Мир наизнанку (fb2)


Настройки текста:



Алексей Прийма Мир наизнанку

ГЛАВА 1 МОЗГОВАЯ АТАКА

Погоня за идеей – занятие столь же захватывающее, как и погоня за китом.

Генри Рассел

Что делать?

– Жить скучно, – негромко сказал Виктор Баранов унылым тоном.

С кислой миной на лице он потянулся правой рукой к бутылке дешевого портвейна, стоявшей перед ним на журнальном столике. Длинные жилистые пальцы крепко обхватили бутылку.

– Это верно, – согласно кивнул Валерий Авдеев. Потом уточнил: – С недавних пор жить нам с вами, ребята, стало на самом деле очень скучно.

Валерий сумрачно прищурился, наблюдая за тем, как Баранов разливает портвейн по хрустальным рюмкам.

Рюмок было три.

Одна из них виднелась на низком журнальном столике перед Авдеевым, сидевшим в широком и низком кресле. Вторая рюмка замерла на том же столике перед Барановым, который расположился в соседнем кресле. А третья стояла передо мной, восседавшим на стуле, придвинутом к столику за неимением третьего кресла в доме.

На несколько секунд в комнате повисло угрюмое, как на похоронах, молчание. Баранов не торопясь разливал по рюмкам вино, а мы с Авдеевым ждали, когда он покончит с этим делом.

– Будь проклята скука! – с чувством возвестил Виктор Баранов, прерывая наконец молчание и подхватывая со столика свою рюмку, наполненную почти до краев.

Валерий Авдеев шумно вздохнул. Он опять согласно кивнул, молча присоединяясь к провозглашенному тосту.

Я тоже промолчал, не возражая против тоста, предложенного Виктором.

Три наши руки с рюмками в них взлетели вверх в синхронном жесте. Мы дружно выпили, опорожняя рюмки до дна. И снова воцарилось в комнате на несколько секунд тягостное молчание.

Никто из нас толком не знал, с чего начать разговор, ради которого мы и собрались сегодня в моей двухкомнатной квартире на дальней окраине Москвы.

На дворе стоял декабрь 1999 года. До новогодних праздников оставалась ровно неделя. За окном сгущались ранние зимние сумерки. И еще там, за окном, колобродила, куролесила пурга, завывал, постанывая, ветер, дувший, казалось, сразу со всех сторон. Пуховые клубы снега, закручиваемые винтом, прокатывались то и дело по оконному стеклу шелестящими волнами.

Мы собрались в этот зимний вечер у меня дома для того, чтобы подвести итоги уходящего навсегда в вечность года и обсудить наши общие планы на ближайшее будущее.

Нет слов, в уходящем году мы славно потрудились на ниве исследования аномальных явлений. Мы всласть попотели на самых дальних форпостах современных научных или, скажу осторожнее, околонаучных представлений о мире, в котором живем. Нам удалось – к собственному немалому удивлению! – слегка расширить за минувший год горизонты тех самых представлений, сделать несколько немаловажных шагов вперед в наших пионерских околонаучных изысканиях.

Однако все это ни в малейшей степени не могло быть поводом для того, чтобы мы сейчас вели себя как самодовольные, раздувшиеся от важности индюки, подводя черту под проделанной работой и усиленно нахваливая попутно за усердие и трудолюбие друг друга. Проделанная работа осталась бесповоротно в прошлом – целиком, как говорится, и полностью. Она носила ярко выраженный исчерпывающий характер. К тому, что нам удалось сделать, добавить было нечего. Абсолютно нечего.

На уме у нас было одно: все, что мы намечали сделать, мы сделали. Все – ну, все до одного! – наши исследовательские планы оказались выполненными и даже отчасти перевыполненными.

Это одновременно и расстраивало и пугало нас. Ребром встал сакраментальный вопрос: что делать? Чем дальше-то заниматься?

Выполнив все наши планы, мы этак как-то сразу, этак вдруг окунулись в мир скуки. Осознали себя оказавшимися в тупике, в ситуации исследовательского и творческого кризиса. Ватная пелена скуки, мертвящей, парализующей волю, давящей на психику, обволокла нас со всех сторон. Мы маялись от безделья, не зная, к чему бы теперь можно было приложить руки.

Вот ради решения, в частности, этого вопроса, сильно мучившего нас, мы и сошлись декабрьским вечером в стенах моей квартиры…

Каждый из нашей троицы был трудоголиком, а ежели попросту сказать – трудягой. Каждый любил работать почти на износ. Так и работал.

Между тем с официальной точки зрения все мы трое были безработными. Никто из нас давным-давно не ходил ни на какую службу в то или иное присутственное место, не получал там зарплату. В Москве, охваченной на протяжении минувшего десятилетия истерией психопатологической перестройки всего и вся, не находилось из года в год своего «места в жизни» для каждого из нас. Не обнаруживалось какой-нибудь конторы, пусть даже самой за-валященькой, куда кому бы то ни было из нас троих удалось бы устроиться на более-менее постоянную работу.

Новейшим «изобретением» перестройки – бизнесом, то есть наглыми спекуляциями, фарцовкой, мы не занимались. Фарцовка как явление действительности была.вне пределов наших повседневных интересов.

К фарцовщикам все мы трое относились с чувством гадливого омерзения. Фарцовый промысел, по нашему глубокому убеждению, был делом отнюдь не полноценных людей, а прытких разговаривающих обезьян. Нет, даже не обезьян, а разговаривающих растений. Все эти растения были пустоцветами. Они ничего не производили, не придумывали, не изобретали, не генерировали из себя никаких новых мыслей и идей. Сорняки-пустоцветы, они буйно колосились на обочине жизни – колосились там зря, далеко, даже очень далеко за пределами того, что зовется высокими помыслами. И, между прочим, они отлично себя на той обочине чувствовали, сытые во всех возможных смыслах этого слова, сытые буквально до отрыжки и самодовольные в своей сытости.

В отличие от них, мы трое не жаловались на сытую отрыжку.

В отличие от них, в наших тощих бумажниках посвистывал в основном ветер.

Мы кормились случайными эпизодическими заработками, более чем скромными. Жили у черты, за которой начинается не просто бедность, а почти натуральная нищета. При этом никто из нас троих не питал никаких иллюзий насчет собственного будущего. Каждый понимал, что он и в дальнейшем обречен жить так, как живет сейчас, – может быть, вплоть до гробовой доски…

Самодеятельные исследователи аномальных явлений, в течение длинного ряда лет мы занимались и продолжаем по сей день заниматься изучением самых разнообразных «странностей». Понятное дело, изучаем их на доступном нам уровне. Мы работали, продолжаем работать в сугубо инициативном, всячески обращаю внимание на это, порядке. Никто никогда не оплачивал и по-прежнему не оплачивает наш труд. На свой страх и риск мы проводим изыскания в сумеречной пограничной зоне между двумя реальностями – нашей и ненашей, Неведомой, Запредельной. Мы бродим по той зыбкой, таинственной, сплошь туманной, почти никем не исследованной зоне, проводя там посильные нам поиски. Мы категорически уверены в том, что нет на белом свете ничего интереснее наших исканий, нацеленных на познание явлений, пока еще до конца не познанных.

Алексей Прийма. Фото из журнала «Непознанное» (Греция, Афины).

Три товарища

Позвольте представить вам, уважаемый читатель, всю нашу троицу в алфавитном поименном порядке.

Вот, познакомьтесь, Валерий Авдеев.

Здоровенный, почти двухметрового роста, мужчина средних лет, самый старший по возрасту среди нас троих. Очень дородный, широкоплечий и мускулистый. Кулаки точно кувалды, каждый величиной почти с небольшой арбуз. Толстенные ноги как тумбы. Тяжелая квадратная челюсть. Внимательный взгляд, очень пристальный, где-то даже буравяще-хищный, давящий. Ежик коротких, слегка седоватых волос на большой круглой голове.

Валерий Авдеев всегда сдержан, спокоен и в своем повседневном поведении подчеркнуто скромен.

При всей своей подчеркнутой сдержанности и скромности он пользуется всероссийской, более того – почти мировой известностью. Авдеев принадлежит к числу крупнейших российских экстрасенсов наших дней, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Он в совершенстве владеет, в частности, искусством гипноза, да и не только им.

В. В. Авдеев – почетный член многих отечественных и зарубежных академий и научных обществ. Термин «почетный член» означает, как ни обидно, одно: он дает его носителю лишь почет и славу, а вот зато денежек не дает – ни единого рубля, доллара, фунта и так далее. Приведу здесь лишь пару звучных титулов Авдеева, которые особенно завораживают меня своей основательностью, солидностью. Валерий – почетный президент Международной академии гармонии, почетный вице-президент Международного университета народной медицины.

Недавно Валерий Авдеев был удостоен высоко; международной награды – швейцарского ордена Альберта Швейцера – за заслуги в области развития современной парапсихологии. О нем, о его уникальных парапсихологических способностях написано великое множество статей, изданных не только в России, но и далеко за ее пределами.

Другой мой верный друг и сотрудник – Виктор Баранов.

Ростом немного пониже Авдеева, однако повыше меня, он тоже следом за Валерием отличается атлетическим телосложением. Каждый день с утра пораньше Виктор качает мышцы, обрабатывает, обильно потея, боксерскими перчатками боксерскую же грушу, подвешенную в его квартире к крюку, вбитому в потолок. Несмотря на вовсе не юный возраст, он продолжает поддерживать себя из года в год в хорошей спортивной форме.

Бывший офицер милиции, владеющий навыками сыскного ремесла, Виктор Баранов был, увы, относительно недавно отправлен из органов правопорядка на «заслуженный отдых» в связи с выслугой лет. Человек, которому еще и на ум не приходит помышлять о старости, он уже тем не менее пенсионер. Пенсия у него крохотная. Ее едва хватает на полуголодное существование. А между тем у Виктора – двое детей…

В нашей маленькой компании Виктор знаменит тем, что получил в награду от Президента России именные наручные часы. Б. Н. Ельцин наградил его этими часами как защитника Белого дома в Москве в ту памятную осень 1991 года, когда шайка коммунистов во главе с Янаевым и Язовым пыталась захватить власть в стране.

У Виктора – совершенно незапоминающаяся внешность без каких-либо особых примет, за исключением, может быть, мощных бицепсов, распирающих изнутри рукава его пиджака. Встретишь такого человека в уличной толпе, мельком глянешь на него и тут же забудешь, как он выглядел. В общем, идеальная у него внешность для профессионального сыскаря. А Баранов был, когда служил в милиции, именно-таки профессионалом сыска.

Единственная колоритная черточка в облике Виктора – его глаза. Они у него синие. Причем не просто синие, а какие-то… ну, я даже не знаю, как описать их… феноменально, что ли, синие, из ряда вон выходяще синие. Этакие две капли пронзительной небесной синевы, оседлавшие переносицу.

Наконец, третий член нашей небольшой, но дружной компании, – автор книги, которую вы сию минуту читаете. О себе расскажу несколько подробнее, чтобы вы, читатель, более или менее ясно представляли себе, с кем имеете дело – чью книгу держите в руках.

Как и Виктор Баранов, я тоже человек без особых примет, среднего роста, с более чем ординарным лицом.

В отличие от Авдеева и Баранова, я худосочен, щупл и физически слаб. Никогда не занимался спортом. Никто – тоже никогда – не награждал меня орденом Альберта Швейцера, а уж тем более именными часами с надписью на них, заканчивающейся словами «от Президента России Б. Н. Ельцина». У меня нет никаких наград, регалий и звучных титулов.

Я – просто частное лицо. Скромный персонаж в шумной многоликой и пестрой комедии жизни. Занимаюсь изучением аномальных явлений.

Замечу попутно, что я – профессиональный писатель. Много печатавшийся в годы своей молодости, накануне начала перестройки в России, я приобрел тогда нечто вроде скандальной известности. Я писал как умел. Писал с официальной точки зрения не совсем, скажем так, обычно. И достаточно широко публиковался в те годы в литературно-художественных журналах.

О моих новаторских художественных исканиях было напечатано в московской прессе немало литературно-критических статей. Авторы отдельных статей, от начала до конца ругательных, именовали меня не иначе как «задиристым модернистом-выскочкой», «человеком прозападной ориентации, лишенным национальных корней», «мастером эпатажа с почти антисоветским душком». Литературно-критические баталии вокруг моего имени закончились тем, что меня с треском вышибли вон из советской литературы той поры по волевому «решению свыше». Вообще перестали печатать.

Должен вам тут сказать, что уже в ту пору я начал проявлять «нездоровый», как тогда, в советские времена, сказали бы, интерес к аномальным явлениям, к сообщениям наших современников об их встречах со всяческой «чертовщиной». С каким бы новым для меня человеком я ни встречался, всегда спрашивал у него, не доводилось ли ему или его родственникам, друзьям сталкиваться с чертями, лешими, домовыми. «Да, доводилось», – таким нередко бывал ответ. С каждым годом сообщений о «встречах с чуждым» накапливалось в моих рабочих блокнотах все больше и больше…

Автор книги, будучи человеком энергичным и любознательным, поддерживает почтовые связи со своими коллегами по исследованиям из-за рубежа. Внимание: все пометки на страницах писем из-за рубежа были сделаны рукой автора книги в то или иное время для сугубо личных нужд, а вовсе не к сведению читателей данной книги.

Письма А. К. Прийме приходят из…


…английской Ассоциации по научному исследованию аномальных явлений, из американского Центра по научному изучению аномалий, из испанского исследовательского Центра «Фалкон Бланка», из американской ассоциации по изучению феномена НЛО«МУФОН»…


…канадской научно-исследовательской организации «КУФОРН», из немецкого научного общества по изучению НЛО, даже – к удивлению А. К. Приймы! – из строго эзотерического по сути тайного ордена тамплиеров…


Письма приходят подчас из совершенно неожиданных организаций, обществ. Например, из немецкого Общества эротических сил Христа или же из тоже религиозно ориентированного Института Света в Галистео, что находится высоко в скалистых горах недалеко от города Санта-Фе на юге США… Среди писем встречаются, впрочем, и строго научные запросы вроде полученного, к примеру, из Московского астрономического института.


Цинция Хайд, профессор, директор Южно-Африканского Центра по исследованию аномальных явлений (Зимбабве) регулярно высылает автору этой книги очередные номера журнала, издаваемого Центром. То же самое делает и руководство всемирно известного – с более чем вековой историей! – Общества психических исследований (Англия, Лондон), часто печатающего статьи А. К. Приймы в своих бюллетенях. А «БУФОРА», известная Британская ассоциация по изучению НЛО, оказывает посильное содействие в издании его сочинений в Англии.


Летом 1989 года в ходе перестройки была отменена цензура в России. На смену цензуре пришла долгожданная свобода слова. Глупо было не воспользоваться таким восхитительным обстоятельством. И я не замедлил воспользоваться им. В полный голос заговорил публично, гласно о том, о чем в советской печати в доперес-троечные времена запрещалось говорить в доброжелательных, а не издевательских тонах: о любезных моему сердцу аномальных явлениях. Опубликовал в газетах и журналах много статей о них.

А потом принялся писать книги на ту же тему.

Я работал как вол. Случалось, по десять – двенадцать часов в сутки.

С 1992 года по 2000 год вышли в свет четырнадцать моих книг про «чудеса». Большинство из них были очень толстыми – объемом примерно от трехсот до пятисот страниц каждая.

Констатирую общеизвестный в российских литературных кругах факт: никто из писателей, а также самодеятельных исследователей аномальных явлений в России не написал, не издал больше книг про всяческие «запредельные странности», чем я.

Я поддерживал, продолжаю поддерживать эпистолярные связи с моими зарубежными коллегами по исследованиям аномальных явлений. Мы обмениваемся не просто письмами, а интересующей нас всех информацией – отправляем друг другу по почте пакеты с книгами, вырезками из газет и журналов про всяческие «чудеса».

Вот и все, что хотелось мне сообщить вам о нашей дружной троице.

Мы трое – гипнотизер и экстрасенс Авдеев, профессиональный сыщик Баранов и я, исследователь аномальных явлении, – составляем собой костяк, становой хребет небольшой исследовательской группы, созданной несколько лет назад по моей личной, подчеркиваю, инициативе. Уж такой я, знаете ли, человек, неуемный, подвижный, по натуре своей прирожденный лидер.

Дрейф в океане Скуки

Теперь, после краткого, чисто ознакомительного отступления на тему «Кто есть кто», давайте вернемся к тому, о чем велась речь на сходке трех маявшихся от тоски и скуки мужиков, собравшихся декабрьским вечером 1999 года в стенах моей квартиры.

– Что ж, пора начинать, – молвил я сухо-деловым тоном.

– Э-э… Да. Пора, – промямлил Валерий Авдеев. Он звучно откашлялся и полюбопытствовал: – С чего будем начинать? Виктор Баранов молча пожал плечами. А я сказал:

– Значит, так, ребята. Обсуждение того, чем мы с вами занимались в уходящем году, предлагаю провести попозже. В конце нашей сегодняшней встречи. Само собой, его следует провести непременно. И мы его обязательно проведем-таки. Однако для нас с вами сейчас, сию минуту не в нем соль. Куда важнее другое. Именно – чем дальше мы будем заниматься? – Возвысив голос, я повторил дважды: – Чем? Ну, чем?

Баранов опять молча пожал плечами.

Я перевел дух. Тут мне в голову пришла вдруг одна интересная, по-моему, мысль, и я предложил:

– Давайте попробуем в поисках ответа на этот больной для нас вопрос начать с коллективной мозговой атаки.

– Мозговая атака. Гм… А что? Хорошая идея! Главное, продуктивная, – сказал Авдеев, вскидывая голову, и оживляясь. До сего момента он сидел в своем кресле, понуро глядя в пол.

Рассеянным жестом Авдеев подхватил с журнального столика бутылку с вином. Аккуратно, не пролив ни единой капли, наполнил портвейном все три наши рюмки, стоявшие на столике, до краев. Потом осведомился:

– А кто будет начинать ее, атаку эту?

– Вот ты и начинай, – пробурчал Виктор Баранов, с лица которого не сходило хмурое, отрешенное выражение.

– Почему – я? – удивился Валерий.

Его рука, потянувшаяся было к наполненной до краев хрустальной рюмке, маячившей перед ним на столике, замерла в воздухе.

– Потому что, – доходчиво пояснил Виктор. Возникла томительная пауза.

– Ну, хорошо. Допустим, начну я. – Авдеев недовольно поморщился. И голосом, в котором прозвучала нотка отчаяния, изрек: – Но, может быть, кто-нибудь подскажет мне, с чего начинать!

Возникла новая пауза.

– Давайте начнем нашу мозговую атаку с вопросов, – приходя на выручку Валерию, с нажимом в голосе сказал я. – Начнем ее с неожиданных вопросов, неожиданных, может быть, вплоть до идиотизма. Давайте задавать друг другу самые нелепые вопросы.

– Нелепые? – переспросил Авдеев. Он бережно обхватил своими толстыми пальцами рюмку с портвейном. Поднес ее ко рту и опорожнил одним глотком.

Мы с Барановым последовали его примеру – тоже выпили.

– Ага. Нелепые, – повторил я. – Глядишь, путем неожиданных вопросов и поисков ответов на них удастся нам с вами нащупать то, что мы и хотим отыскать. Новые идеи. Новые цели. Новые… Гм, новые…

– Новые горизонты для исследований, – подсказал Виктор

Баранов, глядя в потолок и по-прежнему хмурясь.

Я улыбнулся в благодарность за хорошую подсказку, хотя Виктор, пялившийся в потолок, и не видел моей улыбки. Затем перевел требовательный взгляд на Авдеева.

– Не тяни время, старик, – бросил я, обращаясь к нему.

– Начинай.

Валерий смежил веки на несколько секунд, глубоко задумавшись. Распрямляя плечи, он резко раскрыл глаза.

– Черт с вами, – проронил он. – Начну, так и быть, я… Вот сидим мы с вами здесь, попиваем потихонечку портвейн, и нам скучно. Причем скучно до тошноты, до одурения… Тебе скучно? – спросил Авдеев и повернулся-веем своим дородным телом ко мне.

– Очень, – честно признался я.

– А тебе? – обратился Авдеев к Виктору Баранову.

– И мне тоже, – отозвался тот.

– «Ох ты, горе, горькое, скука скучная, смертная!» – процитировал Авдеев известную строку из не менее известной поэмы «Двенадцать» Александра Блока. – Итак, задаю вопрос. Что такое скука?

– Вопрос, извини, пустой и праздный, – фыркнул Виктор Баранов. – И глупый, между прочим.

– Зато на злобу дня! – живо возразил я. Баранов досадливо поморщился.

– Скука, – возвестил он менторским тоном сельского учителя, – это когда тебе, или мне, или кому-то там еще просто-напросто скучно жить. Вот и все.

Скрипнув креслом, Виктор достал из кармана своего пиджака носовой платок и звучно высморкался. А потом зевнул, деликатно прикрывая ладонью рот. Этот его зевок – зевок человека, откровенно томящегося от тоски и скуки, – поставил незримую, но жирную точку в ответе Виктора на заданный вопрос.

Ну а я шумно зашевелился на стуле, на котором сидел, меняя позу. Слегка подался телом вперед и проговорил:

– Нет. Не все так просто, как тебе кажется, Виктор. Вопрос насчет природы скуки, по-моему, очень даже любопытный. И далеко не праздный.

– Вот и я так думаю, – поддакнул Валерий Авдеев. Пальцы его правой руки рассеянно, чисто автоматически оглаживали пустую хрустальную рюмку, которую он минутой ранее поставил перед собой на журнальный столик.

– Мы живем в океане скуки, – медленно роняя слова, сообщил Валерий. – Подавляющее большинство людей на Земле занимается скучной рутинной работой. Такая работа совершенно не требует воображения. И поэтому она резко снижает интерес к себе… Скука – страшная вещь, ребята, доложу я вам. Нет на белом свете ничего страшнее скуки.

Виктор Баранов зевнул вторично – зевнул со смаком, со слабым мычанием, широко распахивая рот. На сей раз он не стал деликатно прикрывать свой зевок ладошкой. Небось хотел показать нам с Валерием тем зевком, подчеркнуто театральным, насколько скучны, неинтересны ему все эти рассуждения Авдеева о скуке.

Дружеским тоном я вкрадчиво посоветовал ему:

– Закрой рот, дружище, а то муха влетит. И навостри уши. Валерий, к твоему сведению, совершенно прав. Скука – очень страшная вещь. Она синоним безнадежности.

Виктор зевнул снова – и опять со смаком.

– Эй, ты, я кому говорю, прекрати картинно зевать! – рявкнул я. – Ты не на провинциальной сцене!… Так вот, хочу в поддержку слов Валерия порассуждать немножко о том, что такое безнадежность, этот, повторяю, синоним скуки… Ты навострил уши?

– Навострил, – проворчал, хмуро глядя в потолок, Виктор Баранов.

Я кивнул, принимая сказанное к сведению, и сказал:

– Многие порывы человеческой души, в том числе самые благородные, буквально разрушались и исчезали под влиянием скуки, тоски, безнадежности. Разрушалось иной раз даже и само человеческое сознание.

– Сознание, говоришь, разрушалось? – перебил меня Баранов, отрывая взгляд от потолка. Он слегка приподнял брови. – Не понимаю, каким образом.

– В безнадежных на первый взгляд обстоятельствах, – принялся разъяснять я, – наше сознание, образно выражаясь, загоняет нас в угол. Мы чувствуем себя оказавшимися в тупике, из которого нет выхода. А безнадежные обстоятельства – это ситуация той же самой кромешной скуки, положим. Ну, например…

– Да, да! Например, – вновь подал голос Баранов, еще выше приподнимая брови.

Я сказал негромко и рассудительно:

– Например, возьмите и посадите человека в темную комнату, где стоит абсолютная тишина. Пройдет какое-то недолгое время, и он начнет маяться от самой элементарной скуки. А затем – что неизбежно! – и от необычайного напряжения своего сознания. Такое напряжение будет нарастать у него от часа к часу, изо дня в день. Когда наступают слепота и глухота, очень длительные и не имеющие, кажется человеку, конца, происходит одна крайне пренеприятная вещь. Это доказано в многочисленных научных экспериментах подобного рода с добровольцами, посаженными в темные и тихие комнаты. Ослепший и оглохший человек довольно-таки быстро превращается в совершенно безвольное существо. Его сила воли полностью истощается, нисходит буквально на нет. Результат тут, между прочим, оказывается намного сильнее причин, вызвавших его.

Авдеев полюбопытствовал заинтересованно:

– В каком смысле – намного сильнее?

– А вот в каком. Маленькая скука приводит к большой, подчас даже очень большой деморализации. Она превращает человека, сидящего в темной и тихой комнате, в существо, начисто лишенное воли.

Я внимательно посмотрел на Авдеева, потом не менее внимательно на Виктора Баранова и, чеканя слова, проговорил:

– Мир, в котором все мы живем, отдаленно смахивает на ту темную комнату, лишенную звуков. Наш мир – это мир тотальной Скуки. Скуки с большой буквы. Человеку в нем скучно жить. Каждый человек всю свою жизнь напролет мается от скуки.

В ответ на эти мои слова Валерий Авдеев встрепенулся, и старенькое кресло под его дородным телом отчетливо и плачевно заскрипело.

А Виктор Баранов, кисло поджав губы, произнес:

– Вывод, стало быть, таков. Скука правит миром. Так?

– Именно так! – вскричал Авдеев громким голосом. – Тут я согласен с Алексеем. Любому человеку, кем бы он ни был, скучно жить. Он не видит перед собой некоей величественной цели, ради которой он – лично он! – пришел в этот мир. Он не знает, зачем живет… Его жизнь бессмысленна изначально, вот что я хотел сказать.

Ногтем согнутого указательного пальца Авдеев выразительно постучал по пустой рюмке, видневшейся перед ним на журнальном столике. Баранов правильно понял его намек. Он подхватил со столика бутылку с портвейном и наполнил вином наши рюмки.

Не мешкая, мы тут же опустошили их до дна, не чокаясь и не закусывая.

– Рассуждаем дальше, – сказал бодрым голосом я, ставя свою рюмку на столик. – Жизнь напролет каждый человек дрейфует в океане Скуки. Этот дрейф, выматывающе томительный, для него в сущности вечен. Ну, вечен в том смысле, что продолжается вплоть до дня его смерти.

– Чертов дрейф! – проронил Авдеев с чувством. – Проклятый дрейф!… И кто только его придумал? Неужели Бог? Если он, то зачем? Во имя чего? С какой целью? Непонятно.

– Что же тут непонятного? – проворчал презрительно Виктор Баранов. – Все, напротив, абсолютно понятно и ясно. Дрейф в океане Скуки не имеет цели, потому что никакой цели у него нет. И никогда не будет… А Бог тут ни при чем, – ядовитым тоном сообщил он, одарив Авдеева едкой кривой улыбочкой.

– Как ни при чем? – поразился тот. – Если не Бог, то кто же тогда затеял всю эту скучнейшую петрушку?:

Баранов досадливо махнул рукой. Потом той же рукой задумчиво потер подбородок.

– Это все – проделки эволюции, – сказал с унылой безнадежностью он. – А эволюция не имеет цели. Что такое наша жизнь, ребята? Да не более чем химический процесс. От других химических процессов она отличается лишь тем, что каким-то образом саморазвивается. И никакой осмысленной цели у ее саморазвития нет.

Он понуро опустил голову.

– Кто знает, может быть, ты и прав, – прошептал Авдеев. Я тоже был уже почти готов согласиться с Виктором Барановым, но тут пришла мне на ум одна прелюбопытная мыслишка.

– А как же тогда быть с феноменом концентрации внимания? – осведомился я, округляя глаза. – Ведь как ты ни крути, феномен концентрации никак не желает состыковываться с идеей бессмысленного нашего, бесцельного дрейфа в океане Скуки.

Феномен концентрации

– Это еще что за феномен такой? – поинтересовался Баранов скучным усталым голосом. – Впервые о нем слышу.

– Ну, ты даешь, старик! – обращаясь ко мне, воскликнул Авдеев с широкой улыбкой на лице. – Молодец! Концентрация внимания… Как же это я вдруг упустил ее из виду?

Довольный похвалой, я тоже широко улыбнулся и спросил:

– Ну, так что, господа? Продолжаем нашу мозговую атаку?

– Продолжаем! – с энтузиазмом в голосе сказал Валерий и возбужденно потер ладони друг о друга.

Он повел подбородком в сторону Виктора Баранова и, по-прежнему глядя веселыми глазами на меня, попросил:

– Растолкуй этому недоумку, что за штука такая – феномен концентрации.

Баранов обиженно надул губы.

– За недоумка могу и по роже дать, – пообещал он, цедя слова сквозь зубы.

– Ладно. Не злись, – благодушным тоном произнес в ответ Авдеев. – Сейчас ты услышишь много чего интересного… Э-э, гм… Да. Много чего неожиданного и даже, может быть, парадоксального… Алексей, начинай рассказ, весьма полезный для общего развития нашего недо… э-э… нашего, я хотел сказать, общего друга.

Я последовал совету – Начал. Разразился потоком слов. Принялся рассказывать об изысканиях и наблюдениях известного современного американского исследователя, которого зовут Колин Уилсон.

Опровергая идею о бесцельном дрейфе человечества в океане Скуки, Уилсон в одной из своих книг писал: «Мой собственный жизненный опыт учит меня, что жизнь – целенаправленный процесс. Когда я впервые пытался кататься на роликовых коньках, мне было невозможно контролировать свои движения. Но затем произошло следующее: я стал концентрироваться, увеличивая свое мысленное напряжение. И сноровка понемногу приходила ко мне. Если проделывать все это совсем не прилагая усилий, то никогда не научишься кататься на коньках. Или же вместо пары недель потребуются на это долгие годы. После того как я увидел огромную разницу между концентрацией на достижении цели и бесцельным дрейфом, я нахожу, что трудно поверить, будто жизнь, дрейфуя, достигла своего нынешнего состояния. Трудно также поверить и в то, что жизнь развивалась от амебы к Бетховену за полмиллиарда лет «случайного отбора»…»

Другими словами, Колин Уилсон брал под сомнение дарвинистскую теорию естественного отбора. Он прозрачно намекал на «мистическую», то есть Божественную первопричину нашего всеобщего дрейфа в океане Скуки.

Когда возникла на Земле разумная жизнь, писал далее он, она стала развиваться в условиях, все более сложных для нее. Тут важно отметить, что все новые и новые сложности создавали сами для себя люди. Ибо они самосовершенствовались, делали ценные наблюдения и куда более ценные выводы, вытекающие из них.

Увеличивающаяся из века в век сложность жизни вызывала возрастающее чувство цели, рост аппетита к жизни. А возрастающий аппетит неизбежно должен был стимулировать разумную деятельность, подталкивать ее на постижение новых сложностей.

Способность постигать мир имела в своей основе один-единственный фундаментальный «кирпич». Повторяю, один-единственный! Конкретно: умение человека концентрировать свое внимание на жестко избранном им участке для наблюдений. Не будь такого умения у человека, не были бы изобретены лук, колесо, плуг, колесница и так далее.

Все, что мы имеем на настоящий момент в современном мире, есть результат концентрации человеческого внимания на той или иной новой для своего времени идее.

Пришла пора назвать вещи своими именами.

Наша современная высокоразвитая технократическая цивилизация – это плод, продукт, результат феномена концентрации внимания. Совершенно удивительного феномена! Одни люди умеют сосредоточиваться на избранной ими цели лучше, другие – хуже. А подавляющее большинство людей почему-то не умеет сосредоточиваться, внутренне концентрироваться вообще. Их жизнь монотонна и скучна. Они просто дрейфуют по воле волн в океане всемирной Скуки. Их повседневные ориентиры: «мой дом», «моя семья», «моя рутинная работа».

И все же то тут, то там вспыхивают на поверхности океана Скуки время от времени таинственные чудесные огоньки. Это срабатывает эффект концентрации внимания. Где-то кто-то на чем-то сконцентрировался, «увеличил свое мысленное напряжение», говоря словами Колина Уилсона. И вот вам результат как следствие такой концентрации: новая мысль, новое открытие, новое изобретение…

Людей, способных сознательно, целиком и полностью концентрировать внимание на той или иной идее, называют гениальными.

Существует большая разница между гениальным человеком и обычным. Она состоит вот в чем. Гениальный человек обладает большей способностью устойчиво фокусироваться на чем-то в то время, как обычный человек постоянно теряет, упускает из своих рук присущее ему изначально – от природы! – чувство цели. Оно для него «размыто», «размазано» в скуке повседневной жизни, в текущих малозначительных хлопотах. У обычного человека его маленькие, сплошь и рядом пустяковые «бытовые цели» меняются каждый день, а то даже и каждый час.

Между тем способность концентрации внимания на по-настоящему серьезных, крупных и, назовем их так, высоких целях присуща от природы каждому человеку. Она изначально заложена в его генетическую программу.

Беда в том, что далеко не всякий человек осознает это. Величайшая проблема человека состоит не в его неспособности достичь определенной концентрации, необходимой для максимального использования своих способностей, а в непонимании того, что он вообще может достичь такой концентрации!

Умение жестко, плотно фокусироваться вниманием, умом, сознанием на одной какой-то важной конкретной цели Колин Уилсон называет «способностью ИКС». По его мнению, это очень и очень загадочная способность, объяснение которой наука еще не нашла. Уилсон приводит массу аргументов в пользу доказательства того, что «способность ИКС» скрыта в душе, в мозге, в психике буквально каждого человека.

Стало быть, все мы, на Земле живущие, – потенциальные гении. Увы, в большинстве своем мы даже не подозреваем об этом. Не ведаем того, что любой из нас генетически запрограммирован свыше – если угодно, Богом – на очень даже осмысленное, a вовсе не бессмысленное существование. В его основе лежит загадочная «способность ИКС», или феномен концентрации.

Завершая свой длинный монолог, я сообщил в заключение Авдееву и Баранову, внимательно слушавшим меня:

– Человек, у которого есть «способность ИКС», не дрейфует бессмысленно, по воле волн в океане жизни. Обладающий чувством цели, умеющий концентрироваться на чем-то вполне определенном, он движется в том океане в направлении, избранном им самим. Он управляет своим движением. Понимаете, ребята, уп-рав-ля-ет! – возвышая голос, произнес я по слогам. – Его жизнь полна глубокого смысла. У него есть цель, достойная того, чтобы потратить массу иной раз сил для ее достижения…

Таинственные пять процентов

– Завидую таким людям, – вздохнул Виктор Баранов. Рассеянным жестом он запустил пальцы левой руки в редкие волосы на своей голове, изрядно облысевшей, и почесал ими в затылке.

– Зря завидуешь, – холодно заметил я.

– Почему? – удивился Виктор.

– Потому что ты относишься к их числу. На лице Виктора, круглом, одутловатом, появилось такое выражение, о котором принято говорить – отвисла челюсть.

– Я?! – поразился он.

– Да. Ты. И Валерий тоже. – Моя рука взлетела вверх, и ее указательный палец нацелился на Авдеева.

– То же самое можно сказать и о тебе, Алексей, – сказал тот. – У всех нас троих есть чувство цели, ясно осознаваемое нами. Мы занимаемся крайне интересным делом, исследуем в меру своих сил аномальные явления.

– И всякий раз, – подхватил я, – когда сталкиваемся с очередной загадкой из мира паранормальных чудес, увеличиваем свое мысленное напряжение. Мы сосредоточиваемся. Мы концентрируемся на новой загадке, пытаемся разгадать ее.

Впервые за весь сегодняшний вечер на лице Виктора Баранова появилась радостная улыбка. Сначала слабая – уголки губ чуть-чуть разъехались в стороны. А потом они разъехались еще шире и еще. И вот уже его губы растянулись во все лицо, почти от уха и до уха.

– Но я же не гений, – возразил он, скромно потупясь.

– Не гений, – согласился я. – И Валерий тоже не гений. Да и я тоже. Однако каждый из нас обладает чувством цели. И каждый, как правильно заметил Валерий, ясно, отчетливо осознает это. Каждый умеет концентрироваться вниманием на очередной новой задаче, встающей перед нами. Причем такая концентрация далеко не всегда проходит впустую. Конечно, очень часто она оказывается зряшной, не оправдавшей наших надежд на нее. Уж слишком труднообъяснимые явления пытаемся мы с вами постичь… Но иногда, пусть и редко, концентрация приносит свои плоды. Вы, ребята, сами знаете об этом. И сами знаете, к каким подчас чудесным мыслям и соображениям приводит она. Мы делаем новый крохотный шажок вперед в познании Неведомого. Пускай хотя бы на миллиметр, а все-таки раздвигаем, расширяем горизонты познания мира, в котором живем.

– Выходит, мы – очень счастливые люди, – с легким торжеством в голосе констатировал Виктор Баранов. Радостная улыбка продолжала сиять на его лице.

– Однако, увы, не гении, – осадил я его. – Будь мы гениями, мы бы, наверное, раскалывали как орехи почти все загадки паранормальных явлений подряд.

Улыбка на одутловатом лице Баранова слегка померкла.

– Да. Увы. Не гении, – согласился он: Затем спросил: – А много таких людей на Земле? Ну, для которых феномен концентрации и чувство цели – не некие малопонятные штуки, а обыденные явления в их жизни… Случайно, не знаешь, сколько их?

– Случайно знаю, – внезапно ответил на заданный вопрос вместо меня Валерий Авдеев. – Причем знаю с точностью до одного процента.

Баранов опешил.

– Откуда ты знаешь это? – разинул рот он.

Валерий бросил косой взгляд на меня.

– Расскажи этому недоумку, – попросил он, – о тех самых знаменитых процентах, широко известных в узких научных кругах. Оскорбленным тоном Виктор заносчиво произнес:

– За недоумка могу и…

– В рожу дать, – закончил, перебивая его, Авдеев. – Слышали мы уже эту байку. Ты, брат, не обижайся, но такие вещи тебе как исследователю аномальных явлений надо бы очень даже

знать, держать их в голове, помнить наизусть. Они относятся лично к тебе, между прочим. Ибо ты входишь в число тех знаменитых процентов.

Баранов, с лица которого улыбка исчезла, пожевал губами в некотором замешательстве и обернулся ко мне.

– Рассказывай, – буркнул он.

– Начну с цитаты, – сказал я. – Процитирую дословно, ведь у меня почти эйдетическая память, то бишь почти абсолютная.

– Мог бы и не напоминать, – обронил Авдеев с завистью.

– Моей заслуги в том нет, – сообщил я ему. И пояснил – на сей раз к сведению Баранова: – Это у меня просто от рождения. Этакая врожденная особенность моей психики… Цитата будет из книги современного писателя, мастера «романа ужасов» Стивена Кинга. Книга называется «Мертвая зона». Герой книги по имени Джонни, выдающийся экстрасенс, нанимается на работу учителем в семью одного миллионера, очень хваткого и энергичного человека. Всего в своей жизни миллионер добился сам. Его родители были простыми людьми, малоимущими… В семье миллионера – большая беда. Его сын-старшеклассник страдает определенной формой слабоумия. Прежде чем пригласить в свой дом в качестве учителя героя книги Джонни, миллионер, не будь дураком, наводит подробные справки о нем. И делает ставку на то, что Джонни обладает уникальными па-ранормальными способностями. Миллионер надеется: Джонни воспользуется своими способностями и приведет мозги его сына, слегка съехавшие набекрень, в порядок.

Баранов спросил:

– Надежды миллионера сбылись?

– Сбылись. И вот когда они наконец сбылись, миллионер провел с экстрасенсом Джонни очень долгую беседу. Для нас с вами интересен в ней лишь один небольшой фрагмент.

Я перевел дух, задвигался на стуле, на котором сидел, вновь меняя позу, закидывая ногу за ногу. А Виктор Баранов, воспользовавшись паузой, быстро разлил по нашим рюмкам остатки портвейна из бутылки.

Мы дружно подхватили рюмки со стола и молча опустошили их.

Я продолжил свой рассказ:

– Цитирую по памяти. Миллионер, ставший, напоминаю, миллионером благодаря собственной энергичности и предприимчивости, говорит нашему экстрасенсу: «Джонни, я по собственному опыту знаю, что девяносто пять процентов людей на Земле – это инертная масса. Один процент составляют святые и еще один – непроходимые кретины. Остается три процента – те, кто могут чего-то добиться… и добиваются. Я вхожу в эти три процента, и вы тоже входите. У меня на предприятиях есть люди, которые получают в год одиннадцать тысяч долларов только за то, что целыми днями почесывают брюхо. Нет, я не жалуюсь. Я не вчера родился и знаю, как устроен мир. Топливная смесь состоит из одной части высокооктанового бензина и девяти частей всякого дерьма. Вы с этим дерьмом не имеете ничего общего». Конец цитаты.

Виктор Баранов задумчиво покачал головой.

– Значит, нас – три процента на Земле, – подытожил он мои речи.

– Не три, а пять, – возразил я.. |

– Как пять?

– Ты забыл про один процент святых и один процент непроходимых кретинов, упомянутых миллионером. Три плюс один плюс еще один получается пять процентов.

– Но ведь те – святые и непроходимые кретины! – возразил в свою очередь мне Баранов,

– Верно, – кивнул я. – А кто же мы с тобой, по-твоему? Кто, как ты думаешь, может взять на себя смелость заниматься изучением того, что в принципе почти не поддается изучению? Этими нашими таинственными аномальными явлениями? Кто?… Только непроходимые кретины вроде нас с вами, ребята!

Авдеев и Баранов дружно рассмеялись в ответ,

– Я настаиваю на числе «пять процентов», – с жесткой интонацией в голосе сказал я. – Тот же самый Колин Уилсон приводит в одной из своих книг такой факт. Однажды он обсуждал с поэтом Робертом Грейвсом вопросы оккультизма. В ходе беседы;

Грейвс вдруг обронил: «Оккультные способности не являются чем-то редким. Один человек из двадцати обладает ими в той или иной степени». Уилсона поразила эта точная цифра – пять процентов.

– Поразила совершенно справедливо, – вмешался в наш с Барановым разговор Валерий Авдеев. – Она совпадает с количеством так называемого «доминирующего меньшинства» в человеческом обществе.

Баранов спросил с живейшим любопытством:

– А это еще что такое? «Доминирующее меньшинство».

– Алексей, объясни, – бросил Авдеев, не глядя на меня.

– Может быть, ты сам объяснишь? – попросил я его. – А то я уже малость устал шевелить языком.

– Попробую. Э-э, гм… Ну, взять хотя бы одну историю из жизни Бернарда Шоу. Как-то раз еще в начале нашего века Шоу имел долгую беседу с Генри Стенли* известным в ту пору исследователем африканского континента. Разговаривая с ним, он спросил исследователя о том, многие ли из людей большой группы, возглавляемой Генри Стенли, могут взять на себя руководство той самой группой, если он, Стенли, вдруг заболеет. «Один из двадцати», – сказал исследователь. «Это точная или приблизительная цифра?» – «Точная».

– Значит, все-таки пять процентов, – прошептал Виктор Баранов.

– Пять, – подтвердил Авдеев. – Или вот тебе другая очень интересная история на ту же тему. Факт доминирования пятипроцентного меньшинства был подмечен в конце сороковых годов нашего века. Случилось это в ходе войны в Корее. Война, как известно, закончилась тем, что Корея распалась на два враждующих по сей день государства. Как известно также, в той войне принимали участие на стороне «южных корейцев» армейские соединения из США. Китайские коммунисты, затеявшие, спровоцировавшие войну в Корее, решили разделить плененных ими американских солдат и офицеров на две группы. На предприимчивых и на пассивных.

– Им удалось сделать это? – полюбопытствовал Баранов. – Удалось. Путем тщательного отбора они обнаружили, что предприимчивые американцы составляют ровно одну двадцатую часть от общего числа всех военнопленных. Или ровно пять процентов. Китайцы создали для этих пяти процентов отдельный особый концлагерь… А потом с течением времени вдруг выяснилось, что остальных военнопленных можно оставить в их концлагерях вообще без охраны.

– Как без охраны? – удивился Виктор Баранов.

– А вот так! Когда это выяснилось, китайцы в порядке эксперимента сняли на какое-то время охрану в некоторых из тех лагерей. И военнопленные никуда из неохраняемых лагерей не разбежались. Мысль удариться в бега даже не приходила в их головы… В лагерях осталось «людское стадо», сплошная инертная масса.

Взмахом руки я остановил Авдеева и, откашлявшись, прочистив горло, сказал:

– Между прочим, наблюдения за животным миром показывают, что «доминирующие пять процентов» присущи всем животным на Земле. Всем, подчеркну, без исключения!… И вот тут возникает чрезвычайно интересный, по-моему, вопрос. Насколько биологическое доминирующее меньшинство совпадает с «оккультными пятью процентами» Грейвса?

«Способность ИКС»

Валерий Авдеев выставил ладонь правой, руки вперед, прерывая меня.

– Существует множество оснований предполагать, что эти две группы идентичны, – объявил он. – Прирожденные лидеры и прирожденные экстрасенсы, люди, обладающие паранормальными способностями… Они – из одной бригады, из одной команды. Они – одной породы.

– Ты уверен в этом? – недоверчиво осведомился Баранов.

– Уверен. И вот почему. В племенах, все еще ведущих в наши дни первобытный образ жизни в лесах Южной Америки, лидерами всегда являются колдуны, то есть экстрасенсы.

– Здорово! – восхитился Виктор. Он развел руками. – И просто-таки удивительно. Получается, что все, буквально все в нашем мире держится на… э-э… лидерах?

– Совершенно верно, – подтвердил Авдеев. А я сказал напористо и бодро:

– Продолжая нашу мозговую атаку, задаю следующий вопрос. В чем состоит сила, отличающая лидера от других людей?

– В чем? – не замедлил спросить Баранов.

– Она состоит, как указывает тот же Колин Уилсон, в способности фокусировать и концентрировать свою волю в момент… Ну, допустим, в момент опасности. А это одна из форм таинственной «способности ИКС», – если использовать термин, предлагаемый Уилсоном. Доминирующее пятипроцентное меньшинство оказывается более сведущим в управлении своей внутренней энергией, чем большинство людей.

Валерий Авдеев снова выставил вперед ладонь, прерывая меня.

– Вот что я вам, ребята, скажу как профессиональный гипнотизер, – молвил он. – Многие люди могут быть загипнотизированы. Однако лишь малая часть из них доходит под гипнозом до состояния по-настоящему глубокого транса. В научном мире хорошо известна точная цифра, процентное отношение таких людей к общему числу загипнотизированных. Их ровно пять процентов!

– И тут тоже пять? – округлил глаза Баранов,

– И тут тоже. Причем все без исключения из тех, кого удавалось погрузить в глубокий транс, демонстрировали под гипнозом разнообразные удивительные психические способности. Все они становились экстрасенсами, а иные даже ясновидящими.

Валерий Авдеев умолк, полагая, что исчерпал эту тему разговора до конца.

У меня же на сей счет было, однако, другое мнение. Тема еще не виделась мне полностью исчерпанной.

Глядя на Виктора Баранова, я сообщил:

– Стало быть, скрытые возможности подсознания могут быть задействованы в условиях глубокого-транса у пяти процентов людей. Пять процентов людей могут, оказывается, вые-. вобождать под гипнозом скрытые возможности своей собственной психики, своего подсознания. В них как бы пробуждается «скрытое чувство», глубоко упрятанное, засекреченное

в подсознании. Это чувство – «способность ИКС» в ее чистом раскрепощенном под гипнозом виде. Вот фундаментальный вывод, который делает отсюда Колин Уилсон: «Способность ИКС является просто скрытой в человеке возможностью выхода за границы настоящего. Происходит то, что наше обычно ленивое и рассеянное сознание фокусируется, как если бы я сжал свой кулак…»

Виктор слушал меня очень внимательно. Он ни разу не мигнул, пока я говорил,

– Удивительные внутренние силы, – продолжил свои рассуждения я, – дремлют, надо думать, буквально в каждом человеке. Силы, о которых тот человек даже не подозревает! Мы, люди, овладели очень многим в мире, в котором живем. Но чем мы в массе своей еще не овладели, так это необычной силой, которая есть; у каждого из нас. Эта сила – возможность фокусироваться на собственных паранормальных способностях. «Способность ИКС» скрыта, засекречена в любом человекею

– Погоди, погоди! – проговорил Виктор Баранов быстро и взволнованно. – У меня появилась сию минуту одна мысль.

– У тебя? – саркастически осведомился Авдеев приподнимая левую бровь. – Мысль? Неужели?

– Кончай хамить, – резко бросил я Авдееву и, переведя взгляд, на Виктора, предложил: – Излагай свою мысль.

– Если… – сказал тот и на мгновение замешкался. – Если все подряд люди имеют скрытое чувство, «способность ИКС», то, значит, такое чувство спрятано где-то в глубинах и моего подсознания. Ведь так?

– Так, – согласился Авдеев.

– Ив подсознании Алексея тоже?

– Тоже, – сказал Авдеев.

Виктор вдруг встал с кресла, в котором сидел. Он отошел на несколько шагов от журнального столика и замер, сложив руки на груди, перед окном.

Пурга продолжала куролесить, с подвываниями сходить с ума за оконными стеклами. Заряды снега под заунывный посвист ветра, почти штормового, колотили то и дело в стекла своими ватными кулаками. В черном ночном небе, сплошь затянутом плотной пеленой облаков, не было видно ни одной звезды.

Вперившись взором в ночную непроглядную тьму за окном, вспениваемую белыми клубами метели, Виктор заявил решительно:

– Кажется, я знаю, чем мы с вами, ребята, будем заниматься в самые ближайшие дни.

«Безумное» допущение

– Чем? – спросил я.

Не оборачиваясь, Виктор сказал:

– Формулирую нашу общую задачу, которую мы попытаемся решить. Вот не знаю только, удастся ли нам справиться с ней… Давай, Алексей, попробуем с тобой развивать в себе потихоньку-полегоньку наши скрытые способности.

– Замечательная мысль, – произнес я с одобрением в голосе. Потом поинтересовался: – Но каким, спрашивается, образом мы будем развивать их?

– Начнем с того, – ответил Виктор, по-прежнему не оборачиваясь, – что Валерий Авдеев погрузит каждого из нас двоих в гипноз.

Баранов оторвал взгляд от снежной круговерти, хороводившей в ночной мгле за окном. Он повернулся к нам с Авдеевым, сидевшим в двух метрах от того окна за низким журнальным столиком.

– А вдруг нам с тобой, Алексей, повезет? – предположил он. – А вдруг мы входим в те самые пять процентов, которые поддаются глубокому гипнозу?

– Ребята! – вскричал громким воодушевленным голосом Валерий Авдеев, распрямляя широкие плечи и сжимая свои здоровенные кулаки. – Да ведь я же вхожу в пятерку самых мощных гипнотизеров в мире! Скажу не рисуясь, я – сильнейший гипнотизер… И уж я-то расстараюсь! – с азартом заверил он нас с Барановым. – Я в лепешку расшибусь, чтобы добраться до самых Дальних уголков вашего подсознания.

Авдеев горделиво вскинул голову.

– Даже если вы не входите в те пять процентов, – объявил важно он, – я сделаю все для того, чтобы вы вошли в них. Или… Э-э, гм… Почти вошли, можно и так сформулировать. Заявляю ответственно, я раскачаю – кровь из носа! – ваше спящее подсознание, расшевелю, разбужу его, сонную заразу этакую! Заставлю хотя бы немного поработать, поиграть своими мускулами, а не дрыхнуть беспрерывно, напропалую. Ей-богу, за-став-лю! – отчеканил он по слогам.

…Валерий Авдеев сдержал свое обещание. Ему удалось – с немалым, впрочем, трудом – «разбомбить» в моей психике и отчасти в психике Виктора Баранова непробиваемую, казалось бы, стену, за которой обреталось наше подсознание. Результаты штурмового прорыва на его просторы оказались весьма любопытными.

Я подробно описал весь приведенный выше разговор вот с какой целью. Хотел показать вам, читатель, какая интересная и в определенных обстоятельствах крайне полезная штука – коллективная мозговая атака. Советую вам в критических обстоятельствах, когда вы вдруг окажетесь в безвыходном вроде бы положении, прибегать к ее помощи.

Кроме того, по мере хода приведенного разговора вы узнали немало, надеюсь, нового для себя. Усвоили самую разнообразную информацию, заведомо малоизвестную даже в узких научных кругах.

Феномен концентрации и чувство цели, загадочные пять процентов, паранормальная «способность ИКС», присущая, по всей видимости, каждому из нас, – вот что я имею в виду…

Как вы только что сами убедились, коллективная мозговая атака, проведенная в стенах моей квартиры, привела к хорошему финалу. Родилась новая идея, появилась свежая мысль. Ухватив ее за кончик, мы с Авдеевым и Барановым довольно-таки неожиданно для самих себя обнаружили новую для нас цель, принципиально новый ориентир. И он представился нам более чем заслуживающим самого пристального внимания.

Болезненный для всех нас троих вопрос «Что делать?» был снят с повестки дня. Он испарился, истаял в воздухе, как клуб табачного дыма, выпущенный курильщиком изо рта.

Весьма довольные собой, мы перешли к следующему вопросу повестки дня. Принялись неторопливо обсуждать наши дела, искания на ниве исследования аномальных явлений, которыми занимались в уходящем году. Эту часть долгого, затянувшегося почти до полуночи разговора я не буду приводить здесь.

Все последующие страницы моей книги будут наполнены рассказами о том, что конкретно удалось «наковырять» нашей дружной троице, а также некоторым другим членам нашего крохотного самодеятельного коллектива в 1999 году. Будет приведено немало «случаев из жизни», записанных нами со слов их участников либо почерпнутых из самых разных журналов и книг, в основном малоизвестных, в том числе изданных очень давно. Кроме того, будет рассказано конечно же и о сеансах гипноза, проведенных Авдеевым в 2000 году со мной и с Виктором Барановым. Да и не только с нами двумя. По моей инициативе и под моим личным контролем Валерий Авдеев погружал в гипноз и других людей тоже. Их сообщения, сделанные в условиях глубокого транса, найдут свое место на страницах моей книги.

Эта книга, которую вы начинаете читать, – может быть, немножко сумасшедшая. Она базируется на «безумном» допущении, что все приводимые в ней рассказы, воспоминания людей об их встречах, например, с лешими, домовыми есть чистая правда! Я настаиваю на только что сказанном. В контексте книги оно носит принципиальный характер.

Тщу себя надеждой, мне удастся к концу книги убедить даже самых недоверчивых, самых иронично настроенных читателей в том, что мое «безумное» допущение окажется на поверку отнюдь не таким уж и безумным.

Мы живем в странном, чрезвычайно странном мире, хотя многие люди даже не подозревают о том. В подавляющем большинстве мы, люди, видим, слышим и ощущаем лишь малую часть этого мира, который куда более красочен, сложен и многообразен, чем кажется многим из нас.

Буквально в следующей главе я примусь потихоньку, медленно-медленно приоткрывать перед вами дверку, ведущую в Неведомое. За ней распахнутся перед вашим взором изумительные просторы запредельной реальности, полной чудес, поразительных явлений, умопомрачительных подчас приключений.

Это вовсе не некая соседняя реальность, не некий параллельный мир, существующий имманентно, «сам по себе» – независимо от нашего мира. Суть моей позиции в данном вопросе сводится к тому, что мир, видимый и ощущаемый нами, является лишь частью той грандиозной многомерной реальности. Он – ее малый фрагмент. И не более того. Причем фрагмент далеко не самый важный.

Надеюсь, дочитав книгу до конца, вы согласитесь со мной. А если вдруг не согласитесь, то по крайней мере крепко призадумаетесь над прочитанным. И – кто знает? – может быть, поведете свою собственную форсированную мозговую атаку на факты. «случаи из жизни», которые щедрой рукой будут рассыпаны перед вами на страницах моей книги…

Она – не развлекательное чтиво для любителей всяческой сенсационной «клубнички». Она – повод для раздумий над чудесами, рядом с которыми или даже скорее внутри которых все мы живем.

Живем, в массе своей не замечая их.


На снимке: одна из таких «плачущих» кровью статуй.


«Мы живем в странном, чрезвычайно странном мире…» Широко известное в этом мире, более чем странное явление – внезапно начинают «плакать» иконы либо статуи святых мученнижов. Из их глаз истекает красная жидкость, химический анализ которой соответствует составу человеческой крови, либо бесцветная жидкость, химический анализ которой соответствует составу самых обычных человеческих слез. Природа феномена неизвестна и не поддается научному объяснению.

ГЛАВА 2 ФАНТАСМАГОРИЯ СОВПАДЕНИЙ

Я коллекционирую заметки обо всех предметах, обладающих известным; разнообразием. Таковы, например, стационарные метеоры… Однако самый большой интерес проявляется у меня не к фактам, а к отноше ниям между фактами. Я долго размышлял над теми, так сказать, отношениями, которые называются совпадениями. А что, если совпадений нет?

Чарлз Форт

«Жуткий пик мысли»

В годы своего отрочества, потом юности жил я вместе с моей матерью в коммунальной квартире в Ростове-на-Дону. Жили мы бедно, почти на грани нищеты. При всей нашей бедности была у мамы заветная мечта – купить телевизор, вещь дорогую и в те годы весьма дефицитную.

Мама долго, по крохам копила деньги на то, чтобы приобрести его. Потом, накопив, месяцами бегала как заводная каждую неделю отмечаться в списках «очереди за телевизорами». И вот, наконец ее мечта сбылась. В нашей комнате появился черно-белый телевизор «Рекорд». Ясно помню, мне тогда только что исполнилось двенадцать лет.

А у наших соседей по коммунальной квартире, семейной пары старых евреев, была собака. Этакая крупнотелая лохматая псина серой масти, тоже, как и ее хозяева, очень старая. Все жильцы нашей коммуналки любили эту добродушную и ласковую собаку. Она была вхожа в любую из комнат коммуналки и чувствовала себя полной хозяйкой в квартире, где проживали четыре семьи.

Все наши соседи по коммуналке были то ли еще беднее нас с мамой, то ли, в отличие от моей мамы, не проявляли никакого интереса к «модным» техническим новинкам своего времени. Ни у кого из них телевизора пока что нe было.

Мы с мамой водрузили купленный телевизор на тумбочку. Поскорее включили его, сгорая от любопытства. Присели на стулья и уставились во все глаза на экран. Как сейчас помню, по телевизору показывали в тот день кинофильм «Джульбарс», главным героем которого был служебный пес с кличкой, вынесенной в название фильма.

По экрану забегали какие-то люди – «наши» пограничники и «не наши» шпионы. И забегал, само собой, Джульбарс, громко лая на «не наших» шпионов, преследуя их. Его зычный лай звучал почти оглушительно в комнате.

А дверь, ведущая из комнаты в общий коридор коммунальной квартиры, была в тот момент приоткрыта. Я не успел захлопнуть ее за собой, когда вместе с мамой втаскивал в нашу комнату картонный ящик с телевизором в нем.

В следующую минуту выяснилось, по коридору бродила тем временем туда-сюда обожаемая всеми жильцами квартиры псина, старая, добродушная, лохматая. Услышав громкий собачий лай, раздавшийся вдруг в нашей комнате, псина, надо так понимать, жутко удивилась. И, удивившись, поспешила с инспекцией в гости к нам, дабы на месте выяснить, что это за собака внезапно объявилась у нас?

Псина наподдала мордой приоткрытую дверь, ведущую в нашу комнату из общего коридора. Тяжелой шаркающей походкой очень старого, измученного своей старостью существа она вошла, вернее, вбрела в комнату.

И вот тут я увидел нечто такое, чего никогда больше в своей жизни не видывал.

Собака как вкопанная застыла внезапно на месте. Слезящимися старческими глазами она уставилась на экран работающего телевизора. Джульбарс на экране продолжал то и дело подавать свой басовитый зычный голос… А потом случилось чудо. Наша престарелая псина в мгновение ока как бы помолодела на много-много лет.

Шерсть на ее загривке встала дыбом. Собака напряглась, ощерилась, обнажая большие желтые клыки, и… И началась у нее форменная истерика! Забыв о-своем почтенном возрасте, она принялась облаивать телевизор с такой страстью, с такой свирепой ненавистью, что потекла из ее пасти струями на пол пенная слюна. Вспененной накипью обляпала она всю собачью морду. Заходясь в лае, псина подпрыгивала на месте, то приседая на задние лапы, то всем своим крупным телом почти взлетая в воздух.

У меня пошел мороз по коже от такого зрелища. Собака, казалось, сошла сию минуту с ума, взбесилась. Далеко не сразу я сориентировался в ситуации, сообразил, в чем тут дело, почему начала буйствовать наша лохматая любимица.

Моя мама оказалась куда сообразительней меня. Она молча ринулась к телевизору и выключила его.

Истошный собачий лай оборвался почти тотчас же. Тяжело, с натужными похрипываниями дыша, псина повалилась боком на пол да так и осталась надолго лежать там, медленно приходя в себя, шумно отдуваясь.

Работающий телевизор совершенно ошеломил ее, полностью вывел из равновесия.

Ящик, который по-собачьи лает! Да еще к тому же с какой-то мелькающей картинкой за стеклом, вставленным в его бок! Такой ящик не находил себе места в собачьей психике, никаким своим боком не укладывался в нее. Он был абсолютно чужд для собачьего сознания своей необычностью, странностью, таинственностью.

С точки зрения собаки, это было нечто небывалое. И в силу небывалости наверняка опасное, угрожающее, целиком и полностью враждебное. Вот наша старая лохматая псина и отреагировала на источник возможной опасности соответствующим образом…

Спустя много лет, читая разнообразные книги по психологии не только людей, но и животных, я узнал из них, что все животные на Земле очень не любят явлений и вещей, которые для них непонятны – встречаются на их жизненном пути впервые и оказываются в диковинку для них.

Все непонятное воспринимается животными как прямая непосредственная угроза для их жизни. Непонятное вызывает у них страх и немедленную защитную реакцию на это самое непонятное…

Человек – тоже животное, вот разве что наделенное кое-каким разумом, не бог весть, впрочем, каким.

Хочу попутно почти мельком задать вопрос: задумывались ли вы, читатель, над тем, как тяжело, трудно человеку думать? Сколько непомерных подчас усилий тратится им на процесс думания, то есть анализа и синтеза? Еще в начале нашего века русский психиатр Д. Ковалевский утверждал: «Человеку вообще не свойственно думать. Большей частью он проживает свою жизнь не задумываясь, на уровне простейших стереотипов поведения и простейших рефлексов». Способность мыслить, умение думать мешает обычному человеку жить. Она привносит в его бесхитростное бытие одни лишь дополнительные обременительные хлопоты, большинству людей ненужные.

Каждый человек на Земле, это «тоже животное», реагирует на то или иное непонятное, странное для него, загадочное явление точно так же, как и любое другое животное. Реакция протекает не на мыслительном уровне, а на уровне инстинктов.

По мнению – справедливому! – современного французского исследователя Л. Повеля, даже малейшие намеки на то, что во Вселенной могут существовать огромные области Неизвестного, неприятно беспокоят людей. Ибо все Неизвестное таит в себе потенциальную, может быть, угрозу для человеческого существования.

Наука тоже всегда встречала, и по сей день встречает все Неизвестное, Неведомое в штыки. На сей счет знаменитый американский исследователь аномальных явлений Чарлз Форт, ныне покойный, заметил однажды ядовито: «Научное знание необъективно. Оно, как и цивилизация, представляет собой заговор».

Большое количество фактов отбрасывается наукой, так как эти факты противоречат установленным понятиям. Как ни горько такое констатировать, но все мы с вами живем при режиме научной инквизиции. Ее главным оружием, чаще всего используемым против действительности, не соответствующей общепринятым представлениям, является презрение, сопровождаемое смешками.

Что такое знание в подобных условиях?

«В топографии разума, – говорит Чарлз Форт, – можно было бы определить знание как невежество в оболочке смеха».

Форт предлагает потребовать дополнения к свободам, гарантируемым конституциями, – свободу сомнения в науке. Свобода сомневаться во всем, кроме фактов. Не отсортированных фактов а всех без исключения фактов подряд, в том числе непонятных, необъяснимых, выходящих за пределы людского понимания!

Искать «отношения» между фактами, пытаться обнаружить! взаимосвязи между ними – вот к чему призывает всех нас Чарлз Форт…

Предложенным им делом мы сейчас и займемся. И продолжим заниматься им вплоть до последней страницы книги, которую вы читатель, держите в руках. Дело предстоит, честно скажу, непростое, трудоемкое. В поисках «отношений» между фактами придется думать, причем много и интенсивно, а «человеку вообще H(свойственно думать», как сказал психиатр Ковалевский.

С минуты на минуту мы с вами начнем подниматься на «жуткив пик мысли, откуда виднеется мрак», говоря словами Виктора Гюго.

Мне очень нравится длинное рассуждение Гюго насчет «жуткого пика», которое я приведу целиком в следующем абзаце. Оно мне понятно и близко. Оно – о людях вроде того же Чарлза Форта, или вроде Валерия Авдеева, или вроде другого моего друга к коллеги Виктора Баранова, или о всех прочих людях, рискнувших штурмовать бастионы Неведомого, Неизвестного.

Виктор Гюго пишет: «Человек волен идти или не идти на тот. жуткий пик мысли, откуда виднеется мрак. Если он не идет туда, он останется в обычной жизни. Для внутреннего покоя это, несомненно, самое лучшее. Если же он идет на эту вершину, он уже захвачен увиденным вокруг себя. Чудеса чередой являются ему. Никому не дано безнаказанно видеть океан таинственного… Человек остерегается этой волнующей пропасти, зондирования неисследованного, самоустранения от привычной почвы и жизни, ощущения неосязаемого, взгляда в невидимое. Но он снова и снова возвращается к нему, касается его своим локтем, наклоняется над ним, делает шаг, другой и так проникает в непроницаемое, уходя в безграничное расширение бесчисленных свойств».

Замечательное это высказывание великого писателя начертано в качестве эпиграфа на первой странице моего пухлого рабочего путевого блокнота, с которым я никогда не расстаюсь.

Пять встреч с лосем

Начало апреля 1999 года… Крохотная деревенька в ближних окрестностях Москвы… Изба-пятистенка… Я сижу в той избе за обеденным столом и беседую с хозяйкой дома Анной Сергеевной Лошкаревой, одинокой пенсионеркой весьма преклонных лет. В ходе беседы выкладываю на стол свой пухлый путевой блокнот, раскрываю его на первой странице. Поглядывая краем глаза на страницу, цитирую вслух, почти наизусть высказывание Виктора Гюго, «привязываю» его к теме нашей беседы.

– Как красиво об океане таинственного здесь сказано! – надтреснутым старческим голосом произносит Анна Сергеевна, дослушав цитату до конца. – И как верно! Влекущая пропасть… Чудеса, являющиеся перед человеком чередой… Кстати, насчет чудес. Это как будто про меня, бедную, у Гюго написано.

Племянник Анны Сергеевны, москвич, привез ей из города в подарок несколько книг, одна из которых оказалась моей книгой про «чертовщину». Прочитав ее, Лошкарева послала письмо в издательство, где та книга вышла в свет. Письмо было адресовано на мое имя. Читатели нередко поступают таким образом, шлют мне свои весточки на адреса издательств, выпускающих мои скромные сочинения. Письмо Лошкаревой показалось мне настолько любопытным, что я не замедлил ответить на него. Написал Анне Сергеевне, что хотел бы повидаться с ней и вот нахально напрашиваюсь к ней в гости. Ответное ее приглашение в гости не замедлило долго ждать себя.

И вот сейчас мы с ней сидели в ее избе-пятистенке за круглым обеденным столом, накрытым по случаю моего приезда белоснежной скатертью. Попивали чай, откушивали очень вкусные домашние пирожки, начиненные клубничным вареньем, и вели неторопливый разговор.

Справа от стола, в так называемом красном углу комнаты висело несколько икон, потемневших от времени. Лошкарева была женщиной, глубоко и искренне верующей.

– Все то, о чем я написала вам в своем письме… – Анна Сергеевна смущенно засопела и вдруг размашисто перекрестилась. – Все это – чистая правда. Ей-богу!

– Верю, – сказал я. И, сказав такое, ничуть не покривил душой. Спрашивается, почему не должен был я верить ей? Женщина преклонного возраста, серьезная и деловитая, она не искала мимолетной дешевой славы, когда отправляла то свое письмецо мне. У нее, не сомневаюсь, и в мыслях не было использовать меня, писателя, в качестве рупора для рекламы «случая Лошкаревой», как я мысленно окрестил его, когда прочитал ее послание.

Анна Сергеевна просто сообщала в нем некоторые любопытные факты из своей личной жизни.

– Было все это на самом деле, было! – возвестила Лошкарева и часто-часто закивала в подтверждение своих слов.

Она сидела сгорбившись на стуле за обеденным столом напротив меня. Не вставая со стула, старушка повернулась к иконам, висевшим в углу комнаты. И, глядя на них, снова истово перекрестилась.

Я с наслаждением проглотил последний кусочек вкуснейшего пирожка, запил его глотком горячего чая. Потом спросил:

– А когда все это в вашей жизни началось? Помните?

– Конечно, помню. Разве такое забудешь? Началась эта чертовщина четыре месяца назад. Как раз под Старый Новый год. Вечером двенадцатого января… Да я же вам все в своем письме описала! Вы все и так знаете.

_ Анна Сергеевна, дорогая, – мягким голосом проговорил я. – Одно дело – письмо. И совсем другое – задушевный разговор… Очень прошу вас, расскажите о происшедшем как можно подробнее, не упуская никаких деталей.

Вооружившись авторучкой, я пролистал свой путевой блокнот до ближайшей в нем чистой страницы и написал крупными буквами на ней «Случай А. С. Лошкаревой. Происшествие № 1 – первая встреча с лосем». Подчеркнул написанное, поднял взгляд на свою собеседницу, приготовился слушать и попутно быстро стенографировать услышанное. Я владею искусством стенографии.

– Нравятся вам мои пирожки? – поинтересовалась Анна Сергеевна, подслеповато щурясь.

– Очень нравятся. Во рту тают.

Лошкарева засуетилась. Обеими руками она сняла глубокую, перевернутую вверх дном тарелку с металлической эмалированной миски. Высившаяся в центре обеденного стола миска полнилась горячими, прямо из печки, пирожками. Два пирожка, подхваченные сухонькой старческой рукой, тут же перекочевали из миски в тарелку, стоявшую передо мной на столе.

– Дело было, значит, так, – начала свой рассказ Анна Сергеевна. – Вечером под Старый Новый год пошла я на закате с пустыми ведрами в руках к роднику за водой. Тут недалеко через поле идти до закраины леса. Там, на закраине, родник в овраге бьет… Спускаюсь в овраг, подхожу к роднику, а там, гляжу, лось топчется. Серьезная зверюга, крупная. Не малолетка. Явился, голубчик, из леса на водопой. Морозец тогда крепкий стоял. Все ручьи в окрестностях позамерзали, а широких речек в наших местах нет. Ну, вот он и пришел к роднику водицы попить… Вежливый оказался.

– Вежливый? В каком смысле?

– Стоял на месте и ждал, покуда я воду из родника в свои ведра набирала. Близко от меня стоял. Очень близко. И все, помню, ноздрями шевелил. Воздух в себя тянул. Внюхивал, чем от меня пахло… Лишь когда я с полными ведрами пошла прочь от родника по тропке, протоптанной в снегу, он к роднику шагнул. Я, помню, поднялась по склону оврага наверх и оглянулась. Вижу, наклонился лось над родником. Водицу пьет.

Я спросил:

– А дальше что было?

– Гляжу, топает по тропке через поле навстречу мне с пустыми ведрами в руках Марья, моя соседка. Ее дом – второй слева, если от моей избы – считать. Марья помоложе меня будет, но тоже баба… э-э… далеко не первой свежести. Остановились мы с ней, сойдясь на тропке, повстречавшись. Ведра на землю опустили, она – пустые, а я – полные. Потолковали о том о сем минут пять и разошлись. Я – к дому, а она – в обратном направлении, к роднику за водой.

– Ваша соседка тоже, наверное, увидела там того лося?

– Верно, тоже увидела.

Анна Сергеевна отхлебнула крохотный глоток чаю из своей чашки.

– Я – женщина одинокая. Муж мой давно помер. Одинокая, да не совсем, – молвила она. – У меня курицы живут. И хрюшка еще проживает, ненаглядная моя. Каждую весну поросится, умница!… Всем нам, курам, хрюшке да мне, двух ведер воды как раз на два дня хватает… Прошло два дня после того, как я повстречалась возле родника с лосем. Вода в ведрах на кухне кончилась, и я опять пошла на закате к роднику. Когда из избы выходила, еще подумала, помню: может, снова там лося встречу?

– Встретили?

– Нет. Не встретила. Зато на обратном пути к дому сразу двух своих соседей-мужиков повстречала. Обоих – с пустыми ведра-, ми. Они за водицей отправились на пару к роднику, чтобы веселей было идти… Миновало еще несколько дней, уж и не припомню сколько. Примерно дней восемь или десять. Ходила я в те дни к роднику регулярно, но больше не видывала там лося. Да и с соседкой Марьей на обратном пути от родника к дому не сталкивалась. Других людей из нашей деревни, бывало, встречала на тропке, ведущей к роднику. А вот Марью – нет, не встречала, – повторила Лошкарева.

Она примолкла, задумавшись, сильно сгорбившись.

– Прошло восемь или десять дней, – напомнил я ей, прерывая возникшее молчание.

._ Да, да. Восемь или десять. После той моей встречи с лосем – встрепенулась старушка. – И вот как-то раз я снова потопала на закате к роднику по. воду. Прихожу. А там – глядь! – лось стоит.

– Тот самый?

– Тот самый. Я сразу узнала его! Стоит и вроде как бы меня там поджидает… Ну, добрела я по склону оврага до родника. Набираю воду в ведра, а он рядом дыбится. Ноздрями шевелит, шумно дышит. В меня, как и в прошлый раз, вдумчиво этак внюхивается… Едва-едва отошла я с полными ведрами в руках от родника, лось вперед шагнул, наклонил голову и давай воду из родника пить. Я шагаю прочь по тропке, тянущейся наискось по склону оврага, и все оглядываюсь. А он, вижу, все пьет… Выбрела я, покряхтывая, из оврага на поле. Едва выбрела, примечаю – по тропке, протоптанной в снегу через неширокое поле, шагает навстречу мне соседка Марья. Понятное дело, с пустыми ведрами. Остановились. Почесали языками. Разошлись… И Марья опять тоже увидела того лося у родника.

– Ваша соседка сейчас, сию минуту – у себя дома? – полюбопытствовал я, перебивая Лошкареву.

– А куда ей деваться? Конечно, дома сидит. Вернее, на участке своем лопатой машет, землю вскапывает.

– Если не возражаете, мы с вами попозже, когда закончим наш разговор, сходим к этой вашей Марье. Заглянем к ней буквально на несколько минут.

– Зачем? – удивилась Анна Сергеевна. С вежливой улыбкой на лице, однако тоном сухо-деловым я сообщил:

– Хочу снять с нее свидетельские показания, подтверждающие ваш рассказ.

– Показания, говорите? – Анна Сергеевна обидчиво поджала губы. – Подтверждающие… Ну-ну… Будут вам ее показания!

Чтобы больше не возвращаться к теме подтверждающего сообщения Марьи, скажу здесь, что мы с Анной Сергеевной побывали в тот день в доме ее соседки. Хозяйка дома полностью подтвердила рассказ Лошкаревой. Она тоже видела лося возле род-

ника. Причем, как и Анна Сергеевна, видела его там неоднократно! Но об этом – чуть позже.

Важная подробность: по словам Марьи, никто из других жителей деревни ни разу не встречался с лосем в овраге, где бьет родник. Крайне заинтригованная всей этой историей с лосем, Марья опросила на сей счет почти всех своих односельчан. В беседе со мной она сообщила, в частности, и о результатах своего опроса тоже.

– А дальше вот что было, – продолжая вспоминать, молвила Лошкарева. – Опять пролетело несколько дней. Я продолжала регулярно наведываться к закраине леса за родниковой водой. Однако лося там больше не встречала. Да и Марью на протяжении всех этих дней тоже ни разу не видела. Живем мы, люди почти все сплошь старые, в нашей деревне как мышки. Каждый в своей норке сидит. Зимой в избе томится, а летом копошится на своем участке… Так о чем это я? Ах да. Прошло еще несколько дней. Ну, где-то с неделю. В очередной раз отправилась я на закате по воду. И как-то даже, знаете ли, обрадовалась, когда вновь увидела возле родника того лося. Замер на месте, красавец. Стоит и снова вроде как бы поджидает там меня… Набрала я родниковой воды в ведра, а он меня опять понюхал. На том и расстались… Топаю я по тропке через поле назад к своему дому. А навстречу мне, вижу, идет Марья с пустыми ведрами в руках. Тут-то у меня и захолонуло сердце!

– Почему?

– Стоп, думаю. Это еще что за наваждение такое?! Как повстречаюсь с лосем у родника, так тут же на тропинке и с Марьей а сталкиваюсь нос к носу Ой-ой-ой, думаю. Чу-де-са! К добру ли они?

– Как долго продолжались у вас эти чудеса?

– Да почти до самого конца февраля… На протяжении двух, месяцев лось являлся на свидания со мной пять раз. Повторяю, пять раз! И всякий раз, когда являлся, встречала я на обратном:(пути от родника к дому соседку Марью на тропинке!

– Так, может быть, лось приходил на встречу не только с вами, но и с вашей соседкой тоже?

Лошкарева отрицательно покачала из стороны в сторону головой.

– Нет. Думаю, он приходил на свидание именно со мной. Марья потом рассказывала мне, что, едва она появлялась на склоне оврага и начинала спускаться по тропке к роднику, лось, завидев ее тут же опрометью бросался от родника прочь. Убегал в лес.

Анна Сергеевна потянулась-сухонькой морщинистой рукой к чашке с чаем, подхватила ее со стола и отпила из нее крохотный глоток.

– Мы с Марьей, – сказала она, – языки свои измочалили,

все нервы друг другу истрепали пересудами об этом чуде. Главное, страшно нам было! И с каждой новой встречей с лосем становилось все страшней. Решили мы с Марьей, не к добру все это. Бесовское наваждение, вот что это такое, решили мы. Думали, это леший, приняв облик лося, подает какой-то недобрый знак мне. Да, лично мне… От Марьи-то тот лось, едва завидев ее, тотчас же в лес улепетывал, – напомнила она.

– Дождались?

– Чего? – непонимающими глазами посмотрела на меня Лошкарева.

– Ну, допустим, какой-нибудь беды.

– Бог миловал. Не дождалась. Ничего страшного, ужасного в дальнейшем так и не произошло в моей жизни. Как тихо-мирно жила, так и дальше продолжаю жить. Конечно, скучновато, но без происшествий.

– А ваша соседка Марья? У нее как обстоят дела?

– И у нее тоже все по-старому, все в порядке. Я спросил:

– Когда вы видели лося возле родника в последний раз?

– Двадцать третьего февраля.

– Вы точно помните, что именно двадцать третьего?

– Точней некуда! – последовал решительный ответ. – Это же был День Советской Армии. Всенародный праздник. Вот потому и запомнилось.

Подводя черту под ее длинным рассказом, я сказал:

– Итак, с двенадцатого января до двадцать третьего февраля сего года вы и следом за вами ваша соседка Марья пять раз видели возле родника лося… А потом?

– Что – потом?

– Потом вы встречали этого самого лося где-нибудь в другом каком-то месте? В лесу? В поле?

– Нет.

– А Марья?

– Тоже нет. Я однажды, специально спрашивала у нее об этом.

– Выходит, – произнес я с вопросительной интонацией в голосе, – мы имеем дело с серией редкостных совпадений?

– Выходит, так, – вздохнула Анна Сергеевна. Затем добавила: – По сей день теряюсь в догадках! Бывает, вечерами голову ломаю над всем этим. И не нахожу ответа на вопрос – что же это такое происходило? Почему происходило вообще? Зачем, во имя чего оно, чудо с лосем, вошло, явилось в мою жизнь, простую и безгрешную? Что хотело сказать своим явлением мне? На что намекало?

Анна Сергеевна огорченно всплеснула руками.

– Не понимаю, – прошептала она. – Пытаюсь понять и… Нет. Не понимаю.

Знаковая система чуждого

Я рассказал подробно о «случае Лошкаревой» по той причине, что он видится мне не просто интересным по фактуре, а уникальным.

Вне всяких сомнений, фактура случая, поразительная по своей сути, завораживает. Любого трезвомыслящего человека она способна надолго вывести из равновесия, выбить из колеи. Длинная серия удивительных совпадений. Пять встреч с лосем и почти сразу же потом с соседкой Марьей на протяжении двух месяцев… фантастика какая-то! Нечто, права Анна Сергеевна, непонятное, уму непостижимое.

Однако «случай Лошкаревой» замечателен не только своей дух захватывающей фактурой. Куда более ценен он для меня, как для исследователя аномальных явлений, другим. В ряду многих сотен сообщений о странных совпадениях, делавшихся самыми разными людьми на протяжении многих веков, этот случай стоит почти особняком.

Он относится к числу немногих, крайне немногих рассказов о феномене совпадений, которые, в отличие от всех прочих, имеют свое объяснение, о котором речь впереди. Тем он и уникален.

Лошкарева терялась в догадках, не зная, как объяснить чудо ее пяти встреч с лосем возле родника. Я же, в свою очередь, даже не подумал шевелить хотя бы в малой степени своими мозгами над ее сообщением. Я твердо знал заранее – пустое это дело.

Феномен совпадений категорически не поддается объяснению. Совпадения время от времени просто происходят, и все тут. Почему они происходят – тайна за семью печатями для человеческого сознания. Ключ к тайне обретается где-то на просторах сверхъестественного Неведомого Мира, существующего, по всей видимости, где-то совсем рядом с нашим миром, впритык. Это оттуда, из мшы таинственного Зазеркалья приходит всякий раз нечто вроде весточки, слышится его, Зазеркалья, чуть слышный отзвук, слабый его зов, когда происходят совпадения.

Они – знаки Зазеркалья. Его кодовые сигналы, если угодно.

Самым недвусмысленным образом они говорят, даже вопиют о том, что Неведомое – не плод разгулявшейся людской фантазии или опутанного паутинами шизофрении ума, а реальное явление реальной действительности. Да, не нашей! Да, совершенно чуждой нам! И все же действительности, всамделишно существующей где-то в природе, пока неизвестно – где…

Миновало несколько месяцев после моей встречи с Лошкаревой. Поздней осенью 1999 года, просматривая записи, накопившиеся в моем путевом блокноте, я наткнулся взглядом на запись ее рассказа. Перечитал рассказ, а потом написал и отправил Анне Сергеевне очень короткое письмо. Оно содержало в себе единственный вопрос: не доводилось ли ей вновь встречаться с тем лосем возле родника в овраге либо где-то в другом месте?

Молчание – в ответ.

Тогда я послал Лошкаревой еще одно письмо.

Вновь ответа так и не дождался.

Слегка встревоженный, движимый нехорошими предчувствиями, я сел в один из холодных ноябрьских дней на электричку и отправился к Анне Сергеевне незваным на сей раз гостем.

Прибыв в ее деревню, узнал, к сожалению на месте, что пре старелая Лошкарева относительно недавно скончалась. Конкрет но – двенадцатого мая сего года, то есть спустя чуть болыщ одного месяца после моего свидания с ней. Соседи обнаружил? бездыханное тело Анны Сергеевны лежавшим на грядках ее огорода. Рядом с телом валялась на земле лопата.

В сопровождении Марьи, соседки покойной, я отправился на местное небольшое деревенское кладбище, чтобы там у почти свежей еще могилы почтить память усопшей. Стоя в скорбном молчании плечом к плечу с Марьей перед могилой, я бросил рассеянный взгляд на одну соседнюю могилу, потом – на другую.

Могильный холмик над телом отошедшей в мир иной Лошкаревой был буквально втиснут, вжат между двумя этими старыми могилами, располагавшимися вовсе не на окраине кладбища, – не там, где хоронили в незанятой еще могилами земле других новых умерших.

Скромные металлические кресты возвышались над двумя невысокими могильными насыпями слева и справа от могилы Лошкаревой. Судя по табличке, приваренной к одному из крестов, рядом с могилой Анной Сергеевной покоился ее супруг, умерший много раньше ее – восемь лет назад. А под другим крестом на другой соседней могиле, судя опять-таки по надписи на табличке, был закопан гроб с телом некой женщины, скончавшейся еще раньше.

Прочитав надпись на той табличке, я слегка опешил. Повернулся резко к Марье, молча стоявшей рядом со мной, и обеспокоенным голосом спросил:

– А вон под тем крестом что за женщина покоится?


Фотоснимки взяты из книги Элизабет Кларер, изданной в Кейптауне (Южная Африка) и любезно присланной автором А. Прийме.

Когда контактер-экстрасенс Э. Кларер входила, по ее словам, в мозговую «прямую связь» с «высшими силами», тут же в небе над ее головой появлялась «летающая тарелка». Объект наблюдался и часто фотографировался посторонними наблюдателями, ошарашенными происходящим.


– Под тем? – переспросила Марья. И пояснила: – Под тем спит вечным сном родная сестра покойной Анны, царство ей небесное. Она тоже в нашей деревне жила.

– А почему у нее другая фамилия?

– Да она безмуясней Оыла. Инвалидка от рождения. Никто из мужиков не хотел ингвалис.цку замуж брать. Так всю жизнь в девках и проходила, бедна».

От такого ответа у меня озноб прошел зыбкой волной по спине.

Новыми глазами, изумленными, я уставился на крест с табличкой, высившийся над могилой Анны Сергеевны.

«О– бал-деть», -Мысленно ахнул я.

Лошкарева скончалась 12 мая сего года. А с лосем она впервые повстречалась 12 января того же года. Всего таких встреч с лосем было пять. Умерла – же Анна Сергеевна… спустя ровно пять месяцев после первой: встречи с лосем. Ровно! С точностью до дня.

Но и это еще не все!

Фамилия ее родной, тоже покойной сестры, всю жизнь в девках проходившей, была… Лосева!

Вот я говорил выше, что феномен совпадений – нечто вроде знаковой системы Зазеркалья. Его кодовые сигналы. «Случай Лошкаревой» позволяет утверждать это с полной определенностью. На его примере видно, что.сг-алкиваясь с феноменом совпадений, мы сталкиваемся с систезмой, обладающей своей внутренней логикой, своими внутренними законами, для нас с вами, к сожалению, непостижимыми.

Еще раз пробежимся взглядом по случаю.

12 января 1999 года Лонлкарева в первый раз встретила сначала лося возле родника, а спустя несколько минут и свою соседку Марью. Всего таких синхроняых встреч на относительно короткой по времени линии судьбы «Лошкарева – лось возле родника – Марья» было пять. 12 мая 1999 года, то есть спустя ровно пять месяцев после первой встречи с лосем, Лошкарева скончалась. Попутное совпадение, наводящее на мысль о заведомо паранормальной подоплеке всего происиедгшего: если фамилия безмужней родной сестры Анны Сергее» ни была Лосева, то, следовательно, Лошкарева тоже была урожденяой Лосевой.

Роль соседки Марьи в этой совершенно сногсшибательной истории носила, по моей догадке, второстепенный оттеночный характер. Я нахожу ее не более чем попутной.

Рука Провидения незримо выныривала из мглы Зазеркалья в урочный, избранный тем Провидением день. Она подталкивала неощутимо всякий раз Марью в спину. И Марья тотчас же отправлялась по воду к роднику, ведомая туда силой, о существовании которой в природе даже не догадывалась. Направляемая таинственной силой, она вписывалась по запредельной указке свыше, неслышной для ее слуха, в линию судьбы «Лошкарева – лось – Марья».

Встречи Марьи с Анной Сергеевной на этой линии судьбы носили сугубо оттеночно-вспомогательную функцию. Они как бы оттеняли, подчеркивали собой важность для Лошкаревой, урожденной Лосевой, встреч именно с лосем^ а вовсе не со своей соседкой по деревне. С чисто психологической точки зрения такие встречи с лосем куда сильнее запоминались, покрепче врезались в память Лошкаревой, если за ними сразу же следовали встречи и с Марьей.

Синхронность встреч, надо думать, Провидение, должна была насторожить Лошкареву, заставить ее призадуматься. Причем призадуматься не над самим фактом синхронности встреч, а именно и только над «чудом с лосем», если воспользоваться ее собственным выражением. А затем – в идеале! – догадаться о том, на что конкретно делается тем «чудом» намек ей, урожденной Лосевой, из загадочной зазеркальной мглы…

Намек на вполне конкретное житейское событие, на точную дату кончины Анны Сергеевны оказался далеко не прозрачным. Напротив, он был сделан Лошкаревой путем очень сложной метафоры, измысленной умом, воистину сверхчеловеческим в своей хитро-мудрости. Запуская в действие, в «работу» механизм этой метафоры, таинственный ум малость перестарался в своей затее.

В основе затеи – надеюсь, вы обратили внимание? – лежали явно нечеловеческие фигуры логики, принципы мышления, способы передачи информации. Метафора была лихо закручена по нормам мышления, бесконечно чуждым для любого человека. И в результате оказалась слишком сложной, непонятной для того, кому она адресовывалась.

Для Анны Сергеевны Лошкаревой она так и осталась вплоть до последнего дня ее жизни ребусом, не поддающимся разгадке, расшифровке…

Как и все прочие аномальные явления, феномен совпадений не поддается проверке в лабораторных условиях. Он не может быть воспроизведен на экспериментальном уровне. Дохлый номер – пытаться, впустую искушая судьбу, устраивать те или иные совпадения в своей жизни из чисто познавательного любопытства. Все равно ничего не получится!

Однако от этого удивительные фокусы и чудеса, учиняемые в нашем мире некими незримыми для нас, запредельными умниками, не становятся менее притягательными, завораживающими взор.

«Главное, – пишет современный русский исследователь В. Коновалов, – не отмахиваться от всего, представляющегося нам загадочным, а попытаться понять, почему все же таинственные события могут быть возможны и именно в таком виде, в каком они и происходят».

Те же самые совпадения заставляют нас задуматься над вопросом: неужели в самом деле где-то в запредельных реальностях имеются какие-то неведомые силы, которые управляют оттуда нашей повседневной жизнью?

Английский исследователь Р. Лазарус с грустью констатирует в одной из своих книг: «Многие западные ученые презрительно морщатся при мысли о том, что случай может непосредственно влиять на нашу жизнь».

Все мы живем в ясном, хорошо понятном и вроде бы тщательно исследованном уже мире научных закономерностей и материальных ценностей. В нем, всесторонне наукой изученном, нет места – опять-таки вроде бы! – невидимым сверхъестественным силам. Но вот мы встречаемся со странными случаями почти невероятных совпадений… И когда сталкиваемся с ними, то, вопреки всему и вся, и прежде всего нашему здравому смыслу, нам не остается ничего другого, как принять удивительную возможность того, что наша жизнь, какой мы ее видим, является результатом работы неких таинственных для нас сил. Эти силы пребывают за пределами нашего понимания. И, самое главное, они существуют, по всей видимости, на самом, деле.



Чехарда запредельных шуточек

В знаковой системе Чуждого, Зазеркального имеются на уровне феномена совпадений свои особые, наиболее, что ли, излюбленные Чуждым знаки. Учитывая специфику таких знаков, я предлагаю называть их «шуточками» Чуждого, его развеселыми, по запредельным меркам, «приемчиками», почти балаганными «выкрутасами» в духе откровенных розыгрышей.

Устраивая те или иные совпадения в жизни людей на Земле, неведомые силы любят иной раз откровенно похохмить, позубоскалить. Судя по имеющимся в моем распоряжении фактам, они порой с удовольствием подшучивают на потеху себе над человеком либо сразу над целой группой людей.

Сказанное только что – вовсе не строгая научная гипотеза, а всего лишь мое очередное бесхитростное допущение. При всей своей бесхитростности оно содержит в себе изрядную долю истины. Неведомые силы, на самом деле управляющие – давайте допустим такое! – нашей повседневной жизнью, обожают время от времени развлекаться, резвиться, откровенно хохмить.

Стало быть, они явно обладают чувством юмора!

И, обладая им, с превеликим удовольствием потешаются над нами, когда запускают в наш земной курятник очередную плутоватую лису диких – для нас с, вами – невероятных совпадений.

Мы натурально обалдеваем, шалеем от происходящего. Мы выходим из себя, пытаясь понять его смысл и, что куда важнее, цель. Но так и не находим ответа на вопрос: в чем' тут фокус, где здесь собака зарыта? А зубоскальские по своей глубинной сути «шуточки» Зазеркалья, подчас жутковатые, продолжают то и дело происходить снова, снова и снова.

Приведу несколько впечатляющих примеров подобных «шуточек».


В 1944 году в ходе Второй мировой войны началась массовая высадка войск Англии и США на побережье Франции, оккупированной фашистами. Эта операция готовилась в условиях строжайшей секретности и получила кодовое название «Оверлорд».

За тридцать три дня до начала операции в лондонской газете «Ежедневный телеграф» был опубликован неизвестно кем присланный в редакцию блок кроссвордов, на который чисто случайно обратил внимание кто-то из высокопоставленных английских офицеров, участвовавших в сверхсекретной разработке деталей операции «Оверлорд». Публикация блока кроссвордов вызвала панику в объединенном штабе англо-американских войск в Лондоне. В кроссвордах были указанны все (!) основные позиции и нюансы запланированной операции, включая ее название.

Было выдвинуто предположение, что немецкие шпионы каким-то образом раздобыли полный план операции, а твердолобые вояки из германского генштаба со свойственным им тяжеловесным немецким юмором решили ядовито оповестить об этом факте своих противников. Мол-де, вот вам наша «шифровка». Попробуйте, расшифруйте!

После долгих дебатов объединенное командование англо-американских войск все же решило не отменять операцию «Оверлорд»… Высадка войск союзников на берега Франции оказалась полной неожиданностью для германского командования. Уже после окончания войны выяснилось, что немцы ничего не знали о подготовке этой операции.

Публикация загадочного блока кроссвордов считается по сей день одной из величайших тайн времен Второй мировой войны. Что это? Редчайшее совпадение, практически немыслимое? Или же нечто иное – допустим, одна из немыслимых «шуточек» Запредельного, Таинственного, Неведомого?

На снимке: знаменитый блок кроссвордов. В его центре – слово «Оверлорд».

Согласно сообщению лондонского еженедельника «Уик-энд» от 19 мая 1976 года, в начале мая предыдущего года пятилетний ребенок вывалился из окна квартиры, находившейся на четырнадцатом этаже многоэтажного жилого дома в Детройте. Ребенок камнем упал на голову некоего Джозефа Фиглока, проходившего в этот момент по тротуару вдоль стены того дома. Настойчиво повторяю еще раз: пятилетний мальчонка, набирая с каждой секундой скорость, летел по отвесной прямой линии вниз с высоты четырнадцатого этажа, прежде чем врезался всем телом в случайного прохожего.

Поразительно, неслыханно, но факт: оба они – и мистер Фиглок, и сверзившийся ему на голову пятилетний пацан – остались живы. Оба отделались лишь легкими ушибами.

Прошел год. И вот спустя год – причем с точностью ровно до одного дня!!! – тот же самый мальчик опять случайно вывалился из того же самого окна квартиры на четырнадцатом этаже. А внизу как раз проходил по тротуару в тот же самый момент знакомый уже нам мистер Джозеф Фиглок.

История повторилась снова. Во всех своих нюансах. Ребенок, точно выпущенный из пращи, мощно врезал сверху вниз своим телом по макушке мистера Фиглока. Оба мгновенно рухнули на асфальт, твердый как камень. И оба, как ни странно, вторично остались живы. Тут изумляет еще одна подробность, строго соответствующая обстоятельствам их предыдущей невольной встречи. И мальчик, и мистер Фиглок опять отделались легкими ушибами. Дело снова обошлось без переломов костей и серьезных повреждений внутренних органов…

Может быть, среди читателей моей книги сыщется простак, который будет утверждать, что это просто случайное совпадение? Если вдруг такой, извините, дуралей найдется, советую ему долго не тянуть, не откладывать с визитом к психиатру. Ибо только психически не совсем здоровому человеку может прийти на ум мысль, что здесь проявила себя игра слепого случая… Да нет тут никакой игры случая! От такого редкостного совпадения даже за версту не припахивает запашком нелепой случайности.

Здесь – не игра случая, а совсем другая игра, жутковато-запредельная, на грани жизни и смерти.

Зубоскальская «шуточка» Чуждого в духе «фильмов ужасов» окончилась вполне благополучно – так сказать, двойным хеппи-эндом. И мальчик, дважды с разрывом в один год выпадавший из окна четырнадцатого этажа, и взрослый мужчина, на голову которого мальчик тоже дважды падал, остались живы и здоровы.

Американский еженедельник «Уикли ньюс» в номере от 15 мая 1976 года сообщает, что акушер по фамилии Триплетт, принимая очередные роды, совсем недавно принял в третий раз тройню новорожденных. Между прочим, «триплетт» означает по-английски «тройной», «тройня».

Запредельная «шуточка»?…

Или вот вам другая весть о явно измысленной где-то во всесильных неведомых мирах хохме. Замысленная на уровне кромешного «черного юмора», хохма оказалась зловещей и жестокой, обильно пропитанной людской кровью.

26 ноября 1911 года газета «Нью-Йорк геральд» напечатала информацию о казни трех преступников, повешенных за убийство сэра Эдмундбера Годфри, проживавшего в местечке с названием Грин-Берри-Хилл. Имена повешенных убийц были – внимание! – Грин, Берри и Хилл.

Упоминавшийся уже исследователь Чарлз Форт, комментируя это газетное сообщение, сказал, что тут наблюдается «поистине игра слов и смерти».

Современные английские исследователи Д. Мичелл и Р. Рикард пишут насчет интригующих совпадений подобного рода: «Похоже, что в мире «разгуливает» чувство юмора, которое одно лишь в состоянии объяснить подобные каламбуры, иногда ребячливые, а иногда и зловещие».

Об одной из ребяческих шутовских выходок Неведомого сообщил К. Н. Марков из Челябинской области. Он прислал мне летом 1999 года письмо, в котором писал:

«От моего дома в поселке, где я живу, до сельмага, торгующего всякой всячиной, – десять минут пешком. 12 июня сего года, отправляясь в сельмаг за покупками, я выходил из собственного дома семь раз подряд. Я пересчитал свои выходы. Их было семь. И всякий раз, выходя из дома, я спотыкался на ровном месте, едва делал пару шагов в сторону от калитки в заборе, ограждающем мой приусадебный участок. Падал, споткнувшись, на землю.

Я – давно уже не молодой человек. После каждого падения приходилось возвращаться домой, охая и ахая, потирая руками ушибленные места на теле. Вот что здесь важно: всякий раз, когда я спотыкался и падал, возникало странное ощущение, что некая незримая сила мешает мне идти туда, куда я и направлялся;

– в наш сельмаг… Какое-то недолгое время я отлеживался дома после очередного спотыкания и падения на землю. Отмечу попутно, что с каждым новым спотыканием и падением тревога в моей душе нарастала все.больше и больше. Ситуация принимала какой-то, страшно подумать, чертовщиной!… Но в доме не было ни единой крошки еды. В любом случае я должен был сегодня попасть в сельмаг, запастись там кое-какими нехитрыми продуктами питания.

После седьмого спотыкания я в седьмой раз вернулся, охая и ахая, домой. Присел там за кухонный стол. Водрузил на нос очки и, сам не знаю зачем и почему, заново перечитал составленный загодя и пронумерованный список продуктов, которые намеревался купить. В списке было семь пунктов. А. потом, опять-таки сам не знаю – зачем и почему, пересчитал свою наличность, имевшуюся на тот момент в моем бумажнике. Насчитал ровно семьдесят семь рублей. Эти точные цифры – семь и семьдесят семь – озадачили и обеспокоили меня. В них увиделся мне дьявольский отблеск семи подножек, данных мне перед калиткой невидимым, как я тогда решил, чертом… Человек по природе своей упорный, настырный да к тому же еще в тот день и сильно голодный, я вышел из дома в восьмой раз подряд. И добрел-таки наконец спокойно, без попутных споты-каний до сельмага. А там за прилавком стояла новая продавщица, которую я никогда раньше не видел в нашем магазине. Позади нее висела на стене небольшая старенькая табличка с. продолговатой прорезью в ней. В эту прорезь всегда, сколько я помню, была вставлена карточка с фамилией и инициалами продавщицы, обслуживающей в данный конкретный момент покупателей. Я бросил случайный взгляд на табличку, висевшую на стене, и прочитал на вставленной в нее карточке, как звали нашу новую продавщицу. На карточке было написано: «Семеркина А. И.». Вот и не верь после этого в судьбу! А точнее, в черта, с серией дьявольских проделок которого столкнулся я в тот злосчастный день! Никто никогда не разубедит меня в том, что весь этот хоровод семерок был просто цепочкой случайных совпадений, а не заранее хорошо продуманной, бесовской игрой!…»

Заметка в английской газете «Сканторп ивнинг телеграф» от 26 апреля 1975 года: «Позавчера наш знаменитый земляк, профессиональный игрок в гольф Джим Толлан произвел сильный удар по мячу, с первого раза послав его к самой дальней четырнадцатой лунке. Мяч, мощно посланный его клюшкой вперед и вверх, сбил на лету дикую утку весо'м шесть с половиной фунтов. Утка упала на луг, носящий название «Утиного луга» – по названию пивной, выходящей своими окнами на него».

Французский ученый К. Фламмарион в книге, вышедшей в свет в 1902 году, пересказал со слов своего друга Эмиля Дешана следующую удивительную историю.

Обучаясь в школе в английском городе Орлеане, Дешан, ученик, прибывший сюда из Франции, питался, естественно, в школьной столовой. Он там завтракал? обедал и ужинал за одним столом с другим учеником, тоже, как и Дешан, французом. Фамилия ученика была Форгибю. Оба наших юных француза пристрастились к чисто английскому блюду – сливовому пудингу, в ту пору неизвестному в их родной стране.

Прошли годы. Дешан вернулся из Англии на родину. Спустя десять лет после возвращения домой он проходил однажды мимо какого-то ресторана и вдруг увидел сквозь высокие и широкие ресторанные стекла, что там, за стеклами, готовят сию минуту сливовый пудинг. Воспоминания детства, напрочь, казалось бы, давно забытые, побудили его войти в ресторан и заказать порцию пудинга.

– Сожалею, месье, но весь готовящийся сейчас пудинг уже заказан другим человеком, – сказал ему официант и указал рукой на мужчину, сидевшего за одним из соседних столиков.

Огорченный услышанным Дешан глянул с досадой на посетителя ресторана, указанного ему официантом. И, шянув, опешил. За столиком сидел не кто иной, как его бывший одноклассник Форгибю. На протяжении десяти лет, миновавших со дня окончания ими обоими средней школы в Англии, Дешан и Форгибю ни разу не встречались.

Очень обрадованные неожиданной встречей, бывшие одноклассники съели приготовленный сливовый пудинг вдвоем, причмокивая губами от удовольствия…

Миновало еще много лет, в течение которых Дешан ни разу не встречался больше с Форгибю… И вот как-то раз он, находясь в Париже, получил под Новый год приглашение на обед, где гвоздем программы был традиционный английский сливовый пудинг. Прибыв на тот рождественский обед, Дешан сильно развлек хозяев и гостей дома рассказом о его не совсем обычной давней встрече с Форгибю в ресторане – историей со сливовым пудингом, заказанным Форгибю, но съеденным им на пару с Дешаном.

Все собравшиеся за рождественским праздничным столом обменивались веселыми шутками на ту тему, что, мол, вот-вот должен войти в комнату и подсесть к столу Форгибю, дабы опять на пару с Дешаном отведать сливовый пудинг.

Внезапно раздался стук в дверь.

Когда хозяева дома открыли дверь и человек, переступивший через порог, представился, в комнате наступила оглушительная растерянная тишина. Вошедшим в комнату оказался… Форгибю!

Как тут же выяснилось, он был приглашен на рождественский обед одним из соседей семьи, пригласившей к себе Дешана. И вот по собственной рассеянности умудрился перепутать квартиры, которые размещались на одной лестничной площадке.

Ситуация прояснилась, и появление Форгибю было встречено всеобщим фурором. Под общий хохот ему предложили тут же отведать кусочек сливового пудинга. Форгибю отведал его с благодарностью. Одновременно с Форгибю жевал другой кусок того же пудинга его бывший одноклассник Дешан…

– Трижды в своей жизни я ел английский сливовый пудинг, – сказал потом Дешан в беседе с Фламмарионом. – И трижды видел при этом Форгибю… У меня прямо волосы встали дыбом на голове, когда это случилось в третий раз!

Магические числа

А теперь приведу пример из собственной жизни.

Существует народная примета, что число 13 – плохое число, вредоносное, приносящее беды людям.

В школьные годы своей жизни я почему-то, не помню почему, очень сильно верил в эту примету. Подрастая и взрослея, ждал годами, что когда-нибудь однажды тринадцатого числа неведомого пока мне месяца случится в моей жизни некая большая неприятность.

Ну, ждал я, ждал. И все впустую.

Окончание учебы в школе завершилось выпускными экзаменами. На экзамен по иностранному языку запускали нас, учеников, в класс группами по десять – пятнадцать человек в каждой. Я попал в группу, состоявшую из тринадцати человек, и это с ходу слегка обеспокоило меня. Беспокойство многократно усилилось, когда из веера экзаменационных билетов, разложенного на учительском столе, вытащил я собственной рукой билет с номером 13.

Настроение испортилось. Я сел за парту и принялся изучать вопросы, начертанные на моем «несчастливом» билете. И тут вдруг внезапно вспомнил, что сегодня – 13 июня. Вспомнив такое, я окончательно упал духом, почти запаниковал.

«Вот оно, – подумал, холодея от ужаса. – Пришло наконец незваное в мою жизнь. Взяло меня за загривок своими черными колдовскими пальцами!…»

В похоронном настроении, с жутким, почти непоколебимым ожиданием кошмара моего провала на экзамене я начал готовиться к неизбежному. Готовился долго, очень долго, дольше всех других моих двенадцати одноклассников. Половину ученической тетради исписал своими подробными рассуждениями, отвечая на вопросы, сформулированные в билете со злосчастным тринадцатым номером.

Промелькнуло несколько часов. Все мои одноклассники из нашей экзаменующейся группы поисчезали один за другим за дверью, ведущей из класса в коридор. Внезапно я осознал, что остался в классе один. Ну, не совсем один, а с глазу на глаз с экзаменационной комиссией.

«Кошмар, – подумал я, вставая из-за парты и на ватных ногах подходя к столу, за которым восседала комиссия. – Иду сдавать экзамен последним из нашей группы, тринадцатым».

Я бросил рассеянный взгляд на большие круглые часы, висевшие на стене над классной доской. И совсем уж оторопел, бледнея. Стрелки на часах показывали, что сейчас было ровно тринадцать часов. С точностью до минуты.

Я сел на стул перед столом, по другую сторону которого расположилась экзаменационная комиссия. Заплетающимся языком начал говорить, демонстрируя свои познания.

За свой ответ!… я получил!… оценку «отлично»!

С того дня я категорически не верю в грозную, опасную для человека силу, якобы заключенную в «магическом» числе 13. Но странная цепочка совпадений, связанная с этим числом и случившаяся на выпускном экзамене в школе 13 июня, до сей поры не дает покоя мне. Она ставит меня в тупик.

Что это было?

Неужели и вправду нечто вроде того, что я назвал выше запредельной «шуточкой», хохмой?

Может быть, на самом деле кто-то или что-то из мглы Неведомого незлобиво подшутило тогда надо мной? Расставило, посмеиваясь, нехитрую ловушку на пути школьника, наивно верившего в глупейшие народные приметы – точнее говоря, в пустые и вздорные суеверия? И, отколов ту свою хохму с числом 13, очень даже убедительно показало мне, наивному дураку, что ничегошеньки магически-жуткого, опасного для человека не кроется за этим числом, более чем обычным…

21 января 2000 года в газете «Московский комсомолец» было опубликовано интервью, взятое у популярного артиста кино Дмитрия Харатьяна. Он сыграл, в частности, одну из главных ролей в сериале «Гардемарины, вперед!», а также главную роль в знаменитой кинокомедии «На Дерибасовской – хорошая погода…».

Корреспондент газеты задал среди прочих и такой вопрос сорокалетнему Харатьяну: «Сорок лет для тебя особая дата?»

Дмитрий ответил: «Скажем так: тридцать седьмой день рождения значил для меня гораздо больше. Тогда весь год был жутко насыщен событиями, и я все время находился в каких-то пограничных состояниях. Вспоминал тех, кто в тридцать семь лет ушел из жизни. Даже цифры сыграли тут свою роль: три и семь в сумме дают один и ноль, а в этом есть что-то необычное.

А число двадцать один для меня и вовсе сродни магическому. Двадцать первого я родился, двадцать первого был призван в армию, номер моего военного билета, номер моего загранпаспорта, день рождения дочери… И так можно перечислять до бесконечности! Все время лезет в моей жизни на ее передний план число двадцать один».

То же самое число постоянно «вмешивается» в жизнь еще одного человека – инженера В. Манчужникова из города Азова Ростовской области. В его жизни оно привязано к совершенно конкретной календарной дате – 21 февраля – и носит, к сожалению, ярко выраженный зловещий характер.

Вот что рассказывает об этом В. Манчужников:

– Говорят, что несчастья случаются чаще всего по тринадцатым числам. Но на меня эта примета почему-то не распространяется. Самый несчастный для меня день в году – двадцать первое февраля. Этот день не обходится без неприятностей, причем не мелких, на которые можно наплевать и забыть о них, а крупных. Судите сами по последним событиям.

Двадцать первое февраля позапрошлого года. Я шел на работу, и на меня упала с края крыши гигантская сосулька, сломала мне ключицу.

Двадцать первое февраля прошлого года. Неизвестные угнали от дома мою машину. Позже она была обнаружена вдребезги разбитой.

Двадцать первое февраля этого года. За обедом в куске черного хлеба мне попалась гайка, о которую я сломал два передних зуба.

Можно было бы начать этот перечень и с более ранних лет. Поверьте, там то же самое – сплошные несчастья в названный день. С ужасом жду грядущий февраль. Что уготовила мне судьба на этот раз?…

На том заканчивается рассказ В. Манчужникова.

Приведу еще примеры феномена совпадений, сплошь совершенно обескураживающих.

В двух из них упорно обыгрывается волею судеб, то есть волею неведомых, как я сильно подозреваю, запредельных сил иное число – 6. Оно то и дело мелькает там, точно игральная карта «шестерка», с настырной постоянностью выбрасываемая на игральный стол судьбы незримой рукой Провидения.

Зачем она выбрасывается той могущественной рукой? С какими целями? Сие неведомо нам… А что, если и тут тоже мы, сталкиваемся с фактами чисто «развлекательных упражнений» Неведомого, с его незамысловатыми «шуточками» на потеху себе? А что, если Неведомому в его запредельных далях жить немножко… гм… скучновато? По-настоящему интересного, увлекательного досуга у него, допустим, нет. Работы у Неведомого в тех его далях должно быть, по моим подозрениям, невпроворот, ведь это оно, Неведомое, управляет, может быть, судьбами миллиардов людей на Земле.

А вот что касается досуга, отдыха…

Тут, наверное, дела обстоят у хлопотливого и деятельного Неведомого плоховато. Не зная, чем бы потешить себя, Неведомое и развлекается «игрой в числа», «фокусами» феноменальных совпадений в жизни людей, учиняемыми, повторяю, им ради собственного развлечения.

Счастливая цифра, несчастливая цифра

Знаменитый русский маршал Михаил Кутузов любил повторять: «Шестое число у нас в руке!» Именно шестого числа в июле, августе, сентябре, октябре, ноябре и декабре 1812 года происходили разнообразные немаловажные события на русской земле в ходе войны с наполеоновской армией, пытавшейся оккупировать ее. Так, например, 6 июля царь Александр подписал «Манифест», который оканчивался такими словами: «Дотоле не положу оружия i моего, доколе не сотру с лица земли русской врага, дерзнувшего войти в ее пределы. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, а в каждом гражданине – Минина».

6 августа 1812 года при отступлении наших войск из Смоленска была вывезена за пределы города икона Смоленской Божьей Матери. Священник, выносивший икону из собора, громогласно провозгласил: «Пребысть же Мария три месяца и потом возвратится в дом свой!».

Как это ни удивительно, но икону внесли обратно в собор спустя ровно три месяца – 6 ноября.

Кутузов перевел свои войска с Рязанской дороги на Калужскую 6 сентября. Тем самым он закрыл от неприятеля плодоносные южные губернии. В ближайшем будущем это обрекло французскую армию на полную гибель.

6 октября русские войска атаковали корпус Мюрана при Тару-сине и разбили его. В тот же день был разбит русскими войсками и корпус Сен-Сира при Полоцке.

6 ноября была одержана русскими войсками очень важная для них полная победа в длительном и жестоком сражении с французами при селе Красном.

6 декабря 1812 года разрозненные остатки бывшей великой армии Наполеона были полностью выдворены за пределы Российской империи…

Московский ученый А. Глазунов выявил абсолютно сенсационные, совершенно поразительные закономерности проявления все той же цифры 6 в жизни А. С. Пушкина.

Зимой 1818 года поэт отправился к знаменитой в ту пору гадалке немке Кирхгоф, приехавшей ненадолго в Москву из-за границы. Ссылаясь на воспоминания современников Пушкина, историк С. Соболевский в одной из своих статей пишет: «Предсказание гадалки было о том, во-первых, что Пушкин скоро получит деньги. Во-вторых, что ему будет сделано неожиданное предложение. В-третьих, что он прославится и будет кумиром соотечественников, что дважды подвергнется ссылке. Наконец, что он проживет долго, если на тридцать седьмом году жизни не случится с ним никакой беды от белой лошади, белой головы или белого человека, которых и должен он в дальнейшем опасаться».

Первое предсказание о деньгах сбылось в тот же вечер. Пушкин, возвратясь домой, нашел на столе письмо от своего лицейского товарища, который извещал его о высылке карточного долга, напрочь забытого Пушкиным. Такое быстрое исполнение первого пророчества очень сильно поразило поэта.

Спустя несколько дней некто Алексей Фролов стал отговаривать его от поступления в гусары и, напротив, предлагал служить в конной гвардии. Сбылось, выходит, и второе предсказание – о скором неожиданном предложении…

А теперь перейдем к «черной шестерке», игравшей свою странную роль в жизни поэта.

Поэт по указу царя отправился в ссылку, предсказанную гадалкой Кирхгоф, 6 мая 1820 года.

Его помолвка с Натальей Гончаровой пришлась на 6 мая 1830 года.

Свадьбу справили 18 февраля 1831 года. Воспользуемся здесь приемом, почерпнутым из так называемой нумерологии. По законам нумерологии сложим все цифры – 18.02.1831. И в результате получим, к собственному удивлению, «шестерку».

1+8+2+1+8+3+1= 24.

В свою очередь, 24 – это 2+4=6.

В пору венчания Гончаровой было восемнадцать лет. А 18 – это 6+6+6. Напомню, что свадьба была справлена 18 февраля, где снова «упрятаны» в дате три те же цифры: 6+6+6.

Пушкин провел в изгнании 6 лет.

Он был женат 6 лет.

Посетил Пушкин пророчицу Кирхгоф в возрасте восемнадцати лет. Опять-таки 18 = 6 + 6 + 6.

Пророчества, сделанные гадалкой, были даны ему в 1818 году.

1818=6+6+6;6+6+6.

Смертельно раненный на дуэли поэт провел в предсмертном бреду, по свидетельствам современников, ровно 36 часов.

36=6+6+6+6+6+6.

Наконец, умер Пушкин восемнадцатым по счету лицеистом своего курса. Снова 18=6+6+6.

Поневоле приходится допустить, что поэт отнесся к предсказаниям гадалки Кирхгоф без должного внимания, даже, быть может, легкомысленно. Наверное, с течением лет он начисто забыл о сути предсказанной ему «беды на тридцать седьмом поду жизни». Именно в этом возрасте он и вышел на дуэль, оказавшуюся для него роковой, приведшей к его смерти. Противник Пушкина на дуэли, офицер Дантес, был бледнолиц, белокур, носил белый мундир и ездил на белой лошади…

Другая цифра – 3 – проявляла нечто вроде своей магической силы в жизни американского президента Томаса Джеферсона и в жизни германского канцлера Отто Бисмарка.

Джеферсон был третьим сыном своих родителей и третьим Томасом в семье. Он оказался третьим президентом США. В тридцать три года Джеферсон-написал знаменитую Декларацию независимости. В течение трех лет он был третьим по счету послом США во Франции, а спустя несколько лет был назначен третьим президентом Американского философского общества. На новых президентских выборах Джеферсон проиграл. Ему не хватило всего лишь трех голосов для того, чтобы стать президентом США во второй раз.

В свою очередь, Отто Бисмарк имел сразу три титула – граф, герцог и князь.

Как и Джеферсон, Бисмарк учился в трех школах. На протяжении своей долгой жизни он служил трем королям, участвовал в трех войнах, потерял трех лошадей в боях, подписал три мирных договора и был послом в трех разных странах. Кроме того, он основал Тройственный союз, сыгравший в свое время решающую роль в жизни немецкого народа.

У Бисмарка было трое детей. Он остался жив после трех покушений на его жизнь. Наконец, последняя «странность»: на его гербе был нарисован тройной лист клевера, обвитый тремя дубовыми листьями…

Газета «Советская Россия» в номере от 16 марта 1982 года рассказала о редкостной цепочке совпадений, произошедших на спортивных соревнованиях лыжников-биатлонистов. Четверка наших биатлонистов в составе В. Булыжина, В. Аликина, В. Барна-шова и П. Милорадова выступала в эстафете под общим номером 13. Все они были сильнейшими спортсменами. Каждый входил в состав сборной команды нашей страны.

Спорт есть спорт, и даже его звездам известна горечь неудачных выступлений. Упомянутая четверка биатлонистов выступила в тот день крайне неудачно, заняла в эстафете одно из последних мест. При этом произошло нечто интересное и совершенно непонятное. Выступая под номером 13, биатлонный квартет получил тринадцать штрафных кругов и в конечном итоге занял тринадцатое место. «Такой сюрприз, – писала газета «Советская Россия», – спортивная судьба приготовила этой команде…»

Имена, отчества, фамилии

Учиняя те или иные совпадения, проказливое Провидение любит «шалить», ошарашивая нас своими «шалостями», не только с цифрами и датами, но также и с именами людей.

Иногда в своих запредельных «шалостях» оно доходит до того, что вытягивает в жизни людей совсем уж уму непостижимую цепочку совпадений, в которой двойным красным пунктиром проходят одновременно одни и те же имена и одни и те же даты.

Яркий пример тому – три однотипных происшествия, случившиеся с разрывами примерно в сто лет между ними в проливе Ме-наи возле побережья Уэльса, одного из английских графств.

5 декабря 1664 года в условиях штормовой погоды затонул в проливе корабль. Из восьмидесяти одного пассажира, находившегося на его борту, остался в живых только один человек. Его звали Хью Уильяме… 5 декабря 1785 года опять в условиях сильнейшего шторма затонуло в проливе другое судно. И снова все его пассажиры, а также члены команды погибли, за исключением человека, которого звали опять-таки Хью Уильяме. 5 декабря 1860 года в том же самом проливе пошла ко дну небольшая шхуна, на борту которой находилось двадцать с небольшим человек. Из них спасся лишь один – и снова по имени Хью Уильяме…

Нет ничего удивительного в том, что три корабля в разное время тонут в одном и том же месте. Но вот зато совершенно удивительно другое. Во всех трех случаях спасается от верной смерти только один-единственный человек из числа тех, кто пребывал на затонувших кораблях. И всякий раз этого человека зовут Хью Уильяме!

Или вот вам еще одна история, где по воле падкого на всяческие запредельные «шуточки» Провидения обыгрывается английское слово «чане». В переводе на русский язык оно означает «счастливый случай». В повседневной речи мы, русские, нередко используем слегка искаженный вариант этого английского слова. Говорим «шанс».

Некто Фредерик Чане, наш современник, ехал на своей легковушке с высокой скоростью по пустынной улице английского города Сторбриджа, когда навстречу ему выскочила из-за угла другая легковая автомашина. Оба автомобиля мчались так быстро, что их столкновение оказалось неизбежным…

Чане отделался лишь незначительными ушибами. «Счастливый случай»?

Он быстро выбрался из-под обломков своей машины и с тревогой заглянул в кабину легковушки, столкнувшейся с ним лоб в лоб. Мистер Фредерик Чане с облегчением и попутно с немалым удивлением установил, что водитель другого автомобиля вообще не получил, в отличие от него, ни единого ушиба! Он лишь сильно перепугался, когда машины на полной скорости столкнулись… Опять что ли «счастливый случай»?

Обрадованный тем, что все так благополучно закончилось, Чане представился другому водителю. У того отвисла челюсть от изумления. Он молча продемонстрировал товарищу по несчастью свои документы. На сей раз отвисла челюсть у мистера Фредерика Чанса.

Его товарища по несчастью тоже звали… Фредерик Чане!

Примерно лет двадцать назад немецкий журнал «Бесте» объявил конкурс на лучший читательский рассказ о самом интересном приключении в жизни читателей журнала. Пилот Вальтер Кельнер из Мюнхена послал на конкурс рассказ о своем счастливом спасении. Он летел на небольшом самолете «Сесна-421» над Тирренским морем, как вдруг перестал работать мотор. Самолет камнем рухнул в море. Кельнеру каким-то чудом удалось выбраться из него. Долгое время носило пилота по волнам в крохотной резиновой спасательной лодке, пока его не нашли и не спасли.

Редакторы журнала удостоверились у соответствующих представителей властей в том, что рассказ Кельнера – не выдумка. В конце концов они присудили пилоту первый приз на объявленном ими конкурсе.

В тот самый день, когда приз был вручен Кельнеру в торжественной обстановке, в редакцию журнала поступило письмо от некоего Вальтера Кельнера из Австрии. Автор письма в самых категорических тонах утверждал, что история немецкого Вальтера Кельнера является его собственной историей – вот разве что с другим концом. Австрийский Кельнер рассказал, что он летел в полном одиночестве относительно недавно на «Сесне-421» над Тирренским морем. Внезапно мотор самолета начал барахлить, однако пилоту удалось совершить аварийную посадку на аэродроме на острове Сардиния.

Второй Кельнер обвинял первого Кельнера в мошенничестве, в использовании чужой истории в своих личных целях, то есть ради получения приза на конкурсе, объявленном журналом.

Тогда первый Вальтер Кельнер предъявил членам редколлегии журнала «Бесте» бортовой журнал самолета «Сесна-421». Этим крохотным самолетом, приписанным к одному из немецких аэропортов, пользовались в разное время самые разные люди. В бортовом журнале содержалась запись, что несколькими месяцами ранее немецкого Вальтера Кельнера совершил полет на этом же самолете некий другой Вальтер Кельнер. Прочитав в свое время данную запись в журнале, немецкий Вальтер Кельнер не придал, по его словам, никакого значения ей.

Итак, выяснилось, что один и тот же самолет дважды на протяжении короткого времени попадал в аварийные ситуации, последняя из которых закончилась плачевно, – гибелью самолета. И всякий раз управлял тем самолетом человек, которого звали Вальтер Кельнер…

На другом конце Земли, в США, проявил себя тоже в наши дни феномен совпадений, в котором «работала» по законам запредельной логики опять-таки одна и та же фамилия.

Томас Бейкер, житель города Шебойган в штате Иллинойс, решил, что у него украли машину, когда вышел из магазина. Во всяком случае, машины не было на том месте, где Бейкер оставил ее несколькими минутами ранее – перед тем как войти в магазин. Однако, оглядевшись по сторонам, он приметил свой коричневый «конкорд» недалеко от места, где парковал его. Бейкер сел в машину и, осмотревшись в ней, сильно удивился, когда увидел в ее салоне многочисленные незнакомые предметы. Откуда все они взялись тут?!

Сильно озадаченный, он по телефону обратился в полицию.

По его вызову немедленно прибыл полицейский наряд. Бейкер принялся обстоятельно беседовать с полицейскими, как вдруг рядом неожиданно остановился точно такой же, как и у Бейкера, коричневый «конкорд». В нем сидела пожилая семейная пара. Выяснилось, что и они были тоже немало удивлены, когда увидели незнакомые вещи в своей машине. Увидев их, остановили автомобиль, вышли из него и глянули на номер машины, привинченный под передним бампером. И тут же сообразили, что просто-напросто перепутали автомобили – воспользовались коричневым «кон-кордом», принадлежавшим какому-то другому человеку.

По заявлению представителей фирмы-изготовителя легковых автомобилей типа «конкорд», самым поразительным здесь было то, что ключи от одной машины были точными копиями ключей от другой. «Такое может быть в одном случае на тысячу», – заявили представители фирмы-изготовителя. А потом добавили, разведя руками в совсем уж полном недоумении: «Вероятность же того, что и краска и модель оказались идентичными и что обе эти машины стояли в одно время на одном и том же месте, составляет один к десяти тысячам».

Однако предельно шокирующее впечатление произвело и на полицейских, и на представителей фирмы-изготовителя другое почти невероятное обстоятельство. Фамилия пожилой семейной пары была… тоже Бейкер!

Вернемся с просторов далекой Америки на просторы нашей родной России.

Интереснейшую закономерность из разряда таинственных совпадений подметил наш современник инженер Герман Котлов. Он обратил внимание на то, что многие видные ученые России, все подряд – химики, были Николаями Николаевичами. Приведу здесь далеко не полный список таких ученых – академик Зинин (1812-1880), академик Бекетов (1827-1911), Соколов (1826-1877), Люба-вин (1845-1918), Ворожцов (1881-1941), Качалов (1883-1961), Мариуца (1862-1896), академик Семенов (1896-1987). Последний был лауреатом Нобелевской премии.

Все они, отмечает Г. Котлов, были крещены и названы в честь особо почитаемого святого на Руси Николая Чудотворца. Вот почему Г. Котлов предлагает называть это «эффектом Святцев»…

В 1982 году была опубликована в газете «Правда» беседа корреспондента газеты с известным актером цирка и кино Юрием Никулиным. Вот о чем, в частности, рассказал Никулин.

Однажды к нему зашел сосед, и они почему-то заговорили о песнях. Никулин сказал соседу, что очень любит песни Булата Окуджавы, особенно про войну И сказал еще, что Окуджава обещал ему написать песню о клоунах.

– Но пока такой песни нет, – добавил Ю. Никулин, – я довольствуюсь старой шуточной песенкой про Ваньку Морозова, полюбившего циркачку.

Когда сосед ушел, Никулин отправился по своим делам на собственном легковом автомобиле. Проезжая по Москве мимо Красных Ворот, он обратил внимание на то, что двое сотрудников ГАИ остановили «Жигули» и ведут беседу с владельцем машины. Перед светофором с красным огоньком на нем артист высунулся из окна своей остановившейся легковушки и, улыбаясь, обратился к милиционерам со словами из песни: «За что ж вы Ваньку-то Морозова? Ведь он ни в чем не виноват!…» Только произнес Никулин это, как на светофоре вспыхнул зеленый огонек и его машина тронулась с места.

Еще одна серия немыслимых «совпадений» (кавычки здесь не случайны)?… На фотоснимках, сделанных в разное время разными людьми, запечатлевались одни и те же «энергетические объекты» неизвестного происхождения, не наблюдавшиеся визуально.

Автор книги, например, неоднократно ставил на себе самом психические эксперименты по вызыванию «астральных сущностей», или духов. Имеются многочисленные фотографии, на которых зафиксированы удачные результаты подобных опытов.


На снимке: Париж, Монмартр. Июль 1999 года. А. Прийма, ставя контактный эксперимент на себе самом, ввел себя в особое состояние «нуль сознания», лишенное мыслей, воспоминаний, образов, чувств, даже ощущении. Затем улыбнулся, медленно поднялся в приветственном жесте руку и мысленно произнес: «Французские привидения! Я приехал повидаться с вами. Где вы? Покажитесь!» В следующую секунду щелкнул затвор фотокамеры, нацеленной на автора этой книги. Объектив фотокамеры «подсмотрел» то, чего не увидели в момент съемки человеческие глаза. Справа на снимке, в оригинале цветном, хорошо просматривается некое бело-голубоватое по окраске, лентообразное, энергетическое «тело», выгнутое дугой.

Что это за тело? Неужели в самом деле привидение в его истинном, так сказать, внешнем облике?

Снимок сделан 31 декабря 1995 года в одной из московских квартир, где изредка шалил домовой. Сравните его с фотографией А. Приймы, сделанной в Париже в 1999 году.

Девочка и мальчик – дети хозяев квартиры. Справа на снимке – «петля энергии» неизвестного происхождения. Визуально не наблюдалась. На цветной в оригинале фотографии «петля» имеет бело-голубоватую окраску.

Москва. Январь 1996 года. «Дом с привидениями». Справа на снимке – «световая петля» перед дочерью хозяйки дома. Визуально не наблюдалась. Фотография – в оригинале цветная. «Петля» на ней носит тоже бело-голубоватую окраску.

Фотография, сделанная известным московским экстрасенсом Анной Малышевой, ставшей в дальнейшем верной помощницей А. Приймы в его инициативных попытках исследовать и понять «странное». Сергей, сын А. Малышевой. Август 1997 года. Москва. Справа на снимке – плотная петля «энергии» неизвестного происхождения. Она имеет бело-голубоватую окраску на цветном снимке.


Деревня в окрестностях Москвы. Август 1995 года. Хозяйка деревенского дома с кастрюлей в руках направляется к крыльцу своего дома. Слева на снимке отчетливо просматривается изогнутый, как дуга лука, энергетически плотный и толстый «шнур». Общая длина совершенно случайно заснятого объекта, визуально не наблюдавшегося, достигает не менее двух метров.

На цветной фотографии объект имеет на сей раз не бело-голубоватую окраску, а сочный темно-синий цвет. От нижней половины «шнура» отходит влево интенсивное свечение слабо-коричневого цвета. В своей верхней части свечение имеет почти четко прочерченную границу – оно резко «обрывается» по прямой линии, идущей строго параллельно поверхности земли.

Что или кто это? Может быть, знаменитый деревенский «дедушка-домовой», слухи о существовании которого упорно циркулируют по деревням и селам России по сей день? Причем «домовой» в его истинном – реальном!-облике, а не «сказочном», человекообразном, описанном во многих фольклорных первоисточниках?

Через два квартала водитель «Жигулей» догнал артиста и жестом попросил его остановиться.

Никулин остановился. Из-за руля «Жигулей» выбрался незнакомый ему мужчина и сказал:

– Большое спасибо. Милиционеры уважили вашу просьбу. Хотя я действительно ни в чем не виноват… Только вот никак не пойму, откуда вы меня знаете?

– Но я же не знаю вас, – ответил недоуменно Никулин.

– Неужели? – удивился мужчина и, показывая артисту свои водительские права, сообщил: – Меня зовут Иван Морозов!

Исследователь В. Коновалов, комментируя эту странную историю, пишет: «По теории вероятностей такого не должно было произойти – тем более в многомиллионной Москве. Но случай, пусть единичный, однако реальный, произошел. Не верить знаменитому артисту нет никаких оснований. Остается исследователям не отмахиваться от аналогичных примеров, пусть даже немногочисленных, а накапливать их и анализировать».

Злой рок названий

Названия, присваемые кораблям, изредка оказываются роковыми для них. И тут речь идет уже не о неких невинных, безопасных для людей, запредельных «шуточках», а о совсем иных, по своему существу паранормальных явлениях или, вернее говоря, процессах, грозных, таинственных, устрашающих. Речь идет о многочисленных смертях людских!

Злой рок, измысленный и осуществлявшийся на практике неким недобрым дьявольским умом, преследовал все русские корабли, имевшие название «Москва».

Царь Петр I построил первый такой корабль, однако по неизвестной причине он все время оставался не у дел и в конце концов был пущен государыней Анной Иоанновной на дрова. Та же участь постигла вскоре и следующий русский 66-пушечный корабль с тем же названием.

Прошло много лет, и вновь был спущен со стапелей на воду опять-таки 66-пушечный корабль «Москва». Не прошло и года, как он был выброшен бурей на камни близ балтийского порта Лиепая, где и затонул. Половина экипажа погибла.

В начале девятнадцатого века бороздила Средиземное море в составе эскадры адмирала Сенявина 74-пушечная «Москва». Горестная судьба постигла и ее. По чисто меркантильным соображениям корабль был продан французам, после чего не раз отличался в боях… с русским же флотом!

В конце девятнадцатого века при тихой, абсолютно штилевой погоде в Красном море потерпел загадочное страшное крушение русский пароход «Москва». Не обошлось тут без многочисленных человеческих жертв.

В июне 1941 года недалеко от черноморского порта Констанца случилось другое странное событие, почти невероятное. Новенький лидер наших эсминцев «Москва» был внезапно атакован… нашей подводной лодкой! И очень быстро затонул, унеся с собой на дно жизни почти всех членов его экипажа.

Спустя много лет после окончания войны заложили на стапелях супертяжелый крейсер «Москва», однако, не достроив, оставили эту затею. На борту строившегося противолодочного крейсера все время творилось нечто непонятное. Казалось, крейсер, будто магнитом, притягивал к себе всяческие беды. На борту взрывались вертолеты, вспыхивали то тут, то там пожары, в том числе сильные, разразилась эпидемия самоубийств среди матросов. Самое же любопытное: по категорическим утверждениям многих матросов, а также отдельных офицеров замечался на борту человек в матросской робе устаревшего покроя, не внесенный в списки экипажа крейсера. По трюмам строившегося корабля молчаливо бродил полупрозрачный призрак «белого матроса», как окрестили его на крейсере. Своими появлениями он сеял панику среди членов экипажа.

Большая представительная комиссия пыталась проанализировать события, творившиеся на борту «Москвы», но ни к каким определенным выводам так и не пришла. Членов комиссии особенно выводили из себя, сильно раздражали рассказы о встречах с призраком «белого матроса». Однако все без исключения из числа тех, кто встречался с призраком, настаивали на правдивости, своих показаний об этих жутковатых встречах.

В конце концов строительство «несчастливого крейсера» было приостановлено по указанию свыше. Его продали на металлолом японцам. Недостроенный крейсер «Москва» вышел в первое и последнее в его жизни плавание, отправился в долгое океанское путешествие к берегам Японии… Крейсер так и не доплыл до ее берегов. В условиях страшного шторма он разбился на рифах в Индийском океане. Многие члены экипажа, казалось, заклятого нечистой силой корабля нашли свое вечное успокоение на океанском дне.

Вскоре после этого наши отважные адмиралы, не верящие ни в какие чудеса, переименовали ракетный крейсер Черноморского флота «Слава» в «Москву». Немедленно последовала на борту корабля цепь аварий, чего никогда не случалось ранее. Аварии были такого широкого размаха и специфического свойства, что вывели крейсер из строя. И вот уже много лет корабль со злосчастным названием «Москва» стоит на приколе. Нет средств на его ремонт…

Трагическими оказывались судьбы и всех подряд русских кораблей, носивших название «Нахимов». На сей счет существует даже вот какое немножко «сумасшедшее» мнение: неким непостижимым образом судьбы таких судов были напрямую связаны по странной прихоти судьбы с трагической судьбой знаменитого русского адмирала Нахимова, в честь которого и назывались «несчастливые корабли».

Но сначала – не о них, а об адмирале Нахимове. Во время героической обороны Севастополя в 1854 году адмиралу было поручено затопить корабли русского флота, дабы преградить ими путь англо-французской эскадре в гавань. Это страшное поручение оказалось тяжелым ударом для прославленного героя, совсем еще недавно разгромившего турецкий флот при Сино-пе. Очевидцы единодушно утверждали, что после затопления русских кораблей упавший духом Нахимов стал сознательно искать своей смерти. Свой собственный флот он убил, уничтожил своими же собственными руками. И теперь, по его мнению, должен был умереть вместе с погибшим, затопленным флотом.

Спустя несколько дней после затопления русских кораблей Нахимов нашел на Малаховом кургане то, что искал, – свою смерть. Это случилось 28 июня 1855 года.

В дальнейшем именем знаменитого адмирала Нахимова стали называть и военные, и гражданские корабли. Да вот беда – всех их преследовал злой рок. Ну словно бы дух Нахимова, в свое время сознательно искавшего своей смерти и наконец нашедшего ее, витал над ними…

Первый «Нахимов», большой торговый корабль, погиб в 1897 году во время сильного шторма у берегов Турции. Никто из членов его экипажа не остался в живых.

Двумя годами позже появился броненосный крейсер «Нахимов». 15 мая 1905 года в составе русской эскадры он принял участие в сражении с японскими крейсерами и броненосцами, которое известно под названием Цусимского боя. Командир корабля, капитан 1-го ранга А. Родионов сообщал потом в своих мемуарах: «Видя, что крейсер все более погружается, я убедился, что положение «Нахимова» безнадежно, и решил спасти хотя бы часть команды, а потому повел корабль к показавшемуся берегу… Вскоре на горизонте показался японский крейсер. При его появлении я приказал открыть кингстоны… Лично я твердо решил не покидать «Нахимов», пока хотя бы малая часть его палубы находилась на поверхности… Крейсер быстро пошел ко дну носом вперед. Напором воды меня выбросило на поверхность».

В 1913 году в городе Николаеве заложили крейсер «Адмирал Нахимов». Пришедшие к власти большевики переименовали его в «Червону Украину». 12 ноября 1941 года крейсер затонул в Цемесской бухте после налета немецких бомбардировщиков. Важная, наводящая на специфические размышления подробность: бывший «Адмирал Нахимов» был единственным советским крейсером, погибшим в годы Великой Отечественной волны.

Следующим «Нахимовым» оказался ракетный крейсер Черноморского флота. Проплавал он, впрочем, крайне недолго. В 1961 году почти еще новенький, с иголочки, гигантский корабль был внезапно выведен в открытое море, расстрелян там другими нашими крейсерами и затонул. Много позже выяснилось, что 4 декабря 1960 года этот корабль был использован в качестве мишени в одном опаснейшем секретном эксперименте. Ученые взорвали под днищем «Нахимова» глубинную ядерную бомбу, в результате чего корабль сам превратился в другую «бомбу» – радиационную, от клотика до киля «нашпигованную» радиацией…

В 1973 году в Цемесской бухте оледенело и затонуло прямо у портового мола научно-исследовательское судно «Нахимов». Более половины экипажа погибло.

В семидесятые годы на Северном флоте самым несчастливьм у моряков считался большой противолодочный корабль «Адмирал Нахимов». На его борту то возникали большие пожары, то в массовом порядке выходила из строя техника, то гибли люди – причем гибли довольно-таки часто. В 1985 году «Адмирал Нахимов» столкнулся в густом тумане с нашей подводной лодкой. Он получил огромную пробоину и с немалым трудом дотянул до базы. Как выяснилось уже на базе, корабль не подлежал ремонту после того страшного столкновения с подлодкой. И «Адмирала Нахимова» пустили на металлолом.

Но самая жутчайшая катастрофа в истории кораблей, носивших имя знаменитого адмирала, случилась с большим пассажирским океанским лайнером «Адмирал Нахимов» опять-таки в роковой Цемесской бухте! Это произошло 31 августа 1986 года. Разворачиваясь в бухте, океанский лайнер столкнулся с другим кораблем и затонул. Погибли 423 человека. Страшная цифра!

Прошло несколько лет. В России началась перестройка. В ходе перестройки наши морские стратеги, не верящие ни в черта-ни в Бога и начисто отрицающие возможность существования в природе феномена страшных совпадений, взяли да и переименовали на Северном флоте тяжелый атомный ракетный крейсер «Калинин» в «Адмирал Нахимов». И тут же, как из рога изобилия, посыпались на переименованный корабль малые и большие беды, включая даже постоянные аварии ракетных установок. Такого на борту бывшего «Калинина» никогда не бывало! Самые разнообразные аварийные ситуации следовали на переименованном крейсере одна за другой. Пришлось срочно поставить корабль на прикол для капитального ремонта. Однако ремонт так и не был завершен. По сей день «Адмирал Нахимов» стоит у пирса с заглушенными атомными реакторами…

Неведомое умеет мстить!

«Бывают совпадения весьма странные, – пишет английский исследователь Р. Лазарус. – Порой не связанные между собой явления удивительным образом совпадают по времени, месту и обстоятельствам, при которых они происходят».

Математики утверждают, что такие совпадения вполне закономерны. В принципе их можно рассчитать и заранее предсказать, так как миллионы людей ежедневно совершают миллиарды одинаковых поступков. Стало быть, между абсолютно не связанными друг с другом событиями, явлениями может наблюдаться определенная схожесть, в том числе даже зеркальная. Например, процедура ежеутреннего сидения на унитазе… С этой точки зрения совпадения представляются не более чем объяснимыми естественными явлениями.

И все же случаются порой совпадения, которые даже при очень большом желании невозможно объяснить с позиции теории математических вероятностей.

К таким совпадениям относятся, в частности, события, приносящие беды людям. Истории с многочисленными кораблями, носившими названия «Москва», «Нахимов», «Адмирал Нахимов» – неплохие примеры, подтверждающие сказанное.

Однако есть примеры и покруче, похлеще. От них прямо-таки приванивает, смердит специфическим серным запашком самой на-туральнейшей дьявольщины. Вот, по-моему, самый крутой из них, самый, что ли, суперпаранормальный: уникальное совпадение, одним из двух героев которого оказался Григорий Распутин, придворный «колдун» и «лучший друг семей» царя Николая Романова, последнего из российских самодержцев.

Апеллируя к своему умению делать удачные предсказания, Распутин дважды в течение одного 1913 года настойчиво просил царя не распространять военные действия на Балканы, если вдруг начнется в Европе какая-то большая война. Эти просьбы были сделаны в присутствии других придворных, которые и пишут о них в своих воспоминаниях…

Как известно, в июне 1914 года был убит в Сараеве, то есть на Балканах, австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд, застреленный юным боснийским патриотом. В результате Австрия объявила войну Сербии. Судьба мира оказалась в руках русского царя, которому предстояло решить, стоит ли заступаться за Сербию и объявлять войну Австрии или же позволить Балканам самим решать свои проблемы.

Николай Романов всегда внимательно прислушивался к советам, даваемым ему придворным колдуном и ясновидцем. Сплошь и рядом он беспрекословно следовал им… И вот наступил чрезвычайно важный момент, когда совет Распутина мог бы коренным образом повлиять на судьбы войны и мира.

Григорий Распутин редко и неохотно выезжал куда-нибудь из Петербурга, а если и выезжал, то ненадолго. Но удивительное дело: словно подстегиваемый некоей незримой силой, он внезапно покинул в конце мая 1914 года Петербург. И покинул его надолго. К величайшему сожалению, Распутина на оказалось в нужный момент поблизости от царя, чтобы подать тому ценный и здравый совет: не суйся на Балканы, царь-батюшка, не затевай новую войну. Ну а просьбы-предостережения придворного «колдуна», сделанные им годом раньше, царь, наверное, уже основательно подзабыл…

Я утверждаю со всей определенностью: Первая мировая война началась по вине Григория Распутина, не имевшего, повторяю, возможности подать царю нужный совет в нужный момент!

Пока царь решал, начинать ему военные действия против Австрии или же не начинать, Распутин пребывал в своей родной сибирской деревне Покровское. Там он беспробудно пьянствовал с земляками с утра до ночи. В один далеко не прекрасный для него день было совершено покушение на его жизнь с целью убийства. После неудавшегося покушения «колдун» парил несколько недель между жизнью и смертью.

Бросается в глаза в высшей степени странное совпадение. Покушение на жизнь Распутина и убийство эрцгерцога Фердинанда произошли в один и тот же день – в воскресенье 27 июня 1914 года.

Мария Распутина, дочь знаменитого «колдуна» указывает в своих опубликованных мемуарах: «Покушение было совершено сразу после двух часов дня». В другом месте своих воспоминаний она уточняет: «В два часа и пятнадцать минут дня». Здесь конечно же подразумевается местное время.

А эрцгерцог Фердинанд был убит выстрелом в Сараеве в 10 часов 15 минут утра. И здесь тоже подразумевается местное время.

Американский исследователь К. Уилсон сделал удивительное открытие, когда расследовал в домашних условиях, за собственным письменным столом некоторые обстоятельства двух этих трагических происшествий.

«Сараево и Покровское, – пишет он в одной из своих книг, – находятся, безусловно, на разной долготе и в разных часовых поясах. Между Сараевом и Покровским пролегают 50 градусов долготы. Поворот на 50 градусов соответствует трем часам и двадцати минутам… Эрцгерцог Фердинанд был убит в 10 часов 15 минут утра в Сараеве. А это точно соответствует двум часам пятнадцати минутам дня в Покровском по местному времени, когда было совершено покушение на Распутина».

Человек, чья смерть вызвала Первую мировую войну, Фердинанд и человек, который мог бы предотвратить войну поданным в нужный момент советом царю, Распутин подверглись покушению в одно и то же время! Причем с фантастической точностью – вплоть до одной минуты!

Совпадение тут настолько необычно, что возникает под его впечатлением одна диковатая, почти сумасшедшая мыслишка.

Таинственное Провидение, на мгновение высунувшееся в наш мир из непроглядной тьмы неведомых миров, направило пистолет в руке боснийского патриота в грудь эрцгерцога Фердинанда. Одновременно, повторяю, с точностью до минуты оно пырнуло ножиком, зажатым в совсем другой человеческой руке, и Распутина тоже.

Провидение нанесло эффектный двойной синхронный удар!

В отличие от Фердинанда, оно не отправило, однако, Распутина к праотцам. Позволило ему прожить еще несколько лет на земле после того покушения на его жизнь. Однако, крепко пырнув его ножиком в бок, Провидение как бы намекнуло ему весьма чувствительным образом – не лезь ты, братец, мол, больше к батюшке-царю со своими новыми дурацкими советами насчет неучастия России в «балканском кризисе». Чему быть, того не миновать! Хочешь ты этого или не хочешь, война в Европе все равно будет.

В покушении на Распутина, строго синхронном по времени с покушением на Фердинанда, видится мне новый очередной знак Зазеркалья. Один из его новых кодовых сигналов. Согласитесь, знак выглядит несколько садистским, по сути мстительным.

Согласно моей гипотезе, уникальное совпадение во времени между двумя покушениями должно было подать Распутину весть о том, что ножевое ранение, полученное им, служит одновременно и «уроком на будущее», и своеобразной местью Провидения за его прежние попытки предостеречь русского царя от вмешательства в события на Балканах. А если уж быть точным до конца, то от вмешательства в события, затеваемые, как говорится, «не здесь» и «не нами», а где-то по решению и указке неких высших запредельных сил, управляющих мировыми событиями на Земле…

Размышляя над все этой удивительной фантасмагорией, я сделал еще одно попутное наблюдение, которое показалось мне весьма небезынтересным. Сквозь факт покушения на Распутина приоткрывается на несколько новых миллиметров дверка, ведущая в Неведомые Миры. И нам удается выудить из-за нее новое знание о природе Неведомого, Запредельного.

Неведомое, оказывается, умеет мстить! Ему отлично известно, что это за штука такая – месть, и оно умело этой штукой пользуется, когда возникает у него такое желание…

Следовательно, Неведомое – не некий бездушный «всемирный механизм» с ледяным спокойствием робота оперирующий категориями некоей сверхчеловеческой формальной логики, а явление (существо?), явно обладающее эмоциями. Выше я уже указывал на то, что обнаружил у Неведомого чувство юмора. И вот вам пожалуйста! Обнаруживается у Неведомого, Чуждого и другое чувство – чувство мести.

А оба эти чувства принадлежат к числу чисто человеческих эмоциональных реакций. Не вытекает ли отсюда, что Неведомое обладает в определенной степени чем-то схожим с человеческой душой? А значит, отчасти как-то родственно нам с вами по душам?

Оно вполне по-нашему, по-людски умеет повеселиться, порезвиться, похохмить. А когда возникает вдруг в том нужда, умеет и отомстить, наказать своего обидчика – и наказать опять-таки вполне по-людски, по-нашему… Оба выявленные свойства – чувство юмора и чувство мести – показывают, что в таинственном облике Неведомого, Запредельного наличествуют, по крайней мере, две чисто человеческие черты.

Носители беды

Существует на белом свете одно скверное, но, к счастью, редкое явление, которое я предлагаю называть «синдромом несчастья». Этот синдром проявляет себя в судьбах людей, которые помимо своей воли приносят беды другим людям. Иной раз «синдром несчастья» распространяется и на предметы, тоже сеющие вокруг себя сплошные несчастья и беды.

В начале двадцатого века некая девушка по прозвищу Тифозная Мэри считалась в Америке человеком, наиболее «продуктивным» по распространяемому ей вокруг себя злу.

В 1906 году началась в США эпидемия тифа, унесшая 40 000 жизней. Самые первые вспышки тифа произошли в нескольких богатых семьях Нью-Йорка. Вскоре чисто случайно выяснилось, что во всех подряд этих семьях незадолго до болезни их членов работала поваром девушка по имени Мэри. Никто так и не смог объяснить стойкий иммунитет самой Мэри к тифу. И тогда полиция пришла к выводу, что это именно она, «ведьма и колдовка», является причиной распространения смертельно опасной болезни.

Мэри была арестована. Три года продержали ее в отдельной тюремной камере. Между тем профессиональные врачи были категорически не согласны с мнением полиции, что «чертовка Мэри наводит на всех тиф!» Не располагая доказательствами в пользу такой версии, судебные исполнители были вынуждены выпустить ее на свободу. Они, однако, запретили ей работать в будущем служанкой или поваром по найму.

Мэри не выполнила поставленное перед ней условие.

Спустя семь лет в американском городе Слоанске заболело тифом сразу несколько рожениц в одном родильном доме. А затем эпидемия тифа, косящая людей наповал, началась и в городе. Как тут же выяснилось, в том родильном доме работала поваром несчастная Мэри. Возник дикий скандал, широко обсуждавшийся в прессе. Пока люди в городе мерли как мухи, Мэри продолжала себя отлично чувствовать, словно была заколдована некоей таинственной силой от тифозной заразы. Дело кончилось тем, что девушку снова заключили в тюрьму, теперь уже по специальному решению властей навсегда. Тифозная Мэри закончила свои дни в одиночной камере, обвиненная в массовых убийствах.

Позже медики вновь дружно высказали свои сомнения в том, что вспышки эпидемий спровоцировала в обоих случаях эта юная «ведьма». Медики задавали резонный вопрос: почему многочисленные медицинские проверки не выявили у нее самой вирус тифа?… Загадку так и не разрешили, но остается неоспоримым один факт. Тифозная Мэри действительно дважды в своей жизни становилась эпицентром массовых вспышек смертельно опасного заболевания.

Была ли она просто невезучей? Или же была жертвой таинственной силы, такой же опасной, как и сам тиф, но вот только менее изученной, чем эта заразная болезнь? А точнее говоря, не изученной вовсе…

На уровне стойкого народного поверья бродит по странам и континентам Земли байка о том, что неодушевленные предметы, приносящие несчастья своим хозяевам, были изначально причиной какой-то большой трагедии. Эта «народная гипотеза» считается недоказанной наукой. Между тем для иллюстрации того, что в ней содержится какое-то рациональное зерно истины, можно привести немало примеров.

Один из них – кровавая история автомобиля марки «мереедес-бенц», на котором ехал в июне 1914 года по городу Сараево Франц Фердинанд, когда выстрел из пистолета оборвал его жизнь.

В самом начале Первой мировой войны автомобиль перешел в руки генерала Потьевика, старшего офицера австрийской кавалерии. С появлением «мерседес-бенца» в его жизни удача стала изменять генералу. После серьезного ранения его комиссовали и затем отправили на родину. А там он очень скоро угодил в сумасшедший дом.

Тем временем машина перешла к другому офицеру того же полка. В начале 1915 года офицер проезжал на своей новой машине недалеко от полосы военных действий и был убит вместе с шофером и двумя другими офицерами, сидевшими вместе с ним в ней. «Мерседес-бенц» при этом почти ничуть не пострадал. У него лишь повылетали все стекла.

Первым послевоенным хозяином автомобиля стал губернатор одного югославского городка. В 1919 году «мерседес-бенц» внезапно перевернулся на повороте, сбив человека. А губернатор, сидевший за его рулем, потерял в результате автодорожного происшествия руку.

В 1923 году автомобиль бьй продан с аукциона. Его новым владельцем стал состоятельный врач. Спустя два года он погиб в автомобильной катастрофе, сидя за рулем злосчастного «мерседес-бенца».

Кровавая сага продолжалась. Три следующих владельца машины тоже отправились к праотцам, сидя за ее рулем.

От злополучного «мерседес-бенца» часто страдали и совершенно посторонние люди. К примеру, сербский фермер попал под его колеса, а владелец автостоянки оказался придавленным этим автомобилем к стене, потому что у машины, внутри которой никого в тот момент не было, внезапно сам собой отказал ручной тормоз.

Последний хозяин «мерседес-бенца» Тибор Хиршфильд погиб при столкновении его автомобиля с автобусом…

После этого не нашлось новых желающих приобрести в личное пользование «автомобиль-убийцу». Машина долго простояла в дальнем углу одного из американских муниципальных гаражей, а потом была безвозмездно передана в музей города Вены, то есть на родину ее первого владельца, эрцгерцога Фердинанда. Там она и стоит на невысоком пьедестале по сей день…

К числу таинственных совпадений, связанных с «предметами, приносящими несчастья», относится история с репродукцией картины «Плачущий мальчик». Она получила скандальную известность в Англии, где все газеты летом и осенью 1985 года горячо обсуждали эту из ряда вон выходящую историю.

После ряда необъяснимых пожаров в нескольких домах в разных английских городах было обнаружено, что в каждой комнате, где начинался пожар, висела на стене репродукция картины «Плачущий мальчик». Эта деталь, пожалуй, осталась бы незамеченной, если бы не одно обстоятельство. Во всех без исключения случаях картина оставалась невредимой в то время, как все остальные вещи сгорали в домах дотла.

Питер Холл, пожарный из Йоркшира выступил в газетах с серией статей, в которых рассказывал, что пожарные команды на севере Англии неоднократно встречались с пожарами, которые уничтожали в помещениях все, кроме дешевой репродукции картины с плачущим мальчиком, нарисованным на ней. Причины пожаров, подчеркивал Холл, остались нераскрытыми.

Младший брат Питера Холла, которого звали Рон, был убежденным атеистом, не верил ни в какие «дьявольские проделки», в том числе и в невероятные совпадения. Иронично посмеиваясь над рассказами своего брата, Рон купил репродукцию и с вызывающим видом повесил ее на стене на самом видном месте в самой большой комнате своего дома.

Вернувшись на следующий день с работы, он обнаружил с ужасом, что его дом почти полностью сгорел. Пожарные, возившие на пепелище, вынесли из обгорелых руин лишь один-единственный предмет, вообще не пострадавший от пожара. Это была репродукция картины «Плачущий мальчик».

Происшествие полностью перевернуло все представления о мире в душе Рона Холла. Из атеиста он превратился в глубоко верующего человека…

В доме англичанки Доры Бренд из Митчема была развешана по стенам коллекция более чем из ста картин. Как-то раз она приобрела в лавке репродукцию картины «Плачущий мальчик», которая очень понравилась ей. Повесила репродукцию на стену в своем доме. Спустя несколько дней начался пожар, и дом выгорел до основания, вплоть до фундамента. Совершенно незатронутым огнем снова, как и в доме Рона Холла, оказалась лишь одна вещь – репродукция «Плачущего мальчика».

Сандра Краск из Килбурна сообщила, что она, ее сестра и ее мать купили, каждая независимо друг от друга, по репродукции этой картины. У каждой из трех женщин был свой дом. Все три дома сгорели вскоре в течение' одной недели – причем как бы по единому сценарию. На всех трех пожарищах уцелели в полной целости и сохранности только репродукции с той картины, «привносящей в дома огонь», как выразилась Сандра Краск.

Подобные сообщения поступили в английские газеты из многих других городов…

Один из пожарных, вызванных на место очередного пожара, заявил в своем сообщении, сделанном для прессы:

– До сегодняшнего дня я не верил во все эти истории. Но когда входишь в комнату, в которой сгорело абсолютно все, за исключением одной висящей на стене дешевенькой картинки, это представляется тебе более чем странным!

Невероятно, но факт

А теперь поговорим о совпадениях, которые вообще ни в какие ворота не лезут. Любая попытка проанализировать их обречена на полный провал. Совпадения просто происходят, и нам остается лишь мириться с тем, что они, совершенно загадочные, случаются порою в жизни.

Наполеон родился в 1760 году. Гитлер родился в 1889 году.

Разница-129 лет.

Наполеон пришел к власти в. 1804 году. Гитлер пришел к власти в 1933 году.

Разница – 129 лет.

Наполеон напал на Россию в 1812 году. Гитлер напал на Россию в 1941 году.

Разница-129 лет.

Наполеон проиграл войну в 1816 году. Гитлер проиграл воину в 1945 году

Разница – 129 лет.

Этот банкнот достоинством в один доллар поступил в обращение в штате Техас (США) лишь за две недели до убийства американского президента Д. Кеннеди. В дальнейшем он приобрел широчайшую известность!

В английском языке слово «банкнот» и «афиша» обозначаются одним и тем же словом. Вот почему данный банкнот получил в Америке жутковатое название «Афиша убийства Кеннеди».

В штате Техас, согласно законам США, действуют два государственных федеральных резервных банка – № 11 и № 12. Упомянутый банкнот был пущен в обращение 11-м Банком. По этой причине он был обозначен официально приданной Банку литерой «К», 11-й буквой английского алфавита, а также цифрой «II», номером Банка. С буквы «К» начинается фамилия Кеннеди…

Серийный номер банкнота тоже имеет в своем начале букву «К». В конце серийного номера стоит буква «А», с которой начинается английское слово «Assassination», то есть «убийство».

У левого обреза банкнота стоят в его углах единицы, указывающие на денежное достоинство купюры. Соединив их вместе, мы получаем Цифру «II». А «II» – это порядковый номер ноября, последнего месяца года. У правого обреза банкнота – то же самое: I и 1, или «II». Сложив две цифры «II» + «II», мы получаем цифру «22».

Внизу справа под портретом Вашингтона указан год выпуска серии этих однодолларовых купюр в обращении – 1963-й.

Президент Д. Кеннеди был убит в штате Техас 22 ноября 1963 года. Совпадение?!

Оба они пришли к власти, когда им было 44 года.

Оба проиграли войну, когда им исполнилось 56 лет…

Авраам Линкольн, освободитель рабов в США, был убит в 1865 году выстрелом в затылок. Его убийцу звали Джон Уилкис Бут. Другой президент США'Джон Кеннеди был тоже сражен выстрелом в голову. Его убийцу звали Ли Харви Освальд. Убийство произошло в 1963 году.

Разница почти в сто лет. Здесь – почти!

Есть ли какие-то странные связи между этими преступлениями? Оказывается, есть.

Бут, убийца Линкольна, родился в 1829 году. Освальд, убийца, Кеннеди родился в 1929 году.

Разница – 100 лет.

Оба они были южанами.

Линкольн стал президентом в 1860 году. Кеннеди был президентом с 1960 года.

Разница – 100 лет.

Оба были убиты в пятницу и оба в присутствии своих жен.

Преемником Линкольна на посту президента США стал южанин по фамилии Джонсон, родившийся в 1808 году. Преемником Кеннеди на том же посту стал опять-таки южанин по фамилии Джонсон, родившийся в 1908 году.

Разница между годами их рождений – 100 лет.

Фамилия личного секретаря Кеннеди была Линкольн. А имя секретаря Авраама Линкольна – Джон, то есть то же, что и у Кеннеди.

Секретарь Линкольна настойчиво советовал ему не ходить в театр в вечер убийства, которое, и произошло в том театре.

Секретарь Кеннеди не менее настойчиво советовал президенту отменить его поездку в Даллас, где он впоследствии и был убит…

А как понравится вам такой интригующий факт из жизни других известных исторических личностей? Подчеркну, что это не выдумка. Речь идет о реальных событиях, четко отслеженных по сохранившимся документам профессиональными историками.

Однажды в Симбирской гимназии учащиеся ставили спектакль. В одной из сцен главарь шайки разбойников, которого играл в пьесе гимназист Володя Ульянов, выгонял вон миловидную девочку, которой был наряжен гимназист Саша Керенский. Прошло тридцать лет… Ив 1917 году верховный главнокомандующий Александр Керенский, переодевшись в женское платье, бежал из Зимнего дворца в Петрограде, где власть уже захватили большевики, действиями которых руководил их главарь Владимир Ульянов-Ленин…

А вот рассказ Надежды Львовны Н. из Москвы:

«Первым моим золотом было колечко с рубином, которое я, будучи четырехлетним ребенком, нашла в песочнице… Потом я нашла большую цыганскую серьгу. Мне было шесть лет, и мы отдыхали на море. Копаясь в полосе морского прибоя в поисках ракушек, я даже не догадалась, что та серьга – очень дорогая золотая вещь, и принесла ее родителям вместе с прочим «уловом». В двенадцать лет я нашла прямо на улице кошелек, в котором не было ни одной монетки, но зато лежали два золотых обручальных кольца… Следующая находка была ровно через год. Я нашла в роще золотую брошку с тремя крупными каменьями горного хрусталя. В пятнадцать лет принесла домой найденный в парке, длинный обрывок золотой цепочки. А в семнадцать произошло вообще невероятное событие. Родители подарили мне к окончанию школы туфельки на каблуках-шпильках. Однажды, вернувшись после прогулки в тех туфельках по улице, я обнаружила на шпильке одной из них обручальное кольцо. Оно сидело на шпильке довольно высоко, утрамбовано было на ней прочно… И такие истории с золотом, по своей как бы воле «липнувшим» ко мне, продолжались на протяжении всей моей жизни. Вот^ишь еще одна из них. Я заболела, пришлось лечь в больницу. Там меня навестил муж. Он принес конфеты, фрукты, цветы и кулечек арахиса. Арахис, сказал он, продавали на улице прямо с машины, набирая совком из бумажных мешков. Я попросила мужа угостить арахисом всех моих соседок по палате. Он обошел все кровати и каждой отсыпал в ладошки по горсти арахиса. В том числе и мне. В мои подставленные ладони упало из кулька вместе с орехами широкое кольцо «чалма». Оно было смято, исцарапано, но на нем стояла проба – чистое золото. Все было вполне объяснимо: у кого-то из тех, кто собирал арахис в мешки, соскользнуло колечко с пальца и так и осталось среди орешков в мешке. Потом мешки грузили, швыряли – отсюда и деформации на кольце. Труднее объяснить другое: почему оно попало в кулек, предназначенный изначально моим мужем полностью мне, а потом вывалилось из него именно в мои руки, хотя в палате было двенадцать женщин?! Это только один из случаев. Их было много, очень много – разных, по-своему смешных и интересных… А напоследок я хочу сообщить (не падайте!), что моя девичья фамилия – Золотова».

Окинув общим взором весь многоцветный букет поразительных совпадений, можно, я думаю, смело утверждать одно. Здесь мы сталкиваемся не с хаосом, не с бессмысленной чехардой чисто случайных событий, а со сложной, очень сложной системой, обладающей какими-то внутренними закономерностями. Эхо, звучащее в перекликающихся между собой совпадениях, существует в природе не само, так сказать, по себе.

По моим предположениям, оно доносится в наш мир из мира неведомого, намекает собой на некие чертовски сложные процессы, которые протекают на многомерных территориях Зазеркалья. Это эхо – нечто вроде слабого отзвука тех величественных процессов, долетающего до нас в форме феномена совпадений. Если совпадения с удивительной частотой происходят в людской повседневной жизни, то сей удивительный факт говорит об их необходимости, обязательности, об их, может быть, соучастии – подчеркиваю, соучастии! – в глубинных мировых процессах, смысл которых полностью ускользает от нас.

Возьму на себя смелость утверждать, что совпадения играют какую-то свою немаловажную роль в механизме общечеловеческого и, мерещится мне, даже сверхчеловеческого бытия. Они происходят потому, что просто-таки должны происходить. Неким неясным образом все они «резонируют» с таинственными событиями, творящимися на сложнейших просторах Неведомого. И, «резонируя» с ними, в определенном смысле соучаствуют как-то, еще раз повторяю, в процессах, протекающих на тех грандиозных просторах.

По моей догадке, совпадения являются лишь крохотными «элементами» происходящего одновременно, одномоментно сразу в двух мирах – нашем и не нашем, Зазеркальном. Но при всей своей крохотности эти «элементы» служат чем-то вроде очень нужных для Неведомого «винтиков», без использования и применения которых процессы, протекающие одномоментно сразу в двух мирах, могут пойти наперекосяк, вкривь и вкось.

Фигурально выражаясь, феномен совпадений во весь свой зычный голос уведомляет нас о том, что мир Неведомого, Чуждого систематически и достаточно активно взаимодействует с нашим миром. Взаимодействия осуществляются всегда в одностороннем порядке.

Феномен более чем ясно показывает, кто в этих взаимодействиях – поводырь, а кто – стадо. Я не вижу ничего оскорбительного, унизительного для людей в обрисованной только что ситуации. Нам с вами надо лишь очень четко отдавать себе отчет в одном. За нашей суматошной жизнью пристально надзирает некто во много раз более мудрее всех нас, вместе взятых. И не просто этаким равнодушным взором надзирает, а время от времени вмешивается в нашу жизнь, вносит в нее те или иные свои коррективы, смысл и цели которых понятны лишь ему одному.

Феномен совпадений – одна из многочисленных форм таких вмешательств, согласно моей версии.

ГЛАВА 3 ВОПРЕКИ ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ

Плыть по морям, по которым никто никогда не плавал.

Девиз португальского поэта Камоэнса

Телепатическое путешествие

Коллективная мозговая атака – замечательная вещь, доложу я вам. Не знаю ничего результативнее, продуктивнее нее в строго определенных обстоятельствах, всегда неприятных.

Вот ты всей своей судьбой вляпываешься, как мордой в грязь, в вязкие и, чудится, непролазные, точно та же грязь, житейские трудности. Озираешься в растерянном недоумении по сторонам и видишь: выхода из лабиринта трудностей нет, ты загнан обстоятельствами жизни в тупик. Однако не нужно впадать в преждевременную панику. Стоит взять себя в руки, стоит пошевелить мозгами, сразу несколькими, подчеркиваю, мозгами, сколотив группу соратников по поиску выхода из очередного житейского тупика, и результат не замедлит сказаться. Над бастионом, коллективно штурмуемым мозговой атакой, появляется вскоре белый флаг. Ты добиваешься своего. Преодолеваешь непреодолимое, перешагиваешь через неперешагиваемое. И твоя жизнь вновь наполняется глубоким смыслом. Впереди перед тобой начинают маячить, призывно мерцая, некие новые цели.

Именно так оно и произошло декабрьским вечером в стенах моей квартиры, когда дружная троица осатаневших от скуки мужиков предприняла там коллективную мозговую атаку. С описания атаки я и начал эту свою книгу. В ходе атаки нами, ее участниками, была выявлена новая цель, имевшая пока туманную, однако, как верилось всем нам троим, обнадеживающую перспективу.

Цель сводилась к попытке прорыва в отдаленные уголки подсознания двоих из нашей дружной троицы. Прорыв мыслилось осуществить в надежде обнаружить потаенное местечко, в котором пряталась в нашем подсознании таинственная «способность ИКС». По собственной воле Виктор Баранов и я, автор этих строк, решили превратить самих себя в нечто вроде белых лабораторных мышей, в объекты экспериментов. А экспериментатору – гипнотизеру и экстрасенсу Валерию Авдееву – предоставлялась возможность всласть поковыряться своими «психическими пальцами» в наших мозгах, подвергнутых их гипнотическому воздействию.

Намеченные эксперименты были вскоре поставлены.

Начну с отчета о том, как «способность ИКС» – вот разве что в слабой и при этом весьма специфической форме – выявилась у загипнотизированного Виктора Баранова.

За минувшие десять лет мы на пару с Авдеевым провели немало опытов по погружению в гипноз людей, тех или иных. Авдеев выступал в роли гипнотизера, а я – в качестве исследователя. Мы с Валерием давным-давно привыкли проводить сеансы гипноза вдвоем, притерлись в этом деле друг к другу, в ходе таких сеансов понимали друг друга с полуслова.

Вот почему эксперименты по поиску в гаубинах человеческой психики загадочной «способности ИКС» мы с Авдеевым решили начать с Виктора Баранова, с его, так сказать, персонального психического плацдарма. Нам сподручней было начать с Виктора, работая в привычном для нас тандеме. А Виктор ничего не имел против этого.

Как всегда, мы записывали все, что говорилось в ходе сеанса гипноза, на пленку аудиомагнитофона. Попутно другой член нашего крохотного самодеятельного коллектива исследователей, профессиональный фотограф Виктор Колесников отснимал происходящее на, фотопленку. Отснимал, так сказать, «для истории», для архива.

Виктор Баранов оказался, к счастью, человеком, легко поддающимся гипнотическому воздействию. Авдееву не пришлось долго потеть, «колдовать», чтобы довести Виктора до нужной психической кондиции. Процедура гипнотизирования Баранова отняла у Авдеева не более нескольких минут. Виктор быстро погрузился в транс и… И все!

Он никак не реагировал на дальнейшие команды Валерия Авдеева. Молчал, негромко посапывая. Сладко спал. Тогда расстроенный Авдеев передал так называемый «контактный раппорт» мне – приказал загипнотизированному слушать команды, которые на сей раз примусь отдавать ему я. Однако Виктор продолжал сладко спать, игнорируя все мои призывы к нему.

Так было на первом сеансе гипноза. Так было и на втором.

Выведенный из состояния гипнотического транса, Баранов всякий раз заявлял, что ничего в ходе сеанса гипноза не слышал, а также никаких снов не видел.

Удрученные всем этим, мы провели с Виктором Барановым еще один сеанс – третий. Мы с Авдеевым заранее не верили в его результативность, но Баранов уговорил нас повторить сеанс снова.

– Ребята, – взмолился он, – давайте еще один разочек попробуем. Ну, очень прошу вас. А вдруг что-нибудь дельное наконец-то получится?

Авдеев недовольно поморщился. Я молча пожал плечами. Мы с ним переглянулись, и Валерий, переведя хмурый взгляд на Баранова, проговорил скучным голосом:

– Черт с тобой! Давай попробуем еще раз. Уверен, опять ничего путного не выйдет. У тебя, брат, какие-то железобетонные мозги. Непробиваемые.

В середине января 2000 года был проведен третий опыт по погружению Виктора Баранова е гипноз. Как и два предыдущих, эксперимент ставился в квартире Валерия Авдеева. Перед его началом был включен аудиомагнитофон, а наш фотограф Виктор Колесников нацелил объектив своей фотокамеры на гипнотизируемого.

Баранов быстро погрузился в гипнотический транс. Проклятье, в третий раз подряд он опять никак не реагировал на команды, подававшиеся ему сначала Авдеевым, потом мной! Крепко спал, такой-сякой, мерно посапывая.

Будем прекращать сеанс, – сказал с досадой я, уставший подавать команды и задавать вопросы, на которые не слышал ответов. Тут вдруг раздался в комнате телефонный звонок. Валерий Авдеев снял трубку с рычага телефона и поднес ее к уху. Он обменялся несколькими короткими репликами со своим собеседником. Видимо, что-то в речах собеседника не понравилось Валерию. Повышая голос, он резко обронил:

– Нет, Андрей! Так дело не пойдет. Прощай.

Произнеся эти слова, Авдеев быстрым нервным жестом опустил трубку на телефонный аппарат, стоявший перед ним на прямоугольном широком журнальном столике.

Рядом со столиком приткнулась к стене тахта, на которой лежал на спине загипнотизированный Виктор Баранов.

– Андрей, – произнес неожиданно Баранов тихим, но отчетливым шепотом.

Мы с Авдеевым дружно вздрогнули.

– Какой Андрей? – немедленно поинтересовался я, привставая в волнении со стула, на котором сидел возле тахты. – Отвечай!

– Баранов, – все тем же отчетливым шепотом проговорил Виктор.

– Андрей Баранов? – переспросил недоуменно Авдеев.

– Да. Андрей. Он сейчас пришивает пуговицу к своей рубашке.

– Где пришивает? – полюбопытствовал я. – Отвечай!

– У себя дома, – сказал Виктор.

Авдеев бросил на меня вопрошающий взгляд. На его крупном полном лице появилась широкая радостная улыбка. Он не понимал пока, о каком таком Андрее Баранове толкует Виктор, но был очень доволен тем, что тот наконец-таки заговорил, пребывая в глубоком гипнотическом трансе.

А я, осененный внезапной мыслью, живо достал из бокового кармана своего пиджака записную алфавитную книжку и раскрыл ее на букве «Б».

– Ты имеешь в виду Андрея Степановича Баранова? Своего лучшего друга? – осведомился я, кося глазом в раскрытую записную книжку.

– Да.


Известный российский гипнотизер и экстрасенс В. Авдеев проводит один из сеансов гипноза. Погруженная в гипнотическое состояние женщина рассказывает медленным заторможенным голосом о своих мысленных путешествиях по ее прошлым жизням и даже по неким параллельным мирам. Снимок А. Приймы.

Я удовлетворенно кивнул. Моя догадка оказалась верной. Бывая от случая к случаю, чаще всего по праздничным дням в гостях у Виктора Баранова, я всегда сталкивался там на праздничном застолье с его лучшим другом и в то же время однофамильцем. В моем блокноте был записан номер его домашнего телефона. Пару раз мне доводилось звонить Андрею Баранову по каким-то пустяковым, чисто житейским делам. Мы с ним не были особенно близки. Это был лучший друг Виктора, а не мой.

Сгорая от любопытства, я спросил:

– Откуда ты знаешь, что он сию минуту пришивает пуговицу к рубашке у себя дома?

И вот что услышал в ответ:

– Да я сейчас стою рядом с ним.

– Стоишь рядом с ним?

– Да. Слева и чуть сзади от него.

– Где стоишь? – со свойственной мне настырностью уточнил я. – В его квартире?

– Да.:

– Где конкретно?

– В спальне.

– Андрей, пришивая пуговицу, стоит или сидит?

– Сидит, – шепотом сообщил лежавший на тахте Виктор, не открывая глаз. – На стуле. С рубашкой в руках.

– А еще кто-нибудь есть сейчас в его доме?

– Не знаю. Я стою в спальне позади Андрея. Никого, кроме него, в спальне нет.

Проклятие запрета

– Черт побери! – громким голосом воскликнул вдруг фотограф Колесников. – Камеру заело. Лентопротяжный механизм заклинило. Пленка не желает перематываться.

– Та-а-ак, – произнес врастяжку Валерий Авдеев. – Опять происходит все та же история!

Я понял, какую конкретно историю он имел в виду. Не однажды уже бывало в нашей с ним исследовательской практике такое, что на сеансах гипноза, проводившихся с самыми разными людьми, фотоаппарат в руках Колесникова временно выходил из строя. Объяснение этому могло быть только одно. Некие незримые «силы», «поля» – называйте их как хотите – блокировали, как я понимаю, лентопротяжный механизм в фотокамере. Не давали, по моим догадкам, отснимать себя, объявившись незваными и незримыми гостями в помещении, где проводился сеанс.

Я успокаивающе махнул рукой Колесникову – мол, не переживай, старина, не в первый раз такое в нашей практике случилось. Потом потянулся той же рукой к телефонному аппарату, стоявшему на журнальном столике, по другую сторону которого сидел напротив меня в кресле Валерий Авдеев.

Набрав номер домашнего телефона Андрея Баранова, я сперва услышал в трубке длинные гудки, а затем и голос Андрея.

– Привет, – сказал я и представился. После этого спросил: – Андрюша, ты чем сию минуту занимаешься?

– Дурью маюсь.

– А точнее.

– Пришиваю пуговицу к рубашке… А в чем дело?

– Не обижайся, пожалуйста, – произнес я с просящей интонацией в голосе, – но у меня решительно нет времени обсуждать сейчас с тобой это вот самое дело. О его деталях тебе расскажет твой друг Виктор Баранов. Позвони ему сегодня домой часа через два или три. Хорошо?

– Гм… Хорошо, – тоном, полным недоумения, проговорил на другом конце телефонного провода Андрей.

– До свидания, – попрощался с ним я.

Андрей хмыкнул. Потом хмыкнул еще раз, погромче и буркнул:

– До свидания.

В телефонной трубке послышались короткие гудки. Я обернулся к Валерию Авдееву.

– Выводи Виктора из гипноза, – предложил ему. Пока Валерий занимался своим делом, возвращая загипнотизированного в полное и ясное сознание, я перемотал пленку на аудиомагнитофоне немножко назад. Мне хотелось снова услышать все то немногое, что успел наговорить в гипнотическом трансе Виктор. Отмотав пленку в нужном направлении, я нажал пальцем на кнопку «Стоп» на магнитофоне и произнес негромко:

– Удивительно, но факт. Сработало кодовое слово.

– Какое слово? – переспросил фотограф Колесников.

– Кодовое, – повторил я. – Для Виктора, погруженного в гипноз, таким словом оказалось имя его лучшего друга и однофамильца Андрея Баранова. Разговаривая по телефону, Авдеев произнес это имя вслух. И Виктор внезапно отреагировал на него. Мысленно перенесся тут же в квартиру своего друга. Совершил телепатическое путешествие туда.

Пристукнув своим здоровенным кулаком по журнальному столику, Авдеев воскликнул с жаром:

– Впервые в жизни сталкиваюсь с такой ситуацией!

– С какой? – осведомился я,

– Да с такой, когда в ходе сеанса гипноза вдруг сработало то, что ты назвал кодовым словом. Интересно! Стоит хорошенько поразмыслить над этим… Лично для меня феномен кодового слова является принципиально новой информацией из «мира чудес».

– Для меня тоже, – признался я.

– Ну?! – Авдеев удивленно округлил глаза. – Откуда же ты тогда почерпнул этот классный термин – «кодовое слово»?

– Ниоткуда. Придумал его минуту назад. Надо же было как-то на словесном уровне обозначить аномальное явление, полностью, согласен, новое для нас с тобой…

Мой палец нажал на одну из клавиш на панели управления аудио-магнитофоном. Я приготовился слушать то, что было записано на магнитофонную пленку сегодня в этой комнате.

Вместо человеческих голосов послышалось из динамика магнитофона ровное монотонное шипение.

С чувством выругавшись себе под нос, я перемотал пленку в магнитофоне еще более назад. Это монотонное шипение было очень даже хорошо знакомо мне! С феноменом проклятого шипения приходилось уже нам с Авдеевым сталкиваться несколько раз на других сеансах гипноза, когда Валерий погружал в гипнотический транс других людей.

Я снова включил магнитофон и стал внимательно слушать. Зазвучали из магнитофонного динамика, услышал я, голоса – мой и Валерия. Потом они внезапно перестали звучать. Их как ножом обрезало! Произошло же это сразу после фразы, сказанной Авдеевым в его короткой телефонной беседе неведомо для меня с кем. Фраза, напомню звучала так: «Нет, Андрей! Так дело не пойдет. Прощай». Затем наступила в магнитофонной записи долгая пауза, наполненная монотонным шипением. Вслед за долгой паузой послышался мой голос. Я разговаривал по телефону с Андреем Барановым.

Авдеев успел уже вывести из гипнотического состояния другого Баранова – Виктора, покуда я возился с магнитофоном. Придя в себя, Виктор приподнялся с тахты, на которой лежал, и изменил позу. Он сел на самый ее краешек, опустив согнутые в коленях ноги на пол.

Я, не мешкая, спросил у него:

– Ты помнишь, что происходило с тобой, когда ты находился под гипнозом?

– Нет.

– Вообще ничего не помнишь?

– Вообще ничего.

– М-да, – обронил я, почесывая рукой в затылке. И возвестил: – Довожу до вашего сведения, господа, что весь мой разговор с Виктором насчет его телепатического визита в квартиру Андрея Баранова отсутствует на магнитофонной пленке.

– Какого визита? – удивился Виктор.

– Мы с тобой потолкуем об этом позже, – бросил, поморщившись, я. – Запись, повторяю, отсутствует. Она стерта.

– Еще одна знакомая история, – сказал Валерий Авдеев с кислым видом.

– Верно, – согласился я. – Знакомая. Некие неведомые силы всегда уничтожают улики, способные подтвердить сам факт наличия в природе этих самых сил. Подобные истории со самостирающимися записями уже неоднократно происходили в нашей практике… Да, кстати, как поживает твои фотоаппарат? – поинтересовался я, оборачиваясь к нашему фотографу Колесникову.

Тот надавил пальцем на кнопку спуска на своей фотокамере, и в комнате раздался характерный щелчок.

– Аппарат работает, – сообщил Колесников.

– А когда велся сеанс гипноза, он не работал?

– Не работал. Заклинило его, застопорило на фиг.

– Значит, – подытожил я, – и фотографических улик у нас с вами тоже нет. Улик, подтверждающих присутствие в комнате в ходе сеанса гипноза неких посторонних сил… Обидно! Однако придется смириться с этим фактом.

На лице Виктора Баранова застыло недоуменное выражение. Он решительно не понимал, о чем идет разговор, не врубался в ситуацию.

К его личному сведению я пояснил быстрой скороговоркой:

– В отличие от человеческого глаза, фотоаппарат улавливает некоторую часть инфракрасной области спектра, невидимую для нас. Иногда крайне редко удается отснять на фотопленку выходцев из мглы Неведомого, Чуждого. Они излучают именно-таки инфракрасный свет. Но чаще всего не удается отснять их… Сегодня, к примеру, не удалось. Однако главное – не в этом. Куда важнее другое. В нашем распоряжении появилось кодовое слово «Андрей», на которое среагировал загипнотизированный Виктор. Предлагаю провести немедленно еще один сеанс гипноза с Виктором. И вновь встряхнуть его подсознание кодовым для него словом… Виктор, ты не чувствуешь себя усталым?

– Нет.

– Тогда ложись опять на тахту.

Виктор послушно, безропотно лег на тахту, и мы с Авдеевым провели новый сеанс. Как и ожидалось, Виктор живо отреагировал на кодовое слово, плавая в глубоком гипнотическом трансе. Вторично совершил мгновенное телепатическое путешествие в квартиру своего лучшего друга Андрея… Не буду пересказывать здесь детали его нового, тоже данного под гипнозом отчета о том, чем занимался в тот момент у себя дома его приятель.

Хочу отметить другое.

С помощью совершенно случайно выявленного нами кодового слова удалось подобрать ключик к дверке, за которой таилось подсознание Виктора. А потом удалось установить, что его личная «способность ИКС» проявляет себя на очень узком отрезке – диапазоне своих паранормальных возможностей. В дальнейшем мы с Авдеевым погружали Баранова в гипнотический транс еще несколько раз. И тот, услышав кодовое слово, всегда как заводной двигался в одном-единственном направлении. Отправлялся на телепатическую прогулку невидимым гостем в квартиру своего лучшего друга. Ничего другого мы с Авдеевым так и не смогли добиться от него, как ни старались.

Магнитофонные записи наших разговоров с Виктором, ведшихся в ходе таких его телепатических прогулок, как бы сами собой стирались всякий раз с пленок. А фотоаппарат в руках фотографа Ко-лесникова регулярно заклинивало, едва отправлялся Виктор в свое очередное телепатическое путешествие.

Здесь проявлял себя удивительный феномен из мира аномальных явлений, который я называю «проклятием запрета».

Некие незримые наблюдатели из таинственной мглы Неведомого четко отслеживают, по моему глубокому убеждению, ход буквально каждого эксперимента, который мы с Авдеевым проводим, погружая в гипноз тех или иных людей. И, отслеживая, а значит, незримо присутствуя на наших экспериментах, они всегда отбирают у нас в их ходе улики, которые могли бы подтвердить факт какого-либо – да любого! – паранормального происшествия в наших экспериментах с загипнотизированными людьми.

В самый интересный момент сеанса гипноза фотоаппарат вдруг выходит на время из строя. Ключевые, наиболее важные записи, сделанные на магнитофонных пленках, стираются с тех пленок сами собой, исчезают, точно по мановению волшебной палочки.

Заявляю, что такое случается отнюдь не только в нашей с Авдеевым исследовательской практике. «Проклятие запрета» на информационные улики носит повсеместный характер в деятельности исследователей аномальных явлений во всем мире. В подтверждение сказанному приведу длинную цитату из книги американского исследователя Л. Уотсона, который, в частности, занимался изучением так называемой «филиппинской хирургии». Л. Уотсон видел собственными глазами: сложные внутриполостные операции проводились филиппинскими целителями без применения хирургических инструментов. Тела пациентов безболезненно вскрывались голыми руками, пальцами тех целителей.

«На Филиппинах, – пишет Л. Уотсон, – я столкнулся с довольно тревожным явлением. С истинной преградой. Не с недостатком понимания, идущим от незнания, а с абсолютным запретом на некоторые виды информации.

Например, пациента с металлическим бедром привозят на Филиппины с единственной целью исследовать операционную процедуру и целитель работает до тех пор, пока все присутствующие замечают очертания протеза, и камеры готовы снять фильм, который убедительно докажет, что тело действительно было открыто, – свет внезапно гаснет. Когда врач-исследователь один, без оборудования идет к целителю, он видит сотни психокинетических эффектов. Однако, когда он возвращается с электронной аппаратурой, способной установить вид и количество энергии, – ничего не происходит. Когда целителю удается вынуть камень из мочевого пузыря и экземпляр бережно увозят в Европу, чтобы там сравнить его с рентгеновским снимком, – он исчезает из запечатанной банки.

Это не отдельные неудачи, от которых можно отмахнуться – продолжает Л.Уотсон. – Они взяты из длинного ряда случаев, к которому невольно причастен каждый, кто когда-либо пытался ис – ' следовать филиппинский феномен. Об операциях можно снимать фильмы, но нельзя сделать ни одной картины, которая окончательно и однозначно доказала бы их реальность. Можно проводить эксперименты, но, прежде чем они достигнут необходимого для академической науки уровня, что-то всегда случается.

С научной точки зрения ситуация абсурдна, однако она характерна не только для Филиппин. Сравнивая свои записи с заметками тех, кто работал в других частях света, я узнал о домовых, которые, затемняя обстоятельства происходящего, включаются в игру всякий раз, когда исследователь устанавливает аппаратуру, о бесценных магнитофонных записях, которые сгорают накануне воспроизведения, о важных свидетельствах, исчезающих без следа.

Можно считать все это совпадением или же промахами экспериментаторов, пока лично не познакомишься с этими людьми. Никто из них не страдает некомпетентностью и не является параноиком, никто не заинтересован в путанице, все они хотели бы получить простой и прямой ответ – на свой вопрос. Но независимо от нашего желания о некоторых вещах, возможно, ничего нельзя узнать. По крайней мере при нашем современном подходе.

Поэтому, – пишет далее Л.Уотсон – мы пытаемся найти новые и менее прямые подходы, но, вероятно, есть черта, которую мы в данное время не можем переступить.

Впоследствии эта черта, может быть, отодвинется и неожиданно каждый получит доступ к решению проблемы, ранее казавшейся безнадежной. В науке такое часто бывает, но создается впечатление, что в данной конкретной области кто-то ставит препятствия перед нами нарочно! То ли чтобы окончательно нас отвадить, то ли чтобы мы не искали новую информацию слишком для нас далеко. Возможно, на этих границах мы сражаемся с собственным упрямым подсознанием. Или же – как кто-то предположил – за нами в нашем планетарном детском саду строго приглядывает космическая няня.

Я не знаю ответа, но я начинаю понимать, что строитель этого барьера не всегда милостив. Я по-прежнему буду искать новый путь к необходимому для нас пониманию, но должен признаться, что именно здесь, на краю внезапно разверзшейся пропасти, я испытываю некоторый страх».

Следом за автором той книги я тоже испытываю некоторый страх, что, впрочем, не мешает мне в меру своих сил и возможностей продолжать мои скромные исследования.


«Все вывернуто наизнанку…»

Оксана Шверник из украинского города Мариуполя установила связь со мной вполне обычным в таком нехитром деле образом. Прислала на мое имя обширное письмо в издательство, где вышла в свет моя очередная книжка. Я отозвался на ее послание и указал в своем ответе номер моего домашнего телефона.

Оказавшись осенью 1999 года по служебным делам в Москве, Оксана позвонила мне, и спустя пару часов мы с ней встретились в центре города. Тридцати с небольшим лет от роду, она была, по ее словам, прирожденным медиумом. В другом месте этой книги, где пойдет речь о контактах с загробным миром, я перескажу две истории про ее беседы с душами умерших. С ее слов я записал полтора десятка таких историй, каждая из которых любопытна по-своему…

Оксана утверждала, что не просто умеет общаться со странно выглядевшими жильцами густонаселенной потусторонней реальности, но к тому же обладает и уникальной способностью заглядывать мысленным взором как в прошлое, так и в будущее живых людей.

Услышав такое заявление из ее уст, я с ходу предложил ей:

– Давайте немедленно поставим вместе с вами эксперимент наВ мне. Расскажите мне о моем прошлом, а также и о моем будущем:

Женщина внимательно, очень внимательно посмотрела на меня большими карими глазами.

– Люди не любят узнавать про события из своего собственного будущего, – сказала с расстановкой она. – Они боятся таких знаний.

– Я тоже боюсь, – криво улыбнувшись, промямлил я. – Но ради того, чтобы вкусить сладость эксперимента, готов подставить собственную душу под… э-э… под ваш медиумический дамоклов меч.

После продолжительной паузы Оксана Шверник медленно, чуть заметно кивнула, соглашаясь выполнить мою просьбу.

Она прикрыла глаза и стала дышать глубоко, но с большими паузами между вдохами. Спустя пару минут, по-прежнему не открывая глаз, женщина заговорила. Ее речь была вялой, заторможенной, словно бы слова произносились ею в полудреме, на зыбкой грани между явью и сном. Она верно, кратко обрисовала три события из моего прошлого, которые я сам считаю, между прочим, наиболее важными в нем. Я слушал эти ее речи как зачарованный.

А потом Оксана вдруг надолго замолчала. На ее левом виске лихорадочно запульсировала жилка.

– Меня интересует мое будущее, – нетерпеливо подал голос я, прерывая молчание, затянувшееся, по-моему, не в меру. – Расскажите, пожалуйста, о будущем


Странное существо – «жилец иной реальности»? – встреченное группойсвидетелей на шоссе летом 1991 года в США. Рисунок одного из свидетелей.

С трудом роняя слова, как бы почти давясь ими, Оксана Шверник проговорила с видимым усилием:

– Все будет хорошо. Чем сейчас занимаетесь, тем будете заниматься и дальше. Без каких-либо страшных происшествий в жизни. Проживете долго, если…

И она опять примолкла.

– Что – если? – спросил настороженно я.

– Если не вляпаетесь, извините, по уши в эту кошмарную историю с насекомыми, движимый любопытством, пустым и вздорным. Ни в коем случае не повторяйте свой эксперимент с насекомыми снова, – прошептала с натугой в голосе женщина. И повторила: – Да, ни в коем случае. Это опасно для вашей жизни… Если повторите его, то, скорее всего, сойдете с ума.

– Эксперимент с насекомыми? – переспросил я, дивясь услышанному, не понимая его сути. – О каком эксперименте говорите вы?

– Скоро, очень скоро вы поставите такой эксперимент. Не надо повторять его! Насекомые… Они… Они – не люди. Они… Они – другая форма жизни. Принципиально другая. Насекомые могут разрушить вашу психику, ваш мозг.

Оксана резко открыла глаза, налившиеся, как тут же подметил я, кровью. Волна дрожи прокатилась сверху вниз по ее стройному телу. Женщина вышла из медиумического транса.

– Что вы имели в виду, толкуя о насекомых? – тотчас же поинтересовался я.

– О каких насекомых? – вопросом на вопрос ответила она.

– О насекомых, которые могут разрушить мою психику, мой мозг.

– Я говорила о таких насекомых? – удивилась моя собеседница.

– Да. Говорили.

– Ничего не помню. – Оксана смущенно улыбнулась и развела руками. – У меня такое, знаете ли, случается иногда. Выхожу из транса, силюсь вспомнить о том, про что минуту назад говорила, и не могу. Не удается вспомнить.

Я сказал:

– Вы посоветовали мне не повторять эксперимент с насекомыми, который я якобы проведу в ближайшем будущем. Еще вы сказали, что повторение того эксперимента может оказаться опасным для моей жизни.

– Если посоветовала и если сказала такое, то, значит, не повторяйте свой эксперимент, – произнесла Оксана Шверник деловитым строгим тоном. – Обещайте мне, что не будете повторять его. Дайте честное слово.

– Даю честное слово не повторять его, хотя пока что не понимаю о чем, собственно, идет речь…

Прошло несколько месяцев, и предсказание ясновидящей женщины сбылось. Я поставил эксперимент, о котором она заранее предупреждала меня в туманных выражениях. Сейчас, когда я пишу эти строки, мурашки пробегают мелкой россыпью по моей спине при одном лишь воспоминании о том эксперименте… Но о его сути – позже.

Мы с Оксаной долго гуляли по московским улицам, обсуждая ее паранормальные способности, а также мир аномальных явлений вообще.

В ходе разговора Оксана, женщина очень интеллигентная, размышляя вслух, произнесла интереснейший монолог, который я приведу здесь по памяти почти полностью.

– Мир паранормальных чудес захватывает человека, сталкивающегося с его проявлениями, – сказала она. – Он влечет к себе словно магнитом, гипнотизирует и очаровывает. Он буквально околдовывает человека своей феноменальной пестротой, своими бесконечными головоломными парадоксами и тайнами, не поддающимися разгадке… Неведомые миры просто переполнены всяческими чудесами! По ту сторону черты, за которой начинаются их территории, все – ну, все подряд! – жутким образом не похоже на нашу земную жизнь. Там все неким немыслимым манером как бы вывернуто наизнанку да к тому же еще вдоль и поперек перекручено. Я хочу сказать, вывернуто и перекручено с нашей точки зрения, то есть с человеческой. Эти странные миры… Ну, я не знаю… Может быть, их вовсе не несколько. Может быть, это один-единственный мир, очень и очень многообразный в своих проявлениях, многокрасочный, невероятно сложный… Я, медиум, воспринимаю его как нечто несообразное, почти бредовое, искаженное и во всех возможных смыслах перекошенное. В нашем языке нет слов для его описания. Проводя очень отдаленную параллель, можно сказать, что тот мир похож на бесконечную анфиладу, состоящую из сплошных кривых зеркал. Этот дивный и странный мир… Сама для себя я именую его миром наизнанку!

Оксана негромко рассмеялась, косо глянув на меня, всем своим видом показывая, что пытается свести свои рассуждения о природе Неведомого, Чуждого к веселой шутке.

– Мир наизнанку, – неторопливо, почти по слогам повторил я следом за ней и призадумался.

Вот именно. Наизнанку! Очень точное определение Неведомому, Зазеркальному дала Оксана Шверник. Оно показалось мне настолько точным, настолько бьющим в самый центр мишени, определяющей суть Неведомого, что я даже, как видите, вынес его в качестве названия на обложку этой книги…

В мир, вывернутый имённо-таки наизнанку, абсолютно для меня чуждый, я окунулся на короткое, к счастью, время с головой, когда сбылось предсказание ясновидящей Оксаны Шверник насчет «истории с насекомыми». Главным и единственным героем этой дикой истории оказался, к собственному кромешному ужасу, я сам.

Завершив постановку серии гипнотических экспериментов с Виктором Барановым, мы с Авдеевым решили перейти к экспе-риментам со мной.

Молодая женщина Соня Тимевинд из Германии утверждает, что имеет психическую связь с неким могущественными силами, обитающими якобы в одной из «параллельных Вселенных». Более того, она заявляет, что с помощью этих сил изредка совершает «психические вояжи^в таинственный параллельный мир.

Она говорит: «На своих картинах я пытаюсь хотя бы отчасти передать уму непостижимые для нас с вами красоты того дивного мира, заведомо нечеловеческого во всех возможных смыслах».

Здесь воспроизводятся репродукции лишь двух картин С. Тимевинд, в оригинале цветных и крупноформатных.


На протяжении долгих лет мы с Валерием отправляли многих людей в «гипнотическое плавание» по просторам их подсознания. Однако нам – сам не знаю почему – никогда не приходила на ум мысль попытаться отправить в такое «плавание» лично меня. Ну, не возникала в наших дурных головах такая мысль! И все тут!

Она впервые возникла лишь в ходе коллективной мозговой атаки, описанной выше.

Я не знал, поддаюсь ли я гипнозу. Как известно, есть на белом свете люди, которые абсолютно негипнабельны. Может быть, я тоже принадлежу к их числу?

Валерий Авдеев, человек нервный и впечатлительный, всегда прямо-таки из себя выходил, если ему не удавалось загипнотизировать человека. А такое случалось иногда. Не дай Бог, подумал я, случится такое и со мной. Не желая ставить Валерия в неловкое для него положение в присутствии посторонних лиц, я прямо заявил ему об этом, когда в очередной раз наведался в гости к нему.

Лицо Авдеева расцвело в улыбке.

– Правильно мыслишь, старик, – обрадованным голосом молвил он. – Обойдемся без посторонних. Без нашего фотографа. Без Виктора Баранова. Ну и так далее… Проведем сеанс гипноза прямо сейчас. Не возражаешь?

– Не возражаю.

– Э-э, гм… В каком режиме будем работать?

Я молча достал из кармана сложенный вчетверо лист машинописной бумаги. Перед тем как отправиться нынче в гости к Валерию, я распечатал на машинке на том листе список команд и вопросов. Этим списком, по моему замыслу, предстояло руководствоваться Авдееву, когда и если он погрузит меня в гипнотический транс.

– Так-так-так, – пробормотал задумчиво Валерий, просматривая список. – Предлагаешь пойти для начала простейшим путем?

– Простейшим, – подтвердил я. И уточнил: – Попытку поискать в моем подсознании таинственную «способность ИКС» мы с тобой совершим позже… Сперва нам надо, во-первых, убедиться в том, что я гипнабелен. И если гипнабелен, то, во-вторых, следует провести в моей психике для ее разминки нехитрую предварительную процедуру, давным-давно отлично наработанную тобой… Короче говоря, давай начнем с попытки проникнуть в мои воспоминания о моих прошлых жизнях.

Многоликое «оно»

Возможно, среди читателей книги сыщутся люди, которые страдают, извините за вынужденную прямоту, особой формой психического заболевания атеизмом. Ранее на страницах книги, в сущности почти мельком, упоминалось такое понятие, как загробная жизнь. Это были не пустые обмолвки о чем-то, заведомо гипотетичном, пребывающем под знаком большого, очень большого вопроса. К сведению читателей, болеющих атеизмом, сообщаю, что человеческая душа, по всем нашим исследовательским данным, вечна.

Она не умирает вместе с физическим телом человека, ее носителя. Душа, покинув умершее тело, отправляется в мир иной. А потом, побыв какое-то время на том свете, вновь возвращается на Землю. И опять вселяется в тело, чтобы прожить в нем очередную новую жизнь в земных условиях.

Вернувшись назад, душа может вселиться не обязательно в человеческое тело. Следуя некоему таинственному указу свыше, она способна войти в любое другое новорожденное тело. К примеру, в тело волка. Этот процесс именуется в специальной, преимущественно оккультной литературе реинкарнацией, или переселением душ…

Время от времени Валерий Авдеев выступает в больших концертных залах России, а так же стран ближнего зарубежья с интересной программой, которая называется «Психологические опыты». Прежде всего с помощью особой методики он выискивает в зале гипнабельных людей. А затем набирает из ^х числа добровольцев, готовых подвергнуться гипнотическому воздействию. Погрузив добровольцев в гипноз, он, в частности, отправляет их на потеху зрителям, собравшимся в зале, в путешествия по их прошлым жизням. В подавляющем большинстве случаев загипнотизированные рассказывают о своих жизнях в человеческом облике во времена, давно ушедшие. В прошлых жизнях они были каменщиками, солдатами, князьями, ремесленниками, служанками и так далее.

Но иногда – крайне редко! – случаются на выступлениях Валерия Авдеева в концертных залах некоторые странности. Как-то раз один мужчина, загипнотизированный Валерием, встал неожиданно на четвереньки и по-волчьи завыл, хищно оскалившись. Он готов был укусить любого, кто осмелился бы приблизиться к нему. В зале поднялась паника. Мужчина превратился ненадолго в волка, которым был в одной из своих предыдущих жизней!

Эта страшноватая история широко в свое время обсуждалась в отечественной прессе.

Чуть позже вы поймете, почему я, ненадолго отвлекшись от рассказа о нашей беседе с Авдеевым в его квартире, упомянул вдруг как бы ни к месту про переселения душ и попутно отметил тот факт, что душа может вселиться не обязательно в человеческое тело, обретая свое новое воплощение на Земле…

Валерий молча дочитал составленный мной описок команд и вопросов до конца.

– Хорошо, – сказал он. – Начнем с путешествия по твоим прошлым жизням.

– А что, если я окажусь негипнабельным? – робким голосом произнес я.

– По морде получишь, если окажешься таковым, – пробурчал Авдеев, сердито хмурясь. – Хватит болтать языком! Ложись на тахту. И расслабься по возможности максимально.

Я лег на тахту.

Спустя несколько минут выяснилось, что я гипнабелен. Впрочем, я не ведал об этом в тот момент, поскольку не имел никакой возможности заниматься самоанализом. Голова вдруг закружилась, сознание поплыло, и я словно бы провалился в какую-то черную яму.

Вокруг было темно, очень темно. Однако мое состояние не походило на глубокий беспамятный обморок. Самым краешком своего сознания я осознавал, что я – это я. И что нахожусь в абсолютной темноте… Внезапно появились в чернильной мгле, объявшей со всех сторон мое крохотное, едва осознающее себя «я», некие светлые пятна. Они походили на человеческие лица. Да, это были лица, на протяжении очень долгого, как казалось мне тогда, времени сменявшие друг друга. Мое исчезающее крохотное «я» просто фиксировало их, все подряд неузнаваемые. Мое «я» не знало, чьи лица это были. Оно, повторяю, вообще ничего не знало, не понимало, кроме одного – оно, это «я», существует.

А потом…:

Потом произошло такое, что не могло привидеться мне даже в самом кошмарном сне.

Внезапно я осознал себя Существом. Пишу слово с большой буквы, потому что речь идет, согласно моим тогдашним ощущениям, об огромнейшем Существе, необычайно сложном по своей внутренней природе, структуре.

Попытаюсь сейчас, как сумею, описать Существо словами, хотя обрисовать его на вербальном уровне – дело почти гиблое, безнадежное. В нашем лексиконе нет нужных слов для описания.

Я было «оно», то есть среднего рода. У меня имелся некий центр, важнейший, как я понимаю, элемент Существа. Он воспроизводил беспрерывно все это Существо, вместе взятое. Центр в лихорадочном темпе рождал по капелькам его, хотя Существо в то же самое время пребывало не в стадии своего рождения, а в полном расцвете сил.

Я был, повторяю, «оно», но при этом имел множественное число. Отдельные мельчайшие «я» обретались во мне в великом множестве, даже в чудовищном множестве. Каждая из этих крохоту-лек занималась без отдыха, без остановки своей строго специализированной работой, очень, по моим ощущениям, важной для всего Существа. Их, крохотулек, было просто необозримое количество! Однако все они не являлись особями, жившими сами по себе. Все они были слиты в неделимое единство, в эту многоликую тварь, которую я и именую Существом.

Никаких мыслей у меня, Существа, не было. Я осознавал себя начисто лишенным разума. Удивительно и чрезвычайно парадоксально: лишенный разума, я занимался между тем внутри самого себя сложной многофункциональной работой, носившей все характерные признаки разумной деятельности. Кроме того, у меня была цель, четко понимаемая мной. Цель сводилась к формулировке, вы ражаемой одним словом – «Жить!». Я, Существо, жило, хотело жить дальше и в самом факте существования своей жизни осознавало свое единственное предназначение.

Вдруг опять вокруг меня потихоньку начала сгущаться непроглядная тьма. Ощущение, что я – чертовски сложно организованное Существо, стало медленно-медленно исчезать, испаряться из моего сознания. Оно таяло и рассасывалось, подобно туманной дымке.

В этот момент я услышал монотонное бормотание Валерия Авдеева. Оно глуховато доносилось, показалось мне, откуда-то издалека.

– Ты просыпаешься, просыпаешься. Ты уже почти проснулся, – бубнил Валерий. – Ты всплываешь все выше и выше. Все выше и выше. Все выше и выше… Ты постепенно приходишь в себя…

Туманная дымка, оставшаяся от почти уже полностью истаявшего в темноте Существа, еще слегка окружала меня. Тут я внезапно вспомнил, как меня зовут. Попутно понял, что нахожусь в состоянии гипноза – вернее, в последней фазе такого состояния. Понял и то, что Валерий вот-вот полностью выведет меня из гипнотического транса… А дымка, оставшаяся от Существа, все еще витала вокруг меня и в некотором смысле даже внутри меня.

На этой зыбкой грани между гипнотическим трансом и сознанием, медленно возвращающимся ко мне, я все еще в какой-то малой степени по-прежнему ощущал себя тем Существом. Я как бы отчасти еще оставался дымкой, рассасывавшейся в чернильной мгле вокруг меня и внутри меня, был самым краешком своего сознания ее частью.

И тут я с кристальной четкостью осознал, кем я был, когда целиком и полностью ощущал себя тем Существом. А когда осознал это, заорал в полный голос от ужаса.

Мои глаза широко распахнулись, и я, лежавший на спине на тахте, вскинулся всем телом вверх. Потом принял сидячее положе -. ние, резко подтянув ноги к груди и обхватив их руками. Меня колотила нервная дрожь. Мне было дурно. По-настоящему дурно. Все тело мгновенно, в одну секунду покрылось липким потом.

– Что с тобой? -встревоженно спросил Валерий Авдеев;

– Тебе плохо?

– Д-д-да, – выдавил из себя я, заикаясь, клацая зубами.

Авдеев произнес рассерженным голосом:

– А кто просил тебя раньше времени выскакивать из гипнотического транса? Выскакивать по собственной инициативе? – Он обиженно надул губы и сообщил: – Я же не успел еще довести процедуру вывода тебя из гипноза до конца. Оставалось, впрочем, сказать тебе лишь несколько слов, однако слов очень важных, закрепляющих ситуацию выхода… А ты тут вдруг вскакиваешь и орешь как резаный!… Алексей, что произошло с тобой?

– Нечто неожиданное, – проронил я, расцепляя дрожащие руки, которыми обхватывал подтянутые к груди коленки.

– Да что же такое с тобой под гипнозом случилось?! – вскричал Валерий. – Рассказывай. Не томи душу.

Мои прошлые жизни

Я бросил взгляд на портативный аудиомагнитофон, замерший бок о бок с телефонным аппаратом на журнальном столике. До столика, длинного и широкого, было рукой подать от тахты, на которой сидел я. Он стоял в комнате параллельно ей.

Магнитофон не работал. Не издавал характерного тихого шипения, какое бывает всегда, когда пленка в нем перематывается с одной кассеты на другую.

– Ты забыл включить магнитофон перед началом сеанса, – с грустью констатировал я, шевеля ноздрями и принюхиваясь к самому себе.

Запашок исходил от меня на удивление крепкий, специфический. Я, извините, завонялся в мгновение ока, когда дурным голосом закричал, выламываясь, вышвыриваясь в ужасе по собственной воле из гипнотического транса. Пропотел, выламываясь столь сильно, обильно, будто махал перед этим топором на протяжении нескольких часов, рубя дрова.

– Э-э, гм… Да. Забыл я включить магнитофон, – сказал Авдеев с растерянно-виноватым видом. – Но я отлично помню все, что ты наговорил в состоянии гипноза.

– А я говорил? – удивился я.

– Почти без передышки!… Рассказывай в темпе, что случилось с тобой в самом конце сеанса. Почему, выходя из транса, ты завопил как психический?

– Да рассказывать, в сущности, почти нечего, кроме одной детали. Смутно помню, видел какие-то человеческие лица, быстро сменявшие друг друга.

– Просто видел лица?

– Ну да.

– И это все?

– Почти все, – сказал я.

– Неужели, – спросил Авдеев, – ты не помнишь ничего из того, о чем рассказывал мне под гипнозом?

Я отрицательно покачал из стороны в сторону головой.

– А между тем ты наговорил немало, – возвестил Авдеев с воодушевлением. – Ты оказался очень гипнабельным парнем, Алексей. Я тебе ответственно, как специалист, заявляю – ты входишь в те самые знаменитые пять процентов людей, которые поддаются по-настоящему глубокому гипнотизированию.

– Вот как?

– Да. Так. Ты рассказал мне о трех своих предыдущих жизнях. Само собой, их было в твоем прошлом куда больше, но ты, повторяю, рассказал лишь об этих трех. Дальше я не стал слушать тебя.

– Надоело?

– Надоело, – честно признался Валерий Авдеев со свойственным ему прямодушием. – Около ста лет назад ты был, по твоим же собственным словам, крестьянином. Жил на берегу реки Дон. Еще раньше, лет триста назад, ты был монахом. Проживал тихо-мирно в каком-то крохотном монастыре недалеко от Киева. А еще раньше ты опять был крестьянином. Имел небольшой собственный дом, но очень большую семью. В той твоей жизни у тебя было девять детей.

– Обидно, – проронил скучным голосом я.

– Почему обидно? Ты чего обижаешься? Я ничего обидного сию минуту не сказал тебе. Просто коротенько изложил, кем ты был в своих трех прошлых жизнях.

Все тем же скучным бесцветным голосом я пояснил:

– Эти прошлые жизни… Они были прожиты мной, как я понимаю, совершенно впустую. Ничего значительного в них я не совершил. Просто существовал, жил, был. Просто, так сказать, присутствовал на белом свете. Вот и все.

– Ну и что с того? Не всем же быть в своих прошлых жизнях Наполеонами или Шекспирами! Кому-то приходилось в них и землю плугом пахать. Как, например, тебе… Да, кстати. Ты так и не ответил на мой вопрос, почему ты вдруг заорал благим матом, когда я уже почти полностью вывел тебя из гипнотического транса.

– Потому что со мной, – ответил я, – случилось в ситуации транса нечто очень и очень странное.

– Странное? – Авдеев недоуменно приподнял брови. – Да не было в твоих прошлых жизнях ничего странного. Ты, старина, совершенно прав в том, что все эти жизни были от начала до конца скучными жизнями. Неинтересными.

Валерий зашевелился в кресле, в котором перед журнальным столиком сидел, меняя позу.

– Ты расспрашивал меня только о тех моих прошлых жизнях? – спросил я и затем настойчиво повторил: – Только о них? Других вопросов не задавал? Ну, на какие-то другие темы..

– Задавал, – после короткой заминки произнес Авдеев и смущенно потупился. – Честно говоря, твои рассказы про скукоту монастырской жизни и еще про бесконечные дурацкие крестьянские заботы были… э-э… немножко занудливыми. Я даже малость утомился, выслушивая их. И, утомившись, отложил в конце концов список в сторону.

– Какой список?

Указательным пальцем Валерий ткнул в белый лист бумаги, лежавший перед ним на журнальном столике.

– Да вот этот, – сказал он. – Составленный тобой. Список команд и вопросов, с которыми я должен был обращаться к тебе, когда загипнотизирую тебя.

Услышав такое, я насторожился и, не мешкая, спросил:

– Что же ты сделал, когда отложил список в сторону? Авдеев весело подмигнул мне.

– Я решил схохмить, – изрек он и подмигнул мне вторично. – Сперва я приказал тебе заткнуться, чтобы не выслушивать дальше твои нудные рассуждения о видах на урожай, о ценах на овес и все такое прочее. А потом отдал команду, которой не было в списке… Ну, ради хохмы отдал! Подумал, а вдруг ты на нее отреагируешь?

– Я отреагировал?

– Нет. Ты лежал и молчал, как убитый. Не отвечал на мои дальнейшие расспросы. Потом я принялся выводить тебя из транса… А та моя команда, доложу я тебе, была очень даже классной! Я так надеялся, что ты откликнешься на нее. Вот была бы всем хохмам хохма, если бы откликнулся! Однако ты не откликнулся. Жаль.

Я встал с тахты. Выпрямился в полный рост и, глядя сверху вниз на сидевшего в кресле Валерия Авдеева, попросил:

– Повтори сейчас вслух ту свою команду.

– Да ради бога! Я сказал тебе примерно следующее: «Алексей, теперь ты забудешь о том, что ты – человек. Ведь в своих многочисленных прошлых жизнях ты бывал, надо думать, не только человеком. Приказываю тебе забыть о своих прошлых жизнях в человеческом облике. Приказываю вспомнить о любой твоей прошлой жизни в облике на сей раз нечеловеческом… Исполняй мой приказ!» Вот что я сказал тебе.

Крепко стиснув зубы, я выслушал Авдеева. Ни один мускул не дрогнул на моем лице, хотя сердце в груди запрыгало точно мячик. Слова, только что произнесенные Валерием, дали полное, абсолютно исчерпывающее объяснение тому, что приключилось со мной в состоянии гипнотического транса.

– Дай мне полотенце, – сказал я. – Мне надо принять душ.

– Принять душ?

– Находясь под гипнозом, я пропотел насквозь.

– Пропотел? Очень странно. Обычно те, кого я гипнотизирую, никогда не потеют.

Валерий Авдеев, мужчина очень дородный, животастый, с кряхтеньем выбрался из кресла, в котором сидел. Он шагнул к платяному шкафу и, скрипнув его дверцей, достал из шкафа красное махровое полотенце.

– Вот. Держи. – Он протянул его мне. Потом полюбопытствовал: – Скажешь ты мне наконец, что с тобрй под гипнозом произошло? С чего это вдруг ты заорал, когда я выводил тебя из транса?

С полотенцем, перекинутым через плечо, я зашагал через комнату к двери, ведущей в коридор.

– Эй, Алексей, ты куда направился? Стой. Отвечай на мой вопрос.

Я замер на пороге комнаты и, обернувшись, сообщил:

– Иду в ванную мыться. От меня смердит потом. А пропотел я под гипнозом со страху, понимаешь ли.

– Со страху?

– Ага. После той твоей последней команды я осознал себя… Нет, в такое трудно поверить! Я осознал себя… Гм…

– Кем? – нетерпеливо произнес Авдеев.

– Муравейником.

– Ке-е-ем?!!

– Муравейником, – повторил я негромко, но отчетливо и вышел из комнаты вон в предвкушении горячего душа, который смоет с моего тела пленку пота, липкую, пахучую, противную.


Там, где царствует здравый смысл

Человек – это умное животное, наделенное разумом. В его психической организации имеются четыре отличия, которые резко отмежевывают человека от мира всех других существ, обитающих на Земле.

Во– первых, человек умеет делать абстрактные умозаключения и приходить на их основе к каким-то выводам. Во-вторых, он умеет планировать собственное будущее. В-третьих, обладает способностью «выдумывать новое», генерировать новые мысли и идеи, то есть заниматься творческой работой. И наконец, в-четвертых, он знает о том, что когда-нибудь непременно умрет, хотя всячески избегает любых мыслей об этом прискорбном для него факте.

Человек – это не просто ходячий мешок, наполненный кровью, мясом и костями. Каждый человек обладает сложно организованным электромагнитным полем, не наблюдаемым на визуальном уровне, то есть глазами.

В наши дни незримую для людского взора, очень сложную конфигурацию такого поля удалось выявить, отследить с помощью современных приборов последнего поколения.

Может быть, именно с помощью этого поля второе подсознательное «я» человека вступает в прямые контакты с таинственными силами сверхчеловеческого уровня…


Во всем остальном человек ничем не отличается от других обитателей нашей планеты, включая тех же муравьев, живущих крупными коллективами в своих муравейниках… Лично для меня «феномен муравейника» – крайне болезненный вопрос, чрезвычайно меня волнующий, интригующий и занимающий по причинам сами понимаете каким. Некоторое непродолжительное время я побывал в «шкуре» муравейника. Кошмарное воспоминание о пережитом оставило неизгладимый след в моей душе.

Позже на страницах этой книги я намереваюсь рассказать вам кое-что удивительное о муравьях, а также о термитах, известное лишь в кругах очень узких специалистов. Заранее знаю, что своим рассказом крепко разгоню вашу кровь по жилам, а, может быть, кое-кого из читателей даже шокирую. С конкретными фактами в руках я попытаюсь доказать вам, что гигантское муравьиное и попутно термитное сообщество – это вторая цивилизация на Земле, существующая параллельно с человеческой цивилизацией, однако куда более древняя, нежели наша. Я докажу, что муравьиное и, естественно, термитное сообщество является, по моей терминологии, «цивилизацией с отшибленной у нее Богом памятью», поскольку еще во времена седой древности она оказалась «цивилизационной ошибкой Бога».

Человек, обладая разумом, очень гордится этим фактом. Считает себя «венцом творения». Он почти не желает замечать того, что в мире других живых существ, обитающих на Земле, сплошь и рядом творятся престранные вещи, поразительно и подозрительно похожие на разумную деятельность, порою не отличимую от людской. В мире живых существ постоянно и зачастую мощно проявляют себя на разумном уровне некие таинственные силы. Земной. мир насыщен проявлениями такой их деятельности.

Я нахожу несколько заносчивое суждение человека о себе, как о единственном разумном явлении природы, не совсем справедливым. И даже, может быть, не совсем состоятельным.

На поверхности Земли то тут, то там мигают, словно крохотные маячки, проблески разума, подчас весьма изощренного. Чудится, некие незримые руки, протянувшиеся в наш мир из мира Неведомого, Зазеркального, управляют всеми этими маячками.

Они все время способствуют тому, чтобы маячки не гасли, упорно и исправно мигали.

Зачем мигали? С какими целями? Для чего? Не для того ли, чтобы постоянно указывать нам, людям, на факт существования где-то совсем рядом с нами другого разума, который кое в чем отнюдь не глупее человеческого? Подобные маячки – прозрачные намеки на наличие в природе некоей иной формы разумной жизни, делаемые нам этой вот самой формой…

За мерно мигающими «маячками намеков» встает во весь свой нешуточный рост вопрос о правомерности рассуждений насчет полной исключительности человека, как существа разумного, в мире.

Знаменитый современный американский философ А. Уоттс относится к «феномену человека разумного» с немалой долей иронии. Он предлагает рассматривать человека в одном ряду с прочими живыми существами на Земле. Приведу высказывание А. Уоттса на сей счет, восхитительно издевательское по своей сути и при этом расписанное от начала до конца на блистательном стилистическом уровне.

«Живые организмы, в том числе людей, – пишет с ядовитым сарказмом А. Уоттс, – можно уподобить трубкам, которые поглощают вещество с одной стороны, а затем выделяют с другой. Благодаря этому они могут существовать, однако не очень долго, потому что через некоторое время изнашиваются.

Чтобы продолжать этот фарс, трубки научились производить на свет новые трубки, которые тоже умеют поглощать пищу с одной стороны, а затем выделять ее с другой. С того конца, который поглощает, они развили у себя нервный узел, называемый мозгом. К нему с помощью нервов подключены глаза и уши, благодаря чему трубкам легче удается преодолевать препятствия, отделяющие их от пищи. Еще одна особенность трубок состоит в том, что, наевшись, они начинают использовать избыток энергии для ползания по поверхности Земли по хитроумным траекториям. При этом они издают всевозможные звуки с помощью отверстия для заглатывания пищи и собираются в большие бойцовые группы для борьбы с другими трубками. Кроме того, среди них действует какая-то не до конца ясная договоренность не пожирать трубки своего вида. Она тем не менее не мешает им упорно соревноваться в том, кто станет трубкой высшего разряда.

Далеко не все так называемые широкие читательские массы в России знают о том, что исследованиями аномальных явлений занимаются тысячи людей. Существует много научных обществ, изучающих их. Выходят в свет десятки журналов и книг, посвященных этим проблемам.


За один только год в Греции, территориально небольшой стране, было издано шестнадцать книг, рассказывающих о тайнах и загадках Земли.

В Германии регулярно выходят в свет десятки газет и журналов, посвященных описаниям и анализу тех или иных аномальных явлений. Немецкий Институт парапсихологических исследований издает ежегодно не менее пятнадцати книг на эту тему.

В США число ежегодно издаваемых книг про «аномальщину» исчисляется уже многими десятками!

Обложка многостраничного журнала «Летающая тарелка», Токио, Япония.

Весь номер журнала целиком посвящен рассказам об исследованиях аномальных явлений, проводимых А. Приймой и его коллегами в России.

На обложке журнала фотоснимок НЛО, сделанный одним русским школьником и переданный журналу автором этой книги.


«Обмен новостями и мнениями» – самый популярный и самый многотиражный журнал в Японии (3 000 000 экз.).

На снимке: одна страница из многостраничной публикации в журнале «Обмен…», посвященной отчету о том, как группа русских исследователей, включая А. К. Прийму, раскрыла тайну некоего «небесного кода», внезапно появившегося однажды в небесах России.


Титульный лист популярного шотландского журнала «Тайны» публикующего исследования автора книги.

Вся их деятельность кажется забавной суетой, и чем дольше ты думаешь об этом, тем очевиднее тебе становится, что забавы здесь больше, чем суеты. В любом случае все это необычайно странно».

Да, прав философ, все это необычайно странно, хотя и носит в повседневной человеческой суете более чем обыденный характер.

«Забавы здесь больше, чем суеты», – очень тонкое, между прочим, наблюдение. Забавы – для кого? Мгновенно возникает шальная мысль: для Бога?…

Своеобразным просветлением можно назвать чувство, которое говорит нам, что обычное и обыденное на самом деле странно, невероятно и даже как-то жутко. Г. Честертон когда-то заметил, что одно дело удивляться горгоне или грифону – фантастичес-. ким существам, которых в природе не существует, а другое дело удивляться носорогу или жирафу, которые встречаются в природе, но выглядят так, словно попали в наш мир из волшебной сказки.

Чувствовать странность всего, что окружает нас, означает каждый раз по-новому видеть самые обычные вещи.

Удивление – изумительная штука! Способность удивляться относится к числу самых существенных качеств, которые отличают человека от других животных, а разумных и проницательных людей – от идиотов. Эта способность является движущей пружиной развития нашей цивилизации.

Ты удивился чему-то. А потом задумался, удивившись. И, задумавшись, пытаешься осмыслить то, чему удивился. Такая попытка – уже акт творческого мышления, шажок в сторону умственной штурмовой атаки на удивившее тебя…

Удивление – ключ к постижению мира.

В природе, однако, имеются факты, удивительность и необычность которых выходит, к сожалению, далеко за пределы человеческого понимания. При столкновении с такими фактами наш здравый смысл может оказаться вывернутым наизнанку и поставленным с ног на голову.

Тем не менее вопреки здравому смыслу подобные факты существуют, наличествуют в реальной жизни, совершенно загадочные в своей полной, с позиции того самого здравого смысла, невероятности.

Вот вам повод к тому, чтобы поудивляться в свое удовольствие, – пример очень сложной, вполне разумной деятельности, почерпнутый из жизни простейших существ на Земле.

14 июня 1988 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья Ю. Рылкина, сотрудника Томского политехнического института. Автор статьи пишет: «Однажды я отдыхал в прекрасном городе Гагры. Как-то вечером хозяйка, у которой я жил, со страхом показала мне на мощеный пол дворика, по которому ползла здоровая улитка без панциря. У нее были черные глазки, большие усики и липкая морщинистая кожа. Улитка ползла медленно, оставляя за собой блестящий слизистый след. Он начинался… с середины дворика! Хозяйка почему-то шепотом рассказала, что эти существа, как привидения, появляются неожиданно и уходят непонятно куда. Я успокоил ее: странная улитка называется слизевик… Человек не способен увидеть его, если слизевик находится в обычном состоянии!»

Ученый В. Псаломщиков, комментируя рассказ Ю. Рылкина, указывает на то, что биолог заметит в рассказе ряд мелких неточностей, но Ю. Рылкин в общем и целом хорошо описывает поведение столь необычного существа. Оно называется слизевиком, потому что внешне похоже на слизня, хотя на самом деле слизнем не является.

Автор статьи пишет далее: «В своем обычном состоянии слизевик распадается на множество самостоятельно передвигающихся клеток размерами в сотые доли миллиметра каждая. Эти клетки разбегаются на значительные расстояния, но в случае опасности одна или несколько клеток выделяют вещество акразин, что служит Сигналом «Все – ко мне!». Амебы сползаются, образуя живой организм, который выглядит червеобразным слизняком. Передвигаясь как гусеница, слизевик находит пень или любое сухое место и на глазах наблюдателя превращается в… обычный гриб на тонкой ножке! Когда опасность проходит, гриб вновь превращается в слизевика, который затем распадается на отдельные клетки и исчезает».

Вот такие невероятные существа могут встретиться на нашей Земле! Упоминавшийся В. Псаломщиков сообщает, что латинское название этого существа «миксомицет диктиостелиум».

Его отдельные клетки-амебы отличаются не меньшей сообразительностью, чем все их единство вместе взятое. Биологи были крайне озадачены, проводя со слизевиком различные эксперименты. Выяснилось, что его каждая ничтожная клетка-амеба обладала «разумностью», по крайней мере, муравья. Если на пути клеток-амеб, спешащих на свой «сборный пункт» по сигналу «химической тревоги», поставить перегородку, они будут форсировать ее, взбираясь одна на другую, и доберутся до места назначения.

Если на их пути поставить «ров» миллиметровой ширины, который в сотни раз больше их собственных размеров, они сцепляются между собой и образуют живой мост, по которому продолжается их путь. Затем «мост», разбираясь поклеточно, тоже переползает через ров, и вся компания клеток-амеб вскоре дружно собирается в единый организм – в слизевика.

О фактах из жизни живых существ, достойных самого высочайшего удивления, рассказал профессор А. Любищев на Третьем съезде зоологов РСФСР в 1927 году. Полемизируя со сторонниками дарвинизма, он заявил: «Вероятность возникновения двух сложных, сопряженных одна с другой фигур равна нулю!»

Что он имел в виду? А вот что – полностью пребывающее за пределами здравого смысла.

Рыба горчак семейства карповых, широко распространенная в реках России, подплывает во время своего размножения к пресноводному двустворчатому моллюску, тоже вполне заурядному обитателю российских рек. Рыба впрыскивает в жаберную полость моллюска свою икру. В ту же самую секунду моллюск впрыскивает, в свою очередь, в жаберную щель рыбы своих зародышей. В результате зародыши рыбы живут первое время, развиваются в жаберной полости моллюска. А зародыши моллюска делают тоже самое в жаберной щели рыбы.

Таким образом, два принципиально разных вида живых существ партнерствуют в размножении!

«Факт фантастический, – пишет на сей счет ученый М. Тар-таковский, – но вовсе не исключительный. Поистине невероятных совпадений в природе сколько угодно. Рак-отшельник не только отыскивает оставленную кем-то раковину, но и водружает на нее в качестве своего «защитного оружия» актинию со стрекательными ядовитыми способностями. Всем известный лишайник – это странный малопонятный симбиоз гриба и водоросли. Светящиеся бактерии, поселившиеся в специальных железах глубоководных рыб, позволяют тем рыбам видеть в кромешной тьме… А повсеместная сопряженность цветковых растений и опыляющих насекомых!… Какой чудовищно невероятной должна выглядеть встречная эволюция ничуть не родственных друг другу групп, чтобы вот так невероятно совпасть!»

У разных видов орхидей цветы самые разные, имеющие тысячи форм и расцветок. Но вот удивительная вещь: у каждого цветка имеется свое строго определенное насекомое-опылитель.

Так, например, у одной из бразильских орхидей нектар помещается на дне трубочки почти в треть метра длиной. Ученые долго не могли поверить, что есть на белом свете насекомое с хоботком такой совершенно немыслимой длины – тридцать сантиметров. Оказалось, такой хоботок имеется у сумеречной бабочки из породы сфинксов. Он свернут у нее тугой спиралью… Спрашивается, каким образом в ходе эволюции возникло столь фантастическое «сопряжение» бабочки и цветка? Зачем в ходе эволюционного «самосоздания» такого «сопряжения» нужно было удлинять до тридцати сантиметров тончайший хоботок у бабочки? С точки зрения элементарного здравого смысла самый естественный и простой выход тут должен был быть, казалось бы, иным. Конкретно: укоротиться в ходе эволюции в длину трубочке с нектаром…

Так нет же! Не трубочка у орхидеи укорачивается, а удлиняется у бабочки хоботок.

Вот уж действительно – неисповедимы пути твои, Господи.

Дарвин ошибался?

Приведу еще несколько потрясающих примеров, которые можно рассматривать как убедительный аргумент против вездесущего бескомпромиссного дарвинизма. Краеугольным камнем теории Ч. Дарвина является утверждение, что жизнь на Земле развивалась путем естественного отбора, «двигалась» от простого к сложному, эволюционируя неуправляемо, стихийно. Посмотрим, так ли это?

Возьмем, допустим, жука. Мозг жука весит несколько миллиграммов. Считается, что жук ни о чем не думает, потому что ему нечем думать.

Американский ученый. Л. Лики длительное время занимался изучением жизни маленьких древесных жуков, обитающих в джунглях Южной Америки. Эти крохотные твари впервые привлекли к себе его самое пристальное внимание после одного удивительного происшествия.

Однажды Л. Лики увидел в джунглях красивый цветок, похожий на лилию. Ученый коснулся рукой ветки, намереваясь сорвать с нее цветок. А тот вдруг рассыпался на кучу мелких насекомых! Через несколько минут насекомые переместились на другую ветку, вскарабкались на спины друг друга и вновь стали прекрасным цветком, который в форме именно-таки цветка в принципе не существует в природе.

Некоторые из насекомых были зеленые. Некоторые – наполовину зеленые и наполовину розовые, а другие – ярко-розовые. Они расположились на древесной ветке так, что выглядели как розовый цветок с зеленой сердцевиной…

Энтомолог Д. Фарб, современник Ч. Дарвина, попросил в личной беседе с последним, ехидно посмеиваясь, объяснить ему с позиций дарвинистской гипотезы о происхождении видов пример с французской осой, одной из многих разновидностей насекомых такого вида. Эта оса заготавливает пищу для своих личинок, жаля гусениц прямо в их нервный центр и тем самым парализуя их. Оса должна быть абсолютно точной, фантастически точной, поскольку если она ужалит слишком глубоко, то убьет гусеницу и сделает ее непригодной в пищу для своих личинок. А если оса не сможет ужалить гусеницу достаточно глубоко, то та вскоре «очнется» от своего кратковременного «обморока», находясь в этот момент уже внутри осиного улья. Очнувшись, она начнет извиваться там и убьет, крутясь из стороны в сторону, все подряд осиные личинки в улье.

Отсюда Фарб делает совершенно правильный вывод, что оса первое время должна была много учиться своей уловке – умению попадать жалом в нервный центр гусеницы с точностью до сотых долей миллиметра. Кроме того, она должна была каким-то образом научиться передавать это знание своим детям. Вид не смог бы выжить, не передавая свою поразительную способность по наследству.

А. Харди, профессор зоологии в Оксфорде, Англия, описывает даже более странный феномен.

Плоский червь, имеющий в этимологии название «микросто-мум», обладает уникальной оборонительной системой. Он питается полипами гидры, несмотря на имеющиеся у них ядовитые стрекательные клетки. Когда гидра переваривается, жгучие клетки скапливаются внутри желудка червя. Затем другие клетки, изначально принадлежащие самому червю, переносят их на спину червя – ну, совсем как рабочие носят кирпичи. Там, на спине, стрекательные жгучие клетки, «позаимствованные» червем у гидры, хранятся, как орудия, готовые немедленно выстрелить жгучим зарядом в любого врага, приближающегося к червю.

Удивительная подробность: жгучие капсулы не разрываются, когда червь пожирает гидру. Но самое удивительное – на грани фантастики! – тут в другом. Оказывается, червь не ест гидру лишь ради пропитания. Вокруг него существует немало других малых живых существ, которых червь поедает, чтобы утолить свой голод. А вот зато гидру он пожирает ради совсем других целей. Он ворует у съеденных им гидр их «стрекательные бомбы». Как только червь наберет достаточное количество «бомб» на собственной спине, он перестает трогать гидр, даже если голоден.

Современный ученый К. Уилсон замечает в этой связи: «Такое поведение червя вполне достаточно для того, чтобы ортодоксы дарвинизма поседели. Как червь научился своей сногсшибательной уловке? И как, научившись, передал ее своим детям?» Другой современный ученый А. Кепнер дает такой комментарий всей этой фантасмагории: «Я вынужден постулировать здесь существование «группового разума» клеток тела, чтобы объяснить поведения червя…»

Всюду в мире насекомых и червей, куда взгляд ни кинь, мы встречаемся с феноменом «группового разума», который никаким своим боком не встраивается в дарвинистскую теорию о происхождении видов.

Разумная, вполне осмысленная и при этом сложная деятельность начинается на Земле на уровне, повторяю, уже простейших существ – клеток-амеб.

Слизевик, «странная улитка», способен мгновенно распадаться на множество самостоятельно живущих клеток. Эти многочисленные клетки собираются вместе лишь в случае возникновения какой-либо опасности. Они превращаются в единый организм, в слизевика. А тот спешит во всю прыть, на какую только способен, к ближайшему пню, где, в свою очередь, преображается в «гриб» – вернее, в лжегриб. Когда опасность исчезает, «гриб» опять превращается в слизевика, а тот рассыпается на великое множество клеток-амеб…

Древесные жуки, обитающие в джунглях Южной Америки, собираются на ветках в крайне сложно организованные структуры, похожие на цветки. Хитроумнейшие твари лишь делают вид, что все они вместе – цветок. Прикидываются цветком, дабы пожирать мелких летающих насекомых, садящихся, на «цветок» в поисках нектара в нем…

И так далее, и так далее, и так далее.

Иначе как разумной деятельностью все это, вместе взятое, не назовешь.

В мире насекомых особо удивляют нас своим поведением пчелы, муравьи и термиты. Они используют системы связи, передающие… абстрактные понятия!

Пчелы, например, доводят сложные абстрактные понятия до сведения других пчел с помощью так называемого «языка танца в воздухе». Биолог В. Сергеев дает описание «языка танца».

«Вернувшись в улей, – сообщает он, – сборщица меда рассказывает своим подругам, где и что она нашла. Она танцует в воздухе простой круговой Танец, если цветущие растения находятся недалеко. Подруги, пристроившись к ней сзади, повторяют ее движения. И, исполнив два-три па танца, то есть повторив «вслух» полученные указания, они отправляются на сбор нектара.

Когда цветущие растения находятся далеко от улья, пчела дает более детальные указания, сообщая о направлении, по которому следует лететь. В этом случае она танцует виляющий танец – восьмерку. Если сборщица исполняет его на прилетной доске у входа в улей, то средняя прямая часть восьмерки составляет с солнцем угол, под которым следует лететь, чтобы найти корм.

Чаще танцы происходят в темноте внутри улья, на вертикально расположенных сотах. Если пчела, танцуя, пробегает прямую линию восьмерки – снизу вверх, то лететь следует по направлению к солнцу. Если сверху вниз – от солнца. А если под углом к вертикально расположенным сотам, то лететь за кормом следует под таким же углом к солнцу.

Виляющий танец дает пчелам указание и о том, как далеко расположен корм. Если за 15 секунд танца пчела делает десять прямолинейных пробегов внутри восьмерки, то до корма – 500 мет – i ров. Если шесть пробегов, то – один километр. Ну а если один;

пробег, то – 10 километров. А о том, что нашла сборщица, рассказать еще легче. Просто она дает попробовать подругам нектар или пыльцу, собранные ей…»

Из всего рассказанного про пчел вытекает, что эти насекомые ориентируются в основах такой науки, как геометрия! Они передают друг другу наполненные смыслом, сугубо абстрактные сообщения.

Наличие абстрактного мышления у насекомых – нечто вроде интеллектуальной бомбы, наносящей существенный урон теории Дарвина о «бездумной» и «слепой» эволюции в природе от простого к сложному.

Слизевики, жуки, осы, плоские черви, пчелы… Что может быть проще с точки зрения дарвинистской теории? А между тем все они демонстрируют, как сговорившись, отдельные характерные приметы разумной деятельности.

Нет, не надо держать меня за идиота, уважаемый читатель. Я ни в коем случае не утверждаю, что крохотные твари, самой большой из которых является по размерам жук, наделены умом, сравнимым с человеческим. Речь здесь идет о другом – о том, что ученый А. Кепнер назвал «групповым разумом»… Кто-то или что-то в истинном смысле этого слова разумное, причем Разумное с большой буквы, должно стоять за всей этой непостижимой для нас, осмысленной суетой мелких тварей Божьих. Некая неведомая сила или, может быть, сразу несколько сил должны были, по крайней мере, запустить сложнейшие процессы квазиразумной деятельности в жизни слизевиков, плоских червей и так далее.

Описанные процессы – еще одна цепочка знаков Неведомого, режущая человеческий взор.

Где– то близко, очень близко рядом с нами обретается тот великий таинственный незнакомец, который придумал перечисленные выше процессы и потом сделал так, что они стали явлениями реальной действительности, способными ошарашить любого человека, обладающего здравым смыслом.

Пчелы, знающие основы геометрии!… Такое явление природы вздыбливается перед нашим здравым смыслом подобно идеально гладкой, многометровой стене, абсолютно для него непреодолимой.

Термиты и муравьи

Но самыми удивительными, из ряда вон выходящими существами в мире букашек оказываются на поверку не пчелы и не жуки, а термиты и муравьи. По мнению немецкого профессора Р. Грассе, посвятившего почти всю свою жизнь изучению их поведения, они являются «категорически невозможными продуктами процесса эволюции».

В случае термитов и муравьев мы сталкиваемся со многими приметами деятельности развитой «цивилизации», обладающей достаточно высоким интеллектом. Как и человеческая цивилизация, «общество» термитов и «общество» муравьев четко разделены на группы по производственным признакам, интересам.

Термиты живут под землей или над землей в сооруженных ими из земли термитниках, которые прорезаны вдоль и поперек многочисленными галереями. Они не выносят солнечного света. Их нежные тела лишены окраски, бледны как призраки. Люди иногда называют термитов «белыми муравьями». Однако это не муравьи, а совсем особенные насекомые. Их наиболее близкими родственниками являются тараканы.

Внутреннее устройство термитника удивительно хорошо приспособлено к многообразной и сложной жизни «государства» термитов. В глубине обиталища находятся «королевские апартаменты», внутри которых замурованы «король» и «королева», то есть самец и самка. Рабочие термиты заботливо содержат в чистоте как сами «апартаменты», так и их постоянных обитателей. По узеньким коридорчикам они выносят отсюда яйца, непрестанно извергаемые самкой.

Термитники – настоящие шедевры строительного искусства. Они обязаны своим происхождением многочисленной касте рабочих, которые, к слову сказать, слепы от рождения. Слепые букашки строят различные части термитника с настолько изумительной точностью, что создается впечатление, будто они работают по единому, заранее разработанному плану. Мысль о том, что между отдельными рабочими существует некая сложная система связи, которая позволяет им координировать свой труд, приходит в голову совершенно естественно.

Вопрос о причинах организованности труда термитов был поставлен уже давно, но никакого удовлетворительного ответа на него не было получено. Одна из величайших загадок природы так и осталась по сей день неразгаданной тайной, будоражащей умы биологов.

Вот поразительная вещь: в каждом термитнике имеется своя особая каста, многочисленная группа насекомых, которая занимается сельскохозяйственными работами. Термиты разводят грибы! А дальше начинаются в повседневной жизни термитов совсем уж натуральные чудеса.

Взрослые термиты – рабочие и солдаты – грибов не едят вообще. Им достаются продукты грибного меню, полупереваренные другими термитами. Наука доказала точно: все обитатели термитника – и личинки, и рабочие, и солдаты, и крестьяне-огородники, и самец с самкой – представляют собой, по сути дела… один общий кишечник, разделенный лишь в пространстве на отдельные отрезки, заключенные в теле каждого термита. Любой кусочек пищи не переваривается полностью в кишечнике только одного какого-нибудь термита. В виде отрыжки, выпота на брюшке и других выделений пища, словно эстафета, передается от одного термита к другому. Поэтому в термитнике нет сытых и голодных. Одним обедом здесь насыщаются попеременно все.

Мечта К. Маркса о коммунистическом обществе, где не будет сытых и голодных, сбылась задолго до появления основоположника коммунизма на белый свет. Она сбылась… на уровне термитника!

Итак, термитник – это просто сплошной «коммунистический» кишечник, «трубка». Существо, называемое термитником, тем только и занимается, что все время поглощает и переваривает пищу. Попутно оно демонстрирует нам самые разнообразные уникальные проявления своего «группового разума»…

Разведением грибов на подземных плантациях занимаются и муравьи. Причем делают они это по всем правилам передовой агрономической науки!

Сауба – так называют бразильцы очень вредных муравьев. Острыми челюстями муравьи-листорезы, взобравшись на деревья, перерезают черешки листьев. Внизу ждут добычу муравьи-раздельщики. Они вырезают из листьев почти круглые пластинки, а их тут же подхватывают муравьи-носильшики и тащат свой груз в гнездо.

В муравейнике имеются тЫсячи полусферических подземных комнат. Центральная камера – резиденция матки… Носильщики тащат свой груз не в резиденцию, а в другие помещения и передают их там другим муравьям, рубилыцикам, которые крошат листья на мельчайшие кусочки. Вслед за этим появляются муравьи-садовники. Они переносят зеленую массу в соседние камеры и засевают на ней кусочки грибов.

Когда появляется грибная поросль, садовники подрезают своими острыми челюстями народившуюся поросль. Обыкновенные грибы со шляпками и на ножках не нужны им. На концах обкусанных грибных нитей появляются большие некрасивые наплывы, богатые белком. Эти удивительные плоды представляют собой, по сути дела, самостоятельно выведенную муравьями пищевую культуру! Муравьи сами питаются ей, а также кормят этой культурой личинок и матку.

У муравьев очень сложное и образцово поставленное производство. И каждая из букашек отлично знает свое дело. Никто ничего не забывает, не ленится, не мешает другому. Каждый муравей, как равный, пользуется плодами общего труда… Здесь – коммунизм в чистом виде!

Американский ученый А. Сандерсон входил в группу исследователей, которые занимались изучением жизни муравьев вида агта, обитателей американских тропиков.

«Если бы человек мог овладеть знаниями, – пишет А. Сандерсон, – которыми крохотные муравьи владеют миллионы лет, мы бы уже через несколько лет достигли самых дальних звезд! Да, похоже на то, что обычные насекомые придумали систему те-лепортации, которая, если ее понять, могла бы одним прыжком доставить нас к звездам. Атта придумали и кое-что еще, в чем они нас опережают на голову. Это «кое-что» настолько невероятно, что почти не поддается нашей логике. Короче, это определенно система сознательной телекоммуникации, а возможно, и вполне развитая, работающая система телепортации!»

Далее я перескажу своими словами по возможности кратко основные положения многостраничного отчета А. Сандерсона о наблюдениях за поведением муравьев атта.

В основе цивилизации атта лежит сельское хозяйство. Оно заключается в выращивании мелких грибков, которые высаживаются в рассадниках из обрезков листьев. От муравьиной матки идут непрерывным потоком яйца. Муравьи-«сиделки» занимаются работой, которую так и хочется назвать осмысленной. Они способствуют выведению самых разных типов муравьев в нужном для всего муравейника количестве, строго контролируя число сходящих с их «конвейера» муравьев-крестьян, муравьев-рабочих и так далее.

От муравейника расходятся радиальные дороги. По ним снуют потоки муравьев – пустые идут из муравейника наружу, а навстречу им спешат крохи, нагруженные кусочками листьев.

Как– то раз А. Сандерсон и его коллеги стали свидетелями самой настоящей дорожной пробки. На одну из дорог атта свалился крупный сучок. Два бегущих навстречу друг другу потока муравьев мгновенно смешались возле упавшего сучка в «кашу». Внезапно среди них появилось несколько более крупных муравьев-«полицейских». Они довольно быстро расправились с возникшей дорожной пробкой, и два потока муравьев вновь потекли по дороге в обе ее стороны.

И вот тут-то пришла на ум А. Сандерсону мысль: откуда взялись там так быстро муравьи-«полицейские», которые обычно расходятся на многие метры друг от друга влево и вправо от дороги, охраняя ее?

Учеными был поставлен эксперимент.

Они возвели высокое препятствие на муравьиной тропе, потом засекли время и стали ждать, чем их затея окончится… Внезапно, как из-под земли, появился муравей-«полицейский». Еще через пару минут примчалось сразу несколько «полицейских». Они изучили преграду на дороге и, видимо, сообразили, что сами не смогут справиться с ней.

Неожиданно на дороге, ведущей от муравейника, появилась фаланга «полицейских». Они шли шеренгами по десять муравьев в каждой – шеренга за шеренгой, «плечом к плечу». Муравьи-«полицейс-кие» быстро организовали из других муравьев бригады по очистке старой дороги и одновременно для прокладки нового обходного пути.

Ученые провели сложные расчеты, учитывая все возможные обстоятельства. В конце концов они пришли к выводу, что сообщение о возникновении затора на дороге поступило в муравейник с совершенно ошеломительной скоростью. Фактически оно поступило в ту же секунду, когда появилась на дороге самая настоящая дорожная пробка.

А. Сандерсон пишет: «Следовательно, у атта есть телекоммуникационная система. Атта могут передавать информацию на расстояние в две-три мили, причем передача информации происходит со скоростью, во много раз превосходящей разрешающие способности любых механических устройств, если бы таковые вообще имелись у муравьев».

Следующее и еще более невероятное наблюдение, касающееся атта, вообще не поддается объяснению. Это возможность телепортации, или мгновенного перемещения того или иного тела на большие расстояния сквозь твердое вещество – например, землю – с одного места на другое. А. Сандерсон называет этот феномен «мгновенным переносом». Он заявляет: «У нас есть все основания полагать, что, возможно, телепортация является неотъемлемой частью жизни атта».

Матки атта – гигантские женские осо.би. Для защиты матки рабочие муравьи сооружают бетонную камеру, настолько прочную, что разрушить ее можно только при помощи тяжелого лома. В нижней части камеры есть ряд небольших отверстий для входа и выхода подносчиков пищи, для вывода экскрементов матки, а также желобы для яиц, беспрерывно выделяемых ею.

Вот здесь мы и сталкиваемся с невероятной, прямо скажу, проблемой.

Если добраться до камеры, в которой находится матка, и осторожно срезать ее боковую часть, то вы увидите, что всю камеру занимает большое насекомое. Вскрыв такую камеру, А. Сандерсон и его коллеги пометили матку тонкой струйкой краски из пульверизатора.

Пока камера оставалась прикрытой сбоку куском стекла, ничего не происходило. Матка продолжала бурно откладывать яйца, будучи ярко окрашенной. Однако стоило ученым прикрыть на несколько минут брезентом прозрачную стеклянную стенку камеры, как тут же происходило нечто небывалое. Брезент удалялся в сторону, и ученые, к собственному изумлению, обнаруживали, что камера оказывалась пустой. Матка исчезла из нее!

Дальнейшие многотрудные раскопки и поиски в том же самом гигантском муравейнике, длившиеся несколько часов, ошарашивали всех их участников. В нескольких десятках метров от места исчезновения матки обнаруживалась еще одна сверхпрочная бетонная камера, взявшаяся там невесть откуда. А в ней сидела та же самая матка со всеми своими «опознавательными знаками», нанесенными ранее на ее тело с помощью краски из пульверизатора. Она великолепно чувствовала себя, принимала пищу и откладывала яйца!

Эксперимент был повторен несколько раз на разных муравейниках и с разными матками атта. Каждую новую матку окрашивали из пульверизатора, нанося метку на нее в виде всякий-раз весьма причудливого, хорошо запоминающегося узора. И всякий раз матка исчезала из камеры. При этом всегда соблюдалось в высшей степени странное «условие»: человеческий глаз не должен был видеть момент и процедуру ее исчезновения. Сколько ни пялились ученые на матку сквозь стекло, заменившее собой боковую стенку ее камеры, матка тихо-мирно сидела на своем месте. Но стоило ученым отвернуться на мгновение в сторону либо прикрыть стекло любым непрозрачным предметом, как матка из камеры тут же исчезала. Опять проводились продолжительные поиски в муравейнике. И опять новая бетонная камера со все той же помеченной краской маткой обнаруживалась в десятках метров от места прежнего пребывания матки.

Поневоле приходится предположить, что атта, обладающие развитой системой телекоммуникации, создали также систему теле-портации самых важных членов своего общества. Система теле-портации срабатывает только в экстренных случаях.

А. Сандерсон отмечает, подытоживая: «Если нам удастся понять принципы «мгновенного перемещения», выход в дальний космос и даже в другие галактики может оказаться чрезвычайно простым. Может быть, это сведется всего лишь к вопросу «просачивания» к звездам…»


По образу и подобию

Итак, что же у нас с вами «выпало в осадок»? А выпало, оказывается, немало.

Термиты и муравьи создали сообщества, имеющие многочисленные признаки разумной деятельности. Каждый термитник и муравейник существует сам по себе, будучи «замкнутой системой». Его обитатели не наведываются друг к другу в гости. Они полностью игнорируют термитники и муравейники, расположенные где-нибудь поблизости от их «мегаполиса». Стало быть, каждый такой «мегаполис» является, говоря словами Канта, «вещью в себе». Он интересуется только тем, что происходит в нем самом.

Перед нами – поразительный феномен «закрытых цивилизаций», не имеющий аналогов в природе.

Говоря о термитах и муравьях, я настаиваю на термине «закрытая цивилизация». Речь идет здесь о многотысячных сообществах, каждое из которых занимается чем-то вроде разумной деятельности и при этом обитает строго внутри своей собственной интеллектуальной капсулы. И таких интеллектуальных капсул, полностью замкнутых на самих себя, разбросано по континентам

Земли великое множество миллионов.

Каждая «закрытая цивилизация» обладает ярко выраженным «групповым разумом».

Среди тех же муравьев, как мйд убедились, имеются работники со строго очерченными кругами своих профессиональных обязанностей. В этом смысле любой муравейник мало чем отличается от любого людского города.

Обладающий коллективным разумом, он по праву может быть назван единым существом. Однако парадокс ситуации тут в том, что, будучи единым существом, муравейник одновременно демонстрирует внутри себя многофункциональные работы, «поступки», сложные действия, вполне соответствующие нашим людским представлениям о целенаправленной разнообразной деятельности цивилизаторского типа.

Судя по широте и размаху явно разумных деяний, вытворяемых невозможной с позиции здравого смысла тварью – муравейником, мы имеем перед собой в его лице разумное существо. Любой муравейник в миллионы раз умнее любого другого существа на Земле, кроме человека. Чтобы понять абсолютную исключительность «феномена муравейника» в мире земной природы, надо очень ясно отдавать себе отчет в том; что по степени разумности муравейник занимает в природе второе место после человека!

По причинам, о которых рассказывалось на страницах этой моей книги ранее, загадка муравейника очень и очень волнует, интригует меня. Я немало размышлял над ней…

Некое великое и таинственное Неведомое, как я понимаю, запустило во времена, чудовищно далекие, механизм жизни на нашей планете. В частности, оно немало потрудилось в поте лица своего, создавая такие более чем странные штуковины, как общественные организмы типа «закрытая цивилизация» в мире насекомых. Чего добивалось оно, великое Неведомое, экспериментируя во времена седой древности с термитами и муравьями? И почему, как кажется мне, однажды внезапно прекратило экспериментировать, остановившись как бы на полдороге?

Ему, Неведомому, оставалось сделать всего лишь несколько шагов до финальной точки эксперимента – до того, чтобы «научить» муравейник формулировать абстрактные умозаключения и, соответственно, делать выводы из них… Случись такое, и на Земле царствовала бы сейчас муравьиная цивилизация, а не человеческая.

В одной широко известной книге сказано, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Конечно, это не более чем метафора. «По образу и подобию» следует понимать как по образу и подобию в деле умения думать, размышлять, то есть обладать разумом, этим качеством, изначально присущим априорно Богу.

Никакого внешнего сходства между Богом и человеком нет и не может быть. Категорически.

А вот что касается термитников и муравейников… Тут, знаете ли, прослеживаются, если я не ошибаюсь, некоторые отдаленные приметы не столько внутреннего, сколько, я бы сказал, внешнего сходства их устройства с «устройством» Бога.

На такую дикую на первый взгляд мысль навели меня сообщения, сделанные выдающимися современными русскими экстрасенсами А. Мартыновым и В. Сафоновым на страницах их собственных книг. Оба экстрасенса обладают уникальной способностью мысленно «подключаться» к некоему гигантскому «информационному полю», которое обретается где-то по соседству, совсем рядышком с нашим миром. По утверждениям их обоих, человеческая душа после физической смерти человека переселяется в названное «поле». Она занимает там свое персональное место, «ячейку», заранее строго предназначенную Неведомым лично для нее. А потом «реинкарнирует», вновь возвращается на Землю – в новое для нее тело.

В. Сафонов, умеющий, в частности, вступать в психические контакты с душами умерших людей, утверждает, что в ходе длительного ряда экспериментов такого рода у него оформилось убеждение, даже твердая реалистическая уверенность в существовании запредельного информационного и очень сложного «компьютера». Он пишет в одной из своих книг: «Вывод один – раз есть «информационное поле», «компьютер», то кому-то оно понадобилось. Кто-то его образовывает, увеличивает. Кто-то должен быть хозяином, конструктором вселенского «компьютера». Иначе абсурд, бессмыслица… Когда я убедился в способности человека выходить за пределы периферии своего тела и трехмерности, возникло странное ощущение – сознание того, что наш мир, видимый, ощущаемый всеми чувствами, существует рядом с каким-то параллельным миром! Где-то в нем, «параллельном», программируется, отражается, формируется и отпечатывается все сущее на Земле, наш мир… Уверенность базируется на собственном опыте и на наблюдениях других лично знакомых мне людей. В трудах многих исследователей области таинственного можно найти прямые свидетельства об этом «поле мирового разума…».

Согласно мнсим свидетельствам, «поле» функционирует по принципу именно-таки компьютера! Каждая новая человеческая душа, попавшая на тотсвет, встраивается, как я уже говорил, в свою строго определенную яаейку в «информационном поле». Как утверждают некоторые экстрасенсы, она занимается в той «ячейке» некоей важной работой, высший смысл которой, однако, полностью ускользает от нее. Она – лишь одна из великого множества подобных «ячеек», или элементов, из которых и состоит «поле».

Общий смыс! и цель самых разнообразных по своим задачам работ, проводимых многомиллиардным коллективом «душ-ячеек», доступен пониманию только всего вселенского «компьютера» в целом. Пользуяс» другой терминологией, я предпочитаю именовать вселенский «компьютер» великим Неведомым…

Надеюсь, вы, читатель, уже догадались, к какой мысли я осторожно подвожу вас? В какую сторону нацелен, фигурально выражаясь, мой указательный палец?

Все правильно. Он нацелен на муравейник!

Структура муравейника подозрительно напоминает мне резко упрощенный вариант вселенского «информационного поля», кратко обрисованного выше. Вот, может быть, то единственное явление природы, которое по некоторым внешним признакам создавалось таинственным Неведомым… по образу и подобию своему!

Ну, было, допустим, такое «подобие» создано в незапамятные времена. Создано на уровне крайне «упрощенной модели» своего грандиознейшей прототипа… А дальше-то что? Почему был приостановлен эксперимент с «упрощенной моделью»?

Мучимый этим вопросом, я созвонился с Валерием Авдеевым и договорился о новой встрече с ним.

И вот – снова его квартира. Вместе со мной через ее порог переступила сорокалетняя Анна Ветрова, одна из сотрудниц нашего крохотного самодеятельного исследовательского коллектива. Ветрова обладает недюжинными экстрасенсорными способностями. На протяжении трех или четырех минувших лет Валерию Авдееву удавалось, погрузив женщину в гипнотический транс, выводить ее на просторы того самого «поля мирового разума». Вернее говоря, на самый краешек его запредельных просторов…

Авдеев предложил Ветровой улечься на спину на тахту и расслабиться.


Прорыв в «соседнюю реальность» можно якобы осуществить по своей собственной инициативе! По мнению индийских йогов, для этого надо долго медитировать перед так называемой «мантрой» – нарисованным кругом, имеющим крайне сложное внутреннее строение.


На рисунке: одна из классических «мантр».


Компьютерная обработка одной из таких классических индийских «мантр».

Как видите, «мантра» имеет, оказывается, четкую геометрическую структуру: ясно прослеживается спираль, сходящаяся винтом к центру «мантры». В центре – белый круг… Что это за круг? Может быть, входной канал, ведущий в некую соседнюю реальность, куда по собственной инициативе могут проникать своим сознанием индийские йоги?

«Это оказалось ошибкой»

– Можешь приступать к работе, – сухо сказал Валерий вскоре, обращаясь ко мне. – Я довел ее до нужной кондиции… Анечка, ты слышишь меня?

_ Да, – шепотом ответила Ветрова, лежавшая на тахте с закрытыми глазами.

– С этой секунды с тобой будет говорить Алексей, – сообщил ей Авдеев командирским голосом. – Ты будешь слушать и слышать только Алексея!

– Анна, – спросил я, вступая в игру, – где вы находитесь?

– Не знаю. Это похоже… Это отдаленно похоже на пчелиные соты, затянутые сплошной белой паутиной. Их очень много вокруг меня. Они тянутся тут во все стороны. И все они покрыты какой-то неясной дымкой.

– Что происходит в сотах?

– Четко не скажу. Но, по моим внутренним ощущениям, там ведется какая-то работа. Очень важная и ответственная работа. Все там работают без малейшей остановки. Все заняты каким-то делом, общим для них.

– Кто они, эти все? – задал я новый вопрос.

– Не знаю… Но все они определенно обладают разумом.

– В ходе предыдущих сеансов гипноза, проводившихся с вами, вы уже бывали, по вашим словам, где-то в здешних краях… Вы помните об этом?

– Помню.

– Вы задавали тогда вопросы. И иногда получали ответы на них… Помните?

– Да.

– Сделайте, – попросил я загипнотизированную женщину, – то же самое, что делали в сходных ситуациях на сеансах гипноза ранее. Напрягите все свое подсознание. Нацельте его на ситуацию «вопрос – ответ». Вы поняли мое задание?

– Да. Поняла. – И после долгой паузы Анна сообщила: – Я напряжена и нацелена.

– Буду произносить вопросы вслух, – сказал я. – А вы мысленно повторяйте их, адресуя «информационному полю». Затем вслух повторяйте для меня ответы на них, если они начнут поступать к вам оттуда… Внимание! Всем, кто меня слышит. Задаю вопрос. Что такое муравейник?

Анна отозвалась почти тотчас же:

– Мне говорят, вопрос сформулирован неправильно, некорректно. Слегка опешив, я сдвинул брови и принялся лихорадочно обдумывать услышанное.

– Хорошо. Сформулирую вопрос иначе. Кто такой муравейник? Ни слова в ответ. Анна молча лежала на тахте и мерно дышала. Ну, а я не спешил тревожить ее новыми расспросами наводящего свойства.

– Это ошибка, – вдруг произнесла она. – Они говорят мне, что это оказалось ошибкой. И это было очень давно, безумно давно… Пришлось оставить затею с муравейниками.

– В чем была суть ошибки?

И вот какие удивительные новости услышал я тотчас же из уст загипнотизированной Ветровой:

– Разум на планете, как выяснилось в ходе эволюции, не может быть стационарным, неподвижным. Мне говорят, он не сможет должным образом развиваться, если его носители не будут двигаться.

– Выходит, – сказал я, – муравейники были первыми экспериментами по созданию разумных существ на Земле?

– Да. Это так. Мне говорят, эксперимент не удался. Было принято решение прекратить его.

– А может ли муравейник мыслить?

– Нет. Он – просто глуповатая биологическая машина, оставленная без присмотра. Он – живое существо, но в то^же время и механизм.

– Кто конкретно оставил муравейник без присмотра? Анна Ветрова, лежавшая на спине на тахте, стала вдруг шумно дышать, делая частые вдохи и выдохи.

– Меня просят немедленно покинуть место, где я сейчас нахожусь, – проговорила слегка дрожащим голосом она. – Кто-то приближается сюда. Кто-то очень большой. Даже великий.

Я резко обернулся к Авдееву, сидевшему в напряженной позе в кресле. И, повышая голос, попросил:

– В темпе возвращай Анну назад. Выводи ее из гипноза… Вот вам и вся история про муравейники и про их сокровенные тайны. Если поверить показаниям загипнотизированной женщины-экстрасенса, муравейники и попутно термитники оказались «ошибкой», неудачным экспериментом того, кто поставил его. В информации, полученной через загипнотизированную Ветрову, присутствовало одно заявление, совершенно, по-моему, изумительное по своему содержанию. Вот оно: «Разум на планете, как выяснилось в ходе эволюции, не может быть стационарным, неподвижным… Он не сможет должным образом развиваться, если его носители не будут двигаться».

Ну очень интересное, согласитесь, заявление, памятуя об одном принципиальном различии между муравейником и человеком. Ведь в самом деле – что может быть неподвижнее муравейника? И кто самое подвижное и энергичное, самое неугомонное существо на Земле? Человек, естественно. В своей неугомонности он дошел, «додвигался» до того, что научился, пользуясь специальными приспособлениями, плавать глубоко под водой, летать высоко в воздухе и даже умудрился побывать уже несколько раз на ближайшем к Земле небесном теле – на Луне…

Кроме того, в ходе сеанса гипноза была сообщена из таинственной мглы «параллельного мира» и другая ценная новость, хотя и печальная. Муравейник не способен мыслить. Он – просто биологическая машина, оставленная ее хозяином в незапамятные времена без присмотра. Следовательно, контакт с муравейником на уровне обмена осмысленной информацией невозможен в принципе.

Обидно!

Мы, люди, никогда не получим доступа к информационному банку данных муравейника, этой, по моей «шальной» догадке, сверхупрощенной «модели» великого Неведомого. Мы так никогда и не узнаем от муравьев о двух вещах, которые смогли бы оказать поистине революционное воздействие на всю нашу жизнь.

Вечной тайной останутся для нас принципы телекоммуникационных связей муравьев. Овладей мы этой их тайной, и разом отпала бы необходимость в почте, телефонах, радиостанциях. Но еще более обидно, что тоже вечной неразрешимой загадкой останется для людей и другая сногсшибательная способность муравьев – их умение телепортировать, то есть мгновенно перемещать сквозь плотное вещество – сквозь почву – на большие расстояния «царицу» муравейника, матку.

Если бы тайна телепортации, отлично известная муравьям, перестала быть тайной для людей, это оказалось бы смертельным приговором для автомобилей, поездов, кораблей и самолетов. Более того, телепортация, как принципиально новый способ передвижения, открыла бы нам крайне заманчивый путь «мгновенного перемещения» к далеким звездам…

Увы, обе названные тайны обретаются за абсолютно непрошибаемой для людского сознания стеной. По другую сторону этого барьера находится продукт «неудачного эксперимента» Неведомого – «закрытые цивилизации» муравьев.

Стена между человеком разумным и прочими тварями на Земле – не обязательно только муравьями – выглядит монолитной, лишенной каких-либо пусть даже мельчайших дырочек и сквозных щелочек в ней. Барьер между тем, кто умеет мыслить, и тем, кто не умеет делать этого, непреодолим, казалось бы.

Вы обратили внимание на только что оброненную мной как бы вскользь оговорку – «казалось бы»?

Вот в том-то все и дело, что – казалось бы!

Иногда некоторые люди умудряются неким загадочным образом находить дырочки во вроде бы абсолютно непробиваемом барьере. И, обнаружив их, умеют через эти дырочки вступать в психические взаимодействия с теми или иными бессловесными тварями.

Делать такое могут так называемые колдуны.

В следующей главе моей книги речь пойдет о колдовстве в самом широком смысле этого слова.

Под колдовством я понимаю уникальную, редко встречающуюся у людей способность заглядывать, в частности, внутренним «психическим оком» в психические глубины других живых существ, включая людей. И, заглядывая, совершать там некие действия, управляя (!) чужими психическими полями.

Итак, поговорим о колдунах и о колдовстве.

ГЛАВА 4 ПОВЕРХ БАРЬЕРА

Не знаю, чем я могу казаться миру. Однако сам себе я кажусь

только мальчиком, играющим на морском берегу и

развлекающимся тем, что время от времени отыскиваю

камешек более цветистый, чем обыкновенный,

в то время как великий океан истины расстилается

передо мной неисследованным.

Исаак Ньютон

Колдуны – это очень серьезно

«Испокон веков люди побаиваются своих собратьев, наделенных колдовскими чарами… Колдуном или ведуном называют того, кому ведомы заветные заговорные слова и кто умеет пользоваться ими на практике», – пишет известный русский фольклорист прошлого века С. Максимов.

Его современник, другой крупнейший русский фольклорист девятнадцатого века А. Афанасьев дает такой комментарий к понятию «заговорное слово»: «Могущество заговорного слова безгранично. Оно управляет стихиями, вызывает громы, бурю, дожди… может творить урожаи и бесплодие, умножать богатство, плодить стада и истреблять их чумною заразою, даровать человеку счастье, здоровье, успех в промыслах и подвергатьего болезням. Оно может прогонять от хворого болезни и насылать их на здорового, зажигать в сердце девицы и юноши любовь или охлаждать пыл взаимной страсти, пробуждать в судьях и начальниках чувство милосердия, кротости или ожесточения и злобы, давать оружию меткость, заживлять раны, останавливать кровь… Короче сказать, слово это может творить чудеса, подчиняя воле заклинателя благотворные и зловредные влияния всей обожествленной природы».

В начале нашего века в одном петербургском журнале были, опубликованы воспоминания некоего мужчины средних лет. Этот мужчина в самой категорической форме ручался за достоверность всего сообщаемого им.

«Однажды, – пишет автор воспоминаний, – будучи двенадцатилетним подростком, мне довелось быть свидетелем выведения клопов из квартиры с помощью заговора. В то время наша семья жила на деповской станции Забайкальской железной дороги. Верстах в пятнадцати от станции на путевой казарме проживала знакомая нам семья артельного старосты путевых рабочих.

Как– то моя мать и ее подруга решили поехать туда за ягодами. Взяли с собой и нас, четырех ребят.

Приехали мы под вечер, засветло поужинали, легли спать, предполагая рано утром пойти в лес. Хозяйка постелила нам в комнате на полу, а ее семья ушла спать на сеновал. Однако спали мы недолго, так как нас атаковали клопы. Проснулись мы, зажгаи свет – и ужаснулись! Такого количества клопов я больше никогда в жизни не встречал. Они сыпались с потолка как дождь и расползались кругом.

Мы вышли во двор, и хозяева проснулись от нашего разговора. Хозяйка сказала своему мужу:

– Давно говорила тебе привести Митрича. Утром иди к нему обязательно!

Переспав в летней кухне под навесом до восхода, мы пошли в лес. Вернулись назад с ягодами часа в три дня. А вскоре пришел и Митрич. Это был бородатый старик. Жил он в деревне в одном или полутора километрах от казармы и был известен тем, что умел выводить клопов и тараканов.

Он попросил березовый веник, которым метут пол, но не новый, и вошел в квартиру. Нашептывая какие-то слова, стал обходить комнату и кухню, тыкая при этом веником в углы и вдоль плинтусов. Затем поставил веник у косяка входной двери в кухню, закрыл дверь и сказал, чтобы часа через три веник выбросили. Хозяйка дала ему в благодарность узелок, и он ушел. По истечении указанного времени открыли дверь и увидели, что веник шевелится от клопов. Это была живая масса, напоминавшая пчелиный рой. Хозяйка вынесла его и сунула в горящую плиту летней кухни. А вечером товарным поездом мы поехали домой».

Врач К. С. Уваров из Ростова-на-Дону рассказал летом 1999 года в ходе личной беседы со мной историю о том, как его родная бабушка по отцовской линии «заколдовывала змей».

– Был я тогда малолетним мальчишкой, – начал свой рассказ он. – Наша семья жила в поселке в калмыцких степях на юге России. Степи были почти безводные. Их почва состояла почти

сплошь из солончака… Знаете, что такое солончак?

– Знаю, – ответил я. – К слову сказать, в этих ваших калмыцких степях мне тоже доводилось бывать. Дважды. Жуткие места, доложу я вам!

– Да. Жуткие, – согласился со мной с тяжким вздохом Уваров. – Почти все время дует шквалистый сильный ветер. Растительность – скудная. Ну а змеи водятся в тех степях прямо-таки в невиданных количествах!… В нашем поселке каждая семья, жившая крайне скудно, имела небольшое подсобное хозяйство. Огород, куры, бараны… Для кур всегда отводился отдельный загон, где они толклись все лето напролет каждый год.

Я спросил:

– Почему отводился для кур специальный загон?

– Для защиты от змей, живущих в степях. Загон был окружен плотной, глубоко закопанной в землю оградой из досок – без щелей. И тем не менее змеи с настырным постоянством прорывали под оградой норы и проникали по ним в загоны, где паслись в нашем поселке куры. А там они набрасывались на кур, убивали их, потом пожирали. Особую страсть питали змеи к цыплятам… Эти змеи были бы сущим проклятием для всех жителей поселка, если бы не моя бабушка. Она умела «заклинать змей».

– Как же она их «заклинала»? – недоверчиво улыбаясь, поинтересовался я.

– А вот как. Срезала с куста длинную и достаточно толстую ветку, более или менее прямую. Очищала ее от мелких веточек и листьев. Потом загоняла всех кур в курятник. Очерчивала той длинной веткой небольшой круг на земле внутри куриного загона. И втыкала ветку строго в центр этого круга. Затем она выходила из загона, закрывала за собой калитку и подзывала меня к себе, если я обретался где-то поблизости.

– Выходит, все, что происходило потом, вы видели собственными глазами?

– Именно собственными. Причем неоднократно! Бабушка придвигала к калитке табуретку, я влезал на нее и смотрел поверх закрытой калитки в загон. Из нор начинали выползать на поверхность земли змеи. Много змей. Все они, как загипнотизированные, ползли к ветке, воткнутой в землю в центре круга, начертанного бабушкиной рукой. Змеи лезли по этой ветке вверх, свиваясь на ней кольцами в большие змеиные гроздья. Когда ветка оказывалась вся обвитой клубком змей, бабушка звала моего отца. Тот входил в куриный загон с плотным мешком в руках. Надевал мешок сверху на ветку со змеями, затем переворачивал его вместе с палкой, выдернутой из земли, горловиной вверх и стряхивал весь клубок змей с палки в мешок. Отец уносил мешок куда-то на задворки дома и там сжигал змей, облив их керосином, в заранее приготовленной для такого дела яме… А бабушка чертила в загоне своей веткой новый круг на земле.

– Зачем?

– Но ведь не все же змеи успели повылезать из своих нор, – пояснил мой собеседник. – Многие из них еще оставались ползать где-то под землей. Все они вместе все равно не уместились бы на палке, втыкаемой бабушкой в центр круга, на земле… Бабушка опять втыкала в центр нового круга все ту же ветку. И но-. вые змеи облепливали вскоре ее шевелящимся клубком. Затем снова появлялся мой отец с мешком в руках… И так повторялось несколько раз подряд, покуда не были переловлены все змеи, обосновавшиеся в своих подземных норах под куриным загоном и, по всей видимости, вокруг него… Бабушка пользовалась большой известностью в нашем поселке. Едва наступала весна и приходила пора выгонять кур и цыплят в их загоны, все подряд жители поселка обращались к моей бабушке за помощью. А она не отказывала никому. Так что куры, проживавшие в поселке, оставались у всех его жителей в целости и сохранности.

– Как ваша бабушка осуществляла этот свой колдовской «трюк»?

Уваров неопределенно пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – На все мои расспросы, каким образом удается ей «заклинать змей», бабушка отвечала молчанием, хмурясь и сердито поджав губы…

Давайте теперь сравним рассказ врача К. С. Уварова с сообщением, записанным в Сибири видным современным фольклористом В. Зиновьевым, ныне покойным. Запись была сделана в 1969 году.

Рассказывает глубокий старик Г. В. Пешков из города Нерчинска Читинской области:

«Это было еще в годы Гражданской войны.

В одной деревушке прильнул я, человек пришлый, к одному деду. А он командует мне:

– На покос поедешь со мной сено косить.

– Ну, хорошо. Поедем.

Люди в деревнях жили еще единолично тогда. Колхозов пока что не было.

У этого старика имелись две лошадки. Привез он меня в одно совсем гиблое место. У них там большой овраг был… Никто туда не заходил. Боялись люди. Змей там было очень много. А я и не знал тогда про это… Ну, приехали. Остановились и давай косить. А косили руками, кривыми косами-литовками.

Я стал косить, смотрю, а там змея ползает. Гляжу, в другом месте еще одна змея ползает. И в другом тоже – змеи. Всюду – змеи! Я просто ужаснулся!

Говорю деду:

– Как же это так? Одни змеи кругом. Косить никак невозможно.

– Ничего, – говорит он в ответ. – Ты только не трогай их, не руби. Где уж коса нечаянно по змее попадет, то и шут с ней.

Пусть не лезет. Вот так.

Вечером сделали мы с дедом балаган, поужинали. Я укладываюсь потом на телегу спать, а не в балагане. Боюсь, съедят меня эти змеи. Они же прямо кругом так и ползают!

Дед говорит:

– Не ложись, дурак, на телеге. Ни одна из них все равно не тронет тебя.

Ну, уговорил он меня. Улегся я рядом с ним в балагане. Лег, а уснуть не могу. Верчусь… Вдруг чувствую, одна змея подползла ко мне и за ногу меня укусила. За большой палец. Я вскочил и заорал как лихой-благой.

А дед говорит мне:

– Ничего, ничего! Успокойся, успокойся! Темно уже было, ничего не видно. Чувствую, дед пощупал мой укушенный палец, почертил его крест-накрест своим пальцем, помял.

– Ничего страшного, – говорит. – Считай, это как будто комар укусил тебя…

Нога болеть перестала, а я спать боюсь. Почти и не уснул в ту ночь, дожидаясь утра. Не могу уснуть. Боюсь, и все тут. Старик утром встает и говорит:

– Разжигай костер.

А там на косогорчике рос мелкий кустарничек. Дед взял ножик, пошел в этот кустарник, срезал там тоненькую осиновую веточку, но длинную. Завострил ножиком ее кончик… И вот вышел он туда, где мы с ним все уже выкосили. Сперва начертил осиновой веточкой кружок на земле, а потом воткнул в серединочку кружка эту веточку.

Я спрашиваю у него:

– Ты что, дед, делаешь?

– Ладно, – бурчит, – подожди. Сам увидишь, что будет.

И вот я смотрю, с самых разных сторон катятся, точно россыпь какая-то, змеи. Все к этой палочке катятся ср всех сторон! Только трава шуршит! Я ужаснулся, увидев такое. Просто уже и не помню, как очутился на телеге. Со страху залез на нее…

А дед, вижу, срезал прутик, жиденький, тоненький. И стоит с этим прутиком в руках. Ждет. Ну, а та змея, которая укусила меня и которая, значит, виноватая, позади всех змей тянется. Последней приползла.

Дед ей командует:

– Подходи, подходи. Что, боишься?

Потом сделал он нечто непонятное. И все змеи тут же разбежались, расползлись в разные стороны. А эта – виноватая – осталась. Дед подошел к ней и давай ее прутиком стегать. Она, вижу, вся вьется колесом, привскакивает, а не убегает от деда никуда… Тот постегал ее прутиком, постегал.

– Ну, – говорит мне, – ладно!… Пойдем теперь чай пить.

Приходим к костру чай пить. А я издали тяжу, та змея, которая провинилась, все крутится на земле возле веточки, воткнутой дедом.

Дед вскоре опять свой прутик взял и пошел к змее. И опять давай. ее стегать, стегать… Потом он вернулся, мы попили чаю и пошли опять косить. Прокосили до обеда. Приходим назад, сели обедать, а она все возле той воткнутой в землю веточки ползает. Тут меня совсем уж полная жуть взяла! Думаю, все равно съедят меня здесь эти змеи! И вот я, не докушав свой обед до конца, удрал оттуда.

Крикнул старику:

– Уйду, дедушка! Не буду здесь больше косить!

Так и удрал от него, от этого старика.

Вот такая история».

В обоих приведенных примерах «заклинания змей» есть общие черточки, которые сами бросаются в глаза. И в первом, и во втором случае используется однотипная колдовская технология: срезается с куста веточка, которой очерчивается на земле «магический круг», затем в центр круга втыкается все та же веточка. При этом не произносится никаких специальных «заговорных слов». А потом происходит нечто, напоминающее волшебную сказку.

Подчиняясь приказу, непонятно каким образом отданному колдуном или колдуньей, змеи начинают сползаться со всех сторон к «магическому кругу» с веточкой, торчащей в его центре.

Ну а история про «провинившуюся» змею, укусившую человека за ногу и потом самолично явившуюся принять от колдуна-деда заслуженную порку за содеянное ею, вообще обретается на грани почти полной фантастики. Здесь отмечается факт не взаимодействия колдуна со змеями вообще, а взаимодействия с совершенно конкретной змеей, которая сама является на процедуру ее наказания!… Напрашивается единственно возможное, по-моему, объяснение всей этой змеиной чертовщины.

Психические поля сибирского колдуна-деда и бабки-колдуньи из калмыцких степей работали какое-то время в неведомом нам режиме на «одной волне» с электромагнитным полем, излучаемым змеиными мозгами. И колдун, и колдунья не просто вступали в контакт с этим полем на уровне обнаружения его где-то в пространство. Оба они умудрялись каким-то хитроумнейшим образом оказывать управляющее воздействие на носителей поля – змей. И те помимо своей воли подчинялись отдаваемым им приказам…

Любопытная попутная подробность, на которую, может быть, обратил внимание не каждый читатель. Глубокой ночью, когда змея укусила человека в большой палец ноги, дед-колдун пощупал укушенный палец, почертил крестообразно по нему собственным указательным пальцем, помял и…

И человек, получивший заведомо смертельно опасный змеиный укус, почти тотчас же выздоровел.

Колдуны и колдуньи без особого труца умеют манипулировать силами, о природе которых мы с вами можем лишь строить догадки!

Заклинатели птиц и животных

Необычный способ отлова птиц применяют живущие на юге Индии муллу-курумбами. Профессиональный охотник, европеец К. Бетлор наблюдал однажды собственными глазами, как осуществлялась эта удивительная процедура.

«Туземец, – сообщает К. Бетлор, – берет небольшую жердочку и, повертев ее в руках, словно полируя ее, прикрепляет жердочку на первом попавшемся кусте в двух футах от земли. Затем он ложится в нескольких шагах оттуда на землю, спиною вверх. Если где-то недалеко скачет по веткам дерева какая-то птица, курумб устремляет свой взгляд на нее и терпеливо ждет.

В это время глаза курумба принимают странное выражение… Я замечал такое же только во взгляде змеи, когда она, поджидая добычу, устремляет взгляд на свою жертву, очаровывая ее. Этот взгляд, неподвижный, стеклянный, сияет словно бы внутренним холодным светом. Он притягивает к себе и вместе с тем отталкивает от себя.

За несколько рупий один курумб согласился дозволить мне присутствовать при его ловле птиц.

Птица порхает в воздухе с ветки на ветку и чирикает, беззаботная, веселая, деятельная. Вдруг она останавливается и точно прислу-цивается. Склонив голову набок, она остается сидеть несколько секунд на ветке неподвижно. Потом, встрепенувшись, силится, видимo, улететь. Она иногда и улетает, но случается такое весьма редко.

Обыкновенно же ее словно что-то притягивает в очарованный фуг, и она начинает бочком приближаться по ветке к жердочке. Ее перышки взъерошены, она тихо и жалобно пищит, а все же подвигается вперед маленькими нервными скачками… Наконец она оказывается возле «очарованной» жердочки. Одним скачком перепрыгивает на нее и – судьба ее свершилась!… Она уже не может сдвинуться с жердочки и сидит на ней точно приклеенная, покуда колдун-курумб не встанет без малейшей спешки с земли и не подойдет к жердочке, чтфбы спокойным движением руки снять с нее заколдованную очарованную птицу».

Вне всяких сомнений, колдовская операция по столь странному отлову птиц осуществляется колдуном на подсознательном уровне. Из описания операции со всей очевидностью вытекает, что «заклинатель птиц» пребывал в особой фазе своего сознания – в сумеречной, почти бессознательной, когда гипнотизировал взглядом птицу.

Существует немало историй о страшной, подчас даже смертельно опасной силе «колдовского взгляда». Многие из историй записаны со слов непосредственных свидетелей событий, происшедших по вине так называемого «дурного глаза».

Вот рассказ одной русской женщины, клятвенно заверявшей в том, что все рассказанное ею – чистая правда:

«Это было еще до революции. Я только что окончила училище. Место учительницы получила в казачьей станице. Отвели мне квартиру. Кругом у всех еоседей полно домашней птицы. Я тоже завела хозяйство: приобрела кур, посадила наседок на яйца. И вывелись цыплята – желтенькие пухленькие комочки. Нравилось мне с ними возиться. Возьмешь такого малыша в горсть и слышишь, как бьется его сердце…

Так вот, как-то раз была я во дворе, возилась со своими курами, как вдруг приходит сторож из станичного правления и зовет меня – мол, зачем-то я понадобилась станичному атаману. Прежде чем пойти, я зашла в квартиру приодеться. А когда вышла, то увидела, что мои цыпляточки так и валятся один за другим на землю, ножками немного подрыгают и издыхают.

Когда вернулась из правления, сразу кинулась к соседкам:

– Что же это такое? С чего мои цыплята подохли? А они спрашивают:

– Сторож из станичного правления к тебе, случаем, не заходил?

– Заходил.

– Ну, так это у него глаз такой, – объясняют соседки мне. – Как взглянет, так цыплята и дохнут… Ты навяжи своим новым цыплятам на шею какие-нибудь яркие тряпочки, чтобы они сторожу в глаза бросались, тогда вред к тряпочкам и пристанет. А им-то, тряпицам, что сделается? Ты как думаешь – почему мы своим ребятишкам яркие ленточки, в волосы вплетаем? От сглазу это!

Я так и сделала, но решила опыт произвести: одной половине новых цыплят навязала на шею яркую пряжу, а другой половине – нет.

Сторож опять вскоре приходил… И что вы думаете? После его ухода та половина цыплят, которой я не навязала яркие тряпочки, полностью сдохла, а другая, с тряпочками на шейках, – уцелела».

Современный русский исследователь Ю. Росциус отмечает, что «обсуждаемый феномен действительно существует, а не выдуман учеными или мистификаторами». Во времена, давно канувшие в Лету, знаменитый врач Авиценна писал: «Часто душа влияет на чужое тело так же, как и на свое собственное, – как, например, при воздействии дурным глазом». Фома Аквинский, знаменитый в свое время философ и богослов, изучавший чародейство, пришел к выводу, что это явление как-то связано с особыми свойствами глаз, которые посредством «неизвестного излучения» умеют «заражать воздух» на значительном расстоянии.

Подобный случай убийственного, прямо скажем, «заражения воздуха» с помощью взгляда описан в книге малоизвестного литератора И. Купчинского, вышедшей в свет в самом начале двадцатого века.

«Это было в Крыму, – рассказывает автор книги. – На одной из станций мне пришлось встретить приезжего. Я только что приехал, а он выходил из станционной конторы, чтобы ехать. На глазах его была повязка, как бы защита от света. Полагая, что он

страдает глазами, и имея при себе хорошее средство от воспаления глаз, я предложил ему это средство.

– Благодарю вас,. – сказал незнакомец, – у меня такая болезнь, что никакие средства мне не помогут.

– Но вы все же попробуйте мое средство. Если и не поможет, то и вреда не принесет.

– Ах, – улыбнулся он, – да я и завязал глаза, чтобы, проходя сейчас по двору, где бродит много домашней птицы, не взглянуть на кур. Они попадаются тут, во дворе, на каждом шагу.

– Я вас не понимаю, – сказал я, глядя на него с удивлением.

– Знаете ли, какие у меня глаза? Стоит мне пристально посмотреть на птицу, и она падает мертвой.

– Прекрасно! Так вам можно обходиться на охоте без ружья и собаки. Или, по крайней мере, без ружья, – пошутил я.

– Вот вы шутите, а между тем я говорю вам серьезно, что это правда… Не желаете ли испытать?

– Конечно, от этого я не откажусь.

– В таком случае пойдемте, но с уговором – вы заплатите за убитую моим взглядом птицу ее хозяину.

Я согласился с ним, и мы взошли на крыльцо. Возле крыльца бродило несколько кур.

– Укажите любую, – предложил он.

Я указал на самую проворную.

Незнакомец, сняв повязку со своих глаз, устремил на нее пристальный взгляд. И что же? Курица моментально присмирела, стала вялой, повесила голову, задрожала и упала.

– Вы усыпили ее! – вскричал я, бросаясь к курице и беря ее в руки.

– Нет. Она убита. Признаюсь, я и сам не рад силе своих глаз.

Однако они без моей воли приносят вред… Да что будешь делать?! До свидания, – проговорил незнакомец и уехал.

А курица так и не ожила».

Американский исследователь паранормальных явлений К. Уилсон пишет: «Однажды я сравнил человека с автомобилем, у которого два водителя: сознательная личность и подсознательные импульсы…»

Сравнение К. Уилсона видится мне на удивление точным, верным. В цивилизованном человеке роль подсознательного «водителя» бывает почти незаметной, относительно автоматической по сравнению с ролью сознательного «водителя». Подсознательный коллега последнего контролирует лишь сон, память и функции внутренних органов.

Именно и только рассудок, пребывающий в полном своем сознании, занимается осмысленной, в том числе творческой работой… Однако в «магических» обществах далекого прошлого подсознательный «водитель» был не менее важен, чем сознательный. Когда он начинал действовать, то не просто для того, чтобы погрузить мозг в сон. Он брал «управление» мозгом человека на себя в целях пробуждения в нем интуитивной его сути – способности интуитивного восприятия окружающего мира. Случай с колдуном-курумба, гипнотизирующим птиц в сумеречном, почти бессознательном состоянии, может служить веским подтверждением в пользу только что сказанного.

«Магия и мистика, – указывает К. Уилсон, – направлены на то, чтобы погрузиться поглубже в «подвалы» человеческого «я», используя возможности подсознания, посвоему воспринимать и по-своему же схватывать окружающую действительность».

Сон, к вашему сведению, отнюдь не является неким пассивным состоянием, в котором тело восстанавливает силы, потраченные за минувший день. Сон также является инструментом постижения мира и в некотором даже смысле предшественником магии и колдовства.

В мировой литературе засвидетельствованы многочисленные примеры «сонной магии», которые не так просто объяснить. Типичнейшими образчиками «сонной магии» я считаю сеансы гипноза, проводимые Валерием Авдеевым с самыми разными людьми при моем участии.

Приведу пример совершенно удивительной «сонной магии», взятый из книги А. Гримбла, земельного комиссионера на островах Гилберта в Южной части Тихого океана.

Впервые оказавшись на одном из тех островов по делам службы и надолго задержавшись на нем, мистер Гримбл начал быстро худеть. Его организм никак не мог приспособиться к местной специфической пище. Один из старожилов острова посоветовал ему есть побольше дельфиньего мяса, чтобы пополнеть. А. Гримбл сообщает в своей книге:

«Это привело меня к выяснению того, каким образом я смогу регулярно получать мясо, редкое на острове. Ответ аборигена заключался в том, что его родственник из деревни Кума – наследственный зазывала бурых дельфинов. Этот двоюродный брат аборигена был, по его словам, выдающимся специалистом своего дела. По желанию он мог привести себя в особое полусонное психическое состояние, необходимое для «зазывания дельфинов». В таком психическом состоянии его дух выходил из его тела, отправлялся в гости к дельфинам, живущим далеко за западным горизонтом. А там, встретившись» с ними, приглашал их потанцевать на празднике в деревне Кума. Если он правильно произносил слова приглашения, секрет которых знали на острове лишь очень немногие люди, то дельфины следовали за ним с криками радости».

Итак, мистер Гримбл был доставлен в один прекрасный день в деревню Кума, где все уже было подготовлено к торжественному празднику. Толстый добродушный зазывала дельфинов, перекинувшись парой приветственных слов с мистером Гримблом, тут же удалился в свою хижину. Там он просидел в полном одиночестве в течение нескольких часов.

А. Гримбл продолжает свой рассказ:

«Затем он вдруг выскочил из хижины и упал лицом вниз, потом встал, царапая воздух перед собой пальцами и скуля на странной высокой ноте, подобно щенку. Затем он начал выкрикивать на местном наречии слова: «Встаньте! Встаньте!… Они идут, они идут». Все жители деревни бросились в воду и стояли там, тяжело дыша. И вот прибыли дельфины.

Они двигались к нам цепью, расстояние между ними – два или три ярда, насколько могли видеть мои глаза. Они приближались к берегу так медленно, что, вероятно, пребывали в трансе. Их вожака подталкивал ногами на мелководье зазывала дельфинов. Вдруг он молча повернулся и лениво пошел рядом с плывущим вожаком дельфиньей стаи в сторону отмели.

Жители деревни приветствовали своих гостей монотонным пением на берегу…

Когда все мы подошли к краю изумрудной отмели, плавники дельфинов уже касались песка. Дельфины мягко взмахивали ими, словно прося помощи. Мужчины бережно помогли им перебраться через все песчаные преграды на отмели. Это выглядело так, как будто единственным желанием дельфинов было достичь берега…»

Все многочисленные загипнотизированные дельфины были немедленно убиты, а потом постепенно съедены.

Мистер Гримбл, поедавший в течение какого-то длительного времени хорошо просоленное дельфинье мясо, быстро пополнел, почувствовал себя много бодрее и был очень доволен всем этим.


Психические атаки

Имело ли значение для дельфинов, какие конкретно слова на людском наречии произносились колдуном?

Ответ почти очевиден. Произносимые слова заклинания имели значение, прежде всего, для колдуна-вызывателя, который должен верить в объективную реальность того, что он делает.

Наша проблема состоит в том, что у каждого из нас – два разума. Сознательный разум настолько приучен к его доминирующей роли, что часто вмешивается в деликатную работу нашего подсознания. Пример с выкрикиваниями в строго определенном порядке неких слов в ходе заклинания дельфинов неплохо показывает, как сознательный разум пытается подхлестывать своими указаниями подсознание колдуна. Попутно, повторяю, этот самый разум помогает колдуну жестко верить в реальность того, что он творит.

А такая слепая абсолютная безрассудная вера в свои возможности устраивает подчас подлинные чудеса на просторах человеческого подсознания.

Наше второе сумеречное «я», пребывающее обычно в почти спящем состоянии, внезапно полностью пробуждается и резко расширяется в своем объеме в пространстве. В случае истории с дельфинами оно расширилось «далеко за западный горизонт». Пробудившись, подсознание демонстрирует свои колоссальные силы и неслыханные паранормальные способности, о которых в сознательном состоянии человек может только мечтать…

И все же – вот ведь ошарашивающая закавыка! – какое-то четко выстроенное из слов заклинание, нечто вроде строго определенной «словесной формулы» произносилось колдуном на местном наречии в ходе вызывания дельфинов. Некие заклинания нашептывал, если помните, и старик Митрич, бродя по дому с веником в руке и завораживая клопов. Дельфины и клопы не понимают, само собой, человеческой речи. Тем не менее и те и другие однотипно отреагировали на сугубо словесные заговорные призывы, обращенные к ним колдунами. Все до одного обитавшие в доме, клопы собрались на венике, облепив его, подобно пчелиному рою. А все или, может быть, почти все дельфины, жившие «далеко за западным горизонтом», дружно приплыли к берегу острова в ответ на зов их призывателя.

Обе ситуации выглядят немножко, мягко говоря, бредовыми. В чем здесь фокус? Как объяснить суть происшедшего?

Отгадка кроется, может быть, в том, что я предлагаю назвать «скрытым сотрудничеством» нашего сознания и подсознания.

Надеюсь, вы не забыли о кодовом слове «Андрей», которое внезапно пробудило подсознание Виктора Баранова, крепко спавшего в гипнотическом трансе до момента произнесения кодового слова. Так вот, по аналогии – допускаю – кто-то когда-то случайно или же, будучи величайшим экстрасенсом, отнюдь не случайно выявил «словесную кодовую формулу», с помощью которой можно зазывать дельфинов. Либо же, другой вариант, сгонять на веник загипнотизированных клопов.

«Словесная кодовая формула» имела, согласно моей догадке, свой четкий аналог, своего «внесловесного двойника», которым отлично умело оперировать подсознание человека. Здесь проявил себя производственный, так сказать, симбиоз сознания и подсознания. Оба они работали в плотном тандеме, когда взаимодействовали с дельфинами и клопами. Доминирующее в человеческой психике сознание, находясь в гипнотическом трансе и частично сливаясь в условиях транса с подсознанием, отдавало четкий приказ сонливому подсознанию с помощью той формулы. В ответ на поданную команду подсознание мгновенно пробуждалось и «переводило» полученный от сознания приказ на «язык образов», «язык простейших понятий», доступных пониманию клопов и дельфинов.

Грубо говоря, подсознание устраивало психическую атаку на клопов и дельфинов и всегда добивалось в ходе атаки того, чего хотело.

Изредка нужные заговорные слова произносятся в процессе сеанса колдовства не вслух, а мысленно, про себя. Никак иначе невозможно объяснить технологию процедуры «заклинания змей». В обоих описанных выше случаях заклинатели змей не произносили вслух никаких заговоров. Однако они работали, как я подозреваю, строго по схеме, очерченной мной только что. Их сознание занималось «скрытым сотрудничеством» с их же подсознанием. Ну а ежели был такой факт «скрытого сотрудничества», то, стало быть, произносились колдунами какие-то «кодовые заговорные формулы», но произносились, повторяю, не вслух, а мысленно.

Из всего сказанного вытекает вывод, который я нахожу чрезвычайно важным.

В некоторых строго определенных обстоятельствах сознание и подсознание человека умеют, оказывается, находить общий язык! Им вполне удается понимать друг друга, удачно взаимодействовать, работая в одной упряжке.

В таких ситуациях и проявляет себя в полную меру таинственная всемогущая «способность ИКС», сокрытая где-то в глубинах каждого человеческого «я»…

С прискорбием сообщаю, что некоторые колдуны, эксплуатируя «способность ИКС» с ее великими возможностями, устраивают психические атаки не только на бессловесных тварей. Нередко случается так, что объектом атаки становится человек.

«Это еще где-то сразу после Гражданской войны было, – рассказывал один старый сибиряк в беседе с фольклористом В. Зиновьевым. – Начали у нас спектакли устраивать. А пока идет репетиция, посторонних же не пускают в зал… А у нас там была Санька Тимошина. Все говорили, что она – хомутница, то есть колдунья.

Ну вот, однажды зашла она в зал во время репетиции, а я погнал ее оттуда. Гоню прочь, но она не соглашается уйти. А у меня характер был крутоватый. Я схватил ее в охапку и выбросил из клуба.

Она с крыльца кричит мне:

– Ну, узнаешь кузькину мать в сарафане! Ну, узнаю – так узнаю. Что мне с этого?! Да ничего. Проводим мы репетицию. И вот чувствую, что-то у меня нос раззуделся. Поцарапаю его маленько пальцем, а он опять зудит. Эмка Степанцева, девка такая озорная, как захохочет, поглядев на меня:

– Данилка, у тебя нос величиной с картошку стал! Ой-ей, действительно. Я схватился за нос, а он у меня не входит в руку. Ой-ей!… Ну, покончили мы с этой репетицией. Прибежал я домой. Лег и никак не могу уснуть. Горит, просто огнем жжет нос! Я позвал своего старшего брата:

– Матвей, Матвей! У меня-то что-то неладное с носом. Он подошел, посмотрел:

– Ой-ей, да что же это такое с тобой? Это же у тебя, наверное, колдовской хомут. Ты где и с кем сегодня спорил?

– Да вот, – отвечаю, – Саньку Тимошину выбросил из клуба.

– Зараза такая! – вскричал Матвей. – Это она, значит, тебе подделала. Пойдем к Микуле Игнатьичу, целителю нашему.

Вот пришли мы к нему.

Он стал чертить мой нос указательным пальцем и шептать. Не знаю, что уж он там нашептывал. Один раз зашептал меня. Маленько погодя – опять зашептал. И потом три раза мой нос зачертил… Сам не знаю, как я и уснул у него дома на лавке. Утром пробудился – вот где я, оказывается, у Микулы! В первую очередь хватаюсь рукой-за нос: большой или нет? А он, чувствую, нормальный!…»

Или вот еще одно сообщение, записанное снова-таки В. Зиновьевым в Читинской области.

«Моя односельчанка Никанова жарила картошку в зимовье, – рассказывает престарелая А. Я. Осадчая. – А тут вдруг в зимовье заходит он, которого многие наши люди колдуном считали. Заходит и говорит:

– Ты меня покорми. Дай картошечки.

А она картошки ему из-за жадности не дала. Еще даже и поругала его.

Потом, съев всю свою нажаренную картошку, по ягоды пошла. А он и говорит ей вслед:

– Ну, иди по ягоды. Бог с тобой. Иди.

Она только дверь открыла, только через порог переступила и остановилась. Видит – пташечка маленькая-маленькая летает прямо перед ней. А он, колдун, в зимовье остался. И кричит ей в спину:

– Ты иди-ка! Что это вдруг приостановилась? Вот она идет, идет. Повернула на солончак… И все дальше шла, и шла, и шла, а пташечка эта перед ней все летит да летит. Пришла. Голубицы кругом – ой, синем-сине! Ступить негде!


На снимке: попытка вызвать «колдовские чары» по инициативе исследователей. В ходе эксперимента наблюдался самопроизвольный полет стула при прямом психическом контакте с таинственными силами неизвестной природы. Снимок был сделан в начале 40-х годов нашего века в Англии.

Наклонилась она, чтобы голубицы в лукошко набрать, глядь – а никакой голубицы вокруг вообще нет. В момент исчезла вся куда-то.

А эта пташечка все летает да летает перед ней. И вот она за пташечкой потопала как зачарованная. Идет, идет, а пташечка впереди все летит, летит… Солнце зашло. И лишь тогда она как бы очухалась. Огляделась по сторонам и сообразила, что за пять километров от деревни ушла! А домой вернулась оттуда уже ночью…

Вот он какой, колдун наш! Страшно! Ей-богу, я сама неделю голодать буду, а его покормлю…»

Современное сообщение – тоже о страшных колдовских чарах – сделанное журналистом С. Демкиным на страницах «Комсомольской правды» от 13 февраля 1998 года: «Однажды мой друг, полковник милиции в отставке, долго работавший в МУРе, поведал мне любопытную историю. В одном из московских НИИ скоропостижно скончался начальник ведущего отдела, отличавшийся склочным характером и неуважением к своим коллегам. В очередной раз он сделал какое-то резкое замечание подчиненному. Тот промолчал, но посмотрел на обидчика так, что тот вдруг упал головой на стол и захрипел. Приехавшие врачи «скорой помощи» констатировали смерть, но не могли понять ее причину: этот человек был абсолютно здоров. Патологоанатом, делавший вскрытие, приватно сказал моему другу, что у него создалось впечатление, будто сердце покойного словно кто-то взял и остановил, как маятник у часов. У следователя сразу возникло подозрение, что этим «кем-то» был обиженный подчиненный, взгляд которого производил такое неприятное впечатление, что даже у видавшего виды оперативника поползли по спине мурашки».


Колдовской кошмар в тюрьме

История, которую вы сейчас прочитаете, записана со слов очень серьезного, не склонного к пустому фантазированию человека, кадрового офицера, капитана С., просившего не называть его имя и фамилию.

Несколько лет назад брат капитана, проживавший тогда в городе Гусеве Калиниградской области, стал невольным участником одной очень странной истории. Человек семейный и гражданский, он был осужден за какую-то малую провинность на пятнадцать суток. Однако вернулся домой из тюрьмы не через пятнадцать суток, а более чем через тридцать дней. Причем родные забирали его из тюремного госпиталя. Врачи не сразу решились отпустить его: нервная система больного, шокированная сильнейшей депрессией, была еще очень слабой после перенесенного им мощного пси-хического удара.

Странные события развернулись в тюремной камере среди таких же осужденных, каким в то время был брат капитана С. В камере среди прочих ее обитателей находился некто молчаливый, упрямый, с тяжелым сверлящим взглядом – «жук». Началось все с демонстрации его удивительных «фокусов». У «жука» была привычка перед демонстрацией своих способностей спрашивать разрешения всех присутствовавших на показ «фокусов». Обычно получив его, он начинал молчаливо и сосредоточенно действовать.

Однажды утром, перед тем как милиционер выводил всех осужденных из камеры на работу, «жук» спросил, хочет ли кто курить. Вопрос был встречен насмешкой:

– Ты что, угостить можешь?

В ответ последовало короткое и твердое:

– Могу.

Ему не поверили, но подтвердили, что курить хотят все. Хотя замкнутое состояние всегда было свойственно «жуку», но сейчас особенно стало заметно, как глубоко погрузился он в свои мысли. Тем временем милиционер, как обычно, вывел заключенных во двор, построил их и повел на работу. Необычным оказалось другое. По пути он остановил всех у киоска «Табачные изделия», купил пачку сигарет и молча угостил каждого. Так же молча заключенные покурили.

Не курил лишь «жук». Как он заставил милиционера купить осужденным сигареты, осталось тайной…

Следующий случай произошел в солнечный воскресный день. Обращаясь к сокамерникам, «жук» спросил, не желают ли они позагорать на лужайке, что виднелась за тюремным окном. Против воздушной ванны никто не возражал. Как и в прошлый раз, «жук» погрузился в свои мысли. Через некоторое время пришел дежурный милиционер, молча открыл дверь камеры и так же молча отвел всех заключенных на лужайку. Через час, когда все полежали на траве и позагорали, милиционер приказал им возвратиться на место – в их камеру.

Когда «жук» в третий раз предложил свои услуги, то сокамерники согласились не раздумывая, поскольку его предложение выглядело очень заманчивым. «Жук» предложил посмотреть непосредственно здесь, в тюремной камере, на обнажённую женщину! В этот раз, сидя в своем углу, он надолго и глубоко погрузился в свои мысли.

Внезапно дверь камеры распахнулась. На ее пороге появился милиционер, который привел с собой женщину, несколькими секундами ранее выпущенную им из женской камеры. Он молча впустил эту женщину к мужчинам и удалился. На двери камеры щелкнул замок.

А женщина, не замечая сидящих вдоль стен мужчин, начала медленно и невозмутимо раздеваться.

И именно в этот момент брату капитана С. удалось каким-то образом стряхнуть с себя странное оцепенение, охватившее все его естество парой минут ранее. До сей поры некая неведомая сила, какое-то наваждение заставляли его молча и отрешенно сидеть, глядя на происходящее. Дурман чужого воздействия появлялся у него и раньше: во время перекура, а также во время отдыха на лужайке. Однако лишь теперь удалось брату капитана преодолеть эту гнетущую силу!

Все мужчины в камере сидели словно в полузабытьи. В полусонном состоянии находилась и раздевающаяся женщина. Один только «жук» сидел в своем углу с ярко горящими глазами. Это его воля владела сознанием остальных!

«Жук», глянув на брата капитана, сразу понял, что тот освободился от его контроля. Он тихо и угрожающе прошипел:

– Не мешай мне!

Брат капитана ответил тихо и твердо:

– Перестань издеваться над людьми.

Глаза «жука» гневно сверкнули. Он стал осыпать брата капитана разными угрозами, а потом опять потребовал не мешать ему. Однако брат капитана продолжал стоять на своем:

– Прекрати издеваться над людьми! Видимо, их спор отнял много сил и внимания у «жука». Его контроль над окружающими ослаб, и люди один за другим начали приходить в себя.


И вновь ситуация «колдовского» психического – только ли психического? – контакта неведомо с кем… Едва начался контакт, как телефонная трубка пришла в движение. Вырвавшись из руки девушки, она стала порхать в воздухе, как птица.

Диким голосом закричала женщина, обнаружившая себя полураздетой среди мужчин. На ее крик прибежал милиционер. Не понимая, откуда взялась в мужской камере полуголая, обезумевшая от страха женщина, он быстро в полном недоумении вывел ее из камеры в коридор. Водворил на свое место в другую камеру – женскую.

Пока длился спор «жука» и брата капитана, «жук» всячески, повторяю, угрожал своему оппоненту, обещал даже убить его, а глаза «жука» при этом так и метали в брата капитана молнии.

Того охватило беспокойство. Эти злые, насквозь пронизывающие взгляды возбудили страх в сильном и крепком мужчине. «Вдруг придушит, когда ляжем спать? – с ужасом размышлял он. – От этого дьявола всего можно ожидать!»

Брат капитана вызвал милиционера и уговорил того перевести его в другую камеру. Милиционер оказался покладистым парнем, согласился с просьбой – тем более что одна из камер на этаже пустовала.

Брат капитана перебрался в пустовавшую камеру. В тот же вечер дикие безумные мысли внезапно овладели всем его сознанием. «Для чего ты живешь? – вопрошал заунывно неведомо чей голос в его мозгах. – Тебе нужно покончить с собой! Избавиться от собственной ненужности, бесцельности своего существования!» Далее хороводом завертелось в голове: «Повеситься? Не на чем. Вскрыть вены! Нечем… Ага. Нашел! Надо размозжить голову о выступ стены!»

Двигаясь словно в гипнотическом трансе, брат капитана принялся бешено биться головой о выступ стены. Кровь хлынула ручьем.

Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не пришел проверить заключенных милиционер, совершавший обязательный вечерний обход в тюрьме. Распахнув дверь камеры, из-за которой раздавались звуки глухих ударов, он увидел перед собой окровавленного заключенного с сумасшедшим огнем в глазах…

Брата капитана немедленно доставили в тюремный госпиталь. Раны на голове зажили довольно быстро. А вот зато психическая деятельность наладилась не так скоро. Врачи установили у своего пациента сильнейшую депрессию. Они выписали его из тюремной больницы, лишь поддавшись настоятельным просьбам жены. Попутно они понадеялись, что домашняя обстановка будет быстрее способствовать выздоровлению этого «психа». Однако врачебное наблюдение за больным продолжалось еще очень долго.

Тем временем срок задержания «жука» подошел к концу, и; «жук» вышел из тюрьмы. Едва оказавшись на воле, он бесследно исчез из города Гусева…

Вот, оказывается, на что бывает способен сильный «черный колдун», если его хорошенько разозлить. Разозленный почти до бешенства, горящий жаждой мщения, «жук» оплел на расстоянии, возможно немалом, своей незримой колдовской паутиной брата капитана, перебравшегося от греха подальше в одну из соседних камер. Отуманенный дурманом чужого психического воздействия, брат капитана едва не свел счеты с жизнью.

А ведь именно этого и добивался обозленный «жук»! Его дьявольский колдовской гений принудил брата капитана совершить попытку самоубийства. Попытка едва не удалась. Жизнь околдованного «жуком» человека была спасена по воле случая. Милиционер, совершавший обычный вечерний обход тюремных помещений, спас своим появлением брата капитана от верной смерти…


Оживший покойник

Колдуны бывают «черные» и «белые». Первые несут зло людям, а вторые – добро.

О случае, когда самым неожиданным образом проявило себя «белое колдовство», рассказал в одной из своих книг американский врач Г. Райт. В течение ряда лет он занимался исследованиями основ «первобытной медицины», применяемой знахарями в Африке и Южной Америке.

Рассказывает Г. Райт:

«Обряд «воскрешение из мертвых» – это, пожалуй, самый мистический и самый непознанный из обрядов, практикуемых жрецами вуду. С помощью изрядного количества десятифранковых бумажек удалось уговорить местного знахаря Нгамбе показать мне одну из церемоний «воскрешения из мертвых».

Мы доехали до ущелья, в которое вела дорога, скорее похожая на тропинку. Извиваясь по склону, она поднималась вверх по крутой долине. В конце подъема была небольшая поляна. Нгамбе предупредил меня, чтобы я соблюдал полную тишину. Не знаю, чего он хотел – то ли скрыть мое присутствие, то ли дать почувствовать, как трудно ему было устроить это «тайное» посещение.

Из разъяснений Нгамбе явствовало, что мы присутствуем на обряде «воскрешения из мертвых» человека, подвергшегося нападению духов, насланных знахарем соседней деревни. Жрецы фетишей деревни несчастного собрались, чтобы уничтожить или нейтрализовать власть духов, убивших их подопечного.

Мы укрылись в кустах примерно в пятидесяти футах от поляны, где собралась группа туземцев. Мне было ясно, что Нгамбе, чтобы «устроить» мое присутствие, поделился с участниками церемонии полученными от меня деньгами.

Человек лежал на земле, не проявляя никаких признаков жизни. Я заметил, что одно ухо у него было наполовину отрублено, но это была старая рана. Больше никаких следов насилия видно не было. Вокруг него стояла группа негров, одни были совершенно голыми, на других были надеты длинные неподпоясанные рубахи. Среди них было несколько жрецов, которых можно было отличить по пучку волос на бритой голове. Слышался равномерный шум голосов: шла подготовка к церемонии.

Всем распоряжался старик в старом вылинявшем армейском френче, свободно свисавшем до колен. Он покрикивал на остальных, размахивая руками. На его запястье был браслет из слоновой кости. Старик, очевидно, был главным жрецом фетиша, и ему предстояло сегодня изгонять злых духов.

Вдруг несколько человек быстрыми шагами приблизились к распростертому на земле, безжизненному телу, подняли его, перенесли к центру поляны и весьма небрежно опустили на землю. Можно было полагать, что человек был мертв или весьма близок к смерти. Двое мужчин начали бить в барабаны, сделанные из полых внутри обрубков стволов.

Барабанщиками были молодые ребята, явно не принадлежавшие к числу служителей храма. Их мускулы, как тугие узлы, вырисовывались под темной блестящей кожей, лица были неподвижны. Ритмичные движения их рук производили полугипнотическое впечатление.

Главный жрец, одежду которого составляли только рыжий френч и бусы, начал ритмично приплясывать вокруг распростертого на земле тела, что-то бормоча низким монотонным голосом. Его одеяние комично развевалось в танце, обнажая черные блестящие ягодицы, когда он раскачивался из стороны в сторону, подчиняясь ритму барабанов.

Я наклонился и сказал Нгамбе:

– Я белый доктор. Я хотел бы осмотреть человека и убедиться, что он действительно мертв. Сможешь ли ты это устроить?

Нгамбе решительно отказывался, но в конце концов встал и пошел вперед. Состоялись краткие переговоры: старый жрец прекратил свой танец, что-то резко сказал, остальные согласно закивали. Наконец Нгамбе вернулся.

– Ты действительно доктор? – спросил он.

Я подтвердил, решив не вдаваться в тонкости различий между моей профессией зубного врача и другими областями лечебной практики. Нгамбе дал знак следовать за ним.

– Не прикасаться! – резко приказал он.

Я согласно кивнул и стал на колени около распростертого тела. Танец прекратился, и зрители собрались вокруг, с любопытством наблюдая за мной. На земле лежал здоровый молодой парень, более шести футов ростом, с широкой грудью и сильными руками. Я сел так, чтобы по возможности заслонить его своим телом, быстрым движением приподнял ему веки, чтобы проверить зрачковую реакцию по Аргил-Робинсону. Реакции не было. Я попытался также пощупать пульс. Его не было. Не было и признаков биения сердца.

Вдруг сзади раздался шум, словно все дружно вздохнули. Я обернулся к Нгамбе. В его глазах сверкала злоба, а лицо было искажено ужасом.

– Он умрет! – сказал он мне по-французски. – Ты коснулся его. Все видели это. Он умрет.

– Он и так мертв, Нгамбе, – сказал я, вставая. – Это преступление. Я должен сообщить французской полиции.

Нгамбе все еще тряс головой, когда старый жрец неожиданно возобновил свой танец вокруг тела. Я встал поодаль, не зная, что делать. Положение было не из приятных. Хотя я и не испытывал большого страха, зная, что страх перед французской полицией защитит меня от любого насилия, однако в действиях этих людей многое было непонятно мне, и они легко могли оказаться опасными. Я вспомнил историю об одном бельгийском полицейском, которого убили, растерзали на несколько сотен кусков и наделали из них фетишей за то, что он помешал обряду поклонения племени своему фетишу.

Нас окружила группа из тридцати человек. Низкими голосами они запели ритмичную песню. Это было нечто среднее между воем и рычанием. Они пели все быстрее и громче. Казалось, что звуки эти слышит и мертвый. Каково же было мое удивление, когда именно так и случилось!

Мертвый неожиданно провел рукой по груди и попытался повернуться. Крики окружающих его людей слились в сплошной вопль. Барабаны начали бить еще яростнее. Наконец лежащий повернулся, поджал под себя ноги и медленно встал на четвереньки. Его глаза, которые несколько минут назад не реагировали на свет, теперь были широко раскрыты и смотрели на нас…

Нгамбе, обеспокоенный моим присутствием в такой момент, постарался увести меня подальше от круга танцующих. Потом я расспрашивал его, был ли этот человек действительно мертв.

Нгамбе, пожав костлявыми плечами, ответил:

– Человек не умирает. Его убивает дух. Если дух не желает больше его смерти, он живет.

Он говорил на своей кошмарной смеси кисвахили с португальским, французским и английским. Смысл его слов сводился к тому, что человек, над которым только что совершали ритуал, был убит| духом, насланным хранителем фетиша, который действовал по напущению его врага. Этот дух вошел в тело человека и послужид сначала причиной его болезни, а затем и смерти. Однако в коротИ кий период после смерти еще возможно вернуть душу человека тело, если изгнать оттуда злого духа. Дотронувшись до человеке руками, я чуть было не испортил все дело…

Позднее, рассказывая одному представителю французской администрации об этом деле, я убедился, что не был единственным; белым, присутствовавшим на подобной церемонии. Добиться согласия жреца фетиша не составляло особого труда, естественно, за соответствующую мзду. Хотя официально культ вуду запрещен, французская полиция не желает ссориться с жрецами и смотрит сквозь пальцы на их деятельность».

Рассказанная врачом Г Райтом история служит прекрасной иллюстрацией к мысли о том, что для человека оказывается вполне доступным манипулировать «силами», «энергиями», исконно принадлежащими миру Неведомого. Правда, для этого он должен войти в особое психическое состояние – в гипнотический транс. Главный жрец церемонии «воскрешения мертвых» вошел в такое состояние. Ему помогли войти в него многочисленные певцы, а так-же барабанщики. Вспомните: «Ритмичные движения их рук производили полугипнотическое впечатление».

В окрестностях Петербурга во дворе одного деревенского дома вечером внезапно раздался очень громкий хлопок. Вслед за этим хозяева дома обнаружили очень странную «колдовскую» аномалию: в наружном стекле кухонного окна появилась большая круглая дыра. В то же время внутреннее стекло осталось целым.

Утраченный фрагмент стекла в буквальном смысле растаял в воздухе.

Через несколько дней на место таинственного происшествия прибыл петербургский исследователь С. Кузионов. Опросив хозяев дома, он поздним вечером изнутри (!) кухни сфотографировал поврежденное окно. Когда фотоснимок был проявлен, на нем, ко всеобщему удивлению, было обнаружено полупрозрачное лицо немолодой женщины. Из ночной тьмы оно глядело сквозь дыру в оконном стекле. Визуально не наблюдалось!

Белая вертикальная полоса в центре снимка – опорная стойка крыльца, белая полоса слева – занавеска, висящая в кухне перед окном.


И мертвец ожил!

Оказывается, в короткий период после смерти, как пояснил знахарь Нгамбе, еще возможно вернуть душу человека в его тело. Грубо говоря, можно «выдернуть» ее с того света, где она еще не успела крепко-накрепко утвердиться, обосноваться в своей «ячейке» потусторонней реальности… Все это очень и очень удивительно. Тем более, что тут как бы сам собой напрашивается вопрос, ответ на который мы не знаем. Перед «выдергиванием» души умершего из мглы Зазеркалья надо ли «выдергивающему» спрашивать разрешения на эту акцию у Неведомого? Или же он с воровской ловкостью умыкает душу прямо из-под носа Неведомого по собственной воле?

В последнее верится слабо, ибо Неведомое должно, по всей ви -. димости, обладать всезнанием. Здесь скорее можно допустить такую ситуацию: изредка Неведомое, если его крайне настойчиво попросить, делает великодушный жест – отпускает душу умершего назад в мир живых людей.

Мое предположение о наличии великодушия у Неведомого – не более чем бесхитростная догадка. Но если она вдруг близка к истине, то мы с вами обнаруживаем еще одну новую для нас черточку в «облике» Неведомого. Великодушие – еще один новый знак, «опознавательная метка» мира Зазеркального, Непостижимого.

«Господи, разреши!…»

Я склонен думать, что тут имеет место именно акт великодушия. Проиллюстрирую эту мысль одной историей на сей раз из русской, а не африканской жизни.

Как и африканский колдун, герой истории, используя загадочную «способность ИКС», сумел совершить «психический прыжок» поверх барьера, разделяющего наш мир и мир Неведомого. А там – внимание! – долго испрашивал разрешения на возвращение души обратно в тело одного умершего человека. Рассказ записан мной со слов ростовчанки Н. О. Трофименко, женщины преклонных лет.

– Давно это было, – вспоминает она, – еще в тридцатые годы. Мой дед был известен в нашей придонской станице тем, что лечил людей травами, а иногда и заговорами. К нему даже местные большие начальники обращались за помощью. И дед вылечивал их. Вот почему, наверное, НКВД не трогало деда, хотя времечко на дворе стояло лютое. То и дело арестовывали кого-нибудь из моих земляков… И вот однажды дед сотворил чудо! Об этом его чуде знали только члены нашей семьи – моя мать, два моих брата, мой отец и я. Дед строго-настрого запретил нам болтать языками о чуде. Мы и не болтали. Каждый понимал, что начни он болтать – и тут же угодит в тюремную камеру за «религиозную пропаганду».

Я спросил у моей собеседницы:

– Какое же чудо совершил ваш дед?

– Он оживил своего сына, то есть моего отца. Папа работал скотником на ферме. Работал с» утра до ночи как проклятый. Вот и переработался. Надорвался, наверное. Пришел однажды поздно вечером с работы домой, вошел в хату, упал на пол и умер.

– А лично вы где находились в этот момент?

– Да здесь же, в хате. Отец упал и умер прямо на наших глазах – моей матери, моих братьев, деда и меня. Все мы сидели тогда в хате. Я заорала от ужаса. Братья заплакали. Мама тоже стала плакать… А дед молча присел на корточки рядом с моим отцом и пощупал пульс на руке у него. Потом сказал: «Да. Помер». Мама зарыдала уже в полный голос, а дед надолго задумался. И вдруг говорит: «Уходите вы все из хаты на двор. Быстро пошли вон отсюда!… Я сейчас попробую оживить его». Мама сквозь слезы говорит ему: «Что ты несешь, старый? Мертвые не оживают». А дед в ответ: «Если очень сильно попросить Бога, то случается, порой оживают». Мать: «А ты откуда знаешь это?» Дед: «Мне мой дед рассказывал. Он большим-колдуном был… Вот и поведал мне однажды, как оживлять мертвых… Пошли вон из хаты! Попробую оживить своего сыночка. Если не получится – значит, нельзя оживить. Не положено. Выходит, пришел его срок, свыше назначенный. А получится – что ж, спасибо Богу. Разрешил, значит, ему еще пожить». Мы с мамой и братьями вышли из хаты во двор.

– В хате имелись оконца, – заметил я и, чуть прищурившись, внимательно посмотрел на старушку. – Оказавшись на дворе, вы оглядывали в окошки за тем, что происходило мать увела нас с братьями в сарай, еще хранилось сено, сказав нам так: «От греха подальше! Не Божье дело затевает старик… Ну как можно пробудить мертвого?!»

– Что произошло потом?

– Примерно через час послышались во дворе шаги. Дверь сарая распахнулась, и в сарай вошли друг за другом дед и мой отец. Мы не поверили своим глазам, когда увидели отца ожившим! Мать с воплем бросилась к нему в объятия. Что тут началось!… Сколько радости было!…

Я спросил:

– Дед не рассказывал потом, как удалось ему вернуть вашего отца с того света?

– Рассказывал. В тот же самый вечер. Мой отец долго и настойчиво уговаривал его, прежде чем тот согласился рассказать.

– Уверен, что вы отлично запомнили рассказ деда, – проговорил энергичным тоном я. – Не могли не запомнить его, ведь ситуация была чрезвычайной, из ряда вон выходящей. Так?

– Да. Так. Дед сказал, что, помолившись Богу, он уложил моего отца на полу лицом и грудью вверх, а сам лег сверху на него. Потом, как он выразился, перестал думать вообще. Принялся мысленно и беспрерывно повторять одну и ту же фразу: «Господи, разреши душе вернуться назад в тело!» По его словам, он неким осо – бым колдовским способом, которому обучил его дедушка его же собственный, вогнал самого себя в состояние дурмана. И все повторял да повторял ту фразу.

– Самогипноз – так это называется, – уточнил я.

– Может быть. – Старушка пожала плечами. – Дед называл это колдовским дурманом… Он не знал, сколько времени прошло. Потерял чувство времени. И вдруг, говорит, ощутил, как сверху вниз через все его тело стала переливаться в тело умершего отца моего некая энергия.

– Энергия? Какого типа, свойства?

– Он не произносил этого слова – энергия. Он сказал примерно следующее: «Лилось сквозь меня дождем теплое парное молоко. Сквозь меня шел молочный дождь. И каждая его капелька сильно-сильно дрожала».

– Вибрировала?

– Дед сказал: «Дрожала». А потом молочный дождь из дрожащих капелек прекратился. И тут же неведомо куда исчез дурман, окутывавший деда, как ему казалось, со всех сторон. Дед открыл глаза и уперся взглядом в глаза моего отца, на котором он лежал сверху. Глаза отца тоже были открыты. Отец дышал… Вот все, что я могу рассказать вам об этом чуде.

– Ваш отец запомнил что-нибудь о своих ощущениях, переживаниях в те минуты, когда он был мертв?

– Ничего он не запомнил! Мы с братьями специально расспра-. шивали его об этом. Он говорил, что просто провалился во тьму.

– Последний вопрос. Очень важный. Ваш дед получил знание об искусстве оживления мертвых в условиях специфического «колдовского дурмана» от своего собственного деда… Передал ли он это знание кому-нибудь из ваших братьев, его внуков?

– Может быть, и хотел передать, но не успел. Вскоре началась война. Пришла она и в наши края. Дед был убит осколком разорвавшейся авиабомбы…

Ключевым элементом описанной технологии воскрешения из мертвых является фраза: «Господи, разреши душе вернуться назад в тело!»

Фраза произносилась дедом несчетное число раз подряд в состоянии «дурмана», самогипноза, искусственно вызванного глубокого психического транса.

Опять перед нами – рецидив проявления таинственной «способности ИКС», которая позволила деду в измененном состоянии сознания преодолеть барьер, за которым обретаются загадочные просторы Неведомого.

Имеются немногочисленные, к сожалению, сообщения о людях, умеющих манипулировать «способностью ИКС», не впадая при этом в транс. Как удается им совершать такое, неизвестно никому. Кстати, и им самим тоже!

Григорий Распутин славился не только своими всегда сбывавшимися пророчествами, но и умением излечивать людей от самых разных болезней. На все расспросы окружающих, как он делает это, Распутин хмурился и, пожимая плечами, всегда отвечал с неохотой одно: «И сам не знаю! Мысленно помолюсь Богу. Мысленно попрошу его о помощи. Вот оно, значит, и получается потом как бы само собой. Не я делаю это, а Бог!…»

Опять, как видите, выплывает тема просьбы о помощи. А еле дом за ней и тема великодушия Неведомого, адекватно ожиданиям просящего реагирующего на его просьбы.

Григорию Распутину не нужно было впадать всякий раз в длительный транс, когда он вступал в психический контакт с Неведомым. Как я понимаю, способность распоряжаться широчайшими возможностями таинственных паранормальных сил была дана ему от рождения.

Рассказывая о сверхъестественных способностях Распутина, его личный секретарь Арон Симанович приводит, в частности, такой факт:

«Мой второй сын уже долгое время страдал болезнью, кото-рая считалась неизлечимой. Его правая рука постоянно тряслась, и вся правая сторона тела была парализована. Он ежегодно несколько месяцев должен был проводить в кровати… Несколько раз я просил Распутина помочь моему сыну. Но он не соглашался на исполнение моей просьбы и всеми путями изворачивался.

Во время одного из его деловых посещений моего дома он увидел в моей квартире в очень жалком состоянии моего сына. Очевидно, Распутина охватило сострадание к ребенку. Не спуская с него глаз, он предложил мне привезти сына к нему завтра рано утром. Мой сын должен был поджидать Распутина в одной из комнат, а я – разбудить хозяина, но так, чтобы он меня не видел.

Я привез сына в квартиру Распутина, посадил его в кресло в столовой, сам постучал в двери спальни и быстро покинул квартиру. Мой сын вернулся домой через час. Он был излечен и счастлив. Его болезнь больше не возобновлялась.

Сын рассказывал, что лечение проводилось следующим образом: Распутин вышел к нему из своей комнаты, сел напротив в кресло, опустил на его плечи свои руки, направил свой взор ему твердо в глаза и сильно затрясся. Дрожь постепенно ослабевала, и Распутин успокоился. Потом вскочил и крикнул:

– Пошел, мальчишка! Ступай домой, иначе я тебя выпорю! Мальчик вскочил, засмеялся и побежал домой». Вы, конечно, обратили внимание – Распутин ненадолго затрясся, когда осуществлял процедуру излечения ребенка. Однако эта его недолгая «тряска» даже отдаленно не походила – во всяком случае, внешне – на гипнотический транс. Тут был не транс. Здесь работала, проявляла себя некая иная форма связи колдуна-целителя с таинственными силами, которые-то и излечили мальчика, использовав Распутина в качестве биологического «передающего устройства».


Медиумы и их чудеса

Медиумами называют людей, которые обладают сверхъестественными способностями, недоступными их собственному пониманию. Не было в мировой истории ни одного случая, чтобы медиум, тот или иной, сумел бы объяснить, каким образом он совершает свои заведомо паранормальные действия. Сплошь и рядом медиум сам дивится тому, что вытворяет.

Рассказывает пожилой москвич, просивший не называть его имя и фамилию:

«После окончания Великой Отечественной войны я познакомился в Москве с одной женщиной. Звали ее Зоя Антоновна. В молодости она жила в Петербурге, откуда летом ездила в одну из западных губерний царской России, где жил ее дядя, занимавший пост губернатора не то в Ковно, не то в Ровно, сейчас я не могу вспомнить.

Зоя Антоновна вышла замуж за офицера русской армии. Он был польского происхождения, и его фамилия была Чехович. Служил он в кавалерии.

Так вот, я любил слушать рассказы Зои Антоновны о ее жизни до замужества и о ее жизни с Чеховичем.

Как я писал выше, Зоя Антоновна приезжала в летние месяцы погостить к своему дяде, губернатору в западной губернии. Этот дядя увлекался спиритизмом, и ей не раз пришлось присутствовать на спиритических сеансах.

Однажды дядя узнал, что на одном из местных заводов у одного из рабочих обнаружилось странное свойство. К нему некоторые предметы притягивались и как бы прилипали, другие же отскакивали от него. Рабочие фабрики стали его бояться, и хозяину пришлось уволить его. Рабочий со своей семьей оказался в тяжелом положении. Обо всем этом услышал дядя Зои Антоновны и решил проверить достоверность услышанного. Как оказалось, рабочий был сильнейшим медиумом. Его стали приглашать на спиритические сеансы.

Об одном из них Зоя Антоновна мне рассказала.

В огромном губернаторском кабинете участники сеанса садились вокруг стола и делали цепь, держась за мизинец соседа. Эта цепь сходилась около медиума. Зоя Антоновна не участвовала в этих сеансах, но ей и ее подруге было разрешено сидеть в стороне на диване и смотреть на то, что происходит в кабинете.

Когда медиум засыпал, начинались невероятные явления. На полочке над диваном, на котором сидели подруги, было много мелких фарфоровых статуэток. Все они срывались с места и летали по воздуху. Через некоторое время каждая вещица возвращалась; на свое место.

Лампа с абажуром, стоявшая на шкафу; проделывала то же самое. Вдруг со страшным грохотом взлетал на воздух огромный письменный стол дяди и, перевернувшись, падал столешницей вниз на пол.

За ширму ставили стул, на спинку которого накидывали простыню. Из-за ширмы появлялась какая-то фигура под простыней и обходила всех сидевших во время сеанса за столом. Эта фигура пожимала каждому руку и снова удалялась за ширму. Сеанс заканчивался, и на другой день призывали четырех сильных мужиков, которые с трудом переворачивали стол и ставили его ножками вниз на место.

Во время войны 1914 года, когда между русскими и немецкими войсками велась не маневренная, а позиционная война и каждая сторона сидела в своих окопах, в праздник Рождества Христова командование разрешало членам семей и женам навещать военнослужащих. Зоя Антоновна тоже приезжала к Чеховичу.

Однажды в такие рождественские каникулы обнаружилось, что один из офицеров является медиумом. Решили устроить спиритический сеанс.


Во время экспериментов, проводимых с людьми, обладающими сверхъестественными способностями, случаются порой удивительнейшие вещи. Такие люди подчас начинают выделять из себя странную субстанцию, получившую название «эктоплазма».

На снимке, сделанном в полной темноте в инфракрасных лучах в 1959 году: в центре – английский медиум Жак Веббер, впавший в транс. Из его тела выделяются два длинных «шнура» эктоплазмы. При этом наблюдается нечто невероятное: оба «шнура» эктоплазмы преобразуются на своих концах в две длинные, слегка расширяющиеся трубки, явно изготовленные из какого-то твердого материала, похожего на металл. На конце правой трубки четко просматривается стеклянный окуляр. На конце левой трубки – ободок такого же окуляра.

Напрашивается гипотеза: некто или нечто, временно вселившееся из Неведомых Миров в медиума, выбросило из его тела два «шнура» эктоплазмы, две «нити», связывающие два мира, а затем в короткий срок неведомо как создало на концах обоих «шнуров» две «подзорные трубы» с окулярами, с помощью которых визуально изучало то, что творится в данный момент в комнате.

В избе вокруг стола уселись офицеры и их жены, а за печкой поставили в комнате стул с наброшенной на него простыней. Один офицер очень скептически относился к спиритизму и объявил Зое Антоновне, что обнаружит козни во время сеанса. В стороне на скамейке сидели не участвующие в сеансе двое пожилых военных. Один из них заведовал денежным ящиком своей части. На подоконнике возле них лежала большая колода карт. В комнате был зажжен огарок свечи. Сеанс начался, медиум заснул.

Колода карт, лежавшая на подоконнике, вдруг поднялась в воздух, потом упала и растянулась лентой по всему полу. Потом мгновенно карты собрались опять в колоду и вернулись на свое место. Вслед за. этим сидевший у окна офицер почувствовал, что пуговицы его френча расстегиваются с невероятной быстротой. Его толстый бумажник, где он хранил казенные деньги, вылетел из внутреннего кармана френча и начал летать по воздуху. Офицер с ужасом следил за ним, как вдруг бумажник вернулся на свое место во внутренний карман, и все пуговицы френча по очереди застегнулись сами собой.

Затем из-за печи вышла какая-то фигура, под наброшенной простыней были видны очертания человеческого тела. Подошедшая к столу фигура стала обходить каждого следившего за спиритическим сеансом и пожимать ему руку.

Не веривший в спиритизм сосед Зои Антоновны прошептал:

– Ну, Зоя Антоновна, сейчас я вас выведу на чистую воду. Мы узнаем, кого вы подготовили спрятаться за печкой!

И он со всей силой сжал руку привидения. И вдруг почувствовал, что в его руке эта рука тает.

Он вскрикнул на всю избу и разорвал цепь. Медиум проснулся. Такое явление очень опасно. Когда разрывается цепь, медиум может умереть от высокой напряженности состояния своего тела».

Валерий Авдеев по моей просьбе пригласил однажды в свою квартиру группу, состоявшую из самых разных людей. И мы тоже в порядке эксперимента провели сеанс спиритизма. В качестве медиума выступал, само собой, Авдеев. В ходе сеанса происходили происшествия, примерно сходные с описанными только что, вполне, замечу, тривиальные для спиритических сеансов такого рода. Лично я взирал на происходящее с чувством легкого, чисто академического любопытства.


Наш современник из США Тэд Сериос демонстрировал в течение долгих лет поразительные способности человеческого подсознания мгновенно перемещаться на любые расстояния в пространстве и даже… во времени! Т. Сериос напряженно глядел в объектив фотокамеры, нацеленной на него. Делался фотоснимок. При проявлении на нем появлялись невесть откуда взявшиеся изображения зданий в Париже, дворцов в Риме и т. д. и т. п. Между тем Т. Сериос никогда не бывал в Европе. Таким небывалым образом были сделаны сотни фотоснимков


Это наиболее известная и в то же время самая невероятная фотография, полученная в ходе эксперимента с Т. Сериосом.

Здесь воспроизводится конечный результат тщательной компьютерной обработки снимка, в оригинале цветного, но сильно засвеченного. Перед нами нечто небывалое! Зафиксированная на фотопленке с помощью Т. Сериоса сценка происходит в глубине какой-то доисторической пещеры.

Из ряда вон выходящая фотография неизбежно наводит на мысль о том, что человеческое подсознание способно путешествовать во времени.

Вещи сами собой принялись летать по комнате… Дальше «трюка» с полетами малоразмерных предметов Валерий не пошел по моей настойчивой просьбе. В самой категорической форме я возражал против проведения «трюка» со стулом и накинутой на него простыней.

«Почему возражал?» – можете вы спросить меня. Отвечаю честно: хотя я лично никогда в своей жизни не видел привидений,.но тем не менее боюсь их просто-таки до дрожи в коленках, до жути! Этот мой страх носит совершенно иррациональный характер. Он ничем не объясним. Некое внесознательное интуитивное «знание» дает из глубин моего подсознания тревожную подсказку мне – не лезь, приятель, на рожон, не устраивай по собственной инициативе встречи с привидениями. Устроишь такую встречу, сам же и будешь жутким образом расплачиваться за нее…

Однажды Валерий Авдеев продемонстрировал свои паранормальные медиумические способности в обстоятельствах, близких. к критическим. Хочу рассказать об этой истории более или менее подробно. Она освещалась в московской прессе, однако я вовсе не уверен в том, что все подряд читатели этой моей книги располагали возможностью прочитать те газетные статьи.

Над входной дверью, ведущей в квартиру Авдеева, прозвенел звонок. Валерий открыл дверь и увидел перед собой парня, который со смущенным видом стал сразу же жаловаться на свое заикание. Он обратился к экстрасенсу Авдееву с просьбой о помощи. Мог ли наш парапсихолог и экстрасенс, к которому чуть ли не каждый день обращаются за той или иной помощью люди, не посочувствовать этому заике?

А «заика», перешагнув через порог квартиры и плотно прикрыв за собой дверь, разом перестал заикаться. С вежливого «вы» он перешел на наглое «ты».

– Зря незнакомых к себе пускаешь, – заявил он. – Ты же дома сидишь один. А если я пришел ограбить тебя? Валерий Авдеев пожал плечами.

– Не все можно отнять, – проронил он. – Даже силой. Гость сунул руку в карман своей куртки, и Валерий увидел перед собой дуло пистолета, направленное ему в грудь…

Следующие десять минут Авдеев провел в ванной, где, угрожая пистолетом, закрыл его нежданный гость. Валерий прислушивался сквозь запертую снаружи дверь к звукам, раздававшимся в его однокомнатной квартире. В комнате что-то гремело, падало. Там хлопали дверцы шкафов. Со стуком открывались и закрывались ящики в шкафах…

Валерий Авдеев немедленно приступил к работе на паранор мальном медиумическом уровне.

Он прикрыл глаза, и перед его внутренним взором дверь, отде лявшая его от грабителя, словно бы испарилась в воздухе. Вале рий все тем же своим внутренним зрением отчетливо видел те перь лицо незваного гостя. У того были специфически «плаваю щие» глаза. Похоже, парень пребывал под воздействием наркоти ка, решил Авдеев.

С закрытыми глазами он фиксировал каждое движение парня.! Даже пробовал отождествить себя с ним, пытаясь войти во внутренний мир грабителя.

Позже, рассказывая об этом происшествии, он вспоминал, морщась:

– Какой там внутренний мир!… Одна злоба, страх да чисто животные желания… Сплошной хватательный рефлекс – вот и весь его внутренний мир. А признает он только одну силу – физическую.

Грабитель набил найденный им в квартире чемодан вещами, которые решил унести с собой. Он покинул квартиру Авдеева.

Валерий, мужчина физически очень сильный, выломал плечом запертую снаружи дверь ванной комнаты. Он позвонил в милицию, и вскоре милицейский наряд появился в его доме. Авдеев отвечал на вопросы, составлял список похищенного, а тем временем мысленно «вел» недавнего посетителя его квартиры по Москве.

Очень скоро ему позвонили и сказали, что все, мол-де, в порядке. Приезжайте в отделение милиции за украденными у вас вещами. А Валерий заранее знал, что так оно все и будет!

Дело в том, что на лбу грабителя горело невидимое клеймо – своего рода радиомаячок, поставленный на его лоб Валерием. Маячок непрерывно подавал сигнал тревоги… У грабителя был, оказывается, сообщник. Как только вор, побывавший в квартире Авдеева, передал чемодан с украденными им вещами своему сообщнику, невидимое клеймо вспыхнуло и у того на лбу.

Милиционеры остановили на станции метро «Сокол» молодого человека с чемоданом в руке. В дальнейшем они так и не смогли объяснить, какими мотивами руководствовались, когда выдернули из людской толпы именно этого человека с чемоданом. Не раздумывая, они завели его в комнату милиции, имевшуюся на станции метро, и там произвели досмотр чемодана. Потом связались по рации со своим начальством… Дальнейший ход событий можно не упоминать здесь даже вскользь.

Через пару часов был задержан и тот молодой человек с пистолетом, который совершил грабительский налет на квартиру Авдеева.

Подсознание милиционеров, в некотором смысле внезапно для самих себя выдернувших из толпы «человека с чемоданом», среагировало на невидимый радиомаячок, тревожно мигавший на лоб преступника. А достался радиомаячок преступнику «в подарок» от Валерия Авдеева… Мораль: безнадежное это дело – пытаться ограбить экстрасенса, парапсихолога, медиума.


Эффект полосатости

Круг паранормальных способностей, проявляющихся у тех или иных людей, необычайно широк. Он широк настолько, что если бы, допустим, один какой-то человек овладел всеми этими способностями в полном их объеме, то он бы уподобился почти Богу. Однако по воле Провидения таинственные силы, обобщенно называемые нами «способностью ИКС» отпускаются, так сказать, свыше людям строго дозированными порциями. Кому – по столовой ложке, фигурально выражаясь, кому – по чайной, а кому – по капельке. Подавляющему большинству людей они не отпускаются Запредельным Аптекарем вообще.

В среде тех, кому они по неясным причинам отпускаются, наблюдается явление, которое я называю «эффектом полосатости».

Мир Неведомого, Чуждого, как я уже неоднократно говорил, постоянно взаимодействует с нашим миром. Взаимодействия осуществляются, по всей видимости, на электромагнитном уровне. Общеизвестный факт: окружающий нас мир – это сплошное электричество. Вся Вселенная представляет собой лишь разнообразные комбинации электромагнитных полей… Так вот, об «эффекте полосатости». Подсознание одного колдуна улавливает одну строго определенную по широте полосу спектра электромагнитных частот, присущих миру Неведомого. И он, колдун, располагает возможностью «маневрировать» своими сверхъестественными умениями, навыками только в пределах данной частотной полосы. Говоря по-простому, он похож на мастерового, владеющего секретами лишь своего ремесла. Другой колдун воспринимает иную или, скажем осторожнее, частично иную полосу частот. Круг его паранормаль-ных способностей иногда отчасти, а иногда и полностью отличается от круга сверхъестественных дарований первого колдуна.

Напомню о том, что дед Митрич умел выводить в избах тараканов и клопов. Старушка из калмыцких степей обладала даром «заклинать змей». Колдун с одного из островов, находящихся в Тихом океане, был высокоодаренным в своем деле профессионалом, «вызывателем дельфинов». Все они – узкие специалисты.

Знахари, целители, экстрасенсы, занимающиеся лечебной практикой, работают тоже на достаточно узкой полосе частот спектра мира Неведомого, воспринимаемой ими. Эта полоса связана каким-то образом с электромагнитными процессами, протекающими в теле человека. Умельцы по части наведения порчи и сглаза используют совсем другую частотную полосу… И так далее, и так далее.

Если вы вдруг прочитаете однажды в газете рекламное объявление о том, что некий великий маг и колдун «может все», знайте – саморекламой занимается мошенник, шарлатан. Его интересует только содержимое вашего бумажника.

Достаточно узкая специализация в мире по-настоящему «сильных», действительно «мощных» экстрасенсов – вещь общеизвестная. Таинственная «способность ИКС» проявляется у каждого из них на частотной полосе, доступной только его личному подсознательному восприятию.


Мир, в котором мы живем, буквально переполнен тайнами и загадками. Очень много таинственного, непознанного скрывает все еще в себе человек…

На этом снимке, сделанном в 1937 году, ясно видно, что медиум-экстрасенс англичанин Колин Эванс, вошедший в состояние глубокого психического транса, внезапно потерял в весе и медленно взлетел в воздух.

Бывают в жизни случаи, когда очень узкой специализацией в области сверхъестественных явлений обладают и так называемые рядовые, самые обычные люди.

Приведу сообщение о примере такой специализации. Пример нравится мне тем, что он смешон по своей сути – комичен на уровне почти клоунады.

Вот что вспоминает автор этого сообщения.

– Один из мальчиков моей группы показывает какой-то удивительный фокус. Те, кто видел, говорят, что он оживляет картонную фигурку, – сказала одна из воспитательниц.

– Пошлите его ко мне, – ответил я.

Разговор происходил в стенах 31 – го строительного училища в небольшом городе то ли в 1963-м, то ли в 1964 году – точно не помню. Училище было типа закрытого интерната, «мальчиками» назывались юноши от шестнадцати до двадцати лет. Были «девочки» такого же возраста. Здесь я тесно соприкасался с молодежью и с некоторыми ребятами крепко подружился.

– Вы меня звали?

Передо мною стоял шестнадцатилетний парень, русоволосый, с веселыми смышлеными глазами.

– Да! У нас разговор будет. Садись-ка сюда!

Люди видят и слышат немало удивительного, необычного, но из боязни, что их высокомерно осмеют, назовут суеверами, молчат. Чтобы разбить это молчание, нужно такому человеку показать, что ты сам принадлежишь к категории высмеиваемых «суеверных», что ты сам знаешь удивительные случаи… Я с этого и начал. Вскоре парнишка проникся доверием ко мне и признался, что он может заставить картонную фигурку плясать. Он попросил картон, чтобы сделать нового «плясуна» – старая игрушка уже пришла в негодность.

На другой день под вечер в комнате находились я, воспитательница, две-три девочки и Геннадий, мой постоянный добровольный помощник. Пришел наш чародей и принес изготовленную им фигурку, которую сейчас же представил нам для рассмотрения, что – бы мы могли убедиться, что в ней нет никаких хитроумных приспособлений, что она, одним словом, «без обману»…

Фигурка представляла собой человечка высотой сантиметров тридцать. Вернее, это был «чертик», так как на голове у него красовались два рожка. Руки и ноги с локтями и голенями были вырезаны отдельно и потом прикреплены к соответствующим местам. В общем, фигурка напоминала те картонные фигурки, которые, если дергать за нить, совершают однообразные движения, одновременно поднимая руки и ноги. Разница была лишь в том, что в фигурке нашего чародея не было той нитки, за которую можно было дергать. Руки и ноги были привязаны нитью, которая тут же была коротко обрезана. Никакой дополнительной нити не было. Фигурка действительно была без «всякого обмана».

– Ну, какой же я буду волшебник, – воскликнул наш чародей, – если не будет у меня волшебного жезла! Дайте какую-нибудь палочку.

Палочки не было. Была тоненькая дощечка. Чудодей продольным ударом о край стола отломил от нее длинную щепку. Потом без всяких приготовлений бросил фигурку на пол. Сел на пол и сам, широко развернув ноги так, что фигурка пришлась между ног ниже колен. Затем он начал чертить концом щепки широкие круги вокруг фигурки, дунул на нее, напевая при этом песенку «Эй вы, сени, мои сени» и покрикивая «Вставай!»

И вдруг фигурка потянулась кверху и тут же бессильно упала обратно на пол. Но спустя несколько мгновений она вскочила и начала плясать. Нет! Это не был механизм, совершающий запрограммированные движения! Это было живое существо, которое творчески варьировало пляс, било руками по голяшкам, быстро вертелось – никакой механизм не проделал бы этого. Кроме того, где же спрятан этот механизм? На голой картонке?

Пляс внезапно прервался – плясун упал. Мы думали, что это конец представлению, но нашемуартисту этого показалось мало: он снова стал напевать, и фигурка еще раз вскочила, поплясала и упала.

– Ну, все! – сказал чудодей.

Тем все и закончилось.

На другой день юный маг сообщил мне, что родом он из окрестностей Алма-Аты, каких-нибудь сорок километров от города… Воспитал его отчим, обладающий от природы необычными способностями. К отчиму приходили курильщики и пьяницы, желающие избавиться от своей дурной привычки. И если отчим приказывал им, они действительно переставали и пить и курить. Отчим многое может – он от природы такой. Раньше он работал бухгалтером, а теперь перешел в сторожа во фруктоводческом совхозе. И ему это очень выгодно: другие сторожа берут на ночь под охрану три гектара, а отчим – целых двенадцать, и никто у него яблока не украдет.

– А почему не украдет? – спросил я.

– Да зайти-то на участок вор может и яблок тоже может нарвать, но уйти ему никак невозможно.

– Как так – невозможно?

– Да очень просто. Он видит всюду перед собой ямы и пропасти и боится шаг ступить. А тут отчим подходит к нему и говорит: «Вытряхивай из мешка накраденное!»

Далее юноша сообщил, что умению заставлять фигурку плясать обучил его отчим. Три месяца юноша вместе с отчимом упражнялись в подвале, прежде чем наш чудодей научился управлять пляшущей фигуркой…»

В 1982 году в газете «Правда» был опубликован очерк, один из героев которого говорит о себе: «Чутье у меня на опасность. Помню, под Сталинградом попер фашист на нашу минометную батарею. Отбили мы первую атаку, лежим с напарником у пулемета. И вот, верь – не верь, нутром чую неладное. Хватаю товарища за рукав:

мол, давай поменяем позицию – вон под тем пнем сподручнее будет. Тот ворчит: опять землю долбить, лежи, дескать, чего там… Еле-еле уговорил я его. Не успели на новом месте ячейку отрыть, видим, мина в прежнюю – шарах! И дым коромыслом! Вот тебе и на…»

Здесь сработало загадочное чувство интуитивного предвидения, природа которого конечно же неизвестна современной науке.

Вне всяких сомнений, интуиция – одна из форм проявления «способности ИКС».

Особой формой интуиции обладал один русский таможенник, недавно, увы, скончавшийся. Его звали Алексей Федорович Скоковой. Он был уже в солидном возрасте, но его держали на службе изо всех сил, не как «золотой фонд», а как носителя удивительного дара, о котором говорили: «Скоковой видит все насквозь!»

Старик и впрямь, похоже, видел насквозь чемоданы, узлы, одежду пересекавших нашу западную границу. Выходил вместе с бригадой в зал досмотра; но к столу не подходил, а посматривал на обступивших «контур» граждан. Все они были возбуждены, встревожены, в общем-то одинаково одеты – в основном офицеры и члены их семей, сверхсрочники, реже – вольнонаемные, народ законопослушный. Таможенные нормы были тогда строгими – вывозить не более одного литра спирта, не более 30 пачек сигарет и 300 граммов кофе на человека.

Кто– то пытался вывезти больше.

Вот их-то Скоковой буквально различал взглядом. Подходил, просил открыть чемодан, развязать узел или распахнуть пальто. Не было случая, чтобы он выхватил из толпы кого-то не того, безошибочно брал на себя только нарушителей.

А вот когда sa границу поехали эмигранты, когда нарушения и контрабанда стали чуть ли не нормой, Скоковой проявлял буквально чудеса своего дара. Вот только один случай.

Прибор показал, что в ящиках много золота. Ящики разгрузили, прощупали – ничего! Скоковой в этот день отдыхал. Привезли. Он только в зал вошел, на ящики глянул, тут же и буркнул:

– Гвозди в них из золота. И уехал.

Проверили. Точно! Ящики были сколочены золотыми гвоздями. Шесть кило золота надергали из них. Приставали к нему:

– Научи!

А он отвечал коротко:

– Я ничего не знаю, не вижу, а чую. Под ложечкой сосать начинает, а потом вдруг знаю, у-кого и где. Вот и вся наука…

Рассказанные истории подтверждают мою идею о наличии «эффекта полосатости» в сфере частотных электромагнитных взаимодействий между миром Неведомого, Зазеркального и нашим миром.

Подросток с помощью своего отчима-колдуна научился «настраиваться» на одну очень узенькую полосочку «запредельных частот». Результат «настройки» – глупейшая и пустейшая, по сути, забава с картонным пляшущим человечком… У героя другой рассказанной истории тоже, видимо, имеется своя узенькая полоска «запредельных частот», уверенно воспринимаемая только им. Он говорит: «Чутье у меня на опасность…» А таможенник А. Ф. Ско-ковой обладал опять-таки феноменальным чутьем, однако совсем другого рода. И, стало быть, другой была узкая полоска частот, улавливаемых им. С абсолютной безошибочностью он обнаруживал контрабанду у людей, проходивших таможенный досмотр…

В который уже раз подряд сталкиваемся мы со знакомой нам до боли, даже, извините, до тошноты ситуацией. Таможенник не в состоянии объяснить таинственную природу своей гениальной интуиции. Он сам пребывает в недоумении, не понимая происходящего с ним.


Муравьиные проделки людей

Помните, на страницах моей книги были описаны ранее эксперименты с маткой муравьев атта, поставленные американскими учеными?

Ученые разламывали ломом очень прочную боковую стенку обширной камеры, где в глубине муравейника сидела матка. Они заменяли снесенную ими стенку стеклянной перегородкой, чтобы наблюдать за поведением насекомого. Однако стоило набросить на стекло кусок непрозрачной ткани, например, брезента, а через сея кунду убрать его со стекла, как камера за стеклом оказывалась пустой.

«Царица» муравейника, матка, исчезала из своего жилища!

Спустя некоторое время ученые, занимаясь раскопками, обнаруживали матку в другом месте того же самого муравейника. И опять матка находилась внутри обширной камеры с очень Прочными стенами, в которых имелись лишь крохотные дырочки – входы для маленьких муравьев, обслуживающих огромное в сравнении с ними насекомое – матку.

Выходит, муравейник, как существо с единым «групповым разумом», обладает уникальнейшей способностью мгновенно теле-портировать свой важнейший орган, матку, с одного места на другое.

Происходит это только в условиях возникновения опасности для жизни матки. Телепортация, мгновенное перемещение в пространстве всегда осуществляется сквозь.заведомо по логике вещей непроницаемый для матки, как более или менее твердого существа, материал – сквозь землю.

Если вы не забыли, я горько сетовал на то, что мы, люди, никогда не сумеем получить от муравейника квалифицированно составленную справку о технологии такой телепортации. Между человеческим разумом и «групповым разумом» муравейника высится, писал я с горечью, непроницаемая преграда…

А сейчас я намереваюсь сообщить вам новость, от которой у наиболее эмоциональных читателей моей книги захватит, я уверен, дух. И даже, может быть, глаза полезут на лоб от удивления. Вот эта новость: некоторые люди – их, увы? крайне мало! – умеют мгновенно перемещаться в пространстве ничуть не хуже муравьиной матки.

Утверждая такое, я ничуть не разыгрываю вас. Я толкую о вполне реальных фактах, имевших место в действительности.

Современная наука обходит такие факты молчанием, игнорирует их. Они крайне неприятны для науки хотя бы потому, что, в отличие от молчаливого муравья, разговаривающий человек, обладающий даром телепортации, не может объяснить этой самой науке природу своего дара. Он сам не понимает, каким образом и какие неведомые силы внезапно переносят его с одного места на другое.

Очень знакомая картинка, не правда ли?

Обсуждая разнообразные аномальные феномены, мы уже сталкивались с подобными ситуациями неоднократно. И здесь тоже в «случае телепортации» срабатывает эффект «проклятия запрета», чтоб его черти побрали! Путь к пониманию природы телепортации перегораживает непреодолимая стена абсолютного запрета на доступ к информации, которую Неведомое не считает нужным – полезным? – доводить до нашего с вами сведения…

В начале двадцатого века вышла в свет небольшая книжка итальянского профессора психиатра Д. Лаппони, посвященная проблемам спиритизма и гипнотизма. Автор книги рассказывает на ее страницах, в частности, об обстоятельствах целой серии очень странных происшествий, которые он расследовал лично. Д. Лаппони опросил всех их участников, вникая во все детали. Отчет о результатах своего расследования он опубликовал в упомянутой! книжке, изданной малым тиражом и нынче практически почти напрочь забытой даже в его родной Италии.

Я воспроизведу сейчас сокращенный вариант его отчета. В наши дни на русском языке материалы, почерпнутые мной из книжки Д. Лаппони, печатаются впервые.

Странные события, о которых пойдет речь, касаются детей итальянской семьи Пансини, проживавшей в городке Руво. А началась вся эта совершенно поразительная история в 1901 году…

Однажды вечером маленький Альфред, будучи семи лет от роду, неожиданно заснул в комнате, где в тот момент его родители и их приятели развлекались – проводили сеанс спиритизма. В ходе последующих сеансов он опять быстро засыпал. При этом ребенок говорил во сне не свойственным ему по тембру голосом. Вещал как человек, поднаторевший в ораторском искусстве. Иногда он начинал разговаривать на иностранных языках – на греческом, французском, по-латыни или же декламировал наизусть без единой ошибки обширные отрывки из «Божественной комедии» Данте.

Спустя несколько месяцев родители отправили сына на учебу в Битонтскую семинарию. Несколько лет Альфред исправно и спокойно учился там. Однако и в семинарии случались с ним удивительные явления. Когда кто-нибудь смотрел на него, мысленно задумывая вопрос, маленький Альфред тотчас же письменно отвечал на него…

В десятилетнем возрасте он покинул семинарию и вернулся домой. У его родителей не было средств, чтобы оплачивать его дальнейшую учебу там. И сразу же начались в доме семьи Пан-сини новые аномальные явления, в круговерть которых наравне с Альфредом оказался вовлеченным его младший брат – восьмилетний Павел.

Как– то раз оба ребенка находились вместе с родителями на центральной площади их родного городка Руво. Было девять часов утра, когда оба они в буквальном смысле этих слов растаяли в воздухе. Спустя полчаса монахи монастыря капуцинов в совершенно. другом городе Мольфетте обнаружили обоих плачущих детей бродящими в полной растерянности перед стенами монастыря.

В другой раз, когда в середине дня семейство Пансини готовилось к обеду, маленького Павла послали в ближайшую лавку купить бутылку вина. Ребенка прождали добрых полчаса, но он так и не вернулся из лавки. Тем временем исчез куда-то из дома и его старший брат Альфред… Далее случилось нечто небывалое!

Оба мальчика осознали себя находящимися на борту небольшой барки, направлявшейся по Средиземному морю к порту Три-нитаполь. Ошеломленные этим, они принялись так сильно плакать, что хозяин барки, поверивший «дикому» рассказу двух детей, появившихся внезапно на борту корабля невесть откуда, повернул. свою барку вспять. Он привез мальчиков в один прибрежный городок, от которого было недалеко до родного города наших братьев. На берегу нашелся добрый ремесленник, взявший на себя труд сопроводить детей до порога их дома в городке Руво.

В следующие дни оба ребенка, мгновенно исчезая из Руво, объявлялись то в Бишелье, то в Мариотге, то в Терлиции, то в других городах. А обратно их привозили по приказу местных властей, уже оповещенных об этой «странной парочке заколдованных мальчишек, которые умеют мгновенно перепрыгивать из одного города в другой».

Такое продолжало происходить с Альфредом и Павлом и в последующие месяцы.

Их мать, рыдая в полный голос, повела своих детей к местному градоначальнику сеньору Берарди. И стала умолять того, чтобы он помог ей вновь устроить Альфреда в семинарию, покинутую им. Она хотела убрать его подальше от города, по которому стали распространяться зловещие слухи о «чертовщине», творившейся в семействе Пансини. Пока сеньор Берарди обсуждал с женщиной ее просьбу, дети внезапно исчезли из комнаты прямо на глазах изумленного градоначальника, которого этот факт потряс до глубины души. По его приказу и при его личной денежной поддержке Альфред был вновь отправлен в семинарию. Случилось это, само собой, лишь после того, как Альфреда и младшего его брата в который уже раз подряд «отловили» в одном из соседних городов…

Вторичное пребывание Альфреда в семинарии явно пошло на пользу ему. С течением лет он полностью утратил свои в высшей степени удивительные сверхъестественные способности.

А вот – для сравнения – рассказ нашего соотечественника, записанный в начале двадцатого века:

«Госпожа А., возвращавшаяся в первом вагоне почтового поезда из имения в Петербург вместе со своими детьми, была разбужена гувернанткой, сообщившей об исчезновении из вагона ее одиннадцатилетней дочери. Поднялась тревога. Поезд задним ходом прошел шесть верст. Искали девочку с фонарем по дороге, но нигде не нашли.

По прибытии на ближайшую станцию Марьина Горка был послан экстренный поезд с тридцатью рабочими с факелами, причем госпожа А. всю эту дорогу прошла пешком, отыскивая дочь, но все было напрасным.

Каковы же были удивление и радость матери, когда она, вернувшись на станцию Марьина Горка и войдя в общий зал вокзала, увидела свою дочь целой и невредимой, сидящей за чашкой чаю. Девочка ничего не помнила из того, что с ней было. По ее словам, она видела во сне, что находится среди своих подруг, прыгающих с большой скирды сена на лежащие вокруг сенные копны… И вот она, прихватив с собой из вагона поезда подушку и плед (!), тоже прыгнула с большой скирды, приснившейся ей.

Когда же очнулась от сна, то увидела, что лежит на мягкой мокрой траве недалеко от рельсов железной дороги, а потому подумала, что, вероятно, поезд потерпел крушение, и ее выбросило из него вон. Вставши, она пошла на огонек и попала в избу какого-то крестьянина. Тот, не имея лошадей, не смог отвезти ее на станцию Марьина Горка тотчас же, а доставил ее туда только утром, когда рассвело…»

Наш современник, мастер-часовщик, долгие годы проработавши в Политехническом музее в Москве, поделился следующими воспоминаниями о самом, по его словам, невероятном приключении в его жизни:

«Я в Казахстане тогда жил, и был в тех местах лагерь для заключенных. Колючая проволока, вышки, собаки. Лагерь как лагерь. Кто там сидел, за что – меня это мало волновало тогда. Сидят – значит, нужно, значит, сделали что-то, за что сажают. Я вот ничего плохого не сделал, меня не сажают. Тогда многие так думали… Но я не об этом.

Молодой я тогда был, ну и выпивал крепко. Сейчас уже не могу так. Короче, загулял я там в одной компании. Что пил и сколько, сейчас, понятно, не помню. Но изрядно. Это уж точно. Возвращаюсь потом домой. Поздно уже, темно. А поселок большой. Короче, заблудился я. Ходил, ходил – смотрю: колючая проволока. Значит, думаю, к лагерю вышел. Пошел обратно – опять проволока. Побродил я так. Всякий раз в забор из колючей проволоки упираюсь.

Что делать?

Решил лечь поспать где-нибудь до утра. Лег под какой-то стеной и заснул. Утром, рассвело только, солнца еще на небе не было, проснулся. Гляжу: где я? Ничего понять не могу! Спал я, оказывается, под стеной барака. Там таких бараков несколько было. Осмотрелся – вокруг проволока в три ряда. И вышки. Выходит, в зоне я очнулся, в лагере.

Увидел, где проходная, и – туда. Там дежурный офицер, двое солдат. У них глаза полезли на лоб.

– Кто такой? Как сюда попал?

Я объясняю, мол, по пьянке, не помню, как забрел. Смотрю: офицер этот испугался, серый весь стал. Увел он меня в другую комнату. Заставил все написать. Прочитал. Молчит. Потом порвал написанное мной и даже обрывки скомкал, в карман сунул. Говорит мне:

– Три ряда проволоки видел? Там ток пущен. Пройти там ты не мог. Мог только через проходную. А двери заперты изнутри, ключи в сейфе. Мы на территорию минувшей ночью никого не пускали. Если бы впустили или выпустили без специального пропуска, нам трибунал. А раз непонятно, как ты сюда попал, получается, мы пустили тебя через проходную в зону. И место всем нам, и мне, и солдатам, что дежурят, в таком же лагере. А тебе, ежели ты не говоришь, как появился здесь и зачем, самый большой срок припаяют. Соображаешь?…

Хоть у меня после вчерашней пьянки голова была как чугунная, я сразу все понял. Ну, думаю, все, конец. Не отмотаться. Сидим мы друг перед другом, не знаем, что делать. И ему срок, и мне. Ну, и солдатам тем двоим, это уж точно. Закурили. Молчим. Потом он говорит мне:

– Ладно! Придумал я, кажется. Жди здесь, – и ушел к солдатам. Сижу я ни жив ни мертв. Что он задумал? Убьют, может? Пришел он быстро.

– Живей, -говорит.

Провел меня через темный тамбур. Ключами несколько запоров открыл в железной двери. Потом – еще одна новая дверь и новые замки.

– Иди, – говорит. – Никому не слова. Если трепанешься, всем нам конец. Дуй!

Не помню, как я до поселка добрался. Но никому об этом деле не сказал. Дурной был, а понимал, что не шутил тот офицер. Это уж каждому ясно.

Через несколько дней встречаю на улице этого офицера. Один он был. Я хотел было к нему подойти, а он глазами показал: «Не подходи, мол!»

Так и встречались несколько раз, как незнакомые. Потом, видно, перевели его куда-то. И я тоже уехал.

Такая история… Сейчас-то я могу говорить, как было. А почему так получилось, объяснить никто не может. Не по воздуху же я над '' проволокой пролетел?! Три ряда проволоки все же. И ток пущен…»

Где– то совсем рядом с нами, но незримо для нас вибрируют тайные пружины Неведомого. Их вибрации доходят до нас в форме отдаленных отголосков -в виде странных происшествий в жизни самых разных людей, событий, не поддающихся никаким объяснениям, фактов, не укладывающихся в рамки здравого смысла. Французские исследователи Л. Повель и Ж. Бержье пишут:

«Непривычно, но логично предполагать, что за этими событиями может скрываться необыкновенная действительность».

Неведомое, Зазеркальное, Чуждое – так называю я эту действительность.

Размышляя в меру своих скромных умственных потенций над тайнами Неведомого, я прихожу к выводу, что все подряд аномальные явления на Земле, включая сверхъестественные способности тех или иных людей, являются не просто некими дальними отблесками Неведомого в нашем подлунном мире. Если все аномальные явления вкупе имеют право на существование на Земле, то, значит, это право выдает им Неведомое, Запредельное. Следовательно, Неведомому зачем-то нужно, чтобы разнообразные колдовские чудеса регулярно происходили на нашей планете.

Происходили – зачем?!!

Ответа нет.

Между вопросом и ответом на него дыбится уже не однажды упоминавшаяся мной стена абсолютного запрета на получение интересующей нас информации.

Нет слов, сила человеческого разума очень велика. Но она останавливается там, где разум начинает осознавать, что есть «нечто», обретающееся за пределами привычного для нас мира. По тонкому замечанию Л. Повеля, «здесь физиологическое сознание полностью теряет свою способность функционировать». В нашем мире нет моделей того, что обретается за его пределами.

Непроницаема дверь, ведущая в колдовскую мглу Неведомого.


Английский профессор Д. Тэйлор с помощью сложного приборного комплекса проводит исследования паранормальных способностей одной девочки, владеющей психокинетическими силами – умеющей передвигать предметы с места наместо, не прикасаясь к ним руками.

Теми же способностями владела наша знаменитая современница, русская женщина Н. Кулагина, ныне покойная. Владеет ими и В. Авдеев, один из героев этой книги.

Разум колдунов, экстрасенсов, а изредка и самых простых людей касается границы, за которой творится нечто, с нашей точки зрения, небывалое. Коснувшись той границы, наш разум слышит лишь смутный шелест неких высших механизмов, мерно и беспрерывно работающих там. А работают они явно не впустую, не напрасно. Об этом можно судить с уверенностью хотя бы уже потому, что их таинственная работа осуществляется отчасти и на уровне нашего мира тоже.

С методической регулярностью и по некоей имеющей очень далекие цели программе учиняются Неведомым в нашем мире самые разнообразные чудеса. Большинство из них совершается, обратите внимание, людьми. Теми самыми людьми, которые категорически не понимают сами, как они делают то чудесное, что делают.

Все это сильно напоминает мне театр марионеток.

Колдуны, экстрасенсы, знахари, маги откалывают порой такие немыслимые номера, что наши представления о законах физики, химии, биологии, психологии летят вверх тормашками. Они разлетаются в клочки!… И вот тут мне чудится – свисают откуда-то из мглы Неведомого, Запредельного незримые многочисленные веревочки, опущенные оттуда в наш мир и оплетающие собой подсознание колдунов и прочих кудесников. Ктото всемогущий во тьме таинственного Зазеркалья подергивает время от времени за те веревочки. А наши местные колдуны, взятые на крепкий невидимый поводок всесильной нечеловеческой рукой, водят на земле свои хороводы, дружно отплясывая под чужую дудку, дурманящее звучание которой неслышно для человеческого уха.

Мысль неприятная, тревожная, но придется все-таки высказать ее: мы с вами живем в мире, буквально околдованном Неведомым, Запредельным, Чуждым.

В нашем мире беспрерывно, безостановочно колдует оно, а не колдуны.

ГЛАВА 5 В СУМЕРКАХ НЕВЕДОМОГО

Среди этих вещей нужно продвигаться с осторожностью,

потому что человеку легко ошибиться. Здесь совершают две ошибки:

одни отрицают необычное, а другие, выходя за пределы разума,

впадают в магию.

Роджер Бэкон


Три ответа

Темнота… Темнота, обладающая объемом и плотностью… Чавкающая, как болото под ногами, вязкая и в то же время упругая, точно резина… Темнота, объявшая, облепившая, обмазавшая меня со всех сторон своей пузырящейся и причмокивающей в пузыре-нии грязью, самая черная из всех чернейших темнот…

И голос.

Я слышу его словно сквозь пуховую перину. Он едва различим. Мои уши забиты вязкой грязью пластилиновой, почти непроницаемой для звуков темноты.

Голос… Чей это голос?

Он становится все громче и громче.

А темнота начинает отступать, рассеиваться, выпуская из своих плотных объятий все мои члены. Она стекает с меня, будто клей или будто тесто, – неохотно, медлейно, очень медленно, но все-таки стекает куда-то прочь с моего тела. Куда стекает? Не знаю.

Ощущение ориентации в пространстве отсутствует. Ощущение ориентации во времени отсутствует тоже.

– Ты всплываешь все выше и выше. Все выше и выше, – бубнит голос, очень знакомый, но пока еще не узнаваемый мной. – Ты уже, почти полностью пришел в себя. Осталось совершить последний шаг. На счет «три» ты полностью отключишься от своего подсознания.

Ага, узнал-таки я этот голос! Ну, наконец-то узнал! Чувство абсолютной беспомощности, в котором я пребывал, спеленутый со всех сторон тугим полотнищем темноты, внезапно покинуло меня. Оно исчезло именно внезапно, вдруг, в одну секунду.

– На счет «три» ты полностью придешь в себя, – неторопливо, с заунывными интонациями бубнил где-то очень близко, где-, то рядом со мной голос Валерия Авдеева. – Итак, начинаю отсчет. Раз. Два… Три! Открывай глаза, Алексей.

Я открыл глаза.

Валерий Авдеев, увидел я, сидел в кресле, вплотную придвинутом к тахте. Большим носовым платком, скомканным в пальцах левой руки, он стирал крупные капли пота со своего лба.

– Чего лежишь? Вставай, – приказал Валерий усталым голосом.

Я приподнялся на тахте, на которой до сего момента лежал на спине. Потом передвинулся к ее краю и сел, опустив ноги на пол. Сеанс гипноза, проводившийся в квартире Валерия Авдеева ее хо-зяином, подошел к концу.

– Ничего не помнишь? – осведомился хмуро Валерий. Он положил скомканный носовой платок на журнальный столик, стоявший перед тахтой рядом с креслом, в котором восседал наш знаменитый гипнотизер, мужчина дородный, крупнотелый, животастый.

– Ничего, – ответил я.

Валерий шумно вздохнул, переводя дух.

– Ты оказался крепким орешком, – сообщил по-прежнему усталым голосом он. – Давненько не попадался мне в руки такой упрямый клиент.

– Упрямый?

– Если помнишь, я уже говорил однажды тебе, что ты – очень гипнабелен. Входишь в те пять процентов людей, которые поддаются глубокому гипнотизированию. Но… Поморщившись, Авдеев сокрушенно покачал из стороны в сторону головой.

– Но с тобой, друг любезный, пришлось основательно повозиться, – объявил он. – М-да. Более чем основательно. Я спросил резко, нетерпеливо:

– Тебе удалось преодолеть барьер между моим сознанием и моим же подсознанием?

– Конечно удалось. Для меня это было плевым делом, – произнес важным тоном Валерий, явно и, между прочим, по праву гордясь собой. – Не в барьере тут была закавыка.

– Не в барьере? – удивился я. – А в чем?

– Твое подсознание отказывалось поначалу общаться со мной. Даже, представь себе, обзывало меня… гм… разными словами. Пришлось долго заниматься дипломатическими играми с ним, прежде чем оно согласилось ответить на кое-какие вопросы.

Услышав такое, я весь так и вскинулся:

– На какие конкретно?

– Только на три вопроса из двенадцати, – сказал Валерий, похлопав своей здоровенной лопатообразной ладонью по листу бумаги, лежавшему перед ним на журнальном столике.

На этом листе были заранее расписаны мною в столбик вопросы, ответы на которые я очень надеялся получить от собственного подсознания. Лист бумаги лежал на столике рядом с аудио-магнитофоном. Лента в магнитофоне, обратил я внимание, не перекручивалась с одной кассеты на другую.

– Когда ты выключил магнитофон? – поинтересовался я.

– Он сам выключился.

– Сам?

– Что-то произошло с Электричеством. Перестал гудеть холодильник на кухне. И лампа на потолке не желала зажигаться. Я проверил. Не зажигается лампа, вот и все дела.

– Когда это случилось?

– Да в тот самый момент, когда я довел тебя до состояния особенно глубокого гипнотического транса. Оставалось сделать последние шаги, чтобы выйти на просторы твоего подсознания… И тут вдруг вырубило электричество в доме.

Я в сердцах сплюнул.

– Ладно, – сказал, – докладывай, что сообщило тебе мое подсознание в ответ на те самые три вопроса.

– А про мои дипломатические игры с ним не хочешь послушать рассказ?

– Нет, – отрезал я. – Меня интересует конечный результат, а не путь к нему.

– Ты – правильный человек, Алексей. Но жесткий.

– Уж какой есть, – развел руками я. Валерий Авдеев понимающе усмехнулся.

– Будешь записывать то, что я сейчас наговорю тебе? – полюбопытствовал он.

– Зачем? У меня же почти абсолютная память. Сам знаешь об этом. Вернусь нынче от тебя к себе домой, вот там в тиши и спокойствии и составлю подробный отчет о твоем рассказе.

– Хорошо. Слушай. Во-первых, твое подсознание называло себя во множественном числе. Оно говорило о себе «мы»… Проводя сеансы гипноза, я нередко, между прочим, сталкивался с тем, что слышал это самое «мы» из уст загипнотизированных людей.

Вскинув правую руку вверх, я жестом прервал Авдеева и сказал:

– Помнишь мою книгу про американского ясновидца Эдгара Кейси? Я писал в ней о том, что подсознание Кейси называло себя именно-таки местоимением «мы». Оно включалось в общее информационное поле планеты, в эту великую множественность, имевшую, само собой, множественное число. Отсюда и «мы».

Авдеев согласно кивнул в ответ.

– Так вот, эти самые «мы» в твоем подсознании долго упорствовали, прежде чем заняться стоящим делом, – сказал он. – Ну, прежде чем начать отвечать на вопросы… Девять вопросов из твоего списка они, эти «мы», проигнорировали.

– Уточни, каким образом.

– На каждый из вопросов следовал однообразный ответ: «Информация не подлежит разглашению».

– Понял… Стало быть, ты получил три справки от «мы», ответы на три вопроса. Слушаю тебя. Крайне внимательно.

Валерий Авдеев наморщил лоб, сосредотачиваясь, собираясь с мыслями. Он скосил взгляд на лист бумаги со списком вопросов, лежавший перед ним на журнальном столике, длинном и широком.

– Вот, – ткнул он указательным пальцем в лист бумаги на столике. – Вопрос насчет «зачем-то спасенных». Какие цели преследовали высшие силы, спасая от верной гибели тех или иных людей?

Я слегка приоткрыл рот, весь обратившись в слух. Ответ на этот вопрос уже очень давно чрезвычайно волновал меня.

Авдеев сказал:

– Буду говорить по памяти, но постараюсь держаться как можно ближе к тому, что наболтали мне эти твои «мы». Они сказали, что каждый человек имеет свою карму, или предначертанную судьбу. А каждая карма имеет внутри себя некие основные вехи данной конкретной судыбы. В одной судьбе такие вехи могут быть незначительными. Они не оказывают какого-либо существенного влияния на общее движение всех людских судеб из прошлого в будущее. Вот почему совершенно не важно, когда конкретно умрет на Земле носитель такой кармы… Но есть люди с более важной личной кармой. Вехи их судьбы неким образом могут и должны воздействовать на некие немаловажные события, которые произойдут в будущем. Такие люди не имеют права умирать на Земле раньше, чем произойдут те события. И если по воле случая они оказываются в опасных для их жизни обстоятельствах, рука Провидения тотчас же вмешивается в их жизнь. Она спасает их от смерти… Вот и все.

– Ты даже не представляешь себе, – воскликнул с энтузиазмом я, – сколько интереснейших вещей сейчас наговорил!

– Что? Раззадорил я тебя? – заулыбался Авдеев.

– Еще как! С одной стороны, существует карма, предначер-танность судьбы. А с другой, существует и воля слепого случая. Конечно же я давным-давно знаю об этом знаменитом парадоксе мира Неведомого, Запредельного. Но одно дело читать про него в книгах других исследователей аномальных явлений, и совсем другое – услышать про знаменитый парадокс от собственного подсознания!… И еще одно. Феномен, который ты назвал «вехами судьбы». Ты вряд ли догадываешься, какую важную информацию только что сообщил мне.

…Отвлекусь на мгновение от описания нашего с Авдеевым разговора. Дабы не томить читателя, довожу до его сведения, что чуть позже на страницах этой книги будет подробно рассказано о феномене так называемых «зачем-то спасенных» людей. Будет также дан попутно и соответствующий случаю комментарий. То же самое будет сделано в урочный момент, когда пойдет речь о «феномене зеркал». Пока же я лишь перескажу со слов Авдеева, что сообщили ему о зеркалах таинственные «мы».

– Удалось получить ответ и на вопрос насчет зеркал, – сказал Валерий.

– Что же ответили тебе? Прав оказался я с моей гипотезой насчет тайной природы зеркал? Или же не прав?

– Ты только не расстраивайся, старина, – проговорил Авдеев негромко, с неподдельной грустью. – Ты был не прав. Зеркала – вовсе не некое подобие пленки, разделяющей миры, наш и не наш, зазеркальный. «Мы» сказали, что твоя идея насчет возможности общения между двумя мирами через зеркала полностью неверна.

Я огорченно присвистнул. Затем пробурчал:

– Обидно. Идея, сам знаешь, виделась мне необычайно перспективной.

– «Мы» сказали: зеркало – один из самых странных предметов на Земле, – продолжил свой рассказ Авдеев. – Природа зеркала такова, что в нем иногда могут отражаться не только обычные вещи, но также и какие-то явления, формы, даже процессы, которые имеют место в мире Неведомого. Однако это не более чем их случайные отражения. «Мы» особо подчеркнули, что твоя надежда «проломиться», так сказать, сквозь пленку зеркала в зазеркальный мир лишена каких-либо оснований. Зеркало – не более чем предмет, на плоскости которого изредка мелькают проблески Неведомого.

– Проклятье! – громким шепотом произнес я. – Лопнула моя заманчивая идейка как мыльный пузырь… А какой шикарной, согласись, была она!

– Да. Идея была классной, – не стал спорить со мной Валерий. – Но эти твои «мы» сказали, что она оказалась ложной.


Людям свойственно думать, что загадочные феномены, таинственные явления происходят в нашей повседневной жизни чрезвычайно редко. Однако на самом деле это далеко не так. Вот лишь один пример, опровергающий это мнение – знаменитые геометрически четко очерченные «круги на полях». Они появляются постоянно во всех странах, в том числе и в России, ставя в тупик ученых.

За данным феноменом явственно стоят некие разумные силы, но опознать их природу, а уж тем более вступить в осмысленный контакт с ними не удается.


Соединения о появлении «кругов на полях» встречаются и в старинных манускриптах.


Согласно народным поверьям, на таких кругах пляшут черти, эльфы либо ведьмы.


Три очень редких рисунка (в наши дни печатаются впервые) из старинных европейских рукописей иллюстрируют суть народных поверий XV – XVI веков.


_ Черт с ней. Забудем про нее… Остался третий ответ на третий вопрос. – И я с надеждой во взгляде воззрился на Авдеева.

Валерий выдержал долгую, эффектную паузу, тоже в упор глядя на меня.

– Только не падай в обморок, – подал наконец голос он. -

Речь идет о конце света.

– Что-о-о?! Они ответили на вопрос о конце света?

– Ответили, но как-то немножко странно.

– Что же они сообщили?

– «Мы» сказали, что явление, похожее на конец света, на самом деле произойдет во вполне обозримом будущем. Но это будет не полный, по их словам, конец света. Каким-то образом он будет связан с какой-то прецессией. «Мы» сказали, это слово следует писать с двумя буквами «с». Ты знаешь, что такое «прецессия»?

– Знаю. Потом, чуть позже объясню тебе, что это такое… Продолжай.

– Еще они сказали, что о более или менее точной дате неполного конца света тебе надо справиться у Карабанова.

– У кого? – опешил я.

_ у Владимира Карабанова, нашего с тобой общего друга, исследователя аномальных явлений… И больше эти твои «мы» не произнесли ни слова. Они вдруг замолкли, заткнулись, даже не попрощавшись со мной. Ну и пришлось мне тогда выводить тебя из гипнотического транса.

– Та-а-ак, – вымолвил я протяжно, глядя в одну точку перед собой, – конец света будет неполным. Он произойдет во вполне обозримом будущем. И будет напрямую связан с феноменом прецессии. Справку о более или менее точной дате этого события можно получить у Карабанова… Прецессия, прецессия… Этой своей новостью насчет прецессии ты сразил меня, признаюсь, наповал.

– А в чем дело? – обеспокоенным голосом спросил Валерий Авдеев. – Это что-то очень опасное?

В ответ на его слова я подробно, во всех нюансах рассказал Валерию, что это такое и, главное, в чем таится тут опасность. Пришлось даже вооружиться чистым листом бумаги и авторучкой, набросать на листе несложную схему – для наглядности. Рассказ произвел на Авдеева удручающее впечатление…

То, о чем я, толкуя про феномен прецессии, сообщил Авдееву, будет детально, по пунктам изложено к сведению читателей в последней главе этой книги… Там пойдет речь о тайнах Атлантиды. Феномен прецессии – главная тема предстоящего разговора про загадки цивилизации, полностью сгинувшей с лица Земли во мгле тысячелетий.


Зачем-то спасенные

Среди ответов моего подсознания на вопросы, задававшиеся ему гипнотизером и экстрасенсом Валерием Авдеевым, была любопытная, на мой взгляд, справочка о так называемых «зачем-то спасенных» людях. Свой комментарий к справочке я дам несколько позже. Предваряя его, хочу проиллюстрировать феномен «зачем-то спасенных» на нескольких конкретных примерах.

Вспоминает Елена Жукова из поселка Новки Владимирской области:

«В 1993 году мы с мужем и нашей трехлетней дочерью приехали погостить на лето к моим родителям в деревню. В доме места было немного, и нас разместили в рабочей комнате, где вдоль всей стены протянулся стеллаж, сделанный из многочисленных книжных полок. На полках от пола до потолка стояли толстые и тяжелые тома энциклопедий и книг о природе. Моя мама – учитель-биолог… На ночь мы с мужем укладывались спать в этой комнате прямо на полу, а дочка спала рядом с нами в раскладном кресле. Комната была столь небольшой, что мы с мужем, лежа на полу, почти касались своими ногами книжных полок.

После нашего приезда прошла неделя. И вот настал тот роковой день, когда могло случиться непоправимое, если бы не вмешалось «нечто», которое уберегло мою единственную дочь от гибели, да и нас с мужем тоже, потому что пережить этого мы бы не смогли.

Был полдень. Как обычно, я уложила трехлетнюю дочку спать после обеда, а сама вышла в огород. Через некоторое время иЗдД дома донесся звук удара.

Я бросилась к дому, приоткрыла дверь, ведущую в него с улицы. В доме – тишина. Но у меня все похолодело внутри, когда, войдя в комнату, где спала дочка, я увидела ужасную картину. Все вокруг было усыпано обломками дерева вперемежку с книгами, под которыми не видно было нашей девочки. Все до одной полки рухнули со стен как раз на то место, где мы с мужем каждую ночь укладывались спать на полу. Кресло, в которое несколькими минутами ранее я уложила спать нашу дочурку, было полностью скрыто под грудой деревянных обломков и книг.

В панике я бросилась к ребенку.

Взору открылась странная и необъяснимая картина. Две единственные уцелевшие полки, упираясь друг в друга ребрами, стояли, над нашей дочкой, как специально построенный шалаш. Мой мозг пронзила ужасная мысль, что дочь уже мертва. Но, склонясь над ней и услышав ее ровное дыхание, я с радостью и удивлением поняла, что она безмятежно спит! Такая чуткая к каждому звуку, она непонятно почему не проснулась от грохота рушащегося стеллажа!

Я до сих пор не могу понять, что это могло быть? Почему даже на огороде, что находился рядом с домом, я услышала удар, а дочка не услышала его, продолжала сладко спать, не подозревая о том, что в комнате произошло? Почему уцелели всего две полки? И как это получилось, что именно они, уцелевшие, стали тем щитом, который прикрыл ребенка от летящих сверху вниз толстенных книг и обломков других полок? Что или кто уберег нас всех от несчастья? Не могло же это быть только случайностью!…»

А теперь приведу сообщение из английской прессы:

«Это случилось в начале 1993 года. Около шести часов утра на нижнем этаже жилого дома в Базилдоне, графство Эссекс, начался пожар. Шейла и Ларри – Дугганы успели выбраться из горящего дома вместе с тремя своими детьми. В панике они позабыли о четвертом своем ребенке – восьмилетней Мишель. Когда Ларри Дугтан осознал это, огонь охватил уже весь дом, и войти туда было невозможно.

А в это время маленькая Мишель проснулась и стала стучать в запертую на ключ дверь спальни. Потом бросилась к окну. И хотя все люди, собравшиеся перед горящим домом на улице, видели за оконным стеклом мелькающие ручонки и слышали среди шума огня душераздирающие крики девочки, ничего уже нельзя было поделать. Девочку могло спасти только чудо.

И чудо свершилось.

Послышался звон разбитого стекла, и в окно вылетел из комнаты чайник из китайского сервиза. В следующее мгновение в частично разбитом окне показалась голова девочки, а потом и она сама. Со стороны это выглядело так, как если бы кто-то, находившийся в тот момент в комнате, подсаживал ее снизу к дыре, образовавшейся в верхней части разбитого стекла. Так как никто на улице не ожидал этого, девочку не успели подхватить, когда она была буквально пулей вышвырнута неведомо кем из окна на улицу. Ко всеобщему удивлению и облегчению, восьмилетняя Мишель не разбилась при падении и уже в следующую минуту была на руках у обезумевшей от радости матери.

Родители принялись тут же расхваливать маленькую Мишель за то, что она проявила такое мужество и находчивость. Но девочка в ответ рассказала совершенно невероятную историю. Во-первых, чайник из сервиза бросила в окно не она, а мужчина. Его сверкающая фигура появилась внезапно рядом с ней, когда из-под двери начал вползать в комнату дым. Мишель узнала в «сверкающем мужчине» своего дедушку, который умер пару лет назад. По словам девочки, мужчина подхватил ее на руки и быстро вытолкнул в разбитое окно…»

Данная фотография, а также публикуемая на другой сранице фотография присланы А. Прийме директором Токийского Центра по изучению аномалий профессором М. Комацу с просьбой напечатать их в России.

Япония. Наши дни. Явно человеческая по облику и, судя по всему, крупная по размерам голова внезапно наполовину высунулась из воды на мелководье (глубина 10– 15 см) у берега горной речушки на несколько секунд. На снимке ясно просматриваются пышная черная шевелюра, лоб, глаза и нос головы. Наблюдалась визуально!


«Еще одно ошеломительное фото. На траурной фотографии внизу в центре возникло на несколько секунд неопознанное женское лицо. Оно наблюдалось визуально многочисленными свидетелями «чуда».

Рассказывает Сабир Алимов из Ташкента:

«Это произошло в декабре. Рано утром я стоял на остановке и ждал троллейбус. Шел снег. Ныла рука, на которой мне когда-то циркулярной пилой отрезало почти все пальцы. Она всегда у меня ноет к перемене погоды или, что само по себе очень удивительно, к крупным неприятностям. А.тут так руку дергало, что я нянчил ее буквально как ребенка… Когда подошел троллейбус, я вошел в него через заднюю дверь и тут же сел на сиденье в самом конце салона.

Рука заболела еще сильнее. Как я теперь понимаю, это было предупреждением мне. Но я не внял ему. И тогда неведомая сила, мертвой хваткой сжав мне кисть больной руки, лишенную пальцев, приподняла меня с сиденья и подтащила к середине салона. Доведя до свободного места, она толкнула меня на сиденье.

В этот момент троллейбус подъезжал к следующей остановке. Водитель что-то не рассчитал, и машину занесло на обледеневшей дороге, ударив задней дверью о бетонный столб. Хвост салона смяло в гармошку и разорвало. Несколько кресел, в том числе и то, на котором я сперва сидел, выбросило на проезжую часть под колеса идущего транспорта…

Совершенно очевидно, что я должен был погибнуть. Но мой ангел-хранитель спас меня. Думаю, такой ангел есть у каждого человека. Просто кто-то чувствует его присутствие, а кто-то – нет…»

А вот история снова про пожар, в которой опять обыгрывается тема умершего родственника, пришедшего на помощь. Она произошла в маленьком американском городке Лив-Оук, что находится в штате Флорида. В январе 1978 года в гости к пожилой чете Генри и Адель Симе приехала их дочь вместе со своими детьми. Однажды вечером семидесятидвухлетний Генри Симе пожелал всем спокойной ночи и отправился спать.

Наверное, нет на Земле человека, который бы не видел время от времени отчетливые сны, о которых мы говорим, что они «как наяву».

В эту ночь Генри Симсу привиделся необычайно отчетливый сон. Он увидел перед собой лицо своего племянника Пола, умершего очень давно. Вместе со своей младшей сестрой Пол трагически погиб во время пожара, охватившего их дом в 1932 году. Во сне, привидившемся Генри Симсу, давно умерший племянник отчаянно кричал, явно пытаясь разбудить Симса: «Дядя Генри!… Дядя Генри… Дядя Генри!.»

Симе мгновенно проснулся и сразу почувствовал запах дыма в комнате. Однако его изумило даже не это – рядом с кроватью стояла фигура племянника, который только что будил его во сне. Через секунду видение исчезло, а Генри Симе уже кричал жене, дочери и внукам, чтобы они как можно быстрее выбегали из дома вон. Благодаря его крикам члены семьи успели покинуть горящий; дом, так что никто из них не пострадал,

Местный пожарный инспектор, лейтенант Фредерик Лоу, заявил, что все это смахивает на какое-то немыслимое чудо. Если бы Симе проснулся хотя бы минутой позже, все могло бы закончиться трагично.

По мнению же Генри Симса, сам Господь послал ему на помощь душу мертвого племянника, который в тот момент явился его ангелом-хранителем.

– Всевышний еще не готов был меня принять, – пришел вот к какому выводу Симе, – поэтому он направил ко мне малыша: Пола, чтобы тот предупредил об опасности, и все мы успели выскочить из горящего дома…

Есть немало примеров, когда духи умерших или, может быть, те, кто принимает их облик, приходят на выручку живым людям.

В 1964 году рабочий на одном английском машиностроительном заводе едва избежал гибели, когда неловко задел и привел в движение большой лист железа, укрепленный над его головой. Это случилось на глазах многих свидетелей происшествия. Громадный и очень тяжелый лист железа, потревоженный неловким движением рабочего, немедленно рухнул вниз. По словам самого рабочего, а также по словам свидетелей происходившего, в ту же секунду рядом с рабочим появилась высокая черная фигура мужчины. Этот невесть откуда взявшийся здоровяк с силой оттолкнул рабочего в сторону с того места, на которое в следующее мгновение обрушился громадный железный лист.

Спасенный не успел узнать мужчину, ставшего его ангелом-хранителем и тотчас же растаявшего в воздухе, едва рабочий отлетел от его мощного толчка в сторону.

Однако более старые рабочие, которые видели происходящее, уверяли всех и каждого, что они сумели узнать таинственного спасителя. По их утверждениям, это был рабочий завода, несколько лет назад погибший при точно таком же несчастном случае. Призрак появился на этот раз, чтобы спасти другого человека от подобной участи…

Теперь послушаем рассказ москвича инженера-электронщика Андрея Щ. о его чудесном спасении из подводной западни:

– Я материалист в самом жестком понимании этого слова, мне шубоко антипатичны люди, претендующие на некие паранормальные способности или общение с «высшим разумом»… Можете мне поверить: мой рассказ – это свидетельство трезвого и не склонного сочинять небылицы человека.

Я всегда увлекался водными путешествиями… Летом 1994 года на реке Черемош в Карпатах на одном из порогов перевернулась моя байдарка. Затянуло меня под камни. Подводное течение не давало мне возможности выбраться на поверхность. Камни были большие, гладко обкатанные водой, и уцепиться за них мне не удавалось. Я не паниковал, боролся до последнего, но понимал, что еще чуть-чуть, и вода польется в мои легкие.

И вдруг я увидел, что слева от меня движется какое-то белое существо. Если бы я верил в-сказки, я бы сказал, что это была русалка. Точнее, «русал». В принадлежности существа к мужскому роду я не сомневаюсь и минуты, хотя никаких анатомических подтверждений для такой уверенности не углядел. Он был весь одного цвета – белого, но не ярко-белого, а с сероватым оттенком, гладкий, без следов растительности и плавников. Лицо было таким же. Черты лица не просматривались. На нем виднелись только как бы размытые выпуклости и вмятины.

Обхватив мою грудную клетку руками, «русал» буквально выдернул меня из-под камня. Потом, перехватив мою левую руку в плечевом суставе, рванулся вместе со мной вверх с такой скоростью, что мне показалось – вокруг моего тела, как вокруг гребного винта, закипела вода. Я вылетел на поверхность, словно выброшенный катапультой, в тот самый момент, когда больше удерживать дыхание было уже не в моих силах.

Тут же меня подхватили товарищи и отбуксировали к берегу я был спасен.

Вот, собственно, и все. Никто из участников того похода не заметил моего спасителя. Все подумали, что я сам сумел выбраться из подводной западни. Но я-то точно знаю, что это не так…

Загадочные помощники

Феномен «зачем-то спасенных» достаточно многообразен и сложен. В качестве «спасателей» принимают в нем участие не только привидения умерших людей либо неопознаваемые существа вроде только что описанного «русала».

Наравне с ними «спасателями» могут оказаться… двойники живых людей! Или же приходит на выручку внезапно накатывающая на человека дурнота, мешающая ему совершить тот или иной поступок, способный, как потом выясняется, оказаться причиной гибели этого человека. Кроме того, в чарующей колдовской игре в «зачем-то спасенных», явно затеваемой в нужный момент Запредельными Силами, используются некие незримые стены, ежели не оказывается в урочное мгновение под рукой у тех таинственных сил нужного, подходящего по всем статьям привидения или того же, допустим, «русала». Невидимая стена, воздвигаемая Неведомым перед спасаемым им человеком, всегда бывает совершенно непреодолимой для последнего.

«Призрачное видение помогло спасти жизнь детей, – пишет Г. А. Логинова из Красноярска. – День клонился уже к вечеру. Я пришла с работы домой, а там меня поджидала моя старшая сестра, которая вскоре должна была идти на работу. Работала сестра преподавателем в вечерней школе.

Мы с ней поужинали, и она ушла, – продолжает свой рассказ жительница Красноярска. – А я вымыла посуду на кухне и прошла в комнату… Слышу, стукнула на дворе щеколда калитки. Я выглянула в окно, выходящее из дома на двор, и увидела, что под окном от веранды по направлению к закрытой калике идет моя сестра и внимательно смотрит в сторону соседнего дома. Она по -. дошла к калитке, открыла ее и вышла на улицу. Тогда я перешла к другому окну, выходящему на сей раз не на двор, а на улицу. Выглянула в него и совершенно опешила. На улице никого не было! Куда могла подеваться сестра, сию секунду вышедшая со двора на улицу? В растерянности я посмотрела на часы. Было семь часов вечера. По логике вещей в настоящий момент моя сестра должна была уже вести урок в своей вечерней школе.

Тут же возникла у меня и другая мысль. А почему сестра, когда она шла по двору, неотрывно смотрела в сторону дома наших соседей?

Я снова подошла к окну и вдруг приметила дым над крышей того дома. Выскочила на улицу, побежала к соседнему дому. Хотела открыть дверь, но на ней висел большой амбарный замок, а в сенях громко плакали дети – внуки соседки, мальчики двух и пяти лет.

Как выяснилось потом, соседка ушла к другой соседке, закрыла внуков на замок. А они, балуясь, развели костер в сенях…

Я кинулась на улицу, закричала дурным голосом и увидела мужчину, идущего в мою сторону. Он бросился на помощь мне. Разбил окно в сенях горящего дома, влез вовнутрь и подал мне через разбитое окно обоих мальчишек. А потом стал гасить огонь внутри дома. В это время прибежала соседка, еще подбежали люди и погасили пожар.

Кто бы мог объяснить, какая сила вовремя подсказала мне, что нужно спасать детей? Ведь с?стра моя действительно была в это время на уроке, и видеть ее перед нашим домом я в тот момент никак не могла! Кто же придумал такой странный способ заставить меня обратить внимание на первые признаки пожара, начинавшегося в соседнем доме?

Думаю, – так завершает свой рассказ Г. А. Логинова, – что все-таки в природе существует что-то необъяснимое. И нам не дано знать его суть, как не дано знать день своей смерти».

А вот коротенькое письмо от пенсионера Ивана Фурина из Запорожья:

«Хочу рассказать вам о загадочной истории, когда я и мои родители буквально чудом остались в живых. Дело было давно – еще в 1940 году. Наша семья жила тогда в Казахстане. Но события эти до сих пор живы в моей памяти, потому что есть в них что-то странное и непонятное.

Отец с матерью решили ради развлечения переплыть на пароходе озеро Балхаш.

Ну и меня прихватили с собой в это путешествие… На речном вокзале отец оставил нас с мамой в сторонке, а сам пошел в кассу за билетами. Однако поездка не состоялась.

Вернувшись через некоторое время, папа сказал, что так и не смог дождаться своей очереди. Он был растерян. По его словам, у него было такое ощущение, будто некая сила выталкивала его из толпы у кассового окошка. Отец внутренне сопротивлялся и все равно продолжал стоять в очереди. Тогда его начало мутить. Да так сильно, что он чуть не потерял сознание! И вынужден был выйти из здания вокзала на чистый воздух.

Когда он в конце концов отдышался и оклемался, его очередь давно прошла. Пришлось ему вновь становиться в самый конец очереди, тянувшейся к окошку кассы. И вновь он начал терять сознание, и снова некая сила выталкивала его в сторону из очереди… Словом, мы остались на берегу и грустными взглядами проводили отплывающий пароход.

А через несколько часов поднялся ветер, и на озере разыгрался сильнейший шторм. И тот пароход, на котором мы собирались плыть через Балхаш, затонул вместе со всем своим экипажем и всеми пассажирами.

Вот вам и судьба, а? Непонятно одно – что или кто спас нас? Ангел-хранитель? Или просто мой отец почувствовал приближающееся несчастье? Но почему тогда его не ощутили другие люди? Почему именно нам так повезло? Кто ответит?»

Кандидат технических наук Георгий И. из Харькова решил провести свой очередной летний отпуск в Карпатах. Поселился там в крохотном гуцульском домике, совершал пешеходные прогулки по горным тропам и одновременно писал диссертацию по вопросам управления в современных системах коммуникации.

«И вот случилось то, что побудило меня написать вам это письмо, – пишет он. – Была гроза. Грозы в этих местах случаются довольно часто и носят короткий феерический характер. За несколько минут голубое небо затягивается тучами, резко темнеет, гром грохочет так, что невольно прикрываешь ладонями уши, в небе начинается пляска сверкающих молний… Я не раз попадал в грозу. Страха перед ней никогда не испытывал.

В этот раз гроза застала меня на подходе к дому. Оставалось пройти метров двести и по самодельному висячему мосту перейти узкое, но глубокое ущелье, а там уж до дома рукой подать. Когда я подходил к мосту, что-то случилось с моими ногами. Как будто на подошвы налипли тяжелые комья земли. Мне стало тяжело идти. Тяжесть начала подниматься к коленям, потом охватила бедра. У самого моста я остановился. Не хотелось ступать на хлипкий раскачивающийся мост ногами, отказывающимися слушаться. Но я пересилил себя и, прежде чем сделать шаг вперед, протянул руку, чтобы ухватиться за натянутые вдоль моста на уровне плеч веревочные перила.

Движение было резким, поэтому я ударился пальцами достаточно болезненно. Вода заливала глаза, и я решил, что попал рукой точно в перила. Вторую попытку ухватиться за веревочные перила я проделал аккуратно, прослеживая взглядом движение руки. Пальцы снова на что-то наткнулись. До веревки оставалось еще несколько сантиметров. Я опешил! Стал ощупывать пространство перед собой вытянутой вперед рукой. Это была преграда, совершенно невидимая, но явно ощутимая. Я протянул вторую руку – она тоже уперлась во что-то гладкое и прозрачное, как-будто между мной и мостом находилась стена из невидимого стекла. Ее прозрачность была абсолютной. Не наблюдалось никаких даже минимальных оптических искажений.

В полной растерянности я тупо смотрел на слегка раскачивающийся мост, когда в него ударила молния. Если бы «стена» не остановила меня, я в этот момент находился бы там, на мосту…

Так близко я никогда в жизни не видел молнии. Я даже не успел разглядеть ничего, кроме очень яркой вспышки. Я не почувствовал ни жара, ни толчка – ничего, как будто «стена» оградила меня от всего, от чего только можно было оградить.

Дымящиеся останки моста свисали в ущелье, прозрачная преграда исчезла, тяжесть из ног ушла. Чтобы добраться до дома, мне пришлось сделать крюк километра в три, но шел я как сомнамбула – мысли о происшедшем сводили с ума…

Я написал диссертацию. Защитился. Однако что-то во мне самом изменилось. Я стал смотреть на мир другими глазами и все чаще задавать себе вопрос: «Ради чего ты тратишь силы и энергию? Все это тлен и суета». История с прозрачной «стеной», спасшей меня от верной гибели, заставила поверить в существование неких высших сил…»

В личной беседе со мной инженер К. С. Востряков из города Шахты Ростовской области сообщил:

– Я – атеист. Не верю ни в Бога ни в черта. А всякие россказни про чудеса, якобы изредка случающиеся в мире то тут то там, считаю совершенно вздорными небылицами… Но однажды произошло в моей жизни происшествие, которое нанесло чувствительный удар по моему неверию в возможность существования чудес в этом мире. В тот вечер я возвращался в легком подпитии домой от приятеля, у которого побывал в гостях…

– Кстати, когда это произошло? – перебил я инженера Вос-трякова. – Точную дату помните?

– Да разве забудешь такое? 6 июля 1993 года. Около одиннадцати часов вечера… Шел я тогда по пустынной улочке на окраине нашего города. Был, повторяю, слегка пьян. До моего дома оставалось прошагать лишь пару коротких кварталов… И вот, тут-то я и угодил в этот дьявольский капкан!

– В какой капкан? Опишите его.

– Описывать нечего. Капкан оказался невидимым. Всем своим телом я вдруг налетел на невидимую стену. Ударился о нее очень сильно, потому что шел быстро. Беспредельно удивившись, стал шарить руками сначала перед собой, а потом и вокруг себя. Спустя пару секунд выяснилось, что я стою внутри чего-то похожего на ощупь на незримую трубу, мои вскинутые вверх руки не дотягивались до ее верхнего края. Казалось, труба уходила от земли прямо в небо. Или, по крайней мере, была много выше моего роста. Ее диаметр не превышал полутора метров.

– У вас с собой не было какого-нибудь острого предмета? Например, ножа.

– Нет. Не было… А-а, понимаю, что вы имеете в виду. Даже если бы был у меня при себе нож, не думаю, что мне удалось бы пробить им ту невидимую трубу. Совершенно обалдев от происходящего, я колотил по окружавшей меня трубе кулаками, врезался в преграду плечом. Труба была гладкой как стекло и твердой как сталь… Но ведь такого явления не должно существовать в природе в принципе! Капкан в форме невидимой трубы? Это же полный нонсенс! Абсурд! Говорю это как атеист, как материалист по убеждениям… А потом…

Востряков ошеломленно покачал головой.

– Потом, – сказал он, – на перекрестке, до которого оставалось мне дойти метров пятнадцать, появилась легковая машина. Она вылетела на перекресток из переулка, перпендикулярного улочке, по которой я шел к себе домой. Не знаю, куда и почему спешил ее водитель. Машина мчалась со страшной скоростью. Она промелькнула на перекрестке перед моим взором в одну секунду и пропала с глаз… В следующее мгновение незримая труба, окружавшая меня, внезапно куда-то исчезла.

– Если бы эта труба не придержала вас на подходе к перекрестку на несколько секунд…

– Вот именно! – вскричал Востряков с жаром. – Я бы оказался под колесами той автомашины!

Инженер вновь ошеломленно покачал головой.

– Что же это получается? – тревожным шепотом проговорил он. – Выходит, есть на белом свете такое явление, как ангел-хранитель?

– Выходит, есть, – согласился я.

– А Бог? Он тоже есть, что ли?

– Тоже есть.

– Но я – атеист!

– Вы были им, – уточнил с легкой усмешкой я. – И вот перестали быть. Уверовали в существование, по крайней мере, вашего персонального ангела-хранителя. Говоря языком науки, в вашем мировоззрении произошел существенный сдвиг в сторону теологии…


Мир как игра

В ходе сеанса гипноза в квартире Валерия Авдеева, где в роли гипнотизируемого выступал я, была получена из мглы Неведомого достаточно точная справка о сути феномена «зачем-то спасенных» людей.

Замечу здесь попутно, что, проводя сеанс, мы с Валерием надеялись, помимо всего прочего, пробудить во мне знаменитую «способность ИКС». И, пробудив, постараться закрепить, «заякорить» ее в моем сознании таким образом, чтобы я мог по своему усмотрению распоряжаться ей в любое удобное для меня время.

Описывая выше результаты того сеанса гипноза, я умолчал о некоторых его деталях. Тяжело и неприятно вспоминать о них. А все же придется здесь и сейчас вспомнить и описать их – хотя бы почти вскользь. Такое надо сделать, дабы раз и навсегда исчерпать на страницах книги эту очень неприятную для меня тему.

На другой день после сеанса гипноза Авдеев позвонил мне по, телефону. Он детально пересказал начало его разговора с тайн-. ственными «мы», на которых вышло мое подсознание в состоянии транса. Если помните, Валерий назвал начальную фазу разговора его долгими «дипломатическими играми» с теми, кто именовал себя «мы».

По его словам, «мы» в самых крепких выражениях посоветовали ему не проводить новые сеансы гипноза со мной и не «расковыривать» в моей психике норку, ведущую в ту область подсознания, где таилась моя личная «способность ИКС». Каждый человек должен заниматься своим делом, сказали они. Прийма пишет книжки про аномальные явления? Вот пусть и пишет их дальше, заявили «мы». И пусть ни в коем случае не сует свой излишне, по их мнению, любопытный нос туда, куда не положено ему совать его.

Обидно мне было услышать такое из уст Авдеева. Понимать пересказанное им со слов таинственных «мы» следовало так: путь к открытию, обнаружению в себе самом «способности ИКС» был лично для меня закрыт. Итак, разлетелась в пух и прах моя надежда, появившаяся, если помните, у меня в самом конце коллективной мозговой атаки, устроенной в свое время Авдеевым, Барановым и мной.

Оставалось утешаться одним. В ходе сеанса гипноза удалось получить кое-какую интересную информацию. В частности, о разгадке тайны «зачем-то спасенных» людей.

Такие люди были, как я понимаю, в чем-то схожи с козырными картами в игре, которую вело на нашей планете Неведомое. Такие люди не относились к числу «людей из толпы», а были некими более или менее немаловажными фигурами в игре, каждая из которых должна была исполнить то, что предназначалось ей изначально свыше. В речах таинственных «мы» предначертанное обозначалось термином «вехи судьбы».

Правила грандиозной запредельной игры, а также ее высшие цели неизвестны нам. Судя по полученной от «мы» информации, игра обладает дальней перспективой во времени. Перспектива отлично просматривается во всю ее даль Неведомым, затеявшим игру. Другими словами говоря, Неведомому заранее известно в общих чертах наше общее земное будущее. Я пишу «в общих чертах», потому что наравне с кармой, жестко для каждого человека заданной, некоторую роль в жизни играет, по словам тех «мы», и воля слепого случая.

Никакая игра, пусть даже самая величественная, не может обходиться без непредсказуемого «выверта», без воли случая. Иначе это будет не осмысленная увлекательная игра, а бездушная работа безмозглого механизма, этакого вселенского робота, все шестерики и рычаги которого вращаются и движутся, бездумно выполняя некоторые последовательные, чисто механические движения и действия.

Исследователь аномальных явлений Р. Баландин пишет на сей счет: «Недвижимый четырехмерный монолит мироздания – это полнейшая несвобода, бессмысленность творчества… В этом видится бессмыслица бытия, какой-то вечно и бесцельно работающий сверхмеханизм. Такой гипотетичный «механизм» находится в абсолютном противоречии с самим принципом жизни, понимаемой как беспрерывное движение… Остается предположить, что нет полной предопределенности, а в будущем могут реализовываться

разные варианты с той или иной долей вероятности. Причем все эти варианты должны, видимо, заранее содержаться в общем информационном поле!…»

Термин «общее информационное поле», использованный Р. Баландиным, – не более чем попытка дать на словесном уровне определение тому, что неопределимо в принципе. Я предпочитаю пользоваться терминами, более соответствующими сути этого неопределимого, – Неведомое, Запредельное.

«Зачем-то спасенные» люди оберегаются Неведомым от их преждевременных смертей ради вполне конкретных целей. В карме каждого спасенного есть, по меньшей мере, хотя бы одна «веха судьбы», которая неким неясным образом оказывает влияние на общий ход великого театрального действа, учиненного в нашем мире Неведомым, Запредельным ради его собственного, подозреваю, удовольствия. Тут важно подчеркнуть, что такие «вехи судьбы» не имеют, по всей видимости, вариантов. Они крайне жестко заданы изначально – на уровне предопределенности,

Там, где на дороге отдельно взятой человеческой жизни высятся эти вехи, нет места для многовариантных проделок слепого случая.

Наша жизнь, внешне, казалось бы, скучноватая, для подавляющего большинства людей малособытийная, «пресная», полна удивительных загадок. «Вехи судьбы» – лишь одна из них. Человеку не дано знать, какое событие в его жизни может оказаться подобной вехой. Информация на сей счет покрыта плотной пеленой тайны, наброшенной на нее Неведомым.

А. Горбовский, известный исследователь аномальных явлений, пишет: «Разве знаю я или знает кто-то, почему в одном случае молния ударяет в дерево, а в другом – в человека? А знает ли кто-нибудь, почему идет дождь, а потом светит солнце? Почему незнакомые до этого мужчина и женщина встречают друг друга, открывая тем приход в мир новой жизни? Зачем вообще приходим мы сами в этот мир и куда уходим, покидая его? Я не ведаю всего этого и множества других вещей, о которых не могу, наверное, даже помыслить и которым не знаю слов… Сам я – одна из фигурок, стоящая у края доски, не различая лица Играющего и замечая временами лишь беглую тень Его руки».

Все мы с вами – участники этой запредельной игры.

Повторяю, у нее совершенно определенно есть какие-то свои правила и свои экстравагантные «хитрости». Некоторые «хитрости» не просто как-то там ошарашивают меня на чисто эмоциональном уровне, а буквально ставят в мировоззренческий, так сказать, тупик. Я не понимаю, зачем они нужны вообще. Есть в них нечто настолько чуждое человеческим представлениям о нормах жизни и, в частности, о моральных нормах, что впору задуматься над вопросом: может быть, представление о нравственности весьма существенным образом отличается у Неведомого от наших представлений о ней?

Иные загадочные события, происходящие на Земле, носят характер, который иначе как антигуманным не назовешь.

Возьмем, к примеру, феномен исчезновения людей. К вашему сведению, он всегда был, по сей день является массовым явлением. В одной из своих ранее изданных книг я называл цифру, официально сообщенную в июне 1989 года после отмены цензуры в нашей стране Пресс-центром МВД России. Вот эта цифра: ежегодно только на территории России исчезает без следа более десяти тысяч человек! Причем пропадают неведомо куда не только люди зрелого возраста, но и малолетние дети, а также глубокие старики и старухи.

Абсурдно «списывать» их всех на счет убийц и насильников, закапывающих трупы своих жертв в землю либо топящих их в реках! Если изредка и убивают малолетних детей, а также людей очень почтенного возраста, то совершают такое только умалишенные…

С 1989 года, когда было названо это жуткое количество ежегодно исчезающих невесть куда людей, прошло более десяти лет. В России – я подчеркиваю, только в одной России! – за десять лет «испарилось», растаяло в воздухе около ста тысяч ее граждан… Куда же подевались все они?

В одной из своих книг я выдвинул и подробно обосновал предположение, что к исчезновениям людей причастны, может быть, операторы НЛО, или экипажи «летающих тарелок». Это именно они, писал я, умыкают, скорее всего, с Земли людей, чтобы ставить на них, допустим, какие-то загадочные генетические эксперименты… Тема феномена НЛО – необъятная тема. На страницах книги, которую вы сейчас читаете, она не будет обсуждаться

вообще. Я много очень обстоятельно писал о феномене НЛО в моих ранее изданных книгах. Не вижу смысла снова затрагивать эту тему, заниматься самоповторами, «перепевами» однажды уже сказанного мной. Отмечу здесь лишь одно: действительно, какая-то часть исчезнувших людей была, возможно, похищена операторами НЛО. Есть много веских оснований утверждать такое.

Однако не все, далеко не все без вести пропавшие угодили во внеземные сети, расставленные экипажами «летающих тарелок».

Я располагаю внушительной пачкой сообщений о том, как в присутствии свидетелей люди в одну секунду буквально растворялись в воздухе. Они исчезали без следа и навсегда! Подобные факты с их озадачивающей спецификой не «влазят» никаким своим боком в гипотезу о похищениях людей операторами НЛО, имеющими «внешность» и «физическую плотность», спускающимися с небес на летательных аппаратах, тоже имеющих «внешность» и «физическую плотность».

Помните чисто умозрительную, но дух захватывающую картинку, созданную воображением исследователя А. Горбовского, насчет Играющего и беглой тени Его руки?

Не эта ли самая незримая рука, приходит мне на ум мысль, убирает то и дело с «игральной доски» своей «лишние» фигурки? И если это вдруг так, то немедленно возникает великое множество вопросов, ответы на которые нам с вами, наверное, не узнать никогда.

Почему, спрашивается, конкретно данные люди оказались в некий момент игры «лишними», ненужными для Играющего, или, в другой терминологии, для Неведомого? Раньше-то ведь они были зачем-то нужны Играющему И вот вдруг – бац! – стали для него вообще ненужными.

Самая, наверное, знаменитая «тайна XX века» – НЛО, или «летающие тарелки». На снимках: наиболее известные фотографии НЛО, неоднократно воспроизводившиеся на страницах многих газет и журналов.


Ксерокопия лишь недавно рассекреченного уникального документа. В верхней части страницы написано: «Официальный меморандум. Правительство США. 22 марта 1950 года». Ниже указан адресат – директор ЦРУ.

В документе сообщается об обнаружении обломков трех «летающих тарелок», потерпевших аварию в штате Нью-Мексико (США). На месте аварии также обнаружены тела трех погибших низкорослых пилотов НЛО, о чем и указано в данном документе.

Ну, хорошо. Допустим, так оно и случилось: отдельные «фигурки» на «игральной доске» утратили свое значение в ведущейся игре, стали лишними. Однако зачем же сметать их с доски столь жестоким и в некотором смысле диким образом? Человек исчезает на ровном месте, словно прошлась по этому месту громадная невидимая стиральная резинка и одним своим взмахом стерла человека с него. Вот человек был – и вот уже нет его. Куда он исчез? И что происходит с ним там, куда его «перебросило» Неведомое?

Или же никакого «там» нет и в помине, не существует в природе, а человек по воле Неведомого просто размывается, разлетается в одно мгновение на атомы?…

Обо всей этой натуральнейшей чертовщине мы не можем строить даже хоть какие-нибудь догадки, ибо полностью отсутствует материал для догадок. Имеется лишь факт, ужасающий и решительно не поддающийся никакому объяснению: был человек – и нет его. Исчез.

Пропавшие без вести

Фольклорист Д. Балашов записал в одной деревне на берегу Белого моря рассказ местных жителей о таинственном исчезновении их земляка. Запись была сделана в начале шестидесятых годов нашего века, а сама история с исчезновением человека случилась несколькими годами ранее.

Дело было так. Группа мужиков сидела средь бела дня на завалинке перед избой. Примерно в полусотне метров от избы высился стог сена. Внезапно откуда-то сбоку из-за избы выбежала молодая олениха. Один из мужиков, сидевших на завалинке, тут же опознал в ней олениху, отбившуюся несколько дней назад от оленьего стада, которое принадлежало этому самому мужику.

Наш оленевод тотчас же вскочил с завалинки. Он погнался за оленихой в надежде поймать ее. Забежал за стог стена и…

– И с той поры, – сказали фольклористу Балашову свидетели происшествия, – никто никогда больше не видел его. Пропал человек!

А вот что сообщает в письме, адресованном мне, тракторист А. Киселев из Краснодарского края:

«Мы с моим дружком Ванькой работали всегда на пару. Он на своем тракторе вспахивает одно поле, а я на своем – другое, соседнее. И вот однажды пашу я землю на своем поле, а краем глаза вижу – на соседнем поле, где работает Ванька, творится что-то неладное. Ванькин трактор съехал с поля и завалился своим «носом», то есть мотором, в глубокий кювет. По другую сторону кювета тянулась через степь широкая заасфальтированная дорога. По ней сновали туда-сюда легковушки, грузовики и междугородные автобусы… Я решил, что Ивану внезапно стало плохо и он потерял сознание.

Остановил я свой трактор, вылез из его кабины и бросился со всех ног к Ванькиному трактору, заехавшему в кювет.

Подбегаю. Мотор в тракторе работает, а сам трактор весь так и дрожит, трясется, потому что гусеницы под ним вращаются вхолостую, скребут на одном месте покатый склон кювета. Гляжу, за рулем трактора никого нет. Куда же подевался, думаю, мой дружок Ванька?… Ну, выключил я мотор его трактора и давай озираться по сторонам. Нет нигде Ивана! Долго я искал его и на поле, и в лесополосах, ограждавших поле. Все впустую. Исчез человек. Причем впечатление было такое, что исчез неведомо куда прямо из кабины трактора. Сгинул, не успев даже отключить работающий мотор!

В конце концов бросил я свои бесполезные поиски, выскочил на дорогу и тормознул первую попавшуюся попутку. Приехал на главную усадьбу нашего совхоза. Пришел там в правление и докладываю начальству – мол, так и так, исчез Ванька. Мне сперва не поверили. Но я все же с большим скрипом уговорил начальство съездить вместе со мной туда, где мы с Иваном землю пахали. И начальство съездило… У-у, тут такое началось! Милиция понаехала! Искали, искали, искали Ивана, да так нигде и не нашли. Сгинул Ванька, будто черт унес его прямо из кабины трактора!… Вот такая история. Как вспомню, бывает, о ней, так сразу мурашки начинают по спине бегать».

29 ноября 1809 года навсегда исчез курьер английского министерства иностранных дел Бенджамен Батурс. Проверяя готовность конного экипажа, он вышел из кареты, чтобы осмотреть упряжь. В присутствии нескольких свидетелей Батурс обогнул впряженных в карету лошадей спереди и… И с той секунды никто никогда больше не видел его!.

В 1966 году сходное исчезновение человека, как сообщила английская пресса, случилось в городе Глазго. Ранним новогодним утром трое братьев шли по одной из улиц города. Неожиданно девятнадцатилетний Алекс пропал, растаял в воздухе на глазах у своих изумленных старших братьев. Все попытки разыскать его окончились ничем. Алекс сгинул без следа, и больше его никто никогда не видел, как и министерского курьера Батурса, сгинувшего тоже в Англии и точно так же более ста пятидесяти лет назад.

В июле 1854 года в американском городе Селма, находящемся в штате Алабама, местный житель Орион Уильямсон растаял в воздухе прямо на глазах своей жены, дочери и двух своих соседей. Мистер Уильямсон шел неторопливым шагом по газону перед собственным домом. И вдруг исчез! Немедленно были начаты поиски, в которых приняли участие полицейские собаки-ищейки. Однако собаки не обнаружили никаких скрытых ходов в почве перед домом. Мистер Уильямсон пропал безвозвратно – причем в буквальном смысле этих слов на ровном месте…

В 1956 году небольшой почтовый самолет с одним пилотом и четырьмя пассажирами сгинул в небе над Тамбовской областью. Спустя два дня его обнаружили вблизи города Тобольска, то есть примерно в 1800 километрах от места исчезновения. Самолет был в исправном состоянии, все на его борту пребывало в полной сохранности. Бензиновые баки имели запас горючего на двухчасовой полет. Но летчик и четыре пассажира исчезли…

В сентябре 1880 года пропал человек в окрестностях города Геллатина, штат Теннесси, США. Фермер Дэвид Ленг прогуливался рука об руку со своей супругой по полю и внезапно растворился в воздухе. Свидетелем таинственного исчезновения стал, помимо жены пропавшего фермера, местный судья Огест Пек. Несколькими минутами ранее он приехал на своем фаэтоне на ферму и только-только успел издали поприветствовать Дэвида Ленга, как тот сгинул с его глаз, точно провалившись под землю.

В ноябре 1878 года шестнадцатилетний Чарлз Эшмор нз американского городка Квинси вышел на минутку из дома во двор, чтобы принести оттуда ведро воды. Однако назад в дом он не вернулся. Когда отец и сестра пропавшего принялись искать его, то обнаружили на влажной земле совсем свежие следы, которые прерывались на полпути к колодцу…

Американец Джон Ленсинг был ветераном Войны за независимость, с 1790 по 1801 год он служил в должности судьи нью-йоркского высшего государственного суда и даже был какое-то время его председателем. Потом он работал в законодательных органах, был избран мэром Олбани. В 1804 году Ленсинг ушел из политики и в конце жизни работал экономическим советником в одном из колледжей Нью-Йорка.

12 декабря 1829 года он присутствовал на конференции представителей этого учебного заведения. Оттуда Ленсинг отправился в отель, в котором жид. Там он написал несколько писем и вечером вышел на прогулку. Шестидесятипятилетний Джон Ленсинг не вернулся с прогулки в отель. Несмотря на самые интенсивные поиски, полиция так и не смогла отыскать никаких его следов…

«Мой исчезнувший муж был большим любителем рыбалки, – рассказала в беседе со мной сельская учительница И. И. Орлова из Воронежской области. – Подчеркну, что он был совершенно здоров, физически крепок. Отлично умел плавать. У него имелась собственная лодка и большой набор рыболовецких снастей… Однажды в воскресный день он ушел из дома до того, как начался рассвет. Очень любил он рыбачить на утренней зорьке, когда рыба особенно хорошо клюет. Муж не вернулся с рыбалки.

Обеспокоенная и слегка встревоженная, я пошла около полудня к реке. Я хорошо знала места на ее берегу, излюбленные моим мужем. Достаточно быстро мне удалось обнаружить его лодку. Она была вытянута носом на песчаный берег. Все рыболовецкие снасти были разложены в ней так, что сразу было видно – муж даже и не начинал еще удить рыбу. Это очень удивило меня.

Я стала громко кричать, звать мужа. Но тот не отзывался. Страшно перепуганная, я кинулась на поиски, много побегала по берегу реки, шарила там в кустах. В голову пришла страшная мысль: может быть, он утонул?! Но как могло произойти такое, если он был отличным пловцом… Дело кончилось тем, что я обратилась в милицию. Там решили, что мой муж, видимо, все-таки утонул. Поиски его тела в реке окончились ничем. Искали долго с помощью багров. Речка у нас относительно широкая, но очень неглубокая, со слабым течением.

Люди, искавшие баграми тело утопленника, очень сильно потом удивлялись, что так и не нашли его. По их словам, они просто-таки обязаны были найти тело, если бы оно находилось где-то на дне реки… Куда же в таком случае подевался мой муж, спрашивается? Теряюсь в догадках. Ничего не понимаю».

Вслед за автором этого сообщения многие другие люди тоже теряются в догадках и ничего не понимают, когда невесть куда исчезают их родственники.

На страницах российских газет и на экранах наших телевизоров то и дело появляются краткие информации милиции об исчезновениях людей. Указываются их приметы. Демонстрируются их фотографии. Сообщаются номера телефонов милиции, по которым следует звонить тем, кто располагает какими-либо сведениями о местонахождении пропавших людей.

Телефонные звонки, нетерпеливо ожидаемые представителями органов правопорядка, раздаются крайне редко, даже, я бы сказал, фантастически редко.

А люди тем временем продолжают бесследно исчезать. Они исчезают, отнюдь не фигурально выражаясь, буквально толпами, в массовом порядке.

Каждый год население России уменьшается примерно на десять тысяч человек, сгинувших безвозвратно и неведомо куда. Если допустить, что к этому кошмару прикладывает постоянно свою грозную руку Неведомое, то тут же начинают бродить в голове специфические мысли о его нравственном облике, с точки зрения наших представлений о морали весьма неутешительные…

Проблема зеркал

Московская студентка Валентина Веснина не знает, куда исчезают живые люди. Однако она убеждена в том, что ей известно, каким путем покидают наш мир души усопших.

– Они уходят в зеркала, – заявила категорическим тоном Валентина в разговоре со мной. – И попадают на тот свет через зеркальный тоннель, ведущий туда.

– Откуда у вас такая твердая уверенность в этом? – спросил я.

– Вы, конечно, слышали о старинном народном обычае завешивать простынями, тряпками все зеркала в доме, где появился покойник, – сказала моя собеседница. – Откуда он взялся, этот обычай?

Я молча пожал плечами в ответ.

– Мои родители – коммунисты. А значит, атеисты, – сообщила Валентина Веснина. – Они жили и по сей день живут в одном подмосковном совхозе. К любым народным верованиям и суевериям относятся с большой иронией… Когда умерла моя бабушка, они не стали завешивать простыней зеркало трельяжа, стоявшего в избе. Ясно помню, что старушка соседка сердито отчитала их за это. Но они проигнорировали ее упреки… Гроб с телом покойной стоял на столе прямо напротив трельяжа с высоким узким зеркалом.

– Сколько было вам лет, когда умерла ваша бабушка?

– Восемь. Однако я отлично помню всю ту жуть, которая случилась в нашем доме в день ее похорон.

– Жуть?

– Кош-мар-ней-шу-ю, – отчеканила Валентина по слогам. – Пришли наши односельчане, чтобы проститься с покойной. Дом был полон людей. И вдруг одна из пришедших женщин страшным голосом закричала, указывая рукой на зеркало трельяжа. Я посмотрела туда, куда она указывала. И обомлела! Вижу, зеркало как бы подернулось легкой молочной дымкой. А в дымка удаляется вовнутрь зеркала, в его, так сказать, «глубину» моя покойная бабушка. Я видела ее со спины. На бабушке было то самое платье, в котором она лежала в этот момент в гробу, стоявшем на столе напротив трельяжа… Вы даже не можете себе представить, что началось в нашем доме! Все, кто был в нем, увидели призрак покойницы, удалявшийся в зеркало, словно в некий тоннель, ведущий… Куда? Уверена, на тот свет… Вот вам и объяснение народного обычая завешивать зеркала в доме, где кто-то умер и еще не успел быть похороненным.

Проблема зеркал принадлежит к числу наиболее загадочных проблем, связанных с миром Неведомого.

Вы конечно же помните – таинственные «мы» в ходе описанного ранее сеанса гипноза назвали зеркало «одним из самых странных предметов на Земле». Они сказали: «Природа зеркала такова, что в нем иногда могут отражаться не только обычные вещи, но также и какие-то явления, формы, даже процессы, которые имеют место в мире Неведомого». И при этом добавили: «Однако это не более чем их случайные отражения». Цитаты приведены со слов Валерия Авдеева.

Само собой, таинственные «мы» во много-много раз умнее меня. Однако я – не настолько наивный простак, чтобы, восторженно развесив уши, принимать любую сообщаемую мне информацию за чистую монету. Честно вам скажу, краткая справка насчет зеркал, полученная от тех «мы», видится мне не совсем полной. Подозреваю, ее неполнота носит заведомо хорошо продуманный характер. Цель недосказанности здесь сводится, наверное, к одному – «чтобы я не совал свой «излишне» любопытный нос туда, куда не следует совать его», если воспользоваться словами тех таинственных «мы».

Ладно. Не буду совать нос туда, куда не положено. Однако о некоторых необычайных странностях, связанных с зеркалами, все же расскажу на страницах этой книги. Главная из странностей сводится к тому, что зеркало является чем-то вроде прибора, с помощью которого человек может заглядывать в будущее. Так что все разговоры насчет «случайных отражений» процессов, протекающих в мире Неведомого, видятся мне не совсем, скажем так, достоверными.

В одном я полностью согласен с таинственными «мы». Зеркало – один из самых странных предметов на Земле.

Исследователь аномальных явлений Е. Гольцман пишет, что в конце прошлого века жил в городе Мессина на острове Сицилия один человек, которого побаивались все. Его глаза обладали губительной силой. Случайным, брошенным без всякого умысла взглядом он мог убить любое животное или даже человека. Но вот однажды в витрине магазина он увидел большое зеркало, недавно выставленное там, и долго смотрел в него. Зеркало отразило и вернуло ему его собственный убийственный взгляд. И этот человек умер.

Согласно немецкому поверью, ребенок не должен смотреться в зеркало, пока ему не исполнится год, иначе суждены ему в дальнейшей жизни всевозможные несчастья.

В Сирии по сей день существует поверье, что глядеть в зеркало ночью в темноте нельзя – можно потерять разум. Если захотите вдруг взглянуть на себя в зеркало среди ночи, включите сперва свет в доме, а уже потом подходите к зеркалу.

Бомбейские сунниты, прежде чем лечь спать, завешивают зеркала покрывалами. Немецкое поверье: тот, кто стоит перед зеркалом ночью при свече, способен иной раз увидеть рядом со своим д отражением черта или ведьму. После такого видения человек может заболеть и даже умереть.

Немецкий ученый и мистик барон Карл фон Рейнхенбах утверждал, что из человеческих глаз исходят особые лучи. Они-то и объясняют природу так называемого «дурного глаза». Люди, наделенные от рождения «дурным глазом», чувствуют себя неуютно перед зеркалом. Ощущают тепловатое неприятное дуновение – результат того, что к ним возвращаются отброшенные зеркалом лучи, идущие от них же. Человек, имеющий «дурной глаз», боится смотреться в зеркало, отворачивается от него, не переносит собственного отражения…

Наша современница москвичка В. Шанина, рассказ которой я сейчас приведу, настаивает на том, что ее «история с зеркалом» – не плод внезапно возникшей галлюцинации, краткого умопомешательства, а реальный факт, однажды имевший место в ее жизни.

«Десять лет назад со мной произошла странная история, – сообщает она. – Отчетливо помню, как стояла перед зеркалом и горько плакала. Повод, как я сейчас понимаю, был пустячным – первая седая прядка на голове. Но я тогда с ужасом относилась к наступлению старости… Тут-то все и случилось: поверхность зеркала пошла волнами, мое отражение исчезло, зато появился незнакомый пейзаж, видимый как бы с высоты птичьего полета. Потом зеркальная рама стала раздвигаться, и я буквально вывалилась в этот неведомый мир. Было страшно, ведь я стремительно падала с огромной высоты. Потоки воздуха резали глаза, развевали волосы… Мелькнула мысль: «Эх, мне бы сейчас парашют!»

И вдруг рывок – я опять стою перед зеркалом. Ошарашенная, я как во сне пошла на кухню, сварила себе кофе. Все пыталась понять, что же произошло. Чуть позже опять подошла к зеркалу. Тут и обнаружилось, что седина на моей голове исчезла. Говорят, что такое иногда случается. Но как? Почему? Через несколько лет, когда опять появились седые волосы, я часами стояла у зеркала, пытаясь вызвать то состояние. Увы, безрезультатно».

В конце прошлого века смоленский дворянин М. П. Гедеонов случайно узнал о том, что в Аполье, заброшенном поместье некогда знаменитых князей Друцких-Соколинских, есть черное зеркало, обладавшее какими-то магическими свойствами. Будучи человеком пытливым и любителем всяческих древностей, Гедеонов для начала порылся в редких книгах. И вот что выяснил.

Впервые о черных зеркалах упомянуто в середине шестнадцатого века в жизнеописании алхимика Кристофора Вагнера. Этот алхимик якобы изготовил несколько таких зеркал, скрупулезно соблюдая технологию, секрет которой был добыт где-то на Востоке. В жизнеописании алхимика сообщалось, что зеркала якобы показывали прошлое и будущее, а также воспроизводили события, происходящие хоть за тридевять земель.

Одно из таких зеркал попало к польскому чернокнижнику Яну Твардовскому. А потом, по всей видимости, перешло от него в руки князей Друцких-Соколинских.

Заинтересованный Гедеонов отправился в Аполье. Имение, оказывается, пустовало уже давно. Старый управляющий, он же сторож, отвел гостя в небольшую залу и, отодвинув бархатную занавеску, открыл квадратное зеркало с тусклой, как бы оловянной поверхностью.

– Вот тут внизу, извольте Взглянуть, трещины, – сказал он. – Сие от удара кулака не кого-нибудь, а самого императора французов Наполеона Бонапарта. Когда он шел с несметным воинством на Москву, изволил переночевать у покойного князя Якова. Сказывают, зеркало показало Наполеону полное его поражение и бегство из России – ну, он от избытка чувств и ударил по стеклу… Позвольте и вас предостеречь, ваше благородие, не подходите близко к проклятому стеклу, как бы худо не вышло!

– А что такого может случиться? – спросил Гедеонов.. – Много чего. Лет пятнадцать назад тут один мастер шпалеры клеил. И что-то долго не выходил однажды. Заглянули – а он лежит на полу без чувств. Вывели его на свежий воздух, еле в себя привели. Заглянул я, говорит, в зеркало, а оттуда ручища человеческая как вытянется – и к полу меня пригвоздила.

– Шпалеры, говоришь, клеил… – в раздумчивости сказал Гедеонов.

– Шпалеры, так точно-с! Поскольку перед этим случился в зале пожар. Как-то забыл я задернуть занавеску на зеркале. И представьте: у меня на глазах вырывается вдруг из зеркала малиновый этакий луч – и ну шарить по зале. Там портьера вспыхнула, тут занавески, шпалеры. Слава Всевышнему, быстро удалось погасить огонь.

– Что ж, любезный, испытаем и мы зеркало, – сказал негромко Гедеонов и, подойдя вплотную, заглянул в него.

Там отражалась вся зала: люстры, ломберный столик, картины, мебель, закрытая от пыли чехлами. Не было только… самого Гедеонова, сколько он ни всматривался! У него мурашки поползли по коже. Тем временем зеркало стало темнеть, наливаться чернотою, как грифельная доска. Гедеонов в ужасе отпрянул и судорожно задернул занавеску.

– Сказывают еще, что покойный князь Яков, – донесся до него как бы с того света голос старика, – лицезрел в молодости в зеркале самого себя, но уже в преклонные годы. И с той поры никогда более не заглядывал – опасался чего-то… Да и как не опасаться, когда тут без вмешательства дьявола, извечного врага рода человеческого, не обошлось!

Щедро одарив старика, Гедеонов покинул поместье, а вечером в тот же день описал все происшедшее в своей дорожной тетради.

В 1918 году крестьяне разграбили имение дочиста, и черное зеркало кануло в небытие.

В зеркалах – будущее

Русский фольклорист В. Зиновьев записал в Читинской области два рассказа о феномене, я бы так сказал, «разведки будущего» с помощью зеркал и стакана с водой. Обе описанные им истории случились в наши дни.

Вот первая из них:

«Была я в девках, так гадала. На святки. А гадать надо обязательно ночью и в бане.

Ставили два зеркала. Одно – спереди, а другое – сзади, чтобы зеркало в зеркало было. А перед собой ставили стакан с чистой водой. На дно стакана клали обручальное кольцо. Терпение нужно было иметь большое, чтобы ждать.

Мне в кольце, что в стакане с водой лежало, парень явился в белой рубахе с накладными рукавами, в брюках и босиком. Совсем незнакомый парень… Так это мне муж мой будущий явился. За этого парня я потом и вышла замуж».

А вот вторая история:

«Катюшка зеркало взяла. Две свечи, купленные в церкви, поставила перед ним и зажгла. А венчальное кольцо своей матери бросила в стакан с водой, который поставила напротив зеркала. Сама рядом села. И надо, чтоб в доме было тихо-тихо.

А мы с другими девками сидим на койке.

Ну вот, зеркало потемнело. Катюшка нас тихонько позвала. Мы подошли и видим: в зеркале колосья, и вдруг трава заколыхалась, и выходит из нее мужчина в пиджаке, шляпе, с тростью, а брови и ресницы у него густые-прегустые…

Вскоре Катюшка уехала в Нерчинск, вышла там замуж. Я потом увидала ее мужа – хоть и без трости он был, а по бровям и ресницам я его сразу признала».

В одном случае девушка увидела своего будущего супруга в стакане с чистой водой, однако попутно при этом использовалась «технология зеркального тоннеля». Ставились напротив друг друга два зеркала. В другом случае тоже фигурирует стакан с водой, но используется при ворожбе не два зеркала, а одно. И будущий муж появляется на сей раз не на «оптическом полотне» налитой в стакан воды, а непосредственно в зеркале.

Приведу еще одно свидетельство очевидца поразительного опыта заглядывания в будущее с помощью «зеркала», которым в данном конкретном случае была поверхность воды, налитой в вазу.

«В 1874 году, во время моей службы офицером в войсках гвардии, я по поручению покойного князя В. Ф. Одоевского, состоявшего тогда помощником директора Императорской публичной библиотеки, собирал различные факты из области суеверий и предрассудков. Отыскивая лиц, знающих подобные факты, я познакомился с замечательной личностью – членом Императорского вольного экономического общества Антоном Марковичем Гамулецким-де-Кола, жившим в Петербурге на Почтамтской улице в доме Керстен. Эту квартиру он занимал в течение тридцати пяти лет. Это был человек в высшей степени замечательный. Происхождение его покрыто мраком неизвестности. Он числился отставным полковником австрийских войск. Известно было также, что он много путешествовал вокруг света и был выдающимся ученым по части физики и механики. Состояния его никто не знал, но, надо полагать, оно было громадное. Его библиотека занимала несколько больших комнат и состояла из нескольких десятков тысяч книг и рукописей.

Но всего замечательнее был его кабинет редкостей, собранных им во всех странах света. Многие предметы представляли! собой чудо механики. Одна же вещь обращала на себя особенное внимание ученых и вообще всего Петербурга. Это была фигура ангела, сделанная из железа, весом более пяти с половиной килограммов. Она держалась в воздухе без всякой опоры – удерживалась противодействующей силой скрытых магнитов. Эта вещь была единственною во всей Европе, и кабинет Гамулецкого посещала даже царская семья.

В описываемое мною время Гамулецкому миновало девяносто шесть лет. Но никто бы не дал столько этому бодрому и подвижному старику, обладавшему чисто юношеской энергией и, можно сказать, необыкновенной памятью. Рассказы о его приключениях, и путешествиях были крайне интересны, а вся его жизнь, по-видимому, была посвящена изучению мистических явлений.

Познакомясь с Антоном Марковичем через его близкого приятеля Н. Е. Цедилина, я часто проводил у него вечера, и мы нередко засиживались у него до самого рассвета, слушая его поучительные рассказы.

Узнав от Цедилина, что Антон Маркович обладает сверх своих чудесных познаний еще и даром показывать в воде грядущие события, я настойчиво просил, его сделать при мне опыт и показать мне мою будущую невесту. После нескольких отказов он наконец уступил моим просьбам и назначил мне и Цедилину прибыть к нему вечером, в девять часов.

Когда мы прибыли в назначенный день и сгорали от желаний поскорее увидать замечательное явление, господин Гамулецкий повел нас в особую маленькую комнату. Здесь на столике была поставлена большая, превосходной работы, из настоящего богемского хрусталя ваза, наполненная водой. Около нее лежал на том же столике какой-то гладко отполированный камень темного цвета.

Антон Маркович обратился ко мне со следующими словами:

– Прежде всего я должен сказать тебе, что, собственно, в приготовлениях к опыту нет ничего чудесного. Ваза обыкновенная, вода – также. А вот камень весьма ценный и редкий – турмалин. Этот камень сегодня утром был насыщен мною солнечными лучами с помощью особого сильного рефлектора. Когда я положу его в воду и вынесу из комнаты свечи, он будет светиться и освещать вазу с водой. В этом тоже нет ничего сверхъестественного. Затем само явление в воде призрака твоей невесты, если оно вообще последует, будет вызвано с помощью усилия моей воли, без всяких заклинаний. Это только кажется чудом, но придет время, когда наука объяснит и это чудо!

– Вы говорите, если последует явление… Значит, опыт может быть и неудачным? – спросил я.

– Совершенно верно, – последовал ответ. – Дело в том, что я смогу вызвать отражение только тех будущих событий, которые случатся в твоей жизни ранее-моей смерти. А так как мне осталось жить по старости лет моих каких-нибудь два-три года, а то и меньше, то и событие, которое ты желаешь видеть, не отразится в воде, если оно последует после моей кончины. Затем он положил камень в воду и вынес свечи. Устремив в вазу глаза, мы с Цедилиным стали наблюдать. И вскоре увидели, что вода действительно освещена как бы лунным светом, исходящим от камня. По прошествии не более десяти минут в воде ясно и с мельчайшими подробностями отразилась комната. В ней стоял рояль, а за ним сидела девушка замечательной красоты. Рядом с ней сидел мужчина с бледным лицом и длинными волосами, показывая что-то рукой в нотах, стоявших на рояле.

Эта картина ярко запечатлелась в моей памяти. Я ее никогда не забуду!

Минут пять мы оба, я и Цедилин, любовались видением. После этого в вазе послышался как будто треск, и все мгновенно исчезло. Во все это время Гамулецкий сидел напротив нас в кресле, устремив пристальный взгляд на вазу.

Лишь только мы встали, пораженные до крайности, Антон Mapкович сказал мне:

– Итак, милый мой, ты видел свою невесту, но не радуйся – женой тебе она не будет.

– Почему же? – вскричал я.

– Ну, это мой секрет, – ответил Гамулецкий.

Теперь осталось сообщить самое главное. Не прошло и полгода, как я увидал самый точный оригинал моего видения и был помолвлен с этой девушкой. Однако свадьба была отложена по случаю военного похода. А когда мы возвратились из похода – увы, невеста моя уже вышла замуж за другого…

Второй же человек, присутствовавший в видении, – учитель музыки Генрих Лауе, – вскоре сделался мне истинным другом. Это был знаменитый артист… Его смерть я оплакивал едва ли не с большим сожалением, чем потерю неверной моей невесты».

Как видите, феномен зеркальной поверхности – явление более чем странное, во всех смыслах неординарное, обладающее явными признаками технического устройства. По сути дела, это один из двух главных элементов «запредельного инструмента», «оптического прибора», паранормальной подзорной трубы, с помощью которой можно заглядывать в будущее.

Вторым элементом «запредельного инструмента» является человеческий мозг, пребывающий в особом состоянии, тоже в некотором смысле «запредельном». История про опыт удачного зондажа будущего, поставленный Гамулецким, – убедительный пример, подтверждающий сказанное.

Однако деревенские истории про «гадания с зеркалами и свечами», записанные фольклористом В. Зиновьевым, показывают, что существует на белом свете и несколько иная технология «разведки будущего». Если Гамулецкий глядел на вазу с водой долгим сосредоточенным отрешенным взором, в сущности гипнотическим, то гадающие девушки просто садились без всяких «гипнотических затей» в ожидании перед зеркалом либо перед двумя зеркалами. При этом они использовали попутно помимо зеркал и другие аксессуары – свечи и стакан с водой, на дно которого клалось венчальное кольцо. Что происходило в данном случае?

Может быть, Неведомое само вводило гадающую девушку в особое трансоподобное состояние сознания? А потом, исполняя ее заветное желание, показывало ей в зеркале картинку из будущего, интересующую девушку? Но тргда почему ту же самую картинку видели в зеркале и другие свидетели чуда, о которых упоминается в одной из записей, сделанных В. Зиновьевым. Судя по записи, они не ощущали себя пребывающими в какой-то «особой форме состояния сознания». Да и гадающая девушка ни словом не обмолвилась о том, что в ходе процедуры гадания осознавались ею некие «психические сдвиги» в собственном сознании…

Господин Гамулецкий выразил надежду, что «придет время, когда наука объяснит и это чудо!»

С того дня, когда Гамулецким был показан его удивительный «трюк» с заглядыванием в день завтрашний, миновало более ста лет. Чудо все еще остается необъясненным.

Лично я пребываю в полном недоумении, крайнем замешательстве. Я не могу понять природу явления. В который уже раз подряд я понимаю лишь одно: на познание тайны феномена зеркал, показывающих картинки из будущего, тоже наложено Неведомым «проклятие запрета», как и на другие его тайны.

Двери в Запредельное?

«В этом мире, открытом для необычного, – пишет французский исследователь Л. Повель, – человек на каждом шагу наталкивается на вопросительные знаки, такие же огромные, какими были допотопные животные и растения. Они ему не по росту… Мы живем в момент, когда размах и сложность открывшейся действительности с необходимостью должны истребовать от ума такой позиции, которая кардинально отличалась бы от вчерашней. Вторжению внешнего фантастического должно соответствовать и исследование внутреннего фантастического. Существует ли внутреннее фантастическое?»

Рассказанные выше истории показывают с неопровержимой однозначной отчетливостью: да, внутреннее фантастическое существует. Великое множество контактов с миром Неведомого, с представителями таинственных соседних реальностей осуществляется с помощью ключа, которым владеет наше «внутреннее фантастическое», или, говоря языком науки, наше подсознание. Оно предоставляет человеку свободу становиться другим, переходить в высшее состояние ума и сознания и даже, может быть, проникать в соседние реальности.

Три истории, которые будут сейчас пересказаны со слов трех женщин, повествуют о путешествиях человеческого сознания именно-таки по головокружительным просторам «внутреннего фантастического», а даже, может быть, и за его пределами. Для всех трех, женщин их переживания в ходе тех путешествий носили на удивление реалистичный характер.

Если это были просто-напросто некие странные парадоксальные сны, то тогда почему после возвращений из своих «внутренних фантастических» вояжей неведомо куда все три женщины, как сговорившись, внезапно выздоровели от различных тяжелых заболеваний?

Конечно, обескураживает мысль, что мы, люди, обладаем, может быть, способностью изредка наведываться в некие отличные от нашего миры. Более того, оказавшись там, мы даже способны соучаствовать в каких-то процессах, протекающих за пределами привычной нам реальности и даже отчасти понимать происходящее. Но три письма, которые я привожу, толкуют как раз-таки об этом.

Елизавета Громова из Казани попала в больницу с диагнозом «язва желудка». Болезнь оказалась слишком запущенной. По мнению врачей, тут без операции невозможно было обойтись. За несколько дней до операции Громовой приснился яркий, очень отчетливый сон.

«Снится мне, – сообщает она, – что иду я по знакомой улице, где жила в детстве. И вдруг примечаю в стене дома маленькую зеленую дверцу, которой там никогда не было. Я открыла дверцу и обнаружила, что она ведет в красивый садик с мраморным фонтаном. И тут сон вдруг оборвался… Но главное не в этом! Проснулась я с ощущением, что выздоровела. И точно, исследования показали, что рана внезапно зарубцевалась. С тех пор она не беспокоила меня ни разу!»

Москвичка Тамара Л. – по профессии программист. Она страдала тяжелым заболеванием глаз. Начал атрофироваться глазной нерв. Дело шло к полной слепоте. Врачи ничем не могли помочь ей.

Вот ее рассказ:

«Сейчас уже не помню, как точно называлась та книга. Она попала мне в руки совершенно случайно. Мы с мамой возвращались из Ярославля. Молодой мужчина, сидевший в электричке рядом со мной, лениво перелистывал томик в красной обложке. Потом попутчик задремал, и книжка выпала из его рук на пол. Я подняла ее и зачем-то открыла.

Наверное, – продолжает свой рассказ Тамара Л., – мой ангел-хранитель подтолкнул меня сделать это. Ведь мне при моем зрении категорически запрещено было читать в тряском транспорте при плохом освещении. Но я открыла книгу и сразу натолкнулась на главу о том, как шаманы путешествуют в «Подземное царство» в поисках исцеления. Почему-то мне сразу поверилось, что подобное путешествие и есть мой единственный шанс…

Дома я стала тщательно готовиться к путешествию. Автор книги рекомендовал записать на магнитофон десять минут четкого барабанного ритма, который должен сопровождать по дороге «туда», потом четыре резких удара – сигнал к возвращению, потом две минуты ускоренного ритма для дороги обратно и еще четыре удара – сигнал к окончанию путешествия.

С помощью двух карандашей и пустой банки из-под кофе я записала требуемый аккомпанемент. Потом дождалась, когда дома никого не было, задернула шторы, надела наушники и легла на диван.

Автор книги рекомендовал несколько минут полежать спокойно, мысленно представляя себе какое-нибудь отверстие – нору в земле, или дупло в дереве, или пещеру… А потом, включив запись с ритмическими ударами, начинать мысленное путешествие. Я так и сделала. Нора, куда я попала, круто уходила в глубину. Она была узкойз и тесной. Ощущения были настолько реальны, что порой меня охватывал страх – не дай Бог, застряну! Тогда я напоминала себе, что это лишь мысленное путешествие.

Постепенно туннель стал более пологим и широким. Я бодро шагала в такт барабанному бою. Почему-то вспомнилась «Алиса в стране чудес», как она нырнула в кроличью нору и что из этого потом получилось. Неужели Льюис Кэрролл тоже знал о магических приемах древних шаманов?

Внезапно туннель закончился. Я оказалась в огромной пещере. Она была залита ярким солнечным светом. На зеленом лугу паслись коровы. На берегу небольшого голубого озера стоял древний замок. Это была прекрасная картинка…

От замка навстречу мне шел человек. Он приветствовал меня взмахом руки. Затем сказал:

– Мы давно уже ждем тебя…

Потом мы долго сидели на берегу ручья и беседовали. Я жаловалась ему на свою жизнь и свои болячки. А он обещал, что теперь, когда я догадалась прийти к нему, все будет хорошо. Потом он велел мне промыть глаза водой из ручья. Я так и сделала. Тут раздались четыре громких удара.

– Тебе пора возвращаться, – сказал он мне. Обратный путь пролетел как одно мгновение. Открыла глаза – лежу в комнате на диване. И ведь понимаю, что не спала, но так ярко помнится красивый луг в пещере, замок, мой добрый собеседник… Что это?

Однако самое главное выяснилось во время очередного визита к врачу. Мое зрение стало стремительно улучшаться.

С тех пор я всем знакомым и незнакомым рекомендую этот метод». А вот сообщение Л. Болыпедворской из Иркутска:

«То, о чем хочу рассказать, произошло в 1999 году. Я серьезно заболела и долгое время не могла вставать с постели. Однажды, оставшись совсем одна, взмолилась:

– Господи! Да когда же все это кончится?!

Ни на что, конечно, я не рассчитывала. Однако… Буквально сразу перед моими закрытыми глазами темнота стала расступаться, поплыла рваными тучами, и между ними я увидела светло-сиреневый свет. А в голове прозвучал голос:

– Иди за мной.

Так же мысленно я ответила:

– Как же я пойду, если у меня нет сил?

Дунул легкий ветерок, и я как будто полетела и очутилась перед огромной насыпью, на которой стояло здание с куполами и полукруглыми арками. Вокруг него шел широкий ров, из которого поднимался частокол из огромных свечей. Свечи медленно двигались по кругу.

Тут я снова услышала тот же голос:

– Смотри, сколько жизни в Тебе осталось.

Я смотрела на двигающиеся свечи и увидела среди них две, проплывавшие мимо меня, – они еле-еле теплились.

Тут новый порыв легкого ветерка перенес меня через ров со свечами в комнату внутри здания, очень светлую и красиво расписанную по стенам голубым рисунком. Комната была с огромными окнами, между которыми висело зеркало, отражавшее текущую воду. Я обернулась, ища глазами, где же тут вода, и посмотрела на пол. Посередине комнаты было небольшое озерко. По его другую сторону, повернувшись ко мне спиной, стоял высокий седовласый человек, одетый в белую ризу, расшитую золотым узором.

Я мысленно спросила его:

– Кто ты?

На что получила ответ:

– Тебе рано еще знать меня. Оденься…

И тотчас меня плотно окутала ткань, точно такая же, из которой была сшита его риза. Опять – порыв ветерка, и незримые руки осторожно меня положили на поверхность озерка. Кто-то невидимый стал катать меня по воде. При этом я не погружалась в нее и не ощущала влаги, но откуда-то знала, что вся она впитывается в ткань, которой было обмотано мое тело.

После этого я очутилась где-то под землей, в узком туннеле, в стенах которого были сделаны застекленные ниши. От этих ниш исходило сияние. Под потолком горели там свечи, а между ними висели беломраморные мощи.

Я шла за человеком в расписной ризе, и на меня сверху сыпалась белая пыль от мощей, которую я старалась отряхнуть с себя. Однако голос впереди идущего строго произнес:

– Не отряхивай! В этом – твое исцеление…

Через какое-то время видение пропало. А на следующий день я впервые за долгое время самостоятельно встала на ноги – свершилось чудо! Не знаю, как объяснить свое исцеление. Может быть, Высшие Силы сжалились надо мною? Или же все это лишь привиделось мне, и сам организм провел психотерапию? Не знаю… Но факт в том, что чудо было, и теперь я здорова».

Г. Уэллс в романе «Люди как боги» предполагает, что существует столько же вселенных, миров, сколько страниц в большой книге. Мы с вами обитаем на одной из этих страниц.

Приведенные письма русских женщин наводят на мысль, что каждая из них, возможно, побывала на «одной из соседних» страниц Книги Бытия. Душа, или астральное тело, любой из этих женщин ненадолго покинула пределы своей земной физической оболочки – человеческого тела. Она перепорхнула на «одну из соседних» страниц, где ей и была оказана квалифицированная медицинская помощь, суть которой осталась для женщины тайной.

Самое же здесь важное: из всех трех описанных историй вытекает, что двери, ведущие в Запредельное, можно открывать по собственному желанию. Иногда – чисто случайно, как это произошло с Е. Громовой, увидевшей во сне маленькую зеленую дверцу в стене и из любопытства открывшей ее. А иногда – и преднамеренно, как оно и случилось с Тамарой Л. и Л. Болыпедворс-кой. Нужно лишь очень сильно захотеть, чтобы некие неведомые силы помогли тебе выздороветь! Иной раз бывает, таинственные силы отзываются на ваш преднамеренный призыв о помощи…

Если верить свидетельствам других очевидцев, существуют на Земле некоторые определенные места, на которых приоткрываются как бы сами собой на какое-то время дверки, соединяющие соседние реальности. Возникает нечто вроде более или менее устойчиво функционирующего канала связи.

Пятьсот лет назад Новгородский епископ Василий направил Тверскому епископу Федору весьма любопытное по содержанию послание. Поскольку речь здесь идет о переписке между двумя ответственными и очень важными для своего времени людьми, не стоит даже обсуждать возможность того, что один священник просто разыграл ради шутки другого. Надо думать, епископ Василий и его коллеги со всей возможной для них тщательностью расследовали обстоятельства одного странного дела, опрашивали его участников, прежде чем Василий сообщил о происшедшем своему другу и соратнику по богослужению епископу Феодору в Тверь.

Это история о том, как русские мореплаватели отыскали в северных морях то, что в послании епископа Василия именовалось «входом в рай».

Два деревянных суденышка, терпящих бедствие, принесло после долгих скитаний по водной глади к высоким горам. Озадаченные моряки увидели над горами многоцветную чудесную картину, «будто нечеловеческими руками писанную». И хотя солнце было в тот момент скрыто за облаками, чудесная картина источала яркий свет. Видение сопровождалось мощной музыкой и пением, доносившимися оттуда, где оно зависло над горами.

Один из смельчаков решил подняться на гору, дабы разгадать загадку таинственного видения, сопровождавшегося не менее таинственными акустическими феноменами. Он поднялся на гору и приблизился к видению. Затем вдруг радостно взмахнул руками, засмеялся, шагнул вперед и пропал из виду.

Второй храбрец туг же начал подниматься следом за первым на ту же гору. Добравшись до того места, где пропал первый моряк, второй храбрец тоже «с великой радостью» устремился к красочному видению и исчез в нем.

Тогда мореходы послали на гору третьего добровольца, предварительно привязав к его ноге веревку. Вскоре и он тоже скрылся с глаз, смеясь в полный голос и радостно всплескивая руками.

Встревоженные моряки дружно ухватились за веревку, начали тянуть – через некоторое время они вытащили своего посланца из чудесной картины, источавшей яркий свет. Однако вытащили его оттуда мертвым.

После этого капитан одного из двух суденышек, которого звали Мстислав, не стал рисковать. Отдал срочный приказ к отплытию, несмотря на скверную штормовую погоду.

Епископ Василий в своем послании епископу Феодору сообщает в заключение: «Они устремились оттуда прочь: нельзя им было дальше ни смотреть на эту светлость неизреченную, ни слушать веселья и ликования».


«Плохие места»

В послании епископа Василия обрисованный феномен определен как «вход в рай». С тем же успехом его можно было назвать и «входом в ад». Дело-то ведь закончилось смертью для всех трех отважных смельчаков, рискнувших приблизиться ко «входу» и с радостными криками перешагнуть через его сверхъестественный порог!… Кстати, обратили ли вы внимание на самую многозначительную подробность этой истории?

«Вход» обладал свойством, которое на современном научном языке именуется каналом обратной связи. Он не был проницаем лишь в одном направлении – «туда». Мореходы потянули за веревку, привязанную к ноге третьего из смельчаков, и вытащили смельчака «оттуда». Правда, уже бездыханным. Человеческий организм не перенес перегрузок, возникших на «входе» в соседнюю реальность. Однако удалось извлечь из той реальности тело моряка, пусть и мертвое.

В рассказанной истории ничего не говорится о том, что с этим телом произошли какие-то существенные структурные изменения. А значит, физическое тело покойного смельчака не претерпело по ту сторону «входа» никаких, по крайней мере, внешних изменений.

Рассуждая чисто теоретически, можно представить себе такую ситуацию. Если бы в наши дни удалось запустить в такой вход робота на гусеничном ходу, начиненного наукоемкой аппаратурой, а потом вытащить его оттуда за веревку, привязанную к крюку на его заднем бампере, то… Вот что конкретно стоит за этим «то», я и сам не ведаю. Возможно, удалось бы впервые в мире получить научную информацию о некоторых свойствах и параметрах реальности, обретающейся по другую сторону «входа». А может быть, дело завершилось бы, полным научным фиаско. Робот, вытащенный «оттуда» за веревку, вернулся бы назад «мертвым», как и смельчак мореход пятью сотнями лет ранее. Он вернулся бы «мертвым» в том смысле, что оказался бы с полностью выжженными микросхемами, а также прочей тоже полностью испорченной приборной начинкой, имевшейся на его борту…

«Вход в рай», кратко описанный с чужих слов епископом Василием, – это так называемое типичное «плохое место». В мировом фольклоре «плохими» называются места, где частенько творятся всяческие небывалые страсти-мордасти. Рассказы о «плохих местах» не принадлежат к числу откровенных небылиц. Существуют сообщения сотен, даже тысяч свидетелей, присутствовавших при жутковатых проделках неких загадочных сил, проявлявших себя в строго конкретных местах – в «плохих».

«В таких местах водится нечистая сила…» – заявляли наши современники сибиряки фольклористу В. Зиновьеву, который с их слов записывал, в частности, рассказы о выходках нечистой силы на тех самых местах.

Рассказывает женщина преклонных лет Т. И. Гордеева из поселка Купрос-Вольска Пермской области:

«Я увидела чудо, когда училась в третьем классе в заводском поселке Майкар. Это от нашей деревни в девяти километрах. И у нас в деревне был третий класс, но моя мать – сама учительница – хотела видеть свою дочь образованной, а в той школе уже с третьего класса изучали немецкий язык. Да и отец работал в Май-каре бухгалтером на заводе. Поэтому отдали меня учиться туда.

Жили мы на квартире у татарской семьи – тогда там много татар работало на заводе. Уходили мы с отцом в Майкар на целую неделю. А в субботу возвращались домой. Я дожидалась отца после уроков, и домой мы шли вместе…

Но в тот злополучный день я решила не ждать отца и после уроков пошла домой одна. Погода была хорошая. Чуть-чуть сыпал снежок. Не было холодно. Иду и песенки напеваю.

Прошла километра четыре. Вот и Бусыгинская гора показалась, а на ней – татарское кладбище. Татар не хоронили вместе с христианами. Нехристей и басурманов хоронили отдельно. Крестов не ставили. Если кто не знает, то и не заметит, что это могильник. Но я знала – отец как-то сказал.

Дошла я до кладбища и забоялась. Вспомнила, как люди рассказывали, что ночами на Бусыгинской горе лошади танцуют и татарская гармошка играет. Говорили, это души мертвых татар превращаются там в лошадей.

Испугалась я, но назад не побежала. Перекрестилась и пошла под гору мимо татарского погоста. Иду и шепчу: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» Спустилась с горы и облегченно вздохнула. Пошла по дороге дальше… И надо же мне было оглянуться!

Глянула назад – а за мной бегут шесть или семь жеребят. Я с перепугу в снег забрела, достала из сумки пенал и вокруг себя пеналом круг очертила. Жеребята добежали до меня и начали по кругу бегать. Обежали несколько раз и поскакали назад на Бусыгинс-кую гору. Ни один жеребенок меня не лягнул, не укусил. А я стояла в центре начерченного мной на снегу круга ни жива ни мертва.

Когда жеребята скрылись за горой, я перекрестилась, вышла на дорогу, вытряхнула из валенок снег и пошла потихоньку домой. Скоро меня нагнала подвода. Мужик с пареньком подвезли меня до самого дома.

Летом 1985 года в маленьком французском городке Серк-ле-Байнс прохудилась канализационная труба между вторым и третьим этажами жилого дома. Моча и фекалии, вытекавшие из лопнувшей трубы, быстро промочили насквозь стену дома.

И случилось чудо! Посмотреть на него съезжались в маленький французский город тысячи туристов.

На большом мокром пятне на стене, испускавшем само собой, специфический запах, проступил лик благообразного молодого мужчины с пышной шевелюрой, обрамлявшей его лицо.


Газетчики, обожающие сенсации, тут же окрестили таинственный лик с некоторой, мягко говоря, бестактностью «лицом Христа, созданным на стене неведомыми силами из…» Ну, сами понимаете из чего.

Мать не поверила моему рассказу. Да и никто не верил. Никаких жеребят там в принципе не могло быть! Говорили, что я все это во сне увидела. Но я же хорошо помню, что не спала тогда. Да и как тут, вблизи могильника, уляжешься спать в сугроб? И пенал потерялся…

Я до сих пор это странное явление не могу понять. Знаю, что чудес на свете не должно быть, но если они случаются, то что же тут делать? Приходится верить в их реальность…»

Урочище Комптон-Хилл расположено на атлантическом побережье США, в нескольких милях от города Норфолка. В 1584 году здесь высадился английский мореплаватель сэр Уолтер Рейли. Среди прочих своих местных дел он посадил в урочище молодой росток дуба, прозванного впоследствии «сатанинским дубом». Как известно, дуб – дерево.долговечное. Случается, что оно доживает до семисот и даже до восьмисот лет.

В семнадцатом столетии английские колонисты стали использовать раскидистые и прочные ветви этого дуба в качестве готовой виселицы для непокорных индейцев. А в 1679 году был повешен на одной из его ветвей первый белый человек. Спустя несколько месяцев по британским колониям в Америке началась волна «охоты на ведьм», осужденных за «сношения с дьяволом».

Среди арестованных была некая Генриетта Уокер, которой шел в ту пору двадцать второй год от роду. В ее обвинительном заключении говорилось, что, «красивая и блудливая, она вступила в связь с сатаной и бессчетным сонмом других демонов». Перед казнью девушку жестоко пытали. Во время пыток Генриетта несколько раз впадала в транс, что и было расценено судьями как неоспоримое свидетельство одержимости обвиняемой.

Девушку приговорили к сожжению на костре. Лето в тот год выдалось жарким и сухим, давно не было дождя. Однако, когда Генриетту повели на казнь, небо затянули облака, а с океана подул свежий ветер. Под его порывами разжечь костер удалось с превеликим трудом. Но когда огонь все-таки запылал, с неба хлынул такой ливень, что в считанные секунды залил костер.

Палачи и зрители были напуганы происшедшим. По их мнению, силы ада пытались защитить свою союзницу. Казнь была перенесена на следующий день, но и на другой день повторилось то же самое. Казнь опять перенесли. Третья попытка сжечь Генриетту снова окончилась неудачей! Опять налетел с океана сильный ветер, и хляби небесные разверзлись сильнейшим ливнем.

– Вам никогда не удастся сжечь мое тело! – кричала Генриетта и проклинала осудивших ее на смерть.

Городские власти собрались на экстренный совет. Вот тут они и вспомнили о дубе, растущем в урочище Комптон-Хилл.

Наступил очередной день. Приговоренную к смерти девушку подвели к дубу. Выбрали на нем ветку потолще, перекинули через нее веревку, сделали петлю… Когда палач накинул петлю на горло Генриетты и выбил скамейку у нее из-под ног, толстая ветвь дерева неожиданно переломилась!

Исполненные мрачной решимости покончить с ведьмой, палачи выбрали новый толстый сук. И снова их ожидала неудача. На сей раз лопнула веревка!

Лишь с третьей попытки им удалось отправить на тот свет Генриетту. Но «ведьма» оказалась необыкновенно живучей. Повешенная, она жила еще в течение примерно десяти минут, а из ее перетянутого петлей горла вырывались хриплые проклятия…

В городском историческим архиве Норфлока хранятся документы, свидетельствующие, что все двенадцать присяжных, приговоривших Генриетту к смертной казни, погибли в течение ближайших последующих лет либо от насильственной смерти, либо в результате необъяснимых происшествий. Ведьма прокляла и их перворожденных сыновей. Никто из них не умер от старости и в своей постели. Все погибли в молодом возрасте и при ужасных обстоятельствах…

В начале прошлого века-городские власти Норфолка решили срубить дуб, а его корни выкорчевать.

Когда бригада пильщиков приступила к работе, с дерева неожиданно сорвался толстый сук и насмерть придавил двух рабочих. Происшедшее так перепугало местных жителей, что уже никто не рисковал продолжать работы на этом «плохом месте». Тогда мэр Норфолка пригласил рабочих из соседнего городка Портсмута. В пути кони, везшие повозку с пильщиками, внезапно понесли. Повозка опрокинулась. Возница погиб, сломал себе шею, а остальные отделались ссадинами и ушибами.

После этого никто не покушался спилить «сатанинский дуб», который, между прочим, жив по сей день – стоит на своем «плохом месте» в урочище Комптон-Хилл…

Фольклорист А. Иванов опубликовал в самом начале двадцатого века в одном этнографическом сборнике статью о верованиях крестьян Орловской губернии. Более половины его очень обширной статьи было посвящено пересказу сообщений очевидцев странных явлений, постоянно наблюдавшихся в строго определенном «плохом месте». Таких очевидцев оказалось настолько много, что трудно было не поверить в достоверность их сообщений. Тем более, что сообщения сплошь и рядом походили друг на друга вплоть до мельчайших подробностей.

В одном из них, вполне среди прочих типичном, говорится следующее:

«Есть у нас в поле недалеко от большой дороги так называемый «Веселый верх». Дурная слава ходит про него. Не дай Бог сбиться ночью с дороги. Сбился – прямо вваливаешься в этот «верх», и если не разобьешься насовсем, то все-таки помнешь бока и у себя, и у своей лошади. Заблудившиеся путники едут будто на огонек, который светится по ночам в «Веселом верху». Едут и вдруг сваливаются вниз с порядочной кручи, откуда уже не могут вылезти до утра. Если же кто блудит и узнает издали по огоньку «Веселый верх», то, сотворивши молитву, какую кто знает, проезжает мимо этого «верха» без особых приключений. И удивительно – как только начинаешь читать молитву, огонек тотчас исчезает».

А. Иванов лично беседовал с людьми, которые видывали среди ночи загадочный огонек на «Веселом верхе» и затем внезапно падали вместе со своими лошадьми с высокой кручи вниз.

Такой огонек можно определить как «заманивающее видение», возникающее на «плохом месте» и колдовски влекущее путника к себе…

Наш знаменитый соотечественник В. Даль, живший в прошлом веке, пишет: «Под словом «видение» разумеем мы такое явление, такой видимый предмет, который предстал нашим глазам необыкновенным сверхъестественным образом… Подразумевается, что человек видит явившееся не во сне, а наяву, что сверх того видение это не вещественно, неосязаемо для наших рук, хотя и видимо для глаз. Словом, оно занимает какую-то неопределенную середину между плотским и бесплотным миром».


В атаке – силы зла

По словам нашего современника геолога М. А. Уляшева из Воркуты, явилось ему однажды «видение» – прозрачное женское лицо. Причем случилось это, во-первых, в безлюдной тундре за Полярным кругом, а во-вторых, в условиях, когда вокруг М. А. Уляшева начала твориться всяческая устрашающая чертовщина.

«Как– то вечером, -вспоминает геолог, – двое парней из нашей геофизической партии рассказали мне пикантную историю. Они в один голос утверждали, что из окна дощатого домика, где мы в тот момент сидели возле печки и пили чай, видели недавно малиново-красный шар, приплюснутый к земле. Этот шар двигался. Когда они вышли из домика, чтобы рассмотреть удивительный шар получше, тот оторвался от земли и быстро улетел прочь… Разговор происходил в балке – домике на полозьях под номером четыре.

Этот случай с загадочным шаром постепенно забылся, но жить в балке под номером четыре все почему-то отказывались. В нем то и дело якобы происходили разные непонятные каверзные происшествия, и поэтому домик пустовал.

В один прекрасный морозный день в феврале начальник геофизической партии объявил мне, что все переезжают на новое место стоянки за сотни верст, а я должен остаться сторожить технику, которую на новое место доставят позже… Трактора подцепили домики на полозьях, и санный поезд покинул место стоянки. Каково же было мое удивление, когда я с некоторым опозданием обнаружил, что домик номер четыре оставили мне, а все остальные.

Домики переехали на новое место.

Тут у меня волосы на голове зашевелились! Кругом безбрежная тундра, а я обязан сторожить и ухаживать за оставшейся техникой. Все те байки, которые я слышал раньше про домик номер четыре, простотаки не выходили из моей головы.

Первая ночь прошла спокойно, но в дальнейшем я был буквально атакован неизвестными пришельцами. В домике стоял полный бедлам. Сами собой начали передвигаться тарелки. Полярные совы с непонятными звуками то и дело стучались в двери. Я наточил топор и положил его возле койки на случай внезапного нападения. Ружья не было.

Однажды ночью, когда я уже спал, вдруг раздался громкий взрыв возле противоположной от меня стены домика. Я вскочил и схватился за топор. Зажег свечу, стал осматривать стены. Никаких повреждений от взрыва не обнаружил… Свеча потухла. И тотчас же в окошке засветилось лицо женщины – довольно симпатичное. Видение исчезло моментально, как только я чиркнул спичкой.

Тогда у меня мурашки пробежали по спине. Стало не просто страшно, а жутко. Долго стоял я в оцепенении, не зная, что и делать. Ведь на дворе – глухая ночь, на сотни верст – ни единой души, и я наедине с неизвестными призраками!

Я бодрствовал при свете свечи до утра, боясь выйти из домика, но больше ничего не произошло. Лишь на рассвете вышел из балка и осмотрелся кругом. Никаких следов не обнаружил, да и не мог заметить их, так как немного пуржило и снег засыпал пространство вокруг домика. Все же решил детально изучить то место, где произошел взрыв. И был несказанно удивлен, когда на наружной стороне стены домика на высоте 25– 30 сантиметров от снежного покрова обнаружил глубокую вмятину от сильного удара, как будто кто-то хотел проломить стену тяжелой кувалдой – даже доски потрескались!

Две ночи подряд не спал. Лишь днем спал урывками… На третью ночь лег как обычно и уснул. Спал нормально, но утром проснулся от непонятного шума. Потом услышал за перегородкой негромкие, но вполне внятно произнесенные слова: «Фу, он не наш. Бьяха».

Тогда я снова вскочил, обошел весь домик с топором в руках, однако никого не обнаружил… Когда приехали вскоре трактористы за цистернами горюче-смазочных материалов, я тотчас же отпросился на базу и больше никогда не возвращался в этот домик, где поселилась нечистая сила…»

Истории про «нехорошие дома», в которых бесчинствуют невидимые, а иной раз и видимые призраки, известны во всех странах мира. Я привел лишь одну из них в качестве примера. Она показалась мне любопытной тем, что в сравнении со всеми прочими историями про «нехорошие дома» отличается некоторой крохотной нетипичностью. Незваные и, как правило, невидимые выходцы невесть откуда обосновываются обычно в крепких деревенских избах, в городских квартирах, даже в таких крупных капитальных сооружениях, как старинные замки в Англии и Дворцы культуры в современной России… А тут вдруг – крохотный передвижной домишко на полозьях, который, естественно, можно переместить с одного места на другое на сотни километров. Это вам не капитальное сооружение с крепким фундаментом. Кроме того, обретается домишко на полозьях где-то в бескрайней и практически почти безлюдной приполярной тундре.

Тем не менее незваные выходцы невесть откуда обнаруживают его на бескрайних просторах тундры и для своих проделок облюбовывают почему-то именно этот передвижной домик, а не любой другой, стоящий поблизости.

«Плохим местом», на котором начинают буйствовать некие «силы зла», может оказаться не только дом, но и, к примеру, какой-то отрезок дороги. Такое тоже случается, к сожалению, нередко.

В январе 1929 года было открыто новое скоростное шоссе между немецкими городами Временем и Бремерхэвеном. За очень короткое время дорога приобрела репутацию «странной». Она стала местом многочисленных аварий, которые порой никак нельзя было объяснить.

Всего лишь за один год после открытия нового шоссе там разбилось более сотни автомобилей. Все трагедии происходили на одном и том же «плохом месте» – около дорожного знака, на котором было указано: «239-й километр».

Немногие водители, оставшиеся в живых после автокатастроф, рассказывали недоумевающим полицейским, что на подъезде к этому дорожному знаку они вдруг начинали чувствовать, как машиной управляет чья-та неведомая рука. Лишь в один только день – 7 сентября 1930 года – возле злополучного знака перевернулось сразу девять машин! Дорога была абсолютно сухой. Ничем нельзя было объяснить происшедшее на ней в тот тихий погожий день. Поневоле станешь тут суеверным и трижды подумаешь, прежде чем ехать по дороге, где обосновалась незримая нечистая сила.

По настоянию крайне встревоженных водителей, пользовавшихся этой дорогой по чисто житейской нужде, дорожный знак «239-й километр» был убран с обочины шоссе. Затем на «плохое место» пригласили местного священника. Он обрызгал дорогу святой водой… К величайшему изумлению полиции, постоянные автомобильные аварии на данном участке дороги тут же прекратились. Их там как ножом обрезало!

Английский доктор философии экзорцист Д. Оманд выдвинул гипотезу о том, что определенное место на дороге может стать несчастливым из-за того, что на нем сконцентрировалась сила зла. В 1960 году он издал книгу, в которой привел ряд доказательств, объясняющих дорожно-транспортные происшествия такого рода. Согласно его теории, некие демонические силы обладают способностью брать власть над шофером, заставляя его намеренно сворачивать на встречную полосу – прямо под колеса встречному автотранспорту.

Д. Оманд приводит в своей книге среди прочих и такой пример. Женщина рассказала ему о водителе, попавшем в автокатастрофу и умершем у нее на руках. По словам водителя, он внезапно почувствовал совершенно необъяснимое желание повернуть машину навстречу идущему грузовику. Водитель грузовика, который, к его счастью, отделался лишь ушибами, заявил в полиции тоже нечто подобное.

– Кто-то свыше, – сказал он, – приказал мне врезаться в мчащийся навстречу автомобиль.

Д. Оманд заинтересовался такими сообщениями шоферов. Он изучил больше сотни случаев дорожно-транспортных происшествий, посещая городские больницы, беседуя с пострадавшими, а также изучая протоколы полицейских опросов. В своей книге он пишет, что многие водители испытывали чувство, будто неведомые силы принуждают их направить автомобиль навстречу собственной гибели. Все эти случаи Д. Оманд объясняет вселением в людей злых духов.

Точка зрения Д. Оманда неоднократно осмеивалась учеными, однако никто из них так и не смог объяснить, почему в одном месте на дороге происходит больше аварий, а в другом – куда меньше.

Приведу еще один пример «плохого места» на новой, только что проложенной, короткой дороге возле английского города Дэвона. Дорога была открыта для проезда в 1921 году.

Спустя пару дней мистер Хелби, врач из ближайшей тюрьмы, упал на своем мотоцикле на той очень короткой дороге и сломал себе шею. Через пару недель там же небольшой автобус свалился с обочины, и семь его пассажиров погибли. Водитель автобуса оставался в живых.

Вот что он рассказал:

– Я внезапно потерял контроль над управлением, словно рулем завладели невидимые руки!

Спустя еще месяц то же самое чувство испытал на этом отрезке пути водитель мотоцикла, молодой офицер. Он чудом остался жив.

В ответ на расспросы полицейских офицер сообщил:

– Я совершенно отчетливо увидел, как за руль мотоцикла схватилась еще одна пара рук в черных кожаных перчатках. И я почувствовал, что не могу управлять мотоциклом и тот летит на обочину…

Наиболее распространенным проявлением сил зла на территории России многие наши сельские жители считают широко известный феномен, который называется «Завел и сгинул…».

О. К. Курлыгина в письме, посланном мне из Архангельской области, рассказывает:

«Случилось это в январе 199S года. Около полудня я шла по лесной дороге, возвращалась из поселка, где имелся продуктовый магазин, в свою родную деревушку, где магазина не было. Шла медленно, потому что висел у меня за плечами большой рюкзак, битком набитый продуктами питания.

Вдруг вижу – выходит из леса на дорогу какой-то высокий мужчина в овчинном тулупе и меховой шапке. Слышу, он кричит издали мне: «Пойдем со мной! Пойдем со мной!» На меня тут же что-то вроде затмения нашло. Свернула я, как последняя идиотка, с дороги в лес и поперлась по глубокому снегу следом за этим мужиком в тулупе. Пропотела почти мгновенно. Тяжеленный рюкзак чувствительно давил на спину, а снежный покров в лесу – почти по колени высотой… Мужик в тулупе неторопливо идет, не оглядываясь, и время от времени покрикивает мне: «Пойдем со мной! Пойдем со мной!»

Ну, я и тащусь за ним как на незримой привязи. Чувствую, сердце вот-вот разорвется в груди от усталости. Пот заливает глаза. Не могу дальше идти! Приостановилась на мгновение и с отчаянием говорю вслух: «Господи, да что же это такое творится?» Едва произнесла эти слова, как мужик, топавший впереди меня, расхохотался и сгинул, словно в воздухе растаял… Ну и перепугалась же я!

К себе домой дотащилась лишь к вечеру. И тут же слегла, вся разболевшись».

Сравним рассказ О. К. Курлыгиной с воспоминаниями участников сходных происшествий, записанными фольклористом В. Зиновьевым.

«Мы как-то на покос поехали, два соседа, – так начинается одно из воспоминаний. – Пообедали там, отдохнули. Я потом в лес пошел… И вот что случилось после этого с моим соседом, который остался на поле один.

Подходят к нему два человека.

– Ты зачем пришел сюда? – спрашивают. Он говорит:

– Да вот мы приехали на покос. Но надо нам сперва коры в лесу надрать и сушняка для костра нарубить. А они ему говорят:

– Пойдем с нами. Мы тебе нарубим, все готово будет. Пошли. Он идет впереди, а они – позади него. Вот они-шли, шли, шли. Мой сосед думает: «Что такое? Куда же это они ведут меня?» Он взял да и молитву с перепугу вслух прочитал. А они в ладони захлопали, захохотали, и дым во все стороны от них пошел… Сгинули!… Сосед бросился со всех ног бежать домой. Прибегает и кричит:

– Ой-е-е, что со мной было!…»

Или – еще одна история:

«Мой свекор ездил в город продавать горшки, но все не продал. Едет оттуда домой. А навстречу ему попадается его кум и говорит:

– Заезжай ко мне.

Он поехал. Приехали. Он коня выпряг. Достал из кармана бутылочку, взболтал ее и говорит:

– Господи, благослови!

Едва сказал это, смотрит – сидит он в яме, снег кругом, ветер кружит, а все горшки побиты и по яме разбросаны. Ну, а «кум» куда-то исчез».

Другая участница отчасти сходного происшествия, деревенская жительница бабушка Павлиха повстречалась с нечистой силой, принявшей на сей раз образ не «кума», а ее родного сына. Это произошло во времена ее молодости – в годы Гражданской войны на Дальнем Востоке. У Павлихи, было два сына, и оба они, совсем молодые, подростки, воевали в составе красного партизанского отряда против регулярных частей белой армии. Партизанский отряд обитал в землянках в глухой тайге. Павлиха регулярно носила в тайгу еду для своих сыновей. Она встречалась то с одним из них, то с другим в заранее обговоренном месте. Сыновья приходили на свидания с ней за пакетами с едой по очереди. Одного из них звали Зенка.

Как– то раз пришла Павлиха на условленное место, заранее зная, что в этот день должен явиться на встречу с ней Зенка… Стала она кричать, подзывая к себе сына, прячущегося, как обычно в таких случаях бывало, где-то среди деревьев.

Вот ее дальнейший рассказ.

«– Зенка! – кричу. – Зенка!

Он отвечает:

– Я здесь. Иди сюда, мама!

Ну, я и пошла к нему. Иду, иду, а он все дальше, дальше и дальше уводит меня… И вот так я трое суток следом за сыном по тайге блудила. Потом обессилела, порвала всю одежонку на себе.

– Да ты что! – кричу Зенке. – Ты сколько еще меня водить будешь?!

И вдруг вижу – стою на скале! Туда – обрыв, сюда – обрыв. Боюсь пошевелиться! Обессилела совсем. И сидела там. Меня потом на четвертый день партизаны разыскали по следам моих лохмотьев, оставшихся в тайге на кустах.

Нашли и говорят:

– Ты что же здесь, мать, делаешь? Как ты попала сюда? Я давай в ответ материть своего сына: так и так, мол, завел он меня сюда.

А партизаны удивляются:

– Ты что, мать, сдурела? Твой сын из нашего лагеря в последние дни вообще никуда не уходил…»

Двойники людей

В проявлениях феномена «Завел и сгинул…» участвуют в качестве его движущей силы загадочные существа – двойники людей. Порой это бывают фантомы неких незнакомцев. А порой – точные копии людей, хорошо известных жертвам нечистой силы, попавшим под ее колдовские чары.

О. К. Курлыгина повстречалась зимой на лесной дороге с «высоким мужчиной в овчинном тулупе и меховой шапке». Она увидела его впервые в своей жизни. Незнакомец завел ее по глубокому снегу далеко в лесную чащу и там, расхохотавшись, сгинул. Неопознанными остались и двое мужчин, которые тоже завели в непролазную чащу другого человека. Кстати, ему'удалось освободиться от колдовских чар точно тем же способом, каким избавилась от них О. К. Курлыгина. Человек вспомнил о Боге и вслух прочитал молитву. Двое незнакомцев тут же «в ладони захлопали, захохотали, и дым во все стороны от них пошел». В следующую секунду они исчезли.

С точной копией, двойником своего кума столкнулся нос к носу на дороге мужик, возвращавшийся из города в родную деревню. Мы хорошо помним о том, что произошло с ним в дальнейшем. Интересно, здесь снова освобождению от колдовских чар помогло обращение к Богу: «Господи, благослови!»

Двойники людей – сложный многоплановый феномен. В сумерках Неведомого творятся престранные вещи, когда из таинственных сумерек начинают вдруг выплывать двойники.

Одни из них, будучи вне всяких сомнений проявлениями загадочных сил зла, манят людей за собой, а затем внезапно исчезают. Манят – зачем? Неизвестно. Можно построить здесь десятки предположений, однако ни одно из них заведомо не будет полновесной научной гипотезой…

Другие же двойники, встречи с которыми тоже нередки, не имеют, как я понимаю, отношения к проделкам сил зла. Я толкую о двойниках умерших людей, то есть о выходцах из могильной тьмы, а также и о двойниках живых людей, изредка наблюдаемых другими людьми в условиях, категорически не имеющих ничего общего с феноменом «Завел и сгинул…».

Исландский этнограф А. Гримбл, долгие годы изучавший у себя на родине местные обычаи и предания, рассказал в одной из своих монографий, как он сам однажды стал участником сногсшибательного происшествия.

Аборигены Гилберта в Исландии верят, что, когда кто-то умер, его душа должна проследовать на песчаную косу в северном конце острова Макин-Минг. Коса известна местным жителям под леденящим кровь названием Ужасное Место. После посещения этого промежуточного пункта душа может затем последовать в рай. Пока душа пребывает на Ужасном Месте, родственники и земляки умершего обязаны совершать некие определенные ритуальные обряды над телом покойного. Тем самым они предотвращают все попытки Стража Ворот, ведущих в рай, удавить душу умершего в своих сетях.

А. Гримбл уговорил местного констебля проводить его до Ужасного Места, дабы осмотреть его. Констебль согласился с крайней неохотой и все время нервничал, сопровождая этнографа в его пути туда, куда он бок о бок с этнографом все же направился. Путешествие было вряд ли приятным для него.

Побывав на Ужасном Месте, мистер Гримбл и констебль тронулись в обратный путь. Вскоре А. Гримбл издали приметил человека, шагавшего по дороге навстречу им.

«Я увидел, – пишет он, – как человек обходил мыс. По мере приближения я мог проследить каждый ярд его пути. Мои глаза неотступно следили за ним, поскольку я собирался остановить его, когда он поравняется со мной, дабы предложить ему выпить. Он шел, сильно хромая… Это был коренастый седой мужчина лет пятидесяти. Вокруг пояса была у него обмотана красная циновка, словно бы для некоей церемонии… Я заметил, что его левую щеку пересекал шрам от челюсти до виска и что его хромота вызвана искривлением левой ноги и лодыжки. Я до сих пор могу отчетливо представить его в своей памяти. Он совершенно не обратил внимания на мой поклон. Даже не повернул на ходу голову в мою сторону, словно я для него не существовал».

А. Гримбл окликнул констебля, который шел чуть впереди, и спросил у него, что это был за человек со столь характерными приметами в его внешнем облике.

У констебля вдруг началась истерика! С дикими воплями он бросился со всех ног вперед по дороге прочь от нашего этнографа – к своему родному поселку. Недоумевающий мистер Гримбл неторопливо последовал за ним. По прибытии в поселок он сразу же разыскал местного судью и рассказал ему о встрече с хромым мужчиной на дороге и о странной реакции констебля на его вопрос, что это был за человек.

Рассказ этнографа произвел на судью впечатление шока.

– Этого хромого мужчину звали На Бирия, – сообщил судья мистеру Гримблу. – Он умер как раз в то время, когда вы видели его на дороге! Его тело лежит сию минуту в соседней хижине.

Первым побуждением А. Гримбла было пойти и посмотреть на покойника, дабы убедиться, действительно ли лежит в хижине тело человека, встреченного им на дороге, ведущей к Ужасному Месту. Однако он вовремя вспомнил, что любое вмешательство'-в местные обряды может передать душу умершего в руки Стража Ворот рая, и тот удавит душу своими сетями. Вот почему мистер Гримбл решил воздержаться от посещения дома, где уже начали проводить необходимые, соответствующие обстоятельствам обряды.

На другой день этнограф опять повстречался с констеблем, водившим его к Ужасному Месту. В ответ на новые расспросы этнографа констебль, переменившись в лице, резко побледнев, сказал, что лично он не видел на дороге хромого мужчину. И тут же добавил, что по устному описанию хромого, сделанному этнографом, опознал в описанном человеке местного жителя На Бирия, давно тяжело болевшего. Вот он, констебль, и потерял ненадолго контроль над собой, впал в состояние паники. Малоприятным было для него узнать о том, что минутой ранее прошествовала мимо него по дороге душа На Бирия, направлявшаяся, надо так понимать, к Ужасному Месту…

А теперь приведу несколько сообщений о встречах с двойниками живых людей. Первое из них сделано в начале двадцатого века.

«Не забыть мне никогда, как я однажды испугалась, – вспоминает наша соотечественница, крестьянка К. Н. – Шла я с поля домой невдалеке от своего овина. Вижу, мой муж в овине работает – веет ворох. Прихожу домуй, а он сидит за столом и закусывает. Я так и обмерла. Едва опомнилась и говорю:

– Батько, я сейчас видела тебя работающим в овине.

– Ну вот что ты болтаешь, – отвечает с досадой он. – Я дома сижу, как видишь. А пришел давненько. Кого видела, так об этом никому не рассказывай. Наверное, это помогает нашей работе овинник, добрый домовой».

Еще один рассказ из русской крестьянской жизни:

«Дело было в субботу. Я собралась в баню и ушла, а муж остался дома… Когда я ушла, муж заходит в спальню и видит, что стою я у сундука и выбираю белье. Он и слова не сказал мне. Пошел в баню. Приходит и видит, что я моюсь на полке. Он так испугался! Побледнел и побежал домой. И спрашивает у дочки:

– Где матка?

– Да что ты, тятя, ведь мама ушла в баню.

– Как ушла? Когда я вошел в спальню, так она стояла там у сундука и выбирала белье, а прихожу в баню – она там моется!

Конечно, я была тогда в бане, а дома чудила домовиха в моем образе.

Потом за чаем муж подробно все мне рассказал, как меня видел, и прибавил:

– Ведь это не к добру, матка. Ты часто хвораешь – как бы тебе не умереть.


Психический, биологический и биоэнергетический контакт человека с грозными силами сверхчеловеческого уровня далеко не всегда заканчивается для человека благополучно. Иной раз психофизиологический шок от контакта бывает столь сильным, что у человека начинаются корчи.:

После окончания «контактных корчей» человек никогда не помнит того, что происходило с ним в момент контакта с «чуждым».

На иллюстрациях: типичные «контактные корчи».


Классический случай «крестообразной каталепсии» у женщины, якобы одержимой бесами.

Но я, слава Богу, и теперь жива. А вот зато он только и пожил полгода после этого – да и помер».

Наша современница. М. Николаева из Петербурга умудрилась вызвать во время спиритического сеанса… своего собственного двойника!

Вот что сообщила она об этом воистину редкостном явлении:

«Все началось с шутки во время спиритического сеанса. Сама я ни во что сверхъестественное тогда не верила, да и мои подруги тоже. Но бес нас дернул субботним вечером попробовать «покрутить блюдечко». Нарисовали на ватмане круг, расчертили алфавит, зажгли свечку… Хотя никто из нас до того ни разу не пробовал вызывать духов, все сразу стало получаться. Вызвали певца и поэта Владимира Высоцкого. Блюдце так и забегало по столу от буквы к букве, но это был сплошной мат и нецензурщина. Мне это надоело, и я в качестве шутки предложила:

– А что, если вызвать дух меня самой?

Подружки согласились. И, странное дело, едва мы произнесли формулу вызова, я ощутила дикую боль в области солнечного сплетения. Но перетерпела, а потом боль ушла, и сразу задвигалось блюдце…

Мой «дух» достаточно пространно отвечал на наши вопросы, обходя «острые углы». Мы требовали конкретики, а блюдечко отделывалось общими фразами. Потом мы прекратили сеанс, и подруги разошлись по домам… Осталась я в своей квартире одна. Тогда все и началось!

Я мыла посуду, когда услышала за спиной легкие шаги. Обернулась, а в темном коридоре, который просматривался с кухни, мелькнул человеческий силуэт. Потом вдруг сам собой зажегся свет в ванной и послышался шум льющейся воды… Я рывком открыла дверь в ванную. Пусто. Кран закрыт, но на стенках раковины виднеются брызги воды. Затянула в зеркало, поправила прическу. И ужаснулась! Туг до меня дошло, что мое отражение в зеркале – в халате, а я еще не переодевалась после ухода моих подруг. Как была в блузке с короткими рукавами, так в ней и оставалась.

«Или я свихнулась, или там, в зеркале, мой дух, которого мы вызвали», – мелькнула шальная мысль. Стало жутко… Вижу, призрак из зеркала тянет ко мне свои руки. И тут же полетели в меня с полочки перед зеркалом флаконы с духами, стакан с зубной щеткой.

Я рванулась на кухню и, закрыв дверь, привалилась к ней спиной. Чувствую, ручка потихоньку поворачивается. Я мертвой хваткой уцепилась за проворачивающуюся ручку, пытаясь удержать ее. Нажим ослаб. Слышу, в коридоре прошлепали шаги.

Вспомнив, что с нечистой силой раньше боролись с помощью серебра и креста, я выгребла из кухонной тумбы серебряные вилки и скрепила две из них крест-накрест с помощью резинки от бигуди. Держа это крестообразное оружие пред собой, вышла в комнату. Там никого не было, но в воздухе ощущалось какое-то движение.

Тогда я стала размахивать крестом вокруг себя. И в какой-то момент он – вот ведь ужас! – зацепился за что-то. Но там была пустота. Послышался треск разрываемой ткани, и на пол упало несколько капель крови, которые, правда, тут же растаяли, не оставив следа.

В этот момент я, очевидно, потеряла сознание. А когда минут через пять очнулась, лежа на полу, у меня дико болело все тело и кружилась голова… Больше в моем доме никогда ничего подобного не происходило».

Судьба иной раз любит устраивать озадачивающие шуточки. Живет на белом свете такой человек – Игорь Винокуров, известнейший современный исследователь аномальных явлений, автор целого ряда книг о них. Винокуров – мой большой друг. Мы часто встречаемся с ним, обсуждаем загадки мира Неведомого, Запредельного, будучи не просто добрыми друзьями, но и соратниками по исследованиям аномальных явлений.

Так вот, шуточка судьбы, нас с Винокуровым малость забавляющая и в то же время озадачивающая: мы с ним не просто соратники по исследованиям, но к тому же еще и… соседи! В многомиллионной Москве с ее гигантской по площади территорией Игорь Винокуров волею судеб проживает в доме, соседнем с домом, в котором живу я… Что это? Игра слепого случая? Или же все-таки одно из странных «совпадений», подстроенных для нас с ним Неведомым… ну, допустим, ради того, чтобы Мы с Игорем почаще встречались, обменивались информацией, мыслями, идеями?

Одну из своих книг И. Винокуров начинает рассказом о том, как его супруга узрела собственными глазами… двойника своего мужа. Винокурова тогда не было в Москве уже несколько дней. По каким-то делам он пребывал в отъезде.

3 марта 1995 года его жена, шествуя из кухни по коридору квартиры, поравнялась с открытой дверью, ведущей в персональный рабочий кабинет Игоря.

– И невольно остановилась, увидев меня там, – рассказывает И. Винокуров. – Дверь в квартиру расположена рядом с кухней, и мой приход никак не мог остаться незамеченным. А между тем я стоял молча возле письменного стола, слегка склонившись над ним, уже в своей обычной домашней одежде, и был виден со спины… Обознаться было невозможно. Это явно был я, своей собственной персоной, из плоти и крови. Как говорится, живее всех живых!

Спустя несколько секунд двойник Винокурова растаял в воздухе.

Шар души

Сталкиваюсь как-то раз весной 2000 года в продовольственном магазине с Игорем Винокуровым – моим соседом, напоминаю. Вежливо раскланиваюсь с ним, а потом, поболтав о том о сем, о самых разных аномальных явлениях, роняю как бы невзначай вопрос:

– Что вы сами думаете о природе вашего призрачного двойника, объявившегося ненадолго в вашей квартире?

Винокуров, худощавый, низкорослый, хитровато прищуривается и, усмехнувшись, топорщит усы, ежиком торчащие под его носом.

– Спросите об этом у Дюрвилля, – отшучивается он с усмешкой, не сходящей с его лица.

Что ж, совет дельный. Даже очень дельный.

Последуем ему – обратимся за справками к Г. Дюрвиллю, французскому психиатру, прославившемуся в начале двадцатого века тем, что ему удалось в ходе большой серии экспериментов объяснить природу человеческих фантомов-двойников. Г. Дюрвилль написал и издал книгу о своих уникальных пионерских исследованиях в этой области. Вскоре книга была переведена на русский язык и появилась на книжных прилавках России в 1915 году.

«Случаи «раздвоения» человека, – пишет в ней Г. Дюрвилль, – чрезвычайно многочисленны для всех времен и у всех народов, и рассказы о них переплетаются с историями о привидениях, призраках и мертвецах».

Заинтересовавшись феноменом «раздвоения», французский исследователь предпринял неординарное изучение феномена. Результаты своих исследовательских стараний сам Дюрвилль суммировал следующими словами: «Видимое тело с психической точки зрения является лишь орудием невидимого тела. Последнее оживляет первое, в нем заключено сознание. Эти два элемента нашей индивидуальности могут быть разделены во время жизни человека и изучены даже на расстоянии независимо друг от друга».

Г. Дюрвилль проводил эксперименты с медиумами, то есть с людьми, обладавшими ярко выраженными паранормальными способностями. Сегодня таких людей называют экстрасенсами высшей категории. Он погружал медиума, того или иного, в гипноз, а потом просил загипнотизированного выпустить его двойника на волю из тела, однако не прерывать своей связи с ним. Вслед за этим медиуму, плававшему в гипнотическом трансе, задавались вопросы о том, что он ощущает, видит и слышит.

Все без исключения загипнотизированные медиумы обрисовывали одну и ту же картинку, которую воспринимали своим внутренним медиумическим взором.

Позади медиума появлялись две прозрачные светящиеся колонны. Через некоторое время они приходили в движение, сближались и затем сливались друг с другом в одну общую колонну. Спустя некоторое время внутри колонны начинался процесс, который Г. Дюрвилль назвал «сгущением». Мерцающие облака, плававшие клубами в колонне, темнели, сгущались, и колонна вскоре преобразовывалась в призрака – в точную копию двойника загипнотизированного медиума.

Двойник был всегда соединен с телом медиума полупрозрачным мерцающим шнуром серебристого цвета. Этот шнур, очень толстый в начале процесса образования – двойника, делался к окончанию процесса толщиною в мизинец.

Подчеркиваю, фантом наблюдался только ясновидящим медиумом, плававшим в трансе. Он был невидим для всех прочих людей. Однако вскоре выяснилось, что местонахождение незримого для всех прочих людей призрака можно установить с помощью приборов.

Определив место, где находился двойник, Г. Дюрвилль либо кто-то из его ассистентов наносил кулаком удар по «пустоте» – примерно в область бедра невидимого двойника медиума. Почти сразу же на бедре медиума, который болезненно охал, появлялся синяк именно там, куда получил удар кулаком его двойник. Если двойника кололи иголкой, прокол на коже появлялся тотчас же в соответствующем месте на теле медиума.

Эксперименты были несколько усложнены. Сразу два медиума участвовали в каждом из них. Одного погружали в гипноз, и тот давал в трансе свои показания о происходящем. А второй яс-а невидящий, пребывающий в ясном сознании медиум, тем временем, «включив» свое внутреннее зрение, тоже докладывал, в свою очередь, о собственных наблюдениях.

Оба вовлеченных в эксперименты медиума сообщали, в частности, об одном их совместном, крайне интересном наблюдении, Они видели над блестящей головой двойника-призрака «как 6ы блестящий шар яркого цвета, бросающий лучи во все стороны».

– Что это за шар? – спросил Г. Дюрвилль у ясновидящей гос пожи Франсуа, пребывавшей в гипнотическом трансе.

Где– то рядом с нашим миром находится, может быть, другой мир параллельный нашему, -загадочный, непознаваемый и грозный в свое, непознаваемости. Человек не может прорваться на его просторы в сво ем физическом теле. Однако существует немало сообщений людей, пе реживших, по их словам, непосредственный контакт с «соседней реаль ностью». Они утверждают, что только так называемый «кристалл че ловеческой души» располагает возможностью перемещаться из одной реальности в другую.

На рисунке – метафорическая попытка перемещения «кристалла человеческой души» из одного мира в другой.


Ясновидящая ответила без малейших колебаний:

– Это обиталище мысли и воли. Иногда называют его «кристаллом человеческой души».

Шар был соединен с головой двойника блестящим шнуром, тонким и серебристым.

Другая ясновидящая госпожа Лембер в ходе одного из экспериментов тоже, как и госпожа Франсуа, увидела, что «большой блестящий шар парит над головой призрака».

– Он соединен с призраком, – добавила она, – очень блестящим шнуром из флюидической материи. Дюрвилль тут же поинтересовался:

– Какое назначение имеет этот шар в обыденной жизни человека?

– Это обиталище воли, – сказала в ответ госпожа Лембер. Итак, даны два определения таинственному шару – «обиталище мысли и воли» и «обиталище воли». Оба определения достаточно расплывчаты, туманны, и трактовать их можно по-всякому…

Но вот проводится психиатром Г. Дюрвиллем и его ассистентами новый эксперимент с новой ясновидящей госпожой Эдме. И – сенсация! Тайна загадочного шара отчасти перестает быть тайной. Госпожа Эдме дает развернутую, хотя, к сожалению, вовсе не исчерпывающую справку о природе шара, да и не только о ней. Заявление, сделанное госпожой Эдме под гипнозом, видится мне настолько носящим принципиальный характер, что я приведу его здесь полностью.

– Физическое тело не важно, – говорит госпожа Эдме. – Это – ничто. А призрак – это все. Но это не простая вещь. В нем, внутри него есть очень блестящий шар, который выделяет лучи. Шар и призрак независимы друг от друга и могут разделяться. Шар имеет такую же окраску, как призрак, но несравненно красивее.

Г. Дюрвилль спрашивает у госпожи Эдме, плавающей в глубоком гипнотическом трансе:

– Где находится этот шар? В голове, груди или в животе призрака?

– Он – в желудке.

– Что происходит, когда мы умираем? – задает исследователь новый вопрос.

– Но мы не умираем!

– А что же происходит при физической смерти?

– Призрак отделяется от тела и уходит от него. Однако через некоторое время он распадается. А вот шар зато остается…

На другом сеансе гипноза Дюрвилль спросил у ясновидящей госпожи Франсуа:

– Долго ли существует этот шар после смерти физического тела?

– Он живет всегда, – ответила ясновидящая…

Вывод из всего рассказанного напрашивается сам. Электромагнитный двойник человека тайно Для последнего обитает в его физическом теле на протяжении всей жизни этого самого человека. С одной стороны, он служит, по моей догадке, биоэнергетическим «каркасом» физического тела, по «струнам», «каналам», «трубочкам» которого протекают, как я понимаю, основные биоэнергетические процессы в человеческом организме. А с другой стороны, он одновременно является и «скафандром» для «очень блестящего шара», этого своеобразного «управляющего центра» каждой человеческой особи. Шар располагается внутри «скафандра» в области желудка.

После физической смерти человека его биоэнергетический «каркас», или двойник, теряет свою функциональную значимость. Необходимость в нем отпадает, ибо физическое тело исчерпывает свои ресурсы и, исчерпав их, погибает. Биоэнергетический «каркас», ставший ненужной в приводе вещью, вскоре распадается на части, истаивает в воздухе. А вот шар, в отличие от него, устремляется куда-то прочь. И – важнейшее уточнение, сделанное госпожой Эдме: «Он живет всегда».

По просьбе Г. Дюрвилля ясновидящие медиумы направляли своих двойников-призраков в соседние комнаты, в соседние дома и даже в путешествия по городу. О том, что видели в ходе таких путешествий их двойники, рассказывали в ходе сеансов гипноза женщины-медиумы. Дальнейшие, подчас многотрудные проверки показывали – словесные описания соответствовали реальной действительности. Как выяснилось, призрак-двойник мог отдаляться от медиума на практически неограниченное расстояние, однако серебристый шнур, связывавший его с медиумом, не обрывался никогда…

Существует поговорка: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Перефразируя ее, скажу так: «Лучше один раз испытать Это на собственном опыте, чем сто раз читать про Это в чужих книгах».

Я внял совету Игоря Винокурова навести справки у Г. Дюрвилля. Навел их. Получил весьма и весьма заинтриговавший меня ответ, который нашел, увы, далеко не полным. И вот теперь сгорал от желания хотя бы самую малость раздвинуть информационные рамки ответа, предложенного Г. Дюрвиллем. Вернее говоря, не им лично, а ясновидящими дамами-медиумами, с которыми он работал.

У меня самого была на примете одна ясновидящая дама, медиум очень высокого класса. Ее звали Наталья Гляделкина. Вместе с ней и с другими моими коллегами по исследованиям мы проводили в свое время опыты по парапсихологическому зондажу сумрачных приграничных областей мира Неведомого, Запредельного. Результаты наших опытов, подчас успешных, а иной раз даже почти ошеломляющих, были описаны в моих ранее изданных книгах.

Я созвонился по телефону с ясновидящей Натальей Гляделкиной и рассказал ей, чего конкретно хочу от нее. Возражений с ее стороны не последовало. Потом я позвонил гипнотизеру и экстрасенсу Валерию Авдееву и тоже сообщил ему о своих новых идеях. Мое предложение было встречено Авдеевым с большим энтузиазмом.

И вот в один прекрасный день мы втроем собрались в квартире Валерия.

Наталья уселась в кресло, стоявшее в комнате рядом с журнальным столиком, широким и длинным. Валерий сел бочком в из-ножии тахты, хмуря лоб, собираясь с мыслями, готовясь к работе. А я улегся на спину на тахту в ожидании, что с минуты на минуту провалюсь в глубокий гипнотический транс.

Прежде чем рухнуть всем своим сознанием в черную яму беспамятства, я предупредил Авдеева суровым тоном:

– Ни в коем случае не выходи в процессе сеанса гипноза на уровень прямого контакта с таинственными «мы». Ну, ты знаешь и помнишь, о ком я говорю… А то эти «мы» опять начнут, не дай Бог, ругать и тебя, и меня за то, что мы с тобой затеяли новую гипнотическую игру с моим участием. Договорились?

– Договорились, – буркнул в ответ Авдеев.

– Твоя задача, Валерий, – сказал я, – сводится сегодня отнюдь не к очередной попытке поиска в глубинах моего подсознания подступов к загадочной «способности ИКС». Напоминаю о том, что говорил тебе по телефону. Сегодня ты займешься другой работой. Попробуешь вывести моего астрального двойника из моего тела вон. Если удастся сделать это, попытайся потолковать со мной, загипнотизированным. Список вопросов для такого собеседования, заранее составленный мной, лежит на журнальном столике.

Я перевел взгляд на Наталью Гляделкину, сидевшую в кресле.

– А ты, – предложил я ей, – включайся параллельно с Валерием в работу, максимально используя при этом свои ясновидческие медиумические способности… Задача ясна?

Валерий Авдеев молча кивнул.

– Ясней некуда, – сказала Наталья Гляделкина. Не прошло и двух минут, как я провалился в трясину вязкой чернильной мглы… А минут через двадцать или тридцать быстро и безболезненно вынырнул из нее назад – в ясное сознание. Сеанс гипноза окончился.

– Как всегда, ничего не помнишь? – кислым тоном осведомился Авдеев с кривой ухмылкой на лице, обращаясь ко мне.

– Увы. Как всегда, – подтвердил я и вийовато развел руками. Потом встал с тахты, прошелся по комнате туда-сюда, разминая ноги. И, застыв на месте перед телевизором, стоявшим в углу комнаты, с любопытством спросил:

– Что-нибудь получилось? Есть хоть какие-то результаты?

– Есть! – громким энергичным голосом проговорила Наталья Гляделкина, женщина подвижная, живая, решительная, по самой природе своей очень активная и боевитая. – Мы с Валерием увидели твоего двойника-призрака практически одновременно.

Я бросил удивленный взгляд на Авдеева.

– Ты тоже видел его?

– Обижаешь, старик! – проронил тот с некоторым раздражением. – Или я – не один из сильнейших экстрасенсов России по меньшей мере? Да увидеть двойника – для меня все равно что увидеть твое отражение в зеркале. Нехитрое дельце. Пустячное.

И Валерий наперебой с Натальей принялись рассказывать мне о том, что происходило в комнате, покуда я плавал в гипнотическом трансе.

Выделю из их совместного отчета несколько ключевых моментов.

– Над головой твоего двойника висел ярко светящийся шар, – сообщила Наталья. – Он был связан с головой полупрозрачной тоненькой пуповиной серебристого цвета. Своим ясновидящим внутренним взором я всмотрелась в шар, и ко мне внезапно пришло откуда-то со стороны осознание его внутренней природы.

– А я тем временем, – встрял в разговор Валерий Авдеев, – задал тебе вопрос из списка вопросов, составленного тобой заранее. Я спросил: «В чем назначение этого шара?» Ты ответил: «Он – это я. А все, что вокруг него, – не более чем моя временная оболочка». Тогда я задал следующий вопрос:

«Что происходит с шаром, когда человек умирает?»

– И что же я ответил?

– Твой ответ показался мне странным, непонятным. Ты сказал буквально следующее: «Спросите у Дюрвилля. Он почти все знает об этом». Я спросил: «А сам ты знаешь о сути происходящего с шаром в момент смерти человека?» Ты ответил: «Нет. Не знаю».

Тут опять подала голос Наталья Гляделкина.

– В ходе сеанса гипноза, – заявила она громко, напористо, со свойственной ей энергичностью, – у нас с Валерием нашлось время, чтобы обсудить наши ощущения и ясновидческие представления о природе шара. Авдеев сказал:

– Шар – духовное ядро каждого человека, по моим экстрасенсорным ощущениям. В нем скрывается то, что мы называем личностью, душой. Чем полноценнее, культурнее и образованнее личность, тем ярче светится шар и тем больше он по своим размерам.

А Наталья Гляделкина добавила:

– Утверждаю, как ясновидящая. Пока я глядела на шар, ко мне пришло, как я уже говорила, откуда-то со стороны знание. Назову его Знанием с большой буквы. Шар был изначально высокоразумным существом, когда вошел в твое тело в момент твоего рождения, появления на свет, Алексей. Он прилетел сюда, на этот самый свет с некоей тайной миссией, которую предстояло осуществить тебе в течение твоей жизни. Когда ты умрешь, шар вернется назад – туда, откуда он прилетел. И там после его возвращения будет решаться некими неведомыми силами вопрос, удалось ли тебе хотя бы отчасти справиться с миссией, возложенной этими силами лично на тебя… Все только что сказанное мной касается каждого человека на Земле. У каждого есть свой шар и своя миссия.

Я поинтересовался:

– Откуда прилетел шар? И куда он улетит, когда я сыграю в ящик?

Наталья пожала плечами.

– Не знаю, – с легким огорченным вздохом молвила она.

– Зато я знаю, – возвестил Валерий Авдеев довольным, даже очень довольным тоном. – На парапсихологическом уровне я снял информацию об этом, представьте себе, прямо с шара!

Наталья тихо ахнула, услышав такое.

Возникла короткая пауза.

– Слушаю тебя. Докладывай, – сказал после паузы я внезапно севшим, сиплым голосом и почувствовал, как удары сердца в моей груди заметно участились.

– Шар прилетел с того света. Из загробного мира, – возвестил Авдеев сухо, деловито. – После твоей физической смерти, Алексей, он вернется туда же. В загробный мир.

– Значит, смерти нет? – уточнил я.

– Нет.

– И загробный мир существует на самом деле?

– Ага! Существует! – вскричал плечистый крупнотелый Валерий Авдеев со счастливой улыбкой на дородном круглом лице. Мы с вами не умрем, ребята. Мы будем жить вечно!

ГЛАВА 6 ЗАГРОБНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Если личность живет после того, что мы называем смертью,

резонно сделать вывод, что те, кто покинули нашу землю и

продолжают существовать, захотят передать что-то тем, кого

они оставили здесь.

Томас Эдисон


Рейды привидений

– В чем сущность жизни? Ответ будет один – в обмене информацией, – говорит мой коллега по исследованиям Олег Ефремов. – Попробуйте лишить вновь родившееся существо информационного обмена с окружающей средой и с другими существами, и оно будет мертво.

– Будет чем-то вроде врожденного идиота?

– То, что мы называем душой, – поясняет Ефремов, – не возникнет у этого идиота даже в зародыше. Информация – верная и неотрывная спутница жизни. Нет информации, нет и самой

жизни ни в каком виде.

– Но, с другой стороны, информация – это всепроникающая субстанция, поскольку она в некотором смысле нематериальна.

– Да, радиоволны и электрический ток, голос и лист бумаги – всего лишь ее материальные носители, так сказать, личный транспорт. Поскольку информация нематериальна и универсальна, она может проникать к нам и из потустороннего мира.

– И соответственно в обратную сторону?

– И в обратную, само собой. Должны существовать три непременных условия такого информационного обмена: источник информации, информационный носитель и свободная воля источника информации на ее передачу, то есть попросту говоря желание общения. Без любого из этих трех условий обмен информацией будет невозможен…

В рассуждениях Олега Ефремова о сущности жизни, блистательно точных по их существу, наличествует одно словосочетание, которое буквально завораживает меня: «Информационный носитель»…

Он является ключевым элементом, связующим звеном между нашим миром и миром потусторонним, загробным, в существовании которого я лично ни секунды не сомневаюсь. Внешне выглядит «носитель» более чем незатейливо: привидение, призрак умершего человека. Иногда призрак бывает полупрозрачным, иногда – непрозрачным, «плотным», то есть по всем статьям похожим на живого человека.

Знаменитое «пляшущее привидение». Многократно наблюдалось визуально.

В конце прошлого века в городе Сэндвиче (США) объявился призрак-хулиган. Дух неизвестной девушки вселился без спроса в дом одной почтенной семейной пары и принялся терроризировать супругов бесконечными ночными плясками. Хозяева дома швыряли в «пляшущее привидение» ботинки, иные мелкие предметы, которые пролетали сквозь призрак, не встречая преграды на своем пути.

Сгорающие от любопытства соседи толпами наведывались по ночам в «дом с привидением», чтобы всласть понаблюдать за проделками молчаливой полупрозрачной танцовщицы.

А хозяева, запуганные происходящим до дрожи в коленках, вскоре навсегда покинула свой дом.


В большинстве случаев «информационный носитель» отличается молчаливостью. Появившись на какое-то время, он не произносит ни единого слова. Однако случается порой, что привидение бросает те или иные короткие реплики, и живые люди ясно слышат их. Бывает даже подчас и такое: призрак вступает в разговор с живым человеком – например, обращается к нему с какими-то просьбами либо советами и даже в редчайших случаях отвечает на его вопросы.

Такой «информационный носитель» – величайшая загадка всех времен и народов. Все, что мы знаем о нем, сводится к тому, что он существует в природе. Он для нас – этакий «просто факт». И ничего более к определению «просто факт» мы добавить не можем. А не можем, видимо, потому, что на абсолютно всю информацию о природе призрака наложено «проклятие запрета».

Неведомое, Запредельное не желает сбрасывать плотную пелену тайны и с этого аномального явления тоже наравне с прочими сверхъестественными чудесами, о которых рассказывалось на страницах моей книги раньше. Между тем оно почему-то дозволяет привидениям, выходцам из принципиально иной реальности, де-сантироваться время от времени в наш мир.

Наивно и глупо было бы предполагать, что рейды привидений на Землю осуществляются просто по случайному недосмотру, по рассеянности Неведомого, Запредельного. Ну, отвлеклось оно вниманием на краткое время от кого-то из своих подопечных в потусторонней реальности. Отвернулось, грубо говдря, ненадолго от него. А он, не будь дураком, воспользовался удачным моментом и шмыгнул ради развлечения на короткую прогулку в соседний мир… Да такого просто не может быть! Чепуха все это! Неведомое, Запредельное обладает абсолютным всеведением. Я уже говорил об этом его важнейшем свойстве, когда рассуждал о нашем мире, как о игровом поле, на котором Запредельное ведет свою бесконечную игру. Противника в игре у него нет. Увлеченно, самозабвенно оно играет само с собой. Оно – тот самый величественный Игрок, фигуру которого скорее определил, чем обрисовал исследователь аномальных явлений А. Горбовский. Напомню с удовольствием вам еще раз очень меткое, замечательное высказывание А. Горбовского: «Сам я – одна из фигурок, стоящая у края доски, не различая лица Играющего и замечая временами лишь беглую тень Его руки».

Я думаю, привидения передвигаются, словно пешки, из одного мира в другой как раз-таки той самой могущественной рукой. Я почти уверен в том, что знаю, с какой целью они вбрасываются Неведомым на краткие мгновения в наш мир.

Они – демонстрации. С их помощью Неведомое демонстрирует нам, живым людям, наличие в природе иной реальности бытия, посмертной. Демонстрирует ненавязчиво, деликатно, но с завидным постоянством. Говоря о ненавязчивости, я подразумеваю тот факт, что визиты привидений в наш мир – явления довольно-таки редкие. Упоминая о постоянстве, я имею в виду цепочку тысяч сообщений о встречах с призраками, которая тянется по векам, даже тысячелетиям, уходя в непроницаемую мглу далекого прошлого.

Из века в век Неведомое, Запредельное снова и снова предъявляет людям вещественные, так сказать, доказательства существования посмертной жизни. Каждое привидение – это всегда, как я понимаю, знак, полная глубокого смысла единица информации, весть о том, что за гробовой доской продолжается жизнь человеческой души. По каким-то своим высшим соображениям Неведомое не подает нам никаких иных вестей на ту же тему. Наверное, считает демонстрации призраков явлением вполне самодостаточным.

Что ж, в таком взгляде Неведомого на придуманный им феномен привидений есть свой резон. Полупрозрачный призрак давно скончавшегося родственника или близкого приятеля, вдруг появившийся поздним вечером перед живым человеком, любого идиота мгновенно убедит в существовании загробной жизни!

Правда, люди обычно сильно пугаются, сталкиваясь с «ожившими покойничками», вместо того чтобы радоваться. А ведь повод для великой радости есть. Визит привидения к человеку, тому или иному, самая поразительная и самая обнадеживающая для него в мире новость: смерти нет, жизнь продолжается и за гробовой доской. Люди же, как правило, чуть ли не визжат от страха, повстречавшись с привидением.

Но это уж их, людей, чисто эмоциональные проблемы…

Главное, дело сделано. С помощью демонстрации призрака доведена до сведения того, кому явился призрак, исключительная по своей важности информация.

Нам неизвестно, какие технологии используются Неведомым при создании «скафандра» привидения. Нет никаких сомнений в том, что любой призрак – не более чем «скафандр», внутри которого обретается «шар души».

Читатель помнит: в конце предыдущей главы этой книги была достаточно подробно расписана трансформация перехода человеческой души из этого мира на тот свет. От умершего физического тела отделяется его биоэнергетический двойник. Внутри двойника находится ярко светящийся «шар души». В следующее мгновение «шар души» выбирается из двойника, как из «скафандра», и устремляется прочь, в мир иной. А биоэнергетический двойник, ставший теперь ненужным «шару души», истаивает в воздухе.

Не знаю, происходят ли какие-то дальнейшие трансформации с шаром, когда он оказывается по другую сторону границы, разделяющей две реальности. Может быть, он «выглядит» там вовсе не шаром, а как-то иначе. Однако для недолгой командировки оттуда в мир живых людей ему неизбежно придется вновь стать шаром. Ибо в нашем мире это его естественная форма существования. Летающие светящиеся шары – кстати, очень распространенное в нашем мире явление! – не смогут послужить для людей даже отдаленным намеком на возможность жизни после смерти. Здесь отсутствуют необходимые культурные ассоциации.

Вот почему, по моей догадке, «шар души» облачается в «скафандр» привидения. И, облачившись, выполняет возложенную на него Неведомым задачу. Своим появлением в образе привидения он дает живым людям недвусмысленную справку о реальности посмертного бытия.

У меня есть очень сильное подозрение, что Неведомое, Запредельное обладает ярко выраженным философским складом ума. Устраивая рейды привидений в мир живых людей, оно тем самым как бы намекает этим самым людям – ребята, каждому из вас после вашей физической смерти придется повстречаться со мной. Я буду вашим Высшим Судьей, которому все известно о жизни, прожитой вами на Земле. И я буду судить, оценивать каждый ваш поступок. Расплата за плохие поступки будет неминуемой. Так что поменьше делайте гадостей другим людям, ребята. За каждую сделанную гадость поджидает вас неминуемая кара на том свете…

Но люди не понимают этих намеков Неведомого. Отказываются понимать их. В большинстве своем они не верят в загробную жизнь, а значит, и в возможность сурового наказания за содеянное ими на Земле. И изо всех сил суетятся, стремясь урвать от земной жизни кусок пожирнее, послаще.

А Неведомое, Запредельное наблюдает за их суетой с невозмутимым философским спокойствием. Оно-то ведь знает: с помощью феномена привидений была сделана великая масса намеков, подсказок на факт реальности жизни после смерти. Люди не желают принимать такие намеки к сведению? Ну, что же, это их личное дело. Пробьет урочный час, и все они до одного окажутся перед судом Неведомого. Вот тогда и начнет Неведомое разбираться персонально с каждым… Из всего этого я и вывожу мысль о философском складе ума Неведомого, Запредельного, отличающегося, помимо всего прочего, и олимпийским спокойствием тоже. Оно, как я понимаю, озирает творящееся на Земле почти ледяным бестрепетным взором.

О знаменитой теме «воздаяния за грехи», циркулирующей по всем без исключения религиям мира, я расскажу несколько позже. Приведу впечатляющие факты.

Феномен «информационного носителя», или привидения, имеет одну характерную особенность, которая производит на меня очень сильное впечатление. Она имеет отношение к поведению призраков и проявляется слишком часто, чтобы быть чем-то случайным, маловажным в «поступках» призраков. Людям, встречавшимся с привидениями, поведение последних чаще всего казалось очень и очень странным. Сплошь и рядом – хотя, подчеркну, и не всегда – оно было неадекватным стереотипам человеческого поведения.

Американский исследователь Л. Уотсон пишет на сей счет:

«Странное поведение почти всех призраков наводит на мысль о том, что они подчиняются иным физическим законам и принадлежат реальности с несколько иными пространственно-временными отношениями… Может быть, наступит день, когда все эти ускользающие явления будут объективно взвешены, измерены и классифицированы, так что их возьмется беспристрастно рассмотреть даже самый придирчивый ученый. Однако объективных измерений придется долго дожидаться, потому что сила, способная производить подобные явления, наверняка заставит нас за ней погоняться, прежде чем мы сможем загнать ее в угол и приручить».


Летающая над домами

Наш современник известный экстрасенс В. Сафонов овладел после долгих тренировок способностью выходить из собственного тела.

«Когда я впервые вышел за пределы периферии своего тела и затем даже трехмерности, для меня исчезла граница между знаниями и верой, – пишет он. – И то и другое как бы объединились, взаимно дополняя друг друга. Возникло странное ощущение – сознание того, что наш мир, видимый, ощущаемый всеми чувствами, существует рядом с каким-то параллельным миром! Где-то в нем, «параллельном», программируется, отражается, формируется и отпечатывается все сущее на Земле, наш мир».

У В. Сафонова сначала открылись экстрасенсорные способности, и он, используя их, принялся лечить людей методами биоэнергетических воздействий. Лишь спустя очень долгое время ему удалось совершить почти фантастический «трюк» – выйти из собственного тела.

В жизни моей давней сотрудницы Анны Малышевой все произошло наоборот. Сперва она – поначалу с неподдельным ужасом! – начала время от времени покидать собственное тело. А экстрасенсорные способности открылись у нее много позже. Вне-телесные путешествия, или астральные полеты, произвели на Малышеву столь ошеломительное впечатление, что она принялась вести дневник, в котором описывала все, что с ней происходило.

Существует великое множество сообщений о том, что подобные полупрозрачные двойники частенько наблюдались самыми разными свидетелями возле тел скончавшихся людей.


В настоящее время Малышева занимается лечебной практикой. Целительство стало главным предметом ее жизненных интересов. При встречах со мной она много и увлеченно рассказывает о своих успехах на данной стезе… Доверяй, но проверяй, как говорится. В ответ на ее темпераментные рассказы, окрашенные подчас бурными эмоциями, я тут же сухо требую от Анны предоставить мне номера домашних телефонов людей, которых она, по ее словам, излечила. Без малейших колебаний Малышева сообщает мне во множестве нужные номера. Я созваниваюсь с отдельными ее пациентами и, переговорив с ними, всякий раз убеждаюсь в правдивости рассказов Анны.

Смело могу утверждать, она – не наглая шарлатанка, прикидывающаяся опытной знахаркой, а экстрасенс-биоэнергетик, действительно излечивающий людей от тяжких недугов. Все отчеты Малышевой о ее лечебной практике полностью правдивы.

Отсюда я делаю вывод, что должны быть правдивы и ее сообщения о внетелесных путешествиях. Любопытно, что она настаивает на одной важной лично для нее детали: экстрасенсорные способности открылись у нее благодаря именно и только таким путешествиям, стали как бы их результатом, следствием.

Подробный, излишне, может быть, многословный дневник о своей лечебной практике Малышева начинает с описаний ее астральных полетов. Как-то раз она передала дневник мне для ознакомления, и он застрял в моем доме на пару недель. Читая и перечитывая его страницы, я вдруг поймал себя на ощущении, что Анна кое-что умалчивает, недоговаривает, повествуя в дневнике о своих внетелесных путешествиях.

Я созвонился с ней и в очередной раз пригласил к себе домой в гости. Приглашая, держал на памяти тот факт, что познания Малышевой в мире аномальных явлений были крайне скудными. Они сводились к сведениям о тех или иных методах биоэнергетического воздействия на людей. Когда у Анны внезапно открылись экстрасенсорные способности, она накупила ворох брошюр по экст-расенсорике. Потом, дабы пройти соответствующую выучку, окончила курсы, которые вела ее согорожанка Джуна Давиташвили, москвичка, всероссийски известный экстрасенс…

Едва Малышева вошла в мою квартиру и, пройдя в комнату, расположилась там в кресле, я сразу сказал ей:

– Анна, я собираюсь коротко описать ваши внетелесные путешествия в своей новой книге.

– Ой! – испуганно воскликнула она, всплескивая руками. -

Не надо делать этого!

– Но почему?

– Да вам все равно никто не поверит. Сочтут, что я – сумасшедшая. Внетелесные путешествия… С точки зрения здравого смысла такого просто не может быть. Это же какой-то бред! Засмеют ваши читатели и вас, и меня.

– Однако у вас был опыт таких путешествий. Не правда ли?

– Да. Был. Но об этом, кроме меня, знаете только вы, – проговорила тихим голосом Анна. Затем, потупив взор, сообщила с унылой безнадежностью: – Кстати, я по сей день так и не знаю, поверили вы моим рассказам или же не поверили.

– Слушайте внимательно, – сказал я требовательным тоном. – К вашему сведению, феномен внетелесных путешествий – очень распространенное в мире явление. В самых разных странах о нем написаны и изданы десятки книг.

На лице Малышевой появилось изумленное выражение.

– Значит, я – не одна такая? Ну, умеющая вылетать из своего тела?

– Таких людей – десятки, даже сотни.

– Вот это да! – ахнула Анна.

А я прошелся по комнате к книжному шкафу, снял с одной из его полок дневник Малышевой и раскрыл его на первой странице.

– Вот вы описываете здесь, как все это началось у вас, – обронил я, тыча указательным дальнем в раскрытый дневник. – Расскажите-ка мне еще раз, как было дело.

– Но ведь в дневнике все описано, – возразила Малышева в ответ.

– Делайте, что вам говорят, – властным тоном распорядился я. – Рассказывайте. Если я прошу вас об этом, то, значит, есть У меня какие-то свои особые соображения.

Анна на мгновение задумалась.

– Ну… Все произошло на рассвете, – начала свой рассказ она. – Я уже почти проснулась, но еще, так сказать, не до конца, не со-д всем. Приоткрываю затуманенные сном глаза и вижу прямо перед своим собственным носом потолок. Я так удивилась этому, что последние остатки сна тут же слетели с меня. В полном ошеломлении стала озираться по сторонам. И – о, ужас! Вижу, внизу на постели лежит рядом с моим спящим мужем какая-то женщина. Глаза у нее закрыты. Она спит. Вгляделась я в ее лицо и совсем уж обалдела.

– Зависнув под потолком, вы увидели внизу на постели свое собственное тело, – констатировал я.

– Да, его! И, увидев, впала в состояние полной кромешной паники. В тот момент я решила, что умерла. Я -человек глубоко верующий. Моя душа, решила я тогда, покинула мое тело. Значит, я умерла!!! Это была самая страшная мысль, самое жуткое переживание из всех, какие я когда-либо испытывала в своей жизни.

– А дальше что?

– Потом я вдруг медленно и плавно опустилась вниз. Мягко, как в пуховую подушку, вошла в свое тело, полностью слилась с ним… Тут же села на кровати, свесив ноги на пол. Сердце в груди! колотилось как бешеное. А мой муж, лежавший на той же кровати возле стены, спокойно спал, тихонько посапывая.

Я спросил:

– Когда произошел ваш следующий выход из собственного тела?

– Через пару дней. И опять на рассвете – на границе между явью и сном. Разумеется, я опять перетрусила, но уже значительно меньше… А в последующие дни такие выходы из тела стали случаться по утрам почти ежедневно. Поначалу я очень боялась отлетать далеко от своего тела. Парила, кувыркалась в воздухе под потолком комнаты, все более и более привыкая к своему новому полупрозрачному облику и новым ощущениям, связанным с моим умением летать.

Глядя в раскрытый дневник Анны, который я держал перед coil бой в руках, я сказал:

– И вот однажды вы собрались с духом и вылетели из окне своей квартиры на улицу. Причем вылетели прямо сквозь оконноИ стекло, которое не оказалось для вас преградой.

Малышева заулыбалась.

– Вы даже не представляете себе, – молвила восторженным голосом она, – какое это прекрасное ощущение – свобода полета над домами, над городскими улицами!… Летая, я с любопытством заглядывала в окна домов. Видела, что в одних квартирах люди еще спят, а в других уже проснулись. Занимаются своими обычными утренними делами, готовясь к уходу на работу.

– Скажите, пожалуйста, не происходило ли с вами чего-нибудь необычного, экстраординарного во время ваших полетов?

– Нет. Ничего.

Долгим испытующим взором я уставился на Малышеву.

– Очень не люблю задавать наводящие вопросы, – произнес с подчеркнутым недовольством в голосе. – Однако сейчас придется задать два таких вопроса. Анна, в описаниях полетов, сделанных в вашем дневнике, есть недомолвки, недосказанности.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – обронила Малышева, делая удивленные глаза.

– Я говорю об экстраординарном, неожиданном, которое должно было непременно наблюдаться вами в ходе ваших полетов… Сейчас я задам вам два наводящих вопроса. Если вы не сможете ответить на них, я сочту – не обижайтесь! – все ваши рассказы о полетах пустыми фантазиями, бреднями. И в этом случае, даю слово, не буду упоминать в своей новой книге о вас, о вашем случае… Вопрос первый. Сколько раз в ходе ваших полетов происходило редчайшее явление, когда кто-то из жильцов квартир, мимо окон которых вы пролетали, видел вас за окном?

Анна слегка приоткрыла рот. Ее глаза округлились.

– А что? – осторожно поинтересовалась она. – В книгах о таких полетах, про которые вы упоминали, говорится и о том, что отдельные люди видели летающих астральных двойников?

Я вздохнул. Потом сказал:

– Вы не ответили на мой вопрос. Отвечайте! Только честно!

– Да я просто боялась упоминать об этом факте в своих дневниковых записях! – воскликнула Малышева с отчаянием. – Напиши я там всю правду до конца, и вы, прочитав написанное, точно решили бы, что я – психическая… Хорошо. Говорю как на духу.

Много раз я пролетала мимо окон квартир, находившихся на разных этажах. Заглядывала в окна. И никто – понимаете, никто! – из жильцов тех квартир не видел меня. Но вот однажды…

– Что – однажды?

– Подлетаю к одному окну. Вижу, стоит на кухне мужчина лет сорока в трусах и майке. Стоит возле окна с электробритвой в руке. Бреется… Вдруг у него буквально отвисла челюсть, а бритва вывалилась из руки, упала на кухонный стол. Мужчина наклонился) вперед, перегибаясь телом через узкий кухонный стол, и почти уперся носом в оконное стекло, в упор глядя на меня. На лице у него была маска величайшего удивления… Он увидел меня!

– А еще кто-нибудь видел вас в сходных обстоятельствах?

– Был второй такой случай. Он же – последний. Через несколько дней меня увидела одна маленькая девочка. В отличие от того мужика с электробритвой, она не испугалась, а, напротив, очень обрадовалась, заметив в окне «летающую тетю». Подбежала к окну и стала смотреть на меня с радостной улыбкой. Я помахала ей рукой и улетела прочь… А все прочие люди ни разу меня не видели! В чем тут дело? Почему все они подряд не видели меня, а мужик с бритвой и маленькая девочка вдруг увидели? Не пойму. Не знаю.

– Никто не знает этого, – согласился я. – Но ваши описания очень характерны. Одни люди, крайне немногие, почему-то могут видеть призрачных двойников людей, а другие не могут.

И я кратко пересказал Анне историю про исландского этнографа А. Гримбла и констебля. Этнограф видел призрака на дороге, ведущей в Ужасное Место, а констебль не заметил его. Покончив с пересказом истории, я сказал:

– Задаю второй наводящий вопрос. Серебристый светящийся шнур.

Произнеся это, я умолк, не прибавив к сказанному ни единого слова.

Малышева опешила.

– Так вы и про светящуюся веревку знаете? – осведомилась она.

– Знаю.

– Что? И про нее тоже пишут в тех книгах, где описаны вне-гелесные путешествия?

– Да.

– Ну, слава Богу! – молвила Анна облегченно. – А я и про эту веревку тоже боялась упоминать в своем дневнике. Если со стороны взглянуть, ситуация выглядела совсем уж дикой, бредовой. Как бы далеко ни отлетала я от своего дома, тянулась за мной бесконечная тонкая светящаяся веревка. Во время полетов я все время осознавала себя находящейся на поводке. Это и был поводок, потому что веревка отходила в сторону от моей шеи – от ее задней части, что под затылком. При этом я не ощущала петли на горле. Веревка как бы «произрастала» прямо из моей шеи.

Вскинув вперед и вверх руку, я жестом прервал Анну и заговорил лекторским тоном:

– Американский исследователь Л. Уотсон пишет, что в сообщениях о внетелесном опыте упоминается одна деталь, не имеющая эквивалента в нашем обычном мире. Ее описывают как «эластичную струну», «серебристый шнур», «световую спираль», «тонкую светящуюся ленту», «дымчатую нить». Интересно, что эту самую струну описывают в сущности одними и теми же словами врачи, водопроводчики, музыканты, фермеры, рыбаки, вдруг осознавшие себя «летающими». В подавляющем большинстве они никогда ранее не слышали о феномене астральных путешествий. В некоторых рассказах говорится, что серебряная нить соединяет лоб человеческого тела, покинутого его двойником, с шеей бесплотного существа. Стало быть, светящаяся нить выходит из тела в области шишковидной железы, иначе называемой «третьим глазом»… Да, кстати, меня интересует еще один вопрос, связанный с вашими ощущениями во время полетов. Кем вы ощущали, осознавали себя?

– Полноценной личностью, – последовал немедленный энергичный ответ. – Я была полупрозрачной, невесомой, но пребывала в полном и ясном сознании… Впрочем, было у меня одно попутное ощущение, довольно-таки странное, пугающее.

– Какое?

– Нечто вроде чисто интуитивного, внесознательного знания.

Я ощущала себя находящейся на грани между жизнью и смертью. Я четко знала, что, если вдруг оборвется светящаяся веревка, связывающая меня с моим телом, я больше не смогу вернуться в тело.

– Другими словами говоря, – уточнил я, – вы осознавали себя кем-то вроде призрака, привидения.

– Точнее не скажешь! Я и была привидением. Единственное, что мешало мне стать настоящим, полноценным, так сказать, привидением, так это та тонкая светящаяся веревка, что связывала меня призрачную с моим физическим телом.

Я захлопнул дневник Анны Малышевой, который держал в руках, и проговорил неторопливо, завершая разговор с Анной:

– Итак, подведем черту. Ваш личный опыт со всей убедительностью показывает, что из живого человека может выделяться его полупрозрачный энергетический двойник. Он связан с человеческим телом тонким серебристым светящимся шнуром. По непонятным причинам отдельные редкие люди могут видеть такого двойника, а большинство людей не способно разглядеть его… По вашим внесознательным интуитивным ощущениям, астральный двойник человека – это особая форма существования человеческой личности. Назовем ее условно пограничной. Она обретается где-то на зыбкой грани между нашим миром и миром потусторонним. Если оборвать серебристый шнур, связывающий двойника с телом человека, последний тут же умирает. А двойник или, скажем осторожнее, то, что находится внутри двойника, переселяется в иной мир, загробный… Хотите ли вы добавить что-нибудь к обрисованной мной с ваших слор картинке?

Анна Малышева молчала несколько секунд, обдумывая услышанное.

– Нет, – решительно возвестила она наконец. – Лично мне добавить к сказанному нечего.


Молчуны с того света

У привидений есть одна препакостнейшая привычка, которая сильно раздражает меня. Многие выходцы из могильной тьмы молчат, будто воды в рот набрав. Нет никакой возможности получить от них хоть какие-нибудь сведения о тех или иных приметах, характерных особенностях грандиозной загробной цивилизации. В том, что по ту сторону смерти активно функционирует нечто вроде чрезвычайно высокоразвитой цивилизации, нет у меня никаких сомнений.

Некие грандиознейшие сложнейшие процессы, о сути которых мы не можем даже строить догадки, совершенно определенно протекают там. И те, кого мы называем выходцами из посмертной реальности, наверняка служат какими-то «винтиками», «элементами» уму непостижимых «загробных» процессов. Они что-то знают о них. Пускай, допустим, знают мало, даже очень мало, а все-таки знают!

Но предпочитают помалкивать о своих знаниях. Им запрещено Неведомым, Запредельным делиться с живыми людьми секретами загробной жизни.

Церковный деятель Вильгельм Нубриг, живший в двенадцатом веке в Англии, рассказывает о частых визитах привидения одного умершего мужчины. Призрак покойного, не произносивший ни единого слова, регулярно навещал свою жену и детей, страшно пугая их при этом. Он мог появляться не только ночью, но даже и днем. В записях В. Нубрига содержится странная фраза: «Чтобы призрак не причинил какого-нибудь вреда, нужно былы поднимать страшнейший шум».

Не следует ли отсюда, что громкие шумовые эффекты, то есть форсированные акустические меры воздействия, могут служить верным средством для отпугивания привидений? Похоже, что это так. В шаманской практике, а также в ритуалах африканских колдунов используется по сей день тот же самый прием. После смерти человека, того или иною, шаманы и колдуны собирают своих соплеменников вокруг чума или шалаша, в котором лежит тело усопшего. И поднимают вместе с соплеменниками воистину страшный шум, иногда длящийся несколько дней напролет. Цель таких шумовых акустических воздействий – отпугнуть дух умершего, принудить его уйти навсегда в иной мир, не возвращаться снова и снова «в гости» к живым людям…

Вернемся, однако, к истории, рассказанной В. Нубригом.


Однажды вдова президента А. Линкольна пришла в фотостудию, чтобы сфотографироваться. Когда стеклянная фотопластина была проявлена, на ней обнаружился полупрозрачный призрак, стоявший позади вдовы и положивший руки на ее плечи.

Призрак при всей его расплывчатости обладал всеми характерными внешними приметами президента Линкольна.

Линкольнский епископ созвал собор для обсуждения, как поступить в данном случае, дабы навсегда отучить привидение покойного от этой его дурной привычки навещать то и дело жену и детей и пугать их своими приходами. На Соборе было сообщено, что подобные явления вовсе не редкость в Англии двенадцатого века. А единственным верным средством против упрямого, настырно являющегося вновь и вновь призрака считается сожжение трупа покойного.

По неведомым нам причинам епископ нашел такое средство неприменимым. Он поступил иначе. Написал отпущение всех грехов покойному. Могила была раскопана, гроб с телом вскрыт. И епископ лично положил бумажку, на которой было написано отпущение всех грехов, на грудь трупа в гробу.

«После этого привидение перестало появляться», – сообщает В. Нубриг.

Итальянский священнослужитель Турифор лично присутствовал в 1701 году при вскрытии одной могилы. В могиле лежал гроб с телом человека, чей призрак долгое время бесчинствовал, буянил на острове. Учиняя различные пакости живым людям, он не произносил никаких речей при этом. Был столь же молчалив, как и привидение, о котором рассказал В. Нубриг.

«При жизни это был угрюмый и неуступчивый крестьянин, – пишет Турифор. – Он был убит неизвестно кем и найден бездыханным на поле. Его похоронили, но спустя два дня после похорон покойник стал являться в дома местных жителей, производить там различные бесчинства, переворачивать мебель, тушить лампы и так далее… Самые серьезные и уважаемые люди начали жаловаться на бесцеремонного покойника. На десятый день после его погребения в часовне, где отпевали покойника перед погребением, отслужили панихиду для изгнания беса из тела усопшего. Затем тело было извлечено из могилы. Его вскрыли ножом и извлекли из груди трупа сердце. И тут вдруг все увидели, как из тела мертвеца пошел во все стороны густой дым!

Началась паника… Когда люди немножко успокоились, было принято решение предать вынутое сердце сожжению. Сердце сожгли, а гроб с телом опять закопали в землю. Однако эта мера не помогла.

Покойник продолжал посещать по ночам жилища людей. Он избивал их хозяев, рвал на них нательное белье и попутно беспрерывно опорожнял бутылки с водой, какие только имелись в том или ином доме. Это был очень странный призрак: казалось, его мучает неутолимая жажда… Так странствовал он из дома в дом.

Жители были в ужасном смятении. Целые семейства покидали свои жилища и переселялись с пожитками на городскую площадь. Другие, из тех, кто побогаче, – совсем выехали из города со всем своим скарбом… Горожане ходили процессиями по улицам и взывали к Богу о помощи.

Наконец они решили совсем сжечь труп, призрачный двойник которого не давал им спокойно жить. Был приготовлен смоляной костер на берегу острова. 1 января 1701 года труп был извлечен из гроба и сожжен на этом костре.

И призрак перестал являться.

Видел молчаливого призрака и Могилевский митрополит Платон, живший в прошлом веке.

«В моей жизни, – вспоминает преосвященный, – был один случай, когда я видел тень другого человека живо и отчетливо! Это было в тридцатых годах девятнадцатого века, когда я состоял инспектором Санкт-Петербургской духовной академии. У нас был в числе других студентов Иван Крылов из орловской семинарии. Учился он недурно, был хорошего поведения, благообразного вида.

Как– то раз он приходит ко мне и просит, чтобы я позволил ему, внезапно заболевшему, отправиться в больницу, что имелась при нашей академии… Проходит некоторое время, я ничего не слышу о нем, доктор ничего не говорит.

Но вот однажды лежу я на диване и читаю книгу. Смотрю – стоит Крылов и прямо смотрит на меня. Лицо его вижу ясно, но его тело было как бы в тумане или облаке. Я взглянул на него. Он… Меня передернуло! Призрак понесся к окну и скрылся. Я еще раздумывал, что бы это значило, как вдруг слышу стук в мою дверь. Входит больничный сторож и говорит мне:

– Студент Крылов Богу душу отдал.

– Давно ли? – спрашиваю я в изумлении.

– Да минут пять назад…

Вот извольте разгадать эту тайну. Все это, несомненно, доказывает нам какую-то таинственную связь между нами и душами умерших».

Фольклорист В. Зиновьев записал в Читинской области рассказ о явлении призрака в наши дни на сороковой день после смерти человека:

«Умер у нас дед. И вот на сороковой день пришел к нам в гости друг деда, чтобы его помянуть. Выпил из стакана маленько, остальное оставил и говорит:

– Это покойнику. Он на сороковой день приходит и смотрит, как тут без него живут.

Сказал это и ушел. А мы все спать легли. Вдруг часа в два ночи слышим: кто-то в дверь, что из сеней на двор ведет, сильносильно стучится.

Отец встал с постели, подошел к двери, спрашивает:

– Кто?

Никто не отвечает.

Потом слышим: пошел кто-то вокруг дома. Шаги было слышно хорошо. Дело было зимой. Снег под ногами у того, кто ходил, громко х