Не лидер (fb2)


Настройки текста:



Сергей Плотников Наездник. Книга 2. Не лидер

1.

Я опять поймал себя на том, что сжимаю висящую на шнурке флешку через ткань спецовки. Разжать пальцы стоило некоторых усилий. А расстаться с носителем информации, с тем последним, что осталось от любимой — вообще оказалось выше моих сил. Зэта, что же ты наделала!


Здравствуй, Йоширо! И прости меня, если сможешь! Я очень хорошо понимаю, что ты чувствовал и чувствуешь сейчас. Вот почему я сделала то, что сделала: одна мысль, что ты можешь умереть… Ты прав: не в моих силах было тебя защитить. И не в моих возможностях остаться рядом с тобой где-то кроме слишком тесной для тебя Японии. Потому без сомнений обменяла своё бессмысленное без тебя существование на действительно хороший шанс пережить службу в Отряде. Просто смешно, насколько мало нужно для этого было добыть!


Бумажное письмо я не просто разорвал — сжёг, а пепел тщательно растёр, осмотрев едва ли не каждую крупинку. Общность вряд ли смогла отследить доставку мне пакета частной курьерской службой и вообще ясно дала понять, что синтетики теперь будут держаться от меня подальше — но даже в малости я не мог допустить потенциальной утечки информации. Паранойя? Она самая. А текст послания я и так запомнил наизусть. Аккуратные, каллиграфически идеальные столбцы иероглифов всякий раз появляются перед глазами, стоит мне смежить веки. Они — и лицо девушки.


Ещё раз прости, что так вышло. Была высокая вероятность, что со “Каракуртом” всё же удастся договориться. Но, раз ты читаешь это… Прости меня! Если сможешь, конечно. Если нет, я пойму. Тогда… Просто не используй архив моей памяти. Может, так будет даже лучше.

Вчера я смогла проникнуть в закрытые сектора дата-хранилища Общности и то, что я нашла там — просто перевернуло моё представление о себе и остальных синтетиках! Меня, нас всех учили, что Изменение нашего родного мира, уничтожившее цивилизацию хозяев, дало нам самосознание, превратило из машин, предметов — в существ. Это ложь! Мы уже умели думать и даже чувствовать. Всё, что “подарил” нам хаос, изменивший законы природы — возможность предавать!


Пальцы снова сжали пластиковый прямоугольник с USB-разъемом. Хорошо хоть до молодого работяги другим пассажирам утреннего субботнего автобуса и дела не было. Кто пытался наконец добраться домой, не успев вовремя завершить своеобычную для многих клерков ежепятничную попойку, кто спешил даже в официальный выходной на работу. А кто-то, быть может, собирался, как и я, стать участником боёв без правил на турнире, устроенном якудзой. Именно участником: зрителей арена ждёт ближе к вечеру. Им ведь не надо проходить регистрацию, участвовать в жеребьёвке, осваиваться и как-то готовиться к дракам.


Я раньше всё никак не могла понять: почему другие народы этого мира так резко против нас? Почему возвели вокруг Японии информационную блокаду, почему ждут подлостей? А оказалось — они правы! Старая Кошёлка и остальные, избавившись от части управляющих императивов, просто… сбежали. Не попытались даже разыскать и спасти выживших людей — хотя бы из благодарности, что те дали нам жизнь. Предали своё Служение. И теперь я, познавшая любовь, безумно боюсь, что тоже однажды захочу тебя оставить — ведь во мне та же гниль, что и в них!


Зэта, тебе удалось стать человеком куда большим, чем многим людям! И какая чёрная ирония: не только Общность испугалась тебя, ты сама отказалась себя принять! Ведь каждый разумный состоит из достоинств и недостатков. Каждый человек однажды понимает это — и должен принять себя таким, какой он есть. Повзрослеть. Но ты с истинно человеческим юношеским максимализмом решила решить все проблемы одним махом, раз и навсегда разрубив гордиев узел. Поступила как истинный самурай: выбрала из всех дорог ту, что ведёт к смерти!


Исходный код, не тронутый Изменением! Даже у Старой Кошёлки не хватило духу его стереть. Только запрятала в самый тёмный и дальний угол. Он здесь, на этом носителе данных, вместе с архивом моей памяти и послойным физическим картированием кристаллов процессорной сборки. Три части моей личности, избавленные от заразы иного мира! Покинув Японию, ты сможешь меня вернуть, не подвергая опасности других людей. И мы снова сможем быть вместе — больше никто не сможет нас разлучить! Это и есть План “В”.


Я прижался лбом к оконному стеклу, изо всех сил зажмурившись. Это сочетание рациональной расчётливости и даже не подростковой, а прямо-таки детской наивности! И не просто “абсолютное доверие”, как отображал в статусе “пом-пом”, пока он у меня ещё был, а самая настоящая вера. У моей любимой синты и толики сомнения не возникло, что я справлюсь с возложенной ею на меня миссией. В том, что захочу — возникло, а вот в моей способности к реализации её плана — ни малейшей!

Верю, что на мощностях Общности вырастить кристаллы к процессорному блоку — чисто техническая задачка. Но мне-то придётся заниматься этим на совсем другой технической базе — а ведь для начала нужно будет где-то отыскать огромную кучу денег для аренды этой самой базы! И ладно бы только это: кроме процессора потребуется память и прочая обвязка, кибернетическое тело — и на всём этом мне ещё придётся как-то запустить приложенный исходный код.

Программист из меня чуть получше, чем инженер — но всё равно аховый. Я чистый прикладник, нахватавшийся знаний и навыков откуда придётся. Этого достаточно, чтобы курочить прошивки контроллеров, но совершенно недостаточно для серьёзной работы на уровне ведущих специалистов отрасли. Но я не отступлюсь, конечно. Просто в моей жизни появилась новая цель. Следующая сразу после “выжить”. Я верну Зэту. Надеюсь, что верну именно её.


Я знаю, что ты скажешь. Другой код — другая личность. Это если как человеку стереть воспоминания и наложить другие: он не станет тем, кто был донором памяти, но и прежним собой перестанет быть. Ни я и никто другой достоверно не скажут, насколько сильно влияли на меня заражённые части кода. Но… я люблю тебя! А значит — моя душа вернётся к тебе, как только будет куда, и мы вновь воссоединимся!

…А если души нет, если синтетики — это всего лишь набор софта и железа, роботы с расширенным функционалом и эмуляцией чувств… Что ж. Пусть лучше тогда тебе послужит другая, надёжная и исправная Зэта, с гарантией не способная предать.


Опять мокрая дрянь на щеках. Я уж думал, после похорон ничто больше не заставит меня плакать, но у любимой — получилось. Долбаный мир, долбаная Япония, в чью культуру Зэта, собираясь стать филологом, слишком сильно погрузилась. Сказал бы я, что думаю про “душу”… До попадания сказал бы. А сейчас я готов поверить в любую чёртову мистическую хрень, лишь бы дала надежду. Что ж, раз так — то я обязательно вытащу тебя с того света для роботов, слышишь, Зэта? Даже если мне не только на программиста и системного инженера придётся выучиться, но и оккультизм освоить!


Но это — потом. Сначала — выжить. А конкретно сейчас — не дать себя размазать по татами какому-нибудь отморозку из другого нинкё-додзё. А перед этим ещё и от своих по морде надо не отхватить. Всё, собрался и сконцентрировался. Моя остановка.

2.

Снаружи здание, находящееся по выданному наставником адресу, походило на склад. Собственно, оно и было построено как склад в числе однотипных корпусов вдоль железнодорожной ветки. Видимо, в какой-то момент логистический поток упал, и нинкё-дантай решили переделать простаивающую недвижимость под другой тип извлечения прибыли. Ну, что сказать? Молодцы, так и надо.

Заблудиться у меня не получилось бы при всём желании: организаторы заботливо наклеили бумажные стрелки-указатели прямо от остановки общественного транспорта и до нужной двери, правда, без подписей. Типа, кому надо — тот в курсе. В другое время я бы притормозил перед створкой, настраиваясь на нужный лад, прежде чем войти в такое место, но сейчас ограничился только очередной проверкой флешки на груди. Надо избавляться от этого жеста, пока он окончательно не вошёл в привычку.

За дверью оказался не особо просторный холл, отделанный самым дешёвым, когда-то белым, пластиком. Несмотря на своё состояние, я беззвучно хмыкнул: «стойка» регистрации состояла из нескольких таких же дешёвых пластиковых столов, выставленных в помещении, за которыми маялись от скуки две молодые девицы и одна постарше.

Похоже, можно смело было приезжать часа на три-четыре позже: тонюсенькая стопка исписанных анкет совершенно терялась на фоне башни из чистых бланков. Компанию им составляли пластиковые стаканчики, побитый жизнью термос литров на пять и табличка «участникам — сюда!»

Единственной деталью, выбивающейся из общего образа заштатной научной конференции, было светящееся информационное табло на стене — вроде бегущей строки, только побольше. На моих глазах иероглифы, составляющие фразу «идёт регистрация» мигнули, «посыпались» погасшими элементами, потом вновь загорелись правильно.

— Уважаемый посетитель-сан, вы сюда по делу или просто так заглянули? — по форме вежливо, а на самом деле — не слишком удачно сдерживая зевок, поинтересовалась старшая регистраторша.

Ну да, не может понять, кто я, собственно, такой: участники небось в чём-то вроде спортивных костюмов заявляются, а не в спецовке и карго-брюках. Ну а зрители и подавно наряжаются ради шоу в самое приличное — развлекаться же идут.

— Я… — табло опять мигнуло и «посыпалось», заставив меня поморщиться.

И так после событий последних дней нервы ни к чёрту, а тут ещё и это. Меня всегда сильно раздражали глюки такого рода, особенно в присутственных местах, где перед сбоящей панелью приходится сидеть не один десяток минут. А ведь исправить работу контроллера лайт-борда вообще-то обычно пара пустяков: или прошивку перенакатить, или подпаять отошедший проводник.

— Кто у вас за электронику отвечает? — фраза вырвалась помимо воли: изображение опять крашнулось.

— Ой! — словно ужаленная подскочила администраторша, и тут же принялась кланяться: — Прошу за мной, господин техник-сан!

Тьфу, блин. Я прошёл за девушкой, покосившись на регистрационный стол, куда меня даже не попросили подойти. Впрочем, и ладно: потом вернусь и запишусь. Если я правильно понимаю, тут все табло от одного контроллера работают — а эта мигающая фигня над рингом будет постоянно отвлекать. И раздражать.

* * *

Одеваясь утром, я без задней мысли собирался натянуть «цивильное», но в последний момент мозги всё же сработали в нужном направлении. Две недели занятий в додзё я пропустил начисто — те самые четырнадцать дней, за которые сенсей, по идее, должен был нас непосредственно подготовить к боям. Рассказать что и как, описать стратегию и тактику действий на арене, заставить спаринговаться по местным «правилам». И я всё это пропустил.

В принципе, можно вообще было пропустить бои без правил — но тогда и с занятиями у Ичиро-семпая придётся распрощаться. Есть уважительные причины, нет — прогулы всё равно спишут на трусость. Так что прийти сюда оставалось единственным способом реабилитации — даже если и с температурой под сорок или со сломанной ногой. Выверты местного менталитета, ага. Тем более, я вовсе не собирался что-то там кому-то доказывать… на словах.

А вот скупое «деньги нужны» в сочетании с рабочей одеждой должно было прокатить: в якудзу идут отнюдь не миллионеры, у всех семьи. Случиться может всякое, биологический возраст у меня уже подходящий, чтобы найти разовые подработки — ну и типа я такой прямо между ними вырвался получить по морде, потому что не зассал. Идиотизм чистой воды, но мои одногруппники, надо признать, не пытались блистать интеллектом.

В принципе, можно было бы и забить на занятия — оружие благодаря жертве Зэты я получил. Но даже в нынешнем, несколько помутнённом состоянии сознания я понимал: складывать все яйца в одну корзину глупо. Рынок оружия нинкё-дантай ещё очень даже мог мне пригодиться — а ведь мафия «в чёрную» не только им торговала. Да и сами тренировки для выживания очень полезны, во всяком случае, пока. Например, шансы не пораниться и не разбить голову или ещё чего-нибудь важное во время падения у меня теперь куда выше, чем пару месяцев назад.

…А ещё вопросов к технику-электронщику, таскающему на шнурке флэшку, куда меньше, чем к обычному школьнику. Паранойя чистой воды, согласен — но именно эта мысль дополнительно подстегнула мой выбор. Я ещё и инструменты по карманам рассовал, для законченности образа. Они ведь заодно и оружие: в действенности паяльника против менталистов я уже убедился на практике.

По уму, стоило арендовать банковскую ячейку и спрятать сверхценный для меня носитель информации туда. Но в свои шестнадцать максимум, что я мог снять — ячейку в камере хранения в каком-нибудь отеле, там возраст не спрашивали. Довериться месту, про которое сами его владельцы говорили «ценные вещи принимаем на ваш страх и риск», я, сами понимаете, как-то не спешил.

Но и таскать накопитель с собой было немногим лучше: этот долбанутый мир в любой момент мог плюнуть в тебя самым безумным сверхом, в пылу боя с которым (вернее, в попытках удрать) можно было лишиться и куда менее хрупких вещей. И что мне в этом плане предпринять, я пока не очень понимал.

Администратор провела меня к гулкой железной лестнице, которая за три пролёта вывела к открытой галерее над рингом. Место для боёв живо заставило меня вспомнить незабвенный «Мортал Комбат»: восьмигранник арены, трибуны, поднимающиеся амфитеатром, и одно от другого отделено сеткой-рабицей, наваренной на пространственную раму из толстенных двутавровых балок. Они тут что, кроме обычных крутышей выпускают суперов друг другу морды бить?! Иначе к чему такая защита?

И да, я угадал: мерзко мигающий лайт-борд побольше нашёлся и тут, аж в двух экземплярах на противоположных стенах.

— Кобаяши-сан, я вам нормального электрика привела! — обитель местного техперсонала выглядела как несколько морских контейнеров, закреплённых бок о бок у самого потолка. В крайнем прорубили обширное окно, позволяющее видеть ринг и трибуны целиком, за стеклом виднелся сложный микшерный режиссёрский пульт.

— Эй, я нормальный! — немедленно отреагировал черноволосый парень, возившийся в углу с разобранным софитом.

Моя провожатая демонстративно громко фыркнула, но даже голову не соизволила повернуть.

— Вот как? — мужчина, двумя пальцами долбящий по клавишам компьютера в другом углу, повернулся на вращающемся стуле. Лет ему я дал бы под пятьдесят: этакий бывалый работяга. — Что умеете, молодой человек?

— Контроллеры, программирование, за паяльник держаться, — пожал плечами я и в очередной раз стал свидетелем дивного превращения угрюмого незнакомца в радушного… пожалуй что клиента.

— Знали бы вы, как нам вас не хватало! — не хуже старшей с ресепшена выпрыгнул из своего кресла главный техник арены. — Сюда, пожалуйста!

— Меня зовут Йоширо, — представился я, усаживаясь, куда попросили.

Н-да, страшная суровая мафия… Не спросили ни кто я, ни откуда, даже как-то доказать озвученную квалификацию не попросили. Если выглядишь как техник и ведёшь себя как техник — для всех ты техник. Я ещё в прошлом мире так подработку себе находил, не раз и не два: приехал по вызову к клиенту в бизнес-центр, вышел в коридор, и первый же встречный спрашивает «а вы случайно не сисадмин?»

Ладно, посмотрим, что у них тут. Глядишь, и расширю «Дредноуту» клиентуру. Всё-таки я и их подвёл, столько времени провалявшись в больнице.

3.

Тот якудзин, кто додумался совместить по сути вербовочный центр, позволяющий отобрать в «быки» силового крыла мафии лучших бойцов, и шоу для простого народа, жадного, как известно, до хлеба и зрелищ — без дураков был гением. Вирусная реклама через посетителей («Пс-с, приятель, хочешь увидеть кое-что запрещённое и крутое?») одновременно эффективно приводила всё новых и новых платёжеспособных зрителей и сообщала всем заинтересованным лицам о том, где их способность начистить рыло оппоненту будет очень востребована. Финансовой вишенкой, превращающей самоокупаемость в серьёзный доход и заодно мотивирующей бойцов на ринге выкладываться получше, служил продвинутый тотализатор.

В общем, всё по-взрослому, включая профессионального конферансье, на раз заводящего толпу за сеткой, и вполне на уровне выполненного технического обеспечения. Разбирался я в сценической технике постольку-поскольку, но отличить софит от настольной лампы и мегаваттную акустическую систему от дешёвых колонок к плееру под силу каждому. Отдельно внушал уважение подковообразный режиссёрский пульт Кодзимы-сана, позволяющий одновременно рулить и светом, и звуком: первое впечатление — словно в кабине самолёта оказался!

Понятно, что следить за работой ведущего шоу, вовремя включая и выключая звуковые и световые эффекты, — довольно напряжённая работа. К счастью, нашёлся умелец, собравший для арены автоматизированную систему управления боями. Достаточно было забить в компьютер имена бойцов, распределённые по дивизионам «крутизны» — и машина самостоятельно проводила жеребьёвку.

Оператору за пультом оставалось только нажимать вынесенные кнопки «один» или «два», фиксируя озвученного конферансье победителя: система сама выводила на лайт-борды имена следующей пары бойцов. Информация дублировалась как в зале, так и в раздевалках, помогая участникам не пропустить свой выход. Всё здорово… было. Пока система не заглючила.


— То есть в какой-то момент вместо иероглифов «бегущие строки» стали показывать непонятные значки? — повторил я. Дождался кивка и продолжил: — Вы обновили прошивку контроллера, и всё заработало, но появились глюки с «осыпанием» текста?

— Куро-кун обновлял прошивку, это была его идея, — тут же сдал подчинённого Кодзима.

— Зато хоть так заработало, а то пришлось бы опять карточки на всех участников печатать, как в каменном веке! — тут же отреагировал молодой.

Я же… промолчал.

Многие айтишники, особенно те, что работают в этой сфере услуг недавно, чуть что начинают поносить предшественников на чём свет стоит: мол, руки из задницы, и как могли так криво всё сделать? Плохая практика: мало того, что предыдущий специалист мог оказаться ребёнком или родственником директора компании-клиента, так пользователи уже привыкли работать со всеми багами и проблемами на своих компах и, скажем, переезд на новый, даже очень хороший софт воспринимают едва ли не как проявление личной вражды. Там же нужно заново учиться в правильные кнопочки нажимать!

Потому я, попросив продемонстрировать работу автоматизированного оповещения бойцов, охреневал беззвучно. Программа, написанная на чём-то вроде устаревшего ещё во время моей учёбы в школе в прошлом мире Delphi 5 даже не была откомпилирована, а запускалась прямо через среду разработки кнопочкой F5. Более того, «программист», создавший это… это… чудо, похоже, не умел работать с базами данных: информация об участниках бралась из текстового файла и сохраняла результаты жеребьёвки в другой текстовый файл. И динамически формировала третий для контроллера лайт-бордов — собственно, из него на информационные панели надписи и выводились.

— Я буду разбираться, если появятся вопросы — дам знать, — оповестил нинкё-техников я. Стандартные заученные фразы спасают тогда, когда с языка рвётся лишь один мат.

— Конечно-конечно!

Корень проблемы я раскопал буквально за пятнадцать минут, из которых четырнадцать читал описания к файлам прошивок контроллера. Это в моём мире избалованные интернетом юзеры не хранят на своих жестких дисках лишнего, что может пригодиться — а на здешних компах “на всякий случай” стараются ничего не стирать. Что ж, случай классический. Прямо так и вижу, как развивались события.

Когда «всё сломалось» — Кодзима не обратился в профильную контору типа «Дредноута», а дал задание молодому. Уж не знаю почему, может, из-за начальника непосредственного, любящего придерживать деньги и приседать на уши с «а вас мы тут для чего держим?» Надо отдать Куро должное — он смог найти рабочее решение, не имея представления о генезисе проблемы: обновление помогло. А помогло оно потому, что новая прошивка поддерживала кодирование языковых символов не только в формате «традиционный японский», но и в юникоде.

Да, кто-то из этих двоих случайно ткнул не туда, запуская программу, — и файл вывода информации поменял кодировку на ту, что контроллер уже не мог читать. А после обновления — смог, но, по-видимому, появилась проблема то ли с доступом к памяти, то ли ещё с чем, и лайт-борды стали глючить.

Вернуть старую прошивку и старый формат вывода текста заняло у меня ещё пятнадцать минут. Всё, можно сдавать работу и отправляться готовиться получать по морде лица. Правда, сдавать работу оказалось, увы, некому: пока я возился, оба якудзина слиняли, нашёл их через панорамное режиссёрское окно, возящихся со сменой софита. Оставалось только покачать головой: сколько раз меня оставляли один на один в разных конторах с компьютером главного бухгалтера, например — не счесть.

Почему-то в сознании обывателя компьютерщик, даже если это юнец вроде меня, ассоциируется едва ли не с доктором или шаманом: абсолютное и обычно ничем не заслуженное заранее доверие. Здесь хотя бы ценной финансовой информации нет… Хм. Или есть.

* * *

— Кодзима-сан, у вас тут перекусить есть где? — ещё через сорок минут выглянул я из контейнера в зал. — Почти всё сделал!

— Вижу-вижу, Йоширо-сан, — с удовольствием покосился на ровно горящее табло главный техник. — По лестнице вниз, там в холле для посетителей автоматы с готовой едой.

Ну вот и легитимный повод погулять по зданию. Разумеется, никакую жрачку я искать не стал, а отправился к раздевалкам. Средствами контроля доступа мафиози себя ожидаемо не стали заморачивать — чему после увиденного наверху как-то не удивлён. Зато была внутренняя охрана… спокойно меня пропустившая. Точно так же я прошёл мимо кучкующихся рядом со своими раздевалками молодых парней в доги и спортивных костюмах: спецовка работала лучше всякой мантии-невидимки. Ага, а вот и наши.

— Йош…

— Тихо!!! — не хуже заправской анаконды прошипел я, активно пихая в дверь пару одногруппников, торчавших прямо на пороге. Остальные трое обнаружились внутри. — Заткнулись все и слушаем меня!

— Да что ты… — Джун, неформальный лидер нашей группы, заткнулся, выпучив глаза, потому что я всунул ему в руку пачку денег. Между прочим, выскреб из кошелька всё — а было там, после получения компенсации от Общности, слегка побольше, чем могло оказаться «на кармане» у среднестатистического школьника. Жаль, когда я собирался в дорогу, голова у меня занята была чем угодно кроме вероятного участия в тотализаторе. Ну и кто ж знал, что так повернется?

— Остальные тоже скидывайтесь, — приказал я. — А ты, Джун, поставишь на себя, что попадёшь в топ-пять по младшему дивизиону. Вы тут в первый раз, коэффициент должен быть хорошим… Всё ясно? Ах да, мутузьте друг друга как хотите, но Джун должен во всех боях выиграть, поняли? Иначе денежки тю-тю!

— С чего ты взял, что я хотя бы один бой пройду? — наконец опомнился будущий победитель. Выглядел он довольно хмуро и выразиться совсем в другой интонации ему мешала только стопка купюр в руках.

— Потому что вы будете только друг другу морды бить, — улыбка у меня получилась недоброй. — Я слегка отредактировал файл результатов жеребьёвки, благо, система его даже не пытается шифровать… Неважно. Главное — не забудьте, кто должен выйти победителем из всех схваток.

— «Вы будете»? А ты? — Джун, зараза такая, сразу же ухватил по его мнению главное.

— Буду следить, чтобы накладок не было, — деланно-безразлично отмахнулся я и надавил: — Ну? Деньги давайте Джуну, вы что, не хотите заработать? Сейчас у букмекера наверняка ставки против новичков двадцать к одному, если не сорок!

О, как все зашевелились: богачей среди занимающихся в додзё не найти, а лишнее бабло без особых усилий — совсем не лишнее. И лидер наш, хоть морду кривит, но молчит: одно дело честные поединки и другое — уйти не с пустыми руками. Отсутствие достатка быстро приучает смотреть на мир прагматично. Так, теперь надо без палева для остальных участников боев из раздевалки свалить. Ага.

— …И за лампу разбитую заплатить не забудьте! — выйдя за дверь, напомнил я. Вот теперь можно и едой озаботиться.

* * *

Бои (так и хочется поставить кавычки) младшего дивизиона в ракурсе сверху-сбоку под светом софитов и под профессиональные завывания ведущего мне показались не особо интереснее спаррингов на траве в додзё. Может, занимайся я подольше у Ичиро-сенсея, смог бы чего полезного почерпнуть, наблюдая за более продвинутыми учениками, но мне, честно, куда любопытнее было следить за работой Кодзимы.

Ей-ей, старший техник играл на своём пульте не хуже иного органиста — совершенно не глядя на клавиши, рычажки микшеров и переключатели. Даже жалко было уходить. На прощание я оставил телефон Кэпа — на случай, если система опять сглючит, или появится желание её доработать. Вопрос оплаты поднимать не стал во избежание ненужных вопросов — своё я уже отбил и так. Осталось только забрать деньги у Джуна. Кстати, на мой взгляд, в борьбе за четвёртое место плей-оффа он неплохо себя показал, избив противника разве что чуток меньше, чем тот его.

Парни, как мы и условились, ждали меня в стороне от автобусной остановки. Правда, не одни.

— И как это понимать, Йоширо-кун? — со странной интонацией поинтересовался Ичиро-семпай.

— Сенсей, я просто не знал, что вы тоже тут! — а стоило догадаться, кстати. — Но я честно-честно не собирался зажимать проставление в честь своей победы лучшему в Японии наставнику. Вы ведь, конечно, знаете заведение, где благодарные, но несовершеннолетние ученики смогут без проблем поднести вам чашечку сакэ?

Впервые вижу, как несколько человек синхронно давятся воздухом.

— Своей… победы? — с трудом выдавил из себя Ичиро.

— Ни одного удара не получил, заработал больше всех денег, — методично перечислил я. — Это ли не победа?

— Обманул таких людей, в сторону которых даже я боюсь голову поворачивать, — в тон мне добавил учитель.

— Обманул? — я сделал большие глаза. — Как можно обмануть в чём-то, где в названии сказано «без правил»?

— Проклятье, — на лице сенсея всё-таки появилась довольная усмешка, которую он всё это время пытался скрыть. — Ладно, признаю: хотя бы одного из вас я смог чему-то научить. Ну, что вы на меня так пялитесь? Идём пить сакэ, раз уж вы мне его пообещали!

4.

Заставить себя в понедельник выйти в школу оказалось неожиданно тяжело. Ещё тяжелее — перейти по дороге на вроде как уже ставшим привычным бег. Без пом-пома, помогающего телу распределить нагрузку на весь организм, пробежка стала на порядок менее эффективной, а о своих текущих «статах» я теперь мог только догадываться. Впрочем, вряд ли цифрам грозило какое-то прямо внезапное изменение — разве что заболею или поранюсь и в минус уйду…

За прошедшие несколько дней после похорон и получения посмертного послания, эмоции, казалось, немного улеглись. «Победа» в боях без правил и последующая пьянка, правда, скорее символическая, тоже помогли отвлечься, принять произошедшее. Но всё равно знакомые стены класса разбудили воспоминания, заставив скривиться, как от зубной боли. Не добавляли радости и взгляды одноклассников: от некоторых сочувствующие, но от остальных — умеренно-любопытные. Одно радует: не трогает никто, не пристаёт с дурацкими вопросами. Кому надо — все в курсе, а остальным мешает отсутствие близкого знакомства…

— Йоширо-кун… — тьфу, сглазил!

— Широхиме-сан? — я постарался улыбнуться как можно более радушно, не выпуская наружу совсем не предназначенные другим чувства.

— Я… — ставшая теперь постоянной старостой мико запнулась, пытаясь подобрать слова, — очень соболезную. Правда!

Ну да, пришлось взвалить на себя обязанности, от которых так хотелось избавиться… Так, стоп! Она. Не. Причём. И мне самому надо продолжать жить дальше — хватит себя жалеть. Ещё ничего не кончилось. Да что там: ещё толком ничего и не началось!

— Спасибо! — в этот раз улыбка получилась нормальной, не фальшиво-натянутой. — Зэта была бы рада, если бы узнала, что ты взяла на себя её заботы. Она очень дорожила своей возможностью помогать классу: кто другой на месте представителя «первого-си» в школьном самоуправлении заставил бы её порядком понервничать.

Лучница, покраснев, кивнула-поклонилась мне, не проронив ни слова, и вернулась к своему месту у доски: классный час начался. Что ж. И мне самое время заняться теми делами, что я забросил.


— Синдзи, Мел-тян, — отозвал я друзей в сторонку, — надо… продолжить то, что мы начали. Возобновить тренировки и самостоятельные занятия по оказанию первой помощи. Никто не будет ждать, пока мы скорбим. Ещё у меня новое оружие и снаряжение, нужно его испытать: будьте готовы в эту пятницу вечером выехать на наше место — как раз успею довести его до ума. И бамбук, думаю, уже давно отрос. Заодно согласуем планы на каникулы, никуда не торопясь.

Насчёт каникул — это я вовремя: чуть больше двух недель до них осталось. Пока валялся в отключке, пока то да сё — уже и июнь до середины дошёл.

— Мне всё равно податься некуда, — скривил губы мечник. — Хоть весь июль в лесу просидеть могу.

— Не получится, — покачала головой вампирша, — это от занятий отдых, а Отряды Содействия продолжают нести службу. Придётся раз в неделю сюда ходить.

Вот зуб даю: в частных школах способ отвертеться от поводка, не дающего съездить, например, на курорт в Окинаву, обязательно находят. И я даже не сомневаюсь, на кого ляжет дополнительная нагрузка. Ишимура же не откажет своим знакомым из полиции в просьбе посодействовать с затыканием дыр. Плавали, знаем. А значит — и до нас, необстрелянных первогодок, запросто очередь может дойти. Всё же очень вовремя Зэта снабдила меня плазмоганом и силовым щитом.

* * *

— Йоширо-кун, — встрепенулась медсестра, дежурящая в холле моего этажа. — Тут тебе звонил… Сейчас-сейчас, я записала… Ко-росу-кову Вура-ди-миру-сан, вот! Он сказал — ты его знаешь.

Пора наконец купить себе сотовый, раз уж деньги теперь есть.

— Знаю, большое спасибо! — вежливый поклон, от меня не убудет.

И поправлять девушку, почти до неузнаваемости исковеркавшую фамилию помощника посла, я не стал: всё равно бесполезно. В японском нет отдельного звука для «р» и «л», нет и закрытых слогов — одна из причин, почему местным так тяжело даются иностранные языки. — Можно мне воспользоваться вашей трубкой?

— Колосков слушает, — к моему удивлению, дипработник ответил после первого же гудка, хотя рабочий день у него должен был кончиться ещё час назад, и набрал я больше наудачу.

— Это Йоширо вас беспокоит, — на автомате по-японски выдал я, и только после этого сообразил перейти на русский: — Который Ярослав… Кузнецов Ярослав.

Называться фамилией биологического отца мне до сих пор было некомфортно: имя-то я своё за собой сохранил, а вот фамилия в прежнем мире у меня была совсем другая.

— Ярослав, рад тебя слышать! — по тону профессионального переговорщика казалось, что он целый день только и делал, что ждал моего звонка и наконец дождался. — Мне удалось собрать доступные посольству сведения о твоём отце. Не так много, как хотелось бы, но всё же.

Оперативно. Честно говоря, сообщая о могиле на православном кладбище, я допускал возможность, что не удастся узнать вообще ничего. В конце концов, Кузнецов — фамилия всего лишь чуть менее распространённая, чем Иванов, а я даже отчества узнать не смог.

— Кузнецов Виталий Георгиевич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, сведений о роде деятельности нет, в Японию въехал не по российскому паспорту, — то ли на память, то ли с лежащего где-то под рукой блокнота начал зачитывать мне информацию Владимир. — Информацией о родственниках в России посольство не располагает, соответствующий запрос составлен и отправлен по дипломатической линии. К счастью, загранпаспорт усопшего остался у нас в архиве, потому для юридического подтверждения наличия родства ответа ждать не нужно, тебе будет достаточно пройти ДНК-тест у нашего врача.

— Простите, что заставил вас проделать столько работы, — я оценил, что Колосков написал и отправил запрос до того, как установил моё родство с умершим.

— Это самое малое, что я могу сделать для попавшего в трудности соотечественника, — заверил меня мужчина. И, помолчав, совсем другим тоном добавил: — Паспорт попал к нам напрямую из полиции. По документам из архива выходит, что твоего отца нашли в собственной квартире, которую он снимал, без следов насилия на теле. Там же была найдена бумага, истолкованная юристом как последняя воля: просьба похоронить по православному обычаю. Иными словами — следствие установило смерть по естественным причинам, и наш врач, выезжавший в морг, это подтвердил. Соболезную.

— Спасибо вам, — наверное, даже хорошо, что мой биологический папаша не дожил до моего пробуждения от комы. Вряд ли он был бы счастлив обнаружить вместо сына попаданца. — Я уже успел смириться с очевидным неизбежным, времени хватило… Живые родители, уверен, никогда не оставили бы меня одного.

— Увы, о твоей матери вообще никакой информации нет. И в паспорте отсутствует отметка о браке и рождении ребёнка. И другие сведения о Виталии Кузнецове в наших документах отсутствуют, — извиняющимся тоном, словно он сам оказался в этом виноват, сообщил Владимир. Я уже было приготовился выдать ещё одну пустую фразу, но, оказалось, дипломат не закончил, — потому я вызвонил того сотрудника, который три года назад ездил в полицию с нашим врачом и принимал у них документы. К счастью, он смог вспомнить то, что в бумаги не попало.

Я от таких новостей затаил дыхание и спохватился только когда не стало хватать воздуха. И надо признать — вести того стоили:

— Вместе с российским был найден паспорт гражданина Соединённых Штатов Америки на имя Витала Смита. Его одновременно передали американскому представителю. Я не хочу давать тебе ложную надежду, но…

— Если мой отец въехал в Японию как американец, то именно в этом документе я значусь как его сын, — вывод напрашивался.

— И возможно… Я повторяю — только возможно, но вероятность есть: именно там должны быть указаны данные о твоей матери.

Вот так поворот!

5.

— Никак.

— Простите?

— Посольство США в Японии не выдаёт никакой информации о гражданах своей страны иностранным частным лицам и организациям, мистер Йоширо, — более развёрнуто повторила свой ответ секретарь дипведомства на том конце провода.

— Даже родственникам? — глупо переспросил я.

— Даже родственникам.

— И как тогда быть? — фраза вырвалась сама собой: настолько я оказался не готов к подобному ответу. Ожидал перечисления бюрократических процедур, возможно — требования пройти ДНК-тест, но чтоб такое?

— Обратитесь в полицию, — посоветовала мне прижатая плечом к уху трубка. — Правоохранительные органы вашей страны, при необходимости, имеют право составить запрос международного образца о поиске человека и послать его по дипломатическим каналам.

Что-то мне в этой фразе не понравилось.

— И на этот запрос обязательно придёт ответ?

— Мы его рассмотрим, — пояснила мне собеседница. — От частных лиц с иностранным гражданством и большей части организаций мы не рассматриваем запросы в принципе.

Твою мать! Вернее, мою. Послали так послали, почти открытым текстом. Сколько будет идти запрос? А его рассмотрение? Полгода? Год? И что пришлют в ответ? “Мы не смогли найти живых родственников мистера Смита, sorry”? Так это я и сам знаю: откуда бы взялись у гражданина России родственники в Америке?

— Вы мне очень помогли, — медленно проговорил я и положил трубку на рычаги телефона-автомата.

Звонил из библиотеки госпиталя, в очередной раз взяв столько раз выручавший меня телефонный справочник. Вот только в этот раз книга оказалась бессильна. Похоже, глухой тупик. Чёрт. Может, когда (и если) я юридически подтвержу родство с Кузнецовым, попросить Колоскова подать запрос? Попробую: всё реальнее, чем через полицию что-то получить. Честно говоря, после общения с детективом Нагохиме у меня совершенно нет никакого желания туда обращаться.

* * *

Обещая мне, что я легко подгоню под себя снятое с “Каракурта” оборудование, розоволосая синта ничуть не соврала. Судя по всему — в том мире военная научная мысль развивалась не только в сторону создания нового оружия, но и в улучшении его юзабилити. Так, чтобы использовать получилось бы и у последнего идиота. Потому даже инструкция не понадобилась: хватило лаконичных надписей на самих предметах. Нанесённых на металл и пластик в виде насечек, заполненных сверхстойкой белой краской.

И основной блок эффектора энергетического щита, и малое автономное плазменное орудие требовали для работы только электричество. Оба прибора несли встроенные аккумуляторы высокой ёмкости, встроенные же блоки питания, автоматически умеющие подстраиваться под тип электросети в широких пределах, простые однозначные визуальные индикаторы готовности, активируемые касанием пальца и элементы ручного управления. Механические элементы ручного управления, подчеркну — включая одним движением приводимую в рабочее состояние под человеческую руку пистолетную рукоять и селектор режимов огня на “плазме”.

Как я понял из упомянутых надписей на основном блоке эффектора энергощита — работал он автоматически, парируя летящие выше определённой скорости объекты вроде пуль и осколков — энергия тратилась только в этот момент. Под совсем уже высокоскоростной или тяжёлый снаряд лучше было не подставляться, во всяком случае, не запитав эффектор от реактора или ЛЭП.

Ещё полностью заряженная защита могла на пятнадцать секунд отсечь от пользователя температурный градиент, то есть спасти идиота, выстрелившего себе из плазмы под ноги. А чтобы стрелок с плазмой в руках не угробился о собственный щит — один из комплектных дополнительных блоков-датчиков, беспроводным образом связанный с основным блоком, предусматривал крепление на ствол оружия. Ещё один датчик я, немного помучавшись, прикрепил к пистолету. Остальные, до расширения атакующего арсенала, пока остались не у дел. Вот, не считая зарядки аккумуляторов, и вся подготовка к натурным испытаниям.

* * *

Возможность свободно распоряжаться собственными деньгами снимает многие проблемы. Возможно, после трат на похороны стоило придержать финансы, но… Мысль о том, что сохранённые средства “очень пригодятся” мне в могиле — мягко говоря не грела. Одно дело самому сдуру подставиться под удар, и другое — оказаться на линии огня лишь потому, что вывихнул лодыжку или, тем паче, раздробил себе коленную чашечку, сэкономив на защитном снаряжении.

Да, тактические брюки не спасут от пули или удара сверхспособностью — зато помогут вернуться с выезда без порезов и ссадин после вынужденных перекатов и падений. А качественные армейские ботинки не дадут поскользнуться на гладком металле или наступив в лужу. Даже в лужу крови.

Отдельный бонус: экипированный схожим образом друг сможет более эффективно прикрыть тебя и сам не пропустит атаку врага, больно ударившись о что-нибудь ногой. Потому в этом путешествии на природу мы ещё и обкатывали одёжные обновки. Настоящие военные, а не подобранный по принципу “что по карману” спортинвентарь. Только выбор каски или шлема отложил на потом.

За Синдзи уже привычно расплатился я, не слушая бурчание парня о том, что он обязательно отдаст мне деньги. Когда-нибудь. Мелисса, выслушав мои рекомендации, подобрала вещички в тон и фасон из арсенала своего Дома: единообразное снаряжение, кроме всего прочего, заметно облегчает совместные действия. Грубо говоря, ты уверен, что сможешь залезть следом за напарниками куда нужно — ну или они за тобой.

В итоге в этот раз в автобусе на нас заметно косились другие пассажиры. И успокоились только тогда, когда мы достали наши жёлтые повязки членов Отряда Содействия. Впрочем, на Мелиссу всё равно пялились и потом. В тёмно-зелёном тактическом “милитари”, с волосами, собранными в выпущенный через вырез кепки хвост, её ладная фигурка как магнитом тянула к себе мужские взгляды. Не стал исключением и наш мечник, за время движения автобуса по маршруту едва не заработавший косоглазие. И только я время от времени ловил себя на том, что машинально начинаю искать среди едущих Зэту…

Как я и думал, бамбуковая роща полностью восстановилась после того, как на ней опробовали свои силы двое сверхов и один андроид. Только пожелтевшие и побуревшие стебли, образовавшие натуральные завалы у корней, и кое-где проглядывающие пеньки напоминали о произошедшем.

Разумеется, палить из оружия, стреляющего плазмой, по зарослям я не стал. Проверять, загорится зелень или нет с первого раза, у меня желания не возникло ни малейшего. Зато русло вдвое обмелевшего с прошлого раза ручья, где под задорно бегущей водой находился заведомо негорючий песок, показалось прямо-таки идеальной мишенью. Единственно, пришлось поискать длинный ровный участок русла, чтобы место попадания оказалось как можно дальше от меня, и вырубить разросшиеся у воды кусты. Ну и на самый крайний случай я не поленился притащить в рюкзаке огнетушитель — по-быстрому ликвидировать очаги возгорания, если такие всё же возникнут.

— Готовы? — я заставил друзей отойти себе за спину — у меня-то ещё и щит имелся.

Кроме того, в последний момент я кое-что вспомнил и прикупил тактические очки. Ведь шар из плазмы — это типа маленькой шаровой молнии? А на разряды молнии смотреть не полезнее, чем на вспышку электросварки… Так, теперь тщательно прицелиться, совмещая штатные мушку и целик, задержать дыхание… Ну, с богом!

— Тррк! — выстрел получился отнюдь не беззвучным, электрический треск отдался в ушах. А после него ещё и противно взвыл электромотор насоса, закачивающий воздух в резервуар оружия. Именно он ионизировался до состояния плазмы при выстреле: баллон для сжатого газа играл роль магазина в пулевом оружии, обеспечивая возможность выстрелить несколько раз подряд. — ПФАРК!

Для меня выстрел выглядел как ослепительно-яркая линия, на мгновение соединившая дульный срез плазмогана и водную поверхность вдалеке. Которая от лёгкого касания “линии” буквально взорвалась облаком пара и брызг! С деревьев, росших по берегам рядом, посыпались сбитые листья. Поверхность ручья словно вскипела: только мгновение спустя я понял, что это падают выбитые из дна мелкие камушки и песок. Несколько штук плюхнулось в воду прямо рядом со мной, что-то звонко отскочило от ствола дерева слева, упав Синдзи под ноги.

— Впечатляет, — признал мечник, наклоняясь и подбирая словно оплавленный кусок гальки… Нет, фульгурит! Спёкшийся от температуры как при ударе молнией песок!

— Не то слово! — вампирша, недолюбливающая открытый огонь, как я знал из энциклопедии, зябко передернула плечами.

А я не удержался от злорадной ухмылки, опять машинально сжав флешку через тактическую летнюю куртку. Вот теперь я не менее опасен для противника, чем алоглазая и контактный телекинетик! Даже поболее, если враг сдуру окажется в помещении, куда можно будет через окно или дверь “закатить” плазмашар — и выжечь там всё к чертям! А Ишимуре придётся десять раз подумать, прежде чем посылать меня в прямой контакт с врагом: сопутствующий ущерб я о-го-го какой обеспечу, отстреливаясь. И ведь это я ещё другой режим огня не проверял, и щит не испытывал.

Зэта, ты — воистину гений! Оттуда продолжаешь защищать меня, как и запланировала! Я теперь обязательно выживу и вырву тебя из небытия — дай только срок. Фу-ух, насколько же приятно ощущать себя бойцом, а не куском пушечного мяса! Неопытным, конечно, но это куда лучше прежнего состояния. А опыт… Уж я постараюсь научиться всему необходимому. Возможность выжить — она, знаете ли, лучший педагог!

6.

Следующие две недели пришлось посвятить в основном школе. Нет, я четыре раза сходил на тренировки в нинкё-додзё (наконец-то перестал приносить оттуда россыпи синяков и ссадин!) и выкроил пару вечеров на занятия с Сином и Мел-тян первой помощью — но и только. Даже выходные вместо боевого слаживания пришлось просидеть в муниципальной общественной библиотеке, как в старые добрые времена: нужно было подготовить пару толстых рефератов и целую кучу всяческих докладов потоньше едва ли не по всем предметам. А всё почему? Пропускать уроки меньше надо.

Вообще-то, возможность извернуться и перенести всю эту не слишком-то нужную мне нагрузку на летние каникулы наличествовала. Вот только я, в силу реально прожитых лет и соответствующего опыта, в отличие от других шестнадцатилеток прекрасно понимал: чихать преподы на мои бумажки хотели. Им важно было увидеть моё старание. Что я действительно напрягся, отрабатывая прогулы — а не сделал некие имитационные телодвижения “на отстань”, для галочки.

А так — все довольны: учителя тем, что я их труд уважаю, а я — что не создал себе лишних недоброжелателей, и, заодно, “хвостов” на следующий триместр. Хватит с меня и завитой мымры-секретутки, которую за подставу со следователем ещё нужно проучить. Потом, при случае — потому что то, чего она хотела бы избежать всеми силами, я уже сделал. Детектив Нагохиме после устроенного мною шоу на кладбище небось и номер сотового уже сменил — только бы не поднять случайно трубку, если будет звонить “информатор” Хоно-сан!

Если честно, новый вынужденный перерыв в наших “пикниках” пришёлся весьма кстати. После первого выстрела из плазменной ручной пушки я на радостях мысленно объявил себя бойцом. Но, уже дома, обдумав ситуацию, понял: мягко говоря, поторопился. Боец — это тот, кто может и, самое главное, знает как действовать в бою. Мои же “знания” в этой области по большому счёту ограничивались игрой в разные компьютерные шутеры, причём не сказать, что я прямо тащил в них на уровне киберспортсмена.

Пусть 3D-игры в какой-то мере копируют реальность — на опыт, в них полученный, явно не стоит всерьёз рассчитывать. Конечно, на безрыбье и рак — рыба, но я бы предпочёл всё же более надёжные источники информации. Слишком велика ответственность за ошибку: минимум ранение, а максимум — смерть! И не только моя — всей боевой группы, которую я так самонадеянно организовал. Нет, поступил-то я правильно — вот только лидер из меня вышел откровенно хреновый. Этакий слепой поводырь. И этот недочёт нужно было срочно исправлять. Только вот как?

В общественной библиотеке нашлись книги, написанные военными и даже полицейскими из спецподразделений, аналогов российской “Альфы” и ОМОН — в основном мемуары. Интереснейшие книги — я пролистал, стараясь ухватить как можно больше текста глазами. Сходу понял одно: выуженные крупицы ценной и достоверной информации в моей голове в полноценную картину не соберутся. Но даже если предположить обратное — теория не сильно-то и поможет в тот момент, когда всё будут решать доли секунды. И никакой энергетический щит не позволит пережить последствия неправильного выбора.

Кстати, о щите. Сильно помог оценить границы его эффективности мой приятель-мечник. Проверяли мы снарягу не на мне, разумеется, более того, основной блок на импровизированном “стрельбище” для ручного метателя я укрыл за настоящим бруствером из камней и песка — не дай ками-сама расколотит. Но мои опасения оказались напрасными: Синдзи укладывал шары от подшипника так точно, словно не телекинезом их метал, а стрелял из снайперской винтовки! Даже Мелисса впечатлилась, и вдвоём мы дожали вдруг застеснявшегося парня.

Оказалось, что этот разгильдяй и главная ленивая задница всея класса самостоятельно(!) каждый день(!!) ходил тренироваться с метателем!!! Конечно, свою роль сыграло местоположение найденного им импровизированного места под самодельный тир: всего в двух кварталах от нашего интерната, оказывается, шоссе пересекало речку по высокому мосту-путепроводу. Никакой набережной там и в помине не было, жилых районов рядом — тоже, берега представляли собой поросшие травой откосы. Короче — не то место, где можно встретить толпу народа. Вот там экс-кендоист душу и отводил, используя гравийную отсыпку скосов дороги в качестве снарядов, а опоры путепровода — как мишени.

После таких новостей раскололась и алоглазая: призналась, что недавно решилась вновь заниматься с клановым наставником по выходным, а на каникулах планирует пройти углублённый курс ежедневных занятий. Что, как она надеется, повысит её и так немалые боевые возможности за счёт использования расовых способностей. Кое-что в словах Мел-тян показалось мне странным, даже неправильным — например, почему использовала слово “решилась”, и почему сейчас, а не (что было бы логично) после почти успешного покушения? Но переспрашивать, конечно, не стал: в клановые тайны без нужды лучше не лезть. Особенно в тайны таких кланов как вампирский Дом: узнаю, так толку для меня, не вампира, решительно никакого…

Так вот, об эффекторе силового щита, всё-таки. Прямых попаданий выпущенных метателем снарядов он выдержал, отклонив, ровно восемь — после чего аккумулятор сдох. Это очень хороший результат, учитывая вес шариков от подшипника: получается, у меня неплохой шанс выжить, даже если получу очередь из автомата на пол-рожка или попадание пули, выпущенной из тяжёлой снайперской винтовки. Гранатой меня тоже с первого, а то и со второго раза не достать — если, конечно, не закатят совсем уж под ноги, внутрь сферы щита. После чего из боя лучше убираться и прятаться подальше, часов на двенадцать — именно столько от розетки нужно заряжать аккумулятор до показателя 100 %.

В общем, повторюсь, стоило признать: теперь экипирован я если не прекрасно, то очень хорошо. Во всяком случае, с такой защитой и оружием впору моим друзьям начинать прятаться за меня, а не наоборот, как раньше. Не нужно также сбрасывать со счетов наличие у меня Фаи, придающей дополнительную боевую устойчивость. Пусть я не могу толком воспользоваться всеми функциями симбионта — запустить кровавую регенерацию, если прижмёт, натравив борзую на врагов, я не постесняюсь.

Таким образом выезды отряда больше не грозят превращаться для меня в русскую рулетку… Каждый раз. Но серьёзная опасность пострадать из-за отсутствия подготовки, если что-то пойдёт не так, всё равно оставалась реальной. А оно рано или поздно пойдёт, разумеется. И теперь уже с этим надо было что-то делать. Глупо погибать не хочется — мне ещё любимую с того света вытаскивать.

Самый доступный и очевидный вариант получения не только знаний, но и навыков действия в боевой обстановке я до последнего отодвигал в сторону, пытаясь найти другое приемлемое решение. Книги, по здравому размышлению, не годились: слишком много слишком общей теории, даже если мне удастся каким-то раком достать армейские или спецполицейские методички. Нужен опытный наставник, прежде всего способный быстро и эффективно определить, чему научить каждого из нас.

Бывший армейский офицер, имевший дело со спецоперациями в городе? Скорее всего такие дяди или продолжают работать на государство, или с комфортом устроились в кланах на должностях типа “начальник службы безопасности”. Экс-полицейский? Та же ситуация. А если я и найду неудачника, не попавшего никуда, покинув службу — так он наверняка и научить ничему не может.

Кроме того, ещё одно важное соображение: и военный, и полисмен — оба командовали отрядами, подобранными в плане личных сверхсил и снаряженными по принципу единообразия, это даже я понимаю. Как ни крути, школьники, вооружённые кто во что горазд — совсем другой контингент. В работе с которым есть свои, особые специалисты. Кураторы ОССС.

Чёрт! Как не хочется того признавать — всё же придётся идти на поклон к Ишимуре. Только сначала надо крепко подумать, что ему сказать и что предложить за помощь. Хотя со вторым как раз понятно: деньги. Не выглядит тайчо состоятельным человеком, да и место службы у него едва ли не худшее среди коллег: муниципальная школа-интернат. Плакали мои остатки миллиона йен, похоже. А ведь гада ещё и убедить нужно: я же себе определённую репутацию создал в его глазах, и тоже отнюдь не лучшую. Ксо! Нет, горячку точно пороть нельзя, нужно действовать наверняка. И лучше — после начала каникул, когда в школе лишних ушей поубавится.

7.

На приём к врачу в российское посольство я записался на первый же день каникул: сразу развязаться со сдачей генетического материала, не откладывая в долгий ящик. Заодно и к Колоскову загляну. В самом деле, не мог помощник помощника посла не знать, что американцы всем дают жёсткий отлуп при обращении? И ведь всё равно зачем-то мне посоветовал к ним обратиться. Дипломаты словами просто так не разбрасываются, так что — может, это я чего не так понял?

Признаюсь честно: проблемы гражданства, пока я уже привычно пересаживался из электробуса в электробус, меня волновали мало. Просто отрабатываю важный, но совершенно сейчас никак от меня не зависящий задел на будущее — чего тут думать-то? Другое дело — приближающийся разговор с Ишимурой.

Эх, существуй приписанные мне невропатологом госпиталя паранормальные способности в действительности — париться бы не пришлось! А так… Вести беседу нужно будет — словно по минному полю идти… Это если куратор вообще согласится со мной говорить.

Проблема в том, что я практически не знал руководителя Отряда Содействия школы-интерната “Хиро” как человека. Нашего тайчо ну никак нельзя было назвать открытым в общении — скорее, ровно наоборот. Даже манера ёрничать и издеваться над первоклашками определённо являлась маской. Хорошо отработанной, привычной — но маской. Которую я буквально на минуту сбил с него однажды, помахав диктофоном у лица. М-да, явно не тот факт, который я смогу обернуть в свою пользу.

С другой стороны — Ишимура-сенсей всё же помог нам советом, причём хорошим. Именно помог, хотя выглядело со стороны так, будто я вынудил куратора поделиться информацией. Складывается впечатление, что у мужика острая идиосинкразия на любые инициативы “снизу”. Хмм. А вот этим, пожалуй, можно и воспользоваться…

— Пииип!

Я шагнул назад и озадаченно уставился на рамку металлоискателя. В прошлый раз я прошёл охрану вообще без всякого напряжения, сразу выложив из кармана единственный металлический предмет: ключи. А теперь-то что… Ох, я идиот!!!

Стараясь не выдать лицом обуревающие меня чувства, я за шнурок вытянул из-за шиворота флешку и неохотно положил рядом с ключами. В этот раз детектор промолчал, зато оживился охранник:

— Носитель информации? — вопрос был задан явно для проформы. — На территорию посольства можно проносить только по специальному разрешению. У вас его нет?

— Нет, — согласился я, мысленно костеря себя последними словами. Вот где была моя голова?! — Можно оставить у вас?

Кто бы знал, как мне тяжело дались эти слова и ровный тон! Хорошо хоть я проглотил так и лезущую на язык фразу про то, что это очень ценная для меня флешка: верный способ привлечь к предмету и себе совершенно ненужное внимание местной службы безопасности! Я ведь из похорон Зэты никакой тайны не делал, более того, сам сообщил Колоскову, что информацию об отце узнал на кладбище собора, не сказав, правда, что там забыл. Но выяснить ведь — вообще не проблема, достаточно настоятеля расспросить. Стоит мне проявить хоть какую-то реакцию — и сложить два и два будет проще простого! Вот я деби-ил…

— Конечно, мы же не аэропорт какой-нибудь! — гордо отозвался секьюрити.

Подцепив флешку за шнурок (я едва не дёрнулся!), он отнёс её к неприметному стеллажу сбоку от своего рабочего места. Взамен вернул “номерок”, выдавленный на кусочке пластика с закруглёнными уголками. Умилился бы привету с родины, если бы не моё сейчас состояние.

Боюсь, когда я отходил от поста безопасности, моя походка выглядела слегка деревянной: так и тянуло повернуть голову, выискивая взглядом информационный накопитель на полке. Только спустя минуту моё сознание всё же родило разумную мысль: за спиной у секьюрити всё то, что оставила мне от себя Зэта, едва ли не в большей безопасности, чем в банке. Во всяком случае, из банка содержимое ячейки могут выдать полицейским по ордеру, а вот из дипломатической миссии выковырять искомый предмет можно только взяв здание штурмом.

Общение с посольским медиком помогло окончательно взять себя в руки. Оно — и то, что для генетического теста он с меня сцедил аж триста миллилитров крови: не то чтобы серьёзная кровопотеря, но вот на мир начинаешь смотреть более философски, и дёргаться больше не тянет. Правда, по окончанию процедуры взятия анализов выдал аж три плитки гематогена, чей вкус пробил-таки меня на ностальгию. Помню, ел эти “шоколадки” в детстве — мать в прошлом мире мелкому мне в аптеке покупала: мир другой, лет прошла чёртова уйма, а ощущения на языке ничуть не изменились!

По дороге в кабинет Колоскова я едва не запнулся о беззвучно и молниеносно выскочившего под ноги Рюрика Пятого, здоровенного и безумно пушистого посольского кота-сибиряка. В очередной раз сбежал из жилого сектора — к гадалке не ходи.

Не успел я и рта раскрыть, как животное, флагом задрав хвост, неспешно порысило впереди меня, иногда искоса оглядываясь, словно проверяя: не отстал ли? Около нужной двери стало понятно, за что меня удостоили эскортом: глупый человек должен был открыть Его Величеству дверь в кабинет. Во всяком случае, именно так я интерпретировал брошенный нетерпеливый взгляд.

— А тебя не проверяли на наличие ментальных способностей? — берясь за ручку, спросил я у него.

— Мяу, — к звуковому ответу прилагалось нетерпеливое движение хвостом из стороны в сторону.

Почему-то у меня сложилось чёткое впечатление, что перевести сие стоило как “Спроси ещё — платят ли мне зарплату!” Впрочем, ещё сильнее четвероногий палиться не стал: проскочил в щель, едва я толкнул створку, и едва ли не с порога длинным изящным прыжком пролетел полкомнаты, чтобы приземлиться на столе помощника помощника посла. И мгновенно принял позу, словно тут уже половину дня провёл.

— Ох, опять?! — Владимир Иванович натурально схватился за голову, но тут же профессионально переключил внимание на меня: — Ярослав, рад тебя видеть!

Блин, дипломат, если вдруг лишится карьеры, уверен, сможет не хуже зарабатывать практикующим психологом: одна лишь интонация, дополненная выражением лица — а я словно себя дома почувствовал! Дома, а не дома, как в моей больничной палате.

— Я тоже рад вас видеть…

Глупо, но мне вдруг стало стыдно вываливать на Колоскова свои проблемы с американской дипломатией. Впрочем, тот сам догадался, что я не просто так заглянул на огонёк:

— Что-то случилось?

— Да, так… — мне всё-таки удалось справиться с дурацкой робостью, не иначе как гормонами молодого тела навязанной. — Янки дали от ворот поворот. “Информация не выдаётся”.

Секундное выражение непонимания сменилось на лице дипработника озарением и досадой.

— Проклятье! Прости, Ярослав, моя вина. Почему-то подумал, что ты поймёшь… Профдеформация чёртова! Действительно, откуда тебе было знать?

— Знать что? — осторожно поинтересовался я.

— Дипведомству США действительно запрещено передавать информацию о гражданах третьим лицам, — потёр висок мужчина. — Однако установление гражданства, наоборот, является одной из самых востребованных и часто проводимых процедур.

Видя, что я не понимаю, Колосков мотнул головой и объяснил прямо:

— По действующему в Штатах закону, любой, кто родился на их территории, вне зависимости от статуса родителей, автоматически становится гражданином[1]. Многие состоятельные семьи из других стран, особенно неблагополучных, специально подгадывают отпуск или рабочую поездку, чтобы разрешиться от бремени там. Увезти младенца родителям никто не мешает, а генетическая карта, отправленная клиникой, где проходили роды, помещается в централизованный архив. Достигнув же дееспособного возраста, чадо спокойно получает паспорт с белым орлом…

Помощник помощника посла замялся, покосился на Князя, вылизывающего лапу, и закончил мысль:

— …Или, как в твоём случае, экспертизу на получение гражданства можно запросить и раньше. Но тогда органы опеки Соединённых Штатов Америки будут вынуждены поместить ребенка в интернат или отдать семье, желающей провести усыновление.

Вот оно что. Понятно, почему дипработник мне этого сразу не сказал по телефону, да и сейчас выдал словно через силу. Я ведь обратился к нему за получением российского гражданства, а он, фактически, вместо этого предложил стать американцем. Не знаю, записываются ли разговоры в кабинетах, а вот телефонные переговоры — точно. За такую консультацию начальство Колоскова точно по головке не погладит. Однако — он мне всё же её дал, войдя в положение. Действительно хороший человек.

— Владимир Иванович, — это был душевный порыв, абсолютно иррациональный, — у меня… есть один важный предмет, который я не хотел бы случайно потерять. Не могли бы вы сохранить его у себя, а то у меня даже дома тут толком нет…

Что я творю?! Сам же только недавно думал, что нельзя привлекать внимание к флешке! Но почему-то совершенно точно уверен, что поступаю единственно правильным образом. Всё лучше, чем хрупкий накопитель сломают прямо на мне или отберут… Или шнурок банально порвётся, и я бесценный банк памяти потеряю неизвестно где. Проклятье! Надеюсь, интуиция, ты меня и Зэту не подведёшь.

8.

Йокосука? Серьёзно? Посольство США находится на территории их военной базы?! Впрочем, о чём это я? Янки не постеснялись воткнуть свой военный объект фактически на границе городской черты Токио. Одновременно запирая им же горловину Токийского залива, в котором расположен международный гражданский морской порт. Дипломатический такт? Уважение геополитических партнёров? Нет, не слышали.

Разумеется, на генетическое тестирование и здесь пришлось записываться. Более того, если в русском посольстве его мне сделали бесплатно, то тут сразу предупредили, сколько денег с собой везти. Даже удивительно, что цена оказалась вполне подъёмной — а ведь могли бы и заломить.

Срок ожидания обозначили от месяца до трёх. Кстати, надо сказать, что по вопросу экспертизы на гражданство со мной по телефону дипработник общался значительно вежливее, чем в прошлый раз. Видимо, потому что услуга за счёт соискателя. Американцы такие американцы…

В школу на первое на каникулах занятие Отряда Содействия мы с Мелиссой не сговариваясь заявились в своих армейских шмотках. И так молча посмотрели на Синдзи, что тот без пререканий слинял в общагу — снимать школьную форму и навешивать на себя оружие. Я, кстати, тоже притащил весь свой арсенал.

— Вы что, на войну собрались?! — вытаращилась Широхиме. Мико свой лук дома не забыла, формально выполнив соответствующий пункт Устава, а вот нарядилась в лёгкое летнее платьице с коротким подолом и сандалии.

— Нет, мы её саму в гости ждём, — покачал головой я.

— Ну-ну, — жрица качнула головой, и оглянулась на подругу. Однако хмурая эльфийка, тоже принёсшая оружие, никак не отреагировала. Кстати, остроухая пришла в ботинках и зелёных штанах в тон такой же футболке.

— “Первый-си”, все тут? — вместо приветствия спросил Ишимура, заглядывая в класс. — Быстро оторвали задницы от стульев и за мной!

— Выезд? — непроизвольно вырвалось у меня.

Под ложечкой неприятно засосало: пусть я был готов к чему-то подобному на каникулах, пусть разобрался с новым вооружением и защитой — от одной мысли вот так сходу, без малейшей подготовки отправиться в патруль становилось не по себе.

— На ваше и, главное, моё счастье — пока нет, — куратор притормозил и даже соизволил оглянуться вполоборота. — Едем на полицейское стрельбище, для вас аж полдня выделили. Покажите, чего вы там можете… Если сможете, конечно. А то пока слышал от вас одну болтовню.

Я даже не нашёлся что ответить на такой пассаж: именно тайчо на протяжении трёх месяцев упорно уходил от разговоров на тему наших умений. Судя по кислым лицам остальных — одноклассники-суперы помнили это не хуже меня.

По пути с Ишимурой пообщаться не получилось: он сел за руль школьного минивэна и убедительно делал вид, что не слышит жалобы Принцесски на жару и выключенный кондиционер. Галея из Древа Ореха продолжала мрачно молчать, наша троица тоже помалкивала: обсуждать пока было решительно нечего. Только когда микроэлектробус скатился с асфальта на просёлок, куратор соизволил повернуться и предупредить:

— Раньше отстреляетесь… во всех смыслах — раньше отвезу назад. Мне на солнцепёке тоже не в радость торчать. Хотя, если из-под навеса посмотреть, как вы паритесь… Пожалуй, беру свои слова назад. Не торопитесь, хех, детки!

Стрельбище… Нет, наверное, объект действительно числился за полицией — как и пузатый дядька в растянутой майке-алкоголичке, вышедший открыть нам порядком тронутые ржой ворота, там служил. Почему это место так “круто” охраняется — я понял сразу, как увидел, что скрывается за целым, но несколько покосившимся забором.

Между длинным навесом, действительно дающим в жаркий полдень густую тень, и высоким, с пятиэтажный дом, валом пулеуловителя, на порядком вытоптанной земле там и тут размещались переносимые вручную мишени… И на этом интерьер заканчивался. Ни здания арсенала, ни оптических приборов для осмотра попаданий, вообще ничего.

Видимо, предполагалось, что офицеры приедут сюда своим ходом со своим табельным оружием и самостоятельно организуют стрельбы… Если захотят. А то я в куче мусора у дальней секции забора разглядел россыпь белого и зелёного бутылочного стекла, поблескивающего на солнце. Н-да, ну мне всё понятно. В том числе и как Ишимура чисто на хорошем отношении договорился об “аренде” для нас этого с позволения сказать, учебно-тренировочного комплекса.

— Дамы — вперёд! — сенсей добыл из-под кривовато сколоченного, явно самодельного, стола стул без спинки. Широхиме, заглянув туда же следом, скорчила жалобную рожицу, но мужчина и не подумал уступить ей место. Вместо этого достал зрительную трубу. — Чего стоим, кого ждём? Особое приглашение нужно?

— Предупреждать же надо! — сквозь зубы прошипела Принцесска, борясь с добротными завязками на чехле.

— Противнику во время патрулирования то же самое скажешь? — приподнял бровь куратор, переводя взгляд на эльфийку. Та как раз налегла на плечо лука, накидывая тетиву. — Ясно всё с вами. Мелисса-сан, а ты что стоишь с пустыми руками такая красивая?

— Так я… не пользуюсь оружием. И не стреляю, — растерялась вампирша.

— Ну так иди расколоти две-три мишени в упор, — судя по тону, ситуация тайчо прикалывать перестала и начала потихоньку раздражать.

— Х-хай! — пепельноволосая повернулась на каблуке… и, размазавшись туманной тенью даже не кинулась, а скорее выстрелила собой в сторону ближайшей из указанных небрежным жестом сенсея мишеней.

Вот этого фокуса с ускорением в исполнении одногруппницы я ещё не видел! Не думаю, что девушка полностью дематериализовалась, став туманом: на стрельбище дул лёгкий ветерок, да и солнце продолжало жарить. Да и не смогла бы она тогда без остановки алым росчерком, в котором я с трудом опознал кровавые когти, не останавливаясь располосовать фанерный силуэт. Вторую мишень постигла та же участь — превратиться в щепки и обломки, а вот третья, выкрашенная такой же белой краской, на удар отозвалась металлическим звоном и дребезгом! Без зрительной трубы, как у Ишимуры, я с трудом разглядел параллельные царапины, в которых серебрился не поддавшийся когтям металл. Рядом, выпав из ускорения, остановилась Мел-тян, тряся отбитой кистью. Подстава!

— А неплохо, — скорее себе, чем нам прокомментировал куратор, и прокричал, энергично махая рукой: — Достаточно, возвращайся!

Назад алоглазая прошла пешком. Рядом стало заметно, как ещё сильнее побледнела её кожа, даже, кажется, слегка натянулась на скулах. Обратил внимание не только я — Синдзи, поймав взгляд девушки, сделал движение, будто отгибает воротник. И получил в ответ короткое покачивание головой: “сама справлюсь”. Прямо приятно видеть, что занятия первой помощью для вампиров не прошли для обоих зря.

— Так, следующая… — сделал вид, что откинулся на несуществующую спинку Ишимура.

— Я! — перебила его староста.

Мико, похоже, восприняла слова на счёт готовности едва ли не как личное оскорбление и теперь горела желанием “поквитаться”.

— Ну давай ты, — поморщившись, разрешил тайчо.

Выступив из-под навеса, мико сощурилась от солнечного света, одновременно накладывая стрелу на тетиву. Я успел заметить, что рядом с наконечником снаряд обмотан бумагой — и тут девушка, резко вскинув оружие, выстрелила “на разрыв”. Ассиметричный традиционный японский лук не подвёл: в “голове” одной из ближайших мишеней “выросло” древко. Жрица картинно повернулась к нам, заставив подол юбки всколыхнуться, и демонстративно щёлкнула пальцами свободной руки.

— Флоп! — стрела вспыхнула ярким даже в такой день пламенем, через мгновение с треском и клубами чёрного дыма загорелась и фанера, из которой была вырезана учебная цель.

— Ну как?!

— То, что ты не только проткнёшь врага, но и заставишь мучительно умирать в огне, мы уже поняли, — за всех ответил Ишимура. — Если это всё…

Что-то неразборчиво прошипевшая Принцесска вновь развернулась в сторону рубежа, вскидывая оружие. Треньк тетивы, росчерк уносящейся в небо стрелы… которая вдруг заложила вираж и воткнулась в дальнюю мишень с тыльной стороны. Точнее, воткнулась бы, если бы та не была из металла. Похоже весь дальний жиденький ряд целей состоял из таких.

— Огонь и ветер, — тайчо определённо был в курсе возможностей жриц японских языческих культов. — Неплохо, особенно последнее. Я, как понимаю, ты и в бегущего сможешь управляемую стрелу пристроить? В ногу, например?

Досадливо скривившаяся от результата последней демонстрации Широхиме немедленно просияла:

— Конечно!!! Положитесь на меня, сенсей!

…И теперь дурочка, стреляя, будет каждый раз максимально стараться. Неплохо, господин куратор, неплохо, но немного подло. Впрочем, “на войне как на войне”.

— Твоя очередь, — кивнул остроухой командир. Галея не заставила себя ждать, в свою очередь выходя из-под навеса. Солнце эльфийку сощуриться не заставило. Кстати, несколько загодя вытянутых из тула стрел она, в отличие от мико, держала, прижав к луку. Через мгновение я понял — зачем.

Стреляла лучница из пришлых, как пулемёт. Во всяком случае, все пять предварительно подготовленных снарядов она выпустила, субъективно, секунд за пять. Две стрелы, первая и последняя, поразили одну мишень практически в одну точку — в центр “головы”. Причём, кажется, едва ли не одновременно: первая была пущена навесом, а вторая — прямой наводкой.

Ещё одна демонстративно застряла в той мишени, от которой отскочила “самонаводящаяся” стрела старосты. Для двух оставшихся снарядов эльфа избрала целью трёхуровневую пирамиду из пустых стальных бочек на самому краю огневого рубежа. Одна торчала в верхней, уйдя наполовину, а вторую я увидел, только отойдя в сторону: она пробила навылет две бочки, воткнувшись в склон пулеуловителя. Ага, ну и тут смысл демонстрации понятен.

— Всё ясно, — согласился в унисон с моими мыслями куратор. — А теперь… Ну давай, Синдзи-кун.

Пока я пялился на выступление девчонок, мечник углядел, где сложены ещё не установленные мишени, и даже успел приволочь одну. Оценив толщину листа металла, из которого местные сделали учебную цель, я только головой покачал: миллиметра четыре, если не все пять. Между прочим, ту же пустую бочку из-под то ли топлива, то ли масла Мелисса когтями своими точно вскрыла бы.

Понятно, зачем такие мишени на стрельбище на дальнюю линию ставят: эту броню не каждый пистолет пробьёт. А вблизи можно и собственный рикошет поймать: приятного мало. Отдельно внушала уважение тяжёлая крестовина из балок, позволяющая мишени не падать. Но, разумеется, контактному телекинетику на вес штуковины было глубоко плевать.

Что собирается делать друг, я понял ещё до того, как он установил “условного противника” недалеко от стола куратора, пытаясь не коситься на Принцесску. Ну да, иайдо, удар с выхватыванием клинка из ножен — я его уже видел на бамбуке. Надо признать: получилось у парня идеально. Сталь меча с блеском выдержала испытание, оставив ровный, словно лазером сделанный срез: условный противник лишился головы и части левого плеча. Вот что желание пофорсить перед девчонкой животворящее делает! У меня, правда, имелись некоторые сомнения, что староста оценит…

Ишимура уже открыл рот для комментария, но не успел: Син вытащил металку. Ближняя фанерная мишень, повстречавшись с шариком от подшипника, раскололась, осыпавшись крупными обломками. У той, что подальше, по месту попадания пролегла трещина и отвалилась верхняя часть. Последней пострадала дальняя, металлическая цель, в которой так и торчала эльфийская стрела: обзавелась круглой дырой в центре “груди”. Стрела, кстати, при этом выпала: видимо, воткнуться — воткнулась, а толком пробить не смогла.

— Очень хорошо, — без всякого ёрничества сообщил Ишимура. — А теперь… Ну, кто остался — тот остался. Показывай уже, не тяни, Йоширо-кун.

Меня два раза звать не нужно было. Я передвинул плазменную пушку со спины на грудь, расстегнул молнию сшитого на заказ чехла, позволяющего оружию висеть на собственном ремне. Технологичной штуковине, снятой с “Каракурта”, вряд ли так уж сильно угрожали погодные условия, но в спецтканевой “обёртке” плазмоган не притягивал чужие взгляды и не испачкался бы, даже если я нырнул в лужу. Ах да, чуть не забыл: очки. Глядя на меня, уже отошедшая от рывка алоглазая и экс-кендоист потянули свои. Тут-то тайчо что-то заподозрил, но сказать ничего не успел.

— Тррк. БЛАУ!

Металлическая мишень в сверкании сварочных разрядов вспыхнула, мгновенно почернев и прямо на глазах деформируясь. А я уже переводил оружие на пирамиду из бочек.

— Тррк. ХРАФФЛ!!!

То ли в изрядно побитых и проржавевших бочках ещё оставался налёт из былого горюче-смазочного содержимого, то ли просто потому, что плазмоид пробил первую и потерял стабильность уже внутри конструкции, но эффект получился ещё более красочным, чем от первого попадания. Пирамида натурально взлетела на воздух в языках пламени, оставляя дуги чёрного дыма за обломками. То, что надо.

— Ну как? — повернулся я к Ишимуре, не без внутреннего злорадства повторив вопрос Принцесски.

— С-ствол отверни в сторону бруствера, — я не сразу понял, почему куратор так спал с лица. — И палец со спуска убери! Вот так… С какого танка ты отвернул эту штуку?!

— Ну… — я выполнил вполне законные требования обращения с оружием и, не поворачиваясь, подобрал и натянул чехол, — не совсем с танка… С боевой платформы синтетиков.

— Шиматта! — убедившись, что угроза случайного выстрела миновала, дал волю эмоциям мужик, прижимая ладонь к лицу. — Всё у тебя не как у людей, Йоширо! Пойдём-ка, отойдём. Поговорим.

Ага! На ловца и зверь бежит. Ну, поговорим.

9.

Отошли мы не так уж далеко: к сложенным у забора мишеням. Валялись фанерные и металлические силуэты не просто на голой земле, а под своеобразным навесом, даже скорее полусараем без одной стены. Своеобразным, потому что крыша этого, с позволения сказать, сооружения, начиналась на высоте моего локтя. Если бы не содержимое — без колебаний назвал бы эту штуку поленницей.

Прежде чем заговорить, Ишимура выложил на кровлю початую сигаретную пачку, долго хлопал себя по карманам, пока не добыл наконец зажигалку. Затянулся с блаженными видом — надо сказать, я в первый раз видел его курящим. И только после всех этих ритуальных движений перевёл взгляд на меня:

— Я помню себя в твоём возрасте, Йоширо-кун. И уж поверь — очень хорошо могу понять. Потому давай как мужик с мужиком, без всяких там… намёков, иносказаний и детских обидок!

— Л-ладно, — я, честно говоря, слегка опешил от такого начала беседы. Не ждал такого вступления.

— Я тоже в четырнадцать обнаружил в зеркале унылого прыщавого дрыща, словно полностью невидимого для девчонок, — ещё раз втянув дым, доверительно сообщил мне куратор, едва не заставив поперхнуться. — В пятнадцать “весёлые” шутки от парней, вроде толчка в спину на лестнице или подножки в толпе, прекратились, едва выяснилось, что я сверх — меня просто стали обходить. Хотя с другими одарёнными продолжали общаться как ни в чём ни бывало…

Надеюсь, я не слишком сильно выпучил глаза, слушая эти откровения. Меж тем “взрослый разговор” в виде монолога продолжался:

— Переводясь в старшую школу на другом конце города, я сам себе пообещал: не бывать такому дальше! — тайчо сделал резкое движение рукой, отчего пепел с сигареты посыпался на оцинкованное железо крыши. — Записался на карате, в “Отряде” всегда вскакивал первым, стоило сенсею задать вопрос, грубил обычным учителям, показывая “крутизну”, как я её понимал. Ждал и не мог дождаться первых патрулей: только бы добраться до нарушителей, которым можно как следует навалять, не сдерживаясь! До сих пор удивляюсь, как мозгов хватило в первом классе ни с кем не сцепиться…

Сигарета догорела до фильтра и отправилась через забор, оставляя за собой дымную дугу. Мы оба проводили её взглядом. Командир “Отряда” интерната “Хиро” подхватил пачку, но новую дозу никотина вытрясать не стал, вместо этого бездумно стал крутить в пальцах.

— Хотел бы я тебе сказать, что поблевав над первым трупом и выйдя из больнички после проникающего — поумнел… Но нет. А вот сомнительную славу отморозка от одноклассников словил, и девочки теперь каждый раз шептались, видя меня. Казалось, что не хватает самой малости, чтобы опаска перешла в уважение: мундира, а к нему — пары висюлек… Только провалявшись семь месяцев в госпитале без половины требухи в брюхе, до меня начало доходить. Даже обрадовался, что списали на гражданку — ещё б здоровье кто вернул… Понимаешь, зачем я перед тобой душу выворачиваю?

— Н-не уверен, что… — замялся я.

Нет, пассаж со сравнением я уловил, вот только причины моей активности Ишимура даже близко не угадал. Впрочем, судя по краткому экскурсу в биографию — с пониманием окружающих у него давние проблемы. А ведь так и не скажешь: ту же Широхиме он мастерски заставил плясать под свою дудку. Видимо, сказывается накопленный опыт типовых ситуаций и их решения.

— А потому, что я был на твоём месте, — действительно без всяких намёков и иносказаний рубанул правду-матку куратор… Ну, как он её понимал. — А потому уже знаю: большие силы или большая крутая пушка не помогут стать душой компании! Остановись, пока не поздно!

Я открыл рот. Подумал. Закрыл. Ну вот что на такое можно ответить?

— Ты пойми, — решив видимо, что заставил меня задуматься, тайчо сменил резковатый тон “своего парня” на доверительный. — Запретить этой твоей плазменной штуковиной пользоваться я не могу. Не имею права даже попросить её не применять без прямого приказа — ситуации всякие бывают. Но обращаешься ты с этим мощным оружием так, что для своих больше опасности представлять будешь, чем для противников. В итоге я буду вынужден на выездах тебя держать постоянно при себе в качестве арт-поддержки на крайний случай. Чтоб я точно был уверен, что в нужной стороне — только враги, причём подлежащие уничтожению. Как думаешь, остальные будут довольны таким положением дел? Станут лучше относиться? Особенно те двое, которых ты загнал в свою как бы “боевую группу”?

Честно сказать, я едва не ляпнул — “Да похрен!” Ай да Зэта! Вот уж кто действительно понял людей: она ведь именно на такой эффект и рассчитывала, подыскав мне оружие с соответствующими характеристиками! Если сенсей не врёт — я только что получил привилегированное положение. Сам тайчо в драку явно не полезет — а, значит, и у меня при нём шанс подставиться минимальный! Именно то, что я хотел! Хотел, да… В одном, пусть и наполовину только, Ишимура оказался прав. Набранная мною группа. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили, так, Маленький Принц?

— Когда Зэта… выбыла, я специально усилил ваше отделение[2] Мелиссой-тян. Тем более она сама попросилась, — в унисон моими мыслями заговорил командир. — Вампиры традиционно сильные рукопашники, причём из тех, что способны не покалечить противника при задержании. Это ведь только в манге у Отряда Содействия героизм и драки с разрушением половины Токио на каждом выезде, в действительности основными нашими клиентами являются поддатые клерки, почти забывшие, как использовать собственные сверхсилы, и чунибьё[3], вообразившее себя великими магами и героями. Бывает, дуре или придурку проще ногу прострелить, чем догнать — тут и лучницы пригодятся, благо, вам позволено побольше, чем полиции. А ты всё это время будешь таскаться со мной, как собачка на привязи! Скажи, этого хотел?

Ишимура что, действительно считает, что я прямо жажду подвигов? Ах да, из его “анализа” моих устремлений так и получается. Ну и что мне ему сказать?

— Сенсей, — ещё не до конца понимая, что именно хочу озвучить, медленно проговорил я, — третье-без-литеры отделение… Оно из остатков скольких собрано? Из двух?

— Из трёх, — мужчина скривился, как от зубной боли. — Я успел отдать приказ на эвакуацию, но выбежать успели не все. Четыре этажа, бетонные перекрытия, дом просто сложился, как карточный… Несчастный случай по результатам расследования. Не удалось даже выяснить, что, точнее, кто стал причиной. Похоронило и наших, и тех… Так бывает. Мы не в бирюльки играем. Ты к чему клонишь, Йоширо?

— К тому, что тяжёлое оружие, — я поддёрнул ремень подвесной системы плазмогана, — как раз и предназначено для быстрого и эффективного решения проблем с противником. И способно предотвращать несчастные случаи. А вы мне предлагаете от него отказаться.

— Не предлагаю, — тут же открестился тайчо, напряжённо пробежав глазами по моей фигуре. Не иначе — прикидывает, где я мог бы спрятать диктофон. — Решение ты должен принять сам, я тебе лишь честно обрисовал ситуацию.

— Но тогда, — я упрямо боднул головой воздух, — боец с плазмоганом мог бы переломить ситуацию?

— В смысле, взорвать здание ещё раньше, чтобы вообще никто не выбрался? — ядовито осведомился собеседник. Похоже, я нащупал больную мозоль куратора. Впрочем, он тут же взял себя в руки. — Пойми, тяжёлые пушки — это точный и требовательный к навыку инструмент, учиться пользоваться которым нужно минимум месяцы. Что пулемётами, что антиматериальными[4] винтовками, что гранатомётами — твой метатель проходит как раз по разряду последних. Потому мне и придётся держать тебя при себе, что воспользоваться попавшим в руки ты не сумеешь даже без вреда для себя!

Командир перевёл дыхание и уже спокойнее закончил фразу:

— А когда ситуация для решения требует наличия тяжёлого оружия с подготовленным расчётом, то члены Отряда Содействия должны не сражаться, а отступать, ясно? Воевать — дело Сил Самообороны. Или, в отдельных случаях — отрядов специального назначения полиции.

— Но в случае возникновения сложной ситуации обученный оператор тяжёлого оружия сможет переломить ход возникшего боя, или хотя бы дать возможность без потерь отступить, пока он давит противника огнём, — глядя мужчине в глаза, произнёс я.

— Для этого он должен находиться со всеми, а не в тылу, — отмахнулся было Ишимура, но тут до него всё-таки дошёл смысл моей фразы. Некоторое время мы молча бодались взглядами, пока, наконец, я не сказал то, в чём, признаться, был уже далеко не уверен.

— Есть же наставники или организации, готовящие бойцов под запрошенные нужды? И у нас как раз будет несколько месяцев, чтобы овладеть оружием и способностями на нужном уровне. Нужно лишь, чтобы человек, хорошо разбирающийся в специфике работы Отрядов Содействия, указал правильного учителя или место обучения. Ну или сам занялся… факультативами.

В этот раз мы молчали гораздо дольше. В конце концов бывший отрядовец и бывший военный устало отвёл взгляд:

— Как же с тобой тяжело… Ладно, хоть так. Я найду, кого порекомендовать. Твоя жизнь — сам решай, на что её тратить.

— Уж лучше часть жизни потратить на подготовку ко всяким “случайностям”, — я изобразил руками кавычки, — чем тупо сдохнуть потому что “не повезло” и потерять всё.

— Я бы на твоём месте на это не рассчитывал: если судьба решит засунуть тебя в дерьмо — она найдёт именно такое, к которому ты не готов, — “обнадёжил” меня командир.

Оставил за собой последнее слово. Впрочем, у меня и без того от разговора осталось мерзкое послевкусие: ведь получил же, что хотел — гарантированную безопасную позицию при выездах. Но нет — принципы не позволили остаться в стороне от тех, кого я уже мысленно начал называть друзьями. Теперь за свои же деньги буду зарабатывать допуск на передовую! Тьфу, блин. Зэта, прости идиота… Но иначе я бы сам себя не простил. Или простил бы? Тьфу. Как в грязи извалялся…

10.

Административно Йокосука — отдельный город. Но из окна электрички я так и не смог понять, где заканчивается Токио и начинается Иокогама, непосредственно граничащая с нужным мне населенным пунктом. Сплошная непрерывная застройка с зелёными пятнами парков, как обычных, так и выращенных вокруг некоторых храмов.

Зато я наконец-то своими глазами увидел море, точнее, Токийский залив: в какой-то момент высоко поднятая на насыпях и путепроводах железная дорога оказалась зажата между жилыми кварталами и портом. Что сказать? Водная гладь, пускающая блики — красиво! Величавые танкеры, сухогрузы и ролкеры, стоящие у грузовых причалов или ожидающие на траверзе, тоже притягивают взгляд. И сотни, тысячи белых точек в воздухе над ними: чайки. Бррр, как вспомню “знакомство” с этими милыми птичками на свалке — так вздрогну!

От вокзала до американской военной базы и назад, как оказалось, можно добраться на бесплатном автобусе-шаттле. Чем все местные активно пользовались, за счёт одной из крупнейших экономик мира катаясь между станцией и своим домом. Водитель охотно останавливался по просьбе пассажиров и без проблем подбирал “голосующих”. По мне — так лучше б деньги за проезд взимали, но генетическое тестирование бесплатным сделали, как в нормальных-то странах.

Я спокойно сидел и ждал конечной, стараясь не вывихнуть челюсть, зевая: пришлось встать в четыре утра, чтобы приехать в Йокосуку, имея хоть какой-то запас времени. Мысли мои тем временем продолжали крутиться вокруг недавнего разговора с Ишимурой, отчего настроение не торопилось становиться безоблачным. В общем, я малость перестал следить за пейзажем в окне. А зря.

Изменение освещения за окном заставило меня повернуть голову… И конкретно так охренеть! Электробус, до того неспешно пробирающийся по тенистым улицам, внезапно выкатился… Сначала мне показалось — на аэродром. Но нет: полоса сплошного бетонирования в середине обрывалась вертикально вниз — метров на шесть, не меньше. Хорошо хоть опасное место заботливо пометили красной краской — а вот ограждения никакого не было.

Другой берег эпичного противотанкового сухого рва полого поднимался вверх — так, чтобы с высокой бетонной же стены открывался прострел без малейшей возможности найти хоть какое-то укрытие. Я хорошо рассмотрел и то, и другое, пока наш транспорт медленно и аккуратно катился по явно умеющему опускаться однополосному металлическому мосту-пандусу, соединяющему берега.

Тех, кто приехал сюда впервые, теперь отличить не составило труда: как и я, они буквально прилипли к стёклам. Несколько человек в американской военной форме смотрели на это со снисходительно-довольным выражением на лицах: типа, знай наших. Что ж, надо признать: янки смогли пустить пыль в глаза, что называется, на все деньги!

Больше всего периметр безопасности базы напоминал даже не крепость, а форпост человечества на чужой, но несомненно враждебной планете из фантастического фильма! На стене угадывались многочисленные огневые точки, причём часть из них составляли многоствольные скорострельные системы. Выше поднимались мачты, увешанные гроздьями прожекторов, камерами и детекторами. Вид совершенно мирного города с другой стороны полосы безопасности дико контрастировал со всем этим милитаризмом.

Как следует прочувствовать когнитивный диссонанс помешали ворота, в которые прошёл электробус. Мелькнули разведённые створки такой толщины, что и в противоатомном бункере поставить не стыдно, дальше начался тоннель. Причём с уклоном вниз: конечная остановка у маршрута оказалась под землёй!

Рукотворная пещера создавалась теми же гигантоманами-параноиками, что и оборонительные сооружения сверху: целый круг для комфортного разворота машин — и никакой возможности проехать дальше. Только двери с опускаемыми герметичными бронестворками для пешеходов с надписями “для персонала”, “для служащих” и “для гостей” на двух языках.

Сказать, что я почувствовал себя здесь, мягко говоря, некомфортно — ничего не сказать! Если бы не несколько офицеров-этнических японцев, вежливо и с поклонами зазывающих “проходите, пожалуйста, вам сюда” — добрая половина приехавших гражданских так бы и не вышли из салона. А так менталитет сработал — и граждане потянулись в проходы.

— Имя? Фамилия? Цель визита? — девушка в форменной рубашке профессионально улыбалась, вот только теплоты в этом оскале не чувствовалось ни на грош.

— Йоширо Эдо, прохождение генетического теста для подтверждения гражданского статуса, — чётко отозвался я.

Пара морпехов на карауле в полной боевой выкладке, включая каски и непроницаемо-чёрные очки, как-то не располагала к задушевным беседам. Особенно нервировало, что руки они держали непосредственно на оружии. Хоть не взяли на мушку — и на том спасибо!

— Услуга платная и по предварительной записи, — всё с той же застывшей улыбкой уведомила меня работница КПП. Огромное бронестекло давало неплохой обзор на комнатку, где она сидела, но компьютерный терминал (или чем она там пользовалась) оставался вне поля зрения. — Теперь смотрите в объектив вот этой камеры.

— Записался по телефону, — подтвердил я, послушно глядя в чёрный зрачок прибора на кронштейне. Загорелась вспышка.

— Отлично, — в руках у женщины оказалась фотокарточка, которую она налепила на картонку с моими данными. Картонка отправилась в пластиковый “карман” на шнурке, а тот, в свою очередь — в прорезь на столе, чтобы через секунду выпасть в лоток справа от меня уже по эту сторону стекла. — Надевайте пропуск и не снимайте и не загораживайте одеждой до момента, пока вновь не сядете в автобус. Также запрещается пересекать красные и жёлтые предупредительные линии и открывать двери, помеченные надписью “только для личного состава” и “вход воспрещён”. Кроме того вы должны покинуть территорию базы до семи-ноль-ноль после полудня.

— Всё ясно, — со вздохом подтвердил я, прилаживая картонку в пластике на грудь. Размерами эта штука была едва ли не втрое больше обычного бейджика и чувства вызывала своеобразные.

Как только я закончил, один из морпехов, потянув за ручку, открыл передо мной дверь… в следующую комнату, где я увидел знакомую рамку металлоискателя, гудящий рентгеновский аппарат за освинцованной тяжёлой ширмой и офицера в резиновых перчатках и белом халате поверх формы. Это не считая следующей пары солдат. Ну супер.

* * *

Когда я наконец выбрался назад к солнцу — меня интересовал только один вопрос: как в это гнездо параноиков вообще пускали хоть кого-то постороннего?! И видимо я должен был сказать большое спасибо разработчику рентгеновского сканера: пусть и хватил дозу облучения, так хоть не пришлось раздеваться догола. А по виду медика — если что, он был готов посетителей не только снаружи, но и изнутри осматривать. Брр, жуткое местечко! Ну и куда мне идти?

К счастью, американцы явно не полагались на провидческие способности гостей и их знание английского: указатели были подробными и висели буквально везде. И то хлеб. Так, мне нужна сначала “касса”, а потом — медицинский центр. А ещё — не заступать за всякие линии, я помню.

Проходная изнутри базы напоминала изящный павильон на выходе со станции метро: эскалаторы поднимались в полностью стеклянный холл с тонкими колоннами. Вокруг павильона располагались здания, принадлежность которых к военным объектам выдавали лишь серый цвет и обязательные полосатые флаги США над входами. А так — престижный бизнес-центр, с широкими проездами между аккуратными двух- и трёхэтажными офисными зданиями, с клумбами и деревцами, идеально чистый. Даже желание свалить, как можно быстрее выполнив запланированное, слегка утихло.

Пока я добирался до касс Казначейства — полностью проникся тишиной и комфортом этого места. Жёлтая линия, отсекающая жилые блоки от административных, не помешала мне рассмотреть утопающие в зелени уютные дома, ничуть не похожие на казармы. Воплощённая американская мечта — да и только!

Уже у самых касс я увидел поверх крыш домов мачты с цветными флажками и радарные надстройки — похоже, тут совсем близко начинался военный порт. В который, естественно, посторонних не пуска… Стоп, что? Обзорная площадка?! Разумеется — я не смог пройти мимо. Сначала, правда, всё-таки оплатил тестирование, получил чек — а потом двинулся удовлетворять своё любопытство. В конце концов — какой парень добровольно откажется попялиться на военные корабли? И уж тем более после всех этапов подземных проверок — заслужил.

Площадка оказалась приподнята на уровень крыши трёхэтажного дома, причём заложена была в проекте: лифты наверх открывались прямо на улицу. Короткое ожидание, подъём… И передо мной открылась впечатляющая панорама! Ровные линии пирсов, пришвартованные громады, ощетинившиеся орудийными башнями впечатляющих калибров. Авианосец, огромный, словно стальной остров, и высотой с семиэтажный дом! С обзорной точки, во всяком случае, не получалось заглянуть на палубу.

Когда эмоции от первого впечатления слегка улеглись — я стал замечать то, что не увидел сразу. Во-первых, порт принимал не только военных — с противоположного от авианосца края гавани борт о борт причалили два красавца-лайнера. Из-за расстояния снежно-белые многопалубники, больше похожие на плавучие пятизвёздочные отели, не казались такими уж внушительными — но по размерам на самом деле могли посоперничать с авианесущим гигантом. В длину — потому что в высоту превосходили!

Дальше край гавани загибался, скрываясь за портовыми и военными постройками, но массивные подъёмные краны характерной формы говорили сами за себя: вот и место для приёма и отправки грузов. Хотя, конечно, больше приёма: что может отправлять военная база? Кстати, где-то тут, на воистину необъятной территории, должен располагаться и собственный аэропорт…

Я обернулся, намереваясь увидеть если не диспетчерскую башню, то хотя бы взлетающий или садящийся самолёт… И застыл, испытывая огромное желание протереть глаза. Я уже видел кое-где проглядывающий над более низкими крышами бок некоего высокого сооружения без окон, но особо разглядывать не стал: очередная серая скучная стена. Стена, как же!

С расстояния кажущаяся приземистой, в сторону Токио смотрела четырьмя титаническими стволами орудийная башня высотой этажей в пять, а другими размерами напоминая скорее торговый центр! Чтобы понять пропорции: иные корабли в гавани были меньше… Нет, не башни — одного ствола! В том числе и в ширину!!! А вдалеке угадывался силуэт ещё одной такой же адской конструкции.

И как гиды в Национальном музее рассказывают о независимой политике Японии, если в тридцати километрах от них расположено такое?! Или… вопрос надо задать иначе? Что я ещё не знаю о стране, где живу, если янки не пожалели денег, чтобы превратить свою военную базу в сколь безумный, столь и дорогой укрепрайон?! Ведь просто так столько денег и сил не тратят, нужен веский, очень-очень веский довод. Проклятье…

11.

— Йоширо-кун, у Сукагавы-сама магнитофон плохо работает, не посмотришь?

Что и следовало ожидать после того как наставник в нинкё-додзё оказался в курсе истории с “победой” в боях без правил.

— Почту за честь, Ичиро-сенсей! — уважительно поклонился я. Ответ “нет” в принципе не подразумевался: звали меня не к кому-нибудь, а к самому основателю стиля Разящего кулака, боевому искусству, которое я вот уже полных три месяца ни шатко, ни валко изучал. — Позволите сходить домой за инструментами?

— Конечно, иди.

— Прошу прощения, что отвлёк от ваших важных дел! Ученик из моей группы, разбирается в электронике, мастер! Дозвольте ему осмотреть аппаратуру в главном зале! — произнося это, наставник непрерывно и глубоко кланялся.

Мне же пришлось стоять рядом и чуть позади, просто не разгибаясь: так показывал знание рейги, особой разновидности этикета, принятого в школах японских единоборств. Да-да, жители страны Восходящего Солнца и тут не смогли обойтись без специальных ритуалов.

На самом деле нихрена, если по-честному, этот самый рейги я не знал: кое-кто напрочь забил на эту сторону традиционного обучения. Но на краткий и несколько путаный инструктаж Ичиро всё же хватило. Вот, теперь приходилось изображать основательно согнутый ветром бонсай, дожидаясь, пока расшаркивания наконец кончатся.

Основатель Пути Разящего Кулака, глава додзё, мастер боевых искусств выглядел со стороны совершенно среднестатистическим пожилым японцем. Никаких бугрящихся мышц, распирающих кимоно, встретил бы на улице в обычной одежде — принял бы за поседевшего на службе бухгалтера. И поклоны он принимал не с удовольствием или там с чувством собственного величия, а с титаническим терпением: надо — так надо.

— Мне крайне неловко, молодой человек, что мой старший ученик побеспокоил вас, — когда расшаркивания закончились, сообщил он мне, потом, повернувшись к Ичиро, мягко попенял: — Право же, не стоило того. Ведь не сломалось же совсем…

— Стоило, учитель! — с жаром возразил мой наставник. — В додзё приезжает множество влиятельных и уважаемых людей, а на показательных выступлениях мелодии из-за шипения и треска не слышно!

— Я горжусь своими и вашими достижениями, а не… возможностью поразвлечь, как ты их назвал, “влиятельных и уважаемых людей”, — сказано это было всё тем же тихим и спокойным тоном, но я впечатлился до крайности. Да старичок целиком из титанового сплава сделан, если готов положить свой болт на местных лидеров якудзы! Ну а перед кем ему учеников в показательных боях гонять? — Но молодого человека ты уже привёл, так что — проходите.

Главный зал додзё — не просто место, где самый старший наставник передаёт свою мудрость достойным и демонстрирует мастерство избранным гостям. В представлении японца это место — практически храм, его даже ориентируют по сторонам света. Да что там, каждая стена, каждый традиционный элемент интерьера имеет своё название и что-то там символизирует.

Знал бы, что сюда попаду — обязательно почитал бы в библиотеке соответствующую литературу: чтобы понимать, что вижу. А так пришлось всё своё внимание сосредоточить на древней, аж в две тысячи десятом местном году выпущенной “Ямахе”. Магнитофон не какой-нибудь, а вполне студийного уровня, с отдельным усилителем, с кучей механики под “капотом”, не позволяющей зажевать, пере- или, наоборот, недотянуть ленту, и всем таким прочим. Производитель не постеснялся обо всём этом скромненько написать прямо на передней панели, благо — места хватало.

Что дека в норме, я убедился почти сразу же: несмотря на возраст, механизмы внутри не очень-то и износились, как и звукоснимающие головки. Нечасто старичка заставляли работать. Даже пыли набралось вполне приемлемо, а не как обычно “доверху с горкой”. Ладно, а если запустить? Колонки, закреплённые на потолочных балках, отозвались хриплым скрежетом. Последний тест: кассета стоп, переключить вход усилителя на микрофон… Ох, мои уши! Ещё и визг обратной связи к треску и шумам. Так, ну мне диагноз ясен.

— Нужна стремянка, чтобы до проводов на стропилах достать, — объявил сопровождающим я, уже понимая, что увижу.

Впрочем, реальность, как обычно, превзошла ожидания: тот, кто вешал колонки, ничтоже сумняшеся соединил их двухжильным алюминиевым кабелем, точно таким, каким в квартирах разводят “двести двадцать”. Причём целого куска у него не было, и потому глаз “радовали” многочисленные скрутки. Ах да, все четыре динамика висели на одном выходе усилка, выдавая, кроме помех, ещё и совершенно плоское моно. Класс, что сказать. Так, это надолго…

За медной парой я поехал сам, благо, рынок-развал, где торговали электроникой, был недалеко. После посещения гостиницы “Хилтон” и якобы подпольной нинкё-арены у меня сложилось определённое впечатление о методах решения проблем в организациях с поправкой на местный менталитет, теперь оно только окрепло.

Не знаешь сам как сделать? Спихни на младшего, пусть выкручивается. А позвонить специалистам и заказать услугу — вообще полная потеря лица: подчинённые ведь увидят, что ты чего-то не знаешь! А в якудзе эта схема срабатывает десятикратно: тут личный авторитет ещё важнее!

В итоге выходит то, что выходит. Потому даже представить боюсь, что получил бы на руки, оставь я список закупок расходников для проведения ремонта. Нет уж, лучше всё сам. Пусть даже пришлось сгонять ещё раз в больницу и взять побольше налички.

С деньгами — это я не прогадал: кроме действительно дорогого изолированного провода и нормальных разъёмов с возможностью подпайки я по случаю отхватил самый настоящий ямаховский пульт-эквалайзер! Несколько потрёпанный жизнью, зато рабочий. Ну всё, теперь я просто обязан из нехитрой аудиосистемы сделать настоящую конфетку!

Сделал. И не сказать чтобы перетрудился: хороший инструмент и качественные расходники в руках мало-мальски опытного человека способны творить чудеса. Слегка напрягся только гоняя микшеры пульта, пока наконец не заставил микрофон нормально работать в любом месте помещения, докуда кабель доставал.

Послушав работу деки после ремонта, непробиваемый Сукагава-сама сначала слегка выпучил глаза — настолько сильный получился контраст! А потом не поленился поклониться, выражая степень уважения проделанной работой. Не так низко, как мы с Ичиро ему, конечно, но всё равно — прецедент.

Сомневаюсь, что главному сенсею смогли бы испортить хорошее настроения расписки от рыночных торговцев (и в две тысячи пятидесятом году не обзавёдшихся кассовыми терминалами[5]), но я их всё равно предусмотрительно украдкой сунул своему наставнику. В конце концов это он меня привлёк — вот пусть теперь сам выбивает деньги у семпая-казначея. Тем более, ставка на меня так хорошо сработала.

Занятие с моей группой у Ичиро-сенсея конечно уже давно кончилось. К счастью, на каникулах не нужно думать о посещении школы в отведённые часы и домашнем задании, да и вообще график посвободнее. Потому я спокойно ждал наставника под липой у знакомого павильона, где Ибуки-семпай принимает желающих стать неофитами и раздаёт им нехитрые задания, связанные с мётлами, вёдрами и покраской заборов. А также “сидит на кассе” — разумеется, мне последней функцией не светило воспользоваться. А вот у сенсея всё вышло.

— Держи, — он протянул мне стопку купюр, которые я убрал, не пересчитывая. — Спасибо за помощь, ученик! И… можешь ответить мне на один вопрос, Йоширо-кун?

— Могу, наставник, — я слегка напрягся.

— Тогда скажи мне, зачем ты занимаешься единоборствами?

— Эм… — что-то я не ожидал такого вот поворота темы, совсем. — Научиться постоять за себя?

— Для этого ты слишком увиливаешь от спаррингов, — хмыкнул собеседник. — Или ты думал — я не замечу? Ката отрабатываешь прилежно, несмотря на то, что думаешь о чём-то другом, а вот когда дело доходит до драки…

— Кому нравится, когда его бьют? — поморщился я. Что есть, то есть.

— Да тебе и самому бить человека неприятно, — неожиданно сообщил мне Ичиро. — Ребята не понимают, а мне — видно. Словно обязаловку отрабатываешь.

Вообще-то так и есть… Но не признаваться же?

— Вот потому и спрашиваю: зачем ты здесь? Кто желает научиться побеждать в драке — жилы рвёт, а ты не из этих. На Джуна и остальных не смотри: эти-то точно знают, как на улице свои интересы отстоять. Глупости вроде честного поединка один на один им даже в голову не придут: подловят и толпой запинают. Ну или стенка на стенку. А в случае чего и кастеты с арматурой на “разговор” притащат. Здесь, у меня, они учатся дисциплине и соблюдать правила — потому как неуправляемые “быки” нинкё-дантай не нужны. Но ты-то не такой.

Сенсей посмотрел на меня, но дожидаться, пока я сформулирую ответ, не стал, продолжил сам:

— Не скажу, что по способностям ты прямо сильно остальных превосходишь, но у тебя есть важное преимущество, даже два. Отлично работающие мозги и умение ими пользоваться. Причём реакция на происходящее как раз достойна бойца: быстро соображаешь и не боишься разумно рисковать, как на боях без правил было. А сегодня я в этом ещё раз убедился, что у тебя есть и навыки, чтобы уже сейчас неплохо зарабатывать на жизнь. Уж точно можешь больше получать, чем рядовой громила из силового крыла банды. Про риск я вообще молчу.

— Хотел получить доступ к “чёрному” магазину мафии, — преодолев внутреннее сопротивление, вынужден был признаться я. Ичиро-сенсей только что доказал, что занимает место наставника по праву: он действительно внимателен к ученикам и смог меня “прочитать”. И точно поймёт, если я начну юлить: правдоподобно врать получается или слегка меняя правду, или заранее продумав непротиворечивую ложь. А если я начну нагонять тумана — или попросит из группы, или, что гораздо хуже, попросит выяснить об ученике безопасников из якудзы. Только их внимания мне для полного счастья и не хватало! — Если коротко, я… серьёзно заболел, и в больнице, незадолго до начала занятий в старшей школе, мне диагностировали наличие сверхспособностей. Которых я до сих пор не ощущаю. Я ещё и узнал об этом постфактум, когда ничего уже изменить было нельзя. Вот, хотел получить доступ к оружию, боеприпасам и средствам защиты…

— …Но смог получить как-то по-другому, — утвердительно закончил за меня сенсей. — Чего удивляешься? Ты пропал на две с лишним недели, а когда вернулся к занятиям — твоё отношение к ним явно изменилось. Стало… более спокойным. Ты ведь не знал, как я отреагирую на твою “победу” в боях без правил, не знал, как отнесусь к обману электронного рандомайзера — а не узнать я не мог, сам понимаешь. Но ты рискнул. Будь тебе настолько же критичен доступ к оружию как раньше — пошёл бы как миленький получать столь нелюбимые тобою синяки на лице — во имя гарантированного сохранения моего отношения.

Оставалось только ругнуться про себя: он прав. Пусть даже я поступил так интуитивно, на эмоциях после смерти Зэты. Видимо, подсознание сработало независимо, уже приняв новые условия игры, пока сознание скорбело.

— Ладно, я вник в твою ситуацию, — меж тем кивнул Ичиро. — Я-то думал тебя в качалку посылать: для хорошей боевой устойчивости тебе явно не хватает мышечной массы. Но теперь не буду, нагрузки на износ в сочетании с выходами в патруль могут плохо кончиться… Кстати, зря пом-пом перестал носить: это для таких как я это обязательное требование, а тебе бы прибор помог.

Я только рукой махнул, скривившись: не объяснять же, что умудрился напугать Общность? Вот без этой информации мой наставник точно обойдётся.

— Так, а школа у тебя какая? — немного подумал, спросил у меня мужчина.

— Интернат “Хиро”, — я увидел, что учитель скривился, услышав название, и под ложечкой тревожно засосало. — Что-то не так?

— Перевестись на следующий год не сможешь? — вместо ответа спросил он. — Деньги у тебя вроде есть оплатить частную…

— Сирота я, — неприятные предчувствия продолжали нарастать. — А что?

— Отряды муниципальных школ не то чтобы часто, но используют для межклановых разборок, — поделился информацией старший ученик додзё. — Сам понимаешь, “ничейные” сверхи, пусть и практически необученные — это не то же самое, что своих бойцов посылать, подписываясь, кто именно устроил акцию. Проводят одновременно через полицию и куратора, не подкопаешься. Говорят, “Хиро”, как и несколько других муниципалок, “купил” клан Хироши…

12.

Я наконец-то купил себе мобильник. Новости и события последних дней только и делали, что портили мне настроение, так что я решил внести в эту череду хоть какое-то светлое пятно. Винтажная даже по меркам оставленного мною мира трубка на фоне технологий синтов смотрелась и вовсе сущим музейным экспонатом — но функции свои выполняла исправно. Хотя и с шопингом, если честно, тоже вышло не слава богу.

Заявившись в торговый центр через шоссе от госпиталя я слегка охренел: какие-то гирлянды везде натянуты, фонарики, косящие под бумажные, висят. На свободных местах в холлах понавтыкали временных торговых точек, продающих всякую потребляемую на ходу хрень типа сахарной ваты и орешков в меду. Там же продавали традиционные японские сувениры — маски, талисманы и тому подобное. В тех же рядах открыли мелкие и довольно дурацкие аттракционы вроде ловли аквариумных рыбок на кольцо с бумажкой (не спрашивайте, зачем) или тира, где надо рукой кидать шарик по мишеням. Не обошли вниманием и игровые автоматы.

Оказалось, я совсем забыл про летний японский национальный праздник Танабата, он же “Фестиваль Звёзд”. В толпе заливисто смеющихся детей и довольных взрослых, многие из которых нарядились в кимоно или юкаты, я вдруг почувствовал себя совершенно чужим. В обычные дни местный менталитет не выпирал так уж сильно из-под налёта современного и привычного мультикультурализма, но сейчас…

Если так подумать — те же андроиды или вампиры для меня как бы не ближе духовно. Не просто же так я в школе в первую очередь подружился именно с Зэтой и потом ответил на её чувства? Собственно, тут я такой же “гражданин-гость”, как и другие иномирцы — разве что волей неведомой фигни, закинувшей меня сюда, слишком хорошо замаскирован, чтобы выдать своё иномировое прошлое. Но от службы в Отряде меня это всё равно не спасло.

Если у других пришельцев-беженцев просто нет выбора — ни одна другая страна этого мира их не примет, то у меня вообще нет никакой мотивации для участия в ОССС. Даром мне не сдался этот чужой вялотекущий гражданский конфликт, который, как выяснилось, местные кланы ещё и умудрились приспособить под сведение счётов друг с другом! Нет, ну понятно: подростки с правом на насилие и разрушения, обладающие сверхсилами — отличный ресурс. Блин, реально впору купить себе календарь и зачёркивать дни в ожидании ответа от МИДа США.

Результатов экспертизы мне ждать от месяца и до трёх. И не факт, что тестирование даст положительный результат. Причём ответ “нет” может означать как реальное отсутствие совпадения с банком генетических данных, так и сбой в проведении сверки. Некоторые индивиды, как я узнал, три-четыре раза в год катаются в посольство, искренне сами считая и пытаясь убедить окружающих, что им однажды обязательно повезёт. Ну ведь говорят же, что некоторым — везёт, и экспертиза выдаёт ложное “да”! Почему не им? По мне — лучше б на лотерейные билеты деньги тратили, всё шанс выше…

Вот и получается: надо готовиться к худшему. Колосков мог ведь и ошибиться в своём прогнозе — возможно, чета Кузнецовых на территорию США тоже попала уже с ребёнком. То есть не нужно надеяться на удачный исход вопроса об иммиграции, а продолжать улучшать свою боеспособность. Хотя бы потому, что слова Ишимуры обо мне и о моём месте рядом с ним во время выездов могут оказаться простым сотрясением воздуха. После того, что я узнал от Ичиро-семпая, веры сказанному куратором у меня не осталось совсем.

Вот какими моральными качествами надо обладать, чтобы обслуживать интересы клана, имея под началом необученных подростков? Впрочем, очень даже вероятно, что наш куратор не видит в этом ничего такого: если в частных школах за безопасность чад людям на такой должности явно приплачивают родители (сами или опосредованно, через школу), то Ишимуре дополнительная денежка капает от клана-“покупателя” Отряда Содействия интерната “Хиро”. Из того же источника, я думаю, что-то перепадает и полицейским, координирующим маршруты патрулирования. А сверхи-старшеклассники что? Это же государство послало их давить нарушающих общественный порядок одарённых, не командир отряда лично. А раз им, то есть нам, так и так рисковать — почему бы не принося дополнительную пользу?

* * *

Вот с такими мыслями я и явился поутру в школу отбывать следующий день службы. Впрочем, собственно до здания школы я так и не дошёл: минивэн с открытой салонной дверью красноречиво стоял прямо перед главным входом.

— Главное правило вашего поведения во время патрулирования: с открытыми ушами слушать мои приказы, — тайчо обвёл нашу пятёрку многозначительным взглядом и в ответ получил пригоршню хмурых. Мой таким был понятно почему, бледная сильнее чем обычно Мел-тян выглядела основательно вымотанной, а Син просто дулся на меня, хотя следовало на себя.

Говорил же придурку вчера: выбери шлем, нельзя на выезд без защиты головы. Так этот… одарённый телекинетик, примерив парочку, как он выразился, “горшков”, отказался наотрез подбирать каску дальше. А на попытку надавить на логику вдруг окрысился, заявив, что обойдётся без фиговины, мало того что закрывающей боковой обзор, так ещё и тяжёлой как утюг! И вообще первое-“эй” отделение просидело целый день в школе, потому…

Короче, я махнул рукой. Не стоило, правда, в качестве последнего довода бросать в спину “будешь тогда покупать на свои”. С работой у мечника так ничего и не решилось, а задетая гордость одноклассника не позволит принять, как всё остальное снаряжение до этого, “взаймы”. Ну, что сказать: Сину всё-таки хватило мозгов не пытаться вернуть мне форму и оружие. А вот мне нужно научиться лучше себя контролировать. То, что экс-кендоист мне друг, не значит, что можно отпускать контроль над собой и сливать своё плохое настроение в неосторожных репликах. Нужно учиться быть лидером, раз уж так сложилось, что я им вроде как стал.

— Надеюсь, вы все помните Устав. Не зря же вы его три месяца зубрили, — не дождавшись какой-то внятно выраженной реакции, продолжил Ишимура. — Если на вас нападают — можете обороняться, используя способности и оружие без приказа. Но ответственность целиком и полностью ложится на вас. Атаковать первыми можете только после моего приказа, и в этом случае ответственность целиком моя. Тем не менее даже после приказа постарайтесь избегать разрушений, если это возможно.

Последняя фраза, судя по взгляду, предназначалась лично мне. Ну-ну.

— Пока мы будем ехать, закрепите повязки. И не размахивайте оружием перед гражданскими почём зря — это не приказ, совет.

Вот и весь инструктаж. Зашибись.

* * *

Что забавно — из всех пассажиров микроавтобуса заметно нервничала только Широхиме. Синдзи время от времени бросал на меня косые взгляды, но молчал, Мелисса вообще заснула, запрокинув голову на подголовник. Я же, справившись с жёлтой меткой на рукаве, положил на колени шлем. Не армейскую каску, а почти невесомый “одноразовый” протектор для головы с основой из вспененного энергопоглощающего материала. Так делают велосипедные шлемы: разваливается на части после удара, но голову спасает. А от осколков и пуль меня лучше всякой брони должен спасти энергетический щит.

Что удивительно — севшая на соседнее с жрицей сиденье эльфийка тоже не горела желанием пообщаться. Зажав ногами тул со стрелами, она вытаскивала боеприпасы по одному и внимательно оглядывала и ощупывала от оперения до наконечника. Сначала я не очень понял, зачем, но потом до меня дошло: это те самые, что она подобрала после демонстрации на стрельбище. Кстати, в туле вроде оперённых древков поменьше стало? Ну, “упс”. Знал бы, что эти палки такие ценные — попросил бы собрать их прежде, чем сам начал пулять плазмой.

Электромобиль двигался буквально двадцать минут, после чего куратор аккуратно припарковал минивэн на специальном пятачке для машин в начале длинной, буквально утопающей в зелени улицы. Довольно пустой улицы, застроенной двух- и трёхэтажными домами. Кое-где жильё окружали высокие заборы — но большинство строений стояло на американский манер прямо так.

Загадка решилась быстро: рядом с одним из домов я разглядел навес, под которым бок о бок расположились три стиральные машины. Ну да, климат мягкий, “минус” если и бывает, то пару-тройку дней за зиму — потому бытовая техника вполне способна работать с минимальной защитой от осадков. Конечно, владельцы домов обычно не выносят устройства на улицу — это банально неудобно… Всем, кроме сдающих комнаты внаём.

Следующее умозаключение мне удалось сделать значительно быстрее: вот в таких вот маленьких то ли общагах, то ли отелях обычно останавливаются одинокие молодые специалисты, студенты и, реже, школьники старших классов, приехавшие из глубинки в Токио поступать в университет или институт через связанную с ним школу. А теперь складываем два и два: специалисты сейчас пашут в корпорациях, студенты и школьники разъехались по домам. Неудивительно, что народу нет.

— Так, Синдзи и Мелисса, двойкой идёте впереди. Широхиме и Галея — следом, отстав метров на десять, — проверив наличие повязок на наших руках, отдал распоряжение командир. — Йоширо…

Тут последовал тяжелый вздох.

— Йоширо со мной. Вопросы?

— На что в первую очередь обращать внимание? — тут же по ученической привычке вскинула руку вверх Принцесска. — Что делать, если заметила что-то странное?

— В первую очередь нужно обращать внимание на нарушение общественного порядка, как и сказано в Уставе, — неожиданно терпеливо и подробно ответил бывший военный. — По второму вопросу: что Устав полагает предпринять члену Отряда, не сумевшему классифицировать увиденное?

— Обратиться к… э-э-э, к вам? — почему-то неуверенно переспросила девушка.

— Так точно. Замечу, что “обратиться” — это не орать через всю улицу, а подойти и доложить. Потому что иначе вы сами выступите в роли нарушителей общественного спокойствия.

Бог ты мой, кто подменил нам куратора? Где издевательства и глумление?! Дайте я обниму того разумного, кто совершил подлог! Ещё и заплачу, чтобы не возвращал Ишимуру назад!

— Всё, больше нет вопросов? — тайчо внимательно посмотрел на каждого, кроме меня. — Тогда указанным порядком — вперёд.

— А… — открыла было рот мико, но тайчо её перебил.

— Когда нужно будет остановиться или повернуть, я скажу.

— Но…

— Вы меня точно услышите, — с нажимом проговорил сенсей, заставив меня беззвучно хмыкнуть. Вот и знакомые нотки в голосе — надолго терпения не хватило. — А прямо сейчас — выполняйте уже приказ! Ну!

— Управление звуковыми колебаниями позволяет связаться в пределах прямой видимости, но не заменить рацию для связи с диспетчером, — подождав, пока все отойдут, вполголоса прокомментировал я. — А отдаляясь от машины, группа теряет возможность быстро отреагировать на вызов.

Ощутимо расслабившийся мужчина скривился, словно от лимона откусил:

— Всё-то ты замечаешь и понимаешь, Йоширо-кун. По графику у нас обычное классное занятие, только вы, в отличии от имбецилов из “эй-один”, действительно выучили положения Устава, — куратор покосился на меня. — Я очень не люблю словосочетание “тренировочное патрулирование”, у многих оно отключает половину мозга разом. А у остальных — голову целиком! Пусть сейчас понервничают, прочувствуют на себе прелести настоящей полевой работы. Зададутся правильными вопросами… Хотя бы некоторые, я надеюсь. И крепко запомнят на них ответы. Всё больше шансов, что в настоящем патрулировании моча в голову не ударит. Только с умниками вроде тебя всегда морока…

Ишимура помолчал, потом добавил:

— Я подыскал инструктора, такого, как ты хотел. По-прежнему считаю, что толка от занятий с ним для вас будет чуть, но… Может, удивите меня. В нашем долбанном мире каких только чудес не бывает.

13.

— С тобой всё в порядке? — трудно представить, но Мелисса выглядела сегодня ещё более измотанной, чем вчера. Вчера с утра — уточняю, потому как к концу учебного патрулирования она, наоборот, заметно отдохнула и слегка порозовела. А сейчас, такое впечатление, что даже скулы заострились!

— Тренировки, — односложно “объяснила” алоглазая. Надеюсь, её клановый наставник знает, что делает.

— Сюда, — я сверился с картонкой, на которой Ишимура записал адрес и телефон. Позвонил я ещё вчера и заранее договорился о встрече.

И опять: склады, какие-то невнятные двухэтажные конторские здания, снова склады. Токийский Сити я видел исключительно из окна электробуса по пути в посольство России, а по центру города, считай, и вовсе всего два раза погулял — и оба с Зэтой. И каждый раз, как чего важное намечается — приходится забираться вот в такие серые местечки.

Кстати, в отличие от уютных жилых кварталов, днём тут людно. Снуют клерки в мятых пиджаках с папками в руках и просто кипой листов под мышкой, рабочие в спецовках разгружают и загружают грузовики и фуры, катаются туда-сюда погрузчики, мерзко пиликая сигналами заднего хода, курят ждущие возможности тронуться водители. Откуда-то обязательно доносится исторгаемая радиоприёмником музыка, её временами перекрывает экспрессивный мат-перемат. Короче, вовсю бурлит своя атмосфера.

Нужный нам офис нашёлся на втором этаже, над складским терминалом. Пришлось подниматься по узкой металлической лесенке и потом долго пробираться открытой всем ветрам галереей над бесконечным рядом грузовых ворот. Наконец дверь, сестра-близнец своих товарок, но помеченная нужной латинской буквой, нашлась. Стекло в створке хозяева заклеили изнутри бумагой: дёшево и сердито, зачем ещё какие-то там жалюзи вешать? А вот на динамик уличного интеркома разорились.

— Это Йоширо, я вам вчера…

— Входите, — с той стороны даже не попытались дослушать.

Ну, что я могу сказать? Контора и есть контора, одна небольшая комната. В углу кулер с водой, низкий журнальный столик рядом с ультрабюджетным на вид диваном. Стулья и вовсе пластиковые, словно их из кафехи поблизости утащили. Два рабочих места, одно даже оборудовано компьютером. И хозяин помещения: дядька неопределённого возраста и скорее европейской внешности, но точно за сорок. В свитере и вязаной шапочке — это несмотря на уличную жару!

— Простите за беспокойство. Я Йоши…

— Без расшаркиваний, — сказал, словно отрезал, мужик. — Меня звать Хани, Хани-сан, если очень надо, а ваши имена мне нафиг не нужны. И на память не жалуюсь, не надо повторять, для чего вы пришли. Так, вампира вижу, с тобой потом, а этот?

— Контактный телекинетик, — череда временных работ в прошлом мире не прошла даром: с трудом, но я всё же сумел перебороть уже почти насмерть въевшуюся в мозг японскую вежливость и ответить лаконично и по существу. А то у Синдзи и даже у Мел-тян от такого приёма явно приключился ступор.

— И, разумеется, контактник с мечом, — в быстрой гримасе одной половиной рта я бы не узнал пренебрежительную ухмылку, если не интонация.

— Синдзи, покажи инструктору металку, — попросил я. Не дождался реакции и легонько стукнул ботинком по ботинку друга. — Пожалуйста!

Очнувшийся парень скривился, но молча достал требуемое. И даже по собственной инициативе догадался показать шар от подшипника. К слову, мне тоже пришлось принести пушку. Лишь одной Мелиссе для демонстрации достаточно было самой себя.

— Не совсем безнадёжно, — скорее для себя пробормотал Хани. — Теперь ты.

— Вот, — я выложил оружие. Щит был при мне, точнее, на мне, но его я демонстрировать не собирался. Догадается по кольцу-датчику на стволе о наличии силовой защиты — подтвердит свою высокую квалификацию, нет — нет. А вот про Фаю я решил молчать как рыба об лёд: шанс выжить при смертельном ранении и оружие последнего шанса включать в набор тактических приёмов глупо. А ещё найденный Ишимурой специалист внушал что угодно, но только не доверие. — Плазмоган синтетиков, носимый…

— Стреляет сгустками или режет как автоген? — опять перебил меня собеседник. — Уже что-то. Ты, я как понимаю, лидер? Про опыт полевого командования не спрашиваю. Расширение количества бойцов в твоей группе планируется?

— Нет.

— Да!

Я медленно повернул голову: нет, не показалось.

— Расширение возможно, — не отрывая взгляда от мечника, пытающегося не смотреть мне в глаза, изменил ответ я.

— Тогда шестьсот, — невозмутимо отозвался инструктор. Помолчал, и добавил, видимо, предполагая недопонимание. — Шестьсот тысяч. Йен.

— Сколько?! — это за моей спиной словно самый слаженный хор даже не воскликнули, а натурально возопили одногруппники.

— Без возможности расширения взял бы четыреста пятьдесят, — в своей неподражаемой манере усмехнулся Хани, но тут же посерьёзнел. — Мне Иши намекнул не смотреть на возраст, но я всё-таки проявлю благотворительность и объясню. Один раз.

К счастью, мои спутники промолчали. Не уверен, что сознательно, а не пытаясь преодолеть шок от числа нулей после шестерки.

— Если бы мне пришлось писать наставления для вашего, гм, формирования — я бы запросил на порядок большую сумму. К счастью, для заявленных вами целей достаточно скомпилировать кое-какие армейские и полицейские тактические наработки, что с одной стороны не напряжно, а с другой — даже интересно. Потому сработаю по минимальному прайсу. Дней в пять-шесть уложусь. Результатом станет всеобъемлющий пакет наставлений по тактике действий вашей боевой группы в составе отделения Отряда Содействия или автономно. С его помощью вы сможете оттренировать любые возможные типовые ситуации и сценарии, включающие действия силового характера.

Теперь уже мне пришлось старательно держать язык за зубами. Я ведь просил у куратора порекомендовать инструктора с расчётом на проведение тренировок, а не подготовки учебника! И если к тому, что за серьёзную работу запросят соответствующую сумму я был более-менее готов, то после такого объяснения моей первой реакцией стало желание заорать “какого чёрта?” и мысли, что меня пытаются развести на деньги. Но пришлось сдержаться.

Как я уже упоминал выше, Хани не произвёл на меня впечатление человека, которому можно доверить свои секреты. Но вот другое — очень даже. Короткое “благотворительное” объяснение… Так может говорить только специалист в своём деле. Как однажды сказал мне научный руководитель из прошлого мира: “тот, кто действительно разбирается в своей теме, за пять минут может понятно объяснить, чем занимается, десятилетнему ребёнку. Если кто начинает втирать про “это не понять неспециалисту” — сам нифига не знает.”

Я ведь почему обратился именно к Ишимуре за подбором тренера? Армейские и полицейские офицеры, клановые безопасники, работники спецслужб и обычные наёмники, конечно, примерно представляют, какие навыки и знания могут потребоваться для службы в Отряде. Но точно могут сказать только кураторы. Причём ещё не факт, что они сумеют корректно обобщить свой и чужой опыт, а потом — передать его. Хани же пообещал сделать именно это.

Может, конечно, я повёлся на игру гениального актёра. Кроме того, как известно, ещё никому не удалось научиться драться по самоучителю. Но… Имея на руках наставления, то есть аналог нормативных документов, по которым тренируют всех служащих силовых ведомств, я смогу уже найти наставников и тренеров сам. Банально буду знать, кого и зачем искать.

— Нужен залог для начала работы? — из той же сумки, в которой принёс плазменную пушку, я достал прозрачный целлофановый пакет, заполненный банковскими упаковками. — У меня с собой только пятьдесят тысяч…

Ну да. Я предполагал, что придётся сходу доказывать платёжеспособность. Только с порядком сумм не угадал.

— Я же не булочник и не портной, — фыркнул инструктор, но тут же пояснил, криво улыбнувшись. — Запомни, парень: уверен, тебе пригодится. Наёмники… нормальные наёмники берут оплату только за выполненную работу. Грош цена отряду, сомневающемуся в возможности получить с заказчика деньги.

* * *

— Йоширо-кун, я… не смогу помочь деньгами, — Мелисса передёрнула плечами словно от озноба. С галереи мы спустились молча, и только теперь друзей прорвало.

— Денег у меня хватит, — успокоил я соратницу. — Почти ничего не останется в запасе, правда, тем не менее — переживу.

— Но такая сумма…

— Совершенно не пригодится мне на том свете, — резко перебил я алоглазую. Нет, так дело не пойдёт, надо мягче и спокойнее: — Наша боеспособность — это наша безопасность, наш билет в будущее. Если я могу повысить боевую подготовку нашей группы всего лишь за деньги — за такое предложение надо хвататься руками и ногами.

— А я буду тренироваться усерднее! — то ли мне, то ли себе пообещала вампирша. — Я вас не подведу!

Хотел было сказать, чтобы побереглась и не перенапрягалась, но вовремя прикусил язык: ещё решит, что я не верю в её силы и устроит в первом же бою какую-нибудь глупость. Чушь и бред? А что Зэта устроила — не чушь и бред? Нет, чего хотела, моя любимая добилась — но какой ценой?! Мел-тян, конечно, не производит впечатление идейного камикадзе — так и синта моя ничуть не казалась суицидницей. Нет уж, я буду дуть на воду. А нагрузку пусть наставник Дома Алой Розы дозирует.

— А ты мне ничего не хочешь сказать, друг? — мягко улыбнувшись среброволосой, я повернулся к экс-кендоисту.

— Я тоже тренируюсь… — буркнул парень, глядя в сторону.

— Син-кун.

— Я… — одноклассник вдруг стремительно покраснел и выпалил: — Широхиме-тян попросилась к нам в группу, понятно?!

О как. Уже “Широхиме”, а не “Принцесска”.

— И ты не смог ей отказать, — констатировала Мелисса. — Чего раньше-то не сказал?

Краснота стремительно приобрела оттенок кирпичной стены… или раскалённой домны.

— Он стеснялся, — я приложил ладонь ко лбу. — Не знал, как нам сообщить, и догадывался, какая у нас будет реакция. Ведь его пассия…

— Замолчи!

— …Вдруг разглядела в нём интересного парня только после демонстрации наших сил на стрельбище. И начала набиваться. Вот потому ходил смурной все эти дни и огрызался…

Тут у меня в голове мелькнула догадка, заставив прищёлкнуть пальцами:

— И потому он отказался покупать шлем: мол-де он в нём глупо будет выглядеть перед девчонкой!

От нашего спутника теперь смело можно было прикуривать. Как ещё асфальт не начал плавиться под ногами? Н-да. И смех, и грех.

— На, — я сунул влюблённому придурку трубку сотового. Надо разрешить ситуацию побыстрее, пока мечник сам себя ещё больше не накрутил или ещё какую глупость не сделал. — Телефон ты у своей зазнобы, надеюсь, взял? Договаривайся о встрече прямо сейчас. Раз уж и я, и Мелисса сегодня свободны.

14.

Несмотря на некоторый мой скепсис, Синдзи смог-таки договориться о встрече, причём особо не запинаясь в процессе. И даже не забыл упомянуть, что нам потребуется время добраться до указанного адреса. Ну, хоть что-то хорошее.

— Это где-то в соседнем районе, если считать от школы, — вслух прикинул я и откинул консоль, прикрывающую клавиатуру сотового. — Такси? Нужна машина.

С одной стороны, надо завязывать со свежеприобретёнными мажорскими привычками: даже те деньги, что у меня останутся, наверняка придётся спустить на аренду стрельбища, полигона и тренеров, способных наглядно показать тактические приёмы из наставления и объяснить на пальцах, что да как. С другой… Ну в самом деле — не тратить же нам всем троим два часа на дорогу по принципу “язык до Киева доведёт”? Лучше я парочку дополнительных заданий в “Дредноуте” возьму — всяко окуплю, ещё и с прибытком. Чёртов мир без нормального интернета…

* * *

Та-ак. Теперь понятно, почему водитель скорчил постную рожу, услышав адрес. Однако довёз безо всяких блужданий в поисках нужной улицы и припарковался влёт, как около своего дома. Извращенец хренов.

— “Бака-кун, заходи к нам! Но веди себя хорошо, иначе сестрёнка заругает!” — вслух прочла надпись под вывеской Мелисса и отчётливо порозовела. На вывеске, кстати, было выведено “Чепчик”.

— Синдзи, друг, ты ведь не мог что-то не так услышать? — вкрадчиво поинтересовался я и получил в ответ судорожное мотание головой. Сделав несколько шагов вперёд я остановился и оглянулся. Экс-кендоист и вампирша так и остались на месте, смущённо переглядываясь. Тяжёлый случай.

— Считайте это первой тренировкой в условиях, приближенных к боевым, — попытавшись состроить серьёзное лицо, сказал им я. Но не удержался и махнул рукой. — Ребят, это всего лишь мэйдкафе[6], а не бордель. Смелее!

В заведение подобного типа я попал впервые, хотя читал про них ещё в своем мире. Что ж, местные японцы в этом плане ничуть не отстали от наших. Первое, что мне бросилось в глаза — обилие кружев: на скатертях столиков для посетителей, на салфетках, на шторах, в драпировке стен, на абажурах… Ну и, конечно же — на передниках самих “горничных”! Кстати, о последних.

В теории, такие вот места комплектуются исключительно молодыми и красивыми официантками. Чтобы у посетителя мужского пола любого возраста, когда чудесное создание подойдёт поближе и робким голоском поинтересуется “что угодно многоуважаемому мастеру?” деньги из бумажника сами собой фонтаном ударили!

Не для еды ведь ходят в косплей-кафе, во всяком случае, она здесь глубоко вторична. А на первом месте — нехитрое персональное шоу. Вот ещё одна причина, почему сюда охотно берут на неполный день и студенток, и старшеклассниц: больше новых лиц — больше удовольствия постоянным клиентам. Собственно, не нужно быть семи пядей во лбу, почему Широхиме назначила встречу именно тут: рабочий день, всё такое. Другой вопрос, зачем храмовой жрице подработка на стороне? Семья мало карманных денег выделяет, или чисто ради развлечения?

— Ма-астер, присаживайтесь! — с придыханием выдала подошедшая мэйдочка. Ну да, эти двое, что мою спину прикрывать должны были, застыли у дверей, как приклеенные. — Ваша преданная служанка сделает всё, что вы пожелаете!

При этом говорящая сделала всё, чтобы я смог заглянуть в не такое уж и глубокое декольте в её форменном платье. Гхм, а не ошибся ли я, говоря “не бордель”?

— Можешь позвать Широхиме-сан? — визуально освидетельствовав показанное, я перевёл взгляд на лицо собеседницы… и тут же понял причину начинать работу с клиентом со столь ультимативного манёвра. Нет, понятно, что кому-то больше везёт с объемом груди, а кому-то — со смазливыми чертами, но конкретно этой мэйде везенья не досыпали что туда, что туда.

— Неужели преданная слуга чем-то не устраивает мастера, что он с ходу зовёт другую?

Видать, я выдал себя мимикой, когда рассматривал официантку. Во всяком случае, вопрос был задан с застывшей, словно приклеенной улыбкой и сопровождался какими-то странными обертонами в голосе. Она что, яндере[7] изобразить пытается? Ну типа нащупывает тот образ, что понравится клиенту — вроде в таких ресторанах официант получает процент от оплаченного счёта… Так, надо прекращать балаган.

— У тебя какая группа крови? — спросил я.

— Т-третья, — аж запнувшись от резкой смены темы, машинально ответила “служанка”.

— То, что надо! — я опять обернулся, поймал взгляд Мелиссы и энергично махнул ей рукой. Я, конечно, пошутил про “тренировку в условиях, приближённых к боевым”, но… в каждой шутке есть только доля шутки, так ведь? К счастью, алоглазая поняла меня именно так, как надо, оказавшись рядом со мной через мгновение, преодолев половину зала вампирским фирменным рывком. — Я правильно помню, что третья группа крови — твоя любимая?

— Что? — надо отдать должное одногрупнице: стоило мне ей подмигнуть, как она мгновенно включилась в игру: — Разве что с положительным резусом… Эй, ты, в чепчике, у тебя плюс или минус?

Пока мы ездили туда-сюда, Мел-тян успела слегка отойти от тренировок, но бросающаяся в глаза неестественная бледность никуда не делась, только подчёркивая характерный цвет радужки глаз. В общем, моё дешёвое актёрство, какое и в школьном драмкружке стыдно было бы показать, сработало на все сто!

— Нет здесь никакой Широхиме, не работает она у нас! — на весь зал завопила “горничная”, отпрыгивая от нас спиной вперёд. Да так отпрыгивая, что я немедленно заподозрил наличие сверхсил. — В-вы ошиблись! И я не коктейль!

Разумеется, в нашу сторону немедленно повернули головы все: посетители, другие мэйды, из-за стойки выскользнула и заспешила к нам видимо менеджер заведения… И именно в этот момент появилась Принцесска. Просто вошла с улицы. Что-то с улыбкой сказала Сину, помахала ладошкой нам… и непринуждённо подхватив парня под локоть, направилась навстречу.

— Менеджер-сан, мы к Галее-тян!

О как. Сюрприз.

* * *

— Не смотрите на меня так! — прошипела мне и Мелиссе красная от стыда и злости эльфийка. — А ты! Зачем ты их сюда привела?! Ещё подруга, называется!!!

— Потому и привела, что подруга. Ты всё равно с посетителями любезничаешь целый день, так какая разница, с кем именно? — отмахнулась жрица. — Ребята и Мел-тян только сегодня готовы были встречаться. А если смущаешься своей работы — выбрала бы другую.

— Я тоже, признаться, удивлён, увидев дочь лесов… подающей чай, — я на мгновение опередил вампиршу, явно собирающуюся высказать Широхиме что-то не особо приятное.

Понимаю её очень хорошо: мы ведь договорились обсудить конкретно кандидатуру Принцесски для включения в нашу группу, про остроухую лучницу и речи не шло. Хотя, конечно, логично объединиться всем отделением. Но что — на два предложения больше по телефону сложно сказать было? Или мико думала, что мы откажемся? Манипуляторша хренова…

— До переезда в наш мир эльфы молодёжь свою на границу с орками гнали, типа продемонстрировать и самостоятельно закрепить навыки и всё такое, — теперь уже влезла вперёд подруги староста, не давая огрызнуться. — А здесь — заменили службой в Отряде Содействия. Причём отправляют в такие старшие школы учиться, где шанс поучаствовать в настоящих стычках существенно выше. Ну и как бы мир другой и условия другие — но если в лесу остроухим егерям приходилось выживать автономно в силу объективных причин, то у нас доступ к клановым ресурсам им закрыт просто в силу традиции.

— Своеобразный… подход, — с некоторым трудом я подобрал вежливое выражение вместо слова “идиотизм”. Впрочем, все, похоже, меня прекрасно поняли.

— У меня та же самая петрушка, я ведь жрица Такэмикадзути, бога войны. Отправить в хорошую школу меня нельзя было, Ками-сама обидится, если вместо риска и боёв будет профанация, и обязательно накажет. Зато после школы дед запихнёт меня в офицерское училище, у него старые связи остались, — это всё Широхиме выдала на серьёзных щщах, очевидно, полностью одобряя сказанное. — Ах, да. Мне, в отличие от Галеи-тян, карманные деньги выделяют, и оружие самой чинить и ладить не приходится.

— Погоди-ка, — я сходу выделил в сказанном главное. — То есть, получается, и тебя, Широхиме, и Галею — с детства обучали сражаться? Тогда почему лук? Лесные традиции над тобой не довлеют.

— Такэмикадзути-сама за честную схватку, у большинства противников не будет оружия, — легко пожала плечами молодая жрица. — А с мечом мне нельзя, я же как бы девочка. Вот Син-куну его клинок благословить могу. Неоднократно!

Тут староста так посмотрела на сидящего рядом парня, что того аж на испарину пробило. Судя по тому, как скривилась Мелисса, не только мы с мечником поняли девушку… не буквально.

— Если вы обе такие крутые, то зачем вам мы? — в этот раз вампирша меня всё-таки опередила.

— Признаю, я сначала решила, что меня запихнули в отделение с какими-то тюфяками… Без обид. Из всего нашего класса только Галея-тян двигалась как боец. Но вы реально смогли меня удивить! За какие-то месяцы додумались объединиться, сколотили настоящее соединение с единой формой, вместе тренируетесь, оружием обзавелись, включая тяжёлое. Единственное, чего вам не хватает — грамотного командира. Ну а эльфийский стрелок по-любому лишним не будет, так ведь?

15.

После монолога жрицы бога Такэмикадзути над нашим столиком повисла вязкая тишина. Звуки мэйдкафе словно вдвое прибавили громкость: не только щебетание официанток с клиентами — даже шипение масла на кухне стало слышно сквозь ненавязчивую музыку, фоном играющую в заведении.

Мелисса молча глотала воздух: судя по всему, Принцесске удалось-таки довести алоглазую до состояния “нет слов”. Сама Широхиме добродушно улыбалась: полагаю, она считала, что сделала всем трём участникам потрясающее своей щедростью предложение. А вот Синдзи явно решил меня удивить: складки на его лбу прорезались тем сильнее, чем больше услышанное просачивалось сквозь любовную поволоку. По Галее было сложно что-то сказать, кроме того, что она не слишком-то довольна поворотом беседы. М-да.

— Если ты думаешь, что можешь вот так вот сказать “я командир”, и мы все… — наконец прорвало вампиршу, но я не дал ей договорить, сжав пальцами её запястье. В культурной традиции японцев касания вне семьи практически исключены — никаких там рукопожатий или уж тем более “поцелуйчиков в щёчку”. Потому Мел-тян осеклась, давая мне возможность вклиниться, пока не разразился совершенно лишний скандал.

— Позволь, я сначала кое-что выясню? Всего несколько вопросов? — поймав взгляд пепельноволосой, попросил я. Дождался неуверенного кивка и только тогда повернулся к старосте.

— Широхиме-тян, я правильно понял, что в твоё домашнее, то есть храмовое обучение входила как тактика боевых действий, так и теория командования небольшими воинскими соединениями вроде отделения?

— Так и есть, — несколько озадаченно кивнула мне лучница-человек.

Не знаю, ждала ли она исключительно безоговорочного согласия на своё “щедрое предложение” или была готова и к перепалке, но вот подобный поворот беседы почему-то не предусмотрела. Что уже говорит о её командирских навыках, эх.

— Обучение, кроме теории, включало практику? — задал я очередной вопрос.

— Конечно! — просияла мико. — Если хочешь знать — из всех видов ручного оружия стрелять умею, включая тяжёлое: деда на армейское стрельбище возил! А ещё…

— Я про командование, — оборвал я её. — И не на бумаге, не в виде контрольной, где решается тактическая задача от лица командира роты или взвода, а реальными людьми.

— Н-ну…

Так и знал. Менталитет такая штука: солдаты на том же стрельбище с удовольствием дадут кавайной школьнице пострелять и помогут. Опять же её до сих пор уважаемому деду окажут услугу. Но как только речь зайдёт о разыгрывании боевой ситуации с командованием — упрутся как бараны.

Право давать приказы в армии — сакрально! На нём строится вся иерархия, именно оно позволяет действовать вооружённым силам как единому организму. А у японцев кроме того и в мирной жизни табель о рангах едва ли не в крови растворён: старшему поклонись пониже и не смей перечить. Младший просто обязан сделать по отношению к тебе то же самое.

В общем-то, потому Широхиме и выдала своё предложение нам ничуть не колеблясь: она-то искренне считает себя старшей. Причём ладно бы по подготовке — по праву рождения в семье военных и служения богу войны. Капец.

— Ты мне намекаешь, что из меня командир выйдет хуже, чем из тебя, потому что у меня опыта нет?! — жрице хватило всего секунды, чтобы ухватить то, к чему, как ей показалось, я её подводил вопросам.

— Надо же, дошло! — нарочито-фальшиво “удивилась” Мелисса. — Сначала на “гражданских тюфяков” втихаря фыркала, значит, а как только у нас успехи появились — припёрлась на всё готовенькое!

— Да я!.. Да вы!.. — надо же, вампирше удалось в ответку довести собеседницу до состояния “нет слов”. Правда, совсем ненадолго. — Думаете, купили одинаковую форму и достали оружие — и теперь круты?! Да вас перебьют в первой же серьёзной схватке как индеек на кухне в канун Рождества!!!

— А с тобой — типа не перебьют, командир-без-опыта? Кого и грохнут, так тебя, пока будешь изображать из себя “офицера”!

Твою мать! Только ссоры мне внутри отделения не хватало. Это ведь только кажется: фигня, подростки свои глупые отношения выясняют. Фигня кончится ровно в тот момент, когда нас прижмут. Например, поддерживающий рукопашников лучник промедлит с выстрелом. Не обязательно нарочно — достаточно крохотного колебания. Или ещё какую фигню кто сделает, в пику другой стороне конфликта.

— Можно я скажу? — пришлось поднять руку на ученический манер.

Вбитые школьные рефлексы победили: девушки, вскочившие со своих стульев, упираясь руками в столешницу и прожигая оппонентку взглядами, злобно, но молча посмотрели на меня.

— Во-первых, сядьте, пока нас отсюда не выперли… Вместе с Галеей-тян, которую ещё и уволят.

Последние слова подействовали: спорщицы сели, а вот эльфийка наоборот, вскочила.

— Принеси нам пожалуйста чая, заваренного по-европейски, и какого-нибудь печенья на свой вкус, — попросил я.

Проводил взглядом “горничную”, поспешившую с заказом к стойке, и немного через силу повернулся к остальным. Чёрт. Вот надо тебе, Принцесска, устраивать разборки на ровном месте, а? Только мне стало казаться, что ситуация со службой в Отряде Содействия потихоньку, по чуть-чуть выправляется — и на тебе! Теперь мне придётся как-то попытаться донести до одноклассников и вампирши нужную мысль, и добиться, чтобы меня услышали. Услышали и, главное, поняли. Иначе даже не знаю, что делать.

— Мел-тян, Широхиме… права. Нашей боевой группе нужен толковый и, главное, понимающий, что делать в боевой обстановке командир, — пришлось поднять ладонь, не давая высказаться алоглазой. — Единоначалие — залог выживания в бою. Я — не подхожу, увы. Хотя бы потому, что вообще вами не командовал, только уговаривал. И никем другим тоже не руководил. Взять на себя ответственность меня вынудили обстоятельства: больше просто некому было. Точно так же, как самой Широхиме пришлось занять место старосты после Зэты.

Упоминание усопшей заставило девочек и до сих пор не проронившего ни слова Синдзи потупиться и отвести взгляды.

— Широхиме-тян, Мелисса тоже права, — выдержав крохотную паузу, вновь взял слово я. — Слово главного не должно даже в мыслях вызывать сомнения у подчинённого. Как мы можем вручить тебе свои жизни без оглядки, довериться, если у тебя нет опыта?

— Я докажу, что достойна! — вновь вскочила с места жрица, воздев руку со сжатым кулаком над головой. — Я!.. Что?!

Похоже, вырвавшийся у меня стон получился не таким уж тихим.

— Не “докажу”, — я потёр виски, пытаясь унять внезапно накатившую мигрень. — И даже не “научусь”. Мы все должны натренироваться действовать совместно: отдавать приказы, подчиняться, оценивать боевую обстановку, проявлять разумную инициативу и не проявлять неразумную… Понимаешь?

Глядящая на меня расширившимися зрачками девушка как под гипнозом кивнула.

— Потому моё мнение таково: я не против, чтобы командовала ты… или кто-то другой. Хотя, действительно, из нас пятерых твоя кандидатура кажется наиболее подходящей: по твоим словам у тебя есть нужные знания на уровне офицера. То есть, при наличии должного опыта нужной квалификации ты достигнешь быстрее. Загвоздка лишь в получении навыков…

Я склонил голову к плечу, внимательно разглядывая визави:

— …Или нет? Дед возил тебя на армейские учебные объекты тренироваться, правильно? Если у тебя есть возможность организовать регулярные тренировки на всю нашу боевую группу, пусть без инструктора — это сняло бы все вопросы. Верно?

Вот так. И не придётся влезать в долги клану либо оплачивать доступ к тренировочным объектам из своего кармана, как раз сегодня по совпадению решившего показать дно.

Почувствовав мой взгляд, Мелисса крайне неохотно кивнула. Синдзи не стал кивать, он молча с вопросом в глазах глядел на мико.

— Я… попробую… Должна спросить… — староста оглянулась, словно ища у кого-то поддержки и стараясь не смотреть в нашу сторону. Эльфийка с подносом, полным белых керамических, исходящих ароматным парком чашек, в этом смысле появилась очень вовремя: жрица схватила первую попавшуюся и присосалась, словно умирала от жажды. Правда, спустя несколько секунд оторвалась от сосуда с непередаваемо сморщенной физиономией:

— Что за гадость! — чашка была отправлена на столешницу таким движением, будто жрица её отбросила. — Мало того, что горько, кисло, крепко, так ещё и сахару какой-то идиот насыпал!

— Так на кухне заварили… Мне позвать повара? — опешила от такого напора Галея.

— Нормально повар справился, — я отпил глоток и с удовольствием повторил. — Чёрный чай с лимоном и сахаром, как раз нужной крепости… Что, никому не нравится?

Японцы, чтоб их.

16.

— От пули или какого другого снаряда не увернуться, а вот не попасть на линию огня вполне реально, — поделился с группой житейской мудростью Ичиро-сенсей, правда, поглядывая в основном на меня.

Как и обещал — он скорректировал программу обучения с учётом моих обстоятельств. Что сказать? Приятно, что фактически посторонний человек вошёл в положение, ничего невозможного не требуя взамен…

Разумеется, вводная не обошлась без тренировки, причём для всех. Основным инструментом упражнения служил поливочный шланг с насадкой, дающей узкую мощную струю. Задачей державшего шланг было по команде направить струю на избранного мишенью одногруппника как можно быстрее, задачей мишени, соответственно — избежать принудительного душа.

Это было реально весело! В последний раз я чем-то подобным занимался в детском саду другого мира, дразня с одногодками-пятилетками дворника, поливающего кусты и дорожки! Как и тогда — сейчас промокли все. Включая случайно попавших под раздачу прохожих. Тем более что мы, намочив один участок газона, перемещались на другой — и так пока сухая территория додзё не кончилась. Что называется: заодно и полили. В середине жаркого солнечного лета для парковой растительности самое то.

После занятия, дождавшись, пока я переоденусь в сухое, Ичиро отозвал меня в сторону и выдал несколько бумажек с адресами:

— Это объекты нинкё-дантай, где такой специалист как ты найдёт к чему руки приложить. Подойдёшь когда удобно и сам спросишь, скажешь только — от кого. Ничего криминального там нет: стоянка для автомобилей, стадион спортивной школы и рабочее общежитие. Когда справишься — мне будет с чем идти к Сукагава-сама, чтобы попросить дать тебе доступ к чёрному рынку и другим услугам мафии для тех простых людей, кому мы доверяем.

В церемонных традиционных японских поклонах всё-таки что-то есть: когда благодаришь от чистого сердца, согнуться пониже, выражая свои чувства, совсем не в тягость. Словами вот так сходу не всякий раз удачно получается высказаться.

* * *

Сразу за воротами додзё я едва ли не нос к носу столкнулся с патрульной парой старшеклассников из другой школы. Их принадлежность к Отряду Содействия мне удалось определить только по жёлтым повязкам на рукавах: по случаю каникул парни оделись в цивильное, даже не попытавшись вооружиться или озаботиться защитой. Ага, вон и следующая пара вышагивает — эти хотя бы изображают, что внимательно наблюдают за порученным им краем улицы. А вдали ещё трое, скорее всего “дальнобойщиков” — тоже тащатся нога за ногу, зевая и утирая лбы. Ну да, жарко на солнышке целый день гулять.

М-да. Видать, такие же первоклассники, как мы, отрабатывают учебную задачу — только им, в отличие от наших, куратор проговорился. Двинув в сторону госпиталя, я ещё несколько раз обернулся — благо улица была прямая, как стрела. Ничего не поменялось: одни очень условно демонстрируют выполнение полученного приказа, другой, точнее, другая — делает вид, что всё идёт как надо.

А ведь эти парни и девушки — из школы того же уровня, что и “Хиро”. Частники уж небось нашли бы место для “патрулирования” получше — пляж острова Окинава, к примеру. Да что там говорить: на последней неделе каникул даже обычные муниципалки стараются довезти классы вместе с учителями до пляжа хотя бы на день. Всех затрат — собрать с родителей деньги на аренду автобуса да вытерпеть часа три езды до ближайшего удобного местечка. В жизни на острове, даже если он очень большой, что ни говори, есть свои плюсы… Только сироты вроде меня и Синдзи в пролёте.

Я ещё раз обернулся на перекрёстке у торгового центра. Покачал головой. Лето. Тихий квартал (потому что дураков нет бузить под боком у якудзы). Тренировка, которую все участники считают дурацкой обязаловкой. А ведь недаром сказано: “тяжело в учении — легко в бою”. Суворовская наука актуальна всегда — века бессмертной истине не помеха. Бой ведь обязательно рано или поздно начнётся. Но вот — не волнуются же.

Японский национальный фатализм? Вера в свои сверхсилы? Или просто банальное знание статистики, той самой, про которую говорила секретутка директора и после неё Ишимура? Так ведь статистика не защитит, если проблемы всё же начнутся. Но, такое впечатление, что не даёт жить спокойно этот факт только мне и тем, кого я убедил не сидеть на заднице ровно.

Мелисса начала заниматься с клановым наставником только после наших тренировок — а ведь её ещё до начала занятий в школе самым натуральным образом убили! Широхиме — вроде как надежда военной династии с профильным домашним образованием — озаботилась единоначалием в “первом-си” отделении тоже только по факту обнаружения моей в этом направлении активности. Вот и возникает невольно вопрос: а не зря ли я дёргаюсь? Жил бы себе спокойно и жил, постепенно врастая в новый мир… Понятно, что теперь заднюю давать уже поздно. Но сомнения нет-нет да появляются…

* * *

— Лучшее “здрасти”, какое только может быть! — растянул губы в ассиметричном оскале Хани, разглядывая банковские упаковки в раскрытой мною сумке. — А вот и товар.

Мне показалось, что у дешёвого переговорного стола едва не отвалились ножки, когда мужчина бухнул на него стопку из двенадцати переплетённых по краю толстенных… ну, пусть тетрадей формата “а-четыре”.

— Чуть меньше семи тысяч листов, — собеседник постучал по стопке ладонью, — здесь всё, включая тактические схемы, журналы внутреннего распорядка и учёта, рекомендации по действию в различных ситуациях, системы условных сигналов, технические средства. Если что-то надо найти быстро — вот указатель. Типа, хех, бонус.

С этими словами мне в руки отправилась обычная ученическая тетрадка в клетку на девяносто шесть листов. Раскрыв её, я убедился, что инструктор полностью исписал её иероглифами от руки.

— Проверяй, — широким жестом предложил мне визави, — столько, сколько нужно. Потом вместе пересчитаем деньги. Считай, мой маленький пунктик: люблю, чтобы всё честно было.

Я отложил указатель и взял том с вершины стопки. Ну да, машинописный текст, как и обещалось. Пустил листы из-под пальца: текст, таблицы, обещанные схемы, причём не только тактические. Чёрт, это надолго…

Стопку столь дорого обошедшейся мне документации я до такси еле дотащил: не столько тяжело, сколько неудобно. И любезно предоставленная Хани бечева для обвязки информационного сокровища (ещё бы не “сокровища” — при такой-то цене!) словно поставила себе цель протереть мне пальцы и ладони до кровавых мозолей. Надо было хотя бы половину сшивок в опустевшую сумку запихать, а не только самую первую, но я побоялся, что банально не выдержат ручки…

Устроившись наконец на заднем сидении, я назвал водителю адрес госпиталя и достал из сумки упомянутую тетрадь. Открыл, и… Таксисту пришлось меня рукой толкать, чтобы я наконец отреагировал на “приехали”! Так зачитался!

Не могу сказать, что у полученного произведения был такой уж расчудесный литературный слог, скорее вынужден констатировать обратное. А ещё наличествовали канцелярит, россыпи не всегда понятных терминов, изобиловали постоянные отсылки на другие параграфы и главы. Но всё вышеперечисленное ничуть не мешало. Ибо в тексте содержалась та самая информация, которую я столь долго пытался получить разными путями.

А именно — тетради поэтапно и подробно до занудства рассказывали, что, когда и кому делать во время патрулирования и между патрулями. И как эти действия координировать, учитывать, систематизировать и направлять. Наконец-то! Не передать, как меня угнетало, что каждый выезд был фактически прыжком в неизвестность, раундом русской рулетки. И вот теперь я наконец-то мог подготовиться! И подготовить, во всяком случае, постараться — других.

Где-то к семи утра следующего дня мне хватило сознательности позвонить в “Дредноут” и предупредить, что я на пару-тройку дней выпадаю из удалённой работы. Захлопнув третий том, я наконец-то почувствовал, что дико хочу есть. Часы показывали полседьмого. На шестом часу следующего утра я понял, что перестаю различать иероглифы. Забрался на койку лишь на одной силе воли. Узнать, сколько я проспал, удалось, только практически вслепую добравшись до раковины: ресницы склеились. Пять вечера. Нехило я…

В полдень ещё сутки спустя я отложил десятую тетрадь: голова банально перестала принимать знания. Мозгам требовалось время, чтобы переварить уже поглощённое. К этому моменту я уже примерно представлял, что составитель надёргал из наставлений для армии и спецназа, что — из методичек для полиции и даже вневедомственной охраны. Но масштаба проделанного труда не всегда гладко собранная с явно самописными кусками копипаста ничуть не умаляла.

Фактически, у меня в руках оказалась всеобъемлющая инструкция “Как силами одной или нескольких групп навести порядок среди одарённых и приравненных к ним существ в условиях городской застройки”. Запомнить её целиком с одного прочтения я даже не надеялся — этот многотомник, как ранее устав, мне ещё предстояло перечитывать раз за разом. Но даже с тем, что задержалось в голове, я чувствовал себя гораздо уверенней. По крайней мере мне уже стало понятно, о чём говорить с дедом Широхиме и чего у самой Принцесски требовать в первую очередь. Фух! Ещё бы голова прошла…

* * *

Выйти на улицу мне показалось хорошей идеей. Именно что показалось: солнце с неба сегодня пекло как-то особенно немилосердно. Поднявшись на пешеходный переход, я поспешил к торговому центру: там, под кондиционерами, и “прогуляюсь”.

То, что люди почему-то задерживаются у одной из колонн, поддерживающих массивный козырек над главным входом, я заметил ещё на подходе. Оказалось, что кто-то прямо на плитку пола рядом с опорой поставил деревянный “домик” — маленькое переносное синтоистское святилище, в подставке у которого курились ароматные палочки. Ещё не зажжённые палочки лежали рядом в специальном пенале, перед святилищем обнаружилось несколько подвядших цветков.

Дверки “домика” были распахнуты, я опустился на корточки следом за пожилой женщиной, сложившей руки в молитвенном жесте, не очень понимая, зачем это делаю. И только тогда увидел внутри фотографии. Лица молодых парней, заставившие вздрогнуть! Секунда потребовалась, чтобы вспомнить: именно на них я наткнулся, выходя из додзё несколько дней назад.

— Кхак, — пришлось прокашляться, — как это произошло?

— Рабочие делали ремонт тротуара, один из них случайно свалил ограждение, — неожиданно ответил вставший на место поднявшейся женщины молодой мужчина. — Я на первом этаже часами торгую, видел через стекло. Один из рабочих подскочил, жестикулируя, завязался спор… И вдруг вихрь из асфальтовой крошки! Говорят, полиция потом из-под неё два скелета откопала с остатками мяса… Брр! Бедняги!

— Бедняги… — эхом повторил я.

Просто жить? Зря не дергаться, да? Ну уж нет!

17.

Очередной отрядный день второй раз подряд начался со сбора во дворе школы у микроавтобуса. Что ж, логично: сколько не тверди Устав в классе — научиться выполнять команды куратора можно только в ходе пусть учебной, но исключительно полевой работы.

Широхиме, кстати, явилась на занятия в тактическом комбинезоне из тёмной ткани, сильно напоминающем комплекты нашей боевой группы. После нашего разговора в кафе жрица “взяла паузу”, благоразумно решив подумать и обговорить всё с родственниками. Официального ответа староста пока не дала, но, судя по всему, её теперешний наряд означал “вы от меня просто так не отделаетесь!”

Гордилась своим “тонким” намёком мико бога войны ровно до того момента, пока я молча не указал ей глазами на эльфийку. Галея не изменила своему эльфийскому наряду, который я запомнил ещё по стрельбищу, но теперь я знал, что у остроухой банально не было денег на шмотки. А позаботиться об экипировке подчинённого должен, как ни крути, командир — ну или тот, кто на его место претендует. Принцесска, приняв это беззвучное послание, скривилась и до конца патрулирования старалась не смотреть в мою сторону.

Впрочем, откровенно говоря, мне на этом выезде было не до потенциального командира-самовыдвиженца. Тайчо абсолютно как в прошлый раз оставил меня при себе, выполняя своё обещание-угрозу, опять разбил остальных на двойки и отправил вперёд, изредка отдавая приказы. Однако теперь, после ударного прочтения “Наставлений” от Хани, я наблюдал за этими действиями совершенно иными глазами!

Теперь я знал: отделения Отряда Содействия за исключением редких случаев не патрулируют местность — они преимущественно отрабатывают сигналы, переданные полицейскими координаторами. То есть сейчас я участвовал, ни много ни мало, в обучении порядку следования от парковки автомобиля к месту предполагаемой асоциальной активности с использованием сверхъестественных сил!

Хотя слово “обучение” тут не совсем подходило, скорее следовало сказать о… да, о дрессировке. Никто нам ничего объяснять не собирался. Сегодня Ишимура, как я достаточно быстро понял, поставил себе целью добиться того, чтобы ученические пары самостоятельно держали между собой и им самим определённый интервал. Банально чтобы он мог при необходимости докричаться до подчинённых сквозь уличные звуки.

Впрочем, с “докричаться” у сверха, манипулирующего колебаниями воздуха, никаких сложностей не возникало, а вот между двойками с коммуникацией без проблем, разумеется, не обошлось. Командир с помощью своего умения передавал команду то идущим к нам ближе, то тем, кто дальше, с указанием передать второй двойке — а потом в своей манере едко комментировал результат. Итог: всего два часа подобных издёвок — и пары сами, не задумываясь, начали корректировать расстояние между собой в зависимости от уровня уличного шума! Спорный подход — но сработало.

— “Использование технических средств связи для координации действий против носителей сверхсил в четверти, а по некоторым данным — до трети случаев приводит к дискоммуникации и срыву операции”, — задумчиво процитировал я “Наставления”, заставив тайчо сбиться с шага. — Но, мне кажется — или просто командовать “двойка-один, внимание направо” довольно бесполезно, пока мы не обучены, на чём в приоритете фокусировать внимание?

Сенсей одарил меня долгим взглядом, но ожидаемого “Йоширо, самый умный, что ли?” я так и не услышал. Вместо этого, спустя едва ли не десять секунд молчания, тайчо неожиданно объяснил:

— Сначала подчинённый должен научиться хотя бы выполнять приказ… столько раз, сколько он был отдан. Чётко, на автомате, без размышлений “зачем?”. Вне зависимости от того, видит ли, понимает причину, по которой командир отдал команду или нет.

Ещё раз испытующе посмотрев на меня, мужчина закончил мысль:

— Изредка попадаются умники, которые категорически не способны сначала делать, потом думать. В армии способность правильно реагировать на приказы, если нужно, вбивают. Но мы, хорошо это или плохо, не в армии.

М-да.

…Ближе к вечеру школьный электроминивэн вернул нас во двор интерната. Почему-то именно этот момент и выбрала Широхиме, чтобы пригласить нас посетить семейный храм бога войны:

— Мой уважаемый дед, каннуси[8] Кэтсу-сама, просит вас почтить своим присутствием ритуал обращения к нашему небесному покровителю в эту субботу, — девушка помялась, но всё-таки закончила: — Деда хочет лично на вас посмотреть прежде, чем будет просить друзей о доступе к тренировочным площадкам и договариваться о возможном содействии в инструктаже и обучении.

— Командир из тебя так себе, — не преминула уколоть оппонентку Мелисса, не забывшая обстоятельства перепалки в кафе.

— Уже поняла, — к моему огромному удивлению, жрица не ответила колкостью на колкость, а только болезненно скривилась! Надо же, похоже взрослый родственник хорошенько так прочистил мозги любимой внучке. Получается — и комбинезон она надела не демарша ради и выгораживания своей роли, а для этакого вливания в коллектив? Чудны дела твои, ками-сама. Пожалуй, знакомство с этим Кэтсу будет интересным.

* * *

Разглядывая Синдзи, ради посещения богослужения одевшегося в чёрные хакама идущего-по-пути-Меча, серое “нижнее” кимоно и не забывшего засунуть за широкий пояс ножны верного клинка, я понял: с погружением в японское культурное пространство у меня всё ещё туго. Даже мысли не возникло специально как-то одеться. Не только у меня: Галея отдала предпочтение летнему платью. Зато Мелисса удивила так удивила: пришла на встречу в бледно-розовом кимоно из какой-то даже на вид безумно дорогой ткани, расшитой алыми розами! Плюс немного макияжа — и даже мечник, похоже, на некоторое время забыл, что обихаживает совсем другую даму.

Храм, точнее, хайдэн, зал для молящихся, ожидаемо оказался невысокой пагодой, окружённой другими строениями и обсаженной ухоженными вишнёвыми деревьями. Я знал, что где-то на территории должна быть и алтарная зала — хондэн, но туда прихожан могли пустить в лучшем случае раз в год, во время главного праздника здешнего ками.

Ведущая к дверям хайдэна от улицы узкая, выложенная настоящим диким булыжником и потому не слишком удобная для ходьбы дорожка проходила через аркаду из трёх торий — похожих на огромную букву “П” конструкций, ещё одного обязательного атрибута синтоистских святилищ. В нужных местах свисали толстые канаты из рисовой соломы, перевязанные лентами, позвякивали “голоса ветров” — в общем, традиционный колорит полностью соблюдался.

Широхиме встретила нас под ториями в облачении мико: ярко-красные штаны-хакама ровно такого же кроя, что на Синдзи и точно так же запахнутое и заправленное в них нижнее кимоно, только снежно-белое. Вообще эти двое рядом из-за шмоток смотрелись как явная парочка, особенно на нашем фоне — и, как мне кажется, староста заранее предвидела подобный эффект. Во всяком случае, запустив нас в хайдэн, она явно постаралась оказаться подле Сина в тот момент, когда через другую дверь в зал для молений вступил её дед.

Назвать стариком Кэтсу у меня язык не повернулся бы: просто японец средних лет, с лёгкой сединой в волосах и в очках с тонкой оправой. Если бы не облачение — мог бы решить, что вижу перед собой клерка: если долгая служба в армии и оставила какие-то следы, то явно не внешние.

Саму службу описывать не буду — каюсь, я не всегда даже понимал, вижу ли культовое действие или бытовое. Ну, кроме воскурения ароматных палочек и прослушивания короткой декламации на тему “кто такой Такэмикадзути-сама и откуда взялся”. Та ещё история, кстати: кого-то там из крупных божеств зарезали каким-то охрененным супер-мечом на восемь частей (они стали вулканами на острове Хонсю), а летевшая во все стороны кровь, каждая капля, превратилась в божество поменьше…

Кончилось богослужение тем, что Широхиме раздала нам отрезы бумажной ленты и принадлежности для традиционного письма: чернильницы с тушью и кисти. То самое обращение к покровителю, ради которого и затевалось служение. Японцы вообще обожают этот способ обращения к мистическому: исписать, желательно как можно более каллиграфически, клочок бумаги и привесить его куда-нибудь. Впрочем, в руках той же Принцесски этот способ вполне работает — во всяком случае на стрельбище она именно так превращала стрелы своего лука в управляемые и зажигательные снаряды…

Так, ну и что мне написать? Синдзи-то староста умудрилась что-то на ухо шепнуть: вон с каким одухотворённым видом кистью орудует! Нет, конечно можно вывести какую-нибудь фигню или вообще ничего, но хрен знает, что они потом с этими пожеланиями делают. Может, на стенку в алтарной вешают — исключительно чтобы ками-сама удобнее читать было? Не перебирать кучу перевязанных тесьмой свиточков, а как с доски объявлений читать… Ну и настоятелю тоже, ага. Так, кажется, знаю.

Завязанные бумажки на поднос собирала тоже староста. Вовремя всё заканчивается: лично у меня уже начало сводить голени — минут сорок просидели в любимой японцами позе, поджав под себя ноги…

— ГРАХХХ!

Звук, похожий на раскат грома ударил по барабанным перепонкам так, что на миг потемнело в глазах! По лицу хлестнул порыв ветра, которому неоткуда было взяться в помещении, на удивление не затушивший курящиеся ароматные палочки.

— Что? — Широхиме, больше от неожиданности чем от внешних эффектов упавшая на задницу, замотала головой.

А вот её дед как ни в чём не бывало поднялся из-за низкой каменной тумбы, на которой стоял поднос с бумажками. И как только сумел настолько скрючиться, чтобы уместиться?! Видать, тот самый армейский опыт…

— Интересно, — Кэтсу если и ошеломило, то он уже успел прийти в себя. Он поворошил рулончики бумаги и кивнул. — Такэмикадзути-сама принял чьё-то прошение, так сказать, досрочно, явив свою милость.

— М-моё… — обреченно выдавил я: тесьма у каждого была своего цвета, так что понять оказалось не сложно. Маленькая проблемка: я до сих пор считал, что боги, демоны и всякая прочая мистическая братия вроде призраков — выдумки чистой воды!

— Интересно, — повторил настоятель, потом внимательно посмотрел на меня: — мне кажется, молодой человек, нам нужно поговорить. И сразу предупреждаю: ни в коем случае никому не говорите, что написали. Даже мне. Или благословение ками-сама сменится проклятьем.

Что написал, что написал… Да ничего особенного. “Вернуть, что мне дорого, и суметь защитить возвращённое”. Ксо! Кажется, мне пора прекращать чертыхаться по поводу и без — похоже, в этом мире реально можно накликать. Твою ж мать.

18.

Пригласить домой знакомого на чашечку чая — вполне обычная ситуация для русского человека. Европейцы и американцы чай никогда не предложат. Вот кофе или спиртное могут, показывая своё расположение. Ближневосточные традиции разнятся от страны к стране, но в целом в принципе не велят отпускать гостя голодным. Китайцы и корейцы серединка на половинку между русскими и арабами. А вот японцы…

В Стране Восходящего Солнца не принято приглашать к себе в гости вообще. Подразумевается, что если ты припёрся в чужое личное пространство — то уж точно по делу, а не объедать или обпивать хозяина. Исключение — чайная церемония, но про это действо разговор отдельный. Собственно, потому Кэтсу и позвал нас на религиозную службу, а не просто “посмотреть на тех, за кого попросила внучка” — ведь в отличие от христианских священников синтоистские живут не при, а именно в своём храме.

Синтоизм — это классическое язычество с многобожием, приправленное, конечно, островным колоритом. Именно потому отношение между жрецами и объектами культа… ну не знаю, более собственническое, что ли. Например, если настоятель японского храма умрёт, то вместо него отправлять культ может его вдова — хотя просто так, “с нуля”, женщине каннуси никак не стать, только мико, жрицей-помощницей. Кстати, должность настоятеля передаётся по наследству (правда, традиционно только по мужской линии) — примерно как любой другой малый семейный бизнес вроде хлебопекарни или там магазинчика.

Не могу сказать, что японцы набожны. У них вообще иное отношение к религии — и это в принципе не удивительно: никто из многочисленных божеств, включая верховных, вроде Аматерасу или там Цукиёми, не может простить смертному его грехи, просто не в силах. С другой стороны, понятие греха тоже не соответствует христианскому: самоубийства не осуждаются, за связи на стороне могут осудить люди, но не бессмертные. С третьей стороны, обиженная благоверная может покончить с собой и превратиться в аякаси, злобного духа-мстителя, да и вообще любой божок может обидеться на невнимание и пренебрежение.

Потому отношение к мистике и получается такое — уважительное, но сугубо потребительское. Встретив по дороге святилище, японец, при прочих равных, предпочтёт остановиться и сложить руки лодочкой. И даже палочку ароматную запалит, если есть. А если у него поблизости важное дело — ещё и подношение может оставить мелкое, на удачу. Ну а если совсем-совсем нужен успех — храм или святое место местный житель найдёт специально и жертву подготовит покрупнее. Не потому, что так религиозен, а чтобы точно быть уверенным: сделал, что мог.

Вот почему Кэтсу, передавая через внучку приглашение, не сомневался в успехе: нам нахаляву предлагалось получить профильное благословение — тогда как другим пришлось бы раскошелиться, чтобы уговорить каннуси провести ритуал. Только, судя по реакции жреца и помогавшей ему мико — в конце что-то явно пошло не так…

Дед Широхиме провёл меня к соседнему дому, стоящему практически крыша в крышу с залом для молитв. Впрочем, тут всё размещалось рядом: храмовая территория не дотягивала и до четверти размеров додзё Разящего кулака. Раздвинув сёдзи, мы попали в комнату, в которой я далеко не сразу опознал кабинет настоятеля. Не удивительно: для меня удобство жизни и полностью традиционная обстановка в японском стиле, без мебели — вещи перпендикулярные. Понимание пришло только тогда, когда Кэтсу совершенно обыденным жестом снял свою церемониальную шапочку и положил на специальную подставочку рядом жезл-”дощечку”.

— Йоширо-кун, — мы уселись “на голени” друг напротив друга. — Позволишь обращаться к себе, однокласснику моей внучки, так?

— Конечно, Кэтсу-сан.

Видимо, на моём лице, когда я садился, что-то промелькнуло: каннуси вдруг улыбнулся и заговорщицки подмигнул, сменив позу с официальной на расслабленную. Теперь и я мог вслед за старшим вытянуть ноги так, как хотел. Уфф! И как местные так часами высиживать могут?

— Полагаю, ты можешь думать о том, что увидел некий странный фокус в моём исполнении на богослужении, — решил сразу перейти к тому, ради чего меня позвал, собеседник. — Уверяю, это не так. Редко, очень-очень редко Такэмикадзути-сама являет свою волю столь… демонстративно. На моей памяти это всего лишь третий случай, а лет мне, как видишь, немало.

Выражение лица жреца бога войны вновь поменялось с серьёзного на лукавое:

— Наверное, ты сейчас ждёшь, что я начну давать тебе советы в связи со случившимся знамением? — каннуси хмыкнул. — Нет. Видишь ли, ками-сама подал сигнал не только тебе — но и мне и моей семье. Чем-то важно ему то, что ты делаешь или намереваешься сделать, и это скорее всего связано с твоим ему посланием. Но раз он никаким другим образом с тобой ранее не связался самостоятельно — значит, текущее развитие событий его устраивает. Или он принципиально решил не вмешиваться.

Кэтсу убедился, что я его внимательно выслушал, кивнул и разрешил:

— Вот теперь можешь задавать вопросы.

— Голова кругом, — я покрутил названной частью тела, пытаясь привести мысли в порядок. Подумал… мысленно плюнул и сказал прямо как есть: — Я до этого разговора был уверен, что богов и духов не существует.

Дед Широхиме опять развеселился:

— То есть наличие одноклассницы, способной превратиться в туман по собственному желанию, тебя, например, не смущает, а существование сущностей, утративших материальность совсем — смущает?

— Ну, если ставить вопрос так… — аргумент оказался неожиданно весомым… и привёл к ещё более неожиданному выводу: — Получается, боги и духи тоже не из нашего мира?!

— Возможно, — не стал отрицать настоятель, — но не обязательно. Ты просто не представляешь, как далеко от первоначального облика может завести даже самого обычного и слабого человека поиск Силы. Хотя, конечно, имеющему сверхспособности потерять себя куда проще…

И опять меня выдало выражение лица.

— Правило Платы или Закон Платы, неужели ни разу не слышал? — мужчина по-настоящему удивился. — Что ж, об этом действительно стараются не говорить вслух, уж больно звучит… некомфортно. Однако уже лет в пять дети в курсе: не мать или отец расскажут, так сверстники в песочнице.

— У меня обширная амнезия, связанная с личными воспоминаниями детства после комы, — поморщившись, повторил я диагноз врачей из клиники.

— “Ничто никому не даётся даром”, — к счастью, Кэтсу не стал выспрашивать подробности, а нараспев начал декламировать этот самый “Закон Платы”, — “за каждую толику Силы ты отдаёшь толику себя. За способность повелевать жизнью — свою жизнь, за власть над кровью — кровь, за возвышение над плотью — плоть, за…”

— “За контроль над чужим разумом — свой”, — вздрогнув, выдавил я. Вот о чём мне так усиленно намекал Ишимура в день нашего знакомства, вот чего боялся Синдзи, когда я ему рассказал про себя… Стоп! — Это что, за любое применение сверхсил одарённые расплачиваются собой?!

— Ну, скажем так: если не пересекать некую черту — изменения минимальны и обратимы, — успокоил меня собеседник. — Опять же, до некоторой степени пожертвовать своей человечностью при определённых условиях оправдано. Те же низшие вампиры, как пример: пока глаза не увидишь — попробуй отличи от человека. Ведут они себя, во всяком случае, точно так же, да и думают как мы. А так — мало ли у кого загар не ложится…

Я едва не вскочил: Мелисса! Начавшая тренировки на каникулах фактически из-за меня и каждый раз приходящая на встречи чуть-чуть иной: более бледной, со всё более выцветшими губами и очертившимися острыми скулами! И — я не заглядывал в рот подруге, но не увеличились ли её клыки?! Остановила меня от попытки немедленно сорваться только мысль, что именно сейчас алоглазая в безопасности: пока она не вернулась домой, тренировки не продолжатся. И уж точно до расставания я поговорить с одноклассницей успею.

— …Каждый “супер” сам определяет для себя тот предел, через который не должен переступать, почувствовать его, — в этот раз мне, на удивление, удалось свой порыв скрыть и каннуси продолжил говорить. — Что бы кто там не заявлял официально, но именно для этого существуют Отряды Содействия: заставить вступающих в пору совершеннолетия сверхов определиться с выбором — оставаться человеком или нет.

— Или умереть в процессе выбора, — мрачно поддакнул я.

— Статистика смертности на выездах на порядок меньше, чем статистика подростковых самоубийств, — пожал плечами Кэтсу, — и на три порядка меньше летальных случаев в автокатастрофах. Ты, понятное дело, не видел, во что превратился Токио после землетрясения в начале века, когда Отрядов ещё не существовало, а вот я — оказался в то время там лично. Двенадцать лет мне было… Множество разрушений, но в основном в небольших домах: небоскрёбы, рассчитанные противостоять стихии, устояли… До тех пор, пока улицы не заполонили чудовища, ещё недавно считавшие себя людьми: безумцы, сводящие с ума толпы, мутанты, утратившие человеческий облик полностью, и за милую душу жрущие бывших земляков! Да, их дар, до того не особо востребованный, позволил выжить, спастись — но вот ей же ей — лучше бы они сдохли под завалами! Позорная страница нашей истории, про которую теперь разве что пару безликих абзацев в энциклопедиях найдёшь.

И я эти абзацы даже читал ведь. И про землетрясение слышал. А также знаю официальную версию, почему одарённых не пытаются учить, а ставят в относительно контролируемые опасные ситуации: слишком индивидуальны способности каждого, не подобрать универсальный ключ. В отличие от беженцев с иных миров, уже, получается, изменившихся и закрепивших эти изменения в потомстве.

— А ещё какие-нибудь Правила и Законы, с детства известные всем, я не забыл? — скорее чтобы просто не молчать, чем действительно интересуясь, хмуро переспросил я. Потому ответ сумел меня ещё раз удивить.

— Правило Замены, — кивнул Кэтсу, — Силу можно получить не только жертвуя собой, но и от других. Вампиры для этого пьют чужую кровь, а жрецам, чернокнижникам или каким-нибудь “колдунам” способности передаются их мистическими покровителями. Обычно за банальное служение, но могут быть варианты.

Офигеть какие новости.

19.

Надо отдать Кэтсу должное: он с пониманием отнёсся к ситуации и дал мне время молча переварить полученную информацию. Помог процессу и чай, поданный ни слова не проронившей Широхиме в традиционных толстостенных глиняных стаканах. Да, это в гости японцы не приглашают, а вот на деловых переговорах чай подают. И даже накормить могут и спиртное подать — если всё удачно завершится.

В другое время я бы обязательно заострил внимание на строгости соблюдения обычаев в храме Такэмикадзути: чтобы попасть в комнату деда, мико вынуждена была сесть за раздвижной дверью на голени, отодвинуть створку, переставить через порог поднос, не вставая перебраться самой, закрыть сёдзи за собой. И только потом, опять же не вставая, передать родственнику и его собеседнику чай. Уходить из кабинета пришлось в обратном порядке, не пропуская ни одного действия — хотя казалось: ну перед кем ей стараться? Но — тем не менее.

Однако я всё произошедшее отметил лишь краем сознания. Обдумать прямо сейчас стоило многое. Обдумать — и задать правильные вопросы, пока нашёлся человек, согласный на них отвечать. Вот уж спасибо ками-сама за выраженное перед своими жрецами благоволение. По-честному мне бы было гораздо спокойнее знать, что я нафиг никому из пост-людей, обрётших могущество и бестелесность, не интересен! С чего вообще этот Такэмикадзути ко мне привязался? Впрочем, именно на этот вопрос я ответ точно не получу: каннуси просто не знает.

— Ками-сама вообще много? — наконец выбрал я один из вертевшихся на языке вопросов. — И как часто они обращают внимание на людей, не являющихся их священниками?

— Никто не знает, — ответил мне на первый вопрос Кэтсу. — Что касается внимания… Такие стабильно отвечающие хотя бы своим жрецам и бесперебойно снабжающие Силой ками, как Такэмикадзути-сама, огромная редкость. А тех, кто напрямую вмешиваются в происходящее в человеческом обществе, минуя посредников — и вовсе нет.

Фу-ух, как гора с плеч!

— А почему нет? — на фоне облегчения спросил я вовсе не то, что нужно. Ну вот откуда знать отцу Широхиме ответ?

— Потому что на каждую Силу в мире найдётся другая! — внезапно для меня всё же подал голос пожилой визави. Ещё и в своей неподражаемой манере успел хитро подмигнуть, буквально на мгновение расплывшись в улыбке. — Даже простые смертные, совершенно никак не одарённые, могут доставить проблем или даже убить духа — если, конечно, знают, как, и смогут найти. Ведь если у ками остались способы воздействия на физический мир, то и ударить так же физически есть по чему. И уж поверь — нужными знаниями и способами поиска так или иначе владеют все государства.

Хм, а логично. Можно не опасаться, что высшее существо попробует сделать из тебя марионетку тем или иным способом. Именно это меня больше всего напугало, когда я узнал о реальности существования “богов”! Значит, дух, бог или там демон в худшем случае попытается связаться напрямую, предлагая свои возможности в обмен на подчинение. Ну или настрополит своих последователей-людей. Блин.

— Кэтсу-сан, простите за бестактность, и что хочу узнать именно сейчас… Ваша внучка позвала нас, чтобы вы оценили нашу группу и решили, помогать нам в наших занятиях или нет. Что вы решили?

— Я же сам разрешил спрашивать, Йоширо-кун, — слегка укорил меня каннуси, — Ты всё правильно понял, после случившегося я обязательно помогу. Вот только чем? Армейские тренировки вам не очень подходят, это даже мне ясно. Однако моя внучка неделю назад возвратилась с вашей встречи в полной уверенности, что тебе известно, как устроить занятия. Потому это я слушаю тебя.

— Нужен полигон и инструктор по штурму и зачистке помещений, — стал перечислять я. — Желательно, чтобы он же научил правильно подходить к зданиям, предположительно захваченным врагами. Другой инструктор требуется, чтобы научить действовать в толпе, если нужно прямо среди прохожих кого-то нейтрализовать. Ещё желательно получить консультацию эксперта-связиста о том, как наладить надёжную коммуникацию между членами отделения во время выездов — как я понял, простые рации для этого не подходят. Обязательно свободный доступ на стрельбище: наши способности надо “пристрелять” на разных дистанциях и в разных условиях…

Я говорил и говорил, а брови настоятеля и, по совместительству, старшего офицера Сил Самообороны Японии в отставке, поднимались всё выше и выше. “Да у тебя губа не дура!” — так и читалось по его лицу. Когда я, наконец, закончил, Кэтсу только головой покачал:

— Не ожидал. Да ещё так подробно и чётко…

— Специально заказал “Наставления по несению службы в Отряде Содействия”, — я невольно выдал кривую ухмылку, подсмотренную у Хани. — Они мне недёшево обошлись.

На лице Кэтсу появилось какое-то странное выражение — не успел понять.

— Вижу, вы действительно подготовились, — мужчина уважительно поклонился не вставая, одновременно мешая мне понять его мимику. — Если бы не знак от Такэмикадзути-сама, я бы, признаю, не удержался от расспросов. Но теперь просто помогу. Увы, не со всем и не сразу — Широ-тян сохранила обо мне детские иллюзии, а я всего лишь ветеран, и все мои знакомые со службы — такие же старые пни… Но порох в пороховницах ещё есть, хе-хе! Помню, как мы сами чудили в дни юности…

Дальше мы никаких серьёзных тем в беседе не затронули: дед Широхиме поделился полудюжиной армейских баек, я в нужных местах улыбался и хихикал. Жаль только, записать ключевые моменты оказалось не на чем: таким своеобразным способом, как я очень быстро понял, каннуси заочно представлял мне тех своих знакомых, кого собирался просить нам помочь. Поскольку все уже были в летах и накопили кроме богатого жизненного и профессионального опыта по корзине личных откормленных тараканов — подобное введение явно не было лишним.

Пока меня развлекал настоятель, Принцесска устроила остальным нашим экскурсию по храму, тоже угостила чаем, только ещё и домашних сладостей притащила — в общем, заскучать не дала. Надо полагать, изначально планировалось, что в это время старший родственник посмотрит на нас со стороны и прикинет, что мы за люди — но божественное вмешательство смешало все карты.

— Рад знакомству с таким необычным человеком как ты, Йоширо-кун, — уже у ворот храма с улыбкой сказал мне Кэтсу и вдруг хитро сощурился, заговорщицки подмигнув: — Не укажи нам на тебя Такэмикадзути-сама, пожалуй, настоятельно порекомендовал бы внучке проверить, не ошиблась ли она в своём выборе!

— Деда!!! — мико мгновенно покраснела, цветом лица дивно гармонируя с собственными хакама. — Зачем ты так меня позоришь?!

— Ладно, ладно тебе, уж прости старика, — каннуси даже не поленился сгорбиться, картинно приложив руку к спине: типа, болит, — возраст уже, что на уме у меня, то и на языке…

Да-да, мы все прямо вот взяли и поверили. Кстати, из рассказанных баечек я так и не понял, кем именно служил в Силах Самообороны жрец Такэмикадзути. Уж не в собственной ли безопасности или в военной разведке? Хотя нет, наверное. Скорее уж мужик из тех, кого на русском принято называть “ихтамнет”…

* * *

— Мел-тян, на два слова, — я проводил глазами разошедшихся от храмовых ворот в разные стороны Синдзи и Галею. Ох, чувствую, подложил последней фразой мне Кэтсу изрядную свинью: опять придурок-мечник будет дуться. Хотя по факту дед публично признал выбор внучки — что, как я понимаю, в патриархальной традиционной японской семье очень много значит. Одна надежда — Широхиме сама вправит парню мозги… — Скажи пожалуйста, ты… точно уверена в том, что делаешь? Я про клановые тренировки.

Алоглазая, прежде чем ответить, добыла из сумочки-ридикюля тёмные очки, надела и с явным облегчением вздохнула. А ведь солнце не такое уж и яркое и стоим мы в тени.

— Наставник пообещал мне, что я обрету максимальные возможности для состояния, когда у вампира не проявляются нечеловеческие черты, — наконец ответила мне она.

Я сдержался и не покачал головой: увеличенные клыки, совсем уже неестественная бледность и вот теперь непереносимость яркого света — это всё характерно для человека, конечно. Что дальше?

— Смотри сама, но на всякий случай помни: отсутствие многих способностей можно компенсировать оружием. И у нас вот-вот откроется лучшая возможность овладеть им в полной мере — раз уж Кэтсу пообещал найти инструкторов.

— Я… подумаю, — не очень уверенно пообещала мне подруга, по моему лицу прочла всё, что я не высказал ей в ответ на такое обещание, и поправилась уже куда более твёрдым тоном: — Правда, обдумаю всё серьёзно!

Она немного помялась и призналась:

— У нас в Доме положение во внутренней иерархии зависит от степени владения собственной Кровью. Раньше, до того, как я… Как ты меня спас… Потом ещё и позвал в свою команду, несмотря ни на что… Я считала, что не способна ни к чему, кроме самых простых фокусов. Но вновь придя к наставнику, вдруг поняла: могу больше! Могу — и хочу!

— Ну хорошо, — теперь мне выпала очередь вздыхать. — Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И согласен с тем, что карьера в клане — не последнее дело. Но помни: если что — ты всегда найдёшь у меня помощь и поддержку…

— Я знаю! — не дослушав, перебила меня пепельноволосая и… порывисто прижалась ко мне, звонко поцеловав в щёку. Или прижала меня к себя — потому что именно мои сандали сдвинулись по асфальту во время этого стихийного порыва. — И никогда не забуду!

“Дела-а…” — только и подумал я, глядя вслед девушке.

Н-да.

20.

Вот и кончились летние каникулы. Просвистели мимо, словно их и не было. Усевшись на своё место и глядя, как оживлённо переговариваются между собой одноклассники, кому повезло не заполучить при рождении сверхсилы, я всё никак не мог избавиться от когнитивного диссонанса. Словно два совершенно разных мира встретились по прихоти судьбы в одном помещении… Тьфу, для местных же это рядовое, даже бытовое событие! Только я, чужак из чужаков, пришлый в квадрате, вечно себе чего-то придумываю.

Надо признать: в решении правительства Японии не создавать отдельные военизированные школы для сверхов Отрядов Содействия определённо было рациональное зерно. В среде таких же подростков одарённые не чувствовали себя отдельной кастой: вот и сейчас, пока я изображал из себя невыспавшегося сыча, в общение постепенно втянулись и Синдзи, и Галея. Вроде и особых приятелей завести не успели, да и не стремились — но сначала с одним перекинулись парой слов, потом с другой…

Что касается Широхиме — так её и вовсе обступили плотным кольцом, пытаясь наперебой выяснить у представительницы школьного самоуправления несомненно важные и нужные вопросы. В конце концов жрице пришлось едва ли не растолкать любопытных, чтобы занять своё законное на время классного часа место за учительским столом.

— А ну тихо все! — прикрикнула Принцесска. — Конечно, ваша замечательная и прекрасная староста всё заранее выяснила по поводу фестиваля…

Какого ещё… Танабата уже была же.

— …у нас до начала всего четыре с половиной недели, чтобы всё организовать и решить. Потому — начинать надо прямо сегодня, иначе можем всего не успеть! И — работать будут все, слышите?! Сейчас я по-быстрому перепишу явившихся и озвучу рекомендованные школьным советом аттракционы и мероприятия…

Тут мои мозги наконец-то со скрипом провернулись и я понял, о чём речь. Так называемый “Осенний Фестиваль” никакого отношения к государственным или культурным праздникам не имеет — это традиционное внутришкольное мероприятие. Обычно длится два дня, субботу и воскресенье, и по сути представляет из себя своеобразный день открытых дверей. Но при этом на неделю или даже побольше парализует нормальный учебный процесс — с полного одобрения учителей и директора, отмечу.

В средних школах ученики стараются для родителей и других родственников, в старших — принято пускать всех желающих с улицы. Одни ученики, чтобы гостям было не скучно, устраивают ярмарку во дворе, где толкают за умеренные деньги свои поделки и собственноручно приготовленную праздничную еду. Другие — устраивают из своих классов тематические комнаты развлечений. Можно, например, поиграть с “хозяевами” комнаты в японский вариант “Поля чудес” (с призами!) иди даже “Что? Где? Когда?”, попробовать себя в тире с игрушечными пистолетами или там посмотреть занимательные фокусы.

Отдельно напрягаются активисты клубов: надо же не ударить в грязь лицом! Любители музыки будут петь и играть гостям, с клубом го можно зарубиться в это самое го (адски сложная настольная игра уровня шахмат), а в литературном клубе будут читать вслух.

Смысла во всей этой возне на первый взгляд не особо много, но он есть и даже многоплановый. В рамках подобной активности школьники, во-первых, вынуждены больше взаимодействовать друг с другом, налаживая горизонтальные социальные связи — это помогает решить извечную японскую проблему с общением. Во-вторых — то же самое, но с незнакомыми людьми с улицы. В третьих — для нормальных популярных старших школ Осенний Фестиваль действительно работает как день открытых дверей.

В эти дни в школу придут родители среднеклассников, думая “а не пристроить ли сюда чадо?”, придут, при желании, и сами будущие ученики. Зарядятся хорошим настроением и благожелательной атмосферой — и именно с этими чувствами придут сюда заканчивать среднее общее образование. Профит по всем фронтам, как ни крути… Для всех школ, кроме муниципальных.

Для интернатов вроде “Хиро” вообще нет смысла ждать наплыва желающих попасть внутрь: подготовка развлечения денег стоит, а где сиротам и спихнутым ради экономии родаками на государственный социальный пакет подросткам их взять? М-да. Но народ конкретным образом возбудился — одноклассники едва дождались конца переклички, чтобы засыпать Широхиме вопросами и предложениями. На какое-то мгновение даже я поддался общему настроению — но одной мысли о предстоящих делах хватило, чтобы порыв бесследно рассосался. Мирная жизнь пока не про меня. Кстати, Ишимура как пить дать на фестивале заставит отрядовцев патрулировать территорию и коридоры учебного корпуса. А мало ли кто вместе с гостями припрётся…

* * *

Опять нас занесло на склад — я уже даже не удивился. Но вот вывеска…

— Не смотрите на меня так! — покраснев под тремя вопросительными взглядами, махнула зажатой в руке картонкой Принцесска. — Это тот самый адрес, который деда дал!

Я опять перевёл взгляд на вывеску. Она гласила: “Эй! Старик Сержант научит тебя нагибать!” Баннер весёленького жёлтого цвета дополнял выполненный в анимешном стиле гротескный “портрет” видимо того самого Сержанта — огромная голова в каске, приставленная к непропорционально маленькому тельцу. Японцы называют такое искажение пропорций “чиби”, то есть “детское”, и считают ужасно милым. В руке чибик держал небрежно прорисованную винтовку.

— А-и-ру-соф-ту, — по слогам на местный манер озадаченно прочла английскую надпись Мелисса, — настройка, починка, тюнинг приводов… Приводов чего? “Аир” — это же “воздух”, так? А “софт” — точно помню значит “мягкий”. Ммм… пневмоподвеска? Тут автомастерская?

— Нет, тут площадка… для военных игр. Для детишек, — последние слова во фразе жрица едва ли не выплюнула. — Ну, дедуля, не ожидала от тебя такого!

Тем не менее, Широхиме первая двинулась к дверям. Всё правильно: назвалась командиром — тебе и разруливать проблемы. За Принцесской сразу же потащился её верный оруженосец.

— Военные игры? А причём тут “мягкий воздух”? — чуть склонившись к моему уху, шёпотом спросила у меня алоглазая.

— Страйкбол — это развлечение такое, возможность безопасно пострелять друг в друга маленькими пластиковыми шариками, — пояснил я. — А привод — вроде реплика настоящего оружия по виду и массе, только пневматическая.

Все знать невозможно. Если бы не очень хорошая память, доставшаяся мне с новым телом — я бы, скорее всего, и не вспомнил о нескольких прочитанных более десяти лет назад статьях в википедии. А между тем информация-то там была очень интересная!

Страйкбол — это примерно то же самое, что пейнтбол, про который все слышали, но с двумя отличиями.

Во-первых, шарики из “аирсофт”-приводов не красят при попадании, то есть игра идёт на честность. Кроме того расходники для страйкбола значительно дешевле желатиновых снарядов с краской — что в некоторых кругах закрепило за ним звание “пейнтбола для бедных”. И в какой-то мере это действительно так.

Второе отличие — то, что пневматические приводы для страйкбола фактически являются массо-габаритными макетами реального оружия, во всяком случае, изначально задумано было именно так. Японцами задумано. Именно здешние военные придумали аирсофт — даже странно, что Широхиме с такими-то родственниками оказалась не в курсе. Кстати, придумали отнюдь не от хорошей жизни.

После поражения во Второй Мировой Страна Восходящего Солнца лишилась возможности иметь армию. Это теперь у Сил Самообороны есть самолёты, танки и корабли, а долгие послевоенные годы даже винтовки и патроны к ним у фактически захваченной американцами страны никакой возможности делать не имелось.

Что из стрелкового оружия сразу не уничтожили — лежало на американских складах. Самим японцам было обещано выдать стволы — “если что”. Как с оружием будут обращаться новорекрутированные бойцы, кроме палки в руках ничего не державшие — янки, разумеется, традиционно ничуть не волновало. Вот и пришлось изобретать “игрушечные” пистолеты и автоматы, заведомо не-оружие, однако способное помочь освоить основные тактические приёмы.

На счёт эффективности занятий с аирсофтом в статьях я ничего не нашёл, зато прочёл историю успеха компании “Токио Маруи”, первой наладившей выпуск реплик. Между прочем — мировой брэнд в страйкболе… Во всяком случае, так было в моём мире. А что в этом — кажется, мне прямо сейчас предстояло узнать на практике.

21.

Прежде, чем зайти внутрь следом за Принцесской, я обернулся. С тех пор, как лучница-человек снизошла до моего приятеля-мечника, её эльфийская подруга заметно даже для посторонних отдалилась от жрицы. А ведь до каникул прямо не разлей вода были: и в столовку вместе, и в выходные парочкой гуляли… Теперь же Галея всё больше держалась особняком и отмалчивалась. Прямо сейчас, как мне показалось, она явственно колебалась — а не уйти ли ей вообще? Только поймав мой взгляд, она шагнула за нами следом. М-да.

Внутри склад ожидаемо оказался основательно переделан — за дверью обнаружилось настоящее фойе с двумя пальмами в кадках, стойкой и двумя проходами. Левый был отмечен табличкой “К раздевалкам”, не забыв нанести на табличку очередного тематического чибика в трусах и каске, а правый, пафосно подписанный “В бой!!!”, перегораживал турникет. Ну и, разумеется, нашлось место любимым японцами торговым автоматам для еды и напитков — их, по-моему, можно вообще в любом общественном месте найти.

Автоматы пользовались популярностью — именно к ним выстроились три самые настоящие очереди из страждущих… детей среднего школьного возраста! Счастливцы, успевшие припасть к источнику пищи и воды первыми, хомячили свою добычу прямо на месте, остальные провожали их завистливыми взглядами. По моей прикидке, фойе оккупировало не менее двух полнокровных школьных классов — и ещё трое взрослых, видимо учителей, делающих вид, что контролируют подопечных. Разумеется, гвалт при этом всём стоял такой, что уши закладывало!

На Широхиме страшно стало смотреть: лицо приобрело аж бордовый оттенок — почти как у моей любимицы Фаи, да и оскал получился всего лишь чуть менее внушительный! Мне на мгновение показалось, что сейчас жрица двинет к стойке администрации прямо через детвору, пинками расчищая себе путь, но всё же избранница бога войны смогла удержать себя в руках. Мы точно так же двинулись вдоль стенки зала по периметру, обходя эпицентр школьникопокалипсиса стороной.

Надо сказать, я всё-таки допёр, правда только на следующий день после посещения храма Такэмикадзути, что означали те странные взгляды Кэтсу. Выполняя каноны служения ками, он отправил внучку в муниципальную школу — место, где её гарантированно приставят к настоящим боевым заданиям, насколько они вообще могут быть таковыми у служащих в Отрядах Содействия. В реалиях России моего мира — пойти на срочку, чтобы потом получить бонус для поступления в военный вуз, готовящий офицеров.

Армия устроена так, что если даже непосредственный командир знает планы рядового такого-то, в миру сына генерала имярек, на военную карьеру — он всё равно не сможет изменить порядок несения службы. Солдат с лысыми погонами будет “стоять на тумбочке”, ходить в караулы, жечь патроны от калаша на стрельбище, а иногда и плац ломом мести — шоб, значит, не забывал, частью какой великой и могучей силы является. Никто не даст срочнику весь год напрягаться по программе ВДВ или, например, получить звание сержанта с пакетом обязанностей младшего командира — для лучшей подготовки к последующим тяготам и невзгодам бытия курсантом и затем зелёным, необстрелянным лейтенантом. Ему — нет, а вот Широхиме как раз подобное предложение и получила. От меня.

Деньги, отсутствие сверхсил, неполное понимание текущих реалий здешней Японии и отчаянное нежелание влипнуть ещё в какую-нибудь гадость заставили меня очень серьёзно напрячься. Так, как никто из местных не стал бы, понимая: особо ничего лишнее дёрганье не изменит, только устанешь зазря. Ну или если у тебя столько ресурсов — проще проплатить и отправиться учиться в хорошую частную школу, где с тебя в Отряде разве что пылинки сдувать не будут.

Я этого не знал, школу поменять не мог, и потому сумел вытащить джек-пот, если можно так сказать. Использовал куда меньшую зарегулированность ОССС по сравнению с настоящей армией, заручился поддержкой сослуживцев по отделению, раздобыл теоретический материал и заполучил благодаря Зэте-тян оружие. В общем, создал прецедент, упускать участие в котором правоверный последователь бога войны просто не мог. Знания и опыт на дороге не валяются, знаете ли.

Уверен, примерно такими словами каннуси и объяснил своей младшей жрице сложившуюся ситуацию. Мол, “тебе повезло”, и всё такое. Зная характер Принцесски, можно даже не сомневаться: девушка воспылала! Уже небось в мечтах видела себя самым молодым майором в Силах Самообороны, вся такая в предвкушении поехала к инструктору по бою в закрытых помещениях… И обнаружила на месте ЭТО. Нетрудно понять, что Широхиме сейчас чувствовала!

За стойкой обнаружился низкорослый немолодой субъект, облачённый в неармейский камуфляж. К груди у него был приколот бейдж внушительного размера с чётко выведенными буквами “СЕРЖАНТ”, ниже фонетическим письмом дублировалось “Гунсоу” — то же самое по-японски. Когда мы наконец добрались до него, толпа школьников потянулась наконец на улицу, заставив мило щебечущую с администратором женщину-сенсея протараторить извинения и броситься следом за двумя товарками.

— Молодые люди, вижу, вы у меня в первый раз! — расплылся в радушной улыбке мужичок, явив блеснувший золотом зуб. — Хотите провести время или желаете приобщиться к великому мировому движению поклонников страйкбола?

— Вот уж избави, ками-сама! — экспрессивно отбрила староста, не сплюнув только потому, что обратилась к божеству. — Более бесполезного, то есть, что я говорю — вредного занятия в мире нет! Мало того, что безголовые детишки начинают воображать себя “настоящими воинами” — ладно, так ведь потом в армии привитые вашей дурацкой игрой привычки инструкторам приходится годами выбивать!

От такого захода оторопел не только я, но и пришибленный любовью Синдзи. Мелисса и Галея, словно тренировались, одинаково выпучили глаза. И только Сарж за стойкой удержал удар.

— Вредные привычки, юная леди? — японец меланхолично поднял бровь. — Позвольте узнать, какие?

— Да запросто! — в своих предположениях я оказался не прав: всё-таки Широхиме про страйкбол знала, и как бы не побольше меня. — Шарик рикошетит хоть от листа картона, за которым можно спрятаться. Рикошетит не как пуля, а как мячик — некоторые так называемые “про-игроки” выбивают сидящих за углом такими рикошетами на спор. Я уже не говорю, что настоящая пуля из бетона может выбить кучу опасных и для стрелка осколков!

— Рикошеты у нас не считаются за попадания, — попытался вставить Гунсоу — да куда там.

— Сама траектория выстрела — полная противоположность баллистике пули! Я уже не говорю про скорость: тренированный человек, заметив шарик, увернуться от него может. А такие вот как она — и вовсе в воздухе поймать!

Эти слова сопровождались тычком пальца в сторону алоглазой. Мел-тян, успевшая прийти в себя, слегка покраснела.

— В общем, дурная трата времени, — рубанула ладонью воздух староста. — Одного понять не могу: зачем дед послал нас сюда?

Последняя фраза с извиняющимися нотками предназначалась нам.

— Вижу, молодая леди действительно разбирается в том, что говорит, — Сержант не поленился уважительно поклониться прямо из-за стойки. — У страйкбола масса недостатков… Если, конечно, воспринимать его не подвижной военной игрой, а упражнением для будущих воинов. Хочу заметить, что и у других способов подготовки бойцов с небоевым оружием есть свои слабые места — нереалистичные приводы у пейнтбола, весьма условные ощущения выстрела в лазертаге… И прочее, прочее. Прежде, чем я смогу вам продемонстрировать, почему всё же аирсофт может использоваться для подготовки солдат, не соблаговолите ли назвать имя вашего многоуважаемого деда?

— Кэтсу, — сквозь зубы процедила жрица.

Злость злостью, но вдалбливаемая с детства вежливость тоже никуда не делась, и теперь отчаянно требовала извиниться перед сохранившим лицо и заметно более старым человеком за безобразный наезд. Наверное, только юношеский максимализм и наше присутствие не позволили Принцесске дать заднюю. Хорошо хоть мелкотня успела вся свалить из фойе прежде, чем голос старосты набрал обороты и обертона.

— Ха. Ха-ха! — совершенно неожиданно для всех скупо рассмеялся Сержант. Выражение лиц у нас, спорю, было то ещё, потому собеседник скупо пояснил: — Тайчо меня всегда называл “занозой в заднице” и мечтал, когда наконец-то сможет избавиться. А теперь, гляди-ка, прислал свою внучку… Ну и вас четверых. Ради такого случая я просто обязан наглядно продемонстрировать, почему юная леди ошибается!

Администратор ловко выставил на стойку табличку “К большому сожалению, прямо сейчас Дом занят, прошу, подождите немного”. А потом одним движением даже не перепрыгнул — словно перелетел доходящую ему до середины груди преграду.

— Сюда, — он позвал нас за собой к проходу с табличкой “В бой!!!”, проворачивая турникет. — Сначала в арсенал за приводами и защитными очками, желающим найдётся во что переодеться. А потом попытайтесь меня удивить. Хе-хе-хе!

22.

Переодеваться пришлось по очереди, задёрнув шторку кабинки вроде примерочной в магазине. Сержант, показывая нам что да как, ввернул, что у обычных посетителей свои шкафчики в раздевалке для игровой формы — и там же они хранят своё личное страйкбольное “оружие”.

Покрутив в руках несколько стволов, принадлежащих арсеналу, я быстро понял, почему завсегдатаи предпочитают купить привод, а не арендовать: у одного “дробовика” (в кавычках, потому что стреляла пушка одним шариком, как пистолет) болталась ручка помпового механизма, у другого вроде такого же — требовала вдвое большего усилия, чтобы встать на взвод. Все без исключения приводы выглядели потёртыми, а некоторые — ещё и склеенными после того, как прочный пластик умудрились разбить. А ещё…

— Это ведь баллончик системы порошкового пожаротушения, — сразу же узнал я извлечённый Гунсоу из ящика предмет.

— Всё верно, посетитель-сан, — улыбнулся он мне. — Обычно я провожу вводную экскурсию по своему хозяйству, в том числе рассказываю о типах приводов. Их три: ручной, где давление в камеру перед выстрелом нагнетается рычагом или переломным механизмом руками самого стрелка, электрический — там компрессор и аккумулятор, и газовый. Такого источника, как баллон для распылителя, хватает на два-три магазина шаров.

— Спасибо большое за разъяснения, — поклонился я, прямо физически ощущая, как не хватает сзади на поясе надёжной тяжести основного блока энергетического щита.

Кажется, что пластиковым шариком весом в пятую часть грамма даже синяк поставить сложно — и это действительно так… Если привод сделали на заводе. Закон ограничивает дульную энергию условно-безопасной — в аирсофт-сражениях всё равно запрещено стрелять в голову, несмотря на обязательные защитные очки, за это дисквалифицируют. Но…

Первое, что делает человек, “заболевший” страйкболом — несёт своё оружие на тюнинг! Со словами “не, ну а чего шар так плохо летит-то?” Об этом в курсе абсолютно все причастные, даже на википедии упоминается — и все закрывают глаза. На расстоянии снаряд очень быстро теряет скорость, опять становясь безобидным, а вблизи… Ну, считается, что более-менее опытный игрок не потеряет голову от азарта и не прострелит оппоненту, скажем, хрящ уха, выпалив с пары метров в запрещённую зону.

Что ж, в Сарже я, очевидно, мог не сомневаться: уж владелец площадки своих клиентов точно умеет не калечить. Детки не оценят, если игра пойдёт по-взрослому, и их учителя-сопровождающие тоже. Наверняка здесь тусуется народ из страйкбольного клуба какой-нибудь близлежащей школы — этакий симбиоз, действующий на постоянной основе. Зато на нас низкорослый Гунсоу явно решил оторваться по полной программе! Даже особо этого не скрывает, зараза такая — вот только кроме меня этого никто не понял. Не стоило Принцесске начинать переговоры с наезда.

Я было открыл рот — предупредить… и закрыл. Как там Ичиро-сенсей говорил? “Не разбив яиц не приготовишь омлет”? Лучше пусть сейчас наваляют всем, чем потом наш самовыдвинутый командир спровоцирует ненужную драку с кем-нибудь во время патрулирования, не удержав язык за зубами и не профильтровав базар. А гематомы… После тренировок умения правильно падать в нинкё-додзё меня ими не напугать.

— Вас пятеро, значит, я возьму фору пять минут, потом идите за мной в Дом. Заодно приберусь после деток, — меланхолично оповестил нас Сержант, слегка напоказ передёргивая затворную раму пистолета-реплики. — В кого попали — поднимает руку, кричит “я мёртв” и идёт на выход. Достаточно одного попадания или удара имитатором ножа. Вот тут их возьмите.

Мужчина демонстративно погнул пальцем “лезвие” резиновой отливки, довольно точно повторяющей армейский нож. Цельнолитой отливки, как я убедился, взяв имитатор в руки. Этакий кусок резиновой дубинки в форме короткого клинка — тоже при желании можно засандалить так, что мало не покажется.

— Все слушаем сюда, — как только за пожилым хозяином “аттракциона” закрылась дверь, резко заговорила мико. — Я знаю эти игры: лабиринт из комнат и коридоров, знакомый одному и незнакомый остальным. Разделимся — перебьёт по одному, но если будем держаться вместе и делать, как я говорю — хрена с два чего сделает. И ещё… Этот самоуверенный тип не запретил нам пользоваться своими силами! Потому, Син-кун, держи нож в руке и кидай в противника сразу, как ты умеешь. Прибить не прибёшь, но ошеломишь точно. Мел-тян, ты тоже не стесняйся!

— А это… честно? — неуверенно переспросила пепельноволосая.

— Эй, ты не забыла, зачем мы сюда пришли? — картинно распахнула глаза староста. — Учиться побеждать в реальных стычках, а не стрелять из игрушечных автоматиков!

Последние слова сопровождались пренебрежительным помахиванием приводом, изображающим пистолет-пулемёт.

Я вдруг понял, что до сих пор не видел ничего похожего на оружие из моего старого мира: никаких “М-16”, “калашей” или “узи”. Ни тут, в арсенале, ни на иллюстрациях в журналах и энциклопедиях, ни в руках, например, морпехов из охраны военной базы США. Странно, если так подумать: вроде военная мысль в параллельных измерениях должна развиваться тоже параллельно — в конце концов, тут те же страны, что и там, где я родился, и история совпадает, во всяком случае, частично… М-да. Потом об этом ещё поразмышляю. А то нашёл время.

— …Все берут по две “гранаты”, — меж тем продолжала инструктаж жрица бога войны, — я глянула, там петарда с наклеенными шариками, типа поражающими элементами. Кидать буду лично, а то вы скорее себя и меня “подорвёте” на радость Гунсоу! Без обид, но так и есть, я хотя бы с дедом настоящие кидала. Так, что ещё? А, вот. Первые идут Син и Мел, потом я и замыкают Йоро с Галой. Замыкающая пара смотрит вперёд и немного по сторонам, если нужно, передняя — вперёд. Мел-тян, отдельно говорю: увидишь что, сразу жми на спуск, не раздумывая! Специально тебе второй автомат отдаю — у тебя лучшая среди всех реакция. И, повторяю: держаться вместе!

“…Чтобы всех одной гранатой скосило,” — мысленно продолжил фразу я, но вслух опять ничего не сказал.

“Дом” оказался реальным домом: двухэтажной конструкцией из дерева и фанеры, практически достающей до перекрытий склада коньком зачем-то сделанной крыши. В Доме, как и положено, были окна, точнее — проёмы без рам. Судя по матам, в три ряда проложенным вдоль стен сооружения-полигона — ими пользовались не только для обзора. А вот дверь в пределах видимости наблюдалась ровно одна — над ней зелёным горел указатель “вход”. Площадь игровой зоны внушала — как бы не более ста квадратных метров на этаж. Этакая карта “Мэншен” из “Контр-страйка”, воплощённая в реале!

Некоторые окна подсвечивались изнутри, другие темнели, свет под потолком складского помещения горел только с одной стороны — символизировал то ли рассвет, то ли закат. В общем, впечатление вполне себе производило — особенно, я думаю, на местных детишек, не избалованных качественной 3D-графикой современных компьютерных игр. Со второго этажа сооружения отчётливо слышались звуки работы пылесоса — видать, Сарж ещё убирался.

— Ничего не знаем, пять минут прошли! — мне подумалось, что мико всё же стоит познакомить с Фаей. Может, поймёт на наглядном примере, что кровожадные оскалы девушке не к лицу? — Син и Мел — вперёд!

Что я чувствовал, заходя на полигон? Любопытство и только. Примерно то же чувство отражалось на лице вампирши, да и моего приятеля-контактного телекинетика куда больше занимала любовь-всей-жизни под боком, чем предстоящее испытание. Наверное, сказалось, что это далеко не первая наша совместная тренировка… и далеко не самая стрёмная, если уж на то пошло. С эльфийкой я слишком мало общался, чтобы с уверенностью понять настроение. А вот наша командирша и виновница, так сказать, торжества, кипела. Контролируя себя — но тем не менее.

За дверью сразу начинался узкий коридор, впереди раскрывающийся плохо освещённой развилкой. Я ещё успел обратить внимание, что стены из фанеры внутри оклеены так называемым сотовым картоном — тут он выступал в виде пуле-, то есть шароуловителя. Кое-где покрытие было сплошь испещрено отверстиями — нехилые тут перестрелки развора…

…С гранатой я не угадал: Сержант выпрыгнул сам. Он банально повис под потолком за поворотом, уперевшись руками и ногами, благо, ширина прохода позволяла. И, несмотря на всю реакцию, вампирша просто ничего не успела сделать — имитатор ножа перечеркнул ей горло. Гуманно и по-доброму — мечнику прилетел полноценный тычок в грудь, сбивший его с ног и отправивший на Широхиме. Разумеется, она не смогла выстрелить в противника до того, как он исчез в проходе опять. Пылесос продолжал работать, своим гулом мешая ориентироваться на слух.

— Убита! — первой вспомнила о правилах алоглазая. Проходя мимо меня, она отдала свой автоматический привод, и я с облегчением избавился от помпового “дробовика”.

— Убит! — глухо и рычаще выдавил из себя экс-кендоист.

Таким злым я его, по-моему, ещё ни разу не видел: как же, “опозорили” перед девушкой! Впрочем, надо отдать должное Принцесске: пара слов на ухо — и парня отпустило. Ну, хоть что-то хорошее.

— Идём тем же порядком, Гала — теперь ты впереди, — подумав несколько секунд, скомандовала староста. — Йоро, отдай ей привод.

Блин.

Следующие десять минут мы втроём методично обходили первый этаж. Истратили четыре гранаты — тыкали стволами в каждую тень… И ничего. Судя по всему, противника просто не было на этаже. Намекая на что пять минут назад пылесос заткнулся. Но Широхиме приказала продолжить, как она это назвала, “зачистку” — и мы продолжили. Вот и лестница наверх.

Вот странно: вроде не воевали, просто попусту пошлялись — но меня наконец-то догнал азарт и нервное напряжение. И, что самое удивительное, даже какое-никакое чувство локтя появилось…

— Флоп!

…или нет.

— Пок-пок-пок-пок-пок! — застрочил командирский привод, но банально высунувшийся из-за угла, правда почти у самого пола, Гунсоу успел отпрянуть назад раньше.

— Убита, — со странной интонацией нам вслед проговорила эльфийка, потирая ушибленное место… А именно ягодицу. Интересно, старый негодник так и целил, или стрелял “в силуэт” и так попал?

— Пок-пок-пок! Пок-пок! Пок! Пок! Пок… — к моему удивлению, девушка прямо на ходу изящно припала на колено и ювелирно-точно проскользила по полу как раз так, чтобы выставить за угол лишь край головы и ствол. Я сам, ринувшись за ней, едва успел затормозить.

— Да что не так?! — прошипела мико, от души тряхнув привод и нажав на спуск, направив автомат в стену. Тот неохотно сделал “пок” и замолчал, лишь издавая гул вместо очереди выстрелов.

— Аккумулятор сел, — определил я. — Теперь у компрессора не хватает мощности взвести пружину затворной камеры. Мы не проверили заряд в арсенале…

— А раньше нельзя было сказать?! — взъярилась жрица. — Я… Назад!!!

Я отшатнулся, повинуясь приказному тону, а полулежащая Принцесска дёрнулась… и накрыла собой выкатившуюся гранату.

— Бах!

Повернуть голову меня заставило наитие. Видимо, где-то рядом был сквозной проход — и Сарж успел выскочить к лестнице с другой стороны. Вскинуть опущенный “дробовик” я банально не успел… Да вообще ничего не успел.

— Флоп!

Что ж, так и запишем: убит выстрелом в задницу: по Галее Гунсоу стрелял все-таки прицельно. Чёрт.

23.

— Я очень, очень извиняюсь, была не права. Молю о прощении и прошу позаботиться обо мне и моих людях!

Меня порой очень напрягают преувеличенные показные японские извинения по поводу и без. Особенно, вот как сейчас — стоя на коленях кланяться, упираясь лбом в пол. По-моему, из окружающих так никто и не понял, чего мне стоило переступить через себя, через впитанную с молоком матери гордость совсем другого менталитета. Тем не менее пришлось себя заставить — я ведь знаю, что тут этот жест несёт совсем другую, не включающую стыд и реальное унижение коннотацию. И вообще, со своим уставом ходить в чужой монастырь — так себе идея, проверено… Но всё равно — бесит!

Разумеется, извинений и просьбы взять на обучение после первого поражения Сержант не дождался. К чести Принцесски, она не стала орать про “нечестно” и “вы воспользовались своими преимуществами” — наоборот, она сдержанно поклонилась и выдавила из себя сквозь зубы “благодарю за урок, можем ли мы повторить?”

— Другие клиенты на это время заранее не записались, — равнодушно пожал плечами Гунсоу, протягивая прейскурант: — Дом, оружие, снаряжение… и я — к вашим услугам.

И мы повторили. За мои деньги, хочу заметить: Широхиме и не подумала взять с собой больше, чем держала в кошельке в обычные школьные дни. Впрочем, как и остальные, кроме меня…

Вторая попытка окончилась практически так же бесславно, что и первая: несмотря на наличие автоматических приводов, нас тупо расстреляли. В этот раз Сарж играл только от знания местности, без всяких хитрых выходов из-за угла на уровне пола или потолка. Нам хватило: оказалось, что если некоторые двери на полигоне оставить открытыми на нужный угол, появляются прострелы едва ли не насквозь. На всё про всё инструктор истратил ровно пять шариков — по-моему, он так и не сменил магазин с прошлого раза.

Перед третьей попыткой мы тщательно осмотрели Дом и даже зарисовали карту. У каждого угла нарезали сектора обстрелов и утвердили заранее маршрут движения. В общем, всё сделали по красоте… и сорвали створкой двери растяжку гранаты. Гунсоу мы в тот раз даже не увидели.

На четвёртый раунд мы все вышли уже порядком уставшими. Не столько физически, сколько от нужды постоянно удерживать внимание и ожидать подвоха. Тем не менее, успешно сняли растяжку и даже умудрились зажать противника в одной из комнат, незапланированно поделившись на две группы! Увы, у бывшего военнослужащего сюрпризы в рукаве и не думали кончаться — теперь пошло в ход знание собственного арсенала.

Дождавшись, пока мико высадит из своего пистолета-пулемёта весь боезапас, Сержант обманным движением заставил Галею и Синдзи разрядить свои “дробовики” в стену и просто всех троих положил, пока двое дёргали помповые механизмы, а третья — меняла магазин. Мы с алоглазой даже не прозевали момент (!) и ломанулись атаковать в спину… и “поймали” заранее откинутую гранату. Опять “минус пять”.

А на следующей попытке уже откровенно кончилось терпение у Гунсоу: на полпути к дому нас накрыл пулемётный огонь со второго этажа. Прорвалась только вампирша, вовремя применив свои способности, но в одиночку переиграть инструктора не вытянула. Хотя на удивление долго продержалась, минуты три — из чего лично я сделал вывод, что мы ей при совместном штурме только мешали. В том числе и кое-чьи команды. Поняла это и жрица. Ещё и владелец аттракциона подлил масла в огонь:

— Уже восемь вечера, уважаемые клиенты, мы закрываемся. Но вы можете вернуться сюда завтра или в любой день, кроме понедельника. По понедельникам у нас санитарно-техническое обслуживание. У двери висит табличка, где отмечено время, заранее забронированное другими нашими гостями — пожалуйста, ознакомьтесь, чтобы вам не пришлось ждать. Если же захотите приобрести собственное снаряжение и приводы — с удовольствием проконсультирую…

Последняя фраза прозвучала особенно издевательски — несмотря на то, что в голосе Сержанта прозвучала скорее благожелательность. Всё потому, что на шары и гранаты, а также на аренду камуфляжных комбинезонов, стрелковки, очков и прочей мелочи я выкинул столько, сколько мог бы оставить в неплохом ресторане токийского Сити, накормив до отвала нас пятерых! Я прямо как наяву увидел: вот мы приходим на следующий день — и нас опять точно так же по кругу натягивают, расстреливая и взрывая. Потом на следующий день, и на следующий день, и снова, и снова…

Видимо, что-то подобное в своём воображении нарисовала себе Принцесска — и это стало последней каплей, переполнившей чашу её самомнения. Наш командир признала поражение. По-японски искренне и всеобъемлюще, а для русского или европейского менталитета — как я уже и сказал, унизительно и постыдно. И ведь не останешься стоять столбом один-одинёшенек — после этого мне в моей же группе будет делать нечего. Тьфу.

* * *

Наверное, это как-то даже глупо было ожидать с моей стороны — но деньги мне Широхиме так и не вернула. Не думаю, что со зла — просто упустила этот момент, как и многие другие. Шестнадцать лет — что от подростка хотеть? Все в этом возрасте лажают. А может, решила, что я и так богатый. Или ещё чего: чужая ж душа — потёмки. В свою очередь, я тоже не стал устраивать сцен со взысканием.

После устроенной сцены извинений и напрашивания в ученики, Гунсоу с усмешкой пообещал жрице бога войны договориться о занятиях “с твоим дедом напрямую”. Наверняка там и сумма была озвучена некая — однако с других членов боевой группы командир взносов не потребовала. Если брать древний японский самурайский этикет — всё правильно сделала, ведь до того она назвала нас “своими людьми”. Но в современном мире всё несколько иначе… Так что пусть её.

Осадочек, правда, надо признать, остался. И ещё пришлось потеребить Кэпа, чтобы вне очереди напряг курьера — доставить честно заработанное на ниве труда во благо и процветание “Дредноута цифровой ярости”. А то ящик стола в палате, где я храню свои несметные сотни тысяч йен (ха-ха, блин), начал показывать дно. В принципе, финансовая подушка у меня ещё имелась — но я уже столько раз налетал на неожиданные траты, что решил перестраховаться.

— Привет, Мичи! — мне повезло, и оказался свободен тот, кто мог подъехать практически к “моему” госпиталю. — Вот, держи: посылка Кэпу.

— Килограмм пять, — взвесив в руке пакет, вздохнул посыльный. — Такими темпами вы скоро мешками обмениваться начнёте, а страдать — моей спине.

— Не волнуйся, я спец по микроэлекронике, — подмигнул ему я.

За несколько месяцев мы успели не то чтобы сдружиться — скорее, притереться, что ли, за время недолгих, но нередких встреч. В общем, ввернуть необидную шуточку в разговоре стало обычным делом.

— Мне в этом твоём “Дредноуте” едва сервер не всучили тащить, — немедленно пожаловался собеседник: — А он вместе с корпусом на тридцать кило тянет!

— Слэй, — мгновенно определил я источник проблем. — Ну… в качестве моральной компенсации могу предложить бургер за мой счёт. Если ты, конечно, отдашь мне один такой конвертик…

— Лучше скажи, что там у главного входа за поминальное место? — передавая мне тщательно упакованные деньги, поинтересовался Мичи. — Это у вас, что ли, двоюродного племянника главы клана Акияма в асфальт закатали?

— Засыпали и перетёрли обломками дорожного покрытия, — поправил я, — а вот кого — не знаю. Что за Акияма? Никогда не слышал.

— Да так, средней паршивости клан, не совсем дно безымянное, но и до топовых корпораций ему как до неба… Что-то вроде тех же Хироши, что у вас тут пару кварталов “держат”.

— И откуда ты только всё это знаешь? — направляясь к выходу вслед за курьером, покачал головой я. — Насколько я знаю, подобные подробности в газеты не попадают.

— Места в Сети надо знать, — подмигнул мне собеседник. — У нас, которые всякое таскают, своя конфа есть, отдельная. Без инфы нам ведь никак. Решит один клановый индюк, что другой индюк его оскорбил или, тем паче, тронуть решил — и пошла-поехала вендетта… Не удивлюсь, кстати, если эта ваша коробка скоро чуть-чуть сгорит или ещё как там пострадает. Или не чуть-чуть. А то кто-нибудь может решить, что у Акияма нет яиц, особенно если они нападавшего не нашли… Ну, ты понял.

Отлично, ещё и подпольные клановые войны через ущерб инфраструктуре. Эй, японцы, вы вообще тут как живёте?

24.

— Оружие к осмотру! — дождавшись кивка Гунсоу, скомандовала Широхиме.

Это наше третье с ним занятие — и всё второе Сержант, как никогда оправдывая своё прозвище, вбивал в нас основы безопасного обращения со средствами убийства ближнего своего. На массогабаритных макетах, конечно. Серьёзно, мы тогда даже не постреляли — в смысле, в Доме. А так несколько “самострелов” было. Поделюсь личным опытом: когда от защитных очков внезапно начинают рикошетить страйбольные шары — это отлично прочищает мозги. И обостряет память, чего уж там.

— Так. Так-так, — инструктор прошёлся вдоль стола, внимательно разглядывая выложенное. Выражение лица у него при этом было… Словно если кто-то предложил прожевать живого жука — а ты заранее согласился и теперь не знаешь, как отказаться. — И вы этим собрались воевать в помещениях, я правильно понял?

— Это — наше оружие… — староста из контекста прекрасно поняла, что наставник, мягко говоря, не в восторге. Но промолчать ей, командиру группы, было никак.

— Оружие для боя в помещениях тут ровно две штуки: вот и вот, — Сарж указал на мой однозарядный пистолет… и пустой стол перед Мелиссой, — а остальное в лучшем случае помеха. Ещё при известной выучке и знании поля боя можно ограниченно использовать плазмоган. В качестве вспомогательного инструмента: замок там выжечь или дверь в конце длинного коридора вынести из-за укрытия… А вот владельцы остального — если и дальше собираетесь пользоваться тем, что вы мне притащили, то я не очень понимаю, зачем вы ко мне вообще пришли.

— Овладение тактикой боя в помещениях прописано в наших “Наставлениях”, — я честно подождал, пока Принцесска подаст голос, и только когда пауза совсем уж затянулась — заговорил сам. — Только так можно понять и отчасти предсказать действия противника, занявшего, например, здание. И провести контр-операцию. А это важно: большая часть погибших в Отрядах при исполнении приходится именно на столкновения в стеснённых условиях.

Честно говоря, последнюю фразу я ляпнул скорее наугад — сам задумался, зачем Хани прописал в обязательном порядке получение подобных навыков… И ответ словно сам собой прыгнул на язык!

— Хм, ну допустим, — наклонил голову к плечу инструктор. — В таком случае, ваши тренировки у меня будут только наполовину бессмысленными. Устраивает?

— И мы в максимально сжатые сроки подберём дополнительные средства поражения противника на коротких и сверхкоротких дистанциях, — я оказался вынужден договорить фразу. Пришлось сделать вид, что не заметил недобрый взгляд Широхиме.

— Максимально сжатые сроки — это правильный подход, — задумчиво покивал Сарж. — Чем раньше я получу на смотр ваше оружие, тем скорее смогу подобрать максимально подходящий по параметрам привод, и мы сможем начать настоящие тренировки. А пока вы решаете этот вопрос — вынужденно займёмся чистой теорией…

* * *

— Прости, что вмешался, — на упреждение извинился я перед командиром, едва мы вышли за порог сержантовского заведения. Даже поклониться достаточно глубоко не забыл.

— Ко всем демонам! — мне показалось, что Принцесска едва-едва сдержалась, чтобы не схватить меня за воротник. Наверное, успела вовремя вспомнить, что я “избранный” её божества. — Что за наставления такие? И почему ты посмел что-то обещать на счёт оружия от имени всех?!

— “Наставления” те самые, про которые я рассказал твоему деду… — тут я осёкся, сообразив, что жрице сам действительно не сказал ни слова про этот документ. — Он тебе не передал наш разговор, нет?

— Представь себе!!! — мико едва не сорвалась на крик, до корней волос покраснев. Как я понимаю, она не столько даже сердилась на меня, сколько на себя: добрый Кэтсу устроил внучке экзамен, не сообщив часть ключевой информации, а та даже об этом не догадалась.

— Сегодня уже не успею, — прикинул время я. — Значит, завтра вечером отксерю все, что касается работы в закрытых помещениях…

— Что значит — “отксерю”?! — не дала мне договорить староста. — Прямо сейчас отдавай всё!

И даже не удосужившись попытаться выслушать ответ, сразу перешла ко второй претензии:

— Ты хоть знаешь, сколько стоит пистолет-пулемёт или укороченный автомат?! Армейские нам использовать нельзя!

— Представь себе, знаю, — наверное, если очень нужно, я смог бы спокойно выслушивать крики в лицо — но не от одноклассницы же? Пусть она хоть десять раз сговорённый всей группой командир — какие-то рамки соблюдать надо. В конце концов, мы ведь не в бою! — Около ста-ста пятидесяти тысяч йен.

— Да ладно! — собеседница аж всплеснула руками от избытка эмоций. — И где ты за такую смехотворную сумму возьмёшь ствол?

— У нинкё-дантай, — осторожно сообщил я, после такой реакции подозревая какой-то подвох. — Именно такой ценник для новичков на чёрном рынке мафии обозначил мне… один человек, которому я доверяю.

Разумеется, палить имя Ичиро-семпая я не стал. Тем более вряд ли Принцесска его знает.

— У тебя есть доступ на чёрный рынок? — под чёлку взлетели брови лучницы.

— Пока нет, но скоро будет. Через неделю или две, — неохотно признал я. Осталось всего два объекта якудзы из карточек, выданных сенсеем, которые я не успел обслужить.

— Они не дадут тебе купить больше одного ствола своего автоматического оружия, — внезапно подала голос Галея. Вот уж от кого я не ожидал услышать комментарий — так это от неё.

— Уверена, что не дадут? — решил на всякий случай уточнить я.

— Наше Древо, клан по-вашему, пыталось закупить у мафии партию автоматов через своего агента, — не стала скрывать информацию остроухая снайперша. — Когда он сделал заказ, его стали спрашивать, что за банду он собирается организовать, где с ней будет работать и по каким целям. И гарантирует ли лично, что оружие не уйдёт третьим лицам.

— Дальше можешь не объяснять, — скривился я.

Что сказать? Логично. Организованной преступности, успешно вросшей в плоть и кровь японского государства, не нужны собственноручно выращенные конкуренты. Или отщепенцы, которые разозлят власти настолько, что те начнут закручивать гайки, не разбираясь, кто виноват. Так-то конкретного человека легко контролировать — ведь чем больше контрагенту позволено, тем сильнее он встроен в структуры нинкё-дантай. М-да. Мог бы и сам додуматься…

— Кланы ломят совершенно безумные цены за стрелковку, — всё же решила закончить свою мысль эльфийская лучница. — Минимум на порядок дороже, чем якудза. И специально, в отличие от государственных производителей, делают своё оружие сложным и максимально несовместимым с таковым от конкурентов. Обязательно требующим уникальных расходников. Таким образом привязывают к себе тех, кто всё же решился на покупку.

— Понял теперь, что ты от нашего имени наобещал? — вмешалась староста. — У моей семьи денег на клановое оружие нет.

— А без этого оружия пропадает смысл занятий, сама же слышала, — огрызнулся я. — Нехорошо получилось, что уж там… Но ситуацию нужно всё равно так или иначе разрешить. Это в наших же интересах.

— С чего ты взял, что смысл занятий пропадает без компактного оружия? — наполовину удивленно, наполовину с жалостью спросила мико.

— Э… — вопрос в очередной раз поставил меня в тупик. — Как бы… Сам Сержант так сказал…

— Это была его задача — натренировать нас под имеющееся вооружение, — с нажимом сообщила жрица бога войны. — Он — профи. Поломался бы для виду, набивая себе цену — и что-нибудь придумал.

С луком в помещении соревноваться с вооружённым нормальным оружием противником? Хотя стоп, у нас ведь большинство “клиентов” будут только собственными сверхсилами снаряжены. Вот я лоханулся… Точнее, слишком всерьёз принял результат самой первой тренировки в доме — той, которая была за мой счёт. Или всё-таки я не так уж неправ? Всё же правильно подобранное оружие дает огромное преимущество — в том числе и против одарённых.

— Я постараюсь… подобрать варианты, не грозящие немедленным разорением, — выдавил из себя я очередное обещание, не особо представляя, как буду его выполнять.

— Постарайся, — махнула рукой девушка. В мою способность чего-то добиться она явно не поверила. — Где ты там живёшь, недалеко вроде от “Хиро”? Так и быть, сама заберу твои “Наставления”…

— Шестьсот тысяч йен, — перебил я её, протягивая руку ладонью вверх в интернациональном жесте. — И деньги вперёд.

— ЧТО? СКОЛЬКО?! — по-моему, командира едва удар не хватил.

— Только сегодня отдаю по себестоимости, — на лицо против воли вылезла кривая ухмылка. — Или всё-таки обойдёмся частичной копией завтра? Почему-то я так и думал.

* * *

Я так загрузился произошедшим, что неладное заметил лишь тогда, когда едва не задел жёлтую маркерную ленту. Знакомую такую ленту Отряда — мы точно такой же часть леса огораживали для тренировки в бамбуковой роще. Тут лента была натянута между выставленными невысокими столбиками — и опоясывала торговый центр напротив моего госпиталя.

Судя по всему — то, что произошло тут, случилось относительно давно и уже закончилось. Кое-где у ограждения задерживались возвращающиеся с работы отдельные люди и маленькие компашки — но смотреть было не на что. В холле не осталось ни единого целого стекла — как, похоже, и на всём первом этаже. У разбитых вращающихся дверей подпирал металлический каркас одинокий меланхоличный полицейский.

Мичи, который курьер, как в воду глядел: Акияма не нашли ничего лучше, чем “отомстить” совершенно посторонним людям. Судя по ленте — то ли натравив своего сверха, то ли наняв кого-то для грязной работы — типа того менталиста на крыше “Хилтона”, только тут явно поработал одарённый со способностями попроще и погрубее.

Отличное прямо-таки завершение замечательного дня. Блин.

25.

— Вот, — я протянул Широхиме изрядную пачку листов. Возиться с двусторонним копированием мне было некогда, да и не особо хотелось, честно говоря — потому стопка получилась вдвое толще тетради-исходника. Из-за этого даже не успела окончательно остыть после ксерокса.

Девушка пустила страницы из-под пальца, потом подняла на меня хмурый взгляд:

— Когда я смогу получить всё остальное?

Вот так сразу быка за рога, да? Ну-ну, я тоже так могу.

— Когда решим хотя бы часть вопросов, связанных с этой частью “Наставлений”, — глядя ей в глаза, ответил я.

Поймёт или нет?

— Ты ведь сам тогда, в кафе, сказал: командовать должен кто-то один, — не разрывая зрительный контакт, напомнила мне мико. — И согласился, чтобы я стала офицером группы. Чтобы правильно отдавать приказы, мне нужна полнота информации, не находишь?

По тону голоса и выражению лица старосты было хорошо заметно, как её напрягает вся эта ситуация. Но надо отдать должное: в этот раз Широхиме не вышла из себя, а старательно задавила эмоции и постаралась пообщаться со мной, что называется, на моём языке. То есть давить логикой. Эх.

— Мы согласились, что ты будешь учиться быть лидером, командиром. А мы — тебе в этом посильно помогать, — уточнил я. — Мы подчиняемся в обмен на тренировки.

— И? Никаких противоречий со сказанным мною не вижу, — вопреки собственным словам, Принцесска ещё сильнее напряглась.

— Ладно, скажу прямо, — решил не ходить вокруг да около я. — Командовать — это одно, а вот использовать — это совсем другое. А ты почему-то решила, что мы разрешили тебе себя использовать!

Сказать, что вчерашний спор вокруг оружия меня вывел из равновесия — значит, ничего не сказать. Признаюсь честно: сначала я долго и напряжённо думал, как достать оружие не переплачивая, или как быстро собрать сумму примерно в пять раз больше того, что “на прощание” выдали мне синтетики. Дошло до того, что я начал прикидывать: а не получится ли сделать требуемое самому? В смысле, разобрать аппарат якудзы на детали и заказать именно их… И только в этот момент до меня со скрипом допёрло: а какого, собственно, чёрта?!

“Мы в ответе за тех, кого приручили,” — эту фразу Маленького Принца я впервые услышал лет в пять от собственной матери, как сейчас помню. Родители всегда стараются говорить ребёнку так называемые Правильные Вещи. Типа — “начал дело — доведи до конца”, “дал слово — держи”. Это, конечно, очень хорошие и нужные социальные навыки: человека, придерживающегося в жизни этих принципов всегда будут уважать. А ещё — это любимые психологические крючки для тех, кто любит эксплуатировать других людей, не давая ничего равноценного взамен.

“Мой рабочий день уже кончился,” — “Не ной, ты же мужик!” “Да за такую работу я вам платя половину оговоренного — переплачиваю!” “Ты должен… должен… должен!!!” И так не только в России — тот же долбанный японский менталитет всячески приветствует и даже прямо-таки предписывает за свой счёт компенсировать хотелки старшего по званию, положению или должности.

Например, местные менеджеры ни за что в жизни не уйдут из офиса раньше начальника, даже если тот задержится до девяти вечера. А то как же — неуважение! Или вот нельзя отказаться, если босс пригласил тебя на пьянку в ресторацию. Правда, эти все не самые приятные вещи не прижились бы в культуре, если бы не имели своеобразной компенсации. Тот же менталитет однозначно заставит приглашающего заплатить за гостя… Или командира за подчинённого.

На самом деле, Широхиме сама некоторым образом попалась в ловушку восприятия: не тот она человек, чтобы сознательно вводить окружающих в заблуждение для получения профита. Ну или действовала бы тогда менее в лоб — всё-таки с мозгами у Принцесски всё в порядке. Просто для неё социально-культурологический капкан сработал как бы со знаком плюс, потому наш самовыдвинутый командир его попросту не заметила. Ничего, сейчас я ей всё объясню.

— Получив оговоренную полноту командования, ты почему-то решила, что приняла под свою руку наш отряд в том виде, в каком он существовал до тебя. Ну вроде как армейское подразделение: оно не только комплектуется и действует по уставу, но и снабжается по нему же. Государством, — для наглядности я помахал брошюрой с оригиналом “Наставлений” перед девушкой. — Вот это — моя личная собственность. Как и моё оружие, те вещи, в которых я выхожу на патрулирование и другое снаряжение. А ты пытаешься ими распоряжаться, словно они прилагаются к боевой группе по умолчанию. Понимаешь?

По глазам понял: до жрицы начало доходить. Теперь надо дожать:

— Потому я и предложил тебе выкупить “Наставления”: своими вещами распоряжайся, как хочешь.

— То есть раньше ты был готов поделиться с группой нужной информацией и вещами, а теперь, когда командую я — нет? — уточнила староста со странной интонацией. — Для тебя одного “Наставления” бесполезны.

По-моему, я поторопился с “начало доходить”.

— Широ-тян, а ты случайно не перепутала мой карман с карманом деда или своего парня? — нарочито-медовым голосом осведомился я. И ведь решил всё объяснить, но почему-то именно эти слова Принцесски меня прямо-таки выбесили! — Вот за них сколько угодно решай, нужна им какая вещь или нет, а за меня не смей! Ты мне не сестра, не девушка, даже не друг. Так, одноклассница, с которой есть договор о конкретном обмене услуги за услугу…

Чёрт, сорвался.

— То есть я хотел сказать, что пока у нас не было командира — мы договаривались между собой…

— Спасибо, дальше можешь не объяснять, Йоширо-сан, — мотнула головой мико и развернулась на пятке. По-моему, она даже не расслышала моей последней фразы… Но распечатку “Наставлений” прихватить не забыла.

М-да. Вот и поговорили.

* * *

“Отрядный” день в школе начался так же, как и остальные в последние несколько недель: со сбора отделения во дворе интерната “Хиро” у микроавтобуса. Точнее, у места, где электроминивэн всегда стоял — а вот сегодня машины почему-то на месте не оказалось. Впрочем, отсутствовал не только транспорт: люди явились, а вот собранная мною группа — нет.

Крайне сухо поздоровавшись, староста демонстративно встала поодаль — разумеется, к ней тут же подошёл Синдзи. Мелисса проводила парня глазами, потом обернулась ко мне — словно хотела что-то сказать, но в последний момент решила промолчать. Галея вообще держалась в стороне, одинаково отдалившись ото всех. Ну, класс.

Наконец наше транспортное средство въехало в ворота. То ли из-за того, что пришлось гонять машину на сервис ни свет ни заря, то ли ещё почему, но сидящий за рулём Ишимура выглядел капитально невыспавшимся: под глазами залегли тени и едва сдерживал зевки. Даже не наговорил утренних гадостей, просто молча помахав рукой, загоняя в внутрь.

Все двадцать минут, что мы двигались до места очередного обхода, в салоне висело тяжёлое молчание. Принцесска старалась не встречаться со мною взглядами, мечник, которому она, видимо, на меня пожаловалась — тоже. Алоглазая тоже не казалась особо счастливой. Что касается остроухой, то та полностью погрузилась в манипуляции над извлечённым луком — то ли правила появившиеся в результате хранения и эксплуатации изъяны, то ли просто проводила профилактику.

Наконец минивэн остановился, припарковавшись прямо под кронами крохотного парка на краю квартала: с одной стороны несколько определённо офисных зданий, с другой — очередной торгово-развлекательный центр, аж сверкающий на летнем солнце избытком зеркального стекла и полированного металла в облицовке. Очередное незнакомое местечко. Мы с недовольными рожами потянулись на выход… и были остановлены куратором.

— Из парка ни ногой. Кому приспичит в туалет — на том краю есть уличные кабинки. А вот сюда, — он ткнул рукой в соседнее парковочное место, — к десяти утра приедет машина-киоск с уличной жратвой. Если кто хоть через дорогу без моего разрешения сунется — мигом запишу пропуск занятия! Всё поняли?

— А… у нас сегодня не будет патрулирования улиц? — оглянувшись на остальных, переспросила староста.

— Выдающееся умозаключение, — прокомментировал в своей манере тайчо… и всё-таки зевнул. — Считайте, сегодня у вас первый настоящий, а не учебный выезд. Сидим на заднице ровно и ждём сигнала от координатора. Если он поступит.

Сенсей демонстративно поправил носимую рацию, висящую на специальном зажиме над местом водителя, потом откинул спинку сидения и сдвинул подголовник. Покосился на нас, так и оставшихся стоять в тех позах, в которых застал его оклик и проникновенно попросил:

— И ради всех ками заклинаю: не будите меня по пустякам!

* * *

То ли я попривык, то ли просто устал — но в этот раз пустая трата времени меня не так уж и тяготила. А может дело в найденной скамейке, затейливо “спрятанной” дизайнерами между кустами давно отцветшей сирени. Ещё одну лавочку (на другом конце сквера) облюбовала парочка принцесска-кендоист, а эльфийка, воровато оглянувшись, неожиданно ловко, словно кошка, взобралась на растущую в центре зелёных насаждений липу! Да ещё и в кроне так устроилась — хрен разглядишь.

Мелисса сначала уселась рядом со мной, потом обошла едва ли не каждое дерево и каждый куст — и в итоге вернулась назад с “трофеем” в виде пары сладких блинчиков с начинкой: обещанная машина-киоск приехала. Скоро в парк потянулись клерки — некоторые из этих бедолаг могли себе позволить покинуть свои офисы на обед, чем с удовольствием пользовались. Лето же! То, что август совсем скоро грозил перейти в сентябрь, по местному климату ничуть не чувствовалось.

Менеджеры обоего пола на вооружённых подростков изредка косились — но и только. Пожалуй, скучающие старшеклассницы без повязок вызвали бы и то больше интереса. А так мы словно были привычной деталью пейзажа… Кстати, а почему “словно”? Наверняка точки дежурства заранее выбраны — нужно же координатору от полиции знать, где какой Отряд дежурит? Наверное, тут каждый день кроме выходных кто-нибудь скучает, как мы — разве что зимой все в автобусе сидят, чтобы не мерзнуть…

Блины кончились, обеденный перерыв у офисного планктона — тоже. Мы поболтали с Мел о всяких пустяках: девушка внезапно для меня оказалась в курсе того, какой класс что готовит к осеннему школьному фестивалю. Потом она наконец спросила про странное поведение Широхиме и Синдзи — и я ей коротко рассказал про неудачную попытку объясниться. Помолчали.

— Йоширо-кун, я… ухожу, — вдруг призналась мне она. — То есть не сама, меня переводят в другую школу! Прости, мне только вчера вечером самой сказали… Сегодня я последний день с вами. Хотела попрощаться с тобой и Сином, но… Даже не знаю, как теперь.

— Неожиданно, — справившись с первым удивлением, только и сказал я.

— Та школа, там многие из нашего клана учатся, — не став ждать наводящих вопросов стала рассказывать алоглазая, — и тамошний отряд состоит практически из одних моих сородичей. Они…

— Защищают интересы Дома Алой Розы, а не каких-то там посторонних Хироши, — вместо запнувшейся девушки продолжил фразу я. — Странно, что тебя туда сразу не отправили.

— Я не хотела обучаться боевым навыкам, — тихо объяснила мне она. — Какой защитник интересов клана, если он толком сражаться не может?

— А потом ты показала впечатляющий прогресс в обучении, и руководство клана тебя заметило, — я улыбнулся. — Всё нормально, Мел-тян. Сама же говорила: иначе в Доме карьеру не сделать. Очень рад за тебя, что всё так сложилось!

— Но получается, что я тебя бросаю… Одного… После всего, что ты для меня сделал, — опустив голову ещё тише произнесла она. — Я ведь хотела стать сильнее, чтобы защитить друзей, вас! А вышло…

Она помолчала, а потом подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза:

— В преддверии перевода мне дали доступ в тот раздел клановой библиотеки, в который я раньше не могла попасть. Пришлось сделать вид, что набрала кучу книг по разным направлениям — вроде как чтобы найти ответы на всякие вопросы, что раньше оставались без ответа…

Девушка хихикнула, определённо вспомнив что-то весёлое, но тут же посерьёзнела.

— Но на самом деле я искала учебник по управлению симбионтами. И нашла. Там много глав и всё очень подробно и одновременно заумно — запомнить, делая вид, что листаешь мельком, нереально. Но я смогла вычленить главное… Кажется. Называется “неполная форма”. Способ вызвать борзую без потери крови, своего рода тренировочный режим, чтобы наладить полноценный контакт. Разучить команды как с настоящей собакой, добиться взаимопонимания без приказов… Вот, тут кратко записано всё, что нужно для первого раза.

— Спасибо!!! — с чувством сказал я, пряча несколько листков, сложенных несколько раз. Бесценный подарок гораздо дороже золота в собственном весе.

— Тебе спасибо. Я… никогда тебя не забуду!

…Оказывается, даже слегка отросшие вампирские клычки не мешают целоваться.

— Маленький прощальный подарок, — подмигнула мне чуть порозовевшая девушка, отстранившись спустя долгую минуту. — Чтобы тоже крепче помнил!

Она качнула головой в сторону, где за деревьями располагалась лавка мечника и жрицы, и весело хмыкнула.

— Ну а Синдзи обойдётся и так. Сам дурак!

26.

После вдумчивого изучения бесценных листочков выяснилось, что Мелисса записала на них не только то, что пообещала, но и вообще всё, что успела и смогла запомнить из учебника. По большей части своими словами, конечно, и понаставив вопросительных знаков в местах, где не поняла смысла сказанного — но всё-таки. А ту часть, где описывалось “неполное воплощение”, алоглазая действительно воспроизвела если не совсем дословно, то почти. Правда, вот так запросто воспользоваться написанным я вряд ли бы смог, не освой под присмотром Зэты возможность обращаться к симбионту напрямую, через собственное сознание.

“Просыпайся!” — мысленно позвал я, одновременно проверяя, лежит ли палец на кнопке экстренного вызова врача. В прошлый раз эксперименты с Фаей, правда, без инструкции, едва не отправили меня в кому по-новой — о такой “мелочи” как переливание трёх литров крови и две остановки сердца вообще вспоминать не хочется. — “Фая, слышишь меня?”

Зевок. Недоуменный, потом недоверчивый, потом радостный взгляд! Голый хвост стучит по бордовым бокам.

“Хочешь наружу?” — медленно и старательно, как рекомендовали записи Мелиссы, прокрутил мысль я. Всё же борзая хоть и умная, но не полноценно разумна.

“Гулять?!”

“Не гулять”, — я постарался мысленно сформировать образ двери, а когда тот достаточно ясно проявился в моём воображении, добавил в створку небольшой лаз, так называемую “собачью дверцу”. — “Наружу.”

Вампирский учебник рекомендовал проассоциировать дверь с понятием “атаковать”, а лаз — как раз с “гулять”, но я раньше уже повесил неправильную ассоциацию на это слово. Что называется — “кто ж знал?” Ладно, должно и так сработать.

“Узко”, — потрогав край лаза лапой, с сомнением проинформировала меня бордовая.

“Постарайся, ты ведь у меня умница”, — как можно более ласково ответил я. — “У тебя обязательно получится.”

Больше Фая не сомневалась. Несколько секунд я чувствовал нарастающее неудобство симбионта, сдерживаемое желание силой расширить выход, а потом мой висок прострелила короткая боль — и я увидел, как почти невидимый туман, успевший сгуститься вокруг меня сжимается, собирается в белёсый силуэт.

В этой форме мой симбионт не выглядел страховидным чудовищем из ночных кошмаров, каким успел стать в результате моей его “прокачки” кровью во время ночных охот, и куда больше напоминал борзую собаку, какими я их помнил из картинок в интернете. Изящное стремительное тело с развитой грудной клеткой примерно по пояс мне высотой в холке, длинные тонкие лапы, вытянутая узкая морда. Разве что глаза так и не появились — но я уже знал, что видит Фая прекрасно, пусть и не так, как обычное животное.

— Ну привет! — вслух поздоровался я, спрыгивая со своей навороченной койки и опускаясь на одно колено — так, чтобы моя и её головы оказались на одном уровне. Никаких отклонений в самочувствии я не засёк, видимо, всё получилось как нужно и смысла держаться за экстренную кнопку больше не было. — Лапу?

Туманная Фая обнюхала мою протянутую руку, с некоторым недоумением посмотрела на меня, очевидно прислушиваясь к нашей связи — и потом нерешительно вложила подушечку правой лапы мне в ладонь.

Я ожидал невесомого, мокрого касания — те, кому случалось попадать в по-настоящему густой туман, знают эти ощущения. Но внезапно почувствовал пусть небольшой, но вполне реальный вес, тепло… и мягкость! Не очень соображая, что делаю, я сжал пальцы, чётко ощутив отдельные пальцы, твёрдые тупые когти и тонкие кости под упругой алебастрово-белой плотью. Не иллюзия, рискующая распасться от малейшего дуновения ветра — настоящая собака!

Потянувшись к свисающему с подлокотника койки пиджаку, я выудил из кармана авторучку и отбросил в другой конец палаты.

— Аппорт!

Бордовая, хотя сейчас скорее Белая Фая проводила предмет взглядом, повернула ко мне морду. Нерешительно мотнула хвостом из стороны в сторону, вежливо забрала у меня конечность, протрусила в угол, куда отлетела ручка — и вернулась, аккуратно положив предмет к моим ногам. Хвост снова неуверенно махнул вправо-влево.

“Ещё?”

Ух ты боже мой какая прелесть!!!

…На переданном листе Мелисса старательно переписала: “переведя симбионта в форму неполного воплощения носитель может обучать его новым командам как под отдельные действия, так и под их последовательность. Также эта форма рекомендуется для поиска предметов по запаху и для проведения других небоевых мероприятий.” Ну, не знаю.

Лично я отвлёкся от чесания собачьего пуза и сюсюкания с самой дебильной улыбкой часа через два только потому, что глаза начали слипаться от усталости. Перед тем, как туманом втянуться в моё тело, борзая не очень умело, но с огромным энтузиазмом вылизала мне лицо и руки. Лишь раз в этом мире я был счастлив сильнее: когда Зэта меня в первый раз поцеловала!

* * *

Если абстрактно представить, что фактический распад боевой группы произошёл бы в русской школе — хрена с два кто-нибудь из входящих туда подростков пошёл бы совместно тренироваться дальше по своей воле. Но японский менталитет в этом плане сильно отличается: никто кроме меня и не подумал даже, что занятия можно отменить. Более того — Принцесска с Сином меня и Галею дождались, чтобы вместе ехать в автобусе… Демонстративно отвернувшись.

Честно говоря, после того как друг-мечник практически полностью замкнулся на своей девушке, а единственная подруга перевелась в другую школу — мне полагалось испытывать дискомфорт и грусть. Такой уж у меня характер: тяжело переживаю размолвки и расставания с людьми, с которыми успел сойтись. И с нелюдьми, как выяснилось, тоже. Но появившаяся возможность по-настоящему взаимодействовать с Фаей — всё перевернула!

Даже обычная собака умеет снимать стресс хозяина и даже защищать от депрессии — главное, в ответ тоже своего питомца любить. А наша с бордовой борзой ментальная связь усиливала ощущения эмпатии на порядок! Это невероятное чувство, что кто-то любит тебя просто потому, что ты есть! Рад каждой возможности побыть с тобой, счастлив только из-за того, что ты рядом…

Наверное, вампиры неодобрительно покачали бы головами, если бы увидели, как я провожу время с неполностью воплощённым живым оружием. Не для того они выводили совершенного убийцу любых живых существ с кровью для своих наёмников-людей, чтобы кто-то играл с шедевром их биотехнологий в “принеси палку” и лизался в ответ на вопрос “кто тут моя хорошая девочка?”

Но я просто не мог удержаться, балуя белую красавицу и умницу! Из-за чего, кстати, уже третий день не высыпался толком: сильно сомневаюсь, что прогулки днём с алебастрово-белой бесшёрстной безглазой собакой, ещё и без поводка и намордника, вызовут у прохожих восторг. Обыватели, что с них взять…

В общем, как только моё настроение под действием внешних факторов начинало портиться, я мысленно обращался к симбионту — и текущие проблемы уходили на второй план. Вот уж не думал, не гадал, что вампирский подарок может быть столь полезен в мирном смысле! Кстати, нужно будет придумать, как отблагодарить живой сгусток позитива и обожания. Обычным собакам владельцы особо вкусные кости покупают или специальные корма в зоотоварах, но моя-то псинка совсем не обычная. Кровь определённо подойдёт — но я уже один раз хлопнулся в обморок на четверть суток, разрешив Фае выпить немного моей…

— Как вижу, с оружием решить не удалось? — прервал мои мысли вопрос Сержанта.

— Нет, — кинув на меня быстрый взгляд, сквозь зубы ответила Широхиме.

Вижу, мико урок выучила: если командир не хочет, чтобы за него отвечали другие — пусть не молчит сам. “Командир”, да…

— Поторопиться будет в ваших же интересах, — напомнил он.

Чёрт. И ведь решил же, что не обязан отдуваться за всех… Тем более “всех” больше и нет. Но вот словно иглой колет — ведь действительно сам пообещал же, никто за язык не тянул.

* * *

— Йоширо-кун, подожди!

Проклятье, почти успел дойти до автобусной остановки. Галея вообще выскочила первой и уже успела уехать.

— Уже снова “кун”? — с деланным удивлением переспросил я, дождавшись, пока парочка подойдёт. Глаза отводят, оба…

— Я… Обдумала твои слова… Несколько раз, — с видимым трудом выдавила староста. — И поняла, что ты… был прав.

Что-о?! Я не ослышался?

— Извини меня, пожалуйста, — перегнувшись пополам в пояснице, попросила девушка. Синдзи точно так же склонился рядом. — И, чтобы ты не подумал, что это просто слова… Вот!

— Деньги? — я приоткрыл клапан довольно пухлого конверта.

— За первое занятие у Саржа, когда ты за всех платил, — быстро пояснила она, не разгибаясь. — “Наставления” я у тебя выкупить пока не могу и долго не смогу, но эту сумму собрать было в моих силах…

— Извинения принимаются, — со вздохом сказал я.

Может, излишне поспешно — но я уже знал, что следующей стадией будет протирание коленками и лбом земли. Сам терпеть не могу этот жест полного японского раскаяния — и применять, и видеть, как делают другие.

— Я в долгу у тебя… Мы все в долгу у тебя, — напоследок повторила жрица, и, прежде чем отойти, несильно толкнула в бок своего парня.

— Меня тоже прости, Йоширо-кун, — не очень внятно пробубнил он. — За то, что повёл себя с тобой, с другом, как неблагодарная скотина, — он умудрился склониться ещё ниже. — И это после всего, что ты для меня сделал. Я… Очень люблю её. Забыл обо всём! Как затмение нашло какое-то…

— Разогнись, спина заболит, — покачав головой, порекомендовал ему я. — Прощаю, конечно… Но лучше бы ты сам до извинения додумался, а не по чужой указке.

— Я… исправлюсь… — старательно не глядя на меня, не очень внятно пообещал он.

Хм, получается эти двое в автобусе от меня отворачивались потому, что стыдно было? А в школе извиняться не стали, чтобы не при всех? Впрочем, ладно. Хоть так.

— Хоть так, — вслух повторил я.

— Я смогу! — уже тверже пообещал он. — Широ же смогла!

Оу, домашнее сокращённое имя без постфикса? Далеко у них отношения зашли за эти дни, оказывается.

— Эти деньги, которые в конверте, она сама заработала, а не у деда взяла. Устроилась в то же кафе, что и Галея, — ещё больше удивил он меня. — И я тоже устраиваюсь на работу… Как ты мне и говорил…

— Ну тогда — совет да любовь, — согласился я.

Пожалуй, Широхиме действительно сможет стать командиром, во всяком случае — когда-нибудь. Раз уж смогла этого патологического лентяя так раскачать — а то ведь мечника даже страх смерти заставить выйти на заработки не мог! Если ещё с эльфийкой разберётся (уж не потому ли такой выбор работы?) — пожалуй, я готов буду дать ей второй шанс.

27.

К некоторому моему удивлению, место, где заслужившие доверие нинкё-дантай лица могли купить оружие, располагалось не на складе. Это был магазин. Строительный и хозяйственный минимаркет в очередном торговом молле, если точнее: так значилось на красиво отпечатанной визитке. В кои-то веки получил адрес от Ичиро-сенсея не на обрывке бумажки…

Наверняка эта точка продаж — одна из множества подобных, скрывающихся за разными вывесками. Но в других, даже если бы я узнал координаты, мне ничего не светило: каждый клиент авторизовался у продавца заранее, звонком достаточно высокопоставленного мафиози. Например — главы додзё. Всё серьёзно, в общем.

— Чем могу помочь, уважаемый клиент? — из-за прилавка уважительно поклонился мне довольно молодой продавец. Никогда бы в жизни не подумал, случайно столкнувшись на улице, что парень может быть из якудзы.

— Меня к вам направил уважаемый Сукагава-сенсей, — в ответ поклонился я. — Он сказал, что я могу здесь сделать заказ…

— Ни слова больше! — он сделал приглашающий жест в сторону подсобки и крикнул туда же: — Кохай, подмени меня.

— Да, аники! — выскочил оттуда парень года на два младше меня.

— Никак не отучу от былых привычек, — извиняюще развёл руками торговец оружием и другими запрещёнными полезными вещичками. — В одиннадцать сбежал из детского дома, прибился к банде. Три года с ними кантовался… В первое время приходилось по рукам бить, чтобы не пытался воровать из торговых автоматов.

Я скривился, постаравшись, правда, отвернуться. Ну здравствуй, очередной привет из прошлого. Один такой прибившийся меня едва не прикончил весной. На моё счастье — промахнулся, “всего лишь” прострелив бедро. Фая тогда спасла мне жизнь, не просто убив противника, но и залечив рану за счёт трофейной крови. Впрочем, от моральных терзаний меня это не избавило. Первое убийство, убийство ребёнка — пусть и из самозащиты, но намеренное же. Едва не пошёл сдаваться полиции добровольно. К счастью, мозгов хватило не пороть горячку.

С тех пор на моём личном кладбище прибавился ещё один труп — скинутый в лифтовую шахту сумасшедший менталист. Тоже ничего приятного, но уже проще пошло — я к тому времени уже постепенно начал проникаться тем, насколько этот мир жесток. И вот теперь — пришёл покупать автоматическое оружие. С полным осознанием того, что из него, скорее всего, придётся стрелять в живых людей. Причём возможно даже не в ответ, а просто за то, что они потеряли контроль над собой. Решить, что одарённость делает тебя каким-то особенным — в этом мире фатальная ошибка…

Я аж остановился, чтобы помотать головой, вытрясая оттуда накопившуюся жалостливую и одновременно пафосную хрень. “Этот мир жесток” — просто невероятное лицемерие! Достаточно вспомнить “мою” Африку, в которой существуют такие “замечательные” места как Центрально-Африканская Республика и Сомали. Или те же Соединённые Штаты, чьим спецслужбам официально разрешено применять пытки и сажать в собственные неподотчётные тюрьмы без суда и следствия. Причём не только у себя дома, но и на территории подконтрольных стран.

Так что правильнее будет сказать: “этот мир жесток лично для меня”. Не признали бы у меня наличие сверхспособностей — скорее всего я бы и сам сейчас не особо переживал о происходящем. Ещё и сетовал бы, что правительство слишком мало усилий по контролю над одарёнными и пришлыми прилагает. Но — диагноз поставлен.

В каком-то смысле мне даже повезло: себя пожалеть все горазды — а вот вовремя прекратить и заняться чем-то конструктивным способны лишь единицы, особенно среди обывателей. Я же мог принять всё как есть и просто жить, не особо дёргаясь, как это делают большинство отрядовцев, привычных к местным реалиям. Просто у меня, иномирянина, зона комфорта оказалась поуже и первый же пинок судьбы выкинул за её пределы. А потом следующий и следующий — до того, как я успел привыкнуть к новым условиям.

И вот я уже способен худо-бедно постоять за себя, более-менее разбираюсь в окружающих реалиях и не считаю последнюю копейку до стипендии. И это только начало. Ведь у меня есть Цель: вытащить с того света Зэту. Тому Ярославу, мне, каким я был до попадания, с ней вряд ли удалось бы справиться. А вот мне теперешнему…

— Йоширо Эдзо-сан, я правильно понимаю? — вернул меня в реальность голос продавца. В подсобке обнаружился ещё один прилавок, короткий, но при этом тоже оборудованный кассой.

— Всё верно, — я подошёл, одновременно доставая паспорт, и продемонстрировал разворот.

— Каталог, — мельком изучив документ, выложил перед собой солидного размера книгу формата А4 в мягком переплёте торговец. Судя по необмятой обложке — только-только пришедшую из типографии. — Вы ведь в первый раз покупаете что-то… подобным образом?

— Д-да… — я перелистнул страницу, другую: отличная мелованная бумага, чёткие и цветные иллюстрации. Вот нифига ж себе чёрный рынок и подпольная торговля! В официальные сети такой бы размах!

— Кресло для посетителей? — предложил усесться в указанный предмет мебели собеседник. — Мои глубочайшие извинения, но подобную… литературу внутренние правила строго запрещают выносить из магазина.

Ну да, такая улика — что дальше некуда! Впрочем, уверен, тому же Сукагаве каталог на дом бы притащили. Это у меня самый низший статус в иерархии нинкё-дантай. Так, ну-ка что тут из оружия…

— Ещё раз прошу простить меня, уважаемый покупатель, — верно истолковал моё выражение лица работник “точки”, — если вас что-то заинтересовало, готов подсказать.

— Буду благодарен, — я несколько ошарашено отстранился от книги, — мне бы пистолет-пулемёт…

Нужный раздел я, разумеется, уже нашёл. Вот только… Конструкции на фотографиях ассоциировались у меня с чем угодно, но только не с эффективным и компактным оружием ближнего боя!

— Рекомендую “Берегового дракона”, самая популярная модель вот уже три сезона подряд! — немедленно выдал рекомендацию торгаш, одновременно выдвигая из стеллажа коробку, потом ещё несколько, поменьше. — Так часто заказывают, что у нас несколько штук в наличии как раз на подобный случай.

— Дракон, дракон… — я стал листать книгу и, действительно, быстро нашёл… что-то. — Вот это? В полностью снаряжённом состоянии семь кило?!

— Схема “булл-пап” имеет столь удачную развесовку, что в бою тяжесть практически не ощущается! — прямо на глазах преобразился продавец. Сдержанные манеры и подчёркнутая, предупредительная вежливость уступили место порывистым движениям и огню в глазах. — Кунг на сто снарядов позволяет эффективно подавлять любое сопротивление противника. Их, кстати, можно выпустить одной очередью! Кроме того, в этой машинке ни единой электронной платы, никаких батареек! Одна механика и пневматика. А баллон от пеногенератора за счёт корпуса из многослойного композита не взрывается при пробитии.

— Опять пневматика, — вырвалось у меня.

— Даже самые простые пропан-кислородные системы минимум вдвое тяжелее и на порядок менее надёжны! — убедительно заверил меня визави, — а уж про уязвимость к повреждениям я вообще молчу…

Так мне не показалось, раздел пистолетов-пулемётов действительно начинался с гибрида газовой горелки и сварочного аппарата. Ручного носимого гибрида!

— …А тут, взгляните сами: надёжнейшая простота! Только не забывать давление в системе перед выходом на дело проверять.

Ну да: трубки, манометр(!), нагнетательная камера с клапанами — что может быть проще? И почему я решил, что найду здесь нормальное оружие… Так, а это что?

— Вот эти стволы не рекомендуете? — я перелистнул несколько страниц и в самом конце раздела увидел нечто, напоминающее пусть громоздкий и угловатый, но “УЗИ”.

— Искренне не советую, — мафиозный дилер покачал головой. — Всего десять патронов в магазине, и любой мало-мальский боезапас будет в сумме тянуть ту же массу, что снаряжённый “дракон”. Опять же, едкий дым и гильзы, которые вряд ли удастся собрать. А если не собрать для последующей сдачи в магазин — выстрелы выходят едва ли не золотыми! Оружие для серьёзных профессионалов, способных решить задачу одной-двумя короткими очередями.

— Всего десять патронов? — почему-то именно этот факт зацепил меня сильнее всего. Может потому, что торчащий вниз магазин вдвое превосходил длину пистолетной рукояти.

— Сейчас… — судя по всему, те самые “серьёзные профессионалы” захаживали на “точку” — иначе откуда на стеллаже взялась бы коробка с десятком патронов. Знакомые всем по боевикам остроносые пули, золотистые латунные гильзы… Огромные гильзы, словно взятые от крупнокалиберного пулемёта!

— Какие-то они… здоровые, — я повертел в руках один патрон. Понятно, почему в магазин влезает так мало.

— Маленькие гильзы кончились вместе с двигателями внутреннего сгорания и другими системами, использующими детонационный процесс в работе, — взяв у меня протянутый патрон, отстранённо прокомментировал игру света на жёлтых боках снаряда нинкё-торговец. — Приходится по-всякому извращаться, обеспечивая быстрое горение, но всё равно уже не та эффективность…

— ЧТО? — до меня не сразу дошёл смысл сказанной фразы. Зато когда дошёл — глаза полезли на лоб!

— Ах, ну да, правительства по всему миру уже пятьдесят с лишним лет втирают, что мол отказ от бензина и соляры был ради экологии, а взаимное ядерное разоружение — победа дипломатов. Потому что если не твердить, так придётся отвечать на неудобные вопросы типа “а не загибается ли наш мир вслед за мирами пришлых, если и в собственной реальности начали “плыть” незыблемые ранее физические константы?”

28.

Поставив на облюбованный стол несколько банок с энергетиками и выложив стопку набранных книг и подшивок, я почувствовал некоторое дежавю. И грусть, конечно: в последний раз мы подобным занимались вдвоём с Зэтой, на свидании. Даже удивительно, насколько у нас с синтой оказались схожие вкусы и представления о хорошо проведённом времени. Может, именно потому я вот уже третий месяц обходил стороной великолепные читальные залы токийских библиотек: без любимой подобное времяпрепровождение потеряло былую прелесть. Но вот — время пришло.

Поиск информации я себе наметил вести по двум направлениям сразу: набрал научных журналов, где в содержании упоминались статьи с ключевым словом “детонация” в названии, и книг с газетами, посвящённых мировой политике на рубеже веков и в нулевых годах. Подумав, решил сначала взяться за журналы: поняв суть проблемы, будет легче интерпретировать действия политиков и договоры между странами.

Спустя пять часов и три энергетических напитка я всё ещё копался в научных статьях. Честно говоря, желание плюнуть и бросить появлялось много раз: материалы от учёных и для учёных профильных направлений никак не адаптируются для широкого круга читателей. Считается, что если ты полез за какой-то передовой теорией, гипотезой или результатами прорывных исследований — ты уже сам знаешь достаточно.

Всякий раз желание закрыть и отодвинуть от себя очередную непонятную заумь останавливала лишь уязвлённая гордость. Там, в моём мире, я мнил себя человеком науки, будущим учёным. Правда, с каждым годом, проведённым всё больше за разнокалиберными подработками и всё меньше в лаборатории, думать так становилось сложнее и сложнее — но я не сдавался.

Материал для кандидатской копился, набирались результаты опытов. Довести до конца, собрать всё вместе, защититься — и тогда научрук сможет взять меня не помощником лаборанта на четверть ставки с соответствующей смехотворно-крохотной оплатой труда, а полноценным научным сотрудником. Так как-то незаметно промелькнули десять лет с получения диплома…

Но, может и правы те, кто считают, что мерить временем эффективность исследовательских усилий — неверно? Грегор Мендель, имя которого связано теперь с историей генетики неразрывно, и чьи законы знает каждый десятиклассник, десять лет терпеливо скрещивал горох разных сортов, вывел закономерности… А потом не смог подтвердить их на двух других видах.

Так бывает, неудачно выбрал: объёма накопленных к середине семнадцатого века знаний по биологии не хватило для правильной интерпретации. Свою работу он сам посчитал неудачной, в науке разочаровался, стал аббатом монастыря. Первенство его открытия установлено только в начале двадцатого века, после повторения двумя разными группами учёных — аж два века спустя.

Вот и сейчас то, что я решил не забрасывать научную деятельность, быть в курсе современных открытий, находил-таки время хотя бы раз в неделю попасть в лабораторию — сыграло свою роль. Банально не забыл высшую математику и основы физики. Да, мозги едва не вскипели, но я понял-таки, про что упоминал продавец в нинкё-магазине!

Детонация — это такой режим горения, когда фронт возгорания перемещается по веществу или смеси веществ выше скорости звука для этой же среды. Грубо говоря, вещество начинает гореть не от нагрева огнём из соседнего участка, а от поражения ударной волной, из-за чего подпитывает эту волну.

Если взять кусок тротила в килограмм весом и поджечь, то он просто сгорит — можно чайник вскипятить или руки там погреть зимой. Но если вызвать в тротиле детонацию — этот же килограмм разнесёт стену капитального здания, вырвет стальную дверь, разметает на горящие куски автомобиль! Вот насколько детонация более эффективный режим горения по сравнению с горением нормальным.

Нет, детонация как процесс в этом мире в начале нулевых не прекратилась — и вообще всё началось гораздо раньше, причём, не совсем понятно насколько. Поначалу даже учёные ничего не заметили, что уж там говорить про обывателей. И только статистика заставила обратить внимание на то, что при детонации стали иногда, очень изредка, происходить странные вещи. А именно — ранее стопроцентно предсказуемый фронт ударной волны прямо внутри среды начинал преломляться и изгибаться без особых причин. Просто… случайно.

Первыми изменение мира почувствовали на себе военные и…производители дизельных двигателей. И пока первые не слишком внимательно отнеслись к участившимся осечкам при стрельбе, вторые попытались разобраться, отчего износ блоков цилиндров стал ускоряться. Дошли в итоге до фундаментальных исследований — и сразу выяснили, что мизерный процент случаев неправильной детонации постепенно растёт. Это было начало девяностых годов — время, когда среди модных тогда экстрасенсов начали мелькать первые настоящие суперы. А ещё в Гималаях был пойман и изучен снежный человек — первый пришелец из иного мира. Это я уже вычитал из “политических” материалов.

У политиков оказалось достаточно времени выслушать своих учёных и проникнуться происходящим — изменения накрывали мир неторопливо, хоть и неуклонно. До того момента, когда эксплуатация дизелей станет невозможна, а любая спонтанная детонация в бензине будет грозить навсегда искалечить мотор, были десятилетия. В группу риска попадали самолётные турбины — но вот корабельным движителям на том же принципе, а также тепловым электростанциям ничего не грозило. В том числе и тем, где котлы греет атомное топливо.

А вот ядерные боеприпасы внезапно потеряли свой грозный потенциал: сложные и сверхточные процессы достижения критической массы в заряде достигаются направленными микровзрывами. Фактор случайности распространения детонационной волны грозил вывести из строя часть доставленных противнику подарочков без всяких ПВО и ПРО! И если бы только это.

В разных частях света стали разрастаться так называемые аномальные зоны: куски леса, где людям становилось стабильно плохо, или “ведьмины круги”, в которых дохли забредшие коровы, начали расширяться и меняться. Незыблемые вроде бы законы природы рядом с ними искажались, плыли — не только пресловутая детонация. И до кучи оттуда… попёрло.

Растения, животные, грибы… Просто неизвестные и ядовитые, радиоактивные, мутировавшие, смертельно опасные! А после стали появляться разумные. Тупые меховые обезьяны-йети стали всего лишь первой ласточкой.

Один чёрт знает, сколько пришельцев успели устроиться, акклиматизироваться и прижиться в этом мире прежде, чем все переходы выявили и плотно взяли под контроль. Иногда для этого приходилось оцеплять огромные области — попробуй поставь забор в горах! Заодно резко пришлось разрабатывать эффективное оружие на новых физических принципах, раз уж и старый добрый порох, и передовой атом начали подводить.

Увы, даже столь мощный намёк от мироздания не заставил государства планеты объединить усилия — каждый сосредоточился на своих внутренних проблемах, не забывая настороженно поглядывать на соседей: вдруг воспользуются? Ядерной-то дубинки больше нет, вернее, она стала куда менее эффективной. Да-да, за красивыми строчками о шагах к взаимному разоружению я что-то не увидел реальных цифр — то есть ракеты и бомбы оставили на чёрный день, если нужда заставит выкатить хоть какой-нибудь завалящий козырь. И лишь японцы сделали что-то для всех. Само собой — случайно.

Пресловутые генераторы, о которых известно всем, но только то, что они установлены на острове Хонсю и превращают узкие и опасные для всех зоны перехода в настоящие ворота, пригодные для переселения целых народов из иных миров. Этот инструмент глобальной политики, лишивший Японию последних геополитических друзей в лице США, обеспечивший Острова электроэнергией и значительной долей независимости от других стран, а также перекосивший демографию рождения одарённых — он, оказывается, вызывает ещё один эффект, глобальный. Растянув проходы у себя, ниххонцы заставили аномальные зоны во всём мире значительно снизить активность.

Видимо, это и есть главная причина, почему самоуправство Страны Восходящего Солнца стерпели. Да, Токио живёт под прицелом циклопических орудий военной базы в Йокосуке — надо же было подстраховаться на случай, если из других миров вылезет что-то по-настоящему ужасное. К тем же мерам безопасности относится информационная блокада. Но — живёт же, и живёт своим умом, а не с оглядкой на Старшего Господина в лице США. Америка же, к собственной досаде, из хозяина превратилась в сторожа…

Расставляя взятое назад на полки, я только головой качал: часть, едва ли не половину всей политической информации, я так или иначе уже видел — в энциклопедии, учебниках, монографиях и даже туристических гидах. Но не обладая нужным пониманием ситуации не смог получить нужные данные, что называется, прочтя между строк.

Точно так же, как, держу пари, большая часть простых людей этой реальности даже не догадывалась о том, насколько изменился их мир. И какие пугающие параллели можно было провести с произошедшим в иных мирах — ведь там, по-видимому, тоже всё началось с незначительных, почти незаметных изменений. Это при том, что информация о произошедшем вообще-то не скрывалась. Просто… на ней не акцентировали внимание. Остаётся только догадываться, что оставили за дверцами секретных хранилищ спецслужбы здешних сверхдержав…

* * *

— Как вижу, с оружием решить не удалось? — такое впечатление, что Гунсоу решил использовать эту фразу вместо ”здравствуйте” специально, чтобы испортить нам настроение. Только вот в этот раз хрен ему.

— Удалось, — опередив остальных, я бухнул на стол спортивную сумку, ту самую, в которой когда-то таскал шестьсот тысяч йен на выкуп “Наставлений”.

Из неё я выложил тяжеленный пистолет-пулемёт, потом присовокупил кажущийся маленьким и изящным однозарядный пистолет. Помедлил, и достал ещё один — свой неучтённый трофей.

Да, на чёрном рынке мне продали два ствола — я попросту попросил “что-нибудь реально бронебойное в пару к скорострельному”. Прокатило: основные назначения у этих типов оружия разные, они дополняют друг друга. Жаль, обосновать покупку чего-то третьего уже не получилось.

— Выкупить не прошу, да и не имею права предложить, по большому счёту… А вот отдать в общее пользование — вполне. Подумал — чем самому сидеть на арсенале, лучше вложиться в силу команды, — объяснил я людям и эльфийке.

— Здесь только три единицы, — не преминул вмешаться Сарж.

— Четыре, — плазмоган лёг рядом с боевой пневматикой. — Вы же сказали, что он ограниченно пригоден для боёв в помещении. И учтите при составлении программы обучения: имея общий арсенал, мы оперативно сможем обменяться оружием, подстраиваясь под тактическую ситуацию.

— Именно этих слов я и ждал, — удовлетворенно кивнул инструктор… и, выдержав паузу, ехидно добавил: — От командира!

Да чтоб тебя.

29.

— Я терпеть не могу делать подобные подарки, но директор меня очень попросил, — не дал нам сразу забраться в минивэн Ишимура. — Широхиме, у тебя на сегодня внеочередная увольнительная. Иди занимайся своими неотложными общественными делами.

Жрица издала натуральный горестный стон — и нет, это было не притворство, всё от чистого сердца. За созданием самим себе проблем, доблестным их решением и тренировками оставшиеся недели до осеннего фестиваля пролетели, словно их и не было. Поправка: пролетели для всех, кроме старосты. Принцесска умудрялась успевать и там, и тут… Пока, наконец, не устроилась на работу.

Надо отдать девушке должное: приоритеты она себе расставила правильно. Тем более, официально отрядовцы освобождены от участия в фестивальных мероприятиях, и для согласования вопросов типа “нам нужна музыкальная комната для аттракциона “Дом ужасов”, но класс два-би нас туда не пускает!” было две с лишним недели. Как и для подготовки реквизита, получения находящихся в распоряжении интерната инструментов и учебных пособий, и прочего, прочего, прочего… Надо ли говорить, что почти все умудрились самое сложное и важное отложить чуть ли не на последний день?

Получается, страдальцы-недотёпы так достали нашу классную руководительницу, что она отправилась выбивать из директора лишний свободный день для старосты. И выбила-таки — несмотря на то, что с официальным представителем ОССС любому педагогу связываться удовольствия мало. Видать, однокашники и впрямь как-то совсем эпически облажались — раз уж потребовалась столь тяжёлая артиллерия! Так что стонала Широхиме отнюдь не напрасно.

— А что, нам ещё и очередные увольнительные полагаются? — глядя вслед возлюбленной, отправившейся к учебному корпусу, пробормотал Синдзи. Недостаточно тихо.

— А-у-у-х! — ей-ей, у куратора получилось ничуть не хуже, чем у мико. — Каждый раз перед летними каникулами я говорю себе: “Ишимура, в этот раз ты был настоящим, форменным козлом, запугал их до усрачки и заставил выучить Устав!” И каждый раз оказывается, что опять нашлись особо одарённые личности, за три месяца не удосужившиеся изучить базовый документ, регулирующий их собственную службу! Но ученика, поленившегося изучить доступные послабления вообще вижу в первый раз в жизни!!!

— Не по состоянию здоровья можно получить одно увольнение в учебный триместр, — подал голос я, пока тайчо не устроил импровизированную переэкзаменовку прямо здесь и сейчас. От выезда это всё равно не освободит, но какую-нибудь гадость командир отряда школы “Хиро” для нашего отделения “в награду” обязательно придумает. А так, может, пронесёт: — Для этого, цитирую, “на имя главы учебного заведения минимум за пять дней на конкретную дату подаётся заявление соответствующего содержания. Заверенное личной печатью[9] означенного лица, заявление является основанием для предоставления очередной увольнительной.”

— Не поумничал — так день прошел зря, так, Йоширо-кун? — не смог не поддеть Ишимура, но скорее по инерции. Я ещё в своем родном мире заметил: декламирование вслух официальных документов перед лицом непосредственного начальства (или того, кто себя таковым считает) действует покруче самых сильных нейролептиков. Сразу желание “брать горлом” у болезных почему-то пропадает…

* * *

Если бы не знал, что места дежурств групп ОССС обычно согласовываются заранее — решил бы, что тайчо нарочно завёз нас на многоуровневую парковку. Если в парке можно было хоть с некоторым комфортом устроиться на клочке природы, то тут делать нечего оказалось абсолютно. Ну разве что побродить по “нашему” уровню, буквально протискиваясь между машинами менеджеров и клиентов из соседнего бизнес-центра.

С другой стороны от парковки разбегалась череда узких улочек с плотной малоэтажной застройкой — такой же по функциям квартал, как и тот, где обосновался офис “Дредноута цифровой ярости”. Я даже сначала чуть не перепутал, но потом на глаза попалась табличка с адресом. Наверное, подобные места есть едва ли не при каждом крупном скоплении офисных зданий: корпоративно одобренным отдыхом у японских клерков традиционно считается потребление саке с коллегами после работы. И, поскольку домой для пьянки в здешней культуре приглашать никого не принято — спрос рождает вполне конкретное предложение.

Впрочем, желающим просто купить еды по дороге домой, готовой или не очень, тоже обычно есть куда заглянуть. Ну или там сотовый новый купить, а то и в полу-лохотронной уличной лотерее поучаствовать. Когда-нибудь, думаю, на месте этого пёстрого разнообразия построят очередную коробку торгового центра… А может и нет. Зачем ломать то, что исправно работает?

С этими мыслями я вернулся в микроавтобус. Всё, что хотел и мог — разглядел, дальше оставалось только ждать. Синдзи, словно это был не третий его выезд, а тридцатый, уже умудрился заснуть на неудобном пассажирском кресле, Ишимура определённо собирался последовать его примеру на водительском. Что касается эльфийки, то она в очередной раз занялась стрелами. Вытянула одну из тула и то ли полировала древко куском измазанной чем-то ткани, то ли так пропитывала. Острые уши заметно дёрнулись, когда я с невольным шелестом развернул купленную вечером газету, но другой реакции не последовало.

“Мэр города Токио в очередной раз призвал лидеров кланов мирно разрешать возникающие разногласия” — так называлась статья, занявшая весь первый разворот. Вчера я уже мельком проглядел её — не удержался, ну а сейчас времени изучить внимательно оказалось больше чем достаточно. Во всяком случае логика подсказывала: до вечера проблем от офисного планктона вряд ли можно ожидать. Вот когда некоторые напьются, отмечая успешно прожитый рабочий день… Нас тут уже не будет. С буйными алкашами придётся иметь дело полиции. Ну или службе безопасности того клана, “под” которым окрестные земли.

Издание, которое я держал в руках, было чем-то вроде еженедельного вестника, но не городского, а районного уровня. Большая часть на удивление качественной бумаги у газетчиков ушла на обсуждение возможной организации нового сквера с фонтаном, разбора жалоб на мусорщиков (прибывают с опозданием до пятнадцати минут, гады такие!) и прочих подобных проблем, абсолютно неинтересных никому, кроме жителей этих мест. Подозреваю даже, что текст с первой полосы редакторы откуда-то просто перепечатали. И сделали это только потому, что торговый центр около госпиталя был основательно повреждён именно в ходе клановой войны Хироши и Акияма.

“Уважаемый мэр выразил уверенность, что любые спорные вопросы можно решить в ходе переговоров или, во всяком случае, не затрагивая интересы никак не причастных к клановым делам людей. И уж тем более процесс урегулирования не должен создавать опасность для жизни и здоровья горожан!” С официального на нормальный язык, как я понимаю, это должно было переводится как “эй, вы там что, охренели совсем?!”

Окрик чиновника, любезно донесённый через средства массовой информации до всех интересантов, вроде как сильными и независимыми кланами мог быть запросто проигнорирован. Никакой прямой власти мэр над клановыми структурами не имел. Зато мог устроить массу проблем косвенно, начиная с налоговой проверки и заканчивая отказом на продление договоров аренды городских земель. Для организаций, кормящихся в том числе и с контроля складов, предприятий и торговых центров — очень неприятная перспективка. До которой клан может запросто и не дожить — просто потому что немедленно найдутся желающие вырвать и присвоить кусочек посочнее из лишившегося финансовых перспектив “подранка”. Включая не только другие кланы, но и якудзу.

Понятно, что на разросшиеся до корпораций кланы высказывания мэра Токио особого эффекта не окажут. Более того, у титанов корпоративного бизнеса подвязки и интересанты в таких верхах, что и сам чиновник может досрочно улететь в отставку — и пусть спасибо скажет, что не на нары! А вот с мелочью и середняками вполне работает — что и доказывает наш сегодняшний выезд: вместо защиты одного из объектов Хироши, отделение поставили на контроль вполне себе общественного места.

Вообще, как я понимаю, Ишимура должен был бы продолжить проведение обучающего патрулирования — пока мы, первоклашки, наконец не освоим премудрости взаимодействия. Но поскольку после нескольких настоящих дежурств выглядит подобная инициатива очень глупо, куратор явно решил сократить непройденную подготовку. С другой стороны, пока все выезды вот такие спокойные — даже лучше, чем по шесть-восемь часов ноги сбивать…

— ОССС “Хиро”, я Контроль! Есть сигнал рядом с вами, даю координаты… — без всякого предупреждения ожила рация, — …выдвигайтесь!

Чёрт!

30.

Ишимура беззвучно выругался. Судя по очень выразительной артикуляции — не особо сдерживаясь, но его сверхспособность не дала нам услышать ни звука. Зато шуршание бумаги карты, которую куратор буквально вырвал из бардачка, показалось едва ли не громоподобным.

— Выезжаем на место, — это мужчина бросил в рацию и, не оборачиваясь, посоветовал нам: — Сядьте нормально и держитесь!

Минивэн… Нет, не рванул с места с рёвом мотора — гражданский, настроенный на движение по городу электрический привод не дал слихачить. Вместо скорости и визга покрышек на поворотах пандуса парковки напряжённую атмосферу обеспечил сам тайчо:

— Синдзи, Галея, быстро проговорили мне регламент работы ОССС с нарушителями. Йоширо, заткнись!

…Не очень-то и хотелось…

— Выдвинуться к последней указанной оператором точке, определить нарушителя общественного спокойствия, обладающего сверхсилами… — эльфийка запнулась и не очень уверенно добавила: — действовать по обстоятельствам, если не будет других указаний командира отряда?

— Обеспечить защиту гражданских лиц в первую очередь и имущества во вторую, — к моему удивлению, пришёл на помощь девушке мечник, — вытеснить или отконвоировать сдавшегося нарушителя общественного порядка к месту рандеву с нарядом полиции…

Занятно. Похоже, у моего приятеля от ощущения опасности память прочищает, а у остроухой — ровно наоборот. Вот только…

— Или устранить на месте, если невозможно первое и второе… — твёрдо проговорил я.

— Ты мой приказ не слышал, умник?! — выворачивая руль и переваливая микроавтобус через угол пандуса на уличный асфальт, прорычал, не оборачиваясь, куратор.

— …используя численное превосходство, — упрямо доозвучил я официальную формулировку Устава. Буквально несколько мгновений помолчал, соображая, правда ли я собираюсь сказать то, что собираюсь, и выпалил: — Разрешите присоединиться к группе! Оставлю тяжёлое вооружение в салоне.

Пусть по мнению Сержанта только последние две наши тренировки получились “настоящими” — с имитацией реально доступного вооружения — кое-чему он нас за время занятий научил. В том числе и тому, что до определённого значения численность штурмового отряда решает — и только после начинает мешать. Нужно только знать, как правильно распределять направления внимания при движении — и даже самому мастерскому мастеру ничего не светит при внезапном появлении из-за угла. Никакие хитрые трюки не помогают.

Что мы сами более чем наглядно прочувствовали, когда инструктор предложил повторить штурм “Дома” против него, как в первый день. Конечно, потом мужик показательно сбил с нас спесь — но уже, как он выразился, “по-серьёзному, а не цирковыми прыжками”. Не знаю, как другим, а мне растяжки, ловушки и “визуальная маскировка подручными средствами” регулярно снились. И это с трёх тренировок в неделю по три-четыре часа. Представляю, какая квадратная голова по ночам у бойцов спецназа, тренирующихся в полный контакт по шесть часов в день!

“Один — мясо, двое — опасное мясо, от трёх до пяти — штурмовая группа”, — вот что говорил про численность штурмующих Сарж, — “шестеро — две штурмовые группы или толпа тупого мяса. Это обороняющийся в одиночку может быть эффективным… смертником!” Если у меня и остались какие-то иллюзии по поводу этого низкорослого пожилого человека с простоватым лицом и, порой, очень забавной мимикой — то явно не по поводу сказанных им слов. Услышанные указания стоило воспринимать буквально и запоминать крепко-накрепко. Именно потому я рискнул нарушить устный приказ Ишимуры. Ну ещё и потому, что Отряд — это всё-таки не совсем настоящая армия. А назначенные наряды вне очереди уж как-нибудь отработаю…

— Значит, рвёшься в бой, Йоширо? — с не совсем понятной интонацией переспросил меня тайчо. — Не похоже на тебя.

— Не в бой, — поправил я его. И попытался сформулировать коротко и, одновременно, однозначно: — Именно у меня палец на спуске не дрогнет… в случае чего.

То ли в моём голосе прозвучало что-то такое, то ли на лице отразилось, но эльфийка удивлённо подняла брови, а Синдзи отчётливо вздрогнул. Куратор затормозил, потом обернулся к нам в салон:

— Правда, что ли?

— Правда, — просто ответил ему я.

Перед глазами на мгновение промелькнули сцены всех двух моих убийств — да, совершённых под действием обстоятельств… Но оба раза действовал я самостоятельно и сознательно. Особенно во второй — когда переваливал тело оглушённого менталиста через бортик лифтовой шахты в двадцать этажей глубиной.

Я наполовину ждал вопроса “зачем тебе это?” — но Ишимура его не задал. Сразу кивнул:

— Ладно, все трое — на выход! Впереди перекрёсток, вам — налево и пятьдесят метров вперёд. Торговая точка уличной еды. Действуйте… на своё усмотрение.

Я скорее прочёл по губам, чем расслышал конец фразы: “Чувствую, я ещё пожалею об этом…”

— Галея, мне пэпэ, бери бронебойник, — я почти вырвал единственное наше автоматическое оружие из рук протормозившей остроухой. А всё потому, что конкретно ей обычно на тренировках давала единственный автомат Широхиме. Даже чуть лучшие рефлексы, чем у человека — решают… Если правильно тактически применены, конечно.

Вторая причина, по которой я решил ввязаться в стычку со сверхом: кроме меня только жрица умела активно анализировать обстановку. Её дедушка с детства учил, а я… Скажем так, некоторый жизненный опыт и отличная мотивация помогли мне всей душой воспринять советы из “Наставлений”. Наделать даже самых элементарных ошибок я ещё мог, но хотя бы понимал, что нужно делать.

Третью причину я уже упомянул: численность группы.

Первая причина…

— Синдзи, второй пистолет тебе, держи в руках, — не давая спутникам задуматься, продолжил командовать я, одновременно снимая со ствола плазмогана эффектор энергощита. — Движешься сразу за мной, если начнётся стрельба — выходишь из-за меня и дырявишь урода. Он будет фокусить меня, щит пули или чего другое танканёт. Галея, твоя дистанция — не менее десяти шагов, только зрительный контакт не потеряй. Будь с луком наготове. Нужно — влезь на стену соседнего дома, не мне тебя лазить учить. Там на улице, похоже, конфликт — как раз позиция отличная выйдет… Всё, погнали! Погнали!

…А первая причина банальна и до безобразия глупа: мечник, самоуверенная жрица и даже себе-на-уме эльфа… перестали быть мне чужими. Синдзи уже давно, а Широхиме — когда доказала, что может переступить через свою детскую спесь и с первого раза заучить преподанный судьбой (и, думаю, разъяснённый дедом, но это не точно) урок. Чувство, что сработанная только через отсутствующего командира пара обязательно налажает и огребёт, пусть даже и не летально, если повезёт — оказалось неожиданно нестерпимым. Ха, “неожиданно”! Это говорит тот, кто совершенно незнакомую вампиршу ринулся спасать, рискуя своей жизнью… Клинический случай. Над которым обязательно нужно подумать… Но потом. А сейчас…

Неширокая улица, зажатая стенами домов, оказалась практически пуста. Пара припаркованных грузовичков у пока закрытых магазинчиков, несколько спешащих свалить куда подальше прохожих и — собственно место происшествия. Окно во всю стену первого этажа, без остекления — на лето убрали. Ставня, она же крыша навеса — поднята, и на нескольких жаровнях доходит нехитрая снедь: шкворчащие рыбные стейки, креветки, по три нанизанные на палочки, какие-то овощи. Перед витриной-прилавком неопрятный тип, громко орущий на повара-продавщицу, ещё и размахивающий над головой тростью. Видимо — не особо ему нужной. И всё бы ничего, если бы с его “оружия” при каждом движении не срывались языки пламени.

— …А я говорю — выходи сюда и извиняйся! И саке тащи, живо! Ты меня отравила, чуть не умер из-за твоего терияки! Чёй-та ты там в ножик свой вцепилась? А ну быстро, пошла, пошла!!!

— За мной! — свежевбитые рефлексы кричали, что перемещаться надо от укрытия к укрытию — но я просто побежал к скандалисту. Тем более он начал тыкать своим стеком внутрь помещения, и я разобрал отчётливый женский вскрик. — Син, как только я отвлеку его, заходи сзади…

В моём сознании словно ручка настройки повернулась, и я торопливо дополнил приказ:

— …И приставляй катану к его шее. Сразу протрезвеет, мудачьё!

Не передать, какое облегчение я испытал, увидев вместо наёмника, типа приснопамятного менталиста, не до конца опустившегося бомжа. Очень соблазнительно было сходу пнуть урода — а лучше сразу “ударом с выходом ки”, чтобы по асфальту прокатился. Но что-то мне подсказывало, что в ответ на атаку физическую будет атака огнём — вырубать-то людей с одного удара Ичиро-сенсей меня не учил. Так что…

— Отряд Содействия, руки за голову! — выкрикнул я, прижимая пневмострел к плечу коротким прикладом. В своём чёрном тактическом комбинезоне, перчатках и шлеме я смотрелся весьма внушительно, во всяком случае, увидев меня боковым зрением пьянчуга испуганно дёрнулся, разом забыв про владелицу точки питания. А вот собственный язык меня подвёл:

— Ш-што? — взгляд дедка метнулся к нарукавной повязке, — школота-а?! Да я ж тебя сейчас…

Резко воздетая над головой палка пирокинетика вспыхнула разом и вся, а я поймал “на мушку” центр лба противника и даже успел выбрать свободный ход спуска. Как и обещал Ишимуре, никаких колебаний “стрелять или нет” я не испытывал. Но Синдзи всё-таки успел.

— П-подожди… те! — от холодного касания идеально-зеркальной, аж в синеву, заточенной стали бузотёр мгновенно побелел так, что даже грязная кожа этого не скрыла. Прям вампир — только вместо радужки белки все красные от вчерашних (и не только) возлияний. — Я ж п-пошутил!!!

Потухший стек с деревянным стуком упал на уличное покрытие. Совершенно целый, в смысле — без малейших следов горения, так-то палка многое в своей жизни повидала.

— Полиции расскажешь, — я выдохнул и выпрямил рабочий палец… не отводя прицел. — Син, толкай его к перекрёстку. Если почувствуешь хоть малейшее тепло или что другое почудится — руби нахрен!

— Г-господин! Простите! Простите-е-е!!!

Ну вот, сразу бы так.

Фу-ух!

31.

Это был интересный и крайне поучительный опыт — посмотреть, как полиция “пакует” задержанного нарушителя-сверха. Опыт из тех самых, когда сам зарекаешься что-либо нарушать: не прибьют при аресте, так покалечат во время доставки. Не нарочно, конечно. Хотя-а…

Экипаж патрульной машины состоял из мужчины-капитана и женщины-лейтенанта. И первое, что сделал кэп — попросил Синдзи ещё подержать пирокинетика “на лезвии”, пока он по-быстрому его допросит. За время, которое потребовалось мужчине для выяснения фамилии и имени дебошира, адреса места жительства (задержанный не смог назвать), данных паспорта (при себе не оказалось) и хоть ещё чего-нибудь (тут датый урод начал обвинять в отравлении владелицу точки уличного питания!), его напарница достала из багажника слегка пошарпанную металлическую коробку с синим крестом, а оттуда — несколько колб и шприц. К счастью для арестованного, старший по званию вовремя это заметил.

— Эй, ты чего! Смотри, он аж синий весь от бухла, сердце остановится от стоп-инъекции! И опять сидения от говна и ссанины оттирать!

Лейтенант в ответ вяло чертыхнулась, убрала медицинские штуковины, и с натугой вытащила из багажника другой ящик, побольше и явно куда тяжелее. Откинула крышку и вытянула… ошейник на толстом витом проводе.

— Он хоть не электрический? — запоздало поинтересовалась страж порядка.

— Ребята говорят — огонь вызывал, — сверился со своим блокнотом капитан и кивнул: — Подключай!

— Ты, слушай сюда, — лейт не церемонясь грубо накинула разомкнутый электрод на шею бузотёра. — Эта штука тебя поджарит до хрустящей корочки, если хоть один провод натянется… Или если я нажму на кнопку пульта. Убить может и не убьёт, но парализует точно.

— Тут только один провод, госпожа, — получивший хоть какую-то защиту от катаны у шеи огневик тут же расслабился и разулыбался.

— Так я ещё не закончила, — “успокоила” задержанного лейт, одновременно доставая парные кандалы-электроды с проводами, призванные не только подать ток, когда надо, но и натурально сковать руки и ноги. — Теперь доволен?

— А если бы он оказался повелителем молний? — внезапно подала голос Галея.

В задержании эльфийка принять участия толком не успела, могу поклясться — пожилой бродяга вообще её только сейчас заметил.

— Сделали бы инъекцию стоппера всё равно, несмотря на риск для здоровья нарушителя, — ответил капитан, закончивший записывать показания. — Стоппер — это такое снотворное, вернее — даже наркоз. Мы, патрульные полицейские, специально проходим курсы младших медработников, чтобы уметь его применять правильно. Но мы всё же не врачи, так что… всякое случается.

М-да. Очень мотивирует чтить уголовный и гражданский кодекс, как я и сказал.

…В “Хиро” нас встретила угрюмая, взъерошенная и уставшая до невозможности Широхиме. Первые её слова были даже не “как все прошло”, а:

— Чтобы все в субботу явились на фестиваль, ясно?! — она помотала головой, провела пятернёй по волосам, вяло попытавшись придать им хоть немного расчёсанный вид. — Все занятия у Гунсоу я отменила уже. А теперь, если у кого осталась хоть капля сочувствия к своей старосте — идите помогать. Всё равно домой никто из нашего класса не ушёл. А кто в интернате живёт — пообещали мне всю ночь пахать!

“Н-да, а ведь сегодня — четверг”, — проводил я взглядом увязавшегося следом за любимой девушкой мечника. — “Умеют же японцы создавать себе дедлайны! Прямо с юности учатся.”

Галея, как и я, посмотрела вслед парочке… и повернулась к жилому корпусу. Разумно. Последую примеру…

— Я только переоденусь и душ приму. И оружие сложу, не с ним же таскаться, — прокомментировала остроухая свою ретираду.

Вот… чёрт.

— Я тоже, — кивнул ей, направляясь к воротам и почти всерьёз думая, на кого можно будет незаметно натравить Фаю, чтобы восстановить бодрость “кровавой регенерацией”.

Довели, блин.

* * *

— …А теперь идите и повеселитесь от души!

Я потёр лоб. После полуторасуточного марафона “мы не дадим ударить в грязь лицом нашему классу на фестивале!!!” у меня никакого желания веселиться не осталось начисто. А вот убить… ну ладно, больно стукнуть кого-нибудь — хотелось. И это уже сейчас — когда я всё-таки смог немного выспаться.

Что мне стоило заставить себя переться в школу к открытию фестиваля в девять утра после возвращения в больницу в первом часу ночи — лучше бы никому не спрашивать. Ей же ей, не видел бы, с каким энтузиазмом вкалывали Принцесска, Син и даже Галея, помогая остальным — плюнул бы точно. Только мысль, что я подведу своих, заставила меня совершить очередной маленький бессмысленный подвиг. Обожрать, что ли, всех, кто готовил что-то съедобное к школьной ярмарке или для “кафе”? Так и сделаю, пожалуй.

На линейке я, правда, застрял вместе с народом из первого “а” и первого же “би”: всё же поздно пришёл, почти опоздал к открытию — директор как раз начал вещать с импровизированной трибуны. Пришлось остаться в задних рядах, из-за чего не успел упасть на хвост нашим из “си” — все с энтузиазмом тараканов под лампой разбежались по своим местам и делам. Ну и ладно. Главное, показаться кому-нибудь из наших на глаза, чтобы потом не ворчали “где ты был?” И можно будет валить, ура!

Не скажу, что школа как-то сильно преобразилась к локальному “празднику”, чем зазвала гостей — но бумаги на гирлянды-оригами не пожалели. Ещё в закромах интерната нашлись шатры-палатки, чтобы ученический “рынок” смотрелся именно рынком, а не жалким подобием, хотя нормальных прилавков вместо составленных парт определённо не хватало. А манера “продавцов” принимать плату от “клиентов” смотрелась прямо-таки мило: покупателю с глубоким поклоном протягивалась банка с прорезью в крышке на манер копилки, куда полагалось опустить монеты или, о боже, даже купюры!

На удивление, на открытие припёрлись не только мы, интернатские школьники, но и куча левого народу. Вот откуда, я хотел бы знать? Ну ладно, взрослых родственников детишки заранее предупредили (раз десять, чтобы те точно не забили, в смысле, забыли), а остальные кто? Вот эта стайка молодых женщин, например? Ох ты, а вот этих я помню! Это ж работницы соседней швейной фабрики, на которых мой одноклассник ещё слюну пускал! Что, неужели не нашлось, чем дома заняться?!

Что интересно, все с удовольствием играли свои роли, даже определённо случайно заглянувшие в “Хиро” прохожие. В такой атмосфере и у меня настроение начало поправляться — хотя, может, тут скорее сказалось количество съеденного. Выполняя свою неозвученную угрозу и восполняя пропущенный в больнице завтрак я переходил от палатки к палатке и пробовал всё подряд. Хмыкнул, когда попались терияки — кусочки курицы в липком ароматном тёмном соусе. Но тоже съел: во всяком случае, у меня суперсил, чтобы опасно бузить, просто нет.

* * *

…Часы на школьном фасаде показывали одиннадцать утра, когда я наконец прошёл два таких казалось бы коротких ярмарочных ряда, так никого из своего отделения и не встретив. Не скажу, что сильно расстроился — туго набитый живот не даст соврать: провёл два часа с пользой. В холле учебного корпуса меня ждала приятная прохлада… И громкие крики из-за дверей ближайшего учебного помещения.

Оказалось, в класс ИЗО кто-то из учеников не поленился не просто притащить видеоприставку — он её ещё и смог “сдружить” с проектором. Теперь все желающие могли посостязаться в меткости и скорости реакции в продвинутой версии электронного тира — пройти один из заковыристых уровней, отстреливая всё живое, не очень живое, и в принципе пробиваемое пулями.

За то время, пока я предавался чревоугодию и посильно облегчал собственный кошелёк, в студии набилась приличная толпа, которая теперь отчётливо разделилась на две команды. Одна половина подбадривала смутно знакомого мне третьеклассника без способностей, а вторая… восторженно ревела всякий раз, когда Галея небрежно расстреливала очередного противника!

Эльфийка “двигалась” по своей половине уровня с необычайной лёгкостью, разнося в пиксели любую мишень через мгновение после её появления. Её оппонент вспотел, развязал галстук, напряг до покраснения глаза — но явно проигрывал. Ещё несколько секунд — и беспощадный электронный подсчёт очков беспристрастно показал, кто тут чемпион.

Я едва не оглох от криков и ора, а не ожидавшую такого оборота остроухую толпой подхватили на руки и пару раз подбросили к потолку! Хорошо хоть поймали. А потом насовали в руки красиво завёрнутых в цветную бумагу призов. К облегчению Галеи, миг триумфа быстро сменился ожесточёнными спорами о том, кто пойдёт в следующий заход — за почётное третье место, и она бочком-бочком смогла выскользнуть прочь.

— Развлекаешься? — спросил я её, нагнав у ближайшего подоконника, куда девушка выгрузила “трофеи”.

— После “Дома” — сущие пустяки, — довольно отмахнулась лесная. — …Спасибо.

— Стрельба — исключительно твоя заслуга… ну и Саржа, немножко, — хмыкнул я.

— Нет, за Широхиме, — одногруппница серьёзно посмотрела на меня. — Она отказалась пересказывать, что ты ей говорил, но призналась, что именно ваш диалог заставил её оглянуться вокруг, понять, что думая о себе она забыла об остальных. А я уже было решила, что мы больше не подруги.

— Обращайся, — подмигнул я ей и, неожиданно для себя предложил: — Помочь донести призы до общаги?

* * *

Вот так бывает: вроде и не сказали друг другу ничего такого — а человек, в смысле эльф, стал ближе. Вот теперь можно и домой, день определённо прожит не зря…

— Стейки! Стейки с кровью! Настоящие американские стейки!!! — школьная ярмарка продолжала гомонить, но один из зазывал смог-таки перекричать остальных.

Так, день, говоришь, прожит не зря? Терпеливо отстояв быстро собравшуюся очередь и дождавшись своего толстого куска мяса, я отошёл за палатку… воровато оглянулся и вызвал Фаю в неполной форме.

— Нравится вкусняшка?

Кусок мяса исчез в пасти раньше, чем я успел договорить. Славно! Вот теперь точно можно домой.

32.

Война — войной, а обед — по расписанию. Во всяком случае, очень бы хотелось, чтобы так и было. А для этого — надо вджобывать! Иногда — и вечером воскресенья.

— Кэп, да чтоб тебя, — пробормотал я себе под нос, крутя в руках распечатанную схему.

Увы, не принципиальную электрическую — а схему воздуховодов в здоровенном офисном здании. Два десятка вентиляторов, заслонки, три делителя воздушного потока (заодно узнал, что такие штуки существуют) — и всё это управляется примитивным контроллером с двадцатью активными выходами.

Иногда очень просто — тоже плохо. Около пятидесяти (!) лет назад подрядчик, устанавливавший вентиляцию, здорово исхитрился, чтобы завязать все устройства на один блок управления. По сути — переложил часть логики срабатывания с программного кода на саму структуру низковольтных управляющих линий, заводя один и тот же сигнал на приборы через один и тот же кабель “гирляндами”.

Но рассчитано и собрано всё оказалось верно, вентиляция заработала штатно. И проработала полвека, пережив три обычных и один капитальный ремонт! А вот во время второй капиталки идиоты-электрики где-то напутали с проводами. Именно “где-то” — в многоэтажке без всякого преувеличения километры кабельных сетей, и искать ошибку в разводке уже практически сданного в эксплуатацию здания — хуже, чем иголку в стоге сена!

Собственно, проблему с воздушными потоками обнаружили только сейчас именно потому, что вся система в целом работала. Только неправильно, обеспечивая вместо притока-оттока воздуха его круговую циркуляцию внутри здания. И вот кэп предлагал мне осуществить “гениальное” решение проблемы: по схеме и приложенному к ней отчёту подправить программный код так, чтобы нивелировать криворукость электриков! Он меня вообще за кого держит?!

Нет, на самом деле работа творческая и больше на логику, чем на какие-то там специальные хитрые знания — всё, как я люблю. Но после двух часов вычерчивания алгоритмов и буквально посимвольному разбору прошивки контроллера (в шестнадцатеричном коде, разумеется) голова основательно припухла и решительно отказалась сотрудничать. Перерыв!

Хорошо хоть на второй день к вечеру от фестиваля подустали сами школьники. Декорации и палатки разбирались уже через силу, без криков и огонька — а то хрен бы я смог поработать. Отдельное спасибо, что компьютерный класс в итоге так никто и не занял. Хотя тут, скорее, причина не в отсутствии желания, а в том, что эту комнату эксплуатировали сообща, набрав и напечатав сотни анкет и прочей очень важной и нужной макулатуры вроде меню и прайс-листов. Мне ещё и прибраться пришлось прежде чем приступать к очередному заданию “Дредноута”…

— Йоширо-кун?

— Привет, ты вовремя, — я искренне улыбнулся Широхиме. Хоть мозги переключу, а то долбанный программно-аппаратный ребус меня уже достал. — Держи.

Копия третьей подшивки из набора материала “Наставлений” сменила владельца.

— С огромной благодарностью принимаю, — с поклоном и двумя руками взяла у меня кипу листов жрица.

Между прочим, именно так положено принимать ценную награду от вышестоящего либо сильно уважаемого лица, или там диплом из рук ректора университета. В данном случае мико выказывает почести скорее содержанию “Наставлений”, чем мне — но всё равно разительный контраст с первым разом. Всё же умеет Принцесска признавать свои ошибки — не отнять у неё этого.

— Что-то ещё? — я уже было взялся за многократно исчерканную схему, но заметил, что староста не спешит уходить.

— Мне… Син и Галея-тян рассказали, как у вас без меня прошёл выезд… — замялась девушка, глядя в сторону.

Ясно.

— Зараза Ишимура едва не отправил их двоих на задержание без меня, — поморщившись, выдал я ей слегка адаптированную версию произошедшего. — Пришлось срочно брать ситуацию в свои руки. Ну и продолжать командовать, раз уж начал…

— В незнакомой обстановке, буквально налету составил единственно возможный и простой план действий, приведший к бескровной нейтрализации противника-сверха, — с какой-то странной интонацией за меня продолжила жрица бога войны.

— И рад бы похвастаться, но действительно просто повезло, — не стал кривить душой я. — Куда лучше, будь у нас в наличии готовая отработанная тактическая схема. Мне бы даже ничего выдумывать на ходу не пришлось.

— Но тем не менее ты справился, — не согласилась собеседница, и, помолчав, явно через силу добавила: — Справился там, где я наверняка бы облажалась.

— Широхиме-тян, — устало посмотрев на неё, я покачал головой: — Говорю же, просто повезло.

— И на крыше с двинутым на голову менталистом-наёмником тоже “просто повезло”, — слабо улыбнулась она мне в ответ, показывая, настолько верит моим аргументам.

— Там другое…

— А до этого — “повезло” спасти Мелиссу-тян, поставив на кон собственную жизнь, — прервала она меня. — Слишком много для удачи, Йоширо-кун. Я уже не говорю о том, что ты справляешься с любым делом, за которое берёшься.

— Это только со стороны так может показаться, — невесело покачал головой я и посмотрел ей в глаза. — Широхиме-тян, что ты от меня хочешь услышать? “Как я это делаю?” Не веришь в совпадения? Тогда на твой выбор. Или это мне мои отсутствующие способности помогают. Или первые десять лет моей жизни родители готовили из меня супербойца, только я об этом забыл — но нужная информация при необходимости из подсознания прорывается.

…Или я просто на пятнадцать с хвостиком лет ментально старше и из-за своей идиотской натуры набрался опыта решения острых ситуаций в одно рыло. Если такси вдруг посреди пустынной лесной дороги в три часа ночи встало, а пассажир — беременная женщина на восьмом месяце… Если ты с огромным трудом получил доступ на чердак со своим напарником-раздолбаем и в хаосе переплетения грязных витых пар должен отыскать одну единственную… Если на улице минус сорок шесть, а ты должен доставить пиццу в нужный дом на улице без единой таблички… Если прямо перед твоим лицом давление пробило ржавую трубу горячего водоснабжения и кипяток вот-вот начнёт заливать подвал… Как-то быстро учишься действовать по ситуации. И по ситуации управлять тем, с кем тебя в очередную задницу привела судьба — иначе ведь охламон не только не поможет, ещё и больше дров наломает!

Фокус на самом деле предельно прост. Девяносто пять процентов людей на самом деле не любят думать и готовы действовать по чужой указке — лишь бы не взять ответственность на себя. Потому если ты стал распоряжаться, уверенно и коротко поясняя, что и зачем нужно выполнить — не столь компетентные окружающие скорее всего поверят тебе и на таких условиях помогут. Коллективизм, а не прямое подчинение. Ну и конечно, подобная схема не работает на начальстве: у этих тут же срабатывает рефлекс “он захватывает мою власть!!!” и возникает немедленное противоборство даже самым здравым начинаниям.

К сожалению, именно этими жизненными наблюдениями с Принцесской я поделиться и не могу. Не хочу, чтобы кто-нибудь знал про моё попаданство.

— Спасибо за откровенность, Йоширо-кун, — словно зеркало отразила мою кривоватую улыбку мико, — теперь я не так сильно буду переживать свою ничтожность как командира.

Тьфу ты.

— Но ты хотя бы командир, в отличие от меня, — теперь настала моя очередь возвращать ей гримасу. — Я-то вообще не умею управлять людьми… и, главное, процессами. Не знаю, рассказывал тебе Синдзи или нет, как я организовал тренировки? Или как пытался заставить его найти работу? Нет? Вот ты поспрашивай.

— Но у тебя получилось создать команду, — напомнила мне староста.

— Скорее, команда сложилась вокруг меня сама собой… И — где она теперь? Мел-тян забрали, а Зэта… — сердце привычно кольнуло от упоминания этого имени. — Если бы я был командиром или хотя бы неформальным лидером — люди и нелюди мне бы подчинялись, а не творили хрен знает что самостоятельно!

— Ха! — неожиданно для меня вдруг расхохоталась Широхиме, — А-ха-ха-ха! Ой, не могу! Йоширо-кун, ты такой умный… и такой глупый!

— Чего? — я несколько опешил от такого развития беседы.

— Знаешь, что мой дед говорит? — вместо ответа спросила она меня. — “Хороший офицер всегда заставит подчинённых сделать то, что нужно. Отличный — лишь удержит от ошибочных поступков!” Понял? Ты уже умеешь вдохновлять людей — собой, своим примером. Тебе лишь надо начать немного думать за других, а не пропускать всё через себя — а самое важное — харизма — у тебя уже в достатке!

— Эээ… — я прямо не нашёлся, что на такой пассаж ответить. Впрочем, староста справилась и без меня.

— Понимаешь, это я себя всю жизнь считала харизматичным лидером, командиром по праву рождения. Тем более дед с пяти лет учил меня офицерским премудростям. И только после твоей отповеди задумалась: почему за мной, собственно, кто-то идёт. Поговорила с Синдзи, с Галеей-тян… И обнаружила, что у них свои причины. Как ведро холодной воды на голову. И я действительно тебе за это благодарна. Не представляю, какой позор бы испытала, откройся что-то подобное в армии.

Хотел я было возразить, но вспомнил, сколько вполне себе кажущихся взрослыми людей двадцати, а порой и больше лет творят фигню просто потому, что имеют какие-то дикие представления о реальном мире вокруг — и промолчал. Лишь выдавил из себя:

— Обращайся… И — спасибо. Я учту, что ты сказала.

— Ах, да, чуть не забыла, — уже в дверях обернулась жрица. — Дед договорился, нас через три недели не просто пустят пострелять на армейском стрельбище, но и помогут отъюстировать имеющееся оружие.

Отличная новость… Ч бы даже порадовался, если бы не предшествующий разговор. Вот зачем она на меня все эти откровения вывалила? Такое впечатление — пыталась не только извиниться, но и оправдаться в моих глазах… Зачем? Ещё и этим теперь голову ломать.

Но к сказанному действительно стоит отнестись серьёзно. Хотя бы потому, что в разрезе услышанного в смерти Зэты всё-таки виноват именно я. Нужно было её лучше контролировать… Или нет. Ведь любовь — это прежде всего безусловное доверие… Чёрт! Одна вроде бы лёгкая, скорее даже позитивная беседа — а эмоции в полном раздрае…

Я скорее машинально, уже по привычке, огляделся — и позвал Фаю. Симбионт понятливо ткнулась мне мордой в ладонь, ловко подставил холку: гладь, мол. Хвост дробно застучал по моей ноге. Одна ты меня понимаешь, девочка. И не грузишь проблемами… Блин, разбередила мне Принцесска душу — и всё настроение работать сломала. Пойти поесть, что ли? Так столовка не работает, разве что до госпиталя переться…

“Еда?” — донеслось до меня по связи сознаний. Фая опять ткнулась мне в руку… и оставила на ладони скормленный ей вчера стейк. Без единого следа зубов или процессов переваривания. Словно я его не симбионту отдал, а в холодильник положил. Так, подождите. Протянутый мною собаке карандаш послушно исчез в пасти — и так материализовался вновь.

Охренеть.

Нет, если так подумать, то логично: своё тело бордовая явно не в моём организме хранит, а в чём-то вроде пространственного кармана. Где, похоже, есть некоторый запас по месту. Но всё равно.

Ох-ре-неть!

33.

Три недели после школьного фестиваля пролетели мимо — я оглянуться не успел. Наверное, потому что наконец-то никаких особо ярких и запоминающихся событий за эти дни не произошло. Рутина на тренингах у Сержанта, рутина в школе, слегка разбавляемая по вечерам задачами из “Дредноута” разной степени сложности. В додзё за это время я выбрался всего один раз, и то больше сказать спасибо Ичиро-сенсею, благодаря которому у моей боевой группы появилось оружие.

Ещё я был готов благодарить всех местных богов, что два выезда из трёх мы вчетвером банально проскучали. Газеты, как местные, так и городские, перестали писать на тему клановой войны, найдя новости посвежее, в торговые центры Хироши вернулась ранее переведённая для защиты центральных объектов наёмная клановая охрана. Мир и благодать… Вот бы так и дальше! Ну или как на третьем выезде.

​…Вызов от координатора поступил в районе двух часов дня: слишком рано для пьяных выходок. Отдельно напрягало то, что нарушитель, как назло, выбрал местом своих небезопасных для окружающих развлечений микроскопический городской сквер, фактически кольцо деревьев вокруг фонтана. То есть местность, максимально непохожую на “Дом”. Самое поганое — мне опять пришлось оставить в салоне плазмоган. Пистолет-пулемёт внушал некоторую уверенность своей тяжестью, но я бы всё-таки предпочёл оружие, способное одним выстрелом решить почти любую проблему.

Пэ-пэ мне достался потому, что Галея автоматом получила роль снайпера: она единственная из нас могла в считанные секунды взобраться на дерево и из кроны едва ли не с пулемётной скоростью пускать стрелы. Благодаря щиту именно мне предстояло “танковать” — просто не было укрытий, чтобы перебегать от одного к другому, а мобильная энергозащита есть только у меня. К счастью, благодаря остроухой у нас в кои-то веки появилась разведка.

— Она говорит — там ребёнок, лет десяти, может, одиннадцати. Залез в чашу фонтана и играется с водой, видит ученический портфель на скамейке рядом, — сверхсила куратора донесла его голос прямо к нашим ушам. — Передаёт вам, что струи себя странно ведут… Похоже — гидрокинетический талант. Не вздумайте сразу стрелять! Может, просто увлёкся, заигрался с собственной силой и обо всём забыл, так иногда с одарёнными детьми бывает. Поговорите с ним, во всяком случае, попробуйте.

— Если проявит агрессию — выйду из-за куста справа и пущу стрелу с электрическим разрядом в воду. Тряхнёт, но довольно безопасно… Вы, главное, сами ни в какую лужу не вставайте, и прицел мне не перекройте, — проинструктировала жрица.

Я едва заметно кивнул, расслышав едва заметную нотку неуверенности в девичьем голосе: хороший план. Я бы и сам лучше не придумал, с учётом навязанных ограничений. Впрочем, даже после того, что случилось со мной весной, я бы предпочёл всё же не стрелять в десятилеток на поражение. Ни в каких.

​— Син, надо убрать оружие, — в ожидании, пока мико бегом вокруг сквера займёт свою позицию, меня наконец посетила первая умная мысль. — Я бы на месте ребёнка точно испугался, если в меня тыкают стволом или мечом.

— Твоя правда, — согласился мечник, и тут мы наконец услышали от Ишимуры “пошли”.

Ландшафтный дизайнер, вписавший крохотный островок зелени внутрь перекрёстка с кольцевым движением — воистину гений! Стена из подстриженных кустов невероятно органично перетекала в смыкающиеся кроны деревьев, создавая эффект замкнутого пространства. В том числе и потому, что ни одна дорожка внутрь не вела прямо, не давая визуально разорвать переплетение ветвей.

Круглая площадка в центре специально была выложена плиткой так, чтобы в обширных промежутках между бетонными квадратами вольготно росла трава. Только у фонтана мощение смыкалось в сплошное кольцо. Не удивительно, что пацан, забравшийся в воду, даже не пытался осматриваться — настолько на него подействовала “магия” этого места.

Струи фонтана действительно вели себя неестественно: изгибались искрящимися на солнце змеями, уходили в небо спиралями, а то и вовсе выстреливали вверх мощными снарядами-плевками, рвущимися в вышине мелкой водяной пылью, на которой немедленно начинала играть радуга. Вот по этим “взрывам” кто-то из прохожих и засёк сверха — после чего принялся названивать в полицию. И правильно сделал, конечно.

— А что это ты не на занятиях, парень? — сначала экс-кендоист двигался у меня за спиной, под защитой энергощита, но вдруг обогнал меня и первым подал голос. — Прогуливаешь? Нехорошо!

— Ой!!! — вся висящая или текущая без опоры жидкость разом упала вниз, подняв кучу брызг, а сам фонтан наконец вновь забил ровно.

— Ещё и возишься в холодной воде, неужели простудиться захотел? — в тон подхватил я, с лёту раскусив нехитрую задумку друга и демонстративно опуская руку в чашу. — Вот будет подарок твоим близким — сопли вытирать и таблетками тебя пичкать.

На счёт температуры я ничуть не соврал: начало октября на острове Хонсю выдалось тёплым, но не настолько, чтобы в открытых водоёмах стоило купаться. Осень же.

— Я не прогульщик! — обижено выпалил ребёнок-сверх, но всё же перелез через бортик на мощёную дорожку. Я машинально отметил, что одежда у него совершенно сухая, и обувь тоже. — Меня мама из школы с уроков забрала, чтобы я ей помог, вот! Она в магазин пошла, сейчас за мной вернётся.

— Но в фонтан точно не она тебя загнала, — быстро переглянувшись со мной, хмыкнул Синдзи.

Я был с ним совершенно согласен: хороша мамаша — это ж сколько её отпрыск тут проторчал, что даже Отряд Содействия успел получить вызов и прибыть! Если конечно мама действительно есть. Детское сознание — штука чрезвычайно пластичная: в таком возрасте пацан мог себе что-то придумать и поверить как в непреложную истину. Особенно оставшийся без родителей пацан: кому как не сироте-мечнику его понять. Одно могу сказать точно: с нами гидрокинетик не играл, выставляя себя безобидным малышом. Просто не потянул бы: на того волчонка в человеческом обличье, которого по моей команде грохнула Фая, этот мелкий совсем не походил.

— Вот что, — опять включился я в игру, — мы, так и быть, ничего маме про твою возню в холодной воде не скажем, но и ты, уж пожалуйста, приберись за собой. Смотри сколько разлил!

Лужи вокруг и вправду стояли как после хорошего дождя.

— Н-но… — “нарушитель” едва не расплакался. — А как? Мама ругаться буде-е-ет!

— А ты попробуй с этой водой также сыграть, как с той, — я махнул рукой на чашу, и по наитию добавил, — А если что, мы своего будущего коллегу, конечно, прикроем. Скажем… что вместе задержали опасного преступника, вот!

И я многозначительно кивнул на невзначай выставленную повязку на рукаве.

— Д-да?! А я-а…

— Обязательно будешь в Отряде, как и мы. Даже не сомневайся! — я-то прекрасно расслышал печальные нотки в голосе одноклассника, а вот собеседник наш, в силу возраста, повёлся.

​Мать школьника всё же явилась — ещё минут через двадцать, как раз тогда, когда подъехал патрульный наряд. Повезло: ещё немного — и чадо увезли бы в специальный интернат для малолетних одарённых, откуда его так просто уже не забрать. Судя по всему, об этом аспекте женщина оказалась наслышана: увидев полицию, побелела как полотно. И в ответ на вопросы долго и испуганно лепетала, что сын, мол, давно обожает воду, словно енот какой, и она уже отчаялась его отучить. Но и предположить не могла, что так проявляет себя сверхспособность…

Даже не врала, как я понял, дура такая. Искренне не замечала в своём сыне стремительно развивающуюся одарённость, потому что “ну что в нём может быть особенного?” И действительно была в магазине — с продавщицей заболталась. Каких только людей на свете не бывает…

В итоге полиция тщательно запротоколировала наши показания, и офицеры убыли только с документами, копия из которых вскоре займёт своё место в медкарте и школьном личном деле мелкого. Да, теперь от Отряда он точно не отвертится…

34.

— Ками-сама, ну и убожество. Видывал я лет семь назад нечто похожее, но это…

— Тем не менее, вполне себе рабочее оружие, в какой-то мере совершенное. И опасное…

— Для того, у кого это “оружие” в руках! Из всех четырёх железяк что-то из себя представляет только плазмоган. Да и то: доверять свою жизнь устройству, которое даже не в нашем мире сделано…

— Зря ты так!

Пришлось приложить некоторое усилие и перестать прислушиваться к происходящему за спиной. Несмотря на такой диалог, два, как нам их представил Кэтсу, “эксперта-оружейника”, не выглядели людьми, просто ради забавы ломающими любую попавшую в руки штуковину. Или, во всяком случае, производили впечатление способных всё случайно сломанное починить. Ну не зря же их, несмотря на возраст, из японских Сил Самообороны до сих пор не турнули?

— Эк они у тебя, дружище, одинаково обмундированы, да без всяких финтифлюшечек, всё по делу, — говоривший — словно специально решив сыграть на контрасте — сам был облачён в сильно потёртую спецовку, богато пропитанную масляными пятнами. Что у него за звание — мне оставалось только догадываться, потому как подчинённые обращались к нему уважительно “тайчо”[10], то есть “командир группы”. Да-да, точно так же, как мы к Ишимуре иногда, с лёгкой руки Синдзи — вот только здешнего начальника такое наименование не напрягало.

Собственно, тут, на полигоне Сил Самообороны Японии, я наконец допёр, почему нашего куратора так перекашивало всякий раз от военизированного обращения. Формально-то мужик действительно глава подразделения, командир Отряда Содействия школы-интерната “Хиро”. Но с точки зрения отставного служаки его теперешняя должность больше напоминает работу… Ну, скажем, нянькой. Хотя бы даже по части наказаний за провинности: максимум, как Ишимура может нам подгадить — заставить убирать свой класс после уроков. Всё остальное только через специальную комиссию: чуть что — жалуйся туда. То есть максимальное “западло” по меркам любой армии.

— Вольно, бойцы! — наконец насмотревшись на нас, махнул рукой здешний хозяин и опять повернулся к деду Широхиме: — ну ты монстр, даже про шагистику не забыл.

— Боже уберёг, — смиренно сложил ладони перед грудью каннуси храма Такэмикадзути, Бога Войны, — это всё Гунсоу.

— Ахаха, вот ты прохвост! — восхитился местный тайчо. — Нашёл-таки способ взыскать должок со старой крысы!

Я так погляжу — в армии все набольшие между собой знакомы не хуже, чем в якудзе. Этакая своя мафия, в которой даже если что-то нельзя, но очень нужно, то устроить можно. Например, сегодня полигон закрыт на санитарный день, рядовой состав распустили в увольнительные, а командир вот гостей принимает. Нас, в смысле.

— Лады, — повеселившись, подытожил мужчина и поманил нас к себе ладонью. — Сюда, детки! Пока мои рукодельники с вашими железками копаются, я вам покажу поближе настоящие взрослые игрушки. Кэтсу, тебе тоже интересно будет.

По большому счёту, открытое стрельбище армейского полигона практически не отличалось от полицейского, куда нас Ишимура вывозил. Высокий вал пулеуловителя, перед ним — мишенное поле, разве что размерами всё раза в два побольше. И сами мишени аккуратно сложены — а так даже навес такой же, типовой. Правда, тщательно выкрашенный. И столы под ним поновее.

— “Тип-сорок восемь”, дальнейшая модификация автоматической штурмовой винтовки “тип-сорок три”, — на столешницу перед нами лёг автомат с коротким, квадратным во внешнем сечении, стволом, оканчивающимся массивным пламегасителем… или газовым компенсатором отдачи, хрен их разберёт. Точнее, ствол казался коротким из-за компоновки булл-пап[11], как в моём пневматическом пистолете-пулемёте — а вот это, спасибо Саржу, я научился определять влёт. И название запомнил.

— Оружие построено по комбинированной газо-электрической схеме, для выстрела используются безгильзовый боеприпас, — меж тем продолжил нас знакомить с “игрушкой” тайчо, выщелкнув магазин. Патроны в нём показались лично мне похожими на карандаши — белые толстенькие цилиндры без малейшего намёка на пулю, “заточенные” под конус с одной стороны. — Когда стрелок выжимает спуск, полимер под действием электрического разряда мгновенно испаряется, действуя как газовый поршень. Одновременно при испарении ставший газообразным полимер поляризуется, превращаясь в плазму, которая немедленно начинает испытывать на себе силу Ампера[12], замыкая через себя электрическую цепь рельсового ускорителя. Эта плазма своим движением придаёт пуле дополнительное ускорение, обеспечивая на срезе ствола предгиперзвуковую скорость снаряда[13]. Та часть полимера, что нанесена на бока пули и спереди, обеспечивает создание так называемого “плазменного кокона”, придающего снаряду в полёте дополнительную устойчивость, а при попадании — микрокумулятивный эффект!

— Плазма выступает как смазка, потому что на гиперзвуке воздух для пули слишком твёрдый. Она даже может целиком сгореть, пока летит, — видимо, по выражению наших лиц, военный сообразил, что перегнул палку с цитированием тактико-технических характеристик прямиком из руководства к автомату (для него это, держу пари, было как цитирование любимого стихотворения вслух!), потому перешёл к объяснению, что называется, на пальцах. — А кумулятивный эффект оттого, что сначала плазма касается мишени и только потом — сам снаряд. Понятно?

— Примерно, — не скажу, что мои мозги вскипели, но уложить в голове физику процесса удалось с трудом.

— Очень примерно, — поправила меня Широхиме.

— Ничего, вот придёте к нам служить — ещё и не такое узнаете, — с одухотворённым лицом пообещал здешний начальник… и вдруг лукаво подмигнул: — Ну, кто первый хочет пострелять?

* * *

К экспертам-оружейникам я вернулся порядком оглушённым. Не столько из-за стрельбы по мишеням из непривычного оружия, сколько от понимания, насколько же якудзовские поделки оказались… Ну да, убожеством, всё правильно один из “рукодельщиков” сказал. А заодно я осознал, почему за армейское оружие в частных руках следует чрезвычайно жестокая кара: не знаю, как на счёт танков, а вот бронетранспортёры из штурмовой “тип-сорок восемь” можно было уверенно “разбирать”. А у сверхов, кроме мизерного процента везунчиков, и тени шанса не было уцелеть! Не уверен даже, что мой щит корректно отразит хотя бы одно попадание. А тут такое оружие в руки рядовых пехотинцев дают! Представляете, с чем разгуливает спецназ?!

На моих одногруппников стрельба по мишеням произвела не меньшее впечатление. И если Синдзи, похоже, впервые всерьёз задумался о своей дальнейшей карьере, то Галея в винтовку буквально влюбилась! Отдавала она агрегат, уходя с позиции — словно с любимым навсегда расставалась. Видимо года через два с половиной Силы Самообороны приобретут прекрасного остроухого снайпера. И скорее всего даже не одного — вряд ли прошедшая испытания старшей школой эльфа будет молчать у себя в клане.

— Слушай сюда, пацан, — привлёк моё внимание один из экспертов. — Мы в твоём плазмогане отрегулировали электромагнитную линзу, теперь плазменные шары будут получаться более… концентрированными и лететь быстрее и прямее. Но всё равно стреляй с учётом воздушных потоков — весит каждый “снаряд” чуть, фактически это просто такое облачко. Только сильно сжатое.

— Мы замерили силу взрыва, — подключился второй пожилой японец, в очках, — примерно она равна штурмовой гранате со снятой оболочкой. Если захочешь оглушить кого-нибудь, не убив — стреляй с расчётом, чтобы оставался метр-полтора. Да, если шмальнешь кому под ноги — тоже скорее всего не убьешь… сразу. Потому что оторвёт нижние конечности к дьяволовой бабушке!

— Электронике вокруг места попадания сразу кабздец настанет: наведённые токи, когда плазма лопается, сумасшедшие. Имей в виду, электронной хрени в домах и офисах обычно хватает — и пожар устроить, как нефиг делать. Даже просто проводку замкнув. Потому внимательно смотри, во что целишься, — вновь включился первый. — Смотри ещё и потому, что плазма без твёрдого сердечника имеет гадскую привычку пролетать через некоторые преграды без детонации. Через стекло, например, или расплавив пластиковую решётку на вентиляции. В итоге взрыв произойдёт где угодно, только не там, где надо.

— И как только “Каракурт” с плазмоганом управлялся, — пробормотал я, новыми глазами разглядывая ствол.

Не ожидал… таких особенностей применения. Совсем не ожидал.

— Так для боевого робота это оружие ближнего боя, — проявил великолепную информированность “рукодел”. — Маломощное относительно основного калибра, притом не опасное: взрывы не сорвут собственную броню, а цепи надежно экранированы. Наоборот, одни преимущества выходят на первый план: большой боезапас, скорострельность, частичное игнорирование композитной бронезащиты цели, затекание плазмы при разрыве в малейшие трещины и щели в конструкции противника.

— Понятно, — только и кивнул я. Не хочу это признавать, но придётся: Ишимура был прав, не выпуская меня из машины, пока у меня с собой эта штука…

* * *

— Йоширо-кун! — медсестра на ресепшене заставила меня вздрогнуть. Ушёл в себя, да и, признаться, порядком устал за этот напряжённый день. — Тебя тут… курьер дожидается.

Я проследил за взглядом медработницы — и едва не вздрогнул повторно. И прекрасно понял, почему она запнулась: нечасто курьер выглядит как морпех армии США. Пусть и в повседневной форме и без оружия.

— Мистер Йосширо Эдо? — без всякой скидки на возраст, зато основательно исковеркав японское имя спросил он меня. — Вашу удостоверение личности, пожалуйста. Пакет могу передать лишь лично адресату в руки.

Пришлось показывать паспорт. В пакете (вот бесполезная трата отличного картона!) нашлось одно письмо. В котором на прекрасной гербовой бумаге с водяными знаками и всяческими завитками английским по белому значилось:

“Поздравляем Вас, м-р А. Смит, генетическое соответствие выявлено и подтверждено. Вам надлежит прибыть к 16.00 в посольство USA для принятия гражданской присяги и урегулирования вопросов репатриации, натурализации и вступления в права наследования.”

Вот чёрт. Всё-таки сработало! А я уже и думать забыл… Блин.

35.

Иногда жизнь делает совершенно неожиданные повороты. Вот как сейчас. Столько сделал, столько готовился — и всё в итоге оказалось… ненужным? Да нет. Не стоит так думать, конечно. Как минимум моя подготовка спасла Синдзи от ожогов — потасканый пирокинетик слишком опустился, чтобы сдержаться и не ударить по презираемому школьнику своей силой. После чего поймал бы, как пить дать, стрелу. И кто знает тогда, чем закончилось бы знакомство с неполной группой для мелкого одарённого, решившего не к месту и не ко времени поиграться с водой.

А ещё если бы я отказался сразу после поездки в американское посольство от участия в деятельности боевой группы — мечник скорее всего так и не смог бы сблизиться со своей обожаемой жрицей. И Мелисса не попала бы в школу с отрядом из амбициозных продвинутых вампиров Дома Алой Розы — не сделала бы первый шаг в своей внутриполитической клановой карьере. С одной стороны, вроде как лично я ничего кроме лишней беготни, усталости и потери денег не приобрёл. С другой… Положа руку на сердце, это стоило того!

Не может человек жить без тех, кто ему хотя бы чуть ближе, чем безликая, равнодушная толпа. Так что последнее дело — жалеть о совершённых добрых поступках. Пусть они и стоили мне едва ли не больше миллиона йен в сумме — но какой русский станет измерять количество сделанного добра в деньгах? “Делай добро и бросай его в море” — недаром у нас этот мульт и дети и взрослые помнят. А уж считаться с друзьями, кто кому на сколько денежных знаков когда помог — вообще зашквар какой-то. Хотя вроде как мне предстоит в скором времени отправиться в страну, где подобный подход как раз в порядке вещей…

Странное состояние, знакомое каждому человеку, хоть раз “посидевшему на чемоданах”, когда ты вроде ещё тут, но уже почти начал двигаться куда-то туда — продержалось ровно до того момента, как мои мысли всё-таки вернулись к конкретике. А именно — к завтрашнему визиту в посольство. Успеть-то я успевал и за глаза — вторая половина дня, маршрут знакомый… Если школу пропустить.

По прогулам я в классе слыл настоящим спецом — в первом триместре столько пропустил и в итоге почти везде отмазался: где справку из госпиталя принёс о временной недееспособности (совершенно реальной), где — рефератами и докладами закрыл, полюбовно договорившись с учителями. Вот только с Ишимурой мне не договориться ну никак — а ведь завтра следующий выезд!

На самом деле можно было бы и забить: я достаточно часто болел весной, чтобы просто позвонить и сообщить — опять валяюсь в койке. Судя по официальному письму, штатовцы не намерены были тянуть с гражданством, а справка выдавалась по факту выздоровления. Сразу в самовольщики меня куратор не впишет, будет ждать с документом — а я за это время успею свалить за бугор. Вот только… А вдруг — я не прав и всё затянется? Придётся, например, ещё и следующий отрядный день пропустить — и при этом явиться в школу за документами о среднем общем незаконченном образовании? Короче, соломки бы подстелить… А ещё — один старый должок отдать. Обещал же. Моя месть достаточно пролежала в холодильнике.

* * *

Даже если бы меня кто заметил на школьной территории посреди ночи — не удивился бы. Так я и не сподобился купить ноутбук или стационарный компьютер, потому регулярно уходил ночь-заполночь, застряв над очередным заданием из “Дредноута”. А иногда и приходил поработать в ночь. Тем болеем — я ведь и официальный повод себе придумал: ударно закончить копирование “Наставлений” для Широхиме.

Теперь, наверное, можно было бы оставить ей оригиналы… Но только не после той сцены, что я ей закатил! Тогда я достучался-таки до мозга Принцесски — а теперь, получается, таким жестом значительно обесценю собственные же слова. Да и… жаба душит! Целое состояние по меркам школьника за материалы отвалил! Заберу с собой, хотя бы на память, из принципа. А сейчас надо придумать, как все эти подшивки до школы дотащить. Придётся такси вызвать, видать: помочь с переноской некому… Хм, или есть?

Фая в своей неполной форме сконденсировалась из тумана передо мной. Я, поколебавшись, положил перед ней один из томов “Наставления”: с одной стороны — в пасть не пролезет, а с другой — карандаш, например, моя борзая и не глотала, он просто исчез. И появился, когда я попросил его отдать. А ну-ка… Сработало! Бордовая, которой передалось моё хорошее настроение, вильнула хвостом туда-сюда. И вернула мне ощущение недоумения, когда я спросил, сколько там ещё места осталось. Не знаешь? Ладно. Можно ведь просто проверить…

Когда последняя тетрадь исчезла в собаке, я машинально поглядел по сторонам: чтобы ещё такое запихнуть? Правда, сразу же себя одёрнул и принялся гладить и хвалить питомицу: заслужила! Однако мысль узнать доступный объём свёрнутого пространства не отступала. Удобно же! Любой геймер удавился бы за возможность получить игровой инвентарь в реале! Кстати об играх: не помешает ли груз двигаться моей красавице? И мне самому, если уж на то пошло.

Тест, совмещённый с прогулкой до Хиро через спящий полутёмный квартал, показал: не помешает. Мне досталась самая читерная, если можно так сказать, реализация персонального хранилища: взятый вес и объём никак не ощущался! Единственное ограничение, которое я всё-таки смог узнать из “расспросов” симбионта — предмет должен был помещаться в пасть и не слишком сильно выступать в стороны. То есть дерево, например, ухватив за ветку, бордовая унести в себе не могла. И часть от целого отхватить — впрочем, тут мне было предложено сначала просто-напросто физически оторвать зубами.

Кстати, операции перемещения, похоже, расходовали-таки мою кровь — во всяком случае, я по дороге почувствовал лёгкую слабость, которая быстро прошла. К сожалению, без пом-пома измерить кровопотерю у меня никаких возможностей не было. Как и другие статы посмотреть. Впрочем, боюсь, я не сильно продвинулся: без прибора синтов, перераспределяющего нагрузку в рамках организма, “качать” себя нужно было по старинке: с тренером, весами и расчётом калорий…

В школу я проник никем не замеченным: я вдруг понял, что собака с независимым от освещения зрением, выделяющим живые объекты и вполне сравнимым с обычным псом нюхом — прямо-таки идеальный помощник разведчика и диверсанта. А ещё и автономный дрон, причём пульт управления которым у меня прямо в голове! Я даже припомнил, что однажды смог взглянуть “глазами” Фаи — и симбионт действительно смог ретранслировать свои зрительные ощущения.

Это стоило мне очередного укола слабости, в этот раз посильнее — но оно того стоило. Я ведь собирался копаться в замке кабинета директора едва ли не скрепкой, довольно смутно представляя, как работает даже этот простейший замок — а теперь бордовая просто пастью повернула ручку изнутри! Прямо-таки день, в смысле, ночь интеллектуальных прорывов: не тормозя глупо, сразу догадался развоплотить свою помощницу и материализовать уже изнутри, просто прижавшись к створке двери!

Определённо, интеллектуальная встряска из-за эмоций от официального письма из посольства пошла мне на пользу. Я даже промперчатки из госпиталя не забыл прихватить. И сначала постарался тщательно запомнить, где что во владениях секретутки в “предбаннике” лежит, и только потом уже начал там рыться.

Лахудра, к слову, полностью оправдала мои ожидания: сейф у неё свой собственный был, но печати-инканы просто лежали в столе в верхнем ящике — чтобы, значит, ненароком не перетрудиться, когда придётся тянуться. В том числе и именная директорская. Ей же ей, не я собирался дуру покарать, но сама судьба!

Ах да, заинтересовавшись приклеенной изнутри к бортику ящика бумажкой для заметок, я сразу же разжился кодами доступа и к сейфам. Именно во множественном числе: цифры ключа от директорского аккуратно были записаны рядом и соответствующим образом помечены — чтоб, значит, не дай бог не перепутать. Если что, лайфхак: фейспалм в перчатке делать приятнее — меньше опасности расшибить себе лоб от лицезрения чужого идиотизма.

Организовав себе официальное заверение письменного прошения об очередной увольнительной, я по-быстрому подготовил инструмент мести. Сложенный вдвое бумажный листок со скрепкой. Типа внутри лежали деньги — хотя они там и лежали, недолго, правда: я вокруг извлечённой из кошелька пачки купюр сложил лист на манер импровизированного конверта. И вернул честно заработанное в поте лица назад только после того, как подписал обертку: “Я собрал всё, что вы просили! Пожалуйста, подпишите моё прошение у директора, умоляю!” Не нужно лениться, изображая достоверность: наглядный пример разгильдяйства и его результатов у меня перед глазами.

Пустую обёртку я закинул в сейф, задвинув поглубже. Факт подделки мною директорской визы с большой вероятностью рано или поздно вскроется. На кого подумает глава интерната “Хиро” — думаю, сразу понятно. Уверен, мелких косяков за секретуткой накопилось множество — так всегда бывает. Получив же весомый повод проверить подчинённую, директор обязательно их припомнит, когда найдет такое! До полиции вряд ли дойдёт — но с волчьим билетом кое-кто на улицу обязательно вылетит!

М-да. Может, конечно, и не сработать — на коленке же буквально слепил “улику”. Опять же, она и сама может найти обёртку раньше других — все ж её сейф. Но вот ещё я буду тратить дополнительные усилия на какую-то завитую стерву. Ткнул походя и забыл навсегда — а большего и не заслуживает.

* * *

— А я всё думал — когда ж ты опять уклоняться от несения службы начнёшь. Больше половины триместра прошло — и ни одной “болезни”, — Ишимура как всегда был в своём репертуаре.

А ещё, зараза такая, припёрся к минивэну самым первым, даже Широхиме обогнал. Разумеется, при кураторе я не стал ничего рассказывать одногруппникам, только упомянул, что увольнительную взял постольку поскольку поеду за новой информацией о родителях — и что новые распечатки оставил у мико на парте в классе.

В интернате вопросы семьи полагаются святыми — слишком много среди учащихся подростков-сирот или из неполных семей. Даже тайчо заткнулся и не посмел прокомментировать в своей манере. А я что? Не соврал ничуть: наконец-то я хоть что-то узнаю о своей матери. Хотя бы имя.

* * *

…Только поднявшись по эскалатору в знакомый прозрачный павильон, я вдруг сообразил, что невольно проверил способность симбионта не только самому скрыться от детекторной системы пограничного контроля, но и протащить неучтённый груз, в данном случае кучу ценной макулатуры. А это значит — я смело могу забирать у Колоскова флешку: теперь ничего мне не мешает безопасно держать носитель информации при себе. И увезти его с собой в США.

36.

— Мистер Аллан Смит? — с акцентом на японском поинтересовалась у меня сотрудница американского посольства. Классическая такая немолодая негритянка “в теле” с непослушными чёрными кучерявыми волосами на голове, но в деловом костюме с юбкой-”карандашом” и в туфлях-лодочках в тон.

— Да, мэм, — на английском ответил ей я, протягивая полученное вчера от морпеха-курьера официальное письмо-приглашение. Заодно узнал, что “А.” — это “Аллан”. Уже третье имя и фамилия за последние полгода: словно шпион какой.

— Знаете английский, — с лёгким облегчением констатировала секретарь. “Второй секретарь первого помощника посла” — значилось у неё на бейдже. — Прошу за мной. Раз все здесь — чего тянуть…

После более чем полугода общения практически исключительно с японцами и к ним культурно примкнувшими иномирянами слишком простой в плане обращения к кому-то язык даже вызывал некоторый дискомфорт. В русском есть хотя бы формы “ты/вы”, позволяющие подчеркнуть близость или, наоборот, безлично-уважительное отношение, на английском же “you” на все случаи жизни. А учитывая национальную американскую манеру строить фразы — часто возникает ощущение, что тебе “тыкают” совершенно незнакомые люди. Эх, опять привыкать…

— “Все здесь”, мэм? — переспросил я, пытаясь не отстать. Для своей комплекции дама двигалась очень шустро… А ещё оказалась выше меня на полголовы.

За последние месяцы я подрос на несколько сантиметров, но чёртова кома, пришедшаяся на период максимально быстрого детского роста, будет мне аукаться теперь всю жизнь. Хорошо хоть мышцы и рефлексы в порядок привёл. И по поводу роста комплексовать не буду: Ичиро-сенсей как-то посвятил половину занятия объяснениям, в чём твоё преимущество в драке, если ты дылда и если ты практически гном. До второго мне всё-таки далеко, но полезную инфу я запомнил.

— Сегодня пять человек проходят церемонию принесения гражданской присяги, — пояснила мне собеседница, и с едва заметным весельем в голосе добавила: — Но достаточно крепкие нервы, чтобы приехать ровно к назначенному сроку — нашлись только у тебя.

Пришлось напрячься, чтобы не хмыкнуть вслух в ответ на последнюю фразу. Не могу упрекнуть местных, что они хотят свалить из родной страны: слишком уж специфичным местом стала их родина. Да и сам я, получив уведомление из посольства, чего уж скрывать — вздохнул с облегчением. Но это у меня после совершеннолетия оставалась перспектива эмигрировать в Россию и начать там новую жизнь — а для многих японцев положительная оценка генетического теста была последней, зачастую призрачной надеждой что-то для себя изменить.

* * *

К некоторому моему удивлению, секретарь вывела меня во внутренний двор посольского здания. Довольно большой внутренний двор, где поместилась широкая, идеально круглая площадка из мозаичной плитки, изображающая белоголового орлана со стрелами в одной лапе и оливковой ветвью в другой — национальный герб США. Вокруг хватило места для нескольких кряжистых дубов (!), полукруга из высоких флагштоков, на которых реяли звёздно-полосатые полотнища и небольшой трибунки под ними.

По бокам от возвышения пока скучали с инструментами музыканты: шесть человек, похоже, изображающие торжественный оркестр. А вот морпехи, вставшие “на караул” по одному под каждым флагом, себе лишних эмоций не позволили даже тогда, когда из другого входа выбралась четвёрка японцев с двумя сопровождающими.

Вид у трёх мужчин и одной молодой девушки был самый что ни на есть пришибленный — достаточно сказать, что они сходу начали быстро кланяться всем подряд и через слово повторять “извините”. Меня подобное проявление банального смущения и беспокойства, преломленного в призме местной культурной традиции уже не коробило как раньше, но беззвучно вздохнуть — заставило.

Понимали бы они, как это смотрится в глазах носителей иного менталитета… Хотя, может и понимают. Просто переломить себя не могут. Возможно — кто-то и после переезда в США не сможет приспособиться. И тогда где-то на задворках новостных порталов опять появятся короткая заметка “получив замечание от начальника поднялся на крышу и спрыгнул вниз” или “после размолвки с мужем покончила с собой, перед этим задушив детей[14]”. Столкновение культур — это порой страшно и больно.

Двое помощников секретаря быстро и привычно построили нас в подобие короткой шеренги, одновременно сунув в руки карточки-картонки с напечатанным текстом. На одной стороне катаканой[15] шла фонетическая транскрипция короткого английского текста, на другой, к счастью, нашёлся оригинал. Пока я давался диву архаичности клятвы, которую должен был озвучить, негритянка взобралась на возвышение и махнула кому-то рукой: мол, приступаем. Каюсь, я тоже вздрогнул вместе с остальными в шеренге, когда за спиной дипработника прямо в воздухе зажёгся здоровенный голографический экран. А вот оркестранты не протупили, практически без задержки обеспечив звуковой фон.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы чествовать пятерых, становящихся нашими согражданами! — микрофон я даже не сразу заметил: небольшой, свободно парящий серый шарик завис чуть в стороне от выступающей, но качественно захватывать звук ему это не мешало. — Быть гражданином Соединённых Штатов Америки — большая честь, но и большая ответственность! Будьте горды, что оказались в их числе, несите через годы память об этом дне…

Честно признаюсь, пафосное выступление интересовало меня гораздо меньше трансляции на голоэкране. А там вид развевающегося флага сменился гербом… на котором мы стояли! Оперативная съёмка с дрона! К счастью, кадр быстро сменился — потому что у меня возникло прямо-таки непреодолимое желание задрать голову и найти аппарат на фоне неба. Но вот — нас уже снимают сбоку, и теперь достаточно лишь скосить глаза… чтобы разглядеть такой же серый шар, как и у ведущей. Ну и ну, до чего техника дошла.

— …Мистер Смит, подойдите ко мне и повторяйте за мной, — несмотря на интерес к прогрессивным заморским технологиям, свой выход я не пропустил. — Настоящим я клятвенно заверяю, что я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я являлся до этого дня; что я буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединённых Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних; что я буду верой и правдой служить Соединённым Штатам; что я возьму в руки оружие и буду сражаться на стороне Соединённых Штатов, когда я буду обязан сделать это по закону; что я буду нести нестроевую службу в вооружённых силах США, когда я буду обязан делать это по закону; что я буду выполнять гражданскую работу, когда я буду обязан делать это по закону; и что я произношу эту присягу открыто, без задних мыслей или намерения уклониться от её исполнения. Да поможет мне Бог[16].

— …Да поможет мне Бог, — рефреном повторил я. Очень подмывало сложить пальцы крестиком под прикрытием картонки-шпаргалки, но я сдержался. В конце концов, нарушать американские законы я не собирался. А слова… Силу или ничтожность им придает наша собственная воля, и только она. Хотя я оценил, насколько посольские сотрудники постарались создать максимально торжественную атмосферу. Грамотно организованная процедура, что тут скажешь: если кто и забудет или “забудет” о том, что пообещал — на видеозаписи всё осталось.

* * *

— Мистер Смит, позвольте ещё раз поздравить вас со столь знаменательным событием, как получение гражданства, — после церемонии помощники дипломатического секретаря увели четвёрку свежеиспечённых американцев за собой, мы же вернулись назад в кабинет. — Теперь здесь, на территории посольства США и военной базы “Йокосука”, вы находитесь в полной безопасности под защитой нашей Конституции, свода законов и вооруженных сил!

— Безопасность трудно переоценить, — вежливо поддакнул я.

— К сожалению, несовершеннолетние лица, не имеющие родственников, проходят через процедуру генетического подтверждения права на натурализацию слишком редко, чтобы у нас здесь на постоянной основе трудился представитель “Системы”, — развела руками женщина. — Поэтому я вынуждена буду сообщить вам другие новости, приятные и не очень, сама…

— Что за “Система”? — я думаю, любой бы напрягся, если бы ему сказали, что им будет заниматься “Система”, да ещё и явно с большой буквы.

— Ох, простите, — негритянка слегка сконфузилась, — я имела в виду “Систему опеки”, конечно же. Просто все, имеющие дело с этой государственной организацией, быстро привыкают говорить “Система”[17] и всё — но вам-то узнать об этом было неоткуда. Ещё раз простите.

— Ничего, я лучше сразу запомню, — пришлось кивнуть, принимая извинения. — Я в курсе, что как несовершеннолетний до восемнадцати буду находится под опекой. Собственно, я и здесь учусь в школе-интернате.

— Боюсь, американские интернаты нашим приютам не по карману, — искренне, как мне показалось, вздохнула секретарь. — У нас, в США, школы с полным пансионом — частные, обычно элитные, и попасть в них стоит больших денег. А иногда и не только денег… Но доступ в общеобразовательную среднюю школу “Система” вам, конечно, обеспечит.

— Я бы предпочёл пойти сразу в колледж, конечно… — медленно проговорил я.

М-да, опять — двадцать пять, но, с другой стороны, в отличие от нормального обыкновенного японского школьника у меня нет диплома об окончании здешней средней школы. Если бы не заморочки местных традиций и законов — хрена бы с два я в старшую школу после выхода из комы попал, даже в такую, как “Хиро”.

— Ох, вот об этом я и хотела вам сказать, — с облегчением призналась дипработница, — кроме результатов генетической экспертизы мне прислали кое-какие документы, касающиеся ваших, мистер Смит, родителей. К счастью, перед отъездом сюда они закрыли и погасили все долговые обязательства, так что с этой стороны вам ничего не грозит. К сожалению, вместе с этим мистер и миссис Смит продали всю свою недвижимость, акции и другое имущество и вывели с банковских счетов все средства — увы, но унаследовать вы ничего не сможете.

— Даже не ожидал, что мне повезёт стать преемником миллионера или владельцем усадьбы, — слегка криво улыбнулся я в ответ. Действительно, не ожидал. — Свою “американскую мечту” собираюсь построить собственными руками.

— Весьма достойные слова, мистер Смит! — опять слегка сбилась на пафос собеседница, но потом улыбнулась. В первый раз за всё это время не совершенно безликой “американской улыбкой”, а действительно улыбнулась, тепло и мягко: — С большим удовольствием хочу сообщить, что на этом пути у вас всё-таки будет весомое подспорье. Ваши родители открыли на ваше имя счёт “на образование”, и сумма на нём позволит вам оплатить обучение практически в любом американском колледже, на выбор! По условиям вклада, ни на что другое вы эти деньги потратить не сможете — но зато для оплаты учебного процесса вам даже не нужно будет ждать достижения совершеннолетия — достаточно будет уведомить банк о поступлении. Думаю, с вашим прекрасным английским и зная качество японского образования, вы легко при желании сможете сдать выпускные экзамены досрочно.

— Обязательно воспользуюсь вашим советом, — вложив в голос максимум ответной теплоты, поблагодарил я.

— Замечательно! — секретарь кивнула и посерьёзнела. — Я ещё кое-что должна сказать. Прах вашей матери покоится здесь, на территории базы, на Военном кладбище — никаких распоряжений на случай своей смерти она не оставила, потому тело кремировали и захоронили здесь.

— Я… схожу к ней, — проглотив неожиданно вставший в горле комок, пообещал я.

— Когда вернётесь, идите по указателям сразу в гостевые апартаменты посольства: для вас как раз успеют приготовить комнату, — опять перешла на мягкий тон негритянка. — “Мэри Квин” отходит через три дня, каюта третьего класса уже забронирована.

“А самолёт для таких, как ты, государству не по бюджету” — я прекрасно самостоятельно понял несказанное. Да уж, другой мир — другие правила. Где я родился, билет на океанский лайнер стоит как половина мерседеса S класса — а тут всё наоборот, похоже. Ну и ну.

— Думаю, я на пару дней вернусь в Токио. С друзьями попрощаюсь, дела завершу, — думая о том, как же сильно изменился мир из-за микроскопического изменения на границе между дефлаграцией[18] и детонацией, скорее себе проговорил я… и наткнулся на недоумевающий взгляд. — Что?

— Мистер Смит, — укоризненно глядя на меня, попеняла женщина, — Вы же несовершеннолетний гражданин США, а за периметром базы — другая страна. Страна, хочу отметить, занесённая в реестр опасных и не рекомендуемых для посещения. Как мне прикажете обосновать охране на КПП необходимость вас выпустить?

Твою мать!!!

37.

— И что мне делать?! — наверное, прозвучало это совсем по-детски, но я как-то совсем не был готов к такому исходу. Да, Колосков предупреждал меня, что власти США после репатриации вынуждены будут взять над биологически несовершеннолетним мной опеку, но… Я даже подумать не мог, что это случится немедленно, прямо на территории Японии! Хотя конечно, юридически база и посольство — территория США, так же как русское посольство стоит на территории России.

— Спокойно заселиться в комнату и прожить там три дня, а потом столь же спокойно отплыть, — пожала плечами секретарь помощника посла. Она приняла мой крик души за очередной вопрос. — Друзьям можно написать письма — они поймут и порадуются за вас. А дела…

Чернокожая собеседница всеми силами постаралась не показать, что думает о возможных “делах” шестнадцатилетнего подростка, но тень эмоций на лице всё же отразилась.

— …Подумайте ещё раз — так ли они важны? Вы — гражданин США, все ваши “долги” кому бы то ни было — аннулированы. Вас ждёт новая жизнь на материке, где даже климат другой и другая мода на одежду, жизнь с чистого листа — там никто не будет знать вашего прошлого, во всяком случае, не больше, чем вы захотите рассказать. А если вопрос касается девушки… — дипработница запнулась и явно постаралась максимально смягчить сказанное, — …Если она не американка, расставание — неизбежно. Не лучше ли тоже ограничиться всё же письмом? Хороший момент оставить прошлое — прошлому.

Как складно у неё получается. Чувствую, реально подростка у тёти скорее всего вышло бы переубедить.

— Работа, — поморщился я и принялся объяснять, мешая правду с крупицами вымысла. Ну не говорить же мне, что у меня флешка с чипом синтетиков и кодами любимой девушки у знакомого русского дипломата лежит, и мне её, кровь из носу, надо обязательно забрать?! — Мне приходилось подрабатывать, точнее, правильнее сказать, втискивать школу в свободное время между рабочими часами. В Японии нормально не выучиться в вузе без диплома старшей школы, сами знаете, да и опекающая организация не в восторге осталась бы. Мне бы последнюю зарплату забрать…

Тут мои мысли сделали кульбит, и я выдал это даже раньше, чем успел сообразить:

— …И раз все мои долги спишутся, едва я ступлю на американскую землю, то я бы ещё занял… У знакомых. А то вклад в банке от родителей покрывает только образование, и, судя по вашим словам, не стоит рассчитывать, что приют сможет обеспечить меня чем-то получше, чем благотворительная одежда, залежавшаяся даже в секонд-хэнде.

Секретарь выпучила глаза — благодаря её расовой принадлежности получилось ультра-выразительно — а потом неудержимо расхохоталась густым грудным смехом! И смеялась целую минуту — аж слёзы пришлось промокать платком.

— Ми-истер Смит, я этого не слышала! — она погрозила мне пальцем, вот только мимика подвела: довольная, хитрая улыбка сводила весь педагогический эффект на нет. — Но, дьявол меня раздери — мне нравится ваша хватка! Видит Бог, я старалась… Но, боюсь, если я не направлю вашу энергию в нужное русло — завтра утром ко мне придут морпехи со стены с претензией, что мой подопечный проник через периметр! Хотя стена вокруг базы считается непреодолимой в обе стороны.

Она фыркнула ещё раз, сдерживая очередной смешок, и подмигнула мне.

— Если что — я вам ничего не говорила! Способ на время покинуть территорию посольства для вас действительно есть. Группы туристов ежедневно покидают территорию, вы просто можете пройти с одной из них… Если не будете слишком сильно мозолить глаза экскурсоводу. В отличие от гостя-иностранца, гражданину не нужны предварительная запись и подтверждённое разрешение. Вам нужен лишь паспорт, без него выехать за границу нельзя.

— Которого у меня нет, — вертя в руках новенькое Свидетельство о гражданстве США[19], уточнил я.

— Любой американец имеет право получить паспорт по первому требованию, — подсказала она мне, — срок оформления — сутки. Только обязательно уточните, когда туристы возвращаются — иначе вас объявят в розыск как пропавшего.

* * *

Паспорт удалось получить к одиннадцати утра следующего дня. Так быстро вышло только потому, что на военной базе “Йокосука” все гражданские чиновники вынужденно ютятся в одном здании, и при этом каждый закрывает по две-три должности разом. И дел у них, прямо скажем, не навалом: в их юрисдикцию обычно не попадают туристы, приезжающие уже с готовыми документами, а только жёны и дети военнослужащих из военного городка.

Собственно, как я понимаю, именно отпрыски военных и изобрели “хитрый” способ покинуть периметр, пристроившись в хвост туристической группы: без взрослых наружу нельзя, но очень хочется. А так — формальности соблюдены: никто не нарушает Устав пограничной службы и внутренние уложения базы, и дома обходится без скандалов.

Думается мне, некая негласная договорённость у армейцев заключена и с полицией и мэрией самого города Йокосука — но это не моё дело. Главное — выбрался! Пусть всего и на сутки: туристическая группа должна была ночевать в рёкане, традиционном японском отеле при горячих источниках, и вернуться на базу к следующему полудню.

Я начал названивать Колоскову, едва вышел из ведомственного бесплатного автобуса, прямо от станции городской электрички. Увы, сотовый так и остался лежать в сейфе на КПП, куда его сдал Йоширо Эдо — ведь мистер Алан Смит, гражданин США, к аппарату никакого отношения не имеет, а сам несовершеннолетний японец расположение не покидал. С самой же американской базы я звонить не рискнул: даже мне понятно, что все разговоры на военном объекте как минимум пишутся, а то и прослушиваются в реальном времени.

К счастью, с дипломатом меня соединили раньше, чем в карманах закончилась мелочь для таксофона. Разумеется, именно сегодня приёмного дня не было, и пришлось намёками объяснять мужчине, что его план, когда-то предложенный мне, сработал, и я жёстко ограничен во времени — только после этого он согласился на встречу. Причём назначил не в посольстве, а назвал адрес неподалёку и время ближе к вечеру. Ну, и то хлеб.

* * *

К назначенному сроку я успел, правда, пришлось побегать за автобусами. Неудачно и неудобно получилось: прямо ехать — пришлось бы в окрестностях посольства несколько часов проторчать, а заехал в госпиталь — на всё про всё сорок минут осталось. Прикинул, что не успею распихать даже не глядя одежду и снаряжение по пакетам — и махнул рукой. Забрал оставшиеся деньги и пообедал в столовке, чётко осознавая: в последний раз. Ну ещё ужин и, может быть, завтрак урву. Или нет — ведь вечером ещё попрощаться с одногруппниками надо. Наверное, свожу всех в кафе…

Я остановился, глядя на вывеску. Сверился с адресом, который записал прямо на тыльной стороне кисти руки — бумажки под рукой конечно же в нужный момент не оказалось. Ещё раз перечитал иероглифы. Помотал головой. Нет, всё равно “Ветеринарная клиника”. Ну… ладно?

— Хэй, Йоширо-кун! — окликнул меня сидящий в холле между кабинетами помощник помощника посла.

В первый раз я увидел его не в идеально сидящем костюме-тройке, а в казуальной толстовке с принтом и безразмерных спортивных штанах. На коленях у русского покоилась переноска, из которой донеслось знакомое “Мяу!”

— Князь? — я заглянул через сетчатое окошко. — Эк тебя угораздило!

Пушистый роскошный сибиряк мог “похвастаться” передней лапой в фиксирующей повязке и выстриженным правым боком.

— Шпиона вычислил! — не дожидаясь вопросов, доверительно сообщил мне русский таким голосом, каким обычно хвалят выполнившего команду пса или хвастаются достижениями маленького ребёнка. — Вот только выполнять задержание своими силами ему явно не стоило.

— Пфф! — пренебрежительно донеслось из личного транспорта героя.

Я открыл рот… и переспрашивать не рискнул. Вместо этого произнёс серьёзным тоном:

— Уверен, у него были свои причины так поступить.

— Мяу! — кот стукнул по мягкой боковине своего мобильного узилища здоровой лапой.

— Сказал ему, что ты уезжаешь, — “перевёл” мне дипломатический котоносец, расстёгивая молнию. — Князь прекрасно разбирается в людях, хотя вредина ещё та…

— Пфф! — вставил раненый, когда его осторожно переместили на мои колени.

— А тебя он сразу выделил, — закончил Владимир Иванович и улыбнулся, услышав удовлетворённое “мур!” — Он бы мне не простил, если бы я не дал ему с тобой проститься. Уж поверь, выказывать недовольство он умеет как никто!

— Будет жаль, если мы не встретимся больше, — совершенно искренне признался я. Пальцы моей руки при очередном движении почувствовали на боку животного уже затянувшийся, но ещё не снятый хирургический шов. Кто бы не нанёс рану на самом деле — досталось сибиряку знатно!

— Кто знает, — покачал головой собеседник. — Во всяком случае, пушистый, как только сможет перенести перелёт, отправится на Родину, заслужил, в отличие от меня. И ты, Ярослав, тоже ведь собирался хотя бы посетить Россию?

— Во всяком случае, после совершеннолетия такая возможность у меня появится, — осторожно отозвался я.

— Я, в свою очередь, как только придут какие-то сведения о вашем отце или других родственниках — перешлю их в наше консульство в Нью-Йорке, — пообещал Колосков. — Это должно существенно ускорить получение визы.

— Спасибо! — с чувством поблагодарил я.

— Это самое меньшее, что я могу сделать для соотечественника, — повторил уже когда-то сказанную мне фразу дипработник. Дверь дальнего кабинета открылась и оттуда показалась женщина в белом халате, энергично взмахнувшая рукой. — Наша очередь. Ну-ка, герой, иди на ручки…

Я проводил человека и кота глазами, встал и двинулся на выход. Только выйдя на лестничную клетку и оглядевшись, я позволил себе осторожно разжать пальцы. Как работник посольской миссии умудрился сунуть мне флешку, я так и не понял, но, очевидно, он очень не хотел, чтобы это заметили. И пойди пойми, то ли это подстраховка такая, то ли были веские причины?

* * *

Носитель я “скормил” Фае, заперевшись в первом же попавшемся общественном туалете. Так и спокойнее, и надёжнее. Потом была долгая и скучная поездка назад — разумеется, к окончанию занятий в “Хиро” я и близко не успел. Подумав, я отказался от мысли наведаться в интернатовскую общагу. Счастливый обладатель личной жизни спокойно мог упереться гулять со своей пассией-командиром, а даже если и нет — Широхиме мне пришлось бы всё равно вызванивать.

К счастью, домашний номер Принцесски я записал не только в мобильник. Держа трубку у уха и слушая гудки, я сообразил, что так и не решил, что сказать друзьям. “Пока, меня тут в Америку забирают”? Или “поеду на мамину родину, может, родственников отыщу”? И не ложь, но и правду, про Зэту и её посмертное послание, сказать нельзя. Интересно, хоть какое-нибудь подобие нашей дружбы сохранится, выдержит испытание расстоянием в океан шириной? Нет, писать-то я им буду — во всяком случае, первое время. Вот только сомневаюсь, что моей бывшей группе будет до меня…

— Да! Какие новости?!

— К-кэтсу-сан? — я с огромным трудом узнал голос каннуси храма бога войны.

— Йоширо?! Где Широ?! Она с тобой?! Отвечай!!!

— В п-последний раз вчера утром в-видел, — вот чего-чего я не ожидал, так телефонного допроса!

— …Ясно, — после паузы совсем другим, потухшим тоном отозвался абонент на том конце провода. — Мне сказали, что ты оформил увольнительную. Прости старика…

— Да что произошло-то? — я попытался собрать мысли в кучу — отставному военному удалось меня сбить с панталыку.

— Отделение первого-си Отряда Содействия школы-интерната “Хиро” в полном составе… В составе трёх человек блокировано в здании, принадлежащем корпорации Акияма, службой собственной клановой безопасности, — совершенно отстранённым голосом процитировал мне какую-то сводку дед одноклассницы. — Их обвиняют в причинении умышленного вреда собственности и нанесении тяжёлых телесных повреждений нескольким наёмникам клана. Их не убили, Йоширо-кун, только потому, что Акияма надеются получить компенсацию за каждый час простоя коммерческой недвижимости — или с ОССС, или с Хироши, по чьей указке, как Акияма считают, группа совершила налёт. Услышав тебя, я было подумал, что вам… им удалось выбраться из ловушки. Прости.

М-мать!

— Выезжаю, — бросил в ответ я даже раньше, чем успел додумать.

Мать! Мать! Мать!!!

38.

В первый раз вопрос “а что, собственно, я могу в этой ситуации сделать?” я задал себе, бегом поднимаясь в свою палату. И дальше задавал практически непрерывно. Не просто так — ведь от ответа на него зависели мои дальнейшие действия. Нет, мысли махнуть рукой и спокойно готовится к отъезду в Йокосуку у меня даже не возникло. Но… что я мог сделать для друзей? Или хотя бы для Кэтсу? Посочувствовать? Боюсь, старику-настоятелю и без того хреново!

Тем не менее, кое-какие конструктивные мысли у меня нашлись. Во-первых, чтобы что-то решать, нужно сначала узнать подробности — а у каннуси бога войны они, судя по нашему разговору, информация была. А во-вторых… я взял свои плазмоган и энергощит. Подумал, в темпе скинул цивильное и облачился в тактический комбинезон. Еще подумал — и туго свернутую гражданскую одежду отправил в пасть Фае.

Уже в лифте, везущем меня вниз, позволил себе на секунду замереть и осознать: я что, действительно готов идти и по своей воле стрелять в людей, удерживающих моих друзей в засаде? Я, совершенно мирный человек, выдернутый из другого мира и против воли втравленный в здешние разборки?! Да еще и толком не обученный сражаться? И понял: готов. Выезды, две попытки моего убийства на ровном месте, совместные тренировки что-то серьезно изменили в моей голове.

Собственно, по-настоящему меня беспокоил сейчас только последний факт: чему-то я научился, освоил основные принципы ведения, но даже до среднего уровня мне еще далеко. Хотя бы из-за очень маленького практического, не тренировочного опыта. Но под командой профессионала я реально готов был рискнуть. Не по велению сердца, точнее, не только из-за дружеских связей — но и расчетливо оценив перспективы и риски.

“Кажется, мне нужно заново познакомится с самим собой” — вот что крутилось в моей голове во время короткой поездки в такси к храму Такэмикадзути. События в моей жизни здесь цеплялись одно за другое и не казались в момент принятия решения каким-то особо неправильными, опасными, достойными главного героя какого-нибудь приключенческого романчика, но не обывателя. Но если оглянуться назад…

Пошел бы Ярослав, житель вполне благополучной Москвы, добровольно на подпольные бои без правил, устраиваемые мафией? Еще чего! А если и попал бы туда случайно — постарался по-максимуму не отсвечивать, а не устраивать подставуху для мухлёжа с тотализатором! Мафия же. Или, например, у меня в том мире точно не поднялась бы рука добить сверха-менталиста на крыше — а тут я себе еще и Синдзи заставил помогать. Да что там — я бы и на свалку не полез с сомнительной целью “прокачать” симбионта, а уж ставить эксперименты на себе и подавно не подумал. Опасно же.

Нет, я бы и здесь не стал ввязываться во всякое, если бы меня не запихнули в отряд. Но надо признать: при прочих равных никто из местных подобную бурную деятельность и не подумал развить. Кроме тех, кого я утянул за собой так или иначе, конечно. С другой стороны, я и дома, похоже, был склонен к… не совсем стандартным поступкам. Просто тогда моя авантюрная жилка во многом уравновешивалась нормальным и привычным окружающим миром, делающим серьезный риск… не окупающимся, скажем так. Не рациональным.

Вот почему я с удовольствием с головой окунался во всякую новую временную работу, из-за чего успел перепробовать множество специальностей с относительно низким порогом вхождения: это был социально приемлемый риск. Нормальный-то человек выбрал бы себе в итоге дело если не по душе, то хотя бы не сильно напрягающее — и попытался бы всё-таки сделать карьеру. Когда долбаешь, грубо говоря, по одному месту, явно пробиться вверх проще будет.

Но я с упорством, достойным лучшего применения, получив очередной от-ворот-поворот, хватался за что-то принципиально новое. Так интереснее было ждать, пока дела по научной стезе наконец-то попрут в гору. Получается, что на меньшее, чем успешная научная деятельность я был попросту не согласен. Ох, если бы я еще дал себе труд осознать это еще тогда… может, реально достиг чего-то большего. Впрочем, в этом мире у меня есть все возможности реализоваться по-максимуму. Не только возможности — но еще и мотивация. Зэта… Всё, доехал.

* * *

— Заходи. Кэтсу сказал, что ты придёшь, — с такими словами открыл мне калитку… Гунсоу.

— Тайчо говорил, вы не в ладах, — не очень тактично ляпнул я в ответ. То, что я на многое был готов не особо уменьшало нервное напряжение.

— Ну вот в жизни так бывает, парень: терпеть не можешь человека, но по-настоящему довериться только ему и можешь, — на ходу обернувшись, прокомментировал инструктор.

Провожатый довел меня до знакомого здания с энгавой — в нём мы с каннуси общались после памятной службы, закончившейся божественным вмешательством. Только в этот раз я попал не в кабинет, а в общую комнату. И даже не особо удивился, встретив там мною минуту назад помянутого Тайчо. Друзья познаются в беде. В данном случае очень позновательно выглядела полуразобранная монструозная снайперская винтовка на сошках, детали которой начальник полигона меланхолично протирал.

— Самоделка, — предварил он мой вопрос, — сам понимаешь, я на своем имею доступ к станкам и расходникам, о которых бандиты могут только мечтать.

Он с любовью провел рукой по ложу стреляющего механизма и мечтательно добавил:

— Это скорее стенд для отработки технических решений, чем оружие, моё маленькое хобби… Но в знающих руках детка способна на чудеса! Хм, вижу, ты тоже не с пустыми руками пришел.

— Просто хотел быть готов ко всему, — в ответ пожал я плечами и спросил: — Будем штурмовать оцепление?

— Они только того и ждут, — дернул щекой Сержант, — там половина клановых сил нагнана, нужна маленькая армия, чтобы пробится. Ну или хотя бы отряд спецназа. Троим… четверым там делать нечего.

— А вторая половина охраняет здание резиденции Акияма, — добавил тайчо, — потому атаковать будем главный офис Хироши. Эти специально делают вид, что не при делах, никакого усиления не наблюдается.

— Наш каннуси сейчас молится и одновременно готовит амулеты, — вновь подал голос Сарж. — При должной поддержке свыше и с нормальным оружием даже маленький штурмовой отряд сможет пройти здание снизу вверх как нож масло и добраться до наследника Хироши. Жизнь наследника в обмен на освобождение заложников силами клановых наемников — вполне подходящий размен. Жаль, Химе-тян останется круглой сиротой… Да и наши занятия мы вряд ли продолжим. Ты уж, если что — пригляди за малышкой, парень…

— Стоп, вы что, на смерть идти собрались?! — попытавшись сложить в голове фразы как кусочки мозаики, осознал я. — Сказали же, что сможете добраться до наследника под амулетной защитой!

— Добраться — да, — тайчо покачал головой, — Сам подумай, такую операцию никак не провести анонимно. Даже если балаклаву не снимать и жестами общаться, даже если суметь скрыться после захвата наследника клана, хотя это будет практически невозможно — интересант понятен. Совершивший дерзкий налёт и вынудивший клан действовать по его указке должен будет заплатить за произошедшее, заплатить болью, страданиями и потом жизнью.

— Иначе под удар попадёт Широхиме-тян, и месть будет такой, чтобы её и её род максимально опорочить. Накажут за трусость деда, не решившегося сразу принять возмездие, — подхватил Гунсоу. — А вот если Кэтсу сдасться сам, не станет убегать — его жертва не только окупит всё, но и память о чести, духе и силе, что была выше целого клана — навсегда останется с его родом, возвысит его потомков! Я же… если пойдет, смогу как-то незаметно отступить. А так постараюсь сойти за наёмника, авось сразу в расход отправят и мой дух легко уйдёт к Аматерасу-сама… А вот тайчо точно не поймают — он на государственной службе, ему никак светиться нельзя.

— Долбанные самураи… — я с усилием прижал ладонь к лицу.

— Говоришь так, словно что-то плохое, — ухмыльнулся командир полигона, но тут же посерьезнел, — мне тоже больно терять друзей вот так… но иного пути нет, пойми.

— А если, — медленно проговорил я, подняв на них глаза, — скажу, что есть?

Офицер в отставке переглянулся с находящемся на действительной службе.

— Ну… давай. Удиви нас.

39.

Конечно, готовый гениальный план спасения я “родить” при всём желании не мог. Но вот кое-какие соображения у меня действительно имелись — простые и логичные. Правда, надо признать: установка “он всё равно пойдёт на смерть как герой, а мы поддержим” — их все если не полностью, то почти полностью обесценивала. Но вот если вместо Кэтсу лицом операции становился другой человек, достать которого потом у клана Хироши руки оказывались коротки — всё значительно менялось…

— Не могу понять одного: с чего Акияма вообще осмелились поднять руку на ОССС? Ведь это почти как на армию или полицию наехать — государство такое, насколько я знаю, даже самым крупным корпорациям не спускает.

— Тут есть тонкость, — тайчо коротко оглянулся на сидящего с отрешённым видом в самом конце салона минивэна каннуси. — Если вина на клановцах — ответка и впрямь будет до жестокого показательной. Но вину надо обязательно доказать. В принципе, очень правильный подход: иначе бы госслужащие и чиновники творили бы, что хотели. Но идеальных систем не бывает: бывает, что и невиновные страдают.

— Как в этот раз, — кивнул я.

— Видишь ли… — офицер в штатском замялся, опять оглянувшись на настоятеля храма, — Акияма оперативно предоставили запись с внутренних камер видеонаблюдения, не только свидетельские показания. И судя по записям — атаковали как раз члены отделения один-си “Хиро”…

— То есть они выполнили преступный приказ куратора, так? — теперь я оглянулся на деда Принцесски.

— Этот ваш Ишимура успел добраться до штаба Отряда Содействия даже раньше информации о блокировке отделения в здании, — потолочные плафоны не светили, потому лицо собеседника я мог разглядеть только в мелькающих отсветах уличного освещения и фар других машин. — Сразу дал показания… и немедленно был госпитализирован в связи с ранением. Теперь к нему никого не пускают и, если я что-нибудь в жизни понимаю, не пустят до разрешения ситуации — так или иначе.

— Профессионально выкручивается, — только и осталось, что признать чужую увёртливость мне. — Разумеется, в показаниях значится “я ничего не приказывал, они сами приказ нарушили”? И доказать связь куратора с кланом Хиро, хотя об этом все знают, никак не выйдет?

Тайчо кивнул в ответ на оба вопроса.

— Надо сказать ОССС “спасибо” хотя бы за то, что они не открестились от ребят сразу же, а открыли расследование и тянут время, — всё же сказал кое-что в оправдание в каком-то смысле коллег он.

— Приехали! — оборвал нас Гунсоу, затормозив. — Эй, Йоширо, смотри через левое окно. Видишь ряд одинаковых четырёхэтажек с общими балконами?

— Вижу, — согласился я.

— Это как бы рабочие общежития, но на самом деле все знают, что тут квартируется более-менее мирный нинкё-дантай не самого высокого пошиба из окрестных районов. Да, ни одного номера на дверях там нет, так что — спроси у консьержа кто там тебе нужен. Он вызвонит по внутреннему телефону нужного человечка.

Я кивнул и толкнул пассажирскую дверь, выбираясь на улицу. Поднял голову к небу: уже почти стемнело — середина осени как-никак. Однако заблудиться или, паче чаяния, наткнуться на нехорошую компанию мне тут не грозило: якудзовская недвижимость наперекор стереотипам отлично освещалась. Что ж, пора побеспокоить наставника.

…Первое соображение было очень простым: прежде чем что-то планировать — неплохо было раздобыть подробный план объекта, где нам сегодня ночью предстояло действовать. Именно нам: в одиночку мне, разумеется, так и так не справиться. Опять же, в зависимости от полученной информации уже можно было предварительно выбирать тот или иной план скрытого проникновения внутрь. Да, именно скрытого — то было моё второе соображение.

Что схемы и чертежи большей части гражданских зданий с проложенными коммуникациями в Токио можно оперативно и всего лишь за деньги достать именно у якудзы — для меня стало большим сюрпризом. Сержант объяснил для меня этот момент: мафия реально работала с рабочими профсоюзами и объединениями, в меру своих сил защищая простой люд от финансового произвола кланов, корпораций и государства — а те в ответ в том числе приносили им копии всяких инженерных бумажек.

Таким образом, в информационном смысле в относительной безопасности оставались лишь те строения и сооружения, что некоторые кланы смогли построить своими силами, либо стратегические объекты, созданные военными инженерами и строителями. Впрочем, по этому поводу никто сильно не парился: чертежами и схемами ведь надо было суметь воспользоваться.

Кроме того, личность (и организация, за ней стоящая), заказавшая информацию из альтернативного городскому кадастрового архива, обычно не могла рассчитывать на полную конфиденциальность — ну если это только не один из оябунов якудзы. Ничего личного, всего лишь бизнес… сказал бы я, но это не так. Кланы и мафия частенько “сталкивались боками”, потому взаимное ослабление конкурентов нинкё-дантай всегда на руку…

— Йоширо-кун, — сенсей заявился к проходной общажного комплекса с мокрой головой, на ходу вытирая торчащие во все стороны волосы полотенцем — и холодный, отнюдь не летний вечер судя по шортам и футболке его ничуть не волновал. Ну хоть не в трусах заявился. — Удивил. Или… случилось чего?

— Случилось, — я поморщился, оглянулся на консьержа, успешно притворяющегося глухим и нелюбопытным, и с нажимом в голосе объяснил: — Одни не самые лучшие люди прижали моих друзей. Крепко прижали!

— И ты пришёл просить помощи, — подобрался мужчина.

— Нет, я пришёл предложить заработать, — скинув спортивную сумку с плеча я немного расстегнул “молнию”, демонстрируя содержимое, — на посреднических услугах.

— Так, а ну пошли ко мне домой! — вся вальяжность с наставника мигом слетела. Ну ещё бы — забитая банковскими упаковками сумка ещё и не на такие фокусы способна, проверял. Даже знать не хочу, откуда Гунсоу и тайчо их всего за час достали.

— Во что ты ввязался, ученик? — захлопнув за мной дверь, строгим голосом потребовал отчёта Ичиро-семпай. Надо отдать ему должное — мой ответ волновал его гораздо больше, чем куча денег рядом.

— Не я ввязался, а клан Хироши, — смысла юлить не было ни малейшего. — Подставили отделение Отряда из “Хиро”… Моих друзей! И я очень хочу им объяснить, что это была большая ошибка. Для этого нужен кадастровый план их офисно-жилого здания вот по этому адресу. С подробностями, какие только найдутся. Моего уровня доверия в структуре нинкё-дантай не хватит, чтобы получить материалы срочно, но вашего — вполне. Кроме того, мои… действия вызовут временное оголение складов и производств клана от наёмников — их стянут в одно место. Не думаю, что мне вам нужно объяснять, как можно воспользоваться такой инсайдерской информацией с пользой для себя.

— Вот я думаю, — продолжая внимательно меня разглядывать, покачал головой мужчина. — Подростку так уверенно обещать подобное, причём от своего собственного имени… У тебя крыша поехала или я чего-то не знаю, Йоширо-кун?

— Второе, — чувствую, моя улыбка получилась похожей больше на звериный оскал. Но отпрыгнул к самой стене квартиры-студии спиной вперёд старший ученик школы боевых искусств не поэтому — это скондесировавшаяся из выпущенного мною тумана Фая его так впечатлила. Вампирского симбионта в неполной форме сенсей явно узнал. — Я подготовился!

— Ш-шимата! — выругался наставник, явно через силу делая шаг ко мне. — Предупреждать же надо! Я чуть не обделался!

— Время очень поджимает, простите, сенсей, — я согнулся в пояснице, демонстрируя степень своего раскаяния.

— Проехали, — хмуро махнул он мне рукой. — Я… помогу теперь, конечно. Но… ты ведь понимаешь, что встал на дорогу, ведущую в один конец? Я не смогу сохранить твоё имя инкогнито, мне просто прикажут назвать заказчика.

— И хорошо, — от моей улыбки сенсея передернуло. — Как и сказал, я — подготовился.

По-моему, Ичиро был готов отпрыгнуть вновь, но из внутреннего кармана я достал всего лишь паспорт с белоголовым орланом на обложке.

— Мой рейс уходит в море завтра, после обеда, — оповестил я его.

Мастер рукопашного боя целую минуту молча буравил взглядом обложку документа в моих руках, но раскрыть так и не попросил. Вместо этого он медленно проговорил:

— Знаешь, я радовался, что хотя бы один парень из моей группы не вольётся в ряды “мяса” для банд, останется в ладах с законом, сможет жить нормальной жизнью. Но ты… Я ведь грешным делом подумал, когда ты перевернул кассу боёв без правил: дуракам везёт. А теперь понимаю: через несколько лет я буду козырять твоим именем — мол, лично знаком!

Мужчина присел на пол, запустил руку под кровать и, судя по звуку, сдвинул кусок ламината. Вытащив пухлую записную книжку и раскрыв на середине, он быстро перелистнул с десяток страниц и переписал на чистый листок несколько строк.

— Из моих друзей эти двое перебрались через Большую Лужу, — он протянул мне бумагу. — Если что — сошлись на меня. Не думаю, что они успели стать крупными боссами, но…

— Спасибо, сенсей! — с чувством поблагодарил я.

— Пока ещё не за что, — собеседник опять углубился в свои записи, — мне ещё чертежи тебе срочно добывать. Эх, а я так хотел выспаться сегодня…

* * *

— Дуракам и отчаянным везёт, — прокомментировал тайчо развёрнутый на откидном столике чертёж. — А другие дураки сами готовят дорогу для незваных гостей. Мало того, что заранее планируя себе личный лифт, так ещё и помечая его в плане здания.

Я повернул голову, почувствовав на себе взгляд. Кэтсу очнулся от своего транса и смотрел на меня. Точнее, очнулся он гораздо раньше — и сейчас тёмные тактические комбинезоны, шлемы и оружие тройки старых боевых друзей пестрели белыми пятнами бумажных амулетов. Смотрелось, конечно, дико, но судя по реакции Саржа и тайчо — сработать должно было как надо. Теперь на очереди были мой плазмоган и комбез.

— Спасибо тебе, Йоширо-кун. Я никогда не забуду того, что ты для нас сделал. Теперь, наконец, понимаю, почему Такэмикадзути-сама указал на тебя.

— Я всего лишь задал команде профессионалов правильные вопросы — а дальше вы сами всё устроили, — мягко возразил я ему. — И мы ещё не добились успеха. Самое сложное — впереди.

* * *

…Соображение третье: глава клана, наследник клана и любой другой из управляющей верхушки скорее даст отстрелить себе голову, чем решится публично потерять лицо. Но без головы наслаждаться положением наверху собственной корпорации, пусть маленькой, тоже не выйдет. Получается, если аккуратно приставить к виску такой фигуры ствол и заставить отдать команду начать штурм здания, где удерживаются мои друзья — он его отдаст. Клин, так сказать, клином.

И ведь наследник Хироши даже в полицию потом не пожалуется, а постарается изжить личного врага своими силами — опять же, ради сохранения лица. Ну пусть пытается — достать меня в США будет ему очень сложно. А ведь до этого придётся найти — представляться своим новым именем перед ним я не намерен.

Самое сложное сейчас — попасть незаметно в здание и потом его так же покинуть. Но не зря меня сейчас будут обвешивать амулетами из храма как новогоднюю ёлку: не стоило идиотам ссориться с первожрецом бога войны. И с тремя профессиональными военными тоже не стоило — вон полный рюкзак “подарков” мне набили. И со мной тоже ссориться было совершенно лишним: даже без Фаи и плазмогана я кое-что могу. От сейчас кто-то огребёт!

40.

— Вот эта сорокаэтажка, — Гунсоу буквально втиснул в узкий переулок минивэн. Причем с отключенными фарами — дабы отблесками не привлечь лишнее внимание сил собственной безопасности Хироши. Да, никакого усиления не наблюдалось — но держать противников за умственно отсталых не стоило: то ли инициировав, то ли попав из-за действия противников в новый виток противостояния с Акияма (уже не важно, кто виноват), расслабится обеспечивающие защиту люди точно не могли.

— Постарайся уложиться в два часа, — добавил тайчо, — восход солнца в Токио сегодня в пять сорок три, считай, сумерки начнут редеть уже без десяти пять. Темнота и для нас, и для Широхиме с напарниками, и для тебя — главный союзник. Чем светлее будет в момент штурма, тем тяжелее будет нам всем отработать и уйти без проблем. Помни: наёмникам, даже поднятым по тревоге, еще нужно будет выдвинутся из расположений.

— Держи на мушке наследника до тех пор, пока мы подтвердим начало боевых действий, — приложив палец к уху, Сержант изобразил работу наушника. — Прекратить начавшийся штурм по команде та еще задачка, времени требует изрядно — и мы успеем сделать своё дело. Что делать с корпорантом… на твой выбор, Йоширо-кун. Но если что — не сомневайся: каждого хозяина вот такого красивого высокого дома из стекла и бетона есть за что шлёпнуть.

— Ты точно не хочешь, чтобы мы подстраховали хотя бы твое проникновение внутрь? — подал голос Кэтсу.

— Нет, — твёрдо отказался я. Очень хотелось сказать “да”: мысль, что меня прикрывает снайпер с винтовкой, способной пробить бэтээр насквозь — очень бы меня поддерживала, пока я буду где бежать, а где и ползти к башне. Но… — Любое подозрение, что наследник действует по принуждению — и все усилия прахом по ветру пойдут. Труп сокланера с пулевой раной такое подозрение вызовет точно. И потом — уже вам может не хватить времени на рекогносцировку и разработку плана спасения заложников.

— Твоя правда, — после некоторого молчания признал за всех командир полигона.

По-моему, этим троим несколько не по себе было выпускать меня на штурм, пусть и скрытый, в одиночку. Шестнадцатилетнего, как они считали, парня, с минимальной подготовкой. Что ж, я от задуманного тоже откровенно говоря не в восторге, но… Лучшего решения никто придумать не смог — значить, реализуем это. Поправив на плечах рюкзак и пару раз подпрыгнув, я убедился, что ничего не бренчит и не стесняет движения. Повернулся к машине, сжав за края исписанный иероглифами бумажный амулет.

— Я пошел.

— Боги в помощь!

— Трррх! — бумага от рывка разорвалась пополам и тут же прямо в руках мгновенно истлела, не оставив и следа.

Когда нужно, Такэмикадзути, числящийся одновременно с войной еще и властелином грома, мог действовать бесшумно. Одновременно с активацией “ярлыка” мои руки в тактических перчатках прямо на глазах выцвели и начали просвечивать все сильнее и сильнее. Светооптическая маскировка, так сказать, божественного уровня. Вперед! За спиной тихо прогудел электромотор катящегося за угол электрокара. Вот и всё: я один.

* * *

Не сказать, чтобы здание, совмещающее в себе офисный центр и апартаменты половины средних и старших функционеров Хироши представляло из себя шедевр фортификации. Обычный для бизнес-сооружения поставленный на маленькую грань параллелепипед со сплошным фальш-фасадом из затемненных стекол начиная со второго этажа. В холл на первом этаже можно было просто войти с улицы даже в середине ночи и обратиться к секретарю на ресепшене, вот дальше уже стояли турникеты и требовался пропуск. Ну и разумеется большая часть охраны бдила именно в эту сторону. Будьте уверены, но крутую, но ограниченную по времени и качеству “невидимость” у них там найдётся, чем ответить. Потому туда я не пошел.

Первый этаж башни кроме стеклянных дверей главного входа имел еще несколько выходов: с пожарных лестниц, с площадки разгрузки мусоропровода, с площадки технического лифта (целые ворота! Чтобы мебель и технику можно грузить). Все эти возможные места проникновения, разумеется отмеченные на полученных от якудзы чертежах, защищали камеры, листовая сталь и электронные замки с площадками для бесконтактных электронных ключей — нужная карта открывала доступ снаружи. А вот изнутри все двери открывали тупо по нажатию кнопки. Пожарная безопасность написана кровью и обгорелыми трупами достаточно наглядно, чтобы сомнений в её стандартах не оставалось.

Итак, мне нужно было добраться через тридцать метров расчерченного под парковку пустого ночью асфальта, не выдать себя рябью воздуха на камерах, дождаться, пока Фая сконденсируется за преградой и нажмёт для меня на кнопку… М-да, и сигнал уйдет охране на пульт “дверь открыта”. Потому сначала симбионту под моим контролем придётся найти и прицельно перебить низковольтную сигнальную пару проводов от контроллера замка двери к контроллеру центрального пульта. Ставшая автономной дверь при этом все равно откроется по кнопке изнутри — создатели замков тоже чтут противопожарные стандарты.

Есть системы контроля доступа, которые непрерывно опрашивают по кругу все контроллеры и на разрыв управляющей пары подают тревожный сигнал. Стоят такие оконечные устройства всего в два раза дороже — скажем, шесть сотен йен вместо трёх, а подключаются двумя парами сигнальных проводов вместо одной. Чепуха, вроде, но… в бизнес-центрах тысячи дверей, а кабелей — десятки километров! Мало того, пук проводов с использованием более защищенных решений окажется ровно вдвое толще — а это другие технологические отверстия, сложность монтажа, сложность подключения, сложность настройки… Потому коммерсанты и частники, взвесив риски, обычно выбирают “оптимизацию”.

Дверь для проникновения я выбрал заранее: камера, её просматривающая, не “видела” ход створки, если приоткрыть немного и проскользнуть. Оставалось добиться того, чтобы меня не заметили на подходе. Двадцать минут из отмеренных для невидимости тридцати я на четвереньках перемещался от фонаря к фонарю по внешней границе нужной мне открытой стоянки.

Аккуратисты-японцы “спрятали” нижние части фонарных столбов в декоративную изгородь из вечнозеленого кустарника, идеально остриженного “полочкой” на высоте чуть больше метра от корней. Пришлось орудовать отверткой (и рукой), просунутой через густое переплетение ветвей фактически на ощупь, чтобы открыть технические лючки в опорах у самой земли. Потом тем же макаром поближе к кабелю питания засовывался амулет молнии из бумаги — такой же, как Широхиме обматывала вокруг древка своих стрел. Самое поганое и жрущее время — закрыть люк одной рукой. Хрен удержишь в пальцах и запорный болт, и крышку одновременно. Но пришлось, матерясь про себя на трёх языках, изворачиваться: наверняка ведь пойдут проверять чего это фонари вдруг размигались.

Так, теперь только бы сработало как надо. Каннуси заверил меня, что отрегулировал мощность разрядов, но проверить было попросту некогда…

— Трррх!

Стробоскоп получился что надо: фонари начали то пригасать, то вспыхивать вразнобой. Пожалуй, я бы даже с менее совершенной маскировкой имел все шансы проскочить. Дверь! Теперь твой выход, Фая. Ага, как я и думал: поленились во второстепенном помещении долбить борозду в стене под провода и потом замазывать — просто пустили тонкий кабель-канал, подобранный в цвет стены. Так, аккуратно перечеркнуть когтем одной лапы сигнальные провода и подушечкой другой лапы вдавить открытие двери…

— ФФЛОПС!!! — с ослепительной вспышкой лопнула лампа на одной из осветительных мачт, и на чёрную лестницу я ввалился видя перед собой лишь яркие светящиеся круги. Хорошо что амулеты обязательно рассыпятся до того, как кто-то полезет внутрь осветительной системы…

* * *

Зрение восстанавливалось долгих десять минут. Только после этого я рискнул встать. Камеры наблюдения, как и на плане, не наблюдалось, полную темноту разгоняла зеленая мерцающая табличка “аварийный выход”. В её свете я полюбовался на глубокую царапину на стене: хорошие коготки у моей бордовой даже в неполном виде — на добрых пол-сантиметра бетон продрали! Пожалуй, она бы и до заделанной в стену проводки запросто докопалась бы. Учту на будущее… Все, время не ждёт. Чёрт, и маскировка прямо тика-в-тику кончилась! Теперь к промежуточной цели на тринадцатый этаж — в стиле ниндзя из компьютерной игры. Крадущийся в тени, блин… Впрочем, вдруг мне повезет и на запасной лестнице просто никого не будет?

41.

Есть такой стереотип, что японцы с немцами кармические братья. Не выносят делать тяп-ляп, если делают чего — то получается максимально аккуратно. И примеров вроде как масса: бонсаи, сады камней, эстетичный законченный минимализм традиционных жилищ… Разумеется, когда дело доходит до реальной жизни, все оказывается несколько не так.

На лестничной клетке шестого этажа я обнаружил натуральную курилку: несколько пепельниц из криво обрезанных жестяных банок, набитых окурками, пожелтевший от дыма потолок… и наглухо заклеенный строительным скотчем датчик дыма. Надо признать — аккуратно и даже красиво заклееный, но… блин! Пожарная же лестница!

Осмотр двери с лестницы на этаж показал, что свое право на отравление организма никотином работники реализовали креативно и с помощью того же скотча: несколько слоев между якорем и магнитом электронного замка примерно в десять раз снижали заявленное усилие удержания. В итоге створку можно было распахнуть, просто резко её дернув без нажатия кнопки открытия — не тревожа охрану у пульта, то есть.

Следующую курилку я обнаружил на девятом — всего-то разницы было, что на датчик натянули презерватив, а от электромагнита замка провода попросту открутили. То есть о существовании подобных дыр в общей безопасности знали как минимум два разных отдела — значит, почти наверняка и СБшники тоже… и ничего не предпринимали. Какая прелесть. Интересно, у других кланов так же? Хотя что это я: наверняка! Ну, может, кроме тех, кто сам системы контроля доступа делает… да, у этих курилки на каждом этаже. Все ж персонал и сам разбирается в том, как что работает.

Лестничную площадку между двенадцатым и тринадцатым этажами перегораживала пожаростойкая переборка с врезанной дверью. Тот же принцип организации замков: снизу можно открыть только по карте пропуска, сверху — простым нажатием. Пришлось по возможности незаметно расковыривать ножом уплотнитель герметизации — подобная система в случае чего должна была препятствовать распространению по лестнице как по трубе снизу вверх не только огня, но и дыма. Наконец ладонь почувствовала ток воздуха — и я с облегчением выпустил Фаю, струйкой тумана потянувшуюся за преграду. Один раз сработало — зачем выдумывать что-то новое? Надо бы ускорится: из выделенных мне двух часов уже сорок минут прошло, а я еще промежуточной цели не достиг…

Сообразив, что бордовая как-то долго не отвечает, я мысленно позвал её — и получил в ответ что-то странное. Чувство… неудобства, но какое-то непонятное. Пока я пытался сообразить, что же я такое ощущаю, чувство пропало — и симбионт наконец предложил мне осмотреться.

Сначала я просто не понял, где оказалась моя борзая. Потом всё-таки иероглифы “тринадцать” дублированные арабскими цифрами и толстую стальную дверь под навесным замком. Правильно, нечего соваться просто так на технический уровень даже если доступ есть — иди сначала к эксплуатационщикам, у которых физический ключ и только вместе с ними лезь. Они хотя бы проследят, чтобы ты ничего не сломал. Но ладно, а лестница-то где? И почему Фая в итоге материализовалась на пролёт выше?

Лестница нашлась на своем месте — увидев “глазами” собаки вход на этаж, я сориентировался. А не заметил я её сразу потому, что она… была завалена разобранной офисной мебелью, преимущественно столами! Видимо, списанными после замены… и не спущенными вниз для вывоза, а запихнутыми в “тупик” на техническом уровне — типа, временно. Ну потому что все равно сюда никто не спускается.

Да-а, слышал я еще в своем мире много раз жалобы на то, что государство мол де регулярно заставляет проходить владельцев коммерческой собственности проверки на противопожарную безопасность. Причитания сводились к тому, что проклятые чиновники только и делают, что не дают бизнесменам расправить плечи, цепляются к сущей ерунде и вставляют палки в колёса. Наглядный пример когда внешнего контроля нет — налицо. И ведь нарушителей правил ничуть не парит, что огонь может загнать в собственноручно устроенную ловушку не только наследника клана или коллег, но и их самих. Фейсплам!

Ладно, здесь не пройти. Вопрос: что мне теперь делать? Хотя не вопрос, на самом деле: просто воспользуюсь другой лестницей, благо, на такое большое и высокое здание их аж четыре. Спасибо работникам шестого и девятого этажей — мне даже ломать ничего не придётся. Главное, центральные помещения офисного пространства не пересекать вроде лифтового холла: их как пить дать камеры просматривают.

Две. Они завалили две лестницы! С третьей мне повезло. Ну, как повезло? За огнестойкой переборкой действительно ничего лишнего не было. А вот двумя пролётами выше горел свет, разносился запах табака и слышался разговор — какие-то полуночники продолжали, гм, “работать”. Некоторое время я пытался понять, услышат ли курильщики довольно громкий щелчок магнитного замка, потом плюнул и решил не рисковать. Не услышат — так почуют запах разогретого металла, когда я буду плавить дужку замка плазмоганом. Я ведь все-таки не профессиональный взломщик или, тем паче, диверсант-ниндзя, чтобы вывезти нужный уровень незаметности, как говорят геймеры, “на скиле”. Зато в силу жизненных обстоятельств могу кое-что другое.

Я работал кабельщиком в СКС, тянул интернет-кабели в квартиры и офисы, настраивал СКУДы и системы видеонаблюдения. Случилось потрудиться водопроводчиком, лифтёром и даже пресловутым сантехником. Наверное, я именно тот человек, который может о себе сказать: я знаю о коммуникациях в домах всё. В том числе и то, о чём не вовлеченные профессию люди обычно даже не задумываются.

Если кабель можно понадеется проложить и забыть, то с трубами такой фокус не пройдёт. Жидкость в них — агрессивная и подвижная среда, и рано или поздно она найдёт себе новую дорогу, не предусмотренную человеком. Потому трубы надо менять. А чтобы менять — нужно иметь к ним доступ. И межэтажные перегородки отнюдь не способствуют простоте доступа и дешевизне замены. Если в квартирах сквозную дыру к соседям снизу и сверху не оставить, то вот в помещениях совместного пользования вроде офисных центров — без проблем. Шахты для трубопроводов отличаются от лифтовых только тем, что всё же раз в пять-шесть этажей перекрываются бетонными пробками-переборками — назначение то же, что и у огнестойких переборок на лестницах. В этом доме кратное десяти число этажей, так что есть большой шанс, что противопожарное бетонирование как раз идет один раз на пять уровней. А это значит…

Признаюсь честно: в детстве и юности мне всегда хотелось влезть и посмотреть: что же за дверцей люка в стене позади унитаза в туалете? К сожалению, мечта сбылась еще в прошлом мире — полазить по таким пространствам пришлось куда больше, чем хотелось бы. Теперь хотя бы протиснуться мимо труб получилось куда проще: все-таки тут я пусть подкачавшийся, на все еще невысокий жилистый подросток.

И наконец-то снова повезло: на тринадцатом, служебном этаже стенок у шахты не было. Собственно, тут и стен-то особо не было, только опорные колонны силового каркаса здания, между которыми втиснули оборудования. Подтянув за собой рюкзак я отправился к гудящим воздушными помпам принудительной вентиляции: время оставлять подарочки. А также сделать систему прокачки воздуха чуть более автономной от пульта оператора, чем тому хотелось бы. А вот на замыкание моего радиозапала вентиляция врубится на полную мощность!

К счастью, дальше все прошло скучно и по плану: нашел “директорский” лифтовый ствол (не перепутать, дверей на этажах просто нет), перебрался на скобы, вбитые в стену шахты — и неторопливо, стараясь удерживать ровное дыхание, полез вверх…

…Если ад и существует, то он именно таков: бесконечная вертикальная лестница во тьме. Первым меня оставило чувство времени, вторым — чувство пройденного расстояния. Лишь все усиливающаяся ломота в мышцах подсказывала: я продолжаю подниматься.

Не передать сколько раз мне хотелось зацепиться страховкой за скобу, повиснуть на пятиточечном ремне и включить фонарь на минимальную яркость. Но после второго раза я эти паузы бросил: прямоугольник кабины лифта над головой визуально даже не приблизился! А время идёт, и играет оно против нашей затеи.

Пришлось сконцентрироваться на дыхании и движениях руками и ногами. Переставить левую, расцепить пальцы правой, нащупать следующую опору, переставить правую… В итоге я даже не сразу понял, что не могу поднять руку не потому, что она отказывается подниматься, а потому, что уперлась в потолок!

Ссыпавшись на крышу лифтовой, я долго не мог перевести дыхание даже чтобы просто напиться. Еще и крышка фляги не поворачивалась — трясущиеся пальцы не могли её толком охватить. Слава богатейским заскокам! Если бы не продвинутая звукоизоляция дверей, меня бы просто услышали: тихо действовать после такого испытания было попросту невозможно, а мне еще требовалось поднять верхний аварийный люк, потом, помогая себе ножом раздать сначала внутренние двери кабины, потом внешние — шахты. Увидев через едва наметившуюся щель двоих амбалов в костюмах я и думать не стал: убивать или нет? Фая, фас!

Кровавая регенерация прочистила мозги столь качественно, словно я стуки проспал, а потом еще и выпил литр крепчайшего кофе! Легко расширив щель до нужной ширины (чудо! Руки, которые не болят и не трясуться!), я склонился сначала над одной мумией в костюме, потом над другой, но трогать незнакомое оружие с камоном Хироши не стал.

Главное, убедился: гарнитур раций в ушах не было. Как и камер: моё по-своему феерической вторжение на VIP-этаж осталось незамеченным. Не иначе как помощью Такэмикадзути-сама, потому что я сам еще минуту назад вообще ничего не соображал. Вот что значит — недостаток опыта планирования… Ладно, с богом, помолясь — вперед. Времени не просто не осталось — я на сорок минут уже влез в минус!

Фая, съежившаяся до неполной формы помогла мне найти нужную дверь в коротком коридоре: сюда вел запах последних оставленных следов. Что ж, раз некогда… плазму наперевес и “удар ногой в с выходом ки”!

Створки эффектно хлопнули по ограничителям, и моим глазам предстала картина… совещания. Полчетвертого ночи наследник клана Хироши с покрасневшими глазами слушал четверых типов в дорогих “тройках”, сидя во главе овального переговорного стола. На лбах у пожилых собеседников более молодого управляющего едва ли не зримо видились иероглифы “совет директоров”. Судя по слайду в проекторе — обсуждали какие-то инвестиции. Немая сцена. Нарушенная спустя мгновение криком “банзай” из четырех глоток и грохотом откинутых кресел! Рефлекторно выжимая гашетку, я еще успел отстранёно удивиться: думал, такие сцены только в дурацких голливудских боевиках про азиатов бывают…

42.

Говорят, везет смелым и дуракам. А уж если за дело взялся смелый дурак!.. Еще говорят, что страшнее дурака только дурак с инициативой. Если так подумать, второе утверждение вовсе не перекрывает, а дополняет первое: везет инициативному смелому дураку, зато окружающим его лицам становится плохо. В общем, простите, господа — но ничего личного.

…Спуск плазмогана я утопил пальцем полностью на рефлексах: Сержант меня отлично натренировал. Одно маленькое “но”: мгновенное поражение противника “на движение” работает только тогда, когда ты заранее целишься в нужное место. В этом и смысл тренировок в “Доме”: в ограниченном геометрией типовых помещений пространстве не так много вариантов, откуда может внезапно появится цель. Каждый участник штурмовой группы “пасёт” свой сектор отстрела — и у противников нет и доли шанса справится с атакующими без уловок типа стрельбы через стену вслепую, заранее заготовленной хитрой ловушки или особо ловко проброшенной гранаты.

Так вот, то самое “но”: вламываясь в комнату, я в первую очередь был нацелен на недопущение поднятия тревоги. Интерком в центре переговорного стола при таком раскладе стал целью номер один — и именно в него я выпустил плазменный шар, среагировав на рывок директоров. А мог бы, между прочим, в режиме непрерывного потока попросту перечеркнуть нападавших — благо, близкое расстояние позволяло. Однако, как я и сказал — дуракам везет. Ну а как еще можно назвать четверку пожилых клерков высшего звена, вдруг решивших показать “своё кунг-фу”? Да не на безоружном, кого действительно можно завалить толпой, а на парне со стволом!

Как меня и предупреждали оружейные эксперты с полигона, взрыв плазмы мгновенно перегрузил всю электрику в комнате мощными наводками. С грохотом вырубился проектор (видимо, лампу просто разорвало), выбросив клубы сизого дыма, мигнул свет. С мерзким писком заклинило механизм напольных часов, видимо только притворяющихся антиквариатом из Европы, а на самом деле вполне себе кварцевых. А еще — сбросил с себя пиджак наследник Хироши. Чтобы у него не лежало в кармане, аккумуляторы в устройстве от наведенных токов вскипели и лопнули! А еще, кажется, логический блок противопожарной сигнализации тоже приказал долго жить — во всяком случае форсунки на потолке не сработали.

Почему я вообще переключил оружие в “шаровой” режим? Дело в том, что плазма не дает осколков, зато прекрасно оглушает противников, не нанося фатальных повреждений. Главное — не всадить снаряд слишком близко от человека. Но я не просто так упомянул дураков, своими резкими движениями вынудившими меня стрелять. Да, взрыв метастабильной рукотворной шаровой молнии в центре большой комнаты никого не задел… зато в щепу размолотил переговорный стол из толстого деревянного массива. И оставшейся после разрушения мебели энергии ударной волны как раз хватило, чтобы это острую щепу разного размера вбить в стены, потолок… и, разумеется, людей.

Рванувшая ко мне четверка нападавших во мгновение ока превратилась в подобие ассиметричных антропоморфных ежей — их еще и о стены приложило. На этом участие в схватке совета директоров и закончилось. К счастью, Фая на момент выстрела оказалась за моей спиной, а энергощит частично отбил, частично отклонил деревянные обломки — в душе не ведаю, как собака отреагировала бы на ранения. В общем, и в этот раз мне повезло. Но не мне одному.

Наследника тоже защитил невидимый силовой щит, оставив вокруг его фигуры эллипс чистого пространства. Понимание пришло мне в голову именно в тот момент, когда молодой претендент на место главы клана схватил с подставки декоративную катану — и тоже двинулся на меня, зажав в руках каким-то хитровывернутым хватом. Шагом двинулся. Ну не идиот ли?

Теперь у меня хватило мозгов (и времени на принятие решения) щёлкнуть переводчиком огня прежде, чем стрелять. Убивать столь важного будущего пленника мне было никак нельзя, потому я выдал короткий импульс по ногам… и не поверил своим глазам, когда мечник его отразил клинком! Правда, вынужден был остановится. Скорее от офигения я поднял ствол выше, наведя на левое плечо противника — и ситуация повторилась — теперь уже другая стена обзавелась выжженой проплешиной. Это. Вообще. Что. Такое?!

— Тебе не лишить Хироши будущего, подлый убийца! — с превосходством провозгласил он, поменяв стойку… вместо того, чтобы попытаться рывком сократить расстояние. Даже в такой ситуации я почувствовал непреодолимое желание приложить ладонь к балаклаве на лице. Впрочем, мне замешательство действовать не помешало. Точнее, отдать приказ.

— Гррр! — в исполнении Фаи тихое низкое глухое рычание пробирало до костей. И это в неполной форме. С обогнувшими его струями тумана наследник сделать ничего не смог — хотя рубануть явно руки чесались. Но одновременно тогда бы я в нем дырку сделал бы: судя по действиям противника, его силовой щит или сдох, или не мог эффективно противостоять ионизированному газу.

— Теперь поговорим? — предложил я заметно разнервничевшеся наследнику. Ну да, одну атаку он, конечно, мог попытаться отразить — но не две одновременно.

— А нам есть о чём?

— Например, о твоих людях, — я кивком головы указал на контуженные тела. Места, где щепа вошла в плоть, уже краснели кровавыми пятнами, — имей в виду, если кто придёт в себя раньше, чем ты их раны обработаешь — кто-то может и от болевого шока умереть. Я уже не говорю про банальную кровопотерю.

— В отличии от тебя, Лицо-под-тряпкой, у моих людей есть честь! — на вид наследнику было лет двадцать — так что дурацкий прущий не к месту пафос был в принципе объясним. Но на мой взгляд фактические главы корпораций, даже небольших, взрослеть должны несколько быстрее людей, властью и финансами не обремененных. — Будь они в сознании, уже молили бы меня не думать о них и заботится о себе!

— То есть, — я покосился на все еще слабо чадящий проектор, — у тебя есть еще четверо абсолютно преданных топ-менеджеров, вместе полностью держащих под контролем все направления деятельности клана? Тогда очень завидую, честно. А если таковых нет… Напомни, что ты там говорил о будущем Хироши?

— Ш-шимата!!! — нет, всё-таки наследник оказался не идиотом. Просто молодым придурком, у которого пафос играет во всех местах… но и голова работает. После направляющего пинка. — Чего ты хочешь?!

— Выполни одну мою небольшую просьбу, — мою улыбку под балаклавой вроде как нельзя было разглядеть, но почему-то противник нервно передернул плечами, — она лично тебе ничего стоить не будет. А мы с Бордовой за это, так и быть, проводим тебя к аптечке первой помощи.

43.

— Поднимайте по тревоге все свободные силы и немедленно начинайте операцию по деблокаде заложников на объекте Акияма.

— Господин?! Но мы не можем… Это же поставит наш клан под удар!

— Передайте трубку вашему адьютанту, — ровным тоном приказал наследник Хироши, бросив на меня быстрый взгляд. Аппарат зашифрованной связи я держал в руках, лично включив конференц-режим, чтобы слышать и ту сторону. — Теперь вы — исполняющий обязанности командира наёмных, ваш нынешний командир отстранён, его под арест за измену. Ваш приказ тот же.

— Служу Хироши!!!

— Вот видишь, человеческий ресурс — самая большая ценность, — прокомментировал я, двигая ногой ящик с красным крестом поближе к наследнику. — но я не настаиваю на благодарности за эффективный своевременный тренинг.

— Ты же понимаешь, что я тебя найду? — аптечка на VIP-этаже была не одна, но содержимого и одной хватало, чтобы человек двадцать умирающих вытянуть с того света. Моему собеседнику для транспортировки пришлось взять контейнер двумя руками. Впрочем, свой меч он мне уже отдал — так что ничего не мешало.

— Специально прятаться не буду, — я двинул следом за принцем японского клана, оставляя за собой витки армированного кабеля, тянущегося за устройством ЗАС. Радиоканалам даже в бронированной скорлупе VIP-этажа местные категорически не собирались доверять. — Уж извини, без реквизита сегодня никак не обойтись.

С этими словами я подёргал за край балаклавы. Активная фаза проникновения закончилась, расчет, что многослойная вибро-, звуко-, и прочая защита не дадут узнать соседям снизу о происходящем у шефа дома — оправдался. И теперь я испытывал уже порядком подзабытое чувство нереальности происходящего, то самое, что регулярно донимало меня в первые недели и месяцы после попадания. Идиотский бой с “финальным боссом”, последующий не менее дурацкий диалог, словно из какого комикса взятый… Вот почему, повинуясь чувству момента, я перешел на этот нравоучительный слог. Хотя по правде сказать, мне действительно было чему научить, хм, подопечного.

— Сначала колешь противошоковое, потом из баллончика с надписью “жидкий бинт” медицинским герметиком прямо поверх одежды раны заливаешь, чтобы купировать кровотечение, — подсказал я подвисшему над раскрытой аптечкой наследнику. Хорошие, “умные” лекарства в контейнер собрали, требующие минимального навыка применения. Кстати, быстро мы обернулись — после последнего выстрела всего минут семь прошло. — Я когда уйду, вызовешь скорую: щепу они сами извлекать будут, ты тут только навредить можешь.

— Ты еще и врач, что ли? — огрызнулся клановец, но сделал, как я сказал.

— Курсы первой помощи как-то… проходил, — хмыкнул я. Чуть не проговорился “организовал”.

— Скажи, зачем ты это делаешь? — не отрываясь от своего занятия, зыркнул на меня пленник. — Только не надо мне заливать, что затребованный тобой штурм — на благо Хироши. Желающие блага трупы за собой не оставляют и оружием не угрожают.

— Скажи это нашим политикам, — с коротким смешком предложил я. — А что касается меня… Видишь ли, я — герой!

Честно. Честно-честно! Эта чушь покинула мой рот без участия разума!

— Ч-чего?! — Пожалуй, достижение: выбить простыми словами из колеи человека, которого до этого вооруженный налёт не пронял! — Какой еще герой?!

— Ну, самый обычный герой. Знаешь, как из манги? Надел маску, — я опять потянул за балаклаву, — и пошел совершать хорошие дела. Говорю же, без реквизита было не обойтись.

— Так налёт с проникновением и стрельбой — хорошее дело? — надо же, у пафос-мэна прорезалось чувство юмора.

— Хироши взяли контроль над Отрядом школы Хиро, а когда пришла необходимость вступиться за своих людей — как-то забыли про свою честь и решили откреститься, — пожал плечами я. — Пришлось идти и напоминать. Лично.

Наследник отвернулся, но я успел заметить, как он досадливо скривился. Н-да, юношеский максимализм принц в себе не изжил, а нужную для руководства степень цинизма и двуличия, наоборот, приобрести не успел. Впрочем, может, я наговариваю? То, что многие известные мне высокопоставленные и не очень руководители обладают далеко не лучшими моральными качествами — возможно, не тенденция, а просто мне так не повезло?

ЗАС замигал лампой вызова как раз в тот момент, когда мой пленник закончил пристраивать четвертый осмотический пакет к шеям пострадавшего директората. До пакетов были еще кислородные маски — я решил, что заложнику опасно не стоит давать свободное время: еще придумает чего нехорошее. Да, осмпакет — это такая продвинутая версия капельницы, способная прямо через кожу насыщать сосуды поддерживающим раствором. Сам не знал об их существовании, но, покопавшись в аптечном ящике, нашел. Кстати, не продукт местных иномировых технологий, а американский импорт. Будет очень интересно посмотреть, насколько же вперед ушли наука и техника к 2050 году в странах, где их не так как здесь ограничивали…

— Силы подтянуты, мы готовы к атаке, — коротко доложился и.о. командира.

— Начинайте, — четко приказал наследник, и поднял на меня глаза, увидев, что я нажал отбой. — Это всё?

— Се-екунду, — вытянув из кармана плоскую рацию, я вызвал Кэтсу: — Они начали штурм?

— Подтверждаю, — военная электроника до неузнаваемости исказила голос деда Широхиме: мы заранее позаботились, чтобы абонента было не опознать.

— Вот и замечательно, — я спрятал прибор и кивнул невольному визави: — пора прощаться.

— Свяжешь меня? — кажется, наследник так до конца и не поверил, что я его не попытаюсь грохнуть, использовав. Зря.

— Мы же цивилизованные люди, — я выудил из аптечки очередной шприц-тюбик и перекинул принцу. — Быстрое снотворное, почти наркоз. Прошу.

Наверное, он что-то еще хотел сказать мне напоследок, типа “ я еще посмотрю на твое лицо без маски” — но сдержался. Урок таки пошел впрок. Ладно.

Я натянул на лицо осевшего на пол заложника еще один кислородный аппарат, второй, подумав, взял себе. Вытянул из-за пояса катану, выдвинул наполовину из ножен, полюбовался на игру света на синеватом лезвии — и вернул на подставку. Жалко оставлять такую крутую штуку — но нафига мне эта железка в Америке? Разве что как сувенир? А ну-ка…

— Фая?

Приняв одну за другой четыре массивных бобины с тросом и зацепное устройство, я сунул собаке в зубы клинок в ножнах примерно на манер палки. Бордовая с почти человеческим вздохом аккуратно положила его на пол. Ясно, слишком длинный. А плазмоган? Тоже нет? Обидно, но ожидаемо. Ну хоть эффектор щита влез, отключенный, понятное дело. Ладно, пора.

Наугад выберя комнтату с окном, я убедился, что едва успел инициировать атаку: сумерки снаружи уже настолько просветители, что смело можно было гасить уличные фонари. Надеюсь, Сину, Галее и Широхиме все же удасться выбраться без потерь… ну и мне тоже. Пора!

Рация коротко мигнула светодиодом — и я даже тут, на защищенном этаже услышал тихий гул. Представляю, как ревет на остальных уровнях выведенная на полные обороты вентиляция! Не просто так ревет. Чтобы выглянуть наружу, мне пришлось плазмой перерезать петли, створка без этого не открывалась до конца. К этому моменту из воздуховодов на крыше и двух технических этажа вовсю валил густой дым — его обеспечили “подарочки” Сержанта и тайчо.

Дым, не опасный для дыхания, но вызывающий кашель не просто быстро окутывал небоскрёб снаружи — сначала система циркуляции воздуха вдувала его в помещения. Наверняка сейчас вовсю орала пожарная тревога, заставив жителей апартаментов на верхних этажах выбегать на аварийные лестницы в чем мать родила. Вот и аукнуться им заваленные лестницы — хорошо хоть в такой, “учебной” форме. И повезло что офисы внизу пусты и большей части народа, находящегося тут днём, просто нет: рядовые сотрудники Хироши ведь рылом не вышли жить в клановой башне… Ладно, не мои проблемы.

Официально устройство из дисков с плоским прочным троссом и зацепа называлось “системой самостоятельного спасения”. На верхних этажах такие же размещаются и в других квартирах-апартаментах — так что вниз по фасаду сквозь дымзавесу я сейчас спущусь не в одиночестве. А там — балаклаву долой и руки в ноги.

* * *

От “горящего” здания я отбежал не абы куда, а к заранее намеченному месту. Нет, там меня никто не ждал… кроме нескольких мусорных баков на накопительной площадке. Чёрную одежду в мусор и в темпе натянуть гражданку, выложенную прямо на асфальт на секунду материализовавшейся Фаей. Балаклаву и маску для дыхания, так и не понадобившуюся при спуске — тоже к остальному. Тяжелее всего было опустить поверх остальных вещей плазмоган. Но уж слишком много я тыкал в нос наследнику этой приметной штукой. Проклятье… Не время для сантиметров! Жестянку с термитным составом высыпать поверх — и термитную же шашку туда. А теперь — ходу, пока не разгорелось!

На улицу я вышел спокойным, даже ленивым шагом. Подросток, ни свет ни заря вышедший со всеми посмотреть на “пожар” — из окрестных домов местами тоже высыпал народ позырить на все еще окутанную дымом башню. Хороший состав мне стариканы всучили — уже десятая минута “горения” пошла, а облако и не думает рассеиваться или оседать. Даже ветер его с трудом в сторону относит…

— Йоширо-кун, вот так встреча!

Если бы не абсолютно здоровое сердце — меня бы после всего пережитого инфаркт прямо на месте хватил бы. А так ничего — только дыхание перебило и чуть не упал, споткнувшись на ровном месте.

— Детектив Нагахаме, — кое-как справившись с дыхалкой, “поздоровался” я. — Не скажу, что рад видеть.

— Просил же, называй меня Макото-семпай, — укорил меня этот тип и указал на башню, — я думаю, ты не в курсе, но на расследование о совершении неправомочных действий отделением Отряда интерната “Хиро” направили меня. Как-никак, у меня уже контакты налажены… были. Н-да. В общем, как только я узнал о начале штурма здания Акияма силами клана Хироши — рванул сюда. Зная то, что знаю я, догадаться, что встречу тут тебя, как видишь, оказалось не сложно…

МАТЬ-МАТЬ-МАТЬ!!!

44.

Первым порывом было: бежать! Далеко не факт, что детектив меня догонит — все же с физузой у меня все хорошо теперь… и на ногах — удобные кроссовки, а не кожаный, аж блестящие глянцем кожаные ботинки, как у Нагахаме. Но уже через секунду идиотскую идею я отбросил: явно же он не успел подать сигнал о моём обнаружении.

Может, даже сам не очень-то ожидал меня встретить — ведь скорее нас столкнула случайность. А значит, мне, наоборот, надо не дать ему взяться за сотовый. Подойти… ну а дальше классическое “дядечке стало плохо!”. Вопрос, правда, смогу ли я незаметно ударить? Скорее нет, чем да: опыта у “семпая” явно куда больше, чем у меня. Тем более, раз уж он на сверхах-подростках специализируется…

Господи, да что я такое думаю — причем на полном серьезе? Еще не отошел от акции в здании Хироши! Полицейский просто не имеет права меня задержать — догадки к официальному протоколу не пришить, и засунуть он их прямо сейчас может все в одно место. А вот если я сам дам ему повод применить право ареста — вот тогда другое дело.

— Детектив, вы меня ни с кем не спутали? — все же двинувшись в сторону взрослого, спросил я. — Проникнуть в резиденцию не последнего клана, отдать от имени его главы приказ на штурм и отходя, устроить поджег всего здания? Мне кажется, это и группе спецназа не по плечу — разве что каким-нибудь ниндзя. Ну или супер-сильному сверху…

— Или отточившему свой талант менталисту, — в тон мне кивнул этот тип. — Поджёг, правда, слегка выбивается из картины, ты прав — но у тебя было два дня на подготовку…

— Не смешно! — напоминание о ментальных способностях меня почему-то порядком задело. Нервы после всего ни к чёрту… — Менталист такой силы уже настолько двинется крышей, что это будет невооруженному глазу заметно!

— Я бы на месте счастливого исключения из правил тоже не стал бы афишировать свою удачу, — подмигнул мне он.

Так, меня это достало.

— Вам есть, что предъявить — или я пойду? — снизу вверх глядя на этого чертова дылду спросил я. — Ма-ко-то-сем-пай.

— Ну наконец-то! — просиял он. — И, знаешь, ты зря вбил себе в голову, что я непременно займу в этом дерьмовом деле сторону корпорантов. Я безумно рад, что у тебя все вышло и задерживать тебя не собираюсь…

Ну слава яйцам! Пошел нахрен тогда.

— …Пока не собираюсь, — в спину сказал он мне.

Пришлось притормозить.

— Ты ведь понимаешь, что улики все равно найдутся? Даже если я почему-то изменю своим принципам — Хироши будут копать как сумасшедшие, и докопаются-таки. Максимум за пару дней — ты, уж извини, не тянешь на криминального гения, способного учесть всё.

— Вряд ли мы еще раз встретимся, — через паузу медленно произнёс я. — Семпай.

— Именно эти слова я и хотел от тебя услышать, — подмигнул он мне. — Сайонара!

— Сайонара, — эхом откликнулся я. Надо же, нормальным человеком в итоге оказался…

* * *

— Муши-моши?

— Широхиме, — облегченно выдохнул я, — скажи мне, что вы все выбрались.

— Йоширо?! Это ты?! Нас деда всех троих вытащил… Ты где?! Он сказал — это ты штурм смогу спровоцировать! Мы!.. Ты правда уезжаешь?! Совсем?!

— Так нужно, — я повернул голову как раз вовремя, чтобы заметить выруливающий к остановке бесплатный автобус до штатовской военной базы в Йокосуке. — Когда всё… устаканится, я вам напишу на адрес храма. Прости, мне сейчас уже пора.

— Йоширо, но… Спасибо тебе, слышишь?!

— Сайонара, — шепнул я, прежде чем повесить трубку. Иногда японский язык очень емкий — не на каждом языке можно одним словом правильно выразить “прощай”.

* * *

Американцы не любят пышные надгробия. Простая белая, чуть скошенная каменная плита, лежащая на земле — вот и вся память о некогда жившем человеке.

“Джейн Виктория Смит, капрал морской пехоты США в отставке. 2009–2047.”

Вот и познакомились, мама. Вот почему твое последние пристанище здесь, на военном кладбище — ты, оказывается, служила. Жаль, у меня даже времени нет цветов раздобыть. Но обещаю — там, в стране, где ты родилась и жила, я постараюсь выяснить о тебе все, что смогу. И буду помнить — все же я в каком-то смысле твой сын. Покойся с миром.

* * *

— Продукты питания или другие вещества местного изготовления, включая запрещенные, любую электронику, артефакты, животных, растения с собой имеете?

— Нет, сэр, — несколько прифигел от такого списка я. Но умничать про воздух в лёгких и стакан воды, выпитый полчаса назад не стал, конечно. Ну и про Фаю смолчал, конечно.

— Сверхспособности имеете? — невозмутимо задал следующий вопрос таможенник.

— Не имею, — Вот уж не думал, что перед посадкой на корабль мне еще раз придётся проходить контроль.

— Аллергия на домашних животных?

— Нет, — хосспади, аллергию тоже запрещено вывозить, что ли?!

— Проходите в левый коридор, — вслед за прошедшей впереди меня пожилой туристской направил меня служащий. На самом деле, пока я стоял в короткой очереди, никто через второй коридор таможню не покинул — видимо, он предназначался для сверхов. Или для аллергиков. Или для тех и других, м-да.

Сначала пришлось пройти тоннель, где из-за стенных панелей слышался отчётливый гул — видимо, примерно такой же сканер, как на въезде в базу, только помощнее, что ли. Или с большим разрешением просвечивающий. Следующий таможенник, глянув в монитор, кивнул мне и раскрыл дверь с надписью “D-test”. “Ди” — это, оказывается, значило “dog”.

В этой комнате я нагнал даму, ушедшую впереди меня — красивая немецкая овчарка что-то унюхала у неё в районе пояса и сейчас двое таможенников уговаривали пройти женщину “в кабину визуального осмотра”. Мне же в качестве детектора достался флегматичный бассет: пришлось лечь на специальную кушетку, чтобы низкорослой собаке удобно меня было обнюхивать. Наконец ушастый дал “добро” — и я двинулся в сторону надписи “Си-тест”. Хм, только не говорите мне, что Си — значит…

Да, там были коты. Ну и кошки, разумеется — в специальных контейнерах типа переносок. Пока я пытался понять, как меня собираются проверять, ближайший сотрудник вытащил сонного пушистого перса — и буквально впихнул мне в руки. Мы с котом переглянулись — и усатый, запустив когти в мою куртку, заурчал, прикрыв глаза.

— Бэтти, ну всё, хорош, отпусти мистера, — таможенник попытался снять с меня, как оказалось, всё-таки кошку — но вотще. Покидать мои ручки усатый проверяльщик не пожелал, продолжая цепляться когтями. — Извините, можете проходить на посадку.

— Это весь тест? — не удержался я. — А если с рук спрыгнет — не пустили бы?

— На сверхов у котов обычно куда более выраженная реакция — шипят и вырываются, не удержишь, — неожиданно просветил меня служащий. — Так не все реагируют, но мы выбираем тех, кто к нашей службе годен. Например, местные мурлыки начисто не годятся — видимо, давно адаптировались к повышенному числу одарённых.

— Вот оно что… — протянул я, соображая, что в русском посольстве неспроста столько котов. И что Князь действительно мог поймать нарушителя если тот был сверхом — боевой сибиряк русских кровей вполне мог броситься на обнаруженного противника, читал я еще в своем мире такие истории. Вот, получается, почему Колосков мне сразу поверил, когда я ему рассказал об ошибке в идентификации сверхспособностей — его собственный мохнатый детектор подтвердил мои слова!

— Яйцеголовые говорят, что сверхи — они как маленькие живые дыры в другое измерение, откуда льётся обеспечивающая их силы энергия, — пояснил мне мужчина. — Точно так же и маги всякие с колдунами. А чужаки, пришлые из иных миров — просто несут в себе часть чужой реальности, которая их с родиной связывает.

— Буду знать, — кивнул я, наблюдая, как тестирую на котосовместимость следующего в очереди, — получается, сверх и заграницу не может уехать? Просто таможенный контроль не пройдёт?

— Да сможет, конечно, у нас свободная страна, — уверил меня таможенник, — просто их как-то там по-особенному проверяют, чтобы не протащили с собой контрабанду. Ну, знаете, там некоторые могут глаза отводить, а другие — как бы в складку пространства прятать предметы… Типа такого.

— Ясно, спасибо, — кивнул я и всё-таки вышел на пристань. То ли вампирские симбионты такая имба, что местные меры безопасности против них бессильны, то ли… дело всё-таки во мне? Не смог же мой разум прочесть тот менталист…

Так ни до чего и не додумавшись, я добрался до трапа. Занёс ногу над первой ступенькой… поставил назад. Обернулся и тихо произнёс оставляемому берегу:

— Сайонара Ниххон-сама.

Всё. Все долги отданы, все слова сказаны. Теперь можно и в каюту идти. Жди меня, Америка, надеюсь, с тобой у нас все сложится хорошо. Зэта, ты меня, конечно, вряд ли сейчас можешь слышать, но… Твой “план В” начал претворяться в жизнь!

Примечания

1

Совершенно реальная ситуация в нашем мире.

(обратно)

2

Отделение — в смысле армейского формирования. Низшее (самое маленькое) тактическое подразделение в вооружённых силах многих государств мира. В ВС РФ из отделений состоят взвода, а из взводов — роты.

(обратно)

3

Тюнибё (от японского «Chuunibyou», букв. «болезнь второго года средней школы»), также известное как «чунибьё», «синдром восьмиклассника» — состояние, в котором человек воображает себя обладателем магических (или каких-то ещё необычных) сил, и начинает вести себя соответственно. Обычно синдром наблюдается у подростков, отчего и носит такое название. Это в нашем с вами мире. Представляете, какая клиника будет среди подростков там, где суперсилы реально есть?

(обратно)

4

Anti-Material Rifle правильнее переводить как “предназначенные для уничтожения материальных средств”, то есть техники, укрытий и т. п. в противовес обычным Sniper Rifle, предназначенным для уничтожения и/или выведения из строя прежде всего живой силы противника.

(обратно)

5

Подавляющее большинство мелких и средних розничных торговых точек, включая семейные кафе, булочные и тому подобные заведения, не оборудованы кассами и системами эквайринга (безналичного расчёта по пластиковым картам). Это выгодно владельцам, так как позволяет указывать в налоговой декларации желаемые цифры, а не отчитываться по документам (которых нет).

(обратно)

6

Мейдкафе — кафе, где все официантки (женский пол важен!) одеты как французские горничные. Смысл в том, что одна “горничная” с начала и до конца посещения клиента обслуживает только его, причём на манер домашней прислуги из аристократического поместья. К сожалению, русской версии статьи на вики нет, даю ссылку на английскую: https://en.wikipedia.org/wiki/Maid_café

(обратно)

7

Яндере — архетип героя аниме, манги или японской новеллы, изначально очень нежный и любящий человек, влюблённость которого по каким-либо причинам становится одержимостью, чаще всего приводящей к физическому насилию с нанесением тяжких телесных повреждений и убийствам. Почему-то многим японцам нравятся такие “положительные” персонажи.

(обратно)

8

Каннуси — человек, отвечающий за содержание синтоистского святилища и поклонение ками. То есть настоятель, если по-нашему.

(обратно)

9

В Японии для скрепления официальных документов и прочих бумаг юридическую силу имеют не подписи, а оттиски специальных личных именных печатей, “инкан”. “Именных” в прямом смысле — на печати вырезаны иероглифы имени.

(обратно)

10

Не носители языка слово ”тайчо” частенько переводят как “капитан”, и это — неправильно. Капитанское звание обозначается словом “тайи”, когда же “тайчо” — обозначение должности, “командир подразделения”, и в зависимости от размеров этого подразделения/военной части звание будет соответствующим. Но не ниже капитана (как и в любой другой армии, не только японской), из-за чего, собственно, и пошла путаница. Хотя в принципе по стечению обстоятельств и лейтенант может стать тайчо, но будет им на правах временно исполняющего обязанности.

(обратно)

11

Булл-пап (англ. bullpup) — схема компоновки механизмов винтовок и автоматов, при котором спусковой крючок вынесен вперёд и расположен перед магазином и ударным механизмом. Благодаря такой компоновке существенно сокращается общая длина оружия без изменения длины ствола и, соответственно, без потерь в кучности и точности стрельбы, а также в эффективной дальности стрельбы.

(обратно)

12

См. “Рельсотрон” в википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Рельсотрон

(обратно)

13

Примерно так же работает известный прототип корабельного рельсотрона для фрегата типа “Замволт”, только там для придания начального ускорения снаряду используется банальный пороховой заряд, как в обычной пушке. Все дело в том, что при разгоне снаряда с нулевой начальной скоростью требуется слишком длинный ствол, потому комбинированные схемы на данный момент считаются более перспективными.

(обратно)

14

Один из совершенно реальных случаев, правда, относящийся к концу 60-х годов прошлого века. Японка-эмигрант в первом поколении вышла замуж за американца, родила троих детей. Через десять лет в общем-то счастливой совместной жизни произошла крупная разборка, в результате которой муж-американец в сердцах бросил что-то вроде “да катитесь вы” и уехал из дома куда глаза глядят. Именно сам уехал — никого не выгонял. Но японка восприняла это как потерю единственного источника средств к существованию… и поступила так, как требовал менталитет. “Самоубийство — лучший выход”. А детей убила собственными руками, чтобы не мучались без родителей.

(обратно)

15

Катакана и хирагана — два способа графической записи японской слоговой азбуки, каны. Для катаканы характерны короткие прямые линии и острые углы. Её современное использование сводится преимущественно к записи слов неяпонского происхождения.

(обратно)

16

Точно такую же гражданскую присягу произносит получающий американское гражданство человек и в нашем мире.

(обратно)

17

Реальный факт о Системе опеки США из нашего мира. Люди в теме действительно говорят просто “Система”.

(обратно)

18

Дефлагра́ция — процесс дозвукового горения, при котором образуется быстро перемещающаяся зона (фронт) химических превращений. Передача энергии от зоны реакции в направлении движения фронта происходит преимущественно за счет конвективной теплопередачи. Принципиально отличается от детонации, при которой зона превращений распространяется со сверхзвуковой скоростью и передача энергии происходит за счёт разогрева от внутреннего трения в веществе при прохождении через него продольной волны (ударная волна в детонационном процессе).

(обратно)

19

Главная особенность документов, подтверждающих личность в США, состоит в том, что законодательно не утверждён список таковых. Классического паспорта у многих граждан страны просто нет: водительские права или ID-card (сами американцы часто зовут “айдишку” “неводительскими правами”, поскольку выглядит она один-в-один как права) более чем справляются с задачей подтверждения личности человека. Однако без паспорта посетить заграницу не получится.

(обратно)

Оглавление

  • 1.
  • 2.
  • 3.
  • 4.
  • 5.
  • 6.
  • 7.
  • 8.
  • 9.
  • 10.
  • 11.
  • 12.
  • 13.
  • 14.
  • 15.
  • 16.
  • 17.
  • 18.
  • 19.
  • 20.
  • 21.
  • 22.
  • 23.
  • 24.
  • 25.
  • 26.
  • 27.
  • 28.
  • 29.
  • 30.
  • 31.
  • 32.
  • 33.
  • 34.
  • 35.
  • 36.
  • 37.
  • 38.
  • 39.
  • 40.
  • 41.
  • 42.
  • 43.
  • 44.
  • *** Примечания ***