Там, у края неба (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Людмила Корнилова, Наталья Корнилова ТАМ, У КРАЯ НЕБА

Глава 1

— Черил, надеюсь, к тому времени, когда мы вернемся, ты успеешь прочесть несколько глав этой святой книги, и хорошо подумаешь над тем, что в них сказано. Верю, что эти слова найдут путь к твоему сердцу. И запомни: это нужно не нам, а тебе… — произнеся свое пожелание, больше похожее на приказ, тетя Мей направилась к дверям. Если честно, то сейчас мне больше всего хотелось сказать дорогой тете что-то резкое, но дядя Тобиас, направившийся вслед за своей супругой, чуть улыбнулся и подмигнул мне — мол, пусть моя женушка говорит, что хочет, а ты, дорогая племянница, делай то, что считаешь нужным. Дескать — ничего, не расстраивайся, все еще утрясется!.. Казалось бы — ничего особенного, но от этого искреннего дядюшкиного сочувствия у меня вдруг перехватило горло и на глаза стали наворачиваться слезы. Ох, дядя Тобиас, сейчас я лишний раз понимаю, почему к тебе был так привязан мой покойный отец!

Выходя из комнаты, тетя Мей неплотно закрыла дверь, и до моего слуха донеслось, как дядя Тобиас, спускаясь по лестнице, говорит жене:

— Мей, ты слишком давишь на бедную девочку. Должен сказать, что это выглядит просто бестактно! Неужели тебе до сей поры не ясно, что не стоит так настойчиво и бесцеремонно подталкивать Черил к монастырской жизни?

— Как раз наоборот — я приучаю ее к смирению, которого ей явно не хватает… — тетя даже не посчитала нужным говорить хоть немного тише. — А заодно пусть подумает о своем будущем, тем более что особого выбора у нее нет. Конечно, ранее Черил рассчитывала на нечто совсем иное, да и мы, говоря откровенно, тоже, но обстоятельства сложились так, то ей придется смириться со своим нынешним положением, и чем быстрее это произойдет, тем будет лучше для всех нас. Или ты считаешь, будто мы сможем содержать ее всю свою жизнь?

Я не расслышала, что ответил дядюшка — мне хватило и слов тети Мей. Н-да, сказано весьма откровенно, и почти наверняка в расчете на то, что этот разговор донесется до моих ушей. Самое обидное в том, что я не знаю, что можно ответить на подобные высказывания, и потому вынуждена терпеть все разговоры.

Подошла к окну — оно выходило на двор, так что мне было хорошо видно, как все семейство дядюшки забирается в карету. Надо же, как все красиво одеты! Да, не напрасно тетя Мей несколько дней хлопотала о новых нарядах — недаром сейчас семейство Визер выглядит прекрасно! Все верно: на свадьбе красотки Тарилы семье дядюшки необходимо показать себя во всей красе: что ни говори, но моя кузина Инес (дочь тети Мей и дяди Тобиаса) сейчас является богатой невестой, и потому необходимо, как говорится, соответствовать. Ну, что тут скажешь? Только одно — желаю вам, родственники дорогие, хорошо провести время, тем более что, по слухам, свадьба ожидается не только пышной, но и веселой. Правда, для меня на той свадьбе места не оказалось — как говорится, не сподобилась я до такого счастья. Конечно, обидно, что тобой в открытую пренебрегают, но это еще не самое страшное в жизни. Ничего, пусть люди развлекаются, а о подробностях того веселья мне все одно потом расскажут, хотя, если честно, сейчас меня совсем не интересует то, что происходит там, на торжестве, о котором говорит весь город.

Вновь уселась за стол, причем далеко не в лучшем расположении духа. Читать книгу (вернее, самый настоящий фолиант о житиях святых), которую положила передо мной тетя Мей, мне совсем не хотелось. Тоже мне, нашла чтиво для души! Чтобы вдумчиво читать такие книги, необходимы желание и должный настрой, а сейчас у меня на душе мысли отнюдь не благостные. Чего там скрывать — чувствую себя так, словно стала объектом насмешек и пересудов. Хотя, пожалуй, в действительности так оно и есть…

Меня звать Черил Визер, и мои родители были мелкопоместными дворянами, без титулов и званий, да еще и совсем небогатыми. Говоря точнее, на жизнь нам едва хватало. Впрочем, родителей подобное положение дел нисколько не беспокоило, во всяком случае, внешне они это никак не выказывали. Зато каждому, при взгляде на моих отца и мать становилось понятно, что эти двое по-настоящему любят как друг друга, так и меня, и потому в нашей семье всегда царили мир, теплота и взаимопонимание. Как же я была счастлива в то время, когда мы были дружной семьей! До боли жаль, что это безоблачное время ушло безвозвратно.

Мне было двенадцать лет, когда все изменилось. Умерла мать — у нее было слабое здоровье, да и мой отец после смерти матери недолго протянул — скончался от сильнейшей простуды, так что меня в свою семью взял дядя Тобиас, брат моего отца. К сожалению, родственников со стороны матери у меня не было, так что кроме дома дяди Тобиаса мне пойти было некуда. Не скажу, что тетя Мей была рада моему появлению, но, тем не менее, она относилась ко мне неплохо, хотя и достаточно сдержано, да и с Инес, ее дочерью, мы всегда хорошо ладили, так что причин для ссор у нас никогда не было. Инес была тихой, робкой и стеснительной девочкой, зато у меня проказ хватало за двоих, и потому мы с кузиной прекрасно дополняли друг друга. К тому же мы с Инес были одногодками, и потому у нас быстро отыскались общие интересы, и мы чувствовали себя не двоюродными, а родными сестрами.

Должна сказать, что семью дяди Тобиаса тоже нельзя было назвать уж очень состоятельной, но к числу бедных людей их тоже никак не отнести — чего стоил только хороший дом с ухоженным садом, вышколенные слуги, да и деньги в семье водились. В общем, пожаловаться на жизнь я не могла, и для меня все складывалось сравнительно неплохо.

Правда, в этой моей новой жизни было одно «но», вернее, там присутствовала некая женщина, которая постоянно портила мне жизнь. Этой гм… ходячей неприятностью оказалась родная бабушка, то есть мать моего отца и дяди Тобиаса. Возможно, мои слова прозвучат довольно странно, но ранее я со своей бабушкой никогда не встречалась — просто она не желала меня видеть, как, впрочем, не хотела встречаться с моим отцом и матерью. Эта властная женщина с жестким и безапелляционным характером железной хваткой держала в подчинении всю свою родню, а вместе с тем весьма умело управляла тем немалым имуществом, что у нее имелось. Поговаривали, что она была одним из самых богатых жителей города, только вот ее родне от этого было ни жарко, ни холодно — никого из них, кроме родного сына, бабушка деньгами не баловала, никому из родственников не помогала, была скуповатым человеком, ничьих авторитетов не признавала. Как она утверждала — мол, дорогие сродственники, вам потом и так все достанется, а может и ничего не достанется — я еще не пришла к окончательному решению. Потому сейчас никакого скулежа и попрошайничества от вас я слышать не желаю, а не то хуже будет!..

Бабушка жила в своем большом доме, находящемся на противоположном конце города, и в те дни, когда она приезжала с очередным визитом к дяде Тобиасу, я старалась лишний раз не попадаться ей на глаза, хотя это получалось не всегда. Дело в том, что эта суровая женщина очень любила свою внучку Инес — кажется, моя мягкая и добрая кузина была единственным человеком в этом мире, к кому грозная родственница испытывала по-настоящему добрые чувства. Бабушка дозволяла ей многое, осыпала подарками, готова была исполнить любую просьбу, а вот по отношению ко мне эта пожилая женщина даже не пыталась скрыть неприязнь, и причины этой антипатии она не скрывала.

Как я поняла, бабушка так и не смогла простить моего отца за то, что он пошел против ее воли, и женился на моей матери. Надо же — прошло столько лет, а она все еще лелеет свою обиду! Бабуля считала себя главой семьи, не привыкла к непослушанию, и любое неповиновение пресекала в корне. Естественно, в свое время она и помыслить не могла о том, чтоб один из ее сыновей выбрал себе невесту по своему желанию, без согласия матери. Более того — он даже осмелился жениться на понравившейся ему девушке, хотя мать категорически запретила ему это делать! Расплата последовала незамедлительно: сразу же после свадьбы разгневанная мать выставила строптивое дитятко из своего дома — мол, раз ты желаешь жить своим умом, не слушаешь родительницу, то отныне здесь тебе делать нечего! Дескать, и дорогу сюда забудь, а уж я-то о тебе, неблагодарный, и подавно вспоминать не буду!.. Строгая мамаша выполнила свое обещание, и с того времени наотрез отказывалась встречаться с семьей непокорного сына — мол, прощу его лишь тогда, когда он разведется со своей чаровницей и публично покается перед матерью в совершенной ошибке!.. Ничего из ожидаемого она так и не дождалась, и, кажется, именно это задевало старую женщину больше всего.

Впервые я увидела бабушку вскоре после смерти отца, и, должна признать, что мы друг другу совсем не понравились. Я навсегда запомнила, как пожилая дама с желчным лицом какое-то время молча, и с нескрываемой неприязнью рассматривала меня, а потом вынесла свой приговор:

— Вся в мамашу уродилась, и лицом, и фигурой. От нашей породы ничего нет. А уж про ее наглые бесовские глаза даже говорить не хочется — ни стыда в них нет, ни совести. И, судя по всему, никогда не будет.

— Ну что вы, мама… — начал, было, дядя Тобиас, но бабушка его перебила.

— Я не слепая, и что вижу, то и говорю. Не удивлюсь, если выяснится, что мамаша этой девчонки нагуляла ее от какого-нибудь ухажера, а потом свою приблуду подсунула моему сыну-раззяве, перед тем задурив ему голову. На подобные штуки та скверная девица была великой мастерицей, а ума у моего покойного сыночка все одно не имелось, так что обмануть его ничего не стоило.

— Ну, зачем вы так говорите, мама! Да еще при ребенке!

— А ты мне не указывай, что я должна делать!.. — повысила голос бабушка. — И дерзить мне не смей! Воли через край брать себе стал, даже с матерью спорить вздумал! Не слишком ли много себе позволяешь? Или с брата пример вздумал брать? Так ведь враз можешь стать таким, как он — нищим, бездомным и никому не нужным.

— Прошу прощения, если позволил себе бестактность… — вздохнул дядя Тобиас. Он хорошо знал: с матерью лучше не спорить, потому, как добром это не кончалось. А уж если принять во внимание, что именно она выдавала деньги, на которые безбедно жила его семья, то становится понятным — благодетельнице не стоит возражать ни в чем.

— То-то же… — кажется, такое короткое извинение не очень устроило бабушку, но она решила позже выказать сыну свое недовольство. — Ну да ладно, раз надумал взять эту девчонку себе, то ты с ней и возись, хотя толку от нее не будет, особенно если она еще и характером в мамашу пойдет, а та, не тем будь помянута, была настоящей стервой.

— Простите, мама но…

— Сын, слишком жалостливый ты у меня, как бы эта жалость вам всем потом боком не обернулась. Но если я хоть краем уха услышу о том, что… эта обижает Инес…

— Что вы, мама! Они с Инес сразу же подружились!

— Раз так, то есть хоть какой-то прок от этой соплячки… — сделала вывод бабушка. — Если Инес довольна, то и я возражать не стану.

— Спасибо… — чуть склонил голову дядя Тобиас.

— Хотя будь на то моя воля, я б эту малолетку к святым сестрам отослала, причем туда, где устав построже — пусть замаливает грехи отца и матери… — женщина не сводила с меня тяжелого взгляда. — Там ей самое место, потому как ее мамаша моему сыну жизнь испортила, а яблочко от яблони недалеко падает, и от этой девчонки в будущем можно ожидать что угодно. Не удивлюсь, если она в дальнейшем окажется такой же паршивкой…

После такого «сердечного» знакомства с родной бабушкой я ушла с горящими от стыда щеками и глазами, полными слез. И без того родителей недавно потеряла, все еще не могу придти в себя — и тут такое!.. Мне очень хотелось ответить хоть что-то на обидные слова женщины, но дядя Тобиас еще перед встречей с дорогой родственницей попросил меня молчать, и не возражать ей — мол, бабушка все одно никого, кроме себя, не слушает, к чужому мнению не прислушивается, а к тем, кто осмеливается ей возражать, относится весьма неприязненно. Дескать, ты, Черил, лучше помолчи — так будет лучше для всех нас, да и для тебя тоже…

Надо признать, что жизнь в доме дяди Тобиаса была неплохой, обо мне заботились почти так же, как и об Инес. Хорошие учителя, красивая одежда, вежливое обращение, да и общались мы, если можно так сказать, только с людьми своего круга. Конечно, Инес доставалось все самое лучшее, но и я не была обделена, так что на жизнь мне было грех жаловаться.

Все было бы просто замечательно, если бы не бабушка, которая частенько приезжала к дяде Тобиасу, чтоб проведать Инес. Пожилая женщина так и не называла меня по имени, ограничиваясь коротким «эта», и каждый раз едва ли не устраивала допрос слугам, выясняя, не обижает ли «эта» Инес. По-счастью, лицезреть меня она желала довольно редко, и то лишь для того, чтоб в очередной раз выказать мне свое недовольство или прочитать нотацию о том, как я должна быть благодарна семье своего дяди, которые приютили меня после смерти родителей, а не бросили на улице, хотя имели на это полное право. Дорогая родственница говорила мне много неприятного — кажется, ей доставляло удовольствие высказывать мне все, что она думала о моих родителях, и то, что я слышала, частенько доводило меня до слез — эта старая женщина не была обременена излишней деликатностью. Самым счастливым моментом для меня было время, когда бабушка, наконец-то, покидала дом.

Моя комната находилась как раз над дворницкой, и частенько до меня доносились разговоры слуг, а обслуга любит перемывать кости хозяевам. Помнится, тогда я узнавала хм… много нового, причем при этих пересудах беседующие обычно не стеснялись в выражениях. Так вот, там, помимо всего прочего, слуги говорили промеж собой о том, что, дескать, старуха ездит сюда еще и для того, чтоб лишний раз высказать внучке то, что в свое время не смогла сказать ее родителям. Свербит, де, прям у бабки в голове, что так и не смогла согнуть под себя ту молодую пару, родителей бедняжки Черил! А ведь красивая была пара, и любили они друг друга — это признавали даже всем недовольные старики на завалинках. Мол, не сомневайтесь — старуха еще отыграется на девчонке, причем сделает так, что той мало не покажется! Дескать, зная характер бабки, можно быть уверенным в том, что бабуля еще припомнит нелюбимой внучке непослушание ее родителей, и постарается отплатить девчонке по-полной… Впрочем, от этой старой карги трудно ожидать чего-то иного, потому как она, похоже, совсем из ума выживает!..

Признаюсь: с возрастом мне было все сложнее сдерживать себя, выслушивая бесконечное брюзжание бабули, ее постоянное нападки на моих родителей и вечное недовольство мной, но я вновь и вновь сдерживала себя, помня о просьбе дяди Тобиаса не сердить его мать. Впрочем, я и сама к тому времени понимала, что именно на дяде Тобиасе бабушки обычно срывала свой гнев, и мне не хотелось, чтоб в очередной раз ему попадало еще и из-за меня.

Шли годы, и когда мы с Инес вступили в возраст невест, бабушка тяжело заболела. Лекари не стали скрывать, что ее болезнь, увы, неизлечима, и можно всего лишь на какое-то время оттянуть уход больного на Небеса. Вот тогда-то бабушка немало всех удивила: она громогласно объявила, что после ее смерти обе внучки станут богатыми невестами. Говоря откровенно, эти слова оказались для меня полной неожиданностью: я всегда была уверена, что единственная мечта бабушки — раз и навсегда избавиться от меня, и вдруг такая новость!.. Помнится, тогда я подумала — возможно, в глубине души бабушка жалеет и любит меня, просто не желает это показать из-за своего непростого характера? А что, такое вполне возможно…

Что бы ни было, но слова бабушки мгновенно разнеслись по городу, и в наш дом зачастили самые разные кавалеры, от юнцов до мужчин среднего возраста. Нерешительная Инес никак не могла выбрать себе жениха по сердцу — она вообще стеснялась быть в центре внимания, а вот мне едва ли не с первого взгляда понравился Тигу, красавчик с лучистыми глазами и обворожительной улыбкой. Галантный, обходительный, веселый, остроумный — в общем, мечта любой девушки. Чего там скрывать — через какое-то время я влюбилась в красавца по уши и была уверена, что наши чувства взаимны. Тигу ездил в дом дяди едва ли не каждый день, и вскоре его стали считать моим женихом, хотя моей руки у дяди он пока что так и не попросил. Семья Тигу тоже относилась к мелкопоместному дворянству, да и людьми они были небогатыми, но какое это имеет значение, если двое молодых людей испытывают друг к другу чистые и искренние чувства!?

Ухаживания Тигу тянулись едва ли не год, а потом бабушка скончалась, и после похорон было оглашено ее завещание. Там было сказано следующее: две трети своего состояния (надо сказать, весьма немалого) бабушка оставила Инес, а остальное досталось дяде Тобиасу. Насчет меня в завещании было отмечено следующее: из полученного наследства дядя Тобиас обязан выделить мне деньги на вклад в монастырь — мол, отныне дорога для меня может идти только туда, в святую обитель, где я должна молиться денно и нощно за себя и всех близких, отмаливая все накопившиеся семейные грехи. Дескать, я не должна искать богатств на земле, а стремиться к богатству на Небесах… Ну, а если я откажусь от подобной чести, то из наследства мне не положено ровным счетом ничего, и остается надеяться, что найдется благородный человек, который согласится взять в жены девушку без приданого, вернее, без единой монеты за душой.

Если называть вещи своими именами, то из богатой наследницы я враз превратилась в бесприданницу. Ну, что тут скажешь? Как я была у бабушки нелюбимой внучкой, так ею и осталось, не поменялось ничего, только лишний раз обозначились границы ее неприязни. Кажется, слуги были правы, когда говорили, что бабуся еще постарается взять свое, каким-то образом накажет нелюбимую внучку даже после своей смерти. Говоря точнее, старая госпожа хотя бы таким образом пытается наказать родителей Черил, несмотря на то, что они уже давно умерли. Не скажу, что я совсем не расстроилась, услышав последнюю волю бабушки, но, тем не менее, должна признать: в глубине души я ожидала нечто подобное — за прошедшие годы успела хорошо узнать дорогую родственницу, и мне плохо верилось в ее показное благородство.

Это завещание несколько дней было главной новостью нашего города, его обсуждали все, кому не лень. Как же: предполагаемая богатая наследница оказалась нищей, словно церковная мышь! Да, скверную шутку сыграла старая госпожа со своей внучкой, и теперь девице в жизни придется нелегко! Конечно, особа она весьма привлекательная, только кому нужна невеста без денег?! Красота все одно постепенно приглядится, а в кармане как ничего не было, так и дальше не будет! Хорошо еще, что к ней никто не успел посвататься, а иначе бедном жениху точно не позавидуешь!..

Правда, в то время я еще не осознала размеров постигшей меня катастрофы, однако когда Тигу перестал показываться в доме дяди Тобиаса, и более не отвечал на мои письма — вот тогда я почувствовала неладное. А ведь совсем недавно он едва ли не каждый день приезжал с визитами в дом дяди Тобиаса. Конечно, я не могла не заметить и то, что сейчас куда-то исчезли и все те многочисленные кавалеры, что еще недавно вовсю пытались привлечь к себе мое внимание. Но до этих ухажеров мне как раньше не было дела, так нет его и сейчас. Куда хуже другое: мне не хотелось верить в то, что Тигу — красавец с удивительно чистыми глазами, ухаживал за мной только ради приданого. Кто бы и что не говорил, но к этому времени предполагаемый жених не раз давал мне доказательства искренности своих чувств, а вместе с тем намекал на совместное будущее. Цветы, записки, знаки внимания… Тем не менее, в последнее время Тигу не давал о себе знать, не присылал никакой весточки, и у меня в голове появлялись мысли одна хуже другой — а вдруг он тяжело заболел, с ним случилось что-то плохое, или был вынужден куда-то срочно уехать? Возможно, именно поэтому он и на мои письма не отвечает?

Все сомнения разрешил дядя Тобиас. Застав меня в слезах, и выяснив, в чем причина моих переживаний, он лично отправился к Тигу для того, чтоб, как он сказал, прояснить ситуацию. Когда дядюшка вернулся, то было заметно, что он всерьез раздосадован — понятно, что ничем хорошим его разговор не закончился. По словам дяди Тобиаса, мой ухажер (теперь, как выяснилось, уже бывший) заявил, что никак не ожидал, будто милейшая племянница господина Визер примет его дружеское отношение к ней за любовь. Дескать, он не давал оснований считать себя в ее глазах никем иным, кроме верного друга, коим как был, так и остается по-прежнему! А еще ему очень жаль, если его искреннее расположение к племяннице господина Визера было неправильно истолковано и ошибочно принято за нечто иное. Мол, если это так, то ему крайне досадно, и он приносит свои искренние извинения в связи с подобным недоразумением.

— Ну как же так… — прошептала я. Мне не хотелось осознавать тот факт, что для этого красивого человека я была лишь предполагаемым кошельком, и в действительности никаких чувств ко мне он не испытывал. Как оказалось, без денег я была ему не нужна. Как бы еще себя пострадавшей стороной не стал считать, ведь столько времени на меня потратил…

А ведь если вдуматься, то Тигу, и верно, никогда прямо не говорил мне о любви, или о том, что собирается предложить мне руку и сердце. Впрочем, этого и не требовалось — его ухаживания, ежедневно присылаемые букеты цветов и намеки на будущую счастливую семейную жизнь говорили сами за себя.

— Я всегда знала, что ему нельзя доверять!.. — высказала свой вердикт помрачневшая тетя Мей, которая присутствовала при нашем разговоре.

— Но почему он со мной так?.. — я не договорила, потому что перехватило горло.

— Тут все просто… — вздохнул дядя Тобиас. — Отец Тигу недавно купил двум своим старшим сыновьям офицерские патенты и выдал замуж дочь, причем с довольно-таки неплохим приданым, так что могу побиться об заклад, что сейчас в семье совсем нет денег. Наверное, отказывают себе во всем, чтоб хотя бы внешне выглядеть благопристойно. Единственный выход для поправки положения — женить младшего сына на какой-нибудь богатой особе: что ни говори, но красивая внешность — это тоже капитал, которым надо с толком распорядиться. Они рассчитывали на деньги Черил, но все вышло совсем не так, как ожидалось… Впрочем, Тигу оказался весьма предусмотрительным молодым человеком, и несмотря на ежедневные поездки в наш дом, предложения Черил он так и не сделал, то бишь официально упрекнуть его не в чем. Хотя, если называть вещи своими именами, то столь долгое ухаживание, которое закончилось ничем, очень скомпрометировало девушку в чужих глазах.

— С этим трудно не согласиться… — вздохнула тетя Мей. — Теперь Черил считается брошенной невестой, что непременно скажется на ее репутации.

— А еще ему было очень неприятно встречаться со мной… — добавил дядя Тобиас. — Всячески избегал разговора, а потом и вовсе чуть ли не сбежал от меня.

— Значит, сейчас красавец наверняка занят поисками новой невесты… — зло усмехнулась тетя Мей. — Что ж, судя по всему, этот шустрый молодой человек своего добьется.

— Разумеется. Знаете, что еще сказал мне Тигу?.. — продолжал дядюшка. — Этот наглец заявил, что в его сердце уже много лет живет образ прекрасной Инес, и все то время, когда Тигу посещал наш дом, он пытался привлечь к себе внимание милейшей Инес. Более того — он попросил у меня ее руки!

— Что?! — ахнула тетя. — Какая дерзость!

— Я бы назвал это беспредельной наглостью или полнейшим неуважением. Похоже, Тигу рассчитывал на то, что такому красавцу, как он, я не смогу сказать «нет».

— Надеюсь, ты отказал ему? Мне такого зятя не надо!

— Мне он тоже без надобности… — кивнул головой дядя. — Так что я напрямую сказал этому бестактному молодому человеку, что отныне в нашем доме он не считается желанным гостем, и потому ему не стоит брать на себя труд наносить нам визиты.

Дядя с тетей еще долго говорили, но я их не слушала. Оказывается, все упиралось в деньги. Так вот чего стоила любовь Тигу и все его красивые слова… А ведь я-то была уверена, что он меня любит по-настоящему! Святые Небеса, какой же я была наивной! Хотелось плакать от отчаяния и обиды, но понятно, что это ничего не изменит. Что ж, придется пережить и это…

… Отложив в сторону фолиант с житиями святых, я подошла к зеркалу, в который уже раз рассматривая свое отражение. Очень светлые волосы с заметной рыжинкой, зеленые глаза, правильные черты лица, белая кожа… Говорят, я очень привлекательная девушка, многим нравлюсь. Да и я сама не раз ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Не спорю: подобное внимание — это, бесспорно, очень приятно, только вот если ты бесприданница, то вряд ли кто-то из благородных господ предложит тебе руку и сердце, да и окружающие будут относиться к тебе едва ли не с чувством собственного превосходства, и это я уже успела испытать на себе.

Тот момент, когда предполагаемый жених исчез из нашей жизни — это было началом того, что моя жизнь меняется безвозвратно. Прошло совсем немного времени, всего лишь пару седмиц, и я получила следующий удар, причем от той, на кого я ранее и подумать не могла. Как оказалось, отныне в глазах многих людей я нахожусь, если можно так выразиться, в самом низу социальной лестницы, и мне дали это понять достаточно ясно.

Причиной тому была Тарила, дочь городского головы, самая красивая девушка нашего города, вернее, приближающаяся свадьба этой красавицы. Каждый, кто хоть раз видел Тарилу, невольно попадал под ее очарование — точеная фигурка, роскошные льняные волосы, большие карие глаза, чуть кукольное лицо, холеные руки, лебединая шея… Надо сказать, что и на приданое отец Тарилы не поскупился. А если принять во внимание, что у юной красавицы имелось немало дядюшек и тетушек, обожающих свою обворожительную племянницу, и готовые ради хорошего жениха для нее выложить неплохие деньги еще и от себя… Думаю, всем было понятно, что абы за кого эта девушка не пойдет, и ее супругом должен стать весьма достойный человек.

Так и произошло: очарованный красотой Тарилы, к ней посватался сын графа Ларес, наследник богатого и знатного рода. Жених был молод и привлекателен, невеста диво как хороша, и вместе они смотрелись совершенно неотразимой парой. Естественно, предстоящая свадьба должна стать очень значительным событием для нашего города, тем более что на празднество было приглашено немало влиятельных гостей, и подготовка к торжеству шла просто грандиозная.

До свадьбы оставалось не так много времени, когда невеста, как и положено, устроила девичник. Так сложилось, что этот маленький праздник состоялся всего лишь через три седмицы после смерти нашей бабушки, в семье еще не закончился траур, однако для незамужних девушек идти на девичник в такое время все же не считалось чем-то недопустимым, и потому мы с Инес со спокойной совестью отправились на веселье. Правда, на нас были простые темные платья — все же полностью от правил отступать нельзя, и траур есть траур.

Это была вечеринка с дорогим угощением, которое постоянно разносили слуги, и веселой девичьей болтовней, тем более что приглашенных хватало — там собрались дочери едва ли всех самых богатых и знатных семейств нашего города. На столиках стояли дорогие кхитайские вазы, в которых находились дивные цветы, половину из которых я увидела первый раз в своей жизни. Цветами были украшены стены, пол устилали восточные ковры, которые даже в домах знати обычно висели на стене — уж очень дорого стоит эта иноземная роскошь. Чай подавали в полупрозрачных фарфоровых чашках, настолько хрупких с виду, что было страшно брать их в руки. Мне хорошо известно, столько стоит такой кхитайский фарфор, и, не удивлюсь, если окажется, что родители Тарилы потратили целое состояние на покупку этой немыслимо дорогой посуды — не просто же так при взгляде на голубовато-синие чашки с блюдцами складывается впечатление, что они изготовлены не из фарфора, а выточены из самого настоящего льда.

Невеста выглядела потрясающе — на ней было изумительное платье нежно-розового цвета, а на шее красовалось ожерелье с бриллиантами — подарок жениха. Гости тоже оделись нарядно, и потому мы с Инес в наших скромных платьях просто потерялись на их фоне. Смех, шум, веселье… Потом сияющая невеста, обласканная всеобщим восхищением, провозгласила имена десяти подружек невесты, и сообщила, что ее свадебное платье шьется из кристально-белого кхитайского шелка, который будет покрыт кружевами, сплетенными из самых настоящих золотых нитей. Голову Тарилы украсит фамильная бриллиантовая тиара графов Ларес, а тончайшую фату все еще расшивают золотом и украшают мелким жемчугом. Затем наша красавица продемонстрировала образцы тканей, предназначенных для нарядов, в коих пойдет свита невесты… После этого Тарила стала сообщать восхищенным слушательницам о том, как украсят храм, в котором пройдет церемония, приезда каких представителей знатных семейств следует ожидать, какие развлечения ждут гостей на торжестве, и что будет подано на праздничный стол…

Не знаю насчет остальных, а меня это показная демонстрация богатства постепенно стала выводить из себя. Кроме того, с момента приезда на эту вечеринку я постоянно ощущала на себе чуть насмешливые взгляды окружающих — как же, всегда интересно посмотреть, как чувствует себя та, что еще недавно считалась богачкой, а сейчас у нее за душой нет и ломаной медяшки! Более того — некоторые девицы стремились поговорить со мной на интересующую их тему, и даже пытались посочувствовать насчет поведения Тигу, но я сразу же переводила разговор на другое. Первое время я старалась не обращать внимания на бестактные вопросы и показное сострадание, но количество излишне любопытствующих барышень не уменьшалось, и постепенно я все больше и больше выходила из себя. Мне очень хотелось как можно быстрее покинуть эту вечеринку, только вот как бы сделать это так, чтоб не обидеть Тарилу? Да и Инес была не прочь остаться здесь еще какое-то время — тут, на празднике, было куда веселей, чем у нас дома, где мы поневоле должны были соблюдать все траурные правила.

Мне пришлось негромко сказать Инес, что у меня разболелась голова, и что я собираюсь немного посидеть в тишине — мол, там моей больной голове станет полегче. На самом деле я просто хотела укрыться от любопытных взглядов, и даже знала, где можно спрятаться: ранее в этом доме я была несколько раз, и обратила внимание на то, что в одной из комнат стоит большая кадка с каким-то буйно растущим иноземным растением, которое закрывает всю стену своими длинными стеблями. Если же учесть, что эти стебли были сплошь покрыты большими глянцевыми листьями, то внешне растение больше напоминало висящий на стене зеленый ковер, причем без единого просвета. В один из своих прежних приездов я из любопытства заглянула за это растение, и поняла, что в этом доме и кроме меня находились любители уединения — там, в углу, за кадкой, стояла простая низкая табуретка. Для чего ее туда поставили? Могу предположить лишь то, что широкие глянцевые листья растения надо время от времени протирать от пыли, и, чтоб постоянно не таскать с собой табуретку, слуги заранее сунули ее за кадку — пусть, мол, там постоит, все одно ее никто не заметит.

По счастью, в комнатке с зеленым лиственным ковром никого не было, и я проскользнула в угол, устроившись там на все той же табуретке. Снаружи меня никому не рассмотреть, так что посижу здесь в тишине какое-то время, а потом вернусь к Инес, и мы отправимся домой.

К сожалению, наслаждаться покоем мне пришлось совсем недолго — в комнату заявилась стайка девушек, причем вместе с виновницей сегодняшнего торжества. Как я поняла, они хотели здесь чуть передохнуть, а заодно кое-что обсудить. Возможно, мне следовало показаться девицам на глаза, но я не стала это делать, тем более что речь у них, как сразу стало понятно, шла как раз обо мне.

— Кто вам сказал, что Тигу уже посватался к вдове Раско?.. — спрашивала у кого-то Тарила.

— Мой отец… — а это говорит Жаси, кузина Тарилы. Резкий голос этой девицы невозможно перепутать ни с чьим иным — он просто режет слух. — И вдовушка ответила ему согласием. Говорят, он даже не успел полностью высказать свое предложение о браке, как госпожа Раско закричала «да»! Еще бы — такой красавчик, да и моложе ее лет на десять. Есть женихи, которыми раскидываться нельзя!..

Вот такое я точно не ожидала услышать! Сказать, что известие повергло меня в шок — значит не сказать ничего. В первый момент я просто ушам своим не поверила, но отец Жаси был судьей в нашем городе, и первым узнавал все новости, так что сомневаться в словах девицы не стоило. Да, мой бывший жених время понапрасну не теряет! Быстро же Тигу нашел себе новый предмет обожания, или, говоря точнее, новый кошелек. Нет, я бы поняла, если бы речь шла о молодой девушке, но вдова Раско… Это просто в голове не укладывается! Нескладная мужиковатая особа с грубым голосом, властным характером и более чем тусклой внешностью, да еще и выше Тигу едва ли не голову… За тот год, когда мы едва ли не ежедневно общались с несостоявшимся женихом, я успела хорошо изучить его вкусы и пристрастия, так что с уверенностью могу утверждать: Тигу совершенно не нравятся женщины вроде вдовы Раско, и даже более того — он испытывает к ним трудно скрываемую неприязнь. Да, семейке Тигу, как видно, очень нужны деньги, раз красавец с лучистыми глазами решился на подобный брак…

— Фу!.. — высказала свое мнение Тарила. — Ну и выбор! Неужели не мог найти кого-то другого? Вернее, другую…

— Знаете, сколько у нее денег?.. — продолжала Жаси. — Отец говорит, она очень богата, вот и решила купить себе красивого муженька. Сами должны понимать: всегда приятно иметь рядом с собой настоящего красавчика, а не какого-нибудь невзрачного мужичонку с огромным пивным пузом. Помните ее покойного мужа? Больной, злой, некрасивый, и вечно чем-то недовольный. После такого супруга поневоле захочется кого-то совсем другого. Вот вдовушка себе такого и приглядела, причем свадьба состоится сразу же, как только у нее закончился траур по умершему супругу. Вдовушка торопится — что ни говори, но такой бесподобный мужчина, как Тигу, достается не всем.

Несмотря на ехидство в голосе Жаси, я понимала, что в ней говорит досада и разочарование. Всем было известно, что ей очень нравился Тигу, вернее, она давно и безответно в него влюблена, только вот у нее, как говорится, не имелось ни единого шанса понравиться предмету своей страсти. Дело даже не в том, что Жаси внешне полностью походила на своего отца — пусть и умного, но совершенно неказистого человека с тонкими губами и крупным носом. К несчастью, у судьи было шесть дочерей, так что он никак не мог дать хорошее приданое за каждой из них. А еще Жаси даже не скрывала, что терпеть меня не может — все же Тигу долго и красиво ухаживал за мной, не обращая внимания на все попытки Жаси привлечь к себе его внимание. Теперь, как я понимаю, вся ее накопленная злоба изливалась убийственным ядом.

— Бедный Тигу… — произнес грустный девичий голосок. Так, похоже, у моего бывшего ухажера хватает поклонниц и кроме Жаси.

— Зато Черил сейчас как разочарована!… — раздался еще чей-то голос, и девчонки рассмеялись. — Ну, а когда про сватовство Тигу узнает, то море слез прольет, не меньше, оплакивая свою пропавшую любовь! Все, что ей теперь остается — так только убиваться по милому другу. А уж как она еще недавно радовалась и нос задирала! Когда рядом с ней находился Тигу, то Черил и вовсе сияла, как начищенная монета!

— Теперь надо говорить — как начищенная медяшка… — поправила Тарила. — Сейчас наша подруга больше не стоит. Точнее — бывшая подруга, потому как вряд ли у кого-то из нас есть желание продолжать с ней общаться. Хотя в нынешнее время для нее и медяшка — большие деньги.

Снова раздался смех, а затем еще кто-то поинтересовался:

— Тарила, ты зачем пригласила на свой праздник эту нищенку? Бродит тут с унылой физиономией, да еще и в трауром платье… Смотреть не хочется!

— Вообще-то у нее хватает причин для скорби… — не удержалась Жаси. — Денег нет, жених удрал, впереди ничего хорошего не ждет… Понятно, что при виде того, как везет некоторым, в душе нашей брошенной невесты зависть расцветает буйным цветом.

Э, дорогая Жаси, не передергивай… — подумалось мне. Кажется, это именно в твоей душе поселились зависть и обида, которую ты пытаешься прикрыть ехидством. Эх, дочь судьи, хотя тебя считают едва ли не закадычной подругой Тарилы, но в свою свадебную свиту она тебя не взяла — как видно, решила, что для прекрасной церемонии, где все должно быть совершенно, ты слишком некрасива.

— Я для того и позвала сюда Черил, чтоб вы все увидели разницу между нами и этой хм… бедняжкой… — голос Тарилы был довольным до невозможности. — Ходит, как пришибленная, понимает, что отныне ей среди нас делать нечего, но все еще пытается хорохориться. На мой взгляд, всем нам не помешает посмотреть на ту, которой указали на место, где она отныне должна находиться. Сейчас у Черил денег меньше, чем у последнего нищего на паперти. Понятно, что это ее последнее появление среди людей нашего круга — теперь она может занимать только положение прислуги. Надо же ей как-то зарабатывать на кусок хлеба, чтоб не помереть с голоду! Можете считать, что я оказала великую милость нашей несостоявшейся невесте, пригласив на вечеринку. Правда, на этом моя благотворительность заканчивается. Надеюсь, милейшая Черил до конца жизни будет вспоминать этот праздник, вытирая со щек слезы умиления. Впрочем, ничего иного этой старой деве и не остается.

Ответом на эту речь был новый взрыв смеха. Да, еще недавно я и представления не имела о том, что подобные низкопробные гм… развлечения отвечают тонкому вкусу и прекрасному воспитанию нашей неотразимой красавицы-невесты. Ранее мы с Инес считали Тарилу своей подругой, пусть и не очень близкой, но умной, честной, порядочной, хотя немного легкомысленной. Да уж, крайне порядочная подруга, просто образец для подражания!.. Выходит, что сейчас я, помимо своей воли, получила еще одно жизненное разочарование.

— Надеюсь, мы в последний раз посмотрим на эту никчемную гордячку, которая упала в грязь?.. — фыркнул кто-то. — И на свадьбе нам не придется лицезреть скорбящее лицо Черил?

— Еще чего! Заявиться на свадьбу — для нее это слишком большая роскошь, тем более что среди гостей я ее видеть не желаю… — усмехнулась Тарила. — Ей пора привыкать к другой жизни, куда более бедной. С Черил за глаза хватит и того, что она сегодня пришла в мой дом.

— Мне все одно непонятно, отчего господин Визер так возится со своей племянницей?.. — судя по грубоватому голосу, сейчас говорит одна из купеческих дочек, которых на сегодняшний праздник пригласили немало. — Деньги на нее тратит, учителей нанимает… Подумаешь, дочь брата! Девица уже взрослая, так что ее давно пора выставить вон — пусть живет, как может.

— Тут все не так просто… — вновь заговорила Жаси. — Мне отец рассказывал, что когда-то, много лет назад, произошла романтическая история — в одну смазливую девицу разом влюбились два брата Визер. Можно подумать, других девушек вокруг нет, на ней одной свет клином сошелся! По слухам, ловкая девица крутила братьями, как хотела, а те смотрели на нее обожающим взглядом! Естественно, мать молодых людей это не привело в восторг, тем более что для сыновей у матушки уже были присмотрены невесты, а у этой девицы, как поговаривали, прапрабабка была колдуньей, так что такой родни никому не надо!

— Колдуньей?!

— Я не знаю, мне так сказали… — заявила Жаси. — Но наверняка она что-то такое умела, и Черил это свое умение передала, а иначе бы Тигу на нее и не взглянул! И вообще у нашей несчастной сиротки зеленые глаза, а всем известно, что такие часто бывают у тех, кого хм… церковники терпеть не могут.

Кто-то из девчонок насмешливо фыркнул, и в этом я с ними была полностью согласна: то колдовство, которое привязало Тигу ко мне, имеет простое название — деньги, да и дурнушкой меня никто не называл. Как раз наоборот — многие мужчины провожают меня взглядом. Когда я считалась богатой невестой, красавец постоянно находился подле меня, всем своим видом демонстрируя преданность и обожание, но как только выяснилось, что денег нет, и не будет — с той поры Тигу я не видела. Исчез, как привидение после третьего петушиного крика… Если же Жаси вбила себе в голову, будто именно я виновата в том, что красавец не обращал никакого внимания на нее, дочь судьи, то я даже не знаю, чего тут больше — уверенности в себе или желания не видеть очевидного. Голубушка, если ты считаешь себя неотразимой, то вначале внимательней посмотри на себя в зеркало, а потом поинтересуйся у своего отца насчет приданого — и только тогда решай, сумеешь ты обойти вдову Раско или нет.

— Если б Черил была колдуньей, то Тигу от нее никуда бы не делся… — предположил кто-то.

— Как видно толку в колдовском деле у нашей сиротинки совсем нет… — усмехнулась Тарила. — А если и есть, то самое большее, на что она способна — это окрутить приказчика в мелкой лавчонке или выйти замуж за подавальщика в захудалой харчевне!

Раздался новый взрыв смеха, и когда он стих, то Жаси продолжила свое повествование.

— Не перебивайте меня, а не то собьюсь… Так вот, результате старший сын госпожи Визер подчинился воле матери, а младший ослушался, женился на своей ненаглядной красотке, после чего госпожа Визер сразу же выставила из дома младшего сына вместе с его молодой женой, и лишила его наследства, хотя, как поговаривали, он был ее любимчиком. Старший брат попытался, было, вступиться за младшего, но мать пообещала и второго сына выгнать из дома, если тот не прекратит свои жалостливые уговоры. Зная характер своей мамаши, господину Визер ничего не оставалось, как отступиться.

Этих сплетен мне уже довелось наслушаться из дворницкой, когда слуги перемывали кости хозяевам, так что ничего нового я не услышала. Тем не менее, более чем неприятно вновь слышать такую болтовню, да еще произносимую насмешливым голосом, и потому злые слезы помимо воли полились из моих глаз.

— А что было потом?

— Потом каждый жил сам по себе. У старшего брата родилась Инес, у младшего — Черил. Остальное вам известно: спустя годы мать Черил умерла, и ее отец тоже очень скоро скончался, а осиротевшее дитятко взял к себе в дом старший брат. Тут старая госпожа волей-неволей, но должна была согласиться с его решением: одно дело — выставить на улицу непокорного сына, потому как это дело семейное, и совсем другое — выгнать его осиротевшее дитятко. За это можно получить всеобщее осуждение и порицание, а старуха всегда заботилась о своей репутации строгого, но справедливого человека. Хотя кое-кто считает, что прежняя любовь к той зеленоглазой колдунье все еще живет в сердце господина Визер, вот он и опекает дочь бывшей возлюбленной.

— Можно только посочувствовать его жене, госпоже Мей.

— А куда ей деться? Вынуждена терпеть. Она дама добрая, сердечная и крайне порядочная, надеялась со временем выдать племянницу замуж, и освободиться от этой обузы, да только ничего не получилось. Естественно, что из тех денег, что достались ее мужу по завещанию матери, Черил не получит ничего: дать кров и пищу — это одно, а вот поделиться наследственными деньгами — это дело совсем иного рода. Спорить готова — сейчас госпожа Мей будет вовсю подталкивать Черил к монастырской жизни: что ни говори, но для брошенной невесты, да еще без единой монетки за душой, монастырь — это лучший выход из того положения, в котором она оказалась. Можно сказать, ей уже проложен туда прямой путь.

А ведь Жаси права… — невольно подумалось мне. — Тетушка Мей, и верно, все последнее время стала подсовывать мне книги с молитвами и благочестивым содержанием, и заводит разговоры о спокойной жизни в тихой обители. Более того — она едва ли не требует, чтоб я изучала церковные книги со всем вниманием, потому как в последующем мне без них не обойтись…

— Да уж, старая госпожа Визер хорошо обманула Черил, да и всех остальных тоже… — в голосе Тарилы звучало нечто, похожее на издевку. — Зато какие обещания были! А старуха умна — враз превратила нелюбимую внучку в полное ничтожество.

— Отец говорил, что ожидал чего-то подобного от старушки… — продолжала Жаси. — Она слишком ненавидела жену своего младшего сына, чтоб сделать ее дочь богатой наследницей, а уж напакостить напоследок — это в ее характере. Да и без того поговаривали, что старая госпожа Визер в конце жизни совсем разум потеряла, и общаться с ней было очень сложно. Старуха даже на похороны своего младшего сына не пришла…

Не знаю, что бы мне еще довелось услышать, но в этот момент раздался почтительный голос служанки:

— Барышня, пожаловала госпожа Лаис, и желает вас видеть. Она прибыла сюда прямо с дороги…

— О, тетушка приехала!.. — Тарила направилась из комнаты. — А я ждала ее завтра! Кстати, она обещала мне сюрприз сразу же, как только приедет…

Прекрасная невеста покинула комнату вместе со своей свитой, и я почти сразу же вышла из своего потайного угла. Возможно, следовало подождать, чтоб остаться незамеченной, но в тот момент мне не было дела до того, заметит меня кто, или нет. У меня более не хватало сил оставаться как в этой комнате, так и в этом доме — злость, стыд и разочарование были слишком велики. Одно дело когда тебя бранит нелюбимая бабушка — в силу родства она имеет на это какое-то права, но когда чужие люди едва ли не плюют тебе в душу… Конечно, кто-то посторонний может сказать, что ничего особенного не произошло — так, ерунда, бабские разговоры, только вот я так не считаю. Еще совсем недавно мне в голову не могло придти, что кто-нибудь может говорить обо мне такие обидные вещи. Только что мне не ясно дали понять: таким беднякам, как я, здесь делать нечего. Тут наши желания сходятся: отныне и я постараюсь забыть дорогу в этот чванливый и лживый дом.

По счастью, Инес, хотя и неохотно, но согласилась отправиться домой: у нас все же траур, и задерживаться в гостях не стоило — посещение девичьего празднества и выражение своих поздравлений виновнице торжества считается делом вполне допустимым, но все же долго оставаться на вечеринке не стоит — это уже слывет нарушением правил приличия.

По дороге я почти не слушала кузину, погруженная в свои мысли, и когда дома нас стали расспрашивать, то именно Инес стала делиться своими впечатлениями.

— Как все было прекрасно! Как роскошно! Как продуманно! Вы бы видели Тарилу — какое у нее платье!.. Она так счастлива!.. Жаль, конечно, что мы пока что не видели ее жениха, но все еще впереди! Говорят, это очень милый и обходительный молодой человек, так что они будут прекрасной парой! Я вам сейчас расскажу обо всем, что было на девичнике!..

— Черил, а ты что молчишь?.. — обратился ко мне дядя. — Как время провела?

— Как? Отвратительно… — мне не хотелось вдаваться в подробности. — Что касается девичника, то все, что там есть — это самая обычная вульгарная показуха!

— Черил, что за выражение?! — ахнула тетя Мей.

Да, тут она права. Когда я еще жила с родителями, те не ограничивали мою свободу, и на улице у меня хватало друзей, в том числе и из числа детишек простых работяг, а те не обладали хорошим воспитанием и изысканными манерами. Естественно, что с возрастом многое забылось, но кое-что в моей памяти все же осталось.

— Извините… — на самом деле я не чувствовала себя виноватой. — Но по-иному я не хочу называть то сборище, где напускную роскошь выставляют напоказ, и едва ли не тыкают своим богатством и благополучием в лицо тем, кто не может себе этого позволить…

— Не лучше ли честно признать, что ты просто завидуешь Тариле?.. — тетя чуть приподняла брови.

— С вашего разрешения я уйду в свою комнату, а не то у меня очень болит голова…

Дядя и тетя ничего мне не сказали, но, кажется, они догадывались, в чем тут может быть дело. Я же еще долго проливала слезы в своей комнате, сжимая кулаки от невозможности хоть что-то изменить.

Через несколько дней в дом дяди Тобиаса доставили приглашение на свадьбу прекрасной Тарилы, причем это приглашение было написано золотыми чернилами на невероятно дорогой шелковой кхитайской бумаге, покрытой изумительной ручной росписью. Все верно — траур в нашей семье заканчивался, можно было вновь посещать увеселения, только вот еще год следовало носить одежду темных тонов.

Как я и думала, в приглашении были указаны только три имени, и моего там не было. На недоумение Инес — как могли забыть вписать в приглашение имя Черил?! я только махнула рукой — мол, я и сама не хочу идти на праздник, потому как там, скорей всего, будет Тигу со своей новой нареченной — вы же знаете, что он уже посватался, и спустя какое-то время сам станет молодоженом. Для Инес такого объяснения оказалось достаточно, зато дядя и тетя все поняли правильно — на свадебном торжестве меня просто не хотят видеть. Тетя Мей решила использовать этот повод для того, чтоб еще больше говорить со мной на тему о человеческом несовершенстве и тщетности бытия, а заодно о том, что в тени монастырских стен я буду ограждена от напрасных обид, жизненных горестей и бед…

… Вздохнув, я отошла от зеркала. Итак, все уехали на праздник, я осталась одна. В душной комнате сидеть не хотелось, но и выходить на улицу, за ворота, нам с Инес не дозволялось: незамужним девушкам не стоит бродить в одиночестве по городу. Впрочем, мне сейчас и не хотелось толкаться среди людей — бывают моменты, когда не хочется никого видеть… Внизу, в дворницкой, подозрительно тихо — похоже, что слуги, обрадовавшись отсутствию хозяев, тоже решили пойти со двора по своим делам. Возможно, направились к храму посмотреть на торжественную церемонию бракосочетания, тем более что туда сейчас стекаются любопытствующие едва ли не со всего города. Не удивлюсь, если окажется, что в доме, кроме меня, никого нет.

Пожалуй, мне стоит выйти в сад — это все же куда лучше, чем находиться в четырех стенах, тем более что день сегодня был замечательный, теплый, безветренный, и не очень жаркий. Заодно заглянула в дворницкую — в ней, как и ожидалось, никого не оказалось, зато на кухне я увидела молоденькую служанку Энн — она работала в нашем доме всего несколько месяцев.

— Энн, где все?

— Не… Не знаю… — пролепетала та. Ясно: слуги самовольно убежали посмотреть на грандиозную свадьбу, о которой говорит весь город, а ей, как самой молодой, было велено остаться на всякий случай — вдруг кто заглянет по делам, да и не следует оставлять хозяйское имущество без присмотра. Судя по виду этой девушки, ей тоже очень хочется оказаться в толпе возле собора, и хоть одним глазком глянуть на сказочную красавицу невесту и на ее свадебное платье, о котором говорит весь город.

— Ты тоже хочешь посмотреть на свадьбу?.. — поинтересовалась я.

— Да… — закивала головой Энн. — Мне сказали, у невесты такое убранство, какого еще не видел свет! И что важных господ там будет не меньше, чем при дворе короля!

В голосе девушки явственно прозвучали слезы. Да уж, семейка Тарилы постаралась привлечь к свадьбе любимого дитятка как можно больше внимания. Впрочем, не сделай они этого, не труби на каждом углу обо всех подробностях празднества, то никто бы не обратил внимания на половину всех ухищрений, которыми родня невесты так гордится.

— Ну, если так хочешь, то сходи… — неожиданно для себя сказала я. — Только ненадолго и постарайся не задерживаться. И вернись еще до того, как придут остальные.

— Конечно!! Я только одним глазком взгляну — и сразу же назад!..

Не прошло и минуты, как закрылась входная дверь, а потом чуть скрипнули ворота — Энн, получив мое разрешение уйти, чуть ли не опрометью кинулась смотреть на торжество, о котором идет столько пересудов. Судя по всему, во всем доме я осталась одна-одинешенька. Разумеется, отпускать служанку не стоило, но сделанного назад не воротишь. Надеюсь, опасаясь возможного хозяйского гнева за самовольную отлучку, слуги не станут особо задерживаться.

Только сейчас я поняла, что для чего-то взяла с собой книгу о житиях святых. Надо бы подняться к себе в комнату и оставить книгу там, но вновь идти наверх, а потом снова вниз совсем не хотелось. Книга, конечно, весит не так и мало, но оставлять ее в дворницкой тоже не хотелось. Ладно, возьму книгу с собой в сад — все ж какое-никакое, а чтиво.

Сад подле дома дяди Тобиаса был пусть и не очень большим, но ухоженным — не просто же так порядком в нем занимались два садовника. Посреди сада стояла беседка, сплошь увитая вьющимися розами — там мы обычно пили дневной или вечерний чай, только мне куда больше нравилось совсем иное место — небольшая скамейка в дальнем уголке сада, стоящая под вишневыми деревьями. Ветви вишен наклонялись довольно низко к земле, и в летнюю пору, когда деревья были покрыты листьями, иногда было сложно рассмотреть сидящего на скамейке человека. Как в шутку говорил дядя Тобиас, это место для тех, кто склонен к уединению и размышлению, а подумать мне было над чем.

Усевшись на скамейку и положив книгу рядом с собой, я постаралась привести в порядок свои мысли и принять окончательное решение, благо у меня уже было время подумать, что мне следует делать дальше. Уходить в монастырь — будь он хоть того лучше! я не собираюсь. Ну не мое это, так что не стоит заставлять себя делать то, что мне не хочется. К тому же не такой у меня характер, чтоб смириться с уединенной жизнью в монастырских стенах. Завтра же попрошу дядю Тобиаса поискать мне место гувернантки в каком-либо из богатых домов — это лучшее из того, на что я могу рассчитывать. Знакомств у дядюшки хватает, так что с поиском подходящего места особых проблем быть не должно, однако необходимо, чтоб место моей будущей службы находилось не в нашем городе — здесь я не желаю оставаться ни при каких обстоятельствах. Хватит с меня насмешек, улыбок и показного сочувствия, которое даже со временем никуда не денется. К тому же будет выглядеть весьма странно, если кузина одной из самых богатых невест города находится едва ли не на положении служанки в чьей-то семье. А так, как говорится, хоть с глаз долой… Надеюсь, дядя Тобиас даст мне немного денег на дорогу, а дальше я уж как-нибудь управляюсь сама — все одно в жизни мне придется рассчитывать только на свои силы.

Не думаю, что тетя Мей будет возражать против моих намерений уехать как можно дальше: как это ни странно, но после получения приглашения на свадьбу всем окончательно стало ясно, что у семьи дяди Тобиаса и у меня — разные дороги. Именно потому тетя Мей в последнее время и ведет со мной разговоры о пользе монастырской жизни для неопытных молодых девушек. Ее можно понять — племянница (то бишь я) выросла, впереди у нее, как говорится, никаких перспектив, а уход в монастырь считается весьма достойным делом. Так что мой отъезд для дальнейшей работы гувернанткой — это тоже выход из положения, пусть даже тетя Мей сочтет подобное далеко не самым удачным решением…

А свадьба Тарилы сейчас наверняка в самом разгаре… Если честно, то мне туда идти совсем не хочется — нет ни малейшего желания видеть эту девицу, которая только что корону себе на голову не надевает от осознания своего немыслимого совершенства и сказочной красоты. Интересно, за что она меня так не любит? Когда на девичнике приятельницы Тарилы перемывали мои грешные кости, то в голосе очаровательной невесты, когда она говорила обо мне, ясно были слышны нотки насмешки и торжества. Хм, вроде мы с ней не были соперницами ни в чем, так откуда же такое отношение?..

От раздумий меня оторвал шорох раздвигающихся веток. Кажется, кто-то забрался в кусты жасмина, что растут неподалеку. Неужели мальчишки опять решили залезть за вишней? В прошлом году садовники то и дело гоняли парнишек, которые одно время повадились забираться в наш сад за ягодами. Хотя вишня еще совсем зеленая, вряд ли сейчас она хоть кого-то интересует…

В следующий миг все мысли о любителях недоспелых ягод враз вылетели у меня из головы, потому что из-за высоких кустов показалась фигура в длинном черном плаще с большим капюшоном, который полностью скрывал лицо человека. Если судить по вешнему виду, то можно предположить, что незнакомец был высоким плечистым мужчиной, но вот его плащ… В такой одежде иногда ходят церковники, только служителю церкви нет необходимости днем закутываться в длинный темный плащ, да еще и скрывать лицо под низко опущенным капюшоном. Это еще кто такой сюда заявился, и что он тут делает? Может, в сад забрался грабитель, намереваясь отсюда пройти в дом? Скорей всего, так оно и есть… Надо же, ломится прямо сквозь кусты, ничего не опасаясь! И в доме, как назло, сейчас нет никого из слуг! Ой, зря я позволила Энн уйти, так что сейчас хоть зови на помощь, хоть нет — все одно меня никто не услышит! Святые Небеса, остается надеяться только на то, что незнакомец меня не заметит!

То, что произошло дальше, ранее я не могла представить себе даже в кошмарном сне. Одна из веток зацепилась на капюшон, но мужчина этого не заметил, и уже при следующем шаге ветка спружинила назад, капюшон слетел с головы незваного гостя, и я почувствовала, как у меня от страха перехватывает горло. Оказывается, капюшон скрывал голову не человека, а непонятного существа, и эта голова куда больше напоминала страшную драконью морду с длинными зубами, чешуйчатой кожей и красно-зелеными глазами. Поняв, что с его головы упал капюшон, этот человек (или кто он там) схватился рукой за голову, и я увидела не человеческую кисть, а лапу с длинными когтями… Святые Небеса, да кто это такой?!

Тем временем странный гость заметил меня и на мгновение остановился. Нас разделяло шагов двенадцать, и я молила про себя всех Богов, чтоб незваный гость снова скрылся в кустах, или же чтоб все происходящее оказалось сном, однако чудище, чуть постояв на месте, двинулось по направлению ко мне. Сказать, что я перепугалась — это значит не сказать ничего. От страха у меня перехватило горло, и я была не в состоянии издать ни звука, ноги стали будто ватные — на таких далеко не убежишь, и к тому же это страшное создание может догнать меня одним прыжком. Не зная, что можно сделать, я вскочила со скамейки, схватила лежащую рядом книгу о житиях святых и изо всех сил швырнула ее в приближающееся ко мне непонятное существо. Попасть в цель с расстояния десяти шагов смогла даже я, и тяжелая книга ударила чудище в плечо. Если же принять во внимание, что книга довольно-таки увесистая, то удар должен быть болезненным — недаром глаза у непонятного создания загорелись чуть ярче, и я услышала нечто, похожее на шипение. Еще шаг — и страшная морда существа стала будто меняться, превращаясь в нечто иное, куда больше смахивающее на человеческое лицо… Впрочем, этого я уже не рассмотрела, с меня хватило и того, что уже успела увидеть. Я еще больше испугалась, у меня потемнело в глазах, подогнулись ноги, и а потом на какое-то время я потеряла сознание, провалившись в спасительную темноту.

Не знаю, долго ли длился мой обморок, но постепенно сознание стало возвращаться ко мне, и первое, что я стала понимать — это то, что я лежу на земле, подле скамейки, а неподалеку кто-то разговаривает, вернее, до меня стали доноситься голоса, правда, слышала я глухо, словно сквозь вату. Кажется, говорят двое мужчин, только я не понимала, о чем идет речь. Их что, двое, и оба страшилища? Святые Небеса, спасите и сохраните меня от возможной беды! Хотя голоса у мужчин вроде обычные, никто не рычит и не воет…

— Но как же так… — в голосе спрашивающего чувствовалась растерянность.

— Уходим!.. — почти что скомандовал второй мужчина.

— Ты предлагаешь мне…

— Для начала я советую тебе не терять голову! Раз Небеса смилостивились над нами, то все обстоит не так плохо! Надо все хорошо обдумать и решить, что будем делать дальше! Пошли!

— Послушай меня…

— Нет, это ты послушай меня!.. — повысил голос второй. — Это великое счастье, то, что нас до сей поры никто не заметил! Вернее, не заметил тебя. Представь, что будет, если окажется, что за нами сейчас кто-то наблюдает из окон хозяйского дома!.. Не будем искушать судьбу, уходим.

— Пожалуй, ты прав… Пошли.

— Хорошо, что ты наконец-то стал разумно мыслить…

Вновь зашелестели ветви жасминовых кустов, а спустя несколько мгновений до моего слуха донесся суть слышный скрип — кажется, эти двое только что перемахнули через высокий забор. Значит, незнакомцы (или кто они там) покинули сад, а раз так, то и мне лучше поскорей уйти отсюда.

Открыла глаза, огляделась по сторонам. Оказывается, я свалилась рядом со скамейкой, подле меня никого нет, а вот книгу о житиях святых, которую я бросила в страшилище, кто-то поднял с земли и положил на скамейку. Надо же, какая забота! Видимо тот, кто это сделал, знает, как нужно бережно обращаться я книгами… Впрочем, о чем я думаю? Надо бежать отсюда, потому как это чудовище может вернуться! Вдруг его спугнули эти двое, а то непонятное создание где-то спряталось, и вот-вот вновь появится…

С трудом поднявшись на ноги и схватив книгу, я побежала в дом, боясь оглянуться назад. Сейчас мне было не до того, чтоб идти по извилистым дорожкам сада, посыпанным гравием и песком — я неслась, не выбирая пути, и у меня было только одно желание — оказаться как можно скорей за крепкими стенами, где чудищу до меня так просто не добраться.

Первое, что я сделала, оказавшись в доме — захлопнула входную дверь и задвинула на ней тяжелый засов, затем опрометью кинулась в свою комнату. Жаль, на двери в моей комнате нет засова, там всего лишь крючок. Ладно, пусть хоть крючок, это лучше, чем совсем ничего, все одно сейчас моя комната над дворницкой кажется мне самым безопасным местом в мире…

Не знаю, сколько времени мне понадобилось для того, чтоб придти в себя. Не имею ни малейшего представления о том, кто заявился в наш сад, но надо сегодня же рассказать дяде Тобиасу о произошедшем — может, ему хоть что-то известно об этом страшилище в черном плаще. Хотя если бы он имел хоть какое-то представление об этом чудище в капюшоне, то, без сомнений, обязательно предупредил бы каждого из живущих в доме.

Скорей бы слуги вернулись, мне б не было так страшно! Ну что же их так долго нет? Понятно, что мне довелось увидеть одно из созданий Темных Небес, коими с детства пугают детей, только вот я уже давно выросла… Так поневоле и подумаешь о том, что тетя Мей в чем-то права, говоря о том, что за монастырскими стенами я буду ограждена от опасностей мира. Пожалуй, в том святом месте меня вряд ли может ожидать новая встреча с такими жуткими существами…

Слуги вернулись поздно, когда наступила ночь. Да, они себе позволили весьма долгую отлучку со двора без ведома хозяев! Если об этом станет известно дяде Тобиасу или тете Мей, то всю обслугу ждет хорошая выволочка, и поделом. Что же касается Энн, то она заявилась позже всех, причем оправдывалась перед остальными тем, что ей, дескать, барышня разрешила немного задержаться, что она и сделала… Мол, если не верите, то спросите у барышни, она подтвердит мои слова!.. Да, — невольно подумалось мне, — да, вот и делай людям после этого доброе дело!

Судя по недовольным голосам из дворницкой, слугам пришлось даже не заходить, а забираться в дом через конюшню, потому как входная дверь была заперта изнутри — по их мнению, барышня, оставшись в доме одна, испугалась, и заперла двери, только вот не подумала о том, что в дом можно пробраться и иным путем. Хоть бы она хозяевам ничего не сказала о нашей отлучке, а не то те страсть как обозлятся!..

Прислушиваясь к голосам слуг, я постепенно успокоилась, а потом и вовсе заснула, причем так крепко, что ничего не слышала, даже то, когда мои родственники вернулись домой.

Утром меня разбудил стук в дверь — служанка пришла меня будить. Оказывается, все давно уже за столом и нет лишь меня. Конечно, мне следовало бы немедленно спуститься вниз, но заметив свое отражение в зеркале, я решила вначале привести себя в порядок. Тетя Мей терпеть не могла неаккуратность, а я мало того, что не успела умыться и не причесаться, так еще и спала в платье, которое сейчас было мятым до невозможности. Нет, в таком виде идти нельзя, так что пришлось сказать служанке, что я спущусь через четверть часа. Надеюсь, за мое опоздание к столу тетя Мей не станет очень сердиться.

Когда же я спустилась в гостиную, то оказалось, что там сейчас не до меня. Тетя Мей и Инес занимались тем, что обсуждали вчерашнюю свадьбу и делились впечатлениями, которые можно охарактеризовать коротко — празднество прошло просто прекрасно, все гости были в полном восторге, но подробно обо всем мне расскажут позже!..

А еще у них была важная новость — за Инес стал ухаживать красивый молодой человек, один из тех гостей, кто приехал на свадьбу, человек знатного рода и единственный сын какого-то там барона. Инес была настолько очарована своим новым знакомым, что ни о ком другом и говорить не могла. Насколько я поняла, молодой человек понравился и тете Мей, так что матери и дочери было о чем поговорить, вернее, разговор шел только об одном — надо немедленно ехать по лавкам и магазинчикам, покупать ткани, обувь, одежду, украшения… Что ни говори, но молодой девушке требуется так много всего!.. А уж если у Инес появился поклонник, то надо, чтоб она понравилась ему еще больше. Вдобавок ко всему этот молодой человек сегодня вечером будет на празднике, куда приглашена и Инес с родителями…

Когда же я попыталась, было, сказать о вчерашнем происшествии в саду, то никто не стал меня слушать, а тетушка вообще оборвала мое повествование на полуслове — мол, Черил, пока что нам не до твоих рассказов, с тобой поговорим позже, а сейчас мы с Инес отправляемся за покупками! Дескать, времени у нас мало, ведь через несколько часов сюда придет портниха, и до ее прихода надо успеть приобрести все необходимое. А еще надо сказать портнихе, пусть наймет себе нескольких помощниц, потому что в ближайшее время у нее будет очень много работы…

Спустя несколько минут Инес и тети Мей уже не было в гостиной — их ждала карета, и терять время за столом они не хотели. Конечно, Инес приглашала меня отправиться с ними, но я отказалась — понятно, что не позвать меня с собой было бы просто-напросто невежливо, да и ходить по магазинчикам вдвоем с матерью им будет куда сподручнее.

Зато никуда не торопился дядя Тобиас, который по-прежнему сидел за столом, выглядел далеко не самым лучшим образом — он постоянно пил холодную воду, да еще и держался руками за голову. Как я поняла из реплик тети Мей, недужная голова дядюшки — это последствия вчерашнего праздника.

— Дядя Тобиас, что с вами?.. — спросила я.

— Этому есть название — невоздержанность… — вздохнул тот. — Похоже, на свадьбе я слишком перебрал с вином — увы, так получилось, хотя выпил, вроде, совсем немного… Сейчас, как и следовало ожидать, голова просто раскалывается, а еще все время хочется пить…

Судя по страдальческому виду дяди Тобиаса, ему сейчас по-настоящему плохо. Он никогда не относился к числу любителей крепких хмельных напитков, так что вчера он или перебрал на излишне хлебосольном празднестве, то и дело опрокидывая в себя очередной бокал в честь жениха и невесты, либо вино, которое подавали гостям, вовсе не было столь изысканным и дорогим, как говорила Тарила.

— Дядя Тобиас, вчера такое произошло… — начала я. — Вернее, я увидела в вашем саду странное существо, настоящее чудовище! Вы даже себе представить не можете, что произошло вчера, когда никого не было дома…

— Черил… — на лице дядюшки было написано самое настоящее мучение. — Давай об этом поговорим позже, не сейчас.

— Но дядя Тобиас…

— Милая, я не сержусь на тебя за эти фантазии. Не обижайся — просто мне сейчас не до них. У меня с утра что-то со здоровьем неладно…

— Фантазии? Вы считаете, что я сейчас собираюсь рассказать вам какую-то выдумку?!

— Я понимаю тебя… — дядюшка держался за голову обеими руками. — Каждому из нас хочется внимания, сочувствия, потому многие и выдумают разную чушь. Из-за завещания моей матери ты оказалась в весьма непростой ситуации, чувствуешь себя брошенной и едва ли не преданной. По большому счету так оно и есть, и потому вполне объяснимо твое желание привлечь к себе хоть немного интереса и участия… Да и то, что вчера тебя демонстративно не пригласили на свадьбу — это говорит о многом.

— Дядя Тобиас!.. — моему возмущению не было предела. Я бы поняла, если бы подобное сказал кто-то иной, но вот от дяди Тобиаса таких слов я точно не ожидала!

— Черил, милая, давай с тобой поговорим позже, когда я буду чувствовать себя немного лучше… — вздохнул дядюшка, явно не желая продолжать разговор, и вновь хватаясь за кувшин с холодной водой.

Глядя на несчастное лицо дяди Тобиаса, я решила пока что более не говорить с ним о вчерашнем происшествии: пусть немного отдохнет и придет в себя, после чего станет куда более серьезно относиться к моим словам.

Подниматься к себе в комнату не хотелось, и я решила выйти в сад — видела, что там сейчас находятся оба садовника, утреннее солнце ярко освещало все вокруг, и потому вчерашние страхи от меня немного отступили. Может, стоит подойти к садовникам, которые что-то поправляют в цветнике — вдруг они мне что-то могут подсказать. Хотя о чем я их спрошу? Не видели ли они в саду кого-то страшного? И без того понятно, что только разведут руками — какие вы, барышня, страхи говорите, мы о них ничего не знаем, вам, наверное, все это почудилось!.. К тому же вчера я бежала в дом, не разбирая дороги, и, кажется, повредила цветы, так что сейчас эти двое поправляют то, что я вчера успела истоптать, и к посторонним разговорам не склонны…

Ладно, отложим разговор о вчерашнем происшествии на какое-то время. Через пару часов, когда дяде Тобиасу станет немного полегче, я поговорю с ним о том, чтоб он поискал мне место гувернантки — в монастырь я идти не хочу, так что надо каким-то образом устраиваться в жизни. Конечно, дядя Тобиас будет возражать против моего отъезда, но при здравом размышлении он и сам поймет, что сейчас для меня это будет лучшим выходом. Пока же мне, пожалуй, следует отправиться в свою комнату, и начать собирать дорожную сумку — думаю, она может пригодиться мне в самое ближайшее время.

Мои сборы были в самом разгаре, когда ко мне в комнату заглянула Инес.

— Черил, знала бы ты, столько всего мы успели купить… А что ты делаешь?

— Да так, на всякий случай собираю вещи.

— Ты что, и верно собираешься уйти в монастырь?.. — растерянно спросила кузина. — Мама сказала, что ты очень скоро нас покинешь, навсегда отправишься в святую обитель…

— Думаю, что монашка из меня получится никакая… — усмехнулась я. — Так что я, скорей всего, найду себе иной жизненный путь, и он будет пролегать мимо монастырских стен.

— Ой, Черил, меня же просили тебе кое-что передать!.. — чувствуется, что Инес очень хочется поделиться со мной какой-то новостью, и именно для этого она ко мне и пришла. — Когда мы с мамой были в лавке господина Юбера, то туда пришел и Тигу. Когда мама отвернулась, он подошел ко мне. Я вначале с ним даже разговаривать не хотела, но он был очень настойчив, и все время спрашивал о тебе. Сказал, что ему надо с тобой переговорить…

— О чем, интересно?.. — значит, Тигу желает поговорить, только вот у меня не было ни малейшего желания с ним встречаться.

— Не знаю, он не успел сказать — моя мама подошла к нам, и настолько холодно и отстраненно поздоровалась с ним, что Тигу поневоле пришлось откланяться! Позже мама мне сказала, чтоб отныне я не вступала ни в какие разговоры с твоим бывшим женихом — мол, это не нравится ни ей, ни отцу, и со стороны выглядит просто неуважительно по отношению к нашему семейству, которое он выставил в весьма неприглядном свете.

— Тигу что что-то покупал в лавке?

— Да, роскошный бархат нескольких цветов, причем тот, что идет по самой высокой цене!..

В лавке господина Юбера, насколько мне известно, торгуют только дорогими иноземными тканями. Если в семье Тигу, и верно, так плохо с деньгами, то покупать что-либо у господина Юбера моему бывшему жениху просто не по карману. Скорей всего, платить за столь дорогостоящие покупки будет госпожа Раско (как я понимаю, носить звание вдовы ей осталось недолго), и этот роскошный бархат предназначен для свадебных одеяний жениха, то бишь моего бывшего ухажера. И он еще после этого желает со мной поговорить?! Да ни за что на свете! Святые Небеса, ну как же хочется отомстить ему хоть чем-то! Только бы сейчас из глаз снова не потекли слезы горечи и обиды…

— Знаешь, Тигу не выглядит веселым и довольным… — продолжала кузина. — Мне даже показалось, что он подавлен и говорит искренне…

— Инес, хватит, больше ничего не хочу слышать!.. — подняла я руку. — Если даже он, как ты говоришь, искренен, то время для наших с ним разговоров все одно закончилось…

В этот момент в дверь постучали, и на пороге появилась служанка, та самая Энн, которую я вчера отпустила на праздник.

— Барышня, вас хозяин к себе в кабинет зовет… — обратилась она ко мне. — Просит поторапливаться.

— Меня одну?

— Да. Госпожа Мей тоже находится в кабинете хозяина.

— Иду… — я направилась к двери.

— А еще к хозяину гость пришел… — добавила служанка, когда я стала спускаться по лестнице.

— Кто именно?.. — а про себя подумала — неужели это Тигу? Да нет, вряд ли…

— Не знаем, раньше никогда его не видели, но понятно, что это приезжий — по ухваткам видно… — продолжала Энн. — Наверное, он из тех господ, которые на свадьбу понаехали, но то, что хозяин его первый раз в жизни видит — это точно.

Ну, и кто после этого скажет, что слуги ничего не замечают и не знают? Как бы ни так — им все известно, даже то, чего еще не знаем мы.

— А еще они разговаривают очень долго — целый час, а то и больше… — продолжала Энн. — Хозяйка, как только вернулась, тоже к ним направилась, вернее, хозяин велел сказать, что как только она вернется, так сразу к нему в кабинет пойти. Господин Тобиас даже голос повышал несколько раз, разговаривая с гостем, сердитый был, но сейчас вроде все стихло, беседуют промеж собой как положено господам. Вот и вас велели позвать…

— Понятно.

Приезжий, значит… Так поневоле и вспомнишь о том, как тетя Мей несколько дней назад сказала, что намерена пригласить к нам в дом святого проповедника для того, чтоб тот прояснил мне все положительные стороны жизни в монастыре и направил меня на путь истинный. Неужели тетушка сдержала свое обещание? Вполне возможно, а то, что я ничего об этом не знаю — как раз вполне объяснимо, уж слишком много в последнее время у тети Мей было хлопот, можно было кое о чем забыть или просто упустить из виду… Если это так, то мне предстоит непростой разговор, и, надеюсь, что дядя Тобиас меня поддержит.

Гость оказался человеком средних лет, довольно высокий и привлекательный внешне. Одет хотя и просто, но понятно, что его одежда стоит немалых денег. Если судить по тому, как легко он поднялся при моем появлении и как изящно наклонил голову, то можно предположить, что этот мужчина не только служил в армии, но и в свое время получил прекрасное воспитание. Похоже, перед нами человек знатного рода. На первый взгляд наш гость не очень похож на святого проповедника, но это еще ни о чем не говорит.

— Моя племянница Черил Визер… — произнес дядюшка, не вставая с места. Хм, а лицо у дяди Тобиаса довольно мрачное — судя по всему, разговор с гостем его озадачил. Что же касается тети Мей, то по выражению ее лица ничего прочитать нельзя.

— Бесконечно рад встрече. Очарован, право, очарован… — хорошо поставленным голом произнес мужчина. Несмотря на обаятельную улыбку, взгляд у незнакомца цепкий и холодный, вернее, оценивающий, так что на дежурные комплименты можно не обращать внимания.

— Черил, разреши тебе представить господина Эрнила Ормона… — продолжал дядя Тобиас.

— Мне очень приятно… — чуть присела я в дежурном поклоне.

— Взаимно… — вежливая улыбка не сходила с лица мужчины.

Не зная почему, я посмотрела на безымянный палец его левой руки — там была тонкая светлая полоска. Как видно, наш гость снял фамильный перстень, который еще недавно носил постоянно. Интересно, что явилось причиной подобной скрытности? Хочет остаться неузнанным или чего-то опасается? Насколько мне помнится, глава рода носит такой перстень с печаткой как раз на безымянном пальце левой руки, потому как любой другой представитель того же самого рода должен носить перстень-печатку только на правом безымянном пальце или правом мизинце… Святые Небеса, и о чем я только думаю?!

— Черил, я хочу пояснить, для чего позвал тебя сюда… — продолжал дядюшка. — Сразу же предупреждаю — я несколько озадачен предложением господина Ормона, и, право же, не знаю, что ему ответить. Вернее, сейчас все зависит от твоего решения. Дело в том, что наш гость, господин Ормон, пришел ко мне с предложением о заключении брака между его племянником Патриком Серелей и тобой. Теперь меня интересует твое мнение по этому вопросу. Что скажешь?

Так значит, речь идет не о монастыре? Сразу стало легче, хотя… Какой еще брак?! Что это еще за Патрик Серелей? Не знаю, как другие, а я об этом человеке слышу впервые в жизни! Даже не знаю, что следует говорить в подобных случаях, тем более что в мои планы замужество точно не входило…

Глава 2

Чуть позже оказалось, что в предложении о замужестве все обстоит не так просто. Наш гость, господин Ормон, предложил заключить с его племянником Патриком Серелеем так называемый светский брак. В отличие от союза, освященного церковью, для совершения светского брака судье достаточно сделать запись в особой книге гражданских актов, жених с невестой ставят там же свои подписи — и все, брак заключен, после чего жениху и невесте выдается свидетельство о вступлении в брачный союз. Правда, имеются и те, кто считает брак, в который вступают без церковного благословения, делом довольно-таки условным, не отвечающим правилам супружества и святости семейных уз, а вместе с тем и не совсем приемлемым для себя, но тут уж у каждого свое мнение.

Несмотря на довольно-таки неприязненное отношение церковников к светскому браку, он все же весьма распространен. Что ни говори, но нередко случается так, что двое молодых людей, которые хотя и любят друг друга (или это им кажется), но никак не могут ужиться вместе, и потому семейную жизнь сопровождают скандалы и недопонимание, а потом супруги и вовсе становятся чужими друг другу. В таких случаях людям иногда лучше разойтись и каждому далее идти своим путем, стараясь найти счастье с кем-либо иным. Для расторжения светского брака людям достаточно вновь просто обратиться к судье, чтоб тот сделал все в той же книге актов запись о расторжении брака, затем платится пошлина — и все, ты свободен. Говорят, некоторые излишне шустрые и любвеобильные люди успевали побыть в светском браке едва ли не по десять раз в жизни. Что же касается церковного брака, то для его расторжения понадобится немало хлопот, времени и денег — что ни говори, но церковь до конца борется за сохранение семьи, какой бы они ни была. Иногда люди годами не могут расторгнуть ненавистный церковный брак, но тут уж ничего не поделаешь — у блюстителей святости свои законы.

Очень часто случается и такое, что прожив какое-то время в светском браке, два человека понимают, что у них сложилась настоящая семья, в которой не может быть и речи о расставании. В этом случае люди, помимо светского брака, заключали еще и церковный, то есть венчались в церкви, чтоб, как говорится, навек быть вместе и в радости и в печали. В таких случаях можно сказать только одно — некоторым везет.

Следует отметить, что светский брак был весьма распространен среди простонародья (это куда дешевле, да и не стоит лишний раз тратиться на шумное веселье), а вот аристократия относилась к светскому браку весьма прохладно. Ну, с этим как раз все понятно: в среде высокородных такой брак считался делом временным, не совсем серьезным, и больше походил на объявление того, что некто из аристократов завел себе официальную любовницу, от которой (если она надоест) будет легко избавиться. Для этого и всего-то требуется пойти к судье, чтоб тот вписал в книгу актов сообщение о разводе, а вместе с тем заплатить брошенной подруге небольшую (или же весьма солидную) денежную компенсацию — и все, можно вновь кидаться с головой в очередное любовное приключение. Правда, дети, рожденные в светском браке, имели все те же права, что и рожденные в церковном союзе, так что лишний раз ввязываться в очередное супружество следовало с осторожностью.

Итак, мне предлагалось заключить светский брак, причем условия этого соглашения я могу назвать несколько необычными и довольно выгодными. Для начала, за согласие вступить в брак господин Ормон обещал положить на мое имя аж 300 золотых! Как было сказано — мало ли что может произойти в этой непростой жизни, и молодая супруга должна быть уверена как в своем завтрашнем дне, так и в серьезности намерений будущего супруга, а вместе с тем и в том, что даже в случае расставания с мужем она не останется ни с чем. Семья невесты также не должна сомневаться в искреннем стремлении жениха вступить в брак и обеспечить будущее возможной супруги. Во-вторых, брачный союз будет заключен сегодня же, после чего молодая пара сразу же покинет этот город, потому как у господина Серелея нет возможности задерживаться в пути.

На вполне обоснованные слова дяди Тобиаса о том, что прежде чем говорить о свадьбе, для начала неплохо бы, де, познакомиться с женихом, гость отвечал, что именно в этом и есть вся проблема. Не так давно в семье Патрика произошла настоящая трагедия, в результате чего молодой человек получил сильнейшее нервное потрясение, от которого все еще не оправился и стал сторониться людей, предпочитая находиться в одиночестве. По совету лекарей дядюшка повез племянника к лечебным водам, которые находятся в Восточных лесах — мол, тамошний чистый воздух и чудодейственные минеральные источники будут очень полезны молодому человеку и смогут поправить его здоровье. Что за трагедия произошла в семье? Не спрашивайте, вам достаточно знать то, что отец Патрика после произошедшего слег с сильнейшим сердечным приступом, и в данный момент лекари рекомендуют ему строжайший постельный режим. Что касается самого господина Ормона, то он приходится родным братом матери Патрика, ныне, увы, покойной, и во имя памяти любимой сестры готов сделать все для выздоровления своего молодого родственника, которого любит всем сердцем. Его племянник сейчас ждет нас в гостинице «Золотой орел», куда нам сейчас следует отправиться, и познакомиться с кандидатом в женихи.

Кажется, все выглядело довольно достоверно, если, разумеется, не принимать во внимание кое-какие мелочи, однако нас в первую очередь интересовало другое — почему с предложением о замужестве они обратились именно к нам? На свете невест хватает, и, судя по всему, семья Патрика Серелея достаточно состоятельная, так почему же родственник молодого человека решил попросить моей руки? Мало того, что он меня совсем не знает, так я еще и бесприданница, так что вряд ли могу считаться хорошей партией.

Ответ господина Ормона был довольно убедительным: дескать, для начала вам не помешает знать, что лекари (помимо минеральных ванн) настоятельно советовали молодому человеку вступить в брак — мол, не исключено, что это поможет восстановить равновесие в его организме, однако Патрик и слышать не хотел ни о какой женитьбе. Однако все изменилось вчера, когда дядя с племянником остановились на денек в нашем городе. По словам нашего гостя, в гостинице «Золотой орел», где путешественники сняли себе номер, они услышали от хозяина столько восхищенных слов о юной Черил Визер, что племянник господина Ормона, даже не видя эту девушку, уже заинтересовался ею и почти влюбился в ее образ. Такое поведение родственника не могло не порадовать его дядю, так как после трагедии в семье молодой человек и слышать не хотел ни о каких девушках, а тут проявил искренний интерес!.. Так что, хорошо взвесив все обстоятельства, дяде жениха осталось только получить согласие предполагаемой невесты…

… Ну… — подумалось мне, — ну, кое-что из этих слов я, пожалуй, могу принять на веру. Дело в том, что с Теном, сыном владельца «Золотого орла», в детстве мы играли на одних улицах и были очень дружны между собой. Помнится, парнишка еще тогда всем говорил, что когда вырастет, то обязательно женится на мне. Конечно, прошли годы, изменилось очень многое, но Тен, кажется, все еще не избавился от своей детской влюбленности, использует любой предлог, чтоб придти в наш дом и увидеть меня, и это ни для кого не является тайной. Именно Тена имела в виду Тарила, когда смеялась, утверждая: единственное, на что я сейчас способна — это окрутить приказчика в мелкой лавчонке или выйти замуж за подавальщика в захудалой харчевне! Конечно, кое в чем она права: лично у меня нет ни малейших сомнений в том, что Тен готов жениться на мне безо всякого приданого, только его отцу нужна богатая невеста, а не бесприданница. Кажется, отец Тена уже выбрал невесту для сына и там даже состоялся сговор…

… — Ну, я не знаю, что тут можно сказать… — заговорил дядя Тобиас. — Все настолько неожиданно… И потом, вы уверены, что ваш племянник не разочаруется при встрече с Черил? Чьи-то слова, пусть и хвалебные — это одно, а личная встреча — совсем иное. Чтобы наверняка дать ответ на ваш вопрос, надо бы познакомиться с женихом. А еще меня несколько смущает душевное состояние предполагаемого жениха, вы уж простите меня покорно за такие слова.

— И потом, у Черил есть склонность к монастырской жизни… — добавила тетя Мей. Надо же, она и тут умудрилась вставить вою шпильку! Святые Небеса, а ведь тетушка точно не успокоится, пока не упрячет меня в святую обитель! Н-да, это еще один довод в пользу того, что стоит внимательней прислушаться к предложению нашего гостя.

— А что скажете вы?.. — обратился ко мне господин Ормон. — Поверьте: мой племянник — весьма достойный молодой человек!

Что я могу сказать? Да только то, что еще совсем недавно я бы не стала слушать такие разговоры, и уж тем более не собиралась связывать свою жизнь с совершенно незнакомым человеком. Увы, но за последнее время многое изменилось, все мои благие намерения остались в прошлом, и сейчас у меня за душой нет ни монетки в приданое, из-за чего, собственно, меня бросил жених, а бывшие подруги весело зубоскалят по этому поводу. Ох, как же хочется дать понять этим излишне радостным девчонкам, что они очень ошибаются насчет меня! А заодно пусть Тигу узнает, что на нем одном свет клином не сошелся, и я куда раньше него вступлю в брак — вряд ли бывшему жениху понравится эта новость. Заодно стоит подумать и о том, что триста золотых — это очень большие деньги, которые я вряд ли сумею заработать за всю свою жизнь. Имея на счету столько золота, в случае развода я смогу купить себе небольшой домик в пригороде, да еще и на житье останется, причем с лихвой. К тому же если я сейчас откажусь, то этот самый Патрик без труда найдет себе новую невесту, а вот мне от жизни за монастырскими стенами уже не отвертеться — тетя Мей сделает все, чтоб отправить меня туда в самое ближайшее время, причем она будет находиться в уверенности, что руководствуется благими целями. Пожалуй, мой выбор очевиден, вернее, особого выбора у меня нет…

— Господин Ормон, мне бы хотелось познакомиться с вашим племянником… — я постаралась, чтоб мой голос прозвучал достаточно ровно. — После этого я приму окончательное решение.

— О, разумеется!.. — улыбнулся господин Ормон. Такое впечатление, что после моих слов с его души свалился тяжелый камень. Зато мои родственники нахмурились — кажется, таких слов от меня они никак не ожидали. — Тогда я прошу вас последовать за мной в гостиницу — там я представлю вас друг другу.

Не скажу, что дядю и тетю подобное привело в восторг, но особо возразить было нечего, так что мы все вместе отправились в гостиницу «Золотой орел». Вообще-то до нее вполне можно было бы дойти пешком, благо гостиница находилась совсем рядом, но добираться в карете все же как-то солидней. За время поездки и кто из нас не произнес ни слова — просто не знали, о чем сейчас следует говорить.

В гостинице мы поднялись на второй этаж, и возле одной из дверей господин Ормон остановился, доставая из кармана ключ.

— Прошу меня простить: вначале я войду один, а чуть позже позову вас. Дело в том, что мой племянник сейчас настолько нелюдим и замкнут, что его нужно просто подготовить к вашему приходу. Конечно, это звучит довольно необычно, но такова невеселая реальность. Еще раз прощу прощения, я вас позову буквально через минуту-полторы.

Открыв дверь, господин Ормон зашел внутрь, а мы трое остались стоять в коридоре. Н-да, тут не знаешь, что и сказать.

— Мне все это не нравится… — произнесла тетя Мей, и в это раз я была полностью согласна с ее мнением.

— Черил, если выяснится, что у предполагаемого жениха есть серьезное психическое расстройство, то, как ты понимаешь, никакого нашего согласия на брак не будет… — отрезал дядя Тобиас. Ну, тут я с ним спорить не буду, тем более что все происходящее, и верно, выглядит несколько странно.

Прошло около двух минут, показавшихся нам невероятно долгими, и за это время у меня появилось желание повернуться и уйти, но я все же решила подождать, что будет дальше. А еще надеюсь на то, что Тен, сын хозяина гостиницы, не покажется в коридоре — от этого парня так просто не отстать, будет стоять и дожидаться меня… Впрочем, мне сейчас не до Тена. Интересно, что за личность такая этот самый Патрик Серелей, и насколько он нездоров, если дядюшка над ним так трясется?

Наконец дверь открылась, и перед нами вновь появился господин Ормон.

— Вновь приношу вам свои извинения, и прошу вас зайти в комнату.

Предполагаемый жених оказался высоким молодым человеком, и сейчас стоял рядом с дверью, приветствуя нас. Лет ему, пожалуй, немногим больше двадцати, светлые волосы, чуть резковатые черты лица, подтянутая фигура… Не красавец, то довольно привлекательный внешне, крепкое телосложение… Что ж, не урод — уже хорошо. С родственником, господином Ормоном, их объединял только высокий рост и голубые глаза. А еще этот молодой человек, не отрываясь, смотрел на меня. Невольно вспомнился Тигу — тот тоже частенько не сводил с меня глаз, только у бывшего ухажера в то время глаза просто-таки лучились от счастья, а нынешний жених глядит изучающее, и никакой любви в его взгляде я пока что не замечаю. Тут, скорее, мрачноватый и недовольный взгляд — кажется, присутствие посторонних раздражает стоящего перед нами парня. А еще заметно, что этот молодой человек держится довольно стеснительно — кажется, он и верно, сторонится людей.

— Позвольте вам представить моего племянника Патрика Серелея… — заговорил господин Ормон. Хм, можно подумать, что мы могли предположить что-либо иное… — А это и есть та самая Черил Визер, о которой ты услышал столько восхищенных слов, и ее родственники — Тобиас и Мей Визер.

— Право, я рад вас видеть, и счастлив знакомству… — заговорил Патрик. Голос у него оказался сильным и хорошо поставленным.

— Взаимно… — пробурчал дядя Тобиас, хотя было заметно, что все происходящее крепко водит его из себя.

— Заранее прошу меня извинить… — продолжал молодой человек. — Надеюсь, мой родственник уже рассказал вам о некоторых особенностях моего характера. Уверен, что с течением времени все недостатки сгладятся и останутся в прошлом, во всяком случае, я очень на это надеюсь. Тем не менее, я искренне рад видеть вас в этом скромном жилище, и надеюсь, что Черил, столь очаровательная девушка, согласится на мое предложение руки и сердца.

— Погодите, для начала нам стоит поговорить друг с другом… — начал, было, дядя Тобиас, но молодой человек его перебил.

— Милая Черил, позвольте вашу руку… — и в следующий миг на моем безымянном пальце оказалось серебряное кольцо с тремя небольшими бриллиантами. — Благодарю вас за согласие стать моей женой, и сейчас же, не теряя времени, нам стоит направиться к судье для заключения брака.

Ничего себе! Я и сказать ничего не успела, а предполагаемый жених уже надел мне на палец кольцо. Правда, кольцо отчего-то не золотое, а серебряное, но бриллианты говорят сами за себя… Получается, что я, приняв кольцо, согласилась выйти замуж за этого человека! Вот это напор! Судя по всему, мое мнение по этому вопросу жениха не интересует. К тому же Патрик после того, как кольцо оказалось на моем пальце, крепко взял меня за руку — тут особо не дернешься.

— Да постойте же вы!.. — начал, было, возмущаться, дядя Тобиас, но дядя с племянником мало того, что не стали его слушать, так еще и оказались на редкость убедительными и настырными людьми, так что уже через несколько минут мы все вновь сидели в карете, направляясь к судье. Кажется, ни я, ни мои родственники не смогли устоять под натиском дяди и племянника, которые каким-то невероятным образом убедили нас в необходимости немедленного заключения брака. А еще все это время жених не выпускал мою ладонь из своей руки, словно боялся, что я убегу от него.

Судьи (то есть отца Жаси) не оказалось на месте: он, как я поняла, сегодня не пришел на службу по уважительной причине — вчера тоже присутствовал на свадьбе Тарилы, и там несколько перебрал с вином, и потому в настоящее время вряд ли может в должной мере исполнять свои служебные обязанности. Ну, если принять во внимание что наш судья был человеком строгих правил и хмельное почти не употреблял (так же, как и дядя Тобиас), то вывод напрашивается один — у красотки Тарилы на свадьбе гостям предлагалось далеко не столь прекрасное вино, как утверждала красавица-невеста и ее родители. Похоже, на всех приглашенных старых выдержанных вин не хватило, да и накладно это — поить дорогим вином всех гостей, которых на свадьбе было более чем предостаточно, и потому хозяева втихую прикупили винишко подешевле, и далеко не лучшего качества — иной причины повальной головной боли у обычно непьющих людей я не вижу. Ох, Тарила, красавица ты наша, судя по всему, вино пятнадцатилетней выдержки из лучших зарубежных виноделен, которое, которое, как ты говорила, будет подано к столу — оно досталось лишь избранным гостям, остальные обошлись тем, что попроще. Вот теперь и страдают от последствий…

Ну, если на месте нет судьи, то здесь находится его помощник, который в отсутствие судьи должен исполнять те же обязанности. Наша просьба о заключении светского брака немало удивила помощника судьи, но причин для отказа не было, так что менее чем через четверть часа мы покинули здание суда, имея на руках свидетельство о заключении брака. Не сомневаюсь, что уже через несколько часов еда ли не всему городу станет известно, что Черил Визер, которую бабка не так давно лишила наследства, вдруг вышла замуж за приезжего господина. Думаю, разговоров будет предостаточно…

— Теперь, думаю, надо поехать к нам… — заговорил дядя Тобиас, когда мы покинули здание суда. — Раз моя племянница вышла замуж, то следует…

— Благодарю за приглашение… — Патрик довольно-таки бесцеремонно оборвал дядю Тобиаса. — Но через полчаса мы покидаем этот город.

— Но как же так…

— Это не обсуждается… — в разговор вмешался господин Ормон. — Мой племянник желает уехать со своей молодой женой — и это его право.

— То есть мы уезжаем сейчас?.. — мне тоже хотелось прояснить ситуацию, в которой я оказалась. — Если так, то мне надо хотя бы собраться в дорогу!

— Думаю, в дороге можно приобрести все необходимое… — пожал плечами Патрик.

— Нет уж!.. — только что не вспылила я. — Не собираюсь отправляться в путь с пустыми руками, не имея при себе даже сменной одежды!

— А я не намерен задерживаться здесь!.. — чуть повысил голос Патрик.

— Мчаться невесть куда по первому вашему окрику у меня тоже нет ни малейшего желания!.. — теперь и я начала злиться. — При принятии решений будьте любезны учитывать и мои интересы!

— Не стоит указывать мне, что вы должны делать, а что нет!.. — нахмурился свежеиспеченный супруг. — Отныне вы являетесь моей женой и обязаны меня слушаться!

Вообще-то он прав: с этой поры я должна слушать указания своего мужа, и особо не возражать. Хм, что-то начало семейной жизни мне совсем не нравится!

— Не понимаю, почему я не имею права собраться в дорогу перед отъездом? Мы женаты всего несколько минут, но уже начинаем ссориться!

— Тогда решим так… — Патрик на мгновение задумался. — Думаю, что уважаемая госпожа Мей прикажет слугам собрать твои вещи, и привести их в гостиницу. На это у нее есть полчаса. Считаю, что этого времени на сборы будет более чем достаточно.

Более не слушая никаких возражений, Патрик потащил меня в карету, и моим родным поневоле пришлось отправиться вслед за нами. Н-да, совсем не так я представляла себе свое замужество, и не хочется думать, что может быть дальше.

Когда же мы вновь оказались в гостинице «Золотой орел», и за нами закрылась дверь в комнату, я спросила у Патрика:

— Дорогой господин Серелей, может, вы мне все же объясните, что происходит?

— Я уже стал дорогим?.. — ухмыльнулся тот. — Как приятно узнать о том, что за короткое время нашего знакомства вы начали испытывать по отношению ко мне столь трепетные чувства.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— А вам что-то неясно?.. — только что не огрызнулся тот. — Только что соединились два любящих сердца, то бишь мы с вами… Или вы не согласны?

— Я просто в восторге от всего происходящего… — мне очень хотелось сказать что-то резкое, но пока удавалось сдерживаться. — Неужели это незаметно? Кстати, отпустите, наконец, мою руку. Вы что, боитесь, что я убегу?

— Когда жена под присмотром, так спокойней… — буркнул Патрик, но мою ладонь все же выпустил. Мне следовало раньше вытащить свою ладонь из его лапы, потому как к этому времени нежный супруг успел отдавить мне все пальцы.

— И все-таки объясните мне, для чего вы женились на мне?

— Чтобы быть вместе и в радости и в горе. Или у вас есть иное мнение по этому вопросу?

Нет, пожалуй, господин Ормон прав — у его племянника, и верно, большие проблемы в отношениях с людьми. На мой взгляд, передо мной находится весьма неуравновешенный тип, который делает только то, что может внезапно взбрести в его не совсем здоровую голову. Не знаю, как я буду дальше общаться с ним, если этот человек уже начинает всерьез злить меня.

— Не понимаю, что происходит, но не могу отделаться от впечатления, что участвую в каком-то фарсе.

— Фарс, значит? Как приятно знать, что вы разбираетесь в искусстве! Может, пока у нас есть время до отъезда, обсудим разницу между буффонадой и комедией? А что, вполне подходящая тема для беседы двух образованных людей!

Святые Небеса, я уже начинаю выходить из себя! Может, пойти и развестись, пока еще есть время? Ох, до чего же хочется так поступить, но пока что придется потерпеть — если только станет известно, что я развелась едва ли не через час после вступления в брак, то, боюсь, стану предметом бесконечных шуток для всего города, а моим родным после этого хоть на улицу не показывайся — засмеют. Ладно, можно развестись и через несколько дней, хотя бы через седмицу — тогда расторжение брачного союза не будет выглядеть настолько странно, а необдуманные браки по молодости лет были, есть и будут, так что меня вряд ли будут долго обсуждать за быстрое желание обрести свободу. Значит, решено — разведусь при первой же возможности, только вот перетерпеть эти несколько дней мне, судя по всему, будет достаточно сложно.

— Может быть, вы хотя бы скажете мне, куда мы сейчас отправимся?.. — я старалась держаться спокойно и не обращать внимания на ехидство супруга.

— Подальше от этого города.

— А точнее?

— Кажется, любопытство — это грех. Вот и не греши.

— Мы уже перешли на «ты»?

— Я, вообще-то, не любитель расшаркиваться. К тому же мы только что стали счастливой семейной парой, так что обращаться на «вы» к супруге не стоит — нарушает семейную идиллию.

— Какая прелесть слушать вас!.. — теперь уже не выдержала и я. — Вернее, тебя.

— Уверен — с вашей стороны это была тонкая ирония… — ухмыльнулся Патрик.

В этот момент я с трудом удержалась, чтоб не запустить в муженька чем-нибудь тяжелым. Кто знает, может, удары по голове вправят ему мозги? Впрочем, это весьма сомнительно…

К тому времени, когда через полчаса господин Ормон заглянул в нашу комнату, мы успели разругаться в пух и прах. Кажется, подобное его нисколько не удивило, и он сообщил:

— Карета готова, выходите. Сейчас слуги вынесут вещи, и можно отправляться в путь. Черил, ваш дядя только что приехал и ждет у кареты.

Когда я спустилась вниз (вернее, Патрик снова тащил меня за руку), то я увидела дядю Тобиаса, который стоял возле небольшой кареты, запряженной парой лошадей. Простая с виду, невзрачная, она была одной из тех, в которых обычно ездят небогатые горожане. Это в ней мне придется отправляться в дорогу? Конечно, я человек неизбалованный, для меня сойдет и такая, но я почему-то была уверена, что у дядюшки с его хамоватым племянником карета все же получше.

— Дядя Тобиас!.. — кинулась я к дяде, который стоял с большой дорожной сумкой в руках. — Ты один? А я думала, что вы придете с Инес…

— Ох, не говори, все разом навалилось!.. — махнул рукой дядя Тобиас. — Когда мы с твоей тетей вернулись домой, то оказалось, что к нам в гости пришел тот самый молодой человек, который так понравился Инес, и, не исключаю, что она очень понравилась ему. Кстати, кавалер пришел к нам не один, а со своим отцом. Сама понимаешь, это совсем иное дело, не просто визит вежливости. Естественно, что моя жена направилась к нашим гостям, потому как в это время они с Инес разговаривали в гостиной. Заодно она успела дать указания на кухне насчет обеда и угощения… Еще в это же самое время пожаловала портниха со своими помощницами, которых ранее вызвала твоя тетя… В общем, в нашем доме сейчас дым стоит коромыслом, так что я велел служанкам собрать твои вещи и в одиночестве направился сюда. Мы решили пока что не говорить Инес о твоем замужестве — скажем немного позже, когда гости покинут наш дом. Правда, боюсь, что к тому времени тебя уже не будет в городе…

— Не будет… — подтвердил господин Ормон, который в это время подошел к нам. — Мы уезжаем через пару минут.

— Совершенно не понимаю вашей спешки… — нахмурился дядя Тобиас.

— Так сложились обстоятельства… — господин Ормон протянул мне свернутый в трубочку лист. — Вот, Черил, возьмите. Это денежное обязательство, и в нем указано, что на ваше имя положено триста золотых, получить которые можете только вы…

— Дайте посмотрю… — дядюшка забрал у меня лист, развернул его и бегло просмотрел. — Кажется все правильно.

— Дядя Тобиас… — вздохнула я. — Дядя Тобиас, пока что оставьте эту бумагу у себя. На всякий случай…

— Хорошо… — дядюшка вновь свернул лист. — Пожалуй, так будет правильней — пусть эта бумага пока побудет у меня. И вот еще что: Черил, запомни: у тебя есть дом, в котором тебя всегда ждут.

— Спасибо.

— Нам пора ехать… — заговорил, было, Патрик, но дядя Тобиас его перебил.

— Молодой человек, мне надо сказать несколько слов своей племяннице, и, желательно, наедине.

— Разумеется… — недовольный супруг отошел от меня на пару шагов. Подобное, конечно, крайне невежливо, ведь он будет слышать наш разговор, но сейчас это меня особо не беспокоило.

— Черил, милая… — заговорило дядя. — Я понимаю, почему ты решилась на это странное замужество — события последних дней говорят сами за себя. Да и мне следовало бы быть куда более настойчивым, когда речь шла о тебе, более упорно защищать твои интересы, только что теперь об этом говорить… Мой брат перед смертью попросил позаботиться о своей дочери, только вот я не сумел сделать это должным образом…

— Дядя Тобиас, перестань, тебе совершенно не в чем упрекнуть себя! Наверное, ты лучший дядя на свете! А еще тебе пора отправляться домой — все же у вас гости, и тот молодой человек вполне может стать женихом Инес.

— Все, отправляемся… — Патрик открыл передо мной дверцу кареты. — Прошу…

— Погодите, а где ваш кучер?.. — поинтересовался дядя Тобиас, который уже сделал, было, шаг назад.

— Обязанности кучера выполняю я… — развел руками господин Ормон. — И не удивляйтесь — я всегда любил лошадей, и с детства мечтал править каретой, так что в этой поездке я просто решить претворить в действие свою мечту.

— Вот как?.. — в голосе дяди Тобиаса были недоумение и растерянность. Я его понимаю — самой было странно такое слышать.

Спустя минуту карета тронулась, и тут я увидела, как из дверей гостиницы выбежал Тен, сын хозяина «Золотого орла», и, оглянувшись, бросился к нашей карете. Как видно, он только что узнал, что я уезжаю, и хотел попрощаться или же сказать мне что-то, только вот бегущего парня заметила не только я, но и дядя Тобиас. Перед тем, как Патрик задвинул занавески на оконцах кареты, я успела заметить, что дядя Тобиас остановил Тена, когда тот вновь попытался, было, кинуться за каретой, дядя удержал его за руку — мол, парень, это бесполезно, она уже уехала, так что не стоит догонять…

Разумеется, я снова раздернула занавески, но Патрик вновь их задернул. Он что, издевается?

— Не люблю смотреть в окошко… — вместо пояснения пробурчал муженек. — Предпочитаю ехать с закрытыми окнами.

Ну, знаете ли! Если Патрик старается спрятаться в темном углу кареты и не высовываться наружу, то у меня нет никакого желания во время пути заниматься лишь тем, что часами разглядывать только что обретенного супруга, который к тому же сидел с недовольной физиономией. Естественно, что я опять раздернула занавески, а Патрик их вновь задернул. Святые Небеса, ну что за детские выходки! Да еще и руку мою постоянно держит, словно боится, что я убегу… Ладно, пока что у меня нет желания вступать в конфликт из-за ерунды, но бесконечно терпеть подобные эскапады я не собираюсь.

К вечеру мы приехали в небольшой городок, и остановились на постоялом дворе, находящемся у въезда в город. За этот суматошный день я так устала от всего произошедшего, а заодно и от тряской дороги, что у меня было только одно желание — спать.

Мы сняли две маленькие комнатки, находящиеся рядом — одну для господина Ормона, а другую — для нас. Глядя на неширокую кровать в обшарпанной комнатке, я подумала о том, что меньше всего на свете мне бы хотелось сейчас заниматься хоть что-то гм… интимным со своим мужем, хотя придется — мы же сегодня поженились. Однако тут уж ничего не поделаешь, надеюсь, что наше хм… близкое общение долго не продлиться.

— Ты не мог бы отвернуться?.. — спросила я у Патрика, который лежал на кровати одетый, хорошо еще, что обувь снял. — Мне надо переодеться.

— Ну, так переодевайся, я тебе не мешаю… — лениво отозвался тот. — Или ты думаешь, что я за всю свою жизнь ни одной голой бабы не видел?

От возмущения я даже не нашлась, что можно ответить. Нет, теперь я, кажется, понимаю, отчего этот человек до сей поры не мог найти себе жену — каждая девушка убежит, не оглядываясь, если пообщается с этим наглым типом хотя бы несколько минут.

Ну, раз этот наглец меня ни во что не ставит, то и мне следует относиться к дорогому супругу, как пустому месту. Не глядя на мужа, сняла с себя платье, надела ночную рубашку, и легла на кровать, натянув на себя одеяло до подбородка. Надо сказать, что мое присутствие, вернее то, что мы оказались в одной постели, не произвело никакого впечатления на Патрика. Он как лежал на кровати, закинув руки за голову, так и продолжал лежать, а потом и вовсе повернулся ко мне спиной, и через какое-то время услышала ровное посапывание. Кажется, мой муж предпочитает крепкий сон общению с молодой женой. Ну, раз такое дело, то и я заснула с легким сердцем, подумав о том, что девичьи страхи по поводу первой брачной ночи, пожалуй, слишком преувеличены.

Утром я проснулась того, что меня весьма бесцеремонно трясли за плечо.

— Вставай, хватит спать!

Ну конечно, кто еще может быть таким невежливым, кроме дорогого Патрика! Открыв глаза, я вначале даже не поняла, где нахожусь, но затем враз вспомнились события вчерашнего дня, и не скажу, что пробуждение доставило мне большую радость.

— Так еще рано… — сказала я, глядя в окно на сероватый утренний рассвет.

— Главное — не поздно… — заявил мне супруг. — Хватит валяться, нам в дорогу пора.

Вставать мне очень не хотелось, но пришлось — не ссориться же с самого утра, хотя, каюсь, мне очень этого хотелось. Переодевшись, я спросила у Патрика:

— Может быть, скажешь, куда мы направляемся?

— Все туда же… — буркнул Патрик.

— Неужели так сложно ответить вежливо, без грубостей, обычным человеческим языком?.. — разозлилась я. Мое возмущение можно понять — мало того, что поднял ни свет, ни заря, так он еще и хамит!

— А ты не приставай с утра пораньше со своими глупыми вопросами… — проворчал в ответ муженек. — И будь добра, как можно больше помалкивай — у тебя это лучше получается.

Ну, все, с меня хватит! Сколько можно терпеть такое отношение к себе?! Раз Патрик не понимает нормального человеческого обращения, не слушает то, что я говорю, то и мне надо каким-то иным образом дать понять этому человеку то, что я о нем думаю, а заодно выплеснуть скопившееся негодование. К сожалению, под рукой не нашлось ничего тяжелого, и потому я не нашла ничего лучше, чем схватить подушку и бросить ее во вконец охамевшего супруга.

— Что, уже пошли семейные сцены?.. — усмехнулся Патрик, умело увернувшись от летящей подушки. — Дорогая, а не рановато ли? И потом, подушка — это так банально! Предлагаю нечто куда более интересное и традиционное: позовем сюда слугу с тарелками, и начнем бить посуду на глазах друг у друга. Можем даже устроить турнир — кто больше расколотит посуды, и чьи черепки будут мельче…

Я не стала слушать дальше насмешливый голос муженька, и. схватив с кровати вторую подушку, швырнула ее в излишне разговорившегося Патрика. Беда в том, что в тот момент я была настолько рассержена, что подушку метнула второпях, не совсем точно, и она попала не в Патрика, а в его дорожную сумку, стоящую на столе, после чего та упала на пол, раскрылась, и из нее высыпалась часть лежащих там вещей. Я уже хотела, было, съехидничать по этому поводу, но внезапно все язвительные слова вылетели у меня из головы — на полу, рядом с рубашкой и курткой, лежал черный плащ с большим капюшоном. В памяти всплыла скамейка под вишневыми деревьями, раздвигающиеся кусты жасмина, высокая фигура в черном плаще, сдернутый с головы капюшон, открывающий страшную драконью морду, чешуйчатая лапа с длинными когтями… Неужели…

Я перевела взгляд на Патрика — он смотрел на меня, и на его лице более не было неприятной ухмылки. Кажется, он понял, что я узнала плащ, а предположить остальное было несложно. Это с кем же я сейчас имею дело, а? Неужели мне выпало несчастье столкнуться с созданиями Темных Небес? Не знаю, о чем сейчас думал Патрик (или кто он там), зато я понимала, что, кажется, мне всерьез стоит опасаться за свою жизнь. Кричать сейчас я не могу — от страха горло перехватило… Интересно, я успею выбежать за дверь, или нет? Впрочем, это бесполезно — дверь заперта, а ключ Патрик еще вчера сунул к себе в карман. А может, подбежать к окну, распахнуть его и позвать на помощь? Пожалуй, это единственное, что я сейчас могу сделать…

Увы, но мне не удалось сделать ни шагу — Патрик успел схватить меня за руку, а хватка у него железная, не вырвешься.

— Пусти!.. — зашипела я, безуспешно пытаясь добраться до двери. — Я сейчас кричать начну!

— Только попробуй — тогда уже и я за себя не отвечаю!.. — чувствовалось, что Патрик зол до невозможности. — Врежу разок по голове, или рот заткну — вот тогда враз утихомиришься! А впрочем, можешь попробовать поднять крик с визгом — обслуга на постоялых дворах чего только не наслушалась и не насмотрелась, ее уже никакими страхами не удивишь, да и дурных постояльцев они уже видели предостаточно. Скажу, что у моей молодой жены с головой нелады, иногда ей ужасы разные наяву мерещатся, и без успокоительных отваров, которые она должна постоянно принимать, с бедняжкой лучше не разговаривать… Кстати, мой дядя Эрнил Ормон мои слова подтвердит. Как думаешь, кому поверят — нам или тебе?

— Какой же ты отвратительный и мерзкий тип!.. — выдохнула я.

— Можно подумать, я тебя обожаю!.. — огрызнулся Патрик.

Не знаю, чем бы у нас закончился разговор, но в этот момент в дверь постучали.

— Патрик, это я… — раздался голос господина Ормона. — Пора вставать.

Бросив на меня злой взгляд, Патрик направился к дверям, доставая из кармана ключ. Мне же только и оставалось, как ожидать хоть каких-то пояснений — понятно, что без них сейчас не обойтись. Заодно посмотрела на свою руку, которую до этого крепко держал Патрик — сил у него много, наверняка синяки останутся…

Зайдя в комнату, господин Ормон сразу понял — у нас что-то произошло, уж очень неприязненно мы с Патриком смотрим друг на друга.

— Молодые люди, неужели вы опять поссорились… — начал, было, он, но Патрик перебил дядюшку.

— Она мой плащ увидела, и кое-что вспомнила. Далее, думаю, все ясно и без долгих разъяснений.

— Понятно… — вздохнул господин Ормон. — С твоей стороны было крайне опрометчиво допустить такой промах, хотя я просил тебя быть очень осторожным. Как я понимаю, дама потребовала объяснений.

— Ничего она не потребовала, крик хотела поднять… Вот только ко всем несчастьям мне еще истеричной бабы не хватало!

— Патрик, прекрати!.. — поморщился мужчина. — Я понимаю твое состояние, но даже сейчас тебе надо держать себя в руках, и уж тем более не позволять неуважительного отношения к даме, которая, к тому же, является твоей женой.

— Да, словами не передать, как я рад этому прискорбному факту!

— Патрик, ты меня разочаровываешь… — а вот теперь в голосе господина Ормона чувствовался холод. — Всему есть свой предел, и не стоит его переступать.

— Я замер в глубочайшем пардоне, если кого-то обидел своим ограниченным мышлением… — мой дорогой супруг стал поднимать упавшую одежду, и убирать ее в свою дорожную сумку.

— Да уж… — покачал головой мужчина. — В минуты отчаяния из нас частенько вылезает все наносное, и именно этому прискорбному факту я сейчас являюсь свидетелем… Ладно, Патрик, будем считать твои не совсем тактичные слова своеобразной формой извинения. Дорогая Черил… — теперь дядюшка смотрел на меня. — Дорогая Черил, я прошу у вас извинения за слова и поведение своего племянника: не спорю — он ведет себя крайне бестактно, но, как это ни странно, в чем-то его можно понять. Патрик, помимо своей воли, оказался в совершенно дикой ситуации, а вместе с ним могут пострадать многие люди… Я собирался рассказать вам обо всем несколько позже, но, похоже, более скрывать правду нет смысла. Для начала нам стоит сесть за стол — в ногах, как известно, правды нет.

— Хорошо… — я уселась на рассохшийся колченогий табурет. — Итак?

— Если позволите, я начну издалека… — господин Ормон устроился напротив меня. — Вернее, для начала я бы хотел рассказать вам одну историю, пусть и не имеющую прямого отношения к тому, что произошло в семье моего племянника. Надеюсь, вы слышали о Трации?

— Кажется, это страна, что находится южнее… Пожалуй, это все, что мне о ней известно.

— Так вот, история, которую я хочу вам рассказать, произошла в Трации достаточно давно — если мне не изменяет память, все это случилось лет двести назад. В то время там правил король Хаший, который довольно успешно присоединял к Трации новые земли. Одним из его, скажем так, приобретений, было богатое графство Мернье, на которое с завистью поглядывали монархи иных стран, расположенных рядом. Чтоб заполучить эти прекрасные земли, король Хаший поступил просто — выдал замуж за графа Мернье свою младшую сестру Селию, после чего графство перешло под власть короля Трации. Надо сказать, что граф Мернье был молод, силен и недурен внешне, а Селия, как говорят летописи, была прелестнейшим созданием. Так что хотя брак изначально был политическим, вернее, союзом по расчету, но молодые люди полюбили друг друга с первого взгляда, так что можно было только порадоваться за новобрачных.

— Некоторым везет… — не выдержав, съехидничала я.

— Это верно… — отозвался Патрик, который к этому времени вновь улегся на кровати, закинув руки за голову. — Той парочке можно только позавидовать. К сожалению, подобное счастье выпадает не всем.

— Их свадьба состоялась ранней весной… — продолжал господин Ормон, не обращая внимания на наши слова. — Затем пришло удивительно теплое лето, и деревья гнулись от плодов, сено уродилось прекрасным, виноградники были сплошь увешаны гроздями, в лесах хватало зверей и птиц. Подданные графа, видя столь сказочное изобилие, решили, что это счастье в их земли принесла юная жена их сюзерена, и отныне на все голоса восхваляли молодую графиню, а вместе с тем радовались за своего господина. Когда же стало известно, что госпожа Селия ждет ребенка, то люди искренне желали счастья молодой женщине. Однако у графа Мернье была слабость — охота на диких кабанов, и одна из таких вылазок в лес закончилась весьма печально: перепуганная лошадь сбросила графа на землю, и раненые кабаны просто порвали беднягу. Естественно, что для прекрасной Селии все произошедшее оказалось страшным ударом, но она понимала, что должна держаться ради ребенка, будущего наследника графства Мернье.

— Мне ее искренне жаль… — вздохнула я.

— Как говорят летописи, в то время юную графиню жалели все… Так вот, ее ребенок родился холодной зимней ночью, только вот увидев новорожденного, служанка чуть не закричала от страха. То, что появилось на свет, трудно было назвать человеком — это было настоящее страшилище с четырьмя руками, звериной мордой, и вдобавок ко всему оно имело хвост. По счастью, новорожденный почти стразу же умер, что, несомненно, явилось великим благом для всех.

Да… — подумалось мне. Как это ни неприятно, но в жизни каждому из нас дается немало испытаний, ведь все мы ходим под волей Святых Небес. Ранее мне не раз доводилось слышать о том, что у кого-то рождаются больные дети, к которым можно относиться с жалостью и состраданием. Правда, следует признать и то, что о таких новорожденных, как сын юной графини, мне слышать не доводилось.

Меж тем господин Ормон продолжал:

— Врач, помогающий роженице, заставил повитуху и двух служанок (которые также присутствовали при родах) поклясться, что они никому не расскажут о том, свидетелями чего им довелось быть. Что касается тела ребенка, то врач в тот же день сжег его в топке. Немногим позже было объявлено, что ребенок родился мертвым.

— А потом кто-то из служанок не сдержал язык?

— Верно. Одна по секрету рассказала все мужу, другая под еще более строгим секретом поделилась увиденным со своей закадычной подругой, те поведали своим родным о том, что узнали, а немногим позже разговоры было уже не остановить. Ясно, что очень скоро секрет перестал быть секретом, о нем узнал каждый человек в городе, а чуть позже новость расползлась по всему графству. Надо сказать, что каждый рассказчик вкладывал в повествование что-то свое, и молодая графиня во всей этой истории выглядела более чем неприятным образом — люди просто не верили в то, что у столь красивой пары могло появиться на свет такое чудовище. В итоге общее мнение оказалось безжалостным: наверняка графиня грешила с нечистой силой, потому у нее и родилось создание Темных Небес! Да и своего мужа эта особа наверняка сжила со свету — недаром настолько глупо и жестоко погиб такой умелый охотник, как молодой граф Мернье!.. Слухов становилось все больше, обвинения звучали все более пугающие, и вскоре молодая графиня Мернье боялась переступить порог своего замка. Человеческая любовь быстро сменяется неприязнью, а то и ненавистью, и вскоре все забыли о том, как еще совсем недавно превозносили юную графиню. Теперь бедняжку Селию стали обвинять едва ли не во всех смертных грехах, в том числе и в гибели мужа, и разгневанные толпы постоянно стали собираться под стенами дворца с требованием сжечь преступницу.

Очень скоро обо всем стало известно королю, и тот сразу понял, насколько велика опасность. В графстве Мернье сейчас нет сюзерена, и у короля есть все основания опасаться того, что столь богатые земли может захватить кто-то другой. В последнее время стали проявлять излишнюю активность главы тех государств, что имеют общую границу с графством Мернье, а еще идут постоянные разговоры о том, что раз у короля Хашия сестра ведьма, то и сам он связан с темными силами, не иначе! И вообще, может, король и сам колдун, такой же, как и его грешница-сестра, которая зачала не иначе, как от Повелителя Тьмы! Все чаще стали раздаваться разговоры о том, что надо сменить короля, а нынешнего, вместе с его сестрой, отправить на костер, где им самое место! Слухи постоянно подогревались извне, потому как соседи уже намеревались наложить свою руку на графство Мернье, церковники начинали выражать тревогу происходящим, некоторые даже стали настаивать на сожжении Селии, пошли разговоры о свержении короля… А уж когда кое-кто в войсках отказался подчиняться приказам и стали едва ли не бунтовать — вот тогда король Хаший понял, что необходимо любым образом доказывать невиновность сестры, а заодно в корне пресечь бунты и недовольства, причем сделать все требовалось публично.

Вскоре глашатаи оповестили страну о том, что графиня Мернье подвергнется суду Божьему, то есть Божественному испытанию водой. Если Святые Небеса оправдают ее, то это означает, что она невиновна, и все, что о ней говорят — это клевета. В противном случае графиня погибнет, и таким образом смоет с себя все грехи.

На следующий день к мосту, перекинутому через шумную горную реку, сбежался едва ли не весь город. Было холодно, дул ледяной ветер, на реке уже начинался ледоход… Скажем так — это был далеко не лучший день для испытания, но тут уж ничего не поделаешь. Что касается короля, то он был в числе тех, кто наблюдал за всем происходящим со стороны, и понимал, что сегодня он или будет оправдан, или под ним зашатается трон.

Селия пришла в сопровождении священников, разделась и осталась стоять на снегу босой, одетой лишь в тонкую льняную рубашку. После этого юная графиня поклялась, что не виновна в тех преступлениях, в коих ее обвиняют. Затем палачи так крепко связали по рукам и ногам молодую женщину, что она не могла даже пошевелиться, подняли ее на руки, отнесли на середину моста и бросили в воду. Связанное тело скрылось в холодных серых водах, по которым плыли небольшие льдины. Медленно тянулись секунды, и когда уже всем казалось, что все закончено, белое тело графини показалось над водой, и даже боле того — волны стали прибивать ее к берегу… Святые Небеса рассудили — графиня Мернье невиновна.

— Она умерла?

— Это кажется невероятным, но Селия осталась жива. Конечно, она долго болела, но все же выздоровела. После брат вновь выдал ее замуж — интересы сильных мира сего никто не отменял. С новым мужем она прожила до конца своих дней, родила нескольких детей, и все они были совершенно нормальными, без малейших уродств и отклонений.

Что же касается всего остального… Король Хаший сурово и безо всякой жалости расправился с клеветниками, укрепил свою власть, и к концу его правления Трация стала одной из самых процветающих стран. С тех времен минуло немало лет, но эта история не забыта, и нет-нет, да в стране начинаются разговоры о том, что старый король Хаший и его сестра знались с темными силами, и потому неплохо бы сменить династию, сидящую на троне. Объяснение такое: мол, во главе страны не может находиться человек, предки которого погрязли в колдовстве. Более того: в Трации все еще полно тех, кто разделяет это мнение, и среди этих людей хватает богатых и знатных господ, так что в стране с регулярным постоянством зреют заговоры, которые тайной службе Трации пока что удается выявлять и обезвреживать.

— Это все, конечно, интересно… — согласилась я. — Но какое отношения та давняя история имеет к нам?

— Впрямую — никакого… — кивнул головой господин Ормон. — Но пока что перейдем к нашим делам, тем более что тут все непросто. Для начала, дорогая Черил, вам не помешает знать, что мое полное имя — Эрнил Ормон, граф Фиер. Я действительно являюсь дядей Патрика, вернее, братом его покойной матери. Кстати, это была замечательная женщина!

— Ваше Сиятельство… — я чуть наклонила голову. Вообще-то мне следовало бы немного присесть в изящном поклоне, но делать это совсем не хотелось — не те у нас сейчас обстоятельства, чтоб досконально соблюдать этикет.

— Что касается моего племянника Патрика, то должен сказать, что он — единственный сын герцога Нельского.

Ничего себе! Вот такого я точно не ожидала! Это что же получается — я вошла в королевскую семью?! Извините, но в подобное мне что-то плохо верится!

— Сразу предупреждаю — на будущее и не рассчитывай остаться со мной… — Патрик снова подал голос с кровати. — И мечты о герцогской короне тоже советую выбросить из головы. У меня, чтоб ты знала, невеста имеется, и расставаться с ней я не намерен.

— Заранее сочувствую этой несчастной… — я даже не стала оглядываться на дорогого супруга.

— У меня на этот счет совершенно противоположное мнение… — хмыкнул муж. — Во всяком случае, на обручении она выглядела куда счастливей, чем ты, моя дорогая, во время заключения нашего брака.

— Так может, объяснишь, наконец, зачем ты на мне женился?

— Можно подумать, у меня был выбор!.. — огрызнулся тот.

— Послушайте меня, Ваша Светлость…

— Это пока что титул отца Патрика, пошли ему Светлые Небеса долгих лет жизни… — вмешался в наш разговор господин Ормон. — И мне бы очень хотелось, чтоб мой племянник унаследовал этот титул…

— Что в данный момент представляется делом весьма сомнительным… — а вот теперь Патрик говорит серьезно, и в его голосе звучит настоящая горечь. Что же такое страшное произошло в их семье?

— Попрошу вас набраться терпения, это будет довольно долгое повествование… — вздохнул господин Ормон, он же граф Фиер.

— Вообще-то я никуда не спешу…

История, и верно, оказалась длинной. Мне и раньше было известно о том, что у нашего короля Конрада есть два младших брата — герцог Тирнуольский и герцог Нельский, только вот из глубины нашей провинциальной жизни мне всегда казалось, что эти люди обитают где-то очень далеко. Можно сказать, они почти что небожители, и их проблемы не имеют никакого отношения к нам, простым грешным. Как утверждал рассказчик, братья короля в государственные дела не лезли, каждый из них жил своей жизнью, и оба семейства поддерживали хорошие отношения с королевским двором, что немаловажно.

Однако недавно многое изменилось, причем в худшую сторону. Немногим более месяца назад в семье герцога Тирнуольского произошла страшная трагедия: во время охоты герцог и его сын погибли страшной смертью: оба сгорели в охотничьем домике, причем огонь был такой силы, что тела было трудно опознать. Спастись удалось только герцогине Тирнуольской, которая отправилась на охоту вместе с отцом и сыном. Вернее, герцогиню каким-то чудом сумела вытащить из огня ее старая нянька, которая после произошедшего сама едва ли не отправилась на Небеса.

По словам герцогини, егерь, который в то время находился в домике, внезапно набросился на герцога, и убил его, затем сумел ранить сына, но тот успел добраться до убийцы. Схватка была короткой, и оба противника погибли, однако во время того сражения несколько свечей упали на пол, который очень быстро вспыхнул. Герцогиня попыталась, было, вынести из горящего домика хотя бы тело сына, но на это у нее не хватило сил, и она без сознания опустилась на пол… В себя несчастная женщина пришла уже на поляне, куда ее сумела вытащить старая служанка, и им обоим оставалось только смотреть за пожаром, охватившим охотничий домик, в котором сгорали тела их близких…

На похоронах, когда герцог Нельский подошел к вдове своего брата (бедная женщина полностью поседела за одну ночь), та ему негромко сказала (вернее, прошептала) нечто вроде того, что, дескать, если в вашей семье произойдет что-то страшное и необъяснимое, то сразу же зовите меня. То же самое передай Патрику, своему сыну, но никому не говорите о том, что я вам сейчас сказала. А еще сделайте все, чтоб о том непостижимом происшествии (если оно, конечно, произойдет) не узнал никто из посторонних.

Более герцогиня ничего говорить не стала, а герцог Нельский не знал, как относиться к словам несчастной жены своего покойного брата: она очень умная женщина — это признавали все, и просто так говорить подобное не станет. Впрочем, может статься, что горе помутило ее разум — такое случается сплошь и рядом…

Слова графини оправдались уже через пару седмиц. В тот день к герцогу Нельскому приехал по делу граф Фиер, брат его покойной жены. К беседующим мужчинам заглянул Патрик, который собирался отправиться на собачьи бега, и зашел к родным только для того, чтоб поприветствовать дядю, с которым у него были прекрасные отношения. Разговор немного затянулся, и Патрик уже собирался уходить, когда внезапно, на глазах отца и дяди, молодой человек вдруг стал превращаться в страшное чудовище — лицо стало вытягиваться и походить на морду дракона, вместо кожи появилась чешуя, а ладони куда больше смахивали на лапы со страшными когтями…

Думаю, нет смысла описать реакцию мужчин на все происходящее. Это было даже не потрясение, а полный шок и отказ воспринимать действительность. По-счастью, отец первым пришел в себя и в его памяти всплыли слова вдовы своего брата, после чего мужчина сумел взять себя в руки, и, спрятав сына в своей гардеробной, отправил слугу к герцогине Тирнуольской с просьбой немедленно посетить его дом.

Та сразу же откликнулась, и, оказавшись в доме герцога, первым делом попросила не терять время понапрасну, и честно сказать, что случилось. Увидев вместо Патрика невесть какое чудище, герцогиня лишь вздохнула — мол, чего-то подобного она и опасалась…

Герцогиня рассказала, что тогда, в охотничьем домике, в точно таких же чудовищ на ее глазах превратились сын и муж. Пока герцогиня находилась в прострации от увиденного, егерь, находящийся с ними в комнате, решил, что перед ним находятся оборотни или некто вроде того. Первым делом он швырнул большой охотничий нож в герцога, и попал тому прямо в сердце, а второй нож ранил второго несчастного сына герцога, и молодой человек сам накинулся на егеря, пытаясь остановить того… Через минуту перед герцогиней лежало трое погибших…

Как сказала женщина, в тот момент у нее было только одно желание — умереть, и в то же самое время она не могла допустить, чтоб хоть кто-то увидел, в кого превратились ее любимые люди. Преодолевая себя и плохо соображая, что делает, она достала особую жидкость для розжига костров, которая имелась в охотничьем домике, облила ею сына и мужа, после чего высекла огонь. Как сказала герцогиня, она не хотела уходить из горящей комнаты, в то время у нее было только одно желание — умереть вместе со всеми… Когда же пламя полностью охватило погибших, женщина увидела, что ее родные под действием огня вновь превращаются в тех, кого она знала ранее, то есть в людей. Тогда нечастная отстраненно подумала о том, что кое в чем церковники правы — огонь, и верно, уничтожает колдовство… Более герцогиня ничего не помнит — она пришла в себя уже на земле, неподалеку от охотничьего домика, куда ее непонятно как сумела вытащить ее старая нянька…

— Погодите… — остановила я рассказчика. — Но как же старая женщина сумела спасти свою госпожу? Если я поняла, нянька — человек в довольно преклонном возрасте.

— Знаете, существуют такие люди, которые до глубокой старости не теряют сил и разума. Так вот, эта старая женщина относится к их числу, и видели бы вы ее — крепкая, сильная женщина, которая всюду следует за своей госпожой. К тому же она всю жизнь посвятила своей воспитаннице, и за нее готова пойти на что угодно, и даже рисковать своей жизнью, лишь бы спасти герцогиню, к которой относится, как к родной дочери.

— А как же так получилось, что в охотничьем домике не оказалось слуг?

— Почему же — они там были, но в тот день на охоте герцог подвернул ногу, и одного из слуг послали за лекарем, а второй слуга отправился в город с поручением от герцогини. Кроме того, конюх повел лошадь герцога к кузнецу — та потеряла подкову, и потому любимую кобылу герцога нужно было срочно перековать… Именно потому во время трагедии рядом с хозяевами не оказалось слуг.

— Кому-то повезло.

— Можно сказать и так…

По словам графа Фиера, через несколько дней, когда герцогиня немного пришла в себя, она решила разобраться в том, что же, собственно, произошло в охотничьем домике, и на ком лежит вина за все случившееся. Хотя женщина публично возложила ответственность за смерть своих близких на егеря, но в действительности она не считала его виновным — этот опытный охотник поступил так, как счел нужным действовать в непростой ситуации.

Вдова герцога Тирнуольского была не просто очень умной женщиной — у нее, вдобавок ко всему, был сильный и жесткий характер, и ее ни в коем случае не следовало относить к числу своих врагов. Герцогиня, если можно так сказать, не обращала внимания на комариные укусы, но тем, кто вставал на ее пути, приходилось не просто плохо, а очень плохо. Тот, кто придумал и претворил в жизнь всю эту отвратительную историю, приобрел в лице герцогини непримиримого врага. Хотя женщина внешне выглядела спокойной и выдержанной, но в ее душе, как она сказала, было ощущение самого настоящего ада. Она поклялась, что не отступится, пока не отомстит, чего бы это ей не стоило.

Эту женщину не очень любили в высшем свете — в свое время ее брак с герцогом сочли мезальянсом, потому как отец невесты по молодости лет был обычным торговцем, сумевшим сколотить огромное состояние, и купившим себе титул. Выйдя замуж за брата короля (надо сказать, что брак был заключен по взаимной симпатии), невеста получила немалое приданое, что позволило молодой семье вести роскошный образ жизни. Следует отметить и то, что всеми деньгами в семье заправляла именно герцогиня, которая унаследовала деловую хватку и более чем расчетливый ум своего отца, так что она сумела даже приумножить свои капиталы, и разорение семейству герцога Тирнуольского точно не грозило.

Хорошенько обдумав случившееся, герцогиня пришла к кое-каким невеселым выводам, после чего на время отправила двух своих дочерей в монастырь — мол, пока не закончится траур по родным, ее дочерям лучше побыть под защитой монастырских стен. Подобное решение было встречено обществом с пониманием и сочувствием, а еще и совершенно верным — дескать, траур есть траур, и именно так положено поступать согласно старым традициям. Затем герцогиня стала действовать, и для начала ей нужно было кое-что выяснить, и женщина принялась за дело со всей присущей ей осторожностью…

Главное, что для начала уяснила для себя герцогиня — то, что произошло, не могло случиться само по себе. Здесь было применено какое-то мощное колдовство, и ясно, что абы кто пойти на такое не мог. Уж если кто-то решился на устранение герцога и его сына столь страшным и необычным образом, то ответ может быть только один — некто ведет большую игру с очень высокими ставками. Стало понятно и то, отчего в последнее время идут постоянные разговоры о том, что, дескать, если покопаться в прошлом правящей династии, то там можно отыскать много странного и даже противоестественного, совершенно не подходящего для того, кто сидит на троне нашей страны. Ранее на все эти разговоры герцогиня не обращала внимания — во всех древних семействах можно отыскать немало темных пятен, о которых ныне живущие потомки предпочитают не упоминать, однако сейчас дело обстоит совсем иначе: если станет известно, что произошло с семьей старшего брата короля — вот тогда слухи приобретут совсем иной окрас.

Сидя в кабинете отца Патрика, герцогиня рассказала о своем тайном расследовании, и о том, кого она считала виновником всех ее бед. Свое мнение женщина не скрывала — сейчас идет борьба за смену династии на троне, и родственники короля в этой игре стали разменной монетой. Если только станет известно, что в семье братьев короля мужчины превращаются в страшных чудовищ, то правящая династия будет просто-таки сметена с трона. Пример тому — давняя история в Трации, где сестра короля когда-то родила ужасного ребенка (увы, но Небеса тоже совершают ошибки!), и последствия той истории все еще не дают спокойно жить королю той южной страны. Однако в те давние времена по Трации ходили просто слухи о невероятно уродливом ребенке, которого почти никто видел, так что недовольство народа все же сумели сгладить, пусть даже не до конца, но если людям предоставить одного из родственников короля, который превратился в страшное чудовище, то о последствиях страшно даже думать! Если умело обставить эту историю, то, скорей всего вся родня короля, вплоть до третьего колена, будет обвинена в колдовстве и пособничестве темным силам, а позже их путь лежит прямо на площадь, где будет устроено аутодафе, причем на костре окажутся все, вплоть до маленьких детей. Ну, а имущество казненных, как и положено, будет отдано в казну…

Можно долго рассказывать о том, как герцогиня сумела докопаться до правды — все же сила золота очень велика! но главное женщина все же смогла узнать: во главе всей этой мерзкой истории стоит герцог Малк, семья которого давно мечтает оказаться на престоле. Этот человек происходит из древнего рода, который когда-то имел все основания занять престол, но, как говорится, не сложилось. Сейчас семейство Малк — это вечные любители половить рыбку в мутной воде, хитрецы, любители заговоров. А еще они были очень богаты, и им сходило с рук многое из того, что не простили бы другим. И уж если герцог Малк осмелился на столь темный обряд, то, значит, он решил пойти ва-банк, и в этот раз будет сражаться до победы. У него просто нет иного выхода, ведь если правда выплывет на свет, то на костре окажется сам герцог, и тут его уже не спасет никто и ничто.

Глядя на измененное уродством лицо Патрика, герцогиня сказала, она ожидала чего-то похожего в самое ближайшее время — если не получилось изобразить семейство герцога Тирнуольского как семью колдунов и вурдалаков, то это же самое следует сделать с сыном герцога Нельского. Он — младший брат короля, так что удар должен быть нанесен по нему. Правда, герцогиня рассчитывала, что у нее есть немного времени в запасе — все же врагам не стоит слишком торопиться, но те ждать не стали. Ясно, что в самое ближайшее время в дом герцога Нельского заявится кто-либо из тех, кому герцог Малк приказал поднять скандал вокруг Патрика Серелей, который, по расчетам герцога, сейчас уже наверняка должен находиться в измененном состоянии. Скорей всего посетителем будет не один человек, а целая толпа — все же к пылающему охотничьему домику невесть откуда прибыли аж два десятка человек, и не для того, чтоб тушить пожар, а глазеть на него со стороны с выражением досады на лице…

Мужчинам ничего не оставалось, как согласиться с тем, что им говорила герцогиня, а заодно в дальнейшем действовать так, как она советовала, или, точнее, приказывала. Пояснив, что нужно говорить и делать герцогу Нельскому в отсутствие сына, женщина велела Патрику закутаться в старый плащ, и вместе с графом Фиер вывела молодого человека, находящегося в полной растерянности, через черный ход, где их уже ждала карета, в которой слуги обычно направляются куда-либо по приказу хозяина. Затем, ненадолго задержавшись у дома герцогини, карета отправилась дальше. Куда именно? К месту, очень далекому от столицы, а точнее к старой ведьме, живущей на отшибе от людей. По слухам, отшельница считалась одной из самых сильных колдуний в стране, и герцогиня надеялась, что она поможет вернуть Патрику прежний облик.

Добраться до старой ворожеи оказалось непросто: прошло несколько дней путешествия в карете по бездорожью, пока карета не добралась до небольшой деревни, затерянной среди дремучих лесов, а там один из местных жителей почти полдня вел приезжих почти незаметными тропинками среди елей, сосняков и буреломов. Как видно, этот человек, который давно водил приезжих к колдунье, насмотрелся на многое, потому как во время пути успел разглядеть внешность человека под капюшоном, и увиденное его особо не удивило. А еще путники так устали от непростой ходьбы по лесу, что после того, как они добрались до небольшой избушки, стоящей посреди леса, у измотанных людей еле хватило сил добрести до нее.

Ведьма оказалась старой женщиной, которая с трудом передвигалась, да и характер у нее, как оказалось, был далеко не сахарный. К тому же незваных гостей она встретила весьма нелюбезно, но, тем не менее, в помощи нам не отказала, хотя по-настоящему помочь все же не сумела. По ее словам, то, что произошло с Патриком и родными герцогини — это так называемое драконье колдовство. Если же говорить точнее, то обряд проведен на скорлупе драконьего яйца, и снимать такое колдовство она не будет, вернее, сделать это она просто-напросто не сможет. Причина проста: у нее просто нет той драконьей скорлупы, которая необходима для обряда. Вот если бы ей принесли эту самую скорлупу, то она попытается помочь, хотя должна предупредить сразу: проводить этот обряд крайне рискованно, потому как одна ошибка в заклинаниях — и ты сам попадаешь под колдовские чары, от которых уже не избавишься. А еще гостям не помешает знать: если кто-то все же сумеет снять это жуткое колдовство, то пойдет обратный удар как на того чародея, что сотворил подобное, так и на человека, по просьбе которого был сотворен этот обряд. Проще говоря, тогда уже заказчик и исполнитель станут теми, в кого недавно превращали людей, только вот избавиться от драконьей личины им уже никогда не удастся…

— Погодите!.. — остановила я рассказчика. — Не понимаю, зачем огород городить? Не лучше ли навести это жуткое колдовство сразу же на самого короля? Таким образом герцог Малк враз добился бы успеха в своих гм… начинаниях.

— Тут все не так просто… — покачал головой граф. — Дракон — король воздуха, а некоторые его называют даже королем мира. Как это ни удивительно, но как раз на земных королей и их детей драконье колдовство не действует, а вот все остальные родственники коронованных особ в это число не входят. Кстати, женщинам это колдовство совсем не опасно — оно на них не воздействует, а вот с мужчинами все обстоит с точностью до наоборот.

— Уже легче…

— Кстати, колдунья подтвердила предположения герцогини насчет того, кто был инициатором всей этой истории. Сесть на трон — это давняя мечта герцогов Малк, но при всем том невозможно было даже предположить, что они могут пойти на такие меры. Как видно, семейка не желает больше ждать, и надеются, что наконец-то пришло их время.

— А не слишком ли рискованно? Почему герцог Малк уверен, что именно он окажется на престоле, если король Конрад будет смещен, а его семья признана недостойной отныне занимать место на троне?

— Дело в том, что семейство Малк по древности и родовитости не уступает нынешней правящей династии, и потому стоит ближе всех к престолу. С этим, кстати, никто не спорит. Получается, что тут не нужны ни заговоры, ни бунты, ни мятежи — после свержения короля Конрада герцог получает корону согласно существующих законов и при всеобщем одобрении.

— Да уж… Кстати, а что сейчас с герцогом Нельским, отцом Патрика? Надеюсь, на него не навели это драконье колдовство?

— Нет… — покачал головой граф Фиер. — В этом нет смысла — у герцога слабое сердце, он и без того может умереть от сильного нервного потрясения или глубоких переживаний, так что не стоит лишний раз тратить большие деньги на проведение обряда.

— Похоже, и тут все упирается в деньги… — невесело усмехнулась я.

— А то как же! Оказывается, этот обряд относится к числу самых дорогих в прямом смысле этого слова. Там нужна драконья скорлупа строго определенных размеров, чистая, без трещин и сколов. Затем на скорлупу, подготовленную должным образом, плотно укладываются драгоценные камни… Подобное расточительство довольно накладно даже для очень богатого человека, но зато какой ожидался выигрыш! Конфискованное имущество правящей династии с лихвой перекрыло бы все понесенные расходы!.. В общем, то, что герцог Тирнуольский и его сын сгорели, явилось для заговорщиков более чем неприятным сюрпризом — те немалые деньги, что были потрачены на два обряда, не принесли им желаемого результата. Оставалась одна надежда — на Патрика, но он пока что ускользнул из их рук.

— Но ведь остался еще отец Патрика…

— Как сказала нам старая ведьма, он сейчас тяжело болен, так что и без того может умереть в любую минуту. Хотя может быть и такое, что у герцога Малк просто-напросто больше нет драконьей скорлупы — это не та вещь, которую можно легко раздобыть, и в великом количестве хранить у себя дома.

— Сочувствую… Но я отчего-то считала, что драконы обитают где-то очень и очень далеко, едва ли не в сказках, или в тех странах, куда нам не добраться. Интересно, каким таким чудесным образом драконья скорлупа оказалась в руках герцога? Вряд ли ею торгуют вразнос или на рынках.

— Это как раз вполне объяснимо. Герцог Малк не так давно вернулся из долгого путешествия. Видимо, именно там он и раздобыл скорлупу…

— Все равно не понимаю, для чего такие сложности, и какой смысл делать столь дорогой колдовской обряд?

— Да потому что любой, даже самый опытный маг и колдун, посмотрев на человека, подвергшегося драконьему колдовству на скорлупе, будет находиться в полной уверенности, что имеет дело с настоящим отродьем тьмы, врагом человеческого рода!.. — едва ли не крикнул Патрик. Он поднялся с кровати и прошелся по комнате. — Вначале так думала даже та старая лесная ведьма, и потому гнала нас вон, не желая иметь с нами никакого дела. Потом, правда, все же смилостивилась, но даже такому опытному и знающему человеку, как она, понадобилось немало времени, чтоб докопаться до истины. Понятно, что наши столичные маги и инквизиторы не будут так дотошно разбираться, а многие просто не в состоянии это сделать, несмотря на уверения в своей исключительности. Так что костер — это единственное, что меня может ожидать. Знать бы еще, где герцог Малк отыскал такого умелого колдуна, который не побоялся ввязаться в столь рискованную историю…

— А та лесная ведьма вам об этом не сказала?

— Нет, хотя, может, и поняла, кто этот чародей, и где его можно искать.

— И что было дальше?

— В итоге мы с ней распрощались, и отправились в те места, где, по слухам, обитают драконы… — Патрик снова улегся на кровать.

— Так вы что, собираетесь отправиться за драконьей скорлупой?!

— Возможно… — уклончиво ответил графа Фиер.

— И далеко находятся те гм… места?

— Скажем так — не близко.

— Не понимаю, зачем вам туда идти! Насколько я вижу, мой вечно недовольный супруг в нынешнее время ничем не отличается от обычного человека.

— Приятно слышать… — пробурчал Патрик.

— Это только сейчас… — вздохнул граф.

— И долго будет длиться столь прекрасное мгновение?

— До того времени, пока вы будете рядом с ним.

— Я?!

— Как это ни странно, но так и есть.

— Не понимаю… — а вот теперь и я растерялась.

— Сейчас поясню…

… Тогда разговор в избушке старой ведьмы затянулся — кажется, лесная колдунья и сама была не против кое-что рассказать о драконах, и гости слушали ее повествование, как сказку. Оказывается когда-то, в стародавние времена, мир был совсем иным, люди и драконы часто воевали промеж собой с переменным успехом, осваивая жизненное пространство, и случалось, что летающие чудища напускали на непокорных людишек самые разные чары, а то и просто подчиняли их себе. Это было легко и просто — заставлять людей делать то, что нужно драконам. Увы, но снимать такое колдовство было крайне сложно всегда, пусть даже люди в те незапамятные времена знали о магии куда больше, чем известно сейчас.

Однако в любые века и эпохи всегда существует некто, в чем-то отличаются от своих собратьев, и одними из таких необычных людей были так называемые дарки. В большинстве своем дарки не обладали никакими колдовскими умениями, не владели магией, но у них было одно удивительное свойство: любой человек, находящийся под драконьими чарами, стоя подле дарка, полностью терял наведенное на него колдовство, и становился тем, кем был ранее. Правда, стоило такому человеку отойти от дарка на несколько шагов, как ворожба возвращалась вновь.

Именно потому, что возле дарков разрушалось любое драконье колдовство, их так ценили и оберегали люди, а вот драконы делали все, чтоб уничтожить тех, рядом с кем таяла их магия. Надо заметить, что драконы преуспели в своих начинаниях, и через какое-то время дарков почти не осталось — все они были уничтожены в схватках между людьми и теми же драконами. Впрочем, к тому времени люди сумели каким-то образом взять верх над летающими ящерами, и постепенно крылатые создания ушли в другие края, оставив в сказках и легендах память о себе… Естественно, забылось и о существовании дарков — быстротечное время стирает все, в том числе и людскую память. Конечно, и сейчас среди людей есть потомки дарков, только вот как их отыскать? Дарков и раньше-то было немного, а сейчас их внуков, считай, вообще не осталось. Хотя кто знает — если Небеса будут к вам милостивы, то на вашем пути встретится дарк, хотя надежды на это почти нет. Как узнать дарка? Да вы сами поймете, если он попадется вам на глаза, хотя такой человек наверняка и сам не имеет представления, что он — дарк…

На следующий день после разговора со старой ведьмой путники покинули лес, а немногим позже им пришлось расстаться — герцогиня отправилась в столицу, а дядя с племянником решили направиться к дальним горам, вернее, к тем местам, где, по слухам, обитают драконы. Правда, об этом граф Фиер говорило весьма уклончиво, но подробностями я не интересовалась.

Можно не сомневаться в том, что сейчас люди герцога Малка всюду ищут Патрика. Логика простая: если молодой человек внезапно и без причины уехал невесть куда, не подает о себе вестей и непонятно, где его искать, то вывод только один: обряд прошел удачно, и теперь сын герцога Нельского или прячется от людей, или лихорадочно ищет того, кто может ему помочь вернуть прежний облик. Наверняка герцог Малк сейчас предпринимает все возможное и невозможное, лишь бы отыскать того, кто ускользнул от него едва ли не в самый последний момент, когда, кажется, добыча уже была в руках.

Именно потому дядя с племянником решили пробираться по небольшим дорогам, стараясь не привлекать к себе внимания и нигде не задерживаться. В каком-то небольшом городишке дяде удалось купить для племянника длинный плащ с большим капюшоном, в которых ходят церковники, так что он теперь с чистой совестью мог утверждать, что везет одного из святош.

Все шло хорошо до того момента, пока путники не остановились в нашем городке. Для начала их неприятно удивило большое количество знатных господ, находящихся в городке, и даже более того — дядюшка даже заметил парочку своих столичных знакомых. По счастью, они не узнали в кучере графа Фиера, тем более что тот низко сдвинул на лицо свою шляпу. Конечно, по-хорошему следовало бы покинуть город, но до следующего городка, где имеется постоялый двор, нужно добираться достаточно долго, да и лошади устали, так что поневоле пришлось остановиться в «Золотом орле», благо гостиница располагалась не в центре города, а ближе к окраине. Уже находясь в гостинице, граф Фиер узнал о грандиозной свадьбе, и только что за голову не схватился — наверняка сюда приехал кто-то из общих знакомых! Надо бы отсюда уехать, причем немедля, но это явно запомнится обслуге: только приехали, сняли комнатку — и вдруг едва ли не сбегают!.. Нет уж, лучше подождать рассвета, и убраться с утра пораньше…

Однако с Патриком сразу же по приезду в город творилось нечто странное. По его словам, ему казалось, будто он должен куда-то идти, вернее, его словно кто-то зовет к себе… Дядюшка счел, что Патрик просто устал в дороге и потому нервничает, однако племянник не желал сидеть на месте, и к ужасу дяди самовольно покинул гостиницу, так что графу оставалось лишь бежать за своим подопечным, который невесть отчего потерял осторожность. На их счастье, улицы были пусты — к этому времени почти все население городка ушло смотреть на свадьбу, о которой шло столько разговоров, и потому Патрик, следуя все тому же зову, незаметно пробрался в сады, находящиеся неподалеку от гостиницы. Ну, а потом, раздвинув ветви жасмина, он увидел девушку, сидящую на скамейке, и в следующее мгновение осознал, что его тело меняется, и он снова превращается в человека…

Когда же дядюшка добрался до Патрика, то застал удивительную сцену — подле скамейки, на земле, в обмороке лежала девушка, а рядом стоял растерянный племянник. Потрясающе, но Патрик снова был человеком! Выходит, им вновь повезло — судьба привела их к дарку, и оставалось только благодарить Небеса за проявленную милость.

Вернувшись в гостиницу (хотя Патрик никак не хотел уходить), дядя с племянником первым делом решили выяснить, кем является та перепуганная девушка. Графу не стоило особого труда разговорить гостиничную обслугу, и вскоре он получил едва ли не исчерпывающие сведения о незнакомке, которая, как оказалось, является дарком. Надо сказать, что услышанное их немало обрадовало, потому как без присутствия этой девушки свой дальнейший путь они уже не представляли. Понятно и то, что родные девушки ни за что не отпустили бы ее с незнакомыми людьми, а значит, надо было что-то придумать… Ну, а остальное мне известно.

— Значит, вы решили использовать меня в своих целях… — сказала я, хотя думала совсем об ином. Тут можно не быть прорицателем, чтоб понять — так просто мне от этих двоих не уйти, да и куда тут уйдешь? Меня просто не отпустят… Да и что мне делать дома? Снова читать жития святых, готовясь к монастырской жизни? Но все одно этой парочке аристократов не стоило так поступать со мной, хотя, по большому счету, в чем-то их можно понять.

— Извини, но у нас не было иного выхода… — развел руками граф Фиер.

— Вообще-то я с самого начала понимала, что наш так называемый брак — это недоразумение и обман… — подосадовала я. — Теперь хотя бы узнала причину.

— И что тебе не правится?.. — снова подал голос Патрик. — Когда все закончится, то сразу же получишь развод, и можешь вернуться к своим родным, тем более что триста золотых получишь в любом случае.

— Да уж, необычное у меня замужество… — покосилась я на муженька. — Один грубиян-супруг чего стоит…

— Дорогая Черил, насколько мне помнится, ты не особо возражала против моей кандидатуры… — ухмыльнулся Патрик. — Теперь можешь гордиться и радоваться тому, кто достался тебе в мужья.

Да уж… — подумалось мне. — Да уж, за исключением, так сказать, некоторых мелочей, я сделала прекрасный выбор! Нет, ну надо же мне было так вляпаться!..

Глава 3

— Скажите, а почему вы мне подарили не золотое кольцо, а серебряное?.. — спросила я графа Фиера, когда мы сидели за обеденным столом в общем зале постоялого двора. Народу в зале хватало, и потому было довольно шумно, на нас никто не обращал внимания, и мы могли спокойно поговорить. После того, что рассказал граф, у меня еще оставалось немало вопросов, и я старалась получить на них ответы. — Конечно, это не так и важно, тем более что брак наш весьма условный, но все же обычно на свадьбу невесте покупают золотое кольцо…

— Дело в том, что лесная ведьма посоветовала нам отныне постоянно носить при себе какую-либо вещь из серебра: дескать, это хоть и слабая, но все же защита от дурного взгляда и колдовства… — граф придвинул к себе тарелку с жареной уткой. — Конечно, Парику сейчас это вряд ли поможет, но вот нам с вами все же стоит последовать этому совету. Себе-то я приобрел серебряную цепь на шею, чуть ли не в палец толщиной, а вам, Черил, вчера в лавке ювелира купил это кольцо. Конечно, оно довольно простое, но бриллианты…

— Понятно… — кивнула я головой, и покосилась на сидящего рядом со мной Патрика, который без особого интереса ковырял ложкой пшенную кашу в своей тарелке. — Вот что, дорогой супруг, у меня к тебе просьба — больше не хватать меня так крепко за руку, а не то синяки там никогда не сойдут.

— Хорошо… — муженек даже не смотрел в мою сторону. — Я постараюсь, только и ты, будь добра — не отходи от меня дальше, чем на пару шагов. Мало ли что…

К этому времени мне уже рассказали о том, что Патрик сохранял человеческий облик, самое большее, на расстоянии пяти шагов от меня, а дальше начинались изменения. Откуда об этом стало известно? Просто когда я лежала в обмороке возле скамейки в саду дяди Тобиаса, то мужчины еще тогда поневоле отметили, на каком расстоянии от меня Патрик становится человеком, а когда на него возвращается драконье обличье. Конечно, неплохо бы еще раз проверить, но это надо сделать так, чтоб не попасть на глаза ни кому из посторонних. Именно потому Патрик и не выпускал из своих рук мою ладонь — боялся, что я отойду в сторону чуть дальше, и неизвестно что тогда может произойти. Вернее, это как раз хорошо известно… Конечно, находиться рядом с вечно недовольным Патриком — удовольствие небольшое, но делать нечего, надо постараться как-то не обращать внимания на его мрачную физиономию и постоянное ехидство.

— А эта герцогиня, как ее…

— Герцогиня Тирнуольская… — поправил меня граф Фиер. — Должен сказать, что это потрясающая женщина, достойная уважения и восхищения.

— Не сомневаюсь. Я хотела сказать другое: если вас ищут, то наверняка обратили внимание на то, что она покинула столицу одновременно с вами.

— Верно, только вот нас с ней при отъезде из столицы никто не видел, во всяком случае, я на это надеюсь. Даже когда герцогиня ненадолго заехала к себе во дворец, чтоб дать необходимые распоряжения, мы с Патриком сидели в карете с задернутыми шторками. И потом, она отправилась в путь в своей карете, а мы следовали за ней на небольшом расстоянии. Кстати, при выезде из столицы она остановилась возле поста стражников, о чем-то их спрашивала. Естественно, что служивые поневоле заглянули внутрь кареты, но не увидели там никого, кроме двух женщин. А еще перед своим отъездом герцогиня сообщила своим слугам, что она уезжает на некоторое время для лечения ожогов, которые получила при пожаре — мол, ее здоровье становится все хуже и хуже…

— Она действительно пострадала?

— К сожалению, да, но ее старая нянька получила еще больше ожогов, так что их отъезд из столицы выглядит вполне логично. Поразительная женщина — с такими ранами отправиться в путь, да еще и долго брести по лесу! И при этом ни слова жалобы, да еще и постоянно подбадривала Патрика! Ничего не скажешь — удивительная выдержка, хладнокровие и сила воли! Даже ее старая нянька берет пример со своей воспитанницы! Радует хотя бы то, что столь тяжкая дорога была пройдена не напрасно — лесная ведьма сделала все, чтоб залечить страшные ожоги, полученные бедными женщинами. Стоит признать, что в этом деле она оказалась великой мастерицей. Конечно, до полного исцеления пострадавшим дамам еще далеко, но, тем не менее, дело идет на поправку, и раны от ожогов выглядят куда лучше.

Судя по тому, как граф говорит о герцогине, он явно к ней неравнодушен. Что ж, некоторым мужчинам нравятся сильные женщины.

— Удивительно, как инквизиция все еще не добралась до старой лесной ведьмы…

— А у святош это вряд ли получится при всем желании. Мы и с проводником-то еле-еле до нее добрались, а уж без него в той глухомани и вовсе делать нечего — забредешь невесть куда, потому как в том медвежьем углу ничего не стоит заблудиться. Скажу больше: если ведьма захочет, то никто из тех, кто попытается ее захватить, просто не выйдет из леса — будут плутать, пока не умрут. А еще, как это ни удивительно, но лесная ведунья каким-то образом знала, что к ней идут люди за помощью… В общем, ее так просто не возьмешь.

— И все же герцог Малк знает, что герцогиня о многом умалчивает.

— Это верно. К ней уже не раз подходили с душевными разговорами о том, не вспомнит ли она еще хоть немного из того, что произошло в охотничьем домике — дескать, тот убитый егерь служил у вас много лет, был очень опытным и выдержанным человеком, отзывы о нем всегда были самые лучшие… Так что непонятно, с чего он вдруг решил напасть на своих хозяев?! Однако герцогиня лишь качает головой — сама, мол, ничего не понимаю, все было, как в тумане! К тому же она постоянно проливает слезы и, глядя на герцогиню, любой решит, будто несчастная женщина находится в глубокой апатии, и ей ни до чего нет дела. Надо сказать, что подобное у нее получается весьма достоверно.

— Граф, но ведь и вы все бросили, когда внезапно отправились в путь со своим племянником… — продолжала я свои расспросы. — Разве вас не ждут дома?

— Моя жена умерла несколько лет назад, заболела, и очень скоро истаяла, как свечка… — вздохнул мужчина. — Врачи утверждают, что такое иногда случается… У меня двое сыновей, но оба сейчас в армии… Кстати, перед тем, как покинуть столицу, я написал письмо своему управляющему — дескать, встретил старого знакомого, которого не видел много лет, и отправляюсь к нему в усадьбу, где, возможно, задержусь…

— И он поверит?

— Поверит, или нет — какая разница?.. — пожал плечами граф. — Ему велено содержать в порядке мой столичный дом, так пусть этим и занимается!

— Ну, не знаю… — протянула я. — На мой взгляд, это выглядит несколько странно — все же такой неожиданный отъезд! Если я правильно поняла, вы отправились, в чем были, не взяв в дорогу ничего из своих вещей…

— Да как бы ни выглядело, а все необходимое можно приобрести в дороге… — граф побарабанил пальцами по столу. — Это все мелочи, главное в другом… Видите ли, я не могу назвать себя очень богатым человеком, скорее, отношу себя к людям среднего достатка. Тем не менее у меня есть имя, положение в обществе, связи, у моих сыновей неплохо складывается карьера в армии… Однако если в борьбе за трон победит герцог Малк, то разлетающиеся обломки рухнувшей династии заденут не только меня, но и мою семью: мать Патрика — моя сестра, с семьей герцога Нельского у меня всегда были не просто родственные отношения, скорее, их можно назвать доверительными и дружескими, а значит, и я могу быть обвинен…

— Но в чем?!

— Скажем так: знал, но ничего не сказал Святой Церкви о том, что в семье моего родственника герцога Нельского занимаются темным колдовством и давно продали душу Темным Небесам. Подобное обвинение грозит соучастием, а, значит, и костром. Оба моих сына могут оказаться там же вместе со мной…

— Это жестоко… — а сама подумала о том, что если герцог Малк добьется своего, то меня, без сомнений, ожидает то же самое сомнительное удовольствие, то бишь костер на площади. Что ни говори, но отныне я считаюсь женой Патрика, то есть едва ли не самым близким его родственником, и, естественно, должна знать, что представляет собой мой муж. Если же Патрик предстанет перед судьями в наведенном обличье… Пожалуй, когда хворост начнет разгораться под моими ногами, то триста золотых мне будут ни к чему…

— Именно потому я без просьб и уговоров стал помогать своему племяннику в этой более чем неприятной истории… — продолжал граф. — Черил, вас, наверное, удивило то, что я вынужден сам управлять каретой? К сожалению, иначе поступить невозможно, не привлекать же к этому делу совершенно постороннего человека! У герцогини есть несколько человек, до мозга костей преданных ей, но один из них как раз был кучером ее кареты, а остальные остались в столице, занимаются тем, что собирают кое-какие сведения…

— Надеюсь, успешно… — вздохнула я.

— Когда у тебя столько золота, как у герцогини, то любое расследование идет не в пример легче и быстрее. Не сомневаюсь, что герцогиня сейчас вовсю собирает доказательства причастности герцога Малка к запретным делам, которые будут небезынтересны святым отцам.

— А если не найдет?

— Не сомневайтесь — отыщет… — усмехнулся граф. — Подобное даже не обсуждается.

— Это, конечно, неплохо… — согласилась я. — Но, может быть, вы мне все же скажете, куда мы сейчас направляемся?

— К Синим горам… — после паузы ответил мне граф.

— Мне кажется, это достаточно далеко… — сказала я, пытаясь вспомнить, что знаю о Синих горах. — По-моему, они находятся где-то на севере, и слава о них идет далеко не самая лучшая.

— Есть такое дело… — кивнул граф.

— Так вы там собираетесь найти скорлупу от драконьих яиц?.. — продолжала я свои расспросы. — Значит, там и драконы водятся?

— Возможно… — уклончиво отрезал граф.

— Надо же, а я была уверена, что эти летающие ящеры остались только в сказках, а в жизни их давно нет… — покачала я головой. — Или обряд был сделан на старой скорлупе, которую нашли случайно?

— Поражаюсь женской логике… — Патрик отодвинул от себя тарелку с почти не тронутой кашей. — Неужели ты веришь, что драконья скорлупа валяется там едва ли не под каждым кустом, или же что она могла веками лежать на земле под ветром и дождем, и остаться неповрежденной? Любому тупоголовому понятно, что скорлупку взяли, как говорится, с пылу, с жару!

— То есть скорлупу забрали после того, как из нее вылупился дракончик?

— Ни хрена там не вылупилось, кроме целой кучи неприятностей… — настроение у дорогого супруга портилось прямо на глазах.

— Я, конечно, о драконах знаю только понаслышке — возможно, потому и спросила… — мне очень хотелось нагрубить Патрику, но пришлось сдержаться. — Вы же мне прямо ничего не говорите, уходите от ответов.

— Поверьте, Черил, со временем мы все вам расскажем… — заторопился с ответом граф, бросив укоризненный взгляд на племянника.

— Думаю, нам пора отправляться в путь — мы и так слишком задержались… — Патрик встал из-за стола, при этом ухватив меня за руку. Н-да, нравится мне это, или нет, но, судя по всему, в ближайшее время я и шагу не смогу сделать в одиночестве — так называемый муж все время будет находиться рядом со мной. Значит, надо как-то привыкать к его постоянному присутствию подле себя, чего мне, откровенно говоря, совсем бы не хотелось.

Через несколько минут мы уже находились в карете, и первое, что сделал Патрик — задернул занавески на окнах, только ныне я не стала их раздергивать. Если раньше сын герцога боялся, что кто-то заметит его измененное обличие, то сейчас он опасался встречи с кем-либо из своих знакомых. Теперь я понимаю, что он поступает верно: хотя мы и находимся на достаточно большом расстоянии от столицы, где Патрик прожил почти всю свою жизнь, и сейчас вокруг нас глухая провинция, но нельзя быть полностью уверенным в том, что нам не доведется встретиться с кем-то из прежних столичных знакомых Патрика. Вероятность такой встречи не так и мала, тем более что сын герцога Нельского, судя по нескольким обмолвкам, ранее очень любил веселые и шумные компании, и на этих сборищах хватало самого разного люда. Хотя Патрик не брал на себя труд запомнить всех своих случайных знакомых (коих у него было без числа), то у них, в отличие от сына герцога, может оказаться совсем иная память, куда более крепкая. К тому же многим льстит, что им удалось провести какое-то время в компании высокородного, а такое не забывается. Если же учесть, что сейчас молодого человека вовсю разыскивают люди герцога Малка, то лишний раз попадаться на глаза посторонним Патрику крайне нежелательно.

Все бы ничего, но находясь рядом с этим молодым человеком, я чувствовала себя, скажем так, не в своей тарелке. Он не горел желанием общаться со мной, а мне меньше всего хотелось получить от него очередное язвительное замечание. Ладно, можно и помолчать, тем более что вступать в долгие беседы я не намеревалась.

Мы проехали небольшой городишко, и карета покатила дальше. Так, значит, мы направляемся к Синим горам, и хорошо бы вспомнить, что мне о них известно. Надо сказать, что припомнить я смогла очень немногое: по слухам, места там совсем необжитые, а еще иногда в тех краях встречается диковинное зверье… Еще, говорят, на Синих горах можно найти целебные травы, из которых готовят чудодейственные лекарства, а некоторые рисковые люди любят ездить туда на охоту, хотя лично я этого никак понять не могу — зачем отправляться невесть куда, если в наших лесах полно дичи?.. В общем, мои познания о Синих горах никак не назовешь обширными.

Не знаю, сколько времени мы ехали, на мой взгляд, довольно долго, причем дорога была такой, что, как говорится, хуже некуда — тряска, ямы, колдобины… За все это время Патрик не произнес ни одного слова. Ну и хорошо, не очень-то хочется выслушивать от него очередную колкость. Наверное, прошло не менее чем несколько часов, когда карета остановилась, а чуть позже граф заглянул к нам.

— Привал. Лошадям нужен небольшой отдых, да и вам тоже не помешает размять ноги.

— Да уж, тут такая дорога, что надо долго приходить в себя… — пробурчал Патрик.

— Просто я свернул на старую лесную дорогу, а по ней ездят не так часто… Что ни говори, но сейчас для нас скрытность — это едва ли не самое главное.

Я тоже вышла из кареты и огляделась. Оказывается, карета остановилась на небольшой поляне возле дороги, вокруг ни души, лишь жаркое полуденное солнце, высокие деревья вокруг поляны, запах сосновой смолы, тишина, только птичьи голоса…. Хорошо! После душной кареты, в которой хватало невесомой дорожной пыли (она проникала сквозь все щели), оказаться посреди леса было невероятно приятно — можно подышать чистым воздухом и пройтись по зеленому мху. Глядя на смятую траву и следы колес на земле, можно было предположить, что на этой поляне иногда останавливаются проезжающие.

Выяснилось, что граф решил немного задержаться в этом безлюдном месте не просто так — мужчинам надо было еще раз проверить, на каком расстоянии от меня Патрик начинал терять человеческий облик. Тоже мне, нашлись изыскатели-исследователи, хотя мужчинам это, и верно, очень нужно знать, да и мне, признаться, тоже.

В этот раз я стояла на месте, а Патрик вновь и вновь отсчитывал шаги, отходя в сторону от меня и возвращаясь назад. Что ж, дело хорошее, даже мне не помешает лишний раз уточнить то безопасное расстояние между нами, когда можно не опасаться того, что наведенное колдовство в очередной раз превратит молодого парня в нечто жуткое. Как мужчины и говорили, на расстоянии пяти шагов от меня Патрик оставался человеком, но стоило ему сделать еще шаг — и облик молодого человека начинал меняться… Что ж, из этого и будем исходить. А еще хорошо, что сейчас мы находимся в безлюдном месте, и вокруг нет ни единой живой души, а иначе случайные свидетели, если бы и не падали в обморок при виде Патрика, но наверняка рассказали бы об увиденном страже и церковникам, а некоторые, наиболее храбрые, еще и попытались убить. Конечно, сейчас лето, шкуры у зверей далеко не самые лучшие, так что вряд ли сейчас мы встретим охотников — у них сейчас другие интересы. Однако не стоит упускать из виду, что некоторые любители пострелять дичь, даже отправляясь за грибами, прихватывают с собой лук и стрелы…

Надо сказать, что в этот раз я куда лучше рассмотрела внешность Патрика, вернее, его измененный образ, и, должна признать, что увиденное произвело на меня достаточно угнетающее впечатление. Жутковато видеть, как человеческое лицо вытягивается вперед, приобретая страшноватую драконью внешность, и, тем не менее, даже в этом более чем неприятном облике все же проскальзывают черты лица человека. А еще у Патрика глаза загораются красным светом, волосы ничем не отличаются от торчащей во все стороны жесткой щетины, кожа покрыта мелкими зелеными чешуйками… Ужас! Если же принять во внимание, что Патрик достаточно высокий и широкоплечий, то мое воображение невольно придавало стоящему на поляне существу и роста, и мощи. Отдельно нужно сказать про руки молодого человека — сейчас они ничем не отличались от чешуйчатых лап ящерицы, причем пальцы были соединены между собой небольшими перепонками, однако куда больше поражали длинные темные когти на пальцах… По счастью, я не вижу ног Патрика, но если судить по тому, что его сапоги что-то уж очень большие (это я отметила едва ли не сразу при нашем знакомстве), то можно предположить, что и ноги Патрика выглядят ничуть не лучше, чем руки, да ступни к тому же наверняка увеличиваются в длину…

Конечно, в этот раз, рассматривая Патрика, в обморок я уже не падала, хотя смотреть на него было достаточно страшно и неприятно. Возможно, причиной моей выдержки явилось яркое солнце, заливающее светом все вокруг, и делающее окружающий мир более дружелюбным, или я морально уже была готова к тому, что вновь увижу то жуткое создание, которое совсем недавно впервые вышло ко мне из зарослей жасмина. Сейчас, наблюдая за тем, как Патрик превращается в чудовище, я поняла, отчего он постоянно держался настолько неприязненно по отношению ко мне — впрочем, на его месте любой бы вел себя так же, а то и еще хуже. Судите сами: еще совсем недавно этот молодой человек относился к элите нашей страны, был достаточно богат и жил в свое удовольствие, а сегодня он вынужден прятаться хотя бы для того, чтоб выжить, и еще неизвестно, что ждет его впереди. Я уже не говорю о неприязни, страхе людей перед его новым образом, и о том, что Патрику невыносимо тяжело осознавать, насколько он сейчас далек от того, что окружало его совсем недавно. Понятно, что молодому человеку все еще трудно смириться с тем, что произошло, и, наверное, отчаяние, обида и злость все еще живут в его душе. Не знаю, как бы я повела себя, если б оказалась на его месте — от такого можно и разумом тронуться. Как подумаю о том, что бы чувствовала в этом случае, так сердце сразу проваливается, словно в ледяную прорубь, а в голове только одно — Светлые Небеса, оборони меня от такой напасти!..

— Ну, что скажешь?.. — прервал мои мысли Патрик. Сейчас он стоял подле меня, взирая с неприкрытой насмешкой. — Чувств лишаться будем или нет? Может, лапника из леса притащить, чтоб падать в обморок было мягче и удобнее?

— Зачем?.. — пожала я плечами. — Ну, перепугалась я недавно разок, когда впервые увидела тебя в этом жутком обличье… Такое бывает. И вообще, кто бы тогда на моем месте не испугался? Но сейчас, когда я знаю, что произошло, все выглядит совсем по-иному, так что обмороки оставим более чувствительным барышням. Патрик, ты ведь хотел спросить меня не только об этом, верно? Так вот, должна сказать, что я тебе искренне сочувствую, и молю Небеса только о том, чтоб не оказаться в ситуации, подобной той, в которой ты невольно оказался. Тот, кто придумал всю эту грязную, неприятную и непорядочную историю — тому человеку нет и не может быть никакого оправдания.

Не знаю, что подумал Патрик, но он не ответил мне ничего, зато подал голос граф Фиер, и, судя по голосу, он был доволен услышанным.

— О прощении тем людям никто и не говорит. Что же касается всего остального… Дорогая Черил, не обращайте внимания на слова моего племянника: его несколько бестактное поведение — у него это нечто вроде самозащиты. И потом, он привык общаться с несколько иными представительницами прекрасного пола: столичные барышни куда более избалованы и капризны, а еще некоторые из них полностью оторванных от реальной жизни, так что до невероятности наивны и непредсказуемы. Может, кавалеры рядом с такими дамами и чувствуют себя героями, только вот в сложной ситуации вряд ли можно дождаться поддержки от столь беспомощных особ. Как видно, подобное поведение мой племянник опасался увидеть и у вас.

— Лучше скажите, что он боялся истерики… — усмехнулась я. — Если мужчинам, как оказалось, нравятся слабые и беззащитные создания, не приспособленные к жизни, и с которых надо сдувать пылинки…

— Не без того… — развел руками граф. — Вон, даже Патрик поддался всеобщему веянию, и отдал свое сердце одной из таких нежных красоток.

— Если не секрет, то кто она такая, эта девица?.. — поинтересовалась я, и, покосившись на дорогого супруга, добавила. — Я хотела сказать, невеста Патрика?

— Что, интересно?.. — приподнял брови дорогой супруг.

— Если честно, то да… — согласилась я. — Извечное женское любопытство…

— Хм, я вновь убеждаюсь в том, что в тебе, моя дорогая, начинает просыпаться ревность… — ухмыльнулся тот. — Уже и соперницами интересуешься… Похоже, мой прекрасный образ начинает завоевывать все больше места в твоем сердце!

Я едва не вспылила — нет, ну надо же быть таким самовлюбленным наглецом, уверенным в собственной неотразимости! Тоже мне, герой-любовник нашелся! Да по сравнению с Тигу ты, друг, полностью проигрываешь по всем статьям, как во внешности, так и в обаянии! Хотя о бывшем женихе лучше не вспоминать, а иначе снова станет горько на душе — что ни говори, но за тот год, что Тигу ухаживал за мной, я успела в него влюбиться, и теперь для меня самое лучшее — не вспоминать о несостоявшемся женихе.

— Я не раз видел невесту моего племянника… — вновь подал голос граф. — Она происходит из знатного рода, причем довольно многочисленного, и немалая часть ее родственников занимает важные посты, так что этот брак выгоден обоим семействам. Что же касается самой невесты, которую зовут Розамунда Клийф… Это хорошенькая улыбчивая девушка, которая нравится очень многим мужчинам, однако я не могу отнести себя к числу ее поклонников. Почему? Если коротко, то я бы охарактеризовал невесту своего племянника такими словами: прелесть, что за дурочка!

— Ничего себе характеристика!.. — я только что руками не развела.

— К сожалению, она соответствует действительности. Розамунда совершенно очаровательна, легко относится к жизни, и стремится говорить умные слова, только это у нее плохо получается. Такую хорошенькую и глупенькую жену хорошо иметь, когда у тебя в жизни все складывается как нельзя лучше, но в сложных ситуациях, боюсь, она вряд ли станет мужу надеждой и опорой.

— Дядя, я, кажется, просил тебя уважать мой выбор… — раздраженно начал Патрик, но граф шутливо поднял вверх свои руки.

— Все, я понял, и больше не скажу ни слова про великую любовь всей твоей жизни! Кстати, насчет Розамунды… Когда мы находились в Кочерже, то бишь в том городе, где мы имели счастье познакомиться с Черил, то мне показалось, что на улице я заметил одного из ее родственников — то ли кузена, то ли дядю… По счастью, мне удалось вовремя отвернуться, так что тот человек прошел мимо, не обратив на меня никакого внимания. А если учесть, что члены того достойного семейства, как правило, в одиночку одни никуда не ездят…

— Ты уверен в том, что не ошибся?

— Если честно, то я сейчас ни в чем не уверен. Куда больше я беспокоюсь о другом — не узнал ли меня в городе кто-то из знакомых? Стыдно сказать, но направляясь по этой дороге, я совсем упустил из виду, что на нашем пути находится город, в котором состоится свадьба сына графа Ларес, хотя об этом мне было известно уже давненько. Увы, но из-за событий последнего времени у меня из головы вылетело немало важных вещей, о которых стоит помнить. Я уже говорил, что на свадьбу в довольно-таки небольшой город съехалось немало аристократии, так что исключать ничего нельзя — все же я известен многим. Конечно, на таких людей, как кучер или конюх, никто из высокородных не обращает внимания, но мне пришлось ходить по улицам, а низко сдвинутая шляпа не всегда спасет от проницательного глаза… Скажем так: может быть всякое.

— Граф Ларес… — задумчиво произнес Патрик. — Неприятный тип, во всяком случае, мне он никогда не нравился… Кстати, говорили, что у его сына на редкость красивая невеста… Черил, слухи не врут?

— Да уж, не сомневайся, все при ней… — я постаралась говорить равнодушно. — Очень красивая девушка, свое не упустит. Насчет приданого ничего сказать не могу, но, по слухам, оно у нее неплохое.

— Как-то странно это звучит в твоих устах…

— Племянник, ты бы лучше подумал о том, что граф Ларес считается другом герцога Малк… — дядюшка перебил Патрика. — А это значит, что на празднество собралось немало сторонников герцога, и если хоть кто-то из них скажет, что видел в городе человека, похожего на меня…

— Тихо!.. — я вмешалась в разговор. — Кажется, кто-то едет по дороге, во всяком случае, я слышу стук копыт…

— И это не один человек, а двое-трое… — согласился Патрик.

— Молодые люди, в карету!.. — скомандовал граф. — Быстро! Едем дальше. Я, знаете ли, весьма неприязненно отношусь к встречам в лесу на пустой дороге.

— Вообще-то в наших краях, отправляясь на дальние расстояния, люди обычно передвигаются обозами. Там и охрана имеется… — говоря это, я невольно прислушивалась — звук копыт становился все громче. — Говорят, что на здешних дорогах иногда пошаливают…

Карета двинулась с места, причем в этот раз мы двигались куда быстрее, но очень скоро экипажу пришлось остановиться — судя по звукам, доносящимся извне, один из всадников перекрыл нам дорогу, а двое других остановились по обе стороны кареты. Ох, что-то все это мне не нравится.

— Господин граф, какая встреча!.. — раздался чуть насмешливый мужской голос.

— Освободите дорогу… — а вот теперь говорит граф Фиер.

— Вот уж чего ожидал меньше всего, так это увидеть вас в роли кучера!.. — продолжал незнакомец. — И куда катится этот мир?

— Ты знаешь этого человека?.. — негромко спросила я Патрика.

— Во всяком случае, по голосу я его узнать не могу… — пожал тот плечами. — Может, встречались когда-то…

Меж тем граф Фиер продолжал разговор.

— Кто вы такой и что вам угодно?

— Неужели вы меня не помните? А ведь ранее мы встречались…

— Знакомых у меня достаточно много, но я никогда не общаться с теми, у кого столь дурные манеры, как у вас… — холодно ответил граф. — Наверное, оттого я в совершенно не помню того момента, когда нас представили друг другу — просто не было необходимости запоминать ваше имя и род занятий.

— Зато сейчас у меня есть желание пообщаться с вашим племянником… — продолжал мужчина, стараясь не обращать внимания на полученную отповедь. — Говоря точнее, в данный момент это мечта всей моей жизни.

— Перестаньте кривляться!.. — ого, а голос графа Фиера может быть весьма резким.

— Дражайший граф, должен сказать, что я поражаюсь крепости ваших семейных уз — это же надо настолько их чтить, чтоб стать кучером для любимого племянника, хотя ваша семейка вряд ли обнищала! А может, вам обоим есть, что скрывать?

— Уйдите с моего пути!

— Ох, как многозначительно звучит эта фраза! А что ж вы в путь отправились без охраны? Или не знали, что в одиночку на дорогах опасно? Ох уж эта самоуверенность высокородных, уверены, что им принадлежит все и вся… Господин граф, мне было бы невероятно приятно беседовать с вами и дальше, но в данный момент мне нужен ваш племянник. Вернее, для начала нам бы не помешало с ним поговорить, а дальше уж как пойдет.

— Да с чего вы взяли, что Патрик находится в этой карете?

— Я буду очень разочарован, если это окажется не так. Кстати, граф, должен заметить, что те, кого вы имеете честь везти в карете — они что-то уж очень нелюбопытны. Им давно пора бы выглянуть в оконце, но они предпочитают сохранять свое инкогнито…

В этот момент кто-то рывком открыл дверцу нашей кареты, и я увидела мужчину средних лет, одетого в потрепанную одежду. Судя по ухмылке, наглому взгляду и сильному перегару, этот человек явно не относился к сливкам общества. В руке незнакомец держал длинный кинжал, и ничуть не сомневалась в том, что этот кинжал может нанести серьезные раны в случае нашего неповиновения.

— Тут не только мужик, но и баба!.. — мужчина с кинжалом не сводил с нас своих глаз.

— Что еще за баба?

— Да ниче такая, в моем вкусе…

— Пусть выходят из кареты!.. — приказал все тот же незнакомый голос.

— Вы что себе позволяете?! — а вот теперь и граф Фиер стал выходить из себя.

— Господин граф, если вы не успокоитесь, и по-прежнему будете выражать недовольство, то мне придется принять те меры, которые я сочту необходимыми, и поверьте, что они вам очень не понравятся.

— Ну, долго еще зенками хлопать будете?.. — рявкнул мужчина с кинжалом. — Велено выходить — значит выходите, и копытами пошустрей шевелите! И не дергайтесь, а не то как бы вам не пораниться ненароком, господа и дамы!

Делать нечего, пришлось подчиниться. Стоя возле кареты, я осматривалась — впереди, загораживая дорогу, находится всадник, мужчина лет тридцати, и, судя по одежде, его можно отнести к небогатым дворянам, хотя лошадь у него довольно-таки неплохая. Вдобавок мужчина держит в руках короткий меч — как я понимаю, всадник вынул его не для красы.

Тот человек потрепанного вида, который заставил нас выйти из кареты, стоял рядом с нами, перекидывая свой кинжал из руки в руку, и если принять во внимание то, как ловко он это делал, было понятно, что этим острым оружием он владеет едва ли не виртуозно. Третьего мужчину я не видела — он стоял с другой стороны кареты, но вряд ли ошибусь, если предположу, что и этот тип вряд ли отличался в лучшую сторону от своих приятелей.

А еще, как оказалось, наша карета успела отъехать на какое-то расстояние от поляны, и сейчас мы оказались на дороге, по обеим сторонам которой росли высокие сосны на песчаной земле, покрытой голубыми мхами. Все очень красиво, только мне сейчас не до того, чтоб любоваться чудесным летним днем.

— А вот и наш господин Патрик!.. — всадник расплылся в улыбке. — Друг, а я-то рассчитывал, что увижу тебя в несколько ином виде!

— Я с вами, господин хороший, на «ты» не переходил, и не понимаю такого запанибратства… — ледяным тоном ответил Патрик. — И что вы себе позволяете?

— Ну, Патрик!.. — ухмыльнулся мужчина. — Мы же с тобой так хорошо отмечали праздник Весеннего равноденствия у баронессы Анти… Неужели забыл? И с чего это у тебя так память отшибло?

— Мне нет дела до всякой шушеры, что постоянно крутится вокруг, пытаясь набиться в друзья, и потому не считаю нужным помнить кого-то из той мелочи. И уж тем более у меня нет необходимости запоминать их лица и имена… — Патрик даже не пытался скрыть легкое презрение, которое должно было всерьез задеть мужчину. — Только не понимаю причины сегодняшнего дерзкого поступка — остановить карету, проявить неуважение, да еще и угрожать оружием! Это уже перебор.

— Вот что… — на лице всадника пропала ухмылка. — Мне велено доставить тебя, господин хороший, в столицу.

— Благодарю за любезность, но я в ней не нуждаюсь, так что можете отправляться назад.

— Ты че, совсем тупой?.. — не выдержал мужичонка с кинжалом. — С нами поедешь!

— На основании чего я должен ехать невесть куда? У меня, знаете ли, иные планы на поездку.

— Да куда ты денешься!.. — мужичонка перекинул кинжал из рук в руки едва ли не у самого лица Патрика. — Поедешь с нами, потому как денег за тебя обещано немало! Возражать не советую — будет хуже. И не вякай, а не то как бы я своим ножичком не отхватил случайно у тебя что-то ценное.

А ведь, пожалуй, так и произойдет, уж очень быстрые и ловкие движения у этого человека, взгляд их просто не успевает улавливать — такое впечатление, будто кинжал — продолжение его руки. И сделать ничего мы не сможем — этот тип ударит куда быстрее… В этот момент острие промелькнуло прямо перед моими глазами, и я инстинктивно шарахнулась в сторону, а мужичонка только что не заржал от удовольствия.

— Че, страшно? Правильно делаешь, что боишься! Сразу предупреждаю: если сделаете что не так — то не обессудьте. Милашка, это относится и к тебе, так что советую быть хорошей девочкой, и слушаться большого дядю. Я могу быть очень ласковым, а могу и злыми — все зависит от того, как себя вести будете. А еще вам повезло, что я человек добрый: ежели будете кочевряжиться, то калечить сильно вас не буду — просто сухожилия на ногах перережу, и никуда вы не убежите, хроменькими на всю жизнь останетесь.

— Мой э-э-э… товарищ высказался излишне грубо, но верно… — всадник уже не шутил. — Хотя нас всего трое, но с вами справимся без особых хлопот. Дело в том, дорогуша Патрик, что тебя кое-кто видеть очень хочет, и даже пообещал заплатить за то, чтоб ваша встреча состоялась, причем свидание должно произойти как можно быстрей. Мы люди простые, только вот на жизнь зарабатываем непростым трудом, в случае чего и на крайние меры легко можем пойти, так что, думаю, нет нужды убеждать тебя в необходимости добровольного сотрудничества. Разумные люди всегда могут придти к соглашению, не доводя дело до крайностей. Сам понимаешь, что доставить тебя нужно живым, но необязательно целым — уж очень странные вещи говорил о тебе наш наниматель, даже не знаешь, верить им, или нет.

— И кто же меня так жаждет видеть?

— Как говорят церковники: во многих знаниях — многие печали…

Что же делать? Если учесть, что за каждым нашим движением следят, избавиться от этой троицы будет очень сложно, а отпускать нас они не намерены.

— Может, мы сумеем договориться?.. — внезапно голос графа стал просительным. — У нас в карете золото припрятано, и, поверьте, его там немало!

— Ну, тут все зависит от количества золота, которое вы нам можете предложить… — а вот теперь в голосе всадника было удовольствие кота, который, наконец-то, дорвался до вожделенной миски со сметаной. Тут даже мне понятно, что золото эти люди возьмут, только отпускать нас они не намерены.

— Не беспокойтесь, не продешевите. Мой племянник сейчас достанет деньги…

— А вместе с тем и оружие… — усмехнулся мужчина.

— В том-то и беда, что мы не подумали о том, что в пути оно нам понадобиться… — огрызнулся Патрик. — Знал бы, что встречу вас на пути — тогда бы вы меня голыми руками не взяли! Если не хотите, чтоб я вам вынес деньги, то забирайтесь в карету сами, и ищите их там. Только предупреждаю сразу — вам придется покопаться, потому как они спрятаны в тайнике, на дне кареты.

— Ладно… — чуть поколебавшись, согласился всадник. — Но учти: одно лишнее движение — и в твоем теле появится дырка. И еще… Достопочтенный граф, спускайтесь-ка на землю — так оно для вас будет лучше и нам спокойнее.

— Как скажете…

Пока граф, кряхтя и ругаясь под нос, слезал с сиденья для кучера, Патрик вновь забрался в карету, перед тем бросив на меня короткий взгляд, и едва заметно качнув головой в сторону. Не знаю, правильно я его поняла, или нет, но будем считать, что он попросил меня о помощи, а раз так, то мне пора подавать голос.

— Ой, а что здесь происходит?.. — испуганно взвизгнула я, шарахнувшись в сторону. Сейчас между мной и Патриком было уже шагов пять, или чуть больше, но на всякий случай я сделала еще небольшой шажок назад, затем еще один… Каким-то интуитивным чувством я осознала, что у нас есть только одна возможность спастись, и это произойдет только в том случае, если Патрик будет сражаться против этих людей в своем новом, драконьем обличье. Пока что сын герцога стоял ко мне спиной, вернее, он присел на корточки, делая вид, будто пытается что-то достать со дна кареты. Патрику нужно не менее пятнадцати секунд на то, чтоб принять иной облик, и эти мгновения мне надо было выгадать. Я уже знала, что в то время, когда внешность Патрика меняется — тогда он наиболее уязвим, и в эти мгновения ничего не может делать. Вполне естественно предположить, что та троица, которая нас остановила, вряд ли будет спокойно смотреть на то, как вместо человека появляется невесть какое чудище, и потому первое, что они сделают — постараются если не убить молодого человека, то всерьез его ранить.

— Э, милашка, ты куда от меня убегать вздумала?.. — мужичонка шагнул ко мне. — Стой на месте, тебе говорят! И орать не вздумай, потому как бабского визга на дух не выношу! А ежели тебе приспичило в кустики сбегать, то потерпишь — я с тобой потом туда сам прогуляюсь!

— Что вы себе позволяете!.. — мне даже не нужно было изображать неприязнь в своем голосе — этот человек и без того вызывал у меня страх пополам с отвращением.

— То-то и беда, что пока ничего позволить не могу, но погоди немного…

— Слышь, Тесак, не отвлекайся!.. — всадник перевел взгляд на нас. — Да, и вот еще что: эта девица, которую господа аристократы подцепили, чтоб скрасить дорогу — она лишняя, нам не нужна.

— Понял, только вот делу время, но и потехе час… — тот, кого назвали Тесаком, улыбнулся, показав гнилые пеньки зубов. — Не бзди, пацанка, развлечения еще только начинаются! Ох, как же мы с тобой оторвемся!..

— Тесак, я тебе что сказал!.. — повысил голос мужчина на лошади.

— Да понял я, понял! Ничего, пусть милашка подождет немного, сейчас пока что не до нее, вначале надо с мужиками разобраться. А заодно отдохни, голубушка, а не то дашь стрекача, ищи тебя потом…

Я не уловила тот момент, когда мужчина ударил меня, причем так сильно, что боль просто взорвала меня изнутри, и я упала на землю, не в силах пошевелиться, на несколько мгновений оглохнув и ослепнув. Даже дышать у меня получилось не сразу, было невероятно больно сделать даже небольшой вдох. Как сквозь туман я услышала крики и шум, а когда немного пришла в себя, то поняла, что почти все уже закончено. Тесак, тот самый мужичонка с кинжалом, лежал на земле с распоротым горлом, а еще один мужчина, которого я ранее не видела, замер в неестественной позе — похоже, он пытался убежать, но это у него не получилось, и теперь голова неудавшегося беглеца была неестественно вывернута. Что же касается человека, который еще недавно сидел на лошади, преграждая нам дорогу… Сейчас он находился возле кареты, вернее, лежал подле нее, зажимая руками окровавленный живот, и пытался отползти, со страхом глядя на Патрика, стоящего перед ним. Вернее, сейчас мы видели не Патрика, а все то же чудище, которое так напугало меня когда-то, показавшись из зарослей жасмина. Однако если с Патриком, на первый взгляд, сейчас все было хорошо, то граф, хотя и стоял, но его одежда была окровавлена… Святые Небеса, что же тут произошло?

— Это ты чего?.. — сиплым голосом говорил мужчина, не в силах отвести взгляд от Патрика. — Ты кончай, слышишь? Мы просто базарили, ты какого хрена…

— Замолчи… — посоветовал граф, и, повернувшись ко мне, спросил. — Черил, как вы себя чувствуете?

— Неплохо… — все одно больше сказать нечего, и к тому же я старалась говорить так, чтоб дыхание не было уж очень прерывистым. — Только надо в себя придти…

— Разумеется. Прошу прощения за то, что вам пришлось испытать… — граф снова повернулся к лежащему мужчине. — Дважды повторять не буду, так что если ты хочешь жить, то ответишь на все наши вопросы.

— Да, все, все скажу…

— И не вздумай врать… — добавил Патрик.

А у Патрика и голос изменился — стал низкий, рыкающий, да еще и с шипящими змеиными нотками. От такого голоса становится не по себе, потому как понимаешь — так люди говорить не могут. Да уж, этот обряд на скорлупе дракона срабатывает, как надо…

Похоже, что голос Патрика подействовал на мужчину должным образом. Судя по словам этого человека, он давно уже служил герцогу Малку — у того под рукой всегда были те, кто выполнял самую грязную работу — проще говоря, это были наемники, не чурающиеся никаких опасных дел, лишь бы за них платили золотом. Трое мужчин (которые остановили нас на лесной дороге) тоже относились к числу таких рисковых людей, которые готовы на что угодно ради хороших денег. Недавно тем людям сообщили, что герцог Малк назначил высокую награду тому, кто доставит к нему Патрика, сына герцога Нельского, причем всем надо знать, что тот молодой щеголь связался с темными силами и сейчас выглядит как самое настоящее чудовище. Правда, пока что об этом лишний раз трепаться не стоит, потому как церковники подобные разговоры не любят, излишне говорливых хватают в первую очередь, хорошенько трясут болтунов в своих подвалах, и предпочитают решать втихую дела, касающиеся сильных мира сего. Как теперь можно опознать сына герцога Нельского? Понятно, что этот хлюст от страха куда-то убрался, и не один, а вместе со своим дядюшкой, графом Фиер, который готов прикрывать племянничка всеми силами. Наверняка эти двое с перепуга забились в какую-то щель, так что теперь их надо отыскать, и выкурить из норы. Насчет графа никаких точных указаний нет, а сыночка герцога надо доставить живым — это обязательное условие, и чем скорей это будет сделано, тем лучше.

Как говорил мужчина, он со своими двумя закадычными приятелями в поисках Патрика не участвовал, и причина этому была самая простая — наемник отправился на свадьбу в провинциальный город с целью ухаживать за некой дамой, а товарищи увязались вслед за ним. Оказывается, у этого типа была заветная мечта: он страстно мечтал получить какой-нибудь титул (желательно, рангом повыше), и войти в общество аристократов — это была цель всей его жизни, только вот шансов на подобное счастье у обычного наемника не было ровным счетом никаких. Тем не менее, мужчина не сдавался, всеми силами старался идти к своей цели, и недавно приглядел некую вдовушку средних лет, у которой имелся неплохой титул, и (как было сказано), «стал ее усиленно окучивать». Надо сказать, что вдовушка, хотя не была богата и красива, но цену себе знала, и ей не было никакого дела до непонятно откуда взявшегося поклонника с плебейскими ухватками, отсутствием воспитания и денег. Дама не проявляла ни малейшего интереса к ухаживаниям новоявленного кавалера, и даже более того — относилась к нему весьма неприязненно и всячески избегала встреч, но мужчину это не останавливало. Когда же дама отправилась на свадьбу сына графа Ларес, куда была приглашена лично графом, то ухажер отправился вслед за ней, надеясь на то, что предполагаемая невеста должным образом оценит порыв его души. Увы, но вдовушку стал всерьез раздражать надоедливый кавалер, после чего воздыхателю в довольно резкой форме было указано на порог.

Конечно, поклонник не собирался сдаваться, но внезапно на улице он увидел графа Фиер, после чего планы мужчины несколько поменялись — вдовушка немного подождет, никуда не денется, а вот граф с племянником могут покинуть это тихое местечко. Наемник проследил того до гостиницы «Золотой орел» и выяснил, где тот остановился, после чего отправился к своим приятелям — необходимо было каким-то образом задержать графа, или же выяснить, где находится его племянник. Мужчина уже почувствовал в своем кармане приятное позвякивание полновесных золотых монет, но оказалось, что его приятели пьяны в стельку, потому как в дешевом кабачке целую ночь пили за здоровье новобрачных, о которых говорил весь город. Раздосадованному наемнику понадобилось несколько часов для того, чтоб привести в чувство своих друзей-приятелей, и втолковать им, что сейчас следует делать. Когда же троица заявилась в «Золотой орел», то оказалось, что время уже упущено, и птички упорхнули. Из города вело несколько дорог, так что пришлось потратить немало времени на то, чтоб взять след… Ну, а остальное нам известно…

Мужчина говорил еще что-то, но я уже не слушала. Постепенно боль от удара прошла, я стала чувствовать себя куда лучше, да и одышки больше не было. Более того — я даже сумела подняться с земли. Правда, к мужчинам я подходить не стала — пусть решают свои дела без меня, да и Патрик в драконьем обличье держит наемника в должном страхе.

— Отпустите меня… — умоляющим голосом продолжал мужчина. — Я о вас никому и ничего не скажу — могу поклясться в этом всеми святыми!..

Ну, насчет исполнения обещаний этим человеком (пусть даже и клятвенных) у меня есть большие сомнения, однако судя по виду мужчины, вернее, потому, что он держится руками за окровавленный живот… Возможно, жить ему осталось всего несколько часов от силы, и тут не знаешь, как правильней поступить, и в то же самое время я понимаю, что отпустить наемника никак нельзя.

Внезапно со стороны леса раздалось громкое хлопанье крыльев — это взлетала какая-то большая птица, и все мы на мгновение невольно перевели туда взгляд. Как оказалось, этого времени мужчине хватило на то, чтоб каким-то невероятным образом извернуться, с силой толкнуть ногами графа на стоящего рядом Патрика, а затем вскочить с земли и броситься к своему коню. Похоже, его ранения были вовсе не такими тяжелыми, как он пытался изобразить, и просто выжидал подходящего момента, чтоб удрать. Наверное, подобный трюк мог увенчаться успехом с обычными людьми, но не с тем, кого обратили в иное существо, потому как с новым обликом у Патрика появилась немалая сила и ловкость, и он сумел оказаться возле мужчины в тот миг, когда тот просто-таки взлетел на своего коня. Один удар когтистой лапой — и всадник свалился с седла с разорванной шеей и перебитым позвоночником. Теперь я понимаю, отчего у того ловкача с кинжалом, который сейчас лежал на спине, оказалось распорото горло — как видно, по нему тоже прошлась драконья лапа Патрика.

Меж тем граф, упавший на землю, все никак не мог подняться, и, как выяснилось чуть позже, у него на это были все основания: оказывается, он был довольно серьезно ранен в схватке с наемниками, и пытался из последних сил держаться на ногах. Несмотря на его слова о том, что ему нечем защищаться, все же граф не отправился в путь безоружным — под сиденьем кучера у него было припрятано кое-какое оружие, необходимое в дороге. Требовалось только улучить мгновение, чтоб появилась возможность незаметно его достать, и это мгновение граф не упустил…

— Ну, что ты так долго смотришь на эти царапины?.. — спросил граф у Патрика, когда тот осматривал его раны.

— Это не царапины, а достаточно серьезные ранения — плечо, нога и грудь… По счастью, две из них неглубокие, но ты потерял много крови…

— Ерунда… — бодрым голосом постарался произнести граф, только вот получилось это у него далеко не самым лучшим образом.

— К сожалению, о ерунде тут и речи нет… — Патрик взглянул на меня. — Перевязать сумеешь?

— Да… — кивнула я головой.

— Бинты в зеленой сумке. Начинай, а я сейчас другим займусь…

Пока я перевязывала раны графа, Патрик оттащил двух убитых к небольшому песчаному холмику с отвесным краем, и немного подкопал песок на середине холмика, который после этого частично осыпался, и этого песка вполне хватило для того, чтоб полностью скрыть тела двух людей, и даже образовать над ними небольшой холмик. Что касается третьего наемника — того, у которого была свернута шея, то Патрик уложил убитого на лошадь, и крепко привязал его к седлу.

— Ты что делаешь?.. — спросила я.

— Сейчас поясню… — Патрик присел возле нас. — Граф, мы возвращаемся в тот городок, где провели эту ночь.

— Зачем?!

— Дядя Эрнил, ты более не можешь продолжать путь, а от того города мы пока что отъехали не так далеко…

— Еще как могу!.. — попытался возмутиться граф, но его племянник лишь покачал головой.

— Увы… Раны могут воспалиться, и крови ты потерял много — посмотри, у тебя вся одежда залита кровью, так что о дальнейшем пути не может быть и речи. Как мне не досадно об этом говорить, но иначе поступить нельзя.

— Патрик…

— Дядя, это не обсуждается… — супруг повернулся ко мне. — Помоги мне отвести графа в карету…

Через несколько минут мы двинулись в обратный путь, только в этот раз на месте кучера сидели мы с Патриком. Конечно, я предпочла бы находиться внутри кареты, поддерживать графа, который чувствовал себя все хуже, но уйти от Патрика я не могла — не хватало еще, чтоб кто-то увидел, как каретой управляет невесть какое чудище. Патрик подгонял лошадей, а я то и дело оглядывалась назад, где за нашей каретой, привязанные одна за другой, бежали лошадки наемников, на одной из которых болталось тело убитого мужчины.

— Может, посидишь спокойно?.. — недовольно покосился на меня Патрик.

— Не понимаю, почему ты спрятал тела тех двоих…

— А этого прихватил с собой?.. — закончил мои слова Патрик. — Неужели непонятно? Сейчас мы расскажем стражникам, что на нас напали в пути, с одни нападавшим нам удалось справиться, а двое раненых убежали в лес…

— Все равно не понимаю!

— У той парочки на телах отметины от когтей, и почти каждый из здешних стражей порядка еще и бывалый охотник, и потому эти люди враз сообразят, что раны нанесены не медведем или росомахой, а подобное вызовет немало вопросов, ответить правдиво на которые мы не сумеем… Сейчас же мы выглядим достаточно достоверно — с нами лошади нападавших, один убитый и наш раненый спутник… Вот что: как и договаривались, все разговоры со стражниками веду я, а ты от меня по-прежнему ни на шаг не отходишь.

— Мог бы и не повторять, провалами в памяти пока что не страдаю.

— Ладно, не сердись…

— Знаешь, я вашу схватку не рассмотрела…

— Было бы на что смотреть! Лучше скажи, где ты научилась так хорошо раны перевязывать?

— Когда-то моя семья жила в бедной части города, а там случалось всякое.

— Понятно… А еще я боялся, что при виде крови и ран ты в обморок упадешь…

— Там лапника не было.

— Какого лапника?.. — не понял Патрик.

— Того самого, который ты мне обещал принести, чтоб без чувств падать было мягче и удобнее… — съехидничала я.

На эти мои слова дорогой супруг лишь хмыкнул, но отвечать не стал. Ну и хорошо, пусть помолчит, все одно любезных бесед у нас с ним не получается. А еще мне пришло в голову, что такие переживания вряд ли стоят всего лишь триста золотых, и в будущем мне не помешает поговорить о том, что неплохо бы добавить к оговоренной сумме еще несколько десятков золотых монет…

Через пару часов мы вновь оказались в городе, который покинули утром. Как это ни странно, но на наши слова о том, что на нас напали в пути, и мы с трудом сумели отбиться, стражники лишь вздохнули — мол, такое в наших краях случается не так и редко, душегубов по лесам хватает, только для чего же вы такую дорогу выбрали? Она ж по лесу петляет, ею в основном пользуются крестьяне, когда отправляются за душистым лесным сеном или еще по каким-то своим делам. Надо ехать по новой дороге, она и лучше, и народу на ней не в пример больше…

Я ни на шаг не отходила от Патрика, вцепившись в его руку, и всем своим видом показывая, что напугана едва ли не до смерти, и все еще не могу придти в себя от пережитого страха!.. Если первое время стражники еще пытались уговорить меня отойти от мужа, то потом махнули рукой — мол, баба всерьез струхнула, потом в себя придет, а пока что ее лучше не трогать…

Что же касается графа, то Патрик предложил старшине стражников (который, как мы поняли, был правой рукой главы города) более чем хорошую награду за то, что они доставят нашего раненого родственника в столицу, причем сделают это как можно скорей. Для начала Патрик положил перед старшиной десять золотых монет (то есть его жалованье за несколько месяцев), и сказал, что оставшиеся пятьдесят он получит в столице, как только доставит туда раненого. Для здешних глухих мест это были огромные деньги, и потому старшина не колебался, но сказал так: сам поехать не могу — служба, но с вашим раненым отправятся два моих сына. Парни крепкие, оружие в руках держать умеют, так что за вашего родственника не беспокойтесь. Заодно отправлю еще двух стражников для охраны — мол, так будет надежнее, да и эти люди в столице уже бывали, так что дорога туда им хорошо знакома. Конечно, за это надо будет заплатить отдельно, и на путевые расходы тоже добавить не помешает, но ради удобства и безопасности можно и расстараться. Если вы ничего не имеете против, то с завтрашнего утра и отправитесь в путь-дорогу, потому как людям тоже надо собраться, ведь путь до столицы неблизкий… Ну, а пока я за лекарем пошлю, он у нас большой умелец…

Мы снова остановились на постоялом дворе, правда, в этот раз комнатку взяли себе побольше, а вскоре к нам пришел лекарь, осмотрел раны графа, смазал их какой-то на редкость неприятно пахнущей мазью, снова забинтовал, и более велел их не трогать — мол, не беспокойтесь, все будет хорошо! Хотелось бы… А еще пусть ваш раненый пьет тот отвар, который я вам чуть позже пришлю…

К вечеру у графа начался сильный жар, и мы с Патриком всю ночь просидели подле него, постоянно меняя на лбу раненого мокрые полотенца и заставляя беднягу пить лечебный отвар, который, судя по всему, отличался достаточно горьким вкусом. Между собой мы особо не говорили: как сказал граф, уж очень проницательный взгляд у здешнего старшины стражников, такой может в соседней комнате своего человека посадить, чтоб тот слушал все наши разговоры, а раз так, то лучше лишний раз промолчать. Еще Патрик попросил несколько листов бумаги, и чернила с перьями — как видно, собирается написать послание отцу.

Утром граф почувствовал себя несколько лучше, во всяком случае, такого жара у него уже не было, но чувствовал себя по-прежнему неважно. Я видела, как Патрик дал дядюшке два письма — мол, передай сам знаешь кому, там все написано…

К тому времени уже все было готово для отъезда. Нашу карету едва ли не наполовину заполнили сеном, туда же принесли подушки и несколько одеял, так что наш раненый путь проведет в лежачем состоянии, и хочется надеяться, что выдержит дорогу до столицы. Правда, граф никак не хотел оставлять нас одних, но в то же время понимал и сам, что в своем нынешнем состоянии он может стать обузой. Сопровождающие, крепкие вооруженные мужчины, уже были на своих местах.

— Ну, дядя Эрнил, пора прощаться… — Патрик стоял у кареты, уже привычно держа меня за руку. — Пусть тебя хранят в пути все Светлые Боги.

— Ох, племянник, как же я тебя подвел… — горько вздохнул граф. — Но уж если так получилось, то я буду денно и нощно молиться за тебя. И главное: помни, что времени у тебя осталось не так и много. Поторапливайся, не опоздай… А вы, Черил, присмотрите за ним, не отходите ни на шаг…

— Не сомневайся, я все помню и постараюсь успеть… — кивнул головой Патрик, и закрыл дверцу кареты. — Счастливого пути.

Глядя вслед отъезжающей карете, я думала о словах графа насчет того, что Патрику нужно куда-то не опоздать. Скорей всего, речь идет о Синих горах, и значит, они туда шли не наобум, а к какому-то определенному месту и установленному времени. Ладно, не буду пока что забивать себе голову лишним, постепенно и так все выяснится.

— Молодые люди, вам еще что-то нужно?.. — поинтересовался старшина, который все это время стоял рядом с нами.

— Да, нам бы купить повозку или двух лошадей… — повернулся к нему Патрик.

— Ну, насчет повозки и не мечтайте — сейчас лето, самая страда, в такое горячее время никто свою телегу продавать не будет. Да и лишних лошадей сейчас нет.

— А может, договоримся? Вчера мы вам трех лошадей привели, продайте двух из них.

— Продать, значит… — старшина сразу перешел к делу. — Не будем воду в ступе толочь и терять время понапрасну… Сколько предложите? Кони неплохие, стоят немало…

Вместо ответа Патрик вытащил из кармана кожаный мешочек, и протянул его мужчине.

— Вот, все, что есть…

Тот развязал мешочек, вытряхнул на ладонь золотые монеты. Я невольно их перечитала — кажется, там не менее двух десятков тускло блестящих монет.

— Ладно… — после паузы ответил мужчина. — Сейчас приведу.

Через несколько минут мы уже усаживались на лошадей. Надо же, их, кажется, с вчерашнего дня даже не расседлывали. Все бы ничего, только вот куда мне деть свою дорожную сумку? Неудобная, да и весит немало… Ничего, пока ее перед собой поставлю, а на первом же привале разложу вещи по седельным сумкам.

— И вот еще что я вам хотел сказать, молодые люди… — старшина все еще стоял подле нас. — Мои парни опознали того человека, которого вы к нам вчера привезли. Их трое проезжало через наш городок, интересовались темной каретой — куда направилась, кто в ней находился… Проще говоря, они шли по вашему следу. У моих парней глаз наметанный, сразу сказали — это еще те прохвосты!

— Зачем вы нам это рассказываете?.. — чуть нахмурился Патрик.

— А затем, что я должен знать, будут ли двое оставшихся бродить по лесам… — буркнул староста. — У нас и без того своих неприятностей хватает, на дорогах всякое случается, так что нет желания ловить еще и пару пришлых.

— Не придется… — Патрик тронул коня с места. — Они уже на Темных Небесах.

— Мне легче… — философски заметил старшина. — Ну, счастливого пути!

Мы не торопясь выехали из города, стараясь держаться, как можно ближе друг к другу. Пока что нам это удавалось, и хочется надеяться, что удастся и дальше. Пока на дороге хватало людей, проезжали телеги, и потому мы не решались гнать коней, успеем еще это сделать.

— Куда мы сейчас?.. — вообще-то я хотела спросить другое, но отчего-то вырвались эти слова.

— Пока прямо, а дальше видно будет… — отозвался дорогой супруг, даже не посмотрев в мою сторону. Ой, ну как же он меня злит!..

Святые Небеса, и зачем я с ним связалась?! Лучше бы пошла гувернанткой к детям в почтенную семью — конечно, там хлопот хватает, но таких неприятностей у меня бы точно не было! Да что теперь об этом говорить, все одно ничего не исправишь! Назвался боровиком — полезай в лукошко…

Глава 4

Мы остановились на отдых часа через полтора. Не сказать, что все это время мы ехали очень быстро — каждый из нас старался держаться как можно ближе друг к другу, да и к лошадям надо было приноровиться. Вдобавок гнедая лошадка Патрика то и дело стремилась вырваться вперед, и тому постоянно приходилось ее сдерживать. Мне в этом смысле повезло — моя лошадь оказалась куда более спокойной, и это радовало, ведь я никак не могла считать себя хорошим наездником. Конечно, в доме дяди Тобиаса были лошади, и мы с Инес умели на них ездить, но это были короткие прогулки, так что я понимала — первое время путешествия верхом мне придется нелегко.

Мы оставили за своей спиной город и миновали несколько деревушек. Стоит отметить, что здешняя дорога была довольно оживленной, во всяком случае, на нашем пути то и дело встречались люди, которые провожали нас взглядом — похоже, здесь верховые ездили не так часто. Хватало и телег, груженных сеном: все верно, сейчас самый сенокос, и пока стоят хорошие дни, крестьяне торопятся запастись сеном на зиму. Местность вокруг тоже была немного иной — леса сменялись большими полями, пару раз на нашем пути встречались широкие ручьи, через которые были перекинуты простенькие мосты.

Возле одного из таких мостов мы и решили задержаться, благо в это время там не было посторонних. Надо хоть немного передохнуть, а заодно как-то разложить вещи по седельным сумкам, потому как очень трудно одновременно держать в руках уздечку и тяжелый дорожный баул.

Патрик легко соскочил со своего коня, а вот я слезала с трудом, и, наверное, просто упала бы на землю, если бы Патрик меня не подхватил.

— Спасибо… — буркнула я, и, не выдержав, съехидничала. — Вы так любезны!

— Остатки хорошего воспитания… — хмыкнул Патрик.

— Радует, что хотя бы они остались…

Сделала несколько шагов — идти, конечно, тяжеловато, но терпимо, я ожидала худшего. Уже легче… Теперь мне предстояла сложная задача — каким-то образом рассовать по седельным сумкам все то, что мне перед отъездом принес дядя Тобиас. По счастью, седельные сумки на лошадях оказались достаточно вместительные — думаю, не ошибусь, если предположу, что наемники возили с собой едва ли не все свое имущество. Правда, сейчас в тех сумках ничего не было. Тут и думать нечего — похоже, добро погибших наемников уже нашло новых владельцев, потому как здешний старшина стражников показался мне человеком, который не упускает то, что плывет к нему в руки, а подчиненные наверняка берут пример со своего начальства.

Чтобы уложить все свои вещи, мне пришлось постараться, но все же я сумела почти все разложить (вернее, почти что утрамбовать) по сумкам. Правда, для теплой куртки места уже не нашлось, и ее пришлось плотно свернуть и просто приторочить к седлу. А вот что касается Патрика, то там дело обстояло совсем невесело — у него никак не получалось убрать все свои вещи в седельные сумки. Посмотрев на то, как дорогой муж пытается едва ли не локтем уминать свою скомканную одежду, я поняла, что этим придется заняться мне. Ясно, что раньше сын герцога вряд ли занимался наведением порядка — на это есть слуги. Ох уж мне эти избалованные детки богатых родителей — в обычной жизни таким неумехам частенько приходится нелегко.

— Отойди чуть в сторону… — вздохнула я. — Похоже, у меня это получится быстрей.

— Если тебе не трудно… — в голосе Патрика слышно облегчение.

— Не трудно. А вот ты, кажется, никогда порядок в своей комнате не наводил.

— Есть такое дело… — не стал спорить Патрик.

— Раз так, то вынимай из седельных сумок все, что ты туда затолкал — начнем все укладывать снова. Кто знает, может, эта наука тебе еще когда-то пригодится.

— Такого мне бы точно не хотелось!

Не скажу, что у меня ушло много времени на то, чтоб уложить все вещи Патрика в седельные сумки, но следует порадоваться хотя бы тому, что за это время мы с ним ни разу не поругались. Как я и рассчитывала, вошло все, причем без труда — все же у так называемого супруга одежды в дорогу было взято куда меньше, чем у меня.

— Как я поняла, перед отъездом из дома тебя все же успели собрать в путь-дорогу….

— Нет… — покачал головой Патрик. — Когда это произошло со мной… В общем, о том, чтоб хоть что-то взять с собой, отправляясь к лесной ведьме — о подобном в то время никто не думал, да и было не до того. Все, что сейчас у меня имеется, дядя Эрнил приобрел для меня несколько позже, в небольших лавках — все же я отправился в эту гм… поездку внезапно, в чем был.

Надо же, сын герцога снисходит до разговора со мной, и даже не смотрит недовольно! С чего это вдруг такая любезность? Или он понимает, что отныне мы можем рассчитывать лишь друг на друга, и лучше плохой мир, чем хорошая ссора? Когда рядом находился граф Фиер, он старался сглаживать шероховатости между нами, но сейчас (хочется каждому из нас двоих того, или нет) придется каким-то образом ладить между собой. Конечно, будь на моем месте более трезвомыслящая особа, то она бы еще вчера побежала разводиться, после чего умчалась бы от бывшего супруга со всех ног, но я не могла бросить на произвол судьбы этого высокомерного парня, оказавшегося в более чем непростой ситуации. Понятно и то, что если Патрик останется в одиночестве, то я очень скоро стану вдовой.

— Мне жаль, что с графом произошло такое… — в этом я нисколько не кривила душой.

— А уж мне-то как будет его не хватать!.. — махнул рукой Патрик. — Не хочу тебя обидеть, но дядюшку я знаю с младых лет, и всегда понимал, что на него можно положиться, причем даже с самой сложной ситуации. Так оно и произошло в действительности.

Похоже, что Патрик относится к числу тех, кто не сразу сходится с чужими людьми. Впрочем, я тоже не большой любитель открывать свою душу посторонним.

— Все хотела спросить — что тогда произошло, в лесу, когда нас догнали наемники? Я какое-то время находилась без сознания, и, если можно так выразиться, застала только финал…

— Ну, если коротко… Ты немного отошла в сторону и отвлекла наглеца, который махал перед нами своим кинжалом, и этого времени мне хватило, чтоб снова превратиться в чудище. Остальное просто: я бросился на твоего обидчика, чудом сумев увернуться от летящего кинжала, и добрался до этого типа раньше, чем он успел бросить в меня другую остро наточенную железку. Потом я догнал третьего из этой милой компании — увидев, на кого я стал похож, мужчина всерьез струхнул и бросился прочь со всех ног, так что мне пришлось его догонять. В общем, это был тот редкий случай, когда моя новая личина пошла нам на пользу. А вот с дядюшкой все оказалось не так просто. Под сиденьем кучера у него было припрятано кое-какое оружие, да и сам граф не промах — по молодости считался одним из лучших фехтовальщиков страны. Мастерство, конечно, никуда не пропало, да и реакция у дядюшки все еще отменная, но все же противник у него оказался умелый, и к тому же меч против шпаги…

— Понятно… — вздохнула я, подумав о том, что Патрик даже не подумал о том, что и я кое-что внесла в их победу. — Кстати, если я правильно поняла, то за лошадей ты отдал старшине стражников всю имеющуюся наличность?

— Я отдал золото, но у меня есть еще кошелек, правда, там только медь и серебро, но, насколько мне известно, в здешних местах и это неплохие деньги. Ну, если уж очень прижмет, то придется доставать вексель, который нам дала герцогиня Тирнуольская — по нему мы всегда сможем получить деньги у ростовщиков. Если честно, то она нам дала два векселя, но сейчас у меня остался только один.

Теперь мне понятно, из каких денег граф Фиер положил на мое имя триста золотых — он просто обналичил одно из заемных писем. Кстати, о письмах…

— Патрик, если не секрет, то кому предназначаются те письма, которые ты отдал графу?

— Одно — моему отцу, а второе… Ну, это неважно.

Да мне и так ясно, что второе послание предназначено Розамунде, то есть невесте. Наверняка клянется в вечной любви и просит ждать, пока он не вернется из дальней поездки, куда был вынужден отправиться волей обстоятельств.

— Надеюсь, ты ничего лишнего там не написал?

— Нет. Там все достаточно обтекаемо, ничего точного, мои слова поймут лишь те, кому они предназначены. Даже если даже письма попадут в чужие руки, то вряд ли они кого-то заинтересуют.

— Скажи, куда мы направляемся дальше? Я хорошо помню, что ты говорил о Синих горах, но мне бы хотелось знать поточнее.

— Ну… — Патрик вздохнул. — Там есть такой город — Кряжник… Туда и направляемся.

— Кряжник… — я задумалась. Есть что-то в памяти, связанное с этим городом, но что именно, никак не могу вспомнить. — Я слышала это название… А куда идем дальше?

— Там видно будет… — нахмурился Патрик. — Не лезь с лишними вопросами — я этого не люблю.

Не хочет говорить — и не надо, мне проще, пусть сам разбирает свои сложности. Н-да, что-то у него нет никакого доверия к законной супруге. Пусть молчит, мне до тайн этого высокомерного молодого человека дела нет, хотя это еще как сказать. Очень хочется заявить дорогому супругу — разгребай свои проблемы сам, но в то же самое время мне не помешает знать подробности этой более чем неприятной истории, в которую я поневоле ввязалась. Все же речь идет не только о жизни Патрика, но и о моей. Просто злит такое отношение к себе!

— Поехали!.. — я поднялась с земли. — Нечего тут сидеть без дела.

— Ты что, сердишься?.. — неприятно усмехнулся Патрик. — С чего бы это? Или тебе что-то не нравится?

— Что ты, я в полном восторге от всего происходящего!..

Снова дорога, но в этот раз наши кони бежали куда быстрей, хотя на таких неровных дорогах особо не разгонишься — так лошадям легко можно ноги переломать. То и дело поглядывала в сторону Патрика, который не отставал от меня ни на шаг. Каюсь: все это мне стало уже надоедать — и дорога, и этот так называемый муж. Хотя, пожалуй, свежеиспеченный супруг злил меня куда больше. К этому времени я уже поняла, что для сыночка герцога не ахти какое вежливое обращение с женщиной является обычным делом. Все верно — у него титул, положение в обществе, богатство… Благополучная жизнь без особых проблем, уверенность в завтрашнем дне, осознание того, что по праву рождения ты находишься выше многих… Наверняка, еще совсем недавно, у Патрика не было отбоя от как от дам, которые всячески пытались привлечь к себе его внимание, так и от мамаш, которые хотели заполучить столь знатного зятя. А что, я их понимаю — завидный жених, да и сам он это знает! Привык, что ему прощается все, если не очень многое… Терпеть не могу таких людей! Сейчас же привычная жизнь Патрика рухнула в один момент, и неизвестно, что ждет в будущем сына герцога. Вернее сказать — неизвестно, будет ли оно у него, это самое будущее… Такого не выдержит и куда более крепкий человек, чем избалованный сынок герцога, который все еще не может полностью придти в себя после произошедшего.

Остановились на отдых лишь после полудня, на окраине какой-то деревушки, где девочка, за мелкую монетку, вынесла нам молоко в небольшом деревянном ведерке. Как я понимаю, тут частенько останавливаются проезжающие — вон, тут даже сколочены небольшие скамеечки, и даже имеется нечто, похожее нам коновязь.

— Ну, скажи что-нибудь… — Патрик присел возле меня. — Что-то ты примолкла, не пристаешь с вопросами…

— Уважаемый супруг, будьте любезны, сбавьте тон!.. — настроение и без того хуже некуда, так и муженек еще бурчит.

— Что-что?.. — кажется, Патрик никак не ожидал услышать такое.

— Я понимаю твое состояние, но…

— Да ни хрена ты не понимаешь!.. — рявкнул Патрик. Похоже, мои слова задели в нем то, о чем он молчал, а может, ему просто нужно было выговориться. — Даже представить себе невозможно, что чувствует тот, кто превратился из человека в невесть какое чудовище! Иногда мне кажется, что все, что происходит — это кошмарный сон, который никак не может закончиться, а потом я вновь и вновь осознаю действительность, и на меня накатывается отчаяние, ненависть и злость ко всему миру!

Пожала плечами и отвернулась, но Патрик, как видно, и сам понял, что сейчас не то время, чтоб скрывать что-то друг от друга, и стоит просто поговорить.

— Извини… — вздохнул он. — Каюсь: после того, как меня превратили невесть во что, характер у меня испортился — это я и сам замечаю. Грублю, огрызаюсь, а то и злюсь на всех, хотя люди ни в чем не виноваты… Понимаю, что частенько веду себя далеко не самым лучшим образом, только вот поделать с собой ничего не могу. Еще совсем недавно я считался едва ли не душой компании, а сейчас иногда начинаю ненавидеть людей, причем едва ли не всех, и именно потому, что они — обычные люди, и им вряд ли грозит опасность оказаться на моем месте. А может, я просто боюсь увидеть очередной испуганный взгляд, или же опасаюсь остаться таким навсегда…

— Ты лучше об этом не думай, все одно в прошлом пока ничего не изменишь.

— Н-да… Ладно, будем считать, что у меня был небольшой срыв, но в дальнейшем я обещаю сдерживаться. А еще я извиняюсь за свою грубость… Ну что, мир?

— Считай, что у нас с тобой вынужденный мир, и войны быть не может… — улыбнулась я. — Проиграем оба.

— И это радует… — а вот теперь и Патрик чуть улыбнулся. — Ты спрашивала, для чего мы направляемся в Синие горы? Так вот, послушай…

Оказывается, все началось с того, что герцогиня Тирнуольская, сразу же после трагической гибели мужа и сына, стала выяснять, кем был тот, кто решился на подобное преступление. Как мне уже говорили, у этой женщины хватало как денег, так и ясного ума, и потому роль герцога Малка во всей этой истории она поняла очень быстро. Тем не менее, для герцогини едва ли не главной бедой явилось то, что она при всем своем желании не могла прямо обвинить этого человека в причастности к черному колдовству, которое задело ее семью. В этом случае бедной женщине пришлось бы рассказать о том, что в действительности произошло в охотничьем домике, а это было именно то, чего она хотела избежать.

Тем не менее, герцогиня не намеревалась опускать руки, а еще у нее было правило — не оставлять недоделанных дел, и она хорошо помнила как добро, так и зло. Вполне понятно, что герцогиня намеревалась до конца выяснить всю подоплеку этой более чем отвратительной истории. Нужен был тот, кто мог дать нужные сведения, и в то же самое время герцогиня понимала, что о некоторых тайнах герцога знают всего лишь два-три человека, а до них так просто не доберешься. Что ж, главное — иметь общую картину, а некоторые детали можно логически домыслить и самим, так что герцогиня продолжала свое расследование.

По ее приказу был похищен один из тех людей, кто был наиболее приближен к герцогу Малку, и, надо признать, что об этом человеке шла далеко не самая лучшая слава. Речь идет о личном цирюльнике высокородного герцога, без которого тот в последнее время не мог обходиться. Следует признать, что в своем деле мастерство этого цирюльника достойно всяческого восхищения — можно сказать, у него были золотые руки и безупречный вкус, за что, собственно, его и приблизил к себе герцог Малк. Вместе с тем это был умный, хитрый и очень изворотливый человек, который понял, что судьба дала ему шанс прикоснуться к числу сильных мира сего, во всяком случае, стать одним из подручных всесильного герцога — о, это значит немало! Можно сказать, предел мечтаний простолюдина!

Уходить со своего весьма значимого места цирюльник не намеревался, а потому вовсю, и очень умело, помогал герцогу во многих его делах, которые большей частью никак не назовешь праведными. Разумеется, цирюльник не был правой рукой герцога, но тот ему полностью доверял, и очень многие разговоры вел в присутствии этого человека, так что цирюльник почти наверняка был в курсе всех дел своего хозяина, и явно знал немало. Как люди герцогини сумели умыкнуть цирюльника? Да проще простого: когда набравшийся сверх меры крепким вином человек отправляется по ночному городу в поисках приключений, то он их и находит, правда, они могут оказаться вовсе не такими, на которые тот рассчитывал…

Казалось бы — зачем состоятельному человеку (а у цирюльника к тому времени имелись свои слуги и богатый дом) ходить по не самым лучшим заведениям столицы, то бишь по портовым кабачкам? Увы, именно таковым был вкус цирюльника, приближенного к герцогу Малку, чем и воспользовалась герцогиня.

Справедливости ради надо сказать, что вином и иноземной соленой рыбой его угостил некий подвыпивший мужичонка, а на халяву, как всем известно, можно выпить и съесть немало. Правда, этим щедрым человеком оказался один из слуг герцогини, он же подал сигнал остальным, что вверенный ему объект набрался до нужного состояния, и в первом же темном переулке цирюльника можно оглушать и увезти в нужном направлении — после столь большого количества выпитого вина сопротивляться мужчина не станет. Ну, а когда оглушенный человек придет в себя, то страшно захочет пить, и своей волей расскажет все, лишь бы получить вожделенную воду.

Как позже выяснилось, герцогиня и тут сделала правильный выбор, вернее, этот мужчина рассказал многое. Правда, вначале ни о какой искренности не могло быть и речи — придя в себя связанным и лежащем на холодном полу в темном каменном подвале, цирюльник начал сыпать угрозами и требовал немедленно его освободить, обещая наслать на головы похитителей все кары небесные, а вместе с тем и гнев герцога Малка. Правда, уже через несколько часов, крепко замерзнув на холодном полу и страстно мечтая о кружке чистой воды (особенно если принять во внимание, что перед своим похищением цирюльник пил крепкое вино и ел соленую рыбу), пленник быстро сообразил, что иногда следует не грозить, а договариваться со своими похитителями. Ну, а когда перед ним распалили жаровню и положили пыточные инструменты, от одного вида которых стыла кровь, а рядом поставили большой кувшин с холодной водой, то мужчина враз понял, что ему стоит сделать правильный выбор, и только полная откровенность может вывести его наружу из этого темного подвала. Разговор состоялся долгий, о многом пленник пытался умалчивать, так что не единожды для острастки приходилось совать железо в жаровню, после чего цирюльник становился куда более словоохотливым, и через какое-то время герцогиня смогла составить для себя картину произошедшего. Конечно, этот человек рассказал много чего, но пока что герцогиню Тирнуольсую больше всего заинтересовал рассказ о путешествии небольшого отряда наемников к Синим горам.

Ни для кого не было тайной, что герцог Малк давно мечтал о троне и королевской короне, и единомышленников у него хватало, но заговоры и бунты — это дело достаточно дорогое, и нет никакой уверенности в том, что кто-то из заговорщиков случайно не проговорится. В истории полно таких проколов, которые заканчивались топором палача. Потому-то герцог давно мечтал пойти по другому пути для получения трона, то есть о том, что необходимо обвинить правящую династию в каком-либо смертном грехе, и таким образом (без особых затрат — что крайне существенно) смести ее с трона. Именно тогда он, герцог Малк, будет первым и (что немаловажно) главным претендентом в очереди на престол.

Правда, за последнее время в семействе герцога Малка произошли довольно-таки неприятные вещи, связанные с судебными тяжбами, из-за которых почтенное семейство потеряло немало золота. Разумеется, герцог был достаточно богат, но терять деньги неприятно в любом случае, а для достижения задуманных им грандиозных целей, претенденту на престол нужно иметь куда больше денег, только вот где бы их добыть?

Никто из приближенных герцога не знает, отчего у него вдруг возникло желание отправить отряд своих людей к Синим горам, но герцог просто-таки загорелся этим намерением. По его словам, туда раз в сто лет прилетает дракон для того, чтоб отложить кладку яиц, а потом эти летающие ящеры возвращаются к себе вместе со своим выводком. Так вот, герцог приказал своим людям отыскать эту кладку, спрятать драконьи яйца в глубокой пещере, туда, куда драконам ни за что не забраться, а потом потребовать от дракона огромное количество золота за возвращение его будущих детенышей. Всем известно, как драконы любят золото и драгоценности, и, по слухам, у каждого из этих летающих чудовищ скоплено немало добра, которое они тщательно скрывают от посторонних глаз. Конечно, мерзким ящерам будет жалко расстаться со своими сокровищами, но и своих детенышей они любят не меньше, чем все золото мира…

По словам цирюльника, впервые услышав все это от герцога, то просто не поверил в услышанное, решил, что тот шутит — всем известно, что у герцога довольно-таки своеобразное чувство юмора, и некоторые его шутки воспринимаются с трудом. К тому же в нынешнее время драконов уже нет, они давненько исчезли с лица земли, и горевать по этому поводу никто не собирается, а если же какое-то из этих чудищ все еще обитает в дальних странах, то пусть там и остается. Однако, к всеобщему удивлению, герцог был настроен более чем серьезно, и тем, кто отправился к Синим горам, было обещано огромное вознаграждение — мол, риск велик, а раз так, то велика и награда. Надо сказать, что те десять человек, которые согласились ввязаться в подобную авантюру, с самого начала отнеслись к этому делу более чем несерьезно — дескать, герцог наслушался от кого-то сказок, и вздумал в них поверить… Что тут сказать? Такое помутнение разума у богатых тоже случается, ведь одна только мысль о золоте дурит головы даже очень умным людям, и стоит порадоваться уже тому, что за это путешествие наемникам заранее выплачены неплохие денежки, так что никто в накладе не останется. Наемники отправлялись к Синим горам, словно на развлекательную прогулку, но на всякий случай прихватили с собой несколько запасных лошадей: мол, если все обещания окажутся правдой, то нам не помешают лишние лошади, чтоб перевести груды золота — этот желтый металл весит немало, да и драгоценные камни легкими тоже не назовешь…

В общем, небольшой отряд бодро отправился в путь, но из одиннадцати человек назад вернулись только двое…

— Погоди… — остановила я Патрика. — Ты же недавно упоминал о том, что в отряде было десять человек!

— Верно… — тот кивнул головой. — Там было десять наемников, и с ними отправился колдун. Сама понимаешь — вряд ли обычный человек осмелится беседовать с драконом, да еще и станет выставлять ему какие-то условия. Подобное под силу только волхвам или колдунам.

Да уж… — подумалось мне. Я, конечно, драконов видела только на картинках, и этого вполне достаточно, чтоб понять: любой здравомыслящий человек (если, не приведи того Боги, это чудище встретится на его пути) постарается держаться как можно дальше от дракона, потому как ничего хорошего из этой встречи выйти не может.

— Возможно, я что-то не понимаю, но мне кажется, что далеко не каждый из тех, кто называет себя колдуном, может общаться с драконом. Они что, понимают человеческую речь?

— Видимо, так и есть.

— Если даже так, то… Сам подумай, станет ли дракон слушать какого-то там маленького человечка, который пытается что-то приказать летающей громадине? А если учесть, что к тому времени дракон должен обнаружить пустое гнездо и понять, что его будущих детей кто-то украл… Думаю, что ярость — это самое подходящее слово для тех чувств, которые испытывает эта громадина в ту горестную минуту. В такую минуту здраво рассуждать не сможет никто, и уж тем более трудно ожидать подобного от летающей громадины. На мой взгляд, такой опасный зверь без раздумий одним ударом лапы легко расправится с человеком, или же просто порвет его на куски!

— Видимо, тот колдун, что отправился с отрядом, был достаточно искусным человеком, раз собирался померяться силами с летающим ящером. По словам тех двоих, что вернулись, колдун, и верно, сумел обнаружить место, где находилась драконья кладка, каким-то непонятным образом умудрился прогнать дракона, который находился неподалеку… Как оказалось, в кладке нашли пять больших яиц, которые люди перетащили в глубокую пещеру, и спрятали их там, глубоко под землей…

— Но ведь в этом случае детеныши должны погибнуть! Какой смысл договариваться с драконом, если нечего предложить ему на обмен?

— Не погибнут… — покачал головой Патрик. — Оказывается, внутри той горы, куда колдун приказал перетащить огромные кожистые яйца, всегда тепло, так что если не произойдет ничего неожиданного, то дракончики появятся на свет вовремя.

— А дракон…

— Он не сумеет забраться внутрь — там очень узкие переходы, по которым может пробраться (а кое-где и протискиваться) только человек, а уж никак не громадная зверюга. Наемники, кстати, сами пробирались внутрь по проходам с немалым трудом — уступы, камни под ногами, ямы, темнота, которую не всегда могут развеять чадящие факелы… Как ни старались люди, но все прошло не очень гладко — одно из яиц уронили и разбили…

Так вот откуда взялась скорлупа от драконьих яиц, которую применили для обряда! Как видно, кто-то решил заработать на этом деле, вот и прихватил с собой те обломки, что покрупней.

— Как я понимаю, потом что-то пошло не так?

— Верно… — вздохнул Патрик. — Обнаружив пустое гнездо, дракон пришел даже не в ярость, а в самое настоящее неистовство. Еще он каким-то образом понял, что один из его будущих детенышей уже погиб, так что ни о каких переговорах не могло быть и речи, хотя колдун всячески пытался достучаться до разума дракона…

Вообще-то дракона я понимаю…. — подумалось мне. Мало того, что к его кладке заявился кто-то незваный, разорил гнездо, уже погубил одного из будущих малышей, и вдобавок ко всему пытается еще озолотиться на всем этом.

— Цирюльник, который рассказал герцогине эту историю, не знает точно, что произошло на Синей гряде… — продолжал Патрик. — Ему известно лишь, что вернуться сумели лишь двое…

— И что было потом?

— Насколько я понял, у герцога Малка по-прежнему имеется огромное желание отправить еще один отряд к Синим горам, только вот тут уже заартачился колдун. Утверждает, что в этом нет никакого смысла — скорей всего, дракон уже улетел восвояси, а если все же остался на месте, то единственное, на что он сейчас способен — это крушить все вокруг, и слушать никого не станет. Правда, можно вновь попытаться начать торг с драконом, но для этого необходимо, чтоб на свет появились дракончики, а дело это достаточно рискованное…

— Постой!.. — до меня только сейчас стало доходить очевидное. — Перед отъездом граф сказал тебе на прощание, что нужно поторапливаться, так? Тебе необходимо оказаться на Синих горах к какому-то определенному сроку, верно? Неужели поджимает время, когда дракончикам надо будет появиться на свет? Я не ошиблась?

— Ну-у…

— Святые Небеса!.. — ахнула я. — Так вы с графом Фиер отправились к Синим горам для того, чтоб отыскать этих самых дракончиков и вернуть их хвостатому родителю в обмен на снятие с тебя наведенного колдовства? И ты намереваешься остаться живым после общения с разъяренным драконом?

— В общих чертах все так и есть… — кивнул головой Патрик. — И потом, у меня просто нет иного выхода, да и терять мне нечего. Вернее, я хотел бы отправиться к Синим горам один, но переспорить дядюшку не мог. Впрочем, надо признать, что одному, без чужой помощи, мне вряд ли бы удалось добраться даже до того города, в котором ты жила.

— И тебе известно, куда именно нам следует идти, и где искать пещеру, в которой находятся будущие дракончики? Насколько мне известно, Синие горы тянутся далеко, и блуждать там можно хоть до окончания жизни.

— Да, с этим делом все обстоит далеко не самым лучшим образом… — Патрик даже не пытался скрыть досаду. — Когда герцогиня вытряхивала сведения из цирюльника — в то время она еще не знала, что и меня заколдуют так же, как ее сына и мужа, но догадывалась, что тот поход к Синим горам мог иметь прямое отношение к произошедшему, и потому выспрашивала все подробности. К сожалению, цирюльник и сам о многом знал только понаслышке, но то, что при нем говорили о том неудачном походе к Синим горам — все это он рассказал герцогине. Позже, когда мы оказались у лесной колдуньи, тетушка поведала все, что ей стало известно.

— А где сейчас этот цирюльник?

— Через какое-то время его выловили из воды… — неприятно усмехнулся Патрик. — Говорят, утонул по собственной неосторожности, во всяком случае, при осмотре на его теле не обнаружили ни ран, ни ушибов, ни чего-то такого, указывающего на то, что человек оказался в воде не но своей воле. Ну, утопление по пьяни случается не так и редко — это вам любой стражник скажет.

— Но ведь ты говорил, что перед ним ставили жаровню и раскаляли железо…

— Верно, ставили, и цирюльнику за глаза хватило одного только вида этой жаровни и краснеющего на углях железа, а герцогиня сумела доломать его психологически, и для этого ей вовсе не нужно калечить перепуганного человека… Говорю же — потрясающая женщина!

Хм, а ведь я, кажется, тоже начинаю думать так. Ничего не скажешь — есть люди, которых ни в коем случае не хотелось бы иметь своими врагами, и на их пути лучше не стоять. Признаю: герцогиня с полным правом относится к их числу. Серьезная дама…

— Но ведь герцог Малк мог заподозрить совсем иное…

— Не исключаю, что так оно и случилось, однако с десяток свидетелей подтвердило стражникам, что из кабачка этот человек ушел живым и здоровым, но крепко набравшимся. В таком состоянии легко споткнуться, а ночи в то время стояли теплые и безветренные, так что выпивоху вполне могло потянуть на реку… Так что герцогу Малку остается только досадовать о смерти своего верного цирюльника, которого ценил как за высокое мастерство, так и за помощь в темных делишках.

— Да пропади он на Темных Небесах, этот самый цирюльник, не до него сейчас!.. — махнула я рукой. — Ты лучше скажи, как намеревался торговаться с драконом? Не боялся, что он тебе для начала голову откусит?

— Все может быть… — устало вздохнул Патрик. — Мы с дядюшкой намеревались отыскать дракончиков, вывести их на свет и отдать родителю. Кто знает, может, в этом случае дракон не отказался бы нам помочь…

— А ты хоть знаешь, где она находится, эта пещера?

— Примерно…

Нет, ну такое у меня просто не укладывается в голове! Мужчины, вы о чем думаете, когда намереваетесь что-то сделать!? Идете, не особо зная куда, без особой надежды на успех, и к тому же имеете все шансы попасть на обед к дракону! У меня, кстати, тоже есть реальная возможность остаться без головы, ведь я, как предполагаю, могу пойти следующим блюдом на обед к летающей ящерице, и тут уже никакие триста золотых мне никогда не понадобятся. Нет, это просто очаровательно!

— Ты мне все сказал?

— Почти. Остались кое-какие мелочи, но о них потом.

Ох, боюсь, что именно в этих мелочах заключаются очередные серьезные неприятности, но пока что о них спрашивать не буду — не хочется расстраиваться в очередной раз.

— Ну что, нам пора собираться?.. — вздохнула я, поднимаясь с места. Хватит с меня откровений, надо обдумать то, что узнала.

— Ну, с таким неотразимым кавалером, как твой покорный слуга, дорога должна показаться тебе одним сплошным удовольствием… — хохотнул Патрик. Кажется, настроение у него заметно улучшилось, во всяком случае, о неприязни уже и речи нет.

— Святые Небеса, как только у меня с тобой хватает сил общаться?.. — искренне вырвалось у меня.

— Наверное, с трудом… — дорогой супруг неизвестно отчего выглядел довольным.

— Я бы сказала по-другому — привыкла, терплю…

Впрочем, мне ничего другого и не остается…

Глава 5

Снова впереди у нас дорога, и наши кони движутся, можно сказать, ноздря в ноздрю — что ни говори, но нам с Патриком надо постоянно находиться рядом, хотя мне подобное соседство не доставляет особого удовольствия. Хотя лошадей мы особо не гоним, но и медлить не стоит — до вечера нам надо успеть добраться до деревни под названием Волчьи Выселки — только там есть постоялый двор, причем хороший (во всяком случае, так нам говорил старшина стражников), и каждый, кто едет по этой дороге, старается остановиться именно там.

На нашем пути уже встретилось несколько деревушек, и особо большими их не назовешь, но ни в одной из них не было постоялого двора. Конечно, частенько крестьяне пускают к себе на постой проезжающих, но нам бы не хотелось этого делать: в таких дальних местах каждый новый человек привлекает к себе внимание, и вечером, когда закончатся работы, местные жители от нас просто не отстанут с расспросами, а лишние разговоры нам сейчас никак не нужны.

Несмотря на все свои переживания, еще до отъезда из города Патрик предусмотрительно расспросил старшину стражников о том, как нам лучше добраться до Кряжника, города, который находился у Синих гор. Как пояснил стражнику Патрик — там, мол, живут дальние родственники, о которых он ранее много слышал, но никогда не видел. Дескать, это дядюшка их хорошо знает, и сам ранее несколько раз бывал в тех местах, а потому решил представить родне племянника с молодой женой, так сказать, оживить угасающие родственные чувства… Но кто же знал, что столь благое намерение закончится так плохо?! Увы, сейчас дядюшке пришлось отправиться домой, но он просил все же исполнить его просьбу, съездить к родным, так и потому что старшина стражников довольно подробно пояснил нам, как добраться до места, только вот об одном из тех селений, что находятся на нашем пути, я уже ранее была наслышана…

На отдых мы остановились возле небольшого ручья, тем более что сегодняшний день был на редкость жаркий, а на чистом голубом небе не видно ни единого облачка. Высокий кустарник, который рос подле ручья, примыкал к скошенному полю, на котором стояли небольшие копны сена. Людей на поле я не заметила — наверное, они тоже решили отдохнуть в полуденный зной.

Я с трудом спустилась, вернее сказать, сползла с лошади, и наверняка упала бы на землю, если б Патрик меня не поддержал.

— Похоже, ты редко была на конных прогулках… — сделал он вывод. — Или ты, радость моя, днями и ночами занималась тем, что вышивала цветочки на пяльцах?

— Да какие там прогулки… — страдальчески вздохнула я. — Раз в пару седмиц мы с кузиной по полчаса осваивали верховую езду, а то, бывало, и того меньше — тетушка боялась, что мы упадем на землю и расшибемся… Если мы сейчас не передохнем с часок, то к вечеру я идти не смогу.

— Надеюсь, на руках тебя нести не придется?

— Надеется он… Вообще-то перед свадьбой многие обещают носить жен на руках.

— Мужики, знаешь ли, могут много чего наобещать — по себе знаю. Правда, с выполнением обещаний дело обстоит далеко не так хорошо — увы и ах, но такова жизнь.

— Сколько же нового я о тебе узнаю! Просто не знаю, радоваться этому, или плакать!

— А уж как я-то рад распахнуть перед тобой свою трепетную душу!

Присела возле ручья, умылась и от души напилась холодной воды. Да уж, путешественники из нас еще те — с собой нет ни фляжки для воды, ни еды в дорогу… Пожалуй, впредь мне стоит быть более предусмотрительной — похоже, не стоит питать особых надежд на то, что избалованный сын герцога не забудет взять в дорогу самое необходимое.

— Как же хорошо тут!.. — я уселась на траву, туда, где была тень.

— Это верно… — Патрик растянулся на траве, рядом со мной, положив руки на голову. — Когда доберемся до постоялого двора, то я сразу же отправлюсь на боковую… Как там это место называется, где находится постоялый двор? Волчьи…

— Волчьи Выселки… — подосадовала я. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но ранее я уже не раз слышала это название, так что сейчас наконец-то посмотрю на деревню, о которой говорят всякие страсти. Знаешь, в детстве я считала, что это едва ли не самое страшное место на свете!

— С чего это вдруг?.. — покосился на меня Патрик.

— Сам должен понимать — просто так, без видимых причин, подобное название деревне давать не станут.

— Название как название… — пожал плечами Патрик. — Не лучше и не хуже остальных.

— А слово «волчьи» в названии тебя не смущает?

— Да мало ли что и как называют!

— Ладно, придется тебе кое-что рассказать…

Место, где расположены Волчьи Выселки, можно назвать очень удачным — в тамошних реках полно рыбы, в лесах огромное количество зверей, птиц, а уж про ягодники с грибными полянами и говорить не стоит — за час-другой набираются полные корзины! Казалось бы — прекрасное место, только вот есть одно «но»: бывают годы, когда в те места зимой отовсюду сбегаются волки, которые, собравшись в большие стаи, рыщут по округе, и даже безбоязненно заходят в поселок. Вот тогда в каждом деревенском доме Волчьих Выселок на ночь (а случается, и днем) жители крепко-накрепко запирают дом, сараи и хлев, ставят на окна решетки, детей одних на улицу не выпускают, да и сами лишний раз стараются не выходить за порог. Даже за водой женщины отправляются группами и под охраной — всякое случалось… Понятно, что и собак на ночь впускают в дом — не стоит бедняжкам оставаться на дворе, все одно с несколькими волками им не справиться.

Вполне естественно, что в такое время в деревню съезжаются охотники, причем некоторые прибывают из дальних мест, и у всех одна цель — отстрел волков. Правда, не всегда охота складывается удачно, ведь даже очень опытным охотникам не сладить с большой стаей голодных зверей, и потому те, кто появляется в Волчьих Выселках ради отстрела серых хищников, должны хорошо понимать, что каждый из них и сам может стать желанной добычей. Увы, но жутковатых историй о несчастных охотниках и попавших в беду жителях деревни можно наслушаться сколько угодно — нам с Инес, во всяком случае, их рассказывали едва ли не каждый год, и всякий раз это было новое повествование, не менее жуткое, чем предыдущие.

— Я, знаешь ли, и сам могу вспомнить парочку страшных историй… — мои слова не произвели на Патрика никакого впечатления. — И потом, если я правильно понял, нападения сбившихся в стаи волков происходят зимой, а сейчас лето, звери сытые, так что набрасываться на нас никто не будет. У тебя просто детские страхи все еще сидят в душе. Или вам с сестрой рассказывали страшные истории и о том, как волки даже летом рвут на части всех, кто попадается им на глаза?

— Ну, всякое может произойти, так что рисковать не стоит, и до вечера надо добраться до этих самых Волчьих Выселок. Поговаривают, что даже летом там не всегда безопасно. Местные-то знают, что делать в случае, так сказать, непредвиденных обстоятельств, а вот остальным стоит быть поосторожней.

— Да, крепко вас с кузиной страшилками пугали!.. — усмехнулся Патрик. — Может, и мне стоит рассказать тебе какую-нибудь жуть? Это я завсегда пожалуйста!..

Если честно, то его слова меня даже немного разозлили. Этот столичный аристократ представления не имеет, с чем может столкнуться в глухой провинции! Конечно, в чем-то я могу понять Патрика: то, что с ним произошло, не укладывается в рамки здравого смысла, и по сравнению с его бедой все несчастья мира кажутся молодому человеку полной ерундой, не стоящей особого внимания.

— Патрик, а твои превращения… — я решилась задать давно интересующий меня вопрос. — Это больно?

— Скажем так — довольно болезненно, хотя вытерпеть можно… — не очень охотно отозвался супруг. Надо же, соблаговолил ответить, а я опасалась, что он может огрызнуться. — Это еще одна из причин того, чтоб ты постоянно находилась подле меня.

— Мог бы сказать что-то более романтическое… — улыбнулась я. — Например, что мое присутствие подле тебя вносит покой в твою исстрадавшуюся душу!

— Ты, брильянт моей души, как и большинство женщин, предаешься прекраснодушным мечтам!.. — хмыкнул Патрик. — Но если тебе нравится так думать, то ничего не имею против. Заодно можешь считать, что я положил свое сердце к твоим ногам.

Да уж… — подумалось мне, — да уж, как же, дождешься от тебя чего-то подобного! Если верить сказкам, то у каждой из нас есть гипотетический шанс на принца, высокие чувства, трепетную любовь, белого коня, карету и полцарства. Принц мне вроде достался (пусть даже временно), только вот его частенько придушить хочется, а что касается всего остального, то это, как я понимаю, в комплект не входит…

В Волчьи Выселки мы приехали уже к вечеру. Конечно, можно было бы добраться и побыстрее, но я пока что не привыкла к столь длинным путешествиям верхом, и нам пришлось несколько раз останавливаться на отдых. Вряд ли эти задержки нравились Патрику, но свое недовольство он мне не высказывал. Что ж, и на том спасибо.

Пожалуй, Волчьи Выселки деревней не назвать — скорее, перед нами находился небольшой поселок, с крепкими домами, надежными деревянными крышами и мощеными камнем дорогами. Все тут было какое-то основательное, сделанное на совесть — дома, заборы, постройки… Ну, это как раз понятно — при таком неприятном соседстве, какое у здешних жителей появляется зимой, жизненно необходимо, чтоб твое жилище было без изъяна. Еще посреди деревни стояла церковь, и когда мы проезжали мимо, оттуда вышли две женщины, неся в руках глиняные бутылки. Насколько мне известно, в такую посуду церковники обычно наливают святую воду. И с чего это она так понадобилась местным женщинам?

Постоялый двор под зазыванием «Печеный тетерев» долго искать не пришлось — он располагался на окраине деревни, так что нам оставалось только отдать поводья прибежавшему мальчишке-прислужнику, и направиться внутрь деревянного здания. Краем глаза я заметила, что наших лошадей сразу же повели в конюшню. Вместе с тем отметила, что на дворе стояло несколько больших, тяжело груженых телег, накрытых плотной тканью — так обычно купцы перевозят свои товары. Правда, ни в одной из телег не было лошадей — как видно, здесь их сразу же распрягают, и уводят в стойло. Предусмотрительно… Значит, все же верны разговоры о том, что в Волчьих Выселках и летом не всегда бывает безопасно. И как хоть тут люди живут? Впрочем, человек ко всему привыкает, даже к такому опасному соседству.

Попросив себе комнату для отдыха, мы уселись в общем зале — надо хоть немного поесть с дороги. Здесь было многолюдно: похоже, что в зале находились не только проезжие люди, сюда по вечерам приходили и местные жители, чтоб пропустить кружку-другую здешнего темного пива, и обсудить последние новости. Я заметила, что наше появление в зале привлекло внимание — значит, скоро подойдут с разговорами.

— Это что такое нам принесли?.. — Патрик неприязненно посмотрел в свою тарелку.

— Гречневая каша с курицей… — я не стала обращать внимание на недовольное лицо Патрика. — На мой неискушенный взгляд, это вкусно.

— Да я как-то гречку не очень…

— Кстати, все приготовлено очень даже неплохо, так что ешь и помалкивай. Еще я заказала пирожки с зайчатиной и ватрушки с творогом. Конечно, ты бы предпочел пулярку с трюфелями, но чего нет, того нет. И перестань ломаться и воротить нос — мы с тобой здесь чужаки, за которым обычно наблюдают, а взгляд у людей обычно цепкий. Ничего не поделаешь — места тут дикие, проезжих не ахти как много, так местных жителей интересует каждое новое лицо, которое здесь появляется, пусть даже чужаки бывают тут проездом. Погоди немного — к нам скоро и с разговорами подойдут, так что готовься отвечать на вопросы. Только учти, что грубиянов в таких местах не любят.

— Можно подумать, их где-то обожают!.. — фыркнул Патрик. — И о чем мне прикажешь говорить со здешними обитателями?

— Вот тогда и узнаешь…

Не прошло и четверти часа, как к нам подошел какой-то немолодой человек, судя по одежде, местный житель.

— Вы уж простите меня, люди добрые… — заговорил он. — Вы, как я заметил, приехали недавно. Куда путь держите?

— В Кряжник, к родным.

— Родню проведать — дело хорошее… — кивнул головой мужчина. — Дорога спокойная была?

— Да… — мы с Патриком одновременно кивнули головой.

— Подозрительного ничего не заметили?

— Нет. Все было спокойно, никаких особых неприятностей, кроме пыли на дороге — дождей давненько не было, так что мы пропылились едва ли не насквозь… — Патрик пожал плечами. — А что вы имеете в виду?

— Да так… — мужчина отошел в сторону, а мне подумалось, что этот человек от нас так просто не отстанет, должен будет подойти еще раз. Здешние жители привыкли расспрашивать проезжих о том, что творится в мире, только вот чужаки разные бывают — одни охотно поговорят, расскажут последние новости, а другие любые разговоры оборвут и дадут понять, что они не склонны к беседам. Ну, а раз мы не против пообщаться, то, в самое ближайшее время, к нам снова должен подойти все тот же любопытный мужчина, только уже не один, а в сопровождении своих друзей. Все это я негромко пояснила Патрику, и попросила его лишний раз сдерживать язык, а не то еще сынок герцога брякнет невесть что, а мне потом извиняйся перед людьми.

— На кой ляд нам нужны все эти разговоры?.. — стал злиться Патрик. — Я и без них вполне обойдусь! И потом, виды на урожай меня интересуют меньше всего.

— Ты-то может, и переживешь, но здесь, в провинции, несколько другие правила… — пожала я плечами. — Так что, будь добр, веди себя вежливо.

— Ох!.. — страдальчески закатил глаза Патрик. — У меня сейчас одна мечта: поесть — и на боковую, а не болтать по пустякам!

— Ничего, подождет твоя мечта. И потом, может, что-то нужное узнаем.

— В данный момент меня больше всего интересует, где находится наша комната…

Я оказалась права — через несколько минут к нам подошло несколько человек, и безо всякого приглашения уселись рядом с нами.

— Уж вы извините нас, молодые люди, но не подскажете, что нового в тех местах, откуда вы к нам пожаловали? И что в мире слышно?

Я к таким разговорам привычна — к дяде Тобиасу не раз приезжали знакомые из дальних мест, и каждый раз беседы начинались с одного и того же. Пока я прикидывала, что тут можно сказать, в разговор, неожиданно для меня, вмешался Патрик, и поведал о том, что, дескать, пока ни о чем особо страшном не слышно. Главное, что налоги не собираются поднимать, а вот в столице идут разговоры о том, что, дескать, не помешало бы провести новый рекрутский набор в армию. Мол, на южной границе сейчас не очень спокойно: там, в одной из стран, после смерти Правителя несколько знатных семейств между собой сцепились в борьбе за власть — тамошний Правитель помер бездетным, так что место на троне пока что никто не занял, хотя желающих хватает. По слухам, в той стране идет самая настоящая война, уже и беженцы оттуда потянулись, а среди них может оказаться самый разный люд!.. Понятно, что на границе следует увеличить численность пограничников, чтоб не пускать в нашу страну, кого не следует…

Судя по всему, разговор очень заинтересовал здешних крестьян, к нашему столу еще подтянулись люди. Надо же, а Патрик, если не грубит, может быть очень интересным собеседником! Кажется, все в порядке, слова Патрика слушают внимательно, хотя мне все эти разговоры об армии не очень интересны. Не знаю, как получилось, но я отвлеклась на несколько минут — непонятно почему, вдруг вспомнился дядя Тобиас, тетя Мей, Инес… Надо же, я уехала от них всего пару дней назад, только мне кажется, что это произошло уже давненько… Интересно, что сказала Инес, когда узнала, что я не только вышла замуж, но и уехала, не попрощавшись с ней? Наверное, она обиделась, и я могу ее понять… А еще, непонятно отчего, припомнился Тигу, мой несостоявшийся жених… Хотелось бы узнать, что ему надо было, когда в лавке торговца тканями он расспрашивал Инес обо мне? Может, хотел объясниться, пусть даже с опозданием? Впрочем, какая разница, о чем думал бывший ухажер, тем более что встречаться с ним я не собиралась — с меня за глаза хватит звания брошенной невесты. Не хватало еще, чтоб все заговорили, будто я бегаю за парнем, который уже помолвлен с другой…

Когда же я вновь стала слушать разговор Патрика с крестьянами, то к своему удивлению поняла, что беседа перешла на совершенно другую, куда более интересующую нас тему. Оказывается, крестьяне говорили, будто на Синих горах появился дракон, от которого сейчас никто из людей, живущих подле Синих гор, не знает покоя…

— Какой еще дракон?.. — невпопад брякнула я, вмешиваясь в мужские пересуды.

— Чего не знаем, того не знаем… — развел руками один из крестьян, тот самый, что первым подошел к нам. — Слава Светлым Богам — мы его не видели, и если будет на то воля Богов, то никогда и не увидим! Куда хуже другое: от этой летающей твари сейчас одни неприятности.

— Какие?

— Можно много чего сказать… — вздохнул крестьянин. — Например, пока что пастухи даже отары на горные пастбища не гоняют — дракон овец таскает, словно коршун цыплят со двора! Оно и понятно — такой летающей громадине еды требуется немало. Конечно, Синие горы и раньше покоем не славились, но к такой жизни все как-то приноровились, а сейчас там совсем плохо стало, люди стараются в те места не ходить, зато появляются такие звери, о которых давно уже забыли. Похоже, собираются на зов дракона, чтоб он сдох, зараза такая! Верно говорят, что от этих страшилищ одни беды и неприятности!

— Вы говорите, что на зов дракона собираются разные звери… Какие?

— Разные… — уклонился от ответа собеседник. Я его понимаю — не стоит упоминать вслух всякую нечисть, еще какая-нибудь из них заявится на зов…

— А откуда он появился, этот дракон?

— Да разве ж я знаю?.. — даже удивился крестьянин. — Наверняка прилетел издалека! Как видно, в невесть каких дальних краях они все еще живут. Старики говорят, что иногда драконы появляются на Синих горах, а потом, через какое-то время, улетают восвояси, и вновь возвращаются через десятки лет. Вот и этот незваный гость побыстрей бы свои крылья отсюда унес — надоел! Говорят, иногда он так кричит, что у людей от страха душа в пятки уходит!

— А кто это все вам рассказал?

— Да вы, никак, считаете, что тут глушь беспросветная?.. — мужчина неприязненно покосился на меня. — Это вы зря, потому как наши Волчьи Выселки — едва ли не самый большой поселок к округе! У нас иногда бывает народ из Кряжника, пусть даже и проездом, а кое у кого и родня в том городе имеется! Так вот, тамошние жители жалуются, что в городе опасно становится. Правда, эта летающая тварь людей пока не трогает — и на том спасибо, но возле города нет-нет, да пронесется! Ясно, что такое соседство никому не нравится. Конечно, находятся горячие головы, которые призывают собраться, и отправиться на битву с драконом, только вот пока что таких отчаянных немного. А, на мой взгляд, людям нечего лезть, куда не положено, и уж тем более не следует охотиться на всякую летающую тварь без крайней на то нужды. Раз дракон и раньше сюда прилетал, а потом убирался восвояси, то и в этот раз наверняка так же будет, надо только подождать.

— Как бы и к нам дракон не заявился… — вздохнул кто-то.

— Да чего ему у нас делать? Хватит и того зверья, что в последнее время в здешних лесах объявились — с теми бы разобраться…

— Это верно… — вздохнул кто-то.

— Вы, молодежь, скажите, к кому в Кряжнике едете?.. — как видно, наш собеседник решил сменить тему. — Мы там кое-кого знаем, может, подскажем чего, все же люди из Кряжника у нас частенько появляются…

— Да я эту дальнюю родню в жизни никогда не видел!.. — в голосе Патрика было искреннее расстройство. — Можно было бы и дальше без них жить, да нашему старому дядюшке уж очень хотелось восстановить семейные связи, хотя родичи там — десятая вода на киселе, я о них ранее и не слыхивал ни разу! Дядюшка — человек в возрасте и при деньгах, а такого, как понимаете, сердить не стоит.

— А что за родня?

— Говорю же — дальняя! Можно сказать, нашему забору двоюродный плетень… Ну, дядюшке отказывать нельзя, вот мы и отправились в эти края. У нас при себе письмо имеется, там адрес и указан, так что по письму родственников и отыщем…

— Оно так, оно верно…

Прошло всего несколько минут, и наши собеседники враз засобирались домой, причем все они едва ли не одновременно покинули постоялый двор. В обеденном зале осталось всего несколько человек, судя по всему, приезжие. Слуги закрыли окна ставнями, а потом и вовсе заперли входную дверь — похоже, в этой деревне (даже сейчас, в летнее время) с приближением ночи на улицу выходить не стоит. Ясно теперь, отчего местные ушли из «Печеного тетерева» — каждый торопился оказаться за крепкими стенами родного дома, хотя уходить им явно не хотелось. Странно — мне говорили, что летом в Волчьих Выселках сравнительно безопасно.

— А куда это все ушли?.. — я повернулась к хозяину трактира, немолодому толстяку, который вынес в зал подсвечник с горящими свечами.

— По домам разошлись… — неохотно отозвался тот. — Вечер, солнце уже село, с минуты на минуту стемнеет, а сейчас не те времена, чтоб гулять по ночам. И вы, господа проезжающие, шли бы к себе в комнату — устали, наверное, после дороги, отдохните. Только не вздумайте на улицу выходить — места у нас ныне опасные, всякое может случиться. За крепкими стенами вас никто не тронет, а вот ежели окажетесь снаружи, то тут, как говорится, не обессудьте…

У меня было немало вопросов к хозяину, но Патрик поднялся из-за стола и потянул меня за собой.

— Пошли, нечего тут сидеть…

Наша комнатка оказалась совсем небольшой, да еще и с маленьким оконцем, которое не открывалось, зато была широкая кровать, на которой нам двоим вполне хватало места.

— Наконец-то!.. — скинув сапоги, Патрик улегся на кровать. — Звезда моих очей, что ты нам намерена рассмотреть, в этом мутном оконце?

— Да чего тут рассмотришь… — вздохнула я.

— Тогда не мельтеши перед глазами, и ложись.

Пожалуй, дорогой супруг прав, тем более что предыдущая ночь у нас была бессонной — ухаживали за раненым графом Фиер. Однако стоило мне прилечь на краешек постели, как Патрик подтащил меня к себе.

— Ты бы еще на коврике устроилась! И учти — если меня не злить, то я не кусаюсь.

— Да я просто стесняюсь…

— Стесняется она… — буркнул Патрик. — Лежи уж рядом, законная жена, и размышляй о тяготах этого мира и бренности бытия.

— Я думала…

— Это ты думаешь, а я могу только мечтать, и, к несчастью, мечты — это единственное, что мне остается… — в голосе Патрика была слышна досада, которую он даже не пытался скрыть. — Увы, счастье мое, должен тебя разочаровать: если ты рассчитываешь на что-то иное, кроме крепкого сна, то бишь на исполнение мною супружеских обязанностей (что, вообще-то, давно положено осуществить), то, к твоему великому огорчению (а заодно и к моему), я вынужден ответить отказом. Проще говоря — ни на какой интим не рассчитывай, с этим делом у нас сейчас полный облом, хотя если бы ты только знала, как мне сейчас хочется отвлечься от всего происходящего, и забыться хоть на часок, но…

— Не понимаю…

— Постараюсь объяснить как можно более доходчиво, потому как девица ты, судя по всему, в некоторых вопросах довольно бестолковая. Видишь ли, та старая лесная ведьма строго-настрого предупредила меня, чтоб я ни в коем случае не гм… использовал свою мужскую сущность по прямому назначению — надеюсь, ты понимаешь, о чем идет речь. Беда в том, что при хм… подобной страсти заколдованный человек в самый э-э… наивысший момент блаженства почти всегда теряет над собой контроль, и в эти мгновения может просто-напросто убить своего партнера. Говорят, самка богомола при спаривании отгрызает голову своему кавалеру, так и я могу тебя просто убить, сам не желая того — иногда бывают мгновения, когда звериная сущность однозначно берет верх над человеческим разумом. Так что, радость моего сердца, как мне это ни горько, но я просто вынужден вести праведный образ жизни — увы, но без тебя мне пока что никак не обойтись. В любое другое время у нас с тобой был бы другой разговор, вернее, мы бы не стали терять время на пустую болтовню, а сразу же приступили к делу, но сейчас, как я уже сказал, мне остается только предаваться горестным мечтам…

— Вспомни заповедь — не прелюбодействуй… — посоветовала я.

— Это с законной-то супругой?.. — покосился на меня Патрик.

— С временной супругой — ты же намерен со мной развестись через какое-то время.

— Один хрен… — подосадовал Патрик. — Сейчас-то мы еще женаты!

— Ну, раз дела обстоят таким образом, то и мне остается только пожелать тебе спокойной ночи… — я сказала первое, что пришло мне в голову.

— Не знаю, как другие, а лично я в присутствии красивой девушки, да к тому же находясь с ней на одной кровати, могу чувствовать себя спокойно лет после девяноста. Если доживу, конечно.

— Давай исходить из того, что в итоге все закончится хорошо… — я постаралась удобнее устроиться на жестком соломенном матрасе.

— А мне больше ничего и не остается… — вздохнул Патрик. — Надеюсь, счастье мое, что находясь подле меня, тебя не стали посещать мысли, абсолютно чуждые нравственности? Ты так задергалась после моих слов о выполнении супружеского долга, что это меня по-настоящему удивило! Могу поспорить, что ты, сапфир моего сердца, рассчитывала на нечто большее. Не намекнешь, что было у тебя в голове?

— Да ну тебя!.. — рассмеялась я. — Хотя болтать ты умеешь — вон, как крестьян сумел разговорить!

— Этот несложно… — усмехнулся тот. — Зато мы знаем, что дракон все еще на Синих горах, не улетел, а это значит, что у меня все же имеется шанс… Хотя мне и без того есть о чем подумать, и, прежде всего, я беспокоюсь о своем отце. Не знаю, как сейчас он себя чувствует, ведь когда я уезжал из дома (вернее, меня оттуда увозили в почти невменяемом состоянии) — в то время отец еще держался, но у него больное сердце, и подобные встряски для него очень опасны. Не знаю, как он пережил все то, что произошло со мной — боюсь, как бы эта история его не подкосила. Когда я видел отца в последний раз, он с трудом мог говорить, и герцогиня Тирнуольская приказала послать за лекарем. Кроме того, Эмма…

— А кто такая Эмма? Помнится, ты говорил, что твою невесту звать Розамунда.

— Эмма — это моя младшая сестра, ей четырнадцать лет, и мне не хочется даже думать о том, что могло произойти, если бы она была дома в тот момент, когда я стал превращаться в чудовище. По счастью, в тот день она со своей гувернанткой отправилась в гости к подруге, и задержалась у нее чуть дольше дозволенного.

— Но когда она вернулась домой…

— Все, что я знаю, так только то, что и тут вмешалась герцогиня Тирнуольская. От имени моего отца она приказала: как только Эмма вернется, то сразу же должна на какое-то время отправиться в монастырь, где в данный момент находятся обе дочери герцогини. Подобное распоряжение вполне разумно, и подозрений вызвать не должно: суди сама — отец болен, брат уехал по делам, так что молодой девушке предпочтительней провести некоторое время среди монастырских стен, в компании своих родственниц.

— Не думаю, что твоя сестра с охотой отправится в святую обитель.

— Верно, но герцог Малк способен на многое, так что пусть все девушки будут под приглядом монахинь и той охраны, которую прислала в монастырь герцогиня.

— Охрана?.. — удивилась я. — В женском монастыре?

— А ты считаешь, что на свете нет женщин-охранников?

— Я об этом никогда не думала…

— Оно и заметно… Кстати, я давно хотел тебя спросить: насколько мне известно, твое имя переводится со старого языка как «вишня». Почему тебя так назвали?

— Тут все просто. Я родилась весной, в то время, когда в садах вовсю цвели вишни. Помнится, мама говорила мне, что ни раньше, ни позже она никогда не видела столько белого цвета, покрывающего даже самую маленькую вишенку. Как мне рассказывали родители, в тот год вишневые деревья стояли, словно в облаках, и даже старики утверждали, что такой красоты ранее никогда не видели — конечно, вишни цветут каждый год, но чтоб было такое буйство цвета — это, как говорили, просто уму непостижимо! Вот потому-то отец и мать, не мудрствуя лукаво, назвали меня Черил, то есть вишня… Ой, что это?

Надо сказать, тут было, чего испугаться — до нас донесся то ли вой, то ли стон. Это что, волки? Непохоже…

— Я бы сказал не «что», а «кто»… — поправил меня Патрик. — Скорей всего, это именно тот зверь, от которого в этой деревушке на ночь запирают все двери и окна. Недаром крестьяне так дружно потянулись домой с постоялого двора — как видно, знают, с какого времени следует находиться дома, за крепкими запорами.

Вой повторился, и я невольно прижалась к Патрику, и тот успокоительно похлопал меня по плечу.

— Не бойся. Раз тут люди живут всю жизнь, и воспринимают все, как должное, то и мы одну ночку переживем, ничего с нами не случится.

— И все же кто это может быть? Уж очень неприятный вой у этого зверя! Знаешь, когда мы с тобой проезжали мимо здешней церкви, то женщины выносили оттуда святую воду — я по бутылкам узнала… И потом, помнишь, нас спрашивали о том, не видели ли мы чего-то подозрительного в дороге…

— Думаешь, нечисть какая-то в округе появилась? Ну, если даже и так, то нас с тобой это касаться не должно — местные сами с этим разберутся, тем более что у них к этому времени должен быть накоплен богатый опыт по борьбе с такими милыми зверушками. В нашу комнатенку, судя по всему, этот зверь тоже не придет, так что спи спокойно, и не забивай свою голову лишним.

Надеюсь, что Патрик прав, во всяком случае, его слова меня успокоили. К тому же за сегодняшний день я, и верно, устала, так что уснула со спокойной душой.

Утром, глядя на солнце, освещающее все вокруг своими яркими лучами, ночные страхи казались несерьезными, ушедшими с ночной тьмой. Когда мы расплачивались за ночлег, хозяин постоялого двора поинтересовался:

— Вы что, сейчас намереваетесь отправляться в Кряжник?

— А что тянуть?.. — пожал плечами Патрик. — Двинемся прямо по утренней прохладце.

— Подождали бы… — посоветовал хозяин. — Меньше чем через полчаса в Кряжник купцы отправляются. Обоз пусть и не очень большой — шесть телег, но зато с ними пара охранников, а это парни крепкие, и оружием владеть умеют. Вместе бы и добрались до места, да и в дороге всем вместе куда спокойнее, чем поодиночке.

Конечно, этот человек прав: вместе ехать куда безопасной, только нам подобное соседство не подходит, и причина тому — все то-же расстояние в пять шагов, переступать которое Патрику ни в коем случае не стоит. Когда мы ехали только вдвоем, резвая лошадь Патрика то и дело вырывалась вперед, и тогда я видела, как облик молодого человека начинал меняться просто на глазах. Тут и без слов ясно, как поведут себя люди в том случае, если увидят подобное. Нет уж, лучше не рисковать понапрасну.

— Спасибо за заботу, но мы торопимся… — вздохнул Патрик. — А вот не скажете ли нам, что это за звуки мы ночью слышали? На волчий вой очень похоже…

— У нас тут много чего можно услышать… — уклончиво ответил хозяин. — Места здесь такие.

— И все же?.. — Патрик положил на стол несколько серебряных монет.

— Да ничего хорошего… — поморщился мужчина, смахивая в свой карман деньги. Оглянувшись по сторонам, он негромко продолжил. — У нас уж дней десять, как волколак объявился. По счастью, он почти всегда бродит только по ночам, хотя бед уже успел натворить. И откуда хоть эта нечисть объявилась на наши головы?! Полнолуние, вроде, уже минуло, а он все не уходит! С обычным волком наши мужики справились бы легко, а охотиться за такой нечистью — дело непростое, сами можем не осилить. Мы уж не знаем, к кому и за помощью обращаться! А ведь сейчас самое время — и сенокос, и работы на земле, да и в лес надо ходить по грибы-ягоды!.. Так что и вам опаску в дороге надо иметь.

— Ничего, мы уж как-нибудь, с надеждой на Светлые Небеса… — Патрик сделал охраняющий жест.

— Я вас предупредил… — хозяин пожал плечами. — Так что поступайте, как знаете.

Через несколько минут мы отправились в путь. Погода сегодня была не в пример хуже вчерашней — небо покрыто тучами, поднимается сильный ветер, как бы дождя не было… На всякий случай я надела свою куртку — не хватало еще промокнуть. Но если даже дождь начнется (что, не очень-то желательно), то в этом нет ничего плохого — людей на дороге меньше встретится. Если все сложится хорошо, то до Кряжника доберемся во второй половине дня.

Лошадей подгонять не пришлось — все же поля скоро закончились, и мы вновь оказались на лесной дороге, где хватало неровностей и ухабов, так что хотя эта лесная стезя была неплохо укатана, все одно понятно, что лошадей по ней гнать нельзя — могут ноги переломать.

Как я и опасалась, вскоре пошел дождь, и хорошо еще, что не проливной, но все одно ехать было неприятно. Да и высокий лес, стоящий по обеим сторонам дороги, выглядел весьма неприветливо. Вчера этот же самый лес, залитый солнечными лучами, выглядел на редкость красиво, а сегодня густой темный ельник на фоне свинцового неба вызывал в моей душе самую настоящую боязнь. Не стоит меня за это осуждать, ведь неизвестно, кто скрывается за сплошной зеленой стеной из высоких елей… Да и Патрик, судя по хмурому выражению лица, на этой мрачной дороге тоже чувствовал себя неуютно. Будем надеяться, что на нас так угнетающе действует погода, да и слова хозяина постоялого двора никак не уходят из нашей памяти. К тому же на лесной дороге мы сейчас одни, и если что произойдет, то помощи ждать неоткуда, хотя о какой помощи может идти речь? Если встретимся с волколаком, то вряд ли кто-то бросится к нам на помощь. Хотя эти существа, кажется, ходят только ночами… Или нет?

Надо бы вспомнить, что я вообще знаю о волколаках. Конечно, в свое время к слухам о самых разных темных существах я относилась как к страшным сказкам, но кое-что в моей памяти все же отложилось. Вроде как волколак — это человек, который способен превращаться в волка. Проще говоря, речь идет об оборотне. По слухам, иногда такими существами становятся добровольно (чаще всего к подобному превращению склонны колдуны), чтоб обрести силу зверя, а иной раз люди превращаются в волколака против своей воли. Чаще всего обычный человек становится оборотнем после укуса или раны, полученного от другого оборотня. Потом, в ближайшее полнолуние, он и сам превращается в оборотня, а утром к нему вновь возвращается человеческий облик. Увы, но в следующую ночь все повторяется снова и снова… Так, хватит думать об этих неприятных существах, а не то мне становится все больше не по себе.

Наверное, мы находились в дороге уже не менее часа, когда встревожились наши лошади — они и до этого какое-то время стали вести себя беспокойно, а теперь и вовсе помчались вперед, не разбирая дороги, и нам оставалось лишь пригибаться, чтоб не задеть низко растущие ветви деревьев. Ясно, что лошади почуяли опасность, и теперь пытаются убежать от нее. Не знаю, сколько времени продолжалась эта гонка, но внезапно перед нами на дороге появилось какое-то большое существо, вернее, оно словно возникло ниоткуда, стремительным рывком метнувшись из густых зарослей, и остановилось на нашем пути. Если я правильно разглядела сквозь пелену усилившегося дождя, то перед нами находился огромный волк…

Так получилось, что в этот момент впереди бежала моя лошадь, и первой пострадала именно она. Удар лапой — и бедная лошадка просто-таки отлетела в сторону, перекувырнувшись через голову, а я вылетела из седла, крепко ударившись о землю. Видимо, на несколько мгновений я потеряла сознание, а когда пришла в себя, то увидела, что подле меня стоит огромный волк, и его желто-красные глаза чуть светятся, словно догорающие угли в костре, а при одном только взгляде на приоткрытую пасть, полную длинных острых зубов, у меня от страха потемнело в глазах. Наверное, мне бы следовало попытаться встать на ноги, но я понимала, что это бесполезно, да и от такого страшилища убежать невозможно. Ну, тут, как говорится, и к бабке не ходи — ясно, что перед нами находится тот самый волколак, о появлении которого нам рассказал хозяин постоялого двора, и чей вой мы слышали ночью.

Не знаю, что было бы дальше, но в этот миг я услышала голос Патрика:

— Эй, ты! Посмотри на меня!

Я невольно перевела взгляд на молодого человека, и волк, придавив меня к земле своей сильной лапой, сделал то же самое. Сейчас, на наших глазах, Патрик превращался во все то же чудовище, напоминающее то ли ящера, то ли дракона. Зрелище жутковатое, и вместе с тем неприятное, но я уже видела это не раз, а вот для волка это оказалось неожиданностью. Что же касается меня, то, прижатая к земле сильной лапой волколака, я боялась даже шелохнуться, понимая, что один укус зверя — и если я не умру сразу, то стану оборотнем, и еще неизвестно, что в итоге окажется хуже. Впрочем, если волколак всего лишь цапнет меня своими длинными когтями, то в этом тоже нет ничего хорошего.

Медленно текли мгновения, и я не знала, что будет дальше. Неужели эти двое схватятся между собой? А что, такое вполне возможно… Но вот чего я не ожидала, так это слов:

— Ты кто?

Спрашивали не меня, и говорил не Патрик: к этому времени я уже хорошо знала, как звучит голос моего спутника, когда он выглядит, словно чудовище — тогда его речь несколько замедленная, да еще и с отчетливым змеиным шипением. Сейчас же я слышу отрывистый лающий голос, в котором раздаются чуть воющие нотки. Неужели…

— Можешь считать, что я такой же, как ты… — а вот это уже голос Патрика.

— А она…

— Она со мной.

Возникла долгая пауза, затем волк убрал с меня свою лапу и направился к Патрику, но остановился, не дойдя до него нескольких шагов. Более того — волколак поднялся на задние лапы, и какое-то время смотрел на моего спутника, а тот, в свою очередь, не спускал взгляда с серого зверя, и эта картина, надо признать, была весьма впечатляющей, во всяком случае, слабонервным особам на такое лучше не смотреть. Только сейчас я рассмотрела, насколько большим был этот волк (или, вернее, волколак) — стоя на задних лапах, он был выше Патрика едва ли не на голову. А еще это существо внешне почти неотличимо от обычного волка (пусть и невероятно большого), если бы не ярко-красные глаза и задние конечности, суставы у которых оставались человеческим, и были подобны самым обычным коленям. Сейчас оба зверя молча смотрели друг на друга, лишь иногда издавая непонятные звуки.

— Что тебе здесь надо?.. — после долгого молчания произнес (вернее, пролаял) волколак.

— Здесь — ничего. Мы просто идем по своим делам.

Опять долгое молчание, и, наконец, я услышала:

— Уходите. Я вас отпускаю…

Сквозь струи дождя я увидела, как волк огромной темной тенью метнулся в ельник. Чуть шелохнулись мокрые ветки, и вновь наступила тишина, лишь слышался бесконечный шум дождя. Постояв на месте еще какое-то время, Патрик направился ко мне.

— Ты как?.. — буркнул он, подходя ко мне. Сейчас от молодого человека сложно было ожидать большой любезности в обхождении — его просто корежило в обратном превращении из зверя в человека.

— Кажется, со мной все в порядке… — вообще-то это утверждение спорное, потому как я все еще прихожу в себя от испуга, и говорю с трудом. Вдобавок ко всему я по-прежнему лежу на дороге, да еще и в грязной луже, так что сейчас у меня вид, словно у последней замарашки.

— Тогда вставай, нечего тут прохлаждаться… — Патрик рывком поднял меня с земли. — Отдых закончен.

От возмущения у меня только что дыхание не перехватило, и я уже хотела, было, высказать Патрику все, что о нем думаю, но тут до нас донесся все тот же жутковатый вой, а заодно и оборвавшееся конское ржание.

— Это что?.. — одними губами спросила я.

— Это значит, что у нас больше нет одной из лошадей, скорей всего, твоей — она после падения заметно прихрамывала на одну ногу, а, значит, далеко убежать не могла… — Патрик дернул меня за руку. — Ну, долго еще на месте стоять будешь? Пошли.

То, что я осталась без лошади — это мне и самой понятно. Правда, вместе с ней пропала и вся моя одежда, но тут уж ничего не поделаешь. Досадно, конечно, но стоит мне вспомнить приоткрытую волчью пасть, наклонившуюся едва ли не над моим лицом — и потеря одежды уже не кажется горестным событием. Живы остались — уже хорошо.

— Патрик, а твоя лошадь…

— Сбежала. Вернее, когда волк тебя сбил, я спрыгнул со своей лошади, и она помчалась дальше. Если повезет, то мы ее найдем, ну, а если нет, то придется идти до Кряжника пешком.

Выходит, у Патрика была возможность спастись — волколаку вполне хватило бы на обед одной меня (не говоря о лошади), но он предпочел остаться, и даже более того — рисковал своей жизнью ради того, чтоб спасти меня. Похоже, мой так называемый муж показал себя настоящим защитником. Я уже готова была сказать ему что-то хорошее, однако Патрик, покосившись на меня, съехидничал:

— Звезда моих очей, мне без тебя в дальнейшем трудно будет обойтись, и именно потому я выступил в роли рыцаря без страха и упрека. Так что никакой романтики, все в пределах разумного.

— Благородным героем ты мне больше нравился… — теперь и я не удержалась, чтоб не съязвить.

— У меня вообще много достоинств, перечислять надоест… — Патрик направился вперед. — Пошли, а не то наш новый друг может передумать, и вернуться назад.

Дальше мы молча шли по все той же лесной дороге, проскальзывая на размокшей глине, и стараясь обходить самые большие лужи. Я бы о многом хотела расспросить своего спутника, но понимала, что сейчас не время для разговоров. Патрик крепко держал меня за руку — когда чувствуешь поддержку, то не так страшно. А еще мы все время прислушивались к окружающим звукам, но, по счастью, ничего страшного не услышали, и это радовало.

Прошло, наверное, часа два, и хвойный лес начал редеть, а потом он и вовсе сменился березняком, и там мы с немалой радостью увидели лошадь Патрика, ту самую, которая сумела убежать от волколака. Сейчас лошадка стояла под деревьями, и щипала сырую траву. Не похоже, что она была перепугана, а это значит, что оборотня рядом нет.

— Ну и славно… — Патрик взял лошадь под уздцы. — Теперь ты, дорогая супруга, продолжишь путь верхом, а не то мне уже надоело ловить тебя, когда ты умудряешься едва ли не упасть в очередную лужу. И что у тебя за привычка такая спотыкаться о каждую выбоину?

— Не у одного тебя множество достоинств, у меня они тоже имеются…

Конечно, во многом Патрик был прав — мои ноги то и дело разъезжались на мокрой дороге, а про заляпанную грязью одежду и говорить не стоит. К тому же я очень устала. Правда, лошадь Патрика излишне резвая, но, надеюсь, как-нибудь с ней справлюсь. И вообще, я согласна с утверждением, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Патрик, а волколак… Почему он нас отпустил?

— Так и знал, что ты привяжешься с вопросами… — усмехнулся дорогой супруг. — Тут все просто — он не почувствовал в нас конкурентов или врагов, тем более что подобные существа предпочитают находиться в одиночестве. Кроме того, еще недавно этот волколак был обычным человеком, но… Скажем так — ему не повезло, вернее, он совершил огромную ошибку, стараясь возвыситься над другими.

— Зачем это ему было нужно?

— Этому парнишке всего двадцать лет, и он наслушался преданий о том, как великие воины в старину могли оборачиваться в волколака, и разить врагов, ведь такие оборотни обладают невероятной силой и ловкостью, способны за короткое время преодолевать огромные расстояния. К тому же волколаки являются непревзойденными охотниками. Все это в глазах молодого олуха (кстати, его родители в здешних местах считаются весьма обеспеченными людьми) казалось чем-то невероятным, к тому же парня бросила девушка, и потому этот болван решил стать самым ловким и умелым в округе. Дескать, хотя я и человек, но когда захочу — превращаюсь в волка. Проще говоря, молодому человеку очень хотелось выделиться, правда, конечный результат его мечтаний оказался вовсе не тем, на что он рассчитывал. Верно говорят: бойтесь своих желаний, они иногда сбываются. Одним словом — балда.

— И как он стал оборотнем?

— Колдунов на свете немало, и многие из них отнюдь не стремятся осчастливить человечество — у них свои цели… В общем, через очень короткое время парень осознал, что ему дар оборотничества никак не нужен, и даже более того — ничего хорошего из его намерений не вышло, только вот избавиться от колдовства трудно, вернее, почти невозможно. Да и бед этот волколак успел натворить немало. Проблема и в том, что он уже успел распробовать вкус человеческого мяса, то есть обряд был полностью завершен, а после этого возвращение в тело человека осуществить практически невозможно. Что касается меня, то оборотень пожалел товарища по несчастью — все же в глубине души он остается человеком. Ну, а тебя он посчитал моей подругой, и только потому не тронул.

— А как ты это понял?

— Не поверишь, но мы с ним переговаривались мысленно. Вначале я и сам не мог поверить в то, что подобное возможно, но потом понял, что оборотни в состоянии мысленно общаться друг с другом. Как видишь, я тоже открываю для себя новые возможности.

— Что он еще тебе сказал?

— Раскаивается в собственной глупости — это его слова. Еще пробормотал, что по-прежнему осознает все, что с ним происходит, и в его душе идет борьба между звериным и человеческим началом, и еще непонятно, кто победит. Вот потому-то он нас и отпустил подобру-поздорову…

— Мне его жаль…

— Нечего жалеть, сам во всем виноват. Хотя и у меня сердце не камень, велел ему отправиться к той лесной ведьме — не исключено, что она сжалится, и поможет ему, хотя заранее предсказать ничего нельзя, да и логику колдунов понять непросто… Все, больше меня ни о чем не спрашивай.

— Да я вообще молчу. Просто хочется быть в курсе того, что происходит.

— Оно и заметно… — ухмыльнулся Патрик.

Весь оставшийся путь я сидела верхом на лошади, которую Патрик вел под уздцы. Дождик перестал, небо стало светлеть, да и местность постепенно менялась. Более не было лесов, вокруг были распаханные поля, стали попадаться небольшие деревушки, а через какое-то время вдали показались горы…

В Кряжнике — городе, стоящем на невысоких холмах, мы оказались во второй половине дня. Что ж, если судить по внешнему виду, то перед нами был обычный сонный городишко, очень похожий на большую деревню — одноэтажные дома с огородами и лавочками у ворот, на улицах что-то клюют курицы, люди никуда не торопятся… Хотя стражи тут хватает, во всяком случае, еще до въезда в город, нас остановили двое стражников с вопросами, кто мы такие, и для чего пожаловали в Кряжник. Патрику пришлось сказать, что едем к знакомым по делу, и что после Волчьих Выселок еле смогли уйти от волколака — он, дескать, задрал нашу лошадь, и только потому не стал нас преследовать. Дескать, гляньте на мою жену — она до того перепугалась, что все еще боится спуститься с лошади на землю. После слов об оборотне стражники засыпали Патрика вопросами об этом звере, и цель нашего пути им уже была неинтересна. Похоже, о волколаке уже известно всей округе, и если тот оборотень не уберется из этих мест, то на него, без сомнений, откроют охоту.

Когда, наконец, мы отправились дальше, то я поинтересовалась у Патрика:

— Куда мы сейчас?

— Для начала надо отыскать гостиницу «Счастье рудокопа» — именно том останавливались люди герцога Малка, когда отправились на поиски дракона. А ты пока что слезай с лошади — не привлекай к себе ненужное внимание, здесь не принято катать дам на лошадях.

Ему легко говорить — слезай, а меня, между прочим, после такой долгой езды верхом, уже ноги не держат. Хорошо еще, что дорогой муж помог мне спуститься, а не то я бы точно упала.

— А для чего тебе нужна именно эта гостиница? Тут наверняка найдутся и другие.

— Верно, только я пытаюсь повторить тот путь, по которому шел отряд, посланный герцогом Малк. Так, сейчас подумаем, где может находиться эта гостиница… — рассуждал Патрик. — Чтоб не плутать понапрасну, можно спросить кого-то из местных, но постараемся обойтись своими силами. Смотри: вряд ли люди герцога стали бы останавливаться в занюханном трактирчике на окраине — все дорожные расходы оплачивались за счет достопочтимого герцога, а это значит, что отряд, скорей всего, передвигался по главной улице города…

— Понять бы еще, где она, эта самая улица… — вздохнула я. У меня болели ноги и спина, одежда после дождя не успела просохнуть, и мне хотелось отдохнуть. А еще неплохо бы переодеться, сменить платье, донельзя испачканное грязью. — Вот еще что — я просто не могу больше оставаться в этой одежде — с нее скоро глина начнет осыпаться кусками. Все мои вещи как ты понимаешь, остались где-то в лесу, так что мне надо купить хоть какое-то платье.

— Желание дамы — закон!.. — развел руками Патрик. — Надеюсь, что найдем какую-нибудь лавку, торгующую одеждой.

Нам повезло — очень скоро на нашем пути оказалась лавка старьевщика. Конечно, покупать ношеную одежду с чужого плеча мне не очень-то хотелось, но и далее ходить по городу замарашкой — это выше моих сил. Выбор одежды тоже не назвать богатым — самые простые платья из дешевых тканей. Конечно, раньше бы я на такую одежду даже не посмотрела, но сейчас не до капризов. Из нескольких имеющихся платьев выбрала такое, чтоб было впору — тут уж не до модных изысков. Ладно, хоть что-то купила, и как только окажемся в гостинице — сразу же переоденусь.

— Мы правильно идем к «Счастью рудокопа»?.. — поинтересовался Патрик, рассчитываясь с хозяином.

— Все верно… — кивнул тот, забирая мелкую серебряную монетку — больше платье не стоило, и то считаю, что мы здорово переплатили за это серое убожество. — Еще четыре дома — и вы на площади. Там и находится гостиница.

— Спасибо.

По улице мы прошли совсем немного, когда Патрик вдруг остановился и коротко ругнулся сквозь зубы.

— Что такое?.. — спросила я, но вместо ответа Патрик сделал пару шагов в сторону, сгреб меня в охапку, и впился поцелуем в мои губы. Сказать, что я была ошарашена — значит не сказать ничего. Мне с детства объясняли правила приличия, и я знала, как должна вести себя женщина в публичном месте, чтоб нем уронить свое достоинство в глазах окружающих — и вдруг такое! Позволять себе подобное поведение, да еще и при посторонних — это верх невоспитанности, бестактности и неуважения к себе, только вот Патрику, кажется, до всего этого не было никакого дела. И с чего это вдруг дорогой супруг позволил себе такую неделикатность? Когда я попыталась, было, вырваться из его крепких объятий, то муженек сжал меня так, что я сочла за лучшее более не сопротивляться, а не то без сломанных ребер дело точно не обойдется.

Все бы ничего, но в это самое время мимо нас проходило двое мужчин, вернее, это были военные, и, судя по форме, офицеры. Глядя на нас, один что-то сказал другому, тот в ответ засмеялся, отпустив сальную шутку — кажется, увиденное привело их в веселое настроение. Я готова была провалиться сквозь землю, только вот Патрик, в отличие от меня, явно вошел во вкус, и вовсе не собирался выпускать меня из своих крепких объятий. Не знаю, сколько мы так простояли, но когда дорогой супруг, наконец-то отпустил меня, я несколько секунд не могла сказать ни слова.

— Это что значит?.. — выдохнула я, обретя способность говорить.

— Считай, что меня внезапно объяли низменные чувства, и сопротивляться им я был не в состоянии… — усмехнулся Патрик. — А может, просто не хотел. Хотя почему это — низменные? Они очень даже возвышенные, от них аж в горле перехватывает, и мозги враз отключаются, так что ни о чем не думаешь, кроме… Пожалуй, не стоит себя раззадоривать лишний раз, все одно на продолжение пока что рассчитывать не стоит. Надеюсь, тебе все понравилось? Не отпирайся, а не то я буду разочарован. И не стоит так сверкать глазами — я понимаю, что в некоторых делах девица ты бестолковая — да и что иного можно ожидать от провинциальной барышни? но, бриллиант моего сердца, это исправимо.

— Перестань!

— Ну, не стоит так кипятиться, я уже сделал правильные выводы в отношении тебя, вишенка… Однако это все лирика, а если говорить серьезно, то я, если можно так выразиться, едва не спалился. Видела, как мимо нас прошли два офицера?

— Не только видела, но и слышала!.. — огрызнулась я, чувствуя, как горят щеки. Меня можно понять: за те слова, которые произнес в мой адрес один из тех двух мужчин, в приличном обществе раз и навсегда отказывают от дома, и в будущем стараются держаться как можно дальше от такого хама.

— Ну и что такого он сказал?.. — похоже, Патрика забавляло мое возмущение. — Всего лишь посоветовал, что мне следует делать дальше, но мне это и без него известно.

— Ты прекратишь или нет? Можешь говорить по делу?.. — кажется, у меня теперь горят не только щеки, но и уши.

— Знаешь, кем был один из этих двоих?.. — а вот теперь дорогой супруг не шутил. — Мой давний знакомый. Правда, с полгода я его уже не видел, и вот едва не встретились. Парень он неплохой, и отношения у нас дружеские, но мне сейчас не стоит попадаться на глаза никому из своих знакомых. Мало того, что все узнают о моем появлении в этих местах, так вдобавок подтянутся его сослуживцы, пойдут бесконечные расспросы, и от меня не отстанут до тех пор, пока я не соглашусь на дружескую попойку, которая будет длиться дня два. Сама понимаешь, что это в данный момент совершенно исключено.

— Ты уверен, что он тебя не узнал?

— Как раз в этом я полностью уверен. Дело в том, что я стоял к нему спиной, и если б он меня узнал, то просто так ни за что бы не ушел — в этом не сомневайся. Впрочем, если он даже уловил какое-то внешнее сходство, то не придал этому значения — мало ли похожих людей на свете, а здесь, в глухой провинции, мне делать нечего, и к тому же сейчас я должен быть в столице, готовиться к свадьбе, на которую, кстати, этот офицер заранее получил приглашение.

— А что твой знакомый делает в этих местах?

— Наверняка находится здесь по делам службы. Теперь сложность в том, как бы с ним не встретиться вновь… Ладно, хватит топтаться на месте, пошли.

Идя по улице, я никак не могла забыть поцелуй Патрика. Ранее ни с чем подобным я никогда не сталкивалась — тот же Тигу галантно целовал мне руку на прощание, но это происходило в рамках этикета, и он всего лишь чуть касался губами кисти моей руки. Сейчас же было нечто совсем иное, нечто такое, с чем я ранее никогда не сталкивалась, и одно воспоминание о том поцелуе заставляло мое сердце биться чаще, а кровь вновь приливала к щекам… Похоже, я испытала новое, ранее неизведанное чувство… Так, надо побыстрей выкидывать из головы все ненужное — не хватало еще, чтоб избалованный сынок герцога, заметив мое смущение, принялся снова поддразнивать меня. Похоже, что с той поры, когда он более или менее пришел в себя, это стало его любимым занятием.

До гостиницы «Счастливый рудокоп» мы добрались менее чем за минуту. Это оказалось крепкое двухэтажное здание, подле которого, в отличие от этого тихого городка, было достаточно шумно. Несколько лошадей у коновязи, пара телег, несколько человек находятся рядом с входом… Помнится, старьевщик еще упоминал, что гостиница находится на площади, но на мой взгляд, здесь была всего лишь очень широкая улица. Впрочем, местным жителям виднее, что и как называть.

В гостинице мы быстро сняли номер, и я наконец-то, сняла свое донельзя испачканное плате, и надела другое, то самое, которое мы только что купили. Ну, что тут скажешь — холщовый мешок с рукавами! Ох, даже в доме дяди Тобиаса слуги одевались куда лучше, только какой смысл сейчас выказывать свое недовольство? Может, завтра купим что-то получше?

Раздался стук в дверь, и на пороге появилась служанка — эту разбитную особу лет тридцати я заметила еще в то время, когда мы просили у здешнего хозяина комнату. Шумная и самоуверенная особа еще тогда окинула нас придирчивым взглядом, словно заранее прикидывая, что можно взять с вновь прибывших постояльцев.

— Меня хозяин прислал узнать, не нужно ли вам чего?.. — заявила девица.

— Трудно сказать… — начал, было, Патрик, но я его перебила.

— Надо постирать мое платье, или хотя бы его нужно почистить.

— Это можно… — девица взяла мое платье и оглядела его. — И где ж это вы так изгваздались, господа хорошие?

— Ну, так ведь нас можно понять — мы молодожены… — усмехнулся Патрик. — Это дело такое, что ежели захочется жене оказать свое расположение, то ничто не остановит — ни дождь, ни мокрая трава!

— Нравятся мне такие мужчины… — хохотнула служанка, бросая на Патрика взгляд, весьма далекий от целомудрия.

— А у вас тут, как я погляжу, много народу… — дорогой супруг предпочел обойти скользкую тему.

— Не без того… — кивнула головой девица. — И повар у нас хороший — в гостиницу даже важные господа на обед приходят, и довольны остаются.

Теперь мне понятно, откуда шли те два офицера — как видно, в «Счастливый рудокоп» они заглядывают едва ли не каждый день, а раз так, то Патрику лишний раз не стоит задерживаться в обеденном зале — кто знает, может, здесь находится еще кто-то из его столичных приятелей.

— Если что понадобится, то я всегда к вашим услугам… — продолжала служанка.

— Может, и понадобится… — кивнул головой Патрик. — Нам бы узнать кое-что…

— И что же вас так заинтересовало в наших местах?

— Да мы сюда приехали не просто так, а по делу… — вздохнул Патрик.

— А в наши места просто так и не ездят, все по делам… — прищурилась девица. — Только вот народ у нас не очень разговорчивый, но все имеет свою цену. Все, я пошла, а не то работа стоит…

За служанкой закрылась дверь, и я поинтересовалась у Патрика:

— И что ты хотел узнать у этой нахалки?

— Не ревнуй, вишенка, пока что я только твой, и в моей верности сомневаться не стоит. В ближайшее время ни с кем тебе не изменю, пусть даже веселые девицы вешаются гроздьями мне на шею.

— А если серьезно?

— Видишь ли, дорогу до нужного места я знаю лишь примерно, так что неплохо бы найти того, кто укажет мне направление, по которому нам следует идти, и при том не станет задавать лишних вопросов. Дело в том, что раньше я никогда не бывал в горах…

Можно подумать, я там была! Ясно и то, куда дальше лежит наш путь — бродить по горам и искать встречи с драконом. Ох, если бы я месяц назад знала о том, что меня ждет — давно б занялась поисками места гувернантки…

Глава 6

В большом обеденном зале гостиницы было шумно, многолюдно и достаточно жарко. Если судить по тому, что почти все места тут были заняты, то можно понять, что обеденный зал «Счастливого рудокопа» пользовался в этом городишке немалой популярностью. Надо сказать, что немалую роль тут играло и то, что здешний повар, и верно, был настоящим мастером своего дела, и готовил просто замечательно. Теперь понятно, для какой надобности офицеры при первой же возможности заглядывали в гостиницу — наверняка еда здесь была не в пример лучше той, что готовили на полковой кухне.

Мы сидели едва ли не в самом темном углу зала, рядом с шумной компанией каких-то мужчин, типичных работяг с натруженными руками. Не понимаю, зачем Патрик выбрал именно это место — наши соседи ведут себя слишком громогласно, да и выпито у них уже немало. Если я правильно поняла разговоры этих людей, то рядом с нами находились рудокопы, те, что добывают медную руду в здешних горах. Сейчас рудокопы приехали в Кряжник по каким-то своим делам (точнее, они привезли в город медные слитки для продажи), и нынешним вечером решили устроить себе небольшой отдых в лучшей гостинице города: а что, гулять — так гулять! Ну, для приезжих работяг это, возможно, и небольшое развлечение, только вот от их криков и излишне шумных разговоров у меня скоро заболит голова. К тому же мне не нравились те взгляды, которые захмелевшие мужчины бросали в мою сторону, и только присутствие Патрика сдерживало их от более развязных действий. Конечно, там, где мы сейчас находимся — это, можно сказать, самое слабоосвещенное место зала, и именно потому Патрик и выбрал этот стол, но будь на то моя воля, я бы давно перебралась в иное место, как можно дальше от этой веселящейся компании, но у дорогого муженька, кажется, были иные планы.

— Долго мы еще тут будем сидеть?.. — негромко спросила я Патрика. — Еще немного — и я оглохну от криков наших соседей по столу..

— Придется потерпеть… — покосился на меня супруг. — Мне эту милую компанию надо кое о чем расспросить.

— И что же такое интересное они могут тебе сказать?

— Меня, как ты понимаешь, прежде всего интересует дорога до того места, где люди герцога Малка спрятали будущих детенышей дракона.

— Можно подумать, они знают и об этой дороге, и о драконе! А уж о детенышах дракона им все доподлинно известно!.. — съехидничала я.

— Видишь ли, все, что у меня есть — это несколько ориентиров, по которым можно добраться до нужного нам места, только все одно человек, незнакомый со здешней местностью, может очень долго блуждать по Синим горам, разыскивая дорогу, а время, как ты понимаешь, у нас ограничено. Нужна привязка на местности, но так просто со мной тут говорить не станут — здешние люди не славятся словоохотливостью.

— Что-то я не замечаю, будто ты пытаешься набиться этим людям в друзья-приятели, а просто так они тебе вряд ли что-то расскажут.

— Вино развязывает еще и не такие языки.

— Тогда почему ты медлишь?

— Жду, когда эта компания дойдет до нужного состояния.

— И долго еще ждать придется?

— Кажется, они уже около того…

В этот момент один из шумных гуляк, сидящих рядом с нами, так сильно ударил о стол своей глиняной кружкой, что та разлетелась на мелкие куски, а темное пиво плеснуло в разные стороны. На меня попало всего несколько капель хмельного напитка, а вот Патрику повезло куда меньше — ему пришлось стряхивать пиво с одежды. Могу поспорить, что подвыпивший мужчина сделал это специально — похоже, он был из числа тех людей, которые не представляют себе веселой гулянки без хорошего мордобоя. Лично я отношусь к таким типам с опаской, а вот Патрик, судя по всему, решил, что у него появился повод для знакомства.

— Э, мужики, вы поосторожней… — начал, было, он, только его сразу же перебили.

— А что тебе не нравится?.. — мужчина, разбивший кружку, явно нарывался на драку.

— Раз мы сидим за одним столом, пусть и в небольшом отдалении друг от друга…

— И че?.. — продолжал мужчина.

— Думаю что раз такое дело, то нам неплохо бы познакомиться… — предложил Патрик. — Для начала предлагаю выпить на знакомство. Естественно, я угощаю!

Ответом были одобрительные возгласы веселой компании, и вскоре на столе оказался кувшин с вином, а потом еще один. Мужчины становились все более развязными, их речи куда громче и бессодержательней, а некоторые уже стали клясться Патрику в вечной дружбе. Первое время я старалась слушать, о чем идет речь, а потом просто-напросто потеряла нить разговора — если честно, то вся эта невнятная болтовня была мне совершенно неинтересна, и потому у меня осталось только одно желание — как можно скорей уйти отсюда. К тому же рудокопы, от души хлебнувшие горячительных напитков, стали отпускать в мою сторону весьма недвусмысленные намеки, а подобное уже находилось за гранью моего терпения.

Рассматривая зал в очередной раз (это куда лучше, чем глядеть на нетрезвые физиономии за нашим столом), я увидела, как в дверь вошли несколько военных, и в одном из них я узнала того самого офицера, который отпустил по моему адресу весьма сальную шуточку. Помнится, Патрик говорил, что хорошо знает этого офицера… Так, и что же теперь делать? И почему этим воякам в полку не сидится, тем более что там имеются свои повара?! Сидели бы вы, парни, на казенном довольствии, так ведь не хотите, да и иных развлечений, кроме хорошей еды, в этой дыре как не было, так и нет! Сейчас офицер с друзьями направляется к небольшому столику возле стены — как видно, здешний хозяин специально оставляет место для особых гостей. Конечно, вряд ли этот молодой человек будет внимательно рассматривать посетителей, хотя подобное не исключено, и потому нам следует как можно быстрей уйти отсюда.

Однако стоило мне обернуться к Патрику, как стало понятно, что и здесь все обстоит далеко не так хорошо, как мне бы того хотелось. Оказывается, подле моего спутника стоят двое пошатывающихся мужчин — все те же рудокопы, что еще недавно набивались Патрику в друзья. Похоже, это были самые трезвые из компании тех, кто все еще оставался за столом, и, судя по их виду, хмельная парочка оказалась возле Патрика отнюдь не с добрыми намерениями. Не понимаю, что произошло, ведь еще минуту назад между мужчинами царит, казалось бы, полное взаимопонимание.

— Ты нам че такое мелешь?.. — рявкнул один. — Может, ты еще чего пожелаешь? А вот хрен тебе!

— Лучше скажи, кто из наших недругов тебя сюда послал?.. — заплетающимся языком произнес второй. — Ох, как ты сейчас от нас огребешь по-полной! Для ума…

Так, а вот теперь нам с Патриком следует немедленно уходить отсюда, тем более что эти двое настроены явно по-боевому. Только вот неплохо бы сделать это без скандала, хотя подобное вряд ли получится — кулаки у мужиков явно чешутся, и настрой боевой…

— Милый, тут твой давний приятель пришел, тот самый, с которым мы недавно на улице встретились… — заторопилась я. — Надо бы к нему подойти, а не то как-то неудобно твоего друга лишний раз не поприветствовать! Обидится еще…

Патрику понадобилось всего несколько секунд, чтобы отыскать глазами знакомого офицера — к счастью, тот смотрел в другую сторону. Пока что нам везет, но долго это продолжаться не может, а, значит, нам нужно побыстрей уйти отсюда.

— Мужики, я минуту отойду, со старым другом поздороваюсь… — начал, было, Патрик, но у рудокопов были другие намерения.

— Э, нет, ты лучше отвечай, что те тут надо… — один из рудокопов достал нож. — И только попробуй наврать… А может, нам твою бабу лучше расспросить, на кой ляд ты сюда проперся?

Все происходящее выглядело далеко не лучшим образом, и трудно сказать, как события могли развиваться дальше, но в этот момент с улицы донесся колокольный звон, причем это был не благостный звук, а самый настоящий набат, когда колокол гремит без остановки. Этот колокольный звон произвел на присутствующих должное впечатление — моментально смолкли все разговоры, в зале наступила тишина, а потом кто-то истошно завопил:

— Дракон!!

В следующий миг с улицы в гостиницу заскочили несколько человек, захлопнув за собой дверь — как видно, прятались от летающей твари, зато часть посетителей, что были в зале, вскочили со своих мест и кинулись к окнам, желая рассмотреть дракона. Колокол на улице звенел, не переставая, невольно наводя страх на людей. Рудокопам тоже на какое-то время стало не до нас, и каждый из той веселой компании, кто был в состоянии идти, тоже потянулись к окнам. Не спорю — мне тоже очень хотелось посмотреть на дракона, но у окон и без нас уже хватало народа, так что вряд ли мы сумеем там хоть что-то рассмотреть, зато под шумок нам с Патриком удалось убежать из-за стола в свою комнату. Там я первым делом бросилась к небольшому оконцу, но ничего не рассмотрела, а вскоре умолк и колокол. Значит, дракон улетел, а я его так и не увидела… Жаль.

— Как я понял, летающий ящер тебе на глаза так и не показался?.. — хмыкнул Патрик, который к этому времени уже разлегся на кровати.

— Увы… — я отошла от окошка. — Лучше скажи, отчего наши новые знакомые на тебя так взъелись?

— Сам понять не могу… — подосадовал дорогой супруг. — До определенного момента все было нормально, мы с ними так душевно разговаривали и уже готовы были стать закадычными друзьями до конца жизни…

По словам Патрика, вначале его беседа с соседями по столу проходила как нельзя лучше. Рудокопы долго и с подробностями рассказывали своему новому знакомому, как добывают руду, поднимают ее наверх, а там, в небольших печах, находящихся неподалеку от выхода из шахты, из руды выплавляют нечто вроде слитков. Как это происходит, Патрик не совсем понял, лишь запомнил, что на поверхности раздробленную руду смешивали с древесным углем в яме, расположенной на склоне холма. А еще эта яма была окружена каменной стенкой, да еще и с двумя отверстиями для дутья — дескать, так мы выплавляем медь, которую для продажи привозим в Кряжник… По словам Патрика, слова рудокопов для него оказались чем-то совершенно неясным, и более того — он даже не имел представления, о чем идет речь, но, тем не менее, кивал головой с умным видом, слушая жалобы мужчин о том, что в последнее время медные руды становятся все беднее и беднее, добывать их сложнее, а, значит, падают и заработки…

Казалось бы, все шло хорошо, но когда Патрик поинтересовался, как ему добраться до разрушенной усадьбы, находящейся в горах — вот тогда рудокопов словно подменили. Непонятно, что их так рассердило, но последствия я видела — мужчины вышли из себя, и как будто в чем-то обвиняли моего муженька. Нет сомнений, что могло дойти и до драки…

— Знаешь, я так и не понял, в чем тут дело… — подосадовал Патрик. — Их отношение ко мне поменялось после того, как я упомянул о разрушенной усадьбе… Очевидно, в этом и есть причина такого непонятного поведения рудокопов… Кстати, дорогая супружница, нечего смотреть в окно, все одно уже сумерки, и потому вряд ли сумеешь рассмотреть хоть что-то. Ложись спать — не знаю, как ты, а я сегодня прошагал немало, и здорово подустал.

Стоило мне прилечь на кровать, как Патрик вновь довольно-таки бесцеремонно подтащил меня к себе.

— Слушай, вишенка, ты, как верная и преданная жена, должна находиться возле своего горячо любимого супруга, то есть возле меня, и поддерживать несчастного страдальца всеми фибрами своей души. И потом, я, знаешь ли, как-то не привык спать в тоскливом одиночестве — желательно, чтоб кто-то согревал мою холодную постель…

— Догадываюсь, что обычно ты засыпал не в обнимку с плюшевым медвежонком… — фыркнула я.

— Цветок сердца моего, не ревнуй — пока что я твой навек… — хохотнул Патрик. — К тому же я обещал тебе верность, во всяком случае, можешь быть абсолютно уверена в том, что я отношусь к числу надежных и преданных мужей. Считай, что я чту заветы церковников, и веду себя благонравно и безгрешно. Во всяком случае, до того времени, когда, надеюсь, вновь стану нормальным человеком. А там, как говорится, куда меня кривая вывезет…

— Да ну тебя!.. — невольно рассмеялась я. — Лучше скажи, о какой разрушенной усадьбе шла речь?

— Не знаю… — вздохнул Патрик. — Просто тот человек, которого допрашивала герцогиня, сказал, что отряд герцога Малка, покинув Кряжник, через какое-то время миновал развалины усадьбы. Следовательно, и нам нужно пойти туда.

— То есть гнездо дракона находится подле развалин усадьбы?

— Если бы! Это только одна из нескольких точек нашего маршрута. До нужного места еще идти и идти.

— Так может нам просто выйти из города, и отправиться…

— Куда именно?.. — поинтересовался Патрик. — Из Кряжника в горы идет, по меньшей мере, с десяток небольших дорог, и по которой из них нам следует отправиться? Вот и я не знаю. В округе полно небольших шахт по добыче руды, к каждой из них проложен путь, так что дорог и тропинок тут куда больше, чем требуется. Отряд, посланный герцогом Малк, к нужному месту вел колдун, которому была хорошо известна дорога, а нам, как ты понимаешь, придется полагаться только на себя.

— И что будем делать?

— Пока не знаю. Определимся утром. Ну, а сейчас давай спать — на ясную голову и думается лучше.

Однако рано утром в нашу дверь постучали, причем вежливо и не очень громко. Интересно, кому мы могли понадобиться в такое время?

— Патрик, вставай!.. — стала я будить муженька, который все еще спал. — Просыпайся! К нам кто-то стучится! Скажи, твой знакомый офицер мог тебя узнать? Вдруг это он заявился к тебе с утра пораньше?

— Сомневаюсь… — Патрик потряс головой, отгоняя остатки сна. — Это, скорей всего, кто-то из здешней обслуги. И с чего это в дверь вздумали барабанить ни свет, ни заря?

Как оказалось, за дверями стояла все та же бойкая служанка. Сейчас она вежливо поинтересовалась, не надо ли что уважаемым гостям. Буркнув что-то недовольное, Патрик уже хотел было захлопнуть дверь, но девица оказалась проворней.

— Вы ж сами, гости почтенные, говорили — ежели вам что-то понадобится, то обратитесь ко мне. Ну, а коль вам ничего не требуется, то я пошла.

— Постой!.. — дорогой супруг посторонился. — Заходи…

Служанка с довольной улыбкой прошла к нам в комнату. Интересно, что ей от нас надо? Хотя вчера она дала нам понять, что все имеет свою цену, уже тогда намекая на то, что за приемлемую сумму может ответить на многие вопросы. Сейчас эта излишне шустрая девица оглядывала комнату, с насмешкой смотрела на нас с Патриком, стоящих рядом, и чувствовала себя едва ли не хозяйкой положения. Не знаю, что думает по этому поводу Патрик, но, на мой взгляд, эта служанка вовсе не так проста, как может показаться на первый взгляд.

— Итак, что ты хотела нам сказать?.. — поинтересовался Патрик.

— Только то, что вы вчера чуть дело до драки не довели… — наивно похлопала глазами девица. — Те парни, с которыми вы сидели рядом — они подраться любят, а наш хозяин потасовок на дух не выносит, потому как это плохо для дела. Ежели бы те парни с вами сцепились, то именно вам хозяин счет бы и выставил за побитую посуду и мебель: те рудокопы — они здешние, то есть свои, а вы пришлые…

— Это все, что ты хотела нам сказать?.. — мрачно поинтересовался Патрик.

— Нет, у меня другой интерес, свой, личный.

— А с чего это те мужчины так взъелись на нас?.. — спросила я. — Мы просто задали вопрос, и ничего обидного там не было.

— Это как сказать… — улыбнулась служанка. — Вопрос вопросу рознь, а на некоторые ответ получить непросто. К тому же в наших местах не любят слишком любопытных людей.

Кажется, девица знает немало, и заявилась к нам не просто так — эта особа явно намекает на то, что не прочь заработать.

— Откуда вы знаете, о чем с нами говорили рудокопы?

— Так у нас город небольшой, все и всё знают… — усмехнулась незваная гостья. — Можно сказать, что у нас просто очень большая деревня, каждый человек на виду. А уж о том, что происходит в гостинице, нам надо знать обязательно.

— И сколько же будут стоить правдивые ответы на вопросы?.. — приподнял брови Патрик. Как видно, он сразу решил перейти к делу.

— Вы, как я понимаю, молодожены, а я через месяц тоже замуж выхожу…

— Поздравляю.

— Что такое свадьба — это всем известно… — вздохнула девица. — Расходов предстоит много, а денег у меня маловато. Мой жених — человек бедный, лишних денег у него нет, так что нам с ним надо как-то выкручиваться, чтоб денег на свадьбу раздобыть. Так вот, господа хорошие, за небольшую плату могу вам кое-что подсказать, тем более что в здешних местах найдется немного желающих трепать языком. Думаю, вы не обидите бедную девушку.

Если служанка не врет, то деньги ей, и верно, очень нужны. Конечно, среди небогатых людей и речи не идет о том, чтоб закатывать шумную свадебку, но в любом случае на праздник придется раскошелиться. В таких отдаленных местах, вроде Кряжника, свадьба имеет очень большое значение, съезжаются все родственники со стороны жениха и невесты, и потому даже люди с очень малым достатком стараются делать все, чтоб празднование прошло достойно, без сучка и задоринки. Не похоже, что жених этой девицы богат, иначе счастливой невесте не пришлось бы подходить к постояльцам со столь необычными предложениями. И потом, она немало рискует: если хозяин «Счастливого рудокопа» узнает о том, какие разговоры прислуга ведет у него за спиной, пытаясь втайне получить несколько монет, то враз укажет на выход излишне дерзкой девице.

— Хм… — в голосе супруга было сомнение. — Прошу меня извинить, но где уверенность в том, что за свои деньги я получу правдивые ответы?

— Ну, знаете ли!.. — кажется, слова Патрика всерьез обидели служанку. — Или вы, господа приезжие, считаете, что слуги в гостиницах только и думают, как бы облапошить постояльцев? Мы, конечно, немного зарабатываем, но я девушка порядочная, и в нечестности меня упрекнуть никто не может. Дела нужно вести по совести и без обмана — это я уже давно уяснила. Как говорят купцы: у меня товар, у вас деньги.

— Хм…

— Я отвечаю на вопросы — вы платите… — продолжала служанка. — Это обычная сделка, и ничего больше. Все по-честному. И потом чистая совесть — она тоже значит немало.

Так, если разговор зашел о чистой совести, то девица намерена содрать с нас немало. Ну, с этим пусть Патрик разбирается, а мне лучше помолчать.

— Тогда скажи, отчего это рудокопы на нас так накинулись при одном упоминании о развалинах старой усадьбы?

— Ладно, для начала это можно и так рассказать, без денег…

Оказывается, когда-то на Синих горах стояла богатая усадьба, и там жила семья рудознатцев, проще говоря, тех, у кого был дар отыскивать сокровища, спрятанные в подземных глубинах. Как говорят, подобный талант был едва ли не каждого мужчины семейства. Именно эти люди в свое время отыскали все те места, где близко к поверхности земли располагаются медные руды. Более того: часто семейство рудознатцев приглашали в иные края, и даже в чужие страны на поиски богатств, спрятанных в недрах земли. Естественно, что за такие находки семейство имело неплохие деньги, а заодно почет и уважение. Казалось бы, этим людям самое место жить в городе, причем на главных улицах, не отказывая себе ни в чем, тем более что жители испытывали к ним подлинное почтение. Однако рудознатцы даже слышать не хотело о том, чтоб покинуть свой дом в горах — дескать, здесь им живется куда лучше и свободнее, чем в шумном городе.

Однако постепенно пошли разговоры о том, что семейка рудознатцев связалась с темными силами, и именно от них эти люди узнают о богатствах, скрытых под землей. Утверждают, что слухи появлялись не на пустом месте. Достаточно сказать, что с какого-то времени в тех выработках и штольнях, где появлялся кто-то из семейства рудознатцев, то и дело случались несчастья, а работающие там рудокопы сталкивались под землей с непонятными созданиями, от одного вида которых сердце уходило в пятки. Более того — в тех местах руды становились все более бедными, а то и вовсе шла одна пустая порода. Со временем местные жители стали обходить стороной усадьбу рудознатцев, старались лишний раз не связываться с этой семьей, а еще заговорили о том, что следует пригласить святых отцов (а то и инквизицию) для того, чтоб навести порядок в этом, еще недавно уважаемом семействе.

Неизвестно, чем могли бы закончиться эти разговоры, но однажды в Кряжник пришла весть — усадьба разрушена, а сами рудознатцы куда-то пропали. Все это выглядело более чем странно, особенно если учесть, что никаких землетрясений не было, однако на месте каменного дома рудознатцев теперь находятся одни развалины. Кто и как разрушил большую усадьбу — так и осталось загадкой. Куда пропало семейство — об этом так никто и не узнал, а к развалинам усадьбы люди стараются лишний раз не подходить, и для этого есть причина — замечено, что если кто-то подходит к этому месту, то его еще долго преследуют неудачи и болезни. Более того — неприятности сыплются и на тех, с кем те люди общаются. И вообще места там сейчас нехорошие, люди туда стараются не ходить…

… Теперь мне становится понятной та неприязнь, с которой рудокопы отнеслись к словам Патрика о том, что ему надо бы добраться до разрушенной усадьбы. Похоже, они решили, что нас послали сюда недруги, пытающиеся навредить своим конкурентам. Правда, особой логики в словах подвыпивших людей я не нашла, но в этом случае ее и искать не стоит.

— Все понятно?.. — служанка закончила свой недолгий рассказ. — Больше не вздумайте говорить хоть кому-то, что вам нужно добраться до развалин усадьбы. Считайте, что дело обошлось малой кровью — если кто-то еще узнает о том, что вы хотите добраться до развалин, то вас могут просто-напросто выгнать из города, посчитают сообщниками темных сил. Еще решат, что вы имеете какое-то отношение к пропавшим рудознатцам.

— Ты знаешь, как добраться до тех развалин?

— Знаю… — кивнула головой девица. — Только за это уже надо заплатить. И учтите — кроме меня вам вряд ли кто-то укажет верный путь — люди сейчас о той пропавшей семейке рудокопов стараются даже не упоминать.

— А ты, значит, ничего не боишься?

— Почему же, имею опаску… — девица подавила вздох. — Просто деньги нужны.

— Ясно… — Патрик достал кошелек, но не успел его развязать, как служанка ловко цапнула кошелек в свои руки. Да уж, девица явно не промах, и услуги свои ценит высоко! Мне только и осталось, как порадоваться предусмотрительности Патрика: когда мне покупали платье у старьевщика, дорогой супруг предусмотрительно приобрел еще один кошелек, и все имеющиеся у нас деньги разделил на две части, и один из двух кошельков отдал мне. Зачем? Как он мне позже сказал — на всякий случай, мало ли что может случиться в дороге…

Заглянув в кошелек, девица не смогла сдержать довольной улыбки, и я ее понимаю — пусть там всего лишь серебро и медь, но, тем не менее, в здешних местах это считается очень даже неплохими деньгами. Надеюсь, вырученные денежки окажутся хорошим подспорьем к столь ожидаемой свадьбе.

— Ладно, слушайте меня внимательно и запоминайте…

Через несколько минут служанка собиралась уйти, но Патрик ее остановил.

— Погоди! Нам еще надо узнать, как добраться до водопада и горного озера.

— Какого озера?

— Знаю лишь, что у него вода очень темная…

— Не знаю, почтенные господа, куда вы собрались… — после паузы заговорила служанка. — Только те места и раньше не пользовались доброй славой, а сейчас туда и вовсе соваться не стоит. Говорят, именно из тех мест и прилетает дракон, а это еще та тварь.

— И давно тут дракон появился?

— Да как сказать… Старики утверждают, будто он когда-то в здешних местах объявлялся, а потом снова куда-то улетал. Но это было очень давно, и о том помнят лишь древние старцы. Много лет о драконе не было ни слуху, ни духу, и вот нелегкая снова принесла его в наши места! Ну, вот что он тут забыл, а? Пастухи уже за голову хватаются — дракон уже столько овец утащил, что и не сосчитать! Это ж такая громадина летающая, что глядеть страшно! Я пару раз увидела — и с меня хватит до конца жизни! Понятно, что такой прорве еды требуется немало! Боимся, как бы дракон на людей охотится не начал — с него станется! А что такого — сожрет и не подавится! Говорят, уже потрепал кое-кого… Хоть бы улетел он отсюда поскорее, а не то мы все уже бояться устали! Не поверите — по ночам на улицу лишний раз не суемся, да и днем ходим с постоянной оглядкой на небо. А еще на звоннице целыми днями люди сидят из числа тех, у кого зрение получше да поострей. Как только приметят, что дракон к городу подлетает — так сразу в колокол звонят, а мы все прячемся, как тараканы, едва ли не по щелям забиваемся! Многие рудокопы в Кряжник возвращаются, и назад не торопятся — сидят тут, ждут, когда дракон уберется из наших мест. А те люди, которые все еще в горах остаются — они целыми днями в штольнях да забоях отсиживаются, или же медь плавят, потому как дым и огонь отгоняют дракона… Хорошо и то, что дракон чаще ночами летает, а не то бы тут вообще было жить сложно…

Ну, то, что дракон кого-то потрепал — это мягко сказано. Помнится, Патрик говорил мне, что из отряда, посланного герцогом Малк, домой вернулись только два человека. Возможно, и местным жителям уже немало досталось от летающей громадины.

— Да, невесело… — согласился дорогой супруг. — И все же, не подскажешь, как добраться до водопада и озера?

— На озере я никогда не была… — немного помолчав, отозвалась девица. — А у водопада в свое время довелось побывать, путь подсказать могу. Только не бесплатно.

— Ну, знаешь ли!.. — возмутился Патрик. — Мы, кажется, тебе уже заплатили!

— Вы дорогу до развалин спрашивали, и я вам ее указала, причем со всеми подробностями. А на что-то другое у нас договора не было.

— Мне кажется, денег в кошельке достаточно.

— Кто б спорил! Только сейчас все одно доплатить надо.

— Ну, знаешь ли!..

— Как хотите… — пожала плечами служанка — Мне идти надо — работа ждет.

— Погоди!.. — остановил ее Патрик. — Сколько ты еще хочешь?

— Не деньги мне нужны, а сережки… — кивнула в мою сторону девица. — Те, которые у твоей жены в ушах.

У меня от возмущения только что горло не перехватило — это уже даже не дерзость, а самая настоящая наглость! Золотые серьги с крохотными жемчужинками — подарок дяди Тобиаса и тети Мей. Возможно, серьги не стоили очень дорого, зато были очень красивыми, и мне по-настоящему нравились. А еще они были моей единственной драгоценностью, и расставаться с украшением я не собиралась.

— Еще чего!.. — вырвалось у меня. — Голубушка, а тебе не кажется, что уже перебор?!

— Не… — замотала та головой. — Ежели вас в горах дракон сожрет, то сережки все одно пропадут, а так хоть мне достанутся. Буду носить, вас добрым словом поминать. Говорю же — свадьба у меня скоро, а таких сережек я сама купить никогда не смогу.

— Да с чего ты решила…

— Все с того же! Сейчас никто в своем уме в горы не ходит, все опаску имеют, и на зуб дракону попадать никто не хочет.

— У тебя совесть есть?

— Конечно, есть — я же с вами честный торг веду!

— Меня твое предложение не устраивает.

— Ваше дело…

Служанка шагнула к дверям, и уже взялась, было, за ручку, когда я, сама не ожидая от себя такого, сказала:

— Постой! Если они тебе так понравились, то забирай!

Негнущимися пальцами я вынула из ушей серьги и положила их в протянутую ладонь служанки.

— Предупреждаю — если ты нас обманешь, или станешь требовать еще что-то…

— Нет, все без обмана!.. — девица сжала ладонь, и было ясно, что сейчас ее не разожмет вся артель рудокопов. — Расскажу все, что знаю, на все вопросы отвечу!..

Кода через четверть часа служанка собиралась уйти, она вновь обратилась ко мне:

— Госпожа, вы сережки не жалейте — их бы вам все одно снять пришлось. Там, в горах, женщин мало, вернее, в тех местах их почти нет. Примите добрый совет — переоденьтесь в мужскую одежду, так безопасней. Не приведи того Боги, привлечете к себе ненужное внимание, а в тех местах законов нет. И вообще, ежели вам, господа хорошие, что еще понадобится — обращайтесь ко мне.

— Общение с тобой обходится дороговато… — съязвила я.

— Да я теперь на все вопросы вам бесплатно отвечу… — девица выглядела донельзя довольной. — Спрашивайте, не стесняйтесь!

— С чего вдруг такая щедрость?

— Да просто я как вчера эти ваши сережки увидела, так глаз от них оторвать не могла, с той самой поры все перед глазами и стояли! А теперь они мои… Если честно, то больше-то мне от вас ничего и не надо! В наших местах золотые сережки носят только жены самых богатых людей, остальным это не по карману! Зато сейчас… Да теперь все мои подруги обзавидуются! Ох, и задам же я жару на свадьбе!..

Когда за служанкой закрылась дверь, Патрик произнес:

— Черил, спасибо!

— Отстань… — мое настроение сейчас никоим образом не назвать хорошим. Да уж, тут не знаешь, что и сказать — вся моя одежда пропала, серьги я отдала сама, сейчас на мне какое-то нелепое платье едва ли не из мешковины… Н-да, счастливым свадебным путешествием это точно не назовешь! Невольно вспомнилась Тарила и ее девичник — тогда наша красавица, сверкая бриллиантовым ожерельем — подарком жениха, расписывала, как после свадьбы они с мужем отправятся в столицу, где Тарила будет представлена высшей аристократии нашей страны, а затем путь молодоженов лежит в фамильный замок ее свекра, графа Ларес, где уже все готово к приезду новобрачных… Зато мое путешествие с Патриком никак не назовешь приятным времяпрепровождением молодой пары… Ох, я, похоже, здорово раздосадована, а иначе бы не стала вспоминать Тарилу, эту зловредную хвастунью!

— Да, хорошо служанка нас раскрутила… — Патрик почесал в затылке. — Черил, я знаю, как трепетно женщины относятся к своим украшениям. Обещаю: как только все закончится, и мы окажемся в столице, я подарю тебе другие серьги, много лучше тех, что ты только что отдала…

— Невесте своей подари!.. — огрызнулась я. — Тебе же в любом случае придется оправдываться перед ней за свой непонятный брак, и тут без ювелирной лавки делать нечего. Хотя в твоем случае одними сережками не обойдешься, придется прикладывать еще что-то, сверкающее поярче, и стоящее подороже. Надеюсь, что после десятого бархатного футляра с дорогим украшением твоя невеста снизойдет до прощения своего неверного жениха. Что же касается меня, то если мы останемся живы, то я сама как-нибудь определюсь с тем, что мне надо, а что нет.

— Честное слово, мне перед тобой неудобно…

— Ладно, как сказали бы уличные мальчишки — наплевать… — мне стало стыдно за собственный срыв. Что ни говори, но Патрик не виноват в том, что эта дерзкая девица умудрилась выманить у меня серьги. И потом, я их отдала сама, безо всяких просьб со стороны дорогого супруга.

— Наплевать, говоришь?.. — Патрик удивленно приподнял брови. — А я и не знал, что ты такие слова знаешь. Вроде бы девушка с хорошими манерами…

— Я еще и не то знаю, а вот ты сделай вид, будто ничего не слышал… — мне только и оставалось, что вздохнуть. — Извини за грубость. Просто я стараюсь не произносить ничего такого, за что меня могут осудить посторонние, только вот это не всегда получается — иногда прорывается словечко-другое. Разве твой дядюшка, когда выяснял мою подноготную, не сказал тебе, что мое детство проходило едва ли не на самых бедных улицах нашего города? Там, как понимаешь, не до учителей, бонн и воспитателей, так что среди детей бедноты я невольно успела нахвататься как не самых лучших манер, так и слов, довольно далеких от изящества. Правда, при родителях я никогда не позволяла себе ничего такого — им и без того приходилось несладко, не хватало еще неприятностей от меня. Ну, а после их смерти меня в свою семью взял брат отца, и там правила поведения были другие, куда более строгие, соответствующие тому, как должны себя вести люди нашего сословия.

— Я этого не знал… — развел руками Патрик. — Дело в том, что дядюшка Эрнил выяснил лишь то, что ты сирота, и… В общем, ничего особенного.

Понятно: ему рассказали о том, что я бесприданница и о том, что меня бросил жених — наверное, это главное, что сейчас интересовало наших городских сплетников, и все это выложили графу Фиер, причем наверняка с соответствующими комментариями. Честно говоря, я не собиралась ничего рассказывать Патрику, но, как видно, досада от потери сережек была так велика, да и в моей душе к этому времени много чего накопилось, и потому я, неожиданно для самой себя, рассказала Патрику о своих родителях, о семье дяди Тобиаса и о бабушке. Правда, не стоило бы говорить о Тигу, то так вышло, что я поведала и о нем, своем бывшем женихе.

— Сочувствую… — сказал Патрик. Кажется, он говорил серьезно и без уже привычной насмешки. — Похоже, ты предпочла бы остаться круглой сиротой, чем иметь такую родственницу, чем твоя бабуся. Но, к сожалению, в жизни многое складывается не так, как бы нам того хотелось. Что же касается твоего бывшего жениха, то дяде Эрнилу кое-что о нем рассказали, и, должен сказать — как это ни удивительно, но парню многие сочувствуют. Оказывается, его семья находится на грани банкротства (вернее, уже за этой горестной чертой), так что там одна надежда — на удачную женитьбу сына, ведь без невесты с богатым приданым благородное семейство может лишиться всего. Поговаривают, что вначале молодой человек не возражал против решения своих родителей найти для него новую невесту, куда более богатую и состоятельную, а вот сейчас, по слухам, он вовсе не выглядит счастливым женихом, которого ждет безоблачная семейная жизнь. Без денег в этой жизни никак не прожить, но и сердцу не прикажешь…

— Не могу отделаться от впечатления, что ты ему сочувствуешь.

— Видишь ли, я уже успел насмотреться на самые разные браки и сделал определенные выводы. Так вот, частенько приданое значит гораздо больше, чем призрачные связи в среде аристократии или хорошенькое личико. Ну, а как будут жить те, кто решился на брак ради денег — это отдельная история, и часто не всегда счастливая.

— Если мы поговорили обо мне, то не помешает упомянуть и тебя… — усмехнулась я. — Ты тоже решил жениться ради приданого?

— Обижаешь… — Патрик даже немного обиделся. — Розамунда — очень красивая девушка, но ее семья совсем небогата, да и большим приданым она похвастаться не может. Просто эта девушка мне давно нравилась, я оказывал ей знаки внимания, но все было в разумных пределах, не превышающих обычной любезности. Знаешь, я как-то не думал о женитьбе до одного случая. Все случилось спонтанно…

— Если не секрет, то что произошло? Ты меня заинтриговал.

— Не знаю, как и сказать… Ну, если коротко… В доме одного из моих друзей был праздник — его сестра выходила замуж, и на роскошную свадьбу родители денег не пожалели. Торжество, гости, музыка, море цветов — короче, все, что и положено в таких случаях. Так вот, среди музыкантов находился некий красавец-певец, который считал себя едва ли не подарком для всего человечества, а особенно для его женской половины, и наглец находился в полной уверенности, что перед ним не устоит ни одна дама. А еще этот человек позволил себе немыслимую дерзость — стал едва ли не открыто преследовать Розамунду, причем его поведение было столь неприличным и вызывающим, что переходило все допустимые границы. Я уж не говорю о том, что подобное ухлестывание могло скомпрометировать молодую девушку. Вполне естественно, что я должным образом оценил все происходящее, и счел необходимым показать негодяю его место.

— Ты что, вступился за честь дамы?

— Вроде того. Для начала я расколотил лютню о спину мерзавца, а потом свернул ему набок нос. Вдобавок посоветовал наглецу как можно быстрей убраться на все четыре стороны, и он без промедлений последовал моему совету.

Да уж, могу вообразить, какой тогда разразился скандал! Его последствия я тоже хорошо представляю… Понятно и то, что подобный поступок трудно совершить на трезвую голову.

— И тебе дали понять, что после столь демонстративно-рыцарского поведения кавалеру следует сделать предложение прекрасной девушке?

— Конечно… — кивнул головой Патрик. — К тому же окружающая обстановка очень этому способствовала, да и я был не против подобного развития событий.

— Интересно, сколько же к тому времени ты успел выпить?

— А причем здесь вино?.. — недовольно произнес Патрик. — Это же свадьба, многие позволяют себе лишнее.

Не знаю, что в то время могли подумать другие, но, на мой взгляд стороннего человека, если бы в то время Патрик не был в хорошем подпитии, то еще неизвестно, стал ли бы он столь скандальным образом защищать честь прекрасной дамы. Естественно предположить, что после такой эскапады предложение руки и сердца напрашивалось само собой.

— Как я успела заметить, граф Фиер не в восторге от твоего выбора.

— К сожалению. Он относится к Розамунде с заметной неприязнью, и даже не пытается это скрыть. Зато моему отцу очень нравится эта девушка, и он считает ее вполне подходящей парой для своего сына, то есть для меня.

— Интересно, что скажет твоя невеста, если выяснится, что ты женился?.. — съехидничала я.

— Очень надеюсь, что это она никогда не узнает… — покрутил головой Патрик. — Ну, а если это все же произойдет… Придется выдумывать нечто вроде того, что будто бы я, случайно увидев на улице прекрасную девушку, решил позволить себе перед свадьбой некоторую вольность, но девушка оказалась строгих правил, так что пришлось вступить в светский брак, который можно легко расторгнуть. Конечно, подобная история вызовет небольшой скандал, который, надеюсь, можно будет легко уладить, особенно если учесть, что отец Розамунды в свое время поступил точно так же.

— То есть?

— Он тоже незадолго до своей свадьбы заключил светский брак с некой очень милой особой, причем дама была довольно-таки низкого происхождения. Правда, впоследствии она наотрез отказывалась разводиться, дело закончилось крупным скандалом, потому как молодая супруга оказалась в интересном положении, и требовала деньги на содержание себя и ребенка, но на то и светский брак, чтоб его можно было легко расторгнуть. Скажу больше: старший брат Розамунды, весьма легкомысленный молодой человек, трижды вступал в светский брак, и потом, естественно, разводился. Разумеется, это было до того, как он заключил церковный брак с девушкой нашего сословия.

— Ну, скажу тебе, и нравы у твоих будущих родственников!

— Какие есть…

Что-то мне не очень нравится семейка, с которой собирается породниться Патрик. Впрочем, это его дело, пусть женится, на ком хочет, лишь бы потом от меня отстал раз и навсегда.

— Ладно, хватит говорить о постороннем… — вздохнула я. — Сейчас нам надо запастись едой в дорогу…

— А заодно и самим перекусить… — добавил Патрик. — Не стоит отправляться в долгий путь на пустой желудок.

— Тут я не спорю…

Быстро перекусили в общем зале — по счастью, ни вчерашних рудокопов, ни знакомых Патрика с утра там не было. Ну, это понятно: рудокопы отсыпаются после вчерашних возлияний, а военным все же положено быть на службе. Вот и хорошо, надеюсь, обойдемся без неприятностей.

Первым делом вновь посетили лавку старьевщика, и там купили мне мужскую одежду и обувь. Правда, это была та простая одежда, в которой здесь ходят рудокопы, но она хотя бы оказалась сравнительно новой и чистой. Разумеется, можно было бы проискать магазинчик, где торгуют не ношеной, а новой одеждой, только вот лишний раз ходить по городку нам не хотелось — в этом маленьком городке все на виду, так что не стоит привлекать к себе ненужное внимание. Заодно, все у того же старьевщика, приобрели пару больших фляжек для воды и еще кое-какие мелочи, необходимые в пути. Что же касается еды в дорогу, то с этим проще — закажем ее на постоялом дворе.

Через пару часов, погрузив на лошадь припасы, мы покидали Кряжник. Перед тем я переоделась в мужскую одежду, спрятала волосы под шапку, и, как сказал Патрик, если не присматриваться, то вполне могу сойти за парня. Не знаю, можно ли это считать комплиментом, потому как я чувствовала себя очень непривычно в этой грубой одежде, но тут уж не до выбора.

А еще незадолго до отъезда в нашу комнату вновь постучалась все та же служанка, правда, в этот раз она принесла мое платье, которое успела выстирать и высушить.

— Надо же, а я думала, что ты его себе забрала… — усмехнулась я.

— Еще чего!.. — довольно-таки достоверно возмутилась девица. — С чего это вы могли до такого додуматься? И потом, оно мне маловато…

Не знаю почему, но я рассмеялась — злиться на эту особу было невозможно.

— Кстати, вы, госпожа, очень хорошо выглядите… — продолжала девица. — И правильно сделали, что меня послушались — у нас в городе женщины, что с мужьями в горы идут, одеваются точно так же.

— Ладно… — улыбнулась я. — Ну, желаю тебе счастья, и чтоб свадьба хорошо прошла. Хотелось бы, конечно, посмотреть на твоего жениха, но…

— А нечего на него смотреть, он из дома почти не выходит… — вздохнула служанка. — Его год назад в шахте завалило, спину повредил, и потому сейчас еле передвигается на костылях. У него раньше жена была, только она зимой умерла, а я… В общем, этот человек мне нравился очень давно, так что теперь он мой, и я его никому не отдам. Вот смотрю на вас — вы все время ходите рядом, держась за руки, шагу в сторону не сделаете… Сразу видно, как любите друг друга, просто завидно становится! Повезло вам, всем бы так…

Э, нет, голубушка, такого никому не надо — тут можешь мне поверить! Я, и верно, ступить в сторону не могу без дорогого супруга — боюсь, как бы наведенная не него драконья внешность не стала проявляться, и вот тогда нам обоим несдобровать. А еще я и сама не заметила того, что за такое недолгое время привыкла к тому, что всегда, когда мы не находимся наедине, Патрик держит меня за руку. Видимо, со стороны это смотрится достаточно трогательно, раз впечатлило даже такую нахалку.

— Не ходили бы вы сейчас в горы… — неожиданно сказала девица. — Подождите несколько дней — может, к тому времени и дракон уберется, а не то он уж что-то очень давно тут летает. И откуда эта образина взялась на наши головы? Не знаю, куда вы идете и зачем — не мое это дело, но горы есть горы, туда обычно группами ходят, а уж никак не вдвоем. И потом, там встречается разный народ, не все медную руду ищут, у некоторых другие интересы. Бывает, что и беглецы от правосудия там прячутся…

— Спасибо, но…

— Понятно… — служанка не дала нам договорить. — Тогда я вам вот что скажу: уж если в сторону развалин идете, то постарайтесь это место засветло пройти, хотя если в пути не будете задерживаться, то вы должны пройти старую усадьбу еще до вечера. Если же не успеете это сделать, то к развалинам лучше и близко не подходите — устройтесь на ночевку в отдалении, в версте или в двух, а лучше в трех. Почему — не спрашивайте, все одно не отвечу, потому как ничего хорошего о том месте не говорят.

— А ты в тех местах бывала?.. — спросила я.

— Было дело… — неохотно отозвалась та. — Я тогда совсем молоденькая была, глупая… Мы тогда до водопада добрались, и там чуть ли не месяц провели… Да что об этом вспоминать, дело прошлое. Кстати, в то время усадьба стояла целой, невредимой, и люди там жили. Это потом она разрушилась, и все, кто там жили, исчезли невесть куда…

Девица ушла, а мне оставалось лишь вновь досадовать про себя, что по недомыслию ввязалась в эту историю. Если честно, то мне и раньше не хотелось идти в горы, а теперь желание и вовсе отсутствовало, особенно если принять во внимание все неприятные слухи, которые ходят об этих местах. Все так, но и бросать Патрика одного тоже не следует — что ни говори, но он законный супруг, с которым положено быть как в радости, так и в печали.

— Нам пора… — это я произнесла не столько для Патрика, сколько для себя. — Кстати, ты мне так и не сказал, сколько у нас осталось времени до того, как дракончики появятся на свет?

— Скажем так — время у нас еще есть, хотя его уже не так и много.

Не хочет говорить — и не надо, пусть все решает сам. Тоже мне, любитель секретов, хотя не стоит иметь тайны от жены — это, как утверждают, чревато.

Когда мы покинули гостиницу, ведя лошадь на поводу, Патрик подосадовал.

— Должен тебе сказать, что у нас почти не осталось денег.

— Ты, кажется, упоминал о том, что у тебя имеется заемное письмо?

— Есть такое письмо, и я уверен, что даже в этом городишке отыщется пара ростовщиков, у которых мы бы сумели по этому письму получить неплохие деньги, только делать это пока не стоит. Городок тут маленький, все и обо всем знают, так что очень скоро станет известно и о том, что мы с тобой получили полный кошель золота. Думаешь, ни у кого из здешних обителей не появиться желание избавить нас от излишков желтого металла? А уж если учесть, что в этих местах люди живут не ахти как богато, то не у одного человека может появиться желание одним разом хорошо заработать.

— Понимаю.

— А еще я не раз ловил на себе неприязненные взгляды мужичков — была в гостинице пара непонятных типов довольно-таки потрепанной наружности. Может, это мне всего лишь показалось, но таким людям лучше денег в чужих руках не видеть. К тому же в горах нам вряд ли понадобится золото.

— Тут я не спорю, хотя… Ладно, оставим это — сейчас для нас куда важнее не сбиться с верной дороги. Надеюсь, ты хорошо запомнил то, что нам рассказала нам эта нахальная девица?

— Не сомневайся. Ну, а если собьюсь с верного пути, то ты, радость моя, будешь служить мне путеводной звездой.

Не стала говорить Патрику о том, что путеводной звезде сейчас больше всего хотелось бы указывать путь назад. Вместо этого я лишь пожала плечами — ну, раз я звезда, значит, попытаемся искать нужную дорогу вместе.

Очень скоро Кряжник остался у нас за спиной, лишь кое-где встречались крепкие каменные дома, стоящие на участках обработанной земли. Дорога стала подниматься чуть выше, а потом и вовсе пошла по краю пологого склона. Несколько раз нам встречались люди: один раз это были рудокопы, которые на небольших тележках везли неровные куски меди, пару раз на нашем пути оказывались охотники, возвращающиеся с добычей, крестьяне, везущие в город овощи… Каждый раз при встречах мы все здоровались, желали друг другу счастливого пути и шли дальше. Правда, оглядываясь, я видела, как люди с любопытством смотрят нам вслед, что неудивительно, ведь в эти места редко заглядывают чужаки. Ну, значит, сегодня кое у кого из здешних жителей найдется тема для разговора о том, что какие-то пришлые отправились в горы.

Постепенно со склона холма дорога перешла вниз, и стала виться (вернее, петлять) меж высоких каменных круч. А еще от этой дороги то и дело отходили тропинки, которые (как нам пояснила служанка в гостинице) вели к маленьким горным селениям или же к небольшим шахтам. Да, так невольно и согласишься со словами Патрика о том, что, не зная точного пути, здесь можно легко заблудиться.

Трудно сказать, сколько мы прошли — наверное, не менее двух часов, когда, наконец, Патрик остановился.

— Кажется, нам следует сворачивать именно здесь…

Верно: как говорила та нахалка, тропа, которая ведет к развалинам, начинается с того места, где у дороги стоят три больших камня одинаковой величины. Похоже, это они есть — округлые камни стоят едва ли не в ряд, и каждый из этих булыжников почти в точности совпадает с двумя остальными.

— Согласна.

— Тогда вперед.

— Патрик, я все думаю — а вдруг эта девица нас обманула?

— Вряд ли… — покачал головой Патрик. — Если мы вернемся в гостиницу, и расскажем хозяину о том, как его работнички разводят посетителей на деньги, то наша новая знакомая вылетит со своего места, как пробка из бутылки с шампанским. Ну, а если принять во внимание, насколько девице нужна эта работа…

Мы долго шли по неширокой тропе, которая то и дело описывала петли меж высоченных холмов, и через какое-то время я уже не понимала, куда мы идем. Ранее я никогда не была в таких непривычных местах, да и Патрик тоже. Конечно, нет ничего хорошего в том, что можно заблудиться в лесу, но ничуть не лучше заплутать среди этих холмов и скал. Я чувствовала себя здесь весьма неуютно, да и Патрик то и дело оглядывался по сторонам, словно пытался кого-то увидеть.

Когда во второй половине дня мы добрели до очень высокого холма, то сразу поняли, что именно на этой вершине и находится усадьба рудознатцев, вернее, то, что от нее осталось. После того, что нам сказали об этом месте, хотелось обойти его стороной, но вокруг все было усеяно камнями, и вести по ним лошадь было просто рискованно. Ничего не поделаешь, надо идти по дороге.

Подъем на гору занял немало времени, и когда мы оказались возле развалин, нам стал виден полный масштаб разрушений. Как видно, раньше тут было немало строений — несколько домов, хозяйственные постройки, еще какие-то непонятные сооружения… Тут даже имелся огород немалых размеров, огороженный невысоким каменным забором. Сейчас вся вершина холма покрыта обломками и крупными камнями — тем, что осталось он большой и богатой усадьбы и не заметно никаких следов присутствия человека в этом невеселом месте. Да уж, печальная картина разрухи и запустения. Сейчас все вокруг залито солнцем, но все равно оставаться тут не хочется — такое впечатление, будто тебе что-то давит на душу. К тому же наша лошадь ведет себя неспокойно, словно хочет как можно быстрей уйти отсюда. А еще вокруг тишина, только негромко завывает сильный ветер…

Мы не стали задерживаться в этом невеселом месте, а поспешили вниз, подальше от этих мрачных развалин. Хотя я подспудно ожидала каких-то неприятностей, но ничего не произошло, и мы спокойно спустились с высокого холма. Ну и хорошо, можно идти дальше со спокойной душой.

Не знаю, сколько мы еще мы прошли после того, как покинули развалины — может, пару верст, может тройку, но бесспорно другое — мы очень устали за сегодняшний день, и нам не помешало бы найти место для ночлега. В горах темнеет рано, и потому как только мы увидели нечто вроде небольшого каменного навеса над землей, так сразу же устремились туда. Надо же — на земле есть старое кострище, видимо, не мы первые тут останавливаемся. Что ж, возможно, что и отряд герцога Малк тоже останавливался здесь.

До наступления темноты наломали кучу веток с колючего кустарника, растущего неподалеку, и когда на землю упала темнота, у нас весело трещал костер, а стреноженная лошадь паслась неподалеку. Такое впечатление, будто вокруг нас самый тихий и безопасный уголок мира. Мы с Патриком сидели рядом, и я смотрела на огонь, наслаждаясь покоем, и чувствовала, как постепенно уходит усталость. Так бы, кажется, и сидела долго-долго…

— Как тут тихо…

— Да, тут звуки разносятся далеко… — буркнул Патрик. Он в последнее время то и дело к чему-то прислушивался, а то и оглядывался по сторонам, словно его что-то беспокоило.

— Ты что все время оглядываешься?

— Тебе не кажется, что за нами кто-то идет?

— Я ничего не заметила…

— А вот я никак не могу отделаться от чувства, что за нами следят.

— С того времени, когда мы из города вышли?

— Нет, позже, когда мы на эту дорогу свернули.

— Может тебе показалось?

— Может быть…

Не знаю, сколько мы еще просидели около костра, прислушиваясь к звукам окружающего мира. Время шло, но ничего не менялось, и я уже почти успокоилась, когда внезапно раздался хруст — кажется, кто-то в темноте наступил на сухую ветку. Вряд ли это сделало какое-то животное — понятно, что рядом с нами находятся люди, и вряд ли они приближаются к нам с благими целями. Ох, как бы мне хотелось в этом ошибиться!

— Кто здесь?.. — спросил Патрик, поднимаясь с места.

Несколько секунд нам никто не отвечал, а потом из темноты раздался насмешливый мужской голос:

— Не боись, тут люди, а не те, на кого ты мог подумать. И вот еще что, милок: присядь-ка ты на место, с которого встал, а не то доброго разговора у нас не будет.

— Что вам надо?

— Дельце к тебе имеется.

— Спасибо, не интересуюсь.

— А придется поинтересоваться, милок, иначе никак. И дергаться не советую, а не то враз подраним, жалеть не станем, тем более ты нам и раненый сгодишься, как и баба твоя…

Похоже, служанка в гостинице не обманывала, когда говорила о том, что в горах хватает всяких людей, и далеко не все ведут праведный образ жизни. Что же им от нас надо? Боюсь, что ничего хорошего…

Глава 7

Мы возвращались к развалинам, только вот под словом «мы» сейчас подразумевались не только Патрик и я. Конечно, по своей воле к тому более чем неприятному месту ни один из нас двоих вновь никогда бы не направился, только вот нашим желанием в данный момент никто не интересовался. Дело в том, что вместе с нами находились четверо мужчин, глядя на которых, можно понять, что для добывания хлеба насущного они вряд ли занимались праведным трудом. Не сказать, будто у этих людей вид жестоких злодеев, но и любви к человечеству (а к нам в частности) у этих четверых что-то незаметно. Еще мне кажется, что парочку из этой четверки я ранее видела в обеденном зале «Счастливого рудокопа». Видимо, и они нас там же заприметили. Что же касается двух оставшихся мужчин, но я их никогда не видела.

Тогда, у костра, нам было велено сидеть тихо и не рыпаться. Делать нечего, пришлось подчиниться, и это было верным решением: когда не знаешь, кто твои противники, сколько их, чем вооружены и где находятся — в таком случае благоразумно выждать какое-то время. Видя, что Патрик уселся на место, из темноты вначале показались двое мужчин, один из которых держал в руках короткий меч, а второй — нож. Судя по довольным ухмылкам на их заросших физиономиях, эти двое были уверены, что перепугали нас едва не до смерти, а когда через минуту к костру подошла еще парочка таких же неприятных типов, то стало понятно: перед нами, скорей всего, находятся те, кого служанка (так ловко выпросившая мои серьги) советовала опасаться. Кажется, она говорила о том, что, дескать, в горах встречается разный народ…

— Вы кто такие?.. — поинтересовался Патрик, пытаясь придать голосу испуг.

— Ну, мы-то ладно, люди здешние, а вот вы откуда взялись, такие красивые?.. — усмехнулся крепкий мужчина средних лет с окладистой бородой, в которой не было ни единой сединки. Надо же — человек вроде улыбается, а взгляд тяжелый. Да, такой тип никого жалеть не станет. Судя по голосу, именно он ранее и разговаривал с нами. — И куда направляетесь?

— По своим делам…

— И какие же у тебя, милок, тут могут быть дела?.. — хмыкнул мужчина. — Человек ты приезжий, никому не знакомый, а в этих краях люди в одиночку не ходят, особенно если здешних мест не знают.

— Простите, но вас это не касается!

— Ошибаешься, милок. Если я спрашиваю, то лучше отвечай, а не то как бы для вас обоих дело хуже не обернулось… — с легкой насмешкой в голосе продолжал мужчина.

— Что вам угодно?.. — повысил голос Патрик. — Мы, кажется, никого не трогаем…

— Слышь, милок, ты на мой вопрос отвечай, а не то за твою бабу возьмемся, и тогда соловьем запоешь… — посоветовал бородач. — Не люблю, когда мне перечат.

— Ладно, ладно… — закивал головой Патрик. — Мы направляемся к… Не знаю, как это место называется, но там находится озеро с темной водой.

— На кой ляд вас туда понесло?.. — поинтересовался наш незваный собеседник.

— Так получилось…

— Милок, еще раз не ответишь на вопрос, начнешь юлить — будем трясти твою бабу, и мои парни сделают это с большим старанием. Вернее, они уже готовы этим заняться.

— Я понял, понял… — Патрик сжал мою руку — похоже, он дает понять, чтоб я не беспокоилась. — Дед у меня (упокой Небеса его грешную душу), когда помоложе был, во времена оны в здешних местах бродил, все чего-то искал, хотя особых богатств так и не нажил. Так вот, помнится, дедок рассказывал, будто на далеком горном озере можно отыскать зеленую глину, за которую знающие люди большие деньги дают. Вот я и решил рискнуть, дойти до места и набрать этой самой глины…

Так невольно и скажешь спасибо служанке из «Веселого рудокопа» — это она нам поведала между делом об удивительной зеленой глине, которую можно найти на берегах темного озера. За эту глину лекари и знахари, не скупясь, платили немалые деньги, потому как всем было известно: если нанести эту необычную глину на лицо, да подержать ее там часок, то потом выглядишь так, будто десяток лет скинул. Ясно, что богатые люди (особенно женщины) за такое омоложение готовы платить золотом. Беда в том, что к тому озеру лучше лишний раз не ходить: слишком рискованно, ведь не просто же так здешние жители стараются обходить это место, и не суются туда даже ради хорошего заработка, хотя все знают о том, сколько стоит зеленая глина.

— Да что ты говоришь?.. — судя по голосу, мужчина нисколько не поверил услышанному. — Прогуляться, значит, решили до озерка, горным воздухом подышать, глину между делом поковырять…

— Что есть — то и говорю!.. — едва ли не огрызнулся Патрик. — Думаете, мне сюда ехать хотелось? Как бы не так! Делать мне больше нечего, кроме как по горам бродить, да о камни спотыкаться! Я, между прочим, человек городской, провинцию терпеть не могу, а от такой дикой глуши, где мы сейчас находимся, меня просто с души воротит!

— С чего это ты, милок, такой привередливый?

— Не знаю насчет вас, а у меня от здешних гор на голове только что волосы дыбом не встают, и хочется поскорей убраться отсюда!.. — только что не взвыл дорогой супруг. — Да если б не карточный долг, то никогда бы в эти места не сунулся!

— В карты проигрался, что ли?

— Вроде того… — неохотно ответил Патрик. — Беда не в том, что проиграл — главная напасть в том, что проиграл слишком много.

— А бабу зачем с собой потащил?

— Так мы недавно поженились, не оставлять же ее одну дома! И потом, вдвоем в пути всегда лучше, чем одному. Да и веселее…

Взгляд, которым между собой обменялись мужчины, говорил сам за себя — дескать, олухов мы не раз видали, но таких!..

— А дорогу до озера откуда знаешь?

— Так ведь дед мне ее не раз описывал, причем довольно подробно… — пожал плечами Патрик. — Правда, точно и во всех мелочах тот путь я уже не помню, но кое-что в голове все же осталось. Как-нибудь доберемся. Дед тогда чуть ли не полмешка глины на озере сумел набрать, и хорошие денежки на этом деле наварил, а мне, чтоб с долгом рассчитаться, денег надо вдвое больше. Так что мы с женой вдвоем быстро управимся со сбором глины, тем более что назад ее на своем горбу ее тащить не надо — на это у нас лошадь имеется.

— Кстати, насчет лошади… — мужчина качнул головой. — Парни, посмотрите, что там.

Не прошло и минуты, как все содержимое седельных сумок оказалось на земле, а незваные гости без всякой деликатности уплетали съестное, которое мы взяли с собой в дорогу. Судя по их неуемному аппетиту, эти люди привыкли наедаться впрок, во всяком случае, наши запасы таяли просто на глазах.

— Еще обыскать бы вас надо, голубки… — бородач по-прежнему смотрел на нас.

— Да что вы себе позволяете… — начал, было, Патрик, но его никто не стал слушать, а приставленный к горлу нож оборвал вполне обоснованное возмущение. Результатом обыска оказалось пара ножей и негромко звякающий кошелек.

— Что-то небогато у вас с деньгами… — мужчина заглянул в кошелек.

— Сколько есть… — буркнул Патрик. Надо признать, что денег у нас, и верно, осталось совсем немного — пара серебряных монет и несколько медяшек. — Больше все одно взять негде, хорошо еще, что вообще что-то наскребли на дорогу. И потом, если бы у меня были деньги, неужели б я сюда отправился? Да ни в жизнь!

— С собой, значит, взял два ножа… Небогато. Чего ж оружия так мало захватил? С такими игрушками и в большом городе не в каждую подворотню сунешься, а здесь все же горы, да и зверье опасное встречается.

— Так я ж парень не из слабых, как-нибудь справлюсь… — самоуверенности в голосе Патрика хватало с избытком. — И потом, задерживаться здесь мы не собираемся. Дойдем до озера, глины наберем — и сразу же назад. Главное — дракону на глаза не попасть. А дед, зараза такая, мне никогда не говорил о том, что здесь водятся эти летающие образины! Если б я знал об этом ранее, то еще подумал бы о том, стоит ли сюда отправляться. Деньги можно было б постараться раздобыть в другом месте.

— Ну-ну… — кажется, бородач остался далеко не самого лучшего мнения об умственных способностях моего мужа. — Бабу твою тоже оглядеть надо — вдруг она что ценное на себе припрятала.

— Да вы что… — и Патрик замолчал, потому что ему в шею вновь уперся кончик ножа.

— Вот и помолчи, милок… — ухмыльнулся мужчина, когда грубые руки его приятелей лапали меня. — Люди мы подозрительные, все проверить требуется.

— Что вам от нас надо?.. — а вот теперь уже и мне пора подать голос, причем кричать следует громко, и как можно более испугано. Надеюсь, что подобное получается у меня неплохо, потому как эти люди вызывают у меня вполне обоснованное опасение.

— Ладно, мужики, хватит… — бородач остановил своих людей. — А тебе, молодка, советую заткнуться — орешь так, что и в Кряжнике слышно.

— Слышь, у нее кольцо серебряное на пальце… — один из мужчин схватил меня за палец. — Снимай!

— Еще чего!.. — пожалуй, мне следует кричать еще громче. — Оно ж свадебное! Не отдам!

— Оставь бабу в покое… — поморщился бородач. — Она из-за своей цацки сейчас такой ор поднимет, что в горах обвал начнется. Кольцо того не стоит… Кстати, милок, что ж ты любимой женушке серебряное кольцо на свадьбу купил, а не золотое? Мог бы разориться немного на хороший подарок.

— На что денег хватило — то и купил… — проворчал Патрик. — Говорю же — я на мели. Как только разбогатею — подарю ей другое, дороже и красивей.

— Ясно… — усмехнулся мужчина, но по его голосу было ясно, что он очень сомневается в подобном развитии событий. — Значит, так: сейчас оба пойдете вместе с нами.

— Куда?

— Куда надо.

— И все же?

— Прогуляемся — ночь теплая, тихая… Одним словом — благодать.

— И на кой ляд нам надо в темноте срываться с места?

— Там узнаешь.

Спорить не было никакого смысла — неприятель превосходил числом, да и оружие у нас отобрали. Впрочем, судя по ухваткам этих людей, мы вряд ли б смогли дать им отпор. Конечно, если бы Патрик в данный момент находился в уже привычном мне драконьем облике, то он наверняка сумел бы расправиться со всей этой четверкой, только вот на превращение ему нужно время, пусть и не очень долгое. Понятно, что бандиты вряд ли будут спокойно взирать на то, как на их глазах некто превращается в чудовище — в таких случаях обычно ждать не принято, со столь опасным человеком расправляются сразу. Ну, раз дела обстоят таким невеселым образом, то тут уж ничего не поделаешь — надо дождаться подходящего момента, а уж там действовать по обстановке.

Хорошо и то, что нашего коня не оставили на месте — сейчас его вел под уздцы один из мужчин. Правда, перед уходом от костра все четверо наших незваных визитеров подобрали с земли одежду Патрика (которую перед тем сами же выбросили из седельных сумок) и затолкали ее в свои заплечные мешки. Похоже, эти люди уверены в том, что их пленнику эта одежда уже никогда не понадобится. Н-да, тут и слова не нужны, все и без них ясно… А еще незнакомцы нагрузили на лошадь целую охапку веток, заготовленных нами для костра.

Куда мы направляемся — это стало понятно едва ли не сразу же, тем более что впереди шел один из этой милой компании, и освещал путь факелом. Это было весьма кстати, тем более что вокруг стояла самая настоящая тьма, а под ногами хватало камней. Дорога здесь была только одна — та, по которой мы и пришли сюда: по ней можно было или идти дальше, по направлению к водопаду, или же возвращаться назад. Увы, сейчас мы шли обратно, то есть постепенно поднимались на тот высокий холм, с которого не так давно спустились. Тут и думать нечего — судя по всему, наш путь лежит к развалинам. Ну, и что этим четверым там понадобилось? Вернее, правильней спросить иначе — для чего мы нужны этим людям? Кажется, все здешние жители стараются с наступлением темноты держаться как можно дальше от развалин бывшей усадьбы, а наши новые гм… попутчики направляются именно туда. Боюсь, что ничего хорошего нас там не ждет.

— Слышь, мужики, куда вы нас ведете?.. — подал голос Патрик. — К развалинам, что ли?

— А хоть бы и так… — ухмыльнулся бородатый. — И что тебе не нравится, милок?

— То и не нравится, что нехорошие разговоры ходят про эти места. Когда я упомянул о них в «Счастливом рудокопе», мне только что физиономию не начистили.

— Но ведь не начистили же… — хохотнул мужчина. — Хотя, может, и стоило. Кстати, что ж твой дед не сказал дорогому внуку о том, отчего сюда не стоит соваться?

— Когда мой дед бродил в этих местах, то здесь еще усадьба стояла, и разрушаться не думала. Это только в Волчьих Выселках я узнал о том, что от крепкого дома тут ничего не осталось. Дело в том, что я еще в том поселке попытался кое-что узнать о дороге к темному озеру, да только ничего не вышло — здешний народец от моих вопросов шарахается, а рудокопы только что не в драку кидаются… Вот и пришлось идти почти что наугад, вспоминая то, о чем говорил дед… Да, а как вы-то нас нашли?

— А мы, милок, просто пошли по вашим следам, тем более что здешние горы знаем неплохо. И потом, все, что происходит в Кряжнике, враз становится всем известно, а уж про то, что кто-то собрался к развалинам — тем более. Запомните, голубки: Кряжник — это большая деревня, где каждый житель на виду, а уж за приезжими тут глядят во все глаза, потому как неизвестно, что от них можно ожидать. Да и мало кто сюда приезжает, в здешнюю глухомань.

Все ясно: значит, эти люди, узнав, что мы собираемся идти в горы, стали следить за нами. Близко не приближались, шли в отдалении… Теперь понятно, отчего у Патрика было ощущение того, что за нами следят.

— Да не нужны нам эти руины!.. — возмущался супруг. — И вообще, кому они могут понадобиться?! Мы просто хотели узнать дорогу до озера, а она идет как раз мимо развалин! И потом, вы нам так и не сказали, что вам от нас нужно!

— Скажем, когда надо будет… — оборвал мужчина. — А ты, милок, помолчи, да и голос свой поубавь, потому как в этих местах ночью звуки далеко разносятся. Заявится еще невесть кто из числа тех, кого к ночи поминать не стоит, а от некоторых из здешних обитателей так просто не отделаешься.

Дальнейший путь прошел в молчании, если не считать негромкой ругани тех, кто запинался в темноте о камень на дороге, а я (махнув рукой на церковные проповеди о гуманности к людям и любви ко всему человечеству) мечтала о том, чтоб хоть один из этой четверки, споткнувшись, свернул себе шею. К несчастью, мои мечты так и остались мечтами.

Даже днем, освещаемая яркими солнечными лучами, усадьба производила далеко не самое лучшее впечатление, а уж сейчас, при свете факела, развалины выглядели не просто мрачно, а жутковато, и, будь на то моя воля, я бы тут и лишней минуты не осталась — не оглядываясь, помчалась бы отсюда со всех ног. Не сомневаюсь, что и у всех тех, кто сейчас находился рядом с нами, в глубине души было точно такое же желание…

— Ну, вот что… — бородач повернулся к нам. — Вон там, посреди камней, видите старое кострище? Идите к нему и разложите костер. Ветки для костра снимите с лошади.

— Тебе надо — ты и раскладывай, а заодно и жги… — покачал головой Патрик. — А я и тут хорошо постою.

— Да ты, милок, никак борзеть вздумал?.. — а вот теперь в голосе мужчины звучала неприкрытая угроза. — Так ведь мы можем поговорить и по-другому.

— Это, по-моему, ты берега попутал… — усмехнулся Патрик. Сейчас он выглядел куда уверенней и спокойней, чем час назад. — Раз ты притащил нас сюда, к тому паршивому месту, от которого все советуют держаться как можно дальше, то, выходит, у тебя к нам какой-то интерес имеется, и немалый, а иначе бы ты не проперся за нами от Кряжника, зная, что сейчас есть немалая опасность попасть за зуб дракону. Кстати, ножиком перед нами махать не советую, и пугать тоже не стоит — ну, зарежешь ты нас, и чего добьешься? Снова вернешься в Кряжник, и будешь ждать того, кто рискнет отправиться в горы по этой дороге? Что ж, такое вполне возможно, только вот ждать невесть чего тебе, друг, уже надоело. Еще вот что скажу: дельце у тебя, судя по всему, наклевывается опасное, но отказываться от него ты не намерен, и потому здешних жителей вряд ли будешь привлекать — сам же сказал, что в этих местах все знают всё и обо всех.

— Чего?.. — бородач, кажется, всерьез разозлился.

— Ты меня понял. Выкладывай, говорю, карты на стол — тогда и поговорим. Может, к согласию придем, потому как от работы по принуждению толку немного. А вот если у меня в том будет своя выгода — ну, тогда все может сложиться к общему интересу.

— К интересу, говоришь… — мужчина задумался на минуту. Такое впечатление, будто он боролся с желанием убить нас на месте, но вместо этого пока что решил использовать с выгодой для себя заупрямившегося пленника. — А почему бы и нет? Но учти: нарушишь наш договор — пожалеешь.

— Ясен пень!

— Тогда слушайте…

По слухам, семья рудознатцев, когда-то жившая здесь, была очень богата. Не будем говорить о том, откуда у этих людей взялись деньги, но, поговаривают, что у них имелись едва ли не сундуки, полные золота, которые были спрятаны глубоко под землей. Откуда у рудознатцев столько денег? Поговаривали, что эта семейка в свое время связалась с темными силами, которые дали им дар видеть под землей, так что рудознатцы десятилетиями собирали себе богатства, которые хранили в глубоких подвалах. После того, как на месте усадьбы остались одни развалины, некоторые ушлые люди пытались, было, начать там раскопки, справедливо полагая, что если даже хозяева куда-то уехали, то вряд ли могли увести с собой все скопленные богатства — уж очень их было много. Правда, все попытки излишне оборотистых людишек добраться до золота рудознатцев закончились настолько печально, что отныне жители здешних мест обходили эти развалины десятой дорогой. Все так, только одна лишь мысль о том, что где-то здесь спрятано немало золота, по сей день не давала покоя очень и очень многим.

В числе тех, кто мечтал раздобыть сокровища рудознатцев, был и бородач со своими друзьями. Оказывается, в свое время этот человек уже пытался добраться до золота рудознатцев, но, по его словам, потерпел неудачу. Трудно сказать, когда это произошло, и по какой причине он остался ни с чем — об этом бородач не упоминал, но сейчас мужчина собирался предпринять еще одну попытку раздобыть припрятанное золото. Правда, сделать это мужчина хотел чужими руками.

— Помощники, значит, вам требуются… — понятливо кивнул головой Патрик. — А почему мы? Вас, лбов здоровых, тут аж четверо, а нас всего двое.

— Ты ж сам сказал, что тебе деньги нужны… — хмыкнул бородач. — Так что, считай, твоя мечта вот-вот сбудется. Покинешь наши места с деньгами, и глину по берегам озера скрести не придется.

— Предложение у тебя что-то уж очень щедрое к незнакомым людям.

— Я вообще человек добрый, душа нараспашку! Неужто не заметил? А если серьезно, то золота там много, на всех хватит.

— А вот я не раз слышал, будто некоторые клады людям боком выходят, опасные они. С одними кладами можно карман себе набить, а с другими лучше не связываться — пропадешь, да и других погубишь. На них, по слухам, заклятие наложено, и так просто их не взять.

— Учту… — отрезал бородач. — Теперь идите костер раскладывать, да поторапливайтесь! Хватит болтать! И без того много времени с пустыми разговорами потеряли, а здесь этого делать не стоит.

Да уж, положение… Ясно, что в темноте, в незнакомом месте, среди камней и ухабов нам все одно не убежать от этих кладоискателей, да и не удастся нам это — у каждого из них в руках оружие, которое каждый из четверки без промедлений пустит в дело.

— Ну, разложим мы костер… — буркнул Патрик. — А что потом?

— Ты, милок, раньше времени коней не гони… — посоветовал бородач. — Всему свое время. Поторапливайтесь, я сказал!

Ладно, пока придется делать то, что от нас требуется. Перетаскали ветки к кострищу, которое давно поросло травой — похоже, последний раз здесь раскладывали костер достаточно давно. Вообще-то костром это назвать сложно — судя по кострищу, дрова здесь укладывали по кругу, вернее, по широкому кольцу, оставляя в середине свободное пространство, внутри которого вполне могли находиться разом несколько человек. Складывая древесину в кострище, я негромко спросила Патрика:

— Что делать будем?

— Я заметил, что эти четверо боятся заходить внутрь развалин… Если что, то выбегай за стену, благо они тут едва ли не вровень с землей. Только беги не к дороге, где находится эта милая компания, а в противоположную сторону. Скажем, вот туда…

— Поняла…

Больше я ничего сказать не успела, потому что в тишине раздался тихий стон, шедший, кажется, из-под земли. Казалось, будто рядом страдает живое существо, и в этом стоне слышались нотки безумия. У меня от испуга ветви выпали из рук, и я невольно прижалась к Патрику, который сам растерялся не меньше меня. Зато этот стон подстегнул остальных, и мужчины кинулись к нам, и уже через минуту мы все стояли, прижавшись друг к другу, а вокруг нас горел костер. Стон так и не стихал, а вдобавок ко всему я почувствовала, как под ногами задрожала земля. Вначале дрожь была мелкой, почти незаметной, но постепенно она становилась все сильнее, а затем из тех невысоких каменных стен, что до сей поры еще кое-где стояли, стали отваливаться небольшие куски.

Испугано заржала лошадь, а потом до нас донеслась ругань и конский топот — это убегала наша лошадка — как видно, тот, кому было велено за ней следить, не сумел ее удержать. Ясно, что просто так бедняжка не сорвалась бы с места, ее что-то очень сильно напугало.

Конечно, мне тоже было страшно, но стало еще более жутко, когда вдобавок ко всему происходящему, мы услышали звук, очень похожий на скрежет — такое впечатление, будто гигантские когти скребут по камням, причем звук опять-таки доноситься из-под земли.

— Это что, землетрясение?.. — прошептала я, потому что говорить громко не могла — от страха перехватило горло. Мне никто не ответил, но и без того было понятно — то, что творится здесь и сейчас, к землетрясению не имеет никакого отношения. Скрежет становился все громче, и казалось, будто под землей кто-то пробирается по камням наверх. Прошло совсем немного времени, и неподалеку от костра, прямо на наших глазах, вздыбилась земля, а еще через миг перед нами появился провал в земле, вернее, это было нечто, похожее на подземный ход, полого уходящий вглубь земли. Надо сказать, что этот… туннель был достаточно высок и широк для того, чтоб по нему, немного согнувшись, мог идти человек.

Однако самым удивительным было то, что этот ход был освещен мертвенно-голубым светом, который позволял видеть едва ли все, даже самые мелкие трещинка на камнях в этом тоннеле. А еще на дне этого самого тоннеля, где-то глубоко, находилось несколько больших сундуков, и одного из них была открыта крышка. То, что находилось внутри этого сундука, могло потрясти любого, даже самого выдержанного человека — золотые слитки, полностью заполнившие внутренность сундука немалых размеров, лежали вперемешку с разноцветными камнями. Ясно, что это не речная галька, а самые настоящие драгоценные камни немалой величины. Конечно, все это завораживало, но лично я в этот тоннель не пойду ни за что на свете, пусть даже два оставшихся сундука будут доверху наполнены ограненными бриллиантами. Боюсь, что именно нас с Патриком заставят спуститься вниз, за этим золотом, потому как ни у одного из четверых мужчин нет ни малейшего желания лезть в лаз, освещенный мертвенным светом. А еще из этого туннеля ощутимо несло холодом…

Теплая ладонь Патрика сжала мою руку, а затем он чуть качнул головой, кивнув на землю. Надеюсь, я правильно поняла то, что он пытался мне сказать, и потому, не произнеся ни звука, упала на землю, изображая глубокий обморок. Приходить в себя я не собиралась ни при каких обстоятельствах, пусть мужчины выкручиваются сами.

— Э, ты что?.. — заорал бородач, изо всех сил тряся меня за плечи. — Чего разлеглась? Вставай!

— Не мужики, это бесполезно… — растерянно произнес Патрик. — И не тряси бабу, только хуже сделаешь — как бы до падучей не дошло, у нее вся семья этим делом страдает. А уж ежели на мою женушку сейчас приступ накатит — вот тогда все, она ж в это время себя не помнит!

— Да чтоб вас всех!.. — бородач загнул такую фразу, что я едва сумела сохранить невозмутимость на лице. — Тогда ты спускайся вниз! И живо!

— Зачем?

— Хватит чушь нести! Бери мешок, иди вниз, и выгребай все из сундуков!

— Мужики, да вы что! Мне ж одному столько золота не поднять! Знаете, сколько оно весит? Тут пупок надорвешь, пытаясь хотя бы…

— Иди вниз, я сказал! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю, если… — заорал, было, бородач, но внезапно замолк. Остальные тоже молчали. Медленно текли секунды, но ничего не менялось, и я решила чуть приоткрыть глаза. Если честно, то вначале я не поняла, в чем дело, но потом сообразила, что неподалеку от костра неподвижно стоят несколько человек. На первый взгляд — обычные люди, в простой одежде, только вот откуда они появились — неизвестно, и ранее никого из этих людей в Кряжнике я не видела. Смущало другое: каждый из этих незнакомцев был каким-то… ну, синеватым, что ли. Возможно, причина в том, что на людей падает тот неприятно-мертвенный свет из тоннеля.

— Почему вы стоите?.. — прошелестел в воздухе чей-то голос. — Если вам нужно золото, то заберите его. Или вы боитесь? Да, все боятся и убегают, а золото остается… Спускайтесь, возьмите, сколько сможете унести — мы разрешаем…

Ничего себе предложение! Ясно, что никто из присутствующих не ожидал ничего подобного, и потому все молчали, не зная, можно ли доверять услышанному. Возникла долгая пауза, потом один из мужчин (как видно, самых храбрый или самый жадный) перешагнул линию догорающего костра, подошел к туннелю, и, пригнувшись, осторожно ступил в него. Ничего не произошло, мужчина сделал еще шаг, потом еще… Когда же он оказался у сундуков, то вначале опасливо взял в руки один из слитков, рассмотрел его, после чего сунул слиток себе за пазуху, и лихорадочно стал совать золото в карманы, а потом сдернул с головы шапку и стал сгребать в нее золото и тускло блестящие разноцветные камни…

Увиденного оказалось вполне достаточно для того, чтоб остальные мужчины бросились к туннелю и, толкая друг друга, стали спускаться вниз. На нас двоих сейчас никто из них не обращал внимания, и Патрик почти приказал мне:

— Уходим!

Подхватив с земли брошенный факел (который к тому времени прогорел более чем наполовину), мы с Патриком бросились прочь, но не успели сделать и десяти шагов, как камни на дороге перед нами разлетелись в разные стороны, и из-под земли показалось длинное гладкое щупальце отвратительного грязно-зеленого цвета, которое потянулось к нам. Я от неожиданности только что не шарахнулась в сторону, но Патрик оказался более сообразительным — он ткнул щупальце горящим факелом. Послышалось громкое шипение, затем нам в нос ударила отвратительная вонь, после чего щупальце сразу же убралось под землю.

Мы прошли еще совсем немного, когда перед нами появился мужчина — такое впечатление, что он возник ниоткуда, на пустом месте. Внешне самый обычный человек, ничем не примечательный, только от него исходило все то-же, чуть заметное, мертвенно-голубоватое сияние. А еще на нас явно потянуло холодком…

— Куда вы идете?.. — прошелестел голос, и только сейчас я обратила внимание на то, что в этом тихом голосе не было слышно никаких эмоций. — Вернитесь. Вы можете стать богатыми людьми…

Вместо ответа Патрик ткнул факелом в мужчину, но огонь прошел сквозь пустоту — человек словно растаял в воздухе, и снова появился, только чуть в отдалении, а земля перед нами вновь стала вспучиваться, и оттуда опять взметнулось в воздух грязно-зеленое щупальце.

— Вернитесь… — снова раздался безжизненный голос, и Патрику сызнова пришлось прокладывать путь горящим факелом, только вот очередная бесплотная человеческая фигура опять-таки появилась неподалеку от нас, а рядом вновь стала бугриться земля…

Все этот прекратилось лишь тогда, когда мы спустились с холма, на вершине которого находились развалины старой усадьбы. К этому времени факел почти затух, так что нам оставалось брести почти в полной темноте. Впрочем, я согласна идти вперед едва ли не самыми крохотными шажками, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда, тем более что с вершины холма до нас уже стали доноситься крики людей. Не знаю, что там творится, но, судя по голосам, ничего хорошего не происходит. Постепенно крики стали стихать, и, не выдержав, я оглянулась, но все, что увидела — только голубовато-холодное свечение на вершине холма, а еще чуть видной голубоватой дымкой была отмечена дорога, по которой мы с Патриком спускались с холма. По счастью, эта дымка обрывалась у основания холма — как видно, дальше ей хода не было. Не знаю, кто, или вернее сказать, что именно преследовало нас, но если бы мы задержались на холме, или хотя б немного промедлили, то, без сомнений, остались бы там навсегда. Когда же через несколько минут стихли крики, и вновь наступила тишина, то я опять оглянулась, но более не увидела ничего — голубоватый свет пропал, как будто его никогда не было, и в ночной темноте не было видно ничего.

Не знаю, сколько времени мы брели в темноте, с опаской делая каждый шаг, но вскоре я поняла, что устала до невозможности.

— Патрик, давай передохнем… — почти прошептала я. Хотя мы и отошли на небольшое расстояние от холма, но говорить громко каждый из нас опасался.

— Здравая мысль… — шагнув в сторону, Патрик уселся на сухую траву, которой тут хватало. — Если честно, то меня уже ноги не держат.

— Не тебя одного… — я села рядом, прижавшись к мужу. Говорить не хотелось, зато успокаивало ощущение теплого человеческого тела рядом с собой. Помолчав немного, все же спросила:

— Как думаешь, эти… Они нас здесь не достанут?

— Главное, нас на холме нет. Помнишь, служанка в гостинице нам говорила, что возле развалин оставаться нельзя, да и на самом холме задерживаться не стоит? Вот мы с него и ушли. Как только немного рассветет, сразу же пойдем отсюда.

Время текло невероятно медленно, и мне казалось, что это была самая длинная и страшная ночь в моей жизни. Тут уж не до сна — страшно лишний раз даже глаза закрыть, и даже разговаривать не хочется, а в голове только одно — побыстрей бы рассвет!

Как только небо стало немного светлеть, и стало различимо то, что находится вокруг — вот тогда мы с Патриком пошли прочь от этого места. Я же, вновь и вновь вспоминая события ночи, дала себе слово, что больше на этот холм ногой не ступлю! Сделаю все, чтоб даже рядом не оказаться! Думаю, и Патрик придерживается такого же мнения. Теперь я понимаю, отчего люди не ходят этой дорогой, и дурная слава этого места вполне заслужена.

Когда мы дошли до того места, где вечером расположились на отдых, то солнце уже заливало землю своими теплыми лучами. Бессонная ночь давала о себе знать, и перед тем, как идти дальше, надо было хоть немного передохнуть, так что мы решили поспать, и иначе нам просто не выдержать — оба были измотаны донельзя. Уснули сразу же, только вот мне снилась всякая чушь — я шла длинными извилистыми коридорами средь колышущихся теней, и знала, что за одним из поворотов притаилась опасность, и после того, как я туда сверну, мой путь на земле будет закончен. Я даже ощущала, как в меня вот-вот вонзятся чьи-то острые зубы, и из их железной хватки мне уже не вырваться, как ни старайся… Жуть! Сон, как круговерть, повторялся снова и снова, будто передо мной без остановки играли одну и ту же сцену, или же я без остановки читала неприятную страницу в книге.

Не знаю, как мне удалось вырваться из этого круговорота, но когда я открыла глаза и поняла, что ночные страхи остались позади, а вокруг самый обычный теплый день — вот тогда я испытала ни с чем несравнимую радость. Патрик все еще спал, только вот его сон никак не назовешь спокойным — муж стонал во сне и дергался, будто куда-то пытался бежать. Похоже, что его тоже терзают кошмары, и если они схожи с тем, что снилось мне, то эту дрянь лучше не видеть.

— Патрик… — я стала трясти мужа за плечо. — Патрик, просыпайся…

Надо сказать, что мне стоило немало сил разбудить дорогого супруга, который никак не хотел просыпаться, но когда это удалось, то бедняга еще долго не мог придти в себя, пытаясь успокоиться после беспокойного сна.

— Чего только не приснится… — выдохнул он. — Фу, мерзость какая! По счастью, это был только сон…

— Мне тоже снилась такая гадость, что вспоминать не хочется… — вздохнула я. — Главное, мы с тобой живы.

— Это верно… — Патрик потряс головой, прогоняя остатки сна. — Так лишний раз и подумаешь о том, как же хорошо жить на свете!

— Тут я не спорю! А вот сегодняшняя ночь… Как думаешь, что это было?

— Да тут хоть думай, хоть не думай… Похоже, семейка рудознатцев в свое время связалась с черным колдовством, получив умение искать богатства под землей, только вот радости им это не принесло. Могу только предположить, что они были, скажем так, привязаны к этому месту, и покинуть его никак не могли. Уверен, что те люди, которых мы там увидели — это и есть пропавшие рудознатцы, вернее, то, кем они стали. Как сказала мне та лесная ведьма — темное колдовство и черные обряды извращают сущность и меняют судьбы людей. Ну, что за непонятные щупальца мы с тобой видели помимо тех призрачных фигур — это я никак пояснить не могу, ясно лишь то, что они не желают отпускать тех, кто имел неосторожность придти на холм в темное время суток. Хотя неизвестно, что там бывает днем… Впрочем, не стоит забивать свою голову тем, что мы не можем понять — своих проблем хватает. Со всей определенностью можно сказать одно: людям на том холме находиться не стоит, ведь не просто же так при одном упоминании об этих развалинах, здешние жители выходят из себя.

— Эти четверо…

— Ты о здешних татях?.. — чуть усмехнулся Патрик. — Думаю, об этих людях мы больше никогда не услышим. Видимо, они знали (во всяком случае, тот бородач — без сомнений), как можно добраться до золота рудознатцев, и хотели, чтобы мы таскали им золото из-под земли, как мальчишки таскают печеные каштаны из огня, да только вид сокровищ лишил их как осторожности, так и способности трезво мыслить. Ну, золото еще и не таких ломало…

— Главное — мы живы. Правда, у нас сейчас ни лошади, ни запасов, ни денег…

— О, чуть не забыл!.. — Патрик подошел к потухшему костру, и из-под камня, лежащего неподалеку, вытащил помятый лист. — Совсем из головы вылетело! Если б ты сейчас не упомянула о деньгах, то я бы о заемном письме и не вспомнил.

— Как ты умудрился его спрятать?

— Просто я догадывался, что нас обыщут, и если найдут заемное письмо, то толковый человек враз поймет, в чем тут дело. Сумма в письме указана немаленькая, а по здешним меркам просто огромная, так что за такие деньги нам голову снесут, не раздумывая. Сама понимаешь — бумагу нужно было как-то спрятать. Рядом с тем местом, где мы сидели, я заметил подходящее местечко, и надо было только улучить момент, чтоб незаметно сунуть туда письмо. Ну, а когда незваные гости стали вытряхивать все, что находилось в седельных сумках, то их внимание к нам ослабло на недолгое время, а я зевать не стал. Как видишь, все просто.

— Давай пойдем отсюда… — я хотела как можно скорей покинуть это место. Чем дальше мы окажемся от холма с развалинами, тем мне будет спокойней. Патрику, думаю, тоже.

— Согласен, здесь не такое место, чтоб задерживаться до бесконечности.

Итак, теперь нам надо добраться до водопада. Помнится, служанка в гостинице говорила, что раньше (когда еще усадьба рудознатцев находилась в целости и сохранности) в те удивительные места возле водопада, люди (точнее говоря, влюбленные парочки и молодожены) отправлялись довольно часто: мол, там очень красиво, необычайная тишина и покой — просто мечта для тех, кто хочет побыть вдвоем. Дескать, она и сама когда-то отправилась туда со своим молодым человеком, только вот впоследствии у них, увы, так ничего и не сложилось, вернее, все разладилось едва ли не в последний момент… Но это дело иного рода, для нас куда важней то, что служанка в подробностях описала дорогу. Впрочем, тут с дороги не собьешься — до водопада она идет без всяких ответвлений, петляя между скал и откосов.

Мы шли, делая лишь короткие остановки. Обоим хотелось одного — как можно быстрей добраться до водопада и встать под струю воды — не могу отделаться от впечатления, будто на мне налипла какая-то грязь, которую надо смыть как можно быстрей. Помнится, служанка в гостинице говорила о том, что от развалин до озера надо добираться часа три-четыре. Что ж, это не так и много. Конечно, после водопада наш путь лежит до озера с темной водой, но пока что об этом думать не стоит. А еще я бы не отказалась поесть, только вот об этом сейчас можно только мечтать — если даже ночные визитеры и не съели все наши припасы, то все, что оставалось в седельных сумках, пропало вместе с лошадью. Вернее, она сбежала еще там, на холме, и надеюсь, что ей удалось остаться в живых. Что же касается нас… Надеюсь, что рядом с водопадом есть маленькое озеро, в котором должна быть рыба. Не знаю, как бы ее будем ловить, но что-нибудь придумаем.

До водопада мы добрались во второй половине дня и должна признать, что теперь я понимаю, почему сюда так манило людей. С невысокой скалы струя воды падала в крохотное озерко, над которым стояла невесомая водяная пыль. Чистый песок, зеленая трава, цветы, мелкий кустарник, удивительный воздух, и, несмотря на шум падающей воды, чудное ощущение покоя, словно разлитое в воздухе… Неудивительно, что скинув обувь, мы с Патриком прямо в одежде бросились в озеро. Вода оказалась холодной, но сейчас это не имело значения: главное — смыть с себя ту гадость, что налипла на нас за последнее время.

Не знаю, сколько времени мы провели в воде — во всяком случае, я уже стала мерзнуть, только вылезать все одно не хотелось. Такое впечатление, будто эта чистая вода унесла все плохое, что случилось с нами, и с души словно упал тяжелый камень. Вдобавок Патрик разрезвился, и вздумал брызгать в меня водой, пришлось отвечать ему тем же…

От веселья нас отвлекло лошадиное ржание. Обернувшись, мы увидели, как к озерку подходит высокий молодой парень, ведя в поводу нашу лошадь. Надо же, нашлась! Как видно, вовремя успела убежать от развалин… А еще она очень хочет пить — сразу же потянулась к воде. Неясно другое — кто этот человек и что он тут делает? В Кряжнике я его точно не видела, хотя это еще ни о чем не говорит.

— Еле вас нашел… — заговорил незнакомец. — Это, здравствуйте…

— И тебе здорово… — Патрик первым вышел на берег, а я следовала за ним. — Ты кто такой?

— А разве вы меня не узнали?.. — искренне удивился парень. — Это ж я!

— Вижу, что ты… — усмехнулся Патрик. — Знать бы еще, с кем дело имею, хотя…

Патрик умолк, и какое-то время смотрел на парня. Не знаю, что там выглядел мой спутник, а у меня при взгляде на незнакомца создалось впечатление, что перед нами находится обычный деревенский житель — высокий, крепкий, натруженные руки, простое, ничем не примечательное лицо… Взгляд, правда, беспокойный. Было заметно, что парень волнуется — то и дело переступает с ноги на ногу.

— Ты не поверишь, кого мы видим… — обратился ко мне Патрик, не отводя глаз от молодого человека. — Перед нами собственной персоной находится тот самый волколак, который так перепугал тебя и лишил нас одной лошади.

— Что?! — это я ожидала услышать меньше всего. — Но он же…

— Да я сам не понимаю, как такое случается!.. — едва ли не взвыл парень. — Я ж то волк, то человек, и почему это происходит — не знаю! Иногда у меня получается оборачиваться по желанию, иногда нет.

— К нам ты зачем пришел?.. — поинтересовался Патрик.

— А куда ж мне было еще идти? Не охотникам же свою шею подставлять!

— Но я же тебе сказал про лесную ведьму! Она может помочь таким, как ты или я.

— Можно подумать, я знаю, где она живет!.. — буркнул парень. — Вот я и решил, что вы меня к ней отведете — самому мне ее искать не с руки.

— Железный довод… — развел руками Патрик. — Только вот на кой ты нам сдался?

— Может, пригожусь…

— Мы, вообще-то, не на увеселительную прогулку собрались!

— Да мне без разницы.

Похоже, этот молодой человек настроен серьезно. Ну, и что с ним делать? Если гнать от себя, то еще неизвестно, чем все обернется — я уже видела, на что способен волколак. Кажется, об этом же подумал и Патрик, потому как, вздохнув, он поинтересовался:

— Как хоть звать-то тебя?

— Вафан…

По словам молодого человека, его родители были весьма состоятельными и уважаемыми людьми, но воспитывали детей в строгости, и слово «лень» в дом было неизвестно. Беда в том, что Вафан не выносил крестьянскую работу, и с детства мечтал стать солдатом или охотником. Родители ни о чем таком даже слушать не хотели — мол, не валяй дурака, делай, что тебе сказано, а всю чушь выбрось из головы! Из всех своих детей родители считали его самым бестолковым, что очень обижало молодого человека. С годами ничего не поменялось, становилось только хуже, а потом девушка, которая нравилась Вафану, отказала ему и вышла замуж за другого. Вот тогда-то парень и пошел за помощью к местному колдуну, который по какой-то непонятной причине уже давно зазывал парня к себе в гости. Как сказал Вафан, он просто хотел стать самым сильным и умелым, пусть бы ему для этого пришлось даже обрести волчью натуру…

Однако все сложилось совсем не так, как бы того хотелось молодому человеку. Колдун напоил Вафана каким-то зельем, после которого тот потерял сознание, а очнувшись, понял, что теперь находится во власти колдуна, который объявил себя хозяином своего нового волколака. Что именно там произошло, как и когда — об этом Вафан говорил уклончиво, но дело кончилось тем, что он убил колдуна, вернее, загрыз… Как сказал парень, позже он от отчаяния совершил немало ошибок и крепко напугал всю округу… Насколько мы поняли из сбивчивых слов Вафана, он иногда становился человеком, а потом вновь превращался в волка. Чтоб не подвергать людей опасности, парень ушел жить в глухую чащу, но иногда не мог совладать со зверем внутри себя, и выходил охотиться не только в лес, но и на дорогу…

Спустя несколько часов после нашей с ним встречи в ельнике, Вафан вновь стал человеком, но в тот день у него было так тяжело на душе, что он решил обратиться за помощью к родителям, и пришел к ним ночью, когда большая часть жителей деревни уже спала. Увы, но родители пришли в ужас от рассказа сына, и даже более того — отец его чуть не убил, причем хотел совершить подобное в прямом смысле этого слова. Родителей можно понять: если кому-либо станет известно о том, что их сын стал тем оборотнем, что сейчас пугает округу, то могут не только дом пожечь, но и всю семью извести. Если уж на то пошло, то в большом семействе не один сын имеется, тем более что он всегда был непонятливым и не похожим на других детей.

С трудом сбежав из родительского дома, Вафан решил отправиться на наши поиски: что ни говори, но Патрик тоже оборотень, а товарищи по несчастью должны помогать друг другу! Ну, а если очень повезет, то кто знает — а вдруг можно снова человеком стать?! Конечно, полной уверенности в столь счастливом итоге нет, но в жизни может быть всякое… Сказано — сделано, и Вафан отправился на наши поиски, тем более что запах от наших следов был вполне различим на земле. По словам молодого человека, у него теперь появился такой острый нюх, о котором даже помыслить невозможно, а кому сказать — так просто не поверят! Как он нас отыскал — это отдельный разговор, но главное, что во время своих поисков для начала он нашел нашу лошадь, которая паслась на сухой траве, а потом разыскал и нас…

Молодой человек все еще говорил, а я смотрела на дорогого супруга и понимала, что он не знает, как ему поступить: все же раскрывать то, кем на самом деле является Патрик, было крайне нежелательно — не для того его родственники предпринимали для этого все возможное и невозможное. С другой стороны, пришлого парня-волколака так просто прогнать от себя у нас вряд ли получится, потому как он явно настроен избавиться от дара оборотничества, и уверен, что в этом можем ему помочь только мы.

— Понимаешь… — начал Патрик. — Понимаешь, наш путь лежит довольно далеко, и мы не знаем, когда вернемся назад. Вернее, вернемся ли вообще.

— И что?.. — пожал плечами Вафан. — Можно подумать, что у меня сейчас в жизни происходит что-то другое. В родительский дом дорога закрыта, куда идти — не знаю. Уж лучше с вами, чем в какую-нибудь чащу забиваться, и выть там на луну в одиночестве. Знаете, как хреново быть одному? Тут не только завоешь, а и грызть всех пойдешь!

— Хм…

— А я и охотиться умею, голодными со мной не останетесь!.. — продолжал парень. — И потом, я гляжу — у вас руки чистые — значит, вы из благородных, а раз так, то вам все одно нужен тот, кто может еду приготовить, или чего по хозяйству сделать…

— Ладно, оставайся… — неохотно произнес Патрик. — Но если у тебя ум за разум зайдет, и ты вздумаешь на нас кинуться, то не обессудь — у меня, как ты помнишь, тоже когти имеются. Не хватало еще, чтоб ты нас покусал!

— Не!.. — парень замотал головой, а потом облегченно выдохнул. — Не, вы во мне не сомневайтесь! Все для вас сделаю! Только вы, это… Если я снова в волка перекинусь, вы мою одежду и сапоги не бросайте, с собой возьмите — мне ж потом во что-то одеться надо.

— А как же ты до этого обходился?

— Да по-всякому бывало… — неохотно отозвался Вафан. — Ну, а то, во что я одет сейчас… Пришлось в Кряжнике одежду утащить, да и сапоги заодно прихватить — здешний народ под замком мало что держит.

Да, — подумалось мне, да, этот парень не пропадет, всегда что-нибудь придумает. Правда, по его милости я осталась без запасной одежды, ну да что теперь об этом вспоминать.

— Ты где нашу лошадь нашел?.. — спросила я.

— В одном месте полянка есть небольшая с сухой травой. Там я лошадку и отыскал. Испугана была, ее аж трясло! Ничего, успокоил… Правда, на холм с развалинами идти не хотела, еле уговорил…

— И что там сейчас на холме?

— Да ничего… — парень пожал плечами. — Пусто, одни руины, вокруг никого, только ветерок небольшой… Гиблое место, я это сразу понял — от него за версту несет, как от выгребной ямы, причем запах застарелый, его уже ничем не выведешь. Я сам это место едва ли не пробежал — аж выворачивает от той вони! А вот вы там, похоже, задержались — тот запашок еще чуток ощущается. Ничего, на хорошем ветерке выветрится.

Мы с Патриком переглянулись — никаких запахов на холме мы не чувствовали. Судя по всему, у этого оборотня, и верно, имелся поразительный нюх, причем он чувствовал даже то, что обоняние обычного человека уловить не в состоянии. Ладно, надеюсь, особых конфликтов в дороге у нас с ним не будет.

Первым делом я посмотрела, что находится в седельных сумках. Надо же, там осталась не только пара рубашек Патрика, но и немного еды — хотя те четверо мужчин и не страдали отсутствием аппетита, но подчистую наши запасы они все же не уничтожили, еще остались сухари и вяленое мясо. Что ж, это все же лучше, чем совсем ничего.

Наш новый спутник от еды не отказывался, ел так, что за ушами трещало — видно было, что соскучился по обычной человеческой еде, но и мы от него не отставали. К сожалению, того небольшого запаса еды, что у нас осталась, хватит только на ужин, но постараемся что-нибудь придумать.

Уходить отсюда нам никак не хотелось, и потому мы решили переночевать в этом удивительном месте. Неподалеку от водопада разросшиеся ветки кустарника и пласты зеленого мха сплелись во что-то, очень напоминающее арку, и находиться внутри этой арки было невероятно приятно. Помнится, еще служанка в трактире рассказывала нам об этой арке — и надо же, это необычное сооружение так никуда и не исчезло. Вполне естественно, что все мы забрались под этот зеленый полог, а мне вдруг вспомнилось, как я на помолвке красотки Тарилы тоже пряталась за зеленой стеной из листьев, и услышала там немало интересного… Тьфу ты, нашла о чем вспоминать!

Похоже, у Патрика тоже было хорошее настроение, потому как он шутливо поинтересовался:

— Дорогая супруга, о чем думаем? Надеюсь, о любви?

— О помолвке… — брякнула я, поздно сообразив, что Патрик вряд ли поймет ход моих мыслей. — Извини, вспомнила свою хм… подругу, которая выходила замуж в тот день, когда мы впервые встретились.

— А, вот ты о ком!.. — усмехнулся Патрик. — Понимаю: свадьбы и помолвки — это то, что интересует девушек больше всего. Что касается твоей подруги…

— Думаю, ее со всем основанием можно считать бывшей подругой.

— Н-да?.. — приподнял брови Патрик. — Похоже, она тебя чем-то задела, так? Бывает… Кажется, я тебе уже говорил о том, что сын графа Ларес (за которого вышла твоя гм… бывшая приятельница), считается другом герцога Малк, вернее, другом его сына. Сам же граф (чтоб его!) является сторонником герцога… В общем, когда станет известно, что ты вышла за меня замуж (а такие вещи скрыть невозможно), то… бывшая подружка или запишет тебя в стан своих непримиримых врагов, или же причислит к числу закадычных друзей — тут все зависит, скажем так, от интересов текущего момента.

— Лучше пусть забудет о моем существовании.

— Тоже неплохое решение…

Сейчас, после всех страхов прошедшей ночи, у меня на душе было самое настоящее умиротворение, и, говоря откровенно, не было желания даже шевелиться, хотелось только одного — просто отдыхать, и словно впитывать в себя чистоту окружающего мира. Смолк даже Вафан, который битый час рассказывал нам о колдуне, который превратил его в волколака — понятно, что в последнее время парень отвык от обычного человеческого общения, и ему просто хотелось поговорить. Кажется, спокойствие этого места подействовало даже на нашего нового приятеля, однако, помолчав немного, Вафан снова заговорил:

— Слышь, а как ты стал оборотнем?

— Давай об этом потом поговорим… — отозвался Патрик.

— Но я же от вас ничего не скрываю!

— Всему свое время… — Патрик не договорил, потому что откуда-то сверху донесся странный крик. Даже не знаю, на что именно похоже то, что мы услышали — это было нечто среднее между рычанием, воплем, шипением, и все это было приправлено яростью. Святые Небеса это еще что такое? От растерянности мы все замерли, а потом вскочили на ноги, и в этот момент услышали испуганное ржание лошади. На мгновение мы растерялись, однако Вафан оказался сообразительней нас — он тут же кинулся к лошади, и привел перепуганное животное сюда же, под арку.

— Постой тут, милая, постой… — успокаивал он дрожащую лошадь. — Тут безопасней…

В этот миг мы снова услышали все тот же крик, только он прозвучал куда ближе, едва ли не у нас над головой, а затем мы заметили, как над озером промелькнула большая тень. Прошло еще несколько немыслимо долгих мгновений, и мы снова услышали крик, только уже чуть в отдалении. Так, кажется, я понимаю, кто это может быть…

— Дракон… — произнес Патрик. — Это был дракон…

— Пожалуй, ты прав… — согласилась я.

— Жаль, что я его не увидел!

— Дойдем — увидишь!.. — махнула я рукой. — И нечего жалеть — этот летающий ящер, судя по голосу, явно был не в настроении, так что если б он тебя узрел на берегу озера, то вряд ли стал бы разбираться в том, кто есть кто.

— Хоть бы он в свои края не убрался раньше времени…

— Раз все еще летает здесь, то у тебя еще есть шанс на благополучный исход… — я постаралась произнести это слова как можно более спокойно. — Кстати, сколько времени осталось до того, как на свет появятся дракончики?

— Совсем мало.

— А о чем речь?.. — встрял в разговор Вафан. — Что, над нами и вправду пролетел дракон? У нас в деревне поговаривали, что на Синих горах объявился…

— Думаю, все ваши разговоры — чистая правда… — отозвался Патрик. — Кстати друг мой, тебе не помешает знать, что мы идем к тому месту, где обитает дракон.

— Зачем?

— Да все за тем же, для чего тебе надо отправиться к лесной ведьме.

— Ничего себе!.. — почесал в затылке Вафан. — Кто это вас так?

— Мир не без добрых людей… — неприятно усмехнулся Патрик. — Ну, так что, не передумал и дальше идти с нами?

— Нет!.. — замотал головой Вафан. — Если даже и помру, то хоть перед смертью на дракона погляжу! Интересно ведь…

… Утром мы уходили из этого благословенного местечка. Теперь, по словам Патрика, наш путь лежал к озеру с темной водой. Правда, служанка из гостиницы там никогда не бывала, лишь слышала не очень добрые отзывы об этом озере, и то, что знала — все честно нам пересказала, и потому, в последний раз посмотрев на умиротворяющую красоту этого места, мы вновь тронулись в путь. Казалось бы, нас не ждет никаких неприятных сюрпризов, но не тут-то было! Мы не прошли и версты, когда дорога внезапно раздвоилась, и мы стояли на перекрестке, не зная, по которой из дорог двигаться дальше.

— Патрик… — повернулась я к мужу, но тот был и сам озадачен.

— Не знаю! Мне ничего не известно о том, что дорога раздваивается! Похоже, придется идти наугад…

— Погодите вы!.. — вмешался Вафан. — Сейчас сообразим, чего и как…

Оборотень какое-то время стоял на перекрестке, вдыхая в себя воздух, затем, едва ли не нюхая землю, прошел по одной дороге, затем перешел на другую… Глянь со стороны — ну прямо как охотничий пес, который идет по следу! Однако через несколько минут Вафан вернулся к нам.

— Тут такое дело… — начал он. — По той дороге, что слева — там только запахи мышей зайцев, птиц… Есть запахи еще каких-то животных, но не скажу, кого именно. Зато на правой дороге, вдобавок ко всему прочему, еще имеются как лошадиные запахи, так и человеческие. Правда, они достаточно старые, почти не ощущаются…

— Я впечатлен… — Патрик развел руками, да и я была удивлена. — У меня нет слов! Не ожидал такого, право, никак не ожидал! Это просто поразительно! Молодец!

— Ну, так я ж сказал, что вам пригожусь!.. — заулыбался Вафан — он никак не ожидал похвалы. — А ты разве ничего не чуешь?

— Нет, таких способностей у меня нет… Итак, идем по правой дороге, и надеюсь, что больше никаких неприятностей на нашем пути не будет.

А уж как я-то на это надеюсь!..

Глава 8

До озера с темной водой мы добрались только ближе к вечеру. Пожалуй, тот десяток верст, что отделяли озеро от водопада, можно было бы пройти куда быстрее, если б дорога так не петляла по склонам гор. К тому же в узком ущелье путь оказался перегорожен небольшим завалом из камней — мы, конечно, смогли бы по нему пробраться, а вот нашей лошади там было никак не пройти. Пришлось расчищать дорогу, и это заняло у нас немало времени.

Впрочем, мы могли задержаться в ущелье куда дольше, если бы Патрик, прикинув, что нам с такой грудой камней еще долго не разобраться, не решил действовать по-своему. Для начала он попросил меня отойти подальше и придерживать лошадь: как он сказал — мол, надоело мне тут ковыряться, надо придумать что-то другое. Как и следовало ожидать, стоило мне отойти от Патрика, как он вновь превратился в страшноватое существо, очень смахивающее на дракона, а когда молодой человек скинул с себя куртку и рубашку (мол, они будут мне мешать в работе!), то я хорошо рассмотрела его тело, покрытое зеленоватой чешуей. А еще в глаза бросался небольшой костяной гребень на спине, идущий вдоль позвоночника…

Конечно, к этому времени я уже несколько привыкла к измененному виду Патрика, но, тем не менее, надо признать: то, что сейчас находилось перед моими глазами — это более чем неприятное зрелище, если не сказать хуже! Не приведи того Светлые Боги, если Патрика в таком виде увидит кто-то посторонний, а уж когда о том, кем сейчас стал Патрик, узнает инквизиция — вот тогда настанет самый настоящий крах! Что ни говори, но король нашей страны приходится Патрику родным дядей, и в том случае, если эту неприятную историю умело подать (а у герцога Малк наверняка уже все подготовлено к подобному развитию событий), то, без сомнений, можно поднять такую бурю, которая сметет с престола нынешнюю царственную династию. Ну, а первым претендентом на освободившийся трон стоит герцог Малк, чтоб его!..

Следует сказать еще об одном: одновременно с тем, как Патрик превращается в жутковатое существо, у него появляются новые силы, причем в довольно-таки немалом количестве. Вот и сейчас молодой человек принялся расшвыривать камни с дороги, причем проделывал это с такой мощью, что булыжники и валуны (причем некоторые из них были немалой величины) просто-таки разлетались по сторонам. За сравнительно небольшое время Патрик сумел расчистить неширокий проход среди завала, достаточный, чтоб по нему могла пройти лошадь.

— Лихо!.. — оценил Вафан результат трудов Патрика, когда мы миновали завал. — Во силища у тебя! Жаль, я тебе помочь не мог — моими лапами много не накидаешь. Зато пока ты камни кидал, я пару фазанов успел добыть, так что без ужина не останемся!

Верно — пока Патрик расчищал дорогу, Вафан умудрился камнями подбить пару каких-то птиц. Глаз у нашего волколака оказался зорким, рука — меткой, да и ловкости хватало. Похоже, на сегодняшний день голод нам не грозит, и это радует.

— Ничего, ты в другом деле силен, охотник из тебя — просто загляденье… — Патрик присел на большой валун, тяжело дыша, а затем взгляд его страшноватых красно-зеленых глаз устремился на меня. — Что скажешь, дорогая супруга? Жутко я выгляжу без одежды?

— Хорошего, конечно, мало… — я подошла к Патрику, держа в руках его куртку и рубашку. Н-да, скажи я сейчас этому уставшему парню, что он, и верно, производит жутковатое впечатление, так Патрик окончательно упадет духом, хотя и сам прекрасно понимает, что сейчас на него, как говорится, без слез не взглянешь. В таких случаях человеку надо говорить или нечто ободряющее, или же просто постараться хоть немного отвлечь беднягу от тяжелых мыслей. — Не расстраивайся: мы для того и отправились невесть куда, чтоб вернуть все то, что у тебя было раньше.

Буркнув что-то непонятное, Патрик забрал свою одежду, и стал одеваться, не глядя на меня, но тут в разговор встрял Вафан.

— Слышь, а когда я становлюсь волком, тоже выгляжу так, что при взгляде на меня возникает дрожь в поджилках?

— Оба хороши!.. — махнула я рукой, мысленно ругая бестолкового оборотня — вот балда, зачем нужно было говорить такое?! Дорогой супруг и без того крепко переживает из-за своего нынешнего облика, а наш волколак еще добавляет! — Разница только в том, что Патрик стал таким помимо своей воли, а ты, волколак несчастный, сам к колдуну сунулся.

— Так я и сам знаю, что дурень… — вздохнул Вафан. — Сейчас-то понимаю, что нечего было слушать колдуна, который меня частенько зазывал к себе, чуть ли не золотые горы сулил, обещал сделать сильным и непобедимым… Поверьте — в толк взять не могу, отчего он именно ко мне такое благоволение высказывал?! Наверняка чего-то от меня надо было… Хотя и так ясно: чего хотел — то он и получил.

— Вафан, я все хочу тебя спросить — ты в Синих горах когда-нибудь бывал?

— Нет… — тот затряс головой. — Я и в Кряжнике никогда не был, из наших лесов никуда не выезжал! Там дом, все родное… Потому-то и уходить оттуда боялся. А теперь мне там и вовсе делать нечего…

— Ладно, поговорили — и хватит!.. — Патрик закончил одеваться, и его драконий облик таял, словно лед в горячей воде. — Пора идти, нечего лясы попусту точить, и без того здесь оставались куда дольше, чем допустимо.

С этим никто спорить не стал — мы, и верно, слишком задержались на этом месте. Все бы ничего, но чувствовалось, что Патрик все же устал, и я его понимаю: перекидать такую гору камней — дело непростое и тяжелое, даже если ты оборотень с немалым запасом сил.

Когда же мы добрались до озера (вернее сказать, до озерца), то оказалось, что оно находится в небольшой долине, окруженной скалами. Да уж, внешне тут нет никакого сходства с тем благословенным местом, где с невысокой скалы в крохотное озерко с чистой водой льются чистые струи водопада. Здесь большую часть долины занимало самое настоящее озеро, вода которого отливала неподдельной темнотой. Каменистые берега с пучками травы, неприятная тишина, мелкая рябь по озеру… Даже при солнце окружающая местность не располагала к покою и умиротворению. И вообще, здесь, словно разлитая в воздухе, явно ощущалась какая-то неприветливость, и подходить к озеру отчего-то никому из нас не хотелось, хотя у каждого было немалое желание умыться после долгой дороги. Не знаю, что тому причиной, но ни у кого из нас даже мысли не появилось о том, чтоб искупаться в этой темной воде.

Однако нас куда больше привлекало другое: на склоне одной из гор был виден небольшой домик, и даже более того — рядом со строением находилось нечто вроде огорода. Дом, кажется, целый, да и огородик, насколько я могу видеть, ухожен. Ясно, что здесь живут люди.

— Патрик… — спросила я. — Это что за дом?

— Не знаю… — покачал тот головой. — Сам удивлен, мне об этом ничего неизвестно. Вафан, а ты что скажешь?

— Чего тут можно сказать… — парень какое-то время принюхивался. — Домик этот обитаемый — дымком оттуда тянет, и едой. Похоже, утром тут печь топили и хлеб пекли. А вот насчет озера… Не нравится оно мне. Тянет от него чем-то таким… Не знаю, как сказать, но без крайней на то нужды к этому озеру подходить не стоит.

Ну, поверим волколаку на слово, тем более что и мы тоже не горели желанием плескаться в этой темной воде — она нам и без слов Вафана доверия не внушала. Вместо этого направились к домику, надеясь на то, что хозяева разрешат нам переночевать под крышей своего дома. Денег, чтоб заплатить за постой, у нас, конечно, нет, но хочется надеться, что мы как-нибудь договоримся. А домик, надо признать, крепкий, сложен на совесть, и за ним явно следят: все чисто, аккуратно, и вдобавок неподалеку от огорода находится небольшой родничок, наполняющий водой каменную чашу в земле.

Хозяин — пожилой крепкий мужчина с седоватой бородой и мрачным взглядом, встретил нас на крыльце. Этот человек отнесся к нам весьма настороженно, во всяком случае, радости при нашем появлении он не выказал. Разговор явно не ладился, и пришлось прямо просить разрешения переночевать. Не скажу, что хозяин охотно согласился пустить нас на постой, но, как я поняла, люди сюда заглядывали нечасто, а даже таким бирюкам хочется знать, что происходит за пределами Синих гор, и потому мужчина согласился нас пустить на ночевку, пусть даже он сделал это без особой охоты. Так что мы отвели нашу лошадь в крепкую каменную конюшню, благо она была пуста, а уж потом отправились в гости к хозяину.

Не сказать, что дом был большим — кухня, комната, кладовые, на окнах вместо стекол — тонкие пластинки слюды. Оказывается, этот человек жил один — похоже, он относится к числу тех людей, кому достаточно общения только с самим собой, и кто предпочитает обитать вдали от остального человечества, в уединении и тишине. Что ж, такое тоже случается. Как мы поняли из его слов, когда-то у этого бородача была жена, но она умерла много лет назад, и с той поры мужчина живет здесь безвылазно, и такая жизнь его вполне устраивает. Подле дома, на плодородном клочке земли, у него разбит огород, а чуть подальше, в горах, имеется нечто вроде небольшой пустоши, на которой мужчина сажает ячмень. В общем и целом, своей жизнью он доволен, и менять ничего не хочет.

На наш вопрос, как его звать-величать, хозяин лишь отмахнулся — не надо вам знать мое имя, а я вашими не интересуюсь. Дело не в обиде, просто сюда иногда люди приходят и уходят, одни возвращаются, другие — нет, так что не стоит запоминать ненужные имена — так жить спокойнее, да и вам не советую забивать голову лишним.

Помимо новостей из большого мира, бородача интересовало другое, а именно — куда мы направляемся, и что нам нужно в здешних местах? Судя по всему, этого человека не обведешь вокруг пальца пустыми разговорами, и потому Патрик, немного поколебавшись, признался, что мы идем к Белым скалам — мол, заодно подскажите, где находится это место, потому как мы, стыдно признаться, не знаем туда дороги…

— Зачем вам к Белым скалам?.. — чуть помолчав, спросил бородач.

— Если бы не крайняя необходимость, мы бы в те места ни за что не отправились… — вздохнул Патрик. — Простите, но для чего мы туда идем — об этом я вам сказать не могу, вы уж простите меня покорно.

— А вы знаете, что как раз на Белых скалах сейчас обитает дракон?.. — буркнул хозяин.

— Он точно там есть?.. — теперь уже я влезла в разговор. — Вы в этом уверены?

— Я в этих местах полжизни прожил… — покосился на меня мужчина. — Так что прекрасно знаю, что и где тут может находиться, а о том, что в горах появилась эта летающая тварь, мне стало известно куда раньше, чем всем остальным обитателям здешних мест. Должен предупредить, что дракону на глаза лучше не показываться, потому как нрав у него паршивый, одно слово — змеюка летающая! Зла у этого дракона столько, что словами не описать! Сейчас я и сам лишний раз стараюсь не задерживаться на воздухе, большей частью отсиживаюсь в доме, хотя забот на огороде хватает, да и за ячменным полем лишний раз присмотреть не помешает. Меня можно понять — этот летающий зверь моего последнего коня утащил! Он брюхо набил — и доволен, а что я теперь делать буду? Без лошади мне тяжко придется… Только и остается, как радоваться тому, что сам жив остался!

— Сочувствую.

— Да что мне с вашего сочувствия!.. — махнул рукой бородач. — И без них забот полна голова. И если вы считаете, что я струхнул при виде дракона, то с этим я спорить не буду — когда еле удерешь от этой летающей образины, и видишь, как она утаскивает в своих когтях твою лошадь… Тут, знаете ли, любой опаску заимеет.

— Где-то месяц — полтора назад к Белым скалам направлялся отряд из одиннадцати человек… — вновь заговорил Патрик. — Вы их видели?

— А то как же, видел… — неохотно откликнулся мужчина. — Здесь они останавливались. Шумные парни и самоуверенные, меня ни во что не ставили. Когда шли к Белым скалам, то веселились и шутили, а вот назад пришли только трое, причем все были пешими: как я понял, лошадей они потеряли еще там, у Белой скалы, а может, несчастных лошадок они сами бросили, чтоб уйти от дракона. Что ни говори, а у пешего куда больше возможностей затаиться в трещинах скал или спрятаться в укромном уголке. Понятно, что эти трое хотели как можно быстрей убраться отсюда, во всяком случае, у меня они задерживаться не стали… Как я понимаю, вы идете по их следам? Надо же, в этих краях годами никто не показывался, и вдруг люди пошли один за другим! Можно подумать, на Белых скалах медом намазано, раз вы все туда рветесь! Даже дракона не боитесь. Не скажете, что вы там ищете?

Интересно, отчего это мужчина говорит о том, что из отряда, посланного герцогом Малк, назад вернулось трое? По словам Патрика, их было только двое. Непонятно…

— Как я понял, вы те места хорошо знаете?.. — поинтересовался Патрик. — Я имею в виду Белые скалы.

— С той поры, когда я тут поселился, здешние места успел обойти вдоль и поперек.

— Тогда мы с вами можем договориться. Может, и столкуемся.

— О чем еще?.. — пробурчал мужчина. — Если честно, то не люблю, когда чужаки лезут туда, куда им не положено. Сидели бы у себя дома, не лезли на Синие горы…

— Разговор долгий, но для начала можно и перекусить. Надеюсь, вы не против? Наш товарищ добыл двух фазанов, так что…

— Ладно, но готовьте их сами… — махнул рукой хозяин. — Только в доме их ощипывать не стоит — у меня для этого крыльцо имеется.

— Так я их там в два счета разделаю… — Вафан отправился к дверям.

— Погоди, парень, вот что я тебе хочу сказать… — остановил Вафана бородач. — Сейчас вечереет, а здесь это время опасное, так ты к озеру не вздумай идти, а не то как бы чего худого не случилось. Руки помыть, или когда птицу будешь разделывать — воду для этого бери из родничка, благо он находится рядом с домом.

— Ладно… — и Вафан скрылся за дверями, а мужчина продолжал, обращаясь уже к Патрику. — Не знаю, что тебе надо, но с хорошим человеком отчего же не переговорить? Только вот бабу свою тоже отправь птицу ощипывать — все дело побыстрей пойдет.

— Извини, хозяин, но моя жена рядом побудет.

— С чего это вдруг… — нахмурился бородач, но больше сказать ничего не успел, потому как в комнату вернулся Вафан, и вид у него был весьма возмущенный.

— Слышь, хозяин, обманывать нехорошо… — заговорил он. — Говоришь, что твою лошадь дракон утащил, на трудную жизнь жалуешься, на жалость нас пробиваешь, а у самого хороший конь имеется! Вон, на травке пасется!

— Нет там никакого коня… — начал, было, хозяин, но Вафан его перебил.

— Ну как же нет?! Я что, слепой?! Или думаете, что я в лошадях не разбираюсь? Да вы только посмотрите — вороной жеребец, настоящий красавец! От него ж глаз не оторвать! Таких в моем поселке никто не видывал!

— И хорошо, что не видывал!.. — только что не огрызнулся бородач. — Считай, что вам повезло. Выйдите, поглядите — может, что и поймете.

Вафан сказал правду. Когда мы вышли на крыльцо, то увидели, что неподалеку от берега пасется вороной конь неописуемой красоты. Безупречный черный цвет шкуры без единого светлого пятнышка, совершенное сложение, точеная шея с роскошной гривой… Такой конь под стать королю, не меньше!

— Ничего себе!.. — только что не присвистнул Патрик, разглядывая коня. — И что ж ты, хозяин, прибедняешься? За такого прекрасного коня в городе тебе столько золота отсыплют, что унести не сможешь!

— Да не конь это, а келпи… — проворчал бородач, который тоже вышел на крыльцо. — Проще говоря, оборотень, водяной дух, и является на глаза людям в виде такого красавца. По счастью, он не каждый вечер показывается, но сегодня объявился. Как видно, чуял, что ко мне гости пожаловали. Чтоб вы знали: келпи — это еще тот стервец, и не приведи вас Светлые Боги подойти к нему близко! Он вас к себе подпустит, да еще и спину свою подставит — садитесь, мол! а затем в воду утащит, и слезть с келпи вы уже не сможете, как ни старайтесь.

— А зачем в воду?.. — брякнула я.

— Откуда я знаю?.. — пожал плечами бородач. — Из тех, кого он утащил, назад не вернулся ни один. Ест их там, наверное — просто вы у келпи зубы не видели. У него такие клыки — волки позавидуют.

Ответом было лишь ехидное хмыканье Вафана — похоже, что к словам хозяина насчет зубов келпи он отнесся с большим сомнением.

— Хозяин, ты меня, конечно, извини, но что-то мне в это плохо верится… — Патрик не сводил глаз с вороного красавца. Вообще-то я Патрика понимаю — мне самой не верится, что столь прекрасное создание может быть настолько опасным. Подобное просто в голове не укладывается!

— Не тебе одному… — мужчина пожал плечами. — Предупреждай людей об этом, не предупреждай — все одно не верят. Знаете, сколько таких неверующих келпи утащил на дно? Я за свою жизнь на такие случаи достаточно насмотрелся. Для примера можно вспомнить тех троих, которые вернулись с Белых скал.

— Вы имеете в виду тех, что остались от отряда в одиннадцать человек?

— А о ком же еще?.. — даже удивился бородач. — Один из этой троицы (тот, что помоложе) все шумел — мол, уходить отсюда надо поскорей, а не то дракон, дескать, нас и тут достанет! Этого всполошенного парня аж трясло от страха, и ему хотелось только одного — как можно быстрей прокинуть Синие горы! Когда же он увидел келпи, то, никого не слушая, кинулся к нему — как видно, думал, что сейчас умчится отсюда на быстром коне.

— И что дальше?

— Все то же, что и всегда: келпи его в озеро утащил, и больше того парня мы не видели.

— А двое оставшихся?

— Да они, кажется, даже обрадовались, что от своего излишне шумного приятеля избавились, тем более что парень от страха вроде головой немного тронулся. Так что оставшиеся двое переночевали, и ушли с рассветом.

— Этот келпи… Он здесь один?

— Да кто его знает… — философски ответил мужчина. — Может, и не один.

— А кто еще? Вернее, сколько их?

— Да мало ли чего есть на свете… — уклончиво ответил бородач. Отвечать на этот вопрос ему явно не хотелось.

— Я вот что скажу… — Вафан без остановки водил носом по воздуху. — Это, и верно, не конь — тут лошадиного запаха и близко нет, но тянет водорослями и чем-то еще, только вот чем именно — понять не могу.

— Вы бы, гости дорогие, побыстрее со своими фазанами разобрались, да в дом пошли — скоро совсем стемнеет, а я на ночь двери крепко-накрепко запираю. В здешних местах без этого никак.

Дважды повторять не пришлось, и очень скоро фазаны были ощипаны и выпотрошены, после чего мы не стали задерживаться на крыльце. Хозяин закрыл тяжелую входную дверь не только на задвижку, но еще и на пару замков, после чего закрыл окна ставнями. В комнате было бы совсем темно, если б не пара самодельных свечей, которые заметно коптили. Затем мужчина проверил, хорошо ли закрыта дверь в конюшню, благо для этого не надо было выходить на улицу — в конюшню можно было пройти через небольшую дверцу в задней стене комнаты. Да, по всему ясно, что жить здесь весьма небезопасно.

Запеченные фазаны и ячменные лепешки, которые еще днем приготовил бородач, оказались прекрасным ужином, после которого не хотелось даже шевелиться. Казалось бы, все хорошо, однако Вафана явно что-то тревожило, и он повернулся к хозяину.

— Слышь, я видел, что у тебя рядом с конюшней еще каменный сарай стоит. Там что, кладовая?

— Нет, там я солому храню. Когда ячмень убираю, солому надо же куда-то деть. Раньше я ее лошади иногда скармливал, а сейчас не знаю, что с ней и делать.

— А сарай запирается?

— Да, снаружи.

— Хозяин, мне бы это… Можно я там переночую?

— А чем тебе здесь плохо?.. — удивился мужчина. — Места всем хватит.

— Так-то оно так, но…

— Да в чем дело?.. — мужчина стал сердиться.

— Мне это… Лучше отдельно. На всякий случай — мало ли что…

Похоже, наш оборотень вполне обосновано опасается, что ночью снова перекинется в волка и потеряет над собой контроль, а потому старается обезопасить нас. Разумное решение, только вот как к нему отнесется хозяин? Неизвестно, что он может подумать, услышав такие слова.

— Ну, если иначе нельзя… — заговорил мужчина после паузы. — Неужто все так серьезно?

— Иначе никак… — не дал ему договорить Вафан. — Вы ж тут давно живете, понимаете, что просто так я бы такое говорить не стал.

Хозяин посмотрел на нас, и Патрик, чуть помедлив, кивнул головой.

— Если наш товарищ так говорит, то у него для этого есть все основания. От себя могу сказать лишь то, что поддерживаю его слова.

— А раньше не мог сказать, что тебе нужно спать отдельно от остальных?.. — недовольно проворчал бородач. — Обязательно нужно дотянуть до темноты?

— Так получилось…

— Получилось у него… — проворчал мужчина. — Ладно, раз такое дело, то отведу тебя в сарай, где хранится солома, но назад уже не просись — я больше до рассвета из дома не выйду. Если не поняли, то поясняю: по окрестностям вокруг озера ночами бродить нельзя. А что касается вас… — бородач мрачно посмотрел на меня и Патрика. — Пока меня не будет, вы в доме сидите, или же на крыльце стойте, и чтоб с него — ни ногой!

— Конечно!

Ворча что-то недовольное, хозяин зажег старый коптящий фонарь, отпер двери, и вместе с Вафаном спустился с крыльца. Конечно, нам с Патриком стоило бы оставаться в доме, но когда до нас донесся голос оборотня, вернее, его возглас «А это кто?», то тут уж поневоле захочется выяснить, что так удивило нашего товарища. Правда, после этих слов теперь уже бородач выдал длинную фразу, состоящую, в основном, из непечатных слов и крайне нетактичных выражений, общий смысл которых сводился к тому, чтоб Вафан заткнулся, но это только подогрело наше желание выяснить, в чем тут дело. Если же учесть неподдельное восхищение, прозвучавшее в голосе оборотня, то наш интерес вполне оправдан. Тем не менее, помня слова хозяина об осторожности, мы не стали выходить на крыльцо, просто стояли в дверях, но этого оказалось вполне достаточно, тем более что сегодня на небе появилась яркая луна, и можно рассмотреть многое.

Не знаю, что я ожидала увидеть, но только не то, что открылось нашему взору. На прибрежных камнях сидела прекрасная девушка в зеленом платье, и, глядя на нас, что-то негромко говорила, или же чуть слышно пела. Даже для меня ее голос звучал завораживающе, хотелось его слушать без остановки, а уж про мужчин и говорить не стоит — во всяком случае, Патрик не мог оторвать взгляда от восхитительной незнакомки. В чем-то я его понимаю: необычайной красоты лицо, длинные черные волосы, спускающиеся до земли, чарующий голос, зеленой платье, которое почти спадало с плеч незнакомки, и она рукой придерживала свое ниспадающее платье на груди. Девушка выглядела трогательно-несчастной, и в то же время невероятно притягательной, и потому у каждого, кто видел ее, сжималось сердце.

Понятно, что этой красотке взяться здесь просто неоткуда — места здесь необитаемые, но все одно ее негромкое дивное пение стало задурманивать голову даже мне. Пожалуй, лучше уйти в дом, только вот как увести туда Патрика, который смотрит на девицу в неподдельном восхищении, и никак не желает двигаться с места? Не сказать, что на него напал ступор, но наблюдается нечто похожее. Если так пойдет и дальше, то дорогой муженек прямиком направится к прекрасной незнакомке, и наше путешествие закончится на берегах этого озера.

Положение спас бородач. Вернувшись и увидев, что мы стоим на крыльце, не в силах оторвать взгляд от девушки, он вновь витиевато ругнулся, а затем толкнул нас внутрь дома, зашел туда сам, после чего сразу же запер за собой дверь.

— Хорошо, что у вас толку хватило не сойти с крыльца… — проворчал он. — Так и знал, что в доме не останетесь.

— Это кто — русалка?.. — спросила я, понемногу приходя в себя от дурманящего голоса чаровницы.

— В здешних водах русалки отродясь не водились… — хмыкнул мужчина. — Это келпи.

— Что?! — одновременно выдохнули мы с Патриком. — Но ведь вы же сами только что нам говорили, что келпи — этот тот конь, которого мы видели совсем недавно! При чем тут эта девушка?

— А что вас удивляет?.. — усмехнулся бородач. — У келпи много образов — это ж водяной дух, а он может принимать разный облик. Сейчас келпи появился перед нами в виде неотразимой красотки, которая может задурманить голову любому. До утра будет сидеть, песни жалостливые стонать, заманивая к себе тех, у кого хватило ума развесить уши. К сожалению, были уже такие парни, на которых подействовало ее колдовство. Так что если ты, гость дорогой, попробуешь к ней подойти, то, как и другие, враз окажешься в озере. Утащит…

— Ничего себе!.. — потряс головой Патрик, который, похоже, все еще не освободился от чар прекрасной незнакомки.

— Келпи может явиться и в виде на диво красивого парня — от него всякая женщина голову потеряет, и помчится к такому молодцу, не оглядываясь по сторонам. Проверено не раз. Ну, а конец у всех один — опять-таки в озере.

— Да как вы тут живете?.. — не выдержала я. — Это же опасно!

— Привык… — отозвался мужчина. — И потом, днем к озеру можно подходить без особой опаски, а по ночам, как видите, я запираюсь на все запоры, да и святой водой пользуюсь — правда, ее у меня осталось немного. Ничего, живу тут уже много лет, и уходить не собираюсь. Хорошо тут, тихо и спокойно, а мне ничего другого и не надо. Да и людей я, говоря откровенно, недолюбливаю, и потому одному мне куда лучше, чем с кем-то рядом. Только вот лошади я недавно лишился, и это плохо — не знаю, как поле буду вспахивать, а без хлеба жить невесело.

— Мы слышали, что в озере есть какая-то зеленая глина, от которой люди молодеют?

— Верно… — кивнул головой мужчина. — Раньше за ней добытчики частенько приходили, но вот уже несколько лет, как никто не показывается. Конечно, поиски этой глины — дело весьма непростое, хотя и выгодное, только желающих находится не так и много.

— А что так?

— Зеленую глину надо искать там, где берега у озера низкие, топкое дно и где нет камней — есть тут несколько таких мест, в основном на противоположной стороне озера. Правда, эта глина встречается не так часто, и по берегам отыскать ее довольно сложно — нужно глубоко копать землю, и придется немало повозиться, чтоб найти и собрать зеленую глину — в лучшем случае за день и четверти ведра не наберешь. Да и внешне она не очень похожа на глину — это небольшие плотные комки, больше смахивающие на камни, которые следует искать, разгребая ил, песок и грязь, забираясь на немалую глубину. К тому же эта глина сама пор себе очень тяжелая, разом много не поднимешь и не унесешь. Конечно, зеленую глину можно поискать в воде, неподалеку от берега, только дело это неприятное и рискованное.

— Из-за келпи?

— В том числе и из-за них. Дурная слава здешнего озера появилась не на пустом месте.

Теперь мне стали понятны ехидные ухмылки той четверки любителей золота, которые заставили нас пойти с ними на развалины. Да уж, этих людей должны были немало позабавить слова Патрика о том, что мы собираемся придти на озеро, быстро набрать там пару мешков волшебной глины и сразу же отправиться назад… Ясно, отчего они посчитали нас едва ли не полными идиотами, которым можно втолковать все, что угодно.

В этот момент до нас донесся жуткий вой. Вначале я подумала, было, что это из озера показался еще один здешний обитатель, и таким образом дает о себе знать, но в следующий миг поняла, что вой слышится едва ли не рядом с нами. Получается, что эти звуки издает наш оборотень! Да, не напрасно он пожелал остаться на ночь в одиночестве — видимо, хорошо знал, что с ним происходит ночами. Понятно, что сейчас Вафан перекинулся в волка, и теперь воет на луну. Хуже другое — хозяин этого дома должен понять, что происходит, и я не удивлюсь, если он нам сейчас же укажет на дверь…

Волколак долго выл на одной ноте, а когда ненадолго смолк, то бородач произнес:

— Дверь в сарае ваш приятель вряд ли выломает — там все сделано надежно, но если он все внутри разнесет (а судя по звукам, так оно и происходит), то сами должны понимать, что от вас потребуется.

Да тут и так ясно, что по любому без возмещения не обойдется… — подумалось мне. Я даже догадываюсь, что в качестве компенсации этот человек потребует нашу лошадь — не зря же он прямо намекал на то, что без лошади в хозяйстве ему сейчас никак не обойтись.

Меж тем мужчина продолжал, обращаясь к Патрику:

— Я сразу понял, что тот парень, который сейчас сидит в сарае — оборотень, и, скорей всего, волколак. Может, вы не чуете, но от него чуть псиной несет, а не обычным человеческим потом — тут, на чистом воздухе, запахи хорошо ощущаются. И ты, добрый молодец, тоже вроде не такой, как другие люди, а вот за бабой твоей вроде ничего такого не отмечено.

— Тогда почему вы нас к себе пустили?

— А отчего же не сделать доброе дело для хороших людей?.. — усмехнулся хозяин. — Да и глаз у меня уже наметан, знаю, кого можно привечать, а от кого стоит держаться подальше. К тому же я живу вдали от людей, иногда хочется узнать о том, что происходит в мире, который лежит за Синими горами. И потом, как я уже говорил, мою лошадь дракон утащил, а мне в хозяйстве без нее никак не обойтись, и именно потому я намерен уговорить вас оставить мне свою лошадку.

— Ну, знаете ли!.. — возмутился Патрик, но хозяин лишь махнул рукой.

— Парень, ты мне еще совсем недавно предлагал договориться или столковаться. Я не возражаю, всегда рад помочь, только вот не просто так — вы уж меня простите, но и мне от вас кое-что нужно.

— Я это уже понял… — чуть нахмурился Патрик.

— Ну и хорошо, тем более что с лошадью вам будет трудно добраться до Белых скал. Как я понял, вы, гости дорогие, не особо знаете, куда вам нужно идти, а я кое-что могу вам подсказать: те трое, что сумели вернуться от Белых скал, особо не таились, все свои разговоры при мне вели, так что я невольно узнал многое.

— А те одиннадцать человек, что туда направились, каким-то образом дошли до нужного места, верно? Причем, как я понял, все были верхом на лошадях?

— Зато назад бежали на своих двоих!.. — только что не огрызнулся хозяин. — Как раз те, кто попытался уйти на лошади, для дракона оказались самой легкой добычей — налетел, сбил, разорвал… Зачем вы идете к Белым скалам — это не мое дело, но сразу говорю, что с лошадью вам туда будет не добраться, и дело тут не только в дороге, но и в том, что как только дракон заметит вашу лошадь, то сразу ее утащит, да и вам, скорей всего, от него уже не убежать. Этот летающий ящер сейчас на людей обижен, никого не жалеет! Мне остается только удивляться тому, что вы сумели с лошадью дойти до озера! Как видно, есть везучие люди, раз дракон на вашем пути не появлялся…

В этот момент до нас вновь донесся тот самый крик, который мы вчера услышали подле водопада, только в этот раз он был куда громче и яростней. Легок на помине! Похоже, дракон снова летит над нами, и настроение у него, судя по голосу, весьма скверное.

Все бы ничего, но наш оборотень, который к этому времени несколько притих, вновь подал голос, и завыл так громко и тоскливо, что у меня появилось желание заткнуть себе уши. Завывание оборотня донеслось и до дракона, и, судя по звукам, он стал облетать озеро — как видно, решил выяснить, в чем тут дело. Кажется, круги, которые описывает дракон, становятся все уже, и, не приведи того Светлые Боги, если эта громадина появится рядом с домом бородача! Конечно, домик у этого человека крепкий, но и дракон, которого боится сейчас вся округа, тоже способен на многое…

— А, чтоб его!.. — вырвалось у хозяина. — Если дракон сюда сунется, то… Дом он, конечно, не развалит, но напакостить может крепко! Хотя еще неизвестно, чем все может закончиться — может, все же начнет громить дом, и у этой образины хватит терпения сидеть здесь до того времени, пока мы не выйдем наружу…

От страха я невольно прижалась к Патрику, вслушиваясь в крик дракона. По счастью, вой оборотня смолк, и я надеялась, что летающий ящер уберется отсюда. Надо же, как дракон кричит, просто мороз по коже пробирает! Не знаю, что явилось тому причиной, но я не могла оторваться от жутковатых звуков, издаваемых драконом — они меня просто зачаровывали, если здесь подходит это слово. Удивительно, но я не могла отделаться от впечатления, будто слышу речь, язык которой ушел из моей памяти. Вернее, казалось, что я когда-то уже слышала эти слова, произнесенные в ярости, и даже понимала их, но давным-давно позабыла, что они означают. Тем не менее, страх перед драконом никуда не делся и все, что мне оставалось, так это представлять, где сейчас может находиться это крылатое создание, и надеяться, что дракон нас не тронет.

А потом… Трудно сказать, что произошло, но внезапно меня словно накрыло волной горя, зла и отчаяния. Я ненавидела всех и вся, мне хотелось разорвать на части каждого, кого я видела, и одновременно с этим было чувство некой обреченности и голода, хотя голод тут не так и важен… И вообще, покинуть бы поскорей эти ненавистные места, но пока сделать это я не в состоянии — это выше моих сил…

В этот момент до меня вновь донесся вой оборотня, и я словно стряхнула с себя чужие горести и думы, возвращаясь к реальности, в дом бородача. Так, кто мне пояснит, что это было? Неужели я каким-то образом поняла те чувства, что сейчас владеют драконом? Нет, этого не может быть! Хотя если вспомнить, что дядюшка Патрика рассказывал мне о дарках (то бишь о таких, как я), точнее, о людях, рядом с которыми разрушалось драконье колдовство… Пожалуй, можно предположить что дарки каким-то образом могли чувствовать то, что думают драконы, хотя с тех незапамятных пор минули века, и сейчас никто не скажет точно, на что были способны дарки… Хм, а не слишком ли далеко меня занесло в своих домыслах? Вряд ли у драконов есть разум (во всяком случае, раньше такие мысли мне и в голову не могли придти) и уж тем более я вряд ли способна на то, чтоб читать мысли этих летающих громадин, потому как, на мой взгляд, достучаться до сознания дракона — это уже нечто запредельное! А с другой стороны, чужие чувства и эмоции, которые я ощутила (пусть даже они длились всего лишь несколько немыслимо долгих мгновений) были настолько сильны и необычны, что забыть о них невозможно.

Тем временем голос дракона раздался неподалеку от нас, а затем мы услышали шум крыльев, после чего до нас донеслась тяжелая поступь — похоже, летающая громадина спустилась на землю, и сейчас направится сюда, а наш оборотень, как назло, воет без остановки! Ох, ну и зачем мы взяли с собой этого охламона?! Ясно же было, что спокойной жизни с ним ожидать не стоит! Похоже, что дракон идет именно на этот вой, и сворачивать в сторону не намерен, а утихомирить Вафана мы никак не можем! Конечно, вполне может оказаться так, что дракон просто ненадолго присел на берег озера, и очень скоро вновь улетит, а если нет? Может, мне вновь стоит попробовать поймать ту горькую волну отчаяния, которую только что ощутила? А что, можно постараться, тем более, что терять нам всем уже нечего! Так, для начала надо вспомнить, как же я смогла уловить те чужие чувства…

Не знаю, сколько времени у меня ушло на то, чтоб вновь ощутить тот вал горя и отчаяния — мне показалось, что поиск длился очень долго, но в действительности это произошло тогда, когда тяжелые шаги дракона как раз стали слышны возле дома бородача. Я же, снова ощутив бездну тоски и ненависти, стала мысленно твердить — успокойся, еще не все потеряно, все может закончиться хорошо… Не надо трогать нас, мы тебе не враги, а может позже и сумеем помочь… Еще я говорила нечто вроде того, что рано или поздно, но все уляжется, жизнь на этом не кончается… Если точно, то я никак не вспомню, что пыталась сказать дракону, но, что самое невероятное, он, кажется, ко мне прислушался, и даже успел ответить. Если я не ошибаюсь, то я услышала слово «жду»…

— Черил, что с тобой?.. — встревоженный голос Патрик словно вернул меня в этот мир.

— Что такое?.. — я несколько раз вздохнула, приходя в себя. Такое впечатление, будто я вынырнула из забытья, или же прихожу в себя после недолгой потери сознания.

— Ты стоишь, как каменная, ни на что не реагируешь… Боялся, что ты в обморок упадешь. Испугалась?

— Да как сказать…

— Понятно, что испугалась… — подал голос бородач. — Баба — что с нее ожидать, хорошо еще, что помалкивала. Мне и то не по себе было. Спасибо за то Святым Небесам, дракон улетел, хотя что-то долгонько вокруг моего дома ходил, к голосу вашего друга прислушивался. Башку б свернуть этому парню, чтоб его!.. Я уж, грешным делом, стал опасаться, что дракон снова запах лошади учуял, потому и вздумал по берегу разгуливать — прикидывал, как и ее уволочь.

— Улетел, значит… — вздохнула я, не зная, что могу сказать еще. Конечно, хорошо, что все закончилось, но мне надо разобраться в том, что произошло, а заодно понять, что творилось на душе дракона.

— А вот что касается вашего приятеля… — голос хозяина стал сердитым. — Мне, знаете ли, таких гостей, как он, больше не надо! Погостил — и хватит, пусть идет подобру-поздорову, а не то, боюсь, я его утром втихую придушу! Говоря откровенно, мне это хотелось сделать все то время, пока ваш парень подвывал дурным голосом! Дракон над озером уже не раз летал, и сегодня бы здесь не задержался, если бы этот ваш… голос не подавал!

— Не беспокойтесь, утром мы уйдем.

— Только для начала лошадь мне оставите!.. — рявкнул бородач, который все еще не мог успокоиться. — Или вы считаете иначе? Я, несмотря ни на что, вас к себе пригласил, кров предоставил — все сделал по законам гостеприимства, а что получил взамен? Ладно, согласен, шум подняли не вы двое, а ваш товарищ, но мне-то какая, на хрен, разница?! Так что имею полное право потребовать от вас уплаты за риск, ведь по вине вашего приятеля мы могли огрести кучу неприятностей!

Вообще-то, дорогой хозяин, ты с самого начала положил глаз на нашу лошадь, только вот у тебя не было возможности оставить ее себе, зато сейчас имеешь полное право выставлять свои условия. Наверное, даже радуешься в душе, что для тебя все складывается настолько удачно.

— Я не возражаю… — согласился Патрик. — Но и вы, почтенный, расскажите мне все, что знаете о Белых скалах, а заодно и о том, что говорили те трое, которые вернулись из тех мест.

— По рукам!.. — отозвался хозяин, и в этот момент Вафан опять подал голос. Интересно, наш оборотень хоть когда-то спит по ночам?

Утром задерживаться в доме у озера мы не стали — отправились в путь едва ли не сразу же после того, как рассвело. Нужно отдать должное хозяину: он дал нам в дорогу вяленого мяса и ячменных лепешек — мол, нехорошее это дело, уходить в путь без еды. Правда, мясо было жилистое, а лепешки довольно сухие, но мы сейчас не в том положении, чтоб привередничать. Еще у нас при себе осталась фляжка, которую мы наполнили водой, а вдобавок Вафан сумел выпросить у бородача одеяло из тонкого войлока — дескать, в случае чего нам же не на голой земле спать, простудимся! Конечно, войлок был дырявым, хоть выкидывай, но лучше иметь такой, чем никакого. Опять-таки, чтоб нести это войлочное одеяло, хозяин от щедрот душевных выделил нам большой заплечный мешок, в который мы сложили как еду, так и одеяло. Вафан пытался выклянчить что-то еще, но разозленный бородач послал его куда подальше, припомнив оборотню все его ночные грехи, так что дело едва не закончилось дракой. Должна сказать, что хозяин домика выпроводил нас со вздохом облегчения, и я уверена, что он был бы счастлив отныне никогда не видеть таких гостей на своем пороге.

Дорога от озера была всего одна, так что у нас не было вопросов, куда идти. Уходили, не оглядываясь — не такое тут место, чтоб о нем оставались хорошие воспоминания. Понятно теперь, почему жители Кряжника не ходят на это озеро — разумным людям здесь делать нечего. Вдобавок мне показалось, что где-то вдали промелькнула большая тень, но, скорей всего, мне это только почудилось. А еще я никак не могу ответить себе, послышалось мне ночью слово «жду», или это просто игра моего воображения.

Вафан без возражений тащил на своей спине тяжелый дорожный мешок, время от времени негромко ругаясь, причем, как выяснилось, его возмущало то, что мы оставили лошадь у бородача. У него с тем озерным отшельником как-то сразу не сложились отношения, причем чувства неприязни оказались взаимны. Уверена: если б Вафан мог, то вернулся бы к хозяину дома, и разобрался бы с ним по-своему, но оборотню поневоле приходилось сдерживать себя, и стоило порадоваться тому, что это у него неплохо получается.

Дорога шла все выше, петляя по пологим склонам гор. Вчера бородач рассказал нам о дороге, которая ведет к Белым скалам, пояснял, куда следует идти, и где в пути самые опасные места, но мы бы и без тех указаний пока что шли тем путем, по которому месяца полтора назад двигался отряд, посланный герцогом Малк. По словам оборотня, запах от лошадей и людей уже почти полностью выветрился, но кое-что разобрать еще можно.

Скалы, небогатая растительность, синее небо над головой… Помнится, бородач сказал, что нам придется идти по дороге не менее полудня, пока темные скалы с чуть заметным синеватым отливом (именно потому здешняя гряда и имеет название Синие горы) начнут сменяться иными куда более светлыми утесами.

Сегодня с самого утра стояла по-настоящему жаркая погода, и потому через пару часов пути, увидев небольшую зеленую полянку в тени отвесной скалы, мы решили там передохнуть. Есть особо не хотелось, но зато от воды никто не отказался. Правда, фляжка у нас всего одна, а ручейки на нашем пути пока что не встречались, так что воду следовало беречь.

— Смотрите, какие красивые цветы… — сказала я, увидев на выступе скалы небольшой кустик, сплошь усыпанный мелкими алыми цветами. — Просто глаз не оторвать!

— У нас в столице тоже есть небольшая оранжерея… — вздохнул Патрик. — Сестра у меня тоже любит цветы, так что наш садовник старается ей угодить…

— Ну и чего хорошего девчонки находят в цветах?.. — проворчал Вафан. — Поднесут им букет, а то и целую охапку — они и радуются, а хороших парней не замечают!

— Что, твоя девушка предпочла того, который дарил ей цветы?.. — усмехнулся Патрик.

— Да уж, велик труд нарвать веник из ромашек, и принести, словно какую-то ценность… — кажется, Вафан до сей поры переживал неудачу, постигшую его на любовном фронте. — Я ей, чтоб вы знали, постоянно пряники носил, которые сам пек для нее, а она… Э, да что там говорить!

— Неужели сам пек?.. — теперь уже удивилась я.

— А то!.. — махнул рукой Вафан. — Я, между прочим, готовить люблю и умею — сам не знаю, почему это у меня так хорошо получается. Разве печеный фазан вам не понравился? Вот то-то и оно!

Печеный фазан, и верно, был на диво вкусным. Правда, вчера я как-то не задумывалась над тем, кто его готовил, зато свою порцию съела с удовольствием! Меж тем Вафан продолжал:

— Я вообще готовить мастак, только вот дома никто это не ценил — говорили, что бабским делом занимаюсь, ругали почем зря. Ну, а для своей девушки я вообще пытался каждый раз придумать что-то новое, необычное, такое, чтоб ей понравилось! И чем все закончилось? Ей, видите ли, другой парень оказался по вкусу, и даже замуж за него пошла, несмотря на то, что его семья не ахти какая богатая! А ведь я делал все, чтоб той девушке понравиться! Знаете, что она мне сказала? Мол, стой и дальше у печки, раз слов красивых не знаешь, и за девушками ухаживать не умеешь!.. Конечно, обида меня взяла немалая… Ладно, не буду вспоминать, а не то опять разозлюсь, и тогда мне с собой уже не справиться.

Ох… — подумалось мне, ох, Вафан, как я тебя понимаю! Только, на мой взгляд, дело здесь в том, что девушке с самого начала нравился не ты, а другой кавалер, так что пряники она твои ела, не отказывалась, а замуж пошла за того, кто больше по сердцу. Правда, пока я тебе это говорить не буду — уж очень ты переживаешь свою любовную неудачу, ведь именно она была одной из причин того, что ты пошел к колдуну…

Через четверть часа мы снова отправились в путь, но не прошли и часа, как Вафан остановился, какое-то время принюхивался, а потом показал на кустарник, растущий неподалеку:

— Там что-то есть… Вы постойте пока здесь, я один схожу…

В кустарнике Вафан не задержался, а вернувшись, лишь махнул рукой:

— Там разодранное лошадиное седло лежит, и кости лошадиные обглоданные кое-где валяются. Больше ничего нет, так что пошли дальше. Чую, впереди нас еще много чего ждет.

— Знаешь, или догадываешься?

— Говорю же — чую!

Еще через час мы оказались на месте, на котором когда-то разыгралась самая настоящая драма. Везде лежали обрывки одежды и упряжи, человеческие и лошадиные кости, разломанное содержимое седельных сумок… Думаю, не ошибусь, если предположу, что здесь дракон напал на отряд герцога Малк, вернее, на то, что осталось от этого отряда. Помнится, бородач говорил о том, что те трое, которые остановились в его доме, промеж собой досадовали о том, что дракон напал на остатки отряда, когда те остановились на отдых, и уйти удалось только трем счастливчикам… Очевидно, что все это произошло именно здесь.

— А тут не только дракон похозяйничал… — Вафан только что не нюхал землю. — На этом месте и здешнее зверье побывало, доели то, что осталось, а остальное догрызли… Кстати, тут кое-что и нам осталось, в пути пригодится.

Пока я оглядывалась по сторонам, Вафан занимался делом — он осмотрел все, что осталось на земле от людей и лошадей, и его добычей стали три дорожных мешка, несколько фляжек, пяток ножей, наконечники от стрел и тому подобные мелочи. Если принять во внимание, что у нас при себе нет никакого оружия, то все найденное окажется не лишним.

Разложив все найденное в дорожные мешки, мы отправились, было, дальше, но тут перед нами по земле пронеслась большая тень. Одновременно задрав вверх головы, мы увидели, что высоко над нами пролетел дракон, правда, все, что я успела рассмотреть — это огромные крылья и длинный хвост. А еще дракон летел молча, во всяком случае, никаких криков от него мы не слышали. Миг — и он скрылся за скалами, и нам оставалось только перевести дух.

— Громадина какая!.. — выдохнул Вафан. — Такой сожрет и не подавится! Спрятаться надо, а не то вернется, как пить дать, вернется!

— Следует поискать хоть какую-то расщелину… — начал, было, Патрик, но я его перебила.

— Погодите! Ничего не надо делать — он нас не тронет.

— Думаешь, он уже успел перекусить?.. — только что не огрызнулся Вафан. — Так ему и второй раз поесть не лениво!

— Нет, тут дело в другом. Я хотела вам кое-что рассказать, но не знала, как начать…

Пришлось рассказать о том, что произошло сегодняшней ночью. Патрик поверил моим словам сразу же и безоговорочно, в отличие от Вафана, который не отнесся всерьез к моим словам.

— Мне тоже невесть что иногда с перепуга в голову приходит, так ведь не верить же всему подряд! И потом, дракон — это зверюга, так как же с ней можно разговаривать? Не спорю, даже у зверей ум имеется, пусть и небольшой, но чтоб с ними беседы вести…

— Ты просто не все знаешь… — перебил оборотня Патрик. — Дело в том, что наша спутница…

В этот миг мы вышли на небольшую площадку среди скал, и Патрик умолк, да и все мы замерли на месте, и тут было, чего бояться — на дороге, неподалеку от нас, стоял дракон, и, судя по всему, поджидал именно нас.

Надо же… — отстраненно подумалось мне, надо же, какая громадина! Такой на тебя наступит — и не заметит. А еще в действительности дракон очень похож на свое изображение в книге, которую я однажды видела: зеленоватая чешуя, длинный хвост, огромные кожистые крылья, мощные лапы, сильное тело, страшная зубастая голова на длинной шее, зубчатый гребень вдоль спины… Все это выглядит со стороны невероятно страшно, но и в то же самое время очень красиво! И как же тихо подлетел дракон — мы его совсем не услышали, а Вафан еще и не унюхал…

Ну, и чем закончится наша встреча? Очень бы хотелось, чтоб мы оказались не в желудке дракона…

Глава 9

Не знаю, сколько времени мы простояли перед драконом, не решаясь пошевелиться, но лично для меня время тянулось невероятно медленно — кто знает, может, эта страхолюдина прикидывает, кого из нас проглотить первым!? Понятно и то, что нам от дракона не удрать при всем желании — в момент догонит и легко размажет по земле, или же просто разорвет на куски. И с чего эта громадина настолько внимательно рассматривает каждого из нас? Можно подумать, что людей видит в первый раз… От его огромных красно-зеленых глаз с удлиненным зрачком (невероятно похожих на глаза Патрика, когда тот находится в измененном состоянии) мороз по коже пробирает! Страшно, но, тем не менее, от этого чудовища невозможно оторвать взор — он невероятно красив хищной, опасной, и в то же время притягательной красотой, которая вызывает настоящую оторопь у любого, кто ее видит. А еще я вновь и вновь отмечаю про себя то, насколько велик этот дракон, и мы перед ним — словно маленькие мышки перед огромным котом, только вот если у мышки все же есть шанс убежать от кота, то у нас такой возможности нет.

Это, конечно, глупо, но мне отчего-то вспомнились те триста золотых, которые дядюшка Патрика предложил мне за то, чтоб я вышла замуж за его дорого племянника, и была ему надеждой и опорой во время путешествия. Ох, знала бы я, что меня ждет — ни за какие бы деньги не согласилась на подобную авантюру! Впрочем, сейчас нет смысла об этом вспоминать, надо что-то делать, только вот кто бы еще подсказал, что именно…

Молчание затягивалось, и я решилась (а, была — не была!) еще раз достучаться до сознания дракона, и, что самое невероятное, это получилось у меня едва ли не сразу, с первой же попытки. Кроме уже знакомых мне недовольства и раздражения, которыми была полна душа крылатого ящера, сейчас я уловила еще и нечто вроде любопытства — дескать, не могу понять, что это за людишки такие, и для какой надобности они пришли в эти места. А еще я просто-таки ощутила, что дракон начинает злиться: его уже всерьез сердило то, что он не чувствует никакой мысленной связи с нами, и теперь ему кажется, что все те добрые слова, которые он услышал вчера — они ему просто почудились, и это невероятно выводило дракона из себя. Похоже, если в самое ближайшее время ничего не изменится, то мы, и верно, отправимся на перекус этому летающему чудищу.

— Мы… Мы пришли к тебе за помощью… — я мысленно произнесла первое, что пришло мне в голову.

— Значит, это твой голос донесся до меня вчера… — прозвучал равнодушный ответ. — Что касается помощи, то вы за ней не торопитесь, идете медленно. Но все напрасно — я не помогаю людям. Больше того — я их ненавижу.

— Знаю… — заторопилась я. — Из-за тех же недостойных представителей человеческого рода, что причинили тебе горе, пострадал и наш товарищ, и помочь ему можешь только ты.

— Это уже неслыханная дерзость — придти ко мне и что-то требовать. Я такого не прощаю. Не рассчитывайте, что я вас отпущу.

— Посмотри на одного из моих спутников, и ты все поймешь.

— Пока что ты подойди ко мне… — все так же равнодушно уронил голос. — Ближе…

Если честно, то моим самым большим желанием было кинуться отсюда со всех ног, причем мчаться следует без оглядки! К несчастью, подобный поступок, без сомнений, закончится для меня весьма печально. Одна только мысль о том, что надо приблизиться к этому огромному чудищу может вызвать ужас у любого трезвомыслящего человека, и я не была исключением. Мне стало плохо при одном взгляде на приоткрытую пасть огромного летающего ящера, сплошь покрытую длинными зубами. Увы, но сейчас я никак не могла позволить себе такую роскошь — потерять сознание, и потому на не сгибающихся ногах с трудом заставила себя сделать пару шагов, а потом еще несколько…

Одновременно с тем я почувствовала, как в мыслях дракона появилось нечто похожее на удивление, а затем зарождающийся гнев. Вижу, как в огромных глазах чудовища чуть сузился длинный зрачок, который и без того широким не назовешь, а страшные когти одной из огромных лап огромного зверя явственно проскрежетали по камням. Что же так могло рассердить дракона? Хотя догадаться несложно…

Обернувшись, я увидела, как облик Патрика уже привычно меняется на моих глазах, а Вафан к этому времени успел превратиться в волколака, который стоял, вздыбив шерсть и приготовившись к прыжку. Ох, если только он вздумает скакнуть (другого слова тут не подберешь) на дракона, то о последствиях мне не хочется даже думать! Надо срочно отвлечь монстра и перевести разговор на что-то иное.

— Мне надо тебе кое-что сказать… — начала, было, я, но ящер меня перебил.

— Это кто с тобой?.. — ясно, что речь идет о Патрике.

— Именно из-за этого человека мы и пришли сюда… — заторопилась я. — Те люди, что нанесли тебе оскорбление — они превратили моего друга в то, что ты сейчас видишь. Нам бы хотелось, чтоб ты помог избавить его от колдовства…

Однако дракон меня не слушал — вместо этого он, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, направился к нам. Я едва успела отбежать в сторону, а там, споткнувшись об небольшой камень, упала на землю, и это меня в какой-то мере спасло, потому что жесткое кожистое крыло дракона прошелестело над самой моей головой. Если б оно меня задело, то удар был бы весьма ощутим, но, по-счастью, все обошлось.

Лежа на земле, я видела, как волколак бросился на дракона, но тот лишь чуть отмахнулся лапой от серого зверя, после чего бедняга кубарем покатился по земле, и чуть поскуливая, замер за небольшим валуном. Надо сказать, что это очень верное решение — лежать там, и не высовываться наружу. Надеюсь, что у Вафана хватит толку больше не кидаться на дракона, потому как в следующий раз ему вряд ли так же повезет — скорей всего, надоедливый зверь окажется в зубах у дракона, который его просто-напросто проглотит.

Меж тем огромный ящер остановился неподалеку о Патрика, который по-прежнему стоял на месте. Хорошо, что молодой человек не сдвинулся с места (можно только поразиться его выдержке), а иначе дракон, от которого просто-таки стали исходить волны раздражения, мог бы под горячую руку (вернее, лапу) прихлопнуть парня, причем в прямом смысле этого слова. Пока что ящер, стоя рядом с Патриком, подцепил его за одежду своим огромным когтем, приподнял над землей и поднес к своим глазам. Какое-то время он рассматривал измененного человека, после чего опустил Патрика на землю, вернее, довольно-таки грубо стряхнул его со своей лапы. Остается рассчитывать только на то, что, упав на землю, Патрик ничего себе не повредил.

Повернув голову в мою сторону, дракон негромко зарычал, и в его голосе было намешано столько разных эмоций, что я сразу не смогла в них разобраться. Однако затем я ясно услышала:

— Считается, что дарков больше нет. Оказывается, они еще остались в мире людей.

Судя по всему, дракон уже разобрался в том, кто есть кто среди нас троих. Ну и хорошо, потрачу меньше слов на пояснения.

— О том, что я дарк, мне самой стало известно совсем недавно.

— Выходит, дарки не пропали с течением времени за прошедшие годы и века. Это очередное подтверждение того, что люди очень живучи.

— У нас тоже случаются беды, и немалые… — заторопилась я. — Сейчас такая напасть произошла с нашим товарищем.

— Не только с ним одним.

— Да, конечно, мы все понимаем!

— Люди, как всегда, не могут без того, чтоб не мешать жить друг другу. И очень плохо то, что для этого у них хватает дерзости впутывать в свои дела нас, драконов. Это недопустимо и непростительно. Я вижу, что среди вас находится измененный, и это мне очень не нравится.

Хм, можно подумать, что кому-то из нас это нравится! Но не стоит отвлекаться…

— Вот для того-то мы и оказались здесь. Никто не может помочь несчастному…

— Хватит!.. — дракон не стал меня слушать. — Мне не нужны пустые слова, которые ничего не значат. Если б ты не была дарком, то никакой беседы между нами не произошло.

— Повторяю — мы просим о помощи, и не виноваты в том, что сделали другие люди. Зла в мире как раньше было много, так и сейчас ничего не изменилось. Одни делают плохие дела ради своих целей, а другие от этого страдают.

— Тогда идите туда, куда намеревались добраться.

— Что?.. — растерялась я.

— Я еще не знаю, как поступить с вами. Ждите меня у разоренного гнезда, потому как вы направлялись именно туда.

— Погодите!..

Не обращая на нас внимания, дракон раскрыл свои плотные кожистые крылья, и в следующее мгновение легко взмыл в небо. Надо же, такая громадина, а полет стремительный и со стороны выглядит просто невесомым! Это грозное создание просто царствует в небе, и по сравнению с ним все иные существа кажутся слишком простыми и приземленными. Теперь я понимаю, отчего драконов называли королями неба, ведь именно так и есть на самом деле! В то же самое время, глядя вслед улетающему ящеру, я почувствовала, что меня начинает ощутимо потряхивать от пережитого страха, и не было сил даже подняться на ноги.

— Черил, ты как?.. — ко мне, чуть прихрамывая, подошел Патрик. — С тобой все в порядке?

— Не знаю… — выдохнула я, успокаивая бешено колотящееся сердце, и глядя на то, как Патрик в очередной раз превращается из чудовища в человека. — Если честно, то еще не поняла… А что у тебя с ногой? Кажется, хромаешь?

— Ерунда… — тот лишь махнул рукой. — Когда этот змей без всякой деликатности стряхнул меня со своего когтя, то я не совсем удачно упал, а камней на земле хватает… Ничего, пройдет. Знаешь, когда дракон меня приподнял, и поднес к своей морде, то я не сомневался в том, что следующим движением он закинет мое грешное тело в свою пасть! Я уже и с белым светом стал прощаться, тем более что сопротивляться этой гм… милой зверюшке у меня не было ни сил, ни возможности. Не скажу, что меня парализовало от страха, но что-то похожее было. Даже не стыдно признаться в том, что я перепугался едва ли не до смерти!

— Не ты один испугался! Я тоже, знаешь ли, чуть не умерла от страха!

— Слушай, что это было? Почему он нас отпустил? Мне показалось, что дракон словно решил выяснить, что мы собой представляем. Ты с ним говорила, верно?

— Можно сказать и так…

— И что о чем у вас шла речь?

— Сейчас скажу, только погоди минутку, дай дух перевести…

— Знаешь, что я думаю?.. — выдохнул Патрик. — Раз он нас не отправил себе в пасть, а отпустил, значит, считает, что мы можем быть ему полезны — другого объяснения тут быть не может! Возможно, я тешу себя напрасными надеждами, но теперь мне почему-то кажется, что у меня появилась надежда… А ты как считаешь?

— Все может быть… Чтоб ты знал: дракон назвал тебя «измененным», а это значит, что ему уже многое ясно.

— Хотелось бы в это верить… Кстати, что с нашим оборотнем? Он все это время помалкивает, голоса не подает…

Вафан находился все там же, куда откатился после толчка дракона, то есть лежал за валуном, глядел на нас с тоской, и явно не спешил вновь становиться человеком. Ничего, пусть полежит, тем более что и нам после такой встряски требовалось немного придти в себя — уж очень жутковатой была наша встреча с летающим ящером. Присев на землю подле волколака, я постаралась во всех подробностях передать свой короткий разговор с драконом.

— Значит, нам велено идти туда, куда мы и собирались придти, то есть к разоренному гнезду… — покачал головой Патрик. — Как я понимаю, именно там и находилась кладка дракона, которую разрушили люди герцога Малк. Интересно, почему ящер снизошел до того, что назначил там встречу каким-то людишкам? Вообще-то у меня по этому поводу есть кое-какие предположения…

— У меня тоже… — вздохнула я, и поинтересовалась у волколака. — Вафан, дальше ты с нами идешь, или возвращаешься назад? Это у нас нет иного выхода, а у тебя есть выбор.

Тот какое-то время молчал, потом вздохнул, и вновь стал оборачиваться человеком. Волколак менял свой облик несколько не так, как это получалось у Патрика. Вначале вокруг большого серого зверя словно дрожал воздух, совсем как в жарком летнем мареве, затем волчье тело немного посветлело, после чего стало меняться с невероятной быстротой, ломаясь и выворачиваясь самым необычным образом. Еще немного — и перед нами уже находился человек, который сейчас был всерьез испуган.

— Одевайся… — Патрик сходил за одеждой и обувью оборотня, которые валялись на земле. — Не забывай, что рядом с нами находится дама, так что, будь любезен, выгляди прилично.

— Вот блииин… — Вафан стал одеваться, повернувшись ко мне спиной. — Я, конечно, извиняюсь перед бабой, то есть я хотел сказать, перед женщиной…

— Друг мой, лучше скажи, зачем ты на дракона кинулся?.. — поинтересовался Патрик. — Я, грешным делом, даже решил, что ты, друг наш сердешный, отбегался раз и навсегда. Что, подраться захотелось, или вздумал жизнь самоубийством кончить? Должен заметить, что при желании можно выбрать куда более легкий способ расстаться с жизнью! Нашел с кем связываться! Дракон тебя бы проглотил, и не заметил!

— Если честно, то и сам не знаю, в чем тут дело… — вздохнул оборотень. — На меня чего-то нашло, я разозлился, вот и…

— Скажи спасибо, что жив остался, вояка!.. — хмыкнул Патрик. — Разозлился он! А головой в сложных ситуациях пользоваться не пытался? Думать надо, что делаешь! Мозги в голове для чего даны?

— Было бы чем думать-то… — пробурчал Вафан. — Если б в моей башке ум был, так я б никогда к тому колдуну не пошел, оборотнем бы не стал, и не согласился на то, чего тот мне наобещал! А я, лопух, уши развесил, вот теперь и маюсь…

— Ну, так что ты решил? Уходишь или остаешься? Все понимаю, и если мы сейчас расстанемся, то никаких обид с нашей стороны не будет.

— Тут, конечно, страшно, и как только я эту громадину хвостатую вспомню — так меня враз оторопь пробирает, и ноги дрожат… — оборотень присел на булыжник. — Каюсь — струхнул всерьез, да кто бы на моем месте не испугался?! Только я все одно попал в беду по самое «не балуй», и мне теперь пойти некуда — везде ждут или мужики с кольями, или священники с костром и святой водой. Так что уж лучше с вами за компанию пропадать, чем одному до конца жизни по глубоким норам прятаться, на лесное зверье охотиться, да по ночам от тоски на луну выть. И потом, в жизни всякое случается — может произойти такое, что нам повезет, и мы останемся живы! Тогда вы меня к той лесной колдунье отведете, я в ноги ей упаду — и кто знает, вдруг она мне поможет?!

— Значит, и дальше идем все вместе… — сделал вывод Патрик. — Бородач подсказал нам дорогу до нужного места…

— Да я и без подсказок того хмыря могу путь указать… — заявил Вафан. — Конечно, люди проходили здесь уже давненько, так что их запах на земле совсем слабый, но кое-что уловить еще можно. Так что я вас быстро приведу к тому месту, откуда они шли. Вернее, улепетывали со всех ног.

— Тогда посидим еще немного, и пойдем дальше… — чуть улыбнулся Патрик, но в этот момент до нас донесся знакомый крик с неба. Не сговариваясь, мы подняли глаза к небу: так и есть — высоко над нами, в небесной синеве парил дракон.

— Вот змеюка летающая!.. — ругнулся Вафан. — И что этой гадюке с крыльями надо? Ищет, кого бы пустить себе на обед?

— Нет… — чуть помедлив, вздохнула я. — Дракон начинает сердиться, потому и голос подает. Знаете, что тому причина? Он не может понять, почему мы все еще остаемся на месте, а не идем туда, куда он нам велел отправиться. Эти летающие создания не привыкли к неповиновению.

— Ты откуда это знаешь?.. — покосился на меня парень.

— Просто знаю… Пожалуй, мы, и верно, здесь слишком задержались. Поверьте мне — дракона злить не стоит, тем более что он не испытывает никакой любви к человечеству.

— Можно подумать, мы его любим!.. — огрызнулся оборотень. — Глаза б мои эту образину с крыльями не видели! Да и не задержались мы, а только приходим в себя от вида его зубастой морды. От этого кошмара едва ли не у каждого человека ноги от страха откажут!

— Дракону до этого дела нет… — Патрик все еще смотрел на летающего ящера, описывающего круги в синем небе. — Так, быстро собираемся, и идем дальше.

Да, пожалуй, дольше здесь оставаться не стоит. Подняли с земли брошенные дорожные сумки и снова двинулись в путь, благо дорога (пусть даже почти не различимая на земле) тут всего одна. Каждый из нас время от времени поглядывал на небо, опасаясь в очередной раз увидеть дракона, но его пока что не было, хотя можно не сомневаться в том, что он еще объявится. Шли молча, говорить не очень-то и хотелось: день был жаркий, почти все время идти приходилось в гору, да и местность вокруг не назовешь живописной — горы, покрытые короткой жесткой травой, которая, к тому же, большей частью была сухой.

Время от времени Вафан опускался на землю, втягивал носом воздух, и кивал нам головой — все хорошо, именно по этой дороге и шли люди. Почти наверняка речь шла об отряде, который отправил сюда герцог Малк, тем более что, по словам бородача-отшельника, кроме того отряда в эти края уже давненько никто не показывался. Интересно, сколько еще нам придется добираться до нужного места? Помнится, бородач говорил о том, что мы можем оказаться там к вечеру… Выходит, придется пройти еще немало, только вот стоит вспомнить дракона, который нас там ждет, как ноги едва ли не сами поворачивают назад.

После полудня на нашем пути оказался горный ручей, чему мы были невероятно рады — вода в нашей фляжке уже почти закончилась, от ручья чуть веяло прохладой, подле него находилась зеленая трава, и было ясно, что лучшего места для отдыха нам не найти. Шум ручья, треск кузнечиков, возможность немного перекусить, и какое-то время передохнуть…

Лично мне после еды не хотелось даже шевелиться, и будь на то моя воля, я бы задержалась здесь не меньше чем на пару часов, хотя Патрик явно не желал долго засиживаться на месте. Ему хотелось идти дальше, да и настроение у него было приподнятым. С того момента, когда дракон отпустил Патрика из своих длинных когтей, у дорогого супруга появилась надежда на то, что этот летающий ящер, и верно, поможет ему избавиться от наведенного колдовства. У меня на этот счет было несколько иное мнение: судя по нашему недолгому разговору с летающей громадиной, дракон вовсе не горел любовью как ко всему человечеству вообще, так и к нам в частности. Скорее, он воспринимал нас троих как нечто неприятное, если не сказать — враждебное, пренебрегать которым все же не стоит. Правда, говорить об этом Патрику я не стала, ведь рушить чьи-то надежды — дело неблагодарное.

Пока что я смотрела на Вафана, который занимался тем, что набирал воду во фляжки. Когда мы уходили в горы, у нас с собой имелась только одна фляжка с водой, и на нас троих этого было явно недостаточно. Однако на том месте, где дракон когда-то напал на людей герцога Малк, остались кое-какие вещи, в том числе мы сумели отыскать и три фляжки, что было для нас хорошим подспорьем — что ни говори, но без воды обходиться трудно.

— Тут такое дело… — заговорил Вафан, отходя от ручья. — Одна их тех фляжек, которые мы нашли, оказалась с трещиной, так что придется ее оставить. Не страшно: у нас все одно останется три фляжки, так что берите каждый свою — я все три тащить не намерен.

— Само собой.

— Скажите, откуда вы знаете, о чем думает дракон? Вас послушай, так можно поверить, что он вам чуть ли не приказывает, что делать и куда идти!

— Можно сказать и так.

— Чегооо?.. — кажется, оборотень решил, что мы над ним смеемся — вон, рассердился, того и гляди, что шерсть вздыбленная шерсть полезет сквозь кожу. Делать нечего, пришлось кое-что рассказать Вафану, причем не только о себе, но и Патрике. Надо сказать, что услышанное явно удивило нашего волколака.

— Ну, ни хрена себе!.. — парень почесал в затылке. — Да как же с этим драконом можно разговаривать? Он же зверь! Я лично ни одного слова от него не слышал, зато рева и сопения наслушался вдоволь!

— Сомневаюсь, что драконы могут разговаривать человеческим голосом, хотя человеческую речь они хорошо понимают… — я постаралась облечь словами то, что пока что окончательно было не ясно даже мне. — Слышать дракона могут очень немногие, и для этого вовсе не обязательно произносить слова вслух, достаточно мысленно чувствовать друг друга… Говоря по-правде, я и сама ранее ни о чем таком не знала, и даже представить себе не могла, что способна на нечто подобное. Сказал бы раньше мне кто о том, будто я в состоянии общаться с таким чудовищем — ни за что бы не поверила! Сейчас же мне пришло осознание того, что могу не только понимать чувства и эмоции дракона, но еще и разговаривать с ним. Осмысление всего этого произошло внезапно, хотя вначале я и сама не особо поверила в происходящее.

— Утверждают, что когда-то драконы воевали с людьми за право быть главными на земле, причем битва шла не на жизнь, а на смерть… — добавил Патрик. — Эти огромные летающие ящеры, по-сути, были разумными существами, просто являлись другой расой — во всяком случае, так считают многие из ученых. Раньше я никогда не и интересовался тем, что происходило на нашей земле в незапамятные времена, но если судить по тому, что написано в древних книгах, то с этими чудищами все далеко не так просто, и к обычному зверью их отнести никак нельзя. Хотя, конечно, стоит признать, что и у зверей есть ум, пусть даже небольшой.

— Так-то оно так… — оборотень с любопытством смотрел на меня. — Но мне бы никогда в голову не пришло, что можно разговаривать с этим летающим ящером! Да от его рева уши глохнут, а при виде этой зубастой морды надо прятаться куда подальше, а не вступать с ним в долгие беседы! Хотя какие разговоры могут быть с летающей зверюгой?!

— Да никаких особых разговоров нет… — покачала я головой. — И потом, в основном говорит он, а наше мнение его особо не интересует.

— Черил, ты можешь сказать, как дракон к нам относится?.. — спросил Патрик. — Все же он никого из нас не тронул, хотя ему ничего не стоило расправиться со всеми нами.

— Кажется, мы его заинтересовали… — уклончиво ответила я. — И потом, раз он нам назначил место встречи, то, значит, наша троица для чего-то ему нужна.

— Интересно, если мы сейчас повернем назад, то что будет?.. — поинтересовался Вафан.

— Пожалуй, до избушки бородача нам дойти не удастся — в этом у меня нет ни малейших сомнений… — вздохнула я. — И никаких разговоров больше не будет — рассерженный дракон отныне не станет меня слушать, убежать от него у нас не получится, так что итог предугадать несложно.

Словно в подтверждение моих слов мы снова услышали громкий крик дракона. Все верно — летающий ящер кружит в вышине, только в этот раз немного снизился.

— Чего он разорался?.. — буркнул Вафан.

— Недоволен тем, что мы сидим на месте, хотя он велел нам идти… — чуть вслушавшись, ответила я. — Пора двигаться дальше, и иначе дракон разозлится — как я понимаю, у него и без того настроение хуже некуда.

— Как будто у нас оно хорошее!.. — только что не взвыл оборотень. — Что, уже и отдохнуть нельзя?

— Не думаю, что дракону есть дело до наших трудностей… — вздохнув, я поднялась с земли. — Пошли, а то, и верно, у него терпение закончится.

— Расшипелась, змеюка летающая… — проворчал Вафан, неохотно вставая на ноги. — Нет, чтоб нам отдохнуть дала, зараза крылатая…

Наша дальнейшая дорога была непростой — мало того, что жарко, так нам еще и передохнуть удавалось далеко не всегда. Дракон то и дело пролетал над нами, как видно, поторапливая тех, кто, по его мнению, двигался слишком медленно. Не сомневаюсь, что если б мы всю оставшуюся дорогу бежали во всю прыть, то подобное куда больше понравилось бы летающему ящеру, только делать это мы не собирались. Подождет немного, мы и без того торопимся, как можем..

Ближе к вечеру местность, где мы шли, немного поменялась — теперь окружающие скалы стали не уже привычного темного цвета, а светло-серого. Похоже, мы добрались до Белых скал. Наша троица уже давненько сошла с едва видимой дороги, затем мы прошли по какому-то ущелью, а потом долго передвигались по склонам гор, поднимаясь все выше и выше. Конечно, если бы не острый нюх нашего оборотня, то мы вполне могли бы заплутать, зато сейчас наша бравая троица шла точно по следам, которые оставил отряд герцога Малк. Несколько раз нам попадались брошенные вещи, дважды встречались лошадиные и человеческие кости. Н-да, тут и без слов понятно, что мы идем по верному маршруту. Знать бы еще, где находится оно, это самое разоренное гнездо дракона, тем более что к вечеру мы стали всерьез уставать…

Широкая площадка на вершине горы открылась перед нами сразу же после того, как мы миновали расщелину между скал. Вернее, эта площадка, скорее, походила на ровное блюдце, полностью окруженное высокой каменной стеной. От дождя она, конечно, не защищала, но от ветра — вполне. Площадка была усеяна ветками, сухой травой и камышом — если я верно поняла, это было то, что осталось от гнезда, в котором когда-то лежала кладка дракона. Похоже, что дракон, поняв, что его потомство исчезло, в ярости разнес гнездо, которое он до этого сооружал с немалой заботой.

— Кажется, пришли… — выдохнул Патрик.

— Ага… — пробурчал Вафан. Опустившись на землю, он какое-то время втягивал в себя воздух, после чего сделал вывод. — Люди тут натоптали немало, хотя запах от дракона перебивает почти все. Знать бы еще, где сейчас эта летающая змеюка! То чуть ли не все время над нами летала, орала дурным голосом, а сейчас пропала невесть куда.

— Не сомневайся, объявится… — я оглянулась по сторонам. Надо же, какое тут место, по-своему надежное, во всяком случае, птенцы, когда вылупятся, вряд ли выпадут из гнезда — на каменную стену, окружающую площадку, так просто не заберешься. А еще днем, когда светит солнце, здесь должно быть жарко — наверное, именно это и требуется молодняку. Вернее, требовалось…

— Может, присядем… — начал, было, Патрик, но в этот момент на площадку откуда-то сверху спикировал дракон, и мы невольно шарахнулись в сторону, прижавшись к каменной стене. Да уж, когда дракон впервые заговорил с нами, оставалась какая-то иллюзия того, что мы сможем убежать — все же вокруг была открытая местность, а здесь, на площадке, закрытой со всех сторон, у нас такой возможности нет.

Вновь невольно вспомнился дядя Патрика и его внезапное предложение о замужестве… Н-да, вот что значит выходить замуж, так сказать, под горячую руку, особо не раздумывая, и пытаясь таким образом пресечь неприятные разговоры о себе! Уж лучше оставаться старой девой, чем оказаться втянутой во всю эту историю! Ну да что теперь об этом думать, все одно изменить ничего нельзя!

Тем временем дракон сложил крылья и встал напротив нас. Не знаю, что думают мои спутники, а я все еще со страхом и восхищением смотрела на это удивительное создание. Да уж, невероятно страшное существо, чуждое людям, и в то же время оно прекрасно особой, жуткой красотой. Хотя, что это я стою и трясусь от страха? Не для этого мы сюда пришли…

— Здесь было твое гнездо?.. — спросила я у дракона, хотя ответ и без того был ясен.

— Да… — прозвучал в моей голове холодный голос, но сейчас в нем явно звучали яростные нотки. — Здесь должны были появиться на свет мои дети.

Только сейчас до меня дошло, что это не дракон, а дракониха, или драконица — не знаю, как правильно назвать это существо женского пола. Она соорудила гнездо, сделала кладку, а после того, как ее будущих детей украли, драконица не улетела, а оставалась здесь, в Синих горах, тщетно надеясь на чудо, вернее, на то, что ее дети к ней каким-то образом вернутся. Оттого и оставила нас в живых, рассчитывая на то, что мы сумеем ей помочь.

— Не знаю, поверишь ты мне, или нет, но мы почти ничего не знаем о том, что произошло… — заторопилась я. — Просто однажды этот молодой человек превратился в… Не знаю, как правильно назвать…

— Если хотите остаться в живых, то должны сделать то, что я прикажу.

— Я хотела сказать…

— Меня не интересуют ваши слова, и мне нет дела до ваших желаний. Вы сделаете, что вам будет велено, или никогда не уйдете отсюда.

Так, кажется, дракон не собирается слушать нас, а ведь мы пришли сюда как раз за тем, чтоб помочь Патрику. Неужели нам остается только покорно выслушивать слова дракона, боясь сказать хоть слово против? По-моему, летающий ящер даже не думает о том, что его помощь нужна и нам, а если даже и понимает, для чего мы сюда пришли, то помогать нам не собирается. Э, нет, так дело не пойдет! Конечно, мне страшно представить, что произойдет, если я вздумаю возражать этой громадине, но иначе нам ничего не добиться.

— Давай договариваться… — я старалась выглядеть спокойной и уверенной в себе. — Ты помогаешь нам, а мы тебе.

— Ты смеешь ставить мне условия?.. — а вот теперь в голосе дракона звучит самый настоящий гнев. Похоже, эта милая зверюшка не привыкла к возражениям, и уж тем более не ожидала услышать прекословие от людей, которые сейчас полностью находятся в ее власти.

— Да!.. — почти выдохнула я. — Мы пришли в эти края к тебе, за помощью, но не только нам, то и тебе от нас нужна подмога. Так давай будем полезны друг другу…

— Такой наглости я не слышала никогда! Дерзких людишек надо ставить на место, и они это давно заслужили!.. — боюсь, еще немного — и ящер уже не сможет сдерживать свою ярость. Сейчас дракон, приоткрыв пасть, сделал по направлению ко мне шаг, другой… Вжавшись в каменную стену, я отстраненно подумала о том, что, судя по всему, еще пара шагов — и меня уже не будет на этом свете.

В этот момент Патрик встал передо мной, закрывая собой от дракона. Что, в рыцаря вздумал поиграть?.. — отстраненно подумалось мне. Это ты зря, муженек дорогой, сейчас оба пропадем ни за что, ни про что…

Боковым зрением заметила и то, что Вафан снова стал оборачиваться волколаком. Олух, не вздумай снова напасть на дракона — в этот раз он тебя жалеть не станет, разорвет на куски! Оборотень ты наш бестолковый, лучше подумай о том, что у тебя есть возможность удрать отсюда на четырех лапах, так что улепетывай изо всех своих волчьих сил. Конечно, дракон начнет за тобой охоту, но всегда есть шанс забиться в какую-нибудь узкую щель и сидеть там до того времени, пока крылатый ящер не улетит восвояси.

Меж тем дракон остановился напротив нас, и при желании Патрик мог дотянуться рукой до длинных зубов в приоткрытой пасти чудовища. Святые Небеса, ну какой же он огромный и страшный, этот летающий ящер! Сказать, что я была испугана до смерти — это ровным счетом не сказать ничего! К тому же в моей голове пребывал самый настоящий сумбур, а все мысли и эмоции дракона спутались в нечто хаотичное и непонятное, во всяком случае, я не различала никаких слов, все закрывал вихрь гнева и недовольства, в котором явственно прослеживалось лишь одно желание — разорвать в клочья дерзких людишек. От страха у меня едва ли не темнело в глазах, сердце в груди бешено колотилось, подкашивались ноги, и я чувствовала, что вот-вот рухну на землю. А еще это бесконечное ожидание того страшного мгновения, когда в тебя вцепятся длинные когти дракона, до костей полосуя теплую плоть, а его острые зубы перекусят тело, одеревеневшее от ужаса…

Не знаю, сколько времени это все продолжалось — мне показалось, что тяжелое дыхание зверя и наше молчание длилось бесконечно долго, а затем я услышала:

— Что вы хотите получить за свою помощь?

— Просим снять колдовство с нашего товарища, того самого, который сейчас стоит перед вами… — выдохнула я, боясь поверить в услышанное.

— Что еще?

— Это все…

— Почему вы решили, что я могу расколдовать этого человека?

— Нам сказали, что наведено драконье колдовство, а могущество драконов велико. Значит, в ваших силах снять колдовство.

— Вам сказали правду… — после недолгой паузы откликнулся ящер. — Я могу снять колдовские чары, но сделаю это лишь после того, как вы спасете моих детей.

— Договорились… — сказала я. Вообще-то мы с самого начала рассчитывали на подобное развитие событий, только дракону об этом знать не стоило. — Но нам надо знать, где они находятся, что с ними случилось, и как до них добраться…

… С наступлением сумерек мы трое расположились на старом войлочном одеяле, брошенном на кучу веток из разоренного гнезда. Нам надо было отдохнуть — все же мы очень устали за день, а завтра с самого утра отправимся в пещеру. Дракона не было — он улетел (судя по всему, на охоту — что ни говори, но такой громадине надо немало пропитания), так что у нас была возможность спокойно поговорить, и я рассказала спутникам о том, что дракон счел возможным поведать мне.

Принято считать, что драконов уже давно нет, причем так думают не только у нас в стране, но и во всех государствах, находящихся на нашем континенте — во всяком случае, об этом мне заявил летающий ящер. Правда, есть земля, лежащая далеко за морями, где все еще обитают эти крылатые создания, и вот именно оттуда дракон и прилетел к нам. Казалось бы — что монстр здесь забыл? Жил бы у себя, и не отправлялся в дальний путь. Как оказалось, этому есть своя история.

По словам дракона, в этот год на их землю пришел мор — к несчастью, такая напасть иногда случается как у людей, так и среди животных. Сия беда не миновала и драконье племя, причем в этот раз мор оказался особенно силен — как это ни горько, но умерших ящеров было не просто много, а очень много. Говоря точнее, возникла реальная опасность того, что драконий род окажется под угрозой исчезновения. В таких случаях особенно важным был вопрос о выживании молодняка — как оказалось, новорожденные дракончики, появившиеся на свет на родной земле, почти сразу же умирали, зато те малыши, что были рождены в иных краях, оставались в живых. Вот потому-то старейшины и приказали всем драконицам (назову их так) отправиться рожать детишек в те места, которые они считали безопасными, а уж потом возвращаться домой вместе с малышами. Дело это, конечно, достаточно непростое, но зато есть шанс того, что большая часть дитяток, рожденных на чужбине, будет здоровенькой, и продолжит драконий род.

Надо сказать, это был далеко не первый случай, когда драконы вынуждены покидать свою землю, и улетать в дальние края, чтоб через какое-то время вернуться назад. Правда, случалось это достаточно редко — раз в сто или сто пятьдесят лет. Причин тому может быть немало, и все они достаточно серьезные: мор, пожары, землетрясения и извержения вулканов, которые нередки в тех далеких и гористых местах. Тут не поспоришь — существуют такие беды, от которых лучше бежать, и пережить их в отдалении.

Так же поступила и драконица по имени Нлий. Вообще-то у нее было иное имя, куда более длинное и заковыристое — думаю, что если б кто-то из людей рискнул записать его на листе бумаги, то оно заняло бы строчки три, не меньше. Повторить это имя полностью я не смогла бы даже под угрозой отправиться на костер инквизиции, и потому решила кое-как сложить те несколько первых букв, которые сумела уловить в имени драконицы. На мой неискушенный взгляд, получилось хотя и не похоже, но более-менее терпимо.

Так вот, Нлий полетела в нашу страну. Почему именно к нам? Для этого у нее имелось серьезное основание: когда-то в этих местах обитали ее предки, и память о прошлом была жива в ее роду. Вообще-то драконы, отправляясь в столь дальние края (а особенно в тех случаях, когда ожидается рождение потомства), обычно летают парами, вместе строят гнездо, заботятся друг о друге, оберегают рожденных детей… Однако в этот раз Нлий осталась одна — ее дракон погиб от мора, и теперь она должна была сделать все, чтоб память о любимом муже не пропала в драконьем роду.

Вначале все шло хорошо. Нлий успешно преодолела долгий путь, отыскала то место, куда иногда прилетали ее сородичи, соорудила гнездо… В кладке оказалось пять яиц, и драконице оставалось только дождаться того времени, когда ее дети появятся на свет. Людей Нлий не боялась — она не трогала их, а те, в свою очередь, даже не совались в те места, где обитал невесть откуда появившийся дракон. Казалось бы, все хорошо, и беды не ожидалось.

С появлением Нлий в здешних местах живущие в округе люди меньше стали ходить в горы, но однажды, пролетая над землей, драконица заметила конный отряд вооруженных мужчин. Ей не было дела до этих всадников, хотя они и направлялись к тем горам, где у нее находилось гнездо. Драконица не опасалась тех, кого увидела — знала, что они не рискнут связываться с ней, ведь дракон может легко расправиться даже с небольшим отрядом умелых воинов. На следующий день, покидая гнездо, она не заметила ничего необычного, и, как обычно, улетела на поиски еды — увы, но горные козы умели хорошо прятаться, а при виде дракона хоронилась и вся остальная живность, так что поиски пропитания занимали немало времени. Когда же через несколько часов Нлий вернулась, то она увидела, что ее гнездо опустело, а будущие дети пропали.

Трудно описать ту ярость, вернее, то неистовство, которое охватило драконицу при виде этой картины. Она в ярости металась по округе, что-то кричала, искала тех, у кого хватило дерзости совершить столь немыслимый поступок. Однако к концу дня Нлий постаралась взять себя в руки (или, правильней сказать, в лапы), и попыталась разобраться в произошедшем. Здесь, на Синих горах, нет заклятых врагов драконов — скальных обезьян и горных варанов, которых полно на родине Нлий, и для которых яйца драконов являются самой желанной едой. Более того — с появлением в этих местах дракона от Белых скал ушли даже такие сравнительно небольшие хищники, как лисы и волки. И потом, если бы все же какой-либо зверь добрался до драконьей кладки, то он вряд ли стал бы куда-либо уносить большие кожистые яйца, которые весят немало, а просто съел бы их на месте. Ответ напрашивался сам собой — это сделали люди.

Тут следует упомянуть еще одну тонкость: драконы поддерживают связь со своими детьми едва ли не сразу же после того, как зародыши дракончиков начинают развиваться в яйце. Нлий чувствовала каждого из своих детей, и даже успела придумать имя каждому из них. Даже сейчас, после их исчезновения, она понимала, что ее дети еще живы, и даже находятся где-то неподалеку, но вот где именно — этого она не могла понять. А немногим позже пришло понимание того, что одного из ее малышей уже нет… Думаю, что словами трудно передать то, какие чувства обуревали Нлий в тот страшный для нее момент, но она старалась сдерживаться, насколько это возможно.

Поневоле вспомнились всадники, которые направлялись к Белым скалам, а также то, что драконица более их не видела, хотя конному отряду спрятаться в горах весьма сложно. Если же принять во внимание, что драконы и магия — это понятия совместимые, то становится ясно, отчего мысли Нлий потекли в нужном направлении. Выходит, что в отряде, среди обычных людей, находился, по меньшей мере, один колдун. Именно он должен был накрыть пологом невидимости отряд, чтоб дракон никого не заметил. Более того: не только люди, но и их лошади должны находиться где-то неподалеку — за короткое время они бы никак не сумели далеко уйти. А еще лошади в любом случае должны были почуять дракона, и крепко испугаться как его самого, так и долгих яростных криков взбешенного крылатого ящера, только ничего подобного и близко нет. Похоже, с отрядом пришел не просто сильный, а очень сильный колдун, раз он в состоянии держать многое под своим жестким контролем. Раз так, то следовало успокоиться и ждать развития событий — тот, кто все это сделал, должен каким-то дать знать о себе, и придти для переговоров, а иначе не было смысла затевать эту опасную историю с похищением. Нлий только и оставалось, как терпеливо сидеть на площадке и ожидать того человека, кто рискнет придти к ней.

Нлий с самого начала предполагала, что причиной похищения может оказаться или требование людей что-то сделать для них, или же какой-то богатей делает иметь при себе ручного дракона, или некто желает раздобыть те сокровища, которые веками копят драконы. Всем известно, что эти разумные ящеры больше всего на свете любят золото и драгоценности, собирают их всю свою жизнь, а для того, чтоб увеличить свои богатства, могут пойти на многое. Частенько случается так, что сокровищ у какого-нибудь из старых драконов оказывается куда больше, чем денег в казне отнюдь не бедного государства. Каждый из драконов копит сокровища самостоятельно, так сказать, сам по себе, пряча свои богатства в тайном месте, и никого не подпуская к своему кладезю сокровищ, а иногда ценности накапливает весь род, передавая свою сказочную казну из поколения в поколение.

Драконице оставалось только выяснить, что нужно от нее похитителям, и она не сомневалась, что очень скоро к ней кто-то заявится для переговоров, но до того времени Нлий постаралась сдерживаться, не совершать неразумных поступков, и пока что не применять магию. Причина этому была проста: неизвестно, чем ее поступки скажутся для малышей, а раз так, то предпочтительней казаться горюющей, покорной и готовой на все. Вместе с тем она прикидывала, где могут прятаться люди, и даже сумела определить это место: хотя нюх у драконов далеко не самый острый, но когда более десятка человек вместе с лошадями вынуждены несколько дней прятаться в одном месте, причем небольшом, то выяснить их местонахождение не представляет особого труда.

Невысокий смуглый мужчина пришел к ней через два дня — как видно, выжидал, когда драконица до конца уразумеет всю полноту своей утраты. Он безбоязненно появился из расщелины между скал, и сразу же заговорил о том, что может вернуть дракону его детей в обмен на те сокровища, что скоплены родом Нлий. Больше того: мужчина сразу же сказал, сколько именно золота и драгоценностей он желает получить в обмен на возвращение детей, и его требования были по-настоящему огромны. Этот человек заявил с насмешкой: дескать, если принесешь больше сокровищ — возражать не буду, а вот если их окажется меньше, чем прошу, то, как говорится, не обессудь, потому как жадность наказуема… Заодно было сказано, к какому именно времени эти богатства должны быть доставлены на Синие горы. Мол, понимаю, что сейчас и здесь у тебя вряд ли имеются такие ценности, но ты слетай в свои земли, и доставь сокровища сюда. И нечего жалеть какое-то блестяшки, тем более что драконов в мире осталось не так и много, и никакие сокровища не смогут возродить к жизни умерших детей. Дескать, подумай еще и о том, что из-за твоей жадности ваш род может прерваться, и возродить его не помогут никакие богатства… Да, и не вздумай напасть на меня, или не доставить сюда требуемое — пока что у тебя есть возможность получить назад четверых детей, а если что пойдет не так, то их количество уменьшится до трех или двух, если не сказать хуже…

Наглость, конечно, несусветная, и трудно ожидать, что дракон согласится с этими требованиями. Нлий, которая и без того с трудом сдерживала ярость, попыталась, было, добраться до дерзкого человека, но, как оказалось, сделать это совсем непросто, и мужчина успел ускользнуть…

Я не знаю, что произошло дальше — Нлий об этом не говорила, но могу предположить: осознав, что возвращать детей ей никто не собирается, она стала действовать по-своему, как умела, и особо не беспокоясь о возможных последствиях. Как и все драконы, она владела магией, а потому через какое-то время сумела не только снять с отряда полог невидимости, но и безо всякой жалости стала разбираться с незваными гостями. Насколько я поняла, наемники бежали от разъяренного дракона со всех ног, но Нлий не жалела никого, жесткого расправляясь с оскорбившими ее людьми. Правда, драконица так и не поняла, куда пропал колдун — скорей всего, он уже привычно укрылся пологом невидимости, и сумел улизнуть от праведного гнева Нлий.

Что же касается драконицы, то ей только и оставалось, что надеяться на чудо, которое поможет ей спасти своих детей, а заодно молить о помощи своих хвостатых Богов. Она знала, что ее нерожденные малыши спрятаны под землей, в одной из пещер. Пока что они живы, и через какое-то время обязательно появятся на свет, но забраться за ними туда, в пещеры, Нлий была не в состоянии — она была очень большой, а по узким подземным коридорам мог пробраться только худощавый человек. Улететь отсюда, бросив детей, тоже было выше ее сил, и потому Нлий хотела оставаться здесь до той поры, пока не поймет, что детей больше нет — только тогда драконица могла улететь в родные края. Пока что она ежедневно облетала Синие горы в тщетной надежде на то, что ей удастся найти тех, кто в состоянии помочь несчастной матери. На чудо надеются все, даже драконы.

На нас она обратила внимание случайно, когда услышала вой волколака, который сразу же привлек ее внимание. Что ни говори, но волколак — это все же человек, путь и не такой, как все, а это значит, что с ним можно попытаться договориться. Когда же Нлий оказалась возле избушки у озера, откуда доносился голос волколака, то она поняла, что Боги сжалились над ней, откликнулись на призыв несчастной матери, и сейчас в горы пришел некто из тех, кто может ей помочь — во всяком случае, этот некто понимал драконицу, и мог с ней разговаривать.

На следующий день она подстерегла нас, хорошенько рассмотрела каждого, и поняла, что имеет дело с волколаком, дарком и заколдованным человеком, и, что самое ужасное, для колдовства, которое навели на этого человека, использовали скорлупу яйца, в котором когда-то находился ее погибший сын… С огромным трудом сдержав гнев, Нлий решила, что нам следует как можно быстрей добраться до ее разоренного гнезда, а там она отправит нас за своими детьми…

— Может, ей стоило смотаться к себе за моря, притащить кучу золота, и все бы разошлись довольные и счастливые… — пробурчал Вафан. — Говорят, у каждого из драконов имеется более чем приличный запасец такого богатства!

— Насчет этого люди не ошибаются… — согласилась я. — Только вот забирать семейные сокровища Нлий никто не позволит: остаться без золота — для семейства драконов это самый настоящий позор. И потом, золото весит ой как немало, а как тащить через долгий морской перелет такую гору золота? Тут никакие мешки не выдержат такой тяжести.

— Ну, это зависит от того, какие мешки и сколько в них положить… — со знанием дела изрек оборотень.

— В любом случае, для дракона пойти на поводу у человека, и отдать ему (пусть даже частично) золото свой семьи — бесчестье и великий стыд, который ляжет пятном на весь род.

— Понять не могу — с чего это колдун решился пойти на такой риск?.. — задумчиво произнес Патрик. — Он, кажется, не сомневался в своей победе, хотя любому здравомыслящему человеку ясно, что это дело вряд ли выгорит.

— Да просто считал себя умнее всех… — предположил Вафан. — Тот колдун, что дал мне выпить зелье, тоже был уверен, что теперь я от него никуда не денусь, буду смотреть преданным взглядом, делать все, что он прикажет, да при этом еще и хвостом помахивать… И чем все кончилось?

— Возможно, ранее колдун уже ранее сталкивался с чем-то подобным, и там все получилось именно так, как и рассчитывали… — дорогой супруг закинул руки за голову и смотрел на звездное небо. — Ладно, сейчас это не главное. Завтра с утра нам придется отправиться в пещеру за малышами. Они еще вроде не вылупились?

— Нет… — покачала я головой. — Но, по мнению Нлий, до этого момента осталось совсем немного времени, возможно, всего лишь часы.

— Надеюсь, если мы выполним свою часть работы, то и дракон нас не обманет… — выдохнул Патрик.

— Не должен… — успокоила я молодого человека. — Я же чувствую ее эмоции, и ни о каком обмане Нлий даже не думает.

— Это пока… — встал в разговор Вафан.

— Типун тебе на язык… — покосился Патрик на излишне разговорившегося парня.

— На фига он мне там сдался… — пробурчал оборотень. — Мне другое покоя не дает: ссудите сами — эти самые драконьи яйца лежат в пещере, и думаете, до этого времени на них никто не покусился? Сомневаюсь. Живности везде хватает, в том числе и под землей, причем живности разной, а еды там, чтоб вы знали, не ахти сколько, так что кто-то из обитателей пещеры (а такие там наверняка имеются) наверняка должен был набрести на такой хороший обед.

— Мне это тоже на ум пришло… — согласилась я. — Сказала об этом Нлий, но та ответила, что тут дело особого рода. Дескать, колдун сообщил ей, что дети находятся в пещере, вернее, в небольшом темном зале, куда может проникнуть только человек, а всем подземным обитателям туда ход закрыт — мол, об этом колдун позаботился. Между прочим, с его стороны это весьма предусмотрительный поступок. Правда, если малыши появятся и постараются выбраться из пещеры, то после того, как они покинут зал, где появились на свет — все, защиты у них больше не будет. Нлий еще и потому не улетает, что надеется — вдруг хоть кто-то из ее детей сумеет преодолеть расстояние до выхода из пещеры и выбраться наружу…

— Надеюсь, очень далеко нам забираться не придется… — вздохнул Патрик. — Вряд ли у наемников было желание долго ползать под землей, да и груз у них при себе имелся такой, что лучше поостеречься. Одно яйцо они все же расколотили, так что остальные наверняка оттащили не очень далеко, потому как они все же намеревались за ними возвращаться, а среди тех, кто находился в отряде, вряд ли было много любителей долгих прогулок по подземным галереям. Хотя кто знает, что было на уме у этих людей!

— Че там могло быть?.. — покосился Вафан. — Тоже мне, нашли умников! Да все эти мужики одного хотели — побыстрей управиться с этим делом, золотишко получить, после чего валить отсюда!

— Мне сейчас тоже одного хочется… — мечтательно улыбнулся Патрик. — Чтоб мы завтра добрались до нужного места, и вынесли оттуда эти самые драконьи яйца, из-за которых все и произошло…

— Ну, предположим, все произошло оттого, что кому-то хочется как можно скорей и надежней устроиться на троне… — поправила я. — Это и есть основная причина, ради которой некоторые согласны идти на что угодно. Вот мы и имеем дело с последствиями этих желаний.

— Слышь, хватит умничать… — проворчал оборотень. — Терпеть не могу заумных разговоров, тем более от баб — от такой мудреной болтовни у простых людей уши вянут. Лучше о другом подумайте: нас трое, а деток у дракона четверо… Как их вытаскивать будем? Разом всех не унесем.

— На месте решим… — отмахнулся Патрик. — Возможно, не стоит раньше времени строить планы на будущее, но сейчас у меня только одно в голове — осознание того, что завтра, если все закончится хорошо, я могу снова стать обычным человеком! Не придется бояться того, что сделаю в сторону лишний шаг от Черил, и все увидят, в кого меня превратили! Вернусь к прежней жизни…

— Добавь еще — разведусь и снова женюсь… — посоветовала я. — Невеста… как бишь ее? Розамунда, кажется? Она уж, наверное, все глаза проглядела, ожидая невесть куда пропавшего жениха. Наверное, в обществе уже пошли разговоры о том, что нареченный бросил бедную девушку, так что, дорогой супруг, придумывай уважительное объяснение того, где ты пропадал все это время.

Не знаю, с чего я вдруг заговорила об этой девице? Я ж ее никогда не видела, и вряд ли хоть когда-то увижу. С самого начала было ясно, что наш союз с Патриком — дело временное, у него своя жизнь, друг к другу нам привязываться не стоит, и позже каждый из нас пойдет своим путем. Наверное, я просто перенервничала, и потому ляпнула невесть что, не подумав.

— Вишенка, да ты, никак, ревнуешь?.. — хохотнул Патрик.

— Еще чего!.. — возмутилась я.

— А на кой вам разводиться?.. — удивился Вафан. — И причем тут какая-то невеста?

— Не какая-то, а чья-то… — уточнила я. — Дело в том, что у нас дорогим муженьком светский брак, и потому развод можно получить очень легко. Видишь ли, если бы мы не стали супругами, то меня из дома с незнакомым человеком никто бы не отпустил, а я должна была находиться рядом с Патриком, чтоб он выглядел, как обычный человек. Ну, мы же тебе рассказывали, как все произошло!

— Да помню я!.. — отмахнулся оборотень. — И что с того?

— Ну, у Патрика была своя жизнь, у меня своя…

— Но сейчас-то она общая!.. — гнул свое Вафан.

— У моего гм… супруга уже есть невеста, которая появилась еще до того, как Патрика заколдовали… — я постаралась втолковать Вафану прописные истины. — Помолвку никто не отменял, родственники между собой договорились… Сам должен понимать, что будет, если невеста узнает обо мне! Да и ее родственникам эта новость вряд ли понравится.

— Да уж, если это произойдет, то тут бедняге не позавидуешь!.. — посочувствовал оборотень. — Была у нас в поселке история: тоже у парня невеста была, а он в город уехал на какое-то время, да там и женился. Вернулся домой с молодой женой… Ох, что было! Невеста жене чуть волосы на голове не повыдергивала, да и жена невесте синяков наставила. Крик, ругать, чуть ли не весь поселок на шум сбежался! Но это было вначале, а потом они обе — невеста и жена, накинулись на виновника, то есть на молодого мужа, и так его отделали, что тот еле удрал от разъяренных баб, и пару дней дома не показывался — отлеживался на сеновале у дальних родственников.

— И чем дело кончилось?.. — я с трудом удерживалась, чтоб не рассмеяться. На мой взгляд — поделом парню, сам во всем виноват.

— А, лучше не говори… — махнул рукой оборотень. — С той поры родня бывшей невесты дом несостоявшихся родственников стороной обходит, да и переругались все они промеж собой, до сих пор помириться не могут, хотя обиженная девица замуж вышла, и в другую деревню уехала. А вот что касается того парня, то бишь молодого мужа… Его женушка при любой ссоре напоминает о той истории, и его, беднягу едва ли не поедом ест…

— Надеюсь, это не мой случай… — усмехнулся Патрик. — Так, хватит разговоров, давайте спать. Думаю, что дракон растолкает нас с утра пораньше…

Что ж, и верно, уже ночь, хотя я, глядя на звездное небо у нас над головой, хотела бы еще просто поговорить, пусть даже о какой-нибудь ерунде. Возможно, это глупо, но иногда девушкам хочется чего-то такого возвышенного… Увы, мои спутники быстро уснули, а я, прижавшись к теплому боку Патрика, смотрела на небо. Как вокруг тихо и удивительно красиво! А вот и звезда с неба упала — жаль, что я не успела загадать желание. Не страшно — подожду следующую, и пока она летит, попрошу, чтоб завтра у нас все сложилось хорошо. Но время шло, звезда так и не упала, а я не заметила, как уснула.

Утром мы проснулись рано, едва взошло солнце. Вернее, нас разбудила Нлий, которая зарычала у нас над головой, и нам поневоле пришлось подняться. Правда, поесть мы не успели — драконица не хотела понапрасну терять время, и потому едва ли не погнала нас туда, где находилась пещера. Для начала мы миновали расщелину между скалами, ту самую, по которой пришли сюда, и прошли совсем немного направо. Там оказалась еще одна расщелина, куда более широкая, только довольно извилистая. Удивило и то, что неподалеку от расщелины оказался крохотный родник, так что мы не только наполнили водой наполовину опустошенные фляжки, но и сами напились от души.

— Как я понимаю, нам идти туда?.. — спросила я Нлий, кивнув головой в сторону расщелины.

— Да.

Делать нечего, направились, куда было указано, а драконица взлетела, и сверху смотрела на нас. Ну, что можно сказать? С первого взгляда понятно, что здесь не так давно находились не только люди, но и лошади — земля гм… довольно-таки загажена, кое-где валяются брошенные вещи. Ясно, где несколько дней отсиживался отряд, посланный герцогом Малк. На мой взгляд, колдун был не только достаточно дерзким, но и бесконечно уверенным в своих силах человеком, если, опустошив драконье гнездо, решил отсиживаться едва ли не под носом у разъяренной драконицы. Теперь становится понятным и то, почему он вздумал пойти на такую авантюру — решил диктовать дракону свою волю: как видно, этот человек считал себя великим чародеем, которому все по плечу. Лично я не сомневаюсь в высоком мастерстве этого человека, только вот самомнение мага, судя по всему, превышало его возможности — именно за это он и поплатился. В результате всем наемникам, кто тут находился, в один далеко не прекрасный момент пришлось даже не уходить, а убегать отсюда, спасая свои жизни. Как мы знаем, сделать это получилось не у всех…

Конечно, сейчас нам следовало бы осмотреться и, возможно, прихватить кое-что из вещей, только пока было не до того, и вдобавок поторапливал сердитый крик дракона сверху. Нлий торопила нас, в ее голосе слышалось раздражение, и она явно не относилось к числу самых терпеливых созданий на свете. Впрочем, ее можно понять, если учесть то, как с ней поступил колдун.

— О, а вот это весьма кстати!.. — Патрик поднял с земли охапку факелов, перевязанных между собой веревкой. — Как видно, колдун был предусмотрительным человеком, и заранее припас запас факелов — надо же людям как-то пробираться в темноте! За это ему спасибо. Очевидно, часть факелов уже использовали, когда спускались в пещеру, но, надеюсь, оставшихся нам хватит. Теперь осталось найти эту самую пещеру…

Поиски не заняли много времени: стоило свернуть за один из каменных изгибов, как в скале мы увидели довольно-таки широкое отверстие, да и наш оборотень, поводив носом, кивнул головой — мол, нам туда.

— Похоже на вход в заброшенный рудник… — предположил Патрик. — Не удивлюсь, если выяснится, что здесь когда-то добывали руду.

— Не нравится мне тут… — Вафан, подойдя к отверстию в скале, по-прежнему втягивал в себя воздух. — Вы это, погодите, я лучше сделаю по-своему…

Через пару минут перед нами стоял не человек, а волколак, чуть приподнявший шерсть на затылке. Что ж, это он верно поступает, а нам с Патриком остается забрать его одежду, и дорожный мешок со старым войлочным одеялом — не бросать же все это здесь!

— Ну что, вперед?.. — Патрик посмотрел на меня. Если честно, то идти в пещеру мне совсем не хотелось, и даже больше того — она меня пугала, только вот отступать было поздно. Я с детства опасаюсь всяких погребов, ям, темных помещений, заброшенных домов, а сейчас по своей воле должна туда идти… Кажется, сама бы отдала эти триста золотых (чтоб их!), лишь бы не идти в пещеру…

— Конечно, пошли… — я постаралась улыбнуться как можно более беззаботно — а что мне еще оставалось делать? Надеюсь, что через несколько часов все закончится, потому как об ином развитии событий мне не хотелось даже думать…

Глава 10

Первым в пещеру вошел Вафан, а за ним последовали мы с Патриком. Глядя на дорогого супруга, можно с уверенностью сказать, что будь на то его воля, он бы бегом кинулся в эту самую шахту в поисках места, где находятся детеныши дракона. Вообще-то его можно понять — чтоб снять с себя колдовство, еще и не так поторопишься. Вафан, судя по всему, тоже не прочь посмотреть, что находится внутри пещеры, а вот что касается меня, то забираться в этот темный провал в скале мне никак не хотелось. Я не стала никому говорить, что до жути боюсь закрытых темных пространств — не знаю, как другим, а мне в них всегда не по себе, но, как я понимаю, сейчас об этом пока что лучше помолчать, и молиться всем Светлым Богам в надежде на их помощь и покровительство.

Невольно вспомнилось о том, что несколько месяцев назад к дяде Тобиасу заглянул старый приятель, с которым они давненько не виделись. Этот человек несколько недель гостил у своего родственника — владельца небольшой шахты, и сейчас возвращался домой, а по дороге заехал в наш город, навестить друзей. Гость мне очень понравился, он оказался веселым и обаятельным человеком, и, помимо всего прочего, поведал о том, как спускался в шахту, принадлежащую его родичу. Приятель дядюшки оказался из числа тех, кого называют душой компании, да вдобавок мужчина был замечательным рассказчиком, так что мне запомнилось немало из того, о чем он нам говорил. Конечно, многое из его повествований уже забылось, но кое-что всплыло из глубины памяти.

Оказавшись внутри пещеры, я огляделась: а тут, и верно, когда-то был рудник, но понятно, что он уже давно заброшен. Надо сказать, что окружающее впечатляет (во всяком случае, меня — точно), размеры штрека (кажется, он так называется) тоже радуют — нам пока что можно стоять во весь рост. Очень бы хотелось, чтоб так было и дальше, а не то друг дядюшки Тобиаса упоминал о том, что в шахте его родича кое-где можно пробираться только на четвереньках.

Мы прошли совсем немного, и я то и дело невольно оглядывалась назад, на светлый овал, освещенный солнцем. Ох, как же мне хотелось броситься назад, туда, где есть синее небо, яркое солнце и теплый ветер, где можно дышать полностью и не видеть над головой каменный свод, но пока придется собрать волю в кулак, и идти дальше, тем более что Вафан, обнюхивая землю, уверенно двигается вперед. А еще тут какая-то особенная тишина, в которую поневоле вслушиваешься, опасаясь пропустить хоть один сторонний звук.

Крепь над головой (надо же, я и это слово вспомнила!), кажется, сгнила — во всяком случае, Патрик сделал такой вывод, ковырнув пальцем одно из толстых бревен — значит, этому заброшенному руднику уже не одна сотня лет. А еще Патрик заметил, что крепь сделана из настоящей корабельной сосны. Мне оставалось только гадать, каким образом можно было умудриться притащить сюда эти тяжелые бревна, особенно если принять во внимание, что на Синих горах рос только мелкий кустарник… Впрочем, я, кажется, думаю совсем не о том.

Еще пара десятков шагов — и стало совсем темно (а еще жутковато), так что нам пришлось зажечь один из факелов. При виде огня на душе сразу полегчало, да и наш оборотень пока не выказывает никакой тревоги. Ну и хорошо, значит, пока мне следует выкинуть из головы все ненужные мысли и просто смотреть по сторонам — все же это подземный мир, пусть и рукотворный. Надо же, а стены тут необычные, какие-то рельефные, и имеют на себе следы тысяч и тысяч ударов киркой, или чем там в давние времена пользовались люди, вгрызаясь в земную твердь своими простыми инструментами. Кстати, стены в штреке красивые, камни образуют удивительные узоры, которые переливаются разными цветами, от нежно-розовых, до ярко-синих. Этими потрясающими природной живописью хотелось бы любоваться долго, потому как переливы красок совершенно неповторимы, только вот под нашими ногами хватает камней, как мелких, так и довольно крупных, так что, прежде всего, надо внимательней следить не за красотой стен, а за тем, куда шагаешь.

Вот коротко ругнулся Патрик — кажется, он ступил на камень, который немного двинулся под его тяжестью, и дорогой супруг с трудом сумел удержаться на ногах.

— Осторожней… — вздохнула я, подумав о том, что и мне самой стоит быть повнимательней, и меньше рассматривать узоры на стенах. — Поменьше мечтай, а не то может быть всякое…

— Нет, я, конечно, люблю прогулки в темноте, да еще и в компании красивой девушки… — хмыкнул Патрик. — Только вот, каюсь, в здешних местах меня на романтику совсем не тянет. Тут бы голову на плечах сохранить.

Прошли еще немного, и наткнулись на развилку, от которой в разные стороны идут два штрека, только один из них довольно низкий, словно в нем когда-то трудились карлики-рудокопы (вот там нам точно надо пробираться на четвереньках), а во втором мы по-прежнему можем передвигаться в полный рост. Думаю, понятно, что именно туда и направился Вафан, а мне оставалось надеяться только на то, что люди герцога Малка не стали уж очень далеко забираться в эту шахту.

Мы понемногу шли вперед, и коридор пока что был достаточно прямой. То и дело от штрека в стороны ответвлялись ходы, только вот почти все они к этому времени завалены — похоже, что обвалы здесь не были чем-то из ряда вон выходящим явлением. Нет, об этом лучше не думать, а иначе на душе станет еще тревожней — стоит только представить, что можешь оказаться под завалом… Ой, даже мысли об этом надо гнать из головы!

Еще я обратила внимание на то, что часть этих боковых ходов имеет сводчатый потолок, за счет которого он держится и не требует крепежа — помнится, о чем-то таком рассказывал приятель дяди Тобиаса. Да и сам проход в этих местах настолько узкий, что если б тут в свое время установили крепи, то пройти было бы несколько проблематично. А еще кое-где, там, где пониже, на земле стоит вода, кристально чистая, и невероятно холодная. Интересно, как люди вытаскивали руду на поверхность? Расстояние до входа в шахту немалое, да и руда наверняка очень тяжелая… Ох, я опять думаю не о том…

Внезапно оборотень поднял нос вверх и чуть слышно зарычал, глядя на потолок. Оказывается, в этом месте свод пещеры был не только довольно высоким, но еще и покрыт непонятыми серыми комочками. Это еще что такое?

— Надо же, летучие мыши… — прошептал Патрик, и, наклонившись к оборотню, зажал его пасть рукой.

— Слышь, не вздумай рычать… — чуть слышно произнес он. — Они в спячке, не хватало еще, чтоб проснулись, и как ошалелые, стали метаться вокруг. Пусть спят…

А, так это летучие мыши! Точно, уцепились задними лапками за чуть заметные выбоины в стене, и спят вниз головой, только уши точат. Пожалуй, нам стоит вести себя по-возможности тихо и крайне аккуратно, чтоб случайно не разбудить этих маленьких серых созданий. Не скажу, чтоб мы чего-то всерьез опасались, но и лишнего шума не хотелось. Надеюсь, что люди герцога Малк, когда проходили здесь, тоже не стали беспокоить летучих мышей, хотя не знаешь, чего в тот или иной момент можно ожидать от наемников. Эти люди, пока сидели в засаде и изнывали от безделья, вполне могли даже устроить охоту на пушистых зверьков…

Мы прошли еще немного и остановились. Дело в том, что перед нами находилось несколько глубоких то ли ям, то ли трещин, занимающих почти весь проход между стенами штрека — похоже, что эти впадины немалой величины появились здесь уже после того, как рудник был заброшен. Пройти между ними, пожалуй, можно, только вот делать это следует с осторожностью, а не то и вниз свалиться недолго, а эти ямы достаточно глубокие, и выбраться из них будет весьма затруднительно. Однако оборотень ловко пробежал по узкой полоске между провалами в земле, а за ним, очень осторожно, стараясь удержать равновесие, прошли и мы с Патриком. Остается только невольно посочувствовать людям герцога, которые вынуждены были пробираться среди этих ям с грузом в руках, тем более что драконьи яйца должны весить немало. Уж не здесь ли они и разбили одно из них? Все может быть…

— Интересно, драконьи детушки еще не показались на белый свет?.. — этот вопрос беспокоил меня уже давно. Что ни говори, но если детеныши вылупятся, то еще неизвестно, сможем ли мы с ними управиться — это же не цыплята! Впрочем, пример не очень удачный — цыплята тоже требуют немало забот.

— Надеюсь, что нет… — откликнулся Патрик. — Хотя время уже подпирает…

Интересно, далеко нам еще идти? Очень бы хотелось задать вслух этот вопрос, но я сдержалась, ведь мои спутники знают не больше, чем я. Пока что мы одолели не очень большое расстояние, и наверняка прошло не так много времени с той поры, когда мы зашли в шахту. Тем не менее, мне кажется, что наша троица находится здесь достаточно долго, и лично у меня есть огромное желание повернуть назад. Полагаю, что примерно такие мысли в свое время посещали и наемников, которым тоже вряд ли нравилось бродить среди этих камней, и потому они уже должны были начать выказывать колдуну свое недовольство. Надеюсь, что чародей должен был принять во внимание начинающийся ропот наемников.

Не знаю, столько времени мы шли дальше — может, пять минут, а может и четверть часа, но вскоре добрались до очередной развилки, если ее так можно назвать. Дело в том, что на этой развилке соединялось сразу три хода, два из которых к этому времени оказались полностью засыпаны породой, а третий — всего лишь до середины, и через него вполне можно пробраться, если не ползком, то согнувшись. Надеюсь, путь к дракончикам лежит не через один из двух полностью заваленных ходов — в этом случае нам придется копать долго, и неизвестно, чем закончатся наши раскопки! По счастью Вафан не обратил никакого внимания на завалы, легко взобрался на кучу камней, и, повернувшись, кивнул нам головой — мол, все в порядке, можно иди. Значит, разгребать камни нам не придется, и это радует.

Когда я перебралась через этот завал, то едва не покатилась вниз — с той стороны оказался очень крутой спуск, да и острых обломков камней внизу хватало, во всяком случае, я, спускаясь вниз, едва не перекувыркнулась через голову, и достаточно ощутимо ушибла руку. Но главное было не в том — волколак стоял рядом с завалом, что-то вынюхивая на земле, а рядом присел Патрик, не отрывая взгляд от камней на земле.

— Что вы там такое увидели?.. — я подошла к спутникам, потирая ноющую руку.

— Да как тебе сказать… — странно усмехнулся Патрик. — Кажется, наш оборотень нашел место, где разбилось драконье яйцо.

— Вы уверены?.. — спросила я. Впрочем, вопрос был задан, скорее, для проформы — наш оборотень, с его острым нюхом, ошибиться не мог.

— Смотри сама…

Я присела рядом с волколаком. А ведь тут, и верно, камни стоят боком, словно иголки у ежа, и края у этих камней очень острые, так что если кто-то из наемников не смог удержать в руках тяжелое яйцо, то оно, и верно, скатившись сверху, должно было разбиться именно здесь, на этом самом месте. Может, тут и осколки скорлупы сохранились? Наклонив факел к земле, я всматривалась в камни. Кажется, нет ничего, похожего на скорлупу, хотя…

— Вафан, как думаешь, это что? То, о чем мы думаем?.. — я положила на свою ладонь гладкий кусочек сероватого цвета. Размером всего лишь с ноготь мизинца, ровный и не очень толстый, он застрял меж двух камней, и достать его стоило немалых трудов. Оборотень, чуть поведя носом, кивнул головой, и устремил взгляд на Патрика. Что ж, тут все ясно. Больших осколков не видно, а мелкие, пожалуй, отыскать можно. Если постараться, конечно.

— Ты зачем их собираешь?.. — мрачно поинтересовался Патрик. Он с неприязнью смотрел на небольшие кусочки кожистой скорлупы, которые я сумела найти среди камней. В этом непростом деле мне помогал оборотень — он показывал лапой, где может находиться очередной обломок. Задача осложнялась еще и тем, что сероватая скорлупа сливалась с породой и камнями, так что отыскать ее было совсем непросто.

— Не знаю… — честно призналась я. — Будем считать, на всякий случай. Сейчас трудно сказать, что нам пригодится…

— Было бы что подбирать с земли… — у дорогого супруга при виде этих неровных кусочков испортилось настроение. Его можно понять — именно на этой скорлупе на сына герцога навели драконье колдовство, и потому Патрик инстинктивно старается держаться подальше от всего, что с этим связано. — Оставила бы эту дрянь лежать на месте! Зачем тебе это обломки нужны?

— Да их тут совсем немного… — я отыскала еще один кусочек скорлупы, совсем крохотный. — Похоже, что колдун подобрал с земли почти все, а самую мелочь не стал трогать — в то время ему было не до того, да и возиться не хотелось, собирая все до последнего кусочка. Тогда у него была другая задача — не тратить время понапрасну, спрятать оставшихся драконьих детишек, и побыстрей покинуть пещеру. Что ни говори, но здешние места не очень располагают к долгим прогулкам.

— Кто бы сомневался… — пробурчал Патрик. — Все, хватит тут стоять, пошли.

— Погоди… — я завернула найденные обломки в небольшой кусок чистой холстины, который лежал у меня в кармане, а затем убрала небольшой сверток в дорожный мешок. — А вот теперь можно и идти.

— Давно пора… — Патрик направился вслед за волколаком, который потрусил дальше, а я постаралась не отстать от своих спутников.

Трудно сказать, сколько еще мы прошли — коридор был почти прямой, без боковых ответвлений, и мне даже стало казаться, что он, этот коридор, едва ли не бесконечен, но через какое-то время мы увидели очередной ход в стене, возле которого волколак остановился и посмотрел на нас.

— Что, нам сюда?.. — поинтересовался Патрик, и оборотень в ответ утвердительно закивал головой. Как видно, далее по этому коридору никто из наемников не пошел, да и сам колдун вряд ли стремился к долгим моционам по старым рудничным выработкам. Скорей всего наемники, следуя указкам чародея, добрались до нужного места, оставили там свою ношу, и сразу же поспешили назад. Во всяком случае, я бы на их месте так и поступила.

— Тогда почему стоишь?.. — спросил Патрик у Вафана, но тот вместо ответа лишь водил носом по воздуху. Кажется, нашего оборотня здесь что-то настораживало. — В чем дело?

Вместо ответа волколак лишь потряс головой, что можно считать ответом — мол, не знаю, в чем тут дело, но идти в этот ход мне почему-то не хочется. У меня, признаюсь, тоже нет ни малейшего желания забираться в это темное отверстие, причем не хочется от слова «совсем», только иного выбора нет. На какое-то мгновение мне захотелось сказать своим спутникам — вы идите, а я вас тут подожду, у входа! но сочла за лучшее благоразумно промолчать, потому как перспектива оказаться одной в этом темном коридоре пугала меня еще больше.

— Тебя что-то смущает?.. — снова поинтересовался Патрик у оборотня, но тот по-прежнему стоял на месте, принюхивался, да еще и чуть приподнял шерсть на загривке. Насколько я поняла, волколаку что-то очень не нравится, но в то же время он не может понять, в чем тут дело. Мол, возможно, причина в какой-то ерунде, потому как здесь, под землей, не всегда можно сказать что-то определенное. Впрочем, если б тут было нечто по-настоящему опасное, то оборотень сумел бы это уловить.

— Ну что, пошли?.. — повернулся ко мне Патрик, которому явно не стоялось на месте. Понятно, что ему хотелось как можно быстрей закончить со всей этой историей, вынести на поверхность потомство дракона, и снять с себя наведенное колдовство. Я не успела ему ответить, потому что в этот момент словно ощутила на себе чей-то взгляд. Казалось, будто кто-то смотрел мне в спину… Это еще что такое? Обернувшись, огляделась вокруг — все тихо, спокойно, рядом никого, за моей спиной все та же рифленая каменная стена в причудливых разводах. Наверное, показалось, да и волколак не проявляет никаких признаков беспокойства. Очевидно, это просто расшалившиеся нервы, что неудивительно — в таком месте еще и не то почудится, ведь не просто же так мы здесь оборачиваемся даже на звук упавшего камешка.

— А ты почему головой по сторонам вертишь?.. — спросил Патрик. — Что-то заметила?

— Да так, померещилось, не обращай внимания…

— И все же?

— Просто показалось, что на меня кто-то смотрит.

— А я ничего такого не чувствую… Похоже, это тебе и верно, почудилось. Ну что, пошли?

— Пошли… — мне пришлось очень постараться, чтоб произнести спокойно эти слова. На самом деле в этот ход мне настолько не хочется заходить, что я с трудом удержалась, чтоб не повернуться, и не направиться назад, к выходу из шахты. Да что же это такое, а?

Первым в темный ход направился Вафан, потом шел Патрик, держа в руке горящий факел, а я замыкала это шествие. Пока что ничего необычного — все те же стены со следами ударов киркой, камни под ногами… Правда, здешний коридор был узковатый, а еще тут довольно низкий сводчатый потолок, и нам приходилось идти согнувшись… В голову отчего-то лезли мысли о том, сколько же труда пришлось затратить рудокопам, чтоб вынуть из земли такое количество руды, чтоб образовались такие подземные тоннели… Ясно, что на все это ушли не годы, а века. Еще мне кажется, что мы очень долго идем по этому узкому ходу, причем все время спускаемся вниз, и я не могу отделаться от впечатления, будто откуда-то веет теплом…

Хотя мы все в глубине души ждали того заветного момента, когда окажемся у места, где колдун спрятал будущее потомство дракона, все же оно оказалось для нас несколько неожиданным: мы вошли в довольно большое помещение с высокими сводчатыми потолками, теряющимися в темноте. Проще говоря, этот неширокий ход оканчивался самым настоящим каменным залом, в котором мы сейчас оказались. Хм, не знаю почему, но мне кажется, что ранее в этом зале вряд ли добывали руду: такое впечатление, что это — творение природы, хотя рудокопы, без сомнений, приложили к этому месту свои руки.

Первое, на что мы обратили внимание — земля здесь покрыта довольно-таки толстым слоем теплого песка (что явилось для нас полной неожиданностью), а камни (которые иногда падают с потолка — куда же тут без них?!) кто-то заботливо оттащил к стенам. Очевидно, это сделали наемники по приказу колдуна. Но главное, на что упал наш взгляд — в середине зала лежало четыре больших сероватых яйца, на треть закопанные в песок. Наконец-то! Похоже, это именно то, в поисках чего и спустились сюда, в этот заброшенный рудник!

Не сговариваясь, мы едва ли не бегом кинулись к будущим драконьим детишкам, и, присев на теплый песок, стали их рассматривать. Да, размеры яиц немалые, но, по счастью, целы, ни одно из них не треснуло. Когда я положила руки на каждое из этих яиц, то поняла, что во всех них есть зарождающаяся жизнь — во всяком случае, я ощутила, как бьются крохотные сердца. Больше того — мне даже показалось, что я слышу то ли писк, то ли шипение. Все верно: как видно, колдун хотел вести с драконом честную игру, и потому поместил будущих малышей-дракончиков туда, где для их развития есть самые подходящие условия, и где до рождения они не погибнут, во всяком случае, хотя бы останутся живы до момента своего появления на свет. Именно для этого чародей заботливо закопал каждое из этих яиц в теплый песок — а то как же, прекрасный способ воздействия на мамашу этих ребятишек! Пусть знает, что ее дети пока что живы, а все остальное зависит только от нее: заплатит требуемый выкуп — детей вернут, а если нет, то тут, как говорится, не обессудь…

— Похоже, все дракончики живы и, надеюсь, здоровы… — я посмотрела на своих спутников.

— Главное, чтоб их до мамаши дотащить целыми и невредимыми… — Патрик вытер пот со лба. — И желательно сделать это до того времени, пока они не появятся на свет… А интересно, откуда здесь взялся песок? Да он еще и теплый… Странно… Хотя какое нам дело до всего этого!?

— Верно… Давай быстрей уйдем отсюда!

Если судить по тем скорлупкам, которую я собрала подле завала, то можно понять, что оболочка драконьих яиц очень крепкая, а это не может не радовать, ведь если мы разобьем хоть одно из них, то еще неизвестно, как в этом случае поведет себя дракон. Попыталась приподнять одно из яиц — да, большое, и вес довольно ощутимый, но донести их до выхода из шахты мы в состоянии. Более того: оборотень чуть заскулил, кивая на них. Тут все ясно без слов: волколак слышит, что детки в самое ближайшее время порадуют мир своим появлением, а раз так, то и нам надо торопиться, тем более что задерживаться здесь лишнюю минуту у нас не было ни малейшего желания.

— Черил, вытряхивай одеяло из заплечного мешка!.. — скомандовал Патрик. — Вместо него положим в мешок одно из этих яиц. Вафан, ты, давай, снова приобретай человеческий облик — каждому из нас придется нести по одному из этих хм… драконьих детушек.

— Ничего, как-нибудь дотащим. Признаюсь: готова бежать, лишь бы поскорей оказаться снаружи… — я вынула из заплечного мешка войлочное одеяло, и только хотела отложить его в сторону, как позади нас раздался страшный грохот. Внутри меня все обмерло, и, обернувшись, я увидела, как сверху сыплются камни, заваливая вход в пещеру. В следующее мгновение факел выпал из рук Патрика и упал на песок, а дорогой супруг выхватил у меня из рук одеяло. Последнее, что я успела заметить в затухающем свете факела: Патрик накидывает одеяло на драконьи яйца, а оборотень, взвизгнув, бросается в сторону. Ну, а меня что-то ударило по голове, и я потеряла сознание.

Не знаю, сколько я так пролежала, но пришла в себя лишь после того, как дорогой супруг вылил на меня добрый стакан воды из фляжки. Мне понадобилось какое-то время для того, чтоб сообразить, где я нахожусь, и вспомнить произошедшее. В темноте снова горел факел, а лицо дорогого супруга было покрыто тонким слоем пыли.

— Черил, ты жива?.. — в голосе Патрика была слышна тревога.

— Если честно, то еще не поняла… — я потрогала затылок. Кажется, голова не разбита, но до ушиба все же лучше не дотрагиваться. — Голова болит… Что произошло?

— Похоже, это было землетрясение… — устало произнес Патрик. — Надо же такому случиться! А тебя камнем ударило — вон, посмотри сама, сколько их тут сверху нападало…

— Долго я так пролежала?

— Точно не скажу — сам какое-то время провалялся в отключке. Камнями и мне попало нехило…

— Ты как себя чувствуешь?

— В целом неплохо.

— А в частности?

— Живой — и ладно. Кстати, Вафан тоже жив, хотя беднягу слегка потрепало.

А вот и сам оборотень — прихрамывая, подошел к Патрику на четырех лапах. Сейчас шкура и морда зверя были густо присыпаны пылью, хвост волочился по песку, и со стороны волколак смотрелся как старое, больное животное. Более того — кое-где на морде видны следы крови, припорошенные пылью, а еще наш хвостатый приятель то и дело чихает. Святые Небеса, что с ним произошло?

— Вафан, ты как все это пережил?.. — спросила я.

— Не повезло нашему оборотню — его камнями завалило… — вздохнул Патрик. — По счастью, порода была мелкой, крупные камни упали чуть в стороне, так что Вафан сумел выбраться самостоятельно, хотя все же пострадал.

— Бедняга!

— Да нам всем не повезло… — махнул рукой муженек. — Чего уж об этом говорить!

— Ты чего в человека не оборачиваешься?.. — поинтересовалась я у Вафана. Сейчас оборотень лежит неподалеку от нас, прикрыв глаза, и, судя по всему, не горит желанием подняться на ноги, или же ему трудно это сделать. Вафану можно только посочувствовать — все он попал под завал из камня, а тут без травм вряд ли обошлось. Повезло, что вообще жив остался, так что для нашего волколака будет лучше какое-то время отлежаться.

— К сожалению, обернуться в человека у Вафана не получается… — пояснил Патрик, потирая шею.

— То есть как это — не получается?

— Он и сам не понимает, в чем тут дело… — подосадовал дорогой супруг. — Естественно, что такое положение дел вряд ли может радовать нашего волколака.

— Да уж…

— Похоже, колдун, оставляя это место, наложил на него какие-то мощные чары — недаром наш оборотень неохотно сюда шел, хотя никак не мог понять, в чем тут дело. Вафан мне еще у входа в этот коридор дал понять, что от этого места любому живому существу лучше держаться подальше. Оборотни — они, знаешь ли, хорошо чувствуют чужую ворожбу, а колдун герцога Малка (чтоб им обоим пусто было!), как видно, очень силен — во всяком случае, этот человек поставил сильнейшее заклинание, отпугивающее каждое живое существо от этого места. Колдуна можно понять — таким образом он отгонял от драконьего потомства не только людей, но и тех обитателей пещер, которые не прочь попробовать такой редкий деликатес, как драконьи яйца, лежащие на песке.

— Но мы тут никого не видели, кроме летучих мышей!

— Верно, но не значит, что в этой шахте больше нет никаких обитателей. Во всяком случае, Вафан считает, что уловил запахи живых существ.

— А тебе не кажется, что и землетрясение — дело рук все того же колдуна?

— Скорей всего так и есть: этот человек сделал все, чтоб никто не смог отсюда выйти, кроме, разумеется, его самого, или же тех, кто придет сюда по его приказу.

— И когда же Вафан тебе все это сказать успел?

— Когда меня в себя приводил.

— Но ведь и ты должен ощущать присутствие магии!

— Нет… — покачал Патрик головой. — Я заколдован, а Вафан — оборотень, и хотя мы можем без слов понимать друг друга, все же между нами лежит большая разница. Вернее, огромная. Он чувствует магию, а я нет. Вернее, из всех магических свойств у меня имеется только одно: даже на расстояние я могу ощущать лишь присутствие дарка, то есть тебя. Вот и все мои способности, вернее, те, которые у меня имеются на данный момент.

— Ощущать меня — это звучит многозначительно… — попыталась улыбнуться я, и огляделась вокруг. Надо бы задать дорогому супругу вопрос, который давно вертится у меня на языке, и ответ на который я боюсь услышать. — Скажи, мы можем отсюда уйти?

— Боюсь, что нет… — устало произнес Патрик — кажется, он сам боялся произнести эти слова. — Вход полностью завален. Я, конечно, могу начать его разгребать, но, скорей всего, обрушение произошло не только у входа, а на довольно значительном расстоянии, так что если мы даже и сможем выбраться отсюда, то это произойдет весьма нескоро.

Значит, сбываются мои самые мрачные опасения. Плохо дело, и я как чувствовала — не хотела сюда идти, только не имеет смысла обо всем этом говорить. Надо что-то предпринять, или же совершить нечто невероятное, чтоб покинуть это место, только вот кто бы подсказал, что мы можем сделать в этой безвыходной ситуации?

Меж тем Патрик продолжал:

— Хуже другое — боюсь, как бы у нас воздух не кончился.

— Не пугай!

— Самому страшно.

— Погоди… — я только что вспомнила, для чего мы оказались здесь. — А что там с потомством дракона?

— Совсем из головы вылетело!.. — Патрик поднялся на ноги. — Да и не до них было!

Войлочное одеяло по-прежнему было накинуто на драконьи яйца, только сейчас на нем лежал слой пыли и небольшие камни. Когда же сняли одеяло, то оказалось, что все яйца целы и невредимы — как видно, войлок смягчил падение камней, да и скорлупа оказалась достаточно крепкой.

— Вроде целы… — сделал вывод Патрик.

— Пока да… — согласилась я. — Только вот боюсь, рождение на свет детенышей дракона в нынешних условиях окажется настоящей катастрофой, причем как для них, так и для нас.

— Кто бы спорил… — махнул рукой Патрик.

— Боюсь спросить — что делать будем?

— Для начала давай хотя бы осмотримся, куда попали. Пока еще у нас есть несколько факелов, но не знаю, что будем делать, когда они закончатся.

Да уж, оказаться в полной темноте — в нашей, и без того непростой ситуации, хуже этого ничего быть не может. Ладно, пока не стоит об этом думать, а не то на душе и без того тяжело.

Пещера не очень большая, и ноги тонут в песке выше, чем по щиколотку. Н-да, песка тут хватает, только вот непонятно, откуда он тут взялся? И тепло тут откуда-то идет, причем тепло доброе и приятное, словно от греющейся печки. Как-то все это необычно, особенно среди старой заброшенной шахты… Не менее интересно и другое: кое-где в стенах, на небольшом расстоянии от пола, имеется нечто вроде широкой и довольно длинной ниши, где вполне вольготно может расположиться человек среднего роста. По словам Патрика, подобное очень напоминает лежанки монахов в кельях скальных монастырей — оказывается, дорогому супругу пару лет назад довелось побывать в тех дальних местах, и он успел насмотреться на быт тамошних обитателей. Кто знает, может, и рудокопы когда-то использовали это место для отдыха, а возможно, и для ночевок? Пожалуй, так оно и есть, тем более что камень на лежанках такой же теплый, как и песок. Без лишних слов понятно — в этом зале уставшему человеку невольно хочется задержаться хотя бы для небольшого отдыха, да и находиться здесь куда приятней, чем в длинных холодных коридорах. Правда, наряду с большими каменными нишами в стене имеются и совсем маленькие, хотя таких немного. Тут что, и дети были? А ведь похоже на то, причем, судя по размерам ниш, это были совсем малыши. Странно… Неужели родители тащили сюда своих детей, даже самых маленьких? У меня такое в голове не укладывается! Тут можно сказать только одно — от хорошей жизни вряд ли кто-то отправился бы в забой с детьми.

Мы с Патриком обошли по кругу весь зал, пытаясь отыскать хоть какой-то выход, только все оказалось бесполезно. Ой, беда… Понятно, что место, где мы сейчас находимся — это тупик, и вход в зал имелся всего один, тот самый, который сейчас завален. Похоже, следует признать очевидное: нас завалило где-то очень глубоко под землей, и отсюда нет выхода…

Не знаю, что бы случилось дальше — во всяком случае, я почувствовала, что меня просто-таки захлестывает волна отчаяния, и из глаз вот-вот даже не потекут, а хлынут слезы… Ведь как чувствовала, что добром эта прогулка под землей не закончится! Что же теперь с нами будет?

Внезапно, словно чувствуя мое отчаяние, Патрик обнял меня.

— Черил, прости… — негромко заговорил он. — Если бы не я, то ты никогда бы здесь не оказалась…

Вообще-то так оно и есть на самом деле, только ведь и меня никто замуж силой не тащил. Сама согласилась, да еще и обещанные триста золотых сыграли свою роль. Сейчас вроде уже и денег никаких не надо, лишь бы суметь выбраться отсюда!

— Господин Серелей, вы, как я слышу, даже извиняться научились?.. — шутка получилась неудачной и натуженной, но мне удалось сдержать слезы. — А что касается всего остального… Не ругай себя, ты не виноват.

— И все же…

— Знаешь, как говорят в народе? Моя жизнь, мое решение. Тут виноваты другие, те, кто и начал всю эту историю.

— Вишенка… — Патрик еще сильнее сжал меня в объятиях. — Для нас сейчас главное — не отчаиваться раньше времени. Постараемся надеяться на лучшее.

— Хотелось бы, но…

— Никаких «но». В наших непростых обстоятельствах надо хорошо подумать о том, что будем делать дальше. Не забывай, что я твой муж, так что можешь опираться на мое плечо.

Ох, Патрик, Патрик… Муж ты мне только на словах, а насчет крепкого мужского плеча рядом — тут, боюсь, поддержка у нас взаимная. Внезапно вспомнились слова матери, которые она сказала мне незадолго до своей кончины. Тогда, глядя меня по голове исхудавшей рукой, она прошептала: «Держись, просто держись. Будет совсем тяжело — поплачь в подушку. Как бы тяжело ни было — иди или ползи в нужном тебе направлении. И запомни, что самое сильное плечо — твое собственное». Мама права — руки опускать не стоит, бороться следует до конца.

— Ты прав… — усилием воли я отогнала слезы.

— Кстати, ты обратила внимание, что огонь факела чуть колеблется? Значит, откуда-то идет приток свежего воздуха. Возможно, это всего лишь небольшие трещины, но проверить все же необходимо.

— Значит, мы хотя бы не задохнемся? Уже легче, хоть одна хорошая новость.

— Ну, для начала порадуемся хотя бы этому.

— А где же они могут быть, эти самые трещины?

— Внизу их точно нет, но мы еще не осмотрели свод.

— Да как же туда забраться?!

— Ты забываешь о моих достоинствах, чтоб их… — невесело усмехнулся Патрик. — Отойди шагов на шесть, и у меня враз отрастут длинные когти. Эту красоту неописуемую ты уже видела не один раз, и знаешь, насколько крепки драконьи когти. Думаю, что я даже нашего волколака смогу тащить на своей спине, и притом не сорвусь с высоты. Вот пусть оборотень у свода и ищет, откуда может тянуть ветерком. Надеюсь, очень скоро нюх у него восстановится, надо только немного подождать.

Возможно, Патрик сказал все это лишь для того, чтоб успокоить меня, но, и верно, я почувствовала себя куда спокойней. Правда, ответить я не успела, потому что в этот момент подал голос наш оборотень, по-прежнему лежащий посреди зала — вон, он еще и головой мотает, к себе зовет. Ну что там еще такое?

Когда же мы подошли к волколаку, то поняли — все, дождались неприятностей, если это можно так назвать. Похоже, дракончики вот-вот появятся на свет, во всяком случае, на верхушке одного из яиц появилась трещинка, которая хоть и очень медленно, но расширялась. Судя по всему, нашу небольшую компанию скоро ждет пополнение, только вот как же все это не вовремя! Не выдержав, я приложила ухо к яйцу с трещиной, и услышала нечто среднее между писком и пыхтением, а еще до меня чуть слышно доносились частые и глухие удары, словно из далекой шахты рудника. Ясно — это малыш долбит стены своей темницы, стараясь выбраться наружу.

Не знаю, что мы будем делать дальше, а пока что нам только и оставалось, как наблюдать за тем, как дракончик пытается выкарабкаться из своей скорлупы. Щель на яйце становилась все длиннее и шире, и теперь уже каждый из нас слышал чуть слышный писк, и мне казалось, что малыш зовет на помощь, просит помочь ему выбраться из скорлупы, но я знала, что делать этого нельзя. Помнится, когда я еще жила с родителями, у нас были курицы-несушки, которые иногда высиживали цыплят. Несколько раз случалось такое, что я, желая помочь крошке появиться на свет, брала в руки треснувшее яйцо, и старалась как можно быстрее освободить цыпленка от скорлупы, но с первым же надломленным кусочком из скорлупы выступала кровь. В то время я еще не понимала, что разрушая скорлупу, я разрываю все еще действующие кровеносные сосуды и этим убиваю птенца. Немногим позже мне рассказали, в чем тут дело, и с той поры я поняла, что чужая помощь не всегда идет на пользу, и потому-то сейчас я не стала помогать дракончику — сам пробьется на свет, а наше участие может ему только повредить.

Время шло, и вскоре мы увидели, что в скорлупе появилась дырочка, и оттуда высовывается кончик темной мордочки, после чего дракончик ненадолго затих, а затем стал пробиваться наверх с удвоенной силой. Прошло еще какое-то время, скорлупа оказалась надломленной, и после очередного усилия дракончика она отвалилась в сторону, а детеныш оказался перед нами во всей красе.

Надо же, какой же он жалкий и обессиленный! Размером с взрослую курицу, мокрый, дрожащая головка на тонкой шее опущена книзу, крылышки висят, словно сырые тряпочки, глазки закрыты… Сейчас, глядя на это маленькое беззащитное создание, невозможно представить, что из него может вырасти огромный дракон из числа тех, кого называют повелителем неба. Стоит только вспомнить грозную мать этого малыша, как оторопь пробирает!

Меж тем дракончик, спотыкаясь и увязая в песке, побрел к нашему оборотню, который все это время лежал неподалеку. Святые Небеса, хоть бы волколак его не тронул! Однако наш серый приятель и сам в растерянности смотрел на приближающегося малыша, не зная, что делать, и стоит ли ему самому оставаться на месте. Однако мы никак не ожидали увидеть то, что произошло дальше: оказавшись возле волк