Цвет сакуры красный (fb2)


Настройки текста:





Борис Орлов Цвет сакуры красный

Страшны их бессильные проклятья

Солнцу наступающего дня.

А. Вертинский


Пролог.

Беспорядочно хлопали китайские винтовки, но вдруг их суетливую трескотню прорезал злобный рык пулемета. Красноармеец Исиро Танака с уважением скосил глаза на своего командира и друга, первого номера пулеметного расчета, командира отделения [До введения в 1935 г. личных званий в РККА – должностное звание, примерно соответствующее сержантской должности.] Ворокофу. Его фамилия произносилась не так, но Исиро – не береговая обезьяна, и не умеет произносить это свистящее «л» и эти странные согласные без гласных. Впрочем, Ворокофу не обижается. Ведь в главное человеке совсем не язык и не произношение. Главное – верность долгу, верность дружбе, верность великим принципам Маркса, Ленина, Сталина и, конечно же – Божественного Красного Императора, чья мудрость озаряет и Японию, и Советский Союз, и весь мир!

Белокитайские собаки очухавшись после пулеметной очереди снова открыли яростный, но бестолковый огонь: Сева-сан нашел замечательное укрытие – глубокую ложбинку. Которую они еще углубили в две саперные лопатки. Так что теперь…

В этот момент прямо по гребню каски Танака с противным «Дзюр-р-р-р» чиркнула пуля. Исиро невольно поежился, и тут же снова глянул на своего друга и старшего товарища: не заметил ли Сева-сан, что ему так страшно? Кажется, не заметил. «Хочу быть убитым. Хочу быть убитым», – зашептал Танака про себя. Конечно, верить во всякие приметы и наговоры недостойно члена КИМа, но ведь все знают, что судьба никогда не выполняет желаний человека. Так что если просить ее о смерти – останешься жив. Этому несложному трюку Исиро научил старый одноногий милиционер из его деревни. Он потерял ногу еще под Порт-Артуром, когда подлый русский царь стравил два братских народа в бессмысленной войне. И безумные империалистические генералы с обеих сторон гнали своих обманутых солдат на бойню. Впрочем, уже тогда божественный император помогал русским революционерам. И русские братья вернули этот долг: когда в Японии начались коммунистические выступления, именно русские посылали Партии деньги и переправляли оружие. А когда коммунистов возглавил сам Божественный Красный Император…

Исиро задумался, а руки его машинально наполняли патронами пулеметный диск. Ведь это будет плохо и подло, если Сева-сан протянет руку за новым магазином, а у второго номера не окажется наполненного патронами диска. Сержант Ворокофу ничего не скажет, только выругается, но Исиро сам не готов подвести товарища. Тем более такого товарища!

Ворокофу ничего не боится. Еще бы! Он сам рассказывал как-то, что его уважаемый отец прошел три войны! ТРИ!!! Разве может сын такого отца бояться каких-то там китайских бандитов, этих проклятых мандаринов? Не может! Ясно, что такой уважаемый отец воспитал сына настоящим воином. И теперь Сева-сан бестрепетно смотрит в лицо смерти, несущейся в него на китайских пулях.

Исиро так не может, потому что отец воспитывал его простым крестьянином. А сам он за всю свою жизнь до самой службы в армии ничего такого не совершил. Ну, схватывался несколько раз с жандармами, и один раз даже убил одного из них. Не зря ведь он занимался в коммунистической школе каратэ. Но только одно дело – ударом ноги убить другое – вот так лежать и спокойно стрелять под обстрелом китайских собак…

Исиро решительно приподнялся из ложбинки и быстро огляделся. Он тоже должен быть храбрым, как его лучший друг Сева-сан…


…Господи! Страшно-то как! Отчаянно давлю на спуск – от грохота «дегтяря» закладывает уши. Странно, ведь в армии кажись, из пулемета настрелялся от души, и хорошо помню – от того, правильного звука в ушах не звенело. Удивительно, патроны-то одинаковые, а вот поди ж ты! А-а, черт! Аж зубы сводит от этого грохота!

Если бы мне кто три года тому назад сказал, что я окажусь в Манчжурии, и вместе с японцами буду отстреливать китайцев – не, даже не смелся бы. Просто вызвал бы такому скорбному головушкой ангелов в белых халатах, да сам же душевно и попросил бы работников Минздрава потщательнее этого бедолагу из запоя выводить. Потому как ничего другого, кроме запоя это быть не может: такое даже для шизы крутовато. Но вот же ж гадство: лежу сейчас на пузе, вжимаюсь в землицу манчжурскую и отчаянно пытаюсь нащупать очередного китаёза. И нащупаю, разумеется…

Только бы не показать своему второму номеру – симпатичному парню Исиро Танака, насколько мне страшно. Японец, понятно, ни черта не боится. Ну, так! Мало того, что он – японец, так ведь еще рассказывал, как в двадцать седьмом участвовал в боях с полицией. Ничего так себе бои: на них – с винтовками и револьверами, а они – с голыми руками. Нормально, да? Нет, их там в школах каратэ коммунисты