S-T-I-K-S. Зовите меня Форс-Мажор (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Артем Каменистый Зовите меня Форс-Мажор

Глава 1

— Огромное. Шумит. Летает. Наверное – это вкусная еда. Я хочу её, — мечтательно протянул Второй, провожая вечно голодным взглядом рукотворную птицу.

Трэш, тоже наблюдая за дроном, при упоминании еды поморщился. Мысленно, разумеется, поморщился, ведь бронированная морда плохо приспособлена для зрительного выражения эмоций.

Для демонстрации недовольства есть две причины. Первая – Трэш голоден. Организм развитого заражённого — это промышленная печь с кислородным наддувом. Всё, что ни кинь в неё, моментально обращается в пепел и энергию.

А это значит, что пора подкидывать очередную порцию пищи.

Когда он ел в последний раз? И что это было? Да уж точно не стол, ломящийся от тяжести мясных блюд... Можно сказать, что ничего. Несколько недозрелых яблок, сорванных по пути через сад — не в счёт. Это смехотворные крохи. Дохлую собаку Трэш проигнорировал, оставив её Второму. Значит, с того самого магазинчика, где удалось разжиться несколькими банками рыбных консервов, ничего серьезного в пасть не попадало.

Магазинчик этот подвернулся утром.

А сейчас время уже далеко за полдень...

Вторая причина, заставившая Трэша поморщится, не относилась к гастрономической.

Память о прежней жизни вернулась почти полностью, благодаря чему он смог опознать дрон и подметить некоторые нехорошие особенности. "Хантер-универсал", или, как некоторые обзывают – "Исповедник". Должно быть за характерную крестообразную форму, создаваемую тонкими фюзеляжем и плоскостями. Надежная рабочая лошадка, специально разработанная под реалии этого мира. Конструкция настолько удачная, что, однажды появившись у одного из экспедиционных гарнизонов, была быстро скопирована другими группировками. Ходят слухи, что даже аборигены пытались наладить их выпуск. Что, конечно, сомнительно, ведь изделие пусть и простое, но весьма высокотехнологичное.

Создатели не озаботились радиолокационной незаметностью, экономичностью и соблюдением экологических стандартов. Ничего этого не требуется в мире, где основная масса противников не использует передовое зенитное вооружение. Даже когда речь заходит о применении ядерного оружия, здесь не задумываются об охране природы. Ну и бесплатного горючего здесь всегда навалом, и запас его регулярно обновляется. Критически важные узлы дрона способны выдержать кратковременное пребывание в изменчивых зонах аномальной деструктуризации. В системе управления на этот счет вшит немедленный возврат на обратный курс, что в сочетании с высокой маневренностью аппарата нередко позволяет дотянуть машине до базы. Ну а там она ремонтируется за пару часов заменой блоков с тонкой электроникой с последующим тестированием. Благо, конструкция модульно-блочная, ни паять ни варить ничего не надо, справляется даже техник с низкой квалификацией.

Модульно выполнена в том числе и боевая часть. Вот именно она Трэшу очень не понравилась. Под левым крылом висел тупоносый контейнер с поисковым оборудованием, под правым одинокая ракета с ядовито-оранжевым пояском вокруг боевой части. Ее трудно с чем-то перепутать – тяжёлая "Эмма". Тяжёлая — буквально, больше двух на "Хантер" не поставить. Стоит дорого, спрашивают за расход таких боеприпасов строго, потому применятся нечасто.

Против плохо оснащённых туземцев и обычных заражённых применять её накладно, для них есть куда более дешёвые средства поражения. Зато чертовски эффективна против самых опасных монстров. Содержит двухсекционную боевую часть, разгонный двигатель и аэродинамическую систему маневрирования, управляемую оператором, или напрямую компьютером дрона. При попадании кумулятивная передовая секция боевой части проделывает в цели отверстие радиусом в несколько сантиметров, как правило – сквозное. Кормовая отделяется за миг до взрыва, после чего рассеивает облако аэрозоли, смертельно опасной для зараженных и людей. Вещество эффективное, но капризное, потому оружие приходится снабжать системой охлаждения, работающей от бортсети. В смеси, помимо компонентов отравы, содержится радиоактивный изотоп, загрязняющий местность.

Если крупный монстр не падает замертво, это еще не конец. Ведь он мало того, что получает ранение, он еще и набирает на свою тушу изотопы. Доза невелика, здоровью почти не вредит, зато тварь оставляет радиоактивный след, который легко обнаруживают дроны. Если не догадается тщательно вымыться (что вряд ли), долго скрываться не получится.

Да и без радионуклидов дроны много на что способны. Такие, как этот. Под левым крылом у него не ракета, а контейнер с аппаратурой, многократно увеличивающей поисковые таланты машины. С этой электроникой и оптикой она способна засекать цели там, где их самый острый глаз не заметит.

Такая вот опасная "птичка" пролетела в трех сотнях метров. Она плохо различает объекты слева и справа по курсу, зато прекрасно видит впереди и под ней. С ее скоростями промчится над головой неожиданно, не позволив подготовиться. Срисует Трэша, опознает, осуществит запуск и наведение "Эммы".

И заработает он пробоину через всё тело, плюс порцию тирена на кожу и в лёгкие. Ну и вдобавок – обмарается радиоактивной дрянью.

Перспективы не самые радужные. Трэш знал людей, которые принимают решения о применении такого оружия. И прекрасно понимал, что одиноким "Хантером" охота не ограничится. Сколько таких дронов на базе? На "Альфе" не меньше полутора десятков, плюс столько же, в сумме, наберется на "Бете" и "Дубле". Часть постоянно стоит на приколе из-за вечной нехватки двигателей. Слишком дешевые, быстро исчерпывают ресурс, не успевают новые подвозить. Еще пару-тройку приходится подолгу ремонтировать из-за проделок аборигенов. Местные любят стрелять во всё, что летает. Обычно из автоматов и пулемётов, но, случается и переносные зенитные комплексы используют.

В среднем около трети "Хантеров" вечно стоят на приколе. Значит, в честь Трэша могут поднять двадцать машин. Плюс пяток "Ведьм" и неизвестное количества всякой мелочи вроде "Москитов" и "Шершней". Последние не способны нести тяжелое вооружение, опасное для элиты, а вот простейшую аппаратуру слежения — запросто. Они не нуждаются в серьёзной аэродромной инфраструктуре, потому миниатюрную технику можно держать даже на филиалах, не растрачивая ресурс на долгие перелёты.

Этой техники достаточно, чтобы за считанные часы прочесать площадь в несколько сотен квадратных километров, не пропустив на ней ни единого зараженного, развившегося до фиолетовой части шкалы.

А Трэш шагнул ещё дальше, — до её красной границы.

Он почти целую ночь бежал с такой скоростью, что растерял всю стаю. Один Второй сумел выдержать такой темп. Да и то пару раз пришлось притормаживать, чтобы и без него не остаться.

Трэш это делал не из-за привязанности. К этому существу у него ни малейшей привязанности проявиться не может. Ведь это не старый Второй, не Чавк — это новый спутник. Прилично развитый, следовательно, опасный. Неплохо иметь под рукой такого союзника. Ну и дроны, скорее всего, жестко нацелены на поиски одиночной цели. Есть шанс, что двойная сможет сбить их с толку.

Но шанс – так себе. Появление в зоне ответственности зараженного из красной части шкалы – это угрожающая ситуация. После обнаружения серьёзно усиливаются меры безопасности.

А уж такой противник, как Трэш - это нечто новое, ещё ни разу никем не виданное. Ради него расстараются так, что места живого не оставят на всём, что похоже на развитого зараженного.

И что теперь прикажете делать?

Можно попробовать поставить себя на место ребят из "Альфы". Как бы Трэш поступил, прикажи ему организовать облаву на такую цель?

Для начала, он бы приблизительно очертил район, где эта цель может находиться. Приблизительно они понимают, с чем имеют дело. Благодаря научникам знают среднюю скорость передвижения развитых заражённых. Им известны место и время, где Трэш засветился в последний раз, отмерить нужный радиус – минутное дело. Далее по этой окружности следует проложить маршруты поисково-ударных дронов. Особое внимание уделять населённым пунктам и лесным массивам. На возвышенностях и открытых местах расставить моторизированные группы с тяжёлым вооружением.

И конечно же – усиленный мониторинг воздушной обстановки. Тщательно отслеживать изменения границ деструктивных зон. Вдалеке от них применять уже не дроны, а вертолеты. У них и боевых и поисковых возможностей побольше.

Всё это стремительно пронеслось в голове у Трэша и заставило пригорюниться. Он уже в сотый раз пожалел о том, что сотворил в горячке. С одной стороны, всё также доволен содеянным, но с другой, выдал себя с потрохами. Неудивительно, что его будут пытаться уничтожить всеми возможными способами. Он угроза, доселе невиданная, с такими не принято церемониться.

Если не покинуть район поисков, рано или поздно попадется. Даже умения маскироваться недостаточно, ведь у него свои недостатки и неизвестно, насколько оно эффективно против дронов и вертолетов. Залечь на дне в укромном уголке? Ну да, если неделю пересидеть, враги могут решить, что цель успела выбраться.

Ну а питаться там чем? Организм даже кратковременную голодовку переносит скверно.

Второго на продукты пустить?..

От такой мысли Трэша передернуло. Нет, внешне он может выглядеть как угодно, но внутри остались запреты цивилизованного человека. На некоторые вещи не согласен пойти даже под угрозой верной смерти.

Значит, ему нужен план, а не просто слепое бегство.

И нужен прямо сейчас.

Продолжая задумчиво таращиться вслед дрону, спросил:

– Второй, ты же знаешь, что с этих штук прилетает смерть. И всё равно мечтаешь сожрать.

– Смерть везде. И смерть часто бывает вкусной едой. Почему бы не помечтать, – разумно ответил монстр, поглаживая культю искалеченной лапы. – Мы ещё долго сидеть будем? Еда сама сюда не придёт. Что ей здесь делать, в таких колючих зарослях? Надо самим её поискать.

– Найдем... не сомневайся, – ответил Трэш. – Но попозже.

– Но есть хочется сейчас.

– Хотеть не запрещено. Немного потерпишь, зато потом получишь много самой вкусной еды.

Трэш понял, что делать дальше. А может и до этого понимал.

Иначе чем ещё объяснить, что он столько часов мчался в верном направлении?


Про это место мало кто знал. Оно не представляет интереса ни для зараженных, ни для людей. Трэш во времена, когда выглядел совершенно иначе, однажды попал сюда по делам службы. Расширяли сеть дозорных автоматизированных турелей, вот и пришлось соваться в уголки, куда до него никто не заглядывал.

Он не удивился, наткнувшись в одном из таких уголков на древний дот. Военные инженеры, проектируя эти фортификационные сооружения, сталкиваются с такими же соображениями, что и установщики турелей. И тем и тем требуются места с хорошим обзором.

Это место Трэш тогда забраковал. Да, обзор с него неплох, но увы – только в одном направлении. Очевидно, именно оттуда ожидалось появление противника. Но экспедиционным силам в первую очередь требуются точки, из которых можно контролировать всю окружность, а не отдельные сегменты. Турели стоят недешево и сложны в обслуживании, невозможно заполонить ими всю зону ответственности. Вот и приходится придирчиво относиться к выбору позиций.

Завидев дот, Второй заволновался и Трэш позволил ему первым проскочить внутрь. Сам протиснулся не без труда – вход узковат изначально, а со временем ещё и землей с боков заплыл.

Поморщившись от неприятного сырого запаха, припал к амбразуре, оценил, что со времён последнего посещения здесь ничего не изменилось. Дорога, для контроля которой военные поставили дот, просматривается прекрасно.

Второй, жадно всё обнюхав, пожаловался:

– Здесь нет еды.

– Её и не должно быть, – задумчиво ответил Трэш.

– Но Первый обещал, что будет много самой вкусной еды.

– Раз обещал, значит будет. Попозже.

– Но я хочу вкусную еду сейчас.

– Я это уже слышал и повторю: потерпишь, не развалишься. Я однажды долго голодал и не умер. Пару дней мы продержаться должны.

– Есть надо каждый день. Много. Желательно вкусную еду.

– Да заткнись ты уже.

– Первый недоволен Вторым? – напрягся спутник. – Первый хочет съесть Второго?

– Да я лучше блевотины ведро съем, чем тебя.

– К сожалению, ведра блевотины здесь тоже нет. Первый ведь не станет есть Второго по этой причине.

– Как же с вами, обжорами, тяжело... Да не стану я тебя есть. Просто посидим здесь до утра, потом дальше пойдем. Тут неподалеку хорошее место есть. Там просто завались вкусной еды. Самой вкусной.

– Так зачем мы здесь сидим? – заволновался Второй. – Надо бежать к вкусной еде с максимально возможной скоростью.

– Тебе мало одной оторванной руки? Хочешь, чтобы и вторую оторвали... с ногами вместе?..

– Не хочу. Без конечностей добывать вкусную еду будет непросто.

– Вот и сиди до утра молча, если не хочешь проблем.

Трэш не стал объяснять подробности. Второй не поймет. У этих существ парадоксальное сознание, где вполне себе разумное поведение уживается со звериными инстинктами и полнейшим непониманием простейших вещей. Ну и зацикленность на пище вносит свою лепту, выстраивая процесс мышления прямолинейно-примитивно.

Хочешь не хочешь, а до утра придется сидеть в этом доте. Ночь – время снижения температуры почвы, растительности, строений. Но увы, свои тела ни Трэш, ни Второй охлаждать не умеют. Они и днем представляют собой тепловые аномалии, а ночью заметность существенно повышается. Да и разглядеть врагов труднее, а им, с их аппаратурой, вести поиск проще.

Дот – это перекрытие и стены метровой толщины. Высококачественный железобетон, за десятилетия не раскрошившийся. Он надежно прикроет и от дронов, и от наземных наблюдателей.

И никакая хитроумная электроника не поможет врагам просветить издали старое военное сооружение.

Расслышав шум мотора, Трэш насторожился и чуть отстранился от амбразуры. Простоял так с минуту, прежде чем показался источник шума.

По дороге ехал грузовик. Кабина обшита стальными листами и решетками, далеко вперед выдается клюв тяжелого отбойника. Вместо кузова платформа с причудливой турелью: зенитная пушка заключена в округлую клетку, сваренную из толстых арматурных прутьев. Вся эта конструкция вращается сообща, прикрывая стрелка от нападений зараженных. Не слишком качественная защита, но хоть что-то.

Второй, тоже расслышав шум, заволновался:

– Еда рядом. Вкусная еда. Съедим её?

Трэш, нехорошим взглядом сверля ромб, краснеющий на правой двери, покачал головой:

– Нет Второй, это не еда. Для нашей стаи не еда.

– Первый плохо её разглядел. Это точно еда. Вкусная.

– С этой минуты невкусная. И вообще не еда. Это просто враг. Несъедобный враг. Несъедобных врагов мы будем убивать.

– Сейчас начнём убивать? – обрадовался Второй, полагая, что под шумок можно попробовать кусочек-другой еды, которую вожак ни с того, ни с сего объявил несъедобной.

– Нет. Не сейчас. Сейчас мы к этому не готовы.

Глава 2

По приблизительным прикидкам Трэша, за вчерашние ночь и часть дня он преодолел около ста километров. Правда, это не по прямой, ведь приходилось выбирать самый безопасный маршрут. Старался не выдать себя, показавшись на глаза вероятным наблюдателям, или оставив заметный след. Враги, скорее всего, радиус взяли больше, с запасом, предполагая, что он мог мчаться напролом, с максимально возможной скоростью.

Где проходит кольцо оцепления? Сто пятьдесят километров? Двести? Нет, вряд ли двести, ведь, насколько помнится карта, значительная часть площади круга поисков выберется далеко за границы зоны ответственности. А там уже не только ты охотится будешь, там и на тебя охотники могут отыскаться.

Но даже если они ограничились ста двадцатью километрами, это чертовски много. Длина такой окружности семьсот пятьдесят километров. Даже если все "Хантеры" поднять, получится по одной машине на два с половиной десятка километров. А ведь прочесать надо не только крайнюю линию, а и всю площадь, не оставляя при этом лазеек и укрытий для дичи.

Нет, не сходится. Даже если каждого под ружье поставить и выгнать из стабильных кластеров всех местных союзников, возможностей вырваться из капкана останется предостаточно.

Слишком велики масштабы операции, слишком сложная добыча и слишком мало бойцов и техники. Экспедиционные силы контролируют эту территорию точечно, неплотно. Главная задача — держать под контролем дальние подступы к базам, не позволяя агрессивно настроенным аборигенам транспортировать и использовать тяжёлые виды вооружения.

Включая ядерное.

Ситуация для экспедиционного корпуса новая. Никто к ней не готов. Обкладывать придётся не группу туземцев, а одиночное существо, способное пройти где угодно.

И это существо обладает человеческим разумом, что вообще в голове не укладывается.

Но Трэш, всё это просчитав, не стал наглеть. Всё утро потратил, чтобы перебежками от укрытия к укрытию добраться до реки, петлявшей между изрядно заболоченных берегов. Зараженные воду традиционно не любили, на этом и строился его расчёт. Да, противник понимает, что на этот раз вариант нестандартен, но шаблонное мышление не так просто в себе побороть. Должны уделять таким местам меньше внимания.

Да и укрываться от дронов здесь проще. Это однажды сработало. Заслышав шум двигателя, Трэш бесцеремонно затащил Второго на глубину, где нырнул вместе с ним в омут и отсиживался в нём, пока не досчитал до шестидесяти. Спутник и без того не очень то восторгался водными процедурами, а после случившегося и вовсе пригорюнился.

Наверное, в глубине души сильно жалеет, что связался с таким вожаком.

А есть ли у него душа?

Интересный вопрос...

По реке прошагали около пятнадцати километров. Дальше берега изменялись, вместо болот и пойменных озер потянулись луга и леса. Слишком много открытых мест. Здесь и заметить могут издали, и велик шанс нарваться на засаду, потому что хватает грунтовых дорог.

Ни экспедиционные силы, ни союзные им аборигены не любят передвигаться пешком. Это Трэш помнил прекрасно.

Чем непроходимее местность, тем меньше риск на них нарваться.

Пришлось, к радости Второго, отказаться от передвижения по воде. Сначала шли по густому пойменному лесу, где то и дело приходилось с шумом прокладывать себе путь через непролазные заросли. Потом вдоль опушки обогнули поле с пристроившейся за ним деревней.

Населенные пункты – опасно. Преследователи прекрасно знают, что беглец нуждается в большом количестве пищи. Именно у жилья найти её проще всего, так что запросто могли оставить наблюдателей, или подвесить малозаметный зонд со следящей аппаратурой. Такой не выдаёт себя шумом, и разглядеть его выкрашенную под цвет небес оболочку можно только на фоне густой облачности.

А таковой сегодня не наблюдается.

Дальше выдался рисковый момент, когда пришлось бегом пересечь почти километр открытого пространства. Зато потом двигались по лесополосе, как по путеводной нити. Она вела именно туда, куда Трэш стремился. Он помнил эти места и уже почти не сомневался, что замысел удался.

Второго перестала согревать радость расставания с рекой, и он переключился на любимую тему:

— Хочется есть.

– И мне хочется.

— Надо поискать еду. В этих кустах еды нет.

— Зато они нас хоть немного прикрывают.

– Я слышал звук вон в той стороне. Такой звук издаёт еда.

– Это теперь не еда для тебя. Запомни. Ты мой Второй, и ты будешь питаться самой лучшей едой, а не этой дрянью.

— Самой лучшей? И где же она? Я её хочу.

– Вот же прорва ненасытная... Потерпи немного, и всё у тебя будет.


Второй, резко остановившись, уверенно заявил:

– Туда не надо идти. Там не бывает вкусной еды. Там никакой еды не бывает. И там всё чешется. Зачем идти туда, где всё чешется и нет еды? Пойдём в другое место.

Трэш, грубо толкнув спутника в плечо, скомандовал:

— Шагай давай. Первый лучше тебя знает, где есть еда, а где нет. Еда там есть. Самая вкусная еда в мире. Не сомневайся.

Зараженные, в отличие от электроники, могли подолгу находится на территориях с деструктивной аномальностью. В обиходе их иногда называют "чернотой". Второй полностью прав в том, что едой на них разжиться проблематично. Да и у Трэша есть опыт затяжного перехода по зоне, оккупированной безжизненными кластерами. Он тогда с голодухи едва ноги не протянул.

Но сейчас всё иначе. Сейчас он знает куда идет, а не наобум шарахается, ничего не соображая и сам себя не понимая.

Однако, Второй мысли читать не умел, и потому, давя кривоватыми ступнями чёрную траву, непрерывно жаловался на нехватку калорийного питания. Трэш периодически толкал его в спину, заставляя ускорять шаг. Хотелось побыстрее укрыться среди превратившихся в уголь стволов деревьев. Там беглецов уже не разглядят со стороны живых кластеров. Сейчас опасаться надо лишь наземных наблюдателей, авиация возле границ аномальных кластеров нормально работать не может.

Добравшись, наконец, до лесочка, Трэш присел на исполинский черный пень и великодушно разрешил:

— Можешь немного отдохнуть. Здесь можно, здесь уже безопасно.

Второй, оглядевшись, унылым тоном выдал привычное:

— Здесь еды нет, а есть очень хочется.

– Будет тебе еда, – в который раз пообещал Трэш. - Самая лучшая еда в этом говенном мире.

– Первый обещал много раз. И ни разу не накормил.

Трэш, прекрасно понимая, что Второй ничего не поймёт, скорее для себя, чем для собеседника, разразился затяжным монологом:

– Давно, в другой жизни, я здесь бывал. То есть, не совсем здесь, а рядом. Мы тогда тестировали новый метеозонд. Мы такие подвешиваем, чтобы отслеживать изменение воздушных границ аномалий. Оболочка с гелием, простейший передатчик, солнечная батарея, подзаряжаемый аккумулятор и шнур, за который зонд закрепляется. Нехорошие местные жители любят шнуры перерезать, но везде им не успеть. А мы получаем дешевое и относительно надежное средство мониторинга. Если заглох передатчик, это значит, что аномалия до него добралась. Отправляем группу, те зонд спускают, меняют блок и заново поднимают. Обычно аномалии быстро откатываются к прежним границам, так что зонд может работать и дальше. В тот день я повесил на зонд старую камеру от турели. Интересно стало. Хотел посмотреть, как выглядит чернота с высоты птичьего полёта. Включил камеру в режим серийной съёмки, чтобы каждые десять секунд по кадру делала и меняла зум. Камера хорошая, с высоким разрешением. Испытания длились почти час, и всё это время она снимала. Потом я перекинул отснятые кадры с карты памяти. Знаешь, как это делается?

– Никогда не ел карту памяти. Она вкусная?

– Нет Второй, она тебе не понравится. Хотел тебе рассказать, как мы перекидываем данные с устройств, побывавших в заражённой среде, но не стану. Ты не оценишь. В общем, некоторые фотографии получились удачными. В том числе, сделанные при высоком увеличении. Чернота эта, оказывается, не сплошная. На стыках кластеров попадаются треугольные участки с живой растительностью. Ну да это обычное дело. Необычным оказалось то, что дальше посреди черноты есть нормальный кластер. В том смысле, что он большой, на несколько квадратных километров, а не треугольник в половину гектара. Обычные поля, лесок, озеро и несколько строений. На деревню не похоже, скорее всего это ремонтная база для сельской техники. Я там и комбайны рассмотрел, и трактора, и хлам непонятный. И еще я там рассмотрел коров. Много коров. Ты знаешь, что такое коровы?

– Это вкусная еда.

– Я слышал, что вам такая больше всего нравится. Она ведь очень вкусная, так?

– Да, очень вкусная, – оживился Второй.

– Там, на этом кластере, интересно получается. При каждом обновлении туда попадает стадо коров. Выбраться они не могут, потому что животные в черноту не полезут. Там на много километров вокруг одна чернота. Никто этих коров не увидит, только если, как я, с воздуха не подсмотрит. Твои коллеги там не бродят, им тоже чернота не нравится. Получается, этих коров там никто не сможет съесть. Ты меня понимаешь?

Второй, поднявшись, завертел головой, жадно заявив:

– Съесть их можно. Я знаю способ. Надо просто туда прийти. Почему мы не идём?


На последних метрах черноты Трэш поймал себя на мысли, что идея съесть корову целиком, со шкурой, внутренностями и костями, кажется ему привлекательной.

Да и варить её вовсе не обязательно.

Всё же проголодался он изрядно. Уже пару суток почти без еды обходится, растрачивая силы на длительные переходы. Так можно и до одобрения людоедства себя довести.

Гм... Нехорошие мысли. Может оболочка чудовища давит на психику, стараясь и её сделать нечеловеческой?

Брр. Что угодно, но только не это. Трэш в ужас впадает от мыслей, что может превратиться в хищное животное.

И одновременно подумывает над прелестями суицида. Жить хочется, но не любой ценой.

Такая вот парадоксальная личность.

– Коровами пахнет, – обрадовался Второй, прибавив шаг.

Ну да, запашок навоза ощущается отчетливо. А вот самих коров при этом не видать. Ну да кластер немаленький, стадо может находиться в любом из его уголков.


Стада на кластере не оказалось по той причине, что оно разбрелось. Коровы наблюдались по всей территории, пасущиеся одиночками и мелкими группами. Выглядели они испуганными, что легко объяснялось внешним видом пожаловавших из черноты гостей. Подпускать таких образин к себе животинки не желали.

Ну да и ладно, такие гости в согласии не нуждаются.

Второй легко догнал молодого бычка, завалил на бок, порвал ему шею и тут же впился в брызгающее кровью мясо. Трэш, не представляя, как в таких условиях можно сварить продукты, был вынужден оторвать пару задних ног, грубо содрать шкуру и начать есть так, сырятину.

Еда сытная, но по вкусовым качествам до вареной ей далеко. Или это сказываются воспоминания цивилизованного человека?

Непонятно.

Пережевывая сочное мясо, Трэш прикидывал дальнейшие расклады. В поле зрения по полям он насчитал под шесть десятков коров, тёлок и бычков. Это приблизительно двадцать тонн живого веса. Убрать кости, шкуры и малопривлекательные внутренности, всё равно останется столько, что хватит на несколько месяцев скромного существования.

А ведь и четверти площади кластера не осмотрено. Кто знает, сколько ещё домашнего скота пасётся по его просторам.

Следовательно, вопрос с пищей можно считать решённым. Трэш может и на сыром мясе сколько угодно продержаться. А уж Второму оно в радость, он варёное никогда и не видел.

Но они сюда пришли не только мясом объедаться. У них есть куда более важная цель.

Точнее, цель есть у Трэша.

Если окончательно отбросить уже почти оставшиеся в прошлом мысли о суициде, в целом, ему хочется жить. Вот просто хочется, и всё. Даже загнанный в ужасающую оболочку умирать не желает.

Вот только желающих отправить его на тот свет в этом мире более чем достаточно. По сути, врагами приходится считать абсолютно всех. Бывшие сослуживцы и аборигены-союзники – в первую очередь. Он уже изрядно им насолить успел, да и само его существование для них неприемлемо, как себя не веди.

Туземцы тоже вряд ли захотят дружить с тем, кого считают воплощением своего самого страшного кошмара. Даже те иммунные, которые только-только начнут делать первые шаги в этом мире, при виде Трэша свалятся с разрывом сердца.

Или врежут по нему из всех стволов.

Итак, чем заниматься дальше, кроме как поглощением сырого мяса?

Первое: надо разобраться в себе. В своих новых возможностях. Обстановка спокойная, можно покопаться в себе, не опасаясь налёта авиации или танковой атаки. После предательства, оставившего Трэша в одиночестве, в нём много чего изменилось и продолжает меняться. Он это ощущает, но не понимает сути происходящего.

Надо понять.

Второе: пора начинать использовать все возможности, чтобы усилиться. Как это сделать? Сложный вопрос, ведь он пока не знает, какие ресурсы можно раздобыть на этом кластере.

Чудовища сражаются голыми конечностями, уповая на мощь своей брони. Но с Трэшем всё не так, он монстр только внешне. Внутри заперт человек, неплохо разбирающийся в некоторых технологиях. И у него уже есть опыт, показывающий, что чем больше аргументов в твоих руках, тем победоноснее оказывается бой.

Насколько Трэш понимает, ему здесь нигде не рады. Вроде как, если забираться далеко на запад, вначале закончится территория зон контроля различных экспедиционных сил. Именно на ней поддерживается самая низкая плотность зараженных во всём мире. Дальше тянется полоса, где мертвяков побольше, но не сказать, что чересчур много. Это туземные районы.

Туземцев следует опасаться, ведь они люди не простые. Этот мир меняет их внутренне, из некоторых получаются такие колдуны, что связываться с ними опасно даже элите.

За территорией аборигенов начинаются места, сведений о которых немного. Но то, что Трэшу известно, напрягает. Да, там может и нет, или почти нет людей, зато зараженных очень много и иногда они ведут себя необъяснимо. Сплачиваются в исполинские стаи и мчатся из тех краёв, сметая всё на своём пути.

Почему это происходит – неизвестно. Возможно, они чего-то боятся.

Вот и Трэшу страшно оказываться там, где что-то пугает целые полчища развитых заражённых.

Пока что, оптимально – обосноваться на краю знакомых мест. Тут и знания выручать будут первое время, с ними меньше риск нарваться. Не станет лезть в драку напролом, тщательно просчитывать все шаги, скрывать расположения убежища.

Или убежищ, ведь делать ставку на одно безопасное место – рискованно.

И третье: надо подумать о нормальной команде. Одного Второго явно недостаточно, придётся создать собственное войско.

И кстати о Втором.

Трэш напрягся, отстранился от окружающей реальности, погрузился в себя. Усилием воли вызвал невидимое и неосязаемое. Что-то вроде образа Второго, засевшего в голове. Звучит странно, но понятнее происходящее не объяснить.

Почуяв, что мысленно ухватился за образ, Трэш захотел увидеть то, что видит Второй.

И обнаружил перед глазами жестоко изгрызенную шею убитого бычка.

Получилось. Он, оказывается, способен видеть глазами членов стаи. До этого Трэш только подозревал о такой возможности, подсознание то и дело нашёптывало, что только пожелай, и это получится.

А как этим управлять?

Почувствовал сопротивление. Напрягся, заставляя Второго оторваться от кровавого пиршества. С явной неохотой, будто через вязкий кисель продираясь, спутник отстранился.

А теперь приказать подняться.

Есть! Получилось!

"Отключившись" от Второго, Трэш потрусил головой, стряхивая неприятные ощущения, суть которых не объяснить тому, кто никогда не бывал в чужой шкуре.

Итак, он может использовать органы чувств членов стаи. И может управлять действиями "подчинённых заражённых".

Ценное открытие.

Только что ему с того? У нынешнего Второго вместо рук грубые грабли с огромными когтями. Выполнять с его помощью тонкую работу не получится. Даже тушу разделать, а потом сварить мясо, не получится.

– Пошёл отсюда! Иди туда, где тебя не будет видно! Не то съем тебя! – внезапно рявкнул Второй.

Трэш, прекратив витать в облаках, сосредоточился на происходящем. И понял, что пока он копался в мозгах спутника, к пиршественному столу пожаловал неожиданный гость.

Мужчина выглядел скверно. Кожа землистого оттенка, морщинистая, местами свисающая складками. Одежда частично растеряна, а та, что сохранилась, сильно запачкалась, рваная и вонючая. Идти не может, неуклюже ползает, подволакивая ноги. В глазах жалкое выражение, будто бедолага умирает от голода.

Почерневшие губы дрогнули, уродливое создание издало едва слышимое урчание.

Это для человеческого уха урчание. Трэш должен слышать слова. Но не слышит.

Всё с этим уродцем понятно. Застрял на низшей степени развития, оголодал до полной потери сил. Даже членораздельно высказаться не в состоянии. Не исключено, что это пастух, следивший за стадом. В отличие от бурёнок, переродился, но найти себе еду не сумел. Возможно, причиной тому травма ноги: на изодранной штанине темнеют характерные пятна, да и чуткие ноздри элитника уловили запашок застарелой крови.

Если этот зараженный и дальше продолжит голодать, быстро растеряет остаток сил и умрёт.

Трэш швырнул несчастному недогрызенную коровью ногу:

– На вот, порубай.

– Первый, зачем так?! – возмутился Второй. – Это наша еда. Еда нашей стаи. Она нам нужна. Давай я его лучше убью.

– Нет, ты его не тронешь, – приказал Трэш. – Теперь он в нашей стае.

– Ты взял его в стаю? – удивился Второй.

– Да. Третьим будет.

– Слаб он для Третьего. Лучше его убить и найти Третьего получше. Зачем в стае нужен такой слабак? На этого хлюпика придётся много мяса потратить. Чтобы сильным стал.

– Зато этого искать не надо, он уже здесь. И мяса у нас полно.

– Мясо вечным не бывает, – горестно заметил Второй.

Трэш мог бы ему возразить. Сколько времени живёт этот кластер? Три месяца? Четыре? Пять? В любом случае, проходит не слишком много времени до обновления, при котором здесь оказывается новое стадо.

Но возражать не стал. Второй не блещет интеллектом, не поймёт такие расклады.

Думать за всю стаю придётся Трэшу.

Глава 3

Всё утро Трэш посвятил исследованиям кластера. Первым делом обнаружил незамеченные с воздуха коровники. С одной стороны их прикрывал поросший редким леском пригорок, потому и не знал о их существовании. Странно, но они выглядели давно заброшенными: частично разрушены, частично разобраны. Очевидно, коровы содержались в другом месте.

Которое осталось на планете, породившей этот затерянный в черноте клочок земли.

Добрался до тех самых строений, которые хорошо просматривались с воздуха. Как и предполагал, это оказалась машинно-тракторная мастерская, или что-то с иным названием, но с той же сутью. Здесь обслуживалась и хранилась сельскохозяйственная техника. Некоторая и свой конец находила здесь же. Её разбирали до голой рамы, металл складировали, сортировали и ввозили сдавать. Годные запчасти приберегали для других машин.

Ржавого железа на территории накоплено немало. Хватает и работоспособного: комбайны, трактора, всякие сеялки-плуги, в которых Трэш совершенно не разбирался.

Ну да ему на этих машинах не пахать, или урожай собирать. Не страшно быть дилетантом в не нужной тебе области.

Осмотрев всю территорию, включая постройки, Трэш осознал, что нарвался на истинное Эльдорадо. Здесь есть большая часть того, что ему потребуется на первом этапе плана. Да и на последующих это добро лишним не окажется. Вопросы с добычей некоторых ресурсов и оборудования разрешились без малейших усилий.

Теперь пора задуматься над практической реализацией.

Второй, добравшись до мастерской, бросил на пыльную землю Третьего. Тот, шумно свалившись плашмя, ничуть не огорчился. Он был слишком занят, ни на миг не оторвался от увесистой кости, которую обгрызал с неугасающим аппетитом.

— Он что, не начал ходить? – уточнил Трэш.

— Нет. Не начал. Бесполезное мясо, невкусное и слабое.

– Хочется мяса, — пожаловался слабак.

— Жри кости, тупое животное, – угрожающе заявил Второй. – Первый приказал мясо тебе не давать.

— Но очень хочется.

– Говорить начал, – заметил Трэш.

— Да. Начал. Жрать всё время просит. Мясо просит, а не кости. Жадная тварь.

— Не надо ему мясо давать.

— Так я и не дам.

В последних словах Второму можно доверять, как себе. Он не из тех, кто мясом разбрасывается. Судя по глазам, ему и костей до слёз жалко.

Трэшу мясо не жалко, он экономит его по уважительной причине. Если Третий начнет получать калорийную и богатую белком пищу в большом количестве, это быстро изменит его тело. А нужно, чтобы оно оставалось нормальным, человеческим, или близким к нему.

Кстати, а нельзя ли влезть в шкуру Третьего и выставить запрет на изменение? Вдруг там найдутся какие-то встроенные ограничители. Это существенно упростит управление стаей.

Трэш с утра еще одно открытие совершил. Ну, то есть, не совсем открытие, а упрощение. Устав напрягаться при каждой попытке подключиться к органам чувств Второго и Третьего, он попытался решить эту проблему. И перебрав разные способы, обратился к опыту прошлой жизни. Ему случалось играть в многопользовательские игры, потому он попробовал выстроить что-то вроде интерфейса отрядного меню. Проще, по идее, быть не может.

Результат, если честно, не слишком походил на то, с чего брал пример. Зато теперь переключение между членами отряда, или обращение к ним ускорилось в десятки раз. С этим теперь почти не возникают затруднения. Надо только чуть-чуть отработать момент погружения в отрядную среду, и Трэш начнет справляться с этим без малейших задержек.

В общем, практика нужна. При любой возможности пробовать снова и снова. Вырабатывать автоматизм.

Вот и сейчас уже привычно пробежался по отрядному меню, на секунду-другую взглянув на мир глазами разных членов стаи. Затем всерьёз закопался в иконку Третьего, пытаясь найти способ управлять изменениями его организма.

И напрочь выпал из реальности.

Было отчего выпасть. Трэш неожиданно пропал, полностью перестал себя ощущать. Стал частью организма Третьего. Нет, не частью – это нечто большее. Он стоял чуть выше слабого новичка и осознавал абсолютно все процессы, происходящие в его организме.

Несмотря на отсутствие серьезных анатомических познаний, Трэш быстро понял, чем Третий сильно отличается от нормального человека. Его организм поражён чужеродной структурой, пронизавшей всё тело паутиной тончайших пульсирующих нитей. Возможно, даже не физических, или не всегда физических. Что-то вроде неосязаемых проводников, по которым подавались импульсы, управляющие всеми биологическими процессами.

Трэш наглядно увидел, как выглядит процесс заражения. И не представлял, как его замедлить, не говоря уже о том, чтобы обратить вспять.

Надо думать.

Для сравнения забрался в иконку Второго и снова выпал из реальности. Он ведь ожидал увидеть уже знакомую картинку, однако, реальность существенно превзошла ожидаемое.

Здесь обнаружилась та же структура, подчиняющая абсолютно всё. Однако с картиной, наблюдаемой в теле Третьего, её роднило лишь то, что центр, источающий управляющие нити, располагался в области затылка. Именно оттуда отростки расползались по головному мозгу, чёрным потоком стекали по спинному, где разветвляясь, уходили во все органы и конечности. Плюс оплетали ороговевшую кожу многослойной сетью с мельчайшими ячейками. Там, где у Второго формировались короткие, будто бородавки, шипы среднеразвитого заражённого, чужеродная ткань сплеталась в сгустки, откуда, казалось, пытается прорваться наружу.

В общем, паразит, взявший под контроль Второго, развился в нём на порядок сильнее, чем в Третьем.

Ничего удивительного, ведь разница между спутниками очевидна и без глубоких исследований. Точно так же, как очевидно превосходство Трэша над обеими.

Да что там Третий и Второй, он за всё время не встречал здесь никого, кого хотя бы приблизительно мог считать ровнёй. Может, конечно, где-то на дальнем западе встречаются зараженные куда круче, но здесь он несомненный король бала.

Кровавого бала.

Интересно, можно ли как-нибудь посмотреть, как этот процесс смотрится в себе? Ведь, если так можно выразиться, иконок членов стаи три, Трэш тоже указывается.

Он попытался забраться в свою, и неожиданно это у него получилось с великой лёгкостью.

Куда проще, чем это происходило при изучении Второго и Третьего.

Увиденное его уже не удивило. Да, отличия от предыдущих картин разительное, но к чему-то подобному он был готов.

Черноты в теле больше, нити её толще, метастазы, будто пытающиеся прорвать кожу, безобразно разбухли под каждым шипом, пустили отростки друг к дружке, сплелись, устроив в структуре брони прочную многослойную сеть. Та, что наблюдалась у Второго и в подмётки этой не годилась.

Осматривая ее, Трэш обратил внимание на то, что в конечностях эта сеть выглядит заметно прочнее, чем в наружных тканях головы и туловища. Особенно сильно она разбухла на суставах.

Задумавшись над этим, он вспомнил давнее. То, что услышал от очередных мучителей, когда только-только начал себя осознавать. Полковник говорил, что он глиняный колосс на стальных ногах. А всё потому, что ему год за годом ампутировали конечности. Отрастая снова и снова, они с каждым разом усиливались всё более крепкой бронёй. Организм адаптировался, пытался приспособиться к нескончаемым мукам, сберечь то, что терял регулярно. В итоге отпилить лапу стало сложной задачей, но при этом отделить голову от тела – запросто. Там, мол, броня наоборот ослабла.

А ещё при том разговоре один из солдат размечтался заиметь бронежилет из такой брони. Но полковник его резко остудил. Заявил, что шкура монстров хорошо защищает только при жизни. Стоит зараженному испустить дух, и её можно легко прошибить ржавым гвоздём. Зелот сказал, что научники до сих пор не нашли объяснение этому явлению. Считается, что пули и снаряды останавливает не костная структура, а какое-то местное колдовство, один из феноменов этого непростого мира.

Вот сейчас, похоже, Трэш как раз и видит структуру этого "колдовства". Чуждой чернотой залиты все конечности, на суставах, где чаще всего работали пилы мучителей, она почти монолитная и расползается на три, а то и четыре слоя. Структуры, поддерживающие сеть, каким-то образом зависимы от костяных выростов, потому что на гладких участках пластин их не наблюдается. И то, что они в этих точках как бы пытаются выбраться, намекает, что защита срабатывает при контакте инородного тела с кожей, или даже на некотором удалении от неё. Что-то вроде силового поля из фантастических книг и фильмов.

Но это ведь неправильно получается. Трэшу надо в первую очередь защищать голову, грудь и позвоночный столб.

А ну-ка...

Он попробовал надавить на черноту, заставить её убраться из левой руки. Сначала ему показалось, что ничего не происходит, но усилив мысленный нажим, он разглядел волну, проходящую по сети. Она несла сплошным потоком части чужеродной структуры к плечу и дальше.

Приказал освобождённым фрагментам сети стать частью чёрного сгустка, разбухшего под одним из шипов на спине.

Так и случилось, причём, с удивительной скоростью, почти мгновенно. Эти чёрные частицы явно не материальные, материя не способна столь непринуждённо и быстро проходить через организм.

Полминуты усилий, и вот уже под спинным шипом разбухла мрачная опухоль, не уступающая тем, которые заполонили конечности.

А вот защита левой руки заметно скукожилась.

Это что получается? Количество фрагментов защитной сети неизменно? Если где-то они прибывают, где-то их должно стать меньше?

Получается, что так.

Открытие не очень приятное, но закономерное. Не будь этого ограничения, ничто бы не мешало зараженным обзаводиться мощнейшей защитой, против которой бессильно почти всё вооружение.

Но есть и плюсы. Теперь Трэш в состоянии самостоятельно выстраивать своё "защитное поле". Станет прикрывать критично важные места, а не бездарно расходовать всю мощь на конечности.

И здесь ключевое слово - сам.

Потому что чёрные нити управления всеми чужеродными структурами у Трэша, как и у Второго с Третьим, тянулись в голову. Но заканчивались не на затылке, а растекались по тканям головного мозга.

Похоже, он сам хозяин своему телу, а та нашлёпка, где созревают спораны и прочее, полностью мертва.

Почему Трэш не умер вместе с ней?

Да потому что он очень нестандартный зараженный. Может внешне на них и похож, язык их понимает, подчинить способен, но что-то с ним явно не так.

И всё дело в истории его появления, где случалось всякое: и необычный способ заражения, когда пытались убить споровым голоданием, а получили иной результат; и редкий трофей, который Трэш принял, ещё будучи обычным человеком, по незнанию полагая, что это подарит ему иммунитет; и годы заточения, совмещённых с жестокими экспериментами и специфической диетой.

Трэш не зараженный.

И не человек.

Он что-то непонятное...


Управлять действиями Третьего оказалось непросто. С основными движениями проблем не возникало, а вот там, где требовалась тонкая моторика – почти полный завал. С каждой минутой Трэш осваивался всё больше и больше, но понимал, что на отработку навыков уйдут часы, а то и дни.

Поэтому, на старте экспериментов убедившись в неполноценности подчинения, начал с самых простых действий. "Водил" тушку Третьего по территории, заставляя собирать полезные для дела предметы.

Поначалу испытуемый оступался или падал через шаг. Он только-только на ноги подняться сумел и тут же стал жертвой неумелого экспериментатора. Трэш, отчаявшись, даже хотел подкормить его мясом, а не держать на костяной диете. Но обошлось без этого, потому что в последний момент заметил прогресс.

Спустя час научился руками Третьего включать и выключать свет в помещениях, опускать и поднимать рычаги на оборудовании. Всё обесточено, так что, без видимых результатов, просто развивал управление чужой моторикой.

Весь остаток дня ушёл на тренировки, часть ночи и утро.

Лишь тогда Трэш решился приступить к настоящему делу. Счёл, что достаточно хорошо освоился, можно подступать к первой задаче.

С генератором пришлось повозиться. Нет, дело не в управляемости, руки Третьего спокойно справлялись с задачами, где лапы Трэша и близко подпускать нельзя. Оборудование старое, да и долго заброшенным простояло, вот и капризничало.

Но надолго сопротивление техники не затянулось. После очередной попытки дизельный двигатель загудел. В строениях там и сям загорелись лампы. Трэш заблаговременно позаботился о создании автономной сети, разобравшись с проводкой. Раньше мастерская снабжалась от трансформатора, автономный генератор предусматривался на случай перебоев, или для работы на полях, где нет возможности подключаться к линиям электропередачи.

Прекрасно, теперь у Трэша появился источник электричества. Прожорливый, к сожалению источник, но нет нужды непрерывно держать его включенным. Да и запасов дизельного топлива на территории мастерской хватает. Тут есть и цистерна для заправки техники, и баки машин. Не везде залито под горловину, но наберётся прилично.

Со сварочным аппаратом проблем не возникло. Заработал так, как и должен работать. Разве что Второй опасливо заурчал, обернувшись на яркие вспышки.

Трэш, наигравшись, оставил Третьего в покое, вернувшись в своё тело, всё это время сидевшее в позе изуродованного тяжёлой жизнью буддиста.

Поднявшись, принёс к месту испытаний бензорез и канистру с бензином. Тоже надо опробовать в деле.

– Первый, мясо заканчивается, – печальным голосом сообщил Второй.

Трэш кивнул:

– Как закончится, принесём ещё. Мяса много.

– Да, много, – согласился Второй. – Вкусное мясо. Много вкусного мяса. Первый не обманул, Первый хороший. Зачем Первый делает яркий огонь? Он невкусный и от него больно глазам.

– Мне очень нужен этот огонь. Так что тебе придётся терпеть его. Просто не смотри, отворачивайся.

– Второй понял. Второй будет есть мясо и не смотреть на огонь. Огонь нужен Первому. Первый хороший. Раз Первому нужен огонь, пусть горит.

– Ты ещё вареное мясо не ел, тебе бы оно понравилось.

– Вареное мясо? Мне понравится? Второй не возражает попробовать вареное мясо.

– Я тоже не возражаю. Но здесь нет посуды, в которой его можно сварить. На всю мастерскую один древний чайник, там даже тебе на один зуб получится. Надо делать вылазку, искать посуду.

– Второй не понял про посуду.

– Тебе и не надо это понимать. Просто ешь мясо, от него ты станешь сильнее. Побольше ешь.

– Второй этим и занимается. И согласен заниматься этим всё время.

– А если я сам схожу и поищу посуду, ты останешься здесь?

– Что?! – вскинулся Второй. – Первый хочет меня бросить?! В чём я провинился?!

– Почему сразу бросить? Посидишь тут, мясо поешь. Я схожу в город, найду какую-нибудь посуду и вернусь. Это недолго.

– Второй пойдёт за Первым. Второй защитит его и поможет съесть добычу.

– Ох и помощничек... Отдыхай, я сам справлюсь, это недалеко. До тебя у меня был другой Второй, я его мог оставлять одного. Ты тоже сам не пропадёшь.

– Первый не должен уходить надолго. Второй будет грустить.

– Да у тебя тут столько мяса, что грустить не придётся.

– Первый мудр. Первый знает радость вкусного мяса. Но Первому нельзя уходить надолго.

– Ладно, я тебя понял. Надолго не уйду. Ну да куда ты отсюда денешься.

– Первый уже уходит?

– Нет. Сегодня я кое-что сделаю руками Третьего. Вырежу из бульдозерного ножа ножик под свою лапу. И ножны сделаю, чтобы носить. С пустыми руками не люблю ходить.

– Второй ничего не понял.

– Я сделаю кое-что. Потом пойду. Ты останешься. И Третий останется. Будешь защищать Третьего и кормить костями. Так понятно?

– Второй понял. Второй будет есть мясо и отдавать Третьему кости. Но может лучше его убить? Зачем кости переводить? Они не такие вкусные, как мясо, но их тоже можно есть. После Третьего на них вообще ничего не останется. Да, его обязательно надо убить. Он невыгодный.

– Как же ты меня достал, мочи уже нет тупость твою терпеть... – едва не взвыл Трэш. – Ладно, повторю ещё раз...

Глава 4

Нож, если честно, Трэшу не понравился. И дело здесь не в том, что смотрелся он убого и уродливо. Эдакое рубящее оружие для великана, небрежно вырезанное из отвала старого бульдозера. Собственно, ножом принято называть нижнюю часть этого самого отвала, на которой закрепляются сменяемые стальные пластины с режущей кромкой. Вот они, набранные одна к одной, и являлись основной частью оружия. Получился громадный тесак, или можно сказать меч, слабо приспособленный для колющих ударов.

Трэш провел испытание и в целом остался ими доволен. Меч играючи перерубил стойку кабины комбайна, в несколько ударов проделал пролом в кирпичной стене, а при метании легко сваливал молодые деревца. При массе больше центнера и грубой заточке — предсказуемый результат.

Но хотелось чего-то большего. Например – удобства. Меч банально плохо сидел в руке, скверно в ней ощущался. Нет комфорта в работе, а оружие должно быть частью владельца.

Ну да первый блин, как известно, стремится свернуться до состояния кома. Остается надеяться, что следующие попытки дадут результаты получше.

В прежней жизни Трэшу, которого тогда еще так не называли, много где довелось побывать. И в нормальном мире, где широкие массы понятия не имели о существовании зараженных, и в сумасшедшем месте, где сама твердь земная меняется по расписанию, или хаотично. Здесь ему частенько приходилось кататься. Он за несколько месяцев контракта объездил значительную часть зоны ответственности. Несколько раз даже покидал её, выбираясь с экспедициями туда, где нога солдат экспедиционного корпуса никогда не ступала.

Немало мест повидал. Былая память так и не вернулась в полном объёме, но того, что вспомнилось, достаточно для понимания географии этого района. С одной стороны зона ответственности упирается в зону аномалий, за которой нет ничего, за исключением редких клочков зелени, никому не интересных. Да и те, чем дальше на восток, тем реже попадаются. Оптика зондов и беспилотников далеко в ту сторону сумела заглянуть, немало фото и видео накопилось. По результатам наблюдений сложилось мнение, что спустя сотню километров чернота заполоняет абсолютно всё, кроме неё там ничего нет.

С севера и юга, если в здешнем кавардаке вообще применимо упоминание сторон света, зоны деструктивных аномалий выдаются выступами, протягиваясь длинными и чуть изогнутыми мысами далеко на восток. Чернота в них не сплошная, имеются проходы и даже группы зеленых кластеров, разрывающих мертвые территории. Но, в целом, эта непроходимая для техники местность качественно прикрывает зону ответственности с боков. Достаточно контролировать эти участки, и можно не опасаться, что слева или справа к тебе заявится хорошо вооружённое подразделение противника.

Нет, пешком, по черноте, пройти, конечно, можно. Но только с самым простым оружием и невеликой поклажей. Большого вреда такой неприятель нанести не сможет. Агрессивные туземцы это понимают, и потому за всю историю экспедиционного корпуса инциденты такого рода не зафиксированы.

С запада зона ответственности ничем не прикрыта. Чернота там встречается нечасто, обычно отдельными кластерами, гораздо реже небольшими группами, перемешанными с зеленью. Ландшафтных преград тоже почти нет. С этой стороны постоянно случаются набеги опасных тварей, также просачиваются группы недружелюбно настроенных местных. Потому именно в этом направлении задействованы основные силы обеих баз и "Дубля".

Там же обосновалось немало аборигенов-союзников. Но всё же большая часть их поселений стоят по бокам чёрной "подковы", прикрывая проходы между аномальными зонами. С этих направлений серьёзных проблем не ждут, а с несерьезными в состоянии справиться и местные, если мало-мальски снабжать их военным снаряжением, устаревшей боевой техникой, оружием и боеприпасами.

Потому на восток Трэш даже не подумал соваться. Может и соблазнительно разузнать, каково там, за пределами зон ответственности всех экспедиционных сил, но он ещё не настолько уверен в себе, чтобы до такой степени обнаглеть.

Шастать по зоне ответственности, избегая внимание патрулей, турелей, дронов, зондов и враждебных аборигенов — как-то тоже не очень. Следовательно, и на юг подаваться Трэшу нельзя, ведь придется брести через эту местность.

Итак, методом исключения он пришел к выводу, что оптимальный вариант – податься на север. Для этого придётся пройти от пятнадцати до двадцати километров по черноте, а далее начнется территория, по которой проходит граница чужой зоны ответственности. Её контролируют военные и научники из иного мира. С ними кое-какое взаимопонимание у бывших сослуживцев Трэша налажено. Но контачат слабо, о тесной взаимовыручке и передаче информации речь не идёт. Просто не мешают друг дружке, ведь в этом смысла нет, места всем хватает. Нагадишь соседу, получишь нового врага, а здесь и старых девать некуда.

Но северные соседи, вроде бы, ничего серьезного из себя не представляют. Значительно уступают по технологии и живой силе. Обзавестись многочисленными союзниками из местных у них не получилось из-за чрезмерной жадности. Говоря простым языком, валили всех подряд, как только осознали, что нарвались на бриллиантовую жилу. А когда поняли, что пропалывать этот огород выгоднее селективно, было поздно.

Аборигены злопамятны, массово заручиться их доверием теперь непросто. Да и с той стороны, только дальше к западу, располагается группа крупных поселений, которые решительно настроены на борьбу со всеми, кто лезет с запада. Это существенно осложняет и без того непростую ситуацию.

Вот туда Трэшу и надо. Получается, там потенциальные противники слабы и малочисленны. И они не знают о его существовании. Если не забираться в ключевые районы зоны их ответственности, можно без серьезного риска делать то, что замыслил сделать.

Вот и пошел Трэш на север. С корявой железякой в неказистых ножнах из пластика и досок, болтающихся на поясе из приводных ремней для какого-то непонятного сельскохозяйственного агрегата. Ну и половинку туши бычка прихватил.

Кто знает, как там, на незнакомых землях, дела с продовольствием обстоят. А ему надо хорошо питаться, чтобы сохранять силы.

Сытый он двадцать километров черноты за полтора часа способен одолеть, не напрягаясь. Если, конечно, не станет маскироваться.

А от кого тут прятаться? До самой зелени можно бегом бежать, — никто не помешает.


То, что Трэшу здесь бывать не доводилось, ещё не означало, что он ничегошеньки не знает о севере. Благодаря эпизодическим контактам с местными экспедиционниками кое-какая информация до него доходила.

Например, ему известно, что где-то здесь располагается город. Вроде как не целиком, а часть большого. И это прекрасно, потому что там выше шанс найти торговый центр, или склад с нужными предметами. В незначительном населённом пункте попробуй отыщи казан на сорок литров, или больше. Там, возможно, ни одного не окажется, хоть во все углы загляни.

Посуда большой ёмкости Трэшу нужна. И посуда нормальная. Не в ванной же ему говядину варить?

И не только посуда. Ему много чего надо отыскать и утащить в логово.

Добравшись до границы черноты, он километра два продвигался по светлому сосновому лесу, прежде чем показалась опушка. Укрывшись в кустах, пожевал мяса, разглядывая открывшиеся виды. Дальше начиналось пшеничное поле, за ним вдоль обочины приличного села тянулась дорога. В поле зрения видны брошенные машины, раскиданные останки людей и животных. Вон, вдалеке, стоит парочка слаборазвитых заражённых. Монотонно раскачиваясь с носков на пятки, они ждут, когда на глаза попадётся что-нибудь привлекательное с гастрономической точки зрения.

Сделать их частью стаи? Нет, с этим Трэш всегда успеет. Ему пока достаточно Второго и Третьего: и руки рабочие имеются, и подопытный материал.

А эта мелочь пусть раскачивается дальше.

Село тоже не привлекло. Да, немаленькое, но ему там ловить нечего.

Указатели на обочинах дороги не заинтересовали. Даже если там есть стрелки и километраж до ближайших городов, это ровным счетом ничего не значит. Кто знает, прилетели они сюда, или остались в родных мирах. Так что — бесполезный набор букв и цифр.

А вот высокий холм слева, где-то посреди леса, привлёк внимание. Слишком странные очертания, да и чужеродно выглядит на равнинной местности. Скорее всего – отвалы горнодобывающего предприятия. Прекрасная позиция, чтобы осмотреться.

Вслепую Трэш может неделю шарахаться, так и не наткнувшись на город.


Расчёт оправдался. Уже спустя двадцать минут Трэш уверенно вышагивал в правильном направлении. Сверху удалось разглядеть то, что, бесспорно, можно назвать большим городом, или его частью. Прекрасно просматривались дома в двадцать и более этажей – явно не деревня.

Дымов пожаров не видать, значит, скорее всего, кластер провёл здесь уже немало времени. Жителей не осталось, улицы заполонили зараженные разной степени развития. Такие места принято обрабатывать тереном, уничтожая скопления мертвяков. Но это имеет смысл в первые несколько дней, или когда дроны засекают приличные по численности групповые цели. На одиночек дорогостоящий газ переводят только в тех случаях, когда засекают элиту, или тварей, недалеко от неё отставших.

С большой вероятностью Трэшу повезло угодить в спокойный период. Для стандартного заражённого — это плохо. Ведь ему интересна вкусная еда, которой здесь уже нет. Но для такого вот мутанта – в самый раз.

И потому Трэш торопился со всех ног. Однако и про осторожность не забывал. Выбирал укромные тропки, использовал любые преграды, чтобы не попадаться на глаза возможным недоброжелателям.

У реки, которая выписывала дугу вдоль окраины города, наткнулся на стайку из трёх прилично развитых заражённых. Те сосредоточенно грызли кости кого-то, кому не повезло и появление здоровенного элитника застало их врасплох. Кинулись было сдуру назад, но упёрлись в реку. Пришлось бестолково заметаться вдоль воды, забираться в неё эти товарищи не любят.

– А ну стоять! — рявкнул Трэш.

Все трое замерли, будто громом поражённые.

Один запричитал:

— Не ешь меня, я невкусный. Вот их съешь, они повкуснее.

И коварно указал на своих спутников.

Трэш, вместо того, чтобы воспользоваться его советом, отломил от припасённого мяса пару кусков, бросил указанным мертвякам, обделив презренного предателя.

— Жрите, я сегодня добрый. Я до того добрый, что даже не убил ещё никого.

– Да как же так, – подобострастно залебезил тот, кому подарка не досталось. - Надо убить. Ты сильный, ты любого убить можешь.

– Ага. И тебя могу. Мне это, как высморкаться. Так что, думай, что говоришь. Кстати, скажите мне, уважаемые, как дела в городе? Что там происходит?

Жадно приканчивая мясо, один доложил:

– Там никак. Там всё съели. Скучно.

– Да уж, отсутствие развлечений – это, конечно, неприятно. Вкусное мясо с оружием не появляется? Которое стреляет и убивает?

– Видели таких один раз, – доложил второй из получивших подарок.

– И что?

– Их тоже съели. Совсем скучно стало.

– Понятно, – кивнул Трэш. – А давно этот город сюда прилетел?

– Он ведь город, а города не летают. Этот тоже не летал.

– Я о том, когда он появился, с вкусной едой. Давно это случилось?

– Давно.

– Сколько дней?

– Мы не знаем. Много. Считать не умеем. Он уже долго здесь. Вкусная еда давно кончилась. Ещё хочется. Ждём, когда новая появится.

– Понятно. Ну, не буду вас отвлекать. До свидания.

– Поделился бы ещё. У тебя мясо вкусное. Самое вкусное.

– Дам, если скажете, где здесь можно найти большую кастрюлю.

– Зачем тебе большая кастрюля? Она невкусная.

– Ладно, сам поищу. А вы продолжайте грызть свою тухлятину.

– А мясо?! Ты дашь нам его?!

– Бог подаст.

Итак, предварительные выводы подтверждаются. Город этот далеко не свежий, его население давно переродилось, в процессе чего большую часть сожрали. Аборигены если и наведываются, то украдкой, серьёзные силы, вроде "бубновых", скорее всего не заявляются. Уж о них бы эта троица знала.

Трэш тоже сильно светиться не планирует. Не хватало ещё, чтобы он и в этом регионе главной страшилкой стал.

Надо вести себя поскромнее.

Глава 5

С городом Трэш и правда не ошибся. Провонявший мертвечиной, от подвалов до последних этажей заваленный костями людей и начинающих зараженных. Там и сям чернели остовы сгоревших домов, которые никто никогда не пытался потушить. Местами наблюдались следы борьбы: пулевые отметины на стенах и стеклах, разбросанные гильзы, расстрелянные машины. Один раз встретился сожженный неведомым оружием танк. Ни одной пробоины в броне заметить не удалось, будто исполинской паяльной лампой обжарили. Пару раз на глаза попадалась разгромленная техника туземцев: обшитый железом грузовик, и так же кустарно укреплённый "Уазик-буханка".

Заглядывая в магазины и торговые центры, Трэш начал сожалеть о том, что потащил с собой столько мяса. Ноша невеликая, но бессмысленная. Здесь повсюду хватало тушёнки и рыбных консервов, также полакомился головкой сыра. Не особо к нему охоч, но и не прочь закинуть в пасть время от времени. Тем более, сырая говядина изрядно приелась, хотелось забить её грубый вкус чем-то цивилизованным.

Посуда попадалась, но — всё не то. Ковшики, кастрюльки мелкие, чайники. А ведь Трэшу даже ведёрная ёмкость – ни о чём.

Зато наткнулся на строительный гипермаркет. Брать ничего не стал, но вдумчиво побродил, приметив полезные в хозяйстве предметы. Та же подложка под ламинированный пол здесь лежит огромными рулонами, всех сортов. А её, если руки имеются, можно превратить в защиту от тепловизоров. И тогда не придется опасаться, что дрон засечёт с такого расстояния, что прилёт оранжевой "Эммы" станет для тебя неприятной неожиданностью.

Уже одной этой находкой окупил дорогу. Не зря сходил.

Дальше встретился полицейский участок. Судя по его виду, здесь случился нешуточный бой. Причём, стреляли не только те, кто находились снаружи, от укрывавшихся за стенами тоже прилетало. Должно быть, мародёры, из аборигенов, давно выяснили адрес и стараются обобрать богатое место в первые часы, когда опасные зараженные еще не заполонили весь город. Но и попавшие в мир смерти люди еще не обратились. Город пытается жить прежней жизнью, правоохранители делают то, за что им зарплату платят. То есть — охраняют правопорядок.

Вот и устроили бой. И судя по некоторым уликам, проиграли с разгромным счётом.

В этом нет ничего удивительного. Аборигены толк в мародерстве знают, потому как поголовно нехорошим делом промышляют.

Ну да куда им деваться, – жизнь заставляет.

Трэш, не удержавшись, побродил по участку, но убедился, что здесь разве что гильзами можно разжиться. Не сказать, что его сильно интересует огнестрельное оружие, но кое-какие планы на этот счёт имеются. Надо присматриваться, запасаться.

Глядишь — пригодится.

Дальше потянулись кварталы жилых домов, где магазинов хватало, но ассортимент товаров не впечатлял. Нет выбора нужных предметов, нарваться на посуду огромных размеров маловероятно.

Обыскал большой ресторан, но простенькой ёмкости нужного размера на кухне не обнаружил. Присмотрел там парочку кастрюль, если ничего другого не подвернется, придется за ними вернуться. Прокормиться с них Трэшу не получится, а уж на стаю и подавно не хватит.

Попытался обойти бесперспективный район и наткнулся на промышленное предприятие. Голову посетила мысль, что на его территории могут найтись ценные инструменты и оборудование. А также есть шанс, что владельцы позаботились о централизованном питании для работников. Если есть столовая, или что-то в этом роде, вдруг с посудой там получше, чем в ресторанах. Ведь кормить толпу людей однотипной едой, это не то же самое, что под заказ готовить блюда мелкими порциями.

Столовую Трэш не нашёл, зато узнал, чем именно занималось предприятие. И знание это стало бонусом, на который он не рассчитывал.

Цеха и складские помещения были завалены готовыми бронежилетами, частично готовыми и материалами для их производства: кевларовой тканью и броневыми пластинами. Добра этого было много, хотелось награбастать его побольше.

Желательно — всё. До последней ниточки.

Но возникает неизбежный вопрос: как утащить такой груз?

Ну да ладно. Никто эти сокровища не украдет, раз до сих пор не польстились. Вон, даже готовые бронежилеты не забрали. Должно быть, аборигены ещё не в курсе, что здесь можно неплохо поживиться. Завод выглядит столь невзрачно, что надо сильно захотеть найти большую кастрюлю, чтобы сюда полезть.

Трэш вернётся в город со всей стаей и возьмёт столько, сколько нужно. А пока что ограничится стопкой металлокерамических пластин, завернутых в рулон кевлара. Неуклюжий тюк получился, но и нетяжелый, нести несложно.


Казан приемлемого размера Трэш обнаружил в ресторане, специализирующемся на кухне одной из азиатских стран. Крышки, к сожалению, не было, ну да и без неё сгодится. Или можно приспособить в качестве заменителя широченный эмалированный таз, примеченный в одном из хозяйственных магазинов.

Ну что же, первая часть плана выполнена. Он нашёл то, что искал.

Пора приступать ко второй.

Трэш направился к жилым кварталам и уже через пару минут высмотрел то, что требовалось. Стандартная парочка слаборазвитых зараженных. Стоят себе на месте, покачиваются, не знают ещё, что их жизнь вот-вот круто изменится.

Точнее не жизнь, а существование.

Появившись перед ними, Трэш без предисловий бросил приказ:

– Вы теперь в моей стае, шагайте за мной.

Один из мертвяков перепугано уточнил:

– А кто будет твоим Вторым?

— У меня уже есть Второй. Он далеко отсюда, вечером с ним познакомитесь, если успеем дойти до моего логова.

Зараженные на эти слова отреагировали странно: молча переглянулись и так же молча помчались прочь.

Да что это с ними?..

Трэш, махнув рукой на странности парочки, нашёл новых кандидатов. Но история повторилась в точности, как первый раз. Узнав, что Второй находится далеко, и эти мертвяки тут же задали стрекача.

Определенно происходит что-то необъяснимое. Пожалуй, Трэш неправильно понял суть стаи. Иерархия здесь нелинейная, Второй важен для некоторых вещей, включая приём новых членов.

И что же теперь делать? Для реализации второй части плана Трэшу требуются руки, а не грабли корявые. Однако, никто не торопится их ему предоставлять.

Ладно. Он попробует ещё несколько раз. Вдруг не повезло нарваться на ненормальных мертвяков, а среди прочих отыщутся покладистые.

Ну а если не отыщутся, придётся решать, что делать дальше. Выбрать из местных заражённых нового Второго? Но не будет ли это означать, что прежний Второй, да и Третий, покинут стаю? Трэш даже сейчас может наблюдать их глазами. Пусть картинка мутноватая, но различать получается многое. И это на таком расстоянии и спустя столько времени после того, как он ушёл в черноту.

Не хотелось бы прерывать столь важный эксперимент всего лишь ради пары новых рабочих рук.

К которым, скорее всего, придётся приноравливаться заново.


Не успев приступить к дальнейшим поискам, Трэш приметил картину, показавшуюся ему знакомой. В одном из дворов вокруг здания котельной наблюдалась подозрительная активность заражённых. Несколько десятков мелких мертвяков слонялись вдоль стен и пытались ломиться в двери, парочка самых развитых прыгали, будто искалеченные жизнью обезьяны. Им почему-то очень хотелось добраться до расположенных под крышей окошек.

Да, такое он уже видел. Однажды. Только там была не котельная, а трансформаторная будка. В ней скрывалась женщина с иммунитетом. Не из аборигенов, а недавно попавшая сюда. Совершенно неприспособленная к новой жизни. Ничего не понимала, вела себя бестолково, то и дело глупости совершала. Но по мере сил помогала Трэшу, сумела ненавязчиво создать для него уютный личный мирок, где всегда хватало горячей баранины, приготовленной с солью и специями.

Та женщина погибла, пытаясь его спасти.

Трэш так и не узнал, как же её звали.

Её младенца он похоронил своими лапами, на глазах у матери. Его имя тоже неизвестно...

Обоих забрал этот злобный мир. И Трэша он заберёт, если он продолжит таращиться на суету всей этой мелочи, не поглядывая по сторонам.

Здесь воспоминаниям предаваться можно только в безопасных местах.

Если такие вообще существуют.

Приблизившись к котельной, Трэш радостным голосом заявил:

– Ух ты! Радость то какая! Столько еды бегает, а я как раз решил подкрепиться! Даже не знаю, с кого начать!

Зараженные, выслушав это сообщение, даже оборачиваться не стали. Побежали прочь, по голосу осознав, что от такого голодающего следует держаться как можно дальше.

А Трэш, осмотрев двери, потянул из ножен меч. Зря он, что ли, его тащил? Пора испытать в деле.

Дверь металлическая, крепкая, толпа мертвяков только краску на ней поцарапать сумела. Но первым же ударом Трэш прорубил её насквозь. Поработал оружием, как рычагом, грубо расширив пробоину, после чего повторил несколько раз.

Минуту забавлялся, изуродовав дверь до неузнаваемости. А затем выбил ее остатки ударом ноги и зычно прокричал:

– Выходи давай! Я этих урчащих ребят разогнал уже, тут всё спокойно!

Подождал с полминуты и повторил уже менее любезным тоном:

— Я знаю, что ты тут. Могу зайти сам, разнести там всё, найти тебя и вытащить на улицу. Ты сам понимаешь, что такая задержка плохо отразиться на моём к тебе отношении. Ты хорошенечко подумай: вот надо ли тебе меня злить? Даю тебе минуту, после чего стану нехорошим. Считай до шестидесяти и думай. Хорошенько думай.

Мысленно отсчитав шестьдесят секунд, Трэш было вздохнул печально, готовясь начинать поиски в тесноте технических помещений, но человек показался сам.

Мужчина средних лет выбрался из дверного проёма, зажмурился, прикрыл лицо рукой. Внутри слишком темно, пыльные окошки почти не пропускают свет, а электричества давно нет. Немудрено, что глаза отвыкли от нагрузки.

Встав у человека за спиной, дабы тот, осознав, кто с ним общается, не юркнул назад, во мрак котельной, Трэш миролюбиво произнёс:

— Не торопись оглядываться, тебе это не понравится.

— Почему? – приглушённо спросил мужчина.

– Понимаешь, дело в том, что я выгляжу не очень хорошо. Страшновато выгляжу. Ты испугаться можешь. Так испугаться, как никогда в жизни не пугался. Просто отдышись немного, успокойся. И пойми, что я тебе не враг. Хотел бы убить, сразу бы убил, без разговоров.

Мужчина обернулся и вскрикнул, схватившись за сердце.

- Ну вот. Я же предупреждал, – печальным голосом заявил Трэш. – Успокойся, тебе сказано. Инфаркт получишь. Сказал же, я тебя не обижу.

Спасённый выглядел не очень. Похоже, всю пыль по котельной на себя собрал, да и грязь где-то нашёл. Глаза дикие, лицо нездорово осунулась, губы запёкшиеся, потемневшие.

– И сколько же ты там просидел? – поинтересовался Трэш.

Тот продолжал таращиться безумно, даже не попытавшись ответить.

Вздохнув, Трэш повторил:

– Сколько ты проторчал в этой котельной? Глухонемой, что ли? Или не понимаешь, что я говорю?

Вот что за человек? Даже с той запуганной женщиной общаться получалось куда продуктивнее. И это при том, что дар речи на тот момент у Трэша отсутствовал. Человеческой речи, разумеется. Зараженные всегда понимали его прекрасно, как и он их. А с ней беседы приходилось проводить при помощи записок, используя вместо бумаги фанерные листы.

Губы мужчины дрогнули, он еле слышно пролепетал:

– Я только что в эту котельную попал. Сегодня. С час назад... наверное...

– Да? – недоверчиво произнес Трэш. – А выглядишь так, будто тебя там эти милые товарищи неделю в осаде продержали. Ты голодный и давно воду не пил, это заметно.

Кивнув, человек торопливо заговорил:

– Да, я долго просидел. Но я сидел не здесь. Там сидел, в доме... в смысле, что в квартире. Выпил всю воду, которая была. Воды совсем не осталось. Голод это ничего, голод можно потерпеть. А без воды невозможно. Хотел в другую квартиру забраться. Найти там воду. Но эти... эти оставались там... в доме. В подъезде. Заметили сразу. Успел выскочить через окно. Чуть ноги не сломал. Не смог уйти, ноги отбило сильно. В себя прийти не дали. Они тут повсюду, со всех сторон выбегали. Вот и пришлось...

– Понятно. Котельная подвернулась вовремя, – закончил незамысловатую историю Трэш.

– Да. Удачно получилось. Двери крепкие.

– Ладно, иди за мной. Ну чего вылупился? Иди давай, без меня тебя здесь за пять минут до костей обглодают. Вот до таких костей.

Трэш указал на останки, в изобилии разбросанные возле машины, припаркованной у ближайшего подъезда.

Мужчина кивнул:

– Да... Я... я знаю. Это... Это был сосед мой. Новый сосед. Я даже не знаю, как его зовут. И не узнаю...

– А тебя как звать? – спросил Трэш.

– Виктор.

– Продолжай идти за мной и слушать то, что я говорю. Виктор, у тебя сейчас в голове много вопросов. Или вообще вопросов нет, и ты считаешь всё это затянувшимся кошмарным сном. Но это, увы, не сон. Ты попал в место, выйти из которого никогда не сможешь. Это, как ты уже понял, не слишком приятное место. Сейчас тебе повезло, ты встретил меня. Может я не выгляжу командой спасения, но так уж получилось, что спас тебя именно я. И намотай на ус, что больше спасателей не будет. Здесь их вообще не бывает. А если услышишь крики издали, что кто-то собирает выживших для эвакуации, держись от такого крикуна подальше.

– Почему? – не понял Виктор.

– Долго объяснять. Просто запомни, что если пойдёшь на крики, попадёшь в такое место, в сравнении с которым этот город покажется раем.

Трэш легким толчком снес запертую на замок дверь небольшого магазина и указал на опустевший проём:

– Заходи, Виктор. Чувствуй себя как дома. Напитки слева, угощайся. Для тебя сегодня всё бесплатно. Акция тут такая. По всему городу...

Мужчина проскочил мимо Трэша, ухватил первую попавшуюся бутылку, свернул пробку, припал к горловине с такой жадностью, что тут же подавился. Но продолжил пить, даже не откашлявшись до конца.

Да уж, жажда – скверное дело. Не так давно сам страдал, не забылись мучения.

Трэш нагрёб с полок консервных банок, начал их вскрывать когтем одну за другой, отправляя содержимое в рот. Питаться так неудобно, куда эффективнее вываливать содержимое в таз, откуда поедать по мере наполнения. Так и рассыпается меньше, и чище будешь. Но он не стал утруждать себя, да и забавно наблюдать реакцию Виктора. Тот, продолжая выдаивать содержимое бутылки, опасливо косился на угрожающего спутника, расправлявшегося с жестянками с такой лёгкостью, будто это не металл, а бумага.

– Смотри не лопни, – усмехнулся Трэш. – Да пей, пей, не надо бутылками разбрасываться. Мне не жалко, если хочешь, лопайся. Но лучше пожуй. Тебе и это надо. Вон, консервы выбирай. На другое не смотри. Консервы долго храниться могут без холодильников, а вот с остальной едой не всегда так.

– Я не голоден. Меня мутит.

– Тебе надо поесть, иначе свалишься скоро. Вот, возьми эти. Извини, ложки нет, руками придётся. И заодно послушай что я расскажу. Да не смотри ты так, жуй давай. Как я уже говорил, команд спасения здесь нет. Выхода тоже нет. Ты здесь застрял навсегда. И ещё тебе не повезло оказаться в месте, где друзей у тебя нет и быть не может. Здесь все хотят твоей смерти. И эти твари, которых ты называешь зомби, и нормальные с виду люди. Со мной тебе крупно повезло, считай, что у казино выиграл. Это значит, что твоя жизнь мне не нужна. Но и другом считать меня не торопись. Статус друга заслужить надо, не доверяй тем, кто сходу в друзья набивается. Дело в том, что ты мне нужен. Твоя помощь нужна. Я отниму у тебя несколько часов времени, после чего помогу выбраться из города и объясню, что делать дальше. Если тебя это устраивает, мы сейчас займёмся моими делами. Твоя помощь мне не помешает. А как разделаемся с ними, займёмся твоими. Если тебя что-то не устраивает, я оставлю тебя в этом магазине. Пей воду, кушай консервы, ни в чём себе не отказывай. Но дальше ты будешь выкручиваться в одиночку. Всё понял?

– Что я должен делать? – нервничая, спросил Виктор.

– Для начала, ты должен хорошо поесть. Потом мы пойдём в хозяйственный магазин, это недалеко. Там ты выберешь себе короткий нож с крепким лезвием.

– Это как? Я что, должен кого-то убить?

Трэш покачал головой:

– Нет, убивать буду я.

Глава 6

Осторожно выглянув из-за угла, Трэш разглядел троицу зараженных, о присутствии которых его перед этим предупредило обоняние. Хотя, не факт. Очень может быть, что обоняние здесь ни при чём.

Он так до сих пор и не разобрался, откуда узнаёт с такой точностью о том, что рядом находятся люди, заражённые, безобидные животные и многое другое. С органами чувств сплошная загадка. Будто в голову встроили радар, засекающий многие объекты независимо от того, как они себя ведут и где находятся.

Парочка мертвяков — так себе. Ничего из себя не представляет. На них даже одежда частично уцелела. Третий заметно их перерос, больше на лысую гориллу похож, чем на человека. Но опасен он только для тех людей, которые безоружны. Если не глупить и не паниковать, можно завалить даже из пистолета.

Приняв решение, Трэш выскочил из-за угла и помчался к заражённым. На бегу взмахнул правой рукой, метнув в цель меч с таким расчетом, чтобы он, вращаясь, понесся горизонтально.

Не промахнулся, тяжеленная железяка попала чётко, сбив с ног вожака стайки. Двое прочих рванули было прочь, но куда им тягаться с элитой. Трэш догнал их играючи и уложил парой ударов.

Вернулся к поверженному лидеру. Меч попал неудачно, тупой стороной врезав в основание шеи. Но удар оказался столь силён, что повредил позвоночник, и теперь мертвяк не мог подняться на ноги. Сучил бестолково передними конечностями, однако все усилия привели лишь к тому, что с живота на спину перевернулся.

Трэш присел, взмахнул лапой, стукнул когтями по уродливой морде, с треском вминая кости черепа в мозг.

Всё, с этим тоже покончено.

Не оборачиваясь, крикнул:

– Виктор, ну где ты там?

Мужчина вышел из-за того же угла, суетливо приблизился к ближайшему телу, без намёков и прямых приказов присел, неловко заработал ножом.

Ну наконец-то научился справляться самостоятельно. А то напрягать уже своей нерасторопностью начал. Вначале его стошнило от одной лишь инструкции. Потом, когда дело дошло до практики, стошнило ещё раз. И постоянно приходилось заставлять тщательно осматривать споровые мешки. Спешка и небрежность могут привести к тому, что в чёрной паутине останутся трофеи, из-за которых Трэш и устроил охоту на мёртвых обитателей мёртвого города.

Пока что всё шло прекрасно. В городе зараженных полным-полно, если бы не медлительность Виктора, можно за час по полсотни убивать, не напрягаясь. То, что они боялись элитника и следовательно, не горели желанием видеть его рядом с ними, почти не мешало. Самых прытких Трэш сносил броском меча, всех прочих нагонял в несколько секунд.

Лишь одному удалось избежать стандартной участи, да и то, ничего он от этого не выиграл. Слишком высоко развился, до стадии изменения конечностей, когда походка становится прыгающей. Мертвяк успел среагировать на звук полёта меча и почти увернулся. Но не до конца, слегка задело, и этого хватило, чтобы сбить с ног. Однако, вскочил тут же и стремительно помчался прочь.

Вот только Трэш бегал быстрее, и потому настиг его метров через пятьдесят, где и закончил дело голыми руками.

За пару часов охоты набралось около сотни споранов и под десяток горошин. Что делать с последними, Трэш не представлял, но выбрасывать не стал.

Туземцы такие трофеи ценят выше споранов. Глядишь и ему сгодится.

— Ну что там? – нетерпеливо спросил Трэш.

Раздражающе медленно копошащийся Виктор ответил тихим голосом:

— Ещё одна маленькая жёлтая штуковина. С первого ещё две больших зелёных, вон с того одна. А в этом пусто, только эта труха чёрная.

— Ничего страшного, нам уже хватит.

– Хватит? В смысле – всё? Ты больше не будешь их убивать? — Виктор резко оживился, обрадовался.

– В твоих же интересах эту охоту продлить, но да, мы сворачиваемся. Иди за мной, тебе надо кое-что показать. Без этого ты здесь не выживешь.

– Без чего? — не понял Виктор.

— Без кое-какого знания. Самого важного знания. Просто иди за мной и всё увидишь.


Не успели и на сотню шагов уйти, как пришлось сделать остановку за первым же углом. Здесь, во дворе, окруженном уныло-серыми многоэтажными домами, стояла полицейская машина.

Стояла она плохо. Похоже, водитель, двигаясь по дороге, на которой невозможно развить высокую скорость из-за многочисленных преград, просто не стал сворачивать при очередном повороте. Машина перескочила через бордюр, проехала по газону и выкатилась на детскую площадку, где остановилась, столкнувшись с массивной металлической горкой.

Столь непрофессиональное вождение Трэш мог объяснить лишь тем, что человек за рулём дошёл до той черты, за которой начинают урчать и обожать сырое мясо. Место здесь ничем не примечательное, рядовой жилой район из однотипных многоэтажек. Мародерам такие кварталы неинтересны, так что, машина могла не попасться им на глаза.

А это открывало кое-какие перспективы.

Почему бы не помочь Виктору, если это не займет много времени?

Содрав с автомобиля крышу, Трэш изучил взглядом содержимое салона и приказал:

— Забери автомат.

Тот, послушавшись, спросил:

– И куда его?

– На плечо повесь. Он теперь твой.

- Мой?

– Тебя что, мама в детстве часто головой вниз роняла? Ещё не понял, куда попал? Здесь такое место, что лучше без трусов ходи, чем без оружия.

– Понял. Извини, у меня от всего этого в голове кавардак.

– Я всё понимаю, но тебе, Виктор, с этим кавардаком надо что-то делать. Иначе долго здесь не проживёшь.

– Да понял я, понял.

– Вот и хорошо, что понял. Пользоваться автоматом умеешь?

– Да. Но давно не стрелял.

– Это даже хорошо, – одобрил Трэш.

– Что же тут хорошего? – удивился Виктор.

– Понимаешь, тут стрелять, это самое последнее дело. Не торопись с этим. Стрелять здесь надо только тогда, когда ничего другого не остаётся. У заражённых тонкий слух, они могут издалека услышать звук выстрела, точно определить место и прибежать. Да и надежды на оружие мало. Некоторым из тварей такой автомат даже шкуру не поцарапает. Автомат может решить одну проблему, но при этом добавить две. Не забывай это. Ладно, пошли дальше.

Следующую остановку сделали в продуктовом магазине. Здесь Трэш приказал Виктору сделать из разрезанной пластиковой бутылки ёмкость с обращённой внутрь горловиной. В такой удобно фильтровать живец.

Затем отдал новый приказ:

– Выбери бутылку самого лучшего алкоголя.

– Какого?

– Без разницы, лишь бы крепкий.

– Бухать будем, что ли?

– Просто делай то, что я говорю. Эх, совсем забыл. Кое-чего не хватает.

– Ты о чём? – не понял Виктор.

– Ещё бинт нужен, или марля. Ладно, ты выбирай алкоголь, а я сейчас принесу. Тут аптека есть, за углом, это пара шагов.

В аптеке пришлось задержаться. Сперва Трэш не пролез в хитроумную дверь, пришлось от души всё раскурочить. Потом не сразу нашёл нужное.

Только ухватил когтями упаковку бинта, как по ушам ударил треск автоматной очереди.

Опрометью выскочив из аптеки, Трэш понёсся к магазину, проклиная себя всеми нехорошими выражениями. Вот не надо было Виктора оставлять одного даже на минутку. Это ведь и правда опасное место, не следовало надеяться, что все вокруг разбежались из-за присутствия элитника. Опыт последних часов показывает, что многие заражённые замечают его лишь тогда, когда в голову им прилетает смертельная оплеуха.

Заскочив в магазин, чуть не споткнулся о валяющееся тело. К счастью, не Виктор – явный заражённый. Не сказать, что совсем слабак, но до сильного ему ещё далеко. И развиться уже не сможет, голова разбита пулей.

Нехорошо уставившись на Виктора, Трэш приказал:

– Опусти автомат и никогда его на меня не наводи.

– Извини, – сказал тот, подчиняясь. – Я не на тебя наводил, я на дверь.

– Зачем ты стрелял?

– А что мне было делать?! – с нотками истерики ответил Виктор.

Трэш указал на тело:

– Посмотри на него. Одежда почти целая, просто сильно грязная. А сам похож на обычного человека, который давно не мылся. Это неопасный заражённый. Ты бы мог закрыться в подсобке до моего возвращения. Или убить его ножом, без шума. Я ведь тебя предупреждал, что стрелять можно только в крайних случаях.

– Так это и был крайний случай. Этот урод появился молча. Неожиданно появился. И накинулся на меня. Он ведь мог меня укусить, и я бы стал таким же, как он. Что мне оставалось делать? Да твою же мать, да меня колотит, как подумаю, что он мог...

– Ничего бы с тобой не случилось, – перебил Виктора Трэш. – С чего ты взял, что станешь таким же, как они?

– Это ведь зомби. Один укус, и ты становишься такой же тварью.

Трэш ухмыльнулся:

– Откуда ты такой чуши понабрался?

– Ну так зомби же... – продолжал лепетать своё Виктор.

– Это никакой не зомби. Зомби – это мертвец ходячий. Посмотри, разве он похож на мертвеца?

– Похож.

– Тебе зрение лечить надо. Это не мертвец, это живое существо. Во всём виноват паразит, захвативший тело человека. Он подчиняет его и постепенно изменяет. Это заражённый человек, или просто заражённый. Даже если он тебя от головы до ног покусает, ты таким не станешь.

– Но почему? Как тогда эта зараза распространяется?

– Здесь вся атмосфера отравлена. Я не разбираюсь в подробностях, но наши биологи говорят, что всё пропитано особыми спорами. Все, кто подышали местным воздухом, получают порцию этой заразы. Несколько спор вдохнуть – обычно, без последствий. Но если хапнул много, это всё, ты попал. На людей эта гадость, в основном, действует очень плохо, – Трэш опять указал на тело. – Но некоторые из них сохраняют разум и не меняются внешне. Таких счастливчиков очень мало, и ты один из них. Считай, что в лотерею выиграл. И ты даже своё счастье не понимаешь. Ты вообще ничего не понимаешь.

– Так объясни.

– Я плохой учитель. Да и тема эта не моя. Я специалист по технике, а тебе нужен биолог или медик. Ты уже не тот Виктор. В тебе много поменялось. Если я тебе руку оторву, она за месяц заново вырастет.

– Да иди ты с такими шутками...

– Это не шутка. Твой организм уже не такой, как раньше. Ты сохранил разум, но получил часть из того, что получают эти, – Трэш вновь указал на тело заражённого. – В том числе регенерацию и обновление клеток. На вид, твой биологический возраст между сорока и пятьюдесятью. Спустя несколько месяцев ты станешь выглядеть лет на тридцать. И это не только внешние изменения, внутренне ты тоже сможешь омолодиться. И это навсегда. Такие люди, как ты, в теории, живут вечно: не стареют, не болеют, быстро залечивая раны. Но не надо радоваться раньше времени. Это очень опасное место, здесь даже день непросто прожить. Одна ошибка, и ты умрёшь. Насильственной смертью умрёшь. Поэтому всегда делай то, что я говорю.

– Да понял я, понял. Просто испугался. Тут любой испугается. Этот урод как попёр на меня, как заурчит...

– Страх тоже может убивать. Здесь всё может тебя убить. А теперь я научу тебя самому полезному, что тебе надо знать.

– Чему?

– Тому, как делать то, без чего тебе не выжить. Это должны знать все, у кого есть иммунитет на паразита. Для этого тебе потребуется алкоголь, бинт и споран из тела развитого заражённого.

Спустя пару минут Трэш довольным тоном произнёс:

– Это называется живец. Выпей глоток.

– Что?! – вскинулся Виктор. – ЭТО ПИТЬ?! Ты что, издеваешься?!

– Это не шутки, всё очень серьёзно. Я не знаю, как долго ты протянешь без живца, но рано или поздно тебе станет очень плохо, а потом умрёшь. Сейчас сходим в туристический магазин, перельём живец во флягу. Носи его всё время с собой. Когда почувствуешь негативные симптомы, выпей немного.

– Да я уже их ощущаю, как представлю, что это придётся пить...

– Твоё отвращение основано на незнании некоторых вещей. Не надо считать, что людоедством занимаешься. Затылочные наросты не содержат ткани животного происхождения. Это что-то вроде гриба, который растёт на телах заражённых. Совершенно иная форма жизни. Наши биологи даже не все согласны, что это вообще можно считать жизнью. Никогда ещё с подобным не сталкивались, на Земле нет аналогов. Ни на моей, ни на твоей Земле.

– Это ты о чём? – не понял Виктор.

– Забудь. Ты и так слишком многое узнал за короткий срок. Некоторые знания для тебя сейчас – лишнее. Постой минуту.

– А ты куда?

– Я слышу заражённых. Набежали на твои выстрелы. Некоторые меня почуяли и ушли, но некоторые слишком глупые. Топчутся снаружи, чего-то ждут. Я их убью, ты соберёшь с них добычу, и мы пойдём в туристический магазин. Тебе нужна нормальная одежда, рюкзак и фляга.


Слух у Трэша такой, будто вместо ушей звуковые локаторы. Издали заслышал шум мотора, безошибочно засёк направление, присел, изо всех сил размечтался превратиться в невидимку и скомандовал при этом:

– Ложись быстро и не высовывайся.

Виктор подчинился и спросил:

– Что-то не так?

– Впереди дорога, и по ней едет машина.

– Тогда почему мы прячемся? Зомби разве умеют водить?

– Зомби не могут использовать транспорт. А вот люди – запросто. И люди – самый опасный враг для тебя. Здесь, в этих местах, держись подальше от людей. Иначе бесконечно жить не получится.

– Кто это такие? Зачем я им?

– Это могут быть, кто угодно. В том числе такие ребята, которые запросто прикончат тебя только для того, чтобы забрать автомат и флягу с живцом. Я понимаю, что сейчас живец не кажется тебе великой ценностью, но привыкай к тому, что без него тебе теперь, как без воды. Смерть не быстрая, но очень неприятная. Иногда случается даже кое-что похуже смерти...

– Ты о чём?

– Неважно. Поднимайся, машина проехала.

– Проехала? Я её даже не услышал.

– Зато я услышал. Проведу тебя за дорогу, а там расставаться придётся.

– Расставаться? А ты куда? Мне с тобой нельзя остаться?

– Все, кто идут со мной, долго не живут. Нехорошая у меня дорога. Не переживай, я объясню тебе, что делать дальше. Если будешь чётко выполнять то, что сказано, скорее всего, выживешь.


Порыв ветра донёс запашок разлагающейся плоти. Должно быть, навевает со стороны деревни, мимо которой прошли минут двадцать назад. Трэш тогда издали почуял неладное, а затем даже разглядеть некоторые подробности сумел.

Похоже, там поработали местные экспедиционники. Вылили несколько вёдер отравы, накрыв облаком аэрозоли стаю пировавших зараженных. Тела их там и сям валялись на околице, парочка самых выносливых сумела уползти на луг, тянувшийся вдоль чахлой речушки. Там в итоге и разлеглись, ведь с параличом дыхания (а то и сердца) далеко не уйдёшь.

Потому и пришлось уводить Виктора дальше, а не прощаться сразу после пересечения дороги. Ведь оставлять неопытного человека рядом с развалами падали – слишком опасно. Такой запах для заражённых, всё равно, что кровь в море для акул. Издалека примчатся.

Остановившись, Трэш оценил открывшуюся картину. Берёзовый лесок здесь заканчивался, зато начинался сосновый. Достаточно светлый, чтобы свободно по нему передвигаться, но и всяких кустарников хватает, издали человека разглядеть не так-то просто.

Указав вперёд, Трэш дал очередной совет:

– Выбирай такие места. Чтобы не шуметь при ходьбе, цепляясь за ветки, но и чтобы тебя не было видно издалека.

– Здесь меня и сожрут эти твари, – мрачно напророчил Виктор, убирая что-то мелкое с рукава.

– Заражённых в лесах обычно мало, – пояснил Трэш.

– Я не о них, я о клещах. Уже второго снимаю.

– Тебе не надо бояться клещей. Много крови они не выпьют, а инфекционные заболевания тебя уже не берут.

– Ты о чём?

– Ты вообще слушаешь, что я говорю? Тебя теперь чума с оспой не убьют. Забудь о болезнях. Это как с регенерацией.

– Понял. Извини, забываю. Не привык я к этому.

– Привыкай. Всё Виктор, здесь мы будем прощаться.

– Что, уже?

– Да. Я понимаю, что тебе страшно оставаться одному, но иначе никак. Привыкай сам о себе заботиться. Отсюда иди строго на запад. Прячься, не показывайся на открытых местах, мойся во всех ручьях и мелких речках, но избегай берегов больших водоёмов. Чем меньше ты воняешь, тем больше шанс, что тебя не выследят по запаху. Живчик у тебя есть, еды хватит на несколько дней. Приблизительно через сто пятьдесят километров начинай искать людей. Не подходи к кому попало, лучше всего проследи за дорогой. Если по ней ездят грузовики, обшитые железом, и всякая похожая техника, посмотри, чтобы на бортах не было каких-нибудь одинаковых знаков. Когда убедишься, что это так, попробуй проголосовать с обочины.

– Ты же говорил, что к людям подходить нельзя.

– Здесь нельзя, дальше рискованно, но можно. Такие как ты, дальше, на западе, устраивают посёлки и даже небольшие города. Они тебя примут к себе. Держись подальше от дорог, где ездит техника с одинаковыми знаками. Это сволочи, похуже заражённых. Если военная техника гоняет колоннами, тоже не приближайся. Я о нормальной технике, а не переделанной. Местные тебе расскажут об этом мире больше. Спораны, которые я тебе оставил, береги. У аборигенов они вместо денег. На первое время тебе должно хватить, ну а там устроишься нормально. Безопасных мест здесь не бывает, но там для таких, как ты, безопаснее всего. Всё Виктор, прощай.

– А ты почему не хочешь на запад? Давай пойдём вместе. Там ведь безопаснее всего, сам говоришь.

Трэш покачал головой:

– Там безопаснее всего для таких, как ты. А я, если ты ещё не заметил, не сильно на тебя похож. Мягко говоря... Прощай, Виктор.

Глава 7

— Первый добрый. Первый щедрый. Первый куда-то далеко ходил. Первый принёс много еды. Второй не возражает её попробовать.

Трэш, возясь с дотащенной до мастерской поклажей, покачал головой:

– Жаль тебя расстраивать, но это не совсем еда.

Ну да. Кевларовая ткань и пластины металлокерамической брони, две канистры с крепким алкоголем, огромный котёл и несколько металлических тазов, специи и соль, рулоны подложки под ламинат и утеплителя, полдесятка кемпинговых палаток камуфляжной раскраски и прочее-прочее-прочее.

Много чего удалось притащить. Но увы — это капля в море. Придётся делать новые и новые вылазки, чтобы заготовить всё, что необходимо для реализации грандиозных планов Трэша. Состоявшийся поход следует считать ознакомительным. Удалось познакомиться с прилегающими кластерами, отыскать немало полезного и самое главное – узнать, где брать недостающее.

Мёртвый город переполнен сокровищами. Если постараться, в нём можно достать почти всё, что требуется.

А если повезёт, то всё.

— Пахнет едой, — не поверил Второй, жадно принюхиваясь к пакету со специями.

– Пахнет не совсем еда, но это может сделать еду вкуснее.

– Я хочу вкусную еду. Давай её съедим. Первый долго где-то был, Первый голоден.

— Да, поедим обязательно. А потом начнём работать.

– А как это, работать?

– Это место небезопасное. Оно непостоянное, рано или поздно обновится. И мы потеряем всё, что у нас есть. Там, в стороне старых коровников, в черноте есть стабильный кластер. Он маленький, но нам много места не понадобится. До него по черноте около километра, это для нас не расстояние. Здесь, на этом кластере, будем брать только еду. А всё остальное перетащим туда. Генератор, топливо, сварочный аппарат и полезные железяки. И ещё надо построить там базу, нельзя, чтобы всё это добро мокло под дождями. Возьмём для базы материалы из этих построек. Здесь есть почти всё, что надо. Грубую работу станем делать своими руками, а тонкую руками Третьего. Ты всё понял?

— Я не понял, когда мы начнём есть вкусную еду?

— Да когда же ты, прорва бездонная, уже нажрёшься...


Стабильный кластер по площади и правда невелик. Сильно вытянутый равнобедренный треугольник с основанием метров в двести и высотой под четыреста пятьдесят. То есть, всего-то около четырех с половиной гектаров.

Но этой площади Трэшу хватит за глаза. На ней разместилась приличная роща, посреди которой можно поставить строения базы. Так они станут менее заметными издали. Высокая трава на прочей территории станет пищей для нескольких коров. Несложно, конечно, за мясом сходить на основной кластер, но некоторый запас желательно всегда держать под рукой. Животные вряд ли будут в восторге от соседства с заражёнными, но и убегать не должны. Почему-то животные и шаг боятся сделать на черноту, даже в ситуациях, когда им грозит гибель. Чем и пользовался Второй, загоняя их к границе и там выбирая самых аппетитных бычков и тёлок.

Гурман ненасытный.

Жизнь научила Трэша осторожности. Можно даже сказать, что довела до паранойи. Прекрасно зная, что полёты разведывательных аппаратов над аномальными зонами, мягко говоря, затруднены, он принял все меры направленные на то, чтобы базу не заметили с воздуха.

Для этого, вместо тотальной вырубки, которая могла оставить без зелени центр рощи, устроил селективное удаление растительности. Ограничился тем, что выкорчевал кусты и несколько деревьев, утащив всё это на аномальный кластер. Там этот мусор быстро почернеет, слившись с местностью, и не выдаст подозрительную деятельность заметным издали скопищем ветвей с сухой листвой.

Далее часть оставшихся деревьев использовал в качестве опорных столбов под разные сооружения. Ограничился парой навесов и подобием хижины с тремя стенами. Тела заражённых выносливы, но с водой контактировать не любят. При затяжных ливнях можно продрогнуть, так что убежища необходимы не только для материалов и оборудования.

В стороне поставил ещё одну хижину, под которой в грамотно оборудованной яме разместился генератор. Стены снаружи обложил кирпичами и утрамбованной землёй, а изнутри, вместе с крышей, покрыл вязанками тростника и ветвей, после чего замаскировал тканью от палаток с камуфляжной раскраской. Эти меры должны снизить шум от работы двигателя.

Ткани на все сооружения не хватило. Ну да с чего-то ведь надо начинать, так что, можно считать это стартовым минимумом.

Работа не сказать, чтобы сложная, да и управлял руками Третьего Трэш теперь почти в совершенстве. Однако, на установку всех построек и перенос массы полезных вещей ушло три дня. Процесс сильно замедляло то, что стая без прямого контроля лидера мало на что годилась. Только на самый примитивный труд, да и то с ошибками.

Но Трэш многого от подчиненных и не ждал. Он может и не всё пока понимал, но то, что они звёзды с неба хватать не способны, ясно было изначально.

Вся надежда только на себя.

Первый шаг сделан, пора браться за следующий.

На четвёртый день Трэш снова отправился в город. Но на этот раз оставлять стаю не стал, пошли все трое.


Первое, что Трэш сделал, выбравшись из черноты аномального кластера — это проверил метку, оставленную в первом походе.

Метка примитивная – сбросил по пути назад рулон утеплителя, оставив его в кустах так, чтобы не бросался в глаза издали. Не то мало ли, вдруг кого-то заинтересует, что делает новенькая упаковка такого материала на местности, где нет ни троп, ни дорог, не говоря уже о строительных площадках.

Рулон обнаружился на том же месте и в том же состоянии. Это означало, что кластер со времён последнего посещения не обновлялся.

Здесь сделали остановку. В роще, которая зеленела метрах в трёхстах от границы, Трэш руками Третьего развешал по деревьям несколько кусков утеплителя. Желтовато-белый материал издали заметно выделяется на фоне зелени, зоркие глаза развившихся зараженных способны легко разглядеть эти метки за километр и даже больше.

Ну а если знаки заметит кто-то посторонний – не страшно. Вряд ли он заподозрит, что развешиванием утеплителя занимается банда монстров, приходящая из аномалии, которая начинается в сотнях метров. К тому же Трэш часть оставил так, чтобы не просматривалось со стороны черноты.

Вот и пускай погадают, кто и для чего отметил эти деревья.

Справившись с этим несложным делом, продолжил путь.


Достигнув города, торопиться с реализацией самых сложных этапов плана не стал. Для начала ограничился вдумчивой разведкой. Заодно совершенствовал навыки управления стаей, посылая Второго и Третьего туда, где Трэшу с его немаленькой тушей или не развернуться, или вовсе не пролезть.

А ещё он тренировал своё зрение и внимание. В механизм управления стаей теперь получалось входить легко и непринуждённо, не отключаясь целиком от окружающей действительности. Теперь Трэш так настроил взаимодействие, что видел не просто расплывчатые пятна, означающие подчинённых, а клочья картинки в их поле зрения. Эдакие два миниатюрных монитора, висящие в верхней части поля зрения. Они в режиме реального времени показывали то, что видят Второй и Третий. Качество, увы - так себе, но общее представление получить можно. К тому же, изображение несложно в любой момент улучшить. Жаль, это делаешь только индивидуально, а не сразу у всех, но всё равно – полезная функция.

Трэшу понравилось отправлять Второго и Третьего далеко от себя. Выглядело так, будто впереди тебя катятся два дополнительных глаза. Всегда знаешь, что ждёт тебя через шаг.

Очень даже ценная фишка в мире, где смерть способна подкараулить где угодно.

Осматривая город квартал за кварталом, Трэш запоминал, где и что располагается. Полицейские участки и военные объекты, торговые центры и супермаркеты, фабрики и прочие производственные предприятия. В некоторых местах поживиться можно и сейчас, другие разграблены подчистую аборигенами, оперативно слетающимися на обновлённые кластеры в поиске самой лакомой добычи.

Заодно прикидывал, что утащит на базу в этот раз.

Увы, список желаний приходилось резать и резать. И дело не в том, что даже с учётом силищи Трэша стае много не уволочь. Некоторые предметы, пусть даже очень полезные, забирать нет смысла. В первую очередь это касается всего, связанного с электроникой. Если простенький старый генератор ещё в состоянии пережить кратковременное пребывание на аномальной территории, то новое оборудование выйдет там из строя в секунды. Особенно это актуально для микросхем – превращаются в хлам чуть ли не мгновенно. Внешне не меняясь, становятся полностью бесполезными.

Положение может частично поправить многократная экранировка. Но это должны быть полноценные, тяжёлые экраны. На них уйдут центнеры медных или свинцовых листов и неимоверное количество алюминиевой фольги. При этом защищают они очень ненадолго и без гарантии. Научники с разными материалами экспериментировали, в итоге придя к выводу, что спасения от воздействия аномалий не существует.

Да и какой смысл связываться с тонким оборудованием, если Трэш решил и впредь использовать чёрные кластеры в своих целях? Это ведь прекрасные пути для выдвижения к цели и отхода.

Мирная жизнь – не для него. И здесь даже не столько вопрос мести за то, что с ним сотворили, сколько реалии здешнего выживания. Существовать вот так, год за годом пожирая говядину в окружении чёрной пустыни? Нет, так он рано или поздно свихнётся. У него уже с психикой не всё в порядке, некоторые мысли приходится непрерывно гнать из головы.

Если ничего не делать, эти мысли его попросту сожрут. Надо чем-то себя постоянно занимать.

Ничто так не отвлекает от серости бытия, как острые ощущения.

И Трэш знает, где и как эти ощущения искать. На своих условиях искать, а не принимать то, что навязывают враги.

Навязанные приключения найти несложно. Длительное планирование там не требуется.

Тело у Трэша уродливое, но в остальном жаловаться грех. Оно много на что способно. В том числе, заменять тяжёлую технику. Есть руки, пусть и не свои, способные выполнять тонкие работы. И есть знания человека, долгое время учившегося полезным вещам, а затем несколько месяцев проработавшим в этом мире по очень интересной специальности.

На работе, связанной с обслуживанием разнообразных средств обнаружения и уничтожения.

Полковнику Зелоту и прочим очень скоро придётся осознать, что нет более опасного врага, чем обозлённый техник, приспособившийся к этому миру столь нестандартным способом.


– Стоять, мясо! Стоять тебе сказано! Если не остановитесь, головы поотрываю!

Тройка среднеразвитых заражённых остановилась, один из них боязливо заканючил:

– Не надо отрывать мою голову. Она твердая и невкусная. Ты хороший, ты мясо им давал. Съешь лучше их, они после твоего мяса вкуснее стали.

– Опять вы? – ухмыльнулся Трэш. – Два тупых товарища и такой же тупой предатель.

– Я не понял тебя.

– Забудь. Ты, ты и ты теперь в моей стае. Если кто-то не хочет в стаю, того мой Второй прямо сейчас съест. Он вечно голодный.

– Не очень вкусная еда, но почему бы и нет, – резко оживился Второй.

– Мы твоя стая, – первым признал "предатель", а пара других приблизилась, покорно склонив головы.

Трэш замер, поморгал, привыкая к новой картинке. Теперь перед глазами не два изображения висит, а целых пять. Смотреть за всеми картинками одновременно не получается, зрение на такие фокусы не способно.

Ну да ничего, со временем приспособится. Пусть мозг не в состоянии контролировать всё сразу, зато быстро переключаться научиться несложно. Между двумя подчинёнными это отработано прекрасно, теперь придётся увеличить эту цифру до пяти.

Трэш справится.

Спустя пять минут присоединил к стае ещё одного заражённого. На этот раз слабого, почти неотличимого от Третьего. Это будут запасные руки на случай, если с прежними что-то приключиться.

Те, кого взял до этого, мало пригодны для тонких работ. Их верхние конечности успели огрубеть, обзавестись когтями, потеряли кожную чувствительность. Потрудиться такими можно только если требуется грубая сила.

Ничего, сойдут в качестве носильщиков. Дури у них уже прилично, каждый в состоянии утащить по центнеру, а то и полтора.

Откормятся на коровах, ещё сильнее станут.

Шесть подчинённых, это уже слишком много, чтобы называть их по порядковым номерам. Необходимо ввести раздельную иерархию.

Трэш указал на пару слабаков:

– Ты будешь Первая Рука, а ты Вторая Рука. Не перепутайте.

Развернулся к троице:

– Ты Пёс Один, ты Пёс Два, а ты, предатель хронический, с этой минуты зовёшься Пёс Три. Теперь это ваши имена. Кто перепутает, тот вместо вкусного мяса будет жрать навоз.

– Я не хочу есть навоз, – забеспокоился Второй. – Но Первый, я не понял, как меня будут называть. Ты ничего про меня не сказал.

– Ты так и останешься Вторым, чёрт с тобой. Была мысль назвать тебя в честь одного моего старого... Ну, он был моим первым Вторым. Ладно, забей. Ты был Вторым и остался Вторым. Вот так понятно?

– Второй понял: он был Вторым и остался Вторым. Вон там вкусное мясо пробежало. Очень вкусное мясо. Давай догоним?

– Это всего лишь кот, он тебе, бегемоту бездонному, на один зуб. Заканчивай давай так на них реагировать. Ладно, новые имена вы получили. А теперь мне нужна ваша память. Вы, трое, думаю, давно здесь устроились. Вы знаете места, где вкусная еда стреляла? Сможете их показать?

Дальше у Трэша ушло минут сорок, чтобы вытянуть из новых спутников нужную информацию. Память заражённых работает причудливо, как и интеллект, добиться от них чего-то нестандартного крайне нетривиальная задача. Хорошо, что до этого на Втором немало потренировался и теперь приблизительно понимал, какие вопросы нужно задавать.

Проверив полученные сведения на местах, Трэш обнаружил неприметное здание с очень серьёзной охраной внутри. В своё время здесь случился нешуточный бой с применением стрелкового оружия. В том числе – солидных калибров.

В другом месте оказалась военная часть, где люди тоже попытались дать отпор нашествию заражённых. Судя по тому, что все окрестности оказались завалены костями, на которых просматривались следы изменений, мертвякам здесь здорово досталось.

Но ни там, ни там Трэш ни нашёл ни боевой техники, ни вооружения. Только россыпи гильз, осколков, да несколько разбитых или сгоревших машин, ни одна из которых не была бронированной. Или люди, отбив атаку, сумели уйти, прихватив всё, что способно ездить и стрелять, или это сделали мародёры.

Поживиться ничем не удалось, но Трэша это не сильно опечалило.

Ну и правда, зачем переживать о том, что кто-то успел раньше тебя? Ведь в мире, где всё всегда повторяется, от тебя только и требуется, что в следующий раз опередить конкурентов.


Рассевшись на стопке бетонных плит, Трэш занимался двумя делами одновременно. Первое – управлял действиями всех трёх Псов и Второго, заставляя их стаскивать к воротам фабрики кевларовую ткань и броневые пластины.

Вторым делом – копался в себе. Точнее, тренировал навык управления силовой бронёй. Теперь он научился секунд за десять деформировать защиту так, чтобы вместо живота и груди она защищала спину, или наоборот. Мог распределить её по телу равномерно, или сосредоточить на критичных участках, повреждение которых способно привести к мгновенной гибели.

Получалось неплохо, но он был недоволен. На базе управлялся с этим куда быстрее и эффективнее, без ошибок.

Почему так?

Напрашивалось единственное предположение, что виной всему живец. Там, на базе, Трэш употреблял его регулярно, при каждом приёме пищи. Тогда ему казалось, что невидимая сила, напитывающая тело, при этом разогревала каждую клетку организма, резко увеличивая его мощь.

Похоже, это ему не казалось. Живец и правда помогает управляться с таинственными возможностями элитника и делает их более эффективными.

Интересно, а маскировка от живца тоже улучшается? Надо бы её проверить, используя зрение низовых членов стаи. Вряд ли оно далеко опередило человеческое.

Самой маскировкой Трэш, увы, управлять не научился. Он так и не понял, где располагается заветная "кнопка". Есть подозрение, что там, в глубине головы, светящееся ядро отвечает за эту функцию. Он научился увеличивать и уменьшать свечение, но в очень небольших пределах. Ему будто что-то мешало, противилось, не позволяло это делать. Каждая попытка выматывала морально, вызывая затем долгую апатию, когда хотелось лежать часами без движения, поднимаясь только ради того, чтобы ухватить очередной кусок мяса, а потом съесть его, не ощущая вкуса.

Не верилось, что управления такой возможностью не существует. Что-то Трэш в самом себе недопонимает.

Но что?

Приходится действовать методом проб и ошибок. И экспериментов на себе.

Увы, но инструкций по управлению телом элитника в этом мире не существует.

Хотя – откуда ему знать...

Второй и тройка Псов в сытом состоянии запросто унесут с половину тонны. Ещё столько же способен дотащить Трэш. Сегодня стая вернётся на базу с богатой добычей: кевлар и броня; новые палатки с маскировочной расцветкой; утеплитель, способный частично прикрыть строения от тепловизоров, установленных на высотных зондах; связки стальных блинов, что используются при занятиях тяжёлой атлетикой; химикалии, при помощи которых можно сделать врагам массу нехороших сюрпризов; пачки электродов и ещё один сварочный аппарат, продвинутый, густо обёрнутый пищевой фольгой и железной жестью. Выбрана модель не с самой тонкой электроникой, есть шанс, что она переживёт недолгое путешествие по аномалии.

Много чего прихватили, список получился внушительным. Этого хватит, чтобы заняться серьёзными делами, а не бесконечным строительством корявых строений и экспериментами с изготовлением нового грубого ножа.

А это что такое?!

Уши уловили звуки стрельбы. Далеко, никто из стаи даже не почесался на столь интересный шум.

Но у Трэша слух получше, чем у них, слышит прекрасно. И направление легко определил, как и приблизительное расстояние.

Надо сходить, проверить.

А груз?

Да хрен с ним, с грузом. Раз никто до сих пор всё это из города не утащил, то и сейчас не утащит.

Вернутся позже и заберут.

Направлять стаю возвращаться на базу без вожака Трэш побоялся. Он пока ещё не настолько хорошо научился управлять подчинёнными. Да и на черноте картинка совсем уж безобразно смазывается, что сильно мешает контролю.

Кто знает, вдруг усилившаяся стая сегодня примет первое боевое крещение. Вот и проверит, насколько хорошо приловчился к тому, что действовать можно не только своими лапами.

Глава 8

Машин было две: грузовик с пулемётом в кривой башенке, безобразно обшитый всяким железом, и пикап с кустарным огнемётом, там и сям укреплённый стальными решётками и сетками. Стояли они на приподнятой над землёй дороге, насыпь под которой парой сотен метров дальше плавно вздымалась, вливаясь в дамбу. Дамба эта до обновления кластера протягивалась через широкое озеро, где сейчас, как это нередко случается, почти не осталось воды. Лишь топкая грязь, да камыш вдоль бывших берегов.

Вот со стороны дамбы и пожаловала беда, эффектно накрывшая невеликую колонну. Враги устроили засаду прямо посреди дороги, на прекрасно просматриваемом месте. Не заметить их просто невозможно: пикап с крупнокалиберным пулемётом и ещё один пикап со спаркой ручных пулемётов. Плюс тентованный грузовик, почти не защищённый, если не считать стальной сетки, навешенной далеко не везде, где следует. Вооружения на нём вообще не видать, использовали его просто для перевозки живой силы.

У этой самой силы, в составе полутора десятков бойцов (включая экипажи пикапов), имелось приличное личное вооружение: установленный прямо на асфальте крупнокалиберный пулемёт и несколько устаревших ручных гранатомётов. Плюс всякие лёгкие стреляющие вещи, в этом мире предназначенные против самых несерьезных противников.

Грузовик и пикап беспечно подъехали метров на сто к видимой на километры засаде, после чего по ним врезали из всех стволов. Даже странно, что бой затянулся минут на пять, если судить по продолжительности стрельбы. Ведь это должен быть не бой, а беспроигрышное избиение. В упор работали, из серьёзных стволов по слабо защищённой технике. Здесь всё должно было решиться в секунды.

Но попавшие в засаду, несмотря на беспечность, оказались крепкими орешками. Сумели огрызнуться, разнеся одному пикапу кабину. Похоже, поймал реактивную гранату. Пара тел на асфальте тоже своё получили, но там, скорее всего, поработало лёгкое стрелковое вооружение.

Однако, это слёзы в сравнении с тем, что схлопотала колонна. Там и грузовик плохо выглядит, и пикап. И гранат нахватались, и серьёзных пуль, ездить эта техника уже никогда не сможет. Люди, оставшиеся на простреливаемом пространстве, пытались найти укрытие под невысокой насыпью, но нападающие это предусмотрели, разнеся позиции стрелков по сторонам от дороги. Скорее всего, никто не ушёл. Вон, там и сям тела валяются, прятаться им было негде.

Организаторы засады слонялись по полю боя, занимаясь мародёрством и совсем уж нехорошими делами. А Трэш, наблюдая за их действиям с заросшей кустарником опушки чахлого лесочка, раздумывал над важными вопросами.

Почему местные повели себя, как последние ротозеи? Как можно вляпаться в засаду на открытом месте? Неосторожные у них долго не живут, ненаблюдательные тоже. Они обязаны замечать неладное, однако, упрямо ехали вперёд, пока их не накрыла лавина из раскалённого металла и взрывчатки.

В такую беспечность не верилось. Она ведь нелогичная до нелепости.

Считали этих убийц своими союзниками? Но некоторые детали подсказывали Трэшу, что это маловероятно.

Тогда как это объяснить?

Ну... все непонятности легко свалить на ненормальности этого мира. В прошлой жизни Трэшу доводилось видеть, как один из союзных аборигенов дурачился, поджигая прикосновением пальца всё, что способно гореть. Вспомнилась запись с камеры фотопулемета, где местный, выбравшись из подбитой машины, исчез на ровном месте. Появился он спустя несколько секунд, но уже трупом. Накрыло второй очередью из автоматической турели. Компьютер не мог реагировать на пропавшую живую цель, но протокол требовал гарантированного уничтожения, потому техника могла обстреливаться до взрыва или возгорания. Это вызывало повышенный расход снарядов, но увы, интеллектуальная начинка боевых систем чересчур убога, чтобы экономить в этом вопросе.

Значит, среди нападавших может оказаться туземный колдун, способный делать невидимыми людей и транспорт.

И кто знает, на кого ещё там можно нарваться. Потому торопиться с выводами не стоит, это может привести к неправильным действиям с печальными последствиями.

Что ещё можно сказать о нападающей стороне? Первым делом надо заметить, что Трэшу её представители глубоко несимпатичны. Они и в прошлой жизни не очень-то ему нравились, а в этой он их с первых минут начал ненавидеть.

Всему виной одинаковый знак, нанесённый со всех сторон на их машины. Да и сверху он, наверняка, присутствует, просто с низко расположенной позиции там его не разглядеть.

Знак очень простой: ярко-оранжевый круг и такого же цвета точка, вписанная в его центр. Такое украшение сильно демаскирует выкрашенную под "цифру" технику, ему там явно не место.

Но Трэш понимал, что к чему. Ситуация такая же, как с ненавистным красным ромбом у "бубновых". Электронные мозги автоматизированных турелей и разнообразных дронов не блещут повышенным интеллектом. Оптической системе распознавания "свой-чужой" требуется простой и безошибочно читающийся издали символ. Вот и приходится союзным аборигенам лепить его со всех сторон, жертвуя незаметностью. С ответчиком "свой-чужой", работающим в радиодиапазоне ультракоротких волн, всякое может приключиться: сгорит при попытке проезда по краю деструктивной аномалии, словит осколок в бою, или сломается из-за небрежных действий невообразимо тупых и хронически обдолбанных спеком туземцев. А вот картинка никуда не денется, она разве что сгореть может, вместе с техникой, когда опознавание уже ни к чему.

Что мешает диким аборигенам аналогичным способом украшать свои машины и тем самым избегать нежелательного внимания со стороны автоматизированных боевых систем? Ну, во-первых, эта самая автоматика считает цель, не отвечающую на радиозапрос, подозрительной, что бы на ней не нарисовали. О таких случаях немедленно докладывается по всем каналам связи. Как только операторы узнают, что в их зоне ответственности появилась техника с дикими туземцами, маскирующимися под своих, они объявляют тревогу. И тогда такое может начаться, что лучше терпеть зло от дронов и турелей, чем это.

Очень уж лакомая добыча — старые туземцы. А новички вряд ли догадаются до таких фокусов.

Ну и ещё одно обстоятельство мешает. Знаки вроде красного ромба для диких туземцев ненавистны. Следовательно, можно получить очередь из кустов, а то и гранату, даже на казалось бы своей территории.

То есть, и на вражеской земле тебе житья не будет, и на своей рискуешь нарваться на обознавшихся. Нет смысла заниматься рисованием.

В общем, Трэш понял, кто организовал засаду. Да тут и самый тупой догадается, если минутку понаблюдает за их действиями.

Вон, один кровь сцеживает с трупа, другой деловито вырезает что-то из недр спины, небрежно скидывая в медицинский контейнер. Причём, разделывает тело своего же, павшего перед началом дамбы. Вряд ли кто-то из противников сумел добежать до этой позиции. Да и зачем им это делать?

Диким туземцам биоматериалы ни к чему, а у союзных такое добро не пропадает.

Мёртвому надпочечники уже ни к чему. Товарищ он, или просто малознакомый тип из родной банды – неважно. Смерть превращает его в источник дорогостоящего сырья, а союзники ценностями не разбрасываются.

А вот с теми, кто в эту самую засаду угодили, не всё так очевидно. Никаких знаков на их машинах не наблюдается. Нет, вообще-то на пикапе просматривается изображение оскаленной головы пантеры. Но это не то, это обычное изображение, с претензией на художественность. Автоматика конечно и такое считать сможет, но в условиях плохой освещённости, тумана и прочего нередко возникают проблемы с оперативностью распознавания сложных символов. К тому же рисунок выполнен в чёрных тонах, а это не тот цвет, что хорошо различается издали в любых условиях. Зато он не демаскирует транспорт и потому прекрасно подходит для диких аборигенов.

То, что их атаковали люди с эмблемами, тоже говорит в пользу этой версии. Случается, что группировки, сотрудничающие с экспедиционными силами, могут враждовать друг с другом. Но говорить о повсеместности и широкой распространённости такого явления нельзя, так что — маловероятно.

В общем, Трэш почти уверен, что нападению подверглись именно дикие аборигены. В личностях нападавших у него сомнений и вовсе не осталось.

Вопрос: что же теперь делать?

Можно просто тихонько развернуться и уйти назад, в город. Там забрать груз и отправиться на базу. Аборигены пока что не подозревают, что рядом находится столь необычная стая. Всех подчинённых Трэш оставил в двух с половиной километрах отсюда, как только заметил не слишком сильный дым, поднимавшийся над местом схватки. На такую дистанцию вряд ли способны заглядывать всевидящие колдуны аборигенов. Судя по тому, что слышал о таких умельцах, они способны на многое, но их умения далеко не всемогущи. Да и сам неоднократно сталкивался, когда их привлекали для тестирования боевых систем. Во всех случаях результаты даже на куда меньших дистанциях не впечатляли.

Если такой спец здесь присутствует, он даже Трэша, засевшего в паре сотнях метров, заметить не в силах. Иначе давно бы тревога поднялась. Или всевидящего колдуна нет вообще, или маскировочные способности элитника перевешивают здешнюю магию.

Можно считать, что о присутствии стаи аборигены не подозревают. То есть, ничто не мешает удалиться, не показав себя.

С другой стороны, у этих аборигенов имеется имущество, от которого Трэш не откажется. Таким он планировал разжиться в городе, после обновления кластера, но ведь неизвестно – когда это случится. А здесь можно обогатиться прямо сейчас.

Плюс у местных при себе всегда есть спораны. Можно неплохо обогатиться, не снижая поголовье здешних заражённых. Не то, чтобы Трэш сильно заботится о его сохранении, но чем больше мертвяков шастает по территории, тем менее уютно себя чувствуют люди. Надо стараться делать всё возможное ради того, чтобы они поменьше ошивались в местах, прилегающих к базе.

А это что там такое? Похоже, один из аборигенов, попавших в засаду, до сих пор жив. Трэш со своей позиции не мог его разглядеть, но крики и ругательства, которые разносились с другой стороны насыпи, расслышал прекрасно.

Это явно не новичок. Может и не старожил, но должен знать немало интересного. А у Трэша накопились кое-какие вопросы. Глядишь, если выручит пленника, тот, в благодарность, поделится информацией, не жадничая и без обмана.

За несколько минут наблюдения удалось насчитать тринадцать человек. Для Трэша — несерьёзно. Серьёзной боевой техники нет, а пехота мало что может сделать против элиты. Местность открытая, если всё пройдёт без сложностей, ни один не удерёт. Следовательно, свидетелей не останется.

Если не считать пленника. Точнее, судя по смыслу некоторых криков, а не их тональности, это всё же пленница. Что, впрочем, сути не меняет.

Но с этой женщиной ещё не всё очевидно. Плюс, даже если она и сможет впоследствии растрепать новости про появление странного заражённого, скорее всего, сделает это среди диких туземцев. А Трэшу нет разницы, знают они о его существовании, или нет. Для него самое главное — не давать лишнюю информацию экспедиционным силам и их союзникам.

Всмотрелся в иконки стаи, заглянул на несколько секунд на пару из них. Предоставленные сами себе, заражённые не смели ослушаться приказа вожака и потому не покидали укромную полянку. Но запретить им заниматься инженерными работами Трэш не догадался, и потому большая часть из них сейчас занималась раскопками.

Он поначалу не понял, с чего это вдруг им вздумалось удариться в археологию, но затем догадался, что они пытаются добраться до крота, устроившего на поляне свою галерею.

Вечно голодные, что с них взять.

Ладно, пускай роют. Они нашли себе увлекательное занятие.

А Трэш вот-вот найдёт.

Глава 9

Нож почти бесшумно выскользнул из ножен. Это уже новый нож, сделанный не с нуля, а с учётом первого опыта. Устранены некоторые недостатки, прилично увеличен вес, при этом и длина заметно прибавилась. На испытаниях Трэш в один удар легко сносил не самые молодые деревья. Ни клинок, ни рукоять при этом не деформировались. Плюс, оружие прекрасно сбалансировано, с его меткостью несложно поражать им противников издали.

То, что при этом останется с пустыми руками — не страшно.

Потому что руки элиты сами по себе прекрасно справятся с любым из известных противников. Разве что с себе подобным возникнут сложности. Но это маловероятно, ведь на востоке элитники – большая редкость. При их появлении экспедиционные силы бросают на поиски и ликвидацию все силы, бросив прочие дела. Так что, надолго серьёзные монстры тут не задерживаются.

Трэш — исключение. Он и впредь намеревался оставаться исключением и потому не стал мчаться через всё поле в атаку, размахивая тесаком весом под пару центнеров.

Вместо этого пробрался по лесу почти до самой дороги. Отсюда до первой из расстрелянных машин оставалось менее сотни метров. Именно там шастали аборигены, продолжая потрошить трупы и собирать ценные для них предметы.

Невозможно представить, что люди способны не заметить подкрадывающуюся к ним тушу весом немногим меньше пары тонн. Тем более, беспечные ротозеи здесь долго не живут, а местность совершенно открытая, если не считать реденьких невысоких кустиков, за которыми разве что голодающий кот сумеет спрятаться.

Однако, Трэш продвигался к цели шаг за шагом, а тревога не поднималась. При этом он пребывал в неослабевающем напряжении, пытаясь держать "шарик", который считал воплощением маскировочной способности, на максимально возможной мощности. Расширил его сияние до той черты, за которую пока что не получалось преступить. Ну и остановки делал то и дело, помня по старому опыту, что неподвижность позволяет скрываться от противника даже на самых смешных дистанциях.

До грузовика оставалось метров тридцать, когда бородатый абориген, деловито копавшийся в содержимом трофейного рюкзака, резко вскинул голову и недоумённо прищурился, уставившись на Трэша. Непохоже, что разглядел его во всей красе, но явно что-то заподозрил.

И Трэш понял — дальше тянуть нельзя.

В тот же миг напряжение спало. Больше нет нужды пытаться уменьшить свою заметность. Даже радость какая-то накатила, что-то вроде эйфории.

Ну а почему бы и не порадоваться, если предположение с усилением маскировки полностью подтвердилось. Никогда прежде у него не получались такие трюки, малейшее движение разоблачало.

Приятно узнавать что-то новое.

Особенно, когда оно настолько полезное.

Рванув вперёд, Трэш в две секунды добрался до машины. Столь незначительного отрезка времени аборигену хватило, чтобы осознать себя лишним в этом месте. Он успел вскочить и даже проворно юркнуть за машину. Но увы, скорости не хватило. Огромный меч легко рассёк брезент тента, металлическую стойку и человеческую плоть, далеко и сочно брызнув красным.

Трэш не стал проверять результаты удара. Если клинок весом почти в два центнера бьет в область шеи на высокой скорости, лёгкими ранами после такого не отделываются.

Потому, бросился дальше, не оборачиваясь.

Испуганные крики тех, кому попался на глаза. Взмах влево, взмах вправо. Минус два туземца. Третий после того, как ему на спину ляпнуло содержимое головы одной из жертв, оказался настолько сообразительным, что не стал разбираться, в чём там дело. Прекратив копаться в брюшине трупа, он ловко перекатился через плечо. Во время исполнения трюка успел выхватить пистолет и выстрелил назад вслепую. Да так метко, что пуля срикошетила, угодив в бедренную пластину брони.

На этом подвиги шустрого аборигена исчерпались. Трэш, не обратив на выстрел внимания, легко настиг "акробата" и врезав мечом плашмя, превратил голову ловкача в лепёшку. Рубить наотмашь не стал, опасаясь, что тяжелое лезвие уйдёт далеко в землю. Это может замедлить, а сейчас каждое мгновение на счету.

Не обращая внимание на аборигенов, оставшихся слева и справа, продолжил бежать вперёд, стремительно наращивая скорость. Туша у Трэша может и здоровенная, но он не слон разъевшийся, он элита заражённого мира. Если поставить состязаться с легкоатлетом-рекордсменом, солидную фору способен дать хоть на стометровке, хоть на марафоне.

С пехотой потом сможет разобраться. Уйти им не успеть, до спасительного леса слишком далеко. А вот техника — другое дело. Если машины развернуться и водители как следует придавят педали газа, настичь их не получится. Дорога по дамбе и дальше прямая и с качественным покрытием, разогнаться на ней несложно.

Но против Трэша выступали всего лишь аборигены, а не отборные противники с идеальным мышлением. И потому, осознав, что атакованы монстром, первым делом они начали совершать ошибки.

Грузовик, как самый нерасторопный вид транспорта, следовало оставить в покое. Или даже сбросить его с насыпи, в худшем случае пожертвовав одним водителем, но позволив двум оставшимся помчаться задним ходом по освободившейся дороге.

Однако, тяжёлая и большая машина вместо этого начала разворачиваться. Полоса асфальта здесь не такая уж широкая, а маневрировать по обочине не получится, потому как с двух сторон вниз уходит пусть и невысокая, но крутая насыпь. В общем, грузовик перегородил дорогу полностью, но завершить манёвр уже не смог.

Впрочем, пикапам это ничуть не помешало, потому что их экипажи даже не подумали развернуться, или сдать назад.

Вместо этого они начали обстреливать приближающуюся смерть.

Трэш разглядев, что стрелки в кузовах наводят пулемёты, вновь напрягся. Но не ради того, чтобы попытаться увеличить свою маскировку, а перекидывая всю незримую броню вперёд. По опыту он знал, что полностью лишить участок тела такой защиты невозможно, но сделать тонкой – запросто.

Если его предположения верны, сейчас его очень трудно пробить спереди. Зато сзади — несложно. Но там остались лишь несколько аборигенов с автоматами, винтовками и ручными пулемётами. Лишь у пары гранатомёты. Однако, это непростое в обращении оружие, по манёвренным целям работать из него не так-то просто. Потому Трэш продолжил бег, непредсказуемо бросаясь из стороны в сторону.

Пулемёты с пикапов заработали синхронно. Или у Трэша природная броня надёжная, или его предположение верно – пока что он не понимал. Одно очевидно – что спарка, что крупнокалиберный ствол ничем навредить не смогли. Тело продолжало мчаться вперёд, не замечая, как в него каждую секунду попадает множество пуль.

Не забывая делать рывки из стороны в сторону, Трэш напрягся, увидев, как гранатомётчик, выскочив меж двух машин, вскидывает на плечо трубу. Это оружие при удачном попадании способно создать проблемы даже тяжёлому танку. Испытывать на нём эффективность биологической брони не хотелось.

Потому, угадав момент выстрела, совершил особенно сильный рывок в сторону, и пропустив выпущенную гранату, мимо, попытался выжать из себя всё, дабы чуть прибавить скорости на последних метрах.

Насколько сильно он разогнался? Неизвестно, ведь спидометром элитников не оснащают. Но когда туша Трэша на полной скорости ударила в пикап, выглядело это весьма эффектно.

Кабина безобразно смялась вместе с кустарной навесной бронёй. Водителя зажало в ловушке из деформированного металла и битого стекла. Это ему не понравилось, и он приглушённо заорал, как человек, которому остро не хватает воздуха, но остро требуется высказаться по поводу самочувствия.

Пулемёт, бивший в упор, смолк, из-за жесточайшего удара стрелка попросту оторвало от спарки. Жестоко ударившись копчиком о задний борт, он отразился от него, будто резиновый мячик, врезался в кабину башкой и не переставая вопить, плюхнулся на пятую точку.

Чтобы стрелок и дальше не скучал, Трэш, по инерции продолжая толкать пикап, ухватился под бампер свободной лапой, поднатужился и рывком перевернул машину кабиной назад.

Инстинктивно дернувшись в сторону, едва не ослеп, когда в задний борт ударила выпущенная откуда-то из-за спины граната. Разорвавшись, она всю мощь кумулятивной струи подарила несчастному пикапу, но и фугасное действие никто не отменял: и сверкнуло хорошо, и взрывной волной двинуло чуть ли не в упор, и дым неслабый взметнулся.

Но Трэша грохот противотанковой гранаты в метре от него смутил лишь на миг. И секунды не прошло, как меч с шумом рассёк воздух и тело пулемётчика на втором пикапе. Тот, оглушённый взрывом, в этот момент не стрелял, но это ведь не означает, что следует предоставить ему время прийти в себя.

Не останавливаясь, Трэш перемахнул через вторую машину. Вовремя, – ещё одна граната, разминувшись с телом, ударила в кузов грузовика, так и продолжавшего неуклюже елозить в узости дороги.

Оказавшись по другую сторону пикапа, Трэш крутанулся на пятке, одновременно нанося жесточайший рубящий удар. Меч рассёк крышу, дверцу и оба передних сиденья, включая водительское.

Ну и водителя заодно.

С трудом вырвав клинок из капкана разрубленного металла, Трэш перекатился по асфальту, но трюк прошёл впустую, больше гранаты не прилетали. Оружие это однозарядное, стрелки ещё не успели подготовиться для новых промахов.

Или попаданий.

Но теперь он боялся их меньше. Позади остался только один противник, — водитель грузовика. Но его машина мало того, что быстро не развернётся, так ещё и сильно повреждена. Не факт, что сумеет куда-нибудь уехать. В любом случае, на это уйдёт некоторое время.

Его надо потратить на прочих противников, не то рано или поздно попадут по спине кумулятивным подарком.

Уворачиваться от опасности, скрывающейся за спиной – совсем не то же самое, что делать это при угрозах спереди. Особенно если тебя прикрывает вся мощь незримой брони. Когда угрозу можно увидеть заранее, работать куда комфортнее.

Трэш легко пропустил мимо себя ещё две гранаты, после чего быстро добрался до аборигенов с гранатомётами, покончив с обоими. Из всех прочих лишь трое стреляли из него из автоматов и ручного пулемёта, все прочие улепетывали в разные стороны без оглядки.

Не обращая внимание на стрелков, ничуть ему не мешающих, Трэш первым делом настиг тех беглецов, которые мчались к камышам на краю почти высохшего озера. Не хотелось потом возиться в грязи, догоняя их по обнажившемуся дну.

Не потратив и пятнадцати секунд, стремительно переметнулся на другую сторону дороги, мимоходом срубив продолжавшего надрываться пулемётчика и одного из автоматчиков.

Последний упорный стрелок только сейчас осознал, что понапрасну переводит патроны. И решил поступить оригинальнее всех прочих – помчался назад прямиком по дороге.

Оставив его на потом, Трэш догнал тех, которые бежали к тому самому леску, откуда пару минут назад он наблюдал за не о чём не подозревающими аборигенами.

Зачистив это направление, вернулся к дороге по дуге, обращённой к лесу. Это позволило перехватить автоматчика, успевшего удалиться на удивление прилично. Такое ощущение, что страх прибавил ему скорость раза в три.

Но этого недостаточно, чтобы уйти от элиты.

Легко настиг и убил.

Уже никуда особо не торопясь, Трэш направился к грузовику. К тому времени машина начала разгораться. Водитель, наконец, сумел мобилизовать самое ничтожное, что у него имелось — интеллект. Это помогло ему осознать, что из кабины надо выбираться, но вот на дальнейшее недотёпу не хватило. Он просто помчался по дороге, как и автоматчик, просто в другую сторону — по дамбе.

Ну да, в принципе, что ему оставалось? Встать за пулемёт в изуродованном пикапе, после чего погибнуть геройски в неравном бою?

Всё также не напрягаясь, Трэш почти настиг беглеца, начал замахиваться, и тут случилось чудо.

Абориген исчез.

Вот прямо на ровном месте исчез. Только что был перед носом, и вдруг будто туманом подёрнулся, заколебался, расплылся. И вот уже перед Трэшем чистый асфальт.

Спрятался?! Да куда он, черти его дери, спрятаться здесь мог?! Внезапно в дорожное покрытие закатался?!

Ничего не понимая, Трэш взмахнул мечом в одну сторону, в другую. Но ничего не случилось, если не считать шум рассекаемого воздуха.

Скорее по наитию, чем осознанно, присел, вновь повторил двойку ударов из стороны в сторону. Справа, где в последний раз мелькнул беглец, ничего не случилось, а слева лезвие без труда прошло через что-то хлюпнувшее и одновременно треснувшее. Следом из ниоткуда выпал безумно орущий абориген, причём тело его свалилось в стороне от покатившихся по асфальту ног.

Добив кричащего невидимку ударом плашмя, Трэш, не став задумываться о чудесах здешней магии, выпрямился и начал озираться, торопливо пересчитывая жертвы. Вроде бы, никого не пропустил, за исключением водителя первого пикапа. Но тот не мог выбраться из машины, тело надежно зажало в металле.

Подойдя, Трэш в последний раз взмахнул мечом, заканчивая бой.

Дело сделано.

Пора приступить к наслаждению плодами победы.

– Твари! Уроды! Козлы трахнутые! Я вас всех по одному выловлю! Яйца свои жрать будете!

Гм... А вот как раз один из плодов победы голос подал.

Знакомый голос.

И по нескольким словам Трэш начал подозревать, что с этим аборигеном будет непросто находить точки соприкосновения.

Но каким бы сложным в общении не оказался данный собеседник, поговорить с ним всё равно придётся. Увы. но других источников информации поблизости не наблюдается.

Глава 10

Пленницу природа габаритами не обидела. Нет, дело не в ожирении — фигура пусть и не идеально стройная, но и не расплывшаяся. На глаз рост около метра девяносто пять, что для женщины – очень немало. К тому же она, похоже, не гнушалась силовыми спортивными упражнениями: раскачанная мускулатура смотрелась внушительно.

Возможно, в плен эта аборигенка угодила оглушённой. На это можно списать тот факт, что её руки сумели надежно привязать к основаниям пары удобно выросших кустов. А вот с ногами такой номер не выгорел. Одну прихватили к вбитому в землю лому, но другую зафиксировать не успели. Те крики, которые Трэш слышал во время наблюдения, похоже, сопровождались нешуточной борьбой. Вон как трава вытоптана, и повсюду раскиданы выбитые из чьей-то разгрузки автоматные магазины.

Неизвестно, сколько человек пытались надежно стреножить эту крикунью, но у них это не получилось за то время, что Трэш наблюдал и подкрадывался. Сама же пленница после начала схватки оказалась предоставлена самой себе, чем и не преминула воспользоваться. Она успела заметно расшатать лом, удерживающий левую ногу, с силой колотя по нему правой. При этом не переставала напрягать руки, и один куст уже заметно поддавался. Того и гляди с корнями его вырвет. Плюс, извиваясь, насколько позволяли путы, почти сорвала с головы грязный мешок, накинутый пленителями.

Трэш, рассматривая не прекращающую сыпать ругательствами женщину с высоты своего роста, спросил:

— Красавица, ты кто такая?

— Мешок сними, тварь тупая! — выкрикнула пленница.

– А тебе чем этот мешок так мешает, что ответить на простой вопрос не можешь?

— Ты что, решил, что с тобой болтать собралась? Да хрен ты угадал... дебила кусок. Я плюнуть хочу в твою смазливую педерастическую рожу.

Трэш пожал плечами, нагнулся, кончиком громадного когтя сдернул мешок с головы, с интересом рассмотрел лицо пленницы. И правда женщина, не то сомнения нет-нет, да закрадывались. На скулах змеятся брутальные татуировки, виски выбриты до блеска, причёска неравномерно короткая, со скосом влево, пирсинга повсюду столько, что пепел после кремации надо не в колумбарий относить, а в пункт приёма металлолома.

Узкие тёмные глаза, в первый миг злющие до безумия, завидев избавителя от мешка мгновенно сменили выражение на неописуемое.

Трэш, выпрямившись, постарался ухмыльнуться как можно зловещее и прогудел:

– Ну чего же не плюёшь?

И тут женщина, казалось бы, потерявшая дар речи, сильно удивила.

Ни секунды не медля, ответила пусть и без прежней злобности, но и без малейшего страха:

– Ну... в принципе, ты не настолько уж смазлив, как я подумала. Извини, слегка ошиблась.

– Бывает, — согласился Трэш. – Рожей я не очень вышел, зато голос у меня милый, народ постоянно так ошибается.

– Ты кто, вообще, такой? Я про таких квазов никогда не слышала.

Трэш понял, что пленница имеет ввиду квазизаражённого. Такие нередко встречаются среди аборигенов. Они действительно похожи на мертвяков, но только на начинающих, или достигших средних уровней. Человеческого в них всегда остаётся больше даже на крайней стадии процесса, за которой они рискуют потерять не только внешность, но и разум.

В общем, выдать себя за такого несчастного сложно. Вряд ли поверят. Понятно, что сгоряча сказала, не подумав. Быстро осознает свою ошибку, так что подыгрывать нет смысла.

Потому никак комментировать это заявление не стал, вернувшись к началу беседы:

— Вообще-то я первый спросил.

— Что спросил?

– Я спросил: кто ты такая?

— Кто-кто. Я Мисс Вселенная, неужели сам не догадался?

Трэш покачал головой:

- Бедная Вселенная...

– Ты просто меня накрашенной не видел и в розовом платье, – ухмыльнулась женщина.

– Надеюсь, что не увижу.

– Ты так и будешь болтать о всякой ерунде? Помоги мне.

– Я не помогаю непонятно кому.

– Козёл!

– Не надо оскорблять животное, – мрачно заявил Трэш. – Мне надо знать, какие у тебя дела с экспедиционным корпусом. Ты с ними работаешь, или как? От твоего ответа зависит то, как я поступлю дальше. Это важный ответ, не ошибись.

Женщина, продолжая сверлить Трэша нехорошим взглядом, сузила глаза:

– Ты это что сейчас спросил?

– Мне повторить вопрос? – уточнил Трэш.

– Я что, похожа на тупую?! Это получается, ты, баран безрогий, за мура меня принял?!

– В смысле?

– Да ты и правда на всю голову тупой! Ты ведь сам только что спросил, что за дела я кручу с внешниками! А с ними только муры дела крутят! Так за кого ты, дебила кусок, меня принял, если не за мура?! За кого?! А?! Тебя что, часто в детстве головой вниз роняли?! Ты где тут мура увидел?!

– Хорошо, – кивнул Трэш, податливо принимая терминологию пленницы. – Допустим, ты не сотрудничаешь с экспедиционниками.

– Допустим?! – вскинулась женщина. – Ты на щёку мою посмотри! На левую! И на правую руку! Тату видишь?! Ты можешь себе представить мура с татуировкой стронгов?! Да что с тобой такое?! Тебя что, через жопу родили?!

– Это всё слова, – невозмутимо сказал Трэш. – Докажи.

– Что тебе доказать?!

– Докажи, что ты из диких аборигенов.

– Сам ты дикий! Дикий мудило!

Не обращая внимание на хамство собеседницы, Трэш продолжил тем же тоном:

– Если вы дикие аборигены, у вас, насколько я слышал, принято помогать новичкам. Какое-то суеверие есть на случай, если встретишь таких. В рейдах многие из вас носят инструкции для тех, кто только попали в этот мир. Краткий перечень правил и объяснений, без которых сложо выжить. Это облегчает жизнь старожилам, им не приходится по многу раз повторять одно и тоже. Но это касается именно диких аборигенов. У тех, кого ты называешь мурами, такое не принято. Вас здесь ехало больше десятка. У тебя или у твоих товарищей есть такие памятки для новичков? Если есть, это будет прекрасным доказательством.

– Первый раз слышу, чтобы так долго выпрашивали туалетную бумагу, – ухмыльнулась женщина. – Сходи к грузовику, найди тёмно-синий рюкзак, обшитый маскировочной сеткой. В правом боковом кармашке найдешь методички для новичков. Они в рулон скручены и завёрнуты в полиэтиленовый пакет. Даже тупой легко найдёт.

Трэш, разворачиваясь, небрежно взмахнул мечом, глубоко вбив его в землю, и оставив так торчать, предупредил:

– Никуда не уходи. Я быстро вернусь и если не найду тебя здесь, найду в другом месте. И тогда разговор будет другим.

– Эй! Куда пошёл! – прокричали в спину. – Красавчик, ты ножик свой забыл! Забери, а то яйца будет нечем почесать! А, ну да, о чём я, у тебя, кастрата, их уже нет!

Женщина откровенно необычная. До сих пор ещё никто и близко так себя не вёл с Трэшем. Даже Сыч, привыкнув к его обществу, держался куда почтительнее и не забывал побаиваться.

Рюкзак отыскался быстро. Его содержимое успели раскидать по земле, и жаль, что не всё. Но повезло, рвать застежки не пришлось, подходящий по описанию рулон бумаги, завернутый в пластик, валялся на видном месте.

Вернувшись, Трэш обнаружил, что пленница освободилась. Однако не сбежала, сидела между кустов, который до этого удерживали её руки и болезненно кривясь, растирала запястья.

Трэш молча протянул ей бумаги.

– Ты чё творишь? Это не член, не надо мне такое совать.

– Разверни, – потребовал Трэш.

– И что потом? Задницу тоже тебе подтереть, да?

– Хватит с меня этого цирка. Уже давно не смешно. Я знаю, что ты нервничаешь и напугана. А я ничего плохого тебе не сделаю, если в этом свёртке инструкции для новичков. Покажи мне их, и мы станем товарищами.

– В овраге твои товарищи... недалеко от Тамбова, – буркнула неугомонная женщина, но всё же подчинилась.

Повозившись с пластиком, развернула одну из одинаково-тонких брошюр и продемонстрировала обложку.

Трэш, пригнувшись, прищурился, изучая слова, написанные мелким шрифтом: "Новичкам, попавшим в наш мир. Краткое описание Стикса и важная информация. Тщательно изучите содержание, вы должны запомнить каждое слово, иначе не выживите".

И над текстом и над оформлением поработал явно не гений. Ну да что ещё ждать от аборигенов.

Кивнув, Трэш заявил:

– Извини за то, что я тебя подозревал. Но откуда мне знать, мы ведь незнакомы, и я здесь ничего не понимаю. Издалека пришёл.

– Заметно... – почти миролюбиво прокомментировала женщина.

По другую сторону от дороги послышался характерный шум. Неторопливо повернув голову, Трэш увидел, как наверху показался прилично развитый заражённый. Уродливый мертвяк торопливо озирался, пытаясь пожрать жадным взглядом разбросанные там и сям тела. Его суетливое поведение оправдано, ведь он сильно опасается, что на шум боя вот-вот набегут сильные конкуренты.

В очередной раз поведя головой, заражённый столкнулся взглядом с Трэшем и окаменел от испуга и неожиданности.

А тот, мрачно сверля мертвяка глазами, проурчал:

– Мясо наглое, тебя кто сюда позвал?

– Да никто меня не звал. Я просто мимо пробегал. Просто так, без дела, – торопливо начал оправдываться заражённый.

– Вот и пробегай дальше.

– Понял. Меня уже нет. Я просто ошибся дорогой, – поспешно проурчал мертвяк, поспешно разгоняясь.

Обернувшись, Трэш поймал взгляд женщины. Очень непростой взгляд. Может она сейчас и не в себе после всего, что навалилось на неё в последнее время, но подмечает и анализирует всё, что видит и слышит. Явно голову ломает, пытаясь понять, с чем же таким интересным её угораздило повстречаться.

Опасный абориген. Трэш не горит желанием дарить местным информацию о себе. По хорошему, такую любознательную следует по окончании допроса отправить на корм заражённым. Но у него рука не поднимется.

Он ещё не настолько одичал, чтобы убивать своих. Так уж получилось, что с этой женщиной они сейчас на одной стороне. И пусть она не признает в Трэше союзника, это ничего не значит.

Ведь он считает именно так.

Присев, он, не глядя на собеседницу, разразился важным монологом:

– Я догадываюсь, что глядя на меня, ты испытываешь противоречивые эмоции и думаешь о вещах, о которых думать не хочется. Не надо о них думать. Лишнее это. Просто уясни, что я тоже враг муров. Да и с экспедиционными корпусами не дружу. Поняла? Вот и всё, больше не углубляйся в эту тему. Ты лучше вот о чём подумай. Раз у нас с тобой общие враги, мы можем считаться союзниками. Союзники обязаны помогать друг другу. На этих людей я напал, чтобы освободить тебя. Не только, конечно, ради этого. Я рассчитывал получить у тебя некоторую информацию. Взамен ты можешь взять здесь столько оружия и патронов, сколько сможешь унести. И спораны мы поделим поровну. Я бы и машину дал, вот только целых здесь не осталось. Так что, извини. Но я почти уверен, что ты не из тех людей, которые не умеют пользоваться ногами. Спокойно доберёшься пешком, куда тебе надо. Если ты согласна с таким раскладом, я задам свои вопросы и буду тебя охранять, пока ты станешь собирать здесь всё, что нужно тебе и мне. Заражённые тебя не тронут, они меня боятся.

– Я это заметила, – кивнула женщина.

– Тебя как звать? – спросил Трэш.

– А нахрена тебе моё имя?

– Чтобы знать, как к тебе обращаться. Нет, если не хочешь, не говори, я не настаиваю.

– Большая Стерва.

– Что? – не понял Трэш.

– Что-что! А кем мне было называться?! Маленькой Стервой, да?!

– А, понял, это тебя звать так. Странное имя.

– Ну и тупой же ты! Это не имя, это прозвище. Я такое выбрала.

– Выбрала?

– В смысле – сама выбрала. Что тебе непонятно, красавчик?

– Ну выбрала, так выбрала. Мне подробности знать не надо, это твоё личное дело, как называться. Но лично мне как-то не по себе называть женщину Большой Стервой.

– Называй просто Стервой, здесь никто не парится. Там живых не осталось?

– Из твоих никого не было, когда я подошёл. Ну а этих потом сам перебил. Никто не ушёл.

– Чёрт... опять я холостая.

– В смысле? Ты что, с мужем ехала?

– С обеими мужьями. И ещё там парень один был. Зелёный совсем. Я мутила с ним слегка. Несерьёзно, но всё равно неприятно получается. Только что было так хорошо и весело, и вдруг опять хрень пошла...

Не зная, что сказать на такие подробности личной жизни, Трэш высказался неопределённо:

– Да уж, не повезло...

– Да и пошло оно в печь! Всё нормально, это не последние мужики. Ещё найду.

Трэш указал на разбитые пикапы и дымящийся возле них грузовик:

– Как я понимаю, это местные приятели тех, кто приходят сюда с внешних миров. И ещё я понимаю, что далеко от территории экспедиционных сил они не уезжают. Тогда как вы умудрились так легко попасться? Нет, я знаю, что среди них был человек с умением маскировки. Но как получилось, что он сумел всем вам мозги запудрить? Даже если не знаешь ответ, выскажи свои мысли. Мне важно знать силы и слабости этих людей.

Стерва недоумённо пожала плечами:

– Тут я вообще не в теме. Да я тупо не поняла, как там и что. Я просто ехала в грузовике, держалась возле заднего борта. Оттуда вид только назад, и там ничего не заметила. Потом вдруг грохнуло и заработало стрелковое. Выскочила на дорогу и темнота сразу. Чем-то глухануло. Не знаю чем. Как пришла в себя, чувствую, что вяжут. Ещё и ржут, как кони. Мол, такую красивую никогда не видели. Такая прекрасная, что даже трахать не хочется. Но, мол, придётся, такая у этих уродов служба. Я это послушала чуток и врезала самому говорливому по бубенцам. Ну а того, который руку вязал, за ногу хватанула зубами. Ну мне и навешали в ответ, а потом мешок на башку накинули. Я сослепу еще кого-то хорошо ногой достала. Мне за это так настучали, что снова вырубилась. Как в себя пришла, начала орать и брыкаться. Ну а дальше ты сам знаешь.

Трэш кивнул:

– Я тебя понял. А что, своих соображений совсем нет? Мне казалось, что у вас принято вести себя поаккуратнее. А вы так легко попались. Вас тут слили спокойно, почти без потерь. Странно это.

– Да я сама в шоке. Но тут что-то не так. В этих местах мишеней никогда не бывало. Они западнее города не появляются. Город там, к востоку. Ничего особенного в нём нет, они из него почти ничего не тащат. Есть пара мест богатых, мы туда соваться пытались, но без толку. Мишени плотно их держат. А так, дальше в нашу сторону никогда не сталкивались с ними. Это первый раз. Похоже, срисовали, что мы тут ездим часто. Тема одна появилась... А, неважно это тебе. Просто надо нам тут ездить. Можно, конечно, в обход, но так короче. Но на этот раз ждали нас. Хорошо подготовились. Не знаю, что придумали, но сработали чётко. Никто на таком открытом месте засаду впереди не ждёт. Да мы вообще тут никого не ждали. Расслабили булки. Был у нас сенс, слабенький, по бокам взгляды кидал. А вперёд незачем было, и без него всё прекрасно видно. Ну, мы так думали. Оказалось, что видно не всё. Не знаю, как они прикрыли эти машины, но маскировщик у них просто от бога.

– Видел его, он и от меня пытался спрятаться, – вспомнил Трэш.

– И как? – заинтересовалась Стерва.

– Я его нашёл, – лаконично ответил Трэш.

– Понятно. Ну чего тебе ещё надо, красавчик? Учти, что у меня к тебе тоже вопросы есть.

– Учту. Но я не уверен, что на все смогу ответить.

– А ты постарайся. Я вот для тебя стараюсь.

– Пока что незаметно.

– Ну что знала, всё сказала. Чего тебе ещё от меня надо?

– Люди. Такие люди как ты. Откуда вы? Вас там много?

– Ты имеешь ввиду нашу кампашку, или вообще?

– И вообще, и в частности. Мне интересно всё, что ты сможешь рассказать. Я хочу знать, что располагается к востоку, к западу, к северу и к югу от этого места. Хочу знать самые интересные здешние истории, в которых ты побывала, или про которые слышала. Считай, что я любопытный турист из далёкой страны, а ты мой гид. Приступай.

– Гидам деньги платят, – заметила женщина.

– Насчёт оплаты я тебе всё сказал. Давай уже, начинай.

Стерва покосилась озадаченно, но всё же начала говорить. Сначала неуверенно, часто задумываясь, затем дело пошло на лад. Трэш под конец едва успевал на ус наматывать. В основном такой же мусор, как и его прозвище, но даже он представлял ценность для того, кто почти ничего не знает.

Под конец спросил то, о чём Стерва не упомянула:

– Квазов у вас как-то лечат, или способов не существует?

Женщина пожала плечами:

– Я в этом мало секу, не интересовалась никогда. Вроде это надо со знахарями говорить. Слышала, что белая жемчужина кваза исправляет. Но не знаю, насколько это правда. Здесь гнилое место, люди врать любят. Ну что, наслушался? А теперь ответь на мой вопрос. Ты кто, блин, такой? Или что?

Трэш воздел глаза к небесам и невинным тоном, что при его голосе не очень-то получалось, ответил:

– Сказал ведь уже. Я всего лишь любопытный турист из далёкой страны.

– Но мне будут задавать вопросы.

– Просто скажи, что сумела убежать, а остальные не сумели.

– Люди, которые станут меня расспрашивать, умеют получать правдивые ответы.

– Тогда отвечай им правду.

– В такую правду они не поверят.

– Стерва, ты сейчас сама себе противоречишь. Если они умеют отличать правду от вранья, то поверят. Если не умеют, просто соври. Всё ведь так просто.

– Я тебе нормально всё рассказала, а ты нет.

– Вообще-то здесь я тебя спас, а не наоборот. И вообще, я не обещал, что всю свою биографию расскажу. Да и не надо тебе это, поверь. Ладно, достаточно уже разговоров. Давай соберём спораны, и я провожу тебя за дамбу, или в другую сторону, куда покажешь. А там сама пойдёшь. Прямо здесь тебя отпускать нельзя, по кустам заражённых, как блох на бродячей собаке. Ждут, когда я уйду.

– Ты их видишь?! – напряглась женщина.

– Чую, – коротко ответил Трэш.

Глава 11

Часть добычи, взятой в городе, пришлось оставить на крохотном стабильном кластере, располагавшемся вблизи границы зоны деструктивных аномалий. Силёнок у стаи не хватило, чтобы за один раз дотащить.

А всё потому, что пришлось нагрузиться непредвиденной поклажей.

Трэш, отведя Большую Стерву подальше от крутившихся возле дороги заражённых, вернулся на поле боя. Да не в одиночку, а всех созвав. Руками подручных он провернул то, что не в состоянии проделать самостоятельно. Собрал все гранаты, пулемёты, ленты и патроны к ним, оба гранатомёта, бронежилеты разной степени сохранности, каски и несколько автоматов. Найденный тепловизор пришлось оставить на обычном кластере, он не переживёт даже недолгое путешествие по черной земле. Была мысль прихватить радиостанцию и тоже держать её на обычном кластере, подслушивая переговоры аборигенов. Однако, единственная уцелевшая нуждалась в ремонте, её сильно повредило. Так как запчастей к ней нет, а за пределами базы работать сложно, решил с ней не связываться.

И без того загрузился неплохо.

К великому сожалению, на поле боя нашлось далеко не всё, на что можно рассчитывать, обыскивая такое перспективное место. Но у Трэша имелись мысли насчёт того, где можно попытаться раздобыть недостающее. Жаль конечно, что придётся устраивать ещё не одну вылазку, подвергая себя риску, ну да ничего не поделаешь.

Самое забавное заключалось в том, что он даже понятия не имел, какое сокровище заполучил.

Вот уж недотёпа, так недотёпа. Над всякими железками корпел почти пару суток, прежде чем, наконец, догадался внимательно осмотреть то, что следовало изучить в первую очередь.


Всего лишь методичка для новичков. Тонкая мятая тетрадка с мелким текстом и неказистой графикой. Что из неё может почерпнуть тот, кто провёл в этом мире далеко не один день? К тому же, написана для людей, а Трэша к ним трудно причислять. Вот и не приходило в голову, что в лаконично-мелкой и бездарно оформленной брошюрке содержатся не просто крупицы золота, а целые глыбы драгоценного металла.

Да уж, болван эталонный. Стыдно признать, но Трэш даже не планировал забирать эти бумаги. Ему они потребовались только ради проверки Стервы на вшивость. А потом случайно на глаза подвернулись, разбросанные по земле на том месте, где состоялся долгий разговор с женщиной. Решил прихватить несколько памяток на случай, если опять подвернется новичок вроде Виктора.

Не придется лишний раз разжевывать прописные истины.

Истины оказались не такими уж и прописными. Неведомые составители местами коряво, местами не вполне понятно сумели в крохотный объём текста вместить прорву разнообразной информации. Здесь нашлось место даже космогоническим теориям или совсем уж пустым фантазиям на тему происхождения этого мира, который они называли Стиксом, или, в повседневном обиходе — Ульем. Некоторые откровенно забавные, некоторые перекликаются с предположениями научников, а в некоторых проступали зёрна оригинальности, основанные на уникальном опыте, накопленном обществом аборигенов.

В кое-что из этого даже хотелось поверить.

Трэш ознакомился с общеупотребительной терминологией, и теперь не будет выглядеть двоечником при разговоре с бывалым местным жителем. То есть, не повторится история, имевшая место в самом начале диалога с Большой Стервой, когда некоторые словечки из её лексикона вводили в ступор.

В терминологии имелся особый раздел, посвящённых классификации заражённых. Там приводилась, как подробная, так и упрощённая, строго морфологическая. То есть, учитывающая лишь внешние черты на разных стадиях изменения. Таким образом Трэш узнал, что его Первая и Вторая руки относятся к низшим бегунам. Троица ударного пополнения – лотерейщики, а Второй — кусач. Также перечислялись приблизительные данные о том, сколько времени и мясной пищи требуется мертвякам, чтобы переходить с уровня на уровень. Если они близки к истине, получается, чтобы развить всю стаю до состояния элиты, придётся далеко не одно коровье стадо пропустить через их пищеварительные тракты, на что уйдут если не годы, то прилично месяцев.

Ну и, наконец, самое сладкое — приводилась подробная классификация всего, что можно извлечь из споровых мешков заражённых. Для аборигенов этот аспект настолько важен, что экономить слова они здесь не стали. Даже на картинки не поскупились, хотя могли смело обойтись голыми описаниями, без графики. Ведь чёрно-белые рисунки напоминали скорее простейшие геометрические фигуры, чем то, что пытались изобразить.

Первым делом упоминались спораны и рецепт напитка, изготовляемого из них. Здесь Трэш ничего нового не почерпнул, лишь отметил, что составителями методички ничего не упущено. Даже информация о ядовитости осадка приводилась.

А ведь ему так её не хватило, в своё время...

Затем почитал про горошины — невзрачные светло-жёлтые образования шаровидной формы с зернистой поверхностью. Из них тоже изготавливали напиток, по схожему рецепту, только вместо алкоголя использовался слабый раствор уксусной кислоты. Живчик он не заменял, но пользы от такого зелья как бы не побольше будет.

Оказывается, эта жидкость усиливала магические способности аборигенов. Исподволь, по чуть-чуть, и её нельзя выпивать много за один раз. Понадобятся месяцы регулярного приёма, чтобы добиться заметного эффекта.

Подействует ли это средство на Трэша? У него есть только одна способность, к тому же – сомнительная. Это он об умении скрываться от зрения аборигенов. Да и животные с птицами тоже плохо его замечают в состоянии неподвижности, подкреплённом желанием стать незаметным. Судя по вчерашним событиям, он в какой-то мере способен управлять своей маскировкой.

Что если раствор из горошин улучшит управляемость умением? Или подарит способность исчезать с глаз на минимальной дистанции, а может даже в движении. В общем — при любых условиях.

Но самое интересное Трэш почерпнул из описания двух видов жемчуга. Такие образования встречались лишь в самых развитых заражённых. Аборигены ценят их выше всего. Неудивительно, ведь приём этих трофеев мог спровоцировать появление нового умения и значительно усилить старые. Потому местные всё готовы за это добро отдать, несмотря на риск развития квазизаражения.

Однажды, в прошлой жизни, Трэшу довелось подержать в руках такую жемчужину. И он даже принял её. По глупости принял, по незнанию. Среди технического персонала ходило поверье, что такие штуки способны сделать тебя иммунным. Главное – принять сразу после того, как вдохнул заражённый воздух, или заработал грязную рану. Вот и пытались их заполучить всеми способами, чтобы таскать с собой на выездах.

Ему удалось обзавестись таким трофеем. При рутинном обслуживании очередного "Марка" наткнулся на расстрелянную турелью тварь. В затылочном образовании много чего нашлось, включая одну жемчужину. И он, не зная, что это бесполезно, проглотил её после того, как остался без маски.

Неудивительно, что полковник Зелот, увидев это, рассмеялся. Он-то прекрасно знал, что его проштрафившийся подчинённый совершает глупость.

Хотя, кто знает. Возможно, приём столь сильного средства в сочетании с последующими событиями и стал причиной появления Трэша. Насколько он понимал, его случай если не уникальный, то очень редкий.

В брошюрке упоминался ещё один трофей – белая жемчужина. Но эта тема, в отличие от прочих, совершенно не раскрывалась. Лаконично указывалось, что встречаются они не в заражённых, а в иных созданиях, очень редких и чрезвычайно опасных. Их боялись до такой степени, что в приличном обществе даже упоминать о таких тварях не позволяется.

Похоже, авторы пособия состояли в этом самом приличном обществе, потому и не стали вдаваться в подробные описания.

Что за белый жемчуг? И что за создания, из которых его добывают? Трэш смутно припоминал байки, слышанные от разных болтунов. Некоторые любили рассказывать про мифических чудовищ, изредка приходящих из зон деструктивных аномалий. Всякие бывают, в том числе такие, которые способны в одно рыло вынести базу вроде Альфы. Но, разумеется, подобное всегда происходило где-то очень далеко, с чужими экспедиционными силами.

Возможно, не всё в тех байках было выдумкой. После подписания контракта сержанту Нэшу много чего ещё пришлось подписать. В том числе одну странную бумагу, с невразумительным текстом. Инструкцию на случай встречи с существами, которые невозможно классифицировать. Если свести смысл к одному слову, то предписывалось всего одно простейшее действие – бежать.

Нэш подписал ту бумагу без вопросов. А жаль, сейчас любая кроха информации пригодится.

Но это так... голая теория. Увы, но ни чёрного, ни красного, ни белого жемчуга у Трэша нет. Так что, рассуждать о свойствах этих предметов он мог, а вот о практике даже думать нечего.

Пока что.

Зато у него есть горошины. Почти два десятка. И есть бутылка уксуса, прихваченная из магазина вместе со специями.

Пригодилась.


— Ну и как ощущения? – спросил Трэш.

Третий Пёс скривился:

– Невкусно. Снова невкусно. А нет ли у Первого чего-нибудь повкуснее?

— И всё? Ничего больше не чувствуешь?

— Чувствую, что мне очень хочется газировки и вкусной еды.

– Отвали от меня, бочка бездонная.

Трэш уже четвёртую порцию влил в подопытного, а результатов ноль. Ещё до этого он установил, что живец на заражённых действует приблизительно так же, как на него. То есть, выступает мощнейшим стимулятором, действующим практически мгновенно. Значительно обостряется работа органов чувств, улучшается мышление, возрастает скорость передвижения и реакции, увеличивается физическая сила. Так что, есть смысл поить стаю споровым раствором — перед ответственными делами.

А вот с горошинами пока что ничего не понятно. От них заражённым ни хуже, ни лучше не становится. Ноль эффекта.

Размышляя над этим, Трэш вернулся к прерванному занятию - тренировке. Настоящей физической тренировке, которую он проводил при помощи самодельной штанги весом около двух с половиной тонн.

Это – тоже эксперимент. Пытается понять, идут ли ему на пользу нагрузки, или нет.

Приступив к очередной серии приседаний, заодно полез в управление стаей. При напрягающих упражнениях заниматься этим сложнее, а это полезно для отработки навыка. Хотел было по порядку переключиться от первого до последнего подчинённого, но замер, узрев нечто необычное. Пять иконок выглядели туманными, как и прежде, а вот шестая выдавала идеальную картинку с высочайшим разрешением. Трэш прекрасно видел то, что видит этот заражённый, до мельчайших деталей. А ведь такое возможно, только если всецело сосредотачиваться на одном.

И этот заражённый был Псом под номером три.

Подключившись к нему, Трэш ощутил себя так, будто в самом себе копается. Идеальный контакт, плюс появилась возможность управлять незримой бронёй. У Пса она пребывает в зачаточном состоянии, но всё же имеется. Плюс, получилось интуитивно понять, как замедлять процесс изменения тела.

Последнее – важно. Низовые заражённые постепенно развиваются, даже если кормить их одними костями. Да, не быстро, но всё же меняются. Рано или поздно они станут непригодными для тонких работ и придётся искать других, заново к ним приспосабливаясь.

Да, Трэш привык именно к этим. Сменить их на других – это всё равно, что поменять машину. Да, ездить на новой несложно, но чтобы она стала "родной", понадобится некоторое время.

Итак, с горохом вопрос прояснился. Оказалось, что он значительно улучшает управляемость членами стаи. Неизвестно на какой срок, это ещё придётся выяснить.

И пока что неизвестным остаётся самое главное. Непонятно, что будет, если такой раствор примет Трэш.

Значит, придётся снова идти в город. Это ближайшее место, где можно найти уксус. После опытов на Третьем Псе его почти не осталось.


На базу Трэш вернулся в глубокой темноте, притащив целый ящик уксуса. Заодно, по пути, подкинул мяса Первому Псу. Тот дежурил на крохотном стабильном кластере, располагавшемся в полутора километрах от границы зоны деструктивной аномалии. С его позиции в светлое время суток прекрасно просматривались куски утеплителя, развешанные по деревьям.

Не удержавшись от соблазна, начал экспериментировать во мраке, который зрению элитника – невеликая помеха.

Не прошло и получаса, как Трэш убедился, что раствор из горошин не только для него не ядовитый, а наоборот – полезный. Внешне это никак не проявляется, но начав копаться в себе, убедился, что с куда большей эффективностью, чем прежде, получается манипулировать защитой. Огонёк маскирующего умения, похоже, слегка увеличился и тоже легче поддаётся управлению. Плюс едва заметные прежде нити, пронизывающие мышечную ткань, проявились поярче.

Попробовав повторить приседания со штангой, Трэш добавил вес и установил новый рекорд. Но не понял, виной тому физические тренировки, или горошины.

Ему ещё экспериментировать и экспериментировать с этим.

Завтра продолжит.


Но, проснувшись поутру, Трэш понял, что запланированные эксперименты отменяются. Если и займется ими, то не сегодня.

А всё потому, что забравшись в голову Первого Пса, он не увидел ни одного куска утеплителя. Да, деревья, с виду, такие же, как прежде. Стоят, где стояли, не придерёшься. Однако, среди зелени не просматривается ни одного белого пятнышка.

Сомнительно, что там завелись воры, ночами ворующие развешанные по лесу предметы невеликой ценности.

Следовательно, случилось то, что рано или поздно случается со всяким нестабильным кластером. Ночью произошло обновление. Эти деревья только выглядят прежними, на самом деле они теперь совсем другие. По ним никогда не карабкались подневольные заражённые, выполняя странный приказ Трэша, вот потому и не болтаются куски утеплителя.

Обновился не только лес, там сейчас всё другое. В том числе и город.

Значит, пора отправляться в новый поход.

Глава 12

На подходе к городу Трэш расслышал далёкий и продолжительный грохот. Будто раз за разом с дикой силой крушат что-то металлическое и немаленькое.

Заинтересовавшись, решил выяснить причину, вызывающую странные звуки. Ради этого скорректировал маршрут. Пришлось двигаться не дальше напрямую в город, а огибать его вдоль окраины. Раньше в тех местах Трэшу бывать не доводилось. Единственное, что мог предположить, — где-то там протягивается одна из дорог, которую он разок наблюдал с крыши котельной. Ему на нее пришлось забраться для осмотра прилегающей местности.

По поводу дороги он не ошибся. Стая вышла к ней через пару километров. Осторожно выглянув из кустов, Трэш разглядел множество столкнувшихся машин: легковые, грузовые, автобусы и одинокий автокран. Обычный транспорт, которому почему-то приспичило разбиться именно на этом повороте, не выглядящем сложным.

К затору, образовавшемуся от обочины до обочины, подъезжали всё новые и новые машины. Дальше хода нет, сплошной завал из разбитой техники, приходилось останавливаться. Люди, выбираясь из автомобилей, вели себя по-разному. Большинство будто в ступор впадали. Они пассивно таращились на разгромленный транспорт, стоя на месте. Но те, кто шевелились, без промедлений отправлялись дальше, бросая свои автомобили.

Одна из подъехавших машин начала торопливо разворачиваться, нарушая правила движения и не заботясь о безопасности манёвра. Только чудом не сбив отбежавшего от родителей ребёнка, она рванула назад с визгом шин.

– Вкусная еда. Много. Хорошо наедимся, — размечтался Второй.

Трэш показал ему двухпудовый кулак:

— Только попробуй их тронуть, и я тебя на еду определю. Ты на диете. Вы все на диете. Эту еду вы есть не будете. Никогда не будете.

— У Первого есть еда вкуснее? – уточнил Второй.

— На базе наедитесь.

– Тогда зачем мы сюда пришли? Еда на базе, надо быть там. Тут неинтересно.

– Сделаем дела и вернёмся. Никуда ваша еда не денется.

Никаких дел на этой дороге у Трэша не было. Но и не сказать, что зря сходил. Он убедился, что кластер действительно перезагрузился, иначе откуда бы здесь столько людей появилось. Плюс, понял, что жители, в массе, ещё не понимают, насколько трагично и необратимо изменилась их жизнь. Только некоторые из них без раздумий готовы бросить прямо на дороге свои машины, иногда даже не закрывая двери. Эти уже дошли до мысли, что из здешних мест следует убираться быстро и далеко. Значит, повидали что-то очень нехорошее.

Следовательно, в городе уже начинается стандартная резня, либо другие негативные явления. Тут и всяческие сложности из-за отсутствия электричества и связи, и проявления агрессивного безумия, которое развивается у многих на начальных стадиях заражения.

Однако, по виду людей на дороге, можно сделать вывод, что процесс деградации их интеллекта ещё не дошёл до опасной стадии. То есть, они ещё неплохо соображают. А раз так, сунувшись в город на объекты, примеченные в ходе разведки, Трэш рискует столкнуться с организованным сопротивлением.

В военной части мародёры растащили всё ценное, но по некоторым уликам получилось сделать вывод, что туда прилетало несколько единиц бронетехники. Из вооружения, скорее всего, крупнокалиберные пулемёты, но не исключено, что есть и автоматические пушки. Плюс – пехота может использовать гранатомёты, чьи кумулятивные струи способны проделывать убийственные бреши в броне развитых заражённых.

Именно этот объект Трэш считал самым "вкусным". Но соваться туда прямо сейчас — страшновато. Сколько там военных? Да уж никак не меньше сотни при самых скромных предположениях. У них имеется серьёзное вооружение, они не представляют, во что влипли, но прекрасно понимают ненормальность происходящего. У служивых в таких случаях срабатывает стандартный алгоритм. То есть, они там уже тревогу подняли, сидят перепуганные, готовясь к чему-то неизвестному и нехорошему. Появление Трэша со свитой их даже обрадует, сняв давление неизвестности.

Вот они, враги – кошмарные с виду чудовища. И полетят в стаю пули, снаряды и гранаты.

Трэш ещё не настолько обнаглел, чтобы нагло переть на воинскую часть, которая готовится встретить атаку. Но он, в отличие от армейцев, знает будущее.

К сожалению – только ближайшее.

Надо всего лишь чуток переждать. Всего лишь несколько часов не искать неприятности. И тогда военные заполучат целый комплекс проблем: город начнут наводнять опасные твари; многие солдаты полностью или частично потеряют боеспособность, или даже превратятся в агрессивных зомби; появятся хорошо вооружённые мародёры, торопящиеся урвать самую ценную добычу, пока кластер не заполонили чудовища.

А где здесь самая ценная добыча? Судя по собранной Трэшем информации, она хранится именно в воинской части.


Стая около четырёх часов скрывалась в лесу, который примыкал к окраине города. Правую Руку Трэш загнал на высокое дерево и его глазами мог разглядывать то, что из зарослей не просматривалось. К тому же чуткий слух время от времени улавливал интересные звуки.

Полученная информация говорила о том, что с городом происходит что-то нехорошее. В нём нередко постреливали, иногда что-то взрывалось, вспыхивали пожары, от которых в небеса при полном безветрии вертикальными столбами поднимались струи дыма.

Вот за ними Трэш следил особенно пристально. Если с первыми двумя не всё понял, с последующими картина ясная. Их или вообще не тушат, или на их ликвидации задействовано недостаточно сил.

Эффективность работы пожарных — один из ключевых показателей. Если они не справляются со своей задачей, можно сделать вывод о деградации системы городского управления.

С другой стороны, если верить глазам Правой Руки, город пока что выглядит прилично. Следовательно, процесс развала ещё не дошёл до финальной стадии.

Подходящий момент, чтобы попробовать заявиться за ценной добычей.


По городу Трэш крался, как вор ночной. Вот только дело происходило в разгар ясного дня, а почти двухтонную тушу не заметить невозможно.

Но кто знает, может, если не торопиться, умение маскировки прикроет его и в движении. Пусть частично, не на самой короткой дистанции, но этого хватит. Ведь вперед Трэш пустил обе Руки и Первого Пса. Второй и Третий Псы крались левее и правее. Таким образом можно заранее оценивать возникающие по курсу и флангам угрозы и не нарываться на самые опасные из них.

Сзади Трэш тоже прикрыт, там Второй пробирается, отстав на сотню метров. Там — самое опасное направление, потому что глаз на затылке нет, а постоянно оглядываться – неудобно.

Избегая улиц и открытых пространств, стая двигалась по территориям промышленных объектов, зелёным зонам и районам сплошной жилой застройки. Полностью избегать обнаружения это, разумеется, не помогало. Постоянно кто-то из городских жителей замечал несимпатичных созданий. Большинство после этого убегали молча, или с криками; пожилая женщина свалилась в обморок; ещё один старик упал, схватившись за сердце, но сознание не потерял, начал отползать на четвереньках.

Мужчина средних лет, выскочив из-за угла, увидел в десятке шагов Второго Пса. И на этот раз решил повести себя оригинально: выхватил пистолет, начал стрелять торопливо и бестолково. Попал раз или два, но оружие оказалось травматическим, подчинённый при ударах пуль лишь слегка дёрнулся. Нехорошо уставился на смельчака и начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Явно боролся с соблазном. Еда перед носом, но жрать её запрещено.

А ведь так хочется.

Трэшу хотелось протестировать уровень давления подчинения, но опыт надолго не затянулся. Израсходовав магазин, мужчина попятился за тот же угол, где задал стрекача.

Ещё спустя минуту впереди начали часто постреливать из нескольких видов оружия, в том числе автоматического. Трэш не горел желанием нарываться, но хотел узнать, что там происходит. Выслал на разведку Левую Руку. Тот сейчас даже вблизи может за нормального человека сойти. Ради этого его прилично приодели, не забыв надвинуть пониже кепку с широким козырьком и прикрыть половину лица за огромными солнцезащитными очками. Только с походкой ничего поделать не удалось. Она даже у низших заражённых характерно-неправильная, опытный туземец легко распознает подлог.

Но здесь, в свежем городе, на опытного ещё нарваться надо.

Стрелявшие на месте боя не обнаружились. Они уже куда-то ушли, или уехали, прихватив трофеи: табельное оружие полицейских, оставшихся вокруг изрешеченной пулями служебной машины.

Трэш не поленился чужими глазами осмотреть разбросанные повсюду гильзы. Насчитал семь видов. Пришёл к выводу, что, скорее всего, полицейские схлестнулись с группой туземцев. У тех, как правило, нет ни желания, ни возможности унифицировать вооружение. Поэтому стреляют из всего, что достать удаётся, вплоть до экзотики, патроны к которой неизвестно где добывают.

Это плохо. Это означает, что в городе уже появились серьёзные группы мародёров. Четвёрку полицейских они, похоже, уничтожили в считанные секунды, не понеся потерь. Несложная, конечно, добыча, но по одним лишь гильзам понятно, что поработал не одиночка.

И не пара.

Вновь затрещали выстрелы. Сначала скупые короткие очереди, затем частота их резко увеличилась, а дальше подключились крупнокалиберные пулемёты, и захлопали разрывы гранат.

Это не перестрелка с полицейским патрулём, это что-то посерьёзнее.

И шумят где-то в районе той самой воинской части.

Трэш ещё больше замедлился. Слабую Руку из передового дозора отозвал, заменив Третьим Псом. Того, к сожалению, не получится выдать за нормального человека даже издали. Зато он поживучее будет и побыстрее. Для разведчика, засланного в направлении гремящего боя — хорошее сочетание.


На подступах к части творилось что-то невообразимое. Трэш, наблюдая глазами Пса, вообще ничего понять не мог. Поначалу показалось, что все участники событий заняты только тем, что убивают друг друга всевозможными способами. Выглядывал из-за углов двух домов, затем забрался на один из них по ржавой пожарной лестнице и уже с крыши смог прояснить некоторые подробности. Всю подноготную узнать не получилось, но основные моменты вычислить несложно.

Похоже, всё началось с того, что армейцам взбрело в голову куда-то поехать. Может смыться решили из умирающего города, может просто покататься с ветерком вздумалось - точного ответа нет. Понятно одно, – длинная колонна разнообразной техники начала выдвигаться из ворот в стене, окружавшей воинскую часть. Но не успев полностью выбраться на широкую улицу, вояки были атакованы туземцами.

Судя по многим признакам, местные обитатели не ожидали столкнуться с солдатами в этом месте. Возможно, при разграблении они раз за разом повторяли один сценарий, блокируя узкую дорогу, которая вела от улицы к части. Это несложно сделать, если взять под контроль дома, один из которых Трэш сейчас использовал, как наблюдательный пункт.

К домам туземцы выехать не успели, потому что путь преградили выруливающие военные машины. Отступать не стали, потому как здесь, на сужении улицы маневрировать неудобно. Затрещали первые выстрелы, затем веселье пошло по нарастающей.

И в разгар сражения произошло что-то непонятное. Огромный бензовоз на хорошей скорости примчался с другого конца улицы. Снес у поворота к части несколько военных машин, а затем взорвался, почти добравшись до импровизированных позиций туземцев. Тем всё равно досталось, потому что накрыло разливающимся топливом, хлынувшим под уклон. Огонь перекинулся на два обшитых железом грузовика и один старый бронетранспортёр, спасти технику не получилось.

Почему водитель бензовоза столь зрелищно себя прикончил, Трэш не знал. Очень может быть, что с головой конкретные нелады начались. Такое у свежих в порядке вещей. Но, в любом случае, это неважно, а важно то, что значительную часть поля боя объяло жарким пламенем. Спасаясь от огня, часть пехоты туземцев отбежала от улицы, превратившейся в пекло. Но отбежала неудачно, наткнувшись на ту часть колонны, которая так и не выбралась из тесноты запутанного подъезда к части. Там у солдат сработало преимущество в боевой технике. Они накосили из бортового оружия минимум с полтора десятка мечущихся противников, но и в ответ им накидали гранат, подбив два бронетранспортера и подпалив столько же "Уралов". Эти машины теперь мешали проезду, застопорив движение.

Неизвестно, что за раздолбаи здесь поработали, но дорога к части чертовски неудобная. Слишком узкая и местами зажатая между сооружениями коммерческого назначения. Массово и быстро вырваться оттуда на оперативный простор невозможно. Но реализовать преимущество, которое предоставляло это обстоятельство, туземцы не смогли. Их позиция частично объята пламенем, некоторые пытаются спасти технику, часть продолжает перестреливаться, упрямо прорываясь к домам, где по пути подставляются под огонь из крупнокалиберных пулемётов. Очень уж удобно пара бронетранспортеров встала, из-за бетонной стены лишь башни показывают. Попасть по ним можно, вот только у туземцев умелых гранатомётчиков пока что не нашлось.

В общем, не бой, а небрежно перемешанная каша. И в эту кашу, на шум, огонь и дым, сейчас со всех сторон сбегаются заражённые. Их такое веселье не может не привлечь. В основном – мелочь, но и приличные попадаются. Их появление усугубляет и без того непростую картину, но, похоже, туземцам они досаждают больше, выскакивая, в основном, на их позиции.

Трэш не представлял, что в таком месиве можно предпринять. Военных оказалось куда больше сотни, даже с учётом уже понесённых ими потерь. Да и туземцев минимум полтораста. Оружия и у тех, и у других полно, в том числе опасного для шкур не слишком развитых элитников. Прибегающих заражённых обе стороны конфликта косили в первую очередь, временно прекращая разборки друг с другом. Понятно, что на стаю тоже набросятся дружно, стоит только показаться.

Может под действием горохового раствора и улучшалась управляемость невидимой бронёй, но испытывать на себе не хотелось.

А это что такое?!

Оказывается, не все машины туземцев успели выбраться на улицу, которая протягивалась мимо воинской части. Несколько или задержались, или пожаловали из другого места, откликнувшись на зов о помощи. Два грузовика, традиционно обшитые железом и столько же пикапов. Эта техника прошла окольными путями, в объезд столба бензинового дыма, издали обозначившего место схватки. Добравшись до дворов тех самых домов, к которым изначально стремились, аборигены высадились и потянулись к подъездам. С собой они тащили много чего интересного, включая пулемёты и разнообразные гранатомёты.

Подъехали еще два небольших грузовика, из которых туземцы извлекли пару минометов калибра восемьдесят два миллиметра. Из них можно чуть ли не в упор накидывать, прикрываясь от ответного огня домами. Главное, корректировщика отправить в одну из квартир верхних этажей. Вон, как раз побежал один. Оставшиеся начали обустраивать во дворе батарею.

Дальнейшие наблюдения пришлось прекратить, потому что люди поднимались не только на верхние этажи, а и на крышу. В том числе на крышу дома, где обустроена позиция Третьего Пса.

Этим подчинённым Трэш не сказать, что сильно дорожил. Держал его за предателя, за былые попытки подставить своих спутников вместо себя. Глупо, конечно, распространять человеческую мораль на заражённых. К тому же, сам не вполне человек. Ну да ничего не поделаешь, такой вот противоречивый выверт психики.

В общем, Трэш, продолжая управлять Третьим, спрятал его за рядами выводов вентиляционных труб. С этой позиции невозможно понять, что происходит. Понятно только то, что бой продолжается. И понятно, что новоприбывшие туземцы начали постреливать с крыш и верхних этажей. Рядом, в считанных метрах, что-то взорвалось, видимо военные заметили новую угрозу и пытаются с ней разобраться.

И что теперь делать Трэшу? Он теперь даже наблюдать нормально не может.

Что-что... Зачем он, вообще, сюда сунулся? Чтобы разжиться кое-каким военным имуществом. К сожалению, конкуренты оказались шустрее, а связываться с ними чревато. Помочь солдатам разобраться с туземцами, а потом попросить за помощь вознаграждение? Здравый смысл подсказывал, что Трэша поймут превратно. Это ведь не люди вроде Большой Стервы, это всего лишь новички. Они ещё не поняли, куда попали, да и психика у них плывёт под действием заражения. Разговаривать с чудовищем станут на языке оружия.

Убираться несолоно хлебавши?

Ну уж нет. Раз уж Трэш сюда заявился, с пустыми руками не уйдет.

Да и некрасиво оставлять Третьего Пса здесь, на краю крыши. Уйти незаметно не получится, обнаружить его могут в любой момент. А шкура у лотерейщика слабовата, даже из автомата легко завалят.

Какой-никакой, а член стаи. Пропадёт тут в одиночку.

Придётся выручать.

Глава 13

Осторожно высунувшись из-за угла, Трэш оценил обстановку. Туземцы, нагрянувшие во двор, в основном расположились на крышах двух пятиэтажек. С такой высоты удобнее всего обстреливать дорогу к части, так что лучшего выбора у них не было.

Но это, конечно, не относилось к миномётчикам. Те устроились на детской площадке и вели непрерывный обстрел, суетясь вокруг своих грохочущих труб. Только один не принимал участия в работе. Присев на край песочницы, он положил пулемёт на колени и водил головой из стороны в сторону. Очевидно, высматривал заражённых. Вон, четыре тела валяются неподалёку, наверняка — его работа.

Стрелок бдит не в одиночку. Его задача – разбираться только с мелочёвкой. На случай появления кого-то посерьёзнее, в кузове одного из грузовиков дежурит второй туземец. Этот не сидит, а стоит, за турелью с крупнокалиберным пулемётом. Плюс, за спиной болтается труба одноразового гранатомёта. Тоже по сторонам поглядывает, и тоже Трэша не замечает, хотя морда, выглядывающая из-за угла, очень даже заметная.

Маскировка работает, её огонёк приходится держать на максимуме всё время. И разумеется, нельзя делать резкие движения, от них внутреннее сияние гаснет моментально.

Прикинув диспозицию, Трэш понял, что опасаться следует только туземца в грузовике. Крупнокалиберный пулёмёт вряд ли причинит серьёзные ранения, а вот получить противотанковую гранату неохота.

Попробовать подкрасться незаметно? В принципе — это несложно, но кто знает, с какого расстояния Трэша обнаружат. Да и слишком много времени придётся потратить из-за одного-единственного стрелка. Если помчаться со всей дури, можно добраться до грузовика секунд за пять. Это недостаточно быстро, рискует схлопотать очередь. А если туземец не тормоз, а наоборот — ловкач, успеет из гранатомёта пульнуть. В упор, конечно, а штатный боеприпас в таких условиях срабатывать не должен.

Но рассчитывать на это нельзя. По старой памяти помнится, что аборигены частенько модифицируют взрыватели именно ради того, чтобы те взводились на минимальной дистанции. Охотно делились с сержантом Нэшем своими техническими наблюдениями по этой теме.

То, что взрыв при этом может случиться в считанных шагах, им конечно не нравилось. Ну а какая альтернатива? Тёплые объятия рубера? Так ведь — это верная смерть.

А от близкого подрыва – лишь вероятная.

В общем, будет правильным считать, что даже при выстреле с дистанции метр граната сработает. А такая, между прочим, запросто в танках пробоины проделывает.

Трэш скосил взгляд вниз, осматривая своё тело. Бронежилет он пока что соорудить не успел, зато обзавелся оригинальным подобием дополнительной брони. Обернул часть шипов резиновой лентой в несколько слоёв, после чего на каждый надёжно насадил по одному, а местами по паре стальных блинов для штанги. Теперь приходилось таскать пару центнеров лишнего груза. Защищает он, так себе, но ведь и предназначен не для этого.

Сдернув один из блинов, Трэш поудобнее пристроил его в лапе. Это не люк от канализационного колодца, эта штука в ладонь вписывается, как родная. Конструктор, рассчитывая прорези, будто для конечностей развитых заражённых примерялся. Получился идеальный метательный снаряд. Главное, чтобы меткость не подвела.

А Трэша меткость не подводит.

Дождался, когда пулемётчик отвернётся в другую сторону, и вынесся из-за угла. Низко пригнувшись, помчался к машине, в одну секунду разогнавшись до скорости рекордсмена-спринтера.

И это не предел, а лишь начало рывка.

У туземца будто глаза на затылке имелись. Нарушив ритм, в котором до этого оглядывался, резко крутанулся назад, проворно наводя пулемёт на приближающуюся смерть.

Трэш взмахнул лапой. Стальной диск весом в пятнадцать килограмм крутясь, пролетел три десятка метров и попал туда, куда надо — точно в шею. Казалось бы – тяжесть не такая уж и большая. Однако, туземца будто самосвалом сбило, улетел, безжизненно размахивая конечностями.

Продолжая мчаться к машине, Трэш сдернул с шипа ещё один диск, отправив его в пулеметчика, рассевшегося на углу песочницы. Здесь, увы, всё прошло не так гладко. Нет, тоже не промазал, послал стальной снаряд точно в цель, но та оказалась с подвохом. Туземец, схлопотав в голову увесистый подарок, лишь неспешно завалился на спину, после чего начал подниматься, как ни в чём ни бывало.

Да этого просто не может быть!

Хотя... Трэшу пора свыкнуться с тем, что в этом чокнутом мире возможно почти всё. Очевидно, попался абориген с особой магической способностью, выручающей в таких ситуациях. Доводилось раньше, давно, в другой жизни, слышать рассказы, как некоторые туземцы без единой царапины переживали подрыв на мине, или прямое попадание тридцатимиллиметрового снаряда.

Однако, слышал он и другое. В том числе и то, что бессмертных здесь не бывает.

И потому поступил просто – швырнул ещё один блин.

Туземец всё видел и осознавал, но уклониться не успел – бросок застал его в очень неудобном положении, наполовину поднявшимся. Дернулся в сторону, но стальной диск достал его в бок, под печень. Народ здесь живучий, может и не убило, но бодрым после такого не останешься.

Решив, что с самыми опасными целями покончено, Трэш отдал приказ стае выдвигаться во двор. Здесь они и без его помощи разделаются с миномётчиками, или хотя бы разгонят их.

А у него намечаются дела поважнее.

Не сбавляя скорость, пронёсся мимо грузовика, со всей силы оттолкнулся, подбросив тело на высоту второго этажа. Уцепился за подоконник на третьем, смяв его при этом, но удержавшись, — когти нашли опору на бетоне. Подтянулся, перебросил правую лапу в сторону, хватаясь за угол балкона. И так, используя все возможные точки опоры, в несколько секунд добрался до крыши.

Выскочив на неё, взмахом лапы сбросил вниз ближайшего туземца, швырнул блин от штанги в дальнего, целящегося куда-то вниз из гранатомёта. И помчался к следующему дому, на ходу калеча и убивая оставшихся.

Трэш появился внезапно, с тыла. Его не ждали, и благодаря высокой скорости он зачистил всех, не получив в ответ ни выстрела. Скорость элиты помноженная на фактор неожиданности – убойное сочетание. Так и продолжая бежать, оттолкнулся от края крыши, перепрыгнув на следующий дом. До него расстояние такое, что ни одному рекордсмену этот трюк не провернуть, но для элитника – плёвое дело.

Взмахом лапы отбив голову пулемётчику, почти успевшему развернуться, Трэш принялся чистить очередную крышу, приказав Третьему Псу, оставшемуся за спиной, выбраться из укрытия и добить покалеченных. Кто их знает, этих туземцев, может там такие колдуны валяются, которым разбитая голова и сломанный позвоночник — всё равно, что царапина.

Здесь Трэш, наконец, столкнулся с первыми попытками сопротивления. Некоторые туземцы, несмотря на шум и увлечённость боем, сумели осознать угрозу. Один успел дважды выстрелить из крупнокалиберной винтовки. Сильный мужик, даже ненормально сильный, тяжёлое оружие держал без напряга и работал навскидку.

Вот только умудрился промахнуться почти в упор, а вторая пуля лишь царапину на грудной броневой пластине оставила.

Расчетливо убил его таким образом, чтобы тело осталось на крыше, а оружие не повредилось. Затем метнул блин в туземца, наводившего гранатомёт. Тот успел понять, как плохо ему сейчас станет и с перепугу взял прицел слишком низко. Граната разорвалась ударив в поверхность крыши почти между ног у Трэша. Тот подпрыгнул, больше от неожиданности, чем от воздействия ударной волны и осколков, и через секунду на голову туземца обрушилась тяжёлая лапа.

Последний, оставшейся на ногах, поступил неожиданно. Даже не подумав стрелять, вскочил на бортик по краю крыши и молча спрыгнул вниз. Пять этажей — приличная высота, и по брошенному напоследок взгляду Трэш заподозрил, что этот человек умирать не собирался.

Потому подошёл к краю и посмотрел вниз. Так и есть, туземец тоже оказался колдуном. Вместо того, чтобы валяться на асфальте и заниматься пересчётом заработанных переломов, он опускался плавно, будто его на верёвке бережно опускают.

Почесав в затылке, Трэш покачал головой и со словами: "Левитатор хренов", броском блина разбил хитрецу башку. Тот после этого полетел вниз камнем.

Вот и кончилось колдовство.

Подхватив крупнокалиберную винтовку и тело её владельца, Трэш перепрыгнул на первый дом, застав Пса за нехорошим занятием. Урод почти успел впиться зубами в руку одного из трупов, но углядев вожака, окаменел с перекошенной рожей.

Указав на лотерейщика пальцем, Трэш прогудел:

– Разозлить меня хочешь?

— Я не хочу злить Первого. Я хочу есть.

- Это не еда. Ещё раз увижу такое, самого на корм отправлю. Не надо на меня так смотреть. Ты не такой уж тупой, прекрасно всё понимаешь. Вот, держи этот труп.

– Спасибо, Первый! Ты такой щедрый, ты так вкусно меня кормишь.

– О боги... Ну за что мне это... Это не еда! Не еда! Ты понял?! Это груз! Твой груз! Тащи его вниз, вон к той машине, где стоят обе мои руки. Я потом соберу с него патроны и проверю тело. Если хоть один след от твоих зубов найду, буду скармливать тебя стае маленькими кусочками. Ты всё понял?

– Третий пёс всё понял. Что, даже разик укусить нельзя?

– Если жить хочешь, ни разу нельзя. Иди уже давай. Надоел.

Отделавшись от Пса, Трэш подобрался к краю крыши и не забывая поддерживать маскировку на максимальном уровне, осмотрел поле боя.

Здесь всё ещё продолжали постреливать, но заметно, что основная фаза противостояния уже в прошлом. Большая часть техники полыхала вовсю, или догорала: досталось и туземцам, и воякам. Да и горожанам прилетело, чьи машины опрометчиво заезжали на эту улицу со стороны центра. Местные вояки не сумели реализовать свое превосходство в броне: зажатую в узости колонну успели неплохо обработать из миномётов. Не вмешайся Трэш, ещё бы несколько минут, и всех могли раскатать.

Но теперь сложилась патовая ситуация. И сил с обеих сторон немного осталось, и слишком они рассеяны. Это мешает единому руководству, так что, бой сейчас представлял из себя хаотичную перестрелку отдельных центров сопротивления. Никто не пытался никого атаковать. Даже наоборот, часть солдат и туземцев отступали друг от друга, разрывая дистанцию. Понятно, что когда удалятся достаточно, разбегутся в разные стороны. Воевать ни тем, ни тем не хочется.

Жизнь лбами столкнула, и оба лба выдержали. На вторую попытку никто не соглашается.

Убедившись, что в ближайшее время вряд ли кто-то сильно заинтересуется, по какой причине замолчали позиции на крыше, Трэш спустился вниз. Тем же маршрутом спустился – по стене, используя для опоры оконные ниши и балконы.

Подождав, когда из дверей подъезда выберется Третий Пёс, ускорил его обидным пинком в нужном направлении и зашагал следом.

Трофеи оказались не совсем те, на которые Трэш рассчитывал, но тоже неплохо. Остаётся их доставить на базу, оставив город на разграбление туземцам. Даже если "мишени" после случившейся бойни откажутся от мародерских планов, на прилетевшее добро найдутся другие охотники.

Хорошие вещи тут без присмотра надолго не залеживаются.

Из крупногабаритных предметов забрать требовалось три: крупнокалиберный пулемет и два миномета. В сумме это вряд ли больше пары центнеров, что для Трэша – невеликая ноша. Но ведь надо еще и боеприпасы прихватить, включая ящики с минами. Гранатомёты и лёгкое стрелковое вооружение тоже бросать не стоит. Плюс мелочёвка вроде касок и ручных гранат в хозяйстве пригодится.

В общем, груз набирался приличный. Потянуть можно, но зачем надрываться, если есть альтернатива?

Добычу поспешно погрузили во второй грузовик. Вооружения на нём нет, но оно и не требуется. А вот просторный кузов, защищённый сталью, весьма пригодился. Отсюда добро не вывалится на тряской дороге, как может случиться на второй машине. Там ведь открытая платформа, что неудивительно. Это передвижная огневая точка, а не транспорт для перевозки ценного добра.

Водил Трэш прекрасно, но увы – в прошлой жизни. В этой разве что толкать технику может, или тянуть за собой. Но зачем себя утруждать, если имеется прекрасная замена водителю.

Отправил в кабину Правую Руку. Техникой он до сегодняшнего дня таким способом управлять не пытался. Спасибо, что грузовик оказался без сюрпризов. Доводилось в прошлой жизни видеть машину с обратным расположением педалей, когда случился перенос нестандартного кластера. И это, по слухам, цветочки. Бывали случаи, что без бригады грамотных механиков не разобраться, что это вообще, и как оно ездит.

Стая нервничала. Заражённые пешком передвигаются, а грохочущие машины воспринимают исключительно как вместилища вкусной пищи. Им сейчас как-то не по себе от того, что они занимают место добычи. Но проблем это не доставляет. Если раньше и без причин то и дело случалось, что Трэш почти полностью терял связь с одним или более подчинёнными, теперь максимум, слегка мутнела картинка.

Горох – сила. Жаль, что раньше про это не знал. Мог сэкономить немало времени и нервов.

Остановились у торгового центра, где загрузились полезными в хозяйстве предметами. В том числе пластиковыми ёмкостями большого объёма. Часть из них чуть дальше, у заправки, наполнили дизельным топливом. Запас горючки для генератора приличный, но не мешает подумать о его пополнении заранее.


До границы кластера добрались не скоро. По пути, там и сям, загрузились так, что в кузове стало тесновато. Трэшу приходилось ехать позади, удерживаясь за усиленные крепления защищённого кузова и частично свесившись через борт.

Неудобство можно перетерпеть. Набрали столько всего, сколько всей стаей за три вылазки не унести. Машине дальше не проехать, а дотащить это до базы за один поход невозможно. Ну да ничего, заберут, сколько получится, а остальное постепенно перетаскают Второй и тройка псов. Сам же Трэш с помощью обеих "внешних рук" займётся тонкой работой.

Только, для начала, придётся заново развесить по деревьям куски утеплителя. Надо не просто узнать, когда случится следующее обновление, а и определить период перезагрузки. Пока что – это самый полезный кластер из встреченных здесь, придётся уделять ему повышенное внимание.

Глава 14

Нет сомнений, что паразит, оставив в покое разум Трэша, не очистил его полностью от следов своего вмешательства. Иначе как ещё прикажете объяснить тот факт, что при полном осознании ужасающей сути произошедшей с ним метаморфозы, Нэш относился к случившемуся с философским спокойствием. Он не лежал ночами без сна, ломая голову над мыслями о том, как вернуть себе прежнюю жизнь. Не выл на луну чужого мира, тоскуя о том, что потерял. И никогда не задумывался о суициде.

Да он даже Нэшем себя не называл.

Прошлое осталось в прошлом, жил строго настоящим.

Выживал.

Кстати — о суициде. Трэш не просто о нём не задумывался, он, наоборот, все силы бросал на то, чтобы повысить свою выживаемость. Все его последние действия нацелены исключительно на это.

И несмотря на кажущийся сумбур предпринимаемых действий, они подчиняются продуманному до мелочей плану.

Трэш старался создать вокруг себя круг безопасности, где риск потерять жизнь если не нулевой, то сведён к минимуму. Как бы ни был силён противник, попав на территорию стаи он не должен добиться успеха в охоте на её вожака. Потерять можно всё, включая базу, но при условии, что это не станет концом существования.

Не хочется попасть в однажды случившуюся ситуацию. Тогда люди здорово его потрепали и загнали на территорию аномалий. Это произошло на их условиях. Трэшу тогда столько нехорошего досталось, что он едва не умер от перенесённых лишений.

Что надо сделать, чтобы это не повторилось?

В первую очередь напрашивался самый очевидный вариант – сбежать.

Куда?

Да куда угодно, лишь бы подальше от этих мест. Здесь невозможно предвидеть все угрозы. Даже сидя безвылазно среди мёртвой черноты рискуешь попасть под взгляд камеры с высотного зонда, запущенного с обычного кластера. И что с того, что высокотехнологичное оружие сюда не протащить? Прикончить элитника возможно и обычным, без хитрой электроники. Если, конечно, делать это по-умному. Да и отряд охотников ничто не мешает усилить союзными туземцами, выбрав тех, у кого развиты полезные колдовские умения.

Шастая по прилегающим к черноте территориям, Трэш рискует нарваться куда быстрее. Уже минимум два туземца знают о существовании странного кваза. Станут ли они молчать? Вряд ли. А скольких наблюдателей он не заметил, а вот они его — наоборот? И сколько раз попал на фотографии со скрытых камер, которые фиксируют движущиеся объекты? Надо понимать, что незаметным здесь остаться невозможно, даже если торчать в окружении аномалий. Рано или поздно нарвёшься на нежелательное внимание.

Хорошо, допустим, он уйдёт. И куда же? На север и юг тянутся зоны ответственности экспедиционных корпусов. Может они и прибыли из разных миров, но в одном будут действовать аналогично. А именно — постараются взять странного элитника живым или мёртвым.

На востоке чернота совсем уж серьёзная. Возможно — бесконечная, ведь конца-края её не видно. И добираться до тех мест придется через самые опасные кластеры, где экспедиционные силы за каждой пядью земли следят в восемь глаз. Так рисковать, ради неизвестно чего, Трэш не готов. Никто ведь не знает, найдутся ли среди деструктивных аномалий удобные уголки.

Ну а что на западе? Там – сложнее всего, там ведь вообще — неизвестно что. Судя по памятке, взятой у Большой Стервы, там, прилегая к зонам контроля экспедиционных сил, тянется полоса, плотно обжитая туземцами. А за ней начинается местность, куда даже самые отмороженные из них соваться боятся. По идее, Трэшу как раз бояться нечего, ведь он окажется во владениях, где кроме заражённых никого нет. Но жизненный опыт показывает, что в этом мире очевидные на первый взгляд вещи могут преподнести сюрпризы.

Как правило – неприятные.

Плюс, это слишком далеко. Он окажется в местах, откуда ничего не сможет сделать людям, сломавшим первую его жизнь.

И едва не сломавшим вторую.

Да кого он хочет обмануть? Он ведь сейчас живёт лишь одним – ожиданием мести. Других стратегических целей попросту нет. Это почти мания.

А может и не почти.

Скорее всего, одно лишь это отделяет его от нехороших мыслей.

Мыслей о суициде.


Трэш потихоньку начал вникать в причуды геометрии Стикса. В прежней жизни он не очень-то задумывался над некоторыми вещами, бросающимися в глаза. Они ему не угрожали и пользу не приносили, так зачем голову напрягать.

А в этой жизни напрягать приходится.

Вот и заметил, что частенько на стыках трёх кластеров остаётся стабильный островок. Такой никогда не обновляется. Покрытый неухоженной растительностью, без свежих следов пребывания человека, искусственных сооружений или нет вообще, или они сильно обветшалые. По терминологии туземцев – стаб.

Как правило, площадь такого треугольника невелика. Полгектара — уже много, а гектар и больше – редкий случай. Причём, разницы нет, обычные кластеры вокруг, или аномальные, или вперемешку. В большинстве случаев на пересечении трёх границ остаётся неизменяемый малыш.

Вот на одном из них Трэш сейчас и пребывал. От базы до него приблизительно восемь километров по пересечённой местности. И разумеется, местность эта полностью чёрная.

Сам треугольник ничего особенного из себя не представляет. По площади вряд ли полгектара наберётся, полностью зарос кустарниками, деревьев мало и они невысокие, корявые. Пришлось немало веток переломать, чтобы пробраться в центр.

А дальше Трэш начал работать. Лопата ему не требовалась, у него обе руки – оснащённые твердосплавными зубцами лопаты. Такими разве что гранитную скалу не взять, а уж глинистая почва для них — лёгкое развлечение.

Яму он вырыл быстро. Затем положил в неё связку из двух огромных пластиковых фляг, или скорее — бочек. Их широченные крышки тщательно завинчены и для надежности обмотаны пищевой плёнкой и скотчем. Если грунтовые воды всё же доберутся до содержимого, то это случится спустя годы и годы подземного хранения.

Да и содержимое не сразу испортится из-за попадания влаги. В основном это увесистые консервные банки с отборной тушёнкой. Немного алкоголя и уксуса, бутылки с водой, готовыми споровым и гороховым растворами. Одна большая и несколько маленьких самодельных накидок защищающих от дождя и тепловизоров.

Если базу придётся покинуть в спешке, Трэш не останется с пустыми руками. Здесь можно будет слегка подкрепиться, перевести дух и отправиться дальше.

И не куда глаза глядят, а к следующему миниатюрному стабу. Там ещё позавчера устроена аналогичная закладка.

Как и ещё на без малого полутора десятках стабильных треугольников. Трэш выбирал лишь те, которые плохо просматриваются издали и сильно заросшие. Ну а дальше всё одинаково: сначала копал, потом закапывал и прикрывал аккуратно содранным дёрном. Так себе маскировка, конечно. Но зачем стараться, ведь по черноте редко кто шастает. Если и забредёт такой бродяга, забираться в густые заросли вряд ли захочет.

Нечего бродягам там делать.

Вот уже несколько дней Трэш в основном только тем и занимается, что таскается по черноте от одного микроскопического стаба к другому. Но это не значит, что все прочие дела паутиной зарастают. Правая и Левая руки беспрерывно обшивают кевларом пластины композитной брони. Без прямого управления, а только под наблюдением, вмешиваться приходится нечасто. Не сильно на них отвлекаешься, но и результат получается кривой да косой. Однако, за красотой никто не гонится – сойдёт.

Когда придёт время собирать из этих заготовок бронежилеты и шлемы, Трэш возьмёт процесс под неотрывный контроль. А до тех пор только присматривает, изредка применяя полный контроль.

Спасибо гороховому раствору. При его регулярном потреблении члены стаи способны относительно неплохо действовать автономно.

Если грамотно их направить.

Псы тоже без дела не простаивали, как и Второй. Для тонких работ их лапы не подходят, зато скорости и дури хватает. Вот и гонял их в разведку по всем направлениям.

Без детального знания местности ты чересчур уязвим. А что Трэшу до последнего времени было известно про эти края?

Да почти ничего.

Эх, надо было подольше с Большой Стервой пообщаться. Спросить про карту, может у неё она есть. Или хотя бы словесные ориентиры запомнить.

Вот и сейчас Трэш не просто механически копал, создавая очередной тайник. Он приглядывал за действиями обеих Рук и четвёркой разведчиков.

Последние двигались не компактно, а веером. Впереди на полтораста метров раскинулась цепочка из тройки лотерейщиков, за ними, метрах в двухстах, крался Второй. При таком построении получалось осматривать местность в широкой полосе, не отдаляясь далеко от остальных членов стаи. В случае необходимости, те быстро подоспеют.

Вчера эта мера предосторожности себя оправдала. Разведка наткнулась на другую стаю. Всего пара лотерейщиков и топтун. Все трое потрёпаны тяготами здешней жизни и чрезмерно голодны. Иначе не объяснить то, что они попытались устроить ужин, на который пригласили Второго Пса. Главным и единственным блюдом. Случай редкий, никогда до этого ничего подобного не случалось. Нет, каннибализм заражённым вовсе не чужд, но, как правило, страдают куда менее развитые представители их племени.

Против кусача, примчавшегося с парой лотерейщиков, эта стая ничего поделать не смогла. Вожак оказался не совсем тупой, осознал это сразу и помчался искать приключения в другом месте.

Трэш не сказать, что сильно дорожил своими подчинёнными, но и позволять их съедать первому попавшемуся сброду не хотелось.

И вообще, пора бы задуматься об увеличении стаи. С шестёркой он управлять хорошо навострился. Не сказать, что чётко контролирует одновременно всех, но уже способен устроить грамотную групповую атаку со сложными манёврами. Подопечных желательно набирать заранее, потому что день-два уходит на привыкание к новеньким.

С виду все одинаковые, но каждому присущи индивидуальные черты, что скверно сказывается на управляемости.

В данный момент за стаей Трэш почти не присматривал. Она возвращалась с очередного разведывательного рейда и двигалась по хорошо изученной территории. Никаких сюрпризов здесь никогда не случалось, знай себе шагай в одном направлении. Картинки показывались знакомые, всматриваться в них смысла нет.

Вот-вот доберутся до границы зоны аномалий. А дальше последний рывок, и Трэш позволит им порезвиться на кластере с пастбищем. Пускай завалят очередную корову. Аппетит у подопечных зверский, и аппетит этой четвёрки следует поощрять. Чем больше они едят, тем сильнее становятся. Теряя, конечно, последние человеческие черты в облике, ну да они и так уже далеко не красавцы.

Только животное надо выбирать самостоятельно. Иначе подчинённые снова завалят бычка или тёлку. А это — стратегический резерв. Увы, но коровы слишком долго оставались не доенными, из-за чего многие заработали медицинские проблемы с выменем. Доходит до того, что некоторые непрерывно мычат, жалобно, страдальчески. Таких на корм пустить - милосердие.

И грамотная тактика распределения и сохранения запасов пищи. Ведь если не забить больных вовремя, они сами умрут, в муках.

Хорошо бы откормить подчинённых если не до состояния начинающей элиты, то близко к ней. Но, насколько Трэш смутно помнил из прежней жизни, это продолжительный процесс, на который уходит неимоверная гора мяса. Как его ускорить, он не знает, вот и остаётся только одно – не жадничать с кормёжкой.

Очередной тайник готов. На сегодня достаточно, пора возвращаться на базу. Там Трэш тоже поработает землекопом до темноты. Решил соорудить защищённый бункер, под прикрытием деревьев. Для этого разобрал полностью часть строений мастерской, а также нарубил деревьев новым тесаком. Этот – получше первых двух. Убежище получится не железобетонное, но дополнительная защита от многих вероятных угроз не помешает.

Шагнув на черноту, Трэш поморщился. Деструктивные аномалии действовали и на биологические объекты, в том числе и на живые. Не так быстро и необратимо, как на тонкую электронику, но всё равно неприятно. Вот и сейчас в один миг ухудшилось качество картинок, получаемых от зрительных систем шестёрки подчинённых. Чтобы понимать детали, приходилось всматриваться в них по очереди. Это чертовски неудобно, потому как уделяя особое внимание одному члену стаи, временно выпускаешь из виду всех прочих.

Хорошо, что они не заняты ничем ответственным. Можно спокойно шагать по мёртвой углеродной пустоши, наблюдая за стаей краем сознания.

А это ещё что за новость?!

Одна картинка погасла. Мгновенно погасла. Только что показывала заросли, через которые пробирался Второй Пёс, и внезапно изображение пропало полностью. И не понять, как его вернуть. Будто этот лотерейщик решил податься на вольные хлеба и расстался со стаей.

Но почему?!

Погасла картинка Первого Пса. Также мгновенно и также необъяснимо. Может и промелькнуло перед этим что-то необычное, но оно могло быть незначительным, далёким, мелким. А у Трэша сейчас проблемы с детализацией, не всё успевает заметить.

Поверить в то, что два лотерейщика одновременно решили покинуть стаю, невозможно. Они ведь даже не видели друг друга в эти моменты. Заросли слишком густые, расстояние между заражёнными не меньше полсотни метров, шагали молча. Не первый раз здесь ходят, это ведь то самое место возле опушки, где по деревьям развешаны куски утеплителя.

Продолжая ничего не понимать, Трэш взял последнего, Третьего Пса, под прямое управление. И заставил его резко развернуться и помчаться влево, вдоль опушки, по самым густым зарослям. Нельзя сейчас на открытом месте показываться.

Второго Трэш сейчас так же плотно контролировать не мог, но это и не требуется. Всего лишь указания вовремя давать, и тот сам выскочит, куда надо.

А надо, чтобы заместитель оказался рядом с уцелевшим Псом. Возле его маршрута. Пускай там притаится, пропустит лотерейщика и посмотрит, ни гонится ли кто-то за ним с целью убить мгновенно, дабы вожак не понял, что происходит.

Почти не отвлекаясь на Второго и предоставив обе Руки самим себе, Трэш всё внимание перевёл на Пса. Ощущал себя частью подопечного, сейчас бежали собственные ноги, а не чужие. Голова вертелась, высматривая угрозы, нос жадно втягивал воздух, пытаясь уловить запах врага.

Но никого и ничего. Только треск веток. Это могут услышать издали, но на такой скорости о тихом передвижении не может быть и речи.

Проклятая чернота! Из-за неё не картинка, а полный отстой. Может Трэш прямо сейчас что-то важное в упор не замечает.

Справа что-то промелькнуло. Будто сам воздух сгустился, закручиваясь при этом в воронку. Даже не пытаясь рассмотреть детали происходящего, Трэш заставил Пса прыгнуть влево так, будто в воду нырнуть решил. Перекат получился, не сказать, что акробатически-чёткий. Зато улетел далеко, а это и требовалось.

Увы, но до конца кувыркнуться не получилось. Картинка погасла. На этот раз не просто исчезла, а действительно погасла.

Теперь Трэш видел только сплошную черноту. Будто Пёс каким-то чудом докатился до аномального кластера и там плотно уткнулся мордой в углеродный прах.

По прежнему ничего не понимая, Трэш переключился на Второго. Но не стал брать его под полный контроль сразу. Увы, но с этим членом стаи такой фокус не проходит. По неизвестной причине тот, что ни делай, во многом остаётся самостоятельным. Да, он выполняет указания вожака, но делает это по своей воле, а не превращаясь в марионетку.

Однако, получать детальную информацию от органов чувств Второго можно. Чем Трэш и занялся.

Перед чужими глазами мелькнула зелень, сокрушаемая взмахом уродливой лапы. Прямо из ниоткуда возник человек в навороченной боевой экипировке. Пятерня Второго, разделываясь с ветками, по пути врезала ему по голове, оторвав лицо с мясом и костями. И будто выхватила тело из параллельного мира, где до этого момента оно пребывало в состоянии невидимости.

Ну и заодно раздробила ему череп.

Вот теперь Трэш начал что-то понимать.

У этого непонятно откуда взявшегося типа не защищены органы дыхания. Следовательно – это туземец, а среди них нередко встречаются колдуны, способные устраивать разнообразные фокусы. Вот и этот из таких – с волшебными умениями. Одно из них – незаметность. Второе – способность быстро и бесшумно уничтожать заражённых невысокого уровня.

Или, возможно, поблизости притаился сообщник с такой способностью, а этот неудачник отвечает лишь за маскировку.

Не успев это продумать, Трэш дернулся так, будто ему по голове врезали. Собственно, да, врезали, но только не ему, а Второму. Картинка подёрнулась красным, уши уловили звук выстрела.

Противник, наконец, перестал скрываться. Сейчас врежет из всего, что есть. Одни лишь заросли спасают Второго от расстрела.

Трэш, в принципе, своим "замом" тоже не сказать, что сильно дорожит. Но и терять не хочет. Потому не стал пытаться разделаться с неизвестным количеством туземцев лапами Второго. Тот может и крут, но против отряда колдунов ему не выстоять. Он уже ранен, а ведь всего лишь одного врага достать успел.

Потому остаётся лишь один вариант – бегство. Поспешное бегство, без оглядки и хитростей. Просто прямо, по зарослям, стараясь не приближаться к местам, куда может быстро подъехать транспорт.

Второй, подчиняясь, помчался в указанном направлении. И тут же покачнулся от попадания пары пулемётных пуль в правый бок. Ловко кувыркнулся, а дальше схитрил, пару десятков метров пробежав на четырёх конечностях. Это сработало – вторая очередь уже не попала, только ветви и листву над головой посбивала. Туземцы сквозь непроглядную зелень стреляют скверно и не всё видят.

Это радует.

Уши уловили нехорошие звуки, – за спиной затрещали заросли. Второго преследовали. Несколько туземцев, по шуму точно не понять – сколько, мчались за ним пешком. Причем, двигались очень быстро. Нормальные люди такую скорость держать не смогут.

Только толку им от скорости? Она поможет, если убегать, а не преследовать монстра, способного легко убить одним ударом. Вряд ли они настолько тупые, что не понимают, с кем связались. Тогда что? Полностью уверены в своих силах?

Да нет – это же бред. Они только что потеряли одного колдуна. Того даже невидимость не спасла, Второй вычислил его положение по движению веток, или по запаху, или ещё каким-нибудь способом.

Тогда зачем туземцы рискуют, гоняясь по зарослям за опасным заражённым? Свет клином на нём сошёлся, или как?

Да нет, дело тут не в свете. Они не просто так напали, они перед этим рассмотрели всех трёх Псов и Второго. Поняли, что это какие-то странные заражённые. Прилично развитые, но сохранившие немало одежды. Точнее – снаряжения.

Ещё точнее – грубо сшитые кевларовые бронежилеты. Самые первые, опытные образцы, без пластин и прочих усовершенствований.

И напали туземцы не где-нибудь, а в месте, где стая до этого изрядно наследила. В том числе метками, развешанными на деревьях.

Местные заявились не на случайную дичь поохотиться. Они выслеживают стаю необычных заражённых.

И туземцы её выследили.

Вот только не всю. Далеко не всю.

Вожак сейчас далеко. В безопасности. Пусть хоть все кусты вытопчут, его им не достать.

Но Трэш туземцам поможет. Отправится им навстречу. Подкорректирует путь Второго так, чтобы тот оказался в нужном месте в нужное время.

Надо чётко рассчитать оба пути. Всё должно сойтись так, чтобы Трэш проскочил через базу. Ему надо кое-что там прихватить.

И кое-кого.

Странные какие-то туземцы. С ними следует вдумчиво пообщаться. Трэшу очень интересно, кто они такие и с какой целью выслеживают его стаю.

Он очень не любит, когда им кто-то интересуется.

Глава 15

Трэш успел. Даже сам удивился, что так точно рассчитал по времени, и ничего не помешало. Всё вышло на порядки сложнее, чем предполагалось.

Оказывается, Второго преследовали не люди, а нереальные звери в человеческом обличье. Они около двадцати пяти километров преодолели бегом, со скоростями близкими к спринтерским. И при этом, судя по меткости их стрельбы, не особо запыхались.

Постоянно оставаться в густых зарослях не получалось. Местность в целом лесистая, но хватает полей, лугов, обширных полян и свободных от растительности берегов многочисленных водоёмов. Второй то и дело оказывался на открытых местах, и туземцы в такие моменты иногда его подлавливали. Один выстрел, или несколько, и вот уже очередная пуля прилетает в цель.

Пули такие же непростые, как и сами туземцы. Даже самые крепкие пластины брони не всегда их сдерживают. А ведь Второй в придачу кевларом прикрыт, пусть и не с ног до головы. Плюс перед рейдом регулярно употреблял растворы споранов и горошин. Это должно существенно повышать его защищённость.

Только этим туземцам его защита мешает чуть больше, чем туалетная бумага.

И сами серьёзные, и стволы у них непростые, и боеприпасы тоже особенные.

Один раз прилетело особенно неудачно. До такой степени нехорошо получилось, что Второй не удержался на ногах, покатился, картинка почти полностью почернела. Но пошла полоса везения, — он упал в заполненный водой ров. Достаточно глубокий, чтобы прикрыть от взглядов и новых выстрелов. По нему получилось добраться до новых зарослей, где снова подняться на ноги и побежать.

Но бег уже совсем не тот. Заражённые – существа невероятно выносливые, плюс, в разведку брали мясо, и Трэш следил, чтобы подчинённые не сожрали его без остатка на первых шагах. Пусть понемногу, но почаще жуют, чтобы уровень энергии не спадал. Однако, пусть Второй ещё не успел оголодать, но ранения и потеря крови сказываются. Он слабеет с каждым шагом, а преследователи полны сил.

Вот когда пригодилось знание особенностей местной географии. Трэш, держа в голове карту разведанной территории, направил Второго по оптимальному маршруту. Большую часть пути он протягивался по заросшей кустарником и лесом местности. Только в конце начинались серьёзные сложности, и там пришлось приказать "заму" выкладываться полностью, сливать все силы, чтобы хоть немного оторваться.

Именно туда и выскочил Трэш, держа в левой руке того, кого он называл Правой Рукой, а в правой крупнокалиберную винтовку, взятую трофеем после схватки на крыше.

Успел.

В этом месте угол стандартного кластера вдавался далеко в черноту. По этой причине удалось быстро добраться до Второго и заодно подготовить недобрую встречу его преследователям.

Не до конца, к сожалению подготовить. Трэш поспешно оборудовал позицию для Правой Руки, после чего умчался в сторону, чтобы дальше завернуть и зайти погоне с тыла. При этом он огибал поле, заросшее молодым овсом, в котором спрятаться невозможно. Поэтому забираться на него нельзя ни в коем случае. Опасный участок пересёк сбоку, по черноте. Там, вдоль границы, протягивался зарождающийся овражек. Согнувшись в три погибели, можно проскочить по нему незаметно.

Что Трэш и сделал.

Но сейчас он не успевал. Наблюдая глазами Правой руки, впервые разглядел преследователей отчётливо, а не как мельтешащие пятна среди зелени. Восемь человек в одинаковой воинской экипировке. В такую же был облачён убитый лапой Второго "невидимка". Это удивило, ведь у туземцев с унификацией всё плохо. Больше похожи на солдат экспедиционного корпуса. Но органы дыхания не защищены, следовательно — это не они.

К тому же, трое из них по виду не очень-то на людей тянут. Они больше похожи на лотерейщиков в одежде и со снаряжением. Но это всё же туземцы. Им просто не повезло измениться, таких, если верить памятке, полученной от Большой Стервы, называют квазами.

Изменённых в составе экспедиционных сил быть не может. И вообще, даже среди местных они встречаются нечасто. А здесь одновременно трое. И у каждого одинаковое вооружение: приспособленный под стрельбу с рук крупнокалиберный пулемёт и по два одноразовых противотанковых гранатомёта за спиной. На разгрузке, явно кустарной, но смотрящейся так, будто такие на заводе штампуют, болтаются непонятные уплощённые цилиндры. Очень похоже на толстые блины мин. Накладные кумулятивные заряды? Очень похоже. Но зачем им они? Вручную ставить на чудовища? Да, дырищу можно проделать знатную, вот только монстры вряд ли равнодушно отнесутся к инженерной деятельности, проводимой на их шкуре.

Пять туземцев с внешностью нормальных людей тоже удивляли. Один с крупнокалиберной снайперской винтовкой, выглядевшей столь грозно, что Трэшу сильно захотелось сделать её своим имуществом. Ещё один тоже с винтовкой, но куда полегче. Толщина ствола подсказывала, что это малошумное оружие. Третий с гранатомётом в руках и ненормально-длинным пистолетом на поясе. Гранатами обвешался со всех сторон, да еще и спутники по одной или две помогают тащить. Двое прочих с ручными пулемётами, ленты которых уходят в огромные плоские короба, переносимые за спинами на манер рюкзаков.

Присущей туземцам разношёрстности в оружии и снаряжении не наблюдается. И движутся так, будто проволокой друг к дружке прикреплены. Больше похоже на спаянное армейское подразделение, заточенное под реалии этого мира.

Странная группа.

Трэш ещё далековато от зарослей, из которых выбираются враги. Зато Второй успел пересечь овсяное поле и бухнулся рядом с Правой Рукой, вжимаясь в землю. Вымотался изрядно, приказ вожака мчаться, не жалея сил, выполнил в тот же миг, как получил. Хотя инстинкт самосохранения требовал не выкладываться до полного изнеможения, доверился главному безоговорочно.

Пришлось замедлится. Увы, но чернота сама по себе мешала контактировать со стаей, а тут ещё приходится заботиться о незаметности, следить за картинкой получаемой от Правой Руки и заботиться о Втором.

Нет, зря он позволил ему отдохнуть на позиции. Нечего ему там делать. Он сейчас не боец. Надо отвести его подальше, чтобы не словил шальную пулю, или гранату.

Потому вновь отдал жёсткий приказ. Заставил Второго подняться и направиться прямиком к базе. Кровотечение у заражённых быстро останавливается, раз ноги передвигать может, кое-как дотащится даже без помощи Трэша. Если и свалится по пути, отлежится немного и дальше пойдёт.

Поле чересчур протяжённое. Странным туземцам придётся пройти по нему около километра. Если среди них нет колдуна, способного засекать заражённых с большой дистанции, сейчас они не подозревают о появлении Трэша, и не знают, что Правая Рука затаился в засаде, внимательно наблюдая за их приближением.

Этого подопечного Трэш никогда не баловал. Кормил исключительно тем, что не доедали более развитые члены стаи. Да — всё теми же костями, на которых лишь жалкие фрагменты мяса да жилы оставались. С такой диетой сложно разжиреть, вот и этот заражённый остался слабаком. Ходить мог бодро, а вот бегал еле-еле и быстро при этом выдыхался. Ну да от него большой прыти никогда и не требовали. Его задача руками работать, а не ногами километры наматывать.

Потому и пришлось тащить мертвяка сюда на своём горбу, стараясь не поранить броневыми шипами. В схватке от такого подчинённого толку ноль, но это если говорить о стандартных стаях.

Стая Трэша она к стандартным не относится.

Выскочив, наконец из черноты, промчался сотню метров по краю леса, то и дело показываясь на открытых местах. Но тревога по этому поводу не поднималась, восемь туземцев, растянувшись шеренгой, деловито пересекали поле, не оглядываясь.

Присев за кустом на колено, Трэш дождался, когда враги доберутся до середины открытого пространства и взял Правую Руку под полный контроль.

Теперь он видит его глазами, слышит его ушами, шевелит его конечностями. Будто это не живое существо, а марионетка со слабенькими датчиками, имитирующими работу органов чувств.

Трофейная винтовка в умелых руках способна поражать цели на дистанции в километр и больше. А может и на два достанет, память Трэша отказывалась выдавать точные характеристики этого оружия. Но на базе он пристрелял её всего лишь на пятьсот метров. Снайпер из него — так себе, к тому же, действуя чужими руками, результаты не улучшишь, а вот ухудшишь – запросто. Получается, замахиваться на большее нет смысла.

Прицелился в одного из квазов, прямиком мчащегося на позицию. Почему-то именно эти создания казались Трэшу самыми опасными.

Ну да, внешность у них такая... заставляют себя уважать.

Выстрел. Отдача у винтовки просто немилосердная. Правого так сильно толкнуло назад, что чуть ступнями землю не вспахал.

Что там с целью? Момент попадания пули Трэш из-за толчка приклада пропустил, но теперь разглядел, что кваз лежит и вставать не пытается.

Вроде — один готов. Бронежилет против такого не спасает.

Возиться с затвором не пришлось, потому как автоматика. Знай себе, жми на спусковой крючок, пока магазин не опустеет. Но Трэш отправлять в полёт следующую пулю не торопился.

Не надо быть великим стрелком, чтобы поразить движущуюся цель, если она мчится к тебе по кратчайшей прямой. Так, как это было с первым квазом.

Но выстрел всё изменил. Оставшиеся семеро противников осознали, что теперь они не просто заражённого преследуют, теперь против них работает человеческое оружие. Подставились под него, по незнанию выбравшись на открытую местность, где нет ни намёка на укрытие. Поэтому моментально изменили манеру передвижения. Растянули шеренгу ещё шире и начали выписывать непредсказуемые зигзаги. Из-за этого приближались медленнее, зато целиться в них стало на порядок труднее.

Трэш выстрелил в крайнего левого кваза. Увидел, что промахнулся и выстрелил ещё. И даже не успел рассмотреть, что же стало с целью.

Перед глазами вспыхнул ослепительный свет, после чего на миг потемнело и Трэш обнаружил себя в своём теле. При этом он испытал непередаваемое ощущение, с которым до сих пор не сталкивался. Что-то вроде головокружения лёгкого, но как-то ярче, сложнее.

В общем – это не объяснить. Только самому прочувствовать, каково это, умереть в чужой шкуре.

Прощай Правая рука. Твоя картинка исчезла – это смерть.

Трэш потряс головой и уставился вперёд. Там, по полю, продолжали бежать шесть фигурок.

Отлично – всё же удалось достать второго. И эти теперь опасаются лезть напролом, не знают, что больше противников не осталось.

Глупцы. Видимо, неожиданный обстрел сильно их ошеломил. Не ждали такой подлости от мертвяков. Сейчас назад надо оглядываться, но никто даже не пытается взгляд через плечо бросить.

Решившись, Трэш ринулся вслед за врагами. Разгоняясь, старался поярче держать огонёк маскировки, но не очень-то верил в эффективность этого метода. Почти не сомневался, что на высокой скорости умение полностью бесполезно.

Но и тащиться дальше безопасным шагом нельзя, ведь тогда враги быстро настигнут Второго. Бедолага едва плетётся, а на черноте мало где можно спрятаться. Они даже рисковать не станут, издали расстреляют. Увы, но простое оружие на деструктивных аномалиях способно проработать не один десяток часов. И боеприпасы тоже не скоро испортятся.

До намеченной жертвы оставалось около ста метров и семи секунд бега, когда последний оставшийся на ногах кваз, продолжая метаться из стороны в сторону, наконец, оглянулся.

Ошеломлённо уставившись на мчащегося монстра.

Затормозить, чтобы использовать маскировку на всю мощь, уже не получится. Потому Трэш наоборот, попытался ускориться, хотя первоначально это не планировал. Увы, но чем быстрее перебираешь ногами, тем хуже обстоят дела с манёвренностью, а в схватке от неё много чего зависит.

Кваз, оглянувшись, ни одного мига не потратил на раздумья. Выкрикнул "Сзади!" бросил под ноги пулемёт, даже не попытавшись из него выстрелить, выхватил из-за плеча тубус одноразового гранатомёта. Проворно раздвинул его в боевое положение, вскинул, готовясь к стрельбе. На всё про всё у него не ушло и пяти секунд.

Да уж — не тормоз.

Трэш бегает без волочащегося за ним плуга или якоря. Однако, чуть-чуть не успевал достать. И потому, поняв это, выхватил с шипа один из блинов и метнул вперёд.

Для кваза это стало сюрпризом. Должно быть, до сих пор не доводилось сталкиваться с заражёнными, использующими метательное оружие. Но надо отдать ему должное, – не сплоховал. Помедлил от удивления столь незначительный миг, что за это время разве что моргнуть можно успеть. А затем резво отпрыгнул в сторону, пропуская стальной диск рядом с собой.

Но прыжок – не мгновенное дело. Вернуть гранатомёт в положение "наизготовку" тоже время занимает.

А Трэш использовал заминку на все сто. Он уже здесь — на месте.

Взмах лапы, удар снизу вверх, по кончику подбородка. И вот уже гранатомёт летит отдельно, а тело кваза отдельно.

С почти оторванной головой.

Слева и справа загрохотали выстрелы, а по телу начали бить пули. Смешной калибр, можно не обращать внимания. Оставшиеся противники — обычные с виду туземцы, не изменённые, из тяжёлых пулемётов с рук работать не способны, а всё, что меньше десяти миллиметров – не более, чем щекотка.

Однако, Трэш не настолько уверовал в свою несокрушимую мощь, чтобы полностью игнорировать оставшихся аборигенов. К тому же, паники в их рядах нет, пытаются что-то хитрить, а не просто разряжать оружие, куда попало.

Обладатели винтовок не учавствовали в обстреле. Вместо этого один, развернувшись, помчался назад, а другой так и продолжал двигаться вперёд, к позиции Правой Руки. И это не бегство, просто заходят с разных сторон, в клещи зажимают. Меткие стрелки, должно быть, размечтались подловить удобный момент, чтобы вбить пулю под капюшон, защищающий споровый мешок. Туда много не надо. Доводилось слышать истории про ловкачей, умудрявшихся попасть из подствольника точно за спину если не элитнику, то руберу. Из множества мелких осколков один-два, двигаясь снизу вверх, влетали туда, куда надо, приканчивая сильнейшую тварь на месте. Та ещё лотерея, конечно, но если заниматься этим не в одиночку, шансы на удачу приличные.

На Трэша, правда, такой трюк не подействует. Засохшие остатки мешка у него на днях окончательно отвалились. На его месте он уже успел управляемым конструированием силового каркаса нарастить тонкий щиток брони.

Пока что тонкий, ведь он ещё не вполне освоил управление процессом модификации своей защиты.

Но туземцы об этом знать не могут, вот и действуют шаблонно. И надо признать, выходит это у них чётко. Будто не люди, со присущими им страхами и сомнениями, а биороботы. Чётко по заданной программе работают, ни одного лишнего движения.

Они что, всерьёз решили впятером уделать элиту?

Какая наивность.

Подскочив к пулемётчику, продолжавшему выпускать очередь за очередью, Трэш врезал лапой.

Удар пришёлся в пустоту. В один миг туземец оказался метрах в сорока левее. При этом он так и продолжал строчить, будто ничего не произошло.

Проклятый колдун!

Оставив его в покое, Трэш помчался дальше, на самого опасного — гранатомётчика. Тот, вскинув своё оружие, не торопился стрелять. Явно собирается подпустить цель поближе, где та не успеет отскочить.

Ну да ничего. Сюрприз тебе будет, идиот. Граната при вылете - это булыжник с огненным выхлопом. Попади в стену дома – не взорвётся. А всё потому, что на боевой взвод ставиться в десятках метров, дабы при случайном выстреле не подорвать гранатомётчика. Разве что переделали, ведь этим туземцы часто грешат. Такая вот у них мания, не боятся покалечиться. Но эти выглядят слишком продуманными, на отмороженных дикарей не похожи. Вряд ли столь серьёзные профи свяжутся с рискованными модификациями боеприпасов.

Прокрутив в голове все эти моменты, Трэш бросился в атаку с таким расчётом, чтобы как можно быстрее оказаться на минимальной дистанции. Зигзагом пошёл, мешая прицелиться. И заодно метнул очередной блин, дабы озадачить противника.

Тот ничуть не озадачился. Даже не отпрыгнул, а пусть и быстро, но спокойно шагнул в сторону, чуть пригибаясь. Пропустил стальной диск в сантиметре от каски.

После чего выстрелил.

Очень вовремя выстрелил. Еще десяток метров, и всё. Но на этой дистанции граната должна сработать, расчёт верный и точный.

Только Трэш тоже парень шустрый. Нырнул вперёд и в сторону, уходя в кувырок. Миг, и вот он уже снова на ногах, в ореоле вывернутых шипами кусков земли и дёрна.

В миг, когда затылок принял горизонтальное положение, по голове врезала увесистая пуля. Крупнокалиберная винтовка поработала, причём момент выбран идеально. Стрелок – просто супер.

Да только всё впустую, ведь Трэш – неправильная цель.

Гранатомётчик начал суетливо перезаряжаться. Тяжело сохранять спокойствие, когда на тебя мчится эдакая неприятная образина. Убегать бессмысленно, оставаться, в принципе – тоже. Ну а что тогда остаётся? Надеяться на чудо.

Не успеть ему, ни за что не успеть, пускай надеется.

Взмах лапой...

И Трэш едва не рухнул. Такое впечатление, будто не по голове, а по танку врезал. Не просто по танку, а по танку тяжёлому, в котором всё заброневое пространство залили свинцом.

Тяжесть неимоверная. Лапа мгновенно онемела, стала неродной, деревянной.

А гранатомётчик, как ни в чём ни бывало, продолжил возню со своей трубой.

Трэш врезал по нему второй лапой. Но уже не наотмашь, а дозировано, аккуратно.

С почти тем же результатом: ни тело, ни амуниция, ни оружие даже не дёрнулись. А туземец по прежнему продолжал возиться с гранатомётом.

– Да что вы за изверги ненормальные?! – в сердцах выдал Трэш и сдавил туземца обеими лапами, пытаясь, если не в блин расплющить, так хотя бы помешать заряжать оружие.

А тот, разобравшись с гранатой, легко выскользнул из тисков, развернулся, и помчался прочь со скоростью гоночного мотоцикла. Трэш не способен на столь впечатляющий старт, а ведь он элита, и это не пустое слово.

Как же задрали эти колдуны. Сюрприз за сюрпризом. И откуда такие взялись целой группой. Их будто один к одному подбирали, чтобы народ с ума сводили своими фокусами.

Несмотря на некоторое потрясение от нескончаемых чудес, Трэш продолжал соображать достаточно здраво. Догадался, что полная неуязвимость невозможна, иначе бы этот туземец в одиночку нагнул весь мир. Даже в методичке для новичков указывается, что бессмертных здесь не бывает, у каждого колдуна есть уязвимости и ограничения. Возможно, это умение ограничено жёсткими временными рамками, вот и пришлось противнику торопливо удалиться.

Но он недостаточно быстр – очередной блин, отправленный вслед, попал сзади под каску.

И на этот раз попал, как надо – с костяным треском сокрушаемой шеи и падением безжизненного тела.

Пулемётчика Трэш достал таким же метким броском секунды через три. Тот попытался ещё раз повторить трюк с телепортацией, но удалось это слабо. Всего-то на десяток метров в сторону ушёл.

Где и остался.

Развернувшись, Трэш ринулся на оставшуюся троицу. Один из туземцев, прекратив терзать бесполезный пулемёт, со всех ног помчался к телу ближайшего кваза. Вряд ли захотелось поплакать над трупом приятеля, скорее решил воспользоваться одним из его гранатомётов.

Этого Трэш прикончил первым, без колдовских сюрпризов. Второй тоже ничем ненормальным не удивил.

И вот уже остался последний – тот самый меткий стрелок с крупнокалиберной винтовкой.

Туземец прекрасно понимал, что ему ничего здесь не светит. Но надо отдать ему должное, – не побежал, ударившись в панику, так и продолжал выпускать пулю за пулей. Трэш понёсся на него, рассчитывая не убить, а лишь обезоружить. Ему от трупа толку нет, труп ведь не ответит на вопросы, которые сами по себе напрашиваются.

Но не пробежав и половины расстояния, получил в спину очередь из крупнокалиберного пулемёта. Обернувшись, увидел, что кваз, сваленный Правой рукой в самом начале схватки, присел на колено и выпускает очередь за очередью.

Это что ещё за бред? Пуля такого калибра даже для кваза – смерть. А если не смерть, то очень тяжёлое ранение. Настолько тяжёлое, что после него смиренно ждут помощи от санитаров, а не устраивают баталии с применением столь тяжёлого вооружения. И никакой бронежилет здесь не спасёт.

Эти колдуны в конец уже достали. Откуда их столько взялось в одном месте, настолько непростых?!

Игнорируя обстрел, продолжил бежать к снайперу. Тот тоже решил удивить, в последний момент бросившись прочь.

Только вот бросился ненормально, потому как побежали одновременно три снайпера.

Вот так. Был один стрелок, и внезапно от него отпочковались ещё двое. Все метнулись прочь широким веером. Достать их сходу уже не получится, ведь Трэш на части разрываться не умеет.

Притормозив, один за другим метнул три диска. Два беспрепятственно пролетели сквозь фигуры, выглядевшие вполне материально.

Третий ударил в мясо и кости.

Чёрт! Он ведь живым собирался его брать. Пятнадцать килограмм разогнавшейся стали поставили на этом замысле крест.

Ну да и чёрт с ним, не всё ещё потеряно. Ведь кваз никуда не делся, так и продолжает постреливать.

Не сильно торопясь, дабы в горячке не остаться без последнего источника важной информации, Трэш подбежал к уродливому туземцу, вырвал из его рук пулемет и отбросил в сторону. Содрал с головы каску, толкнул согнутым пальцем в защищённую бронежилетом грудь, заставив завалиться на спину.

И почти вонзив пару когтей в глаза, проурчал на человеческом языке:

– Ну привет тебе, акробат хренов. Поговорим?

Глава 16

Взгляд у туземца был нехорош. Трэш не разбирался в изменённых, но по всему заметно, что процесс зашёл далековато. И дело тут, главным образом, в глазах. Именно они выдают степень ненормальности. Жёлтые, но не желтушные, а будто от тигра пересадили. С кошачьими роднят ещё и заметно удлинённые зрачки хищника. Взгляд вроде и человеческий, и в то же время в нём явно что-то ненормальное проскакивает.

И это ненормальное — ни капли не человеческое.

Вопреки ожиданиям, пуля, выпущенная вначале боя, попала серьёзно. Правый бок разворотило так, что из-под бронежилета свешивались клочья разодранной печени. С таким ранением полагается или мгновенно умирать, или спустя несколько секунд. В лучшем случае протянешь несколько минут, после чего тихо успокоишься от шока и кровопотери.

И уж сознание должно теряться сразу, без проволочек.

А этот мало того, что сумел подняться, он ещё и стрелял из тяжёлого пулемёта. Причём метко.

Опять какое-то колдовство.

Или нет? Что это среди овсяных стеблей белеет? Выжатый одноразовый шприц. Какое-то лекарство себе вколол? Но какое? Тут, скорее, стимулятор требуется.

Однако, стимуляторов, способных поднимать мёртвых, в природе не существует.

Но этот поднялся.

Нехорошо косясь из-под занесённых над глазами когтей, покалеченный кваз изобразил намёк на кивок, ухмыльнулся уродливо и тихим утробным голосом ответил:

– Можно и поговорить. Я сейчас как раз не сильно занят.

Чуть отведя лапу, Трэш пошевелил пальцами, что выглядело угрожающе и спросил:

— Вы кто такие? Откуда взялись?

Ответ последовал незамедлительно и был настолько удивительным, что Трэш не сразу врубился в смысл сказанного.

— Подразделение гамма-один, проект "Вторая жизнь". Мы сами по себе, в структуру организации не входим. Мы как бы есть, но одновременно нас нет. Между собой нас называют подразделение гамма-один экспедиционного корпуса "Новая земля". Но мы не военные, мы непонятно кто.

— Корпус?! – поразился Трэш, когда осознал суть сказанного. — Так вы что, местные экспедиционники? Бред какой-то. Мне что, глаз тебе вытащить, чтобы ты лапшу мне на уши не вешал?

Ничуть не испугавшись, кваз ответил:

– Что-то я ушей у тебя не наблюдаю, чтобы лапшу вешать. В заднице их прячешь, что ли? Мне, честно говоря, абсолютно до фонаря, веришь ты, или нет. Я вообще говорю только из-за того, что на спеке поболтать тянет. Ты сам-то кто такой? Мне так и так хана, я ещё не подох, только потому, что урод уродский. Дальше меня ничего не уйдёт. Интересно ведь, откуда ты такой красивый нарисовался.

– А ты откуда? И почему вы без защиты? Вы не тянете на экспедиционников, вы местные.

– Сам ты не тянешь. И не надо длинных слов, можно просто — внешники.

– Ну да. Местные нас так и называют.

– Нас? — жёлтые глаза кваза при этой оговорке сузились.

— Однажды я остался без маски, – признался Трэш. — Так получилось.

- Не знаю, что там получилось, но результат выглядит серьёзно, – одобрительно заявил раненый. – Не то, что у нас. Глянь на меня. Где я, и где ты? Мы ведь похожи. У нас ведь тоже такое случилось. Я к тому, что мы остались без масок. Не все, конечно. По разному бывает. Этот мир полностью дерьмовый. Здесь всё дерьмом пропитано. Оно в воздухе, в земле, в воде. Оно повсюду. К чему ты ни прикоснёшься, оно тебя запачкает. Это может быть что угодно: глоток воздуха, капля чужой воды на губах, царапина от когтя твари. И это всё, это конец, с этой минуты начинает тикать таймер. Твой личный таймер. Ты не видишь, что он показывает. Но он есть, и он тикает. Пока время не выйдет, надо успеть сменить одежду и смыть с себя всё это дерьмо, до последней частички. Ничего не должно остаться. В изолированную зону мы попадаем со ссадинами и ожогами на коже. Жёсткая чистка. Но мы не всегда успеваем. Да и помогает она не всегда. И тогда, в карантине, тест показывает, что это всё, ты его подцепил. Оно уже в тебе. Это не аппендикс, это скальпелем не вырежешь. И никакие антибиотики не помогут. Снова включается таймер. Но это уже не тот таймер. Он другой. Когда твоё время выйдет, тебя прикончат, как бешеную собаку. Вот только это будешь уже не ты. А потом домой везут гроб. Красивый гроб, накрытый флагом. Да только в этом гробу даже пылинки от тебя не будет. Я не знаю, что там, но знаю, что к нашим телам это не относится. Тут всё очень просто. Очень. Кто хлебнул воздуха Стикса полной грудью, тем назад дороги нет. Но не для всех это смерть. Ты ведь понимаешь.

Трэш кивнул:

– У тебя иммунитет.

– Да, так. Не все начинают урчать. Научники говорят, что от трёх до пяти из сотни выкарабкиваются. Но это уже другое. Назад таким хода нет. Всё равно что смерть. Родным так и говорят. Для них ты мертвец, гроб с тобой похоронили. Но ты-то живой. Что с тобой делать? Валить как-то некрасиво. Хоть и биоматериал, но это свой биоматериал. Остальные не поймут. Нехорошо, когда своих вот так валят. Ведь такое здесь с каждым может случиться. Каждый год у нас десятки случаев заражения. Некоторым везёт, они выживают. Вот и накопилась группа. Нас и больше бывало, и меньше. А сейчас, – кваз бросил взгляд на ближайшее тело. – Ноль остался. Из-за тебя. Закончился наш контракт. Вечный контракт...

– Я вас не трогал, – заметил Трэш.

– А кому какое дело, кого ты трогал? У нас приказ, и мы его выполняли. Удобно, когда есть такая группа. Защита нам не нужна, автономность ничем не ограничена. И мы полностью ненормальные. Туземцам до нас далеко. К нам ведь стаскивают всё, что находят в тварях. Спораны ладно, их хоть задницей везде жри. Горох тоже не дефицит. А вот жемчужины... Жемчужины – это совсем дело другое. Споровые тела высшего порядка. Высшие источники силы для этого вонючего местечка. Только хрень всё это. Я про название. Научники их по молекулам разбирали, да так и не поняли, что же это такое. Нет там никаких спор. Неживое оно, с виду. Набор химических элементов, структуры какие-то странные и свойства непонятные. Но вкати подопытной собаке, обратится с такой скоростью, что до ста досчитать не успеешь. Самая забористая дурь. И нас, таких, как мы, от неё накрывает по полной. Что-то она с нами делает. Меняет внутри. Мы начинаем делать такое, что только в кино показывают. Но это не кино, это на самом деле.

Трэш снова кивнул:

– Вам годами скармливали весь жемчуг, что доставался корпусу. Ну а вы от этого получали разные способности.

– Да, – подтвердил кваз. – Годами его жрали. Турок рекордсмен, он больше двадцатки продержался. В смысле, больше двадцати лет такой жизни. Мог и третий десяток разменять. Теперь не разменяет... на тебя нарвался. А я здесь почти восемнадцать оттрубил. И последние одиннадцать вот таким пришлось... Всё хуже и хуже. Научники обещали, что есть способ исправить. С местными они тёрли по этой теме. Мол, дай время, всё решим. Потерпи, и всё у тебя будет. Вот я и терпел. Одиннадцать лет терпел. Сначала это почти не мешает. Даже интересно немного. Но это только в первые года. А потом, чем дальше, тем хуже. Некоторые умения, как бы, засыпают. Они никуда не пропадают, но перестают откликаться, что ты с ними ни делай. Потом начинаются странные мысли. Неприятные. У человека таких не должно быть. Но они есть, – речь кваза становилась всё невнятнее и невнятнее. – Ну а с тобой что не так? С тобой, парень, точно что-то не так. Ты вообще не похож на человека.

– Я тоже хлебнул этого воздуха, – ответил Трэш.

– Ну это я понял. Только ты, парень, похоже, больше всех его хлебнул. Ты такой урод, что даже мне страшно смотреть. Ты неправильный урод. Таких не бывает. Даже у местных не бывает. Не слышали они никогда о таком. Я спрашивал их о всяком, я знаю.

– Да, я особенный, – сказал на это Трэш и спросил: – Как вы про меня узнали? От местных?

– И от них тоже, – ответил кваз. – Ты слишком большой и поэтому заметный. Первый раз тебя засекли, когда ты на террикон забрался и любовался с высоты на дальние дали. Это слишком высокая точка, за такими у нас стараются присматривать. Вот и попался на камеры. Сильно заинтересовал наших. Интересный экземпляр, научникам сразу понравился. Но подобраться к тебе тяжело. Непонятный ты, непредсказуемый. Да и этот район мы почти не контролируем. Он неудобный, слишком много черноты. Чернота, это я тебе скажу... А, ладно... Сам понимать должен. Мы проследили за мертвяками, которых ты используешь. Они слишком заметные. Не бывает развитых тварей в одежде. А твои ходят в бронежилетах. Интересные броники, такие на складе не выдают. Они не для людей, они для мертвяков. Это что-то новенькое. Никто не делает снаряжение для мертвяков. Только ты. Ну и у нас маленько есть, для себя. Таких, как я, тоже ведь одевать надо. Дикари тоже делают, для своих квазов. Но никто про тебя ничего не смог сказать. Не знают они, кто ты и откуда взялся. Будь ты из этих краёв, они бы знали. Ты ведь заметно себя ведёшь. Выследить вас было легко. Но мы не думали, что ты такой... такой ненормальный. Мы разных тварей валили. Мы таких валили, которые раза в полтора тебя побольше. И почти без потерь... обычно. Мы не поняли, кто ты. Ошиблись в тебе. А за ошибки платить надо. Вот мы и заплатили. Так откуда ты взялся? Мы никогда о таких не слышали. Ты всех наших научников на уши поставил. Местные тоже в непонятках. Они даже не понимают, о чём их вообще спрашивают. Давай, скажи хоть что-нибудь. Умирать интереснее будет.

– Для умирающего ты слишком много болтаешь, – заметил Трэш.

– Сомневаешься, что мне каюк? – криво усмехнулся кваз. – Твой тупой мертвяк вышиб мне печень вместе с рёбрами. Вот ведь дураки мы все. Шли, как на параде. Мертвяки ведь не стреляют, а тут вдруг такое. Ловко подловил. Выманил на это чёртово поле. Ты как вообще дрессируешь этих уродов? Особое умение есть? Научники такие случаи знают, но там одно рыло под контролем держать можно, а не целую ораву. Повезло тебе с умением. И подловили нас здорово. Мы понимали, что дело ненормальное, но представить не могли, что под пули идём. Не было у твоих стволов никогда, откуда нам было знать. Броник не спас, пластину разнесло, труха от неё теперь в моём боку сидит. Я бы давно подох, но я не совсем человек, у меня кровь быстро останавливается. Плюс спек вколоть успел. Но это только передышка. Пауза... Пауза перед тем как... Да хана мне, не сомневайся. Говори уже. Я так понял, что ты солдат. Я тоже солдат. Получается, мы с тобой одной крови. Давай уже, не молчи.

Трэш уже было разинул пасть, чтобы вкратце поведать об истории своих злоключений, но осёкся. Этот умирающий как-то чересчур настойчив. Будто бесталанный актёр, играющий умирающего, но слегка переигрывающий.

А местами не слегка.

С чего это у него такое любопытство за шаг до смерти?

А кваз, сбивая с мысли, затянул по новой:

– Ну чего тебе терять. Скажи уже.

Трэш, продолжая хвататься за ускользающую мысль, спросил:

– Вам что приказали? Просто меня убить? Или допросить?

– Ты как себе такой допрос представляешь? – ухмыльнулся кваз. – Тереном тебя глухануть, а потом на тягаче в подвал отволочь? Такие сложности не для нас. Мы, приятель, пехота, а пехота терен не таскает. Химия убойная, но неудобная. Не, ну мы могли бы задать пару вопросов, если бы ты так, как я сейчас, валялся. Но это если повезёт. А так – да. Сказали завалить тебя наглухо, а потом научников позвать. Ловко ты нас здесь перехватил. Как это у тебя вообще получается?

– Здесь я допрос веду, – всё больше и больше мрачнел Трэш. – Сколько ещё людей в вашем отряде?

– Очнись, я ведь уже всё сказал. Восемь нас было. Я последний. Нет больше отряда.

– Всего лишь восемь?

– А сколько ты хотел? Сотни две? И как ты себе это представляешь? У нас ведь за этим следят, не так много народа заражается. С такой безопасностью далеко не каждый год пополнение получается. Помнишь про процент иммунных? Вот и посчитай.

– А основная группировка? Сколько людей в экспедиционном корпусе?

– Без понятия. Я солдат, мне такое не говорят. Пара тысяч. Может три. А может и четыре. Основная база, она новая. Плюс старая работает, но она почти законсервированная. Хорошо, если на ней человек сто осталось. Она под самой чернотой. Ну и сеть форпостов, ведь надо запад держать.

– Значит, от двух до четырёх тысяч?

– Я это не говорил, – возразил кваз. – Я предположил.

– Ты солдат, – возразил Трэш. – Ты такие вещи должен подмечать, анализировать.

– Да, должен. Вот как подметил, так и отвечаю. Уж извини, но по головам мне народ считать не разрешили. Таких, как я, не везде пускают. Сам понимаешь.

– А местные? У них эмблема: круг с точкой посредине. Сколько их?

– Ну у тебя и вопросы. Откуда я такое могу знать? Они ведь дикие и наглухо отбитые. Сегодня их сотня на посёлке, а завтра десять рыл осталось. Спросишь, куда остальные делись, а они в ответ говорят, что Стикс забрал. Или ржут, как кони, когда под спеком. А они почти всегда под спеком.

– Где ваша база? Я про основную.

– К востоку от сюда и чуть к северу. Километров сто пятьдесят отсюда.

– Так близко?

– Тут всё под рукой, размаха нет. Чернота поджимает. Всё, что между чернотой, это наше. Здесь ничейной земли быть не может. Получается, ты на чужое залез. На наше. Не любят тут, когда чужие приходят. А ты не просто чужой, ты непонятный. Боятся тебя. Вот и послали нас. Тупые научники. Подставили по полной. Твари конченные. У тебя спека нет?

– Нет, – коротко ответил Трэш. – Что за сеть наблюдения? Под какие камеры я попадал?

– Шесты с комплексами слежения на стабильных кластерах. Если там деревья высокие есть, на них иногда ставят. Питание от аккумуляторов, подзарядка от солнечных батарей. Поближе к базе сеть зондов. На тросах зависают, стационарно. Обзор хороший, но картинка бывает не очень, да и горят быстро.

– Оптически диапазон? Тепловизоры?

– И то и то есть. По разному.

– Турели ставите?

– Да, на удобных местах ставим.

– Автоматика?

– Не, мы так богато не живём. Операторы работают. Они хорошо устроились, с базы не выходят, а боевые начисляют, если стрелять приходится. Козырная работа.

– С другими экспедиционными корпусами связь держите?

– Это не мой уровень. Какая-то связь есть, но хрен его знает, как там у них налажено. Я думаю, они не очень-то с нами делятся. Да и мы с ними. Здесь каждый под себя гребёт. Ну ты сам понимать должен.

– Портал на вашу Землю где? На старой базе? Тогда почему она почти законсервирована?

– Да потому что порталов здесь два. У нас говорят не "портал", а "главный лифт". Первый главный лифт и второй главный лифт. Напоминает спуск на лифте. Я о процессе.

– Я понял.

– Ну так расскажешь, или нет?

– Как тебя звать, солдат? – задал Трэш вопрос, который секунду назад не собирался задавать.

– Питер Демус. Капрал Демус.

– Капрал, мне кажется, ты что-то не договариваешь.

– С чего ты это взял?

– Ты так себя ведёшь, будто что-то хочешь от меня скрыть.

Кваз ухмыльнулся.

– Какой же ты догадливый. Парень, да тут все всегда что-то от кого-то скрывают. Такое уж это место. Я тоже скрывал, когда мне респиратор веткой набок свернуло. Чёртова ветка. Всего на секунду свернуло с рыла, я даже не подышал, я сразу дыхание задержал. Не повезло, хватило этого. Я с детства такой невезучий, вечно попадаю в истории. Столько дряни на себя принимаем, а тут хватило одной-единственной ветки.

– Ты говорил, научники знают способ, как сделать тебя нормальным, – вспомнил Трэш, резко заинтересовавшись этим вопросом. – Что за способ?

Кваз в который уже раз пожал плечами:

– Знаешь, как мы называем научников? Глухонемыми. Догадываешься, почему?

– Они что, вообще про этот способ ничего не говорили? Я тебе не верю.

– Хочешь верь, хочешь ни верь. Ничего не говорили. Ни одного нормального слова от них не услышал. Думаю, им местные что-то рассказали. Встречаются среди них очень понимающие. Жаль, мне с такими пообщаться не довелось. Не знаю, что они рассказали нашим, но дальше научников это не ушло. И знаешь что...

Кваз замолк, а Трэш не выдержав, спросил:

– Что?

– Тебя-то как зовут? Вот я представился, а тебя не знаю, как называть.

– Меня называют Трэш.

– Странное имя. Плохое оно. Ну да ладно, бывают и похуже. Вот что я тебе скажу, Трэш. Может и правда есть способ. И может научники могли это сделать. Но зачем это им? Тут ведь хреновое место. Тут всем тяжело. Каждый выживает, как сумеет. Командованию наш отряд нужен. И три кваза в нём – не лишние. Только мы можем таскать эти проклятые пулемёты. Вот и кормили нас обещаниями. Но знаешь, мне уже всё равно, что там и как. Трэш... мы ведь с тобой солдаты. Ты конечно урод, но и я урод. Мы похожи. И ты ведь знаешь, что солдат должен выполнять приказы. Вот я их и выполняю.

Трэш, наконец, поймал мысль, до этого момента успешно от него ускользающую. И похолодев, спросил:

– Так ты и сейчас приказ выполняешь?

Слепо уставившись в небеса, кваз прохрипел:

– Таким, как мы, рай не светит. Мы делаем то, что должны делать. Ты уж извини, но у меня и правда приказ. Те, кто нас послали... Они... они очень любопытные. Ты понимаешь...

Больше Трэш ни медлил ни секунды. Вскочив, развернулся и метнулся прочь, по кратчайшей прямой, которая ведёт к ближайшей границе кластера. Там, за ровной линией, начинается чернота.

А за спиной, захлёбываясь кровью, жутким смехом расхохотался умирающий кваз. Должно быть и правда забавно наблюдать, как грозный элитник мчится по чистому полю, без оглядки, сам не понимая, от кого спасается.

Или от чего.

Какой же Трэш болван! Вот как можно было так опростоволоситься?! Именно туда, к черноте, в первую очередь, следовало оттащить капрала Демуса. А уже потом разговоры заводить.

Чёрт! Расслабился, как последний кретин! Ведь понял почти сразу, что перед ним не банда грязных туземцев, перед ним боевое подразделение. И непростое, а уникальное, можно сказать – элитное. Знал ведь, тем более, о таких вещах. По прошлой жизни знал. Ходили слухи, что на "Альфе" собран секретный отряд из ребят, которым сначала не повезло, а потом повезло очень даже сильно. Практически, бессмертие получили, но при этом устроились куда лучше, чем аборигены. Ну да и правильно, куда ещё таких девать? Не на ферму ведь загонять. Как ни крути, а даже в таком состоянии они остаются людьми.

И не просто людьми, а людьми своими. Это главное.

Потому что чужих на ферму можно. Это уже, как бы, не совсем люди. Эта мысль вдалбливается новичкам с первого дня контракта.

Иначе недолго и крышей поехать, глядя, как работает мясорубка, одним из винтиков которой являешься, в том числе и ты.

Из заразившихся контрактников можно делать потрясающие машины смерти, как только что убедился Трэш. Надо просто не жалеть горох и жемчуг, сливать на своих иммунных в количествах, которые туземцам и не снились. Вся мощь местного экспедиционного корпуса работала на сбор редких ресурсов. Ни на что другое они не годятся. Разве что аборигенам иногда что-то перепадает. Союзникам, разумеется. Ну да с теми можно рассчитываться одними только боеприпасами и оружием. С них вполне достаточно.

Из иммунного при такой ресурсной базе несложно серьёзное чудовище вырастить. Только дайте время. С каждым последующим приёмом жемчуга шанс активировать новое колдовское умение снижается. Так говорится в методичке для новичков. Но всё равно какая-то вероятность сохраняется всегда. Даже если допустить, что иммунный прожил здесь не один век, ни в чём не нуждаясь. Со временем такой волшебник может получиться, что ему ничего не стоит элиту в одно рыло выносить.

Даже не запыхается при этом.

Бойцы подразделения гамма-один до таких монстров не доросли. Но они двигались по правильному пути. Парни старались, чётко выполняли все приказы и не закатывали истерики на тему "верните меня домой". Они не хотели остаться один на один с этим миром, без поддержки от своей цивилизации в лице экспедиционного корпуса.

Корпус должен ценить то, во что ему приходится серьёзно -. А в этих ребят - приходилось очень серьёзно.

Такую ценность не могли отправить на охоту без прикрытия. Пусть в условиях этого мира надёжно прикрыть не всегда получается, но они обязаны были принять все возможные меры.

В том числе поддерживать связь с отрядом.

С каждым членом отряда.

У капрала Демуса должны быть средства связи. Или постоянно в режиме передачи держал, или успел незаметно включить – неизвестно. Но теперь понятно, что он до последнего пытался вытащить из Трэша информацию, интересную для научных сотрудников.

Трэш ничего серьёзного не выдал, но это не повод расслабляться. Надо бежать. Что есть духу валить отсюда. В черноту и дальше, гораздо дальше. Не выдавая направление на базу.

Хотя, если наблюдали за стаей долго, оно им прекрасно известно, несмотря на все принимаемые меры предосторожности.

Да и чёрт с ними. На черноте Трэша достать сложно. Хоть стаю дронов пошли, там они и гроша ломанного не стоят.

Сейчас не об этом беспокоиться надо. Он физически ощущал, как по небесам скользит сама смерть, рассекая воздух тонкими узкими крыльями. Здесь, на краю зоны деструктивных аномалий, дрон не сможет действовать полноценно, ведь на высоте находиться опасно. Но бездушной машине требуется всего лишь один заход на цель, а дальше пусть хоть сгорит дотла. Для такого дела – ничтожная потеря.

Но Трэш ошибся, – это оказался не дрон.

Впереди, в десятках метрах, взметнулась земля от мощного взрыва. Не ракета с небес, не граната или мина, и не фугасный снаряд из танковой пушки. Что-то очень серьёзное.

Тут же грохнуло слева, затем справа. Злобно врезало по ушам, толкнуло ударной волной.

Но Трэш всё это игнорировал. Он как бежал, так и продолжал бежать.

Вперёд. К черноте. До неё всего ничего осталось.

Какой же он недоумок, оказывается. Сам себя загнал на поле, где ни от снарядов нет укрытий, ни от взглядов корректировщиков.

Очередной взрыв Трэш не увидел. Просто свет в один миг сменился тьмой.

Глава 17

Сознание не возвращалось. Как ни пытался Трэш напрячься, но ничего не получалось. Как будто оказался в тёмной комнате и не получается нащупать выключатель. Однако, мыслил при этом вполне связно.

Как это, вообще, возможно у существа, пребывающего в полностью отрубленном состоянии?

Ну так на то он и существо существующее. Человеку такое не дано, а вот ему — запросто.

Только толку от связных мыслей, если дело делать не получается?

Пока никакого. Но кто знает, может что-то удастся придумать. Надо проанализировать ситуацию, прикинуть возможности, нащупать пути к поиску выхода.

Ситуация осмыслению поддаваться не желала. Трэш видел иконки членов стаи и то, что передавало их зрение. Также мог управлять шариком маскировочного умения и распределять по телу защиту.

И всё – больше он ни на что не способен. Прекрасно может разглядеть, как защитная энергия струится по конечностям, оплетая многослойной сетью уязвимые суставы, но не в состоянии согнуть ни руку, ни ногу даже на миллиметр.

А это что ещё за новости? В кожных покровах начинаются какие-то непонятные изменения. Проявляются фиолетовые пятна. Чем дальше, тем цвет их становится насыщеннее. Неведомый и неприглядный процесс плавно захватывает всё новые и новые площади.

Так ведь и внутри он тоже есть. Просто Трэш только сейчас разглядел, что в его лёгких разбухают колыхающиеся сгустки того же фиолетового цвета.

Э! Стоп! А это уже совсем ни к чему! Черти бы побрали этого капрала и весь его экспедиционный корпус!

Лёгкие, заполнившись фиолетовым "желе", обмякли. Поникли парусами, потерявшими ветер.

Они перестали качать воздух.

И Трэш на это не удивился. Он, припоминая последние секунды сознательной жизни, понял, наконец, что случилось.

Может дроны и прикрывали отряд иммунных, но поработали не они. Командование операции поняло, что потеряло своих людей и отработало нестандартно, по площади.

Ну а почему бы и нет, если своих там не осталось.

Вояк прикрывала артиллерия. Реактивный дивизион из нескольких машин с системами залпового огня. Десятки, а может и сотни ракет. Не самое точное и не самое удобное оружие, да и экономичностью не отличается. Но жадничать не стали, навели по радиосигналу и врезали из всего, что есть.

Вначале волна ракет с фугасными боевыми частями. Серия мощных взрывов по всей площади. Одним из них Трэша приложило до беспамятства.

Пока он валялся, артиллеристы нанесли новый удар. На этот раз в боевых частях ракет оказалась не взрывчатка, а резервуары с тереном. Они здесь всё залили аэрозолью.

Странно. До сегодняшнего дня Трэшу не доводилось слышать, чтобы это вещество использовали в системах залпового огня. Да, оно чертовски эффективно против заражённых, но минусов у него столько, что они зачастую перевешивают плюсы. Самый главный — сложности с хранением и перевозкой. Приходится держать в бинарном виде, смешивая компоненты буквально за секунды до применения. Причём один из них, по бумагам условно называемый "синяя щёлочь" (а техниками — "синяя сволочь"), необходимо держать при температуре прилично ниже нуля. Иначе до беды недалеко. В авиационных ракетах, вроде "Эммы", предусмотрена навесная холодильная установка, запитанная от бортсети дрона. Она отделяется при запуске. Но даже с ней машину долго не погоняешь. Два-три часа, и заряд должен уходить на реактивацию. Аналогично с выливными авиационными приборами.

В общем, геморроя выше крыши и вечный риск попасть под раздачу из-за неполадок системы охлаждения. Потому и таскают терен исключительно дроны.

Их не так жалко, если "синяя сволочь" прогрызёт пластиковую защиту и начнёт реагировать с металлом. Да и машины не задохнутся в случае утечки.

Итак, Трэш нахватался аэрозоли кожными покровами и органами дыхания. И если кожа элитника, пусть и проницаема, но должна надолго защищать организм от этой гадости, про остальное так сказать нельзя. Яд уже подействовал, парализовав мускулатуру, отвечающую за дыхание. Без воздуха, при нулевой активности, можно продержаться несколько минут. Но не факт, что раньше копыта не отбросит.

Потому что дальше на очереди паралич сердца.

А это уже совсем никуда не годится.

Не зная, что тут можно сделать, Трэш не по наитию, а потому что ничего другого ему не оставалось, потащил активную броню со всего тела к грудной клетке. Заставил многочисленным фрагментам сетки облепить мускулатуру, забраться в неё, прорасти в каждое волокно.

И заставить сократиться.

Лёгкие дернулись, заполняясь животворным воздухом.

Есть! Сработало! Он может ими управлять. В ручном режиме, с трудом, но может.

А это что ещё за новости?! Почему следующий вдох даётся тяжелее?!

Впрочем, удивляться нечему. Начав дышать, Трэш потащил в лёгкие новые порции отравы.

Так, стоп дыхание. Пока он находится в зоне поражения, ситуация будет усугубляться с каждым вдохом.

Надо отсюда убираться.

Но как?

Переместил всю силу в руки. Попробовал заставить их пошевелиться, напрямую командуя мускулатурой. О! Да они не только двигаться начали, Трэш их даже слегка ощущает.

Тогда перекинуть часть назад, к глазам. Поднять веки. Картинка смазанная, зрачки не работают так, как должны работать. И управлять ими не получается. Ну да основное Трэш всё же понял. Зелёное слева — это край овсяного поля, а тёмное справа – чернота. Там, в десятке метров, должна начинаться неглубокая ложбина, по которой он ещё несколько минут назад пробирался в тыл вражескому отряду.

Но это неважно. Важно то, что дальше ложбина из черноты переходит в обрезанный овражек на стандартном кластере.

А ещё дальше овражек заканчивается, сверху донизу рассекая обрывистый берег мелкой речушки.

Какая бы она ни была мелкая, в ней есть вода. Вода — спасение. Она смоет дрянь с кожи. Ту, которая не успеет впитаться. Площадь поверхности тела у Трэша очень приличная, много гадости прилипнуть должно. И большую её часть унесёт река.

Только как до неё добраться? Напрягать одновременно и ноги, и руки, контролируя их мускулатуру осознанно, а не как обычно, Трэш не сможет. Только что-то одно, по очереди, от конечности к конечности. И глаза при этом держать открытыми не получится, он не сможет поддерживать работу одновременно в нескольких местах.

Да и толку от неконтролируемого зрения почти нет.

Получится ли ходить, если ты в состоянии одновременно контролировать только одну конечность, да и то криво? Нет – нельзя.

А если не конечность? Если попробовать перекатываться? С боку на бок. Ну а конечностями только курс корректировать. Всего ничего отсюда до ложбины, а дальше сможет ориентироваться по рельефу. Положение частей тела относительно горизонтали Трэш видит, сидя в самом себе изнутри. Это частично заменит зрение, ведь отвлекаясь на глаза, он будет терять прорву бесценного времени.

Элитник способен долго без дыхания обходиться. Доводилось, ради эксперимента, сидеть под водой по две минуты, три и даже пять. Больше тоже можно, но это напрягает, потому не надрывался. Однако, на часы это затягивать не получится.

Да и солдаты появятся раньше.

Они обязательно появятся. Корпус ни за что не забудет осмотреть поле боя. Как минимум, научники должны изучить тушу Трэша. Да и о павших надо позаботиться.

Пусть иммунные, но всё же свои. Вряд ли на запчасти пустят. Похоронят так, чтобы все поняли: что бы с тобой ни случилось, всегда будь верен корпусу. Он даже после смерти тебя не предаст.

Как Трэш катался по ложбине, а затем по оврагу, можно рассказывать долго. Но стыдно. Со стороны, должно быть, выглядел смешно, до слёз.

Но, надо признать, что тактика продвижения оказалась успешной. Он двигался с приличной скоростью и даже не терял направление. Приловчился перекидывать силу с нижней части тела к верхней, что позволяло маневрировать, не переключаясь на конечности.

Сам не заметил, как оказался в реке. Просто двигаться стало тяжелее, шипы далеко уходили в илистое дно. И фиолетовые пятна, или, скорее, язвы на наружных покровах, начали бледнеть.

Остановился. Перекинул силу на веки, поднял их. Ничего не увидел. Абсолютная муть.

Понятно – рожа находится ниже уровня воды. Значит, надо ещё чуток перекатиться. Трэш не рыба, ему воздух для дыхания требуется.

Вновь устроил опыт с лёгкими. На этот раз воздух пошёл нормально, без негативных последствий. Значит, из зоны поражения Трэш уже выбрался, плюс большая часть яда с тела смыта речной водой.

Позволив себе слегка отдышаться, оставил лёгкие в покое, занявшись глазами. Картинка – хуже не придумаешь, зрачки не хотели правильно менять диаметр. Но главное Трэш спустя минуту-другую выяснил.

Он действительно находится в реке, метрах в двадцати выше неказистого автомобильного моста. Его он помнил, именно по нему недавно пробежал Второй, спасаясь от погони.

Скорее всего, это единственный мост в округе. Нет смысла ставить их на каждом шаге. Именно по нему к полю подъезжала сельскохозяйственная техника.

И вскоре подъедут солдаты и научники здешнего экспедиционного корпуса.

Сверху они во всей красе разглядят, как на мели туша Трэша полощется.

Неприятная перспектива...

Что делать? Попытаться выкатиться на другой берег? Он тоже обрывистый, не получится в таком состоянии. Да и яд не весь с тела смыт, нельзя его на себе и дальше таскать.

Тогда надо остаться в реке, но так, чтобы не заметили. И как же это устроить?

Известно как, — так, как однажды Трэш уже делал.

Даже дважды. Только во втором случае реки рядом не было.

Минуты две ушло, чтобы развернуться и перекатить беспамятное тело под мост. Здесь и глубже, и не должны заметить сходу.

И что дальше? Отравленное тереном тело, как не желало слушаться, так и не желает. Перекатываться до самой базы? Сколько он сейчас метров сделал? Двести, триста? Вряд ли больше. И ушло на это минимум минут пятнадцать. Понадобятся часы, чтобы таким способом преодолеть несколько километров. И это если самочувствие не ухудшится. А оно ухудшится, в этом нет сомнений. Трэшу всё тяжелее и тяжелее мобилизовать потоки, сути которых не понимал. Но если назвать это энергией, она в подпитке нуждается.

Проще говоря – надо поесть. Элитнику много пищи требуется. Но ему сейчас даже лягушку не поймать.

Если солдаты ещё не появились, не надо думать, что они не появятся вообще. Обязательно появятся. Полчаса или час выждут, чтобы аэрозоль улеглась на землю, а не на их кожу. И займутся изучением поле боя.

След от необычного способа передвижения должен остаться заметным. Шипы там здорово землю вспахали. Однако, перед этим там полетали реактивные снаряды, тоже много чего наворотив. Есть шанс, что вояки не сразу определят, что в лощину и дальше в овраг и реку укатилось что-то большое и явно подозрительное.

Но всё равно мимо их внимания столь заметный след вряд ли пройдёт. Рано или поздно они спустятся к реке, где наткнуться на подарок весом под пару тонн.

Валить отсюда надо. Но как? Вокруг моста местность не богата на укрытия. Даже речка после перезагрузки обмельчала до такой степени, что элитник затаиться на дне не сумеет даже в омуте. Выбравшись из-под бетонного настила, Трэш надолго останется на виду. Здесь его, скорее всего, и примут, когда подъедут.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Проклятое тело! Ну что тебе ещё надо?! Лёгкие продышались, яд с кожи почти весь вымыт. Давай уже, приходи в себя. Надо ноги уносить, пока опять не угодил в очередной каземат с пыточных дел мастерами.

Никак. Ничего не получается. Трэш до такой степени напрягался, что, похоже, перешёл на качественно новый уровень управления внутренними потоками. Переводил их с места на место почти не задумываясь, отстранённо, однако, контролируя при этом каждую деталь. И шарик умения, до этого бывший, скорее, круглым размытым пятном, стал по настоящему трёхмерным. Завис, засиял, будто миниатюрное солнце.

Но это всё не то. Главное так и не получалось. Он не мог привести тело в порядок. Или хотя бы заставить его нормально передвигаться в таком состоянии.

Вот ведь попал, так попал. Тридцатый день пошёл, как осознал себя разумным созданием, за непонятные грехи запертым в очень паршивом месте. И ещё он тогда не мог двигаться. Дело не в оковах, а в искусственном параличе, в котором Трэша удерживали мучители.

Месяц миновал, и вот опять он оказался в схожей ситуации. Полная беспомощность, и вот-вот можно попасться новым извергам. Ну а те, по закону подлости, окажутся похлестче старых.

Что делать?! Что?! Часики тикают! Думай давай! Быстрее думай!

Погодите-ка... Что-то промелькнуло. Что-то попалось на глаза в тот момент, когда Трэш в очередной раз попытался подключить мощь "шарика" умения к потокам, переливающимся от конечности к конечности.

Нет, умение тут вообще ни при чём. Делиться своей силой с телом оно отказывалось категорически. Здесь проявилось что-то другое.

Но что?

Так. Стоп. Надо расслабиться. Просто на десять секунд расслабиться. А теперь резко попытаться повторить давление на умение.

А! Вот оно! Дело и правда не в умении. Дело в стае.

В одном из членов стаи.

Третьего Пса Трэш недолюбливал. Зря недолюбливал, предвзято и глупо. Но ничего не мог с этим поделать.

И так получилось, что именно Третий Пёс пережил встречу с подразделением гамма-один проекта "Вторая жизнь". Два его напарника остались где-то там, в зарослях, их иконки пропали. А у этого только погасла. Стала чёрной, неинформативной.

Но сейчас она горела, изображение на ней снова двигалось. Картинка выглядела смазанной и неполной. Складывалось впечатление, что у Пса нелады со зрением. Да, похоже, с одним глазом всё очень плохо. Да и второй видит не на сто процентов. Но понять, что происходит, можно.

Трэш влез в голову Пса, ощутив при этом целую гамму положительных эмоций. Наконец-то получилось видеть, слышать, осязать и ощущать вкус. Перехватывать моторику не торопился, для начала попытался вникнуть в ситуацию.

Пёс, пошатываясь и оступаясь, продирался через заросли. Состояние у подопечного не сказать, что бодрое, но непохоже, что последние минуты доживает. Потрепало его здорово, да, но заражённые и не такое способны стерпеть, быстро оклемается.

Заросли расступились, и Пёс пересёк просеку, по которой тянулась линия электропередач. Трэш повернул его голову, бросил взгляд вправо. Так и есть, метрах в трёхстах возле перекосившегося столба просматривается ржавый остов сгоревшего автобуса.

Снова пригодились действия последних дней. Это место Трэш помнит, разведчики сюда наведывались.

И теперь понятно, куда торопится потрёпанный Пёс.

Оставшись в одиночестве и не получая указаний от вожака, он направился прямиком к нему. Трэш не знал, каким способом заражённые определяют направление на лидера, но опыты показывали, что с этим подчинённые никогда не ошибаются. Вот и Третий Пёс чешет вперёд, будто по компасу.

Не так уж сильно его покалечило, как показалось вначале. Если продолжит двигаться напрямик с такой же скоростью, доберётся до Трэша через час. Ну, максимум, через полтора.

И что дальше? Если даже предположить, что Трэша до того времени не обнаружат, чем ему смогут помочь две корявые руки этого недобитого лотерейщика? Тащить вожака на себе он не в состоянии, защитить от вооружённых людей тоже.

Не нужен Трэшу такой помощник.

Хотя...

В голове начали проявляться очертания того, что можно назвать планом спасения.

Честно признаться – очень наглый план. Риска в нём столько, что не сосчитать.

Но другого плана у Трэша нет.

Глава 18

Грузовик, захваченный неделю назад у туземцев, Трэш не стал бросать на открытом месте. Разгрузил его на границе черноты, после чего отогнал к опушке лиственного леса, оставив среди деревьев. Здесь меньше шансов, что попадётся кому-нибудь на глаза.

Лишние следы Трэшу не нужны.

Может солдаты необычного отряда и нашли машину, но ничего делать с ней не стали, ограничившись аккуратным осмотром. В баке оставалось топливо, а ключи не требовались, — мотор заводился нажатием кнопки, кустарно смонтированной сбоку от рулевой колонки.

Третий Пёс не очень-то походил на нормального человека. Его конечности успели измениться, руки обзавелись массивными смертоносными когтями. Ими удобно работать в бою, но сильно мешают, если надо управлять машиной. Ступни тоже не подарок, так и норовили по две педали за раз нажать. Да и Трэш сейчас не в лучшей форме, контакт с подчинённым далёк от идеального.

Но машина ехала. Виляла от обочины к обочине, с трудом вписывалась в повороты, глохла при торможениях, но всё равно продвигалась вперёд с хорошей скоростью. То и дело останавливалась, чтобы Трэш, вернувшись в своё тело, заставлял лёгкие несколько раз сократиться, насыщая кровь кислородом. Иначе задохнётся до прибытия подмоги.

Увы, но контролировать сразу всё он так и не научился, а бросать Пса в движении без присмотра – верный путь остаться без транспорта.

Время на проволочки уходило немало, но это не смертельно. Там, где лотерейщику час с лишним понадобится, машина за пятнадцать минут должна справиться.

Однако, перед этим придётся сделать небольшой крюк. Кое-куда заехать. Иначе вся затея не имеет смысла.

А вот и то самое место, из-за которого пришлось уклониться от кратчайшего пути. Окраина посёлка. Не село среди полей и садов, а что-то вроде пригорода с недешёвыми домами.

На шум мотора со всех сторон начали выскакивать заинтересованные заражённые. Но завидев, кто выходит из машины, большинство резко удалилось. Лишь сравнимые в развитии с Псом маячили неподалёку, бросая изумленные взгляды. Никак не могли понять, почему в источнике притягательных звуков обнаружился покалеченный сородич, а не вкусная еда.

Ни на что не отвлекаясь, Трэш заработал руками Третьего Пса. Здесь, в предпоследнем доме по улице, успели побывать мародёры. Возможно, они вынесли всё, до последней крошки, но на это сейчас наплевать. Потому что самое главное осталось.

Главное оно — для Трэша. Для всех прочих — это неинтересный хлам.

Хозяин серьёзно заботился о безопасности своих владений. По периметру выстроил высокую стену и установил широченные металлические ворота. Фигурные завитушки на их вершине не только для красоты выступали, а и несли защитную функцию. Почти упираясь в арку, они не оставляли лазеек для худощавых злоумышленников. Сделаны на совесть, согнуть или сломать их непросто.

Мародёры ворота снесли при помощи какой-то тяжёлой техники. Створки так и остались валяться, не пришлось придумывать, как их выворачивать. Прежние хозяева грузовика отличались запасливостью. На обшивке кузова снаружи закрепили пару лопат, кирку, ведро, кувалду, два лома и несколько тросов разного диаметра и длины.

Один из них Трэш руками Пса сложил вдвое и привязал к тем самым завитушкам.

Вот теперь можно отправляться к мосту.

Поехал неспешно, но выглядело это куда заметнее, чем раньше. Огромная металлическая створка, волочащаяся за грузовиком, грохотала по асфальту с такой дурью, что заряжённые слышали издали. И разумеется, торопились посмотреть, что же такое вкусное издаёт столь необычный шум. Трэш не позволял им приблизиться и разглядеть водителя. То и дело подавал газу, отрываясь. Но далеко не уезжал, оставался в поле зрения.

Не прошло и десяти минут, как за грузовиком вытянулась цепочка преследователей.

Пришлось потратить чуть больше времени, чем рассчитывал, но зато всё идёт по плану.


Сил у Трэша оставалось немного, и все они уходили на процесс управления действиями Третьего Пса. Ни на что другое он отвлекаться не мог и потому не в состоянии пробовать снова и снова пытаться оживить тело, или хотя бы изучить, что происходит возле него.

Очень может быть, что враги уже его обнаружили. А если нет, крутятся поблизости, ещё не зная, что рядом валяется беспомощное сокровище.

Для научников корпуса, конечно, сокровище. Страшно подумать, сколько экспериментов придумают эти садисты, заполучив столь уникальную подопытную морскую свинку.

Шлейф из заражённых, тянущийся за машиной, должен отвлечь солдат от поисков, или создать им такие проблемы, что они оставят находку в покое.

Временно, конечно, оставят. Но Трэшу много не надо, он быстро управится.

Корявыми руками Третьего Пса.

Тело обнаружилось там, где и должно быть — под мостом. И ни одного солдата рядом не наблюдалось. Трэш, глазами Пса разглядывая себя со стороны, не торопился приближаться. Военные не глухие, даже защитные приспособления не мешают им слышать звуки. Значит, приближение грузовика, грохочущего необычным прицепом, пропустить не должны. Могли скрыться в зарослях, которые начинаются за рекой и сейчас наблюдают за машиной и её водителем.

Через прицелы.

Заражённые, выбегая из тех самых зарослей, моментально теряли интерес к грузовику. Некоторые, почуяв Трэша, поспешно улепётывали прочь, но другие, кто поразвитее, вели себя иначе. К чему-то прислушивались, принюхивались. И вот уже первый пробежал по мосту, за ним увязался второй, а следом уже целая толпа рванула.

Всё с ними понятно. К сожалению, Трэш скверно принимал картинку от Третьего Пса, но, по дороге, пару раз показалось, что различил свежие следы. Покрытие грунтовое, местами с лужами и грязью в колеях, отметины от протекторов остаются заметные.

Где-то за рекой, на поле, перепаханной установками залпового огня, стоят машины, проехавшие здесь перед Третьим Псом. Кусты и мелкие деревья, зеленеющие чуть дальше, на другом берегу, не позволяют их разглядеть. Но солдаты именно там, и заражённые их почуяли.

Вряд ли на поле сейчас всего лишь одна машина с десятком вояк. Должно быть, приличный отряд послали. Заражённых не больше сотни набралось, и почти все они ничего из себя не представляют. Да и самые сильные тоже не впечатляют. Таких несложно перебить из пулемётов и автоматов.

Значит, солдаты быстро разберутся с этим несерьёзным нашествием. И пока это не случилось, надо успеть отсюда свалить.

Подводить грузовик к урезу воды Трэш побоялся. Берег ниже моста уже не обрывистый, но спуск к нему очень крутой и выглядит ненадёжным. Как бы не завязнуть, похоронив весь план. Пришлось оставлять машину метрах в тридцати от уреза воды, на приличном возвышении. Развернул её кабиной к дороге, которая выходила из зарослей, кое-как установил створку ворот поровнее.

Настал черёд самого сложного этапа плана.

Как затащить на стальной лист тушу весом под пару тонн, если в твоём распоряжении всего лишь один лотерейщик, да и тот серьёзно потрёпанный? Да никак. Это всё равно, что обычному человеку отбуксировать внедорожник со снятыми колёсами.

Двигаться Трэшу придётся самостоятельно, причём вверх по склону. А ему и по ровному тяжело катиться, ведь за прошедшее время состояние заметно ухудшилось. Терен, попавший в организм, действовал неспешно и неумолимо, поражая всё больше и больше нервов. Пока вся гадость не прореагирует с тканями, об улучшении самочувствия не может быть и речи.

Первая попытка сдвинуться с места не увенчалась успехом. Трэш слишком долго пролежал под мостом, тело успело глубоко погрузиться в вязкий ил. Дно реки отказывалось отпускать свою добычу.

Дал себе минуту на передышку, всё это время поспешно качая воздух лёгкими. Слишком много времени кислорода доставалось по минимуму, надо как следует это наверстать.

Новый рывок, и снова безрезультатно.

Проклятье. Будет очень глупо погибнуть из-за того, что засосало в ил неглубокой грязной речушки.

Ладно, придётся попробовать подъехать грузовиком поближе. А там взять длинный трос и подцепить тушу. Сил лотерейщика не хватит, вся надежда на машину.

Взяв под полный контроль Третьего Пса, Трэш едва удержал лотерейщика на ногах. Того серьёзно пошатывало, бедолага потерял слишком много крови. Ему требуются отдых и усиленное питание, но сейчас, увы, не до этого.

Перед глазами всё расплывалось, и потому Трэш, поворачиваясь к машине, не сразу опознал бредущую по противоположному берегу фигуру. А когда понял, кто там плетётся, хромая на обе ноги, сильно удивился.

Второй пожаловал. Тот, кому напоследок было указано шагать до базы прямиком и без остановок.

Пёс под полным контролем, но вот управлять его речевым аппаратом – нелёгкое дело. Всё равно, что, подавившись крупным куском пищи пытаться спеть песню с не самым простым исполнением.

Эх, надо было отработать этот момент на тренировках. Не догадался.

Но всё-таки Трэш справился.

— Эй! Второй! Ты что здесь делаешь?

"Зам", обернувшись, остановился. Жутковато осклабившись, голосом полным обожания заявил:

– Первый живой. Но Первому сейчас очень плохо. Второй должен заботиться о Первом. Второй пришёл заботиться.

Да уж, кто бы мог подумать, что в стае заведены такие порядки. Второй каким-то образом понял, что вожак попал в переплёт и нарушил последний приказ, искренне полагая, что поступил правильно. А Трэшу всё это время было не до него. Он то дыханием своим занимался, то Псом управлял, то катился, напрягая все оставшиеся силы. Вот и упустил самодеятельность подчинённого.

Ну да и ладно. Всё прекрасно. Тот самый случай, когда инициатива подчинённого не наказуема.

За такое наоборот – высшая награда полагается. По возращению позволит выпотрошить сразу пару бычков. Или даже трёх. И пусть съест самые лучшие куски.

Заслужил.

Но, для начала, надо как-то вернуться, а с этим не всё просто. Второй сильно потрёпан в последней стычке. Да и от старых бед не вполне отошёл. Его потерянная кисть начала отрастать, но выглядела ещё почти детской, толку от такой конечности немного.

Однако, даже от одной руки такой твари пользы больше, чем от обеих у лотерейщика. У Второго должно хватить силы раскачать тело Трэша, помочь вырваться из грязевой западни.

Как можно более простыми фразами Трэш объяснил и то, что надо делать сейчас, и то, чем предстоит заняться затем. По опыту знал, что если подчинённые хоть немного понимают суть замысла, действуют при исполнении эффективнее, самостоятельно принимая нужные решения, а не левой отсебятиной занимаются.

Концовку объяснения пришлось свернуть, ограничившись несколькими простейшими фразами. А всё потому, что рядом, со стороны овсяного поля послышалась стрельба. Заражённые, отправившиеся туда, наткнулись на солдат. Судя по тому, что пальба началась позже, чем Трэш предполагал, военные хладнокровно подпустили тварей поближе, чтобы не переводить патроны попусту. А то, что их оружие не бесшумное, говорит о том, что они уверены в своих силах.

Ну да. Они ведь хозяева здешней территории. Крупных тварей чистят, мелким не позволяют скапливаться в больших количествах. При таком подходе к контролю владений им нечего опасаться.

При помощи Второго Трэш быстро выбрался из грязевого плена. Дальше самостоятельно развернулся и покатился по руслу.

Непредвиденное случилось, когда Трэш начал забираться вверх по склону. Взял Пса под управление и оценил обстановку его глазами. До створки ворот оставалось метров семь. Но если и дальше катиться таким образом, голова и плечи окажутся на земле, а не на железной поверхности. Когда машина поедет, эти части тела будут волочиться по земле. Рано или поздно сила трения сбросит тушу, и придётся затаскивать её заново.

Надо подкорректировать курс.

Вернувшись к управлению своим телом, принялся сокращать мускулатуру, заставляя ноги чуть передвинуться. Тогда, вернувшись к перекатыванию, Трэш повернёт в правильном направлении.

Мускулатура сокращаться отказывалась. Лишь слегка подергивалась, будто конечности человека, страдающего нервным тиком в лёгкой форме.

Трэш пытался и так, и эдак, но ничего не получалось.

Сделав паузу и занялся лёгкими. Попытался хорошенько продышаться, надеясь, что корень проблемы кроется в кислородном голодании.

Но мускулатура, ответственная за дыхание, тоже не подчинилась. Дрожь отдельных волокон удавалось вызвать – не более.

Вот тут уже Трэш похолодел. Он ведь сейчас задыхается и ничего не может с этим поделать.

Подавил приступ паники, лихорадочно прикидывая, что можно предпринять в столь отчаянной ситуации. Получалось — ничего. Он выжал всё из управляемости телом. Он ведь сейчас так себя ощущает, как и близко никогда не ощущал. Критическая ситуация мобилизовала все резервы, заставила перейти на качественно новый уровень. Дай ему силы, и он покажет всем врагам, что такое настоящая элита. Такое они в кошмарном сне вообразить не могли.

Но сил нет. Совершенная машина смерти тихо умирала, не в состоянии вдохнуть глоток воздуха парализованной грудной клеткой. Сердце ещё билось, но подозрительно неспешно, терен и до него добрался.

Чёрт! Да он ведь и правда здесь подохнет!

Что делать?! Что?!

Попробовал переключиться на Второго, но ничего не вышло. Да и картинка заместителя мигала, смазывая изображение. На Пса перешёл с превеликим трудом. И понял, что если уберёт контроль, вернуть уже не сможет.

Всё – сил больше нет.

Применил последний резерв – металлическую флягу с живчиком, висевшую на поясе. Изначально этих литровых сосудов было три, но невесёлые приключения последнего часа оставили Трэша без большей части волшебного напитка.

Залил себе руками Пса всё, до последней капли. Вновь отключился, ушёл в себя, попытался запустить лёгкие. Вначале не получалось ничего, кроме всё той же бесполезной дрожи мускулатуры. Но после нескольких попыток, когда уже мысленно взвыл от отчаяния, ощущая, как накатывает темнота, воздух пошёл.

Наконец-то. Значит, Трэш не умрёт. Прямо сейчас не умрёт.

Но всё может быстро измениться. Он по прежнему беспомощен и валяется на открытом месте, возле машины, которую видно издали. Надо срочно затаскивать себя на створку ворот и сваливать отсюда подальше.

А вот тут новая проблема.

Иконки Пса и Второго стали мутными, в них ничего больше не различалось. И картинка не увеличивалась.

Хуже всего этого то, что подключиться к подчинённым не получалось. Как Трэш ни старался, отклик не получал.

Застрял. По полной застрял. Паралич не то, что не проходит, он усиливается. Только что чуть не убил Трэша, оставив без кислорода. Нервные ткани может и восстановятся, но процесс пойдёт только после полного распада терена в организме.

А дело это не такое уж и быстрое.

Что предпримут солдаты, когда покончат с заражёнными? Что-что... У них может найтись множество дел, и одно из них — проверить, что же так грохотало за рекой перед появлением мертвяков. Звук необычный и громкий, должны были услышать и заинтересоваться. А если и нет, всё равно им назад уезжать через мост, а с него теперь открывается чудесный вид на тушу беспомощного элитника.

И что остаётся? Ведь Трэш действительно беспомощен. Он даже маскировку усилить не в состоянии, шарик умения почти не реагирует на его действия.

Шарик? Вообще-то шариков два. Этот факт до этого как-то проскальзывал мимо сознания.

Откуда второй взялся? Такое впечатление, что маскировался, как это умеет делать Трэш, всегда оставаясь на виду.

Да только что толку, он ведь ничего с ним поделать не может. Никакого эффекта.

Ни сил, ни возможностей, ничего не работает.

Остаётся только одно — следить за лёгкими, сознательно управляя вдохами и выдохами.

И надеяться, что сердце выдержит, справится с дозой отравы, не остановится.

Лёгкими и сердцем одновременно Трэш управлять не сможет.

Какой чудесный последний день первого месяца новой жизни выдался.

Как бы он не оказался последним днём не только месяца. Или началом новой жизни, где придётся мечтать о смерти.

Всё к этому идёт.

Глава 19

Трэш, полностью погрузившись в себя, потерял счёт времени. В таком состоянии невозможно понять, минута прошла, или десять. Пытался считать управляемые вдохи, но быстро сбился со счёта. Видимо голова, страдая от нехватки кислорода, работала так же плохо, как и всё остальное. Мысли замирали и терялись. Не успев продумать одну, Трэш о ней забывал и хватался за другую.

А затем, в какой-то момент, мозг тоже замер. Вроде себя ощущаешь, лёгкими управляешь, но сознание не работает. В голове вакуум, абсолютная пустота. Качаешь воздух на автопилоте, по привычке. Ты уже не живое существо, ты примитивный механизм.

В этом состоянии попытки следить за временем обречены на провал. Да и какой смысл цепляться за секунды? Всё равно ведь связи с окружающим миром нет, можешь контролировать только некоторые функции организма и видеть положение частей тела относительно друг дружки. Если солдаты сейчас аккуратно грузят тушу на тягач, Трэш это не определит.

Иногда, на очень короткие промежутки времени, в мозгу вспыхивали жалкие искры активности. В такие моменты у Трэша получалось разглядеть потемневшие иконки членов стаи. Картинки они теперь не транслировали вообще, но зато одним лишь своим существованием давали надежду, что ещё не всё кончено.

Второй и Пёс живы. Вряд ли они бросили вожака, значит, солдаты до Трэша ещё не добрались.

Вот вспыхнула новая искра. Зашевелились мысли. Нехотя, медленно и со скрипом, будто детали древней паровой машины, век не видевшей смазки.

Так, что у нас тут? Какие новости? Сердце бьётся. Хорошо бьётся, уверенно. Ноги-руки на месте, лёгкие сдуваются и раздуваются.

Погодите-ка. Очень уж бодро дыхание работает. А что если...

Трэш с некоторым мысленным усилием оставил мускулатуру в покое. Настолько привык давить на неё и ослаблять, что контролировал дыхание уже несознательно. Грех жаловаться, ведь это и спасло жизнь, но сейчас надо дать организму чуть самостоятельности.

Эксперимент прошёл успешно, — лёгкие продолжали работать без непрерывного давления энергии, которую Трэш стянул к ним со всего организма.

Прекрасно, можно расслабиться хотя бы в этом вопросе.

Если Трэшу стало лучше, почему он не видит картинки членов стаи? Иконки всё такие же мутные, почти полностью чёрные.

Мысленно потряс головой, попытался отстраниться, расслабиться и вновь напрячься. Так сказать – перезагрузить биологический компьютер.

Есть — получилось, иконки загорелись. Пошли картинки. Слишком яркие и с буйными красками. Но это нормально, такое Трэш не раз замечал в моменты пробуждений. Обычно приходит в норму за десяток-другой секунд, а то и быстрее.

Если он настолько заметно пошёл на поправку, может и в остальном прогресс наметился?

Трэш попытался выйти из сумеречного состояния в обычное. Говоря проще — сменить бессознательное состояние на сознательное.

Или не проще. Как вообще можно описать то, что с ним происходит?

А никак. Никто не знает, что там, внутри элитников творится.

Трэш сам из них, но тоже ничего не понял. Он просто использует функции, которые изучает наобум, слепо экспериментируя.

Вот и сейчас не понял, как, но у него это получилось с превеликой лёгкостью. Тело снова ощущается, и нахлынули волны информации. Он снова слышит и ощущает запахи. А вот видеть своими глазами не получается, — веки не желают подниматься.

Мириться с этим не хотелось, потому Трэш потратил с минуту на всё новые и новые попытки. Нет, бесполезно, зрение вернуть не получилось.

Бросив это занятие, подключился к Третьему Псу. И очень сильно удивился тому, что рассмотрел его глазами.

Это другое место, совершенно не похожее на то, что ожидал увидеть. Реки, на берегу которой должно лежать беспомощное тело, поблизости нет. Грунтовая дорога, стены из деревьев по обе стороны, в одно из которых грузовик врезался с такой дурью, что едва не вывернул его с корнями. Ствол сильно наклонился, но устоял.

Что случилось? Почему машина оказалась вдалеке от реки? И кто затащил тело Трэша на створку для ворот? Люди это сделать не могли, ведь в таком случае им бы, для начала, пришлось убить парочку подчинённых. А они оба живы и относительно здоровы, новых ранений на их шкурах не видать. Топчутся возле кабины, уставившись на разбитый передок.

Второй, проведя когтем по металлу, крайне недовольным голосом прогудел:

– Ты бесполезный. Ты сделал с машиной плохое. Теперь машина не едет. Как мы будем спасать Первого? Мы не сможем быстро его тащить. И у нас нет сил. Может мне тебя съесть? Хорошее дело. Это сделает меня сильнее. Всё равно быстро тащить Первого не смогу, зато стану сытым.

— Заткнись, – рявкнул Трэш речевым аппаратом Пса.

– Ой! Первый! Я не знал! А почему ты сам не говоришь?

– Неважно. Как вы здесь очутились? И как здесь очутился я?

— Мы приехали вот на этой машине. Она дальше ехать не хочет. Третий Пёс ничего не может с ней сделать. Он полностью бесполезен и сильно ранен. Хорошо бы его съесть, я очень голоден. Что скажет Первый?

– Первый скажет, что тебе полезно немного поголодать.

– Нет, Первый ошибается. Это не полезно. Это даже вредно, — резко заволновался Второй.

— Кто вёл машину?

– Третий Пёс вёл. А Первый им управлял.

— Ничем я не управлял, - возразил Трэш. – Он что, получается, сам вёл машину?

– Значит сам. Странно это. Не понимаю. Я думал, что он совсем тупой. А он сам водить машину умеет. Я удивлён.

Трэш тоже удивился. Заражённые почти полностью теряют человеческие навыки. Остатков хватает разве что дверь машины открыть, да и то далеко не у всех. Они не используют инструменты, оружие, не управляют транспортными средствами и не умеют пользоваться электронными приборами. С чего это вдруг у Пса внезапно прорезался такой талант?

Объяснения этому феномену только одно, – подчинённый осознавал всё, что делает его тело под контролем вожака. И не только осознавал, а ещё и запоминал. То есть, заражённые способны обучаться. В том числе обучаться сложным вещам.

Машину Трэш, вроде бы, не глушил. А если и так, заводилась она с кнопки, Пёс должен был легко справиться. С ездой освоиться сложнее, но он, похоже, сумел прилично отдалиться от моста через речку. Странно, что врезался в дерево именно здесь, на ровном участке дороги.

Хотя...

Вон, левое переднее колесо совсем спустило. Где-то Пёс его хорошо повредил, а это ухудшило управляемость. Да и водитель из него неопытный. Так что, ничего удивительного в аварии нет.

И ещё один вопрос остался без ответа.

– А как я на воротах оказался?

– Там прибежали такие же, как Пёс. Их пятеро было. Я сказал, что съем их, если они не помогут затащить Первого на ворота. Они не хотели оказаться съеденными и потому помогли.

– А почему они от тебя не убежали?

– Я ведь их догнать могу. Да и глупые они. Глупых легко заставлять.

– Как удачно получилось...

– Нет Первый, неудачно. Я ведь собирался их съесть, после того, как они помогут. Но они меня обманули. Негодяи нехорошие. Просто взяли и убежали в заросли. Я сильно ранен, мне тяжело за ними гоняться. Пришлось остаться голодным.

Вот теперь понятно абсолютно всё (если не придираться к мелочам).

Итак, безгранично тупые подчинённые, оказывается, не настолько уж и тупы. Они способны действовать самостоятельно, используя опыт, полученный в стае. В том числе, совершать действия, нетипичные для заражённых, или даже считающиеся невозможными.

Мертвяк за рулём машины. Это даже не фантастика – это нечто...

Потрёпанная парочка сумела самостоятельно решить проблему с погрузкой тела и дальнейшей транспортировкой. Трэш тогда успел сообщить, что дальше надо будет проехаться к тому месту, где знаки на деревьях развешивали. Пёс с дороги не сбился, но немного не дотянул. Километра два осталось до финиша.

Итак, что мы имеем? Трэш очнулся, но двигаться по прежнему не способен. Машина вышла из строя, на ней никуда не поедешь. Под рукой остались двое подчинённых, но их совместных усилий на переноску тела элитника недостаточно. Увы, но створка ворот – не тележка, и даже не сани, волочить такую поклажу на ней не получится.

И что же делать дальше? Терен перестал калечить нервную систему, но её повреждения восстанавливаются не сказать, что очень быстро. Так можно и сутки проваляться, прежде чем сумеешь начать хотя бы ползать. Но это не тот мир, где можно в любом месте лежать столько времени, ни о чём не беспокоясь.

Да это и миром назвать тяжело. Сплошная мясорубка, поглощающая всё новые и новые порции мяса.

И мясо это никогда не заканчивается. Зазеваешься, и тут же станешь частью очередной порции.

Или приляжешь отдохнуть не там, где надо...

Нельзя Трэшу здесь отлёживаться. Сваливать надо. Но как? Он ведь не в силах ускорить процесс восстановление нервной ткани. Ситуацию может поправить еда, но её ещё прожевать как-то надо, что затруднительно сделать с парализованной челюстью.

Да и нет еды. В грузовике пусто, весь груз, до последней полезной в хозяйстве крошки, давно ещё перетащили на базу.

Эх, вот бы и Трэшу сейчас туда переместиться. Всего-то и надо – обзавестись умением колдовским, позволяющим телепортироваться на несколько километров. Только там можно валяться в относительной безопасности. Хитроумным ракетам до укрытия не добраться, их сложную электронику чернота прикончит ещё на подлёте. Опасаться стоит разве что ствольной артиллерии с примитивными механическим взрывателями в снарядах. Но в экспедиционных корпусах не принято держать по несколько гаубичных дивизионов. В таком оружии здесь нет необходимости. Если надо кого-то конкретно обстрелять, справляются миномёты, реактивные системы залпового огня и бортовое вооружение бронетехники. В отдельных случаях пускают в ход оперативно-тактические комплексы, в том числе и с ядерными боевыми частями.

Миномёты до базы не добьют, а ракет стоит опасаться лишь самых простых. Такие если и хранятся на складах, то в незначительных количествах. Транспортный канал, связывающий метрополию с базой экспедиционного корпуса, не сказать, что безграничен по объёму поставок. Учитывая прибыль, которую приносит миссия, есть смысл снабжать её самым лучшим, дабы каждый килограмм отрабатывал по полной. Вот и получается, что сюда больше шансов попасть снаряду со сложно устроенным взрывателем, а может даже с системой корректировки или самонаведения. А это та самая электроника, которая не выживает над деструктивными аномалиями.

И терен без неё тоже не распылить, там боеприпасы устроены непросто.

Глупые размышления. Пустые. Трэшу не попасть сейчас на базу. Никак не попасть.

А жаль. Там ведь есть живец. Много приготовленного живца. Можно попробовать залить его в глотку лапами подчинённых. Он уже делал так, с последней флягой, и всё прошло прекрасно. Это ведь не только сильнейший стимулятор, это ещё и средство, подстёгивающее и без того шуструю регенерацию заражённых.

Живец обязан помочь.

А почему бы и правда за ним не сходить? Да, Трэш не в состоянии и шагу сделать, но ведь необязательно действовать шаблонно. Зачем валяться тут сутки, а то и больше, если можно попробовать сделать полезное дело чужими руками?

Второй доказал, что способен действовать автономно и принимать сложные решения. Можно приказать ему сгонять до базы и принести живчик. Даже если в процессе выполнения Трэш надолго вырубится, подчинённый должен самостоятельно справиться.

Задача-то несложная.

Сколько у Второго уйдёт на это времени? Состояние у него получше, чем у Пса, но тоже далеко не самое бодрое. Вроде бы, он способен передвигаться побыстрее, чем среднестатистический человек. Отсюда до базы около двадцати километров. Туда и обратно – сорок выйдет. Это около восьми часов в самом спокойном темпе.

Восемь часов – куда лучше, чем сутки. Стоит попробовать.

Глава 20

Период бодрости затянулся ненадолго. Сознание начало туманиться спустя, приблизительно, полчаса после того, как Второй ушёл в сторону черноты. По мнению Трэша, двигался тот даже проворнее, чем предполагалось. Возможно, его подстегнула мысль о вкусной еде, которой он сможет подкрепиться по прибытии на базу.

Идеальный стимул для таких подчинённых.

Трэш то отрубался, то пребывал на краю бездны бессознательности. Отключаясь, он иногда страдал из-за сновидений, из которых не запоминал ничего, кроме того, что они отвратительные. Пробуждаясь, видел над собой чёрно-белые кроны деревьев. В первые моменты казалось, что всё ещё не выбрался из кошмара. Но затем доходило, что сейчас ночь, а цветное зрение у заражённых в эту пору суток работает скверно.

Да и как он вообще может что-то видеть, если не в состоянии веки поднять?

Но такие загадки его не удивляли. Всё, что показывали органы чувств, представлялось предельно реальным.

Третий Пёс то валялся рядом, то начинал носиться по округе в поисках еды. То и дело хрустел найденными улитками и раскопал все ближайшие муравейники. Один раз шумно погнался за ежом, ухитрившись потерять его в густом кустарнике, а потом попытался залезть на дерево, чтобы достать с верхушки провокационно скрипящую сову. В общем, не сильно скучал.

А Трэш в те моменты, когда в затуманенном сознании случались кратковременные прояснения, раздумывал над стратегией дальнейших действий. Но, похоже, мозг не до конца очистился от терена, ибо голову посещали исключительно бредовые мысли.

К примеру, он запланировал найти стартовую шахту с межконтинентальной ракетой, после чего уничтожить сразу два экспедиционных корпуса термоядерными фугасами. Даже способ доставки заряда подобрал. Всего-то и надо — усилить стаю кучкой прилично развитых заражённых. Таких, чтобы хватило силы дотащить боеголовку до нужного места на своём горбу. Даже не понадобится к периметру базы подходить, ведь мегатонным зарядом можно издали дел наворотить.

Затем, забывая про оружие массового поражения, прикидывал, как применить самое ужасное, что есть в этом мире. Не оружие, нет, а саму его часть этого мира. Добраться до лифта, который перемещается не только по вертикали, а между вселенными, и закинуть к внешникам парочку заражённых. Даже если их там быстро прикончат – не беда. Они — источники яда, от которого нет спасения. Успеют занести со своими телами дрянь, которая медленно и неотвратимо отравит всю планету. В лучшем случае уцелеет кучка иммунных, да и те недолго протянут. Там ведь обычный мир, следовательно, без перезагрузок кластеров. Быстро вымрут без пополнения споранов.

Продумав план уничтожения сразу двух планет, Трэш тут же переключился на мысль заняться животноводством. Расселить часть коров по стабам, среди черноты, с таким расчётом, чтобы им хватало травы. И тогда он навсегда избавится от острой зависимости от перезагрузок.

Плюс, можно научить заражённых доить скот. На этой базе наладит молочное животноводство, что станет ценным подспорьем к однообразно-мясному рациону.

Говоря проще, внезапно выяснилось, что у терена проявилось свойство, интересное для тех органов, которые контролируют оборот наркотических веществ. Если нервные клетки не погибают от воздействия аэрозоли, они начинают генерировать поток красочного бреда, который тебя всецело захватывает. Чувствуешь в себе силы менять судьбы целых миров одним движением пальца. Можно сказать — высшая степень эйфории.

А потом вырубаешься полностью, погружаясь в кошмар, из которого почти ничего не запоминаешь.

Оригинальный контраст ощущений. Это затягивает тебя полностью...

Трэш, даже приходя в себя, почти не воспринимал реальность. То, что нашёптывал ему отравленный мозг, казалось куда интереснее ожидания возвращения Второго и прочих никчемных мелочей.


В очередной раз вырвавшись из океана, воспоминания о котором моментально стёрлись, Трэш первым делом подумал, что дожился до слуховых галлюцинаций. А всё потому, что поблизости кто-то разговаривал.

На человеческом языке и нормальным человеческим голосом. Без придыхания нехорошего, что вынужден делать Трэш, потому как слова приходится произносить на вдохе, а не на выдохе. Такой уж речевой аппарат у заражённых, по этому симптому можно на ранних стадиях выявлять людей, которым не повезло получить иммунитет.

Голос, кстати, ему сразу не понравился. Дребезжащий, с омерзительными нотками, насмешливый и трусливый одновременно. Порядочный человек так изъясняться не имеет права.

— Ред, да ты только глянь на него. Он ещё не подох.

– Юрген, да ты и правда псих, как Медный про тебя сказал. С винтовочной пулей в башке лотерейщики не живут.

— А этот живёт. Пузыри из носа пускает кровавые, значит дышит. Вот ведь урод. Пальни ещё разок.

– Я тебе не ксер, я патроны не печатаю. Завали его в мешок. Или забыл уже, как это делается? Ты слишком много на стабе просидел, Юрген.

– Да я бы его завалил, но он носом кверху разлёгся, а затылком в грязь.

– Так переверни.

— Ред, я что, на больного похож? Говорю же тебе, он ещё не подох. Я не подписывался живых лотеров трогать. Сам его переворачивай, с Банником вместе. Чуть что, так вечно я крайний.

Голос Реда, немногим более приятный, чем говор Юргена, после этих слов стал подозрительно-весёлым:

– Значит, трогать этого клиента ты не хочешь? Брезгуешь, да? А как же та самочка, которую вы с Мыльным рачком на переезде растянули?

– Шёл бы ты в печь вместе со своим Мыльным! — возмутился Юрген. — Меня уже запарил ваш базар не в тему.

– Да ладно тебе. Мы же всё понимаем. Тяжело одинокому мужику без доброй бабы. Так ведь, Юрген?

Вместо Юргена ответил третий мужской голос, до этого в беседе не замеченный. Звучал он поприличнее первых двух, но заметно, что его обладателя вряд ли можно перепутать с интеллигентным человеком.

— Это, похоже, та самая машинка.

- Мад, ты о чём вообще? Какая это та самая? – раздражённым голосом спросил Юрген.

Похоже, его чем-то сильно задели предшествующие слова Реда.

– Ты что, не врубаешься? – тут же ответил Мад. – Та самая, которую внешние ищут. Разве не слышал, что на вечерней передаче говорили?

– С чего ты взял, что это она?

– А ты разве не видишь, что за ней волочится?

– Ворота выдернули где-то и не отцепили. Наверное, под спеком катались. Задрали уже эти обдолбыши. Раз было дело, на встрече чуть с таким не столкнулся, лоб в лоб неслись.

– Сам ты под спеком. Посмотри сюда. Видишь, что она на дороге оставила? Вспахала землю вот этой железякой, как плугом. А что внешние передавали? Ищут грузовик, оставляющий за собой след волочения чего-то тяжёлого. Ты ведь сам ещё ржал, как конь. Мол, какого хрена грузовики с плугами катаются и на кой оно внешним интересно.

– А ведь точно, это он и есть, – охнул Юрген. – Слышь, Ред, походу эту тачку внешние ищут. Нам за такое награда полагается.

– Угу, – отозвался тот. – До вышки наблюдательной отсюда с час пешком телепать. Там радиотелефон должен быть.

– Эту точку стронги уже раз пять в труху разносили, – сказал Мад. – Сделаем крюк, а получим фигу. В посёлок возвращаться надо, там рация есть.

– Да какое в посёлок! – мрачным тоном взвился на это Ред. – Мы ведь ещё точку на хабар не проверили. Хабар там, скорее всего, есть, а вот подогреют нас внешние или нет, это ещё неизвестно.

– Нахрена им вообще эта тачка? – спросил Юрген.

– Так в ней полный кузов флэшек с видео, как ты мертвячек драл, – хохотнул Рэд.

Юрген в ответ начал нести тоже что-то непонятное насчёт грузовика, заодно открещиваясь от обвинения в сексуальных девиациях. А Трэш, прислушиваясь к этому трёпу, пытался изгнать из головы предательскую муть.

Но даже с ней сумел многое осознать.

Машину обнаружили аборигены. Это несложно понять по первым словам. Говор человека в респираторе не перепутать с речью того, кто не нуждается в средствах защиты органов дыхания.

И это не простые аборигены, а те, которые сотрудничают с экспедиционным корпусом. Трэш с ними, в своё время, не особо контактировал, но знал, что с базы трижды в сутки мощная радиостанция транслировала важные для союзных туземцев новости и различную ознакомительную информацию. Судя по разговору, здесь, по эту сторону черноты, тоже такое практикуется.

Внешники изучили следы у реки и поняли, что там произошло нечто непонятное и следовательно, интересное. Скорее всего, прямо сейчас их отряд идёт по заметному следу, оставляемому и на асфальтированных, и на грунтовых дорогах. Туземцы ещё не поняли, что надо им навстречу выдвигаться, чтобы надеяться на награду. Не успеть им до посёлка добраться, вояки раньше у машины окажутся и объявят её своей находкой.

Странно, что экспедиционники так долго возятся. След-то и правда заметный. Времени миновало немало, должны были успеть добраться. Или те заражённые, которые нагрянули на перепаханное реактивными снарядами поле, сумели неслабо потрепать солдат и научников. Или их что-то другое отвлекло.

Но в любом случае – это временная фора. Везение имеет свойство заканчиваться. Вояки обязаны найти след, он ведь очень заметный.

И Трэша они тоже найдут. Аборигены его сейчас не видят лишь потому, что в состоянии сна он неосознанно активирует маскирующее умение на полную мощность. Плюс пребывает в полной неподвижности. Туземцы ходят от него в считанных шагах, не подозревая, что почти наступают на громадного невидимку. Створка ворот выручает – не лезут на металл грязными ногами.

Но вечно такое раздолье не продлится. Скоро нагрянут военные, оцепят здесь всё, чтобы научники поработали без риска. И те быстро нащупают Трэша.

Эх, жаль, что он только маскироваться умеет, а не съеживаться до габаритов хомячка.

И что теперь делать? Он как не мог пошевелиться, так и не может. Голова, вроде бы, заработала получше, но какой толк от головы, которой он сейчас даже плюнуть во врагов не в состоянии?

Троица туземцев, обсудив и Юргена, и грузовик, вновь обратила внимание на Пса. Тот, несмотря на пулю, заработанную в голову, умирать не торопился.

Даже Ред, наконец, это признал:

– А ты, Юргеныч, прав. Этот и правда сопли красные пускает. Живучий попался. Э, ты что делаешь?

– Что-что... Не видишь, что ли... глаза ему выковыриваю.

– Нахрена они тебе, Юрген?

– Примету такую слышал. Если у приличного мертвяка заживо глаза вытащить, твоё зрение может улучшится. Оно у меня после контузии до сих пор барахлит.

– Так ты ему и член отрежь, стоять лучше будет. У тебя как раз на полшестого, а это тоже такая примета у придурков, – хохотнул Ред.

– Отрежу, не переживай за это. И уши тоже отчекрыжу.

– Ты же боялся прикасаться к этому клиенту. Сильно смелым стал?

– Да он и правда совсем плохой. Не дёргается. Чего зря добру пропадать.

– Суеверный ты сильно, Юрген.

– А тут, Ред, по другому не выжить. Фикса помнишь? Не забыл, что он сказал, когда Семёновские с Градусом разбежались? Сказал, что три года проживёт под девятым форпостом, и хрен ему кто-то что-то сделает. Мол, по всем приметам так выходит. И что получилось? Ровно три месяца прошло, и стронги его в выгребной яме утопили. А до них ни царапины не получил, хотя там вечно какая-то хрень происходит. Перепутал парень месяцы с годами, ну а так всё сошлось.

– Три месяца без царапины на том форпосте – неплохо, – заметил Мад.

– Ага, согласен, очень неплохо. На то он штрафной форпост. Только совпадение интересное: три года хотел, а получил только три месяца. А всё почему? Не трепись о сроках, если это не надо. Особенно, если за жизнь вопрос стоит. Нехорошая это примета. Дурное дело всегда сбывается.

– В принципе да, – согласился Мад. – Слушал раз одного умника, который говорил, что приметы, это случайно подмеченные закономерности. Обычными людьми подмеченные, а не научниками. Объяснить их не можем, но видеть видим.

– Вот и я о том же, – сказал Юрген.

– А я скажу тебе, что с глазами это ты зря, – неодобрительно продолжил Мад. – Это точно не примета, это тупо кто-то пургу прогнал, а всякое дурачьё подхватило и разнесло.

Трэш, прислушиваясь к разговору туземцев и омерзительным звукам, которые доносились от ножа в руке Юргена, почти отключился от реальности.

Точнее – от местной реальности.

Потому что теперь он почти полностью взял под контроль Второго. А при этом сложно воспринимать то, что происходит вокруг собственного тела.

Второй, оказывается, уже неподалёку. Что неудивительно, учитывая время суток. Солнце успело подняться, разогнав утреннюю прохладу. Вот-вот и припекать начнёт. "Зам" торопливо шагал по чёрной пустоши, на ходу обгрызая коровью ногу. Мяса в ней давно не осталось, как и доступных сухожилий, но зубы заражённого всё равно продолжали елозить по кости в поисках съедобных частей.

Подстёгнутый приказом Трэша, Второй перешёл с шага на бег, больше похожий на галоп больной лошади. Левая нога у бедолаги прострелена в двух местах, с такими ранами особо не разгонишься. Но "зам" пытался выжать из себя всё, выкладывался по полной.

Надо успеть добраться до того, как эти твари отрежут Третьему Псу всё, о чём подсказывают их тупые приметы. Потому что дальше они займутся споровым мешком, а это верная смерть.

Терять подчинённого, умеющего водить грузовик, нельзя. Мало того, что он проверенный и полезный, Трэш ему ещё и жизнью обязан. Некрасиво от такого отворачиваться.

Давай, Второй, шевели своими полутора ногами. До границы черноты минута бега осталась. А там чуть по зелени и дальше аккуратно, не тревожа ветки и листву. Надо подкрасться к туземцам незаметно и победить за счёт фактора внезапности.

Иначе велик риск, что Второго завалят рядом с Псом. Увы, но заместитель изрядно потрёпан, да ещё и вымотан долгим переходом. Одной коровьей ноги недостаточно, чтобы восстановиться после таких приключений.


Юрген, разобравшись с ушами Третьего Пса, расхрабрился до такой степени, что решил ещё и без языка его оставить. По мнению Трэша – это по любым приметам лишнее, ведь у туземца и свой неплохо чушь мелет. Однако, это даже к лучшему, потому как предоставляет ещё чуточку времени.

Остальные аборигены занимались осмотром грузовика. Им сильно хочется узнать, чем же машина так заинтересовала внешников. Колдунов с рентгеновским взглядом среди туземцев не оказалось, потому Второй сумел подобраться к дороге незамеченным. Благо, в этом месте по обе стороны густо разрослись кусты. Лишь одна проблема замедляла продвижение заместителя, – надо не потревожить переплетение ветвей, что при таких габаритах непросто. Спасибо, что ветер начал поддувать, раскачивая кроны деревьев. За этим шумом скрывались мелкие ошибки подчинённого.

Но Юрген всё же что-то почуял.

Трэш, впервые разглядев нехорошего туземца глазами Второго сквозь переплетение ветвей, увидел, как тот, склонившийся над лежащем пластом Псом, резко обернулся. Лицо у Юргена оказалось столь же неприятным, как и его паршивый голос.

Крутанув в руке нож с широченным лезвием, абориген, не спуская настороженного взгляда с зарослей, крикнул:

– Ред, дай-ка мне свой тесак на минутку. А то зубы раздвигаю, а этот урод снова пасть захлопывает.

– Да кончай уже с ним, – лениво ответили из недр кузова.

Трэш, глядя на Юргена, понял, что тот, скорее всего, согласен с Редом. А, значит, Пёс сейчас отправится в ад или в рай для заражённых. Вон, лом от грузовика заранее притащил, чтобы с его помощью приподнять голову.

Медлить больше нельзя.

Вперёд.

Юрген и правда держался в высшей степени настороженно. Не успел Второй вырваться из кустов, как тот молча, ни звуком не предупредив товарищей об угрозе, метнулся назад. Так шустро задал стрекача, что даже не попытался выстрелить через плечо, или гранату кинуть.

Понимая, что если пуститься в погоню, рискуешь получить в спину от дружков труса, Трэш развернул Второго к машине. Действиями подчинённого при этом не управлял, ограничиваясь одними лишь указаниями.

"Зам" ведь плохо управляется. Почти не откликается на контроль. Да и так правильнее. Опыт элитника здесь во вред идёт. Не сопоставляешь то, к чему привык, с чужим телом, куда более ограниченным по возможностям.

Второй в кузов влетел неудачно. Увы, – подвела покалеченная нога. Вместо того, чтобы с прыжка обрушиться на противников, врезался коленом о край борта и растянулся плашмя.

И ведь наоборот получилось, – это на пользу пошло. В тот же миг над головой полыхнул выхлоп из ствола самой настоящей противотанковой винтовки, пустив пулю выше вовремя рухнувшей цели. Такие "ручные орудия" во время Второй Мировой Войны пользовались популярностью. Человеку с эдакой дурой работать из положения стоя – почти фантастика.

Но стрелял не совсем человек. Здоровенный кваз. В последнее время Трэшу на уродов везёт. Очевидно – Рэд. То-то голос у него был слегка странноватый, это можно списать на изменённый речевой аппарат.

Винтовка даже для Трэша неприятная, а Второго такая способна навылет прошить, если патрон правильный, а дистанция невелика. Но есть у неё недостаток – отсутствие автоматики. После каждого выстрела придётся повозиться с немаленьким затвором, а дело это не мгновенное.

Потому, оставив кваза на ближайшее будущее, Трэш приказал разобраться со вторым – Мадом. Тот тоже выстрелил, и тоже мимо. Но его винтовка автоматическая, тут же повёл стволом вниз и на этот раз не промахнулся.

Второй нехорошо проурчал, вытерпел ещё одно попадание, а затем врезал Маду так, что он подлетел до потолка, шумно врезавшись в него головой.

Тут же развернувшись, "зам" кинулся на кваза. Тот успел отбросить винтовку и выхватить пистолет. Но нажать на спусковой крючок времени уже не осталось, – лапа подчинённого прошлась чуть ниже кустарно расширенного бронежилета, распоров брюхо от бока до бока. Врезав второй, ещё не восстановившейся рукой Маду в грудь, Второй заставил его тело улететь назад, разматывая за собой омерзительный шлейф из крови и вываливающихся внутренностей.

Мад, несмотря на жесточайшее с ним обращение, потерял только винтовку, а не сознание. Более того, он ухитрился приземлиться на ноги и выхватить пистолет. В спину Второго начали впиваться пули.

Обернувшись, тот врезал туземцу по голове здоровой лапищей. Но тот нагнулся, попятившись. И не переставая давил на спуск.

Шустрый.

Но в тесноте кузова деваться ему некуда. Второй, всерьёз разозлившись, зажал Мада в угол, где жестоко открутил ему башку, жадно слизнув при этом кровь, попавшую на морду.

Отбросив обезглавленное тело в сторону, выскочил из машины и несколькими ударами раздробил физиономию кваза. После такой жестокости урод тоже затих, перестав копошиться в грязи.

Эти готовы, а вот про Юргена такое не скажешь. Суеверный садист так и продолжает драпать. Чуткие уши элитника слышат, как трещать ветви под ногами мерзавца.

Очень хочется прикончить эту тварь самым жестоким способом, но увы – не в этот раз. Сейчас, главное – спасти себя.

Да и Пса не мешает вытащить, если он до сих пор жив.

Значит, надо срочно посылать Второго в кусты. Там осталась огромная пластиковая фляга с живцом. Одна из трёх, хранившихся на базе.

Хорошо, что в своё время догадался сделать такой запас.

Если живец не подействует, придётся молить богов этого проклятого мира об отсрочке.

Пусть солдаты появятся как можно позже. Уже после того, как конечности позволят хотя бы ползти.

Попадать в плен Трэш не хочет. Он у внешников уже бывал.

И ему там не понравилось.

Глава 21

Второй день Трэш всецело предавался трем несложным занятиям. Он спал, ел мясо и пил живчик. Больше, по сути, никаких телодвижений. Даже подчинённых почти перестал гонять.

Да и кого здесь гонять? Превратности последних времён не потрепали только Левую Руку. Тот, как грыз дурно пахнущие кости, так и грызёт. Ни царапинки не заработал. Да и где ему их зарабатывать? Он ведь сидит на базе безвылазно.

Про остальных такое не скажешь. Двух Псов больше нет, Третий живой, но досталось ему так, что иногда хочется добить бедолагу, из милосердия. Второй держится куда бодрее, но на великие свершения пока что не способен.

Спасибо, что у "зама" хватило сил дотащить Пса до базы. Местами действительно приходилось волочить за ногу, поднимая шлейф чёрной пыли. Но значительную часть пути нёс на плече, удобно пристроив тело между выступами брони.

Трэш помогать Второму не мог. Он сам себя еле-еле двигал. На подъёмах, даже самых пологих, то и дело приходилось становиться на четвереньки. Пару раз так накатывало, что неимоверным усилием воли заставлял себя продвигаться дальше, а не заваливаться без сил на чёрную траву.

Живчик сработал, как надо. Где-то за полчаса почти поставил Трэша на ноги. Тот, добив флягу, до черноты кое-как дополз, а там и на ноги подняться сумел.

Вовремя — где-то далеко позади загудели двигатели сразу нескольких тяжёлых машин. Скорее всего – солдаты корпуса подтянулись. Неизвестно, сумели они распутать следы, или нет, но быстро затихли и в черноту соваться не стали.

Ничего удивительного в их робком поведении нет. Экспедиционные корпуса не суются на аномалии. Разве что научники, иногда, по краю работают, что-то пытаясь изучать без помощи электронных приборов, или оставляя уязвимую аппаратуру на нормальных кластерах.

Спецподразделение из иммунных, в теории, могло бы устроить погоню и по черноте. Но так уж удачно сложилось, что Трэш оставил это подразделение без личного состава.

Отдых на базе творит чудеса. Здоровье почти восстановилось. Спасибо сытному питанию и живцу. Но вот ясности в голове особо не прибавилось.

Говоря проще, Трэш не представлял, что же делать дальше.

Можно подвести некоторые итоги. Он нашёл убежище. Неплохое убежище, да, с этим не поспоришь. Однако, как минимум одной группировке внешников известно, что где-то среди черноты скрывается весьма необычное существо. Наверняка их научники прямо сейчас потрошат тела убитых Псов, пытаясь понять, с чем имеют дело. Но эти исследования покажут, что заражённые ничем не отличаются от прочих.

Вот только мертвяки не носят самостоятельно изготовленную защиту из пластин композитной брони и кевлара. С этим моментом Трэш крупно прокололся, показав всем заинтересованным зрителям, что в этом мире появились необычные заражённые.

Внешники — народ крайне любопытный. Основная задача их миссии — искать новое. Новые лекарства, уникальные биодобавки; стимуляторы, способные на время стариков превращать в молодых. Ну и просто знания, о которых неизвестно в их мире. Они не успокоятся, пока не разберут полученный материал на молекулы, исследовав чуть ли не каждую. Не найдут ничего интересного и захотят получить ещё пару тел.

И если одним из них окажется тело Трэша — вообще прекрасно.

Массив черноты не везде сплошной. Местами далеко в его глубины можно забираться по стандартным и стабильным кластерам. Корпус начнёт устанавливать там системы наблюдения, чтобы следить за передвижениями странных заражённых. Разглядеть базу во всех подробностях у них не получится даже с зонда, потому как границы аномалии на высоте нечасто совпадают с наземными границами. Они далеко расходятся, под непредсказуемыми углами. Но при хорошей оптике и с тридцати километров кое-что увидят, не рискуя дорогой электроникой.

И дальше против Трэша заработает военная машина, где думает не одна голова, а десятки и сотни. Если и дальше сидеть здесь, мясом объедаясь, рано или поздно аналитики экспедиционного корпуса разработают надёжный способ добраться до базы.

Или просто её уничтожить.

Нет Трэша – нет проблемы. Здесь очень не любят, когда на подконтрольной территории заводится что-то сильное.

А если оно ещё и непонятное, — в два раза больше не любят.

И что же делать дальше?

Для начала, в голову приходит очевидный вариант смены места. Но Трэш не представляет, где найти новое убежище. Все известные варианты на порядки хуже нынешнего. К тому же, нет сомнений, что рано или поздно он и там засветится, и возможно окажется в куда более худшей ситуации.

Сюда хотя бы техника боевая не полезет, а в другие места – запросто. И даже здесь Трэша почти достали. Спасло лишь то, что он всерьёз занимался стаей. Сам не всегда понимал, зачем ему возиться с таким балластом, но не сомневался, что в перспективе это пойдёт на пользу.

Так и оказалось. Самостоятельно хрен бы выкарабкался.

То, что в опасной ситуации оказался тоже благодаря стае – ничего не значит. Его и в одиночку могли подловить.

Куда успешнее.

Трэшу чертовски надоело бегать. Это уже привычкой становится. Плохой привычкой. Отступая и защищаясь, войну не выиграешь.

А это именно война.

Жизнь в этом мире – непрерывная битва. И если хочешь в ней побеждать, изволь шевелиться, а не валяться сутками, мясо треская.

Надо думать. Хорошенько думать. Собирать информацию. Этот мир настолько многогранен, что способен устраивать сюрпризы каждый день. И как правило, они нехорошие.

Поэтому Трэш продолжит разведку. Только внесёт ряд изменений в её процесс.


— Холодно. И хочется есть, – печальным голосом сообщил Второй.

Трэша тоже погода не радует: дождь то усилится, то чуть притихнет, но ни на минуту не прекращается. И такое "веселье" с самого рассвета. Уже часа четыре льёт, лесные дороги и тропы в сплошные лужи превратились. Неприятно-холодные потоки жадно отбирают у тел тепло. Складывается впечатление, что на дворе поздняя осень с температурой, стремящейся к заморозку. А заражённые водные процедуры традиционно недолюбливают. Плюс Второй сейчас не в лучше форме. Раны затянулись, но о полном выздоровлении говорить преждевременно. Ему бы ещё пару дней поваляться в безопасном месте на хорошем питании, а не бродить по кластерам, рискуя нарваться на новые неприятности.

Но, увы, оставить заместителя на базе Трэш не мог. По неизвестной причине, без Второго не получается рекрутировать новых членов стаи. Можно, конечно, запугиванием тащить мертвяков за собой, но они при этом каждую секунду норовят улизнуть. Поголовно полагают, что элите они понадобились в качестве корма, а в пасть попадать никому не хочется.

Вот и пришлось тащить болеющего "зама" по ненастью.

Ладно, можно ведь посмотреть на ситуацию и с хорошей стороны. Ведь ухудшение погоды – даже к лучшему. Средства дальнего обнаружения в такое ненастье почти бесполезны. Сплошная стена холодных струй дождя и туманная взвесь, в которой за сотню шагов грузовик невозможно разглядеть. Если не наглеть, заметить смогут, только когда совсем уж в упор приблизишься.

За Трэшем сейчас, помимо Второго, шагают ещё пятеро заражённых. По примитивной классификации туземцев — это рядовые бегуны. Именно таких слабаков он сейчас и выискивает. Самые распространённые представители племени мертвяков, они вездесущи и не удивляют, где бы ни повстречались. Если не обвешивать их подозрительной амуницией, ни у кого не зародятся подозрения, что эти создания управляются волей куда более необычного и опасного существа. Плюс, они неприхотливы и выносливы; способны с приличной скоростью двигаться десятки часов, без передышек; и довольствуются любой пищей. Хотя, предпочтительнее всего, конечно, мясная.

Ну так мясная всякая бывает. Например, сбитые машинами животные. В том числе и те, которым пришлось не один день пролежать на обочине в жаркую погоду. Личинки мух в таком блюде у них за приправу сойдут, даже не поморщатся.

В общем — идеальные исполнители, если надо что-то осмотреть, не привлекая к себе нежелательное внимание.

Впереди деревья сменялись кустарниками – стая добралась до опушки леса. Остановившись среди зарослей, Трэш изучил открывшуюся впереди картину. Обычный посёлок в сельской местности, не самый маленький, но и большим не назовёшь. Он его уже видел до этого, глазами подчинённых. Это когда первый раз занялся разведкой, заполучив, в итоге, кучу проблем.

Удобное место. Здесь точно должны водиться заражённые. А то достало уже по зарослям бродить, поодиночке вылавливая трусливых бегунов. Или попрятались из-за непогоды, или кто-то хорошенько здесь всё подчистил. Но, скорее, мигрировали, как это нередко случается у мертвяков. Всё сожрали и решили, что на новом месте жизнь сытнее окажется.

Но это Трэш себя успокаивает. На самом деле, он медленно, но уверенно, превращается в параноика. Снижение численности заражённых его напрягает. Кто знает, какая причина этому виной. Вдруг внешники, или туземцы, затеяли очередную изощрённую операцию против диковинного элитника и его стаи.

Потому выбираться из кустов не торопился. Минут десять просидел, изучая посёлок. Заметил пару бегунов вдалеке, и на этом всё ограничилось.

Однако, Трэш будто к земле приклеился. Ноги отказывались шагать в направлении посёлка. Вот не хочется покидать укрытие, и ничего с этим не поделаешь.

Интуиции он доверять привык и потому решил просидеть в зарослях ещё столько же. Ну а там, если внутренний голос так и будет бить в набат, оставит эту деревню в покое.

Найдет новых мертвяков в другом месте. Бегуны — не дефицит.

Тратить десять минут не пришлось. То, что напрягало интуицию, проявило себя уже через две.

Сначала уши уловили нарастающий гул, - к деревне приближалась техника. Трэш, от греха подальше, приказал Второму и "новобранцам" отступить на сотню метров назад, в чащу леса. Здесь, на краю, с его маскировочными способностями куда больше шансов остаться незамеченным. Увы, но кусты на опушке не слишком густые, в хорошую оптику получится издали рассмотреть прячущихся среди них заражённых. Сейчас прикрывает дождь, но, по закону подлости, он может прекратиться в самый неподходящий момент.

Лучше не рисковать.

Вскоре показался источник шума: колонна из шести машин. Два бронетранспортёра, два пикапа с крупнокалиберными пулемётами и два странных самосвала. Их кузова были заварены листами железа сверху, а позади оснащёны грубыми дверьми из одной створки. Похоже, откидывается она вверх, что крайне неудобно, если учесть её тяжесть. Кабины хорошо защищены, но по бортам не видать бойниц, а сверху нет башни с вооружением. Похоже на транспортники, но какие-то непонятные и непрактичные.

И кое-что знакомое в глаза бросается. На всех машинах нанесены хорошо заметные знаки – круги с точкой. При небольшом воображении можно сравнить их со стилизованной мишенью для стрелкового тира. Отсюда и растут корни прозвища этой группировки муров.

Колонна остановилась посреди футбольного поля. Когда-то детвора здесь, на околице, хорошенько набегалась, почти начисто вытоптав дёрн и утрамбовав землю до каменного состояния. Колёса тяжелой техники не вязли, несмотря на затяжной дождь. Да и вода не уходила в почву, стояла сплошной лужей.

Несколько заражённых выскочили на шум. Парочка продвинутых до уровня лотерейщиков при виде колонны тут же вспомнила, что у них полно дел, причём где-то в других местах. Говоря проще – оба моментально исчезли. Хватило умишка понять, что не по Сеньке шапка. А вот у бегунов мозгов для правильных выводов недостаточно. Мчались без колебаний, не понимая, что впереди – верная смерть.

Но туземцы не торопились открывать огонь. Вместо этого они начали вести себя странно.

Точнее – два самосвала так себя повели. Подкатили к краю поля, развернулись кабинами назад, к дороге и загудели гидравликой, поднимая кузова. Медленно задравшись к небесам, те остановились. Один за другим раздались два резких металлических звука, – это раскрылись мощные запоры, удерживающие створки. Те откинулись, и в неглубокую воду посыпались человеческие тела.

Трэш в первый миг решил было, что выгружают покойников. Но нет – вывод ошибочный. Трупы действительно попадались, но уверенности в том, что это именно трупы, нет. Может просто сознание потеряли при поездке в неимоверной скученности. В каждом кузове не меньше сотни "пассажиров", и все они – мертвяки невысоких уровней. Начинающее бегуны, или около того.

И ещё интересный момент – туземцы привезли исключительно женщин. Точнее – бывших женщин. Одежды на них не осталось вообще, что нетипично для зараженных на такой стадии, так что, обмануться в половой принадлежности невозможно. Возраст определить сложно, тяжёлые условия перевозки и воздействие паразита не лучшим возрастом отразились на внешности. Но детей не видать точно, как и откровенно дряхлых. Грубо говоря, от шестнадцати до пятидесяти выбраны, ни больше, ни меньше.

Начав опускать кузова, самосвалы стронулись с места, оставив за собой две кучи копошащихся тел. Мертвячки скверно перенесли дорогу и в себя приходили неспешно. Лишь несколько сумели быстро подняться на ноги, но и эти не торопились гнаться за машинами. Неспешно встали и оглядываются ошарашено.

В одной из шевелящихся куч Трэш заметил нехорошее. Мертвячки обгрызали тело. Явно неживое, но от этого зрелище лучше не стало. Здорово успели над ним поработать, начав пиршество ещё в дороге. Обычное дело у заражённых, при недостатке пищи.

Выглядело до того омерзительно, что тут же перевёл взгляд на остальную технику.

А та потянулась к дороге вместе с самосвалами. Подоспевшие деревенские заражённые при этом пытались забраться на броню. Но ничего у них не получалось, туземцы хорошо приловчились защищать свои машины от посягательств низкоуровневых мертвяков. Те только и успевали падать в лужи, и хорошо, если не под колёса.

Колонна выбралась на дорогу и набирая скорость поехала в обратном направлении. Люк на башне одного из бронетранспортёров открылся, оттуда высунулся туземец с выбритой до блеска головой, обернулся, помахал рукой мчащимся за машинами заражённым и перекрикивая рёв двигателей прокричал:

– Мужики, радуйтесь! Счастье привалило! Мы вам подруг оставили! Отборные тёлочки! Проверял лично, пока они урчать не начали! Давайте, веселитесь, мы попозже к вам заглянем!

И на этом всё. Колонна, ускоряясь, быстро исчезла из поля зрения. Вскоре и шум моторов стих. Внутренний голос помалкивал, более не намекая на некие неведомые опасности. Заражённые, не догнав машины, уныло плелись по дороге назад, к деревне. Мертвячки, выброшенные на поле, потихоньку расходились в стороны. Большинство всё ещё выглядят пришибленными, будто их наркотой обкололи, но некоторые вполне себе очухались. Грызут трупы, или шагают к домам, надеясь найти там что-нибудь повкуснее.

И как это понимать? Что тут туземцы за цирк устроили?

Ответа у Трэша нет. Аборигены занимались чем-то однозначно непонятным. И по всем признакам – это у них не первый раз случилось. Процесс отлажен, самосвалы приспособлены именно к такой деятельности. Для всей прочей – слишком неудобны.

Груз с виду свежий. Ну или этих мертвячек попытались отмыть перед погрузкой, а затем везли недалеко. При затяжной поездке неминуемо испачкаются с ног до головы. Теснота в кузовах неимоверная, а с гигиеной заражённые не дружат.

Ничего не понимая, Трэш перестал ломать голову. Когда-нибудь, возможно, ответ узнает, а сейчас пора делами заняться. Тем более, туземцы, сами того не подозревая, любезно помогли.

До этого Трэш выбирал кандидатов в стаю исключительно из мужчин. Разве что со Вторым непонятно получилось, ведь определить, кем он был до перерождения, невозможно, по причине полной утраты половых признаков. Дело тут не в сексизме, просто подсознательно неприятно держать перед глазами то, во что этот уродский мир превращает прекрасную половину человечества.

Но раз уж аборигены почти навязывают таких подчинённых, почему бы и нет. Этих, не пришедших в себя, несложно наловить сколько угодно. То, что они совсем замученные – не беда. Трэшу такие вполне подходят, он быстро вернёт им силы добротной кормёжкой.

Пятерых в стаю взяли без проблем. Хоть они и шарахалась от приближающегося элитника, но бегать за ними по залитому полю не пришлось.

А вот с шестой случилась неожиданная заминка.

Выбрав плечистую полноватую женщину, вряд ли в прошлой жизни блиставшую красотой, Трэш указал на неё:

– Вот эту берём в стаю.

Второй, сорвавшись с места, подскочил к указанной кандидатке, но вместо того, чтобы погнать её назад, к вожаку, размахнулся здоровой рукой и врезал с такой силой, что проломил голову, когтями далеко забравшись в череп. Мёртвое тело ещё не успело шлёпнуться, а он уже деловито семенил назад, с жадностью косясь на стекающие с ладони мозги.

– Ты что творишь?! – опешил Трэш.

– Первый, я не понял, о чём ты меня спрашиваешь?

– Ты зачем эту бабу убил?

– Она лишняя, а лишних надо убивать. Мы когда есть будем? Хорошо бы сейчас поесть, Второй очень голоден.

– Ты мне уши не заговаривай! Мне нужно ещё несколько этих тёток наловить. Иди приведи ко мне вон ту, с чёрными волосами.

Второй помчался к указанной цели и тоже убил её одним жестоким ударом.

Это уже не случайность. Это закономерность, нуждающаяся в объяснении.

Трэш, приняв второе убийство уже спокойнее, спросил, не повышая голос:

– А эту ты зачем убил?

– Она ведь тоже лишняя. Лишних убивать надо. Поедим? Тут много плохого мяса, но у Первого есть вкусное мясо. Он с собой его несёт. Я его хочу.

– Я дам тебе вкусное мясо, если ты объяснишь, зачем убиваешь этих женщин.

– Второй ведь всё сказал. Они лишние. Их надо убивать.

Голос "зама" полон недоумения. Он откровенно не понимал, чего от него хочет Трэш. Считает, что тот и сам должен осознавать суть происходящего. Скорее всего, это какое-то базовое явление, присущее всей общности заражённых. Ничем иным такую интонацию не объяснить.

– Хорошо, – вынужденно согласился Трэш. – Допустим, они лишние. Но что если я скажу, что вон та женщина не лишняя. И прикажу её привести. Что ты сделаешь?

– Убью её, – спокойно ответил Второй.

– Но я же прикажу не убивать, а привести. Мой приказ надо выполнять.

– Она ведь лишняя. Лишних в стае убивают, – прежним удивлённым голосом заявил Второй.

– Почему она лишняя?

– Потому что лишняя.

– А эти почему не лишние? – Трэш указал на девять рекрутированных бегунов.

– Эти свои. Они наша стая.

– Но чем отличаются эти тётки от этих?! – повысил голос Трэш, начиная потихоньку беситься из-за непостижимой логики "зама".

Второй, оглянувшись, ответил спокойно:

– Ничем не отличаются.

– Тогда почему мы не можем принимать их в стаю?

– Они ведь лишние. Я заслужил своё вкусное мясо?

– Ты у меня навоз сейчас жрать будешь! – разозлился Трэш.

– Первый, но я не хочу есть навоз! – испугался Второй. – Я хочу есть вкусную еду. Ты обещал. Дай мне её.

– Ты всё ещё не выполнил условие договора. Ты должен мне объяснить.

– Но я же объяснил.

– Ничего ты не объяснил. Мне нужно набрать пятнадцать мертвяков. А я набрал только девять. Почему ты не даёшь набрать ещё шестерых?

– Потому что они будут лишними.

– Так. Хорошо, допустим. А можно сделать так, чтобы они не были лишними?

– Второй не знает как. Второй может брать в стаю только двенадцать. Не считая Первого, но считая себя. Потом начнутся лишние.

– Стоп! Двенадцать? Но здесь только девять, почему ты убиваешь остальных?

– Так ещё два есть и я. Первый приказал называть одного Правой Рукой. Другого он называет Третьим Псом. А иногда просто Псом. Я от этого путаюсь.

– Пусть будет просто Пёс. Он заслужил быть единственным моим псом. А Правую Руку будем звать Умельцем. Или нет, пусть будет Ловкачом. Значит, ты их тоже считаешь?

– Конечно считаю, – признал Второй. – Ну так я заслужил вкусную еду?

– Да заткнись ты хоть на минутку со своей едой. Значит, у тебя лимит в одиннадцать подчинённых?

– Что такое лимит?

– Ты можешь управлять только одиннадцатью?

– Да, Второй умеет заставлять делать полезное. Но только если в стае двенадцать. Если считать Второго и не считать Первого.

– Тринадцатый – лишний? – начало доходить до Трэша.

– Да. Лишний.

– А как сделать тринадцатого не лишним?

– Второй не знает.

– Ты вообще умеешь считать больше двенадцати? Хотя, не отвечай. Умеешь прекрасно, раз про тринадцатого вопрос понял.

– Можно мне поесть вкусного мяса?

– Да на уже... лови.... подавись, математик хренов...

Итак, что можно сказать по результатам допроса Второго? То, что Трэш нарвался на очередное необъяснимое явление, коими переполнен этот ненормальный мир. Количество членов стаи ограничено тринадцатью особями, включая вожака и "зама". Это, увы, существенно ограничивает возможности.

Ну да ладно – не критично.

Однако, надо выяснить причину, чтобы попытаться расширить лимит. Но как? Учить Второго считать? Так он, вроде бы и так умеет. Убеждать не убивать новичков? Но вряд ли из этого что-нибудь получится. У "зама" будто в голове намертво забито ограничение по местам. Он просто не в состоянии понять, как это можно терпеть рядом лишнего. Для него их убийство – естественный и неизбежный процесс.

А вот для Трэша – это загадка.

Да для него здесь всё сплошная загадка. Взять хотя бы местных туземцев. Он полагал, что со здешним экспедиционным корпусом мало кто из них сотрудничает. Однако, нарывается на муров повсюду. Их тут столько, что они считают себя хозяевами этой земли. С преувеличенной наглостью действуют, совсем страх потеряли.

Похоже, за восемь лет, вычеркнутых из жизни Трэша, здесь много чего поменялось.

И вряд ли только здесь.

Значит, придётся срочно навёрстывать потерянные годы. Собирать и собирать информацию. Нельзя тыкаться во всё вслепую. Он, действуя наобум, уже едва не погиб. Повезло, что внешники сами не поняли, с чем имеют дело, сильно тупили, тормозили, слишком поздно добрались до машины. Знай они, как обстоят дела, быстро стянули бы в опасный район всё живое. И тогда бы Трэша ничто не спасло.

Если он здесь полноценно не освоится, это место так и останется чужим и страшным.

Он очень опасен. Но он здесь не хозяин.

И это надо исправить как можно быстрее.

Глава 22

Мертвячка, приглушенно урча, ползла по тропе. Голая, полностью вывозившаяся в грязи, с причёской, превратившейся в комок мусора, скреплённого спутавшимися волосами, она выглядела омерзительно. И естественно, жалко, потому как способ передвижения выдавал крайнюю степень слабости. Трэш уже знал, что такие несчастные особи туземцев не напрягают. Даже голос заражённого столь невеликого уровня не слишком страшен, потому как далеко не разносится и сородичей, как правило, не приманивает.

Поблизости опасностей быть не должно. Здесь, на подступах к посёлку аборигенов, заражённых держат в кулаке. Не позволяют слабым сбиваться в стаи, а сильных валят сразу, как появятся. Тут столько стальных мачт с камерами понатыкано, что незаметно можно подобраться только в отдельных местах.

Тропа протягивалась вдалеке от них. Ею охотно пользовались туземцы, по каким-то причинам не желавшие передвигаться на машинах. Вот как эта парочка, за которыми столь целеустремлённо ползёт мертвячка.

Она бы давно отстала от них, если бы не Трэш. Он, взяв подчинённую под частичное управление, вот уже вторую минуту преследовал аборигенов. Спасибо, что те шагают неспешно. Должно быть, их огромные рюкзаки заполнены вовсе не воздухом, или ватой.

Один, обернувшись, предоставил Трэшу возможность разглядеть грубое лицо, поросшее недельной щетиной, после чего ухмыльнулся и сказал:

— Ты глянь какая краля за мной увязалась.

– Чего это именно за тобой? — не оглядываясь, спросил второй.

— Так бабы за мной по жизни тянутся. Я, типа, магнит.

— Шкуры за тобой по жизни тянутся.

Первый, не обидевшись, кивнул:

– Все бабы шкуры. Нормальных не бывает.

— А если и бывают, тебе такие не дадут, – продолжал нарываться второй.

Но собеседник его ничуть не обижался на грубость. Должно быть, такие подколки у них между собой в порядке вещей.

– В этом стабе легче живого мамонта встретить, чем нормальную. А бабёнка-то не из начинающих. Вон, шишка раздулась как. Похоже, не повезло ей, надолго без жрачки осталась. У них с этого дела ноги отнимаются.

– Это у самых простых, — заявил второй. – Развитый мертвяк себе пожрать всегда найдёт.

Первый сменил тему:

– Как думаешь, по чём сейчас этот герыч толкнуть сможем?

— Тише ты...

— Да кто нас здесь услышит? И народ не тупой, все и так знают, что мы только для вида эту порнуху таскаем. Тема наша – дурь, это тебе любой барыга в посёлке скажет. А что знают барыги, то знают все.

— Тут за меньшее грохнут и фамилию не спросят, - мрачно заявил второй.

– Да ладно тебе. Что там того герыча? Это ведь не родной мир, тут все не по человечески. Там герыч, это мощь, а здесь он почти не вставляет. Кто при бабле, те плотно на спеке сидят. Хотя, как по мне, спек плюс герыч – самая убойная смесь. Нет такой резкости, как у чисто спека. Рубит он меня на моменте резкости конкретно. Только приход начинаешь ловить, и всё, сразу темнота. Так неинтересно. А вот с герычем плавно эту горочку беру. Чёрт! Аж захотелось!

– Да потерпи ты малёхо. Почти дотопали.

Первый, снова обернувшись, сорвал с пояса кирку, скорчил злобную физиономию:

– Достала уже. Ползёт и ползёт. Да ещё и не отстаёт. Она какая-то ненормальная. Бесит.

Подскочил, взмахнул оружием.

Темнота.

Трэш, отключившись, потряс головой, торопясь вернуть поплывшее из-за резкого обрыва контакта зрение в норму.

С этим разведчиком – всё. В паре километров сидит ещё один, но торопиться посылать его на тропу не стоит. Придётся менять дислокацию. Туземцев может напрячь то, что в одном и том же месте с подозрительной периодичностью появляются ползающие мертвяки.

Район хорошо зачищен, браться таким медлительным особо неоткуда.

Сейчас ему повезло. Удалось подслушать разговор. Это случается, мягко говоря, нечасто. Может туземцы и разговорчивый народ, вот только на кластерах ведут себя молчаливо. Попытки пробраться к их постам они пресекают быстро и жестоко, а если преследовать идущих, они недолго терпят соседство заражённых.

Правда, информации из разговора много не почерпнёшь. Можно сделать предположение, что у туземцев имеют место скачки цены на героин, коим они закидываются наряду с традиционным для них спеком. И на этом, собственно, всё.

Не сказать, что ценные сведения, но это лучше, чем совсем ничего.

Вот уже восьмой день Трэш занимается разведкой. Приличные перерывы устраивает лишь на сон. Плюс пришлось предпринять ещё пару вылазок ради пополнения быстро заканчивающихся исполнителей.

Ну а что тут поделаешь, если и туземцы, и внешники при виде заражённых, как правило, проявляют крайнюю степень агрессивности. Спасибо, что этот расходный материал не приходится долго разыскивать.

Тактику разведки Трэш отработал экспериментальным путём. Отказался, в итоге, от массового применения бегунов. Использовал одновременно три-четыре пары, если количество позволяло. Одной управлял плотно, второй только указания раздавал, куда перемещаться, а остальные держал на стационарных позициях, считая проезжающие по дорогам машины и прочее. Подключался к бродячим тогда, когда те оказывались в нужном месте, или на картинке от них мелькало что-то интересное. За иконками сидячих тоже присматривал краем глаза.

Поначалу тыкался почти вслепую, ведь до этого мало что выведать успел. Но затем, постепенно осваиваясь и накапливая знания о местности, начинал действовать всё более и более целенаправленно. Уделял внимание ключевым объектам: оживлённым дорогам, поселениям туземцев, стационарным постам и патрульным тропам. Определял границы охраняемых периметров, разглядывал интересные объекты с разных дистанций и направлений, считал технику и живую силу.

Увы, внешников довелось увидеть всего лишь однажды, как ни старался. И это подвернулся не стационарный объект, а колонна боевой техники. На броне разглядел знакомую эмблему: четырёхлучевая звезда, вписанная в круг. Такую он встречал на амуниции тех бойцов, из-за которых едва не распрощался с жизнью.

Следовательно, можно сделать предварительный вывод, что внешники базируются далековато от этих мест. Туда тихоходные "биологические дроны" Трэша ещё не добрались.

Поморщился, успев увидеть на одной из картинок, как к очередному разведчику подскакивает здоровенный заражённый, потерявший сходство с человеком. Мелькнула огромная пасть, оснащённая двойными рядами острейших зубов, и на этом всё.

Картинка погасла.

Увы, но одиночные бегуны, да ещё и неторопливые – лакомая цель для развитых заражённых. Парочку могут проигнорировать, а вот единичного – чересчур сильный соблазн. Трэш из-за таких нападений уже третьего теряет. Но менять тактику не собирается, ведь пока что ничего лучше не придумал.

Один из разведчиков безвылазно сидит на месте. Вчера Трэш обустроил ему гнездо на невысоком, но раскидистом дереве. С запасом еды и воды он там долго протянет.

Видимость с того места отвратительная, но подчинённый туда поставлен не ради наблюдения.

Точнее да – именно для наблюдения. Но не зрительного, а за эфиром.

За радио-эфиром.

А всё потому, что позавчера одной паре удалось сделать полезную находку. Пара аборигенов, пьяные, а может ещё и под сильными наркотиками, как это частенько с ними случается, решила в таком состоянии прокатиться на мотоцикле.

С ветерком.

Заслышав ушами разведчика нарастающий, а затем резко оборвавшийся шум мотора, Трэш возжелал узнать, что там происходит.

И не прогадал.

Мотоцикл не вписался в поворот. Иммунные – народ живучий, и всё могло обойтись, не попадись на их пути громадный рекламный щит. Соударение с его металлической опорой прикончило всех троих: и обоих туземцев, и их транспортное средство.

Когда разведчик их нашёл, один ещё хрипел, пуская ртом кровавые пузыри, но это играл финальный аккорд агонии.

На первый взгляд – находка бесперспективная. Разбитый в хлам мотоцикл и пара тел. Явная нищета, ведь даже оружия, которое есть смысл забрать, при них не обнаружилось.

Зато обнаружилось кое-что другое.

На мотоцикле была установлена рация. И установлена не кое-как, а вполне профессионально. Заметно, что для механика, который это сделал, эта работа привычно-рутинная. Однако, при монтаже эстетичностью пожертвовали в угоду практичности. Следовательно, с большой вероятностью можно предположить, что сделали это именно здесь, а не в нормальном мире.

Там технику уродовать не принято – это местная привычка.

На вид рация выглядела целой, но проверить её работоспособность не получилось. При ударе мотоцикл, фактически, разлетелся, а внутреннего питания в устройстве не предусмотрено.

Пришлось тащить обломок с рацией на горбу разведчика. Откручивать её нечем, да и некогда. Дорога оживлённая, того и гляди ещё кто-нибудь появится. Туземцев может сильно заинтересовать мертвяк, мастерски управляющийся с отвёрткой.

Затем пришлось снимать аккумулятор с брошенной машины и тащить его на базу. Спасибо, что в нём нет капризной электроники, переход по черноте не убил грубую начинку.

Зарядив батарею, Трэш своими лапами оттащил её назад, на нормальный кластер. Там убедился, что рация действительно достойно пережила катастрофу. Ну а потом оборудовал руками подчинённых гнездо на дереве и установил там нормальную антенну. В общем, обустроил замаскированный пост для урчащего радиста.

А потом слушал его ушами, о чём общаются туземцы.

Надо признать, что совсем уж беспечными аборигенов не назовёшь. Да, всяческих переговоров в эфире хватало, но, как правило, без конкретики, или с применением условных фраз, понять которые постороннему сложно. Но, со временем, подмечая одинаковые словосочетания в разном контексте, Трэш расшифровал немало из них.

Наверняка есть и другие каналы, технически защищённые. Так, по крайней мере, было заведено в том корпусе, где Трэш отбывал контракт в своей первой жизни. Но доступ к такому источнику получить ох как непросто. Рация, снятая с разбитого мотоцикла, или даже с захваченного бронетранспортёра, здесь не поможет. В некоторых поселениях союзных туземцев ради этого оборудованы стационарные узлы связи. Это одни из самых защищённых объектов у местных, попасть туда постороннему практически невозможно. Узкий круг допущенных и самая надёжная охрана из доступных. В случае угрозы проникновения, персонал обязан немедленно предпринять несложные меры, после которых некоторые части оборудования придут в полную негодность.

А без них доступ к зашифрованному каналу не получить. Частоту найти, конечно, несложно. Но толку с неё? сможешь слышать цифровой шум, декодировать который если и получится, то спустя месяцы непрерывной работы сотен мощных компьютеров. Как правило, информация, передаваемая туземцами по защищённому радиоканалу, устаревает куда быстрее.

Получается, нет смысла возиться с дешифровкой.

Так что, нечего и мечтать добраться до "эфирных сливок". Если даже предположить, что каким-то образом это получится, всё равно ничего не выгадаешь. При малейшем подозрении, что особо важное оборудование попало к посторонним, ответственные лица корпуса запустят проверку информации, а по её результатам заменят на каждом узле связи требуемые блоки. После чего трофей станет бесполезным.

Но человек – существо беспечное. Там обмолвится, там пару слов сболтнёт, там забудет, что говорит не по защищённой линии. И радиостанция разведчика, не забиваясь помехами от окружения черноты, выдаст Трэшу то, что посторонним знать не полагается. К тому же у него есть возможность проверять некоторую информацию на местности. Благо, уже успел составить карту ближайших окрестностей. Слабо детализированную, страдающую неточностями и с искажениями масштаба, но уже можно получить общее представление о полутора десятках крупных кластеров и неизвестно какого количества мелких.

Вот уже второй день поток новой информации уменьшается. Трэш прошёлся по верхушкам, собрав самое вкусное. Дальше дело за детализацией изученного. Но это, по самым скромным прикидкам, займёт недели две. Непозволительный расход времени в ситуации, когда его можно избежать.

Как?

Да очень просто – надо найти готовую карту. Такие обязаны быть и у людей из корпуса, и у туземцев.

Всего-то и надо, попросить у них одну, а лучше парочку. Вот и сэкономит пару недель времени.

Ну а если не получится разжиться картой, отберёт у них что-нибудь другое.

Он много в чём нуждается. А у них много чего есть. И ограбить туземцев куда проще, чем внешников.


Трэш крутанул в ладони нож. Уже четвертый по счёту, сделанный с учётом ошибок трёх предыдущих. Использовал лучшие материалы, включая те, которые целенаправленно выискивал в городе.

Весом под три центнера, прекрасно сбалансирован под лапу Трэша. В отличие от первых двух изделий, в этом, наконец, реализован полноценный колющий конец. Тесаком уже не назовёшь, скорее грубоватым кинжалом с односторонней заточкой и прямым клинком.

Режущая кромка на основной части набрана из всё тех же обрезанных ножей от бульдозерных отвалов. А вот с наконечником пришлось повозиться, используя материалы, собранные на одном из городских заводов. Массу электродов перевёл, чтобы нормально всё смонтировать, зато результат выглядел надёжным.

Взмах в одну сторону, в другую. Тяжёлый клинок ловко порхает в руке чудовища, с угрожающим шумом рассекая воздух. Выпад, удар наискось, справа налево, тут же движение назад и вверх.

Идеально. Выглядит до такой степени грозно, что Трэш сейчас кажется себе в два раза сильнее.

Подчиняясь давлению нестерпимого соблазна, отвёл руку назад в широченном замахе, одновременно чуть проворачивая корпус. Прицелился, и тело в едином порыве запустило оружие в цель.

Меч, дважды провернувшись в воздухе, вонзился в дерево с такой дурью, что расщепил ствол, уйдя в него по рукоять.

Приблизившись, Трэш оценил повреждения, нанесённые громадному растению. Дерево не из тонких, такое не всякий подросток обхватить сумеет. Да и порода не из ломких, пусть и не самая вязкая. Однако, против нового меча это не сыграло.

Представив, как делает такой же бросок, целясь в огнемётный пикап туземцев, Трэш ухмыльнулся и высвобождая оружие из расщепа, требовательно прогудел:

– Второй!

– Что? – оторвался "зам" от нескончаемой трапезы, коей он предавался от рассвета до заката на пару с Псом.

– Как ты себя чувствуешь? Как твоя рука?

– А что рука? Рука может подносить еду ко рту. Что Первый ещё хочет от неё?

Трэш не стал отвечать. Вместо этого проинформировал:

– Завтра пойдём за черноту.

– Зачем? – удивился Второй. – Нам и тут еды хватает.

– Надо кое с кем встретиться и попросить карту.

– А что такое карта? Её есть можно?

– Не уверен. Но по пути можно будет пить газировку. Её там много.

– Это хорошо, – одобрил Второй. – Но надо и вкусную еду с собой взять. Газировка со вкусной едой вкуснее, чем газировка без вкусной еды.

– Будет тебе еда, – пообещал Трэш.

Глава 23

За истекшие пару суток стая понесла самые серьёзные потери за всё время существования. Но Трэша это нисколько не напрягло, потому как все эти потери запланированные.

Очень непросто работать на минном поле чужими руками. Особенно, когда эти руки пустые.

Туземцы, оборудуя периметр вокруг своего посёлка, сделали это крайне непрофессионально по нескольким пунктам. Особенно много недочётов в том, что касается инженерно-минных заграждений. Слишком заметно, слишком густо натыканы. А это очень плохо, это может привести к напрасному перерасходу взрывчатки.

Трэш безжалостно посылал на заграждения одного разведчика за другим. Выбирал такие точки, где один подрыв мог спровоцировать другие. Это не всегда удавалось, зато однажды получилось вызвать подобие цепной реакции, когда одновременно сработали десятки мин и фугасов. Плюс, на этот грохот набежали заражённые с дальней округи и внесли свой посильный вклад в разминирование.

Нет, Трэш не собирался проделывать проход в периметре таким кровавым способом. Перед ним стояла иная задача.

Одного разведчика за другим, одного за другим. Когда те закончились, в дело пошли бегуны и прочая публика, которую заготовили заблаговременно. Их держали в гаражах на окраине посёлка, из которого не так давно пришлось позаимствовать створку для ворот. Второй вёл себя смирно при манипулировании толпами таких пленников. К стае они не относились, так что, всё в порядке. Он начинал убивать, только если кого-то пытались принять сверх лимита. Это слегка усложняло процесс, но не критично.

Не исключено, что задержки даже к лучшему. Туземцы под конец начали сильно нервничать. Стреляли по всему, что видят, не дожидаясь очередного взрыва или их серии. Но работать им приходилось издали, с вышек, расположенных хороводом вокруг посёлка. На меткости это сказывалось не лучшим образом, и обычно Трэшу удавалось успеть устроить очередную пакость.

На второй день туземцы выдвинули стрелков поближе. Затем начали патрулировать подступы на бронетехнике, а дальше пустили в дело пехоту. Везде старались успеть, чтобы не подпустить внезапно сбрендивших мертвяков к периметру.

А Трэш всё это время старался держать руку на пульсе. То есть, слушал их переговоры. Обычно пустой трёп, но чем дальше, тем чаще отзывался атакуемый посёлок. Там ещё не понимали, что это атака, списывая происходящее на то, что у заражённых появился новый маршрут миграции. И вот уж невезение, проходил он именно через обитаемый стаб.

С усилением мер безопасности лавочка Трэша прикрылась. Увы, но невозможно провести мертвяка через лес, кишащий туземцами. А уж по открытым местам он и раньше не осмеливался их гонять.

Аборигены начали успокаиваться. В эфир пошли разговоры на обыденные темы, в которых проскакивали крохи нужной информации.

Периметр пострадал от непрерывных нападок последних дней. Надо восстановить потерянное. Но склад в посёлке небогатый, а соседи не горят желанием делиться. Как Трэш уже понял, у этих муров общая только эмблема, а по сути, это набор слабо спаянных друг с дружкой группировок. Некоторые только рады соседям нож меж лопаток вонзить. Случись беда, не факт, что кто-то на помощь бросится.

Эту ситуацию бедой не назовёшь, но поведение туземцев наводит на перспективные размышления.

Очень удобно бить врага, когда тот разобщён.

К кому обращаться, если здесь каждый друг другу волк? Кто не откажет, или хотя бы не пошлёт подальше на просьбу немного помочь с материальным обеспечением?

И в переговорах начали проскакивать обмолвки на тему внешников. Мол, поселковые снабженцы съездят к ним, пополнят запас мин и взрывчатки для фугасов.

Как выглядят машины этих самых снабженцев, Трэш не знал. Да и не факт, что у них есть какая-то особая техника для транспортировки.

Зато он знал дорогу, которая вела от посёлка к территории внешников. Где-то там, дальше, по ней, располагаются их посты и базы. Оставалось лишь проследить за движением подходящего транспорта в нужном направлении.

Этим Трэш и занимался, глазами притаившегося на удобной позиции Пса.

За прошедшее время покалеченный не только зрение восстановил, но и полностью поправился. Ради этого ему пришлось скормить просто неимоверное количество отборной говядины.

Но мясо Трэшу не жалко, коров у него ещё много.


Движение на дороге было оживлённым, но всё не то, что надо. Мимо в обе стороны проезжали, в основном, одиночные машины. Как правило — укреплённые грузовики, иногда вооружённые пикапы, или просто малогабаритные внедорожники, совсем уж редко – отдельные единицы колёсной и гусеничной бронетехники.

Трэш предполагал, что нужный ему транспорт отправят не в одиночку. Мины и взрывчатка, конечно, не самое дорогое, что ценится в этом мире, но и задёшево не купишь. Без усиленного охранения такое добро перевозить не должны.

Хотя кто их, этих дикарей, знает... Только и остаётся надеяться на предсказуемость, что не всегда срабатывает с людьми, повально дружащими с крепким алкоголем и сильнодействующими препаратами.

По старой памяти знал, что вредные привычки у муров — повсеместное явление. Даже научники одно время изучали вопрос наркомании и алкоголизма в их среде. Глубокомысленные выводы делали. Мол, в обстановке непрекращающегося стресса, иммунные предпочитают лечить нервишки самыми простыми способами, потому как все прочие не настольно доступны.

Да и не всем интересны.

Вот в чём смысл выделять силы на изучение того, что любому понятно безо всяких исследований?

Впрочем — это ведь экспедиционный корпус. Там, если начать расстреливать за распил бюджетов, можно смело всё руководство к стене ставить, под пулемёты. В самом худшем случае, один или два невиноватых пострадают.

Проект приносит такие сверхприбыли, что на странные статьи расходов не принято обращать внимание. Пойдёт на пользу — хорошо; даром потратят силы и средства – тоже неплохо. Ведь в сравнении с прибылью — это смехотворные мелочи.

Рация, как назло, молчит. Нет, туземцы переговариваются почти без умолку, но в их диалогах не проскакивает ничего, что Трэшу сейчас интереснее всего.

Ну где же этот чёртов транспорт?


Нужная техника появилась чуть ли не вечером. До сумерек часа полтора оставалось. Трэш уже почти окончательно уверился, что его замысел провалился. Ещё пять минут, и собирался начать отвод сил от места, где организовал засаду.

Но тут картинка одного из разведчиков изменилась. В его поле зрения что-то двигалось. А так как он сейчас работал "камерой слежения", нацеленной на дорогу, Трэш немедленно развернул изображение.

Вот они – голубчики. Он эти машины ещё утром срисовал. Самая подозрительная группа, направившаяся в сторону внешников. Два тяжёлые грузовика, по скромному защищённые навесным железом. Впереди чешет восьмиколёсный бронетранспортёр, позади военный внедорожник, вроде "Хамви" и пара пикапов.

И что самое примечательное – охранение держится от транспортов необычно далековато.

Ну да, логично. Этот мир полон сюрпризов, и никому не хочется попасть в заварушку поблизости от грузовиков, набитых опасными предметами.

Сто процентов – это именно те, кого Трэш так долго караулил.

Надо брать.

Механизм изощрённой ловушки пришёл в движение. Зашевелились бегуны, готовясь дёргать за проволоку, жать кнопки и тянуть спусковые крючки. Трэш спланировал всё так, чтобы туземцы, изучая поле боя, подумали на враждующих с ними аборигенов. Не стоит раньше времени пугать их разумным элитником, способным устраивать засады на хорошо защищённые колонны. Поэтому стащил к месту действия много разных нехороших железяк. Конечно, при желании странности заметят, этого не избежать. Но вряд ли кто-то станет устраивать тщательное расследование, должны списать на рейд стронгов, или ещё кого-нибудь. Врагов у муров хватает.

Да тут у всех их хватает.

В одном из пикапов сверкнуло, изображение в тот же миг погасло, разведчик перестал ощущаться, его картинка исчезла бесследно. До ушей докатился грохот короткой очереди.

Туземцы убили наблюдателя. А ведь заметить его непросто. Скорее всего, в колонне есть колдун, способный замечать спрятавшихся. Ему показалось, что мертвяк ведёт себя подозрительно, или просто скучно стало. Так или иначе, в стае минус один.

А бой ещё даже не начался.

Но Трэшу плевать на столь ерундовую потерю. Он сейчас занят важным делом.

Встречу готовит.

Колонна показалась из-за поворота, попав в поле зрения очередного наблюдателя. Этот расположился подальше первого, есть шанс, что колдовским умением до него не дотянутся. Ну а если и накроют, не страшно — в предстоящей схватке роль этого "рядового" незначительна.

Прямой отрезок дороги здесь короткий, дальше начинается очередной пологий поворот, за которым, в полутора километрах, протянут мост через мелкую речушку с заболоченными берегами. У туземцев, судя по радиоперехватам, это место считается несчастливым. Неоднократно случались нападения: и аборигены, и заражённые использовали естественную преграду, чтобы подкараулить добычу.

Трэш полагал, что народ в этой колонне привычно ждёт неприятностей именно там. Здесь слишком неудобно: хоть и лес с обеих сторон, но это светлый сосняк, почти без зарослей кустарников, способных надёжно замаскировать затаившихся врагов. Плюс подходы неудобные. Есть одна боковая дорога, но это просто узкая просека, она уходит в сторону метров на пятьдесят, где упирается в заросли. После нападения уходить придётся пешком.

Это Трэша не смущало, а вот для тех же стронгов, скорее всего – критично.

Бронетранспортёр преодолел прямой участок дороги и вошёл в предпоследний перед мостом поворот. Выждав три секунды, Трэш дал отмашку очередному разведчику.

Этот мертвяк чересчур тупой. Сложные дела такому доверять можно, только если держать его под полным контролем. Но сейчас от него не требовалось совершать нечто запредельное. Просто выдернуть обтесанную палку, которая является главной деталью примитивного стопорного механизма.

Тяжёлый груз сорвался с макушки сосны. Перекинутая через блок стальная проволока натянулась ещё сильнее, приводя в действие ударно-спусковые механизмы шести одноразовых гранатомётов. Их Трэш еще на рассвете хорошенько прикрепил к деревьям и замаскировал таким образом, чтобы не бросались в глаза со стороны дороги. При этом он привёл оружие в боевое положение и установил так, чтобы все они смотрели вдоль проезжей части, на перегиб поворота. Здесь машинам приходится сбавлять ход, на высокой скорости велик риск скатиться в кювет.

Может у туземцев и есть зоркий колдун, но такие в первую очередь замечают биологические объекты. А мертвяк укрывался метрах в полтораста от гранатомётов, так что, в глаза не бросался. Да и достать его там, среди сосен, из пулемётов – задача непростая.

В общем, залп удался, но почему-то не полностью. Не шесть, а пять гранат вырвались из зарослей. Три полетели, как зря, а четвёртая, чиркнув сбоку по броне, прошла вскользь и взорвалась, ударившись о решётку противокумулятивной защиты, не причинив много вреда.

А вот пятая врезала, как надо. Угодила прямо в окошко, раскрытое в транспортном положении. Брони нет, только стекло, пусть и пуленепробиваемое. Для противотанковой гранаты — это почти бумага.

Рвануло так, что заднюю дверь вынесло. Решив, что с бронетранспортёром покончено, Трэш перевёл внимание на арьергард. Там пара пикапов и "Хамви". Все с пулемётами, в экипажах минимум по три человека.

Переключившись на очередного рядового, взял его под полный контроль. Тот получил приказ ещё в момент залпа гранатомётов и сейчас мчался со всех ног к позиции, устроенной у опушки. Трэш опасался оставлять его под дорогой, предвидя, что груз такой ценности может сопровождать много чего замечающий колдун.

Бегун оказался из быстрых. Мигом домчался до позиции, свалился в неглубокий окопчик с замаскированным бруствером, усиленным спереди кевларом и стальными пластинами.

Загремели первые очереди. Но стрелял не мертвяк, а машины. Уйдя с дороги вправо, они принялись обрабатывать место, откуда вылетели гранаты. Или их колдун туда не дотягивается, или просто по дурости.

Ну да и ладно. Это даже к лучшему. Пускай обстреливают шесть пустых, никуда ни годных труб, раз патроны некуда девать. Трэша их занятие вполне устраивает.

Отдал несложный приказ ещё паре разведчиков, снова взял мертвяка в окопчике под полный контроль, навёл пулемёт в просвет между редкими соснами, поймал в прицел бок пикапа и надавил на спуск. Надо было притащить тяжёлый пулемёт, но и этот сгодится. Его, если что-то пойдёт не так — не жалко.

Туземцы на обстрел среагировали молниеносно. В направлении позиции потянулись росчерки трассеров, на окопчик посыпались сбитые ветви. Пикап, попавший под раздачу, помалкивал, а вот со второго не только пули понеслись, а ещё и автоматический гранатомёт заработал. Взрывы, правда, гремели исключительно на опушке, при попадании гранат в ветви и стволы. Но позиция, несмотря на защищённость, всё равно и полминуты не продержится.

Оставив пулемётчика одного, Трэш напоследок приказал ему жать на спуск прерывисто, чтобы не спустить всю ленту в несколько секунд. Мертвяк без присмотра в упор в небо попасть не в состоянии, но меткость от него не требуется.

Главное, пусть и дальше шумит, отвлекая на себя внимание.

А Трэш переключился на наблюдателя, чтобы проконтролировать очередной этап боя.

Иконка пулемётчика погасла в тот же самый миг. Увы, но бегун продержался даже меньше, чем предполагалось.

Но парочка, получившая приказ, уже выскочила из леса по другую сторону от дороги. Им осталось пробежать метров по тридцать-сорок. Должны успеть, ведь всё внимание туземцев обращено вправо, они ведь ещё не поняли, что огневая точка подавлена.

Трэш слишком плохо подумал об аборигенах. Или часть из них контролировала остальные стороны, или у каждого глаз на затылке имелся, но среагировали они пусть и с опозданием, но не в последний момент. Пулёмётчик в пикапе, не попавшим под обстрел, не стал разворачивать своё громоздкое оружие. Вместо этого, оборачиваясь, выхватил пистолет и начал вбивать пулю за пулей в подбегающего мертвяка.

Из бокового окна этой же машины высунулся ствол автомата и выдал длинную очередь. Второй мертвяк покатился по обочине, остановившись в паре метров от "Хамви". А потом или рука рефлекторно сжалась, или в агонии выполнил то, что должен был сделать в последнюю очередь.

Эту парочку Трэш превратил в "шахидов-смертников" с туго набитыми жилетами. Пришлось пожертвовать несколькими трофейными минами и гранатами, выплавив из них взрывчатку и смастерив самодельные взрыватели. Под боком "Хамви" рвануло так, что машина не устояла и перевернулась на бок. Это было последнее, что получилось увидеть, потому что в том месте всё заволокло дымом и пылью.

Трэш помчался к колонне, не отвлекаясь на маскировку. Сейчас уже можно не скрываться. Краем глаза косился вправо. Там, из той самой тупиковой просеки, вынеслась фура с длинным прицепом. Переваливаясь с боку на бок на колдобинах, она вылетела на дорогу и резко замерла, перегородив её наискосок.

За водителем можно почти не приглядывать. Разве что в последний момент Трэш проконтролировал торможение, чтобы через дорогу не переехал. Пёс не забыл изученное, почти самостоятельно справляется.

Чуть потренируется, и можно отправлять подрабатывать дальнобойщиком.

Грузовики не могли проехать вперёд – дорога теперь перекрыта. Да они и не стремились никуда умчаться. Как остановились при первых выстрелах, так и стоят. Возможно инструкция требует не отрываться от охранения.

Пробегая мимо первого грузовика, Трэш легко оторвал дверь со стороны водителя. Кустарная защита против элитника помогает не больше, чем жвачка, налепленная на дверь, против квартирных воров.

Оставил разбираться с "начинкой" Второго, мчавшегося по пятам, а сам аналогично поступил со вторым транспортом. Но здесь притормозил, выхватил меч, сделал выпад на всю глубину кабины, рассекая тела водителя и пассажира. Оба в бронежилетах, но это им не сильно помогло. Кровь хлынула на кресла и стёкла, брызги даже до Трэша долетели.

Под крики искалеченных, ухитрившихся не погибнуть в одно мгновение при знакомстве с трёхцентнерным мечом, помчался дальше, прямиком в облако дыма и пыли, накрывшего три машины охранения.

И чуть не попятился, когда из марева, прямо на него, вынесся злосчастный пикап, ухитрившийся пережить все предыдущие этапы боя.

Ну этот он точно не переживёт.

Для пулемётчика появление элиты прямо по курсу тоже стало сюрпризом. Хотя его оружие было наведено вперёд, он на секунду окаменел, а потом рыбкой нырнул за борт, перекатился через голову, вскочил и с неплохой скоростью понёсся к лесу.

Машина завизжала тормозами, уходя в занос. Водитель, видимо, таким способом пытался развернуться на месте и помчаться назад, подальше отсюда. Но тем самым только облегчил задачу Трэшу.

Тот, рванув вперёд ещё быстрее, швырнул на бегу блин вслед улепётывающему туземцу и почти в тот же миг взмахнул мечом, врезав плашмя по продолжавшему стоять в кузове гранатомётчику. Разбитую голову сорвало с плеч, руки рефлекторно сжались, придавив гашетку, оружие хлопнуло трижды, отправив куда-то в дебри леса три миниатюрные гранаты.

А Трэш, не обращая внимание на проделки мертвеца, раз за разом лупил по кабине, сминая и разрывая металл, доставая водителя и усевшегося сзади пассажира. Рубящими и колющими ударами, легко разнося защиту и пробивая корпус.

Подскочивший мертвяк отреагировал на приказ и закинул в одну из пробоин ручную гранату.

Мимо пробежал Второй. Видимо, уже разобрался с экипажем грузовика и теперь преследовал туземца, выбравшегося из второго пикапа. Тот хоть и на колёсах остался, но, похоже, серьёзно пострадал при обстреле, потому с места не двигался.

Оставив это дело на "зама", Трэш погнал разведчика к опрокинувшемуся "Хамви", чтобы забросил в его недра ещё пару ручных гранат. Последнюю оставил для подбитого из пулемёта пикапа.

Вроде дело сделано.

Но не совсем. Подошёл черёд самого главного этапа.

Первым делом проверить кузова. Сорвать двери, заглянуть в тёмные недра. Убедившись, что внутри нет ничего, кроме груза, Трэш поспешно закинул в машины сорванные с турелей пулемёты и автоматический гранатомёт, после чего занялся организацией транспортировки захваченного добра. Погнал Пса в первую машину, на вторую посадил обычного разведчика. Его придётся жёстко контролировать, причём, сидя в кузове. Не очень-то приятно ехать на куче взрывчатки в почти отключенном состоянии, но это лучший вариант.

К вечеру движение успокаивается, но всё равно дорога слишком опасная, оживлённая. Надо сваливать, как можно быстрее, пока не нарвались на случайную машину, или не примчался патруль на шум пальбы.

Развернулся, ухитряясь при этом присматривать за Псом, дабы тот не свалился с машиной в кювет. Как назло, дорожное полотно напротив грузовиков с правой стороны слишком высокое.

Вроде обошлось.

Ну а теперь по газам. Надо успеть добраться до никому не интересной дороги, ведущей к старой шахте. Там припрятать груз и отогнать грузовики к затопленному карьеру. Даже если их там найдут, пусть поломают голову, где машины побывали перед этим.

И за рацией надо не забывать следить, одновременно контролируя водителя.

Скоро там должны начаться интересные передачи.

Глава 24

Подслушав очередной разговор, Трэш помрачнел ещё больше.

Увы, но туземцы оказались не настолько тупы, как предполагалось. Он уже не первый раз заблуждается относительно уровня их интеллекта, пора бы подкорректировать мнение об этих людях.

Как оказалось, Трэш совершил нападение там, где до сих пор это считалось невозможным. Злосчастный мост успели обложить камерами со всех сторон, как и единственный скрытый подъезд к нему, коим и пользовались стронги при последней их засаде в этих краях. Теперь туда никак не подобраться с запада. Разве что обход устраивать со стороны черноты, пройдя почти по её краю Но там мало дорог, путь выйдет чересчур длинным и на многих участках опасным. Чужаки там неминуемо засветятся, после чего уйти спокойно им не позволят.

Трэшу дороги не нужны, как и специальная техника. Он и его стая выходят прямиком из черноты. С этого направления плохого не ждут, потому оно совершенно не прикрыто. Если внешники и начали ставить камеры, дабы отслеживать странных заражённых, этот процесс ещё не зашёл слишком далеко. Да и вряд ли они делятся со своими союзниками всей информацией. Воспоминания о прошлой жизни подсказывают, что корпус к местным относился в высшей степени пренебрежительно.

Проблемы муров внешников касаются лишь тогда, когда они выходят за рамки приличия. Всё остальное пускай сами расхлёбывают. Корпус здесь не ради помощи аборигенам, он добывает для метрополии ресурсы, которые более нигде добыть нельзя. Пока поток грузов не идёт на убыль — всё прекрасно.

В общем, у туземцев теперь паника со всех сторон. Узнав про нападение, они тут же перекрыли весь район, не пропустив ни одной дороги, просеки или даже тропы, пригодной для колёсного транспорта. Невзирая на ночь, направили поисковые группы. Изучили место, где случилось нападение и пришли к выводу, что поработал прекрасно вооружённый отряд в количестве до двух десятков бойцов.

А затем совсем уж неприятно поразили Трэша, обнаружив утопленные грузовики ещё до рассвета. От этого места тут же начали устраивать прочёсывание. С особой тщательностью осмотрели шахту, чем хоть немного порадовали. Хорошо, что добычу складировали не в заброшенных постройках или выработках, иначе её бы несомненно нашли. Выручил принцип, что лучшее всего тайник устраивать на видном месте. На него никто не подумает. Всё утопили в канаве возле обочины, заполненной грязной водой. Предварительно, конечно, упаковав в водонепроницаемые мешки, которыми запаслись в городе.

Никого не поймав, туземцы расширили зону поисков. Прислали на место нападения каких-то экспертов. Вроде как, в прошлой жизни работавших криминалистами.

А ещё в себя пришёл единственный выживший. Трэш не знал, откуда он взялся, но предполагал, что это кто-то из экипажа "Хамви". Все прочие оставленные машины сгорели вместе с экипажами.

Промашка вышла. Надо было в неё побольше гранат накидать и не полениться осмотреть результат.

Но, если верить обмолвкам, которые проскакивали в эфире, никакой пользы выживший не принёс. Он понятия не имел, что случилось. Просто ехали себе спокойно, а затем начались стрельба и взрывы. Что это за нападающие и сколько их было – вроде как, не понял, чем усугубил сумятицу.

Неприятно, когда в месте, которое ты считаешь своим задним двором, непринуждённо хозяйничают непонятные и неприятные личности. Да к тому же неуловимые.

Всё происходящее настолько не укладывалось в привычные рамки, что туземцы иногда полностью забывали о правилах радиообмена. Они и раньше частенько нарушались, а сейчас чуть ли не прямым текстом великие тайны разбалтывались. Трэш проклинал себя за то, что не приспособил к рации что-нибудь звукозаписывающее. Ведь засыпая, пропускает массу интересного.

Но главное уже выяснил. Да и разведка последних дней говорила то же самое.

Союзных туземцев у здешних внешников хватает. И несмотря на проблемы с взаимовыручкой и разобщённостью, они способны на многое.

Сильный противник. Но при этом слабый. Случившееся сильно их напугало. Не ждали они подвоха с этой стороны.

Трэшу такие сильные соседи даром не нужны. Значит, надо начинать от них избавляться.

И начать можно со страха.

Раз уж они такие пугливые, так почему бы не запугать их ещё больше?..

Но это он оставит на будущее. А может и вовсе забудет. Глядишь, и получится без лишнего кровопролития расчистить себе место под солнцем.


Ресурсы, выкачиваемые из этого мира, ценны. Очень ценны. До такой степени ценны, что можно позволить себе содержать экспедиционные корпуса с тысячами сотрудников разной специализации, выбирая лучших из лучших. Снабжают их, само собой, безотказно. Но увы, только в рамках лимита.

Трэш понятия не имел, на каком физическом принципе работают врата между мирами, но точно знал, что пропускная способность у них ограничена. Если кому-нибудь взбредёт в голову забросить сюда танковую армию со всей техникой, личным составом и складами, на это уйдут годы работы портала в один конец.

Потому и получается, что технические и кадровые возможности внешников ограничены. Экономить приходится на всём и по возможности опираться на местную ресурсную базу. Благо, по многим позициям она потенциально не ограничена.

В прежней жизни Трэшу доводилось бывать на военных складах, которые раз за разом прилетали после перезагрузки. До семидесяти процентов боеприпасов корпус получал именно с них. Плюс немного не самой лучшей боевой техники, которую, в основном, передавали союзным туземцам.

Трэш, или, как его тогда звали, Нэш, к боеприпасам отношения ни имел. Его интересовала только электроника. Причём не вся подряд, а отдельные позиции. Такую он там подметал до последней микросхемы.

Добыча проходила биологическую деактивацию, после чего поступала в закрытые мастерские. Там её приспосабливали под нужды корпуса, перерабатывая в стандартизованные комплекты наблюдения.

Добычи доставалось много, но её всё равно не хватало, чтобы поставить по комплекту на каждом гектаре. Да и в такой густой сети нет смысла, не напасёшься живых операторов. Увы, но отдавать слежку целиком на откуп компьютерам — плохая идея, а живой человек не в состоянии одновременно контролировать картинки с сотни мониторов.

Поэтому оборудование устанавливалось лишь в ключевых точках. Сеть проектировалась с таким расчётом, чтобы при минимальных затратах охватывать как можно большую площадь, при этом не пропуская самые важные направления. Опасные существа или банды агрессивных туземцев обязаны засветиться при попытке пробраться на территорию, контролируемую корпусом. Для этого также содержались союзники.

Аборигены, обживая близлежащие районы, самим фактом своего существования удерживали буферную зону. Ведь волей-неволей им приходилось присматривать за своей территорией, заодно оказывая услугу корпусу. Именно там в основном и приходилось работать Нэшу, обслуживая сеть наблюдения.

Здесь другой корпус, и туземцы другие. Но принцип тот же самый, ничего не изменилось. Внешники насыщают территорию аборигенов средствами наблюдения и помогают союзникам материально.

Трэш, проводя разведку, высматривал, в том числе, и комплекты, используемые его здешними коллегами. Он знал, как они выглядят, каким способом их устанавливают, и какие места предпочитают. Потому не удивлялся, когда обнаруживал их именно там, где предполагал.

На одиночных бегунов внешники не обращали внимания. Это рядовая деталь ландшафта — не более. Такое отношение позволило Трэшу обнаружить немало комплектов для наблюдения, не потеряв рядом с ними ни одного разведчика.

Сегодня, спустя пять дней после нападения на конвой с минами и взрывчаткой, настало время воспользоваться полученным знанием. Накал страстей, вспыхнувших после нападения, пошёл на спад. В эфире начала проскакивать общая мысль, что сработал какой-то неимоверно лютый спецназ стронгов, который оказался здесь проездом и уже убрался в дальние дали ради куда более значительных дел. Таким ребятам в местной глухомани не развернуться, вот и правильно сделали, что свалили.

На этот раз Трэш не стал брать с собой ни Второго, ни Пса. Пусть сидят на базе и отъедаются. Это его главная ударная сила. Чем полноценнее питание, тем силы у них больше. Глядишь, за год-два такой жизни доведёт обоих до элитного состояния.

Правда, надо что-то придумать с лапами Пса. Стоит попробовать ограничить ему рост когтей, что значительно уменьшит боевые возможности. Но с такими, как у Трэша, он не сумеет машиной управлять.

Хотя, он ведь и в кабину не поместится...

Ладно, об этом можно как-нибудь потом подумать. Сейчас надо делом заниматься.


Комплект для наблюдения внешники смонтировали на стволе одинокой сосны. Здесь, на краю леса, несколько лет назад бушевал пожар, погубивший все деревья, за исключением этого. Оно тоже сильно пострадало, но мёртвые ветви держались крепко, они ещё не скоро изойдут на труху.

Техники установили аппаратуру в искусственное птичье гнездо, устроенное в верхней трети ствола. Разумный выбор. Хотя с вершины, или около неё, обзор получше, но в ветреную погоду операторы начинают мечтать о самоубийстве, часами таращась на раскачивающуюся картинку. Или вообще игнорируют эти мониторы, а то и соседствующие с ними, что скверно сказывается на качестве наблюдения. Автоматика тоже с ума сходит, то и дело выдавая ложные срабатывания. В общем — минусов куда больше, чем плюсов.

По сосновому стволу провели окрашенный под цвет коры кабель. Далее он тянулся под землёй на пару сотен метров, заканчиваясь в груде ржавого железа, оставшейся от огромного грузовика. Листы металла местами загнули, местами добавили новые, маскируя блок управления, аккумуляторную батарею и солнечные панели. Далее к лесу уходил ещё один кабель, связывающий комплекс с направленной антенной.

Громоздко устроено и заметно, зато надёжно. Да и кому понадобится что-то вынюхивать на этом ничем не примечательном стабе? Старое пожарище заросло до такой степени, что здесь разве что коллекции колючек и впившихся в тело клещей есть смысл собирать, более ничего интересного не найдёшь.

Двоих разведчиков по такому случаю пришлось приодеть в камуфляжное облачение. Головы прикрыли касками и масками, за спину повесили рюкзаки и оружие. Бронежилеты лёгкие тоже не забыли. Если посмотреть на них издали, спокойно сойдут за обычных аборигенов. Походка, конечно, может насторожить бывалого наблюдателя. Но здесь, в густых зарослях, им приходится не шагать, а, скорее, ползать. Так что, операторы, ничего неладного заметить не должны. Тревогу, конечно, поднимут, из-за появления посторонних, но это приведёт лишь к усилению внимания. Посылать ударные дроны по таким поводам не принято. Это ведь не нападение, это просто кто-то мимо идёт.

Добравшись до сосны, первый из разведчиков парой ударов топора перерубил кабель. Комплекс при этом не пострадал, но Трэш ухмыльнулся, представив реакцию оператора, перед которым одновременно погасли четыре монитора из пары десятков, или около того.

Впрочем, такое с системами наблюдения случается нередко. Оператор сейчас уведомит старшего по смене. Тот убедится, что ничего не напутано и отправит доклад о неисправности. В ожидании дежурного офицера поднимет последние записи и увидит, что причиной неисправности стал человек. Точнее – два туземца. Лица их нечитаемые, так что, по традиции заподозрят обнаглевших союзников. Скорее всего, заставят их направить к комплекту группу боевиков, дабы схватили виновников. А если, мол, не схватят, хрен они получат, вместо заказанного при очередной поставке.

Ну а там, когда район признают безопасным, подвезут ремонтников, и те быстро исправят поломку.

Но Трэш дожидаться окончания этой процедуры не станет. У него другие планы на сегодняшний вечер.

Уже ничего не опасаясь, вышел из леса и направился прямиком к ржавой груде, скрывающей блок управления и прочее добро. Камеры комплекта картинку уже не передают, так что, оператор не поднимет тревогу, узрев опаснейшее существо.

Добравшись до останков грузовика, Трэш разбросал в стороны мешающие куски металла и изучил оборудование местных внешников. Не удивился, приметив знакомые черты. Тоже используют здешние ресурсы, на это указывает минимизация в оформлении и откровенно кустарные доработки. Здесь нет нужды гнаться за эстетичностью, приделывать аккуратные шильдики и прочее. Лишь бы легко собиралось и качественно работало.

Откашлялся, разминая голосовые связки, переключился на одного из разведчиков, раскрыл его руками пластиковый бокс, скрывавший штатное переговорное устройство, поднёс простенькую телефонную трубку к уху.

И как можно более тихо, стараясь придать речи естественные нотки, произнёс:

— Алло.

В ответ тишина. Ни голоса, ни гудка – вообще ничего.

Телефонный аппарат сломан? Да нет, он ведь совсем простенький, нечему тут ломаться, быть такого не может. Их обязаны держать в рабочем состоянии, этой аппаратурой пользуются не только ремонтники, а и туземцы. Вроде телефонной будки для экстренных случаев. Антенна направленная, перехватить сигнал сложнее, чем при использовании обычной радиостанции.

Тогда почему в трубке тишина? Трэш напутал, перерубив не тот кабель? Тоже нет, тут напутать невозможно. Вон, видна разводка, всё как он и предполагал.

– Ну и чего молчите? Вы там что, губы друг другу красите? – предпринял Трэш вторую попытку.

На этот раз ответили:

— Кто говорит? Представьтесь.

– Головная боль говорит. Ваша головная боль.

– Что? Кто это?

— Вам что, обязательно надо знать, как меня зовут? Ну ладно, уговорили. Зовите Форс Мажором, это очень подходит к ситуации. У вас тут, кстати, камера поломалась. Целый блок камер. А, ну да, вы уже знаете.

— Да что ты...

– Заткнись пожалуйста, — почти ласково перебил собеседника Трэш. - Ты там не забыл запись включить? Дело в том, что я кое-что важное хочу сказать. Нехорошо, если мои великие слова не сохранятся для истории. Дежурный офицер за такое может поставить тебе, дурачку, клизму литров на сорок пять. И это ещё по доброму. Я вот что хочу сказать. Вы, ребята, виноваты. В смысле – провинились. Накосячили. Вы завалили троих... гм... моих помощников. А я к ним привык и теперь сильно скучаю. Хочется на ком-то выместить злость. Особенно на вас. Но я по натуре добр и потому готов принять компенсацию не кровью, а финансовыми активами. Золото и ассигнации мне неинтересны. Ну вы понимаете, какая у них здесь цена. Поэтому давайте остановимся на том, что здесь ходит вместо денег. Наш конфликт пока что не зашёл слишком далеко, потому жадничать не стану. Сговоримся так: с вас три чёрные жемчужины и три красные. Как бы по одной за каждую мою потерю. Согласитесь – для экспедиционного корпуса это ни о чём. За жемчугом я пришлю одного из своих подчинённых. Встречайте его на перекрёстке двух дорог. Там указатель до городов с расстояниями в двенадцать, сорок два и восемьдесят девять километров. И ещё там в километре над дорогой мост железнодорожный. За ним мелкий стаб, где вы поставили ещё один комплекс наблюдения. Вы день и ночь можете видеть, что происходит на перекрёстке, он оттуда хорошо просматривается. И база нефтяная недалеко, вы с неё запасы свои пополняете. В общем, место знакомое, разберётесь, где это. Почти на перекрёстке стоит заправка. Принесите жемчуг на неё через три дня. Можете передать в руки моему помощнику, можете оставить на видном месте. Мне без разницы, лишь бы принесли вовремя. И ещё одно условие. Прямо сейчас начинайте сворачивать свои дела на линии южнее дороги, которая идёт от деревни Мерзуловка до посёлка Горячий. Южнее не должно остаться ни одной камеры, ни одного стационарного поста. И патрули ваши тоже не должны там появляться. И ещё туземцам своим скажите, чтобы сваливали оттуда и никогда больше не показывались. Через три дня, в полдень. Запомните. И советую не опаздывать и не пытаться меня обмануть, иначе я могу огорчиться. На этом прощаюсь, можешь передавать запись дежурному офицеру.

Небрежным ударом разнеся коробку и укрытый в ней переговорный аппарат, Трэш развернулся и зашагал назад, к черноте, среди которой скрывалось его логово.

Но ему надо не туда, ему придётся пройтись дальше. Просто база располагается по пути. Да и свежее мясо прихватить не помешает.

Здесь дело сделано. Теперь можно заняться тем, что он так долго откладывал.

Глава 25

Сержанту Нэшу доводилось заниматься не только комплексами наблюдения. Он работал почти со всем, что работало автономно. Особенно, если дело касалось стационарных систем.

Одна из таких находилась сейчас от Трэша в километре. Объект интересен тем, что с ним довелось познакомиться и в прежней жизни, и в этой.

В прошлой жизни это была простая работа. Рутина.

А в этой он едва не погиб, столкнувшись с делом своих рук.

Трэш покосился на кукурузное поле, которое тянулось левее. Именно там он сорок дней назад попал в переделку. Из тьмы вынеслась сама смерть, сорвав с него фрагмент брони.

А он ведь не хотел там пробираться. Чувствовал что-то неладное. Знания из прежней жизни пытались достучаться. Но не стал прислушиваться к интуиции. Слишком неудобная местность, не хотелось тратить время на поиск обхода.

Вот и пострадал, сам не понимая, что произошло. Сильно тогда перепугался и поспешил убраться подальше, а не выискивать причину.

Но сейчас Трэш всё прекрасно понимает и потому не боится. Он теперь знает, что против него, и как с этим бороться.

И собирается использовать это знание для своего усиления.

Напрягает только то, что впервые после исхода на черноту он забрался на территорию родного экспедиционного корпуса. Здесь ведь куда опаснее, чем на севере, не говоря уже о том, что здесь про него много чего знают. Неизвестно, какие меры предпринимают ради избавления от такой угрозы.

Задерживаться Трэш не станет. Быстро сделает нехорошее дело и умчится на север, не забыв замести следы. Маршрут продуман, отход не отнимет много времени. А если повезёт, случившееся даже не повесят на него. Агрессивные туземцы не раз проворачивали подобное, так почему бы и сейчас не свалить всё на них.

Стандартную орудийную турель почему-то называли "Марк". К реальному наименованию это слово не имело ни малейшего отношения, и откуда появился такой жаргонизм, Трэш не знал. Краем уха доводилось слышать, что слово перекочевало из какой-то популярной компьютерной игрушки, но не факт, что так оно и есть.

В любом случае — это неважно.

Турель устроена на порядок сложнее стандартного комплекса наблюдения. Она состояла из, если так можно выразиться, нескольких взаимосвязанных модулей. Первым делом из аппаратуры слежения, способной уверено засекать противника в любое время суток на расстоянии до трёх с половиной километров. Сигналы обрабатывались собственным компьютером, или, вернее – интеллектуальным блоком. Вычислительных мощностей хватало, чтобы система в большинстве случаев отсекала помехи и ложные срабатывания вроде травоядных животных. Также она могла грубо систематизировать цели, подразделяя их на защищённые и не обладающие бронированием.

Если расстояние до классифицированного объекта не превышало радиус уверенного поражения, в дело вступал модуль вооружения. Он состоял из нарезной автоматической пушки, приводов к ней и двух ящиков с лентами боепитания. В одной заряжены осколочно-фугасные снаряды, в другой подкалиберные. Использовать можно, как сообща, выпуская через один, так и по отдельности. Выбор средств поражения производит интеллектуальный блок. Реже этим занимается оператор, переведя турель на ручное управление.

Вот очередь из подкалиберных Трэш в своё время от этой умной пушки и словил. Автоматика определила, что цель бронированная, вот и не стала зря фугасные переводить. Повезло, что почти все мимо пролетели, дистанция оказалась слишком велика. Снаряды изготовлены из обеднённого урана, такие способны за пару километров броню молодых элитников навылет прошивать.

Да и тем, которые посерьёзнее, мало не покажется.

"Марк" — оружие не из дешёвых. К тому же, в двух ящиках при полной зарядке помещается тысяча снарядов калибра тридцать миллиметров. У туземцев они высоко ценятся, особенно бронебойные подкалиберные. Ограбив всего одну турель, можно обеспечить себе безбедную жизнь на долгий срок. Плюс встречаются неопытные заражённые, не знающие, что расслышав звук такого оружия лучше бежать к нему сломя голову. Они, если повезёт, способны повредить дорогостоящее оборудование. Потому турель приходится защищать: подходы тщательно прикрыты минными и проволочными заграждениями, их периодически расчищают от высокой растительности. При необходимости, оператор должен объявить тревогу, по которой к месту событий отправят боевой дрон. Ну а пока он долетит, нападающих можно развлечь залпом из кругового блока мортир, выпускающих несколько десятков осколочных гранат по ближним подступам, и облаком нервнопаралитического газа из одноразового баллона. Смертоносной химии в нём достаточно, чтобы уничтожить всё живое на площади в полтора гектара.

Мины можно обезвредить, посылая по одному и тому же маршруту мертвяка за мертвяком. Но каждый подрыв будет засекаться акустическим датчиком, а эта информация отражается на мониторе оператора. У него там, вообще-то, далеко не один монитор, но все они, как правило, показывают скучную картинку. Красную вспышку, которая выскакивает при каждом неординарном событии, пропустить сложно. А уж серия таких оповещений точно незамеченной не останется. Плюс сеть датчиков реагирует на заметные передвижения, игнорируя всё незначительное и не быстрое.

Вот потому Трэшу и пришлось взяться за дело самостоятельно.

Он приближался к турели неторопливо, со скоростью не больше десяти метров в минуту. К тому же до такой разгонялся лишь на участках, где не видел мины. Заметить их несложно, зрение элитника легко засекало растянутую леску, проволоку и металлические усики, задевать которые не стоило. Там, где на них натыкался, резко замедлялся, всматривался в каждую травинку, принюхивался, стараясь ничего не упустить.

И при этом не забывал удерживать перед собой огромный щит. Защитить от снарядов или хотя бы от пуль такой не способен, потому что из металлических деталей в нём присутствует лишь каркас из упругой стальной проволоки. На нём закреплены материалы для теплоизоляции, позаимствованные в строительном гипермаркете. Края изделия неровные, дабы своей геометрически-правильной формой не выделяться на фоне хаоса живой природы. Тепловизор заглянуть за эту преграду не способен, потому ни автоматика цель не видит, ни оператор.

Нет, если человек станет пристально таращиться в один и тот же монитор, он, со временем, заметит передвигающееся пятно. Но мониторов у оператора несколько, одному он уделяет внимание только при красном сигнале, или если сам заметит что-то неладное.

Сейчас он ничего заметить не должен. Если, конечно, Трэш не подставится. Потому и не торопится, подбирается плавно.

Он сюда за добычей пришёл. Надо тихо взять своё и тихо уйти, а не носиться потом по кластерам, скрываясь от беспилотников. Потому он готов потратить часы там, где хватит пары минут.

Ничего страшного. Рассвет не скоро. Трэш успеет.


До турели Трэш добрался без единого взрыва и не потревожив проволочные спирали, в изобилии растянутые по траве. На последних метрах пришлось постараться, прыгнув так, чтобы даже кончик стопы не показать из-за щита. Здесь плавно двигаться уже не получится — это последняя линия сигнализации. Круг из столбиков с оптическими излучателями и фотоэлементами. Если между ними оказывается непреодолимое для излучения препятствие, луч прерывается, и оператор получает тревожно-алую вспышку срабатывания.

Дальше можно не опасаться мин. Их рядом с турелью не ставят, потому что взрывами может повредить оборудование. Здесь угрожает только сама пушка, короткие трубки мортир с гранатами и заряд нервно-паралитического газа, существенно уступающего терену по прилипчивости, зато на порядки его превосходящий по удобству хранения и использования.

Первым делом Трэш разобрался с блоком наблюдения. Заодно свернул с пушки здоровенное прицельное устройство, в котором тоже имеется камера. Техника знакомая, работать с ней приятно — эдакая ностальгия. Время попусту не тратится. Жаль, конечно, что руки сейчас не те, зато силы куда больше прежнего, а от неё толку при такой работёнке побольше.

Пара ударов по железу, вспороть когтями толстый стальной лист, выдрать, откинуть в сторону. Дальше разделаться с креплениями, после чего можно стаскивать пушку с качающейся люльки, в которой тело орудия покоится, будто младенец в колыбели.

Увы, ящики со снарядами следом не потянулись. Они отдельно загружаются, в гнёзда на люльке, после чего в пушку заводят концы лент. Пришлось подхватывать всё добро в охапку, что крайне неудобно при переноске. Ну да Трэшу главное отбежать отсюда подальше, пока дрон по тревоге не прилетел. А там он свяжет боеприпасы со стволом при помощи припасённой для этой цели проволоки.

У него всё предусмотрено.

Но перед тем, как исчезнуть во мраке, Трэш оставил бомбу, изготовленную на базе чужими руками. Обычная жестянка примотанная к массивной рукояти, удобной для переноски. Начинка – около семи килограмм взрывчатки. Часовой механизм выставлен на пять минут и активируется после выдергивания чеки с широченным кольцом.

Вот теперь можно уходить. И пусть потом гадают, изучая то, что останется после срабатывания заряда.

А останется немного. Если внешникам придёт в голову изучить следы, взрыв существенно затруднит работу поисковиков. К тому же, они могут найти то, что им специально подготовили. Например — одну из методичек, полученных от Большой Стервы. Не надо быть великим специалистом, чтобы определить, где и кем было напечатано сиё пособие для новичков.

Но даже если экспедиционники распутают ребус, Трэш к этому моменту будет уже слишком далеко.


В ящиках оказалось шестьсот сорок два снаряда: двести шестнадцать подкалиберных и четыреста двадцать шесть осколочно-фугасных. Это куда меньше максимальной загрузки, но может оно и к лучшему. Трэшу и с облегчённым боезапасом нелегко пришлось. Сильно пожалел, что потащил с собой меч, и без него ноша получалась непростой.

Пересчёт снарядов его слегка удивил. В былые времена боекомплект обновляли, как только в одном из ящиков оставалась половина от штатного боекомплекта. Но подкалиберных набралось двести шестнадцать, что заметно отличается от минимально допустимых двухсот пятидесяти.

Или турель серьёзно поработала перед самым появлением Трэша (что вряд ли), или снизили требования к лимитам боезапаса.

Да уж, отстал он от жизни. Сильно отстал.

Спусковой механизм у пушки работает от электрической батареи. На случай осечки взводить его можно при помощи пиропатронов, размещаемых в отдельной обойме. Трэшу в таком виде всё это не подходило, потому оружие нуждалось в серьёзной переделке.

Что и как изменить, он продумал заранее. У него есть и руки, способные обращаться с самыми мелкими деталями, и знания, и аппаратура, и различные материалы. Работа не самая сложная, легко справится.

Сутки ушли на то, чтобы чуть модернизировать грубый и надёжный спусковой механизм. Ну и взвод переделал под ручной, начисто избавившись от лишней навески из пиропатронов и прочего хозяйства.

Ещё несколько часов ушло на пристрелку самодельного прицела. Этим пришлось заниматься на стандартном кластере, пугая и без того запуганных тягостным соседством коров. Израсходовал несколько десятков снарядов, зато теперь мог попасть в круг диаметром в три метра с дистанции в километр.

Стрелок из Трэша далеко не самый лучший, да и оружие не отличается повышенной точностью, но это тот случай, когда огрехи меткости исправляются характеристиками боеприпасов.

Теперь у Трэша есть гм... Назовём полученный результат винтовкой. И винтовка эта будто создана для его габаритов. Он легко работает с такой тяжестью и безболезненно выдерживает пинки отдачи. Грубые лапы прекрасно справляются, проблемы могут возникнуть только с перезарядкой. Но она, в принципе, не потребуется. В спаренном самодельном магазине размещаются по пятьдесят пять снарядов разных видов. И всё, смена не предусмотрена – за отведённое время он успел собрать только один магазин.

Точнее, короб, потому что снаряды оставались в лентах, а не выталкивались под нажимом стальных пружин из тесных вместилищ.

Оружие есть. Дело за малым – испытать его в бою.

А бой в этом мире долго искать не придётся.

Глава 26

К перекрестку, назначенному местом передачи затребованного жемчуга, Трэш пришёл за несколько часов до истечения срока ультиматума. Точнее, не к перекрестку, а к позиции, оборудованной руками подчинённых ещё до разговора с оператором внешников. Дополнительная мера предосторожности — чтобы потом не засветиться возле места, которому корпус станет уделять повышенное внимание.

Один из разведчиков вообще дежурил все эти дни за четыре километра. Засел в развалинах старой шахты, припав к окуляру небольшого телескопа. Поглядывая его глазами, Трэш несколько раз засекал врагов. Те, как и он, заранее готовились к событию, но только по своему. Средства наблюдения устанавливали, ближайшие окрестности прочёсывали. Как минимум один раз привлекли туземцев. Видимо не первых попавшихся, а тех, у которых развито колдовское зрение. Пытались что-то найти, но, в итоге, даже позицию не заметили. Она в тот момент была не занятой и добротно замаскированной, да и располагалась не близко. Вот и сплоховала магия аборигенов.

Машины появились минут за двадцать до окончания срока: четыре боевых бронетранспортёра и два транспорта, похожие на те, что так обожают научники и прочие далёкие от военных дел сотрудники экспедиционных корпусов. Вооружения на них нет, зато бронирование приличное, внутри много места и относительно комфортно.

Техника остановилась в сотне метров от заправки. Бронетранспортёры окружили транспорты, минуты через две к ним присоединились две лёгкие дозорные машины с крупнокалиберными пулемётами. Плюс Трэш, не забывая поглядывать на небеса, заметил вдалеке точку, кружащую на одном месте. Похоже на дрон-наблюдатель. Скорее всего, где-то дальше наготове порхают боевые беспилотники с тереном и тяжёлыми ракетами. Не исключено, что реактивная артиллерия тоже неподалёку обосновалась. Один раз внешники её уже применили, почти добившись успеха, так почему бы не повторить. Да и на дорогах, чуть подальше, можно легко танковый батальон разместить, что, возможно, и сделано.

Слишком уж подозрительно встречают. Трэш ожидал, что столпотворение окажется посолиднее.

Ну что же, пора начинать. Некрасиво получается, – внешники уже на месте, а Трэш не торопится. Они явно не собираются оставлять жемчуг на заправке. Чего-то ждут.

Известно чего.

Сам Трэш, разумеется, к перекрёстку не отправился. Ему и здесь прекрасно лежится — чуть ниже вершины пологого холма, вздымающегося почти в двух километрах от заправки. Хороший обзор, и позиция подготовлена заранее. Зачем её оставлять, когда есть кого послать вместо себя.

Исполнителя ради такого дела приодели, будто на парад подготовили. Обычный бегун, разве что Трэш позаботился о том, чтобы у него была массивная комплекция. Охотничий костюм, плоский рюкзак за спиной и автомат там же. Разгрузочный жилет, обвешанный всякими полезными вещицами, каска на голове, балаклава, скрывающая большую часть лица. Со стороны может сойти за нормального человека, но опытный взгляд не обманешь, — моторика выдаст.

Вот и внешники не обманулись. Заранее задёргались, как только мертвяк попал в поле зрения скрытно расставленных камер.

Трэш, взяв шагающего заражённого под частичный контроль, смотрел его глазами, косясь вправо. Там, среди машин, засуетились человеческие фигуры. Внешники, уверившись, что их кольцо наблюдения не пропустило цель незамеченной, начали покидать технику.

Пройдя мимо, Трэш остановил мертвяка под навесом заправочной станции, у знака запрещающего курение. Знак, в принципе, лишний, ведь ни бензина, ни дизтоплива здесь нет. Всё кто-то выкачал, грубо сорвав люки с резервуаров. Скорее всего, туземцы поработали, но могли и снабженцы корпуса пополнить запасы горючки.

Одной нефтебазой сыт не будешь.

К мертвяку начали приближаться внешники. А тот указал на асфальт перед собой. Дескать, давайте, шевелитесь, выкладывайте то, что должны отдать.

Два солдата вырвались вперёд и расходясь, принялись разматывать крупноячеистую сеть. Всё понятно — решили захватить непонятного мертвяка неповреждённым. Дело это даже опаснее, чем здешний воздух. Всего лишь один слабенький укус, и тебе хана. Всё как в страшилках Виктора, – почти наверняка превратишься в здешнего зомби.

Вот и не рискуют.

Дождавшись, когда до солдат осталось не больше десятка шагов, Трэш приказал мертвяку разжать кулак на левой руке.

В кулаке этом скрывался простейший переключатель, от которого в рукав куртки уходил тонкий сдвоенный провод. Переключатель всё это время оставался зажат и оставшись без давления пальцев, сработал, замкнув цепь, состоящую из двух детонаторов и аккумуляторной батареи.

Два — это для надёжности.

Один детонатор сыграл, или оба – неважно. Важно, что сыграно было, как надо.

Мертвяк, от природы высокий и тучный, стал ещё толще после того, как его торс обкрутили резиновым шлангом, набитым взрывчаткой. Но на этом не остановились. Поверх заряда нацепили подобие рубахи, обклеенной тысячами шариками для подшипников, рыболовными грузилами, гвоздями и железными обрезками, оставшимися после трудовой деятельности Трэша.

Подрыв мощного заряда разбросал весь этот металл далеко по округе. По пути он разбил стёкла и стены автозаправки, постучал по броне бронемашин и во многих местах пронзил тела солдат, собиравшихся набросить сеть на ходячую мину.

Внешникам и прочим воякам, державшимся подальше, тоже досталось. Кого-то убило на месте, кого-то помиловало, даже не задев, а кто-то отделался царапинами, но при этом позавидовал мёртвым.

Любое проникающее ранение предметом из этого мира с высочайшей вероятностью приводит к заражению.

Для большинства – это хуже смерти.

Рвануло так, что, "вернувшись в себя", Трэш одобрительно покачал головой. Такое впечатление, будто топливо на заправке осталось, причём в немалых количествах. Вон какое красивое облако поднялось.

Но любоваться зрелищем не стал. Пора приступать к тому, ради чего он и проторчал на этой позиции столько времени.

По очереди подключился к четырём разведчикам, отдавая несложные приказы. Кому-то провода надо замкнуть, кому-то поджечь охапку соломы. Сейчас в нескольких точках вспыхнет огонь и загрохочут шумовые заряды кустарного изготовления. Спутать их грохот и вспышки с работой автоматической пушки сложно, но в суматохе скоротечного боя, скорее всего, подлог разоблачат не сразу.

Трэш еще до разговора с оператором знал, что будет дальше. И подготовку начал заранее. Вот и это время суток он не просто так выбрал. Именно сейчас солнце, снижаясь к горизонту, зависло над холмом, почти его касаясь. Для наблюдателя на заправке это выглядит так, будто светило пристроилось на вершине, прикоснувшись краешком к макушкам деревьев.

Наблюдатель не способен разглядеть Трэша, засевшего чуть ниже вершины. Разве что применит оптику с мощным светофильтром, способным подавить нестерпимое для глаз сияние. И на фоне такой иллюминации вряд ли кто-то заметит выхлопы монструозной винтовки.

Прицелившись в скопище машин, Трэш потянул за огромный спусковой крючок, приспособленный под работу неуклюжей лапой. Грубый металлический приклад толкнул в плечо, в цель понеслись первые снаряды. Пока что – осколочно-фугасные. Толку от них немного, опасны только при прямом попадании и очень близких разрывах. От мелких осколков надёжно защищают каски и самые дешёвые бронежилеты. Ну а если и словил парочку, инвалидом после такого вряд ли останешься.

Но это можно говорить только если дело происходит на Земле.

Здесь всё не так. Здесь попадание самого мелкого осколка способно привести к тому, что тело уцелеет, а вот личность погибнет. Рана, даже пустяковая — это распахнутые ворота для заражения. Малейшая царапина приводит к отчаянию и панике. Вот потому и стрелял Трэш раз за разом, торопясь нафаршировать мельтешащие фигурки до того, как они попрячутся по защищённым машинам.

Техника внешников начала отвечать спустя несколько секунд. К холму потянулись стремительные росчерки трассеров, среди которых закрутился огонёк одиночной ракеты. Разрывы захлопали левее и правее. С позиции Трэша попадания не разглядеть, но, скорее всего, противник купился на отвлекающие манёвры, потому как рядом ничего не прилетает.

Но вечно это продолжаться не может. По старому опыту Трэш знал, что в экспедиционный корпус кого зря стараются не брать. Особенно, если дело касается низового персонала, задействованного на опасных работах, а не в кабинете контракт отсиживать. Вояки, скорее всего, и здесь не с улицы набраны, разберутся быстро.

Однако, очень тяжело мыслить здраво и правильно, когда твоя жизнь под угрозой, и ты не в силах этому помешать. Следовательно, велик шанс, что вычислят позицию не сразу. Можно чуток рискнуть. Потому Трэш переключил боепитание и начал поливать технику подкалиберными снарядами. На такой дистанции они существенно теряют скорость, а, следовательно, и потенциал пробития. Однако, внешники прибыли на лёгких бронемашинах, защита там тонкая. Даже если выдержит, вмятины хорошие останутся. Ну а сидеть под такой грохот не слишком комфортно. Руки механиков-водителей должны заработать независимо от приказов, спасая технику и свои шкуры из-под обстрела.

Но нет, машины стояли на месте, даже не пытаясь стронуться. Одна задымилась после удачного попадания, но всё равно продолжала вести огонь.

По кронам деревьев над головой Трэша пронеслось что-то шумное, быстрое и злобное. Посыпались сбитые ветви и листва, но не успели они долететь до земли, как наверху прилетел второй снаряд. На этот раз не бронебойная болванка, или подкалиберный, а осколочно-фугасный. Хлопнуло, по обтянутому кевларом самодельному шлему стукнуло нечто мелкое, но увесистое.

Трэш не стал ждать продолжения. Кто-то из внешников всё же сумел быстро засечь позицию и вряд ли остановится на одной очереди.

Пора сваливать, пока снова вредной химией не облили. Неплохо пострелял, испытал гигантскую винтовку в деле. Если глаза не обманывают, три фигурки в камуфляже остались валяться возле машин, и неизвестно сколько посекло осколками. И как минимум, одна бронемашина получила серьёзнейшие повреждения. Если так и продолжит дымить, у внешников минус единица техники.

Чуть ли не кубарем скатившись с крутого склона, Трэш выскочил на хорошо натоптанную тропу и метнулся по ней влево. Наверху при этом захлопали новые разрывы малокалиберных снарядов, а потом взорвалось что-то солидное, заставившее дрогнуть землю под ногами.

Трэш, по наитию задрав голову, разглядел крестовидный силуэт, промелькнувший в вышине. Внешники подтянули ударный дрон. Проклятье – мало того, что не побоялись применять его по соседству с чернотой, так ещё и появился он неприятно-быстро.

Оперативно у них взаимодействие налажено. Приятно посмотреть, если не вспоминать о том, что восхищаешься чёткой работой военной машины противника. А вот Трэшу против летающего убийцы выставлять нечего. Он не настолько хороший стрелок, чтобы сбить скоростного дрона из кошмарного подобия винтовки. А вот тот, если засечёт его своей хитрой аппаратурой сквозь кроны деревьев, способен здорово нервы потрепать.

У здешних внешников обязана стоять на вооружении своя "Эмма", или её аналог. Не исключено, что её и выпустили. Очень уж солидный эффект, обычные противотанковые ракеты ведут себя куда скромнее.

Но если здесь "Эммы" вслепую раскидывают, надо улепётывать ещё быстрее.

По всем признакам, местные внешники сильно огорчились.

Отдал приказ ещё одному разведчику. Тот располагался в полутора километрах от заправки и только чудом до сих пор не попался на камеры, или патрульным. Сидел на крохотном пятачке, расчищенном посреди массива колючего кустарника. Ни туземцы, ни внешники лезть туда не желали.

Приказ несложный: выпустить весь боезапас автоматического гранатомёта и драпать оттуда со всех ног. Скорее всего, никуда не попадёт, потому как наводить оружие пришлось вслепую. Но пошумит неплохо, привлечёт к себе внимание.

И следовательно, отвлечёт от вожака.

Этот разведчик очень сильно подставляется. Хорошо, если успеет расстрелять боезапас. Гранат там всего ничего, да и убойная мощь – так себе, поэтому Трэш готов пожертвовать этим оружием с лёгкостью.

Ещё один дрон проскользнул над деревьями. Он летел так низко, что знай Трэш о его появлении заранее, мог бы попытаться сбить.

За беспилотником волочился расползающийся след работы выливного авиационного прибора. Вряд ли командование решило в этот момент заняться опрыскиванием деревьев для защиты от вредителей. Значит, в дело пошёл терен. Да и голубоватый оттенок аэрозольной взвеси трудно перепутать с чем-то другим.

Осознание того, что вновь попал под химическую атаку, включило у Трэша второе дыхание. Он и перед этим мчался так, что скаковая лошадь позавидует, а тут сам себя переплюнул. Разогнался так, что на очередном изгибе тропы едва в заросли не укатился. Спасло то, что под лапу подвернулось толстое дерево. Ухватился за него с такой силой, что сорвал кору, проворачиваясь вокруг ствола. Благодаря этому сумел изменить вектор движения и продолжил сумасшедший бег.

Дронов у внешников много, да только вряд ли они всё небо сумеют завесить ими в кратчайшие сроки. Достаточно удалиться на несколько километров, и всё — уже не засекут. А если и заметят, им придётся заново воздушную облаву устраивать. Это не так просто, ведь беспилотники, сливая аэрозоль и расходуя ракеты, не смогут пополнить боезапас на месте. Им придётся возвращаться на базу, дожидаться своей очереди к аэродромной обслуге и вылетать заново к месту событий.

А Трэш, само собой, не окажется столь любезным, чтобы их дожидаться.

Очередной крутой поворот. Если не снизить скорость, снова не впишется. Деревьев серьёзных, как назло, там не видать, значит повторить трюк не получится.

Но Трэш нашёл альтернативу. Соскочил с тропы, чуть повернув влево. Так он срежет перегиб поворота и идеально впишется в тропу чуть дальше.

Сумасшедший прыжок. Левой лапой продолжать бережно удерживать винтовку, правой ухватиться за громадную ветвь раскидистого дуба, подбросить себя дальше и выше, чтобы тело пролетело над непроходимым завалом из сухих сучьев и стволов.

Трэш даже не подозревал, что у него есть задатки дикой обезьяны. С такой ловкостью проворачивал подобные трюки, что сам себя не узнавал.

Пожалуй, надо уделять поменьше внимания силовым тренировкам, делая упор на упражнения развивающие ловкость. Польза несомненная.

Очередным сложнейшим прыжком забросил себя чуть ли не в крону очередного дуба, откуда полетел дальше, задевая ногами ветви густо разросшегося кустарника. Выскочил на открытое пространство, приземлился, понял, что добрался, наконец, до тропы.

В десятке шагов стояло четверо туземцев. Рожи до того перекошенные, будто увидели что-то невообразимо ужасное. Трэшу даже слегка неловко от таких взглядов стало.

А руки аборигенов наготове сжимали однотипное оружие: противотанковые гранатомёты с непомерно-толстыми набалдашниками гранат. Трэш не помнил, чтобы такие боеприпасы встречал в штатной номенклатуре этого хорошо всем известного изделия советских оружейников. Давненько придумали, а до сих пор в ходу.

Потому что даже в другом мире от этого оружия есть толк. Вот и не отказываются, а под изменение реалий подстраивают боеприпасы и вешают дополнительное оборудование.

Что это за гранаты — неизвестно. Но нетрудно предположить, что у них улучшенное действие по крупным и хорошо защищённым биологическим объектам. Внешники сами в заросли не полезли, но запустили несколько групп местных союзников. Такая, если нарвётся, не факт, что победит, но это и не надо.

Аборигенов не жалко. Главное – пусть шум успеют поднять.

Нет, шуметь здесь не надо. Это не в интересах Трэша.

Продумав всё это в доли секунды, он, не снижая скорость, ринулся дальше по тропе, прямиком на застывшую четвёрку. Но как бы Трэш ни был быстр, один из туземцев успел выстрелить. Практически в упор, метров с трёх.

Увернуться на такой дистанции никак не успеть. Ну да Трэш и не пытался. Зачем? По прежней жизни он помнил, что у подобного оружия повсеместно реализован однотипный механизм "защиты от дурака". На тот случай, если очередному идиоту взбредёт в голову сфотографировать для мамочки очередного истребителя танков. В смысле — себя. Позируя перед кем-то из товарищей, или делая снимок самостоятельно, такой вояка сильно рискует выпустить гранату себе под ноги.

Но на деле риск невелик. "Защита от дурака" не позволит гранате сработать. Штатный взрыватель взводится на приличном удалении от стрелка. В зависимости от модели оружия, вида боеприпасов и кустарных доработок, это может оказаться десять метров, двадцать, тридцать и более. Не факт, что осколки с такой дистанции не долетят до позиции, но шансы на выживание окажутся куда выше, чем при нахождении в эпицентре.

Даже если туземцы переделали боеприпасы, всё равно мгновенное срабатывание маловероятно. Хотя бы несколько метров должно оставаться.

Граната ударила Трэша в грудь, и разумеется, не взорвалась. Вместо этого она смяла нос и отбитым мячом отлетела назад. Дальше проехалась по траве, затем неестественным образом ввинтилась в воздух и выпуская струю из продолжавшего работать движка, улетела вверх под углом, близким к девяносто градусов.

Даже страшновато стало, - а не упадёт ли она на голову, после того, как выработается топливо?

А пока голова боялась, лапы занимались важными делами.

Не забывая оберегать винтовку, Трэш выхватил из ножен меч и одним взмахом достал сразу двоих туземцев. Им прилетело так, что на землю завалились рассечённые тела, а в кусты улетели кровавые ошмётки выдранных внутренностей.

Оставшиеся аборигены даже не попытались ничего сделать. Один неловко прыгнул спиной назад, чтобы там, приземляясь, уйти в кувырок и куда-нибудь улизнуть. Второй будто в воду нырнул в кусты, разросшиеся ниже тропы.

Первого Трэш пнул ногой. Хорошо пнул, от души. Раз уж туземец решил покувыркаться, пусть его первый кувырок окажется поразительно затяжным.

И травмирующим.

Вслед второму взмахнул мечом. Но туземец оказался нереально-проворным. Возможно – это очередное колдовство, ведь здесь оно почти повсюду. В общем, Трэш целился по спине, а достать успел только ногу. Отсёк ее по колено, и абориген покатился по склону, оставляя за собой кровавый след. Ну и орал при этом, как резаный.

Что близко к истине.

Дёрнувшись, чтобы догнать калеку, Трэш остановил рефлекторный порыв.

Зачем ему это? Выживет этот человек, или умрёт, разницы никакой. Рации у него на разгрузке не видно, рюкзака за спиной, где мог бы скрываться передатчик, тоже нет. Ну а если каким-то образом сможет прямо сейчас связаться со своими, это ведь ещё надо объяснить, где именно он повстречал Трэша. Склон холма зарос лесом, с ориентирами тут всё плохо, точно указать место не получится. А обрабатывать всю эту площадь тереном и снарядами внешники и без того прямо сейчас пытаются, им для этого занятия дополнительная информация не требуется.

Так что вперёд, не задерживаясь даже ради сбора трофеев. Пусть и дальше обрабатывают этот холм дронами и артиллерией. Снаряды всех калибров, терен десятками кубометров – они на что угодно могут ради такого случая расщедриться.

Трэшу плевать. Пусть хоть вольфрамом расплавленным всё здесь заливают.

Его здесь при этом уже не будет.

В следующий миг над холмом зажглось новое солнце. Мир стал чёрно-белым, – мощнейшая вспышка жестоко врезала по глазам, убив все цвета.

Ещё через секунду Трэша приложило уже не вспышкой, а ударной волной и лавиной из деревьев, которые она смела с холма.

Глава 27

Лес горел. Горел серьёзно. Наверное, по всему склону, а может и по равнине огонь пошёл, там ведь тоже хватало сосняков, а погода в последние дни стояла сухая.

Трэш, неуклюже ворочаясь, выбрался из дымящейся груды изломанных стволов и сучьев, образовавшейся на месте тропы. Всё это ещё минуту назад было живыми деревьями, росшими выше по склону. Но вспыхнувшее там ослепительное пламя содрало всю растительность и сбросило её сюда, на уступ, попытавшись похоронить улепётывающего элитника.

Да хрен вам без соли, а не похороны, — элиту так просто не закопаешь. Трэш не просто выжил, он даже сознание не потерял. Нет, он, конечно, несколько секунд пребывал в полной неподвижности, но это не из-за древесной лавины, под которой оказался, а из-за великого удивления.

Ядерное оружие – это не шутка. Допуск к действиям такого уровня имеет лишь высшее руководство экспедиционного корпуса. Потому, вероятно, внешники не применили его сразу, замешкались, передавая информацию в главный центр и дожидаясь ответа.

Или сыграло то, что Трэш не поленился принять меры по отвлечению внимания. Ядерный заряд — страшилка серьёзная, но в реальности он не настолько всемогущ, как считают несведущие обыватели. Если речь идёт не о мегатоннах, есть шанс спастись даже там, где до эпицентра рукой подать. Внешников ничуть не смутило то, что уже в паре километров, возле перекрёстка, располагаются их люди. То, что по склону бродят патрули туземцев — смутило ещё меньше. Их жалеть не принято. Но насчёт своих они были уверены, что те не пострадают, если укроются в защищённой технике.

Впору начать уважать себя хотя бы за то, что враги пошли на столь серьёзные меры. Молодцы, сумели устроить непредвиденный сюрприз. Трэш, конечно, догадывался, что встречу ему подготовят на совесть. Но чтобы настолько...

Удивили.

Но это не повод зависнуть в состоянии эмоционального ступора, валясь под грудой растительного хлама. Где один раз применили военный атом, там и второй не пожалеют. Можно сказать — уже дело привычки. Взрыв не настолько ужасен, чтобы уничтожить электронику на сотню километров вокруг. Так что, небеса по прежнему забиты дронами, которые высматривают добычу. А там и патрули подтянутся. Туземцы вряд ли испугаются радиации, их выносливым организмам малые дозы не страшны. Ну а большую при воздушном подрыве маломощного тактического боезаряда заработать не так-то просто.

Стряхнув с головы подобие гнезда аиста, образовавшегося из зеленеющих ветвей, накрутившихся на выступающие элементы биологической брони, Трэш огляделся по сторонам.

Да уж, ландшафт изменился разительно. Лес вокруг повален почти полностью, лишь отдельные деревья устояли. Но и они выглядят нездорово, лишившись значительной части ветвей. Дым от многочисленных очагов пожаров не позволял рассмотреть, что творится за пределами радиуса в первые сотни метров. Но это даже к лучшему, потому что завеса мешает работать дронам. Сквозь неё только тепловизоры могут пробиться, но здесь сейчас столько тепловых аномалий, что оператор быстрее сбрендит, чем заметит элитника.

Хорошо, если так, если Трэш не ошибается. Ему ведь сейчас прятаться сложно. Похоже, оптике дронов плевать на маскирующее умение, ну а лес больше не прикрывает.

Значит, остаётся следовать прежней тактике.

То есть, – побыстрее отсюда сваливать.

Винтовка осталась при Трэше. Правда, её слегка прикопало в древесине, есть риск, что при попытке стрельбы механизм заклинит. Увы, но оружие он переделывал наспех, возможность чистки лапами элиты не предусмотрел. А помощников рядом не осталось, иконки почти всех разведчиков, расставленных на холме, погасли. Лишь одна что-то показывает, но картинка скверная. Похоже, бедолагу далеко зашвырнуло ударной волной, пересчитав все кости. Даже не шевелится, просто смотрит в одну точку и моргает изредка. Изображение к тому же кривое, возможно, глаза повреждены.

В общем — автоматическую пушку этот подчинённый почистить, наверное, не сможет.

Накидки для прикрытия от беспилотников не осталось. Наверное, погребена под грудой древесины. Ну и чёрт с ней, откапывать некогда.

Бегом отсюда, покуда новые проблемы не нарисовались.


Вертолёт появился, когда Трэш, огибая холм по середине его склона, выбрался на обратную сторону. Здесь растительность почти не пострадала от атомного взрыва, но увы, большим плюсом это считать нельзя. Почвы на этом участке почти нет, вместо неё простираются сплошные россыпи камней да скальные выходы. Деревья растут лишь в отдельных местах, не образуя значительных скоплений, кустарников тоже мало и приличной густотой они не отличаются.

В общем – прятаться с такой тушей здесь негде. Но Трэш, расслышав угрожающий гул, решил попробовать сделать именно это.

Вжал тело под плиту песчаника, выпирающую из скудной почвы, обеими лапами перехватил колючие ветки шиповника над самыми корнями. Потянул на себя, жестоко сгибая, пытаясь укрыть себя под этой небогатой зеленью. Спасибо, что коже не страшны острые шипы растений, но это единственная хорошая новость. Слишком скудная листва, прятаться за такой – народ смешить.

Уши не обманули, шумел и правда вертолёт. Тяжёлая винтокрылая машина, похоже, делала круг над вершиной. Летела невысоко, местами опускаясь до пятидесяти метров над землёй, а то и меньше. Скорость невелика, и если не сменит курс, скоро окажется неподалёку от Трэша.

И тогда его могут заметить. Увы, но скальный выход с того направления не прикрывает, а надеяться на веточки шиповника – смешно.

Но, с другой стороны, это не дрон. В вертолёте есть экипаж, следовательно, основную информацию они получают не с камер и приборов, а визуально.

Своими глазами.

Значит, есть неплохой шанс ускользнуть от их внимания при помощи маскировочного умения.

И Трэш, косясь на приближающуюся машину, начал сдавливать сияющий шарик изо всех сил. Давай родимое умение, работай. Ты даже на туземцев действуешь, не помогает им колдовство. А сейчас против тебя обычные люди в негерметичном летательном аппарате. Их глаза смотрят на мир сквозь стёкла защитных масок. Или, в редких случаях, роговица прикрыта одноразовыми линзами из тонкого пластика. Такая способна постепенно отдавать заключённое в ней дезинфицирующее вещество. Очень удобная вещь, если привыкнуть. Главное, не забывать вовремя менять на свежие, а при попадании на роговицу местных жидкостей немедленно применить пипетку с блокирующими каплями. Футляр с ней всегда должен находиться под рукой.

Что?! Показалось, или вертолёт и правда чуть изменил курс? Но тогда он должен пролететь ещё ближе, чем предполагалось. Трэша заметили? Или пилота заинтересовало что-то другое?

Лапы напряглись, готовясь отпускать ветви шиповника, чтобы тут же подхватить винтовку и открыть огонь. Вертолёт боевой, с солидным бронированием, но это всё же летающая машина, а не танк, против тридцати миллиметров его защита не пляшет. К тому же, оружие так и осталось переключённым на подкалиберные, а с такой дистанции они и куда более серьёзную технику играючи раскурочат.

Но Трэш не торопился затевать бой. Враги, скорее всего, считают, что его накрыло ядерным взрывом. Чем позже они узнают о своём заблуждении, тем лучше.

Пока есть шанс не засветиться, он не станет его упускать.

Вертолёт пролетел метрах в двухстах выше и дальше по склону. Трэщ даже пару лиц прекрасно разглядел сквозь остекление. И лица эти смотрели вперёд, а не в сторону элитника, наивно спрятавшегося за смехотворными веточками.

На этот раз пронесло.

Чуть выждав, Трэш поднялся и припустил вниз по склону. Там, у подножия, зеленеет лесополоса, по которой можно попытаться убраться подальше от этого изрядно поднадоевшего холма. К сожалению, ведёт этот путь не точно на юг, следовательно, не получится пройтись по кратчайшей прямой к логову. Ну да это не страшно, ему сейчас сойдёт любой маршрут.

Лишь бы не оставаться здесь.


Вечерело, а Трэш всё также далёк от базы, как в тот миг, когда придавил грубым пальцем такой же грубый спусковой крючок.

Увы, но зря он доверился той лесополосе. Она вывела его к дороге, за которой начиналось огромное поле цветущего рапса. Не доверяя маскировочному умению, решил вернуться, обойдя открытое место по другой лесополосе. Но тут появилась колонна военной техники, включая танки. Внешники вперемешку с туземцами. Наверняка колдунов подтянули, ради поисков.

Связываться с такой силой, конечно, не рискнул. Враг уже эффектно доказал, что готов на самые крайние меры. Даже с тщательной подготовкой Трэш чуть было не огрёб по полной. Лезть напролом, с ходу, против столь грозного неприятеля — это признак невеликого ума. А он может и не гений, но и не последний идиот.

Слабоват, пока что, на таких рыпаться. Пришлось разворачиваться, после чего метаться из стороны в сторону, стараясь не подставиться под снующих туда-сюда дронов и комплексы наблюдения, выявленные благодаря предварительной разведке.

Тактика незаметного драпа в итоге и завела Трэша сюда. В место, где ещё не бывали его разведчики. Точнее, они до него добирались, но дальше не полезли. Унылая заболоченная равнина, почти сплошь поросшая камышом. Там и сям среди топей зеленели чахлые деревца на низеньких плоских островках. Местами поблёскивали зеркала открытой воды. Заражённые такой ландшафт не любят, для них здесь слишком мокро. Туземцам тоже делать нечего, как и внешникам. Раз никому не интересно, следовательно, и комплексы наблюдения ставить нет смысла. Напрасный расход ресурсов и времени операторов.

Вот потому Трэш и оставил этот район без внимания. Теперь об этом жалел, конечно. Ну да что поделаешь, наперёд такое предугадать невозможно.

Разворачиваться нельзя. За спиной сплошные поля, разделённые жиденькими лесополосами. Леса остались дальше, в стороне перекрёстка и черноты, куда хода нет. Потому что по пути к базе рыскают многочисленные враги, тщательно прочёсывающую местность вокруг злополучного холма. Трэш уже жалеть начал, что вообще затеял это представление. Да, неплохо внешникам кровь пустил, но чересчур много риска. Ума не хватило продумать другие варианты.

Да кто же знал, что местные экспедиционники настолько резкие? В прошлой жизни о них поговаривали обратное. Дескать и мало их, и всего боятся, и техника отстой, и вообще отсталые.

Или врали, по глупости и незнанию, или времена изменились ещё серьёзнее, чем Трэш предполагал.

Раз назад нельзя, остаётся вперёд. Но торопиться с этим страшновато. Укрытий на болоте нет, среди камыша такую тушу легко засечёт любой дрон. Спрятаться разве что под воду можно попробовать, но глубины далеко не везде хватит, чтобы укрыть элитника с головой.

Но что остаётся? Ждать до темноты? Но это не спасёт от тепловизоров. Увы, но маскирующее умение хорошо работает только против живых глаз. Обмануть оптику с автоматикой не получится, да и оператор на своих мониторах разглядит тебя, как ни старайся.

Остаётся надеяться, что беспилотники сюда посылать не станут. Техника задействована на куда более важных направлениях.

Болото никому не интересно.

И потому Трэш, отбросив все сомнения, решительно шагнул в камыши.

Может оно и к лучшему. Водные процедуры, говорят, полезные. Особенно, когда твоя кожа загрязнена радионуклидами.


Пиявка, обнаглевшая до последней степени наглости, заползла на глаз, пытаясь хотя бы здесь найти податливое место, куда можно с аппетитом присосаться. А Трэш даже моргнуть опасался, дабы не выдать себя перед лицом неведомой опасности.

Что заставило его присесть в воду по самые ушные отверстия, он не понял. Просто накатило осознание, что на болоте происходят какие-то непонятные изменения. Дрон выдал себя почти неслышимым шумом двигателя, или треснул вдалеке стебель камыша под подошвой армейского ботинка – сказать невозможно. В таких неясных ситуациях Трэш привык полагаться на интуицию, а уже потом разбираться, что именно заставило её напрячься.

Вроде бы тихо. Солнце уже почти зашло, низина погрузилась в сумрак, по воде поползли первые ленты вечернего тумана. Последние птицы сонно подают голос, то и дело плещутся рыбы, что-то мелкое шумит в камышах. На утку непохоже, скорее всего – ондатра. Трэш, пробираясь по болоту, не раз замечал хвостатых зверьков.

Нет, всё это не могло заставить его плюхнуться в грязную воду. Надо лежать дальше и ждать. Если тревога не ложная, опасность как-нибудь себя проявит.

Что это?! Какой-то странный звук. Похоже на приглушённый щелчок. И будто вздохнул кто-то, странно и тоже приглушённо.

Трэш обратился в слух, но оказалось, что напрягать следовало обоняние.

Потому что именно нос подкинул новую порцию информации.

Дым. Запах дыма. Не тот, который днём доносился со стороны пожаров, оставленных атомным пламенем, а табачный.

Рядом кто-то закурил. А тот звук был ничем иным, как щелчком зажигалки.

В этом мире всякая чертовщина случается, но поверить в то, что среди ондатр встречаются курильщики, Трэш пока что не готов. Предположив, что рядом находятся люди, он и дальше не стал торопиться. Нюхал и слушал, пытаясь понять, в какой они стороне и насколько до них далеко.

Минут через пять выяснил, что, скорее всего, человек один. Он сейчас метрах в полста, вряд ли больше. И ведёт себя удивительно беспечно. Мало того, что не боится курить, так ещё и бормочет время от времени что-то себе под нос. Это не разговор, это именно монолог, если судить по отдельным разборчивым словам.

Можно развернуться и обойти угрозу стороной, но Трэш, наоборот, начал пробираться вперёд. Авантюрная жилка настаивала узнать, в чём там дело. Очень интересно выяснить, зачем кому-то понадобилось торчать посреди болота в столь поздний час.

Тут ведь и днём с развлечениями всё плохо.

Трэш потратил минут двадцать, чтобы выбраться к открытому месту, не нашумев растительностью и всплесками. Впереди показалось зеркало открытой воды. Что-то вроде неглубокого озера, такие нередко встречаются среди камышовых стен.

Метрах в десяти от Трэша виднелась лодка. В лодке сидел человек с удочкой в руке. Лицо не защищено респиратором, в стандартно-полувоенной одежде, к борту под рукой прислонена винтовка. По всем приметам похож на битого жизнью бродягу. В общем, на вид — типичный туземец.

Вот только туземцы не дружат с никотином. Не, они может и рады покурить, да только запах табака — это приглашение заражённым напрячь носы и помчаться к источнику аромата. Ну а там, как домчатся, тут же накажут.

Минздрав ведь не просто так предупреждает, – это действительно вредная привычка. И здесь, в этом чёртовом мире, она на порядки вреднее.

А этот смолит, ничего не опасаясь.

Может перед Трэшем новичок? Обычный рыбак, попавший под перезагрузку и ещё не осознавший, во что вляпался?

Ну да, конечно, как же. Рыбаки ведь, как известно, без автомата из дома не выходят. Не то, мало ли, вдруг сом крупный клюнет, и что с таким прикажете делать, без армейского оружия.

Нет, никакой это не новичок. Обычный туземец, на нём это разве что большими буквами не написано. Видимо считает, что здесь, посреди болота, можно табак стогами выкуривать, и ни одна тварь не почует.

Трэшу этот абориген ни к чему. Зря вообще к нему сунулся, надо было сразу обойти это место стороной, а не время терять.

В этот миг у туземца начало клевать. Насторожившись, тот низко пригнул голову, следя за поплавком, а затем резко подсёк. Из воды вылетел серебристый карась с ладошку размером. При этом абориген показал своё лицо полностью.

И Трэш понял — не зря он сюда пришёл, ой не зря. Спасибо интуиции, не подвела.

То-то к табачной вони примешивался запашок человеческого тела.

Знакомого тела.

Радостно ухмыляясь, Трэш выскочил из зарослей камыша. Поднимая волны, в несколько прыжков пересёк открытое пространство и врезал по лодке с такой дурью, что туземец, с криком полетев за борт, успел почти полное сальто в воздухе крутануть.

Трэш, пошарив в воде лапой, ухватил человека, вытащил, поднес перекошенным от ужаса лицом к своей морде, и многообещающе ухмыляясь, произнёс:

- Привет, Юрген. Ну как рыбалка? Клюёт?

Глава 28

Мирный вопрос вызвал скверную реакцию, — Юрген, таращась безумно, шмыгнул носом и шумно обделался.

Трэш поморщился и окунул гада в воду, прогудев:

– Я ведь и так знал, что ты вонючка, не надо было это делать. Вижу, разговор о рыбалке ты поддерживать не в настроении. В таком случае приступим к делу без предисловий. Ну что, Юрген, какой глаз тебе не жалко? Я, вообще-то, собираюсь оба вытащить, но ты сам решай, с какого начинать. Так сказать — свобода выбора. Ну что ты мне моргаешь так жалобно? Ты что, не рад? Не ждал, что такая рыба попадётся, да? Не помнишь меня, да? Ну да откуда тебе помнить, ты ведь и правда слепой. Хотел зрение себе получше сделать, да? Будет тебе хорошее зрение, будет... В другой жизни будет. А знаешь, почему не в этой жизни? Вижу, что понимаешь, но ответить боишься. И правильно боишься. Тебе, уроду, есть чего бояться...

В Трэше боролись два противоречивых желания. Хотелось побыстрее прикончить гада, зверски издевавшегося над Третьим Псом. Но, с другой стороны, торопиться с возмездием не хотелось. Садист не заслужил лёгкую смерть, пусть прочувствует то, что чувствовала его жертва. До сих пор тошно вспоминать, как пришлось плестись по черноте, из последних сил волоча за собой искалеченного лотерейщика. Спасибо Второму, без него неизвестно, как бы добрались с такой ношей.

Не сказать, что Юрген для Трэша враг номер один, но поймать такого кадра — приятный бонус. Не зря судьба завела его на это болото, ох не зря. Подарочек решила подкинуть.

Туземец, беспомощно болтаясь в лапе элитника, продемонстрировал то, что уже однажды демонстрировал. А именно — высокую скорость принятия правильных решений в критических ситуациях.

Раскрыл рот и дрожащим голосом пролепетал:

– Может договоримся?

— И о чём же мне с куском дерьма договариваться? – чуть не расхохотался Трэш.

Юрген ответил интересно:

– Я могу показать дорогу через болото. На той стороне сейчас никто тебя не ищет. Наших всех согнали, в сторону нефтебазы.

– Откуда ты вообще знаешь, что меня ищут?

Туземец ухитрился придать лицу загадочное выражение:

— Я много чего знаю. Ты не пожалеешь, что меня встретил. Если что-то надо узнать, спрашивай. Убить всегда успеешь.

– Что ты вообще обо мне знаешь? – заинтересовался Трэш.

— Да не очень много. Ты, вроде, какой-то особый кваз. А может вообще что-то другое, непонятное. Квазы, вроде, такими не бывают. Они не успевают так вырасти, у них раньше крыша съезжает. В общем, про тебя всякое говорят.

— А что говорят внешники?

– Ну а что они могут говорить? — удивился Юрген. - Они ничего не рассказывают. Это же внешники. Они приказывают, мы делаем. Объяснять не объясняют.

– Они приказали вашим меня искать?

– Ну да. Есть такое.

– И почему ты на рыбалке, а не на облаве?

– Так у меня своё начальство есть, оно сюда меня определило.

– И зачем твоему начальству понадобились караси? – недоверчиво спросил Трэш. – Очень сильно ухи захотело?

– Да не, по карасям я тут сам начал, от скуки. Я тут, типа, в дозоре. Охраняю.

– Болото охраняешь, чтобы не украли?

Юрген даже усмехнуться подобострастно ухитрился, всем своим видом показывая, что пребывает в состоянии неописуемого восторга от незамысловатой шутки монстра.

– Не, люди у нас вороватые, но на болото пока что не посягают. Остров тут рядом есть. Удобный он, для профилактики. После каждой перезагрузки лагерь там ставят и возят всяких шишек.

Трэш ничего не понял. Слова вроде, по отдельности, вполне понятные, а вот все вместе образовывали ту ещё белиберду.

– Что за профилактика? Какие такие шишки?

– Ну профилактика же. Это чтобы от трясучки спасаться. Шишки, они ведь сидят на стабах всё время, как приклеенные. Это нам, рейдерам вольным, приходится по кластерам бегать, шкуры свои подставлять. А им готовое всё притаскивают, горбатиться не надо. Очень хорошо устроились. Но это ведь Улей, а он не любит, когда движения нет. Вот и приходится хотя бы разок в пару месяцев выбираться.

Трэш, обдумывая каждое слово, потребовал:

– Не зли меня, я и так злой. Говори нормально, чтобы я понял.

Юрген продолжил нести чушь в таком же духе. Но постепенно Трэш начал вникать в сказанное и задавать правильные уточняющие вопросы.

Оказывается, странностей у туземцев ещё больше, чем казалось. Даже самые успешные аборигены не могли безвылазно находиться в хорошо защищённых посёлках на стабильных кластерах. При таком образе жизни у них постепенно начинала проявляться странная болезнь, которую аборигены называли трясучкой. Очень неприятная, и с очень нехорошими последствиями.

Профилактика против неё проста и эффективна. Надо всего лишь регулярно выбираться на обычные кластеры, проводя на них по несколько дней.

Естественно, в этих вылазках вожаки туземцев не хотели рисковать. Потому выбирали самые безопасные места, оборудуя на них комфортабельные лагеря после каждой перезагрузки. Конечно, условия не те, что в стационарных посёлениях, но вполне приличные. Пребывание в них рассматривалось как необременительный выезд на природу. Чтобы руководство не скучало, в его распоряжении хватало крепкого алкоголя, разнообразных наркотиков и дам не самого строгого социального поведения. Ну и само собой, не забывали про меры безопасности, – на охране не экономили.

Вот в один из таких лагерей и определили Юргена. Остров посреди болота самим ландшафтом прекрасно защищён от частых посещений заражённых. Но местные вожди – люди осторожные. Потому дозоры даже на воде не ленились ставить. Ну а туземцы, в них назначенные, от скуки спасались разнообразными способами, включая курение и рыбную ловлю.

Для рядовых ведь это тоже всё равно, что отдых на природе. Врагов нет, никогда ничего не происходит. Вот и позволяли себе расслабиться при несении службы.

Осознав все эти расклады, Трэш перешёл к другим вопросам:

– Где этот остров?

Юрген указал за спину:

– Вон там.

– Далеко?

– Километра полтора.

– Полтора? И тебе не лень столько на вёслах ходить?

– Мне сказали в этой заводи сидеть, вот и сижу. Так даже лучше. Курить запрещено, а отсюда не почуют.

– Сколько на острове людей?

– Да я что, считал, что ли?

– Ну и с какого глаза мне начинать?

– Да стой ты! Я ведь и правда не считал. Надо прикинуть... Там сейчас Коньяк загорает и Лопух какого-то чёрта заявился. С Коньяком четыре его лба вечно крутятся, а Лопух сам по себе, знахарю своя охрана не положена. На острове человек семь народа всегда, они лагерь держат. Ну и после того, как внешние тревогу подняли, меня и ещё троих ребят в усиление подкинули. Человек семнадцать получается. Это со мной.

– Себя можешь не считать, – зловеще заметил Трэш.

Эти слова Юргена серьёзно обеспокоили. Задергавшись, он заканючил:

– Ну слушай, ну зачем ты так. Давай договоримся. Ты же видишь, я полезный, я много чего знаю. Вот убьёшь ты меня, и что тебе с этого? А так польза будет.

– Заткнись. Этот Коньяк, он кто такой?

– Он главный в Козловске. Как Енота слили, так он там всех под себя и подмял.

– Что за Козловск?

– Стаб с посёлком.

– Большой?

– Приличный.

– Объяснишь, где он?

– Конечно. Я всё объясню, ты только спрашивай нормально.

– А Лопух кто? Тоже главный где-то?

– Не, Лопух – особое дело. Он всего лишь знахарь. Но знахарь крутой. И по умениям первый местный спец, и на ноги любого поставит. Главное, попасть к нему, пока дышишь. Мощный тип. Сам по себе он, ни под кем. Но все с таким дружить хотят, сам понимаешь. Вот и Коньяк пригрел его, с собой на профилактику взял. Кормит, поит, лучших баб подкладывает.

Трэш опять не всё понял и уточнил:

– Это как понимать? Он что, по умениям специалист?

– Ты что, совсем не в теме? – удивился Юрген.

Трэш угрожающе нацелился когтем на глаз и тот торопливо залепетал:

– Ладно-ладно, успокойся! Лопух, это лучший местный спец по умениям и лечению. Чуть что не так у тебя с умением, это надо к нему идти. Ногу если оторвало, тоже к знахарю бегом. Он быстрее любого врача тебя починит.

То, что среди туземцев водятся особые специалисты, разбирающиеся в умениях, для Трэша – новость. В методичке для новичков встречался намёк на существование подобных людей, но слишком невнятный. Прошёл мимо сознания, только сейчас получилось понять, о чём шла речь.

Новость очень интересная, но Трэш спросил о другом:

– Этот Коньяк, он у вас, значит, большая шишка?

– Приличная. Говорю же, под ним посёлок. Нормальный посёлок, не совсем помойка, даже богатый.

– Если богатый, почему только четыре охранника с главным?

– Так зачем здесь лишние нужны? Все кто есть – свои люди. Четыре посёлка сговорились и держат эту базу все вместе. В основном, Коньяк всем заправляет, но и у остальных трёх свои доли есть. Удобное это место. Чужих на остров не пускают, да и откуда им тут взяться? Тут ведь со всех сторон всё наше, левых не пропустят. Считай, что это наш частный огород. Вот и нет смысла толпу нагонять. Когда все свои, оно как-то спокойнее.

– А если всё же кто-то чужой полезет?

– Есть, чем встретить.

– Что с оружием? Техника, артиллерия? Что есть?

– Ты про остров?

– Нет, блин, я про армию Китайской Народной Республики. Ну конечно же про остров.

– Ладно-ладно, не горячись, всё нормально! Я просто не врубился. Оружия тут навалом любого. Ещё и Коньяк целый кунг привёз всякого железа. Любит он его собирать.

– Боевая техника есть?

– Зенитка на вездеходе стоит. Она там на вечном приколе, но на ходу. И танк один. Но танк убитый, не ездит. Стоит в капонире, напротив дамбы, его оттуда на трале вытаскивают, когда перезагрузка подходит.

– Что за дамба?

– Через болото идёт, от берега до самого острова. Дорога на ней. Плохонькая дорога, по ней только на гусеницах пройти можно.

– Это вся техника?

– Ещё Коньяк на братской могиле приехал.

– Не понял? Что за могила? – удивился Трэш.

– Ну, БМП. Для кого боевая машина пехоты, а для кого братская могила для пехоты. Хорошая машинка.

– Пушки и миномёты есть?

– Миномёты есть, а пушек вроде нет. Гранатомёты есть станковые. Ну и ручных полно всяких.

– Сможешь этого Лопуха показать? И Коньяка?

– Так отсюда их не видать, – осторожно заметил Юрген.

– На месте покажешь. На острове.

– Если покажу, отпустишь?

– Подумаю...

– Да что там думать, говори уже. Мне это точно надо знать.

– Я могу точно сказать, что могу прямо здесь тебя оставить... по частям. Если, конечно, не захочешь показывать Коньяка и Лопуха. Забирайся в лодку. Как же от тебя воняет...

Ещё несколько минут назад Трэш думал только о том, что надо как можно быстрее выбраться из этого болота и вернуться на базу. Ну и не встрять по пути в новые неприятности.

Но информация, полученная от туземца, столь интересна, что придётся всё переиграть.

В полутора километрах отсюда есть туземец, который, возможно, сумеет помочь Трэшу разобраться с некоторыми важными вопросами.

Можно сказать, судьба ещё один подарок предлагает. Отказываться от такого шанса нельзя.

Глава 29

Юрген бесил всё больше и больше. Он слишком бестолково молотил вёслами по воде. Трэш начал подозревать, что туземец это делает специально, чтобы его дружки по звукам заподозрили, что дело нечисто. Но останавливаться и запугивать урода по новой уже не получится. Ноздри отчётливо чуяли запахи людей, техники, еды и прочего. Да и макушки деревьев показались над стенами камыша.

Вот он — остров. Рукой подать. Там уже слышат шлепки вёсел. Если эти звуки резко затихнут, туземцы могут подумать нехорошее.

Вот и приходится терпеть подозрительную нерасторопность пленника. Поговорить по душам уже нельзя, а убивать – глупо. Кто тогда покажет Трэшу нужных людей?

В новую драку он полез не ради кровопролития. Он вообще не собирался ничего такого затевать. Ему бы попасть на черноту, а там и до базы недалеко. Залечь, в себя прийти после пережитого сегодня.

Но допрос Юргена помог получить новое знание.

Трэшу до зарезу нужен этот крутой знахарь. Нельзя упускать возможность пообщаться с таким редким специалистом.

Накопились неотложные вопросы по умениям.

— Кого там черти принесли? — недовольным голосом поинтересовались из-за камыша.

Трэш, волоча лодку за собой, обернулся на Юргена и крутанул ладонью в воздухе, вытянутым пальцем показывая, как здорово коготь будет ввинчиваться в глазницу, если что-то пойдёт не так.

Перепугано сглотнув, пленник громко затараторил:

— Пузырь, ты там чё, своих не узнаёшь? Это же я, Юрген.

– И какого ты здесь забыл?! — столь же недовольно спросил невидимый собеседник. – Ты что, часы потерял? Тебя поставили до двенадцати в заводи комаров кормить.

Трэш, понимая, что вот-вот, и будет обнаружен, решил, что пора действовать. Показав Юргену кулак, ринулся в камыши, ориентируясь на голос.

Слух не подвёл. Шумно проломившись через заросли, Трэш выскочил на открытую воду. Почти со всех сторон она окружена стенами камыша, лишь с одной зеленеет полоска поросшего вытоптанной травой берега. От него тянется узкий дощатый мостик, заканчивающийся площадкой, оборудованной для рыбной ловли. Там, на дощатой скамейке, восседает голый до пояса мужик. Одной рукой он держит удочку, а другой чешет внушительное пузо.

Заслышав и завидев элитника, толстяк не стал задавать новые вопросы. И вообще ни звука не произнёс. Вскочил и метнулся в сторону берега с прытью, удивительной для его комплекции.

Догнать его Трэш не успевал. Здесь, на мелководье, ил особенно топкий и слой его слишком толстый. Ноги вязли чуть ли не до паха, сильно не разгонишься.

Ну да ничего страшного. Двадцатикилограммовый блин для штанги догнал туземца на полпути к берегу. Мужик рухнул в воду и остался в ней плавать лицом вниз. Даже если удар по голове вышел не смертельным, болото его быстро добьёт.

Это нормально. Пострадавшего зовут Пузырь, а не Коньяк или Лопух.

А Пузыря беречь не обязательно.

Трэш опасался, что шум молниеносной схватки услышит кто-то ещё. Надо продолжать в том же духе, не терять темп, давить и давить, чтобы пискнуть никто не успел. Но, увы, доверия Юргену не наскрести ни на грош, так что, его придётся держать под рукой.

Потому отступил назад, снова ухватил лодку за нос, торопливо протащил через смятую тростниковую поросль. Дальше грубо выхватил Юргена, перенёс на берег, поставил на сушу и рявкнул:

– Держись рядом! Попробуешь сбежать, ноги оторву!

Закончив с запугиванием, метнулся к тропе, которая выходила к мостику. Там, дальше, за жиденькими кустами, виднеется то, с чем Трэшу надо разобраться в первую очередь – металлическая мачта с оттяжками. Антенна мобильного радиоузла.

Как это нередко случается, поблизости от деструктивных аномалий связь работает скверно. Лучше всего себя зарекомендовали мощные комплексы направленного действия. Вот такой здесь и держали.

Если вывести радиостанцию из строя, обитатели острова не сумеют поднять тревогу. Следовательно, внешники не перекинут сюда всю ту ораву, которую сосредоточили вокруг холма. Трэш сделает то, что запланировал и наконец уйдёт в спасительную черноту. Она тут неподалёку начинается, один отрог протягивается почти до берега болота. Надо только добраться до противоположной стороны.

Оглядываясь на сильно отставшего Юргена, Трэш мчался к антенне, сминая и ломая кусты. Шуму от него сейчас много, но это не имеет значения. До цели не больше полста метров надо преодолеть, даже по такой непростой местности это несколько секунд. За такой срок враг не успеет ничего осознать.

Заросли сошли на нет, Трэш выскочил на открытое пространство. Небольшая поляна, небрежно зачищенная от серьёзной растительности. На противоположной её стороне стоят несколько огромных палаток тёмно-зелёного цвета. Чуть сбоку от их скопища, под большим тентом такой же окраски, за длинным столом восседают семь мужиков. Перед ними хватает тарелок с закусками и бутылок с горячительными напитками. Очень вероятно, что именно среди них присутствуют нужные люди.

Без Юргена трогать их рискованно. А ну как достанется тем, кого надо брать тёпленькими? Да и ближайшая палатка, стоящая особняком от прочих, по-видимому и есть радиоузел. Именно от неё в сторону антенны тянется чёрный кабель.

Потому Трэш проигнорировал пиршество. Свалил палатку радиоузла, злобно потоптался по ней, с треском сокрушая накрытое тканью оборудование. И напоследок свалил антенну.

Пока он всем этим занимался, народ за столом торопливо разошёлся, кто куда. Ничего страшного, никуда им не деться с острова, к которому ведёт один единственный путь. Да и тот столь никудышный, что на колёсной технике не проехать.

Обернувшись, Трэш рявкнул на Юргена, копошившегося на краю зарослей:

— Бегом ко мне! Показывай, где они!

– Коньяк вон туда побежал, к танку, – торопливо указал пленник. — А Лопух вроде у себя в палатке. Голову высунул и опять спрятался.

— Где его палатка?!

– Да вон, с навесом перед входом. Куртка на стойке висит.

Бросившись к обозначенной палатке, Трэш завалил ее и потащил за собой, будто мешок, скручивая ткань на ходу. Внутри кто-то орал и барахтался, вот его-то и завязывал в узел. Не сильно тугой, чтобы не навредить организму, но и приличную слабину не оставлял, иначе сможет легко выбраться.

Упаковав содержимое в компактный узел, Трэш торопливо повесил результат работы на первом попавшемся дереве и бросился дальше, в направлении, куда до этого умчался Коньяк. По пути сделал крюк мимо стоящих бок о бок боевой машины пехоты и грузовика с зениткой на кузовной платформе. Пробегая рядом с техникой, изувечил ударами меча тонкие пушечные стволы. Жаль, конечно, такое оружие в хозяйстве могло пригодиться, да только сейчас не о трофеях думать надо, он сюда не за ними заявился.

Впереди, среди кустов, промелькнул нехороший силуэт. Вот оно, то, что Трэш ищет. Танк, вкопанный в землю. За ним начинается расчищенное от зарослей пространство, которое и контролирует боевая машина. Должно быть именно оттуда к берегу болота тянется упомянутая Юргеном дамба.

Логично, что орудие наведено именно в ту сторону. И туземцы, успевшие забраться в танк, спешно разворачивали башню назад, намереваясь поразить элиту артиллерией.

Честно говоря — зряшная идея. Полностью наивная. Трэш по прошлой жизни помнил, что танки против крупных монстров играют только если их задействовать сразу несколько и обеспечить сопровождением из машин с малокалиберной автоматической артиллерией. Элиту давят количеством, а не точечным попаданием единственного снаряда.

Но эти или не знакомы с азами выживания в здешнем мире (что вряд ли), или с перепугу в голове та ещё каша сварилась. Да и выбора особо нет. В общем - крутили башню с похвальной быстротой.

Вот только Трэш оказался быстрее.

Согнуть лапой ствол танковой пушки не получилось. Может тот и деформировался от усилия, но незначительно, незаметно на глаз. А экипаж так и продолжал крутить башню, не осознавая, что достать Трэша теперь нереально, он ведь в мёртвой зоне.

А тот неспешно вытащил меч, размахнулся, и врезал по стволу плоской стороной клинка. Вот теперь точно согнулся. Несильно, но согнулся. И дёрнулся ощутимо, будто в механизме оружия что-то сломалось, поддаваясь натиску элиты.

Ударил ещё раз, потом ещё. Дальше сломал ствол спаренного с пушкой пулемёта, из которого экипаж, в панике, начал постреливать. Огонь прекратился, и Трэш без помех доломал пушку до такого состояния, что дуло уткнулось в землю и начало оставлять за собой круглую борозду. Башня ведь так и продолжала крутиться, хотя смысла в этом уже нет.

Заслышав где-то справа, по другую сторону острова, как завёлся мотор, по звуку похожий на лодочный, Трэш оглянулся. Не увидел Юргена и всё осознав ринулся на шум, костеря себя последними словами.

Ну разве можно было упускать этого гада из виду!

Мчался быстро, но увы, пленник оказался быстрее. Выскочив на берег, Трэш увидел, что здесь тоже оборудован мостик, причём куда солиднее первого. И от него, ускоряясь, отходит катер.

Юрген при виде Трэша скорчил злорадную гримасу и вскинул руку, показав неприличный жест. Трэш, изобразив такой же, дополнил его пантомимой, изображающей жестокое лишение зрения через задний проход. Ну и на удаление гланд заодно намекнул. Таким же противоестественным способом. Урод на это только рассмеялся и весьма довольный собой направил катер в узкую протоку. Секунда, и скрылся в густых камышах.

Да уж, неприятно получилось. Ну да ладно, что уж тут поделаешь. Глядишь, и когда-нибудь этот гадёныш ещё раз попадётся.

Трэш заставит его пожалеть и о былых прегрешениях и о нынешней наглости.

А пока что придётся выбросить Юргена из головы и быстро возвращаться. Надо собрать в одном месте разбегающихся туземцев и выбрать из них тех, кого надо.


Всех собрать, увы, не удалось. Так уж принято, что туземцы не страдают поголовным избытком храбрости. За исключением нескольких, бросившихся к танку, все прочие попытались быстро удалиться в разные стороны. Перехватить удалось не всех, с экипажем, под угрозой сожжения извлеченным из танка, набралось десять человек, вместо озвученных Юргеном семнадцати.

Но Трэш по поводу разбежавшихся не расстроился. Ведь те, ради кого он всё это затеял, оказались среди схваченных.

Коньяк – туземец со странноватым прозвищем. Впрочем, это у них – обычное дело, любят друг друга по всякому обзывать. Мужик необычно крупной комплекции с полностью заросшим неряшливой бородой лицом, из которой, помимо глаз, почти ничего не проглядывает. Из танка ему чуть ли не вывинчиваться пришлось, – широченные плечи едва в люк вписывались.

Второй – знахарь по прозвищу Лопух. Тоже высокий, но вот в ширину безнадёжно уступает Коньяку. Даже не худой, а откровенно тощий, будто его изнутри солитёры доедают. Лицо чисто выбритое и нездорово-бледное, глаза слегка ненормальные и сильно злые. И если вожак туземцев плен принял молча, то этот ругается без умолку. Возможно, стресс от пребывания в мешке, сотворённом из палатки, негативно отразился на настроении. Но это вряд ли, по всем признакам заметно, что он от природы склочный.

Прохаживаясь перед усаженными на голую землю пленниками, Трэш наконец не выдержал:

– Ты заканчивать не собираешься? Я о том, что тебе заткнуться пора. Мне надо вам кое-что сказать, так что я не тороплюсь. Если ты не заметил, уже ночь наступила. Я могу спокойно неделю простоять, а вот вы скоро начнёте замерзать.

– И что будет, если я замолчу? – злобно спросил знахарь. – Ты нам сразу по пуховому одеялу выдашь?

– Я скажу пару слов, ради которых вас здесь собрал.

– Ну охренеть! Да у нас тут, оказывается, сбор! А я и не знал. Слышь, ты знаешь кто? Да ты самый тупой кваз из всех квазов. Как ты вообще разговаривать до сих пор не разучился? Ну да ладно, молчу. Очень интересно, что за хрень ты нам рассказать хочешь.

– Вот и помолчи, – подытожил Трэш. – Я так понимаю, вы все знаете, кто я такой. Вам должны были что-то рассказать. Но всё же уточню. Я тот, кого называют Форс-мажором. Не буду объяснять – почему. Сами догадаетесь. Так получилось, что у меня конфликт с вашими... гм... внешними друзьями. Я о внешниках. К вам претензий нет, если перестанете соваться на мою территорию. Но всё равно мы с вами не друзья, потому что вы помогаете моим врагам. Поэтому через тебя, Коньяк и твоих подчинённых должен предупредить всех ваших, что я буду и дальше их уничтожать. Вас убивать проще, чем внешников, такая война для меня вроде разминки. А вот вам придётся терять своих людей. Многих людей. И так будет продолжаться до тех пор, пока все мои требования не выполнят. Передайте внешникам, что после сегодняшнего цирка мои требования ужесточаются. Граница моей земли переносится на десять километров к северу. И принести они должны в два раза больше жемчуга. Коньяк, это я для тебя говорю. У тебя с ними точно связь есть.

– Да, есть, – кивнул туземец. – Дай мне только до посёлка добраться.

– Добирайся, конечно. Я не собираюсь никого из вас убивать. Мёртвые не смогут передать моё послание. Только не перепутай ничего, ваши люди должны знать, за что их валят.

– Не перепутаю. Ну так что? Нам можно идти?

– Да, все свободны, кроме Лопуха, – кивнул Трэш. – Но вначале покажите, где тут у вас склад оружия. Я почти ничего серьёзного не видел, а Юрген рассказывал, что такого добра должно быть много.

Коньяк покосился недоверчиво и уточнил:

– И зачем тебе надо наше оружие? Оно ведь не под твои руки.

– А может мне на продажу? И вообще – это не твоё дело. Показывай давай.


Склад располагался не в кунге, как говорил Юрген, а в прицепе с железными лыжами вместо колёс. Потому и не получилось найти его самостоятельно, без тщательного обыска всей базы. Стоял далековато от всех палаток, что выглядело разумно, если знать о том, сколько взрывчатых веществ в нём хранится. По пути к нему прошли мимо двух мощных гусеничных тягачей. Как предположил Трэш, одним таскают сам склад, а вторым танк, вкопанный перед дорогой. Иначе техника и добро сгинут при очередной перезагрузке кластера.

Тягачи Трэша не заинтересовали, а вот склад заинтересовал очень сильно.

Прицеп большой, в таком много чего может поместиться.

Так и оказалось. Десятки стволов разнообразного оружия, боеприпасы, гранаты, мины и прочие смертоубийственные предметы.

В том числе и то, что заставило его глаза раскрыться шире обычного. Эти изделия военной индустрии туземцам, вроде как, ни к чему. Даже более того, экспедиционный корпус, на который Трэш работал в прошлой жизни, категорически запрещал хранить такое добро. Аборигены, найдя его, под страхом самых нехороших наказаний обязаны немедленно сообщить, или уничтожить так, чтобы оно не поддавалось починке. Плюс, обломки надо оставлять на стандартном кластере, для дополнительной гарантии. Такое же правило, как и для ядерного оружия.

Ну да, обезьянам атомную бомбу доверять нельзя. И прочие вещи, способные сильно навредить их хозяевам, тоже не следует давать в руки. При первой же перезагрузке кластер очистится от остатков опасных предметов.

Принципы работы всех экспедиционных корпусов сходятся в главных деталях. Потому Трэш логично предположил, что здесь тоже введены аналогичные запреты и насмешливо спросил:

– Получается, Коньяк, ты у нас шалостями занимаешься.

– Это ты о чём? – туземец прикинулся наивным юношей.

– Я об этом. Разве вам не запрещено держать такие штуковины?

Коньяк пожал плечами:

– Может и запрещено. У внешних столько всяких ценных указаний каждый день выходит, что разве все упомнишь? Даже я путаюсь, а уж с моих балбесов вообще все взятки гладки. Тащат и тащат всё, что в руки попадётся. Ну а я за всем уследить не успеваю. Ну так чего тебе надо из стволов?

– Уже ничего. Пожалуй, я не стану тебя грабить. Вместо этого я наоборот помогу. Избавлю от этого барахла. Оно ведь правила нарушает.

– И на кой оно тебе? Ладно, молчу. Слушай, – голос туземца стал вкрадчивым: – Мы бы могли договориться. Мне такой парень, как ты, пригодится. Не здесь, конечно, здесь внешние жить спокойно не дадут. Очень уж ты им интересен. Но дальше, к западу, другие расклады начинаются. Там внешние не рулят, там у нас тёрки вечные с местными. Я тебе помогу, ты мне. Жить всем надо.

Трэш раскинул руки в стороны:

– Извини, Коньяк, но у меня тут война.

– Война, парень, это такое дело... Сложно всё. Я ведь могу ещё такой товар подкинуть. Если тебе, конечно, он сильно нужен.

– Сколько у тебя такого добра? – спросил Трэш.

Туземец пожал плечами:

– Сложно сказать. Я в тему сильно не вникал. Просто знаю места, где такое барахло можно доставать. Жизнь – штука сложная, в одно рыло её не потянешь. Тебе что-то надо, мне тоже что-то надо. Люди живут, люди как-то договариваются между собой.

А вот эти слова Трэша сильно заинтересовали. Но и одновременно напрягли. То, что туземец предлагает с грабительских отношений перейти на товарно-денежные – и заманчиво, и подозрительно. А ну как замыслил ловушку устроить, или хитро сдать внешникам.

Риск велик.

С другой стороны, этот товар Трэшу и правда очень нужен. Он ещё вчера был нужен, а уж сегодня много седых волос мог добавить внешникам.

Заманчиво...

Спросил задумчиво:

– А что ты за это хочешь?

– Люди договариваются. И мы договоримся. Я, если есть выбор, всегда торговлю выбираю, а не драку. Это выгоднее.

Туземец подмигнул.

Понятно. Коньяк мыслит быстро и гибко. Ну да это нормально, здесь по другому высоко не подняться. Первым делом он хочет обезопасить основу своего благополучия. То есть, пытается получить гарантии неприкосновенности посёлка. Ну и заодно какую-то прибыль получить.

Хитрый больно, и моментально приспосабливающийся. Если все прочие, включая ругающегося знахаря, пребывают в стрессовом состоянии, этот спокоен, как тот танк, из которого он выбрался. И воспринимает в высшей мере странного "кваза" как нормального собеседника. Конечно, здесь, в этом непостижимом мире, все, кто способны выражать свои мысли на человеческом языке, априори считаются людьми. Аборигены привыкли к изменённым, вот и считают Трэша одним из них. Просто, процесс в его случае зашёл слишком далеко.

Но Коньяк относится к говорящему чудовищу настолько простецки, будто беседует с приятелем, которого с детства знает. И не выказывает ни малейшего недовольства из-за нападения. Это выдаёт матёрого приспособленца. К настолько ушлому типу спиной оборачиваться – чревато.

Однако, Трэш с некоторых пор никому спину не показывает. Вошло в привычку.

Кивнул:

– Да. Возможно, мы договоримся. Но со мной или по честному, или сильно пожалеешь. Я знаю, где твой посёлок, и ты понимаешь, что такой, как я, может с ним сделать.

Коньяк покосился на танк с изувеченной пушкой и кивнул:

– Я живу на самом краю. Дальше только стронги и твари. И неизвестно, кто лучше. Внешние далеко, помощи от них не дождёшься. Мне новые проблемы ни к чему, мне и старых хватает.

Глава 30

— Ты мне, я тебе. Это правильный принцип. Всем что-то надо. У одного одно есть, у другого другое. Скажи, что надо тебе, и мы договоримся, – в очередной раз попытался достучаться до собеседника Трэш.

Но даже почти точное цитирование Коньяка не помогло, Лопух ответил предсказуемо:

— Мне надо, чтобы ты подох. И перед этим ещё надо, чтобы в задницу меня поцеловать не забыл. Давай, начинай. Договорились.

Да уж, знахарь совершенно не похож на Коньяка. Вождь туземцев прагматичен от пяток до макушки. Даже то, что Трэш разнёс его "санаторий", ничуть не обидело аборигена. Во всех ситуациях ищет выгоду. Вмиг срисовал интерес странного "кваза" к определённым вещам и построил на этом дальнейший диалог, сходу дав понять, что с ним полезно иметь дело.

Скользкий и липкий тип. Но да, он действительно может принести пользу.

А вот с Лопухом — всё не так. Есть от него какой-то прок, или нет — непонятно. Выяснить это не получается по причине полного отсутствия этой самой прагматичности. С какой стороны Трэш не подкапывался, результат один: знахарь в неизменно-хамской манере отказывается идти навстречу. Ни информации полезной ни выдаёт, ни практических дел ждать от него не приходится. Он совершенно не настроен на сотрудничество.

– Если от тебя нет пользы, зачем ты мне нужен? — начал угрожать Трэш. – Ты что, хочешь, чтобы тебя скормили стае?

– Да мне класть и на тебя, и на твою трахнутую стаю, – всё в той же манере начал знахарь, и продолжил дальше сыпать бред вперемешку с хамством.

Отстранённо выслушивая неприличные предположения Лопуха о крайне запутанных сексуальных взаимоотношениях вожака упомянутой стаи с подчинёнными, предками всех членов стаи и будущими потомками, Трэш размышлял о более важных вещах.

А именно — о том, чем займётся в ближайшем будущем.

То, что знахарь – крепкий орешек, уже понятно. Слегка ненормален, держится неестественно и это невозможно объяснить одним только стрессом. Возможно – наркоман, это у туземцев — обычное дело. Адекватно мыслить не в состоянии, быстро такого на путь сотрудничества поставить не получится.

Вот что с ним теперь делать? Пытать? Но он, похоже, из тех, кого болью если и получится достать, то не скоро. Взвинченный какой-то, накручивает себя непрерывно, его запас прочности придётся по крупицам снимать.

Да и пытка — это не метод Трэша. Нет, он не является принципиальным её противником, но если существует способ решить вопрос изящнее, он им воспользуется.

Значит, никаких пыток. Или почти никаких. Придётся поработать более гуманными методами.

К сожалению – долгоиграющими.

Любого можно, если не уговорить, так сломать. Главное — выбрать правильную методику и не отклоняться от неё.

Трэш уже достаточно пообщался с этим хамом. И вроде как, начал понимать, что именно надо делать дальше. Слабина у любого найдется, и знахарь не исключение. Придётся подождать, но время на такое не жалко. Даже к лучшему, если время высвободится для других дел.

Потому что на носу висит очередной поход, и к нему надо подготовиться.

Зачем Трэшу куда-то идти? А затем, что назрела неотложная необходимость решить кадровый вопрос. Но увы, на ближайших кластерах с заражёнными туго. Мелочи полно, а вот серьёзные выбиты внешниками и прислуживающими им туземцами. Особей, подобных Второму, больше ни одной найти не удалось, а ведь заместитель по классификации тварей далеко не самый крутой.

Если верить методичке для новичков, где-то на западе располагаются места, где всё иначе. Там опасные твари на каждом квадратном метре попадаются.

Рискованная затея. Информации по тем краям почти нет, а та, что есть, намекает на многочисленные опасности. Мол, на далёком западе до того всё плохо, что заражённые друг дружку пожирать не успевают. И даже развитым мертвякам приходится постоянно оглядываться.

То есть, не исключено, что элиту низовых уровней там ни во что не ставят.

Но что бы ни поджидало Трэша в западных землях, он настроен решительно. Надо обязательно проверить, что там да как. Если совсем плохо, постарается вернуться назад, сохранив шкуру. Ну а если места окажутся перспективными, усилит стаю серьёзными новобранцами.

Как показала практика, в случае крутой заварушки основная нагрузка ложится на его плечи. Увы, но от слабых заражённых толку в бою почти нет. Положение частично можно исправить, наращивая численность стаи, но увы, у Второго есть жёсткий лимит, и выйти за него не получается.

Трэш много всяких способов перебрал, но увы, на "зама" ни один не подействовал. Тот сам рад угодить вожаку, понимает, чего от него хотят, однако, совладать с собой не может.

Раз не получается поднять численность стаи, придётся поднимать её качество.

Боевое качество.

Вот пока Трэш будет этим заниматься, знахарю придётся пересмотреть некоторые из своих взглядов на жизнь.


Второй поймал выпавший сверху ком земли, размял его в руках, ухватил двумя когтями извивающегося дождевого червя, торопливо отправил добычу в рот.

Шумно проглотив не очень-то изысканное лакомство, пожаловался на тяготы бытия:

- Вчера копал, сегодня копал. Нет здесь вкусной еды. Только черви. Черви невкусные. Может хватит их выкапывать? У нас коровы есть, зачем нам черви.

Трэш, оценив размеры вырытого в склоне овражка грота, кивнул:

– Да, этого хватит. Пора идти к коровам.

– Поедим вкусной еды? – обрадовался Второй.

– Поедим обязательно. И даже газировки попьём. Но потом. Вначале принесём кое-какое железо.

– А может сначала поедим? – давясь слюной, оживился Второй. – Железо носить неинтересно.

– Это важное железо. Мы сделаем из него очень полезную вещь.

– Полезную? Она будет приносить вкусную еду?

– Смотря с какой стороны посмотреть. Но в перспективе – да, еды у нас должно прибавиться.

– Второму очень интересно, что же это за вещь такая получится.

Трэш, ещё раз окинув взглядом вырытый грот, задумчиво ответил:

– Из этого железа мы сделаем клетку.


Клетка, разумеется, оказалась непростой. В первую очередь, Трэш позаботился о её прочности. Почти все запасы арматуры и уголка перевёл, да и прочего металла вбухал немало. Сбился со счёта израсходованных электродов, варить всё это добро приходилось тщательно.

Во вторую очередь Трэш проследил за размерами. По центру клетки должно оставаться пространство, в котором способен разместиться сидячий человек. И со всех сторон расстояние от него до стенок не должно быть меньше критического, равного длине руки развитого лотерейщика.

Аналогично – сверху. Геометрия клетки должна защищать узника от посягательств с потолка.

Пол двойной, из добротно сваренных решёток. Из обстановки только деревянный ящик с прибитой сбоку фанеркой. Выглядит эта конструкция, как пародия на стул, чем, собственно и является.

А заодно и хранилищем, куда можно много чего разместить.

Без малого три дня убил на возню с горными работами, а потом сборкой клетки. Результат глаза не радовал, но Трэш гнался не за красотой.

Ему главное – чтобы крепкой получалась. Ну и размерами не ошибиться.

Вроде бы, всё нормально. Пора сворачиваться и шагать на запад.

Но перед этим надо завершить последнее дело. То, ради чего, собственно, столько времени потратил на оборудование подземной темницы.


Лопух, грубо заброшенный в клетку, гулко приложился лбом об ящик, после чего, как это у него принято, начал незатейливо ругаться.

Пока знахарь озвучивал список омерзительных извращений, замеченных за Трэшем и его стаей, сварочный аппарат работал без перерывов, обваривая закрученные в узлы арматурные прутки, которыми зафиксировали дверь клетки.

Замка в ней не предусмотрено. Только металлические прутья, полосы и сварка. Дверцу теперь не раскрыть ни снаружи, ни изнутри. Чтобы выпустить узника, придётся разрезать всё, что накручено.

Нет, Трэшу и минуты не потребуется, чтобы разломать всю конструкцию. Но вот у Второго это если и выйдет, то спустя десятки минут, а то и часы. Ему придётся выискивать слабину, расшатывать неподатливый металл, рвать его на пределе сил.

Все, кто уровнями до Второго не дотянули, вообще ничего с такой мощной клеткой не сделают. Разве что когти переломают.

Вместе с зубами.

Знахарь, перестал растирать ушибленный лоб, почти нормальным тоном спросил:

– В клетку решили меня закатать? Давайте-давайте, закрывайте, твари. Один хрен, это ненадолго.

– Да, – кивнул Трэш. – Я тоже думаю, что это ненадолго. Но ты всё равно относись к этому серьёзно. Устраивайся поудобнее. Вот на этом ящике можешь сидеть...

– На этом, что ли? – перебил знахарь и с треском отломил фанерку.

– А вот это ты зря сделал, – спокойно продолжил Трэш. – Теперь это не стул со спинкой, а табурет. Одним удобством меньше.

– Да мне класть на тебя и на твои удобства, – ухмыльнулся Лопух.

– Кстати, насчёт того, что ты сейчас упомянул, – так же спокойно продолжал Трэш. – Ты уж извини, но с удобствами здесь не очень. Так что, свои надобности справляй прямо на пол. Как видишь, он двойной, и твоя дрянь будет стекать вниз, через решётку. Не придётся сидеть в дерьме по самые уши. Видишь, как я о тебе забочусь.

– В жопу свали со своей заботой.

Не реагируя на нескончаемое и к тому же унылое хамство, Трэш перечислял пункт за пунктом:

– В ящике еда, вода и живец. Запасов не слишком много, так что, рекомендую экономить. Растягивай, насколько сможешь. Дело в том, что мне придётся уйти. Я не знаю, на сколько. Меня может не быть неделю, а может месяц, или даже больше. А ящик, как ты видишь, не такой уж и большой. Ты садись, садись давай. Тебе много на нём сидеть придётся. И да, лежать не рекомендую. На ящике места не хватит, а если ляжешь сбоку от него, это неудобно. Прутья грубо сварены, на них спать, всё равно, что на гвоздях, а на индийского йога ты не тянешь. Но твоя главная проблема – это не пол. Твоя главная проблема в том, что тебе нельзя приближаться к стенке клетки. Как видишь, сделана она добротно, но расстояния между прутьями приличные. Посмотри сюда. Вот этого милого парня зовут Псом. Ну да ты с ним уже знаком. Пёс останется здесь, чтобы ты тут один не заскучал. Собеседник из него, так себе, поэтому Псу придётся развлекать тебя другими способами. Если ты ещё не понял, перед уходом я хорошенько объясню ему, что ты не член стаи, что ты просто еда. И прикажу ему тебя съесть. Нет, ты не волнуйся, это ведь понарошку. Сам ведь видишь, что клетка крепкая, дверь заварена с четырёх сторон, ему её не сломать. Так что, Пёс до тебя не доберётся. Если, конечно, ты ему не поможешь. Например, ляжешь на пол, задремлешь, расслабишься, вытянешь ногу. И тогда Пёс дотянется до этой ноги, схватит её и подтянет к стенке клетки. А потом он начнёт её грызть. Целиком ему тебя не вытащить, так что, кушать ему будет не очень удобно. Но ты не переживай, с этим он справится. Не сразу конечно, но твои обглоданные кости провалятся сквозь пол. Упадут в то дерьмо, которое из тебя выйдет. Забавный конец для уважаемого знахаря. В общем, считай воду и продукты, отдыхай хорошенько на сломанном стуле и не забывай соблюдать безопасную дистанцию. Всего тебе хорошего Лопух. Может ещё когда-нибудь увидимся.

– Хочешь убить, так убей! – крикнул знахарь уже в спину. – Что за хрень ты тут устроил?!

Но в голосе Лопуха впервые за всё время проскочили интересные нотки.

Знахарь ещё не осознал до конца, насколько крепко влип, но уже начал бояться.

Пока что страх только зарождается. Но чем дольше ему придётся выживать на этом не слишком удобном стуле, тем дальше зайдет процесс.

Если у Трэша всё выйдет, как задумано, по возвращении он найдёт здесь предельно вежливого туземца, искренне стремящегося к сотрудничеству.

Глава 31

Остановившись, Трэш приказал стае не двигаться. Где-то далеко, слева от направления движения, послышался шум автомобильного двигателя. Что там, дальше, за деревьями, не видать. И карты этой территории тоже нет. Что угодно можно предполагать.

В том числе и самое нехорошее.

Стаю надо беречь. Её и так уже почти нет. Пса пришлось оставить на базе, где он скрашивал досуг пленного знахаря непрекращающимися попытками добраться до его мяса. С Трэшем сейчас только Второй, да заматеревший бегун — бывший пастух, превращенный в рабочие руки. С ним больше всего мороки из-за тихоходности. То и дело приходится тащить его на горбу, чтобы не задерживал отряд.

Оставив подчинённых в лесных зарослях, Трэш помчался вперёд. Туша у него, как у юного слона, когти и на руках и на ногах имеются, но при этом не шумит на всю округу, продвигаясь по сосняку со скоростью велосипедиста. Ноги, независимо от сознания, стараются не наступить на упавшую ветку, способную выдать предательским хрустом. Туша вовремя нагибается, ничего не задевая. Иногда приходится делать прыжки в два и более метров по высоте, чтобы не тратить время на обход упавших деревьев. Такие почему-то частенько встречаются, плюс там и сям в песчаной почве желтеют свежие ямы подозрительно правильной формы.

Трэш готов поспорить, что это миномётные воронки. Да и металлический хвост заметил с характерным оперением, по виду – не древний.

Не первый раз уже встречает на пути следы человеческих разборок. Ведь вряд ли аборигены отрабатывали по монстрам из миномётов. Это оружие не очень-то подходит для охоты на подобную дичь. Нет, тут кого-то другого закидывали. Вон, на рыжеватом стволе сосны видны свежие повреждения, похожие на осколочные. И там же потёки характерные, а ноздри уловили запашок старой крови. Картину довершали развешанные по ветвям грязные обрывки материи, оставшиеся от разорванной взрывом одежды.

В одежде развитые мертвяки не ходят, а на мелких заражённых мины переводить вряд ли станут. Значит и правда туземцы по себе подобным лупили.

Интересно узнать, что тут за расклады такие кровопролитные, при которых столь часто попадаются следы междоусобных стычек. Но придётся оставить любопытство без пищи, ведь информации полный ноль.

Шум двигателя всё ближе и ближе. И двигатель не один, дальше другие подтягиваются.

А вот и светлеть начало впереди, — Трэш добрался до опушки.

Выскакивать из леса не стал. Присел за деревом, уставился вперёд, на дорогу, напрягая изо всех сил маскировочное умение.

Из-за поворота вынесся обычный пикап. По меркам этого мира, разумеется, обычный. В нормальных мирах, или, как их называют туземцы — внешних, не принято устанавливать на мирный частный транспорт крупнокалиберные пулемёты. И уродовать навесной бронёй из стальных листов, сеток и решёток тоже не принято.

Машина ехала странно. То ускоряясь, то замедляясь. Пара туземцев в кузове непрерывно вертела головами. Складывается впечатление, что они никуда не торопятся, а высматривают кого-то.

Из-за того же поворота начали показываться другие машины. Трэш, наблюдая за ними, понял, что пикап — боевое охранение немаленькой колонны. Шесть укреплённых грузовиков, тягач с зениткой на платформе, старый бронетранспортёр и ещё один тягач с не менее старым танком. Замыкают два пикапа, тоже с пулемётами.

Вся техника в той или иной мере потрёпана. Там и пули поработали, и осколки, а в борт танку, похоже, заехали кумулятивной гранатой или снарядом. Да и каток передний скверно выглядит. Своим ходом теперь не покатаешься, вот и приходится тащить на трале.

Повреждения свежие, их не успели залатать. И это тоже на заражённых не повесишь, – туземцы снова сцепились с себе подобными.

Да уж, тут действительно весело. Надо побыстрее сваливать из этих мест. Даже ночью придётся идти без остановок, чтобы побыстрее забраться на запад. Туда, где нет поселений туземцев с их непонятными разборками.

Под которые можно попасть в любой момент.

Трэш сюда заявился не ради того, чтобы вникать в хитросплетения местечковой политики аборигенов. Ему здесь надо пробраться, как можно тише, не встревая в новые приключения. Его цель никак не касается туземцев.

Да и располагается там, где их быть не должно.


Вот уже четвёртый день пошёл, как Трэш сделал первый шаг из черноты, которая окружает базу. Поход, бодро начавшись, подошёл к неизбежному этапу.

Всем участникам очень хочется есть. Но увы — припасов ни крошки не осталось. Сырое мясо, прихваченное с собой, слопали почти сразу. Консервы и прочее, как ни растягивай, при таких аппетитах тоже не вечные. Трэш планировал по пути заполнять заплечные мешки в магазинах и торговых центрах, но нездоровая активность туземцев не позволяла этим заниматься. Аборигены встречались повсюду, даже глухие леса не остались без следов их присутствия. И ладно бы одиночки, или мелкие группы. Но нет, почти всегда это были приличные по численности отряды с хорошим вооружением. Нарываться не хотелось, вот и приходилось держаться подальше от перспективных мест. Почти всё время двигались, избегая населённых кластеров. А на дикой территории особо не разжиреешь.

С раннего утра голодными бредут. Один день перетерпеть можно, из минусов лишь вечные жалобы подчинённых. А вот завтра бескормица принесёт настоящие проблемы.

Увы, заражённые несовершенны. Есть и у них слабые места. Например, они не приспособлены даже к недолгим голодовкам.

Доводить дело до крайности – нежелательно. Потому Трэш решил отказаться от прежней тактики.

Ради поиска пищи придётся выбираться в опасные места.

Вот и пришлось идти вдоль широченной дороги, которая вывела к окраине города. Или мегаполис, или его часть. Издали прекрасно просматриваются здания в десятки этажей. Судя по тому, что получилось разглядеть, застройка протягивается на несколько километров.

Такой богатый город туземцы не станут игнорировать. А если он и беден на трофеи, им всё равно придётся устраивать зачистки после каждого обновления. Иначе, миллионы заразившихся людей быстро заполонят всю округу. Сначала сожрут всё, что можно, потом то, что нельзя. Затем примутся друг за дружку. Кто послабее, тем дорога в чужие желудки. Кто посильнее, те будут день за днём усиливаться. В изобилии появятся лотерейщики, затем возникнут твари покруче. А разбираться с развитыми мертвяками – совсем не то же самое, что зачищать новичков.

Ещё двигаясь вдоль дороги, Трэш прихватил пару бегунов. Обоих послал вперёд, в город и сейчас изучал обстановку через них, то усиливая, то ослабляя контроль.

С самого начала в глаза бросилась необычная деталь. Ещё на подходе к окраине местность буквально кишела заражёнными. Столько Трэш их никогда не видел. Постоянно в поле зрения хоть один, да маячил. Даже когда разведчики пробирались через лесополосы, к ним, нехорошо урча, выскакивали мертвяки разных уровней. Выяснив, что источником шума являются сородичи, набежавшие смотрели недобро, а то и вовсе нехорошо.

Трэш не удивился, когда на первого разведчика напала стайка бегунов. Развиты примерно также, но их четверо на одного. Снял контроль, позволив подчинённому разбираться самостоятельно. Но тот от природы слабоват, потому что в прошлой жизни был девушкой-подростком хлипкого телосложения. Мертвяки выбрали жертву попроще и не прогадали, иконка нового члена стаи погасла спустя минуту после начала схватки.

Причём, большая часть этой минуту ушла не на драку, а на пожирание заживо.

Второй разведчик выглядел посерьёзнее, и жадная мелочь лишь нехорошими взглядами его провожала, не решаясь пообедать сородичем. Трэш поводил его по жилым кварталам, отмечая, что в городе заражённых ничуть не меньше, чем за окраиной. Они повсюду бродят. Кости, раскиданные там и сям, не просто обглоданы, а почти все разгрызены. В них ничего питательного не осталось, но, тем не менее, некоторые изголодавшиеся мертвяки пытаются эту мерзость обсасывать.

Да уж. Понятно, что такой толпе прокормиться сложно. Вот и поглядывают друг на дружку жадными глазёнками.

Разведчик перебрался через широкий проспект. Двигаясь по другой его стороне, обошёл торговый центр, свернул в сквер.

И на этом его миссия завершилась.

Трэш даже понять ничего не успел. Просто картинка дёрнулась, покатилась, вместе со сбитым с ног бегуном. На миг в поле зрения промелькнула голова, непомерно-раздутая снизу из-за чрезмерно усилившихся челюстей.

И на этом всё, – иконка погасла.

Больше разведчиков не осталось. Закончились.

И что теперь делать? Искать новых?

Но зачем? Самое главное Трэш уже выяснил.

При таком изобилии заражённых, туземцы в городе вряд ли выживут. Рисковать они не любят, следовательно, их там нет.

Ну а если вдруг сунутся, шум при этом поднимется такой, что Трэш столь заметное событие вряд ли пропустит.


Продвигаясь по городу на своих двоих, Трэш наблюдал иную картину. Заражённых теперь не так уж и много, поблизости их засекает в единичных случаях. При этом обоняние подсказывает, что ими здесь всё пропахло. То есть, данные от носа резко отличались от информации, которая поступала от зрения.

Ничего удивительного, ведь хозяева города заблаговременно убираются с пути элиты. Своим паническим поведением они вызывают настороженность у других мертвяков. Те ждут с этого направления подвоха, глаз не сводя и заметив источник страха, припускаются вслед за прочими. Вот и образуется чуть ли не вакуум, где по центру пробирается странного вида стая.

До торгового центра Трэш добрался минут за пятнадцать. И за всё это время не сумел рекрутировать ни одного новичка.

Нет, он мог набрать в стаю тех же бегунов в любых количествах, не превышающих лимит. Однако, они ему не нужны, мелочь он может без труда насобирать, почти не удаляясь от базы.

По торговому центру будто смерч прошёлся. Стеллажи опрокинуты или разгромлены, стёкла разбиты, двери выломаны. Повсюду россыпи гильз и костей, там и сям виднеются остатки импровизированных баррикад. Кто-то пытался держать здесь оборону, но по всем признакам, долго не продержался.

Может вояки, может правоохранители. Но вряд ли туземцы. Местные знают, что торговые центры — это не крепости. А вот новички пребывают в плену кинематографических штампов. Полагая, что стали свидетелями зомбиапокалипсиса, вспоминают все фильмы с похожим сюжетом.

Но фильмов, в которых описываются правила выживания в этом мире, не существует. Вот и оказываются люди в ловушках, куда сами себя загоняют.

Трэш уже почти не сомневался, что попал в края, куда аборигены забираются нечасто. Чересчур увлёкся скрытным продвижением и не заметил, что пришёл на безлюдную территорию.

Нет, люди сюда попадают, и нередко. Но почти исключительно при перезагрузках.

И задерживаются здесь ненадолго.

Доводилось слышать, что творилось на заре истории экспедиционного корпуса. Тогда никто и не мечтал о стационарных базах. Работали набегами, хватая всё, что поблизости, после чего поспешно отступали к порталам.

Обычно – с потерями.

Вот здесь, наверное, ситуация такая же, как в те непростые времена. Заражённых настолько много, что они своим же молодняком вынуждены питаться. Нет, их сородичи и на востоке этим не брезгуют, но здесь речь идёт о тотальном каннибализме. Вон как быстро Трэш потерял обоих разведчиков. А ведь раньше такое не каждый день случалось. Плюс, сейчас, по пути, нашёл пару недоеденных трупов. Те, кто их грызли, разбежались, но несомненно вернутся, стоит лишь жуткой элите удалиться.

В торговом центре подобрали автомат с почти полным магазином, – оружие валялось среди россыпи костей. Подкрепились консервами, выискивая банки по разгромленному залу. Запив обед сладкой газировкой, отправились дальше.

Трэшу нужно особое место, чтобы реализовать свой новый замысел.


Подходящее место обнаружилось спустя час неспешных поисков. Заодно, в процессе, подкрепились ещё раз, в почти не тронутом магазине. И полюбовались зрелищем погони доброй сотни заражённых за тощим котом.

Почему-то мертвяки сами не свои становятся при виде этих животных. Складывается впечатление, что былая любовь к домашним зверькам не забылась, но выродилась в нечто омерзительное, извращённое и невыносимо-притягательное.

Вот когда проводил взглядом погоню, увлечённую до такой степени, что не заметили элиту, Трэш понял — это именно то самое место. Деловой квартал из высоченных зданий, в углу между самыми большими из них он и устроит пункт набора новобранцев.

Новобранцы записываться в очередь не торопились. И вообще, квартал будто вымер.

Что неудивительно.

Пришлось устроить простейшую рекламную акцию. Автомат в руках младшего члена стаи с интервалами в пятнадцать секунд выдал три одиночных выстрела.

А дальше понеслось.

Заражённые появлялись со всех возможных направлений, включая совсем уж неожиданные. Так, несколько пробрались прямо сквозь здания, выскочив из окон, а один свалился с приличной высоты, когда спускался с головоломной скоростью прямо по вертикальной стене.

Трэш, затаившись на автостоянке, между машинами, дожидался, когда в углу оказывалась очередная подходящая особь, после чего выскакивал и требовал присоединиться к стае.

Некоторые считали себя настолько крутыми, что пытались не подчиниться. Нет, такие герои не бросались в атаку, они просто пытались улизнуть. Упрямцев Трэш приводил в чувство оплеухами, или шумными шлепками плоской стороной меча.

Самых упорных приходилось шлёпать по голове. Против настолько убедительного аргумента устоять ни у кого не получалось.

Дело продвигалось бодро. И получаса не прошло, как стая пополнилась четырьмя новобранцами. Причём какими — не мертвяки, а загляденье. Любой из них не уступал Второму, а пара явно превосходила.

Причем один – очень явно. Похоже, ему шаг или два до элиты. Подкормить пару месяцев хорошим мясом, и готово. Монстр под тонну весом, уродливый, как и Трэш. В облике не просматривается ни намёка на сходство с человеком.

Да уж, местечко рыбное. Трэш это сразу понял, потому даже не пытался гоняться за особями, которых ещё вчера готов был расцеловать, лишь бы в стаю заполучить. Тут можно за день набрать отряд чудовищ, каждое из которых по отдельности заставит экспедиционный корпус объявить тревогу, а уж с такой толпой эта тревога станет красной — высшей.

И чего он раньше на запад заглянуть стеснялся? Здесь ведь, оказывается, всё прекрасно.

Новая серия выстрелов, и вот уже мчится очередная волна заинтересованных тварей. Набитый взгляд выхватил из массы сразу троих, подходящих для замыслов Трэша. Даже удивился слегка. Нетипично богатое количество, обычно такие, если и показываются, то поодиночке.

Всё к лучшему. Чем больше - тем лучше. Не на что жаловаться.

Промчавшись мимо автостоянки, монстры даже не попытались притормозить, завидев Трэша. Ринулись дальше, мимо него, прямиком сквозь здание. Кто в окна вломился, кто в двери. Благо, там уже всё разбито и раскурочено, – путь открыт.

Это что-то новенькое. Никогда прежде привлечённые сюда мертвяки не пытались удрать, не разобравшись в ситуации. Их пугала элита, вот осознав, что она здесь, они и начинали улепётывать во всех направлениях, лишь бы не приближаться к ней.

Вот и эти напуганы.

И причина массового испуга – вовсе не Трэш. Будь так, они бы от него драпали, а не рядом пробегали.

Плавно развернувшись, уставился туда, откуда тянулись отставшие мертвяки. И в тот же миг увидел, как из-за угла выскакивают громадные туши высокоразвитых заражённых. Некоторые не уступают только что набранным новичкам, другие если и уступают, то не сильно.

А за ними просматривается такая образина, что Трэш впервые за всё время почувствовал в себе неуверенность, при виде заражённого.

Ведь эта тварь чуть ли не в два раза больше. Несомненная элита. И она явно покруче Трэша.

Мертвяки, принадлежащие чужой стае, на бегу отшибали головы улепетывающим от них заражённым. По виду тварей не скажешь, что сильно голодные, больше похоже на азарт погони, когда невозможно удержаться. Напряжение требовало выхода, вот и отрывались на всех встречных.

Авангард стаи добрался до ограждения автостоянки и здесь остановился.

Резко остановился. Будто мертвяки в стену уткнулись, а не в низенький металлический заборчик.

Или они получили приказ, который нарушить нельзя.

Трэш покосился на громадного вожака. И поймал от него встречный взгляд.

Проклятье! Да ведь элита его заметила! И это при том, что маскировочное умение горит на полную.

И что дальше? Подойти к ней и попытаться уговорить присоединиться к стае? Но даже с тварями заметно ниже по уровню проблемы возникают, что же тогда можно ожидать от такого колоса?

Увы, но тут не Трэш станет решать, кому и куда присоединяться. Похоже, надо сваливать вслед за убежавшими мертвяками. Кто знает, что на уме у такой образины.

Огромный элитник поднял правую руку над головой, а затем опустил её, наводя на Трэша.

Будто прицеливался из невидимого пистолета.

А потом случилось нечто невероятное. В грудь будто разогнавшийся грузовик врезался. Нет, машины здесь ни при чём, просто иными словами описать происходящее не получится.

Мощнейшим ударом Трэша оторвало от земли. Он пролетел метров двадцать, после чего сбил заборчик, отделявший автостоянку от пешеходной зоны и покатился по асфальту.

Окажись на месте Трэша обычное животное со схожей массой, это всё, это сырая отбивная должна остаться. Но развитого заражённого так просто не проймёшь.

В голове кавардак, но есть твёрдое понимание, что элитник настроен враждебно и обладает умением, способным за полсотни метров лупить по массивным объектам с немыслимой силой.

А ещё он видит то, что другие не замечают.

Несмотря на осознание столь неприятных новостей, Трэш больше не думал о бегстве. Сознание заволокло красным, ему нестерпимо сильно хотелось убить.

Убить этого элитника. Не для того стая пришла сюда, на запад, чтобы разбежаться от первого же серьёзного противника.

Возможно, логика не вполне человеческая. Но Трэшу сейчас плевать на такие тонкости.

Пора заняться убийствами, а не странности своего поведения анализировать.

Потому Трэш перестал тратить силы на бесполезную маскировку. Вместо этого приказал своей стае атаковать вражескую ораву. Пусть хотя бы мелочь на себя возьмут, чтобы не отвлекала вожака от важных дел.

Всё это продумал, продолжая катиться по асфальту. А там вскочил и не оглядываясь припустил прочь, вдоль стены здания. Притормозил на миг, подчиняясь голосу интуиции. Фасад перед носом в тот же миг покрылся трещинами, будто по нему стукнули исполинской кувалдой.

Так вот, оказывается, как умение элитника действует против неживых предметов.

Спасибо, что Трэш вовремя остановился.

С такими делами и самому недолго растрескаться.

Помчавшись дальше, подхватил прислонённую к стене винтовку, кувыркнулся, пропуская мимо ещё один невидимый удар. Подскочил, припав на колено, прижал приклад к плечу, торопливо навёл прицел на огромную тушу и потянул за спуск.

Бам-бам-бам! Три куска обеднённого урана ушли в цель. Сомнительно, что справятся с такой солидной бронёй, но и мало твари не покажется. Вон как дёрнулась, замахала нелепо лапами, пытаясь удержать равновесие. Не ожидала, что мелочь умеет издали огрызаться.

Выпустив ещё пару снарядов туда же, Трэш переключился на вражескую стаю.

Тут всё плохо. В стае противника крутых особей раза в два больше, чем в своей. Пользуясь столь серьёзным преимуществом, они сейчас вовсю рвали новичков. Одновременно трое носились за Вторым. Тот, удирая, ухитрялся на ходу огрызаться, угощая ударами со спины тех, кто отвлекались на других. Вслед за погоней нелепо бежали рабочие руки Трэша. Как он иногда называл этого подчинённого – Умелец. Толку от него в таком бою – ноль. Противники это тоже понимают, ничем иным не объяснить то, что до сих пор никто не открутил голову мелкому наглецу.

Непредсказуемо перемещаясь вдоль автостоянки, Трэш несколькими выстрелами убил и покалечил с полдесятка тварей, резко изменив соотношение сил. Начал было избавлять Второго от преследователей, но после первого нажатия на спуск понял, что чересчур увлёкся.

Точнее, не понял. Вообще ничего не понял. Просто ему прилетела столь увесистая оплеуха, что перед глазами потемнело.

Да уж. Тяжело уклоняться от ударов, которые невозможно увидеть.

С трудом подняв веки, Трэш обнаружил себя торчащим в оконном проёме. Тело чуть пополам не переломилось, влетая в здание. Но попасть внутрь не смогло, – шипы не позволили, впившись в раму и бетон.

Не успев толком понять, где он оказался, Трэш увидел перед собой огромную лапу. Особенно сильно впечатлили когти, – размеры, как у него два. В нос ударил нестерпимый смрад гнилого мяса и застарелой крови.

А ещё неприятностями сильно попахивало.

И они не заставили долго себя ждать.

Громадная лапища выдернула Трэша из оконного проёма, размахнулась посильнее и с такой дурью швырнула оземь, что асфальт содрогнулся и покрылся трещинами. От удара пропало дыхание, а конечности налились свинцом. Бороться с нахлынувшей немощью не получалось, да и не хотелось.

Каше, что заполнила голову вместо мозга, сейчас хотелось лишь одного.

Отдохнуть.

Противник на достигнутом не останавливался. Следующим его приёмом оказался пинок. Он врезал по туше Трэша так, как футболисты бьют по мячу. Только удар вышел несколько другим, мяч бы после такого мог запросто на Луну улететь.

Трэш на Луну не улетел, но всё равно получилось серьезно. Вновь вляпался в стену, но на этот раз по касательной. Отразившись от этой преграды, отлетел в сторону стоянки и опять покатился по асфальту.

Но этот удар, как ни странно, заметно прояснил мозги. Трэш понял, что играть в мальчика для битья – тактика заведомо проигрышная.

Надо что-то делать, а не валяться. Да, шевелиться тяжеловато, но придётся.

Поднявшись на колено, Трэш повернул голову, злобно уставившись на приближающуюся лапу. На этот раз элитник бил не кулаком, а раскрытой пятернёй. Исполинская оплеуха летит.

С гигантскими когтями, каждый из которых залит той невероятной энергией, которая способна стать и бронёй, и оружием.

Трэш, выхватывая меч, прицелился в единственное место, куда имеет смысл бить – между пальцами. Там, где они сращиваются, образовывая начало ладони.

Помогло или нет – непонятно. А вот то, что за миг до "оплеухи" успел сгруппироваться, помогло несомненно. Звёзды, конечно, все пересчитал, но, прокатившись по асфальту, вскочил почти бодрым. И даже успел увернуться от последовавшего бесконтактного удара. Отпрыгнул в сторону и метнулся наискосок к зданию, чтобы поднять оброненную в начале схватки винтовку.

Но противник не позволил. Метнулся навстречу и чуть наискось, отрезая пути к отступлению, прижимая к зданию. Трэш понял, что к оружию не прорваться, но не огорчился.

Ничего, у него кое-что другое припасено.

Запрыгнув в самый большой оконный проём, Трэш протянул руку за спину и ухватил за рукоять огромную гранату, надёжно сидящую в обрезиненном арматурном гнезде.

В принципе, гранатой такое изделие называть – это проявление высшей степени скромности. Один в другой последовательно вложены четыре обрезка трубы разного диаметра. Эдакая матрёшка.

Только в середине скрывается не самая маленькая фигурка, а двенадцать с половиной килограмм тротила. Ну и громоздкий механизм подрыва в полой рукояти. Как раз под грубую лапу элиты.

Выдернув кольцо, диаметром с ножной браслет для очень толстой ноги, Трэш со всей силы швырнул гранату в противника. Механизм, по умолчанию, поставлен на удар, и это прекрасно, не пришлось с ним возиться.

Чудище начало вскидывать лапу, готовясь врезать по Трэшу новым бесконтактным пинком. Это было последнее, что он увидел, резво плюхаясь на пол.

Грохнуло так, что в помещение влетели раскуроченные остатки оконной рамы. Трэша ощутимо оглушило, потому, поднимаясь, он потряс головой.

Выглянул наружу. За окном всё в дыму, сквозь который просматривается копошение тел на автостоянке. Там, среди изуродованных осколками и взрывной волной машин, приходят в себя заражённые. И своим, и чужим досталось, разлетающееся железо цели не сортировало.

Элитника Трэш тоже разглядел. Монстр тяжело ворочался в десятке метров от окна. Досталось ему конкретно, но увы, не прикончило. И сознание не потерял, и ран не видать. Похоже, просто ошеломило.

Сейчас придёт в себя и продолжит. Даже оглушённый он даст Трэшу огромную фору.

Потому, не раздумывая, отправил в цель вторую гранату. Последнюю. Постарался бросить её так, чтобы у головы упала. Глядишь, какой-нибудь из осколков, на которые разлетятся обрезки труб, срикошетит от асфальта или брони, после чего влетит под защитный капюшон, скрывающий самую уязвимую часть тела.

Присев, Трэш переждал новый взрыв, после чего выскочил в окно. На гранату надежды мало, придётся развивать успех.

Подскочив к поверженному врагу, с унынием убедился, что тот так и продолжает валяться в неудобном для жестокого убийства положении. То есть, разлёгся на спине, упершись затылком в растрескавшийся асфальт. Хрипит нехорошо, скорчил жуткую гримасу, пытается вывернуть руки, опереться на что-то. Похоже, контузило так, что ни согнуться, ни разогнуться не в состоянии.

Трэш не настолько великодушен и глуп, чтобы дать противнику время прийти в себя. Потому, подскочив поближе, без заминки врезал мечом в глаз. Занёс повыше, клинком вниз и резко присел, с ударом точно в цель.

Сталь будто в бетонный блок угодила, Трэш едва удержал рукоять в ладонях.

Да уж, не ожидал такого эффекта. Нет, он знал, что органы зрения элиты защищены. По себе сталкивался. Но чтобы настолько...

Нехорошее открытие. Что же теперь с этим чудовищем делать? Как его успокоить? Ведь сейчас очухается и примется за старое.

А Трэш уже изрядно измотан. В прежнем бодром темпе схватку не потянет.

В отчаянии размахнулся ещё раз. Ну должно же хоть что-нибудь получиться! Как бы ни защищал этот ненормальный мир своё кошмарное порождение, удар придётся в глаз – очень уязвимое место. Да тут один меч весит под три центнера – сам по себе сила огромная. Плюс прибавка от мощи мускулатуры элиты.

За миг до удара тварь встрепенулась и резко выбросила лапу в сторону. Приняла сталь на палец, злобно при этом шикнув, ухватила Трэша за шею, сдернула с места, потянула на себя, одновременно перекатываясь. Он и моргнуть не успел, как оказался погребенным под тушей весом не меньше пяти тонн.

А потом голову обхватили чугунно-крепкие пальцы монстра.

И начали сдавливать череп.

А вот это уже совсем плохо. Меч вылетел из руки, валяется теперь неизвестно где. Да и останься он в ладони, что толку? И передние и задние конечности погребены под исполинской тушей. Вырвать их не получается. Шипы элиты показали себя сейчас с ещё одной стороны. Неожиданной. Они упирались в тело Трэша, почти пригвоздив его к асфальту. И в сам асфальт тоже упирались. Высвободить хотя бы одну ногу не получается именно из-за них. Со всех сторон подпирают. Это как взять и накрыть мышь доской с густо вбитыми гвоздями, плотно зафиксировав конечности.

А между тем хватка ладоней на голове только крепнет. Пластины брони трещат, притираясь друг к дружке, зажимают живую плоть, передают давление на череп.

И череп очень нехорошо напрягается. Такое впечатление, что вот-вот и не выдержит. Лопнет, позволив чудовищу добраться до мозга.

Вот стоило ради такого забираться на запад? Оказывается, здесь и правда не так прекрасно, как показалось поначалу.

Глупейшая смерть...

Перед затуманенным взором промелькнуло что-то знакомое. Это Умелец подскочил к новой цели. Молотит элиту кулаками по броне, в кровь разбивая руки, которые для тонкой работы предназначены, а не для безнадежной драки.

А за спиной у бегуна продолжает болтаться автомат.

Трэш не мог взять Умельца под полный контроль. Если сейчас оставить свою тушу на произвол судьбы, она расслабится. И тогда лапы чудовища в одну секунду довершат начатое. Ведь жизнь не покинула избитое тело только потому, что сопротивление продолжается. Мускулатура напряжена, резервы брони стянуты под сжимаемые ладони. Твари каждый миллиметр даётся с трудом. Да, она неизбежно добьётся своего, но это случится через минуту, а может и через две. Насколько запаса сил хватит.

Если переключиться на другого члена стаи, кто станет управлять силой? Кто сдержит натиск монстра?

Никто.

Но Умелец не вчера на помойке подобран. Он давно в стае. Он привык к контролю как полному, так и частичному, научился понимать приказы вожака с одного невнятного намёка. Звёзд с неба не хватает, но сейчас от него много и не требуется.

Несколько несложных действий. Трэшу всего-то и надо – слегка направлять подчинённого. Тот справится почти самостоятельно.

Если, конечно, в процессе выполнения приказа ему не оторвут голову. Достаточно одной небрежной отмашки элиты, чтобы оставить от этого ничтожного мертвяка россыпь багровых брызг. То, что его до сих пор не тронули – удача неимоверная. Да, он ничтожно-мелок, и потому никто не обращает на него внимание, всем участникам драки хватает настоящих угроз. Но, пробегая мимо, могут прикончить просто потому, что под руку подвернулся.

Давай малыш, старайся, на тебя вся надежда.

Умелец, возбуждённо урча, вскарабкался чудовищу на спину. Неуклюже балансируя на скошенной броневой пластине, достал из-за спины автомат. Палец замешкался, выполняя приказ Трэша. До этого переводить предохранитель на автоматический огонь подчинённому не доводилось. Но уповать на один-единственный выстрел страшновато. Ведь второй сделать не позволят. Монстр мгновенно осознает, что его ахиллесовой пяте грозят крупные неприятности и немедленно примет меры.

Ну давай же, уродец мелкий! Жми на спуск. Тебе ведь даже целиться не нужно. Ты уже сунул ствол под костяной вырост, прикрывающий споровый мешок сзади, сверху и с боков. Просто согни палец, или череп Трэша сейчас лопнет.

С черепом и правда всё настолько скверно, что выстрелы Трэш не услышал. С трудом осознал, что картинка в поле зрения Умельца кувыркнулась. Мелкий всё-таки не удержался на ногах, не устоял на броне агонизирующего чудовища.

Тиски, почти раздавившие голову, куда-то исчезли. Трэш попытался вздохнуть с облегчением, но куда там, навалившаяся всем весом туша не позволяла лёгким работать в полную силу.

Сплюнув тягучей смесью слюны и крови Трэш скривился, – конвульсии массивной твари причиняли боль, то надавливая острыми шипами, то ослабляя напор.

Попытался выбраться, но понял, что об этом сейчас нечего и думать. Придётся ждать, когда туша смирится со смертью и успокоится.

Повернув голову на бок, покосился на автостоянку. Невесело ухмыльнулся, увидев, что потеряв вожака, члены вражеской стаи заодно и растеряли воинственность. Одни в ступор впали, даже не пытались защищаться, другие разбегались, преследуемые изрядно потрёпанными подчинёнными.

Глядя на это приятное зрелище, Трэш прохрипел:

– Что-то мне перестало здесь нравиться...

Глава 32

Двести девяносто четыре спорана и семьдесят семь горошин насчитал Трэш, сортируя трофеи руками Умельца. Долго пришлось потрошить тугие мешки дохлых тварей, оставшихся на автостоянке и в её окрестностях. Лишь несколько успели сбежать, и ещё парочку он, с трудом выбравшись из-под павшей элиты, спас от расправы, приняв в стаю. Плюс присоединил нескольких "залётных". Они опрометчиво примчались на шум пальбы и взрывов, позволив подчинённым себя окружить. Ну а дальше состоялся торжественный выход вожака и короткая речь, в которой объяснялось, что свободная жизнь осталась в прошлом.

Трофеи просто сказочные. Если споранами стая способна легко обеспечить себя в любом месте, с горошинами — иное дело. На территории Внешки нечасто встречаются заражённые, у которых можно найти такой трофей с высоким шансом. Там ведь всех крупных непрерывно подчищают, вот и не найти их в больших количествах.

До сегодняшнего дня основным источником получения горошин являлась добыча, отобранная у туземцев. Особенно повезло в бою, по итогам которого Трэш познакомился с Большой Стервой. Почему-то именно там удалось взять больше всего. Даже на базе Коньяка результат вышел куда скромнее.

За один бой досталось столько, сколько за всё время Трэш не видел. А ведь он немало мертвяков погубил, в том числе далеко не самых мелких. Плюс неоднократно брал добычу с тел туземцев. Любят они с собой таскать то, что из заражённых добывают.

И есть ещё кое-какие трофеи. Впервые за всё время довелось их заполучить. Если, конечно, не считать опыт прошлой жизни. Тогда одну из таких штуковин тоже довелось подержать в руке.

В те времена всё было по другому. Руки приходилось защищать распыляемой из баллончика гадостью с резким химическим запахом, или специальными перчатками.

А теперь самая большая перчатка даже на мизинец не налезет, не то что на ладонь...

Два идеальных, чуть поблёскивающих шарика. Один чёрного цвета, другой красного. Если верить методичке, они тёплые на ощупь, но проверить это не получилось. Увы, даже кожа Умельца чересчур груба, чтобы ощущать незначительные разницы температур.

Та же методичка поясняет, что красные – самые дорогие. Но почему так — понять невозможно. Скорее всего, эффект сильнее, или шанс положительного результата выше. Но это лишь предположения.

Гадать можно всякое. Увы, многие вопросы там вообще не разъяснялись, или на них давались лаконичные ответы, в которых смысла и на одно зерно не набиралось. Хочешь узнать больше, спрашивай у опытных аборигенов.

Уставившись на сокровища, разложенные по трём одноразовым тарелкам, Трэш пытался понять, что за мысль его гложет. Ускользающая мысль. Зарылась в подсознании и пытается выкарабкаться. Но пока что ничего у неё не получается, только знать о себе даёт.

Что-то он сейчас упускает. Что-то очень важное. Но у Трэша сейчас в голове такой кавардак, что удивляться этому не приходится.

Начать с того, что эта самая голова серьёзно пострадала. Тварь не сумела раздавить череп, но сдвинула со своих мест часть броневых плит. Те кое-где разошлись, обнажив кость, где-то наползли друг на друга, защемив меж собой мясо и сухожилия, сдавив нервы и кровеносные сосуды. На багровые, сочащиеся трещины, смотреть страшно. Трэш это делает чужими глазами, но всё равно эмоции невыносимо негативные.

В зеркало на себя посмотреть — ещё хуже будет.

Хорошо, что зеркал здесь нет.

Туловище и конечности пострадали слабее, но им тоже досталось. Так что, самочувствие у Трэша сейчас не самое хорошее. Ему требуется отдых с полноценным питанием. Ну и живчик пить не забывать — он в разы быстрее поднимает на ноги, чем самая сытная кормёжка.

Трэша неслабо потрепало, но в сравнении с тем, как навешали стае – он даже не поцарапался. А ведь всем досталось, включая Умельца. Этот ничтожный мертвяк ухитрился слегка покалечиться. Завалившись со спины элиты, полетел на асфальт, по пути разорвав себе лицо об один из шипов, а об другой приложился так, что сломал ключицу. Он и до этого особой красотой не блистал, а сейчас выглядит так, что при виде эдакого ужаса атеист перекрестится.

Второму досталось куда больше. Хоть и бегал быстро, умело маневрируя и огрызаясь так, чтобы не подставляться, а всё равно попался. Пока здоровенная элита выбивала из Трэша пыль, парочка или тройка её подчинённых вовсю рвали "зама". Живого места не оставили, даже язык повредить ухитрились. Он теперь урчал столь невнятно, что приходилось домысливать за ним половину сказанного.

Впрочем, нечего там домысливать. Он даже умирая будет без умолку высказываться на свою любимую тему.

Жрун ненасытный.

Новым членам стаи тоже досталось неслабо. Некоторые до того изранены, что закрадывается мысль добить их. Так хоть какая-то прибыль из споровых мешков получится, и не придётся ломать голову, размышляя над вопросом добычи пропитания для этой оравы.

Вряд ли аппетит у них скромнее, чем у Второго. А это значит, что даже на кластере со стадом коров долго такая стая не продержится. Если, конечно, перезагрузка там случается не с периодом в один месяц, или меньше.

Что навряд ли.

Но кластер с живой едой далековато. А здесь коров нет и не может быть, ведь при такой плотности поголовья заражённых переместившийся сюда скот и сутки не способен протянуть. Раненым требуется много пищи, а доставать её можно только в торговых точках. Ну или на складах, которые ещё надо как-то найти, рискуя нарваться на очередную враждебную и сильную стаю.

А может ну его? Алкоголя и споранов полным-полно, живца можно наделать много. Стимулятор из него просто идеальный. Под ним несложно двигаться впроголодь, с максимальной скоростью. Ну и не придётся стараться избегать внимания туземцев, пусть узнают о стае. Всё равно малыми силами напасть на такую ораву не рискнут, а пока соберут большие, Трэш доберётся до Внешки. А там диким аборигенам вволю порезвиться не позволяют, да и черноты хватает, всегда есть, где укрыться.

Мысль интересная, но сомнительная. Увы, но заменить полноценную еду живец не в состоянии. Надо хоть слегка перекусывать, иначе через сутки начнёшь ноги волочить. Здесь, в торговом центре, где Трэш устроил временную базу, уже ничего не осталось. Сходу подмели и консервы (в том числе овощные), и колбасы, и сыры. И не сказать, что сытыми остались.

Припасы в дорогу запасти с такими аппетитами нереально. Перемещаясь от одной торговой точки к другой, можно лишь избегать голода.

Да и то до поры до времени. Ресурсы мёртвого города далеко не безграничны.

Чёрт! Стая чересчур большая. Трэш не подумал, что такую даже при нормальных раскладах снабжать непросто, а уж сейчас, когда все страдают от ран, это вдвое сложнее.

Погодите-ка... Чересчур большая? Как это, вообще, понимать? Она ведь действительно слишком многочисленная. Больше, чем предполагалось.

Больше лимита.

Это как такое может быть? "Зам" настолько измучен, что хватку потерял?

— Эй, Второй, ты там как? – спросил Трэш.

– Что спрашивает Первый? – уточнил тот, горестно добавив: — Я ничего не понял.

– Тебе сильно плохо?

– Да. Сильно. Очень сильно хочется есть. Вкусную еду хочу.

— Вернёмся, будет тебе много вкусной еды.

— Тогда зачем мы пошли сюда? Здесь нет вкусной еды. И бьют здесь больно. А там еда была. И били мало. Мне там нравится. Мне везде нравится, где есть вкусная еда. Здесь её нет, здесь мне не нравится.

– Да отстань ты уже со своей едой. Или ты от голода считать разучился?

— Считать? - не понял Второй.

– Да. Считать. В стае может быть двенадцать моих подчинённых, включая тебя. А сейчас я вижу тринадцать. Ты что, перестал считать Пса? Мы слишком далеко от него ушли?

– Нет Второй считает Пса, – возразил "зам". – Он далеко, но он наш.

– Тогда что-то в твоей математике не сходится. У нас, получается, тринадцать рыл в стае. А можно только двенадцать.

– Нет, тринадцать можно, – снова возразил Второй.

– Почему можно? – продолжал допытываться Трэш. – Раньше было нельзя. Почему сейчас стало можно?

– Первый показал свою силу. Первый победил чужую стаю. Первый унизил вожака чужой стаи. Вожак был сильным, но стал мёртвым. Первый победил. Первый сильный. Первый доказал, что он сильный. Все должны бояться сильного Первого. Сильному Первому нужна сильная стая. И стаю эту надо хорошо кормить. Особенно хорошо надо кормить Второго. Прямо сейчас надо.

– То есть, за убитую элиту расширился лимит? – дошло до Трэша. – Теперь можно тринадцать держать?

– Можно, – признал Второй.

– А четырнадцать можно?

– Можно и четырнадцать. Только кормить надо. Сначала Второго надо кормить, потом остальных.

– Да помолчи хоть раз со своей едой. А пятнадцать можно?

– И пятнадцать можно. Но один получится лишний. Лишнего надо сразу убить и съесть. Невкусная еда, но съесть можно. Первый, бери в стаю ещё двоих. Одного сразу съедим, всем станет лучше.

– Отдыхай, обжора.

Итак, совершенно неожиданно Трэш узнал, что лимит, непостижимым образом вбитый в голову Второго – не статичен. Его значение может меняться в большую сторону. Как минимум, существует один способ расширения. Надо всего лишь уничтожать сильных заражённых. Даже не обязательно своими руками, раз сработала очередь из автомата, когда стреляли без полного контроля со стороны вожака.

Хорошие новости. Теперь можно прихватить с запада пару лишних бойцов. Тут такие образины попадаются, что Второй на их фоне выглядит задохликом. Хоть бери, да меняй "зама".

Нет, не поменяет. Трэш к этому привык. Да и некрасиво как-то и неправильно. Раз уж взялся развивать стаю, делай это последовательно, без лишней суеты и кадровых перестановок.

И кстати, в связи с этим возникает другой вопрос.

– Эй, Второй. Ты не хочешь кое-что съесть?

– Вкусное? – подскочил израненный "зам".

– Не уверен. Пробуй и узнаешь.

– Я хочу это попробовать.

– Держи.

Левая рука Умельца зафиксирована повязкой-косынкой. Так ключица должна срастись быстрее. Но правой он работает прекрасно и потому без труда протянул Второму маленький чёрный шарик.

– Это не похоже на еду, – усомнился "зам".

– Жри давай! – рявкнул Трэш.

– Ну ладно. Только не ругайся. Это плохо, когда Первый ругается.

– И как оно тебе? – нетерпеливо спросил Трэш после того, как жемчужина скатилась в ненасытную прорву.

– Не знаю. Нет вкуса. Я не понял вкус, – ответил Второй.

– А ощущения какие-нибудь есть? Что-нибудь новое почувствовал внутри себя?

– Внутри себя я чувствую пустой желудок. Вкусную еду захотелось ещё сильнее. Когда мы её начнём есть?

– Скоро Второй. Очень скоро. Следи за собой. Внимательно следи. Если заметишь что-нибудь новое, сразу мне говори.

– Я сразу говорю, что дальше мой голод станет сильнее.

– Про голод и еду можешь помалкивать. Я это и без тебя знаю.

Итак, Второй принял жемчужину без видимых последствий. Ему ни хуже, ни лучше не стало. Ну или, как вариант, он настолько недалёк, что не замечает происходящие с ним изменения.

В стае только на себя можно полагаться.

И Трэш решительно проглотил последнюю жемчужину – красную.

Один раз он уже проделывал такой опыт. В прошлой жизни. Удачно или нет – трудно сказать.

Посмотрим, что получится на этот раз.


Эффект Трэш ощутил на следующее утро.

Открыв глаза, он ощутил, что переполнен силой. Трэш раздулся от неё, почти лопается. То, что его заполнило, требует немедленно найти ему применение. Его тело будто в чистую энергию превратилось. Казалось, что ему сейчас всё по плечу. Готов заново сразиться со вчерашней элитой. Голыми лапами её забьёт, по асфальту размажет, разорвёт на лоскуты и скормит стае.

Таким могучим он себя никогда не ощущал. Нечто похожее случалось лишь однажды, при первом в жизни приёме живца. Но то, что происходило тогда, лишь бледная тень от сегодняшнего эффекта.

В тот день Трэшу казалось, что он превратился в полубога, а сейчас он бог над богами. Разница колоссальная.

Чёрт! Да он готов две вчерашние элиты жестоко унизить, без какой-либо помощи. Даже меч не станет вынимать из ножен. Зачем, если можно избить её голыми лапами, а потом топтаться по туше до тех пор, пока она не расплющится в блин из раздавленного мяса, перемешанного с осколками костей. Подвесит результат на солнышке и высушит.

Оригинальный коврик получится.

Гм... Бредовые мысли. Никогда до сих пор не испытанная эйфория накрыла Трэша не хуже, чем наркотическое опьянение. Как бы глупостей в таком состоянии не наделать. Надо контролировать себя.

Открыв глаза, увидел, что Второй стоит рядом, склонившись и внимательно вглядываясь в лицо.

Рожа "зама" жутко перекосилась. Но это не страшно, это он всего лишь пытается изобразить позитивную эмоцию.

Пасть Второго раскрылась, он возбуждённо проурчал:

– Первый, давай кого-нибудь убьём. Кого-нибудь большого. Как вчера убили. Много еды будет, хорошо наедимся.

Трэш с сомнением оглядел подчинённого. Вчерашние раны просматриваются, но выглядят так, будто получены три дня назад, если не больше. Вон, на месте оторванного плечевого фрагмента брони уже выпирает новый. Слегка розоватый, совсем свежий, не окончательно закостеневший. По прошлому опыту можно предположить, что завтра на этом месте не останется ни малейшего следа, указывающего на тяжёлую травму.

Это необычно. Крайне необычно. Регенерация у заражённых, конечно, бешеная, но ведь не настолько.

И по всему похоже, что Второй тоже ощущает ненормальный прилив сил.

Оглядевшись, Трэш убедился, что все прочие члены стаи ничего подобного не демонстрируют. Вялые, сонные, ещё не пришли в себя после вчерашней трёпки. Только Умелец активничает: слюни пускает, пытаясь вылизать остатки консервов из грубо разорванных банок.

Ну что же, получается, ненормальное происходит только с двумя: с Трэшем и Вторым. И объяснить, почему это случилось именно с ними, очень просто.

Значит жемчуг работает и на заражённых. Эффект удивительный, и в методичке туземцев о нём нет ни слова, ни намёка. Очень может быть, что люди ничего подобного не ощущают, потому и не упомянули.

Если так – их можно пожалеть. Многое теряют.

Неизвестно, как долго продлится состояние подъёма, но хочется, чтобы оно никогда не заканчивалось. Очень приятное ощущение. Пожалуй, самое светлое, что случалось с Трэшем в новой жизни.

Увы, на хорошее она не очень-то щедра.

А что по умениям? В методичке чётко сказано, что жемчуг активирует новые. Не с гарантией, но способ работает хорошо. Именно из-за этого у туземцев очень высоко ценились эти трофеи. Ведь, если повезёт, есть шанс получить что-то настолько полезное, что шансы на выживание резко повысятся.

В мире, где каждый день – круглосуточная борьба за выживание, это очень важно.

А вот с умениями – увы. Полный ноль. Трэш, как ни напрягался, ничего нового по этой теме в себе не заметил. Горит всё тот же мячик маскировки, и вокруг него вращается маленький яркий шарик. Для чего последний нужен – непонятно. Его не получается сжать, потушить, или заставить разгореться сильнее. Возможно, он для красоты, или всего лишь иллюзия психическая.

Если слишком долго вглядываться в себя, всякое можно увидеть. В том числе – несуществующее.

Ладно, даже если новые умения Трэшу таким способом не получить, столь мощный прилив сил тоже дорого стоит. Он ведь не только в самочувствии проявляется. Несложно заметить, что заметно прибавилось силы в невидимой сети. Теперь можно делать бронирование покрепче, или перекидывать больше потоков на когти, чтобы ударом лапы разделываться с защищёнными противниками. Ломать танкам башни вряд ли получится, а вот технике полегче мало не покажется.

Как долго длится этот эффект – неизвестно. Плюс, не исключено, что последующие приёмы жемчуга его усилят.

Вот только жемчуга больше не осталось, опыты ставить не на чем.

И что тогда делать? Добывать новый?

Вспомнив вчерашние события, Трэш поморщился. Нет, такая охота ему не по душе. Несмотря на невероятный прилив сил, голова всё ещё не вернулась в норму. Пластины не сошлись в нормальное положение, в черепе остались несколько трещин, шея будто одеревенела, из-за этого башка вертится с трудом.

В другой раз может и не повезти.

В прошлой жизни ни разу не слышал, чтобы кто-то где-то сталкивался с монстром, обладающим телекинетическими способностями. Да к тому же настолько мощными, что мертвяк способен издали автомобили расшвыривать, даже пальцем к ним не прикасаясь.

Но если вспомнить предания ветхой старины, то да, было дело, до ушей доходили похожие истории. Мол, когда-то, очень давно, на заре существования экспедиционного корпуса, здесь и трава была зеленее, и солнце ярче, и небо выше. И чудовища, естественно, тоже выглядели посолиднее нынешних. Попадались такие, которые способны сжигать летательные аппараты прямо в воздухе одним лишь взглядом. Другие телепортировались сквозь стены защитных сооружений, потому в самой укреплённой базе от них не было спасения. Третьи спокойно выдерживали попадания снаряда из тяжёлой гаубицы, чуть ли не в упор. Четвёртые...

В общем, баек на эту тему хватало, но вот можно ли им верить? Сержант Нэш не верил в большинство из них, ибо – лютый бред.

Но вчера оказалось, что насчёт бреда он слегка погорячился. Если не во всех, то в некоторых историях присутствовали реальные моменты.

В методичке туземцев лаконично сказано, что самые развитые монстры способны получать такие же способности, как и у иммунных. Но больше об этом ни слова. Будь такое явление распространённым, они бы обязательно упомянули его ещё не раз.

Скорее всего, Трэш нарвался на очень редкую тварь. Просто не повезло.

Но кто знает, может дело вовсе не в везении? Ведь здесь, на западе, всё иначе. Не исключено, что такие монстры водятся на каждом шагу. Или даже вчерашний был не самым опасным.

Хотелось бы добыть ещё таких же трофеев. Самых дорогих. Но увы – добываются они не только с потом, а ещё и с кровью. Охота за жемчужинами в таком непростом месте может привести к тому, что охотиться станут не охотники, а дичь.

Нет, Трэш не готов к продолжению. Он не станет рисковать. Достаточно с него вчерашних приключений. Более чем достаточно. Не стоит брать на себя кучу опасных дел. Это был разведывательный рейд с несложной целью. Вот ею он и ограничится. Надо просто добрать стаю до лимита, после чего вернуться назад.

Дома дел невпроворот.

Но Трэш сюда ещё вернётся. Обязательно вернётся. Не только неизбежные потери восполнить, а и для того, чтобы сделать то, на что сейчас не решился.

Он придёт подготовленным. С хорошим оружием и с продуманной тактикой. Ведь необязательно ломиться в лоб, можно поступать похитрее. Заманивать чудовищ в ловушки, набрасывать на них сети лапами подчинённых, стреноживать прочными верёвками. Опутывать тушу, богато утыканную шипами – лёгкая работа. Ну а там остаётся поразить споровый мешок, и дело сделано.

Кстати насчёт лимита:

– Эй, Второй!

– Что такое? Первый наконец-то захотел угостить Второго вкусным мясом?

– Нет, Первый хочет спросить насчёт лимита. Если пятнадцать в стаю принять, одного, получается, ты должен убить?

– Нет, я не должен одного убивать. Убить могу, конечно. Но не должен.

– Почему?

– Ну ведь пятнадцать можно.

– Но вчера можно было четырнадцать.

– Это было вчера.

– Ничего не понимаю, – удивился Трэш. – Что с тобой опять случилось? Почему пятнадцать стало? Или можно шестнадцать?

– Шестнадцатого надо убить и съесть, – опровергнул Второй последнее предположение. – Кстати, это хорошая идея. Я ведь голоден.

– А почему не пятнадцатого? – не сдавался Трэш. – Что такое случилось? Мы не убивали никого, после вчерашнего. Так откуда взялось шестнадцать?

– Второй что-то съел. Что-то невкусное. А потом Второй понял, что стая стала больше.

Трэш задал ещё несколько вопросов. Но это уже так, почти без интереса, для очистки совести.

Ведь картина уже прояснилась. Жемчуг, помимо всего прочего, способен расширять лимит на количество членов стаи. Ненамного, но всё равно – полезное свойство.

Даже чертовски полезное. Настолько полезное, что снова Трэшу захотелось здесь задержаться. Чёрт с ним, можно рискнуть, устроить ещё несколько охот. Довести численность стаи до тридцати голов, а может и больше. Это многое упростит.

Но нет – нельзя. Он не поддастс