше кажется, что решение жить ради своей семьи — самый правильный мой поступок с момента пересечения границы. К чему мне карьера в Ордене, о которой так много говорил Тортус? Как верно сказал Зимион Плаву — простому охотнику много не нужно. Мне тоже. Заработать на еду и кров своей семье для начала. А затем можно будет подумать и о путешествии по поясу. Чем я хуже родителей? Не уверен, что маме эта затея придётся по душе. Но что поделать? У меня будет время её убедить. С каждым месяцем детские воспоминания о красотах Пустошей блёкнут. И я даже не всегда уверен — это настоящее воспоминание или образ, оставшийся после рассказов мамы? Самое время увидеть красоту новых земель и показать их своей семье. Надеюсь, год или два в ватаге дадут мне возможность заработать достаточно денег для этого. И про силу не стоит забывать. Она тоже пригодится в дороге.

— Пойдём к столу? — поглядел на маму и уточнил. — Угощают ведь всех?

— Да, — подтвердила мама, — всем миром собирали на стол. Мы без тебя не хотели.

Я с удовольствием подсел к простому, даже чуть кривому, столу. Этот день и так разжёг аппетит, да и еда на столе выделялась в лучшую сторону по сравнению со школьной. С удовольствием слушал болтовню соседей, их поздравления послушникам Ордена. Все они счастливы. Я тоже. Они гордились детьми. Я же просто рад за них. Почти за всех.

— Не жалеешь? — спросил, склонившись к самому уху Зимиона.

— Ты снова? — парень поморщился, ответил в полный голос. — Не! Всё давно решено. Мне не по нраву было слушать глупые приказы ещё там, в песках. Здесь тем боле.

— А вот Крим, помнится, не любил подчиняться старикам ещё сильней, чем ты. Но гляди-ка — радуется своей обновке.

Я кивком указал на правую руку Тогрима, что сейчас стоял, держа в одной руке гербовую накидку, а другой поднял над головой чашу с вином. И с горящими глазами говорил о новой жизни, начавшейся теперь, о том, что они глаза и руки Ордена на всех землях Морозной гряды. Восторженная чушь, которой позавидовал бы и Дигар. По мне, он уже был изрядно пьян. Впрочем, не он один. Помнится, тому помощнику алхимика, что первым знакомил меня с тонкостями зелий, я не поверил, будто-то кто-то из нас может начать пить вино. Помнится, даже Виргл не позволял себе ничего кроме легкой браги, стоявшей чуть дольше трёх дней.

Зато теперь я видел своими глазами, что недавние подростки, ставшие Воинами и послушниками Ордена, окончательно почувствовали себя главами семей. И редкие увещевания родных почти ни на кого не действовали. Впрочем, их право. Теперь всё и впрямь ляжет на их плечи. Как завтрашнее наказание в стенах Ордена за свой внешний вид. А вот я сам лишь пригубил вино и не собирался делать больше одного глотка. Не думаю, что мне хочется уподобляться Ориколу. Жалкое зрелище. Особенно по утрам после вечерних возлияний. Кстати, и Зимион, всё ещё разглядывающий Крима, лишь начал вторую чашу.

— Скажу так.

Товарищ обернулся ко мне, широко улыбнулся, так заразительно, что я, ещё даже не слыша шутки, сам ощутил, как дрогнули мои губы.

— Орден был обречён меня лишиться ещё в тот день, как нам принесли эти дарсовы жилы вместо мяса.

— Интересно, кто у них заведовал едой. Пиклит? — я подмигнул. — Знал бы он, из-за какой малости потеряет лучшего следопыта выпуска.

— Эх! Красиво сказал. Все пьют за свои успехи с гербом. А я предлагаю выпить за наши успехи с рейлами!

— Друг, — я едва сдержал смех, — надеюсь, никто из соседей тебя не услышал. Иначе восторженные послушники Ордена обидятся, и начнётся драка за то, что ты поставил это на одни весы.

Я чуть стукнул своей чашу Зимиона и снова коснулся губами вина. Но должен признаться — необычный вкус. Заметил взгляд мамы и успокаивающе улыбнулся ей.

— Рейлы? — мама погладила меня по плечу. — Их мясо продают в дорогих лавках.

— Да. Мы теперь полгода будем охранять ферму, где их выращивают.

— Ладно, — серые глаза внимательно вглядывались в меня. — Это разговор не для этого стола и чужих ушей.

Я был с ней полностью согласен и уже через десяток минут решил, что нечего больше делать на этом празднике послушников. За столами уже кто-то разговаривал так, что честнее назвать это криком. Кивнул на прощание Зимиону, и мы, тихо и незаметно для большей части празднующих начало новой жизни, ушли. Но оказалось, что за мной внимательно наблюдали, и внутри дома меня уже поджидал Тогрим. Даже не заметил, когда он исчез из-за столов. И сейчас стоял в пяти шагах от дверей в наше крыло, прислонившись спиной к стене широкого прохода. Шагнул навстречу, едва меня увидев.

— Идите, — я махнул рукой своим и кивнул парню. — Поздравляю.

Тот скривился, ноздри его раздулись в гневе, а прищуренные, немигающие глаза уставились на меня. Я спокойно встретил взгляд. Зря он ищет в моих словах издёвку или укор. Нет их там. Мне кажется, у Неба вышла отличная шутка надо мной. Не знаю, почему Виликор так рвала и метала в тот день. Если то, что с ней случилось и впрямь так похоже на происходящее сейчас, то я её не понимаю. Ведь она сама считает, что и испытания, и награды даются Небом. И у нас с ней вышло отличное завершение. Почему она была так недовольна случившимся, неужели ей так тяжело оказалось принять эту расплату за поступки? Что говорят служители Неба о таком? Может ли Небо шутить? Или это лишь моя выдумка?

— Я не мог принять другого решения, — Тогрим говорил громко, жарко, не опуская глаз. — Никто из нас не мог! Мы прикинули цены в городе, заработки. Почти никто из наших за полгода здесь не нашёл работу, ты же знаешь! В городе и без нас полно людей, готовых работать чуть ли не за одну еду! Выросших тут, в поясе, понимающих, как устроены дела.

Я кивнул.

— А тут — такой шанс! Это предложение — оно решает все наши проблемы! Все! Все приняли такое решение. Во всех классах! Даже не сказав ни слова друг другу! Только вы, два придурка решили испытать удачу.

— Нет, — я возразил. — Не все. Не только мы с Зимионом. Есть ещё Ярит.

— Этот мелкий дарс, сколько его ни учи, всё одно не мыслит свою жизнь без банд, — скривился Тогрим. — А вот что с вами? Наслушались Пиклита в лагере?

Я не понял, о чём он. Не говорил он с нами ни о чём таком. Здесь уж скорее можно подозревать Гунира. Но откуда бы Тогриму знать о его разговорах? Я отрицательно покачал головой, спокойно ответил.

— Решили пожить только для себя. Без командиров.

— А сейчас у тебя вообще хозяин! — голос парня сорвался на шипение.

— Ты понял меня. И хватит кричать, и злиться на меня.

— Как же мне не беситься, — Тогрим сжал кулаки, — когда я уже дважды тебя обманываю и пользуюсь тобой? На меня уже мои парни косятся! Я же вижу!

— Как будто они сделали по-другому.

— Но старший я, — парень помолчал, решительно произнёс. — И я всё равно отдам тебе долг. Возможно, это и к лучшему. Долг орденца вольному гораздо весомей, чем вольного орденцу.

Я, наконец, позволил себе улыбнуться. Широко, радостно, довольно. Вот оно! Нет, всё же Небо смотрит за нами и умеет шутить.

— С этого момента ты мне ничего не должен.

— Что? — Тогрим растерялся, весь его запал улетучился.

— Это же можешь передать и другим. Между нами нет долгов.

Я хлопнул всё ещё ничего не понимающего Тогрима по плечу и, обогнув его, пошёл за своими. Отличное завершение этой истории. Позади осталась Школа, впереди вольная жизнь. Я чист перед Небом. И должен сейчас только себе. Должен отдать оставшийся долг Виликор. Нужно накопить денег на визит в её семью. И оплатить уроки Форм, заодно узнать, сколько стоит остальное.

Лестница едва слышно скрипела под ногами, открывая мне длинные коридоры нового этажа с множеством дверей. Этот дом как термитник. Весь изрыт комнатами и полон обитателей. Вот только сейчас почти пуст. Нас, приехавших из Нулевого, и так было для него маловато, а ведь отсюда выгнали тех, кто ушёл из Школы раньше. И выселят семьи и нас троих, когда между нами и Орденом не останется долгов. Или двоих? Кажется, у Ярита нет семьи. И я его не заметил за столами внизу. Неважно. Нужно подняться выше. Мои живут на третьем этаже. Дверь по правой стороне в середине правого же с лестницы коридора. Место, где меня ждут.

Небольшая комната, лишь немного больше той, что была у нас в деревне. Чистые, свежевыбеленные стены; много, сейчас занавешенных занавесками, деревянных полок на стенах; две широкие кровати с толстыми серыми одеялами, огороженный тканью угол. Пустое место, где стоял стол, что сейчас на улице. Скрипучий пол, чьи доски чуть прогибаются под моей ногой. Мама и Лейла, обнявшись, сидели на дальнем от входа лежаке.

— Не обращай внимания, — сразу ответил я на молчаливый вопрос. — Закончили последнее дело, что связывало нас в Школе.

— Спасибо, что не вступил в Орден, — серые глаза светились. — Все эти дни я просила Небо, чтобы ты принял правильное решение.

— Все те внизу, мама, — покачал я головой, — с тобой бы не согласились. Для них мой поступок — большая ошибка.

— Что мне до них, когда давно уснувшая во мне воровка из трущоб кричит, что лезем в западню?

Я промолчал, не желая снова начинать этот разговор. И решил обсудить наше будущее, особенно после слов Тогрима внизу.

— В прошлый раз ты хвалилась, что устроилась в кожевенную мастерскую, и тебе даже разрешили пользоваться инструментом, — я хлопнул по ножнам кинжала, подаренных ей мне в прошлый раз. — Но мне тут сказали, что почти никто не сумел найти работы. Даже, — здесь я запнулся, но неуверенно продолжил, — за еду?

— Так и есть, — мама кивнула. Строго сказала Лейле. — Беги хоть руки помой перед сном. И умойся там.

Сестра с недовольным видом, всей своей фигуркой выражая возмущение, вышла из комнаты. Я с улыбкой смотрел на это представление. Ещё прошлый раз я с удивлением понял, что за месяцы что я её не видел, она стремительно изменилась. Вытянулась в росте, повзрослела повадками. Переезд и жизнь без лишений пошли ей на пользу.

— Пока никто из этой пьяни, — мама прислушалась к происходящему во дворе, — не припёрся на этаж.

— Пусть только попробуют мешать.

Я успокоил встревоженную маму. И не шутил. Пусть наши статусы и отличаются, но не настолько, чтобы я боялся поднять руку на послушника. Может, через несколько месяцев они и обнаглеют, почуяв силу висящего на груди герба. Но сейчас, пока они помнят, как я силён, вряд ли кто рискнёт не послушать моего окрика. Да я могу и напомнить. И вряд ли утром охотники унизятся до жалоб на меня в Ордене. Впрочем, я пока и бить никого не собираюсь.

— С работой так и есть.

Мама продолжила разговор, лишь с лёгкой улыбкой покачав головой на мои самоуверенные слова. Ничего. Ещё месяц и можно будет купить ей зелья Роста Основы и Возвышения. Я уверен в успехе. Половины года в Первом поясе ей должно хватить, чтобы тело стало готово к рывку на десятый уровень. Тем более с такой помощью. Я верю в её талант. Она за полтора месяца на этих землях прорвалась к девятой звезде, возможно еще месяц-два и она сама бы стала десяткой. А новый этап возвышения — это повышение статуса и снижение налога, это уверенность и новые возможности. Она больше не будет муравьём, которого терпят на этих землях лишь из-за сына-Воина. Не знаю, так ли это было на самом деле. Как их встречали на улицах квартала Чужих имён, а главное, за его зелёной границей?

— С этим и впрямь сложно, — слова её следовали моим мыслям. — С одной стороны, слишком уж горды большинство тех, кто приехал с нами. Они считают, что прошлых заслуг достаточно для того, чтобы найти себе место здесь. И забывают, что никто им ничего не должен.

Мама пожала плечами, досадливо продолжила.

— Словно мозги у людей отбили напрочь. Я вот простая, не гордая женщина.

Вот здесь я едва удержал на лице спокойную улыбку. Очень уж я оказался удивлён. Особенно вспоминая свои рассуждения внизу о её гордости, не позволившие ей присоединиться к чужому празднику.

— Отлично помню своё прошлое и кем была в самом начале, — мама повела рукой, обводя комнату, а скорее Пояс, что скрывался за её стенами. — А здесь почти то же самое. Новая жизнь, в которой нашим детям приходится подниматься с самого низа, зарабатывая себе достойное место. Вот только того, что нам ещё хуже, мало кто понимает. Со мной таких и десятка не наберётся, что готовы ходить по мастерским и просить, кланяться всем подряд, даже молокососам подмастерьям. Остальные всё ещё помнят, как были у себя умелыми мастерами. И гордо пьют то, что здесь делают вместо браги.

Мама замолчала, в её глазах светился смех, пополам с отсветом клинка.

— А мы на самом деле здесь, как беспомощные дети. Вот ты говоришь — кожевник. Это в Нулевом я была им. И шкуру свежую обрабатывала, и мастерила из неё всё, что покупатель хотел. Ножны? Через неделю. Переплести книгу на подарок? Я пришлю мальчишку, как будет готово. Сумку? Поглядите на готовые. Выбирайте! А здесь...

— А здесь? — поддержал я разговор.

— А здесь только сырыми шкурами занимаются три разных человека! И есть ещё полтора десятка других мастеров по коже, что кривятся, как от ругательства, едва услышав, как я назвалась кожевенником. Здесь каждый занимается своим делом. Один делает только ремни. Другой — только сёдла. Понимаешь? Конечно, я словно нерадивый подмастерье для людей, что всю жизнь полировали своё мастерство только в одном. Таких мастеров на все руки, как я, здесь и по глухим лесным деревушкам не найти.

— Здесь нет глухих деревушек. Ты же сама...

— Ты меня понял, — отмахнулась мама. — Потому я и не нужна никому такая.

Дверь едва слышно скрипнула, пропуская Лейлу.

— Вот, — она покрутила ладошками. — Я чистая и красивая.

— Ну давай тогда ко мне под бок.

Я с удовольствием прижал к себе невесомое тельце.

— Ты по мне скучал эти дни? — требовательно заглянула Лейла мне в глаза.

— Конечно, — я поднял брови. — Разве можно в этом сомневаться? И по тебе, и по маме.

— Тогда можно сегодня с тобой спать?

— Ах ты хитрюга!

Я принялся щекотать сестру. А она восторженно вопила. Наверное, на весь этаж. Только после окрика мамы мы принялись вести себя тише, потом и вовсе успокоились, а я вернулся к разговору, перебирая волосы сестры.

— Если ты сделала ножны, значит, выбрала мастера? И что с заработком?

— Об этом говорить рано, — отмахнулась мама. — Моя поделка чуть ли не из мусорных отрезков. Меня, конечно, похвалили, все же ножны у меня всегда отлично получались, но вот с деньгами ничего ждать не стоит. Наоборот. Я сама изрядно потратилась на подарки, пока ходила по окрестным мастерским. И это вторая причина моей удачи. У остальных таких денег на подношения нет.

— Много это сколько?

Я ещё до города предупредил маму, что три кровавых монеты она не должна тратить ни в коем случае, чтобы ни произошло. Это её шанс стать Воином. И моя уверенность, что если со мной что-то случится, то они с Лейлой не попадут снова в Пустоши. Хотя об этом я тогда промолчал. Но не думаю, что мама не поняла недосказанного.

— Почти шестьдесят зелёных монет.

Тогда это немного. Половина заработка за месяц простого работяги, равного ей по силе.

— Этот мастер, вернее, — я исправился, вспомнив, что и Лейла ходит помогать к стеклодуву. — Мастера. Они — Закалка?

— Да.

Тогда наверно неплохо. Дарит не упоминал, что мастера так уж больше остальных зарабатывают. Не в разы точно. Для этого нужно стать Воином и начать работать с другими материалами и другими заказчиками. Не все хотят прилагать усилия. А из тех, кто готов отдавать этому время, не все одарены талантом.

— А когда ты станешь Воином?

— О! — мама в восторге закатила глаза. — Тогда возле меня начнёт виться половина мастерских округи. Наивные думают, что смогут меня уговорить на полцены.

— Полцены чего?

— Услуги Воина, что берёт на себя приписки по налогам. Обычно ему платят четверть самого налога. А они хотят половину от этой цены.

— Выходит, — я оказался удивлён, — договориться с чужим человеком им проще, чем заняться собой и стать Воином или потратить деньги на кого-то из семьи?

— Эти земли и сами люди ничем не отличаются от тех, что остались в песках, — мама объясняла спокойно, размеренно, видно, как и я, часто вспоминала и сравнивала ушедшую жизнь. — Сколько из желающих брали десятую звезду? Сколько верило в детей? И сколько продолжали возвышение после нескольких лет неудач?

— Мне кажется, — захотелось опровергнуть её, — что здесь гораздо легче прорвать границу этапов.

— А мне кажется, — мама засмеялась, — не настолько, как тебе кажется.

— Ну так есть алхимия, — я пожал плечами, — притом разрешённая. И не сильно дорогая.

— Для нас, которым эти монеты достались счастливым случаем, — мама покачала пальцем. — А так — одно зелье Возвышения стоит как три-четыре месячных заработка.

— Всего лишь.

Здесь мама уже откровенно захохотала.

— Если не есть и не пить всей семьёй, то да. Особенно это забавно слышать от человека, который никогда не решал в конце месяца, что купить — мяса, чтобы вспомнить его вкус, или новые штаны ребёнку, чтобы он не сверкал задницей, — она вскинула руку, заметив, как я нахмурился. — Не обижайся. Я сама именно такого не решала. Да и ты тоже прав. Полно тех, кто копит или влезает в долги и берёт зелья. Здесь это легко. Тут ростовщиков человек пять только в той части города, где я бывала.

Мама замолчала, я вскинул брови в вопросе, но она по-прежнему блуждала мыслями в своих раздумьях, и пришлось напомнить о разговоре.

— Так что с зельями?

— А? Да... Странно, но мало кому везёт. Даже с ними. Мне рассказывали об усмаре, что влез в жуткие долги, пять раз брал Возвышение и ничего не добился.

— Странно, — я нахмурился. — Но, значит, тебе можно будет выбирать.

— Я уже почти выбрала, — отмахнулась мама. — И погоди. Стоит тебе рассчитаться с Орденом, как и к тебе потянутся с просьбами. А может и раньше. А вообще, приятно, что сын так в меня верит.

Так вот к чему были слова Гунира, что с силой приходит и богатство. Если скоро я сам буду считаться... А кем я буду считаться? Как всё это устроено? Стану я или нет владельцем лавки? Понятно, на бумагах, но всё же? Было бы забавно.

— Я твой сын! А талант ведь в крови? — жаль не дотянуться обнять, так что я лишь улыбнулся маме. — Сначала пусть попробуют со мной встретиться. Я же только на один день буду приходить сюда.

Наконец у нас дошёл разговор о том, какая мне теперь работа предстоит. Описал ферму и лес.

— Я рада, что хотя бы здесь у тебя появились товарищи, — мама покачала головой. — С этим нашим путешествием ты вечно был одинок.

А вот здесь я чуть не сказал о своих планах на такой же круг, но по поясу. Хорошо вовремя замолчал. Нельзя такую новость вываливать маме откровенно и так сразу. Она ведь сразу же вспомнит как плохо закончилось прошлое путешествие. И во многом будет права. Самое первоочередное — устроить свою жизнь, заработать денег на путешествие, узнать больше об этих землях и получить цветные пряди в волосах. Из того что я видел, Воины такого ранга редко встречались на улицах города. А значит представляли собой реальную силу, с которой уже будут считаться. И опасаться. Думаю, и без зелья Ордена я смогу за несколько лет добиться этого. Вот за это время и нужно подготовить маму к поездке.

— Да, — я поддакнул маме, осторожно перекладывая уснувшую Лейлу. — С приятелями веселее.

— Но будь осторожней там с этой вашей работой и лесом.

— Конечно, мама.

Глава 3

На этот берег нас перевозили на лодке. Той самой громадной и широкой посудине, на которой затем другие работники отправлялись вверх по течению, добывая вдоль берега водоросли с помощью чего-то, что напоминало одновременно и копьё и изогнутый меч. Целый день они только этим и занималась, возвращаясь к ферме с поднимающейся выше бортов горой мокрой зеленухи. Ею в основном и кормили этих рейлов. Нужно бы глянуть на них. Сложно представить их прожорливость, видя размеры охапок водорослей, что перетаскивали на берег сетями по несколько раз на день.

Да и первая высадка на берег мне запомнилась. Разогнанная мощными гребками лодка вломилась в плотную стену тростника. И завязла в ней. Гунир сразу же принялся махать мечом, срубая его по своему борту. Спустя несколько мгновений я присоединился к нему. Неприятно снова ощущать себя последним бедняком. Ведь даже цзянь в моей руке мне не принадлежит. Это школьный меч Зимиона, который он не брал на экзамен. А вот я сглупил и потерял всё, что у меня было. Старший лодки прошёлся вдоль борта, вглядываясь в воду, скомандовал.

— Прыгайте за борт, прорубайте путь, — недовольно добавил. — И возьмите ножи!

Гунир не колеблясь, тут же оказался в воде по пояс. Не так уж и глубоко у берега. Я хмыкнул и прыгнул на свою сторону. Не сказать, что рубить воду такая уж тяжёлая работа. Да и ножом назвать то, что мне сунул один из гребцов младших, в Пустошах бы не решились. Здоровенная железка, больше цзяня, размером почти как тяжёлый меч, что носит Гунир. Утолщённый кончик врубается в воду, уходя до самого дна. Только успевай обратным махом изогнутого лезвия откидывать тростник за спину. Там его уже принимают сборщики водорослей, откидывая своим инструментом подальше от лодки. Старший Воин молча наблюдал за нами, а вот младшие этапа Закалки не скупились на советы и усмешки. Впрочем, всё было по уму и к делу, а потому я лишь молча кивал и следовал подсказкам. А старший лодки заговорил, только когда мы оказались на берегу.

— В шесть ждите здесь. Гунир, твой первый выход. Не глупи.

— Конечно, старший Диркол, — ватажник улыбнулся, вскидывая руки в приветствии идущих.

Так, с усмешкой на губах проводив взглядом отплывшую лодку, Гунир и накарябал нам на песке то, что у него изображало карту. Линия реки, камешек фермы и огромный овал, изображающий часть леса, что нам поручили обходить. Наша задача не сражаться, а распугивать своим присутствием хищников, что могли заглянуть сюда. И приглядывать, чтобы никто из них не объявил это место своей территорией, не соорудил логово и не повадился на тот берег за добычей. Причём нам троим стоило опасаться случайного крупного зверя, что может сюда забрести. А вот ферме опасны скорее мелкие, не опасающиеся воды хитрые хищники, которых мы не сразу и найдём. Здесь вся надежда на Гунира и Зимиона, что умеют читать следы.

А вот сама работа оказалась скучная до невозможности. Если в первые дни я ещё радовался всей этой зелени вокруг и под ногами, невысоким деревьям и густому кустарнику, что напоминали о подножии Чёрной горы, то сейчас всё это мне уже изрядно опротивело. И пение птиц, и мелкое любопытное зверьё, что попадалось на глаза. Особенно змеи, которые оказались то ли тупее привычных мне по Пустоши, то ли храбрее. Но убегать не спешили, заставляя меня беречь сапоги. Вот и все мои занятия. Это Гунир и Зимион заняты настоящей работой. Идут, внимательно глядя под ноги и по сторонам, ищут следы. С утра мы идём вдоль берега, в первую очередь ища следы всевозможных водяных крыс, а после приметного дерева с зарубкой возвращаемся, забирая глубже в заросли.

Нам нужно обнаружить следы опасного зверя раньше, чем он сделает вылазку на тот берег. И парни работают. Нет, я тоже делаю своё дело. Но мне кажется, что Небо сейчас смеётся надо мной. Ладно. Это я зря. Какое ему дело до мелкого Воина? Но вот эта довольная рожа Гунира каждый раз, когда он утром напоминает о моих обязанностях... Мне кажется, это издевательство! А Зимион просто в сговоре с дарсовым ватажником!

Я иду крайним от воды и каждые двадцать шагов бью крепкой палкой по подвернувшемуся дереву. Говорят, отгоняю мелких хищников и беспокою округу. Иногда... Один, два раза в день, когда с потревоженного дерева убегает очередная испуганная белка, я даже в это верю. Чудесная работа для Воина!

— Я так больше не могу, — сообщил я лесу.

Но меня никто не услышал. Со вздохом оценил свой ближайший путь. Взял левее на несколько шагов. Там просвет в кустарнике. Но приблизившись, замер, оглядывая нависающие ветки деревьев. Ловушка. И притом хорошая. Но я уже учёный ночным забегом по лесу. И всё равно едва сумел заметить стрекало Багровой лианы. Ей здесь всё заросло. Вроде как и хорошо, она и сама изрядно прореживает всё зверьё, что сюда приходит. Но и нам самим очень неудобно. Отнимает время на выбор дороги, заставляет постоянно оглядывать кроны деревьев.

Лианы по большей части молодые и почти не опасные для нас. Но мало приятного получить стрекалом в спину. Это, к сожалению, не всегда ощущается как опасность. Но даже мне пробивает кожу, и тогда место укола опухает и начинает чесаться и жечь. Я, который когда-то специально ранил себя колючками, могу найти в этом дополнительную тренировку тела, внимания и умения бороться с ядом в теле. Но делать этого просто не хочется. К тому же, ещё год-другой и они, откормившись, могут вырасти до тех гигантов, что видел в лесу на экзамене. А это уже будет опасно. В этот раз пришлось проломиться сквозь кусты чуть в стороне, да ещё и так, чтобы не порвать одежду. И вернуться к своим мыслям.

Это хождение кругами — почти бессмысленная трата времени. Да, я продолжаю тянуть энергию неба, трижды в день сливаю её в меридианы, в попытке разбудить узлы. Но мне нужно думать о будущем. То, чем я занимаюсь сейчас, может делать и любой ученик в мастерской или даже дворник. Велика ли забота — колотить палкой по деревьям? Но они могут позволить себе сидеть в городе, это их жизнь, а меня ждут леса и ватаги. И что же? Я также при каждом непонятном звуке буду оглядываться на других?

Это что? Опасность? Нет? Всё хорошо, Гунир? Можно идти дальше?

Да бред же! Этак я стану похож на богатую тарелку, которую достают с полки лишь для дорогого гостя, стряхнув с неё пыль и с удивлением обнаружив, что она от старости начала трескаться. Да и не так я планировал начать свою жизнь. Мне нужно так или иначе, но присоединиться к ватаге. Но разве им нужен будет Воин, который ничего не смыслит в лесу, а только и умеет, что колотить палкой по деревьям? Какой из меня будет искатель? Смех, да и только. Не этим я должен заниматься все эти дни. Хватит плыть по течению.

— Я так больше не могу, — повторил я, присаживаясь к вечернему костру.

— Так, эт как?

Гунир уже смеётся, как будто я успел пошутить. Или же, видя, как его шутка всё длится и длится. Я в очередной раз смерил его подозрительным взглядом и уточнил.

— Теряя время.

— Чуть натаскаю вас ходить, и двинемся глубже, — ватажник, пожав плечами, повторил наши планы. — Чего бухтишь?

— Здорово. Но я не об этом. Сейчас ты Зимиона натаскиваешь. А вот я учусь долбить по деревьям. Скоро создам новую технику, — я показал свою палку. — Околачиватель стволов.

— Забавно, — Гунир хохотнул.

— А мне не очень, — я едва удержался от того, чтобы не треснуть палкой по голове ватажника. — Давай ты и меня поучишь читать следы?

Смех приятеля резко прервался. Уж не знаю, почему ему перестало быть весело. Может от моего взгляда? Или от моей дёрнувшейся руки с палкой?

— Нда, — парень покачал головой. — Я уж представляю, как вымучаюсь с тобой.

— Это прозвучало обидно, Гунир. Неужто я настолько плох?

— Ты плох настолько, насколько прёшь по лесу, — пробурчал ватажник. — Тебе и палка не нужна. Шума от простой ходьбы достаточно, чтоб сообщить ближайшей округе, что здесь охотники.

— Я же не прошу научить меня ходить бесшумно, — я в раздражении швырнул палку в траву.

— Ты так эт говоришь, — парень покачал головой, — будто лучше меня знаешь, чему и как учить. С этого сперва и начинают-то.

— Да, — я смутился, — неправ. Так что?

— Займёмся, — Гунир кивнул мне, ковырнул в костре веточкой и осторожно уточнил. — Так что будешь делать через полгода?

— А что? — я бросил на парня быстрый взгляд.

— Тебе найдётся место в Волках.

— Да уж, не сомневаюсь, — фыркнул Зимион. — Сравнить Циана и нашего Леграда! Как по мне, так здесь просить об этом должон не ты, а кто-т постарше. Сам говорил, что Циан — находка для Тигров.

— Буть уверен, — огрызнулся Гунир, — так и будет, если Леград решит идти к нам. А мне как раз поручили узнать о его желаниях. Никто не желает невольно обидеть или навязываться. Так, чё?

Я молчал, подкидывая веточки в костёр. Они быстро схватывались и весело трещали сгорая. Я думал о ватажниках эти дни. Но напрямую вступать в их ряды даже не намеревался. Да, я сильнее Циана и талантливее его. Получив меня в свой отряд, Волки станут сильнее. Может, и впрямь сделают на меня ставку, пытаясь подтолкнуть так высоко, как только смогут. Но я ещё в Школе решил, что это будет запасной план. Слишком много у меня тайн. Слишком я ограничен буду с ними. И повторять второй раз школьную ошибку, когда встал впереди всех рождённых в Пустошах, я больше не буду. Мне нет дела до всех этих ватажников. У меня есть только моя семья, да вот четыре приятеля. А деньги я буду зарабатывать в одиночку. Когда решу, что перенял всё, что только мог из навыков для леса. Раз уж Гунир согласился на мою просьбу обучить чтению следов. Это, кстати, мне нравится в Волках. Ведь могли дать указание парню ничему меня не учить, а обещать сделать это только в отряде. Но кое-что всё равно нужно узнать подробнее.

— Я подумаю, Гунир. Пока не узнаю, что и как, — развёл руками. — Хотелось бы просто пожить с семьёй. В своё удовольствие.

— Сообщил новость, — Гунир громко и восторженно засмеялся. — Так все бы хотели лежать, да есть. Да только вот на всё это деньги нужны.

— Так пойдём за добычей, — не выдержал Зимион. — Я уж скоро от скуки из лодки сигану, чем и дальше буду по одному месту ходить. Я тут уж наизусть всё выучил.

— С новой недели, — не поддержал его ватажник. — Там одно ещё никого нет. Только ноги бить. Нам и здеся будет чем заняться. Мне Плав уж всё определил.

— Что ещё хотел спросить, — я вспомнил одно важное дело. — Ты вот в Школе говорил, что с дорогими техниками лучше не соваться в лес. Мол, наёмники сразу поймают. А смысл? Ведь передача техники под запретом. Её не расскажешь. А Орден отомстит за своего человека.

— Чтобы мстить, нужно знать кому, — справедливо возразил Гунир. — А технику можно силой вырвать из человека. Вернее, знание о ней. Есть особая формация. Кража Пяти Флагов называется.

— Ого! — восхитился Зимион. — Вот эт страшилка! Так, чё? Нас тоже могут схватить?

— Не, — ватажник неожиданно смутился. — Слишком дорого выйдет. Кражу только для земных техник держат. Остальное проще на аукционе купить. Даже мой Рывок.

— Ладно наши техники, — мой земляк продолжил допытываться. — А Кража? Этакую хрень, можно купить на аукционе? После неё живым остаются? Как это, вообще, выглядит? Тут человеческую не с первого раза выучить получается.

— Не знаю, не знаю, — Гунир глянул на меня и ехидно продолжил. — Есть те, кто с первого чтения все схватывают. А там — три, пять, даж, говорят, десятипопыточный свиток создать можно. Но ты прав. Человек не выживает после Пяти флагов. И купить такое открыто нельзя. Только на чёрном рынке, там, где запрещённые и ворованные вещи.

— Да уж. Страшно жить.

— Чёй-то? — посмеялся над Зимионом Гунир. — Это больше байка. Ты представляешь, какой силы должен быть человек, чтоб ему Орден доверил такую технику? Поверь, через год, ту же Виликор не сможет победить и весь отряд Тигров. Без своих старших, конечно.

— Через год? — мне пришлось переспросить. Слишком уж срок малый.

— Ну, — чуть замялся ватажник, — через три года точно.

— Спасибо, друг, — я скорчил горестную физиономию. — Вот сейчас ты меня очень поддержал. Утешил, что я принял правильное решение и сбежал в леса.

— Ну, друг, — Гунир развёл руками. — Эт твоё решение. Я здесь при чём? Но снова тебе говорю, присоединяйся к Волкам. А там, у подножия Морозной гряды, есть возможности для смелого идущего.

— Что? — Зимион подначил. — И для нас с тобой? Мы-то смелые!

— Эх. Не дави на рану, — ватажник принялся ломать и швырять ветки в костёр. — До Школы я о многом мечтал. Но больно уж средоточие маленькое оказалось. Я, конечно, парень смелый и сильный, но тут уж выше головы не прыгнешь. Этап Воина макнул меня в холодную водичку. Теперь понимаю, почему батя так меня костерил с моими мечтами. Остаётся одно — тренироваться да копить денег на лекарства.

— А что? — я уточнил. — Бывает алхимия и такого действия?

— Эх, чего только нет, — Гунир вообще посмурнел лицом. — Другое дело — цена, и как поможет. Талант, вернее основа очень важна. Одно дело лить лекарство на землю, другое — на камень. Где лучше вырастет дерево?

— Ты заговорил прям как Дидо, — вспомнил я парня алхимика.

— А от кого, думаешь, нахватался? — ватажник пожал плечами. — Всё искал, чего мне может помочь.

— А лучше всё же уговорить Леграда, — Зимион влез в наш печальный разговор, пытаясь отвлечь Гунира от мрачных мыслей. — Думаю, став мастером отряда, он не забудет с кем начинал.

— Вроде это Гунир на наших глазах грозился мастером стать? — я рассмеялся, поддерживая попытку. — Предлагаешь подножку ему поставить?

— Так скука такая, — глядя на плывущую к нам лодку, ответил парень, — что какой только глупостью не будешь мучиться. Можно и его сковырнуть с тёплого места.

— Ничего, — пригрозил ему мрачный ватажник. — Вот пойдём во двор найма, узнаешь, какая настоящая глупость бывает.

К сожалению, убедиться в правдивости его слов получилось уже скоро. Мне уж точно. В первое же посещение этого самого двора отделения Ордена. Там нас встретил равнодушным взглядом обычный послушник. Мужик старше моей мамы. Мешки под глазами, куцая бородёнка и тонкие усики. Выглядел он отвратно, смотреть лишний раз не хотелось. Да и мы его не заинтересовали. Он бросил на нас лишь короткий взгляд, снова принявшись разбирать какие-то бумаги, и дальше говорил с нами, даже не поднимая голову.

— Имена?

— Леград, Гунир, Зимион, — я перечислил и добавил, оценив его силу, а вернее, её отсутствие. — Уважаемый.

— Ферма Плава?

— Верно, — я кивнул, забыв, что он не смотрит на меня.

— Желаете, — голос послушника по-прежнему сух и безразличен, — выполнить работу за жетоны внешнего отделения?

— Нет, — я тоже не считал нужным быть излишне вежливым.

— Ясно, — равнодушно оценил послушник и сдвинул к нам одну из тонких стопок лежащих перед ним бумаг, — берите, сообщайте мне номер и, самое позднее, к вечеру возвращайтесь с отметкой о выполнении.

Я взял верхний лист, уступая место следующему. Всё равно заданий оказалось ровно три. А уже на улице обменялись прочитанным.

— Помощь на складах купца Хитора.

— Ловля сбежавшей домашней пантеры, — Гунир усмехнулся. — Прямо по мне.

— Помощь страже города в южных трущобах, — махнул бумагой Зимион.

— Ясно, — я кивнул и уточнил у ватажника. — Где всё это находится?

Гунир в ответ выгреб из кармана горсть белой яшмы. Сунул каждому по несколько монет.

— Это делается так.

Он обернулся, глянул на пяток мелких детей, что слонялись возле ограды, не заходя во двор отделения Ордена. Свистнул и призывно махнул рукой.

— Да, старший, — один из них за мгновение оказался рядом, согнувшись в поклоне перед Гуниром.

— Склады Хитора, — принялся перечислять ватажник, — и казармы стражи южной окраины.

— Легко, старший.

Пацан, не разгибаясь, вытянул руку, а Гунир вложил туда две монеты. Обернулся и уходя коротко бросил нам.

— Всё. Дальше сами.

Я хмыкнул и уставился на своего проводника, что подскочил ко мне по кивку старшего пацана. Вот только у меня это оказалась мелкая девчонка. По меркам Первого, наверняка, бедно и плохо одетая. В этом я ещё не сильно разобрался. Завтра на ферме расспрошу Зимиона про его впечатления о городе. А вот эта детвора, что, наверно, и ненамного старше Лейлы, в добротной, когда-то яркой, а сейчас выцветшей одежде. Рубахи почти на всех подпоясаны тонкими кожаными ремешками. Босиком нет никого. У всех чистые лица. А вот руки уже где-то извозили.

— Старший? — напомнила о себе девчонка.

— Склады купца Хитора, — сообщил я цель.

— Идёмте, — ещё раз поклонилась проводница, — старший.

Интересные ощущения, когда тебя называют старшим. Тем более такая малявка. Каждый раз пытаешься понять, а не смеются ли над тобой. Ещё неделю назад я сам сгибался в поклонах перед каждым послушником в стенах Школы. А теперь по законам Первого и сам стал полноправным Воином. Почти полноправным. Пришлось поправить свои мысли, напоминая о долге Ордену. Интересно, что там за работа меня ожидает? И сколько купец заплатил за такой наём? От мыслей меня отвлекла знакомая фигура того, с кем не ожидал столкнуться. Это скорее должно было случиться с земляком, ушедшим к страже. Не оставалось сомнений, что вот это здоровое прямоугольное строение и есть склад. Что-то вроде того сарая, где мы хранили шкуры или растения перед продажей. Только больше во много раз. Видно, что хозяин не гнался за красотой. Этот квартал, вообще, оказался весь такой. Не так далеко от стены города, он был полностью застроен подобными складами. Осталась лишь неширокая дорога. Ровно такая, чтобы удалось разъехаться двум телегам. И у дверей одного из них стояла знакомая фигура. Мир. Вот только почему при виде меня он так изменился в лице?

— Здорово, — я стукнул парня по плечу, предварительно оглядевшись по сторонам в поисках чужих глаз. — Как ты тут?

— Кормят, поят, — пожал плечами здоровяк. — А ты чё? К купцу Хитору?

— Верно, — я кивнул на широкие двухстворчатые ворота, принюхиваясь к странному запаху. — Это же здесь?

— Старшие, — девчонка неожиданно влезла в разговор. — Я всегда довожу до нужного места и никого не обманываю. Мне можно поручить любое дело!

— Не бойся, тебя никто не винит, — постарался не улыбнуться тому жару, с которым разговаривала девчонка. — И не уходи. Мне понадобится твоя помощь и на обратном пути.

Я рассчитывал быстро справиться с работой и пробежаться по городу в поисках сведений. Вернее, пройтись, раз бег Воинам и скачки на зверях внутри стен запрещены.

— Вот жеж задница!

Мир принялся ругаться. А такое я от него слышал редко. Наконец, он успокоился.

— Меня тут вот поставили охранять и следить, чтобы никто вот не лез. Сказали, щаз провинившихся пришлют. А ну отойди подальше, малявка! — прикрикнул он на мою проводницу и виновато развёл руками. — А тут ты. А тут вот!

Мир толкнул одну половину ворот, открывая взгляду мрачную темноту склада. И выпуская наружу такую вонь, что на глаза навернулись слёзы.

— Это ещё что за дарсово логово?! — прохрипел я, пытаясь продышаться и стоя уже в двух шагах от ворот.

Запах стоял такой, как по рассказам и должно вонять в обиталище этого редкого, ни на что не годного зверя, что кое-где водится в Нулевом.

— Чего замер? Не нравится?

Я обернулся на насмешливый возглас. Парень лет на десять старше меня. Правильные черты лица, густые брови. Губы, изогнутые в усмешке. Длинные, почти чёрные волосы, стянутые в узел на затылке. Белые полосы отворотов на синих одеждах. Служитель, но какого отделения Ордена? Да ещё и повязка наказующего на рукаве. Три печати обязательств. И, я помедлил, оценивая его силу, сильнее меня. Я впечатал кулак в ладонь.

— Приветствую старшего.

— Это логово появилось просто, — служитель заложил руки за спину, смерил меня с ног до головы внимательным взглядом. — У купца снимали склад. Время аренды вышло. Вскрыли. А здесь — этакое. Твоя задача проста. Нужно освободить склад. Вытащить все короба сюда, на улицу. Приступай.

Чуть склонившись, я выслушал задание и попытался понять, а так ли всё это случайно? Или я ищу подвох там, где его нет? Ладно. Пустое. В любом случае я это сделаю, как бы не казалось унизительным происходящее. И глупым. Воин, что занимается подобной ерундой? Вытаскивает гниль со склада? Это ведь совсем не уборка бурсы по очереди.

— Понятно, старший.

Ступив за порог склада, я понял, что не так уж и глупо нанимать Воина для такой работы. Первый же глоток дурнопахнущего, словно густого воздуха принёс жжение в лёгких. Я замер, сгоняя волну энергии из средоточия к груди и удерживая её там. Подобные уроки я освоил вполне достойно, а то, что требовалось от меня, не сильно отличалось от приёма борьбы с ядом в ране. Разве только количество этого яда велико, как и то, что могло считаться раной в моём теле.

— Что замер, вольный? — голос, звучавший из-за спины, оказался полон презрения. — Не так сладка жизнь вне Ордена? Может откажешься и заставишь меня вспомнить о моей повязке?

Я молча двинулся вглубь, к первому ящику. Высотой мне по грудь, полный почти до верха черно-жёлтой мерзостью, он оказался вполне по силам Воину. И сделан из дерева даже более прочного, чем столы в Школе. Главное, создать Опору и толкать не сдерживаясь, пока она действует. Тонкие доски так и не сломались под моими пальцами, хотя я осторожничал лишь вначале. Хуже оказалось то, что они не всегда были плотно пригнаны. Слизь просочилась сквозь стенки и ощутимо ожгла ладонь, когда я недоглядел и коснулся её.

Всего в обширном складе оказалось почти три десятка таких ящиков, словно специально расставленных по всем закоулкам разделённого перегородками помещения. Сдвинув последний из них в общий ряд шагах в двадцати от склада, я, торопясь, отошёл в сторону и с наслаждением вдохнул почти чистый воздух. Как бы я ни старался, но голова всё же кружилась, а грудь пекло. И поняв это, я испугался. А что это, вообще, такое? В моей жизни уже случилось одно отравление. Не сунул ли я голову в пасть пересмешнику, который откусит её и разразится жутким смехом? Но, прежде чем подозрения выплеснулись из меня вопросами, служитель заговорил сам.

— Зайдёшь в аптеку, возьмёшь два флакона Чистых Пор. Одно сейчас, одно перед сном. Чего вылупился? — он сощурился, встречая мой взгляд. — Твоё здоровье. Иначе будешь неделю харкать по утрам и заречёшься нарушать правила.

— Как я это сделаю, старший? — я зло усмехнулся. — Я из нулевого. Думаете у меня есть деньги на алхимию для Воина?

Я замолчал, оборвав сам себя. Ни к чему унижаться здесь. Ясно что это всё не так опасно как Гриб. И деньги у меня есть, и живучесть тела отличается от обычной для Воина. Но долг Ордену становится всё меньше. Лично для меня. И уже неважно, причастен к этому Бравур или нет. Наказующий снова оглядел меня и, чему-то хмыкнув, вытащил из крепления на поясе фиал. Бросил мне.

— Держи. Должно и одного хватить, чтобы вывести всё, что ты вдохнул.

Но едва я открыл рот, заставил меня замолчать ледяными словами.

— Молчи, ненавижу пустые благодарности.

А уже через миг наказующий, брезгливо сморщившись, отвернулся от меня. Поднял с земли холщовую сумку, в два шага очутился возле ряда ящиков, быстрым шагом прошёлся вдоль них, в каждый бросая шар размером с кулак. Отскочил. Одно за одним содержимое ларей вспыхивало жгучим жаром. Яркое пламя взметнулось в два моих роста, жадно пожирая и бурлящую жижу, и дерево ящиков, и удушливую вонь.

— Теперь зайди обратно, — служитель кивнул в сторону входа, что Мир продолжал охранять. — Где-то в углу лестница под крышу. Там лаз к окнам. Поднимись и открой их, пусть вонь вынесет. Мне ещё там всё осматривать.

Понятно. И, конечно, начать работу с этого было нельзя.

— Слушаюсь старший, — я, уже спрятавший фиал в карман куртки, уточнил. — На этом помощь закончена?

— Да, открой и можешь бежать на реку, смывать с себя остатки. Даже дам ещё и совет за спокойное поведение. Не люблю всех этих криков о соразмерности наказания и поисков справедливости, — служитель замолчал, но не дождавшись от меня ни слова, кивнул и продолжил. — Не уверен, что эту вонь с одежды у тебя получится вывести. Тем более простой водой. Купи новую. А раз нет денег, то добавь к своему долгу. Там смешные деньги. Беляши.

— И где продают одежду с эмблемой, старший?

— Что за вопрос? — насмешливо улыбнулся служитель. — Не порть впечатление о себе, как об умном парне. Там же, где ты получал эту.

Я чуть поклонился и шагнул обратно в полумрак склада. Хорошие советы. А сам служитель напомнил мне Тортуса. Мне же можно добавить ещё один совет самому себе. Нужно не забыть держать девчонку на расстоянии от себя на обратном пути. Много ли ей нужно яда на первых звёздах Закалки?

Глава 4

Для того чтобы научиться хорошо читать следы, прежде всего ватажник должен полюбить лес. Влиться в него. Видеть красоту, его жизнь и неторопливое движение в каждой мелочи вокруг. Здесь муравьи проложили тропу. Там висит гнездо птичье, а под ним валяются остатки лакомства, что принёс сюда хозяин. Можно замереть, оглядеться внимательным взглядом по сторонам, понять, что же тута в округе водится. И откроется перед тобой ещё один кусочек лесной жизни. Да и не только смотреть нужно уметь, но и ждать, замирать. Опытный ватажник так замрёт в случае нужды, что даже птицы перестанут его бояться. И, прилетев на то место, даже не примут его за живого. Будут под ногами прыгать да искать себе пропитание. Но так может лишь тот, кто сам стал частью леса, дышит вместе с дуновением ветра в его ветвях, в шелест листьев прячет лёгкое дыхание своё.

— Я щас усну.

Эти слова Зимиона заставили Гунира замолчать. На миг.

— А ты, вообще, молчи! — гневно заорал ватажник. — Я не тебя учу!

— А чего мне ещё делать под это занудное бормотание? — земляк и не думал выполнять указание. — Да и не знаю я, зачем так учить.

— Чё тебе не нравится? — парень подскочил с земли, где сидел до этого. — Меня так дед учил!

— Слов много, а дел мало, — Зимиона ничуть не смутил орущий над ним Гунир. Как лежал в двух шагах от берега с травинкой в зубах, так и лежит. — У нас так не умничают. Зачем любить пустоши? Их нужно знать, опасаться, но любить? За что? Главное, еды притащить, а всё остальное для ученика — лишнее.

— Так может ты и будешь его учить? — Гунир спрашивал тихо, но каким тоном!

— Не-не-не! — я вмешался в спор, пока не дошло до беды. — Я тебя просил учить. Это твой лес. Ты и учи.

— У меня отлично выходит читать следы и тут, — Зимион перекатился на бок, чтобы видеть меня.

— Ага, — я легко согласился. — Охотники едят мясо по заслугам. Вот только ты всё это умеешь уже много лет, тебя чуть поправить нужно было. А для меня всё это в новинку. Кому как не ему учить меня?

Мы все помолчали. Наконец, Гунир со вздохом отошёл от Зимиона, поднял с земли свой тяжёлый меч.

— Идём. Попробую без красивостей. Пару часов урока и займёмся делом. Гляди, — ватажник ткнул ножнами в левую сторону. — Легче всего искать следы у воды. К воде все приходят пить. И крупные, и мелкие звери. И птицы прилетают. А там мягкий, вязкий ил только и ждёт их, чтоб сохранить следы. Потом полегче тебе найти мягкую, рыхлую землю, что сохранит на себе след. После дождя хорошо искать следы, а вот на сухой земле уже и не всегда можно понять, что к чему.

Под такой мерный, напевный пересказ явно чужих слов мы и шли по берегу против течения. Гунир мельком бросал взгляд на тростник. Вдруг довольно произнёс остановившись.

— Вот оно.

На мой немой вопрос ответил.

— Водопой. Много тут кто был. Давай глядеть.

Я послушно приблизился к обрезу воды, заросшему тростником. Должен сказать, что даже мой взгляд зацепился за пролом в его сплошной стене. В десятки раз меньше, чем сделала наша лодка, когда мы первый раз вломились в тростник, но при этом вполне различимый. Кто-то вломился, раздвигая и даже приламывая стебли речного растения. А затем... Я попытался понять, что случилось. Вроде просто развернулся на месте, взбаламутив воду, и по старому следу выбрался на сушу.

— Сойдёт для первого раза, — оценил мои рассуждения Гунир. — Теперь гляди. Это мелкий нюхач.

— Копыто? — я присел, палочкой указывая на отпечаток.

— Верно, — палец ватажника показал следующий след. — Это?

— Птица, — я не раздумывал.

— Размер и вес?

А вот здесь я попытался соотнести картины, что показывали в Школе, с этой трёхпалой раскорякой. Кто это вообще? Вдавлено в мягкий берег глубоко. Неуверенно развёл руки на ширину полутора ладоней и ответил.

— Вот такая и килограмма два?

— Неверно. Размер без крыльев — да, а вот вес больше почти в два раза.

Затем Гунир принялся перечислять остальные следы. Тут уже внимательно слушал и Зимион. И понимал явно больше, чем я.

— Поклёвка, лягушка, крыса лесная, полуденница, красногрудка, мелкая змея, жук-мокрушка.

— Жук? Вот это — жук?

Я глядел на дырки в берегу, в которые влез бы мой палец. Это, вообще, на следы живого существа не было похоже. Словно тут тыкали в податливую землю острым прутиком. Но Гунир довольно ответил.

— Ага. Ещё увидим. На этом всё. Двинули в обход. Сегодня сами лианы вырубаете.

Я поднялся, поправляя на поясе здоровенный тяжёлый нож рядом с моим кинжалом, который всё ещё вызывал усмешки Гунира. Ножами нас снабдил Плав. Но нужно бы завести свой личный, да и, вообще, купить оружие. Не продолжать же пользоваться чужим мечом? И о лавке алхимика Гунир напоминал уже не раз. Идти глубже в лес без набора зелий он не хотел. Даже не знаю, чего здесь больше: упрямства человека, что привык к такому порядку или реальной нужды. Ведь на экзамене мы шли почти без зелий. Разве что только у меня был приличный запас, оставшийся где-то там, у костра. С другой стороны, тогда и сложностей особых почти ни у кого не случилось. Ватажник сам признал, что лес вычистили отлично. А мы всё равно вляпались, как в свежую лепёшку джейра. Так что, Гунир всё же прав. Вот закончим с очисткой леса от лианы и выручку спустим на подготовку.

Когда Плав говорил, что нам придётся поработать, то оказалось, что говорил он и о Багрянке. Её так много на этом берегу лишь потому, что она рассажена здесь специально. И раз в год Плав нанимал людей, чтобы её осторожно вырубали, не давая разрастись, но оставив само сердце лианы. Раз уж он потратил деньги на наш найм, то терпеть бездельников не будет, но по-честному заплатит за дополнительную работу. Это его слова.

С этой лианой основная проблема в её дешевизне и размерах. Нет никакой сложности подойти, отбить или увернуться от единственного быстрого стрекала-плети и спокойно вырубить паразита, сосущего соки дерева. Все остальные его лианы, предназначенные подтаскивать добычу, очень медленные. Но в самой багрянке нет ничего ценного. Чтобы что-то заработать, нужно тащить её на ферму целиком. Ну, кроме сердца. Я могу поднять много. Очень много. Но больше двух лиан тащить не получается. Очень неудобно постоянно цепляться ношей за кусты и ветви деревьев, тратить время и силы, чтобы продраться через заросли.

Это ещё хорошо, что ферма рядом. Почти рукой подать, да на тот берег перебраться. Вечером мы завалим лодку своей добычей и перевезём к Плаву. Он платит за эти вязанки упругих и сочных плетей. Зеленушка за десяток. Так себе выходит в итоге за целый день усилий. И никуда не деться от этой работы. Но нужно двигаться вперёд понемногу. Как в тренировках. За эти дни я хоть немного научился смотреть куда нужно. О чтении следов речь пока не идёт. Но для меня успех очевиден.

А вот с остальным не всё так гладко. Я попробовал отказаться от узлов для техники Шипов и сосредоточиться на простых, без окраса стихии. Тех, что требовались мне для набора разведчика Ордена. И здесь меня ждало разочарование. Открытие одного такого узла заняло у меня больше полутора недель. Ничуть не быстрее, чем работать для Шипов. Третью звезду я уже получил, но вот взятие четвертой у меня займёт больше полугода, а учитывая замедление в раскрытии узлов, как бы не в два-три раза дольше. А жаль. Ведь, став свободным от Ордена, хотелось обрести силу, которая считалась бы серьёзной по меркам вольных. Дойти до пятой-шестой звезды. Перестать скрывать Шипы.

Мое возвышение начал замедлять недостаток энергии. Это в Поясе-то, который еще недавно пьянил меня своей силой, как вино алкаша Орикола. Первая преграда возвышения Воина. Та самая, о которой говорил старик Кадор. Мало иметь большое средоточие. Нужно суметь еще заполнить его. И в восстановлении у меня особых преимуществ перед тем же Гуниром нет. Потратить всю накопленную энергию выходило за час. Я просыпался, циркулировал энергию по Формам, пытался открыть узел, тратя половину собранного в средоточии за ночь и уходил в лес. Во время обеденной стоянки повторял те же действия. Вечером опять сливал силу в узел и садился медитировать. Во время работы в лесу, на ходу, боевая медитация восстанавливала мне крохи энергии. И я за два ночных часа собирал в средоточие силы неба больше, чем за весь день. Снова тратил её и ложился спать. Круговорот одних и тех же действий. И с каждым днем меня все больше раздражала трата времени на хождения по лесу.

Мне нужно либо больше времени тратить на обычную медитацию, либо покупать настои и зелья, уже содержащие в себе силу неба и без таких ярких вредных свойств, как настой Пылающей Верницы. И то и другое требовало денег. Поэтому и продолжал зарабатывать монеты и готовиться к вылазке за большими деньгами. Я бросил плотно увязанный тюк лиан к груде остальных. Последняя ходка на сегодня. Уже солнце низко. Обернувшись к Гуниру, спросил.

— Слушай, а зачем твоему дяде багрянка, и почему сам не вырубит? Работники же есть. Зачем кого-то нанимает?

— Как зачем? Порубят и сразу в корм рейлам замешают.

— Она же жесткая, — я хмыкнул. — Думал в город перепродает для чего-то. Тоже едят?

Гунир странно передернулся, сплюнул в тростник и продолжил.

— Если они водоросли едят, то и багрянка в дело пойдёт. Она тоже силой пропитана. Они до нее жадные. А остальное, — ватажник вздохнул. — Обернись. И гляди на причал.

Я послушно сделал, как он сказал. Оглядел суету на том берегу. К краю настила причалила большая лодка. Сейчас она замерла строго под угловатой конструкцией, с помощью которой добычу и перегружали на берег. В лодку кидали сеть, на неё набрасывали копну водорослей и верёвкой поднимали на причал. Там сеть подхватывали двое и волокли на берег.

— Видишь бездельничающих? — уточнил Гунир.

— Нет, — я признал очевидное. Здесь, все работники фермы и они чуть ли не бегают.

— Вот и ответ, — ватажник пожал плечами. — У Плава нет лишних работников.

— Теперь есть.

— Вот именно, — Гунир кивнул и вдруг повысил голос. — И хватит называть его моим дядей! Он лишь один из старых ватажников, а не родной мне.

— Я понял.

Кивнув парню, снова кинул на плечи тюк и шагнул в воду, ощущая, как она заполняет сапоги. Сегодня моя очередь стоять крайним у борта лодки и грузить лианы. Остальные станут цепочкой и будут подавать с берега. А лодка, освободившись от водорослей, уже двинулась к нам. Для неё дело двух минут доплыть от берега к берегу. Вода не столь широка, это лишь один из мелких притоков большой реки, что течёт по землям Морозной Гряды. Быстро загрузиться и на тот берег. Получать свой заработок с Плава.

— Неплохо вышло, — довольно объявил Гунир, подбрасывая мешочек с деньгами.

— Особенно если вышло бы зараз, — недовольно отметил Зимион, — а не за месяц мучений.

— Какие же это мучения? — ватажник удивлённо поднял брови. — Теперь вы, жалкие нулёвки, и во сне сможете отбиться от Багровой лианы.

— Она не ползает, — огрызнулся земляк.

— Ну, — довольно оскалился Гунир, — в кусты пойдёшь, а моя наука спасёт тебе задницу. И её не откусят!

— Смешно, — оценил Зимион и добавил. — Аж щёки болят.

— Ты слишком серьёзен сегодня, чё ты?

— Пошли уже, — Зимион пихнул ватажника в спину. — Ты как начинаешь болтать, так тебя не остановить.

— Надо бы наведаться к парням, — поделился я планами на подходе к рынку. — Я только раз видел Мира, а о Дарите, вообще, даже не слышал.

— Неплохая идея, — Гунир оживился сильнее чем во время ругани у ворот. — Возьмём вина или просто засядем в таверне. Я знаю отличное место. Кормят от пуза и вино отличное!

— Ты что-то чересчур им увлёкся, — я подначил парня. — Пока отец не видит?

— Эк ты меня, — крякнул приятель. — Но ничего ты не понимаешь в вольной жизни. Ты ж вольник! Сколько лет ещё будешь воду пить?

— Зато вижу, — я ушёл от ответа, да и шутки об этом изрядно надоели, как и о моем ронделе, — что ты теперь совсем избегаешь тренировок.

— А смысл? Ты уже слишком хорош для меня. Я проигрываю, даже когда ты поддаёшься. Хотя никогда не видал, чтоб умели поддаваться так основательно. Обычно видно, что сдерживаются. А с тобой всё не так, — Гунир покрутил шеей. — Ты в драке рвёшься изо всех сил! Любой другой и не поверил бы, что ты третья звезда.

— А вот ты не стараешься, — я снова ушёл от неприятной стороны разговора. — Я не вижу, чтобы ты рвался к победе. Если уж тебе не дано Небом большое средоточие, то нужно брать другим. Стань мастером меча, к примеру.

— Легче сказать, чем сделать. Уж ты-то должен это понимать, — с досадой огрызнулся ватажник.

— Не спорю, но не ты ли мне рассказывал про боевого дядю, что загрыз кого-то там? Если бы он оказался хоть чуть слабее, всего на волос, то вряд ли бы выжил.

— Я понял, приятель, — сморщился Гунир, замахав на меня руками. — Хватит прогрызать мне плешь. Боюсь представить, что случится, когда я сведу тебя с отцом. Нужно будет сразу ему сказать, чтобы он в разные отряды нас поставил.

Я лишь усмехнулся на эту попытку в очередной раз подтолкнуть меня в ватагу. Временами он и Зимиона втягивает в такой разговор, расхваливая жизнь ватажника. Хотя земляк никогда и не был против отряда. Гуниру с таким жаром тренироваться бы, как языком чесать. Но чего нет, того нет. Бывало, он даже от утренних медитаций пытался отделаться. Но здесь уже я строго следил. Мне кажется, что однообразие нашей суеты с лианами сильнее всего угнетает именно его. И он с радостью ждал, когда же мы двинемся дальше. Сейчас вот закупимся алхимией и завтра попробуем заработать добычей и охотой.

Мы дружно поприветствовали охранника у входа, а затем Гунир толкнул дверь. Над головами зазвенел колокольчик. Знакомый приём. И хотя эта лавка больше виденных мной раньше, но основное в ней почти неизменно. Помещение ярко освещено светочами, а все стены в полках. На них альбарелло и фиалы нескольких размеров. В огромных стеклянных сосудах находятся образцы трав. Прилавок стоит почти у входа, за ним улыбчивый мужчина, что глядит с такой радостью, будто только нас и ожидал с самого утра.

— Слушаю вас, вольные послушники нашего Ордена, — он сложил руки в обычном приветствии.

— Нам три малых набора для леса, — Гунир не ответил на вежливость, сразу приступив к делу. — К ним дополнительно три зелья Заживления.

— Есть орденские, — поклонился продавец, — за полцены, как всегда.

— А полцены, — с усмешкой уточнил ватажник, — это сколько в этом месяце?

— Сорок семь монет.

— Одно, — после раздумий согласился Гунир.

— Что-то ещё кроме этого? Зелья усиления, бега? Пояса? Что-то для возвышения?

— Не, не надо, — отказался ватажник.

— Отлично. Хороший выбор для первого выхода, — согласился хозяин лавки, выставляя товар. — Двести шестьдесят три монеты, уважаемый послушник.

Гунир молча расплатился. А я мог лишь вздохнуть. Немалая стоимость у зелий для этапа Воина. Те цены, что озвучивал мне в первые дни орденский алхимик, были для составов Закалки. Можно считать, что теперь все они прибавили к цене в десять раз. Половина того, что мы заработали за месяц, вычищая берег от лианы, ушло в один миг. Как назло, никакая лиса не завелась, чтобы попасться нам. Хотя мелкой живности, раньше попадавшейся лиане, стало гораздо больше. Но даже мусорный падальщик-острозуб не забежал. Иногда я думал, что действительно слишком уж шумлю, двигаясь по лесу и разгоняя зверей.

Перед тем как выйти, я бросил взгляд на полку слева. Та же цена, что и в присмотренной возле квартала Чужих имён лавке. Не зря на обоих эмблема гильдии алхимиков. Цена и качество гарантированы по всем заведениям в городе. А вот этой полки я не видел в той лавке. Что это за цена? Это в белых монетах?

— Что это?

Я тоже не особо вежлив. Продавец лишь младший этапа Закалки, а на его одежде нет эмблемы гильдии алхимиков. Он лишь работник. Сейчас торопливо согнувшийся в поклоне.

— Уважаемый послушник, рядом павильон Диких цветов, а это зелья, что всегда пользуются у них спросом, — палец двинулся вдоль ряда фиалов. — Зелье Вуали, лицо сразу станет нежным как у младенца, даже если там шрам в палец толщиной; зелья Цветного Покрывала, гарантируем яркий цвет волос; фиалы Цветочных Ароматов, восемь мужских и вдвое больше женских.

— Дикие цветы?

Я ничего не понял и недоумённо переспросил у продавца. Но тот замялся с ответом, а вот Гунир, то и дело закатывающийся в смехе, тут же просветил меня о назначении заведения с таким загадочным названием.

— Понял, понял, — с красными щеками я отмахнулся от ватажника. — А почему цена в белых монетах?

— Это совсем простая алхимия, уважаемый послушник, — улыбка продавца даже не дрогнула, хотя я явно выглядел смешно. — Действует всего ночь, а то и половину. Им самое то, чтобы угодить каждому клиенту.

Я кивнул, снова напомнив себе, что следующей покупкой для мамы будет зелье Омоложения. Настоящее, действующее годы, а не эта жалкая замена. Поблагодарил младшего, уже толкая дверь.

— Спасибо.

— Забыл про пояса, — повинился на улице Гунир. — Добавим к списку для рынка на следующую неделю. Три зеленушки — невелика прибавка, но здесь бы взяли двойную цену.

— Понятно, — кивнул Зимион, как раз и укладывающий в свой мешок фиалы.

Он хотел ещё что-то сказать, но насмешливый голос, прозвучавший из-за моей спины, не дал ему закончить.

— Эй, парни! Глядите, об каго я споткнулся! Вольники! Свежие, ещё не хлебнувшие дерьма орденские вольники!

Я обернулся, оглядывая так незаметно подошедших парней. Пять рыл, не самой приятной и чистой наружности. Все старше нас, самому младшему лет двадцать, не меньше. И все слабаки. Первое, что удивительно, так это то, что печати на всех. По две-три, неярких и слабых. Обычные контракты, да ещё и заключены с ними кем-то, кто не сильно ушёл от них по дороге возвышения. Второе то, что двое из них, вообще, Закалка. Совсем младшие обнаглели. Если мы — орденские вольники, то точно Воины, и не им грубить нам. В этом я почти перестал ошибаться и больше не принимаю всех, кого вижу, как в Школе, за Воинов. Их в городе много, гораздо больше, чем в Нулевом людей выше седьмой звезды, но гораздо меньше, чем я думал в первый раз, видя многолюдье на улицах Морозной Гряды.

— Чего это вы тута забыли? — заинтересованно спросил стоящий впереди и, похоже, увидел мешок у Зимиона. — Хе! Знакомые фиалы. Набрались смелости заглянуть в лес?

— Валите своей дорогой, — огрызнулся Гунир.

— Не то что? — с надеждой уточнил стоящий по центру.

— Не то я намну вам бока, — ватажник ответил с радостью.

— С каких пор мусор, — удивился наёмник с тигриной лентой в волосах, — что вымели за порог Ордена, так дерзко разговаривает?

Но ответил ему не Гунир, а новый голос.

— Чуток ошибся, Влакор. Это ж таланты. Гордые задницы.

Я снова обернулся и обнаружил ещё пятерых с той стороны, как раз под гирляндой ночных фонарей, протянутой через улицу. И эти противники оказались гораздо серьёзней. Я знал говорившего. Один из тех наёмников, что учился в шестом. Мужик, вечно глядевший исподлобья. Но он стоял чуть позади остальных. И трое из стоящих впереди точно не были слабее Гунира. А дарсов наёмник и не думал закрывать свой рот.

— А вот если их отмудохать, то Лимдуру угодим. Этот, что посредине, в Школе зубы ему вышиб.

— Ого, — спокойно, без малейшего удивления в голосе заметил тот, из второй группы подошедших, над кем висело больше всего печатей. — Силён.

— И? — наклонил голову его сосед.

— Подарок Неба, — ответил третий.

— Эти двое нам безразличны, да, Сирт?

— Ага! Так, обычные слабосилки, — довольно кивнул говорливый в ответ, хотя и стоял за спиной спросившего.

Тот, у кого была куча печатей, махнул рукой моим друзьям.

— Можете бежать отсюда, пока ваш папа будет учить жизни вашего приятеля.

— Щас! — осклабился Гунир и рванул вперёд.

— Зимион, первых! — успел крикнуть я, прежде чем всё завертелось.

Ватажник сцепился со старшим наглым наёмником, что так его оскорбил, назначив себя старше на целое поколение. Я едва успел отбить удар, что летел приятелю в голову. И пнул в грудь напавшего. Тот не успел прикрыться Покровом: я отчётливо почувствовал, как поддались под моим ударом его рёбра. Скользнул дальше, за спины сцепившихся наёмника и ватажника. Осталось трое. Тот, со знакомой рожей, которого назвали Сирт, позади всех.

Удар ногой в бок левому, в подреберье. Тот отбил рукой. Повторить ещё несколько раз. Один. Два. Три! Каждый следующий я бил всё сильнее. Противник заорал, когда его рука сломалась. Пригнуться под ударом его подоспевшего приятеля. Впечатать кулак в средоточие наёмника. И... Всё. Я едва успел сдержать руку, которая уже пошла на второй удар в подмышку. Он уже лишний. Все три моих противника не могут продолжать драку. Остался лишь знакомый из шестого.

— От же, хрень, — сплюнул мужик и, заорав, бросился на меня.

Поворот на пятке, чуть потянуть за вытянутую в ударе чужую руку, задавая направление, и наёмник, отчаянно перебирая ногами в попытках остановиться, врезался в спину своим приятелям, что пытались вчетвером свалить Зимиона. Пожалуй, только ему и нужна помощь. Гунир со счастливым оскалом лупится с противником, только хлопки ударов раздаются. Короткий разбег и удар в затылок одному из двух оставшихся на ногах противников земляка. Пинок ворочающемуся под ногами.

Оставшись один на один, мои друзья справились буквально за два десятка вдохов. Удивительно, что Виликор считала, будто умение махать кулаками мне не пригодится. Не прошло и двух месяцев вольной жизни! И у меня даже, наконец, получился бросок, что я испытал на себе. Странно только то, что у меня так легко вышло справиться. Может я переоценил силу противников? Разве они равны Гуниру? Они даже не пытались прикрыться Покровом. А ведь третьему я бил в средоточие! Как его чувство опасности могло подвести в этот момент?

— Отлично! — довольно произнёс Гунир, последний раз пиная лежащее тело. — Так будет с каждым, кто кинется на Волков.

— Знаешь, — уже отойдя от алхимика, я решил посмеяться. — На самом деле, ты первый на них кинулся.

— Да? — усмехнулся Гунир и удручённо заключил. — Значит, они меня вынудили!

Мне оставалось лишь поддержать его смех. Впрочем, уже через мгновение по улице гремел хохот троих. Только через пару минут, успокоившись, я задал ватажнику мучивший меня вопрос.

— Так не привыкли они Покров против кулака использовать, — Гунир улыбался. — А за мечи никто не хватался. Это в Школе ты привык меситься на ринге с лучшими, а в свалке все знали, не успеваешь за Леградом — Покров в дело. Побарахтаешься ещё чуть на радость Шамору. Ничего, — успокоил он меня. — Как появятся старшие, так будут тебе равные противники.

— Чего? — удивился Зимион. — Пожалуются, что побили?

— Не вникай, — отмахнулся ватажник. — Может будут вопить, что нас там двадцать ватажников было. Эт всё неважно. Такие драки каждый месяц. Главное, страже не попадайся.

— Какой?

— Ну, — Гунир на миг задумался, — если в патруле никого из старших нет, то городскую и послать можно. Главное, руки не распускать. Полаяться и разойтись. А вот орденская сразу о неуважении Ордена вопить начнёт.

— Я запомню, — рассмеялся Зимион. — Полаяться я люблю.

— Ещё пару раз смахнёмся и дело дойдёт до боевых дядей. Тогда официальная драка со ставками. Развлечение. На месяц после всё утихнет в городе.

Гунир помолчал и с ненавистью дополнил.

— А вот в лесу спину не показывай.

Расстались мы с ватажником лишь у зелени границы квартала. Он пошёл к какому-то очередному старику-ватажнику, что всегда рад приютить собрата. Но я вошёл во двор дома, лишь чтобы сразу же уйти. Всё оговорено заранее. Ещё на прошлой неделе. Мама меня уже ждала.

— Ладно, — я хлопнул по руке Зимиона. — До утра.

— До утра.

А я улыбнулся маме и незаметно принял из её руки кошелёк. Сегодня исполнится моя мечта. Она станет Воином. Иначе быть просто не может. Плиты дороги легко ложились под ноги, словно торопили меня. Да здесь и расстояние пустяковое. Нужно только дойти до западной стороны нашего квартала. Лавка гильдии алхимиков почти сразу за границей квартала Чужих имён. Охраны нет. Дверь с колокольчиком. Лавочник меня узнал, обратился как идущий. Две звезды у него точно есть. Как и эмблема гильдии.

— Приветствую старшего, — коснулся кулаком ладони. — Что вам угодно?

— Зелье Возвышение Воина, — я ответил таким же приветствием, но спины не гнул. — Зелье Роста Основы.

— Отличный выбор Воина, знакомого не понаслышке с действием алхимии, — продавец лавки вежливо улыбнулся и продолжил. — Хочу сразу предупредить старшего — первый состав гораздо слабее того, что используют в Школе.

— И мягче, — я кивнул. — Меня устраивает.

— Приятно слышать, что вы сделали осознанный выбор, старший, — Воин снова приложил кулак к ладони. — Но вынужден огорчить вас — мы продаём эти составы только за красную яшму. Вам подсказать адрес менялы? Совсем недалеко отсюда.

— Не нужно, — я покачал головой.

— Этот младший назначен в лавку просить за эти два фиала полторы монеты красной яшмы. Но лично для вас может сделать небольшую скидку, и сдача будет в сто шестьдесят зелёных монет.

Я лишь кивнул, не показывая усмешку от снижения цены в десять зелёных монет. Не сезон. Середина лета. А дешевле осенью, когда ватажники Питонов собирают по лесам урожай нужных трав. Но ждать ещё три месяца? Снял с пояса тощий потёртый кошель. Демонстративно вытряхнул из него две одинокие монетки. Двинул их по выщербленному прилавку на ту сторону, к услужливому продавцу.

Лишь дома я снял с пояса мешочек с фиалами и передал маме, наконец, сам внимательно их оглядев. Ничего особенного, если смотреть на внешний вид. Небольшие вытянутые пузырьки тёмного стекла. Залитая твёрдым коричневым составом пробка. На ней оттиснута печать гильдии алхимиков, подтверждая качество.

— Сначала это. Через двадцать минут — возвышалку.

Мама послушно выполнила всё, что я уже не раз ей говорил. А сам услышал от Дидо. Отличный шанс разом, на одном усилии проскочить два сложных места возвышения. Пусть этот шанс и очень мал. Одно зелье даст толчкок ее телу на десятую звезду, а второе наполнит силой, которую можно будет потратить на дело. Там и нужно-то не так много, после тех лет, что она провела с отцом в путешествиях бок о бок. Он же сумел. Мне с Лейлой оставалось лишь тихо сидеть и не мешать маме переживать то, что происходило в её меридианах. Я описал ей оба способа создания средоточия, передал все свои ощущения при попытке его уплотнения, о чем-то ей наверняка говорил отец. И я верил, что у мамы достанет таланта стать Воином.

Лейла уже несколько часов спала, положив голову мне на колени, когда мама открыла глаза и отёрла рукавом мокрое от пота лицо.

— Получилось, — раздался в тускло освещённой комнате её чуть хриплый от длительного молчания голос.

А у меня упал камень с сердца. Мои глупые надежды сбылись. Теперь я могу спокойно идти дальше, не боясь, что они снова попадут в Нулевой. Формы, описание Покрова и своего тумана силы я уже переписал в небольшой кодекс с твёрдым кожаным переплётом. Конечно, Покрову может научить любой малолетка на улицах города. Ведь эта техника доступна всем без исключений. Но мне гораздо приятнее учить маму самому. Тем более, как оказалось, самостоятельно она не смогла создать циркуляции ни в одной Форме. С этим мне придется ей помогать первым. На очереди перенести из жетона ученика древних схему известных мне узлов и техник. Заложить в этой книге основы, которые позволят нашей семье стать большим, чем хрупкими мотыльками, что стремятся к Небу.

Глава 5

— Встаём, лежебоки.

Я скатился с топчана. Немного увлёкся медитацией в призрачном лесу своего ученического жетона. Всё пытался понять его тайны и что я должен делать с ним дальше. Сейчас я совсем уверился — это не никчёмная безделушка, как твердили все вокруг, даже Виликор. До этого совершенно не задумывался, как легко нарушаю запрет Ордена на запись техник, что получил от него. Сначала я зарисовал свою технику Шипов, затем добавил в записи жетона схему Лезвия и принял это как должное. Ведь я ещё и учил парней! Пусть и давая общие советы в простом разговоре. И лишь попытавшись сделать первую запись в свою книгу-кодекс, понял, что всё не так просто, как казалось раньше.

До момента, когда меня скрутило от пронзающей боли, словно в голову и дальше через всё тело вонзили стальной штырь, я думал, что осторожность и продуманность ответов спасает от орденского Указа. Возможно, даже влияет талант в них. Думал записи не считаются, пока сам не хочу их кому-то отдать. Жизнь показала, что это не так. Всё дело именно в жетоне древних. Видимо, он не зря назывался в том числе и ученическим. Только этим я могу объяснить, что в его воображаемом мире я мог рисовать схемы орденских техник и рассказывать в призрачном лесу тонкости движения энергии в меридианах. Потому как повторить рассказ даже в пустом сарае у меня не выходило.

Конечно, осталась возможность просто стереть чужой Указ. Хотя бы частично, на время, как я уже не раз делал со своими, удаляя кусочек внешней границы печати. Но этого я сделать не рискнул. Не тогда, когда раз в неделю появляюсь на глаза орденцам. Кто знает, не случаются ли там проверки. К тому же не знал и не хотел проверять на себе, как отреагирует Указ на нарушение, сделанное в момент его временного бездействия. Я решил пойти другим путём и снова обратиться к жетону. То, что мама не смогла оживить его — ничего не значит. Она совсем ещё не умеет направлять движение силы в меридианах, а наполнить жетон энергией — не самое простое действие. Я надеялся на то, что сумею открыть в нём больше возможностей. А потому свободное время проводил, отправляя свой разум в его глубины. Правда, пока безрезультатно.

Взять тот же лес. Чтобы он стал больше и обступил со всех сторон, мне нужно было развить память и запомнить в деталях часть ближайших зелёных гигантов. Но дальше этот способ не работал. Я сбивался на третьей их сотне. Но даже так все ближайшие деревья, что мог целиком видеть с места появления, я знал наизусть. Неужели Древним это казалось недостаточным? Сложно поверить. Скорее нужно искать новые пути. Может быть, запомнить игру света и теней у подножия моей скалы? Найти способ спуститься? Разобраться в звуках, что раздаются в этом лесу? Поиском новых путей я и увлёкся, забыв о времени. Хотя знал, что сегодня мы собирались заявиться в город с рассветом и попасть на рынок до отработки заданий Ордена.

За такую увлечённость и бессонную ночь приходится расплачиваться тяжёлой головой. Но я знаю отличный рецепт борьбы с такой напастью. Всё же не первый раз такое со мной случается. Сначала убедиться, что колья с сетью на месте. Затем, что в воде не видно ничего постороннего и странного, ведь сейчас рядом нет опытного Диркола, который сделает это за меня. А уж потом можно прыгнуть с причала туда, где поглубже, чтобы уйти сразу с головой.

Хорошо! Вода придала мне сил и разогнала тяжесть в голове. Даже утренняя прохлада, от которой вздрагивает на берегу умывающийся Зимион, ничуть меня не беспокоила. Я выгреб чуть ближе к товарищу, туда, где можно стоять, касаясь чуть илистого дна и ощущая струи течения вокруг себя. Замер в неподвижности, направившись духовным зрением вглубь себя. Там мерцала плотная оплётка голубых тонких нитей на выбранном меридиане. Я щедро влил в него накопленную в средоточии энергию. Раздумья о техниках давно завершены, и выбран путь развития. Сейчас я развиваю технику маскировки — Смарагдовый Ящер.

Длань бесполезна и слишком знакома парням, Удвоенный Шаг мне доступен, но глупо им пользоваться на виду у всех, так же, как и Лечением. Тем более, у каждого из нас будут зелья в поясе. Поэтому сложная техника отложена на самый последний момент. Вернее, нет, не так. На самый последний отложен Сигнал. Вот уж точно совершенно бесполезная для меня вещь. Я ведь не разведчик Ордена, что может призвать подмогу или указать, где прячется враг. Не уверен, что, вообще, буду в ближайшие годы тратить время на открытие узлов для этой техники, зажигающей в небе над местом применения яркий огонь.

Удар Ярости хорош. Если верить рассказам Гунира, то это самая дорогая техника в моём наборе, полученном от стариков. Оружейная, редкая даже на аукционе города. Такие вещи появляются, только когда приходят караваны из соседних провинций. Да вот беда — для меня слишком сложны её требования. И проблема не в узлах. Уж в своей способности открыть оставшиеся я ничуть не сомневался. Дело в моей бездарности. Дело в медитации познания. Для действия техники Удара, что может направить небесную энергию в клинок, нужно чтобы тот стал частью меня. Или, если говорить по-другому, оказался пропитан энергией. Именно моей духовной силой, что я должен буду выплеснуть в оружие и дальше в тело врага, иначе ничего не выйдет.

Старик Кадор дал совет, зная о моей бездарности в этом направлении. Хорошие кузнецы могут создать оружие, что позволит избежать такого ограничения. Существуют рецепты клинков, что сами становятся частью хозяина. Сразу или после ритуала. Но вот и стоит подобная редкая работа таких денег, которых в ближайший месяц я не буду держать в руках. Даже охотясь втроём. Так что с этой техникой тоже придётся подождать.

Самая большая моя надежда на Поиск. Я не знаю, как выглядит его применение, но если у техники не окажется явных признаков, то появится возможность создавать его в наших выходах. Здесь я вижу даже два прибытка. Может, и впрямь прибежит кто-то потревоженный из зверей, или найду что-то ценное. Нельзя всё время надеяться на удачу и подарки Неба. Их ещё нужно заслужить или просто дождаться.

Пока что эта неделя не особо радовала нас добычей. Конечно, мы только лишь начали углубляться в лес и даже мне заметно, что всё тут не раз исхожено ватажниками. Об этом тоже нужно помнить. Тревожит меня лишь то, как человек отреагирует на Поиск. Мы со зверями идём разными путями к Небу, но всё же... Не стало бы его применение заметно моим спутникам. А для проверки не выдавалось возможности. Гунир старался держать нас в пределах видимости. Самое большее — давал отойти в кусты. А этого явно недостаточно. В случае чего, не получится сказать, что это не я виновник переполоха.

Услышав громыхание мисок, я прервал возвышение и мысли о будущем. Мало влил в меридиан, да ещё и Формы не циркулировал, но сегодня совсем нет времени, а ходить голодным не хочется. Нас кормят с кухни Плава и неплохо, даже Зимион не ворчит. С утра вчерашняя еда холодная, но идёт в охотку. Потому нет и мысли, что можно свою миску уступить парням. А им только дай повод, задержавшись хоть на пяток минут.

Бег к городу уже стал привычен и не приносил столько радости, как раньше, но удовольствие доставлял. Ветер в лицо и быстро приближающиеся стены. Хотя сейчас раннее утро, ещё даже серое от не до конца сдавшейся ночной тьмы, но очередь на входе уже есть. Ворота откроют, когда солнце выглянет из-за леса. Недолго осталось. Мы двинулись вдоль людской цепочки, бросая короткие взгляды на стоящих.

— В сторону, — спокойно произнёс Гунир в спину здорового мужика, что стоял, загородив проход между своей телегой и оградой.

Тот обернулся, оглядел наше оружие, увидел эмблему на груди и молча освободил нам дорогу. Так мы и добрались почти до ворот. Туда, где стояли уже только Воины. Те самые вольные идущие, дорогу которых я выбрал. Мужчины, женщины. Нашего возраста Воинов не оказалось, все стоящие здесь юноши и девушки были лишь Закалками. Во всяком случае, я был в этом уверен, глядя как они держались за спинами старших. А вот на тех интересно было поглядеть. В очередной раз.

Большинство в кожаных доспехах. Но это те, кто побогаче. А у остальных по возможностям: у кого только перчатки, у кого лишь нагрудник. Некоторые и вовсе обходились лишь здоровой, размером с тарелку, бляхой-поясом, что прикрывала средоточие. Гунир говорил, что это всё зависит от богатства, привычки, техник и приёмов боя идущих к небу. Но эти... Я снова оглядел стоящих Воинов. Они свободны от всех. Ни на одном нет ленты и цветов хоть какого-то отряда или ватаги. Черепахи, Удавы, Волки, Тигры, Мады, Вороны — у всех есть отличительные знаки. А то, что у этих нет ничего... Здесь, в Первом поясе, это признак слабости. Или силы. Ты либо никому не нужен, либо тебе никто не нужен. Но сейчас, глядя на выгоревшую под солнцем одежду, много раз чинёные доспехи, всё становится совершенно понятно. Слабаки и бездари.

Нам, пусть и слегка, но всё же принадлежащим к Ордену, можно воспользоваться отсветом его силы и добраться до первых рядов очереди. Но всегда найдётся тот, кому мы плюнем таким поведением в любимый суп. Пробовали, знаем. Гунир по первой, рассказывая, как определить кто стоит перед тобой, не стеснялся демонстрировать уроки вживую и разгонять всех с нашего пути. Ему поругаться бывает в радость и охотку. Но не сегодня. Не получится гордо заявлять о своём старшинстве и требовать уступить дорогу. Тут и там мой взгляд замечает вольников, что точно получили вторую звезду. Не такой уж и большой разрыв. Да и взгляды у них — ожидающие и такие же оценивающие. Так, слово за слово и до кулаков может дойти. А значит, можно потерять время. Потому ватажник и остановился, едва я дёрнул его за рукав. Ни к чему. Он же сам говорил про стражу. И прождали мы немного, почти не потеряв время. А уж на внутренней площади места хватило всем и стоять стало просторнее.

— С дороги!

Я обернулся всего на миг, думая лишь проверить цвета отрядов у наглецов, что разгоняли стоящих за нами. В то, что там появились старшие Воины, я не очень верил. Но замер, увидев подошедших. И дело не только в простых, да и, честно говоря, грязноватых одеяниях. Редко можно увидеть вольного вовсе без брони, с одним мечом. Но такое тоже бывает у тех, кто привык полагаться на ловкость или Покров, а не просто слишком беден. Или новичок, как мы. Я бы отвернулся от этих Воинов, если бы над ними внезапно не появилась какая-то дымка. С каждой секундой она становилась всё отчётливее и вдруг исчезла, открыв странные печати. До этого все символы древнего языка были вписаны в печать. А здесь условия сами составляли сложную фигуру и находились в её углах, соединяясь линиями небесной энергии.

— Это кто? — я пихнул Гунира в спину.

Тот, глянув поверх моего плеча, безразлично пожал плечами.

— Отребье какое-то, — и, чуть оживившись, ватажник уточнил у меня. — Они точно Воины? Может, наглые слишком?

Придумать, как задать следующий вопрос я не успел. Под ногами, прямо на камнях площади, вспыхнули багровые знаки, бросая отсветы на всех стоящих здесь. Глаза Гунира полезли из орбит, рот начал открываться. И сразу в нескольких местах дико заорали.

— Сектанты!

Я крутанулся на месте, хватаясь за меч. К кому относились эти крики, у меня не было никаких сомнений. Люди со странными печатями стояли охваченные пламенем. Оно не наносило им вреда, но отчётливо выделяло их фигуры. И они, поняв, что обнаружены, не собирались стоять на месте, и, обнажив оружие, бросились на окружающих их людей.

Пинок в грудь первому бегущему на нас, пропуская дальних к парням. Лезвие в грудь левому. Я не колебался ни мгновения, вступая в схватку. Меч свистнул, вылетая из ножен, и я сразу нанёс удар оставшемуся в одиночестве правому мужчине. Противник его отбил, но как неуклюже! Быстро ударил его ещё дважды. В руку с оружием и в шею. Оба удара достигли цели, и сектант, с которого пропало пламя, рухнул мне под ноги. Я вскинул ладонь, запуская новое Лезвие в одного из двух оставшихся противников Гунира, которого они как-то сумели сбить с ног. Шагнул к нему, но рёв за спинами толпы заставил меня остановиться.

Расшвыривая людей, которые не успевали убраться с пути, на пустое пространство площади между нашей схваткой и остальными людьми выскочило то, что раньше притворялось быком, тянувшим телегу. Не та громадина, что везла меня когда-то от границы, а небольшой зверь, всего лишь с меня ростом, десяток которых мы миновали, пробиваясь в начало очереди. Бессмысленно останавливать такую тушу голой силой. Никакой Покров не поможет.

Я запустил Лезвие с правой руки, ради этого даже выпустив меч из ладони. Техника вонзилась в морду и грудь зверя, шкура которого ходила ходуном, словно под ней ползали черви. И... Ничего. Зверь лишь заревел и словно стал быстрее. Я подхватил меч, глядя как сокращается расстояние и готовясь отскочить в сторону. А затем крики площади заглушил свист. В быка ударили десятки стрел. И непростых. В местах их попаданий под его колышущейся шкурой разгоралось красное сияние. Ещё один залп, и зверь рухнул, не добежав до меня пары шагов и не издав больше ни звука. Да и над площадью больше не слышно звуков схватки. Лишь крики людей и ругань. Гунир с помощью Зимиона справился со своим противником, люди на площади, похоже, тоже. Не знаю, сколько было хозяев быка, но только перед нами лежало семь тел. Тот, кого я пнул первым, тоже погиб. От одного удара под действием техники Силы. А ведь Гунир переносил такой даже без Покрова. Я с отвращением оглядел кровь, которой здесь оказалось залито всё, пытаясь понять, почему снова так легко удалось справиться с противником.

— Все! Немедленно отошли к первым воротам! Иначе нашпигуем стрелами!

Я обернулся и поднял голову. Кричали со стены, в которую Орден превратил опоясывающие площадь дома. Там, на крышах, прикрытый по грудь камнем зубцов, стоял с натянутыми луками десяток солдат. Они до сих пор поднимались туда по лестницам — блеска копий и обнажённых мечей наверху становилось всё больше и больше. Да и те, что всегда расслаблено стояли у внутренних ворот, сейчас ощетинились оружием в их зёве.

— Отходим? — я уточнил у Гунира, как единственного, кто точно понимал происходящее вокруг.

— Конечно.

Ватажник первый подал пример, вытерев меч о рукав и направившись к высокой крепостной стене, куда и стягивались все, кто миновал ворота в ней. Я хотел сказать, что портить одежду не стоит, но смолчал, ведь и без этого приятель покрыт кровью, а со спины куртка разорвана в клочья.

— Что это было? — Зимион оглядывался, тряся головой, будто пытаясь её прочистить.

— Сектанты, — Гунир процедил это слово и сплюнул. — Видно, опять где-то рядом гнездо завелось.

— И часто такое? — я оглядел свой меч, полез в карман, где лежала тряпица.

— В городе первый раз попал, — ватажник снова сплюнул. — А ещё когда малым был, на наш отряд трижды нападали.

— А, вообще, на город?

— Редко, — парень ткнул пальцем через плечо. — Сам видел — какой смысл?

Обо всём этом я и думал, пока набежавшая стража проверяла всех на площади. Входные основные ворота опустили ещё во время короткого сражения, заперев выход. Теперь же нас заставили по очереди подходить ко входу в город. И стоять там в течение минуты.

— Тут массив, — ватажник кивнул под ноги, — наложенный одним из Комтуров Ордена.

Не увидев на моём лице понимания, Гунир вздохнул и попытался пояснить.

— В камне площади запечатаны обращения к небу.

— Печать?

— Не... Эт у техник печати, и они действуют, только когда тебе надо. А массив сам собирает энергию Неба и может годами пахать как вол. В Миражном ещё массивы действуют. Можешь себе представить?

— Формация? — я оценил, но не понял объяснений.

— Не, — Гунир помотал головой. — Для формации нужна основа.

— Ты же сказал здесь всё в камне площади? — у меня появлялось всё больше вопросов. — Это разве не основа?

— Так, — Гунир нахмурился. — Хватит мне крутить голову. Ищи Дарита в магистрате и его донимай. Или Дидо. Оставь простого ватажника в покое.

— Ты так же говорил и о травах, — с улыбкой напомнил давнюю историю. — А потом ещё и благодарил.

— Знаешь, — ватажник покачал головой, — быть чересчур умным бывает вредно. Тебе самое место в библиотеке города.

— Точно!

Моё восклицание заставило Гунира замолчать и мрачно покачать головой. Но я действительно только вспомнил об этом. Если уж в Арройо была библиотека, где мама познакомилась с отцом, то здесь, в землях предков, тем более, должно быть, такое место. А в нём можно найти ответы на все свои вопросы. Или хотя бы на часть их.

Не знаю почему, но нас троих оставили на конец проверки. Никто больше не вызвал появления знаков и не загорелся пламенем. Под внимательными взглядами стражей города и Ордена люди и животные проходили в город.

— Вот эти сцепились с ними, — наконец, ткнули в нашу сторону пальцем.

— Старший!

Мы трое склонились перед подошедшим. Красная одежда с гербом — не тот случай, чтобы показывать гордость. Да у нас и в мыслях такого не было.

— Вольные на отработке, — задумчиво произнёс обладатель третьего по старшинству ранга в Ордене, запуская ладонь в широкий рукав другой руки своего одеяния. — Имена?

— Леград, Гунир, Зимион, — я перечислил, косясь на тонкую книгу-кодекс, что старший достал и теперь перелистывал в поисках.

— Ты, — палец попечителя указал мне в грудь, — останешься ожидать людей из отделения дознания. Остальные следуйте дальше на получение заданий.

— Слушаемся, старший.

Я не показал голосом своей досады. Все планы рухнули. Придётся изменить очерёдность дел. И надеяться, что отработка займёт меньше половины дня, а рынок подождёт, и на нашу долю останется товар.

— У Золотого вяза, — шепнул Гунир.

А я остался ждать орденца из дознания. К удивлению, увидел знакомое лицо. Тот самый Воин Улир, что тогда оказался со мной на складе в первое задание от Ордена. Вот уж не думал, что и схваткой у ворот, и недоразумением с купцами занимается один и тот же человек.

— Парень, ты что-то слишком часто получаешь наказания, — он тоже помнил меня и покачал головой, едва заметив на площади. — Раз в месяц, не то чтобы рекорд вольников, но многовато. Я вот не видел ещё и четверти из ваших в этом году, а тебя уже дважды.

— Простите, старший, — я согнулся в приветствии идущих, — но не понимаю, о чём вы. Меня ещё не за что наказывать.

— Ты все задания сдавал в срок? — усмехнулся дознаватель. — В первую неделю тоже?

— Я на найме, старший, — коротко объяснил свою уверенность.

— Бывает. Просто не глянулся кому-то, — служитель пожал плечами, огляделся. — Получается, ты только шёл в город.

— Так и есть, — я кивнул на тела. — Они загорелись прямо за моей спиной.

— Это метки массива, чтобы можно выделить сектантов в толпе. Убил кого?

— Четверых.

— Тебе стоит думать об этом с хорошей стороны, — дознаватель повернулся, глядя мне в глаза. — Не знаю, говорили тебе, нулёвка, или может ты сам слышал, но они ведь пришли сюда, следуя чужой воле. Всё понимали. Но ничего не могли поделать. Так что смерть, тем более простую честную смерть, а не превращение в вытяжку для пилюли или жертву, они приняли как избавление. И были тебе благодарны.

Я сжал губы, сдерживая ругательства, от таких подробностей. Хорошо, что могу сжечь себя, но не допустить подобного. Кивнул с благодарностью дознавателю. А тот продолжил рассуждения.

— Даже не знаю, что лучше. Когда под боком появляется старый опытный урод, чьих кукол не сразу и определишь? Или вот такой наглый щенок, что только и умеет мелко гадить, кичась обретённой силой?

Я промолчал, всё ещё не зная, что отвечать. Да от меня, похоже, и не ждали ответа. Служитель ходил между телами, разглядывал их и продолжал говорить. Похоже сам с собой.

— Не Воины. Поймал недавно, оценил, что не стоят усилий, наполнил заёмной силой и отправил пошуметь. Безмозглые куклы.

— Они разговаривали, — всё же я подал голос.

— Вот как? — служитель уставился на меня. — Что именно говорили?

— Они разгоняли перед собой младших. Один из вот этих двоих, — я кивнул на тела тех марионеток, что увидел первыми. — Говорил: " С дороги".

— Уже интересно, — дознаватель нахмурился. — Значит, с них и начнём. Тебя для этого здесь и оставили. Нужно осмотреть их: нет ли амулетов, камней, нанесённых символов, странных свежих шрамов, следов изъятия костей.

— Если для этого нужен я, — уточнил, прищурившись, — значит, это опасно?

— Нулёвка, конечно, это опасно! — недовольный дознаватель повысил голос. — Они враги, и, как ты видишь, не жалеют никого. Мы для них не более чем ресурс. И можно ожидать любую гадость. Не трогай ничего сразу голой рукой. Возьми меч. Когда пойдёт волна чужой силы — успеешь отбросить. И будь осторожен.

Впрочем, все эти предосторожности оказались излишними. Ни моя готовность бросить меч, ни применить Покров оказались не нужны. Ни у кого из погибших не оказалось при себе ничего странного. У них, вообще, ничего не оказалось. Даже ни одной монеты. Хотя на поясах виднелись потёртости от кошелей. На них мне указал сам дознаватель. Несмотря на все мои усилия в учёбе следопытству у Гунира и Зимиона, такие вещи, требующие внимательности и знания куда смотреть, проходили мимо меня. Я готовился к лесу, а не к раздеванию мёртвых тел. А большего, кроме как обыска, от меня и не требовалось. Тела на повозки грузили уже балахонщики. Те самые, что следят за порядком в городе и делают его чистым.

Вот сегодня грязью стали люди, которые ещё недавно и знать не знали, что им предстоит умереть, только чтобы послужить кому-то инструментом на один раз. Как молот из камня, о котором я когда-то думал в песках. Но молот, сделанный из живого, всё понимающего человека. Неудивительно, что ненависть к сектантам так сильна, что его кукол бросились убивать все, кто стоял рядом, невзирая на силу. Никто из Закалки, у кого было оружие, не побежал. Два мужчины из таких храбрецов даже погибли. И по словам служителя, Орден выплатит награду их семьям. Но даже так... Поможет ли это не скатиться им на самое дно, туда, где и находятся вот эти обладатели зелёных балахонов?

С этими мыслями я вдруг понял, что знаю одного из парней, закидывавших тело. Того, что лишь на пару лет меня старше. Это тот парень, над которым месяцы назад, в лесу, надсмехался Зимион. Варикол? Мы встретились взглядом, но он тут же отвернулся. В его глазах не оказалось ничего, кроме равнодушия. Окликнуть я его не решился. Разговаривать со мной он явно не хочет. Да и мне... Нужно ли?

Думая обо всём этом и вспоминая его взгляд, я и ждал парней в харчевне. Вышло так, что освободился раньше их. Помощь с телами дознаватель обещал засчитать как полноценную работу, вот я и не пошёл во двор отделения, а сидел в тени навеса Золотого вяза. Отличное место для тех, у кого в кармане маловато монет, а живот подводит от голода. Здесь за пару зеленушек можно получить большую миску каши, кусок варёного мяса и толстую мягкую лепёшку. Поэтому первый вопрос, что я задал появившемся парням был прост:

— Поедим?

Конечно, деньги нужно беречь, но просидеть столько времени под навесом, глотать вкусные запахи и уйти отсюда просто так? Боюсь, нас не поймут.

— Давно ждёшь? — уточнил ватажник, бросив взгляд на раскрытые двери харчевни.

— Часа два.

— Тады давай. А то Гмур обидится и в следующий раз сразу будет гнать, чтоб место не занимали и посетителей не отваживали, — Гунир рассудил так же, как и я, сел рядом. — А ты пока рассказывай.

Этим я и занялся. Не упустил ничего. Ни слов служителя, ни лицо увиденного Варикола.

— Если это и впрямь он, то я даже рад, — хмыкнул ватажник. — Вас нулёвок так и надо учить.

— Я тебя сейчас сам поучу, — повысил голос Зимион.

— Хватит! — пришлось вмешаться. — Нашли из-за чего спорить. Получается Бравур их обманул?

— Откуда ты знаешь, чё он им обещал? — Гунир рассмеялся. — Если чего и было, то для заводил. Остальные — мусор. Никому не нужны. А долг Ордену продолжает давить. Зеленщики не самое дно, но с таким грузом на шее, им недолго и до шахт, ведь ни в одну ватагу их не возьмут.

— Ладно, — хлопнул по столу Зимион. — Чтоб самим там не оказаться и продолжать жевать мясо, нужно шевелиться. Пошли на рынок!

На завтра у нас назначена первая вылазка за пределы участка, отмеченного зарубками Волков. Туда, где можно будет найти добычу богаче, чем зверьё первой-второй звезды. А чтобы нормально выйти в лес так далеко, нам нужно немного больше снаряжения, чем у нас есть сейчас. Мешки и мешочки, ножи для разделки, пузырьки для крови и ядов, состав для первой обработки шкур, алхимия от запахов. Это всем. А вот мне нужно больше остальных. Мне нужно оружие. Нормальное оружие, которое уже доказало свою надёжность. Копьё. Я могу, конечно, и дальше пользоваться простым школьным цзянем, что мне дал Зимион. Сегодня он неплохо себя показал. Но сражаться им против зверя? Ищите дурака. Я лучше потрачу всю свою долю денег и останусь без того же пояса под зелья.

— Я помню о твоём копье, — с раздражением ответил Гунир на очередное напоминание. — Сейчас отвары, затем пояса купим, и следующей будет тебе оружная лавка.

— Ладно...

У меня вырвался очередной вздох, впрочем, быстро забытый. Потому как вот эта лавка мне особенно интересна. Как и любому опытному ватажнику, что уходит в леса. Мы здесь только за охотничьими средствами. Быстро и без усилий обработать шкуру после снятия, чтобы она не пахла кровью и не принялась портиться. Ведь холод, такой как в детских сказках, можно найти только у подножия Братьев, трёх гор, что дали своё название этим землям, городу и Ордену. Гунир говорит, что там и со следами всё не так. Проще учиться их читать, но много новых тонкостей. А мне и здесь бы успеть всё в голове уложить.

Ватажники же здесь берут составы, отбивающие запах человека, маскирующие его след. Это тоже алхимия, но простая, пусть и на основе не совсем обычных трав. Потому и продаётся в отдельной лавке. Отвары и настои. Мне все эти снадобья тоже очень интересны. Именно подобного им, но уже настоящего алхимического состава не хватает для моей техники маскировки. Это снова совет Кадора. Толку от того, что ты стал незаметен чужому глазу, если для зверя твой запах никуда не делся? Жаль и цена у этих простых товаров такая, что заработки ватажника уже не впечатляют. Список ежедневных и обязательных расходов для леса вводил в уныние. Особенно если идти туда не голым и босым, надеясь на удачу.

Тот же запасливый Гунир многое бы взял здесь, но просто нет на это денег. Да и план у нас прежний — двигаться потихоньку, так, как натаскивают отряды новичков, что хотят в ватажники. Чистим кусок леса от всего ценного, что там есть. Сдаём Плаву, тратим деньги на снаряжение, улучшая его и добирая то, чего ещё нет. Повторяем заход, немного углубляясь в лес. И так день за днём набираясь опыта. Первая неделя прошла, не считая времени, потраченного на Багрянку. Через три месяца Гунир обещает сделать из нас настоящих ватажников. Мне нужно будет показать себя в паре обычных выходов Волков, а затем можно будет и поговорить о том, чтобы он свёл меня с отцом или тем, кто может решать такие вопросы, и сделать искателем отряда.

Выйдя из лавки, Зимион дал волю недовольству, пока я в очередной раз думал о своем оружии.

— Как-то странно ты ведёшь. Теперь у нас полные руки фиалов. И я сейчас что-то уроню.

— Как по пути выходит, так и веду, — огрызнулся Гунир. — А уронишь, считай свои кровные разобьёшь. Сам же дурак и будешь, держи мешок крепче.

— А что такое молот монстров? — я вмешался в начинающуюся ссору, лишь потом вспомнив, как не любит ватажник такое именование зверей.

— Решил, не дождавшись копья, взять молот? — Зимион захохотал. — Ты ж потомственный кузнец, должен хорошо им махать.

Гунир не поддержал шутку. Остановился на миг, оглядел меня и двинул дальше, говоря на ходу.

— Не знаю, где ты в Школе о нём услышал. Эт оружие. По названию ясно, что придумали как раз против сильных тварей. Жутко уродливая помесь копья, молота и топора. Особо безголовые ватажники из отряда Седого мада, часто им вооружаются, — приятель помолчал. — У нас в Волках таких нет. Хорошая штука, особенно с оружейной техникой. Но у нас бедный отряд, да и не берёмся мы за такие контракты.

— Ты про технику или молот? — переспросил Зимион. — Чё дорого-то?

— Оружие тоже стоит недёшево. Особенно если ты себе хочешь купить. Наверняка выйдет как с Виликор, —парень заметил в моих глазах вопрос и пояснил. — Будет чуть тебе великоват и неудобен. Покупать дорогое оружие, что тебе не подходит — глупо, а делать оружие под заказ — выходит ещё дороже.

Особенно мне. Я слушал Гунира молча, но внимательно и добавлял к его рассуждениям то, что он не знал. Техника у меня есть. Не такая дорогая и мощная, как в его рассказах, но есть. Вот только нужно ещё будет узнать, есть ли у нас в городе кузнец, способный создать этот молот монстров с моими требованиями. А пока обходиться простым копьём. Только древко попрочнее выбрать. Сразу после вот этой лавки. Я бы сказал, лавки кожевника, но даже не знаю, как здесь зовут человека, что мастерит только ремни, пояса и шнуры.

— Ба! Знакомое лицо!

Приход покупателей заметили. К нам тут же подскочил старик-живчик, похожий на Дирмана — высокий, худой, с острыми чертами лица и коротко остриженной бородой. Отличался он поведением, словно не мог даже на миг замереть на месте или прекратить болтать.

— Видит Небо, каждый раз, когда вчерашний мальчишка приходит ко мне за первой своей самостоятельной покупкой, я чувствую, каким старым становлюсь.

— И вам доброго дня, уважаемый Ратир, — поклонился Гунир.

— Так! Молчи. Сегодня все эти покупатели так надоели своим галдежом, что хочется самому понять, что тебе нужно в лавке, — старичок быстро оббежал нас, оглядел и победно продолжил. — Пояса! Отличные пояса под зелья для юных ватажников, что собираются выйти в лес по-настоящему. Поздравляю, мальчик! Всегда знал, что ты далеко пойдёшь. Наконец-то Волки собрали отряд волчат. Давно пора. Лучшие отряды всегда готовили себе смену своими руками, а не ждали, когда к ним придут хорошие бойцы.

— Уважаемый Ратир, — ватажник сумел вставить слово, — мы не волчата.

— Это как? — лавочник вскинул руки. — Никогда не поверю, что ты или твоя семья покинули Волков.

— Я отрабатываю обучение в Школе.

— А! — довольно воскликнул старичок. — Нанялись в отделении к одному из ветеранов? Тоже неплохо, Гунир.

Этот непрекращающийся поток слов от старика так на нас подействовал, что, выйдя от него, до оружной лавки мы шли молча. Шум рынка не в счёт. Его можно пропускать мимо ушей. А вот Ратира не вышло бы. В новой лавке Гунира тоже знали, но встретили совсем по-другому. К моему удивлению, за прилавком стояла девушка. Лет на пять нас старше. И к счастью, она совсем не горела желанием болтать.

— Здоров, — обменялась она приветствиями с ватажником. — Чего надо?

В Пустошах, мы бы купили у неё всё, что сделано из железа и имеет остриё. Но здесь, в Морозной Гряде, все ножи мы купили в отдельной лавке, где продавали только их. А сейчас перед нами именно оружие, а не инструмент для снятия шкур и разделки.

— Копьё. Мне, — я был краток.

— Закалка? Воин? — сама девушка точно младшая, этапа Закалки.

— Воин.

Она молча показала на левую сторону лавки. Там, у стены, стояли три копья. Длинное с тонким и явно гибким древком. Короткое с огромным наконечником, больше похожим на небольшой меч. И третье, более привычное мне. Толстое древко средней длины, наконечник в две ладони. Я вытащил копьё из подставки. Древко из дерева, с чередующимися кольцами металла и кожи. В несколько раз тяжелее моего старого. Очень прочное и пружинящее при моих попытках согнуть его. Тёмное широкое жало копья с перекладиной у основания. Насажено в расклин и стянуто шнуром. Девушка спокойно оценила мой выбор.

— Каменный вяз и Чёрная бронза. Без ранга.

— Цена?

— Шестьсот зелени.

Это дорого. Раза в три дороже, чем у нас оставалось после всех покупок. Девушка верно оценила наше молчание.

— Это сделано для богатого покупателя. Всё что дешевле или для Закалки ушло в заказ Ордену. Не устраивает? Неделю ждите. Но можете опять не успеть. Последние месяцы выкупают всё, что делаем.

— Ладно, — прозвучал в тишине голос Гунира. — Предпочту видеть тебя с копьём. Я добавлю.

Мне оставалось лишь благодарно кивнуть ватажнику. В крайнем случае я всегда могу вернуть ему деньги из своего запаса. Так я думал, пока не вернулся домой и не узнал, что пять дней назад маму обокрали. Новость я выслушал с недоверием.

— Как это случилось?

— Ничего не могу тебе сказать, — мама растерянно развела руками. — Мы ушли ещё утром. Вернулись далеко за полдень, а здесь всё перерыто.

Я глянул на кровать, где спала мама. Там, в толстом изголовье, она выдолбила тайник и приладила сверху затычку так, что пока не показала, я не мог понять, что там что-то не в порядке. И сделала его мама без Лейлы, так что и сестра не могла никому рассказать по секрету.

— Ни на кого из соседей я подумать не могу. Мы столько месяцев жили рядом! Понятно многим, что у меня есть деньги, бывало и просили занять, и обижались на отказ. Но... — мама опять покачала головой. — Не могу подумать на кого-нибудь. Зато стоило тебе показать деньги у алхимика, как спустя два дня — обокрали.

— Звучит логично, — согласился я с ней. — Сколько осталось?

— Только то, что ношу с собой. Двенадцать монет.

— А ты говорила, что мастера, — я нахмурился, — если договоримся, потребуют плату. Сколько?

— Двадцать пять монет за каждую из нас.

Пока о том, что мама Воин, мы никому из соседей, а тем более чужих, не говорили. Мама хотела сначала побыть простым учеником, перед тем как решать с кем из мастеров договариваться о контракте.

— Ладно, — тяжело вздохнув, я решил рассказать о своих планах. — Мы уже начали проверять лес у берега. Нашли немного трав, сняли десяток шкур. Уже заработали больше, чем Закалка за пару месяцев. Только спустили всё на рынке. Вот — на снаряжение.

Я показал копьё, с наконечником, скрытым холщовым мешочком-ножнами. К моему удивлению, носить мечи и кинжалы без ножен, а копья без таких колпаков, не разрешали правила города. А продавался он отдельно. Крутнул оружие, перехватывая за середину древка, немного хвастаясь перед мамой.

— Поглядим, — со стуком опустил на пол пятку копья, — сколько заработаю за следующую неделю. Тебе придётся подождать с ученичеством. А пока показывай, какие успехи с Формами.

— Сейчас?

— Конечно сейчас, пока Лейла не прибежала со своими вопросами, — я подозрительно прищурился. — Или ты вообще не занималась эту неделю?

— Занималась.

Мама вздохнула, встала в стойку. А мне почему-то стало смешно.

Глава 6

Пожалуй, когда я решил, что участок тростника десять шагов шириной может обеспечить работой всю деревню на пару месяцев, то несколько преуменьшил. Эта шуршащая при каждом движении зелёнка растёт как бешеная. В начале каждой недели приходится прорубать проход к берегу заново. И сегодня мой черёд. Я, скользнув в ласково принявшую меня воду, получил от Зимиона специальный нож, который лишь вполовину меньше заградителя Гунира, висящего у него на поясе, и нанёс первый удар.

— Полегче, безрукий! — недовольно произнёс Воин на носу лодки.

Это Диркол, старший из Воинов, что ходит на лодке и сторожит её во время добычи водорослей. Его можно понять. Удар вышел нечётким и поднял целые снопы брызг. Уверен, что окажись на моём месте Виликор — клинок бы без всплеска ушёл до самого дна. Даже у Гунира это выходит лучше, чем у меня. Но я привык, что меч — это не моё. Гораздо больше меня сейчас интересует, почему у фермы такая чётко очерченная линия косы, свободной от зарослей? И при этом нет ни одного нового побега по кромке берега.

Впрочем, уверен, что разумное объяснение есть. Вот только имеет свою цену. А у нас пока что лишних денег нет совершенно. Особенно у меня. В последнее время всё как-то одно к одному. Сначала эта кража. Потом неприятности с Орденом. Вольным нулёвкам, а их всего-то трое: я, Зимион и Ярит, отменили льготы. Жильё ещё оставили до конца отработки, а вот еду семьям теперь приходится покупать самим. Справедливо. Могу всё это понять, но мне, особенно после появления долга Гуниру, не легче. Неприятный вчера был день. Сегодня новая попытка изменить всё к лучшему.

Я добрался до берега и помог перекинуть на него все наши мешки.

— До вечера, — вскинул руку приятель.

— Не увлекайся, Гунир, — без улыбки повторил Диркол. — Помни всё, чему тебя учили старшие, и не заходи глубоко.

— Да, боевой дядя.

Гунир на миг сложил руки в приветствии и торопливо оттолкнул лодку от берега, видно, опасаясь продолжения нравоучений, которых ему и на пристани досталось с избытком. А я решил уточнить:

— Боевой дядя — это ведь старший и по возрасту, и по силе, да ещё и ватажник. Думал, Плав нанял кого-то, как нас в отделении.

— Да, есть городская гильдия найма, — пожал плечами приятель. — Но дядя Диркол и впрямь ватажник. Не успел увернуться от плевка Жгучей Игуаны. Лечится теперь и в дальние выходы не лезет.

— Лечится? Разве алхимия не может всё убрать за раз? — я недоверчиво нахмурился. Или за два, как советовал мне Улир с зельем Чистых Пор.

— Ты сравнил! Честную рану от клинка или Лезвия и рану от зверя. Отряд Диркола ходит глубоко в лес, к горам. Там твари уж такие, что и в яде небесная энергия, и когтями не хуже оружейной техники бьют. Бывает, что и навсегда раны остаются, особенно если с зельем промедлить.

Говоря это, Гунир отошёл в сторону, к большому приметному камню, и осмотрел его со всех сторон.

— Леград, подойди. Чё скажешь?

Я уставился на валяющийся в высокой траве неприятно выглядящий серый ком. С мою голову, не меньше. С трудом, но всё же увидел сходные черты с уже знакомой мне вещью. Меня сбивал как раз размер. Цвет, форма — дарс с ним, за это время я каких их только не видел — всё зависело от вида зверя. Но вот размер!

— Это что, погадка? — всё ещё сомневаясь, высказал догадку.

— Верно, — довольно хмыкнул Гунир. — Такой птички, что мне бы очень не хотелось попасться ей в когти.

Ватажник кивнул на камень, принявшись палкой разминать находку. А я уставился на свежие царапины, покрывавшие валун. Получается, птица сидела здесь, отрыгивая из зоба непереваренный мусор, и переступала лапами, оставляя на прочном камне сколы. По спине скользнул холодок, и я бросил взгляд в небо. Гунир напоминал мне, что туда нужно смотреть так же часто, как и по сторонам, но я всегда забываю. Забываю, что там могут летать звери ничуть не меньше быков Алмы. Дарсовы монстры!

— Кости рыбы, и они тоже совсем не мелкие. Даж не знаю, кто это. Хорошо ловит рыбу, но не всегда ей кормится, раз переварить не сумела. Кто-то из лесных птиц? — Гунир пожал плечами и сделал вывод. — Нужно Плаву сказать. Да и самим на небо чаще поглядывать.

Теперь мы уже втроём оглядели небо во все стороны. Ничего. Ни одной большой точки.

— Идём? — уточнил Зимион, уже надевший на себя мешок.

Ватажник кивнул, и мы двинулись следом за ним. Всё, как оговорено. Два часа спорого бега по знакомым местам, час осторожного передвижения шагом, и мы добираемся до границы, за которую ещё не переходили.

— Ищем, — тихо скомандовал Гунир.

Мы растянулись цепочкой. Нам нужны травы, плоды, редкие деревья. Всё, что можно без особых усилий добыть, а затем продать. Причём желательно что-то небольшое и ценное. Нет смысла рвать телегу травы, которую удастся продать за пару зеленушек. Или рубить дешёвое дерево. А главное, мы ищем звериные тропы и места водопоев. Это кажется, что лес набит зверями. Нам же нужны не просто звери, а те, что тоже идут к небесам и перешагнули этап Закалки. Воинов. Их среди простых тварей больше, чем среди людей, ведь им легче идти к Небу, но не настолько, чтобы о них спотыкаться. Поэтому устроить засаду на тропе, где они рано или поздно появятся — лучшее решение.

Хотя, чем глубже в лес, тем чаще можно встретить места силы: поляны редких цветов; богатый исток энергии, бьющий в небо; природное сокровище, что меняет вокруг себя сам мир. Те места, где любой зверь сумеет быстрее возвыситься. Именно их выбирают своими логовами сильнейшие из зверей. Но в ближайшей округе подобного нет. И нам всё же придётся охотиться на слабых зверей, что лишь начали свой путь или не вынесли борьбы с более сильными соперниками и оказались выгнаны за пределы мест силы. Но это и к лучшему. Не стоит сразу замахиваться на кого-то подобного скальнику. Не зря ватажниками придуман именно такой подход для тренировок новичков.

Идущий правее Зимион негромко засмеялся и предложил:

— Давай, кто первый чего найдёт, тот пропускает очередь носить еду и убирать в сарае.

— Кажется, я сегодня плохо умылся, — подозрительно глянул по сторонам, проверяя, кто со мной говорит. — Слышу слова Гунира, а вижу почему-то Зимиона. Тебе нужно меньше играть с ним в кости.

— Смешно, — оценил земляк. — Так как?

Я помедлил с ответом. А почему бы и нет? Хоть какое-то развлечение.

— Согласен.

— Гуниру предложи.

Я с усмешкой развернулся в другую сторону, повысил голос, чтобы идущий в стороне ватажник меня услышал:

— Эй! Проверим, сколько знаний о травах осталось у тебя в голове?

— Чё вы там удумали?

— Кто первым найдет, — я запнулся и добавил, — траву или соберёт больше всех, тот освобождается от дежурства.

Гунир даже не задумывался.

— Идёт!

Дальше я шагал, уже не столько ища следы животных, сколько с азартом вглядываясь в заросли кустов и пятна густой травы. Не мне, новичку, тягаться с ватажником и охотником в поиске зверей. Мой шанс в другом. Здесь, где ещё деревья не слишком велики, они не могли полностью закрыть свет, и под ними зелени было вполне привольно. Ещё бы суметь верно применить школьные знания. Не хотелось проигрывать. В конце концов, у меня есть хоть и небольшой, но опыт поиска трав в тоннелях Чёрной Горы. Неужели я не смогу победить? Оставил же я себе лазейку в условии.

Ха! Я остановился у невысокого, больного и уже почти засохшего дерева. Лишь одна сторона кроны оставалась зелёной. Коснулся пальцами грубой коры — проигравшим уже точно не буду — рванул, срывая её. Она легко отделялась от ствола, рассыпаясь крупными кусками под пальцами. На белой, похожей на кость, поверхности ствола чужеродным пятном выделялась серая клякса нароста. Труховник. Не столь уж и богатая добыча. И легко доставшаяся. Уж пропустить дерево, что почти потеряло жизнь, сложно даже такому новичку, как я. Повезло, что оно оказалось точно на пути именно у меня.

— Есть! — я вонзил нож в древесину, вырезая добычу.

— И чего орать? Добычу распугаешь!

Я промолчал на ворчание Гунира из-за деревьев. Главное, что следующая уборка точно не моя. Впрочем, Зимион быстро отыгрался и даже более дорогой добычей. Недовольный ватажник даже принялся подбивать нас сменить пари на ценность добычи. Но мы лишь смеялись над его единственной, пусть и самой дорогой, травой. Мол, без костей у него выиграть не вышло.

— Хватит заниматься ерундой, — ватажник выпрямился, перестав вглядываться в траву.

— Что там?

— Эт я бы хотел услышать от тебя, ученик, — с издёвкой произнёс Гунир.

Мне оставалось лишь развести руками. Я тоже смотрел на эту едва заметную примятость в высокой, мне по колено, траве. Но мог лишь сказать, что кто-то по ней прошёл. Невысокий, лёгкий. Даже не пойму — лапы или копыта...

— Эх ты! — махнул на меня Гунир. — Не будем делать никакой засады и ждать момента. Это Панцирный Рыльник.

Я кивнул. Так, когда тебя ткнут носом, то все становится понятно — и почему трава примята именно так, и что это все таки копыта. То, что нужно для первого раза. Глуповатый зверь с простыми повадками. Основная тропа проложена между кормящими его деревьями, под которыми он подъедает плоды. Можно просто идти по следу. Зверь не будет прятаться или путать его. Особенно если идти тихо и застать его врасплох.

— Туда, — палец Гунира указал в нужную нам сторону. — Леград первый. Пусть попробует увидеть хоть что-то.

Кивнул и двинулся вперёд, честно пытаясь найти на земле и в примятой траве чёткий след копыта. Не могу сказать, что у меня вышло что-то путное. Может, просто не хватило времени, чтобы суметь приловчиться? Забавные звуки и чавканье я услышал уже через три тысячи шагов. Едва ощутимый ветер дул нам в лицо, и мы даже не пытались скрываться. Впереди показалась поляна, видимо, рыльниками же и вытоптанная до голой земли. А в центре — слива. Дикий собрат той вкусноты, что так нравится сестре. Невысокое раскидистое дерево, с которого осыпаются спелые плоды. Твёрдая кожура, что скрывает под собой сочную белую мякоть. Это то, что продаётся в городе за белую яшму. А вот так ли вкусны лесные плоды, я не могу сказать. Но зверям нравится — вон как довольно чавкают у подножия. Двое. Самец и самка. Несколько секунд, и их жизнь оборвана Лезвиями.

С них берут обычный набор. Копыта, сердце, желчь и печень. Всё, что у них приобрело необычные свойства. Остальное почти не имеет цены, во всяком случае такой, чтобы заставить ватажника волочить эту тяжесть к лагерю день-другой на своей спине. Но с нами случай другой. По меркам ватажников до фермы рукой подать. А потому мы берём всё, что только можно, начиная от тех самых копыт и заканчивая шкурами и мясом.

Первым на поляну шагнул Гунир, и, достав большой фиал с составом, перебивающим запах крови, щедро расплескал его по земле. А я подошёл к дереву и дотянулся до спелых, едва держащихся на черешке, но не упавших слив. Раскрыв одну, осторожно попробовал и не нашел никаких отличий от тех, что покупала мама. Стоит набрать. Благо всяких разных мешков мы взяли изрядно. И будет чем полакомиться вечером после тренировки. Набрав десяток пригоршней, вернулся к парням и помог разделать туши, снять шкуры и залить отваром, выпотрошить, сделать из верёвки петлю, чтобы было удобно тащить. С этим, после месяца практики на Багрянке, нет никаких сложностей. Оставить нельзя, иначе, едва зелье выветрится, набежит мелочь и сожрет все. Нужно нести с собой.

— Сколько выручим?

Для меня сейчас это важный вопрос. Дальше с мясом идти неудобно, да и время на исходе, а значит, ничего больше добыть не получится. Разве что пару трав ещё найдём на обратном пути.

— С травами, если вычесть половину Плава, — Гунир быстро прикинул, — по две, может быть, три монеты.

Рядом кхекнул Зимион. Мало. Очень мало. Даже если ничего не отдавать, то всё равно мало. Это, выходит, за месяц мы едва получим заработок работяги Закалки в городе.

— Мало, — озвучил я свои мысли. — Хуже прошлой недели. Нашим едва на еду выйдет. С Багрянки и то больше выходило.

— Чего вы спешите? — пожал плечами Гунир, оглядывая наши недовольные лица. — Первый день только.

— Нужно идти глубже, а не тратить время на эту ерунду.

К моему удивлению, это предложил Зимион, опередив меня всего на миг. Похоже, тоже нужны деньги. У него-то даже моего запаса яшмы не было.

— Возле города ни трав, ни зверей не найти. Это мы поняли ещё в прошлые разы, когда вдоль зарубок шли, — продолжил земляк. — Эти слабосилки всего первой звезды. Не нужно было на них время тратить.

— Ты чуток брешешь, конечно, — недовольно покачал головой Гунир. — Мы договорились с Плавом углубляться понемногу. А чё будет, если мы наткнёмся на пуму? Да ещё и непростую?

— Да ничё, — Зимион пожал плечами. — Леград и один ей шею свернёт. Ты сомневаешься, что ему по силам третья звезда?

— А если четвёртая?

— А если десятая? Гунир! — Зимион не выдержал и отвлекся от шкуры, подняв серьёзные глаза на ватажника. — Как ты собирался идти в искатели, если так... Осторожен?

— Эт ты вовремя язык прикусил, — ватажник втянул голову в плечи, напружинился. — Но раз так сказанул, то я отвечу. Как раз искатели очень осторожны. Иль вообще не искатели.

— Сами тебе рассказывали? — Зимион капнул из фиала на шкуру и с усмешкой уточнил. — За кружкой отвара?

— А если так? — Гунир сплюнул. — Тебе какое дело, чего я там пил? Пусть и малым совсем. Но разговор-то был! Не веришь?

— Хватит, — прервал я начинающуюся ссору. — Уж кому нам верить, как не тебе? Ты их хотя бы видел, ваших искателей. А вот мы ничего о них не знаем, кроме твоих историй.

— А чего-то ещё говорите, — Гунир снова сплюнул и махнул на нас рукой.

— Но Зимиона поддержу. Деньги нам нужны, — сразу пояснил. — В семью. И в несколько раз больше, чем сейчас.

— Вы чего-то торопитесь. Думаете, за задания с доски парни получают больше? Да там и на еду не всегда хватает!

— Ну смотри, — я ткнул рукой в Зимиона. — Ему нужно устраиваться в отряд. И согласись, лучше будет, если он придёт туда в броне и, хотя бы, с запасом денег на зелья, а не со своей шипастой железкой.

— Нормальное оружие! — возмутился земляк.

— Ага! — я не сдержался. — Как смеяться над моим кинжалом, так тебе можно?

— Так он — каменный!

— А у тебя из простого железа! Тоже за мусор здесь идёт!

— Хорош вам! — теперь Гунир оборвал нашу ругань. — Спору нет, оружие нужно менять. Боевые дяди всегда на него глядят.

Я помолчал успокаиваясь. Зря, конечно, сорвался, но больно уж Зимион часто над моим кинжалом подшучивал. Я ведь по-прежнему таскал его на поясе рядом с ножом для разделки. Между прочим, сделанным из какого-то металла, отмеченного небом. Простой нож, десятки которых лежали в коробе на прилавке. Так что Зимиону и впрямь нужно молчать о своей бесполезной железке. Но и не только для покупки оружия нам нужна добыча. И я добавил к своим словам.

— А мне вот уже сейчас нужны деньги на зелья. Мы потому и галдим тебе — пошли глубже.

— Решил подстегнуть возвышение? Дорого, — прищурился Гунир, — Но для тебя и верно, единственный путь. С твоим талантом не стоит терять лучшее время.

— Было бы неплохо, — я кивнул. — Но дело даже не во мне. У меня мама стала Воином, и мне хотелось бы купить ей пару зелий. Те же закалки. И оплатить регистрацию в магистрате.

— Понятно, откуда у тебя талант, — с завистью и восхищением протянул Зимион. — И отец у тебя был неплох. И мать вон — в таком возрасте и прорваться через преграду! Мы тута ещё и года не прожили, а она уже Воин!

Я промолчал, что случилось это не само по себе. Парни, особенно Зимион, знали, конечно, что у меня есть зелёная яшма ещё с Нулевого, но о крови я никогда даже не заикался.

— Ладно, — земляк вздохнул. — Чё это я? Поздравляю, да. Теперь тебе ещё девушку с талантом, вроде Ули или Калиры, и о детях можно не беспокоиться. Нулевой им не грозит.

— Приятель, как-то ты мелко мечтаешь. Тем более не о себе, а о нашем Леграде, — Гунир засмеялся на весь лес. — Если кто ему и подходит, то только Виликор.

Я напоказ поднял глаза к кронам деревьев и сокрушённо покачал головой, показывая всё, что думаю об этой шутке.

— Эт да, — Зимион присоединился к веселью. — Жаль, ваши пути разошлись. А ведь что-то между вами было!

— Чего?! — этого я всё же не смог вытерпеть.

— Того! — передразнил Зимион. — Уж как она тебе горло проткнула, а потом стояла над тобой белая, пока кровь не затворили, это все видали.

Я пожал плечами, успокаиваясь, возразил:

— Боялась, что убила случайно и получит наказание.

— Заливай, — кивнул Зимион. — Её то вина какая, если формация не сдержала удара?

— Ладно, не суть, — отмахнулся и поспешил перевести разговор. — Да и думать об этом рано.

— То-то Ули уже сватали, — вставил Гунир.

— Всё, парни! — я повысил голос. — Хорош!

— Ладно.

Согласиться-то со мной согласились, но ещё пару минут смех парней не стихал. Зато успокоившись, сразу перешли к делу.

— Верное решение, — Гунир кивнул. — Вложиться сразу, а потом получить возможность взять кого-то под своё разрешение. Платят половину. Я знаю одного пьяницу-Воина, что так и живёт с этих денег. Немного, но ему хватает.

— Так что со зверями?

— Попробуем ещё на час пути углубиться, — вздохнул ватажник, закидывая на плечо тушу рыльника. — И хватит! Иначе обратно не успеем обернуться, а нам перед возвращением ещё берег в другую сторону проверить нужно.

Я шагнул раз, другой и захромал. Привычно огляделся в поисках змей или насекомых, прежде чем присесть.

— Дарсовы сапоги! — махнул парням рукой. — Не ждите! Переобуюсь и догоню.

Но стоило им скрыться за деревьями, как вскочил с земли и бросился в обратную сторону. Мне нужно сто шагов для первого испытания. Именно на таком расстоянии мой Поиск Силы вызывает недовольство зверей. Добавив ещё десяток в запас, я остановился. Раскинул руки в стороны, ладонями вверх. Замер, рисуя круг обращения с семью символами. Вот здесь чуть не дал маху. Хорошо, сверился с записью в жетоне и поправил один из знаков. Небольшое отличие, но проверять, вышло бы или нет, совсем не хочется, как и узнавать, насколько болезнен будет срыв. Во всяком случае, не сегодня.

Сила рванула из средоточия сразу по трём меридианам. А я вслух выругался, разом позабыв о непослушных потоках энергии. И на это нашлось сразу две причины. От меня хлынуло в стороны почти прозрачное, но явно различимое сияние. Больше всего оно походило на то, как по воде расходятся круги от брошенного камня. Жаль. Нет никакой надежды на то, что сияние вижу только я — были блики на стволах деревьев. Проверять это на парнях, стоя в центре всплеска энергии, уж точно не стоит. Основной способ ускорить сбор денег явно отпадает. Хотя бы потому, что я не вижу вокруг никаких подсказок и не слышу, чтобы ко мне со всех копыт ломились все рыльники этого леса. Слишком мал круг действия этого Поиска. Жаль. Только змея, обвившись вокруг ноги, вцепилась мне в сапог, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я рассёк её ножом, вздохнул, поднял копьё и бросился догонять парней.

Плаву мы ничего не сказали о своём решении. Лишь с каждым днём стали забирать всё дальше и дальше в лес, увеличивая время бега. Искали зверей, что дороже. Кроме них, убивали лишь тех, что, по мнению Гунира, могли в будущем перебраться ближе к берегу фермы. Но таких почти и не встречалось. Конечно же, Плав не дурак и всё понимал. Как и Диркол, хмуро встречавший каждый наш выход к лодке. Трудно не понять, что происходит, когда мы с каждым днём приносили все больше добычи. Рассчитывался наниматель с нами через один-два дня, как сам сбывал шкуры, мясо и ингредиенты. Это не Багрянка, которую он покупал для себя.

Вот я и сидел сейчас, расставляя перед собой монетки столбиком. Подводил итоги. Один маме на жизнь, другой — ей на документы, третий и самый высокий — Гуниру за копьё, которое, к счастью, ещё ни разу и не пришлось пускать в ход. Разве что на вечерней тренировке. Вот так, поделённая на кучки, моя доля за добычу снова стала выглядеть жалко. Утешает то, что всё только начинается, и можно рассчитывать, что дальше мы начнём зарабатывать чуть больше. Как только потрачу четвёртый столбик на новые зелья: от запаха; для шкур; возможно зелье выносливости, на которое намекал Гунир. И куплю новые сапоги. Эти совсем разлезлись. Причём всё началось с места того самого змеиного укуса. Из чего их делают в Ордене, что яд никчёмной змеи так действует? Я сокрушённо покачал головой. Придётся сначала идти на рынок, а затем, уже с мамой, к чиновникам города. Не появляться же Воину у них в таком виде?

Магистрат, где и должны записать в бумагах её новый статус, не понравился мне с первого шага. Тесно, душно. Множество людей, что снуют туда-сюда, словно термиты, у которых появилась дыра в жилище. А ещё не понравился вольник лет двадцати пяти, что стоял на страже в центральном зале.

— Собрат, — я сложил руки в приветствии. — Где регистрируются новые Воины?

— Я похож на мальчишку, что будет показывать тебе дорогу? — стражник скривил губы, и не подумав ответить мне. — Подними голову и взгляни на надписи. Или ты и читать не умеешь?

Я выдохнул, сдерживая злость. Слабак одной звезды, что и Воином считается лишь формально, но позволяет себе слишком много. Сегодня жарко, и на мне нет куртки с гербом Ордена, а в штанах и светлой рубашке я похож на половину парней моего возраста на улицах. Но всё же? Он не ощущает, что я сильнее его? Не видит на моём поясе кинжала? Разве мой возраст позволяет так говорить со мной?

Он напомнил поведением некоторых охотников из четвёртого класса, что были лишь на два года старше, но, бывало, лучше меня знали, как мне нужно поступить. И лезли со своими советами. С ними я научился отвечать ударом на подобный тон. Но сейчас со мной мама, и я сдержался. Хотя очень хотелось проверить, а освоил он хотя бы Покров? На обратном пути дам ему ещё один шанс проявить вежливость. Пообещав это себе, толкнул найденную дверь. Послушаем, что нам здесь скажут.

— Поздравляю с обретением статуса Воина ещё одним человеком из вашей семьи. Такие успешные и при этом маленькие семьи очень редки. Надо же! — снова восхитился чиновник, что не выбрался за пределы Закалки. — Три человека, и два из них — Воины! Будет интересно глянуть на вашу дочь и сестру к шестнадцати годам.

— Спасибо, — я оборвал похвалы мужчины, тем более, что они уже начали повторяться. И уточнил. — Там ведь должен быть документ?

— Всё верно, — он раз в десятый склонился в вежливом поклоне, на этот раз протягивая нам небольшой свиток со свисающим шнуром. — Ваш, что передан нам Орденом. Вот новый, на вашу мать. Раз вы появились здесь лично, то мне нет нужды в будущем искать вас в отделении найма. Сейчас...

— Зачем искать? — я с подозрением глядел, как мужчина копается в огромной толстой книге с потрёпанными страницами, листая их одну за одной.

— Налоги, уважаемый, — чиновник хохотнул. — Налоги. Во время обучения в Школе нашего праведного и справедливого Ордена вы освобождались от них. Но сейчас... Увы... Вы считаетесь вольным. А значит, уже через месяц должны уплатить городу налог.

— Разве не в конце года?

— Нет, уважаемый, — собеседник покачал головой. — Налоги взимаются осенью. Уже через месяц.

— И сколько я должен?

— Должен сделать вам замечание, уважаемый, — мужчина с опаской глянул на меня. — Что вы опоздали с регистрацией ранга. Его нужно заверять на амулете сразу при обретении.

Я понял, о чём он хотел мне сказать. И его слова лишь подтвердили мои догадки. До этого самого дня мама числилась Закалкой восьмой звезды.

— Сколько это выходит? — поинтересовался я, не в силах сдержать усмешку от этой мелочности.

— Тридцать семь зелёной яшмы, — мужчина низко поклонился, пряча от меня глаза в пол.

— И когда я должен их отдать?

На меня бросили очередной быстрый взгляд, особое внимание на этот раз уделив кошельку на поясе.

— Можете прямо сегодня, уважаемый вольный. Я сейчас же могу оформить за вас все бумаги и избавить от хлопот.

А вот здесь я не удержался от тяжёлого вздоха. Не помню точные цифры налогов по звёздам. Можно повременить, расспросить сначала Дарита, но в день, когда он их называл, я примеривал на семью озвученные цифры, думая о будущем, и выходило что-то очень похожее на прозвучавшее. Так что я заплачу здесь и сейчас. Обидно то, что эта на самом деле пустяшная сумма сейчас опустошит мой кошелёк. И снова оставит без малейшего запаса. Остаётся продолжать прочёсывать лес и надеяться, что на освободившиеся охотничьи угодья скоро придут новые звери. Иначе с такими незапланированными тратами наш заработок грозит превратиться в пепел. Насколько же всё это было бы легче, пройди выпуск в положенное время. У меня был бы целый год на вживание в здешние порядки. И сколько этого самого времени я бы потерял в Школе впустую, будь всё по-старому. А ещё проще было в Пустошах, где и думать не думал об этих монетах.

— Прощаюсь со старшим, — чиновник проводил меня до выхода, продолжая кланяться, кажется, даже когда закрыл за мной дверь.

— Как-то так, — отдал кошель с оставшимися монетами в руки мамы и поделился планами. — Я задержусь. Встречусь с Даритом. А ты иди. И пусть все младшие кланяются при встрече с тобой.

— Шутник, — мама хотела обнять меня, но посмотрев по сторонам, вздохнула и вышла из магистрата.

А я оглядел того Воина, что был так невежлив. Целых четыре висящих на нём контракта, и при этом так слаб. Шагнул к нему ближе.

— Собрат идущий, — снова приложил кулак к ладони. — Где здесь отрабатывает найм Воин этого выпуска Школы?

Стражник открыл было рот, но замер и оглядел меня, будто увидев первый раз. Затем кивнул в сторону лестницы.

— Второй этаж, зелёная дверь. Шестая по счёту.

Я подождал вдох, но не услышав больше ни слова, надавил голосом.

— Где твоя вежливость, стражник?

— Парень, ты с радости нацепил какую-то дрянь на пояс вместо оружия, да ещё...

Моё Лезвие рассекло воздух у его уха и, глубоко уйдя в стену позади него, обдало мелкой щепой.

— Младший, ты забываешься.

В его глазах мелькнуло непонимание и страх. Затем они вспыхнули ненавистью, но он тут же склонился в поклоне, пряча их.

— Простите, старший! Этот младший просто растерялся, не оценив по достоинству талант молодого господина.

Я молча кивнул и повернулся к лестнице. Сомневаюсь, что на своём посту этот Воин не знает, когда нужно склонить голову перед посетителем. Трудно не понять после моего первого вопроса, зачем я сюда пришёл. Скорее он решил, что сопляк, только открывший средоточие, не стоит того, чтобы гнуть спину. Но для того ли я становился Воином, чтобы меня продолжали унижать? А только так можно расценить то, что он уже второй раз жалеет для меня вежливое обращение — «уважаемый». Не захотел так, пусть называет старшим и кланяется. Пояс уже не первый раз намекает мне, что лишь ранг ценится в этом мире. И нужно не забывать напоминать себе и остальным о своей силе. Видимо, эта решимость отражалась у меня на лице, потому что стоящие у зелёной двери Закалки, вполне крепкие и при оружии мужики, расступились в стороны, без единого слова позволяя мне открыть её.

Большая квадратная комната, длинный стол и пять человек за ним. Двое трудолюбиво пишут, двое терпеливо ждут. А вот седой, сгорбленный старик, сидящий за дальним краем стола, вскинулся возмущённо, но словно подавился:

— Чего те... Кхе! Что привело уважаемого старшего к нам? Вы желаете заключить контракт?

— Нет, — я указал пальцем, решив и дальше действовать грубо. — Поговорить с ним.

— Как пожелает уважаемый Воин.

Вскочивший по взмаху ладони Дарит за дверью расхохотался в голос.

— Вот это рожа у Фикира!

— Не знаю, чего он так разволновался. Он сам ведь третья звезда? — уточнил у парня. — Слишком уж уважителен он со мной.

— А что ему остаётся делать? — усмехнулся приятель. — Мы люди маленькие. Занимаемся крестьянами. А тут в дверь вламывается талант. У него внуки старше тебя, да Воином стал только один.

— А что, вообще, делаете?

— Городу нужно много чего. А Ордену нужны гарантии, что всё будет в порядке. Обычно хватает и одного его герба, чтобы обещания сдержали.

— Не сомневаюсь. Ты же сам Гуниру поддакивал в историях про Тигров, что выбивали недостачу по деревням.

— Ну вот, — приятель подтвердил кивком и щелчком пальцев. — А бывает так, что сделка важная или, случись чего, и взять нечего. Тогда и начинается наша работа. Орден выдаёт городу пустые контракты под такое дело. А мы их заполняем и заключаем. Гарантия.

— От тебя? — я усмехнулся. — Второй звезды? Прости...

— А ты думаешь я с мастерами их заключаю? — Дарит рассмеялся, обернулся и махнул в сторону просителей. — Погляди — есть среди них похожие на сильных Воинов?

Мне не нужно гадать. Я это увидел сразу — Закалки и один Воин, почти ставший второй звездой.

— Вон тот, в жёлтом халате и с короткими волосами, почти вторая звезда.

— Что?

Дарит развернулся, вгляделся в стоящих у дверей.

— Спасибо, — рассеяно поблагодарил он меня, потом встряхнулся и объяснил. — Я, конечно, мечу на место старика Фикира, но явно не ближайшие годы. Хуже нет, чем заключить контракт с умником, что вот-вот прорвётся на следующую ступень.

Я вспомнил рассказ другого старика. Кадора. О том, что каждый купец старается вырастить сильного наследника, и что для контракта очень важна сила заключивших его.

— Ага, — кивнул на мой вопрос Дарит. — Перестанет действовать, как он сильнее меня станет. И гадай потом — то ли это у него случайно совпало, то ли он сразу хотел обмануть. Если бы все только на честность и надеялись, то зачем бы мы нужны были?

— Тогда гляди в оба, — я усмехнулся. — Давай через неделю встретимся? Поболтаешь с парнями. Ещё Мира сегодня поищу.

— Чего его искать? — отмахнулся Дарит. — Я тебе сейчас расскажу, где он вечером точно будет. Лучше скажи, где встретимся?

— Есть одно место, Золотой Вяз называется.

По широкой улыбке парня я понял, что место ему знакомо. Ну и отлично. Надеюсь, ничего парням не помешает, ведь и впрямь хотелось немного отдохнуть. Осталось только одно дело. Узнать у Дарита, где продаются ученические жетоны. Есть у меня одна мысль, и нужно бы её проверить. Не зря же с утра отложил в пояс пять монет зелёной яшмы.

Глава 7

— Быстрее! Уйдёт! — азартно вопил Гунир, откуда-то справа из-за деревьев.

Впрочем, и у меня восторг кипел в крови. Я мчался по лесу, перепрыгивая завалы и пятна хищной травы, подныривая под плети Багрянки, продираясь сквозь кусты; а выбираясь на ровные, пустые участки, ускорялся Рывком, сминая и вырывая высокую траву. Едва удержался от того, чтобы использовать Двойной Шаг. Мелочь, но чуть не показал лишнего там, где это не нужно. В последний миг сорвал технику и ожёг меридианы, потеряв на десяток шагов набранную скорость. А ведь только благодаря мне эта тварь ещё не сбежала от нас.

Серебряная Обезьяна — ловкая тварь, немного похожая на уродливую куклу, ростом мне по пояс и с длинными, до земли, передними лапами. Вот только честному бегу по ней она предпочитала деревья. И даже то, что росли они здесь не так часто, ей не особо мешало. Парни отстали так, что я даже не слышу треска ломаемых ими кустов. Даже Гунир почему-то отстал, хотя в начале погони я видел, как он тем же Рывком буквально пробил себе путь в зарослях.

Удача! Видно, зверь что-то не рассчитал, или мы выгнали его в незнакомые места. Ничем другим то, что он оказался на дереве, за которым лежало открытое пространство, я объяснить не могу. Короткой заминки, когда Обезьяна решала, что делать дальше, хватило мне, чтобы оббежать ствол и запустить вверх Лезвия с обеих рук. Посыпались несколько срубленных веток, листва, а, главное, эта дарсова пронырливая тварь. Не ошибся я, углядев её лапы, верно направил техники. А вот теперь поглядим, как ты убежать сумеешь!

Я подхватил отставленное копьё, ткнул им в добычу, но обезьяна ей становиться не захотела. Когти зверя отбили удар, лязгнула сталь наконечника. Из кустов вывалился Гунир, подскочил, поднимая над головой меч. Тварь резко обернулась и заорала.

В себя я пришёл, катаясь по земле и затыкая уши. В голове звенело, всё вокруг кружилось, но Обезьяну не заметить было сложно. Вскинуть руку, Лезвие в тварь. Она ушла, ловко переступив своими уродскими лапами. Опять отпрыгнула в сторону, и ещё одно Лезвие, на этот раз от появившегося Зимиона, пролетело мимо. Земляк ударил своей железкой, под деревом снова раздался скрежет когтей: Обезьяна просто ухватила шипастый шар лапой и рванула на себя. Зимион оружия не выпустил, да и не смог бы, с накинутым на запястье темляком, и так и улетел вместе с ним обратно в гущу леса.

Но за эти мгновения чужой схватки я пришёл в себя, нашёл копьё и, не давая твари возможности уйти, подскочил к ней, занимая место земляка. Укол в шею. Тварь изогнулась и ухватилась за древко, дёргая его на себя. Но я не Зимион — сразу же воспользовался Опорой, не позволяя Обезьяне перетянуть меня. Несколько мгновений, пока действовала техника, мы боролись за копьё. К счастью, как бы ни работала сходная способность зверя, она закончилась раньше моей, и тварь резко ослабела. Обезьяна недовольно заверещала, отпуская древко, и широко раскрыла пасть. Резануть копьём сбоку — рассечь кромкой глотку! Тварь сумела его отбить. Я сжался, готовясь к новому оглушению, и, чтобы суметь встать до того, как в меня вцепятся, наполнил тело туманом силы... Меня лишь чуть качнуло, когда дрогнули ноги от оглушающего вопля. И всё... Хотя едва выбравшийся из кустов на открытое место Зимион рухнул, как подкошенный.

Обезьяна снова гневно завопила, на этот раз точно без использования своей способности, и прыгнула в сторону, огромным скачком упав на вяло ворочающегося Гунира. Раньше, чем в голове мелькнула хоть какая-нибудь мысль, я швырнул в зверя копьё, и,отправив вслед Лезвия, использовал Рывок, пытаясь снести тварь своим телом. Ничего не вышло. Зверь легко уклонился от всего, что в него летело, а затем снова прыгнул, использовав ватажника как опору. И я остался ни с чем возле окровавленного тела Гунира. А тварь с весёлым уханьем дважды ударила когтями, которые не смогло срубить даже моё копьё за шестьсот зелёных монет, теперь уже Зимиона. И замерла, глядя на меня.

Я медленно поднял с земли тяжёлый меч ватажника. Заградитель врат, как его ласково называл хозяин. И попытался придумать, как подловить тварь и не дать ей снова ударить парней. Обезьяна наступила на Зимиона и медленно приподняла лапу, кривыми когтями нацеливаясь на лежащее у неё под ногами тело. Я поднял руку, готовый запустить Лезвие. Тварь опять противно заухала, словно насмехаясь надо мной, но не спешила бить лапой. Она явно слишком смышлёна для простого двухзвёздного зверя.

И в этот момент стонущий Зимион внезапно схватил обезьяну за лапу, стоящую у него на груди. А я сразу же воспользовался Рывком. Тварь пыталась уйти прыжком, но хватка земляка дала мне необходимое для победы мгновение, и я влетел в обезьяну, сшибая её своим телом. Вот только у меня был Покров, а у неё — нет. А через мгновение я дважды рубанул тяжёлым мечом, и зверь лишился головы.

Я бросился к Зимиону. Он потерял сознание, да и выглядел жутко, сипя кровью из разорванной груди. Вырвал из его пояса одно зелье Заживления Ран, вылил его в огромную рану, своё влил ему в горло. Побежал к Гуниру. Ватажник, похоже, и по голове получил, а потому сейчас ничего не ощущал и в себя приходить не спешил. К счастью, здесь ран оказалась гораздо меньше, да и были они неглубокие, и снаружи я обошёлся фиалом Восстановления. Оно считалось зельем этапа Закалки и тратилось парнями каждый день на мелкие царапины и раны от шипов и змей, но сейчас ему хватит и этого, чтобы остановить кровь.

Покрутившись по месту схватки, я понял, что большего сделать для друзей не могу. Разве что через час снова влить зелья, воспользовавшись запасом, что лежит в мешке Гунира. До тех пор, пока хоть немного не закроется рана в груди, тащить Зимиона в одиночку нельзя. Учитель Кадор запрещал подобное. А такое заживление займёт не меньше часа. Даже хорошо, что он не приходит в сознание. Двойное зелье Заживления при такой ране — это не то, что хочется почувствовать на своей шкуре. Я вздохнул и принялся за разделку туши дарсовой Обезьяны, ведя в голове нелёгкие разговоры с самим собой и поглядывая на друзей между делом.

Вроде всё у нас с парнями шло отлично. Небольшая, но постоянная добыча, надёжно обеспечивающая нам заработок. Раз в два дня выходы глубже в лес, туда, где заканчиваются следы вырубки деревьев, а сами они резко прибавляли в размере и возрасте. Там мы обязательно скрадывали хоть одного, но более ценного зверя. Иногда сами привлекали его внимание, выливая на тропе пузырёк крови для приманки. Но никому, принявшему нас за добычу, справится с нами троими было не суждено. Как отмечал про зверей Гунир: «Молодые, глупые». Но ценные. И уже эти дополнительные деньги позволяли мне всерьёз задуматься о покупках зелий закалки. Или отложить на жильё. И тут такая грандиозная неудача. Очень напоминающая такую же, но со скальником.

Беспокоясь, я подошёл к парням, чтобы осмотреть их. И увиденное мне совсем не понравилось. Раны Зимиона даже и не думали схватываться плёнкой. Да и выглядел он так бледно, что в первое мгновение я испугался. Влил в него зелье от отравления, боясь, что на когтях был какой-то яд, хотя ни про одну из Обезьян нам такого не говорили. Зелье у нас для Воинов, совсем недешёвое, из тех, что действуют понемногу против всего, зелье Чистых Пор. Хоть какой-то эффект, но оно должно дать. Повторил с Гуниром, хоть у него такой бледности и не было.

И здесь мне в голову пришла мысль. Я бегом вернулся к Зимиону, поднял ему веко и выругался. Глаз оказался красный, словно залитый кровью. Он сжигал свою сущность жизни! Конечно, с его умением хватило только сжечь всю выносливость, но, похоже, до дна. И сейчас его тело обессилено и не может затягивать раны! Торопясь, обыскал мешок Гунира, влил в земляка орденское, более сильное, зелье Заживления. На рану опрокинул три оставшихся фиала Восстановления. Вот теперь остаётся только ждать. Больше алхимии у нас с собой нет.

Чтобы занять руки и мысли хоть чем-то, вернулся к потрошению зверя. Особо внимательно оглядел его шкуру. Серебряный-то он серебряный, но такого просто не может быть. Нет у простой двухзвездной Обезьяны таких способностей. Я принялся перебирать шерсть и, конечно, нашёл искомое. Синеватый цвет ости и подшёрстка. Эта дарсова тварь недавно прорвалась на звезду и просто не успела сменить цвет. Примерно пару недель назад, оценил я длину отросшей шерсти, Обезьяна прибавила в ловкости и обзавелась оглушающим криком. А вот наглости пока не набралась, поэтому и убегала от нас. А мы догнали на свою голову...

Снова оглядел парней, с радостью заметив, что у Зимиона рана схватилась белёсой плёнкой, больше не пугая меня кровавым месивом. Значит выживет. С грустью подумал, что, видимо, тот самый момент наступил. Как я не оттягивал начало следующего этапа моей жизни, но от неизбежного не скрыться. С парнями придётся расстаться. И дело даже не в том, что не могу применять при них скрываемые техники. Сегодня, в этой суматошной схватке, они бы мне не сильно помогли. Шип ничуть не быстрее Лезвия. Со скальником мне повезло запустить технику со стороны выбитого глаза. А сегодня, лицом к морде врага, такой возможности у меня не оказалось. Очень ловкий и быстрый зверь. Не хуже меня умеет уклоняться от техник — всё же в лесу полно зверей, что метают шипы. Печати бесполезны. На равного они по-прежнему не ложатся. А синюю окраску обезьяны получают только с третьей звезды. Длань? Могла ли она подействовать на зверя с равным возвышением? Возможно. А на сколько мгновений? Нужно будет это проверить на будущее.

Но нет, дело не в тайнах. Всегда можно попросить дать клятву. А в моём случае ещё и закрепить её Указом. Можно. Но рисковать я не хочу. Тем более принуждать друзей и вовсе не хотелось. Да это и не решит основную проблему. Слабость. Их слабость.

Парни оказались слишком беспомощны. Они не успевали за тварью. Зимион промедлил с техникой. Они не смогли противостоять крику. А главное — они меня сдерживали. Тупая, практически неразумная тварь догадалась угрожать мне попытками прикончить друзей. Один я бы бросил преследование, оставив обезьяну в покое, или бился бы, не боясь, что сейчас тварь располосует горло Зимиону своими когтями. Без парней я гораздо легче справился бы с этим зверем. Я почти мгновенно пришёл в себя после первого крика. Может, в одиночку дольше возился бы и гонял Обезьяну, но, несомненно, справился бы.

А значит, пришло время для самостоятельных походов в лес. Жаль, что я ещё не всё перенял у Гунира, но учитывая то, с каким усилием мне давалась эта наука, для больших результатов потребуются месяцы практики. И она у меня будет. А с заменой мне подскажет Гунир. Когда придёт в себя.

Впрочем, и с этим вышло не так легко, как предполагал. Бесполезно прождав ещё час, я начал переживать, что они долго не приходят в себя. И потащил парней ближе к реке, в ту часть леса, что считалась нами безопасной. Я тоже чувствовал себя плохо. Когда жажда схватки и азарт от победы над врагом прошли, а рукам уже не было работы с разделкой, я чувствовал себя так, будто внутри всё выжали, словно бельё после стирки, а потом ещё местами и пережевали. Оставлять парней одних, я не рискнул, а потому соорудил что-то вроде волокуш, о которых не раз рассказывал Гунир, и вытащил всё за один раз. И добычу, и парней. Сил на задуманное едва хватило. Плохо, что мы так и не раскошелились на боевые зелья. Выносливость пригодилась бы и мне и Зимиону. А так приходилось заставлять себя переступать ногами. Да ещё и путь, которым можно тащить волокушу в обход Ядожорок, Трупника и Багрянки, выходил как бы не вдвое длинней. Но я упрямо шёл.

Почему мне лучше, чем парням, и я вполне могу стоять на ногах, с одной стороны, объяснить легко. Моё тело, идущее вслед за душой. Оно прочнее, выносливее и легче справляется с ранами. С другой, нельзя отрицать того, что именно мой приём, придуманный, чтобы противостоять боли ударов, в этот раз невероятно помог в схватке. Не дал подействовать крикам Обезьяны. А значит, у него есть ещё свойства, о которых я и не подозревал. И Длань тоже намекает, что не всё так незыблемо, как описывалось в школьных наставлениях.

Я остановился, окончательно запыхавшись, и прислонился к стволу Золотого Вяза, давшего название забегаловке, и здесь, под его кроной, парни начали приходить в себя.

— Леград, ещё Заживление есть?

Я в десятый раз пожалел о запасе орденских зелий, что сгинули где-то в лесу под лагерем Школы.

— Ничего. Я потратил даже никчёмные Восстановления.

— А орденское? — Гунир принялся шарить слабыми руками по поясу.

— Зимиону влил.

— Он как? — помедлив, уточнил ватажник.

— Не приходил в себя. Глаза красные.

— Вот задница, — простонал Гунир.

Рассматривая пустой фиал, что можно будет вернуть алхимику за пару беляшей скидки, я задумался о расходах. Сегодня добыча гораздо лучше обычного. Богатая, как орал Гунир в начале погони. Спорить не буду, да и расценок за зверя трёх звёзд не знаю. Учитель Зиран поскупился сообщить нам точные цены на потроха тварей, которых мы изучали. Зато отлично знаю, во сколько обошлись зелья, потраченные сегодня. Ещё двести монет возьми и выложи. Не считая лечения Зимиона. Зельем Выносливости так-то сожжённую сущность жизни не восстановить. Как бы нам не оказаться с пустой миской после такой охоты. Впрочем, нечего гадать.

— Не волнуйся, — верно оценил мои взгляды на фиал и шкуру Гунир. — Добыча богатая. Это же Синий Орун?

— Ага. Я и не волнуюсь, — пожал плечами и уточнил. — Беспокоюсь.

— Потому-то все эти разговоры о заработках ватажников — больше байки. Слишком много тратить приходится. Зарабатываем поболя городских, но живём не сильно богаче.

Гунир помолчал и добавил:

— Вот гляди, даже на Возвышение для меня батя откладывал понемногу. Хотя в месяц, бывает, имеет по две тыщи монет. Этак кто со стороны подумает, прикинет — пять кровавиков в месяц! Да за год можно сына десять раз Воином сделать!

— Ага, потому и рвутся к вам в отряды, — раздался новый голос.

Это прохрипел с песка пришедший в себя Зимион. А у меня полегчало на сердце. Теперь точно всё обойдётся с этой вылазкой. Пусть и потратили всё до капли.

— Идти можешь? — я оглядел ватажника, примериваясь, как тащить их дальше.

— Могу конечно! Ещё и мешки возьму! — оскорбился Гунир. С моей помощью встал, скрипнув зубами, перевёл дух и, оглядев Зимиона сверху, уточнил:

— Так это я сам тебе и рассказывал. Столько лет всё на моих глазах: к концу года двое из десяти новичков остаются; пятеро после первого выхода уходят; остальные либо мрут, либо не выдерживают... Мрут чаще.

И земляк, лежащий на волокуше, и я, тащивший их, промолчали. Зимиону и так несладко, а я торопился к реке. И всё равно опоздали. Диркол уже стоял на берегу, встретив нас тяжёлым взглядом.

— Что, выкормыш, живой остался и радуешься? — Воин смотрел только на Гунира.

— Чего б не радоваться? — ватажник выпрямился, встречая взгляд, правда, перед этим бросил мешки, которые с трудом тащил. — Теперь можно и похвастаться добычей.

— С того, что за добычей ходят с верными ватажниками, что не мешаются под ногами! И возвращаются целыми!

— Я уверен в парнях, боевой дядя Диркол, — отвечая, Гунир набычился. — Они это сегодня доказали!

Воин плюнул и махнул рукой. И я промолчал. Хотя у меня было что сказать на эти слова. Кто молчать не стал, так это сам хозяин фермы на пристани.

— Грёбаные сектанты! Гунир, скажи мне, что они устроили засаду, и вы вляпались в неё случайно?

— Нет, — поклонился ватажник, — уважаемый дядя.

— Я вроде как и никто тебе, — толстяк начал тихо, но повышал голос с каждым словом, в итоге сорвавшись на крик. — Но если ты, сопляк, думаешь, будто твой отец спустит мне твою смерть, то ты неправ. На кой ты попёрся так глубоко? О чём мы говорили с тобой?! Договорённость была на три часа ходу!

— Мы ещё даже не вышли за этот предел! — возмутился Гунир.

А я постарался скрыть улыбку. Да, успели углубиться в лес всего на два часа хода — строго по договорённости. Но... Бегом по знакомой тропе.

— Я не желаю, — Плав махнул рукой, будто рубанул мечом, — чтобы ты убился у меня на контракте!

— Неужто запретите выходить в лес? — приятель сжал кулаки. — Что ж я за ватажник тогда?

— Запрещу? — напоказ удивился толстяк. — С чего бы? Потребую работать строго по контракту — берег и всё.

— Уважаемый Плав!

Гунир шипел. Мне уже стало не смешно, да и на пристани все, побросав дела, притихли, наблюдая за происходящим.

— Я ведь не вечно буду сопляком, которому можно заткнуть рот, и от ватажничества не откажусь, — парень хохотнул. — А там, глядишь, через пяток лет к кому вы приедете договариваться о чистке берега?

— Да уж тебя заткнёшь, — Плав покачал головой, фыркнул и снова махнул рукой, но уже простым житейским жестом. — Не будем об этом.

Помолчав, Гунир выдавил:

— Спасибо, уважаемый дядя.

— Не стоит. Мы с Дирколом даже не будем ничего рассказывать отцу. Это и само вылезет, а вот тогда будь уверен, — улыбке толстяка мог бы позавидовать и мад, — байку мы выдадим что надо. Мне особенно нравится та часть, где ты полз из леса, волоча свои кишки, и кричал о помощи.

Плав продолжил, не обращая внимания на перекошенного Гунира и разглядывая сложенные на краю настила шкуру и мясо:

— Обычно потому и ходит в отряде не меньше пяти-шести человек, чтобы, когда какая-нибудь уродливая тварь использует технику, удар энергии Неба разделился на всех. Повезло вам, что он был молодым и слабым, ни шиша ещё не умел. Да и вообще повезло. Небо всё же присматривает за вами.

Я совсем так не думал, но спросил о другом. О том, что было мне действительно интересно.

— Уважаемый, так действовала сила Неба, а не сам ор?

— Верно. Крик лишь донёс её к вам. Есть даже в городе схожие техники. У Оруна чем меньше людей слышит такой крик, тем сильнее действие. Хорошо, что у него не хватило сил на троих.

Я снова предпочёл промолчать, да ещё заметил быстрый, предупреждающий взгляд Гунира. Пришлось подождать, пока Плав, что-то обдумав и прикинув, не заплатил нам за сегодня. Причем сразу и столько, сколько мы зараз и не зарабатывали. Двести десять монет. Вот только... Три истраченных малых набора зелий, да ещё орденское Заживление Ран. Выходит, Гунир прав: не так уж много мы и заработали. Только уложив Зимиона на лежак, я обернулся к ватажнику.

— Чего ты?

— Меньше знает дядя, — скривился приятель, — крепче спит отец.

— Уважаемый дядя, — я уточнил, — всё же он тебе не родственник.

— Кончай поддевать, — махнул рукой Гунир. — А то сам узнаешь, каково это, когда из тебя нутро тянут вопросами. Хошь отвечать, почему на тебя второй раз крик не подействовал? Это-то я ещё видал.

— Спрашивай. — я пожал плечами. — Сам не знаю.

— Кому интересен такой лепет? — отмахнулся ватажник, не поверив. — Этак только хуже сделаешь. Так ещё больше вопросов. Взвоешь, обещаю.

— Ладно, — я засмеялся. — Понял. Не буду поддевать. Какие планы?

— А какие они могут быть? Щас будем изображать Диркола.

— Это как?

— Отходить от ран на лёгких работах, — скривился Гунир и тяжело вздохнул. — Будем опять ходить до зарубок и мелочь тропить. Месяц, пока Зимион в силу не войдёт. Иначе никак. Зелье Огня Жизни стоит десятку крови.

Я ошеломлённо присвистнул. Вот это цена. Это кто же себе может позволить такие лекарства? Тут сотню зелени на Выносливость выделить не получается.

— Да-да, — хмыкнул ватажник и вздохнул. — Малый набор попрошу на всякий у Плава, пока в город не сходим. Плохо жить ватажнику без запасу.

Пока бегал на кухню за нашей порцией еды, а затем помогал устроить Зимиона, я мялся, обдумывая, как подойти к вопросу. Но решил ничего не скрывать, сказать прямо.

— Гунир.

— Чего ты там надумал? — внимательно оглядел меня приятель.

— Заметно? — я поморщился.

— Есть такое, — кивнул ватажник.

— Тесно мне здесь, — вздохнул и осторожно продолжил. — И, не обижайся уж, силы наши слишком отличаются.

— Да уж, — Зимион глубоко вздохнул, придерживая ладонью грудь. — Мы заметили. Чего хочешь?

— Уйти поглубже.

Гунир принялся смеяться. Впрочем, смех оборвался, когда он услышал мой ответ.

— Один.

— Ты, — Гунир замялся, подбирая слова. — Не слишком о себе высокого мнения? Ты, конечно, хорош, второй после Виликор и всё такое. Сегодня, вообще, красавец... Но ватажнику-одиночке и вовсе нет жизни.

— Разве?

— Ты об искателях?

— Сам о них плешь проел разговорами.

Приятель тяжело вздохнул, а я подозрительно уточнил:

— Сейчас скажешь, придумал?

— Нет, почему, есть они. Вот только...

Я не спускал глаз с ватажника, и он, покачав головой, всё же продолжил.

— Волки, считай, каждые два месяца заключают контракты с новыми искателями.

— Так их, выходит, много? — удивлено уточнил Зимион, который с интересом прислушивался к нашему разговору, хоть по-прежнему и скрипел зубами от многократно усиленной зельем боли.

— Много зазнаек. Распирает их от собственной везучести, иль не сходятся они с командирами отрядов и решают, что лес они насквозь, до Братьев, видят. Да и большие деньги их манят. Вот только новые контракты заключают не потому, что старые искатели уходят во второй пояс.

Земляк изменился в лице.

— Ага, — кивнул Гунир, — сжирают их.

— Я пока и не собираюсь лезть глубоко, — попытался успокоить приятеля.

— Да хоть как! Даже малого набора фиалов нет! А выносливости? — ватажник бросил крутить нож в руках, метнул его в притолку двери и принялся загибать пальцы. — А боевые? А нюх отбивать? И не той мочой, что мы сейчас покупаем... А набор противоядий под тех тварей, к кому собрался? А запасной кинжал хотя бы?! Вместо своего убожества!

— Эй, не кричи, — я невольно покосился на дверь. — Пока никто не пришёл о здоровье узнать. Не пойду я прямо вот завтра. Подготовлюсь сначала.

Гунир, устало вздохнув, покосился на Зимиона, коснувшись своих ран, и уточнил:

— Тогда чего от меня хочешь?

— Советов. Вот про зелья ты уже сказал, а мне бы ещё одну проблему решить.

— Какую?

— Не хочу оставлять вас одних. Это же нарушение контракта. Да и, думаю, втроём вы больше заработаете.

— Втроём? — приятель напоказ огляделся в нашем сарае.

— Я слышал, что можно и вольного нанять.

— Вон ты о чём, — протянул Гунир. — Да, есть гильдия найма. Кстати, и с искателями через неё контракты часто заключают.

— Ватажники же не любят наёмников.

Я спросил без умысла, но Гунир неожиданно замялся, а я вдруг заподозрил неладное.

— Погоди-ка. Я только сейчас подумал. А вот все эти богачи, которых вы в лес выводите или зверей им ловите? Они куда приходят? В отряд? На слово верят? Или в эту гильдию?

Гунир молча развёл руками. Я не выдержал и сдался пробирающему меня смеху. А разговоров-то было!

— Так чем же вы отличаетесь тогда? — Зимион не смеялся, но в его голосе звучало столько удивления, что это только добавило мне веселья.

— Ватажники по лесу работают, а наёмники обычно по людям. Охранять, обоз сопровождать, налоги собирать и всякое такое, — Гунир весь покраснел и больше шипел, чем говорил.

— И сколько там стоит наём Воина? — я не удержался и подначил. — Наёмника-ватажника для работы в лесу?

Гунир глядел исподлобья, но ответил:

— Смотря сколько звёзд.

— Как мы, — я пожал плечами. — Две-три.

— Не знаю, — Гунир выдохнул, махнул рукой. — Может и был такой разговор при мне. Но я не помню. Уж точно не меньше чем в простых ватажниках заработок. У Черепах проще всего, и там не меньше полутора тысяч в месяц выходит.

— Ясно, — я кивнул. — Значит, нужно заработать такие деньги.

— Только тебе? — неожиданно спросил Зимион.

Впрочем, вполне справедливо. Ему ведь тоже семью кормить нужно.

— Делим по-прежнему на три части, а там поглядим, — я усмехнулся, — сумею ли я вообще собрать столько денег.

Этим мы и занялись. Правда, снова пришлось выслушать множество указаний Плава. По окрестностям города прокатилась волна нападений. Вырезали несколько ферм и мелких деревень. Из-за этого толстяк и хотел запретить нам выходы на тот берег. Но горластый Гунир сумел убедить его, что всё это случилось там, где почти не было Воинов. А нас сразу трое. Кривясь, Плав согласился, но поставил условие: не уходить дальше зарубок. Здесь мы и кружили, уже по третьему разу прочёсывая лес.

Сначала собиралась всякая мелочь, которой до этого брезговали. Пришлось брать количеством. Особенно запомнилось, как мы два дня подряд выкашивали мечом поляну Душицы. Шесть раз гоняли лодку до самой темноты, чтобы перевезти всё, что стащили к берегу. Это ещё быстро вышло. На небольших волокушах мы бы дня три таскали, а на себе ещё дольше, если бы Зимиону не пришла в голову мысль вязать из травы снопы и перетягивать их совсем молодой багрянкой. Вышло так, что косил Гунир, а я искал лианы быстро устающему земляку и тягал копны на берег.

За неё, кстати, вышло очень неплохо. Лучше, чем мы ожидали. И она снова вся пошла на корм рейлам. А у меня дошли ноги поглядеть на них. В голове я представлял себе что-то вроде джейров, только без рогов. Или огромных крыс. В действительности же они оказались чем-то вроде огромных слизняков, только с жёстким укрытием-раковиной. Эти склизкие твари только и делали, что непрерывно ели и росли. Три месяца, и здоровый шмат мяса, размером в моё туловище, готов к столу. Пробовать не пробовал, но не зря же все считают его мясом для богатых Воинов. Впрочем, увидев, чем их для этой цели подкармливают, я ничуть не удивился такому свойству мяса.

— Что это? — спросил я при виде того, как Плав лично рассыпает по кормушкам что-то напоминающее толчёную соль. Грязного цвета, с отдельными крупными, отливающими красным крупинками.

— В основном кости зверей, сушеная рыба — Плав снова размешал содержимое таза, прежде чем посыпать из него груду рубленой зелени. — И яшма.

— Какая яшма? — не понял я толстяка.

— В основном перетертая белая. И две красных монеты.

— Что?

Я уставился на порошок, пытаясь понять происходящее. Нет, зачем кости и остальное, понятно. Плав же только что говорил об этом — чтобы рейлы впитали больше силы неба и смогли передать её Воину. Это лучший способ, придуманный в подражании зверям и их пути. Вернее, один из способов — самый мягкий из них. Без побочных эффектов вроде серой кожи или пальцев-копыт. Именно для этого на ферме скармливают рейлам всю эту дешёвую, но обладающую крохой небесной энергии траву. Но монеты? Зачем их?

— Это же низкопробные духовные камни, — отвечая, Плав не прекращал своей работы. — Человек может впитать энергию только из лучших — Голубого духа. А вот рейлы, если давать понемногу, могут переварить и остальные монеты.

— Зелень?

— Нет, невыгодно, — щёки Плава колыхнулись, когда он покачал головой. — Белые — дёшево, но почти без толку, хотя без них мясо станет жёстким. Зелень — без особого эффекта. А вот кровь лучше всего: раз в неделю я могу себе это позволить и не экономлю, даже если духовной травы удаётся достать больше обычного. А потому мои рейлы ценятся и разбираются по самым дорогим харчевням.

— Сколько же оно стоит? И есть ли смысл?

— На жизнь, ферме и работникам хватает, — расплывчато ответил толстяк. — Дом в центре, поближе к жиле духовной энергии, что струится между землёй и небом, алхимия, помогающая моим детям расти. Глядишь, и мои внуки будут на пару звёзд выше сверстников. Не слышал про юного ученика мастера Указов? Шестая звезда. А ведь он младше тебя.

— Слышал, уважаемый.

Мне оставалось лишь поклониться и уйти. С одной стороны, верные мысли. С другой, всего этого было в достатке у Виликор, но разница в наших силах не кажется мне непреодолимой. А её брат даже стал калекой в гонке за звёздами. Так что и в деле с тем красноволосым всё не столь красиво, как кажется. Не будет ли у него проблем с таким быстрым возвышением?

Я, конечно, думаю и о себе, и о маме, и даже о будущем Лейлы. Но не считаю, что спешка здесь будет полезна. Я видел в Школе, к чему ведёт погоня за результатом, когда заёмная мощь зелья Возвышения тратится зря, а возможно и калеча меридианы. Не хотелось бы снова попасть в такое уже по своей глупости. Найти бы человека, который понимает все эти тонкости. Алхимика, например.

А для всего этого мы и следовали нашему плану, обходя лес. Сначала восстановили запас зелий, затем стали заходить глубже. На смену простой засаде всё чаще приходили приманки и тропление, когда мы шли за зверем по следу. Идти можно только по свежему, и пока что так выходило быстрее всего. Нашёл след, пробежался по нему — либо пусто, либо схватка.

Сбережения росли. Я даже сумел отложить маме на плату за ученичество на оставшийся год и подготовить налог за Лейлу на следующий. На этот раз просто спрятав их с мамой на дне отцовского сундука. Мало ли как всё сложится.

Спрятав монеты, я перебрал инструменты и сложил всё обратно. Как бы мне ни хотелось продолжить дело отца, но всему своё время и место. Лейла тоже начнёт узнавать тайны совсем другого мастерства, совсем не маминого. Да и для меня отцовское ремесло, скорее всего, останется лишь мечтой. Ведь главное для мастера дела моего этапа — это медитация познания. А у меня с ней так ничего и не сложилось. Даже мама, худо-бедно, но почти сразу смогла влить частичку своей силы в простой нож. А я полностью лишён таланта, необходимого для этого пути. Он у меня совсем другой.

Я хорош в возвышении. Тщательно созданные оплётки на меридианах не давали пропасть зря ни капле небесной энергии. Нужно ещё больше? Я увеличил количество медитаций и тренировок. Сейчас моя скорость возвышения позволяла открывать узел за полторы недели усилий. Но при этом я ощущал себя зверем, которого гонит охотник.

Мне даже выходить из леса не хотелось. Пока я неспешно бежал по нему в состоянии боевой медитации, когда голова ни о чём не думает, а тело занимается тем, что оно давно умеет, — время пролетало незаметно. А вот тренировки с оружием, на которые Гунира и Зимиона после схватки с обезьяной уже не нужно было загонять, требовали от меня сосредоточенности на движениях и советах. И тех, что давали мне парни, и тех, которыми делился уже я. С узлами выходило так же. Требовался непрерывный контроль, и это выматывало. Возможно, это изменится в будущем, но очередное замедление открытия узлов я принял даже с облегчением. Устал. Устал от однообразия своей жизни. И с радостью сократил работу с узлами до двух раз в день. Оставляя на время парней, стал глубже заходить в лес, чтобы охотиться одному и отрабатывать новые техники, шлифуя течение силы в их меридианах. Шаг, Ящер. И Поиск.

Он меня по-прежнему не радовал. Звери, даже едва ступившие на путь Закалки, всегда реагировали двумя способами: бежали со всех ног, либо неспешно и осторожно приближались к месту, где я применил технику. Ни то ни другое меня не устраивало,потому что собиралась только всякая мелочь. Охотиться на змей? Их, кстати, здесь хватало и без техники. Они очень любили прятаться в траве и, потревоженные Поиском, впивались зубами в новые сапоги. И моя скорость не спасала от слабых зверей Закалки. Выручал Шаг.

Вот он мне давался легко. Только благодаря ему я и зарабатывал неплохо, успевая осмотреть немалый кусок леса, догнать и добыть спугнутого зверя. Плав по-прежнему скупал трофеи за полцены. Эти деньги я теперь делил на две части. Мы с парнями решили что так будет честно. Почти весь заработок к концу этого месяца теперь приносил я, прибрежный лес мы вычистили от всего хоть немного ценного. Но ведь и парни не бездельничали, проверяли берег и прикрывали мои вылазки за зверями, хотя толстяк, глядя на мою добычу, опять начал хмуриться и спрашивать, не видели ли мы в лесу следов людей. Такого не было, больше меня тревожили следы той огромной птицы. Гуниру я не сказал, но кажется это Ворон. И без того проблем хватает. Особенно много пришлось выкручиваться, когда однажды я принёс тушу со следом от Ледяного Шипа. Но ничего, сумел отговориться и даже почти не обманул, сказав, что тренировал обычное Лезвие. Я ведь и правда его тренировал. Иногда. Как-никак, в нём я добился постижения.

В технике Смарагдовый Ящер, для которой я открыл последний нужный узел, пока сложно оценить мой успех. Применить могу, но вот результат... Если верить байкам, что горазд рассказывать Гунир, то большая часть таких техник относится скорее к иллюзиям. Обманывает смотрящего. И потому я сам не могу оценить произошедших со мной изменений. По описанию я должен словно бы сливаться с крупным предметом, к которому необходимо перед этим прислониться. Становиться частью скалы, дерева, кустарника. Парням я, конечно, не показывался, а на зверях не особо понятно. Бывает, точно по заветам дедушки Гунира, так затаиваюсь, что мелкие грызуны и без техники выбегали мне под ноги. Нужно искать добычу покрупнее и устраивать засаду, но это долго и пока мне не нужно. Если зверь не придет, то это лишь трата времени.

Лучше уж потратить его на Ярость. Шесть узлов. Те, что нужны в руке, открыты у меня в левой. К счастью, за копьё я держусь обеими руками. Остаются лишь два на меридиане от плеча к средоточию, и техника будет мне доступна. Эх, если бы у меня было под рукой достойное оружие, а не эта изукрашенная гравировкой игрушка богача, не сумевшая справиться с когтями зверя третьей звезды! Но я всё равно тратил на эту технику короткую утреннюю медитацию.

А вечером, на длительной тренировке, сосредотачивался на Шипах. Пока это наилучшая техника, которая при удаче позволяет мне убивать зверей с одного применения. Они не могут даже сбежать от меня. Но я всё же задумываюсь о будущем, когда встречу более сильных противников. Пока же всё складывается неплохо. Ещё два-три дня, и я отправлюсь в гильдию найма. И тогда смогу совершить свой первый далёкий выход. Уже и цели для него намечены.

Людям, которые напрямую поглощают энергию неба, нужны места с высоким его содержанием. В количестве таких мест и есть главное отличие Первого от Нулевого. Но и звери зависят от них. Растения подобны людям: они не только впитывают силу солнца и земли, но и тянутся к самому небу. Вот и появляется вокруг мест силы бурная зелень, и тянется туда множество зверей. Ближайшее же такое место, из тех, что без карт, лишь на пальцах и песке, показал мне Гунир, это скопление огромных камней в дне пути отсюда, если идти на ладонь левее Старшего Брата. Так, пока руки привычно потрошили тушу очередного добытого зверя, я планировал свои ближайшие дела, когда за спиной услышал довольный голос.

— Какая приятная встреча... Пацан-вольник! Дорогу не подскажешь?

Глава 8

Их было двое. Воины, глядя на которых, я не видел дна под тёмной водой. С десяток Указов над каждым, некоторые столь тусклы, что вряд ли могут что-то ограничивать. Оба неуловимо похожи друг на друга: средний рост, возраст под тридцать лет, тёмные волосы, короткая щетина на щеках, лёгкая полуулыбка, холод в глазах, потрёпанная кожаная броня, щитки на ногах. Они стоят в пяти шагах друг от друга. До меня им целых десять, но я не обольщаюсь. Это расстояние Лезвие преодолеет в мгновение, а моё копьё в двух шагах от меня, чуть в стороне от туши, что я разделывал. Кто они?

— Малыш, чего ты забыл в такой глуши? — улыбка левого стала чуть сильнее. Он сделал полшага ко мне. — Где твои старшие?

— Кончай сюсюкаться, — бросил второй. — Я знаю эту рожу. Балагот, если помнишь такого из молодых щенков, приносил портрет.

— Ах, вот оно что? Малыш, что перебежал дорогу Киртано? Это мы удачно путь срезали, — радостно протянул первый Воин и, обернувшись, добавил. — А ты всё нудел, что договаривались идти по дороге.

— Полегче со словами, — спокойно, не повышая тон, предупредил второй наёмник.

— Ладно, — легко согласился улыбчивый. — Сколько за него дают?

Тот, кого я назвал про себя мрачным, наконец-то сделал хоть какой-то жест — пожал плечами.

— Я помню? Балагот суетился среди такого же сброда. Я думал, этого уже и кончили тут в леске. Нам связываться из-за этих крох?

— Не скажи, — возмутился первый. — Киртано и крохи?

— Торгаш и нормальная цена? — скривился мрачный.

— Действительно.

С лёгким смешком улыбчивый согласился с напарником, а я рискнул подать голос.

— Может, разойдёмся, старшие?

— Эх, воспитанный, испуганный, — вздохнул тот, что с улыбкой глядел на меня. Глаза его заблестели, — несмышлёный. Заманчивое зрелище... Всё равно мимо не пройду. Не смогу.

— Быстро, — жёстко решил мрачный. — Я терять время не дам. Ты и так сегодня моё терпение не раз испытывал.

— Печально это слышать, — нарочито вздохнул левый. — А куда деваться? Малыш, раз ты здесь без приятелей, то может хоть денежку с собой носишь?

Всё это время я изображал статую, лихорадочно перебирая в голове возможности и строя план для того, чтобы выжить. Моя надежда только на силу земной техники Шипа и неожиданность. Но этого хватит лишь на первого, а что делать со вторым? Честная схватка? Или Длань, о которой я думал после обезьяны? В описании техники сказано, что главное — это разница в количестве энергии противников, а число узлов не столь важно. У меня огромное средоточие, а здесь до города подать рукой. Именно он их цель, и идут они наверняка с самого утра. А значит, часть сил потратили по дороге. Ведь я даже не слышал их шагов, а уж настолько глухим я не был и до обучения у Гунира. Это явно техника.

Первый, с ласковым голосом и блеском в глазах, что всё больше казался мне безумным, двинулся ко мне. Неспешно, не создавая шороха, бесшумно ступал по густой траве. Медленно потянул меч из широкой петли на поясе — большой, тяжёлый дао, которым без особых усилий можно разрубить меня пополам.

Дрожа, я выставил вперёд ладони и, захлёбываясь словами, затараторил:

— Старшие, погодите, старшие! Давайте договоримся! У меня есть зелень. И с собой, и в хибаре под половицей. Давайте я куплю свою жизнь! Ну не могли же за меня дать большую цену?! Старший! Договоримся?!

— Умный малыш. Правильные слова.

Между нами оставалось лишь два шага. Если бы он вытянул руку с оружием, то кончиком меча почти коснулся бы моего носа. Я отступил на пядь, не переставая дрожать.

— Только... неинтересно.

Голос смолк, а меч рванулся сверху вниз к горлу. Вот только с моих по-прежнему вытянутых рук сорвались техники. С правой, чуть раньше, Лезвие. И наёмник, и я ответили Покровом. Моё Лезвие рассыпалось, его меч безвредно ударил меня в шею, заставив согнуться в поясе. Но это уже ничего не решало. Ледяной Шип, наполненный силой под завязку, вошёл ему в грудь, пробивая его насквозь. Как скальника. Наёмник был ещё жив, ещё пытался кричать и вытащить из себя этот кусок льда, а я уже скользил животом по траве в броске к оружию. Второй, мрачный тип, верно рассчитал время, запустив в меня технику, едва закончился мой Покров. Десяток огромных, острых игл рвануло ко мне от его ладони. Но я уже крепко сжимал копьё. Оно словно само рванулось вперёд, очерчивая круг передо мной, и чужая техника рассыпалась, обдавая лицо крошевом, которое лишь заставило меня сощуриться.

Мы замерли друг напротив друга. Сейчас мне предстояло выяснить, есть ли у меня шансы против Воина четвёртой звезды. Я сделаю две попытки. Если ни одна из них не даст мне победы, то нужно будет бежать. Бежать как можно быстрее в город и скрываться уже из него с мамой и Лейлой, моля Небо, чтобы наёмники не успели перекрыть ворота. Не думаю, что мне спустят смерть не самого слабого из них.

Сейчас, стоя напротив врага-человека, я понял сложность своего положения. Стойка копья требовала крепкого хвата за древко двумя руками. А применение техник, что старик Кадор называл атакующими, — их свободы. Об этом я как-то позабыл в своих тренировках с парнями. Но для начала мне нужен всего один жест, одна свободная рука, одно мгновение.

Наши осторожные шаги сменились броском друг к другу. Наёмник явно использовал технику, странно изменив направление бега и словно проскользив по земле на неподвижных ногах справа от меня. Удар мечом я заблокировал серединой древка, а от чего-то опасного просто убрал ногу, сделав короткий шаг в сторону, вскинул ладонь вслед стремительно огибающему меня наёмнику. Длань! Я щедро плеснул силу из средоточия в тело, наполняя его туманом, а затем согнал его во все открытые узлы. Всего один символ в обращении к небу вспыхнул передо мной, и наёмник, в одно мгновение окаменев телом и лишившись возможности двигаться, покатился кубарем. А уже через полвздоха я, широко размахнувшись, со всей силы ударил его копьём словно дубиной, вскинул оружие ещё раз и облегчённо замер, увидев, как обмякло тело противника. Победа!

Несколько минут я лишь пытался отдышаться и поверить, что остался жив в схватке с двумя врагами, каждый из которых сильнее меня. Слишком хорош оказался Шип. Слишком силён. А вот Длань, хотя и принесла мне победу над вторым противником, оставила лишь разочарование. Техника, которой в Школе пользовались все послушники поголовно, очень проста. И в день получения она заставила сомневаться даже в тех крохах знаний, что сам старик Кадор давал в стенах Ордена. Ей неважно было, сколько открыто узлов, она даже не использовала меридианы, на которых они находились. И работала совсем по-другому: не со сжатой в единый поток энергией, направленной к узлам по руслу меридиана, а с рассеянной в самом теле, которую обращение буквально засасывало из него в узлы.

Я проверил средоточие ещё раз. Выплеснул туманом почти всё, что было, оставив только на технику Силы и Опору, а вернулась половина. Всё остальное ушло на сковывание наёмника. И это странное ощущение бьющейся в моей ладони чужой силы, что пытается получить свободу... Если верить ему, то вот эта краткая заминка — всё на что я оказался способен, и противника я оглушил в последний миг. Всё как мне и говорили соученики в Школе: хорошо против того, кто гораздо слабее тебя; бесполезно, если применять против равного. И если подумать, то эту технику я привожу в действие туманом силы, но и преодолеть её когда-то я смог им же. Неясно только, почему тот послушник в Школе мог сковывать меня так долго. Я явно не способен на такое. Всего два применения, и я остался бы перед наёмником совершенно обессиленным.

Возможно... Замер на мгновение, обдумывая мысль. Техники с одним узлом я освоил на уровне постижения буквально за несколько дней. Рывок с тремя — лишь недавно, как и лёгкие в исполнении Шаги с их пятью узлами. Про Шипы пока могу говорить лишь об уверенном освоении, когда сам решаю, сколько силы в них влить. И это в лучшем случае для техники с одиннадцатью узлами. А если учесть все мои открытые тридцать шесть, то нечего и мечтать, чтобы Длань выходила за рамки познания — лишь бы суметь применить. И то, что я не ощущаю привычного сопротивления течения энергии, ничего не значит. Интересно, сколько тысяч раз за свою службу тот наказующий применял технику сковывания? Неважно, на самом деле.

Для начала зелье от запаха, а затем уже дело. Памятуя события у ворот и наставления Улира, обыск сумок и тем более самих наёмников я проводил с опаской, используя копьё, пропитанное силой Зимиона. Впрочем, ничего опасного или странного не случилось и в этот раз. А вещи разделились на несколько кучек. Самой нужной сейчас была та, где я собрал все кожаные ремни и завязки. К счастью, наёмники пользовались качественными вещами из шкур сильных зверей нескольких звёзд возвышения. Сплетённые в косу ремни не поддавались моим попыткам их порвать. Трещали, но держали. Я крепко связал ими руки и ноги оглушённого наёмника. Надеюсь, я смогу получить от него ответы хотя бы на часть своих вопросов.

Много оказалось и добычи, которой я считал всё, что нашёл у наёмников. Отличное оружие, пропитанное духовной силой в несколько раз лучше, чем это выходило у Зимиона. На моей памяти так же хорошо мог делать только Дидо, подмастерье алхимиков. Множество фиалов с зельями. Выходило, что передо мной большие лесные наборы, рассчитанные на несколько дней вылазки в лес и уже изрядно потраченные. Простых Восстановлений почти и не осталось, часть противоядий и половина зелий выносливости потрачены. Бежать этим парням пришлось много и на своём пути они встретили немало мелких, неопасных, но изрядно надоедливых зверей.

Главное сокровище — свитки. Два свитка Лезвия. Второе созвездие. То самое, что я так и не смог воссоздать самостоятельно. И одного взгляда в описание мне хватило, чтобы понять причину неудачи. Шесть. Шесть узлов для применения, вместо пяти, о которых я думал. Да что там я, даже всезнайка Дарит на мой вопрос именно так и ответил: «Пять узлов». Второй раз ошибаюсь с их числом. В записях Орикола о Шипах средоточие почему-то считалось за узел. Но это хотя бы понятно, пусть и нелогично. А здесь же шесть узлов и ни слова о средоточии.

Да и узлы... Я вижу список их названий, которые означают стихийный окрас и нахождение на меридианах. У меня не открыт всего один: из середины меридиана руки, в локте. И его не нашлось в том наставлении, что выдавалось в Школе. Как и узла в груди, что я уже открыл для Шипов. Значит, все мои попытки воссоздать технику были изначально обречены на неудачу. А в Ордене молодцы. Такое простое решение, и выпускники, ставшие вольными, видят впереди цель, идут к ней, но кто обещал им, что она верна? Вот только зачем этот обман?

Один раз, потерпев неудачу с самостоятельным усилением Лезвия, я могу подумать, что ошибаюсь. Второй раз, обнаружив, что для техник разведчика в наставлениях Школы не хватает узлов, я могу решить, будто это знания следующего этапа обучения, Академии. Но Лезвия — это первое, чьим улучшением до второго созвездия должен озаботиться любой окончивший Школу идущий, а важные для него узлы скрыты наставниками ещё во время обучения. В третий раз я уже не поверю в случайности. Понятно, о каких верных путях, известных Ордену, рассказывал Дарит.

Я думал, это образ, говорящий об опыте других идущих. В какой-то мере это так. Похоже, у Ордена есть стержень техник, вокруг которого и растут Воины. Слабым — разговоры о нужном для самых простых. Талантливым — знания узлов, на которых строится набор более мощных обращений к Небу и второй способ работы с меридианами. Наверняка у Ордена и для талантов есть набор техник, собранный таким образом, что при минимуме открытых узлов, можно выучить множество полезного, не тратя зря силы и время на возвышение.

Всё это отныне проходит мимо меня, но эти свитки — настоящее сокровище и откровение. Разойтись с наёмниками точно не получится. Как я просто сгинул бы бесследно в очередном выходе в лес, так и эти мужики просто не доберутся до города. И пусть мастер Тигров гадает, в какой глухомани они погибли... Если только на них нет ничего, что могло бы сообщать подробности их смерти. Из-за этой мысли я даже бросил осматривать свитки и зарылся в снятые амулеты. Чем хороши работы мастерских гильдий, так единым клеймением.

Я вгляделся в мелкие символы на амулетах. Готовясь к первым вылазкам в лес и думая о снаряжении, Гунир немало нам рассказал о них. Пусть на большую часть вещей мы могли лишь облизываться, но мечтать, а вернее, хвастаться ватажнику это не мешало. Поэтому я хоть и неуверенно, но определил назначения амулетов. Парные наборы: защита, лечение и что-то неизвестное мне. С защитой проще всего: один в один с тем, что у меня на шее. И все три амулета растрачены одинаково: по одному погасшему камешку на них. Выходило, что в этом бою каждый из нас получил один удар, сумевший пробить Покров.

Но если мой амулет сумел остановить меч, потерявший силу после Покрова, то Шип проломил обе защиты и всё равно убил противника. Такого я, конечно, не ожидал. Мощь земной техники поражала. Впрочем, я с испуга тоже сумел отличиться: размах, вложенная Сила Медведя — и удар копьём сумел пробить защиту амулета и вырубить второго наёмника. Хорошо, что не убил. Проблемы с третьей парой амулетов, снятых с врагов. Я не знал символа, что на них выбит. Ещё один вопрос из тех, что я должен задать наёмнику. Мне с трудом верилось, что такие важные вещи доверили всего двум людям. Впрочем.... Я оглядел Указы. При таком количестве ограничений, возможно, в их верности и не стоит сомневаться.

А ведь я, пастух из песков, даже не представляю стоимости того, что лежит передо мной. Вот эти три других свитка? Сколько они стоят? Больше или меньше свитков Лезвий? О таком лишь раз говорил Гунир, когда рассказывал, как могут из человека вырвать знание техники. Пустые свитки — обычные на вид, те, что на три чтения, которые только и ждут, когда на них перенесут знания.

Полностью разобравшись с содержимым мешков, вплоть до объедков, что остались в них, я занялся живым наёмником. Меня интересовали Указы. Половина — тусклые, едва видимые. Можно предположить, что это простые контракты, заключённые очень давно. Или же с тех пор наёмник просто перерос их по силе, что почти одно и то же.

Всё, как говорили Кадор и Дарит. Чем больше силы, тем легче скинуть с себя контракты. Потому эти простые Указы так тусклы. Это объяснение мне кажется самым логичным. Но вот два круга печатей горят ярко-алым, недвусмысленно намекая на силу их создателя. Я поднял руку, пытаясь наложить что-нибудь простое и уже слегка забытое за три месяца чтения следов: печать ограничения силы. Не вышло. Она бессильно растаяла, как и тогда, когда я был всего лишь Закалкой — всё по-прежнему. А значит, этот наёмник получил Указ от кого-то, кто сильнее его. Как минимум на две звезды, если ничего не изменилось с тех пор. Тот надутый ученик из орденских? Пришлось помотать головой, чтобы отогнать такие глупые мысли. Вот уж кому совсем нет надобности опускаться до городских бандитов, так это мастерам Указов Ордена.

Стереть одно из старых ограничений вышло легко. Один большой мысленный мазок по линии печати, и Указ окончательно поблёк и растворился без следа. Похоже, не хватило энергии восстановить основу. Хорошо, что тогда в Школе я не рискнул стереть так много. Следующим шагом я попытался влить свою силу в чужой контракт. Этого сделать не получилось. Влившись в печать, моя сила неожиданно вспыхнула ярко-алым, и этот Указ тоже исчез, словно выгорев. Отличный объект для тренировки. Я со злорадством оглядел одного из своих несостоявшихся убийц. И на всякий случай уже в третий раз ударил его по голове. Он, чего доброго, скоро очнётся, а у меня просится на проверку множество придуманных в Школе приёмов.

Часть из них оказалась вполне рабочими. Например, точно подогнанная по размеру старой моя новая печать отлично легла сверху, добавив к чужой уже мою силу. Но при этом самой энергии должно быть даже меньше, чем в основе. Так, потихоньку накладывая сверху свои крохи, мне даже удалось сравнять яркость простого контракта с работой мастера Указов. И тогда, внезапно для меня, единственный большой и размытый символ в середине контракта превратился в десятки чётких и мелких, заполнивших всё пространство круга. Более того, я даже сумел их прочитать.

«Долг Ароя Фриму триста зелёных монет. Срок — год».

Печать повисела некоторое время, а затем символы налились чернотой, став тёмно-красными. А лежащий наёмник выгнулся дугой и захрипел. Несколько вдохов понадобилось мне, чтобы понять, что происходит. Вдвое меньше на то, чтобы забрать свою силу из Указа. Как не вовремя несостоявшийся убийца пришёл в себя! Я ещё даже не успел попробовать наложить печать по образу сектантской! Теперь вот он лежал с залитым потом лицом, глядел на меня выпученными глазами и пытался отдышаться.

Если до этого я гадал, как вести разговор с наёмником и чем угрожать, чтобы заставить отвечать на мои вопросы, то теперь всё решилось само собой. Похоже, что нарушение контрактов — болезненная штука.

— Ну что, — я помедлил, но рискнул, — Арой, поговорим?

— Ты откуда знаешь это имя, щенок? — озадачился наёмник.

— Звери лесные, — я понизил голос, — нашептали.

— Сектант?

Наёмник снова захрипел, задёргался в примятой траве, взрывая каблуками твёрдую землю и пытаясь вскочить, но не сумел справиться с ремнями, которых я не пожалел.

— Прям уж там, — я усмехнулся, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела как можно отвратительнее. — Но разве тебе от этого легче? Считай меня мастером зверей.

— Да ты гонишь, — с досадой сплюнул связанный. — Чтобы такой сопляк...

Но я уже не слушал. Пропуская все его слова мимо ушей, я сосредоточился на ярких Указах. Это наверняка те, что были наложены среди наёмников и давали гарантию, что они не предадут и не сбегут с деньгами. Конечно, может быть всякое, но в безоговорочной верности на словах я всё же сомневался. А Указ... Я не смог с ходу его разорвать, но что, если забрать силу, ослабить? Я старался представить, как чужая сила, бегущая по нему, становится моей, переливается в моё тело.

Сложность в том, что если небесную энергию в средоточии я легко видел внутренним зрением, то та отдельная сила, с помощью которой я создавал Указы, да, наверное, и пользовался этим самым зрением, мной невидима. Разве что кроме линий в печатях и знаков. И я лишь ощущал на тренировках запретов, как слабеет что-то внутри меня и причиняет неудобство, когда я подбираюсь к пределам запасов этой силы. Ну да не зря ведь этот этап так и называется — Воин Развития Духа. Я всё чаще вслед за Кадором называю внутреннее зрение духовным. А Дидо говорил так и о той силе, которой пропитывал мой меч: «Оставил частичку своего духа». Буду считать, что и Указы основаны на силе моего духа.

И упорстве. Я довольно улыбнулся, заставив пленника с новой силой рваться из ремней. У меня выходит! Наконец, нащупал ту грань, то неуловимое изменение своей силы, которое позволило воздействовать на чужой Указ. Первый из выбранных контрактов начал бледнеть. Половина часа, один разорванный ремень и предупреждающий пинок по рёбрам наёмника сделали его почти свободным от обязательств перед Тиграми.

— Поговорим? — предложил я для начала.

— О чём, сопляк?

— О! — покачал головой. — У меня есть много вопросов.

— Да пошёл ты!

Наёмник выругался. Впрочем, я лишь добавил немного духа в тот, старый Указ с монетами.

— Раз. Два. Три.

Наёмник закричал и забился. А я вернул всё как было.

— Ты чего творишь? — со страхом спросил пленник.

— Лишь показываю, что тебя ждёт за молчание.

Арой засмеялся. Хрипло, страшно. Впрочем, я спокойно глядел на него, не испытывая ни малейшей жалости. Он желал мне смерти, как и все Тигры. Даже сказал то, что можно считать приказом о моём убийстве.

— А если расскажу всё, то ты меня отпустишь? — сквозь смех спросил наёмник. — Сопляк, обманывай кого другого!

— Ну, ты ведь ещё живой, — я пожал плечами. — Хотя мог сжечь сущность жизни ещё тогда, когда решил, что я сектант. Но нет... Дышишь. Значит, надеешься. Верно?

Пленник промолчал. А я усмехнулся и продолжил.

— Ответь на вопросы, и я тебя развяжу и дам шанс.

— Какой? — наёмник прищурился.

— Схватку со мной.

— Самонадеянный сопляк!

— Как хочешь, — я вздохнул. — Так что? Раз...

Арой помолчал, выдохнул.

— Согласен, — снова замолчал и, оценив мою довольную улыбку, добавил. — Но ты мало что узнаешь. На мне контракт с мастером отряда.

— Об этом не беспокойся, — отмахнулся от слов наёмника.

Несколько быстрых движений в подтянутом поближе мешке, и на грудь ему ложится один из амулетов его напарника. Замотанный в тряпку так, что виден лишь шнурок, на котором он раньше висел. Обычный и ничем не отличимый от сотен таких же на рынке. Уж это я проверил. Наёмник удивлённо косился, пытаясь понять, что там спрятано, но я лишь улыбался.

— Что вы несли? — пробный вопрос.

— Товар, купленный для аукциона в конце года, — снова рассмеявшись, ответил наёмник. — Я думал ты и впрямь что-то важное будешь спрашивать, сопляк.

— Кто послал купить?

— И снова не попал, щенок, — хохотнул пленник. — Правая рука мастера.

Меня всё же задели эти насмешки. Я на мгновение задумался перед тем, как задать следующий вопрос.

— Как попасть на скрытый аукцион?

Хриплое бульканье сразу смолкло. А я с радостью увидел, как один из символов в ослабленной печати на миг стал ярче. Вот он — Указ Тигров.

— Ты никак сдохнуть решил? — уже серьёзно спросил Арой.

— С чего бы? — моя очередь смеяться над собеседником. — Ты же не торопишься? Хотя вопрос точно в цель, да?

— Сопляку не место среди тех людей, что там собираются.

— Тебе же это должно быть в радость? — я пожал плечами. — Как бы ни сложилась наша драка, а я всё равно, выходит, погибну: или здесь, или на этом аукционе.

— И то верно, — наёмник довольно кивнул.

Разговаривали мы долго. Опыты я свои не прекращал, да и слушал внимательно и за эти два часа узнал в несколько раз больше, чем за все месяцы жизни в Первом поясе. Наёмник, то ли почуявший возможность говорить безнаказанно, всё что вздумается, то ли и впрямь желающий, чтобы лишние знания прикончили меня, говорил без умолку, почти не дожидаясь от меня вопросов.

Те свитки, что он нёс, на самом деле вполне разрешены. Вернее, те, что с техникой. Обычный товар, за которым отряды, у которых завелись лишние деньги, отправлялись в соседние земли, не дожидаясь аукциона. Наша Морозная Гряда, оказывается, славилась алхимией: особенно орденскими зельями Возвышения и Лечения, бесценным зельем Возрождения, что поднимало на ноги почти мёртвых и всем остальным, вроде Огня Жизни. Другое место с таким дешёвым товаром, расположено почти на той стороне пояса. А вот два наших ближайших, через лес, соседа могли похвастаться мастерами-начертателями, что и создавали основы для свитков. В тех же землях и перенесены на них знания техники местными умельцами. Арой не знал, будут ли свитки розданы среди бойцов отряда, подарены кому-то в городе или выставлены на торги. Хотя и предполагал последнее. Не его дело: он просто купил, следуя распоряжениям.

А вот с пустыми всё не так просто. Этот товар так легко на сторону не продавали. Да и цены выше в разы. В этот раз наёмник расплатился закрытой шкатулкой, ключ от которой оказался у продавца. Что бы он ни увидел внутри, но результат осмотра его удовлетворил. Не знал Арой, и что будет делать со свитками-основами мастер Тигров. Среди наёмников не было никого с таким высоким пониманием техник. Не знал он ничего и о Краже Пяти Флагов. Считал, что наверняка один такой набор есть у мастера отряда, но не более. Сплошные догадки.

Про меня всё оказалось правдой. И меня они сегодня действительно нашли случайно. Убегали от мада и потеряли время. Вот напарник и предложил последний кусок пути проделать через эту часть леса, чтобы отыграть хоть немного времени. Балагот действительно притащил в отряд мой портрет. И если новички, среди которых он был главным, услышали его желание меня избить или покалечить, то сильных бойцов ему пришлось обойти лично. И каждого просил при возможности меня убить. И награду уже давал не от себя, а от Бравура. Арой удивлён, что никто из рядовых Воинов отряда ещё не польстился на награду. Не везёт мне. Но, главное, стало ясно, что в пределах города всё будет в рамках закона. Впрочем, кулак и меч слепы, и меня ещё ждут вызовы от молодых наёмников. Я помню.

Как и о том, что теперь знаю целых два способа попасть на проходящий в городе дважды в год закрытый аукцион, если у меня когда-нибудь появится дурная мысль что-нибудь продать. Я оглядел свитки и задумался. Что продать, у меня уже найдётся, а вот есть ли нужда так рисковать из-за денег? Мне их, конечно, не хватает, но согласен ли я на такую крупную ставку в опасной игре? Это всё равно, что тушканчик сунется с визитом в логово мада. Уточнил у лежащего:

— Сколько стоит такой свиток с Лезвием на городском аукционе?

— Двухзвёздное? Десять-пятнадцать кровавых монет. Если завоз с каравана маленький, то дороже. Пустой — двадцать. Солидный куш, щенок?

Солидный... И стоящий риска. Если мне и впрямь отдадут на теневом аукционе три четверти... Восемнадцать тысяч зелёных монет. Сравнимо с годовым заработком ватажника, что каждый день ходит под страхом смерти. За один раз, за один день риска.

— Ты, верно, надеешься, — размышляя о том, куда можно потратить такие деньги, уточнил я у наёмника, — что теперь я побегу туда, и меня там прикончат?

— Хочется надеяться, что так и будет, — Арой оскалился, напомнив мне Лимдура.

Я не стал его разубеждать. Спросил о другом:

— Зачем Тиграм столько пустых свитков?

— Мне что, мастер задумки рассказывал? Моё дело маленькое. Дали задание — я выполнил. Получил деньги и месяц свободен.

— Ну, — я поддел кончиком копья один из ремней. — Свободен.

Ремень лопнул, едва я нажал. Наёмник, сузившимися глазами следивший за моими движениями, дёрнулся, пытаясь вырваться. Тщетно. Я перерезал ещё два ремня и сделал шаг назад, наблюдая за ним. Оставшиеся путы с хлопком лопнули от его рывка.

— Не ожидал, — разминая плечи, отметил поднявшийся Арой.

— Я стараюсь держать слово, — пожал плечами, — даже если даю его тому, кто пытался меня убить.

— Вспомни, всё затеял Палит, — наёмник кивнул на убитого.

— Да мне плевать. Хоть и враньё.

Я шагнул назад, увеличив расстояние между нами, перехватил копье. Мне нужен этот бой. Два месяца одиночных вылазок в лес дали мне многое. Техники давались всё легче и легче: Рывок и Шаг стали идеальны. Теперь я мог сам решать, на какое расстояние перемещаться. Поиск значительно продвинулся по сравнению с тем надрывным исполнением, что было вначале. То же самое можно сказать и о Шипах. Их я тоже использовал так часто, как мог. Но всё это требовало проверки в бою. Схватки со зверями — это совсем не то. Я не раз уже встречался с животными четвёртой звезды, но никаких сложностей с ними не возникало. Не всегда я справлялся в честном бою, но вот Шипы ещё никогда не давали сбоя. Как сегодня — одно обращение к Небу, и бой окончен. Но сейчас на кону не деньги, а моё развитие. А уж потом — жизнь. И тянуть с земной техникой я буду до последнего. Впрочем, и наёмник о ней знает.

Я шагнул влево, ухватился за древко обеими руками. Рывок! Так, чтобы очутиться в двух шагах справа от наёмника. Удар копьём. Отпустить левую руку, крепко сжимающую древко. Крутнуть запястьем, подныривая им под копьё и давая тому опору для возвращения в позицию. А ладонь открылась и смотрит в лицо врага. Лезвие!

Наёмник отбил клинком мою технику, но я уже продолжил атаку. Правая рука работала копьём, как огромным шилом, нанося уколы по врагу. Лицо, грудь, живот, лицо. Наёмник не выдержал и, улучив момент, сам пустил Лезвие. Шаг, тот самый Шаг, что вроде как не предназначен для боя, но использованный с самым малым количеством силы, — и я скользнул по траве, оказываясь почти за спиной врага. Пинок под колено, перехватить древко двумя руками. Я хотел поочерёдно ударить пяткой и лезвием, двумя концами оружия, одним за одним, но чувство опасности заставило меня использовать Покров.

Согнувшийся, припавший на колено наёмник ударил кулаком по земле. И она ощутимо толкнула меня в ноги, будто подпрыгнув. Энергия в средоточие вернулась, изрядно уменьшившись в количестве, да и тело вело себя плохо, словно на коже появилась корка, что стянула её и мешает двигаться. А вот враг быстр, как никогда. Ответно ускорившись техникой, я скупыми движениями отбивался от сверкающего у самых глаз клинка, не успевая перехватить оружие привычным хватом и всё так же сжимая его в средней части. Слева, снизу, слева, слева, справа... От древка полетели щепки, а в грудь дохнуло опасностью. И я сделал Шаг назад. Уже стоя на безопасном расстоянии от наёмника, я увидел финал незнакомой техники — удар крест-накрест. Миг, и вторая его рука, сжимавшая призрачный меч, вновь стала пустой. Оружейная техника, дающая второе оружие. Очень неплохо.

Я оглядел своё оружие: копьё лишилось пятки, древко посечено, перекладина срублена, ремни висят обрывками. Помнится, у второго стоявшего в лавке копья, с длинным лезвием-мечом, древко стальное. А моё охотничье совсем не подходит для такой драки. Поднял глаза. Наёмник разминал руку и глубоко, старательно дышал. Я ни разу не попал, схватка длилась несколько секунд. Что с ним? Откат техники? Срыв исполнения?

Убедившись, что враг готов к бою, я побежал по широкому кругу вокруг него, всё ускоряя и ускоряя бег. Удвоеный Шаг! Столько силы, сколько я могу выдержать! Мир размазался цветными пятнами, но в центре этого безумства по-прежнему стоял наёмник. Четвёртый шаг. Выпад! Пятый Шаг унёс меня в сторону от врага. Но лишь на миг. А затем он странно скользнул по траве следом за мной. Это не мой Шаг, но техника служила для того же, и наёмник сумел дотянуться до меня. Удар мечом, другой, множество игл, что сорвались с его свободной руки. Часть я отбил копьём, заставив расстаться крошевом, но две или три вонзились в меня. Впрочем, я даже не стал использовать Покров.

Противник снова ударил мечом в голову, одновременно странно подняв ногу. Я тут же, чувствуя жар опасного ветра, наполнил тело туманом силы. Наёмник топнул, земля снова словно подпрыгнула. Но и только... На этот раз корка на теле лопнула от первого же движения и больше меня ничего не сковывало. А вот этого наёмник не ожидал, и следующая цепочка его ударов, за которой я не должен был успевать, пропала впустую. Под деревом повис звон железа. Арой зарычал и опять ударил с двух рук. Сталь я встретил сталью, а призрачное Лезвие Покровом. Шаг назад.

Проверить пальцами бок. Кровь. Техника пробила Покров и амулет. Оружейная техника — это не шутки... Ничего. Мой удар копьём с разбега тоже хорош, и противник в крови не меньше. Вот только у меня запас силы больше его в несколько раз, и нет откатов от плохо освоенной техники. Пока что я выигрываю. И с хорошим запасом. Не так уж и глубока оказалась эта тёмная вода.

На этот раз наёмник переводил дыхание дольше и был мрачнее. Даже начал говорить, выигрывая себе время.

— Помнится, от кого-то из младших я слышал, что в никчёмном выпуске третьей Школы нашёлся талант. Понятно, о ком он говорил и ясно теперь, как ты сумел выбить зубы Лимдуру.

— Ошибаешься, — я лишь усмехался, не мешая ему прийти в себя. — Талант ушёл в академию. Хотя с Лимдуром мы постарались оба. Но это невелика заслуга, он ведь слабак. Тебе ли не знать этого?

— Жаль, — вздохнул Арой. — Видно, сегодня судьба не на моей стороне.

— Я думаю, — поправил наёмника, — Небо решило, что вам двоим стоит остановиться. Навсегда.

— Или что тебе не помешает подарок. Вот только достанет ли у тебя удачи его получить?

Наёмник оскалился и скользнул ко мне. И вот здесь я проморгал с ответным ускорением Мангустом. Он сразу оказался ближе, чем нужно для моего копья, ударил справа. Я отбил, перехватывая оружие ближним хватом. Чужой клинок скользнул к моей ноге, затем на полпути вильнул, целясь в живот. Я снова отбил. И тут же Арой вывернул запястье, словно его меч не тяжелее тростинки и бросил его к моему горлу. Едва ушёл от этого неожиданного удара, откинув голову назад.

Враг стал ощутимо быстрее и сильнее, его удары я даже под усилением Медведя едва сдерживал. А стоило технике перестать действовать, то вовсе бросил попытки отбить меч. Только скольжение, плавные уводы меча в сторону по древку и попытки оторваться от наёмника хотя бы ещё на шаг, чтобы воспользоваться длиной своего оружия. Но у меня не выходило! Быстрый взгляд в глаза противника. Красные, словно освещаемые изнутри отсветом костра. Краснее, чем у Зимиона в тот раз! Он сжигал эссенцию жизни! И всё равно не смог сломить меня неожиданностью. Он уже проиграл. Ещё минута, и у него не останется сил даже стоять, а я потеряю победу. И словно надсмехаясь надо мной, ослабленные печати контракта мастера Тигров принялись снова наливаться цветом. Учитывая сколько он наговорил, то это тоже смерть для него.

Шаг назад. Наёмник тут же скользнул, как змея, следом, снова не позволяя оторваться, не давая ни секунды отдыха. Вскинутая ладонь. Я подбил ему руку, не дав направить на меня. Слишком много силы он сейчас мог вложить в технику своей Иглы. Он уже слишком оттеснил меня. Пришлось шагнуть вбок, отступая от дерева, к которому Арой меня почти прижал. Ударить, наконец, наконечником копья, перехватить древко круговым движением, очерчивая перед собой круг и запуская во врага свои Лезвия с обеих рук по очереди.

Он отбил одно, принял на Покров другое. Вот оно! Вспыхнула в голове мысль, и едва я отсчитал в голове два вдоха, как сам окутался защитной техникой и Рывком врезался в наёмника, снося его с ног.

Как бы много ни давала сил сжигаемая жизнь, но выдержать то, против чего нужна полноценная защитная техника и изрядный запас сил в средоточии, он не смог. Я поднялся с земли, оглядел еле дышащее, пускающее кровавые пузыри, тело под ногами, выдернул из его груди копьё и ударил ещё раз. Он проиграл.

Глава 9

Говорить о том, что Небо смотрело на меня, устраивая встречу в лесу, я не буду. Но произошла она очень вовремя и очень мне помогла. В понимании техник, в том, как я двигаюсь и веду себя в бою. В осознании опасности, которой грозят мои портреты, пусть самого Балагота, как оказалось, за равного не считают сами наёмники. В уяснении недостатков моего вооружения и брони. Деньгами, в конце концов. Нет, денег по карманам у них нашлось не так много. И приметные вещи я продавать не собирался. Но вот само их наличие у меня позволяло на многом сэкономить. У меня на руках оказалось множество зелий — два частично растраченных больших лесных набора. Лучше того, что имел и даже того, что только собирался купить. Амулеты. Защитные хоть и нельзя надеть вместе с моим, но можно один отдать маме, а другой носить для леса про запас. Пополнять силой пустой по времени выходило очень долго. Особенно у меня, с моим-то познанием. А вот убегая, поменять на свежий? В разговорах Гунира я не слышал, чтобы кто-то из ватажников пользовался таким трюком. Может просто дорого иметь запас?

Жаль, что броню наёмников пришлось выкинуть вслед за всем остальным. Впрочем, мне сходную всё равно нужно заказывать, но только под свой рост: в этой я смотрелся бы смешно. С рынка я и начал свои траты в городе. Для начала — оружие.

— Здравствуйте, уважаемая.

Девушка, конечно, всего лишь младшая на этапе Закалки, но управляет магазином. Думаю, такая небольшая лесть ничуть не повредит. Впрочем, через мгновение, заметив, как блеснули её глаза, я уже не был в этом так уверен.

— Что вы хотели, старший? — холодный тон, гордо поднятый подбородок вместо лёгкого уважительного поклона.

Зря я сюда пришёл без парней. Точно! Парни!

— Прошлый раз я приходил к вам с молодым ватажником Гуниром, — я воспользовался знакомством приятеля с лавочницей.

— Я не жалуюсь на память. Молодые идущие в ней удержатся тем более, — взгляд девушки скользнул по одежде. — Вольный под рукой Ордена. Прошу обращаться ко мне согласно статусу — младшая. Я — недостойная дочь своих родителей и лишь позорю их имя. Что вы хотели, старший?

— Копьё, — мне осталось лишь вздохнуть и принять предложенные правила, — младшая.

— Младшая помнит, — девушка наконец склонилась, звонко ударила кулаком в ладонь и в два шага оказалась у стойки с копьями. — Старшему повезло. В прошлый раз вы с помощью друзей купили оружие для Воина богатой семьи, но на этой неделе Орден ещё ничего не скупал, и простые копья — вот они. Сто монет за любое.

— Нет.

С новым вздохом мне пришлось отказаться от предложения. Что интересно, но девушка даже не поинтересовалась, куда делось предыдущая покупка. А она тоже сгинула в реке. Трудно мне пришлось бы, попытайся я разъяснить приятелям, почему древко изрублено, а наконечник выщерблен ударами. А так — выронил и утопил во время бегства. Целую историю выдумал про решившего поживиться мной и моей добычей зверя, от которого пришлось уносить ноги, продираясь через самые неудобья. Почти ничего не пришлось выдумывать, к месту вспомнились байки Гунира о подобных случаях.

Теперь мне нужно совсем другое оружие. Мои пальцы скользнули по холоду голубоватого лезвия. Такое же длинное, как цзянь, но в два раза шире у основания. Оно вырастало из цельнометаллического древка, переплетённого коричневой кожей. Двумя полосами, внахлёст, как на моём, сделанном ещё в Нулевом, но сломанном скальником.

Я взвесил копьё в руке. Тяжёлое. Килограммов десять, не меньше. Хорошо, что после тренировок Шамора я почти не ощущаю усталости. Мне с этим оружием предстоит немало побегать.

— Сколько?

— Отличный выбор, старший, — поклонилась девушка.

Я поморщился. Это уже начало меня задевать. Неужели она думает я столь тупой, что не могу понять скрытой в её словах насмешки? Все эти слова о помощи друзей, обращение ко мне. Она даже слово «старший» произносила таким тоном, что это оскорбляло.

Потребовать уважения? Я сам окажусь смешон, да и видно, что девушка остра на язык. Призвать её к порядку и следованию правилам? Хорош я буду, выкрикивая стражу к лавке, чтобы они сделали ей замечание по поводу какого-то там неуважительного тона. Самому показать силу — самая плохая идея. Это лишь первая моя самостоятельная покупка в этой лавке. У меня на неё большие планы, и глупо портить отношения. Да и не зря каждая мастерская платит мзду теневой гильдии. Наёмник рассказал пару историй о том, что случается с наглыми одиночками, которые бузят на рынке.

— Сколько?

— Тысяча... сто зелени.

— В прошлый раз копьё из этой же стойки стоило в два раза дешевле? — я не выдержал и вскинул взгляд на девушку.

— Это всё ещё безранговое оружие, — девушка мгновение глядела мне в глаза, а затем спрятала взгляд, склонившись, — но оцените, старший, как много труда вложено в него. Взгляните на узор кожи. Её мы заказывали...

— Хватит! — я перебил девушку, стараясь сдержать злость. — Я беру! И хочу узнать расценки на особый заказ.

— Разумеется. Мастер-кузнец всегда рад обсудить с уважаемым покупателем его желания. Но..., — взгляд девушки пробежался по моей одежде и поясу. — Не всем по карману оплатить свои желания, даже если это — простое копьё.

Это уже и вовсе издёвка. Намекнуть, будто сила не принесла мне ничего из того, за что можно получить уважение, и почти прямо сказать мне — бедняк. Да я лучше её знаю обо всём этом. Вернее, сейчас я ещё довольно богат, но уже к вечеру, похоже, останусь с пятью зеленушками. Но пока... Я снял с плеча мешок и бросил на прилавок два самых тяжёлых кошеля из него. В каждом по пятьсот заранее отсчитанных монет. Добавил один из меньших и усмехнулся своим мыслям. Кажется, я рассчитываюсь яшмой по весу оружия. Она думала испугать меня ценой? Я не собираюсь кричать и звать мастера-кузнеца, чтобы узнать настоящую стоимость этого оружия.

— Заказ. Копьё, — запнулся и исправился. — Молот Монстров под меня. Сталь по тому рецепту, что служит основой для начертаний духа. На оружие будет наложено начертание Сосуд Духа.

— Это очень дорогой заказ, — девушка стала серьёзной, насмешка исчезла из её глаз.

— Я уже понял, что в этой лавке нет ничего дешёвого, — мне стал надоедать разговор. — Неужели того, что я заплатил сейчас, недостаточно, младшая? Даже для того, чтобы заранее услышать стоимость своего заказа? И не обнаружить через неделю, что он подорожал вдвое?

— Отец занят сложным и дорогим заказом, — девушка вновь оглядела меня и, видно, что-то решила. — Через три дня он закончит ковку, через пять примет вас, обсудит всё с вами и сам назовёт цену.

— Наконец что-то дельное, — я довольно кивнул, меня это вполне устраивало.

Её отец самый дешёвый кузнец из тех, что умеют создавать нужную мне вещь. Вернее, заготовку под неё. Начертание — это отдельный вопрос. И глупо нетерпением обижать кузнеца; достаточно того, что сорвался на дочь. Впрочем, я долго терпел, да и цену она явно завысила для меня. Так что можно считать, будто мы лишь обменялись скрытыми оскорблениями. Да и лавка осталась в выигрыше. Лучше забыть о наглой младшей — у меня ещё много дел.

В лавке алхимии я уже побывал. И в моём мешке зелье Омоложения для мамы и десяток дешёвых зелий-возвышалок. Жалкое подобие орденского средства, но уж лучше отвара Верницы. Половину их я попробую принять сам, а остальное — маме. Я месяц зарабатывал деньги, и раз теперь мне не нужны фиалы для леса, так почему не потратиться на помощь в возвышении?

В мешок отправился самый полный список символов языка Древних. Жаль, что простому вольному разрешено читать не так уж и много. Только первый круг библиотеки и книжных лавок. Чтобы перейти во второй — нужно стать отмеченным стихией. В третий — стать уважаемым жителем города. Даже теневики не могли мне помочь в этом. Будь иначе, и я точно рискнул бы связаться с ними.

А вот из лавки брони пришлось уйти ни с чем. Дарсова девчонка! Не вспыли я и не реши бросить ей все деньги, что она затребовала, то могло бы хватить на дешёвую броню. Пусть жалкое подобие той, что была на наёмниках, но мне хотя бы не пришлось постоянно штопать на одежде прорехи после леса и покупать новую во дворе отделения. Смог лишь прицениться да договориться за десятку, что один комплект будет ждать меня месяц. Надеюсь, что этого срока мне хватит с головой.

Удачно, что следующее нужное мне место находится недалеко от рынка. Дом Найма. Место, где можно заполучить на службу как одного человека, так и целый отряд. И не только наёмника для охраны, но и ватажника для леса. Всем нужна надёжность, и Дом Найма может её обеспечить. Считается, что у семьи, его держащей, есть единственный на землях Морозной Гряды вольный мастер-начертатель, способный создавать свитки-контракты. Но им это разрешено только для себя. Магистрат снабжается самим Орденом, как и аукцион.

Я оглядел двор Дома Найма. Открытое пространство без единого клочка зелени. Само трёхэтажное здание возвышается над высокой, в рост человека, но тонкой каменной стеной, сильно отличающейся от почти крепостной школьной, что лишь немногим ниже, чем стена Арройо. Массивные столбы ворот с изогнутой перекладиной над ними. Напоминает один из знаков языка Древних, что я успел увидеть в купленной книге. Вход в здание сделан в таком же стиле, только ненастоящими столбами-украшениями, что наполовину торчали из стены. Мне туда. Там за порогом просторный, залитый лучами светочей зал. Три стола с бумагами. За каждым из них стоят девушки. Четвёртая уже передо мной и склоняется в глубоком поклоне.

— Что привело к нам уважаемого вольного послушника?

Иногда хоть немного, но иметь отношение к хозяину земель приятно. Хотя я могу и ошибаться в источнике её уважения, особенно после скрытых издёвок лавочницы. Интересно, изменится ли её мнение, когда я сумею оплатить Молот? Поняв, что от меня ещё не услышали ответа, я отбросил посторонние мысли.

— Я хочу на месяц нанять Воина трёх звёзд для проверки леса на мелких и слабых зверей.

— Прошу, уважаемый старший, — девушка повела рукой, предлагая следовать за ней.

Меня проводили к тому из высоких столов, что стоял посередине. За спиной этой служащей оказался щит с записями, почти такой же, как и во внешнем отделении. Но я лишь скользнул по ним взглядом. Здесь это предложения себя в качестве работника. В другой раз, возможно, и было бы интересно, но у меня не так много времени, чтобы тратить его зря. Скоро в город войдут друзья и обязательно нужно успеть встретиться у отделения Ордена.

— Найм Воина. Три звезды. Проверка и зачистка берега у фермы рейлов от слабых зверей, — повторил я условия.

— Возможность риска, уважаемый?

— Это чуть ли не у самых стен, ближняя округа, — я пожал плечами. — Небольшой. Срок контракта...

Я помедлил, проверяя в последний раз свои подсчёты. Решил, что запас лучше, чем досадная ошибка. Пусть я точно ничего не останусь должен Плаву и Волкам за их помощь. Сложно уже понять, кто и кому обязан в сплетении наших услуг и обещаний. Но я собираюсь начать работать с ними с нового листа и не хочу, чтобы между нами оставалась даже такая мелочь.

— Шестьдесят шесть дней. Сразу оплачиваю месяц.

— Уважаемый, вы знаете о доле, которую мы берём?

— Я знаю, что вы назовёте общую цену.

— Верно. Будете выбирать сами, старший?

А вот здесь я сумел удержать себя от глупого требования дать мне лучшего. К чему? Лучший околачиватель деревьев? И так сегодня зря потратил деньги.

— Нет, — покачал головой. — Воин трёх звёзд, от которого требуется немного и за небольшую плату. Оставляю это вам.

— Дом Найма благодарит уважаемого Воина за доверие, — девушка вышла из-за стола и поклонилась. — Прошу следовать за мной.

Тот, на кого упал их выбор, мне понравился. Опытный Воин в возрасте. Небольшая хромота, которая не сильно ему помешает в работе, хотя он и пытался её скрывать. Но я лишь кивнул ему как равному. Хотя видел его силу насквозь, не замечал в его движениях ни малейшей опасности для себя, но ведь формально мы оба одного ранга. Так что я не видел смысла как-то давить на него. Отношений уважаемый-работник вполне достаточно, как и ответного приветствия, идущего от него. Нет смысла считать звёзды, а тем более узлы.

— Увидимся вечером, — у ворот Дома Найма я расстался с Гравоем.

Где находится нужная ферма, он знал, как и оказался знаком с её хозяином. Плав тоже предупреждён о смене работника и воспринял новость с насмешливой улыбкой. Это всё не совсем законно. Я специально уточнял этот момент у Дарита, но ничего, кроме недовольства главы отделения это не вызовет. И то, если он узнает. Скользкий момент, но в день, когда Плав заплатил за наш найм, долг Ордену формально выплачен. И дальше лишь наше с толстяком дело, как мы будем решать вопрос работы. Впрочем, не думаю, что сейчас, пока Волки во мне заинтересованы, этот момент всплывёт. Но именно для подстраховки я и нанимаю себе замену. Уверен, что наш богач Арнид сделал точно так же. Плав вчера лишь кивнул, услышав моё предложение. Забавно, что он, так громко в прошлый раз ругавший сына друга за риск, сейчас совершенно спокоен от новости, что я буду охотиться за пределами ближней округи города, там, где звери становятся сильнее. Но это мой выбор. А чем дольше живу в поясе, тем больше хочу сам решать, что делать.

С такими мыслями и с довольной улыбкой на лице я шагал по улицам города, наслаждаясь приятной погодой. Думал, что вечером нужно сделать первым делом и куда отправиться. Возможно, стоит прикупить карту и артефакт-маяк Нить. Слишком много приходится Гуниру рисовать на песке, и я даже начинаю забывать некоторые детали. Стоит дать ему карту с просьбой показать всё заново и позже перенести записи со всеми заметками себе в жетон. Хочется, да и просто нужно купить многое, теперь я понимаю маму, которая смеялась над моими подсчётами о покупке зелья за три месяца. Ещё с утра я был богачом, обладателем огромной суммы, почти годового заработка работника Закалки, и лишь купив копьё, десяток зелий, книгу, да немного мелочей, снова оказался почти нищим.

Насмехаясь над собой, я свернул на площадь перед Школой и невольно сбавил ход, да и думать начал совсем о другом. Очень уж примечательная впереди обнаружилась компания. Больше десятка парней. И никому из них нет младше двадцати. Стоят примечательно, полукругом охватывая Зимиона и Гунира. Перед моими друзьями, на шаг впереди остальных, широкоплечий парень. Ему уже лет двадцать пять. И мне даже отсюда слышен их громкий разговор.

— Волки вечно ищут, где можно поживиться. Не хотят быть гордыми и похожими на своё знамя.

— Не тебе, — Гунир сплюнул под ноги, — наёмнику, привыкшему ожидать подачек Ордена, открывать рот на нашу ватагу.

— Смешно, — задира, стоящий впереди, заложил руки за спину. — Тебе правда глаза колет, что ты даже не пытаешься сказать, будто я лгу? Наветы кидаешь? Ведь я сказал правду, согласись?

Гунир набычился, вжимая голову в плечи, повысил голос.

— Чё эт правда? Волки рады любой работе.

— Только крадут её у других отрядов.

— Чё эт крадут? Люди сами к нам приходят!

— Я не о людях, — довольно засмеялся широкоплечий. — Но хорошо, что ты о них сказал сам. А кто бы нанимал вас, если б не снижали цену? Вы вытаскиваете кусок изо рта у своего же брата ватажника.

— Чё ты несёшь? Не было такого!

— Это ты, щенок, так думаешь. А старшие отлично знают о делах, в которые тебя и не посвящают.

Я решил, что этого довольно. Долгие разговоры, да ещё сдобренные примерами и логикой, это совсем не то, в чём силён Гунир. Тем более наёмник перешёл уже к оскорблениям, и вряд ли ватажник это стерпит. А ведь наёмники ждут в первую очередь меня. Вот только этот, самодовольно цедящий слова парень, возможно, из тех, кого просили меня убить или покалечить. Даже странно. Я вообще удивлён, а чего это он вылез сюда? Зачем выводит моего приятеля из себя? Ведь он втопчет его в брусчатку.

— Кажется, меня обманывает слух, — я положил руку на плечо ватажника. — Нас в Школе учили, что младший всегда уважает старшего. Иначе это плохо для него закончится.

— Похоже, ты и есть тот самый Леград, о котором говорили твои приятели.

Я уже открыл рот, чтобы съязвить по поводу короткой памяти глупых наёмников, что не могут даже запомнить моего портрета, но опомнился. От кого бы я о нём узнал в лесу? Но выдумывать что-то новое и насмешливое не стал. Сократил всю пустую болтовню и перешёл к главному.

— Младший, у тебя слишком длинный язык.

Голос я не сдерживал, чтобы меня услышали все, кто оказался на площади. Сзади вполголоса выругался Зимион, а Гунир требовательно дёрнул за рукав.

— Ты в своём уме, нулёвка? — нахмурился оскорблённый наёмник.

Я постарался улыбнуться попротивней.

— Неужели Лимдур не рассказывал обо мне?

— Что мне должен был рассказать этот младший?

— Для такого мусора, как ты, — я покачал головой, возвращая слова, — у тебя слишком длинный язык.

— А ведь я хотел сегодня только...

Я перебил парня, что с печальным лицом начал нести очередную чушь своим приятелям. Какой-то он толстокожий или трусливый. Правда, у него есть на это причина.

— Облить помоями? Младший, ты вынуждаешь наказать тебя.

Гунир не выдержал и припал к моему уху с жарким шёпотом.

— Прекрати! Это Сирет. У него тоже третья звезда! Хватит грубить! Пренебрежения никто не любит! Наши старшие этого не оставят так. Хочешь оскорблять, оскорбляй его лично, упрекай Тигров, а ранги не трожь!

Я замер на миг в лёгком сомнении, но тут же тряхнул головой. Тем хуже. Для него. Уж с Тиграми мне не нужно поддерживать хорошие отношения. Мой громкий голос уже привлёк свидетелей, так что всё идёт как нужно.

— Кому-то вольность пояса кружит голову, — презрительно цедил Сирет. — Не знаю, чему тебя учили эти полгода, но видно дурь песков выбить не смогли. Похоже у тебя вместо мозгов песок и есть.

— Младший, — я пальцем показал на него, — в круг!

— Закрой свой рот! — уже рычал наёмник. — Я простил тебе глупость раз, другой! Думаешь я буду спускать это и дальше?

— Глупость? — я, копируя его жесты и выражение лица минуту назад, с деланным сожалением покачал головой. — Похоже, и впрямь Тигры слабаки, что привыкли выбивать последнее из нищих крестьян. Им дорог каждый слабак. Иначе тебе давно бы указали твоё место.

— Довольно! — Сирет повелительно махнул рукой. — Бейте их за неуважение, братья!

— Стоять!

Я довольно кивнул, заметив, как те двое, что шагнули по требованию Сирета остановились после моего крика. Насмешливо уточнил:

— Ты настолько слаб, что пользуешься чужой силой?

— Да! — поддержал меня крик из толпы, что собралась за это время вокруг нас на площади. — Давайте сначала один на один, а потом уж свалку. Чё вы как недоноски, сразу толпой? Такие слова нужно самому в глотку заталкивать, тигрёнок!

— Видишь? — я усмехнулся. — Тут уже много людей, они всем расскажут, как Сирет сбежал от схватки, потому что слабак.

— В круг! — в голосе наёмника не было радости.

— Мы уже здесь, младший, — я обвёл руками окружившую нас толпу. Во всяком случае, два десятка прохожих окончательно замкнули круг людей вокруг нас.

Сирет без единого слова прыгнул ко мне, отводя кулак. А я пнул его в грудь. Просто и без изысков, со всей возможной силой. Отрываться от земли тогда, когда твой противник так силён и быстр, как я, огромная ошибка. Не зря все техники перемещения позволяют словно скользить по земле, не лишая опоры. Вот с Опорой, техникой на скорость и силу, я и ударил. Его не спас даже Покров. Жаль, что он по-настоящему оказался таким слабаком. Я пнул его только за девчонку-продавца, а за Тигров?

— Вот и вся его сила, — я обвёл взглядом стоящих наёмников, особенно тех, в кого влетело безвольное тело Сирета. — Никчёмный заводила вашей шайки упал с одного удара. Я делом доказал, что он младший. Пусть следующий раз молча кланяется, как ему и положено, а не распускает язык.

— Мы запомним, — кивнул невысокий парень со здоровенными кулаками. И сильнее стонущего Сирета, кстати.

Замечательно! Я недобро улыбнулся, чувствуя, как сводит скулы в оскале.

— Можем повторить с тобой. Один на один. Или перейти к свалке, как хотят добрые люди, — я вытянул перед собой руки, сжимая кулаки. — Думаю, нас троих и в этот раз будет достаточно. Добавим Волкам славы — втроём раскидать уже вторую шайку Тигров!

— Не, — мотнул головой собеседник.

И никто из стоящих рядом наёмников не оспорил его слова, крича, чтобы он что-то сделал. Пожалуй, его уважали больше, чем Сирета. Я вспомнил Лимдура и Балагота. У них в Тиграх так заведено?

— Ну и отлично, — я кивнул и скомандовал. — С дороги! Нам ещё задания Ордена выполнять.

— Да валите!

Стоило нам зайти во двор отделения, как на меня набросился с упрёками Гунир.

— Ты чего творишь? Оскорбляя хоть одного старшего, ты оскорбляешь всех! Всех! До самых мастеров!

Я откровенно ухмыльнулся.

— Где ты там видел старшего?

— Хорошо, — кивнул Гунир. — Сирет в ранге третьей звезды. Вы равны, но это не даёт тебе права топтать традиции. Нельзя называть его младшим. Мы просто подначивали друг друга. Многое прощается в таких склоках, когда меряются заслугами и обидами. Но ты переходишь грань, и даже Волки подумают, а нужен ли им такой идущий, который ни во что не ставит заслуги старших.

— Прекрати ворчать, — отмахнулся от приятеля. — Ничего не будет. А если будет, то я потребую проверки на артефакте.

— Так! — протянул Гунир. — Это ты намекаешь, что та крыса не трёх звёзд?

— Полных две, — подтвердил я его догадку.

— Откуда ты узнал это, — прищурился ватажник, — если я, выросший рядом с Тиграми и знакомый с Сиретом, всё время слышал о трёх звёздах?

— Ну, сам подумай, — отмахнулся я от ватажника. — Ты вторая звезда, а мог ли я так легко победить тебя?

— Поговори мне ещё, — нахмурился Гунир, отметая мои оправдания. — Ты меня легко бьёшь даже поддаваясь. Но его ты видишь первый раз! Чтобы понять, что он слабей, нужно сойтись кулак к кулаку!

— Гунир! — я взвыл. — Первый раз слышу от тебя эту поговорку и рад буду, если последний!

— Че так?

— Ничё, — я поморщился.

— Твои проблемы, — нагло ответил и пожал плечами ватажник. — Это, вообще, слова вызова. Ещё наслушаешься.

Я не согласился.

— Вызов — это прошу испытать мою силу.

— Эт ты наслушался кого-то из тех, что повыше, — обидно засмеялся Гунир. — Мы, свободные, попроще будем. И хватит мне зубы заговаривать.

— Ты о чём?

— Сирет, конечно, силой никогда не блистал и проигрывал часто, но тебе-то откуда это знать? Ты и видел его первый раз.

Я помедлил, обдумывая свои слова, но всё же решил этого не скрывать.

— Я вижу силу стоящего передо мной.

— Че, — вылупился Гунир. — Как мастер?!

— Нет, — я даже сморщился от того, что выдумал ватажник, зацепившись за плохо подобранные слова. — Я ощущаю сильнее меня человек передо мной или нет.

— Ага, — Гунир кивнул и указал пальцем на Воина, что стоял у входа, рядом с трепещущим на лёгком ветре полотнищем с гербом. — Он?

— Слабак две звезды, — ответил не задумываясь.

Этот ещё слабее Сирета. Если тот явно немного недобрал узлов до третьей звезды, то этот их почти не взял после второй. Слабак. Годный лишь чтобы создавать бравый вид и устрашать Закалку, пришедшую на поклон к Ордену.

— Вот это да! Прям как первые дяди или сам мастер! — приятель восхищённо поцокал. — Всё равно странно. Зачем Сирету обманывать всех?

— Гунир, ну а я откуда знаю? — я устал от вопросов. — Это ты его с детства знаешь. Может он прихвастнуть всегда любил. А тут рвался к звезде, да не сумел, а растрепать уже успел.

— Ну да, ну да, — закивал ватажник, думая явно о своём и не слыша меня.

Я пожал плечами и махнул Зимиону, заходя с ним в зал подачи прошений. Кто-то подаёт, а мы выполняем. Вот только сдаётся мне, выдают их с умыслом. Поэтому очередную жидкую стопку из заданий, подвинутую мне писарем, я передвинул ближе к земляку, чтобы он взял первый листочек.

— Стойте! — прозвучал сердитый оклик. — Задания разложены по рангу, по вашей силе и способностям!

Как я и думал. Это самый простой способ постоянно выдавать мне малоприятные задания. И ничего выдумывать не нужно. Интересно, за сколько зелени купили этого послушника?

— Как будто для того, чтобы выкорчёвывать пни, так уж важен ранг, — не сдержал я своего недовольства. — Или способности.

— Закрой рот!

— Не то, что, уважаемый? — вылез вперёд Гунир.

Я напрягся, пожалуй, то, что вытворял ватажник, было похлеще того, в чём он упрекал меня сам. Послушник смерил его взглядом, но сказал совсем не то, что я ожидал.

— Хватит позорить себя и Орден. Уважаемый наниматель здесь, и вы выглядите не лучшим образом в его глазах.

Мы обернулись, оглядывая сидящего на скамье у стены сухонького старичка. Признаться, я не ожидал, что кто-то ждёт нас. Впервые вижу, чтобы на однодневный контракт приходил сам наниматель. Да и выглядит он совсем не как человек, что способен заплатить горсть зелени за услуги Воина. Если на то пошло, то выглядел он скорее, как слуга богатой семьи. Широкие штаны, длинный традиционный халат, небольшая шапочка. Всё светло-синего цвета с чёрной и белой отделкой. А главное, он спал, не обращая внимания на наши разговоры. И был очень слаб. Вряд ли выше девятой звезды Закалки.

— Уважаемый, — тронул его за плечо послушник.

— Что? — вскинулся старичок.

— Ваш найм, — орденец указал на меня пальцем.

Старичок осветился улыбкой и проворно вскочил на ноги, но, после первого же взгляда на меня, принялся возмущаться.

— Старший! Что это за оборванец! Договор был об ученике Ордена! У господина важный гость и нужно оказать уважение!

— Я уточняю, уважаемый, — твёрдо ответил послушник, — что договор был о внешнем ученике. И это условие будет выполнено.

Орденец обернулся ко мне и ткнул пальцем.

— Там, за столом, форма ученика и медальон. Переоденься! — видя, что я не двинулся с места добавил. — Это обычное дело. Форма также оплачена заказчиком. На этот день на тебя ложится обязанность представлять Орден.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Странные дела, но если даже Гунир кивает, то примем что так оно и есть. Через десять минут я, одетый в позабытую форму Школы, только с серой полосой на отворотах, неспешно шагал за старичком, слушая его болтовню. Круглый медальон с гербом Ордена мерно качался на груди в такт рассказу о том, как судьба привела его в поисках помощи в отделение Ордена. Купеческая семья, из верхушки, живущая под гильдейской эмблемой. У хозяина выросла дочь. Отличный талант. Десятая звезда в пятнадцать. Вот только судьба её совсем непохожа на Ули. Отец даже не думал отдавать её в чужую семью. Он видел в ней, старшей из своих детей — наследницу дела. И не жалел денег на зелья.

Здесь я поправил про себя речь старика. Если разговор зашёл о зельях, то и талант уж никак не отличный. Хороший, соглашусь. Возможно, даже обычный, ведь по меркам Пустошей здесь энергии неба — полноводная река. Пример тому — мама. Кто знает, может и я бы управился быстрее, если бы не упирался в основной способ формирования средоточия, раз за разом впустую сливая энергию, которую жадно впитывало тело. Кто же знал, что этот метод не подходит нашей семье?

— В этом году, на своё семнадцатилетие юная госпожа обрадовала господина взятием второй звезды. Само Небо смотрит на семью господина, одаривая его своим милосердием.

Я невольно покачал головой, благо старик не видит меня, глядя себе под ноги. Он говорит о Небе, купив на один день работу Воина. Тринадцатилетнего Воина третьей звезды. О каком подарке и таланте девушки идёт речь? Словно этот старый слуга живёт в другом мире, где о настоящих идущих к Небу и не вспоминают.

— Я молюсь Небу, чтобы она к тридцати годам взяла четвёртую и приняла в свои руки торговое дело господина. Тогда мне с чистой совестью можно будет умереть, видя, что жизнь юной госпожи удалась.

Я посчитал узлы. Один узел в два месяца? С такой скоростью возвышения, я, как и отец, отправлюсь в путешествие, только обзаведясь своим ребёнком. Вот уж действительно, у каждого свои границы успеха. Я ещё даже не загадывал на такой срок, а семья, в которой кто-то впервые шагнул за первую звезду Воина, счастлива одним лишь этим и ни о чём другом и не мечтает. Вернее, мечтают совсем о другом, как этот старый слуга, что желает семье господина удачи, процветания и дорог без разбойников. Проблема у них в том, что неожиданно один из торговых партнёров, к кому в соседние земли водил караваны купец, прознал о талантливой дочери и решил посвататься. И сегодня объявился в городе. Повезло, что прикормленный стражник сообщил об этом госте сразу же, как пропустил его через ворота.

И кажется мне, что купец изрядно приврал в тех землях о своей жизни, раз слуги с самого утра бросились скупать множество вещей по лавкам. И как ни горько признавать, но я — одна из таких вещей, символ статуса: Воин Ордена, охраняющий поместье купца наравне с гильдейской эмблемой. Хотя самих послушников Ордена у таких мелких сошек и не найти. А вот внешних учеников Орден на такие задания отправляет часто. Впрочем, за один день вряд ли можно договориться с Орденом об охране настоящим внешним учеником.

Таким учеником может стать любой вольный. Нужно лишь чем-то заинтересовать одного из высоких чинов Ордена или его мастеров. Что-то вроде награды от Ордена. На экзамене её хотя бы выдавали мясом, а не висюлькой на шею. Я оборвал свои мысли. Местные-то так не считают. Этот медальон делает тебя чем-то средним между настоящим послушником и вольным.

Больше свободы чем у послушника, но меньше обязательств. Иногда, если вольный хорош в каком-то ремесле, в Ордене даже заключается контракт с таким ремесленником. И обычно об этом мечтали те слабые Воины, что никогда не имели шанса стать послушниками. Потому как слишком слабы. Такие с радостью выполняли задания Ордена, надеясь на повышение статуса. Ерунда, как по мне. Во всяком случае, когда я спрашивал в городской библиотеке, то никаких послаблений для них не было. Справедливо, как мне кажется. Служишь Ордену? Получай награду от них. Но слабакам обычно хватает одного жетона.

Вот и этот старичок считает меня всего лишь однозвёздным Воином. И сетует, что просил самого сильного из вольных послушников, заплатил за меня даже больше, чем за право одеть в одежду внешнего ученика, но потратил деньги зря, получив жалкого неумеху первой звезды. Это обидно, но переубеждать старика я не намерен. Ведь и впрямь в тех бумагах, что я получил от Ордена, я не дотянул до второй звезды. Слабак, который не прошёл на артефакте отбор в Академию. Но это получается, что в двух других отделениях нет никого свободного? Или старичок просто не знает о них? Возможно, просто забыл или не следит за новостями города, живя в прошлом? Здесь я засмеялся от шутки, что сотворила с нами двумя сама жизнь. И с таким отличным настроением вошёл во двор поместья.

И сразу получил целый ворох указаний от моего нового нанимателя, большая часть из которых была полной ерундой. Думаю, не будь на мне герба ордена, то и меня он бы заставил побегать, как прочих слуг. Но я выполнять все его прихоти отказался под самым простым предлогом. Урон чести Ордена. Было забавно наблюдать, как осёкся купец после этих слов, вспомнив, что я всё же не слуга, и сразу сменил тон, перейдя к делу.

Моя задача оказалась проста: стоять на видном месте, делать невозмутимый и внушительный вид. На этой фразе купец сморщился, как Гунир при упоминании рейлов. Кажется, хозяева расстроились не столько своей неготовности встречать гостей, сколько тому, что не понимали, зачем они сюда, вообще, пожаловали. Мне вот казалось странным, что на воротах города они завели разговор о невесте. Да и не только мне. И сильнее всех нервничал тот, кто больше всего знал о происходящем. Сам купец. Даже мне была понятна его тревога и суета.

А вот появившиеся гости были спокойны. И было их гораздо меньше, чем мне обещали. Всего трое. Виновник суеты — парень немного, года на три, меня старше. Облачён в одежду, изрядно напоминающую мне куртку вольного послушника. Но, вонючие дарсы, как же всё отличалось! Глядя на него, я понимал, что одеты мы с парнями были как отбросы. Вроде бы я и выбрался из Нулевого, а свои лохмотья сжёг в костре. И одет так, как не каждый умелый охотник одевался. Да только всё нужно сравнивать.

Я и сравнивал, не позволяя горечи искажать моё лицо. Куртка того же покроя, но сильно прибавившая в длину. Она сейчас была больше похожа на дорогой халат, хотя сделана из какой-то простой плотной и лишь чуть отливающей в свете солнца фиолетовой ткани. Петли застёжек вышиты желтеющей золотом нитью. Белоснежная рубаха обзавелась стоячим воротником, таким же как у куртки, придавая юноше строгий вид. Даже сапоги его плотно обхватывали ногу, не нуждаясь в шнуровке, чтобы подогнать их по размеру. С пояса свисал цзянь в лакированных ножнах с красной лентой на навершии.

Юноша действительно выглядел как наследник богатой семьи Первого Пояса. И если отбросить зависть, то был одет просто и удобно как для путешествия, так и для боя. Над головой десяток печатей. Все, кроме двух, от контрактов. Указы сложные, есть даже двухцветные. А главное, он был для меня неясен по силе, что-то едва проглядывает сквозь воду вроде и дно, но... А значит у него точно узлов не меньше, чем у меня или же множество трюков в рукаве и большой опыт сражений. Достойный противник.

Пожилой, но крепкий мужчина стоял за его левым плечом. Тёмно-фиолетовый халат с широкими рукавами, на поясе — тяжёлый меч. Не очень интересен мне, потому что слаб. Едва вступил на этап Воина. Тот, что стоит за правым плечом — гораздо сильнее. Для этого даже не нужно вглядываться в него или считать печати над головой. Достаточно увидеть стального цвета пряди в волосах. Необычный оттенок. Что-то подобное я видел лишь раз. Металл? Кожаная броня чёрного цвета, наручи с красными узорами. Не начертания ли это? На поясе у него длинный и тяжёлый прямой меч и длинный кинжал.

Парень остановился ровно в трёх шагах от купца, медленно склонил голову.

— Приветствую уважаемого Пелео.

— Рад видеть вас в моём скромном доме, молодой глава Ирам, — разразился целой речью купец. — Признаюсь, когда принесли ваше письмо, я не сразу сумел поверить счастью.

Заискивающие нотки в его голосе мне не понравились. Он и так был мне не очень приятен. Худой мужчина с будто измождённым лицом и суетливыми движениями. Кто мне здесь понравился, так это девушка. Она изрядно напомнила мне Виликор. Не длинной причёской, потому что у неё были тёмные, почти чёрные волосы. Не лицом, потому что она была совсем другая. Курносая, круглолицая, с ямочками на щеках. А своей внешней невозмутимостью и гордо выпрямленной спиной.

— Не стоит таких благодарностей. Я бы тоже разразился приветственной речью, но отец всегда учил меня, что нужно ценить своё и чужое время. Перейду к сути своего визита. Мы, с уважаемым купцом давно ведём дела.

— Да, — поддакнул за спиной наниматель.

Мне его блеяние не понравилось. И почему стражник на воротах сразу сюда бросился, с чего, вообще, этот скряга, у которого не было даже чайного набора для гостей, платил ему? Я новым взглядом оглядел взволнованного купца. Чует квыргал, в чью пасть попал?

— Но последние годы, — из речи гостя исчезли намёки на вежливость и положенные обращения, — вы стали понижать качество товара.

— Нет, это не так, — попытался возразить и вставить оправдание тощий купец.

Но гость оборвал его одним только взглядом, словно отправил в него Длань. Со своего места я видел наследницу, вернее, одну сторону её лица. И увиденное мне не понравилось. Она сама на себя перестала походить. Побледнела словно мел, черты лица заострились, глаза сузились и глядела она только на отца. Обвинения гостя обоснованы и опасны для купца?

— Потеря качества всегда неприятна, — спокойно сообщил как о должном парень. — Но мы сами — торговцы и лишь пожали плечами, снизив цену закупки.

— Всё было наоборот! — откашлявшись, возмущённо заявил тощий купец. — Это я нёс убытки и вынужден был выкручиваться с товаром, ища то, что хоть как-то окупало обоз!

Ирам презрительно улыбнулся и окончательно отбросил вежливость.

— Пелео, эти слова ты можешь лить в уши простаков на рынке. Нам ли, торговцам, не знать прибылей дальних обозов? Но мы бы стерпели. Если бы не твоя последняя выходка.

Девушка бросила взгляд на отца, тут же отвернувшись, но я заметил, как ещё сильней расправились её плечи. Мне даже почудился хруст спины, а уж сжатые в кулак пальцы точно побелели от новых обвинений.

— Половина кож — никчёмное старьё, траченное кожеедами. Половина алхимии — пустышки из соседнего города, — парень помолчал, пережидая вскрики присутствующих во дворе слуг. — Единственное, что мне понравилось в последней сделке, это то, как ты изящно обошёл условия наказания контракта. Я оценил. Правда. И взял его в свои руки.

Купец молчал, словно онемев, а вот я напрягся, пытаясь понять, что задумали эти два безумца: купец и парень. Как по мнению купца, я должен справляться с Воином, как минимум четвёртой звезды, получившим отметки стихии? Я могу его неприятно удивить, но не ценой же своего раскрытия! Да и недавняя схватка показала, что против человека я слабоват. Пусть сейчас при мне и меч, а не копьё, ограничивающее мои техники и оставленное в отделении, как не подходящее к одежде ученика, но эта малость совсем мне не на руку. Что мне с того, что уйдёт сложность применения Лезвий, если я плох с мечом, а противник так силён?

И на что надеется парень, если купец заупрямится? Мне служитель все уши прожужжал: медальон и форма говорят о том, что здесь и сейчас в моём лице присутствует Орден. Я просто обязан буду вмешаться, выполняя сегодняшнее задание, а значит его ссора с хозяевами этих земель будет неизбежной. Особенно после моего проигрыша в схватке. Или подкупленный служитель на это и рассчитывал?

Ирам, не дождавшись даже слова возражения, кивнул и продолжил:

— Я приехал получить возмещение ущерба твоей дочерью. Брак с ней станет достаточной платой и позволит забыть обиды и начать новую страницу наших отношений.

Купец словно очнулся, упёр руки в бока, выпятив худую грудь.

— Красиво сказал! Да только это всё равно что сказать, будто ты меня грабить пришёл!

— Как скажешь, Пелео. Но чему ты удивляешься? Ты же грабил нас?

— Мне проще яшму вернуть!

— Кому она нужна? Моя семья идёт по пути возвышения, а не гонится лишь за деньгами. Я Воин трёх звёзд и составлю ей отличную пару. Да и, честно говоря, наши земли изрядно богаче ваших. Клан Малвир в этом году передал императорскому вестнику пять талантов высокого качества. Орден — лишь двоих. Такая же разница и в остальном. Один талант даже остался в клане и станет новой опорой его могущества. У наших земель впереди долгие десятилетия мира, — парень обвёл взглядом слуг, собравшихся во дворе. — А что ждёт вас всех? Сколько ещё ваш Орден предателей протянет без новой крови?

Я подумал и промолчал. Не знаю, что за историю упомянул Ирам, но судя по его спокойной уверенности и молчанию людей, что-то за ней есть. Да и купца возмутило другое.

— А сможешь забрать её? Гильдия не позволит тебе этого!

— Гляди...

Слуга за спиной парня по его взмаху рукой раскатал перед собой свиток с кучей печатей, повёл им, показывая всем во дворе.

— Подписанный сегодня приказ о признании моих претензий и передачи всего на волю Неба. Рискнёшь выйти в круг? У тебя нет бойцов, способных справиться со старшим Джадом.

— Боюсь представить, — купец позабыл про горделивую позу и скорее шипел, чем говорил, — сколько денег ты выбросил на ветер, унижаясь перед стариками из совета. Только ты забыл про Орден!

— Почему? Я о нём помню, — парень пожал плечами. — И Орден обещал не брать твою семью под защиту. Я удивлён, видя здесь его герб.

Ирам повернулся ко мне, склонил голову набок оценивая. Вот только теперь я знаю, что это навык, который приходит лишь с годами. И парень лишь подтвердил мои мысли.

— Младший, ты уверен, что стоит обманом надевать на себя одежды ученика?

Я заметил, как шевельнулся при этих словах его охранник, но промолчал.

— Уважаемый, не могу знать о ваших делах, но я был нанят и отправлен сюда, по распоряжению моего старшего. Именно он и отдаёт обычно приказы в нашем отделении.

Я нарочно говорил обтекаемо и не открывал всей правды. Как и не говорил, что отделение моё для вольных послушников. Мог бы прямо сказать, что мой контракт выкупили ещё утром, да ещё и дав мне этот жетон и накидку с гербом лишь до вечера. И стоит ему подождать пару часов, как всё решится само собой и так, как он и планировал. Ещё я мог намекнуть, что любого простого служителя уже было бы достаточно, чтобы выгнать меня со двора. Ведь мне совсем не хотелось влезать ещё и в дела купцов, хватало Тигров. Но было жалко девушку. Из-за глупости и жадности отца потерять свободу и стать товаром?

— Печально, — парень обернулся к купцу. — Уж не знаю, сколько ты потратил денег, чтобы найти лазейку в правилах Ордена. Или просто подкупил одного из старших? Это ведь проще?

— Это уже только моё дело, а вот тебе стоит придержать язык, а не оскорблять Орден. Иначе уже к тебе придут неприятности.

— Ты слишком зациклился на деньгах. Они не главное в нашем мире. Будь я простым купцом, как ты, думающем лишь о том, как обмануть, то мне пришлось бы уйти, а ты бы выиграл, но это не так.

Парень обернулся ко мне, оглядел ещё раз и спросил.

— Ты знаешь, что во всех землях империи ранги учеников совпадают. Внутри Ордена и секты отличий друг от друга много. Но вот ученичество всегда одинаково. Личный ученик, перенимающий все секреты мастера без утайки. Приближенный, которому передаются основные знания о возвышении и ремесле, ставшие понятными мастеру. Простой, которому остаётся лишь надеяться получить кусочек знаний за труд во благо мастера. И внешний ученик, что может лишь пользоваться отблеском чужой славы и хватать крошки со стола.

Я молча кивнул, не желая вдаваться в отличия, что были мне известны со слов Гунира и Дарита. Не столь они и существенны, чтобы открывать рот. Подумаешь, крошек не достаётся?

— Отлично. Судьба сложилась так, что я тоже внешний ученик клана Малвир. Простому вольному не стоит оскорблять, а тем более избивать хоть кого-то, кто носит на себе герб, пусть и чужой земли. Но два ученика, что решили сойтись в дружеском поединке и померяться силой и славой своих учителей — это совсем другое.

Парень расстегнул рубашку, вытаскивая на свет квадратный медальон с гербом: раскидистое дерево с голыми, без листвы ветвями красным по чёрному.

— Я, внешний ученик Клана Малвир, прошу у такого же ученика Ордена Морозной Гряды... Встреть мой кулак, своим!

Я не выдержал и сморщился. Снова эти слова! Впрочем, его можно понять. Он пошёл самым простым путём и самым безопасным. Явно считает себя сильней меня и боится убить в схватке сталью и техниками.

— Парень! — закричал купец. — Сотню зелени за выигрыш!

— Как будто можно так купить Небо, — презрительно бросил парень через плечо.

А вот я молча шагнул вперёд. Встал в двух шагах прямо перед девушкой, закрывая к ней путь. Склонился в поклоне идущих, беззвучно коснулся кулаком ладони.

— Прошу, — на мгновение замялся под тяжёлым взглядом охранника Ирама, но решил не юлить. — Испытать на себе мою силу, собрат по пути, и принять волю Неба.

Парень улыбнулся.

— Я люблю наглость, сам такой. Так что твои слова мне нравятся. Жаль, что мы живём в разных землях, будь иначе, я с радостью принял бы тебя в стражники нашей семьи. В твоём возрасте стать внешним учеником большое достижение. Глядишь, через год ты уже станешь послушником Ордена и повторить эту схватку не удастся. Тебе будет не по чину.

Ирам кивнул мне и шагнул вперёд. Одновременно со мной. Просто и без затей. Кулак в кулак.

Хрустнуло. Я сжал зубы, пережидая боль и удерживая руку в воздухе. Парень побелел как мел и сделал шаг назад. На камень дворика закапала кровь. Впрочем, прокусивший губу парень не издал ни звука. Вместо него впервые подал голос его охранник.

— Воля Неба высказана.

Он ловко выхватил из пояса фиал и откупорив, влил его в губы юноши. Я, помедлив миг, вытащил левой рукой орденское из свежекупленного утром набора и бросил Воину. Тот оглядел его, читая надпись и кивнул мне, не став отказываться. Миг и моё зелье пролилось на месиво, что было у парня вместо пальцев, вспухая пузырями и тут же впитываясь в плоть. Ирам с шумом втянул воздух, ощутив всю прелесть сильного зелья, отстранил охранника, сказал мне, ломающимся от боли голосом.

— Ещё утром я мог с гордостью заявить, что если я второй по силе внешний ученик Клана в городе, то никто под этими небесами не посмеет сказать, будто он первый.

Мы смотрели друг на друга глаза в глаза. Наконец парень кивнул и с искалеченной рукой приветствовал меня как идущий идущего.

— Теперь я знаю, что мир полон крадущихся тигров и затаившихся драконов. Я благодарю собрата за этот урок.

Ирам повернулся к своим людям, спросил у охранника.

— Ты поэтому смолчал?

— Верно, господин, — голос Воина был спокоен, в нём не чувствовалось вины. — Хорошо быть лучшим в своём квартале, но мир больше его. И лучше это понять как можно раньше.

— Даже так? — Ирам усмехнулся и, кивнув, сообщил через плечо. — Мы уходим.

— Стойте!

Я, вместе с остальными, удивлённо оглянулся на крик. Всё такая же бледная, но сжимающая кулаки, девушка перевела взгляд с отца на парня, продолжила ничуть не тише.

— Я ухожу с вами!

— Дочь!

Она вскинулась, сузив взгляд.

— Что? Ты хочешь, чтобы они вернулись через два месяца и действительно всех нас вырезали за твою жадность? Ты даже совет купцов довёл! Я ухожу.

Я с досадой покачал головой и отошёл в тёмный уголок двора, присаживаясь на скамью и выпивая зелье Восстановления уже сам. Два сломанных пальца заныли с удвоенной силой. Вот так и делай добрые дела, которые на самом деле никому не нужны. Одна надежда на Небо, что и впрямь всё видит.

Больше я не вмешивался, делая вид, что меня в доме купца и нет. Лишь заставил старого слугу подписать бумагу, перед возвращением в отделение Ордена.

Впрочем, я рано думал, что мои дела на сегодня закончились. Едва я открыл дверь домой, в нашу маленькую комнату в квартале Чужих имён, как увидел новое лицо и услышал заискивавшие слова, с которых тот начал наше знакомство.

— Уважаемый старший, прошу взять под своё крыло небольшую и бедную семью, что обязуется отдавать вам десять зелёных в месяц.

Вонючий дарс! Этот день когда-нибудь кончится? Как же было хорошо в лесу всю эту неделю!

Глава 10

Углубляясь в лес, я не чувствовал никакого волнения. Это всё в прошлом: в моей первой схватке с пересмешником, в первой вылазке к Чёрной. Здесь и сейчас, спустя три месяца жизни бок о бок с Гуниром и его советов, после месяца самостоятельных выходов в ближний лес, что значит для меня ещё несколько тысяч шагов в его глубину? Ничего. Работа, что должна приносить мне деньги. Деньги, которых так не хватает. Смешно, но у меня не нашлось жалкой двадцатки зелени для того, чтобы всё-таки купить карту окрестностей города. Деньги, и немалые, улетели просто вмиг, щедро мной растраченные. Зато на поясе у меня Нить. Совсем не такая как была в лагере Ордена. Там множество Нитей указывало направление на одну материнскую часть в лагере. Здесь всего одна Нить на две дочки. Одну я оставил на ферме. А другая будет со мной на тот случай, если мне улыбнётся удача.

Я собирался провести в лесу все четыре дня до встречи с кузнецом, ночуя здесь же, и сейчас полностью снаряжён для этого выхода. Даже заглянул в свой тайник, чтобы взять амулеты. Не знаю, как второй защитный, а вот амулет бесшумной ходьбы точно будет полезен. Это не то умение, которое я мог бы освоить за два месяца. Теперь передвигаться в лесу стало гораздо легче, а находить добычу — проще, хотя, конечно, я уже не мог убивать всех встречных зверей. Время уничтожения всего живого, что попадается на пути или прибегает ко мне после воздействия Поиска, ушло в прошлое.

Мне нужна ценная добыча: зверь, трава или природное сокровище, что могут окупить все эти дни. То, что я получал раньше за количество добычи, сейчас должен взять её качеством. Именно таков путь одиночки искателя. Но всегда во время таких поисков есть шанс встретить то, что можно добыть только большим числом людей. То, из-за чего ватаги и заключают контракты с искателями. Возьмём Черепах. Если я подскажу им, где найти ценное дерево, то могу претендовать на вознаграждение. Ведь не буду же я сам тащить бревно? Или два десятка брёвен? Для этого и нужна вторая часть материнского амулета, кругляш-дочка. Не то чтобы я надеялся в такой близи от города найти что-то по-настоящему стоящее. Но почувствовать, что действительно стал ещё на ступень выше к Небу на своём пути, было приятно. И я сейчас не о своём возвышении, а о своей жизни. Мне кажется, что это тоже важно. То, какой дорогой ты идёшь к нему. Как говорил Гунир? Можно всю жизнь прожить за высокой стеной, оттачивая навыки, а столкнувшись с настоящим врагом, понять, что совсем не готов к этому. Почти то же самое, что случилось вчера с Ирамом.

Мне это не грозит. Я уже давно выбрал путь свободы и приключений. Хотя едва и не совершил глупость, послушавшись советов Воинов, что всем сердцем принадлежали Ордену. Я прожил в тюрьме деревни почти три года и едва не заключил себя в новую своими же руками. Нет уж. Мне мало земель Морозной Гряды. Пусть сегодня я добавлю к уже исхоженным просторам жалкие пять тысяч шагов, но твёрдо уверен в том, что они будут не последние. Два дня пути на запад вдоль реки, затем ещё пять тысяч вглубь и два дня пути назад на восток.

Из того, что я перенёс в ученический жетон с песка, понятно, что вся местность вокруг города словно окружена границами, которые стремительно расширяются в противоположную сторону от Братьев. Напоминает нашу империю. Её пояса. В центре безопасный город, с каждым поясом территория всё меньше проверена, всё больше пропитана энергией и служит домом для более сильных тварей. Самый известный центр их силы — это Братья. Там полуразрушенный город Древних и источник ледяной энергии. Говорят, сами эти горы так пропитались энергией Неба, что стали огромным природным сокровищем. Сами Братья стали чуть ближе к Небу и принялись вырабатывать особый вид стихийной энергии. Можно ли считать, что горы тоже идут по пути возвышения? Гунир не знает. Но говорит о Братьях с восхищением, рассказывая об их величии. Отсюда, если залезть на дерево, они тоже видны: крохотный силуэт на краю неба. До них добрых две недели пути и понятно, как они огромны. Интересно, насколько они выше Чёрной? В три раза? Больше? Когда-нибудь я это узнаю. Ведь нельзя, чтобы такое чудо этих земель осталось мной неизведанным.

Жаль, что пока мои вылазки в лес так неглубоки. Я остановился, в очередной раз раскинув руки, применил Поиск. Внимательно и быстро огляделся, пока длится то мгновение, когда от меня словно бежит волна энергии. Ничего. Вокруг на двадцать пять шагов нет ничего, что оказалось бы ценно или открылось этой техникой. Это я добавил, подумав о том Колокольчике, что умел накладывать иллюзию. Это требует проверки, но не думаю, что человеческий Поиск всего первого созвездия способен проникнуть сквозь защиту подобного растения. Я вслушался в шелест убегающей от меня прочь мелкой живности. Никто не заинтересовался побочным действием и выплеском моей силы. Признаться, на этот недостаток орденской техники у меня были планы. Гораздо большие, чем на само обнаружение сокровищ.

Уж не знаю, как им пользовались в прошлом разведчики Ордена, но число трав, что я добыл с его помощью, слишком мало, чтобы на него надеяться. Здесь больше выручали уроки служителя Латора. Я потратил время и выписал по памяти приметы мест, где любят расти дорогие травы. Солнечная прогалина, северная сторона старых елей, склоны оврагов, соседство с тысячелистником и прочее. Стоило мне наткнуться на такое место, как я выделял десять-двадцать минут на то, чтобы оглядеть окрестности. И иногда натыкался на добычу даже без Поиска. Прошло всего полдня, а уже можно считать, что в мешке лежит пятьдесят монет. Жаль, что пока придётся продавать через Плава. Ещё два месяца я не могу ничего продавать сам, пока не подтвержу свой ранг, не заключу контракт вольного с городом и не начну выплачивать налог с добытого.

Именно об этой доле, разной для Воина, Закалки, свободного вне отряда или ватажника, и говорили когда-то во дворе внешнего отделения Фатор и Гунир. Та самая очередная и совсем немалая деталь, о которую разбиваются все мои планы. Ведь и на карту, и на новые сапоги у меня были деньги, даже после того, как швырялся ими в лавке оружия. Пока я не вспомнил, что через два месяца нас попросят уйти из квартала Чужих Имён, и придётся искать жильё, платить за него. Так что денег в отцовском сундучке прибавилось. Сейчас, после кражи, он казался мне более надёжным местом, чем любой тайник. Ведь его-то не украли. Оценили вес, открыли, увидели, что это никчёмное железо, и бросили. Остаётся надеяться, что и в следующий раз пожалуют такие же брезгливые воры, воротящие нос от верной десятки зелени, вырученной на мусоре из Нулевого.

С этими мыслями я снова применил технику Поиска, сначала с удовольствием ощущая плавный бег энергии в меридианах, а затем вслушиваясь в звуки потревоженного леса. Как бы ни был я , по словам Гунира, плох в чтении леса, но понять, в какую сторону бежит зверь, всё же мог. И уже уверенно. Что-то не очень крупное, ловкое. В мою сторону. Конечно, я не спрашивал такого у ватажника, но думаю, не сильно ошибусь, предположив, что побочное действие техники влияет на тех зверей, которые считают какую-то территорию своей и охраняют. Поиск для них, как представляется, действует словно вызов. Можно попробовать применять его чаще, если замечу метки границ, оставленные зверями. А пока...

Я бросил быстрый взгляд по сторонам. Сделал два шага левее, чтобы получить место для работы копьём: всё же не во всех зарослях можно развернуться с ним. Чуть присел, выставляя жало оружия вперёд. И тут же ударил. Вверх и влево. Распластавшаяся в воздухе гибкая тень извернулась, хлестнула лапой по наконечнику и приземлилась невредимой, раздражённо рыча.

Знакомая тварь. Такую же убили в ночной схватке в первые дни путешествия чемпионов по Поясу. Только... Та была слабее. Я сосчитал число спинных шипов. Два десятка. Колючник четырёх звёзд. А тварь в лесу, теперь я это понимал, была едва ли второй. Потому и оказалась разрублена пополам простым послушником.

С этой такой трюк не пройдёт, даже будь моё оружие предназначено для таких ударов. Для меня же главное, что эта тварь совсем непохожа на мада из Чёрной горы или Серебряную Обезьяну. Те из зверей, что обладают дарами Неба, позволяющими им атаковать на расстоянии, — самые нелюбимые мной. С такими я решаю всё одним ударом за три движения. Отвлечение внимания, сближение и Шип. Редко когда я позволяю себе тренироваться в бою с таким противником. А здесь, с этой ядовитой тварью, и тренировка излишня. Сколько таких я уже убил за минувший месяц? Полтора десятка? Жаль, шанс на появление кристалла у них мал.

Шаг вперёд и вправо. Лезвие с ладони. Руку вернуть на древко и нанести удар, от которого тварь просто не успела отпрыгнуть. В этот раз даже такой сильный зверь не продержался и пяти движений. Но мне же лучше. Брать с него особо нечего. Я привычно опустил руку на пояс за зельем от запаха крови, дорогого, только вчера купленного уже в гильдейской лавке алхимиков. Но замер. А зачем? Зачем мне прятать эту смерть? Привлеку внимание падальщиков? Всё равно ничего брать не буду. Не стоит оно потраченного времени. Я лишь проверю, есть ли в твари кристалл, и оставлю тушу на поживу. На запах крови придёт кто-то из её сородичей? Потеря времени, но ещё один шанс получить кристалл. Появится кто-то другой? Это вряд ли — чужая территория. А мне — экономия зелья. Зелень, но оно того стоит. Я вбил острый нож в грудь зверя, круша рёбра. Рванул их в сторону, открывая сердце и сплетение меридианов. Пусто. Нет ничего постороннего, а жаль. Я вытер лезвие и, торопясь наверстать потерянное время, Удвоенным Шагом рванул на запад. У меня впереди ещё длинный путь.

Не сказать, что мне не сопутствовала удача, ценность добычи уже перевалила за три сотни монет, но от трёх дней поисков ждёшь большего, в мыслях становясь богачом. Я хмыкнул, смеясь над самим собой, и применил Поиск. Привычные звуки лесной мелочи оказались заглушены плеском воды. Заинтересованный, я обогнул пятно ядожорки, в товарке которой бесследно исчезли тела наёмников, ткнул копьём в траву, убивая замеченную змею, и двинулся в сторону звука.

Эти змеи, да ещё и без высоких крепких сапог, снова причиняли мне больше проблем, чем все минувшие схватки. Даже те, что принесли два кристалла. Почти все змеи были монстрами первой звезды, если говорить языком Пустоши. Часть вообще так и осталась Закалкой. Но Поиск сводил их с и без того невеликого ума. Вот уж кто всегда рвался навстречу мне, так это они. Не думал, что у них есть своя территория. И новые сапоги из шкуры сильного зверя теперь точно куплю. Очень неприятно видеть, как всего один пропущенный бросок, который даже не несёт в себе никакого ощущения опасности, и сапоги обзаводятся очередной дырой от яда. Сплошные убытки.

Я осторожно выглянул из-за крайнего дерева. Берег довольно широкой реки. Это не та, на которой стоит ферма Плава, но ширина лишь немногим меньше. Мокрый берег, поднятая муть в воде. Подумав, ещё раз применил Поиск. На этот раз своими глазами увидел причину беспорядка. У самого берега, в зарослях тростника что-то взметнулось, поднимая вал воды. Хотя почему что-то? Рыба. Здоровенная рыба, которую я потревожил своей техникой. Непонятно, какая именно, но такого размера обычно не вырастают, не достигнув силы Воина. Вот только биться с ней в воде, да ещё и копьём, нет никакого желания. Я поднял ладонь, примеряясь попасть в то, что и не видно толком.

Мгновение, и ледяной шип вонзился в гладь реки, расплёскивая её. Вверх взметнулся вал воды выше меня ростом. Похоже, я попал. От берега рванул явно различимый бурун. Простое Лезвие с правой руки, кажется, лишь бесполезно вспороло воду, не сумев остановить убегающую добычу. Раздосадованный, бросился следом за рыбой по берегу реки. К счастью, рана беглянки оказалась достаточно велика, а Шаги позволяли мне удерживать нужную скорость. Две минуты бега, и я уже озадаченно рассматривал сверкавшую чешуёй на солнце мёртвую рыбу. Смущали меня зубы этой твари. В первый выход на ферме, спрыгивая в мутную воду у борта лодки, я как-то позабыл, что там могут жить такие звери, да и потом купался за загородью без боязни и с удовольствием. А ещё надеялся на талант Диркола, который так хорош в боевой медитации, что ощущает опасность, направленную даже на его спутников. А вот сейчас лезть в воду совершенно не хотелось. Помедлив, применил Поиск. Дождавшись остывания меридианов, ещё раз. Но ничего больше не плеснуло в воде, лишь раздражённо зашипела какая-то змея в прибрежной траве. На неё хватило Лезвия.

Конечно, эта рыба совсем непохожа на тех, что я видел раньше. Скорее приплюснутая сверху, чем с боков. Тёмного, а не серебристого окраса. Что-то вроде коротких щупалец возле широкой и безобразной пасти, в глубине которой виднелись острые, мелкие зубы. Я перестраховался, усеяв воду перед собой десятком Лезвий. Жаль, что за прошедшие дни не успел открыть нужный для второго созвездия узел. Если верить описанию, то это позволит мне создавать сразу пять простых Лезвий или одно усиленное. Странно, что Бравур ни разу не пытался создать столько. Мне бы сейчас количество очень пригодилось.

Ничего. В последний раз с сомнением оглядев муть, я полез в воду. Зашёл по колено и снова оглядел воду перед собой. Всё спокойно. Но появилось какое-то странное чувство. Каждое утро, купаясь у фермы, я привык к ощущению течения вокруг, но сейчас всё острей и по-другому. Я сделал два осторожных шага вперёд, заходя уже по пояс. Помедлил и опустил левую руку в воду. Прохладная, чуть щекочет, обегая ладонь. Странные ощущения усилились, набрали яркость, становясь более отчётливыми. Я внезапно словно всем телом ощутил силу течения реки, её мощь. Понял, что на ближайшие сорок шагов во все стороны нет ничего крупного, что мешало бы свободному бегу реки. Лишь на самом краю нового чувства, на дне есть что-то угловатое и явно безжизненное.

Опустил правую руку с копьём в воду. Ощущения ярче не стали. Оставив в ней только левую, я постарался понять, что же там находится, мешая спокойному течению. Больше всего это напоминало мне растопыренную крону одного из деревьев Пустоши. Очень интересно что это. Но могу ли я туда попасть? Это глубина в десять, не меньше, моих ростов. Сомневаюсь в своей способности так глубоко нырнуть и суметь рассмотреть эту штуку под водой. В Пустоши мне не нужны были такие таланты. Глубины двух метров вполне хватало.

Да и стоит ли? Те же Багрянка и Ядожорка тоже не вполне живые, но при желании могут убить неосторожного и не оставить от него даже костей. Что, если это какой-то их подводный брат? Окончательно оборвало мои сомнения чувство удаляющейся добычи. Я, оказывается, даже не глядя в ту сторону и вообще стоя с закрытыми глазами, понимал, что моя рыбина уплывает вниз по течению. Забыв о своём страхе, об открытии новых граней своего возвышения, я рванул вслед за ней, даже не выходя на берег. Сначала сделал простые шаги, но затем, удваивая их, влил энергию в технику. Далась она мне с трудом, да и действовала гораздо слабее чем на суше, но всё же изрядно меня ускорила, оставляя за мной взбаламученную воду. Хорошо, что здесь тростник сменился каким-то другим, более низким и очень редко растущим, растением.

Два применения техники, и я вонзил копьё в бок рыбы, провернул его и осторожно потянул к себе. Ещё повезло, что она всплыла. Я одёрнул себя. Почему это повезло? Я ведь видел ту странную штуку глубоко на дне. И найти эту рыбу мне бы было совсем нетрудно. Похоже, открытие стольких узлов изрядно продвинуло меня в ощущении моей стихии. Это уже совсем не сравнить с тем приятным чувством покоя, что посещало меня возле бочек с водой или под струйкой из школьного ручья. Похоже, что не зря узлы в школьном же наставлении делились на безстихийные и стихийные. Неясно только, почему мне так помогла ледяная техника. Не должно ли её применение окрашивать узлы силой этой стихии? Или вода и лёд родственны? Может быть, стихийным узлам без разницы принадлежность техники? Жаль, что за тот час, который мне удалось просидеть в первом круге библиотеки, не удалось найти ничего на эту тему. И найдутся ли там вообще нужные мне ответы?

Я отогнал мрачные мысли. Это подождёт. А вот то, что моя жизнь отныне будет прочно связана с водой, ясно здесь и сейчас. Глупо отказываться от такого подарка Неба. Пусть это чувство единства с рекой слабо и позволяет мне различить только крупные вещи, но это гораздо лучше, чем ничего. И даёт надежду на дополнительную добычу.

Ей я и занялся. И сразу же понял, что принял верное решение. Двойная удача: кристалл зверя в том, что можно назвать грудью рыбы, сразу за жабрами. С крупную сливу, яркого голубого оттенка, сияющий в лучах солнца сотнями граней. Хорошо, что я начал схватку со своего козыря и даже не узнал, какими способностями обладал этот водяной зверь. А ещё он одарил меня кольцом, найденным в его кишках. Полезть туда меня заставила байка Гунира, слышанная с месяц назад. Что-то о том, будто эти рыбы могут жить чуть ли не сотни лет и в своих потрохах собирают кучу странных вещей, что не могут переварить. Вряд ли это кольцо-артефакт, но свою цену при совсем ничтожном весе оно точно имеет.

Дальше я шагал уже с довольной улыбкой. Вверх по течению. Не каждый день узнаёшь о себе что-то новое, так сильно меняющее планы. Думаю, что первоначальную задумку пройтись на обратном пути по лесу лишь чуть глубже стоит отбросить. На день углубиться я могу себе позволить. Не столь уж и велика будет опасность: всё те же звери четвёртой звезды, может, чуть набравшие силу. Так я мало что интересного найду для Волков, но пока у меня и нет необходимости уже завтра встречаться с кем-то из них и доказывать свою полезность, как искателя. Возможность заработать лёгким способом выпадает не каждый день, а на кузнеца мне деньги понадобятся.

Каждые сотню шагов я применял Поиск, отмечая, как силы в средоточии становится всё меньше и меньше. Пока удача не улыбалась мне, но я ничуть не переживал. Монстров... Здесь я покачал головой, в очередной раз напоминая себе, что так называть их больше не стоит. Если уж Гунир так плохо это воспринимает, то старые ватажники — тем более. Зверей реки обычно берут на приманку. Это работает даже лучше, чем с бродящими по земле. Запах крови разносится в воде гораздо дальше. Но только в одну сторону: вверх по течению он почти не идёт. А я иду как раз туда. Не думаю, что у меня здесь так уж много соперников на добычу. Есть ватага, что занимается только водяными тварями. Но им хватает Жемчужной реки, на которой стоит город, и ее притоков той стороны. По направлению к Братьям они вроде не отправляют лодки. На них не пройти к горам. Я вот определил себе день пути именно поэтому. По рисунку Гунира на этом расстоянии река должна разделяться водопадом. Перетаскивать по лесу лодки — удовольствие не из тех, что хочется повторить. Вспоминая мучения с Багрянкой, я в этом уверен.

Очередной Поиск я даже не успел наполнить силой, как правую щеку ожгло чувство опасности. Пригнуться. Над головой свистнуло. Перекинуть оружие в левую руку, прокрутив его вокруг талии и запустить в прибрежные кусты Лезвие с освободившейся ладони вышло одним слитным движением. Разогнувшись, я оглядел берег впереди. Всё же вонзил копьё в землю и запустил волну Поиска. Тишина. Раздвинул зелень кустов. Шипастый Лягун. Но совсем простой: иглы на уродливой голове совсем светлые, без сизого окраса у основания. Нет необходимости даже проверять на кристалл. Слабак, хотя и научился становиться совершенно незаметным в своей засаде. Третий за сегодня и второй за последний час.

Дальше нападения участились. Да и живности стало явно больше. Причём она изменила своё поведение. Даже, невзирая на слабость, почти перестала убегать. А бывало, и бросалась на меня. Совсем непохоже на поведение живности в окрестностях фермы. Я даже отошёл на тысячу шагов от реки и проверил действие Поиска. Тот же испуганный шорох бегущих прочь мелких обитателей. Ходить по лесу с амулетом тишины — просто удовольствие, так что до волны энергии я никого не тревожил.

А возвращаясь после проверки к берегу, заметил ещё одну странность. Вырываясь из меня, волна поглощённой и переработанной моим средоточием небесной энергии отчётливо отливала голубым в одном из направлений. Заинтересованный, я провёл на берегу почти час, пытаясь понять все тонкости. Применяясь на земле, техника однозначно отливала голубым в направлении реки. На берегу — равномерно во все стороны. А в воде оттенок становился чуть сильней, указывая вверх и вниз по течению. Это означало, что сама вода наполнена дополнительной энергией. И она тоже переработана, как в моём теле, или изначально выделяется каким-то природным сокровищем с принадлежностью к воде или льду. Или воздуху, ведь он тоже голубой. Хотя, стоя в реке, в такой принадлежности я изрядно сомневался.

Там же на берегу я и устроился восстанавливать энергию в средоточии. Сбросив сапоги, опустил ноги в воду и, прикрыв глаза от бьющего в них солнца, привычно потянул в себя нити энергии. И река меня не подвела. Это нельзя даже сравнивать с медитацией в лесу. Как бы мне ни нравилось в нём быть, как бы ни приятно слушать ветер, тревожащий листву где-то высоко над головой, всё это не шло в сравнение с происходящим. Я ощущал покой. Покой огромного тела реки, что медленно и неспешно, неумолимо и безостановочно ползло мимо меня, слегка волнуясь рябью на своей спине от набегающего ветра. Жгучие лучи солнца не пробивали всю толщу её тела, но нежили и прогревали, отдавая тепло. Оно приютило множество обитателей в себе. Начиная от крошечных водомерок, что скользили по её спине и заканчивая густыми длинными водорослями, стелющимися вдоль берега.

Да и самих рвущихся в меня нитей силы больше обычного. Казалось, они сами радостно устремляются ко мне, стараясь быстрее наполнить опустевшее средоточие. То, что я испытывал у бочек в Школе было лишь бледной тенью происходящего сейчас.

Потратив три часа на медитацию, первым делом применил Поиск. Больше средоточие я обычно и не пополнял. На это уходило много времени, а терять его мне совершенно не хотелось. Особенно теперь. И проверка подтвердила мои мысли: сейчас вода ниже по течению почти не давала голубых оттенков на волне моей духовной силы. А значит в ней действительно была дополнительная энергия, которую я и поглотил. Выходит, мой путь — вверх и только вверх.

То, что больше всего сдерживает возвышение идущего — это талант. Затем — доступная сила. Как бы ни было велико средоточие, но скорость поглощения почти всегда одинакова. Так говорил Кадор в Школе. Именно поэтому мне едва хватает ночи, чтобы восстановить силы. А тому же Гуниру с его небольшим средоточием хватает на это и пары часов. Но если возле воды я чувствовал лишь облегчение в восстановлении, то здесь я своими глазами вижу ощутимую помощь. Тяжело сравнивать, но, кажется, она даже значительнее, чем от того растения-спутника, что я использовал в качестве подношения для Тортуса почти год назад. Неясно лишь, почему об этой реке неизвестно никому из вольных Гряды. Ведь всё здесь почти под самым городом. Что такое день пути для Воина?

В действительности вышло даже меньше. Подниматься по течению я начал уже в середине дня, переночевав, как обычно, на большом дереве, уже через два часа пути вышел к цели. Лес передо мной расступился, открывая озёрную долину. Небольшой перепад высот создавал необыкновенной красоты место, позволяя реке ниспадать вниз двумя ступенями водопадов. Невысоких, но живописных. Полноводное течение распадалось на острых камнях на пенистые, сверкающие в лучах солнца струи. Они обрушивались вниз, окутывая бирюзовым покрывалом тёмные и мрачные камни скал, и снова собирались озёрами. Искрящийся голубой нефрит в обрамлении изумрудной зелени яшмы. Густые деревья подступали к самым краям берегов, нависая над гладью, отражались в ней и придавали и вовсе невероятный оттенок глубокой, только успокоившейся воде. С высоты дерева видно, что верхнее озеро совсем небольшое, но если мне повезет, то дальше него подниматься по реке не придется. Думаю источник дополнительной энергии в этих озерах.

Следующие два часа я потратил на медитацию у самой кромки большого озера. Не следовало идти на поиски с ополовиненным средоточием. Вряд ли у сокровища этой реки ещё нет хранителя. Если сделать выводы из уже известного мне, как учил автор трактата «О началах», то меня ожидает какой-то водный зверь. И это очень неудобно. Я силён, у меня есть припрятанный козырь. Но одно дело — сражаться на земле, где преимущество и привычка на моей стороне, и совсем другое — начать схватку в воде, где всё будет помогать моему противнику. Впрочем, для начала его нужно найти.

Правильный настрой для ощущения воды давался мне всё легче. На ту сторону я не рискнул перебираться, хотя ощущаемая отсюда полоса воды в сорок шагов давала уверенность, что путь чист. Решил переправляться, только оглядев этот берег и поднявшись на ступень, с которой и начинался нижний водопад.

А вот простой живностью, насколько простыми могут быть звери с одной-двумя звёздами Воина, берег и вода кишели. Я даже не рисковал использовать Поиск. Во-первых, не хотел насторожить стража, а во-вторых, не собирался отбиваться сразу от десятка мелких уродцев, что решат, будто я покушаюсь на их место возле этого источника возможного могущества. Стоило мне подняться по крутому, каменистому склону на первую ступень, как я понял — вот оно. Это малое озеро всего шагов семьдесят шириной. Опустив руку в воду и прислушавшись к ощущению воды, что весело рокотала, ударяясь о саму себя после короткого полёта и собиралась заново в тугое тело перед новым прыжком, я словно видел большую часть этого озера.

Неглубокая чаша, лишь под самым водопадом падающие струи воды выгрызли себе провал в каменном ложе. И два отчётливо ощущающихся обитателя. Похоже я прав. И источник силы именно здесь, а не в днях пути выше по течению. Кто-то некрупный, находящийся по центру озёра. И кто-то в несколько раз больший, больше даже того Волка, что показывали нам на картине, медленно передвигающийся по дну чаши озера. Вытянутое тело, что раздвигает толщу воды. Множество ног. Твёрдое, шершавое туловище, о которое трётся набегающий поток.

Я медленно встал, вглядываясь в том направлении, где должен быть враг. Здесь глубина немногим больше двух моих ростов. Но я ничего не вижу. А ведь вода прозрачная и чистая. Я отчётливо различаю даже некрупные камни на дне, но в том месте вижу лишь большое пятно чуть более тёмной воды. Хорошая способность маскировки.

Впрочем, у меня есть испытанный способ выманить стража. Раскинул руки. Печати с готовностью вспыхнули, отправляя во все стороны волну духовной энергии. Вода словно вскипела там, где только что была лишь неясная тень. Я сделал шаг назад, огляделся и лихорадочно принялся размахивать копьём. Его длинный и широкий наконечник отлично срубал кусты и невысокие деревья, расчищая мне место будущей схватки. Несколько вдохов и арена шириной в пятнадцать шагов расчищена: толстый слой старой листвы, что чуть скользит под сапогами; несколько крупных камней, торчащих из земли, в дальней от меня части освобождённого пространства; деревья, неплотной стеной ограждающие созданную мной поляну и смыкающие над ней ветви; и зверь, что в водопаде разлетающихся от него брызг появляется на берегу озера.

Когда-то это был мелкий рак, такой же, как те, что продают на рынке нанизанными на палочки. Но это было очень давно. Путь, которым он начал идти к Небу, очень его изменил: пятиметровое тело, толстые, прочные и даже на вид очень опасные клешни, жуткие шевелящиеся челюсти, огромной длины осклизлые усы, вызывающие у меня отвращение. Жаль, что он не полностью водный зверь. Убить его Шипами с безопасного берега было бы проще всего. Я колебался лишь мгновение, решая, как буду сражаться, и вспоминая поведение тех раков, что однажды наловил Гунир.

Рывком оказался правее туши. Свист копья и тонкий противный визг врага. Одним ударом я лишил его глаза и усов с этой стороны. Послал Лезвие, бесполезно рассыпавшееся осколками, в основание клешни. Зверь ударил другой, как огромным копьём, вслепую ткнув в мою сторону, но при его размерах это оказалось неважно. Сама клешня величиной с меня, промахнуться у него не вышло. А я не рискнул отбивать её копьём и выяснять кому Небо даровало больше силы. Покров! Со зверями моя способность определять силу не работает. А я не безумец. Самое лёгкое, что может понять ватажник по размерам противника — это его путь. Если огромен, то защита и сила. Если мал, то скорость. Это я выяснил на своей шкуре еще в глубинах Чёрной горы. Хуже, когда враг одарён всем одинаково. Впрочем, сегодня не тот противник... Я ошибался...

Удар клешнёй был стремителен и силён. Гораздо быстрее, чем я ожидал. Что-то странное произошло с ней самой, она словно удлинилась в последний момент. Но я уцелел, почти сумев увернуться от жаркой вспышки опасности и отделаться лишь небольшой потерей силы. А вот суматошное мельтешение ног рака и неловкий разворот напомнили мне, что враг всё же предпочитает воду. С некоторым удивлением я понял, что он и вовсе собирается бежать. А вот этого допускать нельзя. Лезвие в основание хвоста. Оно снова безвредно хрустнуло, не пробив панциря. Перехватить копьё двумя руками и ударить, вложив всю силу техники Медведя. Руки ощутимо отбило, а панцирь треснул. Но и всё, наконечник не пробил природную броню. Враг словно не заметил раны, продолжая убегать.

— Ах ты, тварь! — заорал я и воткнул копьё в землю перед собой.

Раскинул руки. Поиск! Огромный рак рывком развернулся на месте. Проворнее даже, чем пытался сбежать. Я успел схватить копьё, он ударить клешнями. Правой, левой. От первой я уклонился. Почти. Серо-голубая, покрытая мелкими шипами и наростами клешня окончательно разорвала одежду, словно шершавым камнем-точилом сдирая с моего бока кожу. Вторую я принял на древко. Перехваченное широким хватом оружие, удачно подставленное под удар, скорее отбросило меня от клешни, чем отбило её. Я не воспользовался Опорой, благоразумно не став мериться силой с врагом, а использовал его удар для своего движения. Впрочем, уже через вздох, пятью крохотными Удвоенными Шагами, я оказался между его лап, перед самой головой, на расстоянии руки от шевелящихся челюстей. Три удара. Дважды в основание левой клешни, один удар в ещё целый глаз. Панцирь выдержал, а от последнего удара зверь ушёл, резко приподнявшись на лапах и получив жало копья прямо в челюсти. И меня тут же снова обдало жаром. Единственное, что я успел сделать, так это применить Покров. А враг словно плюнул в меня огромным шаром воды. Четверть потерянного запаса силы и то, как меня откинуло на пять шагов назад, говорили, что она совсем непростая.

Ударить копьём, ещё раз, ещё! Поочерёдно используя Опоры на разных ногах, я отбивал клешни рака. Здесь, на самом краю его досягаемости, у меня хватало сил отвести удар и увидеть, что они у него словно раскладываются, умножая скорость. Рывок! Я проскочил вдоль бока врага, мимо его всё ещё вытянутой после удара клешни. Три быстрых удара в основание средней лапы, туда, где самая тонкая броня. Пригнуться под полетевшими ко мне клешнями. Ещё трижды ударить другую лапу. Она тоже подломилась под верещание твари. Проскочить под брюхом зверя, между его ног на другую сторону тела. Упереться копьём, использовать Силу медведя, и враг опрокидывается на спину, подставляя брюхо. Шаг назад.

Лезвия с обеих рук в стык пластин на его груди. Три шага вправо, три шага влево, заставляя зверя впустую размахивать клешнями. Жар опасности. На этот раз я использую Рывок, чтобы уйти от шара воды. Но не в сторону, а вверх, оказываясь над тварью. Приземляюсь уже на его брюхо. Удар копьём в панцирь под собой, туда, где до этого разбились мои Лезвия. Опора, намертво приклеившая меня к врагу и техника усиления позволяют мне на втором ударе пробить панцирь. Копьё уходит в тушу на добрый локоть и застревает, зажатое в трещине. Вырвать его я не успеваю, клешни уже разворачиваются ко мне, приходится бросить и отпрыгнуть.

Изогнутая поверхность панциря подводит меня, и я соскальзываю, успев увидеть, как окутанные синим сиянием клешни, перекусывают цельнометаллическое древко моего оружия.

Оказавшись под боком твари, между его беспомощно шевелящихся ног, я пнул ближайшую, скользнул ближе к телу и просто положил на него руки. Лезвия! С обеих рук! И Шаг назад, спасаясь от рухнувшей сверху клешни, что окончательно проломила треснувшую броню рака. Он нанизал сам себя.

Вообще, зря я бросился в близкую драку. И опасно, и копьё, купленное по двойной цене, потерял, да и лишнее это. Всё равно, опрокинутый и пока не могущий встать, он был в моей власти. Можно просто тренировать на нём Лезвия или даже Указы. Хотя, будь у меня человеческого ранга оружие, то и удар стал для зверя последним, и перекусить бы его он не смог. Я с отвращением поглядел на дёргающуюся тушу. Чем плохо сражаться против зверей, получившихся из обычных мелких тварей вроде пауков или жуков, так это тем, что они очень крепки на рану. Я пробил тонкий панцирь брюха копьём, взломал его сдвоенным Лезвием, он сам всадил в ту же рану клешню, пробив себя едва не насквозь. Но вот умирать и не думал, бился на земле, пытаясь встать, махал клешнями, вращал уцелевшим глазом. Хотя я уверен, что выжить у него не выйдет. Но вот сколько он будет умирать?

Я поднял руку, сосредоточился.

— Умри!

Ничего. Впрочем, я и не надеялся. Кто я, и кто старик-старейшина? Несопоставимая разница в рангах. Мой талант в другом. Создал самую яркую печать. Просто сияющий моей алой духовной энергией круг. Такая же надпись. Отправил её на зверя и повторил Указ.

— Умри.

Печать не продержалась и вздоха, а вот движения врага замедлились. Подействовало или это следствие ран? Но то, что нужен противник по силам, это точно, а он не может быть ниже четвёртой звезды, возможно даже... Спину ожгло опасностью.

Я рванул вниз и вправо, скручивая тело в броске. Поднялся на ноги и оглядел нового противника. Небольшое гибкое тело, длинный хвост. Тростниковый Лавир. Видно, потревожил его Поиском. Поднял ладонь, желая лишь отпугнуть, но зверёк оказался неопытным. Возможно, я первый человек, который ему встретился, но он совершил самое глупое, что только мог. Прыгнул на меня, на мгновение, пока висел в воздухе, став беспомощным. Возможно, это могло у него получиться с другим Воином, но не со мной. Лезвие встретило его на середине прыжка, почти разрубив. Мгновение, и на изрытой, тяжело пахнущей прелой листве лежат уже два поверженных врага. Подумав, отправляю в хранителя места силы ещё Лезвия, целясь в уже нанесённые раны. Две минуты, почти пустое средоточие, и окончательно добитый враг. Мне даже отсюда видно сияние кристалла в проломленном панцире. Похоже, что свой Молот Монстров с начертанием, я получу уже скоро.

И небольшой бонус, выловленный на просторах сети. Не мое, конечно, но мы просто поглядим.

Глава 11

Выгода от найденного места силы потрясала. Я не вышел из леса даже ради назначенной с кузнецом встречи. И только необходимость появиться на отработке Ордена заставила меня вернуться в город, вернее, в сарай у фермы, снова переполошив парней своим видом и вызвав у них ещё одну кучу вопросов. Хозяин же фермы молча оценивал добычу и называл цену, а я лишь кивал соглашаясь. Больше всего Плав заплатил за ядро рака. Даже мне было видно как дрогнули его руки, когда я вытащил из мешка светящийся кристалл. Судя по байкам Гунира хранитель места силы перерос четвертую звезду, а мне повезло, что он не выдержал и бросился сражаться со мной на суше. Жаль было отдавать такой трофей, но вольный послушник не может ничего продавать в городе, он ещё не принадлежит сам себе. Впрочем, уверен, Плав, помня, что я ещё должен принять приглашение Волков, и опасаясь моего недовольства, дал мне справедливую цену, а нет, так доплатит сверху после продажи моих трофеев. Удивительно много заработал на хитиновых пластинах, очищенных Красными Муравьями до блеска, хотя не раз думал бросить их на половине пути.

С ними мне вообще повезло и не повезло одновременно. Где-то недалеко от озера явно есть Красный Муравейник. Его некрупные, всего-то с квартика размером, хозяева могут доставить немало неприятных минут любому отряду ватажников. Они всего лишь равны Воинам первой звезды, но вот их число... Промедли, и разведчики муравейника приведут за собой сотни собратьев.

Так случилось и здесь. Я даже не успел устроиться на ночлег, как арена недавней битвы кишела этими тварями. Похоже то средство, что я покупаю в «Отварах и Настоях», слишком дешевое и выветривается за считаные минуты. К утру от грозного врага остались лишь выскобленные пластины и панцирь. То что помельче я привычно стянул в тюк из лиан, а вот грудной панцирь оставил на месте. Теперь жалею, но чтобы разделать его на куски, мне все равно нужен инструмент.

Так что деньги у меня снова есть. Но тяжесть кошеля не сильно радовала. Все мои мысли были об озере, хотелось как можно быстрей завершить все дела в городе и бежать обратно. Одно воспоминание о предстоящей работе на Орден вызывало тоску. Что там ещё выдумают? Таскать трупы, которые всё чаще стали появляться у стен? Как скажете, только быстрее отпустите меня потратить деньги и дайте вернуться в лес. Я не ожидал чего-то нового от внешнего отделения найма, но всё пошло не так с самого начала. За столом в зале заданий не оказалось уже привычного послушника. А нашёлся незнакомый служитель. Поношенный халат, усталое выражение на лице и неожиданно внимательный и острый взгляд.

— Имена? — он оглядывал нас лишь миг, снова уткнувшись в бумаги.

С каких пор такой ерундой занимается второй чин Ордена? И почему он так силён? Я часто видел сильных Воинов, не занимавших высоких чинов, но здесь огромное несоответствие, я невольно ищу цветные пряди в волосах, но не нахожу их, и... Указы. От них рябит в глазах. Опомнившись, я вскинул руки в приветствии и перечислил:

— Леград, Гунир, Зимион, старший.

— Гунир, Зимион, — он двинул по столу два листа. — Ваши задания. Приступайте.

— Слушаемся, старший, — парни ни секунды не задержались в зале, оставив меня с орденцем наедине.

Он не торопясь поправил стопки бумаг на столе, одёрнул рукава, наконец, спросил:

— Младший, тебе разве не показалось странным последнее задание?

— Не больше, чем таскать носилки старика два месяца назад или целый день с важным видом расхаживать по гостинице в поисках вора, да покрикивать на работников, старший.

Служитель, усмехнувшись, заглянул в какие-то записи и поднял на меня взгляд.

— И всё же. Надеть форму, что тебе не принадлежит по праву?

— Старший, — я согнулся в поклоне. — Этот младший всего лишь вольный послушник. Моё дело — прилежное выполнение заданий, что получаю в этом зале. Они выбираются Орденом мне по силе, а я всего лишь возвращаю ему то добро, что он дал мне.

— А у тебя не закрадывалась мысль, что ты нарушаешь правила?

— Нет, старший. Но если это так, то вина, безусловно, лежит на собрате Лико, выдававшем задание, а не этом вольном. Я всего лишь дикий пастух из Нулевого.

— Считаешь, этого оправдания достаточно?

— Я не нарушил ни одного из правил, что зачитывали нам в Школе и в этом зале.

В доказательство указал на полотнище с основными правилами Ордена на боковой стене и снова твёрдо повторил:

— Остальное следует спросить с послушника Лико. Я же не воровал, не убивал, не наносил оскорбления старшим, не...

— Довольно, — со смешком оборвал меня служитель. — Просто удивительно, какой жемчуг можно найти в мутной воде.

Услышав эти слова, моё сердце пропустило удар, но на лице ничего не отобразилось. Он не может ничего знать о последней неделе и моём озере. Это просто поговорка, сотню таких я слышал за эти месяцы в Первом.

— Старший?

— Послушник Лико действительно нарушил правила. В последнее время условия приёма во внешние ученики изменились и ужесточились, это отныне привилегия единиц. Он не имел права давать тебе этот статус, хоть и временно. Ты понимаешь значение слов «статус», «привилегия»?

Я поколебался миг, но честно ответил:

— Да, старший. Мне всё ясно.

В том числе и то, что изменились не только условия. Тот парень ведь сказал, что всё решил не только с советом торговцев, но и с Орденом. А послушник, выходит, нарушил слово старших. Может мне нужно было тогда проиграть, чтобы торговец получил наказание? Тогда мне повезло, что девушка решила уехать с парнем. Служитель оборвал мои сомнения:

— Ты проявил себя достойно. Не уронил чести Ордена в схватке с учеником чужой земли. Не так часто в последнее время случается подобное. Решением внешнего отделения дознания статус внешнего ученика Ордена даруется тебе по-настоящему.

Я раздумывал всего миг, но за это время в моей голове пронеслись десятки мыслей. Не то, чтобы я хотел сейчас хоть как-то связывать себя с Орденом. Но и отказаться не мог. Мне не давали такого выбора: еще не так давно сотни Воинов месяцами добивались подобного, а я справился мимоходом, став одним из немногих. Впрочем, всё не так страшно. Это скорее права, чем обязанности. У тех же Волков, при всей их нелюбви к Ордену и контрактам, тоже есть десяток внешних учеников. Поэтому я тут же склонился, повторяя приветствие идущих, уточнив лишь один вопрос:

— Благодарю старшего за доверие и награду, но учеником кого из старших Ордена я буду считаться?

— Это столь важно?

— Конечно, старший. Я собираюсь присоединиться к Волкам и на месяцы уйти в леса, боюсь у меня не найдется времени выполнять чьи-то поручения.

— Звучит нагло.

Торопливо склонился еще ниже, ощущая, как меня обдало теплым ветром.

— Прошу прощения у старшего.

— Но вполне в духе самих Волков. Вы подойдете друг другу.

Ощущение опасности миновало, а услышав спокойный и даже презрительный голос Служителя, я рискнул приподнять взгляд.

— Ты никто для Ордена. Безликий внешний ученик, что оказал ему услугу. Сиди в своих лесах и помни о благосклонности и праведности Ордена.

— Величие Ордена — гордость живущих под его рукой!

— Уже лучше, — мне повелительно махнули рукой, разрешая выпрямиться. — Также ты освобождаешься от оставшихся дней отработки на благо Ордена. Не дело ученику, пусть даже и внешнему, выполнять глупые желания простых жителей города. В остальном ты всё ещё должен закончить работу по своему контракту.

— Благодарю старшего.

— Отныне этот жетон твой, — на стол лёг знакомый кругляш. — Он даёт доступ к лавкам Ордена и скидку в пять процентов. Это и есть награда. Проценты ты считать умеешь?

— Да, старший.

Спустя десять минут я был уже на улице: почти свободен от Ордена и при этом став к нему на шаг ближе. Забавно. Прошел по краю, не хуже чем Гунир со своим признанием в Школе, но, кажется, хорошо, что я не проиграл тот бой. Вряд ли в ином случае награда оказалась бы столь велика. И надеюсь, что тот послушник, Лико, наказан за все те мучения, что я получал по вине его продажных ручонок.

Список зелий, что продаются в гильдейских аптеках, мне известен чуть ли не наизусть. А вот что продают в орденских? Понятно, что зелья Заживления за полцены я там не найду. Это фиалы, на которые уже ни один мастер не даст гарантии. Слишком давно сварены и потому отданы по дешёвке в лавки алхимиков города. Но те же зелья возвышения? Есть ли они в открытой продаже? Я задумался.

Наверняка лавка есть при самой резиденции Ордена. В той части города, что дальняя от ворот, за дополнительной высокой стеной множество зданий. Там павильоны отделений Ордена, новая главная Школа, Академия, мастерские орденских искусников. Но туда я точно не пойду. Это будет похлеще, чем сойтись со зверем в честном бою, не зная его силы. Там Бравур, и мне совсем не хочется испытывать свою удачу, проверяя, случится наша встреча или нет. У меня есть ещё один вариант. Отделение стражи. Там живут Воины и городской, и дорожной стражи Ордена, и просто не может не быть лавок. Не бегают же они за фиалами через половину города в резиденцию?

Вот только... Оглядел себя. Всё та же короткая куртка вольного послушника. Одежда, которая мне уже не нужна и совсем неподходящая для первого появления в месте, где мне хочется произвести впечатление. Да и не соответствует она высокому статусу внешнего ученика. Я колебался лишь несколько мгновений и, усмехнувшись, повернул в сторону рынка.

Через два часа я вышел из лавки одежды на улицу и не сразу понял, что изменился не только мой внешний вид. Изменилось ещё и что-то внутри. Даже замер посреди улицы, не обращая внимания на людей вокруг. Раньше был согласен со словами Зимиона о том, что охотнику много не нужно, но на самом деле это неправда. Мне не нужно было много тогда, год назад, когда я притворялся слабым и никчёмным. Теперь же я, почти не задумываясь, одним лишь окриком разгоняю с пути младших при входе в город, да и успел походить в дорогом шёлке после своего чемпионства. Оглядел себя, внезапно понимая — только что преодолел преграду в своём возвышении. Преграду, о наличии которой и не подозревал.

Это ощущение лёгкости внутри я отлично помню по своему прошлому. Да и внешний вид не даёт мне ошибиться. Я оделся точь-в-точь как тот, побежденный мной на последнем задании парень: белоснежная рубаха со стоячим воротником, чёрная с фиолетовым отливом куртка, длинная, с двумя рядами вышитых зелёной нитью петель, такого же цвета удобные штаны и тёмные сапоги с изогнутым носком, шитые белой нитью. Куртку я застегнул на все пуговицы под самое горло, волосы стянул новой синей лентой, а на шею повесил медальон внешнего ученика. Даже не догадывался до этой минуты, что сравнение себя с отбросом рядом с Ирамом так на меня подействовало. Похоже, я так много думал о лохмотьях и презрении той девушки из лавки, что невольно сам себе создал преграду для возвышения, которой даже не замечал.

Подняв голову, с удивлением понял, что поток спешащих людей не задевал меня, а обтекал, расступаясь передо мной. Причём меня ещё ни разу не задели по плечу, не призвали убраться с дороги, словно я стал другим человеком, сменив статус. Одной лишь одеждой... Или медальоном... А может расправленные плечи и поднятая голова добавили на весы свою меру? В Школе я часто проверял, не опускаю ли взгляд по ненавистной деревенской привычке. А вот как я вёл себя на улицах города?

Меня отвлёк тонкий голосок.

— Молодой господин...

Я с удивлением разглядел перед собой знакомую макушку и спину, согнутую в поклоне — моя верная провожатая все эти месяцы отработки. Карила.

— Молодой господин совершил покупки, но слуги где-то отстали? Позвольте помочь господину с ношей.

Я глянул на мешок, что опустил у ног, начав прислушиваться к себе и своим ощущениям. В нём лежит старая одежда и рондель с тяжёлым ножом, к которому я уже привык, обломки копья, пояс под малый набор зелий, что я обычно надевал в город. Вот только на моей нынешней одежде они смотрелись бы очень странно и предложение девчонки к месту.

— Позволяю. Бери мешок, Карила, и идём к отделению стражи, к восточной стене.

— Благодарю за доверие, молодой господин!

Девчонка налетела на мой мешок, словно опасалась, что его выхватят из-под носа. Хотя я не видел пока других желающих мне помочь. Подняла голову и спросила:

— Господин, откуда вы знаете имя этой младшей? — голос её становился всё тише. — Господин Леград?

— Ты тоже знаешь моё имя? — я удивился, за все месяцы она ни разу не обратилась ко мне иначе, чем старший.

— Простите, старший, эту глупую младшую.

— Оставь, — я сморщился и повёл рукой. — Бери и идём.

Сделав несколько шагов, я, насмехаясь над собой в душе, заложил руки за спину, копируя виденную у других позу. Выяснилось, что так идти быстро не получается, да и не нужно. Я никуда не торопился. Мама привыкла, что задание от Ордена займёт меня на полдня точно, а потому и не ждёт раньше обеда. Интересно, узнает ли она меня? Или парни? Но сначала дела.

Без предупреждения свернул в сторону, но Карила молча следовала за мной. Я шёл к лавке оружия. Денег, чтобы говорить о заказе, у меня не было. Сама одежда стоила, как моё сломанное копьё, ведь я снова брал вещи, невзирая на цену. Расточительно, но оно того стоило. Мне теперь едва хватит купить замену сломанному копью. Но главное, я хотел извиниться за своё опоздание и назначить новую встречу на гораздо более поздний срок. Озеро, а вернее, скорость возвышения в его воде, заставила меня сильно поменять планы. Удачно, что теперь и вовсе не нужно раз в неделю возвращаться в город. Все три недели не выйду из воды, и уж тем более не потрачу драгоценное время возвышения на поиски добычи. Интересно, сейчас, без преграды в сердце, как быстро я буду открывать узлы? С предвкушающей улыбкой я толкнул дверь.

— Добрый день, молодой господин. Что привело вас в нашу скромную лавку?

Она точно меня не узнала. Я не сдержал усмешки. Как сильно изменилось её отношение: она даже не знает моей силы, но уже кланяется и ни следа уничижения в словах, которые раньше больше походили на издёвку.

— Я был здесь на прошлой неделе. И договаривался встретиться с твоим отцом и обсудить покупку оружия под заказ. Два дня назад.

— Молодой господин шутит... — девушка оглядела меня с ног до головы, задержалась на медальоне, но увидев лицо, торопливо склонилась в поклоне. — Простите, молодой господин. Да, я помню вас.

Я поглядел на спину перед собой, невозмутимую Карилу с мешком и поменял свои планы. Не буду я уговаривать дать мне скидку за принесённые останки оружия. Довольно с неё того, что в прошлый раз смеялась надо мной. Поправил воротник и выпрямил плечи.

— Мне помешали дела, и я с ними ещё не закончил. Сейчас мне нужно простое копьё, — я указал пальцем в сторону, на нужное мне оружие. Довольно похожее на уничтоженное. — И чехол на лезвие, соответствующий моей одежде.

— Разумеется, молодой господин. Младшая рада, что вы выбрали наш магазин.

— Отлично, — я кивнул, по-прежнему не слыша в её голосе насмешки. — Как только я решу свои дела, то вернусь для разговора с мастером-кузнецом. Вероятно, это случится через три-четыре недели.

— Я передам отцу. У него должно будет найтись время для встречи.

— Осталось услышать цену, верно, младшая? — я провёл рукой по медальону ученика. — И убедиться, что она справедлива, верно? Ведь здесь не дерут две шкуры с непонравившегося клиента? Хочу сказать, что качество вашего оружия меня разочаровывает. Я дважды брал дорогие копья, а они подвели меня в первой же схватке. Неясно, за что вы требуете такие деньги, и стоит ли, вообще, сюда приходить за оружием?

— Простите младшую, — девушка поспешно схватила копьё, протянула его мне. — Неудивительно, что такой сильный ученик Ордена хочет получить ранговое оружие. То, что для вас простая схватка, для любого другого наверняка битва насмерть. Простите, но безранговое оружие ограничено в своей прочности. Вот, лучшее из солдатских копий! Пятьдесят монет!

— Ты всучиваешь внешнему ученику то, что наш Орден перестал брать даже для Армии Пределов?

— Простите глупую младшую! — девушка метнулась к закрытому шкафу, вернулась с другим копьём. — Вот оружие, что соответствует вашему статусу, старший. Это лучшее, что вы можете купить на нашем рынке, из безранговых копий. Двести пятьдесят монет, уважаемый.

Я оглядел оружие и совсем не заметил отличий от сломанного. Усмехнулся, оглядывая согнутую в поклоне девушку.

— Хорошая, — споткнулся на слове и заменил привычное мне слово, — сделка.

За дверями я не сдержал улыбки. Мне было смешно и от произошедшего в лавке, и от вида Карилы, которая тащила моё копьё, но было видно, что это давалось ей с трудом. Она, как и сестра, где-то на второй звезде закалки, но слишком уж велико для неё оружие. По силам, но мешает размер. Принял из её рук древко. На этот раз наконечник скрыт не простым холщовым мешочком, а кожаными ножнами, с синим тиснением. Похоже, отныне я всегда буду выбирать среди предложенного мне оттенки своей стихии, рука просто сама тянется.

Так я и вошёл в ворота отделения Ордена: с копьём в руке и Карилой следом. Обменялся приветствиями со стоящими на страже послушниками: я склонился перед гербом, что был на их накидках, они приветствовали мою силу. Мне бы хотелось так думать, а на деле, скорее всего, они склонились перед богатством моей одежды и медальоном. Впрочем, получил бы я что одно, что другое, если бы не моя сила? Вряд ли.

Я огляделся, читая именные доски над входами в здания. Карила знала всё о городе, но сомневаюсь, что она бывала здесь. Серая Казарма. Чёрная Казарма. Павильон Меча. Зал Неба. Всё это не то. Снаряжение. Хм... Вот это похоже именно то, что мне нужно.

Большая двустворчатая дверь легко распахнулась под моей рукой. То, что я увидел внутри, походило на обычную лавку города. Вот только вещи здесь на любой вкус. И оружие, и алхимия, и одежда. Не видно только брони, её орденские особо и не жалуют. Оно и понятно, послушники внушают почтение не ей, а накидками с гербом Ордена, незримым присутствием всей его мощи за спинами, как это произошло в лавке со мной. Да и не нужно им ползать по всяким буреломам и защищать одежду и себя от шипов и крючков. Я даже в лесном лагере на экзамене не видел почти никого, кто надевал бы броню.

Здесь, в лавке, был и послушник, что оказался вежлив ровно настолько, насколько я оказался сильнее его. Лишь самую малость. Я оценил бы его в три звезды, но в настоящей схватке он бы не выстоял против меня и десятка вздохов. Запомнил цену нескольких вещей: неплохой кинжал, на замену моему самодельному, зелья Огня Жизни. Да и сами зелья Выносливости лучше покупать здесь. Качество явно выше гильдейских и ненамного дороже. Но главного — зелий Возвышения — не было.

Разочарованный, я уже собирался уходить со двора стражи, когда меня заинтересовал шум, долетавший с дальней его части. Там сплошную стену заднего двора разрывали два высоких столба, заменявшие ворота. На них держался массивный навес, бросающий тень на невысокие ступени. С вершины столбов свисали знакомые мне полотнища-лозунги. «Меч и кулак не имеют глаз». Заинтересованный, я развернулся и двинулся туда, к источнику шума. Никто меня не остановил, хотя нескольких косых взглядов я удостоился. Впрочем, я и не думал наглеть, остановившись за спинами послушников, а Карила, вообще, осталась за границей входа.

А зрелище передо мной открылось любопытное, и даже нашлись знакомые лица. Это было что-то вроде школьной арены: меньшего размера, но песок мне знаком, как и то, что на нём происходило. Бой. Или, вернее, тренировка. Потому что мечи покоились в ножнах, а противники осыпали друг друга Лезвиями. Причём второго созвездия, как оценил я их размер и сияние. Да и сами Воины непростые, щеголяют цветными прядями в волосах. Судил старик Гарлом, что вёз нас от Нулевого. Сначала меня поразило то, что Покров Воинов без последствий выдерживал попадание усиленного Лезвия. А затем я и вовсе открыл рот.

Один из противников, тот, что с красными прядями, сначала принял на Покров Лезвие. Это спутать нельзя, оно отчётливо разлетелось на куски, а через два вдоха получил в грудь ещё одно, уже с другой руки. И даже не дрогнул! А техника словно побледнела и просто исчезла без следа. Потрясённый, я вытаращил глаза, но невредимый Воин всё так же кружил по арене, выбирая время для атаки. Сцена повторилась, только стороны поменялись местами. В этот раз не было даже Покрова. Я отчётливо видел теперь, когда и как очередное лезвие словно исчезало, касаясь фигур Воинов.

— Это что? — я тронул локоть стоящего чуть впереди послушника и замялся в поисках обращения. Наконец, на язык легло слышанное на рынке. — Собрат-идущий, как они сопротивляются Лезвиям?

— Что значит как? Техника Духовной Защиты, конечно.

Тут он обернулся, и сначала подозрительно сощурился, опуская ладонь на меч, но затем увидел медальон и расслабился, поднимая руки в приветствии. Я ответил так же, прикасаясь кулаком к ладони.

— Это техника, что получают коснувшиеся стихии, собрат. Когда её показывает старший Гарлом, так Лезвия растворяются в его духовной силе за ладонь до тела. Приходи почаще на наши тренировки, собрат. Ещё и не такое увидишь. Орден велик и глубоки его знания! Его величие — наша гордость!

— Наша сила — его мощь!

Я ещё раз обменялся приветствием с довольно улыбающимся послушником. Он вернулся к наблюдению за тренировкой, а я двинулся прочь и со двора стражи, и из города. Лишь у ворот города очнулся от своих мыслей и вспомнил о Кариле, да и то лишь потому, что она пискнула, в нерешительности замерев перед стражей ворот.

— Ах, да...

Улыбнулся девочке и вернулся к ней. Принял свой мешок и украдкой сунул ей в ладонь зеленушку, отступив на пару шагов, демонстративно бросил, сверкнувшую на солнце белым, монету.

— Спасибо, старший! — довольная девчонка глубоко склонилась в поклоне, пряча блестящие восторгом глаза.

На удачу. Так я думал, возвращаясь к своим размышлениям. Я знаю, что у Ордена есть техники, которые применяются без использования меридианов. Мне даже известна одна: Сковывающая Длань, что я получил от старейшины. Она впитывает энергию в узлы прямо из тела, из моего тумана силы, который я первоначально придумал сам. Как там говорил Кадор? Сначала это энергия Неба, но поглотив её в средоточие и сделав своей, её уже можно назвать духовной, потому как она будет отличаться у каждого человека. И когда моё тело заполнено этой силой, то боль и даже раны меньше, чем должны быть, а техника оглушения дарсовой обезьяны и вовсе не смогла подействовать. А Гарлом разрушает Лезвия тогда, когда они ещё даже не долетели до его тела. Интересно, если я смогу вытолкнуть свой туман духовной силы за пределы тела, то не смогу ли я повторить эту загадочную технику Духовной Защиты? Пусть я ещё и не добрался до ранга, с которым и приходит признание стихии цветными прядями в волосах, но и туман силы я создал тогда, когда о Воине еще только задумывался.

Так, думая о своём и даже пытаясь осуществить придуманное, я и отворил дверь ударом пятки копья. И наткнулся на бешеный взгляд Гунира.

— Чтоб тебе задницу оторвали! Придурок больной!

— Ты чё?! — я сам возмутился. — Это ты придурок! Меч-то опусти!

Гунир швырнул оружие на свой лежак и принялся орать ещё сильней.

— Вырядился как богатенький сыночек, да ещё и дверь с пинка открываешь! Радуйся, что я тебя Лезвием не поприветствовал!

Здесь он замолчал и выпучил глаза, с недоверием выдохнув:

— Чтоб тебе задницу оторвали! Ты чё? Опять в Орден решил податься?

— Никуда я не собрался.

— А чё тогда вырядился так? Откуда жетон? И чего сюда припёрся? Ты же после задания должен был домой идти? Чё ты здесь забыл?

Мне оставалось лишь ударить себя по лбу. Дарсов придурок! Так увлёкся своими мыслями, что позабыл обо всём на свете! Конечно, я должен идти домой, ведь время уже к вечеру! На кой, действительно, я сюда припёрся?

— Потом, Гунир! Всё потом! Завтра расскажу всё!

Я швырнул копьё на лежак и бросился бежать, уже не беспокоясь о гордой позе и внешнем виде. Тут, главное, быстрее добраться до квартала Чужих Имён. Впрочем, как бы ни торопился, но вернуть потраченное на дорогу в два конца время я не сумел и к дому подошёл гораздо позже обычного. Сменил бег на спокойный шаг, заново собрал растрёпанные волосы, набросил на плечо лямку мешка так, чтобы он не бросался в глаза, заложил руки за спину и неспешно вошёл в арку двора. Если соседи, оказавшиеся там, сразу стихли и провожали взглядами словно чужого, то вот мама узнала меня сразу.

— Что у тебя на груди! Ты ведь обещал!

Я ответил как можно беззаботнее, словно о безделушке:

— Это всего лишь жетон для скидок в лавках Ордена. Выдали за то, что ни разу не подвел отделение на заданиях в городе.

Признаваться в том, что влезал не в свое дело и едва сам не создал себе проблем, совсем не хотелось.

— Ты говоришь правду? Я ведь узнаю. Ты не влез в служение Ордену?

— Нет. Мне с ним не по пути. Я уже выбрал лес.

— А неужто в лесах открылись лавки одежды?

— Но здорово ведь выглядит?

Я предпочел не заметить насмешку и повернулся, давая себя осмотреть. Мама покачала головой.

— На прошлой неделе ты рассказывал, что закажешь себе этот свой Молот, даже обещал вернуться в город раньше. Но, кажется, ты потратил деньги совсем на другое.

— Так вышло, — я смутился, — а вот с заказом не вышло. Потратил деньги на обычное копьё. Старое сломалось.

— Знаешь, Леград, — мама вздохнула, — я всё же жена кузнеца. Потерю прошлого оружия я могла принять, мало ли что бывает? Но в этот раз я знаю, из какого металла оно сделано, так что сломаться ну никак не могло. И не нужно придумывать какую-нибудь сказку про реку!

— Э...

Я поперхнулся, поскольку как раз хотел воспользоваться проверенной байкой, что отлично сработала на друзьях.

— И, вообще, — мама не дождалась от меня ответа и продолжила ругать. — Мне кажется я слишком много воли дала тебе, назначив взрослым и отвечающим за нашу семью.

— Что я сделал не так?! — вот такого я вынести не смог, так велика была обида.

— Ты делаешь не так главное! Я не вижу, чтобы ты с умом распоряжался деньгами. В Нулевом ты их и в руках почти не держал, а потому и не привык к их ценности.

— Я добываю хорошо! Уж получше многих начинающих Воинов в городе!

— С этим не спорю, да вот только тратишь их впустую! Я смолчала, когда ты переплатил чиновнику, не сказала ни слова, когда ты влез в долги к приятелю ради вычурной железки, которая сломалась в первом же бою.

— Не в первом!

Мама нахмурилась.

— Значит, ты от меня что-то скрывал?

Мне оставалось лишь упрямиться.

— Нет, я всё рассказываю тебе.

— Наверное, так же подробно, как рассказывал и о своих делах в Пустошах? — глаза мамы потемнели, отливая сталью. — Ну да ладно, поздно плакать по таким мелочам, когда сын уже Воин. Но ведь ты продолжаешь сорить деньгами! Я даже боюсь спрашивать, сколько ты потратил на свои копья, да на эту одежду!

— Зато Леград такой красивый теперь!

Мама всплеснула руками, услышав такое от Лейлы, повысила голос:

— А ты помолчи, когда говорят взрослые! Он что у нас? Сын купца? Тысячника стражи? Нет? Так зачем всё это, если он простой чужак в этом городе? Что ты молчишь, Леград?

— А что мне говорить? Это копьё вышло всего в двести пятьдесят монет, меньше половины цены!

— Да какая мне разница?! Лучше объясни, что с тобой происходит!

— Со мной всё отлично! Я беру за рекой богатую добычу. Могу себе позволить хорошее оружие и одежду?

— Можешь, но ты тратишь деньги не туда, куда нужно!

— А куда их нужно тратить? На еду у нас есть, на жильё я отложил!

— А ты подумал о родных? О своих дядях? У тебя ведь их двое! Ты же сам взахлёб рассказывал мне, что за них можно заплатить налог и вытащить сюда!

— Я помню о дяде Ди! И не собираюсь отказываться от нашего родства, но сперва нужно устроиться самим!

— Покупая дорогие тряпки?

— Да что ты прицепилась к ним? — я не выдержал. — Через месяц куплю и вам!

— Да зачем они нам нужны? Разве о них речь? Я не о том тебе говорю!

— А о чём? О дяде Варо? Так, у него ещё четыре года оплаченной жизни.

— А болезнь? Ведь здесь его можно вылечить! Каково мне знать, что он ещё два года будет калекой?

Я не понял, о чём говорит мама.

— Почему два года?

— Потому что деньги нужно заплатить уже через два месяца! Тогда, когда Орден отправит караван за чемпионами. И тогда через год их привезут сюда. Никто не будет лишний раз открывать границу ради такой мелочи.

— Я понял тебя.

Таких подробностей я не знал. Стыдно, всё же в словах мамы много правды. И хорошо, что она не знает, сколько я спустил в прошлый раз, чтобы заставить замолчать девушку в лавке оружия. Конечно, деньги можно достать, быстро и много, даже учитывая, что в ближайшее время я не собираюсь заниматься добычей зверей или трав. Но совать ради них голову в пасть теневой гильдии? На миг я даже захотел, чтобы звери или даже люди нашли и разграбили мой тайник со свитками, тогда не было бы этого искушения. Вздохнул и обречённо сказал:

— Есть ещё два месяца, я добуду деньги.

Мама всплеснула руками.

— Вот только не нужно рисковать ради этого. Особенно, как тогда, в пещере с мадом. Хорошо?

— Хорошо, мама. Сколько там нужно? Ты узнавала?

— Много. Потому и нужно экономить, чтобы хотя бы за год скопить эти деньги.

— Ты же сказала два месяца?

— Леград, ну что ты? — сталь из взгляда мамы ушла. — Это я в сердцах. Я всё понимаю. Это глупцы-соседи думают, что там в лесах зелёная яшма валяется под ногами, забывая, как белели от страха в Нулевом при одном слухе о Монстре в округе.

— Мам, сколько?

Она помолчала и нехотя ответила:

— За переход границы — налог за десять лет.

— Ого! Это если за всех, то...

— Двенадцать или даже тринадцать тысяч. Вряд ли дети взяли много звёзд.

— Ладно, — я замер от внезапной мысли. — А точно берут зелень? Не кровь?

— Точно.

— Уже лучше, — пробормотал под нос и громче добавил, — буду думать.

— И не тратить зря деньги!

— Не буду, не буду.

Я спохватился. Хорош бы я был, если снова на неделю забыл бы об этом. Залез в мешок за фиалом, стараясь не показать обломки копья.

— Мам, я тут купил зелье, — замялся на миг. — Оно от морщин, купил для тебя.

Мама неожиданно засмеялась.

— Так значит я старая и морщинистая?

— Ну что ты! — я смутился. — Ты у меня самая лучшая и красивая!

— Вот уж не поверю, обманщик! Зачем тогда Омоложение?

Подбирать слова оказалось нелегко, в мечтах это выходило гораздо легче.

— У тебя была нелёгкая жизнь, а я с первых дней в Поясе хотел тебя порадовать и купить его.

Мама обняла меня, растрепала волосы.

— Спасибо сынок, вот только не нужно, погляди на меня внимательно.

Я всмотрелся в лицо мамы, следя за пальцем, которым она вела по щеке, внезапно обнаруживая, что нет ни скорбной складки у губ, ни тонких морщинок у глаз, а сама кожа стала светлей и нежней.

— Ты уже пила зелье?

— Вот ещё! — мама рассмеялась. — Тратить на такую ерунду полсотни монет. Нет. Ведь я стала Воином! Ты разве не знал, что каждая взятая звезда на этом этапе продлевает жизнь и омолаживает? Закалка стала Воином, как тут не сбросить десяток лет? Потому я и смеюсь, говоря, что у меня очень «внимательный» сын!

— Мама, мама, прости! — теперь я сам бросился обниматься, — Ты просто самая лучшая и самая молодая!

— А зелье купил!

Я вскинулся, в возмущении задирая голову, но мама прижала меня к себе.

— Всё хорошо, сын, мама шутит.

Лейла не выдержала и с воплем вклинилась между нами.

— А меня?! Меня похвалить?!

— А тебя за что?

— А я Формы освоила!

Я вывернулся из объятий, чтобы взглянуть на довольную мордашку сестры.

— Где ты их взяла и с чего решила, что освоила?

— Смотрела, как ты маму заставляешь делать и научилась. Ведь если после упражнения в теле лёгкость и тепло, значит, я всё делаю правильно?

— Ну, — я замялся, ведь у меня, Воина, это всё не совсем так. Да и проверить я не смогу. Нужно поглядеть со стороны на сестру. — Наверно. А ты никому ничего не показывала, случайно?

— Виусу! Но он не поверил и посмеялся, гадкий мальчишка!

— Это плохо. Ты ведь помнишь, что это тайна, и о ней нельзя никому говорить?

— Помню, — Лейла надулась.

С этим нужно что-то делать. Хорошо было раньше, когда сестре и дела не было до моих дел, да и к тайнам она относилась серьёзней. Возможно, стоит сходить в дом Виликор и действительно купить эти Формы? Ещё одна трата. Я вздохнул, но в памяти отметил эту мысль, как стоящую.

— Ладно! Давайте становитесь тогда обе и показывайте Формы. Поглядим, как ты, Лейла, их освоила.

— А чего это я? Я их каждый день делаю, а вот мама ни разу, пока тебя дома нет. Ты её проверяй! — сестра захихикала, прячась за мою спину.

— Так, — я недовольно покачал головой. — А ведь это тоже важно! Как ты собираешься дальше идти по пути возвышения, если ленишься в таких простых вещах?

Смотреть на смутившуюся маму оказалось приятно. Не только ей меня отчитывать. Пожалуй, пока я дома, нужно подналечь на тренировки и занятия с жетоном. Бездельничать она и без меня сможет.

Напоминаю о группе в ВК, нас кстати, уже почти 900 человек :)

Михаил Игнатов. Миры: фэнтези, магия, санься.

https://vk.com/ignatov_worlds

Добро пожаловать. :) Копируйте ссылку, переходите. Подписывайтесь на страницу.

Глава 12

Результаты этих трёх недель, безвылазно проведённых в лесу у водопада, превзошли все мои ожидания. То, что должно было занять больше четырёх месяцев, я получил меньше чем за один. Двенадцать узлов. Больше, чем я открыл за всё время работы на ферме. Ещё чуть, ещё столько же времени здесь, и я поднимусь на четвёртую звезду. А это уже приличный вес в обществе. То, с чем любой в городе будет считаться. Ещё не Прикоснувшийся к стихии, но уже совсем рядом.

И к Волкам я пойду только тогда. Поглядим, на каких условиях мы заключим контракт. Воин четвёртой звезды — это звучит здорово, но на самом деле мне пока нечего им предложить. Именно поэтому я и беру ещё одну отсрочку от начала нового этапа моей жизни. Не хочу предлагать Волкам свою силу в качестве службы и просто присоединиться к ним. Я хочу свободы. Кажется, та удача, о которой говорили на экзамене в лесу, всё же не оставляет меня. Я видел, какими глазами глядел Плав на мою последнюю добычу, а сам устал отвечать на вопросы Гунира. Думаю, что и так уже создал себе репутацию удачливого искателя. Ведь и до водопадов зарабатывал больше, чем обычный ватажник в глубине леса. Раньше планировал использовать свободное от фермы время на поиски в ближней округе интересных мест, а потратил на возвышение. Но ни о чём не жалею. Двойной результат за половину времени. Любой Воин ухватился бы за такую возможность.

Возвышение захватило меня. Дни сливались в своём мелькании: встать с первыми лучами солнца; окунуться в круговерть медитации и трат полученной энергии на раскрытие узла; погрузиться в созерцание плывущих ко мне синих нитей, осторожно любуясь сердцем заёмной силы. Я с сожалением выделял время на еду и тренировки. И то лишь потому, что без этого нельзя обойтись. Мне нужно есть и пить, чтобы не обессилеть, а каждый новый узел что-то менял во мне, и тело начинало ощущаться по-другому. Раньше не замечал этого, но сейчас это происходило слишком быстро. Мне нужно двигаться, чтобы свыкнуться с изменениями.

Я отрабатывал удары с копьём, придумывая себе ловкого врага, тратил часть силы на свои техники, да и Поиск привлекал достойных противников, позволяя опробовать Указы, получить настоящую схватку и добычу. Даже пытался повторить увиденную у стражей технику, но пока не получалось приблизить туман силы к коже, он по-прежнему останавливался в половине пальца от неё, словно я что-то делал не так. Хотя с каждым разом расстояние и уменьшалось, пусть всего и на волос.

И до сих пор сидел бы в озере, если бы не обещал вернуться домой. Пришлось считать дни зарубками, но я справился. И вот, спустя три недели отсутствия я снова на знакомом берегу.

Отсюда виден наш сарай и развешенные вещи. Парни, похоже, вернулись совсем недавно. А меня здесь поджидает малая лодка, которую я купил у Плава. Она и стоила почти ничего. И видно, что парни вырубали тростник и присматривали за ней, но всё равно пришлось поработать копьём, чтобы выбраться на чистую воду.

На причал я поднялся весь в предвкушении встречи с парнями. Прокрался к нашему жилищу и заглянул в щель. Отлично! Гравоя нет. Сегодня выходной, и он, скорее всего, ушёл в город — этот пункт отдельно оговаривался в контракте. Я шагнул в проём с ехидным вопросом:

— Бездельничаете, вольные послушники? Не хотите усердно долг Ордену отдавать?

— Охренеть, — прошептал Гунир, повторил в голос. — Охренеть! Ты чё там? Ядра целиком жрал?

Я с подозрением оглядел парней, замерших с выпученными глазами.

— Ты о чём?

Зимион ткнул в меня пальцем.

— Он о твоих волосах, дарсов придурок! Ты давно в воду смотрелся?

— Утром, — огрызнулся я и шагнул к стене, вытаскивая из ножен широкий меч Гунира.

Зимион придвинулся и взъерошил мне волосы: в отражении они явно отдавали синевой у основания. Как у той дарсовой обезьяны. Видеть такое на своей голове было удивительно, особенно потому, что я не соврал парням и утром не заметил ничего необычного. Впрочем, я и не приглядывался особо, даже и повода не видел всматриваться в гущу волос. Плеснул в лицо водой, протёрся рукавом, да и пошёл. Гунир подскочил к двери, выглянул наружу и, понизив голос, спросил меня:

— Как ты взял четвёртую звезду так быстро?

— Я её еще не взял!

— Я что, слепой?

— Это правда! Какой смысл мне врать?

Я замер, скользнув духовным зрением в глубину себя. С утра картина внутри ничуть не изменилась: сияние шарика средоточия; мерцание открытых узлов; проблески десятков тех, которыми ещё годы нужно будет заниматься. Вот только все узлы, что я открыл у водопада, нужны были мне для второго созвездия Шипов. Стихийные. Я вскинул руку к двери, собираясь создать технику и поглядеть узлы в деле, но, сморщившись, остановился. Отвык я в лесу от посторонних глаз.

Гунир снова насел с вопросами, заметив, что я открыл глаза.

— Так чё ты там нашёл за сокровище, чё тебя так подбросило? По виду, у тебя как бы не пятая звезда. Чуть ли не треть волос окрасилась.

— Ты уж жадность-то придержи, — я в раздражении повысил голос. — Какая пятая? Что за сказки? За две недели получить две звезды?

Ватажник пожал плечами.

— Мало ли? Есть же у Ордена зелья.

— Что стоят, как половина города, как сказал твой дядя. И где Орден, и где я?

— Не мой! — привычно огрызнулся Гунир. — Потому я и хочу знать, где ты был, чё случилось, и сколько у тебя звёзд?!

— Три! Три честных звёзды. У ближних водопадов, — я решил, наконец, ответить на сто раз слышанный вопрос и тут же получил ещё один урок.

Гунир взвыл.

— Придурок! Ну кто о таком говорит?! Да там желающих появится два десятка!

Но я покачал головой и поправил его.

— С чего бы? Сказал только вам — моим друзьям, тем, кому доверяю. И уж, конечно, не буду орать об этом на всю забегаловку дядюшки Гмура.

Ватажник молча выслушал мои слова, неожиданно выпрямился, звучно впечатал кулак в ладонь.

— Спасибо! Я вижу — ты подобен лебедю, что угодил в болото с лягушками. Скоро расправишь крылья и рванёшь вверх, в Небо, в следующий Пояс. Но у меня всегда будет повод похвастаться тем, с каким великим идущим я жил бок о бок.

Я оказался поражён словами Гунира, тем, как плавно он построил свою речь и как много похвалы отсыпал. Словно и впрямь через пару недель мне уже предстоит отправиться к воротам во Второй пояс. Я смущённо откашлялся, шагнул к нему и обхватил за плечи.

— Спасибо, дружище. После твоих слов я не имею права остаться в Первом. Иначе просто подведу тебя.

— Я обниматься не буду, — прервал нас насмешливый голос Зимиона. — Хоть и имею прав на хвастовство побольше. В конце концов, мы с ним земляки. Давай лучше, Леград, расскажи всё до конца, раз доверяешь нам, да подумай, чего бушь врать любопытным. Считать все умеют, а уж такой прыжок на пути не заметить сложно.

— Рассказать несложно. А вот насчёт врать...

Я помолчал, обдумывая случившееся, решительно мотнул головой.

— Ничего не буду рассказывать, — глядя на вытянувшиеся лица друзей, добавил. — Чужим.

Вернулся ко входу, снял со стены одну из оставшихся там от прошлых жильцов плетённых из тростника шляп. Ту, что сделана плотнее и без лишних дыр в широких полях. Надел, оглянулся.

— Просвечивает?

— Не, — подтвердил мою задумку Зимион. — Отлично придумал, но не будешь же ты ходить в ней постоянно? Да и волосы будут отрастать и окрашиваться не только на макушке.

— Не буду, — я отмахнулся. — Решим.

Гунир скривил губы.

— Зачем скрывать силу?

— А где ты видишь силу? — я развёл руками. — Тройка, что корчит из себя пятую звезду? Пожалуй, я ударюсь больней, чем Сирет, если те же Тигры выставят против меня такого же сильного бойца, каким я буду казаться со стороны. Кстати, они не подходили? А в отделении всё спокойно, тот служитель не спрашивал обо мне?

Зимион ухмыльнулся.

— Его мы больше не видали. Там новый послушник собрал всех вольников и задвинул речь про то, что, усердно служа Ордену, можно ого-го чего добиться! Наплёл, какой почёт с этого года — стать внешним учеником. Думаю, и Тигры знают — тебя в городе нет.

— Да, он прав, — поддержал приятеля Гунир. — И ты прав. Самый простой выход, тем более поможет скрыть все остальные странности. Так чё с тобой случилось?

За разговором о моём приключении мы и провели полночи. В этот раз я почти ничего не скрывал, умолчал только о стихии, что наполняла воду озера. А утром мы отправились в город: парни — получить очередное задание, а я — завершить дела со своей маскировкой и увидеть семью. Впереди, переодевшись в свою дорогую одежду, шёл я. Гунир утром притащил тёмную ткань и обтянул поля моей шляпы, приведя её в порядок. Я такие иногда видел в городе. И не скажешь, что самоделка, сделанная за две минуты из тростниковой дешёвки. Вышло просто отлично и подходяще к моему наряду. Выглядели мы необычно. Гунир, посмеиваясь, отметил, что он с Зимионом, как пара здоровяков-последователей, сопровождающих молодого господина семьи в город. Похоже, со стороны это так и выглядело. Гуниру лишь раз пришлось повысить голос, и нам уступили дорогу. Даже у внутренних ворот хватило всего одного моего взгляда, чтобы оказаться первыми.

Я не стал важничать и уважительно приветствовал стражу, как идущий — идущих. Мне ответили, и, заложив одну руку за спину, я провёл свой крошечный отряд в город. Расхохотались мы, лишь отойдя на десять шагов. Вышло забавно. С друзьями дошёл до площади перед Школой, кивнул парням на прощание и вскинул руку, указывая на фигурку, мелькнувшую среди других детей, ради которой и пришёл сюда.

— Эй, ты! Мелкая девчонка! Бегом сюда!

Мгновение спустя передо мной склонилась в глубоком поклоне Карила.

— Что угодно уважаемому господину?

— Будешь проводником, что же ещё?

Не дожидаясь ответа, я развернулся, слыша за спиной лёгкий топот. Как бы я ни был прошлый раз погружен в свои мысли, но о ее жизни задал пару вопросов и знаю, что она действительно всего на два года старше сестры и уже начала возвышение. Только жизнь её потрепала даже сильнее, чем мою семью, оттого и такая тощая. Не оборачиваясь, спросил:

— Ты что, не узнала меня? Мы же всегда втроём приходили за заданиями.

— Старший Леград?

— Верно, — я фыркнул от сдерживаемого смеха. — Ты же уже видела эту одежду.

— Не видала лица против солнца, — повинилась девочка. — Простите, старший. Что вам угодно?

— Монету не отобрали?

— Нет, старший, благодарю за щедрость.

Я остановился на углу перекрёстка. Это другая сторона нужного мне квартала: за углом лавка гильдии алхимиков, и надеюсь, что товар там есть. Не могут же они торговать теми зельями только в одной лавке? Из кошеля выгреб полсотни беляшей.

— Вот деньги. В лавке алхимиков... — я спохватился и уточнил. — Ты знаешь про наборы алхимии для домов Цветов?

— Да, молодой господин, — девчонка сверкнула глазами.

— Купишь мне такой. Два десятка карих цветов для волос, — задумался на миг, чем замаскировать странный заказ, — пять светлых цветов и пять для отбеливания кожи, пять женских ароматов, столько же тех, что маскируют на время шрамы.

Девчонка с поклоном приняла монеты и стремительной тенью скрылась за углом. Уже спустя десять минут я получил в руки позвякивающий стеклом холщовый мешочек. Ткнул в ладошку зажатый в щепоть зелёный кругляш монеты, со стороны не видно, но Карила успела оценить цвет.

— Ты ведь хвалилась, что никогда не обманываешь клиента?

— Верно, господин, — девчонка подняла голову, глядя мне в глаза. — Я просто водила молодого господина по улицам города. Он интересовался, где можно посидеть за чашей хорошего вина. Все советуют пробовать белое шелковичное в Горном Ручье.

— Отличный совет! — я разжал пальцы.

Напоказ швырнул обычный беляк и развернулся в сторону рынка.

Немало зверья полегло на берегах озера, придя напиться. Два десятка мелких ядер со зверей третьей звезды стали моей добычей, и Плав утром щедро расплатился за них. Жаль, что с панцирем ничего не вышло, я даже следов его не обнаружил, словно его никогда и не было. Пора встретиться с кузнецом. Уж оплатить начало работы я способен.

Девушка в лавке улыбалась и была вежлива, ведя себя так, словно все эти недели только и ждала меня. Да и кузнец принял во дворе буквально через пять минут и терпеливо выслушал мой заказ. После чего взъерошил короткую, но густую бороду и решительно заявил:

— Не вижу причин для отказа, — хлопнул ладонями по коленям. — Дело за тобой, юноша. Как бы редко ни делали мне такие интересные заказы, но это совсем не повод снижать цену и работать себе в убыток. Да и создание оружия должно приносить радость, тогда в него удастся вложить больше сил.

— Благодарю за то, что открыли мне такие тонкости.

Я поклонился, используя приветствие идущих. Мастер этого вполне заслуживал: высокий, широкоплечий, он лишь немногим старше моей мамы, да и как практик не слаб. Пусть наш возраст и нельзя сравнить, он всё же сильнее меня, но в общении приятен и не заносчив — не погнушался сесть со мной за один стол и угостить чаем, как гостя. А уж мне было с чем сравнить. И я не о рынке, где каждый мог быть даже излишне любезен, кроме его дочери, кстати. Нет. Я о том просителе, что появлялся у нас месяц назад. Вот уж кто сумел бросить пятно на всех мастеров Морозной Гряды, причём у него не было ни силы, ни богатства, но зато гонора имелось на двоих дочерей кузнеца. С тем человеком мы не договорились, слишком уж смешные условия он предлагал. Ведь это не мне, а ему нужно платить налоги за семью и работников младших. Мне всего лишь нужны деньги на жизнь, а их я могу заработать своим трудом.

Всего один успешный выход в глубину леса, толика удачи, сотня Поисков по берегу озера, и я уже уверенно смотрел в будущее. Мне теперь совсем не нужно думать о свитках, всё ещё спрятанных в лесу. Даже Плав, появившийся с рассветом, снова оказался поражён количеству ядер, желчи и ценной кости, что я вывалил ему на стол. Главное, не терять голову в лесу и быть осторожным. А уж свои желания я сумею осуществить. Теперь можно не только без страха узнавать цену на желаемое оружие, но и подумать о выкупе дома, а не плате за месяц жилья в хибарах у стен, возле которых то и дело появляются убитые. Это ведь совсем другое дело, почти как с дядей Варо — уверенность в завтрашнем дне. Я её получил. Осталось сделать немного. Вернуться к озеру, потратить две недели на охоту и заработок, а остальное время — на возвышение. Оказавшись в городе, завершить дела и внести плату за родных — тогда орденский отряд сообщит на границе Тортусу, что со следующими чемпионами нужно привезти и их.

Разогнувшись, я подвёл итог разговору:

— Младший просит назначить цену и сроки.

— Срок — два месяца. Мне нужно будет дождаться добавок в сталь, да и сама проковка займёт какое-то время. Цена... — кузнец задумался. — Всего я прошу двадцать одну тысячу за основу и работу, ещё пять — за редкий рецепт. Значит, двадцать шесть тысяч зелёных монет.

— Благодарю, мастер, — я снова уважительно коснулся кулаком ладони. — Я внесу сегодня... треть. Этого хватит, чтобы начать работу?

— Хватит, чтобы заказать у купцов редкие ингредиенты, но для начала ковки — мало.

— Я понимаю, мастер-кузнец, — я встал. — Вернусь через три недели, чтобы внести остальное и попросить разжечь горн.

— Хороший подход. Надёжный, — мастер улыбаясь поднялся, чтобы проводить меня к дверям, и крикнул. — Фиро!

Наконец-то, я узнал имя его дочери. Ей и оставил деньги, получив взамен расписку. И больше меня сегодня ничего на рынке не держало, а вот послезавтра, когда мы с парнями будем отмечать в Вязе мой удачный выход и прикосновение к стихии, у меня есть планы вместе с ними появиться здесь и сделать им подарок. Знаю, что Гунир купил себе броню, а Зимион, похоже, спустил всё на зелья для семьи. Это не дело. Мысль, что они придут в ватагу, не имея с собой ничего, кроме набора зелий и школьного оружия, мне совсем не по нраву. Уж на безранговые шипастую булаву, меч и наручи у меня зелень есть.

Так я думал, пока не заметил знакомую фигуру, сидящую под дверью какой-то лавки. Золотые буквы на большом полотнище вывески и скорбная поза не оставляли сомнений, что дела у Дарита идут совершенно отвратительно. Иначе что он забыл у лавки ростовщика?

Я схватил парня за плечо, насильно поднимая с земли, и принялся толкать его вниз по улице, на ходу приказав:

— Рассказывай.

— Тебе-то что?

— А тебе жалко? — я не подал виду, как резануло это его холодное обращение.

Дарит помолчал, но не успели дойти до Вяза, как я уже всё знал. Всё оказалось не совсем так, как он рассказывал мне в прошлый раз. Тогда он больше хвалился, а сейчас говорил правду. Да, место чиновника, что заключает контракты, действительно было свободно, вот только ждало совсем не его. Парень с кем-то договорился сам, с кем-то его наставник, кому-то сунул денег отец. Сам Дарит сделал главное: купил место в Школе, как я понял, даже специально доплатив, чтобы оказаться в нашей слабой. Как я и думал, уж кто-кто, а вечно сующий свой нос во все слухи Дарит знал, как будут распределены ученики. И вот он уже через полгода Воин двух звёзд и уважаемый чиновник на важной должности: будущее обеспечено, если забыть, что это место планировал заполучить кое-кто другой.

Дарит не называл имён, но, похоже, возможностей у его неприятеля оказалось побольше. Всего пять месяцев, и Дарит по уши в дерьме: важный контракт не исполнен; тот, кто взял на себя обязательства, исчез вместе с товаром; в самом отделе — недостача по контрактам, в которой обвиняют его наставника; а отец и вовсе пойман на том, что недоплачивал налоги со своей лавки. Парень вздохнул:

— Достать денег можно, знаю даже к кому подойти в орденской страже. Но заплатить нужно уже сегодня, в крайнем случае — завтра, пока бумаги не ушли в отделение к служителю — выцарапать их из самого Ордена мне будет не по карману.

— И где ты возьмёшь яшму?

— Продам дом. Есть ценитель, что пару лет назад хотел купить фамильный меч в коллекцию. Но это долго. Я просто не успею.

— Одно к одному.

Я покачал головой, но Дарит на меня даже не глянул, мрачно ответил:

— Ростовщик такие проценты затребовал, что через полгода мы на шахты всей семьёй продадимся. Жадный. Вот покручусь до вечерних фонарей, может даже попробую, как это — пить с горя, да пойду к нему.

— Сколько тебе нужно?

— Фатор сказал, чтобы на меньшее, чем три с половиной тысячи даже не рассчитывал.

Я в удивлении покачал головой. Причём поражён я оказался не размером мзды, а её точным числом. К Дариту по столу скользнул туго набитый кисет, вытащенный из-за пазухи.

— Здесь три тысячи пятьсот двадцать монет. Это всё, что у меня сейчас есть. Крутись как хочешь, но оттяни дело хотя бы на несколько недель... А там я ещё достану.

Дарит поднял запавшие глаза от пола.

— Откуда они у тебя?

— Из леса...

Коротко усмехнушись, я встал и придавил ладонью собравшегося вскочить парня.

— Я могу помочь. И помогаю. Иначе зачем было стоять плечо к плечу со мной в тёмных переходах? Если что изменится, то сам сообщи парням, — глянул на Дарита и уточнил. — Уж ты-то должен знать, где ферма? Вот и отлично. Я в начале недели снова уйду в лес, но сначала вернусь к парням, там всё и узнаю. Не раскисай.

От растерянного Дарита я уходил со спокойной душой. Да, мои, а тем более мамины планы отодвигаются. Ну и что? Мама сама говорила, что такова жизнь, когда у судьбы на всё своё мнение. У меня будет самое важное — оружие. Причём, если верить Гуниру, то одного качества хватит, чтобы остаться целым против любого возможного противника в лесах. Главное, к предгорьям не приближаться. А начертатели подождут, родные важней. Можно лишь заглянуть сегодня в мастерскую к ним, прицениться, чтобы иметь перед собой новую цель, да обезопасить сестру. С такими мыслями я свернул в сторону богатых кварталов

Город менялся с каждым моим посещением: на улицах добавилось гербов Ордена, гильдий и цехов; прибавилось масляных фонарей и дорогих светочей; пахло краской и свежей известью. Над головами появились полотнища лозунгов и пожеланий: и знакомых прославлений Ордена; и простых, о богатстве и процветании.

А здесь, в квартале сильнейших семей города, к этим запахами добавился аромат масел и трав. Каждый из тех, кто жил здесь, не только обладал силой своих старших, но и чем-то, что выделяло его из общей толпы. Именно эти семьи могли похвастаться лучшими, после Ордена, лекарями, алхимиками, кузнецами и начертателями. В Морозной Гряде три семьи начертателей, не считая того искусника, что в Доме Найма, но он ничего, кроме контрактов и не умеет делать. Это Го, которые только зарабатывают себе имя. И Вират с Тразадо, чьи дома стоят здесь, в квартале Сорока Семей. Мне, как заработавшему лишь первые, да и не столь великие деньги, по уму нужно обратиться к Го. Но я выбрал другую семью: известную своей гордостью, прославившуюся стремлением к силе, ту, чьей наследницей называли Виликор.

К счастью, здесь не нужен проводник или советчик, чтобы найти нужное место. Улицы, вдвое шире обычных; огромные дворы, обнесённые высокими стенами; надписи над воротами огромными буквами: поместье семьи Дао, поместье семьи Раут... Очень много имён, но Киртано здесь не найти. Поместье семьи Барит... Я остановился перед открытыми воротами с золотыми символами на иссиня-чёрном шёлке. Поместье семьи Тразадо. Здесь стоит проявить немного вежливости: слегка согнул спину, складывая руки и приветствуя стражников.

— Уважаемые, прошу разрешения войти на внешний двор. Я хочу посетить лавку семьи.

— Прошу уважаемого гостя соблюдать вежливость.

Я молча кивнул на эту фразу и прошёл в распахнутые ворота. Цветной камень под ногами, ровно подстриженные кусты обрамляют дорожку. Впереди, за деревьями, видны ещё одна стена и ворота. Там внутренний двор, куда доступа всяким проходимцам нет. На это намекают закрытые створки и удвоенная стража. Отсюда не могу различить их силу, но вряд ли Воины первой или второй звезды. Скорее можно подумать о шестой и седьмой. Впрочем, что я могу знать о том, нужно ли семье столько Воинов, которые сильнее главы? Я помню слова Дарита о том, что отец Виликор калека, но вот число звёзд позабыл. Впрочем, и оценить, подойдя ближе, силу стражи не выйдет. У меня нет дела, а приближаться к внутреннему двору с пустым интересом явно не стоит. Я остановился на небольшой площадке, изучая надписи, растянутые над дорожками, что уходили вправо и влево. Лавка начертаний. Учебный зал.

Меня интересуют оба места. Но сначала дело. И я двинулся налево. Одноэтажное высокое, круглое строение с необычной вогнутой крышей, если я правильно понимаю мысль строителя, похожее на вычурную чернильницу. Здесь перед дверями стоял ещё один Воин, но его я не удостоил даже кивком. Простой Закалка, который только и сможет, что поднять тревогу. Вот уж работа, стоять истуканом целый день.

Большой просторный зал. Небольшие столики, стоящие в четыре ряда. Между ними проход, застеленный цветным толстым полотном-дорожкой, что ведёт к широкому и тяжёлому на вид столу. Там с приветливой улыбкой стоял хорошо одетый мужчина средних лет. Халат, талия туго стянута голубым полотнищем. Перед ним набор перьев и чернильница. Именно такая, на которую и походило здание.

— Начертатель семьи Тразадо приветствует уважаемого. Какая нужда привела вас в нашу лавку?

— Я хочу узнать цены на начертания.

— На себя, броню, оружие?

Я вскинул брови.

— Начертание можно нанести на живого человека?

— Татуировки, молодой господин, — расплылся в улыбке мужчина. — Только наша семья наносит их.

Наша семья? Получается, он родственник Виликор? Впрочем, странно было бы, если б распоряжаться в таком месте назначили чужого человека. Но меня не интересуют татуировки. Не удивлюсь, если действительно хорошая будет иметь цену в кровавых камнях. А дешёвка вряд ли полезна для тела. Об этом пути Виликор умолчала в своих советах. А в Нулевом они вообще запрещены. Не зря ведь? Нет, пока это не для меня.

— Оружейное начертание.

— Отличный выбор, молодой господин. Вы понимаете, что вам необходимо. Глядите, — мне ловко придвинули средней толщины книгу-кодекс. — Вот эти начертания навсегда сохранят лезвие острым. Эти сделают его вдвое прочнее. Заставят загораться вне ножен, вводя в замешательство ваших врагов. Это буквально разрывает тела врагов, стоит вам нанести глубокую рану. Пьёт кровь врагов, леча уже ваши раны.

Я слушал с интересом, запоминая всё, что он расхваливал. Не сомневаюсь, что любой достойный противник из людей не упустит возможность сделать себя сильней. Как те наёмники, что встретились мне в лесу. Их мечи явно непростые, с лёгкостью оставляли зарубки на жале моего копья. Жаль, что пришлось их утопить. Возможно, на них позарится какая-нибудь рыбина, и поймавшего её рыбака ждёт большой сюрприз.

— Уважаемый, — я прервал торговца. — Я хочу узнать, сколько будет стоить начертание Сосуда Духа на копьё человеческого ранга.

— Господин... — лавочник замолчал лишь на миг. — Отличный выбор для опытного Воина. Наш мастер с радостью возьмётся за такую работу. Детали нужно будет обсудить уже с самим оружием, но не меньше сорока крови.

— Именно крови?

— Разумеется, господин. Это ведь Воинское начертание. На ранговое оружие. Все они идут за кровь и никак иначе.

Я нахмурился, не думая скрывать свои эмоции. И для того, чтобы прекратить звенящую ручьём речь лавочника, и потому что с платой были проблемы. Кузнец просил в зелени. Выходит, что начертание не дешевле половины стоимости самого копья. Но в крови... Лишь за ядро хранителя Плав рассчитался такими монетами, но их я потрачу завтра в Доме Найма.

— Хорошо. Цену я услышал. Отложим разговор до появления у меня оружия.

Развернувшись, я услышал в спину торопливое: «Приходите ещё, молодой господин».

На другой стороне перекрёстка нашлось что-то вроде огороженного сада: низкие, не выше пояса, кусты; густая трава, в которой лежали белые плоские камни, расстилающиеся перед гостем своеобразными дорожками; тут и там, в тупиках, на больших камнях стояли фигуры идущих, застывших в Формах циркуляции; несколько беседок в дальних углах. Приветливый служка нашёлся и здесь. Даже двое: мужчина и женщина. Ко мне подошёл именно мужчина.

Обмен приветствиями, и я с усмешкой, вряд ли понятой собеседником, вручаю ему пять десятков монет. Зелёных. Всего лишь цена малого лесного набора зелий за обучение Форме силы. Или целых пятьдесят монет всего лишь за час чтения. Остальные Формы дороже. Но я обязательно приду сюда ещё раз, чтобы закрыть долг перед Виликор. Просто не хочу спешить и привлекать к себе внимание. А получить их все официально нужно. Эти знания — единственное, за что я ещё не рассчитался, тем более я дал их маме, а сестра действительно сумела выучить сама. Интересно, а как смотрит семья Виликор на то, что их знания могут разойтись так свободно? Пусть старшая имела право дать их мне, а вот что удерживает других, которые тоже могут обучить родных?

Впрочем, насмешливый ответ мужчины на глупый вопрос молодого господина, и полученный свиток расставили всё по своим местам. Я специально взял самый дешевый, совсем неотличимый на вид от того, что продал мне Орикол, тот, что предназначен для Закалки, не требует вливания энергии и не даёт готовых знаний. От того, как заумно всё было в нём написано — шла кругом голова. Виликор дала мне главное, да ещё и просто рассказанное. А здесь половину свитка занимали пространные рассуждения о смысле пути к Небу и движении энергии в теле. Неудивительно, что добраться до сути при таком обучении нелегко, да ещё и попробуй понять, что из этого лишнее, а что относится к самой Форме и нужно передать другому, да ещё и пересказывать по памяти. Я с усмешкой отложил свиток. Ещё сто шестьдесят монет я заплачу за другие Формы, что она мне дала. А затем придёт черёд обучения главному. Название Форма Духовного Круговорота очень интригует. Как и цена. В кровавой яшме. Впрочем, если это действительно хоть немного повысит скорость сбора энергии, то оно того стоит. Берегитесь, звери леса. Я серьёзно настроен заработать все эти деньги.

Глава 13

Я сел на камень, который выступал из берега, нависая над самой водой. Очень удобно. Он длинный и большой, и словно оказываешься на воздушном острове: подо мной и со всех сторон текла вода, полная энергии. Именно здесь я и проводил медитации. Но сегодня едва привычно потянул в себя синие нити, как меня обдало нестерпимым жаром. Я рванулся, скатываясь в воду. Успел только заметить, как надо мной мелькнули тёмные росчерки. Спустя два вздоха я уже вынырнул, благодаря Небо, что устроил копьё на коленях и не потерял его. Рывок, и я оказываюсь на берегу озера.

Настороженный, готовый к прыжку оглядел стену зелени перед собой. Шип я запустил раньше, чем осознал, что увидел за плотными зарослями кустов. Мимо! Я сжал зубы, глядя, как на открытое пространство выходит парень, выглядящий ненамного меня старше. Высокий, широкоплечий, с длинными, небрежно перехваченными налобной лентой чёрными волосами. Одет в тёмное с серебряной вышивкой одеяние: длинная просторная рубаха и штаны, талия перехвачена тканевым поясом; кисет на боку; свободный распахнутый халат с широкими рукавами. Я не видел у него оружия: ни меча, ни кинжала. Лишь странного вида ожерелье на груди и медальон, довольно похожий на мой ученический. Но вот герба я разглядеть не мог, да и неважно это. Я всё равно не знаю ничьих, кроме Гряды и Леса. Важно то, что выдало его в кустах — над парнем ярко светились Указы. Указы с символами-узлами, между которыми сияли нити силы. Марионетка сектантов?

Незнакомец неожиданно улыбнулся, разрушая мои предположения:

— А ты хорош. Увернулся от техники, как-то увидел меня в укрытии. А ведь я готовил его не меньше часа! Зато ясно — ты и есть тот самый наглый вор, что воспользовался отлучкой хозяина и запустил грязные лапы в его сокровищницу!

— Вор? — переспросил я, всё ещё не веря, что передо мной не жертва сектантов, а настоящий враг.

— Ты же не думаешь, что та жемчужина, — палец парня указал мне за спину, — появилась здесь сама по себе?

Я невольно скосил глаза на центр озера. Там на дне лежала большая ракушка. В ней действительно есть мерцающая голубым светом жемчужина: источник дополнительной энергии, с оттенком именно водной стихии.

— На ней нет имени хозяина.

Я понимал, что ничем хорошим наша встреча не окончится. То, что я сумел вывернуться из ловушки и заметить врага, ничего не значило. Не будь он в себе уверен, то не вышел бы из зарослей и не дал волю языку.

— Да и самого тебя здесь не было, но я сегодня добрый, — я на миг запнулся, поняв, что не могу оценить его силы, не вижу дна, но усмехнувшись, закончил. — Раз ты решился что-то требовать, то я дам тебе час медитации, когда солнце в зените, и час перед закатом. Остальное время моё. Тебя устроит, младший?

Сектант расхохотался:

— Ха-ха-ха! А ты и впрямь хорош! Наглый, будто один из моих сгинувших соучеников. Пожалуй, я должен отдать тебе должное... Твоя удача велика. Суметь попасть сюда именно тогда, когда я вожу за нос тупых ищеек из города, — парень поцокал языком, коснулся пальцем носа в показном раздумье. — Делать из тебя простую телесную марионетку просто расточительство. Ты украл энергию жемчужины, да и техника, которой ты атаковал, непростая. Земная, верно? Лакомый кусочек... Пожалуй, я превращу тебя в кое-что поинтересней, из тебя может выйти отличная душа для моего флага!

Я ответил своим усиленным Лезвием с левой руки и остывшим Рывком прямо в парня. Вот только всё пропало впустую: техника и копьё рассекли лишь воздух, а Покров оказался потрачен зря. Сектанта не оказалось в том месте, а вот спину ожгло опасностью. Мне оставалось только крутнуться на пятках и махнуть перед собой копьём. Часть летящих в меня чёрных игл я отбил, остальные ударили в грудь, руки, плечи, одна скользнула по щеке, раздирая её. Но и всё... Амулет почти не помог, но ни одно попадание не пронзило моё тело глубже, чем на толщину пальца. Пусть и несовершенная, возможно, неправильная, но моя Духовная Защита действовала.

— Это ещё интересней! С каких это пор у здешних слабаков в руках такие техники, что Иглы моего браслета не пробили тебя? Мастер говорил, что Духовная Защита только у основных учеников вашего клана.

Молча глядел на парня, пытаясь понять, каким образом он оказался на том краю поляны, да ещё и так, что даже причёску не разметало от движения? Внимательно оглядел его волосы, но не заметил ни малейшего отличия в оттенках прядей. Он не может быть коснувшимся стихии. Не думаю, что ему нужно прятать свою силу в опасении случайной встречи в лесах.

Я шагнул вперёд. Лезвие с правой руки. Провернуть копьё перед собой, очерчивая круг и меняя руки. Шаг вперёд. Пять Лезвий с левой руки. Парень лениво шагнул в сторону, пропуская первый небесный клинок. Но следующие летели широко, надёжно перекрывая пути бегства. И сектант просто вскинул ладони, принимая в них два Лезвия. И те бесследно исчезли.

Что-то равное по возможностям моей Духовной Защите.

Я сделал первый Шаг, второй, стремительно разгоняясь и завершая круг вокруг врага. Выпад копьём! Блеснувшее остриё пронзило пустоту, а в меня полетели Иглы, вырвавшиеся словно из воздуха. Шаг вперёд, уносящий меня от опасности. Выпад! Выпад!

Второй удар пронзил что-то похожее на колыхающийся туман или тень, а спину опять обожгло опасностью. Последний Шаг я сделал во всю силу и влетел в кусты. Но через мгновение выскочил из них чуть в стороне. Рывок к сектанту. Не может же его техника создаваться бесконечно?

Не может. Враг не стал сбегать, а встретил удар моего копья голой ладонью. Мне сотрясло всё тело, словно я бил в скалу. Невольно выпустил оружие, тут же запустив в оказавшуюся передо мной шею Лезвие, и ухватился за запястье всё ещё вытянутой чужой руки. Наклониться, потянуть тело врага за собой.

Перекинуть сектанта и грохнуть его о землю вышло легко. Вот только меня тут же отшвырнуло от упавшего техникой. Я перекатился, оказавшись на ногах раньше врага, и с шага пнул его в голову. Ледяной Шип почти в упор по лежащему телу. Но это его не убило! Техника рассыпалась у сектанта на груди... Я рванул с пояса кинжал, а парень заорал.

— Хат Ор!

Меня снова отбросило, и я с земли сразу перекатился вбок, к своему копью. На ноги мы поднялись вместе. Я выпрямился с копьём и замер: сектант улыбался, глядя на мою голову. Лопнул ремешок у шляпы, которая скрывала волосы! А зелье-дешёвка уже утром почти ничего не скрывала. Ведь хотел выпить в лесу, но забыл...

— Да проживёт уродливый Чжань ещё четыреста лет! Он знал, что говорил, когда запихивал меня в пробой ваших границ! Теперь я верю, что выживу в этом проклятом Поясе и стану личным учеником бессмертного мастера!

Я не выдержал:

— Чему ты радуешься, урод?

— Ха-ха-ха! Как ты смешон. Уроды легли на алтарь в первый день. А я десять лет пробивался во внешний круг учеников. Я столь же безупречен, как и любой из личных учеников бессмертных! А радуюсь я ходячему сокровищу перед собой! — парень снова захохотал, безумно сверкая глазами. — Твою душу я вырву для своего флага! Кровь твою превращу в пилюлю! Средоточие выпью, шагнув сразу на ступень! А из костей сделаю амулеты!

Мы начали действовать одновременно. Я вывернул ладонь, от пояса выпустив новый Ледяной Шип. А он снова обратился тенью, успев сдвинуться на несколько шагов в сторону, а затем рванул с шеи ожерелье и бросил его в мою сторону. Каждая бусина в полёте превратилась в костяной кинжал.

Я вскинул копьё.

Эти игры я знаю!

Жало копья затанцевало передо мной, я наносил удары с такой скоростью, что стальное древко изгибалось под ладонями, наконечник очерчивал круг передо мной, а воздух свистел. Отбил, отбил, отбил! Последний неудачно: он отскочил едва не в плечо, промазав на палец.

Не успел обрадоваться, как следом в меня прилетели его тёмные Иглы. Отбил! Отбил! Убрать ногу с пути ещё одной. Вскинуть плечо, закрываясь им от последней духовной иглы. Она вспорола плечо. И тут же спину снова обожгло опасностью.

Пять Лезвий в сектанта! Развернуться.

Костяные кинжалы, отбитые мной, оказывается, и не думали падать на землю. Они развернулись и снова летели ко мне! Но теперь с разных сторон!

Отбить! Отбить! Спину обдало жарким ветром опасности, но я даже не обернулся, безропотно приняв новую порцию чёрных игл. Они казались мне не такими опасными, как созданные из бусин клинки. Неглубокие раны от техники я мог себе позволить, а вот получить костяной кинжал в шею...

Думать во время схватки вредно... Тот самый кинжал оказался быстрее. Я не успел отбить его, и он распорол левое предплечье, даже не заметив прочности закалённого тела. Хуже того, рана сразу онемела, чего от чистого клинка быть не должно. И я сгустил в руке ещё больше силы — единственное, что мне оставалось: на борьбу с ядом по всем правилам времени не хватало.

Рывок к сектанту, чтобы убраться подальше от бусин-кинжалов и заставить врага шевелиться. Он слишком быстр для меня, от Шипа уходит, а Лезвия поглощает его защита. Лезвия в него с правой руки, все пять штук. Так широко, как я только могу со своим крохотным пониманием нового созвездия техники. Лезвие с левой в самый ближний костяной кинжал. И тот брызнул осколками, которые мгновенно превратились в мелкую пыль.

Есть! Закончить вращение копья, разгоняя его изо всех сил. Технику Медведя и удар копьём по подлетающему кинжалу. Осколки! На новые раны от чужой техники я даже не обратил внимания. Ещё четыре бусинки! Отбить, отбить, отбить! Простой шаг в сторону и Шип. Он уничтожил кинжал на своём пути и, продолжив полёт, заставил сектанта уйти тенью. Туда, куда я сам прыгнул Рывком.

Есть!

Почти угадал...

Копьё прошло мимо, но я задел появляющуюся фигуру плечом, разворачивая и откидывая сектанта в сторону. Вскинул руку ему вслед, но толчок энергии в меридиан отозвался болезненной судорогой: ошибся, поспешил всего на пару мгновений, исток ещё не открылся. Рыча от досады, я развернулся.

Надёжная стойка, ноги согнуты, спина напряжена. Копьё вперёд! Широкий наконечник рванулся, звеня от напряжения. Звонкий щелчок, и лицо обдаёт костяной пылью. Круговое вращение копья, и второй кинжал врезается в землю у моих ног. Прогнуться назад, выигрывая мгновение и пропуская над собой следующий. Я вскинул руку, почти коснувшись чужого оружия, и уничтожил его Лезвием. Перекатился, вставая на ноги. Ещё одно Лезвие с другой руки в сектанта, от которого дохнуло жаром опасности. Удар копьём по последнему кинжалу, что шевелился в земле, пытаясь взлететь. Слабо.

Ещё, ещё раз!

Хруст, что стал наградой.

Я развернулся, ища взглядом врага. Выглядел он не лучшим образом. Всё же я сумел его подловить. От небрежной причёски не осталось и следа, растрёпанные волосы закрывали половину лица. Кровь на губах. Он держался за грудь, хотя я вроде бы ударил его в плечо.

— Ты множишь свои преступления перед лицом бессмертного Ингола. Твоих костей не хватит, чтобы восстановить Летающих Убийц! Клянусь, что никогда не выброшу флаг с твоей душой, чтобы ты мучился вечность!

Мне не было дела до его болтовни. Я оплетал руку слоями силы, пытаясь остановить яд. Сил на это уходило немало, а их и так уже потрачено изрядно. Короткий бой выжрал треть средоточия. Особенно постарались Покров и Дух. Впрочем, без этого я был бы уже мёртв. Нашинкован его техникой тёмных игл. Вопрос в том, а много ли сил осталось у врага? Я талант, моё средоточие в два раза крупнее, чем у лучших в нашем классе. А насколько хорош он, десять лет где-то там пытавшийся доказать свою силу?

Я вскинул руку, запуская Лезвие, и впервые увидел оружие врага. Сектант выхватил из широкого рукава веер, с треском разложил его, ударяя по моей технике. Затвердевшая энергия брызнула осколками, словно от удара металла, пропитанного духом. Простой шаг вперёд. Создать ещё одно Лезвие, экономя силы. В этот раз он просто заслонился тонкими пластинами, которые техника не сумела пробить. Я оскалил зубы и прыгнул Рывком так, чтобы оказаться немного сбоку от сектанта, нанизывая его на жало копья.

Рано улыбался, как оказалось. Он снова растаял тенью, появившись шагах в десяти.

— Готовься к смерти!

С этим криком он рванул свободной от веера рукой завязки кисета на поясе и, к моему потрясению, вытащил из него палку с себя ростом, обмотанную красной тряпкой. Встряхнул разворачивая и вонзил в землю древко алого флага с надписью.

— Флаг Сотни Убийств! — озвучил написанное сектант, отмахнулся веером от Лезвия и прокричал. — Призываю! Схвати его!

Флаг сменил оттенок, словно на него пролили свежей крови, полотнище заметно удлинилось тёмной дымкой, что сгустилась в туманную фигуру человека. Черты его лица плыли, сменяясь от детских к старческим, но все маски были искажены криком и болью. Я оглядывал нового врага всего миг, а затем влил, не жалея, энергию в меридианы Ледяного Шипа. Вспыхнуло, бросая голубой отблеск на приближающегося призрака, обращение к небу, а затем в его грудь вонзилось целое ледяное копьё.

И безвредно прошло насквозь, из-за моей спешки даже не попав в сектанта. Я ужалил настоящим копьём, пропитанным силой Зимиона. И ничего. Оно тоже безвредно прошло сквозь врага. Двойные Шаги унесли меня назад и в сторону от стремительно бросившегося ко мне туманного человека.

Времени на раздумья не было. Не могу причинить вред ему, значит, нужно уничтожить хозяина и сам флаг. Впервые рванул с пояса фиалы боевого усиления. Скорость, Сила, Выносливость были проглочены в одно мгновение.

Я бросился бежать, перепрыгнул камни, свернул к кромке лесной зелени. Нужно проломиться в чащу, выигрывая время, и обойти сектанта.

Тщетно.

Призрак словно воспользовался техникой хозяина, исчезнув в одном месте и появившись в другом. Ровно на моём пути. Я не успел остановиться, как фигура, приняв облик кричащего мужчины, ударила меня ногой.

Руки в блоке я подставил скорее по привычке и едва устоял на ногах, когда весь мой разбег был остановлен этим пинком чудовищной силы. Бестелесный до этого призрак отсушил мне обе руки! Я крутнул оружие, обрушивая сверху рассекающий удар. И он снова безвредно прошёл сквозь фигуру. Пнули друг друга мы одновременно. Вот только пострадал я один. Хрустнули рёбра, ногу пронзило болью, а сила ударов отбросила меня назад. Словно я ударил скалу, а она врезала мне в ответ.

Рывок! Я попытался проскочить мимо непобедимого противника, но его фигура появилась ровно на моём пути. Сказать, что я был ошеломлен нашим столкновением — значит преуменьшить произошедшее. Я не раз уже использовал эту технику, как оружие, но впервые так пострадал от неё сам. Не мог вдохнуть, ничего не видел и не слышал. Кажется, меня несколько раз ударили, но поручиться за это не мог. Способность дышать вернулась после зрения, вот только вдохнуть полной грудью не вышло.

Я лежал на земле, сверху сидел призрак и душил меня. Вцепился в его руки, пытаясь оторвать их от горла или хотя бы ослабить хватку. Тщетно. Мне казалось, что я сжимаю пальцы статуи, сделанной из нерушимого камня древних.

Шип!

Руку пронзило болью, а призрак подёрнулся дымкой, на миг становясь бестелесным и пропуская сквозь себя технику. Я сумел сделать лишь крохотный глоток воздуха, а затем горло снова стиснуло.

Указ в него. Замри! Тщетно. Умри! Не подействовало. Свобода! Ничего...

— Что ты там шепчешь? Если молишь о пощаде, то зря. Но это приятно. Хотя и выводит меня из себя.

Сектант пнул меня в бок. И вот это я почувствовал, на миг забыв даже о жажде воздуха. Грудь пронзило болью, словно в меня вонзили клинок, воткнув его до сердца.

Сверху раздался холодный приказ:

— Не убивай его. Медленно, по капле, выдави из него весь воздух. Отплати за каждое мгновение, что он посмел сопротивляться мне, будущему личному ученику бессмертного Ингола. Мне он нужен живой. Иначе какой интерес?

А я пытался выжить, а не вслушивался в слова парня. Эта техника точно похожа на ту, что убила послушников в прошлом году. И справились с ней только старшие Воины Ордена. Что у них могло быть такого, чего не было у рядовых чинов? Могучая техника?

Я использовал земную технику. Ничего сильнее у служителей и попечителей Ордена быть не могло. Указы не работали, срывались, словно он был равен или выше меня по возвышению. Я с трудом, на полпальца, разжал хватку призрака и сделал глоток воздуха, разгоняя круги перед глазами и снова начиная слышать.

— Хороший у меня защитник, да? Ты бы знал, на что мне пришлось пойти, чтобы украсть для души-предводителя этого ничтожного раба из загонов старших учеников. Он когда-то был Мастером! Оцени! Правда, жадные уроды увлеклись, сцеживая с него кровь... Но даже так ни один Воин ему не противник.

Могла это быть особая техника, предназначенная только против такого противника? Конечно! Но все особые техники, что мне известны, построены на тумане силы... Длань!

Техника потратила почти всю энергию, что туманом наполняла моё тело. Но всё, чего я добился — дрогнувшей фигуры призрака, смены маски надо мной на кричащего ребёнка и немного ослабевших рук.

— Слабак, — презрительно процедил сектант, снова пиная меня. — Прими свою участь безропотно.

В голове вспыхнула сцена на арене отделения стражи. Сильные Воины могут выпускать за пределы тела собранную энергию небес, что стала их личной! Это единственное что мне остаётся! И пусть тренировки этого способа ничего не дали, но если и сейчас не сумею, то точно умру!

Я попытался выдавить туман силы за пределы тела, хотя бы вплотную к коже. Ничего! Никак! Жаль...

Но уж становиться пилюлей в его руках я не намерен! Духовный взгляд направился к груди: там есть короткий меридиан-ответвление, на котором даже нет узлов. Я довёл энергию и толкнул её в этот отнорок, направляя в сердце...

И ничего... Я всё ещё жив.

— Урод! Ты пытаешься сжечь сердце? Наивный! Разве я могу позволить тебе так бездарно уничтожить тело, что уже принадлежит мне? Душа флага не даст тебе этого сделать!

Не может быть! Ведь Кадор обещал, что это всегда будет действовать! Я в отчаянье забился, напрягая последние силы, но так и не смог разжать чужие пальцы. Покров! Захрипел, выжимая остатки воздуха из лёгких, но сумел невероятным усилием воли удержать технику на лишний вдох и снова толкнул туман из тела.

Получилось!

Бледная, тонкая, едва заметная дымка окутала моё тело. А призрак распахнул рот в беззвучном крике. Хватка его ослабла, теперь и я схватил его за горло. Тёмный туман поплыл дымкой, едва его коснулось сияние моей духовной силы. Она разрушает его!

— Не смей! Ничтожество! Тебе не нужны руки!

С диким криком ко мне подскочил сектант, вновь распахивая свой веер, но теперь было хорошо видно, что кончики хищно блестят металлом. Удар! Он хлестнул меня веером, рассекая руку. Но, видно, ожидал большего.

— Что?! На! — снова мелькнул веер.

Я перехватил его левой рукой. Надёжно. Пусть веер рассек мне ладонь, чудом не отделив пальцев, но оказался пойман, через ослепляющую боль, и зажат в кулаке. Рвануть на себя! Я неожиданно оказался сильнее, и сектант лишился веера, тут же выпустил облако игл, но они растворились бесследно в дымке моей силы, не сумев даже коснуться тела.

Вывернул руку так, чтобы лезвия сжатого в кулаке веера смотрели на призрака и ударил его в провал глаза.

Ощущения были, словно я разделывал ножом очередную тушу. Веер с явным усилием погрузился до середины туманной головы. Призрак замер. Я вырвал оружие, ударил во вторую глазницу. И тут же тяжесть на моей груди исчезла, а призрак превратился в дымку, метнувшуюся к флагу.

Рядом закричал сектант, подхватывая с земли моё копьё, вот только было уже слишком поздно. Я выронил веер, раскрыл рассечённую до кости ладонь. Лезвие второго созвездия. Одно. На которое только и хватало сил. Но вобравшее в себя все крохи, что оставались в средоточии.

Тонкое Лезвие, больше похожее на толстую длинную иглу, метнулось к сектанту. В сердце. Я не рискнул метиться в голову, боясь, что он успеет отшатнуться.

Но даже это не убило сектанта, видно, у него тоже оставались крохи энергии. Он выронил копьё, упал на колени в двух шагах от меня и зажал руками рану на груди. Встать сил не было, и я рванул с пояса рондель. Бросок, и с каменным клинком в глазнице враг всё же упал на землю.

А я со стоном откинулся на спину. Мгновение передышки, и я на ощупь тяну с пояса зелья. Заживление... Теперь Чистые Поры.

Отдышаться, всей грудью втягивая воздух и разгоняя последние круги перед глазами. Просто удивительно, как с такой кружащейся головой, я сумел так удачно метнуть кинжал. Такое умение — гордость Гунира. На разрубленную ладонь вылить зелье для Закалки. Этого хватит, чтобы остановить кровь. Когда алхимия потекла по ране, я невольно зарычал. Два заживляющих состава, что одновременно усиливают боль — совсем не то, от чего испытываешь радость. Отдышавшись, задрал рукав, открывая словно изъеденное муравьями мясо предплечья, где костяной кинжал всего лишь рассёк кожу. Предпоследний фиал Чистых пор сверху.

После этого я, видимо, на несколько вдохов потерял сознание. Потому как следующее, что увидел — небо и облака, плывущие высоко-высоко. И только теперь осознал, что всё же выжил. По телу прошла дрожь. Никогда схватка не была так серьёзна и никогда не подводила меня к краю гибели так близко. Всегда я оказывался сильнее противника или имел возможность сбежать. Пожалуй, только в битве с давно позабытым охранником торговца холодок страха так бежал по жилам. Вот только сейчас всё гораздо сильнее и ярче.

Мне несколько раз просто повезло. Повезло, что меня хотели взять живым и даже в конце боя пытались не убить, а лишь покалечить. Не сомневаюсь, что дух мог убить меня, одним движением свернув шею. Уж слишком он был сильнее меня. Повезло, что последними ударами веера сектант не пытался раскроить мне голову. Повезло, что сам веер мог причинять вред вот таким созданиям. Моя духовная сила, конечно, причиняла боль этой душе флага и, кажется, даже разрушала её. Но сколько часов бы мне понадобилось для победы? Смешно... Действительно, Небо приглядывает за мной.

И в этот момент меня обдало жаром опасности, а где-то позади раздался шорох.

Не представляю, откуда взялись силы, но, окутанный Покровом, я тут же перекатился в сторону. Не успел: в спину ударило, рвануло болью шею. Вскочил на ноги, только чтобы увидеть летящее в меня гибкое тело и оскаленную пасть. Шаг в сторону, удар в шею нового врага. Хруст, и уже мёртвая Речная Красноглазая Пума падает на землю.

Кровь!

Здесь всё залито кровью! Неизвестно сколько я провалялся, пока запахи разносились окрест. Похоже, этот зверь пришёл сверху по течению, оттуда, куда сейчас дует ветер. Дарсово отродье! Я рванул с пояса фиал с дорогим охотничьим эликсиром. Каплю на себя, пробежавшую по телу зеленоватой волной. Капли на трупы и лужи крови. Пусть поздно, но лучше скрыть запах крови, чем оставить как есть. Я на дрожащих ногах двинулся к своему копью, подхватил, оперся на него, как на клюку и зацепился взглядом за браслет сектанта. Можно ли его стянуть с руки? Есть ли что-нибудь ещё в карманах рукавов? Даже не успел наклониться к убитому, как кусты с правой стороны шевельнулись. Ещё кто-то? Я выпрямился, готовясь встретить очередного противника.

Следующие два часа дались мне ценой отчаянных усилий: поток зверей шёл с разрывом в несколько минут, не давая мне заняться сектантом и его вещами. С того дня, как я перестал использовать в лесу алхимический состав, уничтожающий запахи, я именно о таком и мечтал: чтобы добыча сама шла ко мне в руки. Вот только эти мечты были пусты, пока я был полон сил и свеж. А когда энергии — на дне средоточия, а я весь в ранах, и каждое движение даётся с трудом, то давай, охотник, сражайся.

Я был наивен думая, что мне было плохо после победы над сектантом. Плохо мне стало только сейчас, когда я убил уже под сотню любопытной и жадной до крови мелочи, в другие дни побоявшейся бы показаться мне на глаза, десяток серьёзных противников и даже три зверя четвёртой звезды. Теперь я пытался понять, что делать с сотней Красных Муравьёв, которые сновали всё ближе и ближе. Стоит только одному из них найти туши, сваленные мной в одну кучу для экономии зелья, как разведчик побежит к муравейнику с вестью о еде. Стоит мне убить одного, как остальные тут же кинутся на запах смерти. Будь у меня хотя бы четверть запаса средоточия или целые ноги и руки, то я бы легко справился с этой мелочью. Но копьём приходится орудовать одной рукой, а нога подворачивается при быстром движении. Час назад я получил в неё жалом: даже второй защитный амулет уже устал спасать мне жизнь.

Я поудобнее перехватил оружие. Делать нечего. Стоит мне сбежать от схватки, и через два часа здесь будет тысяча этих муравьёв и обглоданные до костей туши, на которые я уже положил глаз. Обидно. Если только забрать всё самое ценное из карманов сектанта? Но на это тоже нужно время, а его мне до сих пор так и не дали. Бросить всё и попробовать утащить труп через озеро? Кинуть одну из звериных туш им на поживу? Но разведчики муравейника всё равно будут продолжать поиски...

Моё промедление и жадность дорого мне обошлись. Мгновения моих раздумий, и муравьи уже заполонили всю вырубленную мной поляну. Я бросился бежать, но раненная нога подвела, и очередной шаг пришёлся точно на мелкого, всего в два кулака размером, насекомого. Он и был-то всего первого ранга Воина, а потому лишь хрупнул под сапогом, наполняя воздух кислым запахом. Остальные разъярённо и безошибочно бросились ко мне, позабыв о поисках добычи.

Слабаки, на которых нужен всего один удар. Вот только их здесь сотня, а руки давно дрожат. Первому десятку я даже не дал приблизиться, второй сумел добраться до тела, третий вцепился в ноги, глубоко запуская челюсти. Я Воин с идеальной закалкой, но эти мелкие ничтожества легко впивались в тело, впрыскивая свой яд. Голова кружилась, копье выпало из рук, энергии, чтобы бороться с ядом уже давно не было. Я воспользовался последним средством, что у меня оставалось. Зажёг свою выносливость, толкая последние остатки к сердцу и сумел раскидать вцепившихся в меня тварей. Подхватил копьё, нанизал на него, словно для жарки, ещё полтора десятка, но заёмная сила закончилась, и я просто рухнул на колени.

И в момент отчаянья, глядя, как с каждым мгновением быстро перебирающие лапами насекомые становятся всё ближе, в голову пришла мысль, что кое-что я почти не потратил в этом бою. То, что было отдельной энергией. Мои Указы! Это ведь идеальный способ для таких слабых врагов! Глупец!

Печать с ограничением первой звезды Закалки легла поверх висящего на мне муравья, заставляя его расцепить челюсти и упасть на землю. Ещё одна — на другого!

А затем я вспомнил о других своих задумках с Указами.

Умри!

На очередного мелкого врага легла печать с этим словом. Он вздрогнул и замер. А затем медленно опустился на землю, поджимая лапки, а я почувствовал, как ко мне вернулась кроха сил из растаявшей печати. Растянул в оскале непослушные, онемевшие губы. Пусть я так и не научился делать одним движением десятки печатей, но это не помешает мне нарисовать одну огромную. Пять вздохов, и огромный светящийся красным Указ накрыл всю поляну передо мной и кусочек леса. А мои губы еле повторили приказ в нём.

— Смерть!

Голову сжало словно стальным обручем, пронзая болью затылок и заставляя всё вокруг потемнеть; тело свело, не получалось даже вздохнуть, а ноги подкосились. Я упал лицом вперёд, в ужасе от происходящего. На миг мне показалось, что Указ подействовал и на меня. Я рванулся раз, другой, и мир потемнел...

Первое, что я почувствовал, как с усилием втягиваю первый глоток воздуха, пахнущего кровью и пылью. Слабость оказалась так сильна, что едва хватило сил перевернуться набок и поднять лицо из песка, промаргиваясь.

Все муравьи мертвы, валяются тут и там, поджав лапки. На моих глазах из леса выскочил ещё десяток, но едва они вбежали под печать, всё ещё висящую над поляной, как мгновенно погибли, закувыркавшись по песку на всём бегу. Более того, я поражённо глядел на кусок леса, который накрыл Указ: большой куст, кусок дерева и густая трава под ними. Трава уже полегла, словно политая кипятком, а на моих глазах чернели и сохли листья на кусте.

Я потянулся мыслью к своей печати, пытаясь стереть её. К счастью, странный паралич не отразился на моём уме, пусть всё и продолжало расплываться перед глазами. Вдох, и огромная печать бесследно исчезла, а в тело словно влили двойное зелье выносливости. Обруч, стискивавший голову, ослаб, я снова начал дышать полной грудью и смог дотянуться до перевязи с зельями. Сначала противоядие! Выронил опустевший флакон. Теперь разлить состав от запаха. Последние капли упали мне на грудь, и зелёная волна захлестнула меня и поляну.

Не меньше десяти минут я отлёживался, прежде чем сумел встать на ноги и оценить произошедшее с высоты роста. Впрочем, ничего нового я не увидел. Дохлые муравьи, мёртвая трава и умирающий куст. Только дерево отделалось пожухлой листвой на той части кроны, что попала под Указ. Самое приятное то, что все панцири муравьёв целые — не было чуть кисловатого запаха их смерти, который уже нечем маскировать. А значит, и гостей их гибель не привлечёт, позволяя мне получить очередную передышку и всё-таки собрать трофеи.

Впрочем, я переживал зря — это оказалось последнее нашествие неприятностей.

Я смог перевести дух, а не подскакивать от очередного шума, прерывая и без того неглубокую медитацию. Сил и желания что-то делать не было, раны пекло жутко. Так и хотелось окунуть руки в воду, особенно ту в которую попал яд с кинжала.

Не выдержав, приковылял к берегу и засунул руки в воду по локоть. Миг блаженной прохлады и привычная боль. Как и думал — ничего вода не облегчает. Но через мгновение прикусил язык. Вода словно ласкала раны. Я замер, боясь спугнуть это чувство, вернулся в мир сосредоточенности и ярких синих нитей, тянущихся ко мне из воды. Через полчаса я счастливый сидел на берегу и наслаждался стихнувшей болью. Действие зелий продолжалось, ладонь дёргало. Но вот боль в предплечье стихла, ушло жжение от яда. Не могу сказать, действительно ли помогла вода, или начало действовать зелье Пор, главное — результат.

И трофеи. Как бы ни было мне тяжело после сжигания выносливости, но азарт пробивался даже сквозь усталость. Я начал с самого важного и опасного. Обыска тела. Флаг я сбил на землю палкой, да и дальше всё делал настороженно. Но опасался зря: не устроил этот парень ни одной ловушки, не думал о своей смерти. Прямо как я.

С одной стороны, вещей у него нашлось мало. Веер, флаг, медальон со змеёй, свернувшейся вокруг черепа, браслет и кисет с пояса. С другой... Из этого невзрачного мешочка тёмно-синего атласа погибший сектант вытащил этот самый флаг выше моего роста. С опаской, затаив дыхание, я потянул завязки кошеля. Повезло, что узел развязал владелец, да и сам он уже мёртв. Трудно было не догадаться, что передо мной. Одна из тех вещей, что стоят кровавую яшму, а иногда и дух. Гунир рассказывал о мешках путника, а передо мной вариант попроще, но даже так он обычно завязывается на кровь хозяина.

Держась за тонкий кожаный шнурок, я направил духовное зрение к самому кошелю. Передо мной предстал словно небольшой шкаф с тремя полками. Одна была пуста, на другой — два пузырька, на третьей — восемь альбарелло. Я помедлил, решаясь, и мои пальцы, скользнув в горловину, сжались на пузырьках.

Я замер, но ничего не случилось. Мгновение, и они в моих руках: никакой печати на пробке, да и на вид один неполон, второй же, напротив, залит под самое горлышко. Вернул их на место и потянул из кисета альбарелло. Отстранив от себя, вытащил притёртую пробку, осторожно заглянул внутрь. Пилюли: размером с фалангу мизинца, овальные окатыши бело-жёлтого цвета. Шесть штук. Про это я тоже слышал. Один из видов алхимии, когда состав сгущается и выпаривается, превращаясь в твёрдую пилюлю. У нас делаются редко, у сектантов, наоборот, чаще всего. В каждом белоснежном альбарелло лежало разное количество пилюль, отличавшихся размером и цветом. Если у нас на каждом пузырьке зелья написано его название, то на альбарелло стояли лишь один-два незнакомых мне символа.

Возможно, я стал слишком нагл и беззаботен, возможно, слишком измотался от всего того, что произошло сегодня, но кошель отправился мне за пазуху. Я вернул в него даже флаг, забыв, что уж чего-чего, а этой штуки точно следовало опасаться. Я просто споткнулся об него, а спустя мгновение, недовольно ругаясь, уже уложил на пустую полку.

Этот день слишком долгий, слишком напряжённый. Действие зелья от запаха должно скоро закончиться, и я боялся, что новые гости уже вот-вот появятся. Я бросил всё остальное, перебрался через озеро, смывая на ходу с себя грязь и кровь и едва не утонув, когда забрёл на глубину, выбрал удобное дерево и на одном упрямстве, едва не уронив копьё, сумел подняться и устроиться высоко в его ветвях, привычно сжимая в руке нож. Лучше бы никакой мелочи не тревожить мой сон. С этой мыслью я и провалился в забытьё.

Глава 14

Уже несколько недель прошло со дня моей победы над сектантом. Давно исчерпана сила жемчужины, и потому-то озеро оставлено мной для следующего счастливчика, который ничего не будет знать о нём и его сути. Впрочем, я сомневаюсь, что это случится скоро. Сейчас, когда, по слухам, исчезновения людей и нападения марионеток прекратились, и зная, что столь щедрое на добычу место появилось неслучайно, я понимаю — та сила, что текла в жемчужине, а, значит, теперь и во мне, появилась благодаря чужим смертям.

Пусть и невольно, не зная об этом, но я стал сильнее благодаря тёмному искусству мёртвого сектанта. Это было.... Неприятно... На следующий день после победы, когда я вновь начал рассуждать нормально, мне даже пришлось уговаривать себя вернуться к озеру и продолжить возвышение. Возвышение, которое снова поразило меня. Двойная выгода за половину времени? Смешно... Двенадцать узлов я открыл за три дня. Взял четвёртую звезду, даже не заметив одной из тех преград, о которых когда-то рассказывал старик Кадор. Препятствий, что становятся узкими местами и, словно ущелье, стискивают полноводную реку Воинов, пропуская дальше лишь самых талантливых. Следующей станет ступень на седьмую звезду. Едва я потянулся мыслью к Небу, как энергия хлынула в меня таким могучим потоком, что я буквально опьянел. Не знаю, сколько времени провёл, наслаждаясь этим, но когда снова обрел способность думать, то едва не сбежал со своего камня.

Простой вопрос — что изменилось с прошлой медитации? Простой ответ — здесь появился хозяин места, его создатель. И, скорее всего, он снова принёс с собой энергию убитых им людей. Именно в момент, когда в голове мелькнула эта мысль, я вскочил с камня. Остановился, лишь увидев гору костей зверей, которая лежала на берегу. С чего я решил, что это он принес силу Неба? Как это вообще возможно, и зачем нужно переливать ее из одной вещи в другую? Не разумнее ли предположить, что всё дело в тех схватках, что я устроил на берегу? Что если эта жемчужина действительно выращена сектантом с помощью чужих жизней, а я вчера сам наполнял ее энергией погибших зверей?

Только эта мысль с трудом, но заставила меня вернуться к возвышению. И всё же когда я получил четвёртую звезду, а сила жемчужины в воде резко иссякла, то вздохнул с облегчением. Однако на этом не успокоился. Как бы ни был я слаб, но потратил ещё день, приманивая новых зверей и убивая их у камня. А затем проверил количество нитей, что плыли ко мне. Я считал их тщательно, надеясь на лучшее и прося Небо о милости, и мои предположения подтвердились. Пусть немного, на считанные единицы, но количество голубых нитей увеличилось, а значит, я мог спокойно вздохнуть и без отвращения думать о своей четвёртой звезде. Возвыситься благодаря смертельной схватке со зверями — это совсем не то что на смертях людей.

Но возвращаться туда я не намерен. Для того чтобы снова получить щедрый приток силы, мне нужно будет неделями убивать зверей на берегу. Да и найду ли я их столько? Берега, что кишели жизнью, словно вымерли. Нет. Лучше в лес. Но не сейчас. Не скоро. Именно поэтому я и сбежал к родным.

Суета городской жизни захватила меня. Я не торопился возвращаться в лес. Сперва просто не мог: сжигание выносливости не проходит бесследно. Зимион после той охоты целый месяц возвращал себе силы. Но у меня всё ещё были деньги. Добавив к нерастраченной в прошлом месяце крови, я удачно купил просроченное зелье Огня Жизни. Пусть действовало оно слабо, но не прошло и недели, как я снова полон сил, которые с удовольствием трачу на семью. Наш новый дом мама, уважаемая ученица мастера по коже, нашла сама. Но случилось это только после скандала, что я устроил, увидев первый выбранный ею. Разве можно менять одну каморку на другую? Особенно сейчас, когда я вернулся с, пусть и с небольшими, но деньгами? Теперь у нас есть своё жильё, в двух улицах от кварталов, где жили семьи Воинов Ордена: тихий, уютный домик с отдельным двориком для тренировок, который я не хотел покидать.

Здесь можно было забыть о жемчужине в кулак величиной, о том, что я Воин, о бегущей по меридианам чужой силе, о схватке, которая едва не окончилась моей смертью. В моей жизни случалось не так много моментов, когда мне действительно угрожала смерть. Но никогда она не была так... близко? Страшно осознавать свою беспомощность. В прошлом я всегда усердно тренировался и вступал в схватки подготовленным. В крайнем случае всегда мог сбежать. Но это... Быть полностью во власти другого человека... Даже не человека, а изготовленного из него оружия... Не иметь возможности даже умереть... слышать обещания приготовить из меня зелье... Словно я — неразумный зверь, который попался в ловушку опытного ватажника...

Моя беспомощность перед лицом сильного и перед случайностью, прихотью судьбы, вызывала дрожь. Меня чуть не убил сектант, который явно был слабее меня, а затем едва не сожрали заживо те дарсовы муравьи! И всему виной моя самоуверенность и одиночество. Впрочем, нет... Это, на самом деле, отговорки. Самоуверенность и слабость — да. Одиночество? Нет. Любой из друзей, кто оказался бы рядом со мной в тот день, погиб бы на месте. Мой защитный амулет, опустошённый в схватке с сектантом первым же пучком Игл, тому доказательство. Моя самоуверенность — это лишь ещё одна грань моей слабости и чужой силы. Силы амулетов и украденной энергии.

Но снова идти в лес от семьи — пока выше моих сил. Всё, что я делал до этого — откладывал деньги на случай своей смерти, заботился о мамином возвышении — на самом деле было лишь голосом разума. А вот сердце оказалось не готово к тому, что я больше не увижу их. Пусть я и сольюсь с Небом, забыв обо всём, но здесь и сейчас сердце болит от того, что я так мало времени провёл рядом с родными. Вот что на самом деле пугало меня и заставляло замирать в раздумьях, глядя на маму или Лейлу. Зато радостный смех сестры оказывался так заразителен, что я мигом забывал обо всём и с радостью его поддерживал. Полгода в Школе, почти столько же — на ферме и в лесу, с редкими встречами. Какой смысл в моих метаниях, если я почти не вижу дорогих мне людей? Сейчас я навёрстывал упущенное за все годы своей жизни.

Сидел с родными за одним столом, старательно заучивал символы языка Древних из книги или просто читал купленный трактат о нашем Поясе, помогал маме со всевозможными мелочами по дому и покупками на рынке. Мы, вообще, изрядно прошлись по нему, и теперь нас то и дело принимали за семью богачей. Впрочем, я слышал и усмешки в спину от тех, кто считал, что знает обо мне больше остальных. Выскочка, которому улыбнулась удача в лесу... Похоже, слухи расходятся быстро. Но шёпотки о том, что моя удача уже закончилась, меня не трогали.

Мне приятнее было сидеть в тени дерева во дворе нашего нового дома и нахваливать поделку Лейлы, а не планировать новую вылазку, чтобы произвести впечатление на Волков. У неё уже получались простые фигурки. Вроде, и впрямь ничего сложного — кусочек изогнутого стекла, по которому парой неловких движений проведены узоры, несколько капель стекла другого цвета сверху, а перед тобой возникает почти живая птичка.

Мама щедро оплатила ученичество Лейлы у стеклодува. Впрочем, гораздо важнее то, что она действительно нашла хороших людей. Сама она, вообще, стала личным учеником. Как я понял, остальные выучни были вполне обычными, за пару лет поднимутся на следующую ступень — подмастерье. Получали больше возможностей, больше знаний, могли продавать свои поделки в лавки без клейма, оплатить взносы в гильдию и с разрешения мастера сдать экзамен на мастерство. Но это не означало, что мастер откроет им какие-то личные секреты. Такое ещё нужно заслужить. А вот мама разом перепрыгнула все эти годы: сумела расположить к себе мастера, продемонстрировать мастерство, в котором смогла удивить местного кожевника секретами Нулевого, да ещё и польстить ему тем, что в мастерской появится Воин.

Сам старичок из тех, кому не хватает и жизни, чтобы прорваться на этап Воина: вечная Закалка, полжизни тративший деньги на всевозможные зелья для себя, а вторую половину жизни — на детей. Но Небо не оценило его усилий. Незавидная судьба. Не знаю, возможно, орденское зелье и смогло бы прорвать эту преграду, но его дети, сын и дочь, не смогли поступить пока были в подходящем возрасте. А купить... Купить бы у него не вышло. Это я знал точно. Зелья не было в лавке Ордена, оно не продаётся на сторону и лишь изредка появляется на скрытом аукционе у городских бандитов, да и там цены кусаются, становясь чудовищными.

Так что признание мамы в своём прорыве и возможность появления в мастерской Воина, с которым он мог взяться за совсем другие рецепты, стали для старика настоящим подарком. Ведь, кроме денег на зелья, он не жалел их и на рецепты. Страсть, заменившая ему возвышение. Он сам водил меня в кабинет, хвастаться стеллажом от пола до потолка, заваленным свитками с рецептами выделки, краски и прочего. Вспоминая страсть отца и мамы к такому же собиранию, не удивлён, что мама выбрала его. А старейшина Школы был не совсем прав, насмехаясь над моим наследством, но это пришло мне в голову только сейчас. Ведь родители скупали не простые рецепты, а чудом уцелевшее наследие семей, которое оказалось просто бесполезно в Пустошах. Кто знает, нельзя ли там найти что-то, что можно применить в Первом поясе? А мама, сначала со смехом, а потом с грустной улыбкой, подтвердила мои мысли. Нашёлся такой рецепт, тот самый, которым она и удивила мастера.

А у меня появилось время, чтобы погонять маму в тренировках.

— Ты очень жесток, сын!

Мама явно переигрывала, изображая из себя обиженную маленькую девочку. Это понимала даже Лейла, наслаждавшаяся ежевечерним представлением с широкой улыбкой. Братик закидывает маму камнями. Но у меня не было выхода. Использование чего-то мягкого и совсем неопасного делало тренировку бессмысленной. Я мог и ошибаться, переоценивая талант мамы, но полмесяца бесполезных попыток пробудить в ней хотя бы намёк на чувство опасности заставили меня внимательно вспомнить все детали обучения у Шамора. И острые, угловатые камни стали главным, что я добавил. Мне очень жаль маму, но я убеждал себя, что это почти то же самое, что заставлять ребёнка умываться. Хорошо помню отвращение и крики Лейлы каждое утро. Но это просто необходимо.

— Это моя месть за все уроки по обработке шкур, — сообщил маме, беря очередной камень.

Свой дом — то что нужно и для общения, и для занятий. Те же три Формы, которым я только здесь и сумел научить маму, можно циркулировать безбоязненно, не ожидая вопросов от любопытных соседей. Большой дом, поделённый на четыре части и обнесённый квадратом деревянного забора. Он тонок, но высок и без щелей, отделяет нас от чужих взглядов, создавая чувство уединённости. Каждому из четырёх хозяев досталась четверть квадрата, надёжно прикрытая от соседей внутренними стенами. Дорогое место. Хорошее.

Покров мама освоила. Но вот его применение в тот самый, нужный момент, когда энергию следует толкнуть из средоточия, ей ещё не давалось. Она всё время чуть запаздывала. И это меня тревожило. Как и то, что она до сих пор не могла войти в картину леса в своём ученическом жетоне, точь-в-точь таком же, как у меня. Всё же убитый Виргл был неправ, как, впрочем, и Виликор. Именно такой жетон я с трудом нашёл среди сотни других в лавке торговца сувенирами Древних. Они на самом деле отличались, и не только внешним видом, но и набором надписей, что появлялись при наполнении силой Неба.

Вздохнув, признался себе, что, наверно, изрядно переоценил её талант. Повезло, что она прорвалась на этап Воина, разом преодолев два препятствия. Впрочем... Я бросил короткий, подозрительный взгляд на маму. Мне в голову пришла одна странная мысль. Что, если она хотела стать Воином и поэтому старалась изо всех сил, а сейчас ей просто неинтересно и неважно, и все эти тренировки она терпит только ради моего спокойствия? Швырнул камень в корзину и принялся отряхивать ладони.

— Хватит тратить время попусту. Лучше потратить его с большей пользой.

— Леград!

Я вскинул руку.

— Мам! Не хочешь и не хочешь. В конце концов, у каждого человека свои желания. Это просто не твоё. Хотя мне казалось, что я убедил тебя выучить хотя бы начальные техники.

— Сын, просто сейчас я тоже, как и ты, хочу только одного — заработать денег и перевезти сюда Варо с дочкой и...

Не удержавшись, уточнил:

— И стариков?

— Давай не будем снова, сын. Римило не оставил бы их там.

Теперь корзину я пнул.

— Да заработаю деньги. У нас ещё есть время. А Дариту помощь нужна была прямо сейчас!

— Стой! — мама подняла руки. — Я ни в чём тебя не обвиняю. Молчу, когда ты уходишь из города и возвращаешься сгорбленный, словно дряхлый дед. Так?

Мне оставалось лишь кивнуть. Мама не требовала от меня рассказов, лишь смотрела и вздыхала. Так было по вечерам после заданий Ордена, так продолжалось и сейчас. Прошлая ссора — единственная. Но если раньше я хотя бы рассказывал про глупость отработки и схватки со зверями, да хвастался заработком, то после случая с обезьяной, которая чуть не убила парней, стал скрывать такие вещи. Вот про схватку у ворот рассказал, пытаясь уговорить её заниматься усердней, а про хранителя жемчужины и тем более сектанта в лесу умолчал, придумав историю про нашествие муравьёв, от которых пришлось убегать, сжигая сущность. И сейчас я отчётливо понимал, что это никакая не байка, и страже на стенах приходилось отбивать и такие нападения на город.

— Но и смотреть просто так, как ты рискуешь жизнью, я не могу. Рукастый мастеровой этапа Воина тоже очень хорошо получает с продажи своих изделий. Главное, добраться до рецептов, которые уже в полушаге от земного ранга. Сложно, но вполне возможно. И там мне гораздо больше пригодится познание, чем Покров или твоё Лезвие.

— Хорошо, — я кивнул, разорвав напряжённую тишину, которую и Лейла не решилась потревожить. — Пусть будет так. Только прошу, уделяй время хотя бы жетону ученика. У меня есть подозрение, что он тренирует и медитацию познания. Договорились?

— Договорились, — мама вздохнула явно с облегчением, но нахмурилась, услышав следующие мои слова.

— А деньги на переезд я достану.

— Мы же уже обсуждали это. Ты прав, время есть, и не стоит рисковать лишний раз. Позволь и мне внести вклад в семью. За год, не торопясь, соберём нужные деньги.

— Никуда я пока не собираюсь. И ещё неделю точно буду сидеть дома, — я постарался говорить спокойно и отвернувшись спросил уже Лейлу. — Пойдёшь гулять по городу?

— Конечно! — радостно взвизгнула сестра.

Оставив маму собираться в мастерскую, я, наконец, мог спокойно подумать. Счастливая Лейла мне не мешала. Она что-то спрашивала и рассказывала, но мне было не до того — отвечал бездумно, хотя она и не жаловалась на то, что я болтал ерунду, и не смог бы повторить ни один её вопрос. Мои мысли в основном были о деньгах.

Я принёс очень хорошую добычу из прошлого месячного выхода на озеро. Такой добычей не каждый опытный ватажник-Воин мог бы похвастаться. Но эти деньги так же легко ушли, как и пришли, почти не задержавшись в кармане. А большую часть того, что мог бы добыть со зверей, убитых в последний раз, я просто потерял, не имея сил заняться потрошением добычи. К утру падальщики не оставили мне ни целой шкуры, ни тем более ядер, если они и были. Кости да зубы.

Здесь же... В первую очередь — Огонь Жизни. Ещё постоянные траты на зелья для волос, пусть и беляши, но пить их приходится дважды в день. Хорошо, что приём этих дешёвых зелий опасен лишь Закалкам, да и то, только после пары сотен фиалов подряд. Помощь Дариту: после моего возвращения из леса мне пришлось дать ещё двести монет смущённому парню. Покупка дома, вернее, аренда на полгода. Обстановка в нём: чашки, ложки, кастрюли, кровати, пара стульев и прочее. Новая одежда сестре и маме.

Все это необходимо. Нельзя же думать, что полгода жизни в Поясе никак не отразятся на одежде? Особенно это бросалось в глаза, когда мои женщины стояли рядом с молодым мастером. Со мной то есть. Как бы ни кричала мама, что эта покупка совсем ни к чему, но это не так. А в итоге всё, что сумел заработать, кроме лежащего в сундучке, оказалось потрачено.

Проще сказать, на что мне не хватало яшмы. Например, всё ещё не отдал второй взнос за копьё. Пришлось извиняться перед кузнецом за задержку, когда выбирал парням подарки. Не купил новые Формы: просто денег уже не осталось. И эта проблема не выходила у меня из головы. За две недели я свыкся с мыслями о цене своего возвышения и уже не порывался выкинуть пилюли, спрятанные в том кисете, и разломать палку. Готовился вернуться в лес и заняться честной работой искателя, о которой забыл в азарте возвышения. Более того.... Сразу после того, как Огонь Жизни вернул мне силы, случился у меня с парнями разговор. Я, вручив будущим ватажникам оружие, сидел с друзьями в Золотом Вязе. Гунир тогда говорил о своих планах:

— Буду надеяться, что к осеннему аукциону накоплю десяток кровавых монет, и к тому времени поймают этого проклятого сектанта.

— Как связаны эти вещи?

Ватажник отхлебнул из чаши и прищурился:

— С него трофеи будут. Если повезёт, то пилюли Могучего Основания. Если повезёт дважды, то смогу одну купить.

— И ты её используешь? Они же сделаны из какого-то собрата-идущего.

Я невольно поёжился, проверяя, как лежит кисет за пазухой. А Зимион от этих слов вздрогнул точь-в-точь как я.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился Гунир.

— Рецепта никто кроме сектантов не знает, — Дарит поддакнул ватажнику. — Есть у алхимиков почти такая же штука, только подороже и получше. Делают в других землях, но их сразу семьи выкупают. А вот на пилюли сектантов обычно и не глядят...

— Погодь, — Зимион даже привстал со скамьи. — А вот в Школе на экзамене Виликор получила пилюли...

— Ага, — Гунир довольно улыбнулся. — Они и есть, такая же добыча с сектантов. Самое то для простых ватажников. И даже если так, как ты сказал, то чё? Он уже погиб, а мне это поможет. Я так его, напротив, уважу. Память о нём.

— Выходит, сам сектант может прийти и продать свои пилюли? — я зло усмехнулся. — Выгодное дельце.

— Леград, — ватажник махом опрокинул чашу, — чушь болтаешь. Сроду не бывало такого, чтоб сектанты чё-то там продавали. Всё что на аукционе — трофеи, полученные после их смерти. И что? Если я возьму с него меч, который, к примеру, тот закаливал в крови, то мне выкинуть его нужно? Да ты сбрендил!

— Есть список запрещенных вещей, которые нужно обязательно сдавать Ордену. А в остальном, — Дарит пожал плечами, — Ватажники всегда себе их оставляют. Это часть награды за поимку.

— Ага, — поддакнул Гунир. — Ты знаешь, кто у нас в ватаге лучший охотник за сектантами? Глава! Думаю, он и этого прикончил. Давайте нальем за то, чтоб наши леса от них очистились!

Вот такой разговор случился с ватажником. Слова, что немного примирили меня с трофеями, которые теперь не так уж и сильно жгли грудь. Я принялся мысленно перебирать содержимое кисета, пытаясь понять, что из него возможно превратить в деньги, и где это можно сделать? Если подумать, то у меня кроме пилюль были ещё свитки и зелья, можно даже достать из реки утопленные в ней мечи. Хотя нет... Те зелья, что ещё оставались, мне нужны и самому. На мечах наверняка клейма городских мастеров, и тащить их на рынок, вызывая вопросы, глупо. Не получится отнести ничего из добычи ни на ежемесячный городской аукцион, ни на орденский, проводимый два раза в год, потому как там тоже нужно будет рассказать, как сумел получить все эти вещи. Зато я знаю, как можно попасть на скрытый аукцион теневой гильдии. И вот там всё гораздо легче. И гораздо опаснее. Возможность быстро заработать очень неплохие, уверен в этом, деньги и без неудобных вопросов — это настоящее искушение. Особенно если добавить ко всему этому пилюли, которые перестанут жечь мне руки, да ещё и польза кому-то будет. Как по мне, так отличный выход из той дарсовы задницы сомнений, в которую я себя засунул. Пусть браслет и веер я могу посчитать тем самым мечом, про который говорил Гунир, но Флаг... Там явно не обошлось кровью жертвы... Да и слишком уж это опасное дело — лезть в теневую гильдию, проще отправиться к реке и покончить с соблазном, высыпав содержимое кошеля в воду, да уйти за простой добычей в лес...

Пусть я пропускал болтовню сестры мимо ушей, да и на сам город не глядел, погруженный в свои мысли, но не заметить, что тебе не дают пройти — сложно. Поднял глаза, оглядывая наглеца. Признаться, я привык, что мало кто даже из Воинов решается встать у меня на пути. Вернее, сильные, отмеченные стихией идущие обычно не ходят по тем улицам и кварталам, что и я. И вот, кто-то хотел ссоры. Опять.

Без удивления отметил тигровой расцветки ленту на лбу стоящего. Третий раз уже. С каждым разом зачинщик оказывался сильнее предыдущего. Этот, пожалуй, достиг четвёртой звезды. Я скользнул глазами по волосам. Ни единой пряди, отличной по цвету. Опустятся ли до уличных драк вожаки? Сомневаюсь. Вижу, пока всё идёт по описанному Гуниром пути. Разве что очень медленно. Тигр, взаимные оскорбления, схватка. И тишина до следующего задиры.

Не могу сказать, что там у них происходило на самом деле, но, похоже, никто из приятелей Балагота не спешил выполнять его просьбу, как и бросаться на меня из тёмного переулка. То ли не особо уважали собрата по оружию, то ли маловато денег предложено. А может, потому что я редко бывал на улицах.

— Собрат идущий.

Сегодня я вежлив как никогда. Не хотелось портить прогулку сестре, да и вообще — лень. Даже приложил перед собой кулак к ладони, перед тем как продолжить:

— Город готовится к соревнованию молодых талантов правящих семей, давай не будем разрушать красоту и спокойствие улиц нашего города кровавой дракой.

К моему удивлению, Тигр не промедлил ни с ответным приветствием, ни со словами, которые оказались столь же расплывчаты, как и мои.

— Собрат идущий. Я, Карто, искал тебя как раз с целью сообщить радостную весть. Через месяц, в дни приезда уважаемых гостей, Орден начнёт соревнования со схваток лучших из вольных идущих.

Я намекающе огладил на груди медальон внешнего ученика, и наемник тут же согнул спину.

— Прошу уважаемого дать мне несколько уроков, ведь я слышал, что никто из орденцев не приблизил тебя к себе, а значит, ты можешь участвовать вместе с нами. Тиграм хочется показать зрителями всю свою силу, но разве можно сделать это без достойного соперника? Верно?

Толпа на улице обтекала нас. Сначала потому, что я по-прежнему выделялся богатством одежды, а мой собеседник — шириной плеч. Затем потому, что мы оказались окружены кольцом любопытствующих. Вот уж чему жители города всегда рады, так это бесплатным развлечениям.

— Буду рад получить несколько уроков от собрата-тигра. До встречи на празднике через месяц.

Я уже шагнул дальше, когда почувствовал на себе чужую ладонь. Тут же ударил по ней, сбрасывая с себя и вскинул глаза. Взгляд собеседника был всё так же спокоен, но голос стих до едва слышного шёпота, и в нём больше не было ни капли уважения.

— Не вздумай сдохнуть в своих лесах. Тогда расплата за унижение Тигров коснётся твоей семьи, ведь у них такого медальона нет.

Теперь я схватил его за плечо, вжимая пальцы в твёрдую, как дерево, плоть:

— С каких пор слабых используют для угроз?

— С тех самых, как они стали Воинами?

Он без усилий разорвал мою хватку, шагнул в толпу, заставив меня скрипнуть зубами. А ведь на миг, плетя узоры слов, я даже забыл, что передо мной наёмник, так жарко ненавидимый Гуниром. Поверил в истинность своих слов: собрат, урок, уважаемый... Похоже, тоже начинаю презирать Тигров.

Под руку ввинтилась сестра:

— Леград, а чего он тебе шептал?

— Не чего, а что. Ничего важного, — я огладил ее макушку. — Хочешь, сходим к воротам, поглазеем?

— Хочу! А за стены выйдем? А на пристань? Я хочу поглядеть на лодки, что поплывут к Хрустальным!

— Поглядим, — отделался пустым обещанием.

Вот, действительно, погляжу на входную площадь и решу. Не хватало ещё с сестрой попасть в историю. Это в городе нападение старшего на младшего считалось позором. А марионетки сектантов вообще правил не придерживаются. Впрочем, конечно же никаких странных печатей я ни на ком не увидел. Похоже, тот ученик сектантов был единственным в окрестностях. Но людей на площади оказалось слишком много: они наводнили не только её, но и непрекращающимся потоком изливались из прохода внешних ворот; пожалуй, не будь стражи у башенных лестниц, то зеваки забрались бы и на них. Так что я со спокойной душой отказал мигом надувшей губы сестре в прогулке за стены.

— Хватит, — в очередной раз сообщил я светлой макушке. — Гляди лучше, сколько необычных людей.

Посмотреть и впрямь было на что: пришёл караван из дальних земель Пояса. Слишком уж отличались одежды от привычных мне по Гряде. Мелочи, но тем не менее они сразу бросались в глаза. В качестве ездовых зверей использовали не ящеров, а существ, чем-то похожих на рыльников и быков: копыта, негнущаяся, ровная спина, разве что шея длиннее. Вся ремённая упряжь украшена железными кольцами и лентами. Много людей, что ехали верхом. Женщины были одеты в сильно отличающиеся от местных одежды. Здесь я привык, что горожанки-вольные при выходе за стены одевались по-мужски, оставляя красоту нарядов для улиц города. Впрочем, может, гостьи переоделись перед въездом?

— Ух ты! — чему-то поразилась Лейла и принялась дёргать меня за рукав.

Но мне было не до неё.

Я глядел на странную полуоткрытую повозку и ее пассажиров. Высокий, гордый старик, чем-то напоминающий мне старейшину павильона. Может быть, своей белоснежной длинной бородой, перехваченной серебряной заколкой? Отливающий на солнце шёлк белоснежного халата, шляпа из покрытого лаком бамбука. И сидящий напротив парень, на пару лет младше меня. Совсем ещё щуплый, но очень рослый для своих лет. В халате такого же кроя, но в более странной шляпе, с краёв которой по кругу свисала бахрома и полупрозрачная ткань, частично прикрывая лицо и оставляя видимой только нижнюю его часть. Это вообще парень? Ничего не понять...

Я замер с этой мыслью. Кажется, я только что придумал, как провернуть дело с теневой гильдией, наплевав на их аукцион, и подготовиться к новому выходу из города. Дарсовы Тигры! Мне действительно необходимо вернуться из леса, а значит, я обязан подготовиться к походу так хорошо, как только сумею, и плевать на то, как появились под небом эти трофеи. Главное для меня — не использовать эти пилюли самому. Я лучше потрачу деньги на снаряжение, которое сделает меня сильнее. И нужно уступить, наконец, уговорам Гунира и поговорить с Волками о найме. Но всё равно понадобится очень много узнать, и один я с этим не справлюсь. Нужно срочно искать Карилу!

— Так, — я оборвал недовольное бухтение сестры. — Сладости идём покупать?

— Куда?

— На рынок.

— Конечно идём!

Дальше от меня уже мало что зависело. Меня просто ухватили за руку и потащили прочь от въезда в город. Оставалось лишь поправлять сестру с нужными поворотами, да на рынке не забывать внимательно глядеть по сторонам, подмечая, где можно купить необходимые мне вещи, и составляя в уме список дел.

Глава 15

Крохотный дворик в квартале у городских стен, неприметный, обшарпанный домик. Я стоял у его дверей уже минут десять, ожидая, когда мне откроют на стук. Но ничуть не волновался, хотя дело, которое я решил провернуть, было очень опасно. Предусмотрел всё, что только можно: принял не использованное мамой зелье Омоложения, два фиала красоты, скрывающие шрамы под временной иллюзией, и сейчас, словно с разглаженными чертами лица, стал сам на себя непохож. Широкие рукава вызывающе ярко-красного халата прекрасно подходили для того, чтобы прятать в них руки. И лицо дополнительно скрыто от взглядов. Долго искал такую же лакированную шляпу, как у виденных в воротах пары гостей, и Карила сумела её купить. Халат, штаны, пояс, полупрозрачную ткань на шляпу — всё покупал в разных местах, чтобы оставить как можно меньше следов. На моём поясе нет оружия, но на запястье успокаивающая тяжесть. Да и может ли Воин быть безоружным? Идущий по пути возвышения никогда не останется беззащитным. Если только его за горло не держит превосходящий на целый этап враг.

Я стоял, погрузившись в свои мысли, вбирал силу Неба и крохотными порциями отправлял ее в меридианы, наполняя тело волнами тумана энергии. Мне было чем скрасить своё ожидание, но всё же настал момент открыть глаза. Время в лесу не прошло даром: даже мои скромные навыки позволили услышать тихие шаги. Дверь скрипнула.

— Чего тебе? Мы больше не продаём посуду. Невыгодно. Иди на рынок, малец.

— Не могу же я уйти с пустыми руками. Мой мастер послала меня купить хрустальный фиал. А где ещё я смогу найти его так быстро?

Крепкий, но сутулящийся мужик пожевал губами, криво ухмыльнулся и шагнул в сторону, давая пройти.

— Хрустальные, конечно, найдутся. Ради такого момента и держим дорогой товар.

Дверь снова скрипнула, на этот раз — за моей спиной, и тон мужчины поменялся.

— Малец, а ты уверен, что хочешь купить эти фиалы?

— Конечно нет, — фыркнул, стараясь вести себя не так, как обычно. — Я пришёл сюда продавать.

— А чего чудишь тогда? Вали на рынок!

— Уважаемый, — я чуть поклонился, — не стоит и дальше проверять меня. Мой мастер приехала издалека, но уверен, слова, что она велела мне использовать, — верны. У вас можно быстро продать вещи, что нам не нужны. Но разве с вами я должен говорить об этом?

— Ты слишком наглый, пацан.

— Я не привык гнуть спину. Силы моего мастера хватает, чтобы смело смотреть вперёд.

Меня снова смерили взглядом с ног до головы, а я спокойно наблюдал за мужчиной из-под края шляпы. Он здесь ничего не решает.

— И кто у нас мастер?

— Это не имеет значения для нашего дела. Мой мастер проездом в вашем городе по пути в Хрустальные Водопады. Лишь случай вынудил мастера воспользоваться знаниями о вашей скупке.

— Парень, ты слишком много болтаешь.

Я пожал плечами:

— А ты слишком осторожничаешь.

— Хватит трепаться попусту, — мужчина сплюнул на пыльный пол. — Если пришёл сюда таким уверенным, то знаешь, чего будет дальше?

— Как сообщила мне мастер, мне нужно послушно следовать за проводником. А уже вы приведёте к человеку, что решит моё дело. Или не приведёте. — я позволил себе короткий смешок. — Но мастер верит в ваше здравомыслие.

Почти чёрный от грязи палец указал на вторую дверь:

— Шагай.

— Прошу проявлять больше уважения. Я — голос мастера. И проявляя неуважение ко мне, вы проявляете неуважение к ней.

— Конечно, парень, конечно, — с кривой ухмылкой покивал мужчина. — Иди за мной.

Наступила следующая проверка. Меня не просто вели запутанным ходом, но и проверяли, нет ли кого постороннего в окрестностях, оценивали мою силу. По правилам Воин договариваться о деле не мог. Не знаю почему. Потому что гильдия боялась нападения? Или потому что половина посетителей здесь и оставалась, расставшись со своими сокровищами? Об этом я не спросил, когда задавал вопросы наёмнику в лесу. Он просто знал, где можно договориться о продаже ворованного, и не думал, что я когда-нибудь приду сюда, поэтому больше напирал на то, как мне попасть на аукцион. Где-то здесь есть массив, который проверит высоту моего возвышения. Наёмник ведь не знал, что мне будет совсем нетрудно его обмануть. Едва шагнув следом за мужчиной в полутёмный коридор, я наложил на себя ограничение. Сейчас я — девятая звезда Закалки, а что будет дальше — поглядим.

Похоже, сделка. В ином случае меня бы сюда не привели. Большая комната: шагов тридцать в длину каждая из её стен, множество перегородок вдоль них, занавесей, стоек со светочами в разноцветных фонарях. Придумано хорошо, но против меня совершенно бесполезно. По центру зала за широким столом полулежал на диване небритый здоровяк: знакомая школьная печать Указа, соученик из прошлых выпусков, дорогая, но мятая и несвежая одежда, перед ним фрукты и кувшины с вином. Похоже он и есть главный в этой скупке краденного. Скупщик смерил меня взглядом и приложился прямо к горлышку одного из них. Не дождавшись от него ни слова, я начал разговор сам:

— Признаюсь, я ожидал более радушной встречи.

— А я надеялся, что смогу здесь ещё месяц пьянствовать и бездельничать. Но припёрся ты. Чего хочешь?

— Мой мастер решила продать вещи, которые она не хочет и дальше держать у себя.

— Хватит плести кружева. Если уж припёрся, то говори толком, что у тебя.

— Мастер привыкла путешествовать налегке...

Здоровяк стукнул о стол кувшином, буркнул:

— Ты решил пересказать жизнь своего мастера?

— Это часто заставляет людей совершать необдуманные поступки, — я не обратил внимания на его грубость, продолжая рассказывать свою историю. — На неё имели глупость напасть двое. Сначала этот слуга думал, что это обычные разбойники, но с удивлением обнаружил в их поясах пилюли.

— Пилюли? — скупщик подобрался, поднимаясь с подушек.

Это не ускользнуло от меня, и я усмехнулся:

— Да.

— Кто твой мастер?

— Имя старшей вам ничего не скажет. Наши родные земли далеко отсюда.

— Странное нежелание назвать имя.

— Ещё более странное желание узнать его. Если бы мастер хотела огласки, то пришла бы в дом Аукциона.

— И всё же... Я правильно понимаю, что это, — он помедлил, выделил голосом, — пилюли?

— Верно.

— Когда это случилось? Наш город давно не слышал о сектантах.

— На днях... Но даже жалкий слуга госпожи знает, что вы сейчас сказали неправду. Вернее будет сказать, что город лишь недавно утих и вернул патрули с дорог после множества смертей и исчезнувших обозов.

— Так кто твой мастер, и как она сильна?

— Это уже становится оскорбительным. Она достаточно сильна, чтобы прислать сюда своего слугу... И не бояться.

Скупщик ухмыльнулся:

— Не хочешь по-хорошему?

— Кажется, старший сам хочет совершить ошибку. Такие дела строятся на доверии. Вы хотите испортить свою репутацию?

— Молчи, щенок, — огрызнулся здоровяк и в голос скомандовал. — Взять его!

Ну, это ожидаемо. На мне уже нет ограничения, да и обмануть меня у них не вышло. Ведь я отчётливо видел людей, что прятались за занавесками и ширмами. Множество контрактов, горевших там, выдавали их с головой. Я вытащил руки из рукавов, заученно взмахнув правой. Вчерашние тренировки не прошли даром. Во все стороны от меня полетели Призрачные Иглы. Браслет сектанта столь же исправно служил мне, как и своему прежнему владельцу, превращая направленную в него силу в технику. Каждая игла нашла свою цель, заставив разразиться раненых криками. Кое-кто даже успел создать Покров, но преимущество браслета в том, что его можно использовать без ограничения остывания меридианов, пока есть энергия. Левую руку я подставил под Лезвие. Два вдоха, взмах руки — и новые иглы пронзили ноги уцелевших Воинов, у которых закончилась защита. Ни один из них не сумел даже увернуться. Слабаки, которые забыли об укреплении тела. А я уже замер, снова спрятав руки в рукава.

— Ты не Закалка! — соученик, ушедший в теневую гильдию успел вскочить из-за стола, и его ладонь всё ещё была направлена на меня.

Я засмеялся от того искреннего возмущения, которым был полон его голос:

— Да и вы не хотите вести дела честно.

— Ты же понимаешь, что зря оскорбил гильдию?

— А ты понимаешь, что терпение моего мастера небезгранично?

В зале раздавались только стоны и проклятья раненых, а здоровяк молчал. Я представлял, о чём он думает. Вернее, надеялся, что достаточно раз повторил одно и то же, чтобы в его голове сложилась нужная мне картина. Приезжая — сильный Воин, в учениках которой — совсем ещё мальчишка. Мальчишка, способный обмануть их массив проверки, за несколько мгновений убить всех его подручных и голой рукой погасить Лезвие. Я надеялся, что ему хватит внимательности заметить: осколков не было, и техника пропала бесследно. Должен же он задуматься о том, насколько сильна мой мастер, если ученик может использовать Духовную Защиту? И я всё сделал верно — небритый скупщик, явно не от хорошей жизни лакавший здесь вино, рухнул обратно на диван и крикнул:

— Заткнулись, ублюдки! — он сделал глоток из кувшина. — Хорошо. Что ты хочешь продать?

— Всё как мастер и говорила, — я кивнул, заставив качнуться ткань бамбуковой шляпы. — Ей не занимать опыта жизни. Пилюли.

Я вынул руку из рукава, на этот раз демонстрируя на ладони предмет разговора — одинокую пилюлю.

— Где и когда?

— Разве не ясно? Здесь и сейчас.

Здоровяк оглядел меня ещё раз. Мы смотрели глаза в глаза прямо через завесь тонкой полупрозрачной ткани, что свисала с полей моей шляпы, а затем он возразил.

— Так обычно дела не делают.

— Мастер торопится. Кто я такой, чтобы спорить со старшей? Я продам всё сейчас или вернусь к ней за наказанием.

— Мне нужно вызвать оценщика. Он на другом конце города и это займёт время.

— Мне известно, что ты, младший, можешь сам назначать цену. Для этого ты здесь и сидишь.

Я добился своего, то, как уверенно назвал его слабее себя, похоже, сломило упрямство. А я и не обманул. Стоило мне сбросить с себя ограничение, как я перестал видеть в нём противника. Точно слабее тигра Карто, хотя и может похвастаться четвёртой звездой.

Удивительно, но оценщик нашёлся в соседней комнате, и им оказался старый Воин первой звезды. Зато опыта ему было не занимать: алхимик, видевший такие пилюли множество раз. Он уверенно называл их, едва увидев символы на сосудах. Раскладывал пилюли на огромном белоснежном подносе, внимательно их осматривал и даже обнюхивал. Мне мало что говорили названия, но я старательно делал пометки в своём жетоне. При открытии очередного альбарелло не удержался и едва слышно хмыкнул. Удачно.

— Теперь это.

Я выложил на стол два свитка. Тех самых, с Лезвиями второго созвездия, добытых с тел наёмников. Раз уж мама не пойдёт этим путём, то и держать их при себе бессмысленно. Лучше превратить в деньги. А вот пустые основы мне ещё пригодятся, как и остальные трофеи с сектанта. Флаг? Глупо рассказывать сказку, что такая вещь оказалась в руках простых марионеток. А оружие, способное ранить призрачных тварей, возможно, ещё послужит мне в будущем. Главное, не думать о том, из чьих костей оно сделано.

Скупщик опытной рукой развернул один свиток, быстро просмотрел описание, покрутил его, оглядывая со всех сторон, проверил второй.

— Итак, — я провёл рукой над сосудами и свитками на столе. — Подлинность подтверждена. Число известно. Осталось услышать цену.

Я смерил взглядом стоящих передо мной. Это самое слабое место моего плана. Изначально надеялся, что главный здесь будет слабее, и я смогу наложить на него свой Указ, запрещающий лгать, что так хорошо показал себя с кольцом. Но не вышло — не ожидал, что здоровяк-скупщик, окажется равен мне по звёздам. Могу его убить, но ничего не сделаю с помощью своего таланта.

Все же не зря я побывал в Аукционном доме и листал их списки торгов прошлых лет. Это первое, для чего мне сейчас пригодились названия пилюль. В жетоне теперь есть полный список проданных когда-то в городе снадобий сектантов, и я уже знаю, сколько мог бы выручить на аукционе. Но сколько от этой цены я получу здесь? И не окажется ли она слишком велика, чтобы соблазнить Воина на новую попытку нападения?

— Сто.... двадцать шесть кровавых монет, — выдавил из себя бывший соученик, и ни один из его контрактов даже не сверкнул.

Я улыбался, разглядывая его через завесь ткани. Маловато. Это даже не половина цены. Не хватит на все мои нужды, что-то придётся отложить на будущее. Жаль, но к такому...

— Сто сорок три! Или убирайся вон, к своему мастеру!

— Мастер всегда говорила мне, что выбивать последнее из людей — не самая лучшая моя черта, — я замолчал на секунду, заставив собеседника подобраться и двусмысленно закончил. — Думаю, с этим и впрямь нужно бороться, пусть ничего хорошего в такой скромной цене и нет. Хорошая сделка.

Здоровяк скрипнул зубами и одним жестом приказал убираться оценщику, а я проверил ещё одну возможность спросив:

— Когда я с мастером лишь собирался в вашу Гряду, то слышал, будто она славится среди окрестных земель своими зельями. У вас можно купить орденские зелья Возвышения для Воинов? Из тех, что дают толчок на любой звезде?

Ответ был мгновенный:

— Конечно. Наша гильдия имеет множество договорённостей, и свои руки везде в этом городе. Через месяц будет набор в Школы Ордена, и, уж конечно, нам доставят из них пару десятков «лишних» зелий.

От этих слов уже я едва не заскрипел зубами. Если я правильно понимаю эти намёки, то зелья просто украдут? Или, что вернее, подменят? Вот почему так много учеников не сумели прорваться с Закалки! И без участия толстяка Хрила это провернуть никак не получится! Кому, как не ему решать, кого обделить возвышалкой, чтобы это не так бросалось в глаза... Тут я невольно вспомнил тот пустой фиал, который так помог мне когда-то. Сволочь... Вспомнил Азо, который втянул семью в долги и потом от бессилия пытался повеситься. Какое зелье он получил? Настоящее или слабое? А может, и вовсе пустышку, обычную воду? Вот бы вас сдать тому безопаснику Школы... Если только он сам не имеет с этого долю... Словно со стороны услышал свой голос:

— Месяц — это очень долго. Уже завтра мой мастер поднимется на лодку, идущую в Водопады.

— Ну, тут никак, — скупщик развёл руками. — Товар расхватывают за пару месяцев.

— Значит, такова судьба, — я медленно кивнул, пряча за полами шляпы своё лицо. Сволочи...

И снова мне пришлось вслушиваться в звуки окружающего мира, замерев в неподвижности. Воин пытался задавать мне вопросы, но я лишь улыбался и молчал — ждал, когда принесут деньги. И готовился в случае чего убивать, чтобы вырваться отсюда. Впрочем, скосив глаза на уже не скрывающихся подручных, что перевязанные стояли по краю зала, признал, что не испытываю по этому поводу каких-либо угрызений.

— Старший, — в зале раздался новый голос.

Бывший соученик, на две, а то и три звезды опередивший всех своих подчинённых, кивнул запыхавшемуся посыльному и поинтересовался у меня:

— Обмен?

Я улыбнулся и кивнул, подвигая ближе положенные передо мной кошель и сумку. Долгие минуты пересчёта, и я убрал кровь за пазуху, устроив над поясом, поднялся и развернулся к выходу.

— Приятно было иметь с вами дело, — раздалось в спину.

— Не могу сказать такого же. Но... Это оказалось забавно.

Я понимал, что за мной будут следить. Но несильно этого боялся. Неспешно шёл по улицам, беззаботно набросив на плечо сумку с зеленой яшмой, даже не пытаясь оглядываться и искать преследователей. У меня был совсем другой план. Я шёл к самой большой гостинице города. Сейчас, когда в город стекались сотни гостей и просто едущих к Хрустальным Водопадам, она полна людей. А я как-то потерял весь день на отработке очередного глупого задания и обнаружил такие закоулки в её подвалах, что не всякий из прислуги знал о них. Уверен, что кто бы ни шёл за мной, понять, куда делась фигура в красном халате, он не смог. Спустя пять минут чумазый мальчишка тащил корзину с грязным бельём к прачкам нижнего города, за стеной которого текла река. А не доходя до его улиц, в одном из безлюдных переулков пропал и мальчишка.

Зелье Чистых Пор быстро справилось с дешёвыми зельями, ближе к утру и Омоложение прекратило своё действие. Всё же оно создано для Закалок, а не Воина, тем более таких звёзд, и глупо мне было не понять этого в том разговоре с алхимиком каравана. Я выполз из своей грязной норы, в которой скрывался, чтобы на рассвете уже оказаться за городом. Только на этот раз я ушёл в лес не через ферму Плава, а по главному мосту, к приготовленному ещё вчера схрону со снаряжением. Жаль, но если кошель с зеленью влезал в кисет странника, то копье нет. Два дня я честно свежевал на редкость небогатую добычу, а затем вернулся домой.

Два суматошных дня ушли на беготню по городу и трату денег. Хорошо, что почти всё я потребовал зеленью. Думаю, что появиться у менялы будет не лучшей идеей, как бы выгодно сейчас ни меняли на нее кровь. А так я обновил снаряжение, наконец, купив броню по фигуре, почти копию той, что была на погибших наёмниках, а не тот панцирь, который взял себе Гунир с заработанных на ферме денег. Одно из моих преимуществ — в скорости, и глупо ограничивать себя. Потому моя броня больше похожа на удобный халат из полос кожи. Но вот скроена она из шкуры пятизвёздного зверя и уж от мелких ран должна меня защищать. Например, тех же Призрачных Игл, а уж от острых шипов зарослей тем более, да и на новые сапоги у меня большая надежда. Я нигде не тратил много, чтобы у людей не появлялось вопросов, как я сумел добыть столько за несколько дней.

Броню купил в мастерской у Стратира, уж кто-кто, а он с качеством обмануть не должен; новый пояс — у говорливого старика Ратира на рынке; большой кисет — на углу у квартала Чужаков; на другой его стороне, в лавке алхимиков, — два больших набора зелий для леса; хороший состав для обработки добычи — в центральном отделении алхимиков на рынке; в лавке стражи обменял старый школьный защитный амулет на новый, более мощный. И вот на этом и пришлось остановиться, хотя от взгляда на многие ненужные мне ранее вещи разбегались глаза. Например, одна из тех вспыхивающих штук, которые использовал орденец Улир, была бы в самый раз в моём кошеле путника. Не Флаг, но хороший дополнительный шанс на победу в тяжёлом бою. Всё это пришлось отложить до следующего заработка. Который не придется получать у скупщика краденого.

Мама долго выпытывала, откуда у меня такие деньги всего после трёхдневного выхода, но я упрямо твердил об удачной и редкой добыче, перечисляя целый список трав и ядер, и ей пришлось сдаться, принять зелень и отнести в магистрат, внеся плату за переселение наших родных. Можно считать, что и её и отца мечту я выполнил. Через год дяди, их семьи и даже старики будут здесь. Думаю, вылечить отравление для местных алхимиков не так уж и сложно. Пусть у подмастерья было на этот счёт своё мнение, но уж полноценный мастер гильдии сумеет подобрать противоядие...

Расплатился и с кузнецом. Заодно узнал, чем он оказался так недоволен в прошлый раз, что разговаривал со мной лишь чуть приветливее дочери. Оказалось, что я произвёл на него слишком хорошее впечатление, и он принялся за заказ, даже не дожидаясь обоза с материалами, использовав личные запасы, которые приберегал для особых случаев.

Мне только и оставалось, что склониться перед ним в уважительном поклоне:

— Уважаемый мастер, я тронут доверием и мне стыдно, что этот младший так подвёл вас. Мне нет прощения.

Я с удивлением понял, что кузнец... смутился? И последовавшие слова подтвердили мою догадку:

— И на мне есть вина перед тобой, юноша. Впору самому просить у тебя прощения.

Мастер замолчал, и мне пришлось снова вступать в разговор:

— Боюсь, уважаемый, что пока не расскажете, я не пойму, в чём вы виноваты передо мной.

— Уважаемый... — кузнец скривил губы в усмешке, хмыкнул. — Вот так и называй меня. Как бы ни был я плох на пути бойца, но уж с молодости глаз у меня намётан. Сравнить тебя два месяца назад и сейчас — словно сырая заготовка обрела форму клинка. И клинок этот будет великолепным, тут уж меня чутьё кузнеца не может подвести. Слышать от тебя «старший» — смешно.

Моя заминка длилась лишь мгновение, а затем я сложил руки в приветствии практика. Всё верно. Он мне уже не соперник. От Ледяного Шипа в упор наёмника не спасли ни доспехи, ни Покров. А кузнец явно не сектант с тайнами, позволявшими ему отбивать техники второго созвездия.

— Ну вот и отлично. — мастер огладил бороду и указал на столик под деревом. — Прошу, юноша.

Фиро тут же выскочила из дверей лавки, с поклоном налила нам чай в крохотные чашечки и отступила на несколько шагов.

— Моя вина, юноша, в том, что я увлёкся заказом. Если бы всё шло своим чередом, то получив во второй раз деньги, я бы обсудил с тобой форму оружия. Но стоило тебе уйти из мастерской, как на меня словно помутнение нашло. И я сам всё за тебя решил. Вот за это я и прошу прощения, уважаемый заказчик.

— Продолжайте, уважаемый мастер, — я едва сдержал улыбку, увидев, как девушка закатила глаза, слушая наш обмен любезностями. — Не думаю, что опыт подвёл вас.

— Оружие, что так грозно прозвано Молотом Монстров, на самом деле бывает едва ли не двух десятков видов. Уж слишком разными бывают звери, против которых выходят Воины ватаг. В нашей земле его чаще всех заказывают Мады. А они работают слаженным отрядом. Часть бойцов сражается со зверем, сдерживает и ярит его, а вот Воины с Молотом разят его из-за спин.

Кузнец замолчал, глотнул чая и задал вопрос:

— Будешь ли ты вступать обычным бойцом в ватагу?

— Нет.

— Тогда я не ошибся, — мастер кивнул, не скрывая довольства. — Ты всегда брал для себя копья в моей лавке. Не самый лучший выбор для наших лесов, где с ним не всегда развернёшься, но, видимо, у тебя были причины. И я выбрал для тебя ту из форм Молота, что ближе всего к копью и принесёт тебе больше всего выгоды, с кем бы ты ни встретился в своих сражениях. Короче обычного, легче. Фиро!

Девушка тенью метнулась через двор к кузне, а сам кузнец уже тише добавил:

— Должен просить прощения и за её поведение, позорящее моё клеймо. Понимаю, что слов мало, а деньги для уважаемого Воина не главное. Потому вложил в оружие всё, что только мог. Оно лучшее из всего того, что я создал. И оно уже готово.

Я замер на вдох, но затем жестом, каким Гунир в харчевне поднимал чашу при своих пожеланиях, качнул чашку с чаем, а затем пригубил её. А ещё через мгновение девушка с поклоном протягивала мне моё новое оружие. И я бы не сказал, что оно выглядело богаче, чем то, которое я покупал раньше.

Сам Молот Монстров состоял из длинного копейного древка. К нему крепился узкий и короткий цзянь или кинжал переросток. В его основании, вместо привычной мне перекладины, не дающей зверю возможности подобраться ближе, нанизавшись на остриё, были два особых отростка. С одной стороны — длиной в две ладони острый шип. С другой — такой же длинный загнутый коготь.

Он предназначен для зацепов оружия и ног или лап противника, шип — для проламывания прочной брони зверей. Тех из них, у кого удары мечей и копий могли вызвать лишь насмешливый рык. Я вполне представлял силу, которую можно вложить в удар. Хват двумя руками, размах с поворотом вокруг себя и шип врезается в стык пластин зверя, сосредоточив на своём кончике всю силу удара. А затем применение Ярости, и в тело зверя хлынет моя калечащая чужие меридианы энергия. Дело оставалось за малым. Нанести начертание и научиться применять саму технику.

Несколько повторов за кузнецом приёмов с Молотом показали, что при работе основным наконечником обращаюсь я с новым оружием вполне уверенно. Всё же не зря оно изрядно напоминает копьё. Но вот когда дело доходит до приёмов, специально предназначенных для боковых шипов, я становлюсь довольно медлителен и неловок. Нужны тренировки и время, а с этим мне поможет только лес.

Остались позади слова благодарности за работу и кузнец, устроивший мне такой сюрприз. А под ногами уже вытертые тысячами ног камни квартала Сорока Семей.

Во дворе семьи Тразадо всё было точно так же, как и в прошлое посещение. Разве что несколько слуг-закалок подметали дорожки. На этот раз я не счёл нужным кланяться страже поместья, лишь приветствовал их, на миг прижав кулак к ладони. Я научился делать это с особым шиком, как настоящий заносчивый молодой мастер — поставив Молот на подток и освободив руки на несколько мгновений, пока он замер в равновесии. Как бы мне ни хотелось свернуть влево и завершить своё оружие, но пока я не мог позволить себе этого. Того, что теперь у меня в руках оружие человеческого ранга, как бы невзрачно ни выглядело его деревянное древко, вполне достаточно, чтобы уверенно ходить по лесу. Если не соваться в дальний лагерь Волков, что стоит у предгорий Братьев, то ни один из зверей не сможет даже поцарапать Молот, не то что уничтожить, как страж озера мое предыдущее копье. Уж это кузнец продемонстрировал первым делом, доказывая качество работы.

Да и нужно быть честным — ещё ни разу после окончания орденской школы от моего оружия не зависела моя жизнь. От техник — да, случалось. А вот бывало ли такое, что я не мог пробить защиту, как бы ни старался? Разве что с призраком, но сомневаюсь, будто смог бы нанести ему вред Молотом или Яростью. А потому я сегодня здесь за новой Формой. Той, что принесёт мне в десятки раз больше выгоды, чем начертание на оружие. Той, что и без жемчужины будет подталкивать меня на Пути к Небу. Духовный Круговорот.

— Уважаемый молодой мастер, — на этот раз Воин мужчина приветствовал меня, едва я ступил на каменную дорожку сада. — Рад вашему возвращению. Этот слуга беспокоился, что, купив чтение дешёвой книги, даже без следа духа создателя, молодой господин разочаровался в услугах нашего поместья. Этот слуга умоляет...

Пришлось перебить этот неожиданный поток слов:

— Я понимаю, что есть простая бумага, есть свитки с энергией Неба и памятью познавшего технику или Форму. Но что значит следы духа, разве это не одно и то же?

— Хм, — служитель поместья замялся, видно, этот вопрос из тех, что знали все. — Свитки создают начертатели, и они лишь помогают записать память и облегчают обучение. Но можно записать свои знания и на обычной бумаге, камне или ткани. Если возвышение идущего высоко, техника познана полностью, а дух силён, то такой предмет и сам впитает в себя часть его памяти, след техники, даже мысли и желания. Такая вещь даже спустя сотни лет может передать внимательному идущему с хорошим познанием кусочки памяти своего создателя.

Я кивнул, понимая сказанное и вспоминая подобное в сказках. Что-то среднее между книгой и свитком. Не требующее ничего, кроме желания передать свой опыт другим. Для меня — самое лучшее, что только можно найти. Мой талант в познании техник хорош, но то же второе созвездие Шипа далось мне с гораздо большим трудом, нежели это было с Лезвием. Видимо, слишком сложная техника и слишком много тонкостей движения силы в меридианах мне приходилось познавать самому. Но Небо и без того сделало мне слишком много подарков. За один только Шип я уже должен деревенскому пьянице несколько своих жизней. Вот только на что он надеялся, отдавая мне обычную запись об узлах и скупые описания движения энергии? Ведь в его свитке точно нет ни следа энергии Неба. Чудо то, что мой талант позволяет худо-бедно, но справляться со всеми взбрыками силы в меридианах. Может, он рассчитывал, что после Академии мне хватит опыта начать познавать Шипы путём проб и срывов? Боюсь, что этого я уже не узнаю никогда.

— Довольно. — я снова оборвал мужчину, что всё это время продолжал убеждать меня в покупке именно свитков. — Я хочу купить по часу чтения Форм выносливости и ловкости. И одно прочтение Духовного Круговорота. Это он?

Мой палец указывал на дальний угол сада, на открытую беседку, защищавшую от дождя каменную плиту высотой в рост человека. И моя догадка, основанная на услышанном рассказе и паре слухов, оказалась верна. Одно из сокровищ Тразадо, чудом сохраненное семьей после изгнания из Третьего пояса. Форма циркуляции, записанная на камне одним из старейшин семьи десятки, если не сотни лет назад. Впрочем, и здесь нашёлся подвох. Десять монет кровавой яшмы нужно было заплатить не за одно прочтение, как со свитком памяти, а за день медитации перед камнем. И позволить себе неделями сидеть перед ним, чтобы уловить дух создателя и его наследие, могли только отпрыски богатейших семей Гряды. Отличную вещь сохранили Тразадо. Вечный источник крови. Это я отчётливо понял уже через два часа медитации перед камнем.

На нём оказалась выбита фигура человека, застывшего в Форме. Несколько штрихов, прорезанных каким-то острым инструментом, отчётливо показывали направление циркуляции. Вот только повторение в своём теле этой схемы ничего не давало. Слуга за моей спиной наверняка смеялся над глупым выскочкой. Понятно, что если лучший из гениев Гряды, о котором мне рассказали, сумел постичь эту форму ровно за две недели, то это не будет легко. Но так ли это на самом деле?

Я скрестил ноги, устраиваясь удобнее на холодном камне, и упрямо сжал губы. Может быть, отпрыски лучших семей города и обладают какими-то талантами, но кто сказал, что я их лишён? Пусть я не вижу над этим камнем никаких печатей или символов, но если для изучения техник мне хватало лишь одного касания чужой памяти из свитка, то кто может утверждать, что не сумею коснуться оставленной в этом камне памяти его создателя?

Хорошо, что я пришёл сюда задолго до полудня и остальные Формы лишь окинул взглядом для вида. Иначе мне могло не хватить времени на раскрытие тайны камня. Я несколько часов перебирал разные способы медитации, чтобы уловить тот самый дух, что должен быть запечатлён в камне. Пристально вглядывался, расслаблял зрение, закрывал глаза, вызывая его образ в памяти, пока не решил пойти другим путём. Ведь у меня есть опыт, который вряд ли найдётся у многих в этом поясе: мой жетон и его оживающий лес, который сначала тоже не отличался от обычной картины.

Я вспомнил лес жетона и потянулся ниточкой силы к камню. И она бесследно исчезла в нём! А значит, я был на верном пути! Уже стемнело, когда вызубренная до последней щербинки фигура на камне дрогнула, ожила, и из камня на пол беседки шагнул крепкий, мускулистый мужчина, босой, одетый лишь в грубые штаны, стянутые на поясе верёвкой. Он встряхнулся и повторил Форму, расставив ноги и по-особому сцепив перед средоточием ладони. А я с восторгом и неверием глядел, как внутри его тела вспыхнули ярко-красные линии циркуляции. Три разных петли текущей по меридианам энергии, которая начала своё движение в разное время и с разной скоростью!

— Время, молодой мастер...

С досадой вскинул голову, но изменить уже ничего не мог. Чудо призрачного учителя исчезло, и беседка оказалась пуста. Лишь я и слуга, с невозмутимым лицом заслоняющий собой камень.

— Не стоит отчаиваться, уважаемый, вы юны, и у вас впереди ещё много возможностей сюда вернуться.

Надеюсь, моя улыбка была спокойной, когда я согласился с ним:

— Да, я ещё не раз повторю свой визит.

Выходя из поместья Тразадо, погруженный в свои воспоминания, я не сразу заметил знакомое лицо на той стороне широкой улицы. Но затем словно споткнулся, замерев на месте.

Там стоял служитель Улир, наказующий, приглядывающий за отрабатывающими долг Ордену вольными и которого я не ожидал увидеть с тех самых пор, как получил жетон внешнего ученика и освобождение от дальнейшей работы на Орден. Он стоял, прислонившись к стене поместья, и внимательно глядел на меня. Я помедлил и склонился в приветствии практиков. Он без промедления молча кивнул, не изменив позы. И даже в конце квартала Сорока Семей я чувствовал на спине его внимательный взгляд.

Глава 16

Глава Волков впечатлял. За месяцы, прожитые в Первом поясе, я видел немало сильных идущих, облечённых властью, но если не брать в расчёт старейшину и старика Кадора, то он вызывал у меня больше всего уважения и почтения. Высокий, широкоплечий, даже здесь, в центре защищённого лагеря, сидящий в броне. Твёрдый, внимательный взгляд. Шрам на щеке. Очень редкое, кстати, зрелище для высоких звёзд. Возможно, он, как и Гунир, получил его еще на Закалке? Обычно зелья затягивали все раны без следа. Воину нужно было попасть в серьёзный переплёт, остаться на несколько дней без зелий, с ядом в ране, чтобы случилось подобное. Или получить рану оружием и техникой, подобной моей Ярости, когда в тело попадает чужая сила и разрушает его.

Если верить байкам, то звери, даже сбежав после ранений оружейными техниками, могут днями истекать кровью. Другим могло бы казаться, что именно шрам, отметка жестокой переделки, делает взгляд главы таким властным и давящим. Но мне не нужно оценивать богатство одежды, осанку, замечать детали поведения окружающих, и как низко они ему кланяются. Для меня это лишнее. Я вижу его превосходство над собой, и даже тёмные волосы, почти целиком сменившие свой цвет на зелёный, не говорят мне об этом сильнее, чем непроглядная глубина его силы, подобная бездне, в которой бесследно вязнут лучи солнца.

Поражают и его печати. До этого момента я видел трёхцветные печати лишь у Виликор и считал их признаком того, что их ставил мастер не из нашего Пояса, ведь даже на Кадоре и старейшине были лишь двухцветные. Но вот передо мной опровержение этой мысли, ведь я точно знаю, что Мириот, глава Волков, рождён в Первом и талантом добился нынешнего положения.

Он силён. Очень силён. Думается, лишь немногим слабее Кадора и гораздо сильнее всех остальных учителей Школы... Говорят, что он восьмая звезда и уже годы рвётся к следующей ступени силы. Неудивительно, что Волки так известны и уважаемы. Основа семей, гильдий, отрядов — именно такие идущие, одним своим существованием придающие вес всем, кто собрался под их рукой. Потому-то в спорах и обидах часто начинают хвастать силой своего мастера или господина.

Я выбрал свободу и постараюсь обойтись без заёмной силы, но вот от работы бок о бок не откажусь. Не знаю, насколько эта новость понравилась Волку, но выслушал он меня с каменным спокойствием и разглядывал не мигая уже пару минут. Мне оставалось лишь ждать и надеяться, что я выбрал верную смесь уважения и наглости, сообщая ему о своём решении. Наконец, мастер кивнул, и я с облегчением выпрямился.

— Наконец-то я увидел тебя лично, а не выслушиваю чужие описания. Ради этого момента я уже три недели сижу в этом ближнем к городу лагере.

— Вот уж не думал, старший, что этот младший так заинтересует вас.

— Почему нет? Уж слишком много рассказов о твоих подвигах.

— Подвиги, старший? — я нахмурился. — У нас с Гуниром не случалось того, что можно назвать подвигом.

— А я и не говорил об этом мальчишке. Он лишь расхваливает твой талант.

Я промолчал, лишь с вопросом глядел на мастера Волков. Он хмыкнул, откинулся на спинку стула.

— Самый удачливый добытчик последних десяти лет. По городу подсчитывают твою добычу, гадая, кого и сколько ты добыл. Я вот знаю точно и тоже поражён твоей удачливостью. За месяц добыть, как средняя ватага — твоя удача велика.

В этот миг я впервые пожалел, что продавал всё через Плава, а не попытался, к примеру, напрямую расплатиться с кузнецом теми же ядрами, но постарался ответить спокойно:

— Спасибо, старший.

— Пустое, — отмахнулся мастер. — Удача много значит для ватажников. Бывает, командира отряда ценят не за силу, а за удачу. Все хотят заработать больше, но с меньшим риском. Это молодых гонит кипящая кровь, а у остальных — семьи. Всем нужна добыча. Ты ещё молод и о многом не задумывался, а вот мне пришла пора оглядываться назад. Хочешь услышать моё мнение?

Мастер Волков и не собирался ждать моего ответа, а, усмехнувшись, тут же продолжил:

— Говорят, что самое лучшее время для возвышения — это юность. Считается, будто в это время талант человека выше всего. Его потенциал, — он оглядел меня, — то, на что он может быть способен, выше всего. И с каждым годом эта возможность возвыситься, шагнуть чуть выше слабеет. Так считается.

Глава ватажников поднялся и прошёлся вдоль стены палатки, касаясь висящих там цветных лент, которые, похоже, что-то значили для него:

— А вот я думаю, что, кроме этого, в юности человек не ценит тех, кто его окружает, не оглядывается на них и потому весь дар своей жизни вкладывает в движение вверх, в Небо. Но стоит ему вспомнить о родителях, а тем более влюбиться, как на ногах появляются кандалы, — Волк резко обернулся ко мне. — Жена, дети, даже подчинённые — всё это виснет на идущем тяжким грузом и убивает его возвышение. В нём появляется нерешительность, осторожность. Он больше думает об ответственности или тёплой кровати, а не о взятой звезде.

Странный разговор, но я слушал внимательно, и лишь когда он замолчал, поинтересовался:

— Разве сам старший или глава Ордена малого достиг?

Брови Мириота поползли вверх:

— А что? Восьмая звезда — это много? Обыденность крадёт время возвышения безжалостно, Леград. Каких бы высот я достиг, если бы не тратил половину дня на ерунду с налогами и делами Волков?

— Вам, старший, действительно лучше знать об этом. Даже этот младший оказался сильно недоволен отработкой на Орден и за два месяца почти вольной жизни сумел сделать неплохой скачок.

— Я вижу, — мастер Волков кивнул на стол, где лежал свиток из Дома Найма: результаты моей проверки на амулете и свидетельство моей силы для работодателя. Третья звезда. Ведь я не хотел, чтобы все заметили как быстро я расту в силе. Всё как положено: с печатью города и разрешением на работу. — Жаль, что ты не хочешь стать одним из нас.

— Простите, старший, но вы сами только что убеждали меня — не нужно брать на себя лишние обязательства.

— Это почти оскорбление...

Мастер усмехнулся, а я торопливо склонился в поклоне:

— Простите, старший.

Короткое движение руки, которое я, согнувшийся, скорее ощутил, чем увидел.

— Забудем, тем более лично я могу простить тебе многое за твою удачу. Но думай, что, кому и как ты говоришь. Я не последний старший, с которым ты имеешь дело, а мы обычно вспыльчивы. Дам ещё один совет. В городе только гадают о твоей добыче. Я знаю её точно.

Выпрямившись, кивнул, признавая его слова. Плав, верно, отчитался до последней зеленушки, дарсов пройдоха.

— И ты тратил больше, чем получил от Волков. Это не моё дело, мало ли что за добычу ты сумел взять на копьё. Очень часто, слишком часто, удача вольных привлекает жадных людей. А ты уже известен в городе своей щедростью и богатством.

— Спасибо за совет, старший, — я поклонился, признавая его правоту. — Это тоже одна из причин, по которой пришёл к вам: мощь Волков и их слово хорошо известны в городе, и я надеюсь получить защиту отряда для своей семьи.

— Верное и мудрое решение, хотя и в этом случае я советую тебе думать, что и как ты делаешь в городе. Надеюсь, ты услышишь мои слова, но сейчас я бы хотел сказать о другом. Я много раз думал, что предложить тебе в нашу первую встречу.

— Старший? — я уточнил недоумевая.

Волк усмехнулся:

— Твой талант, твоя страсть к возвышению и опасности. С тех самых пор как я услышал о тебе, понял, что будущее Волков связано с тобой. Долго думал, чем же тебя соблазнить: приготовил оружие, свитки с техниками, достал из запасов орденские зелья возвышения...

Глава замолчал. Я ждал, когда продолжит, но тот лишь улыбался, и пришлось заговорить мне:

— Старший, раз не вижу перед собой ничего, то вы изменили решение?

— Верно. Ты не первый талант, который идёт под руку Волков за годы, что я руковожу ими. И я понял, что совершаю раз за разом одну и ту же ошибку... Пытаюсь обмануть Небо. А этого делать нельзя. Но в то, что наши судьбы связаны, я не перестал верить. А потому мы сделаем иначе.

Глава вернулся за стол, достал из ящика свиток, передал мне. Сделав шаг ближе, я оглядел его — костяная основа, шёлк, а не бумага, печать Дома Найма. Глава подтвердил мои догадки:

— Всё как у всех. Контракт искателя. Пять процентов от добычи, к которой ты приведёшь наши отряды.

— Пять?

Волк кивнул:

— Контракт новичка. Мы начнём с тобой с того же, что и с остальными. Сначала покажи, чего ты достоин. Тебе есть что предложить Волкам сейчас?

Я покачал головой. Планировал прийти к ватажникам уже с отметками на карте, но вместо этого потратил всё время на достижении четвертой звезды и не жалею.

— Значит, первая добыча, которую ты укажешь на карте, пойдёт по этой ставке. Ты парень вроде умный, понимаешь меня?

— Понимаю, старший.

Мириот улыбнулся и снова принялся говорить загадками:

— Я верю в тебя и вижу в тебе хорошие задатки. Верю в нашу судьбу. Как простому искателю тебе положен срок на проверку. Давай определим срок в три месяца. Затем поговорим с тобой ещё раз и поднимем процент. Всё что ты сам принесёшь в лагерь, можешь продать нашему скупщику, и цена будет приятнее, чем во время работы на Плава.

— Благодарю, старший.

— Доставай свою карту, я поставлю те отметки, знания о которых важны для тебя.

Я расправил на столе карту, на которую, не пожалев времени, перенёс большую часть сохранённых записей из жетона.

— Вижу, юный Гунир делился с тобой знаниями, — одобрительно кивнул мастер Волков. — Лагеря Ордена здесь отмечены верно. Наши старые — тоже. Вот здесь мы поставим новый лагерь.

Перо в руке мастера Волков поставило точку вблизи гор. Принялось рисовать линии и круги, размечая карту.

— Здесь территория других ватаг, и нужно уважать их право на добычу — мы не зря поделили лес так, чтобы границы проходили по рекам или примечательным местам. Не создавай проблем Волкам, заходя на чужие угодья. Здесь территории сильных зверей, — он на миг поднял голову, бросая на меня взгляд, с нажимом произнёс, — сильных! Даже я не рискну туда идти. Не советую и тебе. Конечно, там и богатства скопились за эти годы огромные. Но что-то неслышно о счастливчике, что сунулся к ним и сумел вернуться живым.

Неожиданно, едва не заставив меня вскинуть голову, чтобы лучше рассмотреть происходящее, символы в трёхцветном Указе над головой Волка вспыхнули, засверкали так, как я не видел со времён бесед со стариком Кадором. Теперь я вслушивался в слова мастера, пытаясь понять, что же он не договаривает.

— Каждый из таких зверей ревностно охраняет свои богатства, ведь только от них зависит, поднимется ли он выше на Пути или нет. И нарушителя, который несёт им угрозу, они уничтожат без раздумий. Услышь меня, искатель, — ни ватажники, ни Орден не рискуют отправлять на их территорию даже большие отряды. Даже их там ждёт гибель. И пожелать увидеть Царя зверей — пожелать смерти.

Я кивнул, соглашаясь со словами главы Волков. Рановато думать о таком, но вот пройтись возле границ этих территорий вполне можно — поглядеть, что выросло там. Думаю, с моими техниками я сумею сбежать в случае опасности, чтобы там на самом деле ни скрывалось, закрытое печатью о неразглашении. Может быть такое, что и там есть тайны? Но вот чьи, кто поставил на Мириота запрет?

— Проверь леса возле лагерей. Обычно добыча не стоит того, чтобы уходить за ней дольше чем на десять дней, да и сложностей с её сохранением прибавляется.

— Я запомню, старший. Но всё ещё не понимаю, о какой судьбе вы говорите и чего ждёте от меня?

— Ты сам поймёшь, когда судьба изменит твою жизнь. Я верю лишь в то, что однажды ты осознаешь — Волки тебе нужны, и придёшь сюда. И уж тогда я сумею предложить тебе многое. И не ту мелочь вроде зелий Ордена и техник, которые пойдут довеском.

Я не выдержал, ведь речь шла о том, что сломало судьбы многих в Школе, а нигде, кроме как на теневом аукционе, Мириот купить орденские возвышалки не мог:

— Мелочь?

— Когда у тебя не останется выхода, то ты поймёшь, что всё это наносное и не даст тебе настоящей силы, — хмыкнул глава Волков, символы в его трёхцветном Указе снова сверкнули, а он кивнул на выход. — А пока, давай, парень, для начала иди и покажи себя, докажи, что не зря тебя называют ходячей удачей.

Это оказалось легче сказать, чем сделать, несмотря на все напутствия Гунира и Зимиона. Вольный поиск добычи в двух днях пути от города не сильно отличался от такого же на берегу у фермы. Я несколько остерегался в полной мере пользоваться техниками, хотя и мог обнаружить чужое присутствие по Указам и контрактам над идущими. Зато найдя удобное место и убедившись в своём одиночестве, весь отдавался тренировкам с Указами и символами Древних, ища пределы возможностей новой грани своего таланта.

Получалось, что большая печать, подобная той, что спасла мою жизнь от муравьёв, не могла существовать, если я покидал её границы, но вот любое живое существо, получившее малую копию, так и несло её на себе, как бы далеко я не ушёл. И отменить её действие получалось, лишь снова приблизившись. И да, символы Древних изрядно экономили силы, хотя ничего сложного я так и не смог сложить: слишком уж обрывочны знания, что я нашёл в доступных книгах, словно это куски из нескольких источников. Возможно, так оно и было. Не получилось у меня и повторить Указы по образцу сектантских — они разрушались сразу, стоило мне вписать последний символ. Возможно, это и к лучшему.

У меня появилось ещё много идей, связанных с самими техниками, тем более что часть слов древних явно предназначена именно для них, но здесь я столкнулся с проблемой — очень сильный откат от срыва техник. Причём с каждым днём он становился всё сильней и сильней, что не могло не настораживать. Тратиться ещё и на Тёплую Росу не было вовсе никакого желания.

Хотя я ни в один из дней не оставался без добычи: цветок, ценный корень, ядро наглого зверя, что прибежал на мой Поиск или потревожил меня во время циркуляции Духовного Круговорота. Но это почти не приносило мне выгоды. Я, по совету главы Мириота, тратил всего пять дней на выход в лес, и собранного хватало, чтобы заново купить потраченные зелья, оплатить опытному ватажнику несколько часов учебных схваток на копьях, да отложить немного зелени до возвращения в город. Ни о каком заработке небольшой ватаги речи и быть не могло. Выходило едва больше, чем у парней в отряде.

Чаще всего удача улыбалась мне на берегах ручьёв. Жаль, что они на моем пути встречались редко. Всего пятнадцать дней мне понадобилось, чтобы обойти ближайшую округу первого лагеря. Бесполезная работа. Ничего, что я мог бы нанести на карту как добычу для Волков, там не нашлось. Выйдя во второй раз к лагерю ватажников, чтобы продать добычу, я поймал на себе насмешливые взгляды. Они не сильно волновали меня, но я всё же радовался, что бываю здесь не часто. Пусть все эти рассказы о моей удаче — неправда, но оказаться и впрямь бесполезным как искатель было неприятно.

На жизнь вполне хватало, но вот мысли про выкуп дома или нанесение начертания на Молот пока оставались мечтой. Впрочем, всё это лишь говорило, что я спешу. Пожалуй, удача с озером и сектантом изрядно вскружила мне голову и неоправданно обнадёжила, что можно перепрыгнуть годы усилий и труда. Это не так уж и умно — рассчитывать на повторение удачи в округе, где всё уже не раз прочёсано другими ватажниками. Можно уйти дальше, на все пять дней, но я лучше попробую сделать это у среднего лагеря, где можно отыскать зверей пятой или даже шестой звезды, только для начала нужно разобраться с проблемами в городе.

Вернее, с одной. С Тиграми. Хорошо, что они перенесли поединок на праздник города: ежегодный проезд кланов в столицу Пояса. Вряд ли можно ожидать каких-либо подлых трюков под взглядом сотен чужих глаз. Теперь я знаю, что земли Морозной Гряды хотя и невелики, но занимают очень удобное место: недалеко от самих Хрустальных Водопадов и на речном пути к нему. Большая часть этой половины Пояса на последней части путешествия к столице пользуется сплавом по реке, сокращая путь. В прошлом году я в это время уже учился в стенах Школы и не застал преображения города. А посмотреть было на что.

Людей, казалось, вдвое прибавилось, в глазах рябило от красоты и разноцветья нарядов. В западной части города, на Арене, проходили тренировочные схватки учеников правящих соседними землями кланов и семей. Ни одного ордена, который бы принимал в свои ряды любых идущих, позволяя им занимать должности и даже надеяться стать Управителем или Комтуром, в ближних соседях нет; в тех землях их удел — лишь армии земель и отряды наёмников. Гости собирались уже два месяца, изрядно подняв цены в городе. Впрочем, мне ли беспокоиться о том, что цена на еду поднялась? Мне больше не нравился чудовищный курс на красную яшму, выросший едва ли не вдвое. Это вчера оказалось очень неприятным известием. Пожалуй...

Мои мысли прервал знакомый голос, пробудивший множество воспоминаний и эмоций:

— С дороги!

— Мне кажется, говорить такое гостю — явное неуважение к нему. Хотя чего ожидать от орденских?

А вот второй мне незнаком, но только один его пренебрежительный тон уже вызывал желание проверить его Покров Лезвием. Похоже, что собеседница считала так же:

— Гость же не должен забываться и оскорблять хозяина, терпение которого не безгранично.

Какие знакомые фразы. Всё в строгом соответствии с уличными оскорблениями, которыми я сам обменивался с Тиграми. Вот только там, впереди, скрытые зеваками послушники Академии и ученики какого-то клана. Я раздвинул людей, выходя в первый ряд и вглядываясь в знакомое лицо.

Она не сильно изменилась: та же форма учеников Ордена, разве что цвет отворотов синий и герб Ордена на всю спину; расправленные плечи, гордо вскинутый подбородок, туго перетянутая поясом талия; цзянь с алой лентой на рукояти. Позади неё незнакомые парень и девушка. Перед ней, в красных халатах и тяжёлых накидках, двое чужих. Пожалуй, того же возраста, что и мы с Виликор. И так же, как и мы — четвёртые звёзды. Сильны. У них явно множество техник и козырей в рукаве. Глядел я в лавке стражи на артефакты: доспехи с начертанием, ядра зверей, обработанные так, что могут вспыхивать жаром, светом или разносить всё на куски взрываясь. И это доступно даже старшим из простой стражи. Можно не сомневаться, что вот им, талантливым ученикам фракции, доступно большее. Как тот флаг с душой, который едва не стал причиной моей смерти. Но вряд ли здесь, на улицах города, они будут использовать всё, что имеют. А в том, что дело идёт к драке, я не сомневаюсь. Ведь чужак ни на миг не закрывает рот.

— А как мне ещё назвать трусов, что не хотят провести урок?

— Наше время настанет на арене Хрустального, тогда мы и решим, кто из нас лучше. Говорят, что ты уже второй раз пытаешься добиться успеха?

Похоже, Виликор знала, что говорить — даже мне было заметно, как дёрнулись губы парня, стоявшего напротив неё. Впрочем, он не остался в долгу:

— А я слышал, что твой талант откровенно плох, и ты лишь год назад стала Воином, да и то, на орденских зельях. Ты забыла, что каждое такое зелье вдесятеро замедлит тебя в дальнейшем?

— Слухи, — отмахнулась Виликор. — Сейчас я ничуть не слабее тебя.

— Так давай это проверим! Хватит тут трястись.

— Старшая, — не выдержав, парень из-за спины Виликор шагнул вперёд. — Позволь мне проучить его.

— Учитель сказал, чтобы мы не вступали в схватку до столицы. Личные ученики должны встретиться именно там.

— Старшая, это он сказал про тебя, — с жаром возразил парень, — позволь мне, простому ученику, испытать его силу!

Глупый мальчишка. Я покачал головой и двинулся вправо, обходя происходящее. Плохо не слушаться свою старшую.

— Замолчи, Вирай, и не смей перечить своей старшей. Уж мне лучше знать, что делать!

Парень покраснел и вернулся за спину Виликор. А вот чужак разразился смехом:

— Вот уж не знал, что ученики Ордена боязливы, как кролики, и боятся нос высунуть из-под крылышка наставников. Похоже, что и вольных вы вырастили такими же. На улицах Сотни Мостов десятки идущих уже рвались бы отстоять честь нашей семьи.

Кажется, я понял, что он будет кричать дальше, и совсем не против развлечься. Проверил пояс — средний набор для леса со мной всегда, как и кисет путника за пазухой.

— Это бесполезно, Гиор. Не знаю, зачем тебе эта ссора, но ты её не получишь.

В этот миг Виликор увидела меня. Губы её дрогнули, она прищурилась. Я напоказ покачал висящий на груди медальон внешнего ученика, но она снова смотрела только на чужаков.

— С дороги, Гиор. Если ты и дальше будешь упорствовать, то мы оба опоздаем на показательные схватки. Не этого ли ты добиваешься?

— Теперь я своими глазами вижу, что никто не заступается за ваш Орден. Похоже, что ваш город и впрямь полон трусов.

Толпа вокруг зашумела, но ввязаться в драку с чужими учениками, что в городе со своими мастерами, желающих не нашлось. Не знаю, почему Виликор так нерешительна, может это она пытается не пустить парня на арену, затягивая спор, но вот мне-то туда опаздывать не хочется. Не потому, что Тигры могут что-то сделать семье. Нет. На калитке моего дома теперь висит зелёная лента отряда, за которую я отдаю ещё два процента с приносимой добычи, и об этом можно не беспокоиться. Не хочу задерживаться потому, что не могу пропустить такое развлечение, как схватка с Тигром. Так почему бы не сделать его двойным? И я сделал шаг вперёд из толпы, приветствуя Виликор, как практика на пути возвышения:

— Старшая! Ваш собрат по Пути и ученичеству не может и дальше слушать эти бредни, — теперь обратиться к чужакам. — Я, простой внешний ученик Ордена, прошу гостей города принять от меня урок вежливости! Пусть я слаб, но это совсем не даёт вам повод клеветать на Орден и топтать гордость идущих Гряды!

Гиор раздражённо уставился на меня, процедил сквозь зубы:

— Ты ещё кто такой?

— Уважаемый гость глух? Возможно, учитель слишком строг к нему и палкой отбил слух?

— Слабак, которому не нашлось место среди учеников Ордена, решил выслужиться перед основными учениками и получить подачку с их стола?

Виликор молчала, а вот я не стал:

— Старшая, этот младший шёл на выступления, оставив своё оружие дома, и просит дать ему клинок, чтобы постоять за честь Ордена!

Девушка колебалась только миг, а затем сорвала цзянь с пояса и метнула мне. Я, подхватив меч, склонился перед Виликор:

— Младший благодарит старшую за честь.

— Отлично! Даже не ожидал... — чужак ухмыльнулся. — Хвар! Вперёд!

Навстречу мне шагнул второй из гостей, молчавший всё это время, сбросил с плеч накидку, медленно, звякнув кольцами ножен, вытащил тяжёлый меч: широкий и короче привычных мне клинков ватажников. Я бросил взгляд на ножны своего оружия: довольно необычные, полностью металлические и явно с каким-то начертанием, слишком уж выделяются они в шаре моей боевой медитации. Отлично. Попробую манеру боя, которую я так кстати приметил в лагере ватажников, иначе, чувствую, против тяжёлого меча мне придётся туго.

— Мы на улицах города. Бой без техник, только оружие.

Заявила Виликор и, дождавшись презрительного кивка Гиора, раскрыла ладонь, на которой лежал зелёный шарик. Амулет? Воздух над толпой зрителей прорезал крик:

— Вперёд!

Цзянь выпрыгнул из ножен, их я сжал в левой руке. Шаг вперёд. Встретил чужой меч своим, а затем ударил ножнами. Противник на миг растерялся, отшагнув, но я не дал ему и мгновения на раздумья. Шаг следом, ударить мечом в горло, ножнами — в колено. Три стремительных, словно дубинкой, удара ими же в голову. К своему удивлению, я попал, и Виликор сзади звонко воскликнула:

— Победа! Он применил Покров!

Гиор заорал:

— Этот удар его бы даже не оглушил!

— Договорились о запрете техник.

— Это нечестный бой! Договор был о мече!

— Меч и ножны, суть, едины.

— Слабоват оказался ученик, — я решил не молчать. — Если они все таковы, то у послушников Ордена не будет проблем с победой!

Впрочем, наши крики с лихвой перекрыл новый голос:

— Довольно! Что здесь происходит? Кто начал драку?

— Я, старший! — я склонился в приветствии перед целым отрядом Воинов. Половина из Ордена, а остальные явно из клана моего недавнего противника.

— Внешний ученик, я недоволен тобой: ты не соблюдаешь порядок и неуважительно относишься к гостям города. Накладываю на тебя штраф в двести монет.

Я метнул цзянь в ножнах в руки Виликор и согнулся в поклоне, впечатывая кулак в ладонь:

— Слушаюсь, старший!

— Вы все! Следуйте на Арену!

Я с улыбкой провожал взглядом уходящих. Жаль, что Виликор даже не обернулась. Неплохо размялся и монет, которые сразу можно отдать вон тому стражнику, нисколько не жаль. Стоило об этом подумать, как в толпе раздался крик:

— Эй, земляки! Всем понравилось, как наглым гостям утёрли нос?

В толпе послышался одобрительный гул и вскрики, что вызвали у меня смущённую улыбку:

— Так их! Красиво оглоушил, как рыбу на перекате! Красавчик! Жаль пинка по заднице не отвесил!

В опустевший после ухода учеников круг выбрался какой-то парень с лентой Черепах и двумя короткими топорами на поясе, сорвал с пояса кошель:

— А ну, земляки! Тут у меня почти пять десятков монет! Скинулись волчонку на штраф! За веселье нужно платить!

К удивлению, монет накидали всего за пару минут, так что я спешил на состязания, уже свободный от штрафа. Это было приятно. Но если задуматься о прошедшей схватке, то чужаки меня просто не приняли всерьёз, да и привыкли больше полагаться на техники. Условие Виликор оказалось для них неожиданностью, а вот на Арене так легко не выйдет.

Так оно и оказалось. Там прошёл жребий на схватки, и я, конечно же, оказался против наёмника, да ещё и в боях без оружия. И даже сначала радовался, ведь в этом я вполне неплох, до тех пор, пока он не проскочил под одним Лезвием и приняв на Покров другое не нанёс первые удары. Два я отбил, а затем опаливший меня жар заставил толкнуть энергию защищаясь. Следующие три удара Тигр нанёс призрачными когтями в ладонь длиной.

В животе у меня похолодело, едва я понял, насколько близок оказался к проигрышу. Следующие пять минут наёмник гонял меня по всему кругу схватки. На кулаках он ничуть не лучше, а возможно, и хуже меня. Но эта его техника переворачивала всё с ног на голову. Он прекрасно понимал для чего я поднимаю ладонь, а вот мне приходилось остерегаться каждого удара, слишком уж близко мелькали кулаки. Тяжело мне было и потому, что я не мог использовать половину техник, к которым так привык — не под внимательными взглядами Виликор и учителей Школы и Академии с орденских трибун.

Мне пришлось отказаться от Шагов и Лезвия второго созвездия, которое я уже вполне привык запускать веером, и уж конечно, от Шипа. Час назад я насмехался над чужаком, а сейчас сам больше следил за собой, чтобы не показать лишнего, чем за противником. И расплата не заставила себя долго ждать. Я ошибся с началом его техники, применив Покров на мгновение раньше необходимого, и его последний удар пришёлся в уже незащищённое тело. Призрачный коготь вошёл в мой бок на всю длину, заставив меня вскрикнуть от боли и отпрыгнуть. Тигр замер, с довольной улыбкой медленно указал на меня пальцем и, явно красуясь перед орущими горожанами, выкрикнул:

— Вот и закончились твоя удача, выскочка! Сейчас я изрежу тебя на куски, а затем ты начнёшь уступать дорогу каждому Тигру и забудешь про эту свою гордость, — и добавил уже значительно тише, — Балагот просил передать тебе последний привет.

Наёмник, наконец, раскрыл ладонь и применил знакомую технику, выпустив в меня целый сноп Игл, но я лишь закрыл лицо руками, позволяя им неглубоко втыкаться в меня, а затем Рывком врезался в противника, снося его с ног, невзирая на Опору. Что бы он ни думал обо мне, но даже после такого жестокого столкновения у меня ещё оставалась энергия в средоточии, а вот Карто получил по полной, отлетев от меня безвольным телом. Я миг колебался, но Лезвие выпустил в ногу, рассекая ему бедро. Он явно хотел убить меня, пользуясь оправданием судьи о слепом кулаке и мече, но мне доводить вражду с Тиграми до крайности совсем не хочется, да ещё и на глазах стольких людей.

Подошёл к хрипящему противнику, шепнул:

— Цени мою доброту.

И после кивка судьи, под громкие вопли зрителей ушёл с арены в сторону трибун, где сразу получил взбучку от парней.

— Ты чё, придурок? — орал Гунир. — Зачем ты согласился на жребий? Я же тебе сказал вчера, чтобы ты выбирал схватки с оружием!

— Подумал, что это будет неплохое испытание, — я пожал плечами.

— Знаешь, — внезапно успокоился ватажник, — чем больше я смотрю на тебя и то, что ты иногда творишь, тем больше верю отцу, будто искатели мозги теряют напрочь в чащобе.

— Но-но! Не ты ли их пару месяцев назад вовсю расхваливал?

— Одно дело — рассказывать байки про их похождения, а другое — переживать за друга, который решил на кулаках сразиться со знаменитым Карто Когтём. Не вздумай соваться на Арену ещё раз. Это на виду у Ордена вышло победить, а в обычный день тебя никто от подлости не защитит, особенно после такого плевка в лицо Тиграм.

Зимион хохотнул:

— Да я погляжу, они у Тигров через одного знамениты. Лимдур, Карто, Сирто. Каждый с прозвищем.

Я промолчал о решении больше не выходить на Арену. Одного раза с мучительными попытками не выдать себя мне хватило, чтобы понять всю бессмысленность таких боёв. Шаги и прочее слишком уже въелись в меня — одна ошибка и все мои тайны окажутся раскрыты. Даже Духовную Защиту я не мог показывать, ведь в городе ей обладали только Воины Ордена, а не жалкие внешние ученики. А вот с Лезвием сглупил — всегда можно было бы сказать, что эту технику я получил от Волков...

— Так и есть...

Гунир хотел ещё что-то сказать, но его перебил Дарит:

— Да надоел ты уже, помолчи! — и повернувшись ко мне, другим тоном продолжил. — Леград, спасибо за помощь. Всё окончательно решилось, и даже недостачу нашли. Думаю, такого больше не повторится. Я, бедный служащий магистрата, не могу сразу вернуть тебе такие деньги. Прошу принять это как возврат долга.

Парень протянул мне двумя руками странный, ужасающий меч. Только то, что он был слегка выдвинут из ножен, и позволило мне понять, что передо мной. А так, больше всего это напоминало хребет зверя или даже человека. Рукоять и ножны — всё сделано из позвонков.

Я принял меч, ухватившись за рукоять, неожиданно удобную; вытащил клинок из ножен наполовину, оглядывая узоры на металле. Долг больше тех денег, что парень зарабатывает за год... А что мне сейчас этот десяток кровавых монет? Столько ли стоит это семейное сокровище? И что мне с этого меча?.. Со щелчком вдвинул меч обратно. Тут же, без промедления, протянул обратно Дариту.

— Между нами нет долгов.

А я не буду обменивать чужой дом на свой.

Парень молчал миг, а затем низко поклонился, впечатывая кулак в ладонь:

— Спасибо!

— Знаете, парни, — прервал неловкую паузу насмешливый голос Гунира. — У нас с вами остался только один выход. Леград у нас слишком добр.

Мир хмыкнул:

— Принести ему контракты на нашу службу? Я уже на службе.

— А то он такого добра сам не купит в доме найма? Не, — отмахнулся ватажник. — Соучениками мы уже были, там и началась наша дружба. Теперь же... Назовём себя братьями.

Гунир обвёл нас смеющимся взглядом. Сложил руки в приветствии:

— Первый брат, если тебе понадобится помощь, то наши кулаки и мечи всегда придут тебе на помощь.

Я засмеялся:

— Видно ватажника, сразу всё сделал, как привык. Хотя мне казалось, что я заслуживаю называться дядей.

— Эй, первый брат, не зазнавайся. Пусть Дарит и чернильница теперь, но вместе мы всё ещё можем надавать тебе тумаков!

— Хорошо-хорошо, второй брат, только не нужно меня бить. У меня есть предложение получше. Идём в Золотой Вяз и отметим наши первые заработки Волками.

Три голоса раздались одновременно:

— Чур, угощает первый брат! Эй! Это его обязанность заботиться о слабых младших! А смотреть состязания орденских и чужих выскочек не будем?

Глава 17

Сделав второй шаг от палатки старшего этого лагеря Волков, я почувствовал опасность и сделал Шаг назад раньше, чем понял, что использовать эту технику было нельзя. Пять крохотных сдвоенных шагов, слившихся в одно неуловимое движение — и упавший с неба клювастый топор безвредно вонзается в землю там, где я только что стоял.

Незнакомый голос полон насмешки:

— Ну хотяб в этом ты хорош.

Странно то, что в прошлом лагере никто не пытался проверить меня на силу по своему желанию. Мне приходилось просить о схватках, и вот в них меня не жалели. Один взгляд на моего противника, и я довольно улыбаюсь. Волки шевелятся быстрее Тигров. Те так и не выставили достойного противника, что бы там ни думал о себе Карто. А вот этот ватажник хорош. Среди толпящихся товарищей он не выделяется на первый взгляд, но его волосы на самом деле двух, пусть и близких оттенков. И окрасившихся прядей достаточно, чтобы смело дать ему пятую звезду, коснувшуюся Земли. А я вижу в нём гладь тёмной воды, в которой не видно дна. Опасен... Шестая звезда? Даже жаль, что у нас будет дружеский бой, где мы не будем пытаться сражаться всерьёз, и все его уловки и трюки останутся тайной. Как и мои.

Кивнул ватажнику и без слов отбросил в сторону мешок, зрители метнулись врассыпную, освобождая место, а я метнул Волку его оружие.

Шаг в сторону, и я оказался правее ватажника. Лезвие ему в плечо. Укол остриём Молота в ногу. Мы обменялись десятком быстрых ударов, а затем он неуловимым движением зацепил клювом топора моё оружие, вывернул его, уводя в сторону и просто и без затей ухватил за древко свободной рукой.

Я ожидал схватки, где на меня будут обрушивать множество техник, но не того, что Волк поставит всё на голую силу. Впрочем, он имел на это право. Молот просто вырвало из рук, стесав кожу с ладоней. А я шагнул ближе, вплотную, подныривая под чужую руку. Удар в подмышку, с техникой усиления и Опорой, оторвал его от земли. Второй, в голову я нанести не успел. Меня отшвырнуло от него, прокатило по земле, а затем обожгло опасностью. Удар кулаком в землю поднял меня на ноги, а Рывок унёс на десяток шагов в сторону. Там, где я только что валялся, возвышался частокол каменных кольев.

— Ты вёрткий, словно змеюка. Может и сумеешь сбежать от зверя, — ватажник усмехнулся, задумчиво добавил. — Если шанс дадут.

Я тут же бросился в сторону от места, где на меня снова полыхнуло жаром опасности, но без техники обычной скорости не хватило. На плечи словно взвалили десяток связок Багрянки. Это не было похоже на то, как старик Кадор давил своей силой, нет, явно какая-то техника. На миг воспользовался Защитой, но почувствовав облегчение, втянул туман силы обратно. Ни к чему, достаточно того, что случайно показал Шаги, которых у меня быть не должно. Одним за одним в ватажника устремились нож, рондель, а затем и Лезвия с обеих рук, чтобы выиграть время, а едва меридианы остыли, как я толкнул энергию в Рывок и всё же вырвался из плена техники. Подхватил Молот, готовясь каждый миг отпрыгнуть от нового удара, но ватажник уже вдевал топор в петлю на поясе:

— Неплохо. Мало техник и опыта, но зато вёрткий, да. И орденские техники передвижения изрядно тебя выручают... Парень, у тебя великолепное оружие, но лучше б ты эти деньги отнёс на аукцион и прикупил ещё пару свитков. На одних Лезвиях далеко в лес не уйдёшь, да. Что за узлы ты открываешь?

Что я могу ответить? Пожал плечами:

— По схеме Школы из наставления.

— Так себе задумка, — скривился Волк. — Ты ж понимаешь, что ушёл от них и теперь тебе ихних техник не видать, да? Лучше подобрать техники на аукционе с совпадающими узлами и открывать ихнии созвездия узлов. И чем раньше начнёшь, тем лучше для тебя.

— Хватит болтать, Вартус, сейчас не до советов. Я что просил?

Я оборачиваюсь на новый голос. Это глава лагеря, один из тех боевых дядей, о которых с таким восторгом рассказывал Гунир. И тот, кто буквально сотню вздохов назад дал мне разрешение на поиски вокруг лагеря, указав на карте, куда соваться не следует.

— Что с итогом? Из затеи Мириота что-то выйдет?

На языке вертелось много вопросов, но я предпочёл промолчать, внимательно вслушиваясь. Мой недавний противник качнулся с пятки на носок, прошёлся по мне взглядом и кивнул:

— Ловкий, шустрый, хорошо чует опасность... Судя по тому, как молча пялится — умный и себе на уме. Самое то... Хм... Остальное на волю Неба.

— Безумие какое-то...

Старший лагеря оборвал шёпот и скрылся в своей палатке, оставив меня без малейшего понимания того, что здесь только что случилось.

— Старший, — я глубоко и уважительно поклонился недавнему противнику. — Благодарю за советы и бой. Ваша мудрость и сила неоспоримы. Я постараюсь последовать вашему совету.

— Вы все так говорите, а потом набиваете свои шишки, — махнул на меня рукой мой недавний противник. — Иди уж, искатель.

Ну иди, так иди. Хотя по мне — слишком уж они мудрят со своим главой. Мне вот не приходит в голову ничего, кроме мысли о приглашении в отряд. Помнится, Гунир рассказывал что-то о больших общих ватагах, которые собирали вместе Вороны, Мады, Волки и прочие для охоты на самых сильных зверей и чистке леса. Вроде и очередное время такого похода близится. Пусть Мириот и говорил — увидеть Царя означает умереть, но сегодня на моей карте прибавилось отметок и там точно не они. Можно будет глянуть издалека, чтобы вообще понять, на кого ватаги будут охотиться. Не о назначении же меня своим преемником намекал мастер Волков? В конце концов у него есть сыновья, и старший, который приблизил Гунира, сам может похвастаться хорошим талантом. Я и так за эти недели голову сломал, пытаясь понять слова Мириота и тайну его печатей. Надоело. Постарался выбросить лишние мысли из головы, вбирая в себя звуки, запахи и ощущения леса.

Насколько же в нём проще. Я понял, чем ещё он меня привлекает. Одиночеством... Видимо, виновато прошлое. Я слишком долго был одинок в Пустоши. Мама, Лейла, дядя Ди и, наверное, Дира — вот те люди, которых я всегда рад видеть. Самые близкие мне. И вот оставшихся я хотел бы привезти сюда больше и ради них и пошёл к теневикам, а не из-за вредных стариков. Будет забавно снова устроить посиделки у костра, послушать, чем эта девчонка будет пытаться меня ужалить.

Но это будет потом, когда мне надоест тишина и спокойствие леса. Если семью и близких я всегда рад видеть, то суета города давила на меня и в первый день появления в нём, и последнее время. А ведь пообвыкнув за время отработки на Орден, я, бывало, открыв рот глазел по сторонам и радовался многолюдью не хуже сестры. Хорошо, что сейчас богатая одежда и возвышение немного отогнали от меня толпу, подняв над ней. И насколько же хорошо здесь, в одиночестве, где тебе встретится только честный враг, который не будет играть словами. Я не Гунир или Зимион, мне сложно подбирать острые и обидные слова. Да и не доставляет это удовольствия. Лучше всего вышло с Сиретом — одно точное оскорбление и один удар, но я знал его тайну. А вот с учениками клана — плохо. Вроде и заступился за честь Ордена, да получил за это наказание. Мелочь для вольного Воина, которую благодарные жители тут же возместили, но очень обидно, особенно после того, как за прошлую такую схватку я получил жетон внешнего ученика.

Плохо то, что я, приезжий, до сих пор теряюсь даже в тонкостях городской жизни, не говоря уже об Орденской. Да и с Тигром я поступил так, как нужно, а не так, как хотелось. Тогда на Арене мне хотелось отомстить даже за ту тень угрозы, что он бросил на маму. Да и вообще, то, как долго я оставался в городе после схватки с сектантом иначе, чем слабостью считать нельзя. Это был отличный месяц, но мне его хватило, чтобы наесться досыта. Здесь, в лесу, всё проще и лучше. Не умеешь читать следы? Останешься без добычи. Как я. Но это ничего. Это всё только пока я не наберусь опыта.

Жаль лишь, что возле этого, среднего лагеря Волков, нет даже крупных ручьёв. Пусть это и глупо, но мне по-прежнему кажется, что возле воды я сумею найти добычу лучше. Так как это вышло с водопадами. Глупо, да... А пока приходится накручивать круги вокруг метки на Нити.

Хорошо, что у меня есть огромное преимущество перед любым другим вольным идущим. Шаги. Они позволяют мне быть в два, оправдывая своё название, а то и в три раза быстрее. Слова Вартуса верны, но ведь он видел только Шаги, а у меня полный набор техник для леса, нужно только довести их применение до идеала. Не зря же я перестал вливать силу в меридианы, пытаясь открыть очередной узел? Я ничего не оставляю, всё трачу только на простые техники и буквально чувствую, как всё ближе и ближе становится момент их постижения. С каждой новой сотней использований Поиска, я всё лучше ощущаю биение силы вокруг, её отсветы на растениях.

И всё это я могу делать, почти не опасаясь попасться на глаза. Трофейный амулет наёмников исправно приглушает шаги, а мой талант позволяет заметить спрятавшихся людей. Плохо лишь то, что заряжать амулет выходит долго. Слишком слабо моё познание. Но это тоже тренировка, пусть и столь же нелюбимая мной, как Формы и Покров для мамы. Она отбросила их в сторону, решив посвятить себя ремеслу, но обещала уделять время лесу своего жетона и медитировать утром, тратя энергию на открытие узлов. Выгоду для ремесла в получении новой звезды она всё же видела. Возможно, что теперь, когда обращаться с медальоном древних у неё выходит всё лучше, доберётся и до моих записей в нём, выучит печать-обращение к Небу для Лезвия и сумеет его освоить. Это гораздо проще, чем боевая медитация.

Не думаю, что это займёт у неё много времени. Время у неё есть, а вот желания мало. У меня есть желание, но нет времени. Тут уж приходится выбирать, что делать. Да и не отпускает меня надежда найти хоть крохотное, но место силы. Понимаю — здесь это сложно сделать, однако надеюсь, что мне улыбнётся удача. И не только на неё надеюсь, внимательно вглядываясь в оттенок сияния волны Поиска. Пока ничего, впрочем, сейчас только первая неделя этого выхода в лес и до лагеря рукой подать. Я снова беру только самое ценное со встреченных зверей. Да ещё и хитрю, складывая всё в тот сектантский кисет. И делать это я начал ещё тогда, когда вложил в него второй комплект зелий. Удобно, что мелких вещей можно положить много, досадно, что место ограничено всего двумя полками, но это, конечно, придирки.

Я, наконец, заметил кое-что интересное. Остановился и присел у ствола. Пахучая метка. Гунир сейчас бы с умным видом тыкал пальцем и нюхал их. Но я не настолько ватажник, чтобы влезать руками в это. Да и незачем с таким чётким отпечатком лапы во мхе. Продавлено неглубоко. И след на глазах продолжает исчезать. Это значит, что буквально сотню вдохов назад здесь прошёл Желтоглазый Кот. Неприятная тварь. Злопамятная и любящая подстерегать в засаде, прыгая на спину с деревьев. И жутко ревнивая к своей территории. Нужно поглядывать наверх.

Я так и делал и едва не пропустил блеснувшее впереди и справа в просвете между кустов. Именно так, едва заметно и невзрачно выглядят травы, тянущиеся к Небу, после применения Поиска. В десять Шагов я оказался у сплетения корней дерева. Оно само, кстати, совсем непростое. Тот самый вяз, из которого было сделано первое моё копьё. В такой глуши и единственное в округе оно совсем не стоит внимания, но я следовал совету Гунира — отмечать на карте всё, что хоть немного выделяется в обыденности леса. Искатель никогда не знает, что ему может пригодиться и когда выпадет шанс продать знания.

Это может быть и очередной байкой, но мне следовать совету гораздо проще, чем любому другому вольному в этих лесах. Я снял с пояса Нить, влил в неё энергию. В шестиугольнике всплыли две точки. Чёрная и красная. Город и ближний лагерь, тот, что средний из волчьих. Солнце вон там, а там должны быть Братья... Прикинул, где я и на карте жетона появилась точка и короткая подпись. Одинокий Каменный вяз. Мне не нужно разглаживать бумагу карты, доставать перо, да ещё и в лагере удивлю своей памятью.

Среди сплетения корней мне удалось выкопать десять зелёных монет. Не настоящих, конечно, а корень Весенницы. Но уйдёт он именно за такую цену. Теперь я мог называть почти точный свой добыток, а не рассуждать как во времена отработки — дорогая или дешёвая трава. В моём жетоне есть цены на большую часть встречающейся в этих лесах добычи. Её можно сдать прямо в лагере, потеряв немного от городской цены, зато не нужно выходить из леса. По мне — хорошая сделка. Я не намеревался сидеть здесь дольше месяца, но и засохший корень никто брать не будет. Для ватажников это необходимость — возвращение в лагерь каждые пять-десять дней, а с дорогой и нежной травой и того чаще. Но не для того, кто владеет трофеями с сектанта. В кисете путника трава останется всё такой же свежей, как и в первый день. И лишь от добычи будет зависеть, сколько я покажу в лагере. Вернуться слишком пустым или с охапкой свежей зелени будет одинаково подозрительно, иначе я бродил бы здесь, пока хватает еды...

Настороженно поднял голову, оглядывая кроны деревьев... Что-то мне неуютно. Нож, которым разрывал землю, вернулся в ножны. Я осторожно шагнул вперёд, подкинул ногой из травы Молот. Не вижу ничего необычного. Оружие воткнуть острым подтоком в землю и пока оно медленно клонится, грозя упасть, раскинуть на миг руки в стороны, толкнуть энергию в меридианы. Поиск разошёлся от меня волной, а с ветки пятого от меня дерева донеслось раздражённое шипение.

Странная всё же техника. Я вот даже сам вижу впереди цветки Синявки. Пусть и зеленушка за стебель, но она единственная отмечена Небом из всей обычной травы вокруг и осталась незамеченной техникой. А зверю волна силы так неприятна, что вынудила выдать себя в засаде.

Я внимательно оглядел противника, спрыгнувшего из кроны, пытаясь понять, насколько он силён. И не удержался от недовольного вздоха, найдя приметы. Слишком силён, чтобы тренировать на нём Указы и слишком слаб, чтобы оттачивать на нём мои боевые навыки. До озера и сектанта мне доставляли проблем все звери, носящие именования шипастые, жгучие, ядоплюи и прочие, что, возвышаясь, сумели получить способность атаковать на расстоянии. Это по-прежнему так. Но этот зверь выбрал путь к Небу, схожий со скальником и ничего не получил от возвышения, кроме когтей, что рассекают сталь. Этого мало против меня, тем более что я вижу его повадки насквозь.

Позволил копью упасть и в миг, когда оно с шелестом коснулось травы, использовал правой рукой Лезвие. Кот метнулся в сторону, стелясь над самой землёй, словно перетекая на пару шагов вбок, уходя от техники... Прямо грудью на Шип, который я отправил на полмгновения позже.

Как я и хотел — быстрая и лёгкая победа. В отличие от сбора трофеев. Те самые когти, сердце и пахучая железа. Я не буду использовать пилюли сектантов, но не хочу ничего узнавать и об обычной алхимии, чтобы не глядеть на все эти фиалы с отвращением. В Пустошах — отвар и отвар, а здесь... Буду считать, что эта вонь используется для зелий против запаха. Тех самых, что я почти перестал использовать, как и остальные зелья. Меня очень редко ранят, да и тогда я стараюсь до последнего полагаться на энергию неба и своё тело.

А вот отряд ватажников, который я видел в лагере перед уходом, вернулся только потому, что у них подошли к концу запасы зелий. Да и выглядели они так, словно отбивались от стаи таких Котов, которые драли их всю дорогу. Уже только на своём теле я экономлю огромное число зелий. Вот только оно тоже тревожит меня. В Поиске пять узлов и с ним проблем нет, но... Вот этот простой Шип первого созвездия, который я уже применял сотни раз, ожёг меридианы так, словно техника сорвалась. Если применить его снова раньше, чем через полчаса, то посинеют ногти на пальцах, ещё раз и на самой руке начнут появляться кровавые пятна. Хорошо всё таки, что моя жизнь Воина остается тайной от мамы. Сомневаюсь, что мы сошлись бы в оценке опасности выхода в лес. По мне, ни один из простых ватажников, которыми полон лагерь не имеет таких крапленых костей как я. Шип. Даже одного его использования мало кто может пережить из моих врагов.

Но в происходящем, конечно, нет ничего хорошего. Я выучил множество знаков Древних и рад бы потренироваться в том же простом Лезвии, меняя знаки в обращении и пытаясь создать свою технику, но это так больно, что я не рискую проверять идеи чаще, чем трижды за день. И боль нарастает с каждым днём. Это меня очень тревожит. Единственное, что приходит в голову — Шипы слишком сильны для моего возвышения, а в теле явный избыток стихийных узлов, но неужели дело лишь в этом?

Шаги, в которые я щедро вливал силу, уже через час позволили мне найти логово убитой твари. И я почувствовал в сердце укол неожиданного чувства. Грусть? Я с сомнением оглядел остатки постройки, что сейчас больше всего походила на остатки широкого и невысокого кувшина. Знакомый чёрный нерушимый камень древних. Неужели я скучаю по Пустоши? Странно узнавать такое о себе. С недоуменной улыбкой я отправился осматривать развалины, но затем она исчезла с моего лица. Не для всех лесные похождения оказались так же безопасны, как для меня. В огромную трещину у основания стены оказалось затащено тело человека.

Предыдущая добыча Кота. Скорее всего собрат по опасному искательскому делу. Убит дня два назад. Мерзкая привычка половины хищников отложить добычу на потом и свидетельство слабости мёртвого. Плоть идущих, что равны, а тем более сильнее их, звери с жадностью съедают сразу. Это их путь силы — поглотить плоть сильного врага и стать ближе к Небу.

Меня невольно передёрнуло от схожести их Пути с сектантским, не хуже, чем Гунира от намёка на мясо рейла в тарелке. Мы и сами едим и пускаем зверей на алхимию, но... Это привычно? Говорят, в третьем поясе звери становятся так сильны, что могут поглотить знания человека и начать разговаривать. А если вспомнить сказки про Рам Вилора, то и вовсе превратиться в человека. Интересно, в убитого ими или совсем другого? Умер вот так волчонок, я вытащил зелёную ленту из волос погибшего, а наутро в лагерь вернулся уже зверь в его обличье. Впрочем, если уж в воротах Волков установлены два столба с флагами формаций для раскрытия марионеток и слуг сектантов, то и против таких зверей наверняка есть способы, чтобы не попасться на их хитрости. Вот только не у нас, а в Третьем Поясе.

Здесь, в развалинах, я и остался. Дело уже к вечеру, тени начали сгущаться, а значит солнце там, над зелёным непроглядным покровом, начинает клониться. А тут меня никто не потревожит. Не сезон — у Кота сейчас нет пары, а сюда пока никто не осмелится заглянуть... Никто, кроме мелких настырных хищников, что осмелеют после смерти хозяина логова и выползут из укрытий. Я медленно, стараясь не спугнуть, вывернул ладонь. Короткий свист и узкое Лезвие почти обезглавило Серого Шустрика. Понятно чьи это следы зубов нашлись на теле погибшего ватажника. Наглый воришка кормился с чужого стола. Пришлось отложить тренировки и снимать шкуру. Она как бы не дороже когтей Кота будет. И вот здесь я не пожалел зелья от запаха. Не хватало мне привлечь сюда ещё жадных до свежей крови насекомых и оставить здесь, недалеко от лагеря Волков следы своего Указа в виде пожухлой травы и мёртвого мелкого зверья.

К счастью, больше меня никто не тревожил. И я смог весь вечер потратить на работу с Шипами. Я не торопился тратить силу, вливая её в едва остывший меридиан и снова испытать боль в меридианах. Нет. Вместо этого я, закрыв глаза, вслушивался, вглядывался, вживался в бегущую от узла к узлу энергию. А затем долго стоял, по памяти повторяя все завихрения и пытаясь понять, где можно сгладить этот бурлящий поток. Затем только, пересиливая боль, вливал новую порцию, управляя бегом энергии и пытаясь обнаружить свою проблему. И ничего. Я не понимал почему вспышка обращения отдавалась болью в меридианах... Похоже, что без совета опытного человека мне не обойтись.

Только утром я тратил средоточие на раскрытие узла, готовясь к освоению новой техники, да и не решаясь пока трогать стихийные узлы для Шипов. Потратив почти всё, приготовился к дальнейшему: огляделся в поисках чужих глаз, но нигде не горели Указы и контракты; вонзил рядом Молот, освобождая руки и нырнул в память жетона. Запечатлеть сцену с призрачным учителем выше моих возможностей или умений, но вот сделать десяток зарисовок со схемами — я сумел. Да и они уже не нужны мне, сейчас я больше занят тем, что делаю их более понятными и детальными, чтобы в будущем ими сумели воспользоваться мама и Лейла. Иногда с усмешкой ловлю себя на том, что старики, которые считаются моими родными, во многом правы. Я — настоящий сын воровки. Не знаю, какая самая богатая добыча была в детстве у мамы, но я уже украл десятки кровавых монет. Тразадо тоже впору нанимать Тигров для охоты на меня.

Ноги шире, с усилием вминая стопы в землю, покрывшую древние плиты; правильно выставить руки, чтобы внешняя форма не мешала движению потоков внутренней; первый круг циркуляции по меридианам; второй, меньший и третий, кружащийся вокруг средоточия. Мир словно дрогнул, так ощущался миг, когда три круга вращения энергии во мне пришли в равновесие и ко мне рванули сотни светящихся нитей, на глазах наполняя средоточие. Двадцать вдохов... сорок и руки начали подрагивать, а кожа саднить, словно каждая из нитей, что бесследно исчезала в моём теле, прокалывала её, оставляя крошечную рану. Сто вдохов... сто двадцать... И поток нитей схлынул, бесследно исчезая.

Я с облегчением встряхнул руки, в очередной раз убеждаясь, что нет ни одной царапины на саднящей коже. Всё... В ближайшей, на несколько сотен шагов, округе сейчас бесполезно пытаться восполнить запасы энергии Неба, пару часов большего, чем три-четыре нити добиться не получится. Лишь к вечеру это место вернётся к своему обычному состоянию. Это уже не первый раз, когда я использую новую Форму, за спиной десятки таких утренних восполнений и уже можно многое понять. Например, то, что боль становится тем сильнее, чем меньше нитей, а значит лучше всего применять Круговорот в местах силы. И пореже... Даже два раза в день это испытание для моего тела, пусть не такое сильное, как техники с большим количеством узлов, но если попытаться вот сейчас отойти на тысячу шагов отсюда и применить её ещё раз, то циркуляция сорвётся, как бы я ни преодолевал боль. Жаль и дополнительный повод искать помощь.

Второй эффект применения новой Формы — побочный и внешний. Я не зря ставил рядом Молот. Волна катящейся ко мне энергии явно привлекает зверей, словно приманивая их ко мне. Бывало такое, что приходилось бросать циркуляцию на половине, когда из кустов в меня летели шипы. Но не в этот раз. Возможно, дело в том, что мелочь не рискнула, а сильных противников отвадил Кот. Если так, то самое время немного сместить свой путь и поглядеть своими глазами на новую отметку Волков на карте. Кто там поселился? Не место ли — это силы? Есть ли возможность убить того зверя одним Шипом? Если да, то это новая возможность для меня совершить скачок в возвышении, нужно только не забывать, что теперь я затягивать бой не могу и нужно ударить наверняка, лучше всего из засады.

Через пару часов, сделав петлю вокруг странного скопления низкорослых деревьев в форме толстого кольца, в несколько сотен шагов шириной, под шатром веток обычных исполинов и с одиночным и высоким в его середине я так и не понял кто здесь обитает. Дерево-то я рассмотрел, но вот для деталей далеко даже для зрения Воина. Пришлось медленно и осторожно пробираться сквозь этот густой подлесок. Вот на его краю и стало понятно, кто здесь обитает. Ужасный Ворон. И, кажется, он в гнезде, а потому я замер, готовый в любой момент использовать редко применяемую технику Ящера. Плохо то, что в ней целых восемь узлов и это будет больно. Но понять уровень возвышения врага необходимо. Нужно поглядеть на цвет оперения, оценить поведение. Если у него пятая или даже шестая звезда, то это место будет моё, я даже сейчас, используя боевую медитацию, вижу, что это пусть и слабое, но место силы. Но меня гложут сомнения, что из-за шестой звезды Волки стали бы обозначать это место опасным.

Мои раздумья прервало появление на другом конце поляны Указов. Вот уж чего не ожидал, так того, что Волки соберутся сюда отрядом. Ведь и речи не было о таком в разговоре со старшим лагеря. Впрочем, стал бы он меня предупреждать? Моё дело искать новые сокровища и продавать их места ватажникам, а не лезть туда, где уже и без меня все разузнали.

Но людей, настороженно вышедших из зарослей, оказалось всего двое. Сначала я заподозрил неладное по их поведению — явно не опасались хозяина места и даже не глядели на ветви дерева впереди. А затем, прищурившись, обнаружил и что ленты у них совсем не того цвета. Тигры! Мгновение и идущий впереди поднял глаза от Нити, лежащей на ладони, позволяя себя опознать. Карто!

Даже полосатых лент хватило, чтобы желание предупредить их криком исчезло. А теперь... Тиграм нечего делать в лесу. Все окрестности поделены между ватагами, в них нет места городским наёмникам. И уж тем более я не верю в такое совпадение, как случайная встреча с недавним противником по Арене в глухой чаще. На что указывает его Нить? Я невольно коснулся рукой мешка за спиной. Больше дочке просто быть негде. На мгновение мысль предупредить их и перехватить для вопросов мелькнула, но исчезла. Не так уж это и важно.

А ещё спустя вдох они оказались под деревом. Карто успел что-то почувствовать и прыгнул в сторону, зажигая свою технику. Но это оказалось бесполезно. Здесь в лесу водится полно мелких грызунов, живущих в корнях исполинов, и множество хищных птиц, что на них охотятся. Со стороны это так и выглядело. Сверху, откуда-то с ветвей, куда я и не думал смотреть, упала, незаметная до этого туша, размером с откормленного быка, который таскает бочки зелёных балахонов. Наёмников вбило в землю, пронзая кривыми когтями толщиной с моё бедро. Карто прожил на два вдоха дольше, чем второй, неизвестный мне, Тигр. Ровно столько сколько его Покров сопротивлялся когтям Ворона, а затем поляну заполнил жуткий, быстро захлебнувшийся крик.

Серое, в сизость, но не черноту оперение крыльев и башки... Бледная, словно трупная кожа остального тела с редкими мелкими перьями... Кончик клюва не загнут. Пятая звезда, не более... Я медленно сменил положение, поднимая левую руку. Далеко. Но использование Шипов я уже поднял на уровень освоения и могу сам решить, сколько силы влить. Если постараться, то техника должна достать. С каждым созвездием дальность возрастает и эти сорок шагов должна преодолеть. Энергия рванула в меридиан, впитываясь в узлы на своём пути. Перед внутренним духовным зрением зажигалось второе созвездие техники в моём теле, мгновение и перед ладонью вспыхивает, освещая голубоватым светом тонкие стволы вокруг меня, обращение к Небу с символами древних. Ворон вскидывает голову, но Шип уже летит, рассекая воздух. Зверь только и успел, что вскинуть крыло.

Усмехнувшись, я махнул рукой, словно пытаясь стряхнуть рвущую меридианы боль и замер, ощущая, как сводит скулы.

Дарсов ворон, который должен был умереть, медленно опустил крыло, а по перьям осыпались осколки техники. Невозможно для пятой звезды...

Негодующий крик ударил в уши, подсказывая, что самое время убегать. И я рванул прочь, с любимыми ругательствами Гунира проламывая себе путь. Я привык, особенно после покупки брони, что кусты можно просто снести, пинком или коротким махом оружия срубить тонкое дерево, вставшее на пути моего Шага. Но сюда пробирался острожно, скользя сквозь густые заросли и теперь с ужасом осознал их прочность. Чтобы это ни были за деревья, но ломаться, как обычно, под ударом плеча они отказывались. Даже Молот, дорогое ранговое оружие, не могло с одного удара срубить ствол толщиной в три мои пальца. Я здесь просто завяз, не убегая, а шагая прочь от Ворона.

А вот он не обременён подобными сложностями. В десяти шагах от меня низкорослые деревца смяло его тушей, уродливые, так похожие на человеческие, лапы смели в сторону последние заросли между мной и им. Рывок между телом и крылом. Выхваченный рондель вонзается в уродливо обтянувшую грудину кожу Ворона. Удар! Его сила едва не отрывает мне руку и закрутив, отбрасывает за спину зверя, лишь на миг опередив удар огромного клюва. Я скользнул в заросли, понимая, что попал в безвыходную ситуацию. Шип, моё самое сильное оружие, не смог убить Ворона. Даже не могу повторить технику — знаю, что она сорвётся. Всё остальное, включая Лезвия и Молот, гораздо слабее. Клюв оружия не сумеет проломить защиту перьев. Почему? Да потому что мой верный кинжал, сделанный из обломка несокрушимого камня древних, ударивший с безумной силой Рывка... раскололся... Попытаться ещё раз выяснить что быстрее, я или клюв? Какого дарса я, вообще, сюда полез? С одноразовым Шипом! Даже сбежать не выйдет, там под ветвями исполинов Ворон легко меня настигнет.

Поэтому мелькнувшую справа ложбину, с дырой большой норы в корнях принял как знак Неба. Слыша за спиной карканье и хлопок крыльев, поднявший зверя в воздух, я метнул вперёд Молот и нырнул следом. Всю глубину чужого убежища — три моих роста, я огромным червяком преодолел за мгновение, благодаря Небо, что здесь пусто и достаточно места, чтобы суметь ползти. Перевернулся, вжался плечами в осыпающуюся стенку, выигрывая пядь свободы для рук. Ещё через мгновение отбросил треснувшую рукоять кинжала, разлил зелье от запаха и скрипя зубами использовал технику маскировки, а затем затаил дыхание, вслушиваясь в негодующий клекот наружи. Использовать Смарагдового Ящера ещё раз я бы не сумел, не с горящими огнём меридианами. Но этого и не понадобилось. Удача еще не до конца оставила меня. Ворон не успел увидеть куда я делся. И не сумел найти меня, хотя дважды я чувствовал, как вздрагивала земля надо мной от его близкого приземления. Повезло, что не обнаружил осыпающуюся нору.

Выкопался из спасительного убежища я только глубоко ночью, вслушиваясь в каждый шорох, и за оставшиеся дни от выделенного себе месяца на этот выход из города, больше не заступал за очерченные на карте границы, которые и простым глазом на местности легко выделялись необычными зарослями или метками сильных зверей: сорванной корой, выделениями, развешанными по ветвям тушками мелких зверей... Не тогда, когда меридианы меня подводят и не дают использовать мои самые сильные техники столько раз, сколько нужно мне. К дарсу тела Тигров, к дарсу этого Ворона. Так и пробивался, кружа вокруг мест силы, пускаясь наутёк при любом шуме, особенно если он оказался похож на хлопок крыльев, но сегодня намечена сдача добычи и отдых.

— Негусто, — словно поставил печать скупщик-волк, оглядывая мою добычу.

— Тут незатоптанного места нет.

Звучало это так, словно я оправдывался.

— Да про тебя слухи ходили, словно ты на пустом месте можешь сокровище найти.

Я ухмыльнулся и вытащил из-за пазухи новый мешочек. Небольшой обман, конечно, здесь лучшая добыча за всё время, но после встречи с Вороном мне и впрямь стало везти, да и Поиск, освоенный на уровне постижения, теперь заработал в полную силу. И старый ватажник оценил:

— Ого! Гляжу они не врали. Это же всё по кровавой расценке...

Промолчав на незаданный вопрос о месте добычи таких сокровищ, я лишь выложил на стол пять лент. Тот парень оказался не единственным погибшим, что попался мне в зарослях. Еще четверо были отрядом, но это не спасло их от гибели. Даже не понял что с ними случилось недалеко от западного места силы, что было отмечено на карте Волками, обглодали их явно после смерти. Воин разгладил ленты, читая имена, кивнул, выслушав подробности:

— За это спасибо. Зря парни сунулись к ним. Я сообщу старшему о твоей услуге Волкам.

Я кивнул, принимая благодарность:

— Теперь я тоже ношу такую ленту и один из вас.

Что-то очень велики потери у Волков, даже для тех баек, что я наслушался от Гунира, надеюсь, что такое случается редко. Полученных денег вместе с теми, что оставались после сделки у теневиков, достаточно для покупки начертания для Молота, а главное, надеюсь, что хватит на оплату моего лечения. Сомневаюсь, будто травы или нужная алхимия продаются за зелень. Нужно только пойти к человеку, который обладает достаточными знаниями, чтобы знать, что со мной происходит, и я знаю где его искать.

Глава 18

— Приветствую молодого господина. Рад снова видеть вас в лавке семьи Тразадо.

Я задумчиво оглядел согнутую в поклоне спину и с сомнением уточнил, не особо заботясь о вежливости:

— Помните меня?

— Конечно, молодой господин, — начертатель лавки выпрямился и расплылся в широкой улыбке. — Хороший торговец всегда помнит своих клиентов. Я вижу — вы принесли оружие, а значит пришли за начертанием. Наша семья с удовольствием выполнит ваш заказ.

— Хорошо.

Я положил Молот на прилавок и сдёрнул с его острия синий чехол. Из-за клювастого лезвия он необычной формы. Напомнил:

— Начертание Сосуда Духа.

— Вы не изменили своего решения, молодой господин?

— Нет.

Пальцы начертателя пробежались по оружию, сам он склонился, вглядываясь, а голос наполнился восхищением:

— Какая замечательная работа. Выглядит скромно, особенно древко... Но ведь это Небесный Ясень... А он растёт только в одном месте Пояса, в роще Шепчущего Леса у врат во Второй пояс. И всё идеально подготовлено под начертание. Это работа... Ох, — он оторвался от разглядывания, сложил перед собой руки. — Мои поздравления, уважаемый ученик. Простите, я забыл, из какой семьи молодой господин?

Я усмехнулся, игнорируя лесть, поднявшую меня на целый ранг и оставив наглый вопрос без ответа, заложил руки за спину:

— Когда вы создадите начертание?

Лавочник ещё раз провёл рукой по голубому лезвию, промедлив с ответом лишь на миг:

— Если у вас с собой вся сумма, то думаю сегодня.

— Такое дорогое начертание...

Договорить собеседник мне не дал, принявшись тараторить:

— Не сомневайтесь, репутация нашей семьи незыблема.

В этом месте я недоверчиво сморщился. О чём он говорит, когда даже простой писарь Дарит с усмешкой отзывался об их жизни в городе? А лавочник всё расхваливал товар, видно боясь потерять покупателя:

— В дело пойдут лучшие вытяжки из желчи, крови и костного мозга зверей...

Мне надоело, и теперь я оборвал его:

— Я сомневаюсь лишь в том, что столь дорогое и сложное начертание возможно завершить за один день.

— Ну что вы, уважаемый покупатель. Наша семья не даёт пустых обещаний. Уважаемый мастер лично возьмётся за работу и добавит свою кровь, чтобы связать воедино силу всех компонентов и заставить их следовать рецепту и его воле. Обычно начертание держится пока жив мастер, что его нанёс. Но, — начертатель сделал паузу, наклонился ко мне через прилавок и понизил голос, едва не шепча. — Господин так молод, у него впереди многие годы славы и приключений на благо Ордена. Не желает ли он создать оружие, которое его потомки будут передавать из поколения в поколение?

— О чём вы?

— Наша семья ещё помнит много секретов третьего пояса и может сделать вечное начертание на вашем оружии. Оно и спустя сотню лет будет работать.

— Вечное? — я усмехнулся. — Даже Древние пали, так зачем нам беспокоиться о вечности? Не думаю, что тот, кто возьмёт этот Молот после меня, будет так же бездарен.

— Ах, среди тех, кто обделён талантом к высоким ремёслам, очень многие не могут освоить даже малый успех в познании, но я понимаю, молодой господин шутит, а старому начертателю остаётся лишь соглашаться с его волей.

Ко мне придвинули книгу, в которой я и искал прошлый раз нужное начертание. Она уже заботливо раскрыта на моём рецепте. Недёшево. Впрочем, я не забыл цену с прошлого раза. На столешницу лёг мешочек с заранее приготовленной суммой.

— Здесь всё. И я хотел бы присутствовать при работе.

— Разумеется!

Лавочник согнулся в поклоне. Но пересчитал монеты перед тем, как пригласить следовать за ним и провести во внутреннюю часть поместья мимо охранников. Не сказал бы, что она сильно отличалась от внешней. Те же дорожки и стоящие столбы фонарей. Разве что добрый десяток зданий и количество украшений и трепещущих на ветру лент добавилось, да и охрана оказалась слабее, чем я себе надумал. Или я привык к сильным ватажникам вокруг?

Меня привели в просторный внутренний двор одного из зданий со знакомой планировкой и оставили одного в ожидании. Стены квадратом, с внутренней стороны широкая крытая галерея, опоясывающая крохотный сад. Сердцем его был огромный камень, покрытый зелёным мхом. От него разбегалась густая зелень травы. Несколько небольших деревьев, в кажущемся беспорядке разбросанных тут и там. Но я не сомневался, что здесь продумана каждая мелочь.

Возле одного из деревьев стоял парень-садовник и крепил странную подвеску. Десяток металлических трубочек на подвесах, которые при каждом его движении издавали мелодичный звон. Парень закончил вязать узлы на ленте, отступил на шаг, но украшение продолжало и без его неловких движений раскачиваться на едва ощутимом ветру. По двору плыл звенящий перелив приятных звуков. Садовник улыбнулся и неспешно наклонившись, взял из корзины ещё одну подвеску. Сам он — Закалка, но я всмотрелся в контракты над головой и замер в удивлении, позабыв обо всём.

Печати были полноценными Указами и светили многоцветьем точь-в-точь как у Виликор. Или Мириота. Таких печатей просто не могло быть у простого садовника. А значит «садовник» — не больше, чем моя выдумка, а передо мной тот, кто родился в Третьем поясе, как и моя бывшая старшая. Не слуга, а один из семьи Тразадо и более важный, чем начертатель-лавочник. Судя по возрасту и возвышению, тот самый брат Виликор, что пострадал от неуёмной жажды силы своего отца. Во всяком случае Дарит никогда не говорил, что у девушки есть ещё братья.

От размышлений меня отвлекли шаги. Неторопливые и тяжёлые, они заранее обозначили приход обещанного мне мастера. Я обернулся и снова оказался поражён. Ожидал встретить простого ремесленника семьи, лишь более умелого, но по увиденному — это сам отец девушки. Мастер семьи. По силе он ничуть не слабее старика Кадора. А от Указов и вовсе рябит в глазах. Их несколько десятков: двух, трёхцветных; ярко горящих и тусклых, в таких я даже замечаю мелькание знакомых символов. Сам он выглядит младше, чем ожидаешь от отца парня, находящегося за моей спиной. Покрытая вышивкой рубаха, широкие штаны, заправленные в высокие сапоги с чуть загнутыми носами, сверху, на плечи накинута короткая шёлковая безрукавка с золотыми узорами на полах. Гордо поднятый подбородок и давящий взгляд. Я не стал обижать хозяина, хотя не испытывал к нему особого уважения, отставив к перилам оружие, низко склонился, прикладывая кулак к ладони:

— Младший приветствует уважаемого мастера.

— Добро пожаловать в мой дом.

Повисло молчание, которое заставило мне нервничать, не понимая происходящего, я сдался первый и заметил:

— Не ожидал, что мой заказ удостоится такой чести, как личная работа главы семьи. Моя благодарность не знает границ, мастер Тразадо.

Вернее, моё удивление, но знать об этом ему совершенно ненужно. Мужчина холодно бросил мне за спину короткий приказ:

— Ты здесь лишний, оставь нас.

— Слушаюсь, отец.

По голосу совсем непохож на Виликор, в нём нет холодности и скрытого вызова, лишь покорность. Или я думаю о глупостях?

— Простите этого невежливого гостя, — я развернулся, разыгрывая удивление, да и натянутая на лицо маска уважения заставляла меня делать это. Склонился в лёгком поклоне, не сводя с парня глаз. — Приветствую молодого мастера. Я не хотел оскорбить вас своим неуважением — мне не сообщили кого я вижу перед собой.

Щека брата Виликор дёрнулась, но он поднял перед собой руки, вежливо приветствуя меня и лишь затем ответил:

— Уважаемый гость слишком вежлив.

А вот холодный голос оборвавший его очень напомнил мне бывшую старшую:

— Покинь нас.

— Слушаюсь, отец. Я покину вас, уважаемый гость.

Парень поклонился, то ли мне, то ли отцу и стремительно ушёл на другую сторону двора, а я обернулся к мастеру:

— Прошу простить меня за то, что трачу ваше время.

Подбородок его дрогнул, скорее обозначая, что он склонил голову, чем хоть на волос сгибая его спину.

— Выбранный рецепт редкий и его знаю только я... Но это не означает, что клиент не сможет его получить. Особенно такой клиент.

— В этом у меня не было никаких сомнений, — я не поленился согнуться в поклоне, пряча непонимание. — Я верю, что репутация Тразадо безупречна.

Отец Виликор оставил мои слова без ответа, лишь пригласил следовать за ним к столу, что стоял на боковой галерее в десятке шагов. Я во все глаза наблюдал за происходящим, помня слова девушки о моём возможном таланте к начертанию. Но она всё же ошибалась в этом. Её отец стремительными, ловкими движениями смешивал в чаше содержимое десятка крохотных непрозрачных фиалов. На правой стороне стола стояла массивная подставка под них. Несколько сотен пузырьков в пазах полок во всю ширину стола и в семь ярусов.

Я не замечал ничего необычного. Ни когда он явно что-то делал, смыкая ладони над чашей, ни когда ловким движением длинного ногтя на мизинце вскрыл себе запястье и принялся наполнять кровью чашу. Ни даже тогда, когда достал странное стальное перо и окуная его в приготовленный состав, принялся покрывать моё оружие красным узором. Виликор ошиблась. Приняла развитость моего духа за талант. Это не так. Мой талант в другом. Я видел, как иногда символы в Указах над его головой на миг набирались яркости и тухли. Что бы ни делал отец девушки, но делал он это в полную силу, на грани разрешённого ему, умело останавливаясь у самого края. Видно свыкнувшись за годы со своими ограничениями. И чем дольше я вглядывался в мерцание Указов, тем больше деталей замечал: в них плыли ещё десятки, почти невидимых символов, линий; казалось, что и оттенков в печатях больше, чем я вижу сейчас...

Начертатель поднял голову от своего стола, заставляя меня сморгнуть цветные пятна в глазах и скрыть направление взгляда, устало выдохнул:

— Остался последний этап. Это оружие и так человеческого ранга, даже чуть лучше. Начертание когда-то было земного... В этом Поясе я не могу использовать его в полную силу, — двухцветная печать над головой полыхнула знаками. — Но даже так, оружие получит всю силу моего средоточия и почти поднимется на этот ранг. К твоему счастью этого никто и не поймёт, как и того, что у тебя оружие под редкую оружейную технику Ордена, Леград.

Несмотря на то, что эти слова оказались неожиданны, я не выдал своё удивление, ведь с того момента как я увидел отца Виликор — словно вернулся в прошлое, натянув на себя маску другого человека: спокойного, вежливого и глуповатого гостя, что искренне благодарен за работу и горд вниманием главы семьи. Что мне до Ордена? Я поклонился, заставив качнуться жетон внешнего ученика:

— Благодарю за заботу, мастер-начертатель.

— Любое оружие или артефакт, что хотя бы коснулись земного ранга, требуют совершить привязку... Кровь хозяина. После этого всеми его возможностями сможешь пользоваться только ты. Молот не примет чужую духовную силу пока ты жив и только после твоей смерти привязка потеряет силу... Как и начертание.

— Я готов.

— Советую дать оружию имя. Не так часто я выкладываюсь в полную силу и создаю начертания подобного качества, чтобы одно из моих лучших творений в этом Поясе оставалось безымянной железкой.

Я задумался, перебирая в голове слова под тяжёлым и нетерпеливым взглядом отца Виликор, протянул ему руку, позволяя рассечь уже своё запястье всё тем же длинным ногтем, и провожая первую каплю, выдохнул имя:

— Пронзатель!

Из поместья я выходил со странным чувством. Оружие теперь воспринималось как часть меня, словно у меня появилась вот такая необычная и острая рука, которую я ощущал, даже не видя оружия. Отставив его в сторону, я по-прежнему чётко чувствовал вес и положение Молота. Не замечая преград, отправлял в него часть своей духовной силы, казалось, словно ещё немного и я увижу в нём продолжение своих меридианов. Дорога до дома пролетела словно миг, так мне не терпелось испытать Пронзатель.

Выпад! Хищное жало блеснуло в лучах солнца, едва коснувшись цели. Мгновение и мне пришлось использовать Покров, чтобы разлетающиеся по сторонам каменные осколки не оцарапали меня. Камень, который я использовал вместо предполагаемого врага, разорвало на мелкие кусочки... От простого прикосновения Яростного Пронзателя...

Впечатляет... Интересно, Ворон смог бы выдержать?

Я отставил Молот, просто установив его на подток, одним движением поймав равновесие оружия — убрал пальцы, и он остался стоять на острие, даже не думая падать. Такой трюк раньше мне тоже был не подвластен. С глупой и счастливой улыбкой я принялся разминать руку. Единственное, что омрачает счастье — меридианы — проблема все увеличивалась. Не могу даже сказать, что эта оружейная техника сложна. Нет, тот же Ящер с его восемью звёздами сложнее. Ярость с его шестью очень походила на что-то среднее между Лезвием второго созвездия и Шипами. Такое же бурное течение в меридиане руки, новые узлы в теле, что взвихряли поток и словно рассеивали его... О срыве нет и речи... И все равно я ощущаю, как буквально разрываются мышцы руки от энергии неба. Это уже становится просто опасно — свои самые сильные техники я могу использовать считанное число раз даже на тренировках, а в лесу приходится решать схватки одним ударом.

— Соседи! Вы там не...

Я обернулся на крик. Через забор, из соседнего двора, выглядывала голова какого-то мужика, что таращился на Пронзатель, по-прежнему стоящий стоймя на кончике подтока . Затем он перевёл взгляд на меня, оглядел одежду, жетон и просипел:

— Простите, старший. Я не хотел мешать вашей тренировке.

Выдавив это извинение, напуганный мужик скрылся за забором, причём судя по шуму, даже убежал в дом. Напоминание мне об излишнем азарте, который все чаще захватывает меня. Такие вещи нельзя использовать в городе. Мог бы и подождать с этим до леса. Нет же, желание испытать технику Ярости с Пронзателем, перевесила благоразумие. А ведь здесь полно лишних глаз. Кто знает, какими знаниями обладает этот мужик и не узнал ли он в осколках камня последствия от применения оружейной техники?

Вообще, мне уже не слишком нравится и этот дом. Чужие глаза вокруг. Ведь этот сосед или другие могли что-то увидеть и в прошлом месяце, когда я тренировал здесь Лезвия и даже Шипы. Да и сам район не из лучших. После следующего длинного выхода нужно будет перебраться ещё ближе к Ордену. Чем ближе, тем больше спокойствия. Конечно, нет и речи о квартале богатых семей, но вот их соседями вполне можно стать, и там тренировочные площадки внутри стен дома, будут подальше от любопытных глаз. Только сначала... Я снова на пробу сжал кулак на крупном осколке камня, опять испытывая вспышку боли... Сначала нужно найти кого-то, кто разбирается в таких случаях. Мудреца-лекаря. На крыльце раздались лёгкие шаги.

— Что за шум? И почему ты хмуришься?

Я тут же улыбнулся и отряхнул руку, беззаботно ответив:

— Просто задумался.

Мама, повторив действия соседа, уставилась на мой Пронзатель, что и не думал падать на землю, хмыкнула:

— И как? Стоило это копьё таких денег?

— Это не копьё.

— Почти один в один, если глядеть со стороны, — усмехнулась мама и отмахнулась. — Да и неважно. Это ты, да Римило всегда придавали значение таким мелочам.

— Пусть, — мне оставалось только согласиться и перевести разговор. — Хорошее копьё. Даже лучше, чем мне представлялось. Хм, как у вас дела, почему ты дома?

— Я уж думала ты и не спросишь. Пропал с самого утра, вернулся, буркнул два слова и бегом на задний двор.

Здесь ей меня удалось пристыдить. Так оно и было.

— Думаю лучшим извинением будет неделя, проведённая с вами. Есть ещё пара дел в городе, а всё остальное время буду с вами. Сможем прогуляться по городу или даже взять лодку.

— О! Пожалуй, даже я, не то что Лейла, соблазнюсь таким предложением, — мама чуть нахмурилась. — Только пару дел доделаю со стариком.

— Ты про те рецепты...

— Пошли покажу!

Мама убежала в дом, не дожидаясь моего согласия. Вприпрыжку, словно Лейла. Я, смеясь, поспешил за ней, только прихватил Пронзатель, который словно просился в ладонь. Подмету двор потом. Плохо, что у ворот в город не встретил Карилы. Ей бы нашлось несколько дел во дворе. Включая это. Впрочем, через минуту я уже забыл о своих мыслях, с восхищением рассматривая набор изделий из кожи. У меня даже не возникло сомнений, что это подарок. И подарок мне. Ножны для кинжала, разделочного ножа, пояс и чехол для Пронзателя. Кому всё это, как не мне? Поражало качество обработки, ничего даже близко подобного я не встречал на городском рынке: вся кожа была гладкой и блестела, словно отполированная. Я осторожно помял чехол. Чуть твёрже, чем обычно, но вполне гнётся и очень... приятен на ощу