Невеста по случаю (fb2)


Настройки текста:



ЕКАТЕРИНА КАБЛУКОВА НЕВЕСТА ПО СЛУЧАЮ

Глава 1

Я сидела и уныло ковыряла в тарелке ложкой. Никогда особо не любила гречневую кашу, а сегодня мне казалось, что она вообще омерзительно пахла. Этакой прогорклой крупой. Не помогало ни сливочное масло, ни соль. Я привычно размазала ложкой крупинки по краям, чтобы было похоже, будто бы я все-таки что-то съела, и бросила тоскливый взгляд в окно.

Погода, как никогда, отражала мое настроение. Мелкий моросящий дождь, начавшийся неделю назад, не прекращался ни на секунду. Низкое небо было покрыто серыми тучами, пасмурный день просто сливался с белой ночью, и в городе царила непроглядная серость. Как и в моей душе. Я снова взглянула на окно, покрытое каплями, вздохнула, невольно вспомнив голубое небо и яркие, покрытые цветами холмы, между которыми вилась пыльная дорога. От понимания того, что это все в прошлом, стало еще тоскливее.

- Лиза, ты что сидишь, - бабушка в ярко-красном шелковом халате вошла на кухню, - На работу опоздаешь!

- Переживут, – отмахнулась я. Сейчас, когда все сотрудники наперебой уверяли начальство, что заплесневеют от сырости, и требовали подписать внеочередные отпуска, чтобы удрать на юг, я, вышедшая на работу сразу же после своей необычной командировки и не требовавшая даже догулять положенное, ценилась начальством на вес золота.

- Переживут, твои органы всех переживут, - пробурчала бабушка, скрываясь в ванной, чтобы привести себя в порядок. Послышался шум воды. Я вздохнула: ну все, бабуля нейтрализована, по меньшей мере, на час. Пока она не нанесет все снадобья из десяти тюбиков, стоявших рядком на полочке у зеркала, на кожу, не сделает укладку и легкий утренний макияж, она из ванной не выйдет. Выждав еще три минуты, - вдруг бабушка что-то забыла, - я встала, чтобы с чувством выполненного долга выкинуть гречку.

- Лиз, ты что, еще не поела? – мама появилась на кухне. Ее шелковый халат был синим. Мне полагался зеленый, который вот уже второй год пылился в шкафу: я любила длинные футболки и трикотажные штаны, - И опять без тапок!

- Поела. Мне пора, иначе опоздаю! – чмокнув маму в щеку, я попыталась пронести мимо бдительного ока тарелку, но была остановлена:

- Как-то мало ты съела! – она всмотрелась в гречку, словно считая крупинки.

- Мама, ну хоть ты не начинай!

- Лиза, крупа – это длинные углеводы! Она полезна! – мама с укором посмотрела на меня. Понимая, что меня ждут либо три ложки ненавистной гречки, либо лекция о пользе круп, после которой я точно опоздаю, я послушно зачерпнула и проглотила. Поставила тарелку на край раковины и метнулась в туалет: гречка всеми силами рвалась наружу. Я только и успела, что закрыть дверь на шпингалет и буквально рухнуть на колени у унитаза.

- Черт, - выругалась я, когда тошнота отступила. Поднялась. Ноги все еще дрожали.

- Лиза, - оказывается, мама стучала в дверь, - Лиза, что случилось?

- Все в порядке, мам, - я открыла холодную воду, тщательно прополоскала рот, умылась и только после этого вышла, радуясь, что в квартире все-таки два совмещенных санузла. Бабушка, встревоженная маминым голосом, тоже выскочила из ванной. Вода с её волос стекала на халат, оставляя темные пятна, так напоминающие пятна крови. Некстати вспомнилась белоснежная рубашка графа, красные подтеки на ткани. Там пятна выглядели ярче. При воспоминаниях о крови к горлу опять подступила тошнота.

- Лизок, ты не заболела? – мама потрогала мне лоб, обменялась многозначительным взглядом с бабушкой, – Просто ледяная!

- Может, врача вызвать? – та тоже потянулась ко мне.

Я увернулась:

- Да оставьте вы меня в покое! – ушла в свою комнату, по-детски хлопнув дверью. Села на кровать, обреченно посмотрела на часы, охнула и начала собираться. Брюки категорически не хотели застегиваться – молнию заело, стянув их, я, почти не глядя, надела какую-то юбку, благо у меня они все были почти на одно лицо, натянула рубашку, кое-как застегнула пуговицы, затем достала новую упаковку чулок, попыталась быстро надеть, зацепила ногтем и порвала, пришлось лезть в шкаф за второй, хорошо, покупала всегда сразу две. Еще раз посмотрела на часы, поняла, что накраситься уже не успеваю, и выскочила в коридор, на ходу стягивая волосы резинкой в хвост.

- Лиза, - окликнула бабушка, я буквально впрыгнула в балетки. Подхватила куртку:

- Я уже опаздываю! До вечера! – и выскочила на площадку, громко хлопнув дверью. Перепрыгивая через ступеньку, помчалась вниз. В подъезде пахло цементом и табаком, а еще какими-то дешевыми духами, сквозь аромат которых явно ощущался запах спирта, странно, раньше я этого не замечала.

Этажом ниже ступени были влажными, по всей видимости, сосед только что выгулял свою собаку. К запаху духов присоединился запах псины, и я поморщилась, попыталась быстрее спуститься, чуть не поскользнулась на мокрой ступеньке, удержалась, схватившись за перила, поправила сумку и продолжила спускаться, но уже медленнее.

У дверей подъезда мне даже пришлось остановиться: на секунду все поплыло перед глазами. Показалось, что на лестнице очень душно. Охнув, я невольно прислонилась к стене.

- Лизонька, доброе утро! Что с вами? – сосед, немолодой седовласый мужчина, как раз выходивший из своей квартиры, озадаченно посмотрел на меня, - Вам плохо?

- Спасибо, все в порядке, - прошипела я: еще не хватало, чтобы он потом моим рассказывал, что я чуть не упала в оброк на лестнице. - Доброе утро, Виктор Степанович!

- И вам не болеть!

Я вышла и с наслаждением вдохнула холодный, пропитанный дождем воздух. Полегчало. Воздух был словно наполнен влагой. Ветер дунул в лицо, ероша растрепавшиеся волосы. Холодные капли дождя облепили лицо.

- Лиза! – раздался строгий окрик мамы, - капюшон надень, а то простудишься!

Я проигнорировала её. Медленно, с удовольствием прошлась до машины, припаркованной у соседнего дома, села за руль, включила зажигание. Автомобиль грозно пискнул, а я и ругнулась: уже второй день подряд забывала заправиться. Взглянула на часы, поняла, что если поеду на заправку, то точно не успею, полезла в сумку за телефоном – вызвать такси.

И все равно я опоздала. Планерка как раз закончилась, когда я заходила в свой кабинет, который делила еще с двумя девочками из отдела. Небольшой, со стандартной дешевой мебелью и пластиковыми жалюзи. Лишь компьютеры были достаточно мощные, позволявшие оперативно работать. Я, делая вид, что задержалась по делу, прошла к своему столу, стоявшему в углу.

- О, Лизка, а Соколов про тебя на планерке спрашивал, - Танька кинула на стол ежедневники, включила комп. – Третье опоздание за неделю! Ты что, со своим Максом съехалась?

- А при чем тут Макс? – не поняла я, тоже включая компьютер и вводя пароль доступа. Экран ярко замигал, и я невольно прикрыла глаза.

- Ну так, на радостях сексом занимаетесь, поэтому и опаздываешь, - Таня зашуршала шоколадкой, припрятанной в тумбочке. Она всегда была жуткой сластеной, - Будешь?

Я покачала головой: в отличие от меня, Танька ела как слон и не толстела, вызывая всеобщую зависть. Сама она, скромно потупив глаза, заявляла, что у нее отличный метаболизм, а девочки по углам шушукались, что наверняка пьет какие-то таблетки.

- Вечно ты со своим сексом, – укорила её Люська, - Может, Лизка проснуться не может!

- Ага. Потому что вечером сексом занималась, - Таня отгрызла шоколадку и фыркнула, - Девочки, ну что вы такие мрачные?

- Ты за окно смотрела? – спросила Люся, - Там мокро, а Соколов отпуск не дает.

- Почему не дает? – я щелкнула клавишами мышки, открывая файл.

- Потому что, по расписанию сейчас твой отпуск. И я должна с тобой договариваться и рапорт подавать, - она яростно застучала пальцами по клавиатуре, точно та била виновата.

- Я не буду догуливать. Поэтому можешь писать заявление, - я вывела на печать несколько листов, забрала и начала проверять.

- А ты ему об этом скажешь? – Люся умоляюще посмотрела на меня, - а то меня Артем на море зовет… - и заговорщицки добавила, - Он мне предложение будет делать!

- Вау!!! – Таня вылетела из-за стола и бросилась обнимать подругу. – Поздравляю!!!! Откуда знаешь?

- Степка проболтался, – ответила та, имея в виду своего младшего брата, - Он ему кольцо мое таскал, замерять.

- Круто!!! – Таня повернулась ко мне, - Лиза, а ты чего?

- А? Что? – я оторвала взгляд от экрана.

- Люся замуж собралась.

- Поздравляю! – я вымучено улыбнулась, - Вы с Темой – классная пара.

- Да ладно, - отмахнулась смущенная Люся, - Вы-то с Максом когда?

Макс был мой парень. Вернее, бывший парень, на звонки которого я перестала отвечать, как только вернулась из командировки, но девочки об этом не знали. Я помолчала, затем вновь погрузилась в бумаги, чувствуя на себе любопытные взгляды. Наконец не выдержала:

- Никогда.

Полегчало. Потрясенное молчание было мне ответом.

- Лииз, вы что, расстались? – недоверчиво спросила Таня, все еще обнимая Люсю.

- Да, расстались, - я начала набирать на клавиатуре текст, - Как пишется «по порядку»: пробел или дефис?

- Пробел, - машинально ответила Люся и спохватилась, - а что произошло?

- Ничего, - я пожала плечами, не рассказывать же про графа Алайстера, так некстати ворвавшегося в мою размеренную жизнь, - Иногда бывает, когда люди просто понимают, что вместе им хуже, чем порознь.

Правда, Максу это очень долго пришлось объяснять, но об этом можно было и умолчать.

Судя по лицам, девочки хотели провести мне фирменный допрос, но меня спасла круглолицая Любочка - бессменный секретарь нашего начальника. Она заглянула в кабинет и сообщила, что полковник Соколов вызывает меня к себе.

В кабинете меня проводили сочувственными взглядами: если наш начальник начинал вызывать через секретаря, то пощады ждать не приходилось.

В коридоре никого не было. На какой-то миг, перед самыми дверями в кабинет, сердце вдруг забилось от безумной мысли, что сейчас я вновь увижу Роя, сидящего за столом и просматривающего мое дело, и я покачала головой, прогоняя её. Зачем я ему, если он любит Кариссу. Все закончилось в тот момент, когда я подошла к дверце шкафа, теперь осталось лишь пережить горькое послевкусие расставания и вспоминать о путешествии в другой мир как о приятном приключении. Я задумчиво потрогала браслет из голубого с металлическими искорками металла, на котором блестели подвески-шарики из черного хрусталя, – прощальный подарок графа, позволяющий открывать любые замки́. Теперь мне даже не надо было нажимать кнопки домофона, стоило лишь поднести руку к дверной ручке.

- Разрешите? – я зашла в кабинет начальника. Он сидел за столом и что-то записывал в свой «талмуд», как он всегда называл тетради-ежедневники. Больше в кабинете никого не было. Я разочарованно выдохнула, чувствуя себя романтичной дурой. Признаться, чувство было не из приятных.

- Голованова, третье опоздание за неделю! - Павел Андреевич даже не поднял голову, плохой знак, - Садись, бери лист и пиши. Лучше сама, чем приказом.

Стало очень обидно. В носу противно защипало. Я моргнула, смахивая слезы, села за стол, придвинула к себе один из листов, стопкой лежащих на столе, взяла ручку и начала выводить буквы, стараясь писать разборчиво: почерк у меня был очень корявый, сказывались годы работы на компьютере.

- Вот, – поставив достаточно размашистую подпись, я слегка дрожащей рукой протянула лист полковнику, он снял колпачок со своей перьевой ручки и начал читать. Где-то в середине он нахмурился, перечитал, затем строго посмотрел на меня поверх очков:

- Голованова! Это что?

- Заявление, - голос звучал отстраненно, - вы же сами просили… по собственному…

- Я тебя просил на отпуск написать! Ходишь тут как моль бледная! – он зло швырнул лист на стол и хлопнул ладонью по нему так, что стакан с водой подпрыгнул.

- Я в отпуск не хочу, мне там делать нечего, - мрачно сказала я, избегая его взгляда, - Хотите увольнять – увольняйте, а в отпуск не пойду!

Полковник вздохнул, встал из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, как всегда бывало, когда он размышлял, затем сел, но уже напротив меня.

- Лизавета, послушай, я не знаю, что у тебя там случилось, и не хочу знать… - он выразительно замолчал.

- Вот и не спрашивайте, - посоветовала я.

- Ты это… начальству не дерзи! А то действительно твое сочинительство на тему собственных желаний подпишу! И что делать будешь? – говорил он, скорее по привычке, уж Павел Андреевич прекрасно знал, что теперь, благодаря графу Алайстеру, вернее, премии, выписанной мне от имени Лагомбардии, советом которой он успешно управлял, я могла всю жизнь прожить, ни в чем не нуждаясь.

После возвращения из параллельного мира, где я вынуждена была играть роль принцессы, я вышла на работу, и меня тут же вызвали в кабинет начальника. Я пошла, ожидая все что угодно, но полковник слегка оторопело протянул дорогое портмоне, наполненное банковскими карточками:

- Вот, держи…

- Что это? - всю ночь я провела без сна, глаза были припухшими, а в голове стоял будто бы туман.

- Премия. За работу. Вообще-то не положено такое, но Алайстер настоял, говорит, был на самом верху.

Кровь бросилась мне в лицо. Так унизительно я себя никогда не чувствовала. Со мной расплачивались за услуги… И ведь даже не пришел сам, трус!

- Передайте вашему Алайстеру, - прошипела я и вдруг осеклась. Вспомнив и недавний приказ «спущенный с самого верха», и то, как размышляла, что буду делать, если меня уволят. В портмоне лежали моя свобода и независимость, и не важно, за какие услуги Лагомбардии со мной рассчитались, - Передайте ему большое спасибо!

- Голованова! – окрик начальника вывел меня из раздумий, - Ты где?

- Не знаю, - честно ответила я, - наверное, у вас в кабинете.

- Я тебя человеческим языком спрашиваю: жить ты как будешь?

Я одарила его мрачным взглядом. И этот туда же! Мало мне мамы с бабушкой, последнее время охавших, что я похудела и осунулась. Возможно, они что-то и подозревали, бабушка то и дело заводила разговор на тему молодых людей и - почему-то - ценных бумаг, но я молча отмахивалась и старалась лишний раз задержаться на работе, не желая рассказывать им ни о загадочной своей командировке, ни о суммах на счетах, а уж тем более вдаваться в объяснения, как я смогла заработать столько. Павел Андреевич все еще ждал ответа. Я пожала плечами:

- Не думала об этом.

- Так подумай! – он с каким-то мрачным раздражением протер очки, я посмотрела на него, осенённая догадкой:

- Это мои просили вас поговорить, верно?

- Почему сразу твои? – пробурчал он, старательно пряча глаза и подтверждая мои мысли.

- А кто ж еще! – фыркнула я, - Думаете, не знаю, что вы с ними в сговоре! Вернее, с бабушкой!

- Лидия Михайловна тебе добра желает… И права она, сидишь с утра до вечера, света белого не видишь!

- С нашей погодой его вообще увидеть затруднительно.

- Ты не дерзи! Сегодня что? Проспала!

- Я не проспала, я гречкой отравилась, - мрачно сказала я. Полковник недоверчиво посмотрел на меня:

- Как это?

- Вам в подробностях? – ехидно поинтересовалась я. Начальник покачал головой:

- Ох, Голованова, не доведет тебя до добра твой язык!

Я вымученно посмотрела на него:

- Павел Андреевич, если у вас ко мне все, я пойду? Мне работать надо!

- Иди, - он обреченно махнул рукой. Я встала, дошла до двери и обернулась:

- А за бабушку вы не волнуйтесь, я скажу своим, что вы меня долго в кабинете мучили!

Выпустив эту парфянскую стрелу, я вышла.

- Скажет она, - донеслось до меня бурчание, - К врачу лучше сходи! А то гречкой отравилась…

В словах начальника была какая-то доля правды. Я действительно неважно себя чувствовала, словно заболевала, но если отпуска я боялась, как огня, понимая, что сойду с ума от воспоминаний, то насчет визита к врачу стоило подумать. В конце концов, от больничного можно отказаться.

Я вернулась к себе в кабинет, проигнорировала вопросительные взгляды девочек, снова ввела пароль и уставилась в экран, дела вид, что погружена в расчеты. Как всегда, воспоминания о графе Алайстере выбили меня из состояния отрешенности, ставшего уже привычным. В памяти вновь возникли темнеющие в ночи холмы, пыльная дорога, серебристой лентой уходящая вдаль, россыпи розовых звезд на темном небе и пьянящие поцелуи, а ведь еще было Междумирье… И после этого он вместе с принцем Риччионе стоял в коридоре тайного хода и цинично наблюдал за мной и Гаудани. Наверняка эти двое еще и поспорили между собой, удастся ли д’орезу переспать со мной. Не удалось. Я спутала все их планы, а потом с чувством выполненного долга вернулась домой. Рой мог меня остановить, но не стал, я была лишь слабой заменой той, другой, которую он действительно любил, всего лишь двойником принцессы Кариссы. Мной, а не ей можно было рисковать не задумываясь, что граф и сделал…

- Лиз, ты хоть по клавиатуре постучи и файл открой, запалишься! – Таня заглянула мне через плечо, - Какая-то ты… влюбилась, что ли?

- Влюбилась… - вздохнула я, отрицать, очевидно, было уже глупо.

- Вау! В кого? – Люся аж привстала, чтоб ничего не пропустить, - Вот почему ты рассталась с Максом?

Я молча кивнула. Таня присвистнула:

- Ну ты даешь? А он?

- А он не влюбился, - я резко отодвинула стул и встала, чувствуя, что вот-вот снова расплачусь. Девочки притихли, от молчаливого сочувствия стало еще хуже. Я рывком сдернула сумку со стола и вышла. На ходу позвонила Павлу Андреевичу, соврала, что мне стало хуже, и отпросилась к врачу. Делая вид, что очень тороплюсь, вышла из здания, почти глотая слезы, прошлась к Неве, благо идти недалеко. Перешла дорогу, оперлась на мокрый гранитный парапет. Вода была коричневой, точно спекшаяся кровь.

- Кстати, зачем в этом подвале труба?

- Ну как же? Чтобы кровь в Неву стекала!

Некстати вспомнилось, слезы все-таки побежали по щекам. Я их резко смахнула, недоумевая, что со мной творится. Может, действительно заболела?

Пришлось достать телефон и набрать бывшую одноклассницу, работающую врачом. Правда, Сашка была гинекологом, причем потомственным, но по поводу лекарств от гриппа я тоже обычно консультировалась с ней.

- Да? – раздался ее бодрый голос, - Лизка, куда пропала? Больше месяца не виделись!

- Да так, долго рассказывать, - вздохнула я, чувствуя себя после ее слов очень корыстной, - Саш, скажи мне, чем лучше отравление снять?

- Какое отравление? – не поняла она, - Кто отравился?

- Я. Гречкой. Но я немного съела, - призналась я.

- Гречкой? Ты? Подожди, в чем это выражалось?

- Стошнило.

- Когда?

- Сегодня утром.

- И все?

- Не знаю, состояние какое-то… предгриппозное…

В трубке воцарилось молчание. Я уже решила, что что-то со связью, когда Сашка заговорила

- Лиз, давай-ка дуй ко мне, - голос звучал как-то странно, - если что, сразу капельницу и поставим! Я как раз на работе.

- Ладно, - кивнула я, словно она могла видеть, - Мне до тебя доскакать минут пятнадцать.

- Знаешь, давай ты скакать не будешь, а прогуляешься? У меня вот-вот пациент по записи, минут на двадцать пять, как раз ты и подойдешь, – предложила она.

- Договорились, - я кинула телефон в сумку, снова перешла дорогу и направилась к Невскому проспекту: Сашка работала в дорогущей частной клинике, недалеко от меня. Раньше мы часто после работы встречались в одном из кафе выпить чашечку кофе и поговорить.

Но это все было до того, как я оказалась в другом мире, до того, как влюбилась в совершенно неподходящего мне графа Алайстера. После моего возвращения из Лагомбардии я старательно избегала таких посиделок: общаться ни с кем не хотелось.

Как и договаривались, я не торопилась и все равно дошла мнут на восемь раньше назначенного времени, заскочила в соседний магазин купить кофе на вынос. Запах кофе не понравился, зато до дрожи в руках захотелось кефиру, который я вообще не пью. Пришлось купить бутылку и выпить на глазах ухмыляющихся продавцов, они наверняка решили, что у меня похмелье.

Я выбросила бутылку в ближайшую урну и направилась на прием к подруге детства.

Клиника была безликой. Она располагалась в одном из домов, от которых остался лишь фасад 19 века. Внутри все было современным и слегка американским. Зеленые с белым стены, напротив входа – оранжевая эмблема, безвкусно смотревшаяся между выступающими из стены колон, - явно дизайнерская находка, гипсовая имитация лепнины на потолке и диванчики из зеленого кожзаменителя, стоящие в холле. Все должно было говорить о респектабельности заведения и настраивать на положительные эмоции. От осознания этого меня опять затошнило.

Несколько женщин, три из которых явно были в положении, сидели на диванчике, обсуждая модели колясок. При этом использовались такие термины, как проходимость и легкость в управлении, точно выбиралась не коляска, а машина. А еще она обязательно должна была поместиться в лифт. Далее шли непередаваемые термины и названия марок.

Я не стала больше прислушиваться к их разговорам и села на самый дальний диванчик. Взяла журнал, откуда на меня с глянцевой обложки смотрел веселый малыш, пролистнула, поняла, что не хочу читать ни о прелестях грудного вскармливания, ни о правилах прикорма, и отложила его в сторону.

- Лиза, привет! – Саша вышла к стойке. Темноволосая, подтянутая, с цепким взглядом, в белом халате и розовых штанах, она просто олицетворяла собой профессионализм, - Пойдем!

Я улыбнулась и прошла за подругой по белому коридору, пахнущему дезинфекцией, в ее кабинет. Здесь стены были белые, а кушетка и стулья – голубые.

- Рассказывай, - она села за свой стол и подперла голову кулаком – любимый жест с детства.

- Да что тебе рассказывать? Все путем, только времени вообще нет, - махнула рукой я.

- Чем отравилась, рассказывай, - фыркнула подруга.

- Гречкой, - буркнула я, - ты же знаешь, как меня любят ей пичкать.

- До сих пор? – изумилась она, - Ну Ольга Степановна дает!

- Поверь, Лидия Михайловна не отстает, - я вздохнула, - ну вот и отравили…

- Просто семья Борджиа! – хохотнула Сашка, я невольно вздрогнула, - Слушай, а ты еще что-то ела?

- Да вот, кефирчик, но это только что, - пробормотала я и насторожилась: слишком уж пристально она на меня посмотрела, - А что?

- А то, что ты его никогда не любила, - подруга еще раз взглянула на меня, - Лиз, а месячные у тебя когда последние были?

- Что? – я побледнела, - При чем тут…

- А при том, что ты в самом детородном возрасте! - Сашка выразительно замолчала. Я растерянно посмотрела на календарь, пытаясь вспомнить свой цикл, удалось с трудом, после чего я побледнела еще больше.

Голова закружилась, и если бы я не сидела на стуле, то наверняка бы упала. Сашка профессиональным движением достала из ящика стола и сунула мне под нос нашатырь. Резкий запах заставил меня отшатнуться. Но головокружение прошло. Зато вновь затошнило, на этот раз от страха.

- Не может быть, - потрясенно прошептала я, беспомощно смотря на подругу, она хихикнула:

- Ладно, пошли на УЗИ смотреть! Может, от стресса, или гастрит там какой, хотя я сомневаюсь, уж очень все налицо.

Глава 2

Я сидела и тупо пялилась на экран, где билась темная точка. Сашка с какой-то особой теплотой сказала мне, что это – сердце ребенка. Моего ребенка. Моего и Роя.

- Поздравляю, подруга, - голос Сашки звучал как в тумане, - Максу сегодня скажешь?

- Это не Макс, - тихо ответила я, - Мы расстались.

Она присвистнула, с сочувствием посмотрела на меня и встала, чтобы включить свет.

- Та-а-ак, - Саша протянула мне салфетки, - И что теперь?

- Не знаю… - я старательно вытирала гель с кожи, избегая встречаться с подругой взглядом. Она вновь села за стол, подперла голову кулаком:

- Ладно, Лиз, ты решай, куда тебя направлять: на учет или…

Она выразительно замолчала. Я знала, что Саша, с удовольствием дежурившая сутками, чтобы принять роды, не любит аборты. Я их тоже не любила и никогда не думала, что придется вот так сидеть и решать.

- Время еще есть? – вздохнула я, чувствуя себя предательницей по отношению к подруге.

- Есть… - она задумчиво помолчала, полистала мою карточку, лежавшую на столе, - Только, Лиз, у тебя резус отрицательный…

- И что? – не поняла я.

- И то, что если у отца ребенка – положительный, то тебе аборты крайне нежелательны. Иначе потом не выносишь. Ты знаешь, какой у твоего партнера резус?

Я посмотрела на нее и истерично рассмеялась. Знала бы Сашка, от кого я вообще залетела! Какой там резус! Да я вообще не знала, есть ли в Лагомбардии медицина. Смех перешел во всхлипывания. Подруга сидела и спокойно ждала, пока моя истерика пройдет.

- Извини, - я виновато посмотрела на нее.

- Бывает, - Саша протянула мне салфетку и пластиковую бутылку с водой, - Расскажешь?

- Не могу, - я покачала головой, - Извини, я подписку давала…

- Командировочный роман?

- Типа того… - я вздохнула, - Там и было-то… одна ночь…

- А тут много не надо! – хмыкнула подруга, - Одного раза вполне достаточно.

- Это я уже поняла… только вот что теперь делать… с далеко идущими последствиями…

- Лиза, ты подумай, - Сашка замялась, затем решительно продолжила, - Если ты из-за денег переживаешь… так тебе выплаты положены, и я помогу…

- Деньги не проблема, - перебила я её, желая просто сбежать подальше от сочувствующих взглядов, - Спасибо, Саш, давай потом поговорим, ладно? Мне на работу надо.

- Лучше не бегай, - посоветовала она профессиональным тоном врача, сразу сообразив, что со мной происходит, - Ходи медленно и с достоинством. Если вдруг что – звони и днем, и ночью.

- Хорошо, - я вздохнула и поднялась, - Где у вас тут касса?

- Нигде, забей!

- Сааш… - протянула я.

- Лииз… - передразнила она меня, - Я тебя еще вечерком наберу!

- Спасибо. Только моим не говори, ладно?

- Обижаешь!

Все еще в состоянии шока я вышла из кабинета, прошла по коридору мимо беременных женщин, так и сияющих счастьем, вышла на улицу и прислонилась к стене, подставив лицо мелким каплям. Какое-то время стояла молча, под удивленными взглядами прохожих.

Было холодно. Рой не любил холод, он сказал мне это перед тем, как я шагнула в свой мир. И меня он тоже не любил. Вода тонкими струйками стекала по лицу, смешиваясь со слезами, скользила по шее, проникая под куртку. Воротник рубашки намок и противно лип к шее.

- Девушка, вам плохо? – раздалось над ухом.

Я открыла глаза. Какой-то мужчина в темной куртке слегка наклонился ко мне. Он него пахло дешевым парфюмом и - едва ощутимо – перегаром.

- Вам плохо? – повторил он.

- Нет. Спасибо. Мне уже хорошо, - не глядя на него, я засунула замерзшие руки в карманы куртки и направилась на работу: домой идти было страшно. Это был безотчетный страх ребенка, которому просто стыдно, что его будут ругать за шалость… Хотя, как выясняется, дитятко уже выросло, и шалости теперь были с последствиями.

Я брела по лужам, даже не стремясь обогнуть их. Туфли промокли, но я не придала этому внимание, как и на тонкие струйки воды, стекавшие по лицу.

У меня будет ребенок. Ребенок от Роя. В памяти вспыхнула южная ночь, яркие розовые звезды иного мира, темноволосый мужчина, сидящий у костра и рисующий что-то, его властное «Пойдем!», дом в Междумирье с белыми стенами: вдовствующая графиня все надеялась, что сын распишет их лично. И горячее, обжигающе горячее мужское тело, плотно прижимающееся к моему, бессмысленный страстный шепот в ночи: «Радость моя…»

- Черт! – тыльной стороной ладони я вытерла слезы. О чем я только думаю! Сейчас самое главное - решить, что я буду говорить своим родным. В том, что мне устроят допрос с пристрастием, я не сомневалась. Я уже представляла себе, как мама и бабушка в один голос требуют рассказать, кто отец ребенка.

После моего отказа начнутся охи и ахи, крики: «Ты нас не бережешь!» Бабушка будет пить корвалол, мама – класть валидол под язык. Затем они разойдутся по своим комнатам, чтобы через полчаса вновь встретиться на кухне, обсудить все за чаем и вынести мне свой вердикт. От этого меня вновь затошнило.

Трусливо подумала о втором варианте, срок ранний, никто и не узнает… в памяти всплыло лицо Роя, смотревшего не меня с укором. А ведь он даже не попытался остановить меня!

Теперь мне все надо решать одной. От жалости к самой себе захотелось завыть в голос. Хорошо, хоть о деньгах думать не надо… на секунду задумалась: не предвидел ли он такое развитие событий? Наверное, нет, мужчины редко задумываются о последствиях.

А еще есть работа. Я буду вынуждена оставить ее, не факт, что вернусь. Сердце предательски заныло. Я не слишком любила то, чем занималась, но ведь наше ведомство – единственное место, где в подвале стоят шкафы, так напоминающие книжные, а на самом деле являющиеся дверями в другие миры.

Пару раз, когда мне просто хотелось выть от тоски, я подходила к дверям, ведущим в подвал, но в последний момент всегда останавливалась: если бы Рой хотел, он пришел, и его ничто не смогло бы остановить. Но он любил Кариссу. И каждый вечер я почти с ненавистью рассматривала себя в зеркале, проклиная свою схожесть с принцессой Риччионе.

Так ничего и не решив, я, трясясь от холода, вошла в здание на Литейном, махнула охране пропуском, поднялась к себе в кабинет. Увидев меня, Таня всплеснула руками:

- Лиза, ты где бродишь! Тебя Соколов вызывает! Сказал, что срочно! Любочка раз пять заглядывала.

Я ругнулась, порылась в сумке. Заледеневшие пальцы гнулись с трудом, нащупала телефон, вытащила. Так и есть: на вибровызове! И десять пропущенных звонков. Скинула куртку, отряхнулась, будто собака. Одежда была мокрой, но запасных рубашек не было. Пришлось приличия ради накинуть мундир. Быстро переобулась в туфли, оставшиеся в шкафу с зимы, ощутила вкус к жизни. В конце концов, пострадать можно и позже. Бегом направилась по знакомому коридору, профессионально огибая тех, кто попадался на пути. Перед знакомой дверью отдышалась, одернула мундир и решительно вошла.

Любочка сидела в приемной и ожесточенно печатала что-то. Пальцы так и стучали по клавишам

- Лиза, ну где ты бродишь? – возмутилась она, - я уже бегать туда-сюда устала!

- Извини, у врача была, а телефон на вибро, - я направилась к дверям, - Один?

- Нет. Мужик там какой-то. Странный. Нерусский, похоже. Уже полчаса, как не выходит. Тебя ждут, - она взглянула на меня, - Лиза, ты чего так побледнела?

- Ничего, - прокашлялась я, нерешительно берясь за дверную ручку. Провернула, вошла. Высокий темноволосый мужчина стоял у окна и с видимым интересом рассматривал улицу. При звуке открывающейся двери он обернулся. Искренняя улыбка тронула чувственные губы.

- Лоренцио! – воскликнула я, чувствуя одновременно радость и разочарование, - Вы?!

- Мадонна, - он слегка неуклюже поклонился мне, - Рад видеть вас в добром здравии!

- Голованова, ты когда научишься телефон брать? – Павел Андреевич сидел за столом, недовольно поглядывая на меня, початая бутылка коньяка, два бокала и шоколадка свидетельствовали о том, что гостю был оказан достойный прием, - Ты чего мокрая?

- Дождь на улице.

- А что ты вообще на улице делала в рабочее время?

- Я к врачу ходила, я ж отпрашивалась! – начала оправдываться я.

- А машины у тебя нет?

- Сегодня нет. И вообще, там три минуты ехать, полчаса парковаться.

- Ладно, что врач сказал? Больничный дал? – в голосе полковника послышалась надежда.

- Нет, сказал, рано или поздно все само пройдет, - отмахнулась я, трусливо избегая объяснений с начальством, и вновь повернулась к д’орезу Великой Лагомбардийской республики, - Но… Лоренцио, какими судьбами? Что вы здесь делаете?

- Пришел умолять вас о помощи, - он широко улыбнулся. Возможно, его улыбка и произвела бы на меня впечатление. Если бы я не помнила, что именно так он улыбался, когда влез ко мне в спальню, полагая, что я – его невеста.

- Что на этот раз? – я посмотрела на Павла Андреевича, он лишь мотнул головой в сторону гостя, словно говоря: пусть сам рассказывает.

- Видите ли, - Гаудани слегка замялся, - Дело в том, что Карисса…

- Только не говорите мне, что она опять пропала! – фыркнула я, - В этом случае рекомендую поискать у вдовствующей графини!

- Нет, что вы! Карисса во дворце, но она…, и я… - д’орез Великой республики выдохнул и продолжил более деловым тоном, - В Лаччио собираются выбрать нового Истинного Пастыря.

- Как-то они затянули с этим делом, - пробормотала я, вспомнив, каким образом умер предыдущий глава Церкви.

- Не они, а мы, - поправил меня д’орез, - Лагомбардия все никак не могла утвердить своего представителя в Конклав, который и избирает Пастыря.

Он посмотрел на меня и, видя, что я ожидаю продолжения, вздохнул:

- Понимаете, Делрой… в последнее время он постоянно в плохом расположении духа. А уж после того, как он схлестнулся с Иеронимо, главным пастырем Лагомбардии, по поводу лечебницы, которую граф хочет открыть для бедных…

- Он еще и меценат! – не сдержалась я, с тоской поглядывая на коньяк. Мне вдруг захотелось напиться, чтобы хоть какое-то время не думать ни о чем.

- Не знаю, что это за слово, но Алайстер уперся в эту идею. Они с пастырем чуть не поубивали друг друга. После этого граф мстительно отвергал все кандидатуры, предложенные духовной главой Лагомбардии. Дело дошло до попытки отлучения от веры самого Делроя. После чего тот открыто высказал все, что думает о Иеронимо.

- Как неосмотрительно с его стороны…

- О да, - Гаудани подошел к столу, взял свой бокал и выпил его содержимое залпом. Я с завистью посмотрела на него:

- И что теперь? Новая война?

- Слава Создателю, обошлось! Прибыл пастырь Антонио, свою карьеру он начинал с того, что обучал принца Риччионе и его кузена, после продолжительных переговоров граф пошел на уступки, сказав, что даст согласие только в том случае, если Антонио отправится в Лаччио лично, но, чтобы стать легатом Лагомбардии, пастырь должен был провести хотя бы несколько служб в главном тампле.

- Граф верен себе, - фыркнула я, вспомнив, как Рой прекрасно умел планировать каверзы, - Интересно, почему он так противился Иеронимо?

- Откуда я знаю? Его мать в узком кругу друзей высказала предположение, что он – упрямый осел, - Лоренцио усмехнулся, - Признаться, в последнее время я с ней согласен.

- Забавно, - я все-таки подошла к столу и под неодобрительным взглядом начальника нагло отломила кусок шоколадки, - Но при чем тут Карисса? И зачем вы рассказываете мне все это?

- При избрании Истинного пастыря обязательно должны присутствовать правители государств, все мы имеем право вето на кандидатуру, выдвигаемую Конклавом. А уж в той ситуации, которая сложилась, нам необходимо следить за ходом выборов, - он многозначительно помолчал, предлагая мне самой вспомнить, как погиб прежний Пастырь, - Поговаривают, что возможен заговор.

- Мило. Но при чем тут я? Я ведь даже не мужчина, а если вспомнить, как ваши пастыри относятся к женщинам…

Д’орез слегка смутился, это не укрылось от меня. Я скрестила руки на груди, всем своим видом выражая желание выслушать историю целиком. Гаудани вздохнул:

- Должен был ехать Делрой, но он отказался, сказал, что терпеть не может Лаччио, там слишком душно. Душно! Как будто его вилла не стоит на вершине холма над городом! – Лоренцио со стуком поставил бокал на стол, - Он отправил меня, тогда пастыри, опасаясь возможной угрозы со стороны Лагомбардии, выдвинули условие, что я должен приехать с женой.

- Разумно. Она – сестра принца и ваша жена, - я усмехнулась, про себя добавив, что еще все прекрасно отдают отчет, что принцесса – возлюбленная графа Алайстера, который не допустит, чтобы даже волосок упал с ее головы, - В данном случае Карисса - прекрасная заложница, вы не находите?

- Нахожу! – резко бросил он и прошелся по кабинету, - Понимаете, однажды вы с блеском сыграли ее роль, и вот я подумал…

- Зачем рисковать женой, когда есть другая? – я повернулась к полковнику и устало посмотрела на него, - Полагаю, приказ подписан? Мне собирать вещи? Или, как обычно, коньяком напоите - и в путь?

Заметив заинтересованные взгляды, я осеклась, вспомнив, что коньяк был импровизацией Роя. На душе стало еще паскуднее.

-Голованова, не кипятись! - Павел Андреевич снял очки и положил их на стол, - Приказа нет.

- Как это - нет? – опешила я. Гаудани смущенно потупился:

- Видите ли, я не настолько хорошо знаком с теми, кто правит вашим миром.

- Ну так попросили бы вашего друга, графа Алайстера! – огрызнулась я, - У него неплохо получается!

- Он отказался.

- Что? – я не поверила своим ушам. Это было непохоже на Роя.

- Он отказался, - повторил Гаудани, - Более того, пригрозил убить меня, если я решусь побеспокоить вас.

- И как же вы осмелились после этого? – издевательски протянула я, игнорируя предупреждающие взгляды полковника.

- У меня нет выбора. Вы – наша единственная надежда, - пояснил д’орез и доверительно сообщил, - Дело в том, что Карисса ждет ребенка.

- Вот как… - пробормотала я, - Поздравляю…

- Да, вы не представляете, как ей, бедняжке, плохо! – тем временем жаловался Гаудани, поглядывая больше на Павла Андреевича, словно ища сочувствия, - особенно по утрам!.. а недавно она упала в обморок. Мы так испугались, решив, что её отр…

- Я поняла! – быстро перебила я, опасаясь, что мой начальник легко сопоставит симптомы, - Вы хотите, чтобы я изобразила вашу жену?

- Это не займет много времени, всего пару недель! – уверил он, - вам и нужно будет лишь пожить со мной в одном доме недалеко от Лаччио, может быть, потанцевать со мной на торжественном ужине, у нас ведь неплохо получалось, помните?

Гаудани вновь улыбнулся. Игнорируя изумленный взгляд своего начальника, я усмехнулась и подошла к окну. За мокрым стеклом находился мой город. Серый, унылый и величественный. Основанный великим императором на человеческих костях. Ставший одним из самых красивых городов мира.

Здесь была моя жизнь, родные, работа, Сашка, ожидающая, что я приму правильное решение…В Лагомбардии было солнце, бирюзовое море, руины древних храмов, запах лимонов и хмельной малиновый фьён… а еще там был Рой. Отец моего будущего ребенка, который заплатил мне целое состояние и не хотел меня видеть…

- Знаете, Лоренцио, я, пожалуй, приму ваше предложение, - вдруг неожиданно даже для самой себя сказала я. Полковник недовольно крякнул:

- Голованова, ты в своем уме?

- Так точно!

- Ты понимаешь, во что ты ввязываешься?

- А в чем проблема? – я пристально посмотрела на него, - Недавно вы же сами меня уговаривали исполнить приказ!

- Так то приказ был! От самого! – он поднял палец вверх, указывая на портрет, - А теперь что? Как мне тебя по ведомостям проводить?

- А теперь, - я задумалась, затем усмехнулась, - Вы же мне отпуск обещали! В любую страну! Было?

- Было… - процедил полковник, недобро поглядывая на меня. Года три назад это ввергло бы меня в ужас, год назад – я бы побоялась, еще месяца два назад я бы смутилась, но сейчас я просто подошла к столу, взяла очередной лист бумаги, написала несколько фраз и протянула на подпись:

- Вот как раз и догуляю, как все и хотели!

- Думаешь, я так просто тебе сейчас его подпишу?

- Надеюсь, вы не выбросили предыдущее мое заявление? Нет, если выбросили, то я напишу новое!

Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, затем я почти жалобно вздохнула:

- Павел Андреевич, ну пожалуйста, мне ведь не хочется рассказывать дома, что вы мне отпуск не дали!

Это был запрещенный удар, но я действительно хотела еще раз оказаться там. Полковник это понял.

- Твоя взяла, - скрипя зубами, он поставил размашистую подпись и вернул заявление мне:

- Отдашь в приемной! Путь Люба зарегистрирует как положено.

- Спасибо, - кивнула я, - Лоренцио, идемте! Не будем терять времени!

- Конечно, - не веря, что все так легко получилось, он направился к дверям.

- Стоять! – Павел Андреевич, сердито насупив брови, смотрел на меня, - А в подвал вы как попадете? Гаудани вон два часа ждал, пока я дверь снаружи открою!

- Не беспокойтесь, товарищ полковник, - я улыбнулась, - У меня есть ключ.

- Матери позвони, - донеслось до меня, когда я уже намеревалась закрыть дверь. Я вновь заглянула в кабинет:

- Так ведь вы с Лидией Михайловной общаетесь! Вот и скажите ей, она передаст!

- Голованова!!! – взвыл полковник. Я, мстительно улыбаясь, поспешно закрыла дверь, сунула перепуганной Любочке заявление и торопливо зашагала по коридору. Лоренцио шел рядом. Я заметила, что брюки ему слегка узки, а вот рубашка – широковата в плечах, словно он взял эти вещи у кого-то. Я даже подозревала, у кого. Скорее всего, граф Алайстер не знал, что Гаудани позаимствовал эти вещи из его гардероба. Я могла лишь догадываться, но дело наверняка не обошлось без Далии. По ней я тоже скучала.

Мы подошли к заветной безликой двери, ведущей в старый подвал. В прошлый раз Павел Андреевич открывал ее с помощью нескольких ключей и магнитных карт. На этот раз я просто взялась за ручку рукой, на которой был браслет – подарок Алайстера. Дверь распахнулась.

Лоренцио с изумлением посмотрел на меня:

- Ключ от всех дверей? Он отдал его вам?

- Да, пойдемте! – поторопила я д’ореза, опасаясь, что начальник передумает и заставит вернуться. Торопливо сбежав по ступеням, прошла сквозь иллюзию кирпичной стены. Пахнуло свежестью грозы, и я оказалась в уже знакомом подвале.

Над головой зажегся гль’ойн – стеклянный шар, внутри которого горел огонек, - чрезвычайно хрупкая субстанция. Я улыбнулась ему, словно старому знакомому. Лоренцио как-то странно покосился на меня, но промолчал.

Мы прошли в подвал, он ничуть не изменился: арочные своды старого здания, старые шкафы, напоминавшие книжные, стояли вдоль стен. Двери в другие миры. Я точно помнила, какая из них ведет в кабинет, студиолло Роя на его вилле в Лагомбардии, и нерешительно посмотрела на Гаудани.

- Лоренцио, а как мы сможем скрыть свое присутствие на вилле графа Алайстера? Или есть еще какой-то вход?

- Нет, но мы не пойдем на виллу, - он подошел к одному из шкафов, который я тоже хорошо помнила, - Мы отправился в Междумирье, и оттуда я открою портал во дворец.

Глава 3

Шаг, еще шаг в темноте. На этот раз идти было труднее, наверное, сказывалась сила мага. Над головой замерцал гль’ойн, я вновь увидела тот самый сарайчик, полный садовых инструментов.

- Идемте, - поторопил меня Гаудани, открывая дверь наружу. Я шагнула вслед за ним.

На этот раз Междумирье показалось мне очень мрачным. Оранжевый диск солнца зловеще мерцал в темно-синем небе, точно комета муми-тролля. Бордовая трава, словно залитая кровью, зеленых прожилок на ней не было видно. Деревья парка топорщили свои узловатые ветки, листва с них облетела и лежала толстым слоем вокруг. До боли знакомый дом стоял в глубине парка. Его зеленые ставни были закрыты.

- А где маленький народец? – я разочарованно посмотрела по сторонам. Гаудани пожал плечами:

- Наверное, где-то прячутся до весны. В Междумирье поздняя осень.

- Жаль, - тихо вздохнула я. Мне всегда нравились эльфы и феи этого мира.

Прогоняя так некстати нахлынувшие воспоминания, я прошлась по белой, отсыпанной мраморной крошкой аллее, вернулась к Лоренцио, как раз открывшего портал.

Неяркий белый свет вспыхнул рядом с нами, все-таки мой спутник был не слишком силен в магии, или я просто привыкла к дару графа Алайстера. Мы дружно шагнули в него, чтобы выйти уже в замке д’ореза.

Я хорошо помнила это, на первый взгляд, несуразное здание с ажурными галереями нижних этажей и массивными стенами верхних. Золоченые лестницы, по одной из которых могли пройти лишь представители знатнейших семей (списки достойных хранились в специальной комнате), расписные потолки, ажурные панели из темного дерева и разноцветного камня – ихрана, аналога мрамора, массивная мебель, дорогие портьеры на окнах – все было призвано подчеркнуть богатство и величие Лагомбардийской республики. Даже в жилых покоях, где мы оказались, стены по последней моде были расписаны яркими орнаментами. Кажется, к этому приложил руки и Бононвенунто. Во всяком случае, я надеялась, что узнала пару фресок, особенно красных попугаев в лесу. Интересно, как поживает художник? Спрашивать я не решилась.

- Ренци! Ты вернулся! – голос, раздавшийся за спиной, вывел из состояния задумчивости. Я обернулась и наконец-то встретилась с той, кого должна была ненавидеть: с принцессой Кариссой.

Она, одетая в парчовый халат, томно лежала на небольшой кушетке у открытого окна. На столике, стоявшем рядом, находился кувшин с водой, в нем плавали розово-зеленые дольки фруктов.

Принцесса была очень бледной, в полумраке комнаты ее кожа казалось полупрозрачной. Темные круги под глазами, впалые щеки – она выглядела действительно больной.

- Рисса! – Гаудани широкими шагами пересек комнату, бережно взял протянутую руку жены в свои, - Как ты, милая?

В его голосе звучала тревога. Карисса улыбнулась:

- Все почти хорошо. Тётя говорит, что осталось протерпеть совсем немного, скоро все пройдет…

- Поскорее бы, - пробурчал д’орез, садясь на край кушетки. Принцесса вновь откинулась на подушки и улыбнулась мне:

- Простите, я, наверное, кажусь вам невоспитанной, но я действительно не могу встать. Никогда не думала, что ожидание ребенка будет таким… мучительным.

- Может быть, позвать кого-нибудь? – встревожился ее муж, - Это может стать опасным!

Карисса рассмеялась:

- Не говори ерунды! Я пока еще не умираю! Всего лишь не могу встать, но это пройдет.

Я, позабыв о вежливости, с интересом рассматривала виновницу моих бед. Сознание отмечало какие-то детали: разрез глаз, форма губ, а волосы светлее моих и ресницы тоже, но в целом мы действительно были очень похожи.

- Вы не представляете, как я вам благодарна! – тем временем продолжала она, с таким же интересом рассматривая меня, - Ренци рассказал мне, как вы вынуждены были рисковать жизнью вместо меня!

- У меня был приказ, - сухо ответила я, все еще не желая становиться сопернице подругой.

- Все равно, вы очень храбрая! - она упрямо мотнула головой и сразу же откинулась на подушки.

- Милая, может, позвать лекаря? – Лоренцио вскочил, готовый бежать по первому слову жены.

- Нет, не стоит! Все… в порядке, - выдохнула она и с напускной суровостью посмотрела на него, - Ренци, по-моему, тебе пора заняться делами!

- Может быть, тебе все-таки нужна помощь? – д’орез внимательно смотрел на принцессу, она улыбнулась и махнула рукой, отсылая мужа царственным жестом.

- Иди, я же останусь не одна, - Карисса подождала, пока муж выйдет, и с виноватой улыбкой взглянула на меня, - Простите, эта вечная тошнота… я даже встать не могу, не говоря уже о том, чтобы ехать куда-то по жаре…

- Да, такое бывает, - в памяти всплыла гречневая каша, я невесело усмехнулась. Принцесса недоуменно нахмурилась, и мне пришлось пояснить, - Мне подруга рассказывала.

- У нее есть дети?

- Нет, она – врач, - и, видя ее недоумение, пояснила: - Лекарь, помогает при родах.

- Понятно…

Мы помолчали, каждая думая о своем. Карисса устало прикрыла глаза. Мне подумалось, что даже сейчас она очень женственна, именно поэтому мужчины вокруг стремятся оберегать ее.

Чтобы заглушить очередной всплеск тоски и какой-то злой ревности, я подошла к окну, слегка отдернула портьеру и выглянула наружу. Там был сад.

Глядя на ярко-голубое небо и зеленые кусты, подстриженные в форме шаров, между которыми причудливыми завитками были выложены цветочные клумбы – каждая своего цвета, я вдруг поняла, что очень скучала по Лагомбардии. Захотелось распахнуть оконные рамы и вдохнуть до боли знакомый запах моря и жаркого зноя с легкой примесью цитрусовых нот. Я скосила глаза на принцессу, гадая, как она отнесётся к моему самоуправству.

- Лоренцио не хотел вам говорить обо мне, но я настояла, - Карисса нарушила затянувшееся молчание, - и на том, чтобы вы сами приняли решение.

- Весьма любезно с вашей стороны, - я с сожалением отошла от окна, надеясь, что она не заметит слезы в глазах. В последнее время я стала очень плаксивой, наверное, гормоны шалят. Принцесса вздохнула:

- Знаете, на самом деле я хотела у вас попросить прощения!

- За что? – не поняла я.

- Если бы я не сбежала, то вам не пришлось бы испытать все эти треволнения! Но меня пытались отравить, и я очень испугалась…

- Да, это неприятно, - я вспомнила вино, алой кляксой расплывающееся на скатерти, и кольцо, которое дал мне Рой. Дома я носила его на цепочке, на шее: камень был слишком броским, и по работе не положено. Под удивленным взглядом Кариссы достала цепочку, расстегнула и надела кольцо, подумав, что лишним оно не будет. Принцесса слегка нахмурилась, словно собираясь что-то спросить, но затем решила продолжить:

- Я не знала, что Рой найдет замену. Думала, успею добраться до него, и он что-нибудь придумает…

- Вот он и придумал, - эхом отозвалась я. Карисса беспомощно посмотрела на меня:

- Вы все равно злитесь?

- Нет, - я вымучено улыбнулась. Принцесса действительно располагала к себе, и если бы не упоминание о Рое, именно о Рое, а не о Делрое, как называли его другие, то я бы поддалась ее очарованию. «Зовите меня Рой, близкие друзья называют именно так», - прозвучал в голове насмешливый голос. Я потом не раз задумывалась, кто же этот близкий друг. Теперь было понятно, кто. Я еще раз посмотрела на соперницу:

- Скажите, а кто в курсе, что вы?..

Я выразительно замолчала.

- Никто, кроме тети, конечно. Ну и Рой с Козимо знают.

- Естественно, куда же без них! – хмыкнула я.

- Да, Козимо – мой брат, а Рой… это Рой. Не знаю, чтобы мы все делали без графа Алайстера!

- Жили бы более спокойно, моя дорогая! – донеслось от дверей. Мы повернулись. Вдовствующая графина Алайстер, мать Роя и тетя принцессы Кариссы, стояла в дверях. При виде меня в её взгляде промелькнуло что-то, но что именно, разобрать не удалось.

- Лиза, рада вас видеть, - она улыбнулась. Я слегка покраснела, вспомнив нашу единственную встречу в её доме в Междумирье, но тут же одернула себя:

- Взаимно. Как поживаете?

-Как видите, - она весело кивнула на Кариссу, - В который раз вы выручаете нас!

- Просто какой-то Черный Плащ, - пробормотала я, потоки благодарностей начинали меня напрягать. Графиня тем временем подошла к племяннице, поправила подушки под ее головой:

- Дорогая, как ты?

Карисса вздохнула и весело посмотрела на меня:

- Они обращаются со мной, словно я умираю.

- Конечно, глупая девочка, ты нас так напугала! – графиня вновь повернулась ко мне, - Представляете, несколько дней назад она упала в обморок посреди приема. Видели бы вы лицо Лоренцио! Хорошо, Рой был рядом. Он успел подхватить кузину!

- Да, повезло, - кивнула я и, не желая больше слушать упоминания о Алайстере, спросила, - Когда мы отправляемся в Лаччио?

- Завтра, - графиня почему-то очень внимательно смотрела на меня, - Лоренцио вечером порталом перенесет Кариссу ко мне в дом. Вы останетесь в этих комнатах. Не думаю, что служанки заметят подмену.

Её интонации очень напоминали интонации сына, когда он, захваченный идеей, полностью погружался в свои мысли. Мне вдруг захотелось пробежаться по галереям дворца, ворваться в зал Совета, чтобы увидеть его. Сдержалась. Бросила быстрый взгляд в зеркало и тихо ахнула: я все еще была в блузке и юбке до колена. Интересно, что было, ворвись я в таком виде?

- Да, вам просто необходимо переодеться, - весело кивнула графиня, - Милая, если мы тебя оставим, ты справишься? Я пришлю тебе кого-нибудь из слуг!

Последние слова адресовались Кариссе.

- Не беспокойтесь! - принцесса вновь откинулась на подушки, несмотря на слабость, её голос звучал слегка насмешливо, но насмехалась она над своей беспомощностью, - Думаю, я выживу!

- Бедная девочка, - пробормотала моя спутница, как только мы вышли из комнаты, - Она всегда была такой подвижной. Это безделье угнетает ее.

- Вы очень к ней привязаны, - заметила я. Графиня кивнула:

- Да. Впрочем, как и к Козимо. Хотя он делает все, чтобы свести эту привязанность к минимуму. Мы с сестрой были очень близки. Признаться, было время, когда мы мечтали, что Карисса и Делрой поженятся, - она усмехнулась и покачала головой, - Сейчас это кажется смешным, не правда ли?

- Да…, наверное, - я постаралась сказать это как можно более равнодушно. Графиня бросила на меня еще один загадочный взгляд и, шелестя юбками, прошла в комнату, полностью заставленную сундуками.

- Где же он… - она задумчиво осмотрелась по сторонам, - а, вот!

Откинув крышку одного из ящиков, женщина достала платья, по обыкновению верхнее и нижнее. Оба бирюзовые, расшитые серебром и перламутровым жемчугом, на шнуровке, с разрезами, они делали фигуру необыкновенно женственной.

Чувствуя себя куклой, я послушно стояла, пока графиня затягивала шнуровки и расправляла складки.

- Вот, все хорошо! - она отошла, чтобы полюбоваться на свое творение, и доверительно продолжила, - Всегда хотела еще и дочь, но… не сложилось. А единственный сын не торопится радовать внуками.

Я невольно вздрогнула и спешно сделала вид, что разглаживаю ткань платья.

- Спальня принцессы - вторая дверь направо, - тем временем инструктировала меня графиня, - Мы сослались на духоту в зале и всех уведомили, что Кариссе нужно несколько дней отдыха перед поездкой. Служанок я отослала. Можете вызвать их, позвонив в колокольчик. Не думаю, что кто-то из них задумается о подмене. На ужин лучше не ходить: там много знакомых, могут быть неприятные вопросы и возникнут подозрения.

Значит, там будет Рой. Естественно, он же возглавляет Совет десяти. Графиня права, мне действительно не стоило встречаться с её сыном. По крайней мере, до тех пор, пока не смогу смотреть на него спокойно.

- А когда нам необходимо выехать в Лаччио? – голос прозвучал хрипло.

- Завтра. Поскольку пастырь Иеронимо настаивает на сопровождении, а Гаудани – на усиленной охране, отряд получается слишком большим и воспользоваться порталом просто невозможно. Путь займет дня три.

- То есть охрана будет следить за Пастырями, пастыри – за охраной, и мы все что-нибудь упустим, - хмыкнула я. Графиня улыбнулась:

- Знаете, мне нравится ход ваших мыслей. Вы словно родились в нашей семье: более бессовестных интриганов я в свой жизни не встречала. В любом случае прошу вас: берегите себя.

Я горько рассмеялась: мне предстояло ехать в осиное гнездо, играть роль Кариссы, на этот раз полагаясь только на себя, - Гаудани я в расчет не брала, - и меня просят быть осторожной.

Хотя - да, погибни я, трудно будет объяснить то, что принцесса жива и здорова, и вся история с подменами может всплыть наружу. Графиня наверняка думала о том же. Она нерешительно прикоснулась к моей руке:

- Прошу, пообещайте мне это! – до боли знакомые серые глаза смотрели на меня. Я вдруг заметила, что у нее такие же длинные ресницы, как и у Роя:

- Хорошо, я постараюсь.

- Вот и славно, - она отошла и виновато улыбнулась, - Мне пора. До встречи!

- До встречи! - я осталась одна. Прошлась по гардеробной, присела на ближайший сундук и обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь, сотрясавшую тело. Мысль о том, что Рой где-то рядом заставляла сердце то стучать быстрее, то замирать от страха. Я не знала, чего я боялась больше: того, что он узнает меня, или же того, что он примет меня за Кариссу. При мысли об этом меня вновь затошнило. Я неуверенно встала и побрела в указанную мне комнату.

Розоватые стены, украшенные расписными яркими орнаментами, огромная кровать под голубым, расшитым золотыми львами балдахином, – цвета Лагомбардии, у окна секретер с множеством ящичков– эта комната была мне незнакома. Интересно, почему Карисса выбрала именно её? Наверное, в старой спальне так и не смогли починить панель, которую тогда выбил Рой. Я вспомнила ту ночь, потом утро, бросилась на кровать и разрыдалась.

Плакала я долго, с упоением всхлипывая в подушку и буквально наслаждаясь тем, что меня никто не слышит, а значит, не надо таиться и сдерживаться. Полегчало, тяжесть и тошнота ушли, зато до умопомрачения захотелось есть. Вытерев слезы, я прошла в ванную, умылась холодной водой и лишь после этого позвонила в колокольчик.

Служанка пришла почти сразу. Невысокая, бойкая девушка, она внимательно выслушала пожелания, шустро выскочила и очень быстро вернулась с подносом с едой.

Хлеб был вкусный, мясо – прекрасно прожаренным, но самым большим наслаждением было то, что я выпила немного фьёна, хмельной вкус которого напоминал лесную малину. После чего приказала служанке помочь мне раздеться, легла на кровать и заснула, пожалуй, в первый раз за последний месяц - сразу и без сновидений.

Меня разбудил странный шум. Я приоткрыла глаза. В комнате был полумрак. Все еще сонная, я приподнялась на локте, щуря глаза от золотистого света гль’ойна, и вскочила с кровати. В спальне находился мужчина. Лоренцио Гаудани, д’орез Лагомбардийской республики, первый среди равных, стоял в рубашке и коротких штанах и задумчиво смотрел на кровать. Судя по выражению лица, в его голове шел какой-то сложный мыслительный процесс. Когда я вскочила, этот процесс прервался, и мужчина недоуменно посмотрел на меня.

- Вы опять? – прошипела я, - Что вы делаете в моей спальне?

Он невольно попятился и потом произнес извиняющимся тоном:

- Это и моя спальня, мадонна.

- Что? – обомлела я.

- Да, мы с Кариссой… до сегодняшней ночи мы всегда спали вместе…

- И что теперь?

- Ну, я подумал… будет подозрительно, если мы эту ночь проведем порознь.

- Лоренцио, - вкрадчиво сказала я, не зная, смеяться мне от его наивности или плакать, - А вы не подумали, что сделает с вами ваша жена, когда узнает, что эту ночь вы провели здесь? И как вы будете уверять, что между нами ничего не было?

Он невольно вздрогнул и уныло посмотрел на меня:

- И что мне делать?

- Открыть портал в ее спальню, - посоветовала я, - Вы вообще можете это делать каждую ночь и возвращаться лишь под утро.

- А это идея! Хотя в Лаччио это будет неосуществимо, но хоть сейчас! Спасибо! – его лицо засияло от радости, он махнул рукой, создавая неяркий портал, - Милая, я…

Портал погас. Я присела на кровать, провела рукой по смятой простыне. Как бы я хотела, чтобы Рой хоть миг смотрел на меня так же, как Лоренцио смотрит на свою жену.

В голове мелькнула шальная мысль, вскочить, все-таки ворваться к графу Алайстеру и посмотреть на его удивленный вид. Он наверняка на вилле, до утра я точно успею. Интересно, как он поступит, он же ясно дал понять Гаудани, что не желает меня видеть.

Скорее всего, Рой без лишних разговоров просто отправит меня обратно и закроет мне путь сюда. Я сдержалась, просто покружила по комнате, пытаясь успокоиться, затем вновь легла в кровать и долго ворочалась. Заснула я лишь под утро.

Меня разбудил Гаудани, он вышел из портала, оживленно насвистывая. Свист ворвался в мой сон. Я открыла глаза и обреченно посмотрела на него:

- Вы не могли прийти позже?

- Увы! – он весело развел руками, - Карисса просто выгнала меня, сказав, что мне необходимо собираться в дорогу, ведь через три часа мы выезжаем!

- Вот и приходите через три часа, - пробурчала я, натягивая простыню на голову. Гаудани хмыкнул и вышел, громко зовя слуг. Я еще несколько секунд полежала, затем вскочила будто ошпаренная и понеслась в ванную: меня вновь тошнило.

- Когда же это закончится! – простонала я, уже умываясь. Руки все еще дрожали, желудок сжимался. Сашка говорила - максимум два месяца, тогда я не придала этому внимания, сейчас это означало шестьдесят ужасных дней.

Завтракали мы с Лоренцио вместе. Вернее, изображали, что завтракаем, сидя на открытой террасе первого этажа, пока слуги выносили сундуки с вещами и грузили их в барки, чтобы перевезти на побережье, где нас ожидали кареты.

Небольшой стол был накрыт на двоих. Слуги торопливо сновали, расставляя еду, затем, повинуясь знаку Лорецио, удалились.

Д’орез, судя по всему, позавтракал с женой, во всяком случае, он вальяжно сидел на стуле, лениво кроша булочку на тарелку. Я предпочла прилечь на кушетку, все еще чувствуя слабость после пробуждения. Если Лоренцио и заметил то, что мои веки слегка припухли, то ничего не сказал. Мы оба чувствовали некую неловкость, хотя со стороны наверняка казалось, что мы просто наслаждаемся обществом друг друга.

- Красивый сад, - заметила я, чтобы хоть как-то нарушить молчание. Он бросил рассеянный взгляд на тщательно подстриженные невысокие кусты, высаженные в виде ромбов и кругов, в середине которых пестрели цветы. В ромбах они были красные, в кругах – желтые, а вдоль ограды – белые, отчего создавалось впечатление пестрого ковра.

- Да, наверное, Рисса… - он виновато осекся, я скривила губы в подобии улыбки.

- Нам следует быть очень осторожными, - тихо заметила я.

- Разумеется, - он вздохнул, - Сказать по правде, мне не хватает сейчас уверенности Алайстера. Он всегда знает, что делать.

- Граф всегда слишком самоуверен, - слегка язвительно отозвалась я, - и привык, что все беспрекословно подчиняются ему.

- Он – Алайстер, - возразил Лоренцио.

- Вы говорите так, будто он – истинный правитель Лагомбардии, - мне не слишком нравилась тема нашего разговора.

- Так оно и есть. Веками именно Алайстеры правили республикой. Это их заслуга, что наша страна процветает.

- А вы?

- А что я? Должность д’ореза достаточно… - он покрутил чашку на блюдце, - Достаточно проста. Я – глиняный божок на золоченом стуле. Всем заправляет Совет десяти, десяти знатнейших людей нашего государства, а Делрой руководит Советом.

- Почему вы согласились на это? – вопрос вырвался сам по себе.

- Меня попросил Алайстер, - Гаудани улыбнулся, - Он только вернулся из весьма успешной военной кампании против Риччионе, буквально влетел ко мне в дом на взмыленном коне – старался успеть до того момента, как в Совет подадут кандидатуры на голосование.

- И вы согласились?

- Делрой умеет быть убедительным.

- О, этого ему не занимать! - я вспомнила, как, сидя на моей кухне, граф уговаривал меня довериться ему. Мое доверие обошлось мне очень дорого, хотя, признаться, было оплачено сполна, - По-моему, пора идти переодеваться в дорогу.

Не желая больше слушать о графе, я встала, Лоренцио тоже поднялся со стула.

- Вы ничего не съели, - заметил он, - А ведь нам предстоит долгий путь.

- Я не голодна, - я покачала головой. Действительно, есть не хотелось. Даже кофе не радовал, к тому же он странно пах: горьковатый, резкий запах. Я украдкой провела над чашкой рукой с кольцом. Камень остался тусклым. Наверное, все дело было во мне.

Не торопясь, - меня все еще клонило в сон, - я поднялась в гардеробную, где меня уже ожидали служанки. Сундуков поубавилось.

Дорожное платье оказалось из серого бархата. К нему прилагался голубой плащ с вышитым на нем золотым львом. Такой же плащ, только короткий, был и на Лоренцио. Дублет из серого бархата, по краю отороченный серебристым мехом, темные штаны, высокие сапоги из коричнево-красной кожи, перчатки им в тон – д’орез Великой республики представлял собой все её могущество.

- Дорогая, вы готовы? – подчеркнуто вежливо спросил он, я слегка наклонила голову и оперлась на предложенную руку. Мы спустились к пристани, где нас уже ожидали сопровождающие, в основном – слуги и стражники в ярко начищенных кирасах, на которых блестел герб Лагомбардии - золотой лев, держащий в лапах меч.

Мое внимание привлекли мужчины в длинных белых одеяниях - пастыри. Среди них выделялся достаточно высокий, сухощавый старик с недобрым взглядом. По тому, как он надменно держался с остальными, я догадалась, что это был Иеронимо. Рядом с ним стояла охрана - высокие мужчины, в черных одеждах с белыми воротниками-стойками, вычерненных кирасах и белых плащах, напоминающих крылья. Их черные бархатные береты были украшены белыми перьями.

- Гончие Псы Создателя, Личная гвардия Истинного пастыря, присланы для охраны пастырей, - тихо пояснил Гаудани, наклоняясь ко мне и усаживая в барку.

- Или как наш конвой, - прошептала я, если даже он услышал, то ничего не сказал.

Гаудани прошел вперед, поставил ногу на свободную скамеечку, облокотился на металлический наконечник, украшавший нос барки, предпочитая оставаться на ногах. Не дожидаясь остальных, наша лодка отчалила от пристани и, медленно покачиваясь, двинулась вдоль канала. Вода обмелела, и теперь были видны сваи, отчего разноцветные дома напоминали избушки на курьих ножках. Навес защищал меня от палящих лучей солнца, но не мог защитить от жары. Даже вода казалась слишком теплой. Я вытащила платок и аккуратно промокнула вспотевшее лицо, бросила взгляд на своего спутника. Он улыбался и махал рукой, отвечая на приветствия людей, столпившихся на горбатых мостиках, перекинутых через каналы.

Я вдруг вспомнила, что ехала этим же путем с Роем, только тогда нас никто не приветствовал, как сейчас, а бирюзовая вода была серой и мутной. Разноцветные лепестки роз, брошенные с моста, закачались на мелких волнах, уплывая вдоль барки в лагуну, я проводила их взглядом, затем подняла голову, желая еще раз взглянуть на дворец, и невольно вздрогнула.

На галерее второго этажа стоял граф Алайстер. Слегка облокотившись на перила, он, криво усмехаясь, говорил что-то пожилому мужчине, находившемуся рядом, я вспомнила, что этот человек - один из членов Совета Десяти. Внезапно Рой оборвал себя на полуслове, нахмурился и повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились, его глаза мгновенно расширились, затем он тряхнул головой, на секунду показалась, что Алайстер сейчас перескочит через перила. Но он лишь бросил убийственный взгляд на Гаудани, тот не заметил, слишком занятый тем, чтобы отвечать на приветствия своего народа.

Я неловко улыбнулась, махнула рукой Рою, получила в ответ вежливый кивок, затем, явно задумавшись, граф отошел от перил, игнорируя своего собеседника, послушно устремившегося следом.

Кажется, он меня не узнал. Испытывая одновременно облегчение и горькое разочарование, я выпустила ткань подушки, которую сжимала до того, что пальцы побелели.

Барка пристала к берегу. Лоренцио вышел первым, подал мне руку и помог сесть в карету – очередной деревянный ящик на колесах, ярко расписанный желтыми львами на голубом фоне.

- Что-то случилось? – от него не укрылась моя бледность, - Вы выглядите так, словно увидели приведение!

- Всего лишь графа Алайстера, - прошептала я так, чтобы остальные не услышали, - Признаться, я слегка испугалась за нашу авантюру.

- Не думаю, что он узнал вас! – усмехнулся Гаудани, - Вспомните меня. А ведь он был гораздо дальше!

- Вы говорите так, словно желаете ему отомстить.

- Не без этого! Не поверите, я до сих пор краснею, вспоминая, каким дураком я тогда выглядел!

- Да уж! – я рассмеялась, вспомнив его ошарашенное лицо, - Но вас несколько может извинить тот факт, что вы хватили лишнего.

- Вы так думаете? – он наигранно наморщил лоб, - Да, возможно. Во всяком случае, надеюсь, вы простили мне некоторые вольности?

- Считайте, что их не было, вы же думали, что обнимаете свою невесту, - уверила его я. Он благодарно поцеловал мне кончики пальцев, захлопнул дверцу карты и вскочил на серого коня, которого подвел слуга.

Дорога была ужасной. Или мне просто так показалось. Мы ехали достаточно медленно, вдоль побережья, останавливаясь почти каждый час, и все равно к концу дня я просто возненавидела все и вся. Кожа и одежда, казалось, пропитались дорожной пылью, от ее запаха меня подташнивало, как и от покачивания самой кареты, её колеса то и дело попадали в выбоины, отчего мое средство передвижения подпрыгивало и угрожающе скрипело.

Дважды приходилось останавливаться, потому что колесо вот-вот грозило слететь с оси, Гаудани слегка нервничал, и эти задержки раздражали еще больше, чем все остальное. Вдобавок было очень жарко. Платье пропиталось потом, еще с утра белая рубашка стала грязно-серой, волосы растрепались и липли к коже. Несколько раз я уже пожалела о своем решении в очередной раз помочь Лагомбардии. Лишь воспоминания о гречке, сером небе и зелено-оранжевой клинике, в которой работала Саша, ожидавшая моего решения, удерживали меня от того, чтобы не потребовать повернуть назад.

Частые привалы не спасали, и я с завистью посматривала на Гаудани, ехавшего верхом. А еще меня манило море. По дороге я заметила несколько достаточно привлекательных бухт с золотистым песком. На одном из привалов я даже заикнулась о желании искупаться, но Лоренцио был категорически против подобного времяпрепровождения, утверждая, что это почти неприлично. С досадой мне подумалось, что сама Карисса наверняка бы его уговорила. Мне же приходилось довольствоваться влажными полотенцами и солоноватым запахом высыхающих на жаре водорослей.

Долгожданный вечер не принес прохлады. Земля была просто раскаленной, и от нее все еще веяло теплом. Лошади начали спотыкаться. Лоренцио подъехал к окну кареты.

- Осталось совсем немного, - ободряюще произнес он, - Видите замок на горе? Та мы проведем ночь.

Я уныло посмотрела в указанном им направлении и тихо застонала: белоснежный замок стоял на высокой скале. Гора поднималась почти отвесно над почти ровным побережьем, а уже за ней в голубоватом тумане виднелись горы поменьше. Судя по алому закатному небу, мы сможем попасть туда лишь затемно. Лошади устали, а Гаудани явно не подумал, как они будут карабкаться вверх по отвесным тропам.

- Может быть, нам стоит разбит лагерь у подножья? – предложила я, но д’орез покачал головой:

- К сожалению, нам необходимо быть там. Это Светлейшая республика Самариньези, находится под протекторатом Лагомбардии, и не посетить ее во время путешествия – нанести серьезное оскорбление жителям.

- Еще одна республика? – фыркнула я, - И кем же она управляется?

- Двумя командорами, они избираются из числа жителей, - Лоренцио не заметил язвительных нот в моем голосе, - Они ждут нас на ступенях замка.

- Надеюсь, что не с рассвета?

Он слегка озадаченно посмотрел на меня:

- Не знаю. Я отправил к ним гонца.

- И почему это не я? – пробормотала я, прижимая к шее очередное полотенце. Гаудани пришпорил коня, вырываясь вперед. Я устало откинулась на подушки, желая лишь одного – чтобы путешествие скорее закончилось. Судя по наклону, дорога потянулась в гору. За окном то и дело мелькали золотистые прямоугольники окон – мы ехали через деревни. Изрядно пропетляв по горе, дорога привела нас к воротам замка, за стенами которого виднелись черепичные крыши домов.

Под торжественные звуки труб мы проехали древние ворота и по одной из узких улочек въехали на главную площадь, где в светлых одеяниях нас ждали два седовласых человека – командоры города. Они торжественно приветствовали д’ореза как своего протектора.

Обмен любезностями длился недолго, но это время мне показалось вечностью. Вынужденная стоять рядом с Гаудани, я все больше опиралась на его руку. Наконец он это заметил и озадаченно посмотрел на меня, я ответила ему усталым взглядом, он виновато улыбнулся, но позволил командорам договорить до конца и лишь тогда попросил их сопроводить нас в покои, чтобы мы смогли отдохнуть с дороги и подготовится к торжественному ужину.

Нас провели в гостевые комнаты. Пока служанки доставали из дорожного сундука специально заготовленную для таких случаев нарядную одежду, я прошла в ванную и долго просто стояла под прохладными струями воды, падающими с потолка. Надо все-таки узнать, как они это делают. Я подозревала, что без магии здесь не обошлось. Когда я, завернувшись в простыню, вышла оттуда, Гаудани уже переоделся и вышел, сославшись на какие-то дела, а на самом деле - не желая смущать меня и заодно компрометировать себя перед Кариссой.

Служанка помогла мне надеть платье, как обычно, голубое с золотом –официальные цвета Лагомбардии, и заплела волосы в замысловатые косы. Все это делалось молча, на мое вопросы девушка отвечала односложно, явно стесняясь, и я с какой-то грустью подумала о Далии, мне не хватало ее, как и Бононвенунто. Но общаться с ними было безумием. Они сразу бы узнали меня, и если Далия еще могла бы промолчать, то художник бы, невзирая на все, сразу бы донес на меня своему покровителю.

Еще в начале нашего путешествия меня не покидала глупая надежда, что он узнал меня и помчится следом. Воображение то и дело рисовало картины, как Рой верхом на своем золотом жеребце догоняет нас и останавливает карету. Сейчас, по здравому размышлению, мне не хотелось, чтобы граф знал обо мне, а уж тем более я не готова была рассказать ему о ребенке. Он и так сделал все, чтобы я не нуждалась, и моя поездка в Лаччио – один из поводов вернуть долг перед страной, столь щедро одарившей меня. Мне надо лишь с честью сыграть свою роль, после чего вернуться, уволиться из ведомства и спокойно растить моего ребенка. Я вдруг поняла, что готова дать Саше ответ, который она так ждала, и шагнуть на новый этап своей жизни, наполненный подгузниками и советами по грудному вскармливанию младенцев.

Я внимательно посмотрела на себя в зеркало. Живот все еще оставался плоским. Мне показалось, или моя грудь все-таки увеличилась, да и сама фигура стала какой-то более женственной, что ли…

- Вы готовы? – вежливо постучав, Лоренцио вошел в спальню, одобрительно кивнул при виде платья и протянул руку, - Все ждут только нас.

Чувствуя какое-то радостное возбуждение от происходящего, я лишь кивнула, привычно кладя свою ладонь на его.

Глава 4

Граф Делрой Алайстер неспешно шел по галерее Лагомбардийского дворца. Еще будучи мальчишкой, он любил пробежаться по этой галере, наслаждаясь чередованием тени и света. Он хорошо помнил, как его родители любили прогуливаться здесь по вечерам, наслаждаясь прохладой, веявшей с моря.

Как-то на спор с Козимо Делрой прыгнул с перил прямо в бирюзовые волны, после чего дня три старался не попадаться на глаза отцу, совершенно справедливо опасаясь гнева главы рода. Он усмехнулся воспоминаниям и зашагал дальше. Отец давно мертв, а они с Козимо теперь ставят интересы стран превыше собственных.

Как и недавно, когда он старательно разыгрывал партию с Иеронимо, стремясь назначить легатом своего бывшего учителя. Это было просто необходимо, особенно после тех слухов, которые, как рассказал Антонио, ходили среди пастырей. Он прислал своему бывшему ученику, с которым почти никогда не терял связь, письмо, после которого Алайстер не мог оставаться в стороне. Партия была разыграна как по нотам. И пастырь Антонио с сопроводительными письмами, подтверждающими его полномочия как легата, любезно воспользовался порталом и в сопровождении Боно перенесся в Лаччио. Граф так же подчеркнуто любезно предложил своему учителю воспользоваться виллой Алайстеров, построенной на высоком холме, но старик отказался, сказав, что предпочитает дворец Истиного пастыря, где ему будет отведена комната. Рой улыбнулся и пожелал Антонио удачи. Они всегда хорошо понимали друг друга. Алайстер знал, что отныне его учитель будет следить за своими собратьями и попытается не допустить развала Конклава изнутри. Самому графу надлежало остаться в Лагомбардии и - в случае проблем - оказать поддержку, даже если при этом придется пожертвовать друзьями.

Он с тоской взглянул на галерею, ставшую его домом и почти тюрьмой. Ажурные, казавшиеся почти невесомыми колонны полностью опоясывали второй этаж, по замыслу великого архитектора, защищая обитателей дворца от палящего солнца. Тени от них переплетались, напоминая решетку.

Еще не было и полудня, а воздух уже казался раскаленным. Рой недовольно поморщился: судя по всему, фьён этого года будет слишком сладким. Лагуна обмелела, а у небольших каналов, опоясывавших Лагомбардию, обнажилось дно. Лишь по Большому каналу было возможно проехать на барках.

Жара стояла уже давно, до сбора урожая было еще несколько недель, и на столе у главы Совета лежало прошение от гильдии землепашцев.

Граф с досадой подумал, что придется обращаться к кузену с просьбой открыть шлюзы в резервных водохранилищах в горах. Интересно, сколько Козимо за это запросит?

Белобрысый кузен никогда не упускал своей выгоды. Хорошо, хоть старому принцу, отцу Козимо, не пришло в голову перекрыть шлюзы во время войны. Рою казалось, что старый принц попросту забыл о них, увлеченный азартом вторжения. Старик вообще был весьма вспыльчив, несдержан и плохо просчитывал последствия своих поступков.

Козимо был другой. Хитрый, иногда даже слишком. Еще в детстве Рою нравилось просчитывать идеи кузена и отвечать ему не менее замысловатой многоходовкой. Это доставляло им массу удовольствия и со временем стало даже какой-то своеобразной постоянной игрой. Смерть старого принца, не выдержавшего позор поражения, пришлась им двоим очень кстати. Козимо не слишком жаловал своего отца, к тому же юный принц прекрасно понимал упущенную выгоду от войны с соседями, имевшими выход к морю, а значит, и к торговле.

Во время мирных переговоров оба старательно сдерживались, пытаясь прийти к компромиссу, что невыносимо раздражало и почти привело к новым военным действиям, когда вдруг обнаружили, что Карисса по уши влюбилась в Гаудани. Это стало решением проблем. В тот день оба кузена на радостях здорово напились. Вспомнив эту гулянку, Рой улыбнулся.

Кажется, зачинщиком был Боно. Именно он принес новость о целующихся в саду Лоренцио и Кариссе. Козимо вскочил, но Рой удержал кузена, предлагая оставить все как есть, и плеснул фьён в кубки. Бононвенунто в шутку предложил выпить за союз между двумя странами. Это и зародило идею завершить мирные переговоры к полному удовлетворению всех сторон. Остальное было просто. Убедить Совет не составило особого труда. Алайстеру даже не пришлось намекать Ренцу, что ему необходимо жениться, все сделала сама Карисса.

Рой вообще с особой теплотой относился к кузине, она платила ему тем же, иногда, как и свойственно женщинам, бессовестно пользуясь такими отношениями. Это рождало домыслы и сплетни, над которыми они смеялись. Затем Карисса достигла брачного возраста, и Рою пришлось приложить немало сил, чтобы помочь ей избежать ненавистного замужества, навязываемого отцом. Это породило новую волну слухов. Даже Козимо подозрительно посматривал на кузена, гадая, действительно ли тот делает все для своей кузины лишь по дружбе. Теплое отношение вдовствующей графини к племянникам подогревало слухи. Пару раз Алайстеру даже прозрачно намекали на брак.

Он пожимал плечами и продолжал заботиться о Кариссе. Для Роя она всегда была младшей сестрой, которую следовало оберегать. Именно поэтому, когда появилась угроза её жизни, граф и затеял авантюру с подменой. Тогда все казалось предельно ясно. Если бы он знал, в какую ловушку попадет сам. Лиза… Красивая, смелая, упрямая и - в то же время - беззащитная. С огромными ярко-голубыми глазами, опушенными темными, удивительно для светловолосой девушки, ресницами. Он запретил себе думать о ней. Лиза сделала абсолютно правильный выбор и наверняка до сих пор ненавидела его, того, кто обманом завлек её сюда и заставил рисковать жизнью. Кто бы мог подумать, что именно желание защитить кузину и сыграет с ним столь злую шутку.

Проводив Лизу, он еще долго стоял у окна своей виллы. На свадьбе кузины граф появился лишь вечером, он вновь вызвал лавину домыслов. Даже Гаудани пару раз с подозрением посматривал на него, пытаясь определить, насколько правдивы слухи, но бесстрастное лицо графа и холодный взгляд останавливали любого смельчака, желавшего поинтересоваться сплетнями. Даже Козимо все это время предпочитал избегать кузена, утверждая, что Делрой кого угодно загонит в могилу своим мрачным видом.

Рой достал из кармана небольшую миниатюру: портрет, нарисованный на черном хрустале, и всмотрелся в столь дорогие ему черты лица. Как он ни старался, в отличие от других медальонов, в этот раз он не смог передать живость, свойственную ей. Возможно, все дело было лишь в том, что этот медальон не был амулетом, он не успел добавить в краски каплю ее крови. Просто украшение, безделушка, хранимая им как воспоминание.

Рой усмехнулся: похоже, он стареет и становится слишком сентиментальным. Он спрятал медальон и направился дальше, по привычному ему маршруту. С каким-то брезгливым отвращением граф прошел мимо двух красных колонн: между ними оглашали смертные приговоры, последний - для Джованио Риччионе.

Алайстеру пришлось допрашивать его лично. Козимо опасался, что не сможет сдержаться, и его дядя просто не выйдет живым из комнаты для допросов, а попросту – пыточной камеры.

Все еще надеясь сохранить себе жизнь, Джованио признался во всем и сразу, рассказал про Истиного пастыря, и как тот намеревался прибрать к рукам случайно открытую шахту с черным хрусталем, сначала втянув в войну оба государства. Намекнул на то, что затевается слишком большая игра, и это не конец, даже если он умрет, за его смерть отомстят. Не пришлось даже усердствовать с пытками, и это оставило чувство неудовлетворения: Рой слишком на тот момент жаждал хоть чьей-нибудь крови.

- Мэссэр граф!

Рой досадливо поморщился, узнав маркиза Делла Фарнезе, явно караулившего главу Совета на галерее.

- Умберто, - холодного тона и кивка вполне достаточно. Граф Алайстер, глава Совета Десяти и самый богатый человек республики, может позволить это.

- Мэссэр граф, - старик достал платок и вытер лоб, блестевший от пота, - Я хотел с вами поговорить о выборах нового Пастыря в Лаччио!

И этот туда же! Будто нет других тем для обсуждения. Они не знают, что уже все не раз проговорено, и нужные решения приняты.

- Я слушаю, - Алайстер подошел к балюстраде, оперся ладонями на раскаленные от жаркого солнца каменные перила, задумчиво посмотрел на бирюзовую воду канала. У Лизы глаза были другого оттенка. Захотелось вновь достать медальон и еще раз попытаться перерисовать портрет, попытаться сделать лицо более живым. Делла Фарнезе замолчал, явно ожидая ответа. Рой вздрогнул:

- Простите, что?

- Разумно ли будет отпускать мэссэр Гаудани одного в Лаччио? – его собеседник повторил вопрос.

- Насколько я помню, он едет туда с достаточно большим отрядом.

- Алайстер, вы прекрасно поняли, что я имею в виду! Выборы Истинного пастыря… - старик осекся под тяжелым взглядом.

- Вас не касаются, но если вы так уж настаиваете на ответе, то передайте моей матери, что Гаудани по пути должен встретиться с принцем Козимо. Наш легат в курсе. Думаю, этого ей будет достаточно, - Рой отвернулся, давая понять, что разговор закончен. Шум и суета, возникшие у пристани, возвестили, что д’орез вот-во отбудет с посольством.

Делла Фарнезе поклонился, но не отошел. Наверняка, преданный поклонник, он должен встретиться с вдовствующей графиней позже. Или же полагает, что Делрой может передумать. Конечно, Рою самому следовало бы поговорить с матерью, но в последнее время он старательно избегал встреч с ней.

Графиня единственная могла догадаться, что с ним твориться, а он не хотел её расстраивать. Он вообще не хотел, чтобы кто-то знал, что он влюбился, словно мальчишка.

Лиза… Огромные голубые глаза, обрамленные темными ресницами – удивительно для блондинки. Золотистые волосы, вечно выбивающиеся из косы, тонкая талия, высокая полная грудь, так хорошо помещавшаяся в его ладони. При этих воспоминаниях в голове зашумело, а жара стала просто нестерпимой. Капли пота выступили на лбу. Граф бросил взгляд на собеседника, желая убедиться, что тот ничего не заметил.

Делла Фарнезе все стоял рядом, с интересом наблюдая за тем, как кортеж Гаудани рассаживается по баркам. Одна из них, с самим д’орезом и его женой, уже направилась вдоль канала. Рой меланхолично понаблюдал за ней, вспоминая другую барку, которая на рассвете везла его и Лизу.

По обыкновению, Карисса села в центре, под навесом, прячась от солнца, Гаудани прошел на нос лодки. Удивительная небрежность, если вспомнить состояние принцессы. Хотя сегодня она выглядела менее болезненной.

Рой нахмурился. Его что-то настораживало, мешая повернуться спиной и уйти. Какая-то деталь, которую он явно упустил. Кузина задумчиво смотрела на воду, Лоренцио взмахнул рукой, приветствуя людей, собравшихся на мосту, его жена вдруг обернулась, и Рой остолбенел. Лиза! Он бездумно наклонился вперёд, словно желая повторить свой подвиг и вновь перепрыгнуть через перила. Вовремя одумался и снова выпрямился. Задумчиво еще раз взглянул на барку, гадая, не ошибся ли.

Лиза все еще смотрела на него. Он не мог не узнать эти глаза, ее едва заметную улыбку. Она всегда так улыбалась, когда она не была уверена в правильности действий. Заметив, что он за ней пристально наблюдает, женщина неловко махнула ему рукой и, не дожидаясь ответа, быстро отвернулась, делая вид, что смотрит на Гаудани.

Карисса бы так никогда не поступила. Значит, он не ошибся, это действительно была Лиза. Она здесь, в Лагомбардии, несмотря на то, что он категорически запретил всем беспокоить её.

Рой скрипнул зубами. Заметил, что пальцы побелели, и пожалел, что сжал их на перилах, а не на шее Лоренцио Гаудани. Первое желание - немедленно бросится следом, догнать и повернуть барку, чтобы убить бывшего друга, - удалось подавить с трудом. Д’орез Великой республики наверняка действовал не в одиночку, во всяком случае, если женщина, сидящая в барке, - Лиза (о, в этом он уже был уверен!), то Карисса должна была где-то скрываться. Значит, ей кто-то должен был покровительствовать. Кто-то, кто жил поблизости, кто-то из семьи, кто знал обо всем. И о Лизе. Глаза графа хищно прищурились.

- Мама… - прохрипел Рой, поворачиваясь.

Делла Фарнезе невольно попятился, с испугом глядя на перекошенное от ярости лицо своего собеседника. Он никогда не видел графа Алайстера таким.

- Знаете, Делла Фарнезе, - голос просто срывался, переходя в змеиное шипение, - Я, пожалуй, слишком долго пренебрегал своими обязанностями сына. Думаю, ваша помощь не понадобится, наверняка графиня желает узнать все от меня лично!

Едва сдерживаясь, сказалась все-таки многолетняя выучка, граф прошел в одну из комнат дворца: открывать портал прямо на галерее не хотелось. Пока он шел, слепая ярость слегка утихла, и Рой смог мыслить здраво.

То, что его провели как мальчишку, не подлежало сомнению. Вряд ли Гаудани смог бы провернуть такое лишь с вдовствующей графиней, как ни была хитра его мать, ей нужен был еще кто-то. Тот, кто владеет магией, кому можно безоговорочно доверять, и кто кровно заинтересован…

- Козимо… - выдохнул граф, чувствуя, что ярость вновь разгорается. Конечно, кто же еще мог противопоставить себя могуществу Алайстеров! Принц более других был заинтересован в безопасности сестры. Именно она являлась гарантом того, что Риччионе получат доход от добычи черного хрусталя в новой шахте, случайно обнаруженной людьми его дяди, Джованио, и по условиям брачного договора переходящей к Лагомбардии. Именно эта шахта явилась причиной, по которой Пастыри Лаччио так рвались перессорить своих соседей: пользуясь сумятицей, они хотели отлучить от церкви оба государства, после чего, под предлогом защиты, захватить граничные земли, в том числе - и небольшой остров на реке, где расположена шахта по добыче черного хрусталя, совершенно случайно найденная совсем недавно. Её запасы воистину потрясали, и им с Козимо стоило большого труда сдерживать разработки месторождения. Данные, полученные от Джованио, вместе со слухами, переданными Антонио, по поводу раскола пастырей, складывались в достаточно неприглядную картину. Алайстер еще не говорил со своим кузеном, но был уверен, что Козимо не обрадуется.

Мысли о настоящих врагах заставили Роя слегка успокоиться. В конце концов, ему ничего не стоит разобраться с горе-заговорщиками, а затем вернуть Лизу в её мир. Но сначала ему все-таки следовало убедиться, что его догадки правильны, и он отнюдь не сошел с ума.

Рой взмахнул рукой, открывая портал в дом матери. Очутился на кухне, холодно кивнул обомлевшей кухарке и прошел к лестнице под удивленные переглядывания слуг. Перепрыгивая через ступеньку, вбежал на второй этаж, надменно бросил в пустоту: «Докладывать не надо» и, распахивая двери, прошел сквозь анфиладу комнат в личные покои графини.

- Добрый день! – язвительно усмехнулся он.

Молодая женщина, лежавшая на кушетке, негромко вскрикнула, служанка, склонявшаяся над ней, выпрямилась и с укором посмотрела на хозяина:

- Могли бы и предупредить, мэссэр!

- Для чего, Далия? Чтобы ты успела увести мою кузину? – он холодно посмотрел на женщину, все еще полулежащую на кушетке, - Доброе утро, Карисса! Ты прекрасно смотрелась полчаса назад, сидя на барке…

- Это... это, наверное, фантом, - пролепетала принцесса, слегка смутившись, - Лоренцио обещал, что создаст…

Краем глаза граф заметил, что Далия выскользнула. Наверняка побежала за подмогой.

- Нет, кузина, ты была вполне живой и здоровой, я просто поражен, - Рой даже не пытался скрыть, что издевается. Карисса прикрыла глаза:

- Ты же видишь, что я не могу встать…

- Это не повод нарушать мои распоряжения! – он еле сдерживался, - тем более - рисковать жизнью других!

- Создатель, какие громкие речи! Стены так и трясутся. Здравствуй, милый! – вдовствующая графиня Алайстер величественно вошла в комнату, ее серые глаза буквально искрились от смеха, а на щеках обозначились ямочки, что говорило, что женщина весьма довольна происходящим.

- Мама, - скрежетнув зубами, Рой по традиции склонился над протянутой рукой.

- Дорогой, ты ужасно выглядишь! – графиня провела рукой по его щеке, - Как дела в совете? Что нового вытворил мэссэр Каэтани? В прошлый раз он, кажется, хотел по примеру древних привести с собой в Зал заседаний осла?

- Коня, дорогая, осёл там никого бы не удивил… - машинально поправил ее сын.

- Точно, коня! - всплеснула она руками, - Я и забыла. Говорят, он в нем души не чает?

- Мама, не заговаривай мне зубы! – вспыхнул её сын. - Я понимаю, Гаудани или Козимо, один слишком простодушен, второй все пытается продолжить наши детские игры, но как ты могла пойти на такое? Я ясно дал понять, что не желаю видеть Лизу в Лагомбардии!

- А ты ее и не видел, - пожала плечами графиня.

- Видел. В барке рядом с Гаудани.

- И узнал? – в голосе матери звучал неподдельный интерес.

- Разумеется! – раздраженно ответил Рой, - И прошу, не стоит упражняться в риторике!

- Хорошо. Но интересно, чем она тебя так рассердила? Такая милая девушка…

- Именно поэтому хватит впутывать её в наши политические игры!

- О, так ты просто беспокоишься о ней? – глубокомысленно заметила графиня, подходя к окну и выглядывая в небольшой сад, - Это на тебя не похоже.

- Значит, ты плохо меня знаешь, - отрезал Алайстер.

- Полагаю, что знаю тебя даже лучше, чем ты сам, - с довольной улыбкой женщина повернулась к сыну, - Признайся, что ты даже рад возвращению Лизы в Лагомбардию.

- Ошибаешься! И - да, я незамедлительно отправлюсь в Лаччио, чтобы отвезти девушку домой и заодно придушить Гаудани!

- Рой, ты не посмеешь убить Лоренцио! – при этих словах Карисса даже набралась сил, чтобы приподняться над подушками. Он обернулся к ней, мрачно улыбаясь:

- Ты так думаешь? Назови мне хоть одну причину, по которой я не смогу вызвать его на дуэль и проткнуть как цыпленка?

Кузина побледнела еще больше, но граф этого не заметил, вспомнив вдруг руины, слова Боно, недовольного порчей рубашки, и Лизу, фехтующую с ним так, словно от этого зависела её жизнь… и ведь действительно - зависела. Злость прошла. Рой устало посмотрел на кузину:

- Карри, неужели ты так спокойно относишься к тому, что другой человек может погибнуть вместо тебя?

Принцесса бросила беспомощный взгляд на тётю, которая с интересом наблюдала за собственным сыном с каким-то загадочным выражением лица.

- Милый, давай продолжим наш разговор в другой комнате, - наконец сказала графиня, - Поскольку Карисса не принимала участие в этом, то не думаю, что ей интересно все, что мы хотим сказать друг другу.

- О, ей-то как раз интересно! – фыркнул Рой, бросая взгляд на незамедлительно потупившуюся кузину, - Как интересно и то, как теперь проводит ночи её муж! В отличие от меня, он не слишком различает их двоих!

- Вчера ночью Лоренцио был здесь, - возразила вдовствующая графиня, бросая на растерянную племянницу ободряющий взгляд, - И, полагаю, теперь Гаудани более внимателен. К тому же Козимо будет рядом.

- Думаешь, он хоть пальцем пошевелит, чтобы остановить Лоренцио? Мама, зная моего кузена, он скорее потрет свои холеные руки и будет всю жизнь шантажировать д’ореза Лагомбардии!

- Ты так заботишься об интересах страны, Делрой! Я воспитала замечательного гражданина! Пойдем, закончим разговор в моем студиолло, - графиня улыбнулась племяннице - Дорогая, мы оставим тебя ненадолго!

Игнорируя отчаянные взгляды Кариссы, они вышли. Пройдя несколько комнат, мать и сын расположились в небольшом помещении, стены которого были богато украшены зеленым и голубым ихраном. Лучи полуденного солнца, отражаясь на позолоте мебели, слепили глаза.

Графиня присела на небольшой диванчик, Делрой остался стоять, лишь подошел к окну, откинул расшитую единорогами портьеру, делая вид, что всматривается в суматошное движение лодок по каналу. Женщина молчала, давая сыну успокоится, лишь украдкой поглядывала на него.

В последнее время она действительно беспокоилась за сына Он осунулся и выглядел так, словно какая-то болезнь снедала его. Один из её давних поклонников, мэссэр Фарнезе, говорил, что в Совете избегают спорить с графом Алайстером, опасаясь вспышек его ярости. В последний раз таким она видела его лишь после смерти своего мужа, отца Делроя.

Графиня догадывалась, в чем дело, но ей необходимо было подтверждение её догадок. Ярость сына приводила её в восторг. Оставалось лишь заставить его самого осознать, что он совершил ошибку, отпустив девушку.

- Я тебя слушаю, - Рой первым нарушил молчание, голос был слишком равнодушным, как и у его отца, когда тот был раздираем эмоциями.

- Что я должна тебе сказать? – графиня едва сдерживала улыбку.

- Почему Лиза оказалась тут, - он даже не повернулся к ней. Хороший знак.

- Милый, ты сам прекрасно понимаешь, что выхода не было. Ты категорически отказывался ехать в Лаччио, пастыри настаивали, а Карисса не могла даже встать, не говоря уже о том, чтобы весь день трястись в карете по ухабистой дороге. В этом случае она просто могла потерять ребенка.

- И поэтому вы решили, что Лиза опять может рискнуть своей жизнью?

- Здесь нет никакого риска: Лоренцио с ней, а завтра к ним должен присоединиться и Козимо.

- Прекрасная компания! Главное, как удобно для того, чтобы ударить в это сборище идиотов магической молнией! И обезглавить сразу два государства!

- Ну, положим, Лагомбардией управляешь ты, - графиня слегка откинулась на спинку диванчика. Рой взмахнул рукой, словно отметая возражения:

- Мы говорим сейчас не об этом!

- А о чем? Ты прекрасно понимаешь, что присутствие Кариссы в Лаччио необходимо!

- Кариссы, мама, не Лизы!!! – он уже кричал, практически не сдерживаясь, что бывало крайне редко, - И если ради Карри и Лоренцио, и даже Козимо рискнут собой, то ни один из них не будет рисковать ради Лизы. Лаччио – это осиное гнездо! Первое, что пастыри попытаются сделать, если что-то пойдет не так, - отравить её!

- Ты сам прекрасно знаешь, что девушку невозможно отравить, она носит твое кольцо, - женщина весело кивнула, наслаждаясь удивлением сына, - Да, милый, я его узнала.

- Хорошо, не отравят… - Рой намерено проигнорировал фразу о кольце, - Но есть сотни других способов лишить человека жизни! Не говоря уже об…

Он осекся и вновь отвернулся к окну. Барки все еще суетились. Одну из них неумелый хозяин развернул поперек канала, тем самым перегородив движение, и теперь, осыпаемый руганью с остальных лодок, пытался вернуть обратно. Устав от этой бестолковой суеты, граф взмахнул рукой, под удивленные восклицания зевак разворачивая барку.

- Почему ты отправил ее обратно, Делрой? – вдруг спросила мать. Он вздрогнул и повернулся к ней:

- Прости? Ты сейчас про барку?

- Прекрати, я все еще про Лизу! Зачем ты отпустил её? Я видела, какими глазами вы смотрели друг на друга в Междумирье!

Она с болью в сердце заметила, что сын как-то сник. Он помолчал, прошелся по комнате, затем сел напротив и обреченно посмотрел на седовласую женщину, внимательно слушающую его, как когда-то, в детстве:

- Как я мог? После того, как её тут чуть не убили, и потом… ночью, когда к ней пришел Лоренцио, а я стоял в этом проклятом туннеле, потому что нам надо было поймать Джованио… ты была права, мама, надо было все рассказать … сказать, что я знаю, где Карри, что не допущу свадьбы… Хотя… не думаю, что это помогло бы…

- Если между вами стоит только это, то у тебя есть возможность все исправить.

- Как? – он покачал головой, - Она ненавидит меня…

- Глупости! Милый, тебя все время от времени ненавидят, это ничуть не мешает тебе! - графиня подошла к сыну и положила руку ему на плечо, - Делрой, тебе необходимо поговорить с ней.

Он устало посмотрел на нее:

- Она не станет меня слушать… ох, мама, я все испортил…

Глава 5

С утра мне было опять плохо. Я не знала, что было этому виной: вчерашняя пыльная и утомительная дорога, затянувшийся допоздна ужин, на котором я большей частью дремала на совершенно неудобном стуле, пропуская мимо ушей витиеватые речи, или же то, что Лоренцио несколько переусердствовал с фьёном и поэтому остался ночевать в спальне, галантно расположившись прямо на полу и старательно дыша перегаром. Из-за него пришлось вставать ночью и открывать окна, впуская в комнату холодный горный воздух.

Проснувшись, я с трудом смогла встать. Токсикоз не прекращался, и завтракать я не стала. Кофе опять был со странным запахом, я не рискнула его даже пробовать, ограничившись просто водой, которую пила маленькими глотками. Гаудани недовольно поглядывал на меня, но молчал. Сам он тоже не слишком налегал на завтрак, зато пил много воды: сказывался вчерашний вечер.

- И часто вы так? – меланхолично поинтересовалась я.

- Пью? – д’орез поморщился, - Не поверите, но редко. Просто обычно это почему-то совпадает с вашим присутствием.

Я хмыкнула: вот и еще один повод не появляться в этом мире, не то Лоренцио сопьется.

- Надеюсь, я не сильно побеспокоил вас? – вежливо продолжал он. Я покачала головой:

- Нисколько, - я поставила кубок на стол и задумчиво посмотрела на д’ореза, затем решилась, - Скажите, я могу попросить вас об одолжении?

- По-моему, это мы все у вас в долгу, - заметил Лоренцио, допивая свой фьён, - Просите, что хотите!

Я улыбнулась:

- Дорога очень тряская, возможно, будет лучше, если я поеду верхом.

Он нахмурился:

- Пастырям это не понравится.

- Понятно, - я вздохнула, морально готовясь к очередному дню в пыльном деревянном ящике, но мой собеседник продолжил:

- Впрочем, кого волнует, что нравится Пастырям? Скажем, что карета сломалась. Я распоряжусь, чтобы вам оседлали лошадь.

- Спасибо! – в этот момент я готова была расцеловать Лоренцио. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что он слегка смутился и неловко поднялся:

- Я пойду отдам приказ!

- Конечно! – мысль о том, что мне не придется глотать дорожную пыль, придала мне сил. Я почти вскочила и позвала служанку, чтобы надеть платье, после чего спустилась во двор.

Слуги суетились, раскладывая вещи. Два седовласых командора стояли в стороне, с величественным снисхождением взирая на суету, словно она их не касалась.

Лоренцио подошел к ним, обменялся несколькими традиционными фразами и вернулся ко мне, подвел к правителям, и мы слегка натянуто и церемонно попрощались.

По знаку д’ореза подвели наших коней. Под неодобрительными взглядами пастырей Гаудани помог мне сесть в седло, вскочил на коня сам, и мы двинулись вниз, по направлению к городским воротам.

Моя лошадка была невысокой, очень упитанной и больше похожей на ослика. Я невольно ожидала от нее упрямства, но она, как выяснилось, обладала достаточно покладистым характером и очень мягким ходом, и я, расслабившись, с интересом обозревала окрестности. Замок стоял на одинокой горе, вокруг которой пестрели холмы, а за ними начиналось бирюзовое море. Горы, вчера вечером показавшиеся близко, на самом деле виднелись где-то вдали сиреневатыми конусами. Дорога петляла со скалы, чтобы потом плавными изгибами заструится вдоль побережья.

Деревушки, ютившиеся на холмах, отсюда казались очень маленькими, словно игрушечными. Заметив, что я с интересом рассматриваю окрестности, Лоренцио подъехал ко мне:

- Смотрите, вот там, за холмами, проходит наша граница и начинается область Лаччио. Видите, клирах? Это пограничный пункт. Алайстер предупредил, что после него нам придется быть начеку: Пастыри могут воспользоваться сумятицей и организовать нападение, списав все на разбойников.

- Именно поэтому он не поехал сам?

- Кто? Делрой? – уточнил Гаудани и покачал головой, - нет, он сослался на неотложные дела, но, сказать по правде, я думаю, что он просто боялся, что не сможет сдержаться.

Я кивнула и чуть пришпорила лошадь, желая прекратить эти разговоры. Гаудани мне действительно нравился, и я не хотела портить удовольствие от общения с ним упоминаниями о Рое.

К обеду мы достигли стен клираха, обменялись приветствиями, но останавливаться в нем не стали, проехали мимо, предпочитая разбить лагерь в роще, около очередных руин. Нам с Лоренцио натянули тент, под которым мы и расположились, прячась от полуденной жары. Слуги поставили небольшой стол, стулья и еду, на которую я набросилась: во второй половине дня у меня просыпался зверский аппетит.

Буквально расправившись с обедом, я встала и прошлась по лагерю, желая размять ноги. Сопровождающие нас воины разбились на небольшие группки. Кто-то играл в кости, кто-то – просто рассказывал байки под хохот остальных. Часовые исправно несли вахту.

Пастыри, как обычно, расположились чуть особняком. Я заметила, что после того, как мы проехали клирах, сухощавый старик, который мне так не понравился с первого взгляда, стал еще более надменным. Он даже попытался возмутиться, что я еду верхом, и произнес короткую проникновенную речь о предназначении женщины. Гаудани лишь улыбнулся в ответ и сказал, что он не столь большого ума и должен хорошо обдумать сказанное почтенным пастырем. Тот нахмурился, но продолжать не стал.

Сейчас же пастырь сидел за столом, буквально ломившимся от еды, и надменно смотрел на прислуживавшего ему юношу в одеждах, символизировавших ученичество. Вот он ненароком задел кубок, расплескал фьён и получил от своего господина затрещину и строгую отповедь, после чего Иеронимо поднялся, стараясь не заляпать свои белоснежные одежды.

- И эти люди принимают сан и правят мирянами… какой позор, - раздался голос у меня за спиной. Я обернулась. Уже достаточно пожилой пастырь стоял за моей спиной, с какой-то обреченностью смотря на своих товарищей. Заметив мой интерес, он поклонился:

- Мадонна, позвольте представиться, пастырь Джерардо.

- Очень приятно. Думаю, мое имя вы знаете…

- Не уверен, - он виновато улыбнулся, - У меня плохая память на имена.

- Карисса, - я с трудом произнесла это имя.

- Да, теперь я вспомнил, - он посмотрел на меня темными, почти черными глазами, - Вижу, вы интересуетесь моими братьями.

- Просто проходила мимо.

- И что же вас озадачило? Почему вы остановились?

- Я вспомнила о грехе гордыни, - созналась я, почему-то старик внушал доверие.

- Хоть кто-то о нем помнит, - грустно улыбнулся он, - А вот мои браться забыли… с этого и начинается падение…

- Падение?

- Нашей веры. Раньше, когда пастыри действительно вели народ сквозь тьму и оберегали веру, разве хоть один правитель поехал бы попытаться повлиять на выборы Истинного пастыря?! Но мы погрязли в гордыне, ослабли и теперь те, кто правит миром, могут руководить и нами!

- Простите, я всего лишь женщина… - пробормотала я, от всей души желая прекратить этот разговор. Старик хмыкнул:

- Вы – очень умная женщина и прекрасно понимаете, с какой целью наш д’орез едет в Лаччио. Удивительно лишь то, что граф Алайстер не пожелал присоединиться к нам. Впрочем, у него наверняка есть какие-то причины так сделать, - он очень пристально посмотрел на меня.

- Возможно, - кивнула я, - простите, мне пора идти к… мужу.

- Хорошая жена всегда стремится к мужу, - кивнул он, отходя в сторону. Надеясь, что пастырь не заметил мою заминку, я спешно подошла к Гаудани, который выслушивал доклад от одного из часовых.

- Лоренцио, - окликнула я его, - Что-то случилось?

- Ровным счетом ничего, кроме того, что приближается отряд принца Риччионе. Мы договорились с ним встретиться здесь.

С холма, на котором мы расположились, было прекрасно видно, как по дороге, поднимая пыль, едет отряд в бело-красных одеждах. Козимо, мчавшегося впереди, под знаменами, я узнала почти сразу.

Подъехав, принц спешился, кинул поводья коня тут же подскочившему слуге и направился к нам, предоставив своим людям самим решать, как и где разбивать лагерь.

Холодные голубые глаза скользнули по мне:

- Дорогая сестра?

- Дорогой брат, - в тон ему ответила я.

- Рад видеть вас вновь, - он обнял меня и поцеловал в щеку, рука скользнула по спине, я сразу отстранилась, он усмехнулся.

- Мое последнее предложение все еще в силе, - тихо сказал принц и повернулся к д’орезу, - Дорогой родственник! Безумно рад вас видеть!

- Козимо, - Гаудани улыбнулся, - Это взаимно!

- Вижу, все прошло хорошо, - принц едва заметно кивнул на меня.

- Да, по крайней мере, никто ничего не заподозрил.

- Ни слова больше! Хотя бы до того момента, пока я не поем! – принц поднял руку, затянутую в перчатку, - Сказать по правде, я голоден: чтобы нагнать вас, мы скакали с рассвета.

- Присоединишься к нам? Хотя мы уже пообедали, - дружелюбно предложил Гаудани. Козимо кивнул и повернулся, отдавая слуге распоряжение доставить припасы под наш тент, после чего обратился ко мне:

- Смею надеяться, дорогая сестра, вы составите нам компанию, я так давно вас не видел!

- Разумеется, - я сухо улыбнулась и, едва касаясь протянутой мне руки, вновь прошла к тенту, где уже суетились слуги.

На белоснежной ткани расставили блюда с птицей, хлеб, сыр и кувшины с фьёном. Не дожидаясь нас, Козимо подошел к столу и подцепил кусок мяса, с наслаждением впился в него зубами и лишь после этого сел на стул. Смотря, как он поглощает еду, я вдруг поняла, что все еще голодна, поэтому присоединилась к принцу, игнорируя удивлённые взгляды Гаудани.

Пообедав, Козимо вальяжно откинулся на спинку стула, небрежно держа в руке чеканный кубок из голубого металла. Все четыре грани украшал герб Риччионе - распустившаяся лилия.

- Итак, вижу, вы тоже ехали в сопровождении пастырей, - заметил принц, скосив глаза в сторону мужчин в белых одеждах.

- Да, Алайстер настаивал на этом сопровождении. Он полагал, что присутствие пастырей гарантирует нам некую безопасность по дороге в Лаччио, - Гаудани выждал, пока паж наполнит фьёном и его кубок и знаком велел мальчику отойти.

- Он сказам мне то же самое, навязывая старика Юлиана, - Козимо бросил недовольный взгляд в сторону невысокого полного мужчины, судя по всему, одного из пастырей, - и порекомендовал произвести достаточно приятное впечатление, чтобы склонить его на нашу сторону.

- Юлиан колеблется? – насторожился д’орез.

- Не думаю, он слишком зависит от меня, хотя не исключаю, что в Лаччио при виде своих сподвижников он может воспрянуть духом, - Козимо бросил еще один взгляд на пастырей и вдруг выпрямился, глаза вспыхнули и тут же их блеск был скрыт белесыми ресницами, - Не могу поверить… Пастырь Джерардо? Он решил поехать?

- Увы, - Гаудани развел руками, - Присоединился сегодня утром на своем ослике, сказал, его позвал пастырь Антонио. Ты же понимаешь, что я не мог отказать ему.

Козимо мрачно кивнул.

- Почему его присутствие так нежелательно для вас? – поинтересовалась я. Принц скользнул по мне холодным взглядом:

- Я бы не был так категоричен, моя дорогая сестра. Но неподкупный упрямый старикан, который легко может пошатнуть договоренности, заставляет насторожиться. К тому же, если вдруг Конклав предложит его на пост Истинного пастыря, количество кандидатов окажется больше, чем мы ожидали, и выборы зайдут в тупик.

Наверное, мое непонимание слишком отразилось на лице, Гаудани пояснил:

- Я уже упоминал, что при выборе Истинного пастыря каждое государство имеет право присутствовать на церемонии и наложить право вето на одну из кандидатур до голосования. Право используется лишь один раз.

- А что будет, если все государства воспользуются этим правом. и ни одна кандидатура не пройдет? – поинтересовалась я, вспомнив пресловутую графу «против всех».

- Вот поэтому, следуя негласной традиции, количество кандидатов должно на одного человека превышать количество стран.

- А может быть такое, что два государства наложат свое вето на одну фигуру?

- Очень редко. Государства всегда объединятся в союзы! – добавил Козимо, подливая себе фьён, - Истинный пастырь слишком важная фигура, чтобы можно было действовать в одиночку.

Я пожала плечами и промолчала, поскольку после обильной еды меня начала одолевать сонливость. Глаза закрывались сами собой, голоса начали сливаться, затем наступила тишина.

Я проснулась от шума. Оказалось, я лежу на небольшой походной кровати, которую по приказу Гаудани поставили под тентом. Солнце уже клонилось к горам, слуги и солдаты сворачивали наш лагерь, оставив лишь тот тент, под которым я лежала.

- Рад, что вы проснулись сами, - раздался над головой голос Гаудани, - я уже опасался, что придется на руках нести вас в карету!

- Да, это было бы не очень правильно, пробормотала я, присаживаясь и подавляя зевок, - Сколько я спала?

- Более двух часов, - холодно проинформировал принц, - Мы решили не беспокоить вас.

- Интересно, чем обязана такому вниманию с вашей стороны? – я с благодарностью взяла кубок с водой, протянутый мне Гаудани, заслужив насмешливое фырканье Козимо:

- Какая забота! Просто идеальная семья! Лоренцио, я даже беспокоюсь за одну известную нам всем особу.

- Не волнуйся, - беззлобно отпарировал тот, - Я не обладаю столь живым умом, как и ты, поэтому не могу изменять своим чувствам!

- Скажи проще: ты подкаблучник, мой дорогой друг!

- В отличие от вас, Лоренцио привык думать и о других! – меня слегка задело пренебрежение Козимо.

- Это упрек? – пристальный взгляд холодных голубых глаз обратился ко мне. Затем Козимо пожал плечами, - Возможно, вы и правы, но думать о других весьма скучно!

- О, извините, если заставила вас скучать, - елейным голосом произнесла я. Поведение принца заставило окончательно проснуться.

- Я не скучал! Я просто не думал о вас, - поправил он меня, - Пусть это останется прерогативой нашего дорогого Лоренцио!

Он с насмешкой взглянул на деверя. Тот проигнорировал нападки и обратился ко мне:

- Вы хотите поехать верхом?

Я слегка задумалась, бросила взгляд на пыльную дорогу, представила, как будет трясти карету, затем кивнула:

- Пожалуй.

- Я распоряжусь, - Гаудани отошел. Козимо проводил его задумчивым взглядом:

- Я вот думаю, он так хорошо притворяется, или моей сестре действительно повезло?

- Не стоит всех стричь под одну гребенку, - ответила я, - Лоренцио действительно такой, какой есть.

- И какой же он? – со страной улыбкой Козимо выжидающе посмотрел на меня.

- Честный, - это единственное, что пришло мне на ум. Принц расхохотался:

- Какое… пресное определение!

- Вам оно не грозит.

- Надеюсь, - хмыкнул он, - В моем положении честность только вредит: за моей спиной нет грозной фигуры нашего милого и беспринципного Делроя… кстати, а каким вам кажется граф Алайстер?

- Простите, а он-то тут при чем? – насторожилась я. Как всегда, при упоминании о Рое сердце забилось сильнее.

- Да так, просто любопытно…

- От любопытства кошка сдохла! – не сдержалась я и, заметив, что мою лошадь оседлали, направилась к ней. Козимо задумчиво смотрел мне вслед.

Чуть позже, когда мы с Гаудани легкой рысью ехали вдоль побережья, принц поравнялся с нами. Ничего говорить не стал, лишь занял место по левую руку от меня так, чтобы я оказалась между ним и д’орезом. В нос ударил запах достаточно приторных духов, смешанных с запахом моря и конским потом. Я невольно поморщилась и чуть посторонилась, давая Козимо проехать, но тот явно вознамерился ехать рядом со мной.

- Поверьте, я тоже не испытываю восторга от этой дороги, - ухмыльнулся он, заметив мои маневры, - К тому же, как по мне, так мы двигаемся достаточно медленно.

- Тогда почему бы вам не поехать быстрее? – предложила я.

- Потому что, хоть мы с Лоренцио значительно уступаем нашему прекрасному графу, будет лучше, если мы будем прикрывать вас с двух сторон.

- К чему такие предосторожности? – поинтересовалась я.

- Это – Лаччио, - коротко пояснил Козимо. Я вопросительно посмотрела на него, но он сделал вид, что сосредоточен на своем коне, который и взаправду был достаточно своенравным животным

Дорога тем временем уходила от побережья, начиная петлять среди холмов. Я опасалась, что станет жарче, но по краям тракта то и дело попадались деревья, отбрасывавшие прохладную тень.

За их пышными кронами виднелись невысокие горы. Я вдруг заметила, что в небе над вершинами висит всего лишь одно облачко: серо-белое, оно выглядело очень одиноким, и мне захотелось заплакать. Усилием воли я заставила себя успокоиться. Вот уж чего недоставало: рыдать над судьбой несчастного облачка, как будто мне своих проблем было мало.

- Вы выглядите подавленной, - заметил Лоренцио.

- Я немного устала, - призналась я под очередным насмешливым взглядом принца.

- Хотите, можем отдохнуть?

Я заметила, что Козимо закатил глаза, и покачала головой:

- Нет, лучше мы уже доедем до места ночлега.

- Хорошо, - Гаудани кивнул и отъехал, чтобы переговорить с одним из офицеров своего отряда. Оставшись вдвоем с Козимо, я с опаской покосилась на принца. Его конь, устав от жары и продолжительного пути, капризничал и то и дело подыгрывал, пытаясь подловить всадника, все еще надеясь вырваться и понестись вскачь. Принц хоть и справлялся с ним, но было видно, что ему с каждым разом все тяжелее делать это.

Впереди показался мост. Сложенный из камня, он слегка выгибался над оврагом, на дне которого журчал небольшой ручеек. Более двух всадников по нему не могли проехать, и мы с Козимо, не дожидаясь Гаудани, первыми ступили на переправу. Копыта оглушительно зацокали по камням.

Конь принца явно занервничал, то и дело закладывая уши и подскакивая на месте. Козимо пытался его усмирить и слишком сильно натянул повод. Жеребец, сопротивляясь руке всадника, тут же отбил задом. Не удержавшись в седле, принц упал ему на шею, с трудом справившись, чтобы не свалиться под копыта. Моя кобыла в испуге попятилась, её заднее копыто скользнуло по разрушенному краю моста, камни начали осыпаться. Кто-то из сопровождающих испуганно закричал, его тут же оборвали, но было уже поздно. Копыта коня Козимо вновь мелькнули в воздухе, рядом с нами, кобыла испуганно заржала и попыталась шарахнуться, я успела удержать ее на месте, и она загарцевала подо мной.

Время замедлилось. Я слышала, как осыпаются камни и падают на дно оврага. Конь принца все еще прыгал по мосту, желая избавится от всадника, и то и дело молотя копытами по воздуху. Лошадь подо мной испуганно пошатывалась, пытаясь попятится и тем самым избежать возможного удара копыт. Я изо всех сил удерживала ее на самом краю моста, но понимала, что надолго меня не хватит. В голове пронеслась картинка, как она делает шаг назад, и мы долго летим, а затем падаем на дно оврага, разбиваясь о камни.

Это придало мне сил. Я бросила повод, одновременно пришпоривая лошадь. Ошалевшая кобыла, почувствовав свободу, вытянула шею и прыгнула вперед и вбок, чуть не сорвалась с другого края, пошатнулась, но удержалась и понеслась вперед, подстегиваемая мной.

Бешеным галопом мы промчались по мосту, спустились на дорогу, и лишь там, поняв, что опасность осталась позади, она остановилась. Слишком потрясенная и усталая, я так и осталась сидеть верхом, не понимая, почему в ушах до сих пор слышится топот. Лишь мгновением позже я осознала, что это стучит мое сердце.

Ко мне подбежали люди, Гаудани, схватив лошадь за повод, что-то говорил, его лицо было перекошено от страха, Козимо, растолкав всех, подошел и буквально выдернул меня из седла, отнес в сторону.

- Вы не пострадали?

Все, что я смогла, - это покачать головой. Но этого принцу было достаточно. Опустив на землю, он прислонил меня к нагретому за день валуну и приложил к губам флягу с прохладной водой. Я отметила, что горлышко украшала россыпь знакомых черных камней. Лоренцио тем временем приказывал разбить лагерь.

Закончив с указаниями, он подошел к нам и взглянул сначала на меня, затем -с тревогой - на Козимо, - Как она?

- Не знаю… так, вроде бы, цела, - принц вновь склонился надо мной, сейчас в его ледяном взгляде была неподдельная тревога.

- Я в порядке - прошептала я, устало прикрывая глаза. При воспоминаниях о том, как мы шатались над краем обрыва, меня начинало трясти. К нам подошел слуга и сказал, что все готово. Козимо подхватил меня на руки и лично внес в шатер, аккуратно положил на кровать. Кроме принца и д’ореза, в шатре было еще несколько человек, один из них - в белых одеждах.

- У нее шок, - раздался тихий голос. Я с трудом вспомнила: пастырь Джерардо. Он подошел ко мне и аккуратно взял меня за запястье, проверяя пульс. По телу словно пробежали искорки. Старик вдруг нахмурился, бросил на меня странный взгляд и покачал головой:

- Вы слишком рискуете в вашем…

- Я в порядке, - запротестовала я, холодея от одной мысли, что он догадался. Голос был слабым. Пастырь покачал головой, но продолжать не стал, лишь слишком внимательно смотрел на меня, отчего мне становилось не по себе.

- Думаю, нам стоит переночевать здесь, - снова Гаудани, уже обращаясь к Козимо, тот кивнул. Сейчас на лице у принца не было того вечно надменного выражения. Он казался очень встревоженным.

В голове все еще шумело, и я не сразу поняла, что гул слышу не я одна, Козимо ощутимо напрягся. Лоренцио обернулся. Яркая белая вспышка, и из портала вышел мужчина.

- Что здесь происходит? – раздался до боли знакомый голос. Я вздрогнула, недоверчиво открыла глаза и замерла, встретившись взглядом с серыми глазами, которые преследовали меня во снах.

- Рой, - прошептала я одними губами. Он стоял в центре шатра, рассматривая людей вокруг. Увидев меня, лежащую на походной кровати, граф кинулся ко мне, словно ураган снося тех, кто оказался у него на пути. Впрочем, они и так сторонились, лишь Козимо слегка замешкался и отлетел в сторону. Не сводя с меня встревоженного взгляда, Рой присел на край кровати, подхватил меня за плечи и нежно провел пальцами по моей щеке, заправляя за ухо выбившиеся из косы пряди.

- Все хорошо, - прошептал он, - Я рядом.

Я безвольно прикрыла глаза, чувствуя, как страх покидает меня. Он был рядом, он обнимал меня, прижимая к себе, а значит, опасность миновала. В голове мелькнула мысль, что ему надо сказать, что я – не Карисса, чтобы он так не беспокоился, но вокруг было слишком много людей. И я трусливо позволила себе еще несколько минут побыть в его объятиях. Рой тем временем посмотрел на присутствующих в шатре, наверняка желая получить объяснения. Под его грозным взглядом почти все стушевались. Даже Козимо и Лоренцио подавленно молчали, словно боялись.

- Пастырь Джерардо! – все еще удерживая меня, граф учтиво склонил голову, тем самым выказывая уважение, - Рад, что вы приняли мое приглашение и оказались рядом в нужный момент! Что случилось?

- Лошадь мадонны чуть не сорвалась с моста, - спокойно ответил тот, ободряюще улыбаясь мне, - И мадонна сильно испугалась.

Быстрый взгляд в сторону друзей, затем граф снова обратился к пастырю:

- Вы осмотрели ее? Она в порядке?

- Полагаю, да, - старик пристально посмотрел на меня, едва заметно кивая на невысказанный мной вопрос, - Но я бы рекомендовал моей, а теперь, наверное, уже вашей подопечной полный покой.

Рой бросил быстрый взгляд на присутствующих и негромко приказал:

- Все вон!

Слуги и свита принца поспешили подчиниться. Пастырь Джерардо с достоинством последовал за ними. Остались лишь Лоренцио и Козимо, ошеломленно взирающий на кузена.

- Вам двоим нужно особое приглашение? – бросил граф, вновь поворачиваясь ко мне.

- Алайстер, позволь тебе напомнить, что ты обнимаешь мою жену! – неуверенно возмутился Гаудани. Козимо выразительно зашипел на него, а Рой усмехнулся:

- Лоренцио, в отличие от тебя, я всегда знаю, кого собираюсь поцеловать! Да, да, Лиза, и не надо так широко распахивать глаза! Как ты посмела вообще согласиться на такое сумасбродство!

Он вдруг резко привлек меня к себе, стиснул в объятиях, приникая губами к моим губам. Мир замер, престал существовать, лишь одна мысль билась в голове: Рой здесь, он рядом со мной, он знает, что целует именно меня. Последняя мысль пьянила больше всего. Когда он отстранился, я обнаружила, что сижу у него на коленях, его рука медленно поглаживала мою спину. Голова кружилась, мне пришлось схватиться за ткань его дублета.

- Как ты понял? – спросила я.

- Что ты не Карисса? Я просто узнал тебя.

- Когда? – я все еще с трудом соображала.

- Сразу же, как увидел в барке. Радость моя, неужели ты думала, что можешь обмануть меня? – он насмешливо посмотрел на меня, я спрятала лицо у него на груди, вдыхая такой знакомый запах.

- Почему ты отпустил меня? – тихо прошептала я. Граф еще сильнее прижал меня к себе.

- А я мог просить тебя остаться? – его голос был пронизан горечью, - После того, как обманом приволок тебя в мой мир, где тебя чуть не убили… после того, как…Я не мог требовать от тебя этой жертвы!

- Ты мог просто попросить…

Я чувствовала, как его губы вновь скользят по моему лицу, от уголков глаз, где стояли слезы, по щеке, по шее… Позабыв обо всем, кроме него, я откинула голову, выгибаясь навстречу, он нехотя отстранился:

-Лиза, послушай, ты же чуть не погибла. Тебе надо отдохнуть…

- Мне нужен ты, - прошептала я, все еще находясь где-то на грани осознания, что все происходящее сейчас со мной - не сон. Рой внимательно посмотрел на меня:

- Пойдем!

Он легко подхватил меня на руки, открыл портал и шагнул в открывающееся Междумирье.

Глава 6

Дом встретил нас промозглой сыростью и холодом. После летнего зноя Лагомбардии это ощущалось особенно отчетливо. В спальне из-за закрытых ставней было темно. Вздрогнув, я невольно плотнее прижалась к Рою. Он виновато улыбнулся:

- Я и забыл, что здесь уже зима… подожди, - он мягко высвободился и прошелся по комнате, щелчками пальцев зажигая медные жаровни, стоящие по углам. Тлеющие угли окрасили стены в золотисто-оранжевый свет. Рой подошел ко мне, мягко взял мои ладони в свои. Его руки были обжигающе-горячими.

- Ты замерзла, - тихо прошептал он, - Я так хочу тебя согреть.

Мы стояли, держась за руки, и просто смотрели друг на друга. Я поцеловала его первая. Рой до боли сжал меня в объятиях, затем его руки скользнули по моей талии, переместились на грудь, пальцы торопливо распускали шнуровку. Платье соскользнуло вниз. Следом за платьем последовала и остальная одежда. Треск углей в жаровнях, шорох тканей… Он был рядом и, теперь я не сомневалась, хотел именно меня. Кажется, я сама увлекла Роя на кровать, стаявшую позади.

Оранжевые блики танцевали на стенах, жаркое тепло растекалось по телу, дыхание сливалось воедино. Ничто в мире сейчас не имело значения, кроме нас двоих.

Позже мы, утомленные, просто лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь тишиной и покоем. Рой все прижимал меня к себе, словно боялся потерять. Мелькнула мысль, что мне надо рассказать ему о ребенке, но глаза уже слипались, и я, эгоистично не желая нарушать момент нашего единения, отложила все на утро.

Я проснулась в одиночестве. Вчера, слишком увлеченные друг другом, мы не стали открывать ставни, а за ночь угли в жаровнях прогорели, и теперь в комнате царил полумрак.

Как обычно, при пробуждении накатила тошнота, и я даже порадовалась, что никого нет рядом. По здравом размышлении я решила пока не рассказывать ничего Рою. Наши отношения были пока еще слишком зыбкими, и известие о ребенке все только бы осложнило.

Выйдя из ванной комнаты, я все-таки подошла к окнам, выглянула наружу и ахнула: сквозь узкие щели ставень было видно, что в парке лежит снег. Пушистым покрывалом он скрыл землю, переливаясь розовато-оранжевыми бликами в лучах солнца. Ни эльфов, ни фей, ни лепреконов. Маленький народец затаился где-то в ожидании весны.

Кое-как надев платье, - шнуровку правильно затянуть не получилось, да я и не пыталась, - я направилась во внутренний дворик к фонтану, надеясь застать там Роя. Пройдя несколько комнат, я вышла как раз туда, где завтракала с хозяйкой дома, и замерла. Теперь на одной из стен была незаконченная фреска.

Автора я узнала сразу, я прекрасно помнила набросок, сделанный Роем: руины храма на вершине холма, внизу – разрушенный фонтан и девушка в яблочно-зеленом платье, склонившаяся над ним. Светлые распущенные волосы почти полностью скрывали её лицо, волнами струясь по спине, одна рука была опущена в воду.

Мне вдруг ясно увиделось, как граф Алайстер в заляпанной красками грубой робе с какой-то яростной решимостью орудует кисточкой, расписывая стену в угоду матери. Затем его движения становятся плавнее, как всегда, когда он становится полностью поглощен работой, он отходит на несколько шагов, чтобы оценить результат.

Я задумчиво смотрела на изображение, гадая, почему Рой выбрал именно его. Тогда, у руин, он впервые поцеловал меня.

- Прекрасная фреска, не так ли? – голос за спиной заставил меня подпрыгнуть и обернуться. Козимо стоял посередине комнаты. Поглощённая своими мыслями, я и не заметила, как он открыл портал. Принц взглянул на изображение на стене, особое внимание уделив фигуре девушки, затем перевел взгляд на меня, в голубых глазах отразилось удивление:

- Даже так? Кто бы мог подумать!

- Подумать, что? – резко спросила я.

- Что мой кузен возьмется за кисть. Тем более он никогда не любил фрески.

- О, да! Заговоры и интриги он любит гораздо больше, - съязвила я. Принц усмехнулся:

- Вы даже не представляете, как вы правы! Жизнь графа Алайстера – сплошная интрига, он без них не может! - принц вальяжно расположился на одном из диванчиков и кивнул мне на второй, - Но, впрочем, я пришел поговорить с вами.

- Со мной?

- Вас это удивляет?

- Настораживает, - я принципиально села совершенно не туда, куда мне указали. Козимо скривил губы в подобии улыбки. Я вдруг заметила, что в его глазах царит настороженность и что-то, напоминающее испуг. Он постоянно косился на дверь, словно ожидал, что сюда войдет кто-то нежелательный для него.

- О чем вы хотели поговорить? – напомнила я.

- Хотел напомнить вам о вашей миссии.

- Миссии?

- Да, вы же согласились заменить мою сестру на время посольства в Лаччио. Я, конечно, понимаю, что при виде моего кузена вы слегка забылись, и заметьте, я был настолько любезен, что дал вам время насладиться этой страстью, которую вы питаете друг к другу, но время вышло.

- Как вы вообще сюда попали? – вдруг спросила я, вспомнив, свое время Рой говорил, что этот дом – одно из самых безопасных мест во всей вселенной. Козимо улыбнулся:

- Все дело в крови! Магия зашиты очень древняя и построена на крови вдовствующей графини. Как ее племянник…

Он выразительно посмотрел на меня, я кивнула:

- Продолжайте.

- Какая надменность! Такая перемена за одну ночь! – принц усмехнулся и спешно добавил, видя, что я собираюсь подняться, - Подождите. На самом деле я пришел, потому что необходимо вернуть вас в шатер до того, как туда войдут слуги.

- Вернуть в шатер? – я слегка нахмурилась, события вчерашнего дня, все, что случилось со мной до того момента, как Рой поцеловал меня, казались очень далекими, словно это было не со мной.

- Конечно! – он слегка подался вперед, - Для всех вы – моя сестра, принцесса Карисса, жена д’ореза Великой республики. Как вы собираетесь объяснять, что сбежали с графом Алайстером прямо под носом у мужа!

- Мы предоставим это тебе, мой дорогой Козимо! Говорят, ты как раз силен именно в объяснениях! – Рой появился в дверях, в руках у него была корзинка, накрытая белым льняным полотенцем. Признаться, с ней он выглядел очень странно, по-домашнему. Словно не было грозного графа Алайстера, а был лишь мужчина, который действительно заботился обо мне. Впрочем, он ведь всегда именно это и делал.

Рой пересек комнату, поставил корзину на стол, ободряюще улыбнулся мне и повернулся к принцу, - Кстати, можешь начинать и потренироваться именно сейчас, объясняя мне, как получилось, что Лиза оказалась втянутой во все это?

- Откуда я знаю! – Козимо поправил шпагу так, чтобы ее удобнее было выхватить, - Спроси лучше у своей матери!

- Я спрашивал. Именно поэтому задаю вопрос тебе. Ты снова пытаешься играть за моей спиной?

- Снова? – принц в наигранном удивлении приподнял брови, - Ты знаешь, что я – не враг тебе!

- Разумеется, ты слишком умен для этого, - преувеличено дружелюбно отозвался Рой, присаживаясь на край стола так, чтобы загородить меня от кузена. Тот слегка нахмурился и покачал головой:

- Делрой, я все понимаю, но ставки очень высоки! Лиза нужна нам!

- Она нужна мне.

- Её присутствие – требование Пастырей.

- Присутствие Кариссы, мой дорогой! – поправил его Алайстер.

- Ты же знаешь, что Карисса не может даже встать!

- Она может совершенно так же лежать на кровати в Лаччио. Я лично перенесу ее порталом, - миролюбиво предложил Рой, - И даже поправлю подушку под ее хорошенькой головкой!

- Делрой! – принц вскочил, - Она – твоя кузина и моя сестра!

- Козимо? – граф тоже поднялся, - Она – жена д’ореза Лагомбардии, и это требует, знаешь ли, определенных жертв!

Его рука небрежно легла на эфес шпаги. Козимо это даже не заметил, его ледяные глаза зло сверкали:

- Ты готов предать Кариссу? А как же твоя любовь к ней?

- Тебе ли не знать, как я действительно отношусь к твоей сестре! - Рой смерил кузена насмешливым взглядом, - Ты же сам смеялся над слухами вместе с нами!

Принц дернулся, словно от удара.

- Ты – идиот, - прошипел он, - Создатель с Кариссой, но ты, ты, тот, который столько сил положил на то, чтобы сменить Истинного Пастыря! И вот теперь, когда мы близки к цели, ты хочешь все разрушить? Из чего? Из-за того, что очередная девка раздвинула…

Он не договорил: кулак графа заехал принцу в челюсть. Козимо отлетел, тут же вскочил на ноги и выхватил шпагу. Рой выхватил свою. Несколько минут они кружили по комнате, выжидающе посматривая друг на друга, затем шпаги с лязгом скрестились.

Козимо, сделав обманный выпад, атаковал, клинки угрожающе зазвенели, сталкиваясь, затем противники разошлись и вновь закружили друг напротив друга.

Теперь атаковал Рой. Снова лязг железа, в какой-то момент шпаги уперлись гардами. Секундное замешательство, и Козимо отлетел назад, по пути разбив вазу, вскочил и ринулся в атаку, которую его кузен с легкостью отбил. Финты, выпады, ложные атаки – все это следовало одно за другим.

Я вдруг вспомнила, что граф носит звание первой шпаги Лагомбардии. Судя растерянному взгляду принца, он тоже не ожидал от кузена такого напора, полагая, что тот ограничится всего лишь тренировочным боем. Выпад, еще один, я заметила, что лоб Козимо покрылся капельками пота. Рой, напротив, лишь вошел в раж, тесня кузена к стене.

Я вскочила:

- Все, хватит! Прекратите!

Но, охваченные азартом схватки, они меня не услышали. Недолго думая, я подскочила к окну, сорвала портьеру вместе с удерживающими её тонкими планками карниза, чуть не получив ими по голове, и, подкравшись к дуэлянтам, швырнула ткань на клинки, в очередной раз со звоном столкнувшиеся. Кажется, карниз заехал принцу по носу, во всяком случае, он выронил шпагу, выругался и прижал руку к носу. Алые капли потекли по белой коже, падая на пол.

Рой опустил клинок и с мрачной яростью посмотрел на меня:

- Лиза, какой бездной? Ты, вообще, о чем думаешь? Мы же могли тебя задеть!

- Но не задели, - я выдержала паузу и, видя, что жажда убийства поутихла, продолжила, - Рой, Козимо прав.

Принц ошеломленно посмотрел на меня. Граф лишь приподнял брови, предлагая мне продолжить.

- Тебя видели в шатре, если Карисса исчезнет, то ее исчезновение обязательно свяжут с тобой…

- И в свете тех слухов, которые вы несколько лет усиленно распускали… - голос принца звучал гнусаво, капли крови стеками по пальцам. Я сдернула салфетку с корзины и протянула ему, - Спасибо! – он скомкал ткань, приложил к носу, - Все решат, что ты не выдержал и похитил ее.

- А с учетом того, что она ждет ребенка, и об этом еще никто не знает, все будут гадать, чей это ребенок, - я начала размышлять вслух, - К тому же выборы на носу… Да, мне надо вернуться!

- Ты с ума сошла? – судя по взгляду, Рой не ожидал от меня такого, - ты хоть понимаешь, во что тебя втянули?

- В то же, во что ты полтора месяца назад, - я с вызовом посмотрела на графа. Он зло хмыкнул:

- Радость моя, даже не пытайся пронять меня этим! Любой скажет, что у меня нет совести! И я не позволю тебе рисковать собой!

- У тебя нет выбора, - вмешался Козимо, поняв, что опасность миновала, - Ставки сделаны и игра началась!

Рой повернулся, бросил уничижительный взгляд на кузена и коротко, но витиевато сообщил ему, что он конкретно думает об этих ставках, стране и принце Риччионе лично. Тот с мрачным видом промолчал. Салфетка все больше пропитывалась алым. Я подошла, открыла окно, сгребла снег, лежащий на подоконнике, и подала его Козимо:

- Приложите!

Он скептически хмыкнул, но послушался. Я вернулась к графу, по обыкновению, стоящему у окна и делающему вид, что рассматривает заснеженный парк.

- Рой, - я положила руку ему на плечо. Он не повернул голову, но мышцы под моей ладонью напряглись, - Ты не хуже меня понимаешь, что Козимо прав. Исчезновение Кариссы сейчас губительно.

- Я лично доставлю её в Лаччио! – сквозь зубы процедил граф.

- Когда? Через два дня? А слухи? Ни Карисса, ни Лоренцио, ни - тем более - их ребенок этого не заслужили

Он дернулся, намереваясь возразить, не нашел нужных слов и обернулся, зло смотря на меня:

- Лиза, что ты предлагаешь?

- Дай мне доиграть эту роль!

- Нет! – Рой отошел от окна и закружил по комнате, - Они нашли тебя и, уж не знаю как, заставили изображать Кариссу, хотя оба прекрасно понимали, что это опасно!

- Это не опаснее, чем просто ехать верхом, - возразила я.

- Лиза, нет! – он скрестил руки на груди, - К тому же верхом ты вчера чуть не сорвалась в пропасть! Я не позволю тебе рисковать жизнью.

- Месяц назад ты думал по-другому! Особенно когда стоял в потайном ходу дворца Лагомбардии! – напомнила я. Рой прикрыл глаза, будто я его ударила.

- Это нечестно, - прошептал он, - Тогда я не знал …

- А сейчас я не могу остаться здесь, - осмелев, я погладила его по небритой щеке, - Когда вы с Козимо затеяли эту игру, то оба не слишком заботились о последствиях. Сейчас уже поздно что-либо менять.

Рой прищурился:

- И что ты предлагаешь?

- Дай мне доехать хотя бы до Лаччио. Там мы придумаем что-то, чтобы Карисса срочно вернулась в Лагомбардию в дом своей тёти.

- За эти дни я сойду с ума!

Я едва заметно улыбнулась, глаза графа вспыхнули:

- Не так быстро, моя радость! Я не намерен сдавать свои позиции! И уж тем более оставлять тебя на милость этих двух… олухов!

- Ты можешь просто присоединиться к нам, - подал голос Козимо. Кровь остановилась, и он уже ровно сидел на диване, с каким-то странным выражением рассматривая нас. Рой намеревался возразить, но принц перебил его:

- Прости, я не знал. Ты ничего не говорил…, и я… я и подумать не мог, что наш несгибаемый Алайстер…

Тот скривился и вновь отошел к окну. Затем повернулся к нам, серые глаза сверкнули:

- Только до Лаччио! И - да, я присоединюсь к вам.

Козимо покорно склонил голову, показывая, что принимает это решение. Кровь вновь закапала на каменный пол.

Глава 7

Рой открыл портал прямо в шатер. Завтракать мы не стали, решив, что вполне можем сделать это и в лагере, поэтому просто прихватили корзинку с собой.

- Наконец-то! – при виде нас троих Лоренцио выдохнул и опустился на кровать, так и стоявшую посередине шатра, - Я уже устал отвечать всем любопытным, что принцессе нужен покой!

- А что, было много желающих посетить её? – холодно удивился принц.

- Нет, но пастырь Джерардо…

- Ему-то что? – насторожился Алайстер.

- Насколько я помню, пастырь – великолепный лекарь, - Козимо нахмурился, заметив, что я вздрогнула, затем задумчиво продолжил, - Возможно, он просто интересовался, не нужна ли еще его помощь.

- Думаю, лучшее, что я могу сделать, – выйти из шатра и позавтракать вместе с Лоренцио и пастырем, - улыбнулась я, хотя при одной мысли о завтраке мне становилось тошно.

- Хорошая мысль, - одобрил принц, - Только пригласите всех троих, не стоит выделять кого-то одного. Делрой, мы с тобой появимся во всем великолепии света твоего портала чуть позже. Надеюсь, ты сможешь перенести нас из шатра к столу?

- Попробую, - Рой все еще напряженно смотрел на меня.

- Это так сложно? – изумилась я, стараясь его отвлечь от мрачных мыслей.

- Да, расстояние слишком маленькое, и надо все рассчитать, - граф прошелся по шатру, явно производя в уме какие-то вычисления.

- Иначе мы окажемся не у стола, а в лучшем случае на нем, как тогда, на первой помолвке Кариссы, помнишь? – к Козимо уже вернулось хорошее расположение духа.

- Да, - Рой явно отмахнулся - Лоренцио, идите. Мы не заставим себя долго ждать.

Гаудани послушно вышел, ведя меня под руку. По его приказу слуги расставили стол и несколько походных стульев, один из пажей, совсем мальчишка, побежал передать пастырям приглашение д’ореза. Лоренцио нетерпеливо посмотрел в его сторону, затем подвел меня и усадил на стул, сам занял соседний.

- Когда же эти старики придут, - пробурчал Гаудани, нетерпеливо посматривая на еду, - Я со вчерашнего вечера ничего не ел в этом проклятом шатре!

К его удивлению, пастыри не заставили себя ждать. Достаточно быстрым шагом, насколько это позволяли одеяния, они прошли мимо солдат, привычно простирая руки в обмен на почтительные приветствия, и подошли к нам. Их было трое: Джерардо, которого я уже знала, и еще двое: один потоньше (пастырь Лагомбардии), второй потолще (пастырь Риччионе). От мысли, что Козимо откармливает своего пастыря, как гуся, захотелось рассмеяться, пришлось с деланым смирением опустить глаза.

- Прошу разделить нашу скромную трапезу, - Гаудани поднялся и сделал приглашающий жест. Пастыри благосклонно кивнули, подходя к столу. Я так и не поняла, как это было сделано, но Джерардо занял место около меня, словно ограждая от остальных.

- Как вы себя чувствуете, мадонна? – темные глаза внимательно смотрели на меня.

- Все хорошо. Спасибо, - улыбнулась я, - Мне неловко, что вчера я доставила вам беспокойство.

- Что вы! Никакого беспокойства не было! – снова очень внимательный взгляд сначала на меня, потом на Лоренцио, - Но как целитель я бы рекомендовал вам какое-то время вести спокойную жизнь.

Я пристально посмотрела на него, гадая, что этому старику известно. Он мягко улыбнулся в ответ и повернулся к Гаудани, благодаря его за приглашение. Тот смущенно отмахнулся:

- Ну что вы, пастырь Джерардо, это – честь для нас!

Он кивнул пажу, приказывая наполнить кубки фьёном. Я отказалась, заслужив одобрительный взгляд Джерардо. Сам старик тоже предпочел воду, в отличие от своих собратьев. Впрочем, те быстро заметили свою ошибку и отставили кубки, Юлиус – слегка смущенно, Иеронимо, напротив, с каким-то мрачным вызовом. Джерардо позволил себе едва заметно улыбнуться.

- Как вы думаете, пастырь, как долго продлятся выборы в Лаччио? – я попыталась сгладить возникшее неловкое молчание. Джерардо задумался:

- Трудно сказать, мадонна. Общий случай в этой практике мы не можем рассматривать, поскольку Истинный пастырь умер слишком внезапно, и никто не был готов к этому.

- Удивительно, что обрушилась именно та часть дворца, - пробасил толстый риччионец, - Говорят, она была построена совсем недавно.

- Нет ничего удивительного, Юлиан, - процедил сквозь зубы Иеронимо, - Вы же знаете, как сейчас строят! Охваченные лишь жаждой наживы, а не желанием сделать истинно верно, как и завещал нам Создатель!

Мы с Гаудани переглянулись, вспомнив истинные причины обрушения части дворца, и оба промолчали.

- Кстати, Иеронимо, а что это за громкая история с лечебницей? – продолжал Юлиан, старательно накладывая себе на тарелку разной снеди, - Из-за чего вы так сцепились с Алайстером?

- Из-за греха гордыни.

- И кто был более грешен, вы или граф? – все так же мягко спросил Джерардо. Иеронимо вспыхнул, но промолчал, старик тем временем повернулся к Гаудани:

- Значит, слухи не обманывают? В Лагомбардии действительно собираются построить лечебницу для бедных?

- Понятия не имею, - ответил тот, энергично жуя,

- Достойные слова правителя, - фыркнул Иеронимо, - Мэссэр Гаудани забывает, что он, как избранный народом правитель, просто обязан иметь свое мнение и донести его до Совета Республики.

Лоренцио внимательно посмотрел на пастыря:

- Что толку обсуждать даже на Совете? Идея Алайстера, и он все равно реализует её, ни я, ни Совет не сможем запретить ему потратить его деньги, тем более, что дело угодно Создателю.

- Вопрос только, кто в итоге будет платить, - заметил пастырь Риччионе под одобрительным взглядом Иеронимо, - Граф или республиканская казна.

- Думаете, Совету следует отказать графу? – я внимательно посмотрела на толстого пастыря.

- Думаю, что в государстве всегда найдутся более нужные траты, чем лечение нищих!

- А вы что думаете, пастырь? – вдруг спросила я у Джерардо, который с явным интересом, скорее, следил за мной, нежели прислушивался к разговору, - Вы же целитель?

Все замолчали, старик слегка задумался, подбирая слова:

- Лечебница - всегда дело, угодное нашему Создателю, как целитель, я должен лишь приветствовать такое начинание графа Алайстера и уповать, чтобы ему хватило сил закончить начатое.

- Но он настаивает, чтобы лечебница была в городе! – возмутился пастырь Лагомбардии, - Подумайте, какие болезни могут принести с собой бедняки?!

- Действительно, мэссэр Гаудани, лечебница станет рассадником эпидемий! – поддержал коллегу пастырь из Риччионе, - Для меня будет печально, если принц Козимо последует примеру своего кузена.

- Болезни одинаковы для всех, братья мои, - сурово возразил Джерардо. Он с явным осуждением смотрел на них, - И вы не хуже меня знаете, что строительство лечебницы и обеспечение должного ухода за больными, напротив, позволит избежать эпидемий!

- Джерардо, кто будет ухаживать за бедняками, - фыркнул Иеронимо, - Или ваш хваленый граф планирует переложить все на плечи Пастырей?

- Если вы так желаете, Иеронимо, Лагомбардия обойдется и без помощи пастырей, - раздался знакомый голос. Рой с Козимо подошли к нам, граф почти весело взглянул на меня, уже утомленную этой беседой, словно говоря: «Так тебе и надо!», и кивнул мне, - Карри.

Козимо лишь скривил губы в подобие улыбки. Скула принца предательски покраснела, нос слегка опух.

- Делрой, какая неожиданность! - игнорируя веселье, так и плескавшееся в серых глазах, я изобразила удивление, - Дорогой брат!

- Дорогая сестра, - мрачно кивнул принц, - Как видишь, Алайстер решил присоединиться к нам.

Джерардо неодобрительно нахмурился, Рой ответил ему подчеркнуто-спокойным взглядом.

- Прекрасная новость! – я встала, устав от этих политических споров, к тому же стул был не слишком удобным и спина затекла, - Прошу меня извинить, но я бы предпочла прогуляться перед дорогой.

- Я составлю вам компанию, чтобы не отрывать нашего д’ореза от важных обсуждений! Козимо, лечебницы очень важны, и, полагаю, - как правителю Риччионе - тебе просто необходимо присоединиться к беседе! - кивнул граф, даже не сдерживая ехидной улыбки, - Лоренцио, друг мой, можешь не беспокоиться, твоя жена в надежных руках!

Не дожидаясь ответа, он, галантно взяв за руку, буквально утащил меня в сторону, явно посмеиваясь над своими друзьями. Они проводили нас мрачными, слегка завистливыми взглядами и вновь повернулись к пастырям.

- Зачем ты это сделал? – спросила я, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы быть услышанными, - Ты вполне мог бы присоединиться к ним и доказать необходимость строительства.

- Радость моя, к чему попросту сотрясать воздух? Я уже все решил, переговорил с Джерардо, заручился его поддержкой. Вопрос лишь в том, решит ли Совет потратить часть денег, которые я сегодня сэкономил республике, уговорив Козимо безвозмездно открыть шлюзы для наших оросительных каналов!

- Козимо согласился? – удивилась я.

- Конечно! – хмыкнул Рой, - Сразу после вашего с Лоренцио ухода! Стоило лишь напомнить ему, что я - злопамятен!

Я покачала головой:

- Ни за что не поверю.

- Так оно и есть. И если ты будешь смотреть на меня таким взглядом, то я пошлю все в бездну и поцелую тебя на глазах у всех.

- Ты не посмеешь, - я рассмеялась, но осеклась, заметив блеск его глаз, - Нет, Рой, ты же не станешь этого делать здесь!

В ответ он лишь шагнул ко мне. Я попятилась, его рука легла мне на талию, я невольно огляделась и заметила, что сейчас нас от посторонних взглядов скрывает зеленая листва.

- Я никогда не отказываюсь от вызова, - прошептал Рой, - тем более я так давно тебя не видел…

Я собиралась что-то сказать, но он уже целовал меня. Правда, сразу же выпустил, не давая поцелую вырасти во что-то более серьезное.

- Согласись, в этом что-то есть, - почти промурлыкал он, пока я быстро поправляла шнуровку на платье, - Как сладки поцелуи, сорванные украдкой…

- О чем ты думаешь? Если кто-то увидит…

- Радость моя, ты стала ханжой! – наигранно ужаснулся он.

- Рой, это не ханжество, а здравый смысл!

Он лишь хмыкнул:

- Думаешь, такой маг, как я, не в состоянии отвести всем глаза?

- К чему тогда скрываться? – не поняла я. Рой вздохнул:

- К сожалению, если бы мы начали целоваться на глазах у всех, о нас бы вспомнили. Пойдем, кажется, слуги начинают сворачивать шатры, значит, скоро предстоит выезжать.

По требованию Алайстера, Козимо отдал ему того самого жеребца, который чуть не сбросил меня в овраг, сам взяв гнедую лошадь одного из своих офицеров.

Мужчины хором заикнулись было о том, чтобы я ехала в карете, но я отказалась, уже привыкнув к серой кобыле, неоспоримым достоинством которой был очень мягкий ход.

Рой помог мне сесть в седло, посмотрел на мои руки и привычно стянул с рук перчатки из голубой кожи:

- Кажется, это уже вторые…       Интересно, что ты сделала с теми?

Я, слегка покраснев от воспоминаний, с благодарностью надела их. Как и те, из серой замши, они были большие и хранили тепло его рук. Рой все еще стоял рядом, и мне вдруг вспомнилось, как ночью его ладонь скользила по моей груди. Я слегка покраснела, выпрямилась в седле и встретилась взглядом с Гаудани. Он ошеломленно смотрел на нас, словно увидел по меньшей мере призраков.

- Лоренцио, что ты там… - Козимо подъехал, перехватил взгляд деверя и кивнул, - да, тут все оказалось серьёзнее, чем мы предполагали…

- Такое возможно? – выпалил д’орез и смутился под задумчивым взглядом принца:

- Как видишь… пока еще не понимаю, как это отразится на Лагомбардии…

- Козимо, Лагомбардия далеко, а вот ты совсем близко, - слишком дружелюбно предупредил Рой, многозначительно поглядывая на синяк на скуле. Принц замолчал и благоразумно отъехал в сторону.

- Что это с ним? – изумилась я.

- Откуда я знаю? Может быть, не выспался! – Рой явно находился в прекрасном расположении духа, он легко вскочил в седло и первым поскакал по пыльной дороге.

Мы последовали за ним, судя по солнцу, направлялись на юг, к невысоким горам. Тракт был узким, из-за этого наш отряд растянулся, я ехала рядом с Гаудани, то и дело поглядывая на графа Алайстера.

Вместе с Козимо они ехали первыми, негромко переговариваясь и весело смеясь. Глядя на них, никто бы и не заподозрил, что еще утром они готовы были убить друг друга.

Дорога впереди огибала холм, скрываясь кронами деревьев. Заметив это, Рой обернулся и придержал коня, давая нам поравняться с ним.

- Что- то случилось? – поинтересовался Лоренцио. Граф покачал головой:

- Просто здесь нам не стоит терять друг друга из виду, слишком уж крутой поворот, - он обращался, скорее, ко мне.

-Боишься? – поддразнила его я. Он пожал плечами:

- Да. Не стоит забывать, что это уже земли Лаччио. С них станется…

- Делрой, это всего лишь дорога! – запротестовал Гаудани, Рой мрачно посмотрел на него:

- Это – дорога в Лаччио!

- Все дороги ведут в Лаччио, - хмыкнул Козимо, - Что ж теперь, избегать их?

- На самом деле, я бы так и поступил! – граф был очень серьезен.

Вспомнив наше прошлое путешествие, я невольно улыбнулась, заслужив ответную многообещающую улыбку.

- А будь я на вашем месте, я бы помнил, что за спиной у вас два десятка солдат и около десятка слуг, - пробурчал Козимо. Рой проигнорировал его.

Легкий, едва заметный ветерок опалил лицо жаркой пылью, поднятой с дороги, принес резкий, противный запах, я поморщилась:

- Странно… Как будто паленой шерстью пахнет.

- Где? – моментально насторожился Алайстер.

- Впереди, - в последнее время я все четче различала запахи, - Ты не чувствуешь?

Рой переглянулся с друзьями.

- Ловушка? – высказал предположение Гаудани, - Паленая шерсть, значит, чернокнижник?

- Чернокнижник в Лаччио? – принц смотрел на д’ореза как на идиота, - Это немыслимо!

- Но возможно, - возразил ему кузен.

- Рой, это – Лаччио! Чернокнижников тут сжигают!

- Тебе напомнить все случаи, когда пастыри заручались помощью чернокнижников, обещая отпущение грехов?

Два взгляда скрестились. Козимо не выдержал первым.

- Я проверю! – он спрыгнул с коня, передал поводья Гаудани и направился к деревьям, скрывавшим поворот.

- Осторожно используй поисковое заклинание, оно может спровоцировать ловушку на закрытие! - подсказал ему Рой, принц махнул рукой, изобразив нечто между приветствием и неприличным жестом, и скрылся за зеленью листвы. Тишина, наступившая после его ухода, нарушалась лишь фырканьем лошадей. Где-то позади слышались разговоры стражников. Странно, но никто из пастырей не подъехал к нам, чтобы поинтересоваться причиной остановки.

- Кто такие чернокнижники? – спросила я, чтобы хоть как-то нарушил затянувшееся молчание.

- Те, кто не получил магию: младшие сыновья, например… - граф говорил очень негромко, напряженно наблюдая за дорогой, - Или старшие, кто не смог пройти ритуал обретения магии. С помощью амулетов из черного хрусталя и крови жертв они пытаются делать то же, что и маги.

- Крови жертв? – вздрогнула я. Несмотря на жару, по телу прошел озноб.

- Да, в основном, животных, иногда – людей. Формально наши пастыри это не одобряют. Более того, лет двести назад таких чернокнижников сжигали на городских площадях Гончие Псы Пастырей, у вас такие люди назывались инквизиторами…

Он осекся. Козимо показался из-за деревьев. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

- Две ловушки за поворотом, три – дальше. Судя по всему, хотели зажать в тиски, - он вновь вскочил в седло и выжидающе посмотрел на кузена. Рой прищурился и посмотрел на тракт:

- Время есть?

- Мало, - Козимо разобрал поводья, - настроены тонко, с умом, проскочить не сможем, к тому же они замкнуты на купол.

- Тогда уходим! И стоит поторопиться! – скомандовал Рой, направляя коня вскачь через поле. Мы послушно последовали за ним. Он остановился, лишь когда дорога почти скрылась из вида.

- Остановимся здесь, - приказал он.

- Мэссэр граф! – Иеронимо подъехал к нему, - Что все это значит? Почему мы свернули с верного пути?

- Разве вы вольны свернуть с пути, пастырь? – насмешливо спросил Рой. Тот поджал губы:

- Вы прекрасно поняли мой вопрос, Алайстер!

- Я лишь не понял, почему вы считаете этот путь верным.

- Это – дорога, которая ведет в Лаччио!

- О, как известно, все пути ведут именно туда, пастырь! – Рой явно насмехался, - Не это ли сказано в Книге Истины?

- Тогда почему вы решила выбрать этот путь, чадо мое? – пастырь Джерардо тоже подъехал к нам. К моему удивлению, у пастыря была прекрасная лошадь: невысокая, крепкая с достаточно правильными пропорциями. Заметив мое удивление, пастырь улыбнулся, подмигнул мне и заговорщицки прошептал:

- Признаюсь, грешен. Лошади были моей слабостью еще в мирской жизни.

- Это не грех, - так же тихо ответила ему я, - Это просто эстетика…

- Увы, если бы остальные считали так же…

- На дороге стояли ловушки, - тем временем пояснил Рой, внимательно смотря на обоих пастырей. Словно в подтверждение его слов, громыхнуло. Лошади шарахнулись и попытались броситься врассыпную. Конь Роя взвился на дыбы, графу пришлось приложить усилия, чтобы усмирить его.

- Это неслыханно! – Юлиус, подъехав к нам, с ужасом указывал на столбы дыма, выраставшие в огромный купол над деревьями, которые окружали дорогу. Дым переливался от зеленого до фиолетового, напоминая всполохи северного сияния.

- Вискапада италлера, - задумчиво произнес Джерардо, - Кто-то очень хотел, чтобы отряд не достиг цели.

- И нанял чернокнижников, - обронил Козимо, задумчиво смотря на пастырей, - Интересно, что им пообещали за это? Отпущение всех грехов?

- На что вы намекаете?! – возмутился пастырь из Риччионе, он ехал на муле и тяжело дышал: сказывался лишний вес и жара.

- Ловушку подстроил тот, кто прекрасно знал наш путь, - принц явно злился, - И даже непредвиденные остановки!

Рой тем временем, игнорируя перепалку, спешился, помог мне и кинул поводья лошадей подбежавшему слуге.

- Мы остановимся здесь, - распорядился он. Никто не осмелился возражать. Шатер ставить не стали, лишь натянули тент, под которым мы собрались вместе с пастырями. Козимо щелкнул пальцами, создавая защиту от того, чтобы быть услышанными. Я заметила, что и он, и Рой делают это не задумываясь, так же, как и кладут руку на эфес шпаги.

Меня никто не просил выйти, и я осталась, игнорируя недовольные взгляды пастырей.

- Надеюсь, ни у кого не вызывает сомнений, что ловушка была подстроена именно для нас? - начал Рой, внимательно оглядывая присутствующих,

Молчание было ему ответом.

- Хорошо, - продолжил Рой, - таким образом, все понимают, что обычное путешествие становится очень опасным?

Я прищурилась, понимая, что сейчас Рой явно разыгрывает какую-то хитроумную партию.

- Что ты предлагаешь? – отозвался Козимо, судя по всему, он тоже понимал, что разговор затеян неспроста.

- Я предлагаю разделиться на несколько отрядов и достигнуть Лаччио, идя напрямик и избегая трактов.

- Это замедлит наше передвижение, - заметил пастырь из Риччионе, - Впереди горы.

- Зато сохранит жизни.

- Но ехать по бездорожью - это тяжело, тем более с нами женщина, - возразил Иеронимо.

- Об этом не тревожьтесь, я порталом перенесу ее прямо в Лаччио, - уверил его Рой. Я ахнула, потрясенная и восхищенная одновременно, Козимо скривился и покачал головой. Лишь Лоренцио одобрительно кивнул:

- Правильно! Я поведу один отряд, Козимо – другой. А Делрой перенесет Л… Кариссу.

- Вы так спокойно доверяете свою жену другому мужчине? – Иеронимо насмешливо взглянул сначала на Гаудани, потом на меня, - Мы прекрасно знаем, что женщина полна соблазнов…

- Пастырь, если вы при виде женщины не можете удержать достоинство в штанах, то это не значит, что другие поступят так же, - презрительно фыркнул Козимо, - И я, и Лоренцио без колебаний доверим графу Алайстеру и свою жизнь, и свою честь, не говоря уже о женах!

- Которых у тебя нет, - бесцеремонно оборвал его Рой, - Впрочем, чтобы соблюсти приличия, я хочу попросить мою мать присоединиться к нам. Думаю, всех это удовлетворит?

- Главное, чтобы это удовлетворило тебя, дорогой кузен, - насмешливо промурлыкал принц Риччионе.

- Козимо, ты что-то хочешь мне сказать? – голос Роя прозвучал очень вкрадчиво.

- Ничего, кроме того, как все удачно сложилось для некоторых из нас, - он ослепительно улыбнулся и спешно добавил: - Насколько я помню, тётя не слишком жалует Лаччио летом!

- Полагаешь, она не согласится? – озадачился Лоренцио.

- Зная графиню, она будет только рада оказаться в гуще событий, - ухмыльнулся Алайстер и обернулся ко мне, - Ты готова?

Даже не дожидаясь ответа, он открыл портал и требовательно протянул руку. Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Глава 8

После яркого света портала комната, куда мы шагнули, оказалась очень темной. Перед глазами все еще плясали желтые пятна, как всегда, когда с яркого солнца попадаешь в темное помещение. Вновь было сыро и холодно.

- Создатель, как они мне все надоели! Это такая пытка – видеть тебя и понимать, что не можешь даже прикоснуться! - Рой притянул меня к себе, намереваясь поцеловать. Я отвернулась, было очень обидно то, как легко он вывел меня из игры. Теперь мне наверняка придется вернуться домой. Сам-то Рой наверняка останется здесь, следить за выборами. При мысли о том, что придется объясняться с родными, стало тошно. Я уже готова была подозревать, что ловушки – его рук дело.

- Весь день хотел это сделать, - тем временем пробормотал граф, скользя губами по моей щеке, - Не волнуйся, дом закрыт, и мы в нем одни.

- Рой, подожди, я… - я уперлась ладонями в его плечи, он недовольно нахмурился.

- Кто здесь? – выглянув из-за плеча графа, я осознала, что нахожусь в незнакомой мне спальне, а на огромной кровати, стоявшей посередине комнаты на возвышении, сидит темноволосый мужчина, судя по всему, обнаженный. При виде нас он испугано охнул:

- Мэссэр граф?

- Боно! – я выскользнула из объятий Роя и кинулась сидящему на шею, окончательно смутив беднягу. Он судорожно натянул на себя простыню, обнажая голые ступни, смутился еще больше, сдернул простыню на ноги, открыв тело, и вновь дернул ее наверх, пытаясь удержать и на ногах. Я подскочила и радостно расцеловала его в обе щеки.

Бононвенунто, не сидящий ни минуты, мой давний друг и спутник, самое доверенное лицо графа Алайстера, - только сейчас я поняла, насколько мне было тоскливо без его болтовни. Белокурая женщина, лежавшая рядом с ним, возмущенно засопела:

- Что происходит? Кто вы?

- Мадонна? – художник с секунду всматривался в мое лицо, затем просиял, отстранился и внимательно посмотрел на своего покровителя, - Что ж, мэссэр, полагаю, вас можно поздравить?

- Боно, рад тебя видеть в бодром здравии, - усмехнулся тот, бесцеремонно разглядывая девицу, не слишком усердно кутающуюся в простыню, - Полагаю, тебя тоже можно поздравить. Новая натурщица? Недурна.

При этих словах меня охватила глупая, но такая справедливая ревность: девица действительно была хороша. Заметив интерес в глазах мужчины, она слегка повернулась, демонстрируя соблазнительные изгибы своего тела.

- О, мэссэр, вы, как всегда, правы, - Боно с наигранным смущением поправил ворот рубашки, - Но что вы делаете здесь? Разве вы не должны были остаться в Лагомбардии?

- Что я делаю в своей спальне?! – изумился граф Алайстер, - Ну, знаешь ли, дорогой мой, это уже переходит все границы! Что ты здесь делаешь?! Впрочем, можешь не отвечать, вопрос риторический!

- Это не твоя спальня? – взвизгнула блондинка, поворачиваясь к художнику.

- Эм… теоретически… - замялся тот, краем глаза посматривая на своего покровителя. Тот весьма глумливо улыбался, - Анна, дорогая, понимаешь… я исполнял обязанности…

- Ты не граф?! – восклицание сопровождал звук пощечины. Пока Бононвенунто потирал щеку, натурщица вскочила, совершенно не стесняясь своей наготы, собрала одежду и, прижимая её к груди, внимательно посмотрела на хозяина дома:

- Стало быть, граф - это вы?

- Стало быть, - отозвался он, - Но, моя дорогая, можете не тратить на меня свои силы, как вы понимаете, у меня другие планы…

Он кивнул в мою сторону. На душе потеплело. Белокурая красавица вспыхнула, кинула на меня презрительный взгляд и вышла, громко хлопнув дверью. Рой подошел и взял меня за руку, поднес ее к губам:

- Радость моя, вынужден извиниться перед тобой за этого нахала. Ты не будешь возражать, если мы подождем его в соседней комнате: чем быстрее он оденется, тем быстрее мы изгоним его отсюда, - он кинул строгий взгляд на Боно, - Даю тебе ровно пять минут, чтобы одеться и придумать достойное оправдание!

Мы вышли, Рой плотно закрыл за собой дверь и только тогда, притянув меня к себе, расхохотался:

- Достойное завершение сегодняшнего дня, не так ли?

Он снова поцеловал меня, затем с видимым сожалением отстранился:

- Придется подождать, пока наш страстный друг Боно выйдет из моей спальни, а слуги сменят постельное белье! Вот шельмец!!! И, кстати, надо дать распоряжение привести дом в порядок!

Он подошел к окну и открыл ставни, солнечные лучи вместе со звоном колоколов ворвались в комнату, а я ахнула, любуясь открывшимся видом. Передо мной лежал город. Желтые и оранжево-красные дома, крыши, терракотовая черепица которых выцвела и поросла мхом, островерхие шпили и полукруглые купола соборов, или, как здесь их называли, Темпелло. В этом городе, раскинувшимся под холмом, где стоял дом, было что-то такое магнетически-притягательное, что не могло оставить равнодушным. Мне уже хотелось срочно пройтись по его шумным улицам, чувствуя, как жар от нагретых за день домов опаляет кожу, окунуться в прохладу тени, отбрасываемой крепостными стенами.

- Это же... - я обернулась и посмотрела на Роя, восторг смешивался с недоверием, - Это же Лаччио!

- Интересно, а на что ты рассчитывала? – ворчливо отозвался он, словно слегка уязвленный моим восторгом.

- Что ты отправишь меня обратно, - честно призналась я, - В мой мир.

- Чтобы мои драгоценные родственники втянули тебя в очередную авантюру? – фыркнул граф, вальяжно располагаясь на одном из диванчиков, - Нет уж, радость моя, по здравом размышлении я решил держать тебя перед глазами, только так я могу знать, что с тобой все в порядке!

- Рой, - я сама подошла к нему, провела рукой по щеке. Он схватил меня, посадил к себе на колени и вновь поцеловал, на этот раз с каким-то отчаянием. Я ответила, не колеблясь. Чувство, что я нужна этому мужчине, пьянило, словно молодой фьён. Голова кружилась, а тело охватила истома. Руки Роя скользили по спине, и я уже не принадлежала себе, подхваченная вихрем чувств. Больше ничего не существовало, был только он, его, только его губы, жадно требующие ответа, его прикосновения, так умело разжигающие страсть.

Смущенное покашливание за спиной заставило меня спуститься с небес на землю. Рой все еще сжимал меня в объятиях, я порывалась вскочить, но он лишь крепче прижал меня к своей груди, удерживая у себя на коленях.

- Боно? – тяжело дыша, он бросил не слишком довольный взгляд на двери. Художник стоял у порога, уже одетый, как всегда, очень пестро. На этот раз его штаны были из зеленого бархата, а дублет – из желтого, с ярко-фиолетовыми рукавами. В руках он держал берет, украшенный ярким пером. Судя по всему, мода на перья прижилась.

- Я заходил уже дважды и дважды стучал, - заметил он слегка смущенно, - Мэссэр, простите, что отвлекаю, но слуги ждут указаний.

- Распорядись открыть ставни и привести дом в порядок!

- Вы будете жить здесь? – изумился Бононвенунто.

- Тебя это удивляет? – Рой надменно посмотрел на него поверх моей головы. Тот тряхнул головой, прогоняя нерешительность:

- Признаться, да.

- Пусть больше не удивляет: я проведу здесь несколько дней, возможно, недель.

- Но пастырь Антонио…

- Больше не мой наставник, и я могу проводить время где захочу и с кем захочу, - голос Роя зазвучал резко. Я положила руку ему на плечо, он улыбнулся мне, хотя в глазах все еще плескалась злость.

- Как вам будет угодно, - Бононвенунто вновь поклонился, - нужно ли нанять еще слуг?

- А сколько их сейчас? – граф откинулся на спинку, Художник принялся послушно перечислять, загибая пальцы.

Поняв, что разговор затягивается, я встала, расправила смявшееся платье и вновь подошла к открытому окну, рассматривая город. Он будто подрагивал в жарком мареве летнего зноя. Теперь я обратила внимание, что Лагомбардия была гораздо больше. Возможно, дело было в том, что главный город республики прорезали бирюзовые каналы, а горизонт был слишком высоко, отчего казалось, что корабли просто парят над крышами домов. Здесь же над городом нависал огромный полукруглый купол Темпелло, словно утверждая власть пасторов над миром. Слегка разочарованная, я отошла от окна и невольно прислушалась к разговору.

- Пастырь Антонио будет недоволен. Он не любит импровизаций. К тому же вам придется дать клятву.

- Да, придется, - Рой с каким-то сожалением взглянул в мою сторону, заметил, что я слушаю, и тут же сменил тему, - Завтра, мой дорогой Боно, мы будем принимать гостей: моя мать, мэссэр Гаудани, возможно, Козимо, если вдруг этот пройдоха решит сэкономить и не станет открывать свой дом.

- С чего бы это принцу Риччионе экономить? – фыркнул Боно.

- Не знаю. В любом случае надо быть готовым к тому, что он и его люди разместятся здесь.

- Придется пополнить запасы, и фьён заканчивается, - художник выжидающе посмотрел на своего покровителя. Тот прищурился:

- В подвалах стояло несколько бочек.

- Мэссэр, мне же нужно было черпать вдохновение!

- Из моих бочек?

- Муза – существо капризное, а у вас всегда самый лучший фьён! – Боно прекрасно знал, когда граф действительно сердится. Рой расхохотался и, отстегнув кошель, кинул его художнику, - держи, пройдоха! Надеюсь, здесь останется и на слуг, и на припасы!

- Думаю, что да! – Боно подкинул кошелек на руке, прикидывая, сколько там денег, - С вашего позволения, мэссэр, я пойду! Мадонна!

Он послал мне воздушный поцелуй, я помахала ему рукой, и художник быстро вышел.

- И почему мне кажется, что ты рада ему даже больше, чем мне? - пробурчал Рой. Я пожала плечами:

- С ним весело, и он… - я не стала говорить, что из-за Боно я никогда не страдала. Недосказанность буквально повисла в воздухе. Я помрачнела, вспоминая, как изнывала от ревности и тоски. Почувствовав это, Рой подошел ко мне и просто стал рядом, опираясь на подоконник так, чтобы я оказалась в кольце его рук.

- Мне тоже было плохо без тебя, - прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. Я чуть откинулась назад, прижимаясь к его груди. Он крепко обнял меня, словно боялся, что я опять уйду.

- Ты не говорил, что у тебя в Лаччио дом, - заметила я, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание. Объятия ослабли, Рой вздохнул.

- Разумеется, у меня здесь дом! – слегка раздраженно заметил он, - Радость моя, как видишь, временами мне приходится жить в этом ужасном городе!

- А Риччионе?

- Прости?

- В Риччионе у тебя тоже есть дом?

Рой почти весело усмехнулся:

- Нет. Следуя давней традиции, мы с Козимо предпочитаем следить друг за другом, поэтому мне, как правило, предоставляется целое крыло в его замке.

И хотя он говорил весело, от меня не укрылись раздраженные нотки в его голосе.

- Чем ты недоволен, Рой? – я решила прояснить все сразу.

- Не знаю, - он выдохнул, - Может быть, тем, что мы все-таки в Лаччио, может быть, тем, что я не распознал ловушку, если бы не ты… может быть, тем, что постель оказалась занята…

Последние слова он сказал совсем тихо. Я улыбнулась:

- Последнее легко исправить…

- Да, - он помолчал, смотря на город, затем повернулся ко мне, - Лиза, я… У меня из головы не выходит эта ловушка. Ты могла погибнуть. Может быть, действительно будет лучше, если ты вернёшься в свой мир?

- Я хочу остаться! Наш мир тоже небезопасен. И потом… - последнее я сказала очень тихо, - Я тоже не могу быть спокойной, зная, что ты здесь один.

Он усмехнулся и вновь обнял меня, на этот раз просто прижимая к себе так крепко, словно боялся потерять.

- Тебе не кажется, что мы действительно сходим с ума? Неужели это и есть любовь? – прошептал он.

- А как же Карисса? – вдруг спросила я, Рой тихо рассмеялся.

-Вот оно что! Я все гадал, почему… - он вдруг сделался очень серьезным, взял меня за плечи и развернул к себе:

- Никогда, слышишь, Лиза, никогда не верь слухам!

- Хорошо, - послушно кивнула я.

- Вот и славно, - он вновь привлек меня к себе, просто наслаждаясь тем, что я рядом.

Мы так и стояли у окна, прижавшись друг к другу, пока вездесущий Боно не пришел и не напомнил нам, что в доме кроме нас есть еще и слуги, и кто-то из них может знать Кариссу в лицо. Рой заскрежетал зубами, но сдержался.

- Мэссэр, возможно, вы захотите отведать прекрасного фаршированного фаджиано? – подсуетился художник, удивленно посматривая на своего патрона, - Думаю, эта птица счастья заставит взглянуть вас на этот мир более благосклонно!

Я невольно рассмеялась. Рой тоже не мог сдержать улыбки:

- Пожалуй, ты прав! Лиза?

- Фаджиано - так фаджиано, - пожала я плечами. Есть мне не хотелось, тем не менее я послушно спустилась в комнату, где слуги уже накрыли на стол и теперь, стоя у стены в ожидании распоряжений, с интересом посматривали на меня. Под строгим взглядом хозяина дома они спешно поклонились. Граф холодно кивнул, подвел меня к столу, лично придвинул стул:

- Боно, составишь нам компанию?

- Почту за честь, мэссэр! – художник грациозно опустился на стул. Перед ним тут же возникла тарелка. Один из пажей разлил фьён по кубкам, я попросила просто воды.

- Не стоит пить воду в городе, мадонна! - возразил Боно, - её зачастую берут из реки, куда сливают все нечистоты!

- Воду можно вскипятить, - возразила я.

- Принесите моей гостье кувшин кипяченой воды, - распорядился Рой, и обратился к Боно:

- Итак, что нового в Лаччио?

- Ничего, мэссэр! – тот театрально развел руками, словно сетуя на судьбу, - за эти несколько недель даже изгнаний из города не было ни одного! Все скучают и ждут избрания Истинного Пастыря.

- Бедняга, тебе, наверное, здесь очень тоскливо! – заметила я. Боно лукаво посмотрел на меня:

- Увы, мадонна! Я погружен в работу!

- Настолько, что берешь заказы даже в постель! – подколол его Рой. Боно рассмеялся:

- Что поделать, мэссэр! Надо брать от жизни то, что дают! Ваше здоровье!

Фаджиано, или, попросту, фазан, был вкусным.

После ужина, когда солнце скрылось, мы - уже вдвоем с Роем - вышли на террасу, с которой открывался вид на город. Солнце скрылось, и с гор потянуло прохладой.

Граф зажег простые свечи, их огоньки создавали уютный полумрак. Мы сидели, наслаждаясь вечерней прохладой и обществом друг друга. Слуги в доме заканчивали работу. Ставни у дома теперь были раскрыты, мебель в комнатах расчехлена, а яркие орнаменты на стенах сияли, очищенные от пыли.

Боно куда-то удрал, я подумала, что он пойдет просить прощения у своей возлюбленной, но Рой со смехом ответил, что художник со своей кошачьей натурой, скорее, заведет себе новую, на этот раз рассказывая девушке историю, что он – беглый принц, не иначе, и при этом предъявит копию фамильного перстня Козимо, изготовленного когда-то на спор.

На мой вопрос, где он так быстро найдет замену, граф хмыкнул, но ничего не сказал, я решила не обращать на это внимания. В конце концов, у каждого из нас было прошлое. И будущее. Я невольно положила руку на пока еще плоский живот. Все запуталось еще больше, и я действительно не знала, что мне делать.

Мы были счастливы, но как долго могло продлиться это счастье? Рой не предлагал никаких обязательств, просто наслаждаясь моментом. Я вспомнила тот оценивающий взгляд, которым он смотрел на нагую женщину, оказавшуюся в его спальне. По природе одиночка, граф Алайстер очень требовательно относился к себе и своим обязательствам, у меня не было сомнений, как он поступит, но хотела ли я обременять его? В любом случае разговор был не слишком легкий, и я вновь отложила его, просто наслаждаясь этим вечером.

Рой растянулся на скамейке, положив голову мне на колени и закрыв глаза. Сейчас, в неровном свете гль’ойнов, было хорошо видно, как он осунулся и устал. Осмелев, я провела рукой по его лбу, разгоняя морщины. Он вдруг посмотрел на меня, улыбнулся и вновь задремал. Я задумчиво ерошила его коротко остриженные волосы. Внезапно граф напрягся, вскочил и замер, не сводя взгляда с дверей. Вскоре и я услышала ставший привычным гул портала, вспыхнула радуга, и вдовствующая графиня шагнула к нам.

- Мама, - Рой подошел, почтительно склонился над рукой, заслужил привычный поцелуй в щеку. Затем графиня и повернулась ко мне:

- Лиза, - она чуть наклонила голову, приветствуя меня. В глазах плясали смешинки.

- Добрый вечер, - как обычно, мама Роя внушала мне робость. Это было некое детское чувство страха, сродни тому, как впервые пробуешь пиво, а затем усиленно жуешь жвачку, чтобы родители не поняли, что ты слегка нетрезв. Сама мысль о том, что я провела время в спальне с ее сыном, будоражила кровь.

- А где остальные? – графиня осмотрелась.

- Прибудут завтра, им пришлось уйти с дороги, мы с Лизой прошли порталом.

- Уйти с дороги? – насторожилась графиня, - Что случилось?

Рой задумался, затем пожал плечами:

- Все равно Лоренцио расскажет Кариссе, а та – тебе. На дороге были расставлены ловушки. Смертельные для всех. Хорошо, Лиза почувствовала запах паленой шерсти.

- Паленая шерсть? – встревожилась его мать, - Но это же…

- Да, чернокнижники, - Рой покачался с носка на пятку, заслужив неодобрительный взгляд матери, прошелся по комнате и остановился у окна, - Я только не пойму, зачем убивать Кариссу.

Я тоже посмотрела на россыпь разноцветных огней внизу, под холмом, огромный купол главного храма, казалось, парил над ними в черном небе.

В памяти вновь прокрутились события сегодняшнего дня, переливающиеся столбы дыма над зеленой листвой. Сначала – дальние, чтобы все запаниковали и бросились обратно, затем – ближние, чтобы уничтожить тех, кто уцелел в первых…

- Возможно, мне стоит забрать Кариссу и Лизу в Междумирье? – продолжала графиня, - Хоть и зима, но там безопасно. Дом защищен.

- Ловушка готовилась не на Кариссу, - возразила я, внезапно поняв, что в этих взрывах было неправильно, и смело взглянула на изумленных мать и сына, - Это очевидно.

- Почему ты так думаешь? – спросил Рой.

- Вспомни, как появились взрывы: сначала дальние, потом ближние.

- Да, так можно истребить весь отряд… - он осекся и посмотрел на меня, - Верно… они не знали, где будет тот, кто им нужен.

- Лоренцио возглавлял отряд, Карисса всегда ехала рядом с ним, - вдовствующая графиня внимательно посмотрела на сына, - Об этом все знали.

- И к тому же нет повода для убийства, - подхватила я, - Принцесса хороша живая, как заложница.

Рой вздохнул и обреченно посмотрел на меня:

- Похоже, я выгляжу идиотом.

- Ну что ты, милый, просто очень увлеченным… - отозвалась графиня с легкой насмешкой в голосе, - Алайстерам это свойственно. Кстати, поскольку все приедут лишь завтра, скажи, пожалуйста, зачем я тебе понадобилась этим вечером?

- Потому что я не хочу слухов, - твердо сказал он.

- А чем был плох Лоренцио в качестве дуэньи для своей жены?

- Тем, что его жена меня не интересует. Я хочу покончить с этой путаницей. Карисса отправится обратно, в Лагомбардию, мы объявим о ее беременности.

- Насколько это разумно, ведь одно из условий…

- Здесь я, Козимо и Гаудани. Думаю, Пастырям будет достаточно.

- Зачем тогда ты требовал моего присутствия здесь? – насторожилась графиня. Сын пожал плечами:

- Потому что Лиза остается здесь. И я бы очень хотел, чтобы ты её сопровождала.

-В качестве кого, позволь у тебя спросить?

Рой раздраженно посмотрел на мать:

- Только не говори мне, дорогая моя, что у тебя нет истории, способной выжать слезу из камня, откуда взялась девушка, как две капли воды похожая на твою племянницу. Наверняка замешана какая-нибудь коварная кормилица, разлучившая близнецов при рождении?

- Фи, мой дорогой, как театрально! – покачала она головой, - Все гораздо проще: моя старшая сестра по отцу в свое время уехала далеко, в северные земли, где царят льды и снега. Пойдя против воли отца, бедняжка не была счастлива в браке, недавно она умерла, и моя племянница приехала ко мне. А сходство – оно у нас семейное, только ты вот отличился.

Я невольно улыбнулась. Рой усмехнулся и еще раз поцеловал матери руку:

- Какая поэтичная история! Чтобы я без тебя делал?

- Даже не знаю, - вздохнула она, весело сверкнув глазами, затем обеспокоенно посмотрела на сына, - Может быть, лучше все-таки, чтобы Карисса…

- Последний раз, когда я ее видел, она томно лежала на кушетке, если с тех пор ничего сильно не изменилось, то пусть там и остается! – непочтительно перебил ее Рой, - А сейчас, извини, Лиза очень устала и наверняка хочет спать!

Вдовствующая графиня бросила на меня веселый взгляд:

- Да, конечно, моя дорогая, какую спальню вы выбрали? Я бы рекомендовала розовую: там нет этих ужасных фресок, а утром стены светятся, точно перламутровая раковина.

- А еще она в гостевом крыле… - было заметно, как Рой изо всех сил сдерживается, чтобы не нагрубить.

- Именно, дорогой! – мать выразительно посмотрела на сына, - И чтобы туда попасть, надо пройти через весь дом.

Тот ответил хмурым взглядом, затем пожал плечами:

- Поступай как знаешь!

- Думаю, розовая спальня – прекрасная комната, - поспешно ответила я, так и не поняв причину их переглядываний, впрочем, графине этого было достаточно, торжествующе улыбаясь, она прошла в дом, и вскоре даже мы услышали ее распоряжения, отдаваемые слугам.

Рой выдохнул, а потом расхохотался:

- В этом она вся! Розовая спальня! – он покачал головой, - Уверяю, она сделала это специально, чтобы позлить меня!

- Да, наверное, - я вдруг поняла, что очень устала. Кажется, Рой еще что-то говорил по поводу матери, но я почти не слушала, глаза слипались. Поэтому появление графини, сообщившей, что комната, отведенная мне, готова, я приняла с благодарностью, сухо попрощалась с Роем, оставшимся на террасе, и прошла за его матерью. Как только мы поднялись по лестнице на второй этаж, где нас уже не было слышно с террасы, женщина обернулась ко мне с улыбкой:

- Надеюсь, вы уже простили моего сына?

- Простила? За что?

- За его ужасное поведение по отношению к вам. Как можно быть таким болваном! – она рассмеялась, заметив мое изумление, и пояснила, - Я очень люблю Делроя, но его поступки по отношению к вам просто ужасны!

Я пожала плечами:

- У него не было особого выбора.

- Возможно, но это не оправдывает его! Я очень люблю Кариссу и даже – иногда - Козимо, но поведение моего сына было непростительным! – она внимательно посмотрела на меня, - Впрочем, что это я! Вы, наверное, очень устали!

- Да, день был непростым… - я внутренне напряглась, готовясь к очередному семейному допросу, но женщина лишь кивнула головой, принимая мой ответ, и прошла вперед, указывая мне дорогу. Мелькнула мысль, почему она это делает лично, а не поручила слугам, но размышлять об этом не хотелось.

Комнаты все тянулись и тянулись, одна за другой. Разноцветные стены, витражи на окнах, мебель – все свидетельствовало о богатстве хозяев.

- Дом был построен еще столетия назад, но постоянно перестраивался, пояснила графиня, заметив взгляды, которые я бросала по сторонам, - Делрой тоже приложил к этому руку.

- Да, он же жил в Лаччио, - вспомнила я, - Когда мечтал стать художником.

- Он вам это рассказал? – графиня даже остановилась и изумленно посмотрела на меня.

- Упомянул. Как я поняла, он не слишком любит говорить об этом.

- Странно, что он вообще затронул эту тему…, Впрочем, если так, то он – еще больший осел, чем я предполагала, - она задумчиво посмотрела на меня, - Я дала ему слово, что не буду больше вмешиваться в то, что происходит между вами, но, поверьте, вы значите для него очень много.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и зашагала, ведя меня сквозь галерею, куда выходили двери гостевых комнат. Когда мне уже стало казаться, что мы будем идти вечно, мы вошли в комнату, где суетились две женщины в достаточно грубой, но добротной одежде, наверняка служанки. При виде нас они поклонились и, повинуясь жесту графини, торопливо вышли.

- Я сама помогу вам, - предложила она и, не дожидаясь ответа, начала распускать мне шнуровку платья, - Завтра скажу Рою, что вам нужна служанка.

- Не стоит, - устало возразила я, но она упрямо качнула головой, и я решила не продолжать. Платье упало к ногам, я переступила через него и направилась к кровати, ощущая, что графиня все еще смотрит на меня. Я обернулась:

- Спокойной ночи?

- Спокойной ночи, - она бросила на меня еще один пронзительный взгляд и вышла. Я рухнула на кровать и закрыла глаза.

Глава 9

Утром я с трудом проснулась и несколько мгновений вспоминала, как попала в спальню, после чего пришлось вновь бежать в ванную комнату: токсикоз не сдавался. Кажется, Сашка говорила, что такое возможно, и чтобы в этих случаях я не геройствовала. Впрочем, было настолько плохо, что о геройствах было даже подумать страшно.

Придя в себя, я хотела одеться сама, но не смогла справиться со всеми шнуровками. Пришлось позвать служанку. Молоденькая девушка, прибежавшая на звон колокольчика, с достаточной сноровкой поправила платье и заплела ставшие уже привычными косы, при этом поглядывая на меня с любопытством: вести о таинственной племяннице уже распространились по дому.

Служанка попыталась расспросить меня о заснеженных землях, но я все еще чувствовала слабость и отвечала очень односложно. Обиженно надув губы, девушка вышла, наверняка сочтя меня надменной и заносчивой. Дождавшись, пока дверь закроется, я встала и с какой-то тоской посмотрела в зеркало. Мне показалось, или живот все-таки начал появляться… Надо было все-таки объясниться с Роем, и сделать это следовало сейчас, пока время не упущено.

Почувствовав прилив сил от принятого решения, я вышла из комнаты. Графа Алайстера нигде не было, встреченные мною слуги затруднялись ответить, где он, и я спустилась на террасу, где мы вчера ужинали.

Вдовствующая графиня одна сидела за столом и задумчиво смотрела на город. Я хотела ускользнуть, но она меня заметила.

- Лиза, доброе утро! – женщина приветливо мне улыбнулась, хотя взгляд оставался серьезным, словно она подозревала меня в чем-то, - Надеюсь, вы не против, я распорядилась принести завтрак сюда.

- Вы – хозяйка этого дома, - я опустилась на стул, наслаждаясь солнцем и тем, что мне не надо никуда торопиться.

- Скорее, почетная гостья, - улыбнулась женщина, - Во всяком случае, мне бы так хотелось: в моем возрасте изображать хозяйку дома уже утомительно.

Она явно лукавила. Я ничего не ответила, судорожно придумывая предлог, чтобы уйти. И вчерашний разговор, и ее дружелюбие сбивали меня с толку. Хотя, возможно, я просто не привыкла, чтобы родители полностью одобряли выбор своих детей. Впрочем, граф Алайстер пока ничего мне не предлагал. Меня снова охватило беспокойство, как он отреагирует на известие о ребенке, и не стоит ли повременить с этим.

- Хотите кофе? – предложила мне графиня, нарушая молчание, я покачала головой:

- Спасибо.

- Вы ничего не съели.

- Я не ем по утрам, - солгала я. Вернее, не совсем солгала, в последнее время я действительно не завтракала.

- Как и Делрой, - она спокойно поверила в это объяснение.

- Да, он пьет лишь кофе.

- Что скверно отражается на его характере, - она поднесла чашку к губам, отпила, вновь поставила на стол, - Я очень люблю сына, но, к сожалению, большую часть времени он несносен.

- Думаете, если Рой откажется от кофе, то станет лучше? – вырвалось у меня. Графиня рассмеялась.

- Это вряд ли. К сожалению, он дурно воспитан, как ни тяжело мне в этом признаваться. В оправдание могу лишь сказать, что это – не моя вина: отец Делроя настоял, чтобы отправить мальчика на обучение в Риччионе, - в ее голосе послышалась грусть, - Мой вам совет: не допускайте подобного с вашими детьми.

Я вздрогнула, опустила глаза, надеясь, что графиня не заметит мою растерянность, и поспешила сменить тему для разговора:

- А где Рой сейчас?

- Насколько я знаю, он порталом перенесся в Лагомбардию, отдать распоряжения на время своего отсутствия. Совет будет недоволен его решением, - она вновь улыбнулась, словно эта мысль доставляла ей наслаждение.

- Почему? – не сдержалась я. Графиня отставила чашку и вздохнула:

- Лет пятьсот назад, воспользовавшись тем, что выборы пастыря затянулись, и стороны не могли прийти к согласию, одно из мелких княжеств захватило и удерживало две крепости, принадлежащие пастырям, рядом с которыми была шахта черного хрусталя. Вы знаете, как нам необходим этот камень! Истинного пастыря не было, на княжество не могли вовремя наложить запрет проведения всех религиозных служб и тем самым, через недовольство граждан, заставить повиноваться. Хрусталь попал в руки чернокнижникам и началась опустошающая война. В конечном итоге пастыри с помощью правителей и глав знатных родов - вы же знаете, что магией владеют лишь они - победили. Земли вернулись к Лаччио, но с тех пор повелось, что обязательным условием при выборе истинного пастыря является присутствие всех глав сопредельных государств - как заложников.

- Но почему тогда Рой отказался ехать? Он ведь – глава совета, - удивилась я. Графиня улыбнулась.

- В те времена Лагомбардия была княжеством, как и Риччоне. Семейство Альбиццы правило ей, именно они и захватили эти крепости, и после войны княжеству пришлось выплачивать огромные суммы Лаччио, вдобавок к Лаччио отошла часть земель, страна бедствовала, чем и воспользовались Алайстеры. Возглавив множество недовольных граждан, они ворвались во дворец и свергли Альбиццы. Затем их судили за предательство страны, главу рода казнили, остальных приговорили к изгнанию.

Она задумчиво помешала напиток в чашке небольшой ложкой.

- И Алайстеры стали правителями? – спросила я. Графиня покачала головой:

- Не совсем. После Альбиццы знатные семьи стали опасаться единоличного правителя. Так были созданы Совет, в разное время насчитывавший от трех до пятидесяти представителей знатных родов, и д’орез, что на языке древних означает золотой. Все они избираются на всю жизнь, и лишь смерть может освободить их от служения интересам республики. Номинально главой считается все-таки д’орез, и, прикрываясь этим, Делрой хотел избежать визита, но тогда пастыри потребовали в качестве гаранта присутствие Кариссы, - графиня осеклась и виновато посмотрела на меня.

- Сестра принца, жена д’ореза и кузина Алайстера, - кивнула я, - идеальный расклад.

- Добавьте к этому те глупые слухи, которые эти дети постоянно распускали об увлечении Делроя своей кузиной! Даже Козимо в какой-то момент поверил, особенно когда мой сын виртуозно разрушил вторую помолвку кузины со стариком Джельсомино!

- Это были всего лишь слухи? – растерянно переспросила я, вспомнив слова Козимо, сказанные на вилле.

- Именно. Признаю, их шутка слегка затянулась. Я пыталась намекнуть, что они слишком заигрались, но Делрой всегда игнорировал слухи, а Кариссе было забавно… - графиня повторила, словно пробуя слово на вкус, - Забавно… Все закончилось, лишь когда племянница по-настоящему влюбилась в Лоренцио. Что она в нем нашла, я не знаю, но это уже другой вопрос!

- Он – добрый… заботливый… честный… - начала перечислять я.

- Сплошная скучная добродетель! – рассмеялась женщина. Я пожала плечами:

- Возможно, Кариссе нужен именно такой мужчина - спокойный и надежный.

- Несомненно, ей именно такой и нужен, она и так всю жизнь терпит этих двух интриганов: брата и кузена! - кивнула графиня, - Хотя мне с таким мужем было бы скучно… да и вам тоже.

- Ну, я далеко не загадываю, - пробормотала я.

- Почему? – она с неприкрытым интересом смотрела на меня.

- Я – реалист… - попыталась пояснить я и осеклась, вспомнив, как недавно то же самое говорила её сыну. Тогда он не поверил мне. Судя по всему, его мать тоже не поверила:

- Неужели? – она даже не пыталась скрыть улыбку. Я промолчала, и графиня предпочла сменить тему разговора, - В любом случае Кариссе очень повезло с мужем. Главное – Лоренцио ее любит, и как только она оправиться от своих недомоганий, будет считать себя самой счастливой женщиной в мире… Ну а вы, Лиза?

- Я? – я снова вздрогнула, пытаясь понять, что она имеет в виду.

- Да, скажите, вы счастливы? – она смущенно улыбнулась и разгладила несуществующую складку на платье, - Видите ли, все это время меня гложет чувство вины из-за того, что мы вновь побеспокоили вас….

- Не берите в голову! Никакого беспокойства, - возразила я, несколько смущенная её словами.

Графиня вновь улыбнулась и встала:

- Что ж, рада, если вы не держите на меня зла. Мне пора отдать распоряжения на кухне: как я поняла, на вилле будут гости. Знаете, на самом деле, я уже жду, когда мой сын женится: тогда его жену будет волновать, достаточно ли на кухне провизии!

- Может быть, я смогу помочь? – вставать не хотелось, графиня покачала головой:

- Дорогая моя, пока у вас есть возможность – просто наслаждайтесь покоем. Уверяю вас, обязанности хозяйки от вас никуда не уйдут!

Она вошла в дом. Я пристально смотрела ей вслед. Рой говорил, что его мать ничего не делает просто так, значит, и все ее фразы неслучайны. Оставалось только понять, для чего именно вдовствующая графиня затеяла этот разговор. Но думать не хотелось.

Хотелось просто сидеть и смотреть на город, подрагивающий в знойном мареве летнего дня. В отличие от Лагомбардии, здесь не было освежающего бриза, то и дело дующего с моря, и жара казалась почти невыносимой. В воздухе разливался аромат роз и жимолости. Я лениво наблюдала, как над идеально круглыми клумбами летали бабочки.

- А, вот ты где! – голос Роя ворвался в мои мысли. Я открыла глаза - и когда только успела задремать! - и повернулась к нему:

- Ты вернулся?

- Ты сомневалась? – он подошел ко мне, но садиться не стал, бросил взгляд на городские крыши, скривился, - Ужасный город.

- Тогда почему мы здесь?

- Мы не можем просто так уйти, слишком уж много людей видели меня. Тем более пастыри…Вернись я в Лагомбардию, это будет расценено как оскорбление веры. А мне бы не хотелось давать повод к официальному общению с Верными Гончими Псами Создателя, - он все-таки сел, приказал слуге принести фьён и лимонад для меня, затем вздохнул - Придется пожить здесь какое-то время. Надеюсь, ты не против?

- Ты же знаешь, что нет, - я улыбнулась, он дождался, пока напитки разольют по кубкам, положил свою ладонь поверх моей:

- Уверяю, это ненадолго. Основные кандидатуры Пастыря уже известны, я наложу вето на Иеронимо, он редкостный негодяй, к тому же, по слухам, был слишком близок к Лаччио и не раз пытался действовать в их интересах. Право для Козимо мы оставим на второй тур, если он будет. Юлиуса в расчет не берем – он лишь в прошлом году назначен в Риччионе и еще никак не проявил себя. Герцогство Медилано должно отвергнуть пастора Францеско, он слишком алчен и любит юных певчих. Франки откажут своему Раулю – он слишком нужен их королю. Остается трое. Каждый их них, в принципе, в равной степени мне безразличен, но устраивает большинство, поэтому я смирюсь и не буду затягивать выборы. Как только они состоятся, и Лаччио снимет запрет на использование порталов, мы отправимся в Лагомбардию. В конце концов, найти точки влияния на Истинного Пастыря или на тех, кто входит в его окружение, можно и позже.

- Запрет на использование порталов? – переспросила я.

- С момента прибытия всех кандидатов и до момента избрания Истинного Пастыря в Лаччио вводится запрет перемещений с помощью порталов, а выезд из города происходит только с особого разрешения.

- Вот почему ты отказывался приезжать?

- Отчасти. Это тебе мама уже рассказала?

- Да, как и то, что ты и Карисса… - я прикусила губу, понимая, что выдала себя.

- Я и Карисса? – не понял он.

- Неважно… - я попыталась отмахнуться, но он все еще смотрел на меня, и пришлось сознаться, - Я думала… все вокруг говорили, что ты разрушил её брак из-за своей любви…

Серые глаза насмешливо блеснули, я прикусила губу, понимая, что выставила себя дурой. Рой это тоже понял, потому что усмехнулся.

- Радость моя, никогда не слушай сплетни! Они не доведут до добра! - он встал и протянул мне руку, - Пойдем, время к полудню, мама сказала, что ты с утра ничего не ела, да и я уже проголодался!

Я закатила глаза, выражая неодобрение, но позволила увлечь себя в дом. Там, в приятной прохладе, в одной из комнат был накрыт стол на двоих. Рой озадаченно посмотрел на слугу:

- Почему здесь только два прибора?

- Госпожа графиня просила передать, что устала, и предпочитает вздремнуть, - пояснил немолодой слуга. Граф криво улыбнулся и кивнул:

- Хорошо. Ступай, мы справимся сами.

- Мэссэр, - мужчина вышел, а Рой расхохотался:

- Нет, ну каково! Вздремнуть! Это она, которая в жизни ни разу не отдыхала днем!

Я недоверчиво посмотрела на него:

- Хочешь сказать, она сделала это умышленно?

- Разумеется, радость моя! – он откинулся на спинку стула, - Иногда мне кажется, что если бы Истинный Пастырь не умер так удачно, то она придушила его своими руками.

- А ей он чем помешал?

- Помимо того, что отравлял жизнь самим своим существованием и ненавистью к Лагомбардии? – он дождался моего кивка и лишь тогда продолжил, энергично жуя, - На самом деле, именно его я подозревал в отравлении моего отца. В то время граф собирался предоставить Совету закон, по которому весь доход от торговой деятельности пастырей на территории республики облагался бы пошлинами, так же, как и других купцов. Иеронимо узнал об этом. Он исповедовал главу Совета, и тот проболтался. Отец умер. А через три дня главу Совета нашли в своем доме, повешенным. Я опоздал, и доказательств у меня нет, все нити, которые могли привести в Лаччио, оборваны…

По тому, как ровно звучал его голос, я поняла, что Рой до сих пор переживает.

- Твоя мать любила твоего отца? – спросила вдруг я, вспомнив слезы на глазах у графини.

- Да. Очень.

- А ты?

- Мы часто ссорились. Хотя сейчас я признаю, что во многих вещах он был прав, – юности свойственна бескомпромиссность, - Рой замолчал, вглядываясь куда-то вдаль, затем тряхнул головой и вновь продолжил, - так что нам сейчас придется потерпеть этот ужасный город!

- Не понимаю, чем тебе так не нравится Лаччио? – пробурчала я.

- Хотя бы тем, что мне приходится заниматься кучей вопросов, вместо того чтобы просто быть с тобой, - он улыбнулся, заметив мое смущение, - Да, радость моя, я эгоистичен!

- Но, Рой, если бы не Лаччио, то я бы не вернулась, - возразила я, он расхохотался:

- О, уверяю, если бы не было избрания, моя мать наверняка придумала бы что-то другое, чтобы заставить тебя вернуться.

- Но почему?

- Она знает, что я… я люблю тебя, - он вдруг стал очень серьезным, - Лиза…

Рой осекся, словно решаясь, затем сказал:

- Возможно, я слишком, действительно слишком эгоистичен, но я не хочу вновь тебя терять, - он положил свою ладонь поверх моей, - Лиза, выходи за меня замуж!

- Что? – ахнула я, растеряно смотря на Роя. Первую мысль - неужели он догадался о ребенке? - я отмела, иначе он, несомненно, сказал бы об этом.

- Рой, - выдавила я, понимая, что надо что-то сказать, - Я…

Я встала и прошлась по комнате, затем вновь посмотрела на мужчину, сидящего за столом. С одной стороны, был он, граф Алайстер, с другой – вся моя упорядоченная жизнь: друзья, родной город, мама, бабушка… А ведь еще будет ребенок, наш ребенок. И мне действительно не хотелось, чтобы он или она росли без отца, но я не знала, хочу ли я, чтобы это происходило в чужом мире.

Рой молчал, просто смотрел на меня так, будто от этого ответа зависела его жизнь, впрочем, она действительно зависела. Я вдруг вспомнила нашу первую встречу в кабинете полковника, то, как он привел меня сюда, и то, как потом безропотно отпустил обратно. Вспомнила свои слезы, застилавшие глаза, пока я поднималась по лестнице, оставляя за спиной целый мир, наполненный солнечными лучами и интригами.

Я смогу второй раз найти в себе силы уйти вот так же, оставить за спиной все… и его самого. Я вдруг поняла, что хочу вечерами сидеть на террасе рядом с Роем, наслаждаясь прохладой после жаркого дня, обсуждать козни Козимо и интриги пастырей… А ведь еще был ребенок… Наш с ним ребенок…

Я взглянула на него и увидела отражение своих мыслей в его глазах.

- Я не отпущу тебя больше, - вдруг тихо прошептал он, - Никогда.

На душе вдруг потеплело, мир задрожал от слез. Я кивнула, понимая, что не могу сказать и слова. Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил, затем бережно поставил на ноги:

- Радость моя!

Этот поцелуй отличался от других. Уверенный, дерзкий, словно он ставил свое клеймо. Я вдруг поняла, что действительно принадлежу ему, без остатка, и ответила с той же страстью, словно утверждая свою власть над ним.

Потом мы долго просто сидели на диванчике в одной из ниш, взявшись за руки, и молчали. Молчали о том, как поняли, что полюбили, о том, что нам было плохо, когда мы расстались, о том, что все теперь впереди, и, хотя в нашей жизни - о, мы в этом были оба уверены - многое неясно, мы все равно будем вместе, потому что мы нужны друг другу.

- Рой, мне надо… - наконец решилась я, понимая, что затягивать дальше бессмысленно, но послышались уверенные шаги, и я осеклась.

- А, вот вы где! – вдовствующая графиня появилась в дверях и замерла, пристально смотря на нас.

- Родная, как спалось? – насмешливо улыбаясь, Рой встал и подошел к матери.

- Отвратительно, ты же знаешь, что я никогда не сплю днем, - отпарировала она, - И если бы не обязанности хозяйки дома…

- Которые тебя чрезвычайно утомили, - услужливо подсказал ей сын. Графиня осеклась и наигранно строго посмотрела на него:

- Именно! Но скажи, дерзкий мальчишка, я правильно понимаю, что ты все-таки решил сжалиться над моим хрупким здоровьем?

- Да, можешь первая поздравить нас, - Рой взял меня за руку и подвел к матери. Она задумчиво взглянула на нас:

- Я надеюсь, вы будете счастливы, так же, как и… - голос предательски дрогнул, она заморгала и отвернулась, украдкой смахнув слезу. Правда, тут же повернулась к нам снова, - Я надеюсь, вы повремените с объявлением помолвки хотя бы до избрания Пастыря?

Я прикусила губу, чувствуя, что краснею: графиня не могла яснее показать своего недовольства выбором сына.

- Зачем? – спокойно спросил Рой.

- Потому что, мой милый, за эти годы ты все-таки умудрился создать впечатление достаточно здравомыслящего мужчины, который вряд ли за два дня смог влюбится настолько, чтобы потерять голову и сделать предложение кузине, которую до этого в глаза не видел, даже если она и похожа на любовь твоей юности, - графиня с легкой насмешкой посмотрела на сына, - Слухи – та вещь, которая почти не касается мужчин, но пагубно отражается на репутации женщины. Поэтому невесте графа Алайстера просто необходимо соблюсти видимость приличий!

- Наши комнаты находятся в разных концах виллы! А ты живешь здесь! – пробурчал Рой.

- Делрой, ты прекрасно понимаешь, что поспешная свадьба подтолкнет слухи. Тем более что твоя избранница похожа на твою кузину, к которой ты столько лет испытывал страсть! И нечего кривиться, мой дорогой, я тебя, между прочим, предупреждала, что ваша с Кариссой любовь к розыгрышам обернётся против вас!

- Время триумфа, дорогая? – поддразнил ее сын. Она качнула головой:

- Триумф я буду испытывать, когда буду приезжать к вам в гости и указывать Лизе огрехи в ведении хозяйства! – она рассмеялась, заметив мое изумление, - Не пугайтесь, милая, мои визиты не будут слишком частыми! Кстати, по поводу гостей: Боно просил передать, что отряд Козимо вот-вот прибудет.

- А Гаудани? – напрягся Рой. Мать с наигранной суровостью взглянула на него:

- Дорогой, если тебе так интересно, найди Боно и спроси. Или же, пользуясь тем, что ты - уже достаточно большой мальчик, поднимись на крышу, посмотри сам.

- Намек, что пора заняться делами?

- Милый, я говорю это почти прямым текстом!

Рой покачал головой:

- Как ни прискорбно сознавать, но ты права. Надо подготовиться к встрече этого пройдохи. Тем более что с ним кто-то из пастырей.

- Тогда тебе тем более надо быть осторожным, пастыри не внушают мне доверия!

Рой кивнул и вышел. Графиня задумчиво посмотрела ему вслед, повернулась ко мне и ободряюще улыбнулась, - А пока Делрой разбирается с кузеном, нам предстоит сложная задача - как можно больше подчеркнуть ваше различие с Кариссой. Идемте посмотрим, что можно сделать!

Мне не оставалось ничего другого, как выйти за ней следом. На этот раз графиня не стала вести меня через дом, а провела в свои комнаты, расположенные на первом этаже. Как всегда, сиреневатые тона, яркие фрески на стенах, удобная мебель – вдовствующая графиня любила комфорт.

- Надеюсь, после свадьбы, вы оставите эти комнаты за мной, - полушутливо сказала она. Я лишь пожала плечами:

- Вы – хозяйка…

- После свадьбы с моим сыном хозяйкой будете вы, - графиня улыбнулась, наслаждаясь моим смятением, - И, поверьте, эти обязанности не из легких!

- Я вам не нравлюсь, верно? - вдруг спросила я.

- С чего вы взяли? – графиня удивленно посмотрела на меня, - Наоборот, я счастлива, что все так разрешилось и не пришлось ничего придумывать, чтобы подтолкнуть вас, в мои годы это все уже не так просто!

- Но вы только что говорили Рою, чтобы мы не торопились с объявлением… - я окончательно растерялась.

- Конечно! Иначе поползи бы слухи о том, что вы, пользуясь сходством с Кариссой, прыгнули в постель к моему сыну! Не думаю, что это то, что вам нужно.

Я слегка смутилась, вспомнив нашу с ней первую встречу. По всей видимости, моя будущая свекровь думала о том же:

- Нет, я ни минуты не сомневалась, стоит только увидеть взгляд, которым мой сын на вас смотрит, но остальные знают его не столь хорошо. К тому же он столько лет удачно избегал брака, прикрываясь кузиной! Не думаю, что вам будет приятно слышать за спиной злобное шипение, поверьте мне, оно так и будет!

- В любом случае я справлюсь, - уверила я её. Графиня кивнула:

- Я ожидала от вас именно этого ответа! Сплетни, конечно, будут, но, думаю, мы обойдемся малой кровью. Что ж, а сейчас давайте вернемся к нашей первоочередной задаче: показать всем, что вы – не Карисса!

Она позвонила в колокольчик, и в комнату вошла служанка, при виде которой я не могла удержаться от улыбки:

- Далия!

- Мадонна, - она почтительно поклонилась, - рада видеть вас вновь в добром здравии!

- Далия, нам предстоит трудная задача: надо сделать так, чтобы мои племянницы отличались! – прервала нас графиня. Служанка недоуменно посмотрела на неё:

- Ваши племянницы?

- Да, Карисса и Лиза, - она подмигнула мне. Я лишь вздохнула, понимая, что мучения только начинаются. Спустя час мы все еще ожесточенно спорили, пытаясь понять, что же все-таки делать.

Самые простые способы - покрасить волосы или же наложить иллюзию - будущая свекровь отмела сразу, здраво указав, что я не буду так ходить всю оставшуюся жизнь.

- К тому же Делрой наверняка будет против.

- Может быть, спросить у самого мэссэра графа? – предложила служанка, - Ведь ему самому, наверное, тяжело.

- Уверяю тебя, он легко различает Кариссу и Лизу! – фыркнула графиня, - Поэтому лишь посоветует нам не заниматься ерундой и заказать для Лизы новые платья, соответствующие невесте графа Алайстера.

Служанка ахнула и изумленно посмотрела на меня.

- Да, да, Далия, - графиня улыбнулась служанке, - Наконец-то я смогу спокойно бродить по аллеям среди своих роз!

Мы со служанкой скептически посмотрели на нее, но ничего не сказали.

- Ну если так, - протянула Далия, - тогда остается лишь одно: заплести косы на северный манер и подобрать мадонне соответствующие платья.

От этого предложения в моей памяти сразу же всплыли косы-«баранки», закрученные у висков, и меховые жилеты. Наверное, испуг отразился на моем лице, потому что графиня пришла мне на помощь:

- Нет, северные прически ужасны!

- Значит, надо красить волосы! – отрезала служанка, - Ничего другого не остается!

- А потом что? – графиня скептически посмотрела на меня.

- Можно сделать их просто темнее, а потом сказать, что выгорели, - предложила я.

- Наверное, так и придется сделать, - вздохнула моя будущая свекровь, - Конечно, хорошо бы взять чернеть-траву, но у меня ее нет… может, у Боно найдется?

- Насколько я помню, трава росла здесь в аптекарском саду, она, правда еще свежая, но все равно… - даже не дожидаясь приказа, Далия направилась к двери. Мне оставалось лишь вздохнуть и надеяться, что растительная краска окажется не слишком стойкой.

О прибытии отряда мы узнали от слуг, в покои графини, выходившие окнами в небольшой сад, не проникал шум.

Почтительно застыв у дверей, паж известил хозяйку комнат, что принц Козимо со свитой и пастырями прибыл, затем с любопытством посмотрел на меня, все еще сидящую на стуле: Далия как раз заканчивала заплетать мне еще влажные волосы. Сначала служанка сходила в сад и собрала каких-то трав, которые размяла в ступке, добавив воды, чтобы получить зелено-коричневую кашицу, которую и нанесли мне на волосы.

Графиня тем временем, разложив содержимое сундуков на кровати, пыталась подобрать мне платье.

- Передай моему сыну, мы с племянницей появимся к ужину! - резко сказала она, не позволяя мальчишке особо глазеть на меня, - Ступай!

Тот вздрогнул и выскочил за дверь. Недовольно нахмурившись, графиня выудила из россыпи одежды платье из зеленого бархата, цвета майской травы, и бирюзовый жилет, надевавшийся сверху:

- Вот. Карисса предпочитает более нежные оттенки, но к таким волосам подойдут и эти.

Чуть позже я взглянула на себя в зеркало. Волосы приобрели ореховый оттенок, и теперь моя кожа выглядела более светлой, а глаза казались ярче.

Далия расправила ткань подола и отошла, давая графине посмотреть на меня внимательно.

- Все-таки вы слишком похожи, - вздохнула она. Я лишь пожала плечами. Выждав положенное, по словам графини, время, мы вошли в столовую. Рой с Козимо сидели за столом, лениво беседуя о чем-то с двумя пастырями. Иеронимо среди них не было. При виде нас они поднялись, глаза у обоих округлились.

- Мои дорогие, позвольте вам представить Элизабет, мою племянницу и вашу кузину, с которой вы до этого не имели возможности встретиться, - графиня повернулась ко мне и ойкнула. Козимо фыркнул, все еще с недоверием рассматривая меня. Рой, напротив, бросил мрачный взгляд на свою мать:

- Очень рад… - он подошел и поцеловал руку сначала графине, затем мне, - Составите мне компанию за ужином, кузина?

Голос звучал очень зло, словно он едва сдерживался. Я слегка озадаченно посмотрела на графа, но он повел меня к столу, предоставив Козимо сопровождать вдовствующую графиню.

- Что ты сделала со своими волосами, - прошипел Рой, отодвигая стул для меня. Я обернулась:

- А что с ними не так?

- Радость моя, не знаю, чем вы там их мазали, но они явно напоминают водоросли: такие же коричнево-зеленые!

- Как зеленые? – ахнула я, буквально падая на стул, скосила глаза на прядь волос, падающую на плечо. Показалось, или при свете гль’онов она действительно была слегка зеленоватого оттенка.

- Наверное, игра света? – неуверенно предположила я.

- Угу… или кто-то намазал тебя свежей червень-травой! Она как раз за час меняет свой цвет с орехово-коричневой на зеленую…

- Рой, - я испуганно схватила его за руку, - Что мне теперь делать?

- Прежде всего - отпустить мою руку. Не забывай, что мы с тобой едва знакомы, - поддразнил он, хотя взгляд оставался напряженным. Я заставила себя разжать пальцы и натянуто улыбнулась, - Так-то лучше. Не переживай, эта краска еще позеленеет, обретет насыщенность оттенка, а потом, недели через три, возможно, станет менее яркой. Можешь говорить всем, что это – северная мода.

Судя по тону, Рой, хоть и злился, но явно забавлялся ситуацией, наверняка прикидывая, как он может её использовать. Я бросила на него убийственный взгляд и демонстративно повернулась к Козимо, заведя ничего не значащий разговор о погоде и о том, как мне с ней повезло. К моему удивлению, принц отвечал подчеркнуто-вежливо и очень сдержанно. При первой же возможности он извинился и обратился к своей тёте, оставив меня в недоумении.

- Что с ним? – я даже забыла, что обиделась на Роя.

- С кем? С Козимо? Ничего.

- Но он разговаривает со мной…

-Так, как положено говорить с невестой графа Алайстера.

- Ты ему сказал?

Рой пожал плечами:

- Разумеется. Скажу и Лоренцио. Надеюсь, после этого их авантюры по отношению к тебе прекратятся, - он еще раз взглянул на мои волосы и фыркнул.

- Что такое?

- Они стали еще зеленее. Придется тебе, радость моя, пару недель побыть на вилле, пока краска не смоется, не можешь же ты появляться на людях в таком виде, - граф выглядел таким довольным, что мне просто хотелось разбить о его голову пару тарелок.

Остальные, сидевшие за столом то и дело бросали на меня задумчивые взгляды. Окончательно обидевшись, я встала, сухо извинилась перед всеми, сослалась на усталость и ушла в свои комнаты. Графиня с тревогой посмотрела мне вслед, но сын удержал ее каким-то вопросом.

При виде меня Далии только и осталась, что ахнуть:

- Мадонна, как же так?

- А вот так, - огрызнулась я, - Надо знать, какую траву мешаешь!

- Простите, - она выглядела очень расстроенной, и мне стало стыдно за свою резкость.

- Ладно, в конце концов, это – не самое страшное, что могло случиться в жизни… Надо попробовать смыть эту краску.

Через полчаса я, взглянув в зеркало, признала, что попытки оказались безрезультатными, волосы все больше зеленели, приобретая чудесный оттенок бурых водорослей, как и предсказывал Рой.

- Интересно, откуда граф Алайстер так хорошо знает свойства червень-травы? – вопрос был скорее риторическим, но Далия встрепенулась:

- Граф Алайстер – художник, они же делают краски, а червень-трава – хороший краситель.

- Точно! – я даже подскочила на месте и с торжеством посмотрела на растерявшуюся Далию, - Краску можно снять растворителем: составом, который ее смоет. И художники наверняка знают его рецепт.

- Хотите попросить у мэссэра графа?

- Да Рой скорее удавится, чем выдаст мне его! Нет, Далия, надо найти Боно!

Я направилась к выходу.

- Мадонна, вы собираетесь идти к нему прямо сейчас? – охнула служанка.

- Разумеется, – я повернулась к ней, - а что в этом такого?

- Уже поздно, а вы идете одна к мужчине!

- К каком мужчине? – не поняла я, заметила обиженный взгляд Далии и спохватилась, - Ах да… Но, надеюсь, он еще не спит, время не слишком позднее.

- Все равно идти девушке одной в комнату к мужчине неприлично! – она тяжело вздохнула и решительно направилась к дверям, - Если вы так настаиваете, идемте!

Служанка заикнулась было, чтобы мы накинули плащи, чтобы остаться неузнанными, я лишь рассмеялась, справедливо указав, что, крадясь по дому в плащах, мы будем выглядеть очень подозрительно и привлечем к себе ненужное внимание. Служанка нехотя согласилась с моими доводами.

Она знала, где находилась спальня художника, и пошла впереди, указывая мне дорогу. Мы тихо прокрались мимо столовой, где все еще ужинали. Судя по тому, что я слышала громкий голос Гаудани, его отряд тоже добрался до виллы. В другое время я с удовольствием вошла и поздоровалась бы, но не сейчас, когда мои волосы с каждой минутой становились все более зелеными.

Далия провела меня в крыло, где находились комнаты для слуг, и кивнула на дверь:

- Здесь! – она решительно повернула дверную ручку и вошла без стука.

Боно был в спальне, он лежал в кровати вместе все с той же натурщицей, которая мне уже была знакома. При виде нас девушка взвизгнула и натянула простыню, прикрывая обнаженное тело:

- Опять вы!

- Мадонна! – всплеснул руками художник, - Почему у вас зеленые волосы!

- Боно, извини, что помешала, - я слегка смутилась под яростным взглядом потревоженной девицы, - просто поняла, что ты, наверное, можешь мне помочь. Это червень-трава…

- Можете не продолжать! – он вновь замахал руками, - Я видел в саду этого огнедышащего дракона, этого Кербера всех женщин! Да, Далия, я говорю о тебе! Это ты оборвала сегодня полгрядки самого изумительного красителя! Боюсь, что теперь я буду вынужден сообщить заказчику, что не смогу в срок закончить свой шедевр!

- Ах ты охальник! – тут же воскликнула служанка, упирая руки в бока, - Да ты когда в последний раз за кисть брался!

- И не возьмусь, о проклятье всей моей жизни! Ты уничтожила все запасы!

- И поэтому, вместо того, чтобы рисовать, ты привел сюда шлюху!

- Я не шлюха, я натурщица! – девушка гордо сдернула с себя простыню, явив нам два обнаженных тела: свое и художника. Далия охнула, я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Боно, ничуть не смутившись, подхватил ткань, вновь прикрылся и продолжил как ни в чем не бывало:

- Подумай, Далия, как мне теперь готовить мои краски? Посмотри на мадонну! Где я еще могу взять такой прекрасный оттенок зеленого, который сейчас на ее волосах!

- Не знаю, где тебе его взять, но буду признательна, если ты поможешь мне его смыть, - оборвала я художника, зная, что с Далией они могут пререкаться вечно. Он задумчиво посмотрел на меня:

- Сколько времени прошло?

- Часа три.

- Тогда все хуже, - Боно подхватил рубашку, натянул ее и встал, делая вид, что не стесняется своих голых ног. Далия оскорбительно фыркнула, но, заметив мой предупреждающий взгляд, сдержалась. Натурщица с каким-то торжеством посмотрела на служанку, та демонстративно отвернулась. Художник тем временем подошел к огромному сундуку, откинул крышку, порылся там, стараясь не сильно наклоняться, чтобы не оголять ляжки еще больше, затем протянул мне какую-то склянку, плотно закупоренную крышкой:

- Вот. Этот раствор надо нанести на несколько минут на холст… вернее, на волосы, краска должна сойти.

- Главное, чтобы не вместе с волосами, - пробурчала я, с опаской посматривая на склянку, - Спасибо. И… извини, что помешали…

Я нерешительно кивнула в сторону кровати. Боно улыбнулся и махнул рукой:

- Сущая ерунда, заходите еще, мадонна! Всегда рад вас видеть!

- Охальник! – Далия громко хлопнула дверью. Я с укором посмотрела на нее:

- Не думаю, что нам стоит привлекать внимание именно сейчас.

- Простите, мадонна, но этот распутник… - начала оправдываться служанка.

- Далия, - устало перебила я ее, чувствуя, что у меня начинает кружиться голова, - Да переспи ты с ним, наконец!

- Что? – она аж подскочила на месте, - Мадонна! Как можно! Я не какая-то распутная девка…

Она вдруг осеклась, с испугом посмотрев на меня. Я улыбнулась:

- Знаешь, я тоже…

- Мэссэр граф это – совершенно другое дело!

- Да? И почему же?

- Потому что даже если вы родите ему ребенка, это будет бастард графа, а не голодранца, зависящего от милости тех, кто находится выше него.

Бастард. Слово обожгло, словно удар. Я вдруг отчетливо осознала, что нахожусь в другом мире, где ревностно следят за нормами морали, и что мне просто необходимо поговорить с Роем. Далия ничего не заметила.

- К тому же он вас действительно любит! – продолжала она в запале.

- С чего ты решила?

- Так это же видно. Видели бы вы мэссэра графа после вашего исчезновения! Даже его мать боялась лишний раз беспокоить его!

- Думаешь, Боно не любит тебя? – я предпочла сменить тему, злость на графа все еще не прошла, хотя рассказ Далии пришелся на сердце бальзамом.

- Боно не тот мужчина, который будет хранить верность одной женщине, - служанка тем временем как-то грустно посмотрела вдаль и вздохнула, - А я не та, которая сможет это принять и простить… Мадонна, время идет…

Я кивнула, признавая правоту ее слов, - как по поводу художника, так и по поводу времени. Обратный путь занял больше времени, гости начали расходиться по комнатам, и нам приходилось быть более осторожными.

Мы уже почти достигли цели, когда знакомый голос заставил нас замереть:

- Значит, теперь вы – Элизабет…

Я обернулась. Пастырь Джерардо стоял и задумчиво смотрел на меня.

- Пастырь? – я попыталась изобразить удивление, вышло не слишком правдиво. Во всяком случае, он рассмеялся:

- Не стоит даже и пытаться, я – целитель и вижу не только оболочку, но суть человека!

- Пастор Джерардо! – Далия благоговейно преклонила колени, ожидая благословения. Я же с любопытством взглянула на старика:

- И что же вы видите?

- Вас, красивую и достаточно умную женщину, почему-то совершающую глупые поступки, - он привычным жестом простер руку над склоненной головой служанки, - Почему вы боитесь сказать правду своему избраннику?

Темные глаза пастыря пытливо всматривались в мое лицо. Я прикусила губу, решая, стоит ли доверять этому старику. Пока что он хранил мой секрет, но я не знала, какие мотивы им двигали, поэтому предпочла промолчать.

- Можно, я пока не буду отвечать вам, - я скосила глаза на служанку, все еще стоявшую на коленях. Пастырь пожал плечами, явно демонстрируя, что не собирается настаивать на исповеди.

- Зачем вы здесь? – вдруг спросила я. Он виновато посмотрел на меня:

- Не поверите, но я заблудился. Эти комнаты, они так похожи одна на другую… а я слишком стар и поглощен мыслями о Создателе… - если бы не лукавый огонек в его глаза, я бы ему почти поверила.

- Со мной все в порядке, - улыбнулась я. Он кивнул:

- Да, я вижу. Теперь я, пожалуй, смогу найти и свою спальню, если вы, конечно, укажете мне путь!

Я покачала головой:

- Вы так и не ответили на мой вопрос…

- Вы его еще не задали…

- Пастырь! – вдовствующая графиня появилась за нашими спинами, - Я думала, вы уже ушли…

При виде моих волос, она судорожно выдохнула. Я ободряюще улыбнулась в ответ.

- Увы, мадонна, я, словно неразумное дитя, скитаюсь по дому в поисках приюта и забвения! – Джерардо вежливо смотрел на хозяйку дома.

- Разве Создатель указал вам нужного направления? – машинально отозвалась она, все еще разглядывая мои волосы, - Это ужасно!

- Не думаю, - в тон ей отозвался старик, - во всяком случае, наверняка есть какой-то способ… Возможно, Создатель прислал мне на помощь вас?

- Меня? – она удивленно посмотрела на собеседника.

- Конечно! – он подхватил ее под руку, лишая возможности отказаться, - Кто, как не вы, хозяйка этого жилища, способен указать мне верный путь в темноте!

В тишине было слышно, как графиня скрежетнула зубами:

- Хорошо, пойдемте!

Проводив странную пару взглядом, я спохватилась:

- Далия, нам надо торопиться!

Мы прошли в комнату, я закрыла дверь, уже предвкушая, как смою ненавистную краску, и замерла: на подоконнике, в проеме окна, сидел мужчина. Темный силуэт на фоне темных стекол. На секунду мне стало страшно. На звук наших шагов мужчина повернул голову, и я выдохнула.

- Радость моя, я уже заждался! – Рой легко спрыгнул, щелкнул пальцами, зажигая гль’ойн и подошел ко мне, с интересом исследователя рассматривая мои волосы, - Какой изумительный оттенок!

- Рада, что тебе нравится! – огрызнулась я, - Думаю сделать это новой модой в Лаччио!

- Главное, чтобы это не перекинулось на Лагомбардию, жить мы будем там.

- Смотрю, ты все уже решил, - сухо ответила я, вдруг вспомнив разговор про бастардов. Рой нахмурился:

- Ты против? Предпочитаешь Междумирье?

Я заметила, как Далия, повинуясь безмолвному приказу хозяина, поспешно вышла, это распалило меня еще больше.

- Если я скажу, что предпочитаю свой мир, ты согласишься?

- Это будет неудобно.

- Кому? Тебе? – я с вызовом посмотрела на Роя. Он выглядел озадаченным.

- Да что с тобой? – тихо спросил он. Я вздрогнула, вдруг осознав, что собиралась устроить скандал на пустом, в общем-то, месте. В глубине души стало стыдно.

- Я не знаю, - я присела на кровать и принялась старательно рассматривать свои сплетенные пальцы, - просто все так… так сложно… я устала… и эти волосы…

Я шмыгнула носом. Почувствовала, как рядом проседает матрас. Потом меня обняли крепко-крепко. Из чистого упрямства я отвернулась, избегая поцелуя.

- Лиза, - прошептал Рой, его дыхание буквально опалило кожу у виска, - Если проблема лишь в волосах… - одной рукой он все крепче обнимал меня за талию, другой – бережно расплетал косы, нежно перебирая пряди волос, - Вот и все…

- Что? – я с трудом вынырнула из того блаженного транса, в который меня погрузили его прикосновения. Граф лишь кивнул:

- Смотри.

Я с недоверием встала, подошла к зеркалу и посмотрела. Теперь мои волосы были чуть темнее, чем обычно, и все еще слегка отливали зеленым, но если не знать, то было почти незаметно.

- Ты же не хотел, чтобы я покидала виллу? – я внимательно рассматривала себя.

- Я не хочу и сейчас.

- Тогда зачем?

- Потому что завтра все пастыри торжественно въезжают в город, - игнорируя мой вопросительный взгляд, он откинулся на кровать, заложил руки за голову. Я молчала, ожидая продолжения. Рой вздохнул и перевернулся на бок, подперев голову рукой:

- Они сядут на ослов и через главные ворота войдут в город. Каждый из правителей удостоен чести держать стремя одного из пастырей, вернее, вести этих упрямых животных, дабы продемонстрировать всем свое смирение. Мне достался осел Джерардо.

Я пристально на него посмотрела, гадая, выражает ли граф свое отношение к пастырю или же просто упомянул животное. Скорее, второй вариант. По правде сказать, мне с трудом представлялся граф Алайстер, смиренно ведущий осла.

- Вот почему ты не хотел присутствовать? – я подошла и присела на край кровати так, чтобы видеть лицо Роя.

- Да, все эти шествия – еще то развлечение! Жара, пыль, упрямые животные…– он открыл глаза и посмотрел на меня, - вы с матерью должны будете идти позади, как и остальные. Боно будет рядом с вами.

- А Далия? – вдруг спросила я.

- Что ей там делать? – это прозвучало очень резко, - пусть лучше займется своими обязанностями!

Я пожала плечами и поспешила сменить тему разговора:

- Почему именно Джерардо, Рой?

- Он попросил, вернее, - граф скривился, - оказал мне очередную любезность, прекрасно зная все, что я об этом думаю.

- Ты давно его знаешь?

- Очень! – граф усмехнулся, - еще с тех пор, как я пытался стать художником, Зная, что я практически изгнан из семьи, Антонио свел меня со своим учителем, пастырем Джерардо, в это время он служил адвокатом Искусителя!

- Адвокатом Искусителя? – переспросила я.

- Вы называете его дьяволом.

- Зачем ему адвокат?

- Ну… - Рой зевнул, было видно, что темя разговора его утомляет, - когда пастырь умирает, то решается вопрос о причислении его к святым спискам… Так вот задача адвоката – найти причины, которые могут помешать этому.

- И как Джерардо справлялся с этим?

- Весьма успешно: при нем за десять лет было всего две канонизации против тридцати, произведенных в тот год, когда он ушел с поста и принял должность Пастыря Самариньези.

- Не без твоей помощи, разумеется…

- Ошибаешься! Тогда я был еще бедным подмастерьем, то и дело получавшим оплеухи от известного мастера. Просто в тот момент сменился Истинный пастырь, и это назначение было, скорее, опалой, нежели повышением, - Рой потянулся и обхватил меня руками за талию, ладони легли на живот, - Радость моя, тебе не кажется, что на сегодня политики более чем достаточно?

Я с улыбкой смотрела, как в его глазах разгорается пламя страсти. Он притянул меня к себе, заставляя лечь рядом, руки нетерпеливо рвали шнуровку корсажа, я пробежалась пальцами по его плечам, сминая ткань рубашки, руки скользнула по спине. Его кожа была шелковистой и горячей. Мышцы перекатывались под моими ладонями, я чувствовала, как Рой дрожит от едва сдерживаемой страсти. Было что-то особо упоительное в этом - знать, какой властью ты можешь обладать над мужчиной, знать и отдаваться ему целиком, понимая, что и он обладает над тобой такой же властью.

Чуть позже, проваливаясь в сон, полностью опустошённая недавней бурей, я вдруг подумала, что хорошо, когда желания влюбленных совпадают, и как было бы ужасно опять оказаться одной. Наверное, Рой думал о том же. Во всяком случае, во сне он прижал меня к себе так крепко, словно боялся потерять.

Глава 10

На следующее утро я открыла глаза и долго лежала, просто наслаждаясь моментом. На удивление, токсикоз прошел. Роя рядом не было, но подушка все еще была примята. Я перекатилась на нее, вдыхая еле уловимый запах его тела, воспоминания о ночи заставили улыбнуться. Меня не покидало ощущение, что каждый раз мы будто заново изучаем друг друга, обретая вновь. И пусть у нас бывали разногласия, но все они были не слишком значимы по сравнению с теми чувствами, которые мы испытывали друг к другу.

- Мадонна, вам пора вставать! Шествие вот-вот начнется! – Далия вошла в комнату и раздернула портьеры. Солнечные лучи проникли в комнату, высветив пылинки, кружившиеся в воздухе. Я нехотя встала, прошлась по комнате и под удивленным взглядом служанки стремглав кинулась в ванну: токсикоз все-таки взял свое.

Дверь в ванную я закрыть не успела и, обернувшись, заметила, что Далия стоит в дверях и с удивлением на меня смотрит.

- Я, наверное, вчера… этот растворитель, - смущенно пробормотала я, - Там такой запах…

- Может быть, стоит известить мэссэра графа? – забеспокоилась служанка.

- Нет, не стоит! Сегодня же шествие с ослами! Вернее, с пастырями… - поправилась я, заметив укор в глазах служанки, - Так что не будем никого беспокоить и лишний раз привлекать внимание ко вчерашнему происшествию с моими волосами!

Кажется, уловка сработала, Далия, все еще чувствуя себя виноватой, покраснела и смущенно опустила голову. Я проскользнула мимо нее обратно в спальню и села за столик, на котором были разложены гребни:

- Наверное, пора приступать…

Служанка кивнула и принялась за работу. Она тщательно расчесала мне все еще зеленоватые волосы и начала заплетать косы, укладывая их на голове замысловатыми узорами.

Когда в мою дверь постучал посланец графа с просьбой спуститься во двор, я была уже почти готова. Далия как раз расправляла складки на платье. Я подхватила легкий плащ, вернее, накидку, ткань которой должна была укрыть меня во время шествия от палящих солнечных лучей, и вышла.

- Дорогая кузина! – Козимо шагнул мне навстречу из тьмы коридора.

- Дорогой кузен! – я протянула ему руку, принц галантно, как всегда, склонился над ней, – Что вы здесь делаете?

- Жду вас, - он посмотрел на меня. К моему глубочайшему удивлению, я заметила, что он слегка волнуется.

- Зачем? – насторожилась я. Он усмехнулся, но как-то грустно:

- На самом деле - попросить прощения за те небольшие вольности, которые позволял.

Если бы сейчас над домом пролетел табун лошадей, это вызвало бы у меня меньше удивления, чем извиняющийся принц Риччионе.

- Вам, наверное, нездоровится? – предположила я.

- С чего вы решили?

- С чего вы решили извиниться?

- Делрой рассказал мне вчера… о вас и о нем, - он многозначительно посмотрел на меня, - И, поскольку мы с вами станем родственниками, с моей стороны было бы глупо и дальше продолжать вести себя вызывающе.

Я в задумчивости сделал несколько шагов по коридору, затем обернулась, решив спросить напрямую:

- Я вас не понимаю, Козимо! Вы – принц, правитель Риччионе, какой у вас интерес просить прощения у меня?

- У меня нет никакого интереса, - фыркнул он, - Ну кроме того, что мой кузен сейчас выглядит, как кот, объевшийся сметаны, и все мы, наконец, выдохнули после того напряжения, в котором он держал нас все это время. Именно поэтому я и хотел извиниться! Уверяю, если бы я понял все раньше, то никогда не позволил бы себе тех оскорбительных намеков…

- Намеков? Вы говорили прямым текстом! – мне доставило удовольствие увидеть смущение на его холеном бесцветном лице, - И, признаться, мне не слишком по душе ваш подход: вы извиняетесь лишь потому, что Рой…

- Вы правы, я прошу прощения не у случайной любовницы, но у будущей графини Алайстер, - в голосе звучало раздражение. Его слова меня задели.

- Вы намерено так говорите?

- Я просто пытаюсь вам объяснить свои поступки, - в голосе Козимо послышалось раздражение, - Признаю, я вел себя не самым достойным образом.

- Это Рой вас заставил, верно? – догадалась я. Принц скривился:

- Нет надобности меня заставлять признавать свои ошибки. Я вполне способен это сделать сам!

Я внимательно посмотрела на него. Козимо мог стать опасным врагом, но он так же мог быть и прекрасным союзником. Он предлагал мне второй вариант, и было бы глупо отказывать ему в этом.

- Значит ли это, что мы с вами начнем наши отношения с чистого листа? – спросила я. Он улыбнулся, на этот раз совершенно искренне, я с удивлением отметила, что принц Риччионе может быть дружелюбным:

- Это было бы наилучшим выходом.

- Хорошо, - кивнула я, - Но не обещаю, что смогу забыть все сразу…

- А вам и не надо забывать, я никогда не отказываюсь от своих предложений, особенно если они касаются привлекательных женщин! - усмехнулся он и примирительно поднял руки, заметив мой угрожающий взгляд, – Все, молчу!

Я невольно улыбнулась:

- Никогда не упустите своего, верно?

- Стараюсь по мере сил, - он протянул мне небольшую прямоугольную коробку, - Вот, наденьте!

- Что это? – насторожилась я. Он скривился, слегка уязвленный моей подозрительностью, и открыл футляр. Ожерелье из черного хрусталя. Достаточно простое, но, насколько я понимала, баснословной стоимости. Круглые полированные бусины были нанизаны в два ряда на черную атласную ленту, завязывавшуюся сзади на шее.

- Делрой… попросил надеть, - я заметила заминку принца. Наверняка Рой использовал приказной тон, но его кузен решил не рисковать, - Там защитные заклинания. Он действительно беспокоиться за вас.

Выбора не было. Я покорно повернулась к нему спиной, все еще ожидая подвоха. Принц ловко, почти не касаясь моей кожи, завязал ленту:

- Готово! – он отступил на шаг, - вы позволите мне сопроводить вас во двор?

- Я могу не позволить?

- Можете. Но с учетом того, нам двоим необходимо очутиться во дворе, идти друг за другом - это будет глупо, - он протянул мне руку, - Пойдемте?

У меня не было причин отказывать ему, я спокойно положила свою ладонь поверх его. Бок о бок мы прошли к лестнице и спустились во двор, шум из которого был слышен даже на втором этаже.

Рой стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и безразлично взирал на кутерьму, словно она его не касалась.

Слуги бегали по двору, перекрикивая друг друга, ржали кони, ревели ослы, явно возмущенные тем, что им предстояла долгая дорога. Пастыри в белых, расшитых переливающихся на солнце зелеными искрами, одеждах стояли поодаль. Я заметила уже знакомые вкрапления черного хрусталя в их нагрудных украшениях: мужчина, висящий вниз головой. Символ создателя, семь дней провисевшего так, чтобы познать мудрость, которая потом была записана в Истинную Книгу.

Я подошла к Рою. Увидев меня, Джерардо улыбнулся, Иеронимо, наоборот скривился. Наверняка худой пастырь догадывался, что именно я изображала Кариссу во время путешествия, но доказательств у него не было.

Гуадани стоял в центре двора и что-то выговаривал конюху. При виде нас д’орез махнул рукой, но подходить не стал.

- Лиза, - Рой, сухо кивнув моему провожатому, поднес мою руку к губам, - как спалось?

Я с невольным восхищением оглядела его с ног до головы. Он не изменил своей привычки надевать темное, но сейчас его темно-синий бархатный дублет был щедро расшит зеленой с искрами нитью, а на груди полукругом закреплена массивная цепь из зеленого металла, между звеньями которой виднелись крупные ромбы из черного хрусталя, – Рой позаботился о и своей защите.

- Ужасно, - пошутила я, заметив, что он все еще ждет ответа, и, выждав паузу, добавила - ощущение, что над ухом кто-то всю ночь храпел!

Серые глаза весело блеснули. Граф даже не пытался сдержать улыбку. Козимо с интересом взглянул на явно повеселевшего кузена. Тот неопределенно хмыкнул и сразу же отвернулся от нас, давая слугам указания.

- Чего мы ждем? – спросила я у принца, не желая отвлекать своего жениха. Козимо пожал плечами:

- Не знаю. Спросите лучше у Делроя, это – его затея.

- Мы ждем сигнала, - тихо пояснил Рой, - я хочу, чтобы мы входили в город последними.

- Зачем тебе это? – насторожился принц.

- Хочу посмотреть, как отреагируют на то, что все пастыри живы, - он подчеркнул слово «все», - мне сказали, что в этом году Конклав стал самым многочисленным, – около двадцати легатов. К тому же Антонио приготовил всем сюрприз.

Принц Риччионе присвистнул:

- Сведения надежны?

- Да. Антонио прислал письмо, к тому же Боно сказал приблизительно то же самое. Его гм… натурщица, - Рой усмехнулся, наверняка вспомнив девицу в своей постели, - до этого позировала одному из пастырей, который как раз занимался созывом Конклава. Тот, вместо того чтобы щедро заплатить девице за услуги, предпочитал надувать щеки.

- Не все так богаты, как Алайстеры, мой дорогой кузен, - ехидно заметил принц, - И не стоит так смотреть на меня!

- Козимо, - голос Алайстера звучал очень вкрадчиво, - не пора ли тебе заняться своим ослом?

Принц рассмеялся:

- Милый Делрой, ослов здесь полно, которым именно я должен заняться?

- Советую выбрать того, кто наименее норовистый. Как мне известно, ты не слишком хорошо справляешься с лошадьми! – интонации Роя не предвещали для Козимо ничего хорошего. Принц скривился, но предпочел спуститься с крыльца и присоединиться к Гаудани.

- Полагаешь, ловушки в дороге были созданы для кого-то из пастырей? – я внимательно посмотрела на графа, он кивнул:

- Точнее, на Джерардо, - Рой внимательно посмотрел на меня. Словно решая, стоит ли мне сообщать эту информацию, - Мне шепнули, что его кандидатура тоже будет выдвинута. А это создаст ряд проблем…

- Почему? – спросила я.

- Он слишком честен и действительно следит за верой, на него невозможно повлиять, и в то же время Джерардо пользуется всеобщим уважением. Вполне вероятно, что его кандидатура устроит всех, но при этом каждый из нас потеряет свою часть влияния на Лаччио. Это будет весьма печально.

- А что сам Джерардо? – поинтересовался принц, посматривая в сторону пастырей.

- Не знаю. Как ты понимаешь, я не мог поговорить с ним по душам.

- И что же теперь делать? – я решила пропустить явный намек на то, что происходило у нас ночью, хотя щеки слегка покраснели, скорее, от воспоминаний об удовольствии.

- Ждать. Это самое правильное, - Рой внимательно посмотрел на небольшую сизую птицу, севшую на перила балкона. К лапе птицы была привязана алая лента, - нам пора. Лиза…

- Да? – я посмотрела на него. В его глазах плескалось беспокойство.

- Будь осторожна! - он натянул перчатки, которые были за его поясом, и медленно спустился во двор, уже не обращая на меня внимания. Повинуясь знаку хозяина, ворота виллы распахнулись, и первые всадники, несущие знамена, устремились вниз, к Лаччио. Следом за ними потянулись ослы, ведомые правителями. Пасторы восседали верхом, я заметила, что их ноги обуты в веревочные сандалии, и невольно посочувствовала.

Сама я осталась ждать вдовствующую графиню. Она появилась в самый последний момент, буквально выплыв из дверей виллы. Одета она была с той скромной роскошью, которая приличествовала её положению: темное платье, расшитое малиновым и жемчугом, на шее и руках – украшения из жемчуга и черного хрусталя, я не сомневалась, что камни были выбраны не просто так, в них, как и в моих бусах, были заклинания.

- Прошу прощения, но мне необходимо было отдать распоряжения по поводу ужина, - вздохнула графиня, - шествие займет много времени, и к вечеру все будут усталые и голодные.

- Мне неловко, что вы одна занимаетесь этим, - тихо вздохнула я.

- Моя дорогая, вы сейчас не в том положении, чтобы здраво мыслить по утрам! – фыркнула моя будущая свекровь. Я невольно охнула:

- С чего вы… Как… Откуда?

- Милая, думаешь, я не могу сложить нашу первую встречу в Междумирье и теперешнее нежелание завтракать с тем, что мне сегодня рассказала Далия? – она ободряюще похлопала меня по руке, - Не волнуйся, мы все через это проходим. Вспомни Кариссу! Бедняжка вообще не может встать.

- Да, но… - я вздохнула, - Вы сказали?..

Я скосила глаза на графа Алайстера, как раз в эту самую минуту выходившего в ворота. Пастырь Джерардо, сидя на осле, о чем-то весело разговаривал с ним.

Вдовствующая графиня понимающе усмехнулась:

- Нет, дорогая, я предпочитаю, чтобы мой сын все узнал от своей невесты лично, но я бы не затягивала с известием, иначе Делрой обидится и наговорит лишнего, вы поссоритесь, а в твоем положении не стоит лишний раз нервничать.

- Вы… - я слегка замялась, - вы не сердитесь?

- На что? – она взяла меня под руку, увлекая к воротам вслед за остальными, - Я так давно мечтала о внуках, с моей стороны грех было бы сердиться. Пойдем, иначе мы отстанем, и нас обвинят в неуважении к вере! А у меня сегодня нет желания общаться с Гончими псами!

Все еще ошарашенная разговором, я послушно побрела следом за будущей свекровью.

Лишь выйдя за ворота, я смогла оценить все величие задумки Роя. Первыми ехали всадники, несущие в руках стяги трех государств: уже знакомые мне бирюзово-золотистые – Лагомбардии, бело-красные, с распустившейся лилией – Риччионе, и бело-синие, с зелёными листьями и тремя башенками – Самариньези. Следом за всадниками выступили стражники в начищенных до блеска кирасах. С красными от жары лицами, они торжественно надували щеки и старательно маршировали, поднимая пыль на дороге. За стражниками - вернее было бы сказать, в их окружении - ехали на ослах пастыри. Проникнувшись торжественностью момента, животные достаточно спокойно шли, ведомые под уздцы правителями государств. Следом за ними под специально удерживаемым над нашими головами палантином шагали мы с графиней. Боно появился чуть позже, я так и не поняла, откуда, он занял место чуть позади нас так, чтобы можно было обменятся с ним несколькими словами.

- Учтите, что мы на холме, и нас прекрасно видно, - тихо предупредила нас моя будущая свекровь.

- О, мадонна! Когда я нарушал приличия! – оскорбленно воскликнул художник. Графиня одарила его таким взглядом, что мне стало понятно, что он это делал постоянно, правда, сам Боно ничуть не смутился. Он по-прежнему был одет слишком ярко, но теперь его одежда сочетала в себе синий, желтый и красный тона. Полосатый дублет, такие же широкие штаны, полосатые короткие чулки, черные туфли и черный же берет с красными перьями. На ком-то другом это смотрелось бы ужасно, но не на художнике. Удивительно, но в этом одеянии Боно выглядел более представительным. Я даже пожалела, что Далии нет рядом. Впрочем, - я не сомневалась в этом, -служанка наверняка его видела и даже успела высказать все, что она думает по поводу этого наряда.

Спуск с холма занял вечность. Во всяком случае, мне показалось именно так. Возможно, дело было в палящих лучах солнца, проникавших даже под ткань навеса, или же в пыли, поднимаемой идущими впереди нас людьми. Вдобавок осел, которого вел Гаудани, вдруг заупрямился, и д’орез вместе с пастырем Иеронимо потратили уйму времени, пытаясь заставить животное сдвинуться с места. Остальные терпеливо ждали, переминаясь с ноги на ногу. Рой что-то сказал Джерардо, тот ответил, и граф рассмеялся, слегка запрокинув голову, затем поймал мой взгляд и заговорщицки подмигнул. Я покачала головой и повернулась к графине:

- Почему бы остальным не помочь этому ослу?

- Надеюсь, вы имеете в виду животное? – зачем-то весело уточнила она, протягивая мне знакомую флягу с водой, - Сейчас нервы у всех слишком напряжены, и упрямство осла могут счесть дурным предзнаменованием.

- Но кто наблюдает за нами?

- Поверьте, это почти весь город, - она кивнула в сторону терракотовых крыш, - сейчас мы слишком далеко, и им не видно, почему мы остановились, но, уверяю, суету с ослом точно заметят.

Наконец Гаудани удалось справиться с упрямым животным, и процессия вновь тронулась в путь. Спустившись с холма, мы попали на дорогу, вымощенную продолговатыми камнями. Абсолютно прямая, окруженная редкими деревьями, она уходила вдаль, прямиком до темневших впереди городских стен.

- Это Страда Аппиа – древняя дорога, ведущая в Лаччио, прямая, как стрела, – пояснила мне графиня, - Именно по ней все пастыри входят в город через самые древние ворота. Их открывают лишь в дни избрания Истинного пастыря и позволяют пройти лишь процессиям.

Удивительно, но вокруг дороги не было людских толп, таких, которые приветствовали меня, когда я изображала принцессу Кариссу. Как пояснила моя будущая свекровь, это было сделано специально, чтобы все, кто идет к воротам, смогли осознать свои грехи и раскаяться, потому что, пройдя через ворота, они получают прощение создателя.

- Так что, моя дорогая, тебе представилась редкая возможность! – заключила моя спутница. Я взглянула на нее, гадая, не шутка ли это, но нет, женщина была серьезна. Боно позади нас шептал какую-то молитву.

Мы торжественно приближались к мрачным стенам, окружавшим город. Темные, покрытые мхом стены, сложенные еще из неровных камней, кое-где виднелись выбоины - от времени кладка раскрошилась, и камни выпали. Несколько из них так и лежали на земле, уже основательно покрывшись мхом.

Ворота были распахнуты. Огромные, украшенные листами зеленого металла с рельефными изображениями преданий из Истинной книги, они должны были внушать трепет. Проходя свозь ворота, я почувствовала лишь облегчение от того, что скоро все закончится. В туннеле под стеной было прохладно, мы невольно замедлили шаг, наслаждаясь передышкой, и вступили на улицы города.

Здесь жара ощущалась еще больше: раскаленные стены домов, булыжные мостовые и крепостная ограда, препятствующая ветру. Я почувствовала, как пот стекает по лицу, и украдкой вытерла его полой плаща. Графиня обеспокоенно посмотрела на меня:

- Все в порядке?

- Да, просто очень жарко, - я попыталась улыбнуться. Она вздохнула:

- Будем надеяться, что все пройдет без осложнений.

Почему-то мне показалось, что моя свекровь имела в виду не оглашение имен кандидатов. Тем временем народ, высыпавший на улицы города, неистово приветствовал нас, как до этого и пастырей (но Лиза с графиней не пастыри, поэтому «остальные» как-то не к месту), выходивших из ворот в город. Разноцветные лепестки порхали перед глазами, пальмовые ветви реяли над толпой, словно страусиные перья. А еще был запах… ужасная смесь дешевых духов, немытых потных тел, перегара и тухлой рыбы. Я попыталась задержать дыхание, графиня протянула мне надушенный платок. Стало еще хуже.

Приветственные крики сливались в грозный рокот. Голова шла кругом. Я невольно схватилась за руку своей спутницы. Она положила вторую руку поверх моей и тихо что-то прошептала. Один из камней вспыхнул, и я почувствовала, как тошнота проходит, а мое тело охватывает блаженная прохлада.

- Спасибо, - я с признательностью посмотрела на графиню, она покачала головой:

- Все-таки не стоило позволять тебе участвовать. Если бы я знала раньше…

- Вам не надо беспокоиться, - попыталась отмахнуться я. Женщина грустно усмехнулась:

- Я тоже так думала, была слишком увлечена положением жены д’ореза, пока не потеряла троих... – ее глаза сузились, резче обозначив морщины, - Делрой – мой первенец и единственный ребенок… я не хочу, чтобы вы повторяли мой путь, Лиза.

Я кивнула, и она с благодарностью сжала мне ладонь:

- Обещайте, что вы сегодня же поговорите с моим сыном!

- Хорошо, я постараюсь! – пообещала я.

Мы перешли через мост, казавшийся огромным по сравнению с обмелевшей рекой, от которой так и пахло тиной. Коричневая вода напоминала, скорее, болото.

Впереди виднелось величественное здание храма. Огромное, оно царило над городом. Стены храма были облицованы зеленым и голубым ихраном, а полукруглый купол, покрытый тонкими пластинами зеленого металла, переливался на солнце золотистыми искрами.

Улица стала шире, хотя дома, построенные вдоль нее, напоминали, скорее, крепость: узкие окна в случае чего могли стать бойницами, а стены по толщине кладки наверняка могли соперничать с зубчатыми стенами, окружавшими сам город.

Площадь перед храмом была огромной. Вымощенная разноцветными камнями, она казалась узорчатым ковром. Два ряда колонн окружали ее, правильными полукружиями упираясь в ажурный портик самого храма, явно более древнего, чем все остальные сооружения на площади. Среди каменных швов я заметила темные вкрапления черного хрусталя.

- Когда-то здесь стоял храм древней богини любви, - тихо сказала мне графиня, - теперь портик используют, чтобы блокировать магию правителей. Именно под ним они произносят слова древней клятвы. Говорят, лишь истинная любовь сможет разрушить чары богини. Но пока случая проверить не представилось.

Мы вступили на площадь. Толпа вокруг кричала, голоса людей сливались в невообразимый гул, эхом отскакивавший от стен домов и храма. Яркие одежды, радостные лица – народ жаждал зрелища. Горожане то и дело пытались потеснить стражников в ярких доспехах и белых плащах – личную гвардию пастырей. Я заметила, что знаменоносцы графа с трудом сдерживают своих коней. Ослы тоже явно нервничали. Один из них вновь заупрямился и Иеронимо, сидевший на нем, изо всех сил ударил его пятками по бокам. «Идиот!» - едва слышно прошипела моя будущая свекровь. Животное взревело и почти выпрыгнуло вперед, чуть не сбив с ног Гаудани, д’орез чудом удержался сам и сдержал осла. Тот загарцевал рядом со своим поводырем, точно арабский скакун. Иеронимо дернул повод на себя, стараясь удержаться, от этого стало еще хуже. Осел начал чаще перебирать ногами, стараясь все-таки умчаться вскачь. Стиснув зубы, Лоренцио старательно шел вперед, делая вид, что ничего не происходит. Рой заметил движение позади себя и ускорился, насколько это было возможно. Осел пастыря Джерардо тоже начинал волноваться. Наконец они достигли огромного деревянного помоста, установленного посередине, между двумя фонтанами.

Рой достаточно резко дернул за повод, заставляя животное встать. Джерардо спешился. Граф с явным удовольствием швырнул поводья подбежавшему слуге и преклонил колени, чтобы получить благословение. Затем встал и отошел в сторону, к остальным, уступая место у помоста д’орезу.

Тому пришлось буквально повиснуть на поводу, чтобы остановить окончательно ошалевшего осла. Иеронимо достаточно быстро спрыгнул, и Гаудани с явным облегчением передал животное слугам. Получив благословление, он поспешил отойти. Козимо действовал нарочито медленно. Слегка глумливая улыбка на его губах предупреждала, что его шурин еще не раз услышит о своих способностях справиться с ослами. Зная характер принца Риччионе, я искренне пожалела Лоренцио, которому предстоял весьма неприятный вечер.

Знаменоносцы тоже спешились и стали полукругом по краю площади. Я насчитала более тридцати флагов тех государств, которые прибыли следить за выборами. Каждый из правителей был со своей свитой, люди заняли все пространство площади, и, признаться, было достаточно тесно.

Сами правители: короли, князья и герцоги - стояли в первом ряду. Они то надменно косились друг на друга, то благожелательно улыбались, если видели кого-то из союзников. Пока шли последние приготовления, Рой успел перекинутся несколькими фразами с теми, кто стоял рядом с ним. Я обнаружила, что Козимо и Лоренцио умышленно стали в разных концах полукруга, чтобы успеть пообщаться со всеми.

Тем временем пастыри в белых одеяниях входили на помост. Я насчитала их человек пятьдесят, не меньше. У них всех были разные пояса: желтые, фиолетовые, красные и белые, что, как пояснила мне графиня, говорило о статусе пастыря в церковной иерархии.

- А вот и Антонио, - она указала мне на мужчину, стоящего в первых рядах. Его пояс был красным, высший сан, хотя сам он, в отличие от других, не выглядел старым. Темные, чуть тронутые сединой волосы, благородные черты лица, сделавшие честь любому потомку знатного рода, глубоко посаженные глаза с мелкими морщинами вокруг, словно пастырь любил пристально смотреть на своих собеседников. Он был достаточно высоким, или же это так казалось из-за его осанки, достойной короля.

Выждав положенное время для того, чтобы все взгляды устремились именно на него, пастырь сделал шаг вперед и начал говорить. Его мягкий, чарующий голос звучал над площадью, проникая в душу. Его негромкая речь произвела нужный эффект: крики стихли, люди, стоящие на площади, внимали каждому слову.

Пользуясь всеобщим молчанием, он все говорил и говорил, разглагольствуя о величии Создателя и об истинной цели Пастырей – хранить свою паству. Дальше проповедующий начал перечисление грехов, которые могут привести души людей к гибели. Я заметила, что многие склонили головы, словно стыдясь своих поступков.

Как и положено, граф Алайстер стоял в первых рядах. Скрестив руки на груди, он с едва заметной усмешкой смотрел на пастыря, все еще говорившего на помосте. Почувствовав на себе мой взгляд, Рой повернул голову и слегка нахмурился, затем что-то быстро сказал Боно, стоявшего рядом со своим покровителем. Тот кивнул и ящерицей юркнул в толпу, пробираясь к нам.

Проповедь все длилась и длилась. Я втихаря начинала переминаться с ноги на ногу, чувствуя, как затекли мышцы. Графиня все время посматривала на меня, словно боясь, что я упаду.

- Мадонна, мэссэр граф сказал, что можно будет уйти с площади после оглашения имен, - тихо сказал художник.

- Если мы дождемся этого оглашения, - так же еле слышно заметила моя будущая свекровь, - А не свалимся раньше от солнечного удара.

Будто бы услышав ее слова, пастырь наконец достал из объёмного рукава свиток и развернул его. Громким голосом он объявлял имя, после чего названный им пастырь отходил в сторону. Всего было названо двенадцать имен. Как и предсказывал Рой, Иеронимо был среди них. Он с видимым превосходством поглядывал на своих менее удачливых собратьев. Тем временем тот, кто оглашал имена, свернул свиток и вновь обратился к толпе:

- Истинный пастырь должен быть тем, кто своей достойной жизнью может служить примером для паствы. Пятерка старейший пастырей обратилась через меня к Конклаву с прошением включить пастыря Джерардо в список кандидатов. Конклав не нашел в жизни и деяниях пастыря причин, препятствующих его выдвижению, посему просьба пастырей была удовлетворена.

Потрясенное молчание было ему ответом. Некоторые из правителей переглядывались, пытаясь понять, что происходит, Джерардо шагнул вперед, кивнул старику и стал рядом с Иеронимо.

Рой первым начал аплодировать, другие, опомнившись от шока, последовали его примеру. Под овации пастыри начали покидать помост и направились к храму – для проведения благодарственной службы.

- Мы можем уйти, - тихо сказал Боно, - Мэссэр граф приказал подать карету к западному приделу. Сам он вместе с пастырями приедет позже, после службы.

- Вместе с пастырями? – переспросила я, чувствуя себя окончательно поглупевшей.

- Главам государств дается три дня для того, чтобы подготовить возражения, в это время пастыри живут под покровительством правителей, которые должны обеспечить кров и пищу, - пояснила графиня, - Прекрасная экономия средств! Так что, моя дорогая, нам еще некоторое время придется потерпеть эту занимательную компанию на вилле. Думаю, подробности мы обсудим в карете: здесь жарко, и я хочу поскорее оказаться в прохладе дома, даже если это – дом в Лаччио!

- А как же Рой? – почему-то встревожилась я.

- Он останется, - ответила мне графиня, ее голос звучал строго. Я поняла, что именно таким голосом она объясняла обязанности правителей нерадивому сыну, - После службы все присутствующие произносят древние слова клятвы, которые связывают их магию до момента избрания Истинного пастыря.

- Именно поэтому он не хотел ехать? – я почувствовала себя виноватой, - Остаться без магии?

- В том числе, но даже не бери в голову! – махнула рукой графиня, - Моему сыну иногда полезно почувствовать себя обычным человеком!

Боно проводил нас до кареты, помог сесть, закрыл дверцу и сам, насвистывая веселую мелодию, взобрался на козлы рядом с кучером:

- Давай! – скомандовал он.

Карета тронулась, а я, по примеру графини откинувшись на подушки, подумала, что впервые за все время действительно рада, что еду в ней, а не верхом.

Глава 11

Вернувшись на виллу, я прошла в свою спальню. Ноги просто гудели, голова раскалывалась, а спину слегка тянуло. Далия моментально прибежала, чтобы помочь мне сменить платье. Первая мысль была - отослать ее прочь, но, подумав, я решила не обижаться на верную служанку за то, что она рассказала своей госпоже обо мне, в конце концов, я действительно слегка затянула с признанием.

Сейчас, после того, как Рой будет лишен возможности пользоваться магией, а, значит, не сможет отправить меня от себя, я готова была рассказать ему про ребенка. Надо было лишь набраться сил и смелости - разговор предстоял не очень простой.

Я задумчиво прошлась по комнате, пытаясь придумать, с чего начать. Почему-то в голову ничего не приходило. К тому же теперь мне надо было придумать достаточно убедительную причину, почему я так долго скрывала правду. Так ничего и не решив, я прилегла на кровать, чувствуя себя слишком уставшей. Наверное, я заснула, потому что, когда открыла глаза, вокруг было темно. Мне было очень жарко и тяжело дышать. Я повернула голову.

Рой лежал рядом, он обнимал меня, буквально вжимая в себя так, что я с трудом могла шелохнуться. Почувствовав, что я ворочаюсь, он промычал что-то невразумительное, но слегка ослабил хватку, позволяя мне устроиться более удобно. Я внимательно посмотрела на лежащего рядом со мной мужчину. Даже при свете луны было видно, как осунулось его лицо, а под глазами залегли темные круги. Словно почувствовав на себе мой взгляд, он открыл глаза.

- Что-то случилось?

- Нет, - я провела рукой по его щеке, - Спи.

Он послушно закрыл глаза, а я решила отложить все разговоры до утра.

Меня разбудил поцелуй. Еще в какой-то полудреме я повернула голову. Рой лежал рядом, приподнявшись на локте, и наблюдал за мной. Заметив дрожание моих ресниц, он усмехнулся и вновь поцеловал меня, вжимая в матрас.

- Рой, подожди… - пробормотала я, все еще находясь в состоянии легкой дремоты, - Нам надо… Да отпусти же ты!

Последние слова я просто выкрикнула, с силой оттолкнув его, и помчалась в ванную. Успела закрыть за собой дверь.

Когда я, наконец, на дрожащих ногах буквально выползла в спальню, Рой, уже полуодетый, стоял у окна и задумчиво рассматривал что-то за стеклом. Я уже знала: это выражение отстранённой холодности означает, что разговор будет неприятным для всех. Он слышал звук моих шагов, но не повернулся, -плохой знак. Я остановилась, выжидающе смотря на него. Молчание затягивалось. Наконец граф заговорил.

- И когда ты собиралась мне сказать? – слишком спокойно спросил он, голос звучал почти равнодушно.

- Сказать что? – я схватилась за столбик кровати, поддерживающий балдахин: почему-то мне было важно остаться на ногах.

- Что ты ждешь ребенка.

- Как ты догадался? – вопрос прозвучал глупо. Рой не усмехнулся, лишь пожал плечами:

- Лиза, я не вчера появился на свет и понимаю, что утром тебя тошнит отнюдь не от моих поцелуев. Это мой ребенок?

Я вздрогнула, словно от удара. Открыла рот, чтобы сказать дерзость, затем закрыла. Наверное, я заслужила этот вопрос, слишком оттягивая разговор.

- Ты сомневаешься? – только и спросила я. Рой повернулся, глаза сверкнули так, что я невольно сделала шаг назад:

- Я – нет, но мне интересно, почему ты сомневаешься во мне, и когда ты мне собиралась рассказать!

- Вчера, - я виновато посмотрела на него, - Но ты был занят с ослами.

- С пастырями, - машинально поправил он.

- И с ними тоже, - послушно согласилась я, - Хотя ослы там тоже были.

- Ослов на площади было предостаточно, но я не понимаю, почему вдруг я оказался одним из них?

- Ты… - голос все-таки дрогнул, - Рой, если ты не хочешь детей, то…

- Хочу, - оборвал он.

- Тогда почему ты так злишься?

Он шумно вздохнул, затем пристально посмотрел на меня:

- Ты хоть понимаешь, что ты наделала! Вчера я еще мог перенести тебя в безопасное место! Сейчас я связан словами древней клятвы! Я не могу использовать магию!

- В Междумирье зима, а я не люблю холод, – повторила я его - когда-то сказанные мне - слова. Улыбка скользнула по губам Роя, но он снова нахмурился:

- Но сейчас - особенно сейчас! - ты не должна рисковать!

- Я не рискую, я, скорее, буду волноваться, ожидая тебя и не зная, что происходит, - возразила я.

Он вновь отвернулся к окну:

- Лиза, ты просто не понимаешь, что здесь будет твориться! Выборы Истинного Пастыря – это сложнейшая игра, в которую вовлечены все без исключения.

- Но раньше ты хотел, чтобы я была рядом, - напомнила я ему, - ты же сам говорил, что так будет спокойней.

Граф вновь одарил меня мрачным взглядом:

- Но не тогда, когда ты носишь моего ребенка! Послушай, я сегодня же прикажу Боно, и он увезет тебя обратно, в Лагомбардию. Там Карисса.

- Которая лежит пластом! – воскликнула я, чувствуя, что вот-вот расплачусь от обиды.

- Которая так же, как и ты, ждет ребенка, только - в отличие от тебя - не рискует, Лоренцио и Козимо об этом позаботились, подставив под удар тебя! - отрезал он, - Лиза, это не обсуждается! Я не буду рисковать!

Я вздохнула и, чувствуя слабость, все-таки присела на кровать:

- Рой, послушай…

Я хотела возразить, привести массу аргументов, что мне будет безопаснее рядом с ним, когда вдруг услышала шум и возмущенные возгласы, затем двери распахнулись, и в комнату вошли двое незнакомых мужчин, при виде которых Рой явно напрягся. За этими двумя маячили взволнованные лица слуг и стражников.

Незнакомцы были одеты во все черное, они показались мне очень зловещими, лишь потом я поняла, что в их одежде не было ставших уже привычными для меня разрезов, сквозь которые было видно ткань белоснежной рубашки. Лишь тонкие гладкие воротники белели над дублетами, словно ошейники. Даже лица у них были схожи: темные волосы, темные глаза, правильной формы носы, лишь губы у того, кто шел позади, были пухлее. Гончие Псы Создателя. Инквизиция этого мира.

- Граф Алайстер? – поинтересовался один из них, с тонкими губами, его взгляд невольно задержался на мне, с распущенными волосами, в одной рубашке сидящей на краю кровати. Стало очень неуютно. Захотелось сдернуть покрывало и закутаться в него, я сдержалась.

- Чем обязан? – Рой шагнул вперед, намереваясь закрыть меня от чужих взглядов, - С каких пор Гончие Псы имеют право врываться в дома граждан?

- С момента предъявления обвинения, мэссэр!

Я хотела вмешаться, но Рой бросил на меня предупреждающий взгляд, требуя, чтобы я молчала.

- Какое обвинение мне предъявляют? – в голосе скользила издевка.

- Сегодня рано утром пастырь Иеронимо нашел своего собрата в плачевном состоянии.

- Кого именно?

- Пастыря Джерардо. Судя по всему, он был отравлен.

- И какое отношение к этому имею я? – граф был очень спокоен, лишь глаза чуть сузились, я знала, что сейчас он раздумывает, как поступить. Еще один взгляд в мою сторону, словно приказ молчать и сдерживаться.

- Он ел и пил в вашем доме, мэссэр! Вы лично наливали ему в кубок фьён!

Слуги возмущенно зашумели, оскорблённые самим предположением о том, что их хозяин, могущественный граф Алайстер, глава Совета Десяти, может быть отравителем.

- Это вам сказал пастырь Иеронимо? – теперь граф даже не скрывал насмешки, - Умно!

- Пастырь Иеронимо направил известие пастырю Горгонзо, который на правах Личного секретаря покойного Истинного Пастыря исполняет надзор за Лаччио. Он подписал приказ о вашем аресте, - Пес протянул свиток с магической печатью, - Вашу шпагу, мэссэр!

- У меня ее нет при себе, - Рой развел руки в сторону, словно призывая убедится. Свиток он даже не стал брать в руки, - Впрочем, если вы настаиваете, я могу сходить за ней.

- Не стоит. Следуйте за нами. Нам хотелось бы быть уверенными, что вы не сбежите… - человек в черном выразительно посмотрел на арестованного.

- Вам достаточно моего слова? – перебил его граф Алайстер.

- Вполне. Пойдемте! – мужчина направился к выходу, слуги инстинктивно расступились перед ним. Даже не взглянув на меня, Рой пошел за ним, второй Пес замыкал шествие. Я так и осталась сидеть на кровати, затем, спохватившись, бросилась следом.

В доме царил хаос. Слуги столпились у лестницы, наблюдая за тем, как Псы Создателя входят в дом. Их было очень много, этих людей в черных одеждах, заполонивших первый этаж. Судя по грохоту, они начали обыскивать комнаты. Я слышала слегка растерянный голос графини, кажется, Рой её успокаивал.

Как бы мне ни хотелось оказаться сейчас рядом с ними, я сдержалась, понимая, что сейчас не место эмоциям. Заметив, что люди в черном направляются к лестнице, я буквально побежала, надеясь, что успею раньше к единственному человеку, которых мог хоть как-то помочь. Дважды мне пришлось спрашивать, где спальня принца Риччионе, еще раза два я находила путь сама, руководствуясь здравым смыслом. Кто-то из служанок испуганно схватил меня за руку, причитая о моей чести, но я стряхнула девушку и побежала дальше. Наконец, я влетела в комнату.

Козимо спал, лежа поперек кровати совершенно обнаженным. Алебастрово-белое поджарое тело на темном шелке, рельефные мышцы спины и ягодиц, лепные икры.

Судя по запаху, витавшему в спальне, а также по пустым бутылкам, валяющимся на полу, ночью принц скрашивал свое одиночество вином.

- Козимо! – я затрясла его за плечо. Он пробормотал что-то невразумительное, приоткрыл глаза с секунду фокусировался на моем лице. Затем выругался и вскочил с кровати, моментально закутываясь в покрывало:

- Вы с ума сошли! Что вы здесь делаете? Немедленно уходите!

Признаюсь, в другое время я не отказала бы себе в удовольствии слегка поиздеваться над ним и, возможно отомстить за тот случай с Гаудани, но сейчас все мои мысли были о Рое:

- Здесь эти, люди в черном, Гончие Псы. Они арестовали Роя – утверждают, что граф отравил пастыря Джерардо! – выпалила я. Козимо посмотрел на меня, как на умалишенную:

- Что за бред?!

- Можете встать и убедиться сами! – я кивнула в сторону двери. Принц подошел и прислушался, голубые глаза сверкнули:

- Где мой кузен?

- Они его арестовали, - на глаза навернулись слезы, я несколько раз моргнула, пытаясь совладать с охватывавшей меня истерикой. Всхлипнула. Это послужило решающим аргументом для Козимо.

- Порыдать сможете и позже! А где сам Джерардо? – резко спросил он. это сработало. Я успокоилась и смогла спокойно говорить дальше:

- Не знаю. Я его не видела. Как, впрочем, и других. Дом полон чужаков. Я еле успела проскользнуть к вам.

Принц помрачнел и прошелся по комнате, собирая раскиданную одежду.

- Отвернитесь, - приказал он. Я пожала плечами, но повиновалась. Шорох ткани подсказал мне, что Козимо спешно одевается.

- Идемте! – бросил он, на ходу пристегивая шпагу. Распахнул дверь и замер: на пороге возникли две фигуры в черных одеждах. Принц невольно попятился.

- Ваше высочество? – голос вошедшего звучал слегка насмешливо, - вы куда-то собрались?

Козимо вскинул голову, глаза презрительно сузились:

- По какому праву вы здесь?

- По праву Святой Паствы! – человек в черном явно наслаждался моментом, - К сожалению, в этом доме произошло преступление!

- И поэтому вы врываетесь ко мне в спальню? – голос принца напоминал айсберг.

- О, вижу, мы вам помешали? - человек в черном бросил на меня презрительный взгляд. С его точки зрения, все смотрелось однозначно: полуодетый принц, явно вскочивший с постели, и я, непричесанная, в одной рубашке и верхнем платье, небрежно наброшенном на плечи наподобие халата. Я не стала ни возмущаться, ни пытаться переубедить. Лишь, вспомнив натурщицу Боно, усмехнулась:

- Вообще-то в двери полагается стучать!

- О, покорно прошу прощения! – в тон мне ответил Пес, - Возможно, я смогу компенсировать ваши потери?

Козимо угрожающе зашипел. Я бросила на него предупреждающий взгляд, призывая молчать.

- Дайте нам еще полчаса, - задумчивый взгляд в сторону мужчины в черном, не обещать, но и не говорить «нет». Он презрительно кивнул:

- Ладно, красотка, не буду мешать тебе зарабатывать… с условием, если потом навестишь и меня!

Я ослепительно улыбнулась и демонстративно захлопнула за ним дверь.

- Что. Вы. Себе. Позволяете! - яростно выдохнул принц. Его холеное лицо просто перекосило от злости и испуга. Мысленно он уже представлял себе разговор с Алайстером.

- Выигрываю нам время, - я насмешливо посмотрела на него, - И обретаю некую свободу передвижения: какой спрос со шлюхи?

- И как вы собираетесь потом пройти мимо этого… - он мотнул головой в сторону двери, - он наверняка потребует исполнения обещания.

- Я уйду через потайной ход, а вы снисходительно пожмете плечами и скажете, что ничего не знаете, - пояснила я и почти весело добавила, - Козимо, не надо на меня так смотреть, я ни за что не поверю, что Алайстер не позаботился о такой малости!

- Он есть, - подтвердил мои догадки принц, - И, наверняка, из этой комнаты, как и из остальных гостевых спален, существует проход туда. Только я не знаю, ни где он, ни как его открыть.

Вместо ответа я взяла подсвечник с толстой свечой, наполовину заплывшей воском:

- Можете зажечь?

Он послушно потянулся за огнивом.

- Я не могу применять магию, - пояснил Козимо в ответ на мой удивленный взгляд, - Клятва. И, наверняка, те, кто подставлял моего кузена, учли этот факт. Арест произведен лишь тогда, когда магия связана.

- У него были враги? – просила я и прикусила язык. Принц Риччионе снисходительно взглянул на меня:

- Лучше спросите, были ли у него друзья!

- Друзья, определенно, были. Надеюсь, они и остались, несмотря ни на что?

- Почему вы спрашиваете?

- Мне необходимо знать, могу ли я рассчитывать на вас, - я всмотрелась в его лицо, пытаясь прочитать мысли.

- Разумеется, если это не идет вразрез с интересами моего государства! - отрезал он, слегка смущенный тем, что я фактически требовала у него признания, - я действительно лояльно отношусь к Алайстеру, в конце концов, он – мой кузен, а у меня не слишком много родственников! А вы, вместо того чтобы выяснять очевидные вещи, лучше займитесь тайным ходом!

Я хмыкнула и поднесла зажжённую свечу к стене, подождала, пока огонек на фитиле выровняется и медленно понесла вперед, слегка прикрывая пламя рукой, рассчитывая, что сквозняк заставит его дрожать. Оно было ровным. Я несколько раз прошлась туда-сюда, безрезультатно. Беспомощно взглянула на принца. Он тоже выглядел обескураженным.

- Неужели нет? – разочаровано выдохнул он.

- Вы же видите! – я махнула рукой в сторону неприступной стены. Подвески на браслете мелодично зазвенели. Часть стены вздрогнула и медленно, словно нехотя, отъехала в сторону.

- Ключ от всех дверей! – почти благоговейно прошептал принц и зло посмотрел на меня, - и зачем было устраивать этот фарс со свечой!

- Я до конца не знаю, как он работает, - призналась я, - Раньше я открывала лишь нормальные двери. Вы идете?

- Конечно! Не могу же я отпустить вас туда одну! Вы, обладая мощнейшим древним амулетом, не знаете, как им пользоваться! Кстати, не просветите меня, откуда он у вас?

- Рой подарил. Еще в Лагомбардии, - пояснила я и, сделав вид, что не замечаю его ошеломлённого взгляда, шагнула внутрь, - У нас мало времени!

- Лиза, вы хотите бегать по вилле вот так? – принц выразительно посмотрел на мою рубашку, - Знаете, она слегка… просвечивает.

Я охнула. Он подошел к сундуку и достал одежду:

- Вот. Единственное, что могу предложить.

Настала моя очередь просить его отвернуться. Рубашку я оставила свою, лишь подрезала, вернее, обкромсала ножом, который протянул мне принц. Штаны были велики в талии, пришлось подвязывать их веревкой, они весьма пикантно обтягивали бедра, и я даже порадовалась, когда обнаружила, что туника болтается на мне почти до колен. Правда, она норовила съехать с плеча, но это были уже мелочи.

Обувь я оставила свою – замшевые туфли на невысоком каблуке, здраво рассудив, что в сапогах принца я просто утону. Решительно поддернув в очередной раз штаны, я шагнула в потайной ход.

Принцу ничего не оставалось делать, как последовать за мной. Войдя, он моментально нашел рычаг и вернул панель на место. Стало темно.

Свет зажечь удалось лишь с третьего раза. Золотистый шар вспыхнул над нашими головами, закачался, отбрасывая тени на стены. Казалось, что они растут на глазах, протягивая к нам свои кривые руки. Я невольно схватилась руку принца. Он ободряюще сжал мои пальцы.

- Вот поэтому я и люблю свечи, - пробормотал Козимо.

- Простите, я… - выпустив его руку, я провела ладонью по лбу, - Все это как дурной сон, и я не понимаю, что делать.

- Прежде всего, надо понять, что вообще происходит! Идемте! – он зашагал в темноту, я послушно следовала за ним.

Тайный ход представлял собой коридор, по обе стороны которого были скрытые двери, ведущие в комнаты. До нас то и дело доносились шум и приглушенные возмущенные голоса. Обитатели виллы, все еще не понимая, что происходит, пытались дать отпор Гончим Псам.

- Осторожно! – принц удержал меня, когда я, пытаясь разобрать слова, чуть не шагнула прямо в отверстие в полу. Подойдя к нему, я увидела металлическую лестницу, ведущую на первый этаж.

- Не понимаю, почему он не ушел этим ходом, - пробормотал Козимо.

- Может быть, он проложен лишь внутри дома?

- Нет. Как правило, в домах Алайстеров всегда есть выход. Если только он хотел отвлечь Псов… вы ведь были с ним, верно? - принц многозначительно посмотрел на меня, я побледнела:

- Хотите сказать, это из-за меня он сейчас…

В памяти вспыли крики «пощадите», запах горящей плоти и бурые пятна на белоснежной рубашке – спёкшаяся кровь. Тошнота подкатила к горлу. Ноги задрожали. Я медленно сползла по стене и рухнула бы на пол, не подхвати принц меня.

- Да что с вами? – он весьма грубо встряхнул меня, приводя в чувство, - То, что этот осел решил благородно пожертвовать собой ради ваших прекрасных г… глаз, говорит лишь о его глупости!

Я судорожно вздохнула: похоже, тема ослов будет еще долго муссироваться всеми.

- Извините, я… - мысль о том, что Роя могут пытать, чтобы вырвать признание, не оставляла меня, - Козимо, что они с ним будут делать?

- Если вы имеете в виду Алайстера, то, скорее всего, его посадят в башню при ратуше – там, как правило, содержаться знатные преступники.

- Они… они будут пытать его? – голос дрогнул, переходя на шепот.

- Не думаю. Во всяком случае, до предварительного заседания он находится в безопасности, - ответил принц и задумчиво добавил, заметив недоверие на моем лице, - Возможно, пнут пару раз, если он вдруг окажет неповиновение. Уверяю, моему кузену это пошло бы на пользу. Хотя, поскольку вас нет рядом с Делроем, к нему вернется разум, и он не будет провоцировать своих конвоиров.

Я одарила его мрачным взглядом, но спорить не стала.

- Вопрос, куда бы нам направится сейчас, чтобы не привлекать к себе внимания, - продолжал Козимо, - Судя по шуму, Псы перевернули весь дом, так что обнаружить нас – вопрос времени. Может, стоит попытаться выбраться наружу? Я выведу вас, оставлю в деревне и вернусь сюда?

Он с какой-то надеждой посмотрел на меня, я покачала головой:

- Нет, этот план не слишком хорош. Вам всем придется долго объяснять, куда делась новообретенная племянница вдовствующей графини, пастыри легко сопоставят факты, обман с Кариссой раскроется, и тогда, полагаю, Псы не будут столь снисходительны, и вы все окажетесь в заточении.

Он скрипнул зубами, признавая мою правоту:

- Предпочитаете вернуться к себе?

- Нет, - что-то не давало мне покоя. Какая-то ускользающая деталь. «Напрягись, Голованова, анализируй! Мозги человеку не просто так даются!» - зазвучал в голове любимая присказка полковника Соколова. Я с какой-то теплотой вдруг подумала о нем. Немного стало стыдно за последнюю выходку, интересно, что он рассказал моей бабушке. Надеюсь, что до убийства Павла Андреевича дело не дошло, и он остался в живых. Остался в живых…

Я резко остановилась, оказывается, я прохаживалась по тайному ходу под мрачными взглядами принца.

- Козимо, вы знаете, где комната Джерардо? – спросила я.

- Зачем вам это? – насторожился он, не зная, чего от меня еще ожидать.

- Хочу проверить. Гончие Псы, которые… арестовали Роя, сказали, что пастырь отравлен, но не сказали, что он мертв.

- Хотите сказать… - он подпрыгнул на месте.

- Да, возможно, он жив и сможет рассказать, что с ним случилось.

Козимо даже остановился:

- Вы готовы допрашивать старика, даже если он будет находиться на пороге Чертога Смерти?

- Он и так там находится, а если он умрет, ничего не сказав, Рой может пострадать! – отозвалась я, - Нам лучше поторопиться!

Но принц не сдвинулся с места:

- Думаете, он без охраны?

- Полагаю, что охрана будет стоять снаружи.

- Вы понимаете, что будет, если мы попадемся?

- Козимо, я отнюдь не дура! – огрызнулась я, - И понимаю, во что мы сейчас ввязываемся, но единственное, что действительно может помочь, то, что Джерардо жив и знает, кто стоит за этим! Так что давайте поторопимся!

Козимо не шелохнулся.

- Вы действительно готовы на все ради Делроя? – все еще не веря, спросил он.

- Я люблю его, - я внимательно посмотрела на принца, он кивнул и больше не задал ни одного вопроса, лишь прошел вперед, указывая мне дорогу.

Комната Джерардо находилась в той же стороне, что и моя спальня. Подойдя к потайной двери, мы долго вслушивались в звуки за стеной, но оттуда доносилось лишь тяжелое дыхание старика. Как я и предполагала, в комнате не было никого, кроме пастыря.

Быстро найдя механизм, который открывал проход, Козимо нажал на рычаг. Панель отъехала в сторону. Тихий шелест показался нам громом. Мы замерли, ожидая, что сейчас распахнутся двери и нас схватят, но никто не вошел. Принц шагнул первым. Я проследовала за ним. В комнате царил полумрак. Воздух был спертый, пропитанный болезнью и страхом и еще чем-то еле уловимым, на языке появился привкус железа, кольцо на моей руке засветилось алым.

Я задумчиво посмотрела на камень, гадая, что случилось. Козимо тем временем пересек комнату и замер у двери, прислушиваясь к шуму в доме:

- Лиза, у нас мало времени, - поторопил он.

Сам пастор сейчас лежал на огромной кровати. Покрывало смято, балдахин был сдернут, словно кто-то хватался за него, пытаясь встать. Простыни явно пропитались потом. Старик тяжело дышал, иногда сквозь хрипы прорывался стон.

- Пастырь, - я подошла к нему. Он приоткрыл глаза:

- Кто… кто здесь?

- Как вы себя чувствуете?

- Ужасно. Этот металлический привкус во рту… и тяжело дышать… - он сглотнул слюну. Я положила руку ему на лоб, он был горячим, тем не менее старика сотрясал озноб. Я бросила взгляд на Козимо, он покачал головой, но я все-таки продолжила:

- Что произошло?

- Мне стало плохо… ночью… вошел Иеронимо… потом появился лекарь… они сказали, что это яд… и что меня отравил Алайстер…

- И вы верите этому?

- Нет, - прошептал он, задыхаясь, затем продолжил, - Я не знаю. Их слишком много, тех, кто желает смерти мне и Алайстеру… могущественнейший род… нельзя допустить их гибели…

Он вдруг до боли сжал мне руку:

- Слышите, вы должны сохранить этого ребенка! Род не должен прерваться!

- Хорошо, - я старательно избегала изумленного взгляда Козимо. В его голубых глазах, ярко сияющих на совершенно белом лице, застыл страх, - Вы можете предположить, что это за яд?

- Не знаю… мне тяжело дышать… мысли… они путаются… - старик выпустил мою руку, пытаясь смахнуть пот со лба. Я аккуратно провела по его коже краем покрывала.

- Лиза, сюда идут! – предупредил меня принц, подскакивая по мне, - нам пора.

- Но… - я бросила растерянный взгляд на Джерардо, колеблясь, стоит ли оставлять старика в таком состоянии.

- Мы все равно ему ничем не можем помочь, только попадемся на ровном месте, - Козимо, совершенно правильно истолковав мои колебания, схватил меня за плечи и буквально силой повел к потайному ходу, - И это будет очень плохо для Делроя.

Упоминание о Рое придало мне уверенности, и мы успели нырнуть в тайный ход и задвинуть панель за секунду до того, как в комнату вошли несколько человек, возглавляемые Иеронимо. Не сговариваясь, мы с Козимо прильнули к панели, стараясь не пропустить ни звука.

- Братья мои, - с торжественной скорбью начал пастырь, - Вот наш собрат по вере, терзаемый страданиями… скажите, кто из вас сможет облегчить их?

Шаги, шорох ткани, стоны…

- Кажется, Антонио среди них нет, - прошептал принц.

- Это хорошо?

- Не знаю, тише! – он оборвал меня, точно это я начала разговор. Мы вновь прислушались к тому, что творилось в спальне

- Боюсь, что никто, - раздался скрипучий голос, - Наш брат умирает. Взгляните на его десны, они кровоточат… значит, смерть уже близка… ему осталось жить всего пару дней.

- Откуда у них такая уверенность? – тихо пробормотала я, Козимо укоряюще шикнул и вновь приник к стене.

- Кто-то должен ответить за это преступление! – вступил третий, - говорите, это граф Алайстер?

- Да, именно он подливал вчера фьён!

- Что за бред? – прошипел Козимо, - Весь вечер это делали слуги!

Я наступила ему на ногу, и он зашипел от боли.

- В таком случае я буду настаивать, чтобы заседание над Алайстером началось сразу же после смерти пастыря! – слишком торжественно провозгласил Иеронимо, - Он должен ответить за содеянное в полной мере!

Козимо прошипел что-то, явно непредназначенное для моих ушей. Джерардо, на какое-то время пришедший в себя, прохрипел несколько слов, я смогла различить лишь «не…» и «Алайстер», но собравшиеся в комнате не слушали старика.

- Полагаю, это – самое малое, что мы можем сделать для нашего брата, - в голосе вчерашнего проповедника слышалась скорбь, - И отложить избрание Пастыря до окончания суда.

Принц заскрежетал зубами, понимая, что, связанный клятвой, до избрания пастыря он не сможет применять магию. Мне пришлось шикнуть на него.

- Разумно, - одобрил еще один голос, показавшийся мне смутно знакомым, я напряглась, пытаясь вспомнить, где я его уже слышала. Почему-то вспоминался запах пыли и стеллажи, цветные блики на полу, – лучи проникали в библиотеку через витражи. Я чуть не вскрикнула. Библиотека, библиотека замка Риччионе! Двое, разговаривавшие там, один из них – Джованио, а второй…

- Козимо, кто это? – прошептала я, - кто говорит?

Он вслушался в голос, старательно растягивавший гласные, словно человек пытался спеть.

- Судя по всему, пастырь Горгонзо, он был личным секретарем Истинного пастыря.

- Козимо, - прошептала я, потрясенная своей догадкой, - а ведь именно этот человек был тогда в библиотеке.

- Какой? – не понял он.

- Горгонзо. Именно его голос я слышала в Риччионе, он обсуждал с Джованио… - я слегка виновато посмотрела на принца. Его лицо на секунду исказилось, но он тут же взял себя в руки:

- Вы уверены? Джованио мертв, и допросить его невозможно.

- Да.

Перешептываясь, мы упустили момент, когда пастыри начали выходить из комнаты. Вскоре стало слышно лишь тяжелое дыхание умирающего. Я взглянула на кольцо. Камень был тусклым.

- Может, попробуем еще раз? – я с надеждой посмотрела на Козимо.

- Нет. Больше нам здесь делать нечего. Вы уверены, что не хотите все-таки воспользоваться возможностью и выбраться отсюда? – принц вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой:

- Думаю, шанс еще будет. В любом случае сейчас, в нелепом таком виде, без денег и оружия, я не уйду далеко. К тому же, уйди я одна, это подставит под удар вас всех.

Козимо пробурчал себе под нос по поводу удачливых графов, правда, с каким-то сомнительным происхождением, но спорить не стал.

- Тогда вам стоит вернуться в вашу комнату, - заметил он, - Я провожу вас.

Шагали мы молча. Я прокручивала в голове все события сегодняшнего утра, пытаясь понять, как помочь Рою, и когда принц остановился у одной из тайных дверей, я чуть не уткнулась в него носом. Козимо дернул за рычаг, панель отъехала, и в комнате раздался удивленный возглас.

- Лиза, глупая девчонка, зачем ты вернулась! Они спрашивали, кто живет в этой комнате, я сказала, что гостья уехала вчера вечером! – графиня, до этого момента сидевшая на кровати у меня в комнате, вскочила и обняла меня, затем она чуть отстранилась, - Что у тебя за вид?

Я посмотрела на нее. Впервые на моей памяти графиня была одета с ужасающей небрежностью, волосы просто перехвачены лентой, руки подрагивали.

- Все в порядке, - я постаралась ободряюще улыбнуться. Удалось с трудом, голова просто раскалывалась, хотелось юркнуть под одеяло, свернуться калачиком и потом, открыв глаза, обнаружить, что это все – сон.

- Насколько это вообще возможно, - добавил принц Риччионе, выходя следом за мной, - Тетя!

Он вежливо кивнул, словно был у себя во дворце, а не выходил, небрежно одетый, из темноты проема.

- Козимо, рада тебя видеть, - машинально ответила она и устало потерла виски, затем словно очнулась, - Ты знаешь, как открывается тайный ход?

- Знает Лиза. У нее есть браслет, подарок Делроя. Да, да, тот самый, хранимый в вашем роду как реликвия и передаваемый лишь хозяйке дома, - он почти весело посмотрел на нас, явно наслаждаясь изумлением, которое было вызвано его словами, - Просто удивительно, как такие события прошли мимо нас всех…

- Если ты намекаешь на то, что не присутствовал при помолвке… - графиня приложила пальцы к вискам, словно это могло помочь ей думать более ясно.

- Думаю, что все гораздо серьезнее, и если Джерардо не бредил… по поводу ребенка… - он выразительно взглянул на меня, - Это правда?

- Да, - смысла скрывать больше не было.

- Мои поздравления! Оказывается, я пропустил не только помолвку, но и свадьбу!

Кровь бросилась мне в лицо, я непроизвольно оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого.

- Козимо, я требую, чтобы ты вел себя прилично! – одернула его тетя, - Эти отношения тебя не касаются!

- Еще как касаются, дорогая тётя! Спрос будет именно с меня… Ну и, возможно, с Лоренцио!

- Если ты боишься, то можешь уйти, - предложила я, заслужив еще одни весьма красноречивый взгляд принца.

- Интересно, за кого вы меня принимаете, если считаете, что я могу сейчас сбежать? – оскорбленно фыркнул он.

- Тогда к чему весь этот фарс? - графиня подошла к окну и посмотрела на клумбы с яркими цветами.

- К тому, что я тоже слегка беспокоюсь за нас всех, потому желал бы знать все и наверняка, - Козимо вздохнул, - Боюсь, тётя, на этом я вынужден вас покинуть. Полагаю, Псы захотят допросить и меня!

Он вновь поклонился и вернулся в тайный ход. Панель задвинулась. Графиня прошлась по комнате, пытаясь совладать с собой.

- Джерардо жив, - тихо сказала я, пытаясь хоть как-то ее успокоить. Она повернулась:

- Откуда… ты знаешь?

- Я его видела, - я быстро пересказала ей визит в спальню пастыря. Чем больше я говорила, тем более мрачной становилась графиня.

- Он умрет, - прошептала она, - Пастырь Джерардо умрет, а Делроя обвинят в этом…

- Пока еще Джерардо не умер! – я постаралась, чтобы мои слова звучали весомо. Графиня грустно улыбнулась и погладила меня по плечу:

- Прости, я… Мне все кажется, что это - дурной сон, и что я сейчас проснусь, - она еще раз взглянула на меня, - Ты действительно не хочешь уйти?

- Нет. Это вызовет подозрения и может повредить Рою.

- Хорошо, тогда тебе лучше переодеться… ты же не против, что мы на тебя?

Я покачала головой, графиня мне всегда нравилась. Она лично помогла мне одеться, расчесала волосы и заплела их.

- А где Далия? – спросила я.

- Не знаю, - она уложила мне косу на голове и закрепила ее, - Вот так хорошо, верно?

- Да какая разница, - вздохнула я, - что толку сейчас с этих причесок?

Мы замолчали, затем графиня вдруг посмотрела на меня, ее лицо исказилось от отчаяния:

- Ох, Лиза, я так виновата! Ведь это я хотела, чтобы ты вернулась, мне казалось, что Делрой… после смерти отца он стал слишком черствым… и тут появилась ты… а потом, когда исчезла, он вновь замкнулся, вот я и подумала… и подсказала Козимо… если бы я знала, что все так выйдет…

- Вы лишь хотели как лучше, и я вам очень благодарна, - возразила я, не зная, что еще сказать.

- Да, и поэтому своими собственными руками заманила сына в ловушку! - она закрыла лицо руками, я подошла и робко обняла ее за плечи:

- Вам не стоит так… - я запнулась, затем продолжила, - так изводить себя! Сейчас это бессмысленно.

- Я понимаю, но он – мой единственный сын, - женщина усмехнулась, - Говорю так, словно, будь он не единственным, мне было бы легче!

Я промолчала.

- Ладно, хватит рыдать, Делрою это точно бы не понравилось! – графиня решительно вытерла слезы, - Девочка моя, ты наверняка ничего не ела.

- Мне не хочется, - возразила я, хотя желудок протестующе заурчал. Свекровь усмехнулась:

- Пойдем, пока я еще могу распоряжаться в этом доме! Прикажу подать нам очень поздний завтрак!

Глава 12

Еду нам принесли в одну из комнат на первом этаже. С похоронными выражениями лиц слуги очень быстро накрыли на стол и буквально сбежали, опасаясь людей в черных одеждах, стоящих за нашими спинами. Козимо и Лоренцио, повинуясь приглашению хозяйки дома, присоединились к нам, то и дело бросая злые взгляды на Гончих псов. Те смотрели поверх наших голов, старательно делали вид, что ничего не замечают. У меня кусок не лез в горло. Голова болела, и все еще подташнивало, но мне пришлось себя заставить, чтобы не доставлять лишнего беспокойства графине. Она то и дело замолкала на середине ничего не значащей фразы и вздрагивала, когда ее окликали. Гаудани был слегка напряжен, Козимо все наполнял кубок то водой, то фьёном, пытаясь напиться.

- Чертов привкус металла, - пожаловался он, - Никак не избавлюсь! Еще и голова болит!

Я с изумлением посмотрела на него, осененная догадкой, но тут же опустила голову, стараясь не выдать себя.

- Надо было меньше пить вчера, - процедил Гаудани, - Я тебя предупреждал!

- Конечно, мой друг! Но самый упрямый осел достался не тебе!

- Как знать… - д’орез явно был не в духе, - Тот, который сидел сверху, дал бы твоему фору по упрямству!

- Тише! – прошипела графиня, выразительно скосив глаза в сторону наших тюремщиков. Я заметила, как двое их них старательно прятали улыбку, еще трое с видимым осуждением посмотрела на д’ореза.

Гаудани сдался первым, он со звоном бросил вилку на тарелку и поднялся. Графиня слишком спокойно посмотрела на него, и Лоренцио слегка смутился:

- Простите, мадонна! С вашего позволения…

Женщина слегка надменно кивнула. Д’орез вышел. Один из Псов последовал за ним. Я вздохнула и переглянулась с Козимо, затем встала:

- Я, пожалуй, тоже пойду… мне нездоровится.

Графиня кинула на меня взволнованный взгляд, я едва заметно покачала головой, давая знак, что все в порядке.

- Я провожу вас! – принц отложил приборы и выразительно посмотрел на наших стражников, лицо одного из которых показалось мне смутно знакомым. Кажется, именно он утром ворвался в спальню к Козимо, - а то мало ли что может случиться с одинокой девушкой по дороге! Тётя…

- Да, конечно! – графиня махнула нам рукой.

Мы вышли и начали неспешно подниматься по лестнице. Двое Псов тенью скользили за нами.

- Мне необходимо переговорить со всеми без свидетелей, - прошептала я.

- Хорошо, - так же тихо ответил он, - Я вернусь и потребую, чтобы тётя прошла в свою комнату. Вы придете за мной, и мы вместе отправился к ней.

- Да, это было бы замечательно! Розы и лилии! – уже громко добавила я, слегка капризным тоном, - Прошу, прикажите слугам! Пусть принесут в мою комнату, раз уж мы вынуждены сидеть здесь взаперти!

Принц усмехнулся и покачал головой:

- Все-таки мы в вас не ошиблись, - прошептал он. Козимо довел меня до дверей комнаты, поклонился и отправился обратно, специально идя так, чтобы сопровождавшие нас вынуждены были прижаться к стене.

Я зашла в комнату, закрыла дверь на ключ и присела на кровать, еще раз прокручивая в уме свои догадки. Теперь я даже с благодарностью оценила то, что раз в год нас заставляли прослушать лекции по безопасности жизнедеятельности.

Выждав время, встала и вновь открыла потайной ход. Комнату Козимо я нашла без труда, заходить не стала, он сразу же шагнул ко мне:

- Надо еще прихватить с собой и Лоренцио, - заявил принц, - не все же ему прохлаждаться!

Он решительно подошел к одной из дверей, потянул рычаг, панель начала отъезжать, Принц заглянул в щель, чертыхнулся и резко вернул рычаг на место, закрывая вход.

- Перепутал, там теперь караульная, - коротко пояснил он, идя к соседней двери. На этот раз все удалось, и вскоре мы вчетвером сидели в спальне у графини.

Все напряженно смотрели на меня, я сцепила пальцы, чтобы унять нервную дрожь, и начала:

- Козимо, помнишь, Джерардо жаловался на вкус металла во рту.

- Что? – принц слегка нахмурился, пытаясь вспомнить. Видя, что остальные не понимают, я пояснила:

- Когда я с ним говорила, он сказал, что чувствует вкус металла. За столом ты повторил его слова.

- И что?

- То, что я, войдя в комнату, чувствовала тот же привкус. Затем у меня в кольце загорелся камень, и все прошло. Тебя не настораживает это совпадение?

Козимо слегка прищурил глаза:

- Намекаешь на то, что яд еще там?

- Да, думаю, он в воздухе. Иначе ты бы не отравился.

Графиня испуганно вскрикнула и посмотрела на меня, я улыбнулась:

- Не волнуйтесь, мы пробыли там совсем немного, и со мной все в порядке – у меня же кольцо, - я подняла руку, демонстрируя еще один подарок Роя.

- А с ребенком? – выпалила моя будущая свекровь. Я поморщилась. Гаудани недоуменно переводил взгляд с меня на графиню:

- С каким ребенком?

Козимо, тщательно скрывая ухмылку, выглядел почти невозмутимым:

- Как я понимаю, нашего дорогого Алайстера можно будет поздравить, не так ли?

Холодные голубые глаза насмешливо смотрели на меня. Понимая, что отрицать глупо, я кивнула. Гаудани охнул, принц почти весело улыбнулся, правда, взгляд, как обычно, был слишком холодным:

- Рад, что ты осознал весь масштаб… Я даже уже не знаю, что лучше: чтобы Алайстера выпустили, или чтобы он немного посидел в башне, чтобы успокоиться…

- Козимо! – я кивнула на побледневшую графиню. Тот слегка смутился:

- Простите, тётя, вы же знаете, что я всегда шучу. Хотя, признаться, от услышанного мне лично не до шуток! Я слишком дорожу своей жизнью, как и Лоренцио! А Делрой в гневе крайне неприятен.

Принц выразительно потер скулу, на которой все еще виднелся синяк – напоминание о недавней схватке с Междумирье.

- Может быть, мы перейдем к делу? – графиня проигнорировала племянника и выжидающе посмотрела на меня.

- Хорошо, - я продолжила, - Если яд был разлит в воздухе, то, судя по симптомам, он не выветрился за то время, которое прошло с момента обнаружения пастыря и до нашего визита…

- Вспомни, что все окна были закрыты, - мрачно подсказал принц.

- Все равно. Он должен был испариться… - я осеклась, - Испариться. А если, испаряясь, оно и отравляет?

- Что ты имеешь в виду? – слегка напрягся Козимо.

- Я знаю лишь одно вещество, которое способно так действовать на человека, – это ртуть!

- Ртуть? – переспросила графиня, судя по ее озадаченному виду, она явно не знала это слово. Я почувствовала, что бледнею: неужели я ошиблась.

- Мы называем ее гремучим металлом, - пояснил Козимо, невольно придя мне на помощь, - его пары действительно ядовиты. Противоядия нет.

- Есть, - возразила я, – в моем мире оно есть.

Все трое смотрели на меня с каким-то недоверием.

- Ты уверена? – очень тихо спросила графиня.

- Да. И, думаю, я смогу его принести.

- И сколько времени это займет? – спросил Козимо, - Если предположения правдивы, то металл все еще где-то там, и каждую минуту старик вдыхает отраву…

- Значит, надо забрать Джерардо из комнаты! – воскликнул Лоренцио, - Находиться там опасно.

- Никто не даст его перенести, - возразил принц, - Около его дверей стоит стража. Сомневаюсь, что нас туда пустят.

- Мы можем пройти тайным ходом! – не сдавался д’орез.

- Мы не сможем разместить его в другой комнате без ведома пастырей – дом полон Гончих Псов, - возразила я.

- Кстати, это – единственная причина, по которой Иеронимо до сих пор не убил Джерардо, - вмешался Козимо, - Если мы тайно заберем старика, то заговорщики легко найдут его и прикончат или же просто объявят мертвым и похоронят пустой гроб, после чего мы все окажемся на скамье подсудимых вместе с Алайстером. Единственный выход - собрать гремучий металл, открыть в комнате окна, уменьшив концентрацию паров...

- Но это никто не даст сделать, - перебила его графиня, - Еще утром Псы дали мне понять, что Джерардо хорошо охраняют. Они говорили так, словно я покушалась на его жизнь!

- Вы – нет, а вот Делрой… - протянул принц. Его тетя побледнела:

- Буду признательна, если ты перестанешь шутить на этот счет, Козимо!

Гаудани хмыкнул, всем своим видом выражая сомнение, что его деверь образумится.

- Нам нужно заставить их самих перенести его, - вмешалась я.

- Может быть, просто открыть окна? – поинтересовался Лоренцио, я покачала головой:

- Увы, слишком жарко, и это не поможет – пары лишь будут испаряться быстрее.

- Зато будет свежий воздух, - возразила графиня.

- Послушайте, все, что мы сейчас обсуждаем, – лишь сотрясания воздуха! – перебил Козимо, в досаде он вскочил и прошелся по комнате, - Даже если мы сможем открыть окна, это лишь отсрочит конец пастыря! Противоядие в другом мире, а никто из нас не может использовать магию и открыть портал!

- Вы не можете, - графиня подчеркнула слово «вы», - Но, в отличие от вас, я не давала клятву, да и Лиза тоже.

Она неуверенно улыбнулась мне. Принц на мгновение замер, словно растерялся, затем набросился на нас:

- Тётя, это глупо! Как вы планируете попасть в тот мир! Да еще и перенести туда пастыря!

- Проще принести оттуда противоядие, - возразила я, - и, насколько я помню, в мой мир можно попасть лишь через постоянный вход.

- Который находится на вилле у Делроя, в Лагомбардии! – не отступал Козимо.

- И в Междумирье, - я внимательно посмотрела на графиню, - У вас ведь есть амулет, с помощью которого вы переноситесь в ваш дом?

- Да, - в серых глазах засветилась надежда. Графиня встала и подошла к одному из сундуков, откинула крышку, достала шкатулку и вынула оттуда небольшое кольцо с вплавленным в него черным хрусталем, камень был окружен россыпью бриллиантов и рубинов, - Вот он.

Она надела его мне на палец.

- Я бы поостерегся открывать портал здесь, - мрачно предупредил Козимо, - Охрана может заметить всплеск магии.

- Я пройду тайным ходом, - уверила его я, - Наверняка он ведет за ворота.

Графиня кивнула:

- Да, насколько мне известно, – к подножию холма. Делрой всегда был предусмотрителен. Жаль, что это не помогло…

- Бросьте, тётя, Алайстер прекрасно знал, что, сбегая, он попросту подпишет всем нам смертный приговор - как сообщникам, - возразил принц, - Вы же понимаете, что нас бы допрашивали с особым пристрастием.

Я невольно побледнела, вспомнив, как допрашивал пленников сам Рой.

- Тише! – вдруг прошептал Гаудани, - Слышите?

Он мотнул головой в сторону прохода, который мы не стали закрывать, чтобы не терять времени в случае опасности. В туннеле явно слышались шаги.

Сделав мне знак замереть на месте, Козимо и Лоренцио, не сговариваясь, беззвучно скользнули к темнеющему в стене проему, став по обе стороны от него. Графиня выдернула из прически длинную шпильку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся миниатюрным стилетом, и замерла в обманчиво-спокойной позе.

Шаги приближались, затем в тусклом свете гль’ойна, появилась фигура в полосатых одеждах.

- Боно! – наши голоса слились в нестройный хор. Художник с недоверием смотрел на нас:

- Мэссэры, мадонна графиня, мадонна Лиза! Что вы здесь делаете?

- Что ты здесь делаешь! – воскликнула мать Роя, привычным жестом убирая стилет в прическу, - ты нас напугал!

- Я лишь пытался пройти на виллу, чтобы узнать, что происходит, мадонна! – художник торопливо сдернул основательно помятый берет с надломленным пером с головы. Только сейчас я заметила, что его одежда в беспорядке, местами порвана, а на скуле красуется синяк. Держался художник очень скованно, так ходили наши силовики, если у них были трещины или переломы ребер.

- Боно, что случилось? – спросила я. Он вздохнул:

- Хотел бы я знать! Я провел прекрасную ночь… хм… постигая искусство! Ах, мадонна, что это была за ночь! Затем, утром, я в ближайшей таверне узнал от сплетников, что мэссэр граф под арестом, поскольку готовил заговор. Даже не допив эль, я направился на рыночную площадь, где, по большому секрету, узнал, что весь Конклав отравлен коварным Алайстером, а пастырю Иеронимо удалось предотвратить захват Лаччио. Не поверив ни единому слову, я помчался к башне, где держат именитых узников, и стражники подтвердили, что мэссэр граф арестован и содержится в верхней камере! После этого я решил направиться сюда. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что дом окружен этими людьми в ужасных черных одеждах, которые именуют себя Гончими псами Создателя! Они не пустили меня на виллу, хоть я и старался быть убедительным!

Он всплеснул руками и поморщился, потер ребра, судя по всему, столкновение с Псами было достаточно бурным.

- Джерардо жив, но при смерти, - мрачно обронил Козимо, воспользовавшись тем, что Боно замолчал, - По мнению Лизы, его держат в комнате, где разлит гремучий металл!

- Это же смертельно опасно! – воскликнул художник.

- Именно! – подтвердил принц, - Какая гениальная мысль!

- Интересно, кому она пришла в голову? – Бононвенунто сделался очень серьезным, - Создатель, неужели Иеронимо все-таки решил пойти на сговор с Горгонзо, чтобы стать Истинным пастырем?

- Не знаю по поводу мнения Создателя, но очень похоже на то, что Горгонзо затеял все это, – мы с Лизой слышали разговор его и Иеронимо.

- Мы можем рассказать это Конклаву? – оживился Гаудани.

- После того, что поведал нам Боно, нам вряд ли поверят, - заметил Козимо. Я кивнула, соглашаясь с ним:

- На самом деле, единственный, кому действительно поверят, – пастырь Джерардо.

- Но он должен дожить до суда, - отозвался принц, - А это вряд ли возможно.

Я задумалась, потом прошлась по комнате, просчитывая варианты, затем обернулась к Боно:

-Ты сможешь мне подыграть?

Когда я изложила свой план, Гаудани и Боно смотрели на меня с ужасом, Козимо с уважением, а графиня – с восхищением.

- Знаете, я начинаю вас опасаться, - признался принц. Я улыбнулась, расценив это как комплимент.

- За дело! – поторопил нас Гаудани, - Времени мало!

Графиня вышла и приказала послать за Далией. Вскоре дверью послышались достаточно громкие голоса: удивленный мужской и сердитый женский. Препирательства длились недолго: стражник, карауливший графиню, отступил, и служанка вошла в комнату.

- Это ни в какие ворота, ведут себя, будто в борделе! - Далия была явно не в духе, - Мадонна, что они себе позволяют! У нас, между прочим, приличный дом!

Она осеклась, наконец, заметив нашу компанию. Судя по лицу служанки, она слегка усомнилась в собственных словах.

- Мэссэры?

- Далия, любовь моя! – Боно шагнул вперед, явно сам намереваясь объяснить женщине, что от нее требуется. Та мгновенно нахмурилась и бросила быстрый взгляд в сторону графини, явно не желая устраивать сцену в присутствии хозяйки:

- Бононвенунто! Что ты здесь делаешь?

Далия быстро оглянулась на дверь, словно размышляя, мог ли охранник ее слышать. К счастью, стены были толстыми, а двери плотно прилегали к наличникам, почти не пропуская звуки.

- Я спешил к тебе, как мог! – фыркнул художник, - Испытывая лишения…

- Что, матрас у этой шлюхи был не так мягок, как в твоей кровати?

- Она не шлюха, а натурщица! – поправил её Боно, - Восхитительное легкомысленное создание, которое никогда не сравнится с тобой!

- Я давно говорила, что ни у одной женщины, которая соглашается спать с тобой, нет мозгов!

- Зато у нее другие выдающиеся достоинства! – отпарировал художник, - Хотя, повторяю, ни одна из них никогда, не сравнится с тобой, моя единственная любовь!

Далия замерла, недоверчиво смотря на него.

- Ты болен! – убежденно сказала женщина, - ты явно болен… или тебе что-то нужно, Бононвенунто! Вот почему ты такой!

- Это нужно не ему, а нам всем, - перебила я, понимая, что это общение может затянуться, - Далия, нужно, чтобы ты прошла в комнату пастыря Джерардо…

Коротко я объяснила ей задачу. Женщина задумалась, затем неуверенно кивнула:

- Я попробую!

- Хорошо. Боно, тебе лучше переодеться во что-нибудь менее пестрое! – я выразительно посмотрела на его полосатые одежды. Художник лишь рассмеялся.

- Мадонна, поверьте, мне лучше остаться в этом! Смотрите! – он скинул дублет, выворачивая его наизнанку, и сразу же надел, оказавшись в темно-синем.

- Наверняка надет на случай побега от ревнивого мужа, - фыркнула Далия.

- Ну что ты! Так я обычно скрываюсь от женщин, жаждущих меня! – беззаботно откликнулся художник.

- Оставьте свой запал на комнату пастыря, - посоветовал им Козимо. – У нас мало времени! Вы поняли, что от вас требуется?

- Да, мэссэр, - Боно послушно нырнул в тайный ход. Далия направилась к дверям, мы остались в спальне графини, посматривая в окна, которые выходили на ту же сторону, что и окна комнаты пастыря. Вскоре Боно показался в саду. Теперь в руках у художника была гитара.

Перескочив через невысокие кусты, ограждавшие клумбу, он небрежно прошелся по цветам. Графиня, стоящая рядом со мной, недовольно зашипела, но промолчала.

Встав в картинную позу в центре, Боно несколько раз провел рукой по струнам гитары, прислушался, затем подкрутил что-то и вновь заиграл, теперь уже запев достаточно громко и совершенно не попадая в такт:

- Мне милых волн морских милее,
Мне лучше солнца и луны,
Мне краше жизни, лучше света,
Та, кто оберегает сны.
Прекрасной дамы силуэты
В моей роятся голове,
И лишь любовные сонеты
Повелевают на земле…

Окно спальни пастыря Джерардо распахнулось. Правда, вместо Далии там показался человек, в котором я с удивлением узнала пастыря, который говорил речь на площади. Сама служанка, слегка покраснев, выглядывала из-за его плеча.

- Антонио, - прошипел Козимо, подтверждая мои догадки, - Что он здесь забыл?

Музыка оборвалась. Боно невольно отступил на несколько шагов назад. Лоренцио, стоявший рядом со мной, шумно выдохнул, а графиня тихо сказала: «ой».

- Юноша, вам не кажется, что вы слишком шумите! – строго произнес пастырь. - Мой собрат болен, и ему необходим покой!

- Простите, пастырь, - художник явно был сконфужен, - я не ожидал увидеть вас здесь!

- Верю и лишь поэтому не прикажу дать вам плетей, мой милый, а теперь – ступайте, или я все-таки вынужден буду позвать охрану, - пастырь повернулся к служанке, - А вам, моя милая, надлежит выбирать поклонников получше! Этот художник – известный распутник… И вообще, вы же собирались прибраться в комнате.

Окно вновь закрылось. Боно, закинув гитару на спину, поспешил уйти. Судя по тому, как он шел напролом, художник здорово испугался.

- Кто это был? – я с удивлением рассматривала принца, который выглядел крайне ошарашенным.

- Пастырь Антонио, - отозвалась графиня, - Он обучал Козимо и Делроя в Риччионе.

- Как мило! И что он делает в комнате Джерардо? Пришел добить его? – фыркнула я.

- Он – лекарь, они дают магическую клятву спасать жизни. Тем более они с Джерардо - дальние родственники, и оба не любили Горгонзо, - пояснил принц.

- Но как он оказался в комнате? – поинтересовался Гаудани.

Думаю, проще всего спросить у него самого, - графиня посмотрела на принца, тот замотал головой:

- Нет, тётя, полагаю, это лучше сделать вам!

- Козимо, ты прекрасно знаешь, что мы с Антонио уже много лет не разговариваем! – она вздохнула, - После того, как Делрой рассорился с отцом, а я не стала вмешиваться, хотя Антонио очень настаивал…

- Никогда не поздно начать! – отозвался принц, его тётя посмотрела на него взглядом, достойным василиска.

- Могу спросить я, - предложил Гаудани. Козимо лишь фыркнул:

- Не думаю, что Антонио тебе хоть что-то скажет.

- Тогда спрошу я, - я встала,

- Лиза, там же в воздухе яд! – графиня с укором посмотрела на меня, - Подумай о ребенке!

- Я о нем и думаю, - возразила я и чуть тише добавила, - И о его отце.

- Ладно, - принц Риччионе вздохнул, словно собирался идти по меньшей мере на казнь, - Если вы считаете, что так надо, я могу привести Антонио тайным ходом в соседнюю комнату. Что там рядом?

- Библиотека, - подсказала графиня, - Поговорить можно и там.

- Там устроили обыск, - вмешался Гаудани, - Книги разбросаны, некоторые страницы выдраны.

- Беспорядок будет нам на руку, - вмешалась я, - Если пастырь Антонио действительно волнуется за Джерардо, то там его легче будет убедить помочь нам!

- Пастырь Антонио никогда не волнуется, - заметил Козимо, - Даже древние статуи более подвержены эмоциям, чем он!

- Козимо, если он не позволял тебе вести себя с ним дерзко и заставил тебя выучить грамоту, то это не значит, что у него нет чувств, - возразила графиня.

- Тётя, вы-то откуда знаете, вы же с ним не разговариваете! – принц подошел к темнеющему в стене проему, - Лиза, я долго буду ждать?

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я окликнула принца:

- Козимо, может, не будем все усложнять?

- В смысле?

- Я пойду с тобой в комнату пастыря, и мы просто откроем окна.

Принц так резко остановился, что я налетела на него.

- Лиза, - проникновенно сказал он, - Тебе рассказать, что со мной сделает твой будущий муж, когда узнает, что я позволил тебе войти в комнату, где есть пары гремучего металла?

- Хорошо, если я не буду входить туда? Постою на пороге?

Козимо внимательно посмотрел на меня и вздохнул:

- Ладно. Три шага от порога, не ближе!

Мы прошли уже знакомым путем до входа в спальню Джерардо.

- Почему мы не прошел туда в открытую? – спросила я.

- Потому что тогда Псы будут знать, что я говорил с Антонио, - снисходительно пояснил мне принц. Судя по слишком надменному выражению лица, он явно нервничал. С секунду поколебавшись, он потянул рычаг на себя и шагнул вперед, не дожидаясь, пока панель отъедет в сторону.

- Добрый день, пастырь Антонио, - поприветствовал Козимо. Антонио стоял около кровати Джерардо. Насколько я успела заметить, со своего места, старику стало лишь хуже.

- Принц Риччионе, - тот внимательно всмотрелся в бывшего ученика, после чего опустил руку. Я заметила, что вокруг его пальцев было белое свечение, наверняка пастырь изучал не только исцеляющую магию, - не думал, что вы тоже вовлечены во все это.

- Сегодня утром после допроса - форменное безобразие, должен вам заметить, - мне настойчиво предлагали вернуться в свою страну, я отказался, - кратко проинформировал Козимо пастыря.

- Весьма разумно с вашей стороны, - одобрил тот. Принц смерил его высокомерным взглядом и повернулся ко мне:

- Позвольте также представить вам невесту моего кузена Делроя Алайстера – Элизабет. Извините, она не будет входить в комнату.

Синие глаза изучающе посмотрели на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Под этим взглядом любой другой почувствовал бы себя крайне неуютно, но я уже достаточно долго работала в нашем ведомстве, чтобы попасться на эту простейшую уловку.

- Пастырь, - я слегка замялась, не зная, стоит ли мне обращаться к нему за благословением или же достаточно вежливо кивнуть, но он сам почтительно поклонился, давая понять, что наша встреча неофициальная.

- Рад познакомиться, мадонна! Не знал, что у графа Алайстера есть невеста…

- Все произошло так стремительно, что они решили повременить с официальным объявлением, - пояснил Козимо. Антонио слегка скептически посмотрел на него, но не стал развивать эту тему дальше.

- Что привело вас сюда, тем более - таким путем? – пастырь взглянул на темный туннель за мной.

- Желание узнать о самочувствии пастыря Джерардо, и избежать при этом внимания Гончих Псов, - принц взглянул на старика, лежащего на кровати, и вновь обратился к Антонио, - Вы определили яд?

- Увы, не успел! Сначала пришла служанка, потом ее воздыхатель начал орать под окнами, что кот весной.

Я слегка смутилась:

- Простите, мы не знали, что в комнате кто-то будет. Почему вы здесь?

Пастырь с секунду помолчал, затем, решив, что скрывать нечего, признался:

- Я получил записку от графа Алайстера сегодня утром. Её передал один из стражников. В этой записке Делрой просил меня поехать на виллу и разобраться. Стражник также сказал, что граф под арестом, что меня слегка удивило.

- Да, его пытаются обвинить в отравлении Джерардо, - подтвердил Козимо.

- Нет, это не Алайстер, - умирающий вновь пришел в себя, - Это не он… это… Гор…

Он закашлялся. Не выдержав, я все-таки вбежала в комнату, подскочила к окну и распахнула его так, что стекла обреченно звякнули. Свежий жаркий воздух ворвался в комнату.

- Лиза! – прошипел Козимо.

- Что вы делаете? – в голосе Антонио не было возмущения, лишь интерес.

- Проветриваю помещение, - пояснила я, - Кстати, как вы себя чувствуете?

- Немного кружится голова, но это ерунда, - ответил он.

- Нет, это не ерунда! – возразила я и быстро рассказала все, что знала. Пастырь слушал меня очень внимательно.

- И извините за это представление, - слегка смущенно закончила я, - Мы не знали, как еще можно открыть окна.

- Антонио, - Джерардо приподнялся на локте, - Она права, немедленно уходите из комнаты!

- Но…

- Уведите Элизабет! – голос был твердый, - Немедленно!

- Мой друг, тебе тоже необходимо тогда покинуть комнату! – возразил Антонио.

- Это невозможно, если мадонна права, то мое исчезновение будет губительно для Алайстера, - возразил Джерардо.

- Как и твоя смерть… – Антонио на секунду задумался, - Хотя из этого можно извлечь выгоду. Принц, окажите любезность, помогите пастырю! И ступайте в…

- Библиотеку, - подсказала я.

- Библиотеку, - согласился Антонио, - я присоединюсь к вам чуть позже, лишь создам фантом.

- Мы будем ждать вас, - Козимо подхватил Джерардо за плечи и повел к тайному ходу. Тот шел очень медленно, то и дело останавливаясь, чтобы набраться сил.

Когда мы добрались до библиотеки, Антонио уже был там. Он с молчаливым негодованием рассматривал разгром, учиненный Гончими Псами:

- Какое вопиющее безобразие! Как можно было так обращаться с книгами!

Я торжествующе посмотрела на Козимо. Тот сделал вид, что не заметил взгляда.

- Делрою это точно не понравится, - лишь заметил он, подводя Джерардо к стулу и помогая сесть. Тот тяжело облокотился на полированную темную поверхность стола. Было заметно, что старику очень плохо.

- Вы сможете его поддержать, пока я принесу противоядие? – обратилась я к Антонио.

- Сколько времени вам понадобиться?

Я задумалась. Повезло, если мои вещи остались в кабинете, впрочем, денег можно одолжить, хуже обстояли дела с Сашкой, а ведь без её помощи мне было не обойтись. Конечно, лучше всего бы было притащить её сюда, но я пока не знала, как это сделать:

- Не знаю. Думаю, что за день я должна успеть.

- Полагаю, я справлюсь, но если все так, как вы говорите, то Иеронимо и Горгонзо постараются закончить начатое и убить Джерардо, - заметил Антонио.

- Думаю, именно поэтому Делрой вас и попросил приехать, - фыркнул принц, - На вас же нет магической клятвы.

Пастырь смерил его строгим взглядом:

- Несомненно, ваше высочество.

Тот как-то странно дернулся и замолчал, было видно, что он по старой памяти слегка робеет перед своим учителем. Антонио едва заметно улыбнулся.

- А если… - я задумалась, - если вы скажете, что пастырь идет на поправку… что они сделают?

- Насколько я их знаю, попытаются убить Джерардо… слишком уж долго они ждали этого момента.

- Что, если мы попытаемся их на этом поймать? – предложила я. Антонио задумчиво посмотрел на меня, затем на своего собрата:

- Вряд ли они придут сами. Скорее, пришлют наемника. Или кого-то из Псов.

- Исполнителя можно схватить и попытаться заставить заговорить, наверняка он скажет, кто его подослал, - предложил Козимо. Я с опаской покосилась на пастырей, гадая, как они воспримут предложение принца: что-то мне подсказывало, что он не ограничится одними разговорами.

- Хорошая идея, - одобрение в голосе Антонио заставило Козимо заскрежетать зубами.

- Только трудноосуществимая, - Джерардо поднял голову и посмотрел на нас, - Наверняка наемником будет либо маг, либо чернокнижник. Антонио не слишком сильный маг, он может не устоять…

- В любом случае для начала нам надо противоядие, - оборвал его Козимо, - не думаю, что наши разговоры помогут!

- Вы правы, мой принц! - почтительно сказал Антонио и улыбнулся, видя удивление, промелькнувшее на лице принца, - Где вы будете открывать портал?

- У подножья холма, - Козимо протянул мне руку, намереваясь помочь. Я с сожалением встала. Было что-то весьма уютное - вот так сидеть и обсуждать все, зная, что мои идеи поддержат.

Мы вновь шагнули в потайной ход, оставив пастырей в библиотеке. Перед там, как панель за нами закрылась, я обернулась и увидела, как Антонио буквально колдует над Джерардо.

Мы прошли темный коридор, спустились на первый этаж и ступили в тоннель, ведущий вниз, к подножию холма. Всю дорогу Козимо молчал. Я сочла это хорошим знаком: если бы принц не верил в успех, его язвительности не было бы предела. Наконец, показался свет. Мы ускорились и вышли у подножия холма, на полуденный зной.

Я с наслаждением вдохнула раскаленный воздух, ощущая себя вновь свободной. Обернулась, посмотрела на желтое квадратное здание, стоявшее на вершине холма. Там то и дело мелькали черные точки – Гончие псы тщательно сторожили дом.

- Знаете, если вы решите не возвращаться сюда, вас никто не осудит, - заметил принц Риччионе, перехватив мой взгляд. Я уничижающе посмотрела на него:

- Вот как? Полагаете, я выбралась лишь для того, чтобы сбежать?

- Как бы я не относился к кузену, полагаю, вы не должны рисковать собой… и ребенком!

Я с удивлением посмотрела на него:

- Интересно, почему вы мне говорите об этом?

- Считайте, что я просто слишком дорожу своим лицом и прекрасно понимаю уровень возмездия Алайстера, как только он покинет башню…

- Если я не вернусь, вряд ли он её покинет, - сухо заметила я. Козимо ничего не сказал, лишь кивнул в направлении небольшой рощи, видневшейся неподалеку:

- Кажется, там были развалины древнего храма. Пойдемте, при поддержке древних стен будет гораздо легче создать портал.

Мы шли молча. Наконец в окружении деревьев показались руины. Несколько колонн, поросших мхом, рядом – статуя не то девушки, не то богини. Принц то и дело посматривал то на солнце, то на рощу, то на виллу за нашими спинами.

- Когда будете идти обратно, подумайте об этих руинах. Я буду ждать вас здесь.

- Хорошо.

- Надеюсь, нам все удастся, - пробормотал он, ни к кому не обращаясь. Я пожала плечами и нажала на камень кольца-амулета, открывая портал.

Глава 13

Шагнув, я провалилась в снег. Оранжевый, переливающийся на солнце, он искрил радужными бликами. Его оказалось удивительно много, и я увязла почти по колено. Ноги моментально промокли, как и подол платья. Пришлось, переставляя ноги, брести в снегу к едва заметной дорожке.

Там снега было всего по щиколотку. Проклиная все на свете, я дошла до кованых ворот - затейливо переплетенные ветки не то винограда, не то плюща - и неуверенно протянула руку с браслетом. В памяти всплыли слова Роя о чарах на ограде.

Подвески сверкнули, ворота скрипнули, слегка приоткрываясь. Я скользнула мимо створок, зацепилась подолом платья. Попыталась отцепить, но руки замерзли, и тогда я рванула изо всех сил, чувствуя, как трещит ткань. Останавливаться, чтобы оценивать ущерб, я не стала. Подошла к сарайчику, открыла дверь, чтобы в следующую минуту оказаться в знакомом подвале. Здесь казалось теплее, чем в Междумирье, я расценила это как хороший знак. Быстро прошла из подвала по лестнице наверх. Открыла двери, вышла в коридор. Шум в здании оглушил меня. Нет, здесь не было ничего экстраординарного, просто середина рабочего дня, когда все еще бегут куда-то, выполняя приказы руководства. Из приоткрытых дверей кабинетов слышались щелканье клавиш, негромкие голоса, смех, где-то рядом зашумел чайник. Я с какой-то завистью смотрела на этот мир. Здесь не было ни заговоров, ни убийств, ни Роя…

- Лизка, ты? – Венька из нашего отдела вырулил из-за угла и недоверчиво рассматривал меня, - Ты откуда такая?

- Из лесу, вестимо, - машинально ответила я, понимая, что в намокшем длинном платье, словно взятом из сериала про Борджиа, растрепанная и бледная, выгляжу крайне подозрительно.

- Ты там отпуск догуливаешь? – не сдавался коллега.

- Что? А, нет, - я не сразу сообразила, о чем он, - я уезжала.

Он еще раз взглянул на меня с подозрением.

- Да, подруга пригласила, к ролевикам! У них какая-то игра под Питером, я там знатную даму изображаю! – соврала я, понимая, что он так не отстанет. Венька присвистнул:

- И как?

- Ужасно! Мокро, комары и туалета нет! Слушай, Соколов у себя?

- Кто ж его знает, с утра вроде был. Зайди, у Любочки спроси!

- В таком виде?! – я демонстративно повернулась вокруг себя, - Ну уж нет! Я премию хочу, а не выговор за несоблюдение устава!

- Так, а чего ты вообще сюда пришла?

- Мобильник забыла! Ладно, бывай! - чтобы избежать дальнейших расспросов, я прошла по коридору, то и дело отвечая на удивленные приветствия, поднялась на свой этаж и прошла к кабинету начальника. Поколебалась и направилась к себе. Девочки были на своих местах. При виде меня Люська демонстративно отвернулась и надула губы, Таня смотрела с любопытством.

- Привет, я тут с ролевой тусовки, мобильник забыла, - коротко проинформировала я, подошла к столу, открыла верхний ящик и облегченно выдохнула: моя сумка с документами, деньгами и, главное, мобильником была все еще там. Правда, телефон разрядился. Я поставила его на зарядку и посмотрела на коллег:

- Какие новости?

- Никаких, - несмотря на распирающее её любопытство, Люся даже головы в мою сторону не повернула. Я вопросительно посмотрела на Таню, та пожала плечами:

- Ты же ей обещала, что догуливать свой отпуск не будешь, а сама…

- Ой, Люсь, извини, но меня полковник заставил на отпуск написать! – жалобно сказала я, - Ты же Соколова знаешь… Заявил, что я бледная… и если такой останусь, то премии лишит…

- Ладно, - коллега махнула рукой, на безымянном пальце которой красовалось кольцо с небольшим прозрачным камнем, наверняка бриллиантом, - Рассказывай, где была?

- Под Питером. Мокро, сыро и комары.

- А мужиков там много? – оживилась Люся.

- Навалом, - включилась Таня, - Мне Дашка рассказывала, она с детства с деревянным мечом по лесам бегает. Кстати, а что за игра была?

Я прикусила губу, понимая, что сейчас пойдут расспросы. На мое счастье, телефон пискнул, показывая, что включился. Затем затренькал СМС-ками о пропущенных вызовах. Наверняка мама и бабушка. Я виновато посмотрела на девочек:

- Давайте позже, мне позвонить надо от так, - махнула ребром ладони по горлу. Те ухмыльнулись, вспомнив о моих родительницах. Понимая, что придется рискнуть, я вышла в коридор, делая вид, что всегда ходила тут в рваном средневековом платье, и набрала номер Сашки. Подруга ответила почти сразу:

- Лизка!!! – заорала она в трубку, - Где тебя черти носят!!! Твои с ума сходят!!! Мне названивают! Ты что, им не сказала?

- Да, то есть - нет, Саш, давай все потом, - вздохнула я, - Скажи мне, пожалуйста, чем лечить отравление парами ртути?

В трубки повисло напряженное молчание. Затем подруга заговорила, ее голос дрожал от напряжения:

- Говори адрес, я вызываю скорую.

- Да это не мне! Ты скажи, я все сама куплю.

Снова молчание.

- Димеркапрол, пятипроцентный раствор, - произнесла она, когда я уже начинала нервничать, - как сильно? Симптоматика?

- Сильно. Задыхается, еле ходит.

- Тогда колоть надо. И капельницу. Ты сейчас где?

- На работе, - я понимала, что придется признаться, - но уже ухожу. Времени мало.

- Подожди меня, я как раз по дороге все куплю, - она нажала отбой. Я в досаде посмотрела на телефон, затем – в окно, за которым серело небо. Опять дождь. Даже если я сейчас выскочу в аптеку, все равно столкнусь с Сашкой в дверях, с нее станется караулить меня на входе.

- Голованова! – голос за спиной заставил подпрыгнуть, - Это что такое! А ну в мой кабинет, живо!

- Павел Андреевич, я же в отпуске! – взмолилась я.

- Это не повод разгуливать по нашему учреждению в таком виде! Ты себя в зеркало видела? – он буквально впихнул меня в кабинет, захлопнув дверь перед носом опешившей Любочки, - Совсем страх потеряла! По мирам шарахаешься, так думаешь, и у нас можно!

Я устало посмотрела на него:

- Можно вы мне объявите выговор, и я пойду? У меня Сашка должна подойти, подруга.

- Какая Сашка! Я сейчас звоню твоей бабушке, и они тебя забирают домой! Они тут с ума сходят, мне названивают! Что я им говорить должен?

- А не хотите им правду сказать? – разозлилась я, - Про тот приказ, и про то, как меня с незнакомым мужиком в другой мир отправили, чтоб я там не пойми за кого замуж вышла и ребенка родила?

Полковник смутился, я демонстративно повернулась к нему спиной, подошла к окну и всмотрелась в серый проспект. Дождь все еще шел, серые тучи просто нависли над крышами. Даже разноцветные стены фасадов были какими-то тусклыми. Мой телефон затрезвонил, я взглянула на экран, оттуда на меня смотрело веселое лицо Сашки: фото делали на моем дне рождения.

- Да.

- Я подошла, - суда по дыханию, подруга просто бежала по улице. Я посмотрела на начальника:

- Павел Андреевич, пожалуйста, мне очень надо… меня подруга ждет…

Он всмотрелся в мое лицо, не знаю, что он там увидел, но нажал клавишу коммутатора:

- Люба? Там на входе будет стоять…

- Тихонова Александра, - подсказала я, - Но не знаю, есть у нее с собой паспорт.

- Тихонова Александра, - повторил он, - Даже если без документов, оформи пропуск и проводи ко мне. Под мою ответственность!

Отжал кнопку, еще раз посмотрел на меня.

- Спасибо, - только и сказала я. Полковник кивнул:

- А ты пока матери хоть позвони, волнуется же.

Звонить я не стала. Быстро написала смс, что со мной все в порядке, и отключила телефон.

- Растешь, - уважительно протянул Павел Андреевич, - Коньяк будешь?

- Нет, - я решительно отодвинула стул, показавшийся вдруг непривычно легким, и села, машинально барабаня пальцами по столешнице из дешевого ДСП. Полковник тоже молчал, внимательно рассматривая меня. Несколько раз его мобильный телефон начинал звонить, но он, бросая взгляд на экран, не брал трубку: наверняка звонила бабушка.

Скрип двери заставил меня вздрогнуть. Сашка ввалилась бледная, в куртке и рабочих штанах: розовых, почти до середины бедра заляпанных коричневой грязью. Точно: бежала.

- Лиза! – игнорируя хозяина кабинета, подруга подошла ко мне, взглянула, ее глаза расширились, - Почему ты в таком виде? Что случилось?

Я подчеркнуто спокойно посмотрела на Павла Андреевича:

- Павел Андреевич, разрешите идти?

- Рассказывай здесь, чего ходить, - коротко распорядился он.

- Один пожилой человек отравился парами ртути. Мне нужно лекарство, там его нет. Вот я и пришла, - я пожала плечами, - Вот и все.

- Сильно отравился? Симптоматика? – Саша тут же собралась.

- Еле ходит, одышка, привкус металла во рту, кровоточивость десен, - послушно перечислила я. Подруга поморщилась:

- Плохо, капельницы бы поделать…

- А отравился кто? Алайстер? Или этот, как его, - Гуддини? – хмуро спросил полковник.

- Гаудани, - поправила я, - Нет, я же сказала, - пожилой. Так что, Саша, спасибо, что принесла.

Я протянула руку, показывая, что хочу забрать лекарство. Та беспомощно посмотрела на моего начальника, словно решая, стоит ли мне верить. Он кивнул. Подруга вынула из своей объёмной сумки пакет, где находился флакон и несколько шприцев:

- Вот, держи, пользоваться умеешь?

Я покачала головой:

- Научусь! Там же не сложно?

- Нет. Это внутримышечное. Делишь ягодицу на четыре части и колешь в верхнюю четверть, - подруга поколебалась, - Лиза, может, мне вместо тебя?

- Саша, это невозможно. Я и так тебя втянула, хотя не должна была. Подписка о неразглашении… - я мрачно посмотрела на начальника. Он тяжело вздохнул, поколебался, затем вдруг, решительно махнув рукой, порылся в ящике стола, достал лист и протянул его подруге:

- Вот. Подпишите.

- Что это? – она вопросительно посмотрела сначала на меня, потом на полковника.

- Подписка о неразглашении… Ох, Голованова, вот что ты за человек?

- Я-то тут при чем? – буркнула я, глядя, как подруга ставит подпись на листе бумаги и протягивает его обратно.

- При этом, - буркнул Павел Андреевич, проверяя текст, затем кивнул, спрятал лист в стол, - ну вот, теперь рассказывай, что там у вас происходит!

Я жалобно посмотрела сначала на него, потом на Сашу, подхватила лекарства:

- Павел Андреевич, у меня времени мало! Может, вы расскажете, а я пойду?

- Сидеть! – полковник стукнул кулаком по столу, - Это приказ!

Я на секунду задумалась. С одной стороны, время работало против меня, с другой – Павел Андреевич с его опытом вполне мог дать дельный совет, да и Сашка… правда, шансов, что она поверит мне, было очень мало. И я начала очень издалека:

- Сааш, а ты же фэнтези читать любишь?

- Люблю, - подруга нахмурилась, - ты же мне сама книги дарила, помнишь?

Я кивнула, припоминая, как специально списывалась с любимым Сашиным автором, Терезой Тур, чтобы заказать книги с автографом.

- Да, точно… - я беспомощно посмотрела на полковника, тот сделал вид, что увлечен своим ежедневником-талмудом, - Там же про параллельные миры написано, верно?

Сашина терпение было на пределе:

- Так, Лиза, ты меня сюда выдернула, чтобы выяснить, что я читаю?

- Нет, - выдохнула я и решила идти напрямик, - Помнишь, месяц назад я в командировке была?

- Я-то помню, - она слишком многозначительно посмотрела на меня, я слегка покраснела, - Ну вот, я опять туда поехала, и там один человек… он парами ртути отравился.

- И поэтому тебе проще было вернуться сюда, чем обратиться к медикам там? Лиза, где ты была?!

- В Лагомбардии.

- Где?!!!

На стене часы безжалостно отсчитывали время. Козимо ждал меня у руин, Рой был в тюрьме, а пастырь Джерардо умирал от ртути. Я с мольбой посмотрела на начальника:

- Павел Андреевич, может, вы все объясните? У меня времени мало!

- Э, нет, Голованова! – тот закрыл ежедневник и покачал головой, - назвалась груздем…

- Ладно, - разозлилась я и выпалила, - Значит, так: параллельные миры существуют, я сейчас иду в один из них, поскольку там нужно противоядие. У них его нет. Все? Могу идти?

Последние слова адресовались полковнику. Краем глаза я заметила, что Саша тянется к телефону, и усмехнулась:

- Саша, перестань, я, когда первый раз такое услышала, сама хотела полковника в психушку сдать!

Начальник как-то неодобрительно крякнул и с укором взглянул на меня поверх очков, я виновато пожала плечами. Саша заколебалась.

- Подожди, то есть твоя командировка…

- Да, была именно туда. В Лагомбардию…

- И залетела ты именно там? – выпалила подруга.

- Саша!

- Голованова! – наши с полковником голоса слились в нестройный хор. Он приподнялся, схватился за сердце и снова рухнул в свое кресло, - Чем ты там занималась, Мата Хари новоявленная!!! Мать знает?

- Вот спасибо, - прошипела я, с укором смотря на Сашку, та смутилась:

- Извини, я думала, все уже знают.

- Теперь точно узнают, - я вздохнула и посмотрела на часы, - Ладно, мне пора!

Не глядя ни на кого, направилась к двери.

- Стоять! – рявкнул полковник. Я обернулась.

- Сядь! – он кивнул на стул, - Разговор еще не закончен!

Я упрямо мотнула головой:

- Павел Андреевич, хватит! Мне действительно некогда!

- Голованова! Если ты сейчас же не объяснишь мне все… уволю!

Я с легкой насмешкой посмотрела на него:

- Права не имеете.

- Это еще почему?

- По трудовому законодательству. Я беременна. Вот врач, Саш, подтверди!

- Ага, - ошеломленно кивнула подруга и внимательно посмотрела на полковника, - Скажите, а то, что Лиза сейчас говорила, – правда? Вы ей верите?

Соколов молчал, мрачно разглядывая нас.

- Очуметь, - подруга буквально рухнула на стул. Я взялась за ручку двери.

- Лизавета, постой! - окликнул меня полковник, - Не скажу я твоим, сама все объяснишь, но это… Алайстер?

- Да, он в беде… - я осеклась, поняв, что спрашивали меня не о том, и слегка покраснела, Павел Андреевич кивнул.

- Алайстер, - процедил он сквозь зубы, - Ну пусть только появится…я ему пятнадцать суток впаяю!

- Он и так в тюрьме, - отмахнулась я, проигнорировала Сашино «Ни фига себе!» и вышла.

Прошла мимо недоумевающей Любочки, закрыла дверь и прислонилась спиной к стене, выдыхая. Все прошло даже лучше, чем я думала. Осталось только вернуться домой. Я вдруг поймала себя на мысли, что уже считаю тот мир своим домом, и усмехнулась. Оттолкнулась от стены и направилась к лестнице.

Саша нагнала меня уже на лестничной площадке:

- Лиза, стой!

- Саш, у меня действительно мало времени! – я как-то устало на нее посмотрела, - Поэтому давай по-быстрому.

- Все это – серьезно?

- Что? – опешила я.

- Все эти параллельные миры, они действительно существуют?

- Думаешь, у меня родильная горячка? – огрызнулась я, вновь начиная спускаться по лестнице.

- Думаю, что даже если она у тебя есть, то у твоего начальника ее не может быть в принципе, а он тебе и слова не сказал… - она так и шла рядом со мной, - Похоже, вы действительно верите во все это…

Я резко остановилась, повернулась и посмотрела на подругу:

- Саша, извини, но у меня нет ни времени, ни желания убеждать тебя. Сама я бы точно не поверила, если бы не была там.

- Хорошо. Тогда я тоже хочу там побывать.

- Чтооо? – от удивления я оступилась и почти упала, не поддержи меня подруга.

- Вот видишь, - почти весело сказала она, - Ты же сама даже по лестнице пройти не можешь!

- Могу, - я снова посмотрела на нее.

- Лиза, в том случае, что ты описала, все равно надо капельницу ставить, колоть, а я все это умею, помнишь же, на младших курсах из анатомички не вылезала и из процедурных!

- Помню… - я задумчиво посмотрела на нее. С одной стороны, конечно, Сашка была бы очень полезна, но с другой…

– Саша, это очень опасно! – предупредила я. Подруга упрямо мотнула головой:

- И что? Думаешь, у нас тут безопасно? Недавно девочку хоронили, однокурсницу мою: вскрытие делала, палец скальпелем порезала… а там - труп, гепатит… за месяц сгорела, - она вздохнула, - И вообще: ты же беременна, тебе наблюдение нужно!

Она выглядела настроенной очень решительно, я попыталась еще раз переубедить ее, но подруга сузила глаза и прошипела, точь-в-точь как в детстве:

- А не то я твоей маме позвоню и все расскажу!

- Ябеда!

- Интриганка!

Мы рассмеялись, на душе стало легче.

- Хорошо, пойдем, только потом, чур, не жаловаться! - я взяла ее за руку и повела вниз. Сашка послушно спускалась за мной, все еще посмеиваясь. Ровно до того момента, когда я взялась за ручку двери, ведущей в подвал.

- Как тебе удалось? – она с удивлением посмотрела на электронный замок, затем на открытую дверь, - Она не заперта?

- Идем! – проигнорировав её вопрос, я начала спускаться. Шаги по ступеням отдавались гулким эхом. Я подошла к стене и обернулась на подругу, смотревшую на каменную кладку с каким-то разочарованием, - Саша!

- А? – встрепенулась она, - Все, конец?

В голосе слышалась обида.

- Нет, дай руку! – я схватила ее ладонь и протянула руку к стене. Она стала полупрозрачной.

- Ни фига себе! – присвистнула Сашка, округлив глаза. Я потянула ее сквозь иллюзию:

- Пойдем!

Мы торопливо прошли коридор и вышли к шкафам.

- Это что? – подруга почему-то шептала.

- Двери в другие миры, - я подошла к одной из них и махнула рукой, - Здесь, например, живет сильный ледяной маг и драконы.

- А тут? – она потянула руку к одной из ручек.

- Не знаю и открывать не советую, - я подошла к шкафу, ведущему в Междумирье, открыла его, - Ну что, ты идешь?

Сашка посмотрела на меня, хмыкнула и шагнула в темноту. Дверь захлопнулась. Зажегся гль’ойн, подруга недоверчиво осмотрелась и обиженно протянула:

- Все-таки это розыгрыш? Ну и шутки у вас в ФСБ.

Я ничего не ответила, лишь распахнула дверь сарайчика и вышла. Сашка покорно поплелась следом, вышла и ошеломленно присвистнула, рассматривая оранжевый снег, который начинал таять, образуя проплешины розово-красной травы. Там уже виднелись белые первоцветы - те самые тюльпаны с бриллиантовым переливом на лепестках.

- Ничего себе, - выдохнула подруга, ошеломленно крутя головой, - Лиз, это и есть тот самый мир?

- Нет, это - Междумирье. Сюда приходят поэты и художники из всех миров, - я невольно повторила слова Роя. Прикусила губу, сдерживая слезы, и нажала на кольцо, открывая портал, - Надо торопиться!

Глава 14

Следуя указаниям Козимо, я так старательно представляла себе руины, что портал открылся прямо на одной из колонн.

- Осторожно, - раздался над ухом голос принца, он подхватил сначала меня, потом Сашку, не давая упасть, - Что так дол… а это кто?

Козимо с очень надменным видом взглянул на мою подругу, которая ошарашенно молчала, что было для нее не свойственно.

- Козимо, это Саша, она врач, лекарь, Саша, - это принц Риччионе.

- Очень приятно, - принц коротко поклонился, Саша нахмурилась, потом повернулась ко мне:

- Лиза, а ты их понимаешь?

- Да… - я озадаченно посмотрела на подругу. Раньше я никогда не задумывалась над этим фактом.

- Что еще? – резко спросил Козимо.

- Саша… она не понимает…

- Разумеется, она не понимает! Она же из вашего мира!

- Но я понимаю!

- Полагаю, мой дорогой кузен позаботился, чтобы эльфы помахали своими крыльями над вашей прекрасной головой, не так ли?

- А при чем тут эльфы?

Он посмотрел на меня как на идиотку:

- Их пыльца – она помогает понимать языки других миров. А теперь, может быть, мы все-таки пойдем?

- Но Саша…

- У тети наверняка есть немного этой дряни в одной из коробочек. Думаю, она поделится, - он повернулся и направился обратно к холму, на котором стояла вилла.

- Лиза, о чем вы говорили? – Саша потеребила меня за рукав платья.

- О том, что некоторые люди обладают дурными манерами! – достаточно громко произнесла я, не сомневаясь, что Козимо прекрасно все услышит. Он явно ухмыльнулся, но оборачиваться не стал, - Пойдем, надо добыть пыльцу эльфов.

Возражать Саша не стала. Ей просто не пришло это в голову. Мы вновь прошли тайным ходом в комнату моей будущей свекрови. Она была там одна, сидела у окна, делая вид, что рассматривает сад. Услышав шум, она обернулась, тревога на лице сменилась облегчением.

- Лиза! – она встала и обняла меня, затем вопросительно посмотрела на Сашку, изумлено приподнявшую брови.

- Лизка, я смотрю, ты здесь просто как родная… - заметила подруга.

- Саш, я потом все-все объясню, честно! – отмахнулась я.

- Что-то мне кажется, что я эту фразу уже слышала. Правда, после нее ты вдруг исчезла. Беременная и босая, - съязвила она. Я обернулась к графине:

- Это моя подруга, Александра, она врач и не понимает ваш язык.

- Емкая характеристика… как я понимаю, маленький народец еще спит?

- Да, но снег уже начал таять, - мне показалось важным упомянуть об этом. Графиня слегка улыбнулась, подошла к сундуку, откинула крышку и достала небольшую шкатулку: паутинка зеленого металла с вкраплениями черного хрусталя. На крышке – медальон, портрет Роя. Работа Боно, я узнала сразу. Моя будущая свекровь, заметив мой взгляд, продемонстрировала мне шкатулку:

- Камень цел, значит, с ним все в порядке.

- Спасибо, - я отошла к окну. Графиня тем временем подошла к Саше и, зачерпнув из шкатулки перламутровой пыли, сдула ее на мою подругу:

- Вот. За неимением лучшего…

- Ничего себе, - только и выдохнула Сашка, я улыбнулась ей.

- Может быть, приступим к делу? – Козимо недовольно посмотрел на нас, - Осмелюсь заметить, от ваших восторгов Джерардо навряд ли станет лучше!

- Конечно! Лиза, дай лекарства! – Саша отобрала у меня пакет и повернулась к Козимо, - Где больной?

Принц вопросительно посмотрел на свою тетю.

- В спальне у Лизы, - ответила та, - Мы решили, что это будет безопаснее всего. Антонио мечется между ним и фантомом, которого надо поддерживать магией.

- Хорошо, идем! Лиза?..

- Она останется, - перебила его Саша, - Ей отдыхать надо, а не по потайным ходам бегать!

- Какие здравые слова! – Козимо с интересом посмотрел на мою подругу, - И вы даже знаете, как её можно заставить?

- Я думаю, она и сама все понимает, не маленькая, - она повернулась ко мне и прошипела, вновь используя старый прием, - А то все-все твоей маме расскажу!

- Ябеда, - отозвалась я, в глубине души признавая её правоту: я действительно очень устала. Саша ангельски улыбнулась и повернулась к принцу:

- Ведите, ваше высочество!

- Называйте меня Козимо, - его голос просто сочился дружелюбием, - осторожнее, здесь темно, и пол неровный. Вам лучше опереться на мою руку…

- Вы слышали? – слегка опешив, я посмотрела на свою будущую свекровь. Она пожала плечами:

- Твоя подруга – привлекательная женщина, к тому же она может на тебя повлиять. Нет ничего удивительного, что Козимо ей заинтересовался.

- Он ее игнорировал всю дорогу!

- Лиза, ну ты же знаешь Козимо! У него просто ужасные манеры! – графиня воскликнула это слегка раздраженно. Она выглядела очень усталой, - Прости, я…

Она махнула рукой и присела на кровать. Я села рядом и, осмелев, взяла ее за руку. Она сжала мои пальцы и вновь заговорила:

- Мне страшно от одной мысли, что Делрой… думаешь, твоей подруге все удастся?

- Она – лучшая из всех, кого я знаю, - убежденно сказала я.

- Спасибо, - женщина сжала мою руку, затем встала и вновь подошла к окну, - Тебе действительно надо отдохнуть. Я пришлю Далию.

С этими словами она вышла. Вскоре в комнате появилась Далия.

- Мадонна, держите, - она протянула мне сложенный в несколько раз лист бумаги, - Боно смог повидаться со стражниками, которые охраняют мэссэра графа. Они передали ему это письмо для вас.

Я, даже не пытаясь скрыть волнение, быстро развернула лист и начала читать. Это были стихи из тех, которые сочиняют бродячие поэты:

«На высоком холме стоит замок, под которым гниет болото,

Ты уронила туда кольцо и хочешь достать,

Но будь осторожна, трясина ждет тебя.

Твой дом окружили черные псы.

И лучше не попадаться им на глаза.

Ключ всегда на твоей руке.

Серый город ждет тебя,

Его реки темны, но не от крови.

P.S. береги себя вдвойне, радость моя! »

Я сложила лист и задумалась. Послание было зашифровано. И если по поводу замка и псов мне было все ясно, остальное нуждалось в длительном изучении, я перечитала стих еще раз. «Под холмом гниет болото» - вилла стоит на холме, с которого открывается вид на город. Значит, болото – это Лаччио. С тем, как Рой относился к этому городу, это логично. Но какое кольцо и почему я хочу достать? Я озадаченно посмотрела на Далию, ожидавшую моих распоряжений.

- Скажи, когда роняют кольца и потом достают?

- Во время свадебного обряда, - не задумываясь, сказала она, - Жених и невеста роняют кольца в воду, благословлённую пастырем, чтобы очистить жизнь от грехов прошлого.

Я фыркнула. Так Рой намекает, что я хочу выйти за него замуж? Хотя, скорее, он дает понять, что знает: мы предпримем все для его спасения. Тогда следующие слова про трясину обретают смысл: он боится, что увязнут все. За нами слежка, это понятно из строчки про псов.

«Ключ всегда на твоей руке» - я посмотрела на руки. Два кольца: амулет, который следовало отдать хозяйке, и мое, против всех ядов, кстати, это и объясняло, почему ртутные пары на меня почти не действовали, браслет – ключ от всех дверей… Рой хочет, чтобы я открыла тайный ход и … «Серый город ждет тебя…» Серым был Питер. С его дождями, низким небом и темными водами Невы. Снова вспомнилась наша первая встреча.

- А почему вода темная?

- От крови…

Рой говорил, мне надо вернуться. Приписка про беречь себя вдвойне сомнений не вызывала: береги себя и ребенка.

- Вот ведь… - прошипела я, сжимая лист пальцами так, словно это была чья-то шея.

- Мадонна? – Далия опасливо посмотрела на меня. Я заставила себя успокоиться:

- Ничего. Граф просто переживает за всех нас.

Сложив письмо, я слегка растерянно посмотрела вокруг. Привычных мне карманов на платье не было, оставлять послание Роя не хотелось. В фильмах барышни прятали послания за корсаж, но я скептически относилась к такому, пришлось спрятать листок в рукав платья.

Далия все еще стояла, ожидая указаний. Я задумалась и распорядилась принести еду в мою комнату. Служанка вышла, а я отправилась туда потайным ходом.

В моей спальне Саша уже развила бурную деятельность, даже капельницу соорудила, закрепив флакон с лекарством за столбик, поддерживающий балдахин, и теперь что-то бурно обсуждала с пастырем Антонио. Джерардо дремал. Судя по его лицу, ему стало гораздо легче. Козимо сидел на подоконнике, прислонившись спиной к стене, и с наигранной ленцой посматривал на мою подругу. Его глаза странно блестели. Мой приход все восприняли с недовольством.

- Лиз, ты чего здесь забыла? Марш отдыхать! – взвилась Сашка, как только я вышла из потайного хода.

- Если ты не в курсе, то это – моя комната, - проинформировала я ее, - И мне, вернее, вам всем сейчас принесут сюда еду, после чего я отправлюсь на прогулку и уведу охранника за собой.

- Разумно, - одобрил Козимо. Я задумчиво взглянула на него, решая, сообщать ли о письме, но утаивать было глупо:

- Рой сумел передать мне письмо.

- Вот как? – принц слегка прикрыл глаза, чтобы не выдать свой интерес.

- Да. Как я понимаю, с ним все в порядке.

- Насколько это возможно.

- Он, скорее, тревожиться о нас.

-Это вы говорите о себе во множественном числе? – принц усмехнулся и соскочил с подоконника, - Ни за что не поверю, что Делрой будет беспокоиться обо мне.

Я опустила голову, признавая правоту его слов. Он мягко прикоснулся к моей руке:

- Не волнуйтесь, мы вытащим его оттуда, - тихо сказал он.

- Конечно… - я отошла к окну и взглянула на сад, солнце уже клонилось к закату, и стены отбрасывали тень на растоптанные Боно цветы. Краем глаза я заметила, что Саша как-то странно смотрит на нас, отвлекшись от все еще говорившего с ней Антонио. Далия вошла в комнату в сопровождении одного из слуг. Они принесли подносы с едой. Места не хватало, и их поставили на сундуки. Козимо подцепил кусок мяса, положил его на хлеб и протянул мне:

- Возьмите.

- Я не голодна, - мрачно отозвалась я, все еще посматривая в окно.

- Лиза! Что за капризы! – прикрикнула на меня Саша. Голос звучал напряженно.

- Это не капризы, - раздраженно отмахнулась я, - И прекрати командовать!

Не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты. Человек в черном, один из Гончих псов, стоял у дверей. Он с интересом взглянул на меня, но я предпочла не заметить этот взгляд.

Я направилась в сад. Охранник шел за мной следом. Я старательно делала вид, что меня не беспокоит его слишком пристальное внимание. Побродив среди наполовину вытоптанных клумб, я прошла в теневую часть сада, скрытую от всех высокими кустами, точно ширмой.

Письмо от Роя меня беспокоило больше, чем я хотела показать. Я не знала, что мне делать. С одной стороны, возможно, у него был план, как выбраться, тогда мне надо было выполнять его распоряжения, но с другой… Что, если он, понимая, что проиграл, просто говорил мне: «Все кончено, спасайся сама, возвращайся в свой мир…»?

От этой мысли в глазах потемнело, а сердце сжалось. Я опустилась на каменную скамью, стоявшую в зеленой нише. Что-то заслонило мне свет. Подняв голову, я увидела, что мой сторож стоит надо мной. Я наконец узнала его – именно он вошел тогда в комнату к Козимо.

- Ну что, красотка, как я понимаю, принц с тобой уже расплатился, - усмехнулся он, - За тобой должок!

- Не припомню, - я постаралась говорить холодно и отстраненно.

- А ты вспомни, - посоветовал он, - А то тебе же могут напомнить и в другом месте…

- Это угроза? – я чуть откинулась на спинку скамьи, стараясь выглядеть спокойно-отстранённой. Охранник покачал головой.

- Ну что ты, просто… предложение, - он чуть навис надо мной, точно коршун.

- Надеюсь, не замужества? – фыркнула я. сердце билось слишком часто, я прекрасно понимала, что нас никто не видит, а мой преследователь гораздо сильнее меня. Конечно, можно было выхватить у него шпагу, но я сомневалась, что смогу убить его прежде, чем он поднимет шум. А давать лишнее преимущество своим врагам не хотелось. Мой вопрос насмешил Пса.

- Конечно, нет! Кто же женится на таких, как ты! – теперь мужчина всем своим видом выражал презрение, - Жена должна быть девственницей, а не потасканной шлюхой!

- Если ты так думаешь, то к чему тебе такая, как я? – я резко встала, делая вид, что намереваюсь боднуть его головой в нос. Он инстинктивно отпрянул, все-таки выучка у них была очень хорошей. Правда, тут же схватил меня за руку, до боли сжимая:

- Давай без фокусов, милая. Ты прекрасно знаешь, как развлечь мужчину, иначе принц не стал бы тебе платить!

- Откуда ты знаешь, может быть, он и не расплатился? – я слегка натянуто рассмеялась. – Или, может, он пригласил меня почитать ему стихи или спеть колыбельную?

- Какую колыбельную? – от удивления он даже выпустил мою руку, я моментально воспользовалась этим, быстрыми шагами направляясь к видимой из окон части сада. Разгадав мой маневр, шантажист бросился за мной следом, я быстро выскочила из-за зеленой ширмы и буквально вбежала на клумбу:

- Тебе лучше остановиться в своих желаниях, - предупредила я. Он хмыкнул, подходя ближе, но уже медленно:

- Ты так и не поняла, дорогуша: либо ты даешь мне здесь, либо… поверь, тюрьма не лучшее место для такой красотки…

Я непроизвольно сжала руки в кулаки, но сдержалась. В голове мелькнул план.

- Хорошо, - я обронила как можно более небрежно, стараясь вновь выиграть время, - Приходи ко мне в спальню. Вечером. Принц будет занят, и у меня найдется время и для тебя.

- Вот, другой разговор, - кивнул он, - и смотри, чтоб в этот раз без обмана! Не то…

Мужчина выразительно посмотрел на меня. Я кивнула и повернулась к дому. Настроение гулять пропало. Я прошла в комнату, которая считалась моей.

Все были там. Козимо о чем-то тихо говорил с Антонио, то и дела посматривая на Сашу. Она проверяла пульс у своего пациента. Я всегда любила наблюдать за ней в эти моменты: сосредоточенное лицо, взгляд, обращенный куда-то вдаль, точно на иконах, - полностью погружаясь в свою работу подруга была красавицей. Сам Джерардо крепко спал, его дыхание выровнялось, а губы порозовели.

При скрипе двери Козимо обернулся. Наверное, я была очень бледной, потому что он нахмурился, подошел ко мне:

- Что случилось?

- Страж за дверью, - я заметила, что дрожу, и обхватила себя руками, - Это тот, который заходил к нам утром в спальню.

Антонио слегка приподнял брови, выражая удивление, принц выругался сквозь зубы:

- Он кому-нибудь говорил?

- Нет, - я постаралась улыбнуться, - но обещал навестить меня сегодня вечером.

- Тогда, думаю, он не забудет это свидание до самой смерти, - принц ухмыльнулся так, что даже я вздрогнула.

- Его форма может нам пригодиться, - Антонио подошел к нам, - у Гончих псов одинаковая форма, и, если мы раздобудем хотя бы одну, сможем заменить стражника у комнаты Джерардо.

- Было бы неплохо, - кивнул Козимо и пояснил мне, - Антонио считает, что мы должны поймать заговорщиков. Он отправил Боно в Лаччио, известить Конклав, что жизнь Джерардо вне опасности.

- Весть разнесется, и те, кому мешает пастырь, придут довершить начатое, - я подошла к окну, в присутствии друзей страх отступил, лишь руки еще подрагивали.

- Верно. Мы спрячемся в потайном ходу и будем ждать. Я, Антонио, и Лоренцио, - добавил Козимо. Я вдруг вспомнила тайный ход, полупьяного Гаудани, искренне считающего, что я – Карисса, и Роя, вместе с Козимо стоящего за стенкой. Тогда они тоже ждали убийцу.

- В этот раз вы останетесь здесь, вместе со своей подругой, - наверное, Козимо вспомнил о том же, о чем и я.

- В прошлый раз вы, принц, говорили по-другому, - не удержалась я, все еще злясь на него по поводу тех событий.

- Ну, в прошлый раз все было по-другому, - отозвался он, ничуть не смущенный. Я хотела ответить, но заметила, что и Сашка, и пастырь Антонио посматривают на нас с явным любопытством, и сдержалась. Принц понимающе хмыкнул и сменил тему разговора:

- Магию заговорщики использовать не будут: создатель амулетов, как правило, узнаваем, а чистой магии у Делроя, как и у меня, сейчас нет. Значит, либо кинжал, либо яд.

- С ядом они просчитались, - заметил пастырь, - Остается кинжал.

- Интересно, как они собираются обставить эту смерть, - фыркнул Козимо, от предвкушения его глаза сияли, а щеки слегка порозовели. Волосы на солнце казались золотым ореолом. Я заметила, что пастырь Антонио смотрит на своего ученика со скрытой гордостью. Впрочем, моя подруга тоже как-то странно смотрела на принца. Заметив мое внимание, она вздрогнула и сделала вид, что очень занята капельницей.

Джерардо тем временем приоткрыл глаза и недоуменно посмотрел на Сашу, которая все еще была в темном свитере-водолазке и своих розовых штанах:

- Кто вы?

- Я – ваш лечащий врач, - не задумываясь, ответила она, снимая трубки и оставляя катетер в сгибе локтя, - Я пока вынимать не буду – потом повторим, а у вас вены слабые.

- Повторить что? – голос пастыря был слабым.

- Отойдите, - принц бесцеремонно оттолкнул мою подругу, проигнорировал недовольный возглас и всмотрелся в лицо старика:

- Как вы себя чувствуете?

- Принц Риччионе, спасибо за заботу! Гораздо лучше, - на губах пастыря появилась слабая улыбка, - И, хотя встречу с нашим Создателем мне пришлось отложить, признаюсь, я даже рад этому.

- Вот и славно! – Саша умело вклинилась между Козимо и своим пациентом, - А теперь, поскольку вам нельзя перетруждаться, лежите спокойно.

Джерардо с интересом рассматривал ее, затем перевел взгляд на Козимо - и вновь на мою подругу.

- Как я понимаю, вы попали к нам из другого мира? – мягко спросил он. Она сухо кивнула, как всегда, когда говорила с пациентами:

- Да. Лиза попросила меня помочь.

Старик посмотрел на меня:

- Все-таки Лиза… Элизабет?

- Елизавета.

- Красивое имя. Царское… - он проигнорировал мой изумленный взгляд, - Оно подходит вам больше, чем то, другое…

- Вы были в нашем мире?

- Очень много лет назад, - он закашлялся.

- Скажите, - нетерпеливо перебил Козимо, - Вы знаете, кто и как рассыпал капли гремучего металла у вас под кроватью?

- Конечно, нет, - Джерардо виновато улыбнулся, - Иеронимо вместе с Юлиусом заходили ко мне вечером, мы вместе вознесли хвалу Создателю, после этого я лег спать. Остальное я вспоминаю с большим трудом.

- Конечно, вы хорошо надышались! – Саша повернулась и пристально посмотрела на Козимо, - А теперь мне надо сделать очередной укол! Так что можете выйти!

Она вскрыла упаковку и начала набирать лекарство в шприц. Глаза Козимо опасно заблестели.

- Мы, конечно, можем выйти, раз вы так настаиваете, - вкрадчиво заметил он, - но скоро сюда придет весьма любвеобильный мужлан, жаждущий женского тепла. И, уверяю вас, ему будет все равно: блондинка ему подарит это тепло или брюнетка…

Саша упрямо сжала губы, подняла шприц, нажала поршень, дожидаясь, пока из тонкой иглы брызнет, вытесняя пузырьки воздуха, едва заметная струйка лекарства

- Отвернитесь, - приказала она, подходя к кровати. Козимо фыркнул, но послушался, - Готово.

Она аккуратно положила шприц в миску, стоявшую на столике у кровати.

- Какая восхитительная уверенность в своих силах! – почти промурлыкал принц. Антонио усмехнулся, а я нахмурилась: как правило, такой тон не предвещал ничего хорошего. Саша проигнорировала это замечание.

Я заметила, что она вообще старалась игнорировать Козимо, насколько это было возможно, тем не менее - поглядывая на него, когда была уверена, что ее никто не видит. Снова захотелось есть. Я соорудила себе бутерброд из хлеба и домашнего сыра, поднос с которыми все еще стоял в комнате, и подошла к окну. Солнце уже скрылось за горами, и в комнату вползали фиолетово-серые сумерки. Наверное, надо было зажечь гль’ойны, но мне не хотелось.

Письмо Роя жгло руку. Я так и не решила, что мне делать, предпочитая малодушно отложить все до утра: возможно, сегодня вечером Козимо и Лоренцио удастся поймать заговорщиков, и мне не придется ничего решать. За спиной вспыхнул неяркий свет. Я слегка повернула голову.

Антонио, повесив шарик над своей головой, что-то читал, расположившись на стуле у кровати своего собрата. Около соседнего окна Козимо о чем-то расспрашивал Сашу, она нехотя отвечала, иногда косясь в мою сторону, словно речь шла обо мне. Я вновь отвернулась к окну. Шорох панели возвестил нам, что Боно вернулся. Художник был весь в пыли, плащ сбился на плечо.

- Мадонна, мэссэры… - его взгляд переместился на Сашу, - Мадонна! Простите, я сражен в самое сердце.

Он низко поклонился, подметая пером пол. Саша удивленно заморгала. Я ухмыльнулась:

- Не пугайся, это Боно: фигляр, поэт и художник.

- Ааа, - протянула подруга, все опасливо косясь на него. Боно тем временем принял оскорбленный вид:

- Мадонна, как можно! Фиглярство – совершенно не мой стиль!

- Да, это всего лишь образ твоей жизни, щедро оплачиваемый моим кузеном, питающим к тебе непростительную слабость, - оборвал его принц.

- Мэссэр граф всего лишь ценит мой талант!

- Интересно, в какой области? – хмыкнул Гаудани.

- В любой, мэссэр, как вы успели заметить, мои таланты почти безграничны! – Боно подошел к Антонио, - Пастырь, я сделал все, как вы просили: передал послание пастырю Горгонзо.

- И что он?

- Сказал, что соберет собратьев вознести хвалу, но не похоже, чтобы он был счастлив от полученных вестей. Когда я выходил, то слышал, что он просил найти Иеронимо.

- И все?

- Да, но потом я заблудился в садах, вы же знаете, пастырь, как легко заблудиться среди этих клумб!

Антонио кивнул, призывая продолжить, Лоренцио и Козимо многозначительно переглянулись, а я даже не скрывала улыбки, прекрасно понимая, что пройдоха может заблудится даже в прямом коридоре, и то - чтобы ненароком оказаться в спальне красивой женщины.

- Так вот, я заблудился и пока искал нужную тропинку, то совершенно случайно оказался под окнами студиолло пастыря Горгонзо. Он общался с пастырем Иеронимо. И хотя студиолло окутывало заклятие тишины, но по губам, я понял, что они собираются навестить своего собрата здесь, на вилле. Но почему-то ночью, - художник с улыбкой посмотрел на Антонио. Мы снова все переглянулись. Саша смотрела на нас широко раскрытыми глазами.

- Вот это да, - выдохнула она, - Лизка, да просто какой-то сериал, ей-богу!

- Ага, только ты в главной роли, и дублей нет, - вздохнула я. Подруга хотела еще что-то добавить, но ей помешал Козимо. Сделав нам знак замолчать, он подошел к двери, прислушался и хищно улыбнулся:

- А вот и гости…

Принц мгновенно скользнул к стене и замер. Пастырь Антонио погасил гль’ойн. Послышались шаги, затем скрип двери. Темная фигура появилась в дверном проеме, мужчина вошел в комнату, сделал несколько шагов. Спрятавшись за портьерой, я не успела заметить, когда Козимо прыгнул на него.

К моему глубочайшему удивлению, принц не стал сворачивать ему шею, лишь как-то по-особому схватил, повозился несколько секунд и бережно опустил обмякшее тело на пол. Все было сделано так тихо, что шум даже не разбудил спящего пастыря. Хотя, зная Сашу, я не сомневалась, что она вколола старику вместе с лекарством еще какое-нибудь снотворное.

- Вы что наделали? – Саша подскочила к лежащему на полу мужчине, пощупала пульс и облегченно выдохнула, - Живой.

- Разумеется, он живой, - холодно заметил Козимо, потирая запястье, - Или вы полагали, я буду марать об него руки?

Саша уже не слушала его, намереваясь привести мужчину в чувство.

- Не вздумайте этого делать! – принц схватил ее за руку и буквально оттащил от безжизненного тела, - Боно, раздень и свяжи его!

Художник с должной сноровкой, сказывался опыт, раздел пленника и крепко связал его, привязав к стулу. В рот он запихал какую-то тряпку, явно сомнительной чистоты.

- Да что вы творите! Он же задохнется! – возмущалась моя подруга, - Лиза, ты чего стоишь?!

- Саша, Козимо прав, - я снова вспомнила слова Роя, - Это мир лишен так называемого гуманизма. Приведи ты его в чувство, мы все окажемся в застенках местной инквизиции.

- С чего ты взяла?

- Он угрожал мне этим в саду.

Козимо еще раз взглянул на пленника, взгляд принца не предвещал ничего хорошего.

- Я вот думаю, - сказал он, обращаясь к Боно, - Будет ли это жестоко - оставить этого человека в живых до тех пор, пока здесь не появится мой драгоценный кузен?

- Думаю, мэссэр, гуманнее было бы умертвить его сейчас, - отозвался художник, скидывая дублет и начиная снимать штаны. Принц с возмущением посмотрел на него:

- Мой друг, напомню тебе, что здесь женщины!

- Мэссэр, простите, но у нас мало времени, к тому же мадонна Лиза уже имела счастье неоднократно лицезреть меня в спальне! – Боно весело подмигнул мне. Три пары глаз с явным неодобрением посмотрели на меня.

- Да, вы еще про Гаудани забыли, я еще и с ним в спальне была! – вспылила я, - и даже в одной кровати!

Антонио закашлялся, а Саша замерла, слегка обалдевшая от услышанного, даже Боно - и тот слегка смутился, Козимо рассмеялся:

- Что ж, похоже, посещать спальни мужчин входит в привычку…

- Вы находите это смешным, принц? – в голосе Антонио слышалось явное осуждение.

- Разумеется, пастырь, если вспомнить все обстоятельства… правда, потом нам всем было не до смеха… - он вновь стал серьезным, - Боно, поторопись! Нам пора! Мадонны, простите…

Изящно поклонившись, принц подхватил своего учителя под руку и шагнул вместе с ним в потайной ход, Боно, на ходу застегивая черный дублет, который слегка жал художнику в плечах, вышел в коридор: изображая стражника, он должен был занять пост у дверей.

Мы остались одни. Пленник все еще не пришел в себя, а Джерардо спал. Точно, снотворное. Я прошлась по комнате, делая вид, что не замечаю пристального взгляда подруги, затем вновь села на подоконник, поймав себя на мысли, что то и дело прислушиваюсь к тишине потайного хода.

- Лиза, - неуверенно окликнула меня Саша. Я обернулась:

- Что?

- Это правда, про этого… Гаудини?

- Гаудани, - поправила я, - Что - правда?

- Что ты была с ним в одной постели?

- А это, - я усмехнулась, вспомнив пьяного Лоренцио, упорно считающего, что я – Карисса, - Да, правда.

- Но… зачем? – подруга странно посмотрела на меня, словно не зная, как ей теперь ко мне относиться. Я пожала плечами:

- Саш, у меня был приказ!

- Тебе не могли приказать такое! – горячо возразила она и осеклась под моим ироничным взглядом, - Неужели могли?

- Да, Саша, и отказаться я не могла. Так я сюда и попала...

Мы помолчали. Пленник зашевелился и замычал что-то. Поднял голову, посмотрел на нас, в глазах полыхнула ярость. Не задумываясь, я подошла и совершенно спокойно огрела его подносом по голове. Он вновь потерял сознание.

- Лиза! – возмутилась подруга, правда, на этот раз подходить к нему не стала, - Нельзя же так! Это же человек!

- Знаешь, если бы он был свободен, не думаю, что ты продолжала бы думать так же, - хмыкнула я, подходя к потайному ходу и вслушиваясь. Тишина и темнота.

Такая же темнота была за окном. Новолуние. Розовые звезды на черном небе, чернильно-черные силуэты деревьев, скрип цикад - или как их тут называют? Судя по всему, было уже за полночь. Нервы не выдерживали, хотелось бежать и что-то делать, а не сидеть вот так вот и ждать. Я украдкой посмотрела на Сашу. Она сидела на стуле, привычно подперев щеку кулаком. Я позавидовала ей: работая, помимо клиники, еще и в роддоме, где дежурства длились сутками, подруга настолько привыкла ждать, что ей не требовалось особых усилий сдерживать себя на одном месте. Я вздохнула, прошлась по комнате, взяла книгу, оставленную Антонио. Нахмурилась при виде названия - «Трактат о магии: Божественной и Неугодной Создателю» - и от нечего делать полистала.

Внимание привлекли заметки на полях, сделанные явно хозяином книги. Несколько касалось сущности магии чернокнижников, некоторые – обрядов, которые те использовали, и возможности противостоять им.

Один из разделов был посвящен ядам. Я с интересом прочла про ртуть, которая являлась одним из негласных символов чернокнижников: ядовитый металл, который использовался, поскольку - единственный - не поддавался магии. Я задумчиво посмотрела на свое кольцо. Странно, что амулет сработал.

Увлеченная книгой, я и не заметила, как Саша уже несколько раз ерзала на стуле, затем она встала и подошла ко мне.

- Лиза, как ты думаешь, как они там?

- Не знаю, - я отложила книгу и прислушалась: нет, все тихо.

- Может, сходим, посмотрим? – вдруг предложила подруга.

- И оставим старика одного? – я кивнула на кровать.

- Он все равно спит. Я ему снотворное дала.

Я с удивлением посмотрела на подругу. Ранее она казалась мне более благоразумной. Впрочем, читала же Сашка фэнтези…

- Мы можем помешать, - возразила я.

- А мы просто дойдем до поворота - и обратно? – предложила она.

Я прикусила губу, пытаясь бороться с соблазном. Сидеть и ждать было крайне утомительно, а заснуть мы все равно не заснем, слишком уж велико было напряжение.

- Хорошо, - согласилась я, но только до поворота. Если ничего не услышим – возвращаемся!

- Идет! – Саша устремилась к ходу.

- Саш, - окликнула я ее, - Ты бы хоть платье надела. Не ровен час, увидят!

Нам понадобилось немало времени, чтобы надеть на мою подругу одно из моих платьев, лежащих в сундуке, и разобраться с системой шнуровок. Моя обувь была ей мала, и на ногах остались кроссовки.

- Как вы все в них ходите, - ругалась она, подхватив юбки так, что были видны колени, - Так же упасть можно!

- А ты не бегай, - посоветовала я, первой заходя в потайной ход.

Стараясь шагать почти беззвучно, благо пыль скрадывала звуки шагов, мы прошли до условленного места и замерли. Тишина вдруг сменилась напряженным шепотом, затем был скрип панели, крики, топот, затем грохот, словно кто-то швырнул стул в стену, ругательства Боно, звон металла, суровый окрик Антонио: «Остановись!».

- Лоренцио, держи его! – голос Козимо звучал как-то неестественно.

Мы с Сашей переглянулись и побежали туда. Несколько раз пришлось останавливаться: подруга то и дело путалась в юбках.

Едва не столкнувшись в проходе, мы влетели в комнату. Они все были там. Золотистые шары света метались в воздухе, норовя погаснуть. Окна были распахнуты, портьеры сорваны.

Лоренцио мертвой хваткой удерживал полного человека в черном, в котором я с трудом узнала пастыря Юлиуса. Тот не сопротивлялся, лишь тяжело дышал, лежа на полу. Один глаз у пленника заплыл, на губах виднелась кровь. Мебель вокруг была раскидана, балдахин сорван с кровати и теперь валялся на полу. Сам фантом все еще лежал на кровати, только он стал полупрозрачным, а простыни под ним были порезаны, как и матрас, из которого торчала солома. Козимо лежал около кровати на боку, в его позе было что-то неестественное, словно это не живой человек, а кукла, Антонио с встревоженным лицом склонялся над ним. Руки пастыря были алыми. В воздухе пахло чем-то металлическим и солоноватым.

Шумно выдохнув, Саша кинулась к ним:

- Убит?

- Ранен, но тяжело. Придержите, я попытаюсь ее стянуть.

Подруга беспрекословно подчинилась, пытаясь придавить края раны, чтобы остановить кровотечение. Она опустилась на колени, и я увидела, как по ткани её платья начали расползаться темные пятна.

С трудом сдерживая тошноту, я прислонилась к стене, прикрыла глаза. Наверное, случайно задела что-то, панель с тихим шелестом встала на место, закрывая тайный ход. Сашка обернулась.

- Лиза, марш отсюда, - прикрикнула она на меня, - тебе здесь точно не место.

От ее движения края раны приоткрылись, и кровь снова брызнула. Я отвернулась и по-детски зажмурилась. Когда я открыла глаза, Боно уже ставил пленника на ноги. Развернул спиной, рванул за одежду. Воротник сполз с шеи, открывая на спине часть татуировки: кружок с полумесяцем. Я хотела подойти и рассмотреть, но дверь в комнату открылась, и вбежали несколько человек - Гончие псы.

- Что здесь происходит? – один из них, темноволосый, с седыми прядями, выступил вперед, при виде разгрома в комнате он слегка побледнел и повернулся к Антонио, - Пастырь?

Последнее он сказал уже не так уверенно. Мужчина бросил на него мрачный взгляд:

- Случилось то, что вы сторожили совершенно не тех людей, и если бы не принц Риччионе, то одну из женщин сегодня ночью изнасиловал бы ваш человек, а пастыря Джерардо убили бы!

- Как? – мужчина побледнел еще больше и испуганно посмотрел на кровать, - Он… он жив?

- Это фантом, сотворенный лично мной! – голос Антонио был ледяным, - Распорядитесь окружить дом, никого не выпускать без моего разрешения. И помогите отнести принца в его комнату, оставаться в этой опасно! Да, и уведите пленника, головой отвечаете за него!

Никто не посмел возразить пастырю. Несколько человек переложили принца на одну из портьер и унесли, Саша упрямо последовала за ними, Боно, пользуясь своей формой, присоединился к тем, кто конвоировал Юлиуса, Лоренцио подошел ко мне:

- Пастырь прав, пойдемте!

Уже в коридоре мы встретились с вдовствующей графиней. Судя по ее виду, спать она, как и мы все, не ложилась.

- Лоренцио, - в неровном свете гль’ойнов она выглядела почти старухой, - Что происходит?

- Джерардо попытались убить. Это оказался Юлиус, мы поймали его, но Козимо ранен, - Гаудани виновато посмотрел на графиню, словно он не справился. Даже в полутьме было видно, как она напряглась:

- Как серьезно?

- Серьёзно. Если бы не Боно, то … Антонио сейчас с принцем…

- И Саша, - тихо добавила я. графиня посмотрела на меня, спохватилась:

- Лиза, ты что во всем этом делаешь! Немедленно иди спать! Тебе нельзя волноваться!

Я подавила в себе порыв истерично расхохотаться и послушно кивнула. Графиня направилась в спальню к Козимо. Гаудани посмотрел ей вслед.

- Карисса его очень любит, - прошептал он, имея в виду принца.

- Тогда почему вы не пошли вместе с графиней?

- Потому что кто-то же должен сопроводить вас. Пойдемте, - он не скрывал своего беспокойства и то и дело поглядывал в сторону спальни принца, - я отведу вас в вашу комнату.

- Там спит Джерардо, - вздохнула я, - Лоренцио, ваша помощь может понадобиться Козимо.

Он с видимым облегчением шагнул, затем остановился и взглянул на меня:

- Уверены? В доме полно чужаков.

- Не думаю, что сейчас кто-то осмелится напасть на меня. Идите, там вы нужнее!

Он послушался, правда, несколько раз оглянулся, не передумала ли я. Я улыбнулась ему, затем прошлась по комнате, чувствуя себя слишком усталой и опустошенной.

Сейчас мне особенно не хватало Роя, его спокойной уверенности и силы. Он наверняка не допустил бы такой бестолковой суеты, которая сейчас царила в доме. Вспомнились руки, нежно обнимающие меня, его шепот «Радость моя…», его поцелуи. Я подошла к окну и взглянула. Внизу был город. В темноте ночи он казался черным, как трясина. Мне вдруг подумалось, что мы все всё равно в ней увязнем, и меня охватило отчаяние. Я сжала руку в кулак. В рукаве зашуршало письмо, полученное сегодня утром, хотя, казалось, что с того момента минула уже вечность. Я достала его, старательно расправила сгибы, еще раз перечитала и поняла, что мне просто необходимо увидеться с Роем. Надо было найти Боно, попросить помочь, но это можно было сделать и завтра, напряжение последних часов покинуло меня, и я просто с ног валилась от усталости.

Хорошо поразмыслив по поводу ночлега, я прошла в комнаты графа Алайстера. Здесь царил разор. Слуги не успели, а может быть, и не удосужились убрать комнаты после обыска, и теперь пол был усеян бумагами. Какие-то расписки, расчеты, глаз выхватил знакомую папку, во время нашего путешествия Рой складывал туда свои рисунки. Сейчас они валялись рядом. Я собрала их и уже собиралась положить обратно, когда заметила, что на рисунке изображен Елагиноостровский дворец. Сомнений быть не могло. Я прекрасно знала именно эту сторону, выходившую к воде: два пролета ступеней, ротонда, окруженная колоннами, четыре каменные вазы на манер греческих амфор, кусты сирени и… я, идущая по дорожке в джинсах и куртке. Я посмотрела на следующий лист. Портрет Кариссы. Она поправляла растрепавшиеся волосы рукой в перчатке. Правда, перчатка была слишком большой для ее руки. «Они и вправду большие» … Сердце запрыгало сильнее. Я поняла, что изображена отнюдь не Карисса. Один за другим я перебирала рисунки. Уже знакомый мне набросок девушки, сидящей у разрушенного храма, я, сидящая на лошади, я, стоящая в кабинете у полковника Соколова… я вдруг поняла, что плачу.

- Ох, Рой, - прошептала я, - Если бы я знала…

Глава 15

Я проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо. С трудом открыла глаза, осмотрелась, пытаясь вспомнить, где я. Я прорыдала над рисунками Роя достаточно долго, после чего, чувствуя, что не в силах идти куда-то еще, направилась в его спальню, с трудом выбралась из платья, просто срезав шнуровку, легла на огромную кровать, вдыхая едва уловимый знакомый запах, и заснула.

- Далия? – пробормотала я, силясь открыть опухшие от ночных рыданий глаза, - Что случилось? Что-то с Козимо?

Я почувствовала укоры совести: погруженная в свои страдания, я начисто забыла о принце Риччионе, впрочем, с ним была Саша…

- С принцем все нормально. Пастырь Антонио сказал, что он выживет.

- Хорошо, - я зевнула, - Тогда что?

- Гончие Псы допросили пленника… - Далия запнулась.

- Ммм, - пробормотала я, - И он назвал заговорщиков?

- Он сказал, что его подослал мэссэр граф.

- Что? – сон как рукой сняло, я вскочила, - Но это же…

Я внимательно посмотрела на смутившуюся служанку:

- Это - ложь, слышишь меня, это – ложь!

- Мадонна, я знаю, но пастырь Юлиус… они поверят ему, не вам.

- А Антонио?

- Он получил распоряжение перевезти пастыря Джерардо в Лаччио.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться. Мысли прыгали в голове, точно блохи.

- Так… и что он?

- Разумеется, он исполнит веление Конклава.

- Ясно, - удивительно, но привычной тошноты не было, - И где он?

- Во дворе, готовится к отъезду.

- А графиня?

Служанка поколебалась, затем призналась:

- Мадонна слегла. Эти известия окончательно подкосили ее.

- Хорошо, вернее, ничего хорошего, тогда надо… надо… - я махнула рукой, - Где Боно?

- Откуда я знаю, наверняка соблазняет очередную невинную душу! – фыркнула Далия. Я с какой-то ненавистью посмотрела на нее:

- Знаешь, если бы сейчас я могла сказать о графе Алайстере то же самое, что ты о Бононвенунто, я была бы счастливейшей из женщин!

- Простите, мадонна, - Далия смутилась. Я вздохнула, ощущая стыд за свой срыв:

- Пустое. Помоги мне одеться!

Ровно через пятнадцать минут я спускалась по лестнице на первый этаж, где царила форменная неразбериха: толпы людей бегали, то и дело натыкаясь друг на друга, лошади ржали, ослы ревели.

- Опять эти ослы! – раздраженно воскликнула я, высматривая Антонио. Он стоял неподалеку и разговаривал с кем-то из слуг.

- Мадонна, - он старательно отводил глаза. Плохой знак.

- Пастырь, - я холодно кивнула, - Надеюсь, вы не поверили ни единому слову?

- Вопрос не в вере, а в клятве, - тихо сказал он, - Я – смиренный слуга создателя и, пока не избран Истинный пастырь, повинуюсь Конклаву.

- Который управляется Горгонзо! – слова прозвучали резче, чем мне хотелось.

- О том, что он желал смерти моему собрату, я знаю лишь из ваших слов, - заметил он.

- Вы в них сомневаетесь? – вскинулась я, - Я, именно я привела сюда единственного человека, который мог спасти вашего собрата, я…

Я осеклась, поняв, что опять расплачусь. Не расплакалась, моргнула, смахивая злые слезы, и вновь посмотрела на старика.

- Единственное, о чем я жалею, - голос звучал глухо, - что вчера Юлиус метил в Козимо, а не в вас!

- Тогда бы нас двоих забрали мои братья, - пастырь протянул мне платок, я проигнорировала, он пожал плечами и спрятал его в рукав, - извините меня, мадонна, мне необходимо отдать последние распоряжения.

- Конечно, но учтите, что смерть пастыря Джерардо будет на вашей совести!

- Именно поэтому я и сопровождаю его, - старик поклонился, давая мне понять, что разговор окончен. Я отступила. Прошла обратно в дом, велела найти Боно. Художник пришёл почти сразу:

- Мадонна?

- Отведи меня к Рою, - приказала я. он смутился:

- Это очень опасно! Мэссэру графу это не понравится.

- Отведи меня к нему!

Я сказала это так, что больше он не посмел возражать. Кутаясь в плащи, мы выскользнули тайным ходом, достигли дороги, прошли до соседней деревушки, где Боно нанял двух лошадей.

Город встретил меня шумом и вонью. Я заметила, что уже давно чувствую запахи гораздо сильнее, чем остальные. Пришлось достать платок и прижать его к носу. Помогало с трудом. Один за другим мы проехали по узким кривым улицам, свернули на какую-то площадь, где оставили лошадей у коновязи постоялого двора, а сами прошли вверх по улице, то и дело проталкиваясь через толпу. Художник явно кото-то искал.

- А вот и она, - он радостно помахал рукой уже хорошо знакомой мне натурщице. Та улыбнулась, правда, заметив меня рядом, нахмурилась.

- А она что здесь делает? – недовольно спросила женщина, подходя к нам.

- Ей надо устроить свидание в башне, - Боно достал несколько монет и выразительно подбросил их на руке. Женщина окинула меня задумчивым взглядом, понимающе хмыкнула:

- Шла бы лучше домой. Графа вот-вот казнят…

- Я хочу его увидеть! – упрямо повторила я, не в силах придумывать аргументы, способные заставить поверить. Впрочем, это было и не нужно. Натурщица еще раз посмотрела на меня и вздохнула:

- Ладно, Марко как раз должен дежурить в синьории. Марко – мой брат. Идем, - она направилась к неприглядному зданию, над крышей которого возвышалась слегка покосившаяся башня.

Я с каким-то потаенным страхом рассматривала это сооружение, казавшееся мне особенно зловещим. Мрачные темные стены, сложенные из камней, кое-где в кладке были выемки – камни упали, и никто не потрудился вмуровать их вновь. Потрескавшаяся крыша, - наверняка в башне было сыро. Хотя нет, дождей давно не было.

Боно пришлось несколько раз окликнуть меня. Его натурщица в этот момент, уперев руки в бедра, что-то говорила стражникам, указывая на меня. Те рассмеялись, монеты из кошелька художника перекочевали в их мозолистые руки, и вскоре я уже следовала за одним из них по узкой винтовой лестнице. Я опасалась, что ступени будут слишком высокие, но за сотни лет они стерлись так, что подъем не вызвал особых трудностей. Почти на самом верху мы остановились перед неприметной дверью. Стражник откинул засов:

- У вас четверть часа.

Почти не слушая его, я шагнула вперед, заходя в достаточно неприглядную каморку. Серые стены, каменный пол, убогая мебель. Рой стоял у окна. При звуке открывающейся двери, он повернулся, его глаза распахнулись, затем моментально сузились:

- Я же сказал тебе уехать! – прошипел он. Я улыбнулась, хотя улыбка вышла невеселой:

- Спасибо за прекрасный стих. Скажи, а ты и вправду думал, что я послушаюсь?

Я села на единственный стул, стоящий у небольшого стола в центре комнаты. Рой окинул меня убийственным взглядом:

- Я надеялся, что ты покажешь его Козимо, - он нахмурился, заметив мое секундное колебание, - Что случилось?

- Козимо ранен, - призналась я, - Его жизнь вне опасности, но…

Рой выругался и ударил кулаком по стене:

- Я же сказал ему… как это произошло?

- Юлиус. Он собирался завершить начатое и убить Джерардо. Рой, это еще не все…

Он оперся плечом на стену и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что слушает меня очень внимательно.

- Юлиус сказал, что это ты его подослал, - я постаралась сказать это спокойно, но не смогла. Голос надломился и прозвучал жалко. Понимая, что выдала себя, и скрывать больше нечего, закрыла лицо руками.

- Лиза! - он подошел и обнял меня, с силой вжимая в себя, словно это могло его спасти. Я подняла голову, встречаясь взглядом с такими родными серыми глазами:

- Рой… - слезы все-таки хлынули рекой.

- Ш-ш, - прошептал он, бережно поглаживая меня по голове, - Ну что ты, не стоит…

- Они… они наверняка уже все решили… этот Конклав… - всхлипывала я, зачем-то хватаясь за ворот его рубашки, словно это могло помочь, - Горгонзо, это он стоит за всем… Он был в Риччионе…

- Заседания еще не было, а там мы обязательно что-нибудь придумаем, - он улыбнулся, получилось грустно. Мы оба понимали, что он говорит глупости, но сейчас желали верить в них. Я чуть отстранилась от него:

- Рой, я…

Он поцеловал меня. Поцеловал так страстно, словно пытался выжечь клеймо на моих губах, затем отстранился и заговорил с той убежденностью, которую сам не испытывал:

- Лиза, послушай меня, ты должна уехать. Я обязательно выкручусь, даю тебе слово. Я придумаю что-нибудь, в конце концов, пойду на сделку… но ты должна сберечь себя… и нашего ребенка. Прошу тебя!

Он смотрел на меня с мольбой, и я сдалась:

- Хорошо, но я хочу присутствовать на предварительном заседании. Потом я отправлюсь в Междумирье и буду ждать тебя там…

Он покачал головой и усмехнулся:

- Вот что ты за женщина? Упрямая, своевольная… - он еще раз поцеловал меня, на этот раз более нежно, прислушался к шагам за дверью, - Все, тебе пора! Иди.

Я послушно кивнула. Стражник зашел в камеру, вид у него был виноватый:

- Прошу прощения, мэссэр, время.

- Я понимаю, Марко, спасибо! – Рой кивнул и разжал руки, отпуская меня, - Иди.

- Рой…

- Лиза, иди! – он вновь отошел к окну. Все, как в первый раз, только теперь не было ни колокольного звона, ни шкафа со змеей, кусающей себе хвост.

Я вышла. На лестнице почему-то было очень холодно и сыро. Я невольно обхватила себя руками. Слезы все еще застилали глаза, и я не видела, куда я иду. Я споткнулась. Стражник успел удержать меня:

- Осторожно, мадонна, тут немудрено и упасть! – он протянул мне руку.

Не в силах говорить, я лишь с благодарностью кивнула и оперлась на нее. Боно ждал нас на площади. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Он подбежал ко мне, сунул несколько монет в руку стражнику и повел меня обратно, к постоялому двору. Сев на лошадей, мы отправились на виллу.

Дом встретил нас гробовой тишиной. Не было ни перешептываний слуг, ни веселого смеха. Я прошлась по комнатам первого этажа - никого.

- Мадонна? – Далия спускалась по лестнице, в пустом доме шаги отзывались гулким эхом. К моему удивлению, при виде Боно она лишь кивнула ему, с тревогой всматриваясь в его лицо. Он, думая, что я не замечу, покачал головой.

- Далия, что случилось? Где слуги?

- Они разбежались, опасаясь гнева пастырей.

- Трусы, - прошипела я, - Подлые трусы!

Боно промолчал, отведя глаза.

- У них семьи, мадонна, - вступилась Далия, - никому не хочется оставить их без кормильца, а пастыри, как вы знаете, скоры на расправу.

Я вздохнула, признавая правоту её слов, провела рукой по лбу:

- Мне надо повидать Козимо. Он очнулся?

- Да. Ваша подруга с ним.

- Хорошо, а Гаудани?

- Ушел в казармы, усмирять самые горячие головы, – те возмущены и готовы ворваться в город, чтобы освободить мэссэра графа.

- Ну хоть что-то, - выдохнула я, поднимаясь по ступенькам. После показаний Юлиуса Гончие псы ушли, оставив во всех комнатах погром. Мебель была перевернута, портьеры и гобелены содраны, повсюду валялась сломанная мебель. Стараясь просто не замечать этого, я прошла сквозь комнаты, на секунду задумалась, не повидаться ли с графиней, но поняла, что мне не хватит сейчас сил ободрить ее, и направилась в спальню принца.

- Козимо? – я вошла, неплотно прикрыла за собой дверь и ахнула. Принц лежал на кровати, бледный настолько, что почти сливался с подушками, Саша сидела рядом. Вернее, спала, сидя на стуле. Даже во сне она держала своего пациента за руку.

- Тише, - прошипел Козимо, - Она только что уснула.

Я кивнула:

- Пусть отдохнет, у нее выдалась трудная ночь. Как ты?

Почему-то «вы» сейчас сказать не получалось. Он заерзал на подушках и поморщился:

- Нормально. Голова только кружится. Саша говорит, что это из-за кровопотери…

- Я была в башне. У Роя, - принц выглядел просто ужасно, и мне не хотелось беспокоить его, но у меня не было выхода.

- Вот как? – он бросил понимающий взгляд из-под ресниц, - И что?

- Он сказал, что пойдет на сделку… - вспомнила я.

- Он опоздал. Пастыри вряд ли ему что-то предложат. Они могли это сделать раньше, но не сейчас, когда Юлиус несет эту ахинею, - принц замолчал, сглотнул и хрипло попросил, - Дай воды!

Я налила в кубок, стоящий на прикроватном столике, из кувшина и поднесла к почти белым губам. Козимо приподнялся, жадно выпил и вновь откинулся на подушки, борясь с подступившей дремотой.

- Чувствую себя слабее котенка, - пожаловался он.

- Могу только посочувствовать, - отозвалась я. Козимо хмыкнул:

- Давно предполагал, что ты не будешь плакать на моей могиле.

- Если тебе от этого станет лучше, я обещаю украсить ее розовыми розами.

Он попытался рассмеяться, закашлялся. Саша встрепенулась и открыла глаза.

- Лиза? – пробормотала она, - Ты?

- Да, зашла проведать Козимо.

- Хорошо, что зашла. Я хоть ноги разомну, - не дожидаясь ответа, она вышла. Принц задумчиво посмотрел ей вслед, затем, встрепенулся и принял свое обычное надменное выражение.

- Где Лоренцио?

- В казармах. Пытается успокоить солдат. Слуги разбежались.

- Новость одна лучше другой, - он вновь усмехнулся. – Пора признать, что эту партию мы проиграли.

Я с изумлением посмотрела на него:

- Ты отказываешься?

- Разве я сказал, что отказываюсь? – он снова прикрыл глаза. Было видно, что разговор дается ему с трудом, - Я лишь констатирую факт. Кстати, скажи Лоренцио поставить наших людей вокруг дома: не ровен час, Горгонзо поднимет горожан бить нам стекла.

- Хорошо. Козимо, что ты собираешься делать дальше?

Он раздраженно взглянул на меня:

- Лично я собираюсь вновь вздремнуть! Остальное оставляю вам с Гаудани, как мне помнится, вы неплохо ладите. А теперь оставьте меня с моими ранами одного!

Он обессилено закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен. Я скрипнула зубами, вышла и хлопнула дверью. Руки дрожали. Как бы я не относилась к Козимо, я и подумать не могла, что он предаст Роя.

- Лиза, - Саша окликнула меня, она шла по коридору, дожевывая бутерброд, - Ты чего ушла? Я же просила!

- Саш, извини, мне некогда!

- Ну могла бы подождать, пока я приду, а не оставлять принца одного!

- А что с ним будет? – отмахнулась я.

- Он вообще-то даже сесть не может! Столько крови потерял…

- Жаль, не всю! – язвительно заметила я.

- Лиза!

- Саша!

Бутерброд выпал. Подруга взглянула на меня, словно пытаясь прочитать мысли. Я про себя считала секунды, не желая своим уходом обижать ее еще больше.

- А ты изменилась, - вдруг сказала она, - Стала какой-то жесткой… жестокой.

- Зато в тебе милосердия на нас двоих! – отпарировала я. Мы стояли и зло смотрели друг на друга. Затем я повернулась и пошла к выходу, Саша не стала меня окликать, лишь зло хлопнула дверью. Я подумала, что в последнее время как-то часто ей хлопают, и счастье, что дверное полотно такое крепкое. Затем выбросила эти мысли из головы и спустилась на первый этаж.

С Лоренцио мы столкнулись на пороге, он как раз поднимался по ступеням крыльца.

- Мадонна, - он поклонился мне, точно мы были на каком-то приеме. Я усмехнулась:

- Мэссэр Гаудани…

- Лиза…

- Лоренцио.

Он попытался рассмеяться - не получилось.

- Все так плохо? – поинтересовалась я.

- Не совсем, но… - он покачал головой, - Пойдемте в дом.

- Да, конечно… Козимо просил передать, чтобы вы расставили охрану…

- Будто бы я сам не догадался, - пробурчал д’орез

- Принц любит командовать, - я потерла виски, пытаясь прогнать головную боль.

- Не он один, - голос звучал приглушенно, Гаудани уже вошел в дом, - Как тихо. Слуги разбежались, вы знаете?

- Да. Крысы бегут с тонущего корабля.

- Ну, мы еще держимся на плаву!

- Козимо так не считает.

- С чего вы решили?

- Он сказал мне, что мы проиграли.

- Бедняга, он потерял много крови, - искренне посочувствовал д’орез. Я невольно рассмеялась:

- Лоренцио, вы – прелесть!

Он смущенно заморгал, чем заслужил еще одну мою улыбку. Окончательно смущенный, он поклонился мне и, извинившись, направился к себе, быстро взбежав по лестнице на второй этаж и чуть не сбив Сашу.

Держа в руках поднос, на котором стояла небольшая супница, подруга стояла на ступенях и с явным осуждением смотрела на меня. Наверняка она видела, что мы с Гаудани вместе заходили в дом. Затем она повернулась и ушла в сторону спальни графини. Сил выяснять, чем я вызвала недовольство, не было, надо было идти на кухню и решить, из чего приготовить ужин.

Боно с Далией уже были там, слаженно нарезая овощи. Меня они не заметили, слишком увлеченные перебранкой.

- Что ты так тонко режешь! – ругалась служанка, - Это же не грифель точить! А теперь толсто! Можно подумать, ты никогда не крошил морковь!

- Можно подумать, ты всю жизнь служила командиром! – огрызнулся художник, по привычке импульсивно взмахивая рукой, в которой был зажат нож. Далия отпрянула, зелень, которую она нарезала, разлетелась по полу.

- Ну, посмотри, что ты наделал! – служанка всплеснула руками, - Кистью ты, небось, так не размахиваешь! И можешь не распускать передо мной хвост, словно павлин! Я-то твою натуру знаю!

- Да что ты знаешь? - возмутился он, - Тебе лишь бы оклеветать меня!

- А кто кувыркался с девкой в хозяйской постели?

- Любовь моя, не стоит так завидовать! Если пожелаешь, я окажусь там и с тобой!

Не дожидаясь ответа оскорбленной женщины, я попятилась и прикрыла дверь, надеясь, что ужин у нас все-таки будет.

Не зная, как еще скоротать время, я прошла в библиотеку, начала наводить там порядок, собрав книги с пола и расставляя их на полках. Снова этот трактат о чернокнижниках! Я еще раз пролистнула его и ахнула: тот же символ, что я заметила на спине Юлиуса, только здесь он был целиком. Больше всего это напоминало зеркало на ручке-крестовине, сверху от которого отходили рожки полумесяца. Знак гремучего металла, ртути, он же - знак чернокнижников. Я спокойно отложила книгу и задумалась.

Юлиус на стал бы просто так набивать на спину этот знак, следовательно, это была метка. Значит, она была не только у него. Выяснив, у кого еще она есть, можно было бы выйти на сообщников. Но я пока не знала, как это сделать. Юлиус вряд ли скажет хоть что-то. К тому же он надежно спрятан в подземельях тюрьмы в Лаччио, и что-то мне подсказывало, что пастырь не доживет до утра. Искать надо было самим. Единственный вариант, который мне приходил в голову, - обратиться к подруге Боно. Наверняка к ней захаживали и пастыри, и она могла обратить внимание.

Я еще раз взглянула на раскрытые страницы и вновь пошла на кухню. Художнику не пришлось объяснять дважды, он моментально отложил нож, послал недовольной Далии воздушный поцелуй и исчез, оставив нас одних. Я виновато посмотрела на служанку:

- Прости… давай я помогу тебе.

- Будет вам, - махнула она рукой, - Идите отдыхать, мадонна, вам это сейчас надо, а не овощи резать.

Мне казалось, что я не усну, но стоило мне лечь на кровать в спальне Роя, вдохнуть еле уловимый запах полыни, как я тут же провалилась в глубокий сон.

Проснулась, когда уже было темно, зажгла гль’ойны. Далию решали не звать, платье я не снимала, а заплести косу могла и сама. Приведя себя в порядок, я вышла из комнаты и столкнулась со своей будущей свекровью. Вернее, я все еще надеялась, что она ей станет, несмотря ни на что.

- Лиза, - графиня вымученно улыбнулась, - Дорогая, как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо, - я вздохнула, - Я видела Роя.

- Вот как? Даже не спрашиваю, как тебе удалось… что мой сын?

- Считает, что все против него.

- Не хочу тебя расстраивать, но он прав, - графиня вздохнула, - Это моя вина, все, что случилось!

- Что за глупости! – воскликнула я, - Единственный, кто виноват, сейчас на свободе – это тот, кто устроил заговор!

Женщина улыбнулась мне, но ничего не ответила. Я не стала ее переубеждать. Ужинать решили в спальне у Козимо, так было легче собраться всем.

Принц уже выглядел лучше, во всяком случае, он не был похож на внезапно ожившего мертвеца, при помощи Саши ему даже удалось приподняться на подушках. Я одарила его холодным взглядом, получила такой же взгляд взамен. Моя подруга недовольно скривилась.

Как всегда, заботливый Гаудани придвинул стул сначала графине, потом мне и наконец сел рядом.

Птица, поданная как основное и единственное блюдо, была явно пересолена. Графиня изумленно приподняла брови, Далия охнула и хотела убрать, но Гаудани остановил ее, философски рассудив, что сейчас мы не в том положении, чтобы привередничать. Пришлось есть соленое.

- Лиза, аккуратнее, а то отеки пойдут, - предупредила Саша, ее голос звучал очень отстраненно. Я с удивлением взглянула на нее, но она сделала вид, что не заметила. Мы сидели, уныло ковыряя невкусное мясо и обмениваясь ничего не значащими фразами, когда в комнату влетел Боно. Судя по пыли на его одежде, он так торопился, что не стал переодеваться.

- Боно, - я вскочила, - Ты что-нибудь узнал?

- К сожалению, нет, - вздохнул он, - И у меня плохие новости: суд над мэссэром графом начнется завтра.

- Что? – остатки курицы полетели на пол, Гаудани вскочил, с грохотом опрокидывая стол. Графиня ахнула, а Козимо выругался:

- Они не имеют права! Джерардо жив!

- Зато Юлиус скончался… - Боно хмыкнул, всем видом выражая скептицизм, - От сердечного приступа.

Мрачное молчание было ответом на его слова. Козимо нарушил его первым:

- Вот и начало второй партии… и теперь нам необходимо выиграть.

Я с недоверием посмотрела на него:

- Не думала, что ты решишь все-таки помочь Рою.

- О, ты всегда была обо мне прекрасного мнения! – беззлобно отозвался он, - Тем не менее, признаю, я питаю некую - небольшую, разумеется, - расположенность к своему кузену и ненавижу этих лицемеров в белых одеждах.

- Козимо, тише! – оборвала его графиня.

- Надеюсь, тётя, здесь все свои, - он утомленно прикрыл глаза и сразу открыл их вновь, - Итак, надо подумать, что мы можем предоставить в противовес слов Юлиуса…

Я слегка поколебалась, затем решилась:

- Есть одна зацепка: у Юлиуса на шее была татуировка, символ, который чернокнижники используют для обозначения гремучего металла.

- Саркаяна? – Гаудани присвистнул от удивления, - кто бы мог подумать…

- И что нам с этого? – фыркнул принц.

- Пастырям нельзя наносить татуировки. В Истинной книге сказано, что тело должно быть таким, каким нам его даровал Создатель, - Лоренцио снисходительно посмотрел на родственника. Тот смерил его надменным взглядом:

- И откуда такие познания в текстах?

- В отличие от тебя, я получал образование при клирахе, там в нас буквально вбивали знания.

- Создатель, я даже начинаю испытывать к своему учитель нечто сродни признательности, - принц зевнул, - Хотя от одной этой фразы меня уже клонит в сон.

- В сон вас клонит от потери крови, - вмешалась Саша. Козимо посмотрел на нее из-под полуопущенных век, на его губах мелькнула улыбка.

- Татуировка, - напомнила графиня. Она сидела с абсолютно прямой спиной, положив руки на колени. Ее волнение выдавал лишь голос.

- Я попросил Анну, мою подругу, натурщицу, - Боно проигнорировал убийственный взгляд Далии, - разузнать у подруг, у кого из пастырей еще есть знаки на теле, но на это нужно время.

- Как прекрасно… натурщицы ведь всегда знают, у кого из клиентов есть татуировки, такова уж, простите за каламбур, их натура… - промурлыкал Козимо, - Только вот незадача, на это надо время, а с ним у нас беда.

- Может, попытаться затянуть процесс? – предложил Гаудани.

- Каким образом? У них есть факт, что Джерардо отравили на этой вилле, и показания Юлиуса, которые он уже не в силах опровергнуть…

- А татуировка? – графиня цеплялась за нее, как утопающий за соломинку.

Козимо скривил губы, пытаясь изобразить саркастическую улыбку:

- Боюсь, тётя, это ничего не даст…Даже если мы узнаем, у кого еще есть саркаяна, мы не сможем предоставить доказательств.

- Значит, надо завтра идти в зал суда и слушать, что предъявят Рою, - подытожила я, - Козимо идти не может, пойдем мы с Лоренцио.

- Пойдет Лоренцио, - вкрадчиво поправил меня принц, - Женщинам запрещён вход за колоннады храма, а судебное здание находится именно там.

Вот почему Рой не стал возражать, когда я ему говорила про то, что хочу присутствовать на заседании.

- Я переоденусь, - я упрямо вздернула голову.

- В кого?

- В пажа. Мне же не впервой, - я не могла не поддеть его.

Даже Саша вынырнула из состояния легкой дремоты и скептически посмотрела на меня:

- Лиза, ты себя в зеркало видела? С твоим четвертым размером только мальчика изображать!

- Уверяю тебя, здесь никто не смотрит на половые признаки, раз штаны, значит – мальчик, - отмахнулась я, - И мне надо там быть!

- Зачем? – вспылил Козимо, - очередной раз увидеть Роя? Может, хватит геройств? По-хорошему тебя и тетю надо отправить в Междумирье!

- И что мы там будем делать? Снег убирать? – фыркнула я.

- Зачем его убирать? – не понял Гаудани.

- Вот видишь, Лоренцио против! – я скривила губы в подобие улыбки.

- Как только мэссэр Гаудани хорошо поразмыслит по поводу того, что его ожидает, он изменит свое мнение, - принц многозначительно посмотрел на своего родственника. Тот усмехнулся:

- В отличие от тебя, Козимо, я не боюсь Делроя!

- Да ты что? Тебе не свойственно чувство самосохранения?

- Хватит! – графиня хлопнула рукой по столу, спорщики смутились. Она тем временем встала и расплавила платье. Я заметила, что ее руки дрожат.

- Если вам больше нечего сказать друг другу, кроме как изливать свою желчь, начала она, - то предлагаю всем пойти спать! Что же касается завтра, то Лиза вольна делать то, что считает правильным!

- Но, тётя, Делрой…- начал Козимо, она смерила его строгим взглядом:

- Что-то я не припомню особых возражений своего сына, когда он тащил девушку, переодетую в мужской костюм, через всю страну к тебе в замок!

- Тогда это было необходимо!

- Сейчас тоже. И если тогда на кону стояла жизнь моей племянницы, то теперь – жизнь моего единственного сына. Поэтому, Козимо, я не буду препятствовать никому, кто может помочь спасти его. А теперь всем пора отдохнуть! – она подхватила меня под руку и заставила выйти из комнаты. Моя спальня была свободна, но графиня, не задумываясь, проводила меня до спальни Роя, помогла расшнуровать платье, затем посмотрела на мое отражение в зеркале:

- Может быть, Козимо прав, и нам стоит уйти в междумирье?

- И сойти с ума в ожидании новостей? Нет, я хочу остаться здесь.

Она безжизненно улыбнулась и вышла.

Глава 16

Сон не шел. Только я закрывала глаза, в памяти всплывало лицо Роя. Именно такое, каким я его видела сегодня: запавшие щеки, покрытые щетиной, темные круги под глазами, морщины на лбу. А еще взгляд. Слишком сосредоточенный, с какой-то скрытой тоской... Рой тоже не видел выхода, именно поэтому и пытался отослать меня.

Я проворочалась, наверное, с час, потом не выдержала, встала, открыла рамы и вышла на небольшой балкон. Села на скамеечку, на которую были накиданы разноцветные подушки, и прислонилась разгоряченным лбом к холодным перилам иp зеленого ирхана. Ночь, как и все южные ночи, была теплой и темной. Узенькие рога молодого розового месяца прорезали темноту неба, точно улыбка. Россыпи розовых звезд переливались рядом с ним. В саду вовсю скрипели цикады. Мне вдруг вспомнилась другая ночь, такая же теплая, когда незнакомец пел серенаду для Джемы, одной из девушек принцессы Кариссы. Потом, после покушения на меня, ее нашли мертвой. Тогда все подумали на Джованио Риччионе, но тот трубадур был ниже дяди принца.

От пересоленной еды захотелось пить. Не желая никого беспокоить, я сама спустилась на кухню в надежде вскипятить воду. Саша была там. Она сидела за огромным столом, на котором обычно разделывали туши животных, и слишком задумчиво смотрела на темные пятна, уже въевшиеся в посеревшее от времени дерево столешницы. В руках подруга держала кубок, в который иногда подливала рубиновой жидкости из глиняного кувшина. На тарелке перед ней лежал кусок сыра. Услышав скрип двери, подруга подняла голову.

- А, Лиза… чего не спится?

- Это ты спрашиваешь, почему я встала или предлагаешь выпить? – я присела рядом.

- Не знаю, - она поерзала на скамье, пытаясь устроиться удобнее, - Как они сидят на этом?

- Понятия не имею, - я с завистью посмотрела на кувшин, перехватив мой взгляд, Сашка отодвинула его от меня:

- Тебе нельзя!

- Знаю, - уныло отозвалась я, вставая и разжигая огонь. Налила воды в небольшой котелок, повесила на специальный крюк, вернулась на свое место.

- Как там принц?

- Спит, - она плеснула себе еще, - Вкусное вино, малиной отдает…

- Фьён, - поправила я её, - Они называют это фьёном.

- Фьён, - послушно повторила подруга и сделала большой глоток. Я нахмурилась: в таком состоянии я видела ее всего один раз, когда к ней на дежурство в роддом привезли женщину, решившую рожать дома и мучавшуюся уже три дня. К тому времени ребенок уже погиб. Сашка сделала все, чтобы спасти хотя бы мать, а потом поехала ко мне и напилась. Сейчас она, конечно, была не в таком состоянии, но все равно в глаза у подруги была тоска.

- Саша, что случилось? – встревожилась я.

- Ничего, - она махнула рукой, - ровным счетом ни-че-го. Не обращай внимания! Я просто устала.

Я виновато посмотрела на нее:

- Прости, я со своими проблемами совсем о тебе забыла. Ты, наверное, домой хочешь?

- Нет, что мне там делать? – она усмехнулась, - Из роддома я уволилась, а в клинике и без меня смогут. Там же все просто: как что не так – отправляешь в ближайший государственный роддом, пусть там спасают жизни, нам статистику портить нельзя. Зато платят…

Еще один большой глоток. Сыр остался нетронутым. Вода закипела, я встала, налила себе кипятка в кружку, добавила туда пару зелено-красных фруктов, напоминавших лимоны, и снова села на свое место. Подруга пристально посмотрела на меня:

- Лиза, скажи правду: ты хочешь этого ребенка?

- Не знаю, Саш, все слишком стремительно… - я задумалась, представила себе девочку с серыми - обязательно серыми! - глазами и длинными темными ресницами, - Наверное, да, хочу…

- Тогда какого черта ты так себя загоняешь?

- В смысле?

- В прямом! Комната с ртутью, езда на лошади, - она начала загибать пальцы, - Ты допрыгаешься до выкидыша! Думаешь, Козимо тебя простит?

- Вот знаешь, мнение Козимо интересует меня меньше всего! – фыркнула я.

- Лизка, не играй с огнем! - голос подруги звучал очень глухо, - Ты не представляешь, как тебе повезло, что твой принц просто принимает все, и не задумывается, что ребенок может быть не его.

- Что? – я подумала, что ослышалась. - Саша, ты пьяна!

- Наверное. Потому что трезвая я бы тебе такое не сказала!

- С чего ты вообще решила, что это – ребенок Козимо?

- Ему только не говори, пусть верит... - посоветовала мне Саша, вновь наполняя кубок, - А вообще - иди спать, тебе полезно, это я тебе как доктор говорю!

Я обиженно посмотрела на нее, но она уже отвернулась. Поняв, что подругу лучше сейчас не трогать, я подхватила свою кружку и вышла.

Не знаю, сколько я просидела в спальне, когда я все-таки заснула, было все еще темно.

Далия разбудила меня точно к указанному времени. После ночных бдений токсикоз вновь нахлынул, и я провела несколько весьма неприятных минут в ванной. Когда я оттуда вышла, то обнаружила, что служанка вышла, зато на моей кровати сидела Сашка.

- Как самочувствие? – поприветствовала я её слегка насторожено. Она пожала плечами:

- Нормально… Сильно тошнит?

- Терпимо, - я взяла гребень и начала расчесывать волосы. Саша заерзала:

- Лиза, ты меня извини… за вчерашнее… я выпила и наговорила тебе всякой ерунды. Просто…

- Да ладно, - махнула я рукой, - С кем не бывает.

- Наверное, ты права, и мне надо вернуться…

Я взглянула на нее в зеркало:

- Саша, у тебя что-то случилось? Это… это Козимо?

- Нет... то есть - да… Лиза, я такая дура! – она закрыла лицо руками.

- Саша, он тебя обидел? - я присела рядом с ней, попыталась обнять, но она отстранилась:

- Не надо, мне и так стыдно перед тобой.

- Да что все-таки случилось?

- Ни-че-го.

- Саша!

- Лиза! – передразнила она и вздохнула, - Забудь, тебе еще моих проблем не хватало!

Я почти зарычала:

- Так, или ты мне сейчас все рассказываешь, или… или я… я врача поменяю!

Саша задумчиво посмотрела на меня:

- А знаешь, наверное, так будет лучше. Я тебя к Елене Федоровне устрою… она очень хороший специалист.

- Ты…ты чего? – ужаснулась я, - Я пошутила, я не хочу другого врача!

- Посмотрим, - прозвучало не слишком обнадеживающе. Я ошарашенно взглянула на нее, но в комнату вошла Далия, неся тот самый костюм, в котором я когда-то путешествовала в Риччионе:

- Мадонна, графиня просила передать…

Сашка махнула рукой, желая мне удачи, и вышла.

- Спасибо, - решив переговорить с Сашкой вечером, я начала одеваться. Руки дрожали, и Далии пришлось самой застегивать мне пуговицы. Надела плащ, скрывавший фигуру, убрала волосы под берет и вышла во двор, где меня терпеливо ожидал Лоренцио. Он помог мне сесть в седло, вскочил сам, и мы поехали по направлению к городу. Из-за какого-то суеверного чувства я решила не оглядываться на виллу, хотя знала, что за нашим отъездом наверняка наблюдали.

На этот раз дорога не заняла много времени. Окруженные охраной с гербом Лагомбардии на доспехах, мы спустились с холма и выехали на тракт, ведущий к одним из семи ворот Лаччио. Сейчас там было очень много народу. Какие-то телеги, кареты, всадники, все они двигались в хаотическом порядке, торопясь или войти, или покинуть город на холмах. Я то и дело выхватывала обрывки разговоров. «Заговор, говорят, все погибли…» «Истинный пастырь… никого в живых…», «Говорят, чернокнижники хотели ворваться в город, предводителя взяли» … судя по всему, слухи уже обросли новыми подробностями. Каждая новая фраза заставляла меня вздрагивать, хотелось пришпорить коня, врезаться в толпу, заставляя сплетников замолчать, а потом убить того, кто посмел распустить эти слухи.

Лоренцио подъехал почти вплотную и положил свою руку поверх моей. Я и не заметила, что судорожно сжала ее до того, что пальцы побелели:

- Не стоит так переживать из-за глупых крестьян, - мягко сказал он.

- Там не только крестьяне, - по-детски упрямо возразила я. Словно в доказательство моих слов, пестро одетый, точно клоун, толстяк выглянул из кареты и достаточно громко начал вещать своему приятелю, что едет на суд над чернокнижниками. Я еще раз взглянула на Гаудани.

- Поехали быстрее, - распорядился он, высылая коня вперед.

Мы въехали в ворота, проследовали по тесным улочкам города, наполненным вонью и смрадом немытых тел.

Нищий вдруг решил перебежать дорогу и почти бросился под ноги нашим лошадям, я успела придержать свою лошадь, а вот конь Лоренцио взвился на дыбы, молотя копытами по воздуху в нескольких сантиметрах от головы нищего, тот сразу же схватился за голову, между пальцами показалась кровь. Все произошло так быстро, что толпе вокруг показалось, что всадник наехал на беднягу.

- Вы посмотрите, что делается! – заорал кто-то, - Бедных людей притесняют!

- Совсем эти аристократы распоясались, - подхватила толстая женщина с выпученными глазами и отвратительным зобом на шее.

- Так это же лагомбардийцы! – голос звучал очень ехидно, - Ихнего правителя сейчас судить будут! Он же чернокнижник!

Лоренцио усмирил коня и схватился за эфес шпаги, но я успела выставить руку:

- Не стоит, они явно нас провоцируют, - я говорила почти шепотом, так, чтобы нас никто не слышал.

- И что теперь?!

- Скажи, что ты случайно, и дай ему денег.

- Что? – взвился он.

- Сделай так, как я говорю! – приказала я. Д’орез поколебался, но затем послушно исполнил мои требования, выдав мошеннику около десяти золотых монет. Толпа разочарованно выдохнула. Нищий усмехнулся:

- Хотите купить меня, господа? Не выйдет, - он швырнул монеты в уже скопившийся народ. Это было его ошибкой: в надежде поймать хотя бы один золотой люди позабыли о нашем существовании. Они ползали по мостовой, в двух местах уже начиналась драка.

- Уезжаем, быстро! – скомандовала я, Лоренцио и его люди не заставили себя ждать, мы промчались по улицам, по моему настоянию свернув с запланированного маршрута, и добрались до уже знакомой площади без приключений.

Людей здесь было уже гораздо меньше. Помост все еще стоял между двух фонтанов, при виде его Лоренцио нахмурился:

- Странно, что его не стали разбирать. Словно… - он осекся и виновато посмотрел на меня. Я невольно побледнела, поняв недосказанную фразу: «словно намечается казнь».

- Еще ничего не известно, - я постаралась, чтобы мой голос звучал бодро. Не удалось, мы спешились и медленно прошли к стене, примыкавшей к храму, там был вход на территорию пастырей.

Около массивных, окованных голубым металлом ворот стаяли мужчины в черной униформе с белыми плащами-крыльями за спиной – Гончие псы со всем рвением охраняли своих хозяев. Лоренцио назвал себя и получил дозволение войти. Стражники скользнули по мне взглядом, но, как я и предполагала, пристально рассматривать пажа, сопровождавшего д’ореза Лагомбардии, не стали, и мы спокойно прошли внутрь.

Наверное, в другое время я бы с удовольствием полюбовалась садами, раскинувшимися перед нами. Зеленые лабиринты, узорные пестрые клумбы, небольшие фонтаны, деревья, подстриженные в форме шара или пирамиды, стены, увитые плющом, - по замыслу создателей парков, все это должно было вызывать восхищение, но сейчас я еле замечала, что творится вокруг. Перед глазами стояла пелена. Идя позади Лоренцио к огромному прямоугольному зданию с узкими окнами-щелями и высокой башней с высокими зубцами, я чувствовала, что начинаю дрожать от страха перед тем, что сейчас произойдет. Понимая, что мне нельзя показывать слабость, я попыталась взять себя в руки, но удавалось плохо.

Под радостное чириканье птиц мы прошли несколько арок и поднялись на крыльцо. Двери были открыты. Несколько Псов, еле видимых в темноте проема, лениво скользнули по нам взглядом и посторонились, не заметив ничего подозрительного.

Мы вошли внутрь, прошли небольшой дворик с галереями, образованными из колонн – голубые с золотистыми вкраплениями цветы на зеленом ихране, их узор повторялся и на арочных сводах, и на обрамлении фресок на стенах галереи. Сами фрески, как я поняла, изображали этапы избрания Истинного пастыря. Пока мы шли по одной из галерей, я заметила, что при виде Лоренцио очень многие из присутствующих либо отворачиваются, либо делают вид, что очень торопятся. Лишь Гончие псы провожали нас пристальными взглядами.

Гаудани тоже заметил это, его лицо застыло, точно маска. Он надменно зашел в зал и зашагал к одной из скамей, стоявших в первом ряду. Я последовала за ним, наша охрана осталась у двери.

- Лоренцио, нам лучше пересесть, - тихо сказала я, - Рою не стоит нас видеть.

- Вернее, видеть вас, - усмехнулся он, - Хорошо.

Мы прошли вглубь зала. Он уже был наполнен людьми, я узнала нескольких правителей, с которыми когда-то говорил Рой. При виде Лоренцио присутствующие удивлённо замолчали. Затем вновь заговорили, их голоса тревожным гулом разносились под расписными сводами, скрывая звуки наших шагов по зелено-синему полу.

Стены зала были карминно-красными, золотые пчелы, изображенные на них, символизировали Лаччио и Истинного пастыря. Впереди, в нише, была единственная фреска: человек в белых одеждах, висящий вниз головой на дереве, распахивал свои руки, словно благословляя свою паству.

Под фреской на небольшом возвышении стоял длинный стол из темного дерева, украшенный синим и зеленым металлом, я насчитала семь стульев с огромными резными спинками. Гаудани решительно сел на скамью и жестом, рассчитанным, скорее, на публику, приказал мне занять место рядом с ним. Я подчинилась и сцепила руки на коленях, пытаясь унять дрожь. Сейчас все мне казалось зловещим, даже фрески на потолке. Мне казалось, что герои, изображенные на них, смотрят на собравшихся с осуждением.

Людей в зале становилось все больше. На Лоренцио то и дело кидали любопытные взгляды, кое-кто даже показывал пальцем. Он сидел с видимым спокойствием, хотя я видела, как он то и дело сжимает руку в кулак, чтобы сдержаться. Наконец стражники закрыли двери.

Словно во сне, я видела, как из-за колонн, обрамлявших нишу, появляются семь человек в белых одеждах – пастыри, призванные вершить суд. Зал поднялся, молча приветствуя их. Я внимательно рассматривала каждого, стараясь решить, кто он, друг или враг. Они были очень похожи: старики, все, как один, с аскетическими лицами и глазами, ярко горящими почти фанатичным огнем. Иеронимо был среди них. Я вновь ощутила пожатие руки Лоренцио.

- Все хорошо. Трое пастырей знают Делроя лично и будут судить справедливо. Правда, двое, в том числе Иеронимо, его ненавидят, но пока перевес на нашей стороне.

- Я бы не была так уверена, - пробормотала я, но он не услышал, переключив свое внимание на человека в алых одеждах, выходящего из-за колонн вслед за судьями. Его можно было бы назвать красивым, если бы не огромное родимое пятно на щеке. Кинув надменный взгляд в зал, он, слегка подволакивая ногу, захромал к одной из конторок, поставленных у стен друг напротив друга.

- Это пастырь Горгонзо. Не думал, что он лично возглавит обвинение, - шепнул мне Лоренцио, - Обычно он предпочитает стоять в стороне.

Следом за Горгонзо вышел пастырь Антонио, как и судьи, в белом, только подпоясанный красным поясом, без золотого шитья на одежде. Гаудани тихо присвистнул.

-Вот это номер! Антонио будет адвокатом Алайстера! Он последние годы избегал этого как огня! – прошептал он мне.

Я кивнула, но не усела ответить: один из судей приказал ввести обвиняемого.

Небольшая боковая дверь, которую я не заметила ранее, распахнулась, и оттуда вышел Рой в окружении стражников в черном. Мое сердце забилось сильнее. Осунувшийся, с покрасневшими от недосыпа глазами и небритый, он спокойно шел так, словно прогуливался у себя в саду, а не был под охраной. При виде него по залу пронесся громкий шепот. Сразу же зазвонил колокольчик, перебивая шум в зале.

- Внимание! Мы начинаем! – судья, державший колокольчик, подождал, пока Рой подойдет к своему защитнику, затем зачитал текст обвинения и потребовал принести присягу. Граф слегка наклонил голову и достаточно четко произнес слова клятвы. Пастырь кивнул человеку в красном:

- Горгонзо, можете начинать!

- Граф Алайстер, преклоните колени! – потребовал тот. Рой удивленно приподнял брови:

- Перед вами?

По залу пронеслись смешки.

-Конечно, - прошептал кто-то позади нас, - Так граф и бухнется на колени перед этим выскочкой.

Шепот был достаточно громким, Горгонзо покраснел:

- Преклоните колени, вы находитесь в доме Создателя!

Рой ухмыльнулся и явно собирался сказать что-то нелицеприятное, но Антонио опередил его:

- Брат мой, мы находимся в здании суда.

- Это – храм правосудия!

- Неужели? – хмыкнул Рой, явно не сдержавшись, - И какому богу вы поклоняетесь здесь? Корыстолюбия и наживы?

Антонио недовольно нахмурился и что-то прошептал Рою на ухо, тот кивнул, хотя вид у графа был слегка недовольный. За нашими спинами то и дело слышался шепот. Для обычных зевак процесс уже обещал быть интересным.

- Согласно традиции, виновный должен стоять на коленях! – было видно, что Горгонзо начинает злиться. Граф смерил его надменным взглядом, в котором явно читалось все, что он думает и по поводу обычаев, и по поводу самого обвинителя. Антонио предупреждающе посмотрел на него, затем перевёл взгляд на судей:

- Право, я не понимаю, почему обвинение так настаивает на этом давно изжившем себя обычае…К тому же вина моего подзащитного еще не установлена…

- Он прав, - откликнулся один из судей, - Мы теряем время. Если графу Алайстеру хочется стоять, пусть стоит.

- Пастырь Франциско, один из тех, кто на нашей стороне, - прошептал Лоренцио мне на ухо.

- Благодарю, - явно взяв себя в руки, Рой коротко поклонился в сторону судей. Горгонзо стиснул зубы.

- Продолжайте, пастырь, - подбодрил Антонио оппонента. Тот с яростью взглянул на соперника и начал:

- Граф Алайстер, сегодня нам предстоит установить, обладали ли вы возможностью, а главное - желанием убить нашего собрата, пастыря Джерардо.

- Простите, брат мой, - прервал его Антонио, - Но судят за дела. Если бы каждого из нас судили за желания, то залы судов не прекращали бы свою работу, а тюрьмы были бы переполнены.

В зале опять пронеслись смешки.

- Да, только вчера думал убить кухарку за пережаренную дичь! – фыркнул кто-то. Даже судьи усмехнулись. Горгонзо окончательно побагровел.

- Этот человек не только желал смерти пастыря, он попытался убить его! – обвинитель выставил вперед руку, пальцем указывая на Роя.

- Да неужели? – процедил тот сквозь зубы. Антонио почти незаметно задел его локтем.

- Это – слишком серьезное обвинение, брат мой, - спокойно сказал пастырь, - Есть ли у вас доказательства?

- Разумеется, и они будут представлены в свое время.

- Когда вы их сфабрикуете? – хмыкнул Алайстер. Люди в зале зашумели, судьи переглянулись, Иеронимо зазвонил в колокольчик, призывая к порядку:

- Граф Алайстер, извольте вести себя подобающе! Иначе вас лишат слова!

- Что будет весьма удобно для вас и Горгонзо, - невинно заметил тот. Гаудани слегка озадачено посмотрел на меня:

- Что это с ним? Делрой всегда был рассудительнее нас всех.

- У него рубашка грязная, - пояснила я, - А он это терпеть не может, как, впрочем, и все, что разыгрывается сейчас вокруг него.

Гаудани задумался, а я вновь посмотрела на Роя, которому выговаривал пастырь Антонио. Старик явно просил не дразнить судей. Рой что-то обронил, пожал плечами, как всегда, когда утверждал очевидное, и с раздражением посмотрел на свои - некогда белоснежные - манжеты.

- Соблюдайте порядок! – Иеронимо повернулся к обвиняемому, - Граф Алайстер, я делаю вам последнее предупреждение! Еще одно оскорбительное высказывание, и вы будете лишены права голоса!

Рой вновь усмехнулся, затем резко выдохнул и возмущенно посмотрел на своего адвоката. Пастырь со всей силы наступил ему на ногу.

- Граф Алайстер приносит свои извинения суду и уверяет, что такое не повторится, - с нажимом сказал Антонио. Рой стиснул зубы и нехотя кивнул, после чего оскорбленно замолчал, скрестив руки на груди.

Горгонзо, наконец, получил возможность начать свою тщательно заготовленную речь. Нарочито прихрамывая, он вышел на середину пространства между скамьями зрителей и столом, где заседали судьи. Неспешно, словно растягивая удовольствие, он начал перечисление всех деяний молодого Делроя Алайстера, пока тот находился в Лаччио. Пьянство, чревоугодие, распутный образ жизни – все это теперь было сказано самым вкрадчивым тоном и подано как величайшие грехи.

- Правильно, пастырь! – поддержал кто-то с галерки, - Эти аристократы совсем распустились. Посмотрите на этого! Он же смеется над нами!

Рой не просто улыбался, он почти хохотал.

- Вы смеетесь, Алайстер? – один из судей привстал, опираясь руками на столешницу, - Могу ли я спросить, что вас так рассмешило?

- Простите, пастырь, но если это - все мои грехи, - Рой все еще смеялся, - То в этих грехах погряз весь наш мир!

- Потому что вы, аристократы, потворствуете им! – взвился Горгонзо, - вы приезжаете в наш город, нанимаете шлюх, гуляете по кабакам!

- А вы получаете с них причитающуюся вам мзду, - оборвал его Алайстер. Антонио снова одернул его и заговорил сам:

- Простите, брат мой, я не понимаю, какое отношение юношеские грехи мэссэра графа имеют отношение к сегодняшним обвинениям?

- Я лишь хочу показать почтенным судьям всю низость мыслей вашего подзащитного.

- Уверяю вас, он уже получил наказание за свои столь прискорбные для юноши поступки.

- Интересно, кто же назначал наказание?

- Пастырь Джерардо. Граф исповедовался ему.

- После чего Алайстер решил убить того, кто много знает! – Горгонзо торжествующе посмотрел на притихший зал. Я тихо застонала, ловушка захлопнулась.

- Во-первых, это было много лет назад, и потом, брат мой, вы забываете о таинстве исповеди! – голос Антонио прозвучал очень сурово, - Или вы хотите обвинить пастыря Джерардо?

Вопрос повис в воздухе. Горгонзо сглотнул и склонил голову, показывая, что он призывает судей самим решать, кому верить.

- Это все, что вы можете нам сказать? – осведомился один из судей, высокий и тощий старик.

- Это пастырь франков, он обычно занимает нашу сторону, - прошептал мне Гаудани. Горгонзо покачал головой:

- Разумеется, нет, но поскольку остальное должно быть подкреплено доказательствами, я воздержусь от долгих речей и оставлю все на завтра!

- Хорошо. Пастырь Антонио?

Тот сделал шаг вперед:

- Я буду краток, братья мои. Пастырь Горгонзо, конечно, прав в том, что касается грехов, но какой юноша не проходил через эти круги соблазна и порока? С тех пор граф, как истинный поборник веры, неоднократно получал отпущение грехов и стремился к делам, угодным нашему Создателю. Посему прошло не должно влиять на настоящее.

Он поклонился, давая понять, что закончил. В зале засвистели и зашумели. Я разочарованно вздохнула. Мне казалось, что он должен был отрицать все и быть более напористым.

- Тишина в зале! - один из судей вновь потряс колокольчиком, - Раз так, то мы заканчиваем. Продолжим завтра.

Повинуясь знаку Горгонзо, люди в зале встали. Из-за их голов я не смогла увидеть, как увели Роя.

- Пойдем? – Лоренцио участливо посмотрел на меня, я пожала плечами:

- Думаю, что вариантов больше нет.

Глава 17

Мы вышли. После полутемного зала, окна которого были слишком высоко от земли и украшены витражами, дневной свет показался мне слишком ярким. Я невольно прикрыла глаза рукой, остановилась на ступенях, и тут же получила ощутимый тычок в спину:

- Посторонитесь, юноша!

Голос показался знакомым. Я обернулась. Позади меня стоял пастырь Горгонзо. Я невольно вздрогнула и отпрянула. Он с насмешкой взглянул на меня, слегка нахмурился и еще раз, уже более пристально посмотрел на волосы, все еще хранившие следы зеленой краски. Лоренцио будто бы невзначай сделал шаг вперед, загораживая меня. Горгонзо хмыкнул и начал спускаться с лестницы. Гаудани проводил его тяжелым взглядом и кивнул в сторону ворот:

- Пойдем.

За воротами нас ждал Боно. Я с надеждой взглянула на него, но он покачал головой:

- Никто ничего не сказал, - он придержал стремя, помогая мне вскочить в седло, - И нам надо быть осторожными: по городу ходят слухи…

- Я знаю, - я направила свою лошадь за конем д’ореза, - Лоренцио, подождите!

Он обернулся.

- Нам лучше изменить путь и выехать через другие ворота.

- Почему?

- Вспомните нищего. Мне кажется, нас могут поджидать неприятности.

- Что за глупости! – вмешался начальник отряда, с укором смотря на меня, - Мэссэр, вы будете слушать этого мальчишку?

- Возможно, и послушаю, - Гаудани задумчиво посмотрел на художника, - А ты что думаешь, Боно?

- Думаю, мэссэр, что дальние ворота прекрасны, и мне бы очень хотелось увидеть их барельефы, говорят, они сохранились с древних времен!

- Это лишних полчаса по жаре! – настаивал охранник, - С каких это пор д’орез Лагомбардии боится каких-то нищих?

Лоренцио задумчиво посмотрел на него, затем повернулся к нам:

- Боно, я думаю, что мой паж очень хочет осмотреть эти ворота, возьмите с собой несколько стражников и езжайте!

- Да, мэссэр, - художник поклонился и вскочил в седло, - Жакобо, Тьеро и Джино, за мной!

Он пришпорил коня, трое стражников, которых он упомянул, поехали следом, я тоже присоединилась к ним, направив лошадь неспешной рысью.

На этот раз нас никто не задержал. Выехав за ворота, Боно остановил коня и, подозвав меня, с наигранным энтузиазмом начал рассказывать о барельефах из зеленого ихрана, украшавших ворота.

- Посмотри, даже с утраченной частью головы этот юноша прекрасен! Как изображены мышцы его ног! – он перешел на шепот, - Анна сказала, что все девушки молчат. Видно, кто-то очень хорошо приплатил им.

- Или они боятся! – так же тихо ответила я, подводя лошадь ближе к воротам так, чтобы не помешать путникам, но в то же время чтобы все рассмотреть самой. Ягодицы меня мало интересовали, как и утраченная часть головы. Простояв положенное время, чтобы создать видимость, я едва заметно кивнула Боно и мы направились к вилле, огибая город по широкой дуге через поля, на этом вновь настояла я, опасаясь долгого путешествия по дорогам, где нас могла поджидать засада. Наша стража ехала на несколько шагов позади, и мы с художником смогли неспешно поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

- Анна сказала, что, как только она начинала спрашивать, все замыкались и торопились уйти, словно боялись.

- Значит, их запугали, если бы им заплатили, то они, скорее, потребовали бы большую сумму. Ты можешь узнать имена этих девушек?

- Возможно… - Боно задумчиво посмотрел на меня, - Хотя что это даст?

- Можно позвать их на виллу и пообещать, что они будут там в безопасности. А взамен пусть наводят порядок, - предложила я. Художник грустно посмотрел на меня:

- Мадонна, вы явно хотите моей смерти! Столько прекрасных женщин совсем рядом… и ведь им всем нужна забота и внимание…

- И что в этом плохого?

- О, мадонна, вы забываете, что на вилле нравственность слуг охраняет этот дракон в юбке! Далия… в лучшем случае она меня просто убьёт!

- А в худшем? – поинтересовалась я, все-таки улыбаясь, покоренная его жизнелюбием.

- А в худшем до конца дней будет изводить придирками! – он вновь подстегнул лошадь, - Давайте прибавим шагу, иначе приедем уже затемно!

Он устремился вперед по едва заметной среди посевов тропинке. Я ехала позади него, лениво посматривая на холм, где возвышалась вилла графа Алайстера. У подножия стояла карета, вокруг которой суетились люди. Наверное, сломанная… Суета слуг выглядела очень бестолковой. Даже не понимая, что же меня насторожило, я натянула повод:

- Боно… Мастер! – я оглянулась на стражников. Ехавшие за мной, те тоже были вынуждены придержать своих коней.

- Да? – художник повернулся ко мне.

- Я слышал, здесь, в роще есть развалины храма. Мы бы могли осмотреть их?

За спиной раздалось фырканье:

- Как же, осмотреть! – пробормотал кто-то из охранников

- Давай оставим лошадей, а сами пройдем… - я выразительно кивнула на рощу, у которой был выход из известного нам тайного хода.

- Хорошая мысль, - одобрил художник. Он соскочил с коня, помог спешиться мне и бросил поводья стражникам:

- Скажите мэссэру Гаудани, мы с его пажом задержимся в роще!

Стражник неодобрительно посмотрел на нас, словно мы собирались заняться чем-то предосудительным, и кивнул:

- Хорошо, - и пробурчал нам в спину, когда мы уже направились к деревьям, - Ох уж эти художники, стыд и паскудство!

Боно скорчил трагическую мину, а я, не сдержавшись, хихикнула:

- Похоже, Далии будет о чем позлословить и без девушек!

- Мадонна! – художник даже остановился, прижав свой знаменитый берет к груди, - Я надеюсь, вы не будете рассказывать ей о наших приключениях!

- Как пожелаешь, хотя наверняка ей расскажет кто-нибудь другой.

- Не думаю, что она станет слушать этих бравых ребят! – он подошел к огромному валуну, лежавшему на склоне, легко сдвинул его в сторону, приложив свою руку к вкраплениям черного хрусталя. - Прошу!

Я прошла в прохладный тоннель. Гль’ойны сразу же зажглись над головой. Пыли на полу явно поубавилось, слишком уж часто мы теперь пользовались этим тоннелем. Пол плавно уходил вверх, ведя по склону холма, подниматься было несложно, и мы не торопились.

- Боно, а откуда ты знаешь про ход? – вдруг спросила я, - Граф тебе показал?

- Скорее, приказал спроектировать, - художник улыбнулся, - Вы же знаете мэссэра графа, он всегда предусматривает запасные ходы.

- Но не в этот раз, - вздохнула я, вспомнив сегодняшнее заседание.

- О, подождите, уверяю вас, он наверняка приготовил всем сюрприз!

- Вы так в него верите…

- И вы верьте, - Боно остановился, открывая проход в само здание, - Где вы желаете выйти, мадонна?

- Полагаю, как можно ближе к спальне принца Козимо – надо же ему все рассказать!

Боно исполнил мое пожелание буквально, и мы вошли в комнату, где лежал Козимо. Не знаю как, но Боно умудрялся отодвигать панели совершенно бесшумно. Мы шагнули в комнату.

На этот раз принц был один. Он полулежал на подушках, откинув голову и закрыв глаза, словно дремал. Я хотела уже отступить, когда он встрепенулся.

- Кто здесь?

- Козимо, это мы, - пришлось подойти.

- Лиза, Боно, с вами все в порядке? – принц выдохнул, пряча длинный тонкий кинжал под подушку.

- Да, а что случилось?

- На Гаудани напали при выезде из города, - глумливая улыбка исказила бледное лицо Козимо, - Закидали помидорами и тухлыми яйцами.

- Я предупреждала, - вздохнула я, - Но начальник его отряда спровоцировал его ехать именно запланированным путем. Полагаю, сам он сбежал?

- Да. Как я понимаю, вы с Боно поехали незапланированным? Кстати, чем обусловлено это ваше вторжение?

- Мне надо поговорить с тобой наедине. Гаудани слишком импульсивен, а графиня… - я замолчала, - Сам понимаешь, я не хочу волновать ее понапрасну.

- Да, - Козимо посмотрел на Боно, я покачала головой:

- Нет, пусть останется, разговор касается и его.

- Хорошо, - принц снова откинулся на подушки. Я села на стул и с наслаждением вытянула ноги:

- Ты видел Лоренцио?

- Нет, говорят, он явился, благоухая всеми ароматами Лаччио, и удалился в свои комнаты. Так что происходит?

Я помолчала, затем решила начать с главного:

- Антонио защищает Роя.

- Что? – голубые глаза смотрели на меня с недоверием, - но это невозможно! Он уже лет десять, как…

- Тем не менее сегодня он вышел именно как защитник и не давал Рою и рта открыть.

Козимо задумчиво покусал губу:

- Может, он и прав: зная Алайстера, не сомневаюсь, что у него сейчас отвратительное настроение. А в таком настроении он может наговорить лишнего!

- Антонио и сам был немногословен, - возразила я.

- Думаешь, что он – заодно с Иеронимо?

- Не знаю. У меня нет доказательств, Козимо. Все, кто мог знать о татуировках у пастырей, молчат.

- То есть пока тупик… - принц сложил руки вместе и задумчиво постучал пальцами друг о друга, - Лиза, ты точно не хочешь вернуться в свой мир?

Я покачала головой и хотела добавить, но в дверь постучались, и на пороге появилась Саша в сопровождении пастыря Антонио. При виде меня подруга буквально замерла, затем с совершенно отстраненным выражением лица подошла к Козимо и начала щупать пульс.

- Пастырь, что привело вас сюда? – принц взглянул на бывшего учителя.

- Вы, выше высочество, - Антонио улыбнулся, - Я приехал справиться о вашем здоровье и узнать, могу ли я помочь вам?

- Не думаю.

- Да, я вижу, что вы окружены заботой, - пастырь улыбнулся вдруг смутившейся Саше, - Кстати, вижу, что вам уже сказали, что я взялся защищать вашего кузена.

Еще одна улыбка, на этот раз, слегка лукавая, адресованная мне.

- Вы видели меня сегодня в зале? – я не стала отрицать. Он чуть наклонил голову, - А… Рой?

- Не берусь утверждать, заметил ли вас граф Алайстер, но лично я ему на вас не указывал. Судя по его вполне терпеливому поведению, нет.

- Делрой и терпеливое поведение? – фыркнул Козимо, - Скорее, летом пойдет снег, чем Алайстер будет терпеть хоть что-нибудь!

- Он сейчас не в том положении, Козимо, - одернула я принца.

- Именно, поэтому я бы рекомендовал вам, мадонна, больше так не рисковать.

Я выразительно посмотрела на принца, он слегка замялся, затем внимательно посмотрел на Антонио:

- Вы не могли бы, пастырь, оголить шею на несколько минут?

Тот усмехнулся:

- Если вы ищете татуировки, о чем уже знает весь Лаччио, то помимо шеи, - он распустил завязку у горла, и продемонстрировал нам шею и часть плеча, - есть еще руки, - пастырь закатал рукава, - и ноги.

Он приподнял свои одежды. Козимо выдохнул и с укором посмотрел на меня:

- Все чисто!

- Это еще ни о чем не говорит! – упрямо возразила я. Антонио усмехнулся:

- Хорошо. Если я поклянусь магической клятвой, что не желаю зла Делрою Алайстеру?

Я демонстративно посмотрела на Козимо. Он кивнул:

- Будьте так любезны.

- Только поклянитесь, что вы не желаете зла, смерти и тюремного заключения, - добавила я. Антонио усмехнулся:

- Прекрасные дополнения, мадонна! Клянусь, что не желаю зла, смерти или увечья, а также неволи графу Делрою Алайстеру! – его обе руки засветились белым светом.

- Принимаю! – отозвался принц. Свет погас. Антонио выдохнул:

- А теперь, когда наши разногласия решены, давайте поговорим.

- Вы же за этим и приехали сюда, а не справиться о моем здоровье, - язвительно заметил Козимо. Удивительно, но Саша до сих пор держала его за руку, и он не сопротивлялся. Антонио улыбнулся:

- Да, принц, в том числе и за этим. Хотя, должен заметить, вы, как всегда, недооцениваете себя.

- Скорее, переоценивает, - пробурчала я, Саша посмотрела на меня с укором, принц сделал вид, что не услышал:

- Так что же вы хотели обсудить?

- Убийства женщин… - пастырь пристально посмотрел на Боно, - Все они были… натурщицами…

- И позировали в основном в спальнях, - договорила я.

- Именно так. В связи со слухами о том, что кто-то расспрашивал о татуировках на телах…

Я в досаде прикусила губу. Теперь, если даже кто-то из этих женщин остался в живых, то будет молчать.

- Кто… - голос Боно оборвался, он откашлялся и продолжил, - Кого убили?

- Анны среди них нет… её никто не может найти…

- Будем надеяться, что она просто сбежала, - я попыталась приободрить художника, мысль о том, что эта жизнерадостная женщина может быть убита, заставляла дрожать.

- Возможно… или же её взяли наши недруги, желая выпытать, кто стоит за неудобными вопросами.

Я была почти уверена, что Антонио не просто так употребил слово «выпытать». Боно нервно сглотнул.

- И для чего вы рассказываете все это нам? – в голосе Козимо ощущалось волнение.

- Для того, чтобы предостеречь от неразумных действий. За этим я и приехал. В Лаччио усиленно сеют недовольство аристократией в целом и Лагомбардией - как страной, которая берет на себя слишком много. Сегодняшнее происшествие с Лоренцио Гаудани - тому пример.

- Я слышал, что его забросали тухлыми овощами, - заметил Козимо.

- Это на обратном пути, - мрачно отозвалась я и пересказала про нищего. Принц нахмурился:

- Лиза, тебе и твоей подруге необходимо вернуться в свой мир!

- Думаешь, те, кто стоят за этим, не найдут меня? – я усмехнулась, - Нет, Козимо, Саше действительно надо вернуться, а я останусь здесь, как положено, чтоб и коня на скаку… и в горящую избу…

Мужчины как-то странно переглянулись, но промолчали. Саша тоже молчала, только выпустила руку Козимо и отошла к окну.

- Я тоже останусь, - глухо сказала она, - И это не обсуждается.

Козимо вздохнул и с какой-то тоской посмотрел на пастыря, тот покачал головой:

- Принц, поверьте, это бесполезно…

- Я надеялся на другой совет, - вздохнул он, - Хорошо, не будем терять времени. Что вы предлагаете?

Антонио помолчал, затем заговорил, тщательно подбирая слова:

- Положение, признаться, достаточно сложное. Последний Истинный пастырь внес разлад в наши ряды. И теперь Конклав просто разваливается на части. Нельзя предугадать, кто на чьей стороне.

- А Рой? – я чуть не придушила старика, который разглагольствовал о политике в то время, как надо было думать, как спасти человека.

- Каким бы ни был его приговор, если изберут Истиного пастыря, то он легко может отменить решение суда. Беда в том, что Джерардо слишком мягок, он хорош на мир, но не на войну.

- Почему же вы предложили его кандидатуру? – воскликнула я.

- Я не знал, что все зашло так далеко. Зараза распространилась, и теперь наша истинная вера в опасности.

- Или вы просто теряете сферы влияния, - заметила я. Антонио улыбнулся:

- Если сейчас вера ослабнет, начнутся междоусобные войны. Этого нельзя допустить.

- Я знаю лишь одного человека, который сможет удержать все, Антонио, - твёрдо сказал Козимо, - Этот человек – вы!

Мы с Сашей обменялись понимающими взглядами, пользуясь тем, что никто не видит, она показала мне большой палец, восхищаясь тем, как этот интриган все обставил.

- Кто еще обещал вам свою поддержку, пастырь? – достаточно резко спросила я.

- С чего вы решили…

Я выставила вперед руку, отметая все возражения:

- Никто не начнет заручаться согласием тех, кто в опале, без остальных. Мы нужны вам лишь потому, что голоса Риччионе и Лагомбардии могут оказаться решающими. Так кто?

- Франки, альманцы, бессарабы и несколько горных княжеств.

- Их голосов хватит, чтобы избрать вас? – уточнил принц.

- Если Риччионе и Лагомбардия согласятся…

- А могут быть варианты? – язвительно откликнулась я, - по-моему, у нас нет выбора.

Антонио виновато улыбнулся, развел руками и повернулся к принцу:

- Ваше высочество?

Тот устало вздохнул:

- Лиза права. Выбора у нас действительно нет…

- Хорошо, раз все решено, тогда я откланяюсь, хочется достигнуть городских ворот до захода солнца.

- Надеюсь, у вас хорошая охрана? – поинтересовалась я у него, - Я теперь очень за вас волнуюсь.

Пастырь улыбнулся:

- Не беспокойтесь и не переживайте так за своего жениха, он вернется к вам цел и невредим, даю слово.

Он вышел. Я проводила его взглядом и повернулась к остальным.

- Вы ему верите?

- Антонио никогда не бросает слов на ветер.

- Козимо, ты не видел этого человека очень давно! А теперь он приезжает сюда и шантажом буквально требует, чтобы его возвели на престол! – напустилась я на принца, он умоляюще поднял руки:

- Лиза, пожалуйста, давай обсудим это завтра! Я слегка устал…

Я осеклась:

- Извини. Я…

-Ты беспокоишься за Делроя, - покорно произнес он, - Как и мы все.

- Нет, Козимо, не так, как вы все! Знаешь, в чем разница? Ты не ждешь от него ребенка!

- Лиза! – ахнула Саша. Она с изумлением смотрела на меня, словно видела впервые. Я развернулась и направилась к выходу.

- Мадонна, - очень осторожно вдруг спросил Боно, все это время в задумчивости просидевший у окна, - Скажите, а что вы будете делать с конем в горящей избе?

- Угадай, - я вышла, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

Глава 18

- Лиза, подожди! – Саша догнала меня на галерее, куда я выскользнула, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Я обернулась:

- Саша, давай завтра… я устала…

- Пять минут назад ты прыгала, как жираф по прерии!

- Жирафы не прыгают. И вообще, это гормоны были.

- А теперь?

- А теперь они упали…

- Так, может, тебя под капельницы? – участливо спросила подруга.

- Лучше сразу пристрелить, - я оперлась руками на перила. Камень под ладонями был еще теплый.

Солнце уже зашло, сумерки промчались, и на небе появлялись розовые звезды. Мне вдруг стало любопытно, успел ли Антонио добраться до города.

- Тебе плохо? – встревожилась Саша. Я покачала головой:

- Нет.

Мы помолчали.

- Может быть, тебе действительно лучше вернуться в наш мир? – предложила я. Настал ее черед вздыхать:

- Я бы хотела задержаться здесь… - она словно набиралась решимости, - Лиза, а кто для тебя Козимо?

- Друг, - почти не задумываясь, ответила я, - правда, из тех, к кому не стоит поворачиваться спиной…

Я вдруг внимательно посмотрела на подругу и ахнула:

- Саша! – наконец-то все встало на свои места: и ее поведение, и желание избегать со мной встреч, - Ты что думала, что я и Козимо?

- Ну… - даже в темноте было видно, что она покраснела, - Ты заходишь к нему в комнату, словно в свою, и потом - вас видели вместе… и вообще, он так к тебе относится…

- Он ко мне так относится, потому что дрожит за свою жизнь, - отрезала я, - А что касается «вместе», то ты с ним провела наедине гораздо больше времени, чем я!

- Лиза, ты же знаешь, что я никогда бы не… - запротестовала подруга, - Тем более, зная, что у тебя будет от него ребенок.

- Теперь ты знаешь, что не от него, - достаточно грубо оборвала я Сашу, - А от Алайстера.

- Ты уверена?

- Саша! – возмутилась я, - Ты что, поверила всем словам, которые про меня наговорили?

- Ты сама рассказывала про Гаудани.

- Там ничего не было. Ни с кем ничего не было, кроме Роя… и я до сих пор не знаю, какой у него резус, - я горько усмехнулась. Саша протянула ко мне руку, но я покачала головой, - Не надо, я еще могу держать себя в руках…

Мы опять помолчали. Цикады напевали все громче, они скрежетали так, что хотелось запустить в дерево чем-то тяжелым.

- Скажи, а Козимо… у него кто-то есть? – вдруг спросила подруга.

- Понятия не имею, - я слегка насмешливо посмотрела на нее, - Все-таки ты влюбилась?

- Не знаю, - она заморгала часто-часто, смахивая слезы, - просто мне с ним рядом так… хорошо…

- Это потому, что он лежит и у него нет сил! – авторитетно возразила я, - подожди, он воспрянет духом!

- Этого-то я и боюсь, что я для него просто та, кто лечит, - тихо сказала она и тряхнула головой, - Блин, Лиза! Это я тебя должна утешать и поддерживать, а не ты меня!

- Ладно тебе, - отмахнулась я, - Смотри, какая луна.

Она была огромной, бледно-розовой, висевшей над кроной высокого дерева, по форме напоминавшего свечу. Цикады старались вовсю, воздух просто до одури был напоен ароматом цветов, их запах вновь напомнил мне ночь в Риччионе, когда Джованио Риччионе пел серенаду малышке Джемме. Сначала я подумала, что это был Боно, но потом… я вдруг нахмурилась, странно, ведь Джованио Риччионе и художник очень различались внешне… да и походка… Боно ходил весьма грациозно, словно танцор или гимнаст, Джованио – степенно и величественно, как и подобает родственнику принца, а вот трубадур… он слегка пошатывался, словно… кажется, Саша еще что-то говорила… но я не слушала, полностью погруженная в свои мысли.

- Лиза, что, тебе плохо? – она встревоженно смотрела на мое побелевшее лицо. Наверное, я выглядела так, словно вот-вот упаду в обморок:

- Саша, тогда, в Риччионе… кажется, я поняла, кто убил Джемму…

- Какую Джемму?

- Неважно, - отмахнулась я, - Козимо прав, тебе лучше уехать отсюда.

- Куда? В однушку к маме, которая постоянно прислушивается к моим телефонным разговорам? Или в свою элитную клинику? – фыркнула она, - Здесь у меня хотя бы спальня своя.

- Саша, ты не понимаешь, как здесь опасно!

- А ты? Ты понимаешь?

Я опустила голову, признавая ее правоту.

Уеду, если уедешь и ты, - твердо заявила Саша, - Я тебя одну не оставлю.

- Давай поговорим об этом завтра? – я чувствовала, как страх снова расползается внутри меня, - Пойдем спать?

Мы вернулись в дом. Постепенно страх утих, и я вновь начала мыслить разумно. Сходилось все: походка, голос, та опасность, которой подвергался этот человек, поскольку Джемма ждала ребенка. Я невольно положила руку себе на живот. Ребенок…

- Я никому не дам причинить тебе зла, малыш, - тихо прошептала я. Мне показалось, или внутри кто-то погладил меня. Ощущение было сродни тому, словно в животе порхали бабочки. Я улыбнулась.

- Что там? – спросила Саша.

- Да ничего, - я вспомнила, что не одна, - Иди к себе, я тоже пойду спать.

- Уверена?

- Да, конечно! – я направилась в комнаты Роя, уже думая о них, как о своих собственных. Глаза привыкли к темноте, и гль’ойн я зажигать не стала. Тихо прошла студиолло и гардеробную. Запах лаванды, едва заметный – полыни и еще один, очень противный и тоже знакомый, витали в воздухе. Такой же запах был… Я остановилась, будто налетела на стену. Паленая шерсть означала лишь одно – чернокнижники. Дверь со скрипом захлопнулась, я метнулась к ней, но она была закрыта. В ушах застучала пустота – заклинание тишины.

Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть две темные фигуры, почти бесшумно надвигающиеся на меня, успела увернуться, проскользнуть под рукой одного из нападавших, отбежать к окну. Тот приглушенно ругнулся и вновь двинулся в мою сторону.

Я заозирилась, схватила со стула все еще висевший плащ, кинула в них, и вновь попятилась, споткнулась обо что-то, упала. Сапоги Роя зло поблескивали в розоватых лучах луны, я запустила сначала один, затем другой. Сдавленное оханье подсказало мне, что я попала в цель и, скорее всего, разозлила нападавших. Заминка позволила мне вскочить. Я откинула крышку одного из сундуков. Среди темноты тканей блеснул металл. Шпага. Хорошо знакомая мне шпага, с витой узорной гардой и навершием из черного хрусталя. Я схватила ее, второй рукой подхватывая юбки, и выпрямилась.

Нападавшие рассмеялись.

- Брось, детка, это не иголка, - хрипло сказал один из них, - ей и пораниться можно. Я молчала, внимательно следя за обоими. Один все еще говорил, второй пытался обойти меня, чтобы напасть сбоку. Магию они не применяли, скорее всего, были просто наемниками. Тот, кто был сбоку, попытался схватить меня за руку, чтобы выбить шпагу, клинок свистнул у его лица, и он попятился. Краем глаза я заметила, что второй тоже кинулся в атаку, и обернулась, полоснув шпагой его по руке. Он отпрыгнул и зашипел от боли.

- Не давай ей подойти к окну, - скомандовал он товарищу, тот выхватил длинный кинжал и попытался атаковать меня. Клинки схлестнулись. Звон стали прокатился по комнате, заглушаемый заклятием за ее пределами. Я, судорожно вспоминая давно забытую науку, старательно удерживала его на расстоянии, но понимала, что долго мне не выстоять.

Выпад, еще, еще… темный камень блеснул в лунном свете. Кольцо! Кольцо графини, открывающее портал в Междумирье. Я все хотела вернуть его, но забывала. Выбора не было. Я сделала обманный выпад, юркнула между преследователями и, отбежав несколько шагов, нажала на камень, открывая радужный портал в бордовый мир эльфов и фей.

После яркой радуги портала темнота показалась мне непроглядной. Затем вспыхнул свет. Я невольно зажмурилась, затем вновь открыла глаза.

Когда яркие пятна поутихли, я поняла, что нахожусь в совершенно незнакомой мне комнате. Больше всего она походила на библиотеку в замке Риччионе, только меньше по размерам, стены были закрыты деревянными панелями с резьбой: не то фавнами, не то театральными масками. В неровном свете единственно гль’ойна они казались дьяволами из преисподней. Они все с насмешкой смотрели на меня. Точно такая же насмешка была на губах у единственного человека, который находился в комнате.

Он стоял ко мне боком, постукивая рукой по столешницу массивного стола, делая вид, что читает свиток, зажатый в руке. На его лице была маска. Затем он медленно отложил свиток и повернулся ко мне, я поняла, что то, что я полагала маской, было огромное родимое пятно. Он усмехнулся, внимательно рассматривая меня, затем взмахнул рукой, гль’ойн завис над моей головой так низко, что я чувствовала жар, исходящий от него.

- Все-таки я не ошибся… Этот зеленый оттенок… это вы были тогда в зале суда в роли пажа Гаудани… - он сделал шаг, неловко покачнулся и вновь ухватился за стол. И я узнала его.

- Это вы убили Джемму! – прошептала я. Пастырь Горгонзо улыбнулся, зубы хищно блеснули:

- Как вы догадались?

- Это было нетрудно, - он не стал отрицать, и я поняла, что он не выпустит меня живой. Я невольно чуть сильнее стиснула шпагу, которую прихватила с собой и теперь скрывала в складках юбки.

- Почему я здесь? – я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. Он задумался, словно размышлял над ответом.

- Вы спрашиваете, почему вы сюда попали, или же зачем я сделал так, чтобы вы оказались именно здесь? – наконец спросил он. По блеску его глаз я поняла, что ему нравится эта игра, он получает какое-то извращенное удовольствие, наблюдая за мной, поэтому постаралась казаться спокойной. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

- Мне бы хотелось получить ответ на оба вопроса, - я вдруг подумала, что так, наверное, чувствовали себя люди на допросе в нашем ведомстве. Мне было страшно, ладони вспотели, и клинок, казавшийся очень тяжелым, казалось, вот-вот выскользнет. Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

- Все очень просто, - подобно многим людям, долгое время прозябавшим на вторых ролях, Горгонзо упивался вниманием, - Я предполагал, что вы воспользуетесь порталом, и поставил ловушку.

- Как вам это удалось?

- Не все ваши люди оказались верны, - он насмешливо посмотрел на меня, - Многие боятся Огненной Бездны больше, чем гнева Алайстера.

- Это они зря, - пробурчала я. Первый шок прошел, и Горгонзо вдруг напомнил мне тетерева на току, он говорил, не слушая никого и с упоением закатывая глаза при звуках своего голоса.

- Я не стал разубеждать их, - пастырь почти приветливо мне улыбнулся, - они помогли моим людям проникнуть в дом и поставить ловушки в комнатах, которые вы так неосмотрительно выбрали, выдав себя…

- Выдав?

- Это же вы изображали принцессу Кариссу тогда, в Риччионе…

- Когда вы пели серенаду, а потом убили свою любовницу? – продолжила я, бесцеремонно перебивая его. Глаза Горгонзо недовольно сверкнули, он нахмурился.

- Эта дура забеременела! – он словно оправдывался, - грозила все рассказать! Уничтожить все, что я так старательно созидал!

- И вы убили ее. Отравили. И её, и своего ребенка…

- Она была блудницей!

- Или любила так сильно, что поступилась всем…

- Прекратите, что-то она не слишком стыдилась, когда стонала от страсти! Порочная, распутная девка! Она даже не была девственницей!

- Это – веский аргумент для убийства! – под его яростным взглядом я прошлась по комнате, внимательно разглядывая резьбу. Все-таки - маски. Трагедии и комедии, они равнодушно смотрели со стен на представление, наверняка, не первое, разыгрывавшееся в этом кабинете, - А женщины, натурщицы?

- Они все были шлюхами! Они продавали свое тело за деньги!

- И вы его покупали.

- Потом я искупал этот грех, я читал слова Истинной книги! – глаза полыхнули фанатичный огнем, - Женщины - все женщины - это порождение бездны! Они призваны в этот мир для соблазна!

- И вы не можете устоять? – я насмешливо посмотрела на него, - Как же вы слабы…

- Это все происки Бездны!!! – Горгонзо ударил кулаком по столу, он тяжело дышал, я испугалась, что вот-вот он забьётся в припадке. Хотя меня бы это вполне устроило, но пастырь успокоился и мрачно посмотрел на меня:

- Я не ответил на ваш второй вопрос: зачем вы здесь.

- И зачем?

- Чтобы умереть, - он усмехнулся, - неужели вы не догадались?

- Я подозревала, но не могу понять, что даст вам именно моя смерть?

- Я уничтожу всех Алайстеров! - похоже, вести о моей беременности разлетелись слишком быстро.

- Зачем вам это?

- Тогда я обрету силу!

Диалог вновь становился почти безумным. Я не сомневалась, что на шее пастыря я наверняка найду ту самую татуировку, символ чернокнижников.

Где-то вдалеке прозвучал гром. Пол под ногами вздрогнул. Я внимательно посмотрела на Горгонзо, он ничего не заметил. Пастырь казался почти спокойным, если бы не фанатичный блеск глаз. Оставалось лишь одно – попытаться сбить его с намеченного плана. Мозг лихорадочно работал.

- Вы – незаконнорожденный! Сын старого графа Алайстера и сводный брат Роя! - вдруг выпалила я, - И если глава рода умрет, а наследников не будет…

- Что за бред, - возмущению пастыря не было предела, - Мы просто родственники. Настолько дальние, что предпочитаем не вспоминать о родстве.

- Это не так интересно! – я с наигранным разочарованием посмотрела на него, понимая, что пока буду нести околесицу и сбивать его с толку, останусь в живых. Это было абсолютно не то, что нам рекомендовали делать в подобных ситуациях, но ситуация «вас захватили в параллельном мире при помощи магической ловушки» почему-то никогда не затрагивалась.

Горгонзо выглядел слегка ошарашенным. Пользуясь этим, я попыталась, не привлекая внимания к шпаге, нажать на кольцо и открыть портал, но не сработало.

- В этой комнате стоит защита от перемещений, - улыбнулся пастырь, совершенно правильно истолковав мое движение, - Можно попасть сюда, но уйти порталом невозможно…

- Тогда мне стоит воспользоваться дверью, - я улыбнулась и сделала несколько шагов по направлению к выходу. Горгонзо покачал головой:

- Увы, мадонна, этот номер у вас не пройдет! Дверь запечатана магией.

Я хотела было поспорить с ним, но в самый последний момент передумала, предпочитая оставить его в неведении относительно браслета, подаренного мне Роем.

- Жаль, - я вновь обернулась к нему, - Кстати, можно поинтересоваться, как вы собираетесь меня убить?

- Я разрежу ваше чрево, - охотно пояснил пастырь, - Извлеку младенца и сцежу кровь…

От представленной картины, я невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

- И что тогда?

- Кровь нерождённого младенца с сильным магическим потенциалом – прекрасный эликсир для создания черного хрусталя, - пояснил он, - И тогда я смогу поставить на колени весь мир! Все они будут прислуживать мне, действительно Истинному пастырю!

- Вы сумасшедший, - вырвалось у меня, его глаза вновь яростно блеснули:

- Вы не верите мне? Они все не верили мне, и они мертвы!

- Кто? – мне показалось, или за дверью раздавался шум. Пастырь не обратил на него никакого внимания:

- Мертвы все, кто мне не верил, кто смеялся надо мной, над моими уродствами!

Я поняла, что он распаляет себя и кинулась к двери, но Горгонзо был быстрее. Он возник на моем пути, и я почти уткнулась в него, ощутив запах паленой шерсти. Чернокнижник, не маг. Успев увернуться в последний момент, я выставила перед собой шпагу.

Клинок неприятно вибрировал, заставляя руку подрагивать. Я с удивлением посмотрела на разгоравшийся в навершии черный хрусталь. Горгонзо заметил это и кинулся ко мне, намереваясь перехватить, я взмахнула рукой очерчивая полукруг. Он отпрянул. Затем шарахнулся в сторону, пытаясь обманным маневром выбить шпагу из моих рук. Я, может быть, и пропустила бы этот маневр, но клинок отреагировал сам. Подрагивая в моей руке, он устремился в атаку, мне оставалось лишь держать его за гарду. Два выпада, и Горгонзо с шипением отскочил, держась за щеку, между пальцами заструилась кровь.

-Кто бы мог подумать, - прошипел пастырь, - фамильный клинок Алайстеров!

Шум за дверью все нарастал. Были слышны голоса, торопливые шаги, звон металла. Стараясь не обращать на это внимание, чтобы не обольщаться, я медленно пятилась к стене, намереваясь потом скользнуть к двери.

Горгонзо махнул рукой, комнату начало заволакивать дымом. От резкого запаха на глазах выступили слезы. Камень сиял все ярче, развеивая дым, но его все равно было много.

Словно сквозь туман, я видела, как ко мне приближается тень, шпага вибрировала, затем стены вздрогнули, послышался удар, и дым начал рассеиваться, в комнате появились какие-то фигуры, и я услышала такой знакомый голос:

- Лиза!

- Рой, - прошептала я, сползая по стене куда-то вниз. Он подлетел, подхватил меня, не давая упасть. Какие-то люди суетились вокруг.

Я глазами выхватила знакомые лица: Антонио и Джерардо. Они стояли поодаль, оживленно что-то обсуждая с Гаудани. Тот иногда бросал на нас странные взгляды, но подходить не решался.

- Лиза, Лиза, ты в порядке? – все тормошил меня Рой, все еще прижимая к себе.

- У тебя рубашка грязная, - тихо сказала я.

- Что?

- Рубашка… грязная, а ты этого терпеть не можешь, - я чуть отстранилась и посмотрела на него более осмысленно, - Кстати, почему ты здесь?

- Потому что к нам примчался Лоренцио с безумным видом и известием, что тебя похитили из моей спальни.

Я все еще была в состоянии какого-то шока, потому что сознание выхватывало лишь отдельные фразы:

- К нам?

- Ко мне… и Антонио… - он как-то странно посмотрел на меня и вдруг с укором произнес, - Когда, наконец, ты научишься исполнять мои приказы? Почему ты не вернулась в свой мир, как я тебе сказал?

- Продолжай, - кивнула я, чувствуя, что от меня пытаются скрыть что-то важное. Рой вздохнул, его голос зазвучал очень обманчиво-ласково, словно он пытался усыпить мою бдительность:

- Помнишь, когда ты пришла ко мне, я сказал, что пойду на сделку? За несколько часов до этого Антонио зашел ко мне и предложил: я помогаю им раскрыть заговор против Конклава, а они снимают с меня все обвинения… Мы давно хотели остановить Горгонзо, и у нас был план.

- Правда, его пришлось поменять после того, как граф Алайстер вдруг сорвался с места и примчался в Лаччио, - вмешался Антонио, с укором смотря на бывшего ученика.

- У меня были на то причины, - улыбнулся ему Рой. Тот кивнул.

- Значит, весь этот процесс… все было фарсом? Когда я пришла к тебе, ты уже знал, что… – я внимательно посмотрела на него и вдруг со всей силы влепила ему пощечину, - Ты все знал и не сказал мне ни слова! Как ты мог!

- Я же сказал тебе уехать! – Рою пришлось применить силу, удерживая меня, - Я не мог рассказать тебе все там!

- Ты мог намекнуть… - пытаясь вырваться, я совершенно бессмысленно колотила руками по его плечам, - Отпусти меня!

По щекам потекли слезы. Он стоял, лишь все крепче прижимая меня к себе и заставляя уткнуться лбом в плечо.

- Я так волновалась, я так боялась, - всхлипывала я, поняв, что у меня уже нет сил сопротивляться, Рой чуть ослабил хватку, одной рукой поглаживая меня по волосам, - Я думала, что тебя…

Рыдания помешали мне закончить. Рой еще сильнее прижал меня к себе, закрывая от всех.

- Радость моя, - тихо прошептал он, - Я и подумать не мог, что ты окажешься такой упрямой…

В ответ я мрачно шмыгнула носом:

- Ты даже не представляешь, что я пережила за эти дни, - горько прошептала я, вспомнив то отчаяние, которое охватывало меня. Он грустно усмехнулся:

- Поверь, ты с лихвой отомстила мне. За последний час я чуть не поседел! Представь, что я чувствовал, когда ко мне вошел Антонио и рассказал о твоем похищении! Повезло, что мы предполагали, где тебя искать, и сразу кинулись сюда.

- А что это был за гром? – вдруг вспомнила я. Рой слегка смутился:

- Ну, понимаешь… эти слова древней клятвы… я поторопился… кажется, у Лаччио нет теперь башни для именитых заключенных.

- Но мэссэр граф обещал помочь ее восстановить, - Джерардо, понимая, что буря миновала, подошел к нам, - Мэссэр, вы позволите, я осмотрю мадонну?

Рой вопросительно взглянул на меня, затем чуть посторонился. Пастырь взял меня за руку. По телу прошла какая-то приятная волна, смывающая все треволнения этих дней. Стало вдруг легко-легко, и еще захотелось спать.

Джерардо довольно кивнул и сделал шаг назад:

- Все в порядке. Но мадонне нужен покой и хороший сон. Да, у вас будет девочка…

- Как? – только и выдавил из себя Рой, а я злобно хихикнула. Лоренцио и вездесущий Боно тоже подошли к нам, намереваясь что-то сказать, но Рой отстранил их, подхватил меня на руки и вынес из комнаты:

- Лоренцио, разберешься сам, - бросил он через плечо, уже открывая портал.

Глава 19

Я ожидала чего угодно, но только не того, что мы окажемся в спальне Делроя в Лаччио. Вокруг все еще витал запах паленой шерсти. Рой бережно опустил меня на пол, небрежно махнул рукой, закрывая портал и, брезгливо морщась, распахнул оконные рамы.

Пьянящая прохлада южной ночи ворвалась в комнату. Он так и остался стоять у окна, с каким-то отрешенным наслаждением всматриваясь в черные силуэты деревьев. Я заметила, что мышцы его спины слегка расслабились, словно он, наконец, сбросил груз последних дней.

- Я думала, мы окажемся в Междумирье, - я рискнула прервать молчание. Осторожно подошла к окну, с наслаждением вслушиваясь в песни цикад. Луну уже не было видно из-за деревьев, но розовые звезды еще россыпями сияли на чернильно-черном небе.

-Ты хочешь туда?

Я задумалась, затем покачала головой:

- Это дом твоей матери, мне неловко постоянно пользоваться ее гостеприимством.

Рой усмехнулся и обнял за талию, притягивая меня к себе. Его рука легла мне на живот.

- Хочешь, я построю там дом, который будет только твоим? - тихо прошептал он, почти касаясь губами моей кожи. Я ничего не ответила, не уверенная, что он обращался именно ко мне, лишь откинула голову ему на плечо, прикрыла глаза, просто наслаждаясь его размеренным дыханием и теплом тела.

Не помню, сколько мы так простояли, очнулась я, уже лежа в кровати, в одной рубашке. Окна все еще были открыты, рассвет окрашивал комнату в розоватые тона. Я повернула голову. Рой спал рядом, даже во сне обнимая меня. Наверное, ночью, после того, как я уснула, он успел побриться, и теперь особенно было заметно, как за эти дни он осунулся. Я провела ладонью по его скуле, легкая улыбка тронула его губы. Он медленно открыл глаза:

- Лиза…

Я так и не поняла, кто из нас первый потянулся к другому. Рой вдруг замер и слегка встревоженно посмотрел на меня:

- Ты уверена, что все в порядке? - голос слегка прерывался, точно граф долго бежал в гору, я чувствовала, как напряглись его мышцы. Я рассмеялась, осознавая, наконец, что все тревоги позади.

- Не беспокойся, Саша бы меня предупредила, - прошептала я, нежно проведя по его щеке. Власть над этим мужчиной пьянила не хуже шампанского. Он усмехнулся:

- Вы смеетесь, мадонна? Уверяю вас, скоро вы запросите пощады… - он потянул за вырез моей рубашки, заставляя ткань соскользнуть с плеча, рука по-хозяйски легла на мою грудь.

Я лишь выгнулась ему навстречу, думая, как же прекрасно, когда он рядом…

Когда я полностью проснулась, портьеры на окнах были задернуты, и в комнате царил полумрак. Роя рядом уже не было, и в какой-то момент я испугалась, что мне все приснилось, но грязная мужская рубашка, валявшаяся на полу поверх слишком знакомой шпаги с навершием в виде черного хрусталя, не могла быть случайностью. По всему телу разливалась сладкая нега.

Вспомнив то, как мы встретили рассвет, я довольно улыбнулась и откинулась на подушки.

Затем все-таки встала, кое-как привела себя в порядок и вышла из спальни. Рой нашелся в одной из комнат первого этажа, при виде меня он вскочил из-за стола, я готова была поклясться, что в серых глазах мелькнуло облегчение. Впрочем, мне тут же стало не до Роя… Я с каким-то ужасом смотрела на тех, кто сидела за столом рядом с графиней. Мама и бабушка. Обе в деловых брючных костюмах, с идеально уложенными волосами и ярко-алым лаком на ногтях. Глядя на них, я почувствовала себя неряхой.

- Лиза! – это они воскликнули хором, умудряясь этим высказать целую гамму чувств, от упрека до восхищения. Вдовствующая графиня просто улыбнулась мне. Я отметила, что она выглядела гораздо лучше, чем в последнюю нашу встречу.

- Мама? Бабушка? Что вы здесь… - я оборвала себя, - как вы здесь оказались?

- Твой… - мама осеклась и виновато посмотрела на графиню.

- Жених, - бабушка взяла все в свои руки, - Этот милый молодой человек с самого утра приехал к нам и наконец-то объяснил и твое исчезновение, и все эти командировки… и пригласил нас сюда.

- Как мило с его стороны, - буркнула я, садясь за стол и наливая себе кофе.

- Приятно знать, что хоть кто-то думает о чувствах близких тебе людей! – мама с укором посмотрела на меня, от ее слов я поперхнулась кофе.

- Да ты что? – я наигранно недоуменно перевела взгляд на Алайстера, но он делал вид, что очень увлечен пейзажем за окном.

- Делрой, - окликнула его мать, - Не думаю, что там есть что-то интересное…

- Ну что ты, дорогая, - отозвался он, - Меня просто радует вид на город…

- Особенно развалины башни, - подхватила графиня, - Да, признаться, я ими тоже любовалась все утро. Лоренцио сказал мне, Антонио не сомневается, что ты отстроишь ее заново…

- Конечно! – Рой обернулся к нам, на его губах играла ехидная улыбка, - Я даже приказал Боно лично заняться этим…

- После чего в башне стены станут толще, и появится пара потайных ходов, - пробурчала я. Граф улыбнулся:

- Радость моя, мне всегда нравится живость твоих мыслей! – он вновь подошел к столу и отсалютовал мне чашкой с кофе.

- Видишь! – обратилась бабушка к маме, - Я же говорила тебе, что он – приличный молодой человек! Я это поняла, еще когда он мне те бумаги принес…

Она осеклась.

- Какие бумаги? – насторожилась я. Бабушка виновато взглянула на слегка нахмурившегося графа. Тот пожал плечами:

- Чего уж тут… - он сел на соседний стул, решительно забрал у меня чашку из рук и лишь потом продолжил, - Когда ты… вернулась в свой мир, я… я решил сделать так, чтобы никто и никогда больше не смог тебя шантажировать. Поэтому перевел на твои счета деньги, и… - он вздохнул, словно готовясь к неизбежному, - Я…

- Он пришел ко мне и дал бумаги, - перебила его бабушка, - сказал, что это – твоя доля, но твой КГБ…

- ФСБ, - поправили мы ее хором, она отмахнулась:

- Какая разница! Органы - они и есть органы! В общем, Лизоньке было нельзя ставить свое имя на бумагах, вот и поставили мое… все равно, она – наследница. Вот.

Бабушка сняла со спинки стула целлофановый пакет, в которые я обычно грузила еду в супермаркете, и вынула оттуда какие-то бумаги, протянула их мне. Я автоматически взяла их и начала читать, потом взглянула на Роя:

- Это же право на часть добычи черного хрусталя из той самой шахты…

- Да, - кивнул он, - Ты нашла ее, и это – твоя часть по праву.

- Понятно, - я почти кинула документы на стол, - Надеюсь, это все?

- Все, - Рой послушно кивнул, все еще очень настороженно смотря на меня. Я вдруг заметила, что на его скуле виднеется едва заметный синяк, вспомнила вчерашний вечер, затем наше раннее пробуждение…Желание устраивать сцену прошло. Он это понял и слегка откинулся на спинку стула.

- Интересно, как ты им рассказывал, кто ты! – прошипела я, - И, главное, откуда пришел!

- Лиза, мы с бабушкой - все-таки достаточно современные женщины! – обиделась мама, - И - да, мы допускаем существование параллельных миров, почему бы и нет?

- Действительно, - пробормотала я, бросая многообещающий взгляд на Роя, который покусывал губы, явно сдерживая слишком уж очевидную улыбку, - Кстати, ты им все рассказал?

- Ай! То, что ты беременна, мы с мамой знали давно, - отмахнулась бабушка, - Ждали только, когда у тебя ум проснется!

- Ба… - я окончательно потерялась, - Но как?..

Прародительница строго посмотрела на меня:

- Лиза, я прожила достаточно долгую жизнь и понимаю, что значит, если девушку твоего возраста тошнит от гречки!

- Может, я ее просто ненавижу? – пробурчала я, сдаваясь. Мама вздохнула:

- Жаль только, что ты нам все не рассказала сразу.

- Мам, у меня была подписка о неразглашении! – уцепилась я за соломинку.

- А о беременности тоже подписка? - фыркнула бабушка.

- Почти. Просто представляю, как сказала бы вам «я беременна от графа из параллельного мира»! Да ты бы первая меня в психушку отправила! – возмутилась я.

- Лиза, вот откуда в тебе столько неприязни к близким тебе людям?! – укорила меня мама.

- Просто я вас хорошо знаю…

Рой фыркнул, затем положил свою руку поверх моей:

- Мне неловко прерывать ваш разговор, но Лизе необходимо отдыхать, а вам, мадонны, наверное, хочется осмотреть виллу, полагаю, что моя мать составит вам компанию.

- Конечно, милый, – отозвалась графиня, - Я, несомненно, выполню эти обязанности, тем более ты так мило приказываешь…

Рой лишь усмехнулся:

- Я рад, дорогая, что к тебе вернулось твое чувство юмора!

- Скверный мальчишка, - отозвалась она, - если еще раз посмеешь заставить нас так волноваться…

В ответ он встал, подошел к ней и чмокнул её в щеку:

- Не заставляй наших гостей ждать. Кстати, ты можешь отомстить мне, придумывая имя ребенку. Антонио сказал, что будет девочка. Лиза, составишь мне компанию?

Я моментально поставила чашку на стол, чуть не расплескав кофе, встала и под возмущенный окрик мамы: «Но ты же еще не позавтракала!» быстро вышла из комнаты вслед за Роем.

- Куда мы идем? – спросила я, как только дверь за нами закрылась. Он остановился и весело взглянул на меня:

- Не знаю. Мне лично показалось, что ты предпочтешь тишину этому собранию родственников.

- Тогда зачем ты привел их в этот мир? – съязвила я. Рой с недоумением посмотрел на меня:

- Потому что так проще всего. К сожалению, пока эти… предводители ослов не изберут нового Истинного Пастыря, я не могу покинуть Лаччио. А, Боно!

Последние слова адресовались художнику, который появился у дверей.

- Мэссэр… - он нерешительно посмотрел в мою сторону, Рой кивнул, позволяя продолжить, - Пастыри удалились в Темпелло, вознести хвалу Создателю.

- Лучше бы они избрали новый Конклав! – с раздражением отозвался Рой, - Заговор слишком сильно проредил его. И теперь они молятся вместо того, чтобы действовать, а я вынужден сидеть на этой вилле!

- Зато, в отличие от нас всех, ты можешь использовать магию, - Лоренцио вошел к нам и дружелюбно кивнул мне, - Лиза…

- Лоренцио… - я радостно ему улыбнулась. Рой слегка нахмурился и продолжил:

- Кстати, ты нашел предателя?

- Да, - что-то в голосе д’ореза подсказало мне, что этот стражник уже больше никого и никогда не предаст. Наверное, мне стоило бы сожалеть о его жизни, но после всего пережитого я испытала лишь облегчение от того, что предатель найден. Я направилась к окну, взглянуть на город. Разрушенная башня была видна даже отсюда.

- Устала? – я и не заметила, что Рой подошел и стал за спиной. Я хотела сказать, что все хорошо, но вдруг поняла, что врать уже не имеет смысла:

- Да.

- Пойдем, я распоряжусь, чтобы нас не тревожили, - он многозначительно посмотрел на д’ореза, тот кивнул.

Рука об руку мы прошли на террасу, где я прилегла на кушетку, а Рой сел прямо на ступени, откинув голову так, чтобы касаться моих колен.

- Надо будет нанять слуг, - задумчиво произнес он, ни к кому не обращаясь, - Пусть наведут порядок.

- Пусть, - согласилась я, - Но пусть это все будет лишь завтра?

Мы вновь замолчали, безразлично смотря на город, подрагивающий в жарком мареве полуденного зноя.

Эпилог

- Ставлю на Антонио! – воскликнул Рой, откидываясь на спинку стула, - Тридцать монет!

- Принято! – Боно отметил ставку на доске, и взглянул на остальных.

- Я все-таки за Джерардо! – отозвался Лоренцио, - Козимо?

Принц, все еще бледный, покачал головой:

- Я – пас.

Саша, сидевшая рядом с ним, довольно хмыкнула и украдкой пожала его руку, а вдовствующая графиня с укором посмотрела на сына:

- Тебе обязательно было устраивать этот балаган?

- Дорогая, ну если мы все вынуждены уже какой день подряд сидеть здесь и разглядывать купол главного Темпелло в Лаччио, ожидая, что над ним все-таки появится белый дым, почему бы нам и не провести время весело? – Рой разлил фьён по кубкам, - Ваше здоровье!

Я задумчиво взглянула на него. Прошла неделя после тех страшных событий, и я до сих пор вздрагивала, вспоминая о них. Конклав в результате был спешно сформирован, и пастыри, решив не тянуть время, а может быть, потому, что один граф очень настаивал, постановили избирать своего главу из тех кандидатур, что остались. Их было двое: Джерардо и Антонио, все остальные в той или иной степени были замешаны в заговоре, Горгонзо постарался на славу.

От нечего делать, Рой предложил ввести тотализатор и ввести ставки, идея была с радостью подхвачена остальными, и теперь мужчины развлекались вовсю. Наши мамы посматривали на затею с неодобрением, а вот бабушка с удовольствием подхватила и даже, заявив, что все равно не совсем понимает, о чем идет речь, сделала ставку, почему-то на Антонио, сказав, что всегда любила мужчин с сединой на висках.

Они с мамой несколько дней ходили по вилле - точно по музею, донимая Боно требованиями рассказать историю создания той или иной фрески, а затем хищный мамин взгляд упал на сады. Она с задумчивым видом посматривала на клумбы и заикнулась о том, что ребенку начинать прикорм лучше кабачками со своего огорода.

- Если ты разрешишь ей вскопать клумбы, чтобы посадить огурцы, – прокляну, - тихо прошипела я Рою, он усмехнулся и завел какой-то пространный разговор о Лагомбардии и о садах. Мама послушно кивала, а после заявила, что граф – «очень милый и воспитанный мужчина».

Именно я первая заметила темный дым над куполом. Рой тяжело вздохнул, а Лоренцио с досадой выругался: Карисса все еще была в Лагомбардии, и, хотя Рой и предлагал отправить д’ореза туда порталом, тот мужественно отказывался, не желая осложнять отношения пастырями и с Лаччио.

- Ну... – протянул Козимо, - Этого и следовало ожидать, избирать Конклав заново пришлось крайне поспешно, и Антонио не смог со всеми договориться.

- Угу. Поэтому мы потратим уйму времени, сидя на вилле в ожидании единогласного решения по избранию Истинного пастыря, - Рой раздраженно швырнул бумаги на стол.

- Чего ты злишься, у тебя, по крайней мере, есть магия, - заметил принц, - Правда, ты теперь задолжал Лаччио башню…

Алайстер мрачно посмотрел на него и хотел рассказать, куда именно его кузен должен идти с башней, но Саша вдруг ойкнула:

- Смотрите, он меняет цвет!

- Действительно, - пробормотал Козимо. Мы все с удивлением смотрели, как дым из темного стал сначала серым, а потом и белым. Глядя на густой столб, уходивший в небо, Рой расхохотался:

- Не удивлюсь, если эти ослы перепутали чаши со смесями для поджига. Надеюсь, гонец не заставит себя ждать.

Он поднялся и с наслаждением потянулся:

- Пора отдать распоряжения собирать вещи! Козимо?

- В отличие от тебя, я предпочитаю дождаться официальных известий.

- Ну да, ну да, - хмыкнул его кузен, лукаво посматривая на Сашу, - думаю, в Лаччио еще много дел…

- Например, обсудить увеличение пошлин на шлюзы... – Козимо многозначительно посмотрел на шутника. Тот покачал головой:

- Этим, мой дорогой, ты пугай Гаудани и Совет. Кстати, я думаю, тебе просто необходимо начать строить в своем княжестве лечебницу, по примеру той, которою я хочу построить…

- Делрой, твои советы просто бесценны, - прошипел принц, стараясь не замечать, что Саша покраснела. Я понимающе усмехнулась: не далее, как вчера мы с Роем видели эту парочку, с упоением целовавшуюся в саду.

- Ладно тебе, - граф всмотрелся в дорогу, - А вот и гонец.

Подъехавший стражник на ходу спрыгнул с коня и вбежал по ступеням на нашу террасу. Поклонившись, он протянул свиток Алайстеру. Тот неспешно развернул его, прочитал, свернул и посмотрел на остальных:

- Я выиграл!

- Антонио? – Козимо протянул руку за свитком.

- Да, интронизация состоится завтра, - Рой отдал ему свиток и взглянул на мать, - Ну, я был прав?

- Да, дорогой, - она тоже встала, - Думаю, нам действительно надо собираться: мы должны затмить всех на завтрашнем празднике.

Я лишь закатила глаза, Рой заметил это и с улыбкой подмигнул:

- Потерпи, радость моя. Осталось совсем немного!

***

Под торжественные песнопения мы въехали в уже знакомые мне ворота. Хор располагался где-то за зубцами стен, украшенных цветами, и у въезжавших создавалось ощущение, что песнопения просто разливаются в воздухе.

Узкие улочки вновь были полны народа, но на этот раз при виде флагов Лагомбардии и Риччионе люди ликовали как никогда. Я усмехнулась: Боно по секрету рассказал мне, что Рой сразу же после ареста Горгонзо велел пустить пару слухов, и теперь роль обоих государств в спасении мира обросла легендами. На одной из улиц я увидела в толпе Анну, она помахала мне рукой и подмигнула. Я улыбнулась ей в ответ, радуясь, что женщина осталась жива, Боно рассказал, что она пряталась в караулке у брата и его друзей. Художник так же сказал, что там она сошлась с одним из караульных и теперь собиралась выйти замуж.

Наш кортеж был самым многочисленным.

Первыми ехали Козимо и Лоренцио, за ними – мы с Роем, дальше двигалась карета, в которой сидели мои родственники, мать Роя и Саша. Подруга попыталась настоять, чтобы я ехала с ними, но я категорически отказалась. Впрочем, увидев транспортное средство, Сашка и сама не стала настаивать и даже с какой-то тоской посмотрела на мою лошадь.

Мы чинно проехали по городу и выехали на площадь. Помоста уже не было, зато все площадь была усыпана лепестками белых роз, а ступени храма устланы тканью. У самого входа стояло огромное кресло, обитое белой парчой, по краю которой переливались шарики черного хрусталя.

Мама слегка поджала губы, всем видом показывая осуждение такой непрактичности. Мы прошли к специальному навесу, где находились места для именитых гостей. Явление графа Алайстера вызвало оживление, каждый из присутствующих хотел лично пообщаться с ним, чтобы узнать подробности недавних событий. Рой отвечал вежливо, но был скуп на слова. Несколько гостей бросали весьма заинтересованные взгляды на меня, но благоразумно молчали.

В какой-то момент затрубили фанфары. Затем наступила тишина, знакомые мне ворота распахнулись, и оттуда, чеканя шаг, вышли Гончие Псы. Выстроившись в две линии, они подняли алебарды вверх, образуя коридор, по которому шили пастыри. Площадь взорвалась радостными криками. Антонио вышел последним.


Пастыри выстроились в линию, с торжественным поклоном пропуская новоизбранного к ступеням.

Антонио поднялся, оставляя следы на белой ткани, и под песнопения медленно сел на свой трон. Один за другим пастыри подходили к нему, даруя облачение: мантию, посох, тиару и кольцо с черным хрусталем – символ власти. После того, как последний пастырь спустился со ступеней, гости торжественно поднялись со своих мест, и нестройные голоса присоединились к хору, старательно чествуя нового Истинного пастыря. Скосив глаза, я заметила, что Рой лишь ухмыляется. Затем, когда пение стихло, Антонио встал и обратился к пастве.

Призвав всех к смирению и обузданию гордыни, он напомнил о недавних событиях и внезапно для всех обратился к Рою:

- Граф Алайстер, от имени всей пасты я благодарю вас и вашу невесту за самоотверженность, с которой вы помогли всем нам. Возможно, вы желаете что-то, в чем я бы мог оказать содействие?

- Да, Учитель, - Рой взял меня за руку и решительно шагнул вперед, заставляя сделать то же самое, - Обвенчайте нас.

- Что ж… - Антонио посмотрел на меня, - Если ваша избранница не против…

Я склонила голову:

- Это будет честь для нас, пастырь.

Так, в Лаччио, в лучах заходящего солнца, среди лепестков белых роз я вышла замуж. Антонио провел церемонию прямо под своим навесом. К моему удивлению, он был краток, сказав лишь то, что наша любовь – дар Создателя и не нуждается в каких-либо дополнительных доказательствах.

После чего, под радостные крики толпы, мы шагнули в искрящийся портал, открытый для нас Роем на площади.

Я ожидала чего угодно, но не того, что мы окажемся у кованых ворот его виллы в Лаччио. Взмахом руки граф распахнул ворота и повел меня по аллее, по краям которой росли магнолии. Их огромные бело-розовые цветы, похожие на пиалы, полностью распустились. Запах дурманил.

- Рой, - я недоуменно посмотрела на него, - Почему ты перенес нас именно сюда?

Он пожал плечами, как всегда, когда ответ был слишком очевиден:

- Это традиция. Пройти аллеей любви, чтобы сохранить ее…

- Поэтому тогда ты повез меня сам? – догадалась я. Он улыбнулся и протянул руку:

- Да, я надеялся на чудо.

Я подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала. Он сжал меня в объятиях.

- Радость моя, любовь моя, жена моя…

Последнее слово он произнес особенно трепетно. Я посмотрела на него, провела ладонью по щеке, понимая, что отныне уже не могу жить без него, как и он без меня. Он прочел это в моих глаза и кивнул, словно подтверждая слова клятвы, данной на площади в Лаччио. Обнявшись, мы медленно пошли к дому, видневшемуся сквозь пышные кроны магнолий.

Конец.

Декабрь 2017 - февраль 2018



Оглавление

  • ЕКАТЕРИНА КАБЛУКОВА НЕВЕСТА ПО СЛУЧАЮ
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19