S-T-I-K-S Псих (fb2)


Настройки текста:



Иван Булавин S-T-I-K-S Псих

Глава первая

Коридор был грязным. Местами заляпан какой-то едой, местами лежат фантики и хлебные крошки. Тот петушара, что здесь убирается, определённо забил на свои обязанности. Пройдя через несколько отсекающих решёток, которые вообще-то полагается на ключ закрывать, мы оказались в помещении для досмотра.

Мы — это я, ваш покорный слуга, а со мной несколько человек в синем камуфляже. Как положено, помощник оперативного, начальник отряда, дежурный по изолятору. Опера не вижу, положил болт на служебные обязанности. Но, это дело его, а мы не расстроимся. Сейчас будет полный обыск и водворение. Контролёр, молодой парень в сержантских погонах, чьего имени я не помнил, привычно спросил, есть ли у меня запрещённые предметы, после чего предложил раздеваться и передавать одежду ему. Плавали, знаем. Тщательно прощупав каждый шов лепня[1], молодой сержант отдал его помощнику, а тот, сноровисто приложив трафарет, губкой вывел на ткани "ШИЗО". При водворении положено в другую, местную робу переодевать, но такое расточительство никому не нужно, потому и клеймят водоэмульсионкой, а потом, когда выйдешь, за пару стирок сойдёт.

Обыск не затянулся, вещей при мне почти не было, только то, что надето, посуда и мыльно-рыльное. Бритвенный станок, естественно, забрали, выдадут при помывке. Собственно, две недели можно и с бородой походить. Снял носки, вывернул, показал, трусы до колен, повернуться задом. Плоских шуток при этом отпускать не стал. Спасибо и на том, что приседать не заставляют, хотя могли бы.

Само собой, ничего не нашли. Не было у меня ничего. Какой идиот в изолятор потащит телефон или нож? Ремень и часы я тоже не брал. Многие пытаются сигареты припрятать, но мне без надобности, я не курю. А если бы и курил, то привязывать свёрток между ягодицами, или, того хуже, заряжаться[2], а потом это курить, — увольте.

Свёрток из одеяла и подушки благополучно отправился в матрасовку, а меня повели в камеру. Запищал электрозамок, повернулась ручка, упала блокировочная цепь и стальная дверь распахнулась. За ней была решётка на простом засове, её открыли и я вошёл в просторную камеру. Рассчитана она была на шесть человек, а сидел только один. Я вторым буду. Тут в ШИЗО вообще народу мало, десятка полтора, чего-то администрация ленится.

— Здорово были, — сказал я угрюмому мужику, молча сидевшему на приваренной к полу табуретке.

— Здорово, Псих, надолго заехал?

— Пятнашка.

Он кивнул и продолжил созерцание пола под ногами. Это Слепой, один из немногих старожилов колонии, досиживает тринадцатилетний срок, странно, что его закрыли, зек полезный, сварщиком работал в промке, а вот, поди ж ты. Слепым его не зря дразнят, зрение у него никакое, очки-микроскопы носит. Положив на маленький столик пакет с нехитрыми пожитками, я уселся на другое сидение.

— Не в курсе, кто сегодня в ночь дежурит?

— Иваныч, вроде, — ответил Слепой и замолчал. Вообще, большинство зеков, оказавшись вдвоём в замкнутом пространстве, тут же заводит разговор, но мы с ним, так уж получилось, оба неразговорчивые.

— Иваныч — это хорошо, — ответил я. Действительно. Пётр Иванович этот, старший прапорщик, — одна из достопримечательностей зоны. Лет ему под пятьдесят, а в зону он, надо полагать, сразу после армии устроился. Когда Слепой в колонию прибыл, тот уже был матёрым сотрудником. Ростом выше среднего, фигура могучая и кулак в половину моей головы, рожа страшная, тёмные волосы стрижены ёжиком, глаза цепкие, глядят из-под низкого, как у неандертальца, лба. В молодости был то ли боксёром, то ли штангистом, то ли тем и другим сразу. Спокойный и неповоротливый, даже иногда выглядит тюфяком, но зеки, кто поумнее, прекрасно знают, что в его присутствии лучше сопротивления не оказывать и администрации не хамить. Потом ты, конечно, будешь жаловаться во все инстанции, но здоровье тебе уже никто не вернёт.

При всём этом, он лишён был той мелочной мстительности, что свойственна многим другим сотрудникам. Веди себя хорошо, Иваныча не подставляй перед начальством, тогда можешь рассчитывать на мелкие послабления.

Терять время даром я не собирался. Всё же я спортсмен и форму надо поддерживать. Начал с отжиманий. А пока я выжимаю соки из своего бренного тела, давайте знакомиться.

Зовут меня… А впрочем, какая разница, как меня зовут? Здесь в колонии я два раза в день слышу свою фамилию, а в ответ называю имя и отчество. Здесь меня называют Псих, это моё новое имя. Мне двадцать восемь лет, один год я уже провёл за колючкой, осталось ещё пять. На воле я был спортсменом и работал тренером в фитнес-клубе. Гонял жирных тёток на тренажёрах. Гонял успешно, тётки меня любили (в хорошем смысле), денег, естественно, хватало. Помимо работы, у меня было хобби. То, что я делаю для души. У многих есть хобби. Вот и у меня было, но необычное. Преступления. В первую очередь убийства. Это наиболее интересный вид правонарушений, разбой и изнасилования не так интересны. Несколько недель подготовки, напряжённая работа мозга и готово. Солидный бизнесмен, чиновник или сотрудник органов в немалых погонах внезапно умирает. Выбор в качестве жертв социально значимых людей не случаен. Нет, я не питаю иллюзий по поводу социальной справедливости, в капиталистическом мире я и сам смог неплохо прижиться. Просто убийство работяги, проститутки или бомжа не так интересно. Путь наибольшего сопротивления, вот что меня интересует. Кроме того, как бы дико это не звучало, этих людей есть, кому и за что убить. А поэтому следственная группа прорабатывает кучу версий, хватает жену и её любовника, начинает трясти детей и соседей, ставит на уши деловых партнёров, должников, кредиторов. Следователи — люди рациональные. Им не приходит в голову, что убийство совершил человек со стороны, причём не по найму, а из любви к искусству. Пришлось изучить гору литературы, ознакомиться с методами оперативно-розыскной деятельности. Отдельно изучил все самые современные методы экспертизы. Ни малейшего шанса быть обнаруженным.

Сделав пять подходов по шестьдесят повторений, я поднялся и уцепившись пальцами за решётку, закрывающую вентиляционное отверстие, приступил к подтягиваниям.

Вы, конечно спросите, или, как принято говорить в наших широтах, поинтересуетесь: как же я такой умный в зону-то попал? Смешно сказать, дал волю чувствам, один только раз. Забил человека насмерть, при свидетелях. Не насмерть, конечно, умер он потом, в больнице, благодаря чему статья не за убийство, а за тяжкие телесные повреждения. Кто Кодекс читал, статья сто одиннадцатая, часть четвёртая. Надо отдать должное мне. Защищал я себя сам, справедливо полагая, что адвокат, даже платный, мало чем поможет. А у меня получилось. Наказание назначили очень гуманное. Статья предусматривает до пятнадцати, а мне дали шесть. И вот я здесь.

Когда пальцы уже не могли держаться, я встал одной ногой на край табуретки и начал прокачивать икроножную мышцу, вставая на носок. Заодно неплохая тренировка координации движений.

На чём я остановился? Ах, да. Преступления. Если бы вскрылась хотя бы половина всего, что я натворил, сидеть мне на пожизненном в полосатой робе. Но, не вскрылось. Значит, всё сделано идеально. Но и шесть лет сидеть не хочется. Условно-досрочное — вещь молодоступная. Нужно для этого работать официально, а где прикажете работать, если на всю зону с тысячей зеков, только сто рабочих мест. Стучать в оперчасть тоже не хочется. Не то, чтобы я был ярым поборником лагерных обычаев, они мне до одного места, хоть для вида и поддерживаю. Просто не хочу. Есть в этом что-то неправильное, вроде торговли собой. Поставил подпись и всё, ты уже себе не принадлежишь, задница твоя целиком в руках оперативника. Есть у меня деньги, возможно, хватило бы на взятку, но вопрос, кто и как будет её давать? Родственников у меня нет, родители умерли. Есть пара друзей, я оставил им некоторую сумму, на которую они мне передачи собирают, но взятки давать — уголовно наказуемое деяние, а я им не брат родной, чтобы ради меня рисковать.

Икроножную мышцу свело судорогой, я сменил ногу.

Так вот, теперь вы знаете, кто я такой. Добавлю только, что по образованию я детский психолог, много занимался дзюдо и боксом, хотя званий и титулов почти нет, лишняя слава мне ни к чему, главное — умения. Также служил в армии, в морской пехоте Тихоокеанского флота снайпером.

Спрыгнув с табуретки, я закрепил ноги под холодной батареей и начал качать пресс. Слепой при этом так и не оторвался от созерцания пола. О чём, интересно, думает? Представляет себя на воле? Так ведь забыл уже, какая она воля. Не первый уже, кто после большого срока растерялся. Страшно выходить, другой жизни уже не помнит, там всё сложно, всё изменилось, зарабатывать надо, жить где-то. А до "звонка" только пара месяцев осталась. Есть о чём подумать.

— Слушай, Слепой, тебе ведь на волю скоро? — спросил я, растянувшись пластом на полу.

— Угу, — после долгой паузы отозвался он, так и не повернув головы.

— Чем заняться думаешь?

— Не знаю, пока, — он поднял взгляд, — руки есть, может, и не посмотрят, что сидевший. Ты недавно оттуда, что скажешь?

— Скажу, что да. Человек с руками, имеющий рабочую специальность, всегда сможет устроиться. Там, за забором, умников офисных полно, а токаря или сварщика хоть с фонарём ищи.

— Отчего так? — он явно заинтересовался, — ПТУ, что ли, позакрывали?

— ПТУ работают, просто непрестижно это, руками работать. Вот есть один парень, работает в офисе, за пятнадцать косарей по клавиатуре стучит, а есть другой, допустим, сварщик, который в месяц штук семьдесят поднимает, да ещё калымов на столько же. В обществе нашем первый будет считаться успешным, тогда как второй — быдло и лузер.

— Херня какая-то, — по-простецки прокомментировал Слепой.

— Херня, — согласился я, — но тебе это на руку.

Слепой кивнул и снова погрузился в раздумья. Я же, встав с пола, начал отрабатывать удары на стальном косяке. Технику только, бить сильно нежелательно, дежурный может неправильно понять, что чревато боком.

В это время на продоле послышался скрип тележки. Баланду привезли. Ужин. Раздавать, как положено, начали с нас. У нас единственная "чёрная" камера, да и по коридору мы первые, мимо никак не проедут. В двери открылось окошко и показалась голова баландёра, здорового рыжего парня.

— Здорово, мужики, — поприветствовал он нас.

— Здорово, Рыжий, — я пододвинулся к окну, — чем зеков травишь?

— Бикус[3] там, — он поморщился, — ну, с мясом немного.

Понятно. Перед изолятором Рыжий кормил отряд строгих условий, где почти весь блаткомитет находится. Вот они и положили ему в термос пару половников мяса. На нас. Такой грев замаскированный. Дежурному будет просто лень звонить в столовую и узнавать, что там в меню написано. А остальные будут есть упомянутый бикус. Был у него и официальный грев. Небольшой свёрток с конфетами, сахаром, растворимым кофе и сигаретами. По договорённости с операми блатные толкают. При условии, конечно, что хорошо себя ведём. Дополнительный инструмент воздействия. Съесть, выпить и выкурить нужно до утра, утром по обыску всё вылетает.

Получив кипяток, мы навели две кружки кофе.

— Сахара шесть кусков, — посчитал я, — об колено?[4]

— Не, сладкое сам ешь, зубы болят, — отозвался Слепой, — мне только курево.

Курева разрешалось по три сигареты. Я не курю, значит, все шесть ему. Когда пищераздатчики ушли, я подождал, чтобы Иваныч, проходя по коридору, поравнялся с нами, после чего негромко позвал его. Тот остановился, изобразил на лице недовольство, но кормушку всё же открыл.

— Пётр Иваныч, я тут употел малость, может, перед отбоем в баню по-быстрому? Буквально десять минут.

Ничего не ответив, он закрыл кормушку, но через пару секунд мы услышали противный писк электрозамка. Дверь распахнулась. Иваныч, всё так же недовольно проворчал:

— Десять минут. И без лишней движухи.

Два раза говорить было не нужно. Мы оба схватили мыло и полотенца и заспешили к душевой. Баня в изоляторе — проблема. Зимой горячая вода постоянно, поэтому всех сидельцев моют в один день, четверг, а летом бойлеры, очень слабые и медленные, вот и помывка как попало. Слепой хотел было в каптёрку за шампунем зайти, но наткнувшись на недобрый взгляд дежурного, решил, что мылом обойдётся.

Через десять минут, чистые и распаренные, мы вернулись в камеру, от души благодаря Иваныча. Ему ведь в одиночку-то и камеру открывать нельзя, но открывает. Во-первых, ему бояться некого, даже я, боец не из последних, не решусь напасть, а во-вторых, куда мы дальше зоны убежим, да и зачем нам это?

Так пролетел вечер. В девять часов, появился помощник. Выдал постельное и отстегнул кровати от стен. Теперь, когда есть всё, можно спокойно спать, аж до пяти часов утра. Собственно, так мы и сделали.

А ночью Слепой разбудил меня и пожаловался на запах. Воняло действительно ужасно, словно кислотные пары в воздухе.

— Помойка, что ли, горит? — предположил я. Помойка располагалась недалеко, мусор вывозили редко, поэтому старались его сжигать в железных бачках. От горения пластика, тканей и пищевых отходов запах был жуткий, но делалось это, во-первых, днём, а во-вторых, даже тот аромат был несравним с теперешним.

— Не похоже, не дым это.

Подтянувшись на решётке, я выглянул в окно. Оттуда проглядывался большой кусок запретки, где сейчас на высоте примерно человеческих коленей, стоял густой туман.

— Химкомбинат рвануло, — резюмировал Слепой.

— Да нет здесь никаких комбинатов, — возразил я.

— Окно закрыть надо.

Он был прав, вот только выполнить это было проблематично. Все помнят, как открывается пластиковое окно? Поворот ручки, здесь тоже, только ручки нет, да и не нужна она, поскольку окно от меня отделено решёткой, за которой ещё полметра пространства. Поэтому вместо ручки есть ключ от окна на длинной палке, который хранится у дежурного и выдаётся по просьбе зеков. А дежурный сейчас спит в своём биндяке[5] и будить его себе дороже. Осознав этот факт, мы от безысходности завалились спать, прикрывая органы дыхания влажным полотенцем.

Но спать нам долго не дали. Пришло время подъёма. Начали как всегда с нас. Оперативный Дежурный, он же ДПНК, майор лет пятидесяти, толстый и уставший, проследил за выносом постельных принадлежностей, проверять камеру на предмет спрятанного одеяла он не стал. Не по чину. Дверь захлопнулась, а майор пошел дальше. Следом за ним грузно шагал зевающий Иваныч со связкой ключей. Всё прошло тихо, только, когда уже ДПНК собирался уходить, на поясе у него заверещала рация, причём громкий и испуганный голос поведал о драке в отряде.

Драка — это плохо. Чаще всего конфликты в среде зеков остаются незамеченными. Администрация реагирует уже после, когда, поймав на проверке зека с синяком в пол лица, ведёт его в медчасть и пишет рапорт о том, как он упал с койки или наступил на грабли. Стоит заметить также, что автором большинства синяков являюсь я. Функция такая. Долг перед обществом. Привожу в исполнение приговоры.

А драка — это уже ЧП. Значит, общество не смогло урегулировать конфликт, а раз оно не смогло, то что смогут три-четыре мента, что дежурят в зоне? Стало не по себе. Тем более, когда из жилой зоны донеслись пронзительные крики.

Так мы просидели часов до восьми. Я обратился к дежурному с вопросом, когда баланду принесут, Иваныч сморщился, словно разжевал лимон и нехотя ответил:

— Не факт, что вообще принесут. Крайний раз звонили, в зоне психоз массовый, зеки друг друга метелят почём зря. Уже трупы есть. Теперь и связь с дежуркой пропала.

— Но у нас ведь здесь все нормальные?

— Хер там! В четвёртой съехал с катушек, долбится в дверь и ногтями её скребёт. Ни на что не реагирует. В десятой тоже. Подозреваю, это вопрос времени.

— Маски приедут? — испуганно спросил я. Маски, точнее СпецНаз ФСИН — ребята весьма резкие и, если уж они приедут, худо будет всем.

Он захлопнул кормушку, но продолжал рассказывать, что ещё ночью свет вырубили и связь внешняя отключилась. Теперь и маски неизвестно где.

Дело принимало нешуточный оборот. Я понимал, что источник сумасшествия — тот кислый туман, что был ночью, какая-то газовая атака. Действует на всех, но с разной скоростью. Война началась? Вторжение инопланетян?

— Слепой, хорош дрыхнуть, тут дела плохие творятся! — я положил руку на плечо сокамерника, который уже полчаса неподвижно сидел в углу. Тот в ответ ухватил мою руку и попытался её укусить.

— Да ты что, падла?! — заорал я, выкручивая ему запястье. Выкрутил легко, силой он никогда не отличался, вот только не подействовало. Тот словно совсем боли не чувствовал. Я надавил сильнее, кости хрустнули, потекла кровь, но этот упырь продолжал хватать меня второй рукой и тянуться зубами. Стоило заглянуть в его глаза, как я сразу понял, это не он. То, что совсем недавно было пожилым зеком, теперь превратилось в монстра, одержимого жаждой убийства. И тут мне стало по-настоящему страшно.

— Ивааааааныч! — я кричал так, что и за пределами зоны было слышно.

Дежурный был смелым человеком, он не колебался ни минуты, открыл дверь и предложил мне выбросить тварь из камеры. Просить дважды не потребовалось, чудовище было выброшено в коридор, дежурный тут же захлопнул дверь и придавил его коленом к полу. После этого он поволок в сторону досмотровой, видимо, решил в "стакан"[6] закрыть.

Ещё через полчаса, он снова подошёл к моей камере:

— Всё! — объявил он, — нет больше нормальных, только ты, да я.

— Отпусти меня, — предложил я.

— Жди, — таков был его ответ.

И я ждал. Прошло ещё минут сорок. Крики в зоне стали стихать. Я уже начал было успокаиваться. Действие газа подошло к концу, теперь те, кто жив. придут в себя, а там и СпецНаз подтянется. Сам я был уверен, что бронированному бугаю в маске обрадуюсь, как родному. Только бы пришли.

Но мечтам моим не суждено было сбыться. Скоро снова подошёл дежурный и каким-то странным не своим голосом объявил:

— Выходи, я тоже… свистеть начал.

Камеру он открывал мучительно долго, человек геркулесовой силы с трудом, в несколько попыток повернул ручку электрозамка, потом щёлкнул второй замок, цепь, к счастью, не была пристёгнута. Внутреннюю решётку я открыл уже сам. Иваныч сделал два шага назад и странно, словно на вдохе, прохрипел:

— Уходи…

Глаза его мало чем отличались от глаз моего спятившего сокамерника, видно было, что только железная воля удерживает его по эту сторону реальности. Дверь наружу была открыта. Иваныч тем временем отошёл ещё дальше назад и захлопнул отсекающую решётку, потом он, наверное, впервые в жизни, выполнил то, что было написано на плакате у каждой двери. "Закрой на два оборота". Он и закрыл, после чего бросил сквозь решётку ключи и сказал:

— Уходи… ты последний…

— Спасибо тебе, Пётр Иванович, — со всей серьёзностью ответил я, глядя, как в его глазах гаснет последняя искра жизни.

Он издал нечеловеческий рёв и, на секунду снова став человеком, вынул из-за пояса наручники, надел себе на запястье, и пристегнул к решётке. Это отняло все его силы. Он опустился на корточки, а уже через пару секунд поднялся, но это был уже не он, кровожадная тварь, бывшая когда-то Петром Ивановичем, кинулась на меня. Но решётка и наручники остановили.

— Спасибо, — снова повторил я и бросился к выходу. Иваныч, всё-таки, глыба. Красиво ушёл. А мне пока рано, неизвестная зараза меня не взяла. Я словно выиграл в лотерею, надо только забрать выигрыш. От мысли, что было бы со мной, если бы он не успел открыть камеру, становилось сильно не по себе.

Путь из изолятора выходил на тропу надзора, по которой патрулируют запретку, калитка оказалась заблокирована. Ну да, логично. Разблокирует её дежурный с кнопки на пульте, а здесь пришедший открывает. В одиночку этого никак не сделать. Но, к счастью для меня, современный замок на калитке сочетался со старым сгнившим забором. Деревянные опоры ставились, наверное, ещё во время молодости Иваныча. Тогда же натягивалась проволока. Действуя ключами как монтировкой, я оторвал в двух местах колючку и пролез в образовавшийся просвет. Пока проблем нет. Сейчас дойду до конца тропы, там калитка. Если просто захлопнута, можно пальцем отжать, если же на два оборота, то будут проблемы. Арматуру так просто не отломаешь, а по верху лезть "егоза" помешает.

И снова повезло. Беспечные сотрудники захлопнули калитку, не потрудившись провернуть ключ. Я просунул руку между прутьями и, не особо напрягаясь, отодвинул язычок замка. Теперь я оказался на небольшом пятаке, с одной стороны которого была транспортная площадка, отделённая от меня высокой решёткой, с другой — лестница в дежурную часть, куда подниматься мне совсем не хотелось, а с третьей стороны был выход на волю. Здесь калитка закрывалась магнитным замком, типа того, что на домофонах, открывался он нажатием кнопки в дежурке, но, видимо, электричества нет, а дизель, с которого запитывали важные объекты уже заглох. Дверь открылась легко.

На втором посту[7], меня ждали первые трудности. Магнитный замок на дверях отключился, но две отсекающие решётки в тамбуре были закрыты металлическими штырями, которые вставлялись из помещения дежурного. Достать их отсюда никакой возможности не было. Разве что разбить зеркальное стекло, отделяющее меня от помещения поста. Размахнувшись, я изо всех сил ударил ногой в стекло. Результат был нулевой. Я бил снова и снова, но стекло не поддавалось. Когда я уже потерял надежду и решил лезть через запретку, мощный удар изнутри выбил кусок посередине. Осколки упали к моим ногам, а в образовавшуюся дыру просунулась голова с белыми волосами. С ужасом узнал немолодую крашеную блондинку, что дежурила здесь. Она изменилась. Причём не только в плане психики, изменился её внешний вид, залитая кровью морда стала шире, рот увеличился, а челюстные мышцы стали как у гориллы. Тварь (а иначе это не назвать) определённо хотела меня сожрать, зубы клацали, а сама она протискивалась всё дальше в разбитое окно. Мне это было на руку, за этим окном свобода. Только вот справлюсь ли. Я понятия не имел, как убивать тварей. Боли они не чувствуют, факт, проверено. Вроде должны загибаться от выстрела в голову. Прекрасно, только стрелять не из чего. Вместо оружия в руках у меня только связка ключей. А тварь уже просунула руку и окровавленными пальцами пыталась схватить меня. Захватив кисть, я резко повернул её, выламывая сустав, хруст был громкий, хоть и никак не впечатлил монстра, но рука уже не будет действовать так же ловко, как прежде. Когда в расширенном проёме показалась вторая рука, я повторил процедуру. Теперь главное. Туша, одетая в синий камуфляж, вывалилась мне под ноги. Попыталась встать, но сломанные запястья подвели, снова растянулась на полу. А я не терял времени, прыгнув ей на спину, я изо всех сил начал бить ключами в основание черепа, где находился какой-то маленький нарост типа гриба. После нескольких ударов, хотя череп их выдержал, тварь затихла.

Всё ещё с опаской, я заглянул на пост. В нос ударил запах крови, источник которого был передо мной. Из распахнутой двери падал дневной свет, и мне хорошо было видно наполовину съеденное тело, которое сидело на стуле. Кто это был, определить не удалось, понятно только, что мужчина. Свесившаяся вниз правая рука сжимала пистолет. Становилось понятно, что сотрудник при первых признаках сумасшествия предпочёл застрелиться, а съехавшая сотрудница этим воспользовалась и плотно пообедала сослуживцем. В результате её организм изменился в худшую (для меня) сторону. Зарубка на память: твари от еды меняются. Где предел этих изменений, неизвестно.

С трудом разжав мёртвую руку, я завладел "Макаровым", залитая кровью кобура подарила запасную обойму. Итого пятнадцать патронов. С оружием в руках я почувствовал себя куда увереннее, теперь нужно выйти наружу и оценить масштабы катастрофы.

Воздух за пределами зоны казался другим, но в нём тоже стоял запах крови. Дверь в караульное помещение была распахнута настежь, что сподвигло меня зайти и помародёрствовать на предмет оружия и боеприпасов. В небольшом дворике лежал на спине мужчина с простреленной головой. Собственно, только голова от него и осталась, остальное было обглодано. Тварей было две, обе женского пола, сидели возле жертвы и рвали мясо зубами. Вступать в рукопашную я побоялся, и, рискуя привлечь к себе внимание ещё кого-то, дважды выстрелил из пистолета. Навыки стрельбы не подвели. Пусть и со смешного расстояния, но, почти не целясь, я попал обеим в голову. Наповал.

Войдя в помещение караула, я быстро нашёл ключи от КХО, которую тут же открыл и принялся изучать. Уже через десять минут я разжился неплохим АК-74 и двумя сотнями патронов. Боеприпасов должно было быть больше, намного больше, но где они хранятся, я так и не понял. Снарядив семь магазинов, я задумался об одежде. Бегать в зековской робе, которую к тому же успел заляпать кровью, как-то не улыбалось.

За калиткой, выходящей на тропу караула, лежал ещё один сотрудник, безоружный и пока не обглоданный, голова его было разбита, предположительно, прикладом. Остаётся только догадываться, что здесь происходило, когда вооружённые люди один за другим сходили с ума.

Его куртка была залита кровью, а вот брюки оказались чистыми и берцы пришлись мне впору. Лепень я снял, оставшись в чёрной майке. С тюремным прошлым покончено. Магазины я сложил в найденный подсумок, а те, что не влезли, распихал по карманам.

Выйдя из караулки, я огляделся. Пришло время делать выводы. Итак, что имеем? В госучреждении случилась беда. И не просто беда, а беда с сотнями трупов. Что должно происходить в этом случае? Правильно, район должен быть оцеплен, а сюда аккуратно введут СпецНаз при поддержке танков и вертолётов. Но ни тех, ни других не видно, даже МЧС не прибыло. Два найденных мобильника показывают полное отсутствие связи. Вывод? А вывод простой. Бедствие носит глобальный характер, государство рухнуло, репрессивный аппарат, на который оно опиралось — армия-полиция-суд-тюрьма, более не существует. Немногие выжившие предоставлены сами себе. Немногие? А они есть вообще, или я единственный?

Словно в ответ на мысленный вопрос из-за забора донеслись крики о помощи. Человеческие крики. Возвращаться в зону я не стал, только поднялся на небольшой балкончик на втором этаже КПП. Источник криков был на виду. На одном из столбов, словно орангутан, сидел старый зек. Как его звали, я не помнил, отзывался он на кличку "Старый", сидел давно, имел репутацию юродивого. Он, увидев меня, тут же закричал:

— Псих (знает, оказывается), родной, спаси меня.

Спасать было от кого, у подножия столба стоял десяток голодных тварей в черных робах и с громким урчанием поджидали долгожданный обед. Ждать оставалось недолго. Слабосильный старик сумел с перепугу забраться на столб, но держаться там долго вряд ли сможет.

— Прикинь, Старый, — окликнул я его, — все, кто здесь был, в тварей превратились. Только я и ты. Нам повезло. Из тысячи двое. Круче, чем миллион в лотерею выиграть.

— Да, да… Согласен, — висеть ему оставалось недолго.

— Скажи, старый, а ты на Масленицу все призы собирал? Никто ведь так по столбу залезть не сможет.

— Да сними уже меня, или хоть их отгони, помру ведь… — он заплакал.

— Конечно, — улыбнулся я, поднимая пистолет, — сейчас сниму.

Старый был ещё жив, когда летел вниз, при ударе об землю тоже не убился. Но его вопли быстро заглушило довольное урчание тварей.

Глава вторая

Выбравшись на проезжую часть, я прикинул маршрут, зона стояла на окраине города, мне нужно почти в центр, добраться до своего дома, переодеться, взять полезные вещи. По дороге произведу разведку. Странно, что вокруг пока тихо. Где выстрелы, крики жертв, пожары? Или всё население благополучно превратилось в зомби и доело непревратившихся?

Мои раздумья прервал шум за спиной. Обернувшись, я увидел погоню. Полтора десятка зомбаков, хоть и медленно, но неотступно двигались за мной. Я шёл гораздо быстрее, но всё равно с таким хвостом будет неуютно. Сдёрнул с плеча автомат, присел на колено. Стрелком я всегда был отменным. Быстро пристрелявшись, начал валить одного за другим, стараясь попадать в глаза. Стрельба с колена, да с полусотни метров, да в ростовую мишень, которая хоть и двигается, но очень медленно, что может быть проще?

Отстреляв всех, я потратил зря только два патрона. Меняя магазин, я развернулся. Разразившись трёхэтажным матом, снова вскинул автомат. Оказалось, что на звук стрельбы набежало ещё десятка два мертвяков, более того из-за поворота продолжали выходить новые. Прикинув запас патронов, я понял, что проще будет убежать. Так я и поступил, огибая толпу тварей по кругу. Реагировали они медленно, я имел все шансы убежать, но, как оказалось, не всё так просто в этом дивном новом мире. Среди обычных зомби, которые совсем недавно были людьми, нашёлся некто более продвинутый. Выше других ростом, могучей комплекции и без штанов. Лицо, а точнее морда напоминало женщину с КПП, только ещё более уродливое. Широкие челюсти, в которых торчали острые зубы, лысая шишковатая голова. Руки были почти человеческими, только с длинными пальцами и чёрными толстыми ногтями. Тварь эта явно превосходила физподготовкой не только своих собратьев, но и меня. Потому, несмотря на то, что бежал я довольно быстро, дистанция между нами постепенно сокращалась. Убежать бы не получилось, в рукопашную вступать не хотелось, поэтому, отбежав от толпы примерно на двести метров, я развернулся и, схватив автомат, выдал короткую очередь прямо в оскаленную морду. Вопреки моим опасениям, умер он сразу, упав мне под ноги. Потратив секунд пять на осмотр трупа, я обнаружил на затылке у него, маленький серый нарост, напоминающий чеснок. Такой уже видел у той женщины, только здесь больше и твёрже. Изменения тела зашли также ощутимо дальше. Видимо, чем больше съеденного мяса, тем больше изменений. Где потолок у подобного развития неизвестно. Новая зарубка на память: возможны встречи с огромными монстрами.

Дальнейший путь я проделал бегом, в результате чего погоня окончательно отстала. Теперь, выйдя из промзоны, где и находилась зона, мне предстояло идти по жилым кварталам. Простая логика подсказывала, что там, где в момент катастрофы было больше людей, сейчас будет больше зомбаков, поэтому автомат я держал наготове.

Но оказалось, что я ошибся. Причём не в вопросе количества мертвяков, а в вопросе наличия жилого квартала. В родном городе я хорошо знаю расположение улиц, вот за этой пятиэтажкой должна находиться следующая, за ней — ещё. Между ними уютные дворики с детскими площадками. Чуть дальше — школа. Не было ничего.

За первой пятиэтажкой шёл пустырь, заросший травой и редкими деревьями. Через пару километров виднелись ещё дома, но опять не такие. Я протёр глаза. Глюки? Ядовитый газ достал меня? Прислушавшись к ощущениям, решил, что всё нормально со мной. Голова ясная, пульс в норме, зрение и слух тоже. Только пить хотелось, но сейчас, после пробежки неудивительно. Тогда что? За год, проведённый мной в заключении, дома снесли? Да, а пустырь засадили деревьями, некоторые из которых метр в обхвате? Что-то здесь не то.

В раздумьях я присел на лавочку рядом с домом. Изменилась местность. Но ведь этот дом остался. И до него всё прежнее. А дальше? Наблюдения показали, что изменённая местность имеет чёткую границу. Вот идёт цивильный асфальт, а вот начинается просто земля с травой. Даже дорога обрезана поперёк. Такого не бывает. Рациональное мышление пасовало и отказывалось давать ответы. Что скажет иррациональное? А оно говорило, что из нашего мира выдернули кусок, где находился я, и вставили его неизвестно куда. Возможно, в другой мир. Что это даёт?

Во-первых, до своего дома я, скорее всего, не доберусь. Его в этом мире просто нет. Во-вторых, в новом мире тоже есть цивилизация, о чём говорят дома вдалеке. В-третьих, нужно найти аборигенов, которые объяснят что и как здесь.

А пока мне следует заняться мародёрством на предмет еды и питья. Ел я вчера, если тот бикус можно назвать едой, а пить хотелось уже нестерпимо. Собственно, передо мной был целый дом, достаточно вскрыть пару-тройку квартир, там найдётся и еда и вода.

Прикинув усилия необходимые для взлома дверей, я решил лезть через окна. Поднявшись по решёткам на второй этаж, я выбил стекло прикладом и залез внутрь. Квартира оказалась просторной и чистой, а посреди комнаты стояла хозяйка, при жизни бывшая симпатичной молодой женщиной. Но превращение в зомби сделало своё дело. Не имея возможности охотиться, она стояла и слегка покачивалась, видимо, вошла в анабиоз. Звон стекла разбудил её, голова медленно повернулась, взгляд нечеловеческих глаз с трудом сфокусировался на мне, в мозгу, если таковой остался, прошла команда "Еда" монстр медленно двинулся ко мне.

Не питая лишней сентиментальности, я несколькими ударами приклада вышвырнул зомбачку на балкон и закрыл дверь. Квартира теперь моя. Осмотр начал с кухни, фильтр-кувшин для воды выпил, даже не выливая в стакан. Открыв кран, получил ещё немного воды. Видимо то, что стекало с труб. В холодильнике нашлась початая бутылка минералки. Смерть от жажды пока не грозит. С едой было хуже, женщина явно следила за фигурой и калорийных продуктов вроде шоколада у себя не держала. Нашлось много овощей и фруктов, миска капустного салата, йогурт, мороженные куриные грудки. Готовить не на чем, придётся побыть вегетарианцем и сыроедом.

Слопав йогурт и придавив его несколькими яблоками, почувствовал себя, наконец, сытым. Снова захотелось пить. Это уже начинало раздражать. На улице не жарко, потею мало, солёного не ел. Жажда явно неспроста.

Появилась мысль сделать эту квартиру своей лёжкой, отсюда буду делать вылазки. Но, немного подумав, отказался. Есть ещё масса мест, где смогу окопаться и поспать. Собственно, пора в путь. Я подхватил автомат и, после недолгих поисков раздобыв спортивный рюкзак нейтрального цвета, закинул туда минералку и остатки фруктов.

Выйти решил через дверь, в подъезде было темно, но со второго этажа спуститься смогу. Смог, только на первом этаже меня схватили две сильные руки, а довольный зомбак, радостно урча попытался отхватить от меня кусок. Бой в темноте — то ещё удовольствие, к счастью, дистанция минимальна, и найти голову противника я смог. Несколькими ударами сбил его с ног, зажал голову, рванул вверх и вправо. С противным хрустом шея монстра сломалась, а я с облегчением выбежал на улицу.

На предплечьях остались царапины. Опасно? Чёрт его знает. Зомби-вирус, вроде бы, передаётся иначе. Возможно, это вообще не вирус. Зарубка на память: нужен фонарик, а ещё нужна плотная одежда. Поискать в других квартирах? Меня одолела лень, и я отправился вперёд как был, в майке и камуфляжных штанах.

Через пустырь перебрался без приключений, никто не пытался меня сожрать, никто не нападал. Собственно, меня интересовали люди. Живые люди из этого мира. И я их нашёл.

Подходя к домам, которые разглядел издалека, я услышал рёв мотора. Сразу же прибавил шагу, рассудив, что зомби на машинах не ездят. Завернув за угол дома, я увидел странного вида броневик, бывший когда-то джипом. А поодаль от него четверых мужчин одетых, кто во что горазд с охотничьими ружьями в руках.

Это были живые люди, которых я так искал, вот только мне они не понравились. Слишком много в повадках от того народа, с которым я последний год делил одно помещение.

Аккуратно подкравшись, я спрятал за углом автомат и подсумок, после чего вышел к ним, примирительно держа руки перед собой.

Они среагировали мгновенно. Один, видимо старший, тут же навёл на меня дробовик и скомандовал:

— Взять!

— Это, вроде, свежак, — отозвался один и показал рукой, — с того кластера.

— Плевать, потом решим, обыскать, связать и в машину, — безапелляционно заявил командир, — на базе выясним, что с него поиметь можно.

Один из четвёрки, вооружённый укороченной вертикалкой, подошёл ко мне с намерением меня обыскать. Но ружьё, даже укороченное, было длиннее его руки, поэтому, чтобы залезть в мои карманы, ему пришлось отвести от меня ствол, к тому же он удачно перекрыл обзор остальным.

За последний год меня обыскивали много и часто. Но то были представители силового аппарата мощного государства, а от бича, пусть и с дробаном, я такого не потерплю.

Пистолет упёрся ему в грудь, щёлкнул выстрел, после которого я, совершив немыслимый прыжок, оказался возле автомата, который был поставлен на автоматический огонь. Вслед мне прогремели выстрелы, за которые я мысленно похвалил оппонентов. Охотничьи ружья нужно перезаряжать и процесс это достаточно долгий. Поэтому, когда я встал во весь рост с автоматом, можно было ничего не бояться. Длинная, на полмагазина, очередь быстро поставила точку в споре. Все четверо были мертвы. Зря, наверное, пленный бы не помешал, а допросить я бы сумел. Но задним умом мы все крепки. Теперь остаётся только трофеи собрать.

Из оружия приглянулась только та самая вертикалка. Ствол явно новый, ухоженный, укоротили его сантиметров на двадцать, при этом сделав кустарно мушку. Двенадцатый калибр, осмотр трупов обогатил меня на тридцать пять патронов, почти все с картечью. Также нашёл неплохой нож, простой, явно кустарной выделки, но прочный и с острым лезвием. Тут же повесил на пояс. Ещё приглянулась куртка какого-то неопределённого серо-чёрно-синего цвета. Решил, что две маленькие дырочки на груди её совсем не портят. Крови немного, потом простирну. Что дальше? А дальше моё внимание привлекли фляги, которые все четверо носили на поясах. Отвинтив крышку и понюхав, я уловил слабый запах алкоголя и какой-то химии. В остальных было то же самое. Встал вопрос, что это? Вряд ли собственно алкоголь, там, судя по запаху, едва пара градусов наберётся. Наркотик? Стимулятор? Средство для обработки ран? Последнее сомнительно, поскольку предназначалось это явно для питья. Немного подумав, решил забрать с собой, теперь я на машине, увезу всё. Ещё озадачил найденный в куртке командира шприц с мутной оранжевой жидкостью. Наркотик? Лекарство? Антидот при укусе зомби? Берём. Так, а это что? Из внутреннего кармана я извлёк квадратную коробочку. То ли аптечка, то ли портсигар. Внутри оказались переложенные ватой шарики. Двадцать зелёных, похожих на незрелый виноград, пять жёлтых, более твёрдых. Предположений высказывать даже не стал. Всё может быть, ясно только, что предметы очень ценные, какой-то местный хабар.

Собственно, всё. Командир упомянул какую-то базу. Главное, не явиться туда на этой машине и в трофейной куртке. Осмотр авто ничего не дал. Какой-то мусор, рюкзак с подозрительного вида тушёнкой. Пятилитровка воды. Последняя меня обрадовала, поскольку снова начались приступы жажды. Сам автомобиль был вполне неплохим джипом, который обшили стальными листами. Листы эти, судя по толщине, вполне выдержат попадание из пулемёта. Лобовое стекло было снизу закрыто наполовину, а сверху его прикрывал козырёк в пятнадцать сантиметров. Аналогично были защищены и боковые стёкла, сзади бронирование было сплошное. Самое то, поставить на крыше турель с пулемётом, да, видать парни эти были небогатыми, местные босяки, что видно и по оружию и по одежде. В памяти всплыло слово "сталкер".

Сев в машину, увидел, что горючки в ней осталось на дне, но неважно. Хватит уехать довольно далеко, разведать местность и, возможно, найти более лояльных людей.

Первые же километры обогатили мой опыт. На дороге отчётливо были видны границы участков. Вот идёт разбитый асфальт, вот его пересекает полоса, за которой начинается асфальт первосортный, словно вчера положили. Так же меняются и здания. Вот частный сектор, вот без перехода начинается ряд пятиэтажек, а за ним следует промзона. Город, по сути, не сохранился. Отдельные элементы, примерно пятая часть, причём вовсе не те здания, что были здесь изначально. Всё это было размазано по большой площади как попало. Надёрганные отовсюду куски пространства. Даже та часть мозга, которой я воспринимал научную (и не очень) фантастику, теперь озадаченно разводила руками.

Чем дальше я ехал, тем сильнее становилась жажда. Запас воды подходил к концу, теперь добавилась ещё и головная боль. Сам я человек очень здоровый, никогда ничем не болевший, любое недомогание начинает меня бесить. Тем более сейчас, когда рассеянное внимание вполне может погубить.

Зомбаков видел несколько раз, в основном, кстати, развитых, вроде того бегуна, что за мной гнался. Надо будет прихватить одного в тихом месте и попробовать сломать его в рукопашной. Зачем? Затем что опыт борьбы с тварями у меня ничтожный, затем, что небогатые запасы патронов скоро покажут дно, затем, что огнестрел — это шумно, поэтому, убивая одного монстра, я буду привлекать десяток других.

Тут судьба послала мне возможность отличиться. Рядом с машиной параллельным курсом бежал развитый монстр. Развит он был куда лучше всех виденных мной раньше, ростом под два метра, мускулатура как у матёрого качка, только у качков фигуры симметричные, а у этого одно плечо сильнее развито, да и рука, по-моему длиннее. Этот атлет мчался со скоростью пятьдесят километров в час. Разумеется, надолго его не хватило, скоро начал отставать, но я не стал отрываться. Притормозил, подождал его, снова дал по газам. Обрадованный монстр ринулся вперёд, потом снова стал отставать, повторив манёвр три раза, я остановил машину и вышел. Риск большой, но тварь измучена бегом, да и пистолет я всё же оставил, на всякий случай.

А мёртвый качок нёсся ко мне хоть и не так бодро, как раньше, но вполне уверенно. Я крепко сжал нож в руке. Прямое как линейка лезвие, небольшая гарда и рукоять, обложенная пластинами чёрного пластика. Тварь всё ближе. Поехали!!!

От первого броска я увернулся. Он пролетел мимо и, с трудом остановившись, развернулся. В его глазах, тоже нечеловеческих, мелькнуло удивление, всё не так, жертва должна с воплями убегать и прятаться, а этот стоит и смотрит. Взмах толстой лапы с ногтями, похожими на когти, должен был снести мне голову. Снёс бы, если бы попал. Но лапа просвистела мимо, а я нанёс глубокий порез плеча. Кожа его даже на вид была прочной, как у носорога, но ножу поддалась, а рассечённый мускул уже не будет сокращаться с прежней силой. Фигура его тут же крутнулась обратно, и я получил удар предплечьем. Сумел поставить блок, сохранив голову, но полетел метра на два назад, ударился об машину, хорошо хоть ясность ума сохранил. Тактика простая, бороться с ним нельзя, задавит, удары его смертельны, но он, как любое тяжёлое тело имеет большую инерцию, поэтому только уклонения и работа ножом, порез — отход. Следующая атака монстра прошла впустую. Он ударился головой об машину, а я кувырком ушёл в сторону, сделав ещё один разрез, на этот раз на бедре. Отбежал в сторону, а он пошёл ко мне, уже не бежал, а шёл, причём заметно прихрамывая. Боли они не чувствуют, это я уже понял, но законы физики действуют даже на монстров, таскать тушу в полтора центнера наполовину разрезанной мышцей затруднительно.

— Давай, инвалид, двигай сюда! — разозлить противника всегда хорошо, это заставит его делать глупости.

Он и сделал, прыгнул на меня примерно с четырёх метров, широко раскидывая лапы, а я просто прокатился у него под ногами и вскочил. Ухватив пустоту, монстр замешкался на пару секунд, чем воспользовался я и прыгнул к нему на спину. За те две секунды, до того, как он меня сбросит, я надеялся нанести несколько колющих ударов в шею. Но нанести смог только один. В тот самый уродливый нарост на затылке, клинок вошёл сантиметров на шесть, после чего тело монстра вздрогнуло, словно от удара током, а затем сложилось, как сдутый шарик. Победа.

Я обессиленный сидел на туше убитого мной монстра. Адреналин схлынул, и снова вернулись слабость, жажда и головная боль. Зарубка на память: монстры убиваются ударом в этот нарост. Любопытства ради, вытаскивая нож, расковырял нарост на затылке. Ожидал увидеть там второй мозг, управляющий телом, но увидел только мерзкого вида чёрную труху, вроде свалявшейся паутины, но тут пальцы наткнулись на твёрдое. Поковырял ещё немного и в руках у меня оказался зелёный шарик, точно такой же, как в коробочке главаря сталкеров. Дальнейший осмотр дал второй шарик, больше ничего не было. Так я сделал очередное открытие. Зарубка на память: нарост содержит зелёные (и, возможно, жёлтые) шарики, ценный хабар, назначение которого предстоит выяснить.

Поднявшись, я поковылял к машине, голова болела всё сильнее, пить хотелось, а воды уже не было. Пошарив в машине, нашёл сталкерские фляжки, все они были почти полными. Набравшись смелости, открыл одну и отпил из горлышка три глотка. Вкус не понравился. Чуть-чуть спирта и какие-то лекарства, оторвавшись от фляги, стал ждать действия. Логика подсказывала, что не станут люди носить полные фляги отравы.

А действие не замедлило сказаться. Боль стала тише, жажда прошла, и весь мой организм словно бы вздохнул с облегчением. На радостях я отпил ещё несколько глотков, пока хватит. Тут уже полегчало окончательно, я почувствовал прилив бодрости. Зарубка на память: жизнь в этом мире вызывает тяжёлое недомогание, неизвестный напиток лечит его, или, по крайней мере, снимает симптомы. Напитка пока много, но нужно узнать рецепт и производные.

Достав зелёные виноградины, я долго смотрел на них, потом на флягу, потом понюхал то и другое. Запах не дал ничего, размышлять при недостатке данных — не самое полезное занятие. Срочно нужен пленный абориген.

Машину я отогнал к ближайшим домам, это были двухэтажные кирпичный домики, без стальных дверей, но вроде бы с удобствами. Поставив автомобиль так, чтобы с дороги его не было видно, я быстро проник в одну из квартир, где дверь была распахнута настежь, собираясь устроиться на ночлег. Здесь жили небогатые люди, но был относительный порядок, слой пыли на подоконнике говорил о том, что хозяев нет, уже дней пять как. Прикинув срок, решил не открывать холодильник, пошарив на кухне, нашёл вполне сносное овсяное печенье, карамельки и полный чайник воды. Этим я и поужинал, вскрыв ещё и банку трофейной тушёнки. Она оказалась отличной, что не вязалось с мятыми банками без этикеток. Какой-то армейский склад разорили.

До ночи ещё оставалось время, и я решил заняться делом. Здесь явно проживали пенсионеры. Такой вывод можно было сделать по вещам в шкафу и фотографиям на стене. А в кладовке я нашёл отличный набор инструментов, купленных очень давно, ещё тогда, когда наша страна называлась аббревиатурой из четырёх букв. Среди прочего нашлась и ножовка по металлу. Положив на табуретку ружьё, я начал пилить стволы. А разделавшись с ними, отпилил приклад. Совсем короткий обрез мне не требовался, длину стволов я оставил в сорок сантиметров. Этого достаточно, для нормальной убойности, и в то же время можно будет без труда носить на бедре. Оставшуюся часть вечера я посвятил изготовлению чехла-кобуры для ношения нового ствола. Материалом послужили старые кирзовые сапоги. Чехол это получился довольно уродливым, но достаточно было и того, что обрез не выпадал при ходьбе, но его получалось быстро вытащить. Верхняя часть, как положено, крепилась на ремень, нижний конец прикрепил с помощью матерчатой ленты к ноге выше колена. Потренировался доставать, отлично. На этом я свернул бурную деятельность и, хлебнув ещё чудесного напитка, который уже не казался таким противным, завалился спать. Сколько открытий принесёт завтрашний день.

Глава третья

Утром меня разбудила какая-то возня в строящемся (а теперь уже вечно недостроенном) доме неподалёку. Выглянув в окно, я увидел трёх монстров, похожих на того, которого убил вчера. Они, издавая громкое урчание, раскали по стройке, пытаясь разыскать того, кто здесь спрятался. Схватив обрез и пистолет, я бросился в гущу событий. Твари то забегали в здание, то выбегали наружу и начинали осматриваться и принюхиваться. Когда в очередной раз один высунул рыло наружу, там уже стоял я. Это было последнее, что он увидел, поскольку я, уперев ствол пистолета почти ему в глаз, спустил курок. Выстрел, хоть и негромкий, был отлично слышен, сейчас набегут два других. Но они нашли занятие поинтереснее. Со второго этажа раздался вопль, человеческий, а следом радостное урчание тварей. Нашли, кого искали.

Взбежав по лестнице, я упёрся в спину здоровенной твари, в которую сразу же разрядил обрез, второй патрон достался ещё одному такому монстру, который, швырнув в угол перепуганного плюгавого мужичка, замахнулся, чтобы добить его. Заряд картечи ударил в подмышку, умер он не сразу, но опасности более не представлял. Разделать наросты на затылке можно потом, сейчас информация важнее.

— Ну, ты и псих, — восторженно заявил мужичок, уже вполне отошедший от шока и стоящий на ногах у меня за спиной, — троих лотерейщиков сломал, не побоялся…

А больше он ничего не сказал, поскольку удар локтем в челюсть прервал его словесные излияния и его самого выбросил на некоторое время из реальности. Я быстро связал его, обыскал, найдя только пару пластиковых бутылок, чекушку водки, складной нож и наган с двумя патронами. Перетащил (весил он от силы килограмм шестьдесят) на верхний этаж, а сам занялся вскрытием жертв. Мне достались семь виноградин и одна жёлтая горошина. По местным меркам я, возможно, богат, только пока не знаю об этом. Когда разделал того, что был на улице, увидел ещё одного, который приближался со стороны большого пустыря. Привлекли выстрелы. Надеюсь, нас не найдёт сразу.

Когда вернулся к пленному, тот уже пришёл в себя и был всецело готов к сотрудничеству. Я сел напротив него, сделал на лице выражение, которое совсем недавно было у опера, пытавшегося меня вербовать и начал.

— У меня есть вопросы, а ты должен знать на них ответы. Если ответишь, я тебя не убью? Понял?

Он закивал.

— Вопрос первый: что это за место?

— Улей, — с удивлением ответил пленный, как будто я спрашивал что-то элементарное, тут его лицо озарила догадка, — так ты новичок? Недавно здесь?

— Так.

— Ну, так развяжи меня, я и так на всё отвечу, это традиция у нас такая, новичкам помогать, вот увидишь.

— Развяжу, когда посчитаю нужным. Улей?:

— Ну, да. Улей. Так это место называется. Мир такой, из кусков склёпанный, да ты видел, наверное, как это выглядит. Куски эти обновляются. На их место новые прилетают, когда часто, когда редко. Есть такие куски, их, стало быть, кластерами ещё называют, вот был этот кусок в твоём мире, бац, кислятиной запахло, вот он уже в Улье.

— А что там осталось?

— Всё. Всё осталось, это ведь не вырвали кусок, а скопировали. И тебя скопировали и меня. А потом снова, куски эти из разных миров прилетают. Вот, например, стройка эта, тут кран то есть, то нету его, этажей то пять, то шесть, а как-то видел, что вообще стройки нет, просто место пустое, а потом опять есть…

— Что с людьми здесь происходит? — прервал я словесный понос.

— Дык, понятно что. С ума сходят. Сначала по мелочи начинают гнать, часа через два-три уже по крупному, кидаются на людей, а часов через пять, считай, никого уж не остаётся.

— Почему мы живы?

— Так это… — ему пришлось напрячься, чтобы выговорить умное слово, — им-му-ни-тет, вот что. Не берёт нас зараза, вот как.

— Сколько выживает людей?

— Да, когда как, бывает пять на сотню, а бывает и один на тысячу. Как считать, когда многих ещё до обращения сожрали?

— Допустим, что это за напиток? — я сунул флягу ему под нос.

— Живец это, живчик, нектар, — он заулыбался, — самый наш напиток, без него никак, дай глотнуть, а то со вчера ни капли не было.

— Дам, когда заслужишь. Как действует, сколько нужно пить, как приготовить?

— Действует хорошо, все болезни лечит, раны заживляет, ну и вообще…

— Яснее говори.

— Ну, мы ведь тоже дрянь ту в себе носим, она нам помогает, раны лечит, умереть не даёт. Только, чтоб жить с ней, надо живец этот пить, без него вроде ломки начинается, плохо совсем, а дней за пять-шесть и помереть можно.

— Доза?

— Да когда как, бывает, если на стабе сидишь, то литра на неделю хватит, а по кластерам бегать, то такой фляги на два дня, а раненому, так и на день можно.

— Стабе?

— Ну, стаб. Стабильный кластер, то есть. Который не перезагружается никогда. Там поселения могут быть. Даже города.

— Где ближайший?

— Да если по дороге этой ехать, то километров полста, там, правда, стаб так себе, кабак, да магазин. Но порядок есть. Я если что туда не пойду, должен я там.

— Плевать, что с живцом, где его берут.

— Ну… он начал юлить, — есть штуки такие, зелёные, круглые, спораны называются, их… в общем из монстров добывают, вот бросаешь один такой в поллитровку, водки чуть-чуть, размешиваешь и пьёшь.

Я молча достал споран.

— Ага, точно, вот его и размешивай, а потом пей.

Не тратя время, я набрал в бутылку воды из бочки, стоявшей рядом. С виду чистая, не отравлюсь. Добавил туда водки, закрыл крышку и разболтал. Шарик растворился довольно быстро, дав мутный раствор серого цвета.

— Вот, готово, теперь пей, это он и есть.

Нельзя прочитать человеческие мысли, но то, как человек эти мысли выражает, говорит о многом, в том числе и о том, что у него на уме. Глазки его заблестели, а язык, казалось, вот-вот высунется наружу и будет он раздвоенный, как у змеи. Передумав пробовать полученный продут, я протянул ему бутылку.

— Пей, тебе нужно, сам сказал.

Тот перепугался чуть ли не до мокрых штанов.

— Нет, зачем, это твоё ведь. Спораны дорогие, зачем на меня переводить, обойдусь я, пей.

Я не стал даже говорить, что о нём думаю и кем его считаю. Просто и незатейливо пнул в колено. Ботинки были отличные, тяжелая подошва впечаталась ребром в кость. Он тихо заскулил.

— Отравить хотел, падла? — тихо зашипел я, доставая нож.

— Забыл, забыл я, не губи, пожалуйста, процедить надо, мутный раствор ядовит, процедишь и пей на здоровье.

Я процедил раствор, перелив содержимое в другую бутылку через кусок ткани, оторванный от штанов пленного. Теперь он стал почти прозрачным.

— Пей.

— Теперь он без разговоров присосался к бутылке и выдул примерно треть, пока я не отобрал.

— Достаточно. Думаю, больше мне от тебя ничего не надо, — подвёл я итог беседы, источник информации оказался сильно ненадёжным.

— Подожди, — он вдруг завеселел, — тебя ведь окрестить надо.

— Зачем? — не понял я.

— Ну, традиция такая, как сюда попал, новый человек стал, новое имя получил, а я, стало быть, твой крёстный. Положено так, — он заискивающе посмотрел на меня.

— Ты меня уже окрестил, сразу как увидел.

— А? — он начал вспоминать, — психом-то? Так это я… а что? Звучит. Псих, крестник Ржавого.

— Ржавый?

— Ну, так зовут меня, Ржавый. Окрестили, давно уже.

— Почему?

— А когда меня нашли, я в трубе от тварей прятался, труба старая, вот я, когда вылез, весь рыжий был от ржавчины.

— Понятно.

— Развяжи меня уже?

— Чего ради?

— Ну… ты же обещал.

— Что обещал?

— Что не убьёшь.

— Я такое обещал?

— Да.

— Ну, раз обещал.

Я подошёл к окну и посмотрел вниз. Новый монстр оказался умнее и, вместо того, чтобы искать неведомую добычу, спокойно поедал своего дважды мёртвого собрата. Подобрав с пола кусочек кирпича в пол кулака размером, я, аккуратно прицелившись, сбросил его вниз. Попал удачно. Прямо по макушке. Убить, естественно, не убил, но разозлил сильно. Тот сразу кинулся подниматься по лестнице в поисках обидчика.

— Вот видишь, я тебя не убил, — сказал я и, прихватив вещи, вышел на параллельную лестницу, — всего хорошего, крёстный.

Как раз тогда, когда я спустился, наверху послышались крики. Кричал Ржавый громко, но недолго. А полчаса спустя, съевший его монстр спустился вниз, но только для того, чтобы получить в морду заряд картечи. А как иначе было заставить его отдать мне два спорана? Спораны. Про жёлтые шарики я не спросил. Ну да ладно, найду информацию из более надёжного источника. Собравшись, я поковылял к машине.

Стаб. Стабильный кластер. Перезагрузок нет. Там живут люди. Значит, и мне имеет смысл там появиться. Только с бензином беда. Нужно искать.

Поиски были недолгими, найденной в той же квартире фомкой удалось взломать гараж неподалёку. Там нашлась небольшая канистра и почти полный бак в старых Жигулях. После ещё примерно десяти минут поисков я нашёл подходящий шланг и перелил бензин в свой броневик. Можно ехать.

Хлебнув живца из фляги, я сел за руль и отправился в путь. Дорога, кстати, очень хорошая почти на всех участках. Места вокруг были пустынные, жилья не наблюдалось, какие-то склады, причём явно заброшенные. А где нет людей, там и монстрам неоткуда взяться, а со стороны не приходят, потому как поживиться нечем. В общем, поездку мою ничто не омрачало.

Стаб я определил, как только под колёсами исчез асфальт, и началась разбитая грунтовка. Всё верно, если кластер не обновляется, то и дороги в нём ветшают и строения разваливаются. Прямо по курсу был комплекс зданий, окружённый забором с "Егозой" наверху. Последняя вызвала во мне не слишком приятные воспоминания, но всё же не настолько, чтобы я отказался посетить стаб. Справа и слева появились таблички с надписью "Мины". Практично к делу подходят, молодцы. На углах виднелись небольшие башенки с торчащими пулемётными стволами, НСВ, кажется. Что ж, о безопасности здесь заботились. Это радовало.

Перед воротами была стоянка, где я припарковал джип. Больше машин здесь не было. Прошёл в широкую стальную дверь. КПП выглядело как склеп, через маленькое окошко на меня смотрели два въедливых глаза и один пистолетный ствол.

— Как звать? Откуда?

— Психом звать, — я прикинул направление, — с запада.

Его мой ответ полностью удовлетворил, внутренняя дверь открылась, мне посоветовали держать ствол на предохранителе. На этом ограничения закончились. Когда я вошёл внутрь периметра, передо мной были кабак, магазин, гостиница. Всё это было коряво написано на фанерных вывесках. Первым делом зашёл в кабак, не столько за выпивкой, сколько за информацией. За стойкой меня встретил молодой парень спортивного вида.

— Привет.

— Здравствуйте, — я присел на высокий стул, — меня Псих зовут, я новичок здесь, что могу интересного найти?

— Конкретно у меня — выпивка и еда. То и другое хорошее. Есть девки, — он кивнул на пробегавшую мимо официантку, — но страшные и дорого. Если номер в гостинице снимаешь, можем еду туда притащить. В магазине — стволы, патроны, снаряга, но выбор никакой. Есть кузнец, он холодняк делает, клювы, например, ножей большой выбор.

— В номерах не воруют?

— Нет, с этим строго. Старшой сразу голову оторвёт, он может.

— Что ещё?

Парень задумался.

— Ты ведь новичок? У нас знахарь есть. Хороший, проездом. Он где-то в большом стабе жил, потом то ли выгнали, то ли сам ушёл. Дело знает, только немного крыша у него течёт. Говорят, у знахарей старых всегда так, знания мозг повреждают. Пьёт страшно, сегодня уже, наверное, никакой, а вот завтра с утра попробуй.

— А вообще, информацию для новичков где найти.

Парень нырнул под стойку, потом протянул мне какую-то брошюру, явно напечатанную не в типографии. На обложке была надпись: "Новичкам об Улье". Будем почитать.

— У тебя имя есть, неужели крёстный ничего не рассказал?

— Рассказал, но мало, его монстры съели.

— Понятно.

Отдав за номер и еду два спорана, я отправился в магазин. Там меня встретил здоровяк, одетый в камуфляж, он не ответил на приветствие, только махнул рукой в сторону полок. Выбор был, и правда, невелик, пара калашей вроде моего, только гораздо старше. Несколько охотничьих ружей, помпа "Бекас" и, на что сразу упал мой взгляд, относительно неплохая с виду мосинка, да ещё с оптикой. Не подав виду, что присмотрел что-то, я обратился к продавцу:

— Мне бы дальнобой какой?

— Вон трёхлинейка тебя ждёт, ствол хороший, после войны сделана.

— А оптика?

— Оптика охотничья, из магазина, восьмикратная, наши мастера ставили. Отдам недорого, потому как патронов почти нет и взять их негде.

— Нет — это совсем нет, или мало?

— Три десятка, но бронебойные, берёшь?

— А на автомат сменять? Он новый.

Продавец протянул руку и взял мой автомат, придирчиво осмотрел его, разобрал, заглянул в ствол, остался доволен.

— Патроны есть?

— Полторы сотни, плюс магазины.

— Идёт. Он встал из-за прилавка. Давай патроны и забирай ствол.

Когда обмен состоялся, я достал ещё Наган Ржавого, продавец его небрежно смахнул под стол и предложил патроны к дробовику. Но у меня их хватало, поэтому предпочёл посмотреть холодное. Тот отправил меня к кузнецу с запиской, что я заплатил цену двух ножей.

Кузнец был классический, могучий бородатый дядька, в кожаном фартуке, в руках кувалда, рядом горн и наковальня. Прочитав записку, он спросил меня, чего я хочу. В ответ я выдал:

— Стилет, трёхгранный, клинок двадцать пять сантиметров, с гардой, и нож попрочнее.

— Стилет к вечеру готов будет, а ножи выбирай из того, что есть.

Выбирал я долго, готовых ножей была целая гора. Один всё же понравился. Я такой раньше видел в магазине, кажется "Каратель" назывался, точно он. Вычурный толстый клинок, тяжёлая рукоять, только гарда попроще, не выгнутые вперёд усики, а просто колодка, едва выступающая за габариты рукояти. Отличный инструмент для разделки монстров.

— Беру, — сказал я и получил ножны в нагрузку.

Ничем более не заморачиваясь, я отправился в номер. Осмотрел винтовку. Заглянул в ствол. Неплохо. Не сказать, что новая. Но и в боевых действиях участия не принимала. Причём, это именно винтовка, а не карабин. Если правильно помню, драгунский вариант. Выпускались они после войны? Чёрт его знает. Завтра пристрелка.

Тут в дверь постучались и, не спрашивая разрешения, в номер вошла официантка. Не могу сказать, что уж очень страшненькая. Тут больше подходит другой эпитет — "потасканная". Секс, наркотики, рок-н-ролл. Вроде молодая, лет двадцать-двадцать пять на вид.

Она поставила на стол поднос с едой и бутылкой коньяка, после чего, покосившись на меня, расстегнула платье и продемонстрировала небольшую грудь и не первой свежести хэбэшные трусы.

— Два спорана, — сказала она хриплым голосом, — пососать могу за один.

Не то, чтобы понравилась. Да и проститутки — не мой стиль, но… год в тюрьме — это, знаете ли, год в тюрьме. Тем более, что жены у меня нет и на свиданки никто не ездил. Я молча положил на стол один споран.

Ничего более не спрашивая, она опустилась на колени и, расстегнув штаны, принялась за дела. Мелькнула мысль, что надо было перед этим помыться, но девушка была ко всему привычная. Переживёт. Я вытащил из кармана брошюру и принялся изучать здешний мир. Начал с раздела "монстры". Твари, которых я так лихо валил, оказывается, назывались "Жрач" или "Лотерейщик", они вырастают из того, кто гнался за мной без штанов. Тут же, кстати, описывается и причина отсутствия штанов. Понятно какая. А хорошо раскормленный лотерейщик становится топтуном, который в свою очередь дорастает до кусача, а тот — до рубера. Вершиной эволюции именовалась элита, или жемчужники. Чем матёрее зверь, тем сложнее его убить, но тем больше пряников из него можно достать. Здесь же приводились фотографии тварей. Убитых, конечно. А рядом всегда человек, чтобы, значит, масштаб оценить. Описывались и способы охоты. Элиту убивать полагалось оружием, чей калибр никак не меньше двенадцати и семи, да и он не всегда помогает. В идеале — гранатомёт. Отдельно оговаривалось, что уязвимое место всех монстров — споровый мешок, вот и элиту можно в него поразить при большой удаче. Короче, не для меня счастье. А вот рубера, если встречу, из винтовки попробую достать. В глаз попаду, тогда точно сдохнет.

От монстров перешёл к разделу "Здоровье". Описывалось споровое голодание, которое я пережил. Как приготовить живец. Обрадовало, что болеть я теперь ничем не буду. Даже от этой "официантки" ничего не подхвачу. Теоретически обещали бессмертие, правда, своей смертью тут, как я понял, не умрёшь, а вот насильственной — запросто. И в стабе сидеть нельзя, болеть будешь. И для живца хочешь не хочешь, а пойди и мертвяка завали. Дальше было про горох. Вот тут уже интереснее, оказывается, у каждого иммунного есть какие-то дары. Кто-то взглядом свечки зажигает, кто-то левитирует, кто-то видит сквозь стену. Описывались также те, кто живым полиграфом работает, здесь их называли ментатами. Были ещё ксеры, — люди умеющие копировать мелкие вещи. Услуги их стоят дорого, но я сразу подумал про патроны. Если что, придётся такого искать. А горох, значит, этот дар стимулирует, словно допинг. Рецепт приготовления приводился. На вкус явно дрянь, но потом попробую. А чтобы свой дар узнать, надо к знахарю идти, он поможет. А здесь как раз один такой поселился. Завтра непременно схожу.

Увлёкшись чтением, я забыл о другом. Уставшая девушка прервалась, чтобы отдышаться. Я велел ей продолжать, а сам отложил книгу и сосредоточился на ощущениях. Когда кульминация была близка, в дверь постучали. Едва не зарычав, я ответил: "Войдите".

Дверь открылась и в комнату протиснулся подозрительного вида мужик, в плаще поверх камуфляжа:

— Здорово, братуха!

Братухой назвали, — хотят кинуть. А в здешних реалиях и завалить.

— Что случилось?

— Дело к тебе.

— Важное?

— Ну… да.

— Важнее чем? — я показал на ходившую вверх-вниз голову официантки.

Он кивнул. Я велел ей убираться, что она и сделала, прихватив незаслуженную плату, а сам встал и, застегнув штаны, отправился с ним. Тот по дороге представился. Звали его Бункер. А с ним ещё Костыль и Жёлтый. Костыль у них главный, он и придумал то дело, ради которого меня позвали.

Эти двое сидели за столом в кабаке и, не торопясь пили водку из мелких стопок. Закуски на столе не было.

— Присаживайся! — хриплым голосом предложил один, видимо, тот самый Костыль.

Я присел за столик, но от придвинутой стопки отказался.

— Он сказал, — я кивнул на Бункера, — что дело ко мне есть. Я слушаю.

— Надо бы ясность внести, — начал Костыль, — вот ты сегодня ствол покупал с оптикой. А за него автомат отдал и патронов кучу. Так?

— Угу.

— Вот мы и решили, что так только хороший снайпер поступить мог, ты снайпер?

— Угу. В армии был.

— Отлично, — обрадовался он, — нам как раз нужен. Хочешь жемчужину заработать?

"И пулю в затылок по окончанию работы" — подумал я, а вслух сказал:

— Давай ближе к делу.

— Так вот, завтра вечером, часов в восемь, будет в условном месте машина проходить. Мы её встретим, а ты пулемётчика уберёшь. Ну, может, ещё кого. Машина с бронёй, но броня там — говно. Пять минут делов. Жемчужина. Как?

— Когда выдвигаемся?

— Завтра, часов в пять тут будь. Отсюда и двинем. В нашей машине места мало, так ты на своей. Там есть, где поставить.

— Добро, буду.

На этих словах они удалились, а я, решив не терять времени, отправился к кузнецу. Тот заявил, что всё готово, достал из ящика стилет. Оружие, надо сказать, вышло красивым. Гарда и навершие были из бронзы, рукоять — из черного пластика. Блестящий трёхгранный глинок у основания имел ширину грани в один сантиметр, а к кончику сводился в иглу.

— Пробуем, — сказал кузнец и вытащил откуда-то стальной лист толщиной в пару миллиметров.

Лист он положил на две наковальни и, несильно размахнувшись, вогнал в него клинок. Тот пробил сталь как бумагу. После чего я смог рассмотреть, что остриё никаких изменений не претерпело, оставаясь всё таким же острым. Я обрадовался, добавил один споран за качество и вышел из кузницы, прикидывая, куда бы приспособить новый клинок.

В распивочной было тихо и безлюдно, только всё та же официантка, нагнувшись над стойкой, что-то считала на калькуляторе и записывала результаты в тетрадку. Прошмыгнув к ней за спину, я вежливо кашлянул и напомнил:

— Мне кажется, или мне кто-то споран задолжал?

Не отрываясь от расчётов, она задрала подол платья и спустила трусы до колен.

— Вот это сервис, — сказал я и приступил к взысканию долга. На этот раз, когда ничто меня не отвлекало, я справился быстро, положил на стойку второй споран. После этого отправился к себе в номер, есть остывшую пищу, запивая её коньяком. Коньяк оказался сносным. Благодаря ему застывшая картошка с тушёнкой смогла провалиться в организм. А сам я, здорово отвыкший от алкоголя, быстро опьянел и заснул, не раздеваясь, на кровати, покрытой не очень чистым матрасом.

Глава четвертая

Утро встретило меня… нет, не похмельем. Алкоголь я переношу хорошо. Просто усталость, которая никак не хотела отпускать. Хотелось спрятаться под одеяло, которого у меня нет, и проспать ещё минуток шестьсот. Но, кто же мне даст?

Первой, кто не давал мне спать, стала винтовка. Я отошёл от стаба на полсотни метров. Соорудил мишень на дальнем холме и взялся за пристрелку. Заняло это пятнадцать минут и четыре патрона. Зато теперь я был уверен, что попаду.

Вторым делом был знахарь. Я узнал у бармена, где он и отправился в номер. На мой стук никто не ответил. Пришлось открыть дверь без разрешения.

Мужчина опустившегося вида сидел у камина и пытался греть руки. В комнате было жарко, но его это не смущало. Одет он был в тёплую клетчатую рубаху. Длинные чёрные волосы и не менее длинная борода, причём и того и другого давно не касалась расчёска, почти скрывали его лицо.

— Можно?

— Нужно, — изобразив подобие улыбки, весело ответил он. От знахаря разило спиртным, но глаза были ясные.

— Вы знахарь? — начал я разговор.

— Да, — он кивнул нечесаной гривой.

— Много знаете?

— Больше чем хотел бы, — его тон внезапно сменился с бодрого на упаднический. — поэтому скоро Улей меня заберёт.

С этими словами, он достал из-под стола початую банку крепкого пива и отхлебнул из неё.

— Мы не просим знаний у Улья, но он делится ими… Зачем ты пришёл?

— Думаю, затем же, зачем и все остальные. Хочу знать про свой дар.

— Твой дар — убивать, разве не ясно?

— Это я и так знаю, а Улей что мне дал?

Знахарь напрягся, словно сканируя меня, потом выдохнул и снова приложился к банке.

— Интересно. Ты интересен. Мне. Улью. Всем. Голова твоя устроена так, чтобы видеть и знать. Такие, как ты, становятся ментатами и знахарями. Последний случай никому не желаю. Будешь плохим знахарем. Либо кончишь, как я. Но Улей был другого мнения. Он не тронул твою голову, а только твоё тело. Скажи, ты ведь сильный человек? Спортсмен?

— Да.

— Каждый человек, проживший в Улье много лет, становится гораздо сильнее и выносливее. У него крепкая кожа, прочные кости, плюс дары. Но Улей может сделать подобное в виде дара.

На этих словах он взял стоявшую у стены кочергу и, даже не напрягаясь, легко согнул её своими худыми руками в виде буквы S. Руку, испачканную сажей, он, недолго думая, вытер об штаны.

— Так вот. Строение твоих мышц изменилось. Ты становишься сильнее и быстрее. Понятно, что пока это незаметно, но принимая горох и, тем более, жемчуг, быстро почувствуешь разницу.

— Поднимаемый вес?

— И вес тоже, но дар твой сложнее. Изменится и скорость прохождения сигнала, от этого мышцы станут сокращаться быстрее. Идеально для рукопашного боя. Для гимнаста и акробата тоже.

— Я в брошюре читал про клокстоппера, который очень быстро двигается. Это оно?

— Нет. Природа другая. Дар клокстоппера — остановка времени — это работа мозга по приёму информации. Мозг ускоряется. А уже потом всё остальное. В твоём случае никто замедляться не будет. Тренируй координацию, во избежание травм. Также не забывай, что кроме мускулов, есть ещё сухожилия кости и суставы. Их прочность тоже вырастет, но рост этот будет отставать от остального. Так что есть опасность, поднимая тонну, сломать руки. В отличие от множества других даров, твой не требует перезарядки, он будет с тобой всегда.

— Это всё?

— А что ты ещё хочешь знать?

— Почему Улей должен тебя забрать?

— Я много знаю, это трудно носить в себе. Каким бы ни был развитым знахарь, он — всего лишь человек. Как в старую дискету напихали информации через край. А кроме знания, есть ещё и видение, то, что я вижу, человеческий мозг не способен воспринимать, нет в нём таких рецепторов. Но я вижу, чувствую, запоминаю, нас мало таких, появляются новые, а старые исчезают. Перед этим они стремятся к отшельничеству. Хотят уйти от людей. Замедлить тем самым свой переход. Но пока никому не помогло. Вот и моё время почти подошло. Ещё немного, и мой разум сольётся с Ульем, а бренное тело будет валяться на кластере и исчезнет с перезагрузкой.

— Оптимистично. Советы какие дашь?

— А какие советы. Сам ведь всё знаешь. Горох сколько хочешь, жемчуг раз в месяц. Можно чаще, но так опасность нулевая будет. Тренировки постоянные. На силу, скорость и координацию. С последней проблем больше всего будет. Запрыгнуть в окно третьего этажа сможешь, но вот попасть в него — через раз.

— Понял, сколько с меня? — я вытащил спораны.

— Да сколько не жалко, — он фыркнул, — мне везде бесплатно наливают.

На этом интерес к диалогу со мной у него угас. Он достал откуда-то вторую банку взамен опустевшей и, с громким пшиком открыв её, занялся любимым делом. Я положил на стол четыре спорана и поспешил откланяться. Что ж, неплохо. Сила, скорость. Надо в деле проверить.

У хозяина бара я достал уксус и. придя в номер, попытался приготовить раствор из гороха. Эссенцию я разбавил на три литра воды, бросил туда три горошины. Растворялись они мучительно долго, видать, концентрации не хватало. Когда последние крохи перестали болтаться в мутном растворе, я, за неимением соды, отковырял извёстку со стены и бросил в раствор. Полученное зелье процедил и принялся пить. Временами останавливался, чтобы унять тошноту, но минут за двадцать героически выпил все три литра. Обессиленно завалился на кровать. Сейчас отлежусь и надо будет собираться. Вопрос: когда валить гавриков, сразу, или подождать "дела"? Возможно, никакого дела и нет, просто на вещи мои позарились. Вот бы узнать.

Вечером, как и было обещано, все собрались в распивочной. Без долгих разговоров мы погрузились в машины и отправились на место. Пока я был в машине, мне ничего не грозило, неприятности могут начаться сразу по выходу, или, если дело какое-то всё же имеет место быть, после того, как стану не нужен. Успеть среагировать можно всегда, но только в драке с троими мне ничего не светит. Отстрелять сразу? Рано. Ждём.

Когда прибыли на место, вся троица вышла на небольшой пятачок, метрах в тридцати от дороги. Костыль подошёл ко мне и стал объяснять.

— Вот здесь, — он показал пальцем, — твоя позиция, Бункер с тобой, ваша задача — завалить пулемётчика. Машину фугас остановит, но он слабый, колесо оторвёт, максимум. Если ты снимешь пулемётчика, мы доработаем.

С этими словами он и Жёлтый, подхватив автоматы, отправились на место засады. Бункер остался со мной. Если те двое были вооружены для боя, а у Костыля даже подствольник имелся, то этот кадр вертел в руках пистолет Стечкина. До места предполагаемого боя было метров двести, а у него Стечкин. О чём это говорит? Правильно, а значит, я прав и валить их надо, чем быстрее, тем лучше. Собственно, можно начинать.

Внимательно оглядев экипировку Бункера, я не увидел рацию. Никакой, даже примитивной связи у них не было. Когда начнётся, они там знать не будут.

Я прилёг на позиции, положив ствол винтовки на приличных размеров бетонный блок, наполовину ушедший в землю. Передо мной был огромный пустырь, поросший редкой травой, спрятаться было некуда. Машину предполагалось тормозить на извилистом повороте, где водитель неизбежно сбросит скорость. Атакующая группа скрылась в заранее вырытом окопчике. Пора.

— Бункер, глянь, чего там, не пойму, — я показал пальцем вперёд, оторвавшись от прицела.

— Где? — он присел рядом, поднимая бинокль.

— В бинокль не увидишь, так смотри, — уточнил я, незаметно вынимая стилет.

— Ничего не вижу… — успел произнести он, прежде чем замолк навеки. Стилет вошёл ему в глаз, кончик его, пробив кость, вышел из затылка. Первый пошёл.

Беглый обыск дал две обоймы к Стечкину, складной нож, который я выбросил, гранату Ф-1, два спорана, завёрнутые в марлю. Фляга с живцом оказалась почти пустой.

От дальнейших поисков меня отвлёк шум мотора. По дороге двигался джип, похожий на мой, но куда более легко бронированный, зато с пулемётом на крыше. За пулемётом торчал скучающий мужик в камуфляже непонятной расцветки. Нападения явно не ждут.

Когда колёса джипа достигли нужного места, прогремел взрыв. Фугас действительно был слабым, но его хватило, чтобы повредить колесо. Возможно, неисправность эту, они смогли бы устранить за полчаса и поехать дальше, вот только чинить будет уже некому. Костыль и Жёлтый открыли шквальный огонь из двух автоматов, а ответить им было некому. Пулемётчика я застрелил почти сразу после взрыва.

Дверь машины с пришитым к ней стальным листом сорвало взрывом, это сработал подствольник Костыля. Подозреваю, живых в машине уже нет. Так же думали и мои "компаньоны", которые в ближайшем будущем станут мёртвыми компаньонами. Костыль, подбежав к машине, выволок за воротник неподвижное тело и бросил на землю. Что-то сказал Жёлтому, а тот полез в карманы. Собственно, так, с руками в карманах, он и умер. Пуля вошла чётко в переносицу. Мне всё больше нравилась моя винтовка.

Костыль оказался опытным бойцом, при выстреле он сразу кувырком ушёл вбок и спрятался за машиной. Но не весь. Внизу торчала половина ступни. Лови подачу.

Несмотря на расстояние, я услышал его вой. Костыль вывалился из-за машины и начал отползать, держа в руке пистолет. Следующая пуля угодила ему в плечо, причём так, что раздробила сустав. Жить он будет, пока, но уже не боец. Пистолет упал на траву.

Как бы то ни было, а подходил я с противоположной стороны. Так безопаснее. Сначала откинул подальше пистолет Костыля, тот, хоть и почти в обмороке, но гадость сделать может. Его я оставлю на потом. Сейчас меня занимал другой. Мужик лет сорока, седой и с усами. Одет по-военному, но сам похож скорее на профессора. Его туловище было прострелено в нескольких местах, но он был ещё жив. Глаза открылись и смотрели на меня. Я наклонился и спросил:

— Ну, дядя, чего сказать имеешь?

— Ты… убил их…

— Допустим, но твоим другом от этого не стал. Но ты говори, вдруг, что полезное вспомнишь.

— Здесь… — он протянул мне кейс, который, как оказалось, был прикован к его запястью наручниками, ящик был небольшой, примерно десять на двадцать, но с кодовым замком, — флешка, на ней информация, стаб "Новый мир", институт, профессор Шварц, он знает, передай.

— Ничего не обещаю, дядя, но буду рядом — передам.

— Код — три восьмёрки.

На этом глаза мужика закрылись и, судя по учащённому дыханию, он уже отбывал в иной мир. А у меня остался ещё один источник информации, который лежал в двух шагах от меня, старательно притворяясь мёртвым. Я подошёл и наступил ногой на простреленную, а точнее, напрочь отстреленную ступню. Его вопль не заставил себя ждать.

— Я слушаю.

— Чего тебе, надо?! Забирай всё, дай спека, у Жёлтого в подкладке. Сдохну ведь.

— Открою тебе тайну. Сдохнешь ты в любом случае, а спек — это наркотик оранжевый? Увы, боюсь он может помешать нашей плодотворной беседе. Итак, я слушаю.

— Чего? — прохрипел он.

— Всё. Кто вас нанял, кто наводку дал, что именно в кейсе. Я очень любопытный человек.

— Нанял нас Грек. Он в стабе живёт, на севере стаб такой, названия у него нет, обычно просто Город называют. Он сказал время и место, маршрут будто по минутам знал. В кейсе этом, там жемчуг должен быть, и флешка, так вот, Грек сказал жемчуг себе забрать, это плата наша, а флешку ему, она, сказал он, дороже этого жемчуга.

— Но вы, три идиота, побоялись идти на дело, если вас не подстрахует снайпер? Оригинально. Только со снайпером не угадали, я понимаю, вы меня в расход списали, для того и Бункер с пистолетом там остался, но не расстраивайся, я бы вас в любом случае убил. А знаешь, почему?

— Жемчуг?

— Жемчуг — дело второе, не в нём смысл. Тебе не понять, но я люблю это делать, хобби у меня такое, ещё с того мира.

В глазах Костыля погасла последняя надежда, но я всё-таки не был совсем безжалостным. В куртке Жёлтого действительно нашлось два шприца с оранжевой жидкостью. Оба я бросил ему, а он, схватив единственной рукой и сдёрнув зубами колпачок, воткнул иглу себе в бедро.

А я тем временем бодро собирал трофеи. Получилось даже пулемёт с турели открутить. В несколько ходок, надрываясь, я унёс добро к себе в машину. Среди найденного числилось: один пулемёт ДШК, старый, но почти не пользованный, автоматы Жёлтого и Костыля, шесть гранат Ф-1, пистолеты — два ПМ и один Ярыгин. Три человека, что ехали в машине, имели при себе автоматы странной конструкции, вроде булл-папного калаша, к счастью, под тот же патрон. Патронов взял несколько сотен. Плюс в машине был немалый запас еды и живца. Перед уходом толкнул Костыля:

— Ты как?

Он открыл глаза и, блаженно улыбнувшись, пробормотал:

— Нормально, сейчас перебинтуюсь.

— Ну, давай, бинтуйся, удачи тебе, — ответил я, глядя на бредущих в ста метрах заражённых, тех было десятка три, не особо развитые, но шли бодро.

Оставив Костыля, я отбыл к своей машине. Отъехав подальше, рискнул вскрыть кейс. Код не активировал бомбу, наоборот, сработал как надо. Крышка открылась легко. Какое-то время, я тупо пялился на содержимое ящика. Как я понял из брошюры (хотя дочитывал её, будучи уже изрядно пьяным) стоимость жемчужины в этом мире примерно равна стоимости новой "Бентли" в том. Уже одно это говорило о том, что ребята меня кинуть собирались. Столько никто не платит. Никому. Здесь жемчужин было десять. В специальном футляре, куске пластмассы с углублениями, находились десять красных шариков. А под ними такой же футляр содержал тридцать горошин. Пять рядов по шесть. А сбоку притаилась та самая флешка, которая стоит больше, чем всё это.

Момент первый — я богат. Момент второй, я вляпался в разборки больших дядей и при желании меня можно вычислить. Наверняка найдутся те, кто видел нашу беседу и запомнил, как мы отъезжали от стаба вместе. С другой стороны, понятия "Федеральный розыск" здесь не существовало, брошюра как-то невнятно толковала, что совсем плохих людей заносят в чёрные списки, которые рассылают по стабам, вроде даже какая-то система идентификации имеется, но это как раз маловероятно, потому как ментата на местном хуторе не нашлось.

Я положил в рот жемчужину, проглотил не запивая. Прислушался к ощущениям. Ничего, только тепло внутри стало. Немного подумав, я решил, что прятаться не стану. Наоборот, найду тот стаб, что зовут просто городом, найду упомянутого Грека и потолкую с ним, что получится, не знаю, но потом, естественно, убью. Потом, глядишь, флешку получится в этот "Новый мир" доставить. Не бесплатно, конечно. И всё это без отрыва от основного занятия. А в ближайших планах заехать в стаб, продать честно награбленное и свалить подальше.

Так я и поступил. Оружейник слегка припух от количества стволов. Себе я решил оставить только Стечкин с тремя обоймами. Винтовка и обрез тоже были при мне. Также решил не продавать гранаты, места они мало занимают, а польза большая.

— Меня терзают смутные сомнения, — загадочно проговорил он, — кто прежний хозяин?

— Увы, его съели монстры, он уже ничего не расскажет.

Продавец вздохнул и начал торг:

— ДШК возьму без разговоров, ленты к нему тоже. Товар ходовой. Автоматы обычные и пистолеты. А вот это чудо техники оставь себе. Понятия не имею, сколько они стоят и как у них с надёжностью. Патроны беру все.

Он быстро посчитал на калькуляторе, пока я знакомился с ценами, написанными карандашом на листке. Вроде так и есть. Вышло двенадцать горошин и пятьдесят споранов, причём у него столько не было, поэтому предложил мне добрать амуницией.

Я, недолго думая, выбрал себе камуфляж неброской серо-жёлтой раскраски, на голову — летний вариант ШПС, ботинки меня пока устраивали, бинокль достался в наследство от покойного Бункера. Нашёл неплохой патронташ, который тут же повесил на ремень. Разгрузку брать не стал, класть в неё особо нечего. Маленький фонарик. На остаток суммы просто взял бензин для машины. Полный бак и две канистры по двадцать литров, канистры при этом стоили дороже самого бензина. В путь.

По рассказам трактирщика, на севере действительно был некий Город, но это ничего не значило, так в Улье половина стабов называется. Дорога, что условно вела на север, была неплохой. Местами асфальт сменялся грунтовкой, но и та была ровной. До заката оставалось ещё час или два, я определённо собирался ночевать в машине, но тут мне улыбнулась удача. На горизонте показались дома. Несколько пятиэтажек, кучно стоящие примерно в пяти километрах от дороги. Что здесь было, ПГТ, или часть большого города, неизвестно. Известно другое, там, как минимум, найдётся кровать, где я переночую, возможно, и относительно свежая еда. Могли там быть и заражённые, ну так то дело привычное, хабар никогда лишним не будет. Я свернул.

К посёлку вела относительно прямая дорожка, колея, накатанная среди поля. Ехать пришлось недолго, уже через пять минут я вылез из машины во дворе и стал осматриваться, сжимая в руках обрез. Никто на меня не напал, хотя звук двигателя был хорошо слышен. Решив, что никого здесь нет, я отправился к первому подъезду, но тут сверху раздался негромкий голос:

— Помогите.

Я поднял голову. Голос принадлежал черноволосой женщине лет сорока с небольшим, она высунула голову из застеклённого балкона на третьем этаже. Иммунная? Или ещё не успела превратиться? Скорее первое, здесь нет заражённых, ушли, значит, перезагрузка прошла не один день назад. Что с ней делать. Традиция Улья говорит однозначно: спасти, окрестить, научить готовить живчик, доставить в безопасное место. Только я, будучи порядочной сволочью, на любые традиции привык плевать с высокой колокольни. Судьба этой дамы теперь находится исключительно в ведении моей левой ноги.

Взяв рюкзак и оружие, я собрался было войти в подъезд, но решил испробовать силу. После гороха и жемчуга должны быть изменения. Просто подпрыгнул вверх и уцепился рукой за перила балкона второго этажа. Некоторое время повисел на одной руке, потом подтянулся и забросил тело. Тут же оттолкнулся от перил и влетел на третий. Глаза женщины от удивления стали квадратными, она молча отступила назад, пропуская меня в квартиру.

Я присмотрелся к ней. Обычная домохозяйка, чуть располневшая, явно с детьми, была. Лет немало, красота изрядно увяла, но ещё ничего. Тут я подумал, что, наверное, не буду в Улье убивать женщин. Во-первых, я их и в прошлой жизни не убивал, неинтересно, во-вторых, демография Улья такова, что лучше её не портить ещё сильнее, в третьих, есть и другие развлечения.

— Вас мне бог послал, — проговорила она, — я думала, что так и умру здесь. Эти… они только сегодня ушли, а я всё равно не решалась выйти.

— Как давно? — спросил я.

— Пятый день уже. Со мной…

— Не надо рассказывать, — перебил я, — пошёл вонючий туман, потом местность вокруг изменилась, а люди начали сходить с ума и жрать друг друга. А у тебя болит голова и хочется пить. С каждым днём это усиливается. Что не так?

— Всё так, мои дети, они были в школе, а потом всё это исчезло.

— Школа далеко?

— Да. Отсюда не видно.

— Значит, за детей можно не беспокоиться. Они как обычно вернулись домой, и их встретила мама. Кусок мира скопировали, вот это, — я обвёл рукой окружающее пространство, — копия, а оригинал остался на месте. Что ещё?

— Мой муж, — она с трудом преваривала сказанное, — он тоже… заболел.

— Болезнь эта, увы, неизлечима, где он?

— Я его в кладовке заперла, он не ест ничего, не пьёт.

— Покажи.

Кладовка была подпёрта снаружи большим шкафом, как женщине удалось его так поставить, неизвестно. Я достал стилет и приготовился открыть кладовку.

— Что вы… ты собираешься делать, — в испуге спросила она.

— Упокоить его. Разве не этого он хотел бы, узнав заранее свою участь? Кто из нас хочет посмертного существования в виде голодного зомби? Я не хочу.

Она отошла назад, упёршись спиной в стену, и закрыла лицо руками. А я, легко отодвинув шкаф одной рукой, распахнул дверь кладовки и увидел там тщедушного зомбака, бывшего при жизни таким же тщедушным мужчиной. Силы почти покинули его, он даже не мог урчать и с трудом переставлял ноги. Удар стилета в ухо был актом милосердия. Подхватив почти невесомый труп за ремень, я дотащил его до балкона и без затей сбросил вниз.

— Теперь ты — вдова, — сказал я ей.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом я присел на кресло и начал говорить. Пересказал почти всё содержание прочитанной брошюры, при этом упомянув, что сам я не горю желанием её спасать.

— Что же мне делать? — она была готова заплакать.

— Вариантов несколько. Сидеть дома, тогда споровое голодание убьёт тебя нескоро, возможно, досидишь до следующей загрузки и превратишься в овощ. Выйти из дома и пойти искать помощь. Тогда споровое голодание прикончит тебя за пару дней, если раньше не сожрут монстры. Есть третий вариант, убедить меня взять тебя с собой и доставить в безопасное место. Так что?

— Как это сделать?

— Есть масса вариантов, но один меня устраивает больше всего. Я, чтоб ты знала, перед тем, как попасть сюда, много времени провёл в местах, где совсем нет женщин. Догадываешься, чего я хочу?

— Меня?

— Умница, соображаешь. Именно, собираюсь тебя "полюбить силком", если против, изложи в письменной форме.

— Я старая, — попыталась она давить на жалость, сжавшись в комок на кресле.

— А я извращенец. Так что в самый раз.

Тут стало темно. В Улье закаты и рассветы всегда странные. Пришлось потратить время на зажигание свечей. Их нашлось больше десятка, я велел зажигать все. Теперь нужно было решить вечную женскую проблему под названием "голова болит". Но решалось это просто, я дал ей хлебнуть из фляги. Подождав улучшения, я приказал ей:

— Встань.

Она поднялась во весь рост. Живчик словно придал ей бодрости, а с ней пришла решительность.

— Как тебя зовут?

— Наташа.

— А меня — Псих. Будем знакомы. Здесь у всех новые имена, я тебя тоже потом переименую. Раздевайся.

Она была одета в тёплый халат, поверх пижамных штанов и майки. Халат полетел на пол. Следом она спустила вниз штаны. Немного подумав, стянула майку, обнажив тяжёлую, сильно отвисшую грудь с крупными сосками. На ней остались только трусы. Дальше процесс остановился.

— Что же ты? Не скрывай красоту.

Немного помявшись, она стянула трусы, обнажив заросший густыми чёрными волосами лобок. Она стояла передо мной и смотрела в пол. Я встал с места и подошёл к ней, стягивая с себя куртку и майку. Сжал в руках сиськи, больно сдавил соски. Раздался стон. Хоть какая-то реакция. Я развернул её спиной к себе.

— Нагнись.

Она послушно прогнулась в талии, приняв нужную позу. Погладив её по крупным, тронутым целлюлитом ягодицам, я сильно шлёпнул её по бедру. Она снова издала стон, и чуть было не упала. Надо осторожнее, я ведь теперь сильнее стал. Теперь провёл кончиками пальцев между половинками задницы, коснулся лобка, после чего резко вставил в неё два пальца. Она тихо вскрикнула.

— Наталья, — резюмировал я, расстёгивая штаны, — ты на себя наговариваешь.

Процесс длился недолго. По окончании его она легла на диван, свернулась калачиком и смотрела на меня. Взгляд был… скорее стыдливый. Отчего? Возможно, "жестокое изнасилование" не было таким уж противным. А может, даже наоборот. Может, тот плюгавый дрищ, бывший её мужем не уделял ей внимания, а молодой крепкий парень, пусть даже взявший её силой, — дело другое. Всё чудесатее и чудесатее. Сейчас продолжим, я чувствую в себе силы для дальнейших развлечений.

— Я не разрешал тебе одеваться, — резко сказал я, увидев, что она потянулась за халатом, — ещё не всё, встань на колени…

Продолжалось это всю ночь. Сложно сказать, нравилось ли ей. Верный своей натуре, я старался доминировать, быть грубым и унижать её, но и это действовало специфически. Отработал я на ней весь арсенал порнофильмов, но почти ничто не вызывало сильного неприятия. Она принимала любые позы и делала всё, что я приказывал. Временами вообще забывала играть жертву и отдавалась процессу. Даже то, что принято культурно называть содомией, не вызвало отторжения. Успокоились мы только под утро, совершенно измотанные. Свечи догорели, а за плотными шторами угадывался рассвет. Спать мы уже не стали. Наташа неожиданно предложила помыться. Я удивлённо поинтересовался, откуда вода? На что услышал ответ, что в начале катастрофы, когда ещё работал водопровод, она набрала полную ванну и несколько тазиков и вёдер, также есть почти полный бойлер. Один раз помыться хватит.

Прихватив несколько ёмкостей, мы голые вышли на балкон. Нашлось мыло шампуни и гели, мы несколько раз намыливались и поливали себя водой, которая просто стекала вниз, через полчаса, замёрзнув и одевшись, мы сидели на кухне и завтракали консервами.

— Куда мы поедем? — спросила она.

— Довезу тебя до ближайшего стаба, а там решай сама. Советую выйти замуж за мужика побогаче и жить с ним. Можно и в проститутки. Они здесь ценятся дорого, женщин мало, а ты достаточно красивая.

— Была, лет десять назад.

— Когда я рассказывал вчера, ты невнимательно слушала. Здесь нет старых, нет больных. Если иммунному паралитику повезёт выжить, он встанет на ноги, а потом и бегать начнёт, у безногого вырастут ноги, я безрукого — руки. Все молодеют и уже через год-два выглядят тридцатилетними. Так что не продешеви, когда красоту продавать будешь.

— А если я хочу с тобой остаться?

— Странный вопрос. Откуда такое желание? Я ведь жестокий маньяк, который гнусно надругался над тобой.

— Прекрати.

— А что так? — продолжал я издеваться, — вдруг оказалось, что тебе это нравится? Так?

— Да! — резко сказала она, — раньше я такого не делала, а теперь… да, понравилось.

— И даже когда я… — моя рука заползла ей под полотенце сзади и стала гладить ягодицы.

— Да, — ответила она уже спокойнее, — было больно, но…

— Испытывала возбуждение от ощущения мужского доминирования.

— Ты, случаем, не психиатр?

— Почти. Психолог, детский.

— Так что? Можно с тобой остаться? Обещаю делать всё, что делала ночью по первому требованию.

— Нет. Мой дом — броневик на колёсах. Это не для тебя. Кроме того, я не шутил, называя себя маньяком. Я действительно убийца. Преступления — моё хобби. Вот представь, я буду сдирать кожу с очередной жертвы и попрошу тебя подать пинцет.

Она содрогнулась.

— В Улье многое не так, как должно быть. Тут даже преступления — понятие очень и очень относительное. Вчера вот хотел совершить изнасилование, а что вышло? С убийствами так же. Если в том мире я убивал условно невинных, то здесь приходится убивать людей пачками за секунду до того, как они убьют меня. Невинных здесь нет в принципе. Так что не нужно меня сопровождать, ты и к бродячей жизни не приспособлена. Поселись на стабе, выйди замуж за богатого мужика и периодически наставляй ему рога. Как я понял, жизнь в Улье вообще способствует разврату и сексуальным девиациям. Детей здесь рожать не принято по понятной причине, а дефицит женщин вызывает у них желание чаще менять партнёров. Кроме того, венерические заболевания не грозят. Плюс вечная молодость. Развлекайся.

Она задумалась.

Тем временем пришла пора собираться. Наташа надела джинсы с кроссовками и футболку. Сверху кожаный пиджак. Другие вещи я уговорил её не брать. В мусорку полетели и документы с деньгами. Тут я вспомнил, что её нужно окрестить. Перебрав в уме экзотические имена, назвал её Роксаной, в честь жены Александра Филипповича Македонского. Понравилось ей или нет, но приняла без вопросов. Когда вышли в подъезд, я не удержался от новых испытаний. Одним прыжком преодолел лестничный пролёт. При этом летел так быстро, что чуть не впечатался в стену. Взявшись руками за край стальной двери соседней квартиры, легко его отогнул. Круто до невозможного. Что будет дальше?

Спустившись вниз, мы оприходовали небольшой магазинчик, забрав оттуда несколько бутылок виски и коньяка. На месте показал Роксане, как готовить живчик, потом показал процесс приготовления гороха, благо, уксус в магазине тоже был. Гороха было много, потратить одну на женщину не показалось расточительством. Я вообще жадным не был. Выбравшись на дорогу, мы отправились прежним курсом на север, но добраться за день до какого-либо населённого стаба не получилось. Попадались руины, разрушенные деревни, дачные посёлки. Но всё это было мертво или населено мертвяками. К счастью, развитых заражённых нам не попалось. Хотя было бы интересно, смогу ли сломать того же лотерейщика в честном бою. По идее, должен. Силы рук вполне хватит, чтобы сломать ему шею.

Ближе к вечеру, когда зад от сидения занемел, а руки отказывались держать руль, мы заехали в деревню. Выбрав дом, окружённый прочным забором, я припарковался рядом. Нескольких пустышей быстро упокоил не прибегая к помощи не только огнестрела, но и ножа. Просто и незатейливо ломал им шеи. Одного ударил кулаком и пробил ему череп. Только и мне досталось. Рука распухла и болела. Перелома, вроде, не было, трещина, разве что, но болело сильно. Как и предсказывал косматый знахарь, прочность костей немного отстаёт. Дом был обжитой. Роксана быстро освоилась и затопила печь. Я, было, вспомнил о конспирации, но махнул рукой, отобьёмся. Тут моё внимание привлекла баня. Просторная, рубленая, с большим запасом дров и подвешенными к потолку вениками. Вы пройдёте мимо? Вот именно. Через полчаса дымились уже две трубы, а я таскал воду из колодца и заливал в котёл.

Сваренный борщ, в который пошло всё, что удалось найти в огороде, плюс тушёнка, мы оставили на потом. Я уже поставил рядом бутылку заморского самогона и две хрустальные стопки, найденный в доме. Деревенская баня — это совсем не то, что мытьё ледяной водой на балконе или даже помывка в тюремной душевой.

Наскоро ополоснувшись, мы начали садо-мазо эксперименты с веником. Парились до потери сознания, обливались ледяной водой и продолжали. А минут через сорок, прервали это приятное занятие и предались другому, ещё более приятному. Вот здесь нам всё испортили. Когда Роксана сидела на мне и плавно двигалась, постепенно ускоряя темп, вдруг стало темно. Взгляд на окно, которое перекрыло нечто крупное, дал однозначный результат. Твари, возможно, много.

Я не был абсолютно беспечным. Оружие взял с собой, обрез, пистолет и автомат. Взяв в руки обрез и стилет и натянув штаны, я подошел к двери. С той стороны возился некто очень здоровый, как я понял, он хотел открыть дверь, но смог только оторвать ручку. Дверь была массивной и открывалась наружу. Выломать не получится, вырвать тоже, потому, как взяться не за что. Я не стал его мучить. Приподнял крючок и распахнул дверь. Лотерейщик, почти ставший топтуном, удивлялся недолго. Стилет, воткнутый в глаз, оборвал его карьеру на взлёте. Скоро к нему присоединился, и любитель подглядывать за интимными сценами. С полдюжины пустышей, бродивших вокруг, тоже не составили проблем. Сила и скорость возросли так, что без труда могу стать чемпионом Улья по боксу. Выпад, укол в глаз, поворот, укол в споровый мешок, удар ногой, от которого ломается шея, удар головой, снова укол. Секунд через тридцать на тропинке у бани стоял я один, да ещё вышедшая из бани Роксана, которая забыла одеться, а может, не сочла нужным.

Но победителем я чувствовал себя недолго. Услышал возню в доме и бросился туда. С порога увидел жуткую картину. Некто, похожий на кусача с картинок, стоял на кухне. Но это не главное, главным было то, что он делал. Этот мёртвый мудила жрал мой борщ!!! Просто заливал его в свою крокодилью пасть, отвратительно причмокивая. Он повернул голову в мою сторону и, отшвырнув кастрюлю, ринулся в бой. Тут злость сыграла со мной злую шутку. Нужно было выманить его наружу и там поступить как в прошлый раз, тем более, что подвижность моя возросла. А бой в помещении однозначно сводился к клинчу. И даже обрез погоды не сделал. Я держал его стволом вниз, соответственно, когда он бросился на меня, поднять не успел. Выстрелы ударили ему в грудь и правое плечо. Сустав они повредили сильно, но монстра это не остановило. Мы сцепились. Тут стало понятно, что кроме силы большую роль играет масса, а мои восемьдесят килограмм не сильно играют против его двухсот. Да и большинство борцовских приёмов не рассчитано не тело, у которого конечности нестандартной длины и толщины. Монстр поднял меня над полом, его когти впились мне в плечи, мне удалось вывернуться, оставляя на его когтях клочья своего мяса. Стилет вонзился ему в грудь и живот раз, наверное, двадцать, но его это не останавливало, а добраться до затылка он не позволял. Главным успехом было то, что дотянулся до глаза, голову проткнуть не получилось, но противник окривел. Потом снова борьба и снова ранения, пол был залит моей кровью, уже начинаю слабеть, но тут пришла подмога. Сзади раздались выстрелы, Роксана, стоя в дверях, стреляла из пистолета в спину твари, он повернулся с утробным рыком в её сторону, и этого хватило, чтобы воткнуть стальное шило ему в затылок. Победа.

Я отошёл на два шага назад и присел на корточки, адреналин начал отпускать, пришли адская боль и головокружение от потери крови. Но сознания я не потерял. Помню, как мы перебрались в соседний дом, где она уложила меня на кровать и стала бинтовать непонятно откуда взявшимися бинтами. Раны она поливала живчиком, я ей это приказал, плюс большую дозу я принял внутрь, отчего сознание на время прояснилось. Смог даже вспомнить, куда дел шприц с оранжевой жидкостью, отобранный у мёртвых рейдеров. Там было десять кубиков, Роксана вколола два, этого хватило, чтобы снять боль и погрузиться в приятное забытьё. Но совсем я не вырубился. Продолжал давать указания женщине. Она принесла в дом всё оружие и заперла двери, наступил вечер и в комнате светила керосиновая лампа, которую нашли здесь же вместе с запасом керосина. Только удостоверившись, что мы в безопасности, я позволил себе отключиться.

Глава пятая

Когда открыл глаза, был уже вечер. Проспал сутки. Да, наверное. Боль во всём теле сохранялась, но стала куда как более умеренной. Роксана, жертва, волею судьбы ставшая моей спасительницей, сидела рядом и листала какой-то журнал. Увидев, что я открыл глаза, она отложила чтение и стала вопросительно смотреть.

— Что со мной? — голос был словно чужой.

— Жить будешь, я забинтовала, как смогла. Зашивать нужно, но нечем.

— Не нужно, — отмахнулся я, так заживёт за пару дней, — пить дай.

— Вот, — она протянула мне флягу, — я новый сделала, ту флягу ты вылакал, не просыпаясь.

— А спораны где взяла?

— Вскрыла убитых.

— Умница.

Мы какое-то время помолчали, тут она спросила:

— Есть хочешь?

Я прислушался к ощущениям, да есть хотелось, причём сильно. В идеале кусок мяса, но могу обойтись тушёнкой. Реальность превзошла мечты. Роксана вышла и примерно через четверть часа вернулась с огромной сковородой, от которой шёл обалденный запах. Яичница, на сале, жирная. Организм мой моментально ожил, я привстал на постели. Столом послужила поставленная табуретка. Ничего вкуснее, чем эта яичница я никогда в жизни не ел.

После ужина я смог встать на ноги и пройти хотя бы до туалета. Ранения затрагивали верхнюю половину тела, ноги были в порядке, а вот руки слушались плохо. Бинты сняли перед сном, нужды в них уже не было, раны не кровоточили, но выглядели ужасно. Куски плоти на плечах и спине отсутствовали, края ран начали стягиваться, но процесс этот явно затянется. С другой стороны, грех жаловаться, в прежней жизни от таких ран я бы просто умер, а если и выжил бы, то только в реанимации, под присмотром врачей и с капельницей. А здесь, пожалуйста, сутки прошли, а я уже на ногах.

Спать легли далеко за полночь. Полумёртвый организм, однако, среагировал на наличие рядом женщины. Нормально этого было не сделать, но Роксана отнеслась с пониманием и полезла под одеяло. Получилось быстро. Она, вернувшись в прежнее положение, прижалась ко мне, насколько позволяли раны и тихонько засопела.

Утро принесло облегчение. Нет, раны никуда не пропали, но боль почти ушла, и слабость отправилась за ней. Я уже уверенно встал, руки могли держать оружие, думаю, машину тоже смогу вести. Надо валить отсюда, пока не пришли монстры, или не началась перезагрузка. Поделился мыслями с Роксаной, она поддержала. Сбор вещей не занял много времени, уже к обеду мы мчались по дороге, оставляя клубы пыли позади. Нужно было доехать до нормального стаба. Роксана там осядет, а я получу отдых и лечение. В идеале, это должен быть тот самый Город, о котором говорил ныне покойный (надеюсь) Костыль. Тогда, отлежавшись, можно было взять в оборот того самого Грека. Займёт это немало времени, но мне не привыкать. К одному из первых лиц города, а Грек этот явно из таких, подступиться непросто.

По дороге я инструктировал Роксану. Ей, если хочет счастья, следует пробиться наверх. Желательно став женой какого-либо местного олигарха. Пусть даже девятнадцатой женой. Она довольно красива, пусть и немолода, но Улей её омолодит, после чего шансов прибавится. А я тем временем попробую на какое-то время осесть поблизости. Работа для меня найдётся. Могу быть снайпером, если повезёт. Если не повезёт, то грузчиком. Раны пока не зажили, но время лечит, а, поскольку здесь Улей, то лечит быстро. В том мире от подобных ран я бы валялся месяца три, а возможно просто сдох бы. Даже не от самих ран, а от потери крови и болевого шока. А здесь, уже на второй день самостоятельно передвигаюсь, раны почти не кровоточат, вырванное мясо вырастает, кожа чешется. Живец, правда приходится хлебать, как бык помои, в брошюре было сказано, что передозировка вредна. Может и вредна. Только от неё я точно не помру. А на ноги встать побыстрее хочется. Собственно, я уже на ногах, даже машину могу вести, но о драках и перестрелках лучше пока забыть. Неделя, пусть две, — не такой уж долгий отдых. А через некоторое время, когда она осядет в околовластных кругах, а я зарекомендую себя как полезный и инициативный работник (я это умею), мы встретимся для обмена информацией.

— А с чего ты взял, что я куда-то попаду? — неуверенно вопросила она, подпиливая ногти пилкой.

— Ни с чего, просто старайся. Я тебе цель определил, а задачи ты сама.

Кроме шуток, ты, и правда, красивая.

— Я в конкурсе красоты участвовала, — заявила она, и тут же, смутившись, добавила, — лет двадцать назад.

— Прелестно.

— А ты что будешь делать?

— Как что? Работать, жить, добывать информацию. Ты мне её и подкинешь, когда сама разберёшься. Более всего мне интересен некий бизнесмен, а может, бандит, не знаю, эти понятия и в обычном мире не всегда различались, по кличке Грек. Вот информация о нём мне интересна более всего. В идеале, — замуж за него выйди.

"И стань вдовой" — добавил я про себя.

— Договорились! — на её лице вдруг появилась уверенность, — потом найму тебя личным шофёром. Будешь тайком от мужа меня потрахивать.

— Потрахивать богатых тёток мне ещё в том мире надоело. Интересы у меня другие. Прямо, так сказать, противоположные. На месте решим, планы на ближайшие пару недель определены. Дерзай.

На этом мы замолчали, а дорога уверенно вела нас к уже появившимся на горизонте домам. И что-то мне подсказывало, что дома эти не просто так, там живут люди, работают магазины и полиция следит за порядком. Мои подозрения подтвердились, когда я увидел дорожный указатель, на котором аршинными буквами было написано "Город". Так просто и без затей. Город, и этим всё сказано. Всем всё понятно и пояснять ничего не нужно. Я остановил машину и вышел. Присмотревшись, я понял, что указатель поставили на крохотный стаб в виде треугольника со стороной в три метра. Расстояние до Города не указывалось. Но и так видно, что километров десять, не больше.

Интересно, как встречают прибывших? Нужен ли повод для посещения города? Какая-нибудь "конференция по новым компьютерным технологиям…"? Ответ на этот вопрос мы получили быстро, примерно в километре от черты города, когда почти пустая степь, с редкими деревьями вдруг ощетинилась баррикадами, кольями, вбитыми по диагонали, "егозой", вызвавшей у меня не слишком приятные воспоминания и огневыми точками, которые располагались на башнях из бетонных блоков. Башни выглядели внушительно, а ещё внушительнее были стволы, которые оттуда торчали. Среди них счетверённый КПВ выглядел очень и очень скромно. Куда чаще встречались ЗУ-23, "Рапиры" и даже несколько 152-миллиметровых гаубиц. Штурмовать такое можно было только после атомной бомбардировки. А монстрам, даже элитным, даже на километр не подойти.

Но дорога, тем не менее, была открыта. Только вот стала как-то непонятно извиваться. Словно тот, кто её строил, был заинтересован в том, чтобы едущий по ней как можно больше времени провёл под прицелом. Наконец наш путь упёрся в ворота. Мощные, сварные, из толстых листов стали. Они раздвигались за счёт мощного двигателя, что говорило о наличии электричества. В предыдущем стабе тоже был дизель-генератор, но его мощности едва хватало на десяток тусклых лампочек, а тут явно электростанция имеется.

А проехав в ворота, которые приоткрылись при нашем появлении, я увидел ворота следующие, а с боков нас окружали капитальные стены из кирпича, на которых были закреплены предметы, подозрительно похожие на осколочные мины направленного действия. Этакий намёк тем, кто вздумает буянить. Не сомневаюсь, что и против танков что-то заготовлено.

К машине подошёл парень в камуфляже:

— Представьтесь, назовите цель визита в Город, как долго собираетесь пробыть? — говорил он спокойно и вежливо, улыбался и вообще располагал к себе.

— Конкретно я, — начал я отвечать, — зовут меня Псих, крестник Ржавого, в Улье недавно. Хочу пожить в городе пару месяцев, поработать, если получится. Рассматриваю возможность остаться навсегда.

— А я — Роксана, крестница Психа, — вклинилась в разговор моя спутница, — приехала, чтобы замуж выйти. Женихи богатые в городе есть?

Паренёк опешил, но быстро сообразил, что делать.

— Да, имеются. При желании можем даже отвести.

— Вот и ведите.

Появился какой-то провожатый, предложил ей пойти с ним. Моя, теперь уже бывшая, спутница, быстро выпорхнула из машины, прихватила небогатые пожитки и, послав мне воздушный поцелуй, удалилась. Мысленно пожелав ей удачи, я и сам покинул автомобиль и проследовал на допрос к местным властям.

За столом, где меня допрашивали сидели двое. Первый задавал вопросы, второй важно кивал, услышав мои ответы. Надо полагать, второй был ментатом. Тем, кто определяет, правду ли я говорю. А вопросы были простые и стандартные.

— Как давно в Улье?

— Несколько дней.

Кивок.

— Убивали ли вы людей?

— Да.

Кивок.

— К мурам отношение имеете?

— Нет.

Кивок.

— Ваш крёстный жив?

— Монстры съели.

Кивок.

— Зачем к нам прибыли?

— Работать, жить, собирать информацию.

— Информацию для кого?

— Для себя.

Кивок.

— Какой у вас дар?

— Ничего особенного.

— А точнее?

— Физическая сила. Могу тяжести поднимать. Так знахарь сказал. Развит пока слабо.

Кивок.

— Чем собираетесь заняться?

— Работать. Есть ведь у вас команды мародёров или охотников. Мне к ним.

Кивок.

Итак, — подвёл итог вопрошающий, — вы прошли испытание. Вас впустят в город и примут на работу. Если у вас есть деньги, под которыми мы подразумеваем спораны и горох, вы можете снять жильё, если нет — живите в казарме. Средство расчётов — бумажные деньги, вы их скоро увидите. Оружие хранить можно, но ношение только скрытое. Понятия "гражданство", в отличие от других крупных стабов, у нас нет. Вы получите карточку, подтверждающую, что вам разрешено жить в городе, туда же впишут место работы и должность. Поздравляю с прибытием.

Глава шестая

Первым заведением, куда я отправился, прибыв в город, был банк. Для расчётов внутри города использовались бумажные купюры с оригинальным дизайном и не менее оригинальным названием. Сначала название. Называлась местная валюта "Деньги", просто и без затей. Деньги и номинал. От одного до ста. Собственно, сто этих денег равнялось цене одного спорана. А с дизайном поступили просто гениально. На купюре в одну деньгу был нарисован пустыш. На купюре в пять — бегун, соответственно сотенную купюру украшал развитый элитник. На бумаге просматривались водяные знаки, короче, к вопросам эмиссии денег тут подходили серьёзно.

Будучи незнаком с ценами внутри города, я постарался обменять побольше и покинул здание банка с толстой пачкой бумаги. Следующим пунктом было жильё. В банке меня направили дальше по улице, там, в ничем не примечательной конторе, располагалось агентство по недвижимости. Жизнерадостный клерк рассказал мне, что стаб довольно большой, площади под застройку есть, даже с избытком. А потому в высотном строительстве нужды нет, они могут позволить себе застраивать окраины одноэтажными домиками на одну семью. Собственно, ряд таких домиков стоит на соседней улице, и примерно половина из них сейчас пустует.

— Будете снимать? — вопросил он меня, — рекомендую, удобства есть, электричество, водопровод, душ, канализация. Во дворе — стоянка для машины. Соседей за стенкой нет. И всё это за жалкие восемь сотен в месяц.

— Как с безопасностью? Вещи мои не уйдут?

Он поморщился. Наверное, сомневался в наличии у меня ценных вещей. Вид у меня был непрезентабельный, вместо добротной камуфляжной куртки, порванной монстром, я надел старый побитый молью свитер в полоску, глядя на который, Роксана посоветовала раздобыть ещё шляпу и перчатку с когтями. Собственно, моя способность снять дом тоже вызывала сомнения. Хотя, как знать. Рейдеры-одиночки часто могут быть с хабаром.

Он всё же снизошёл до ответа:

— На этот счёт не переживайте. Видеокамеры вдоль улицы и на поворотах. Всё видно, никто незамеченный не заберётся.

Это было плохо. То есть, сохранность вещей, среди которых есть и жемчуг, — дело хорошее. Но вот постоянный надзор "большого брата" был мне не нужен, учитывая, чем я собрался здесь заниматься. Хорошо хоть предупредил.

— Меня устраивает, — принял я решение, — вот деньги.

На стол упали восемь бумажек с изображением элитной твари. Глаза агента просияли, он поспешно сгрёб полученную плату в карман и, покопавшись в ящике стола, выдал мне ключ с биркой, на которой был нарисован номер 68.

— Это номер вашего дома. Найдёте легко. Плата за коммунальные услуги уже включена, только горячую воду у нас принято экономить.

Я кивнул и, прихватив ключ, отправился на соседнюю улицу, дабы осмотреть доставшиеся мне хоромы. Дом нашёлся быстро. Построен он был не из сэндвич-панелей и не из шлакоблоков, а из бруса, обшитого жестью. Внутри не было штукатурки, стены были из хорошо отшлифованного дерева, что было по-своему приятно. Одно большое окно с занавесками, стол, кровать, достаточно широкая, чтобы водить баб, шкаф для одежды. Удобства были представлены небольшим санузлом, вмещавшим в себя душевую кабинку и туалет. Под потолком висела лампочка Ильича, а на одной из стен я обнаружил розетку. Вернуться в цивилизацию было донельзя приятно.

Расположившись и бросив вещи, я оставил машину во дворе и отправился по магазинам. Одежда на мне была не только не самая новая, но и непрактичная. Первый же магазин, несмотря на свои скромные размеры торговал всем. От продуктов и алкоголя, до одежды, обуви и спортивных снарядов. Я довольно быстро выбрал из вороха костюмов достаточно крепкий камуфляж, ботинки меня устраивали, экипировкой тоже не заморачивался. Неизвестно, чем заниматься буду. Возможно и синий комбинезон строителя пригодится.

Следующим пунктом была работа. Я рассматривал её не столько как средство добычи денег, денег у меня достаточно, а как средство знакомства с людьми, сбора информации и создания репутации в городе. Заведение, которое меня интересовало, располагалось недалеко от нового жилья. Тут, сказать по правде, всё было недалеко, что-то вроде рабочего квартала. А ещё есть, если я правильно понял местную географию, квартал для белых людей, в числе которых были и так называемы "отцы города". Вот они-то интересовали меня в первую очередь. Но это потом, торопиться не надо, времени у меня достаточно, а с учётом бессмертия его бесконечно много.

Отдел кадров мародёрских бригад олицетворял собой здоровенный мужик азиатской внешности. Узбек или таджик, звали его Душман, и он своему прозвищу соответствовал более чем полностью. Образ его дополняли густая окладистая борода и подобие чалмы на голове.

— Что делать умеешь? — спросил он, едва я представился.

— Практически всё, а что нужно?

— Есть те, кто гребёт товар лопатой и таскает к машинам. Есть те, кто при этом отстреливает набегающих тварей. Тебя к кому отнести?

— Думаю, ко вторым.

— Оружие есть?

— Винтовка с оптикой. Болт. Только патронов мало.

— Винтовка. Снайпер?

— Был когда-то.

— Что за калибр?

— Семь шестьдесят две на пятьдесят четыре. Русский винтовочный. Найдётся?

— Найдётся всё, — он почесал бороду, — а толковый снайпер нам нужен, посмотрим в деле. Сейчас на склад, а дальше на выезд.

— Так сразу?

— А чего тянуть, кластеры, знаешь ли, не спрашивают, когда им перезагрузиться, могут и днём, и ночью это делать. А что, проблемы?

— Ранение у меня, — начал я сомневаться — особой прытью отличаться не буду.

— Что за ранение? — он заинтересовался.

Я молча расстегнул куртку и показал ему шрамы. Вырванные куски плоти весьма впечатлили командира, он тут же поинтересовался происхождением:

— Кто автор картины?

— Плохо разбираюсь в классификации монстров, но вроде бы кусач.

— А как жив остался? Тебя ведь чуть на ремни не распустили?

— Помогли мне. Женщина. Выстрелила ему в спину, он обернулся…

— Да ты крут. Не зря Психом погнали. Но неважно. Справишься. Бери свою винтовку, на склад за патронами и ко мне. Грузиться будем минут через сорок.

Я не заставил себя просить дважды. Склад, как и ожидалось, находился под боком, кладовщик, старый (что для Улья нонсенс) мужик с невнятным и каким-то нездоровым лицом, отсчитал мне полсотни патронов. Бронебойных, как я и просил. Он объяснил, что снайперу можно, расход у меня маленький, могу себе позволить.

Вооружившись винтовкой и неизменным обрезом, я прибыл, куда сказано. Группа, в которую меня включили, насчитывала четырнадцать человек. Все были неплохо вооружены, но не производили впечатления армии. Ни дисциплины, ни сработанности, ни, наконец, просто профессионального спокойствия.

Задачу нам объяснили весьма условно. Но Душман поехал с нами, пусть и в другой машине. На месте объяснит, надеюсь. Поехали мы отнюдь не на бронетехнике, простой Газ-66, обшитый какой-то совсем уж кустарной бронёй. Защищён хуже моей машины. Вообще, вооружение группы довольно слабое, кроме нас было ещё полсотни грузчиков, практически с голыми руками. Они будут выгребать магазины под метёлку, а мы перекроем улицы перегрузившегося кластера. Опасаться надо не тех, кто перекинется. Они ещё долго будут вялыми и отбиться от них труда не составит. Беда в том, что на привалившее счастье в виде нескольких тонн свежего мяса, сбегутся заражённые со всей округи, вот их-то и нужно будет остановить или хотя бы задержать. Бронетехника, конечно, справилась бы лучше, но её то ли нет в нужных количествах, то ли не считают нужным использовать, люди стоят дешевле.

С такими невесёлыми мыслями мы прибыли на место. Перезагрузка прошла примерно полчаса назад, люди ещё ходили по улицам непонятного огрызка большого города, сумасшествие только начиналось. Бригада грузчиков кинулась в ближайший супермаркет. Несколько длинных фур развернулись задом, чтобы по очереди подъезжать к месту погрузки. С ними отправились двое вооружённых бойцов. Просто на всякий случай, охрану пугнуть, да отстреливать тех, кто начинает обращаться.

А нам быстро нарезали сектора обороны. Я, в паре с пулемётчиком, должен был перекрыть одну из улиц. Там уже была баррикада из удачно столкнувшихся автомобилей. Пулемётчик расположился в кузове грузовика, а я запрыгнул на балкон второго этажа ближайшего дома. Позиция неплохая. Я отстреливаю самых опасных, а пулемётчик косит всех остальных. При желании можем немалую толпу остановить. Только бы напарник не подвёл. А вот касаемо напарника сомнения были и немалые. Парень был молод. Но это не главный его недостаток. Маленький рост, субтильное телосложение, нездоровый цвет лица. На лице не проблеска интеллекта. Наоборот, читается вся непростая биография. Неблагополучная семья, три класса образования, ПТУ и колония для несовершеннолетних. Звали его Сиплый, источником такого имени послужил отвратительный голос. Хриплый и гнусавый, причиной было бесконечное курение и примерно шесть раз сломанный нос. Кто и зачем доверил ему пулемёт, мне неизвестно. Возможно, Улей дал ему талант пулемётчика, возможно, он сильнее меня. Нет. Пулемёт он нёс с великим трудом, надрываясь и тяжело дыша. Ствол, кстати, был необычный. Вместо банального ПК ему дали нечто вроде современной версии МГ-42, с лентой примерно на две сотни патронов. Посмотрим, что на практике получится, возможно, стрелок отменный. За спиной нашей активно разворачивалось мародёрство в особо крупных размерах. Людьми при этом никто не заморачивался, выживут — хорошо, не выживут — чёрт с ними. Будут новые. Но и намеренно никто никого не обижал. Таков был приказ Душмана. Не от великой доброты, понятно, просто для подобных операции необходима дисциплина и слаженная работа всех членов команды. Время ограниченно, поэтому никто не может позволить отвлекаться на то, чтобы кого-то ограбить или изнасиловать.

Но тут выяснилось, что дисциплина в отсутствие начальства может очень сильно хромать. Мой недоделанный напарник, с которым мы вроде как перекрыли улицу, очень быстро это продемонстрировал. Мимо нас пробегала девушка лет семнадцати, то ли спасаясь от кого-то, кто уже успел обернуться, то ли просто впадая в истерию сама. Завидев её, этот олигофрен, недолго думая, бросил пулемёт и вприпрыжку помчался за ней. Догнал, завалил и с недвусмысленными намерениями полез под платье, она кричала и вырывалась, но силы были неравны.

Мне было глубоко плевать и на девку, и на идиота-напарника, занимал меня другой, куда как более важный вопрос. Из-за поворота в любой момент могли показаться твари, привлечённые запахом добычи, а у меня, если кто забыл, пять патронов в магазине и перезарядка по одному. Прикинув расстояние, можно было легко понять, что появившиеся мертвяки добегут до нас быстрее, чем этот хмырь до пулемёта. Если вообще побежит, явно думает он сейчас не тем органом.

Выругавшись в три этажа, я спрыгнул с балкона и побежал к нему. Подбегая, нанёс удар ногой, словно форвард бразильской сборной по футболу, только в качестве мяча была тощая задница Сиплого. Сработало на пять. Тот перелетел через голову, приложившись копчиком об асфальт, мысли о сексе моментально вылетели из головы, сменившись было мыслями о мести обидчику, но, когда он встретился со мной взглядом, мысли эти его оставили. Напарник встал и, прихрамывая, отправился на позицию.

Сделано это было как раз вовремя, поскольку из-за поворота появились первые заражённые. Это не были местные жители, пришли они со стороны. Пустышей я не наблюдал, зато бегуны и лотерейщики были представлены густо. Работаем.

Первого лотерейщика я встретил пулей промеж глаз с расстояния примерно в двести метров. Целился в глаз, но голова на бегу дёргалась. Второй последовал за первым. Третий после попадания пробежал ещё шагов десять, но свалился, как и первые двое. Последние две пули достались бегунам. Я спешно начал перезаряжать. Кто не в курсе, с помощью обоймы трёхлинейка заряжается довольно быстро, но в моём случае оптика не позволяла использовать обойму (да и не было её), поэтому патроны вставлял по одному. К счастью, напарник оказался не совсем конченым. Примерно на ста метрах заработал пулемёт, перемалывая всякую шушеру, которая, хоть и медленная, но, навалившись гурьбой, вполне могла нас затоптать. А следом появились новые развитые твари. Одна из них напоминала кусача, с которым мы не поделили кастрюлю борща, но и он прожил недолго. Бронебойная пуля оказалась действенным средством, кроме того, воспользовавшись секундной заминкой, я всё-таки вогнал пулю ему в глаз.

А напарник мой тем временем поливал окрестности непрерывным огнём. Доставалось стенам домов, окнам второго и третьего этажей и только малая часть пуль, может быть, каждая пятая доставались монстрам. Но и этого, как ни странно, хватило. Атака тварей захлебнулась в момент, когда я заряжал винтовку в третий раз. На других улицах также была слышна стрельба, и даже взрывы гранат. Но и там всё постепенно затихало. Обернувшись. Я увидел, как отъезжает последняя фура, доверху набитая продуктами и другими товарами народного потребления. грузчики оперативно рассаживались в автобус, на котором приехали. А в нашу сторону бежала бригада мясников, задачей которых была разделка убитых тварей. Они быстро рассредоточились по территории и занялись привычным для себя делом. Я, припав к прицелу, прикрывал их. Напарник, расстреляв весь боекомплект, понуро брёл к машине, сгибаясь под тяжестью пулемёта.

Работы для меня больше не нашлось. Пару пустышей, которые опоздали к самому веселью, убили сами мясники ножами. Пришло время собираться.

Нас снова загрузили в ту же машину, в которой мы ехали. Двинулись мы в арьергарде, замыкая колонну. Я на всякий случай поглядывал по сторонам в прицел, но ничего опасного не увидел. Видимо, местность тут чистят на совесть.

По возвращении в город грузчики отправились разгружать товар, а мы пока стояли на месте, ожидая новых приказов. По всей видимости, никакого дела для нас в ближайшем будущем не нашлось, а потому нам выставили четыре ящика пива и приказали пока подождать. Чего ждать, нам не объяснили, поэтому пиво быстро разошлось по рукам, там и сям раздались хлопки и шипение, и прохладный напиток полился в пересохшие глотки. Всегда думал, что напиться с пива невозможно. Если водку им не запивать. Но у некоторых получилось. Когда запасы пива подошли к концу, а коллектив, разбившись на группы по интересам, начал обдумывать продолжение банкета, ко мне подошёл никто иной, как пулемётчик Сиплый. Да не просто подошёл, а начал прилюдно обвинять в предательстве.

— Чего ты, мать твою так, меня, твоего боевого товарища, который жопу твою прикрывает, ударил? — голос его, и без того противный, казался из-за алкоголя ещё более мерзким, — суку эту пожалел, да?

Толпа заинтересованно обернулась.

— Может, её пожалел, а может, мне не нравится, когда боец, положив болт на всех, сорвался с позиции ради того, чтоб девку поймать. Слышали? — я обратился к окружающим, — вас оставили без прикрытия, потому что один тупой урод решил не за пулемётом сидеть, а заражённую трахать. Спасибо скажи, что не завалил тебя.

Толпа, видимо, хорошо знакомая с повадками Сиплого, была определённо на моей стороне. Сам он общего мнения не разделял.

— Как ты меня назвал? — зашипел он, — да я тебя…

От возбуждения он даже не додумал свою угрозу. А мне стало скучно, он мне не соперник. Я его и раньше бы раком поставил, а теперь и подавно.

— Чего ты меня? — вяло поинтересовался я. — чего ты мне сделаешь, дебила кусок?

Но Сиплый оказался не так прост и решил повеселить народ по полной. Оружие мы сдали, я свою винтовку оставил в машине, только обрез по-прежнему был в чехле справа, но холодного оружия это не касалось, поэтому молодой дегенерат вытащил из штанов "бабочку" и попёр на меня.

— Доставай перо… Завалю на…

Вечер переставал быть томным. Мужики только что попкорн не достали. Нет. Не будет вам кина бесплатного. Очередной взмах нетвёрдой руки с ножом закончился захватом запястья. Улей подарил мне скорость движений, а технику мои руки знали наизусть и работали без участия мозга. Рука Сиплого согнулась в ту сторону, куда обычно не сгибается. Я нажал ещё. Раздался треск костей, лопнула кожа, и кровь брызнула на асфальт. А начинающийся было визг, прервал простым способом — основанием ладони двинул в многократно переломанный нос. Результат превзошёл ожидания. Нос этот теперь не существовал более как часть лица. Вместо него осталась кровавая вмятина. Визг сменился негромким бульканьем, а сам Сиплый, нырнув в объятия болевого шока, благополучно потерял сознание.

— Прекратить! — раздался голос командира, — какого беса устроили, заняться нечем?

— Душман, тут всё здраво, — отозвались из толпы, — Сиплый повёл себя не по-людски, вот и получил.

— Конкретнее.

— Конкретно, сегодня, во время работы, пулемётчик Сиплый бросил позицию и пулемёт, затем удалился на значительное расстояние с целью совершения сексуального насилия над заражённой. Подобные действия были мной пресечены путём нанесения удара ногой в область ягодиц, после чего Сиплый отказался от своих намерений и вернулся на позицию, определённую для него командованием. Сейчас, будучи в состоянии алкогольного опьянения он подошёл ко мне и заявил, что считает мои действия противоправными, после чего попытался меня наказать, — я показал на тело, лежащее под ногами, — результат.

Мужики, выслушивая устный рапорт, ржали как брабантские кони, под конец и сам Душман заулыбался. Немного подумав, он огласил вердикт:

— Этого, — он показал на Сиплого, — в лазарет. Ты, — он показал на меня, — за рукоприкладство останешься без премии на сегодня, а за поддержание порядка назначаю старшим группы. Остальные — ко мне за расчётом.

Расчёт оказался щедрым, хотя, в сравнении с количеством добычи, — мелочь. Тем не менее, получив по несколько купюр каждый, бойцы оперативно направились в винный магазин затариваться. Я, собственно, тоже. Прихватив бутылку рома, первое, до чего дотянулась рука, я направился к кассе, по пути подбирая закуску. Пить придётся в одного. Хорошо бы, конечно, информацией разжиться, но в то же время светиться нужно меньше. Лучше просто погулять по ночному городу. Никаких ограничений и закрытых кварталов здесь, вроде бы, нет. Вот и прошвырнусь по улицам ночью. Только поужинать бы. На ужин у меня были бутерброды с сыром и варёной колбасой. Часть рома я потратил на приготовление живчика, который пил в больших количествах, поскольку раны давали о себе знать. Когда бил Сиплого в одном месте рана открылась, теперь пришлось застирывать пятна крови на футболке и куртке. Но это ненадолго, скоро буду как новый и даже лучше, слава Улью. Немного подумав, бросил горошину в стакан с апельсиновым соком. Кислая среда — она и в Африке кислая среда. Горошина растворялась минут сорок, зато, когда растворилась, пить полученное зелье было отнюдь не так противно.

Примерно в час ночи я вышел из дома. Электричество всё-таки было дорогим и фонарей на улицах оказалось немного. Для меня это плюс, а вот камеры на каждом углу — минус и большой. Впрочем, всё оказалось не так ужасно. Внимательно присмотревшись к камерам, я определил мёртвые зоны в которых можно было передвигаться, почти не попадая в поле зрения наблюдателей. Темнота добавляла скрытности.

Ближе к центру было светлее, начались многоэтажные дома, увеселительные заведения, вроде ресторанов, казино и стриптиз-клубов. Деньги у меня были, можно было и познакомиться со злачными местами, только одет не для этого, да и светиться нужно меньше. Успею ещё.

Постепенно ноги вынесли меня в район, где живут небедные люди. Особняки в три этажа внушали уважение. Высокая ограда не позволяла заглядывать в частную жизнь владельцев. У одного такого дома, обнесённого кирпичной оградой в четыре метра высотой, я остановился и, прикинув расположение камер, подпрыгнул. Рука смогла ухватиться за верхний край забора. Гравитация сдерживала меня всё меньше, тело я перебросил на ту сторону за доли секунды. Спина отозвалась болью. Ботинки громко топнули о бетонную плитку, которой был вымощен внутренний двор. Зарубка на память: нужна мягкая обувь. Медленно прокравшись к стене дома, я попытался заглянуть в окно. Мало что из этого получилось, но можно было сделать некоторые выводы. Хозяина дома нет, любо он уже спит. В доме есть прислуга, которая сейчас бодрствует, занимаясь домашними делами. Их примерно пять человек и всё это женщины. Сигнализации в доме нет, собак они не держат. А есть вообще собаки в Улье? Надо узнать. Конечно, возможно наличие "живой сигнализации" — человека с сенсорными способностями. Но, поскольку меня до сих пор не повязали местные полицаи, здесь таковых нет. Беспечно живут, очень беспечно.

К прыжку обратно я подготовился тщательнее. Отошёл на три метра, присел и выдал прыжок. Получилось неплохо, но вот приземлиться ногами на гребень забора не вышло. Не допрыгнул сантиметров сорок. Повис на руках и только потом перекинул себя на внешнюю сторону. Приземляясь, отбил ноги и снова растревожил рану на спине. На сегодня прогулки окончены, домой, перевязка и спать.

Глава седьмая

Утром проснулся достаточно отдохнувшим. Рассмотрел в туалетном зеркале спину и плечи. До полного заживления долго, но явно лучше, чем вчера. Думаю, кровоточить уже не будет. Перед походом на работу сходил в магазин. Еда у меня ещё оставалась, а вот гардероб нужно обновить.

Перекопав запасы магазина, отыскал подходящий спортивный костюм чёрного цвета и такие же чёрные кеды. Пригодится для ночных путешествий. На работу, однако, отправился в камуфляже.

Душман нашу сегодняшнюю миссию объяснил кратко. Стоять на блоке и следить, чтобы колонну не сожрали. Блоком он назвал высокий, частично рукотворный холм с оборудованной на вершине огневой позицией. Нас туда забросили и велели располагаться. Как я понял, задача наша состояла в том, чтобы, в случае появления тварей, отстрелять их и не позволить напасть на колонну автотранспорта. Перед нами располагалась извилистая грунтовая дорога, на которой очень скоро появилась вереница автобусов из города. Твари тоже присутствовали, но было их ничтожно мало и в массе своей неопасные. Парочка лотерейщиков и четыре бегуна были отстреляны снайпером, то есть мной, ещё до того, как увидели автобусы. Мелочёвку косили из автоматов мои подчинённые. В группе было восемь человек. Один пулемётчик, один снайпер, остальные с автоматами.

Работу закончили быстро. Больше автобусов не было, а те, что проехали, обогнули извилистым путём ещё несколько таких же блоков и, если я правильно понял, снова заехали в город. Смысл происходящего остался непонятен, поэтому, когда мы возвратились на базу, я задал Душману соответствующий вопрос.

— А это люди так на работу ездят, — пояснил он, — в стабе вечно жить нельзя, начинается трясучка. Вот для профилактики каждый работяга садится в автобус и едет, даже если рабочее место в двух шагах находится. Дорога проложена так, чтобы пересекать границы сразу семи кластеров. Хуже, когда кто-то из местных олигархов едет. Те выезжают редко, пару раз в месяц, потому и возить их приходится гораздо дальше, а вдали от стаба ситуация с монстрами печальная, приходится бронетехнику гонять и солдат роту. Скоро, кстати повезём. А пока у меня для тебя кое-что есть.

С этими словами он повёл меня на склад. Собственно, сомнений быть не могло, он собирался мне вручить новую снайперку, я хорошо себя зарекомендовал, но скорострельность моя была удручающей. Так и вышло, только я рассчитывал получить СВД, а он вручил мне некоего монстра неизвестной мне конструкции. То есть понятно, дальнобойная, калибром двенадцать и семь, оптика как телескоп. Но мне такая модель неизвестна. Другой мир? Возможно. Кроме того, эта гаубица перезаряжалась также вручную, так что темп стрельбы не возрастёт. А самое главное, в чём не хотелось признаваться, я — не снайпер в широком смысле. В армиях других стран есть деление на настоящих снайперов и таких как я, которых обозначают словом марксман, то есть снайпер ближних дистанций. Так меня и учили. Будучи лучшим стрелком роты, я получил СВД, но почти никакой специальной подготовки не прилагалось, только стрельбище и бесконечный запас патронов, которые командование, надо отдать им должное, на солдат не жалело. Теперь же, когда я возьму дальнобойную крупнокалиберную винтовку, забот резко прибавится, пристрелка куда сложнее, поправок куда больше. Но, что делать, не самый тупой, справлюсь.

— Да ты не грусти, — подбодрил меня Душман. — стрелять на километр не придётся, важнее всего то, что калибр трёхлинейки для матёрых тварей — что комариный укус, а в дальних выездах именно такой противник появится.

Винтовка, кстати, была красивая. Приклад и цевьё из какого-то похожего на антрацит полимера, углепластик что ли. Ствол был длинный. Но всё же короче, чем у большинства подобных. Отъёмный магазин на семь патронов. Сошки, которые в сложенном виде почти не занимают места. И прицел, всем прицелам прицел со встроенной кучей разных девайсов. Придётся разбираться. А вес, вес мне и раньше не страшен был, а теперь и вовсе ни о чём, как мелкашка. Тем более, что марш-бросками нас не мучают, а возят на машинах.

На складе боеприпасов, который располагался в соседнем здании, всё тот же, больной не пойми чем, мужик принял от меня бумагу на получение патронов.

— Винтовка ваша, — пояснил он скрипучим голосом, — может принимать всю номенклатуру русских патронов двенадцать и семь, но Душман приказал выдать вам именно бронебойных, и пулемётчики постоянно их просят, а я не ксер, чтобы из воздуха патроны делать, так что нет у меня пятидесяти, двадцать дам. Пусть что хочет говорит.

Кладовщик достал из-под стола коробку и отсчитал два десятка патронов с чёрно красными пулями. Больше там действительно не было.

— Договоримся, — предложил я, — можно других, но побольше.

— МДЗ или снайперские?[8]

— Снайперские, сорок штук, и МДЗ двадцать.

— Однако, запросы у вас, молодой человек. Это же восемьдесят получается, а Душман завещал только пятьдесят.

— Так ведь бронебойных не было, — хитро улыбнулся я.

— Покачав головой, старик, тем не менее, полез на верхние стеллажи и достал оттуда нужный ящик. Отсортировал то, что было нужно и, несмотря на мои протесты, заставил расписаться в журнале.

Поставив в графе витиеватую подпись "Псих", я отправился на стрельбище. Время до выезда было, есть чем себя занять. Как и предполагалось, ствол оказался с характером. Но терпение и труд сделали своё дело. Через час, я уже уверенно попадал в мишень на расстоянии пятисот метров. От напряжения вспотел, истратил двадцать два патрона, но справился. Теперь я в себе уверен.

Чистка заняла оставшееся время. В итоге пришёл уже к самому отъезду. Транспорт теперь был уже другой. КамАЗ с бронированными бортами и кабиной, по бокам имелись бойницы. Моя группа и приданные её два гранатомётчика с РПГ-7 грузились в первую, за ней следовала вторая такая же. Присутствовал БТР, то ли из другого мира, то ли просто после хорошего апгрейда, а среди всего этого стоял автобус, тоже с бронёй, но защита определённо слабая. Туда провели трёх человек в дорогих костюмах, выглядели все трое неважно. Возможно, это симптомы трясучки, но они подозрительно походили на сильное похмелье. Чуть позже туда провели трёх красивых женщин и пронесли два ящика с выпивкой и закусками. Едут в круиз.

Дорога должна была занять сутки, за это время пересечём несколько десятков кластеров, чего вполне хватит нашим подопечным. А наша задача в том, чтобы их не съели. Я как бы невзначай поинтересовался у Душмана, кто эти люди. Тот охотно пояснил:

— Вот этот лысый — Черпак — он у нас по деньгам главный, типа, министр финансов, а второй, тот, что выше других, — Прораб — он строительством заведовал, инженер вроде, а третий, который вот-вот помрёт, — это тот, кто типа самый главный, президент. Зовут его Додон. Не удивляйся, что руководство такое. Они, конечно, бухнуть и расслабиться не дураки, но этот город — их заслуга, всё налажено, всё работает.

Я ничему не удивлялся, только оставлял в памяти всё больше зарубок. Через месяц или около того, город этот ждут большие изменения. Мысленно уже кромсая на куски зажравшихся местных правителей, я закрыл глаза. Путешествие началось.

Отъехали мы от города километров на двадцать, уже успели проголодаться, но питаться предлагалось сухпайком, запивая его живчиком. Расход последнего, кстати, был бесконтрольным, наливали всем из общей канистры. Я, естественно, хлебал за двоих, как-никак много кластеров пересекаем, да и ранения ещё не зажили. Проблемы начались быстро. Колонна остановилась и всем приказали занять позицию. Я полез на крышу машины. Быстро разложил сошки и приник к прицелу. В той стороне, куда надлежало смотреть, разворачивалось непонятное действо. Огромная туша заражённого, я таких ещё не видел, надо полагать, элитник, разносила вдребезги небольшой барак.

Расстояние не позволяло оценить размеры твари, но доставала головой до середины второго этажа. Воевать с таким созданием даже мне можно было только на расстоянии. Этим я, собственно, и занялся. В прицел отчётливо была видна голова, похожая на котёл. Огромная пасть, куча бронещитков и два микроскопических глаза. Попасть в глаз было просто нереально. При всей своей огромной скорости, полёт пули занимает время, за которое голова монстра сместится. Когда голова твари повернулась ко мне затылком, появилась и перспектива. Споровый мешок, хоть и закрытый броневым капюшоном, виден был хорошо. Пробуем.

В плечо ощутимо толкнуло, по ушам ударил специфический глухой звук, крупный калибр ни с чем не спутаешь. Результат оправдал себя. Пуля ударила в нужное место, броня была пробита, а монстр, даже не увидев своего обидчика, опрокинулся на спину. Колонна отправилась к месту происшествия. Собственно, туда лежал наш путь, так что проехать мимо твари никак бы не получилось.

Два человека тут же выбрались из машины и отправились на вскрытие спорового мешка. Душман подошёл к машине начальства и начал им что-то объяснять, показывая при этом на меня. Оттуда что-то сказали, он кивнул и подошёл ко мне.

— Сказали, что если больше одной найдут, то одна твоя.

— Кто моя?

— Да ты вообще неграмотный, — фыркнул он, — жемчужина твоя, а в элитнике их явно не одна. Премия такая. Советую сразу слопать, а то слух пойдёт и прирежут тебя тайком. Все равно, что миллион баксов.

Я кивнул, богатство своё я оценивал куда скромнее. Не в миллион точно. Сразу вспомнил, что покойный Костыль мне за участие в операции предлагал жемчужину. Расчёт на новичка, незнакомого с уровнем цен. Они не то, что меня бы кинули, скорее всего и друг друга постреляли бы при дележе добычи. Вскоре в моих руках оказался чёрный шарик. Знахарь говорил, что безопасно раз в месяц, но лучше принять сейчас. Душман бал прав, спокойствие важнее. Медленно, так, чтобы видели все, я положил жемчужину на язык и запил живчиком. Глотнул и продемонстрировал открытый рот, в котором ничего не было.

Пока все смотрели представление со мной в главной роли, послышался женский голос со стороны руин:

— Молодые люди, помогите мне выбраться, моя обувь, увы, не приспособлена для ходьбы по завалам.

Голос принадлежал старушке, нет, не так, пожилой леди, одетой в красивое платье с ниткой бус на шее. Голову её прикрывала шляпка-котелок с вуалью. На руках примостился ободранный рыжий кот, который вцепился в неё когтями. Когда ее спасли, она продолжила рассказ:

— Я просто прогуливалась, при этом пахло чем-то мерзким, а внезапно всё изменилось, куда-то исчезли здания, а вместо торгового центра появилась эта избушка, — она указала пальцем на останки бревенчатого барака. Потом, когда я вошла внутрь, чтобы попросить о помощи, примчался этот разбойник, — она показала на кота, он запрыгнул мне на руки, прося защиты, а за ним мчался… не знаю кто, но кто-то очень большой. Вы его убили?

— Убили, можете не бояться, — ответил ей Пилат, пулемётчик из второй машины, — снайпер убил, а вам можно было посоветовать выбросить кота и спокойно уйти. Твари больше был интересен именно кот.

— Ах, бросьте! — возмутилась она, — как можно отдать столь прекрасное создание на растерзание взбесившемуся мутанту?

"Прекрасное создание" родом с ближайшей помойки, тем временем, сообразил, что опасности уже нет и, спрыгнув на землю, стал тереться об ноги. Такая тактика дала результаты, очень скоро он выпросил нехилый кусок колбасы.

— Мадам, — вмешался в разговор, вылезший из машины Додон, — забирайтесь к нам, я введу вам… введу вас в курс дела. И блохастого тоже возьмите, лишним не будет.

В итоге все трое скрылись в автобусе, а мы, поскольку ловить тут было уже нечего, также погрузились на машины.

— Неужели старую будет трахать? — поинтересовался я у Душмана.

— Может, и будет, — нехотя ответил тот, — от пресыщения, знаешь ли, всякое случается. К тому же, бабка эта вскоре помолодеет, а в молодости она далеко не уродиной была.

— А она хоть иммунная? — снова пристал я с расспросами — как я понял, перезагрузка только что произошла.

— Не только что, а больше часа назад, кластер быстрый, так что, скорее всего иммунная.

Снова выстроившись в колонну, мы продолжили путь. Пейзажи вокруг не блистали разнообразием, жильё попадалось лишь изредка. Степь и редкий лес. Поля, возделанные кем-то, и дороги разной степени убитости. Было скучно, кто-то пытался травить байки, но в грохоте машин ничего не было слышно. Прожевав шоколадку и хлебнув живца, я решил поспать, благо, машина большая и место есть. Положив под голову мешок, растянулся на полу.

Спал я довольно долго, когда меня разбудили по причине остановки, было уже темно. Бойцы быстро разворачивали лагерь. Разожгли костёр, хотя необходимости в нём я не видел. Мне объяснили, что на кластере безопасно, он завтра перезагрузится, так что все твари свалили заранее. Меня это не успокаивало, твари от тумана разбегаться должны, календарь им неведом. Но спорить со старшими товарищами не стал. Поскольку выспался я днём, ночью решил добровольно пойти в караул.

Со мной назначили ещё троих. Охраняемые продолжали веселье в автобусе. Я оставил винтовку в машине и, взяв в руки обрез, бродил вокруг лагеря, стараясь не смотреть в сторону света. Глаза быстро привыкли к темноте, и я вполне сносно мог наблюдать окружающую местность. Местность эта представляла собой редкий лес, неподалёку были остатки каких-то строений, но в качестве места для лагеря нас они не заинтересовали. Когда было уже далеко за полночь, я, удостоверившись, что никаких тварей поблизости нет, отправился к остальным. Тут резкое движение и звук, похожий на всхлип привлекли моё внимание. Я обернулся в ту сторону и увидел качающиеся ветки. А где-то вдалеке равномерное шуршание. Словно от волочения по сухим листьям тяжёлого предмета. Выскочив на поляну с машинами, я крикнул:

— Там кто-то был? — и указал нужное место.

— Сидор, вроде, до ветру пошёл, — ответили мне.

Только я хотел сказать, что Сидора упёрли твари, как звук раздался снова. Теперь с противоположной стороны лагеря. Короткий вскрик, быстро сменившийся бульканьем. Боец, опрометчиво прилёгший в опасной близости от деревьев, исчез, а мы, обернувшись, успели увидеть мускулистую спину похитителя, покрытую серой кожей.

— Лотерейщик, падла! — закричал кто-то и его голос потонул в грохоте очередей.

Минут через пять, когда Душман пинками и матом заставил всех прекратить стрельбу, стало видно срезанные деревья и кусты. Ни самого лотерейщика, ни унесённого им парня не было видно.

— Что это вообще? — спросил один парень, вставляя магазин в автомат.

— Бывает такое, — Душман сплюнул, — некоторые из них разум сохраняют, вот и этот, он понимает, что такое оружие, кого можно схватить, как уйти от огня. Диверсантом был, сука.

Тем временем, личный состав собрался вокруг автобусов с важными персонами. Ощетинились стволами во все стороны. Надо полагать, стоять так придётся до утра. Меня это не устраивало. Взяв в одну руку обрез, а в другую стилет, я двинулся в сторону леса. Душман пытался меня остановить, но я махнул рукой. После костра и ярких фар автомобилей, окружающая тьма должна была казаться непроглядной. Но, к своему удивлению, я начал различать силуэты деревьев, а когда напряг зрение, то и многие мелкие детали окружающего мира, которые и днём не сильно рассмотришь. Подарок Улья? Ночное зрение. Неплохо, даже прекрасно. Впрочем, скоро глаза начали уставать, пришлось вернуться к обычному зрению, но даже так дорогу было видно. Тварь я нашёл примерно в тридцати метрах от лагеря. Действительно, это был лотерейщик, развитый, скоро перейдёт на другую стадию развития, если доживёт. Монстр с упоением чавкал мясом убитого человека, услышав моё приближение, он поднял окровавленную физиономию, посмотрел на меня и, не посчитав опасным, начал вставать.

На этот раз острый для монстра ум изменил ему. Я, и правда, опасным не выглядел, обрез спрятал в чехол и держал в руках только стилет. Вот только и беззащитным я не был. Бросившегося в атаку монстра я встретил ударом в грудь, после чего схватил за шею одной рукой и, приподняв над землёй, ударил затылком о дерево. Его атака прошла впустую, когтистая лапа схватила воздух, тут я схватил его уже двумя руками и сдавил так, словно хотел задушить. Душить руками даже человека — задача непростая, но тут всё закончилось быстро, хрустнули позвонки, и огромная туша обмякла в моих руках. Победа. Задумчиво посмотрел на свои ладони. Зарубка на память: дрочить опасно, можно член оторвать.

Когда вышел к своим, держа на руках убитого товарища (второго так и не нашёл), встретили меня с радостью и подозрением. Я предложил пройти и посмотреть на убитую тварь, но желающих не нашлось. Тут из автобуса выбрался "президент". Был он в майке, лицо опухло, глаза были мутными. Выслушал доклад Душмана и попытался отдать распоряжения:

— Голову твари отрежьте… в лабораторию чтобы, — он изо всех сил пытался быть адекватным, но затуманенный алкоголем и наркотиками мозг поворачивался с трудом, — а погибших найти и похоронить… хотя, завтра же перезагрузка, положите здесь. Ты — он повернулся ко мне, — молодец, я тебя запомню… Псих, да?

— Он самый, — кивнул я.

Самый главный снова кивнул и начал залезать в автобус, сквозь открытую дверь я увидел ту самую старушку, что мы спасли от монстра накануне, она, улыбаясь, сидела в огромном кожаном кресле и держала в руке бокал, а из одежды на ней были только те самые бусы. Я вздохнул. Мне (начинайте смеяться) стало стыдно. Человек, сделавший своим хобби убийства себе подобных, покраснел, как третьеклассник, по ошибке зашедший в бордель.

Несмотря на то, что опасность миновала, в лагере нашем никто спать не ложился. При первых лучах солнца прочесали окружающую местность и нашли труп лотерейщика-диверсанта и второй его жертвы. Труп он унёс недалеко и спрятал на дереве, обезопасив заодно от возможных похитителей из числа менее развитых собратьев. Естественно, хоронить никого не стали. Уложили тела на подстилку из веток и накрыли куском брезента. Труп твари осмотрели с большим интересом, когда стала ясна причина смерти, на меня посмотрели с уважением, но и со страхом.

— Как? — высказал Душман общий вопрос.

— Дар, — коротко ответил я.

Никто ничего не понял, но допытываться не стали. Скоро мы начали собираться, по земле пополз уже знакомый туман, а на языке появился кислый привкус. Перезагрузка. Впрочем, торопились мы не так, чтобы сильно. Опытные люди умели считать время, запас у нас был.

Удивил нас Додон. Он, видимо, пришёл в себя и решил принять руководство экспедицией, для чего надел свой изрядно помятый костюм и, выгнав заместителя командира, расположился в кабине нашего КамАЗа. Если я правильно понял, дальнейший маршрут будет возвращением в Город, почти таким же извилистым путём. Бывалые говорили, что чаще всего обходится без приключений, но гарантий здесь никто не даёт. Их вообще, если честно нигде не дают, поэтому оружие держим под рукой и смотрим по сторонам.

Спокойствие длилось примерно до обеда, многие после бессонной ночи откровенно клевали носом, некоторые успели и поспать сидя или лёжа на железном полу. А потом началось. Водитель головной машины крикнул в рацию, что приближается орда. Я не знал, что такое орда, но спутники мои тут же повскакивали с мест и приготовились отстреливаться. Как я потом узнал, ордой и даже Ордой называли необъяснимую миграцию больших масс тварей на значительные расстояния. Там двигались десятки элитников, сотни руберов и неисчислимое количество низших заражённых. Естественно, что, оказавшись на пути у такой массы, можно и оружие не доставать, будь ты хоть на танке, вскроют, как консервы и слопают, даже не сбавляя ход. К счастью, оказалось, что у страха глаза велики. Толпа заражённых, которая предстала перед нами, на Орду или хотя бы на орду не тянула никак. С полсотни особей, часть довольно развитая, во главе был элитник, куда крупнее того, которого завалили вчера. Его сопровождали три рубера и примерно полдюжины кусачей. Примерно, потому что определить на глаз, к какой стадии относится заражённый, не всегда возможно. Тем более, что опыта в местной зоологии я пока не накопил.

Но, орда это или не орда, а проблемы нам могли создать серьёзные. Броня на машинах оставляла желать лучшего, да и с вооружением было так себе. Самым паскудным было то, что вчерашний лотерейщик с мозгами был, очевидно, не единственным таким. Руководитель стаи был тоже не пальцем деланный. По крайней мере, он хорошо понимал, что такое крупнокалиберный пулемёт. От первой очереди БТРа монстры кинулись врассыпную, так, что не зацепило никого. А потом, разделившись на две группы, стали охватывать наш караван. Водители, недолго думая, вдавили газ в пол и стали вырываться из клещей. Первой машине это удалось, ноги тварей всё-таки неспособны развивать скорость, сопоставимую со скоростью автомобиля на хорошей дороге, БТРу пришлось хуже, его зацепили два рубера, которые, находясь в мёртвой зоне, загнули пулемёт кверху и теперь старательно вскрывали башню. Снять их из снайперки не составило бы труда, но не во время движения. Кроме того, нам самим нужна была помощь. Двигались мы в конце колонны и две группы тварей набросились на нас с двух сторон.

К счастью, конструкторы машин, хоть и обделили их бронёй, но такой случай предусмотрели. На бортах были закреплены осколочные мины типа МОНок, они сработали, видимо, по сигналу водителя. Два взрыва с бортов на некоторое время сделали всех нас глухими, но зато эффективно очистили борта от непрошенных пассажиров. Сделано это было вовремя, поскольку броня уже начала поддаваться когтям, ещё немного и, оторвав лист они устроили бы мясной пир внутри будки. Обошлось. БТР, кстати, тоже пока держался, так и ехал с двумя руберами на броне, которые всё никак не могли оторвать броневой лист.

До Города было уже рукой подать. Никаких зигзагов мы уже не выписывали, лишь бы добраться до зоны действия городской артиллерии, которая легко отрежет нас от преследования. БТР вырвался вперёд, экипаж нашёл средство от нападавших, сбросил их, отстрелив дымовые гранаты. Убойность у них так себе, но с учётом эффекта неожиданности, помогло. Оба монстра слетели с брони и продолжили преследование в пешем порядке. Оторваться пока не получалось.

Как ни странно, автобус с VIP-пассажирами, до сих пор не был атакован. Он удачно притулился между двумя машинами, а водитель как-то умудрялся выдерживать скорость, подозреваю, что движок там был необычный. Кроме того, не стоит забывать, что один из них находится у нас в кабине, его тоже нужно сохранить. Постепенно мы начали отставать. Причиной была пробитая шина и снова повисшие на бортах твари. Мин больше не осталось, резкие повороты не помогали. Иногда удавалось через бойницу подстрелить то одну, то другую тварь. Но это была мелочь, крупные твари были определённо умнее и не подставлялись. На пути появилось здание. Простой трёхэтажный дом, согласно причудам Улья, оказавшийся посреди голого поля. Водитель поступил грамотно, он резко вильнул, съехав с дороги и прошёлся бортом по стене дома, трюк оказался удачным, примерно пять заражённых раздавило, точнее разглядеть я не смог, остальные посыпались как горох на дорогу. Уже легче.

Дальнейшая дорога была куда проще. Шаг за шагом мы избавлялись от висящих на бортах тварей, и, хотя все остальные машины ушли уже далеко, наша тоже имела все шансы спастись. Только об одном мы забыли. Вожак стаи выпал из нашего внимания. Где и как он передвигался, было не ясно, но у него получилось обогнать нашу машину и оказаться на её пути.

Вставать на пути КамАЗа, несущегося на скорости под сто километров в час, — идея плохая, даже если ты сам весишь за тонну. Элитник это понимал, поэтому от столкновения уклонился, но нанёс удар плечом, в который вложился от души. Машину накренило влево, ничего страшного не было, она могла выровняться, но неглупый монстр уже запрыгнул на крышу и своим весом усилил крен. Этого хватило. Тяжёлая машина упала на бок и, проехав ещё метров десять юзом на боку, остановилась.

Вскрыть кабину, пусть и усиленную стальными листами, для элитника — задача десяти секунд. Водитель, к счастью для себя пребывающий в отключке, быстро оказался в когтях и был почти целиком отправлен в пасть монстра. Та ж участь постигла бы и "президента", которому жить оставалось секунды три. То есть так было бы, если бы в дело не вмешался я. Люди, сидевшие в кунге, при падении получили травмы разной степени тяжести, большинство их было небоеспособно. Мне повезло, я смог удержаться за поручень. Спасла сила, данная мне Ульем. Можно было использовать снайперку. Выстрел в упор наверняка бы убил тварь, но, как на зло, винтовку завалило телами людей и достать её быстро не было никакой возможности. Оставалось использовать дар. Дверь кунга распахнулась, я выскочил, не представляя, как бороться с тварью, ростом в три метра и весом за тонну. Рука сама рванула из чехла обрез, прыжок — и я оказался на загривке твари, запустившей когтистую лапу в кабину и шарящей там в поисках вкусного человека. Стволы обреза я успел сунуть под бронированный капюшон и тут же нажал на спуск. Выстрел дуплетом ударил по ушам, две или три картечины, срикошетив, ударили мне в руку чуть ниже локтя. Рукоять обреза вырвало из руки, когда монстр вскинул голову. Но это всё были мелочи, главное было сделано, тварь, едва не придавив меня, рухнула на землю. Вместе с ней полетел кувырком и я.

На пару секунд я отключился, а когда пришёл в себя, увидел, как немного оклемавшиеся мужики выходят из машины, а Душман, голова которого была сильно разбита, вытаскивает из машины сильно помятого главу государства. Все были немного на взводе. Но криков не было, раненым оказывали помощь, а я подошёл к Додону.

— Опять ты? — спросил он усталым голосом, — хвалить не буду, похвала ни о чём, тебя наградят. Да, чего собственно, все потроха с него твои. Бери, пользуйся.

Я подобрал с земли обрез. Оказалось, что подстреленный монстр вскинул голову с такой силой, что что броневым "балконом" раздробил в щепки цевьё и погнул оба ствола. Жаль, хорошая была машина, неплохо послужила мне. Нужно будет новую достать, желательно, того же калибра.

— Не парься! — успокоил меня Додон, — тебе выдадут новую игрушку, я распоряжусь, и вот ещё что.

Он достал из кармана блокнот и, положив его на крышу лежащей машины, начал быстро писать.

— Пригласительный билет, — объяснил он, — придёшь на вечеринку, сам знаешь где, тебя пропустят. Оденься только поприличней. Оторвёшься по полной: бабы, выпивка, спек. Всё как у людей.

Взяв листок, я занялся споровым мешком элитника. Размером он превосходил половину футбольного мяча, вскрытие дало три чёрных жемчужины, одиннадцать горошин и двадцать восемь споранов. Был ещё янтарь, но его я отдал другим, поскольку понятия не имел, как из него получать наркотик. Забегая вперёд, замечу, что горох и спораны тоже потом тайком раздал мужикам. Разделывать было трудно, оказалось, что не только картечины поранили руку, запрыгнув на спину монстра, я рефлекторно ухватился за один из шипов, а тот своей остротой напоминал кинжал абхазского феодала. Ладонь была прорезана до кости, кровь лилась рекой, но всего этого я не заметил, слишком увлёкся схваткой. Теперь, когда увидел, стало больно, бинт остановил кровь, но пальцы слушались плохо.

Плевать, всё заживёт, Улей всё лечит. А теперь надо мыслить о том, как добраться до города. Поднять машину нам не светит, да и вряд ли она заведётся, кабина раскурочена до состояния металлолома. Идти пешком, с учётом количества раненых, было невозможно. К счастью, долго думать не пришлось, мы услышали рёв двигателей и на гребне холма показались машины. Два БТРа, танк, и несколько багги с пулемётами. Сила. Хоть и поздно, но приятно, теперь не будет проблемы с возвращением.

Мы погрузились и уже через полчаса были в черте города. Всех распустили по домам, Додон ещё раз поблагодарил меня и напомнил, чтобы я не забыл о приглашении. Не забуду. Не то, чтобы я был поклонником пьянства и извращённого секса, но разведка будет не лишней. Потереться среди первых лиц города, срисовать их рожи, попробовать запомнить распорядок дня. Это мне на руку.

Ну, а сейчас — на больничный. Сижу дома, залечиваю раны и тренируюсь. Жемчуг, взятый с последнего монстра я демонстративно сдал в банк на хранение, теперь меньше желающих будет залезть ко мне в дом. Несмотря на видеонаблюдение, жемчуг — слишком большой соблазн. Вы решились бы на кражу или разбой, если бы знали, что в неприметном деревянном домике лежит три миллиона долларов? Вот и я тоже. Теперь с меня вроде бы и взять нечего. Горох я буду употреблять ежедневно. Развитие не помешает никогда. Дар мой дорогого стоит.

Только одно дело ещё предстояло сделать. Додон, хоть и находился вечно под парами, но приказ отдал. На складе меня встретил всё тот же сварливый дед. На этот раз он не ворчал и не зажимал имущество. Наоборот, встретил меня радушно, и быстро принёс из глубин склада небольшой ящик. То, что он извлёк оттуда мне сначала показалось просто непонятным куском железа. Потом я подумал про инопланетный бластер, наконец, различил в нём револьвер огромных размеров.

— Что это? — поинтересовался я.

— Если я правильно понял приказ президента, нужно выдать короткоствольное оружие большого калибра. Так?

— Так, но я имел в виду короткоствольный дробовик, а это что?

— Револьвер, РШ-12, слышал про такой?

— Нет, — я взял в руки карманную гаубицу и заглянул в ствол, — калибр какой?

— Твой любимый, двенадцать и семь. Пять патронов в барабане, заряжается переламыванием вперёд. Пробивает всё на свете, разносит головы тварям до рубера включительно. Как тебе?

— Отлично, — ответил я продолжая осматривать ствол, — патроны есть?

— Не так, чтобы много, но полсотни отсчитать могу. Такой калибр редко кому нужен.

— Давай все.

— Держи, — он протянул мне джутовый мешок с кучей патронов, потом показал, как заряжать и разряжать револьвер. Интересным было то, что ствол был расположен ниже, чем у других револьверов и стрельба велась с нижней каморы. Как объяснил кладовщик, это сделано для того, чтобы уменьшить плечо отдачи, а то может и руку оторвать. Мне-то не оторвёт, удержу. Машинка нравилась мне всё больше. В отличие от дробовика, из неё можно было вести прицельную стрельбу на приличные дистанции.

— Кобура есть?

— Чего нет, того нет, есть мастерская в городе, закажи, тебе сошьют.

На этом мы расстались с кладовщиком, которого, надеюсь, больше не увидеть.

Глава восьмая

Два дня я провёл, валяясь дома на диване и поплёвывая в потолок. Живец хлебал как не в себя. Ранение ладони, в целом пустяковое, ограничивало мои возможности, надо было залечить его как можно быстрее. По ночам я, как и прежде, выходил на разведку. Это приносило свои плоды. Так, например, я нашёл дом, где развлекалась местная верхушка. Трёхэтажный особняк, обнесённый высоким забором. Внизу стояла охрана, на втором и третьем этажах происходило веселье. Скоро туда приду и я. Небожители решили допустить меня до райских удовольствий в благодарность за спасение.

А вот для работы, когда придёт время, могут возникнуть препятствия. Количество охраны мне неизвестно, но их там явно не один и не два. Я, скорее всего, справлюсь, но их убийство не входит в мои планы. Я просто не хочу их убивать. Да и непонятно, какими дарами они располагают. Наиболее опасен для меня дар сенса, позволяющий увидеть меня в темноте или через стену. Надо думать, как их выключить.

Ещё одно меня занимало. Представляя, как буду пытать неизвестного мне пока Грека, я вспомнил о флешке. Тут же сбегал в магазин за ноутбуком, стоил тот сущие копейки. Воткнув флешку, начал просматривать файлы. Половина была запаролена и доступа к ним не было. Доступны оказались видеозаписи. На одной из них была показана серия непонятных процедур, которые проводились над человеком, который пережил тяжёлые травмы. Такие повреждения невозможно залечить регулярным приёмом живца. Некие люди в белых халатах, чьи лица были старательно закрыты, вживляли в тело пострадавшего непонятные гаджеты. Просто куски пластика с торчащими проводами. Запись велась в течение нескольких дней, видно было, как пациент идёт на поправку, начинает двигаться, разговаривать. Потом обнаруживались некие способности, которые, если я правильно понял были не даром Улья, а следствием проведённых манипуляций. Некие высокотехнологичные имплантаты делали из человека сверхчеловека. То есть, примерно равного мне. Прыжки, подтягивания, сгибание руками предметов из металла. Плюс, что-то было с его зрением. Он умел распознавать скрытые от глаз предметы, то ли дар сенса, то ли искусственно вызванное умение. А возможно, нашли способ управлять дарами.

На остальных видеозаписях были похожие эксперименты. В глаза бросились опыты над беременной женщиной. С помощью неких зондов воздействовали на плод, потом (эксперимент был растянут во времени) на новорожденного, потом, в самом конце примерно шестичасовой записи, было объявлено, что эксперимент удался, хотя шансов почти не было. Как я понял, успех состоял в том, чтобы сделать ребёнка иммунным. В пояснениях говорилось не о стопроцентной иммунизации, а только об увеличении шансов не обернуться с достижением критической массы тела. Что-то около пятьдесят на пятьдесят, что даже на мой дилетантский взгляд много. Прорыв в исследованиях.

Только, что-то мне подсказывает, что прорыв этот, как и все остальные, неважно в том мире или в этом, будет достоянием немногих. Да и флешка имела довольно относительную цену. Она не раскрывала секреты самой процедуры, только показывала, что такое возможно. Допустим, подробности есть в тех файлах, которые закрыты паролями, но и они, даже будучи вскрытыми, окажутся бесполезными без соответствующей технической базы. Здесь, в Городе, есть некая лаборатория. Допускаю, что указанные процедуры могут провести и там, вот только для этого нужны будут те самые гаджеты, что вставлялись в тело, а их нужно где-то произвести. Даже у института, чьи возможности были мне неведомы, вряд ли была такая возможность. Где-то берут готовые.

Вывод: информация на флешке важна, но настоящую ценность она представляет только для самих институтских. Любой другой может только использовать её с целью шантажа института, ну, или просто продать её им.

Что собирался делать Грек с этой информацией, я ещё узнаю в приватном разговоре с ним. Пока же следует припрятать находку и впоследствии передать её хозяевам. Научные труды всегда вызывали у меня уважение, поэтому я отдам флешку, даже не прося ничего взамен.

Валяться на диване, хлебая попеременно живец и раствор гороха, мне скоро надоело, ночные вылазки уже не могли удовлетворить моё любопытство. Но для более глубокой разведки пришлось бы глушить охрану, чего я пока не мог себе позволить. Идти на приём в высший свет я пока не хотел, ожидая информации от Роксаны. И, надо отдать ей должное, эта информация появилась. На четвёртый день после возвращения из рейда мне принесли письмо, точнее записку с одним предложением: "Сегодня в пять часов в Ресторане. Р."

Как хорошо, когда город маленький и многие заведения существуют в единственном экземпляре, можно оставлять их безымянными, а чтобы подчеркнуть уникальность, можно писать с большой буквы. Город, Ресторан, Магазин, Туалет. Отлично, только надо переодеться, сомневаюсь, что туда пускают в трениках.

Пробежавшись по немногочисленным магазинам, я приобрёл брюки, рубашку и туфли. На пиджак меня не хватило, да и погода в последнее время была жаркая. А в пять часов вечера я уже перешагнул порог ресторана. С собой имел приличную сумму денег, а вот оружия никакого не взял. Даже пистолет. Прятать его негде, да и не нужно. Город оказался на удивление спокойным местом, даже пьяные рейдеры особо не чудили, ограничиваясь редкими драками между собой. Подбежавший официант первым делом попросил представиться. Я удивился, но имя назвал. Тот обрадовался и проводил меня в отдельный кабинет со столиком. Как оказалось, заказан он был на моё имя, а Роксана ещё не пришла. Как и полагается, я её подожду.

Чтобы не тратить время я попросил меню и принялся заказывать. В последние дни аппетит был просто зверским. Тренировки с сумасшедшими прыжками сжигали уйму энергии, а её надо было восполнять. И когда я уже начал ждать волшебную отбивную и салат, которые предполагалось запить красным сухим вином, появилась Она.

Сказать, что она изменилась — ничего не сказать. Улей омолаживает, это факт, но омолаживание занимает полгода-год. Здесь же, за неделю результат был потрясающий. Выходит, в непонятной лаборатории Города тоже не лаптем щи хлебают. Нашли какой-то способ подстегнуть омолаживающий эффект Улья. Выглядела она от силы на тридцать. Красота была ослепительной. Причёска, маникюр, макияж — всё по высшему разряду. Одета она была в короткое белое платье и туфли на таком каблуке, который позволял при желании плюнуть мне на макушку. Про драгоценности можно сказать, что их стоимость в старом мире приблизительно равнялась стоимости трёхкомнатной квартиры в центре столицы. Войдя в кабинет, она улыбнулась ослепительной белозубой улыбкой.

— Давно ждёшь? Привет, — она присела на кресло напротив, продемонстрировав длинные стройные ноги.

— Только пришёл. А ты изменилась. Не подскажешь секрет?

— Сама не знаю, со мной делали что-то, какие-то процедуры, от них я молодела. Всё остальное — моё от природы. Я такая была в молодости.

— Как с личной жизнью? — не стал я тянуть кота за причиндалы, — нашла кого?

— Тебя ведь Грек интересовал? Он здесь вроде местного КГБ. Разведка и контрразведка.

— Удалось подобраться?

— Более чем, — она усмехнулась, — я его жена.

— Лихо.

— Условно.

— Как это? — не понял я.

— Просто у Грека, как и у остальных местных правителей, жён несколько, и они ими часто обмениваются.

— Имел возможность ознакомиться с нравами городской верхушки, — я кратко рассказал о поездке.

— Не только, там в Доме удовольствий, каждый вечер происходит пьянство и разврат. Эти люди пресыщены жизнью до полного морального разложения. Большинство из них уже давно пребывают в прострации, с трудом соображая, где находятся. Относительно вменяемые только Грек и сам Додон. Водка и наркота, секс в самых извращённых формах. Та наша ночь в сравнении с этим — не более, чем детские обнимашки на лавочке. Среди команд мародёров есть и те, кто поставляет им женщин. Особенно малолетних девочек, которых они используют в оргиях.

— Я бы не был с ними так строг, — возразил я, — они построили существующую систему, которая, заметь, работает почти без всякого участия с их стороны.

— Да, согласна, это их заслуга. Поэтому народ их терпит. Но будь уверен, что, если с ними что-то случится, горевать никто не будет.

— А кто возьмёт власть в городе? Или её начнут делить, опрокинув весь город в кровавый хаос?

— Есть человек, — она понизила голос, — Харон, главный силовик. Все силы безопасности подчиняются по факту ему. И твой друг Душман тоже.

— И он готов встать и сказать: "Есть такая партия"?

— Не знаю, про какую партию ты говоришь, но ему не надо будет вставать и что-либо говорить. Он просто возьмёт власть. Молча. Народ либо проигнорирует, либо просто побоится.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто я сплю и с ним тоже. Собираюсь продолжать это и после переворота.

— Похвальное старание. А не боишься, что вас расколют?

— Представляешь, мне можно доверять любые секреты. Улей дал мне дар. Что-то вроде антиментат. Ни один ментат не может меня прочитать. Так что я — идеальный посредник для тайн. Мы есть будем?

— Я салат заказал и отбивную. Вино ещё. Закажи ещё что-нибудь.

— Долго ждать. Ты ешь отбивную, а я салат. Фигуру блюсти надо.

— Салат из крабовых палочек, — усмехнулся я, — под майонезом.

— Тогда мне отбивную.

На том и решили. Несколько минут мы молча ели принесённые официантом блюда. Когда осталось только вино, я продолжил разговор:

— Встречу с Хароном организовать сможешь?

— Смогу, но не сегодня. Он в отъезде.

— Сегодня и не надо. Сегодня я отдохну, а завтра схожу в ваш вертеп и посмотрю воочию. А то знания о кандидатах в покойники только поверхностные.

— Я пришлю тебе весть. Как сегодня.

— Идёт.

— Ну а теперь, — она встала с места, разулась и подошла ко мне, постепенно подтягивая платье вверх, — займёмся чем-нибудь весёлым, нам здесь никто не помешает.

Под платьем обнаружились абсолютно прозрачные трусики. Она попыталась сесть на меня, но я имел другие планы.

— Извини, но надо держать марку, — с этими словами я встал, подошёл к ней, развернул и нагнул в позу креветки, — я ведь маньяк, мне положено.

Одним движением я разорвал трусы и совершил как можно более грубый акт любви. Длился он недолго, но принёс удовлетворение нам обоим. Разогнувшись, она одёрнула платье и, откинув волосы с лица, чмокнула меня в щёку.

— Ещё увидимся, — прошептала она на прощание и выпорхнула из кабинета.

— До новых встреч, — прошептал я вслед.

Делать мне здесь было больше нечего. Допив остатки вина, я бросил на стол деньги и удалился в родные пенаты. Тренироваться после алкоголя — дело не самое полезное. Просто посижу дома и потренирую второй дар — ночное зрение. Если раньше я видел только силуэты, то теперь, после тренировок и гороха, окружающий мир в темноте виделся как в хороший ПНВ. Улей обо мне и правда заботится. Делает меня всё более совершенным убийцей.

Глава девятая

Утром меня позвали на работу. Что было, в сущности, справедливо. Раны мои затянулись, и пора было возвращаться к обязанностям снайпера и командира группы. Так я и сделал. Сегодня, к счастью, не нужно было сопровождать VIP-персон в опасные дали. Предстоял обычный рейд. В кластер в виде куска города. Вот только задачу поставили необычную. Нас не интересовали продукты, одежда, оружие. Твари, которых нужно убивать ради гороха и споранов — тоже. Целью рейда, в который отправилась только моя группа, была школа. Полагалось её захватить, согнать детей в помещение и ждать обращения, постепенно отделяя и отстреливая заражённых. Цель, в сущности, благая, если не задумываться о том, куда эти дети потом пойдут. Особенно девочки. А выбор моей кандидатуры не случаен. Я зарекомендовал себя хорошо, мне можно доверять щекотливые дела. Они правы, мне можно. Я действительно привезу им из рейда детишек для утех. Я вообще буду старательно выполнять все приказы. До наступления нужного времени. А потом… Воображение старательно рисовало мне картину будущих убийств, а машина, тем временем, несла нас к цели. Сапог, новый пулемётчик, проворчал под нос:

— Ждать, сортировать, мороки столько. Есть же анализ крови, вот и определили бы сразу. Полчаса делов.

— А ты умеешь работать с приборами? — поинтересовался я.

— Я — нет, так послали бы врача какого.

Видимо, врачи — материал слишком ценный, чтобы ими разбрасываться. Да и времени надо не так уж много. Часа четыре, ну пять. Кластер, вроде бы, быстрый.

Приехав на место, мы быстро взяли школу в кольцо. Но снаружи никого не оказалось, и мы вошли внутрь здания. Шёл урок, на отключение света никто не обратил внимания. Кластер быстрый, поэтому обращение начнётся уже через час. Паника начала подниматься тогда, когда первые классы согнали в актовый зал. Детей становилось всё больше. Учителя, как могли старались их угомонить. Помогало плохо. Стрелять, даже в воздух, я запретил.

Когда актовый зал был полон, а в классах никого не осталось, я выступил перед ними, объявив, что произошла катастрофа, мира, к которому они привыкли больше нет, а скоро не станет и их самих. Начнут превращаться в монстров. Реакция была предсказуемой. Особенно со стороны старшеклассников. "Это прикол какой-то, скрытая камера, наверно". Я оставил за ними право считать так, но напомнил, что при первых признаках сумасшествия будем расстреливать. Это остудило некоторые горячие головы. На какое-то время воцарилась тишина.

Примерно через полчаса началось. Первыми обращаться стали малыши, зато сразу по несколько человек. Их выволокли из зала на пожарную лестницу и каждому выстрелили в затылок. Никто не видел самого процесса, но звук выстрелов возымел действие. Тишина стала натурально гробовая, даже мелкие перестали плакать. Тем временем обернулся один выпускник, да не просто обернулся, а бросился на учителя и укусил за плечо. Вытаскивать его из толпы пришлось мне. Сломав ему обе руки, удалось выволочь на лестницу и отправить следом за первыми.

Шло время, росла гора упокоенных зомбаков, в зале царило отчаяние. Зараза добралась уже и до учителей. Когда обернулись сразу несколько человек в дальнем конце зала, их уже не стали никуда тащить, автоматчик дал длинную очередь, положив всех. Нескольких ранило рикошетом, но к этому отнеслись спокойно, если окажутся иммунными, то раны заживут, а если нет, то какая разница. Количество перевалило за половину. Здесь было около пятисот человек, теперь остались едва две сотни. Часть была в ступоре, часть плакала, кто-то пытался улизнуть, ему на всякий случай прострелили ногу. Ещё группа сошедших с ума набросилась на своих товарищей, раздался визг, пришлось мне кинуться в гущу событий и лично упокоить каждого заражённого, свернув ему шею.

Всё когда-нибудь заканчивается. Вот перед нами было уже три десятка школьников всех возрастов. Уже минут пятнадцать никто из них не обернулся, хотя трудно отличить признаки сумасшествия с тем шоком, в котором они пребывали.

— Засеки двадцать минут, — велел я бойцу, — если больше никто, то этих грузим.

За оставшиеся двадцать минут было только одно обращение. Самый маленький, явно первоклассник тихо заурчал и попытался укусить стоящую рядом девушку. Та с визгом отскочила, а один из бойцов, по-ковбойски выхватив пистолет, прострелил ему голову.

На этом нашу миссию можно было считать оконченной, я приказал грузить спасённых в машину. Попутно объявил им, что они — избранные, что у них иммунитет. Когда уже почти все они перебрались в машину, ко мне подошёл один боец, звали его, кажется, Череп, и шёпотом попросил:

— Командир, ты резкий, я знаю, но бабы у меня не было уже месяц, можно одну?

— Товар испортишь.

— Да мне бы хоть в каску настрелять, и то хлеб, — он выразительно посмотрел на выжившую старшеклассницу.

Я поморщился.

— Пять минут, и тихо. Не успеешь, уедем без вас.

Тот обрадовано кивнул и вернулся в зал, утащив за руку девушку. Пяти минут им хватило. Он вышел довольный, она выглядела озадаченной, и не более того. Вешаться из-за порушенной девичьей чести точно не станет.

По приезду в город, всех спасённых сдали под роспись. Я как бы невзначай поинтересовался, что с ними будет. Принимающий усмехнулся и заверил, что ничего ужасного. Девки, конечно, пойдут известно куда, а парней в школу отправят. Да и девок потом тоже отпустят. Насовсем они никому не нужны. Мелких часто усыновляют или удочеряют. Своих детей иметь противопоказано, так чужих иммунных берут. Ответ меня удовлетворил. Отцы города — моральные разложенцы, но не злодеи.

Работы на сегодня не было. Расчёт получили сразу, и сумма была куда больше, чем после поездки за продуктами. Вообще, как я понял, платили здесь хорошо всем, материальных благ хватало и каждый, кто хоть где-нибудь работал, был вполне обеспеченным человеком. Мужики спешно двинули в винный магазин. Все они матёрые головорезы, но даже для них сегодняшняя работа была стрессом. Перестрелять такую кучу детей, пусть и обернувшихся, — задача непростая. Череп тайком подошёл ко мне и поблагодарил.

— Понимаю, командир, звучит смешно, но я с ней договорился. Её там продержат с месяц и выкинут, а я — вот он, найдёт меня и поженимся.

— Совет да любовь, — фыркнул я, — удачи в семейной и личной жизни.

Из уважения к мужикам, опрокинул стопку за упокой души детей и отправился домой. Сегодня иду на разведку. Ночь обещает быть длинной.

Когда часы показали семь, я начал собираться. Оделся так же, как и в ресторан. Взял клочок бумаги, служивший приглашением. Оружия, как и раньше не брал. Во-первых, с ним не пустят, во-вторых, никого убивать пока не собираюсь, в-третьих, я сам по себе оружие.

То, что знающие люди называли Домом удовольствий, было трёхэтажным особняком довольно большой площади, построенный из красного кирпича с претензией на архитектуру эпохи Ренессанса. Классическую форму немного портили современные пластиковые окна с тонировкой. Первый этаж занимала охрана и прислуга, а второй и третий служили вертепом разврата сильным стаба сего.

Собственно, охрана ничего и не охраняла. Фейсконтроль был не нужен. Завсегдатаев заведения все знали в лицо, а живой товар привозили доверенные люди. Я, как посторонний человек, привлёк внимание, но бумага за подписью не абы кого, а самого президента, решила все вопросы. Охранник показал рукой в сторону лестницы и велел проходить.

Поднявшись по лестнице и открыв простую деревянную дверь. Я оказался там, куда простым смертным вход заказан. Хотя они, простые смертные, и так прекрасно осведомлены о том, что здесь происходит. Моему взору открылся большой зал, сопоставимый с тренажёрным, где я когда-то работал, стены были обшиты тёмно-красными обоями, множество зеркал было вмонтировано в стены и потолок. Местами стояли ширмы, которые ничего толком не закрывали, некоторое количество мебели, в основном кроватей, дополнялось ковриками на полу. В дальнем конце зала был бассейн, подсвеченный лампами на дне. В зале тихо играла музыка, что-то из классики, Вивальди, кажется.

Сказать, что увиденное меня поразило, я не могу. Мало ли как люди развлекаются. Прямо по курсу в кресле расположился голый мужик с зеркальной болезнью. Перед ним на коленях стояла девочка лет двенадцати и старательно делала минет. По ней незаметно было, что она шокирована или напугана. Видимо, давно здесь, привыкла. Чуть дальше, завернув за угол, я встретил Роксану. Её латексный костюм выглядел бы почти приличным, если бы не вырезы на груди и между ног. Она охаживала стеком ещё одного жиробаса, прикованного к бильярдному столу. Тот громко мычал, но издавать какие-либо иные звуки не позволял кляп. Увидев меня, она приостановила экзекуцию и, потянувшись ко мне, страстно поцеловала.

— Развлекаешься?

— Пока только смотрю. Это важнее.

Чуть дальше, где располагался бассейн, плавал уже известный мне Прораб в компании двух юных девушек, одна из которых была той самой "суженой" моего коллеги Черепа. Обойдя ещё несколько комнат, встретил старушку, которую спасли в рейде. Над ней тоже потрудились специалисты, выглядела она уже не на семьдесят лет, а на пятьдесят или около того. Одеждой, как и все тут она не заморачивалась, только корсет, призванный скрыть недостатки талии и поддержать отвисающую грудь. Но, кроме шуток, тётка красивая, несмотря на возраст.

— Мой спаситель! — она меня узнала, — вы тогда отличились, а я так вас и не отблагодарила.

Обращение на "вы" звучало, мягко говоря, странно. К соучастнику оргии так не обращаются.

— Думаю, ещё успеете отблагодарить, — ответил я ей, снимая рубашку, — ведь не последний день живём.

Однако, благодарить меня здесь и сейчас она не стала, я пошёл дальше. На этом празднике жизни меня интересовали не только и не столько женщины всех возрастов и любой комплекции, сколько те невзрачные мужики, которые их пользовали. Надо бы с Роксаной поговорить наедине. Имена, адреса, явки пароли. Ну и Грека самого показать не мешает, если он здесь, конечно.

Ближе к центру зала вертелась вокруг шеста голая танцовщица, на лицо, откровенно говоря, страшненькая, но спортивную фигуру я не мог не оценить. Сам бывший тренер, знаю, о чём говорю. Моя мускулистая фигура тоже неплохо смотрелась на фоне местных мужиков, их, как водится, за другое "любили". Но приступать к развлечениям рано. Чуть дальше стояла прикованная за руки женщина голая и на позднем сроке беременности. Я вздохнул, кому-то явно не хватает новизны ощущений. Её хлестала плетью другая девушка, одетая в чулки и лисий хвост, закреплённый… понятно где. Впрочем, хлестала без энтузиазма, да и плеть из магазина следов почти не оставляла.

Поднявшись на второй этаж, я увидел там более спокойную обстановку. Голых девок было меньше, а столов с горой спиртного и закуски, больше. За одним из столов, в дальнем конце зала сидели двое. Одним был местный президент Додон, а второго я пока не знал, но что-то мне подсказывало, что это и есть тот, кого я ищу. Хотя бы по логике. Роксана говорила, что из местного руководства вменяемых только двое Додон и Грек, вот и выходит, что они передо мной. Нет, понятно, что и они тоже были пьяны, а под столом сидела очередная голая малолетка, перебиравшаяся от одного к другому. Но сами они при этом общались на серьёзные темы, а при моём приближении остановили разговор.

— А вот и тот человек, благодаря которому я здесь сижу, — воскликнул Додон, — как тебе вечеринка?

— Очень даже, — кивнул я, присаживаясь за стол. Невидимая рука тут же занялась ширинкой, — много знакомых, кстати, встретил.

— Городок маленький, здесь все всех знают, развлекайся, ни в чём себе не отказывай, — он протянул мне хрустальный стакан, наполовину заполненный янтарной жидкостью.

— За Город! — сказал я торжественно и опрокинул залпом напиток, оказавшийся отличным на вкус.

После этого я, не желая мешать большим дядям вести дискуссию, я встал и, аккуратно отстыковав присосавшуюся девочку, отправился дальше.

Спустившись на первый этаж, снова подошёл к Роксане. Та, уже закончив экзекуцию, вынула у жертвы кляп изо рта и уселась ему на лицо. Я подошёл и зашептал на ухо, надеюсь, за шумом музыки никто не услышит:

— Эти наверху, это Додон и Грек.

— Да — ответила она, раскачиваясь, — Грек — тот чернявый с горбатым носом.

— Остальной бомонд здесь?

— Да, сегодня все, — она застонала, мазохист внизу, видимо старался.

— Вкратце перечисли имена. Грек, Додон, Черпак, Прораб. Кто ещё?

— Это, — она показала на торчащую из-за её ягодиц лысину, — Ленин, он здесь за главного снабженца. Отвечает за снабжение продуктами. Раньше отвечал, сейчас сам видишь.

— А те двое? — продолжал я расспрашивать, показывая на пару мужиков дуплетом трахавших средних лет даму с огромными сиськами.

— Тот, что снизу — Трактор, он техникой занимался, а сверху, местный прокурор, его Химик зовут. Ещё Харон, но он тут не бывает. Делом занят.

Тщательно запомнив имена и лица (кроме, конечно, Ленина, но его по лысине узнаю), я счёл свою миссию на сегодня выполненной.

— Когда Харона увижу?

— Завтра, вечером, я договорилась…

Тут наш диалог прекратился, причём по причинам вполне обыденным, у собеседницы случился оргазм. Оставив её наедине со своими удовольствиями, я обнаружил бар с напитками, вмонтированный в стену. Между бутылками стоял также стаканчик с готовыми шприцами, содержащими от одного до трёх кубиков оранжевой жидкости. Нда. Знают люди толк в удовольствиях. Не стоит от них отставать. Я опрокинул ещё сто грамм коньяка и начал искать удовольствий для себя. Не придумал ничего другого, как отловить, теперь уже бывшую, старушку и потребовать с неё благодарности. Занялись мы этим на просторной кровати, а спустя минут десять, к нам присоединилась девушка из бассейна.

Дальнейшее помню весьма смутно. В перерывах прикладывался к спиртному. Помню, как драл поочерёдно двух малолеток, потом ещё какая-то дама попросила наказать её ремнём. Я это сделал, жалея, что ремень не армейский с пряжкой. Потом нашлась Роксана, я разорвал латекс (он, оказывается, рвётся), после чего отпользовал в извращённой и особо циничной форме, а что было дальше, не помню. Проснулся дома.

Глава десятая

Пробуждение было тяжёлым. Но куда легче, чем можно было ожидать. Голова почти не болела, качество алкоголя сыграло свою роль. С одеждой было печально. Везли меня сюда, как я понял, голым, всё осталось там. Ну да ладно. Сдаётся мне, это был первый и последний поход по злачным местам, больше мне брюки с рубашкой не пригодятся. Возле кровати обнаружил бутылку минералки, надо будет сказать спасибо охранникам, которые везли меня домой, это их работа.

Когда отхлебнул из бутылки и слегка размялся, снова почувствовал себя человеком. Пора приступать, где Харон с информацией? Словно в ответ на мой вопрос, в дверь постучали. Кинулся было открывать, но вспомнил, что я голый, и отправился на поиски трусов. За дверью стоял посыльный. Который извинился за то, что потревожил в столь ранний час, но всё же передал мне послание от Харона. Тот предлагал встретиться за Городом, вкратце описав место встречи. Интересно, что у него на уме?

На уме у него могло быть всякое, поэтому я, собираясь, взял свой мега-револьвер, а также привычные нож и стилет. Ехать решил на своей машине.

Местом встречи был заброшенный дом, примерно в десяти километрах от городских ворот. Дом представлял собой панельную пятиэтажку. Стояла она здесь не так уж давно, недели две. Вряд ли больше. Следов разрушений было немного, несколько выбитых стёкол, огромное пятно крови на двери подъезда. Кластер загрузился. Люди обернулись, поели друг друга и разошлись. Развитых заражённых здесь явно не было.

Харон встретил меня у двери подъезда. Это был высокий мужчина, на вид ему было лет сорок, но возраст в Улье всегда величина относительная. Черные волосы были с обильной сединой. Серые глаза смотрели, словно просвечивая меня рентгеном. Возможно, и в самом деле просвечивал. Улей и такие дары раздаёт. Одет от был не в камуфляж, как полагалось бы военному, и не в дорогой костюм с галстуком, как другие местные воротилы, а во что-то типа повседневной формы офицера. В наличии были погоны и эмблемы неизвестного рода войск.

— Доброе утро, — поздоровался я, чтобы начать разговор, — ждёте меня?

— Предлагаю на "ты", — он протянул руку. — да, жду. Роксана сказала, чего ты хочешь. Это правда?

— Смотря, что она рассказала, женщины, знаешь ли, склонны преувеличивать.

— Ты собрался убить президента?

— И его и остальных "отцов города", а что?

— Зачем?

— Это ошибка. Делают её умные люди. Проблема умных людей в том, что чаще всего они и окружающих считают умными. И в действиях человека всегда ищут рациональное зерно. Им в голову не приходит, что великие дела, или, в моём случае, преступления можно делать исключительно по зову души. Мне нравится это делать, — таков ответ.

— То есть, — он задумался, — ты собираешься убить верхушку города, что сделать не так легко и грозит массой опасностей. И всё это только потому, что твоя левая нога так хочет?

— Бинго! — воскликнул я.

— И ничего за это не потребуешь?

— Если получится в процессе взять какую-либо добычу, я её возьму. Убивать по найму — не моё.

— И я тебе ничего не должен?

— Я не знаю, были в истории твоего мира такие личности, как Авраам Линкольн и Сергей Киров, но если были, подробно изучи обстоятельства их смерти. Тогда поймёшь, чего стоит вовремя подпущенный маньяк-одиночка.

— И никто не узнает, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал он, — никто не догадается, что маньяк работал с ведома и согласия того, чья задача — обеспечивать безопасность.

— И тут встаёт вопрос, — я начал развивать щекотливую тему, — что для тебя выгоднее всего отловить меня сразу после убийства и устранить. Так ты и работу свою сделаешь, пусть и с опозданием, да и перед горожанами будешь чист. На тебя точно не подумают. Ну и тогда уже точно никто не расскажет. Роксану, кстати, тоже убить надо будет.

— Думаешь, я так сделаю?

— А разве нет? Ты, в отличие от меня, мыслишь рационально. Главное для тебя — польза. И к своей выгоде ты просто обязан убить меня и её. А заодно всех, с кем я общался.

— Ты прав, гарантий дать не могу. Только моё честное слово.

— На том и решим. Мне нужна информация. Поможешь?

— Спрашивай.

— Первое: досье на всех жертв. Меня интересуют их дары, кто что может. Второе: если я даже останусь в живых, ты всё равно повесишь на меня всех собак. Верно?

Он кивнул.

— Есть система опознавания людей ментатами. Так?

— Да. Это называется ментальная метка. Набор знаков на бумаге, рассылается для розыска по всем стабам.

— Её нужно уничтожить. А копия, как я понял, у ментата в голове?

— Да.

— Неприятно расстраивать, но ментата будете искать нового.

— Найдём. Дальше?

— А дальше — всё. Момент, подходящий для дела. Свободный выезд из города. И ещё. Грек мне нужен живым.

— Зачем?

— Есть вопросы к нему. Потом убью. А из города увезу живым.

Он вздохнул.

— Это всё?

— По мелочи кое-что. Патроны к винтовке. Я, кстати, её с собой заберу, патроны к револьверу, — я похлопал себя по бедру, — их только ксер делает.

— Сделаем. На склад придёшь, всё получишь. Ещё?

— Всё. Сижу на месте, жду сигнала.

— Ждать недолго, пару дней всего.

— Идёт.

На этом мы расстались. Куда он подался, я не знаю, сам я сел в машину и, немного проехав по окрестностям, вернулся в город. На работу больше не ходил. Остатки бумажных денег истратил на подготовку к отъезду. Запас еды, живца, патронов. С последними помогли на складе. Когда я туда пришёл, то помимо старого кладовщика застал там ещё и ксера. Это был молодой толстый парень в очках. Зачем ему очки, если зрение в Улье у всех становится отличным? Умным хочет выглядеть?

Как бы то ни было, а за полчаса он наклепал мне полсотни патронов к револьверу. Я впервые видел этот процесс. В одной руке он зажимал образец. Патроны были крупные, но в кулак помещались. В другую брал несколько патронов другого калибра пистолетных или автоматных. Потом зачем-то зажмуривался и как-то по-особому напрягал голову. А уже через секунду в кулаке оказывался второй патрон. Я хотел, чтобы он копировал бронебойные, он согласился, но объяснил, что из-за несовпадения состава качество может хромать. Да и ладно, когда патроны заполнили приличных размеров мешок, он уже выдохся и заявил, что больше не сможет. Больше и не требовалось. Мне и эти патроны расстрелять будет сложно. А кладовщик отсыпал патронов к винтовке. Теперь я обеспечен на небольшую войну.

Ближе к вечеру посыльный принёс досье на всех. Там была краткая биография, занимаемая должность, связи, и, что интересовало меня более всего, дары, имеющиеся у каждого.

Оказалось, что волновался я зря. Опасными были только Прораб с хорошо развитым телекинезом, да сам Додон, умеющий ослеплять противника на две-три секунды. Эти умрут первыми. Остальные умели всякое, то, что даже при хорошем развитии для защиты использовать сложно. Как, скажите, использовать умение взлетать на десять сантиметров? Причём дальнейшее развитие увеличивает не высоту полёта, а время. Висел в воздухе десять секунд, стал висеть двадцать. Или, например, менять цвет бумаги. Была синяя, стала белая. Только надписи уничтожать. Интересный дар был у Грека. Не знаю, как такое возможно, но он умел по почерку вычислять, кто это написал. У двоих был слабый дар ментата. Ещё один умел передвигаться в пространстве. Телепорт действовал только на метр и мог быть повторён не более четырёх раз. Учтём. В конце указывалось, что перечисленные граждане, хоть и являются старожилами Улья, но имеют слабо выраженные дары ввиду того, что, панически боясь стать квазами, почти не принимали не только жемчуг, но даже и горох. Панически боялись. Боялись бы меньше, остались бы живы.

Еду я заказал на дом, здесь была такая услуга. Не хотелось никого видеть. Я сидел на кровати и в полной темноте, которая не мешала мне видеть, обдумывал план действий. Перед глазами стоял Дом удовольствий. На третьем этаже окна обычно были открыты. Входить желательно там. При входе через дверь поневоле придётся убивать охрану, а это не входит в мои планы, да и время потеряю, что может быть критичным.

Тем же путём обратно, вот только Грек может создать проблемы. Он толстый, в окно пролезет с трудом, да и прыгать с третьего этажа и одному тяжело, а с такой тушей на плечах и вовсе чревато травмами. И бросать не хочется. Разберёмся по ходу пьесы. Оружие — только холодное, шуметь нельзя ни в коем случае.

Размышляя так, я не заметил, как наступил рассвет. Скоро должны были поступить вести от Харона. Работать без информации тоже можно, но не хочется упустить что-то или кого-то. В ожидании успел подремать пару часов. Разбудил меня стук в дверь. На пороге, вместо привычных безликих курьеров, стоял Душман. Он протянул мне запечатанный конверт, но уходить не стал.

— Харон ждёт ответа на письмо, — пояснил он, — устно, со мной.

Я, не торопясь, разорвал пакет. В письме несколькими строками описывалось, что и как будет происходить. Выходило, что клиенты будут на месте, только Грека он задержит, тот будет у себя на квартире, адрес прилагался, да я и так его знал. На всю операцию отводилось два часа, с девяти до одиннадцати. В двенадцатом часу я должен буду выехать через ворота. Ну, или меня расстреляют на выезде. Говорилось там и о том, что Душман в теме и говорить ему можно всё. Допустим.

— Передай Харону, — ответил я, — что так и будет. Сначала все, потом один, дальше прощаемся.

— Понял, удачи тебе.

Душман развернулся и вышел, а я, посмотрев на часы, вновь погрузился в раздумья. Ожидаемое дело не составит никаких трудностей, все проблемы связывались только с Хароном и его людьми. Когда во мне отпадёт надобность, случиться может многое. Никакой дар не поможет против снарядов зенитки. Несмотря на волнение, я заставил себя уснуть. В таком деле ясная голова дорогого стоит. Глаза открылись только в половине восьмого.

Глава одиннадцатая

Собираться не было нужды. Вещи давно лежали в машине. Денег у меня не оставалось, жемчуг загодя забрал из банка. Из одежды выбрал спортивный костюм и кеды. Ночного камуфляжа у меня нет, да и в окна удобнее пролезать в спортивном. Ремень с ножами и револьвером просто надел поверх.

В половину девятого начинало темнеть. Вообще, все астрономические явления в Улье были непостоянны и сопровождались странностями. Даже смена дня и ночи была непостоянной и гуляла туда-сюда примерно на полчаса. Как бы то ни было, а время пришло. Я сел в машину и медленно отъехал от дома, теперь уже бывшего.

Первым пунктом моей программы был вовсе не Дом удовольствий, а квартира местного ментата. Того самого, что присутствовал на допросе. Меня и так объявят убийцей, и информация уйдёт в другие стабы, но при отсутствии ментальной метки будет всё же гораздо легче.

Как думаете, что следует отвечать ментату на вопрос "Кто там?", чтобы он открыл дверь? Он ведь любую ложь чует. Получалось, что соврать про соседа снизу, которого затопило, не выйдет. А единственная правда заключалась в том, что я пришёл его убивать, вряд ли после такого дверь откроет.

Спасло ситуацию то, что Город и правда был спокойным, криминал в нём практически не существовал, а, следовательно, и стальные двери за ненадобностью никто не ставил. Поэтому, на вопрос "Кто там", я просто и без затей ударил ногой в область замка. Замок был прочный, а вот о косяке такого не скажешь. Щепки полетели в разные стороны, а я, влетев в квартиру, подмял под себя вяло сопротивляющегося ментата.

Оказалось, не всё так просто. Дар ментата был узкоспециализированным, я не представлял, как можно использовать его для боя. Оказалось, можно. Будучи не в силах противопоставить мне что-либо в рукопашной, он нанёс ментальный удар (красиво звучит, сам придумал). Голову стиснула боль, словно кто-то сжимал мой мозг в кулаке. Ещё секунда, и я бы отключился. Но, к счастью, этого не произошло. Годы тренировок не прошли даром, и руки мои могли работать без всякого участия мозга. Они и сделали за меня всё. Шея ментата была свёрнута и всякое воздействие на меня словно ножом отрезало. Однако. Зарубка на память: ментаты опасны.

Я прикрыл за собой дверь и вышел. Соседи слышали шум, но пока вызовут полицию, пока разберутся, в чём дело, пока начнут искать, я уже покину город.

Следующая остановка — Дом удовольствий. Хотелось бы представить себя благородным ангелом смерти, предающим огню и мечу обитель грязи и разврата. Прекрасный образ, только себе я врать не привык. Я сам ничего не имею против грязи и разврата, сам такой, поэтому и никакой ненависти к этим людям я не испытываю. Разве может быть ненависть охотника к жертве? Человек, глядящий сквозь прицел на благородного оленя, разве ненавидит он его? Нет, он только предвкушает азарт погони, вкусное мясо и дорогой трофей на стену. Приступим.

Жемчуг и горох сделали своё дело, на третий этаж я поднялся в два прыжка, цепляясь за выступы стены. Нужное мне окно было приоткрыто, и только москитная сетка отделяла меня от внутреннего помещения. Естественно, что выбить её труда не составило. Перед прыжком я раскатал на лицо маску, не особо нужно, но поможет на первое время. Свидетелей убийств останется много.

Первой жертвой пал Ленин. Не хочу даже описывать, за каким занятием он принял смерть. Стилет с мерзким чавкающим звуком пробил его лысину, погрузившись в череп сантиметров на пять. Извращенцу этого хватило с избытком, а вторым на этаже оказался сам Додон. Президент успел воспользоваться своим даром, я временно потерял зрение. Было это весьма неприятно, но жертве не помогло. Какой толк от моей временной слепоты, если тело моё уже летит по воздуху в прыжке. Я сбил его с ног и поступил так же, как и с ментатом. Сломал шею. На этаже оказался ещё один мужчина. Судя по комплекции, это был охранник с первого этажа, которого позвали дополнить картину. Он оказался слишком медлительным, возможно успел выпить или спеком закинуться, но ни оказать мне сопротивление, ни позвать на помощь, не смог. Удар ножа в сердце оборвал и его жизнь. Вот так, не в то время, не в том месте.

На второй этаж спустился как можно быстрее, поскольку крики женщин с третьего начали уже заглушать музыку. Первый объект — Прораб. Он по традиции ихтиандрил в бассейне. Лежал на воде, держась руками за поручень, а две шлюхи поочерёдно работали над ним. От удовольствия он зажмурился и не увидел человека в чёрном, подошедшего к нему сзади. Взмах руки с ножом и горло оказалось прорезано почти до позвоночника. Из разрезанной трахеи вырвались хрипы и шипение, а вода резко окрасилась красным. Прыжок с места и Химик оказался прибит к стене стилетом. Точно в сердце. Не тратя времени на выдёргивание инструмента, я в несколько ударов отправил в нокаут Черпака и Трактора, объединившихся с двумя шлюхами в заковыристой позе. Всё? Всё.

Уже не торопясь, и не обращая внимания на крики девок, я взял нож и каждому перерезал артерию на шее. Готово. Только инструмент забрать. Обернувшись к Химику, я увидел, что он жив и в сознании. Как такое могло быть с человеком, которому сердце проткнули, я понимать отказывался. Он хрипел и таращил на меня глаза, пришлось помочь ему уйти. Напрягшись, я выдернул стилет из груди и обратным движением вогнал ему в глаз. Этого хватило, без мозга даже монстры не живут.

Теперь бегом наверх и обратно в окно. Пробегая мимо богатого стола, я не удержался и, подняв графин с виски, приложился к нему. Сделав несколько глотков, я оглядел притихшую по углам "обслугу" и благополучно выпрыгнул в то же окно, больно отбив пятки при падении. Алкоголь действия не оказывал, адреналин брал своё. Осталось последнее. Время поджимает, сейчас поднимут панику, а после непременно доложат Харону, что не так страшно и Греку, которого мне нужно, во что бы то ни стало, найти первым.

В маленьком городе нет больших расстояний, через пять минут я уже вылез из машины перед достаточно скромным кирпичным домом в два этажа. Здесь и жил Грек. Калитка в заборе оказалась открытой, что меня не только обрадовало, но и насторожило. Открыта была и дверь в дом. Когда я вошёл, меня встретили трое. Первые двое были Хароном и Душманом, а третьим был Грек, сидящий на полу в позе эмбриона, связанный капроновой верёвкой как мясной деликатес. Под обоими глазами его расползлись огромные синяки. Во рту торчал кляп. Взгляд заплывших жиром карих глаз не мог сфокусироваться, как бывает при сотрясении мозга.

— Дело сделано? — спокойным и негромким голосом поинтересовался Харон.

— Сделано, если ты про других. А этого я увезу с собой.

— Договорились, ты упоминал добычу.

С этими словами он подошёл к стене, снял картину и легко открыл дверцу сейфа.

— Казна, — прокомментировал он свои действия.

В сейфе стояли огромные стеклянные вазы, наполненные жемчугом, красным и чёрным. Количество было таким, что, по меркам старого мира, владелец этого должен быть Рокфеллером.

— Возьми, сколько нужно, — Харон указал на вазы, — остальное — наше, на тебя спишем, помни это.

— Так ты не планируешь меня убивать? — ехидно поинтересовался я.

— Нет. Но это могут сделать другие. Более того, часть наиболее беспокойных граждан я намеренно направлю по твоему следу. Мне они не нужны.

— А пойдут?

— Естественно! — он усмехнулся, — одно дело мстить за нескольких никчёмных, вроде как, правителей. И совсем другое, — искать человека, похитившего гору жемчуга. Так что, лучше возьми, чтобы не зря.

Я подошёл к сейфу и демонстративно отсчитал двадцать четыре красных шарика. Свои действия прокомментировал так:

— Знахарь завещал по одной в месяц, это мне на два года. Дальше я не загадываю.

— Дело твоё, — они переглянулись, — время дорого, забирай эту тушу и проваливай, ещё только одна просьба к тебе, выполни по возможности.

— Говори.

— На выезде из города две башни, на каждой по два человека. Их нужно убить. Они откроют двери, услышав твоё имя, я им приказал, но нужно, чтобы о моём приказе не узнал никто.

— Без шума не получится, а на шум откроют огонь остальные.

— Если без фар ехать будешь, не попадут, только без фар ехать по дороге, где справа и слева мины — удовольствие сомнительное, но я уверен, что ты справишься.

— А прожекторы? Кроме того, из пулемёта можно и вслепую нащупать.

— Пулемёты только на этих башнях, а ЗУшки поворачиваются от электропривода, а сегодня как раз авария городской энергосети и, как на зло, аварийный дизель неисправен. Езжай, времени мало.

Разговор был окончен, я взвалил на плечо тушу Грека и потопал к машине. Когда впихнул его в багажник, пришлось ударить разок в челюсть. Кричать ему помешает кляп, но может выдать меня стуком ног в стену.

Именно тогда, когда машина упёрлась в ворота, а я назвал своё имя часовым, ворота разошлись в стороны. Тут, как по заказу, погасли прожекторы, и створки уже не могли закрыться. Надо действовать, Харон своё слово держит. Словно кошка я вскарабкался по стене из бетонных блоков и, перепрыгнув перила, оказался на вышке. В темноте часовые увидели разве что тень, но поднять тревогу не успели. Уже через две секунды первый зажимал руками перерезанное от уха до уха горло, а второй просто затих со сломанной шеей. Тот же трюк можно было провернуть и со второй вышкой, но там услышали подозрительные звуки и подняли панику.

Затрещала рация на убитом:

— Первый второму. Что у вас? Как понял?

Увы, тихо здесь не получится, — сделал я вывод, поднимая револьвер. Я уже стрелял из него на стрельбище, результат меня приятно удивил, но в деле первый раз. В темноте было неплохо видно, как на соседней вышке пытаются развернуть пулемёт, я прицелился. Отдача от выстрела была ощутимой, но всё же не такой, как можно было бы ожидать. И результат впечатлил. Думаю, не надо описывать, что происходит с головой, в которую прилетает подарок калибром двенадцать и семь. Вот именно, а пока напарник убитого пытался очистить глаза от мозгов и крови товарища, пуля прилетела и ему. В грудь, а бронежилет от такого не спасёт.

Более меня ничто не задерживало, я спрыгнул вниз и снова уселся за руль. В темноте дорогу было видно плохо даже мне, пришлось предельно сосредоточиться, чтобы не выехать случайно на минное поле. На окрестных вышках подняли тревогу, в отсутствие электричества в небо взлетели первые осветительные ракеты, послышались выстрелы из чего-то большого, вроде пушки. А когда я уже покидал опасную зону, раздался вой и метрах в ста позади меня сверкнули разрывы мин. Готово, оторвался.

Не отпуская педаль газа, я продолжал увеличивать расстояние между собой и возможной погоней.

Глава двенадцатая

С начала допроса прошло примерно пятнадцать минут. Привязанный к дереву Грек орал так, что, казалось, слышно его было даже в родном стабе.

— Я всё скажуууу… — завывал он, захлёбываясь слезами, — что тебе нужно… Жемчуг? Сто жемчужин, только отпусти, я тебя в тайник отведуууу…

Я щёлкнул секатором и ещё один, уже третий, палец покинул его руку и был брошен бегуну, которого я привязал к дереву напротив. Тот ловко поймал палец на лету и с отвратительным чавканьем начал его пережёвывать.

— А ты не думал, — спросил я, глядя в полные ужаса глаза, — что мне просто нравится процесс и я ничего не намерен у тебя спрашивать?

— Но, как? — он растерялся и даже перестал орать, — ведь всем нужно одно, жемчуг… это же богатство и власть, возьми, только отпусти.

— У тебя были и власть, и богатство, что с того? Как ты ими распорядился?

Он замычал от отчаяния.

— Именно, и зачем это нужно? в ближайшем будущем, алкоголь и наркотики превратили бы тебя в овощ, который ширинку застегнуть не способен. Через пару лет тебя бы и убивать никто не стал бы. Просто посадили бы на тележку и увезли на помойку. Причём, заметь, сделали бы это те люди, которые сейчас тебе подчиняются и смотрят на тебя снизу вверх. Так что радуйся, я избавил тебя от гораздо более позорной участи.

У него на плече я увидел татуировку в виде осьминога, диаметром примерно в десять сантиметров. Достав нож, я обвёл её острием по периметру, чем вызвал новую порцию криков перешедших в хрип, потом, подцепив ногтем край, резким движением оторвал кожу от тела, где появился круг голого кровоточащего мяса. Он на пару секунд потерял сознание, а когда очнулся, я продемонстрировал ему осьминога.

— Сувенир сделаю, ты не против? Не против. Я так и думал.

Надо было переходить к делу. В глазах клиента уже начинал светиться огонёк безумия, ещё немного и он окончательно свихнётся, и ничего я от него не получу.

— Знаешь, Грек, — спросил я, пытаясь поймать в его глазах осмысленное выражение, — есть кое-что, что меня интересует. Ты готов мне помочь?

Он старательно закивал.

— Не слышу громогласного согласия! — воскликнул я, взмахнув ножом. Через секунду привязанный бегун уже с аппетитом жевал отрезанное ухо. Долго продержавшийся сфинктер, наконец, расслабился и по голым ляжкам потекла дурно пахнущая жижа.

— Да! Дааааа!!! Всё, что хочешь!

— Уже лучше. Напряги-ка свою убитую память и припомни человечка по имени Костыль. Помнишь такого?

— Да… помню. Могу найти, если надо.

— Не надо. Содержимое мертвячьих желудков мне не очень интересно. Вспомни лучше, не давал ли ты ему какого-то задания? Было такое?

Он задумался, а поскольку процесс этот затянулся более трёх секунд, я решил его ускорить, воткнув кончик стилета ему в лучезапястный сустав. В ответ получил не только порцию воя, но и информацию:

— Даааа! Неделю, нет, две, назад. Было, да, отправлял его. Машину захватить. Он пропал…

— Таак, — обрадовано протянул я, — продолжаем. Ты отправил их бомбануть машину, что за машина?

— Институтские. Это их машина, они везли посылку. Информацию для своих. Флешка, там флешка была. Надо было забрать.

— Так ты у нас академик? Или хоть профессор, на худой конец?

— Нееет, — проскулил он, когда я начал поворачивать стилет в ране.

— Тогда зачем тебе инфа от институтских? Диссертацию писать собрался?

— Там… опыты их. С людьми опыты, я хотел…

— Я видел эти опыты, твоя лаборатория точно не осилит. Помимо неё там ещё завод нужен и не один. Так зачем?

— Я бы договорился, они бы мне дали всё, что хочу, ты не представляешь, там золотое дно, там власть…

— Опять ты про власть, тебе сейчас впору кричать "О, Солон, как ты был прав!" Знаешь, кто так кричал.[9]

— Нет.

— Стыдно, а ещё грек. Так ты говоришь, институтским это позарез нужно?

— Да. И я смогу договориться, — он, даже стоя одной ногой в могиле, не оставлял попыток выкрутиться.

— Увы, Грек, расскажи что-нибудь другое, — с этими словами я схватил его за голову и, прокрутив лезвие ножа, вынул его глаз, оставив на его месте кровавую воронку. Заскучавший было бегун, с радостью поймал новое угощение. Рёв Грека поднялся с новой силой и замолк только тогда, когда я продемонстрировал ему шприц с пятью кубиками оранжевой жидкости. Зрачок единственного глаза сузился и впился в шприц. Выжить он уже и не мечтал, но избавление от боли было более чем желанным.

Я нашёл у него на теле неповреждённое место и вколол туда всю дозу. Пять кубов — доза даже для матёрого наркомана солидная, уже секунд через двадцать дыхание его успокоилось, глаза стали мутными, он словно бы не видел меня, а на лице, вместо гримасы боли и ужаса появилась блаженная улыбка идиота. Собственно, критических повреждений у него нет, если напоить живцом, то вскоре будет как новый.

Я встал и, перерезав ножом верёвку, удерживающую бегуна, пошёл к машине. Грек никак не прореагировал, когда его начал жрать монстр, на лице его была всё та же улыбка. Спек — это сила.

Сев в машину, я выбросил в окно кусок кожи с осьминогом. Никакой сувенир мне не нужен, тем более из свежей кожи, которая уже завтра вонять начнёт. Никогда не нравились мёртвые тела и всё, что с ними связано. Фраза "Труп врага всегда хорошо пахнет" не про меня.

Теперь мне следовало определиться с планами на будущее. Мысль о том, что флешку нужно вернуть институту, мне нравилась. К науке я всегда относился с должным почтением. Что касается их благодарности, то тут мне мало что интересно. Разве что, каким изобретением поделятся, или организм мой усовершенствуют. Но это на будущее, а пока нужно отлежаться. Горох и жемчуг в изобилии, но на прокачку нужно время. Теперь оно у меня есть. Ближайшие недели две, а то и три не буду вообще заезжать на стабы, отшельничество, прокачка и охота. Охотиться буду на монстров и на людей. На монстров понятно зачем, а охота на людей даст мне то, что не получишь, поедая горох и жемчуг. Боевой опыт. Его на стрельбище не получишь. Армия научила меня многим полезным вещам, но ни в какой войне я не участвовал. При этом я твёрдо знаю, что в схватке с опытными солдатами победа будет не на моей стороне. Чтобы научиться стрелять в людей, нужно стрелять в людей, чтобы научиться стрелять в людей, которые отстреливаются, нужно стрелять в людей, которые отстреливаются. Вот и займусь. А попутно буду потреблять горох и жемчуг, прокачивая умения. В идеале, через год стану супербойцом.

С этими мыслями я разбил лагерь на крошечном стабе треугольной формы между тремя сходящимися кластерами. Сюда при перезагрузках не прилетало никаких плюшек, а потому ни людей, ни монстров здесь не было. Запас еды у меня достаточен, хватит на неделю. То же самое с водой и алкоголем. Правда, еда представляет собой в основном консервы и шоколад, но я умею быть неприхотливым, когда мне это нужно. Нет кислоты для растворения гороха, но практика показала, что в водке он тоже неплохо растворяется, так и буду пить.

Первый день я тупо провалялся в машине, выходя из неё только по нужде. Раствор гороха с изрядным содержанием алкоголя сильно пьянил и как-то не настраивал на активные действия. Зато употребить получилось целых четыре горошины. Отоспавшись, я вышел на прогулку. Была уже глубокая ночь, луна на небе, может, и была, но я её не видел. Зато всё остальное видел отлично. Как можно так перестроить глаза, мне непонятно, но я, и правда, всё видел в темноте. Не как днём, но примерно, как в сумерки. Все коты завидовать будут. Побродив по окрестностям и не обнаружив никакой добычи, я вернулся в свой временный лагерь. Завтра пойду на охоту.

Утро встретило меня пением птиц и светом, слепившим глаза. Со светочувствительностью Улей перестарался, надо бы очки солнечные раздобыть. Наскоро перекусив шпротами и шоколадом, я взял винтовку и отправился в путь. До ближайшей трассы было километров семь, вот их и нужно пройти для начала, а потом устроить засаду и ждать потенциальных жертв. Путь не был трудным, винтовка и патроны весили немало, но для меня и в прошлой жизни это помехой не было, а теперь и вовсе. На путь до дороги я потратил меньше часа, нашёл неплохое место на холме. Здесь дорога делала изгиб, поэтому машины, идущие в одну и в другую сторону, будут идти ко мне лицом. А увижу я их за пару километров. Рай для снайпера. А для пристрелки я всадил одну пулю в дорожный знак.

Ждать пришлось долго. Только ближе к полудню вдали заклубилась пыль и на дороге показались далёкие силуэты машин. Караван. Во главе колонны шёл БТР, следом ехали кое-как бронированные грузовики в количестве четырёх штук, замыкали шествие два пикапа с пулемётами в кузове. План прост. Вывести из строя БТР, повредив или заклинив пулемёт, дальше пикапы, просто снять пулемётчиков, а потом, если всё пройдёт гладко, развлекаться по одиночным целям.

Начало действительно было гладким, в плечо ударила отдача, по ушам хлопнул гулкий звук, и бронебойная пуля попала туда, куда было нужно, после этого грозное оружие не издало ни звука, зато их издали пулемётчики на машинах. Причём одна очередь прошла подозрительно низко у меня над головой. Сейчас они пристреляются, и мне конец. Но я решил рискнуть и, к счастью, мне хватило тех трёх секунд, чтобы снять одного из стрелков, правда, из-за движения машины, попал не в грудь, а в бедро, но при таком калибре это не принципиально. Если даже чудом выживет, то уже не боец. А там пришла очередь и второго пулемётчика, пришлось потратить два недешёвых патрона, но и он слетел с кузова. При этом и повреждённый пулемёт свалился с турели. Начали. Из кузовов посыпались бойцы, занимая оборону в придорожной канаве, оружие их могло, конечно, достать меня, но вот попасть с расстояния в почти шестьсот метров было нереально. А для меня — реально. Кто не спрятался, я не виноват, вот у одного задница торчит. Торчала. Ещё один старательно из пулемёта меня выцеливает. Всё! Отстрелялся. Затвор назад — здоровенная гильза выскакивает и отлетает в сторону, вперёд — и новый патрон заезжает в патронник. Следующий кандидат присел за колесом грузовика. Идиот, оно и от обычной автоматной пули не спасёт. Бац! Готов. И колесо тоже.

Собственно, на этом можно было закругляться, избиение маленьких не входило в мои планы, толку от него мало, можно было и вовсе ограничиться техникой. Зарядив в магазин МДЗ, я прицелился в грузовик, он стоял боком и мне был виден край бензобака. Промахнуться сложно. Выстрел. Как ни странно, взрыва, на который я рассчитывал, не последовало. Но горючка, кажется дизель, таки загорелась, и с левой стороны машины встал столб огня. Неплохо. Можно сваливать, погони не боюсь, хотя БТР на ходу, им сейчас есть, чем заняться. А когда поймут, что меня нет, начнут кубатурить, кто же это сделал? Искать заказчика, возможных информаторов, конкурентов, может быть, даже найдут и убьют. А ларчик просто открывался. Есть в Улье человек, которому не нужны причины.

Обратный путь проделал всё же бегом. Добравшись до машины, набросился на еду и живчик. Вроде пустяковые нагрузки вымотали меня как сутки работы грузчиком. Но спать я не стал. Лагерь показался мне ненадёжным, нужно перемещаться. Ехать по дороге, где только что устроил бардак, мне не хотелось. Благо, высокая проходимость машины давала возможность ехать по бездорожью. Преодолев небольшой пригорок, я поехал по степи с редкими деревьями, ландшафт здесь был ровный, почти как на дороге. Направление было непринципиально, но старался держать курс на север. Флешка для учёных — хоть какой-то ориентир, хоть какая-то цель, нечто такое, что важно выполнить. Злодейства приятны, но совершать их можно от случая к случаю, а цель моя, пока, в другом. На ближнюю перспективу — это контакт с учёными, а на дальнюю, — самосовершенствование, благо, жемчуг есть, а время найдётся.

Проехав по бездорожью километров двадцать, я выехал на дорогу. То была обычная грунтовка, причём довольно запущенная. Поперёк колеи проходили русла высохших ручьёв. Видимо, размыло большими дождями, и никто с тех пор не чинил. Ехал как по стиральной доске, но и свернуть некуда, открытое поле сменилось лесом, да не просто лесом, а непроходимой тайгой, которую и в Сибири-то нечасто увидишь. Но дорога есть и куда-то она меня приведёт. Хотя и не факт. В Улье это правило не всегда соблюдается, например эта дорога, которая вмешает мой джип, может на другом кластере смениться тропинкой в полметра шириной. Но ничего страшного в этом нет, развернусь и поеду обратно. Запас бензина пока позволяет.

Мои опасения были напрасны, ничего страшного с дорогой не случилось. Лес постепенно редел, стали показываться островки цивилизации. Наконец, уже ближе к вечеру, грунтовка сменилась довольно широкой асфальтированной трассой. Эта дорога привела меня к населённому пункту, который был то ли частью города, то ли продвинутым ПГТ. Несколько высотных домов в чистом поле. Населения не видно, кластер обновлялся давно. Имеет смысл остановиться и помародёрствовать. Еда есть, но можно ещё добавить. И алкоголь для живчика, и уксус для раствора гороха.

Припарковав машину во дворе одного из домов, я вышел и осмотрелся. Движения нигде нет, но и следов крови и разрушений тоже. Что ж, вполне могло быть так, что после загрузки все жители собрались и ушли, просто чтоб найти исчезнувшие соседние дома и привести помощь. А уже в пути стали обращаться. Так что здесь никого.

Первым объектом был магазин. Простенький продуктовый, на первом этаже одного из домов. Нетронутый, что характерно. Ассортимент не впечатлял, но водка и уксус нашлись. Причём водка хорошая, а уксус всех сортов. Яблочный, винный, эссенция. Со всем этим добром я вломился в одну из квартир. Дверь была открыта, и ломать её не пришлось. Не обнаружив ни жильцов, ни их остатков, я прошел в большую комнату и развалился на диване. Собственно, это всё, что мне было нужно. Поспать минут шестьсот, только окно открою, в случае чего запах кислого разбудит, и не попаду под загрузку. По той же причине не стал разбирать вещи. Всё лежало в машине, со мной были только ножи, револьвер и рюкзак с награбленным. Самое дорогое — жемчуг, я держал в тайнике на поясе.

Перед сном решил всё-таки сделать раствор. Не терпелось совершенствовать свои умения. Нашёл на кухне посуду, развёл эссенцию, бросил туда две горошины. Когда они растворились, добавил две ложки соды и, процедив раствор через кухонное полотенце, принялся пить. Питьё уже не было таким противным, как раньше. Наоборот, организм с радостью встречал всё, что было ему на пользу. А допив зелье, я завалился на тот же диван и заснул так крепко, как, наверное, не спал с момента попадания сюда.

Глава тринадцатая

Кластер оказался долгоиграющим. Я прожил здесь две недели и жил бы ещё, но, увы, кислый туман, появившийся однажды утром, спутал все мои планы. Сказать по правде, мне и так нужно было убираться. Вчера я доел последнюю горошину, а монстры сюда почти не забредали. Так что, когда я, схватив рюкзак, бросился в машину и отъехал подальше, у меня вырвался вздох облегчения. Мелькнула мысль вернуться и поработать с людьми, но смысла в этой работе я не увидел. Мне нужно туда, где есть монстры и люди с оружием. Кроме того, неплохо бы и к цивилизации приобщиться. Мылся я, не помню когда, воды в нужных количествах здесь не найти. Наконец, запасы продуктов истощились, и я элементарно соскучился по нормальной еде.

Так думал я, а колёса несли меня навстречу новым приключениям. Таланты мои определённо выросли. Теперь я уже мог в три-четыре прыжка забраться на крышу восьмиэтажного дома. Заметил, что в этом умении наступил какой-то застой. Видимо, Улей не позволял перебирать в подобном. Если быть честным, то и мне не хотелось становиться сильнее. Я уже спокойно мог оторвать от земли свой броневик, а весил он с бронёй очень даже немало. Это тот случай, когда нужно ограничивать рост, иначе как Святогора земля носить не будет. Но вроде бы всё, Улей сказал "Хватит". За что ему отдельное спасибо. Ограничение это не коснулось скоростных характеристик. Тренируясь, я набирал мелких камней и бросал их с максимальной частотой. При этом не видел своих рук, и камни летели примерно как очередь из пулемёта. Координация движений оставляла пока желать лучшего. Попасть своим телом туда, куда хотел прыгнуть, получалось через раз. Приземление в прыжках тоже обходилось дорого. Обычно отбивал ноги, а один раз так подвернул голеностоп, что два дня провалялся, хлебая живец. Что касается второго дара, умения видеть в темноте, то и он развился дальше некуда. Даже закрывшись в туалете, где света не было никакого, я мог различить окружающие предметы.

Мой путь пролегал через непонятные руины. Возможно, это были какие-то военные объекты, которые были брошены за ненадобностью, а потом просто развалились от времени. Иначе не объяснить бетонные коробки в лесу. Однако, населения здесь не было, только следы людей, обычно, в виде свалок.

Я уже отчаялся найти хоть какой-то стаб, но тут судьба мне улыбнулась. Прямо по курсу появились оборонительные сооружения, что однозначно указывало на долговременное поселение, которые в свою очередь бывают только на стабах. Защита у стаба была так себе. Два-три элитника разнесут за милую душу. Правда, на вышках стояли часовые с гранатомётами, но привычных уже крупнокалиберных пулемётов не видно. Подозреваю, просто негде взять.

Шлагбаум открыли без вопросов. Часовой на КПП молча заглянул в машину и, показав рукой в сторону нескольких домов, лаконично пояснил:

— Слева баня, справа кабак, дальше синий дом — это магазин. Нужен главный, — в кирпичный дом у задней стены. Стволы держать на предохранителе. Людей не трогать.

— Угу, — ответил я и проехал на территорию.

Трогать я никого не собирался, а вот наличие бани меня обрадовало несказанно. Без вопросов отдав один споран за час, я оказался хозяином помывочной и парилки с небольшим предбанником. Банщик, от услуг которого я отказался, предложил:

— Девку-то надо?

— Какую и почём?

— Нормальную девку, три спорана в час. Делай, что хочешь, только не калечь и не убивай.

— Веди, — кивнул я и начал раздеваться.

Вернулся он быстро, привёл девушку лет двадцати, крашенную блондинку с короткими волосами, красивую, но какую-то напуганную. Я велел ей раздеться и идти в помывочную. Она всё выполнила. Мне, при всём сексуальном голоде, куда важнее было смыть грязь, чем я и занялся, объявив ей, что главная её задача — потереть мне спину, а остальное вторично. Она вяло улыбнулась и взяла мочалку.

Только когда я смыл с себя полкило грязи, появилось желание делать что-либо ещё. Однако, секс с женщиной, у которой такое выражение лица, меня не вдохновлял. Я, прервав ласки, спросил:

— В чём дело? Кто-то умер?

— Да, — внезапно отозвалась она, — мама умерла. Убили её эти.

— Сразу после перезагрузки?

— Ну да, я, правда, не знала что это, просто вокруг всё стало другое, а люди с ума сходили и друг на друга кидались. Мы с мамой хотели пересидеть в квартире, а потом эти приехали и стали звать, сказали, что спасут, а сами маму потом убили, им не понравилось как она разговаривает, сказали, что тоже сейчас превратится, а потом застрелили…

Она заплакала.

— Так, — осадил я её, — я тебя понимаю, но должен напомнить, что ты в новом мире, тебе здесь нужно как-то выжить, тот факт, что тебя захватили и держат в рабстве — это плохо. Но с другой стороны, тебя не съели монстры, и не порезал на части какой-нибудь маньяк. Они здесь, представь себе, тоже есть. Тебя здесь кормят и дают живец.

— И бьют! — воскликнула она, — а второй девушке, Ольге, её зачем-то Фатимой обозвали, вчера щёку разорвали, теперь я одна работаю, пока у неё шрам не заживёт.

— Ну, и чего ты хочешь?

— Сбежать.

— А куда? Здесь, поверь мне, рая нигде нет. Везде нужно работать, везде тяжело, везде всем от тебя что-то нужно. Это первое. Второе: с чего ты взяла, что я — тот, кто тебе поможет? Я вообще-то в этой пьесе персонаж отрицательный, можно сказать, злодей. Спасать юных дур — не моё призвание.

— Я думала… — она поникла, — ты ведь сильный и опасный на вид, думала, ты справишься.

— Не надо давить на мужскую гордость, я могу этот стаб разнести к чертям, тебя освободить и переть дальше, вот только зачем мне это?

— Ну, я с тобой буду, полюблю тебя… наверное.

— Всю жизнь мечтал. Знаешь, не так давно мне одна женщина предлагала себя в спутницы. Постарше тебя, и покрасивее. Но я отказался. Просто отвёз её на стаб и оставил. Жизнь у неё удалась, а потом она помогла мне, но это совсем другая история.

— Значит, не возьмёшь?

— Думать надо. Если и возьму, то по другим причинам. А пока, чтобы мне лучше думалось, займись, — я указал пальцем вниз.

— Да не умею я, меня уже били за это, не получается, давай уже обычно.

— Горе луковое, где тебя только откопали? Учись. Принц на белом коне тоже любит оральные ласки.

Она вняла голосу разума, каковой олицетворял я. Её голова склонилась к моим чреслам и начала работу. Я тем временем задумался. Сколько народу в стабе? Человек сорок. Перебить всех реально? Да, только нужно их выманить на открытое пространство. Как это сделать? Правильно, украсть у них что-либо. Например, смазливых рабынь. Куда их потом девать? Где-нибудь пристрою. Пристроил же Роксану, вот и их тоже. А сам развлекусь и потренируюсь. Я взял её за уши и приподнял ей голову.

— Я стараюсь, — жалобно верещала она, — как могу.

— Скажи мне кое-что, — я легко, как куклу, приподнял её и положил на полок, — вот эти на вышках, как часто они меняются?

— Всю ночь стоят, до утра, я помню, один жаловался, что устал за ночь.

— Знаешь, я, пожалуй, возьму тебя с собой, — пообещал я, залезая на неё, — как звать тебя?

— Здесь Совой назвали.

— Сегодня ночью, Сова.

После бани спать я не ложился. И в магазин не пошёл. И пить в кабаке тоже не стал. Даже не касаясь этих двух пленных "принцесс", мне здесь не нравилось. Место поганое. Не просто грязное или бедное. В людях чувствуется нечто нехорошее. Смотрят на тебя словно на кусок мяса, мёртвого мяса. На падальщиков похожи. Поэтому спать в таком месте — непозволительная роскошь.

Примерно в три часа ночи пришли спасаемые. Сова и вторая, которую назвали Фатимой, была она черноволосая и с явными азиатскими чертами. Действительно, Фатима. Обе оделись в светлую непрактичную одежду и туфли с каблуками. Ругаться на них не было сил. Отправил в машину.

Часовые на вышках были не единственными вооружёнными людьми. На ногах было ещё двое автоматчиков, которые прохаживались у ворот. Каким бы ни был несерьёзным препятствием шлагбаум, через него не проехать, а чтобы поднять, придётся как-то уговорить этих двоих. Ходили они грамотно, постоянно один другого видел. А в руках автоматы. Задача сложная, особенно с учётом того, что шуметь нельзя. К счастью, Улей обо мне позаботился, тихо пройдя вдоль стены, где было темно, но мне это не мешало, я вдруг возник перед носом у первого часового. Он и рот открыть не успел, стилет проткнул левую половину груди. Упасть я ему не дал, а прямо из-за его спины метнул небольшой булыжник. Таким камнем сложно убить, но с учётом огромной скорости действует куда лучше пули. Камень попал в переносицу и вмял лицевую кость едва не до затылка. После такого не живут.

Скоро должно было светать. Настала очередь часовых. С ними проще. Они друг друга не видят. Прыжок, захват, шея сломана, можно спускаться. Второго я прикончил ножом, третий успел вскрикнуть, прежде чем остриё стилета нащупало его сердце. Четвёртого, который на крик не прореагировал, я просто задушил. Ещё две вышки с противоположной стороны меня не интересовали. Оттуда не достанут. Осталось только открыть шлагбаум. Он оказался закрыт на навесной замок, и я несколько секунд раздумывал, где найти ключ. Потом, хлопнув себя по лбу, взял его руками и, напрягшись, сломал. Путь был свободен. Подозреваю, что и погони не будет. Вроде, показал, что со мной лучше не бодаться.

Однако, оказалось, что я сильно недооценил хозяев стаба. Не знаю, за что они взъелись на меня. За девок, или за часовых, а может, за замок сломанный спросить хотят? Так или иначе, а к полудню позади нас стало видно облако пыли. Я нажал на газ, не для того, чтобы оторваться, просто нужно было увеличить разрыв и иметь возможность стрелять с дальней дистанции. Позицию присмотрел быстро, это был небольшой холм, за который можно загнать машину.

Быстро выскочил и прилёг с винтовкой, приказав спасённым сидеть, прикинувшись тряпочками, и не отсвечивать. До погони ещё с километр. Ждём. Вот на дороге показались два пикапа. В кузовах стояли пулемёты, но, к счастью для меня, весьма скромного калибра. Личный состав сидел в кабинах, что тоже радовало, по компактной цели стрелять легче.

Я навёл прицел на пулемётчика второй машины, видно его было хорошо, поскольку оделся он в ярко-красную рубаху. Чтоб кровь не видна была? Зря. Кишки и кости всё равно увидят. Отдача уже привычно ударила в плечо, целился я в низ живота, но цель перемещалась и пуля ударила в грудь. То, что осталось от стрелка, вылетело за борт, разбрасывая кровь, мясо и клочья красной рубахи. Не тратя время, я перевел прицел на вторую машину. Затвор назад-вперёд, выстрел, машина подпрыгивала на ухабах, пуля ударила не так удачно, но всё же снесла правое плечо вместе с рукой. Машины остановились, экипаж спешно стал их покидать, те, кто сидел с моей стороны, пригнулись, ища защиту в автомобильной двери. Ребята, вы серьёзно? Пуля ударила в дверь, пробив машину насквозь. Если там кто-то был, то его уже нет. Остальные, сообразив, что борта машин — не самая лучшая защита, бросились врассыпную, пытаясь отыскать укрытие. Получалось плохо, место было голым. Ещё двое поплатились за свою нерасторопность. Оставшиеся залегли за чахлыми деревцами и начали палить в мою сторону. Вы когда-нибудь пробовали попасть из автомата с расстояния в полкилометра в голову человека, которая торчит из-за барьера примерно на десять сантиметров? Не пробуйте, не самое продуктивное занятие. Можно попасть только за счёт огромной плотности огня, а тут всего три ствола осталось, да и те, судя по частоте выстрелов, то ли патроны берегут, то ли просто боятся. Оставшиеся в магазине два патрона я потратил на них. Возможно, кто-то выжил, но стрельба прекратилась. Собственно, они меня не интересовали. В следующий магазин я зарядил патроны с красными пулями. МДЗ. Разберёмся с техникой. Семи выстрелов мне хватило. Обе машины весело полыхали, когда я, подняв винтовку, неспешно пошёл в свой броневик. Больше бояться некого. Возможно, последний выживший сейчас сам, обделавшись от страха, пытается уползти.

Женская часть экипажа машины боевой приказ исполнила в точности. Сидели и молчали, а увидев меня, тут же вскочили и сделали попытку повиснуть на шее. Я их осадил. Шея у меня крепкая, но это не значит, что на ней можно висеть. Поехали, дамы.

Нас никто не беспокоил до самого вечера. До какого-либо стаба мы не доехали, и пришлось располагаться на ночлег там, где застала нас темнота. Я могу и в темноте машину вести, но устал, прошлая ночь была бессонной, нужно отдохнуть. Стоять в чистом поле или в чаще леса не хотелось, поэтому мы присмотрели небольшую деревушку из двух десятков хат. Выбрали домик покрепче и остановились во дворе.

Женщин я тут же загнал навести порядок и растопить печь. Из остатков еды можно сготовить неплохой ужин. К сожалению, магазина в деревне не было, или он просто не попал на кластер. Но нас это не расстроило. Уже через полчаса не печке весело булькал суп в кастрюле, а я, сидя за обеденным столом, беседовал с девушками.

— Так вы говорите, что вас, сразу после перезагрузки кластера, захватили эти люди?

— Не только нас, — отозвалась Сова, — выживших было много, человек тридцать, но там мужчины в основном. Один из этих сказал, что их на ферму погонят и добавил, что новички кому-то не нужны. Я не поняла кому.

— Давно это было?

— Двенадцать дней назад, нас сразу в этот… посёлок привезли и заставили…

— Можешь не пересказывать, я тебя понял, но вы умницы, бодрячком держитесь.

— Мы побег замышляли, а тот, главный который, сказал, что можем бежать, когда захотим, только добежим мы до первого монстра — Фатима всхлипнула, — это правда?

— Неприятно вас расстраивать, девушки, но таки да. Правда. Монстры здесь попадаются размером с грузовик. Такому вас обеих на один укус. И чем ближе к обитаемым местам, тем их больше.

Девушки зябко поёжились.

— А ты с таким справишься, — спросила Сова.

— С таким — это, с каким? — ответил я вопросом, — монстры имеются разных левелов. Самый простой — это пустыш, собственно, вы их видели, просто обратившийся человек, от такого убежать можно, да и отбиться не проблема. Разве что массой задавят. А вот когда мяса нажрутся, необязательно человеческого, тогда расти начинают, становятся сильнее, быстрее, лишаются штанов.

— Почему?

— А сама не понимаешь? Существо, которое много ест, должно ещё и испражняться, видела зомбаков на толчке?

— Фууу.

— Вот именно, поэтому штаны либо сами лопаются, либо тварь, поумнев, их срывает.

— А дальше?

— Дальше — больше. Тварь вырастает и становится лотерейщиком. Такую тварь в рукопашной завалить трудно, хотя у меня как-то получилось. Представьте огромного качка с пастью, как у крокодила. А если ещё подрастёт, становится топтуном, пятки у него при ходьбе стучат, дальше идут кусач и рубер. С кусачом как-то раз кастрюлю борща не поделили, он меня порвал крепко, но и сам той схватки не пережил. С руберами как-то не доводилось общаться близко, зато элитников в рейде двоих упокоил. Одного из снайперки, второго в упор из обреза. Слабое место у них одно, — я похлопал себя по затылку, — споровый мешок. Если его повредить, то умрёт мгновенно. Вот вкратце вся местная зоология. Вопросы есть?

— Что за напиток нам давали? — спросила Сова, — живец этот, зачем он нужен?

— В споровом мешке у мало-мальски развитой твари появляются вот такие штуки, — я показал споран, — эту штуку нужно растворить в воде с примесью спирта и процедить. Получится живец. А без него вы просто умрёте, споровое голодание начнётся, слабость, головная боль и жажда, от которой вода не спасает. Выходит, чтобы жил иммунный, вроде нас, нужно убить заражённого.

— Интересно.

— Но в Улье есть некоторые плюшки, которые вас непременно заинтересуют. Например, бессмертие. Любая женщина хочет вечно оставаться молодой и красивой.

— Да уж, красивой, — фыркнула Фатима и потрогала рваный шрам на щеке, от уголка губы уходивший вертикально вверх.

— Чем это? — поинтересовался я, — сапогом?

Она кивнула.

— Так вот, спешу тебя обрадовать, шрам этот заживёт без следа, как и все остальные, — я снял футболку и продемонстрировал шрамы от когтей, совсем ещё недавно выглядевшие ужасно, а теперь превратившиеся в белые полосы на коже, которые и разглядеть было сложно.

— Когти? — восхищённо спросила Фатима.

— Когти, — подтвердил я, — они самые. Но всё заросло, тут даже ноги оторванные вырастают заново, если, конечно, сразу не помер.

— А девственность? — встрепенулась вдруг Сова, — зарастёт?

— Аааа… — я растерялся, — не знаю. Нет, наверное. Хотя не знаю, почему. Но на практике проверял, нет, ничего не зарастает. Наверное, Улей не считает нужным. А вам зачем?

Сова вздохнула.

— Ну, если замуж идти, а у меня, после работы проституткой, пусть и по принуждению…

— Расслабься, — успокоил я её, здешняя демография даёт примерно пять мужчин на одну женщину, так что мужа найти любая может. Не парьтесь. Вот только детей никто не обещает.

— Почему?

— Иммунитет не наследуется, ребёнок рождается, растёт, а потом вдруг превращается в кровожадного монстра. Кому это надо? Потому и семьи здесь менее крепкие, а местами (я вспомнил Город) люди в разврате погрязли по уши. Давайте есть.

— Минут пятнадцать мы молча стучали ложками, потом снова подала голос Сова:

— А куда ты нас везёшь?

— В стаб большой, их тут довольно много. Города-государства, вроде греческих полисов. Во многих гражданство трудно получить, но женщин обычно принимают. Там цивилизация. Электричество, водопровод. Мужей найдёте быстро. Ну, а если захотите, можно любовников менять, как перчатки.

— А ты почему в городе не живёшь?

— Я жил там, а потом убил местных начальников и сбежал.

— Зачем?

— Просто так. Хобби у меня такое. Охотник я. На монстров и людей. Одного я, кстати, запытал насмерть и скормил тварям.

— Серьёзно?

— Никогда таким серьёзным не был. Я действительно человек страшный. Я убивать ещё в том мире начал, мне понравилось, а Улей сделал меня ещё более совершенным убийцей.

— Так с тобой опасно? Ты нас убьёшь?

— Даже у такого психа, как я, есть свои, малопонятные другим, принципы. Например, касающиеся женщин и детей. Просто, чтобы ситуацию в Улье не портить. Изнасиловать могу, а убивать не стану.

Они на какое-то время замолчали. Я посмотрел на догорающую свечу.

— Спать будем?

— Да, — неуверенно ответила Сова, — здесь две кровати, обе узкие, кто где ляжет?

— Я здесь, — указал я пальцем на пружинную кровать, вы — как хотите. Со мной одна поместится, кто?

Они неуверенно переглянулись.

— Иди ты, — сказала Фатима Сове, — мне со шрамом как-то стыдно.

— Значит, я.

— Отлично, — одобрил я и задул свечу.

В темноте мы на ощупь нашли кровати и начали раздеваться. Вторая кровать, а точнее, диван, узкий и продавленный, стояла здесь же в комнате, так что Фатима, хоть и не увидит нас в темноте, но слышать будет хорошо, а спокойному сну подобные звуки не способствуют.

Раздевшись до трусов, я разглядел на кровати лежащую девушку. Бельё она не снимала, ну да ладно, сниму сам, побуду ласковым для разнообразия. После короткой борьбы с застёжкой, стянул с неё лифчик и сжал руками маленькую грудь. Она тихо вскрикнула.

— Извини, — сказал я и ослабил хватку.

Мы слились в поцелуе, я придавил её своим телом. Скоро она стала дышать прерывисто и возбуждённо. Последние детали одежды полетели на пол. Добравшись до нужного места, пальцы подтвердили крайнюю степень возбуждения партнёрши. Пора начинать. Она приняла меня с тихим всхлипом, напряглась и тут же расслабилась, позволив мне контролировать ситуацию. Продолжалось всё недолго, минут пять. Я начал увеличивать темп, она в ответ начала двигаться в такт. Дыхание её всё учащалось, и вот она уже забилась в моих объятиях, издавая тихие стоны.

Я, хоть и не получил разрядки, всё же слез с неё. Какое-то время я легонько поглаживал её по груди и животу, а она тихонько мурлыкала в ответ.

— Фатима? — позвал я, — не спишь ведь?

— Уснёшь тут с вами, — весело отозвалась она.

— Иди к нам.

Она ничего не ответила, молча выскользнула из-под одеяла и пошла к нам. Она была голая, хотя ложилась, вроде бы, в футболке. Класть её было некуда и, сдвинув немного Сову, которая по-прежнему пребывала в прострации, я сел на край кровати и потянул Фатиму за руку. Руки быстро скользнули по её телу и, найдя его превосходным, я посадил её на себя.

У неё вырвался тяжёлый вздох, потом она, постанывая, начала двигаться. Темп всё ускорялся, она была близка к разрядке, чтобы ускорить, я встал с кровати и поддерживая её за ягодицы, как будто она ничего не весила, резко ускорился. Реакция Фатимы не заставила себя ждать. Если в округе были монстры, то они уже бегут сюда, ибо такой вопль нельзя было не услышать. Чтобы она не упала, слетев с меня в конвульсиях, пришлось крепко прижать её к себе. Обхватив ногами мою талию, она стиснула их с неженской силой, а ногти, вонзившиеся мне в спину, живо напомнили кусача. Наконец, она затихла и медленно сползла с меня. Ноги её подкосились и, чтобы она не упала, мне пришлось поднять её на руки и отнести на диван. Уже через минуту она тихонько посапывала.

Я, получив чего хотел, тоже завалился в кровать, подвинув Сову. Она, кстати, не прочь была продолжить, но я устал и прошептал ей:

— Хорошего понемножку, спи.

Заснули мы быстро и до утра никто нас не тревожил.

Глава четырнадцатая

Утром нас с Совой разбудила Фатима. Она, заикаясь от ужаса, поведала нам, что за дверью стоит какой-то монстр вооот таких размеров. Мы прониклись и пошли открывать дверь. Монстр оказался лотерейщиком, но каким-то уставшим, видимо, давно не ел. Дверь он выломать не мог, а в окно бы не пролез. Не вступая в долгие дискуссии, я распахнул дверь, которая открывалась наружу и естественно стукнула монстра по наклоненной вперёд голове. Тот слетел с крыльца и кубарем покатился от нас, тут же вскочил и, собравшись с силами, кинулся на нас, явно обрадованный долгожданной добыче. Увы, вопрос о том, кто здесь охотник, а кто добыча, решался не в его пользу. Я перехватил его за горло и подержал какое-то время над землёй. Смотрелось эффектно. Человек достаточно скромных габаритов держит одной рукой тварь вдвое больше себя. К сожалению, руки твари были при этом свободны и к тому же куда длиннее моих. Пришлось увернуться от удара и, выпустив его, нанести удар кулаком в висок. Толстая кость вмялась в череп, лотерейщик, словно пустой куль, свалился, где стоял, девушки восторженно аплодировали, а я растирал отбитый кулак. Перелома нет, но боль адская. Надо бы завести себе оружие ударно-раздробляющего действия. Булаву или кистень. Другие рейдеры предпочитали клюв — короткую кирку, предназначенную для пробивания черепов заражённых. В местах, бедных патронами, только так пустышей и зачищали. Дёшево и сердито. Но мне клюв не нравился, некрасивый он.

Сходив в дом за ножом (второпях только трусы натянуть успел), я принялся вскрывать споровый мешок. Результат обрадовал. Показал спутницам, как выглядит горох. Рассказал и то, для чего он нужен. Они тут же живо заинтересовались дарами, но я не знахарь, если сами никаких новых способностей не чувствуют, то я им не помогу. На стабе разберутся.

В путь мы отправились, не завтракая. Причины были простые, всё, что можно было съесть, съели вчера. Погрузившись в броневик, выехали на шоссе. Начал напрягать уровень бензина. Лампочка пока не горела, но осталось меньше трети бака. Нужно как можно скорее доехать до обитаемых мест.

Улей не стал нас мучать. Обитаемые места показались довольно быстро. Сначала навстречу нам проехал армейский "Урал" в сопровождении БТРа, а чуть позже мы увидели, что асфальтовая лента дороги упирается в ворота КПП воинской части, которая отнюдь не пустовала. Более того, часть оказалась внушительных размеров военным городком, со множеством складов, казарм и штабов. Что характерно, караульные вышки присутствовали, хотя и в небольшом количестве, а вот привычных стен с шипами не было видно. Обычный бетонный забор с витками "Егозы" по верху.

На КПП нас остановили и поинтересовались, кто мы и чего хотим. Я назвался рейдером-одиночкой и представил своих спутниц, сказав, что их похитила и удерживала в рабстве неизвестная группа на маленьком стабе в глухомани, а я их освободил и хочу пристроить в приличном месте. Солдат в форме и со знаками различия выслушал всё внимательно, после чего пошёл докладывать по телефону. Его коллега тем временем открыл ворота и знаками велел нам проезжать. Машина въехала на территорию и остановилась. Я не знал, куда ехать дальше. Тот же солдат подошёл и вежливо предложил пройти в неприметный серый одноэтажный домик. Туда за нами придут. Так я и сделал. В домике нас проводили в комнату, похожую на актовый зал. Через примерно десять минут, туда подошел молодой, офицер в повседневной форме с погонами капитана и представился:

— Капитан Бородин, местный особист, представьтесь, пожалуйста.

Я представился и представил обеих спутниц. Рассказал всё то же, что рассказывал солдату на КПП. Капитан слушал меня, временами кивая, после чего сказал:

— К вам претензий нет, вы немного подождите здесь, мы с девушками побеседуем. Очень заинтересовали нас эти злодеи.

— Так их немного осталось. Я немного проредил поголовье. Не люблю, знаете ли, работорговцев.

— Есть мнение, что это не работорговцы, а гораздо хуже. Постараемся узнать подробности.

Девушки ушли с ним, оставив меня скучать в одиночестве, разглядывая плакаты с наглядной агитацией. Минут через пять в зал пришла молодая красивая женщина, одетая в гражданское и принесла стакан крепкого сладкого чая в подстаканнике.

— Бородин распорядился, — объяснила она, — не скучайте, скоро за вами придут.

Действительно, скоро за мной прибыл солдат и предложил пойти с ним. Идти оказалось недалеко. Всего-то в другой конец коридора. Там в кабинете сидел Бородин, и вид у него был донельзя озадаченный. Я сел на стул перед ним.

— Вы сможете показать на карте место, где вы были?

— Думаю, что да, а зачем?

— Данных людей и данное поселение необходимо уничтожить. Показания девушек однозначно говорят о сборе материала для внешников, фермы — тоже показатель.

— С этого места поподробнее, — попросил я, — какие фермы? Что там выращивают и на кой им рабы?

Бородин подозрительно на меня посмотрел.

— Как давно вы в Улье?

— Да, с месяц где-то.

— Ваш крёстный вам немного рассказал о местных реалиях.

— Да, почти ничего, его монстры съели в тот же день.

— Это заметно. Слово "муры" о чём-нибудь говорит?

О мурах я читал в брошюре. Но это была последняя глава и, читая её, я был уже сильно пьян. В памяти почти ничего не отложилось. Какие-то муры работают на каких-то внешников, те и другие — очень плохие люди и их нужно убивать при встрече.

— Очень смутно. Объясните.

— Если кратко, то в некоторых мирах, опередивших другие в развитии, научились проходить в Улей. Естественно, что местная зараза берёт этих людей на общих основаниях, поэтому они могут себе позволить только кратковременной пребывание здесь и только в противогазах.

— Понял, — кивнул я, — это, стало быть, внешники, так?

— Так, — ответил Бородин, — но сюда они приходят не только и не столько в исследовательских целях. Оказалось, что органы и ткани иммунных, особенно старожилов Улья — прекрасное лекарство от многих смертельных болезней, даже от старости помогают. Соответственно и стоят эти лекарства в мире внешников целое состояние. Они приезжают сюда на охоту. А мы — дичь. Нас ловят и разбирают на запчасти.

— Так, — кивнул я снова, — а муры?

— Как я уже сказал, внешники сильно ограничены в свободе передвижения по территории Улья, поэтому им нужны помощники из местных, вот их-то и называют мурами. Основная задача по отлову иммунных ложится на их плечи. Им щедро платят, горохом, жемчугом, у внешников, отлично обеспеченных тяжёлым оружием, нет проблем с отстрелом развитых заражённых. Ну, а когда в силу каких-то причин мур становится бесполезен, его просто отправляют на стол.

— А фермы? — я уже догадался об их предназначении, но хотел услышать подтверждение, — я правильно думаю?

— Не знаю, что вы думаете. Мысли я пока читать не умею. Как уже сказал, внешников интересуют только старожилы Улья. Но таких сложно поймать, куда проще наловить новичков, которые безоружны и не сопротивляются. Для них организуют фермы. Где их держат, как скот. Кормят, дают живец, постепенно начинают разделывать. То кровь сольют, то гениталии отрежут, то почку удалят. При нужном количестве живца органы регенерируют, но и этому есть предел, к тому же внешники не любят ждать, поэтому на фермах редко кто живёт больше трёх месяцев. Теперь вы понимаете, чего мы хотим?

— А я там ночевать оставался. Могли и меня?

— Возможно, а возможно и нет, в целях конспирации могли добросовестно изображать постоялый двор. Только страсть к молодым девушкам подвела их. И правда, зачем их отдавать на ферму, если здесь они дозреют точно так же, но ещё и принесут удовольствие и прибыль?

— Я вас понял. Что будем делать?

— Через пару дней вернутся люди из рейда. Двинем туда и постараемся взять их живыми. Дальнейшие действия — по результатам допроса. Вы, если не против, послужите проводником, можете и поучаствовать, девушки сказали, что вы хороший снайпер.

— Да, вы только патронов подбросьте. Я и в допросе могу поучаствовать.

— Отлично. Машину пока загоните в бокс. Вам покажут место в общежитии. Послезавтра будьте готовы.

Я кивнул. Разговор был окончен. Меня проводили в соседнее здание, где предоставили просторную комнату. Здесь было три кровати с тумбочками, но соседей не наблюдалось. Беглый обыск дал туалет в конце коридора и душ на первом этаже. Вахтёру я задал вопрос, где найти магазин и столовую. Он показал. На вопрос, какая валюта в ходу, он на какое-то время задумался и выдал, что здесь, типа, коммунизм, всё бесплатно. Этот факт меня обрадовал. Магазин ассортиментом не отличался, но водка и уксус там были. В столовой меня накормили вкусным супом, а на второе был питательный омлет. Если это армия, то это хорошая армия, в армии, где я служил, кормили куда хуже. Допивая компот, я разговорился с зашедшим сюда офицером. Спросил у него, как называется стаб и чем живёт. Он не стал секретничать.

— Во-первых, это не стаб, — удивил он меня, — просто кластер с большим периодом. Есть специалисты, которые подсчитали, что период у него — тридцать пять лет с хвостиком. Загрузился он всего шесть лет как. Вот с тех пор выжившие и живут тут. Нехватку кадров пополнили за счёт прибывших. Ресурсы добывают на соседних кластерах, особенно интересны не столько магазины с продуктами, сколько военные склады. Особенно склад ГСМ, который находится неподалёку и грузится раз в два месяца. Да и железнодорожный тупик, расположенный тоже в пределах досягаемости, исправно снабжает углём. Единственный недостаток — мало людей, особенно женщин, которых и до попадания в Улей здесь было немного. Так что на приехавших со мной девушек уже набралось по три десятка потенциальных мужей.

Я порадовался за них, но предложение остаться самому пока отклонил. То есть поживу здесь некоторое время, помогу в операции против муров, а потом отправлюсь дальше. Мне на одном месте сидеть не нравится. Передвижения мои никто не ограничивал, поэтому после обеда удалось погулять по территории городка. Всё до боли знакомо. Таких городков было много и они мало чем отличались один от другого. Здесь были ангары с техникой, вокруг которой бегали солдаты, занятые починкой. Был клуб, где, подозреваю, показывали старые фильмы. Была медицинская часть, куда абсолютно здоровые солдаты обращались просто затем, чтобы поглазеть на молоденьких медсестёр. Все материальные блага распределялись централизованно, со складов, можно было пойти и взять, если тебе что-то нужно. Оружие выдавали под роспись. В целом, хорошее место, можно здесь остаться и прожить жизнь. Другому, но не мне. Да и жизнь в Улье — очень растяжимое понятие. Можно прожить двести лет, а можно загнуться завтра, неудачно повстречавшись с рубером. Так что, вылазка на муров, и прощаемся.

Вечером, когда я маялся от безделья у себя в номере, пришла мысль почистить оружие. Я сходил в бокс, взял винтовку и принадлежность для чистки, вернулся в номер и занялся привычным делом. Чистить оружие, как и точить нож, — занятие особое, сравнимо с медитацией. Монотонность тут не помеха, а, скорее, плюс. Мысленно можно убегать далеко, а руки автоматически будут делать то, что нужно. Нагар в стволе был почти незаметен, но чистка никогда не будет лишней. Для таких, как я, исправность оружия определяет продолжительность жизни. А винтовка нравилась мне всё больше. Не понимаю, как я мог поначалу отказываться от такой замечательной игрушки. Помимо удобства и точной стрельбы, оружие было просто красивым. Удобный пластиковый приклад, упор для щеки, рукоять, которую приятно держать в руке. Ствол с дульным тормозом, который казался образцом прочности и надёжности. Я взял её в руки и приложил к плечу. Она предназначена для стрельбы с сошек, но мои физические кондиции позволяют использовать и с рук. Прильнув к прицелу, обвёл видимое через окно пространство. Сейчас нажму на спуск, и пуля полетит точно сюда, или вот сюда. На спуск я нажал, но выстрела не последовало. Оружие я, как всякий вменяемый человек, перед чисткой разрядил.

В этот момент в дверь постучали. Я догадывался, кто это. Оставалось только непонятным, какая из них? Открыв дверь, увидел Фатиму, она стояла и хитро улыбалась, скосив ещё больше свои азиатские глаза. Вместо уличной одежды она надела довольно симпатичный махровый халат, а мокрые волосы говорили о том, что только что из душа.

— Сова себе мужа нашла, — заявила она с порога, — а я пока нет, можно, с тобой поживу?

— Живи, — я кивнул в сторону комнаты, — чем заняться планируешь?

— Пока не знаю, но в рейд на этих козлов точно поеду.

— Так хочешь повоевать? Не замечал за тобой.

— Знахарь у меня талант нашёл, да не просто талант, а суперспособность, нимфа называется, могу любого мужика заставить что угодно сделать, как гипноз, только лучше. Вот я найду того, кто меня бил и буду над ним глумиться.

— Какая ты, — изумился я.

— Но, я подписку дала не использовать нигде, кроме боевых операций. Честно. Никого этим не обижу.

— Ясно, — ответил я и посмотрел на вычищенную винтовку, — тебе оружие нравится?

— Такое да.

— Возьми, — я поднял с поле винтовку и протянул ей, — возьми в руки, прицелься, наведи на что-нибудь.

Я держал ствол в руках, а она направляла его в одну и в другую сторону, поднимала выше и ниже.

— Вот, теперь ты нажимаешь спуск, и человек, на которого направлен прицел, умирает. Да не просто умирает, а разлетевшись на части. Это не просто кусок железа, это власть, вроде той, что дал тебе Улей. Власть решать, жить человеку или умереть.

Она согласилась, хотя, конечно, и не разделяла моей страсти. Не к оружию, естественно. Оружие может быть красивым, уродливым, эффективным, убогим, но оно — лишь средство. Средство для того, чтобы убивать себе подобных. Кроме того, есть и другое оружие, то, которое мы носим в себе. Не только сила, боевые навыки или дары Улья. Это сама готовность убивать. Ради выгоды, для защиты или, в моём случае, просто для удовольствия.

Мои рассуждения она прервала вопросом приземлённым.

— Мы жрать сегодня будем?

Готовить было лениво. Поэтому мы отправились в столовую и навернули по хорошей порции макарон с котлетами. Запили это всё сладким компотом. После чего, тяжелые и вялые, вернулись в номер. Кровати были узкие, поэтому мы просто расстелили на полу. Даже сексом было лень заняться. Просто заснули в обнимку.

Утром, проснувшись свежими и бодрыми, мы, конечно, досадную ошибку исправили, но без особой страсти. Так, буднично, между делом. Потом пошли в душ, где, отстояв очередь, всё-таки попали в помывочную. Вымывшись до скрипа, отправились на завтрак. Манная каша без комочков и сладкий чай. Прям, детство вспомнил.

А после завтрака, оставив её в одиночестве, я посетил заведение под ёмким названием "Мастерская". Там ремонтировали огнестрел, а кроме того, производили холодное оружие на любой вкус. Огромная витрина могла заинтересовать любого любителя исторических реконструкций. Были здесь боевые топоры, мечи всех размеров и форм, парочка алебард, клювы, кое-какая броня. Всё выглядело красиво и эффектно, но меня не заинтересовало. За просмотром всего этого великолепия я не сразу заметил хозяина заведения. Низкорослый мужчина в камуфляже, полтора метра ростом, но с такими широкими плечами, что казался квадратным. Сразу представил его бородатым, в кольчуге и с топором на плече.

— Гном, — представился он, — чем могу быть полезен?

— Псих. Мне бы холодное?

— Нож? Меч? Сабля?

— Нет, что-нибудь дробящее, булава или кистень.

Он задумался.

— Есть, не факт, что подойдёт, но есть.

Он пошарил рукой в мешке и вытащил оттуда цепь, которую с громким лязгом положил на стол.

— Вот. Штука эффективная, хоть и не каждому подойдёт. Два метра, нержавейка, кольца паяные, груз особый, — он показал закреплённый на одном конце цепи стальной шарик с шипами, — нужна тренировка, расчёт не только на удар, но и на захват, наматывается на шею отлично, если правильно дёрнуть, шея сломается.

— Неплохо, — оценил я, убирая цепь в карман, — ещё что-нибудь?

— Есть и ещё, — он прошёл вдоль витрины, — вот, полюбуйтесь.

То, что он протянул мне, было произведением искусства. Трость с металлическим набалдашником чуть меньше моего кулака в форме черепа. Такой можно разбивать головы, если прочность позволит. Тем более удивился, когда взял её в руки. Весила эта штука килограммов восемь.

— Как? — с довольным видом вопросил Гном, — цельная с набалдашником, из титана, а внутрь залит свинец. Сломать невозможно, разобьёт любую голову, только силы надо иметь.

— Их есть у меня, — я покрутил в руках трость, — отлично.

— Для джентльмена в самый раз.

— Почём?

Он снова задумался.

— Вообще, бесплатно снабжаем своих, а ты, вроде как, пришлый.

— Вообще, я с вашими на боевую операцию собрался, вот и будем считать платой.

— Договорились.

Я забрал трость и распрощался с Гномом. А игрушка нравилась мне всё больше. Отдельный вопрос, как её сделали, тем более, в условиях Улья? Ковка титановых предметов — процесс непростой, а уж сделать такую красоту, да ещё пустотелую. Загадки. Может, у кого-то есть особый дар, позволяющий нагревать металлы? "Палка" хоть и выглядела деревянной, но тоже являла собой титановую трубу, залитую свинцом. Сверху она была покрыта непонятным полимером, имитирующим тёмное дерево. Лёгким движением руки с тростью ломается нога или рука. То, что я хотел, ну и цепь с грузом надо будет опробовать. Хулиганства ради, я подобрал на дороге кирпич и, подбросив в воздух, ударил по нему набалдашником. Результат был более чем впечатляющим. Кирпич разлетелся едва ли не в пыль, а набалдашник даже не поцарапало. Разглядывая заметил, что по строению глазниц череп "мужской", видимо, образцом для мастера послужил мертвец мужского пола.

Вокруг здания, бывшего каким-то штабом, росли деревья. Старые и довольно толстые. Достав цепь, которая была достаточно тонкой и, несмотря на изрядную длину, помещалась в кармане, я попробовал нанести удар. Получилось неплохо, шипастая гирька воткнулась в ствол дерева именно там, куда я целился. Теперь попробуем поразить затылок "жертвы". Я выбрал дерево, толщиной ствола напоминающее голову среднего монстра. Отмерил длину чуть больше, ударил, почти без замаха. Снова вышло неплохо, гипотетический споровый мешок был поражён. Отмерив максимальную длину, ударил с такого же расстояния. Цепь послушно намоталась на ствол дерева, после чего, когда я дёрнул за противоположный конец, дерево пошатнулось и затрещало. Зер гуд! Так можно голову оторвать, человеку, по крайней мере. Конечно, обольщаться не надо. Польза от такого оружия в реальном бою появится только после долгих тренировок. Люди и монстры — это не деревья, они редко на месте стоят. Тем не менее, оружие полезное и красивое. К тому же места почти не занимает.

По дороге в общежитие меня отловил Бородин.

— В общем, так. Люди вернулись, техника на ходу, завтра с утра выступаем.

— Утро — понятие растяжимое. В шесть или в одиннадцать?

— В полседьмого. Оружие приготовь, поедешь со мной в машине, свою пока оставь. Как считаешь, три десятка бойцов хватит?

— Если честно, при желании я бы и один справился. Но вам ведь пленные нужны?

— Ещё как нужны. Как минимум про ферму узнать.

— Узнаем, — ответил я и пошагал в общежитие.

Здесь я первым делом достал из заначки жемчужину. Месяц прошёл, пора новый апгрейд устроить. Повертев в пальцах красный шарик, я отправил его в рот и проглотил, не запивая. Внутри появилось уже привычное ощущение тепла. Что-то будет. Невидимость бы неплохо подошла, или телекинез. Но, просить что-либо у Улья — занятие не то, чтобы бесполезное, но без очевидного результата. Улей сам решает, кому и что дать. Я хотел стать более совершенным убийцей, я им стал. Только вот путь к этому был своеобразным.

Сидеть дома не хотелось. Я взял новоприобретённые игрушки и пошёл в близлежащий лес, дабы устроить себе полноценную тренировку. Больше двух часов я глумился над деревьями, отрабатывая удары. Если цепь пока давалась с трудом, требуя тренировок на точность, то булава стала настоящим продолжением руки. За счёт приличной длины и центра тяжести в набалдашнике-черепе, можно было даже не замахиваться. Проворот кисти, — и вот удар прилетает куда надо и с огромной силой.

Цепь — дело другое. Точность попадания зависит от выбранной длины и силы броска. Захваты в стиле Индианы Джонса давались хорошо, а вот попадания в цель — через раз. Ну да ладно. Когда мне что-то нравится, а цепь эта мне нравилась, я быстро всему учусь.

Когда вспотевший и замученный я вернулся в номер, меня ждала Фатима с тарелкой жареной картошки и десятком жареных же сосисок. Я ехидно поинтересовался алкоголем, но она ответила, что спиртное здесь просто так не продают, а она не смогла объяснить, зачем оно ей. Жаль, а то мне уже начинало здесь нравиться.

После ужина, когда настало время ложиться спать, Фатима рассказала мне, что нашла-таки мужа, это был командир взвода, молодой (в обоих смыслах, и по возрасту и в Улье недавно), красивый и перспективный. Я немного растерялся, ведь тогда она должна была его кормить ужином, а не меня. Она засмеялась.

— Он обещал ждать меня из поездки, а потом я к нему перееду.

— Но спать пока будешь со мной.

— Ну, да. Но ты ведь уедешь потом?

— Я-то уеду, потом. Главное, чтобы сейчас ревнивец не заявился. Хорошо, если с кулаками, а то ведь наган табельный прихватит или, чего доброго, тротила ящик.

— Ничего он не прихватит, я ему объяснила, что для разрыва с тобой нужно время. Он подождёт, правда.

— Не знаю, я бы ждать не стал.

— То в другом мире было, не забывай об этом.

Так, за разговорами о её непростом семейном будущем, мы доели картошку и сосиски, настало время чая с печеньем. Чай был дерьмовый, в пакетиках, отдавал бумагой и пылью, но выбирать не приходилось, зато печенье было сладким. Когда настало время ложиться спать, я поинтересовался на тему:

— А секс-то будет?

— Конечно.

На этом и сказке конец, в том смысле, что, когда мы потом заснули было уже три часа ночи, а зловредный Бородин приказал в полседьмого готовым быть. Три часа на сон.

Глава пятнадцатая

Сказать по правде, трёх часов не то, чтобы хватило, но и разбитым я себя не чувствовал. Да и подруга моя тоже. Мы оперативно выдвинулись на точку сбора. Я нёс на плече винтовку и сумку с патронами. Также при мне были ножи и револьвер. Трость торчала из рюкзака. Ей достался АКСУ. Несла она его с гордостью, хотя вряд ли смогла бы полноценно использовать. Колонна наша состояла из двух БТРов, непонятной самоходки на колёсах с орудием примерно в сто миллиметров. Пехота грузилась в два бронированных "Урала", защищённых куда как серьёзнее, чем машины, которые использовали команды мародёров из Города. Не танк, конечно, но листы толстые и монстру не по зубам, да и от крупнокалиберного пулемёта защитят. Мне довелось ехать с командиром в головном БТРе, было тесно, винтовка моя мешала всем, кроме, разве что, водителя. Но деваться некуда.

В пути мы делали регулярные остановки, сверялись с картой. Я вообще старался выдерживать тот же самый путь, по которому уже ехал. Карта была неплохая, она показывала, что есть возможность срезать, только вот картография подразумевает неизменность рельефа, а с этим в Улье некоторые проблемы. Так что, лучше так, по памяти.

Оказалось, что если знать, куда едешь, то добраться можно гораздо быстрее. Время едва перевалило за полдень, а мы уже выехали на место, где нас догнали преследователи. Сгоревшая машина была здесь, вторую кто-то оттащил на обочину. Трупов не видно, видимо, зомбаки прибрали. Отсюда до цели было рукой подать.

Не доехали мы всего ничего, километров пять-шесть. Машины оставили, пехоты при поддержке БТРов и самоходки, начала разворачиваться для окружения поселения. Густой лес способствовал скрытности. Обнаружили нас в последний момент, когда солдаты стояли уже под самыми стенами. А я, естественно, расположился в отдалении, устанавливая винтовку на сошки.

Часовой на вышке прореагировал резким разворотом и попыткой вскинуть гранатомёт. Не успел. Пуля из моей винтовки снесла ему голову, а потом и его товарищу на соседней вышке. Ворота, которыми оперативно заменили шлагбаум после нашего побега, были вынесены снарядом, а пулемёты БТРов снесли оставшиеся вышки. Бой закончился, не успев начаться, только что наши напали, и вот уже выводят пленных.

Фатима, протолкавшись сквозь цепь бойцов, внимательно смотрела в лица тех, кого захватили, выискивая знакомых. Поиск увенчался успехом. Она нашла, кого искала, схватила его за воротник, выдёргивая из общей массы, и посмотрела в глаза. Дальнейшие события я понимал, но как-то верилось с трудом, даже в то, что видишь. Мужчины всё-таки опережают женщин в жестокости, но только в командном зачёте. А в индивидуальном женщины порой способны на такое, что и у меня волосы на заднице зашевелятся.

А произошло следующее. Мужик в камуфляже, высокий, крепкий, но с пропитой рожей, вдруг резко расплылся в улыбке идиота. Глаза его стали мутными, видно было, что кроме Фатимы он никого и ничего не видит, а она проговорила шёпотом, похожим на шипение змеи:

— Карпик, дорогой, ты меня любишь?

Захлёбываясь слюнями, тот был не способен говорить, но закивал активно.

— Ты готов для меня на всё?

От кивания его голова готова была отвалиться, и, надо сказать, это было бы для него не самым худшим вариантом развития событий. Но вышло иначе. Улей в лице Фатимы приготовил ему участь похуже. Она протянула ему нож.

— Сними штаны, дорогой, ну же, мне это нужно…

Тот безропотно расстегнул ремень и стянул брюки с трусами до колен.

— Твои яйца, — продолжала шипеть Фатима, — отдай их мне, они мне нужны.

Карпик взял нож и, даже не поморщившись, начал себя резать. Через полминуты он, всё так же улыбаясь протянул ей кровавый комок, а сам, постояв ещё немного, упал на колени и скоро потерял сознание от потери крови, которая хлестала по ляжкам, как из брандспойта. Кого-то стошнило, кто-то одобрительно покивал, один из солдат заметил:

— Умер счастливым.

Фатима развернулась и, почему-то с грустным видом, ушла в машину. То ли сама испугалась содеянного, то ли не насытилась местью.

А мы с Бородиным, прихватив местного курбаши, отправились на допрос, который решили проводить в местной "администрации". Был это мужик за сорок, крепкий, угрюмый, весь расписанный татуировками, свидетельствующими о богатом тюремном опыте. Тонкая майка, надетая по причине жаркой погоды, выставляла их напоказ.

Для допроса мы привязали его к креслу, я прихватил некоторые инструменты, хотя не понимал, почему бы не использовать повторно Фатиму. Пусть так же на него посмотрит, и он сразу выложит даже все подробности половой жизни своей мамы. Потом Бородин объяснил, что дар у неё развит ещё слабо и требует длительной перезарядки. Тогда стало непонятно, зачем было расходовать одноразовую нимфу для сведения мелочных счётов. Ну, да ладно, их проблемы. Бородин начал допрос:

— Представляться вас я не прошу. Как вас зовут, нам не интересно. Нас интересуют некоторые другие вопросы. Вы дадите ответы на них. Учтите, я ментат и сразу почувствую ложь.

— Чувствуй, что хочешь, только и говорить я тебе ничего не буду. Не заставишь, — мужик был определённо не труслив.

— Не заставит, — подтвердил я, доставая из кармана плоскогубцы, — для этого есть я.

Захватив плоскогубцами указательный палец на его правой руке я сдавил первую фалангу, расплющивая её до толщины бумажного листа. Вырвавшийся у него крик перешёл в стон, потом в хрип, а потом он повис на удерживающих его верёвках, издавая звуки, похожие на громкую икоту.

— Задавайте вопросы, товарищ капитан, — сказал я, протирая руки и инструмент от крови платком.

— Вопрос первый, — Бородин внимательно смотрел ему в глаза, — где находится ферма?

— Всё равно убьёте, — прохрипел он.

— Размечтался! Я тебя мучить буду не меньше трёх суток, ты меня умолять будешь тебя убить, да не допросишься, — с этими словами я повторил процедуру с пальцем уже левой руки, он хоть и взвыл, но пока был в сознании.

— Вопрос повторить? — ласково спросил Бородин.

— В горах, десять километров отсюда, там без меня не найдёте, отведу, если жив буду.

— Врёт, — коротко сказал капитан.

Я кивнул и взял отвёртку, которая лежала и нагревалась в пламени керосиновой лампы. Сочтя температуру достаточной, я взял её и приложил к его шее в районе первого позвонка, орать у него сил уже не было, но тонкий визг подтвердил действенность приёма.

— Дорога, грунтовка, на север почти прямо, в ворота упирается, — он говорил, словно с набитым ртом. Язык, что ли, прикусил, когда орал?

— Уже лучше, теперь о том, какая там охрана?

— Да… никакая. Шесть человек, автоматчики. Они ведь, тушки эти, никуда не побегут. Слабые от потери крови, да и повырезали уже многое у них.

Я взял нож и одним взмахом отрезал его левое ухо. Кровь ручьём потекла по шее, а я, для усиления эффекта, навис над ним и стал это ухо с хрустом жевать, глядя на него бешеными глазами.

— Повырезали, говоришь.

Бородин отодвинул меня и попросил не мешать вести допрос. Снова встав за спиной пытуемого, я незаметно выплюнул ухо и вытер рот платком.

— Вопрос следующий, как осуществляется контакт с внешниками?

Мужик, видимо, был мазохистом. Невозможно бояться далёких внешников больше, чем человека, который здесь и сейчас режет тебя на части. Увидев его заминку, я снова взял раскалённую отвёртку и вставил её на этот раз в ухо. Зашипело и запахло палёной шерстью. Допрашиваемый на несколько секунд вырубился, но мы полили его водой и привели в чувство.

— Вертолётная площадка, вертолёт они присылают, забирают контейнеры, оставляют новые пустые, смотрят пациентов и определяют, кого пора на стол.

— А кто их режет? У вас доктор есть?

— Есть один коновал. Он хирургом был в том мире, вроде как, даже хорошим хирургом, а потом в Улье к нам попал. Его на стол хотели, а как узнали, кто он, так к делу пристроили.

Пока Бородин обдумывал следующий вопрос, я сделал на его плече круговой надрез, обводя татуировку с церковной тематикой, после чего, захватив край кожи пассатижами, одним резким движением оторвал её. Глядя на изображение Божьей матери с младенцем, он заплакал.

— Когда прилетят в следующий раз? — спросил Бородин.

— Послезавтрааааа… — промычал уже мало что соображающий пациент.

— Собственно, у меня всё, — подвёл итог Бородин.

— А у меня — нет, — возразил ему я.

— А что ты ещё делать собрался?

— Как что? — я показал ему окровавленный кусок кожи, — свежевать, конечно, представляешь, какой барабан получится? С рисунками. Или обложку для книги. Я пока не решил.

Пытуемый стал мелко дрожать и подвывать сквозь слёзы. Я думал, что Бородин его сейчас застрелит, но он вышел из комнаты и приказал грузить. Если я правильно понял, всех отвезут на базу. Надеюсь, для суда и расстрела. Всё же так просто я его не отпустил. Трость с черепом, описав едва уловимую глазом блестящую дугу, легко, как мне показалось, стукнула его в колено. Нога согнулась в ту сторону, куда обычно не сгибается. Осколки костей порвали кожу изнутри, хлынула кровь. Пациент отключился, теперь уже окончательно. Когда его выволокли во двор, солдат, пощупав пульс, отрицательно покачал головой. Не выдержал болевого шока. Бородин, тем не менее, приказал:

— Контроль.

Солдат кивнул, достал из кобуры "Макаров" и как-то совсем буднично приложил его к затылку местного пахана. Голова дёрнулась от выстрела, под ним растеклась лужа крови. Теперь точно не оживёт.

Наскоро собрав все трофеи на базе муров, мы отправились по указанному адресу. Всё было так, как и описывал пленный. Настоящая ферма, видимо, большое животноводческое хозяйство. Охраны никакой, да она и не нужна в этом медвежьем углу. Чтобы доехать сюда, нужно, как минимум, проехать базу. Только уже подойдя вплотную к забору, мы увидели скучающего парня с автоматом за спиной. Он явно никого и ничего не опасался. Здесь приехать могли только свои. Даже неприятно расстраивать. Он даже сам дверь в заборе открыл, при виде моей ухмыляющейся физиономии, слегка опешил, но тут же бодро стал снимать с плеча автомат. Трость неуловимым движением стукнула его по ключице. Кость хрустнула, он рухнул на колени и даже не сопротивлялся, когда я снял его автомат. За мной зашли остальные. Бородин приказал брать живыми всех, желательно, не сильно искалечив. Ещё двоих приняли на веранде дома, где они сидели и не спеша поедали яичницу, запивая её чаем из кружек. Сопротивления они также не оказали, просто замерли, выпучив глаза, при виде десятка автоматных стволов, направленных им в лицо. Ещё двое спали. Ночная смена. Одного искали какое-то время, пока он не выскочил из-за угла, стреляя на ходу из автомата. И, как на зло, первой его целью, стоящей с самого края, был я, к тому же развернувшийся в анфас. Пуля ударила в правую сторону груди, меня развернуло, после чего я упал на четвереньки.

Было это, мягко говоря, неприятно. Словно гвоздь раскалённый в меня вбили, рот наполнился кровью, которую я не успел выплюнуть, поскольку потерял сознание. Когда очнулся, лежал на носилках, раздетый по пояс и перебинтованный. Санинструктор, сидевший рядом на чурбачке, заменявшем стул, поспешил меня успокоить:

— Сквозное, лёгкое пробило, жить будешь.

— А?

— Говорю же, нормально всё. С точки зрения медицины.

— А с других?

— А с других, стоящие рядом люди, которым, к слову, тоже досталось, отметили странности, произошедшие с тобой во время попадания. Ты словно сместился сантиметров на тридцать в сторону, потому и досталась тебе только третья или четвёртая пуля в очереди. Первые прошли мимо.

— И? Что это? Есть версии?

— Это Улей. А за подробностями к знахарю.

— Ясно, — ответил я и задумался.

В это время из помещения для содержания скота стали выводить пленных. Выглядели они, и правда, жалко. Кормить их, видимо, кормили, живец тоже давали. Но регулярная кровопотеря сделала своё дело. Бледные люди едва стояли на ногах. Некоторые стоять не могли, половина имела на теле грязные бинты, прикрывавшие следы от операций. Парень лет пятнадцати шёл, согнувшись, и плакал. Солдат, оказавшийся рядом, как мог, успокаивал его, объясняя, что потеря гениталий не критична, что в Улье всё отрастает заново, будет он ещё мужиком и все девки его будут.

Однако, даже эти измождённые люди, которые уже мысленно поставили на себе крест, оказались способными на агрессию. Когда солдаты выволокли из какого-то закутка человека в забрызганном кровью белом халате, толпа вдруг преобразилась и с воплями кинулась к нему. Дюжина крепких солдат смогла их сдержать, а Бородин успокоил их словами, что доктор этот — всё равно не жилец, только казнят его уже на базе, после долгого допроса. Сам виновник торжества в происходящее вникал слабо, его мутные глаза ничего не выражали, закатанные рукава халата откровенно говорили о его пристрастиях. На предплечьях буквально не было живого места, и это притом, что в Улье все раны заживают очень быстро, видимо, кололся по пять раз в день.

Спасённых пока разместили в доме, где жили охранники, последних же заперли в хлев, при этом связав и заткнув рты. Нам предстояло решить, что делать дальше: уходить на базу или же дождаться внешников и дать им бой. Для решения собрался консилиум в лице Бородина, его зама, лейтенанта с примечательной фамилией Смертин и меня. Сам командир был за бой, но Смертин уверял, что шансы невелики, что в случае поражения даже уйти не сможем с такой обузой, что вертолёт прилетит не обязательно транспортный, а вполне может быть чем-то вроде МИ-24 или, того хуже, "Аллигатора", тогда мы и пикнуть не успеем.

Я тоже хотел бы принять бой, но имел место быть недостаток информации, который я предложил заполнить за счёт пленных. А потом, по результатам допроса, примем решение. Спасённых в любом случае следует отправлять. Многие из них могут не доехать до базы. Даже живец, который санинструктор сейчас заливает в них литрами, может не спасти. На том и решили.

Уже поздно ночью на допрос привели первого пленного мура, который по показаниям других был старшим. Уже привычно привязав его к стулу, я начал раскладывать инструменты на столе перед ним. Свои действия я подробно комментировал:

— Как тебя зовут, парень? — спросил я, разрезая на части его футболку.

— Лео, — испуганно ответил тот.

— Смотри, Лео, — я показал на Бородина, — это ментат, который будет задавать вопросы и следить, чтобы ты не врал. Знаешь, кто такой ментат?

Он кивнул.

— А я, — я ткнул себе в грудь большим пальцем, — палач. Заплечных дел мастер. Моя задача в том, чтобы ты не уходил от ответа. Очень хочется сказать, что у меня нет желания делать тебе больно, но, увы, мама учила меня никогда не лгать людям. Желание такое у меня есть, очень хочется сделать, мысленно я уже снимаю с тебя кожу и выдираю зубы. Твой единственный шанс — говорить быстрее, чем двигаются мои руки.

Я зажёг газовую плитку и положил длинную отвёртку нагреваться.

— Итак, Лео, — начал Бородин, — нас интересует, когда произойдёт встреча с внешниками?

— Послезавтра, — быстро ответил он, — то есть уже завтра, около восьми.

— Как это выглядит?

— Они прилетают на вертолёте, там площадка у нас, садятся. Док им контейнеры отдаёт, потом гонит мясо, пленных то есть. Они отбирают человек десять, анализ крови делают и в вертолёт грузят. Нам патронов оставляют, спораны с горохом тоже. Еду и водку. Потом улетают.

— Марка вертолёта?

— Не знаю, иностранный какой-то, большой, больше "восьмёрки", с двумя винтами, в одном конце и в другом.

— Иностранный? А говорят они по-русски?

— Да, только у некоторых акцент непонятный, но не знаю чей, под масками слышно плохо.

— Сколько партий вы уже отправили?

Пленный замялся, чем немедленно воспользовался я и сдавил его палец пассатижами. Не расплющил, как в прошлый раз, а только сдавил, так, чтобы из-под ногтя брызнула кровь. Этого хватило. Он заорал:

— Не помню, двадцать… может, двадцать пять, я не считал.

— Тебя совесть не мучает? — участливо поинтересовался я.

— Какая совесть? — сквозь слёзы он посмотрел на меня, — думаешь, сюда добровольно, по объявлению набирали? Подобрали после загрузки, увидели, что молодой и крепкий и предложили либо на стол, либо работать, сам-то что выбрал бы?

— Ты на жалость не дави, шлюха тупая, — я ощерился в улыбке, — оправдание, оно как дырка в жопе, у каждого есть.

— Мы отвлеклись, — оборвал нас Бородин, — как они узнают, что всё хорошо и можно садиться?

— Рация, доктор им по рации говорит что-то, не знаю точно.

Я взял второй палец, но командир меня остановил.

— Доктора допросим, как отпустит его.

— Правда, не знаю, — заныл пленный.

— Сколько человек в вертолёте?

— По-разному, двадцать, тридцать иногда. Ещё яйцеголовых человек шесть. Те в скафандрах жёлтых.

— Вооружение?

— Да, обычное. Автоматы, калаши, только с наворотами, пулемётов пара, броня хорошая, почти всё тело закрывает. Ещё намордники их, с хоботом и ранцем.

— Тяжёлого оружия нет?

— Не видел. Если есть, то только внутри, наружу не вытаскивают.

Бородин некоторое время молчал, потом вызвал солдата и приказал:

— Увести.

Тот подхватил пленного под руки, но я всё же успел ткнуть его концом трости в стопу, так, что даже сквозь ботинок, послышался треск ломающихся костей. Тот заскулил и едва не упал. Командир бросил на меня укоризненный взгляд, но я лишь улыбнулся в ответ.

— Зато не убежит, — прокомментировал я свои действия, глядя, как покалеченный пленник прыгает на одной ноге, подгоняемый конвоиром.

Следующим пунктом был доктор. Его привели уже под утро. Спек отпустил, выглядел он почти нормально. Правда, когда он посмотрел мне в глаза, уверенности у него поубавилось, и появился страх.

— Меня убьют? — поинтересовался он.

— Думаю, что да, — командир не стал его обнадёживать.

— А я уже настроился на сотрудничество, — вздохнул доктор и грустно опустил плечи.

— На этот счёт не переживайте, сотрудничать вы будете, хотя бы ради лёгкой смерти.

— Смерть всегда одинакова, — философски заметил он, — а если она неизбежна, то разные мелочи, вроде мучений, ничего не изменят.

— Попробую вас разубедить, — я взял пассатижи, — мучения бывают разные, кроме того, зачем вам страдать? Внешники отнюдь не ваша родня.

— Разумеется, но… сколько людей, столько причин, — он кивнул мне, — начинайте.

И я начал. Оказалось, что этот невзрачный человек, наркоман, убийца, отнюдь не богатырской комплекции, превосходит всех, кого я пытал до этого. Он тоже орал, захлёбываясь криком, блеванул желчью себе на штаны, в какой-то момент обоссался, но при этом на все вопросы отвечал отказом. Через десять минут у него недоставало четырёх пальцев, уха, глаза, на спине был снят кусок кожи размером с тарелку, локтевой сустав раздроблен, ухо, которое осталось на месте, было обожжено изнутри, наконец, когда он в очередной раз потерял сознание, я предложил Бородину:

— Давай оставим его в живых.

— Серьёзно? Он ведь убийца.

— Все мы убийцы, а это уникальный человек.

— И что с ним делать?

— Отдашь мне после всего, я его увезу и брошу где-нибудь в дебрях. Выживет, если будет на то воля Улья.

— Хорошо.

Я взял ведро с водой и окатил пациента.

— Док, — я взял его за плечо и потряс, — мы тут посовещались и решили тебя в живых оставить.

Он удивлённо вперил в меня взор единственного глаза. Видимо понял, что не обманываем.

— Как это будет выглядеть?

— Сначала отвезём тебя на базу, там посидишь какое-то время в карцере, потом он, — командир кивнул на меня, — отвезёт тебя подальше. Не уверен, что проживёшь ты долго, но мы тебя не убьём.

— Живца дайте.

Бородин протянул ему флягу. Тот присосался к горлышку, выхлебав больше половины. Потом отдышался и допил остальное.

— Я подозреваю, вы хотите подловить внешников?

Я кивнул.

— Я поговорю с ними по рации, они ничего не заподозрят.

— Хотелось бы верить.

— Не переживайте, вы ведь ментат?

— Да.

— Значит, вам должно быть видно, что я не пытаюсь вас обмануть. Кроме того, даже в случае победы внешников, нас, меня и охрану, они, скорее всего, разберут тоже. Мы ненадёжны, им такие не нужны. Наши органы стоят дороже наших услуг. Мои уж точно.

— Как давно в Улье?

— Десять лет. Не надо думать, никаких особых даров у меня нет, я знахарь и ментат, другое мне не дано.

— Какие у меня дары? — поинтересовался я.

— Сила, скорость и ночное зрение, — ответил он, не задумываясь, — плюс телепорт, пока слабо развит, зато срабатывает автоматически. Страховка от первой пули. А вообще, видно по тебе не только это. Когда убиваешь людей, это отражается на тебе, вроде невидимого знака, когда убиваешь их много, это тоже видно. Ты убил многих, убьёшь ещё больше, но так и должно быть. Улей знал об этом, когда сохранял тебе жизнь. Знал, когда давал свои дары. Ему нужен был хороший убийца, ты исполняешь его волю. Кстати, тебя ведь подстрелили вчера?

— Да, а что не так?

— Хорошо выглядишь для парня, у которого лёгкое пробито. Это тоже Улей.

— Довольно разговоров, — прервал нас Бородин, — отведите к остальным.

Отвести не получилось, встать он не смог, поэтому его отнесли на носилках. Бородин распорядился дать ему ещё живца.

Глава шестнадцатая

Весь следующий день мы отсыпались, я изрядно устал от пыток и убийств. В это время отправили на базу спасённых, а пленных решили пока придержать, поедут с нами. Обеспечить хорошую охрану мы не можем, бойцы нужны здесь, если кто-то из пленных развяжется, может случиться беда.

К вечеру проверил доктора. Он, несмотря на увечья, был в хорошем настроении, помогал другим пленным, старался их подбодрить. Увидев меня, он весело отсалютовал изувеченной рукой.

— Здравствуй, док, готов работать?

— Не просто готов, могу и трудовой подвиг совершить, но с условием.

— Каким?

— Можете сохранить жизнь ещё и им?

— Не в моей власти, насколько знаю, их будут судить.

— Просто у меня одного шансов почти нет, а вшестером мы смогли бы выжить на безлюдных землях. Рейдерством бы занялись, никто из нас не находится здесь добровольно, никакого удовольствия от сдачи на мясо себе подобных мы не получали. В крупные стабы нам ход заказан, но где-то на окраине окопались бы.

Посмотрев ему в глаз, я сказал, что подумаю. А пока всё, нужно готовиться к завтрашнему бою. Мне и правда не хотелось убивать их, справедливость не мой конёк, да и беззащитных убивать не интересно. Попробую договориться с командиром, возьму их с собой, возможно, даже сопровождать буду недолго. Стало даже интересно, смогут ли люди исправиться.

Чтобы убить время, я занялся чисткой оружия. Винтовка и так была не особо грязной, но лишний раз не помешает пройтись ёршиком в стволе. За этим занятием меня застал Смертин.

— Готовишься?

— Я всегда готов, чистка оружия — это процесс творческий, отвлекает от мрачных мыслей.

— Что за мысли такие? — Смертин был почти копией своего начальника, так же пытался в душу залезть, — думаешь, не справимся завтра?

— Чего мне думать? На это командир есть, у него голова большая. Я вообще надеюсь, что и боя не будет, просто долбанут из пушки по вертолёту, когда он садиться будет.

— Вряд ли, — хмыкнул он, — командир чего-то посложнее затеял.

— Например?

— Например, взять их в плен. Снять скафандры и подождать.

— Смысл? Ну, выживут один-два, зачем они нужны?

— Мало ли, возможно, на них есть какие-то планы у вышестоящего начальства. Пленный внешник — ценный свидетель, который много всего знает, только вот расколоть его обычно не успевают, обращается, как почти все, кто дышит воздухом Улья. Потерявшему противогаз уже ничто не страшно, а вот оказавшемуся иммунным — вполне.

— Интересно, конечно, но я сторонник радикальных мер. Пушка была бы в самый раз.

На этом мы и распрощались, он отправился спать, а я, страдая бессонницей, начал выбирать себе позицию. Горы, они и в Улье горы, поэтому хорошее лежбище найти не проблема. Так я и сделал, примерно на триста метров поднявшись вверх по склону, я прилёг в ложбинку, предварительно постелив под себя ковёр, найденный в доме. Здесь и полежу до утра, только бы дождь не пошёл.

В прицел отлично было видно, как наши заканчивают маскировать самоходку и БТР, сами занимают позиции. К рассвету на вертолётную площадку привели доктора, а рядом с ним поставили контейнеры-холодильники. Он надел тёмные очки, спрятал в карман искалеченную руку. Густая копна волос не позволит увидеть, что одного уха нет. В руке он держал рацию, в которую что-то говорил.

Скоро послышался шум винтов, а следом появился и сам вертолёт. Действительно, огромная туша о двух винтах. На какое-то время он неподвижно завис над площадкой, после чего, наконец, сел, едва не сдув доктора порывами ветра. Через минуту дверь вертолёта открылась, и по трапу спустились две фигуры в жёлтых скафандрах, следом за ними спрыгнули четверо в броне и с оружием, заняли оборону с двух сторон попарно. Жёлтые подошли к доктору, обменялись с ним парой фраз, после чего он кивнул им на контейнеры. Один из них стал открывать крышку, в это время доктор, повинуясь, видимо, какому-то условному сигналу, совершил прыжок, достойный олимпийского чемпиона и скрылся за земляным валом, ограждающим площадку. Одновременно с его акробатическим этюдом, сказала своё слово пушка, аккуратно срезав снарядом один из винтов вертолёта. Один из охранников, кстати, не растерялся при взрыве и сделал попытку догнать доктора, только и я не дремал. Броня у них была очень хорошая, только против калибра моей винтовки и она не пляшет. Собственно, её и пробивать не нужно, такой калибр почти всегда убивает одним только импульсом удара. Кувыркнувшись, внешник растянулся на площадке, вокруг него растекалась лужа крови. В наступившей тишине раздался усиленный мегафоном голос Бородина:

— Граждане внешники, вы окружены и сейчас будете уничтожены. Вы можете сдаться, тогда вас не убьют, а отдадут Улью. Выходите без оружия и противогазов, иначе, через минуту, вертолёт будет уничтожен, время пошло.

Тем не менее, они попытались. Один из бойцов, вычислив место, откуда прилетел снаряд, показался в дверях с гранатомётом, но тут же поймал подарок от меня, после чего скатился по трапу и выронил гранатомёт.

Через минуту они вышли, демонстративно бросая оружие и снимая противогазы. Всего набралось двадцать пять бойцов и пять учёных, не считая уже убитых. Всех поспешно раздели до трусов и связали руки и ноги, из трофеев взяли только оружие и боеприпасы. На стабе мы захватили небольшой автобус, в который сейчас и погрузили пленных, как сардины в банку. Из наших тут были только водитель за рулём и я, причём вооружён я был только тростью с черепом. Время, необходимое нами на дорогу, как раз достаточно для обращения, а обратившихся я буду убивать и выбрасывать. Три десятка пар глаз смотрели на меня со страхом и надеждой. Командир по рации объявил отправку, а я приготовился к "дороге смерти".

Первый обернувшийся появился через полтора часа. Это был мордатый белобрысый парень лет двадцати, не больше. Собственно, обратиться он не успел, начал только урчать, говорить "в себя", но такой симптом неопровержимо говорит о нём. Набалдашник трости неуловимым глазу движением приземлился ему на темя. Череп лопнул, обдав кровавыми брызгами соседей слева и справа. Кто-то попытался вскочить, но сделать это связанному было нелегко, а если подумать, то и незачем.

— Чего вы хотите? Думаете, зараза Улья не возьмёт тех, кто покинет автобус? Я вас разочарую, вы уже заражены, осталось вам несколько часов, потом вы обернётесь и либо я убью вас, либо вы станете голодными зомби. Неужели вам нравится такая участь. Счастливчики, если они будут, останутся жить, но уже в нашей шкуре.

Я снова взмахнул тростью и очередной обернувшийся получил по шее, позвонки его хрустнули, после чего он затих, уронив голову. Я взял оба трупа в руки и поочерёдно выбросил их в приоткрытую дверь, после чего сел на место кондуктора и стал ждать дальше. Минут двадцать ничего не происходило, наконец, ещё один, на этот раз взрослый мужик, возможно, даже офицер, до того сидевший совершенно тихо, вдруг кинулся к своему соседу и впился зубами ему в плечо. Я отреагировал быстро, но он всё же успел вырвать из бывшего товарища солидный кусок мяса. Когда зомбак был убит и выброшен, а сидящие успокоились, пострадавший попросил бинт. Я отказал, смысла в этом не было никакого. Укус, хоть и сильно кровоточит, отнюдь не смертелен, если окажется иммунным, то и рана заживёт, и заражения не будет. А если не окажется, то какая разница?

За следующий час обернулся ещё один. Я постепенно научился убивать новообращённых почти без крови. Все молчали. А потом один из солдат рассказал о том, как сопровождал в Улей группу смертников. Больше сотни людей без противогазов. Дряхлые старики и неизлечимо больные. Они, понимая, что терять особо нечего, решили сыграть в лотерею, где ставка — вечная жизнь. С ними поступили примерно так же, посадили на привязь и стреляли в голову обернувшимся. Выжили четверо, их отвязали, дали запас еды, живец и оружие, они ушли в неизвестность и больше их никто не видел.

Оптимизма эта история не добавила никому, они не были ни стариками, ни больными, поэтому им было, что терять и по доброй воле на такую лотерею никто бы не согласился.

А время шло. На третьем часу езды, когда я ощутимо устал и хотел спать, заурчали почти одновременно четверо. Проблем они не создали, трость по-прежнему была эффективным средством. Когда выбросил всех четверых, в салоне стало просторнее. Когда стемнело, а наша колонна подбиралась к базе, со мной осталось трое. По всей видимости, они уже не обернутся, счастливые избранники Улья. Впереди вечная жизнь, отсутствие болезней, споровая зависимость и постоянный риск. Кроме того, отношение к внешникам, пусть и бывшим, известно какое.

При разгрузке меня встретила Фатима, уехавшая ещё в первой партии с освобождёнными пленниками. Она попыталась прыгнуть мне на шею, но я удержал её, сказав, что очень грязный. Это было действительно так, разбить без малого три десятка голов и при этом остаться чистым, нереально. Камуфляж был покрыт бурыми пятнами, и запах от меня был соответствующий. Оказавшись в общежитии, первым делом разделся догола и, отдав Фатиме узел с одеждой, отправился в душ, прикрываясь полотенцем. Очереди не было, и я с радостью запрыгнул в кабинку под жёсткие струи тёплой воды. Мыло я не взял, но на полке нашёл какой-то обмылок, очевидно хозяйственное, начал мылить им себя. Хватило намылиться раз шесть, после чего я, сочтя гигиенические процедуры достаточными, закрыл воду и отправился на выход, где меня уже ждала Фатима с большим банным полотенцем. Завернувшись в него, словно в римскую тогу, я пошёл ужинать.

За ужином Фатима объявила мне, что уходит, завтра, как собиралась. То есть, до утра побудет ещё моей женой, а потом пойдёт к новому мужу. Цинизм ситуации зашкаливал, но не отказываться ведь, тем более, что супружеские обязанности включали не только то, что включали, но и приготовление вкусной еды. Завтра перейду на сухомятку, хотя, чего там, в столовой ведь кормят.

Размотав полотенце, я натянул спортивные штаны. Появилась мысль обновить гардероб. Камуфляж, откровенно говоря, здорово надоел. Своими мыслями я поделился со своей пока ещё женой в перерывах между поеданием жареной кеты с картофельным пюре. Она поддержала:

— Давно пора, здесь есть магазин. Ну, как магазин, склад просто всё бесплатно, приходишь и берёшь. Там и мужское и женское есть, я платья брала, обувь, бельё всякое. Сходи обязательно.

— Как лучше одеться?

— Да как хочешь, только не в зелень эту надоевшую. Пиджак с галстуком возьми, или джинсы и свитер.

Я задумался. Военная одежда, конечно, практична, её главная функция — маскировка, это, надо полагать, нужно для снайпера, вот только я обычно на таких дистанциях работаю, где меня и просто в тёмной одежде не увидят. Кроме того, далеко не всегда работать приходится в лесу. Так что серый или чёрный цвет вполне подойдёт. Что обычно думают в Улье про человека, который одет непрактично? Либо это новичок, не понимающий, куда он попал, либо матёрый хищник, который демонстративно не собирается ни от кого прятаться. Себя я без ложной скромности относил ко вторым. Завтра пойду и приоденусь, благо, платить не заставляют.

После ужина Фатима, чтобы не ютиться на узких койках (а сдвинуть их вместе не позволяла разная высота), постелила нам на полу. Она выключила свет, хотя такая скромность была лукавством, про моё зрение она знала. Последняя ночь, нужно постараться.

— Ты как хочешь? — спросил я, — ласково или грубо?

— Я по-всякому хочу, — ответила она, немного подумав, — давай сначала грубо, потом ласково, а потом ещё как-нибудь.

Так мы и поступили. Не жалея сил любили друг друга до утра, меняя позы и изредка делая перерыв, чтобы отдышаться. Видимо, не зная, как там с новым мужем будет, Фатима решила получить удовольствие впрок. Ну и пусть, мне не жалко. Утром, совершенно вымотанные, вспотевшие, но счастливые, мы заснули в объятиях друг друга.

Глава семнадцатая

Когда я проснулся, а было это уже после полудня, её уже не было. На столе лежала записка с одним словом "Прощай" и отпечатком накрашенных губ. Вздохнув, я надел спортивный костюм и отправился обедать. Проглотив тарелку борща, я осведомился у повара, где тут одежду выдают? Тот подсказал мне дорогу. Пройдя по указанному адресу, я попал в большой склад, бывший когда-то спортзалом. По всей площади стояли длинные стеллажи, заваленные одеждой и обувью. Нашёлся даже кладовщик, мелкий, вертлявый прапорщик, который разъяснил только, что вон там — военная форма, вот здесь — женская одежда, с противоположной стороны — мужская, а обувь — вдоль задней стенки. Сочтя свою миссию выполненной, он нырнул куда-то в проход, на бегу напомнив мне, что курить здесь нельзя.

Курить я не собирался, а вот выбрать одежду оказалось нелегко. Глаза разбежались от обилия фасонов и расцветок. Яркие цвета отмёл с ходу. В глаза бросаются и несолидно. А что солидно? Правильно, деловой стиль. Но брюки со стрелками брать не стал, прикинув, во что они превратятся вдали от цивилизации. А вот крепкие чёрные джинсы мне весьма глянулись, подобрав размер, я взял одну пару. К ним нужен был ремень, который я нашёл на специальной стойке, где ремней этих было сотни три. Прочный, широкий, кожаный, с массивной пряжкой. Так, а что сверху. Сверху решил надеть серую шёлковую рубаху. Гладить такую не нужно, а постирать недолго. Беру, и ещё одну про запас. Серой такого размера больше не нашлось, взял коричневую. Ещё нашёл чёрную кожаную жилетку, которые были в моде лет пятнадцать назад. Отыскал на одной из стен зеркало, посмотрелся, неплохо. Осталось кеды заменить. Заменил я их на остроносые полусапожки в ковбойском стиле. Привлекли меня своей тяжестью и прочностью. Походил туда-сюда, попинал стены, удобно. Проходя мимо залежей верхней одежды, прихватил кожаный длиннополый пиджак. На случай дождя.

Одетый таким образом, я вернулся в номер. Повесил на ремень кобуру с револьвером и ножи, взял в руки трость, которую сейчас буду драить щёткой и порошком, вид у меня был, конечно, интересный. Хипстер конца девятнадцатого века, а револьвер давал отсылку к Дикому Западу. Осталось добыть шляпу-котелок и карманные часы на цепочке. Но шляп не было, а часы я нашёл только наручные. Какой-то козырной фирмы с титановым браслетом и корпусом, я в них не разбираюсь, всю жизнь носил спортивные пластиковые, но тут они не подойдут. Механику я терпеть не мог, поэтому взял кварц. Образ готов. Только вот ещё с головой непорядок. Не в том смысле, что дурак, это-то понятно, а в смысле, что подстричься бы нужно. Раньше, в том мире, что на воле, что в тюрьме, стригся я аккуратным ёжиком, под насадку. Теперь, хоть и не забывал бриться, а на стрижку не хватало времени. На голове выросла копна волос. Но и эта проблема решилась, на территории городка отыскалась парикмахерская, где меня абсолютно безвозмездно подстригли. Красивая модельная стрижка сделала меня внешне моложе. Теперь готов окончательно.

Следующие три дня я провёл в скучном ничегонеделании, Фатима, как ни странно, оказалась верной женой и ко мне не ходила, спиртное я, наконец, достал в медицинской части. Выпросил там литр медицинского спирта, якобы для разведения живца. Два вечера были нескучными. А потом я задумался об отъезде. Жил я здесь, в непонятно каком качестве, непонятно за что меня кормили и одевали. Не хотелось обременять собой этих хороших людей.

Подготовив машину и сложив туда свои немногочисленные пожитки, я собрался отправляться. Только вспомнил про кое-какой долг. Доктор. Если его ещё не казнили, то нужно увезти. Я обещал. Навёл справки в штабе, где мне объяснили, что доктор и трое выживших внешников живы, но их нужно увезти подальше, поскольку среди жителей есть много таких, кто имеет к ним счёты и может прийти в тюрьму с пулемётом. Охранников фермы, как оказалось, расстреляли.

Я явился в тюрьму, где нашёл всех четверых в жалком состоянии. Только доктор, да не просто доктор, а Доктор, поскольку это была не только профессия, но и его имя, пребывал в хорошем настроении и не давал отчаиваться остальным. Он вкратце рассказал, что суд над ними прошёл, солдат приговорили только к тюремному сроку, который они начали отбывать, самого Доктора, за которым тянулся кровавый след, приговорили к смерти, но приговор не исполнили, поскольку имелось обещание Бородина. Камера, где они сидели, не была предназначена для долгого содержания, возможно, если я заберу их, всем станет легче. Но на эту тему придётся общаться с комендантом.

Коменданта нашёл на втором этаже штаба. Это был упитанный мужчина в полковничьих погонах, на голове блестела лысина, а сам он казался тяжелым и неповоротливым увальнем.

— Бородин говорил, что ты хочешь их забрать, — начал он разговор, — только есть ли смысл. Даже если они бросят старое ремесло, а они, скорее всего, бросят, чем им там заниматься? Ни один стаб их не примет, в чёрных списках не значатся, но ты ведь знаешь, с чего дежурный ментат начинает разговор?

— Имели ли отношения к мурам?

— Именно, так что, не вижу смысла.

— Ментаты есть не везде, они вполне могут рейдерствовать и сбывать хабар в меленьких стабах. Не пропадут. Три опытных бойца и доктор.

— А, чёрт с тобой, забирай, — ответил он, немного подумав, — я распоряжусь, чтобы им выдали кое-что из вещей, отвези их подальше и скажи, чтобы не попадались больше. Особенно Доктора касается, тут очень многие хотят с него шкуру содрать.

На том и решили, когда я снова подъехал к местной тюрьме, все четверо, одетые по-походному, вышли из здания. Им даже оружие дали, помповые дробовики с небольшим запасом патронов, штук по десять на рыло, да топорно сделанные клювы, короче, надо будет, отобьются. А дальше всё в их руках. Улей даёт возможность прокормиться.

Поздоровавшись со всеми, я велел им садиться в машину. Разместились с трудом, всё-таки парни крепкие, а машина не резиновая. Бензина хватало, поэтому за день успею отъехать на приличное расстояние. Километров пятьсот, а то и больше. Там и избавлюсь от попутчиков. Доктор подтвердил, что высадить их нужно на кластере, где "хоть что-то есть".

Такой кластер встретился только глубокой ночью, весь день мы ехали без остановок, разве что на заправку. Я устал, ноги и поясница затекли, проехали мы около пятисот километров. Наконец, показались дома, нечто вроде куска города, примерно такого, где я когда-то встретил Роксану, бывшую тогда Наташей. Я припарковал машину во дворе и объявил пассажирам, что остановка конечная, прошу всех на выход. Пассажиры, которые уже успели поспать, поесть и снова поспать, вылезли из машины и стали лихо обживать окружающее пространство. Живых не нашли, поэтому занялись единственным полезным делом — мародёрством. Одно за другим разбивались окна, а парни, сноровисто перелезая с балкона на балкон, обыскивали квартиры. Ценности, которые их интересовали, нашлись быстро. Еда, вода, кое-что из одежды, поскольку одели их в столь древнюю форму, что она расползалась по швам прямо на глазах.

Я какое-то время посмотрел на их старания, после чего, увидев в очередной раз Доктора, пожелал ему удачи, а сам сел в машину и поехал дальше. Фары я не включал, видно прекрасно, но неплохо бы и мне подыскать ночлег. Я хорошо выспался перед дорогой, но силы не бесконечны, придётся рано или поздно остановиться на сон и лучше делать это не в чистом поле. Собственно, чистого поля вокруг и не наблюдалось, густой лес стиснул дорогу справа и слева, в безлюдных местах и монстров быть не должно, тем не менее, ночевать без крыши над головой не хотелось.

Часы показывали половину второго ночи, когда дорога упёрлась в небольшой посёлок с одноэтажными кирпичными домами на две квартиры. Как раз по мне, только бы выяснить, кто здесь живёт?

Жили здесь, как и ожидалось, зомбаки, слабые медлительные пустыши. Некоторые бродили между домами, другие выглядывали из окон. Я выбрал понравившийся дом, вскрыл замок пальцем и начал осваивать новое жильё. Ненужных соседей зачистил с помощью трости, закрылся изнутри и, расстелив кровать, завалился на неё, успев перед сном только хлебнуть живца и сгрызть кусочек шоколада. Кто разбудит, того огорчу неимоверно. Возможно, до полной потери жизни.

Разбудили меня только к обеду следующего дня. Где-то на окраине села послышался шум и удары, живо напомнившие мне раскалывание черепов. Надо полагать, какие-то рейдеры пришли зачищать населённый пункт. Что ж, флаг в руки и барабан на шею. Сам я сейчас умоюсь, позавтракаю и встану на лыжи, если они, конечно, по глупости своей, не начнут со мной бодаться.

Увы, процент дураков в Улье был вполне традиционным. Увидев добротный броневик, они тут же окружили его и попытались открыть. Идиоты, как есть. Догадаться, что машина не сама приехала, что у неё хозяин есть, которого нужно было сперва поискать, всё это было выше их сил. Я насчитал шестерых. Ещё как минимум один стоял в конце улицы высматривая оставшихся зомбаков.

Спал я, не раздеваясь, поэтому просто вскочил и направился на выход. Распахнув дверь дома, я обратился к мародёрам:

— Доброго вам дня, уважаемые господа. Вижу, вас заинтересовала моя машина. Разделяю ваше любопытство, аппарат неплохой, но он, увы, занят. Мной. И я очень ревниво отношусь к посягательствам на мою собственность. Поэтому убедительно прошу вас убрать лапы от транспорта, а в идеале ещё и свалить отсюда как можно быстрее.

— Это что за фраер? — вопросил удивлённо мужик в грязном камуфляже, державший в руках СКС.

— Какой-то чёрт непонятный, — ответил ему толстый молодой парень с длинными волосами, которые давно не видели мыла и расчёски. В руках у него был обрез двустволки.

— Я бы попросил вас, молодой человек, не разбрасываться словами "чёрт" и "непонятный", поскольку некоторые люди могут вас понять превратно и в результате жестоко наказать.

— Закрой вафельницу, терпила, — взвыл, срываясь на визг, мужик, видимо бывший у них старшим, — давай ключи, ствол и вали отсюда, так и быть потрошить не станем.

— Хамить незнакомым людям и в обычном мире противопоказано, а в Улье ещё и смертельно опасно, — с этими словами я в один прыжок преодолел разделявшее нас пространство. Трость я словно бильярдный кий вогнал ему острым концом в живот, одновременно прячась от остальных за броневиком. Почти одновременно грохнули два выстрела, картечь хлестнула по стальному листу. А оставшийся безоружным толстяк получил в челюсть набалдашником. Остальные открыли огонь слишком поздно, когда я уже летел обратно. Прыжки с места на пять-шесть метров не располагали к хорошему прицеливанию, поэтому пули пролетели мимо. Дальнейшая рукопашная была бы безумием, поэтому, спрятавшись за угол дома, я достал револьвер.

Новый прыжок вынес меня прямо на двоих преследователей, которые отправились за мной. Их я просто снёс, как кегли. Ещё двое стояли, укрывшись за поленницей. Неприятно было их расстраивать, но защита у них так себе, а вот калибр у меня отменный. Два выстрела взметнули тучу щепок и крови, короткий выкрик тут же оборвался. Я на пару секунд остановился, не увидев последнего участника веселья, но тут он напомнил о себе. Одновременно с выстрелом меня дёрнуло в сторону, сработал дар, а второго выстрела я ему не дал сделать, развернулся и стал стрелять сам, первая пуля прошла мимо, я поторопился, вторая ударила ему в плечо, третья вырвала кусок из шеи. Такими пулями непринципиально, куда попасть, летальность стопроцентная.

Кое-кто из участников веселья был ещё жив. Возле моего авто лежал в отключке толстый парень с раздробленной челюстью, в отличие от своего старшего товарища, он не умер, а только потерял сознание, но это мы сейчас исправим. Лежал он на животе, лицом вниз, поэтому я, не желая тратить дефицитные патроны, легонько ткнул концом трости в затылок, раздался сочный треск, и палка погрузилась в содержимое черепа, жирное тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях и затихло. Оставались ещё двое, которых я сбил в прыжке, оба выглядели внешне целыми, хоть и пребывали в глубоком нокауте. Этих я решил оставить на потом. Связал их найденным в одном из домов мотком скотча, после чего, добыв из колодца два ведра воды, выплеснул их поочерёдно на, уже начавших было приходить в себя, бандюков.

Ледяная вода привела их в чувство окончательно, они трясли головами, отфыркивались и жалобно смотрели на меня. Это были мужики средних лет, возможно, в том мире они были представителями рабочего класса, и только здесь нашли для себя другое занятие.

— Я вас слушаю, — сказал я, поигрывая тростью, — кто? Откуда? Зачем здесь?

— Бумер меня зовут, — отозвался тот, что сидел справа, — а его Шахтёр.

— Уже хорошо, дальше.

— А чего дальше? — удивился он, — мы шарили тут по своим делам, машина твоя глянулась.

— Более никаких целей не преследовали? Кто я такой не знали?

— Нет.

— Одного отпущу, только порадуйте меня чем-нибудь?

Какое-то время они молча переглядывались, потом Шахтёр выдал:

— У Бени, старшего, жемчужина есть в мешочке на шнурке на шее висит.

— И вы молчали? Придётся не одного теперь отпускать, а половину, или две трети.

Обыскав покойного Беню, я нашёл мешочек, в котором лежал красный шарик, больше ничего полезного у мертвяков не было, их оружие меня не заинтересовало. Снова вернулся к пленным, хотите — верьте, хотите — нет, но убивать их мне не хотелось совершенно. Ладно, пусть живут, кроме того, пришло время работать на репутацию, чтобы она потом работала на меня. Разрезав путы, я представился:

— Псих, — так меня зовут. Вы свободны, но наказать вас следует.

С этими словами я стукнул каждого тростью по левой руке в районе предплечья. Раздались два тихих стона и треск костей. Выживут, но надолго запомнят. И меня и свою глупость.

— Живец во флягах есть, оружие оставляю, помните, кто вам жизнь сохранил?

— Псих, — тихо сквозь зубы проговорил Шахтёр, — спасибо.

Собственно, благодарность от рейдеров-неудачников мне была безразлична, поэтому я поспешил откланяться и поспешил к машине, по пути отшвырнув пинком непонятно откуда взявшегося бегуна, который с аппетитом обгладывал тело толстяка. Вот, собственно, и добыча, если клювом щёлкать не будут, выживут. Две руки на двоих у них есть. Бегун, кстати, попался умный и меня атаковать не стал.

Машина завелась как всегда с первой попытки, вообще, надо сказать, что с транспортом мне очень и очень повезло. Технический специалист из меня никакой, если что-то сломается, исправить, скорее всего, не смогу. Но, не ломается, вообще, выглядит новым, словно из салона выгнали, обшили стальными листами и отправили путешествовать по Улью. Возможно, так и было.

Глава восемнадцатая

Дальнейший путь был скучен, только к вечеру приключения нашли меня. Широкая асфальтированная трасса сменилась в очередной раз на грунтовку, которая вывела на посёлок довольно приличных размеров. В центре я насчитал двенадцать кирпичных пятиэтажек, остальная территория была застроена деревянными домами, но и их было довольно много. Так навскидку можно было предположить население в две-три тысячи человек. Теперь уже бывших.

Перезагрузка прошла совсем недавно, тумана уже не было, но люди вели себя как ни в чём не бывало, ходили по улицам, ехали на машинах, заглядывали в магазины. Свет отключился, связи нет, воняло чем-то мерзким, — это всё не повод для паники, такое часто бывает. Ещё часа два и начнётся то, чего раньше не было, люди постепенно начнут сходить с ума, вести себя не так, как раньше, а потом и вовсе превратятся в кровожадных зомбаков. Плавали, знаем. Хотя понаблюдать процесс изнутри никогда не помешает. Я припарковал свой танк у одного из магазинов, приметив на входе приличных размеров толпу, состоящую преимущественно из женщин.

— Уже два часа нет света и позвонить никуда не можем, — жаловалась тётка предпенсионного возраста, — а муж мой поехал в город и не возвращается.

— И телевизор отрубило и интернет, — подтвердила другая, помоложе и потолще.

— Война началась, а мы и не знаем, — встрял в разговор молодой мужик в спецовке, — знающие люди говорят, что сперва связь всю отрубят, а потом только ракеты полетят.

— Да кому мы нужны? — послышалось из задних рядов, — поломка где-то, сейчас исправят, сами увидите.

Порцию дерьма на вентилятор подкинул проезжающий мимо на велосипеде пацан лет двенадцати:

— Мы с Серёгой на рыбалку пошли, а там озера нет!

— Как нет? — удивлённо спросил всё тот же мужик.

— Не знаю, просто нет и всё. Мы растерялись, там и дорога незнакомая, как от домов отходишь, всё другое начинается.

По толпе прокатился ропот. Сейчас побегут смотреть, потом начнётся паника, потом, когда появятся первые обращённые, появятся жертвы, хотя, если кластер медленный, то часов пять у них есть.

— Господа! — обратился я к толпе, громко стукнув тростью по броне моего авто, — у вас, сдаётся мне, большие проблемы. Вы их пока не осознали, но очень скоро весь масштаб бедствия будет вам ясен.

— А ты кто такой? — раздалось из толпы.

— Я тот, кто может вам помочь. Очень скоро здесь начнётся ад, некоторым суждено будет выжить, но и они без помощи со стороны, скорее всего, погибнут.

— Что случилось-то? — мужик в спецовке, знающий, как начинаются войны, кажется, проникся ко мне доверием.

— Если говорить в привычных мне терминах, то произошла перезагрузка кластера, если по-простому, то кусок вашего мира выдернули и вставили в мой. Это объясняет неправильную местность вокруг.

— Что за чушь? — возмутилась старушка с клюкой, но её быстро задвинули в задние ряды.

— А обратно как сделать?

— Неприятно вас расстраивать, но никак, — я развёл руками, процесс только односторонний, в свой мир вы уже не вернётесь. Но это не самое страшное.

— А что тогда?

— Вы, наверное, заметили, что несколько часов назад, был туман? Да не просто туман, а с каким-то мерзким кислым запахом?

— Так это отрава была? — снова оживился мужик, — химическое оружие?

— Скорее, биологическое. Споры гриба-паразита. Они уже попали в ваши организмы и очень скоро в них начнутся необратимые изменения.

— А лекарство? — слабо пискнул женский голос в задних рядах.

— Лекарства нет, но у некоторых людей есть иммунитет. Думаю, десятка три-четыре таких наберётся, остальные в ближайшее время начнут сходить с ума, кидаться на других, заниматься людоедством. Процесс, как я уже сказал, необратим. В идеале отстреливать, но оружия у вас, подозреваю, нет, да и близких людей даже в таком состоянии убить непросто. Поэтому каждого, кто начал себя неадекватно вести, нужно связать и положить. Поначалу это несложно сделать, они после обращения слабы и медлительны. Приготовьте верёвки. Первый симптом — урчание, начинают говорить, словно на вдохе. Если есть маленькие дети, весом до пятнадцати килограмм, их поместите в безопасном месте, они точно не обратятся. Последние, кто останется, заберут их.

— А милиция?

— Здесь есть милиция? — удивился я.

Словно отвечая на мой вопрос, из-за поворота показался уазик соответствующей расцветки, медленно подъехал к нам, хлопнув дверью, из него выпал немолодой лысый мужик в форме с погонами капитана. Вид у него был, мягко говоря, потрёпанный. Ещё один с сержантскими лычками сидел за рулём.

— Товарищ капитан, — обратился я к нему, — посёлок постигло бедствие, нужно спасать людей.

— Я уже понял, — устало отозвался он, — капитан Белов, здешний участковый, с кем имею честь?

— Псих, так меня зовут. Я тут объяснил гражданам происходящее, могу повторить, — я пересказал ему то, что только что излагал толпе.

— Только что, — Белов отнёсся к моим словам со всей серьёзностью, — мы искали дорогу в город, ничего не нашли, а когда остановились осмотреться, на нас напало непонятное существо, вроде человек, но крупнее и сильнее, зубы как у крокодила, серого цвета, словно труп. Застрелили его.

— Как далеко это было? — я напрягся.

— Километров десять отсюда, так кто это был?

— Развитый заражённый, когда человек, превратившийся в зомби, ест много мяса, он начинает расти и становится сильнее. Пределом развития являются так называемые элитники, твари весом за тонну, в костяной броне, от которых отбиться можно только крупнокалиберным пулемётом. Если такой сюда явится, то спасать будет уже некого.

— Каковы шансы у людей?

— Три-пять процентов, лотерея. Не зависит ни от чего. Разве что дети лет до пяти не обращаются, но это не иммунитет, это отсрочка.

На этом разговоры закончились. Белов откопал в машине громкоговоритель и стал объезжать дома, призывая людей выходить на улицу. В подробности он не вдавался, говорил только о биологической опасности. Как ни странно, но люди его послушали, стали выходить из домов, каждый держал пакет с вещами первой необходимости, собирали их на площади перед магазином. Оказалось, что население городка я сильно переоценил, едва тысяча набиралась. А Улей, тем временем, начал брать своё. Первые урчащие появились вскоре после объезда территории. Стрелять я не стал, просто с помощью других аккуратно связал обратившихся. Успею ещё пострелять, когда оборачиваться начнут пачками, а связывать их будет уже некому и нечем. Я отозвал в сторону Белова и его водителя, которого он называл просто Славик и объяснил им ситуацию более подробно, сказал, что придётся стрелять.

— Я готов, — мрачно сказал он, — нужно спасти хотя бы тех, кто выживет.

Своей решимостью напомнил мне Иваныча, тоже будет до самого обращения служебные обязанности исполнять. Правда, помимо решимости нужны были ещё и патроны, а с ними было негусто. У Белова — четырнадцать к пистолету, у Славика АКСу с одним запасным магазином. Лучше, чем ничего. Покопавшись у себя в броневике, я нарыл ещё три десятка патронов к "Макарову", которые и передал Белову.

А толпа, между делом, начинала волноваться, причём не только и не столько по поводу сложившейся ситуации. Сумасшествие начинается задолго до обращения, крайне редко люди просто обращаются, большинство начинает с неадекватного поведения, речь становится всё более затруднённой и бессвязной и только потом начинают превращаться в зомби. Так и произошло, случилась ссора, переросшая в драку, сразу несколько человек стали бить одного, тот катался по земле и орал. Прекратить драку удалось только тогда, когда Белов выстрелил в воздух, а я, раздав несколько ударов тростью, разбросал дерущихся в стороны. Конфликт пресечён, но на участниках можно ставить крест. В это время принесли детей, трёх мальчиков и одну девочку, Белов распорядился посадить их в уазик и охранять. Появилась уже большая толпа связанных, за неимением верёвок, кто-то принёс кабельные хомуты. Руки заводили за столб и связывали. Скоро стало не хватать столбов, да и те, кто ещё был вменяем, двигались всё более вяло, явно не жильцы. Скоро связывать обернувшихся будет некому. Участились случаи нападения на людей, кто-то обращался внезапно и успевал откусить кусок от соседа. Число привязанных перевалило за две сотни. Не осталось даже хомутов, поэтому часть свежих закрыли в пустых квартирах. К концу третьей сотни загремели выстрелы, Белов, не успевая на помощь женщине, которую стоящий рядом сосед, обернувшись, схватил зубами за горло, выстрелил ему в голову. Но и женщина пережила нападавшего только на десять минут, начала урчать, получила удар тростью по голове. Никто из окружающих внимания не обратил, она так и осталась лежать на асфальте в луже крови.

К счастью для меня, милиционеры пока держались, на ногах был и тот мужик в спецовке, звали его Лёха и он, на свою беду, приехал сюда чинить оборудование в магазине. Таким составом мы курсировали сквозь толпу, выбирая тех, кто был уже на грани. Нескольких закрыли в автобус, стоявший неподалёку, туда удалось затолкать десятка два, после чего, дверь открывать было уже опасно, могли вырваться, навалившись толпой. Жаль, что нет возможности отобрать иммунных сразу, тогда можно было бы спасти только их, а остальных просто бросить. Но, чего нет, того нет, вот и страдаем. От спасаемых осталось меньше половины, девать поехавших было уже просто некуда. Парень в пиджаке, видимо, охранник магазина, предложил запирать в магазине, у него есть ключ, но я это предложение отверг, магазин ещё понадобится выжившим. Снова началась стрельба, это Славик, поставив на одиночный упокоил ещё двоих, а кто-то из них убежал, но ловить не стали, явно это был заражённый.

Всё на свете имеет начало и конец. Вот и наша эпопея с сортировкой заражённых подошла к концу, была уже глубокая ночь, тела упокоенных валялись повсюду, Славик, сам будучи сильно не в себе, расстрелял все патроны, оставив один для себя. Он повернулся к нам, сказал невнятно "Прощайте", затем, приставив ствол автомата к подбородку, нажал на спуск. Автомат я прибрал, пригодится. Но Белов был всё ещё в норме, возможно, окажется иммунным, Лёха тоже, хоть и выглядел уставшим, но обращаться тоже пока не думал. Мы пересчитали выживших. Набралось сорок два человека, да нас трое, да дети в уазике, — не так плохо. Среди спасённых преобладали женщины, их было тридцать одна, почти все в возрасте, из детей постарше выжил только один мальчик лет десяти.

Мы выждали ещё полчаса, после чего я объявил оставшимся, что им повезло, что они иммунные, тут же добавив, что самое время собираться и валить отсюда. Восторга эта идея не вызвала, но и оставаться в городе зомби желающих не нашлось. Проблему с транспортом решили, раздобыв четыре микроавтобуса и несколько машин помельче. Нашлись и водители. Разгромив супермаркет, запаслись продуктами и питьевой водой, также, по моему совету, взяли алкоголь. До спорового голодания ещё далеко, но и оно не за горами, а споранов у меня осталось пять или шесть. На такую толпу точно не хватит, нужно охотиться. Документы и деньги, которые все берегли, я прямо посоветовал выбросить, многие так и поступили.

С первыми лучами солнца, вымотанные и напуганные люди, наконец, отправились в путь.

Глава девятнадцатая

Когда в очередной раз остановились на привал, Белов поинтересовался: куда мы едем? Я честно ответил, что понятия не имею, нужно просто выехать на стаб, где есть поселение. Там все и останутся. Пока мы разговаривали в стороне от остальных, женщины стали готовить пищу, разведя для этого большой костёр. Зря, конечно, на огонёк может прийти кто-то сильно нехороший, но и голодными людей оставлять не с руки, да и пришедший монстр — это не только опасность, но и добыча. Живчик я расходовал обильно, люди жаловались на головную боль и жажду, а я выдавал им по паре глотков из фляги, которая быстро опустела. Пришлось разводить ещё, всего запаса споранов хватило, чтобы развести пятилитровую бутылку, больше ничего нет, поэтому будем экономить.

Когда собрались отправляться, быстро провели перекличку, оказалось, что одной женщины нет. Поиски дали неутешительный результат, то есть, найти-то её нашли, но висящей на дереве. Записка у неё в руке гласила, что без мужа и детей она жить не хочет. Ну, вольному воля. Снимать не стали, пусть падальщики попрыгают.

Перед отправкой Белов сказал, что нужно поскорее найти стаб, иначе такие случаи будут повторяться, тут все родных потеряли, плюс стресс дикий, плюс нехватка живца, короче, нужно быстрее где-то окопаться.

Это "где-то" мы нашли только вечером следующего дня. Кластеров мы пересекли кучу, но, как назло, ни людей, ни монстров не встретили. От нехватки живца начинало ломать уже и меня.

То, что мы увидели перед собой, могло быть только стабом, город большой и светлый, с множеством фонарей, которые уже были включены. Вот и победа, наша колонна упёрлась в ворота, на которых я прочёл название: "Новый мир". Вот тебе раз! Самое время посетить товарищей учёных.

Через КПП нас пропускали часа два, это было бы ещё дольше, но, к счастью, новички дотошных ментатов интересовали мало. Меня допрашивали долго, я рассказал им о цели своего визита, сказал, что мне нужен профессор Шварц, что у меня для него кое-что есть. Это их удовлетворило, больше вопросов не задавали. Новичков поместили в карантин, детей отделили сразу. Сказали, что их направят в институт, где им окажут помощь. Не знаю, каковы возможности института, но помощь им действительно нужна, они не иммунные, их паразит пока не взял из-за малого веса, но он своё не упустит. Если есть хоть маленький шанс это исправить, нужно попробовать.

Уже глубокой ночью я припарковал свою машину во дворе местной гостиницы, оружие здесь носить запрещалось, все стволы я оставил в машине, но трость у меня ведь никто не отберёт. За номер пришлось отдать горошину, которая завалялась в кармане, больше ничего не было, не жемчугом ведь платить.

Номер был просторным, присутствовал и столь необходимый мне душ, куда я первым делом и направился. Смыв с себя грязь и побрившись, я здорово взбодрился и даже передумал ложиться спать, как планировал.

Вместо этого я, переодев рубашку и прихватив верную трость отправился гулять по новооткрытому городу. Сразу бросилась в глаза чистота на улицах, а обильное освещение говорило о том, что электроэнергию здесь не экономят. Застроен он был, в основном, пятиэтажными кирпичными домами на два-три подъезда. На первых этажах мелькали вывески магазинов. Время от времени, среди гуляющего по улицам праздного люда я замечал патрули. Обычно это было три человека в форме, напоминающей полицейскую, оружия у них я не заметил, но по сторонам смотрели уверенно. Как знать, возможно, обстановка в городе настолько спокойная, что оружие сотрудникам не нужно, возможно, носят его скрытно, чтобы достать в крайнем случае, есть также вариант, что дары Улья позволяют им обходиться и без стволов.

Как бы то ни было, а вели они себя спокойно, никого не пытались задерживать, а лишь изредка делали замечания за чрезмерный шум. Так я постепенно удалился от гостиницы на приличное расстояние, а центральная улица привела меня туда, куда я так давно хотел попасть. Дорогу мне преградило капитальное здание из стали и бетона. Оно было бы похоже на тюрьму, если бы не огромные окна на верхних этажах. Вход туда осуществлялся через небольшой КПП, рядом с которым находилась площадка для пропуска транспорта. Бетонная ограда защищала от любопытных взглядов, а по верху её проходила спираль "Егозы", и что-то мне подсказывало, что это не единственная защита.

А вывеска над входом ясно и лаконично характеризовала это заведение. "Институт" — гласила она. Если я правильно понял, то здесь располагался один из крупнейших филиалов этой организации, площадь огороженного пространства, и правда, впечатляла, кроме главного здания, здесь можно было разглядеть нечто вроде жилых модулей, а также многочисленные боксы для техники. Кое-где, кстати, горел свет, но меня туда, естественно, ночью не пустят, ибо нефиг.

Собственно, на этом культурную программу можно было считать выполненной, поэтому я развернулся и проделал весь путь в обратном направлении. Было уже почти три часа, когда я, вернувшись в номер, с удивлением обнаружил на столе ужин. Видимо, питание входило в стоимость.

Поспать получилось до девяти часов, когда я открыл глаза и сладко зевнул, в дверь постучали. То, что там стояла симпатичная горничная с подносом, меня обрадовало, но поставив поднос, она протянула мне записку, написанную на клочке бумаги. Она гласила: "Приходите сегодня в первой половине дня. Буду ждать. Профессор Шварц". А снизу была витиеватая роспись, в которой я не смог различить ни буквы. Ну да, я ведь вчера говорил, что мне к нему нужно, вот и доложили. Горничная повертелась рядом, видимо, ожидая чаевых, но карманы у меня были пусты, о чём я ей честно и сказал:

— Нет ничего, давай поцелую.

Она фыркнула, наморщив красивый носик и гордо удалилась. А я, спешно проглатывая завтрак, собрался в путь. Завтрак оказался вполне годным, рисовая каша на молоке и две ещё тёплые булочки, к которым прилагалась пайка масла и вазочка с джемом. Всё это предлагалось запить большой кружкой горячего сладкого чая.

Путь к институту не занял много времени. На КПП меня остановили двое в уже знакомой мне полицейской форме и строго поинтересовались, куда и зачем. Насчёт "куда" я пока сам не знал, просто сказал, что меня ждёт профессор Шварц. В подтверждение своих слов я достал записку, они повертели её в руках, после чего всё же решили позвонить. Устройство похожее на домофон поведало им, что меня таки нужно пропустить. Охрана кивнула и отключилась. У меня привычно спросили про оружие.

Я молча отдал им стилет, который взял именно затем, чтобы было, что отдать. Потом вынул из кармана жилетки цепь с грузом. Охранник сложил всё в сейф, после чего показал пальцем на трость, на которую я демонстративно опирался:

— Внутри клинок? — вопросил он с видом знатока.

— Нет, что вы? — я сунул ему под нос набалдашник, не давая в руки, чтобы не смог оценить вес, — просто трость, можно, разве что, по голове бить.

— Проходите, — ответил он, придирчиво осмотрев набалдашник, — второй этаж главного здания, в самом конце коридора.

Я прошёл через вертушку, отделяющую пространство института от внешнего мира и оказался в весьма уютном, отнюдь не тюремном, дворике. Здесь был газон, с асфальтовыми дорожками, вдоль которых росли аккуратно подстриженные кустики. Взяв направление к зданию-гиганту, я быстро поднялся по высокому крыльцу и оказался внутри. Никто меня не встречал, не пытался остановить, пройдя по коридору, я обнаружил лестницу, по которой поднялся на второй этаж.

В конце коридора, как и было сказано, обнаружилась дверь с надписью "Проф. Шварц А.А". Я легонько стукнул в дверь тростью, выждал секунду, после чего, не дожидаясь приглашения, повернул ручку и просунул голову в приоткрытую дверь.

— Можно? — поинтересовался я.

— Разумеется, проходите, — ответил мне тот, кто мог быть только тем самым профессором.

Как все представляют себе профессора? Особенно люди, далёкие от науки? Вот именно. Непременно, это человек маленького роста, худой, сутулый, в очках, иногда с взъерошенными волосами и полубезумным взглядом. Просто это вытекает из образа жизни. Чтобы стать профессором, нужно много лет сидеть за книгами, писать, стучать по клавиатуре, работать с бумагами, просиживать жизнь в пыльных кабинетах. Словом, всё то, от чего разовьётся сутулость, испортится зрение и появится геморрой. Стереотипы живучи. Но не в этом случае. Встречал меня двухметровый детина, широкий в кости и явно отменного здоровья. С профессором его роднили только белый халат и интеллигентное лицо. Он стоял в дальнем углу кабинета и настраивал кондиционер. В кабинете было и без того весьма прохладно, но каждый любит погоду по себе. Насморк здесь всё равно никому не грозит.

— Проходите, присаживайтесь, — повторил он, показывая на стул у массивного стола.

Я присел, сложив руки на титановом черепе, и ждал вопросов.

— Итак, для начала я выражаю вам благодарность за спасение людей, — начал он, присев на шикарное кресло, — наш стаб заселён едва наполовину своих возможностей, поэтому каждое поступление людей, а, тем более, женщин — ощутимая польза сообществу, но мне доложили, что вы хотите видеть именно меня. В чём причина?

Я молча положил на стол флешку.

— И? — не понял Шварц.

— Примерно два месяца назад, — начал я издалека, — некие сотрудники института везли вам, или не вам, но точно в институт, вот эту флешку. Некий человек, которого звали Грек, ныне, увы, покойный, каким-то образом про это узнал и нанял головорезов, чтобы машину ограбить, а людей убить. Флешку он предполагал использовать для шантажа и торга с вами, надеясь получить от вас некие ваши технологические достижения. По крайней мере, он так впоследствии сказал на допросе, которого, к сожалению, не пережил.

— Продолжайте, — лицо профессора стало серьёзным.

— Так вот, Грек этот, хотя и был, вроде, человеком неглупым, на дело подписал идиотов, которые решили усилить свою банду за счёт нанятого на стороне снайпера. Вот только им не пришло в голову, что снайпер этот, хоть и новичок в Улье, но при этом маньяк, сделавший убийство своим хобби. Короче, во время операции погибли все, кроме упомянутого снайпера, который сейчас сидит перед вами, но один из экипажа машины успел вручить мне ящик с грузом, объяснив, что главное — эта флешка и её следует передать вам. Кроме него, кое-что успел сказать и главный бандит, который поведал мне имя нанимателя.

— Итак, я вас понял, мне известно, что это за флешка и вкратце могу поведать, что на ней записано. Институт имеет массу филиалов и обмен информацией между ними зачастую затруднён, вот и приходится работать в том числе и так. Информация нам очень пригодится, исследования выйдут на новый уровень, вас, конечно, следует наградить, хотя… к флешке этой, случаем, ничего не прилагалось?

— Было некоторое количество жемчуга, — честно признал я, — но к нему у меня более трепетное отношение, да и дорога потребовала расходов.

— Допустим, а что вы планируете делать теперь?

— Сказать по правде, не знаю. Ваше заведение меня заинтересовало. Наука мне близка, а ещё более близки её результаты. Я бы хотел надолго обосноваться в вашем городе и сотрудничать с вами. Как вы это находите?

— Нахожу? — он нахмурился, потом придвинулся ко мне, вперив в меня взгляд-рентген, — нахожу, что вы довольно специфический человек. Совсем недавно вы спасли четыре десятка человек, а до этого, руководствуясь исключительно тараканами в голове, убили руководителей крупного стаба, не так ли?

— Так, — не стал я отрицать, — а какое это имеет отношение к нашему сотрудничеству? Я — Псих, это все знают, причём, не только по имени, но и по жизни. Убийства, пытки и насилия — моё любимое занятие. Но, есть мнение, что вам такие люди тоже нужны.

— Проблема в том, как удержать вас под контролем. Кроме того, вы опасны, Улей хорошо вас подготовил, что если такой боец выйдет из-под контроля и начнёт убивать своих?

— Я могу пообещать.

— А сдержать обещание?

— Я не так давно сотрудничал с руководством военного городка, примерно в трёхстах километрах к югу отсюда, помог осуществить операцию против муров и внешников, при этом из-под контроля не вышел и своих не убивал. Страсть к убийству можно реализовать на врагах.

— Уже интереснее, а что вы скажете, если узнаете, что институт (о, ужас!) иногда ведёт дела с внешниками?

— Если вы боитесь, что я воспылаю праведным гневом, то зря. Более того, я об этом знаю и довольно давно.

— Откуда?

— На флешке этой есть видео, где показаны электронные гаджеты, произвести которые в условиях Улья крайне проблематично. Только завезти извне. А кто у нас курсирует в Улей и обратно?

— Вы мне нравитесь, — внезапно выдал он, — ваш цинизм и ваша сообразительность вполне могут пригодиться.

— То есть, вы меня берёте?

— Давайте подытожим, составив ваше, так сказать, устное резюме. Вы неплохой снайпер и рукопашник, Улей дал вам огромную физическую силу и скорость, плюс дар ночного зрения, который в будущем разовьётся в способности сенса, кроме того, автоматический телепорт при попадании быстролетящих предметов. Сколько жемчужин съели?

— Три.

— Небогато, но думаю, после пятой станете идеальным бойцом, если, конечно, Улей не придумает какую-то шутку. Вам уже сейчас можно не бояться тварей до рубера включительно, причём, даже без огнестрельного оружия, а хотя бы с этой тростью.

— Нужен?

— Да, но с условием, — он как-то нехорошо ухмыльнулся, — работать будете с напарником. Возражения в стиле "я работаю один" не принимаются.

— Кто он?

— Не он, она. Девушка, старожил, в Улье почти десять лет, даров несколько, тоже сильна и опасна, более того, чем-то напоминает вас.

— Тоже двинутая?

— Совершенно верно, извращенка, те же садистские наклонности, любит убийства и пытки, плохо поддаётся контролю. И с ней тоже никто работать не хочет.

— И вы прятали от меня такое сокровище?! — возмутился я, — немедленно ведите к ней, как её зовут?

— Хель.

— Типа, — решил я блеснуть эрудицией, — скандинавская богиня смерти?

— Не совсем смерти, там всё сложнее, но да.

— А как это склоняется? Хеля? Хелечка? Хелюшка?

— Пойдите к ней и попробуйте, — он улыбнулся весьма гадкой улыбкой, — в соседнем корпусе, второй этаж, кабинет двести тридцать. Конец коридора, я пока ей позвоню. Когда познакомитесь, придёте ко мне, я объясню, что нужно делать.

Не тратя больше времени на разговоры, я проследовал в указанный корпус, чтобы найти свою новую напарницу, каковая меня очень заинтересовала. Не только, как коллега, но и как спутница жизни. И тут вы, конечно, спросите, на кой ляд такому мизантропу и даже социопату, как я, понадобилась спутница. Ну, кроме секса. А я вам отвечу, что, помимо того, что с единомышленником всегда интересно, мне очень нужна спутница женского пола, готовая убивать. Я даже планировал подобрать иммунную девочку лет десяти-двенадцати и воспитать из неё кровожадную тварь, влюблённую в меня. А тут нечто подобное нашлось в готовом виде. И всё же, зачем? Не догадались? Из головы у меня не шла Фатима и мужик, отрезающий себе яйца. Дар нимфы действует почти на всех, кроме редких счастливчиков, которым Улей подарил защиту от него. Если в других ситуациях у меня есть шансы, то в этом случае я тоже стану слюнявым дебилом при виде очередной фатимы. А осознание бессилия раздражало.

Размышляя таким образом, я оказался перед дверью двести тридцатого кабинета. Если Шварц ей позвонил, то она уже ждёт меня, приготовив какую-то подлянку. Почему? Я бы обязательно приготовил.

Стукнув ради приличия в дверь тростью, я приоткрыл её. На голову мне ничего не упало, под ногами ничего не взорвалось. Уже легче. В просторной комнате стоял письменный стол, стул, а к потолку был подвешен приличных размеров боксёрский мешок. Девушка стояла у окна спиной ко мне. Чёрные волосы были собраны в небольшой хвост, одета она была в спортивный топ и джинсовые шорты, до неприличия короткие, на ногах были кроссовки. Фигура её мне сразу понравилась. Крепкая, с мускулами, но не как у тяжелоатлета, а скорее, как у гимнастки. То есть, она не только сильна, но и подвижна, а значит, опасна.

— Привет, — начал я, как можно более весёлым тоном, — ты ведь Хель? А я — Псих, мы работать вместе будем.

Она не удостоила меня ответом, даже не повернулась. Собственно, я на это и не рассчитывал. Просто нужно было представиться, а теперь я перейду к более детальному знакомству. Выглядело оно так: я подошёл к ней сзади и обнял за талию, да не просто обнял, а полез ладонью под шорты, спереди.

Началось. Удар локтя по рёбрам я пропустил, но это было некритично. Удар ноги удалось отбить блоком, только после этого она повернулась ко мне. Лицо её было красивым, даже с гримасой лютой ненависти, в глазах горели огоньки безумия, но движения были плавными и спокойными. Идеальный вариант.

Ещё несколько ударов ногами я отбил, хоть и не без труда. Сила у неё определённо была не женская. Пора переходить в атаку. Я провёл захват кисти, но бросок не получился, взвизгнув, как кошка, она с кошачьей же ловкостью вывернулась, крутнувшись всем телом. А вот простой, без наворотов, боксёрский хук она пропустила. Весовые категории были разные, поэтому мой удар отбросил её в дальний угол комнаты.

Тут же вскочила на ноги и, сплюнув кровь с обломком зуба, непонятно откуда извлекла нож. Небольшой, но явно острый, как коса смерти. Вот это уже серьёзно, но и мне есть чем ответить. Я подхватил трость, намереваясь просто ударить по руке. Мне это удалось, удар по предплечью достиг цели, возможно, даже сломав кость. Вот только нож был уже в другой руке, и лезвие его смачно прошлось по рёбрам. Хорошая была жилетка. Кровь полилась ручьём, но мне хватило сил произвести очередной захват, вторая рука у неё действовала плохо, поэтому и удар локтем в лицо она не отбила. Из сломанного носа брызнула кровь, а я уже выбил её нож из руки и, аккуратно, насколько смог уложил её на пол, придавив своим телом. Всё-таки, в силовой борьбе она мне не соперница. Попытку вывернуться я пресёк ударом в бедро, а потом ещё и в колено. Схватив её шорты спереди, я одним движением разорвал их, она тем временем, выдернула откуда-то ещё один нож. Совсем мелкий, в зоне такой называют крапивником. С лезвием примерно в пять сантиметров. Игрушка для детей. Злых детей. Достать что-то важное она не смогла, но успела несколько раз воткнуть мне его в трицепс правой руки. Больно, мать твою так!

Мощная оплеуха окончательно подавила сопротивление и позволила мне расстегнуть штаны, но стоило начать двигаться, как она, моментально ожив, боднула меня головой. Теперь и у меня брызнули кровавые сопли. Но было поздно, я был уже в ней и с каждым движением проникал глубже. Мои руки сжимали её руки и не давали вырваться, а выражение окровавленной мордочки стало меняться, бешеные глаза смотрели на меня уже по-другому, а изо рта стали вырываться новые звуки. Я рискнул отпустить её руки и она, вместо того, чтобы продолжать наносить мне раны, просто в несколько движений сорвала с меня окровавленную рубашку. Туда же последовал её топ. Теперь наши голые тела скользили друг по другу в собственной крови, каждое движение отдавалось болью в ране, но так было даже интереснее. Кульминация приближалась, она уже не просто стонала, а кричала, нимало не заботясь о людях в соседних кабинетах. Её ноги тисками сжимали меня, тело подавалось мне навстречу. Глаза её, не отрываясь, смотрели в мои, миг единения был полным, мы — единое целое.

В момент развязки она разразилась диким воплем и вонзила в меня ногти, разрывая кожу на спине и добавляя крови, я тоже уже не смог сдерживаться, да это было и не нужно. С рыком зверя я излился в неё, после чего на несколько секунд наступила давящая на уши тишина.

Прервал тишину негромкий голос позади нас:

— Я вижу, вы уже познакомились? — Шварц стоял в дверях и улыбался.

— И подружились, — ответил я, пытаясь успокоить дыхание, никак не удавалось застегнуть штаны, скользкие от крови пальцы упускали пуговицу.

— Не разлей вода, — отозвалась моя новая напарница, выплюнув очередной кровавый сгусток, — сработаемся.

— Что ж, — резюмировал профессор, — думаю, вопросов больше нет?

— Только один, — я попытался закрыть рану на боку куском рубашки, — где у вас лазарет?

Он молча показал на противоположный конец коридора.

Глава двадцатая

Путь в медчасть был долгим, причём Хель не стала одеваться, пошла по коридору, как есть. Впрочем, зрителей там нашлось немного. Пара человек выглянула в коридор из своих кабинетов, но при виде окровавленной парочки, поспешили обратно. К счастью, в кабинете врача был душ, куда он нас и загнал, только потом, усадив нас обоих на кушетку, занялся оказанием помощи. Рану на боку он зашил металлическими скобками, а колотые на плече просто заклеил пластырем. Напарнице он вправил нос с помощью двух карандашей, и замотал ушибленную руку эластичным бинтом. Рецепт лечения был прост, пить живец и всё пройдёт само. Причинами произошедшего он, на свою беду, всё же поинтересовался. Ответила Хель:

— Это всё сексуальные игры.

— Игры? — испуганно переспросил доктор.

— Да, игры, вы не представляете, как я их люблю, оргазмы просто сумасшедшие. Хотите попробовать?

Она начала подкрадываться к нему, но доктор оказался сообразительный и поспешно ретировался, заявив, что из всех сексуальных игр предпочитает онанизм, поскольку это безопасно.

После врача нужно было решить проблему с одеждой. Кровь на черных штанах почти не видна, да я и попытался её застирнуть в душе, а вот остальное придётся добывать. Хель по этому поводу не особо расстраивалась. Позаимствовав у доктора запасной халат, она завернулась в него (фигура у врача была представительная) и предложила пойти домой. К ней домой, а потом за шмотками.

Жила она в квартире, которая находилась в третьем от института доме. Когда мы выходили с территории, охранник, отдавая мне оружие, смотрел удивлённо. Ещё бы, полуголый мужик весь в свежих ранах, а с ним девица в полупрозрачном халате на голое тело и с разбитой физиономией. Но нас это волновало мало.

Дома у неё, надо сказать, было чистенько, кровать застелена, занавески на месте. Алтарь Сатаны, как ни странно, отсутствовал. Мы сидели на кухне, и пили свежезаваренный кофе, заедая плюшками из магазина, куда заглянули по дороге. Разговор не клеился, да и не нужны были слова. Между нами всё и так было понятно. Вдруг она спросила:

— А как долго мы будем вместе?

— В идеале, бесконечно, — ответил я, — пока нас не убьют.

Она посмотрела на меня своими зелёными глазами и повторила:

— Пока не убьют.

А потом мы отправились в магазин. Я сразу заявил, что нищий, но у неё деньги были, так что можно было ни в чём себе не отказывать. Идею одеться в камуфляж отмели сразу. Мы не солдаты и прятаться нам не от кого. Порыскав вдоль полок, она добыла неплохую рубашку, но пришлось её забраковать, материал требовал глажки, а делать это было негде. Сошлись на тёмном пиджаке из мягкого материала и нескольких чёрных футболках. Себе она ничего брать не стала, заявив, что гардероб полон.

Так мы и отправились к работодателю. Я в пиджаке, словно какой-то интеллигент, а моя коллега (или уже жена?) в джинсах, короткой кожаной курточке. А на ногах у неё были, нет, не шпильки, просто туфли с каблуками.

Важно расхаживая перед нами, Шварц поставил задачу:

— Итак, дети мои, вам предстоит сегодня ночью отправиться к чёрту на рога… шучу, мы уже там. Так вот, здесь, — он ткнул ручкой в карту, висящую на стене, — находится кластер. Он достаточно медленный, с периодом в четыре месяца. Перезагрузка ближе к утру. Хель, ты помнишь тот завод, где убили Художника?

— Помню, только его никто не убивал, он сам, по глупости своей залез куда не следует. Твари его съели.

— Это неважно, — прервал её Шварц, — важно, что завод этот после перезагрузки будет как новый, вам нужно найти там вот этого человека и заставить сотрудничать. Любым способом.

Он положил перед нами фотографию мужчины средних лет в пиджаке с галстуком.

— А кто это, — спросил я, — как его зовут и какая должность, по фотографии можно долго искать, а Улей ждать не любит.

— Зовут его Афонин Сергей Олегович, это инженер, работающий с энергоустановкой. Ваша задача в том, чтобы он снял некоторую аппаратуру и позволил вам её вывезти. Названия напишу на бумаге, вам они ничего не скажут. Вокруг кластера, кстати, довольно много тварей трётся, придётся его защищать, пока он демонтирует энергоустановку.

— Больше тварей, — больше хабара, — парировал я, а Хель добавила:

— Мне уже пора жемчуг принимать.

— Вот и прекрасно, отправляйтесь немедленно, оружие, патроны, живец и всё, что нужно, получите, сами знаете где. Отправляйтесь до темноты, иначе не успеете. Документы на выезд.

Он положил перед нами бланк, заполненный от руки.

Дважды просить нас было не нужно, мы решили ехать на моей машине, хотя, когда Хель увидела броневик, то восторга не высказала.

— И где ты такое убожество взял?

— Отбил у четверых бомжеватых рейдеров, — честно ответил я, — а что не так? Ездит ведь.

— А покрасить слабо? На стабах автосервисы неплохие.

— Смысл?

— Выглядеть будет лучше, самому же приятнее будет в такую машину садиться.

— У меня, кроме машины, другие достоинства есть. За них меня и любят.

— Я заметила, но на капоте трахаться не стану, не проси, — она провела пальцем, — он ржавый.

— Ну и не надо, на травке приляжем, она чистая.

Как бы то ни было, а внутри убранство её устроило. Она хотела закурить, но я ей запретил. Как ни странно, послушалась. Вообще, если я правильно понял, она признала во мне вожака стаи. До этого никто не мог её укротить, а тут получилось, да ещё таким способом.

Из города выехали без проблем, направление мне подсказывала Хель. В темноте она видела похуже моего, но дорогу узнавала, потому обошлись без фар. Местность вокруг была унылая, типичный пригород, мусорные свалки, дачные посёлки. Некоторые безлюдные, некоторые заселены понятно кем. Активность тварей была пока умеренной, но и до места назначения пока далеко. Там, возможно, небольшой геноцид устроить придётся. Да ещё следить при этом, чтобы инженера того не сожрали раньше времени. Справимся. Если, конечно, элитники не набегут толпой, но, вроде, такого за ними не замечено. Примерно в четыре часа, когда на горизонте показались строения, напоминающие промзону крупного города, Хель меня остановила:

— Стой, граница кластера, ещё не загрузился.

— Сколько по времени?

— Примерно полчаса.

— Чем займёмся?

— Капот тебе не нравится, давай здесь.

— Тесно, — она поморщилась, — снаружи лучше.

Мы вышли из машины, и я деловито прислонил её к дереву, снять узкие джинсы оказалось проблемой, поэтому я предложил:

— Может, в следующий раз юбку наденешь?

— Непрактично, — отозвалась она, спуская джинсы до колен и поворачиваясь ко мне спиной, — штаны снять недолго. Начинай.

Я начал, длилось это недолго, она рычала, даже пыталась, как бы невзначай, сопротивляться, за что и получила жестокий шлепок, а после этого, словно только боль её и возбуждала, зашлась в крике, на который просто не могли не прийти гости. Первый же лотерейщик, выпрыгнувший из кустов, когда я застёгивал штаны, получил тростью, сперва в колено, а потом и промеж глаз. Ему хватило. А споровый мешок подарил нам три спорана. Неплохо. Подтягивались и остальные, Хель ножом упокоила троих бегунов, которых едва успели вскрыть. Кусача забивали уже вдвоём. К счастью, загрузка кластера произошла и у тварей появилась цель получше.

Мы тоже не дремали. Хель даже успела на ходу переобуться в кеды.

— Дорогу знаешь? — крикнул я на бегу.

— До проходной только, там спросим.

— А завод большой?

— Человек триста точно есть.

Триста — это нестрашно. Найдём нужного. Больше волнует, как будем аппаратуру снимать, там, как я понял четыре огромные дуры, килограмм по сто каждая, их нужно снять и вынести за пределы завода, причём снимать должен именно этот самый хмырь, иначе можно повредить. Сколько займёт времени, и дадут ли это сделать твари, неизвестно.

На проходной нас встретила охрана. Сразу два ЧОПовца с резиновым дубьём. Останавливаться не хотелось, поэтому первому Хель врезала ногой по яйцам, а второго я успокоил тростью, по всей видимости, насовсем. Мы ворвались на территорию, где как раз выходили из цеха рабочие. Поймав первого за горло, я приподнял его над землёй и спросил:

— Афонин, инженер Афонин, где он?

Перепуганный мужик, задыхаясь, указал пальцем влево, там обнаружилось нечто, вроде небольшого кабинета. Открыв дверь, а точнее, просто сорвав её с петель, мы ворвались внутрь. Тем временем, на территорию, перепрыгнув через забор, проникли первые твари. Послышались крики, постепенно началась паника.

Афонина мы нашли сидящим на стуле с кружкой чая, точно такой же как на фотографии, только одет не в пиджак, а в рабочий комбинезон, он растерянно вылупился на двух вооружённых людей, но долго думать я ему не позволил.

— Посмотри в окно, — велел я.

Тот осторожно подошёл к окну и замер, увидев, как два лотерейщика гоняют людей, сбивая с ног то одного, то другого.

— Жить хочешь? — всё так же спокойно спросил я.

Он испуганно повернулся и закивал.

— Тогда делай то, что скажем. Нам нужны… — хотел назвать детали вслух, но это было слишком сложно, поэтому просто показал ему листок, — нужно их снять и сложить в тихом месте. Сможешь?

— Снять смогу, унести будет проблемой, они тяжёлые.

— Это не твоя проблема. Пошли.

Через толпу мы продрались во внутренние помещения, там находилось нечто вроде трансформаторной будки, только размером с хороший крестьянский дом. С четырёх сторон были двери, открыв одну из них, он показал на колесо со множеством подшипников и кучей проводов, которое вращалось сразу в двух плоскостях. Афонин извлёк из кармана отвёртку и пассатижи, повернул какой-то рубильник, после этого колесо остановилось, и он приступил к демонтажу.

Теперь стало понятно, что без него мы бы ничего сделать не смогли. В, казалось бы, абсолютно хаотичном переплетении проводов, он безошибочно находил нужный, аккуратно отсоединял и брался за следующий. На первое у него ушло минут двадцать, он повернулся ко мне и сказал, что можно уже снимать. Я обхватил руками колесо и снял его с направляющих, тяжело, но дар Улья никуда не делся, поэтому я вынес сокровище на улицу и положил у забора. Теоретически, можно и отвезти в институт, места в багажнике хватит.

Когда вернулся, мастер работал над вторым колесом, а Хель вскрывала свежеубитого лотерейщика. В руке у неё заметил небольшой пистолет-пулемёт, откуда, интересно, достала? Паника в помещениях немного поутихла, основная масса рабочих разбежалась или попряталась. Твари иногда забегали, но либо находили добычу полегче, либо, если были настолько глупы, чтобы напасть на нас, падали, сражённые пулей или ударом трости. Вскрывать споровые мешки было всё труднее, приходилось прикрывать друг друга. Твари пока были не особо опасные, лотерейщики и бегуны. Если рубер заглянет, может стать кисло. Я вытащил револьвер, не время сейчас для корявых понтов, результат важнее.

Тем временем, второе колесо последовало за первым, настал черёд третьего. Тут я заметил интересную особенность, о которой спросил у напарницы:

— Твари все пришлые, почему обращённых нет?

— Долгий кластер, — пояснила она, — до суток и больше могут держаться.

— Теоретически, значит, можно и спеца этого, — я кивнул на Афонина, — отвезти в город?

— А вы планировали меня убить? — спокойно поинтересовался он, продолжая работу.

— Неприятно тебя расстраивать, но это, скорее всего не понадобится. Даже если тебя не съедят монстры, то, с большой долей вероятности, ты станешь одним из них. Шансы есть, но крайне маленькие.

Выстрел из револьвера оглушил всех троих. Кусач с огромной дырой в голове постоял ещё некоторое время, после чего завалился на спину.

— Зачем в голову?! — возмутилась Хель, — где теперь горошины искать?

— Затупил, — я развёл руками, — не жадничай, добычи много.

— Почему так? — снова обратился инженер, — меня пока не кусали.

— Оставь эти стереотипы, зараза в воздухе и кусать для этого никого не нужно. Иммунитет либо есть, либо его нет. Как я понял, у тебя сутки в запасе, по истечении ты либо станешь зомбаком, либо нет.

— Шансы? — он ощутимо поник.

— Процента три, может, пять.

— Ясно, снимайте.

Ещё одно колесо перекочевало к забору.

— Так вы меня возьмёте с собой?

— Возьмём, — решил я, — но только начнёшь урчать, сразу застрелим.

— Идёт.

Когда и четвёртое колесо отправилось, куда следует, пора стало и нам убираться. Я на какое-то время задумался, стоит ли везти Афонина и не везти сами колёса? Специалист, как мог, постарался помочь:

— Есть прицеп, если ваша машина достаточно мощная, мы могли бы загрузить и отвезти, с ними я был бы более полезен.

— Показывай, — не стал я тянуть.

Прицеп был вполне удобным, и зацепить его за броневик, который я оперативно загнал через транспортный шлюз, не составило труда, погрузка колёс оказалась тоже недолгой. Когда мы были уже готовы покинуть территорию завода, путь нам преградили, да так, что под угрозой оказалась вся операция, и мы в придачу. Элитник, даже среди своих сородичей казавшийся тяжеловесом, загородил выезд, он опоздал к основной раздаче мяса и теперь у него был выбор: сожрать своих соплеменников, успевших раньше, чем он, либо разжиться пищей повкуснее, пусть для этого придётся напрячься и вскрыть железную коробочку.

Снайперку доставать было бесполезно, я и Хель синхронно выскочили из машины и ринулись в разные стороны. Главная мысль была: пропала тачка. Но, как ни странно, бегущий монстр только опрокинул её набок вместе с прицепом и принялся ловить нас. Афонину хватило ума не вылезать из машины, а может, просто отключился при падении.

Первой жертвой должен был стать я, стал бы, если бы не дары Улья. Транспортная площадка была ограничена с трёх сторон бетонными стенами. Вот до одной такой стены я добежал, а потом, пробежав ещё четыре шага уже в вертикальной плоскости, после чего, оттолкнувшись от стены ногами и сделав сальто назад, приземлился за спиной монстра, который уже ударил своим кулаком в стену, пробив немалых размеров дыру. Револьвер достал ещё в полёте, а сразу встав на ноги, выстрелил от бедра в споровый мешок и… не попал. Пуля срикошетила от броневого балкона, а разъярённый монстр, разворачиваясь, снёс меня ударом лапы.

— Растяааапа!!! — завопила Хель, когда я летел, отброшенный отмашкой монстра.

Далеко лететь не пришлось. Противоположная стена встретила меня бетонными объятиями. От удара дыхание вылетело со всхлипом, я сполз на асфальтный пол и на секунду замер. Отправить меня в пасть монстру помешала напарница. Подходящего оружия у неё не было, но очередь из пистолета-пулемёта куда-то в боковую часть головы заставила монстра обернуться и получить ещё одну пулю, на этот раз достигшую цели. Упал он в десяти сантиметрах от моих ног.

Когда я со стоном и кряхтением поднялся на ноги, Хель уже вскрывала споровый мешок. Высунувшийся из машины Афонин заикнулся, что стоит торопиться, но я спросил, нагнулся бы он в такой ситуации, чтобы поднять миллион долларов, инженер, даже не думая, ответил, что да. Задержка в десять минут нам не помешала, видимо больше опасных тварей в округе не было. Соседство с элитником никому не нравится. Улов оказался отличным, пять жемчужин, красная и четыре чёрных, двадцать горошин и сорок девять споранов. Ещё и профессор чего-то отвалит, когда довезём товар.

Дальше дело было за машиной, которую я, напрягшись, поставил на колёса. Товар в прицепе, кажется, не пострадал. Машина глотала километры, а напарница моя уже залезла в мешок с добычей и выудила оттуда жемчужину.

— Чур, мне красную? — попросила она, — а то вдруг квазом стану.

— Не ешь сверх меры, тогда не станешь, жадность губит.

— Вот стану нимфой, — мечтательно произнесла она, — будешь мне пятки целовать и массаж делать.

— А тебе это понравится? — скептически спросил я, — до сих пор любви к нежным ласкам за тобой не замечал.

— Нет, — ответила она и как-то сразу поникла, — мне другое нравится, ты знаешь.

— Я вам не мешаю? — встрял в разговор Афонин, — обычно разговор на интимные темы не для чужих ушей.

— Пффф… — фыркнула Хель, — если бы не ты, мы бы уже трахались в извращённой форме, а разговоры — они ни о чём.

Мы засмеялись. Афонин из вежливости хихикнул, но видно было, что ему не до смеха. Действительно, кому понравится, когда через сутки станешь тварью, лекарства нет, а шансы чуть более, чем нулевые. Тем не менее, держался он молодцом, не бился в истерике и не жаловался на жизнь. Я искренне желал ему выжить. Машина прыгала по колдобинам, ходовую я не жалел, куда важнее, чтобы этот человек как можно дольше проработал на благо института.

Приехали мы быстро. Нас встретили на КПП и сразу же пропустили, хотя дополнительный пассажир вызывал подозрения. В интституте уже все собрались, рабочий день начался. Мы заехали на транспортную площадку, где нас встретил лично Шварц. Его огромная фигура показалась из ворот почти сразу с нашим приездом, видимо сообщили с КПП. Рядом с ним стоял ещё один человек, одеянием похожий на Афонина. Он представился Вольтом и сказал, что привезённые пряники предназначены для его ведомства, на что я махнул рукой в сторону прицепа и предложил разгружать, а тем временем Хель вывела из машины Афонина и представила собравшимся.

— Серьёзно? Инженер Афонин? Очень рад знакомству, Шварц с Вольтом протянули руки, — вас уже неоднократно пытались вывезти, но всегда не довозили, как знать, возможно, сейчас повезёт. Теория вероятности — штука надёжная.

— Даже если мне ничего не светит, готов поработать, — ответил инженер, — не хочется, знаете ли, умирать, лёжа на койке.

— Сейчас мы выясним, придётся ли вам вообще умирать, — ответил Шварц, — анализ крови покажет, а потом прейдёте в ведомство моего коллеги.

Тут в разговор вмешался я:

— Профессор, вы ничего не забыли?

— Ах, ну да, — картинно встрепенулся Шварц, — идите в кассу, там всё готово для вас. Кроме того, вы заслужили доверие начальства, а это дорогого стоит, ваша пара впредь будет заниматься самыми ответственными заданиями.

— Спасибо, на добром слове, — без энтузиазма отозвался я, и повернулся к подруге, — где касса?

Касса оказалась на первом этаже главного здания института. Подойдя к до боли знакомому окошку, я просунул туда голову и обратился к толстой женщине с той стороны:

— Здрасьте, я Псих, а это — Хель, нам бы денежку получить за операцию. Шварц сюда отправил.

— Знаю, знаю, — она просунула мне лист бумаги, — распишитесь в ведомости, я сейчас отсчитаю.

— Написав в нужной графе "Псих" витиеватым почерком, я передал бумагу Хели. Она также поставила непонятную закорючку. Зачем все эти формальности? Паспортов у нас всё равно нет. Разве что, тётка эта — ментат?

Как бы то ни было, а гонорар в двадцать горошин на двоих мы получили. Как я понял, для расчётов здесь использовались чековые книжки, выданные каждому работающему. Такая была у Хели, а мне пока не сделали. Ну да ладно, наличку (спораны) тоже принимают, а так, можно и на женской шее посидеть.

Мы отправились домой. Отсыпаться. Конечно, жизнь в Улье делает человека куда крепче и выносливей. Одна бессонная ночь, даже наполненная выматывающими приключениями, — это ничто, только и в форме надо быть всегда. Как говорится: вдруг война, а я уставший? Поэтому мы прибыли в наш, теперь уже общий дом, быстро перекусили, и собрались было укладываться. Плотные шторы на окнах ограждали нас от солнечного цвета, да и не будь их, нам бы ничто не помешало.

Я раздел свою напарницу, фигура, если честно, на любителя. Мускулы сплошные, мужиковатая. Возможно, химию принимала. Положив её на живот стал медленно гладить кончиками пальцев, она запротестовала:

— Ну, ты ведь знаешь…

— Знаю, солнышко, конечно знаю. Знаю, как ты устроена, знаю даже, отчего так.

— И отчего же? — она приподняла голову, — расскажи.

— Ты попала в Улей совсем юной девушкой, практически ребёнком, — начал я, — а здесь тебя схватили злые рейдеры, а потом долго и зверски насиловали, они думали, что ты всё равно обратишься, тебе было больно и страшно. А страшнее всего оказалось то, что ты осталась жива и не стала чудовищем. Твой мозг всё это принял и переварил по-своему. Тех рейдеров ты убила, когда они спали. Потом нашла человека, который дал тебе имя и научил убивать, затем и Улей свои пять копеек внёс. Ты убивала снова и снова, мстя всему роду мужскому. А когда ты повзрослела и решила стать нормальной, даже нашла себе мужчину, вдруг выяснилось, что сексуальное удовольствие ты можешь получать, только если тебя берут силой и причиняют боль. А сейчас ты одна, поскольку взять тебя силой может далеко не каждый, а большинство так и просто боятся, посмотрев на тебя в деле. Я прав?

Она неуверенно кивнула.

— Не во всём, но да.

— А это? — я погладил шрамы на боках и груди, — откуда? Бывший любовник?

— Бывшего любовника, который был редким козлом, я зарезала два года назад. Сама себя резала недавно. При мастурбации.

Я представил, как она режет себя ножом и ласкает одновременно и тяжко вздохнул.

— Ничего не обещаю, но попробуем тебя лечить. Улей всё лечит, даже голову.

— А ты?

— Что я?

— Как ты стал таким?

— Даже не знаю, моя профессия — в мозгах у людей копаться. Но, видимо, сапожник без сапог. В своих мозгах я причину не нашёл.

— С тобой ничего ужасного не происходило?

— В целом, нет. Я был поздним и единственным ребёнком в семье. Мама — врач-кардиолог, отец — инженер, вроде Афонина. Они меня любили и никогда не наказывали. Даже не помню, чтобы что-то мне запрещали. В школе учился на отлично, притом особо никогда не напрягался, всё давалось легко. Занимался спортом, мог за себя постоять, девочки меня любили, до армии успел больше десятка любовниц сменить. В армии был на хорошем счету, повоевать не пришлось, потом институт закончил, работал по специальности, потом в тренеры ушёл, там платят больше. Вот и всё. Всем бы такую жизнь.

— И всё же?

— Первого человека я убил в шестнадцать лет, ещё будучи школьником, из любопытства. Это был владелец сети магазинов. Богатый человек, со связями и репутацией. Я задушил его проводом в подъезде. Это не было спонтанным порывом, я долго готовился, вывел из строя видеокамеру в том подъезде, сделал так, чтобы консьерж отлучился, выбрал время, долго тренировался с выбранным орудием. После убийства уничтожил всё, включая одежду и обувь.

— И не нашли, — подвела она итог.

— Разумеется, — поставили на уши всех ментов города, рыскали по округе денно и нощно, опросили всех, кто хоть как-то был с ним связан. Дело было на контроле у губернатора, в тюрьме успели посидеть один из деловых партнёров, жена и её любовник. Только всех потом отпустили, доказательств не было. Убийство сочли заказным, а заказчика не нашли. Следователи — умные люди, они мыслят рационально и, что самое главное, других считают такими. Им не придёт в голову подозревать спортивного пацана, жившего неподалёку. Да и не убивают ради забавы таких людей, ради забавы вполне могут запинать насмерть бомжа, а такие сложности никому не нужны.

— Интересно.

— Второй случай был перед уходом в армию. Там было ещё интереснее. Жертвой стал глава областной думы. Трахал любовницу в машине, а когда она ушла, вышел поссать и упал, сломав шею. Поначалу таскали его жену, любовницу и её мужа, а потом как-то замяли и объявили несчастным случаем.

— А ты при этом удовольствие испытывал?

— Да, но не сексуальное. Это другое, вроде охотничьего азарта. А смогу ли я?.. В сексе да, люблю доминировать, даже насиловал женщин иногда, но могу быть и ласковым, мне оба варианта нравятся. Скажи лучше сама, а тебя только мазохизм возбуждает, или другим любишь больно делать?

— Люблю, но возбуждает, только когда насилую женщин, мужчин почему-то нет, их чаще сразу убиваю.

— Так. Ладно. Расслабься и получай удовольствие. Я не буду тебя сегодня бить и резать, просто засыпай, — я продолжил её гладить.

— А я, правда, смогу стать нормальной?

— Думаю, что да. Здесь в Улье нормальность имеет другие критерии. Я, например, не могу сказать, что убивал здесь невинных людей. Все они либо пытались убить меня, либо просто были мразями. Так и ты. Страсть к убийству можно удовлетворить, просто работая, например, на институт. И, сказать по правде, мне здесь нравится. Весь этот мир — наша площадка для игр, где мы будем развлекаться, как захотим.

— Я хотела бы быть нормальной, даже о семье иногда мечтаю, о детях. Мужики из института засмеют, когда узнают, я ведь для них ведьма. Теперь и твой авторитет до небес поднимется, потому что меня объездил.

— Меньше всего хотел кого-то объезжать. Но развлекаться теперь будем вместе.

Так постепенно она заснула, а я, вынув из рюкзака чёрный шарик, положил его в рот. Улей, дай мне умение… неважно какое. Всё пригодится. Я накрыл её пледом и лёг рядом, прижав к себе сложную, но такую притягательную женщину.

Глава двадцать первая

Когда проснулся, был уже вечер. С кухни тянуло чем-то весьма и весьма притягательным. Запах быстро напомнил мне, что ел я довольно давно и самое время проверить закрома Хели на прочность.

Когда зашёл на кухню, увидел её в махровом халате и тапочках, волосы были мокрые, только что из душа. На плите стояла сковорода, на которой призывно шкворчали четыре здоровенных куска мяса. На столе стояла большая тарелка с отварной картошкой и такая же с овощным салатом. Развернувшись, она поцеловала меня и спросила:

— Голоден?

— Спрашиваешь, да я сейчас тебя съем.

— Садись, она кивнула на стол, — вина хочешь?

Вина я хотел, и еды, и побольше того и другого. Первые пять минут мы просто молча ели. Мясо оказалось нежирной говядиной, вымоченной в лимонном соке, просто таяло во рту, салат и картошка тоже проскакивали в организм за милую душу. А красное сухое отлично утоляло жажду. Когда первый голод был утолён, Хель решила начать разговор:

— Шварц звонил.

— У нас телефон есть?

— На весь город с сотни полторы наберётся. У всех, кто на институт работает, связь есть.

— Чего хотел?

— Хотел нас в командировку отправить. Куда-то далеко, точно не сказал. Сейчас сходим, обсудим детали.

— Так вечер уже. Там нет никого.

— Ещё чего. Учёные — люди увлечённые, многие и спят на рабочих местах.

— Что-то ещё?

Она задумалась.

— Тебе мясо понравилось?

— Более чем. Если решила привязать меня вкусной едой, то ты на верном пути.

— Просто… — она задумалась, не зная, что сказать, — никогда ничьей женой не была, не знаю, как себя вести. Если мы с тобой надолго, нужно узнавать друг друга, вот теперь знаю, что мясо любишь.

— Это всё придёт со временем, нам чаще придётся убивать, чем ужинать вместе. Расскажи лучше о своих дарах. В местных условиях это ещё более интимный разговор, чем обсуждение сексуальных предпочтений.

— Ничего особенного, могу электронику жечь, на расстоянии, любую.

— На каком расстоянии?

— Было метра три, но я вчера жемчуг съела, сейчас побольше будет.

— Надо в деле проверить, ещё?

— Мелкие предметы телепортировать, правда, исключительно по своему телу.

Она зажала в одном кулаке косточку, тут же раскрыла другой кулак, косточка оказалась там.

— Я так автомат достаю. И нож.

— Это пистолет-пулемёт.

— Я девочка, мне можно.

Мы засмеялись.

— Есть ещё способность прицельно бросать предметы, но совсем лёгкие.

Она скатала из хлеба шарик и бросила в раковину, не глядя. Шарик приземлился точно в сливное отверстие.

— А гранату так же?

— Слишком тяжёлая, но знахарь говорил, что с развитием вырастет масса предметов и расстояние броска.

— Неплохо. Это всё?

— Всё. Ждём новый, а у тебя что?

— Сила, скорость, ночное зрение и телепорт в сторону при попадании пули. Телепорт одноразовый, перезаряжается долго.

— Ночное зрение слабое и у меня есть, но это не дар, просто в Улье давно живу. Сила тоже, любого мужика свалю.

— Я заметил.

Когда мы доели, она собрала посуду и поставила её в мойку. Нужно было собираться. Хель определённо делала успехи. Порывшись в шкафу, она извлекла красивое кружевное бельё чёрного цвета и надела на себя, дополнили это великолепие чёрные же чулки, а сверху она надела короткое платье, синее в белый горошек. Короткие рукава удачно маскировали накачанные плечи гимнастки, а свободный подол также скрывал переразвитые бёдра. Когда она влезла ещё и в туфли на шпильках, я понял, что учёные нас не дождутся. Двинул к ней с напором, достойным носорога.

— Помнёшь платье… — она попыталась отбрыкиваться, падая на диван, — подожди, сама сниму…

Справились мы быстро. Насилия я не применял и больно ей не делал, не факт, что ей понравилось, но и недовольства не высказала. Разгладив незаметные складки на платье, она подошла к зеркалу и, достав откуда-то (телепортом) косметику, начала красить ресницы и губы.

— Тебя в институт не пустят, не узнают, — пошутил я.

— Скажу, что девочка по вызову к учёным на корпоратив.

На территорию института мы вошли примерно в восемь вечера, Хель охрана узнала, но при этом здорово смутилась. Старший смены рассыпался в комплиментах, а она (можете не верить) покраснела и стала благодарить. Когда поднялись в кабинет Шварца, обнаружили там ещё одного учёного, он представился Могилой и сказал, что отвечает за работу с детьми. Это был мужчина среднего роста, широкоплечий с огромной окладистой седой бородой. Сразу появилось желание спросить, как он кладёт её в постели, под одеяло или сверху. Сам Шварц удивлённо посмотрел на Хель, потом на меня, потом снова на неё, и спросил:

— Солнышко, что он с тобой сделал?

— Чего? — она сделала большие глаза и стала себя разглядывать.

— Ну, ты… — он замялся, подбирая слова, — женщина.

— Я всегда ей была.

— Прости, мы не замечали, ты очень красивая.

— Спасибо, — она мило улыбнулась всем присутствующим.

— И, тем не менее, — начал я, — что-то мне подсказывает, что нас сюда пригласили не для того, чтобы обсуждать прелести моей напарницы. Какое у вас дело?

— Да, дело есть, — Шварц вдруг стал серьёзным, — дело серьёзное и не терпящее суеты. Вы присаживайтесь, разговор будет долгим.

Мы присели на дополнительные стулья, которые, видимо, принесли специально для нас, а профессор продолжил:

— Вы, наверное, помните, уважаемый Псих, стаб под названием Город?

— Меня там тоже помнят.

— Догадываюсь. А дело в следующем: в Городе функционирует лаборатория. Нечто, отдалённо похожее на наш институт. Там производят опыты, в том числе и над людьми. Курировал эту лабораторию некий Грек, но потом с ним, — Шварц выразительно посмотрел на меня, — случилось несчастье. Тем не менее, лаборатория продолжает работать, хотя, насколько нам известно, особого прогресса у них нет. Большинство опытов упёрлись в потолок, преодолеть который не позволяет их материально-техническая база.

— Это мне, в принципе, известно, в чём наша задача?

— До этого мы дойдём, а пока небольшой ликбез по проблемам наличия/отсутствия иммунитета. Как вы знаете, существа небольшой массы не подвержены обращению, поэтому, например, человеческие дети остаются людьми до пяти лет плюс-минус. Определяющий фактор — масса, так вот, некоторые уникумы из детей, не будучи при этом иммунными, умудряются отодвинуть порог массы до довольно внушительных показателей. Так, например, рекорд принадлежит мальчику, сумевшему продержаться до возраста двенадцати лет, притом, что он не был рождён в Улье.

— Давайте ближе к телу, — поторопил я.

— Да, конечно, — кивнул головой Шварц, — проблема наша в том, что мальчик этот попал не в те руки, находится он в упомянутой мной лаборатории, где над ним ставили опыты. А поскольку методы городских далеки от идеала, то опыты эти закончились плачевно, мальчик впал в кому. Вот и ваша задача, собственно, проникнуть в город и, тайно похитив мальчика из лаборатории, привезти его сюда. Оплата за предполагаемый риск куда как достойная.

— Давайте я вам кое-что расскажу, — начал я, — дело в том, что в Городе я известен как убийца местной элиты, но это мелочи, по ним никто не горевал, важнее всего то, что на меня же повесили похищение городской казны, а это несколько сотен жемчужин, может и тысяча. Моя ментальная метка уничтожена, но очень многие помнят меня в лицо. Как думаете, что сделают люди, узнав человека, знающего о местонахождении горы жемчуга?

— А вы действительно его украли? — вмешался в разговор Могила, — жемчуг этот?

— Не знаю, из какого вы мира, но в моём мире был такой исторический персонаж, пират Френсис Дрейк. Очень матёрый разбойник был, совершил кругосветное плавание и ограбил западное побережье Латинской Америки, выкрал казну большинства испанских городов. Свою баснословную добычу он увёз в Англию, где королева сделала его рыцарем.

— Ну, и дальше, — оба профессора заинтересованно переглянулись.

— А дальше, уже в двадцатом веке, историки догадались сравнить количество якобы награбленного золота с грузоподъёмностью кораблей, проверили, так сказать, алгеброй гармонию. Так вот, оказалось, что Дрейк похитил едва десятую часть того, что ему приписывают, а остальное присвоили себе испанские губернаторы, благо, было на кого свалить.

— Смысл истории в том… — начал было Могила.

— В том, что собственник этого жемчуга — новая администрация Города, но люди считают, что всё украл я. Собственно, поэтому мне не хотелось бы там показываться. Украсть что-либо откуда-либо я могу, но предварительно нужно будет попасть в Город, а сделать это у меня получится только со стрельбой и взрывами, да и неизвестно, получится ли.

— Вот что странно, — в задумчивости проговорил Шварц, — вы смотрели ролики на флешке, вы представляете, насколько простираются возможности института, но при этом убеждены, что мы отправляем вас на верную смерть?

— Если я правильно понял, — догадался я, — вы предлагаете мне пластическую операцию, но я этого не хочу, мне моя рожа нравится.

— Не нужно думать, — укоризненно объяснил Могила, — что в мире стикса, учёные по-прежнему кромсают скальпелем лица своих жертв. То, что предлагаем вам мы, не имеет ничего общего с банальной пластикой лица. Вживление имплантов, технологии, позволяющие изменить человека до неузнаваемости его ментатом. Согласны?

— А к чему такие сложности? Неужели нет возможности отправить кого-то другого? Вы не подумайте, я не боюсь сложностей, просто другой может сделать то же самое с куда меньшими затратами.

— Так может говорить только человек, незнакомый с методами института, — Могила уже откровенно задрал своим отеческим тоном, — всё, что делаем мы, преследует, прежде всего, исследовательскую функцию. Мы изучаем всё, до чего можем дотянуться.

— А я — подопытный кролик?

— Ну, если вам так нравится, то называйтесь так. Я не буду соблазнять вас наградой, знаю, что жемчуг у вас есть и немало, то, что я могу предложить вам, куда важнее всех наград. Апгрейд вашего тела. Интересует?

— В чём подвох? У меня от бесплатного сыра изжога.

— Просто принесите нам мальчика, — у профессоров иссяк запас аргументов, — а мы в долгу не останемся.

— Котик, — вступила в разговор Хель, — а давай поедем? Ты ведь говорил про площадку для игр, вот и поиграем. Игра будет интересной, я чувствую это.

— А, чёрт с вами! — махнул я рукой, — тащите на стол.

Наркоз был странный. Я понимал всё, что происходит вокруг, чувствовал, как прикасается ко мне инструмент, чувствовал, как входят в моё тело чужеродные объекты. Только боли не было. Просто проникла какая-то дрянь в руку, или в ногу, а потом растеклась там и застыла, не вызывая никакого дискомфорта. Форма тела слегка поменялась, как и форма лица, после того, как очередной имплант вживили под подбородок. Словно несколько червей проползли под кожей, а потом растворились, только вот моё лицо не было больше моим. Я его чувствовал, мог строить гримасы и улыбаться, мог говорить и вращать глазами, но это был уже не я. Можете смеяться, но с изменением внешнего вида что-то неуловимо менялось внутри меня и чем дальше, тем больше. Нечто, похожее на ледяную иглу, проникло в горло, нестерпимо захотелось кашлять, но это сразу прошло. Игла словно впиталась внутри гортани.

Не знаю, сколько длилась операция, может быть, час, возможно больше. Время в такой ситуации очень растяжимо. В какой-то момент я просто вырубился. Когда пришёл в себя, сидел на кресле, утыканный электродами. Передо мной было зеркало, в котором отражался незнакомый человек. Чуть поодаль сидел за ноутбуком Могила и резво стучал по клавишам. Провод от ноутбука уходил в странного вида агрегат, похожий на древний телевизор, а уже оттуда тянулись электроды к моему (?) телу.

— Пришёл в себя? — обрадовано спросил он, — можешь посмотреть на новое лицо. И не только лицо, кстати.

Он нажал несколько клавиш, и форма лица снова изменилась. Брови приподнялись, разрез глаз стал шире, подбородок выдался вперёд, а нос стал более выдающимся. В комнату вошла Хель, посмотрела на меня, с одной стороны, с другой, потом с другой, осталась недовольна результатом.

— Верните, как было.

Профессор щёлкнул мышкой и всё стало как раньше. То есть не совсем раньше, а просто первый вариант изменённой внешности.

— Да, ты красавчик, — выдала Хель и засмеялась.

— Да уж, — проворчал я, — что сделали хоть? Объясните на пальцах.

— Ну, если вкратце. Вживили два десятка имплантов, модифицировали внешность и фигуру. Изменения обратимы, через месяц, или около того, все импланты рассосутся. Организм, а точнее, живущий в нём паразит считает их инородными телами, которые нужно оттолкнуть или переработать. Соответственно, в течение месяца они будут растворяться, а тело приобретёт прежние черты. Помимо изменения лица, мы сделали фигуру визуально более массивной, при этом масса почти не изменилась. Плюсом идут лёгкая броня, защищает от пистолетных пуль и осколков, защита от контузии, и кое-что по мелочи. Если есть какие-то замечания, прошу не молчать, ещё не поздно исправить.

Хель коварно усмехнулась и стала шептать ему что-то на ухо, но в комплекте с новыми плюшками, видимо, шёл отличный слух.

— Я всё слышу! Зачем? Не хватает? — с удивлением обнаружил, что и голос не мой.

— Милый, — она обняла меня и стала гладить по спине, — зато сможешь делать мне больно без ножей и плёток. А через месяц всё само рассосётся.

— Делайте, — сказал я обречённо, — может, порву что-нибудь ей.

— В Улье всё лечится, — она хихикнула и отпрыгнула, увёртываясь от шлепка.

Когда вернулись домой, уже снова светало. Так мы окончательно осовеем и станем вести ночной образ жизни. Впрочем, учитывая нашу работу, это даже к лучшему.

Встав у большого зеркала, рассмотрел себя. Нет, в принципе, даже неплохо, стал выглядеть не худощавым фитнесистом, а приличных размеров качком. Масса, как сказал профессор, не изменилась, значит, не изменится и подвижность. Вышедшая с кухни Хель поставила на тумбочку тарелки с едой и подошла ко мне. Шаловливо улыбаясь, она подошла ко мне сзади и запустила руку в трусы.

— Профессор — молодец, всё правильно сделал.

— Не огорчай меня, — проворчал я, — а то я прежний начну ревновать тебя к себе теперешнему. Заработаю в итоге раздвоение личности.

— Да перестань, это же такой кайф, побыть кем-то другим, а потом снова собой. Сама бы так хотела. А это, — она похлопала по трусам, — маленький бонус.

— Теперь новые джинсы покупать будем, в старые бонус не влазит.

Мы засмеялись.

— А гардероб тебе и правда обновить не помешает. И мне тоже. Ты, кажется, хотел, чтобы я в юбке ходила.

— Сегодня в платье ты была обалденной.

— А без него? — она начала развязывать пояс халата, — как?

Я ничего не ответил, просто впился губами в её губы и повалил на диван. Неважно, как я выгляжу, я — это я. И привычки у меня всё те же. Не знаю, сыграл ли свою роль "бонус", или просто новизна ощущений понравилась, а может, она просто нашла любимого мужчину и становится нормальной, но обошлись мы без побоев и порезов. Она получила удовольствие, да так, что об этом узнали в соседнем квартале.

Глава двадцать вторая

На подготовку операции ушло два дня, можно было и меньше, но по сюжету, отправиться мы должны были с караваном, а тот ходил по расписанию, и ускорить его приход не было никакой возможности.

Машину придётся оставить здесь. Она приметная и многие её помнят. Осталась и любимая винтовка, надеюсь, не придётся стрелять. Сам я, приоделся по последней моде в джинсы, рубашку с жилеткой и плащ, серого цвета. Зачем плащ? Просто, револьвер мой тоже очень приметен, а расставаться с ним я не пожелал ни в какую. Кроме него возьму с собой весь набор холодного. Под плащом прекрасно чувствуют себя нож и стилет, цепь тоже уляжется в кармане, а трость всегда в руках.

Хель приобрела платье длиной до середины бедра. Оно не стесняло движения, зато подчёркивало красоту. А в комплекте с берцами и вовсе выглядело сногсшибательно. Пистолет-пулемёт перекочевал в сумочку, а в руках она держала странного вида дробовик. Двенадцатый калибр, четыре в магазине, пятый в стволе, полуавтомат. Весь корпус пластиковый, похож на бластер. Отличная игрушка для девочек.

Подготовка наша заключалась в основном в привыкании к новому телу.

Да и оно раз за разом прерывалось напарницей, полюбившей меня использовать. Страсти наши достигли такого накала, что "бонус", которого она так хотела, вышел ей боком. Началось кровотечение и, накануне отъезда, она полдня провела в больнице.

Когда пришло время, Шварц отвёл нас на точку и познакомил с караванщиками. Местный караван-баши представился как Алишер, хотя говорил без акцента и внешность имел стопроцентно русскую. Узнав цель нашего путешествия, он принял от Шварца мешочек с оплатой, после чего безразлично махнул рукой в сторону бронированных автобусов. Даже имена не спросил. Просить нас дважды было не нужно, мы запрыгнули в первый автобус, где кроме нас было только два пулемётчика, смотревших в бойницы с одной и с другой стороны. Точнее, запрыгнул я, а напарница моя, согнувшись, с трудом залезла. Горе луковое, кто ж тебя заставлял?

Дорога была скучной. Едем относительно быстро, на ухабах трясёт, в окна смотреть е получается за отсутствием оных. Двое бойцов у амбразур поприветствовали нас вежливым кивком, на этом общение закончилось. Всю дорогу они, не отрываясь от прицелов, смотрели вдаль. Направление я знал весьма приблизительно, какой дорогой пользовались караванщики, угадать было сложно. Вздремнуть не получалось, очень уж неудобные здесь сидения. В другой ситуации моя напарница нашла бы себе (и мне) развлечение, даже присутствие охраны её бы не смутило, но, увы, сейчас она не в форме. Хоть бы книжек каких найти.

Скуку немного развеяла перестрелка, произошедшая ближе к вечеру. Кто это был, так и не выяснили, но дураком он был знатным. В ответ на несколько автоматных очередей, караванщики обрушили шквал огня из всех стволов. Так ведь разориться можно. Только с крупного калибра выстрелили раз пятьдесят, про автоматы молчу. Сдаётся мне, те, кто эти караваны снаряжает, имеют под боком быстрый кластер с армейскими складами. Иначе не объяснить такое расточительство. Собственно, и товар, который они везли, был, по-видимому, боеприпасами. На полу автобуса стояли зелёные ящики, надписи на них ничего мне не говорили, только буквы и цифры, но форма указывала на снаряды.

Поздним вечером устроили привал. Машины, построившись в виде крепости, образовали удобный внутренний дворик, где бойцы и торговцы могли размять ноги и перекусить сухпайком. Естественно, что долго расслабляться никому не дали, сменили водителей, после чего, взревев моторами, вся колонна снова двинулась в путь. Мне всё настолько надоело, что я, устроившись на ящиках с товаром и подложив под голову свёрнутый плащ, я заснул так крепко, что проснулся только утром, когда вся колонна подъезжала к Городу. Был я при этом свежим и бодрым, но тело моё ныло от лежания на твёрдом и подпрыгивания на ухабах. Напарнице моей повезло меньше, заснуть она так и не смогла, а вдобавок её начало укачивать. Сейчас она сидела на месте с бледно-зелёным лицом и тихо поскуливала. Я её успокоил, пообещав отдых в хорошей гостинице и поход в ресторан.

Сами караванщики в городе пользовались экстерриториальностью, то есть, их караван вставал на стоянку и оставался там до отъезда. Люди, соответственно, тоже далеко от машин не отходили. На пассажиров это не распространялось, мы на общих основаниях отправились к приёмнику. Процедура, которую я прошёл когда-то, повторилась вновь. На этот раз всё было гораздо строже, новый хозяин города заботится о безопасности всерьёз. Не хочет кончить, как его предшественники. Ну, да ладно, он нас не интересует.

Назвался я Мутантом, крестником Шварца. В чёрных списках меня не было, имени моего никто не слышал. Потом ментат начал задавать свои вопросы. Тут и крылся изъян подобной анкеты. Если бы меня спросили: "Мутант — ваше настоящее имя?", вся моя маскировка накрылась бы известным органом, но такой вопрос никто не задал. Максимум, чего следовало опасаться, вопроса о том, что я намерен делать в городе. Но я ответил честно: отдых, шопинг, посещение лаборатории. Спутница моя ответила аналогично, после недолгого допроса нас проводили за пределы приёмника и предоставили самим себе. Куда идти я уже знал. В банке выменял кучу бумаги, тут же снял, нет, не домик, а роскошный номер в гостинице. Шварц дал нам неплохие командировочные, да мы и сами люди не бедные. Номер был размером с пятикомнатную квартиру, один санузел был размером с домик, что я снимал раньше. В большой комнате стоял массивный стол из дерева, а половину спальни занимала широченная кровать. Глядя на это чудо, я вспоминал любовь прежних хозяев города к оргиям. Интересно, что сейчас в Доме удовольствий? Неужели детский сад?

Войдя в номер, Хель, не раздумывая плюхнулась на кровать, даже не сняв ботинки. А на моё замечание она ответила, что, если надо, нам новую простынь принесут. Собственно, так и есть, можем себе позволить.

Напарница моя скоро захрапела, свернувшись калачиком. Я, отлично выспавшийся, отправился на разведку. Дом удовольствий был закрыт и там определённо никого не было. Новая элита предпочитала не тратить время на развлечения, что говорило в пользу проведённого переворота.

Нашёл я и знаменитую лабораторию, наличие которой здесь ни от кого не скрывали. Она считалась чем-то вроде продвинутого салона красоты, доступ куда имели немногие, ввиду дороговизны услуг. Я разглядел двухэтажное здание, где имелся ещё цоколь и неизвестное количество подземных коммуникаций. Забор из стальной решётки, дверь с домофоном, непрозрачные окна, также закрытые решётками. Чапаевским натиском не взять. Войти туда придётся официально, а выйти — как получится. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил и положительный момент: здесь не было видеокамер, люди, обращавшиеся сюда, а это были явно не бедняки, огласки не желали. Учтём.

Я вернулся в номер, когда Хель уже проснулась. Она сладко потянулась и спросила меня, заказывать ли еду в номер? Немного подумав, я ответил отказом, есть ведь ресторан, где кормят определённо лучше, чем здесь. Идея ей понравилась, она подскочила, расправила платье и вынула откуда-то туфли на шпильках.

— Купила по дороге, — объяснила она, — недорого, мне понравились.

Я кивнул. Мне она тоже нравилась, а в туфлях этих выглядела куда как более женственно. Интересно, на каблуках ходить умеет?

Ходить она умела, так что её появление в ресторане, хоть и не вызвало аплодисменты, но и незамеченным не прошло. Я видел алчные взгляды мужчин и злобные женщин. Нет, ребята, место занято.

Столик нам достался возле окна, что было, скорее, хорошо. Вид ночного города за окном мне нравился. Меню отличалось изысканностью и разнообразием. Слишком наедаться я не планировал, имелись большие планы на этот вечер. Но и отказывать себе в простых житейских радостях не хотелось. После салата и мяса по-бургундски я выпил пол бокала белого вина и негромко сказал своей спутнице:

— Солнышко, если я сейчас отлучусь на часок, ты не будешь скучать?

— Буду, — тихо ответила она, — но ты иди. По делу, или к бабе?

— К бабе, — честно ответил я, — но по делу.

— Кто она?

— Моя знакомая. А по совместительству, жена здешнего босса.

— Не сдаст тебя?

— Не должна.

— Не забудь предупредить о своей необычности, когда будешь из неё информацию тянуть, — она хихикнула.

Я кивнул и удалился. Снова оказавшись на городской улице, я направился к уже известному дому. Пятиминутное наблюдение с противоположной стороны улицы показало, что я не ошибся. Тот самый дом, откуда я вывез ныне покойного Грека. А на балконе стояла Она. Толком рассмотреть не удалось, балкон был тёмным, но и перепутать я не мог. Долго думать я не стал. Прыжок, и я зацепился за балкон, небольшое усилие, и моё тело перелетело через перила, после этого я открыл дверь и вошёл в комнату. Роксана только что вышла на кухню и должна была вот-вот вернуться. Я присел на кресло, положив на колени трость и стал ждать. Увидит она меня не сразу, в комнате темно, но увидит обязательно.

Минуты через три она вошла. Как же она прекрасна! Выглядела она теперь от силы на двадцать пять лет. Шикарные чёрные волосы рассыпались по плечам, идеальные формы были спрятаны в кремового цвета сорочку, полупрозрачную и ничего не скрывающую. Увидев меня, она замерла. Нужно было заводить разговор, а то, чего доброго, закричит.

— Юная леди, вам сегодня уже говорили, что вы прекрасны?

— Кто вы? Что вы здесь делаете? Я охрану позову!

— О, не нужно этого делать. Вы ведь не хотите, чтобы эти прекрасные люди умерли? Да и я, смею вас заверить, пробрался сюда отнюдь не с дурными намерениями.

— И? Что вы хотите?

— Хочу я многого, но в данный момент неплохо бы поговорить.

— Кто вы? — она постепенно успокаивалась, — я вас знаю?

— Это зависит от многих факторов, — улыбнулся я, — например, от того, что делает меня мной. Равен ли я самому себе, а если да, то в какой момент времени?

— То, как вы паясничаете, напоминает мне кое о ком, если бы я не верила своим глазам, то решила бы…

— Именно, — не стал я её мучить, — Роксана, солнышко, вспомни ту нашу ночь, когда тебя звали ещё Наташей, а потом помывку на балконе. Ничего в душе не ёкает?

— Не может быть, — сказала она и присела на стул, — Псих? Но…

Она обвела пальцем круг в районе моей головы.

— Маскировка, — объяснил я, качественная, но на время, — дела привели меня в Город, а светить своим рылом там, где убить тебя хочет каждый второй, не считая каждого первого, — не самая лучшая идея.

— И что же тебе надо? Снова решил кого-то убить?

— На этот раз нет. Только если в процессе что-то получится. Меня интересует лаборатория. Ты ведь была там?

— Была. Туда меня водил Грек, когда был жив. Собственно, это его заведение. Там меня подвергли процедурам, которые подстегнули процесс омоложения. Точно не скажу, что там было, делали всё под наркозом.

— Хотя бы общие сведения. Кто там работает? Сколько их? Чем занимаются и как туда попасть?

— Занимаются там усовершенствованием человека. Работает человек восемь, ну, не считая обслуги. Кто такие, не знаю, вечно в масках. А попасть туда проще простого, если деньги есть. Позвони и запишись. Там тебя встретят и всё покажут. Только причину найди интересную.

— Найду, я принял к сведению, расскажи, как вообще в городе дела?

— Как и следовало ожидать, Харон захватил власть, Душман теперь его правая рука. Пьянки и разврат прекратились. Шлюх распустили, все заняты делом.

— Это прекрасно, — заметил я, — но, мне пора, приятно было видеть тебя, надеюсь, ещё увидимся.

Я встал, повернулся к окну и собрался было уйти тем же путём, каким пришёл. Но две тонких руки обхватили меня сзади и остановили.

— Ты влез в окно к прекрасной даме, а теперь намерен уйти? Не выйдет, — её руки расстёгивали брючный ремень.

— Знаешь, должен тебя предупредить кое о чём. Доктор, который менял мне внешность, кое-что не рассчитал, и…

Что такое И… объяснять не пришлось, поскольку рука её уже была в нужном месте.

— Ого!

— Я предупреждал.

— Милый, — она развернула меня и поцеловала в губы, — я рожала два раза, выдержу.

Слов больше не было, мы опустились на ковёр. Она действительно выдержала, хотя была вероятность того, что её финальный вопль слышали все, включая её мужа.

Оставив её в полубессознательном состоянии лежать на полу, я выбрался из дома, на ходу поправляя одежду. Хель уже ушла из ресторана, как и следовало ожидать. Я поплёлся в номер, на ходу придумывая оправдания. Они не потребовались. Когда я вошёл, меня встретила она, злая, но на удивление спокойная. Прижалась ко мне и тут же отпрянула.

— От тебя пахнет другой бабой, — заявила она с негодованием.

— Так получилось, не ругайся.

— Не буду. Она красивая?

— Да.

— Вы трахались?

— Да.

— Ладно. Я тебе не жена, прощаю, но и ты мне разрешишь, когда я захочу. А сейчас будь добр заняться мной. Я хочу ласки.

— Ласки? — я удивился.

— Ты знаешь, о чём я, — ответила она, вынимая мой ремень из брюк.

Примирение оказалось бурным, после порки она отдалась мне, несмотря ни на какие травмы. Продолжалось это почти до утра, потом мы заснули, а когда проснулись, смогли, наконец, поговорить о деле.

Дело состояло в следующем. Я записался на приём в лабораторию, просто позвонив по телефону. Долго объяснял, что очень переживаю за конфиденциальность, они вошли в положение и согласились принять меня вечером, при этом подчеркнули, что увидят меня только дежурный специалист и охрана. Бросив трубку, я сообщил напарнице, что на дело идём сегодня. Если повезёт, выберемся из города в темноте, как я уже однажды делал.

Оставались ещё кое-какие мелочи. Например, транспорт. К счастью, приобрести автомобиль, а точнее, микроавтобус, труда не составило. Цена, конечно, кусалась, но деньги чужие, можно не жалеть. Итак, сможем уехать сами и увезти одного лежачего пациента. Теоретически так мы доберёмся и до "Нового мира". Вот только брони нет, скорость тоже оставляет желать лучшего. Если нас где-то прищучат, придётся кисло. И пешком не убежать, пациент помешает. Короче, план у нас был хороший, если не считать, что он плохой. С выездом через ворота тоже не всё так гладко. В прошлый раз Харон свет вырубил, а теперь? Можно ещё раз попросить, только он вряд ли одобрит налёт на лабораторию. Нда. Плюс, я уверен, что меры безопасности с тех пор были ужесточены многократно.

Оставалось надеяться на авось. Да ещё на дары Улья.

Когда наступило время Х, мы были готовы. Вещи, оружие, еда, живец. Машина заправлена под завязку. Обычный для таких ситуаций мандраж уже отступил. Работаем.

Подойдя к калитке лаборатории, я позвонил в звонок. Высунувшийся в окно охранник спросил, кто и откуда?

— Нам назначено, — с готовностью ответил я, приклеив на лицо самую приветливую улыбку, на какую только был способен.

— Понял, — кивнул он и открыл калитку и дверь в здание.

Итак, один на входе. Второй охранник встретил нас внутри здания, это был упитанный мужик лет сорока, который сидел за пультом и смотрел в монитор. Не проблема. Внутри нас встретил улыбающийся мужчина в белом халате. Выглядел он достаточно молодо, вот только абсолютно седые волосы говорили о том, что лет ему немало. Он провёл нас в просторный кабинет и предложил рассказывать о своих проблемах.

— Понимаете, доктор, — я старательно мялся и изображал стеснение, — меня беспокоят размеры полового органа, я хотел бы сделать его больше, слышал, что у вас…

Хель прикусила губу, чтобы сдержать смех.

— Ну, что вы, — прервал он меня, — мы, хоть и не волшебники, но можем многое. Весь смысл нашей работы во взаимодействии с вашим паразитом. Его действие многогранно и не ограничивается только здоровьем.

— Доктор, я не учёный и многого не понимаю. Верю, что вы можете помочь мне, но меня весьма волнует проблема конфиденциальности. Можете считать это паранойей, но я уверен, что какие-нибудь ваши коллеги, вот прямо сейчас нас подслушивают.

— Успокойтесь, можете пройти по помещениям и убедиться, что кроме меня и охраны здесь никого нет, — он для убедительности позвенел связкой ключей.

Хель как-то незаметно оказалась позади него, я указал ей глазами на дверь, доктором я займусь сам, а её дело — охрана. Подруга мне гаденько улыбнулась, и на руке её материализовался кастет. Справится.

Когда она выскользнула в коридор, доктор, который продолжал рассказывать про врачебную тайну, полетел назад, опрокидывая стул и ударяясь затылком об стену. Интересно, есть дар Улья, защищающий от удара кулаком? Если и есть, то этому эскулапу он явно не достался. Перевернув его на живот, чтобы не захлебнулся кровью, я отцепил от его ремня связку ключей. Надо полагать, от всех дверей. В коридоре встретил Хель, которая тащила за ноги уже второго охранника, ноги первого торчали из какого-то чулана. Лаборатория временно в нашей власти.

Открывая двери одну за другой, мы осмотрели все помещения на двух этажах, спустились в цоколь, где обнаружили нечто похожее на морг. Запах не оставлял сомнений, здесь резали мёртвых. Но того, что мы искали, мальчика, лежащего в коме, мы не нашли. Я уже начал сомневаться, правильно ли мы поступили, захватив лабораторию, может быть, он где-то в другом месте? С другой стороны, здесь есть все условия для его содержания, да и изучать его куда удобнее.

В одной из стен на цокольном этаже я обнаружил дверь. Железный прямоугольник, вместо электронных таблеток, как на всех остальных дверях, здесь требовался обыкновенный ключ, которого на связке не было. Постояв полминуты я, наконец, решил, что делать. Пальцы у меня были не очень толстые, поэтому получилось сунуть их за верхний край стального листа.

Как сказал один неглупый человек: "Дайте мне точку опоры, и я переверну землю". Сейчас аналогичная проблема была у меня. Точку опоры удалось найти, упёршись ногами справа и слева от двери. Повиснув в воздухе раскорякой, я принялся тянуть.

Стальной лист был прочным. Даже согнуть не получилось. К счастью для меня, слабина нашлась в другом месте, косяк, куда были вбиты стальные стержни, удерживающие дверную коробку, он начал трещать, посыпалась кирпичная крошка. Напрягая все силы, я застонал. Руки вот-вот оторвутся, пальцам так точно конец, рубашка лопнула на спине. Но победа была близка. На пол стали падать целые куски кирпичей, последним усилием я отпрыгнул назад, чтобы не быть придавленным падающей дверью. Грохот был такой, что заложило уши. Я, присев на корточки в углу, приходил в себя. Пальцы мои невыносимо болели, из под ногтей текла кровь, тело всё ещё содрогалось от чудовищного напряжения. Тем временем, когда пыль слегка осела, Хель заглянула в помещение. Тут же выскочила и начала меня торопить:

— Вставай уже! Нашли его, вот он лежит.

— Действительно, за дверью располагалась комната похожая на реанимационную. На единственной кровати лежал тот, кого мы искали. Это был мальчик, выглядевший значительно моложе своих двенадцати лет. Он был болезненно худым и бледным. Капельница, введённая в катетер под ключицей, снабжала его организм жидкостью. Из-под простыни торчала ещё одна трубка для выведения лишнего.

Ждать было больше нечего. Я поднял мальчика на руки, завернув в простынь, а Хель шла за мной, прихватив стойку с капельницей. Ребёнок почти ничего не весил, но руки мои всё равно болели, сказывался надрыв. Мы благополучно добрались до машины, я положил мальчика на заранее приготовленный матрас, закрепив его ремнём. Теперь второй вопрос, как выбраться из Города?

Собственно, импровизировать не пришлось. Уже было темно, прожекторы были развёрнуты вовне и освещали своими лучами обширное предполье, нашпигованное минами, на котором был пристрелян каждый камешек. Выход один, сделать так, чтобы они погасли. Городская энергосеть нам не по силам, а вот распределительный щиток — вполне.

— Хелечка, — тихо позвал я свою подругу, — видишь вон там щиток? Надо его спалить.

— Далеко, — она поморщилась, — могу не достать.

— Солнышко, ты ведь жемчуг ела, попытайся.

Она напряглась, закрыла глаза и резко выдохнула.

Есть! Щиток взорвался тучей искр и прожектора, как по заказу, отключились. Дальше в программе идут убийства часовых. Часовые, кстати, оказались не пальцем деланы. Печальный опыт предшественников научил их осторожности. Когда я лез на вышку, они уже сноровисто натягивали ПНВ. Вот только им это не помогло. Дар моей спутницы с тонкой электроникой справлялся куда как более эффективно. Уже через секунду дорогостоящие приборы превратились в бесполезные украшения.

А дальше было всё элементарно. Внезапно ослепших часовых я уложил двумя взмахами ножа, а, когда спрыгнул на землю, увидел, как Хель спускается со второй вышки, вытирая нож салфеткой. Умница. Теперь последнее, в прошлый раз ворота были открыты, теперь, к сожалению, нет. Створки не выглядели чрезмерно тяжёлыми, по направляющим двигались легко. Сейчас, когда двигатель отключен, можно попробовать открыть вручную. Беда в том, что я слегка не в форме. Вырванная дверь боком вышла.

Сорвать простой амбарный замок получилось не без труда. То есть силы-то хватило, но напряжение отозвалось адской болью в пальцах. Надо попытаться их не использовать. Просунув руку между створками, попытался втиснуть плечо. Получилось. Ворота раздвинулись сантиметров на десять. Теперь усилие от груди. Чтобы не калечить лишний раз кисти, упёрся предплечьями. Раз! Еще пятнадцать. Два! Больно-то как! Отвоёванного расстояния хватило, чтобы упереться ногами. Наааааачали!

Раздвинуть створки получилось на ширину примерно моего роста, а машина наша, как ни крути, гораздо шире. Ещё с полметра, но как? Упереться не во что. Придётся тянуть, уцепившись второй рукой за швеллер, служивший косяком, а времени всё меньше. И я потянул, скрипя зубами и матерясь, но вытянул оставшиеся сантиметры. Пальцами теперь стакан не удержу, а нужно машину вести.

— Я за руль, двинули! — отозвалась Хель, — там суета нездоровая на вышках. По рации слышно.

Успела рацию прихватить.

Я запрыгнул на пассажирское сидение, машина проехала в ворота, разминувшись со створкой на пару сантиметров. Теперь только скорость нас спасёт. Хель хорошо вела машину, но вот в темноте видела куда хуже меня. Приходилось постоянно ей подсказывать повороты, отчего скорость наша, и без того невысокая, снижалась до черепашьей. Полностью преодолеть полосу препятствий удалось примерно за час. К этому времени я уже основательно пришёл в себя, выхлебав полфляги живца. Боль в пальцах начала утихать, и через пару километров я пересел за руль. Наконец-то пошла хорошая дорога, и скорость удалось увеличить до приемлемых ста километров в час. Начинало светать. Скоро нас хватятся, начнётся погоня, надо оторваться насколько можно. Напарница, словно прочитав мои мысли, спросила меня:

— А когда нас хватятся, что помешает им нас догнать? Дорога одна, а машины у них побыстрее найдутся.

Я задумался.

— Сдаюсь. Скажи, что помешает?

Прекрасное создание разразилось матерной тирадой, заставившей бы покраснеть бригаду портовых грузчиков. Суть её сводилась к тому, что мои организационные таланты находятся на весьма низком уровне, что заставляет подозревать меня в гомосексуализме.

Но ругательствами делу уже было не помочь. Если свернуть на какую-то второстепенную ветку, не факт, что поможет. Есть люди с талантом следопыта, которые просто увидят, куда повернула машина. Если такие люди есть в Городе, а они, подозреваю, есть, то не взять их с собой мог только полный идиот. А идиотов среди рейдеров очень мало. Не живут они долго.

Итак, допустим. Скорость у нас около сотни. У них — пусть сто пятьдесят. Фора у нас примерно километров двести. Через четыре часа нагонят. Это меньше половины дороги до цели. Была бы винтовка, остановился бы и дал бой. Но в наличии только револьвер, калибр его внушает уважение, но против бронетехники, увы, не сработает. Ладно, нагонят, там видно будет.

Глава двадцать третья

Нагнали нас во второй половине дня. Увидели на горизонте клубы пыли, а ещё минут через двадцать, увидели первые машины. Пикапы с пулемётами. Неслабо. Я увидел два таких, а за ними явно есть кто-то ещё. Мелькнула надежда, что это не за нами, но тут же погасла, поскольку ожила рация:

— Вижу их, командир! Какие действия?

— Пока никаких, догоняем и пытаемся остановить.

— А потом?

— Девка мне не нужна, с ней, что хотите, делайте. Пацан этот полудохлый тоже. Если довезём, так довезём. Не наша головная боль. Психа брать только живым.

— Между прочим, — заметила Хель, — тот факт, что ты — это ты, знала только та сучка, к которой ты бегал. Она тебя и сдала, больше некому.

— Сейчас самое время искать виноватых. То, что они это знают, — плохо. Теперь не отстанут, и договориться не получится. Искренне верят, что у меня есть гора жемчуга.

— Пугни разок, — раздалось из рации и, почти сразу, прогрохотала пулемётная очередь, вспахавшая асфальт впереди нас.

Выжидать больше нечего. Впереди поворот, там можно выпрыгнуть. А по краям дороги густой лес, где есть возможность убежать и точно не проедут машины. Я — их главная цель, догонять машину они уже не станут.

— Садись за руль! — рявкнул я, — видишь холм, за ним спрыгиваю, жми на газ, возвращайся к Шварцу, ты им не нужна, запомнила?

— Поняла! — раздражённо ответила она, пересаживаясь на моё место, — двигай!

И я двинул. Когда машина движется со скоростью за сто, то и прыгая из неё сам полетишь с такой же скоростью. Поэтому надо прыгать назад, тем самым погасив инерцию.

Эта умная мысль пришла ко мне тогда, когда я пропахал подбородком землю, порвал рубаху, содрал кожу на локте. Даже дарованная Ульем физподготовка не помогла. А лежать долго мне не дали. Уже через пару секунд из-за поворота вынырнул первый пикап с пулемётом в кузове. Собственно, ждать было нечего, всё, что я мог, это отвлечь преследующих на себя. Сделал я это оригинальным донельзя способом, выхватил револьвер в духе вестернов и всадил пулю в пулемётчика. Расстояние было метров пять, промахнуться невозможно. Пуля слоновьего калибра сделала своё дело. Мужик в камуфляже кубарем вылетел из кузова, веером разбрызгивая кровь.

Этого оказалось достаточно, чтобы вся колонна преследователей остановилась и с дикими проклятиями стала высаживаться. Вторая пуля, попавшая в лобовое стекло следующего пикапа, скорее всего, никому не причинила вреда, поскольку все, кто там был, оперативно выскакивали на дорогу. Тем не менее, эффект был ощутимый, осколки стекла разлетелись метра на четыре, заставив всех пригнуться, а кое-кого и вскрикнуть от боли. Пора сваливать.

Я предполагал, что, отстреливаясь, уведу погоню подальше в лес, а там уже оторвусь. Одному мне это сделать куда легче, чем с обузой в виде тихоходной машины, девушки и ребёнка в беспамятстве. Только бы патронов хватило. В барабане осталось три, в патронташе — три десятка, немало, но и преследователей было не меньше десятка, скорее, даже полтора. Три машины, по пять рыл в каждой, да ещё пулемётчики. Можно промахиваться через раз. Но это потом, пока я убегал, петляя между деревьями. Радовало одно, стрелять на поражение им не с руки. Я им нужен живым и готовым к сотрудничеству, а с трупа моего взять нечего.

Несмотря на это, стреляли в меня активно, может, целились в ноги, а возможно, просто рассчитывали отпоить живцом и не дать умереть. Деревья хорошо защищали от очередей из автоматов, но уж очень резво бегут. Присев за деревом, я прицелился. Один из преследователей как раз поднял автомат и начал выцеливать что-то, но пуля, прилетевшая в грудь, оборвала его инициативу. Лёгкий бронежилет, увы, не защита. Минус два.

Ещё два патрона я потратил на мужика с пулемётом, причём угробил и мужика и пулемёт, который разлетелся на дюжину металлических обломков. Минус три, но это не главное, сейчас, когда преследователи залегли, можно пробежать ещё метров сорок, залечь уже там, и повторить номер.

Повторить номер не получилось. Нет, я залёг и смог выстрелить, даже, кажется, попал в ногу одному из охотников, что непринципиально, умрёт от потери крови. Но преследователи ответили на это градом пуль справа и слева, заставивших меня вжаться в землю. Ну, да, считать противника идиотом не следует, лес большой, но преследователей много, сейчас они охватывают меня широким полукольцом, которое постепенно сожмут.

Хреново, значит бежим. Широкими скачками я ломился через лес, сшибая тонкие деревца, топча кустарник, и оставляя на ветках клочья одежды. А дальше меня ждал сюрприз. Выглядел он как широкая река. Она была мелкой, дно было видно на всю ширину, самый плохой вариант. Ни плыть, ни брести не выйдет. Да и выходить на открытое место, когда за тобой бежит толпа — не самая лучшая идея. Взвыв от безысходности, я повернул направо.

Уже ни от кого не прячась, я в полный рост бежал навстречу врагам. А выбежав навстречу, применил дар Улья. Оттолкнувшись двумя ногами, как супермен полетел головой вперёд, сбивая с ног преследовавшего меня паренька. Даже за те доли секунды, что я на него смотрел, получилось его узнать. Это был мой старый знакомый Сиплый. Выглядел он куда лучше, чем в прошлый раз. Медицина в Улье на высоте, даже его многострадальный нос выглядел почти прямым. Но, при столкновении со мной он здорово пострадал, послышалось даже, как хрустнули его кости. Минус четыре.

Но результат пока был всё равно не в мою пользу. Из кольца я вырвался, но они это заметили и сменили курс. Теперь я мчался между рекой и дорогой, свернуть вправо или влево было бы самоубийством, а самым плохим было то, что лес постепенно редел, скоро укрыться не получится. Прикинув расстояние, я снова решил выстрелить. Барабан перезаряжался легко. Остановившись, я вновь припал на колено и прицелился, парень, бегущий за мной, это увидел и спрятался за дерево. Молодец, вот только дурак. В стороны полетели щепки, кровь и сам боец. Минус пять. Только вот это никого не останавливало. Чёртовы камикадзе пёрли за мной как привязанные.

Тут внезапно ожила рация:

— Загоняйте его, там впереди поляна, там и возьмём, огонь только по ногам, как поняли? — голос был до боли знакомый, кто-то из бригады мародёров-охотников решил попытать счастья.

— Пилат? — наугад спросил я, — слышишь меня?

— Псих? — раздался удивлённый голос, — ты ли это? Привет. Как жизнь у тебя?

— Отлично, — отозвался я, занимая оборону на очередной возвышенности. Бежать уже некуда, буду отстреливаться. Ну, и переговоры вести. Двумя выстрелами удалось осадить догонявших меня бойцов, ещё один кувыркнулся через голову. Минус шесть. Обойти меня мешает всё та же дорога, придётся обходить по очень широкому кругу, кто-то уже побежал, но на это потребуется время.

— Догадываешься, что нам нужно?

— Догадываюсь, что ты осёл, — я прицелился в очередного умника, спрятавшегося за трухлявый пень.

— Объясни, — не унимался он.

Я нажал на спуск, пень разлетелся вместе с головой. Минус семь.

— Так и будешь людей класть? Они не бесконечные. И скажи уже им, что от моего калибра за деревом не спрячешься.

— Ничего ты не понял, Псих. Когда такое на кону, каждый убитый — это дополнительная доля в добыче.

— На кону у вас, ребята, голый хер. Вам говно в башку залили, вы и кинулись за мной. Кстати, чего Душман с вами не поехал?

— Не знаю, ему предложили, но он отказался. По ходу, испытывает к тебе нежные чувства.

— А может, потому, что он был там, когда я потрошил Грека? Может, потому, что он видел те полторы жемчужины, что я взял из казны?

— Ничего, сейчас ты по-другому запоёшь. Сам знаешь, Улей для пыток широкий простор даёт. Даже яйца можно несколько раз отрезать.

Он был прав, и это бесило. Отстреляться, скорее всего не получится, а когда меня возьмут, будет нехорошо, разве что, умереть смогу им назло.

А тут случилось нечто совсем нехорошее, тот, кого послали в обход, увидел меня, а может, просто догадался, где я нахожусь и, предпочитая не рисковать, открыл огонь с большого расстояния. Для автомата двести метров — дистанция ни о чём. Попасть, конечно, трудно, но автомат — на то и автомат, что недостаток точности компенсирует скорострельностью. Разброс пуль приводит к тому, что хоть одна да попадёт.

В меня попало три. В бедро, в живот и в правую сторону груди. В обычных условиях меня бы уже хоронили. Но тут то ли встроенная защита институтских гаджетов сыграла, то ли Улей сделал меня крепче, то ли патроны бракованные попались. Дар, кстати, сработал. Дважды меня бросило с места на место. Но неведомый упырь продолжал стрелять, пока не высадил весь рожок, и, как видим, достиг успеха. Не могу сказать, что обошлось. Раны были болезненные и сильно кровоточили, но умирать я пока не собирался. Наоборот, заметив, что мои преследователи оживились, я поднял револьвер и двумя удачными выстрелами уложил двоих. Минус девять, но на этом, похоже, удача закончилась.

— Ну, что же ты, Псих, — голос Пилата снова раздался из рации. — Плохо тебе? Ранен? Так сдавайся. Спек и живец помогут всем. А ты взамен дашь информацию. Нам даже убивать тебя не нужно.

— Иди сюда, сдамся, — предложил я, а попытка выстрелить ещё, нарвалась на град пуль, который заставил меня вжаться в землю. При этом я немного опоздал, и пуля пробила плечо. Нормально пробила, навылет, добавив мне ещё одно кровотечение. Минут двадцать и начну отключаться. Морщась от боли в ноге, я пополз назад, оставляя за собой кровавый след. Сменить позицию не помешает, только ползти с раненой ногой — не самое приятное занятие.

Снова раздался выстрел со стороны дороги, на этот раз одиночный, вроде бы из дробовика, к чему бы это? А от преследователей прилетел подарок, граната взорвалась прямо в воздухе, удачно придержали. Расстояние от взрыва до меня было метров пять, не больше, осколки вспороли спину в двух местах, а может, и в трёх. Я уже не мог понять. Наплевав на всё, я присосался к фляге с живцом. Пусть начинает лечить, даст Улей, вывернусь. Сколько их? Шесть? Семь? Рано или поздно им надо будет подойти, вот тогда и посмотрим.

Теперь я лежал в низине и ждал, когда на гребне появится кто-либо. Гранаты больше не прилетали. Револьвер в руке начал уже плавать. Ну, чего заснули? Идите!

Но не один я такой умный, удар пришёл не спереди, а слева. Пуля ударила в предплечье, револьвер выпал, а в пяти шагах от себя я увидел ухмыляющегося Пилата.

— Вот, собственно, и всё — торжественно произнёс он и нахмурился, — вижу, ты пластику сделал, неплохо, но уже не важно, ты в моих руках, а нахлебников почти не осталось. Спасибо тебе, кстати, ты избавил меня от необходимости убивать их потом.

— Ну, да… конечно… — бормотал я, отползая, а левая рука судорожно сжимала рукоять стилета.

Тут случилось то, что можно списать на удачу, или на благосклонность Улья, а лучше всё-таки, на верность любимой. Раздался глухой удар, Пилат рухнул, как подкошенный, а позади него стояла самая прекрасная женщина на свете, в порванном платье, залитом кровью, одна её рука держала дробовик, из ствола которого шёл дымок, а в другой руке была моя трость. Мне ещё показалось, что череп злорадно улыбается.

— Я тебя люблю, — только и смог сказать я, — остальных убрала?

— Да я уже трофеи собрала, пока ты тут ползаешь. Сильно досталось?

— Кровопотеря большая, сама видишь.

— Ладно, выключайся, я тут место нашла. Кусок деревеньки, там и отлежишься, — она присела надо мной и всадила в бедро иглу шприца. Я хотел было ей сказать, что четыре куба — это перебор, но не стал. Она опытнее меня, лучше знает.

— Как мальчик?

— Я не профессор, — ответила она, — но, по-моему, лучше, чем был. Это явно не кома, он шевелится, как будто просто спит.

— Отлично, — сказал я, чувствуя первые волны эйфории, — а с трофеями что?

— Два НСВ с машин сняла, их на любом стабе с руками оторвут, да четыре сотни патронов в лентах. Автоматы, пулемёт ещё был, но ты его угробил, пятёрки сотен восемь, я не считала, просто в рюкзак кинула. Гранат десятка два. Ну и по мелочи.

— Какая ты у меня хозяйственная… — говорить было уже трудно, — когда добуду белую жемчужину, заведём ребёнка, согласна?

— Куда тебя понесло? — она фыркнула, — только что был отморозок, пробу негде ставить, а вмазался, так всё, — примерный семьянин.

— Любимая… — бормотал я, ничего не слушая, — ты прекрасна…

Глава двадцать четвёртая

Когда открыл глаза было уже утро. Провалялся, выходит, сутки без малого. В памяти остались какие-то обрывки. Как женщина в платье с неженской силой несла меня на плече. Как посадила в пикап, кузов которого был завален оружием, как мы подъехали к деревне, где она положила меня в просторном доме прямо на пол, а потом начала лечить. То ковыряла меня пинцетом, то бинтовала, то пыталась что-то зашивать, но быстро оставила это занятие. Время от времени она разжимала мне зубы и вливала порцию живца. Я с трудом глотал. А потом наступила темнота. И вот я здесь, лежу на кровати, чувствую себя неплохо, весь в бинтах, но на умирающего не похож. Попробую встать.

Вставание с кровати далось нелегко. Было больно, к тому же бинты сильно сковывали движения. Надеюсь. Можно будет снять их к вечеру. Ну, хотя бы к завтрашнему. Помимо боли, ощутил и сильную жажду. Не обычную, а настоящую, жажду живца, знакомую любому иммунному. Но эта проблема легко решилась. На стуле, рядом с кроватью, стояла пластиковая бутылка с таким необходимым напитком. Первый глоток сбил жажду, второй вернул меня к жизни, третий придал бодрости. Я с трудом оторвался. Так нельзя, мелкими порциями надо. Выждав полминуты, снова припал к фляге. Силы возвращались.

Снова поднявшись с кровати я, хромая, вышел во двор. Там, на чурбачке сидел Пилат. Он был голым, проволока прочно удерживала все четыре конечности. Конечно, я не сразу его признал, Хель поработала с душой.

Первой бросалась в глаза улыбка. Человек, который смеётся. Губы и щёки были аккуратно отрезаны. Недоставало ушей, глаза тоже отсутствовали, но было заметно, что их не вырезали, как обычно делал я, а вынули чем-то вроде ложки. Присмотревшись, я заметил между зубов обрубок пениса, а на пеньке между ног был заботливо наложен жгут. Кожа на ногах была частично снята, все пальцы на руках расплющены пассатижами. Моя школа. Также в лепёшку были превращены тестикулы. На месте сосков имелись дыры, прожженные раскалённым металлом. Наконец, на животе имелся небольшой разрез, откуда тянулся тонкий кишечник, несколько метров которого было намотано на тонкое полено с сучком.

— Как тебе? — раздался голос справа.

— Очень даже, — ответил я, — ты умница, до какого момента дожил пациент?

— Да, собственно, до последнего, когда кишки снаружи были, тогда только помер.

— Очень неплохо. Жаль татуировок не было. Люблю срезать.

— Я хотела ещё "крылья"[10] сделать, но он помер уже, с мёртвым неинтересно.

— И так неплохо получилось. Крылья тоже обычно смертельны, если бы с них начала, кишки бы не пришлось мотать. В следующий раз попробуем.

— Сам-то как?

— Думаю, что смогу ехать. Что со мной было?

— Пули, осколки, — она пыталась вспомнить, — броня, про которую говорил Могила, похоже, сработала, вот только не везде. Плечо пробило легко, в животе тоже пуля глубоко ушла, пришлось доставать, час потратила, но кишки, вроде, целы, перитонита можно не бояться. Крови много вытекло, но то дело наживное. Есть хочешь?

— Спрашиваешь, давай!

— С едой было не так, чтобы хорошо. Тушёнка, наполовину состоящая из сои, — это, конечно, лучше, чем ничего, но и удовольствия особого нет.

— Слушай, — снова подала голос Хель, — а мы в Город ещё вернёмся?

— Можно, а зачем? — не понял я.

— Как минимум, хочу с той сукой пообщаться, что тебя сдала. Интересно, после удаления матки выживет? И рожу ей сделаю как у этого, — она кивнула в сторону двора, где сидел изуродованный труп.

— А вдруг, это не она?

— Тебя бы не один ментат не узнал, если бы ты сам ей не открылся. Она мужу своему стукнула, а он всех своих овчарок разогнал. К мужу этому я бы тоже сходила. Подозреваю, есть у него на теле лишние части.

— Ну, хорошо, — примирительно сказал я, проглотив последнюю ложку, как только будем в городе, сразу к ним зайдём. А мальчик где? — я попытался сменить тему.

— В другой комнате лежит, я капельницу ему сменила, пыталась даже покормить, пару ложек бульона он принял, но больше никак.

Я представил, что должно быть в голове у женщины, которая режет на куски живого человека, а в перерывах заботливо ухаживает за больным ребёнком. Это инстинкт материнства проснулся?

— Когда выдвигаемся?

— Да, прямо сейчас. Я за рулём, а ты рядом посидишь. Будешь монстров пугать своими бинтами.

— А транспорт?

— Все трофеи в автобус влезли. Ещё для мальчика место осталось, кстати, может, назовём его как-нибудь?

— Ну, — я задумался. — пусть будет Федя.

— Согласна, — она хлопнула по столу ладонью, — ковыляй в машину, а Федю я принесу.

Я послушно пробрался в машину и сел на пассажирское сидение, неплохо было разжиться новой одеждой, рубаха пришла в негодность, а брюки были залиты кровью, которую Хель честно пыталась отстирать. А, наплевать, доедем до места, там всё будет. Хоть в трусах, хоть без них. На тело я всё же натянул найденную в доме безразмерную футболку. Достаточно. Когда Хель принесла Федю, увидел, что он тоже не в простыне, а одет в какой-то спортивный костюм. Даже размер, вроде бы, на него.

— Капельницу сняла, последняя бутылка закончилась, — пояснила она, — в институт привезём, там, если захотят, новую воткнут.

— Главное, чтобы по дороге не помер и не обернулся, дальше не наше дело.

— Ну, да. Им виднее.

Дорогу нашу не омрачало ничто, кроме, разве что, двух лотерейщиков, что пристали к нам на окраине деревни. Крупные твари, явно недавно плотно пообедавшие, отличались большой прытью. На машине от них убежать можно, только дорога петляет, а нам ещё в столб не хватало въехать. Тяжко вздохнув, я достал револьвер. Первому прострелил голову навылет, чем вызвал бурю негодования у подруги. Да и чёрт с ними, с трофеями. Я не за трофеи его убил, а потому, что он меня раздражает. Второго она уложила сама, аккуратно выстрелив в грудь из дробовика. Добыча оказалась до смешного мала, два спорана.

Пейзаж вокруг стал меняться. Теперь это были не дикие места, не лес с редкими островками полей, а вполне цивилизованная местность, насколько это слово вообще применимо к Улью. Стали попадаться многоэтажные дома, даже целые куски города, вырванные из своего мира. Мелькнуло даже нечто, вроде ресторана. По пустым улицам слонялись пустыши. Но наша машина, если и привлекала их внимание, то ненадолго, если только посмотреть вслед неживыми глазами.

— Ты вообще, дорогу знаешь? — поинтересовался я, разглядывая окрестности, — по времени должны уже на месте быть.

— Сто раз тут ездила, — пояснила она, — на стаб с другой стороны заедем.

— Смысл?

— Так мне хочется, а что?

— Думал, ты знаешь что-то, чего не знаю я.

— Может, и так. Просто всегда перестраховываюсь, когда возвращаюсь с задания. Не в том месте, не в то время, не с теми людьми.

— Паранойя.

— Только благодаря ей я до сих пор жива.

— Профессора вызывают подозрения?

— Не могу сказать, но чувствую. Всегда жду какого-то подвоха.

— Посмотрим, но в случае подлянки с их стороны убивать я их не буду.

Она удивлённо на меня посмотрела.

— Чего? — не понял я, — науку я люблю, поэтому обойдусь членовредительством. Сломаю кое-что из ненужного. И отвалю.

Однако, все страхи оказались напрасными. Никто не расстрелял нас из пулемётов на въезде, даже наоборот, пропустили машину без очереди и в город, и в институт. На транспортную площадку спустился Шварц, а с ним ещё шестеро, похожих то ли на врачей, то ли на патологоанатомов. Я распахнул дверь машины и показал им "груз", а груз тем временем, повернул голову и, щурясь от яркого света, сказал:

— Здравствуйте, я хочу пить.

Восторгу научного сообщества не было предела, они так горячо начали поздравлять друг друга, как будто в том, что мальчик пришёл в себя, была их заслуга. Я предложил им, пока они не начали открывать шампанское, унести ребёнка в более подходящее место и дать ему, наконец, попить. И поесть.

Так и было сделано, быстро появились носилки, куда положили ребёнка, и два санитара быстро потащили его в здание. А нас Шварц повёл к себе для расчёта. На стол перед нами легли четыре жемчужины. Две чёрных и две красных.

— Вам, уважаемый Псих, рекомендую принять сейчас, а вам, прекрасная леди — подождать две недели. Ваш паразит ведёт себя не очень стабильно, приём жемчуга сейчас может… испортить вашу красоту. Вы понимаете?

— Понимаю, — буркнула она, — потом съем.

Она сгребла свою долю в карман.

А я, как уже сказано, ничем не рискуя, положил в рот красный шарик и проглотил его, чувствуя тепло внутри себя.

— Вы, кстати, заметили улучшения после прошлого приёма? — поинтересовался Шварц, — меня интересуют способности к сенсорике, они должны были уже пробудиться.

— Как это выглядит? — не понял я.

— Чаще всего, люди в темноте видят силуэты других людей, потом начинают видеть их сквозь стены.

— Но, я-то и так в темноте вижу. — возразил я, — а вот сквозь стены пока никак. Вчера очень нужно было, но даже сквозь ветки не видел.

— Всё приходит со временем, — успокоил меня профессор, — даже съеденная жемчужина не даст мгновенного эффекта, кроме того, нужна тренировка дара. Чем чаще его использовать, тем лучше он работает. Наконец, не так уж редки случаи, когда дар зависает. Не реагирует на жемчуг и горох. Тогда требуется помощь квалифицированного знахаря.

— А мой телепорт, с ним что?

— А что с ним? — переспросил Шварц.

— На сколько выстрелов хватит? Как быстро перезаряжается? От какого калибра помогает?

Шварц посмотрел на меня очень внимательно и ответил:

— Сейчас — на три выстрела, но с приёмом жемчуга увеличится до пяти-шести. Советую для проверки купить травматический пистолет. Перезарядка- полчаса, теперь упадёт до двадцати, а то и пятнадцати минут. Калибр вообще ни при чём, одинаково защищает от пули из мелкашки и от снаряда гаубицы. Что ещё интересно?

— У меня всё, — я вопросительно посмотрел на Хель.

— А я что? — спросила она устало, — мне прицельные броски интересны. Как скоро в баскетбол всех обыграю?

— Хоть сейчас, вопрос только в массе мяча. Развитие касается увеличения этой массы и дальности прицельного броска. Это разновидность телекинеза, только энергию предмету сообщаете своей силой, а дар только направляет его полёт. Думаю, гранаты сможете кидать через пару месяцев. Ещё вопросы?

— Как скоро он, — она кивнула на меня. — станет прежним?

— То, что вы попросили при модификации его тела, стало вас тяготить?

— Нет, как раз это меня устраивает, я больше про внешность, мне кажется, что он стал при этом другим, а я хочу прежнего.

— Как и говорил, месяц, есть способы ускорить, но они вредны и болезненны, лучше подождать.

Вопросов у нас больше не было, поэтому мы оба поспешили удалиться к себе в норку. Не то, чтобы нам надоели приключения, просто одному из нас нужно было время для восстановления, а вторая хотела дождаться приёма жемчуга. Работу для нас пока не придумали, поэтому будем сидеть дома, изредка выбираясь на охоту.

Сразу по приходу домой занялись… нет, не угадали, вовсе не извращённым сексом, а вполне себе сортировкой трофеев. Дюжину автоматов после незначительной чистки отнесли в магазин. Патроны последовали туда же. Один НСВ у нас забрали сразу, второй обещали забрать через неделю. У Хели возникла мысль присобачить его на броневик. Мысль хорошая, только мы с ней не пулемётчики, не наш стиль. Всё-таки работать со снайперкой куда приятнее.

Гранаты тоже продавать не стали. Хель была уверена, что скоро сможет бросать их, пользуясь своим даром. Я потратил почти всю выручку с трофеев на револьверные патроны. Оказалось, что услуги ксера не оплачиваются работодателем. Патроны? Пожалуйста, какие угодно, но только те, что есть на складе, а всякие уникальные — это не к нам. Меняйте ствол и живите спокойно. Ну и подавитесь.

Глава двадцать пятая

Шла вторая неделя беззаботной жизни. Я настолько обленился, что почти не выходил из дома. Будучи богатым, по местным меркам, человеком, можно и еду на дом заказать. Наконец, когда взял утром в руки чашку кофе, рука моя задрожала. Плохо. Руки мне нужны, очень нужны, я ими убиваю. Но лекарство от этого есть и оно простое. Я позвал жену:

— Хель?

— Ась, — любимая как раз отжималась на кулаках, отчего дыхание у неё немного сбилось.

— Давай съездим куда-нибудь?

— Затрясло? Бывает, я-то, в отличие от тебя, со стаба выхожу регулярно.

— А я бы не выходил, работы нет, Шварц как провалился куда-то.

— Можно просто съездить развлечься. Убьём кого-нибудь. Или изнасилуем. Из тебя сейчас маньяк отменный.

Она встала с пола и, заведя руки за спину, потянулась, очередной раз демонстрируя мощную мускулатуру. Она была одета в спортивный купальник, на голой коже блестели капельки пота.

— Так что? — она увернулась от протянутой руки, — перестань! Скорее бы месяц прошёл.

В последнее время мне удалось понемногу приучить её к ласке. Не скажу, что её предпочтения полностью изменились, но уже не приходилось её избивать, чтобы доставить удовольствие. Правда, много хлопот доставляло моё тело, которое никак не хотело становиться прежним.

— Собирайся, — выдохнул я, надевая брюки, — машину поведёшь ты.

План был простым. Я, собственно, хотел только поездить по окрестным кластерам, но любимая запротестовала и потребовала полноценного рейда по свежему кластеру. Так и сказала:

— Хочу над новичками поглумиться.

— Традиция… — начал, было, я.

— Плевать я хотела на традиции, как и ты, впрочем. Просто вспомни, какая это власть над человеком, какой кайф, предлагаю наловить нескольких и надругаться. А потом убить, долго и мучительно.

В глазах её появился нездоровый огонёк.

— С тобой невозможно спорить, — отозвался я, — веди.

Подходящий кластер нашли далеко не сразу. Но упрямство города берёт. Часа через три мы таки нашли его. Свежий, ещё пахнущий кислым кусок города. Паника на улицах ещё не началась, ходили машины, шли по улицам люди. Лихо вывернув руль, Хель припарковалась на тротуаре.

— С кого начнём? — кровожадно спросила она.

— Выбирай, — я обвёл рукой окружающее пространство.

— Сейчас, — она вышла из машины. Мускулистая женщина, одетая в джинсовые шорты и лифчик, да ещё в берцах и с пистолетом на боку смотрелась эффектно.

— Тебе малолетки нравятся? — она кивнула в сторону двух девочек лет двенадцати.

— Под настроение, но сейчас… — я задумался, оглядываясь по сторонам.

Рядом с нами притормозила машина, да не просто машина, а дорогущий "Лексус", из которого вышла… ну, пусть будет бизнес-леди в пиджаке и строгой прямой юбке, один маникюр которой стоил как моя зарплата из того мира. Крашеная блондинка, стройная, красивая.

— Её хочу, — я ткнул пальцем.

— И только?

— Мне хватит, ты себе ещё кого-нибудь присмотри.

— Ладно, уговорил, здесь будем?

— Нет, здесь скоро будет шумно, давай отъедем.

Она догнала женщину и ухватила за рукав пиджака. Та попыталась протестовать, но удар коленом под дых быстро настроил её на сотрудничество. Хель взвалила её на плечо, словно куль с мукой и отнесла в машину.

Отъехали мы недалеко. Только чтобы не беспокоили обращённые. Небольшая поляна показалась мне подходящим местом. Я вытащил жертву за волосы и бросил на землю.

— Что вы себе позволяете?!! — она начала вопить, — да мой муж вас закопает… АААА!!!!

Хель наступила ей на ногу и надавила всем весом.

— Пасть открывать только для члена! Поняла?

Она пнула её в живот. Перепуганная жертва закивала.

— Раздевайся!

Просить дважды не пришлось. Она быстро сбросила пиджак, потом юбку и блузку. Дорогущее кружевное бельё было пока на ней, вместе с чулками.

— Нравится? — спросила Хель, приподнимая её за подбородок, — как по мне, супер. Обожаю таких обламывать. Давай, сучка, снимай остальное.

Та покорно расстегнула лифчик и стянула трусы, я какое-то время полюбовался на прелести хорошей эпиляции, после чего, вздохнув, начал раздеваться сам. Хель тем временем достала нож и многообещающе водила острием по шее несчастной.

— Иди ко мне, — приказал я ей.

Когда всё закончилось, она уже плохо соображала, а кричать уже просто не было сил. "Подарок" институтских сыграл свою роль, по бедру у неё стекала струйка крови. Собственно, на этом можно было и закончить, но Хель ещё не получила разрядки и у неё явно были свои планы на жертву. Подрагивая от возбуждения, она сняла шорты и подошла к женщине.

— Ну что, сучка, получила удовольствие? Сейчас добавлю.

В руке её сам собой возник тюбик с лубрикантом, который она начала намазывать на ладонь.

— Всё для тебя, как видишь. А ну, вставай!

Взяв за волосы, она поставила её на ноги, облокотив на капот машины. Смазанная рука нырнула между ягодиц.

— Котик, я смотрю, ты не всё здесь освоил, ну, ладно, буду первой.

Дальнейшие её слова потонули в вопле жертвы.

— Нравится, сука?! Получай! — глаза её светились огнём безумия, вот и ответ на вопрос о её пристрастиях, — не слышу?

Та закивала, слёзы размыли дорогой макияж, и выглядела она уже не так привлекательно.

— Любишь туда давать, шлюха?!

— Даааааа…

— Получай, тварь!

Когда жертва от боли уже потеряла сознание, Хель с хлюпающим звуком вынула руку и сама сложилась в приступе сильнейшего оргазма. Тот был таким мощным, что она на время отключилась. Пришлось приводить её в чувство пощёчинами.

— Ты как, солнышко?

— Жить буду, — она хватала ртом воздух, — а эта как?

"Эта" лежала рядом, без чувств, но вроде бы живая. Крови на бёдрах и ягодицах прибавилось, но не смертельно.

— Будем ждать?

— Чего?

— Ну, вдруг иммунной окажется?

— Да, ну её. Сдохнет, так сдохнет. Я своё получила.

— Буду знать, что ты любишь.

— Я это и раньше говорила, — она достала салфетку и стала вытирать окровавленную руку.

— Будем иногда так развлекаться.

— Двумя руками за, только ты чего-то слабо совсем отработал.

— А зачем, мне сам факт мучительства удовольствия не доставляет.

— Будто и не псих вовсе, — подначила она, — давай ещё раз?

— Она же невменяемая, неинтересно.

Привести жертву в чувство ей труда не составило. Та смотрела перепугано, но оказалась на удивление адекватной.

— Как тебя зовут? — Хель провела пальцем с неровно обкусанным ногтем по щеке жертвы, размазывая остатки косметики.

— Света, — хриплым голосом ответила она.

— Светочка, ты хочешь жить?

— Да.

— Тогда будь добра, выполняй, что тебе приказывают. Ни за что не поверю, что тебя в том мире жёстко не трахали. Ну, скажи?

— Да.

— Что, да?

— Трахали.

— Вот видишь, так и нечего целку строить, садись на капот.

Второй сеанс был уже куда дольше, её сильно изорванное естество приняло меня уже легче, даже что-то похожее на удовольствие мелькнуло на её лице, но, увы, прямо в процессе она начала урчать и обломала весь кайф. Я стряхнул её с капота, а Хель, оперативно подбежав, не дала подняться. Резкий удар ноги в тяжелом ботинке сломал шейные позвонки.

— Может, нам рабыню завести? — предложил я.

— Было бы неплохо, боюсь, долго не проживёт.

— Подумаем на досуге, в крайнем случае, будем одноразовых менять.

Она прыгнула за руль и повернула ключ.

— Ты одеться забыла, — я протянул ей шорты, — я, конечно, не против, но нам, знаешь ли, домой идти, соседей засмущаешь.

Словно бы нехотя она натянула на себя шорты и уступила мне место за рулём.

— Может, поохотимся?

— Где?

Она кивнула головой в сторону кластера:

— Уверена, там их набежало много.

— Поехали.

Позицию мы заняли на небольшом холме, как раз на границе кластера. Справедливо рассудив, что беготня и прыжки — занятие не особо приятное, я достал винтовку. Стрелять было в кого. Сразу перед нами на дороге сидел рубер и с аппетитом чавкал, поедая чью-то тушку. Расстояние было смешным, поэтому пуля влетела ему точно в глаз, Второй рубер, услышавший звук выстрела и высунувшийся из окна, тоже получил своё. Костяная броня на голове всё-таки не могла выдержать попадание крупнокалиберных пуль. Очень скоро на улице лежали несколько бегунов, лотерейщик и два кусача. Больше никто не подставился, хотя где-то в глубине домов продолжалась активная возня.

Недоеденные люди тоже показывались, но, в основном для того, чтобы с воплем пробежать мимо. Теперь, когда самых страшных монстров мы упокоили, такая возможность у них появилась, вот только сообразить, что бежать особо некуда, удавалось не всем. Элементарная логика подсказывала, что лучше всего затаиться в доме, прикинуться ветошью и надеяться, что слух и обоняние тварей не абсолютны, тем более, что людьми здесь повсюду пахнет.

Однако, твари тоже не собирались сдаваться. Вместо отстрелянных, быстро появились новые, причём, отнюдь не пустыши. Очередной рубер опрокинул машину, вытаскивая из-под неё жертву, женщину средних лет. Жертва была жива и орала так, что монстр имел все шансы оглохнуть. Он тряс головой, мешая мне прицелиться, но спасение жертвы пришло с неожиданной стороны. Граната, предположительно ВОГ, прилетев откуда-то сзади, ударила ему в затылок. Взрыв, относительно маломощный, вряд ли мог нанести серьёзный вред такой туше, но удачное попадание в споровый мешок или рядом с ним сделало своё дело. Ещё минус один, надеюсь, добыча не пострадала.

А из-за поворота выходили те, кто, собственно, и устроил дальнейший погром тварям всех сортов. Группа бойцов, примерно, в два десятка, судя по броне и вооружению, какой-то местный спецназ, ощетинившись стволами, зачищали местность. Делали они это так лихо, что мне удалось только раза три результативно выстрелить. Никто из самих бойцов при этом не пострадал, подобранных выживших они подбирали и отправляли куда-то себе за спину, где предположительно сажали в машину.

Продолжалось это всё минут сорок, когда тварей больше не осталось, я встал и приветственно вскинув руку отправился им навстречу. Следом за мной пошла и Хель. Один из бойцов, упакованный в броню по самые глаза, поднял забрало шлема и представился:

— Командир группы специального назначения, майор Дикий. Кто вы? И что здесь происходит?

— Я не умею так красиво представляться, зовите меня просто Псих. Товарищ майор, у меня для вас плохие новости…

Новости эти майор выслушал на удивление стойко, ему не пришло в голову сомневаться в моих словах, только изредка задавал уточняющие вопросы. Их набиралось двадцать шесть бойцов спецназа и тридцать один гражданский. Выходило, что выживет два или три человека. Нужно было ждать. Для ожидания выбрали холл торгового центра, куда бойцы оперативно загнали мало что соображающих гражданских. Всех рассадили вдоль стен, держа под прицелом. Оставалось надеяться, что сами спецназовцы продержатся хоть немного дольше, упокоить вооружённого человека с хорошей подготовкой, если тот сойдёт с ума, задача даже для меня не самая простая. Убить-то убью, но он успеет парой очередей сильно проредить толпу, среди которой есть потенциальные иммунные. Хель, посчитавшая предстоящее зрелище скучным, взяла нож и отправилась потрошить добычу.

Первые обращённые появились уже через час, две женщины, примерно одного возраста, слегка за сорок, почти одновременно начали урчать. Сантименты были излишни, спецназовцам я объяснил, что это неизлечимо, поэтому не стали медлить. Два выстрела прозвучали один за другим, трупы уволокли за угол. Толпа безмолвствовала. Десятки перепуганных глаз смотрели на нас снизу вверх.

Солдатам я предложил контролировать друг друга с помощью разговоров. Дефекты речи возникают гораздо раньше безумия, так проще выявить и изолировать обращённых. Следующий час подарил ещё восьмерых. Начал обращаться один из солдат, но своей закалкой он напомнил Петра Ивановича. Справившись с собой, он снял шлем и, приставив к голове ствол пистолета, выдохнул "Прощайте!", после чего нажал на спуск. Ему не дали упасть, двое товарищей подхватили его за подмышки и оттащили к остальным.

Ещё через три часа всё закончилось. В живых остались один из спецназовцев, как я понял, самый молодой, едва за двадцать, и подросток лет четырнадцати. Как и следовало ожидать, военные люди продержались дольше. Была ли причиной тому крепкая психика, или просто Улей так распорядился мне неизвестно. Последние трое сняли броню, отдали оружие своему товарищу и, прощаясь урчащими голосами встали на колени. Тот оказал им последнюю милость тремя выстрелами в затылок, после чего вопросительно посмотрел на меня.

— Думаю, это всё. Тебя зовут как?

— Лейтенант Петин. Олег Петин.

— Вот что я тебе скажу, Олег Петин, — начал я его просвещать, — здесь, в этом безумном мире, именуемом Улей, прежние имена не в ходу. Это традиция, нарушить которую позволяют себе немногие. Дело не в том, что обращаться по прозвищу удобнее. Просто с этого момента ты — новый человек, не думай, что, если Улей позволил тебе не стать монстром, его влияние обошло тебя стороной. Паразит уже в тебе, он растёт, развивается и меняет тебя.

Петин отнёсся к моим речам спокойно, а вот парнишка в ужасе начал скрести себя по груди, словно пытаясь выскрести неведомого паразита. Я поспешил его успокоить:

— Не нужно бояться, молодой человек, вы не изменитесь телесно, разве что через много лет и при неправильном образе жизни. Дело в другом. Начнём с того, что вы оба приобретёте жизнь вечную, да не такую, как в баснях церковников, а настоящую вечную жизнь. Никогда не постареете и не будете болеть. Паразит внутри вас, знаете ли, не терпит конкурентов. С годами вы будете становиться сильнее, выносливее и развивать дары. То, что даст вам Улей. Он может дать умение быть невидимым, двигать предметы на расстоянии, уворачиваться от пуль. А может дать возможность прицельно плеваться или взглядом убивать комаров. Улей сам решает, кому и что дать, мы лишь способны развивать его дары.

— Но? — задал вопрос неглупый лейтенант.

— Верно, ничего не бывает даром. Не волнуйтесь, нигде ничего кровью подписывать не нужно, и душа ваша Улей мало интересует. Просто придётся соблюдать некоторые условия. Ничего ужасного, никаких жертвоприношений. Вы хорошо разглядели убитых монстров? Не обернувшихся людей, а именно монстров, огромных, зубастых и когтистых?

Оба неуверенно кивнули.

— Так вот, — продолжил я, — на затылке у них есть образование, именуемое споровым мешком. Похоже на головку чеснока, только размер достигает баскетбольного мяча. Если её вскрыть, то можно обнаружить такие штуки.

Я показал им спораны и горох.

— Вот эта зелёная штука называется споран, он нужен для приготовления напитка, именуемого живец или живчик. Название простое, но оно, как нельзя лучше, отражает его назначение. Жизнь иммунного и его здоровье целиком зависят от живца. Прожить без него можно дней десять, не больше. Рецепт вам потом расскажу. Но в случае ранения и даже увечья, этот самый живец легко вернёт вам здоровье и силы. Даже оторванные конечности отрастут заново. Этот жёлтый шарик именуется без изысков, горошиной. Раствор гороха нужен для прокачки дара. Стоят они куда дороже споранов и добыть их можно только из сильных монстров. Наконец. Из самых сильных тварей, которых называют не иначе, как элитой, можно добыть жемчуг. Красные или чёрные шарики. Цена их неимоверна, однако, раздобыв такой, не спешите его продавать. Приняв его внутрь, как таблетку, можно разбудить новый дар и прокачать старый. Но неконтролируемый приём большого количества жемчуга может выйти боком. Читайте.

Я протянул им очередной вариант брошюры для новичков. Тем временем в дверь заглянула Хель:

— Хорош болтать, помогите мне.

Помощь её действительно была нужна. Один из руберов, как назло, самый большой, не просто упал на спину, а и застрял головой в разбитой машине. Естественно, что для меня это проблемой не стало. Отогнув лист железа, я перевернул монстра и предложил лейтенанту разделать мешок. Слабонервные в спецназе не служат, поэтому он вынул нож и старательно начал резать нарост. Само собой, ничего у него не получилось, только когда я подсказал, что нужно расчленять по долькам, он его таки вскрыл и без тени брезгливости начал шарить внутри рукой. Очень быстро он вытащил наружу пять горошин и двенадцать споранов. Я велел ему их забрать.

— Твой первый хабар, распорядись с толком. Теперь ты, — я повернулся к пацану и протянул нож, взятый с тела убитого бойца, — не бойся, если поведёшь себя правильно, очень скоро бояться будут тебя. Режь.

Он, хоть и дрожа всем телом, но взялся за дело. Добыча, которую я предложил ему вскрыть была куда проще. Обычный лотерейщик. Парень справился и, зажав в кулаке добычу, вопросительно посмотрел на меня.

— Бери, — предложил я, — пригодится. Внимательно читайте брошюру. Там всё, что вам нужно. Теперь главное.

Вопрос с именами решился быстро. У лейтенанта был позывной Бес, теперь это стало его именем, парнишку я окрестил Замком. Просто на шее у него висела цепочка с небольшим замком, это что-то значило в оккультной тематике, а возможно, было просто красиво (по его мнению).

— Итак, — начал я, — теперь это ваши новые имена, носите их с гордостью. Я, Псих, — ваш крёстный. Не знаю, что вы будете делать сейчас, можете отбыть в поселение под названием "Новый мир". Это примерно километров сто к западу, а можете заняться охотой и мародёрством, путешествуя по Улью. Первый путь безопаснее, второй интереснее. Но ты, Бес, пока не бросай Замка, без тебя ему будет трудно.

Бывший лейтенант кивнул и оба они отправились собирать оружие и вскрывать немногочисленных оставшихся монстров. Осталось немного, Хель быстро подмела всё интересное. Но на первое время хватит. Собрав всё ценное, они погрузились в бронированный джип и, махнув нам на прощание, тронулись с места.

— Странный ты, — сказала мне любимая, прижимаясь к плечу, — только что зверствовал, и вдруг словно стал образцом великодушия. Словно два разных человека.

— Я один, и я свободен. Это игра, и правила в ней я сам для себя устанавливаю. Это настоящая свобода, о которой я мечтал ещё до попадания в Улей. Я буду таким, каким хочу быть в данный момент. Тот, кто может быть только злым или только добрым — заложник своих страстей. Я таким быть не хочу.

— И я не хочу, — отозвалась она убитым голосом, — только не могу иначе.

— Можешь, и со временем научишься.

Глава двадцать шестая

Мы сидели на крыше четырнадцатиэтажного дома и любовались закатом, отхлёбывая по очереди из горлышка шампанское, какого-то невообразимо дорогого сорта. Как по мне, не отличил бы от обычного. Закат не заставил себя ждать. Сегодня своенравное солнце Улья решило не выкидывать фокусов, предпочтя вместо этого спокойно опуститься за горизонт. Оказавшись в темноте (для меня, впрочем, весьма относительной), мы ещё какое-то время помолчали, после чего Хель печально произнесла:

— Скучно.

— Есть такое, — согласился я, — чем займёмся?

— А давай Шварца убьём? — внезапно выдала она.

— ???

— Ну, надо же как-то развлечься.

— Нет, — прервал я все инсинуации на тему, — я женщин иммунных не убиваю, потому как мало их, а тут учёный, которых ещё меньше. Нет. Шварца мы убивать не будем. Придумай ещё кого-нибудь.

Придумать она ничего не успела, поскольку её мыслительный процесс был прерван далёким звуком винтов.

— Вертолёт? — я вскочил с места, хватая винтовку.

— Он самый, — она достала небольшой бинокль, а возможно и разновидность ПНВ. Её ночное зрение оставляло желать лучшего, а работа на институт даёт доступ к очень многим техногенным плюшкам.

— Сюда летят, прокомментировала она, оторвавшись от окуляров.

Я ничего не видел, пришлось напрягать зрение, оказалось, что Шварц был прав и дар сенса я действительно получил. Вертолёт удалось рассмотреть даже через дом, за который он к тому времени залетел. Точнее, это был не сам вертолёт, а сидевшие в нём люди, пятеро, которых я видел, пусть и в виде силуэтов, но весьма отчётливо. Получилось рассмотреть даже детали одежды. Одежда меня мало интересовала, а вот наличие противогазов выдавало ночных гостей с головой. Явились, родимые. Вот и нашлось развлечение.

Вертолёт завис между домами, нашим и соседним, после чего начал медленно снижаться.

— Могу их сбить, — заявила Хель, — там электроники полно. Думаю, что достану.

— Погоди, — я в неё верил, но мне стало интересно, — надо узнать, на кой они сюда явились? Что им здесь нужно, если иммунных уже нет?

С этими словами, я, в лучших традициях человека-паука или Тарзана, стал спускаться по стене. Винтовку отдал любимой, и она вприпрыжку помчалась по лестнице. Потом догонит, главное — не опоздать.

Лыжи вертолёта (опять какая-то иностранная модель, мне неизвестна), прикоснулись к асфальту одновременно со мной. Люди, выждав минут пять, начали выходить. Двое, идущие впереди, держали в руках автоматы, но было видно, что они ничего не боятся. Оставалось только догадываться, есть ли у них приборы, определяющие жизнь или хотя бы тепло? Если есть, то я это быстро узнаю. Для скрытности спускался я по другой стене, но сейчас нужно подойти поближе.

Нет. Прибывшие были абсолютно беспечны. Никакой реакции на меня, стоявшего в десяти метрах, я не наблюдал. Более того, они не побоялись включить фонари, в свете которых вчетвером вошли в тот же холл, где совсем недавно мы сортировали людей. Я молча скользнул следом.

Все меры предосторожности сводились к тому, что двигался я боком вдоль стены, но и это было излишним. Неизвестные гости назад не оборачивались. Любопытство, свойственное мне, как и всем, впрочем, людям, сейчас раздирало на части. Один из идущих впереди нёс в руках небольшой чемоданчик. Что там? Гаджеты, что у них покупает институт? А к кому они идут? Здесь ведь нет никого. Или есть?

Я напряг зрение. Они, размахивая фонарями, здорово мне мешали, но я смог разглядеть в глубине коридора, словно в шахте, некое живое существо. Что или кто это был, было трудно понять. Если и человек, то маленький и хилый. Так и оказалось, это был человек, он сидел на низкой табуретке, это был маленький человек в костюме, левая рука сжимала ручку чемодана примерно такого же размера, как и у гостей. Что ж. По крайней мере, там не органы иммунных. Рука сама тянулась к револьверу. Пять патронов на пятерых и оба чемодана у меня. Вот только нужны они мне? У мелкого там, возможно, золото. Только для внешников оно ценно, а мне… унитаз отолью.

Пришлые встретились с тем, кто их ждал. Никаких приветствий и рукопожатий. Внешник, стоящий впереди, что-то буркнул в противогаз, но я не разобрал. Мелкий ответил:

— Всё, как вы хотели, я никогда не обманываю партнёров, что бы обо мне ни говорили, вредно для бизнеса, знаете ли, — речь выдавала человека интеллигентного и, вместе с тем, хитрожопого барыгу.

— Откройте чемодан, — потребовал внешник.

— Разумеется, — с улыбкой (я был достаточно близко, чтобы различать черты лица) ответил тот, — но и вас я попрошу об аналогичной услуге. Доверие — отличная вещь, но все недоразумения нужно исключить.

Внешник с чемоданом повернулся к другому, бывшему, по-видимому главным. Тот кивнул. Два чемодана раскрылись. К сожалению, заглядывать за край мой дар не позволяет. Содержимое их осталось неизвестным. Пока. Дождавшись, когда ко мне подойдёт Хель, я потянул её наружу. Не совсем наружу, а только чтобы говорить, не боясь быть услышанным.

— Как только сядут в вертолёт, сбивай. Я поймаю того мелкого и заберу чемодан.

— А с ними что?

— Ясно что, будут ждать нового, или поедут на машине. Их тут вон сколько. В любом случае, остановить сумеем.

На том и решили. Очень скоро обе стороны торга, удовлетворённые содержимым чемоданов, стали медленно расходиться в стороны. Мелкий, которому я присел на хвост, уходил по тёмному коридору, ничем себе не подсвечивая. Ночное зрение? Маловероятно, иначе меня бы он уже увидел. Скорее, просто хорошо знает и коридор, и выходы из него. Так и получилось. Он подошел к незаметной двери и, после короткой борьбы с замком, распахнул её. В помещение моментально ворвался свежий ночной воздух и стало немного светлее.

Его ждала машина во дворе. Но уехать была не судьба. Услышав сперва гул винтов, а почти сразу же оглушительный грохот падающего вертолёта, он испуганно обернулся, но испуг сразу прошёл, поскольку мой кулак надолго отправил его в мир снов. Стянув ему руки и ноги электропроводом и прихватив чемодан, я метнулся на параллельную улицу. Упавший вертолёт имел печальный вид: сломанные винты и отвалившийся хвост. А Хель, тем временем, уже принялась за дело и бодро выволакивала внешников наружу. Для них всё обошлось благополучно, никто не порвал скафандр и не лишился противогаза. Так, лёгкий удар, возможно, сотрясение мозга, которое, как известно, бывает и от падения на задницу. Все они были в сознании и, когда я усадил их в кружок и стал пугать различными карами, восприняли меня адекватно.

— Итак, граждане внешники, я отчего-то подозреваю, что каждый из вас хочет жить. Это так?

Один из них кивнул.

— И вы также понимаете, что стоит мне сорвать противогазы, вы… живы, конечно, останетесь, но жизнь ваша будет весьма специфической? Так?

Он снова кивнул.

— Вы догадываетесь, что мне нужно?

Тот же человек указал мне на чемоданы.

— Ошибка. Ваша ошибка. Чемоданы эти уже мои. Мне нужна информация о содержимом. Взамен обещаю всех отпустить, даже не снимая с вас противогазы. Более того, подозреваю, что содержимое вашего чемодана меня не заинтересует. В таком случае, сможете забрать его себе. Идёт?

— Идёт, — один из внешников, наконец-то, обрёл дар речи, откройте и посмотрите.

— Извините, но жизнь в Улье научила меня осторожности. Доверяю это вам.

Он без разговоров взял в руки чемодан и, покрутив колёсики кодового замка, открыл крышку. Да, здесь всё, как я и ожидал. Ровными рядами были закреплены мешочки с драгоценными камнями. Одного такого мешочка хватит, чтобы купить виллу на далёком острове. Вот только остров этот в том мире, куда мне хода нет. А им есть. Поэтому за такой чемодан вполне могут отдать что-либо сверхценное.

Это самое сверхценное оказалось в другом чемодане. Некий аппарат, набор проводов и трубки, коробочка из пластмассы, кнопки, нечто, похожее на таймер. Бомба?

— Да, это бомба, пояснил внешник. Только для Улья, в нашем мире она не действует.

— Эффект? — тут же поинтересовался я.

— Перезагрузка любого кластера в срок от пяти минут до двух часов.

— Стаб?

— Любого, хоть он миллион лет не грузился.

— Как работает?

— Вот это — таймер, устанавливать время до перезагрузки. Это — кнопка включения. Колпачок откинуть и нажать. Должна лежать на кластере, действие ограничено его границами, будь он хоть с Францию размером, хоть с почтовую марку.

— Последний вопрос, кто это? — я кивнул на лежащего покупателя-неудачника.

— Возможно, сектант, но точнее не скажу. У вас ведь есть время, вот и допросите.

— Уговорили, забирайте кейс и валите отсюда. За бомбу спасибо, приятно было с вами работать. Если не секрет, почему вы были так беспечны, когда входили сюда?

— Мы не солдаты. Просто учёные, решившие подзаработать. Кроме того, прошёл дрон со сканером, он показал, что живых нет, кроме… — он кивнул на связанного.

— Дрон бесшумный? А на какой высоте?

— Да, бесшумный, а высота — четвёртый-пятый этаж, примерно так.

Мы с любимой переглянулись и захохотали.

— В следующий раз повыше поднимайте.

Они синхронно кивнули и спросили, можно ли им идти? Я разрешил. Мне они больше не нужны. А вот покупатель их нужен, даже очень. Бомбу я, скорее всего себе притырю, а сектанта, или кто он там, сдам в институт. Пусть они его допрашивают долго и с пристрастием. Мучить людей я и сам умею, даже получше других, но тут дело особое. Я просто не знаю, какие вопросы задавать. Знает он много, и вытянуть из него нужно всё. Доверю это тонкое дело профессионалам, вроде Шварца.

Когда обрадованные научники, прихватив чемодан, скрылись за углом ближайшего здания, я погрузил связанного в машину. Пора было и нам уходить. Я обратился к любимой:

— Тебе что-то ещё здесь нужно?

Она задумалась.

— Давай шмотки в магазине посмотрим.

И мы отправились за "покупками". Улей людей снабжает ресурсами так, что их откровенно некуда девать. Я вот, например, всего раза два стирал одежду, а чаще просто выбрасывал и брал новую. То же самое с едой, часами, драгоценностями, если кому-то придёт в голову их носить. Вот и сейчас мы деловито прошли вдоль бесконечных вешалок. Я не стал придумывать ничего нового. Лакированные туфли, чёрные брюки без стрелок, серая рубашка и жилет. А в соседнем отделе, ювелирном, нашёл-таки луковицу карманных часов на цепочке, на которых тут же подвёл время и положил в карман жилета. Хель, зачем-то закрывшись в кабинке, поразила меня очередным платьем. На этот раз темно-фиолетовым, а на шею повесила колье с бриллиантами. На моё замечание, что звенеть будет и выдаст, когда не надо, она ответила, что сегодня поносит, а завтра уже выбросит. Разжились ещё кучей мясных деликатесов на дорогу и отправились в путь.

Доехали без приключений и въезжали в город, как и прежде, через вторые ворота. Нас узнали и не стали задерживать. Наоборот, взъерошенный часовой, у которого, казалось, каска на волосах подпрыгивает, велел нам, не задерживаясь нигде, быстро ехать в институт. Судя по его роже, случилось что-то очень серьёзное.

Другим доказательством большой беды было то, что на улицах я не увидел людей. Вообще никого. Как будто воздушную тревогу прогудели и все в бомбоубежищах. Как знать, возможно, так и есть.

С попадание в институт тоже проблем не возникло. Аналогичным образом перепуганный охранник тут же объяснил нам, как попасть в конференц-зал. Туда мы и направились, подстёгиваемые любопытством и передавшимся от других страхом. В одной руке я держал трость, другая сжимала ручку чемодана. Пленного я передал охране и приказал держать в камере.

В зале было довольно много народа. На центральном месте за столом сидел тот, кто, по-видимому, был главой города. Я знал только, что зовут его Иосиф Викентьевич, а кто он и что — не моего ума дело Он что-то писал в блокноте. Шварц метался от телефона к телефону и, как будто позабыв, что он профессор, отчаянно крыл матом. Увидев нас, он ещё раз выругался, после чего начал более конструктивную беседу:

— Где вас черти носят?! Война началась, а у меня все бойцы в разъездах, ещё и диверсанты в загуле, — он указал на нас, — я вам за что плачу?

— Можно поподробнее, — я человек не пугливый, но когда на меня орёт такой великан, чувствую себя неуютно.

Он попытался взять себя в руки. Снял свой неизменный белый халат и швырнул его на кресло. Расстегнул воротник рубахи и несколько раз вдохнул.

— Чего вы нервничаете, Андрей Александрович? — осадил его Главный, — раз люди уже здесь, то введите их в курс дела. Рано поддаваться панике, нас ведь ещё не бомбят. Ход дела они не переломят, но вполне могут быть полезны.

— Короче, — начал Шварц, — под городом стоит Харон, помните такого? Так вот, он не один, а с небольшой армией. Штыков, примерно, пятьсот. Укомплектованы по последнему слову техники, гаубичные и миномётные батареи, два вертолёта, восемь танков. Полчаса назад он прислал парламентёров, потребовал отдать мальчика и… кое-что по мелочи. Откуп, что-то вроде компенсации вреда. Сумма большая, но мы её соберём. Мальчика тоже можно отдать. Проблема в том, что мы не можем прогнуться под них, после этого наш филиал окажется полностью в его руках.

— Что с возможностью сопротивления? — спросил я.

— Полноценных человек сто наберётся. Ещё, примерно, столько же на выезде, техника тоже кое-какая есть, но почти вся на консервации, не в том дело. Даже если мы отобьём штурм, а мы его, скорее всего, отобьём, они просто будут лупить из гаубиц и миномётов по городу. Для опытного артиллериста здание института — лакомая цель, полдня обстрела — и мы потеряем то, над чем трудились десятки лет. Ваши предложения.

Я, молча, положил чемодан на стол.

— Могу я увидеть карту кластеров вокруг города? Желательно, с периодом перезагрузки.

— Легко, — отозвался главный и, пробежав по клавишам, повернул ко мне экран ноутбука.

Я всмотрелся в карту.

— Итак, мы здесь?

Шварц кивнул.

— Они здесь?

— Да, этот кластер и уходить не собираются, до перезагрузки ещё три недели, от нас одно воспоминание останется. Управляемые минные поля гораздо ближе к черте города, так что толк от них будет, только если на штурм пойдут.

— Вся армия на одном кластере? Я правильно понимаю?

— Да, все там! — раздражённо бросил Шварц, — и чем это нам поможет?

Я открыл чемодан.

— Вот эта хрень — предположительно бомба, вызывающая мгновенную перезагрузку кластера. Один человек, я сдал его на КПП, пытался купить её у внешников, я вмешался в сделку и товар достался мне. Если, конечно, это не фуфло, то у нас есть все шансы.

— Где он?!! — взревел Шварц.

— Говорю же, на КПП сдал, наверное, в камеру увели.

Он схватил телефонную трубку, через слово матом объяснил часовому, чтобы привёл задержанного. Потом повернулся к нам:

— Нам дали три часа, половина первого уже прошла.

— Расколем до жопы, — успокоил его я, — а потом диверсию учиним.

Когда привели мелкого человечка, он был уже в сознании и мелко трясся, озираясь по сторонам. Явно не ждал от нас ничего хорошего. Шварц просиял.

— Псих, Хель, берите чемодан и валите на кластер. Только не спалитесь.

— Связь есть?

Он, молча, бросил мне рацию.

— Идите, я вижу, он, хоть и слабый, но ментат. Ему бы фуфло не продали.

Я радостно схватил в одну руку чемодан с бомбой, а в другую напарницу и весело побежал выполнять. Вот и моя месть Городу за жадность и мстительность. Не только Городу, но и Харону лично.

Поставив рекорд скорости, мы выехали из Нового мира. Граница кластера, который нас интересовал, нашлась всего в паре километров от черты города. Действительно. Если заработает хотя бы десяток гаубиц и десяток миномётов, то поселения больше не будет.

Попасть в руки противника в наши планы не входило, да и забираться вглубь кластера нужды не было. Мы увидели несколько джипов с людьми и, словно испугавшись, развернулись, на всех парах рванув к стабу. Преследовать нас никто не стал, даже не стреляли вслед. Никто даже и подумать не мог, что пассажиры неприметного броневика кинули чемодан в ржавую трубу, торчащую на обочине дороги. Перестраховавшись, я установил таймер на сорок минут. Мало ли, колесо вот пробьём, и придётся бежать бегом.

Бежать не пришлось, колесо не пробили, никто нас не увидел. Уже вернувшись на территорию стаба, я вызвал по рации Шварца:

— Готово, профессор. Всё сделали. Знаете что, вызовите Харона на переговоры, с Душманом вместе. Скажите, что мальчика отдаёте и платить готовы. Пусть приедут.

— Обязательно, — в голосе профессора послышалось злорадство, он таким тоном отправлял меня с напарницей знакомиться.

Харон не заставил себя ждать. Когда наша бронированная колымага подкатила к КПП института, позади нас послышался шум винтов. Старый, изрядно помятый МИ-24 заходил на посадку. Нехило, такой и сам может дел натворить. Площадка для вертолёта нашлась во внутреннем дворе комплекса зданий института. Никого не боясь, из машины вышел Харон собственной персоной. Следом за ним спрыгнул и Душман. Оба были одеты в одинаковый камуфляж, только на голове у Харона была кепка, а Душман решил всё же выделиться, надев тюбетейку.

Все собрались в конференц-зале. Делегация из Шварца, Могилы и Иосифа Викентьевича сидела за длинным столом. Напротив них сидели прибывшие парламентёры. Хель бесцеремонно уселась на стол, демонстрируя плохо скрываемые коротким платьем мускулистые ноги. Мне стула не нашлось, поэтому я, когда вошёл в комнату, подмигнул Шварцу и уселся на корточки, уперевшись копчиком в стену.

— Я не вижу здесь мальчика, — начал Харон, — вы решили потянуть время?

— Скажите, вы не думали о последствиях своего поступка? — Иосиф Викентьевич явно не был напуган, — ведь институт отнюдь не ограничивается нашим филиалом, нам вы, естественно, можете нагадить, но потом, когда в дело вступят другие, вам придётся туго. Вы наши возможности плохо представляете.

— А мне плевать! — рявкнул Харон, донельзя довольный собой, нагнул вас, нагну и их. Что они мне сделают?

— Скажи, Харон, — я встал и начал прохаживаться по комнате, — как там Роксана? И не мешают ли тебе рога проходить в двери?

— Провоцируешь меня? — он повернулся к остальным, — какого хера на серьёзных переговорах шестёрки сидят? Ему здесь не место!

— Совершенно верно, — я кивнул головой, — твои предшественники тоже так ко мне относились. Помнишь их?

— Ладно, замяли, — процедил он сквозь зубы, — давайте к делу, я собираюсь прямо сейчас увезти мальчика и всю сумму, которую вы, не сомневаюсь, уже собрали. Потом…

— Позвольте, — перебил его Могила, — никакого "потом" не было, что за новые условия?

— Горе побеждённым! — воскликнул он, — я устанавливаю те условия, которые считаю нужными, а вы их исполняете. Ну, если, конечно, не хотите, чтобы ваш институт стал грудой битого кирпича. Моя армия…

— Увы! — громко перебил его я, прошёлся мимо, достал из кармана жилетки часы, посмотрел время и, громко хлопнув крышкой, объявил, — неприятно тебя расстраивать, хотя… чего там, приятно, конечно. Но армии у тебя, Харон, больше нет.

— Мы ведь вам говорили, что вы наших возможностей не знаете, — спокойно, как психиатр, объяснил ему Могила.

— Кластер перезагрузился, и теперь там нет ни техники, ни солдат, ни танков, — я состроил презрительную гримасу, — есть только несколько сотен голых идиотов, которые мечутся по кластеру и пускают слюни. Такая теперь твоя армия, как раз по тебе.

Харон, побледнев, вынул рацию непонятной конструкции и начал набирать код. Несколько цифр, которые он ввёл пять раз. Ответом была тишина.

— Думаю, вопросов больше нет, — подвёл итог Иосиф Викентьевич.

Обычно говорят, что нужно уметь проигрывать, но Харон этого не умел. Взревев, он опрокинул стул и кинулся на меня. Возможно, интуитивно понял, что я — источник его несчастья. А может просто из ревности, кто этих рогоносцев знает? Как и откуда в его руке появился нож, я не знаю. Двигался он так, словно с места на место уходил телепортом. Он нанёс три удара ножом, но… не попал, я, отчаявшись подловить настолько резвого противника, просто ударил тростью наотмашь. Как ни странно, удар возымел действие, Харон упал. А встать ему уже не позволил Шварц, то есть Харон-то попытался встать, но придавленный к полу профессорской тушей весом в полтора центнера, только застонал. Профессор, всё больше удивляя меня, сноровисто выкрутил ему руки и стянул их пластиковым хомутом. Душман, который ринулся было на выручку шефу, вынужден был сесть на место. Образумил его маленький пистолет, который Могила направил ему в лицо. Кажется, это был Вальтер-PP, маленький пистолет, для маленькой руки учёного.

Отдышавшись, Шварц кивнул мне на пленника:

— Понял, что случилось?

— Не очень, — признался я.

— Дар клокстоппера, но специфический, при развитии растёт не время пользования, а сама скорость. Его рука с ножом развила скорость, сопоставимую со скоростью пули, поэтому сработал твой дар. А время быстро закончилось, только и успел три раза ткнуть.

— Твою ж мать, — только и смог я сказать.

Хель была в своём репертуаре, когда связанный Харон приподнял голову и попытался что-то сказать, она подошла к нему и с короткого замаха нанесла ему несколько ударов ногой в лицо. Удар у неё неслабый, а вдобавок тяжёлые ботинки, нос Харона был даже не сломан или вдавлен. От удара он оторвался и висел на двух полосках кожи. Под ним растеклась лужа крови, а сам он потерял сознание. Хель присела на корточки и гнусавым голосом передразнила:

— Горе побеждённым.

Подмигнув Душману, мол, у тебя всё впереди, она развернулась и вышла из комнаты, догнал я её, когда она уже подходила к вертолёту.

— Молодой человек, — обратилась она к пилоту сладким, как мёд, голосом, — вы мне прикурить не дадите.

В руке её сама собой возникла сигарета.

— Ой, смотрите! — картинно вскрикнула она, — у вас горит что-то!

Пилот повернулся к панели приборов, откуда шёл дым и сыпались искры, а когда повернулся обратно, в лицо ему уже летел женский кулак с кастетом, после удара нос его стал почти как у хозяина. Второй пилот выхватил пистолет, но тут же его уронил, — я сломал ему запястье ударом трости.

— Спорим, пистолет этот у тебя в жопе целиком поместится, — предложил я ему?

Тот отрицательно покачал головой. От дальнейшей расправы пилотов спас Шварц, осадивший нас:

— Молодые люди, вы нас всех, конечно, спасли, но не нужно забываться! Это вы работаете на нас, а не наоборот. Вашу страсть к садизму и убийствам удовлетворяйте в другом месте, о нам эти люди пока нужны, причём живыми, целыми и готовыми сотрудничать. Ясно?

— А я тебе предлагала, — укоризненно сказала Хель, выразительно скосив глаза на профессора.

— Цыц, — велел я, — профессор, вы же знаете, что мы люди мирные, отнюдь не склонные к тупому садизму. Просто в пытках и убийствах есть своя эстетика, понятная, правда, не каждому.

— Тем не менее, — сказал он уже спокойнее, — попрошу вас покинуть институт и вернуться домой, вам, очевидно, необходим отдых. Займитесь друг другом.

Спорить с ним не хотелось. Мы действительно сели в машину и отбыли домой. А после того занялись друг другом, как и завещал профессор. Впервые в нашей недолгой семейной жизни никто никого не бил, не пытал и не резал. Всё прошло так, как и должно, с любовью и лаской. Я услышал от неё слова любви.

А когда мы, пресытившись, наконец, упали на кровать, я отчётливо слышал, как она плачет. Спрашивать причину я не стал. Всё и так понятно. Просто протянул руку и стал нежно гладить её по ладони.

Глава двадцать седьмая

Прошло две недели с разгрома армии Города. Харон с Душманом томились в плену, откуда их периодически дёргали на допрос. Допрашивали и того неудавшегося покупателя бомбы, которого мы привезли. К допросам меня не допускали. То есть слушать я мог, а вот прикасаться к жертвам нет. Руководство справедливо полагало, что искалеченный пленник может не успеть всё рассказать, прежде чем умрёт от болевого шока. Да и не было нужды в средневековых пытках. У учёных были свои, куда более надёжные пути. Они использовали химию, но вполне себе мягкую, после которой допрашиваемый не становился овощем, а продолжал худо-бедно соображать.

Кстати, об овощах. Сотни голых спятивших бойцов армии Харона были отловлены и размещены в специальных загонах. Они являли собой жалкое зрелище. Некоторые, впрочем, сохранили разум. Двое обладали даром Улья, позволяющим переживать перезагрузку без катастрофических последствий для мозга. Ещё трое вовремя выдвинулись на разведку, выйдя за границу кластера, буквально за пять минут до того, как он перезагрузился. Они рассказали, что туман появился внезапно, и предупреждать кого-либо было уже поздно.

После очередного допроса Шварц прокомментировал некоторые моменты:

— Итак, уважаемые коллеги, основные опасения можно пока скинуть со счетов. Мы боялись, что некая группа внешников располагает абсолютным оружием Улья — бомбами, способными перезагрузить любой кластер. Вы же понимаете, что вот эти сотни спятивших людей, тем не менее, остались иммунными и не перестали интересовать внешников. При таком раскладе им доступен любой стаб, он просто перезагрузится, строения исчезнут, а люди сойдут с ума, после чего останется только отловить их и разобрать на части. Однако, допрос нашего плюгавого пленника показал, что опасность преувеличена. Бомбы — экспериментальные разработки, существуют пока в единичных экземплярах и не являются в полной мере разработкой научников. Создаваться они могут только в Улье, и только с помощью людей, обладающих уникальным даром. Собственно, такой человек один и если его не станет, то и разработки дальнейшие умрут вместе с ним.

— Дело за малым, — отозвался я, — где этот хмырь?

— Увы, этого мы не знаем, но попытаемся узнать.

— Как?

— Для этого пойдём на контакт с внешниками, а там и поинтересуемся его судьбой. Нам известно, кто это и как его зовут.

— Что за контакт?

— Крайне непопулярное решение, из тех пленных, что мы поймали, у нескольких десятков есть призрачный шанс стать вменяемыми, хотя бы через несколько лет после надлежащего лечения. Остальные же не станут людьми уже никогда, содержать их — обуза, исследовать бесполезно, ничего нового мы уже не узнаем…

— …и единственный выход — сдать их на мясо, — закончил я за него.

— Вам даже объяснять ничего не нужно, — вздохнул Шварц, — вы всё прекрасно поняли.

— Когда сделка?

— Послезавтра. Там будет нужный нам человек, ваша задача… вы ведь снайпер?

— Не профессионал, конечно, но стреляю неплохо.

— Так вот, ваша задача — подстрелить его и меня.

— ???

— Чтобы мы с той сделки живыми выбрались.

— Так бред ведь. Его насмерть, а вам только ногу прострелят, дурак поймёт, что подстава.

— Нет, стрелять будете именно вы и стрелять в сердце.

— Типа, жертва во имя науки?

— Типа встроенная броня поможет выжить.

— Меня она от автоматной пули не спасла, а двенадцать и семь импульсом убивает, там хоть что встраивай.

— И, тем не менее, всё будет так. Будьте готовы послезавтра утром, часов в восемь выдвинемся.

Обозвав Шварца психом, я отправился к себе. Нет, нужно, так выстрелю, ко мне претензий никаких. А если наука ласты склеит, то это целиком их проблемы.

В назначенный день я был готов. Даже камуфляж в кои-то веки надел. Да не просто камуфляж, а конкретный лохматый маскхалат, делавший меня похожим на кочку в болоте. К винтовке я получил несколько патронов, вроде как с ослабленным зарядом. На точность попадания, как показала пристрелка, это не повлияло. В помощь выделили напарника. Невысокий щуплый паренёк лет двадцати на вид. Он представился как Борода, хотя никакой бороды у него не было, он тоже был снайпером и тоже нёс на себе крупнокалиберную винтовку. Договорились, что он будет стрелять в объект, а я — в учёного. Хель, чьё присутствие особо и не требовалось, следовала за мной тенью.

Караван выдвинулся к точке обмена в половине девятого утра. Пять внушительного размера фур, наполненных людьми. Точнее, уже не людьми, кадаврами, неспособными воспринимать окружающий мир. Достойно ли, с человеческой точки зрения, сдавать таких в переработку. Не знаю, как с человеческой, а с моей точки зрения аморального убийцы, очень даже. Прикидывая ситуацию на себя, могу сказать, что я для себя такой жизни не хотел бы.

Неприметный джип, перевозивший меня, Бороду и Хель, притормозил примерно в километре от нужного места, мы втроём прыгнули в кусты и поспешили занять позиции, местонахождение которых было оговорено заранее. Вид открывался неплохой. На открытом пятаке стояли фургоны с пленными. Тут же расположились несколько броневиков с одетыми в камуфляж внешниками, которых легко было узнать по противогазам. Некоторые противогазов не носили. Среди таких я быстро различил лицо того, кто нас интересовал. Человек средних лет, среднего роста, среднего телосложения, со средним лицом. Короче, настолько средний, что в толпе потеряется мгновенно. Если бы не фотография, показанная нам заранее, узнать его не получилось бы.

Не надеясь на нашу зрительную память, Шварц приказал стрелять только тогда, когда он отведёт объект в сторону, якобы для приватного разговора.

Сделка, тем временем, началась. Шварц поздоровался с кем-то, кто, по-видимому, был главным у внешников. Грузный мужик, из-за навешенного на него оборудования казавшийся квадратным. Они перебросились парой слов, после чего внешник махнул рукой своим. Те быстро разбежались по фурам и, приоткрывая двери, начали осматривать "товар". Если я правильно понял, то перегружать их не будут, просто передадут вместе с машинами. После проверки, солдаты доложили старшему, тот удовлетворённо кивнул и снова отдал какой-то приказ. Те, которые были без противогазов, быстро начали выгружать из машин ящики с неизвестным содержимым, которые принимали институтские и грузили к себе. В этот момент Шварц обратился к главному внешнику и показал пальцем на "объект". Слов, понятно, мы не услышали, но и так было понятно, что просит разрешения перекинуться парой слов, пока идёт погрузка. Тот согласно кивнул своей упакованной головой, и оба участника фарса отошли от группы. Недалеко, шагов на десять. Достаточно, чтобы их никто не слышал.

— Приготовились, — прошептал я, наводя прицел в грудь Шварца.

— Давно готов, — отозвался Борода.

Выстрелы грянули почти одновременно. Расстояние смешное, промахнуться невозможно. Разбрызгивая кровавые ошмётки, "объект" отлетел в сторону. Шварц, хоть и медленнее, сказывалась огромная масса, но тоже полетел назад. Грудь его окрасилась красным, но кровавых лохмотьев я не увидел. Будем надеяться, что броня всё же помогла.

Начавшаяся паника быстро прекратила все разговоры, все, кто имел оружие моментально залегли. Некто, бывший, видимо, санинструктором, бесстрашно подбежал к телам обоих. Сначала он пощупал пульс у убитого, отрицательно покачал головой. Теперь подбежал к Шварцу, реакция была такой же. Чёрт! Убил всё-таки! Говорил же дураку, что план идиотский. Ловить было больше нечего, сделка состоялась, несмотря на мелкие казусы в виде двух трупов. Претензий к противоположной стороне нет, они тоже своего потеряли, и не пешку какую-то, а одного из первых лиц. Внешники быстро запрыгнули в кабины фургонов и сорвались с места, наши осторожно положили тело Шварца в машину и тоже убрались с места торга. Но, как оказалось, мы недооценили наших оппонентов, уже минут через пять, где-то поблизости мы услышали трещание пропеллеров дрона, решили-таки местность пробить. Прятаться не пришлось. Хель, чей дар многократно возрос, на секунду напряглась, и я увидел, как электронное чудо с вмиг остановившимися винтами, дымясь и разбрасывая искры, падает в лес. Приехали.

Уже не торопясь, мы снялись с точки, и пошли в условленное место. Там нас спустя пять минут подобрал всё тот же джип, но отвёз недалеко. На ближайшей поляне была оборудована реанимационная, на невесть откуда взявшейся койке лежал Шварц. Он был без рубашки, и было видно, что сделала пуля. Нет, какая-то броня у него была, она неплохо помогла, но против такого калибра не поспоришь. Дыра в груди напротив сердца присутствовала, хотя, даже не дыра, просто глубокая вмятина, вокруг которой забором встали вывернутые обломки рёбер. Медленно стекали струйки крови, а кожа на туловище была сплошным синяком. Сложно сказать, насколько велики способности института, но обычно после такого не выживает никто.

Но, мой пессимизм никому не передался, подошедшие люди в белых халатах окружили бездыханное тело и начали манипуляции. Что они там делали мне было не видно, но, похоже, что вскрыли грудную клетку и провели прямой массаж сердца. Поможет? Может быть. Я не врач, чтобы ставить диагнозы. Необычайно мощный мужик, да встроенная броня, да многолетнее пребывание в Улье, да команда профессионалов рядом, которая готовилась именно к такому. Будем надеяться. Я обнял Хель, и мы тихо сидели, прислонившись к стволу дерева и наблюдая, как работают другие.

Когда всё закончилось, кровать с телом (?) Шварца погрузили в машину. К моему удивлению, лицо ему не накрыли и грузили головой вперёд. Неужели, жив?

Следом и мы прыгнули на сидения, делать тут больше нечего, неприятную сделку совершили, кого надо грохнули, пора и по домам. По прибытии в стаб мы снова вернулись домой. В институт нас никто не вызывал и отчёты писать не заставлял. Будем нужны, нас найдут.

Нашли нас через два дня, просто позвонили и вызвали к начальству. А когда мы переступили порог знакомого кабинета, нас встретил… именно. За столом сидела огромная фигура. Это был бледный, исхудавший, но всё же Шварц.

— Профессор, — воскликнул я, — можете не верить, но я рад, что вы живы.

— Я сам этому очень рад.

— Вы извините, конечно, что я…

— Не нужно извиняться, вы всё сделали правильно. Более того, никому, кроме вас, я бы подобное не доверил. А умереть я не мог. Слишком хорошие профессионалы нас сопровождали.

— Но ведь у вас пульса не было, том медик, который в противогазе сказал.

— Сказать можно многое, вот только это ничего не значит, — он усмехнулся и тут же сморщился от боли, — этот парень отнюдь не был светилом медицины, да и проверка пульса в толстых перчатках — занятие сомнительное. Но и без перчаток он бы ничего не почуял. Дело в том, что во время вашего выстрела я держал между зубами капсулу с одним интересным препаратом. При попадании пули я её раскусил и препарат, через слизистую попал мне в кровь. Он замедлил все жизненные процессы до уровня покойника. Почти. Вы вот почуете пульс, если сердце у человека бьётся раза три-четыре в минуту?

Я покачал головой.

— Вот, — назидательно сказал Шварц, — единственная проблема была в несоблюдении дозировки. Препарат продолжал усваиваться, его концентрация в крови нарастала, и в какой-то момент я мог отключиться совсем. С концами. Но к тому времени я был в руках профессионалов, которые спасали куда более безнадёжных пациентов.

— Поздравляю.

— Спасибо, но поздравлять нас (и вас) нужно не с этим. Во-первых, мы удачно провели операцию, избавились от неприятного груза, а заодно убили программу внешников по изготовлению бомб. Кстати, документация у нас есть, в случае, если найдём подобного специалиста, то, очень может быть, что ребята из технического отдела смогут скопировать это изобретение, что откроет перед нами весьма обширные горизонты. Во-вторых, пленные граждане Харон и Душман, согласились сотрудничать. То, что они хотели сделать с нами, сделаем мы с ними. Институт подомнёт под себя Город. Для граждан это ничем не грозит, будут жить, как жили, а вот мы откроем новый филиал, благо, ехать он нас туда не так далеко. Ресурсы Города будут к нашим услугам, здания, техника, которой они весьма богаты. Будьте готовы, через неделю мы отправляемся в поход на Город. Не завоевательный, конечно, просто он остался без защиты, вот мы и возьмём его под своё крылышко.

— Профессор, — я озадаченно посмотрел на него, — можете сказать, что со мной? Я сомневаюсь в реальности происходящего. Так не бывает. Именно в тот момент нам наскучило сидеть на месте, и мы отправились развлекаться, именно в тот момент мы сидели на крыше небоскрёба, когда прошёл дрон внешников, именно в том здании проходила сделка по продаже бомбы, именно этой бомбы, именно нам она досталась, а вернулись мы с ней именно тогда, когда армия Харона стояла у стен города. И отвезли мы её именно тогда, когда ещё не истёк срок ультиматума. Слишком много совпадений, как будто это не жизнь, а игра компьютерная. Это паранойя?

— Нет, — профессор вдруг стал очень серьёзным, — это не паранойя, по крайней мере, не ваша. Это Улей, он, когда ему нужно, ведёт человека. Вы принимаете решения, думая, что самостоятельны в своём выборе, но это не так, он за вас подумал. Ему нужно, чтобы всё было определённым образом, а вы — его орудие. Более того, бывают ситуации, когда действовать через людей не получается, и тогда он вмешивается напрямую. Являет что-то вроде чуда, аномалии, то чего не может быть. Если с вами когда-нибудь что-то подобное произойдёт, то вы, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте, Улей этого очень не любит. Только мне, только на стабе, только шёпотом, за закрытой дверью.

— Не знал, что учёные суеверны, — сказал я неуверенно, — вы ведь должны за науку быть, а не за веру.

— Это не суеверия, это грань реальности. Мне, как учёному, она здорово поперёк горла, но с ней приходится мириться. Наверное, поэтому я до сих пор жив.

— Сейчас-то что делать?

— Да что хотите. К вашим услугам ресторан, водно-развлекательный комплекс, стрельбище, спортзал, даже неофициальный бордель. Но вас, — он повернулся к Хель, — туда не пустят, вы в прошлый раз отличились.

— Больно надо, — она сразу надулась.

Ни в какую развлекаловку мы не пошли, вместо этого отправились на стрельбище, где расстреляли на двоих сотню дефицитных патронов. Результат впечатлил. Она тоже загорелась желанием заиметь дальнобой. Я поддержал, руки не дрожат, глаза на месте, а с практикой придёт остальное. Оттуда направились в качалку. Мне не было смысла в силовых тренировках, но по старой памяти штангу таки потягал. При этом, не напрягаясь, выполнил норматив мастера-международника. Хель тоже приятно удивила поднимаемыми весами, я поневоле залюбовался мускулистой фигурой. Оттуда направились в зал для рукопашки. Где я добровольно исполнял роль подвижного мешка, на котором Хель отрабатывала удары. Удары, кстати, далеко не слабые и не простые в исполнении. Моих способностей с трудом хватало, чтобы отбивать их. Через час, потные и уставшие мы направились в душ. Домой вернулись ближе к вечеру, сил не было уже ни на что. Даже есть не хотелось, просто легли и уснули в обнимку.

Глава двадцать восьмая

Я съехал на обочину, пропуская колонну вперёд, нет никакой нужды ехать в середине, идущий впереди танк задрал облаком пыли. Кто вообще додумался отправлять танки своим ходом, у них ведь ресурс не казённый. Собственно, если я попаду в Город на полчаса позже, никто от этого не пострадает. Тем более, что, как я понял, не будет ни штурма, ни погромов, ни массовых изнасилований и убийств. То есть, ничего интересного я не пропущу.

Вообще, не знаю, зачем я туда попёрся. Меня ничто не держит в Городе. Скорее, я отправился бы дальше по Улью, искать себе приключения. Тем более, что способности мои растут, убить меня всё труднее, скоро и огнестрел заброшу, буду по Улью с одной тросточкой ходить. Хель, сидящая рядом, разделяла моё мнение, но на поездке всё-таки настояла. При этом я взял с неё клятвенное обещание не трогать Роксану. Никакие аргументы в стиле "Она тебя сдала" на меня не действовали. Я просто никого не хотел убивать. Вот совсем. Потом, может быть, когда-нибудь. А сейчас неинтересно.

Колонна, наконец-то, закончилась. Подождав ещё, пока не улеглась пыль, я вывел свой броневик на проезжую часть и направился следом. До Города оставалось ещё часа полтора ходу, я молчал. Молчала и Хель. В последнее время мы стали всё больше молчать. Не было темы для разговора? Влюблённым не нужны слова? Нет, просто у влюблённых депрессия случается одновременно.

— Давай уедем, — предложил я внезапно, — как думаешь, найдутся для нас развлечения?

— Развлечения, может, и найдутся, — она явно думала о другом.

Дальше разговор не клеился, когда показались стены Города, колонна уже собралась, но в боевой порядок не разворачивалась. Шли какие-то вялые переговоры с бойцами на вышках. Те боялись стрелять, но и открывать не хотели. В нашей колонне было пять танков и больше десяти единиц другой бронетехники, в том числе неизвестной мне. Более всего внушала САУ калибром, если не ошибаюсь, за 300 миллиметров. Снарядов к ней было мало, но одного выстрела хватило бы, чтобы убедить бойцов на воротах признать свою неправоту.

Но до таких крайностей не дошло, к ним обратился Харон и потребовал сдачи. Те для порядка помялись и ворота разъехались в стороны. Вот и всё. Город наш.

Когда проезжали по улицам, никто не встречал нас с цветами, оно и понятно, каждый потерял кого-то близкого, друга, мужа, любовника, крёстного. И это они ещё не знают, что людей этих внешникам сбагрили. Но, ребята, мальчики и девочки, как говорится: кто идёт за шерстью, возвращается стриженым. Сидели бы дома, были бы живы. Это же относится и к тем, кто за мной ринулся в надежде на гору жемчуга. Не пытайтесь быстро разбогатеть, тише едешь — дольше живёшь.

Бронетехника окружила администрацию Города. Внутрь вошли главные действующие лица, Харон и Душман, плюс от нас несколько, во главе со Шварцем. Я тоже нехотя поплёлся. Хель отказалась, сказав, что погуляет по городу. Я напомнил ей об обещании и отпустил.

В главном зале администрации мы уселись за большой стол. Шварц, изрядно похорошевший за последние дни: исчезла бледность, шёки округлились, только неуклюжая походка напоминала о недавнем ранении; начал разговор:

— Итак, теперь, думаю, мы согласуем дальнейшие действия.

— Согласовывайте, — не стал возражать Харон, — вы в своём праве.

— Хотелось бы услышать ваши предложения? — с интересом посмотрел на него Шварц, мне не нужен оккупированный город, мне нужен ещё один филиал.

— Тогда так, — Харон попробовал собраться с мыслями, — во главе Города остаёмся мы, — он кивнул на Душмана, — вам будет предоставлено здание и производственные мощности, какие захотите. Финансирование и снабжение из городской казны. Людские ресурсы — сколько захотите. Устроит?

— Ещё бы компенсацию расходов, добавил Шварц, — тогда, думаю, всё устроит.

Харон, молча, подошёл к стене и, нажав какую-то неприметную кнопку, отодвинул пластину, закрывавшую сейф. Несколько оборотов замка и мы увидели, как открылась небольшая стальная дверь. Там стояла одна из ваз, тех, что я видел в доме Грека. Она была неполной, но и того, что там оставалось, хватит всем очень надолго.

— Хватит?

— Хватит, — сообща кивнули головой институтские.

Дальше пошло обсуждение условий, а я, совсем, заскучав, поднялся и вышел. Мне уже ничего не хотелось. Общая победа меня не цепляла. То есть, я рад, конечно, что у института теперь больше ресурсов и новая производственная база, желаю им новых разработок, но дальше здесь оставаться не хочу. И не скажу, что тянет к путешествиям. Если и тянет, то куда-то в горы, где нет никого и можно посидеть и подумать. Улей управляет моими мыслями? Пусть так.

Погуляв по городу, нашёл Хель. Она гуляла в парке в компании кого бы вы думали. Именно, Роксана собственной персоной. Что характерно, она была жива и не искалечена. Наоборот. Они обе весьма живо общались. Увидев меня, обе обернулись, а Роксана подбежала ко мне и, поцеловав в щёку, спросила:

— Харон жив?

— А куда он денется? Он-то жив, а вот армия его, увы, нет. Все полегли там. Сейчас в штабе своём с нашими договаривается. Потрясут его, но по-божески. Голым не оставят ни его, ни Город.

— Я тогда сказала ему про тебя, не думала, что он так заинтересуется. А он сразу вскочил и людей отправил, не сердись на меня, пожалуйста.

— Забыли, — отмахнулся я, — тем более, что мы оба неплохо развлеклись. Сам Харон тогда просто избавлялся от неугодных бойцов. Он ведь им сказал, что я казну похитил. Представляешь, что эти дураки подумали, когда узнали про уйму жемчуга?

— А на самом деле?

— На самом деле, они могли в случае успеха запытать меня до смерти и получили бы шиш с маслом. Та пригоршня, что я взял, уже основательно подъедена.

— Так они все погибли?

— Ну а мне их надо было добрым словом увещевать? Так умный человек сказал, что без револьвера оно действует плохо. А с револьвером — хорошо.

— А мы тут сидели, как на иголках, всё ждали, чем закончится, а тут танки, да не наши. Испугались все, хорошо, что у вас солдаты дисциплинированные и никого не трогают.

— Они на зарплате, ничего личного к вам у них нет. Ваши там ничего натворить не успели. Возможно, даже сострадание какое-то. Ваших там много осталось.

— Может, посидим где-то? — вмешалась в разговор Хель, — я тут кафешку видела.

Так мы и сделали. В ближайшем кафе нас встретила звенящая тишина. Все сидели по домам и боялись высунуться. С трудом вынув из-под стойки официантку, я заказал три кофе и пирожные. А заодно сказал, что бояться нечего, погромов и изнасилований не наблюдается и пожаров тоже.

Небольшой коллектив кафе, исключительно женщины, поверив мне, выбрались из подсобки и, выглянув на улицу, благополучно занялись делом.

Сидя в кафе как-то не тянет говорить о судьбах мира. Говорили мы о делах семейных. Хель вдруг заявила, что хотела бы где-то обосноваться. Желательно там, где никого нет, тихо и спокойно, лучше в избушке на берегу моря. Она продолжала говорить, при этом уставившись вдаль и никого вокруг не замечая. Хорошая мечта, достойная, только невыполнимая. Улей не отпустит, на берегу моря тоже будут монстры, бандиты и внешники. И тоже придётся убивать, прятаться, хитрить. Здесь нигде и никому нет покоя. И не будет.

К вечеру мы разошлись.

— Береги её, — сказала Роксана на прощание, — береги обязательно.

Она чмокнула меня в щёку и пошла домой, где её уже наверняка ждал Харон. А мы отправились в гостиницу. Там нас не ждали, но пустой номер нашёлся. Не люкс, обычный. Ужинали в ресторане, потом зашли и легли в кровать. Почти не раздеваясь и молча. Уже поздно ночью, в темноте я услышал её голос:

— Надо у Шварца расчёт попросить.

— Попроси, — отозвался я, — за двоих, мы, я думаю, заслужили.

— Когда поедем?

— Да когда захочешь, давай завтра, ближе к обеду.

— Давай. К Шварцу схожу и поедем. Только еды взять не забудь.

— Возьму, — я поцеловал её и заснул сном праведника. Она ещё долго ворочалась и утром выглядела сильно помятой и вообще какой-то нездоровой.

Одевшись, мы отправились по делам. Я сходил на склад за патронами к винтовке. Всё тот же старый кладовщик, которому хватило ума не ходить в завоевательный поход, выдал мне всё без споров и даже без ворчания. Патронов к револьверу не было, ну и ладно. Хватит тех, что есть. Больше меня ничто здесь не задерживало. Я поблагодарил кладовщика и попрощался с ним. Что-то мне подсказывало, что Города я точно не увижу.

Вторым пунктом была еда. Здесь всё просто. Даже за деньгами не пошёл, заплатил в магазине напрямую горохом. Подумал об одежде, та что есть пока не износилась, поэтому покупать не буду. У любимой тоже есть, что надеть.

Заправил машину бензином под завязку и стал ждать. Хель появилась ближе к обеду, счастливая, но какая-то озадаченная.

— Что-то случилось? — спросил я, — расчёт не дали?

— Дали! — она встрепенулась, — ещё как дали, на двоих сразу. Всё у меня.

— Я понял. Отправляемся?

— Да.

Но уехать прямо сейчас была не судьба. На обочине дороги стоял Шварц. Выглядел он довольно хорошо и мило нам улыбался. Мы оба вышли из машины, и подошли к нему.

— Собрались уехать без напутственного слова? Не выйдет. Ждёт вас, молодые люди, долгая дорога. Вы — не самые лучшие люди в Улье, но он вас любит. Если бы не любил, то оба давно были бы мертвы. Сейчас у вас есть уникальный шанс обрести счастье, которого лишены многие, воспользуйтесь им, не упустите и не потеряйте. Любите друг друга и перестаньте уже убивать. Это чертовски некрасивое занятие. Не хочу читать мораль, мне просто жалко терять таких специалистов, как вы. Вы показали себя профессионалами и, хоть и не без недостатков, но хорошими товарищами. Берегите себя, не ищите приключений хотя бы ближайшие лет десять. Помните о долге друг перед другом, и не только… всего вам доброго.

Он поочерёдно нас обнял, впечатление было такое, словно обнимает медведь. Потом снова посмотрел на нас и пожелал счастья.

Когда мы сели в машину и отъехали почти да ворот стаба, Хель разрыдалась. Не просто слёзы потекли, а натурально, в голос. Пришлось остановиться и долго её успокаивать, прижав к себе. С ней определённо творилось что-то не то, но выяснять я не стал. Захочет, сама скажет. У нас полное взаимное доверие.

Дальнейший путь не запомнился ничем, только к вечеру хорошая асфальтовая дорога перед нами раздвоилась, я здесь никогда не ездил, поэтому спросил:

— Направо или налево?

— Если ты внимательно посмотришь, дорогой мой сенс, — она успокоилась и снова была в добром расположении духа, — то увидишь, что налево поднимается эстакада, а чуть дальше — граница кластера, у тебя дар левитации развился?

— Понял, не дурак, — ответил я и повернул направо. Ехали мы ещё часа два. Места вокруг были безлюдные и монстров тоже не водилось. Уже к вечеру, когда бензина в баке осталось катастрофически мало, увидели на горизонте несколько строений. Подъехав ближе, рассмотрели. Это были промышленные здания, корпуса какого-то комбината, рядом было несколько жилых домов, магазин и, что более важно, бензоколонка.

Припарковавшись у обочины, я вышел. Разминать затёкшие ноги и квадратный зад пришлось минут десять, то же самое старательно делала Хель. Солнце клонилось к закату, возникла мысль здесь и заночевать. Я стал было выкладывать вещи, но тут моя подруга высказала здравую мысль:

— Ты бы сканером пошарил вокруг, а то как-то подозрительно тихо.

— Действительно, — ответил я, есть дар сенса и неплохой, а пользоваться им забываю. Совсем расслабился.

Я напряг глаза и начал сканировать окружающие здания. Справа и слева не было никого, а вот за стеной заводского корпуса я увидел сразу три массивные фигуры, которые двигались к нам, при этом, не издавая ни звука.

— Валим отсюда! — завопил я и метнулся к машине.

Валить было некуда, путь загородил четвёртый монстр, даже среди элиты бывший матёрым, он просто вышел из-за угла здания и непринуждённо направился к нам. Он даже не бежал, но ширина шагов делала его скорость серьёзной.

Я метнулся к машине. Винтовка была почищена, смазана и заряжена. Только не заточена она под бой на ближних дистанциях. Скорострельность не та. Тем не менее, я успел выстрелить "от бедра" три раза, все три раза попал, в корпус и, кажется, пробил броню. Только вот монстры — не люди. Их пуля в грудь не остановит и не убьёт. А больше он ничего сделать мне не дал. Резко ускорившись, элитник оказался прямо возле меня и с размаху ударил лапой. Я ушёл в сторону прыжком, но удар по капоту согнул ствол винтовки, а саму машину подкинул в воздух. Хель успела выпрыгнуть в последний момент, я видел, как её тренированное тело откатывается к стене дома. А элитник и не думал отставать, он, как оказалось, прыгать умел не хуже меня. Прыжок у него вышел с запасом, просто расплющил бы меня, если бы достал. Но не достал. Я снова ушёл в сторону. Его подельники замешкались внутри здания, видимо, проход для них был узким, а стены добротные, такие не выломать. Интересоваться из судьбой мне было некогда, тем более, что его самого заинтересовала Хель, оказавшаяся к нему теперь ближе. Отличная спортсменка, хоть сейчас на Олимпиаду, но она проигрывала в скорости и мне, и монстру, единственное, что её спасло, то, что она спряталась за стенку остановки из бетонных блоков. Это дало ей полсекунды форы, после чего она разбила стекло в жилом здании и скрылась внутри. Раздосадованный монстр сунул ей вслед лапу, но внутри раздался выстрел из дробовика, и пришлось выдернуть лапу обратно. Ладони не бронированы.

Я при этом поднимал револьвер, один удачный выстрел, только в споровый мешок, больше никуда. Не знаю, чем это нам поможет, разве что шансы повысятся с призрачных, до мизерных. Четыре элитника — это приговор. А руки делали своё дело, монстр снова сунулся в окно и подарил мне драгоценный шанс, револьвер привычно дёрнулся, по ушам ударил глухой звук выстрела, а пуля ушла куда надо. Там было пространство под броневым козырьком, сантиметра три, не больше. Туда она и прилетела. Есть! Монстр повалился на спину, оторвав судорожно сжатыми лапами кусок оконного проёма.

Но праздновать победу было рано. Меня осыпало градом кирпичей и осколков стекла. Один из монстров, наконец, нашёл путь. Через окно на втором этаже. Окно было уже, чем его силуэт, и теперь он старательно его расширял. Кирпичи вываливались на землю градом, а огромная туша протискивалась всё дальше.

Я выстрелил. Даже попал. Даже в голову. Только толку от этого было чуть. Одна броневая пластинка откололась и повисла на куске кожи. Помешает обзору вправо, только и всего. Ещё два выстрела попали в шею. Один просто отскочил от броневого воротника из костяных шипов, а другой попал, но позвоночник, очевидно, не повредил. Конец!

Монстр спрыгнул на землю и с рёвом бросился на меня. В стене за моей спиной окон не было. Уйти можно только вбок. Право-лево? Право! Я сделал прыжок вправо-вверх, зацепившись рукой за балкой третьего этажа. Подкинул своё, ставшее благодаря Улью почти невесомым, тело и влетел в окно. Бронированной кожи Улей мне не дал, поэтому я, выбивая стекло, получил два ощутимых пореза на бедре и спине. Ерунда, крови мало, всё заживёт. Следом за мной нырнула лапа монстра, сходу разнесшая шкаф для одежды. Последний патрон я всадил в запястье. Монстр стал одноруким. Услышав, как кричит Хель, я метнулся из квартиры. Вышиб деревянную дверь и рванул к подъезду. Девушка стояла на крыше заводского здания, а монстр, не тот, что преследовал меня, другой, взбирался по стене. Она как заведённая, стреляла из дробовика. Безумству храбрых…

Высадив обойму, она успела её перезарядить ещё до того, как монстр оказался на крыше. Как-то раз она показала мне технику с помощью телепорта, патроны исчезали из патронташа и оказывались у неё в руке. Очень быстро получалось. Удар лапы цели не достиг, она ушла кувырком дальше по крыше, а когда тварь взобралась целиком, кинулась дальше и, перепрыгнув примерно четырёхметровое расстояние, повисла на скобах трубы котельной, быстро заработав ногами и руками она стала подниматься выше. Собственно, в этом могло быть спасение, лапы элитника просто не приспособлены для лазания по таким скобам.

К сожалению, я сильно недооценил способности тварей. Он не стал лезть следом, ему это было не нужно. Просто подскочил и ударил бронированным кулаком по трубе. Старая кирпичная кладка выдержала, но осколки кирпичей полетели во все стороны. А с другой стороны вылез ещё один и они, как два боксёра начали долбить трубу.

"Да что ж вы такие настырные?" — подумал я, — "Вы ведь, за нами гоняясь, калорий больше спалите, чем с нас получите". Но монстры считать не умели. Забыв обо мне (а, может, просто не зная о моём существовании), ещё двое полезли на ту же крышу. Вот точно, четыре льва за мышонком гоняются. А Хель, тем временем, впадала в панику. Мощные удары сотрясали трубу от самого основания, и ей всё труднее было удержаться. Надо действовать.

Действовать я мог только против тех, кто рядом. Вот он, огромная туша, по стене лезет. Я подбежал под него и вскинул револьвер. Споровый мешок был рядом, промахнуться невозможно, только я прямо под ним стою, на кого он падать будет? Всё-таки выстрелил, уходя кувырком туда, куда толкнула меня отдача. Разминулся с шипастой тушей всего на полметра. Ещё один, шансы выросли до малых. Ну а в мою сторону уже летел второй, от которого я уйти не успевал. Когтистая лапа просвистела в воздухе, сметая меня. Когти, к счастью, прошли вскользь, оставив только порезы. Но и этого хватило, чтобы я, ударившись о стену, сполз по ней, оставляя кровавую полосу. Совсем плохо.

Но, удача иногда и мне улыбалась, рядом была дверь в здание, куда я, не раздумывая, и заполз. Дверь узкая, монстр не пролезет. Наверху раздавались удары. Я кинулся было, на лестницу, но в заводских постройках планировка не такая, как в домах, поэтому дважды упирался в тупик. Наконец, железная лестница вывела меня на крышу. Перед моим взором предстала эпическая картина. Два монстра уже пробили по солидной дыре в кирпичах, но старая кладка держалась. Сделать я ничего не мог, только отвлечь их. Это и сделал. Всадил по пуле в каждого. Первого спасла броня, и он только разозлился, а второго проняло всерьёз. Убить я его не убил, но смог что-то повредить. Теперь он передвигался медленно, как-то боком и приволакивал ногу. Возможно, позвоночник травмировал. Хоть не таким резвым станет. Я собрался ретироваться внутрь здания, но тут сбылась мечта двух идиотов, и труба начала рушиться.

Рассыпалась она по частям, не просто складываясь внутрь себя, а как бы распадаясь на составляющие. То место, где висела Хель, падало одним большим куском, она не отпустила скобы, а кусок этот, так и не развалившись, ударил по загривку подстреленного элитника. Что с ним стало, я не понял, возможно, жив, а вот Хель воспользовалась секундной остановкой падения и, спружинив ногами, выдала умопомрачительное сальто в мою сторону. Поймать её не получилось, слишком велика инерция. Она сбила меня с ног и мы вместе покатились по лестнице. Я взвыл от боли. Из ран с новой силой хлынула кровь, а перед глазами поплыли оранжевые круги. Всё. Отбегался.

Хель, несмотря на фантастическое падение, отделалась легче. Разбито лицо, разорвана мышца на руке, да нога сильно хромает. Несмотря на это, вниз по лестнице вела она меня, а не наоборот. Я слабел с каждой минутой. Кровь хлюпала в ботинке, стекала по штанам внутри и снаружи. Остатки одежды висели какими-то невразумительными лентами. Ещё немного и отключусь. Вот коридор, в конце — вход в цех. Он узкий, ещё небольшая фора, а там ещё где-то спрячемся. Может быть.

Но. Удача — дама капризная. До двери оставалось ещё метров двадцать, когда ноги у меня подкосились. Просто отказали и я не смог идти.

— Вставай! — заорала она, увидев, как на том конце вламывается тот, что меня подрал, — вставай любимый, ради меня!

Я честно попытался встать, но снова рухнул на колени. Сознание помутнело, но она не сдалась и, схватив меня сильной рукой за воротник, который был ещё цел, затащила внутрь.

— Дай револьвер! — крикнула она.

— Я, молча, протянул ей оружие, которое умудрялся всё так же держать в руке, а с ним три патрона, которые переложил в карман для удобства. Патронташ я потерял при ударе лапы монстра. Его просто срезало когтем. Хель дозарядила револьвер и захлопнула барабан. Она дрожала, по лицу её текли слёзы.

— Держись, милый, держись ради нас, ради нашего малыша, слышишь?!! Я попробую, попробую, я могу.

Я открыл глаза, не понимая ничего.

— Малыша… ты не говорила…

— Я боялась, а теперь не боюсь! Ничего не боюсь, слышишь?

Последнее она выкрикнула монстру, который уже почти протиснулся в узкий проход. Одну за другой она выпустила в его оскаленную морду все пять пуль. Выбила один глаз, частично разнесла челюсть и вырвала броневую пластину с виска. Но это было всё, тем более, что за спиной твари стояла вторая, ничуть не меньше и не слабее. Хель упала на колени и обняла меня. Что нам ещё оставалось делать…

Знает ли кто-нибудь, как звучит труба, в которую трубит ангел спасения? Помнит ли человек этот божественный звук, возвещающий каждому, что он спасён? Для нас он звучал как очередь из крупнокалиберного пулемёта. Очередь длинная, нельзя так ствол насиловать, но и противник необычный, надо стараться по максимуму. Монстрам хватило за глаза. Тем более, что очередь эта прошлась по их затылкам, где броневой балкон всё же не даёт стопроцентной защиты. Оба они огромными кулями повалились, загородив собой проход. Только в левом верхнем углу остался небольшой просвет, и сейчас в него заглядывала до боли знакомая физиономия.

— Док? — удивлённо спросил я, после чего благополучно отключился…

Глава двадцать девятая

Когда я открыл глаза, было темно. Мы сидели в каком-то помещении, наверное, там же, на заводе. Рядом горел небольшой электрический фонарь, а неподалёку стояла газовая плитка, на которой кипел котелок. Людей я не видел, голову поворачивать было трудно.

— Очнулся? — это был голос Дока.

— Пить, — попросил я.

— Невидимая рука просунула между зубов горлышко пластиковой бутылки, и в горло мне полился знакомый напиток. Эффект был почти мгновенным. Я начал чувствовать своё тело (и боль в нём), появилась возможность двигать конечностями.

— Если тебе полегчало, это не повод руками махать, — осадил меня Док, — я на тебя полста метров бинта извёл, ты теперь как мумия, вот и лежи.

— Где Хель? — я всё-таки решился приподнять голову.

— Баба твоя в порядке, полном. Ушибы и ссадины не в счёт. В соседней комнате сидит, сейчас позову.

Он вышел, и через пару секунд в комнату ворвалась Хель. Вид у неё был усталый и напуганный. Увидев меня, она заплакала и кинулась мне на грудь.

— Так, никакого секса и вообще с кровати не вставать, — тут же вмешался Док, — даже в туалет, проще дерьмо из-под тебя убрать, чем новые швы накладывать.

— Спасибо тебе, Док, — начал я, — зачем ты это сделал?

— Должен был кое-что. Тебе. Я ведь тогда на пытке в сознании был, слышал твои слова. На то и расчёт мой был. Вояки тогда ещё раз пять порывались меня расстрелять, но каждый раз их останавливали. Но, — он вдруг помрачнел, — это не главное.

— Что тогда?

— Я теперь другой. Никогда злодеем не был, но обстоятельства заставили. Спек хорошо глушит совесть, а без него она набрасывается с новой силой. Я помню их. Всех до единого. Всех, кого отправлял на стол. Они стоят у меня перед глазами и никуда не уйдут. Мне нет покоя ни днём, ни ночью. Если бы не парни, я бы уже застрелился. Если есть на свете ад, то он меня ждёт.

Речь Доктора была глухой, сам он выглядел столетним старцем, но дело не во внешности. Внешний облик — только следствие душевного состояния. А ему было плохо.

— Что дальше будешь делать? — спросил его я.

— То, что и делал, скитаться с парнями по Улью, потрошить кластеры, убивать тварей. Мы, кстати, неплохо разбогатели, плюс сегодняшние монстры, только тратить особо негде, ни один крупный стаб нас не примет, а на мелких брать нечего. Но ты за нас не переживай. В Улье необязательно устраиваться, тут и каждый прожитый день в радость. Посмотри на себя. Ты был уверен в себе, ни от кого не прятался, а Улей тебя обломал. Показал тебе, чего ты стоишь. Но вместе с тем, не дал и умереть, послав нас.

— Допустим.

— Да. Так вот. Я живу ради этих парней. Они — мои крестники, я за них в ответе. Хочу ли я сам жить? Сложный вопрос, покаяние — дело долгое, возможно, я ещё кому-то нужен.

— Внешникам мстить не пробовал?

— Зачем? — он удивился, — у них своя правда, им нужны эти люди, для спасения других, своих, чья жизнь более ценна.

— А я?

— А ты ещё не всё осознал, молод, Улей тебя не отформатировал, хоть и старается. Ты вот стремишься злодеем быть. Так?

— Так. Даже получается.

— Но и добрые дела тебе под силу, ты их совершал?

— Да.

— Вот и я про то же, тебе ещё многое предстоит сделать. Сейчас, а может, через десять лет. У Улья на тебя планы большие.

— Говоришь так, как будто с ним на связи.

— Я тебе больше скажу, все иммунные с ним на связи. Вот представь радистов сидящих в разных местах и слушающих радиоэфир. Некоторые слышат только непонятное пиканье, а другие знают азбуку Морзе и способны это пиканье превратить в текст. Эти другие — знахари. Их много, кто-то понимает в тексте отдельные буквы, кто-то куски фраз. Некоторые могут перевести речь целиком, но есть ещё те, кто эту речь слышит напрямую, не в радио, а в телефон. Это великие знахари. Их разум уже принадлежит Улью.

— Я видел одного такого. Зрелище тягостное. Ты тоже?

— Нет, я пока нет. Поэтому ещё держусь на этом свете.

— Скажи. Что ты видишь во мне, — я даже привстал на локтях, — что со мной.

— Странное зрелище, ты всегда напоминал горящий факел, а теперь словно бы превратился в свечу. Сдулся, выгорел, непонятно. Та жизненная сила, что била из тебя ключом, куда-то ушла. А она, — он кивнул на Хель, — тоже погасла, но её можно понять. Ненависть грела её изнутри, а ты, словно компресс вытянул из неё этот яд. Она становится обычным человеком. Обычным внутри себя. А ребёнок — только катализатор этого процесса. На тебя он тоже влияет, но источник твоего беспокойства не в нём.

— Естественно, я ведь и не знал до этого дня.

— Ребёнок в Улье — это испытание. Не только потому, что его появление ставит вопрос о добыче белой жемчужины. Это само собой. Вопрос ещё и в том, как себя поведут родители. Если они новички, то это неважно, Улей ещё не изменил их. А старожилам трудно. В их системе ценностей нет ребёнка, они забыли о таком, Улей вытравил из них это.

— Завязывай, Док, — я отмахнулся, — в дебри лезем, я уже не рад, что спросил.

— Можно и не лезть, никто не заставляет. Оно само придёт со временем.

— Скажи лучше, — я решил сменить тему, — как скоро на ноги встану?

— Да как тебе сказать, — уклончиво ответил Доктор, — по-хорошему ты вообще не должен был подняться. Все вводные к тому, что умер бы через полчаса после того, как вырубился. Но ты умирать не хотел, просто сердце билось, а я штопал и бинтовал твои раны, в любое время ожидая конца. Не дождался. Улей держит тебя за руку, ждёт чего-то.

— Улей, Улей, — вас послушать, так мы все тут големы, которыми он вертит, как хочет, а свободы воли никакой.

— Скажу тебе страшную вещь. Там, в том мире, всё было точно так же. Свободой воли могли похвастаться только юродивые да Робинзон Крузо.

— Ну, тебя, — я отвернулся.

— Хорошая позиция, — одобрил он, все проблемы решает.

— Что дальше?

— А что дальше?

— Док, не включай дурака, ты им не можешь быть по определению. Дальше — это когда я на ноги встану, куда двинем? И двинем ли вообще? Вместе, или порознь?

— Думаю, вместе, — Док как-то сразу посерьёзнел, — парни мои тебя уважают. Серьёзно, не знаю, за что, но спасение твоё одобрили и помочь рвутся. Да и ты в команде человек не лишний, всегда поможешь. А что убийца, так это не трагедия, все мы такие. Согласен?

— Думаю, что соглашусь. Только вот куда? Направление?

— Если тебе сторона важна, то на северо-запад. Там есть несколько относительно спокойных кластеров. Деревеньки, кусок города, а в остальном просто пустошь. Поля, камни, руины. Найти там мелкий стаб и поселиться не проблема. Вам ведь это сейчас нужно? Тихое место на год-другой.

Я кивнул.

— Если там занято, а там, скорее всего, занято, опять же не проблема. Когда для тебя лишние люди проблемой были? — он усмехнулся, — место под солнцем себе найдёте, да и нам база будет какая-нито.

— Нужна она вам?

— Нужна, жить в дороге тяжело. А так, глядишь, и приживёмся, женщин найдём и поселим, будет, где раны лечить, хабар складывать. Потом можно и с другими стабами связь наладить. Все поселения с этого начинались.

— Мечты.

— Все великие дела начинаются с мечтаний. Только мало кто рискует их осуществить.

— Короче, Док, я согласен. Ты географию получше знаешь. Ставь меня на ноги и отправляемся. Что с транспортом?

— Колымага твоя, так уж получилось, своё отбегала, движок вдребезги и новый ставить некуда. Но ехать найдём на чём. Вещи ваши в безопасности. Даже патронташ твой подобрали. Не переживай, всё на месте. Нам выхлопа с пяти мёртвых тварей хватит надолго. Ориентировочно, через неделю будешь здоров. Не здоров, конечно, но сможешь ехать. Тогда и двинем.

— Идёт. Оставь нас, пожалуйста.

— Это ради бога, — он повернулся к Хель, — никакого секса, все швы к чертям разойдутся.

— Да поняла я! — огрызнулась Хель, — очень надо.

Когда Доктор вышел, она подошла и осторожно прижалась к бинтам. Услышав, как она шмыгает носом, я погладил её по волосам.

— Вот видишь, — сказал я, — в нас с тобой тоже что-то хорошее есть.

— Она погладила себя по животу.

— Там оно, это хорошее, — и сквозь слёзы улыбнулась.

— Но покой нам только снится, — я поспешил её расстроить, — сама знаешь, иммунитет не наследуется. Придётся спешно искать кое-что.

Она протянула мне руку ладонью вверх, и через миг на ладони сам собой появился белый шарик. Глаза у меня полезли на лоб.

— Откуда?!!

— Шварц дал.

— Здорово его приложило. Под старость лет свистеть стал. Вот так прямо взял и дал белую?

— Я за расчётом пришла, а он долго смотрел на меня, ну, ты знаешь, он умеет, а потом сказал, что спасение филиала стоит того, чтобы спасти одного очень маленького человечка. А потом достал откуда-то и дал.

— Так мы счастливы? — я ещё не мог до конца поверить, — нам, двум психопатам-убийцам, Улей дал то, о чем мечтают все влюблённые пары?

— Ты как хочешь, — отозвалась она, — а я отказываться не буду. Считаю, что заслужила.

— Да я и не предлагаю. Только как её использовать?

— Док — знахарь, он говорит, что можно в нужный момент беременности, но лучше, когда ребёнку три года будет. Но я сама за первый вариант. Мало ли что случится за три года.

— Согласен, так и сделаем.

Она снова обняла меня.

Глава тридцатая

Неделя пролетела быстро, вставать я начал уже на второй день. Очень не хотелось, чтобы из-под меня кто-то дерьмо убирал. Поэтому со скрипом и стонами, с трудом поворачиваясь под слоем окровавленных бинтов, я всё же начал ходить. Живец, который мне предоставили в количестве неограниченном, творил чудеса.

К пятому дню, Док размотал бинты. Зрелище было не для слабонервных. Вот в таком состоянии я ещё какое-то время бегал и стрелял. Действительно, по всем вводным, помереть должен был минут за пять. Вид такой, словно меня по частям собрали и сшили. Как так получилось, ну прошёлся по мне когтями элитник, ну отлетел я в сторону, откуда раны по кругу? Гадать безрезультатно. Док с парнями в основном замесе не участвовал, прибыли к шапочному разбору. Поэтому и объяснить ничего не могли. Какого нашли, такого и заштопал.

Вернувшись из рейда, парни привезли мне новую одежду. Какой-то серый камуфляж, вроде милицейского. Выбирать не приходилось. Также надел кеды, размер мой, чего привередничать. Не в том положении, чтобы пиджаки носить. Повесил на бок револьвер. Патронов пока хватало. Из машины выгреб все запасы. Винтовку жалко. Долго мне служила и ни разу не подвела. Нашёл старую трёхлинейку, где-то на дне багажника откопал полсотни патронов к ней. Нож, стилет, цепь-кистень, трость-дубина, всё здесь. Запас споранов, гороха и жемчуга тоже на месте. Подумав, принял ещё жемчужину. Док дал добро, сказал, что безопасно.

О дарах я в тот момент не думал. Что даст Улей, то и буду использовать. Главное — стать сильнее и крепче. Как можно скорее пережить последствия ранений. Чутьё подсказывало мне, что бой далеко не последний, что пострелять и подраться ещё предстоит немало.

Отправляться собрались завтра. Док объяснил мне, что кластер этот — быстрый, завод и жилой квартал обновляются раз в три недели. Народу здесь обычно немало, вот и отъелись на нём пять жемчужников. Просто сжирали всех, а потом охраняли рыбное место, перед загрузкой уходили, после загрузки возвращались и начинали по новой. Нас угораздило прийти в тот момент, когда они, впав в ступор, ждали следующего праздника, шум двигателя их разбудил, и все они решили заморить червячка. Тот факт, что добыча даже не оправдывала энергозатрат, их не смущал. Мышление у монстров, даже развитых, всё же попроще нашего.

Транспорт был специфический. Автобус какой-то очень старой конструкции, усиленный броневыми листами, с решёткой на лобовом стекле. Защита аховая, мой броневик был куда как надёжнее, но выбирать не приходилось. И то сказать. Автоматную пулю и осколки сдержит, от тварей до лотерейщика спасёт, остальное — за счёт личных умений экипажа. Экипаж состоял из Доктора, меня, Хели и троих бывших внешников. Их Доктор окрестил ещё в карцере военного городка. Звали их теперь Рус, Чех и Лях. Доктор оказался любителем славянских летописей, а парни были родом из Восточной Европы. Их география здорово отличалась от моей. В общем, чехи и поляки там служили в русской армии. Все трое были военными профессионалами и в бою стоили много. Даже в чём-то лучше, чем я. Я привык рассчитывать на дары, а из боевых дисциплин уважал только стрельбу с больших дистанций.

От подержанных дробовиков не осталось и следа. Парни держали в руках серьёзного вида автоматы, обвес которых явно стоил дороже самого ствола. Непохоже, что сняли с трупов, скорее нашли и выпотрошили какую-то нычку внешников. Сам Доктор обходился пистолетом, упирая на то, что заточен спасать, а не убивать. Хель так и продолжала носить дробовик. Свой пистолет-пулемёт она обронила, поднимаясь на трубу, а разгребать завалы никто не стал. Из тяжёлого оружия группа располагала "КОРДом", который так хорошо показал себя против тварей.

Когда колонна двинулась в путь, в округе уже начинал собираться туман. Я заикнулся было о спасении, но Док меня осадил, сказав, что самим пока жить негде. Как найдём базу, так и будем подбирать выживших. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Дорога отличалась скукой. Окружающий ландшафт напоминал о Диком Западе, с той только разницей, что степь прерывалась каменистыми пустошами и наоборот. Отсутствие жилья говорило в пользу безопасности. Нет людей, нет обращённых, нет пищи для монстров. Но и нам в таком месте не прокормиться. Рус вёл машину дальше, а Доктор успокаивал нас тем, что скоро появятся обитаемые кластеры. Провинция, народа мало, но прожить можно. Километров через двадцать мы увидели дома. Именно городские дома высотой, как я прикинул, до семи этажей. Кусок города, провалившийся в Улей.

Док скомандовал высадку для зачистки. Два раза просить было не нужно, мы похватали оружие и спрыгнули на асфальт. То есть спрыгнули остальные, а я вывалился, кряхтя от боли во всём теле и слабости. В руках я держал трость и стилет. Револьвер не доставал. Здесь не должно быть развитых тварей. Зато неразвитых, как мне подсказал дар, вагон и маленькая тележка. Те, что были поближе, услышав шум, оперативно выдвинулись нам навстречу. Проблем не будет, но и навара особого ждать не следует. Максимум пять-шесть бегунов с горошинами. Но, если разобраться, то нам и этого хватит. Горох и жемчуг, по сути своей, — не насущная необходимость, а средство расчёта. Нам рассчитываться не с кем, так что и ни к чему они.

Первые гости показались уже через минуту. Пара пустышей, но довольно крепких, явно успевших перекусить, выскочили нам навстречу. Парни встретили их скупыми выстрелами, хотя, по-моему, могли и прикладами обойтись. Не стоит пустыш потраченного на него патрона, куда проще прикладом ударить. У матёрых рейдеров клювы есть, или ещё что-то ударно-раздробляющее. Но у парней было другое мнение. Они были выучены не подпускать к себе никого, кто мог бы порвать их скафандр. Скафандра у них уже нет, но навыки остались. Ну и ладно, патроны, вроде бы есть, пусть работают, как привыкли.

Сам я в бой не рвался. Убить тварь до кусача включительно я и сейчас смогу, вот только потом полчаса буду кровь останавливать. Раны затянулись, но активная акробатика — удовольствие не для меня. Пока. А гостей всё прибывало. Они выходили из подъездов, выпадали из окон, один бегун выскочил из-под лавочки и схватил меня за ногу. Максимально расчетливо я двинул его по темечку набалдашником, движение было незначительным, но я всё равно скривился от боли. Видно было (по крайней мере, мне) что ещё больше зомбаков находится в своих квартирах, просто не могут выйти.

Зачистка тех, кто мог представлять опасность, затянулась минут на двадцать. Вокруг нас уже начали образовываться завалы из тел. Стволы нагрелись, патроны тоже были не бесконечные. Я позвал Дока:

— Слушай, Док, а какого мы вообще сюда попёрлись?

— Нам нужны эти помещения.

— ???

— Как одна из баз. Здесь период перезагрузки полтора месяца. Вполне можно жить. А эти люди, — он кивнул в сторону горы трупов — пополнение для нашего стаба.

— Хотелось бы сам стаб увидеть.

— Увидишь.

Тем временем парни закончили стрелять, больше никто не появлялся. Док предложил зайти в последний подъезд и занять понравившуюся квартиру. Заночуем здесь. Заночевать было можно, а вот оставаться надолго — увольте. Тут к утру вонять будет как на скотобойне.

Квартира, которую выбрал Док, оказалась просторной и комфортной. Собственно, это были две квартиры, верхняя и нижняя, кто-то выкупил обе и сделал себе хоромы, пробив потолок и установив лестницу. Мебель и техника говорили о том, что бывший хозяин был очень не бедным человеком. Где он сейчас? Дверь была открыта. Всё внутри было целым. Я поинтересовался у Дока:

— Откуда места так хорошо знаешь?

— Так получилось, — опять уклончиво ответил он.

— И всё же? Как я погляжу, даже квартира эта тебе знакома, не подскажешь, кто тут раньше жил? И где он сейчас?

— Многие знания рождают многие печали.

— Не хочешь, не говори.

Парни в это время обживали просторную кухню. На портативной газовой плите уже стояла огромная сковорода, где соблазнительно шкворчала картошка.

— Не бери в голову, — примирительно сказал Док, — просто не хочется говорить. Ты заметил, что я сегодня выстрелил только один раз?

— Ну.

— Вот это и был здешний хозяин. Почти не изменился, постарел только. На моей памяти уже это пятнадцатый. Редко когда другие вместо него тут живут.

— Я правильно понимаю…

— Абсолютно. Первое время я приходил после каждой загрузки. Сидел с ним, говорил, пытался помогать. Но Улей не обманешь, он снова и снова обращался в монстра. Я убивал его, закрывал дверь квартиры и уходил. А потом встретил внешников, и жизнь моя круто изменилась. Дальше ты знаешь.

— А хоромы такие ты на зарплату медика купил? — влез в разговор Чех.

— О чём ты? — Док отмахнулся, — я бизнесом занимался, а с медициной завязал давно. И всё равно, побывать здесь, как в прошлое вернуться. А поговорить и того приятнее. Жаль, не успели.

Он взял с полки фотоальбом и начал листать. Там были фотографии совсем молодого Дока, с девушкой, потом с женой и ребёнком, потом снова одного.

— А где они? — полюбопытствовал я.

— К счастью, на момент моего попадания сюда, мы уже развелись. Бывшая жена и дочка жили отдельно. Я был одиноким холостяком. Таким и остался.

— Круто, наверное, самого себя увидеть? — Лях поставил сковороду на стол, — приступайте.

Мы приступили, а Док, оседлав свою любимую философскую волну, продолжал рассказывать:

— Круто? Нет, не очень. В первый раз только, а так — всё равно, что близнеца встретить. Да и спорный вопрос, я это, или не я?

— Как это? — не понял Лях.

— Ну, ты ведь знаешь, что миров много?

— Ну.

— Так вот, далеко не во всех мирах я есть. Пару раз прилетали другие люди, и совсем по-другому была устроена квартира. А если и я, то… посмотри на эту статуэтку, — он указал на голую бабу выдающихся форм из чёрного дерева, — я в Африку ездил, там купил. А в другом варианте вместо неё была моделька мексиканских пирамид, а в третьем я вообще никуда не ездил, потому что сломал ногу и лежал в гипсе. Даже внешне я и "я" иногда различаемся. Иногда седой, иногда с усами, которых я сроду не носил. Шрамы есть или нет. Подозреваю, если сделать генетический анализ, то не факт, что родство покажет.

— Шиза! — резюмировал Чех.

— Шиза, — кивнул Док принимаясь за еду, — просто Улей, да вы и сами это знаете.

— Знаем, — кивнул Рус, — пересекались с одними, тоже внешники, только по-английски базарят. Так в их мире вообще нет никакой России. Только несколько стран на этом месте и базы американские.

— Изменения столь глубоки, что затрагивают не только политическую карту мира. Есть миры, где материки по-другому расположены, где нет некоторых морей. А в отсталых мирах не везде открыли Новый свет, — оперативно расправившись со своей порцией, Док вытер ложку и засунул в свой рюкзак, — давайте устраиваться, места всем хватит.

— Какие планы на завтра, — беседа о множестве миров была интересна, но я не мог не испортить её приземлённым вопросом.

— Найти группу рейдеров, человек десять при стволах и ни хороших тачках. Они в этих краях промышляют.

— А когда найдём? — поинтересовался Рус, укладываясь на полу.

— Убьём, — просто и буднично ответил Доктор, — а у вас были другие предложения?

— Нет, просто бояться стал, что Док теперь пацифистом будет, и убивать никого не даст.

— Пацифизм — крайность, которая никого не доводила до добра, — убивать без нужды — плохо, вот только Улей — не то место, где может выжить добрый человек. Рационализм действий прежде всего.

— Ясно, — я тоже прилёг на диванчик, рядом пристроились Хель. Было тесно, но поспать получится.

— Насколько они опасны? — подал голос Чех, — десять человек, со стволами.

— Не стоит их переоценивать, это не профессиональные военные, просто банда, собравшаяся на нескольких хлебных местах. Мародёрство и грабежи. Всё как у людей. Опасность может представлять их главарь, он давно в Улье, его дары мне неизвестны.

— Как он выглядит?

— Высокий, худой, лысый. Зовут Барин. Но и он не бессмертный. От града пуль ни один дар не спасает.

Так за разговорами окончательно стемнело. Я прижал к себе Хель и постарался заснуть. Бой с бандой тревожил мало. Справлялся раньше, справлюсь и сейчас. Для нас вопрос их убийства — вопрос нашей жизни. Спокойной жизни, которая нам нужна хотя бы на год.

Глава тридцать первая

Утро встретило нас ярким светом и ворчанием Дока. Отстояв очередь в туалет, мы перекусили сухомяткой и собрались в путь. Направление выбирать не приходилось. На окружающей нас территории были ещё два приличных посёлка. Их и предстояло объехать. Если найдём бандитов, будем воевать. Не найдём — останемся на стабе и будем обустраивать базу.

Но так не бывает, чтобы не найти приключений. Сначала какой-то приблудный рубер возник откуда-то и начал догонять машину. А движок у нас отнюдь не скоростной, и оторваться толком не получалось. Убить его с ближней дистанции тоже проблематично, броня для него не препятствие. Разве что время отнимет. Я скомандовал Русу:

— Тормози.

Он ударил по тормозам и машина, затрещав и заскрипев всем корпусов, остановилась. Монстр, продолжавший бежать, с разбегу влип в заднюю стенку, вмяв и частично разорвав броневой лист. Здесь он на секунду замер, чего мне хватило, чтобы просунуть в разрыв ствол револьвера и нажать на спуск. Пуля влетела прямо в развёрстую пасть монстра и вынесла кусок шеи с позвонками. Споровый мешок цел.

— Откуда он взялся? — проворчал Чех, вскрывая мешок, — здесь ведь жрать нечего, с голоду бы сдох.

— И то верно, — согласился Док, — в десяти километрах горы еды, а он в другую сторону шёл.

— А что если… — начал я.

— Шёл он не просто так, а целенаправленно?

— Да, услышал шум, взял направление и потопал. Потом уже на нас отвлёкся.

— Будем надеяться, что так и есть.

Когда содержимое спорового мешка перекочевало в рюкзак, мы продолжили путь. Но уехали недалеко. На дороге нас ждал сюрприз в виде догорающего остова машины и двух свежих трупов на обочине. Мужчина и женщина, ехали на машине, потом встретили… кого? Надо полагать, тех, кого мы ищем. Встречу не пережили. Рядом лежало несколько гильз от дробовика, пытались отстреливаться, но не вышло. Два расчётливых выстрела и два трупа. Стреляли, как я понял, из автомата одиночными. И совсем недавно.

— Полчаса, — заявил Док, осмотрев трупы.

— К ним рубер топал, да нас услышал на свою голову, — добавил я.

Сколько можно проехать за полчаса? Ну, допустим, километров тридцать. Значит, где-то в этом радиусе находятся наши оппоненты. Ещё бы направление знать, дорога-то одна, но окружающая местность позволяет на хорошем джипе гонять где придётся. Размышления прервал Док.

— Нечего думать, в деревне они. Следы туда уходят, там их база.

Насчёт следов на сухом асфальте я бы поспорил, но Док, видимо, знает, что говорит. Я собрался было залезть в машину, но он меня остановил:

— Берите оружие, пешком пойдём, тут недалеко.

— Хель, солнышко, — обратился я к любимой, — тут машину бы посторожить, может, останешься?

Она, молча, показала мне фигу. Другого и не ждал, но попытаться нужно было. Мы резво расхватали стволы, даже Доктор взял автомат, видимо, проникся серьёзностью момента. Я сжимал в руках трёхлинейку. Хель отложила дробовик и тоже вооружилась автоматом.

Рассыпавшись в редкую цепь, мы отправились по направлению к деревне. Ровный, как стол, ландшафт здорово бесил. Если нас увидят, то и спрятаться некуда будет, положат всех одной очередью. К счастью, на подходе к селению, появились редкие лесопосадки. Да и кустарник позволял если и не спрятаться от пули, то хотя бы укрыться от глаз противника. А противник был здесь, сомнений не оставалось. Деревня была небольшая, десятка три домов, на окраине стояли два новых джипа. Возле одного топтался часовой. Службу нёс спустя рукава, по сторонам не смотрел и зевал так, что, казалось, челюсть себе вывихнет. С него и начнём.

Я взял часового на прицел, но Док меня остановил. Почти сразу я увидел, как Чех подкрадывается к нему сзади. По голому месту, где даже травы нет. Но парень знал своё дело. Последние разделяющие их шаги он преодолел прыжком, приземлился на спину часовому и одним взмахом перерезал горла от уха до уха. Так же быстро он подхватил автомат убитого и аккуратно положив того на землю, кинулся обратно.

Так. У них минус один, что дальше? А дальше придётся ждать, мы не знаем где они сидят, сколько их и чем они вооружены. Дар мой не достаёт, нужно бы поближе подойти. Я попробовал включить сканер через прицел, помогло. Силуэты людей выглядели размытыми, но сосчитать их было возможно. Вот в этом красивом доме шестеро, рядом ещё дом, там четыре человека, все лежат. Спят? Если так, то задача облегчается. Я объяснил ситуацию остальным. Услышав о спящих, Чех оживился и снова достал нож. Так, теперь остальные. Шесть человек, вооружены, стрелять умеют, сидят в крепком деревянном доме. Я ещё раз выругал себя за то, что не уберёг винтовку. Сейчас бы сквозь стены по ним садил. И целиться дар поможет.

Чех времени даром не терял. Так же незаметно он пошел к дому и рывком кинулся в дверь. Задуманное у него получилось, но сделать всё бесшумно не вышло. Грянул одинокий выстрел. Чех остался жив, а стрелок сразу умер, но вся секретность была утеряна. Из соседнего дома вылетели стёкла, и высунулся ствол пулемёта, который начал поливать свинцом всё окрестное пространство. Мы вжались в складки местности, опасности пока нет. Даже хорошо, пусть боезапас расходуют, они в западне, а не мы. Их шестеро, нас шестеро. Вот и посмотрим.

Дождавшись, пока кончится стрельба, Док отправил Руса к машине.

— Тащи сюда пулемёт, там есть мало-мало МДЗшек, вот и попробуем запалить.

Идея мне понравилась, но пока он бегает, можно и самому инициативу проявить. Я взял на прицел окно. Дар позволял мне видеть всё, что происходило в доме и когда в очередной раз начали пристраивать на подоконник пулемёт, я не удержался и выстрелил. Удачно, уже пять. Ждём Руса, больше они так не подставятся. Для острастки я выстрелил ещё два раза, но напрасно. Они попрятались в глубине дома. Выбраться тайком не получится, все стены мы контролируем, разве что ход подземный, но я это увижу.

Рус вернулся минут через пятнадцать, тяжело дыша и сгибаясь под тяжестью пулемёта. В ленту, как и предполагалось, были заряжены все патроны с красными пулями, что у нас нашлись. Док, сделав глубокомысленный вид, распорядился:

— Начинай с двери.

— Док, — парень укоризненно на него посмотрел, — когда оперировать будешь, я тоже приду тебе советы давать.

— Действительно, — Док немного смутился.

А Рус, установив сошки пулёмёта поудобнее, прицелился и дал короткую, на три патрона, очередь. Косяк входной двери разлетелся в щепки, пошёл дым, вспыхнуло небольшое пламя. Он тут же закрепил результат, влепив ещё очередь в саму дверь, которая также разлетелась в щепки. Рус схватил пулемёт и, пробежав несколько шагов, сменил позицию. Теперь дом был открыт с другого ракурса. Ещё две очереди и загорелся чердак, затем пламя охватило окно. Пули закончились, но дело было сделано, сейчас либо выйдут, либо сгорят.

Огонь разгорался медленно, возможно, дерево было чем-то обработано на такой случай, но хватит и дыма, им уже нечем дышать. Из окон раздались беспорядочные выстрелы, на что Рус ответил очередью в окно. Я тоже добавил свои пять копеек, в виде пули выпущенной в мелькнувший в окне силуэт. Если надеялись на дымовую завесу, то зря. Я через неё вижу.

А дальше всё было просто. В окно полетели автоматы, один, потом второй. Затем выпал пулемёт, а на пороге показался человек с поднятыми руками, вышел и сложился в приступе кашля. За ним вышли ещё двое. Среди них был и тот самый, высокий, худой, лысый. Барин.

Они, всё также не опуская рук, подошли к нам, оружия не видно, но стволы мы не опускали, а с фланга приближался Чех. Он был ранен, но на ногах держался. Приблизившись к нам на расстояние трёх метров, они остановились, и старший начал разговор:

— Доктор? Ты ли это? Вижу, что ты. Хорошо выглядишь. Давно в наших широтах?

— Тебе, Барин, задницу припекло, выход один — болтовню начать. Думаешь, кому-то интересно?

— Чего тебе надо, Док? — голос Барина стал вдруг серьёзным, — ты моих людей убил, что они тебе сделали?

— Они — ничего, просто мне это место нужно. И деревня и кластер с городом и стабов парочка. Только вспомнив тебя, я подумал, что нам двоим будет здесь тесно. Не находишь?

— Может быть, — Барин не оставлял надежды выкрутиться, — только убивать зачем? Договорились бы.

— Надо быть последним идиотом, чтобы с тобой договариваться, — Док засмеялся, — ты ведь договороспособен только когда тебе стволом в рожу тычут, а стоит его убрать, так снова за старое. Думаешь, я из ума выжил, отпущу тебя? Так ты за поворот зайдёшь только, и сразу гадость придумаешь. Так что вопрос с тобой решать можно только радикально.

— Радикально… — Барин затравленно огляделся, я только сейчас увидел, что стоит он слишком близко к нам, когда успел только?

— Радикально, — подтвердил Док, — а людей твоих отпустим.

— Ну, как хотите… — прошипел Барин и растаял в воздухе.

Дальше события развивались так. Рус охнул и стал приседать, зажимая руками горло, откуда ручьём потекла кровь. Хель отлетела в сторону и распласталась на камнях без сознания. Док выстрелил два раза в пустоту, где только что стоял Барин. А что же я? Между моментом, когда Барин стал невидимым и когда я включил свой "сканер" (сам, в отличие от портала, не включается) прошло полсекунды, этого времени хватило ему для всех вышеперечисленных безобразий. Естественно, перебить нас он бы не смог, да и не старался, его целью был прорыв к машине, а потом, глядишь, и сбежал бы от нас. Но, к несчастью для него, от всех он спрятаться не смог. Я его видел, потому и смог остановить. Прыжок ему вдогонку и бросок цепи. Изделие военных оружейников сработало как надо. Стальная петля захлестнула ему горло, рывок назад опрокинул и ударил об землю. Невидимость выключилась. Я подошёл к нему, присел и влепил два коротких удара в челюсть. Несильно, но теперь он будет безопасен.

А проблемы наши и не думали заканчиваться. Док, весь забрызганный кровью, склонился над Русом и зажимал ему артерию, судя по количеству крови, шансов у парня мало. Чех прикладом успокоил двух оставшихся бандитов, а Лях вприпрыжку побежал к машине. Там был набор инструментов, возможно, Док сможет спасти раненого. Хель уже пришла в себя и размазывала кровь по лицу, ну, ей не привыкать.

Док позвал меня:

— Держи вот так.

Легко сказать, держи. Я понятия не имел, что в этой луже крови следует держать, в лицо мне брызнула струя алой крови, но я наконец, определил место и что было сил сжал артерию. А Док тем временем, вынул скальпель и начал резать возле того места, где был порез. Резал недолго, тут уже и Лях появился с набором инструментов. Док, всё такой же невозмутимый, наложил зажим, потом второй, а после начал какие-то манипуляции с раненым сосудом, по-моему, зашивал. Моя помощь уже не требовалась, поэтому я отодвинулся и наблюдал со стороны. Работа была настолько тонкой, что доктор весь ушёл в себя. Остались только его руки с каким-то мелким инструментом и глаза, которые, не отрываясь и даже, кажется, не моргая, смотрели в рану.

Нет, я слышал, что артерии зашивают, но не представлял, что делать это можно в полевых условиях, почти голыми руками. А Док, между тем, продолжал. Он напряжения у него слезились глаза, а лоб покрылся испариной. Но руки при этом не дрожали.

Наконец, он закончил, взял другой инструмент и нити, после чего, уже не торопясь зашил собственно рану. Шрам выглядел внушительно, с такими ранениями, как правило, не выживают. Но, во-первых, здесь Улей, а во-вторых, с нами талантливый медик, который определённо хочет реабилитироваться перед самим собой, спасая жизни.

Док, отвалившись от пациента, попытался утереть пот со лба, но только ещё сильнее вымазался кровью. Нужно умыться. Помог ему Лях, принёс откуда-то полведра холодной воды. Умываясь, Док, словно самому себе сказал:

— Шовный материал… какая прелесть. У этих проклятых внешников всё самое передовое. Чёрта лысого я бы там зашил обычной нитью.

— А на базе даже робот был, — мечтательно вспомнил Чех, — такой, вроде паука. Тело и щупальца, а спереди камера, вот он тоже раны штопал на ура. Только нет его у нас, в той нычке не нашлось.

— Показывай уже, что там у тебя, — Док кивнул на бинты.

— Да, мелочь, — отмахнулся Чех, — там один дурачок пальнул, пуля мне рикошетом в плечо досталась. Сам выковырял, шить ничего не надо.

— Ну и славно, а ты, девочка, как?

Хель как раз закончила наводить красоту, вокруг неё валялась дюжина окровавленных салфеток, но лицо было почти чистым.

— Пойдёт, — отозвалась она, — бывало и хуже.

— Самое время заняться пленными, — напомнил я.

И мы занялись. Барин, связанный по рукам и ногам как мумия, орал и верещал под пыткой, мы очень скоро узнали, где лежат тайники, где заныкан жемчуг главаря, откуда берут патроны и много чего ещё, пытка была жестокой, но и сам объект был непрост. Когда уже и я заморился плющить ему пальцы, вырывать куски плоти и вставлять в разные места раскалённую проволоку, допрос сочли законченным. Доктор взял пистолет и, взглянув в последний раз в глаза Барина, которые уже светились безумием, нажал на спуск.

Голова убитого дёрнулась. Тело обмякло в путах. Док вздохнул и сказал:

— Похоронить надо.

— Похороним, — ответил е