КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно  

Двоелуние (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Двоелуние

Домашнее задание

- Можно войти? - спросил Сёмин, потупив глаза.

- Ещё рано - ответила Раиса Петровна - какое у нас было домашнее задание?

- П...подготовка к п... половому акту - ответил Сёмин, смутившись ещё больше.

- И ты подготовился? - глаза Раисы Петровны блестнули под очками.

- Да - тихо ответи Сёмин.

- Тогда приступай. С чего нужно начать?

- С к...кунилингуса?

- Нет! Чем ты слушал в прошлый раз? Начать нужно с гигиенических процедур! Марш в душ!

Сёмин кивнул и пошел в ванную. Там зажурчала вода. Раиса Петровна подошла к зеркалу и сняла с себя лифчик. Огромные груди выпрыгнули из тесных оков. Она слегка размяла большие тёмные соски, провела рукой по плоскому животу. Затем накинула на себя полупрозрачный пеньюар, сняла очки. Хотела было распустить волосы, но подумав оставила их собранными клубком. Затем она прошлась по комнате, слегка виляя большим задом и легла на постель.

Журчание стихло, Сёмин вернулся в спальню. Он был обнажен, член наполовину эрегирован и при ходьбе болтался из стороны в сторону.

- Зубы почистил? - строго спросила учительница.

- Да...

- Тогда приступай к кунилингусу.

Сёмин присел на колени у края постели, Раиса Петровна свесила полные ноги на пол. Ученик острожно развёл её ноги в стороны. Перед ним открылся заросший тёмными зарослями лобок и розовая, чуть блестящая вагина.

Он зажмурился и лизнул её, подобно щенку, что лижет нос. Раиса Петровна громко выдохнула, это его возбудило. Он зарылся носом в её заросли, а языком начал яростно теребить пока ещё сухую промежность.

- Стой... стой... - Учительница тяжело дышала - не так. Медленно и нежно... Начни с клитора...

Сёмин отстранился и начал заново. Он стал острожно лизать бугорок клитора. Лицо учительницы зарямунилось от удовольствия.

- Уже лучше... Теперь пососи его... Осторожно...

Сёмин прикусил клитор кончиками губ, Раиса Петровна застонала.

- Да... ещё... а теперь... аааахххх... теперь поднимись выше.

Юноша послушно начал целовать её живот, поднимаясь всё выше и выше, пока не добрался до груди.

- Ласкай соски...

Сёмин впился поцелуем в левую грудь.

- Не кусайся... осторожно... нежнее...

Ученик целовал одну грудь, вторую мял рукой.

- Удвовлетворительно... что дальше?

- Дальше смазка - Сёмин открыл тюбик и выдавил гель на свои пальцы.

- Да... смажь меня как следует...

Пальцы ученика скользнули в её вагину. Учительница застонала.Он проникал пальцами всё глубже и глубже, она стонала всё громче и громче.

- Хорошо... хорошо... что дальше?

- Презерватив...

Сёмин разорвал упаковку и начал лихорадочно и неловко натягивать кондом. Упрямая резинка скатывалась на край члена.

- Плохо подготовился...

- Я... я тренировался... но не выходит с первого раза

- Ничего, я тебе помогу.

Раиса Петровна взялась рукой за полуопавший член Сёмина, второй за его мошонку. Член тут же начал увеличиваться. Учительница быстро раскатала непослушный презерватив по всей его длине.

- Вот так... вот теперь можно войти.

Она раскинула свои полные ноги, Сёмин взял её за щиколотки и наконец вошёл в её розовую бездну. Член довольно захлюпал, скользя и проникая всё глубже. Учительница раскраснелась и громко стонала. Когда член доходил до матки, она громко вскрикивала. Сёмин поднес её ступню к своему лицу и начал взял в рот её большой палец, покрытый красным лаком. Лицо Раисы Петровны исказилось, она издала горловой звук и забилась в конвульсиях оргазма.

- Хорошо... хорошо... не останавливайся...

Сёмин и не собирался прекращать. Он поймал нужный ритм и двигался, то почти вынимая член, то проникая на всю длину. Он уже не торопился. Темп был неторопливый, но размеренный. Раиса Петровна в это время дергалась, издавая животные звуки, вслед за первым, её настиг и второй оргазм. Волна удовльствия, что нарастала, накрыла и ученика. Он тяжело задышал и стрельнул потоком горячей спермы.

- Отлично... отлично... пять с плюсом - сказала она, когда наконец пришла в себя.

- А теперь в душ. Потом перейдём к теме сегодняшнего занятия.

Сёмин снял наполненный семенем кондом и снова пошел в ванную.

За стенкой

Мне не спалось. Я ворочался с боку на бок, бегал то в туалет, то курить, то утолить жажду. Но моя истинная жажда не давала мне покоя. Желание близости хоть с кем-нибудь сводили меня с ума уже не первый день моей холостяцкой жизни.

Я просто лежал и смотрел в потолок, когда услышал за стенкой голоса. Низкий мужской и высокий женский. Мужчина что-то говорил, женщина смеялась. Так смеются совсем юные девушки, когда заигрывают с кем-то. Так продожалось какое-то время. Я представил себе юную хрупкую девочку и массивного накачанного мужчину, старше её.

Тем временем смех девушки стал более низким по тембру. Я часто слышал такой переход: от насмешки и флирта к желанию. Мой член зашевелился в трусах. Я приложил ухо к стене, чтобы лучше слышать происходящее.

Смех её стал совсем горловым, потом смолк. Мужчина тоже больше не подавал голоса. Так длилось довольно долго, я уже был готов отстраниться от стены и вернуться к своей медитации на потолок, когда услышал мерное поскрипывание кровати. Значит, события стали развиваться так, как я и предполагал. Моя рука скользнула в трусы.

Скрип кровати стал сопровождаться тихими постанываниями. Девушка стонала почти в такт мерному скрипу. Это было похоже, как к барабанному соло присоединился ещё один инструмент. Тем временем темп движения на кровати нарастал. Стоны становились громче, я тоже ускорился, скользя рукой по своему члену.

К скрипу и стонам добавились мужские рычащие звуки. Я представил, как на старой кровати маленькую хрупкую девушку имеет по-собачьи волосатый человековолк. Девушка уже не стонала, она что-то кричала. Я даже смог разобрать отдельные слова.

- Да! Да! Поимей меня... поимей меня, как шлюху! Поимей мой анус!

Они на мгновение замедлились и разразились фейерверком криков и стонов. Я в этот момент тоже не выдержал и ушел в сладкое забытье. По ноге потекла тёплая густая жидкость. Они видимо кончили одновременно, не подозревая, что в это время за стенкой кончил с ними и я.

Комната ещё долго пульсировала вокруг меня, пока я погружался в сон. За стенкой тоже воцарилась тишина.

Эротическая проза

- Ты пишешь эротическую прозу? - спросил Марк после затянувшегося молчания.

- Да - ответила Лидия и покраснела так, что даже её многочисленные веснушки слились с новым цветом лица.


Лидия как раз набирала очередной текст и не успела свернуть окно редактора, когда Марк бесшумно подошел сзади.


- И почему я об это не знал? Мы уже полгода вместе.

- Я думала, ты не поймёшь. И потом это моё личное. Очень личное.

Марк усмехнулся.

- Ты всегда делаешь это одной рукой?

Вторая рука Лидии пряталась в промежности.

- Да, так... удобнее...

- Что ты себе представляешь, когда пишешь это?

- Я... я представляю, как люди по ту сторону монитора тоже возбуждаются как и я... что они... ласкают себя, когда читают меня. Я мысленно вижу множество членов всех цветов, размеров и форм. Я представляю, как они все одновременно двигаются во мне...


Лидия нежно вздохнула, её палец скользил по клитору. Марк расстегнул джинсы и достал набухший член.


- Продолжай... - выдохнул Марк, массируя свой инструмент.


Лидия продолжила набирать текст правой рукой. По сюжету рассказа его герои, графиня де Шомбар и шевалье Олифант занимались сексом, стараясь не разбудить спящего в той же спальне старого графа. Графиня, чтобы сдержать стоны зарылась лицом в подушку...


Лидия же не сдерживала нежных вздохов и стонов, её левая рука двигалась всё быстрее и быстрее. Марк тоже ускорился и оказался почти на грани.


- Слушай - сказал он - ты ведь могла бы писать и двумя руками... Я... я помогу тебе...


Лидия поняла мысль Марка без лишних объяснений.Она скинула халат, развернула стул спинкой к столу, залезла на него, призывно качнув широкими бёдрами. Сама же начала быстро набирать текст уже обоими руками. Тем временем Марк овладел ей сзади. Лидия вскрикнула, но продолжила писать. Марк начал медленно, но вскоре стал наращивать темп. Лидия постанывала, текст становился все более сбивчивым и сумбурным. Член Марка скользил по вагине, словно поршень. Иногда он доставал его почти полностью и входил снова на всю длину, издавая громкий хлюпающий звук. Лидия подмахивала движению полными ягодицами, текст превратился просто в набор восклицательных предложений.


- Да! Да! Как же хорошо - думала про себя графиня де Шомбар, стараясь не закричать.


- Да! Да! Ещё! - кричала Лидия, не беспокоясь о тонких стенках её жилья.


Графиня забылась в сотрясающем её оргазме. К нему пришла и Лидия, поставив последнюю точку в рассказе. Она укусила от страсти спинку стула, когда горячее семя Марка разливалось внутри неё.

Они долго сидели молча. Лидия обессиленно на стуле, Марк рядом на полу.

- И правда, двумя руками писать удобнее - сказала она наконец и поцеловала Марка в щеку.

Одноактный спектакль

Я стоял за кулисами и смотрел на сцену, погруженную во тьму. Я был охвачен волнением и страхом.

- Ничего - успокаивал я себя - такое всегда перед премьерой.

Но страх никуда не уходил, он держал мою мошонку в холодном кулаке.

- Вдруг, не получится? Вдруг, они не поймут?

С другой стороны сцены наверно так же волновалась моя партнерша. Я подумал о ней, о том сколько мы репетировали, сколько работали над собой и страх отступил. Еще я подумал о ее маленькой чувствительной груди, упругих спортивных ягодицах, тесной и теплой вагине и возбудился. Член начал твердеть. Это было то, что нужно. Я настроился на рабочий лад.

Время пришло. Мы вышли из-за кулис навстречу друг другу. Я был Адам, она Ева. Мы были полностью обнаженны. Но зрители видели лишь наши силуэты. Мы шли к середине сцены, где на Древе Познания светились красным светом фонари в виде яблок. Мы вышли на этот не яркий свет. Нас специально подобрали под стать друг другу: оба высокие, длинноногие с атлетическими фигурами. Чисто выбритые лобки. У меня кучерявая каштановая борода, у нее длинные темные волосы до самых ягодиц. Мы замерли, дав зрителям полюбоваться нами.

Потом она сорвала плод. Я отшатнулся в притворном страхе обратно во тьму.

Ева с удивлением рассматривала светящийся фрукт, любовалась им. Потом поднесла его к своей груди, осветила её. Я увидел, что соски Евы напряжены и стоят торчком. Она тоже была возбуждена. Мой член начал увеличиваться раньше времени, к счастью этого пока не было заметно. Ева рассматривала свое тело, изучала его подсвечивая яблоком-фонарем. Я приблизился, изображая смесь страха с любопытством.

Она обнаружила свою вагину, прекрасную, идеально выбритую. Ева коснулась ее свободной рукой, начала слегка поглаживать. Я схватил ее за руку. Изобразил гнев. Она в ответ улыбнулась и выскользнула. Потом стала изучать мое тело, вырывая у тьмы тот или иной его фрагмент. Я снова пытался схватить ее, она каждый раз ускользала, словно сквозь пальцы. Мы то ли боролись, то ли танцевали, сплетая и расплетая тела. Этот поединок всегда меня возбуждал. Так было и в этот раз. Когда она осветила мой член, он раскачивался в полной готовности.

Она замерла будто бы в изумлении. Потом взяла его своей нежной рукой. Это был один из самых сложных моментов спектакля, на репетициях я часто в этот момент кончал, брызгая семенем на Еву. Она при этом неизменно смеялась. Режиссер злился.Но в этот раз удалось сдержаться. Но впереди было еще одно испытание: Ева опустилась передо мной на колени и взяла мой член в рот.

Я вцепился ей в волосы и старался думать о чем то отвлеченном, пока ее горячий рот упруго обволакивал головку, пока ее язык беспощадно щекотал уздечку.Мне не нужно было изображать удовольствие смешанное со страхом. Все выходило само собой.

Наконец она медленно встала. Судя по ее раскрасневшемуся лицу и блеску в глазах, она кончила. Но ей это было позволительно. Я взял ее под ягодицы и поднял над полом. А затем насадил на свой член. Она в этот момент обычно не сдерживалась и громко стонала. Но по режиссерской задумке, нужно было соблюдать тишину. В этот раз ей это удалось. А я легко заскользил в ней. Я приподнимал ее и опускал на себя. Она закусила губу, чтобы сдержать стоны и судорожно впивалась ногтями в мою спину, когда я достигал максимальной глубины. Она приближалась к новому пику удовольствия.

Я чуть повернул голову, чтобы увидеть зрительный зал. Он был полон.До меня только сейчас в полной мере дошло, что на нас с Евой смотрят сотни глаз. А через камеры еще тысячи. Это еще сильнее распалило меня. Член стал огромным и твердым, каким никогда не был на репетиции. Это возбуждение передалось и Еве, она еле сдерживалась, глаза закатились, она тяжело дышала.

Я пробежался взглядом по первому ряду. Вот режиссер, вся его фигура вытянулась к нам, глаза лихорадочно блестели, как у безумца. Ноздри широко раздувались, он словно был сейчас с нами на сцене, переживал на себе каждое наше с Евой движение.Рядом сидела молодая пара, они взялись за руки, не сводя с нас глаз. Рот девушки был слегка приоткрыт, на щеках проступил румянец. Возле прохода сидела ухоженная дама. Она тоже раскраснелась, на лбу выступила испарина. Левой рукой она судорожно сжимала подлокотник. Правой она ласкала себя между ног. Это было то, что мне нужно для финала.

Тем временем Ева впилась в мне в шею, чтобы не закричать и забилась в конвульсиях. Она никогда не кончала так сильно на репетициях. По моей мошонке и ногам потекла теплая жидкость. Зрители были на пределе, я тем более. Время пришло. Я осторожно поставил Еву на ноги, шея саднила, она оставила там засос. Я со своим орудием наперевес стал спускаться со сцены в зал. Я медленно спускался вниз, а на меня и мой вздыбленный член смотрели сотни, а может тысячи глаз. Казалось, все вокруг затаили дыхание. Даже фоновая музыка стихла. Я подошел к ухоженной даме, которую приметил раньше. Она замерла, завороженно смотря на моё орудие. Он гипнотизировал её, словно удав. Я выдохнул и разрядил его ей в лицо. Она быстро заморгала глазами, не понимая что происходит. Тем временем я брызнул семенем на женщину во втором ряду, потом развернулся и выплеснул остаток спермы на лицо совсем молоденькой девушки сзади меня. Ради этого эффекта, я соблюдал целибат три дня. Теперь я был опустошен. Мошонка была пуста, и напоминала о себе легкими покалываниями.

Я замер. Мою застывшую фигуру подсветил софит. Меня буравили сотни, а может тысячи глаз. Одно мгновение... ещё одно... зал взрывается.

- Браво! Браво! - кричали они в едином порыве.

- Бис! - сказала дама с первого ряда, проведя пальцем по своему забрызганному лицу и слизывая с него моё семя.

Первый и последний раз

Макс проснулся в самый глухой час ночи. Он давно не видел снов, потому переход от забытья к реальности был почти мгновенным. Он по-прежнему был в одиночной больничной палате. И его диагноз оставался по-прежнему неизбежным.

Было непривычно тихо, никто из больных не шуршал тапками в сторону уборной, не шумели за окном одинокие такси, даже приборы, измеряющие его состояние замерли.

Время как будто остановилось. Макс попытался приподняться и увидел Её. Она безмолвно стояла перед его койкой.

- Здравствуй - сказал Макс - я ждал тебя.

Её голос был тихим, но Макс слышал отчетливо каждое слово. Её голос внушал страх, и некоторое приятное волнение.

- Уважаю смелость. Не каждый способен сказать мне это в лицо.

- Ты же знаешь, я давно тебя жду. Уже год лежу в этой палате. И жду...

- Что ж, я пришла. Есть последнее желание?

- Да...

- Какое?

- Обидно уходить вот так... девственником.

- Ты потерял слишком много времени на всякие глупости, все было в твоих руках.

- Я много читал о тебе. Я ждал тебя. Я хотел, чтобы мой первый и последний раз был именно с тобой.

- Тогда ты должен знать, что я нечто противоположное Эросу.

- Не скажи. Ты диалектически связана с ним. Там где жизнь, там и ты, как обратная сторона монеты. И наоборот. Вы неотделимы друг от друга.

- Хорошо. Раз таково твое желание, да будет так.

Она приблизилась к нему, вызывая дрожь по всему телу. И было сложно понять что это: страх или возбуждение. Макс попытался рассмотреть её. Даже вблизи он видел просто тёмный женский силуэт. Её формы были обтекаемы, взгляду не за что было зацепиться, он скользил по этому излишне идеальному женскому телу, как по ледяному катку. Грудь её была идеальной формы, но не имела сосков. В этой фигуре было что-то и притягивающее и отталкивающее. Макс всегда представлял Её именно так. И ждал этого свидания всю жизнь.

Спокойно и уверенно её руки скользнули под покрывало и нашли его мошонку. Они были гладкими и прохладными, словно латекс. До Макса дошло, что Она вся, будто бы покрыта латексом. Одна Её рука разминала мошонку, другая легко скользила по его члену. Макс мелко дрожал, то ли от удовольствия, то ли от озноба. Член затвердел, стал огромным. Она на мгновение слилась с окружающей тьмой и вновь сгустилась уже верхом на лежащем Максе. Она вновь скользила по члену, только не рукой, а такой же прохладной и гладкой вагиной. Макс застонал то ли от боли, то ли от удовольствия. Она не издавала ни звука, двигалась равномерно, словно штампующий пресс. Лишь больничная койка содрогалась и скрипела от её интенсивных движений. Она набросила на шею Макса шелковый шнур. Когда член Макса входил в неё на всю глубину, она слегка затягивала шнурок, когда выходил слегка ослабляла. Это давало ощущения, которые не могли сравниться ни с чем. Макс уходил в забытье, удушье убивало его и возносило на небеса. Когда он достигал её глубины, в его мозгу будто что-то взрывалось тысячей искр.

- Время пришло - сказал она спокойно, а потом начала ускоряться. Койка жалобно стонала вместе с Максом. Он приближался к концу. Она на мгновение замерла, потом шевельнула бёдрами, вгоняя член Макса в себя и с силой дернула шнурок. Макс забился, задергал ногами. Было сложно понять что это: оргазм или предсмертные конвульсии.

Страшная сестра

Когда Марк открыл дверь, на пороге стояла Катя, старшая сестра Лидии.

- Лиды нет - сказал Марк - она на конференции. Вы разве не созванивались?

Катя отрицательно мотнула головой. Её длинное лошадиное лицо вытянулось ещё сильнее. Без того грустные глаза стали ещё грустнее.

Марк немного отошел, приглашая её войти. Катя вошла, присела на табурет, стала неловко возиться с туфлями на длинных каблуках. Она была и так очень высокого роста, каблуки вовсе превращали её в пожарную каланчу. Марк тем временем сходил в комнату, достал из бара початую бутылку коньяка. Он уже знал, что ему предстоит выслушать очередную историю несчастной любви.

Она молчала, пока он разливал янтарную жидкость по стаканам. Они чокнулись и выпили.

- Опять расстались? - спросил Марк, Катя кивнула и начала рассказывать свою историю безэмоционально и монотонно, будто читая текст в книге.

- Как все таки они не похожи... - подумал Марк, рассматривая сестру своей девушки.

Лида небольшого роста, миловидная и округлая. Катя высокая и угловатая. Лида с пышной грудью и широкими бёдрами, Катя плоская по всем параметрам. Лида с приятным кукольным личиком,огромными серыми глазами, пухлыми губками. Катя с вытянутой худой физиономией, колючими карими глазами и узкими губами, кончики которых вечно опущены вниз, то ли в печали, то ли в отвращении.

Что у них общего? Разве что многочисленные веснушки на лице.

... в общем, он меня выгнал. Идти мне некуда - закончила Катя свою очередную историю несчастной любви.

Марк снова налил.

- Ты сколько угодно можешь жить у нас, пока не снимешь жилье.

- Спасибо...

- И давай выпьем за то, что ты в очередной раз стала свободна. Он не стоил тебя, не стоил твоего времени и твоей любви. День, когда ты ушла от него, должен быть днем радости для тебя. И грусти для него. Впрочем, пошел он. Хочешь, я набью ему морду?

Глаза Кати заблестели от слёз.

- Спасибо, не надо...

Они выпила залпом, скривилась и закашлялась. Марк дал кусочек лимона, посыпанного сахаром. Катя благодарно кинула.

- Ты такой хороший - сказала она и заплакала пьяными слезами.

Марк терпеть не мог женские слёзы. Он понятия не имел, что в этом случае нужно делать. Он неуклюже обнял её.

- Ладно тебе... ну чего ты - говорил он, прижав её к себе.

Катя обвила руками его шею и неожиданно впилась губами в его губы. Этого Марк не ожидал. Потом она так же неожиданно оттолкнула его.

- Прости... я... я не хотела...

Марк молчал. Было при всей её некрасивости в ней что-то особенное. Какая-то безуминка, которая всегда его привлекала. У Лидии при всех её достоинствах все было предсказуемо и логично. От Кати же часто можно было ожидать чего угодно.

- А мне понравилось - наконец ответил он - повторим?

И они снова слились в поцелуе. Лидия хорошо целовалась, она довела это искусство до совершенства. Поцелуй с Катей напомнил Марку его первый поцелуй, неумелый, но полный подростковой страсти. Марк спустился ниже, целуя её шею, она страстно дышала ему в ухо. Одновременно Марк приподнял её растянутый свитер и расстегнул застежку лифчика, её маленькие острые груди оказались в его ладонях. Соски от его прикосновений тут же затвердели. Вообще Марку нравилось, как Катя реагировала на его ласки. Вся её кожа покрылась пупырышками, она нежно вздыхала, а потом неожиданно укусила его за мочку уха. Член Марка напрягся и уже не помещался в штанах.

Катя опустилась на колени, расстегнула ширинку. Член упруго выскочил на свободу. Он был прекрасен. Чуть больше среднего, нежная розовая головка, на кончике которой выступила смазка, будто капелька росы. Катя восхищенно вздохнула, а потом взяла его в рот. Марк выгнулся струной и запрокинул голову, его руки вцепились в её бесцветно-каштановые волосы. Катя ласкала его член неожиданно хорошо. Даже так, как никто другой из его любовниц. Она то нежно обхватывала головку губами, то создавала ртом вакуум, который дарил приятно-острые ощущения. Рукой она нежно оттягивала его мошонку. Марк не выдержал и разрядился ей в рот. Спермы после пяти дней воздержания было немало. Катя медленно поднялась на ноги, щеки были надуты, с кончиков губ стекало семя. Она сплюнула сперму в раковину. Марк налил коньяка, она прополоскала им рот.

- Извини... - сказал Марк.

- Ничего - ответила Катя и впервые улыбнулась. Глаза засветились, щеки покрылись легким румянцем. Это придало её лицу некоторую симпатичность.

- Где ты так научилась?

- Смотрела обучающие ролики...

Катя смутилась и раскраснелась ещё сильней. Марк привлек её к себе и поцеловал. Снова страсть, вздохи, покусывания.

- В спальню! - скомандовал Марк и поднял её. Она была довольно лёгкой.

Он бросил её на кровать, стянул с неё юбку и колготки. Потом скинул свои расстегнутые джинсы вместе с трусами, снял через голову майку. Катя тем временем тоже избавилась от остатков одежды. Она лежала перед ним, голая, длинная, худая. Острые груди смотрели в разные стороны и стояли торчком. Марк чуть раздвинул её длинные ноги и коснулся языком клитора. Катя затрепетала. Марк нежно прихватил губами её бугорок, чуть сжал. От её вагины шел возбуждающий острый запах. Марк проник языком внутрь, жадно вдыхая этот аромат. Возбуждение нарастало, Катя согнула ноги в коленях и протяжно стонала, каждый раз когда его язык проникал в её влажную глубину. Он скользил по ней, теряя голову от возбуждающего запаха, её стонов, её страстной реакции на его ласки. Иногда он отстранялся, но лишь для того, чтобы вновь поцеловать всасос клитор или облизать её губки, пощекотать кончиком языка колечко ануса. Катя текла и извивалась.

- Милый... милый... как же хорошо... - стонала она.

Марк привстал и подтянул её к себе, начал водить напрягшимся членом по её половым губам. Иногда чуть раздвигал их головкой, но тут же доставал обратно, дразня свою партнершу. Катя досадливо вскрикивала.

- Ну же - говорила она - засунь его... пожалуйста...

- Что засунуть? - дразнился Марк.

- Твою штуку... твою... елдовину!

Член Марка от такого названия стал ещё больше. Он скользнул внутрь, Катя то ли застонала, то ли заурчала. Член Марка проник до самого конца и уперся в матку.

- Тебе нравится моя елдовина?

- Да! Да! Двигайся! Долби...

Марк начал двигаться в ней. Катя обхватила его бёдра ногами, её пятки упирались ему в ягодицы, задавая темп. От её тела шел почти такой же острый и будоражащий запах. Она стонала ему в ухо, говорила то нежности, то пошлости. Иногда прикусывала мочку.

Когда член Марка лостигал максимальной глубины, она вскрикивала и впивалась Марку в шею, будто вампир.

Марк с каждой фрикцией приближался к новому оргазму. Катины пятки стали подталкивать его быстрее, заставляя его как будто бежать к финишной прямой. Её лицо исказилось от эмоций, волосы растрепались по подушкам. Катя была красива, как никогда. Марк чувствовал себя волшебником, который мановением волшебной палочки превратил чудовище в красавицу. И эта волшебная палочка сейчас двигалась в её эластичной вагине, тёрлась о гладкие влажные стенки, упиралась в матку.

Катя впилась в его губы очередным страстным поцелуем, Марк понял, что медлить нельзя. Он вытащил молниеносно вытащил елдовину из влагалища, та нехотя отпустила её недовольно причмокнув. Марк зашелся в оргазме, брызгая горячей спермой на её живот и плохо выбритый лобок.

Потом бессильно свалился рядом. Они лежали, тяжело дыша.

- А ты? - спросил он после некоторой паузы - ты ведь не кончила.

- У меня получается только сверху - ответила Катя - так что не в этот раз.

Марк обтерся салфеткой и лег на спину. Член его раскачивался, не такой твердый как раньше, но вполне готовый к бою.

- Думаю, можно и сейчас.

Катя рассмеявшись, оседлала Марка и замерла, задохнувшись от удовольствия.

- Какой ты хороший... упругий... вкусный...

Она начала двигать тазом, вгоняя член в себя. Марк теребил пальцем её клитор, размазывая по нему, жидкость, что обильно текла из влагалища. Катя была похожа на наездницу во время родео, одной рукой она держалась за грудь Марка, другой делала круговые движения в воздухе.

- И - ха! - крикунла она и забилась в оргазме. Он был такой силы, что сотрясал всё её длинное худое тело. Марк смотрел на её лицо, преображенное удовольствием и видел перед собой прекраснейшую женщину в мире. Катя слезла с Марка, но её таз ещё долго сотрясался в ковульсиях, а по ноге текла теплая прозрачная жидкость. Марк приник к ней, трепетно слизывая эту божественную росу. Катя улыбалась и гладила его волосы.

- Ты мне всегда нравился - сказала она.

- Ты тоже - ответил Марк и поцеловал её живот. Тело Кати вновь покрылось мелкими пупырышками.

Подозрительный предмет

- Прошу Вас, пройдемте со мной!

Офицер была вежлива, но настойчива. Красивая высокая женщина в облегающей униформе и с ультракороткой стрижкой. Зеленые глаза, прямые черты лица, квадратная челюсть. Впрочем, её это не портит. На груди табличка "Офицер Дженнис". Сама грудь очень даже ничего, упруго натягивает одежду, вздрагивает при каждом шаге. Да, долгое воздержание мне не на пользу. Готов возбудиться от любой детали.

- В чем меня обвиняют, офицер? - спрашиваю я, пытаясь сохранить спокойствие.

- Пройдемте со мной!

Она берет меня под локоть. У неё стальная хватка. Я не в силах сопротивляться. мы идем в неприметную каморку. Такие есть обязательно в каждом аэропорту. Там проверяют подозрительных пассажиров. Интересно, чем я вызвал подозрение?

Офицер буквально вталкивает меня в комнату, закрывает дверь. Мы не одни. Здесь еще одна женщина в форме, маленькая хрупкая мулатка. Пухлые губки, красивые миндалевидные глаза, черные курчавые волосы, стянутые в хвостик. На её маленькой груди висит табличка "Офицер Ламар". Она смотрит на меня с испуганным любопытством.

- Прошу раздеться, гражданин - говорит мне офицер Дженнис.

- В чем меня обвиняют?

- Пока ни в чем. Просто, нам бы хотелось взглянуть на тот подозрительный предмет, что Вы прячете в брюках.

Я удивленно смотрю вниз. У меня в кармане лишь ключи, телефон, бумажник. Ничего подозрительного. Хотя нет. Нечто огромное натянуло штанину в районе гульфика. О, нет! Только не сейчас!

- Снимайте брюки, гражданин! - настаивает офицер Дженнис.

Я расстегиваю ремень, спускаю брюки. Но мой подозрительный предмет в плавках.

Офицер Дженнис требует снять их. Я вынужден подчиниться.

Мой предмет наконец получает свободу, он слегка раскачивается. Офицер Дженнис не может отвести от него своих зеленых глаз. Офицер Ламар тоже, её кукольное кофейное личико заливает краской смущения.

- Как я и предполагала! - говорит офицер Дженнис, - весьма опасная ситуация. Вот-вот может произойти взрыв.

- Вызовем подкрепление? - спрашивает офицер Ламар нежным мелодичным голоском.

- Нет! Мало времени! Придется обезвреживать своими силами! - отвечает ей Дженнис.

Она подходит ко мне и опускается на колени. Она осторожно берет предмет в руки, её ладонь скользит по всей его длине, двигая крайнюю плоть. Чертовски приятно. Я вижу, как офицер Ламар при виде этого зрелища начинает тяжело дышать, её пухлые губки чуть приоткрыты. Мой предмет от этого всего становится еще больше. Офицер Дженнис направляет его в свой рот, её язык играет с уздечкой, скользит по надувшейся головке. Я не удерживаю стонов от удовольствия, глажу офицера по голове. Мою ладонь щекочут ее короткие волосы. Она то заглатывает его на всю длину, то направляет за щеку, то вновь играет языком, от самой головке к огромной надувшейся мошонки. Но предмет на готов разрядиться. По головке течет прозрачная смазка. Офицер Дженнис нехотя отпускает его, поворачивается к Ламар.

- Ситуация нестандартная. Потребуются экстренные меры.

Дженнис скидывает брюки и трусики. У неё красивые мускулистые ноги и чисто выбритый лобок. Она поворачивается ко мне задом, одно рукой приоткрывает свое влагалище. Розовая блестящая пещера готова принять меня. Я резким движением насаживаю офицера Дженнис на свой предмет.Внутри неё горячо и влажно. Она довольно рычит, словно хищный зверь. Я скольжу в ней довольно свободно, даже слишком свободно. Почти ничего не чувствую, несмотря на сильное возбуждение. Офицер Дженнис же все чувствует в полной мере. Она хрипло вскрикивает каждый раз, когда я дохожу до самой глубины. Офицер Ламар расстегнула свою блузу и ласкает свою маленькую грудь с торчащими коричневыми сосками. Я ускоряюсь. Офицер Дженнис уже не кричит, а издает какие-то взвизгивающие нечленораздельные звуки, она впилась ногтями себе в ягодицы, оставляя на них красные следы. Её огромная грудь при каждом моей движении тяжело раскачивается. Я вытаскиваю свой предмет полностью, а потом резким движением возвращаюсь обратно, входя на всю длину. Офицер Дженнис бьется в спазмах.Её лицо искажено, глаза закатились. Я продолжаю двигаться, пока она кончает. У неё по ноге течёт теплая жидкость. Она обессиленно садится.

- Понадобится Ваша помощь, офицер Ламар. Боюсь, Вам придется принять удар на себя. - тихо говорит Дженнис своей напарнице. Ламар решительно кивает и сбрасывает с себя штаны и трусики. У неё красивые смуглые ножки и аккуратно подстриженный лобок.

Она садится на стул, широко раздвигает свои красивые изящные ножки. Её нежная розовая раковинка ждет меня. Я осторожно вхожу, стараясь не причинить боли своим предметом. Ламар вскрикивает, и словно стесняясь этого, прикрывает свои пухлые губки рукой. Я медленно двигаюсь в ней, держу в руках её тонкие щиколотки,она нежно вздыхает и тихо постанывает, слегка кусает свою нижнюю губу. Этого зрелища я не выдерживаю. Взрыв! Поток семени изливается в её пещерку, наполняет её до краев, разбрызгивается по подстриженному лобку, течет по её кофейным ножкам, будто сливки.

Офицер Дженнис ощупывает мой мешочек. Он почти пуст.

- Подозрительный предмет обезврежен! - говорит она.

Офицер Ламар улыбается одними глазами.

- Мы это сделали - тихо говорит она.

Я устало сажусь в свободный стул.

- Надеюсь, вы никуда не торопитесь, гражданин? - спрашивает офицер Дженнис, - у нас к Вам осталось ещё несколько вопросов...

Тигр

Вспыхнула молния, на мгновение осветив хижину. Этот небесный свет придал лицам всех троих насильников зловещее выражение.

- Да ты не бойся, тебе понравится! - ухмылялся Гоккей, - сама ещё будешь просить, да пожестче!

Его подручные, два амбала на одно лицо загоготали. Они прижимали Саи к полу, в то время как Гоккей, тяжело дыша от похоти возился с завязками своей одежды. Подручные Гоккея тоже были возбужены, Саи с отвращением чувствовала острый запах, исходящий от них. Под их штанами, в районе паха вздыбились бугорки, они уже предвкушали, как будут иметь её. Саи сжалась от страха и отвращения. Но она привыкла бороться до конца, потому зашипела, как рассерженная кошка, попыталась укусить одного из амбалов за руку. Но силы были явно не равны. Она, хрупкая женщина, против жирдяя и двух здоровых мужиков. Гоккей тем временем достал свой отросток, он был короткий, толстый с большой круглой головкой, загнутой вверх. Какой-то гриб, а не член. Чем-то похож на него самого, жирный и самодовольный. У Саи от мысли, что этот гадкий гриб сейчас окажется в её самом сокровенном месте, к горлу подошел комок тошноты.

- Ты ещё дешево отделаешься — сказал Гоккей, приближаясь к Саи, - вот была одна, вроде тебя...

- Вдова мясника Сьёна? - перебил его один из амбалов.

- Да! Она самая! Так она столько задолжала, что пришлось её продать пиратам. А ты знаешь, у них там бабы общие, все по кругу идут...

Амбалы опять глупо загоготали, им вторил гром. По щеке Саи скатилась слеза. Все ведь могло быть иначе. Но тигр... Тигр обрёк её на жизнь полную невзгод и унижений.

- Надеюсь, ты уже мокрая! Не люблю насухую — сказал Гоккей, встав перед ней на колени. Ещё вспышка, удар грома, в хижину ворвался порыв ветра, смешанный с первыми каплями дождя.

Саи закрыла глаза. Побыстрее бы все закончилось. Что же он медлит? Почему его гриб ещё не в ней? Что это за звук? Звон колокольчиков.

Саи открыла глаза, Гоккей недовольно чокнул языком и повернулся в сторону входа. Дверь они выбили, когда вломились в хижину, теперь в проходе, который осветился вспышкой молнии можно было увидеть силуэт незнакомца.

- Ты ещё кто такой? - спросил Гоккей, даже не спрятав обратно свой член.

- Я ищу ночлег — спокойно ответил незнакомец. Уверенный голос с металлическими нотками. Даже немного приятный.

- Здесь нет ночлега, убирайся! - завизжал Гоккен, словно боров.

- Пусть это решат хозяева дома — так же спокойно ответил незнакомец.

- Я тут теперь хозяин!

- Я так не думаю.

- Что? Дерзишь, бродяга?! А ну, парни, наваляем этому дураку!

Амбалы отпустили Саи, бросились к незнакомцу. Звуки ударов, крики. Из-за вспышек молний, Саи видела лишь фрагменты, картинки боя. Вот бросается на незнакомца Гоккей, вот уже отлетает назад от мощного удара, а вслед за ним летят несколько его зубов и капель крови. Вот два амбала бросаются отомстить за хозяина. Вот они уже лежат на земле. Снова вскакивают, вылетают через выбитую дверь на улице.

- Мы ещё вернемся! - заверещал Гоккей уже во дворе, - Вернёмся со стражей и господином судьёй! Бродягу повесят! А тебя... ты даже не представляешь, что тебя ждёт Саи...

Крик Гоккея перешёл в хриплый клекот. Такой бывает, если получаешь сильный удар в грудь. Послышался шум шагов, они убегали прочь. Вновь ударил гром, с неба на землю обрушилась стена дождя. Саи лежала, не в силах пошевелиться. Ноги отказывались её слушаться. Незнакомец вернулся, вошел в хижину, почти так же бесшумно. Лишь звякнули слегка колокольчики.

- Хозяйка, разреши переночевать — спросил её спаситель.

Саи нашла силы только кивнуть, но незнакомец каким-то образом увидел этот жест в темноте, вошел в дом, деловито осмотрелся. Не прошло и нескольких мгновений, как он зажег огонь в очаге, подобрал упавший медный котел, налил в него воды. Саи встала, все тело ломило. Она сражалась с Гоккеном почти час, потому тело ныло от синяков и ссадин.

Незнакомец снял дорожный плащ, Саи наконец смогла рассмотреть его поближе. Красивый высокий мужчина. Треугольное лицо, желтые кошачьи глаза, роскошные усы, словно у императорского военачальника, густые брови кончиками вверх, что придавало лицу свирепое и рассерженное выражение. Но Саи не чувствовала от него какой-то опасности, только безграничную силу. Она давно не видела подобных мужчин. Никто не мог в этом сравниться с её мужем...

- Почему они вломились сюда? - спросил незнакомец.

Саи присела у очага на циновку.

- Мой муж задолжал им. Обычно он всегда отдавал в срок, но в этот раз набежали проценты...

- Почему муж не смог отдать долг?

- Он был охотник. Самый лучший охотник в округе. Но он умер.

- Как он умер?

- Его убил тигр.

- Печально. Но разве у вас не было детей?

- Был. Сын...

- И где он?

- Он пошел мстить тигру за отца. И тигр тоже убил его...

- И ты осталась одна...

- Так и есть...

- Ты наверно ненавидишь этого тигра больше жизни.

Саи не ответила, от всего пережитого и нахлынувших воспоминаний её душили рыдания.

В тот страшный день, когда охотники принесли тела их обоих, мужа и сына, она уже не плакала. Она выплакала все слёзы, что могла. У неё осталась только пустота и звенящая ненависть. Она вышла за изгородь, повернулась в сторону покрытых лесом гор и крикнула:

- Тигр, надеюсь, ты нажрался! Напился чужой крови?! Что молчишь! Кто мне заменит мужа! Кто заменит сына! Ты забрал у меня всё! И молчишь. Ты просто трус!

Она вернулась во двор, блестя безумными глазами, охотники неловко отводили от неё глаза, словно это они были виноваты в случившемся. С тех пор жизнь её пошла под откос. Долги росли, хозяйство приходило в упадок. Она задолжала ростовщику Гоккею столько, что он пришел выбивать долг лично. Но поскольку Саи к этому времени продала почти все более-менее ценное в доме, ценность для ростовщика представляла лишь она сама, красивая, сочная, с ещё упругой грудью женщина. Но так расплачиваться она хотела меньше всего. Она не была образцом целомудрия после смерти мужа. Иногда в её хижину в горах приходили странствующие монахи, охотники. И она, чтобы на мгновение забыть свое горе, отдавалась им. Но это было все не то. Их объятья не были столь сильны. Их члены не были столь тверды и упруги. Они не могли трахать её всю ночь, медленно но уверенно, не сбавляя темпа. Они и в подметки не годились её мужу.

Саи снова вспомнила его лицо, всегда невозмутимое. В момент наивысшего удовольствия он ласково жмурился и слегка улыбался. Саи же кричала не помня себя от удовольствия и счастья, чувствуя как горячий поток семени заливает её изнутри, наполняет её до самого дна. Но его нет, она сидит в разгромленной хижине с незнакомцем,на улице ночной ливень. Саи ощутила страшную щемящую пустоту и не выдержала. Слёзы, так долго сдерживаемые хлынули потоком. Незнакомец молча подвинулся к ней, обнял. Он ничего не говорил, просто гладил её по растрепавшимся волосам.

Саи не знала точно, сколько проплакала у него на груди. Но стало заметно легче. Страшный ливень на улице сменился спокойным медленным дождём. Гроза ушла вниз, в долину. Она так и оставалась в объятьях незнакомца. С ним было как-то спокойно и даже хорошо. В голове отзвуком все крутились угрозы Гоккена, но об этом думать не хотелось. Хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Незнакомец зарылся носом в её волосы. Он вдыхал её запах, нюхал, словно хищный зверь. Саи это нравилось. Она ткнулась носом в его щеку, заросшую щетиной. Пахло остро, но приятно. Словно от шкуры хищника. Муж часто приносил эти шкуры домой, постоянно носил их в качестве одежды. Это был приятный запах. Запах её мужа.

Саи коснулась губами его губ. Он ответил сильно и страстно, слегка укусил её, его язык вторгся в её рот, руки зашарили по телу, нашли под одеждой её грудь. Саи тоже скользнула рукой в район паха. Там она почувствовала нечто огромное и пружинистое. У Саи заныло в промежности. Она хотела ощутить этого гиганта внутри. Саи провела языком по щеке, прильнула к его уху и шепнула:

- Я хочу, чтобы ты трахал меня всю ночь...

И потом она слегка укусила его за мочку.

Незнакомец зарычал, повалил её на спину, коленом раздвинул ноги. Резким движением он распахнул её халат, обнажив её прекрасное тело. Пышные сдобные груди с большими торчащими сосками, немного округлый живот, лобок, заросший густыми волосами. Он встал перед ней на колени, взял разведенные ноги за щиколотки. Перед Саи упруго раскачивался его громадный елдак. Намного больше чем у мужа, вздыбленный, жилистый с блестящей розовой головкой, по которой уже стекала прозрачная смазка.

Он снова зарычал, Саи на мгновение показалось, что у него острые звериные зубы. Но в следующее мгновение она глухо вскрикнула, когда гигант самым кончиком раздвинул её розовые створки. Он вытащил, снова проник самым кончиком, даря острое щемящее удовольствие. Саи дернула тазом, насаживаясь как можно глубже, вскрикнула от боли, смешанной с удовольствием. Они оба были упорны. И Саи и незнакомец хотели одного, достигнуть глубины. Он рычал, она постанывала, называла его то ласковыми прозвищами, то обдавала грязными ругательствами.

Он дернулся и замер. Он вошел полностью, его огромная упругая дубина была сейчас там, целиком внутри Саи. Он двигался медленно и уверенно, никуда не торопясь. Иные любовники обычно ускорялись, стараясь как можно быстрее разрядиться или нарочито себя сдерживали, чтобы показать перед Саи свою неутомимость. Но этот странник придерживался золотой середины. Член его уверенно скользил по идеально смазанной пещерке, достигал самой глубины, заставляя Саи вскрикивать. Он по-прежнему держал её за щиколотки, каждое его движение приближало Саи к пику удовольствия. Он неожиданно слегка укусил её за большой палец на ноге, Саи задергалась в спазмах удовольствия. Но незнакомец продолжал, оргазм Саи не был для него поводом остановиться. Его размеренные движения вскоре привели женщину ко второму, ещё более сильному пику.

Они больше не обменялись ни словом за всю ночь. Незнакомец властно поворачивал её то в одну, то другую позу. То ставил на колени, резко овладевал ей сзади, словно тигрицей во время случки, то ложился на спину, насаживал её на себя, то они трахались лежа на боку, как два тюленя. После пятого оргазма Саи сбилась со счета. Каждый пик она встречала по-разному, то рычала и царапала ему грудь, словно дикая кошка, то нежно вздыхала, словно девственница из знатной семьи, то громко сладострастно кричала, словно куртизанка. Уже несколько лет, с тех пор как умер её муж, она не получала такого удовольствия. Да и с мужем было немного не так. Эта ночь, казалось, длилась вечно. Иногда в перерыве между оргазмами Саи казалось, что это своего рода награда за все её страдания. Он же не кончил ни разу, оставался твёрд, упруг и не подавал ни малейшего признака усталости.

Во дворе уже начала сереть хмурый рассвет. Он сидел на коленях, Саи на нём, скрестив свои ноги вокруг бедёр. Саи уже не двигалась, а слегка дергала тазом, просто чувствуя слегка приятные касания его члена. Рот её пересох от криков и стонов, хотелось так и заснуть прямо на нём, с этим елдаком внутри себя, который после этой ночи уже не казался таким огромным.

- Пора — неожиданно сказал он.

Незнакомец встал вместе с Саи. Он держал её на весу за ягодицы. Член его воспрял, увеличился, вновь наполняя её. Рыча, он стал резко насаживать её на себя. Саи закричала, ногтями впилась ему в спину, оставила на шее засос. Незнакомец ускорился, тяжело задышал. Саи почувствовала горячую пульсацию внутри себя. Она посмотрела ему в лицо. Глаза навыкате, лицо искажено страстью и какой-то яростью. Она испугалась на мгновение, но в следующий момент он выстрелил внутри неё горячей струей, забился в своем единственном, но таком страстном оргазме. Он не отпускал её целую вечность, пока его семя заливало её, стекало по ногам на пол. От такой страсти Саи не выдержала и сама зашлась в последнем на сегодня пике удовольствия. Он опустил её на ноги. Ноги не слушались Саи, она бессильно опустилась на пол, прямо в лужу семени. Она никогда не видела, чтобы её было столь много.

- Пора — повторил он, спрятал свой член, который почти не поник, под одежду. До Саи неожиданно дошло, что она за все время не предложила своему спасителю ни еды, ни даже кувшина с водой или молоком. Но его казалось, это мало волновало. Он покопался в своих вещах, что-то бросил на пол. Брошенное глухо звякнуло. Но у Саи не было сил, чтобы подняться и посмотреть. Незнакомец вышел, так же бесшумно, как пришел. Саи поняла это только по легкому звуку колокольчика.

Дождь давно закончился, с улицы дул легкий свежий ветер. Саи с трудом встала, напилась воды, негнущимися ногами подошла к потухшему очагу. Незнакомец забыл какой-то свой мешок. Саи приоткрыла его и ахнула: он был полон золотом, серебром, россыпями медных монет. Она такого богатства за всю жизнь не видела. Нужно догнать его и вернуть, пока он далеко не ушел. Хотя, после такого дождя далеко тут не уйдешь, все дороги раскисли.

Саи бросилась во двор, выскочила босиком в грязь и неожиданно замерла на месте. Ливень всё смыл. Не было следов Гоккея и его амбалов. Не было следов и незнакомца. Одна единственная дорожка следов тянулась прочь. И следы эти не принадлежали человеку. Саи много лет была замужем за охотником и не могла спутать ни с чем. Это были следы тигра. Огромного тигра. И никаких иных следов во дворе не было.

Она любит смотреть

Они сидели на большом диване в гостиной, и Энн уже знала, чем закончится сегодняшний вечер. Это ей нравилось и это её смущало. Воспитанная в строгости, Энн и в свои 23 не могла избавиться от каких-то запретов, что вбивала ей излишне религиозная мать и сёстры в католической школе. Чёрт, о чем она только думает. Её новый парень Дон был приятным во всех отношениях, высокий, с длинными темными волосами, карими глазами с длинными ресницами, совсем как у девушки. У них уже было три свидания, на четвертом Энн согласилась прийти к нему домой. И вот они сидят на диване в гостиной и целуются. Его рука уже скользила в разрез блузки, пыталась освободить от лифчика её пышную грудь. Энн мягко отбивалась. Ещё не время, только четвертое свидание. Хотя между ног уже разливалось приятное тепло, грудь налилась тугими упругими дынями, по лицу разливался румянец. Она хотела, чтобы его язык прошелся по её соскам, его руки нежно, но уверенно раздвинули её ноги... От этих мыслей Энн часто задышала и закусила губу, чтобы не застонать. Может, все таки сегодня? Наплевать на дурацкие правила. Рука Дона вкрадчиво поглаживая колено, медленно поднималось вверх, задирая её короткую юбку. Его язык жадно шарит в её рту, он дышит все тяжелее.

Наверху стукнула дверь, тихие шаги по лестнице. Энн вздрогнула, оттолкнула Дона, испуганно вскочила, поправляя юбку. В гостиную вошла девушка на пару лет младше её и Дона. Короткие каштановые волосы, округлое миловидное личико с курносым носиком, аккуратная фигура, босые ножки с французским маникюром на пальчиках. И глаза, глаза, такие же как Дона — огромные, карие с длинными ресницами. Она приветливо улыбалась.

- Донни, не знала, что у нас гости — сказала девушка.

Дон рассмеялся.

- Знакомьтесь. Это Энн... Энн, это моя сестра Ронда!

- Ронни! Я Ронни — перебила Дона его сестра.

После обмена любезностями Ронни присела в огромное кресло.


- Донни, и почему ты скрывал от меня свою новую девушку? - спросила она, капризно выпятив губу.

Энн вспыхнула от смущения, Дон снова рассмеялся.

- Ну, должны же у меня быть хоть какие-то секреты. Личное пространство и всё такое!

Ронни скривила обиженную гримасу и показала Дону язык. Самый розовый гибкий кончик. Энн почувствовала легкое возбуждение. На мгновение она представила, как этот язычок играет с её соском. Боже, что за мысли!


Тем временем Ронни удобно откинулась в кресле и не сводила глаз с Энн.

- Я, кажется, помешала... - сказала Ронни, - ну ничего, можете продолжать...

Энн удивленно посмотрела на Дона. Тот улыбнулся как-то хитро и вкрадчиво. Никогда ещё не видела у него такой улыбки.


- Энни, ты ещё не в курсе. Ронни очень любит смотреть...

- Просто обожаю! Так, что продолжайте! Я тихо посижу тут в кресле!


В висках у Энн застучало. Её наполнял странный коктейль чувств. Стыд, смущение, страх и... возбуждение. Мысль о том, что Ронни своими большими темными глазами будет смотреть на неё обнаженную, вызывала у неё сильное волнение. Тем временем Дон поцеловал её в шею, нежно и горячо. Как знал,именно здесь была заветная точка Энн. Она возбуждалась, лицо горело,то ли от стыда,то ли от желания. Дон покрывал поцелуями её шею, спускался ниже, обнажая плечо. Ронни смотрела, зрачки её немного расширились, маленькая грудь тяжело вздымалась. Дон расстегнул блузку, с шелестом она осела на пол. Тяжелые груди Энн упруго качнулись, скрытые лифчиком. Ронни и Донни одновременно вздохнули с восхищением. Ронни одной рукой пощупала свою грудь под футболкой, словно сравнивая её с грудью Энн. Дон зарылся лицом между грудей, Энн запустила пальцы в его густые длинные волосы, Ронни уже двумя руками массировала свои соски под тканью.


Щелкнула застежка, на мгновение в гостиной стало очень тихо. Лифчик упал к ногам Энн. Донни и Ронни впервые видели её обнаженную грудь. Огромную с большими розовыми сосками, чуть вытянутую но красивой круглой формы. Ронни просто застыла, вытянулась в немом восхищении. Энн, чтобы избавиться от смущения, а может и просто из озорства, поддела лифчик ногой и бросила в сторону Ронни. Да так ловко, что попала ей в лицо. Ронни вздрогнула от неожиданности, вкрадчиво улыбнулась, точь-точь, как Дон. Она прижала лифчик к лицу, стала жадно вдыхать запах, идущий от него. Это ещё больше взбудоражило Энн. Дон между тем впился губами в один из сосков Энн, второй он нежно гладил ладонью. Это было так приятно, что Энн впала в некоторое забытье. Мир вокруг стал приятно-размытым. И лишь взгляд Ронни, внимательный, пронзительный не давал ей окончательно раствориться в этом всём.


- Трусики... трусики...

Энн приходила в себя. Какие трусики? А, это Ронда.

- Теперь дай мне твои трусики — стонет она.


Дон в мгновение спустил их с бёдер Энн. Энн снова поддела их ногой и бросила Ронни. Она зарылась в них лицом, футболка её давно задралась, обнажив небольшие острые груди. Ронни ласкала их одной рукой, вторая уже скользила вниз, под её розовые трусики.

Тем временем и шаловливые пальцы Дона уже проникли в промежность Энн. И они не встретили там сопротивления. Там было мокро и горячо. Тонкие пальцы Дона проскальзывали все глубже, вызывая приятные ощущения. А вид Ронни, которая ласкала себя, глядя на них с Доном, делал эти ощущения ещё острее. Энн освободилась от его пальцев, резким движением спустила шорты Дона вместе с трусами. Его член упруго раскачивался прямо перед её лицом. Длинный и обрезанный. Энн посмотрела на Ронни. Она села поудобнее на кресло, поставив ступни на его подлокотники. На ней уже не было ни футболки, ни трусиков. Она раскрыла пальцами свою пещерку, давая полюбоваться ей Энн. Сама же не сводила глаз с неё. Энн никогда не брала члена в рот, но видела не раз как это делают другие в разных фильмах для взрослых. Сейчас она чувствовала себя такой же актрисой. Такой же развратной, такой же раскованной. Она ждет от неё шоу. Что же, пусть будет так.


Энн обхватила член Дона рукой, поднесла его к своим губам, слегка коснулась самого кончика. Какой нежный! Дон тихо застонал, обхватил её голову руками, начал страстно тыкаться им в её полураскрытые губы, ожидая продолжения. Энн уверенно, так, словно делает это не впервые, направила его себе за щеку. Краем уха, она услышала, как Ронни застонала от удовольствия. Отлично, значит все она делает правильно. Энн заглатывала член Дона до самого основания, чувствуя, как он становится ещё больше,ещё тверже. Ей нравилась эта роль. Она чувствовала на себе восхищенный и возбужденный взгляд Ронни. И он, словно ласкал её, распалял ещё больше. Энн впала в неистовство, она яростно насаживалась ртом на фаллос, яростно мяла его мошонку.


- Стой... стой...


Кто это? Опять Ронни? Нет, в этот раз Донни. Член его пульсирует, он вот-вот извергнется, наполнит её рот спермой. Ну и пусть! Нет, он не хочет этого. Энн неохотно выпустила свою добычу изо рта. Дон приподнял её с пола, но лишь затем, чтобы снова опустить на колени. Он поставил её на четвереньки лицом к креслу, где сидела Ронни. Их взгляды снова встретились. Темный, затуманенный страстью у Ронни и серый искрящийся у Энн. Ронни одной рукой теребила свой бугорок, второй, двумя пальцами сновала в своей пещерке. Пальчики на ногах сжимались от удовольствия, рот был слегка приоткрыт, каждый раз когда палец достигал глубины, она высовывала кончик языка. Энн при виде этого розового кончика почувствовала новую волну возбуждения и во это время член Дона медленно, с напором стал проникать в неё. Он наполнял её полностью, горячий, упругий, невыносимо приятный. Дон достиг глубины, замер, потом задвигался быстро и резко. Его руки сжимали ягодицы Энн, он с силой насаживал её таз на себя. Энн не могла оторвать взгляда от лица Ронни. Дон словно исчез, те его движения, что заставляли её протяжно стонать, наполняли экстазом и удовольствием, сбивали с ног ассоциировались у неё с Рондой. Это она сейчас неистово трахала Энн. Лицо Ронни напряглось, глаза закрылись, движения в промежности стали резче. Она сжала свою руку бёдрами, прикусила губу,растопырила пальчики с французским маникюром на ногах, нежно застонала. Её настигал оргазм. Энн не выдержала этого зрелища. В момент, когда Ронни дергала тазом, в голове Энн вспыхнула молния, пробежала по всему телу. Член Дона в очередной раз достиг самой глубины, промежность Энн запульсировала, она закричала, забилась в приятной судорге. Последним не выдержал Дон. Он резко выдернул из Энн пульсирующий член и со стонами стал брызгать спермой ей на спину.


Энн встала, её шатало.

- Где у вас душ? - спросила она срывающимся голосом. Энн ещё трясло от пережитого экстаза. Дон устало мотнул головой вправо и откинулся на спину. Его член ещё раскачивался в боевой готовности, но уже постепенно клонился в сон. Энн встала и взяла Ронни за руку. Та удивленно посмотрела на неё.


- Не хочешь посмотреть, как я моюсь? - спросила Энн, облизнув губы.

Ронни улыбнулась и прикусила губу в предвкушении. От блеска в её карих глазах Энн почувствовала, как защекотало что-то внизу живота. Она ещё никогда не чувствовала себя столь же свободной, как сегодня.

Разговор с подругой

- Все-таки, ты такая классная! - сказала Юля Вике, потом уткнулась лицом в её светлую блузку и стала в неё плакать. Она была сильно пьяна, сливочный ликер оказался гораздо коварнее, чем казался на первый взгляд.


Вика часто задышала, её небольшая грудь была без лифчика, ей были приятны эти влажные прикосновения. Она была на две головы выше Юли, атлетически сложенная, со волосами убранными в высокую косу, как у амазонки, она казалась гораздо старше своей подруги. Она сейчас чувствовала мамочкой для Юли, небольшой сдобной блондинки с фиалковыми глазами, широким носом. Когда Юля улыбалась, между передними её зубами была видна щель. Но она очень нравилась Вике. Говорят, женщины с диастемой более страстные в постели. Вика при мысли об этом чувствовала жар по всему телу, от кончиков ушей до кончиков длинных пальцев на ногах.


- Не понимаю, как он мог меня бросить? - не унималась Юля, - у нас все было идеально, понимаешь, и-де-аль-но!


Вика запустила руку в её крашеные в платиновый цвет волосы, нежно пропустила их между длинными пальцами с изогнутыми бордово-красными ногтями.


- И в чем была эта идеальность? - спросила она низким грудным голосом, стараясь скрыть хрипотцу возбуждения.


- Во всем! В музыке, в одежде… Знаешь, мы же познакомились в магазине одежды! Да, меряли одну и ту же рубашку.


Вика хмыкнула, она давно заметила тягу Юли к мужским рубашкам.

- И секс! Как это было клёво!

- Тебе нравилось, как он тебя трахал? - спросила Вика немного резко.

- Фу, как грубо! - отозвалась Юля, отстраняясь от подруги. Но через мгновение она разразилась пьяным хихиканьем.


- Да, он классно меня трахал! И я его классно трахала! Однажды мы пошли в магазин и прям в примерочной… Я втолкнула его в кабинку, расстегнула его клевые джинсы, что мы взяли по скидке… а потом я оседлала его и трахнула!


Юля снова рассмеялась, но в голосе её тоже чувствовалась хрипотца возбуждения. Вика на мгновение увидела перед глазами вживую эту сцену. Как её подруга скачет на чужом члене в примерочной, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать себя стонами. От этого у Вики между ног так сладко и невыносимо заныло, что она сжала свои бёдра, чувствуя сквозь трусики как намокло у неё между ног.


- А ещё мы любили это делать на окне, у нас в общаге.

- На… окне? - с трудом выговаривая слова, спросила Вика. Она была так возбуждена, что готова была наброситься на подругу прямо сейчас.

- Да! Я стояла облокотившись на подоконник, лицом на улицу, в открытое окно. А он брал меня сзади… Брал… Хорошее слово. Брал, сдергивал с меня джинсы с трусиками… Потом становился на колени перед моим задом и начинал лизать. То вагину, то щекотал анус. Я смотрела в окно со второго этажа и постанывала. И так наверно закатывала глаза, что один раз мимо идущий молодой человек спросил: «Девушка, Вам плохо?». Знал бы он как мне было хорошо! В этот момент Женя запустил свои пальцы мне в вагину и зад. И я почти сразу кончила. Представляешь, меня спрашивают, плохо ли мне, а я кончаю, да так что брызгаю струей!


Вика представила это почувствовала, как набухли груди, как она растворяется в жгучем жаре желания. Слова Юли доносились до неё словно из тумана, а точнее из наполненной паром сауны:

- А как я ему под столом дрочила, когда мы с родителями знакомились! Его мать что-то спрашивает, а он слова вымолвить не может, потому что моя ладошка скользит по его горячем стволу, а он пульсирует извергаясь как вулкан. Реально говорю тебе, сперма у него была горячая как лава. Я кончила тогда прямо в трусики просто от его оргазма.


Вика ничего не соображая от страсти потянулась с поцелуем к Юле. Но та, все ещё пьяная, не заметила её порыва, резко встала, так что Вика уткнулась лицом в диван.

- А ты тоже в дроввва! - засмеялась Юля.

- Так почему вы расстались? - спросила Вика, с трудом обретя равновесие и способность говорить.

- Я пришла как-то пораньше с работы, дверь не заперта. Смотрю по коридору шмотки в беспорядке валяются. Шорты малиновые, что я ему на день рождения дарила. Шорты ещё одни бежевые… И стоны с кухни! Захожу, а он лежит на столе прям, раскинув ноги, одной рукой член свой придерживает, а ему Русик, ну тот третьекурсник, помнишь, такой в татухах весь… В общем, он ему вставляет. И член у него такой здоровый, больше чем у Женьки головки на две. И так хорошо у них получается. Женька стонет, Русик его колошматит, яйца о жопу стукаются. Я такой крик устроила, все соседи сбежались. А они стояли такие, как дураки без штанов, глазами только моргали. А дальше ты знаешь… я вещи собрала и к тебе. У тебя же никого нет?


- Нет… - отрывисто ответила Вика, - никого…

- Классно! Свободна, как ветер! Нафиг этих мужиков… Что-то плохо мне…

Юля села на диван, устало потерла глаза, на которых размазалась тушь и неожиданно опрокинулась на спину. Вика подползла к ней на диване, обеспокоено заглянула в лицо. Дыхание Юли было ровным, она спала, мерно вздымалась грудь под мужской цветастой рубашкой. Вика, тяжело дыша, сняла юбку и намокшие трусики. Она запустила руку себе между ног, проводя пальцами по клитору, другую она запустила под блузку, лаская свои торчащие соски. Вика стонала, не сдерживаясь, её подруга даже не шевелилась. Но это все было приятно, но не достаточно, чтобы унять тот пожар, который воспламенила в ней Юля. Вика подползла и очень медленно стала опускаться на лицо Юли. Она почувствовала, как её разгоряченный клитор щекочет ровное дыхание спящей. Вика несколько мгновений застыла в полуприсяде, не решаясь окончательно опуститься на лицо подруги. Было тихо, в комнате только мерно тикал будильник. Юля пошевелилась, Вика замерла в ужасе. Юля, не открывая глаз, зачмокала губами. Вика резко опустилась ей на лицо.


- Умммм… - застонала протестующе Юля, не открывая глаз.

- Давай… давай, милая… полижи… полижи, будь умницей — горячо зашептала Вика. Её пещерка терлась о лицо подруги.

- Женя… не сейчас… - простонала Юля.

- Давай, милая… давай…

Возбужденный клитор Вики слегка приподнял верхнюю губу спящей девушки.

- Какой у тебя сегодня маленький! - простонала Юля и сосущим движением впилась в набухший клитор.

- Ах… как сладко… ах… - застонала Вика.


Кончик остренького язычка Юли проник внутрь. Вика выгнулась от удовольствия, разразилась стонами и почувствовала, как горячая волна уносит её куда-то прочь. В беспамятстве она прижала голову Юли к своей вагине, сжала её бедрами.


- Хорошо! Хорошо! Хорошо!


Вика даже не стонала, а выкрикивала эти слова. Её била дрожь, её пещерка сокращалась, изливаясь горячим соком любви. Сколько это длилось, Вика не знала, тикающие часы то шли медленно растягивая звуки, то цокали стрелками, как бегущая лошадь копытами. Наконец, все кончилось. Вика привстала с лица Юли и упала в бессилие рядом на диване. Лицо Юли все блестело от пролитой на него жидкости. Она спала и улыбалась во сне.


- Моя хорошая… - прошептала Вика, - моя красивая… Зачем тебе эти мужики, когда у тебя есть я?

Потом она нежно поцеловала подругу в лоб и заботливо прикрыла теплым пледом.

Двухкомнатный адюльтер

Лидия протяжно стонала, когда член Марка достигал самой её глубины. Её мало беспокоило то, что в соседней комнате спит Катя, её сестра. Или не спит. Марк бы точно не смог заснуть под адский дуэт скрипящей кровати и протяжных стонов. Пикантности ситуации добавляло то, что пока Лида ездила на конференцию, Марк с Катей успели стать любовниками. Каждый день они яростно трахались везде, где их настигало желание: то на подоконнике, то на балконе, то в ванне, то на кухне, то в зале. Но чаще всего конечно в спальне, где сейчас Марк занимался сексом со своей официальной девушкой. Лидия, вернувшись домой, сильно соскучилась. Она уже за столом, выслушивая очередную историю несчастной любви Кати, нетерпеливо поглядывала на Марка и незаметно гладила его пах. Марк, который кончил буквально в момент, когда ключ Лиды затрещал в замке, был настроен менее решительно. Но мягкая рука Лидии была такой нежной и настойчивой. К тому же, Марк подумал, что никогда в жизни не занимался любовью с двумя разными женщинами в течение одного дня. Эти мысли заставили его член затвердеть, несмотря на то, что Катя обиженно поджимала губы, глядя на него с Лидой.


И вот ночь, они в спальне, Лидия стоит на коленях на кровати, такая маленькая, изящная, оттянув аппетитную попку, а Марк сзади яростно вгоняет в неё свой налитый возбуждением член. Да, несмотря на события последней недели, он скучал по ней. Катя очень страстная, но не такая красивая, не такая пластичная. Какие у Лиды красивые ножки, какие аккуратные маленькие ступни, какие мягкие пяточки. Когда он входит в неё, она изгибает спину, как кошка, ноги чуть приподнимаются на коленях. А какая она влажная и горячая, там внутри. Марк скользил внутри неё, плавно и бархатно. И стон её был полон какой-то нежности.


Катя же спит в зале. Или не спит. Марк на мгновение представил её вытянутое обиженное лицо. Вообразил, как она пытается закрыться от этих звуков подушкой и почувствовал, как начал кончать. Он едва успел выдернуть пульсирующий горячий член из разгоряченной пещерки Лиды. Ещё мгновение и он оросил её ягодицы белесыми каплями.


- Ты всё? - спросил он Лиду после того, как поцеловал её в кошачье место.

- Даже два раза… - ответила она низким сытым голосом. Потом она притянула его к себе, поцеловала в губы и отвернулась. Вскоре её дыхание стало ровным. Немудрено, перелёт из одного конца страны в другой любого утомит. Чудо, что ещё сил хватило на Марка.


Ему же не спалось. Он лежал на спине, залипая в телефоне, но все произошедшее не давало ему покоя. Они с Катей как-то резко перешли запретную грань и ни разу не говорили о том, что будет дальше. Марк накануне приезда Лиды даже подумывал о том, чтобы во всем признаться и начать жить с Катей. Но до разговора с ней об этом дела не дошло.


В квартире было тихо. Спальный район за окном тоже не нарушал сложившегося покоя. Но Марк отчетливо слышал, как скрипит диван в зале. Катя, видимо, ворочалась, не в силах заснуть. Может, пришло время поговорить? Марк посмотрел на спящую Лиду. Лицо её было безмятежно, рот немного приоткрыт, левая грудь выбилась из-под одеяла. Марк осторожно встал и снова посмотрел на неё. Спит. Он на цыпочках вышел из комнаты.


Катя лежала на диване лицом к стене. Но интуиция подсказывала Марку, что она спит. Что она услышала чуть слышный скрип двери и его шелестящие шаги. И теперь лежит к нему спиной, всем свои видом выражая обиду. Он подошел и сел на край дивана. Высокая длинноногая Катя едва умещалась на нём. Спать ей приходилось сегодня как в плацкарте, поджав ноги. Потому, Марк сейчас ощущал её твердую босую ступню у своей ягодицы. Она по-прежнему молчала. Марк тоже. Он протянул руку и нежно провел ладонью по её худой ноге. Катя не отреагировала. Рука Марка заскользила выше до самых ягодиц. В отличие от Лиды они были небольшие. Какие все-таки девушки разные, хоть и родные сестры. Но есть и нечто общее, обе любят спать голыми. Рука Марка достигнув ягодиц не наткнулась на ткань трусиков.

Он гладил её попу, забывшись и чувствуя новую волну возбуждения. Катя тоже, как будто задышала чуть быстрее. Она неожиданно повернулась к Марку и с размаху влепила ему пощечину. Марк отшатнулся. Но не успел он что-то сказать, Катя уже вцепилась в его губы страстным поцелуем.


- Скажи, в какой позе вы трахались? - спросила она горячим шепотом, прервавшись.

- Что?

- Как ты её трахал? Кто был сверху? Или ты её по-собачьи?

- Катя, я…

- Скажи, как ты её трахал?


Марк растерянно молчал. Катя же склонилась к самому его уху и жарко дыша прошептала:


- Я хочу так же! Поимей меня так же, как сейчас имел её!


От неё пахло потом и какой-то дикой необузданной страстью. Марк почувствовал, что теряет контроль над собой. Он развернул её, наклонил в ту же позу, в которой занимался сексом с Лидией. На диване это было не столь удобно, но тоже ничего. Он осторожно раздвинул её ягодицы. Катя вся напряглась, кожа её покрылась пупырышками. Марк вытащил вздыбленный член из трусов, начал им водить по ягодицам. Пальцем он заскользил по её клитору. Он скользнул пальцем внутрь. Она была уже мокрая и горячая. Почти такая же как Лида сегодня. Катя почувствовав в себе палец тяжело задышала и сжала его мышцами влагалища.


- Засунь его… - прошептала она.

- Ты же хочешь так же… - возразил Марк осторожно двигая пальцем, - а мы обычно сначала немного играем…


В самом деле, сегодня было без особых прелюдий. Но сама ситуация захватила Марка. Он вытащил палец, встал на колени перед её задом и языком раздвинул колечко ануса. Катя от неожиданности хихикнула.

- Щекотно!

- Что поделать, нужно подготовить тебя к новому опыту…

- Что?

- Обычно я трахаю её в попку…


Марк нагло врал, но от этого вранья чувствовал небывалое возбуждение и даже чувство, схожее с полетом. Он продолжил проникать в её анус языком, чувствуя что его член все больше напоминает каменную палицу. Такой и не влезет, тем более в первый раз.


- Может, этот пункт пропустим? - предложила Катя. Тело её напряглось, она явно испугалась.


- Давай! - согласился Марк, и сам не желая причинять ей боль. Одно дело подразнить, но реально разрывать ей анус он не собирался. Хотя фантазия эта его явно зажгла. Он прижал вздыбленный член к её горячей пещерке и вошел в неё. Катя вскрикнула, но испуганно зажала рот рукой. Как Марк заметил, она всегда побаивалась сестры, хоть и была старшей. Марк начал двигаться, она ритмично сжимала член мышцами. Ощущения были совсем другие, нежели с Лидией. Все было как-то скомкано, неровно, но очень страстно. Марк даже в темноте видел, как она коротко стриженными ногтями вцепилась в диванную подушку, как побелели ногти от напряжения. Каждая его фрикция вызывала в ней жадную дрожь. Выглядело так, словно она поглощала его, после долгого голода или недоедания. И это при том, что они не слезали друг с друга почти неделю. И Марку очень нравилась эта реакция. Он двигался все быстрее, Катя подмахивала ему, совершенно забывшись. Она глухо стонала в подушку, когда он проникал в неё.


- Какой он у тебя сегодня большой… - прошептала она, - намного вкуснее, чем обычно.


Она закрыла глаза, её вытянутое лицо исказилось. Катя больно укусила себя за губу, чтобы не закричать и выдохнула от наслаждения. Марк остановился, так и не кончив. Впрочем, он сегодня вряд ли смог выдавить из себя хоть каплю.


- Утром давай ей все расскажем — сказал он тихо Кате, - я люблю тебя. И хочу быть только с тобой.


Катя неожиданно заплакала. Слезы покатились градом по щекам, она прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания, подобно тому, как минуту назад сдерживала стоны наслаждения. Катя плакала, а Марк сидел на диване, совершенно не понимая, что это, слезы радости или печали.

Стоны

Лет 15 назад со мной произошла одна история, о которой раньше я никому никогда не рассказывала. Я тогда недавно вышла замуж, детей у нас ещё не было. Муж мой первый, Колька, был в то время капитаном дальнего плавания и его часто не бывало дома. Сами понимаете, молодая женщина в одиночестве очень страдает. Особенно без секса. Я и сейчас далеко не синий чулок. А уж тогда тем более. Но спасала от этого моя работа, как ни странно. Я работала кладовщицей в круглосуточном сервисе, в 12-часовую смену, два через два. После такого мало что хочется. Пришла утром домой, получила оргазм от теплой и упругой струи душа и спатеньки. Но в тот день так просто заснуть не получилось, несмотря на усталость. А все потому, что в нашей хрущебе стенки тонкие, будто с одного гипса сделаны. А в квартире по соседству жили какие-то молодые квартиранты. И я только глаза закрыла, а за стеной начался настоящий бедлам. Женские стоны, да такие громкие, будто кошку за хвост дергают. Ну думаю, приехали. Или сосед сверху дрелит, или эти за стенкой дрелятся. Ладно, в среднем на секс минуты 3-4, можно потерпеть. А этим и пары минут хватило. Я уж с облегчением вздохнула, как они снова. Вот, неугомонные. В этот раз подольше, она наверно минут 10 исполняла. Я уже беруши нашла, в уши заткнула. А не помогает, все равно эти стоны и крики как в мозг въедаются. Я в стену постучала. Они вроде примолкли. А потом опять, да что за напасть. Что делать не знаю. Она там опять орет, ей хорошо. А мне как быть-то?

Короче, встала я, накинула халат и пошла к ним в дверь звонить. Вышла в коридор, там на весь подъезд их концерт слышен. Странно, что никто больше не жалуется. Короче подошла я, позвонила. Звонка не слышно, зато слышны эти стоны и скрип кровати даже. Будто там не парочка, а целый полк забавляется. Нажимаю опять звонок, опять тихо. Я ручку двери дернула, а дверь не заперта. Не знаю, что в тот момент мной двигало, но я вошла внутрь. Квартирка была типа нашей, только ремонт тут с времен царя Гороха не делали. И мебель вся такая старая, обклеенная вкладышами от жвачек. Вот комната, что смежная с моей. Захожу, и что вижу: на старом диване разобранном лежат сразу две девки. Одна помельче, бледная и с черными волосами до плеча. А в волосах в розовый выкрашенные прядки. Бледная, в носу пирсинг. Грудь маленькая, почти как у мальчика, только острые розовые сосочки торчат. Вторая покрупнее, более подкачанная, грудь примерно как у меня, размер третий. Крашенная в блондинку, курносая и тоже вся на кольцах и пирсинге. И лежат они, раскинув ноги, а их по очереди приходует парень, весь в татухах. Прям такой ничего, симпатичный. Лицо с волевым подбородком, плечи широкие, пресс кубиками. Колька таким был, когда мы познакомились только. Член у него конечно не такой крупный, как у моего мужа, но тоже ничего. В общем, такая картина. Он то одну берет за щиколотки, то другую, широко разводит ноги и вгоняет свой жилистый болт. А орут они громко, и почти одинаково на мой слух, будто одна за другой повторяет. А я стою, замерла, не знаю куда себя девать. И чувствую, как возбуждаюсь при виде этого всего. Особенно при виде того, как он поршень им свой задвигает, а они аж ножками подергивают. Та, что черно-розовыми волосами аж глаза закатила, и уже не стонет, а мычит, так хорошо он её накачивает. Вторая же себе клитор теребит, а в попке у неё анальная пробка. При виде этого у меня голова кругом пошла, думала, там в обморок грохнусь от смеси страха и возбуждения. А парень когда из первой вышел, неожиданно повернулся и увидел меня. Я от ужаса замерла, словно пытаясь прикинуться столбом. А он подошел ко мне с вздыленным елдаком и смотрит пронзительно. Глаза у него черные, словно в душу смотрят. Тут и девки встали, подошли ко мне с двух сторон. Стали меня нюхать.

Блондинка сказала:

- Как сладко пахнет…

А розовая брюнетка уже за пояс халатик мой потянула и тот упал к ногам. А под ним я в одних трусиках, лифчик надевать не стала. Девки стали меня ласкать с двух сторон. Вообще конечно странно, они как будто не удивились, что я нарисовалась, будто бы так и надо. Блондинка поцеловала меня в шею, да так нежно, что у меня соски сразу набухли и затвердели. А брюнетка мне руку в трусики запустила. Парень же стоял и слегка член рукой разминал.

Я почуствовала, что теку. Особенно от ласк блондинки, очень она умело все делала. То нежно поцелует в эрогенную точку. А меня это шея, грудь и спина чуть выше попы. То проведет ногтями по спине, то укусит за сосок. А брюнетка трусы мои спустила, и стала ласкать мне между ног, стоя передо мной на коленях. Я, конечно, пыталась им сказать, зачем пришла. Но только рот открывала, как блондинка меня целовала в эрогенную точку, и с моих губ срывался только стон. А брюнетка с моим клитором прям взасос целуется, проникает языком внутрь. У неё кстати и на языке оказался пирсинг. Так необычно и приятно. Я, как-то давно, в студенческой общаге занималась сексом с подругой попьяне. Но она тогда меня без особых изысков оттрахала страпоном. А потом я её. Это считай, как с парнем, только член ненастоящий. А тут все, как надо.

Потом, когда я уже готова была кончить, они меня поставили на колени перед парнем. Я минет уже давно не делала, с тех пор как с Колькой стала встречаться. У него фобия, что в процессе ему член откусят. Потому, минет не любил. Но до него был парень, я часто делала. Бывало, что и до секса не доходило, я его головку возьму за щеку, а он спускает, засранец. Я потом с полным ртом, непонятно то ли глотать, то ли сплевывать.

Я поначалу решила, что это уж слишком. Побаловались и хватит. Но парень заглянул мне в глаза, и я поняла, что целиком в его власти. И вот уже ласкаю языком его жилистую дубину, играю губами с головкой. Чувствую, как он становится больше и горячее. И понимаю, что больше всего на свете хочу, чтобы он вошел в меня. А блондинка меня сзади продолжала ласкать. Покрывать мою спину поцелуями. Брюнетка же рядом со мной присела и язычком его мошонку стала дразнить, пока я над головкой работаю. Мы с ней поцеловались пару раз. Особенно прикольно, когда она с одной стороны член ласкает, а я с другой. Мы как бы и член целуем и друг друга. Губки у неё очень мягкие и приятные.

Потом я оказалась на той кровати, примерно в той же позе, в которой застала двух девок. Они по бокам от меня. Развели пошире ноги, а парень резким толком вошел в меня. Ух, как же хорошо вышло. Он горячий, упругий и в то же время не особо большой, боли не причиняет. Я от кайфа так взвыла, наверно громче вдвое тех девок. И почти сразу начала кончать. Он двигается как поршень, кровать нещадно скрипит, а я ору и буквально брызжу жидкостью. Такого оргазма больше никогда не испытывала, меня прям трясло, не отпускало ещё долго. Я парня к себе привлекла, ногами обхватила, спину ногтями исцарапала. А он вытащил, девки сразу к нему, он им на лицо стал изливаться. Я тоже потянулась к нему, он и мне брызнул.

Не помню, как я дома очутилась. Но стоны за стенкой стихли, видимо после меня у них уже сил не осталось. Я от перевозбуждения в тот день так и не заснула. Потом на работе лежала трупом. Наутро пришла домой, там тихо. Я спать залегла, меня и пушкой не разбудишь после такой усталости.

Настали выходные, а за стенкой все было тихо. И мне даже обидно как-то было. Я прям искала с ними новой встречи, так возбуждалась, что уже и душ не помогал. Как-то даже подошла к двери, подергала. Но в тот раз было заперто. Больше никогда я с этой троицей не пересекалась. А жаль. Я вовсе не против даже сейчас. После этого всего я подсела на порно, особенно лесбийское и с оргиями. Купила игрушки себе всякие, но и они не помогали. Хотелось очень секса, хоть на стенку лезь. Короче, развелась я с Колькой, вышла замуж за коллегу-кладовщика Русика. Он-то всегда под боком. Мы с ним и дома, и на работе в подсобке, во всех мыслимых позах. Классный он, так и живем до сих пор. Иногда, правда, снится мне тот случай. Просыпаюсь, вся разгоряченная, а за стенкой тихо. Я тогда обычно себя ласкаю или мужа седлаю. Только после беременности немного успокоилась. Но все равно, не дает мне она покоя. Может сейчас, когда излила вам душу, станет немного легче.

Мы уже давно в другой дом переехали, а я до сих иногда лежу ночью и прислушиваюсь к звукам за стенкой.

Огуречная маска

Привет, это снова я! Помните, я уже присылала сюда рассказ из своей жизни «Стоны»? Не ожидала, что он так понравится. Ну раз так, то расскажу ещё один странный случай из своей жизни. Произошел он совсем недавно.


В общем, я уже много лет замужем за Русиком, мы познакомились, когда я ещё кладовщицей работала. Сколько воды утекло с тех пор. Я уже давно домохозяйка, у нас трое деток. Но вот секс все равно мне не приедается, несмотря на все домашние хлопоты. И видимо это сказывается и на внешности. Вот ездила как-то на встречу одноклассниц, так я выглядела как девочка-студентка среди старых обрюзгших тёток! И поговорить с ними не о чем. Нудят, сплетничают, жалуются. А все отчего? Оттого, что их мало трахают. В общем, на дай Бог когда-нибудь такой стать.


Но и мне честно говоря, последнее время секса не хватает. Дело не в Русике, он всегда готов. Просто даже в нашем частном доме, нигде не спрячешься, куда не повернись, рядом кто-то из детей. Даже ночью младшенькая прибегает к нам спать, типа оборотня боится, который живет в палисаднике. Это все нашей с Русей сексуальной жизни не способствует.


Потому, представьте нашу радость, когда его родители согласились забрать всех троих к себе на майские праздники. Ух, красота, всегда бы так! В общем, Русик весь в нетерпении, уже о мою задницу напряженной вздыбленной палкой терся, ещё когда мы провожали свекра со свекровью. Я сама вся раскраснелась, то ли от стыда, то ли от возбуждения. Но слава Богу, уехали они, а Русик мной овладел прям за воротами во дворе. Я спиной к ним прижалась, ногами его обхватила, впилась ему поцелуем в губы. Так мы изголодались, что себя не контролировали! Я стонала, наверно вся улица слышала. Русик меня на весу держал, и так яростно долбил, что у меня шлепанец с ноги слетел, а ворота ходуном ходили. Пацан соседский по улице ехал на велике, обернулся посмотреть, что такое с нашими воротами. И так в кювет и свалился. А Русик так распалился, его елдак прям горячий и большой такой, прям до самой глубины пробирает. Люблю, когда он такой! Я даже пропустила момент, когда он стал весь сотрясаться, заливать меня горячей спермой. Я конечно обожаю такое. Но блин! Мы без презиков. Я спираль тоже не ставила. А забеременеть ещё раз как-то улыбается, я младшенькую еле выносила, возраст уже не тот! А Русик бедный до того недели две был на голодном пайке. Сам он дрочить не любит, я все ему хотела тихонько. Хоть под столом там за обедом, или отсосать, пока он лампочку менял. Но что-то не доходило. Вот и дотерпелись!


В тот момент, я конечно себя не контролировала. Только почувствовала, как он кончает, сама задергалась тазом, стала сжимать его сильнее, уткнулась лицом ему в грудь, чтобы не закричать от крышесносного кайфа. Я наркоту ни разу не пробовала, даже травку не курила. Секс – мой наркотик. Вот это реальный кайф. В момент таких оргазмов каждая клеточка в моем теле получает заряд наслаждения. Меня так трясло, что аж пальцы на ногах сжались, и я даже заплакала. Русик в меня кончает, голову запрокинул, смешной такой. А я плачу как дура, вся тушь по лицу потекла.


В общем, после мы ещё долго целовались, прижимаясь к воротам, он свой член не вынимал из меня. Так классно, он был там внутри все ещё твердый. Потом отнес на руках в дом. Мы немного отдохнули, лежа в объятьях. Хорошо лежим. А Русик говорит, может по пивку? Я ответила, что вина хочу. А ещё лучше шампанского. Праздник, как-никак. Но Руся сначала стал упираться. За шампанским надо аж в центр поселка идти, в алкомаркет. А пивко и за углом наш сосед продает. Но он так всегда. Русик побурчит-побурчит, потом пойдет и сделает, как я прошу. В общем, он пошел за шампанским. Я его попросила фруктов купить и ещё кое-что по мелочи. И презики, конечно! Ибо нефиг. Руся ушел, а я пошла умываться. Так с тушью, размазанной и ходила все это время, красотка, блин!


Умылась я, смотрю на себя в зеркало. Все-таки старею. Вон мимические морщинки вокруг глаз, веки шелушатся. Некрасиво! Эх, возраст берёт свое, хотя я далеко ещё не тетка. Грустно от этого стало. Хотелось снова Русика обнять, поплакать. Но сама его отправила, минимум на час. Что делать-то?


В общем, решила я зря времени не терять. Пока Русика нет, заняться собой. Сделать огуречную маску. Чтобы он вернулся, а я вся такая красивая. В общем поставила шезлонг на заднем дворе в теньке, намазалась, огуречные кружочки положила на щеки и глаза. Приятно так, влажно и прохладно. А у нас задний двор это одно название. Забором наш дом только от улицы огорожен, а сзади дома поле наше картофельное и речка, заросшая камышом. Но поселок у нас маленький, все друг друга знают. Потому тут бояться особо некого. Редкая птица пролетит, редкая дворняга пробежит, какие уж тут люди.


В общем, я, лежа в шезлонге, с огурцами на глазах, придремала. Немудрено после такого крутого секса. Проснулась от того, что меня гладит по ногам кто-то. Я сначала испугалась, дернулась, но незнакомец нежно так провел по щеке между огуречными кружочками и прижал палец к губам. Я сразу поняла, что это Русик. Пришел тихонько и вот решил поиграть. Мы часто так импровизируем. То неожиданно в погребе закроемся вместе, и он трахает меня, пока я на лестнице стою. То он мной молча и неожиданно овладевает, пока я пыль под кроватью вытираю, выставив попку наружу.


Русик потом развязал мой халатик, ноги мои раздвинул и замер. Наверно залюбовался открывшимся видом. Я ведь без трусиков! Потом он наклонился прям над моей киской, щекоча её дыханием и нежно так, благоговейно поцеловал. У меня от этого мурашки по коже пошли. А он все-таки затейник. Слышу, взял с тарелки огурец. Я же только половину его извела на красоту. Вторая половина рядом с шезлонгом лежала в тарелке. Думала потом его заточить. Русик же взял этот полуогурец и стал им водить по моим половым губкам и анусу. А огурец немаленький, наверно побольше даже его члена в обхвате. Я как представила себе, как он в меня его засовывает, аж потекла. А он, засранец, все дразнится. То круглым концом огурца водит, то перевернет срезом и прохладным соком пройдется, охладит мою пылающую киску. И так нежно касается, непривычно. Русик обычно грубей и нетерпеливее. Можно сказать, напором меня в свое время взял. А тут нежность и спокойствие. На контрасте оказалось очень приятно. А он стал осторожно палец мне в зад совать. Как раз соком смоченный моим и огуречным. А огурец в киску. Очень осторожно, медленно. Я играть с дилдо и всякими такими игрушками люблю, а Русик к этому не очень относится. Один раз купили анальную пробку, он вставил мне её, обратно вытащил и говорит: «Добрый вечер!». Я как стала смеяться, в общем не до секса потом весь вечер было. А сейчас огурец прям хорошо пошел. И не жестко. Прям хорошо там заскользил. А палец его у меня в заднице отличное дополнение. Я давно фантазировала заняться сексом в два входа одновременно. А он огурцом все быстрее, а пальцем все настойчивее. Я вся исстоналась, ногой ему в грудь уперлась, а он пальчики на ногах мне стал щекотно целовать. И так мне стало хорошо. Когда огурец до матки достал, я вскрикнула и начала кончать. Оргазм вышел даже сильнее, чем тогда у ворот. Меня такая горячая волна захлестнула, я чуть сознание не потеряла. А он видно распалился от моего вида в оргазме. Мы в свадебную ночь снимали специальный номер для новобрачных. И там зеркало было громадное. В общем, когда меня Русик до оргазма довел, я сама себя в зеркале видела, как кончаю. Я тогда, помню, вся выгнулась, раскраснелась, прикусила губку до крови. От своего вида в зеркале ещё раз кончила. Потому, представляю, как он возбудился. И правда, чувствую, он меня взял за ляжки, развел мои ножки пошире и давай меня накачивать. И так тоже непривычно. Обычно Русик более основательно меня прокачивает. А тут как-то мелко и быстро, как кобель суку покрывает. И видно сам был на пределе, не прошло минуты, как задергался. И твою же мать, опять без презика в меня кончил. Да так обильно, словно с момента нашего секса у ворот целый месяц прошел. Я даже немного вину почувствовала, довела мужика. В общем, было так хорошо, что я возмущаться не стала, что он снова без резиновой защиты.


Я лежу на расслабоне, так классно, что я эти огурцы дурацкие забыла с глаз снять. А Русик после того как кончил, куда-то убежал быстро. Я сначала подумала, что за шампанским побежал. Но я лежу-лежу, тихо. Ни Руси, ни шампанского. Что за дела! Я кружочки стряхнула с лица и пошла его искать. А его нет! Ни в доме, ни в палисаднике! И холодильник, как был пустой, так и остался. Я испугалась, закричала:


- Руслан! Руслан!


Слышу, ворота стукнули. Он забегает испуганный с пакетами. Спрашивает, что случилось? А я плачу, толком не могу объяснить. Как оказалось, он только с магазина пришел. А кто до того был, непонятно. Я, конечно, Русику рассказывать не стала об этом, сослалась, что придремала, и сон плохой приснился. В тот вечер потом не по себе было, как уж после такого секс. А через месяц узнала, что беременна. И самое страшное, непонятно от кого: Русика или того, второго. Я вся на нервах собралась абортнуться, а Русик против. Говорит, раз Бог дал, нельзя отказываться. А я ему так и не решилась признаться. Он у меня импульсивный такой, ещё глупостей наделает. Так что ждём четвертую ляльку. УЗИ показало, что это будет девочка. Интересно, на кого она будет похожа?

Двоелуние

Отпущенная тетива тренькнула, стрела коротко свистнула и исчезла в траве. Крин досадливо зашипел, как от боли. Опять промазал. Который уже раз. Руки, натруженные от постоянных упражнений болели, но он с утра ни разу не попал в медвежью шкуру, что висела на стене длинного приземистого дома.

Крина жгла досада, ведь его сегодня не взяли на охоту, оставили присматривать за младшими. Как будто Фро с этим не справится! Старый противный Фро, который сейчас дрыхнет в своей хижине. Крин подошел к зарослям травы и вытащил оттуда стрелу. Они ушли без него на птицу. Сказали, что толку от Крина будет мало, только лишняя трата стрел. И это Крин, у которого уже есть одна насечка на щеке. У взрослых, правда, их было две. Но у младших их не было вовсе. Насечку надо было заслужить. И Крин заслужил её, когда его копье выпустило кишки матерому серому волку. Но вот вторую он пока не заслужил. И все из-за того, что не умел стрелять из лука! Да, кому он нужен, этот лук! Крин хорошо владеет копьем, дубиной, да и камни неплохо кидает. Недавно они соревновались с Бродхом, и Крин бросал дальше шагов на десять. А у Бродха давно уже две насечки.

Ну ничего, Крин всем ещё покажет! Он превзойдет в стрельбе из лука даже старого Хугга. Вот сейчас… Крин сосредоточился, напряг все свои силы, прицелился, натянул тетиву. Давай! Тетива тренькнула, стрела свистнула и… Описав дугу она перелетела дом, покрытый дерном. Только не это! Она же упала… упала у реки! А к реке было ходить нельзя. Только взрослые с двумя насечками могли это делать. И то не все, и не всегда. Лишь в ночь, когда Луна набирала полную силу, они бросали жребий, и те кому он выпал отправлялись туда, за реку. Конечно, будь у Крина вторая насечка, его бы тоже допустили к жребию. Но без неё нечего было о том и думать. Что там им приходилось пережить? Крин не знал, о том, что происходило за рекой говорить было нельзя. Они приносили ягоды и фрукты, которые не росли лесу на их стороне. Иногда они приводили из-за реки новых младших, бледных и заплаканных. Те сначала первые дни отказывались даже от еды. Что там такого они видели, там, за рекой? Про то нельзя было спрашивать. Да и ответить младшие не могли, они ещё не знали человеческой речи. Крин и сам много Лун назад тоже пришел оттуда. Но он не помнил, ничего не помнил. Только чувство боли, горя, утраты. И что-то ещё странное и щемящее.

К реке было ходить нельзя. Как-то Крин будучи ещё младшим, заигравшись подбежал почти к самым камышам, когда его настиг шаман Фро и ударил большой узловатой палкой, на которую он опирался при ходьбе. Потом долго ругался, брызгая слюной. И сейчас бы Крин не пошел. Но, ему надо тренироваться, чтобы хорошо стрелять из лука. А стрела у него была только одна. Он быстро, только туда и обратно. Он же не прям к реке, так... в заросли. Никто и не увидит. Правда, ведь? Он с опаской посмотрел на хижину Фро. Шаман был человек особый. Особый во всем. Он даже не ходил со всеми на охоту, не свежевал шкур, не ел со всеми у общего костра. Но он видел духов, умел лечить болезни, заговаривал оружие, приманивал зверя. Потому ему всегда полагалась доля от добычи равная со всеми. При том, что он даже не спал со всеми в длинном доме, у него была отдельная покосившаяся хижина. Оттуда доносился его раскатистый храп. Так, что в этот раз он не ударит Крина своей дубиной. Если, конечно, никто из младших ему не расскажет. Крин посмотрел в их сторону. Они самозабвенно играли в охоту на оленя. Маб прикрепил к голове две кривые ветки, которые изображали оленьи рога, все прочие гонялись за ним с палками, что изображали копья. Игра так занимала их, что никто не обращал внимания на Крина. Можно попробовать!

Крин, стараясь ступать бесшумно, будто он тоже охотится сейчас на оленя, обошел длинный дом и когда скрылся из поля видимости младших быстро побежал к камышам. Где же стрела? Как сквозь землю провалилась! Или утонула. Чем дальше заходил Крин в заросли, тем больше становилось вокруг воды. А в воде как известно, и живут те самые духи. Может и сейчас, они следят за Крином… Что-то шлепнуло, Крин вздрогнул, сердце его забилось, как птица, попавшая в силки. Ещё шлепок, что-то серо-зеленое прыгнуло совсем рядом. Крин оцепенел от ужаса, но тут услышал мерзкое булькающее кваканье. Лягушка, духи её побери! Где же стрела? Камыши неожиданно поредели и блеснула поверхность воды. Река! Назад, надо быстро назад! Но Крин не мог оторвать взгляда от её блестящей поверхности. Река… Какая спокойная, какая завораживающая… У него защемило где-то в груди. Какие-то неясные образы и воспоминания из самой глубины. Он, сам того не желая, завороженно сделал ещё шаг навстречу реке, раздвинул заросли камышей. Река была гладкой и ровной, как большая обледеневшая дорога. Ещё она блестела в свете солнца. Она была недвижна и в тоже время шла куда-то. Она была не такой уж и широкой, как ему казалось раньше. Совсем рядом виднелся другой берег, так же заросший камышами. Что-то снова плеснуло. Лягушка? Нет, это на том берегу! Крин хотел закричать от ужаса и побежать прочь, но он не мог и пошевелиться. Меж тем, у чужого берега кто-то плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Бобер или выдра? Нет, кто-то более крупный… Существо вынырнуло. Оно было человеком. Обнаженным человеком с длинными каштановыми волосами, которые прилипли к плечам и спине. Он был несомненно взрослым, хотя может примерно столько же Лун, сколько и Крину. Он был удивительный. Какой-то более стройный и в то же время округлый. Его движения были грациозны, словно у газели. Кожа белая и гладкая. По ней капельками стекала вода. Крин не мог оторвать взгляда от этого человека, его удивительного тела. В его груди загорался костер, в висках стучали каменные топоры. Человек, словно почувствовав взгляд Крина, медленно повернулся. Ужас! Его грудь! У него вытянутая грудь. Две висящие груди, как у Фро или старого Хугга. Только упругие и красивые, с большими розовыми сосками. А между ног… Там, где в зарослях волос должен был торчать отросток-мочевик ничего не было! Это… это не человек! Это дух, дух реки, которым так стращал его Фро. Дух увидел Крина, их взгляды пересеклись. Крин на мгновение увидел, как ясные синие глаза словно заглянули ему в самую душу. У человека было лицо совсем юное, даже без пушка, не то что усов или бороды. Гладкое и красивое, как у младшего. Под стать его безволосому стройному телу. К тому же на лице у него не было насечек. Но он не младший, явно не младший… Неожиданно дух опустил голову, резко повернулся и бросился бежать в камыши. Крин, которого наконец отпустило, сделал то же самое. Дыхание его сбилось, сердце стучало так, что готово было выпрыгнуть из груди. Дух… Крин видел духа! Что же теперь будет? Что теперь делать?

Крин обессиленно оперся о стену длинного дома, сполз вниз. Припекало летнее солнышко, младшие по-прежнему охотились за оленем, роль которого играл теперь Сва, Фро по-прежнему храпел в своей отдельной хижине. Но что-то изменилось, казалось даже солнечный свет стал тусклее. Что делать? Рассказать Фро и вождю Дору? Ну и достанется тогда ему! Может… может даже его не просто побьют, а выгонят. Выгонят из племени, как Лира, который убил в ссоре Ульта. И будет он вечно скитаться один в лесу, словно дикий зверь. Нет, Крин будет молчать.

Стрела его бесследно исчезла в камышах, но упражняться в стрельбе у него не было больше ни сил, ни желания. Он сидел у дома, стоило ему закрыть глаза, как он видел того речного духа, его удивительные глаза и его удивительное тело. Руки его дрожали, в груди разливался странный жар. Но самое странное происходило с его отростком. Он напрягался и вытягивался, хотя Крин не хотел мочиться. Он пульсировал и распух, будто укушенный осой. Проклятие… Это наверно и есть проклятие речного духа! Что же делать? Что… делать… Крин чувствовал, как мир кружится вокруг него и жизнь покидает его тело.

Когда он вновь вернулся из мира духов, уже смеркалось. Над ним нависли лица прочих людей. Нахмуренные и обеспокоенные. Среди них было и морщинистое, словно высохший фрукт, лицо Фро и рыжебородое, свирепое, со шрамом на щеке лицо вождя Дора.

- Что с тобой? - спросил Дор низкий густым голосом.

- Там… у меня распухло… там… наверно укусила…

Шаман не дослушав приподнял набедренную повязку Крина.

- Ты был у реки? - тихо спросил он.

Его темные глаза пронзали его, словно две острые стрелы с наконечниками из небесного камня. Глядя в них, врать было невозможно. Да и бессмысленно врать тому, кто видит духов. Будь, что будет…

- Да… - так же тихо ответил Крин.

Фро медленно повернулся к Дору.

- Кажется, он готов… - сказал он вождю.

Вождь нахмурился посмотрел на шамана, потом на Крина. А после на небо, где уже взошла первая луна.

- Да будет так… - сказал он и встал с корточек, - успеешь подготовить его до темноты?

Шаман кивнул. Все старшие странно заулыбались, младшие же так ничего и не поняли.

Фро увел его к себе в хижину. Здесь мучительно долго окуривал его удушливым дымом и что-то бормотал, то распевно, то монотонно. Когда они вышли на свежий воздух, Крин плохо соображал. Было темно, но пространство освещалось ночным костром. Младшие уже спали в длинном доме, старшие же подбрасывали над огнем гадательную кость. Они бросали жребий, кому в этот раз идти за реку. Крин никогда не видел, как это выглядит, его, как и младших никогда не допускали на эту церемонию. Но после всех манипуляций шамана, его песен и удушливого дыма, ему было уже все равно. Он спокойно смотрел, как после броска кости, вождь наклоняется, чтобы увидеть какой стороной та упала и что-то тихо говорит. Люди отходили после этого по одну или другую сторону костра. Вскоре все разделились на две группы. Большинство разочарованно вздыхая осталось по левую сторону от огня. Небольшая группа, в которую попали вождь Дор, среднего возраста воин Тен, молодые Крех и Сарг, Бродх, лучший из охотников после Дора, да старый Хугг. Видимо, в этот раз идти за реку жребий выпал именно им. Они повернулись и направились к ней. Крин провожал их безразличным взглядом.

Дор, который шел последним неожиданно обернулся.

- Эй, что стал? Идём!

- Я? Но я же… я…

- Идём, ты с нами!

- Но я…

Однако, судя по взгляду Дора он не собирался вступать в споры. Он был тверд и прям, как тогда, когда он вел свое племя против медведя или росомахи. И Крин замолчал, опустил глаза и последовал за вождем.

Они вышли к берегу в другом месте, не там, где накануне Крин искал стрелу. Здесь не было камыша, а был холодный мокрый песок, усеянный острыми ракушками и засохшими водорослями. От реки шел сладковатый запах гниения и ещё чего-то, чего Крин не мог понять.

Он ещё был в том состоянии, потому не помнил толком, как оказался на плоту, который переправлял их на тот берег. Тот самый плот! Что привез некогда и его. Крин отчетливо, словно с того времени не прошло и взмаха ресницами, помнил, как он совсем маленький и плачущий плыл по ночной реке. Оттуда, с того берега… А теперь, теперь он плывет обратно. Он посмотрел туда, пытаясь понять, что его там ждет. Но тьма, даже для его тренированных глаз была непроглядна. Тихо плескала палка, которую Хугг называл веслом, противно квакали лягушки, ухала сова. Река же что-то тихо и монотонно шептала, словно старый Фро.

Плот дернулся, наткнувшись на другой берег. Воины сходили с него один за другим. Крин с опаской попробовал его босой ногой. Такой же мокрый песок и такие же острые ракушки. Его пробрал озноб. Где-то совсем рядом в темноте мелькнула чья-то тень. Или показалось? Он был готов схватиться за дубину. Но её не было. Крин пошел за Дором, как есть, без оружия. И тут его прошиб холодный пот. До него дошло, что руки остальных охотников тоже пусты. Вернее, они несли какие-то свертки из шкур, но там внутри было явно не оружие. Никто из тех, кому выпал жребий, не взял даже камней! Как же так? Ночью и с голыми руками? Не наслали случайно местные духи на них всех безумие?

Но Дор и все прочие шли уверенно, без всякой опаски по хорошо протоптанной тропе. Впереди что-то светилось. Неужели… неужели костер? Да, так и есть: они неожиданно вышли на поляну, в центре которой горел костер, а вокруг стояли одиночные маленькие хижины, вроде той, в которой жил Фро. Люди? Здесь тоже люди, или те жуткие и привлекательные духи, вроде того, что он видел сегодня? У костра никого не было видно. Но Крин чувствовал, что там, в хижинах кто-то есть. Кто смотрит на них пронзительными изучающими глазами, словно хищные звери из темноты. Дор, дойдя почти до самого огня, остановился. Все прочие сначала раскрыли тюки. В них было мясо, шкуры, куски жира, кости, которые можно потом использовать в хозяйстве, даже точильные камни. Зачем это все? Но воины, выгрузив то, что принесли, выстроились полукругом вокруг и не сговариваясь стали снимать свои набедренные повязки. Мало того, что без оружия, так совсем голые. Этого Крин не понимал. Но последовал примеру остальных. Они стояли у костра так, словно тем кто за ними наблюдает, было хорошо их видно. Крин вздрогнул, увидев как в темноте заметались тени. Но в тоже время в нем вновь разгорелся тот огонь, а его отросток вновь стал набухать. Проклятие… То проклятие… Но отростки других охотников тоже. Тоже распухли и увеличились. Значит, проклятие пало не только на него? И о чем он только думал, когда полез за этой злосчастной стрелой!

Неожиданно одна из теней вынырнула из темноты. Это был дух, не то, что Крин видел тогда, но несомненно такой же. Он был гол, как и охотники. Огромные груди колыхались в такт его шагам. Грациозным шагам, которые вызывали такое волнение. Она внимательно разглядывала каждого из охотников, слегка поглаживая рукой свою левую грудь с большим темным соском. Неожиданно она резко подскочила к Дору, схватила его за отросток и утащила в темноту. Крин вздрогнул, но прочие воины рассмеялись. Появилась ещё одна тень, она дернула Бродха, затем исчезли Сарг с Крехом. Крин стоял один со старым Хуггом. У того отросток и вовсе стал напоминать громадную кожаную дубину с множестом синих прожилков. На лице Хугга выступили сосуды, словно он нес какую тяжесть, оно побагровело. Ещё одна тень и вот и Хугг скрылся. Из темноты слышались странные звуки: возня, борьба, стоны боли. А потом из темноты выступила ещё одна фигура и оказалась прямо перед Крином. Это был дух с большими карими глазами, в которых сейчас плясали отблески костра. Был он чуть ниже и смуглее Крина. Волосы длинные и черные опускались почти до самых ягодиц. Округлое лицо без волос и насечек, пухлые губы, большие круглые груди с розовыми сосками. Он улыбнулся Крину и спросил на человеческом языке:

- Что, в первый раз?

Голос у него был удивительный. Не низкий, как у охотников. Высокий, но все же не такой, как у младших. Крин кивнул, не сводя глаз с того места, где у человека должен быть мочевик. Там все густо заросло черными кучерявыми волосами. Может, его просто не видно за этими зарослями? Дух, перехватив его взгляд, рассмеялся, обнажив острые белые зубы.

- Ваш шаман ничего не рассказывал? Впрочем, один из ваших в прошлый раз жаловался, что шаман только дерется дубиной, пугает, да бормочет себе что-то под нос.

Крин кивнул в знак согласия.

- Я — Ая! А ты?

Ая… как удивительно и мелодично. Впрочем, под стать и внешности духа.

- А я Крин…

- Пошли, Крин — сказал Ая.

- Куда?

- Ляжем на шкуры, так будет гораздо удобнее…

- Зачем?

Ая снова рассмеялся, в этот раз более низким, горловым смехом.

- Затем, что пора уже тебе стать мужчиной!

- Мужчиной?

- Для мужчины ты задаешь слишком много вопросов, пошли!

И Ая, не дав сказать ему больше ни слова, увлек Крина за собой во тьму. За кустами, прямо на земле была расстелена большая медвежья шкура. Та самая, что они добыли год назад. А потом она пропала. Вот, значит,куда…

Но думать не было времени, Ая неожиданно толкнул его, так что Крин повалился на спину. Он попытался вскочить, но Ая рассмеялся своим приятным мелодичным смехом:

- Я не причиню зла. Мы просто немного поиграем.

Крин не понимал:

- Это как дети?

- Нет, дурачок, как взрослые! Есть такая древняя игра, для неё нужны двое. Один мужчина, вторая женщина…

Крин был окончательно сбит с толку. О чем он вообще толкует? Глядя в обеспокоенно-настороженное лицо Крина, Ая не переставал смеяться.

- Ладно, начнем с самого начала. Ты наверно думаешь, что я демон?

Крин кивнул. Ая лег рядом, наклонился к мальчику, щекоча его теплым дыханием и зашептал, слегка поглаживая по руке. От него веяло чем-то теплым, родным и забытым.

- Я такой же человек, как и ты. Просто людей бывает два вида: одни такие, как ты. А другие, такие как я. И нам нужно жить раздельно. Таков древний закон. Но когда две луны сходятся на небе, так же сходимся и мы…

Рука Аи потянулась к отростку Крина и тот стал снова набухать.

- Тебе приятно? - спросил Ая.

- Ты странный — ответил Крин, - но это приятно.

- Не странный, а странная. Я — женщина. Ты мужчина. И я самая обычная. Но очень люблю новичков.

Где-то недалеко раздался протяжный стон. Крин хотел вскочить, но Ая ласково удержала его.

- Не беспокойся, им хорошо. Обоим. Поверь мне.

Её рука скользила вверх-вниз по его отростку, нежно двигая покрывающую его кожу. Это было так приятно, Крин задохнулся от неожиданного удовольствия.

- Мы называем его член, - тихо сказала Ая.

В её голосе появились какие-то особые нотки, от которых Крина бросало в сладкую дрожь.

- Это очень волшебная штука. Она умеет делать приятно и тебе и мне…

Ая тяжело дышала, почти так же как недавно старый Хугг. Груди её тяжело вздымались. Крин, движимый каким-то неведомым ему чувством, приподнялся и коснулся губами большого розового соска. Ая нежно прошелестела:

- Ещё… не останавливайся… Пососи их…

Крин, забыв обо всем на свете, прильнул в мягкой, приятно пахнущей груди. Ая застонала ему в ухо.

- Тебе больно?

- Нет… нет… не останавливайся…

Крин сосал губами грудь, словно новорожденный олененок. Соски Аи затвердели, она лежала на спине, от удовольствия то сгибая в коленях, то вытягивая голые ноги. Член Крина стал подобен каменной дубине, он пульсировал, словно готовясь к тяжелому бою. Ая неожиданно отстранила его от себя.

- Давай, я готова…

Она раскинула перед ним ноги, и среди мохнатых зарослей Крин увидел то, что у женщин было вместо члена. Это было похоже на розовую щелочку.

- Засунь в меня свою дубину…

Крин опустился на колени и прижался членом к пещерке Аи. Она была горячая и влажная. Такая приятная, словно губы Аи.

- Не торопись… не торопись… - жарко шептала ему женщина, - вот так, медленно… Ах!

Она вскрикнула, когда член Крина наконец проник внутрь. Там было хорошо. Ая задрожала всем телом, обхватила его бедра ногами, вжала в себя.

- Мы с тобой… одно целое… две луны на небе… мужчина...ах… и женщина… на земле!

Крин двигался. Стоны Аи, её жаркий и шепот, её нежная кожа без волос, её тело распаляли его, заставляли двигаться всё быстрее. Каждое его движение приносило ему все большее удовольствие. И Ае тоже. Когда он достигал глубины, её лицо искажалось, она скалила зубы, словно волчица, царапала его спину, словно пума. Это удовольствие нельзя было ни с чем сравнить. Оно было лучше, чем съесть пьяную ягоду с болот, лучше чем дикий мёд, лучше чем первым догнать зайца, лучше, чем пить теплую кровь из горла ещё живого оленя… В его голове застучали каменные топоры, Крин почувствовал как его окутывает багровая пелена. Его член содрогался, сотрясая все тело. И он извергал в Аю горячую густую жидкость. Ая тоже что-то кричала, извивалась под ним, загребала ногами лежащую под ними шкуру. Крин тоже закричал и погрузился в темноту.

Крин открыл глаза. Он лежал все на той же шкуре, только на спине. Ая сидела верхом на его бедрах, она что-то бормотала, а в её руках был нож! Крин дернулся, но он бы настолько слаб, что едва пошевелил рукой. Ая мелодично рассмеялась и резким движением надрезала ему щеку. Крин почувствовал, как течет по щеке горячая жидкость. В этот раз его кровь. Ая спрятала нож и склонилась к его лицу, нежно лизнула рану, которая только что нанесла.

- Не бойся… это просто знак… знак того, что ты… не мальчик… а мужчина…

До Крина дошло. Насечка. Она поставила ему вторую насечку. Значит, вторую дают не за стрельбу из лука… Ая слизала кровь, потом достала лечи-травы, пожевала и выплюнула на рану. Странные эти женщины. Используют траву для каких-то царапин. Она была по виду очень довольна. Движения её обрели большую плавность, даже голос как будто стал чуть ниже, как у сытой рыси. Она нежно провела пальцем по его груди.

- Я очень рада, что оказалась у тебя первой… Ты молодой, сильный… От тебя будут хорошие дети. Выпей, это восстановит силы. Они тебе ещё понадобятся.

С этими словами Ая влила ему в рот какой-то травяной настой. Такими часто любил их потчевать Фро.

- Ая, ты ещё с ним не наигралась? Я тоже хочу! - послышался совсем рядом ещё один женский голос. Ая засмеялась в ответ, поцеловала в Крина в щеку.

- Все, он твой, Ума!

Ума была выше и стройнее Аи, груди у неё были совсем маленькие, чуть больше мужских. Волосы бурого цвета и заплетены в косы, как у Бродха. Только у Бродха одна коса сзади, а у Умы их было две, и они опускались вниз к её небольшим грудям с торчащими сосками. И она была не такая округлая, как Ая. Но вид её был приятен Крину. Сильные мускулистые ноги, подтянутое тело, глаза удивительно-зеленоватого цвета. Крину она нравилась не меньше Аи. Ума села перед ним на колени и криво улыбнулась.

- Давай посмотрим, оставила мне Ая что-нибудь? - спросила она, погладив член Крина. Он снова начал твердеть.

- Очень хорошо — Ума облизнулась, словно хищник при виде добычи, - расти, наливайся силой… Какой он у тебя красивый.

Ума наклонилась к розовой головке, щекоча её дыханием.

- Расти… твердей!

И она неожиданно лизнула кончик члена. От этого он вздыбился и стал ещё больше.

- Какой хороший… - прошептала Ума. Она провела рукой, водя кожицу вверх-вниз, делая крину приятно. Не так нежно как Ая, но тоже очень приятно. Даже приятней. Особенно когда большой палец ей руки делал вращательные движения там где кожица соединялась с членом. Как же хорошо. Крин почувствовал, что его дубина слегка запульсировала. Ещё немного, и он снова начнет лить ту густую жидкость. Но Ума почувствовала это, хрипло зарычала, оскалив зубы и оседлала Крина, словно горного осла или степного мустанга. Член Крина снова нырнул в теплую влажную глубину. Ума зарычала, задвигала бедрами, вгоняя в себя упругую палку. Она подпрыгивала на ней, сжимала своим лоном. Крину сейчас нравилось даже больше, чем с Аей. Неистовство Умы передавалось и ему. Он крепко схватил её за ягодицы, двигал снизу тазом, рычал вместе с ней. Перед его глазами мелькали её груди с торчащими сосками, косы, разлетающиеся в стороны от каждого движения, искаженное от страсти лицо, звездное ночное небо и две луны, что на небе соединялись друг с другом. Почти так же как Ума с Крином внизу, на земле. Крин почувствовал, что он одно целое. Не только с Умой, но с небом, двумя лунами, всем миром. И в этот момент Ума, запрокинув голову к небу, стала дергаться, волна удовольствия, не такая сильная, как в первый раз, накрыла и Крина. И весь мир сейчас пульсировал вместе с ним. Крин уже излился и успокоился, а Ума ещё продолжала тихо и расслабленно двигаться на его члене. А потом устало опустилась ему на грудь, поцеловала в губы.

Позже все собрались в центре женского поселения у костра. Мужчины и женщины сидели вперемежку. Крин сел между Аей и какой-то рыжеволосой женщиной возраста Тена. У ней были огромные груди почти до живота и веснушки на шее и плечах. Вождь Дор сидел с высокой статной женщиной, на шее у которой было ожерелье из зубов волка. Глаза её были такие же пронзительно-синие, как у той женщины, которую Крин видел за рекой сегодня днем. Кстати, где она? Среди тех женщин, что были у костра, её не было.

Все болтали, смеялись. По кругу ходила чаша из черепа козла. В ней был тот отвар, сдобренный медом. Крину не верилось, что совсем недавно, когда луны только входили в силу, он ничего не знал о женщинах, никогда в жизни не был за рекой. Все здесь было так знакомо, словно он бывал здесь не раз. Было хорошо, легко, хотелось смеяться, петь, танцевать вокруг костра.

Неожиданно высокая женщина хлопнула в ладоши, призывая к тишине. Так же делал часто и Дор во время общих разговоров. И тех, кто не замолкал, ждал обычно его огромный волосатый кулак, выбивающий за раз несколько зубов. Судя по всему, та женщина в этом поселении была тоже вождем, поскольку после её хлопков все смолкли.

- Пришло время для моей дочери! - сказала главная женщина, - сегодня Вира станет женщиной!

Все радостно загалдели. Крин немного не понял. Кто такая, эта «дочь»?

- Вира! - крикнула женщина-вождь.

- Вира! Вира! Вира! - подхватили остальные.

Из темноты к костру шагнула фигура. Это была совсем молодая женщина. Белое гладкое тело, длинные темные волосы. И глаза. Ясные синие глаза. Вира! Вот кого видел Крин за рекой!

Вира медленно обходила людей у костра, внимательно заглядывая им в лица. Около Крина она задержалась и улыбнулась ему.

- Ты выбрала, Вира? - спросила её синеглазая женщина.

Вира посмотрела на Крина и с улыбкой покачала головой.

- В другой раз… - еле слышно сказала она ему. И пошла дальше. Она остановилась возле вождя Дора. Когда он посмотрел на неё, она опустила голову и её лицо стало красным. Такое бывает у младших, если они сделали что-то плохое и не хотят признаваться.

Высокая женщина посмотрела на неё и молча кивнула. Дор поднялся. Крину показалось, что он немного дрожит, будто от страха. Но такого не могло быть. Вождь не знает ни страха, ни сомнений. На то он и вождь. Он был выше Виры на две головы, огромный, массивный. Она по сравнению с ним казалась маленьким олененком. Он взял её за плечи. Она покраснела ещё сильнее и тоже задрожала. Дор непривычно осторожно и нежно убрал волосы с её щеки. Потом склонился и поцеловал в губы. Она обхватила тонкими ручками его массивную шею. Их окружили женщины. Две приподняли Виру за ягодицы, так что она оказалась одного роста с Дором. Ещё одна стала на колени между вождем и Вирой. Она смазала пальцы жиром, а потом проникла этим пальцами туда, в пещерку Виры. Дор стоял, разминая свой огромный член. Вира выгнулась, когда пальцы женщины вошли в неё. Член Дора стал ещё больше. Он налился той огромной силой, что всегда помогала Дору. Крин даже немного испугался. Теперь понятно, почему они не захватили оружие в этот поход за реку. При желании Дор мог убивать и этой вздыбленной дубиной между ног. Вира тоже испугалась, даже вскрикнула при виде его члена. Но Дор снова нежно провел рукой по её щеке и что-то негромко сказал. Вира снова покраснела и кивнула.

Дор был непривычно осторожен. Он раздвинул своим набалдашником створки пещерки Виры, но не стал проникать сразу. Он провел по ней самым кончиком. Вира часто задышала, словно испуганный зверек. Женщина, что сидела у их ног покачала головой и что-то сказала Дору. Потом взяла его член рукой, привстала и неожиданно засунула головку вождя себе в рот. Он закряхтел, на его лбу вздулись жилы. Женщина умудрилась вобрать эту громадину почти целиком в себя. Правда, на глазах у неё выступили слёзы. Она несколько раз прошлась языком по всей длине, сделав член Дора совсем мокрым, блестящим в свете костра. Потом женщины держащие Виру пошире раздвинули ей ноги и Дор наконец смог засунуть свою штуковину в молодую женщину. Вира закричала. У неё выступила кровь. Сидящая женщина подставила чашу из черепа козла и капли крови закапали в общий напиток. Дор был осторожен. Он вошел лишь наполовину. Потом замер, глядя в её синие глаза. Потом начал осторожно двигаться. Вира охала. Но её выражение лица стало все больше походить на выражение лиц Аи и Умы, когда они совокуплялись с Крином. Она входила во вкус, получала удовольствие от происходящего. Она протянула руки к Дору и он прижал её к себе, удерживая своими огромными ручищами на весу. Крин почувствовал, как снова им завладевает то приятное возбуждение. При виде стонущей, извивающейся на огромном члене Виры, его член начал напрягаться. Впрочем, как и других мужчин у костра. Рыжая женщина с огромной грудью улыбнулась Крину, потом повернулась задом и раздвинула руками ягодицы, чтобы Крину было удобней овладеть ей сзади. Ая в это время стонала под яростным напором Тена. Крин не сводя глаз с Виры, которая вошла в раж, насаживаясь на упругую дубину, резко вошел в рыжую, она крикнула:

- Давай! Давай! Быстро! Не останавливайся! Ах… как хорошо! Хорошо!

Все кто собрался у костра слились в едином движении, стоне, удовольствии. Ума скакала верхом на члене Хугга, обзывая его старикашкой. Женщина-вождь закрыла глаза, выгнула спину, словно дикая кошка, пока её сзади резкими толчками брал Бродх. Сарг соединился с женщиной, что сидела у ног Дора, Креху досталась совсем молодая, немногим старше Виры.

Глаза Виры закатились, она высунула кончик языка, словно волк, в это время Дор рыча изливал в неё свою белесую жидкость. Крин теперь знал, что она называется семенем. И от неё у женщин в животе зарождаются младшие. Значит и он был здесь когда-то? Значит и он когда-то родился из живота одной из них? Рядом протяжно кончала Ая, опустив голову в густую траву. Яростно рычала Ума, совсем заездив старого Хугга. И самому Крину вернулось то багровое чувство. Рыжая женщина все выкрикивала что-то бессвязное, когда он выстрелил в неё совсем небольшой струйкой.

Вира опустилась на ноги, вся дрожа. Она поцеловала Дора и сказала:

- Я хочу, чтобы это был мальчик. Большой и сильный, как ты.

Дор неожиданно покраснел, как Вира, когда выбрала его. А шрам его наоборот стал белым. Он опустил голову и что-то тихо сказал. Вира нежно провела языком по его волосатому животу и чмокнула губами член.

Крин без сил опустился в траву. Рыжая ласкала ртом член Тена. Но тот уже не реагировал на ласку. Ая лежа рядом с Крином, нежно гладила его ногой. Костер горел, две луны, видимо тоже закончив соитие, спокойно и расслабленно смотрели на маленьких человечков с ночного неба.

Потом было прощание, немного грустное. Крин хотел бы погостить подольше в этом удивительном поселении. Но таков древний закон. Он вернется сюда в следующее двоелуние. Если выпадет жребий. Женщины дали им немало подарков. Это и коренья, и сушеные травы, и кисло-сладкие оранжевые ягоды, и зеленоватые яйца. А ещё они подвели к ним испуганных и плачущих младших, тоже мужчин. Только ещё совсем маленьких. Многие боялись, не хотели идти. Особенно к страшному, бородатому Дору. Но женщины нежно прижимали их к себе, что-то шептали, целовали в голову, плакали вместе с ними. И настойчиво подталкивали к мужчинам. Таков закон. Мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. Так было, так будет всегда, пока две луны светят на ночном небе.

Обратно возвращались в молчании. Даже новые младшие успокоились, затихли. Небо уже начало светлеть, одна за другой исчезали на нем звезды. Крин смотрел на тот берег и вспоминал ярок-синие глаза Виры и её тихий шепот: «в другой раз». И уже знал, что будет ждать этого раза каждый день, а каждую ночь ему будет сниться то, что произошло этой ночью там, на другом берегу реки.


Оглавление

  • Домашнее задание
  • За стенкой
  • Эротическая проза
  • Одноактный спектакль
  • Первый и последний раз
  • Страшная сестра
  • Подозрительный предмет
  • Тигр
  • Она любит смотреть
  • Разговор с подругой
  • Двухкомнатный адюльтер
  • Стоны
  • Огуречная маска
  • Двоелуние



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке