Говорящий чугун (fb2)


Настройки текста:





М. Зуев-Ордынец ГОВОРЯЩИЙ ЧУГУН

Фото: Рябинин Борис

Вы знаете чугун?

— Вы знаете что такое чугун?

— Ну еще бы!

— А что из него делают тоже знаете?

— Конечно! Кухонные котлы, печные дверцы, машинные части, сковородки, утюги, ну еще… гири, что ли!

— Вот-вот! А поезжайте-ка на Каслинский завод и там вы убедитесь воочию, что из чугуна не только сковородки да утюги можно делать. Вам в Каслях такие штучки покажут — ахнете!

— Какие же это «штучки»?

— Поезжайте — увидите! Ахнете, говорят вам!..

Так говорили нам в Свердловске, в Златоусте, на Карабаше, в Кыштыме.

От Кыштыма до Каслей с небольшим тридцать километров. Погода подбивает на пешую прогулку. Рано утром, набрав во фляги свежей воды из кыштымского заводского фонтана, выступаем на Каслинский завод.

«Архипелаг» озер

Идти легко. Урала, его гор, крутых подъемов и спусков не чувствуется. Урал остался западнее. Он оборвался крутой стеной там, верстах в пятидесяти на запад, и отсюда линия его хребтов намечается на горизонте еле-еле, как старая вылинявшая декорация. А нас окружают зелено-бурые разметы лесов, да синие полотнища озер.

Мы в Зауральском озерном крае.

Здесь раскинулся поистине «архипелаг» озер, где сосредоточено их более двухсот и таких, как Иртяш — 60 квадратных километров, Силач 60, Большие Касли — 50, и мелких — Сунгуль, Киреты, Наноги. Здесь все переходы — от озер глубоких, холодных, прозрачных и светлых, до озер теплых, мутных и тинистых, озер-болот. Вся эта водная масса занимает площадь почти в 1000 квадратных километров.

С вершины небольшого холма, на котором мы остановились передохнуть, эти озера представляют поистине чарующую картину. Кажется — кто-то разбросал щедро, по зеленому ковру, пригоршни серебряных монет.

Древние путины

Здесь, перешейком между озерами Большие и Малые Наноги, пролегал в глубокой древности главный путь великих переселений народов. Здесь прошло с пыльными скрипучими возами гунны, за ними монголы, эти берега слышали гул и гомон древних кочующих орд.

А значительно позже, между другими озерами — Иртяш и Большие Касли — легла так называемая Уральская, она же Казанская большая дорога. В древней челобитной 1695 года читаем: «А меж озер Иртяш и Касли через Урал-Камеш проезжая большая дорога в Казань и на Уфу и на Кунгуры. Купеческие люд из русских городов ездят с товары по вся годы в Сибирские городы, а в Сибири ездят с товары в Русские городы…» Глухой край, преддверье Сибири, начал оживать. Появились новые люди и начали творить новые неслыханные дела.

Компанейщик Коробков

Туляк — «медная душа», тульский купец Коробков — сразу оценил всю выгодность здешнего расположения. Под боком Сибирь с ее бесчисленными кочевыми племенами, совсем рядом башкирцы, недалеко и до киргизских ордынцев, а никто из них не умеет руд копать и выплавлять из нее чугун и железо. А без чугуна и железа теперь даже и дикие ордынцы не проживут.

В 1747 году, на берегу озера Большие Касли, около древней монгольской путины, позже — государев тракт, задымил впервые Каслинский чугуноплавильный, железоделательный и литейный завод компанейщика Коробкова.

Первыми рабочими нового завода были крепостные крестьяне Коробкова, переселенные сюда из Калужской губернии. А затем потянулись на завод «вольнонаемными» крестьяне окрестных, главным образом раскольничьих сел.

Упрямые кержаки и в заводскую работу внесли свою косность, нетерпимость ко всему новому, замкнутость в своем тесном кругу. Не от кержаков ли и началось засекречивание способов изумительного каслинского литья, которое корнями своими, безусловно, уходит в эти отдаленные века?

Компанейщик Коробков был определенно не глуп. Он быстро и верно нашел своего потребителя-кочевника. Дать кочевнику не мудрую, но удобную и крепкую утварь — вот задача!

Завод начинает отливать из чугуна кувшны-кунганы и так называемые «азиатские чаши» — огромные котлы для варки мяса. И вскоре же Коробков становится азиатским Фордом для кочевников необъятной Азии.

В башкирских улусах, в бурятских и монгольских хотонах, в казахских ковыльных степях, в туркменских аулах и на кривых, узких улочках Бухары, Ташкента и Самарканда — впервые оценили изумительную работу безвестных каслинских литейщиков.

Башкирин, бурят, туркмен или узбек стучали в дно огромного котла и, говорили восхищенно одно только певучее слово:

— Касли!

Окружающие зеваки откровенно завидовали покупателю и, восторженно закатывая глаза, сладко цокали языком:

— Це-це! Касли! Джюда якши!..