Похождения Кота Кошмара (fb2)


Настройки текста:



Часть первая: Похождения Кота Кошмара

Предисловие, в котором между автором и героем повести будет заключено джентльменское соглашение

— Имейте в виду, я вам на это сплошное "мяу" своей санкции не давал! — возмущено заявил Кот Кошмар своему Автору.

— Но позвольте…

— Не позволю! У меня жена, дети, соответствующая репутация в городе!..

— Вот именно, соответствующая…

— А вы собираетесь выставить меня в роли какого-то уголовника! Нет, мяу, нет и нет!

— Кошмарик, к чему эта поза датского принца? Вы же…

— Я пока что не бандит и не уголовник!

— Это пока что.

— Мяу!!!

— Я клятвенно обещаю освещать вашу личность в самых героических красках. В пределах правды, конечно…

— Да уж, будьте добры, держитесь в этих пределах.

— Знаю, знаю, Кошмарик, вам истина дороже всего, поэтому, я надеюсь, не последует возражений, если истории о ваших битвах с полицейскими псами, о вашем успехе у дам и вашей изобретательности будут приведены…

— В сокращении! Я сам-то горой стою за любую истину, но у меня — жена, а у жены — нервы.

— Кроме того, и когти, и зубы… Что ж, будем по возможности щадить чувства жен и полиции. Но вы со своей стороны обещайте не вмешиваться в мой вольный авторский пересказ.

— Если будут соблюдены рамки, то…

— Будут. Это же не интервью для газеты. В книгах неточностей почти всегда меньше, чем в "сиюминутно-достоверных источниках", которые еще называются "из-первых-рук". Этого мы постараемся избежать.

— Постарайтесь. Сделать это вам будет легко, вы же не гонитесь за сенсациями.

— Разумеется, нет. Ведь вы — сплошная сенсация, не убегаете от меня. К чему же гнаться?

— Действительно, ни к чему.

— Кошмар, я давно хочу вас спросить, а что ж вы сами не пишете мемуары? При ваших блестящих способностях…. Зачем доверять столь ответственную миссию посторонним?

— Ну, мр-мм… Из суеверия, в какой-то степени. И потом, я жутко ленив, не успею закончить.

— Мемуары никогда не бывают закончены, если пишешь их сам. Да и забот у вас, вероятно, много.

— О, невероятно много!

— Всё совершаете новые подвиги, когда же описывать. Тут одно из двух.

— Вот! Вот она — истинная причина! (Остальные можете вычеркнуть, эта мне нравится больше всех). Поражаюсь, как сам я не догадался?!

— О, это от вашей невероятной скромности, господин Кошмар.

— Мда? Что ж… мы начали верно понимать друг друга. Я благословляю вас на самое точное описание моей жизни.

— С небольшими сокращениями, не так ли? Вдруг вы еще передумаете и лично возьметесь за перо.

— Да, оставьте мне немного пробелов в биографии. Возможно, я найду момент и заполню их сам. Когда-нибудь.

— А если нет, то наличие некоей романтичной таинственности и недосказанности еще никому не вредило.

— Никому из литературных героев, по крайней мере. Прекрасно, в таком случае немедленно беритесь за дело. Я по ходу действия буду вносить свои коррективы. Но, думаю, мы обо всём договорились.

— В общих чертах — да. Будем соблюдать, по возможности, данное друг другу слово, и держаться поближе к нашей, то есть вашей, героической правде.

Итак, мы начинаем… Занавес!..

глава 1, в которой мы знакомимся с Котом Кошмаром

В славном городе Копенгагене, на бульваре Ганса Кристиана Андерсена, на чердаке трехэтажного старинного дома жил со своей семьей кот. Звали его Кошмар.

Его действительно звали так с раннего детства, хотя, когда бабушка Кошмара выписывала ему метрику, она считала, что называет внука Феликсом Кристианом. Однако очень быстро, стоило внучку` подрасти, все окружающие стали дружно уверять, будто имя нуждается в небольшой правке.

— Кошмар! Кошмар! — только и слышалось отовсюду. — Кошмарный ребенок!

А когда этот крик подхватили вороны, стало ясно: Феликс Кристиан будет называться Кошмаром — отныне и во веки веков.

К этому факту все очень скоро привыкли.

Без особого труда его усвоение далось бабушке, а внучек и вовсе не возражал. Позднее, он стал этим даже гордиться. Особенно, когда его призвали на службу в армию: в морской противокрысиный десант.

Но к тому времени как началось наше повествование, Кошмар стал уже совершенно самостоятельным взрослым котом в расцвете всех своих исключительных данных. Он проживал с женой Майей — белой ангорской кошкой благородных кровей — на вышеупомянутом чердаке. По ночам выходил с друзьями на крыши в поисках случайной работы, а днем пьянствовал или без дела шатался по городу. Впрочем, надо отдать должное изобретательности этой компании, где Кошмар считался бессменным заводилой, молодцы-бездельники всегда умудрялись найти себе подходящее занятие, чтобы не слишком скучать.

Несмотря на то, что был несколько легкомысленным, ленивым, крайне самодовольным, образованным, изящным пьяницей, Кошмар мог считаться по праву красавцем и умницей. Излишне говорить, что поклонниц у него было великое множество.

Все молоденькие кошечки, белочки, лисички и прочие секретарши в бюро по трудоустройству, приходили в восторг, стоило Коту Кошмару объявиться в их ведомстве. Они наперебой предлагали ему самые высокооплачиваемые варианты на самых выгодных для него условиях (если таковые имелись в тот день в конторе), потому, несмотря на регулярные скандалы и нарекания жены, Кошмар никак не был заинтересован в постоянной работе.

Все знали, что Кот Кошмар — красив. Если это кого-то и раздражало, так только его проходимцев-дружков. Судите сами, в "шайке" Кошмара состояло два бродячих кота — серый Шкет и рыжий Бесхвостый, и трое братьев-шакалов. Кошмар же, при своем пестром характере и интересах, был абсолютно черно-белым, изысканно-элегантной окраски. Черный фон, белый узор на морде в виде лихо закрученных гусарских усов; собственные роскошные усы, также белые; белая манишка с черным галстуком-мышкой; белые перчатки и белые гетры на задних лапах.

Неудивительно, что поначалу этакий франт, сделавший смокинг своей повседневной шкурой, не внушал доверия дворовым котам и прочим хвостатым. Ходили упорные слухи (в женской среде), что он отказался от очень выгодного контракта с Голливудом, не пожелав бросать семью и переезжать в Америку. Этот поступок, естественно, добавлял лишний штрих благородства всему образу бывшего Феликса Кристиана.

Но, узнав Кота Кошмара поближе, подавляющее большинство меняло свое первое составленное о нем мнение на резко противоположное.

К примеру, несмотря на сплетни о том, что господин Кошмар иногда посещает рыжую Ингрид с улицы Петера Бангса и слишком часто заходит выпить чаю к двум незамужним полосатым сестричкам из Вестербро,[1]у которых глазки такие наивные и голубые, что вызывают просто вихрь подозрений, но все-таки, все, кого бы вы не спросили, в один голос свидетельствуют, что господин Кошмар и госпожа Майя — прекрасная семейная пара и живут они очень дружно.

Самое странное, они сами считают так же.

Когда-то Кошмару пришлось порядочно потрудиться, чтобы столь благородная кошка стала его женой. Это была победа на настоящем рыцарском турнире, стоившая немалого количества покусанных ушей и ободранных хвостов. Но Кошмар, (как уже упоминалось выше) служил в десантниках…

Итак, однажды в марте… Впрочем, это совсем другая история.

глава 2, повествующая о романтической женитьбе Кота Кошмара

Однажды, еще служа в армии, Кошмар поспорил с одним шакалом, что, мол, ему ничего не стоит жениться на самой красивой кошечке в Дании, будь она хоть королевских кровей. Сержант Шакал утверждал, что ничего у кота не выйдет. Он, мол, знает одну белую кошечку строгих правил, которая нипочем не пойдет за Кошмара.

Поспорили на ящик копченой колбаски, которую проигравший обязан "увести" из запасов офицерской кухни.

Узнав, где живет неприступная красавица, и вызубрив вместо политзанятий ее родословную, Кошмар, получив недельное увольнение в марте, сразу отправился в Роскилде — городок неподалеку от Копенгагена. Там, в замке Ледреборг жила со своей семьей его прекрасная незнакомка, стоившая даже заочно ящик копченой колбаски, а ведь это Кошмар еще не видел ее…

*****

Майя из Ледреборга оказалась не просто красавицей. Она была бесподобна. Придя на рассвете в Ледреборгский парк, Кошмар увидел ее на балконе.

Белая словно горный снежок, маленькая пушистая кошечка умывалась сидя на перилах балкона. Почувствовав взгляд чужого кота, она рассеянно глянула сверху вниз на пришельца.

Один глаз у нее был сапфирово-синий, другой — светло-изумрудно-зеленый. На Кошмара этот взгляд произвел необычайное впечатление. У него оба глаза были ярко-желтыми, и он никак не мог оторвать их от Майи. Потом закрыл глаза и снова открыл.

Кошки не было.

И тогда Кошмар понял: Бог с ней, с колбасой, он — влюбился и влюбился безумно. Ничто больше не имело значения.

Слоняясь по саду, влюбленный кот дожидался вечера. Он сочинял серенады и мечтал о том времени, когда снова появится Майя. Соберутся всякие ничтожества — соискатели ее прекрасной белой лапки и сердца, и Кошмар разметает их в пух и прах! Вот тогда Майя поймет…

Вечер наконец наступил. Еще холодный и пасмурный мартовский вечер. Но уже весенний. Его не спутаешь ни с каким другим вечером. Он — тот самый, когда все окрестные коты собираются на турнир в честь прекрасных дам, а природа, слушая их дикие песни, отчетливо понимает: наступила весна. Эта ясность поразительно ощутима, точно так же солнце, слыша крик петуха, понимает, что пришло утро.

В парк перед Ледреборгским замком стекались коты со всей округи. Шли, гордо задрав хвосты, благородные соседи. С опаской лезли через забор сельские молодцы. Бесшумно, на мягких лапах, как летяги, прыгали с крыши замка темные авантюристы, всегда гулявшие сами по себе. Независимо раскачиваясь на ходу и стреляя по сторонам глазами — с кем бы подраться, — просачивались в щели ограды бродяги и проходимцы всех пород и мастей.

Кошмар был в числе последних.

Потолкавшись среди местной кошачьей братии, Кот Кошмар уяснил, что для него здесь один серьезный конкурент, остальных можно смело не брать в расчет. Эта серая дымчатая личность звалась Гамлет и была на редкость самоуверенной и беспардонно наглой. Кроме того, дымчатый "принц" с детства знаком с прекрасной Майей, ибо их семьи состоят в дальнем родстве и по-соседски дружны.

Этот факт Кошмар слышал от присевшего отдохнуть ворона, а насчет наглости соперника мог судить сам, основываясь на том, что Гамлет до сих пор не явился. Хотя все порядочные коты уже здесь.

Наконец на балконе возникла белая кошечка. И представление началось.

Претенденты всеми силами пытались обратить на себя внимание обожаемой и недосягаемой. Они пели, они объяснялись в любви, они лезли к ней на балкон и просто орали, кто громче.

Так продолжалось всю ночь. Особо отличившихся приглашали завтра на второй тур. Толстый бульдог в ливрее замка Ледреборг разогнал кошачью толпу, и в парке стало удивительно тихо. До следующего вечера.

На этот раз Кошмару наконец пришлось столкнуться со своим неуловимым соперником. Гамлет сидел на крыше и, пока шло состязание, старательно делал вид, что ему все равно.

Невозмутимо закончив петь серенаду собственного сочинения, Кошмар также покинул арену битвы и, совершив ловкий обходной манёвр, очутился на крыше.

С хриплым: "Ма-ау!!" — два кота сцепились в клубок и покатились к краю крыши.

Продолжалась драка уже внизу, и пушистый изнеженный Гамлет потерял ровно половину своей шерсти и самоуверенности в первые же минуты ожесточенной дуэли. Но он дрался, как кот — до последнего. Кошмару тоже порядком досталось. Гамлет насквозь прокусил ему левое ухо и чуть не выцарапал правый глаз. Но в самый разгар битвы, в самых опасных поворотах, Кошмар постоянно чувствовал, что одним глазом за ними неотрывно следит Майя. Он не мог с уверенностью сказать — синим или зеленым, но сам факт его утешал и придавал сил.

Мысленно призвав на помощь своих покровителей — бабушку и командира десантной противокрысиной роты — Кошмар, наконец, одержал убедительную победу. И после нее он не встал, с трудом выпрямившись на дрожащих лапах, не промяукал имя своей возлюбленной и не свалился замертво "для эффекта", как наверняка поступил бы Гамлет, а, лихо взлетев на верхушку соседнего дерева, одним прыжком перенес себя на балкон, став на четыре лапы рядом с дамой своего сердца.

Майя некоторое время молча удивленно рассматривала его, а потом тихо сказала:

— Кошмар…

— Просто ужас, — подтвердил он. — Но вообще-то, раз вы так сходу угадали мое имя, то может, ответите и еще на один вопрос?

— Могу, — чуть помедлив, сказала Майя. — Спросите.

— Пойдете за меня замуж?

Кошка думала несколько минут, пока вылизывала свою лапку, решая: отдать ее вместе с сердцем такому нахалу, или оставить себе. Гамлет, жалобно стенавший внизу под балконом, ее не интересовал.

— Ладно, можете считать, мы тайно помолвлены. Завтра просите у моих родителей согласие на брак. Если уж они скажут "да", тогда я согласна.

Когда, поцеловав ее белую лапку, незнакомый кот спрыгнул с балкона, Майя снова тихонько вздохнула:

— Кошмар…

Увы, родители Майи крепко держали сторону Гамлета, и назавтра приблудный кот получил отказ. Тогда, недолго думая (Кошмар вообще редко когда думал долго), отвергнутый жених провел еще одну блестящую по своим стратегическим качествам операцию и украл свою тайную невесту из охраняемого укрепленного замка. Майя согласилась на этот решительный шаг и сбежала с ним вместе. Через три дня они вернулись, и родным ничего не оставалось, как играть свадьбу.

После этого Кот Кошмар покинул молодую жену, с тем чтобы успеть вернуться в часть до окончания срока своего увольнения.

Служба ждала его в Копенгагене, по месту жительства, потому идти было недалеко, и все-таки, вернувшись, как казалось ему, точно в срок, кот узнал, что за ним числится опоздание на две минуты. Попробовав возразить, Кошмар узнал, что роковых минут уже не две, а сто двадцать, и если он скажет еще одно лишнее мяу, опоздание превратится в двадцать четыре часа.

Кошмар считался на редкость сообразительным еще в школе, потому сразу понял: дело не обошлось без вмешательства некоего дымчато-серого, сейчас порядком потрепанного датского принца.

Выслушав поздравления и пожелания счастливой семейной жизни (новости на крыльях вороньей прессы и сорочьего радио разносятся быстро), Кошмар отправился на гауптвахту в трюм старой баржи, где отсидел неделю, выполняя ежедневный план по отлову мышей и крыс. А надо сказать, что ловить — куда ни шло, но есть крыс, он терпеть не мог. Кошмар со злостью думал, как всякие шакалы там наверху лопают сейчас выигранную им копченую колбасу, да еще за его же здоровье, в честь свадьбы. Но вскоре он оценил правильность своего выбора.

Когда дверь на волю открылась перед ним не через десять дней, а через неделю, Кошмар уже обрадовался, но не подал виду. Но когда на борту ржавой дырявой баржи его ждала Майя…

Она была еще более белой и красивой, чем кот запомнил ее. Кошмар забыл обо всем на свете и даже не удивился, узнав, что стараниями новых родственников ему сокращен срок службы, и он может хоть сегодня возвращаться домой, вместе со своей милой супругой.

Кошмар по-гусарски закатил в полку прощальный обед, а на следующий день молодые явились к госпоже Рыжей Дейзи — бабушке Кота Кошмара. И первые несколько лет прожили у нее, в доме на набережной не далеко от площади Святой Анны. Позже, они с Майей переехали на бульвар Андерсена, сняв комнату на чердаке, где сейчас и живут.

Конечно, они навещают родителей Майи в Роскилде, конечно живут вполне счастливо и, разумеется, у них были дети. Но дети вырастают так быстро, а знатные родственники так заботятся об их прекрасном образовании, что маленькие кошмарики вскоре попадают в лучшие закрытые частные школы, где из них настойчиво пытаются воспитать сверхблагородных котов и кошек.

Внешне это удается вполне. А в остальном, не надо даже чрезмерных усилий: порода берет свое…

глава 3, о том, как Кошмар страдал манией величия

Теща называла Кошмара "кошачьим бароном Мюнхгаузеном" за хвастовство и умение создавать почву для самых невероятных историй.

Кот обижался, ибо считал титул барона для себя слишком мелким. Не имея никакого, Кошмар всегда мечтал быть по меньшей мере маркизом.

На этой почве в семье бывали скандалы, а однажды Кошмар чуть серьезно не заболел.

После очередной поездки с семьей в Ледреборг, кот вернулся в подавленном состоянии. Он отвечал невпопад, целыми днями лежал на диване, уставившись в потолок, и ровным счетом ничего не делал.

Майю это злило и огорчало.

— Что ты разлегся, словно шах персидский? — спрашивала она.

— А почему бы мне им не быть? — лениво отвечал Кошмар. — Правда, почему мне не стать персидским шахом? Жен сколько хочешь, и все молчат…

— Ах ты, бездельник! — возмущалась Майя. — Чего захотел! Пойди лучше, устройся на работу. Чем мне прикажешь кормить семью? Слышишь, что я говорю, приблудный шах?!

— Глухих в роду нет! — отозвался Кошмар, не трогаясь с места.

Майя чрезвычайно обиделась. Еще бы, ведь это был камень, метко пущенный в ее дедушку, который был редким красавцем, белым, с ярко-голубыми глазами. Он был столь хорош, что в молодости собирался пойти на оперную сцену и даже поступал в консерваторию. Да только на экзаменах выяснилось, что он глухой.

Кошмар вообще не любил чванства своих знатных родственников и искал любой случай, чтобы доказать: чрезмерная забота о чистоте рода ведет к вырождению. Теща платила ему тем же, и во время последнего разговора нежно заметила:

— Скажите, я не ошибаюсь, имея смелость предположить, что в вас есть французская кровь?

— Наверняка, — ответил Кошмар. — Моя прабабка родилась в Париже.

— А! Значит, слухи о том, что ваша бабушка служила в молодости в каком-то портовом кабаке, а потом спуталась с матросами и приплыла на корабле в Данию, оказывается верны? Какая жалость, а мое сердце так долго отказывалось верить этому…

Кошмар обиделся не на шутку. Он ответил Агне Ледреборжской, своей милой теще какую-то дерзость, но не чувствовал себя отмщенным. Это и была причина его дурного настроения, после поездки к родственникам. А Майя своими упреками еще подливала масла в огонь.

Кот Кошмар впал в депрессию. Ему перестало нравиться его имя, которым он всегда прежде гордился. Кот отказывался ходить в магазин и покупать молоко для котят. Он считал это ниже своего достоинства, а это уже серьезно. Это повод для настоящего скандала. Который вскоре и состоялся.

Майя вздыбила шерсть на загривке и сверкнула на мужа левым, зеленым глазом. Это у нее означало сигнал к сражению.

Кошмар остался холоден к столь явной угрозе.

— Последний раз спрашиваю, — зашипела Майя, — пойдешь в магазин?

— Никогда! — твердо ответил кот.

— Кошмар, ты еще пожалеешь!

— Не смей называть меня какой-то плебейской кличкой.

— Ах, простите, ваше высочество, ах, извините! — едко ответила Майя. — Не соизволит ли ваше высочество сообщить, как же мне называть его?

— Я думаю над этим вопросом, — буркнул Кошмар.

Майя фыркнула:

— Да у тебя мания величия, котик.

— Почему бы и нет? Что, все могут воображать себя великими, а я не могу? Я тоже буду. Всё, хватит! Стану-ка, я, пожалуй, Наполеоном, или королем Кристианом I… Или нет, лучше принцем датским, тебе же такие нравятся!

— Прекрати молоть чушь, — строго сказала Майя.

— Ага! Сердишься, значит нравятся! Решено, я отныне — Принц Датский.

— Собачья кличка, — фыркнула жена.

— Извольте говорить почтительно, когда обращаетесь к Моему Высочеству. Я принц нервный, могу в пылу справедливого гнева не пощадить даже какую-то там кошку из Ледреборга.

— Ты окончательно свихнулся, Кошмар!

— Я — Принц Датский!

— Ну и убирайся в свое королевство! Подсказать адрес? Психиатрическая лечебница доктора Пеликана! Катись, катись, ваше высочество!

— А что ты думаешь, я останусь? Думаешь, буду и дальше терпеть общество столь вульгарной особы? Майка, можешь считать, мы никогда не встречались! Я найду себе кого-нибудь достойного моего нынешнего высокого положения.

— Все достойные тебя, давно ждут в психушке. Иди и ищи себе кого, хочешь, — гордо сказала Майя, стараясь не уронить честь своего ледреборгского флага.

А Кошмар не нашел ничего лучшего, как пойти в указанном ему направлении, искать единомышленников.

Клиника знаменитого психиатра доктора Пеликана находилась неподалеку от копенгагенского Зоопарка. Пока Кошмар добирался туда, в нем ни на миг не поколебалась уверенность в том, что именно он — наследник датского трона.

Доктор встретил кота очень доброжелательно. И, со вниманием, выслушал всю историю превращения Феликса Кристиана, сначала в Кошмара, а потом в Принца Датского.

— Ну-с, друг мой, — сказал Пеликан, — ваш случай весьма интересный. Не хотели бы вы немного пожить в нашем замечательном санатории. Это будет отдыхом для вашей нервной системы, вы просто немножко переутомились, а в целом ничего страшного.

— Как же, доктор, а мания величия?

— Что вы, что вы, никакой мании. Вы хотите быть датским принцем — пожалуйста. Это вполне здоровое желание.

— Нет, попрошу вас, — решительно возразил Кошмар. — У всех, понимаете, мания, а я уж и сойти с ума не могу? Мы живем в свободной стране, и свои права я ущемлять никому не позволю!

— Хорошо, хорошо, — сразу же согласился доктор. — Не угодно ли вашему высочеству осмотреть наш санаторий. У нас смежные территории с зоологическим садом, поэтому условия превосходные. Зелень, простор… Не считая небольшого забора, всем отдыхающим предоставлена полная свобода.

— Я думал, здесь всё по-другому, — признался Кошмар.

— Вполне распространенное заблуждение, — доктор мягко улыбнулся огромным клювом. — Нет, друг мой, то есть, ваше высочество. У меня частная клиника. Многие знаменитости проводят здесь некоторое время, чтобы дать схлынуть нервному стрессу, а он, как известно, лечится только доброжелательным покоем под квалифицированным присмотром. Вот и всё. Пройдемте, прошу вас.

В сопровождении доктора Пеликана его высочество датский принц осматривал свои новые владения.

На зеленой травке играли в гольф и покачивались, сидя в шезлонгах, скучающие миллионеры. Под зонтиком от солнца в тени загорала гигантская толстая черепаха. Внезапно по лужайке пронесся разноцветный вихрь, и молодой павлин с разгону, чуть не сбив доктора и кота, подлетел к черепахе. Он танцевал вокруг, распускал свой великолепный хвост, но черепаха не замечала его.

Когда павлин стал орать страстные признания в любви прямо ей на ухо, она плавно втянула голову в панцирь, и более не показывалась. Огорченный павлин потоптался вокруг, постучал клювом по панцирю — без толку. Тогда он неуклюже взлетел на ветку соседнего дерева и дико завопил. Его "песня" напоминала крик бешеного осла и охрипшего петуха одновременно.

— Будет дождь, — сказал кто-то из миллионеров.

— Да, — подтвердил другой. — Павлины кричат к перемене погоды.

Кошмар отметил, что пребывание в санатории явно идет всем на пользу, нервы у них чрезвычайно окрепли. Сам он, признаться, вздрогнул от неожиданности, услышав вопль бешеного павлина, а окружающие и ухом не повели.

— Не обращайте внимания, ваше высочество, — сказал доктор. — Это Ромео, сумасшедший павлин, он часто кричит, но совсем не буйный, просто у него такой голос.

— Ничего себе, — проговорил кот. — А что с ним такое?

— Выпил кислоты, пытаясь покончить с собой от неразделенной любви. Сам выжил, только голосовые связки слегка пострадали.

— А… Что, соляную кислоту выпил?

— Да нет, лимонную. Купил в кондитерской.

Кошмар покрутил лапой у виска:

— Он, что же, совсем… того?

— Да, совсем. Неизлечим, к сожалению. Что вы хотите, у него было трудное детство. — Доктор Пеликан рассказал: — Дело в том, что Ромео в раннем детстве бросили родители. Яйцо, из которого он вылупился, подбросили в террариум, и павлин вывелся среди черепах. А у некоторых несознательных видов не четко, так сказать, выражен инстинкт определения особи противоположного пола. Павлины этим часто страдают[2]. И Ромео, видите ли, решил, что он черепаха. И вследствие такого неправильного восприятия мира он влюбляется исключительно в черепах. А они, как вы сами видели, совершенно не отвечают ему взаимностью. Отсюда постоянный стресс, баланс на грани…

— Скажите, — с живейшим участием поинтересовался Кошмар, — а змей в том террариуме, где высидели этого павлина, не было, да?

— Нет, одни черепахи.

— Жаль, жаль… По крайней мере, влюбись он в змею, ваш Ромео не стал бы так долго мучиться.

— Почему, ваше высочество?

— Как же, черепахи живут триста лет, а со змеями летальный исход возможен гораздо скорее. Скажите доктор, а горло он сможет вылечить?

— О, да! Это вопрос времени.

— И каков же его настоящий голос?

— В два раза громче и немножко противнее.

— А…

Кошмар больше не задавал вопросов. Он только смотрел. Мысленно он дал себе клятву, что если останется здесь, то в ближайшее время совершит благородный поступок и прекратит мучения несчастного павлина, свернув ему при первой возможности шею.

"Не так уж весело быть Принцем Датским, — подумал Кошмар. — Но назад пути нет. Вперед, Цезарь!.."

Убедившись, что мысли у него с непривычки быстро заходят в тупик, Кошмар попросил познакомить его с Наполеоном, Андерсеном и кто там еще здесь гостит в нынешнем сезоне.

Ему представили сразу трех Андерсенов, двух коней Александра Македонского (причем один из них был пони), осла, возомнившего себя Валаамовой ослицей, и, пытавшегося постоянно произносить откровения белым стихом, нескольких гусей, — прямых потомков тех, что спасли Рим (один был даже очевидцем этих событий), и одну лисицу из басни, которая нежно заигрывала с павлином Ромео, умоляя отдать ей кусочек сыра, но Кошмар каким-то седьмым чувством понял, что она симулирует.

На Наполеонов и Буридановых ослов, почему-то был не сезон.

Представившись и сразу почувствовав друга в Чеширском Коте, Принц Датский продолжал знакомство с экзотической публикой санатория. Весь день он бродил по территории, слушал истории болезней своих новых друзей, а под вечер почувствовал, что устал и соскучился по семье.

Он довольно уже насмотрелся на сумасшедших. Видел петухов, возомнивших себя орлами и орлов, страдавших боязнью высоты. Видел обезьян, считавших себя людьми, — они цитировали наизусть Дарвина и вели себя совсем неприлично. Кошмар соскучился по трезвой логике своей Майи и готов был хоть сейчас бежать в магазин за чем только она ни попросит, но его никто ни о чем не просил. А когда Кошмар увидел крольчиху с большой хозяйственной сумкой, ему стало совсем грустно.

Крольчиха считала себя кенгуру и повсюду искала своего детеныша, чтобы посадить его в сумку. Но никого подходящего по размеру не находила.

— Вы не видели кенгуренка? — с отсутствующим видом спросила она у кота.

— Нет, не видел.

— А вы сами случайно не мой детеныш?

— Увы, нет.

— Пожалуйста, извините, — сказала крольчиха и побрела дальше.

Кот с ужасом посмотрел ей вслед.

— Какой ужас, просто кошмар, — тихо проговорил он.

Со стороны ограды будто послышались крики: "Кошмар!.. Кошмар!.."

"Надо же, какое эхо дает мое имя, — с гордостью и недоумением подумал кот. — Но… разве я больше не Принц Датский? Странно…"

— Кошма-ар! Где ты?

Нет, его явно кто-то зовет. Да это же… бабушка!

Подойдя к ограде, Кошмар действительно увидел там Рыжую Дейзи, свою бабушку по материнской линии. Впрочем, она была у него единственной, кот не мог ошибиться. Рядом с ней стояла Майя с маленькой дочкой и с грудными котятами-близнецами в коляске.

Кошмар не мог представить, что так обрадуется приходу родственников. Вместе с ними он вскоре попрощался с доктором Пеликаном, сказав, что одного дня для снятия стресса ему оказалось вполне достаточно.

— Если будут какие-либо проблемы, заходите еще, — любезно пригласил доктор.

— Непременно, — вместо мужа ответила Майя. — Мне кажется, Кошмарику такая смена обстановки на пользу. Так что, если еще раз…

— Мяу, — укоризненно сказал Кошмар.

— Хорошо, дорогой, поговорим дома.

Вечер прошел на редкость тихо и мирно. Рыжая Дейзи, смеясь, рассказывала пикантные истории времен своей бурной молодости, а Кошмар — забавные случаи из жизни сумасшедших.

Особенно он сожалел, что так и не укоротил век павлину Ромео, а значит, тот благополучно проживет триста лет, охотясь за черепахами, и каждый раз на перемену погоды будет орать дурным голосом, если его, конечно, не съест лиса.

Майя призналась, что всегда мечтала работать в ночном кабаре певицей, а Дейзи сказала, что всегда мечтала о такой невестке, как Майя. Кстати, вместе с ней на корабле плыла одна блондиночка-шведка, говорила, что к родственникам в Ледреборг, да ей не особенно верили…

В общем, вечер прошел как нельзя более приятно. Дети были милы и послушны, ужин вкуснейший, и всё радовало своей домашней теплотой и уютом.

Наутро, Кот Кошмар проснулся поздно, и улыбающаяся Майя с завтраком уже ждали его.

— Хорошо быть дома… — сладко потянувшись, мурлыкнул кот.

— Кошмарик…

— Да, моя кошечка?

— Ага, ты, я вижу, совсем здоров. Тогда будь добр, сходи в магазин за сметаной.

— Сейчас?!!

— После завтрака. Если ваше высочество, конечно, не против…

— Ладно уж, встаю, иду…

глава 4 История с мышеловкой

Вы, конечно, знаете кошмарную историю с мышеловкой.

Как, вы не знаете истории с мышеловкой? Ведь это же одна из самых известных и скандальных историй Кота Кошмара.

А знаете ли вы Лауру Петерсен? Да как же вы не знаете эту почтенную даму! Ведь без нее не было бы никакой истории с мышеловкой. Придется вам все рассказать.

Конечно, весь Копенгаген знал, что случилось с фру Петерсен, но только узкому кругу избранных было известно, что же случилось на самом деле. Если хотите примкнуть к этому кругу, слушайте…

Лаура Петерсен — почтенная, не слишком полная и не совсем пожилая дама — работала счетоводом в банке. Вот, вы сразу подумали, что ее ограбили, а ведь это совсем неверно. Но сама фру Петерсен так же, как очень многие почтенные граждане, была уверена, будто все воры только и думают, как ограбить ее банк. И вот эта почтенная дама стала жертвой шайки бездельников, под предводительством Кота Кошмара.

Не подумайте только, будто Кошмар задумал ограбить банк, нет! Если бы фру Петерсен работала в аптеке на углу и имела неограниченный доступ к ящикам с валерьянкой, тогда дело другое. Но в этот раз от разбойного нападения шайка получила только моральное удовлетворение. Хотя и это немало.

Дело в том, что Лаура Петерсен была как раз тем человеком, которого дружно и с одинаковой силой ненавидели кошки, мышки и карманные воришки. И притом, Лаура Петерсен, хотя и была похожа на учительницу математики, не сделала, кажется, ничего, дабы заслужить такое к себе отношение. Причиной, судите сами насколько весомой, послужило то, что панически боясь грабителей и карманных воров, Лаура Петерсен носила в своей дамской сумочке заряженную… мышеловку. И все знали об этом. Более того, открывая сумку, фру Петерсен за веревочку аккуратно доставала мышеловку и ни разу сама в нее не попалась!

Карманным ворам этот факт внушал панический ужас. Мышам, крысам, а также котам и кошкам было просто обидно.

— Мышеловки ставятся на людей! О времена, о нравы! — сказал Бранко — один из братьев-шакалов "кошмарной" банды.

— Да. И это еще культурная женщина. Образованная, — вздохнул серый Шкет, облезлый кот, бродивший сам по себе, если его дружки были заняты. — Предводитель, не кажется ли тебе, что это наглость?

— В высшей степени наглость, — уточнил заместитель начальника рыжий бесхвостый кот. — Не пора ли нам действовать, а?

Поскольку все вопросы обращены были к нему, как к предводителю банды, Кошмар изящно потянулся и выпустил когти на лапе.

— По-моему, господа, пора ее проучить, — лениво ответил он. — Каждый день Лаура Петерсен проходит со своей скрытой от честных глаз мышеловкой по нашей улице. Своим присутствием в дамской сумочке сей "прэдмет" оскорбляет нашу честь, господа. И честь всех мышей в городе. А допускаете ли вы, что можно есть обесчещенных мышей и самим остаться незапятнанным?

— То, что ты сказал, очень сложно, босс, — заметил не любивший долгих фраз Шкет. — Но это в точку. Надо проучить тетку Лауру, да вот как это сделать?

— Дело хитрое, — протянул Бесхвостый.

Кошмар театрально выдерживал паузу.

— У меня есть план, — наконец небрежно сказал он. — Но план не прост. Он требует одного жеста с нашей стороны, на который вы, боюсь, не согласитесь.

— Сдается мне, ты предлагаешь пойти на мировую с мышами, — предположил один из шакалов.

Кошмар кивнул.

— На время. Для осуществления моего плана необходима живая мышь.

Коты и шакалы поворчали немножко, но единогласно приняли предложение атамана. Общую мысль выразил Шкет:

— А чего, всё одно делать нечего. И мышей это дело касается больше нас. Пусть помогут.

— Раз возражений нет, можно начинать действовать, — постановил Кот Кошмар. — Бранко, ты, кажется, говорил, что знаешь, где есть подходящие мыши?

Поскольку всех троих братьев-шакалов звали Бранко, а обращался Кошмар к Бранко-среднему, тот и ответил:

— Знаю, конечно. Тут без профессора не обойтись.

— Профессор?

— Профессор Ратт, — пояснил Бранко.

— Это тот старый крыс, что тренирует крысят и мышей? "Школа выживания", что ли?

— Он самый.

— Так я его знаю! Бесхвостый, помнишь, он у нас в армии читал лекции по противокрысинной обороне.

— Угу, помню, помню. Профессор — серьезный крыс и сотрудничает с кошками. Иногда.

— Решено, — объявил Кот Кошмар. — Немедленно чешем к профессору. Только не всей оравой. Ты, Шкет, и двое Бранко — занять пост на бульваре. Не пропустите момента, когда фру Лаура будет возвращаться домой. Отвлеките ее, а там и мы вступим в игру.

— Будет сделано, предводитель!

Кошмар с Бранко-средним помчались на набережную.

Профессор держал свою школу в одной из подворотен над каналом Святого Юргена. Опросив мелкую кошачью шпану, шакал и кот быстро нашли нужный им адрес и уже через двадцать минут после того, как расстались с шайкой, скреблись в дверь "Школы выживания профессора Ратта".

Им открыла молоденькая мышка в костюме для каратэ:

— Здравствуйте.

— Привет. Могли бы мы видеть профессора?

— По личному вопросу? — кокетливо спросила мышь.

— Нет, — отрезал Кошмар. — Дело государственной важности!

Малявка испуганно пискнула и пропустила хищников в спортивный зал, где сейчас проходили занятия школы.

Десятка два мышей и молодых крыс лазили по шведским стенкам, раскачивались вниз головой на трапециях, держась только хвостом, несколько пар боролись на ковре. В центре зала на низкой скамеечке сидел седой толстый крыс в очках и потрепанном спортивном кимоно. Это был сам профессор Ратт.

— Привет, профессор! — поздоровался Бранко. — Как жизнь, как здоровье?

— Все неплохо, но не лучше других, — скромно ответил Профессор. — Что занесло уважаемых господ в мою мирную обитель?

— Дело, касающееся нашей чести, — ответил Бранко. — Слышал ли ты о возмутительном поведении Лауры Петерсен?

— Женщины с мышеловкой? Кто же о ней не слышал. Дети мои, — обратился профессор к ученикам, — вы слышали о Лауре Петерсен?

Мыши и крысята подняли такой невероятный гвалт, что гости заткнули лапами уши. Профессор только пошевелил седыми усами.

— Значит ли этот мышиный концерт, ваше согласие помочь нам? — кисло спросил Кошмар.

— Помочь в благородном деле — наш долг.

— А наказать Лауру Петерсен — несомненно благородное дело, — подытожил Бранко. — Профессор, нам нужен один из твоих камикадзе, молоденький и сообразительный. Я правильно говорю, Кошмар?

— Совершенно верно, — подтвердил кот. — Мне нужна мышь на сегодняшний вечер. Мы хорошо заплатим этому мышонку. Гарантируем кусок сыра грамм в двести. Идет?

— Сперва я должен узнать ваш план, господа, а уж потом…

— Профессор, все очень просто. Женщина носит в сумочке мышеловку. У нее, что же, в сумке мыши живут? Нет, она ставит ее на людей! Дабы отучить ее от подобной дурной привычки, надо подбросить ей в сумку мышь.

— Мда… — мудро протянул профессор Ратт. — Но не думаете ли вы, господа, что Лаура Петерсен не носит в своей мышеловке сыр. Будет подозрительно, если мышь заберется в сумку. Что ей там делать? Это ведь нелогично.

— А не думаете ли вы, профессор, что женщины, напрочь лишены чувства логики?

— Признаться, думаю.

— Потому, ей не покажется странной странность, а напротив, ее может удивить самая простая вещь.

— Например, мышь! — победно закончил Бранко, восхищаясь железной логикой своих ученых друзей.

Профессор почесал лапкой за ухом.

— Знаете, что я думаю. А ведь живая мышь в мышеловке способна потрясти женщину еще больше, а? — он обвел глазами всех окружающих. Минуту стояла тишина, потом хор писклявых голосов в едином порыве закричал, что профессор — гений.

— Неужели, кто-нибудь из ваших мышат способен добровольно захлопнуться в мышеловке и при этом остаться живым? — недоверчиво спросил Кот Кошмар. — Я уважаю ваш стиль, профессор, но в мышеловках такая пружина…

— Нет ничего невозможного, — с достоинством ответил профессор Ратт. — Один молодой мышонок может себе позволить и не такое удовольствие для благородного дела. Если не ошибаюсь, вам нужен Трюкач. Его нет сейчас на занятиях, но я пошлю за ним, — профессор подал знак маленькой мышке, и она тут же исчезла, просочившись в какую-то щель. — Все свободны, дети мои…

Оставшись наедине с гостями, профессор Ратт пояснил:

— Нечего молодым знать профессиональные тайны. Но вам, господа, я скажу. Можете быть уверены в моем мышонке. У Трюкача от рождения парализован хвост. Защемлен каким-то позвонком нерв. Он сам говорит, что чувствует свой хвост на четверть дюйма, не больше, а, как вы вскоре сможете убедиться, хвост у него добрых три дюйма. Так что мышеловки ему с этой стороны не страшны. Он вам сыграет любую роль, не хуже профессионального каскадера. Но, понимаете, мои младшие мышки верят в самогипноз, в концентрацию внутренних сил…

— Не о чем говорить, профессор. Тайна будет соблюдена. Мы уж отблагодарим вашего супермыша. О, вот, кстати, и он.

Перед взрослыми остановился маленький бурый мышонок с черной полосой вдоль спинки. Посмотрел бусинками-глазками вверх и нагло пошевелил хвостом.

— А как же…? — переспросил Бранко.

Профессор Ратт улыбнулся:

— Самовнушение, детки мои, самовнушение… — Дотянувшись до уха шакала, он прошептал: — Я же говорил, — он чувствует свой хвост в основании и может им двигать, хотя и с трудом. Производит впечатление?

— Да… товар хорош, — заметил Кошмар. И обратился к мышонку: — Ну, как, малыш, мамочка разрешила тебе пойти с нами?

— Вот еще, стану я спрашивать! — ответил Трюкач. И заморгал глазками: — А большой кусок сыра дадите?

— В долгу не останемся.

— Значит, договорились. Пошли, а то фру Петерсен слиняет от нас.

— Однако, ты выражаешься. И знаешь слишком много для своего размера, — заметил Кошмар. — Ладно, пойдем. Садись дяде Бранко на спину и держись крепче.

— Не бойтесь, не упаду. Поехали!..

Когда Кошмар и Бранко с мышонком появились на месте сбора, было как раз самое время. Бесхвостый вылетел им навстречу, спеша сообщить, что объект "Лаура Петерсен" вышел из здания банка и направляется вдоль по бульвару Андерсена в сторону их компании.

Банда заняла боевые позиции.

— Знаете, что? — возбужденно пролаял Бранко-младший. — Здорово было бы, если б она достала свой кошелек прямо на улице, а Трюкач был бы там! Жаль, нельзя это сделать.

— Почему же, — мурлыкнул Кошмар, — вполне можно устроить. Напротив нас — магазин, в магазине — рыбка… Ну-ка, кто из вас, ребята, обладает способностью потрясать сердца в роли бедной сиротки? Шкет, может, рискнешь?

— Куда ему! — возразил Бранко-старший. — Глянь, какая морда откормленная. Недельку поголодать, тогда бы…

— Много ты понимаешь! — одернул его средний брат. — Женщины, они напрочь лишены логики, так и профессор сказал. Потому если у кого и есть шанс получить с фру Лауры бесплатную рыбку, так это у предводителя.

— Верно, Кошмар, — поддержали друзья. — Покорение женских сердец — сугубо твоя стихия. Вперед!

Пожелав предводителю удачи и выпустив Трюкача, вся компания спряталась за углом магазина. Мышонка не было видно, но они знали: как только появится фру Лаура, Трюкач с подоконника магазина незаметно переберется на ее плащ и проникнет в сумку. Кошмар же, от нетерпения помахивая хвостом, сидел прямо на дороге, отвлекая внимание женщины на себя.

Лаура Петерсен вышла на финишную прямую. Возле продуктового магазинчика она увидела здоровенного черно-белого красавца-кота, пожиравшего ее глазами.

— Бедная киска! — сказала Лаура Петерсен. — Ты голодный, маленький бедный котеночек. Подожди, я тебе что-нибудь принесу.

При этих ее словах из-за угла донесся собачий и кошачий смех и высунулись любопытные усатые морды бандитов. Из сумки послышался довольно громкий щелчок, но фру Лаура ничегошеньки не заметила. Церемониальным шагом достойной женщины собравшейся сделать доброе дело она вошла в магазин. Хихикающая банда окружила своего предводителя. Сквозь стеклянную дверь они наблюдали, как Лаура Петерсен подошла к прилавку и взяла в руки сумочку. Кошмар оставался невозмутим.

— Теперь вступают скрипки, — негромко мурлыкнул он.

Практически в тот же миг раздался отчаянно-дикий визг Лауры Петерсен. На определенной ноте вопль подхватила продавщица, строго в унисон. Слышны их рулады были далеко за пределами магазина, но зрелище, представленное там было по сути своей уникально. Его, увы, смогли увидеть и оценить, всего только человек двести, сбежавшиеся на крик. В том числе и начальство банка, где работала Лаура Петерсен, и все не успевшие далеко уйти посетители.

Они увидели, как почтенная фру стоит у прилавка и держит в одной руке сумочку, а в другой мышеловку с захлопнувшейся пружиной. В мышеловке зажат хвост, а на хвостике вниз головой висит крошечная мышь. Да, висит мышь и держит в зубах изгрызенную банкноту в сто крон!

Трюкач жевал банкноту с олимпийским спокойствием, в то время как над головой у него не смолкал визг Лауры Петерсен. Коты и шакалы умирали от смеха, да и люди не оставались в долгу за бесподобное зрелище.

— На такую приманку и я бы попался! — говорили мужчины в толпе, отнюдь не спеша на помощь погибающей фру. — Ишь, как грызет, надо бы мыша отпустить. Умница мышь!

В конце концов, нашелся кто-то добрый и смелый, вошел в магазин и с трудом забрал из рук Лауры Петерсен мышеловку. Визг моментально смолк. Через пару секунд мышеловка вновь была торжественно вручена хозяйке, а Трюкач выкатился из магазина прямо в объятья Кота Кошмара.

История со времен Эдемского Сада не знала такого примера восторженной любви между шакалами, котами и мышью. Трюкача носили на руках и на спинах все дворовые коты Копенгагена, домой к маме он явился лишь поздно ночью, но принес такой внушительный кусок сыра (вернее, ему принесли. Мышонку не давали и пальцем пошевелить), что был тут же прощен. Тем более, восхищенная молва уже известила родителей Трюкача о том, что их сын стал сегодня героем дня, городской знаменитостью и отныне его эпический подвиг войдет в историю. В этом не сомневался никто.

Коты, мышки и карманные воришки в этот день повеселились на славу. В городе никто никогда больше не слышал, чтобы Лаура Петерсен или какая другая чересчур мнительная фру, носила в сумочке мышеловки, а большая часть мышиных и крысиных мамаш Копенгагена уверовала в пользу самовнушения и стремилась устроить своих отпрысков не в какой-то престижный лицей, а, исключительно, в "Школу выживания профессора Ратта". Так что учеников у последнего стало хоть отбавляй и денег — множество.

На что, собственно, со свойственной ему проницательностью, профессор Ратт и рассчитывал…

глава 5, повествующая о сенсационном ограблении аптеки

"Дело об ограблении аптеки" — как упорно продолжают называть это мелкое хулиганство в полиции, никогда не было вершиной творчества Кота Кошмара и его верных друзей, но поскольку оно привело к некоторым весьма необычным последствиям, стоит рассказать вам об этой истории.

Честно говоря, произошло все случайно, без предварительного сговора. Нечего говорить, что взвод полицейских бульдогов, которым было поручено расследование, пытались придать мелкому делу размах подлинной сенсации. Но в сенсацию не поверили даже домашние гуси из пригорода, не говоря о сороках. Это лишь обострило конфликт между прессой, полицией и Котом Кошмаром, которого никогда не любили полицейские служебные собаки.

Одним теплым весенним днем, когда ничем серьезным заниматься, конечно, не хочется, Шкет принес банде своих друзей известие, что в порту на главном канале стоит баржа с грузом пряностей и лекарств.

Не такая уж невидаль, но на кошачье-шакалью банду сразу снизошло оживление, только они услышали эту весть.

— Баржа разгружается? — спросил Кошмар деловым тоном, как положено предводителю, у которого есть идея.

— Да, сейчас начали разгружать.

— Долго провозятся?

— Нет, им еще сегодня надо уйти в Мальмё или в Осло, не разобрал я. Спешил к вам, сообщить.

Кот Кошмар погрузился в глубокие размышления. Все они сводились к тому, что в такой чудный день неплохо бы прогуляться по крышам, выпить чего-нибудь вкусненького, сбить пару цветочных горшков с подоконников честных граждан, короче — повеселиться. Но чтобы придти к вечеру в нужной форме, выпить надо прямо сейчас. А нечего.

— Баржа, говоришь, — лениво протянул шакал Бранко-младший. — Какая нам польза от этих лекарств?

— Может, какая-нибудь и есть польза, — загадочно облизывая усы, отвечал Шкет.

Опасаясь, что подчиненные раньше него выскажут вслух заветную мысль, Кот Кошмар поспешил взять объяснение в свои лапы.

— Шакалам это трудно понять, — небрежно сказал он Бранко. — А любой кот сразу учуял бы, в чем тут дело.

— Аптека получит новую порцию валерьянки! — рявкнул Бесхвостый, ужасаясь тупости братьев-шакалов.

Кошмар неприязненно посмотрел на своего заместителя.

— Молодец, сообразительный мальчик. Я именно это собирался сказать. Только не надо орать, словно тебе хвост прищемили.

Бесхвостый обиженно сник. Он всегда утверждал, что принадлежит к редкой породе мэнских бесхвостых кошек, хотя все знали: хвост ему в раннем детстве прищемили дверью колбасной лавки, потому он и стал в два раза короче, чем полагается честным котам.

— Итак, — начальственным тоном продолжал Кот Кошмар. — Новый запас валерьянки надо изъять из аптеки и поместить в наш фонд. Я выражаюсь ясно для всех?

— Так себе, — ответил Шкет, почесывая за ухом. — Я не понял, мы ее… куда поместим?

— Разделим на троих и вылакаем до капли, дурья башка! — раздраженно пояснил Бесхвостый.

— Так бы и говорили. Я уж подумал, будем делиться с кем-то.

— Вы собираетесь увести весь запас? — поинтересовались шакалы.

Кошмар немного подумал.

— Весь! Так будет проще. Не бегать же в аптеку сто раз.

— Можно подумать, у нас рецепт есть на каждый пузырек, — поддакнул Бесхвостый. — Налететь разом и…

— Ага, — кивнул Бранко-средний. — Вас там как раз встретят: "Добро пожаловать, господа, не желаете ли чего-нибудь выпить…" Как вы собираетесь доставать валерьянку?

— Придумаем, — ответил Кошмар. — Мы в армии и не такое устраивали. Бесхвостый, помнишь?

— Такое разве забудешь, — ответил кот. — Давай сделаем так…

И Бесхвостый предложил простой, но недалекий от гениальности план.

А тем временем разгрузка баржи закончилась, и хозяин аптеки вместе со своим помощником принимал товар — ящики с лекарствами. Настойка валерьяны в больших пузырьках темного стекла занимала два полных ящика. Вместе с другими, их по описи принимали и сносили на склад.

Надо сказать, дверь на помещении склада была толстая, прочная, обитая железом. Казалось, котам нипочем не пробраться туда, но Кошмар неоднократно посещал аптечный магазин изнутри и знал, что склад соединен коридорчиком с основным помещением, и дверь туда вряд ли будет закрыта, пока идет прием новых лекарств. Люди ходят туда-сюда и им совершенно некогда думать о своей безопасности. А "кошмарная" банда не дремлет…

Вот в чем состоял план налетчиков в действии.

Дверь аптеки была закрыта замком и табличкой "Переучёт". Но, как оказалось, для котов это отнюдь не преграда. На козырьке аптеки расселись стрижи и несколько ощипанных воробьев. Они наблюдали, как перед стеклянной витриной взад-вперед прохаживался рыжий бесхвостый кот.

Этот уличный бандит был воробьям хорошо известен, потому пташки весело защебетали, завидев на другом конце бульвара мальчишку со школьной сумкой. Направлялся мальчишка сюда и, несомненно, в тот теплый день ему некуда было спешить.

"Какой же нормальный мальчишка не остановится на полсекунды, чтобы запустить камнем в кота, да еще рыжего и к тому же бесхвостого? Обязан остановиться!" — хором подумали воробьи.

Мальчик подумал так же. И остановился, изучающе поглядывая на кота.

Бесхвостый продолжал с наглым видом фланировать перед витриной. Даже кончик его куцего хвоста выражал презрение к нехорошим мальчикам прогуливающим уроки, что ж говорить о морде. Весь его вид провоцировал на преступление, и мальчишка, что судить его, не устоял.

Камень свистнул и с резким стеклянным звяканьем вгрызся в витрину. Тут же из-за угла вылетели три худые желтые дворняги и с несобачьим тявканьем окружили преступника.

Мальчишке и пострадавшим аптекарям было не до того, чтобы отличать собак от шакалов. Они моментально вылетели на улицу, и всё завертелось в едином клубке, где перемежалась ругань и собачий лай.

А тройка котов, мило разыгравших весь этот сценарий, прошмыгнули в открытую дверь (впрочем, Бесхвостый успел первым и прыгнул сквозь дырку в витрине). Ящик с валерьянкой опытными десантниками был обнаружен немедленно, и также незамедлительно опрокинут с небольшой высоты на пол.

Чуткое ухо аптекарей не уловило с улицы звона разбитых бутылок, а когда они соизволили вернуться в свой магазин, на полу уже разлилось валерьяновое темное море и катались в невменяемом состоянии три пьяных кота.

Хозяин аптеки схватился за голову, послал помощника закрыть дверь и вызвать полицию.

— Какие убытки! — трагически восклицал он. — Налет, ограбление! Караул!!

Последнее восклицание относилось к тому, что на пороге склада возникла еще дюжина взъерошенных разномастных котов с абсолютно трезвыми, но уже безумными глазами, горящими от зависти и неутоленной жажды.

— Присоединяйтесь!.. — пьяно мурлыкнул Кошмар. — Еще немножко осталось…

Аптекарь пытался отшвыривать одурманенных котов ногами, но вскоре понял, что эта мера несостоятельна. Коты возвращались, словно притянутые мягким магнитом, и сами становились мягкими и упругими. Отогнать их от валерьяновой лужи было делом сверх человеческих сил.

Когда прибыла полиция, сержант увидел, что магазин взят в осаду, а хозяин аптеки и его бедный помощник выступают в роли защитников крепостных стен, пытаясь не допустить неприятеля в родной город. Дыра в стекле была закрыта бумажным мешком и заклеена полосами лейкопластыря. Осажденные открыли дверь полицейским, вернее, чуть-чуть приоткрыли…

И что тогда началось!..

Полицейский наряд сбили с ног, собак смели, и лавина котов бросилась на приступ аптеки.

Их потом еще долго отлавливали хозяева и полиция. Страховая компания никак не могла придумать: оформить этот случай как ограбление или как стихийное бедствие?..

Сороки, ласточки, воробьи и другие представители прессы долго трещали об этом происшествии на всех углах и деревьях. Но позор, выпавший на долю полицейских собак, не мог сравниться ни с чем. Ни одному псу полицейского управления целый месяц не давали высунуть и носа на улицу. Их поднимали на смех птицы, кошки, даже всякая хвостатая мелочь вплоть до ящериц и мышей.

Но особенно старались шакалы. В конце концов, полиция устроила на них облаву, и многие решили на время покинуть город под предлогом летних каникул.

Кошмару порядком досталось от жены дома за эту выходку, зато пресса превозносила его до небес. Полицейские грозились выселить Кошмара из города, и когда лай оскорбленных собак дошел до самого господина мэра, Кошмар предпочел сыграть отступного.

Потребовав прекращения репрессий против котов и шакалов, он принародно пообещал в обмен на это вступить в общество трезвости.

Но это уже совсем другая история…

глава 6, о том, как Кошмар вступал в общество трезвости

Господин мэр был человеком слова. Потребовав с возмутителя спокойствия какого-либо обещания, он не останавливался, пока не добьется его исполнения.

Поэтому, мэр послал курьера в ближайшее зоологическое общество трезвости и приказал вызвать на следующее заседание Кота Кошмара. А если не придет — вызвать повесткой. Если же кот снова не явится, ему грозит тюремное заключение сроком на пять дней.

Курьером в мэрии служил один шустрый гусь, который не замедлил исполнить приказ. И в тот же вечер Кошмар, лёжа на диване, читал вслух приглашение, написанное на бланке с изображением зеленого змия, выползающего из бутылки и дружелюбно скалившего страшные ядовитые зубы.

— "…Особенный вред наносит алкоголь семьям, где есть дети"… Так-с, это ясно… Майка, а вот про тебя: "Пьянство легко может разрушить счастливый брак и лишить гражданина его здоровой любящей семьи, заменив ее призраком сиюминутного удовольствия…" Ладно, дальше всё в том же духе… Ага! "…Приглашаем вас на еженедельное заседание нашего общества, которое состоится в субботу в клубе "Непьющий заяц" в 11 ноль-ноль утра. Явка обязательна. Подпись — "Председатель Сова"… Хм, я думал там председательствует Мартовский Заяц… Да, еще постскриптум: "По окончании состоится лекция на тему "Трезвость — норма жизни"… Бред собачий!

Майя мыла посуду после обеда и слушала мужа молча. Дождавшись окончательной резолюции, она ровно сказала:

— Ты, разумеется, не пойдешь.

— Разумеется, пойду! — раздраженно ответил Кошмар. — Мне не хватало ходоков из полиции. И потом, я дал слово.

— Я была уверена, ты пошутил.

Кот засмеялся. Не особенно весело, но обещающе.

— Какие тут шутки? Мы же не хотим выкатиться из города. Мне надо закрыть пасть полиции и общественной морали. Срок моего обязательства — полгода, и я протяну эти полгода без доносов в полицию. А там, видно будет. В долгу не останусь.

— Ох, не нравишься ты мне, Кошмарик, — озабоченно вздохнула Майя.

— А что сделать, чтобы понравился?

Майя присела рядом с ним на диван. Пощекотала его белые усы своей лапкой.

— Расскажи мне всю правду. Что ты задумал?

— Ничего. Так, решил исправиться.

— Не верю, — мурлыкнула кошка. — Ты, слава Богу, неисправим.

— Плохо ты меня знаешь, Майка, — вздохнул Кошмар. — А они, эти непьющие верблюды и вовсе не знают, с кем им предстоит иметь дело.

— Я-то тебя наизусть знаю, — уверенно сказала жена. — А насчет верблюдов, ты прав…

В субботу ровно в половине одиннадцатого Кот Кошмар вышел из дому и отправился на заседание клуба. Майя ждала его дома. Она приготовила обед и мысленно посмеивалась, представляя в каком состоянии вернется Кошмар после трехчасового заседания общества трезвости.

Обед остыл… Майя накормила детей, еще через час поела сама… Приготовила ужин… Наконец младший сын сообщил, что видел в окно — папа идет!

Муж явился, очень сдержанно поприветствовал жену и детей и, как ни в чем не бывало, попросил ужин. Майка давно не видела подобной демонстрации благопристойного поведения у Кошмара.

— Почему так поздно? — осторожно спросила она.

— Дело в том, дорогая, что после общей беседы была лекция. Я решил послушать и остался.

— На лекции?

— Ну да, "Трезвость — норма жизни". Потрясающей глубины тема! Я просто…

— Только не пересказывай мне дословно, — поспешно попросила Майя. — Я уже все поняла.

— Нет, дорогая, это я многое понял и осознал за сегодняшний день, — смиренно ответил Кошмар. — Я порвал со своим прошлым и хочу начать новую жизнь. Поверь, не пройдет и месяца, как ты совершенно не узнаешь меня.

— И дня достаточно! Я тебя уже совершенно не узнаю`, — горестно сказала Майя.

Кошмар проникновенно поблагодарил за ужин и улегся на свой диван. Развернул брошюрку общества трезвости и стал увлеченно читать. Его жена презрительно фыркнула и вышла из комнаты.

Через полчаса украдкой заглянув в замочную скважину, Майя была совершенно уверена, что увидит другую картину, но Кошмар все так же внимательно читал книжку. Майя недоуменно пожала плечами и пошла укладывать детей спать.

Всю неделю до следующего заседания в клубе "Непьющий заяц", Кошмар ходил тихим и вежливым. Он раскланивался на улице со знакомыми, которых раньше терпеть не мог и любезно обменивался с ними светскими фразами. Он сам изъявил желание съездить в Роскилде к родственникам жены, принес свои извинения теще за все прежние свои роковые ошибки и был приторно любезен с тестем.

В среду Кошмар принес домой продукты и сказал, что в обществе трезвости существует касса взаимопомощи для новообращенных (так и сказал!), и теперь он еженедельно будет получать паёк.

— Это необходимо, дабы окончательно решивших порвать с пьянством членов клуба не сбила с пути истинного нужда, — с пафосом пояснил он Майе.

Кошка дернула хвостом:

— Тебе, положим, это нужно только затем, чтобы и дальше лодырничать!

В глазах Кошмара мелькнула слеза оскорбленной невинности:

— О, как ты несправедлива, жена моя. Мне обещали, мне помогут устроиться на работу, причем скорей, чем ты думаешь.

Майя махнула на него лапой:

— Да я уже ничего не думаю. Делай, что хочешь.

— Нет, не надо такого безразличия к страждущим. Мы в клубе считаем, что поддержка близких, семьи — решающий фактор в борьбе за возвращение в общество полноценного здорового гражданина. Ты должна помогать мне, вдохнуть в меня веру в лучшее.

— Кошмар!

— Что? Не сердись, дорогая. Я знаю, как тебе тяжело со мной и всеми силами постараюсь исправиться.

Майя нервно ходила из угла в угол. Ее хвост дергался, выдавая волнение.

— Я уже ничего не понимаю, — бормотала кошка. — Ты говоришь, что лечишься, а, по-моему, ты заболел. Ты снова сходишь с ума! Или нет, может, это я сошла с ума? Мрр! Бред собачий!

— Такие выражения оскорбляют твою красоту, любимая. Будь добра, не говори более этих слов, — умоляюще попросил Кошмар.

Майя взвыла. Ее крайне раздражали перемены, произошедшие за короткий срок в муже, и особенно его новый пасторский тон.

На следующее заседание клуба Кошмар отправился на полчаса раньше и с черным портфелем, как у чиновника. Вернулся он еще позже, чем в первый раз.

— Снова лекция? — осведомилась Майя без особого интереса.

— Нет, сегодня другое. Я выступил с речью перед членами клуба, говорил об их благотворном влиянии на мою жизнь, вносил предложения о расширении нашего общества.

Предложил собираться два раза в неделю, — это приняли единогласно.

Потом я затронул вопрос о популяризации идей трезвости в широких социальных слоях… К сожалению, как мало, катастрофически мало уделяется еще в нашем городе внимания этому важнейшему вопросу. Мы обсуждали проект петиции, которую я предложил подать в мэрию, и немножечко задержались. Надеюсь, ты не сердишься, моя дорогая?

Майя стоически промолчала и подала коту ужин.

Перед сном Кот Кошмар пожелал детям спокойной ночи и сказал жене:

— Приготовь завтра что-нибудь вкусненькое, дорогая. У нас будут гости к обеду.

— Кто же? — ледяным тоном спросила Майя. — Все члены твоего клуба?

— Ты умница у меня, — нежно ответил Кошмар. — Не все, конечно, я пригласил только членов правления. Будет профессор Сова, доцент Жаба, парочка академиков и одна миленькая пожилая зайчиха — наша старейшина-активистка. Ты уж не обижай ее.

— Как я могу! — саркастически возмутилась Майя. — Твои друзья — мои друзья! Только развлекать будешь их за обедом сам. У меня не то настроение для светской беседы.

Воскресенье для Майки было совершенно испорчено. Активистка Зайчиха окончательно ее доконала, сказав вместо благодарности:

— Ах, милочка, все было чудесно. Вам непременно надо посетить наши собрания, вы просто прелесть! Нашему обществу как раз нужны подобные кадры.

Майя сдавленно зашипела. Но, пересилив себя, смогла мило попрощаться с гостями. И даже проговорила: "Приходите еще". Но уж очень неразборчиво проговорила. Она надеялась, что никто не расслышит.

Перемены в поведении Кошмара заметил весь город. Соседи стали даже называть его "господином Феликсом Кристианом", и он откликался с любезнейшей миной. Слыша это, Майя приходила в отчаяние.

Однажды, лёжа на диване и просматривая новые рекламные проспекты общества трезвости, созданные при его участии, Кошмар спросил:

— Ты не хотела бы оказать нашему обществу посильную бескорыстную помощь, моя дорогая?

— Печь пирожки для голодающих трезвенников?

— Нет, раздавать вот эти проспекты и наши брошюрки. Нести, так сказать, идею в широкие массы. У тебя ведь много подруг с неблагополучными семьями. Мужья пьют… Ты сделаешь доброе дело.

— А расклеивать листовки с воззваниями и писать по ночам на заборах "Трезвость — норма жизни каждого честного гражданина!" — ты меня пока не зовешь? — иронично спросила Майя.

Кошмар смиренно вздохнул (появилась у него в последнее время такая привычка: молча, тяжко вздыхать) и сказал:

— Это пока ни к чему, для такой пропаганды есть свои кадры.

— Выражайся нормально!! Не на собрании!

Кошмар снова вздохнул.

Майя не могла успокоиться еще долго.

— Почему бы тебе не вытащить из "гибельной трясины", как ты говоришь, своих бывших дружков? — спрашивала она. — Раздавал бы им рекламные брошюрки и делал доброе дело! А меня не впутывай в стадо своих непьющих верблюдов! Я — кошка! И не желаю участвовать в этой коллективной демонстрации мартовских зайцев даже вместе с тобой!

Кошмар вздохнул с глубочайшим смирением.

— Дорогая, мне больно видеть, как гибнут несчастные, с которыми я общался когда-то. Но, поверь, я не могу даже пытаться спасти их, ибо сам еще слишком слаб, и мне просто невыносимо стыдно думать, что вчера еще я был одним из них. Нет, не могу. Лучше я спасу тысячу посторонних и тем хоть немного искуплю свое прошлое беспутное поведение. Жаль только, что ты не желаешь помочь мне.

Устав биться об стену трезвенной белой горячки, Майя ушла к подруге, бросив мужа наедине с рекламной литературой. Вернуться она постаралась поздно, когда Кошмар уже спал. Он теперь не гулял по ночам, зато днем пропадал на всевозможных благотворительных акциях, не забывая регулярно посещать заседания клуба, проходившие теперь два раза в неделю.

На календаре трезвости подходил к концу месяц. Кошмар казался счастливым и с головой ушедшим в новую жизнь. Майя находила в этом лишь одну положительную сторону: они получали продуктовый паек и денежное пособие. Последнее означало, что Феликсу Кристиану безоговорочно доверяют в клубе, ведь денег бывшим алкоголикам не давали. Но Кошмар сумел доказать, что возврат к прошлому невозможен, и ему стали платить. В самом скором времени обещали помочь и с работой…

В пятницу внезапно созвали внеочередное заседание клуба. Оказывается, заболел профессор Сова. Майя не ждала своего мужа раньше семи вечера, но Кошмар не явился ночевать вовсе. Прислал записку, что не может отлучиться, несет дежурство у ложа больного. Майя даже не огорчилась, так привыкла за последнее время к социальной активности мужа.

Зато в субботу, когда Кошмар переступил порог дома, еще не было двух часов дня. Майю удивил его вид.

Черный смокинг приобрел прежний лоск; перчатки и манишка сверкали ослепительной белизной. Никаких портфелей и сумок с агитационной литературой. Кошмар был бесшабашно весел и непринужденно рисовал в воздухе зигзаги хвостом.

Когда он поцеловал жену, Майе показалось, что от его роскошных усов пахнет валерьянкой, но, не дав ей опомниться, Кошмар, словно фокусник выставил на стол бутылку шампанского.

Майя заморгала белыми ресничками.

— Садись, — дернул ее за лапку Кошмар, приглашая к столу и приводя в чувство. — Такое событие надо отметить.

— А что случилось?

— Меня избрали.

— Куда?

Кошмар обаятельно улыбнулся. В его глазах прыгали желтые и зеленые черти. Усы лихо закручивались.

— Меня вчера избрали председателем общества трезвости. Теперь — я там единственный и полновластный хозяин. Сегодня был в мэрии, в полиции… Полная амнистия с извинениями и пожеланием успехов на будущее. Пособие будем получать и дальше, а может, и квартиру дадут. Но, главное, меня сегодня устроили на работу.

— И… где же теперь ты работаешь? — шепотом, еще до конца не веря, спросила Майя.

Кошмар удовлетворенно вздохнул, выдержав небольшую паузу. Потом рассказал:

— Этих верблюдов я доконал. Они рекомендовали меня на работу… в аптеку напротив нашего дома. Ловить мышей и охранять валерьянку!! Дабы мой пример благотворно влиял на всех пьянствующих котов Копенгагена, а также его окрестностей.

— Ты был прав, — наконец смогла сказать Майя. — Я плохо знала тебя. Поцелуй меня, пожалуйста, еще раз, и выпьем шампанского.

За здоровье нового председателя общества трезвости, сумасшедшего кота, которого я, почему-то, так сильно люблю…


(конец первой части)

Часть вторая: Полицейское расследование Кота Кошмара

глава 7, в которой Кот Кошмар начинает свое полицейское расследование

Однажды, болтаясь по городу совершенно без какой-либо четко очерченной цели, Кот Кошмар сделал открытие: буквально на ровном месте можно найти неприятность, если только очень уж захотеть.

Идет себе кот. Никого не трогает, смотрит по сторонам, думает о своем, и вдруг, прямо на него из-за угла вылетает велосипед. На велосипеде сидит почтальон, который мчится, сломя голову, ничего не замечая вокруг.

От велосипеда кот практически всегда увернется, но вот дальше.… Зависит от конкретного индивидуума.

Нормальный бы кот пожал плечами и пошел мимо, радуясь, что столкновения с чудом техники удалось избежать.

Но Кошмар — личность яркая, он ни с того ни с сего вздумал построить логическую дорожку этого, обычного, в общем, события.

"Куда может так спешить почтальон? — задал себе вопрос кот. — Нет, правда: пожарники летят на пожар, полицейские — на место преступления, доктора — к больным, по срочному вызову…..А какое известие в сумке почтальона требует такой бешеной скорости? Он же не знает содержания писем.

А… Ну ясно, этот с безумными глазами летит в газету. Кто-то передал сенсационный материал и обещал вознаграждение, если доставить его в редакцию как можно скорее. Интересно, в какую редакцию…"

И, не вполне отдавая себе отчет, зачем он идет туда, Кошмар, не спеша, отправился по следам резиновых шин почтового велосипеда.

В этот летний день в городе было так невозможно тихо, Кошмару стало так скучно бродить одному, что он поддался обывательскому любопытству, которое всегда считал примитивным и низким чувством. Но другого занятия, более достойного, кот в данный момент не нашел.

След привел его в редакцию вечерней газеты. Кошмар не обратил внимания на тощую собачонку сидящую у входа, а по-хозяйски, вразвалочку, подошел вплотную к двери. Велосипедов на стоянке хватало, но того, что полчаса назад едва не сбил Кошмара, там уже не было. Кот покрутился перед дверью, раздумывая, как узнать о том почтальоне, но ничего путного не придумал.

Сверху послышалось наглое карканье.

— Это ты Клерхен? Привет, — задрав голову, обратился Кошмар к молодой разбитной вороне.

— Прр-иве-ет, — откликнулась та. И лукаво кося глазом на кота, спустилась пониже.

Кошмар пошевелил усами, решаясь на разговор.

Клерхен была самой молодой и перспективной журналисткой газеты "Копенгаген с птичьего полета" и работала в отделе уголовной хроники. До сих пор дел крупнее квартирной кражи ей не поручали, но Клерхен своим любопытным клювом чуяла сенсации, не хуже ищейки. Если она сидит под окном редакции, то сидит неспроста — наверняка ей известно всё, что хотелось бы знать Кошмару. Но выспрашивать сведения у вороны так унизительно…

Кошмар наконец решился. В точности как лиса из известной басни он обошел вокруг дерева и уселся напротив вороны.

— Клер, ты не видала здесь одного почтальона? Он примчался, как угорелый минут двадцать назад.

— Двадцать две, — отрезала Клерхен, любившая точность. — Пр-риехал и уехал, будто и не было. Оставил письмо.

Кошмар понял, что начни он расспросы прямо, вредная Клерхен, чего доброго улетит, оставив его теряться в догадках. Потому, начал издалека.

— Фрекен Клер, вы сегодня прекрасно выглядите…

Ворона заинтересованно глянула на него.

— Ну и что?

— Да так просто, что вижу, то говорю. Жаль, что такая умница и красавица вынуждена мотаться по городу целыми днями, выискивать сенсации не покладая крыльев… А где их нынче взять-то, сенсации?

— Не скажите! — каркнула ворона.

Можно было считать, что кусок сыра Кошмар заработал. Клерхен охотно приступила к рассказу:

— Плохо вы, коты знаете нынешних преступников. Их не меньше, чем было в старые времена! Вот, сегодняшняя вечерняя газета сообщит людям, о еще одном вопиющем преступлении века, но таких в наш век наберется столько, что не сосчитать. Одним больше, одним меньше — никто не заметит. А вот я смогла бы пр-реподнести всё так, чтобы у читателей начался нервный тик от прочтения этой газеты, да, я бы смогла!

— Ваш звездный час еще впереди, фрекен Клерхен, — утешительно заметил Кошмар. — Но я, как рядовой читатель и просто честный гражданин, возмущен тем, что ты до сих пор не начальник отдела уголовной хроники в нашей любимой газете.

— Карр? — переспросила Клерхен.

— Конечно, правда, — заверил Кошмар. — Я считаю, никого достойнее тебя там попросту нет!

Клерхен кокетливо распушила перья. Кот продолжал обольщать ее:

— Кто бы другой смог разведать все так быстро и точно про это таинственнейшее письмо? Ручаюсь, ни у какой ласточки или сороки не хватило бы ума вообще заглянуть в это окно, не то что подслушать весь разговор почтальона, ну… с этим…

— Р-рредакторром! — подсказала Клерхен. — С главным рредакторром. Да, конечно, я слышала всё, от начала и до того момента как оба они ушли! Говорили недолго. Почтальон получил свою бумажку в пять крон и сразу ушел.

— Пять крон? — недоверчиво переспросил кот. — Да хорошо ли ты видела, Клер? За доставку какого-то маленького письма — целых пять крон!

— Не маленького! Пакет был здор-ровый, как бандер-роль, — возразила ворона. — Я видела ее, как тебя сейчас! Почтальон сказал, что пакет передал ему один тип на улице — тощий, маленький, в сером пиджаке и коричневых ботинках. Назвался корреспондентом из вечерней газеты и просил доставить этот конверт в редакцию поскорее. И все оглядывался, будто убегал от кого-то.

— От конкурентов, — вяло предположил Кошмар.

Ворона пронзительно каркнула:

— Брр-ред! От пр-реступников! Только почтальон отъехал чуть-чуть, тот тип бросился бежать словно заяц, петляя по улицам. Вроде бы, в сторону порта. Но он так быстро исчез, почтальон даже не был уверен, что ему всё это не померещилось, если бы не пакет в его сумке. Это я цитирую его собственные слова!

— Ты гигант журналистики, Клер, — с чувством одобрил Кошмар. — Право, как жаль, что ты не знаешь, что же было в этом пакете.

— Знаю! — каркнула Клерхен, роняя очередной секрет в пасть коту. — Там были нар-ркотики и записка: "Образец. Партия — три тысячи. Сегодня на мельнице. Расчет на месте. Хромой". Больше ничего там не было, я цитир-рую!

— Брависсимо, — тихо сказал Кошмар, стараясь запомнить всё так же дословно. — Неужели они читали такой важный документ вслух?

— Дур-раки они, что ли? — презрительно каркнула Клер. — Это профессиональный секрет, но тебе я скажу. Они — почтальон и редактор — вышли, а я тихонечко влезла в окно, прочитала записку (она на столе лежала), сделала фотографию пакета для нашей газеты, и давно была бы в р-редакции, если б не ты!

— А… — протянул Кошмар. — Я-то думал, ты ждешь еще каких-нибудь сведений. Результатов экспертизы или чего-то такого, а ты просто так…

— Я жду! Жду пр-риезда полиции! — обиделась Клерхен. — Дело-то в том, что журналиста с такими приметами, как тот, что передал пакет, нет в газете. Позвонили в полицию и запросили, знают ли там о банде наркоторговцев с главарем по кличке Хромой. Те сказали, что знают и скоро приедут. У них там сегодня убийство средь бела дня, они заняты.

— И приметы убитого совпадают с тем лжежурналистом? — не удержался Кошмар.

Клерхен посмотрела на него с интересом.

— Раз ты все сам так прекр-расно соображаешь, зачем я тебе нужна? Р-расследуй все сам. Если полиция позволит котам вмешиваться в ее дела. Смотрр-ри!

К дверям редакции с ревом подъехала полицейская машина. Из нее вместе с людьми выскочили собаки. Начальствовал толстый английский бульдог — комиссар Брюкх.

Кошмар эту компанию терпеть не мог. Он повернулся, чтобы незаметно уйти.

— Стоять! — начальственно гавкнул комиссар Брюкх. — Почему посторонние на территории?

— Вам что, жена кашу без мяса сварила? — кисло поинтересовался Кошмар. — Чего злитесь с утра? Пристаете к мирным прохожим… Я вам разве мешаю? Расследуйте свою мелкую кражу или что там у вас, впрочем, меня это не касается.

— Щенок кошачий! — заревел Брюкх. (Его подчиненные хором залаяли.) — Тебя это действительно не касается! Если б не крупное дело, я бы тебе показал, да времени нет, я на службе. Убийство, банда и прочее, чего котам не понять. Так что брысь отсюда, не то я тебе покажу наглядно, как умеет работать полиция!

— Демонстраций не надо, — ответил Кошмар. — Угрозы тоже лишние, комиссар. Займитесь лучше своим прямым делом: ищите мотивы убийства, а потом самого преступника. Или — наоборот, как хотите. Не сможете найти ни того, ни другого — подавайте в отставку. Я с радостью пришел бы вас проводить. Кстати, убийство хоть стоящее?

— Преступление века! — коротко гаркнул бульдог. — И если я тебя, шакалий дружок, еще раз поблизости где увижу — посажу, так и знай. Будешь крыс ловить в зоопарке, пожизненно, понял?

— Как не понять. А один вопрос можно?

— Ну?

— Где моя премия за помощь полиции? Вам ведь сведения принесла такая мелкая шавка облезлая с коричневым носом, да?

— Ну? — подтверждающе прорычал полицейский.

"Вот дрянь, подслушивала, — подумал Кошмар. — Недооценил я ее. Теперь они знают почти половину того, что и я. И не сомневаюсь, скоро узнают вторую".

— Так эту шавку, господин комиссар, послал я, — нагло продолжил кот вслух. — Где же простите, мои пять крон? Дело-то меньше не стоит.

— Проваливай, отсюда!!

— А добровольная помощь полиции? А привлечение граждан к содействию? А роль общественного сознания в борьбе с преступностью и предотвращении преступлений, о которой вы трубите на каждом собрании?

— Грамотный, гад! Если ты сейчас же…!

— А у меня есть свидетели…

— Кошмар, я тебя по-хорошему предупредил! — задыхаясь от злости, сказал бульдог.

— Мне что же идти к начальству?

— Подавись ты своей премией! — пискляво возмутился инспектор Такс Доббсен, когда Брюкх подал ему самый неутешительный знак. — Забирай!

Такс швырнул Кошмару монеты. Кот поймал на лету и, задрав голову, подмигнул Клерхен. Ворона сообразила, что три кроны из пяти достанутся ей, и плавно снялась с дерева, спланировав за угол дома. Кошмар вскоре нагнал ее.

— На, держи. — Они разделили выручку.

— Брюкх тебе этого не пр-рости-ит! — предупредила ворона.

— Да ладно, — отмахнулся Кошмар. — Это я ему не прощу. Он еще вспомнит меня, когда провалится с этим делом. Слушай, так убили действительно того, кто передал почтальону пакет?

— Похоже на то. Я должна быть сегодня на опознании. Сказать тебе р-ррезультат?

— А то! Я жду тебя к ужину.

— Вр-ряд ли. Но сказать, как всё было, заскочу. Или пр-ришлю кого-то с запиской.

— Союз частных сыщиков с прессой?

— На веки веков! — ответила Клерхен. Она знала, что Кошмар тот, с кем можно нормально общаться. А полицию недолюбливала, за наглое присвоение сведений добытых в основном корреспондентами, в том числе и ее газеты. — Надумаешь сам лезть в это дело — обр-ратись. И берегись Брюкха, у него железная хватка, — в последний раз предупредила ворона и улетела.

Кошмар прислушался к собачьему лаю, долетавшему из-за угла.

— Н-да, неприятность, если постараться, можно везде найти, — промурлыкал Кошмар. — Придется заняться этим делом, что ли? Я им покажу сыщика любителя, каких им не приходилось видеть!

глава 8, в которой Кошмар недоволен классикой детективного жанра

Вернувшись домой, Кошмар собирался сразу же рассказать жене о преступлении века, которому он сегодня почти был свидетелем. Но Майя опередила его:

— Ты не представляешь, что творится! Убийство в порту! Говорят, в городе объявилась банда торговцев наркотиками. И если бы только! Кто-то их выследил, так бандиты, не задумываясь, убили его. А ты ходишь неизвестно где целыми днями, а я здесь — одна…

— Майка, но откуда ты знаешь?

— Что знаю? Что я одна дома? Или, что ты, неизвестно где шляешься?

Кошмар вздохнул, удивляясь, насколько хорошо поставлена информация в городе.

— Не бойся, Майя, — успокоительно сказал кот жене. — Теперь я уверен, что распутаю это дело. Я пока шел домой, все время думал: как частные сыщики умудряются, практически не выходя из дому, распутывать все сложнейшие дела, как это описано в детективах? Как они умудряются быть в курсе происходящего? А теперь я наглядно убедился: всё в детективах — правда.

— Я что-то не понимаю, Кошмарик, ты решил сделаться частным детективом?

— Да нет, я поругался с Брюкхом из-за преступления, про которое ты говоришь. Задета моя честь, да к тому же, мне повезло узнать кое-что интересное — не так уж и сложно идти по следу и собирать сведения.

Кошмар ценил умение жены всё понимать с полуслова и подробно рассказал ей о своей встрече с почтальоном, вороной Клер и полицией.

Майя покачала головой не особенно одобрительно.

— Ты обязательно хочешь влезть в это дело? — спросила кошка.

— Считаешь, не стоит?

— Почему, начало мне нравится: ты получил авансом две кроны за время одного убийства. Но мог получить пять, если бы не делился с вороной. Судя по тому, что говорят об этой банде — убийство не последнее. Мы, глядишь, так и разбогатеем.

— Всё шутишь, Майка.

— Какие шутки, просто боюсь за тебя. Комиссара Брюкха все знают. Вот уж кто не станет шутить, поскольку начисто лишен чувства юмора.

Кошмар согласно усмехнулся.

Майя рисовала на полу арабески своим белоснежным хвостом.

— На твоем бы месте, я трижды подумала, прежде чем переходить дорогу полицейскому комиссару, — сказала она. — Тем более что твои дружки разъехались — ищут легкой жизни на лоне природы. Ты практически один. Может, лучше нам тоже уехать на время? Моя родня давно зовет нас в гости на лето. Я понимаю, конечно, тебе интересней разыгрывать из себя частного детектива, чем вести светскую беседу с моей мамочкой. Но такие игры и вправду опасны.

— Я думаю, что сумею избежать опасности. Раз уж мне повезло начать расследование, придется продолжить. Знать бы только, как они ведутся, эти расследования!

— Пойди в библиотеку, просмотри книги. Знаменитые детективы охотно поделятся с тобой своим гигантским опытом. У меня есть одна знакомая птица-секретарь, могу сказать адрес. Она заведует отличной библиотекой. Пойдешь?

— Давай адрес.

*****

— Это просто черт знает что! — возмущался Кошмар, проведя в библиотеке несколько часов и внимательно изучив методы работы прославленных частных сыщиков. — Множество диких историй и, какая наглость! — ни одного кота в главной роли. Какие-то собаки Баскервилей, змеи, крокодилы, орангутаны и прочие попугаи! Один несчастный черный кот у Эдгара По, да в эпизодах черные кошки, но разве же это пример!

Совершенно не с кем советоваться, классика называется! — Кошмар глубоко вздохнул. — Ничего не поделаешь, придется быть первым. Надо же доказать, что не только собакам под силу быть настоящими сыщиками. Я прямо-таки вне себя от подобной несправедливости.

Не-ет, я этого так не оставлю. Если я еще сомневался, то теперь уверен, я просто обязан вступиться за честь всех котов и кошек, начиная со стражи египетских фараонов и со времен французской кошачьей гвардии кардинала де Ришелье, до сегодняшних дней!

Майя была права: литература — великая сила…

глава 9, в которой Кошмар нападает на след хромого преступника

Кот Кошмар сидел дома на чердаке и сквозь открытое окно сверху смотрел на бульвар. Знаменитые часы Иенса Ольсена, видимые коту из окна и немного заслоненные соседним домом, пробили три часа дня.

Кошмар тяжело вздохнул.

Еще бы! Первый день его расследования еще не окончен, но неуклонно подходит к концу, а ничего нового пока не произошло. А ведь сегодня, еще сегодня! — где-то на мельнице ждет не дождется своих покупателей крупная партия героина и там же сидит неизвестный Хромой, чья подпись стояла в записке.

Кошмар в сотый раз перечитывал копию таинственного письма, снятую для него Клерхен (ворона представила один снимок в редакцию, а другой экземпляр подарила Кошмару).

Вооружившись наследием выдающихся сыщиков в виде книги-сборника избранных рассказов Агаты Кристи, Конан-Дойля, Сименона и Честертона, Кошмар пытался построить логическую цепочку от почерка в записке до места встречи преступников. Но, сказать по правде, перелистав книгу несколько раз и запутавшись в признанных методах окончательно, кот редко обращал свой взор к мудрым страницам.

Он рассеянно смотрел на бульвар, и думал, что если весь город только и обсуждает появление банды, сами бандиты наверняка уже знают о волнениях в умах граждан. А потому, даже вычисли Кошмар или полиция сегодняшнее место сбора, они напрасно прождут в засаде остаток дня и всю ночь, но ни один хромой ближе чем на милю не подойдет ни к одной мельнице в окрестностях Копенгагена.

— Бред собачий! — зевнул Кошмар и лениво захлопнул книгу.

Майя ушла к соседке, он был дома один, и если бы не боязнь уронить свою честь в глазах Клерхен и в своих собственных, кот признался бы, что игра в детектива начинает его утомлять. Сидишь, сидишь у окна, а на свете ничего не происходит. Обидно…

Но только, сраженный подобным выводом охотничий азарт Кошмара погас, как случай, втравивший кота в это расследование, снова подбросил топлива в печку: вверх по бульвару, прихрамывая, шел какой-то мужчина.

У Кошмара от прилива внимания задрожали усы, он так и впился в незнакомца своими желтыми всевидящими глазами.

Нет ни малейших сомнений, этот человек хромает, притом, вполне явно.

— Мало ли хромых в городе, — вслух небрежно заметил Кошмар, дабы немного охладить свой пыл и настроиться на железную логику, как учил Шерлок Холмс, — Давайте-ка прикинем, господин Кот, скольких вы знаете лично. — Кошмар изобразил раздумье… (он обращался к самому себе, и никто его видеть не мог, но все надо делать по правилам). — Если хорошенько подумать, — наконец сказал кот, — то я могу перечислить человек десять. Из них большинство — уважаемые в городе пожилые люди: три ветерана войны, и все в таком роде. Их, волей-неволей, приходиться из числа подозреваемых исключить.

Идем дальше… Если считать сыночка пекаря Хансена, который сломал ногу два месяца назад, то у меня есть еще один подозреваемый, но внутренний голос подсказывает мне, что он не поставляет вагонами героин с мельницы и не запекает его в булочки. Ведь мальчишке всего десять лет. Жаль…

Как же я мог забыть хромого мельника из Роскилде, ведь мы с Майкой прятались когда-то у него на мельнице в наш медовый месяц!! Кошмар, где твоя голова!? Вот кем следует заняться в первую очередь!.. Увы, нет, во вторую. Ведь сейчас по улице мимо меня проходит еще один твердый подозреваемый, прямо в эту секунду. И его я не знаю.

Мяу!! Частный детектив должен знать всех своих потенциальных подозреваемых. Я спущусь и выясню сам, кто этот человек и почему это он хромает именно на нашем бульваре…

Кот Кошмар молнией кинулся вниз на улицу. Правда, он всё же спускался по лестнице, а не выпрыгнул из окна (железная логика подсказала ему преимущества такого решения), но в итоге кот очень быстро очутился на бульваре в нескольких шагах позади от неизвестного пешехода.

Кот с независимым видом шел следом за ним, отмечая попутно приметы хромавшего незнакомца.

Примет было более чем достаточно, и опытный глаз кота мигом фиксировал их, а ум не забывал делать выводы. И получалось по всем приметам, что незнакомец — моряк, не военного, конечно, торгового флота. За это Кошмар мог поручиться.

"Мужчина лет сорока, сорока пяти, — мысленно пытался описать хромого Кошмар. — Судя по повадкам, — морской волк, если я что-нибудь понимаю в этой породе хищников. Нет, при его крепкой фигуре, я бы не держал так лихо руки в карманах, будь я простым матросом. Мне было бы за себя стыдно. Но на капитана он не похож совершенно, разве что, на капитана какой-нибудь старой калоши: местной баржи или буксира. Но разве стал бы капитан буксира носить на руке золотую цепочку — браслет, на котором висит датская крона[3]? Это привилегия моряков дальнего плавания, память о родине, так сказать. Значит… не капитан. На старшего помощника, и вообще что-либо пресмыкающееся, этот тип решительно не похож. Остается одно — боцман, и я откушу свой хвост, если это не так!"

Придя к этому выводу, Кошмар удовлетворенно облизнул усы и продолжал наблюдение.

"Далее, по правилам, я должен установить особые приметы, какие есть у моего подозреваемого. Кто говорит, что особых примет нет, тот даром носит звание сыщика! У Боцмана (я буду звать его так, пока не установлю имя), особых примет сразу несколько. Во-первых, он курит трубку черного дерева. Судя по желтым ногтям, курит он постоянно и очень крепкий матросский табак — брр! — будь я собакой, давно бросил бы его след, но коты еще не на то способны.

Во-вторых, он хромает на левую ногу. Хромает слегка, мне хотелось, чтобы примета была больше заметной, а то я не успеваю за ним. Хоть бы мой Боцман держался пешеходных улиц и не вздумал сесть на автобус. Определенно, он куда-то спешит.

Да, третья примета — на левой руке золотой браслет, зато на правой — татуировка — маленький синий краб. Я сперва думал, это наверняка якорь, как обычно у моряков, но нет, вот Боцман достал зажигалку, и я могу хорошо рассмотреть его руку. Это именно краб, а рядом с ним буква "R". Вероятно, рисунок связан с его настоящим именем, в любом случае, приметы надо запомнить. Что сказать, на его месте, будь я главарем шайки наркоторговцев, прикрытие моряка меня вполне бы устроило, но я постарался бы сделать свою внешность менее запоминающейся, — Кошмар мельком посмотрел на себя в витрину соседнего магазина. — Признаюсь, это не так-то просто сделать, гм… но я все-таки постарался бы".

Пока кот тщательно следил за своим возможным преступником, тот, не замечая за собой слежки, преспокойно шел по бульвару, настолько быстро, как только позволяла ему хромая нога. Дойдя до перекрестка, он свернул к улице Вестер Вольдгаде, и остановился на углу, прислонившись к низкой чугунной тумбе, запрещающей въезд машин на следующую улицу.

Кошмар, дабы не подумали, что он за кем-то следит, прошел чуть-чуть дальше. Потом вернулся и, сев неподалеку от Боцмана, стал умываться.

Не обращая внимания на кота, моряк хмуро курил, что-то ворча про себя, но слов нельзя было разобрать.

"Он ждет сообщника", — думал Кошмар, искоса поглядывая на Боцмана. Тот выбил трубку и наклонился завязать шнурок на ботинке. Кот еще раньше отметил, что ботинки у подозреваемого тяжелые с железными набойками на каблуках и, повинуясь логике, старался не подходить к ним слишком уж близко.

Вполголоса выругавшись, Боцман приподнял левую штанину брюк, приоткрывая хромую ногу.

Кошмар разочарованно фыркнул и прекратил вылизывать свои лапки. Еще бы! Выше щиколотки на ноге Боцмана краснела небольшая ссадина. Опытный глаз кота не мог ошибиться: это был след собачьих зубов.

"Вот и пошли прахом все ваши выводы, господин сыщик! — посочувствовал Кошмар сам себе. — Этого господина всего-навсего укусила собака, и он никакой не Хромой и, наверное, не бандит. Надо отправляться в Роскилде и организовать слежку за хромым мельником, вместо того, чтобы таскаться по бульвару за каждым случайным прохожим. Можете идти домой, господин кот-ищейка!"

Эхо всех горьких слов, еще звучало в ушах у Кошмара и он действительно собирался уйти, предоставив Боцману полную свободу действий, когда с противоположной стороны улицы, кто-то махнул рукой и почти бегом направился сюда. Этот человек едва не наступил Кошмару на хвост и подошел прямо к моряку, ожидавшему его.

— На этот раз ты не опоздал, — хмуро заметил Боцман вместо приветствия.

— Пойдем, — кратко ответил второй, также забыв поздороваться. На встречу двух приятелей их поведение было совсем не похоже. Кошмар поторопился за ними, так как двое мужчин быстро свернули на пешеходную улочку и молча пошли в направлении площади Конгенс Ниторв.

Кот спешил как они, и на ходу разглядывал нового незнакомца. Его самая заурядная внешность показалась Кошмару столь подозрительной, что кот и думать забыл о том, чтобы прервать слежку.

"Ничего не понимаю, решительно ничего! Ведь Боцман оказался ненастоящим хромым, я мог бы и раньше заметить следы от зубов на его штанине. Клык собаки даже зацепил нитку и сделал петлю. Я мог бы раньше заметить, если бы знал точно куда смотреть! Значит, он не преступник? Или я чего-то не понимаю? Он — нет, но второй, какая странная личность…

Тощий, невысокого роста, лицо остренькое, хитрое. Еще не стар, но с такими тусклыми глазами молодым не назовешь. Оглядывается по сторонам, нервничает и очень торопится. А так — неприметный, в сером пиджаке, болтающемся словно на вешалке: вроде на вырост, а рукава коротки. Мятые брюки, пыльные, коричневые ботинки… Стоп, стоп..! Такие приметы были у покойника с набережной, у лжежурналиста передавшего почтальону пакет. Либо этот на того просто похож, либо — привидение, а может быть, тот — живой? Да, котик, влип ты в историю…"

Кошмар думал одновременно о том, что ночевать домой он видимо не вернется и хорошо бы предупредить жену, пусть не волнуется. Кроме того, кот пытался разгадать тайну призрака в сером костюме. Ему казалось, что хотя вероятность случайного совпадения велика, но именно в этот раз — всё неслучайно.

Тем временем, Кошмар стал беспокоиться. Его подозреваемые вышли на Конгенс Ниторв, и кот с ужасом увидел, что они решительно направляются через площадь, прямо к остановке автобуса. Да, так и есть: они покупают билеты. Наверняка, не для одной остановки столько церемоний, они собрались уйти от слежки несравненного четвероногого детектива!

Кошмар понял, что одному ему не удастся продолжить следствие, а бросить его сейчас казалось коту кощунственно-невозможным.

"Мда, здесь нужны не только голова и мягкие лапы, — вздохнул Кошмар. — Мне сейчас совершенно не помешают крылья. Только как же я… А вот так!"

И не раздумывая дальше, кот прыгнул.

Прыжок получился вполне прицельным. Нахальный воробей, в которого метил Кошмар, испуганно запищал, чувствуя на себе стальную хватку кошачьих когтей и даже удивляясь, что ему при этом еще разрешили пищать.

— Это нападение! Разбой!! — попробовал он отстоять свое право голоса. — Не имеете права!

— Молчи, а то съем! — зашипел Кошмар. — Будешь верещать, я тебе мигом покажу твои права и обязанности! Ты мне нужен для дела. Договоримся — отпущу.

— Чем я могу вам помочь? — с надеждой и недоверием спросил воробей. Кошмара он знал, и знал как лихого кота-авантюриста, причем крысо-, а не птицелова. От него можно всего ожидать…

— Знаешь ворону Клерхен, журналистку криминальной хроники?

— Из "Копенгагена с птичьего полета"? Знаю.

— Так слушай меня, полузадушенная канарейка, — заторопился Кошмар, — сию секунду находишь ворону, и передаешь ей от моего имени, что преступники сейчас едут в автобусе, возможно пытаясь выбраться за город. И пусть Клерхен, где бы она ни была, снимается с якоря и на реактивной скорости чешет по маршруту сто шестьдесят девятого автобуса, догоняя именно вот этот, — Кошмар кивнул на остановившийся неподалеку автобус. — Какой там номер, видишь?

— Ноль-три-ноль, — с трудом пропищал воробей.

— Запомнишь? Смотри у меня! Именно автобус с личным номером 030, ты понял, божья коровка? Оттуда выйдут двое, Клер их узнает: один — хромой, второй — ее знакомый покойник. Она поймет, только всё передай правильно. Уезжают! Ну, давай, голубь почтовый, лети!

Воробей взвился в воздух. Сначала его полет напоминал езду велосипеда, выписывавшего восьмерки обеими колесами вразнобой. Но потом, часто-часто махая крыльями, воробей стрелой ушел в небо и скрылся за домами на другом конце площади.

Кот проводил взглядом сначала его, а затем отъезжавший автобус. Увидел на задней площадке Боцмана и того, второго, в сером пиджаке.

— Главное, чтобы Клер успела перехватить их, — сказал Кошмар. И окончательно примирившись с мыслью, что ужинать ему не придется сегодня вовсе, кот отправился по следам автобуса номер 030, увозившего его законных подозреваемых неизвестно куда. Впрочем, Кошмар догадывался "куда" и заранее приготовился к долгому путешествию.

Оправдаются ли его надежды и куда приведут следы, мы с вами узнаем несколько позже…

глава 10, подтверждающая славу крылатых курьеров не только среди голубей

Кошмар упорно шел по следам бежавшего от него городского транспорта и время от времени поглядывал вверх: не покажется ли ворона Клерхен.

Кот размышлял. Его предположения выстраивались и рушились, но Кошмар всегда помнил дни своей славной службы в морском десанте и не сдавался, пробуя всё новые и новые версии.

"Во всей истории мне до сих пор, не считая многих неизвестных, не ясен один факт: кто был человек передавший почтальону пакет, и каким образом он сам заполучил этот пакет с наркотиками? Здесь, по-моему, как раз и зарыта собака.

Вариант первый: то был действительно кто-то из любопытной журналистской породы, возможно — любитель или стажер при газете, или вообще частный сыщик. В общем, тем или иным способом, он напал на след банды, выкрал образец партии наркотиков и послал их в газету. Почему не в полицию? Возможно, он действительно был связан с прессой и его более занимала сенсация, чем само преступление. А возможно, ему не хотелось вступать в контакты с полицией, или не хотелось отдавать ей всю славу, если он был сыщиком. Или…

Вариант второй: лжежурналист имел все основания избегать встреч и объяснений с полицией, если был одним из членов банды. Что-то не поделили, он решил свести счеты с Хромым, уж не знаю за что и правда ли это их предводитель, но решил. Подбросил пакет, а сам хотел скрыться, прихватив втрое больше своей доли добычи. Не буду наговаривать, возможно, он ничего не хотел брать с собой, просто решил начать честную жизнь, но что-то не верится… В любом случае, его проделка моментально открылась, ограбленные бандиты пустились по его следу, и… Дальше все понятно — убийство на набережной.

Все могло так и происходить, но я не исключаю третий вариант: участие случайного человека. Как учат детективы, именно когда в стройную композицию вмешивается совершенно случайный человек, все идет кувырком и запутывается сильнее, чем в любых других случаях.

Итак, раз я решительно не могу понять, как покойник оказался живым, приходится признать, что их двое. Кто-то должен быть живым, кто-то мертвым, но мертвый нужен мне обязательно, — ведь Клерхен видела его на опознании, он точно убит ударом ножа, есть заключение экспертов. Значит, подлог я могу исключить. Тощих коротышек в серых пиджаках — двое, тут нет сомнений. На мой взгляд, их можно было бы насчитать несколько сотен в городе, но меня сейчас интересуют двое. Что если…

Если произошло невероятное, их перепутали! Ведь не так тяжело принять одного за другого, если ориентироваться лишь по приметам. Я сам так же ошибся, и это дало мне нить к построению логической цепочки, по которой я сейчас и иду.

Предположим, бандиты договорились, кто-то должен был передать Тощему образец от Хромого для совершения сделки на мельнице. Но в лицо этот кто-то своего связного не знает. Передает подходящему по приметам, случайно попавшему на то же место в то же время, что было условленно. Настоящий, видимо опоздал… Ведь Боцман так и сказал: "На этот раз ты не опоздал", значит… Что значит? А! Значит, моя догадка пока подтверждается. Отлично…

Обнаружив в пакете наркотики и записку, случайный прохожий, страшно растерялся, конечно. Испугался. Чтобы поскорее избавиться от пакета он не нашел ничего лучшего, чем отдать его попавшемуся навстречу почтальону, с просьбой отвезти в газету, как можно скорее. Но бандиты быстро опомнились, кинулись в погоню и догнали своего случайного свидетеля, а потом обезвредили его, заставив молчать единственным удобным для них способом.

Увы, то, что представляло для них такой интерес, исчезло. Пакета не было, но молва быстро объяснила, куда он пропал. Наверное, сейчас обе банды, или две половины одной — в страшной панике. Они ищут выход из создавшейся ситуации, и кроме как немедленно и без шума скрыться, я для них варианта не нахожу. Потому они, наверное, и собираются сейчас вместе — разработать план отступления".

— Карр! — долетело сверху.

— Клерхен!

Ворона шла на снижение.

— Пр-ривет коллеге! — прокаркала она, немного запыхавшись, так как очень спешила.

Кошмар не скрывал своей радости и нетерпения.

— Ну, ты нашла их?

— А то! — возбужденно каркнула Клер. — Ты можешь двигаться побыстрей? Не хочется пропустить самое интересное.

— Постараюсь, — вздохнул Кошмар. Он уже порядком устал, но понимал, что следствие, как любое искусство требует жертв. Да еще каких!

— Как ты добралась, всё удачно?

— Расскажу по дор-роге. Впер-рред!

Кот пустился бегом. Ворона на бреющем полете летела над ним.

Клерхен рассказала, что какой-то полоумный воробей помешал ей спокойно закусывать в ресторане редакции, с воплем кинулся к ней и стал требовать, именно требовать! — чтобы она немедленно летела по маршруту автобуса, догоняла преступников, мол, от этого зависит спокойствие всех воробьев в городе. Клерхен не сразу разобралась, что к чему, но вылетела на место происшествия. Наконец, объясняя задание в третий раз, воробей наконец догадался упомянуть имя Кота Кошмара, и всё встало на свои места.

Автобус ворона догнала уже за Амалиенборгским замком. Клер не могла сказать, там ли находятся подозреваемые или они вышли раньше. Но ей повезло: после поворота на Эспланаду из автобуса вышли двое, те самые, за которыми она и гналась. Клер действительно сразу узнала их по приметам. И подтвердила, что Тощий напоминает покойника с набережной, если не брать во внимание лицо и облик.

— Тот был приличным лавочником или коммивояжером из бедных, а этот, живой, — нормальный проходимец, — высказалась ворона.

Кошмар молча кивнул.

— С Эспланады они прошли в Куркилл-парк.

— К цитадели? — оживился Кошмар, — Так и знал, что их несет в Кастеллет!

— Откуда ты знал? — с заискивающим видом спросила Клерхен.

— Там же ветряная мельница рядом, балда! И место тихое.

Ворона молча работала крыльями, стыдясь своей недогадливости. Кошмар на бегу глянул вверх и сразу понял, как предотвратить потерю ценного союзника.

— Я сразу подумал о тебе, Клер, — сказал он. — Никто кроме тебя не мог бы оказать мне такую оперативную помощь. Спасибо!

— Р-рано благодарить, — смущенно каркнула Клерхен. — Спешить надо, всё только начинается. Выкладывай, что ты узнал о них? И когда?

— Не могу говорить и бежать, — ответил Кошмар, — Доберемся — скажу.

— Мы почти на месте. Давай направо, на Эспланаду!..

*****

Утопавшая в зелени романтическая громада цитадели, щедро позолоченная летним вечерним солнцем, создавала прекрасное настроение для охоты на торговцев наркотиками.

Каменная крепость, воздвигнутая в 1640 году королем Кристианом IV, осталась позади, потонув в гуще деревьев. Памятник маленькой андерсеновской Русалочки где-то впереди мок в заливе, а на пути детективов выросла старая ветряная мельница, живописно приподнявшаяся над прудом.

Клерхен отправилась вперед на разведку, присела на верхушку высокой осины над мельницей и через некоторое время подала Кошмару сигнал означавший: все тихо, он может идти.

Кот мигом оказался на другом берегу озерца и взобрался на ступеньки мельницы.

— Куда? — шикнула Клерхен. — Вернись.

— Надо узнать, сколько их, кто, о чем говорят, — возразил Кошмар. — Вдруг, это все-таки ложный след?

— Они тебя видели в городе?

— Да, но…

— Могут узнать! — отрезала ворона. — Нужно быть осторожным.

Кошмар нехотя спрыгнул на землю.

— Что ты предлагаешь, конкретно?

Клерхен покачалась на ветке, будто в раздумье, потом камнем упала вниз.

— Я выслала курьера вперед, когда улетала за тобой. Думаю, для нас уже есть новости.

— Фрекен Клер, ты действительно голова! — восхитился Кошмар. — Связалась с мышиным населением, да?

— А ты думал, оставила этих ценных подозреваемых без присмотра? — хмыкнула Клерхен. — Да, я послала в разведку мышек. Летучих.

— Браво. И как же нам получить наши сведения?

— Влезть на чердак, опросить свидетелей, а дальше вести наблюдение лично. Ты сможешь забраться?

— Обижаешь! — оскорбился Кошмар, — Да я!.. Я — бывший десантник, я с детства хожу по крышам, я…

— Хватит молоть языком, — пробурчала ворона. — Извини меня и давай, лезь. Я догоню.

Только Кошмар очутился на чердаке, вся обитавшая там четвероногая, крылатая и рукокрылая живность кинулась врассыпную.

— Спокойно, свои! — крикнул кот, защищаясь от метавшихся лохматых теней, их дикого писка и визга.

Обитатели мельницы неохотно замолкли. Ворона протиснулась вслед за напарником в чердачное окошко, и они с котом объяснили цель своего прихода.

— Где мышь Летиция? — спросила Клерхен, щурясь в полумраке чердака. — Такая… полная, с пушистыми ушками…

— Мы знаем! Мы знаем Летицию! Она летает, там, внизу, в комнате мельника, — запищали хором обитатели чердака.

— Можно незаметно проникнуть туда и вызвать к нам эту мышь?

Несколько летучих мышей и маленькая сова вызвались помочь и поспешили вниз, в темный провал винтовой лестницы. Кошмару очень хотелось ползти за ними, но кот помнил, что детектива всегда отличают выдержка и хладнокровие. И он остался сидеть, снимая лапой паутину с усов.

Вскоре явилась форвард-разведчица мышь Летиция. Эта полная энергичная дама с кожистыми перепончатыми крыльями сразу ввела вновь прибывших сыщиков в курс дела. Она сообщила, что внизу сидят трое мужчин, нервно пьют пиво и ждут еще кого-то. Ругаются, досадуют на задержку. Должен придти какой-то корабль, которого они ждут. Ни слова о наркотиках, но сходятся на том, что "до ночи всем надо смыться, желательно, по одному". Так говорят они, и всё больше пьянеют.

— Я должен сам их увидеть! — загорелся Кошмар. — Проводите меня, пожалуйста, к наблюдательному пункту, откуда я смогу следить за ними, оставаясь невидимым.

Мышь добродушно рассмеялась, заколыхавшись в воздухе:

— Вряд ли вы, господин сыщик, сможете висеть на потолке вниз головой и при этом составить себе верное мнение о планах этих троих. Наблюдательный пункт вам придется выбирать самому. Однако, идемте, я провожу вас.

— Клерхен, организуй засаду снаружи у входа, на случай бегства. А я буду следить за подозреваемыми внутри.

— За пр-реступниками!

— Надо учитывать презумпцию невиновности, Клер, — напомнил Кошмар вороне, и пока Клерхен думала, что возразить, кот и летучая мышь растаяли в темноте.

— А вы, фру Летиция, считаете, что сегодня на мельнице собралась именно банда? — поинтересовался у своей провожатой Кошмар.

Мышь снисходительно захихикала.

— Я стольких здесь повидала, — сказала она, — что могу наверняка отличить компанию пьяниц от совещания бандитов. Мы имеем дело с преступниками, не сомневайтесь. Сейчас они делают то, что происходит во всех бандах при угрозе провала: нарастает паника, нервы взвинчены до предела, ищут виновных и ждут главаря.

— Так главный не с ними?

— Разумеется, нет. При главарях банд такого брожения умов не бывает. Они ждут, чтобы предводитель сказал, что нужно делать, куда бежать. Он их должен спасти, и больше всего ваши подозреваемые боятся, чтобы главарь не сбежал без них. Конечно, они пьют и ругаются. Чем им другим заняться?

— Похоже, вы правы, — пробормотал кот. — Скажите, а не обвиняют в провале кого-то конкретно?

— Да, — ответила мышь Летиция. — Я слышала о переполохе в городе, потому могу сопоставить: вы с Клерхен ищите банду Хромого?

— Именно, — подтвердил Кошмар. — Это они?

— Они. Но Хромого сейчас с ними нет. Как я поняла, произошла накладка при передаче образца наркотиков. Сошлись и приметы, и место… Но связной задержался в кафе. Вашего типа в сером костюме упрекали за какие-то интрижки и легкомыслие. Мол, ему говорили, что недисциплинированность, когда-нибудь доведет до беды. Он защищается, уверяя, что на место встречи пришел почти вовремя. Это подставной появился раньше, он — ни при чем. В любом случае, того, кто допустил ошибку и не по назначению передал пакет, ждет незавидная участь. Я полагаю, завтра станет известно об еще одной жертве банды, видимо потому Хромой сейчас и отсутствует.

— Ужасно, — заметил Кошмар. — Но бандит, заваривший всю эту кашу, не может надеяться на другой приговор. Я отлично понимаю чувства их предводителя.

Про себя кот подумал, что его выводы оказались верны, и это порадовало Кошмара. Пострадавшего бандита коту было жаль. Ведь если бы не роковая случайность, по которой тот перепутал связных, не напасть бы Кошмару, а тем более полиции, на след этой опасной банды. Всё складывается для возмездия как по нотам.

Наконец кот и летучая мышь миновали все мельничные механизмы, тяжелые каменные жернова и спустились в комнату мельника. Там за столом сидело трое мужчин, и не успел Кошмар хорошо разглядеть их, как вошли еще два бандита и присоединились к сообщникам. Но Хромого и среди них не было.

Кот отметил знакомых: Боцмана и Тощего, как он называл коротышку в сером пиджаке. Трое других были незнакомы Кошмару, но один из них был также моряк, а двое пришедших недавно выглядели солидными состоятельными людьми и были вне сомнения покупателями этой партии героина, украденной под неудачной для бандитов звездой.

Покупатели возмущались, что их просили придти в столь неспокойное время. Это совершенно напрасный риск. "Старожилы" мельницы отвечали, что Хромой вызывал их, он им всё объяснит, пусть садятся и ждут. И молчат, не то им напомнят, чей агент завалил все дело. (Тощий при этих словах сжался так, что чуть ли не исчез под столом).

— Да где ваш хозяин, в конце концов! — вопрошали покупатели, всё более поддаваясь царившей здесь панике. — Хромой наверняка взял товар и давно сбежал, а вы, олухи…

— Кто сбежал?! Только такие крысы как вы сматываетесь при малейшем дуновении встречного ветра! — разозлились бандиты. Они выхватили ножи, собравшись защищать свою честь не только словами.

— А где же он, в таком случае? — не сдались покупатели. Один из них достал пистолет. Настала неловкая пауза.

— Я давно здесь, — спокойно произнес чей-то голос. Из угла противоположного двери к столу подошел человек. — Прекратить, — не повышая голоса, приказал он.

Спрятав оружие, все расселись по своим местам.

Кошмар сознавал, что глаза его сейчас светятся в темноте, так напряженно кот вглядывался в главаря банды.

Хромой оказался непохожим на свою кличку и должность. Он сильно раскачивался на ходу, как все моряки, и его особая примета не слишком бросалась в глаза. Невысокого роста, стройный брюнет с длинными очень мускулистыми руками, на которых и сквозь одежду рельефно проступали все сухожилия. Когда он стукнул кулаком по столу, прекращая базар и объявляя начало переговоров, это было эффектно и убедительно. Все мигом смолкли, словно пташки при появлении коршуна.

Главарю было лет тридцать пять. Совсем молодой и явно не употреблявшей сам свой товар, Хромой походил на спортсмена, а не на торговца наркотиками.

Закончив любоваться своим главным преступником, Кошмар послал свою связную Летицию наверх, предупредить свою союзницу Клерхен о том, что на мельнице обнаружился потайной ход, которым проник главарь банды. Надо его отыскать и поставить у входа засаду. Ибо вход, при необходимости, запросто становится выходом — путем к бегству.

До сих пор Кошмар чувствовал себя опытнейшим сыщиком, но, оставшись один, всерьез задумался, как задержать преступников. Хромой сразу сказал, что за сегодня произошло столько, что ему не резон был перевозить товар в подвалы на мельнице, как обычно. Всю партию он оставил на корабле, так надежней. Если покупатели не передумали, сделка может совершиться прямо сейчас, на тех же условиях, что и раньше. Банда покидает город сегодня ночью. И на полгода ляжет на дно. Покупатели соглашались без промедления брать товар и платить тут же на месте.

Но в разгар переговоров, Хромой снова стукнул кулаком по столу.

— Тихо!

От внезапно упавшей тишины Кошмар едва не свалился с лестницы. У него зазвенело в ушах и закружилась голова. Но кота быстро привел в себя звук, которого люди еще не слышали, хотя очень старались. Далекий рев полицейских сирен. Наверно, бандиты, как летучие мыши почувствовали ультразвуковые волны от приближения полицейских машин, они беспокойно прислушивались.

— Исчезайте, быстро, — процедил сквозь зубы Хромой. — По одному!

Кошмару на голову плюхнулась летучая мышь.

— Полиция едет! — сообщила она.

— Это Клер вызвала?

— Она послала пару синичек с сообщением. Вовремя они?

— Даже не знаю. Не ушли бы бандиты, — вздохнул Кошмар.

— Не уйдут. Их надо отвлечь.

Мышь Летиция что-то тихо шепнула на ухо коту. Кошмар кивнул и с диким протяжным "Мя-а-а-а-уу!!" — совершил блестящий прыжок с лестницы в центр стола.

Выстрелы, крик, вой сирен, лай собак и голоса полицейских смешались вместе и потонули в темноте — главарь разбил лампу.

Прячась от поднятого им переполоха, Кошмар сидел под столом. Слушал адский шум, слегка дрожа от страха и пережитого волнения.

Потом, когда зажгли фонари, обезвредили банду, (а именно, разобрались — где свои, где чужие), стало ясно, что самым быстрым конечно оказался Хромой. Он сбежал. Покупатели, разумеется, также не ждали, пока за ними придет полиция, и скрылись. Двоих бандитов с трудом задержали, Боцман ушел, ранив трех полицейских. Ворона Клерхен носилась над местом происшествия, фотографируя и составляя специальный репортаж-молнию. Ей помогали летучие мыши и маленькая сова.

Кошмар наконец рискнул вылезть из-под стола и покинуть мельницу.

На улице громогласно распоряжался комиссар Брюкх. Он хрипло лаял, обещал снарядить погоню, догнать, схватить, взять живьем, но… Но тут Брюкх увидел Кошмара.

— Арестовать! — залаял бульдог. — Кот в сговоре с этими мошенниками! Взять его!!

— Меньше темперамента, комиссар. Больше дела, — устало мяукнул Кошмар. — Вы упустили бандитов, хотя мы сделали всю работу за вас, всё подготовили. Если бы ваши доблестные сотрудники не орали, словно павианы, перекрикивая рев сирен, а догадались прислушаться к нашим сведениям, ни один преступник бы не ушел. Вы знали бы, что на мельнице есть второй выход, и приказали бы его охранять. А так… Уйдите с дороги.

Полицейский бульдог взорвался потоком собачьей брани, кот зашипел и взвился на верхушку осины. Клерхен присела рядом.

— Позор собакам!! — картавила она сверху.

— Смерть котам! — неслось снизу. — Журналистка ощипанная!! Ар-рестовать!

Разумеется, ни о какой погоне речи быть не могло. Вокруг — пруды, сиявшие под луной, в них — вода. Собаки не взяли бы след, да они не пытались. Брюкх был занят другим. В итоге он спустил на Кошмара спецотряд "Сокол". И после продолжительной потасовки с летучими мышами и прочими обитателями мельницы свидетели были задержаны до выяснения всех обстоятельств.

Клерхен могла улететь, но осталась, чтобы иметь повод написать новую статью о произволе полицейских работников по отношению к свободной прессе. Она добровольно согласилась составить Кошмару компанию и выступать свидетелем по этому громкому делу.

Еще через час, полицейские машины умчались, а над Кастеллетом снова сияла тихая ночь, не менее прекрасная, чем тихий вечер недавно гостивший тут. Стены древней цитадели, ветряную мельницу, зеркала озер и верхушки деревьев серебрила задумчивая луна, а маленькая бронзовая Русалочка пристально смотрела в воду залива, удивляясь тому, как быстро всё происходит на свете. Она, например, даже не оглянулась, а уже все прошло. Вокруг так тихо…

глава 11, в которой, как обычно, победа достается достойным, а честь и слава — всем остальным

Кошмар провел ночь в полиции, а когда наутро его отпустили и он явился домой, жена устроила ему сцену.

Майя переживала, это понятно. Кот постарался успокоить ее, и когда она стала в состоянии слушать его объяснения, всё рассказал.

— А, ну так тебя еще быстро выпустили, — мигом успокоилась Майя. — Не говорила я тебе, не связывайся с Брюкхом?

— Мр-р… Ну, говорила. Но я ведь нашел эту банду, понимаешь, нашел! Мы обязаны были сообщить в полицию, раз не имели своих средств к задержанию. Кто ж знал!

— Ладно, не горячись. Давай позавтракаем, и ты ляжешь спать. Отдохнешь и благополучно забудешь своего Хромого и всю его шайку.

— Никогда!

— Я только хочу, чтобы твое грандиозное расследование перешло в разряд воспоминаний. И как можно скорее!

— Майка, пойми, сейчас невозможно всё бросить вот так. Я готов спорить на дедушкины часы, что не позднее завтрашнего утра могу найти сбежавших бандитов. А полиции на это потребуется не меньше десяти лет. Понимаешь? У меня есть план…

— Только не это!

— Майя, отправь гонца Клерхен. Мне очень нужно говорить с ней.

— В участке не наговорились? — ехидно спросила кошка. Помолчав, она спросила серьезно: — Зачем всё это тебе?

— У меня есть план. Я должен осуществить его. Собаки думают, что я сдамся теперь, но ты знаешь, я на полпути не останавливаюсь. Нам в участке сказали, что, судя по отпечаткам пальцев, тот, кого я зову Боцманом, убил того случайного типа, на набережной, помнишь?

— Разумеется.

— И вот, представь, я нахожу убийцу…

— Каким образом?

— Неважно, я найду, раз сказал. А Хромой, я просто уверен, прячется в цитадели. Он тогда так появился и потом так же исчез… Он не убегал никуда, а будто провалился сквозь землю. На мельнице есть подвалы, может быть…

— Может, — согласилась Майя. — Подвалы даже наверняка связаны с цитаделью, но тебе что до этого?

— Как что?! — возмутился Кошмар. — Те бандиты, которых удалось арестовать, сдадут полиции своих богатых сообщников, тех возьмут, и Брюкх вроде в выигрыше. За мой счет, да? А тут я нахожу пропавших преступников! И меня наверняка…

— Снова посадят в тюрьму. Только на этот раз — месяца на два-три, за то, что путался у официального расследования под ногами.

— Меня наградят орденом! — возразил Кошмар. — Ладно, не веришь — не надо. Посмотрим, кто победит. Я пойду, позвоню в редакцию Клерхен, и отправляюсь на дело, а ты не сердись и к обеду не жди.

— Желаю удачи, — пожала плечами Майя. — И не говори потом, будто я не предупреждала тебя.

Связавшись с редакцией газеты по телефону (Кошмар позволил себе такую неслыханную роскошь не желая тратить времени на курьера), кот попросил ворону Клерхен узнать, по каким делам проходит массивная золотая цепочка от часов, та самая, что Боцман носил на руке как браслет. Это вещественное доказательство со вчерашнего дня находится в полиции.

Кошмар попросил сведения у Клерхен, так как знал, что начальница ее отдела — пожилая дама фрекен Сорока Рёкк — много лет специализировалась на кражах ювелирных изделий, и наверняка помнила подробности этих преступлений описанных в ее газете лучше полиции. По крайней мере, она могла дать столь же исчерпывающие сведения, как любой специалист-ювелир из уголовного розыска.

Клерхен обещала подготовить выдержки из всех дел, касающихся золотой цепочки, к двум часам дня. Материалы пойдут в вечерний выпуск газеты. Кошмар обещал, что эти сенсационные сведения о преступлениях, в которых замешана банда Хромого (или один из ее членов, какая разница для читателей?) будут соседствовать с сообщением об аресте преступника. Блестяще проведенного с непосредственной помощью некоего кота и сотрудников "Копенгагена с птичьего полета".

Подбросив Клерхен срочную работу, Кошмар спустился вниз по бульвару на набережную под мостом Лангебро. Кот не собирался переходить на другой берег канала, он медленно шел вдоль набережной.

В этот час у Кошмара не было настроения для бесцельных прогулок. Кот был чрезвычайно занят, он искал свидетеля.

"Когда человека кусает собака, — размышлял Кошмар, — я не скажу, что это обязательно преступление. Но при этом обязательно есть две стороны: жертва и… ну, естественно, собака! Я хорошо помню все приметы своего первого подозреваемого — Боцмана. Я рассмотрел его очень подробно. Помню и метку собачьих зубов на ноге.

Судя по ширине челюстей, это работа собаки средней величины, скорее даже небольшой, тощей (как все подобные шавки), с острой мордой. Вполне возможно, правый клык у собаки сломан — она не зацепила бы иначе нитку в шерстяной ткани брюк и не оставила бы такой царапины на коже. Возможно также, что собака сейчас награждена синяками от тяжелых ботинок с металлическими набойками.

Я помню эту метку так ясно, будто видел ее… да, но я и видел ее только вчера. Будто… сам укусил его! Ах, если бы дедуктивный метод мог ошибаться, если бы мне повезло, и его укусил шакал, как было бы здорово! Но, увы, это собака. Придется вступать в контакт с трудным свидетелем. Ничего, ради торжества правосудия сыщики должны жертвовать личными симпатиями".

Придя к подобному выводу, Кошмар направил все свои силы, чтобы найти собаку знавшую что-либо о собаке, кусавшей не далее как вчера после полудня преступника по кличке Боцман.

Очень скоро Кошмару попалась крыса, располагавшая ценными сведениями. Она присутствовала вчера при нападении собаки на моряка, подходящего по приметам. За определенную плату, крыса соглашалась познакомить Кошмара с этой собакой.

Пришлось коту вспомнить несколько приемов из курса противокрысиной обороны, которую он изучал в армии, и применить их. Тогда у крысы проснулся гражданский долг и она бесплатно с охотой помогла следствию. Но знакомиться со свидетельницей Кошмар отправился один.

Желтая портовая шавка со сломанным зубом и бубликообразным пушистым хвостом, приняла кота-сыщика довольно тепло. Ей хотелось с кем-нибудь поделиться своими чувствами по поводу вчерашнего происшествия, потому она с жаром во всех подробностях описала свою встречу с Боцманом, ничего не скрывая от следствия.

— Ха-ха! Еще бы, я укусила его! Я не раскаиваюсь и готова сделать это еще не раз! — лаяла она тонким голосом. — Он заслужил своё. Как можно приставать к честной собаке и наступать ей на хвост, когда она спит? Это по-джентльменски, я вас спрашиваю?! Ах, только не надо читать мне проповеди, что спать на улице средь бела дня неприлично. Я вас умоляю! Такое лето, такое солнце, загораешь на набережной канала в родном городе, а тут тебе на хвост..! Ка-а-ак наступят!!

Что я должна была делать? Ха-ха, вы еще спрашиваете? Однако, это наглость, вы не считаете? И я укусила его! Да, я признаю! А он? У него хватило наглости потом утверждать, что я неправа! Он еще пытался ударить меня!

Составив себе полную картину всего происшествия, Кошмар поинтересовался, видела ли Зизи (так звали собаку) своего обидчика раньше, или то была их первая встреча?

— Я?! Вы спрашиваете, знала ли я этого негодяя? Разумеется, да. Я знаю почти всех шкиперов и матросов, часто бывающих здесь. Ваш подопечный — боцман с норвежской шхуны "Мёрмайд" — Реймар Крабсен, его весь порт знает. Но я слышала, он сегодня исчез. Не удивлюсь, если его кто-то прихлопнул. Давно пора! Можете думать обо мне что угодно, но это мое особое мнение.

Выслушав приговор Зизи, кот попытался направить ее ненависть к Боцману в полезное русло.

— Фрекен, вы можете оказать неоценимую услугу обществу, если поможете задержать этого опасного преступника, — с пафосом обратился к собаке Кошмар. — Полагаю, никто кроме вас, не смог бы с двестипроцентной точностью взять след Реймара Крабсена и выследить его, где бы он ни скрывался! Эту высокую миссию я хотел бы поручить вам, Зизи. Учтите, преступник предпримет попытки запутать следы и найти его дело нелегкое. Вы можете отказаться.

— Ха-ха! Отказаться? За кого вы меня принимаете, господин кот?! Я готова помочь вам, даже рискуя жизнью. И поверьте, не личная обида тому причиной, а только социальная опасность этого человека и желание помочь правосудию!

Кошмару только того и надо было.

Он с гордостью отметил, что все приметы сходятся, он не зря изучал методы работы великих сыщиков, и похвалил себя за проницательность и умение обращаться с женщинами. От самолюбования Кошмара оторвала Зизи.

— Я готова приступить к операции преследования, — объявила она и приняла боевую стойку.

Кошмар вместе с собачонкой отправился на поиски Боцмана. В первые же минуты кот смог оценить, сколько преимуществ дает собакам их нюх. Он сам никогда не смог бы отыскать след в таком фантастическом переплетении отпечатков на оживленной набережной.

"Что ж, и Шерлок Холмс воевал с собаками, но когда заходил в тупик, прибегал к их услугам, отыскивая след бежавшего преступника, — утешал сыщик-кот свое самолюбие. — Я помню, такие случаи описаны в книгах. Так что мне нечего стесняться помощи этой портовой шавки. В конце концов, у нее с Боцманом свои счеты, а я только воспользовался этим в интересах следствия".

Зизи бодро бежала вперед. Ее черный любопытный нос легко расшифровывал самые запутанные следы. Кошмар старался не отставать.

После получасового блуждания по всем ночным кабакам, закрытым сейчас, этот след пришлось бросить ради более свежего. Зизи утверждала, что нашла дорогу, по которой Боцман проходил ночью. Вдвоем с котом они петляли по улицам, дворам и подворотням, повторяя все зигзаги пройденные преступником.

Наконец, следы привели их в доки нового порта на набережной Нихавн, за много кварталов от того места, где начиналось расследование. Площадь Конгенс Ниторв снова была поблизости. Кошмар нашел, что место для своего убежища Боцман выбрал удобное.

Зизи шарила по всем закоулкам, выискивая внезапно потерянный след.

— Я уверена, но я же уверена, что он здесь, — бормотала Зизи. — Я его чувствую! Но где же след..? Кошмар!

— Что? — встрепенулся кот.

— Да я не вам, — с досадой отмахнулась Зизи. — Какой кошмар, говорю, преступник разлил керосин на свои следы. Он это сделал специально, я уверена!

— Разумеется, — фыркнул Кошмар. — Я бы на его месте поступил так же. Значит, след приводит сюда, и…

— Он здесь, он здесь! — возбужденно тявкала Зизи. — Я не могу дальше идти по следу, но я уверена!..

— Да-да, я знаю, — вежливо согласился Кошмар. — Вы очень мне помогли. Но дальше, простите, дальше — дело котов. Это задача для профессионала.

Кошмару еще уйму сил стоило убедить Зизи, что ее помощь была неоценима, но под забором доков миссия собаки окончена. Шавка никак не соглашалась уйти. Она предлагала всю свою посильную помощь, умоляла Кошмара позволить ей присутствовать при работе сыщика-профессионала. Она обещала во всем его слушаться. Собачонка до того утомила Кошмара, что он решил, лишь бы не тратить время, оставить ее.

Предупредив, чтобы Зизи молчала и не путалась под ногами, Кошмар, обойдя забор, нашел одну слабую доску и залег около нее в засаде.

Зизи никак не могла понять, чего он ждет, и всё порывалась что-то сказать. Лишь уважение к сыщику ее удерживало. Но вскоре она всё поняла и восхитилась хитрым ходом кота.

Подождав немного, Кошмар поймал неосторожную мышь, выносившую с территории доков контрабандную деталь предназначавшуюся для ремонта кораблей. (Мышь хотела сделать из нее замок для своей кладовки, как она потом объяснила).

— Ну-ка, немедленно говори, где сейчас находится наш преступник, — потребовал Кошмар, кратко изложив мыши суть дела.

— Он там, внутри в корпусе разобранного корабля, — пискнула мышь. — Я могу проводить вас, только идите тихо, здесь сторожа злые.

— Не злые, а бдительные, — поучительно возразил Кошмар. — Воровать, это по-твоему хорошо?

— Нет. Но, по-моему, это — удобно, — ответила наглая мышь. — Где я еще возьму такую деталь для замка с шифром?

Кот ничего не собирался ей возражать, тем более, что и сам думал примерно так же. Но сыщик должен показывать пример рядовым гражданам, и Кошмар старался произвести впечатление на своих невольных помощников — собаку и мышь. Зизи уже смотрела на него с восхищением.

Вслед за мышью сыщики проникли на территорию доков и, побродив в темных цехах, где ремонтировались морские суда, оказались внутри какого-то изъеденного ржавчиной чудища, бывшего в прошлом вместительной баржей.

За одной из перегородок мелькнул тусклый свет. Там горел фонарь прикрытый от посторонних глаз щитком из фанеры. Здесь и располагалось временное убежище Реймара Крабсена — Боцмана, как его упорно продолжал называть Кошмар.

Кот надеялся застать преступника спящим. Но, презирая, все правила детективов, Боцман не спал, а сидел и играл с кем-то в карты, будто его не разыскивает вся полиция Копенгагена, не говоря уж о нескольких частных сыщиках.

На сооруженном из перевернутого ящика столике стояла бутылка. Кошмар разбирался в хорошей выпивке и сразу определил сорт импортного коньяка, который употребляли преступник и его неизвестный сообщник.

Пока кот раздумывал над способом задержания преступника, мышь воспользовалась случаем и удрала.

— Надо дождаться, пока преступник останется один, а тогда напасть на него, — шепотом предложила Зизи.

— И позволить второму уйти? — возмутился кот. — Нет, надо улучить момент, когда будет обход дока, тогда напасть и поднять шум. Сторожа задержат преступников, если вовремя привлечь их внимание. Но это рискованный вариант: преступники вооружены.

Но Зизи заявила, что не ей бояться всяких мерзавцев, которым все равно, что собаку обидеть, что человека убить!

— Я готова рисковать жизнью, чтоб обезвредить его!

— Тихо, молчи, — шикнул Кошмар. — Подождем…

Они прождали в засаде около часа. В доке послышались шаги. Бандиты насторожились.

— Они сейчас погасят фонарь, — прошептал Кошмар. — Зизи, я буду брать их, а ты поднимай тревогу.

Кот выполз из укрытия и осторожно приближался к преступникам. Когда собачонка истошно залаяла, кот прыгнул Боцману на спину, вцепился в него всеми когтями и громко завыл. (Этот метод борьбы с преступником Кошмар позаимствовал у Эдгара По).

Но практически тут же, не успев толком призвать на помощь, кот услышал отвратительно знакомый бульдожий лай. Громко прозвучал приказ:

— Ни с места! Полиция!! Бросай оружие, Крабсен!

Кошмар с ужасом оглянулся и первое, что увидел кот, был черный глазок полицейского пистолета тридцать восьмого калибра.

— Опять ты здесь, кошкин сын! — злобно зарычал комиссар Брюкх, увидев Кошмара, но коту показалось, что ехидства в этом рычании больше, чем злобы. Отпустив преступника, кот спрыгнул на пол. Шерсть у него встала дыбом.

Комиссара Брюкха держал на поводке комиссар Ольсен, которому было поручено помогать собакам в расследовании этого дела.

Пока Ольсен арестовывал преступников, кот и бульдог выясняли отношения, забыв обо всех окружающих.

— Ты как оказался здесь, толстый окорок? — зашипел Кошмар, сверкая глазами на Брюкха. — Кто тебя звал??

Бульдог ухмыльнулся:

— Ты сам, Кошмарик. Я шел по твоему следу, я был уверен, ты не перестанешь совать нос в это дело и приведешь меня к победе. — Брюкх разразился лающим хохотом. Не удержавшись, Кошмар съездил ему лапой по морде.

Перестав издеваться, бульдог зарычал. Пригрозив коту арестом за нападение на полицейского, Брюкх велел своему напарнику увести бандитов, а Кошмару предложил убраться подальше и навсегда.

— Я обещаю забыть о твоем участии в расследовании. Ни на какие премии можешь не рассчитывать, кошачий щенок. Если попробуешь добиться признания твоих заслуг в помощи следствию, больше тебя на свободе никто не увидит, предупреждаю!

Высказав данное предупреждение, бульдог уехал вместе с арестованными на полицейской машине.

— Это подлость! — возмущенно сказала Зизи.

Кошмар совсем позабыл о ней, и вздрогнул, когда шавка напомнила о себе. Зизи возмутило, что полицейский бульдог следил за ними и воспользовался плодами их расследования. Трудного и опасного, как считала Зизи.

Кот молчал. Наконец, вяло пошевелив хвостом, Кошмар, поблагодарил Зизи за помощь, и портовая собачонка отправилась домой, надеясь всем рассказать о своем сенсационном участии в раскрытии преступления.

В последний момент Кошмар посоветовал ей дать интервью в газету и назвал имя вороны, лучше всех проводящей подобные интервью. "И она не боится конфликта с полицией", — добавил Кошмар к характеристике журналистки. Обрадованная Зизи побежала искать ворону, а Кот Кошмар с тоской посмотрел на высокий забор доков и воду канала. Он представил себе радость полицейских собак, огорчение Клерхен и укоры Майи.

"Утопиться мне, что ли? — подумал кот. — Нет, такого удовольствия, как расследовать мою смерть, я этому полицейскому извергу не доставлю. Я отомщу, решено".

И, тяжело вздохнув, кот побрел прочь по набережной Нихавн, подальше от места своего поражения, далеко, навстречу поднимавшейся в нем красным заревом волне мести.

глава 12, в которой Клерхен высказывает идею

"Я отомщу, — бормотал Кошмар возвращаясь из своего рейда, закончившегося столь бесславно. — Я страшно отомщу. И Брюкху, и всему его ведомству. Они будут помнить Кота Кошмара!"

Кошмар не столько пылал жаждой мести, сколько пытался разжечь ее тлеющие угли в себе. Коту было грустно, прямо сказать, он был подавлен. Его огромный успех обернулся разгромной неудачей, и Кошмару, в общем-то, было за себя стыдно. Его выследил этот тупоголовый Брюкх, проявив неожиданную изобретательность. Кошмар не мог этого простить, укоряя не бульдога, конечно, а самого себя.

— Теперь я знаю, что чувствовал Наполеон после провала при Ватерлоо, — прошептал кот и тяжко вздохнул.

— Превосходный эпиграф для мемуаров! — раздалось над ухом Кошмара знакомое карканье.

— Клер? Ты как всегда вовремя, — печально поприветствовал кот подругу. Ворона хмыкнула и дружественно молчала, пока не заговорил сам Кошмар.

— Ты ведь всё знаешь, Клерхен, — не спрашивая, сказал он, — Операция провалилась. Но ты можешь спокойно публиковать свою очередную сенсацию: преступник схвачен и предан в руки властей. Только не упоминай, пожалуйста, моего имени в статье — можешь запросто вылететь с работы.

Ворона презрительно каркнула, но не возражала.

— Знаешь, мне хочется связаться с террористами и бросить бомбу в полицейский участок, — честно признался Кошмар. — Нет у тебя случайно таких знакомых?

— Пр-рекрати молоть чушь! — резко сказала Клерхен. — Ты в обиде, я понимаю, но нельзя так!

Кошмар снова вздохнул.

— У меня есть утешение, — сказал он. — Но ни мне, никому от этого не легче. Я не дам Брюкху полной победы. Знаю, почти точно знаю, где прячется преступник, но им — не скажу.

— О чем ты? — заинтересовалась Клерхен.

— Я решил, что не выдам им главаря банды. Догадываюсь, где прячется Хромой, но даже проверять не буду. Не хочу зарабатывать на медаль Брюкху.

— А твой гражданский долг!? Как же…?

— Да ладно, пусть его возьмут без меня. Могут они раскрыть хоть одно преступление без моей помощи? Обходились же как-то раньше.

Что сделал для меня Брюкх? С чего мне помогать ему и полиции? А что мне сделал Хромой? Ничего плохого, по-моему. Напротив, мои наиболее яркие воспоминания об игре в детектива будут связаны с ним. И с Боцманом, и с тобой, Клер.

— Хорошая компания для меня! — фыркнула ворона. — Твой Хромой — главарь банды! Преступник!

— Ну и что. Он очень приятный молодой человек. А за ним охотятся эти псы во главе с комиссаром. Справедливо это? Допустим, я не буду ему помогать… Но подставлять его теперь я не собираюсь. Он мне нравится, а Брюкх — нет. Имею я право на месть? Хотя бы на такую, "местного" масштаба.

— Не крути, сыщик должен жертвовать своими симпатиями, ради…

— Я знаю. Но я сыщик-любитель, я никому не давал присяги, я сам нарушал закон, неоднократно, ты знаешь, и я, в конце концов, имею право обидеться.

— Кошмар, это мелко.

— Ты можешь предложить лучший вариант для меня? — насуплено спросил кот. — Помогать полиции неблагодарное дело. Я сыт альтруизмом по горло, хватит с меня. Я выхожу из игры.

Ворона хитро скосила свои блестящие глазки и неторопливо сказала.

— Р-резонно. Но если подумать… хор-роше-енько подумать, есть другой вар-риант.

— Какой же?

— Отстаивать свои пр-рава, получить медаль в мэр-рии устроить Брюкху ловушку, корр-роче говор-ря — победить.

— Не думаю, что это возможно, — холодно заметил Кошмар, но кончик его хвоста нервически дергался, выдавая волнение.

Клерхен выдержала паузу для значительности.

— Обратись к адвокату, — наконец посоветовала она и тут же с резким карканьем взвилась в воздух, уклоняясь от когтистых лап Кошмара.

Кот зло зашипел:

— Издеваешься, да?

— Я серьезно! — оправдывалась ворона. — Уймись и послушай.

— Ну?

— Есть в Копенгагене адвокат способный помочь в таком деле. Ты должен был о нем слышать. Его зовут Лис. Питер Лис.

— Не знаю, и знать не хочу.

Ворона продолжала увещевать друга.

— Зря высказываешь такое пренебрежение. Питер — лучший адвокат во всем королевстве. Да и за пределами Дании он известен. Вы бы сошлись, он еще больший пройдоха, чем ты. Это частный детектив, мошенник и адвокат в одном лице. Рекомендую вам познакомиться. Насколько я знаю, у него имеются свои подступы к полиции. Лис прекрасно знает законы и очень не любит собак. Если хочешь, завтра я дам тебе его адр-рес.

— Сегодня! — выпалил Кошмар, снова вернув себе боевой азарт.

Клерхен решительно возразила.

— Завтра. Сегодня ты отдохни, а у меня — масса дел.

Собравшись улетать, Клерхен вспомнила что-то и описала в воздухе круг, возвращаясь.

— Кстати, ты послал ко мне эту собачонку, Зизи. Я пока не стану давать ее интервью в газете, придержу для сенсации. Всё хорошо в свое время, и свидетель тебе может понадобиться чуть позже. Посоветуйся с адвокатом. У Питера есть способность подавать все к столу вовремя и в гор-рячем виде. Жаль, он не пишет статьи в нашу газету. А с другой стороны, мне же лучше — нет такого страшного конкур-рента. Ну, до скорого! Я полетела.

И, сильно махая крыльями, Клер исчезла, оставив Кошмару надежду.

глава 13, знакомящая Кота Кошмара с его адвокатом

На другой день Кошмар отправился после завтрака по адресу своей последней надежды: адвоката Питера Лиса, живущего за каналом Святого Юргена на углу аллеи Принцессы Марии.

По дороге Кошмар вспоминал все сведения, какие вместе с адресом дала ему Клерхен. По словам вороны, более замечательного сообщника, чем Питер Лис, коту не найти. Но Кошмар отнесся к личности адвоката, которого он не знал, крайне придирчиво. И капризно спрашивал:

— Почему "Питер", он что, иностранец?

— Уроженец Копенгагена, — смеясь, отвечала Клерхен. — То ли отец, то ли дедушка его — немецкий барон. Просто, он учился в Америке и приобрел там оригинальный имидж и стиль работы. А так, конечно "Петер", как все.

— Американцы все зазнайки, — еще более капризно отвечал кот. — Мы не сработаемся.

— Пр-рекрати! — у Клерхен наконец лопнуло терпение. — Я предлагаю тебе лучший, испытанный вариант. Брось свои фокусы! Я знаю, ты просто боишься идти к адвокату, ты сам — зазнайка!

Кошмар возмутился, но в глубине души признавал, что ворона права.

— Ладно, пойду я к твоему великому адвокату, — примирительно сказал кот, будто делая одолжение. — Уже иду.

Клер насмешливо каркнула, она видела Кошмара насквозь. Потом, напоследок предупредила:

— Не говор-ри об Америке ничего плохого. Питер набрался там уймы знаний и некоторых демократичных новшеств, говорят, даже женился на чернобурой лисе. Но не особенно вер-ррь в эту его демократию: он немецкий аристократ, а его жена чуть ли не царских кровей.

— Я буду крайне вежлив и мил, — заверил Кошмар, оскалив зубы в недружелюбной усмешке. — Даже приглашу это сокровище на чай в будущем году, только пусть он поможет мне разобраться с Брюкхом.

На том кот и расстался с вороной Клерхен. Никакого доверия к ее протеже Кошмар не испытывал. Напротив, коту было стыдно, что при всех своих ослепительных дарованиях, он вынужден обращаться за помощью к какому-то лису. Пусть даже с двумя дипломами и адвокатской степенью.

Выйдя на аллею Принцессы Марии, кот замешкался перед солидной тяжелой дверью с бронзовой ручкой и золотой вывеской:

"Питер Лис,

адвокат, частный детектив"

Кошмар кисло поморщился, и хотел было дернуть за кольцо, но в ту же секунду дверь легко открылась перед ним.

— Я вас давно жду, герр Кошмар, — сказал приятный голос, и ошеломленный кот, пробормотав приветствие, последовал за хозяином.

Контора мягко поглотила его, а дверь бесшумно закрылась.

"Да… — думал Кошмар. — В элегантном оригинальном стиле ему не откажешь. Что есть, то есть. Ну-с, что же будет дальше?"

Он с интересом смотрел на холеного высокого лиса (примерно своего ровесника) в клетчатом пиджаке и с золотыми перстнями-печатками на лапах. Из кармана такого же клетчатого жилета свисала массивная золотая цепочка от часов.

Проводив кота в свой кабинет, Лис предложил ему сесть. Сам уселся в старинное кресло напротив. Заметив взгляд Кошмара, нарочито поиграл цепочкой.

— Похожа на ту, что недавно изъяли у вашего преступника, верно? — спросил Лис и посмотрел на часы. — Надеюсь, вы останетесь пообедать со мной? Боюсь, обсуждение нашего дела затянется.

Кошмар пожал плечами:

— Я не могу сказать "да", не зная, на который из двух вопросов я отвечаю.

Адвокат мило рассмеялся, показав прекрасные зубы:

— Вы правы. Я слышал, вы пробовали себя в профессии частного сыщика, и небезуспешно.

— Хвастаться нечем, — возразил Кошмар.

— Ну, ну… это всего только временная несправедливость, — нахмурился адвокат. — Надеюсь, ее мы исправим. — После паузы лис сказал: — Вы оправдали мои надежды, герр Кошмар, я так вас примерно и представлял. А каким вы ожидали видеть меня, простите за прямой вопрос?

— Я думал, вы носите пенсне в тонкой золотой оправе, — с улыбкой ответил кот.

— Я ношу пенсне, — серьезно сказал Питер Лис, достав названный предмет из кармана пиджака и водрузив на свой острый нос, — когда работаю с важными документами. Такому таланту как у вас пропадать грех, поэтому, я думаю, моя помощь вам встанет недорого. Вы мне нравитесь.

Итак, ближе к делу: суть вашего конфликта с полицией мне известна. Не буду отнимать у вас драгоценное время и объяснять, что вчера ко мне залетала наша общая подруга-журналистка. Вы не спросили, значит, догадались сами.

Кот молча кивнул.

— У меня появились за ночь определенные соображения на счет незаконных действий полиции, — продолжал лис. — Но должен предупредить: восстановление справедливости дело трудное. И… мой план не совсем чист перед статьями морального и уголовного кодекса Дании. Я жду подробного знакомства с вашей позицией в этом вопросе.

Кошмар начертил замысловатый зигзаг хвостом.

— Моя позиция, как у всех честных граждан, такова, — с достоинством отвечал кот. — Если полиция преступает закон, то это бросает пятно на честь всего города. А значит, для противодействия преступникам, я, по законам военного времени, готов на все.

Два честных, достойных гражданина прямо посмотрели друг другу в глаза.

— Пожалуй, наши взгляды в данном вопросе сходятся, — одобрил Лис. — Интересно, какого мнения придерживается ваша супруга?

— Она очень осторожна, но в итоге всегда разделяет мое мнение, — гордо ответил Кошмар. — А ваша супруга, герр Питер?

— Абсолютно так же.

— Правду ли говорят, что вы женаты на чернобурой лисе царского рода? — Кошмар понимал, что задавать подобный вопрос рискованно, но не мог удержаться. Питер остался невозмутим.

— Правда. Впрочем, она и ее родственники предпочитают называться серебристыми.

— О! Да, да, конечно, так благозвучней. Кстати, к разговору о семьях: моя жена просила передать вам приглашение на обед на будущей неделе в субботу.

— Буду непременно, — заверил Лис.

Еще немного порассуждав о полиции и прессе, заказав себе и коту по чашке кофе со сливками, адвокат Лис наконец перешел прямо к делу.

— Знаете, герр Кошмар, я не люблю вступать в открытый конфликт с собаками, а тем более, с полицейскими псами. Если вы надеетесь отстоять свои права на публичном процессе, я должен вас разочаровать: у нас почти нет шансов. Помощь полиции дело добровольное и требовать за него награду или признание попросту неприлично. Так думают полицейские.

— На перемену их мнения я не надеюсь, — ответил Кошмар. — И в открытый процесс не верю. Здесь, думается мне, необходим более тонкий подход.

— Совершенно с вами согласен, — поддержал Лис. — Знаете, герр Кошмар, расскажите мне очень подробно о своем расследовании. Мне известен лишь общий ход событий, а я хочу быть в курсе всех мелочей.

Когда кот окончил рассказ, Питер Лис пригладил лапой свои завитые усы, надел пенсне и что-то записал в карманный блокнот.

— Мои друзья знают, что я немного рассеян, — небрежно заметил он. — Поэтому я записываю важные мысли или планы срочной работы сюда, в эту книжечку. Сейчас я записал некоторые заинтересовавшие меня обстоятельства из сообщенных вами.

Кошмар понимающе закивал головой.

— Герр Питер, вы могли бы записать там же (кроме адреса собачонки Зизи и моей идеи относительно места, где прячется Хромой), что я жду вас к обеду в это воскресенье.

— Непременно, непременно, — заверил Лис снова открывая книжечку. Потом, он взял со стола и подал Кошмару какой-то документ. — Герр Кошмар, ознакомьтесь, это список всех собачьих сотрудников уголовной полиции. Никто не кажется вам достойным доверия?

— Вы рассчитываете на помощь полицейского в нашем плане? — удивился Кошмар. — А впрочем, у Брюкха при его вежливости и легком характере, очень возможно наличие врагов в его же ведомстве! Но кто же…

Кошмар внимательно изучал список. Почти всех собак из него кот знал хотя бы наглядно.

Питер сидел в кресле и жевал соленое печенье, потом потряс колокольчиком, вызвал секретаря и попросил принести еще кофе.

— Ну как, герр Кошмар, нашли подходящую кандидатуру?

— Пока не вижу никого, кто смог бы нам пригодиться.

— Обратите внимание на криминалистов отдела подчиненного Брюкху, — с улыбкой посоветовал Лис. — Все в высшей степени надежны, не так ли?

— До отвращения, — подтвердил кот. — И кто же из них?..

Лис лукаво качнул головой из стороны в сторону и сказал:

— Дин-Дон.

Кошмар понял. Но не поверил своим ушам.

— Герр Питер, вы шутите? — воскликнул он. — Это самый несговорчивый и высокомерный полицейский, какого мне приходилось видеть!

— Не вам одному. Его репутация вполне заслужена. И все-таки, именно Дин-Дон — тот, на кого можно ставить в нашей игре. Вы верите, что я смогу вам доказать это сейчас, не вставая с кресла?

Два отпетых мошенника посмотрели друг другу в глаза. Кошмар утвердительно опустил веки:

— Я верю.

Лис подмигнул ему и облизнулся.

— Кофе остынет. Берите, выпьем за успех нашего общего дела. И я посвящу вас в свой план. Вам с коньяком?

— Если можно.

Пока они пили кофе и несколько минут молчали, Кошмар думал о новом сообщнике и не мог не восхищаться гением Питера Лиса, способным поставить такого зануду на службу их интересам.

Лейтенант Дин-Дон, криминалист из отдела Брюкха, звался на самом деле дон Динго Канэ. Это был высокий носатый мексиканец, настаивавший на том, чтобы все его величали "дон". Но все знали, что он из семьи австралийских эмигрантов и ничего благородно-мексиканского в крови Дин-Дона нет. Спорить, правда, с ним никто не решался.

Дон Динго даже не знал о своем музыкальном прозвище, ибо зубы у него были острейшие, а высокомерие не имело границ. И "Дин-Дон" лейтенанта полиции называли только за глаза и шепотом. Второе его прозвище, более почтительное, было "Инквизитор". И об этом дон Динго знал.

Кошмару не верилось, что подобная фигура в полиции согласится бросить тень на свою репутацию и помочь им.

— Что вы, — возразил на его сомнения Лис. — Дин-Дон это расист, карьерист и до крайности жадный пес. Он не берет взятки лишь потому, что предлагают оскорбительно мало для Его Светлости, так он считает. Динго создал себе такую бесподобную репутацию, что бояться ему абсолютно нечего: никто на свете не поверит, что сам дон Динго, при его ненависти к дворняжкам, не говоря уже о шакалах, мог связаться с каким-то котом и лисом. Это невероятно.

— Да, того, кто заикнется об этом, мигом отправят в сумасшедший дом, — ухмыльнулся Кошмар. — Какие бы доказательства ни были у него на руках. Но все же, герр Питер, как вы на него вышли?

Лис неторопясь допил кофе и поставил чашку на блюдце, вверх дном.

— Герр Кошмар, вы умеете гадать на кофейной гуще? — неожиданно спросил он.

— Я — нет. Но моя бабушка большой мастер в этом виде искусства. А что, Дин-Дон увлекается мистикой?

— Отчасти, да. Но мотив сотрудничества с нами у него до смешного прост. Он хочет быть комиссаром.

— На месте Брюкха?

— Вот именно. Согласитесь, такому дикому псу как Динго тяжело подчиняться этой жирной свинье Брюкху. Потому, мы целиком можем положиться на Дин-Дона и его редкую инквизиторскую фантазию.

Кот Кошмар не мог найти слов. Наконец, к нему вернулся дар речи.

— Браво, герр Питер! — взволнованным шепотом сказал кот. — Те, кто говорят о вас, как о лучшем уме королевства, отнюдь не преувеличивают. Я мечтаю о том моменте, когда смогу представить вас своей дорогой супруге. Значит, мы договорились: в четверг…

— Да, конечно.

— Надеюсь, что фрау Лис сможет придти? Давно мечтал познакомиться с чернобурой… прошу прощения, с серебристой лисой. Еще с детства, когда увидел фильм "Домино", по СетонуТомпсону.

— Я вас хорошо понимаю, — кивнул Питер Лис. — Сам лазил не раз через крышу кинотеатра смотреть этот фильм. Да, молодость, молодость… Так, вы говорите, в среду?

— Во вторник.

— Я передам фрау Лис ваше любезное приглашение. А что касается наших дел, грозящих большим переполохом в мэрии и полиции, отложим их на время обеда. Не возражаете?

— Я полностью "за", — ответил Кошмар. И тут же встал и изящно поклонился, так как на пороге возникла хозяйка дома — очаровательная чернобурая лиса в бриллиантах и меховом серебристом манто.

— Здравствуйте, — сказала она коту. — Питер, я, конечно, помешала вам, но прошу прощения, виновата не я, а жареный гусь с яблоками.

— Что ты, Елизавета, ты всегда вовремя, и помешать не можешь, — ответил муж, нежно целуя ее лапку в шелковой черной перчатке. — Позволь, дорогая, представить тебе моего нового клиента и друга, Кота Кошмара. Думаю, ты о нем слышала.

Лиса очаровательно улыбнулась и подтвердила, что да, слышала, приглашение на завтра она с радостью принимает, и давно хотела познакомиться с Майей, женой Кошмара, потому что всегда мечтала видеть своей близкой подругой белоснежную ангорскую кошку.

Обед прошел в теплой дружеской обстановке. После еды Питер закурил сигару и продолжил приятное для него и для Кошмара обсуждение подробностей хитрого плана. Потом, они вместе отправились в гости к Коту Кошмару на чай. Домой Питер вернулся поздно, и договоренность о завтрашнем обеде оставалась в силе.

глава 14 План мести Питера Лиса

План гениального мошенника-адвоката был прост: самую сложную часть предстояло сделать Дин-Дону, а коту и лису оставалось снять сливки.

К осуществлению преступили немедленно, на следующий день. Потому что именно тогда Питер узнал об утвержденных и готовых к отправке в мэрию списков лиц представленных к награде за поимку шайки особо опасных преступников.

— Документы хранятся в сейфе и останутся там до завтра, — сказал лису осведомитель. — А завтра утром будут переданы господину мэру города Копенгагена. С тем, чтобы в воскресенье, на торжественном параде внутренних войск и полиции мэр мог отметить достойных.

— Благодарю вас за ценные сведения, — похвалил осведомителя Питер. — Ваши заслуги будут также скоро отмечены.

После этого сообщения Питер связался с Динго. Встреча была совершенно тайной. В перерыве работы обоих господ, они встретились в кафе напротив полицейского управления. В этой беседе Дин-Дон подтвердил свое согласие устроить Брюкху ловушку и получить за это медаль. Когда дела с полицией были улажены, Питер сообщил об успехе переговоров Кошмару. Кот в свою очередь связался с доном Динго и назвал точное время, когда тому следует быть в комнате дежурного полицейского и лично снять трубку с телефона, только раздастся звонок.

Этим временем стал завтрашний вечер, ровно половина седьмого. И, позвонив по просьбе Кошмара в полицию, мышь Летиция с мельницы в Кастеллете, услышала совершенно инквизиторский голос с мексиканским акцентом:

— Комиссариат. Лейтенант Динго Канэ слушает… Что??! Выезжаем немедленно!!

Что именно сообщила ему Летиция, оставалось тайной недолго. Так как после этого звонка, (когда Дин-Дон словно сахарную кость вырвал у дежурного офицера телефонную трубку), он явился в кабинет своего шефа и потребовал оперативную группу для задержания бежавшего главаря банды — Хромого.

— Вам известно место, где прячется Хромой? — недоверчиво рявкнул Брюкх. — И вы сообщаете об этом только сейчас?

— Мне стало известно об этом минуту назад, комиссар, — с достоинством отвечал Динго. — И я прошу позволить мне самому проверить поступившие сведения.

— Лейтенант! Пока что начальник здесь я, — сурово напомнил Брюкх. — Я сам поеду на задержание.

— А если это ложный вызов? — изобразил сомнение Динго. — Вашей репутации совершенно ни к чему такой риск. И так болтают, что мы бездарно упустили Хромого, — Динго с очень большим трудом произнес это "мы".

Брюкх взорвался потоком проклятий, в которых упоминался весь перечень адских мук и Кот Кошмар.

Переждав водопад бульдожьего гнева, Дин-Дон с самым невозмутимым немного высокомерным видом повторил предложение выехать по вызову. Теперь, это звучало так, будто он согласен принести себя в жертву.

Брюкх не мог возражать и направил свою опергруппу в распоряжение дона Динго.

А в это время летучие мыши, те самые, под руководством Летиции, организовали осаду цитадели и блокировали с помощью местных мышей все входы и выходы древней крепости.

Кошмар накануне просил их выследить преступника. Мыши подтвердили, что Хромой прячется в цитадели. Вот тогда и вступил в действие план, по которому дону Динго гарантировалась медаль и благодарность в приказе.

Через два часа после выезда группы захвата всё безнадежно запуталось, началось настоящее светопредставление и лишь одно можно сказать было наверняка: Хромому не уйти от расплаты.

Больше никто ни за что не ручался.

Кроме Питера Лиса. Но адвокат помалкивал, не вмешиваясь во всеобщий галдеж. Он пил кофе на чердаке у своего друга-кота, а их жены сплетничали в гостиной. Перемывая косточки всем полицейским ищейкам, лиса и кошка шептались, заговорщицки хихикая.

А поговорить было о чем. Из уст в уста передавались подробности героико-эпического фарса разыгранного полицией в исторических декорациях.

В цитадели действительно разыгралось представление, достойное римских гладиаторов и героев Шекспира. Потому что, отправив на задержание преступника дона Динго, Брюкх не мог найти себе места. Стены комиссариата стали слишком тесны для вулканической энергии бульдога, а когда Брюкх, на секунду представил, что его конкурент может добиться успеха там, где потерпел поражение сам Брюкх, у него чуть не случился сердечный приступ. И через четверть часа после отъезда первой оперативной группы, бравый комиссар в сопровождении своих верных оруженосцев — инспекторов Пинчера Пинчерсена и Такса Доббсена — выехал следом.

Началась длительная осада цитадели.

Комиссар все-таки опоздал: Динго уже преследовал преступника, когда Брюкх прибыл на место. Долгая гонка по коридорам и подземным ходам описанию не поддается, и всё же некая бесстрашная журналистка рискнула последовать за стражами порядка и составить наиболее сенсационный и точный материал обо всех этапах преследования и отчаянного сопротивления главаря бандитов.

Торжественность полной победы слегка нарушила пожарная машина вызванная неизвестно кем в помощь следствию.

Когда дон Динго вытащил наполовину загрызенного обезвреженного преступника (Такс Доббсен тоже оказал существенную помощь в задержании главаря), пожарные почему-то решили, что в подвалах цитадели бушует огонь, а собаки спасают пострадавших. Поэтому, в черное отверстие подземелья направили мощную струю воды… И оттуда послышался захлебывающийся лай вперемешку с непечатными выражениями — лай комиссара Брюкха, спешившего по пятам за преступником и своим конкурентом Динго.

Мокрого бульдога, Хромого, и слегка повредившего правую лапу Динго, увезла машина скорой помощи. В больнице, и после в полиции, эти трое несомненно продолжили выяснение своих непростых отношений, но подробности не попали на страницы газет, а потому остались за кулисами. По крайней мере, до суда над бандой наркоторговцев.

А в воскресенье господин мэр на торжественном смотре полицейских подразделений зачитал указ о награждении военных и штатских лиц, отличившихся в борьбе с этой опаснейшей бандой, благополучно обезвреженной в рекордно короткие сроки.

При упоминании "штатских" Брюкху уже стало нехорошо. (Комиссар вообще плохо чувствовал себя в последние дни — у него разыгрался острейший бронхит от проглоченной тонны холодной воды).

Когда мэр вручил медаль дону Динго, который принял ее совершенно как должное и не сменил надменного выражения своей острой носатой морды, Брюкху стало еще хуже. Он злобно скрежетал зубами, и почти не заметил, что сам награжден внеочередным отпуском для поддержки здоровья, а работа его отдела отмечена почетной грамотой и премией (ящиком фирменных мясных консервов).

Но когда господин мэр стал распространяться о гражданском мужестве и большой роли скромных жителей Копенгагена в помощи полиции, когда на трибуну поднялась портовая шавка Зизи и громко стала рассказывать, о своем участии в деле, причем, ее визгливый лай восторженно повествовал о каком-то сыщике из породы кошачьих… Брюкху стало совсем плохо.

И когда в буре аплодисментов и приветственных криков потонул хриплый кашель бульдога, на трибуне возник этот самый любимец публики, представитель породы кошачьих, во фраке с ослепительно белой манишкой.

Кот Кошмар выдержал паузу. (Ровно столько времени ему понадобилось, чтобы отыскать своими нахальными желтыми глазами полицейского комиссара и подарить ему взгляд Монте-Кристо, только что вернувшегося со своего Острова Сокровищ и наслаждающегося покоренным Парижем).

Находясь на вершине своей мести, Кошмар сказал краткую речь о том, что он и дальше надеется помогать полиции по мере своих скромных сил и получать от сотрудничества с ней удовольствие подобное тому, что выпало на его долю сегодня. Для него это великая честь.

Мэр вручил Коту Кошмару орден за заслуги перед родным городом, с чувством пожал ему лапу, взял кота на руки и поднял повыше, показывая всем людям образец доброго гражданина.

Кошмар мурлыкал и улыбался, думая про себя, что этот орден принадлежит на равных ему и его лучшему другу Питеру — режиссеру сегодняшнего спектакля.

Не говоря уж о том, что если бы Дин-Дон, имевший свободный доступ к сейфу с приказом о награждении, не пожелал внести туда вместе со своим именем имя Кота Кошмара, вряд ли сегодня было бы так весело на смотре внутренних войск и полицейских подразделений.

Не будем говорить, в какую сумму обошлась приятелям помощь Дин-Дона. Как сказал Питер, игра того стоила. Не стоит также заострять внимание на том, каких усилий и настоящей жертвы со стороны Кошмара потребовало алиби дона Динго, ведь кот, поступившись своим честолюбием, сдал полиции главаря банды и даже близко не подходил к цитадели, пока арестовывали его самого дорогого преступника, такого симпатичного молодого брюнета — Хромого.

Максимум на что хватило кошачьей ревности, на то, чтобы сказать жене: как хорошо если бы… И Майка, поняв с полуслова, сговорилась с фрау Елизаветой Лис, и вдвоем они вызвали пожарную машину, вступившую в битву так вовремя…

"Нет, что хорошо кончается — всегда хорошо, — думал Кошмар, позируя Клерхен для фотографии. — Полиция этот день надолго запомнит, не будь я кавалер ордена "За заслуги перед родным городом"! Так-то, дорогой комиссар. Отправляйтесь в свой отпуск, плавно переходящий в пенсию! Но полиции я более не помощник, с таким комиссаром как Дин-Дон Инквизитор, особо не развернешься. Постараюсь красиво уйти в отставку. Конечно, только как детектив-одиночка. А в остальном… Жизнь прекрасна и она продолжается. Ура! Надо славно погулять по поводу праздника…"

Так думал Кошмар, уезжая в машине мэра на банкет, проходивший в самых высоких кругах. Это была полная победа гениального плана скромного адвоката, хорошо известного в Копенгагене и за его пределами.

Заключение, в котором мы ненадолго прощаемся с Котом Кошмаром

Сбежав с банкета раньше, чем он сам рассчитывал, Кот Кошмар встретился с Питером и, дружески беседуя с ним, шел домой.

Шли друзья, не торопясь, делая зигзаг, как только на их пути встречалось очередное кафе или закусочная. Они дали себе обет не пропустить ни одного подобного заведения и в каждом выпить за здоровье вороны Клерхен, познакомившей их. (Сама журналистка осталась на приеме в мэрии: готовила вместе с подругой статью светской хроники и угощалась за счет городских властей).

Увы, кафе по дороге к дому Кота Кошмара, где победителей ждали любимые жены, попалось всего десяток, не больше. Кот и лис пьяны были в основном от успеха, но все-таки немного пьяны. Этим и объясняется факт, что Кошмар не сразу узнал толстого серого в полоску кота, дружески окликнувшего их на улице.

Три секунды посмотрев на пришельца, Кошмар обрадовано мяукнул:

— Шкет, это ты что ли? Вернулся! Деревенская идиллия надоела?

— Угу. Я, это, соскучился по городу. Недогулял каникулы и вернулся.

— Молодец! А остальные наши?

— Бесхвостого я не видел, а шакалы Бранко, по-моему, в городе.

— Отлично, — обрадовался Кошмар. — Кстати, Шкет, познакомься: это Питер — отличный парень, слов нет. Адвокат.

— Очень приятно, — пробурчал Шкет, недоуменно присматриваясь к Кошмару. — Слушай, предводитель, чего это у тебя? — он кивком указал на розетку ордена, украшавшего грудь Кошмара.

Кот скромно опустил глаза.

— Да это так… Потом объясню.

— А по-моему, так это почетный орден, как у ветерана войны, — с завистью протянул Шкет.

— Все может быть, — подтвердил Кошмар. — У нас вообще много перемен, за время пока вы отдыхали и прохлаждались по своим деревням.

— Расскажешь?

— Чуть позже. Соберемся, как-нибудь, и поговорим. Передавай ребятам привет, кого встретишь.

— Передам, — пообещал Шкет, провожая Кошмара и Лиса глазами. — До скорого!

— Пока!

— А правда, герр Кошмар, чем вы думаете заняться теперь? — спросил лис, через пару минут.

— Даже не знаю, герр Питер. Буду писать мемуары.

— О нашем расследовании?

— Нет, я начну со своего детства. Поверьте, мне есть что вспомнить.

Лис усмехнулся:

— Я верю. А не хотите пойти ко мне в компаньоны?

— Это предложение крайне заманчиво, — помедлив, ответил Кошмар. — Признаться, я ждал от вас этих слов.

— Так за чем дело стало?

— Видите ли, герр Питер…

— Просто Питер, — уточнил Лис.

— А, другое дело. Тогда, друг мой, завтра я выхожу на работу и постараюсь хоть отчасти возместить ту услугу, которую вы мне оказали сегодня. Я вижу кафе…

— Я тоже. Идем, и окончательно выпьем на брудершафт.

— И за здоровье несравненной Клерхен!

— Обязательно. За здоровье Клерхен и за успешный конец операции!

— А также, за начало всех наших новых совместных дел.

— Именно, за начало! Так идем же. Вперед, Кошмар!

— Вперед!


Киев, март — апрель 1999.

Примечания

1

район в Копенгагене

(обратно)

2

подобные случаи действительно бывают, если животные или птицы воспитывались в приемной семье

(обратно)

3

на монетах датской кроны отверстие в центре, ее удобно вешать как брелок

(обратно)

Оглавление

  • Часть первая: Похождения Кота Кошмара
  •   Предисловие, в котором между автором и героем повести будет заключено джентльменское соглашение
  •   глава 1, в которой мы знакомимся с Котом Кошмаром
  •   глава 2, повествующая о романтической женитьбе Кота Кошмара
  •   глава 3, о том, как Кошмар страдал манией величия
  •   глава 4 История с мышеловкой
  •   глава 5, повествующая о сенсационном ограблении аптеки
  •   глава 6, о том, как Кошмар вступал в общество трезвости
  • Часть вторая: Полицейское расследование Кота Кошмара
  •   глава 7, в которой Кот Кошмар начинает свое полицейское расследование
  •   глава 8, в которой Кошмар недоволен классикой детективного жанра
  •   глава 9, в которой Кошмар нападает на след хромого преступника
  •   глава 10, подтверждающая славу крылатых курьеров не только среди голубей
  •   глава 11, в которой, как обычно, победа достается достойным, а честь и слава — всем остальным
  •   глава 12, в которой Клерхен высказывает идею
  •   глава 13, знакомящая Кота Кошмара с его адвокатом
  •   глава 14 План мести Питера Лиса
  •   Заключение, в котором мы ненадолго прощаемся с Котом Кошмаром