Источник пустого мира (fb2)


Настройки текста:



Елена Кисель Источник пустого мира

Глава 1. Самое обычное гадание

Таинственный голос просочился то ли из стены, то ли прямо из потолка, а скорее уж — из-за ширмы во второй части комнаты. Точно, секретарь говорила, что «она идет на личный контакт только в крайних случаях». Голос помирал:

Завихрения энергетических потоков вашей ауры показывают тоску и усталость. Ваше будущее темно, вы тяготитесь своими отношениями с окружающими, вы пришли задать мне вопрос, на который могут дать ответы мои медиумы…

Как раз в этот момент мне надоела вонь коричных палочек в полутемной и душной комнате, и я надумалась оглушительно чихнуть. Из-за ширмы меня мягко попросили «не нарушать вибрации силы в этой комнате».

Я дала голосу еще немного порассуждать о моих якобы проблемах, а дальше развалилась на стуле и очень громко попросила пространство:

— Литка, заканчивай дурью маяться. Выходи, дело есть.

Голос поперхнулся и замер. Потом из-за ширмы поинтересовались:

— Олька, ты?

И на тусклый свет появилась сама зрящая: лет на пять постарше меня, цыганского вида, с деловыми цепкими глазами, в джинсах и красном пуловере.

— Своих не узнаёшь? А говорила — у меня какая-то там усталость в ауре.

— Стану я ауру каждого клиента смотреть! — зрящая смачно чмокнула меня в щеку и уселась напротив. — Так, заготовочка… секретарша сообщает: вид усталый — я потом озвучиваю. Чего ж тратиться!

Тратиться и вообще работать Иполлита недолюбливала всегда, несмотря на достаточно сильный дар прорицателя. Поэтому и ушла из Канцелярии Стихий, не закончив обучение. На вольные хлеба — но врожденного таланта хватало, чтобы как следует зарабатывать на жизнь.

— Смотрю, обустроилась, — я кивнула на дверь в приемную. — Не злоупотребляешь?

— Проверяют раз в неделю, — неохотно буркнула Лита. — Попеременно, из вашего Отдела, потом из нашего. Разве что нейтралы не заходят. Но точно шныряют где-то поблизости. А ты, кстати, не…

— Нет, ты что, — доводилось и мне побывать в роли контролера за теми, кто ушел на заработки, но сейчас дел и без этого хватает. Иполлита, сама не зная, с самого начала сказала правду: усталость. Тоска и усталость…

— Ты обучение-то закончила?

— Как раз в этом году. Сейчас готовлюсь к защите на подмастерье. Попутно уже в штате — целителем.

Энтузиазма в голосе не получилось. Получилось произнести это так, будто я попутно жевала меловую тряпку, и Ипполита среагировала тут же:

— Дай-ка руку.

И зацокала языком, как только сняла контактным способом мое общее состояние.

— Да ты что ж с собой делаешь, скажи на милость?!

А то и делаю. Подготовка с утра до обеда, после обеда и до вечера — целительство, и как посмотришь — сколько больных у нас в Отделах, просто залюбуешься! И все почему-то ко мне, а ведь целение отнимает изрядно сил, так что иногда после рабочего дня не хватает на тренировки, а тренировки идут по двум линиям — на защиту и на целение. Да еще прочитать кучу всяких медицинских атласов, чтобы уточнить процессы работы с разными видами тканей…

Словом, утром я не замораживаю свой будильник только по одной причине: на удар заморозки сил с утра нет.

— Ты что, даже отпуск себе нормальный не выбила? После третьего-то раза?

Я попыталась изобразить на лице стыдливое «нет, ну, понимаешь…». Удивляться тому, что Ипполита знает о моем тройном призыве в Равновесную Дружину, не приходилось: об этом были наслышаны уже все стихийники в мире, кто имел контакт с Канцелярией. Ну, кроме особенных отшельников. Да ещё, мой случай вошел в учебники, так что я теперь сверхпопулярна. Образец для изучения, обучения, возможно — написания диссертаций, всякое такое.

А правда в том, что после третьего возвращения через Арку я по некоторым причинам личного свойства почувствовала себя настолько гнусно, что тут же зарылась в работу, не представляя себе, к каким последствиям это может привести.

Последствия были такими, что я теперь наблюдала Ипполиту в весьма странном антураже. Та колыхалась и расплывалась передо мной, а очертания ее комнаты сюрреалистически менялись с каждой секундой. Ничего. В последнее время так со мной постоянно.

— Све-етлая… — протянула Ипполита, отдергивая свою руку. Прозвучало как «клиника». — Ну, ладно, что там с тобой, делись. Стресс? Порч… в смысле, закляли чем-нибудь? Кошмары по ночам?

Я уставилась в столешницу, где маячил непременный для подобных заведений хрустальный шар.

Сегодня ночью мне приснилась Арка. Так до боли реалистично, что защемило в груди, когда я во сне ощутила тепло на лице, увидела Знак на потолке. И продолжает вот щемить весь день, через сонную муть пылает перед глазами. Наверное, без этого сна я бы не решилась сюда прийти…

Но дело даже не в сновидениях.

— Мне нужно узнать об одном человеке.

У Ипполиты округлились глаза, и в глазах был шок.

— Личное, а?

Каюсь, в ответ я состроила настолько страдальческую физиономию, что зрящая позабыла и о темной своей сущности. Тут же вызвала секретаршу, сказала, что пока никого не принимает, потом уселась опять, уже с напряженным вниманием на лице, и поинтересовалась, стараясь, чтобы из глаз не так рвался хищный блеск:

— И что ты хочешь узнать о нем… а-а-а! Любит-не любит? Женится-не женится?

— Первое, — сказала я, улыбаясь вяло. Ответ на второй вопрос я знала превосходно.

Иполлита подхватилась на ноги и щелкнула короткими пальцами с накладными черными ногтями. Один из ногтей рывка не выдержал и вернулся по воздуху обратно на столик.

— Черт! Ну, ладно, есть у меня тут штучка в самый раз под твой вопрос, только надо бы хоть фото твоего любезного… или вещь какую-нибудь.

— Листок из блокнота подойдет?

Зрящая была уже за ширмой, звякала какими-то банками и чем-то шуршала.

— Листок? — переспросила немного погодя, — сейчас глянем, готовь свой листок… Гых.

И появилась, распространяя флюиды торжества и держа в зубах — какую-то невнятную таблицу, а в руках — хрустальную салатницу, до половины наполненную довольно мерзкой с виду серой вязкой бурдой.

«Похоже на рыбный салат по рецепту моей мамы», — в панике прикинула я и выпалила, забыв даже про усталость:

— Я это есть не буду!

Лита, убитая таким кощунством, чуть не расплескала салатницу, но справилась и водрузила ее на столик по соседству с шаром.

— Кто ж те дасть?! — возопила она, вырывая из зубов таблицу и приобретая непонятный то ли белорусский, то ли украинский акцент. — Это ж тебе последняя новинка в нашем деле — самый найпервейший эликсир для таких случаев, мне контрабандой из Европы привезли…

— Алхимией балуешься? — я недоверчиво сощурила глаза на вязкую массу. Ипполита захлебнулась от обиды и заговорила уже нормально, но как-то очень обрывочно:

— Между прочим, тут доработок столько… и вообще, оно еще ни разу не ошибалось… стопроцентный результат… какое балуешься…

Я пожала плечами, показывая, что не собираюсь спорить. Я и не собиралась. Во-первых, уже очень давно мне помогли сделать вывод, что эликсиры алхимиков могут если не всё, то почти что всё. А во-вторых — я просто дико устала.

Еще надутая Ипполита протянула руку, и я отдала ей вырванный из блокнота исписанный листок, который нашла, когда разбирала рюкзак после возвращения из Арки в третий раз. Как листок могло занести туда — я так и не поняла, хотя раз триста перечитала написанные прыгающим почерком строки:

Коль шестерых ужасен вид —

Неверье выход породит.

— Поэт, что ли, — мельком отметила Ипполита, бросая листок в салатницу и размешивая все деревянной столовой ложкой. Ложку она выдернула из кармана джинсов, и теперь приобрела вид мирной домашней хозяйки. — Ну, не говори, если не хочешь. Имени тоже можешь не говорить, а рассказать кое-что придется… о, работает!

Довольно сомнительное утверждение. Эликсир всего лишь стал темно-серым из просто серого.

Но упорно оставался все таким же мерзким.

— Надо бы его разогреть, — под нос себе заметила Лита и нагнулась вперед с видом профессионалки: — Значит, сначала задавать вопросы буду я. Ты отвечаешь, эликсир тоже будет отвечать — давать цветовые реакции. Когда эликсир начнет менять цвета, не дожидаясь твоих ответов — спрашивать будешь сама. Поняла?

Что за вопрос, нет, разумеется. Не знаю, поняла бы я этот процесс, будучи даже в нормальном состоянии, то есть если бы мои в моих мечтах не плавала по кругу аппетитная подушка. Но на всякий случай я кивнула и только уточнила:

— А какие вопросы ты будешь задавать?

— Да про любезного твоего, — ухмыльнулась зрящая, демонстрируя беленькие остренькие зубки и нехорошую свою натуру. — Ну, так… он красив?

Я замялась. Наверное, положение требовало честного ответа, а не рассуждений на тему: «Если мы любим человека — он будет для нас красивым в любом случае». Я вообразила себе худое лицо с странно изогнутыми губами, черные, вечно тревожные глаза (почему-то левый даже в моем воображении дергался в тике), составила общее впечатление и медленно, виноватым тоном выдавила:

— Я думаю… не совсем.

Эликсир поменял свой цвет на грязно-зеленый. Зрящая заглянула в таблицу, вскинула брови и кивнула:

— М-да, тут ты права… ну-с… богат?

Опять заминка. Чем измерить богатство — в «Мерседесах», или в том, что человеку попросту деньги не нужны? Хотя, если вопрос подразумевает наличие банковских счетов и пачек долларов…

— Не думаю.

Эликсир, который стал было опять серым, вернулся к болотному оттенку.

— Ыгы, — глубокомысленно изрекла Лита, которая постепенно становилась озадаченной. По-видимому, она срочно вспоминала все возможные достоинства любой среднестатистической мужской особи. — Квартиру в городе имеет?

Хибару, которая как только не развалится. В глуши Смоленских лесов.

— Нет.

Эликсир почему-то стал травянисто-зеленым. Ипполита сверилась с таблицей и напряглась.

— Э-э, хорошую работу?

Я стала почти такой же озадаченной, как она. Хорошую, спрашивается, для кого?!

— Интересную, — наконец решилась я, но произнесла это таким деревянным голосом, что зелье решило пойти вразрез с моим мнением. Ехидно выдало привычный болотный цвет.

— Он стихийник?

Ну, и когда оно там начнет отвечать раньше меня? Я бы с радостью уступила этот вопрос, ибо ответить на него не смог бы даже тот, о ком мы тут разговариваем.

— Н-не совсем.

Оранжевое. Понятия не имею, что это значит, а по лицу Литы — не разберешь, но, наверное, это согласие, поскольку она с очень-очень удивленным видом задает уточняющий вопрос:

— Он светлый?

И тут мы с эликсиром среагировали одновременно: я выпалила свое «нет» категорически, а зелье даже булькнуло два раза, и настойчиво засемафорило палитрой зеленого. Брови зрящей, которые и так уже начали процесс подъема, поползли вверх еще активнее.

— Никогда не видела, чтобы оно так себя вело, — прошептала она. — Ну, у него хотя бы нормальный харак…

Тут эликсир сработал, не дожидаясь не то, что моего ответа — а окончания вопроса. Вязкая жидкость пошла ядовито-зелеными пузырями и вскипела. Сравнялась с краями салатницы и потекла на стол едкой пеной, прожигая столешницу. Я замахала на салатницу руками, не зная, что делать (в затуманенной голове крутилась только фраза «горшочек, не вари!»), Ипполита вскочила на ноги, завопила, но не «на помощь» или что-то подобное, а буквально следующее:

— И за что, скажи, ты его любишь?!

Я высоко подняла брови и задумчиво почесала нос. Подсказки не было ни в хрустальном шаре, ни в эликсире, при взгляде на который почему-то утихло щемящее ощущение в груди, ни на ширме… Да что там — я не была уверена, но, скорее всего, подсказки не было даже во мне самой.

— Может быть заклятие или зелье… — начала осторожно Лита, но я только головой покачала.

— Ни один приворот так не действует. И… он бы не стал.

— Ты-то почем знаешь?

Я пожала плечами. Зачем? Ипполита смотрела на меня так, будто я решила податься в некроманты, а то и в некрофилы, чего доброго, да еще приглашала ее на оргию на местное кладбище. Потом вздохнула пару раз, успокоилась, присела опять и предложила:

— Спрашивай теперь ты. Видишь, разогрелось оно, ага…

И красноречиво скосила цыганские глаза на прожженную столешницу. Я посмотрела на эликсир, который опять стал темно-серым, и выдохнула вопрос, который истязал меня два последних месяца:

— Я его увижу еще? Мы с ним когда-нибудь еще встретимся?

Эликсир булькнул, но цвет почему-то менять не стал. Ипполита поискала в таблице и скосилась на меня опасливо.

— Что такое?

— Не отвечает, — сообщила мне очевидное Лита, — в общем, ты не пугайся, но это значит, что есть два варианта ответа. Тут вот, в примечании написано, что по вопросам времени оно работает от двенадцати часов до бесконечности…

— То есть…

— Ну, то есть или ты увидишь своего любезного раньше, чем через двенадцать часов, или… ну…

— Никогда.

Обидно, что не было даже комка в горле. Как будто я знала это с последнего нашего разговора под дождем, с расставания у здания Канцелярии. Мне придется жить дальше.

Это ничего. Я за эти два месяца столько всего передумала, я точно знала, что подумать, если мне дадут именно такой ответ. Никогда — это не смертельно, это обозначает, что я рано или поздно забуду, выйду замуж за другого — в смысле, любимого, ко мне сейчас чуть ли не все Отделы в женихи ломятся, вчера вот Андрий на свидание приглашал, может, я его полюблю, а потом и…

И следующий вопрос я задала уже на автомате, продолжая вслух собственные мысли:

— У меня в жизни будет еще кто-нибудь? Кто-то другой?

Оно опять вскипело ядовито-зеленым. Иполлита глянула в таблицу одним глазком, просто машинально, тут же стала бледной и смотрела на меня сочувственно, как будто мне только что поставили диагноз смертельной болезни.

К тому же мучительной. Ну, я себя и чувствовала примерно так же, и поэтому следующий вопрос она задала уже за меня — почему-то очень агрессивным тоном:

— А у него?

Такое ощущение, что эликсир просто заклинило на этом ядовито-зеленом оттенке.

— То есть, это он ее так любит?

В ответ эликсир нагло свернулся, приобрел прежний серый цвет и улегся в салатнице отдыхать.

— Они будут вместе?

Никакого, даже самого маленького булька. Лита удивленно заглянула в салатницу.

— Что это с ним…

Потом с гораздо большим удивлением она посмотрела на мою улыбку.

— Он больше не будет отвечать, — пояснила я.

— Почему?

— Да так… характер у него отвратный.

Как у того, кто его создал когда-то.

И кто это наврал Лите про контрабанду из Европы?

Впервые за почти два месяца я возвращалась домой с улыбкой. Январь, которому положено было как раз показывать крещенские морозы, а он решил поиграть в март, перестал раздражать. Запоздавшие елки в витринах показались почти милыми. Прохожие, уныло хлюпавшие по смеси грязи и снега, перестали сливаться в единую серую массу, откуда-то взялись лица.

Он сам придумал этот эликсир? Или это был чужой рецепт? Нет, непохоже, Веслав работал с тем, что называл хомоалхимией, а всевозможные индикаторы — его конек. Вспомнилось вдруг, как однажды он предложил мне попробовать индикатор на совместимость: капнул в ёмкость свою кровь и мою и дождался кроваво-красной реакции. И солгал, когда я попросила сказать, что она обозначает. И мне многие пытались объяснить красный цвет в алхимии, но я до сих пор не поняла, почему так вытянулось его лицо в тот день, что обозначала эта реакция для него.

Может, он увидел это? Что мы никогда не встретимся? Ну что же, сегодня я получила этому и подтверждение, и прощальный привет из его собственных рук, и…

— Вересьева! Как тебя-то сюда занесло?!

— Ой, мамочки, — отозвалась я, останавливаясь и оглядываясь: — А где я?!

Совершенно невнятная окраина, на которой я никогда не бывала. Посреди улицы, на которой нет никакого движения — я с открытым ртом. Рядом — двое, судя по голосам — знакомые стихийники. Нейтралы.

— Национальное достояние! — фыркнул один. — Вызвоните Степу, пусть подбросит трижды дружинницу. Светлые перед защитой все совсем спятили, не говоря уже о делах душевных.

Ментальники. И на блок у меня нет сил. Ну, хоть объяснять не надо, что творится.

— А вы-то здесь зачем?

Один, кажется, печально знакомый мне Олеандр, молча ткнул пальцем в небо. Атмосферные чары. Ну, конечно. Каждая аномалия погоды заставляет весь «Сектор Паранойи» в панике искать в Питере и окрестностях сильного мага воды или воздуха. Враждебно настроенного.

Некоторые даже предполагают, что, судя по питерской погоде — в окрестностях орудует какой-то злонамеренный древний орден.

Залезая в подъехавшую машину и пытаясь не удивляться такой щедрости, я уловила голос второго:

— До сих пор видеть Арку в снах — это звездная болезнь?

— Это стресс, — буркнул Олеандр, которому выпала сомнительная честь просвечивать меня ментально после третьего возвращения. Ментальник обзавелся головной болью и образом Чумы Миров, который я ему все время старалась подсунуть. Кажется, теперь он побаивается пиявок.

Ладно, спасибо хоть, смотрели мои мысли поверху. Если бы они наткнулись на сенсацию, вроде любви к Повелителю Тени…

Шофер растолкал меня у подъезда, уверяя, что по ступеням его минивэн точно не полезет. Потом еще — нейтрал! — пытался уговорить меня на внеочередной сеанс целения радикулита. Как плату за провоз.

— С удовольствием, — заплетающимся языком согласилась я. — Но если у вас после моего сеанса появятся грыжа, саркома и геморрой…

Обиженный нейтрал посмотрел на мое помятое лицо и уехал, не попрощавшись и буркнув что-то вроде «Защита!».

У себя я стащила только пальто и сапоги — и сладко обнялась с подушкой на пару часов. Жаль, что только на пару: так-то я намеревалась проспать часов как минимум десять, но меня все-таки разбудили. Не пушки, не крики и не рычание чудовищных тварей, которые пришли истребить город — все это гарантированно не заставило бы меня открыть глаза.

Что-то заскреблось в мою дверь. Звук был такой, будто в замочной скважине ковыряли чем-то длинным и острым.

Я отлипла ухом от подушки, поклявшись дополнить интерьер нашего подъезда шикарными ледяными статуями тех, кто решил поживиться моими вещами среди ночи.

Как-то раз, давно, ко мне уже залезли воры, по несчастной (для них) случайности. Спутали подъезды и очень удивились, когда хозяйка оказалась не в отъезде.

Что хозяйкой квартиры окажется раздраженный первой сессией стихийник воды — они тоже не ожидали. Я тогда была зеленой студенткой, призывающей стихию вербально, да и перенервничала, так что незваных гостей буквально смыло из квартиры, а ментальники из отдела нейтралов долго зачищали память свидетелям.

А сейчас я вроде как профессионал, который вскоре готовится получить «корочки» подмастерья. И ничего, что со сна и от усталости у меня двоится в глазах. Уж как-нибудь разберусь, в какую дверь бить заморозкой.

Осторожно, на цыпочках я подкралась к собственной двери, в которую уже больше ничего не скреблось. Вот так, занять «позу холода», все будет сделано тихо. Несчастных воров закует в лед не насмерть, но вполне прилично, чтобы я успела вызвать кого-нибудь из дежурных ментальников-нейтралов.

Итак, стоя в собственном коридоре, я протерла глаза в последний раз, сфокусировала их на своей входной двери, подняла руки, становясь в привычную позу…

И остолбенела.

Из-за двери слышались голоса.

Голоса, которых сейчас никак не могло быть в Питере.

— Послушай, так же нельзя, мы же ее побеспокоим…

— А ты знаешь, что может сделать побеспокоенная женщина? Нет, вот ты знаешь? Посмотри на мое левое ухо, оно больше правого…

— Да заткнись ты! — это прошипела девушка, и сразу вслед за шипением раздался лязг железа. — Будем стучать?

— Еще как. Башкой нашего придурка, он и так полдома перебудил, да не толпитесь вы!

Ну, вот этот голос мне уже точно приснился. Стресс, нервная работа, да еще этот сеанс… Я на всякий случай ущипнула себя за руку.

Наверное, это очень-очень реалистичный сон.

— Ну… всё, — раздраженно выдали тем временем в коридоре, — сейчас… я… постучу.

И моя тяжеленная дверь распахнулась внутрь, как будто в нее ударили тараном. Кажется, даже искры высекла о вешалку для пальто. А из темного коридора до меня донеслось выразительное шипение:

— Заболела или по жизни такая? Не видела Знака?

В дверном проеме стоял тот, на кого я вчера гадала с Ипполитой.

Глава 2. Совершенно нормальная встреча

Несколько секунд моим открытым ртом можно было пользоваться как средством от мух и комаров. Это было нереально, чудовищно нелепо и невероятно, это просто не могло быть явью, не прошло же и двух месяцев, но вот они стоят в моем коридоре: Виола, Йехар, Эдмус и предмет моих (хе-хе) воздыханий. Последний — с разрыв-травой в обклеенных пластырем пальцах, как всегда, в мешковатом то ли пальто, то ли плаще с кучей карманов, да еще холщовая сумка через плечо, словом, алхимик, который вышел на тропу войны.

— Да как же… — начала я, изо всех сил сдерживая вопли восторга и лезущие на лоб глаза: — Да как же вы меня нашли?! В Питере?

— Он показал! — хором отмазались гости из других миров, тыча пальцами в Веслава. Тот сунул разрыв-траву в сумку и по-хозяйски включил свет.

— А что мне их — в Канцелярию тащить надо было? — огрызнулся он, между делом осматривая мою прихожую. — На вокзале с ними ночевать, ментов с бомжами распугивать? Я в вашем чертовом городе…

Но я уже не слушала. Заперла покрепче дверь, для надежности еще заморозку наложила, и уставилась остальных вне себя от изумления.

— Что-то я не о том… вы вообще почему здесь? Почему в этом городе? В этом мире?

Воцарилась секундная тишина. Веслав нервно хихикнул и направился дальше по коридору, к кухне.

— Оля, — озабоченно сказала Виола. — Может, ты заболела?

Но я не обратила внимания на вопрос; в конце концов, тот, что я задала, был еще хуже. Я уже знала, зачем они здесь. Просто не могла поверить, что они появились без предупреждения.

— Но ведь был бы Знак…

Я задрала рукав свитера и остолбенела. Знак был. Он все время был там. Значит, прошлой ночью — это был не сон, а я-то…

— Почему мне не позвонили?

— Никто в городе больше не знает, — ответил Йехар, выступая вперед. — Как мы рады тебя видеть в добром здравии! — он собрался было поцеловать мне руку, потом наплевал на церемонии и стиснул меня в объятиях, да так, что оторвал от пола.

— Мы с Веславом столкнулись на выходе, — пояснила Виола, глядя, как я пытаюсь освободиться: хватка у рыцаря была железная. — Он только в город приехал, а нас как раз возле какой-то остановки выкинуло. Ни встречающих… ни тебя, но хоть Весл выручил. Там уже паника начиналась.

— Из-за меня, — влез Эдмус. — Но, может, и из-за Йехара тоже, в паре мы смотрелись, как это? Экзотично! А какая-то старуха кричала, что все пьют что попало, и еще что-то про… чернобыльник, что ли, но тут появился Веслав, кое-что применил…

Я издала до того придушенный звук, что Йехар поставил меня на землю и осторожно удостоверился, жива ли я вовсе.

— Не «Горгону», — успокоил он. — Что-то, связанное с видениями, все начали видеть кто что, и, хотя я не вполне одобрял этого…

— Кто-то кричал про «синее котэ»! — вставил Эдмус. — А что такое косплеер?

— …потом мы под мороками добрались до тебя, ну и… вот.

И добирались, конечно, пешком, поэтому так долго. Веслава в метро калачом не заманишь, а с Эдмусом — трюк тянет на самоубийство.

Виола пожала мне руку, а Эдмус не стал ждать своей очереди и облапил нас обеих.

— Как трогательно! — завыл он. — Я так ждал секунды, когда смогу это сделать! Когда смогу обнять тебя, и ее, ну и немножко Йехара, ну, и уж точно не Веслава…

Словно в ответ из кухни долетел голос алхимика:

— У тебя в холодильнике хоть что-нибудь натуральное есть? Составы длиннее, чем в моих снадобьях!

— Попробуй антидотом! — громко посоветовала я.

— От этой химии антидоты не спасают! — донеслось до меня. — Тут один список консервантов страшнее цикуты!

Я закатила глаза к недавно побеленному потолку, которому вскоре предстояло узнать, что существуют такие понятия, как «бардак», «полный бардак», «катастрофа» и «Дружина в двухкомнатной квартире».

Для начала было решено катастрофу перенести на кухню, где уже воцарился Веслав. Свое боевое одеяние он сбросил, непонятно каким образом закатал рукава безразмерной рубашки, и вдобавок облачился в мой любимый фартучек (Йехар на время выпал из беседы, потому что вид алхимика в фартуке с котятками был противопоказан даже отважному страннику). Половина содержимого моего холодильника уже была выставлена на стол, а Веслав дочитывал состав йогурта.

— Хоть что-нибудь! — хмыкнул он, закатывая глаза. — Ну, яйца, что ли…

— Можно тухлые, — вставил спирит, — или с пте-енчиками…

Но я только головой покрутила в полном онемении. Я задавала себе тот же вопрос, который услышала от Ипполиты, и, надо сказать, была в полном ужасе.

Ну, вот за что в него можно было влюбиться?!

Мало того, что он похож на Пушкина, которого полгода морили голодом, а потом запихнули в одежку Льва Толстого, так что у него с головой?! Волосы алхимика, обычно черные и кучерявые, теперь были обкорнаны самым странным и неравномерным образом: спереди и слева — чуть ли не налысо, а все остальное — кое-как, кочками.

— А… что это у тебя на голове? — осторожно поинтересовалась я. Алхимик, тщательно анализируя одним глазом сосиски, буркнул:

— Постригся.

Мне еще предстояло узнать, что у него свои понятия о стрижке: когда волосы становились слишком длинными и могли, по его мнению, повредить работе, Веслав просто отрезал лишнее тем, что попадалось под руку, будь то скальпель или ножницы для заготовки трав. И, конечно, не прибегая к зеркалу.

— Ну, знаешь! — гневно продолжил алхимик тем временем. — Я к тебе несусь через полстраны, а у тебя и пожрать дома нечего!

— Натуральный продукт, — обиделась я. — Называются «Молочные», так в рекламе сказано…

И «через полстраны» — это, стало быть, из Смоленской области? И вообще, с какой стати я должна оправдываться перед этим…

Весл тем временем побросал сосиски в воду и принялся рыться по карманам своей одежины. Я с трудом удержалась, чтобы не попросить его выбросить эту дрянь с моей кухни, и присела рядом с остальными.

— Есть что-нибудь новенькое?

— А как же, — тут же выпятил грудь Эдмус. — Вообрази, я стал папашей! Ну, правда, событие произошло без меня, я был занят Чумой Миров, а когда вернулся — по дворцу уже летали два маленьких смерча. Цепеок уже почти был при смерти, да и дворцовая челядь тоже. Сыновья все в меня, вернусь — воспитаю на свой лад, конечно, если…

Тут он умолк и принялся ковырять в зубах вилкой. Если вернется. Радость от встречи с остальными сразу как-то улетучилась. Открытие Арки значит еще одну опасную миссию, и кто знает, даже если мы вернемся, может, Эдмус застанет своих сыновей уже стариками? Время в разных мирах откалывает такие странные штуки.

— Йехар, а ты?

— У меня все хорошо, Оля, — соврал странник с таким натужным выражением лица, что стало ясно: у него как раз все хуже некуда. Наверное, всё еще скорбит о своей Даме, которая едва не сожрала его же собственный мир.

Виола пожала плечами. У этой все всегда было: «нормально», «путем» и «ой, шика-арненько!» — в случае, если за нее отвечала ее вторая сущность.

Веслав тем временем достал внушительную емкость с прозрачной жидкостью и многозначительно поболтал ей в воздухе.

— Последняя разработка. Безвредный индикатор синтетики. Чем ядовитее цвет при реакции — тем меньше натуральных веществ… Ну, заодно и испытаем!

Мы даже не попытались его остановить. Опередить алхимика, да еще когда у него в руках емкость — невозможно, что в теории, что на практике.

— Содержание натуральных веществ — ноль целых, пять десятых процента… — с гаденькой улыбочкой протянул Веслав и извлек из кастрюли сосиску, окрашенную в психоделическую радугу. Казалось, что ее всю обрисовали текстовыделителями. — «Молочные», а? Спорим, что и молоко в них соевое.

И он отхватил зубами изрядный кусок с комментарием:

— Так я и думал. Есть невозможно, — и откусил еще раз.

В результате наш обед, то есть, наверное, поздний ужин, а пожалуй, что и ранний завтрак блистал нереальной палитрой кислотных тонов. Йехар с опаской поинтересовался, точно ли индикатор безвреден, и получил ожидаемый ответ:

— Если что — похороним, — и со вздохом приступил к трапезе.

За столом разговор крутился, конечно, вокруг будущей миссии. Я утверждала, что нужно предупредить Игнатского, как моего прямого начальника, и Макаренко, как главу Темного Отдела. Веслав решительно возражал.

— Помяни мое слово, твоего начальничка хватит инфаркт, — говорил он, сурово указывая на меня радужной сосиской, — а повесят его на тебя… Лучше смыться по-тихому в Арку, ну, можешь записочку оставить…

— «Пошла спасать мир, какой не знаю», — добавлял Эдмус. Он сосредоточенно макал сосиску в вишневый йогурт, — «от чего — не знаю тоже, когда вернусь — не имею понятия, завещание в левом ящике…», ум-м…

— Тебя не пытались обучать оведению за трапезой? — поморщился Йехар, глядя, как покрытая йогуртом сосиска целиком исчезает в пасти у спирита. Тот энергично закивал.

— Можешь не говорить, чем это кончилось, — разрешила Виола.

Спирит развел руками и возвел очи к моему потолку.

Я тем временем интересовалась обстоятельствами появления знака.

— То же, что и всегда, — морщился Веслав. — Я был первым. Отмерял кое-что… ну, и…

— И твоей лаборатории, конечно, нужен ремонт? — невинно осведомилась я.

— Нет. Это мне нужна новая лаборатория. К счастью, костюм, да еще кое-что уцелело, — при слове «кое-что» его тревожные глаза пробежали по моему лицу с очень странным выражением. — А дальше как всегда.

Виола, которая уже переключилась на нас, качала головой с сомнением. Она что-то подсчитывала на пальцах и явственно ждала, пока все умолкнут и можно будет выговориться.

— Да, как всегда, — сказала она потом. — Сколько же это будет длиться? Эти вызовы? Пока мы не погибнем? Пока во все миры равновесие не вернем?

— Пока сами не перемрем от старости? — предположил Эдмус. Он пытался проковырять какую-то рожу в вареной картофелине и часто взглядывал на Йехара. Наверное, в поисках вдохновения.

— Меньше.

Веслав откинулся на стуле, рассеянно помахивая сосиской на вилке. У него начал нервно подергиваться уголок губ.

— Вы как думаете, что может заставить мага принять свою стихию? Кто там из учеников, ну, по уровню все, а по факту? Оля?

Я немного обиделась на такой элементарный вопрос. Его бы Бо задавать!

— А то ты не знаешь. Стресс! Чем больше, тем лучше. Я, например, тонула, так меня с половиной озера на берег выкинуло. Столько рыбы лежало — народ думал, динамитом глушили. Игнатский говорил — всплеск был что надо. Правда, за какое-то время до стихийного прорыва намечаются некоторые перемены, выбросы магии, которые позволяют засечь…

Примерно на этом моменте все дружно начали зевать.

— А у меня тоже был стресс, — похвастал Эдмус. — Или… не знаю, когда тебя убивают — это можно так назвать?

Веслав нетерпеливо цокнул языком, но не стал шута затыкать. Это было чем-то из ряда вон выходящим.

— А как можно заставить принять стихию того, кто от нее отрекся, а? Ну, хоть Повелителя Тени, к примеру? Который с мелкими проблемами типа наемных убийц отлично справится и без магии…

— А что — были… — начал Йехар, хмурясь. Веслав не ответил, подергивание губ стало сильнее, и все поняли — были. Да еще в больших количествах.

— А просто, — продолжил он, размахивая сосиской. — Запихните его в другой мир в составе Дружины. Дайте миссию — не совсем чтобы настоящую, но которая не под силу простому алхимику, миссию Дружины! И — нате изюминку — дайте ему в обузу четырех… хм…

— Придурков! — радостно подсказал Эдмус.

— Не я это сказал, заметьте… словом, тех, чьи силы несопоставимы с мощью Повелителя. Четырех — просто для ровного числа, в Дружину входят пятеро. И когда эти четверо умрут — тогда в бою явится Повелитель Тени. Сценарий, радужный, как это блюдо.

Он посмотрел на вилку, но половинки сосиски там уже не было. Эдмус с отстраненным видом облизнулся длиннющим языком.

Остальные молчали, так что алхимик продолжил. Рассказывая, он нервно комкал в руках салфетку.

— Только — вот смех! — эти четверо оказываются не такими уж и… Повелителю нет нужды проявляться: с Сердцем Крона управились и силами Дружины. И тогда следует второй вызов — более сложный…

— Постой, — вмешался Йехар. — Из того, что ты говоришь, я заключаю, что причиной бедствий ты считаешь… Арку Равновесия?!

— Нет, конечно! Напряги моз… хотя ладно, без сложных требований обойдемся. Арка как раз сделала то немногое, что можно было сделать: выбрала вас. Слабосильных с виду, но имеющих свои… скрытые таланты. Пример — вызов номер два и битва с моонами, да примеров вообще сколько хочешь найти можно! Но задачки нам подкидываются все сложнее, так что…

— Значит, он хочет, чтобы появился Повелитель Тени? — серьезно спросила Виола.

— Да.

— В этом мире или любом из миров?

— Да.

— И он…скажем так, может до какой-то степени управлять Аркой, то есть, он заставил ее три… уже четыре раза собрать Дружину…

— Призвать меня, — поправил Веслав, — призвать меня в Дружину. Вы — думаю, избраны самой Аркой, хоть и для ровного числа…

— Значит, он и заставил Арку открываться столько раз в один мир?

— Сделай милость, поделись с Йехаром соображалкой. Только настырности ему не давай, у него своей избыток.

— Все в порядке, — привычно успокоила я рыцаря, который уже начал было привставать. — Это комплимент. Веслав, но ни один маг современности… да и из древности… ты хоть понимаешь это?!

— Понимаю, — согласился алхимик мрачно. — Заранее говорю: догадок, кто это, у меня нет. Вообще, это все чистой воды версия, и если у кого есть лучше…

Виола фыркнула в чашку с чаем. Среди нас был только один, который хвалился своей логикой…

— А что ему нужно? Торжество тьмы? Ну, когда придет Повелитель Тени — что случится тогда?

За столом какое-то время царило молчание. Видно было, что ответ знают как минимум двое: Веслав и Йехар, и теперь они взглядами пытались свалить друг на друга обязанность отвечать.

— Давай ты, — наконец попросил Йехар, — раз уж начал.

Веслав кивнул и криво усмехнулся. Как всегда в особенно напряженные моменты, лицо его сделалось холодным и отстраненно спокойным, уголок губ дергаться перестал, а взгляд стал неподвижным. Алхимик уставился в свою тарелку и заговорил:

— В самом явлении Повелителя ничего особенно страшного нет. Проблема заключается в том, что столь сильный темный маг просто не сможет оставаться человеком долго: рано или поздно стихия захватит его личность, и тогда не она станет его оружием, а он — ее. Согласно легендам, Повелитель Тени станет чем-то вроде Антихриста, то есть, того, кто сможет погрузить любой мир во тьму. Говорю «любой», потому что в теории Повелитель сможет разрывать грани между мирами. Однако проблема даже не в этом.

Он сделал механический глоток чая и заговорил опять, не давая нам задать очень закономерный вопрос: если это еще не проблема, то что…

— Явление или правление Повелителя почти наверняка обозначает сильнейший перекос равновесия в каком-то мире. Настолько сильный, что в этот мир будет призвана Дружина невероятной мощи. Противостояние между Повелителем и этой Дружиной теоретически станет ударом, который расшатает равновесие во всех мирах, и возможно даже…

Он поднял свой неподвижный взгляд на Йехара, и тот договорил:

— Такое противостояние может уничтожить Арку.

Виола пожала плечами так, будто ответ ее разочаровал. Эдмус с надеждой осмотрел всех нас по очереди и занервничал:

— А я не знаю, какая должна быть реакция. Можно, я уже начну громко выть, биться головой об стенку и заунывно причитать, призывая по пути Арку?

Я молча поднесла к носу спирита сжатый кулак, на который Эдмус незамедлительно скосил глаза. Головой спирита можно было свободно пользоваться, как тараном, так что я собиралась защищать родные стены до последнего.

— Арка — не только проход для Дружины, — я говорила, медленно водя кулаком перед носом Эдмуса туда и сюда, как будто собиралась спирита загипнотизировать. — Это еще и весы, и то, на чем держится разделение миров. А в паре книг намекают, что это еще и страж, только кого или чего…

На меня с откровенным и немного обидным удивлением посмотрели семь глаз. Один глаз спирита по-прежнему не отрывался от моего кулака.

— Сессия, — буркнула я, — недавно сдавала теорию по подготовке на подмастерье.

Почему-то после этой фразы ко мне все прониклись таким живым сочувствием, что предложили сразу же ложиться спать. Глупее этого предложения ничего придумать было нельзя: через несколько часов должен был наступить рассвет, мне предстояло вскоре отправиться неведомо куда, а четыре разнообразных субъекта с разными предпочтениями пытались устроиться у меня на ночлег.

При этом Эдмус настаивал на том, чтобы спать на кухне, или же предлагал свои услуги в качестве персонального фумигатора; Виола требовала, чтобы ей выделили побольше места или открыли окно; Йехар бочком подкрадывался к телевизору… Веслав же в самом начале плюнул на всех, спер мою любимую подушку и отправился спать в ванную. Через две минуты, как он туда направился, из ванной начал потихоньку доноситься грохот и язвительные комментарии по поводу мокриц, которые лезут из всех щелей. Тут встрепенулся уже Эдмус на кухне, заявил, что мокрицы после комаров — самое то, и попытался прорваться в ванную. Грохот усилился. Я поняла, что, наверное, зря желала возвращения Дружины, а также то, что у меня есть два выхода: участвовать в том, что сейчас начнется, или же попытался проспать последние часы перед призывом.

Конечно, я выбрала второе. Вот что значит опыт рекрута Дружины.

Только поинтересовалась у Йехара, который уже устроился перед телевизором:

— Когда она откроется еще раз?

Йехар, не сводя зачарованного взгляда с экрана — шла реклама подгузников — мимоходом пожал плечами.

— Ты Поводырь, — напомнила я.

Рыцарь невпопад щелкнул кнопкой, и картинка на экране сменилась моросью помех. Йехар осторожно отложил пульт, уставился куда-то в окно и медленно закатал рукав рубахи.

Знак Арки возле запястья присутствовал. А вот знака посоха — знака Поводыря — там больше не было.

— Но кто…

Не изменяя выражения лица, рыцарь мотнул головой в сторону ванной.

— Весл?! — какая буча в датском королевстве… — Почему он?

Рыцарь пожал плечами еще раз, поднял пульт и с пары щелчков нашел рекламу, правда, уже других подгузников. Говорить Йехару не хотелось, и я услышала его, только когда пожелала спокойной ночи и сделала шаг в свою комнату.

— Арка не жалует предателей, я думаю. А Веслав все же хорошо проявил себя, — он сглотнул, и последующее я расслышала с трудом, — в прошлый раз.

Я хотела остаться, что-то сказать, но он только головой покачал. Не глядя на меня. Радость от встречи с ребятами потухла окончательно. Кучей озверелых регбистов навалились воспоминания о проблемах прошлого и настоящего — плюс усталость, которую никто не отменял. Да еще где-то на периферии вертелась и пыталась оформиться мысль о том, что я забыла что-то важное, что-то такое просто очень важное, что связанное с числами.

Числа. В последнее время я старалась о них не вспоминать. Они просто пролетали мимо сумбурной вереницей, и как-то получилось, что я пропустила день рождения мамы и одной из подруг. А на календаре у меня и вовсе застыло 27 ноября — день, когда я вернулась после предыдущего призыва.

И сейчас я только помню, что середина января, хотя по погоде — так у нас все еще ноябрь, не понимаю, что творится… И глаза уже смыкаются… а завтра для меня какое-то важное число…вроде как тоже призыв или праздник, или вот например…

Защита. Защита на подмастерье.

— Хаос с прицепом!!!

Глава 3. Вполне стандартная защита

— Давай-ка уточним. Тебя в четвертый раз призвали в Равновесную Дружину, ты можешь погибнуть или не вернуться — правила помнишь? Или вернуться через сотню лет без руки или без ноги… а тебя волнуют «корочки» подмастерья?!

Веславу пришлось разбить фразу на три части. Каждую из них он выпаливал мне в спину или в профиль — смотря как успевал — когда я пролетала мимо него по направлению ванной, или кухни, или спальни.

— Зачетка… где моя зачетка…

Остальная Дружина, побледневшая и притихшая, сидела рядком на диване и провождала меня взглядами — туда-назад, туда-назад. Молчание Эдмуса объяснялось при этом не потрясением, а тем, что он сладко дремал на плече у Йехара. Наше подобие утреннего совета было спириту до фонаря.

Примерно как мне.

— Черт, я не вымыла голову! У меня есть круги под глазами?

— Сейчас будут! — рявкнул новый Поводырь, характерно выкидывая вперед кулак. — Ты что, не слышишь? Ни меня, ни ее? — он дернул головой туда, где по его расчетам схоронилась Арка. — У нас, может, пара часов, а ты… ты… Хаос! Отложи тушь, ты похожа на енота!

— Где? Что? — я дико вытаращилась в зеркало, которое тут же и треснуло, то ли от моей красоты, то ли я нечаянно воспользовалась магией холода. — Я положила паспорт в рюкзак или в сумочку, ты не помнишь?

— Колбасу ты в сумочку свою запихала и полдесятка этих твоих ядовитых йогуртов! Пф-ф… — алхимик закружил по комнате, пытаясь справиться с нервным тиком. — Ты правда собираешься защищаться с Аркой за спиной?

— Ставлю на что угодно, ты защищался бы на магистра даже в случае Третьей Магической — причем, если бы рати Небироса уже ломились бы в окна, — огрызнулась я, решая, куда запихнуть комплект белья — в сумочку или все-таки в рюкзак. Из сумочки уже торчала колбаса, зачетка и зубная щетка, из рюкзака — конспект. Что-то смутно намекало мне, что где-то я ошиблась.

— Да я не очень помню свою защиту, — пожал плечами Веслав. — Как раз в ночь перед ней изобрел коньяк тройного действия, а вот антипохмельного у меня не было, ну и… Действовал на автопилоте, намешал чего-то в три раза быстрее, потом задремал маленько. В общем, оказалось, совершил прорыв в науке, а в Коалиции еще три года гадали, как можно за десять минут нарушить половину законов алхимических превращений, а получить правильный результат. Я им еще пояснял, что мне с похмелья законы не писаны… хоть алхимические, хоть Ньютона.

Я решительно сунула белье в рюкзак, удалила колбасу из сумочки и на некоторое время застыла в ступоре. Затем шагнула к алхимику и вцепилась в его мастерку с решительным выражением лица. И с колбасой, которую я так и сжимала в левой руке.

— Попытка разрядить обстановку не была удачной, Веслав, — со странным равнодушием заметил Йехар.

— Бить будешь? — с предвкушением поинтересовалась Виола. Алхимик услышал предвкушение и попытался отцепиться, но не тут-то было.

— Веслав! — молвила я голосом буратинки. — Я защищаюсь! На подмастерье! Вся моя будущая карьера в Светлом Отделе…

— Рад за тебя, — соврал новый Поводырь, пытаясь выдрать свою мастерку из моих пальцев и подозрительно косясь на колбасу, — сочувствую Отделу. Ты что-то хочешь?

— Благослови ее, — предложил Эдмус дремотным голосом: — Напутствуй перед дорогой в большую жизнь, перекрести колбасой, поцелуй в лобик и…

Веслав начал пятиться, недобро поглядывая на диван, но в этот момент я озвучила то, что мне в этот момент нужно было действительно:

— Успокоительного. Или хоть коньяку.

Теперь встал Йехар — побледневший почему-то — а алхимик наконец отцепился от меня, посмотрел как на больную и вкрадчиво осведомился:

— А точно надо?

Настало время показать, что там и насколько надо. Я взмахнула полупалкой салями, как верной чапаевской шашкой, и начала объясняться визгом, который мне самой резал уши:

— Сессия! Вы на моем пороге! Арка! Четвертый раз! Защита! Ты… в передничке! Понятия не имею, при чем тут это!! И…

Мерный стаканчик оказался в моей руке как по волшебству. Йехар тем временем подвинул стул, на который я и плюхнулась, сверля алхимика мрачным взглядом. Затем решила, что не стоит договаривать: а ведь еще немного — и я ляпнула бы о своих чувствах к Повелителю Тени. Нет так нет. Полным достоинства жестом я отхлебнула из мерного стаканчика и занюхала колбасой с таким залихватским видом, что бедный Йехар стыдливо прикрыл глаза рукой.

— Скоро это подействует? — осведомилась Виола. Она философски наблюдала, как я допиваю успокоительное, заедая его питерской салями.

— Уже должно, — хмуро ответил Веслав. — Вызову такси. Наложи мороки.

— Ты бы лучше сразу экскурсионный автобус заказал, — рассудительно отозвалась я. — Раз уж хочешь обзорку устраивать.

Истерики больше не было. На меня медленно снисходил абсолютный, совершенный покой. Проблемы начинали казаться гораздо проще апельсинов. И вообще — разве у меня есть проблемы? Что за расчудесная профессия у алхимиков.

— В Канцелярию едем все, — добавил алхимик, который по характеру не дотягивал до профессии, и вышел в коридор, к телефону.

— Ты поймал его эмоции? — совершенно невинно поинтересовался спирит у Йехара.

— Кажется, он сожалеет о содеянном, — ответил рыцарь, — но ведь все в жизни должно случаться впервые?

Он с грустью смотрел на колбасу, которую я машинально догрызала.

До Отдела ехали быстро и молча. Веслав очень вовремя сообразил, что в стандартное такси мы просто не влезем, поэтому поступил как истинный алхимик: дождался маршрутки, высадил пассажиров и заставил водителя подъехать к подъезду. Всё, конечно, с помощью эликсира подчинения.

По пути мне удалось услышать оживленную беседу о том, почему Отделы Канцелярии ещё не стоят на ушах: как можно не заметить мощного всплеска магии, выброса, который сопровождает Арку? Йехар стоял на позиции заговоров, происков темных сил и вообще мировых несчастий, вроде того:

— Возможно, что в этот раз она появилась скрытно. Вы ведь помните: остальное решает Арка, и если этому созданию древних сил пришло в гол… если она решила появиться незамеченной, скрыть себя… или кто-то решил ее скрыть…

— Или в Отделах дурака валяют. Как всегда, — Веслав всю дорогу тревожно косился на меня, но спорить ему это не мешало. — Что у них там сейчас? Сессии… защиты… проверки… отчетность…

— Грипп, — с достоинством сообщила я и немного нескоординировано ткнула в Веслава пальцем. — Прививки от гриппа. Как там было? Не влияют на магические способности, но зато притупляют чувствительность к спонтанным магическим всплескам или к ощущению щитов. У нас всю Канцелярию перекололи. А отдел наблюдения уколоться не успел и почти в полном составе на больничном. Ты в курсе, что у тебя ужасная прическа? Тебя с ней арестуют еще до входа в Отдел. Что в Светлый, что в Темный, а уж в Серый особенно.

Веслав глянул еще тревожнее — я ответила ему умиротворенной улыбкой. Сейчас меня до кончиков пальцев ног переполняло ощущение блаженства. Хотелось общаться.

И только где-то глубоко раздавался истошный трезвон тревожного колокольчика…

Вахтерной, разумеется, была Галка. С планшетом, на который она сменяла свой верный ноутбук. И от которого оторвать ее было нереально, что и сослужило нам добрую службу.

— Галочку ставим, — буркнула вахтерная, подсовывая поближе журнал.

Мы поставили автографы. Эдмус, у которого подписи вовсе не было, накорябал что-то на языке спиритов. Кажется, не свое имя. И, кажется, что-то подобное он когда-то написал на лбу у Йехара невидимыми чернилами. Но это меня занимало мало: вдруг возникло четкое ощущение того, что я раздваиваюсь. Та малая часть меня, которая еще способна была мыслить после всех потрясений, отплывала куда-то вглубь, а на поверхности оставалась другая: чужая, общительная и… беспилотная.

— А-а, четвертый раз, — проницательно заметила Галка, смерив взглядом наши подписи и возвращаясь к планшету. — Игнатский будет в восторге, гы-гы. Он сейчас на защите в третьем нейтральном зале, грядите и обрадуйте. Скинь мне потом селфи с его выражением лица.

Благослови Гармония пофигистов… К телефону Галка так и не потянулась, я хотела было попросить ее и не тянуться, и даже желательно не смотреть в том направлении (ибо страшно представить, какую реакцию может вызвать сообщение о четвертом появлении Арки, да еще посреди экзаменов), но выдала что-то кардинально другое:

— Ну, вот заодно и защищусь. Обожаю все делать попутно.

И хихикнула таким идиотским образом, что Галка оторвалась от ноутбука на целых пять секунд. Мировой рекорд, о чем ей моя вторая натура и не преминула сообщить.

Йехар, к счастью, взял командование на себя, бережно развернул меня за плечи и направил влево. Очень правильно: зал был именно там, но вместо того, чтобы поощрить рыцаря и дальше двигаться в подобном направлении, я остановилась, поводила пальцем у него перед носом и наставительно заявила:

— Я люблю, но не тебю! Фамильярностей не надо.

Бедный рыцарь тут же вытянул руки по швам, и мне его стало даже жалко. Но гораздо жальче мне было себя, поскольку совершенно ясно было, что эликсир Веслава работает как-то не так.

— Интересно, что они пихают в эту вашу салями? — с тоской вздохнул алхимик. — Ладно. Попробуй взять себя в руки и…

— Я тебя убью, Весл, — прохрипела я, действительно на секунду беря себя в руки. — Почему ты не сказал…

— Потому что самой мозги иметь надо. Никогда не употребляй эликсиры с местными продуктами. Если, конечно, это не рыба или морковка, но и то…

Мимо, отчаянно кашляя, прошел подмастерье земли Андрий. Его желание бороться с темными силами было очень сильно подпорчено гриппом в последние несколько дней. Веслава и остальных сквозь мороки Виолы он просто не прощупал, а сразу бросился ко мне.

— Оля! Наконец-то! Это можно как-то убрать?

Целительство. Ну, конечно.

— После защиты, — пообещала я. В голове шел отчаянный бой, поскольку с языка уже было готово сорваться что-то такое…вроде приглашения на ужин… нет-нет, этой глупости я себе не прощу!

— Ты защищаешься?

— Нет, — в один голос заявили все дружинники, которые стояли рядом.

— Еще-о бы, — невозмутимо опровергла их я. — Где это у нас третий нейтральный?

Как назло, идти нужно было порядочно: зал находился в той части здания, которая была общей для двух Отделов Канцелярии и где обычно проводились совместные экзамены. По пути мы успели отвязаться от Андрия, а две моих натуры практически придушили друг друга, включив автопилот. Но — заметьте! — решение защищаться на подмастерье было принято ими коллективно.

Еще по пути мне пришлось выслушать оживленный разговор остальных, в который я нет-нет да и вставляла фразу-другую и который прерывался, как только мимо нас кто-нибудь проходил.

— Мы догадываемся по твоему лицу, что тебе знакомо это действие. Алхимик…

— Не хватайся за Глэрион. Это «Джекил и Хайд».

— То есть она превратится в двух мужиков?! — полный неподдельного интереса голос Виолы.

— Джекил старый. Хайд скукоженный, — с чего непонятно, но моя вторая натура решила проявить свое знание Стивенсона. — Лучше б уже как Бо…

Дружине не хватало двух пантер в комплекте, подсказала рациональная часть, и замолкла, прислушиваясь к вопросу спирита:

— А… мне просто интересно: который она из этих двух сейчас… в смысле, старый или скукоженный.

Моя рука вне зависимости от моей воли поднялась и отвесила спириту подзатыльник.

— Примем за ответ, — решил Веслав.

Мы вошли в нужный сектор — являвший собой всего-навсего пристройку с четырьмя тренировочными залами разного объема. Третий предназначался специально для защиты подмастерьев, а вот в первом защищались на мастеров. Сейчас оттуда шли клубы дыма, в дверях по временам мелькали языки пламени, а чей-то голос упрашивал:

— Ну, зачем же так расстраиваться… ну, вы еще защититесь…

— У нас создается ощущение, что мы продвигаемся не в том направлении, — вдруг осенило Йехара. — Разве можно допускать ее до столь ответственных испытаний в таком состоянии?

— Да со мной все в порядке, — процедила я и тут же громким «Конец света близок!» пуганула секретаря темных Зосю — бедная девочка влетела с какими-то бумагами в двери зала, едва не вынеся двери. Всегда хотела это сделать. Йехар молча перевел глаза на Веслава.

— Да ну, пусть развлечется, — пожал плечами алхимик. — В Арку ведь через часик… и антидота у меня все равно нет.

Окружающее вокруг меня начало колыхаться, а истинная личность — окончательно уходить в дальние дали. Сущность Йехара тем временем решила хоть немного проявиться, но как-то без огонька, что ли.

— Когда-нибудь я все-таки вызову тебя на поединок, — ностальгически вздохнул светлый странник. — Но мы хотя бы сможем видеть это? Поддержать ее?

Здесь та моя натура, которая в этот момент доминировала, решила, что пора переходить непосредственно к действиям, помахала моей (!) рукой и направила меня прямиком в третий нейтральный зал. По пути я успела еще услышать ехидный голос Эдмуса:

— И ты вот прямо уверен, что хочешь это видеть?

В зал я вошла наподобие папахена из анекдотов — мол, что, гады? Не ждали? Все присутствующие обернулись как по команде, кому не нужно было оборачиваться — так те просто уставились.

А было их, скажу я вам, достаточно! Полный комплект, потому что защита на подмастерье — это вам не сессионный экзамен сдать.

Во-первых — сами экзаменаторы. Игнатский со стороны нашего Отдела, Макаренко со стороны Темного отдела, кто-то со стороны нейтралов, но его я не увидела, потому что эти вечно маскируются. Даже во время отпуска и даже на пляже. Да, плюс еще приглашенный откуда-то профессор по водной стихии. У него были определенно глаза человека, которого затаскали по подобным мероприятиям и которому грезится сытный обед, мягкий диван и в меру тупое ток-шоу — кто сказал, что профессора не люди? — так что моя душа немедленно преисполнилась сочувствия к нему. Комплект завершал магистр огня из темных. То есть в целом приемная комиссия насчитывала пять человек и отличалась серым цветом. Как наша Дружина, это умиляло.

Вот с этой умиленной улыбкой, от которой затрепетали все, кто ее увидел, я прошла между рядами сидений, на которых устроились болельщики: друзья и коллеги защищающихся. Все из Канцелярий, конечно. По пути послала воздушный поцелуйчик ребятам из оцепления — вода и огонь, на случай, если кто-то основательно выйдет из-под контроля. И с видом примерной девочки — ну, я надеюсь, что это был именно такой вид — уселась в первом ряду на длинную «скамью подсудимых» рядом с остальными защищающимися. Этих было около десятка, разных возрастов. Все большей частью приезжие, все бледные (даже одна девушка кавказской наружности) — и я, которая сияла снаружи как начищенный пятак или как Бо, смотрелась в этой компании не совсем гармонично.

Если кто-то не уставился на меня до этого — это сделали сейчас.

— Что сдаем? — бодренько осведомилась я, запуская руку в сумочку. Там я надеялась отрыть зачетку, но под руку подворачивался то мобильник, то билет на какой-то давний концерт, а то и вовсе что-то сальное и обгрызенное на ощупь.

Мне тоскливо показали глазами туда, где перед столом с экзаменаторами маялся очередной претендент. На столе перед ним невинно оплывала тоненькая, похожая на церковную, свечка. Водный маг постарше меня, с дредами и в странном комбинезоне сверлил ее глазами, пыхтел и готов был, казалось, просто взять и задуть.

«А не получится, — прикинула из глубины сознания собственно-я. — Магистр огня держит пламя так, чтобы нельзя было затушить воздухом. Профессор воды экранирует от холодовых ударов. Воды в помещении нет. Единственный выход — мощные атмосферные чары, которые… которые…»

Минуточку. Кому это я машу? Ах, оказывается, как раз в этот момент я расточала приветственные жесты своим коллегам по Дружине, которые под прикрытием мороков Виолы потихоньку устроились в числе «болельщиков». Ребята из оцепления завертелись, моя наставница Алвард Кукубядзе так даже привстала на цыпочки, высматривая жертвы зорким оком стервятника, но скоро все успокоились. Даже подозрительно скоро — и очень может быть, что к этому был причастен Веслав.

А ведь его здесь не узнают, вот что самое замечательное. Прививки от гриппа перекрывают чувствительность любых полей — в том числе наложение чар невидимости и ложного облика. Я хихикнула в голос, у кандидата перед столом экзаменаторов дрогнула рука, и маленькая тучка разразилась дождем с молниями над головой Макаренко. Та раздраженно зыркнула вверх, потом на меня. Глава Темного Отдела была во всех отношениях «железной леди» — работала по металлу. И щит создавать малость опасалась: где-то все же удосужилась прочитать о том, к чему может привести схема «молния над головой плюс щит по металлу». Профессор воды устало махнул рукой, убирая тучку.

— Следующий!

На скамейке не шелохнулись. Очевидно было, что не первый претендент пытался решить «свечной вопрос». Может, даже использовались разные способы. Например, атака на магистра огня, это допускается, но магистр против несостоявшегося пока подмастерья — даже как-то…

Задумавшись об этом, я пропустила коварные действия той части, которую Веслав окрестил «Хайдом». Опомнилась, когда была на полпути к страшному столу, и не успела окончательно прийти в себя или хоть шаг замедлить — как плюхнулась на стул перед свечой.

— Здрасьте.

— Вересьево, — сквасилась Макаренко, переводя меня в обидный разряд «оно».

— Утешьтесь, — бодро ответила не отвечающая за свои слова я и выложила перед ней на стол то самое сальное и обгрызенное, оказавшееся последним куском питерской салями. Наверное, по рассеянности я его засунула в сумочку. — Покушайте.

И глазами попросила прощения.

Профессор посмотрел на огрызок с ненормальным энтузиазмом, а магистр огня проявил эрудицию:

— Вересьева? Эта самая, которая?

— Которая, — согласилась я. — Только не надо брать у меня интервью, потому как бремя славы у меня знаете, где? Не знаете? А почему это вы краснеете, когда оно в печенках?

И глазами — прощения.

Игнатский был настроен примерно как профессор, а потому только глубоко вздохнул и поинтересовался отеческим тоном:

— Все хорошо, Оля?

— Не-е, — замотала головой я. — Вот вы ведь сейчас хотите в отпуск? Вот и я хочу…

Хаос! Веслав, чтоб его с его эликсирами! Кроме кляпа может что-нибудь остановить это словоизвержение? Я вообще могу сама сделать хоть что-то? Глазом там моргнуть…

Моргнуть получилось, не получилось остановиться.

— …целительство, зачеты… Эх, жизнь моя, жестянка… — глаз все моргал и моргал, теперь на меня поднял взгляд даже профессор, а я вдруг представила, как это выглядит со стороны, и меня, меня настоящую начал разбирать дурной смех. «Оля-Хайд» не замедлила воспользоваться: — А еще я, знаете ли, влюбилась, так он оказался… это… этим… п… п…

Макаренко приподнялась и почти вскочила, на задних рядах ахнули, я была почти уверена, что слышу упреждающий глас Йехара: «Ольга, молчи!» — но поделать ничего с собой не могла.

— …падлой! — не выдала моя вторая натура страшного секрета Веслава. Впрочем, сомневаюсь, чтобы алхимик проникся за это благодарностью и оставил меня в живых…

Позади наступила гробовая тишина. Казалось, атмосферу того места, где сидели дружинники, уловили все.

Глаза профессора сделались почти осмысленными. Магистр огня растерял характерный для темных легкий налет цинизма и смотрел на меня с оттенком ужаса.

— Ее призвали в Дружину? — обратился он к Игнатскому, который пожал плечами и приобрел странный одесский акцент:

— Таки сами удивляемся…

— Призвали, — отозвалась на это я, делая поэтический взмах рукой, — и не один раз, а…

Невозмутимость Игнатского как ураганом снесло в далекие края, он так и подскочил на месте и начал припоминать мою фамилию, поскольку имени, кажется, вспомнить не мог:

— Вер… сь… во… что… на руке… что…

— Э-это? — протянула я, улыбаясь с нежностью, — это знак Дружины. Знаете, той самой Дружины. Которая Равновесная Арка и все такое. Вот, появилась в четвертый раз, а вы ее, — и особенной нежностью и по слогам: — про-шля-пи-ли… — и дальше внезапным тоном заядлого антипрививочника — Вот они, что прививки для гриппа-то делают!

Внутренне я была в этот момент полна самого искреннего раскаяния. Ведь хотела же сказать как можно деликатнее…

Шеф выбыл из беседы. Огненный маг заметил, что Игнатский опасно кренится на него, с трудом выпрямил его на стуле и принялся обмахивать чьей-то покинутой зачеткой. Макаренко все-таки начала привставать.

Гробовая тишина так и царила в зале.

— Арка… в нашем мире… опять?! — начала рациональная начальница Темного Отдела. — Где она появилась? Как ее замаскировали? Когда прибудут… и когда убудут…

— А мы ее маскировали? — призадумалась я, повергая в шок темную стихийницу. Меж тем как на последний вопрос ответ был получен сразу, с последних рядов.

— Ольга! — выкрикнули оттуда. — Труба зовет!

Макаренко узнала голос, пробормотала «Чумной!» — и принялась неспешно опускаться обратно, на стул. Профессор воды тем временем решил подать первую реплику:

— Ну что, занятно, занятно… — огненный маг, который так и обмахивал Игнатского, посмотрел на него дико. — Но как же задание?

Я уже шагнула туда, где у двери меня ожидали остальные дружинники, но это напоминание на секундочку меня остановило.

— А-а, задание, — я протянула руку вперед, взялась за подсвечник, перевернула свечку и затушила ее о поверхность стола. — Пст! До свидания!

И заботливо прихватила с собой последний огрызок колбасы — как провиант на дорожку.

На мой уход так никто адекватно и не прореагировал: ребятам из оцепления приказа не давали, экзаменуемые тихо шизели, глядя на свечку, начальнички не вышли из ступора, а огненный маг пытался обмахивать их двоих одной зачеткой. Только голос старика-профессора нагнал меня, когда я была уже на середине зала:

— Когда будете получать диплом?

Тут мнения обеих моих натур совпали: вылетая в открытую дверь за Эдмусом, я крикнула, не оглядываясь:

— Если получится, после!

Глава 4. Ужасно обыденный приём

За что люблю Питер: тут редко удивляются. Рядом с остановкой на окраине города возникает из ниоткуда каменная корявая Арка — так ни тебе общегородской паники, ни громких репортажей в газетах, ни слова об аномалиях.

Словом, почти никого, кроме двух вдрабадан пьяных мужичков, которые пытаются ломами расколоть создание древних сил Гармонии на отдельные кирпичики.

— Тля, — говорил при этом один. — Что за кладка, тля? Ну, кто ж так ложит?

— Кладет, — поправлял тот, который был интеллигентнее с виду. — Не коверкай великий и могучий! — и приправлял сию фразу большим обилием нехороших слов из великого и могучего. — Вон кирпичик нормальный. И вон там еще. А эти бракованные, на них что-то нацарапано, — и орудовал ломиком.

— Не нацарапано, а выкладено! — первый спешно осваивался с нормами русского языка и по части ломика не отставал. Арка страдальчески мерцала символами.

Йехар созерцал эту картину с полминуты после того, как мы вышли из верной маршрутки (в которую, кстати, тут же набилась толпа народа). Затем пробормотал, что такого он не видывал за годы своих бесконечных скитаний, и вышел вперед, на ходу деловито извлекая Глэрион из ножен.

Клинок почти не горел, по нему пробегали оранжеватые волны сдерживаемой ярости…

— Мужик! — обрадовались тут же двое с ломиками. — Сам видишь, какое дело, подсоби, а? Долгани минут на десять свой ломик, он у тебя потяжелее будет, а уж мы тебе…

Рыцарь окаменел, Виола же смущенно хмыкнула. Как сработают мороки на оружие — этого вам иногда и дипломированный профессор не скажет.

— А ты сними маскировку! — в десятый раз за полчаса попросил спирит. От скуки он уже был почти в невменяемом состоянии. Невменяемее была только я, после того как четверть часа назад эликсир Веслава прекратил свое зловредное действие. Но за четверть часа я успела достать своими претензиями алхимика так основательно, что теперь он мог оказаться по невменяемости на одном уровне со мной.

Кроме того, теперь он из звуков окружающего мира воспринимал только мою речь. Немного лестно.

— Все в сад! — подсказала я с серьезным выражением лица.

— Черт! — очнулся алхимик. — Цикуту вам вместо завтрака, как дети малые! В с… Арку! Все в Арку!!

— Они назвали нас с Глэрионом ломиком! — возмутился рыцарь, застывая у самого прохода. Шедшая следом Виола философски пропихнула Йехара внутрь, не говоря при этом ни слова.

В пустую арку. Во всяком случае, именно так это выглядело со стороны несчастных мужиков. Тот из них, который заметил это первым, опустил свой ломик и искривил рот в красноречивом «Ё…» После того, как внутри, вслед за Йехаром исчезла Виола, на втором товарище медленно начала приподниматься шапка.

— А можно я на прощание спою? — умильно попросил спирит. Он изо всех сил старался делать вид, что в его фразе нет никакого подтекста, но подтекст мы уже сами увидели достаточно ясно. Какой бы отдаленной не была улица, и какими бы нелюбопытными не были питерцы, но исчезновение двоих вполне материальных объектов в пустой на вид арке начало привлекать внимание и не только наших мужичков с ломиками.

И Виола, которая могла бы опустить над нами экран отвода от чужих глаз, уже скрылась из виду. И рати Канцелярии как-то не торопятся нестись нам на помощь на белых «Волгах» и черных «Мерседесах». В создавшейся ситуации можно бы разрешить Эдмусу спеть. Хуже все равно не будет: мы и так сотворили сенсацию.

К нам уже направлялись трое немного пугливых подружек лет шестнадцати, один полуголодного вида музыкант (его шатало под тяжестью гитары на спине) и кризисного возраста мужчина в потертом пальто и с таким въедливым выражением лица, которое обычно присуще журналистам.

— Пижму вашу через тертый кварц… — вздохнул Веслав, извлекая из внутреннего кармана ампулку.

— Хаос с прицепом, — не согласилась я, глядя как «потертое пальто» опережает остальных.

— Подлые крякодуглы? — с надеждой предложил Эдмус, глядя как ампулка летит вниз и разбивается о треснутую тротуарную плиту.

В воздухе начали закручиваться и с каждой секундой становиться все плотнее мутные непрозрачные вихри. Несколько мгновений — и по улице поползла плотная завеса, похожая на туман, но рассмотреть в ней что-то было значительно сложнее. И еще в ней не было ни малейшей влаги, по крайней мере, сначала, влагу я добавила сама. Атмосферными чарами я овладела хоть на низком уровне, но испарить в воздух воду из ближайших луж смогла. А больше делать ничего и не пришлось: одну мою руку цапнуло что-то костлявое и когтистое, вторую — что-то столь же костлявое, но в митенках. Эдмус и Веслав наконец сориентировались.

— В Арку! — голос алхимика сквозь муть просачивался глухо, но разобрать его можно было без проблем. Чего не скажешь о самом Веславе: он стоял от меня в двух шагах, а я его не видела.

Послышались истошные гудки машин и визг тормозов очередной маршрутки от остановки. И недоуменные переговоры людей: никакой паники так и не началось. Привычка все списывать на погоду родного города сказалась и тут. Под эту совсем не сладкозвучную симфонию мы шагнули к Арке. Сперва Веслав, который то ли руководствовался чутьем Поводыря, то ли просто запомнил, где Арка находится. Потом я: алхимик тащил меня, как собаку на поводочке. А потом сразу же…

Трах!

— А я-то думал, тут проход! — пожаловался позади меня спирит. Потом донеслось еще на фоне звука автомобильного столкновения клятвенное обещание никогда больше не смешивать и вообще, завтра на исповедь пойти — наверное, оно исходило от одного из мужичков с ломиками…

А потом спирит, который все же определился с проходом, пихнул меня в спину, и я невольно сделала несколько шагов вперед.

Предмет, который находился от меня за пару метров, приблизился и уперся в живот, сообщив ему дискомфортный холодок.

— Что за призыв! — пожаловался Эдмус сзади. — Арку я расколотил получше, чем эти, с ломиками, а перед глазами прямо крякодуглы разноцветные летают, так что я и на мир-то посмотреть как следует не могу.

— Эдмус, — молвила я, стараясь придать голосу клиническую мягкость и вообще, не совершать лишних движений. — Ты не хочешь этого видеть.

Спирит еще не успел огорошить меня водопадом вопросов, как в его нос ткнулись сразу несколько предметов, похожих на тот, который нежно прижимался к моему животу.

Фантастику я люблю, так что дуло бластера, излучателя, парализатора, или как там эти штуки в сопредельных мирах именуются, отличить от водяного пистолетика уж как-нибудь могу. Остальные фантастику, может, и недолюбливали, но подняли глаза на персоналий, которые держали нас под прицелом, и тоже поняли, что в нас целятся не из детских игрушек.

Просто едва ли у подобных типажей с квадратными челюстями и не слишком выдающимися лбами когда-нибудь были игрушки. Ощущение такое, что через пару лет после рождения у них отобрали бутылочки с детской смесью, взамен сунули в руки боевое оружие (наспех показав, на какие кнопки давить), а вдобавок выдали кому серый пиджак, а кому черный. А на совершеннолетие преподнесли контрастные галстуки — дабы хоть как-то этих вояк различать.

Впечатление было произведено с первого взгляда. Такое серьезное, что вся бесстрашная Дружина, вернувшая равновесие в целых три мира, дружно обернулась к Арке и прикинула: а нельзя ли нам обратно, в Питер?

Хотя нет, подумалось мне. Пусть лучше меня расстреляют, чем медленная смерть от рук Макаренко и Игнатского, когда они узнают последствия отвлекающего маневра Веслава.

Арка в ответ на мои мысли замерцала и растворилась в воздухе.

— Н-да, — выразил суть нашего положения Веслав.

Дула тем временем придвинулись ближе (мне пришлось сделать шаг назад, потому что «мой» типчик в черном пиджаке и сиреневом галстуке задался целью пробуравить меня оружием). И мы услышали теплое, но немного пафосное приветствие несчастного мира, который должны были спасать:

— Вы имеете право хранить молчание!

— Вы что, думаете, мы его будем использовать?! — ужаснулся за моей спиной спирит.

Они не очень испугались, но, похоже, сделали в своих кубических головах кое-какие пометки насчет возможных проблем.

* * *

Грузили нас тщательно и со вкусом. Руки сковали всем — наручники защелкнулись сами собой, давая понять уровень технического развития. Потом еще долго соображали, сковывать ли спириту крылья. Потом отыскивали кляп, чтобы заткнуть тому же спириту рот, потому что он и правда молчать не собирался. А тут еще оказалось, что Эдмус не зря устраивался на ночь поближе к радио, и поиски кляпа прошли под развесистое исполнение русского шансона, с цветастыми цитатами про фраеров и нары. Под конец Веслав любезно предлагал вместо кляпа свои яды.

Всё это было не героически и не масштабно, но факт остается фактом: непонятные агенты неопределенной Конторы повязали героических дружинников и теперь везли в неизвестном направлении. А мы даже не попытались сопротивляться.

Если не считать того момента, когда Эдмус начал болтать: Веслав незаметно потянулся к карману, а пальцы Йехара поползли к ножнам. И вот тут нас нагнал мысленный вопль Виолы:

— Стоять!!!

Такой силы, что мы выпрямились, вытаращив глаза и изрядно напугав своих конвоиров.

— Не двигайтесь. Не ввязывайтесь в драку, они вас пристрелят при малейшей попытке. Оля, не думай использовать магию. Это психи похуже Веслава: думать не умеют, а дернешься — стреляют.

Стреляют. Из странного, но знакомого на вид оружия. Я сообразила посмотреть на город вокруг нас, на небоскребы, врастающие в облака, потом опять на оружие.

— Виола, извини, что спрашиваю, но…

— Ну, да. Это мой мир. Вот я же и говорю: стойте себе.

Традиционные ругательства в адрес Арки на разных языках нам пришлось в результате выговаривать шепотом. И выражая лицами полную невинность: нужно же было показать себя добропорядочными гражданами перед агентами Конторы.

И вот теперь мы катились в непонятные дали по лабиринтам местных улиц, а набраться информации о мире нам было неоткуда. Окна машины, или того, что выглядело изнутри как машина, были затенены, агенты — молчаливы, а Бо, которая сменила Виолу — в своем репертуаре.

— Ой, это в Большом Персике или нет? А мне этот город совсем не нравится, тут магазины неинтересные. А вон тот, в зеленом галстучке, мне улыбнулся. А в красном — нет, он такой суровенький, прямо как Йехар, когда собирается махать Глэрионом на Веслава. Эти конторщики такие душки, когда не думают, что ты аномал. Ой, наверное, они думают, что мы аномалы! Помоги-и-и-и-ите!

И вот это уже — в полный голос, со всеми истерическими нотками. Тут пришлось останавливать движение и искать второй кляп. Хотя нам-то это не помогло: Бо продолжила щебетать и с закрытым ртом, и с тем же количеством информации. Пришлось в какой-то момент заблокироваться от нее мысленно.

Кое-что мы и так уже знали. На занятиях у нас это называлось «техногенным сценарием»: развитие какого-либо из миров идет по пути механистическому. В результате стихии ослабевают, а для отлова самих стихийников, которых тут называют аномалами, учреждена специальная служба. Знать бы еще, как эти «конторщики» смогли предсказать появление Арки…

Передавать свои догадки мне никому не потребовалось: Веслав читал Книгу Миров и поэтому наверняка все понял (то-то тик у него не прекращается). Йехар просто побывал в сотнях миров, хоть в один такой наверняка попадал. Бо у себя дома, а Эдмусу было не до мира, в котором мы оказались. Я один раз вслушалась в Бо, так она пожаловалась, что спирит истязает ее мысленно: невозможность говорить для него была равносильна невозможности дышать.

— Чем мне теперь разговаривать? — отчаянно донеслось до меня в мыслях, и мрачный голос Веслава посоветовал:

— Попробуй тем, чем думаешь.

В момент, когда нас выгружали, мне почудилась огромная обезьянья фигура на одном из небоскребов, но конторщики не дрогнули подбородками, и я списала все на галлюцинации после перехода.

После бурных приветствий нас ждало знакомство с роскошными апартаментами. Нас провели по коридорам, до боли схожим с коридорами Светлого Отдела, но менее обшарпанным, и каждому достались отдельные покои. Три на четыре метра, или чуть больше.

Ждать пришлось два-три часа, и за это время я вдоволь успела належаться на довольно уютных нарах, поскрестись в стены, обитые чем-то мягким и синтетическим, обнаружить, что не слышу теперь даже Бо, и попытаться призвать стихию. Последнее закончилось грандиозным провалом. В камере стояла емкость с водой, но не было воды проточной, а мне нужно было провести обряд Знакомства со стихией этого мира.

С досады, а может, оттого, что появлению Арки предшествовали ужасные дни и бессонные ночи, я отключилась и вернулась в реальность только когда меня, полусонную, довели до классической комнаты сзеркальной стеной, правда, с добавкой большого количества мониторов и непонятных мне технических сооружений. Одно из них смахивало на мясорубку.

Мимоходом заглянув в стену, я приветственно зевнула своему отражению. Не сомневаюсь, тот, кто стоял по ту сторону, содрогнулся.

Именно из-за моего состояния первые сведения — мое имя и фамилию — пометили как Ооооольга Вееересьевооо (теперь уже я сама себя перевела в средний род). Допросчикам, которых было довольно много, вообще было не занимать пунктуальности, а то, что я со сна не могла соображать, делало допрос еще более нелепым:

— Год рождения?

— От Рождества Христова? Так, вы явно не в курсе насчет того, кто это был. Ну-у… какой у вас тут отсчет? Я просто… страдаю амнезией на почве стрессов, а вы так грубо нарушили мои гражданские права, что у меня начался огромный стресс. Провалы в памяти, полное непонимание — где я нахожусь… временами.

— Год рождения?

— Запишите — двадцать четыре. Просто отнимите… от сегодняшнего числа. Да.

— Год рождения?

— Пожалуйста, посчитайте сами, я… я немного филолог и от арифметики тоже впадаю в стресс…

Галстуки сменялись перед глазами: черный-серый-голубой — и понемногу голова прояснилась, а с прояснением пришло понимание того, что еще ни разу после прибытия в какой-либо мир Дружина не вляпывалась так грандиозно.

Ладно, сбежать от них мы все равно умудримся, лишь бы они быстрее отпустили. Тут можно отвечать что угодно, главное про Арку не рассказывать.

И раз уж в сознании каждого, кто хотя бы раз в неделю смотрит западные блокбастеры, существует хоть какое-то количество заданных фраз — значит, и ответов не надо выдумывать.

— Ваш город?

— Я путешествую.

— Место рождения?

— У меня стресс, и я совсем теряю память.

— Кто вы такая?

— Я требую адвоката.

— Мы применим к вам санкции.

— Сейчас как вспомню про право и начну хранить…!

А что они так дернулись? Небось, познакомились с алхимиком?

— Вы аномал?

— Вы со мной не политкорректны и глубоко оскорбляете мое чувство нормальности.

— Вы не местная.

— Я — за мир во всем мире!

— Вы террорист!

— Я не знаю вашего языка.

— Ваши друзья выглядят странно.

— Моя новая ваза тоже в интерьер не вписывается.

После этого аккорда двое главных допросчиков — один чурбачок в черном костюме и сером галстуке и один наоборот — решили, что время сменить тактику. Мне попробовали угрожать, но тут свое взяло студенческое раздолбайство и специфический юмор дружинника. Я решила, что пришло время заплакать крокодильими слезами, и залилась:

— Я ни в чем не виновата! Я только бедная необразованная мигрантка. Скажите, это все проделки инопланетян, да? А-а, нету у меня папы с мамой, и свой любимый сериал вечером я тоже не посмотрю! А-а, у меня попкорн в микроволновке пересохнет, а котик без «Вискаса» сдохнет!

Лица «чурбачков» слегка дрогнули.

— Сообщите в службу спасения животных, — немедленно приказал тот, у которого галстук был черным, а пиджак — серым.

Кто-то бросился выполнять приказ. При этом мой адрес, конечно, никто и не подумал уточнить. Явно, эти ребята провели пару часов как минимум в компании Эдмуса и теперь тоже не соображают, в какой стране находятся.

— Ее хорошо обработали, — сказал агент с черным галстуком и в сером пиджаке. — Сразу видно, из этой же компании…

Точно — они познакомились с Эдмусом. А может и с Бо.

Вечный покой половине агентских нервных клеток.

— Скажите нам, кто ваши друзья? — тем временем выспрашивали у меня. — Они обладают сверхспособностями? Мутанты? Плоды генетических экспериментов? Путешественники во времени?

Но что-то мне подсказывало, что отвечать правду опасно. Уж слишком недобрым тоном задавались эти вопросы. Так что я сидела, уставившись в квадратный подбородок «черного галстука» и смирно глотала слезы. Когда от вопросов начало гудеть в ушах — призналась, хлюпая носом:

— Мы ничего… мы просто… мы просто не совсем здоровы…

Чем замечательно подвела итог всем миссиям Дружины.

Один из агентов щелкнул пальцами, и на стене появилось изображение из камеры Эдмуса. Спирит неторопливо порхал по своей темнице, что-то мурлыча себе под нос. Пытался комбинировать услышанный за ночь шансон моего мира с ранее выученной попсой.

— Что за существо?

— Помесь человека и птеродактиля, а что, не видно? — удивилась я, припоминая какой-то из просмотренных фильмов. — Его мама хотела съесть перепелиное яйцо, но все немного перепутала, и вот результат. Кстати, его родители потом развелись на почве необоснованной ревности отца… пожалейте сиротку из неполной семьи!

Сарказм остался непонятым, а вот объяснение, как ни странно, приняли всерьез. На этот раз на экране появился Йехар. Рыцарь лежал на койке в бреду и что-то бормотал. По губам я прочитала, что он повторяет имена своей Дамы и своего клинка.

— Он… ну, подсел на металл, — объяснять было трудно, хотелось бежать на помощь Йехару. — Не убирайте меч от его камеры больше, чем на двадцать-тридцать шагов, а то у него сразу ломка начинается. Простой такой парень…

Йехар тихо вскрикнул, и постель вокруг него загорелась. Тут же сработала противопожарная система, и камеру начал заполнять какой-то газ.

— Пироманит немножко, — договорила я мрачно. — С кем не бывает. Опять же, очень удобно, если хочешь прикурить.

Новая картинка — Веслав. Алхимик нервно расхаживал по камере, что-то бормоча и размахивая руками. В речи его время от времени проскакивали такие специфические оборотцы, что я могла только понадеяться на то, что его не понимают.

— А-а, он просто увлекается альтернативной медициной. Настои, знаете… — я упорно избегала слова «травы», понимая, какую ассоциацию это может вызвать. — Корешки, мази…

— Он всегда такой нервный? — спросил тип в черном галстуке.

— Кто нервный? — удивилась я, глянув на экран мельком. — Да он спокоен как слон!

Не имею представление, какое мнение у них составилось теперь о наших слонах, но мне почему-то кажется, что самое превратное!

Виолу мне не показали. Видимо, тут крыть было нечем. Что в ней может быть необычного, она же в своем мире!

Но зато задали очередной вопрос:

— Что за портал, откуда вы вышли?

— Понятия не имею, — ответила я и поморгала глазами, надеясь, что хоть немного сойду за честную эмигрантку. Видимо, для такого результата мне понадобится пару месяцев тренировок, потому что мне тут же задали и второй вопрос:

— Что за знак у вас возле запястья?

— Подковка на память, — попыталась отмазаться я. — Просто татушка, видите, какой прикольненький рисуночек? Мы с друзьями как-то раз мимо салона проходили, ну и решили, правда, сначала хотели делать не на запястье, но…

— Это как обрезание ушей или разрезание губ у молодежи, — тут же включился один. — Когда-то было модно.

«Старшой» кивнул. Я позволила себе расслабиться и совершенно зря, потому что где-то в полутьме, за спинами агентов зашуршала бумага и тихий, интеллигентный голос произнес:

— Я бы повременил с выводами об этих знаках. По крайней мере, пока мы не получим достаточное количество информации.

— Заткнитесь, Джипс, — огрызнулся «старшой», но как-то неубедительно и словно боязливо. — Будете отвечать на вопросы, когда спросят.

— Конечно, — отозвался голос. Речь звучала удивительно плавно. — Но мне достаточно трудно будет отвечать на вопросы, не слыша вопросов. А для того, чтобы сформулировать их, нужно поговорить с задержанной. Вы позволите?

Из темноты выступил человек лет сорока, который мягкостью и тонкостью черт лица являл собой удивительный контраст со здешними агентами. Он мог бы быть учителем — об этом говорили тонкие очки с позолоченной дужкой — или профессором какой-нибудь философии. Разлад в здешний официоз вносил даже его костюм — джемпер под горло поверх брюк.

И еще его глаза были самым располагающим, что я пока что видела в этом мире.

— Теодор Джипс, — представился он, садясь напротив и немного стесненно улыбаясь мне. — Последний библиотекарь этой страны.

— Я думала, у вас тут технический прогресс, — при этих словах я невольно покосилась на атрибуты этого прогресса, вроде камер или мониторов, которыми были украшены стены и люди.

— Собственно говоря, я больше архивариус, — пояснил последний библиотекарь. У него на лице была печать обреченности вымирающего экземпляра. Такая могла встретиться только на лице чрезвычайно умного человека, живущего в стране, где чем более умен человек, тем меньше он ценится. — Библиотекари, насколько я могу припомнить, выдавали книги, а я работаю с древними и редкими изданиями, некоторые настолько… своеобразны, что попытка отсканировать их любым способом…

— Тео! — рявкнули все агенты в одну глотку. — Хватит!

По всему было видно, что они подобное слышат не впервые.

— Я провел поверхностный поиск в своих архивах, — продолжил библиотекарь, становясь чуть более грустным. — В нескольких оккультных книгах этот символ прямо называется знаком высшей индульгенции, или же знаком Арки. В этих же источниках встречается понятие Равновесной Дружины, состоящей, как правило, из пяти человек… то есть, конечно, не человек, а аномалов… вы знали это?

Не выпучивать глаза! Не выпучивать! Он это просто так говорит, в виде версии… но ведь правильно говорит-то! Рассуждает о миссии Дружины этаким тоном любителя-искусствоведа. А, ладно, можно глаза и выпучить. Какая Арка? Какая Дружина?

— Понятия не имею. И что еще там было написано?

— Несколько пророчеств, обычных в таких ситуациях. А также дается состав этой Дружины: бороться с Великой Тьмой, согласно одной из книг, придут однажды Пятеро: Ищущий Любви, Странник Света, Меняющий Личины, Дитя Спирита, а поведет их Книжник… Но это лишь один из примеров. Вас ведь пятеро, я не ошибаюсь? Не могли бы вы сказать, с какой целью вы нанесли эти… так сказать… рисунки на запястье?

— С целью? — шире раскрывать глаза уже было некуда, я в своем показном удивлении и без того побила все рекорды.

— С целью подорвать национальную безопасность нашей страны! — рявкнул какой-то из очень горячих агентов (так я и думала! Красный галстук!).

— С помощью татуировок на запястье?! — вышла из себя я.

— Вы из аномалов!

— Кто такие аномалы?

— Вы из деструктивной секты! — выдвинули мне тут же вторую версию.

— Или из общества мучителей животных, — смачно заметил кто-то, кому покоя не давал мой виртуальный кот и его виртуальный «Вискас».

— Можно прояснить кое-что по поводу знака? — заикнулся архивариус.

— Заткнись, Тео!

Мы вздохнули, посмотрели друг на друга и продолжили слушать версии о международном терроризме и генетических мутациях.

— Однажды я прочел в какой-то энциклопедии о профессии воспитателя детского сада, — сообщил мне под шумок архивариус. — И нашел, что это весьма точное определение моей роли здесь, н-да… Знаете, откуда бы вы ни были, вам лучше рассказать им то, что они от вас хотят. Боюсь, если они не услышат этого в ближайшем будущем, в ход будут пущены всевозможные препараты, и тогда…

Агенты постепенно замолкли и настроились на нашу волну. До них каким-то образом дошло, что беседа проходит без их участия.

— Это вы мне… угрожаете? — слегка опешила я. Или это у них тут распространенная игра: «злые агенты — добрый архивариус»?

— Я? Нет… в конце концов, я мог бы даже выступить в вашу защиту — если бы мое слово здесь что-то значило. В конце концов, именно мне иногда приходится работать с реабилитацией наших… скажем так, гостей после курсов подобных препаратов. И я лучше других знаю, что подобные процедуры не всегда безболезненны: последний аномал умер в судорогах у меня на глазах.

В карих глазах за стеклами очков было предупреждение, но последние слова адресованы были уже не мне. Агент в сером галстуке шевельнулся и заметил насмешливо:

— Разнес при этом половину твоего архива и отправил тебя в нокаут на восемь часов.

— Подросткам многое простительно, — рассеянно отозвался архивариус. Он не смотрел больше ни на меня, ни на агентов и задумчиво изучал столешницу, но в голосе послышалась тень невысказанного упрека.

Агент в черном галстуке шумно вздохнул и распахнул дверь. Архивариус очень правильно истолковал жест: он поднялся, напоследок посмотрел на меня с откровенной жалостью — это был взгляд человека, который хорошо предвидит, чем все может закончиться — и пошел на выход. Его проводили дружным агентским сопением — и после этого повернулись ко мне:

— Вы из секты?

Глава 5. Самый типичный побег

Шипение двери, отъезжающей в сторону, застало меня за чрезвычайно важным занятием. Я как раз обнаружила, что слабенькие чары холода мне вполне по силам (если как следует напрячься) и теперь методично обрабатывала заморозкой датчики и камеры в стенах. По ракурсам, которые я видела на допросе, можно было догадаться хотя бы примерно, что там куда вмуровано. Может, это и было лишним, но паранойе я научилась как-то у одного человека.

Хотя алхимики ведь не считают себя людьми.

— Меня интересуют две вещи, — сообщила я, не тратя времени на то, чтобы обернуться. — Обычно разрыв-трава дверь разносит едва ли не вдребезги. Это первое. Второе — у тебя же все отобрали, откуда ты взял разрыв-траву?

— Резервная минимальная доза, а второй вопрос посчитаем дурным.

Жаль. Он как раз был самым интересным.

Плаща и сумки при алхимике действительно не было. Поскольку перед загрузкой в камеры нас мало того, что обыскали — просветили тремя видами различных приборов — надежды на то, что у него в неведомых тайниках таятся арсеналы полезных эликсиров, тоже не было.

— Охрана?

Алхимик коротко дернул головой.

— Электроника. Шум поднимется скоро.

В ответ на его слова едва ли не над нашими головами драматично взвыла сирена. Спокойному общению тут же пришел конец.

— Арсенал? — алхимик отчаянно пытался перекричать сирену на бегу. Мы неслись по коридору, и я отчаянно надеялась, что хотя бы он знает, куда.

— Холодовые чары.

— Черт! Нужно добраться до моих эликсиров!

Слов я почти не услышала, но образ мыслей темного алхимика просчитала.

— Эликсиров?! А остальных мы здесь бросим?

Веслав тоже умудрился просчитать ход мыслей светлой уче… подмастерья.

— А как ты собираешься их спасать? Искать?

Действительно, мы уже довольно долго бежали по коридору, а он не просто не заканчивался, а не менялся. Все те же однообразные ряды камер, стены, двери…

— Все равно придется…

Сирена била по ушам наковальней. Даже мне, привыкшей к буйным вечеринкам соседей сверху, говорить и думать под нее было несподручно.

Если бы еще не было такой спешки…

Алхимик затормозил на всем ходу — и вдруг отчаянно рванул зубами воротник ветровки. Жестом бывалого шпиона, которого рассекретили и который не может пережить позора. Я, не зубами, но не менее крепко, вцепилась в самого алхимика.

Можно поздравить с лихим началом: в первый раз за четвертый призыв я перепугалась насмерть. Алхимик, сосредоточенно жующий собственный воротник, мог кого угодно напугать.

— Веслав, не смей! Всё будет хорошо, мы выпутаемся…

Чего в этот момент не хватало — так это топота агентских ног, который и случился неподалеку. Алхимик принялся жевать воротник быстрее, да еще мимоходом совершил пригласительный жест — мол, давай, помогай, раз ввязалась!

— На завтрак мне больше рукава нравятся… — выдавила я, пятясь и приподнимая руки, готовясь к холодовому удару. Не по Веславу, конечно, просто топот был уже угрожающе близким. Ничего больше, как умирать в бою в компании со своей любовью, пожирающей собственную мастерку, мне уже не оставалось.

— Фух! Нашел! — выпалил алхимик, отплевывая воротник, который был мокрым и пожеванным, но зато непонятно почему дымился, причем дым был фиолетовым и не растворялся в пространстве, а целенаправленной линией сочился в направлении, обратном тому, в котором мы бежали. — Держи их здесь, я за плащом!

И со всех ног бросился по направлению дыма, посчитав объяснения исчерпанными. Мне как наяву вспомнился вопрос Литы: «За что ты в него влюбилась?!»

Нет, господа, всё же он не джентльмен!

В этот момент на меня вылетела вся королевская рать, то есть, организованный отряд в двадцать разногалстучных агентов, вооруженный до зубов. С криком: «Веслав, ты сволочь!», я выкинула руку вперед, совершая бесполезный акт магии, а навстречу мне неслись, полыхая золотом, вспышки оружия…

Я вовремя упала, точнее, бросилась на холодный и блестящий пол, и в ту же секунду впереди послышалось: «Крак!». Как будто кто-то разломил напополам вафли. Потом еще раз: «Крак! Крак! Хрусь!» Недоумевая, кому пришло желание подзакусить в такое время, я подняла голову и сразу же догадалась, что мои холодовые чары сработали примерно как успокоительное Веслава во время моей защиты.

Но хотя бы в нужном направлении.

В руках у агентов при малейшем сжатии лопались замороженные бластеры. Осколки с треском падали на пол, при этом сами агенты были лишь чуть-чуть помороженными: тот обзавелся носом под Деда Мороза, а тот — ледяной бородой под деда Мазая.

Обоюдное молчание хорошо обрисовало ситуацию. Я неловко улыбнулась и на пробу ткнула пальцем в ближайшую камеру, призвав при этом холод. Дверь треснула и разлетелась ледяными осколками, и из камеры раздался бодренький голос, который обозначал, что мне повезло с выбором двери:

— Вот спасибо, а мне-то как раз было жаркова… Оля! Это ведь даже не разрыв-трава!

И на свет явился Эдмус, при виде которого отдельные агенты начали просто так ронять бластеры. Любопытный спирит пару раз махнул крыльями и подобрал один образец оружия с пола.

— Этим они хотели нас попросить остаться? — осведомился он, вертя оружием перед носом и не замечая, что его берут в кольцо. — А что это за кнопочка…

Но я не отвечала. Я уже отсиживалась в самом дальнем углу камеры Эдмуса — хорошо, что дверь осталась открытой! Потому что уж я-то знала, что такое эта самая кнопочка. Более того — я сама как-то раз оказалась вот в таком положении.

Дальше пошла лирика. Мимо камеры со свистом проносились вспышки, слышались панические крики, на фоне которых особенно колоритно выделялся голос спирита: «Да я шутки ради! Да куда вы побежали, просто скажите мне, как ее выключить! Кто-нибудь!!» — и суровые команды подоспевшего подкрепления «брать живым» и «применять газ». Потом команды смолкли. Крики тоже. Их заменил звук нервных, прыгающих шагов по коридору и клятвенные обещания отравить. За ним — другой звук шагов, спокойных и размеренных — и голос рыцаря, совершенно неуместный в этом дурятнике:

— Не волнуйтесь, мы с Глэрионом ему не позволим.

«Можно», — поняла я, с некоторым сожалением покидая насиженный уголок камеры.

В коридоре обнаружилось, что алхимик успел не только воссоединиться с любимым плащом и вытащить Йехара с Глэрионом, но и испытал какое-то новое изобретение. По виду — парализующий газ: «Горгона» бы заставила охрану замереть мраморными статуями, здесь же они просто застыли в той позе, в какой стояли или лежали, изредка моргая или пошевеливая ушами.

— «Горгонка», — сообщил алхимик в пространство. Он как раз возвращал подвижность Эдмусу, который загораживал полкоридора, в основном благодаря растопыренным в панике крыльям. Оградить спирита от собственного удара алхимик не успел, а возился так долго в основном из-за коварного намерения оставить челюсти шута-полководца парализованными.

Что, конечно, не удалось.

— Они гостеприимнее спиритов, и мне это нравистся, — выдал Эдмус, обретая сначала возможность говорить и уже потом — двигаться, — но кто-то знает, где тут выход?

— А где Виола? — как раз в этот момент спросила я у Йехара, который стоял, закрыв глаза, и то ли прислушался, то ли прощупывал местность своим уникальным даром ощущения чужих эмоций.

— Виола? — пробормотал Йехар, поворачиваясь на звук моего голоса, и распахнул глаза так, будто услышал что-то ужасное. — Боги! Виола!

Cтарательно огибая позастывавших в разных позах агентов, рыцарь в очень быстром темпе направился по коридору дальше. При этом он не обратил внимания, следуем мы за ним или нет, а вид у него был такой, как будто он в панике. Поскольку Йехар был натурой прямолинейной — скорее всего, в панике он и находился. Тех, кого нельзя было обогнуть, рыцарь просто сшиб, так что невольно напрашивалось сравнение с одним целеустремленным шаром для боулинга и очень несчастными кеглями.

До камеры Виолы мы добежали быстро, а возле нее дело застопорилось. Во-первых, возле нее была охрана, и Йехара чуть не пристрелили, но Веслав все-таки среагировал быстрее, разве что отводом теперь воспользоваться не забыл. Во-вторых, мы сразу поняли, почему эту камеру охраняли.

Из-за двери доносился дикий рев и размеренные удары, как будто очень большая туша со всей силой билась о дверь и стены. Дверь была железной, но на ней вспухло несколько вмятин. Ко всему этому присоединялся еще жуткий звук — скрежет когтей по металлу. Открывать дверь нам резко расхотелось.

— Она не выносит замкнутых пространств, — напомнила я.

— Вернемся позже, — предложил спирит.

— Как ты можешь! — возмутился странник. — К тому же, теперь она владеет собой…

Хриплый рев, который донесся изнутри, не дал ему закончить. Веслав посмотрел на дверь, на разрыв-траву в своих пальцах, и видно было, что он больше склоняется к предложению Эдмуса. Пришлось обратиться к его логическому «я».

— Это ее мир. Где ты найдешь проводника?

Это решило дело. Веслав повел рукой, приказывая нам отойти в сторонку (пантера изнутри зловеще примолкла), а сам сделал шаг вперед… другой…

— Давай я! — дружески предложил Эдмус, выхватывая у алхимика разрыв-траву и подлетая к двери. Как только после прикосновения травкой дверь отодвинулась в сторону, спирит крикнул внутрь камеры: — День добрый! Узникам пора на волю!

Изнутри донеслось низкое рычание, брови спирита подскочили, а еще через секунду он поинтересовался уже не таким бодрым тоном:

— Веслав, а у тебя какой-нибудь запор-травы не найдется?

Времени на расшифровку подтекста у нас не оставалось. Как только третья сущность Виолы садилась нам на хвост, Дружина начинала мыслить в едином пространстве. Сейчас мы все отработанным движением развернулись на каблуках в том направлении, куда и раньше бежали, и продолжили свой путь. Только быстрее.

Просто у нас, наконец, имелся стимул.

Первый десяток метров до ближайшего поворота мы пробежали относительно спокойно, но как только меня занесло в повороте, я увидела, как из темницы Виолы на всех парах вылетает пантера родного бело-розового окраса, только рюкзачка привычного нет. Ноги, которые сначала протестовали против пробежки, заткнулись и сами собой заработали в бешеном ритме.

Синхронность мышления и здесь помогла: алхимик, притормозив на бегу, сунул в руки рыцарю несколько ароматных веточек и пояснил:

— Отводы. Маши, тебе привычно. Эдмус, двери!

Вот и всё, что было сказано, а уж какие это имело последствия…

Наученные горьким опытом и практикой долгих пробежек в компании с пантерой, мы неслись единым целым по коридорам, не чувствуя усталости. Веслав устранял охрану. Я следила за тем, чтобы он не применял ничего смертоносного, потому что выяснилось, что мои экстраординарные способности к заморозке куда-то подевались. Йехар на бегу боевито размахивал двумя веточками, обдавая нас горьковатым ароматом и создавая отвод от эликсиров Веслава, которые тот использовал. Кстати, в ряде случаев можно было ничем не пользоваться, потому что вид несущихся на них психов, один из которых машет какими-то веточками, действовал не хуже «Горгонки».

Наверное, пантера сохранила в себе часть Виолы или Бо, потому что есть нас совершенно точно не хотела. Иначе бы догнала, потому что слабенькие барьеры холода, которые я воздвигала на бегу, ее почти не задерживали.

Эдмус же иногда опережал нас и открывал те двери, которые были закрыты. На нем было еще и звуковое сопровождение, потому что не все из нас после первых трех минут гонки могли говорить:

— Оля, ты это называла дежа вю? Вот это самое дежа нас сейчас и съест. Или вас, я-то на крыльях. Ох, если бы ты видела, как она скачет, как скачет! Хотя чего-то все-таки в этой картине не хватает, только чего?

Дерева, с тоской подумалось мне на бегу, но озвучить я это не могла: воздух в легких уходил на поддержание темпа бега.

А чего нам абсолютно точно не хватало, так это выхода. После того, как мы выбежали из тюремного блока, пронеслись через ряд каких-то лабораторий, распугали пару статистических отделов и заплутали в коридорах совершенно непонятного свойства, мы это поняли абсолютно ясно. Пантера то ли поотстала, то ли потерялась, мы снизили темп, понимая, что заблудились, как вдруг судьба столкнула нас со знакомым лицом: на очередном повороте я едва не сшибла с ног местного архивариуса.

— Здрась, — сказала я, отлипая от Джипса и пытаясь выровнять дыхание. — Не подскажете, где здесь выход?

Бедный библиотекарь, только глянув на нашу компанию (без пантеры, заметьте, но зато с Йехаром и веточками), сполз в глубокий обморок. К счастью, как человек вежливый, он успел перед этим сообщить:

— Через два коридора налево, а потом все время прямо.

Благодарить его бесчувственное тело у нас уже не было времени. Долгожданное направление было получено.

Нужно сказать, ничто так не подстрекает прорваться через полсотни вооруженных вояк, заблокировавших выход, как разъяренная, голодная пантера, следующая за вами по пятам. Когда мы выбежали в холл, засада, которую там устроили, оживилась, но пока нам крикнули, чтобы мы остановились и положили руки на головы, мы пробежали половину холла, а когда бравые агенты поняли, что никто их слушать не собирается — мы были уже в пяти метрах от цели, а пантера выскочила в холл.

В нас выпалили каким-то газом, но Йехар изобразил веточками какое-то сложное рыцарское кунг-фу, а алхимик подбросил на ладони легонький желтый порошок, подул — и газ, густея и приобретая желтый цвет и удушливый запах, поплыл в обратном от нас направлении. Из дымного облака послышался недовольный рык пантеры и крики агентов, которые вдруг выяснили, что их защитные маски не действуют на новую модификацию газа. Дым все густел и густел, и мы, уже не особенно торопясь, сделали последние шаги, выходя на странно спокойную для такого мегаполиса улицу.

Все, кроме Эдмуса, задыхались, у меня еще и ноги подкашивались. Йехар, машинально еще помахав веточками, встрепенулся и вручил средство отводов алхимику.

— Двери, — с трудом выговорил странник, — нужно замуровать. Или мы не уйдем далеко.

— Я оставил у них в лаборатории «Колыбельную алхимика», — отозвался Веслав. Он дышал не намного ровнее. — Замедлил изумрудной пылью, сработает через полминуты, если уже не сработала. Все здание проснется часов через двенадцать.

— Жестоко, но… фух, — согласился спирит. — А может, они и есть перекос? По-моему, у них чувства юмора меньше, чем у моих собратьев, то есть, примерно как у моонов, а если вы помните моонов… зачем же сразу плеваться?

Мы стояли на крыльце в боевых позах, понятия не имея, куда идти, и переговаривались, каждую секунду ожидая прибытия новой порции неусыпленных чурбачков с бластерами в руках.

— Нормальные вояки, — не согласилась я. — Подожди, осмотримся, может, кого и повеселее найдем.

— Это вряд ли.

Виола только что присоединилась к нашей компании. Она задумчиво потирала длинный рубец на щеке.

— Там все спят, — прибавила триаморфиня. — А на меня не подействовало.

— Потому что в момент, когда они получили свои дозы, на тебя вообще ничего не действовало, — проворчал алхимик. Он настороженно осматривался по сторонам. — А потом газ самоликвидировался, действие мгновенно.

— Стоит ли нам продолжать бегство? — напомнил Йехар о нашем положении.

Виола в ответ пожала плечами и с порядочной ленцой сошла с крыльца. Похоже, она не очень-то опасалась погони или воя сирен, или еще каких-нибудь напастей.

— Сейчас поищем транспортное средство.

— Ну и что это было? — поинтересовалась я, догоняя ее. — Или ты и раньше так на закрытые двери реагировала?

Виола хмурилась, идя по улице города, донельзя похожей на нашу. Но ответ получился достаточно характерным.

— Но не я же контролирую пантеру! Рюкзачок, видите ли, у блондинки отобрали, а там у нее вся косметика!

Глава 6. Поразительно стереотипный мир

— Искусственный?

— Естественный. Отчасти.

Я не выдержала и высунулась из нашего средства передвижения чуть ли не наполовину, провожая взглядом небоскреб, на шпиле которого восседал гигантский ленивец. Животное преспокойно обгрызало шпиль, время от времени зловредно порыкивая в воздух.

— С-типы, делать им нечего, — пробормотала Виола, мельком глянув на эту картинку. — Почему медлят службы?

— Высунь язык, — раздраженно посоветовал мне алхимик. — И дыши почаще.

Негодуя на него за сравнение, я всунулась обратно. Ладно, из салона и так открывался неплохой обзор. Может, потому, что в нашем транспорте не было крыши.

Магнитный летающий кабриолет или мабриолёт, как его обозвала Виола (впрочем, на местном это звучало немного иначе) второй час пытался доставить нас за пределы города. То есть, с того самого момента, как Виола это средство передвижения позаимствовала со стоянки Конторы, лихо взломав приборную панель. Триаморфиня по пути в основном приглядывалась к пустынным улицам да ворчала, что С-трополис как будто подрос, а мы старались не встревать. Лекцию о своем мире Виола начала нам читать минут пять назад, и я сразу же умудрилась ее прервать. Я бы извинилась взглядом, но могла видеть только затылок Виолы.

— Нет, магов стало меньше уже после Четвертой Мировой, хотя не скажу, чтобы их начало рождаться больше после мира. Это, собственно, остатки. Бывшие беженцы построили здесь новые города, потому что на остальных континентах просто невозможно жить. Демографическая ситуация кошмарная. Прокормить двести миллионов человек — это вам… Но особенно плохо не было, даже когда появились эти, — она дернула головой туда, откуда мы летели. — Контора по аномалам. Они и вели-то себя достаточно тихо.

Дорогу нам с грозным ревом пересекла чудовищная рыбина — кажется, треска. Она ничуть не смущалась того, что находится не в родной стихии и передвигалась на трансформировавшихся плавниках. Мне захотелось протереть глаза, но я вовремя увидела ехидную усмешку алхимика.

— Ну, а потом появились с-типы — и тогда всё. Хаос похуже, чем у Эдмуса в голове.

— Ну, уж и хуже! — обиделся спирит, снижаясь и приземляясь прямо внутрь салона. — Ух и воздух тут у вас, на крыльях не держит. А что такое это самое «с»?

Виола передернула плечами. Она говорила с таким равнодушием, как будто речь шла не о ее мире.

— Не знаю. Точнее, забыла. Синтетический, стандартный, или стереотипный, или еще как-нибудь. Скупой. Скучный. Серый. С — все, чем стал наш мир после появления этой заразы.

— Заразы? Это болезнь?

Что угодно могу поставить, Веслав уже начал просчет компонентов для исцеляющего эликсира. Вот только какого? Миры не лечатся алхимией.

— Что-то вроде вируса или программы, наши специалисты до сих пор спорят. Кто-то поддается этому медленнее, кто-то быстрее, кто-то борется годами. Организм, пораженный этой дрянью, начинает функционировать иначе. Перерождается внутренне. Иногда и физически, — она кивнула туда, где как ни в чем не бывало разгуливала по улицам города гигантская треска. — Если это случается с человеком, он будто начинает выполнять какую-то программу. Говорит глупые, заезженные фразы. Совершает одни и те же действия. Все они. Будто у них есть какая-то роль…

Она говорила тише и тише, и из голоса пропадала отстраненность.

— Я думаю, мы все, весь мир заражен этим, но лекарства мы еще не нашли…

— Мы?

— Аномалы. Повстанцы. Или оппозиция. В городах влияние с-вируса сильнее, и мы перебрались в другую местность. И пытаемся как-то… что-то… но пока выходит только с с-типами, а это глупо.

— Вы убиваете людей? — голос Йехара завибрировал от отвращения.

— Они не люди, — отозвалась Виола, уже устало. — Мы проверяли. У них и кровь не идет: у кого краска, а у кого какой-то сок. А основная масса, знаете ли… сколько мы не пытаемся до них достучаться, а они все сидят, и жрут, жрут, и щелкают по клавиатуре, а в глазах у них — ничего.

— Какой ужас, — искренне проговорил Йехар. — Эти с-типы…

— С-типы обычно ведут себя более интересно. Это я о людях.

Алхимик, за неимением подручных твердых поверхностей, шарахнул кулаком по коленке. Конечно, по моей. И не обратил ни малейшего внимания на мой возмущенный вяк.

— Перекос к серости!

— А! — тут же во всю глотку заорал Эдмус. — Так мы все и знали! Что это такое?

— Редчайшее и неприятнейшее явление, — заговорил Йехар, поглядывая на гладкую, будто отшлифованную ленту дороги, вдоль которой мы скользили, — когда мир начинает отклоняться и от добра, и от зла, уходя в равнодушие. В пустоту. Едва ли мы с Глэрионом видели подобное — скорее уж, мы об этом наслышаны. Кажется, ты прав, алхимик, сколь ни скорбно признавать это… Виола, ведь в твоем мире остались только нейтральные стихии?

Виола кивнула. Кажется, она не собиралась рыдать над своим миром. И, кажется, она ничего нового не услышала. Впрочем, чтобы понять, куда катится этот мир, не нужно быть Веславом или Йехаром.

Я как зачарованная наблюдала, как мы в четвертый или пятый раз проезжаем мимо одной и той же композиции: кошка на дереве, старушка под деревом, страж порядка в темно-зеленой форме лезет на дерево спасать кошку. Решить, что мы ездим по кругу, мешали разные окраски кошек и разные фартучки у старушек.

— Трудность заключается в том, — вещал между тем Йехар, — что равнодушие не привносится извне, оно всегда зарождается в сердцах людей мира, в котором происходит перекос. Пожирая людей изнутри, этот коварный враг заставляет их убивать стихии, несущие свет, а потом те, что несут тьму. Что же происходит, когда умирают все стихии, что случается с таким миром — этого не дано знать и нам…

— Пропасть, — пробормотал Веслав. В ответ на вопросительные взгляды он зло отмахнулся.

Город, будто только и ждал жеста алхимика, кончился.

Без всяких перемен. Это я к тому, что при выезде за город воздух обычно свежеет, звуки пропадают и появляется ощущение… свободы какой-то, что ли. Простора. Природы. В нашей Канцелярии это еще называлось чувством стихий, и все выездные пикники мы мотивировали именно так: «Ну что, поехали, почувствуем стихии?»

А здесь — никак и ничего. То самое чувство, как будто ты едешь по центру большого и как следует обустроенного города, а по обочинам пропыленной дороги растут время от времени чахлые деревца.

Лес, в который мы попали почти сразу же, был чересчур ровным и стандартизированным. Все деревья — одного вида, одного размера и почти нет кустарников. И ветра нет. И листва шуршит каким-то странным, не нашим, пустым и невеселым звуком. Веслав тревожно заворочался и что-то забормотал про индикатор, я не вслушивалась. Я искала теперь другие звуки и не находила их: птиц здесь было не слышно.

Да еще эта давящая погода, такая же никакая, как и все вокруг: я могла поклясться, что температура составляет ровно двадцать градусов, ни больше, ни меньше, а влажность при переходе из городской зоны в природную не поменялась, или я этого не почувствовала. Что, кстати, стихийниками воды расценивается как аномалия.

Мабриолет двигался по лесу совершенно спокойно: тропинок видно не было, но зато была совершенно великолепная, посыпанная песочком дорога. На четыре полосы и посреди леса.

— Ах, какой я наивный, какой я бедненький, — вздыхал Эдмус. Время от времени он поднимался на крыло, но вскоре снижался. — Всю жизнь думать, что гнуснее наших дождей и «туманных окон» ничего и не бывает. А тут одна дорожка — и на тебе, перекрывает чуть ли не весь мир спиритов.

В душе я с ним была согласна, но не хотела обижать Виолу.

Табличка с лаконичной надписью «Источник» и стрелкой-указателем вылетела из-за очередного поворота, и такое ощущение, что предназначалась она лично мне. За пару часов нашего проезда или пролета по здешней местности, навстречу нам не попалось ни одного транспортного средства или живого существа.

— Останови, — попросила я. — Мне провести нужно ритуал Знакомства.

Идти оказалось неожиданно долго, а сам источник… Тонкая струйка пробивалась не из воды, а из модернового подобия фонтана. Неподалеку виднелся автомат со стаканами и бутылками, и Эдмус тут же поинтересовался, какая емкость для моего ритуала подходит больше. Я не ответила и посмотрела на «источник» с сомнением. Впрочем, слив имеется, так что теоретически ритуал провести можно. Погрузила руки в не слишком холодную воду, закрыла глаза…

Я — такая же, я — вода. Здравствуй. Если ты позовешь меня — я откликнусь. Если я позову тебя — откликнешься ли ты?

В ответ раздалось неожиданно долгое молчание, а потом меня послали так… Алхимику, великому мастеру цветисто обозначать, куда и кто должен идти, можно было сразу травиться от зависти. В полном шоке я выдернула руку.

— Вода сказала «здравствуй» как-то не так? — подкатился Эдмус.

Я пожала плечами и повторила несколько эпитетов, стараясь по ходу перевести их в человеческую речь. Йехар смешался. Алхимик присвистнул.

— Одного слова я не знаю, — с уважением пробормотал он. — Сталбыть, она тебя не признает.

— Это мягко сказано.

Йехар выдвинул из ножен клинок, и все заметили, что тот светится едва-едва.

— Может статься, из этого мира уже исчезли все стихии? — заметил рыцарь.

— Да нет, — ответила Виола. — Просто их тут не осталось в чистом виде.

В подтверждение ее слов Веслав капнул в воду родника своего индикатора — и вода начала переливаться всеми цветами радуги, не зная, на каком остановиться.

Совсем скверно. «Московский эффект». В крупных мегаполисах стихии не живут из-за высокого загрязнения и присутствия синтетики. Если такое тут со всем миром — я и Йехар практически бессильны.

— А мне придется пропасть времени убить, чтобы мы не отравились здешним воздухом, — продолжил мои размышления Веслав вслух. — Еще новости?

Эдмус отогнул оттопыренное ухо, вслушался и залучился радостью оттого, что может на это ответить.

— А жизнь тут есть! И эта жизнь нас окружает. Какие-то маленькие ножки, вроде как…

— Ламинаки, — деловито подсказала Виола.

За дополнительными разъяснениями мы не успели обратиться. Что-то мохнатое и рыжеватое размером со среднего пекинеса показалось из-за одного из стволов деревьев и с тоненьким визгом кинулось прямо на Виолу. Триаморфиня с полнейшим хладнокровием шагнула назад и нанесла ногой удар в развороте, так что существо с тем же визгом пролетело в обратном направлении и шмякнулось в ствол дерева. Мелькнуло множество коротеньких паучьих лапок и, кажется, зубы.

— Их едят? — тут же осведомился Эдмус.

— Едят — они.

Виола огляделась по сторонам и подобрала с земли крепкий сук, прошептав что-то вроде того, что не вовремя у нее отобрали арбалет. Стихийница с дубинкой. Это выглядело смешно только до того момента, как она не пояснила:

— Они питаются магией и жизненной энергией. Магию против них использовать нельзя. Мелочь лесная. Обычно их не больше десяти, если только…

Тут между деревьями со всех сторон показались неровные ряды ламинаков. Целая армия — Виола ошиблась не меньше, чем в двадцать-сорок раз.

— …их кто-то не направляет, — невозмутимо договорила триаморфиня и сунула мне в руку второй сук, поменьше.

Картина «стихийники на заре времен» стала еще более правдоподобной.

— Мы принимаем бой! — изрек Йехар с пафосом Акелы из советского мультика про Маугли.

— Ты — нет, — алхимик, хоть силы были и неравны, отпихнул рыцаря к автомату для посуды, а остальных расставил так, чтобы Йехар находился под защитой. — Пока не позовем.

Несчастный рыцарь задохнулся от возмущения, но шутки с новым Поводырем были плохи.

— Сказано тебе! Попытайся вслушаться и узнать кто ими упра… закройте глаза!

Как выяснилось в следующую секунду, «Горгона» этих тварей не брала тоже.

Дальше уже было не до размышлений. Первых трех прыгнувших на меня тварей я послала в обратном направлении жестом опытного бейсболиста и порадовалась — красиво полетели. Ламинаки при их размерах оказались очень легкими, да еще и хрупкими — одного удара хватало, чтобы их вырубить.

Радость куда-то подевалась, когда на меня накинулись еще пяток, с разных сторон. А потом я перестала их считать.

Эти твари попросту не кончались!

У меня не было времени подумать об остальных. Раз-два, раз-два, взмах влево — и тут же защититься справа, а двое других магических вампира уже летят тебе в лицо, да еще этот визг, от него просто дубина из рук выпадает. Из ребят я видела только Эдмуса, который прикрывал там, где мы могли оплошать, пару раз он вот так, мимолетом, спас мне жизнь. Один раз мелькнул Йехар — он стоял возле аппарата, прикрыв глаза, с напряженным лицом, пытаясь увидеть… почувствовать…

Земля под ногами едва заметно вздрогнула от почти бесшумного мини-взрыва: алхимик тоже не дремал. «Он Повелитель, — попыталась я успокоить себя. — Даже без эликсиров — ты видела его на арене…» И тут же, не додумав, была вынуждена спасаться от целого десятка существ, которые решили насесть на меня разом.

Кровожадный визг достиг апогея, а руки уже начинало ломить в плечах, когда все звуки на поляне перекрыл безапелляционный голос Йехара:

— Мы вмешиваемся, алхимик!

И новый Поводырь ему ничего не возразил.

В следующую секунду творческий тандем «Йехар и Глэрион» показал, на что способны светлые скитальцы даже без использования магии огня.

Позади меня раздался шорох, и мимо полетели разобранные на запчасти ламинаки. Вид у них был такой, будто они попали в очень большой кухонный комбайн. Длинное стальное лезвие мелькало ненавязчиво и не бросалось в глаза, зато было сразу всюду: длина клинка позволяла Йехару справляться с несколькими тварями за один взмах, а уж бил он без промаха. Я еще пару раз взмахнула своим суком, поняла, что только мешаю, и отошла.

Самым замечательным было при этом лицо рыцаря, на котором отображалась добро бы сосредоточенность — а то скука.

— Виола, ведь это, кажется, не то, что ты называла с-типами? — осведомился он, делая несколько шагов вперед, поскольку на расстоянии длины Глэриона живых ламинаков уже не осталось.

— Да нет, это плоды экспериментов, — точно таким же тоном отозвалась Виола. Я наконец смогла обернуться и увидеть ее: триаморфиня время от времени делала еще своей дубиной одиночные взмахи.

— Если это плоды, то какие у вас тут овощи?

Эдмус все еще страховал нас сверху, хотя это уже почти не было нужно. Ламинаки сообразили, что в случае с Йехаром им даже численное преимущество не дает нужного результата. В несколько минут они с неизменным верещанием скрылись между деревьями.

— Отступили, — подытожил рыцарь, вкладывая клинок в ножны.

— Нам бы еще узнать, они отступили или их отступили.

Эдмус снизился бережно, пощупал крылья и погрозил кулаком в небо. Для спирита невозможность долгое время оставаться в родной стихии — это… Ну, для Эдмуса это все равно что не дышать. Или не болтать.

Йехар пожал плечами. Он выглядел странно неуверенным и, пожалуй, встревоженным, пальцы его не отрывались от рукояти клинка. Рассказывать он ничего так и не желал, пока алхимик не совершил вопросительный жест. Один, потом другой, а когда уверился, что по назначению они не поняты, то уже на обратной дороге поинтересовался:

— Может, состряпать тебе что-нибудь такое… для повышения реакции?

Рыцарь бросил на него угрюмый взгляд и все равно заговорил не сразу.

— Я мало что уловил. Тот, кто управлял этими существами, находился от нас за четверть суток ходу.

Отлично. Нас опять ждет противостояние с чем-то вроде Чумы Миров. Мощь мага, который за несколько километров может подчинить контролю здешние плоды экспериментов, можно вообразить только приблизительно. Умение контролировать свою стихию у него уж точно не ниже профессорского.

— А его медиум?

Йехар качнул головой, досадливо рассматривая здешние деревья.

— Что-нибудь еще?

— Цвет.

— Ламинаки у границ Заповедного Сада, — пробормотала Виола не в тему. — Цвет? У нас тут остались только нейтралы, я же вам гово…

— Он не серый маг. В нем присутствуют и свет, и тьма.

— А это не одно и то же? — дружно удивились мы.

Странник непонятно передернул плечами и замкнулся окончательно. Уже когда мы залезали в наш верный транспорт, я услышала, как он что-то пробормотал, и мне показалось, что я узнаю знакомую фразу: «Свет без милосердия есть тьма». Но мои размышления по этому поводу тут же прервало верещание Эдмуса. Спирит успел хлебнуть водички из источника и теперь честно уверял, что в унитазах моего мира — и то вода вкуснее.

Помогая алхимику пичкать Эдмуса тремя видами антидотов, я не могла задуматься о том, когда это спирит успел попробовать… Впрочем, нет. Такого лучше не представлять.

Глава 7. Не совсем обыкновенная заумь

Ничего не понимаю. Всегда искренне считала, что повстанцы — это нечто сверхсекретное и таинственное. А уж если они аномалы — у них непременно где-то должна быть мирного вида школа, из-под столовой которой по ночам для спасения мира вылетает реактивный самолет.

Но это были…

— Руины, — подсказал Эдмус, когда понял, что я не могу найти слова.

И они находились всего-то в паре часов езды от большого города с его Конторой и шагающими по улицам с-типами!

— Для нас это расстояние, — скучающим тоном просветила Виола. — И сейчас никто не перемещается между городами, кроме нас. Все сидят на месте.

Вида, который нам открылся, это не улучшило и не объяснило. Шесть или семь холмов, покрытых здешней невнятной травкой. На каждом из холмов — то ли руины, то ли трущобы. Нечто блочное, осыпавшееся и не подлежащее восстановлению.

Это справа. Слева — обрывистый берег, который нависает над среднего размера озером. Вода в нем серая, однородная и не движется, и я ее не чувствую.

Если бы у светлых стихийников воды существовал персональный ад, он бы выглядел так.

— На подъезде у нас — устройства слежения. Меня определили, когда мы только подъезжали… куда вы смотрите? База — под холмами!

— Вы в норках живете? Как кролики? — проявил находчивость Эдмус. — А еще что-нибудь от этих зверушек у вас есть… о чем нам нужно знать?

— Познакомлю вас с формальным руководителем повстанцев. На месте вместе с ней разберемся в обстановке. Если вдруг скажут, что нужно будет увидеться с местным духовным повстанческим лидером — значит, придется это выдержать. Хорошо бы, не пришлось…

Виола продолжает говорить ровным и скучным голосом гида, который ведет приевшуюся экскурсию в трехсотый раз и не боится сбиться с текста. На наши реплики она почти не реагирует.

Я воспользовалась этим, чтобы замедлить шаг и поравняться с Йехаром, который со страдальческим видом рассматривал травинку в пальцах.

— Как думаешь, почему она нам этого не рассказывала? Даже Эдмус до того, как мы попали в его мир — говорил о нем хоть что-то! Даже ты… — тут я решила, что о самом Йехаре лучше не распространяться. — А она ведь могла знать, что раз тут все так серьезно — Дружина в ее мире когда-нибудь появится. И не сказала ровно ничего.

Странно, но даже Бо — и та ни словом не обмолвилась.

— Мы могли бы списать это на необщительность Виолы, и на то, что она обычно говорит по делу… — вдумчиво начал Йехар. — Или на то, что никому не хочется говорить о своем погибающем мире. Но, полагаем, что причина более неутешительна: Виола нам не верит.

Я даже не заговорила — хватило одного красноречивого взгляда.

— Не доверяет полностью, если тебе это нравится больше, — поправился Йехар. — Мы давно заметили это и склонны думать, что за этим стоит некая трагедия. Мы ведь ничего не знаем о жизни Виолы в этом мире, или о ее…

— Хаос!!

Обалдевший Веслав нависал над озером, держа бутылку индикатора и вглядываясь в воду. Мы посмотрели за компанию, но не увидели никакой, хоть маленькой перемены.

— Хаос? — переспросила я. — А с виду — Гармония.

— Полюбуйтесь на это!

Алхимик стряхнул в воду несколько капель эликсира. Какое-то время мы следили с обрыва за тем, как они летят вниз. Потом от озера послышалось негромкое «пст-ш-ш», взвился дымок — и настала тишина.

— Эта дрянь растворяет мой индикатор! Растворяет, понимаете? А все кислоты, которые я на нем испытывал, давали только разные цветовые реакции! Уж не знаю, что будет, если туда попадет что-то натуральное, но…

Йехар одним движением сдернул с пояса охотничий нож и невозмутимо отхватил прядь своих длинных волос. После чего столь же невозмутимо зашвырнул их в озеро.

Повторное «Пшшш» дало понять, что в этом водоеме лучше не заниматься подводным плаванием.

— С-вода, — пояснила Виола за нашей спиной. — Полное перерождение из-за загрязнения. С-типы похожи на людей примерно как это — на обычную воду.

Может быть, она выбрала очень образное сравнение, не знаю. Пока мы следовали за Виолой ко входу в базу, я и Эдмус дружно сошлись во мнениях, что с этими с-типами лучше бы не встречаться.

Перед входом нам пришлось столкнуться с еще одним сюрпризом: двери или не было, или она была распахнута настежь. Просто аккуратная большая дыра в холме, вроде хоббитской норки. Разве что над ней висела непонятного вида штуковина, напоминающая плод любви топора и кухонного комбайна. Штуковина отличалась разноцветностью и разноголосостью: Виолу она поощрила розовым цветом и радостным «уип»; мне достался синий и «пип»; Эдмусу — серо-буро-малиновый и «пи-пи-и-и-и?!», а когда в дверной проем одновременно шагнули Йехар и Веслав и чудом в нем не застряли — штуковина выдала красное мигание и паническое «Рау-у!!»

— Ой, как мигает! — захлопала в ладошки Бо, которая тут же и появилась, сразу же после входа. Видно, розовый цвет был пророческим. — А это, наверное, нас так встречают? О-о, конечно, это какой-то инди… инду… вот у Веслава такие есть!

— Индикатор?

Бо радостно зацокала на тонких каблучках по открывшемуся нам устрашающему коридору. Остальные продвигались следом, только вот Веслав постоял еще под неожиданным индикатором, пощурился на него, а уже потом в два счета догнал основную группу.

— И для чего предназначено это урочище?

Бо замерла, глядя на Веслава с недоверием. То, что ей задали подобный вопрос, произвело буквальную революцию на всех уровнях ее блондиночной натуры.

— Какое урочище, это же индикатор! И вообще, иди, спроси у Шукки, это же, наверное, она его придумала.

И поцокала себе дальше. Новый Поводырь на секунду возвел глаза к потолку коридора и мобилизовал все свое короткое терпение.

— Что за Шукка?

— А эта дура вам еще не сказала? — под дурой, конечно, разумелась Виола. — Ой, просто она тут главная. Не дура, а Шукка, а Шукка совсем даже не дура, понимаете?

Пока что я понимала, что нам достался мир, который как-то странно стимулирует речевую активность Бо.

— Ну, она просто умная. Шукка. Она у повстанцев… ну, вот как Веслав у нас… это… главная заумь. О!

Веслав еще не разобрал, гордиться или обижаться, а Бо уже замерла, указуя наманикюренным пальцем в полную неизвестность. Мы проследили за пальцем, но ничего особенного не увидели, кроме искусственного освещения в конце тоннеля.

— И?

Из пустоты, в которую был устремлен палец Бо, донесся мрачный голос:

— Было очень мило с твоей стороны не оповестить о вашем появлении. Судя по результатам первичного сканирования — с тобой те, кто называют себя Дружиной?

Потом от неосвещенной стены отлипла мелкая фигурка то ли в серой робе, то ли в халатике. Сделала пару шагов и добавила вдумчиво:

— Впервые вижу такую палитру оттенков на своих мониторах.

Голос был детским. Фигурка тоже. И вообще, перед нами стояла девочка лет десяти-двенадцати, со слегка раскосыми серыми, холодными, недетскими глазами. Они не подходили к ее худенькому, бледному и вполне детскому личику. Это были глаза взрослого, сформировавшегося и много видевшего человека.

— Шукка! — торжественно пискнула Бо.

Нас осматривали примерно полминуты, и это было неприятное для нас время. Вывод тоже оказался не в нашу пользу:

— Впрочем, по результатам того, что я вижу сейчас, можно предположить, что палитра могла быть и хуже.

Эдмус схватился за сердце. Ему хватало одной «зауми», алхимика. По мнению нашего шута, нужно было срочно разряжать ситуацию.

— Ой, нет! Мы попали в мир, населенный блондинками! Раз в сто лет тут появляются не блондинки, и их в срочном порядке назначают главами повстанцев, Ольга, срочно требуй себе пост за более темные волосы…

Холодные глаза девочки опасно сузились.

— Кажется, это создание, которое пока не было классифицировано моими приборами, на что-то намекает?

Эдмус радостно закивал, а Йехар в совершеннейшем недоумении повернулся к глазеющей на девчонку Бо.

— Это? — переспросил он. — Лидер повстанцев? Нет ли здесь ошибки, ведь это, кажется, ребё…

Договорить он так и не успел. Девчонка в сером халатике опасно раздула грудь и обрушила на нашего рыцаря следующее:

— Не знаю, каким образом интерпретировать ваши дискриминационные заявления в адрес моих возрастных характеристик, однако вполне возможно, что на них повлияли традиции мира, из которого вы были транспортированы. Поскольку наше знакомство еще нельзя назвать состоявшимся, я готова не принимать во внимание ваши выпады, однако учтите их оскорбительность на будущее, тем более что вы находитесь на территории, которая расположена непосредственно в ведомстве моих интересов!

Бедный рыцарь схватился за горло, как бы скрывая удушье, я проверила, сильно ли прикрыт рот (не хотелось показывать себя дурой), эмоциональный алхимик только и прошептал:

— Ну, аконит через горицвет!

А Эдмус кинулся к Бо и затряс ее за плечи.

— Скажи что-нибудь, — умолял он, — а то я прямо сейчас и помру от такого несоответствия размеров ума и размеров всего остального.

Ну, и Бо, конечно, сказала. Она осмотрела юную заумь, поморгала своими большими глазами и парировала фразу следующим:

— Не обижай Йехара, а то он бедный! Ой, а когда я уходила, ты разве была такая высокая?

Девочка сурово сверкнула своими раскосыми глазками:

— Три года назад? Могу только предположить, что в это время мой рост был далек от нынешних показателей.

— Меня не было три года?! — пришла в ужас Бо. — А где я тогда была все это время?

Ответом был развернутый монолог об особенностях пространственно-временного континуума и его же функционирования непосредственно между мирами. Едва ли что-нибудь понял даже алхимик, а уж бедная Бо только и прошептала:

— Так плохо, да?!

— Четвертое правило, — пробормотала я.

В нашем мире триаморфиня провела около суток, а перед этим были еще три миссии, и, насколько нам было известно, ни одна из них не давала такого странного эффекта времени.

Больше предположений не было. Равновесная Арка в очередной раз сказала свое веское «вяк», теперь пора было выяснять, почему бы это она сказала его так веско.

А, да, и держать при себе алхимика с успокаивающим. Для Виолы. Это Бо стоит и глазами хлопает, а вот появится основная сущность, осознает, что три года жизни в ее мире просто в форточку вылетели — что начнется…

— А тут есть деревья? — храбро спросил Эдмус.

Он первым понял, что именно начнется. Дружина сглотнула, подумала о пантере и перевела глаза на лидера повстанцев, но лидер повстанцев в это время очень мрачно рассматривала Йехара.

— Судя по вашим высказываниям, ваш интеллектуальный уровень приближенно равен интеллектуальному уровню Бо-бо, — бросила нам девчонка после этого. — Иначе вы были бы озабочены собственным будущим.

— А мы озабочены! Так есть деревья?

Шукка, она же местный лидер, она же — ходячее несоответствие формы и содержания, махнула на нас рукой, набрала на возникшей в воздухе клавиатуре непонятный код — и через секунду Дружина вступила на местную базу и смогла насладиться местными видами.

Хотя было бы, чем наслаждаться….

Обшарпанные и серые стены вселяли уныние в меня. Низкие потолки приводили в отчаяние спирита. Количество вытяжек и слоняющегося поблизости любопытного народа бесили нашего алхимика, а для Бо все просто было «не гламурно».

— Но я потом покажу вам Заповедный Сад, и там гораздо лучше! — она на ходу махала кому-то ручкой, но на дружеские жесты никто не отвечал, и на Бо смотрели тут с явной опаской. — И да, Эдмус, там даже есть деревья!

Йехар же не обращал внимания на интерьер. Наш рыцарь мельком осматривал то коридоры с массой оружия и героических с виду ребят, то жилые ответвления, из которых выскакивали деловые женщины с серыми от повседневности лицами. Он только сверлил глазами стриженый затылок нашей проводницы.

— Куда вы нас ведете?

— В микробиологическую лабораторию. Необходимо узнать, заражены ли вы какими-нибудь опасными вирусами и заразными паразитами.

— Юмор можно считать паразитом? — вскинулся Эдмус. — Хотя я всегда думал, что характер Веслава — от каких-нибудь глис… я понял, что не смешно!

Это бы его не спасло. У алхимика была мгновенная реакция, и его десницу с пузырьком модернизированной «Ниагары» остановила только действительно не смешная фраза Шукки:

— Также необходимо узнать, каким образом лучше всего утилизировать ваши трупы.

И она ткнула тонким пальчиком сначала в Йехара, потом в алхимика.

Веслав опустил руку с пузырьком, но тут же встал в боевую позу. Паранойя алхимика так и заиграла в глазах.

— Утилизировать? Трупы? Я что-то не собирался на ближайшее кладбище, или это тут стандартная процедура?

— Хотя, возможно, что-либо можно еще изменить, — не обращая на него внимания, продолжила мелкая заумь. — Хотя, судя по гамме цветов, изменения в крови скоро достигнут уровня необратимых… вы ведь прошли под моим индикатором одновременно?

— Да мы всюду толпами ходим! — фыркнул обсмотревшийся рекламы спирит.

— Это имеет какое-то значение?

Уже задавая вопрос, я поняла, что имеет. Маленькая глава повстанцев даже при своем росте производила впечатление очень серьезной особы. Если бы что-то не имело значения — об этом просто не стали бы упоминать.

— Ну, вероятно, эффект мучительных судорог будет снят, — утешила кого-то Шукка. — Впрочем, все равно финал летальный.

— Мы умрем? — с любопытством справился Йехар. — Верно ли мы поняли вас? Потому что неправильно прошли под этим… э-э… сканером?

Алхимик же просто потерял дар речи и машинально, как успокаивающее, поднес к губам первую попавшуюся бутылочку, но вовремя вспомнил, что налито в эту емкость.

Мы уже входили в лабораторию, нагромождение непонятных индикаторов и механизмов в которой заставило шарахнуться меня и замереть от восторга сердце спирита.

— Сколько вещей, без которых можно прожить! И все мигают!

— Точно! Мигают! — это к нам вернулась Бо. — Ой, Веслав, а я раньше не понимала, а это все просто! Это же не просто детектор, Шукка у нас такая выдумщица! Это еще как его… антивирус, да? Людей и просто магов он пропустит, так или нет? А если стихия в каком-нибудь странном или измененном виде, то он же, наверное, эту стихию будет убивать, потому что у нас ведь тут с-типы! Ой, наверное, надо было раньше вам это сказать…

Шукка уже с деловым видом отдавала распоряжения людям с сонными лицами и в белых халатах. Соннолицые бросали на рыцаря и алхимика научно-заинтересованные взгляды.

Мы чувствовали себя слегка забытыми.

— И когда же мы умрем? — на всю лабораторию поинтересовался рыцарь. В голосе у него прозвучало предвкушение, но потом он вдругнахмурился. — И смерть обязательно должна постигнуть нас двоих? Мы имеем в виду — если нужно принести себя в жертву во имя…

— Как-как меня определил этот ваш индикатор?! — наконец-то взорвался алхимик. — Как вирус?

Шукка продолжала вещать по отношению к персоналу что-то о необходимости немедленных исследований, «пока не наступило перебоев в сердечной деятельности». Эдмус глубоко вздохнул, покачал головой с видом профессионала, приходящего на помощь дилетантам по доброте душевной, и вышел вперед.

— А вы уж нам расскажите все, — предложил он добрым-добрым голосом. — А то видите, у Веслава пальцы просто чешутся какой-нибудь пузыречек на вас попробовать. И у Йехара тоже чешется… — он осмотрел рыцаря, пожал плечами и завершил: — …Глэрион.

Рыцарь посмотрел растерянно и машинально поскреб ногтями ножны. Бо проследила этот его жест с совершенно обалдевшим видом. Таковым могли похвалиться все, кроме Эдмуса.

Шукка повернулась с чрезвычайно занятым видом, вздохнула, снисходя, и начала пояснения:

— Детектор каждого из вас определил как аномалию. В результате особенностей конструкции любые объекты, проходящие под ним за один раз, определяются им как один организм. По результатам предыдущих призывов Виолы, мной была получена информация о различиях в силе и стихиях дружинников…

Дружинники переглянулись и сглотнули. Йехар принялся наглаживать ладонью ножны. Огненный светлый странник по мирам плюс Повелитель Тени. И как бедный детектор не свихнулся от такого коктейля — непонятно. Хотя теперь понятно, почему он захотел их убить. Видно, в его механических глазах такая смесь за один раз смотрелась вовсе небезопасно.

— Я и стихию-то свою еще не при… — начал Веслав, но только рукой махнул. Светлый странник и темный алхимик. Картина не улучшилась. — Почему нас на месте не испепелило?

Все-то темным подай сразу и на блюдечке. Даже собственную смерть.

Шукка отмахнулась — она считала себя выше того, чтобы говорить о таких технических мелочах.

Но мы что-то все не о том…

— Это можно исцелить? То есть, повернуть вспять процесс? Дать им… м-м… антивирус от антивируса?

— Нет. В их организм была внедрена особая программа. Уже через час их клетки начнут работать иначе, летальный эффект наступит через полтора часа. Есть возможность попытаться разработать обратную программу, но время, которое требуется…

Эдмус попытался хихикнуть, но вышло как-то натянуто. Йехар полировал ножны ладонью так, будто собирался наделать в них дыр. Веслав отстраненно изучал под тускленьким светом какой-то флакон, старательно заслоняя его так, чтобы мы не могли увидеть, хотя мы все равно бы ничего не поняли.

— Обойдемся, — сухо заявил он. — Есть средство.

Вот здесь мелкую заумь пробило некоторым интересом, она обернулась и даже сделала пару шагов по направлению к алхимику.

— Вы ученый? Впрочем, нет, алхимик. Данная псевдонаука может убрать последствия внедренной в организм программы постоянного действия? Мне казалось, разовые эффекты более свойственны…

У Веслава опять вытянулось лицо. Хотя оно и так-то не было круглым. — Постоянное действие? Можно попробовать, но…

Следующие десять минут нужно было выписывать на холсте и маслом. Алхимик, читавший Книгу Миров — с одной стороны. Мелкое создание, которое начиталось непонятно чего — с другой. Поток терминологии, который грозит захлестнуть с головой всех, кто находится в помещении. Типы, у которых были сонные глаза, а теперь стали квадратные.

Мы — в качестве наблюдающих за этой беседой. Искренне пытаемся понять, как «псевдонаука» и «наука» понимают друг друга?

И Эдмус, который ждал окончания диалога, а сам ухмылялся и посвистывал.

Диалог закончился, когда каждый из участников перешел на свой язык и перестал понимать другого.

— Ничего не выйдет, — с сердцем сказал алхимик, возвращаясь к нам. — Даже если бы я животвор применил… Смерть не наступит в данный момент, но программа продолжит действовать… короче, все равно помрем.

Йехар не расстроился, я не поверила. Послетрех вызовов невозможно было поверить, что двух Поводырей — прошлого и нынешнего — может убить какая-то механическая штуковина.

— Оу, — сочувственно сказала Бо, подпиливая ноготок. — Веслав, ты же умный, давай, придумай что-нибудь! Или Эдмус — вот ты придумай, ты иногда умеешь!

Эдмус театрально раскланялся на публику, откашлялся и начал:

— Ну, мы Книг Миров не читали, и полководцы мы скромные, и общения у нас — жена да крякодуглы…

— Эдмус…!

— А если вас объединить — вирус-то действовать перестанет?

Все приободрились, за исключением Йехара и Веслава. Веслав просто скис. Йехар же сделался подозрительным и собранным, как алхимик в обычном нервном состоянии. Раз как-то его уже объединили с его клинком, и теперь к подобного рода обрядам странник относился с большой недоверчивостью. Он как-то непроизвольно схватился за меч и переспросил:

— Объединить? С ним? Каким образом?

Шукка махнула рукой, давая отбой своей команде. Скривившись, провела поиск в электронных активах.

— У нас мало информации о магических составляющих мира, но из того, что есть… имеется несколько видов духовного и энергетического единения. Один из них — любовь….

Секунда гробовой тишины.

— Это пропускаем, — попросила я, не давая вставить слова Веславу или Йехару.

— Тогда дружба, — девочка произнесла слово с брезгливой гримасой. — Тут сообщается, что она должна основываться на родстве душ, когда друзья готовы отдать друг за друга…

Пауза. Шукка взглянула на рыцаря, на алхимика и живо сама догадалась, что говорит что-то не так.

— Есть еще духовное братство, однако оно возможно только при братстве кровном.

— Ой, прикольненько! — это уже Бо. — А я знаю, что это, да-да-да! Вы хотите такой обрядик провести, очень миленький, про кровное братание. Я угадала?

— Нет, — это ответил Йехар. — В жилах духовных братьев уже должна течь одинаковая кровь. Месяц — самое меньшее, иначе ничего не выйдет. Ну что же, я никогда не думал, что умру так, но… Ольга, ты видишь в этом что-то смешное?

Я прижала ко рту руки, но разошлась только еще больше. Смотреть, как на лице алхимика медленно отображается: «Черт! Вот же вляпался» — было истинным наслаждением. Веслав откашлялся, бросил на меня сердитый взгляд и мелодраматично начал:

— Знаешь, мне нужно тебе что-то сказать…

— Господи! Ты его любишь! — ахнул Эдмус, изо всех сил изображая прозрение. Йехар при этом страшно побледнел и отшатнулся подальше от алхимика. Веслав закатил глаза, скривился, как будто не желая видеть на это реакцию Йехара, и пробормотал:

— В принципе, третий вариант нам как раз подходит.

Глава 8. Весьма стереотипный сад

Смотреть на разборку светлого рыцаря и темного алхимика (к тому же потенциального Повелителя Тени, но мы об этом пока не распространялись) сбежалась добрая половина базы повстанцев. Со всех окрестных коридоров, секторов и лабораторий, хотя мы никого не приглашали. Просто, когда все средства наблюдения начало зашкаливать от мощности звука, желание посмотреть на показательное общение между коллегами в рамках Дружины появилось у всех, кто ЭТО услышал хоть краем уха. Эдмус, правда, утверждал, что «милые ссорятся — только тешатся», а разборка скоро могла стать вполне семейной, но одного факта ничто изменить не могло: двое Поводырей превзошли сами себя. Впервые за несколько сотен лет воздух пустого мира завибрировал от таких мощных эмоций.

— Не спросив разрешения! — громыхал Йехар, размахивая Глэрионом. — Влить в нас этуотраву!

— Я жизнь тебе спасал, идиот! — орал в ответ алхимик, у которого меча не было, но который с успехом использовал собственные руки для жестов. — Жизнь! Дружину! Твой мир! Мне нужно было, чтобы твой ненормальный клинок…

— Не смей оскорблять Глэрион! Тогда, на арене, он тебя спа…

— Он чуть не прикончил меня в предпоследнем бою, если хочешь знать!

— И поделом было бы! — предмет обсуждения яростно свистнул поблизости от какого-то прибора, и даже загорелся, слабенько, правда, но обнадеживающе. — Ты… ты…

Рыцарь захлебнулся воздухом, когда понял, что у него элементарно закончились оскорбления. За последние полчаса он попросту истощил их все — в том числе эпитеты других миров и Междумирья.

— Братцы, помогите! — тут же возопил к толпе зевак Эдмус. — Хоть какое-нибудь ругательство вашего мира, ну, хоть техническое! Погибает человек!

— Да понимаешь ли ты, что после твоего поступка в нас просыпаются темные стороны? — переорал его Йехар, переходя на обычные слова. — Что всё это время до четвертого призыва из-за тебя… нам хотелось убивать?!

Алхимик находился в более удобном положении, как тот, кто читал Книгу Миров и как тот, кто не стеснялся сравнивать мозги светлого странника с сушеным пометом звездоноса. Тем не менее, именно сейчас он решил сформировать более связное и конструктивное высказывание:

— Да тебя хлебом не корми, дай кого-нибудь прирезать! А мне — мне, думаешь, было легко? Чертово желание пропускать женщин вперед и переводить старушек через дорогу! Ты хоть понимаешь, сколько пенсионерок мне пришлось откачи… не вижу ничего смешного!!

Шукка уже не пыталась искать информацию или что-либо анализировать. Она тупо стояла рядом с нами, опустив руки.

Что тут вообще можно было анализировать?

Первую фразу за все время девочка адресовала мне.

— Необходимо каким-то образом напомнить им о дефиците времени.

— М-м… — ответила я и на этом завершила разговор.

— …никогда! Ни за что! Слышишь? Мы с Глэрионом три тысячи раз предпочтем умереть, чем…

— …попытаться помочь этому миру? — предложила я свой вариант. Вот еще ресницами похлопать и не замечать обиженной плагиатом Бо. — Дать кое-кому из нас шанс вернуться назад? Нет, мне тут нравится, я не отрицаю, но у нас тут есть люди семейные…

— Ну уж и люди! — обиделся спирит, но вид несчастного отца семейства тут же принял.

— Ой, Веслав, а ты не очень много своей крови в него влил, нет? — подключилась и сама Бо. — А то нас тут что-то с миром нехорошее, а Йехар… это знаете как бывает? Ну, как если кто-то жалуется на прыщик тому, у кого нету рук и ног…

Глэрион брякнулся об пол лаборатории, и рыцарь не бросился его поднимать. Приоткрыв рот, он с недоумением вглядывался в Бо. По-моему, мысль о том, что он показал себя эгоистичнее темного алхимика, его прибила окончательно, а он и так был не в себе после смерти своей Дамы. Веслав ограничился простым поднятием бровей.

— Молчат! — объявил спирит, разворачиваясь к публике. — Братаем их, пока опять не начали!

Повстанцы поспешно отступили к стеночкам, придавленные кипучей энергией нашего спирита. Не видали они тут такого со своими с-типами!

Спирит же развил бурную деятельность. Спер у Шукки планшет, где был записан этот самый обряд («Как-как работает? А, ладно, пойму в процессе»). Потребовал, чтобы алхимик стал «вон туда», а Йехар «рядом», а можно — наоборот. С нашей помощью и сверяясь с планшетом несмываемыми маркерами на полу лаборатории начертил нужные символы вокруг Веслава и Йехара (спасибо, Весл контролировал, а то бы такого понарисовали!). Покосился по сторонам, как бы ища, кому бы доверить сам обряд, никому не доверил и взялся сам, с такими ужимками и завываниями, что его триста раз бы прикончили, если бы ситуация не выбила дружинников из колеи настолько.

И кто же знал, что этот самый обряд братания так будет смахивать на обычное земное заключение брака? Спасибо хоть, колец не было и вопросы были чисто риторическими.

— За руки не беритесь, глазки опустите, выдохните, успокойтесь, Ольга и Бо, станьте за ними — вдруг держать придется… Да, и не думайте! Даешь ли ты клятву, Йехар, не причинять телу своего брата зла ни с оружием, ни без…

— Еще чего!

— Гм! Даешь ли ты клятву, Веслав…

— А яды в клятву включаются или нет?

— А это потом и подправить можно. Йехар, клянешься ли прийти на помощь, если твой брат будет…

— …уничтожать другие миры? Испытывать свои яды на невинных людях?!

— А то! Веслав, клянешься ли поддерживать брата в…

— Проехали!

— Ладно, про «заботиться, наставлять и делиться последним» я понял, — тут же вставил Эдмус. Алхимик и рыцарь, которые стояли в круге и напряженно отворачивались друг от друга, одновременно изобразили хмурые кивки. — Можно теперь и к обряду, мне б еще мою стихию сюда…

— Ой, мне так интересно, получится или нет! — захлопала в ладошки Бо. Эдмус широко, поощрительно улыбнулся и пояснил, что — ему тоже…

Господи. Я влюблена в чрезвычайно мужественного человека. На месте Веслава после этого заявления, да еще сделанного таким тоном, я бы выскочила из этого круга сразу. Алхимик же стоял, дергал глазом и, судя по лицу, измышлял, что применить на Эдмусе, если обряд пройдет не как надо.

А Эдмус просто дернул Бо к себе, заставил ее протянуть руки — магия воздуха, хоть и слабая, заставила руны под ногами Веслава и Йехара ожить и засветиться.

— Кровь к крови!

Веслав зашипел, схватившись сначала за руку, потом за сердце. Йехар не издал ни звука, но покачнулся и явно боролся с дурнотой.

— Тень к тени!

Тени двоих в круге на миг схлестнулись в единую — и тут же разделились вновь. Йехар и Веслав почти синхронно прошептали, что без этого пункта можно было бы обойтись, хотя сказали это с разными интонациями.

— Слово к слову и дело к делу!

Молчание. Эдмус выпустил Бо, глубоко вздохнул и принялся добродушно пояснять:

— Вы должны сказать что-то одинаково или подумать о чем-то. Не сговариваясь, — Веслав изобразил скепсис, Йехар — благопристойный ужас, который обозначал, что ни один уважающий себя светлый странник не опустится до синхронного мышления с алхимиком.

— У вас минута, — добавил Эдмус, сверившись с планшетом, и обе физиономии скисли одинаково.

Потекли драгоценные секунды, и совершенно ясно было, что даже у алхимика из головы вылетело все, о чем можно было бы подумать.

— Вот вечно всех спасаю, — едва слышно проворчал Эдмус, сунул планшет в руки обалдевшей лидерше повстанцев и вытер сентиментальную слезу. — Разве все не думают сейчас об этом же? Жених, можете поцеловать невес…

Как раз на этом моменте мысли и слова двух противоположностей слились в единое целое как нельзя лучше.

— Эдмус! — заорали оба, один — выхватывая меч, второй — яд: — Ты покойник!

— Давайте тогда устроим еще и мои поминки! — не потерялся спирит, поднимаясь к потолку лаборатории. — Единение двух любящих сердец мы уже наблю… ого-го, какое это единение!

В следующую секунду спирит скрылся из сектора, преследуемый обладателями двух «любящих сердец», которыми совершенно точно владела мысль об убийстве. Мы с вежливым вопросом посмотрели на Шукку.

— Через час мы должны увидеть результаты, — опомнилась маленькая ходячая наукообразность. — Мы можем отследить их перемещения благодаря моим камерам. Хм… вы — Ольга? Вам придется пройти тест на вирусы первой.

Ни один мир я ненавидела так пламенно с самого начала.

* * *

Пошли вторые сутки с момента нашего четвертого призыва, а я все еще упорно ненавидела мир.

Нас поселили в Жилом Секторе. Название звучало как издевательство, потому что как раз этот сектор не пытался претендовать ни на комфорт, ни на санитарию. После предыдущих миссий, где мы останавливались во дворцах или на свежем воздухе, и даже после моей питерской квартирки, общажного типа комнатка, которую нам выделили на двоих с Виолой, не впечатляла. Веслав и Йехар разобрались между собой, а заодно и с Эдмусом, чудом все остались живы, местные после окончания разборки к нам проявили поразительно мало интереса — чем еще раз подтвердили теорию насчет падения мира в равнодушие. Так что первым, с чем нам пришлось сразиться, были местные условия и дурное настроения.

Настроение задала Виола, которая явилась на следующее утро, вследствие чего я и была разбужена звуком влетевшего в стену арбалета. Условия олицетворил собой Эдмус, который влетел в комнату сразу же после пробуждения и выпалил:

— Добро утрое, если, конечно, утрое! Летал наружу, и мне показалось, что у нас тут остановилось время. Виола, ты поэтому проламываешь стенку?

Виола методично шарахнула об стенку табуреткой. Она изгоняла свой гнев рационально, со вкусом и с точным знанием меры.

— Серединная погода. У нас тут не поймешь, утро или вечер, так что привыкайте.

И доломала табуретку, а та, между прочим, была не из дерева, а из местной синтетики.

— Все чокнулись, — понимающе кивнул Эдмус и уселся прямиком на мою кровать. — Мебель в стенку — это еще ладно, а вот я оказался в одной комнате с Йехаром! Оля, ведь он по ночам кричит громче меня, и мне было бы даже завидно, если бы он не делал этого, когда я… сплю! И уж ладно бы, да он сразу после пробуждения хватается за свой Глэрион и начинает им махать направо и налево, а его меч совсем не против попадания по движущимся мишеням…

Мы с Виолой переглянулись. Она опустила недавно найденный где-то новый розовый рюкзачок и коротко подытожила:

— История с Далларой.

— Или то, что у него теперь такой братец, — не согласилась я. Эдмус опытным движением пальцев вывел на стену обзорный монитор (и навострился же!), прокрутил официальную хронику дня и умилился:

Какие города аккуратненькие! Песочек… травка… люди тоже миленькие — работают себе, или сидят, вот в такие экранчики смотрят, кушают… — голос спирита прямо-таки засочился сладостью. — А ножками-то редко кто ходит, правда, нет? А деток вы видели, детки-то какие милые, не портят песочка на дорожках, не бегают, сидят, в экранчики уставились пустыми глазенками… тьфу, сбился. Ладно, можно, мы это посчитаем первым дублем, и я начну сначала? Ах, города, ах, дорожки с песочком…

Виола хмыкнула и продолжила целенаправленное разрушение комнаты, я не стала ей мешать. Поднялась и умылась, а потом присоединилась к шуту за его изучением местных обычаев.

Если бы еще он не комментировал, а то так и разливался сиропным морем:

— У них тут все умненькие-разумненькие, знают, куда какую кнопочку тыкнуть и какой из чего детектор собрать… и сделано все так чистенько, так красивенько, прям тошнит, будто шоколадок облопался… ой, второй дубль я тоже провалил.

Проблема была в том, что не согласиться — невозможно. Чуть заметная тошнота так и норовила подкатиться к горлу после двух-трех минут осмотра видов здешних городов. Действительно, аккуратные, маленькие и большие. В маленьких дорожки песком присыпаны, вылизано все неприлично. Если город маленький — то количество деревьев, сидящих на них котят и старушек под деревьями возрастает в геометрической прогрессии. Сельской местности нет, архитектуры тоже…

— Была, — буркнула Виола, расшибая о стенку какой-то лишний механизм. — Еще когда я в ваш мир проходила — была. Теперь куда-то подевалась.

Когда она успела выяснить? Наверное, ночью, поэтому и крушит все вокруг. Судя по ее лицу, за время ее вынужденной отлучки из мира исчезло достаточно много полезного и нужного… или все-таки добавилось неполезного и ненужного?

— И то, и это.

Компьютер ли обиделся на это высказывание, или произошло еще что-то подобное, но картинка на мониторе вдруг сменилась однообразным серым фоном. Виола нахмурилась, пробежалась пальцами по приборной панели в подоконнике, потом сдалась и предложила:

— Идемте в Заповедный Сад. И остальные пусть подтягиваются.

Эдмус, конечно, смотался за остальными, а Виола взяла на себя роль проводника для меня. Она шла по коридорам базы, раздавая направо и налево язвительные комментарии, вроде: «А здесь за три года ничего не изменилось, даже пыли не прибавилось» или «Все такая же куча придурков в военном секторе» — а повстанцы почтительно шарахались от нее в разные стороны. Опять. Хотелось бы узнать, из-за чего это они ее так боятся?

Но уж если задавать вопросы, то не из разряда личных.

— Этот ваш Заповедный Сад — судя по твоим словам, это что-то, что стоит увидеть?

— Это вообще единственное, что здесь стоит видеть, — бросила Виола и даже голову не повернула.

Кажется, ни в одну из наших миссий, даже в третью, она не была на таком взводе.

Переходы и коридоры наконец вывели нас из-под земли, на свежий с-воздух. И впервые в этом мире мы оказались на лоне природы, имеется в виду — настоящей.

Вишни, яблони, хвоя и клены, какие-то кусты, трава под ногами, правда, в ней намечены едва заметные дорожки… Пространство, на котором мы оказались, действительно являло собой сад, не слишком большой, не больше гектара, но зато… последний.

— Последний клочок незагрязненной земли, — пояснила Виола, уверенно обходя деревья по тропинке, — долгое время его хранили мои предки, а он все сокращался и сокращался. Примыкает к настоящему с-лесу, — она кивнула туда, где вздымались уже знакомые нам ровные до безобразия деревья. — Но мы ограждаем его как можем. Шукка чуть ли не каждый месяц изобретает новый способ защиты… время от времени сажаем новые деревья — в обязательном порядке. Но он не расширяется.

Закончила она хмуро и устало, трогая пальцем шершавую кору одного из кленов. Деревья выглядели печально — может, потому, что росли под здешним воздухом, может, они сами чувствовали, что они последние… это был какой-то древесный госпиталь, при взгляде на который мое лицо стало похоронным. Эдмус, который заявился следом за нами, округлил глаза и торжественно заявил, что наконец-то встретил что-то более гадкое, чем «болотные окна» его мира.

Вслед за Эдмусом появились два новоявленных родственничка, держась на максимально возможной дистанции друг от друга. Алхимик, хмурясь на ходу, встряхивал какие-то пробирки. У Йехара был вид настолько встревоженный и измученный, что рыцарь сначала вообще не заметил деревьев вокруг себя.

Вопрос «Что опять случилось?» при единственном взгляде на их лица напросился сам собой.

— В этой рощице есть, где присесть? — осведомился алхимик, не отвечая.

Отыскалась беседка в нескольких метрах от входа, так что скоро мы могли сесть и насладиться шепотом умирающих деревьев. Во мне все крепло сознание того, что если мы вернемся из этого мира — мы поголовно окажемся заядлыми пессимистами.

Веслав поболтал своей пробиркой уже с ожесточением, дождался выпадения шикарного осадка и пробормотал себе под нос пару фраз о том, что тут сочится из всех фильтров.

— Запарываю третий эликсир на сегодня. Если с водой так пойдет и дальше — придется лакать сплошную валерианку, а припадки отдельных рыцарей «Ниагарой» снимать.

— Припадки?

Алхимик вгляделся в небеса, но они уже были с-типичны, пусты и невинны.

— Эдмус еще не разболтал? Наш рыцарь решил облагодетельствовать мир инфарктом. И меня чуть с собой не утащил.

— Мы уже извинились, — торопливо успокоил всех Йехар.

Не сказать, чтобы от этого хоть кто-нибудь успокоился. Хотя нет, Виола сразу же после слов о валерьянке перекинулась в пантеру и начала потихоньку подкатывать к алхимику на предмет наркоты.

— Что… что… да объясните вы по сути!

— За «по сути» — к местным просвещенным деткам, — буркнул алхимик.

Йехар же ответствовал печально, обращаясь при этом не ко мне, а к своему клинку.

— Это было последствием вчерашнего обряда, Ольга. Духовное братание, как правило, безвредно, но на некоторое время обостряет чувствительность между… братьями, понимаешь? Поэтому, когда со мной и Глэрионом произошло это досадное недоразумение…

— Недоразумение?! — взъярился алхимик, отпихивая пантеру ногой. — Из меня чуть душа не выскочила!

— Какая? — невинно удивился с небес вернувшийся спирит. Он решил заняться воздушной рыбалкой, а поэтому осторожно опускал в беседку на ниточке гамбургер в аккуратной вакуумной упаковке. «Наживку» спирит захватил на кухне, где взял нитки — непонятно, сам он сидел в воздухе метрах в пяти над нами и терпеливо ждал, пока «клюнет».

— Эдмус, об анатомии алхимиков позже… так что случилось?

— Мы ведь уже сказали, — объявил Йехар с похоронным лицом. — Мы просто спали сегодня, и вдруг случилось нечто странное в части… нашего сердца. Нам показалось, что мы ощутили мимолетное дыхание смерти…

— И тебе оно так понравилось, что ты решил им поделиться со мной!

— Веслав, это не было нарочно!

— Их двоих хватил удар! — просто пояснил Эдмус. — Йехар только решил поорать во сне как следует, и тут вдруг замолчал, я уж было и обрадовался: может, разбудить его? Как вдруг он начинает самым естественным образом помирать во сне. Дверь открывается, вползает на карачках Веслав…

Глаза алхимика метнули молнию, он вскочил, и Эдмус сдался и активно повинился жестами:

— Ну, ладно, ты просто вломился. Начал делать Йехару искусственное дыхание с криками что-то вроде: «Не смей подыхать, скотина, я тебя на том свете догоню и такое устрою…»

— Искусственное дыхание? — теперь вскочил несчастный рыцарь.

Виола не допросилась у Веслава ничего, а потому решила перейти в человеческую ипостась. Уселась на скамейку, совершила молниеносное движение, и очередной гамбургер оказался у нее в руках. Эдмус еще подергал еду, изображая конвульсии «рыбки», но Виола просто оборвала нитку, ободрала обертку и вгрызлась в гамбургер с сочным звуком, который и пантере бы сделал честь.

— Хватит дурачиться, — она говорила с набитым ртом. — Весл, ты применил эликсиры?

— Половину арсенала, — трагически отозвался жадный алхимик. — С первого раза не подействовало почти ничего…

— Кроме искусственного дыхания?

— Яды у меня остались, учти.

Эдмус в воздухе разыграл пантомиму на тему «Вах, баюс, баюс». Потом с видом опытного рыбака достал из кармана еще один гамбургер и принялся обвязывать ниткой. Оригинальный способ кормить товарищей завтраком, но это лучше, чем ничего.

— Ладно… этот приступ может быть связан с твоими кошмарами? Извини, Йехар.

Рыцарь опустил глаза в землю с видом наказанного школьника, так что Виола поперхнулась остатками завтрака. Правда, смиренное положение не помешало Йехару достать клинок, одним движением перерезать нитку, после чего он по-рыцарски предложил бутерброд мне. Я не стала отказываться, хотя на вкус наш завтрак превзошел все отходы «Макдональдса», какие только могут быть.

— Полагаем, что нет, Ольга. Кошмары длятся не первую ночь, но такого не было никогда. Мы считаем, что в этом мире случилось что-то страшное. Что-то такое, что затронуло наш дар ощущать чужие эмоции, даже притом, что в мире почти не осталось стихий…

— Может быть, с-типы, — предположила Виола. — Мы и сюда-то пришли из-за странной аномалии с компьютерным оборудованием. Если они вдруг решили начать что-то вроде атаки…

Я сочувственно поглядела на Эдмуса в небесах. Тот только что чуть не упал с крыльев и уронил гамбургер прямо на голову Йехару, что тот принял кротко и благодарно.

— И она туда же! — выдохнул спирит, а алхимик тут же показал, «куда же»:

— Гипотеза — отстой. Аномалии с компьютерами ваши с-типы могли вызвать, но благородное-то рыцарство в основном на магию реагирует. Скорее, тут возможен сильный магический всплеск.

Одновременно с последним словом алхимик подбросил вверх шарик, похожий на хлебный, и через секунду посреди беседки плюхнулся спирит в отключке. Веслав поднялся и задумчиво изъял у Эдмуса последний гамбургер.

— Причем, всплеск сильный и не слишком далеко отсюда.

— Уверен?

— Дурной вопрос! У вас тут технический мир, а вы еще не поняли, как на технику отдача от серьезных стихийных выбросов влияет? Да почитайте же вы хоть что-нибудь, в конце-то концов!

— А ты можешь рекомендовать литературу, кроме Книги Миров? — не выдержал и подколол его Йехар, а Виола примирила братьев достаточно своеобразным способом.

— У нас книг нет, — сказала она просто.

Мысленно я отметила, что это правда не на сто процентов, раз уж тут в Конторе сохранился один библиотекарь… Ладно.

— Веслав, если где-то недалеко был серьезный магический всплеск, значит, кто-то либо призвал стихию, либо ее…

— Применил, — тихо и как бы про себя заметил Йехар. — Скорее всего, это тот же, кто управлял ламинаками.

Почему-то у него был крайне несчастный вид. В самую пору было бы заподозрить рыцаря в очередном сокрытии от товарищей важной информации… хотя нет, это уж будет слишком.

Виола тщательно подбирала крошки от гамбургера, которые причудливыми орнаментами улеглись на ее кожаные брюки.

— Если бы это был магический всплеск — могли проявиться какие-то особенности магического фона, — заметила она. — Их должна была засечь Шукка. Обычно она не мониторит окрестный магический фон — у нас и фона-то нет. Шукка даже появление Арки не определила. И насчет того, кто создал с-вирус, она тоже пока не продвинулась, но вдруг…

— Вдруг, — подтвердил Эдмус, отдирая губы от пола беседки. — Вдруг, например, у вас тут неподалеку есть небольшой городок — знаете, на десять тысяч жителей? И вдруг с ним потерялись все линии связи? И вдруг Шукка послала меня сказать вам об этом… а-а, вот, что я хотел вам с самого начала сказать! Что одна маленькая девочка приказала Дружине вылетать поскорее…

Он сел, ощупал свою напоминающую длинную дыньку голову, посмотрел на наши сжатые в едином порыве кулаки и согласился:

— Да, понимаю, убить хотите… Но ведь Веслав же меня уже шмякнул, да? Так какой резон, если я уже наказан?

Всю дорогу до нашего транспорта мы бросали злобные взгляды на алхимика. Он лишил нас сладостной мести.

Глава 9. Слишком запоминающийся город

Виола глянула на навигатор, остановила мабриолёт и заявила:

— Почти на месте.

Мы повели себя как бывалые разведчики и осмотрелись на предмет противника и аномалий. Но вокруг шумел себе с-лес ненатуральным шумом, и нагонял тоску на всю команду.

— Почти на где?

— Шукка просила быть осторожнее, — отрезала Виола. — Город пропал со всех карт, дроны и спутники сбоят и не могут засечь. Была странная вспышка. Сколько раз вам нужно повторять?

Как будто она за три миссии не могла понять, с кем связалась. Эдмус встряхнулся, расправил крылья и заявил:

— Полечу воплощать собой осторожность Дружины.

— Счастливо закопаться, — спирит получил напутствие, достойное осторожности Дружины

Он сделал пробный круг, пробормотал что-то насчет того, что воздух тут как резиновый, но потом исчез на высоте. Мы рискнули вылезти из мабриолета и размять ноги, а Йехар еще и заметил самым пессимистическим тоном:

— Не кажется ли вам, что эта разведка может быть для него опасной? Не следовало отпускать его одного…

Веслав оглянулся и открыл рот для препирательств, и нам с Виолой пришлось занять буферные позиции. Я перед алхимиком — она перед рыцарем. Если Весл ответит, этих двух братьев придется разнимать. У них после обряда каждое слово вызывает цепную реакцию.

Но Веслав не стал вещать о дурных и неуместных вопросах, а поинтересовался обманчиво добрым голосом:

— Может, тебе энерготоника глотнуть? Или взбадривающего?

— К чему ты говоришь это? — насторожился рыцарь.

— Ни к чему, — секундное молчание. — А, вот, снотворное еще не кончилось. Тебе не…

Веслав примолк и с недоумением начал анализировать тихое рычание, которое донеслось со стороны Йехара. Рыцарь и правда изволил гневаться, и глаза у него, кажись, налились кровью… минуточку. Красными у него глаза были от недосыпа. Вот, на что Весл намекал. Ну, на мой взгляд, он это сделал слишком прямолинейно, да и ясно же, что наш рыцарь не примет помощь от алхимика. Вот если бы чуть-чуть деликатности, как у меня:

— Йехар, тебе не нужна психологическая помощь?

Рыцарь подскочил на ноги как ошпаренный, алхимик признал себя побежденным моими дипломатическими замашками, Виола просто вытаращила глаза на это зрелище, секунду поколебалась и предложила подождать нашего разведчика.

Мы и подождали — на сей раз уже в полной тишине. Веслав ощипывал деревья, погружая в свой индикатор то кусочек коры, то листик, и его и без того недовольная мина становилась пародией на известное «сдвинь брови». Индикатор в его руке семафорил невиданными прежде кислотными оттенками цветов.

Я пыталась сотворить чары холода, которые хотя бы напоминали приличные, но сама себе напоминала холодильник, который поставили на разморозку.

Йехар в неком параноидальном синдроме расхаживал взад-вперед, время от времени глядя туда, куда вылетел Эдмус.

— Что же он там так долго, — бормотал он. — Кажется, это ведь…

— Летит, — заметила я, показывая на приближающуюся по воздуху тень.

— Странно летит, — добавила Виола. — Что-то низко и зигзагами. Ранили его, что ли?

Веслав чертыхнулся, ощупывая карманы. Запас кроветвора и укрепляющего у него был ограничен, а ингредиентов в этой местности набраться неоткуда.

Эдмус не приземлился — упал метров за десять от нас, как будто крылья не могли его держать. Лицо спирита было мертвого светло-серого оттенка, глаза расширены, губы дергаются, грудь ходит ходуном. Неуверенно и слабо он поднялся на ноги, сделал жест, чтобы мы не подходили — мы уже бросились к нему и поэтому застыли на полпути. Потом шагнул два раза, оперся о дерево, и его вырвало.

— Никогда… — наконец еле слышно разобрали мы. — Столько лет… кто…

Йехар бросился к Эдмусу первым, помогая ему принять нормальное положение.

— Что?

Спирит качал головой. Зубы у него стучали, а взгляд был совершенно расфокусированным.

— Что, Эдмус? — продолжал допытываться Йехар. — Ты ранен? Что случилось? Ты ранен?

— Это не ранение, он в шоке, — процедил Веслав, отталкивая Йехара в сторону. — Вот, пей. Зубы сожми крепче, а то внутри не удержишь.

Успокаивающее подействовало, но не на сто процентов: дрожь прекратилась, но выглядел спирит все еще так, будто его оглушили.

— А теперь скажи, что ты видел.

Но Эдмус только головой покачал и снова застучал зубами. Веслав встряхнул его пару раз, поймал взгляд и отпустил.

— Совсем плох. Ну, и что теперь — идем, что ли? Похоже, там не то что неладно, а совсем…

— Нарвемся ведь, — заметила Виола.

— Идти все равно нужно, — тихо ответил Йехар. — Наш долг…

При этом слове все скривились, дружно дали отмашку левой рукой и повернулись в сторону города.

И как только мы это сделали — Эдмус смог говорить.

— Оля… останься, — вдруг выдавил он. — Виола, ты тоже.

Йехар пожал плечами и сделал жест, что мол, раз говорит разведка — оставайтесь. Мы дружно взбунтовались.

— С какой это стати? Эдмус, там бой предстоит?

Спирит покачал головой и закрыл лицо руками. Веслав поглядывал на него с тревогой.

— Остался бы правда хоть кто-то, а то… Йехар?

— Сейчас ему лучше быть одному, — вслушиваясь, ответил тот. — Ладно, нет времени спорить, идемте все.

Мы добирались быстро и молча. Уже на полпути я начала жалеть, что мы бросили Эдмуса, но высказывать вслух это было небезопасно: иначе меня точно отправили назад. А у меня было чувство, что я должна оказаться в этом городе. Вот должна, и точка, и почему не знаю, может, это та самая хваленая интуиция просыпается?

Единственная фраза принадлежала Йехару.

— Нужны щиты.

Какие, он не уточнил: это и так было ясно. Виола сосредоточилась и принялась выделывать пассы руками. Вокруг нас зарябил воздух, создавая незримый нам морок.

Когда стало казаться, что идем мы целую вечность, я осмелилась сделать веселенький вывод:

— Кажись, заблудились.

И как будто разрушила двумя словами плотину молчания.

— В этих лесах хаос ногу сломит, — огрызнулся Веслав. — Но я-то тоже не на равнине жил. Идем правильно.

— Не знаю, как мы там идем… Йехар, ты чувствуешь что-нибудь живое?

Он молча покачал головой.

— А что чувствовать, вы по дохлым ламинакам идете, — отозвалась Виола. — И судя по глазам, у них всех был разрыв сердца.

Одного взгляда под ноги мне хватило понять, что это не совсем шутка.

— И ни звука вокруг, — заметил алхимик. — Молчит лес.

— К тому же на карту это озеро нанесено не было. Сбой, что ли?

А эта фраза принадлежала мне, и вызвана она была тем, что впереди, между деревьями наметился какой-то блеск, похожий на водный.

— Озеро? — Веслав внимательно глянул на меня. — А ты воду чувствуешь?

Приходилось признать, что — нет. Йехар вдруг охнул и бросился по дороге бегом.

Мы нагнали его только на самой опушке, которая образовала небольшое возвышение — скиталец по мирам стоял, опершись на меч, глядя вперед и вниз, на огромное тускло блестящее пространство, которое начиналось прямо под его ногами. Оно не было однородным, скорее напоминало шахматную доску. Часть занимала какая-то странная, неровная поверхность, похожая на мутное стекло или на грязный лед — она-то и приковала наш взгляд. В этом стекле были разбросаны возвышения-островки черного цвета. Травы не было, не было и цветов, и только если присмотреться — начинало казаться, что под слоем стекла проступает земля. Выглядело все настолько загадочно и непонятно, что я простояла пару минут, заворожено рассматривая этот пейзаж, и только потом повернулась к остальным.

— Что это такое?

Мне не ответили. Веслав, бледный до синевы, вдруг шатнулся вперед и, словно слепой побрел по похрустывающей стеклянной поверхности. Он шел к одной из черных кучек — пепла, поняла я вдруг, и осознала, что это такое даже раньше, чем Виола поднесла мертвой рукой к моему лицу карту.

Мы стояли на окраине города.

На окраине того, что когда-то было городом. Теперь же там, где стояли дома, остались кучи прогоревшего пепла. Блестели же дорожки, неведомым жаром превращенные в стекло — я вспомнила, как они выглядели в других городах: посыпанные песком, аккуратные — теперь они были расплавлены и растеклись, закрывая то, что осталось от домов.

Больше не было ничего. И только если приглядеться — можно было увидеть, что в эти дорожки вплавлены смутные, едва различимые силуэты… большие и маленькие…

Я попятилась, хватая ртом воздух. Издевательски стерильный воздух с лесными с-ароматами, я помню как сейчас — в нем не было запаха гари, запаха смерти. Он был таким же, как всегда, да и лес вокруг тоже был, ах нет, не был, он как-то странно шумел, то есть, Веслав говорил, что лес молчит, а шумело — это у меня в ушах, и эти почти утратившие свою форму силуэты вдруг как-то поплыли перед глазами…

Меня подхватила Виола. Прислонила к какому-то дереву, кора поцарапала мне руку, как будто напоминая из чистого злорадства: ты не сможешь проснуться, это не сон. Можешь сказать «пока» своим иллюзиям.

Я перевела глаза на смутно проступающее на фоне тусклого стеклянного блеска — он теперь бил по глазам, даже когда я на него не смотрела — лицо Виолы, и… все. Что было потом, я просто не помню. Утешало одно: то, что никто меня не пытался успокаивать, обозначало, что все примерно в таком же состоянии.

— Давайте уйдем! — взмолилась я, когда меня перестало выворачивать наизнанку от рыданий, да и просто так. — Йехар, пожалуйста… давай…

Лицо у Виолы было серым, в точности как у Эдмуса, но держалась она получше, чем я. По крайней мере — говорить могла связно.

— Мы останемся здесь, пока не поймем, что случилось с городом. Если не поймем — можем получить еще с десяток таких же. Но если тебе совсем плохо…

Я попыталась подняться с травы, и у меня это даже получилось. Теперь бы еще посмотреть на знак Арки на руке и вспомнить, зачем мы здесь и на что мы не имеем права…

А это вышло только отчасти.

— Воздух… — просипела я, как только почувствовала, что начинаю соображать. — Заметили, воздух… без гари. Это был магический удар.

— Само собой, — отозвалась Виола. — Может, конечно, лазером каким шарахнули, но лазер остаточного магического фона не оставляет.

За развязностью тона она явно прятала горечь в горле — такую же, как у меня.

— А ты фон можешь прочитать?

— Я? Не-ет, а вот Йехар сможет. Тут ведь еще важно заклинание определить, — она помолчала, помассировала горло и еле слышно добавила: — Я с таким не встречалась раньше. Кто мог… ты же ученица, есть у темных такие мощные заклинания огня?

Память меня подводила, так что рыться в ней пришлось долго и по возможности — отворачиваясь от руин города, если это можно было назвать руинами.

— Есть «геенна», но только такие силы нужны… и выглядит это иначе — остается обожженная земля, с трещинами, черная, высохшая, навсегда… а это…

— «Содом и Гоморра», — хрипло произнес кто-то за нашими спинами.

Я не сразу узнала голос Веслава, да и самого Веслава, когда повернулась, не сразу узнала — так было искажено его лицо. Он стоял на краю того, что раньше было городом — колени в сероватой пыли, видно, упал в пепел, взгляд не отрывается от Йехара.

— Так, светлый? Заклинание карающего пламени, пожирающее город, если в нем хоть кто-то творит грехи! Не оставляющее никого и ничего, заклинание, известное только профессорам высшей магии… высшей светлой магии! В глаза! Смотри мне в глаза! Ты снял остаточный фон, кто? Кто это сделал?

Он был страшен в эту минуту, несмотря на высокий, по-мальчишески срывающийся голос, несмотря на нелепое одеяние и перепачканные колени. Но Йехар, когда поднял на него глаза, был гораздо страшнее. Глаза. Только глаза на неестественно, страшно белом лице. И чужой, полный муки шепот:

— Он не мог…

— Взгляд не отводить! — рявкнул Веслав. — Имя!

— Синон… мой наставник… скиталец по мирам… но он не мог! Он не мог!!

Веслав шагнул к нему, сжав кулаки. Ненависти в его глазах хватило бы, чтобы отравить без яда.

— Не мог? Светленький скиталец-то? Посмотри на этот город, святой идиот! Пепел и стекло, десять тысяч… старики! Дети! И ты ведь знал, ты не мог не узнать почерк наставника, поэтому ты молчал, ты знал! Ты знал и молчал! Ты знал, что это он, чтоб ты сдох, чтоб вы сгинули со своим светом, посмотри на этот город!!!

Наверное, если бы Йехар ответил — дело кончилось бы смертоубийством. Но светлый маг вдруг молча, отрешенно глядя в сторону, протянул алхимику рукоять Глэриона.

Острие клинка было направлено ему в сердце.

— Йехар! — закричала Виола, бросаясь вперед, но спасать было никого не нужно. Веслав, прошипев какое-то ругательство и как следует приложив Йехара в плечо, скрылся в лесу. Тугая волна ненависти и боли, которая только что качалась в воздухе, начала спадать.

— Придурок, — сквозь зубы пробормотала Виола, заставляя Йехара вложить меч в ножны. — Еще б немного…

Нельзя было сказать определенно, кого она имеет в виду. Да у меня и времени не было гадать.

— Я за Веславом, — сообщила я, разворачиваясь к лесу.

— Не надо, — прошептал Йехар, кажется, он начал приходить в себя. — Ты что, глаз его не видела?

— Убьет и не заметит, — подтвердила Виола.

— Ничего. Меня не убьет.

А-а, мне б такую уверенность, как у меня в голосе, но все равно, Веслава искать надо. Они что, совсем глухие? Слепые? Не видят теней под ногами?!

Если он сорвется — нам спасать нечего будет!

Я бежала по лесу, не стараясь вспоминать карту. Боль, бьющая по нервам, раздирающая нутро, горечь и ненависть, которые выплескивались вовне, вели меня, как маяк.

Который вспыхивал не светом, а тьмой.

— Уйди, — сказал он, едва я выскочила на ту поляну. — Уйди… Оля.

При этом не оглянулся и вообще остался в той позе, в которой сидел: в профиль ко мне, спина напряжена, глаза глядят неподвижно в одну точку.

Воздух вокруг него подрагивал и темнел точками, будто кто-то постепенно высасывал из него день. Что-то страшное рвалось в этот мир, призванное ненавистью и болью, и остановить это я не могла.

— Уйди, Оля. Мне сейчас слишком хочется убивать.

— Бесславный такой конец для Дружины, — неуклюже пробормотала я. — Веслав…

— Там были дети, — прошептал он. — Их сожгло последними. Посреди расплавленного города… обезумевших от ужаса, они видели, как их родители становятся пеплом…

У меня застучала кровь в висках. Я попыталась сделать шаг к нему, но меня словно что-то толкнуло в грудь. Не пройдешь, светлая.

— Веслав, посмотри на меня. Мне тоже больно.

Он посмотрел, и из его зрачков на меня взглянула Тень.

— Больно? — и жуткий такой смешочек, совершенно не его. — Немного не то слово.

— Как раз то. Сам понимаешь, во что я верила, и что с этим стало. Так что если уж хочется убивать — можешь смело начинать с меня. Валяй! Опять же, стихия светлая. Йехар, я уверена, тоже не откажется. Насчет остальных не поручусь, но ты ж их аргументы слушать не будешь, да?

Я шагнула еще раз, тугая волна опять толкнула в грудь, но я просто отмахнулась. Толчки, щипки, что угодно — это все было созвучно тому, что я собиралась сказать:

— Бей!

Я задела плечом какое-то дерево и удивилась, когда оно не отскочило с дороги. Веслав встал и почему-то попятился.

Воздух перед ним темнеть перестал, но глаза были все еще слишком черными.

— Ненавидишь свет? Новая рекламная акция — ухлопай первого попавшегося светлого стихийника и получи удовлетворение! Хочешь, чтобы мы сгинули? Начинать можешь с людей — или ты думаешь, что этот город испепелил светлый странник? Люди добрые, посмотрите на экземпляр — наивный алхимик!

Вот так, не очень связно, но эмоционально, меня плющило и таращило, причем я прекрасно знала, чем все это могло кончиться. Оно и кончилось — после моего очередного виража и очередного шага вперед:

— Никто в здравом уме, с остатками человечности не смог бы такое сделать! Хочешь знать, кто мог? Глянь на себя в зеркало!

И вот тут Веслав вытянул руку, что-то квакнуло у меня в голове, мир странно шатнулся и разразился сюрпризом в виде боли в голове, а потом потери сознания.

В себя я приходила медленно и с радугой. Перед глазами. Мысли были не радужными, потому что я твердо настроилась увидеть вокруг руины этого мира.

— Интересно, что скажет по такому поводу Виола, — подумала я вслух. — Ы-у-у…

— Не дергайся, — отозвался над головой сердитый голос алхимика. — Могу просветить. Скажет, что даже Эдмус бы не смог во всем этом безжизненном лесу отыскать единственную жабу, поскользнуться именно на ней в самый патетичный момент речи и трахнуться головой о дерево так, что я не знал, к кому бросаться — к тебе или к дереву.

Радуга перед глазами засияла болезненно ярко, потом прояснилась в лицо Веслава, перекошенное сардонической усмешкой.

Руин мира поблизости было не видать. Над головой немного сердито шумело с-дерево, а на затылке набухала здоровущая шишка.

Веслав какое-то время выбирал между мерным стаканчиком и фляжкой, потом все же сунул мне в рот горлышко фляжки. Глоток тройного коньяка обжег горло, радуга перед глазами пропала, в мыслях не прояснилось. А не мешало бы.

— В первый наш призыв моему черепу не повредила скала, — напомнила я, пытаясь одновременно подняться и отплюнуть большую часть коньяка. — Наверное, бросаться нужно было к дереву, — и тут до меня дошло. — Так это был… не ты?

Веслав как раз пытался наложить компресс на мою голову, но тут отдернул руку и посмотрел, пожалуй, с обидой.

— Я бы никогда… — он махнул рукой и вернулся к компрессу. — Что с больной разговаривать. А красиво ты меня вычитывала, рыцарь наш бы тебе памятник поставил. Я, знаешь ли, был готов уже стихию со злости призывать, а тут появилась ты, и через минуту мне в кусты схорониться захотелось — авось не заметит! Но развязкой ты перекрыла даже свою речь.

Я вспомнила эту самую речь, вернее, ее окончание, и в кусты схорониться захотелось уже мне. И ведь на примере же Эдмуса видела, как вредно много болтать! Немедленному побегу мешала неожиданная слабость и отсутствие поблизости кустов.

— Веслав, насчет того, что я наболтала…

— Правду наболтала, хоть и не очень связно. Не знаю, кем там стал этот наставник Йехара, но минуты две — и в соревновании по уничтожению городов я бы его обогнал.

На этот раз он влил в меня укрепляющее и еще что-то, мне незнакомое, прибинтовал компресс к моей голове и довольно оптимистично — в сравнении с самим собой — заявил:

— Сотрясение мозга. Средней тяжести. Положен постельный режим в течение трех часов. Еще положено хотя бы в течение одного дня не соваться к потенциальным Повелителям с обличительными речами и избегать деревьев и земноводных поблизости.

У него было необъяснимо хорошее настроение, учитывая все то, что мы видели и все то, что произошло вслед за этим. «Алхимик?» — подумалось мне в сомнении.

— Ты еще не поняла исход твоей попытки срубить затылком дерево? — поинтересовался алхимик, проверяя повязку. — Это выглядело настолько нелепо, что я, вместо того, чтобы призвать стихию, в первый раз в жизни уронил челюсть и похлопал глазами в духе Бо. А ведь еще вот-вот — и я мог бы вещать над твоим безжизненным телом чушь, вроде: «Высшие силы, нет, не умирай, я этого не хотел…»

Высшие Силы не стоит поминать всуе. На сей раз они решили напомнить о себе с помощью явления на полянке всего остального состава Дружины.

— Хаос…

Веслав был слишком умным, чтобы не понять, какое впечатление произвели на Дружинников лежащая под деревом я, наклонившийся надо мной он, а главное — последние слова. К несчастью, он произнес их даже слишком выразительно.

Глава 10. Не самая ожидаемая трагедия

— Да замолчат они или нет?!

— Они не могут. Их братские чувства вышли на новый уровень.

А может, Йехар в запале просто невосприимчив к чужим аргументам, как глухарь на току. К счастью, Глэрион он не использовал, вернее, не мог использовать. На рыцаре вовремя повисли Виола и вернувшийся в наши ряды Эдмус. Эти двое разобрались в ситуации чуточку получше. Они и сейчас висели на Йехаре, как новогодние игрушки, и время от времени обменивались подобными репликами. В то время, как сам Йехар окружающий мир осознанно игнорировал. Он творил справедливость. За неимением меча, устно:

— …даже мы не могли представить, что ты мог решиться на такую гнусность! Оставим твои чувства — я предлагал тебе себя в качестве жертвы, но использовать свою черную силу на ней…

— С каких пор удар башкой о дерево считается использованием темных сил? — орал в ответ Веслав, который уже расстался с редкостным для себя хорошим настроением. — Может, я ей и жабу под ноги подсунул, а потом еще подул, чтобы она поскользнулась?!

— Дерево? — Йехар услышал только часть фразы, наверное, потому, что эти два образчика мужской фауны орали друг на друга одновременно. — Оля, он ударил тебя деревом?!

Эдмус и Виола, как по команде, разжали руки и уставились сначала на рыцаря, потом на меня.

— Мне больно смеяться! — пожаловалась я, прикладывая руку к голове. Алхимик тут же наплевал на справедливый суд рыцаря, и, как положено влюбленному, переместился ко мне.

— Голова болит? — он проверил состояние компресса, пока рыцарь медленно осмысливал сказанную им самим фразу.

— Живот…

— А… — дошло до Йехара, когда он увидел, что я не делаю последний вздох, а задыхаюсь от нервного смеха. — То есть, это был не он? Гм…

— А мог бы спросить: «Этот темный пытался причинить тебе вред с помощью жабы?!» — тихонько посетовал на судьбу Эдмус. Виола отвесила ему привычный подзатыльник. В последнее время триаморфиня наловчилась это делать не глядя. Причем, даже если спирит пригибался или пытался уклониться, ее карающая длань находила жертву.

Когда Йехар уверился в том, что Веслав не намерен прямо сейчас становиться своей теневой ипостасью, а мне ничего не грозит, мы решили вернуться к мабриолету. Рыцарь нес меня на руках. Виола что-то буркнула про свои воздушные силы, и это расшифровали как отказ. Ничего особенного: после того зрелища… того города едва ли можно было удержать контроль над стихией.

— Почему раньше не сказал насчет своего наставника?

Нельзя сказать, чтобы Веслав спросил это дружелюбно, но и ненависти в его голосе не звучало. Йехар, выбирая путь между одинаковыми деревьями, ответил просто:

— Не мог поверить. То, что я почувствовал при нападении ламинаков, было почти незнакомо для меня. Это мог быть профессор светлых стихий, который обратился ко тьме, а могло быть наоборот…

— Такое бывает?

Йехар искоса посмотрел на Веслава.

— Редко. Я думал, что ошибся. Допустить, что один из старейших светлых странников…

Который спас нашему рыцарю жизнь и который был его наставником в Ордене. Йехару определенно не везет. Сперва Даллара, теперь вот этот…

— Мы хотим, чтобы вы знали, — заговорил рыцарь опять, — будь он хоть трижды нашим наставником, если он повинен в уничтожении этого города — я выступлю против него не колеблясь.

— Спасибочки за благородство, — язвительно отозвался Веслав. — Ты бы лучше сказал, какая это муха укусила твоего наставника.

— И за какое место, — добавил Эдмус и дождался очередного подзатыльника. — Виола, это же бесполезно! Все, кто меня знает, сходятся во мнении, что я все равно не думаю головой.

Пришло время грузиться в транспорт, а главное — грузить меня, и все замолчали. Я могла бы поспорить, что все как один сейчас вспоминают Милию — еще одна светлая странница с подрасшатавшимися тормозами. Хотя в последнюю нашу встречу от нее было больше пользы, чем вреда. И все же ее суждения хорошо показывали, что скитальцев по мирам, вроде Йехара, обычно кусает одно-единственное насекомое.

— Свет без милосердия есть тьма, — пробормотал наконец рыцарь фразу, которую мне от него приходилось слышать уже несколько раз.

— Ай-яй, — включился Эдмус, изображая Бо. — Папочка и мамочка, а куда это мы летим? А я в этой машинке ничего не понимаю, но почему мне кажется, что мы летим в сторону большого такого города, из которого только недавно сбежали?

— Потому что мы туда и летим, — отрезала Виола угрюмо.

— Посмотреть на гигантскую треску?

— Летим к Конторе.

Я чуть не вывалилась из мабриолета, Йехар скорбел и не услышал, а Веслав мигом поинтересовался:

— Думаешь, могут что-то знать?

— Эти знают, — пробормотала Виола мрачно. — Только не ждите, что они встретят нас улыбочками и поцелуйчиками… мне как-то пришлось там побывать, — пояснила она мимоходом. — Раньше.

Но больше ничего не сказала, только стала еще угрюмее. Эдмус порхнул на место поближе ко мне и шепотом поинтересовался:

— Как ты думаешь, она поэтому так не любит оставаться в четырех стенах?

Спина Виолы чуть дрогнула — Эдмус шептал слишком громко. Я тут же поинтересовалась: а что мы будем искать, когда окажемся около Конторы? И главное, как? Явимся в Контору и попросим нам помочь?

— Даже не знаю, что, — отозвался Йехар озабоченно, — пожалуй, это вам решать, я со всей этой техникой…в общем, нам нужно будет найти похожие случаи. Вообще, любые необъяснимые случаи. Думаю, если можно как-то установить точку, когда из мира начала исчезать магия…

— И думаешь, Контора в этом поможет?

— Ну-у… если уж Шукка в этом помочь не смогла…

— Эх, если б хакнуть их систему, — Виола с предвкушением потерла руки. — Но это неизвестно, выйдет или нет, так что я предложила бы как запасной вариант.

— Не знаю, что такое хакнуть, но я бы это как первый предложил, — заметил Эдмус рассудительно. — По-моему, уговорить этих, как их там, после того как мы таким образом попрощались… будет гораздо труднее, кто согласен? Оля?

— Я согласна. Они сразу будут палить на поражение — а у нас по металлу нет никого, так что отвести пули…

— У них оружие лучевое.

— Тем более. Описанием го… — я запнулась, опять ощутив ком в горле, — города их не проймешь. В том смысле, что скорее всего — они это на нас и свалят. Хотя если поговорить с этим архивариусом… Теодор, да?

— Подозрительная личность, — тут же откликнулась Виола. — Хотя он может знать больше, чем простой агент.

— Я не ощутил в нем какой-либо фальши во время моего допроса, — неуверенно заметил Йехар. — Но… я не знаю.

Конечно. После того, как странник так дважды обжегся — он вовсе перестанет доверять своему дару.

— Не хотите просто с ним говорить — пусть его Веслав уламывает. Весл?

— Почему бы и нет. Кажется, вот на дне еще было…

Раздался общий тяжелый вздох. Эдмус, который наверняка такой ответ и предугадывал, захихикал.

— Весл, а я имел в виду — без ядов из пузыречка. Просто вы, как две, гм, мягко скажем, подозрительные личности…

— Спирит, — мягко молвил алхимик, — тебе надоело жить.

— Конечно. А ты пробовал быть шутом, полководцем и… мужем? Ну, давай, трави!

Шутил он вяло и как бы принужденно. Но его никто не одергивал и не останавливал, все были рады, что он говорит, все понимали, что перед глазами у него маячит стеклянная поверхность с неровными вмурованными в нее фигурами…

— По делу, — наконец устало бросил Йехар. — Опыт говорит мне, что действовать лучше скрытно. Лучше бы застать этого человека дома или выходящим из Конторы… Впрочем, я не исключаю, что придется драться. Веслав, ты мог бы применить все, что хочешь — но без смертельного исхода.

Алхимик промолчал, а Эдмус все же не сдержался:

— А эти два понятия прямо противоположны! Вы только на его глаза гляньте — ой…

Тут он правда заглянул в глаза Веславу и без дальнейших рассуждений рванул в небо.

— Предчувствия есть? — тихо спросила я. Мы уже влетели в город, и впервые мне стало совестно за такой простой вопрос. Лицо Йехара было просто образчиком дурных предчувствий.

— Не знаю, — помедлив, отозвался странник. — Мне кажется…мне кажется…

Он долго не мог сосредоточиться, потом схватился за сердце, сморщился болезненно и пробормотал:

— Что-то страшное случилось…

— А то мы не видели! — прошипел Веслав. Виола на него цыкнула и припарковала мабриолет.

Мы как по команде осмотрелись. Вроде как все в порядке. Небоскребы, старушки, кошки на деревьях. Песочек под ногами, как в том… нет, об этом я подумаю после. Сбоку — ровный и с виду бесконечный совершенно поток движущихся машин.

Даже с-типов в виде каких-нибудь сухопутных кальмаров, мечтающих сожрать здешние небоскребы — и этих нет поблизости.

Но слова странника по мирам — это не шуточки Эдмуса, на которые можно закрыть глаза.

— Что именно — чувствуешь?

— Нет… — Йехар все еще держался за сердце. — Не знаю… больно, и все. Что-то страшное. Но мы об этом поговорим потом, сейчас как можно скорее нужно отыскать Контору и этого архивариуса…

— Не придется вам его отыскивать, — вдруг прозвучало сверху. — Давайте-ка побыстрее, пока он в себя не пришел.

Времени, чтобы обдумать эти слова, уже не оставалось. Как раз в этот момент здание Конторы показалось из-за угла.

Оно дымилось. Оно было похоже на скелет. Кажется, не осталось ни одного целого окна, местами зияли пробоины даже в стенах, а верхние этажи были сплющены в лепешку. Несколько трупов валялось на крыльце и на улице, сорванные и покореженные двери валялись у соседнего дома.

И не было ни одного стона, ни одного звука, который бы доказал, что остались выжившие. Ни звука, ни движения, и мы не сразу рассмотрели то, что нам было нужно увидеть в первую очередь…

На ступенях крыльца, неподвижно глядя перед собой, сжав руками поседевшую голову, сидел архивариус Конторы, которая теперь утратила всю свою секретность.

* * *

Теодор нас не узнал. Даже после того как вмешался Весл и надавал ему пощечин — за неимением бальзама успокоения, который закончился пару часов назад. И даже после того как Виола потрясла библиотекаря за шиворот, как котенка — в гневе она всегда проявляла удивительную силу. Уговоры, вопросы, обращения — все было бесполезно.

— Со мной — и то было полегче, — мрачно заявил Эдмус, который наблюдал за нами в сторонке. — Или он и увидел что-то похуже?

— Объяснить тебе разницу между результатами и процессом? — огрызнулся Веслав, который наизнанку вывернул свое пальто в поисках хоть какого, но средства. — Черт, валериану, что ли…

Ключ удалось подобрать мне. За пять минут просеяв в голове половину американских фильмов, я сначала завела глаза в небо в немой молитве, а потом подскочила к неподвижно сидящему Джипсу и рявкнула тоном, от которого шарахнулся даже Веслав:

— Что за игра в молчанку? Докладывать по форме, что тут было!

Прошло мгновение, которое остальные смотрели на меня, как на ненормальную. Потом библиотекарь медленно сфокусировал на мне глаза — стекла очков были разбиты и частично поранили щеки и переносицу — отнял руки от висков, пару раз хватанул ртом воздух и сказал:

— Вы не видите?

Голос был непонятно и ненормально ровным и каким-то пограничным, каждую секунду грозившим перейти в крик или упасть до шепота.

— Контора. Вся. Каждый. Все люди, все мертвы. Был приказ. Кто-то… я не знаю, кто… отдал приказ. Я слышал. Уйти… но никто… уже никто… не успел, — он как будто задумался над последними словами и закончил: — Никто не успел уйти.

Потом уронил лицо в ладони, и мы увидели, что его плечи судорожно вздрагивают.

— Да… — тихо сказал Йехар, потом махнул рукой и ничего прибавить не смог.

Эдмус и Веслав, не сговариваясь, отправились в здание. Виола наклонилась над трупами, которые лежали на улице — время от времени она, правда, посматривала в нашу сторону. Мы с Йехаром остались стоять, как стояли, глядя то на обугленные останки зданий, то на чистые, посыпанные песком дорожки, на тихие окна, куда угодно, только не на Джипса.

— Никого, — наконец сказала я. — Никто не подошел… не вызвал помощь… никто и ничего!

— Равнодушие — самый страшный перекос, — отозвался Йехар, по привычке до боли сжимая рукоять Глэриона.

— А почему не среагировали никакие системы? Наверняка ведь здесь есть… скорая или еще что-то в этом роде.

Странник пожал плечами, как бы говоря: «У кого спрашиваешь?»

Потом мы молчали. Теодор все так и сидел, с закрытым лицом, раскачиваясь взад-вперед.

Едва ли здесь могла помочь валериана. Да и успокоительное тоже.

Подошел Эдмус, сделав нам знак отойти в сторону.

— Там все разгромлено, — сказал вполголоса. — Живых нет. Весл сказал, осмотрится сам.

— Ну, хоть что-то же можно…

— Что-то можно, — резковато откликнулась Виола, подходя со второй стороны. — Убили их магией. Причем, не просто убили — еще и соки жизненные повыпивали. Здесь еще не так заметно. В здании…

— Там заметнее, — кивнул Эдмус. — Правда, не у всех — так, знаете ли, избирательно. Большинство просто трупы, но есть… такое ощущение, что… словом те же твари работали, что в лесу на нас навалились.

— Ламинаки? Так разве ж нечисть магией владеет…

— То-то, что нет. Получается, что магический удар наносил кто-то один, а силы выпивали другие. Да и с ударом там было не все чисто. Понимаете, я заметил… — тут Эдмус глянул в сторону Джипса и еще понизил голос: — там не только огонь. Такое ощущение, что работали по пяти стихиям.

Наступил всего лишь миг тишины, но он был очень-очень гнетущим.

— По пяти? А ты не мог ошибиться?

— Не знаю. Веслава спросите, хотя он так же думает. Огонь, вода, земля, воздух, металл — все в полном комплекте, правда, всё по очереди. Так что в здание советую не ходить. Там полно не только сгоревших, но и утопленников, и зарытые заживо, наверное, есть.

Он еще приглушил голос. Йехар нахмурился и потер лоб.

— Еще что-то?

— У меня все, — признался шут. — Хотя не знаю, что там Веслав отыщет. Ему как-то привычнее… ты уж извини. Для меня остальное — сплошная тайна: кто мог, почему пять стихий, где трупы ламинаков, оборонялись эти люди или нет…

— Они оборонялись.

С небольшим опозданием я обернулась за остальными в сторону Джипса. Он по-прежнему раскачивался на месте, но руки от лица уже отнял. Все еще мокрые от слез глаза за разбитыми очками смотрели в одну точку.

Потом он заговорил опять, ровно, как робот, с чудовищной четкостью делая паузы, не сбиваясь.

— Сначала была первая волна. Неизвестно, как они миновали охранную систему и что это были за создания. Никто ничего не успел понять. Бой был мгновенным. Тогда прозвучал первый сигнал тревоги, который застал меня в архиве. Когда я добрался до основных помещений — были задействованы резервы. Эти создания отступили. Но около половины всех, кто был в здании — уже…

Тут губы у него свело судорогой, и сколько-то времени он просто глотал воздух. Мы ждали. Никто уже никуда не торопился.

— Никто не успел еще понять… осознать, а уже началась вторая атака. Они просто вошли в зал, их было пятеро, и они задали вопрос… какой-то вопрос… и потом они… потом они…

Дальше он говорить не мог, только сильнее закачался. По обугленным ступеням сбежал Веслав.

— Эдмус насчет стихий говорил? — тихо осведомился он. — Народ, у нас, как бы это сказать цензурно, проблема. Похоже, кто-то вызвал Сиамов.

Он выразился не просто цензурно — до крайности мягко. Сиамы, духи-наемники, просто так никогда не действовали. В смысле, от себя. Нет, их вызвали, и вызвал необычайно могущественный маг, путем кровавой жертвы выдернул из потустороннего мира, дал им плоть, дал задание.

Неизвестное нам задание, но вряд ли их попросили просто поискать в городе потерянную сережку.

Сказал — «проблема», тоже. Чтобы справиться с одним Сиамом — надо штуки три таких Дружины, как у нас, а этих тварей всегда шесть. Все похожи друг на друга как близнецы — отсюда название. Пятеро — мощные стихийные маги. Шестой — универсал, принимающий в себя остаток силы погибших братьев.

Надо же, и учебники хоть на что-то сгодятся. Хотя в нашем-то мире Сиамов не видели со Второй Магической…

— Точно? — тревожно переспросил Йехар, хотя все, вроде, сходилось. Пять стихий. Пять вошедших в здание, как сказал Джипс.

— Шестой, значит, стоит в сторонке, — пробормотала Виола. Она удивительно точно подгадала мои мысли.

— Ему так недолго стоять осталось, — непонятно отозвался Веслав. — Кроме людских, там еще четыре тела. Все на одно лицо.

Онемения не было — был шок с ругательствами на разных языках.

— Всё еще больше запуталось, — подытожил Эдмус, завернув тираду на родном наречии, от которой песок под ногами начал сплавляться в стекло. — Получается так: сначала Сиамы, или кто там был, пустили вперед ламинаков, чтобы работу себе облегчить. Работу облегчили…

— Тише ты! — шикнула Виола.

— …потом заявились сами. Поубивали выживших — это тоже понятно. Но потом появляется кто-то, кто прибивает самих Сиамов, а это, братцы…

— Четырех из шести, — поправил Веслав, который, когда не психовал, отличался болезненной педантичностью.

— А хоть и четырех.

Йехар в это время не говорил ничего, болезненно хмурился и оглядывал окрестности. Но слушал внимательно, потому что в беседу вступил, как только все замолчали.

— Веслав, как они были убиты?

— Огонь, похоже, — отозвался алхимик, запахиваясь в свое универсальное пальто. — Там внутри все сплавилось.

Сплавилось. Йехар, ничего не говоря, рванул ко входу в здание. По пути он отчаянно сжимал клинок и что-то бормотал.

— Думаете… — начала Виола.

— Думаем, — с готовностью поддакнул Эдмус. — Даже больше — размышляем. Даже… ай, спасайте!

Джипс вдруг медленно поднялся на ноги. Кажется, он начинал что-то осознавать.

— Вы… — тихо начал он. — Вы знаете, кто они? Вы как-то связаны… они такие же как вы?

— Нет, — мимоходом отрезал Веслав, но только вызвал следующий вопрос:

— И они искали не вас?

Мы не ответили. Если кому-то понадобилось устранение Дружины и если этот кто-то мог знать, что мы в Конторе…

— А что тогда?

Вопрос Виолы повис между дружинниками и архивариусом, как невидимая сетка. Эдмус отступил на пару шагов. Йехар, который только что появился из здания, наоборот, подошел поближе.

— Вы говорили, что они задали какой-то вопрос? Они что-то искали?

Невидимая сетка упрочилась и стала почти осязаемой. Мы застыли на ступеньках крыльца, не хуже, чем эти дома вокруг, как будто сами стали частью этого города…

Каждый боялся того, что мог вспомнить Джипс. Каждый боялся — что все-таки нас…

Теодор потер лоб.

— Они спрашивали, — растерянно повторил он. — Они искали… спросили, где… где источник, кажется… да, источник.

— Какой?

Вопрос можно было и не задавать. И без того ясно было, что Джипс понятия не имеет.

Виола, к счастью, решила все взять в свои руки.

— Пора уходить, — заявила она, — только вызвать, что ли, какие-нибудь службы. В этом клятом городе никто не дернется, чтобы хоть какой-то порядок навести.

— Скоро здесь будут полиция, — глядя на остов здания, сообщил Джипс. — Я, кажется, вызывал… сразу после того, как пришел в себя.

Да у нас так даже «скорая» не всегда опаздывает! Или Йехар прав, когда говорил, что равнодушие — худшее из всего, что с этим миром могло случиться?

— Тогда по коням.

Здесь полагалась пауза, долгая и полная неловкости. Она, конечно, и наступила.

Причина этой паузы опять уселась на крыльцо, стащила с носа разбитые очки и озадаченно потрогала порез на щеке.

К счастью, нам не нужно было объясняться вслух. Здесь на помощь исправно являлся дар Виолы.

— Контору вырезали, а архивариус выжил, — заявила Виола, пользуясь даром. — Предлагаю придушить на месте. Ясно же, что он что-то вроде Чумы Миров.

Я только что собиралась сказать, что мы не можем бросить Джипса одного, и после такого выступления просто потерялась.

Йехар тоже не нашел, что сказать: Виола со снайперской точностью брыкнула его в больное место.

— Да я ему горло хотел еще на допросе прокусить, — признался Эдмус, то ли серьезно, то ли шутя, — как только увидел его улыбку. Он просто должен быть не тем, за кого себя выдает. И он в очках. Ольга, в твоем ящике с картинками, если человек в очках — он злодей?

— С виду — человек, — нашлась я наконец, мельком просмотрев ауру Теодора. Сбалансированная…может быть, даже чересчур сбалансированная после такого стресса, возле сердца — переполнена зеленым. Боль и сострадание, странно, что не страх. — А если он видел того, кто убил Сиамов?

Виола безразлично пожала плечами.

— Эй, ты! Ты видел, кто убил Сиамов? — выпалила она в лицо архивариусу, не особенно задумываясь.

Теодор выразил вопрос сперва в глазах, потом лицом и под конец — в вербальной форме:

— Я… что? Кого?

Виола пожала плечами во второй раз, теперь — с более нехорошим выражением лица.

— Открой свои мысли.

— М-м… а… добро пожаловать?

Сплюнув и пробормотав что-то о мужской реинкарнации Бо, Виола прикрыла глаза… да нет, конечно, ни в чьи мысли она не полезет, здесь же Йехар, чтобы он позволил шерстить память человека через час после того, как этот человек…

Я поняла, что Йехар не вмешался, только после того, как Виола начала трансляцию воспоминаний архивариуса непосредственно на нас.

Не спросив разрешения. Жестко. Давя наши собственные ощущения, так что я не сразу поняла, откуда столько трупов вокруг, почему рядом валяются дохлые ламинаки и что за пять фигур стоят впереди.

— Где источник?

Голос монотонный и скучный. Лужи на полу. В воздухе пыль. Какой-то парень рядом поднимает оружие, лицо искажено, фигуры видны смутно, четче выступает молодой парнишка с опаленными губами на полу, он еще дышит…

Губы шепчут что-то бессвязное утешительное — бесконечное «держись, держись», пальцы дрожат, прижимают к ране на боку охранника белый пласт заживляющего эласт-бинта — на белом вспухают алые пятна…

— Где источник мира сего?

Свист, визг бластеров над ухом, а где-то там впереди вырастает стена пламени, но оно расплывается… ощущение чьего-то присутствия… золотой блик… темно.

Серый дневной свет сочится сквозь выбитые окна, падает на лицо, вокруг тела… стоп.

— Прошла слишком далеко, — оговорилась Виола. — Извините.

Трансляцию она прервала еще раньше, но выглядеть виноватой и не подумала.

А стоило бы, если учесть то, что я сделаю с ней… попозже. За Эдмуса, потому что несчастного полководца в очередной раз скрутило в дугу после того, что он увидел.

— Вам плохо? — догадался Теодор. — У меня где-то должно быть что-то вроде… впрочем, наверное, все сгорело.

Нелепость ситуации начала зашкаливать. Пора было обращаться к алхимику за рациональным зерном.

Алхимик его внес, когда спросил то, что нужно было спросить сразу:

— Ты ранен?

— Кто, я? — слегка удивился Теодор. — Нет, конечно. Только лицо — немного…

Больше всего меня умилило это «конечно». Конечно, архивариусу, который оказался единственным выжившим после атаки Сиамов, никакие травмы грозить не могут!

На всякий случай я все же взяла его за руку, сосредоточилась сперва слегка, потом посильнее — и зарастила порезы.

— Магия целения ослабела тоже, — недовольно заметил Веслав, который наблюдал за моим лицом. — Какого черта ты вообще целишь, ты сама после травмы!

— Значит, вы действительно из Дружины? — спросил Джипс, потирая щеку, где совсем недавно красовался глубокий порез. — Аномалы? Но ведь вы не должны пользоваться обычными стихиями, иначе получается, что в нашем мире вы бессильны. Разве Арка не предусмотрела этого?

Эффект был потрясающий. Развернулась даже Виола, которая все последнее время втихаря доказывала Йехару, что лучший выход — бросить этого выжившего здесь и потом просто узнать, в какую больницу его отправят, нужно будет — навестим.

— Что ты знаешь об Арке и Дружине?!

— М-м… почти ничего.

— Такое ощущение, что больше нас, — безжалостно опровергла я попытку выкрутиться.

— Просто несколько книг…

Спасибо хоть, Книги Миров среди них не было. Градус доверия к нашему новому знакомому и без того не собирался взлетать до небес. В конце концов Веслав нетерпеливо махнул рукой, как бы говоря «Не до того теперь!»

— Вопрос в том, есть ли смысл возвращаться. Будьте уверены, Сиамы не дураки: если они ищут какой-то источник, они уже прочесали и эту вашу Сеть… и… не только.

Виола согласно кивнула — она угрюмо ковыряла носком туфли полурасплавленное покрытие под ногами.

— Шукка вряд ли поможет. Если речь идет не о технике, а о магии — повстанцы наверняка будут не в курсе.

— Кто-то же в курсе, — вставил Эдмус.

— Сиамы, а возможно — и мой наставник, — просветил Йехар сумрачно. — Ибо, как мне ни страшно такое признавать, связь между ними очевидна. Едва ли в этом несчастном мире есть другой сильный маг, способный на такой вызов. Синон ищет этот источник, не знаю, для чего, но…

— Скажи нам, что для чего-то хорошего, — посоветовал Эдмус умильно. — А мы тебе дружно не поверим.

Опять тупик. К неизвестно кем созданному с-вирусу и испепеленному городу добавляются в нагрузку Сиамы и то, что они ищут — незнамо что, но лучше бы нам это найти поскорее, авось да и пригодится. И искать негде, поскольку Контору только что спалили до основания…

Итог подвела я, он был пессимистическим, но зато логичным, почти как у Веслава:

— В общем, нам остается только позвонить в справочное бюро и поинтересоваться: а они не видали тут поблизости источника этого мира?

В сторонке застенчиво покашляли. Наша пятерка раздраженно обернулась к библиотекарю Конторы. Под прицелами такого количества злобных взглядов Джипс смешался и не сразу выдавил из себя одну-единственную фразу:

— Но ведь есть же книги?

Глава 11. Аномальные печатные источники

— Это халупа.

— Веслав, повежливее. Просто руины… вроде базы повстанцев.

— Хижина.

— Избушка.

— Какого черта?!

Теодор осторожно разогнул пальцы Виолы на собственном горле.

— Вы очень нервная, — отметил он деликатно. — У вас в жизни было какое-то горе?

В ответ возмущенная триаморфиня схватилась за бластер. Жаль, мы не успели пояснить Джипсу, что даже с оружием она не так уж и опасна. Библиотекарь, подскочив на полметра, вихрем влетел в небольшой покосившийся домишко, который непонятно каким чудом сохранился на окраине города и с которого все и началось.

Просто когда вас обещают отвести в крупнейший архив, а вместо этого подводят то ли к крупной собачьей будке, то ли расширенному туалету советских времен — не ждите улыбок, поклонов и благодарностей. Скорее всего, ваши спутники попросту попытаются вас убить. Особенно если они не отличаются стойкостью нервной системы. Вот как мы, например.

Прошло какое-то время, и изнутри домишка донесся слабый голос:

— Те из вас, кто все еще жив, могут войти — я настроил допуск.

Что в этом здании может быть система допуска — мы усомнились непосредственно после его слов. Правда, как-то Веслав мимоходом обронил, что практиковал подобное у себя под Смоленском, когда уезжал на сезонные заготовки трав. Только он попросту покрывал дверь и оконные филенки смертоносным ядом, а если вы проходили этот этап — в награду вам на голову с ближайшей полки летел пузырек с «Ниагарой». Единственное, на что жаловался алхимик — приходилось постоянно убирать территорию вокруг жилья.

Внутри все оказалось еще страшнее, чем снаружи. Стерилизованный воздух и почти голые стены. Серьезный компьютер на стене с полным круговым обзором района — насчет допуска была не шутка.

И три десятка книжек, которые были разбросаны там и сям и должны были дополнять сие великолепие. Джипс уже успел открыть одну и бережно пролистывал, болезненно при этом щурясь. Нам, очевидно, выпадали остальные двадцать девять.

Виола набрала воздуху в грудь. Хотя она и так выглядела достаточно разозленной.

— Если ты сейчас скажешь, что пошутил, я убью тебя быстро и милосердно.

Библиотекарь поднял голову от книжки, удостоверился, что все в сборе, и голову опустил. Йехар очень предусмотрительно положил руку на плечо Виолы. Едва ли он хотел ее удержать. Этот жест скорее обозначал: «Позволь, мы с Глэрионом возьмем его на себя».

— Кажется, не та, — пробормотал Джипс, откладывая одну книжку и поднимая вторую. — Это всё мои глаза, без очков я не различаю как следует даже заголовки, а ориентироваться по цвету или текстуре бумаги… Здесь должен быть один томик… с малопонятными иероглифами…

Я подняла одну из книг и сразу же наткнулась на малопонятные иероглифы, но Теодор ее забраковал:

— Нет, та была стандартного размера, в желтой обложке… — и продолжил водить носом по строчкам.

— Вы читаете кулинарный справочник.

— Неужели? А, да, это, должно быть, иллюстрации блюд. А я-то полагал, что изображения древних гравюр.

На этой ноте Веслав решил вмешаться и решительно развернул библиотекаря за плечо навстречу тускленькому свету.

— А ну-ка стой и не дергайся. И скажи спасибо, что я его с собой захватил. Глаза раскрыть!

— Спасибо. А-а захватили, собственно, что?

— «Верный глаз».

И Веслав вернулся на свое место, попутно отобрав у Эдмуса тот самый кулинарный справочник. Теодор недоуменно поморгал. Глаза у него теперь смотрели менее близоруко, зато стали приятного сиреневого цвета. Но об этом мы, навидавшиеся уже всякого, не сказали ни слова.

— Отличный эффект, должен вам сказать, большое спасибо. О-о, кажется, вот и она!

И библиотекарь радостно бросился через всю комнату к неприметной бледно-желтой книжке.

Хоть убей, не понимаю, какой смысл был в этих поисках. Счастье, что занятия у преподавателей-стихийников по земле кого угодно терпению научат. Эти пока разжуют очевидное…

— Йехар, можно, наконец… — начала раздраженно Виола, но тут Теодор пролистнул несколько страниц и просто набрал в определенной строке какую-то комбинацию символов, осторожно касаясь их пальцами.

Пол под нашими ногами совершил зловредный кульбит, и мы приземлились в отлично освещенной кабине лифта, который тут же начал неторопливое движение вниз. Несколько книг полетели вслед за нами, а одна из них меня здорово приложила по голове.

— Спуск немного несовершенен, — как ни в чем ни бывало пояснил Теодор, подхватил одну из книг и принялся пролистывать. Наверное, наслаждался вернувшимся зрением.

— Очень… даже… согласны… — выдавил Йехар, на котором, как на скамейке, расселись Виола, Эдмус и Веслав. — Алхимик, мы просим тебя встать. Будь мужчиной и уступи место даме — Ольга, присаживайся!

Отлично. Может, рыцарь выздоравливает от своей хандры, раз начал проявлять хоть какое-то чувство юмора? Но я, конечно, не воспользовалась приглашением. В голову ко мне забрел вопрос, который по логике вещей должен был там присутствовать уже давно:

— Но ведь вы работали в Конторе. Почему же основная библиотека так далеко от самого здания Конторы?

— Собственно говоря, там у меня было некоторое количество книг под рукой, — отозвался Джипс, захлопывая книгу. — Но, видите ли, здесь с незапамятных времен было книгохранилище, ну, и когда потребовался переезд, книги оказались против.

Я решила, что ослышалась. Эдмус, у которого слух был получше, удивленно подпрыгнул на Йехаре, но в этот момент лифт остановился и двери медленно, драматично разошлись.

И сразу же, без всяких переходов, нас оглушил невероятный вой, рев, крик — словом, это была настоящая какофония, вроде как в средней школе на переменке, только похуже. Средняя школа с зоопарком. На переменке.

Сначала мы попятились внутрь лифта, прикрывая уши, но Теодор шагнул вперед как ни в чем не бывало.

В хаосе звуков постепенно начинали проступать слова:

— Я устарела?! Датирована всего третьим годом нашей эры!

— Ты! Никчемный кусок пергамента!

— На свою позолоту посмотри, мымра крашеная!

— Дых мыр азаухыр капулбум!

— Я спрашиваю, тебя к нам звали?!

При этом в пределе нашей видимости не было решительно никого живого. Несколько рядов стеллажей, пронумерованных и обозначенных буквами. Книги на полках.

Словом, это была типичная городская библиотека, и если бы еще голоса не исходили от книг…

— А вот здесь так хорошо бы подошла фраза «Добро пожаловать в мою скромную обитель»… — с умилением заметил спирит. Почему-то он отлично успел проникнуться духом этого мира.

Книги на секунду зловеще примолкли. И тут же посыпалось опять:

— Скромным?! Тут кто-то назвал это место скромным?!

— Да! И целомудренным, потому что я просто образец благочестия…

— Несмотря на картинки, которые даются в твоем приложении?

— Полегче о моем приложении, знаешь ли!

— О-о, так это у нас гости!

— Нет! Они будут трогать нас своими потными маленькими ручонками!

— Листать нас и пачкать своими слюнями!

— Очень надеюсь, что они доживут до моей пятнадцатой страницы…

— Делать карандашные пометки!

— Вырезать картинки из моего приложения!!

— Об этом надо спеть!

— Цыц вы, в разделе темной лирики!

Теодор, оглядывая те два стеллажа, откуда доносились самые громкие звуки, испустил вздох, который мы почти не расслышали в поднявшемся бедламе.

— Они немного истеричны, — заметил он, направляясь туда, — но вполне милы. Надеюсь, мы сможем добыть интересующую вас информацию.

— Эй, да это Тео! — тут же отреагировал на его голос кто-то с левого от нас стеллажа.

— Явился!

— Приперся!

— И кого-то приволок с собой!

— Неудачник!

— Пять дней не был!

— И можно быть менее квалифицированным?

— Друзья мои, — самым кротким голосом молвил тут архивариус, останавливаясь между двух стеллажей. — Я попросил бы вас держать в узде свои страницы. У нас гости. К тому же, если вам неприятно мое присутствие, я могу переместиться в другой зал.

И он слегка повернул голову сначала направо, потом налево. И там, и там виднелись массивные металлические двери. Такие были бы уместны на складе оружия, но чтобы в библиотеке…

Непонятно как, но кивки книгами были замечены — и тут же поднялось звуковое цунами:

— Уйти? В раздел Лирики?

— К Крикунам?

— Тео, мы пошутили!

— Ну, зачем они тебе, а?!

— Тео, у меня страницы растрепались!

— Почеши мне корешооок…

— Источник мира сего, — не напрягая голос, произнес Теодор. — Вы что-нибудь…

— Кто? Что?

— Мира? Я что-то слышала от своего автора, который меня проклял…

— У меня на него сноска… на пятнадцатой странице!

— Врет она! Не берите ее в руки — проклянет!

— Тео, а в Конторе-то разве нет ничего?

— У Тетушки Но спросите!

— А можно я с ними поговорю? — Эдмус аж подпрыгивал от предвкушения. По меркам спирита, ему давно не попадалось достойных собеседников.

— Да, конечно, — рассеянно согласился архивариус, не подозревая, на что обрекает и себя, и все свои голосистые книги. — Но это странно. Понимаете, кажется, они ничего не знают об этом, иначе они дали бы нам вполне определенные ссылки…

— А та, которая говорит про пятнадцатую страницу?

Но Веслав только фыркнул над моей наивностью.

— Не вздумай ее и в руки взять. Наверняка в ней, что ни строчка — то заклад души.

— Придется смотреть в других разделах… — тем временем планировал Теодор.

— Минуточку, — решительно встряла Виола. — Сколько у тебя здесь разделов?

Архивариус потер лоб с таким задумчивым видом, что как минимум мне стало нехорошо…

После экскурсии, которая заняла час, выяснилось следующее:

Первое — разделов действительно немало, около десятка. А уж стеллажей в них…! А книг…

Второе — книги в разделах расставлялись не по алфавиту, а по способностям производить какие-либо звуки или другим образом воздействовать на окружающую среду.

Третье — каждый раздел носил такое заковыристое название, что Виола, услышав первое же, выпалила:

— Ты с Шуккой не знаком, нет?

— Это книга? — обернулся Теодор.

Вопрос замяли. Эдмус тут же принялся реализовывать свою творческую натуру, придумывая разделам более короткие и емкие имена. Теодор был занят тем, что время от времени вставлял что-нибудь вроде: «Простите?», а Виола после каждого слова архивариуса хмыкала почему-то с видом: «А я вам говорила! Я предупреждала!»

— Раздел Раздрая — это там, где мы очутились. Раздел Поющих, раздел Орущих, раздел Спиритов…

— П-простите?

— Мы тоже все время врем. Жаль, нет раздела, который можно было бы назвать в честь Бо…

— Простите?

— Ольга, да объясни же ты ему хоть что-нибудь, — это не выдержал Веслав. — Он не только Виоле мотает нервы.

Но к этому времени сама Виола преобразилась в Бо, и сходу пошла грузить в своем ритме:

— Ой, как холодно и сыро, ох, какие жуткие книги, а тут есть какие-нибудь интересненькие картинки, ой, а кто ты такой, какие симпатичные глаза, правда, староват немножко, а у тебя нет брата помоложе лет примерно на двадцать или можно даже на тридцать, я не знаю…

— Бо, — представила я в полном соответствии с приказами начальства. Теодор какое-то время думал, но потом признался, что раздела, который можно назвать в честь этой призывницы, у него и правда нет.

После этого экскурсия продолжилась, хотя заглядывали мы не во все двери, и каждый наш шаг сопровождался фразочками Бо. Через пять минут мы вспомнили, что потрясены, зверски устали, что нам надоел этот мир и вообще, мы хотим помереть. Держался только Веслав, как тот, кто прочитал Книгу Миров.

К несчастью, он еще был Поводырем Дружины, поэтому мы волоклись следом и слушали фразочки, которыми он перекидывался с местным гидом.

— А ты сам что-то читал из местной литературы?

— Я? Да, конечно. Не слишком много, две-три сотни книг… может, больше, я не особенно подсчитывал. Ну, и фрагментарные исследования по определённым темам. Здесь попадаются довольно занимательные образцы, знаете ли.

— Книги древние?

— Крайне. Когда это хранилище открыли археологи — примерно двести лет назад — здесь было около где-то четверть количества, но уже тогда многим из них было от тысячи лет и выше…

— Почему ваша Контора их не уничтожила?

— Не знаю. Возможно, из-за информации об аномалах, которая в них содержится. Или историческая ценность…

— Ясно. Место для ночевки найдется? Ну, так и покажи им, а то их стоны меня достали побольше, чем вопли твоей макулатуры.

Теодор растерянно покрутился, но вскоре утащил все-таки Бо и Йехара показывать места для ночевки. Эдмус нас покинул еще раньше, отправился в Раздел Раздрая «побеседовать по душам». Веслав почему-то остался в том разделе, в котором мы стояли — Эдмус его окрестил Разделом Гадких Шепотков, заслуженно. А я осталась понаблюдать за Веславом. Из головы не шел его недавний срыв, а выражение лица алхимика было таким непонятным, что можно было ожидать чего угодно. Повтора — в том числе.

— Я не собираюсь уходить в теневую развертку, — четко произнес Веслав, едва только мы остались одни. — Да заглохните вы!

Шепотки по стеллажам приумолкли ненадолго, потом возобновились: «Умный какой…» — «Он читал Книгу Миров…» — «Ну и что, давайте пожалуемся Тео…»

— Обалдел от изобилия? — я обвела рукой книжные полки.

Алхимик передернул плечами, понял, что не отстану, и решительно направился за остальными.

— Чем был этот мир, если тут сохранилось столько магических книг… — пробормотал он недовольно.

Ах, да. Нужно ведь учесть, что это — малая толика от того, что было. Сохраняется всегда очень мало. В России единственная книга может разговаривать — рязанский «Кот Баюн», но тот в последнее время изрыгает сплошную нецензурщину со старославянщиной напополам. Звучит так дико, что женщин к нему не пускают.

— Хочешь сказать — чем таким был этот мир, что кто-то организовал этот перекос к серости и… всё остальное? Ведь по твоей теории это случилось не просто так?

Веслав не ответил. Он уже перескочил на другое.

— Тео этот… должен был сойти с ума среди этой библиотеки, даже если бы ничего не прочитал. Одно из двух — или нервы у него покрепче моих…

— Первое, — тут же выбрала я. Алхимик обиделся и вторую версию не договорил.

* * *

«Место для ночевки» оказалось маленькой, но довольно уютной комнаткой, не отягощенной лишней мебелью. К сожалению, она оказалась рядом с Разделом Раздрая, но все то время, пока мы почивали, книги за стеной хранили глухое молчание. Бо дала этому по-своему логичное объяснение:

— Ну, посмотрите, какие двери толстые, из-за них же, наверное, ничего не слышно?

Веслав так и остался ночевать где-то в архивах, Теодор тоже был непонятно где, но Йехар из своего угла откликнулся со вздохом:

— Что-то мне подсказывает, что это по иной, более зловещей причине…

И точно, причина была. Причиной, как это часто было, был Эдмус.

Но утро началось всё же не с него.

Проснулась я от крика — такого, что барабанные перепонки могли бы и не выдержать. Но стоило мне открыть глаза, как другой крик, куда более разнообразный, донесся уже из-за двери.

— Тео!! На помощь!

Это был дикий рев, в котором и не должно было быть ничего человеческого, потому что кричали книги.

Раздел Раздрая превратился в Раздел Массовой Истерии, книги пытались спрыгнуть с полок, другие умоляли их сжечь, а под потолком с видом невинного младенца висел Эдмус и всеми силами старался сделать вид, что он тут ни при чем.

На нас и даже на Веслава книги не прореагировали, орали, рыдали, требовали подать Тео и убрать Эдмуса. Но стоило появиться архивариусу, как началось:

— Тео! Родненький!

— Убери его, всеми богами заклинаем!

— Он нам слова не дает сказать!

— Мозги нам препарирует!

— Рассказывает нам эти… шу-у-у-ут-т-тки…

— Позор на наши корешки!

— Свели с ума сотни библиотекарей, а тут этот шут…

— Шут? — возмутился невинный Эдмус из-под потолка. — Я вам сколько времени рассказывал, как стал полководцем?!

Эта простая фраза неожиданно напугала книги еще больше:

— Тео! Мы все тебе скажем!

— В психушку вам нужно, в психушку!

— Как будто мы этого не знали! — независимо хмыкнул Эдмус.

Но под взглядом Поводыря Дружины спирит слегка обвис и эвакуировал сам себя. Теодор слегка приподнял руку, и шум примолк.

— Они не издеваются, — пробормотал архивариус. — Скорее, это упоминание о местной лечебнице. Там есть что-то, связанное с источником?

— Да! Прямо под ней!

— Источник мира! Уже лет сто, наверное!

— Тео, убери его, всеми автографами тебя заклинаю, невыносимо же уже…

— Постойте, постойте… нам нужно узнать подробнее об этом источнике. И об аномалиях в лечебнице — если они есть…

Книги на секунду примолкли, и Эдмус растолковал это как отказ.

— А давайте я спрошу?

Вой после этого поднялся просто редкостный! Виола и Веслав переглянулись и благоразумно куда-то убрались, Йехар остался сдерживать Эдмуса, а мне просто было интересно посмотреть на архивариуса, которому пришлось последствия.

— Нет-нет, не надо рвать страницы, — уговаривал он, бегая между полками, — Сейчас подклею! Нет, я не стану никого жечь, даже по большим просьбам! Тише, всё страшное уже кончилось… уфф…

Когда вой и всхлипы малость поутихли, он подошел к нам со своей обычной улыбкой и заметил:

— Из вашего товарища вышел бы неплохой архивариус.

— А… — заикнулась я.

— Это? Ну, первые три недели после моего назначения они вели себя примерно так же. Может, были слегка более агрессивны.

Он повел рукой, вновь приглашая нас, а особенно Эдмуса, в комнату, где нам пришлось ночевать. С собой прихватил пару книг из более спокойных отделов, а по пути пояснил:

— Сегодня утром я поработал в остальных архивах и тоже наткнулся на несколько упоминаний, но они или бессмысленны или несущественны. Как я понял, все связано с исчезновением из мира стихий, а кое-где говорится о падении какого-нибудь мира в серость и равнодушие… — он помолчал. — Вы здесь из-за этого? Это происходит с моим миром?

Аномалам-повстанцам вряд ли понравились бы наши кивки. Но этот аномалом не был.

— Чтобы спорить с вами, мне нужно увидеть, что творится внутри каждого человека, — заметил он, опускаясь в единственное нормальное кресло. — Если так — жаль. Мы можем продолжить и поиски в библиотеке, обратиться к Тетушке Но, но я бы посоветовал поговорить с квалифицированным специалис…

— Прежде чем выступать в поход на местный дом умалишенных? — встрепенулся Йехар. — Нас там поджидают какие-то опасности?

Теодор неуверенно пожал плечами, но в этой неуверенности было и нечто настораживающее.

Всё по местам, как всегда, расставил алхимик. Он появился первым и с задумчивым видом плюхнулся на узкую кровать.

— В психушку отправляться так или иначе придется.

— Согласна с тобой, — откликнулась я и подергала глазом, подражая алхимику. — Тебе пойдут длинные рукава.

Черные глаза одарили меня жгучим презрением, но Поводырь говорил все еще по делу.

— Виола связалась с Шуккой, а та прошерстила местные информационные базы. Есть упоминания не только о каком-то источнике, но и о с-типах.

— Двух крякодуглов одним воздушным ударом, — понимающе кивнул Эдмус. — Кто будет выступать в роли больного? Все? Я могу и один — и рассказать им там пару шуток, скорчить пару рож…

— С этим будет проблема, — протянула Виола, входя. — Прорываться с боем мы туда не можем, значит, нужно пройти как больным или как их сопровождающим… Весл, ведь мы идем все?

Дурной вопрос. Веслав сказал это глазами — не было нужды даже высказывать вслух. Если вдруг Сиам или что-то еще…

Вообще, в этом мире нам стоит держаться вместе.

— Мы легко можем замаскироваться: сопровождающим главное не появляться там в собственном виде. На входе датчиков нет.

— А вот больного будут серьёзно тестировать, — продолжил Весл, — а ДНК Виолы здесь занесено в какую-то особую базу — это раз. Шукка нашла чертежи здания, так вот, попасть под него можно, только если мы войдем через главный вход — это два. И, поскольку уже было замечено, что все психи в жизни маскируются под тихих лапочек, а кроме Ольги из нас под такое понятие никто не подходит… Эдмус!

— Уже заткнулся, — обиженно забубнил в сторону спирит, которому и на этот раз не дали вставить реплику. — Молчу, не дергаюсь, а ведь только хотел предложить…

— В общем, изображать психа придется не одному из нас, — на остатках дыхания закончил Веслав.

Тео занервничал и через это слегка затормозил.

— Не вам? То есть, а кому же тогда? Я только хотел сказать, что, конечно, если вы пригласите кого-то из ваших друзей, это может занять некоторое время… О!

— Твое досье Шукка уже составила, — с угрожающим видом сообщила Виола. — Хочешь узнать, чего она там написала?

Тео тяжело сглотнул. Он прямо на глазах начинал осознавать, с кем связался и во что ввязался.

— Да не особенно, — признался архивариус и задрожавшей рукой смахнул с подлокотника кресла принесенную с собой книгу. — Ох, простите! Но я… как же я буду… просто я достаточно мало умею притворяться и могу… и… «лапочка»?

Последнее слово он произнес с опаской и глядя на Веслава. Мы посмотрели на алхимика примерно так же. Он пожал плечами:

— А Бо его по-другому и не называет.

— Я не знаю, что им там сказать, — определился наконец библиотекарь.

Редко мне в жизни удавалось вот так порисоваться, но сегодня день выдался удачный. Я с серьезным видом подошла к Джипсу, положила ему руку на плечо, заглянула в глаза и выдала глубокомысленное напутствие:

— Просто будь самим собой.

Тео выдавил кривую улыбку и попытался расслабить узел несуществующего галстука.

Глава 12. Почти рядовая психушка

Вид здешнего пристанища для душевнобольных внушал уважение и ужас. Хотя ужас — наверное, все-таки больше.

И скажу прямо — мы впервые видели здание, расписанное под Бо.

Оно было не таким уж и розовым — нет, на нежно-персиковом фоне проступали зеленые цветочки, а фасад был обильно декорирован мягкими птичками и зверушками. Но лучшего сравнения у нас все равно не нашлось.

Венчала картину мигающая пастельными тонами надпись, при виде которой наш библиотекарь совсем спал с лица: «Добро пожаловать! Мы ждали, что к нам завернете именно вы!» Я отреагировала мгновенно: развернулась и укоризненно посмотрела на Виолу. Та быстро сообразила, в чем дело и покачала головой:

— Юмора нет, я же говорила. Это они серьезно.

— А декор?

— Считается, что это настраивает людей на миролюбивый лад.

Я оглядела своих спутников и сделала вывод, что ненормально агрессивными смотрятся даже Эдмус и Йехар. О Веславе и говорить нечего. Похоже было, что алхимика, с его-то выражением лица, в этом заведении встретят как своего.

Ах, да. Забыла сказать, что только по выражению лица в нас и можно было признать ненормальных типов. На Тео пришлось для этого напялить темные очки, чтобы скрыть странный цвет глаз. Времени искать качественные линзы у нас не было, приходилось полагаться на авось. С нами было сложнее, но и мы смотрелись вполне как местные: для этого понадобилось много техники, всего один флакон эликсира Веслава и скорость нашего спирита. Спирит под прикрытием полей, которые Виола наложила из последних сил, пошастал по городу и поотстригал то там, то сям пряди волос мирных граждан города, который они сами, гордясь, называли Большим Персиком. Веслав с деловитым видом обмакнул одну прядь за другой в эликсир, а эликсир распылил на нас. Тоже по очереди.

К сожалению, спирит по своему обыкновению спутал, кому какая прядь принадлежит, так что теперь мы представляли довольно разношерстную компанию. Больше всего с внешностью «повезло» Йехару. Смуглая девочка лет десяти, чем-то похожая на Шукку, с укоризной взирала на окружающий мир и чуть что начинала нервно тянуться к одной из механических игрушек, которые были на нее навешаны — на Глэрион пришлось накладывать мороки. Мне досталась роль склонного к полноте программиста.

Что ж, по крайней мере, себя со стороны я видеть не могла.

Двери распахнулись прямо перед нами с исключительной приветливостью, и Теодор тут же замер на пороге. Дальше он продвигаться явно не желал.

— Фобия психушек? — осведомилась Виола. Ей пришлось всего лишь скрыть шрам и переодеться, зато одежда — самая что ни на есть обычная местная — заставляла ее нервничать.

— Нет, мне раньше не приходилось бывать в подобных заведениях, — ответил Тео сразу на подтекст. — Но если учесть опыт тех агентов, которые ездили сюда по поводу аномалов…

— И что с агентами?

— Говоря откровенно, они не вернулись.

Как раз в этот момент Виола профессиональным жестом пропихнула его внутрь. Мы прошли следом. И мне показалось, что за нами очень нехорошо захлопнулись двери.

Почти тут же рядом с нами возник врач. Просто появился, как будто из воздуха соткался — небольшого роста, неопределенного возраста и с замечательно белыми зубами, которые он то и дело показывал в блаженной улыбке.

— Добро пожаловать, добро пожаловать. Желаете пройти обследование? Отдохнуть? Можем предложить широкий спектр услуг по…

— А мы можем предложить его, — решительно пресекла Виола, толкая Тео в плечо.

— Мы хотели бы, чтобы вы обследовали нашего товарища, — вступила в переговоры я. Наклонилась и добавила драматическим шепотом — Понимаете, кажется, он немного не в себе.

— Вы пришли проводить его такой компанией? — немного удивился дежурный.

— Он буйный, — заявил Эдмус, не дав никому вымолвить ни единого слова. — Никак не могли его доставить. Уж очень сильно щиплется, а как плюется…

Поскольку Эдмус разжился волосами какого-то делового господина и смотрелся респектабельнее всех нас, вместе взятых, врач поверил ему сразу.

Тео же начал выглядеть несколько оскорбленным, но добросовестно прикоснулся к датчику, когда ему нужно было пройти идентификацию.

Это, а не теория «тихих лапочек» было истинной причиной того, что психа играл архивариус. Эликсиры и мороки обманывают восприятие людское, но не обманывают большее количество датчиков, а любая проверка показала бы в нас аномалов. Раз уж магию тут научились вычислять с помощью компьютеров.

— Прекрасно, прекрасно… — еще более расцвел врач, просматривая смоделированное Шуккой досье Тео. — Так-так, значит, вы работаете с бумажными отходами.

— С… отодами? Нет, — ответил пораженный архивариус. — Видите ли, я работаю с книгами.

Доктор глубоко вздохнул и кивнул с удовлетворенным видом.

— Это, несомненно, наш клиент, — обратился он к нам доверительным тоном. — Но вы не подождете, пока мы не соблюдем формальности?

К сожалению, он настоял, чтобы мы присутствовали при первой формальности — первом опросе «пациента». Это шло вразрез с нашими планами.

Правда, это хотя бы было забавно.

— Значит, Теодор, — вещал врач, двигаясь по коридору под ручку с архивариусом. За ними тихонько следовали два дюжих робота-санитара, а потом мы — почетная свита для сумасшедшего. — То есть, Тео, я не ошибаюсь? Ну, тогда вам будет комфортно в блоке супергероев…

— П-простите?!

— Да, да… у нас там уже есть два Нео, Кео, четыре Лео, три Део, а также Био, он пока в единственном экземпляре. Конечно, вы можете предпочесть блок суперзлодеев, но там пока все на «кс», «ер» и «ар».

Маленькая смуглая девочка рядом со мной ответила на такое заявление возмущенным кашлем.

— А есть еще блок тихих неудачников, это на втором этаже, но их имена или фамилии — преимущественно заканчиваются на «ит», «оун» и «ипс». А-а, вы — Тео Джипс? Странно, но ничего, мы вам подыщем промежуточную палату… Значит, вы работаете с книгами? И, конечно, вы не знаете, что книг у нас просто нет?

— Н-нет, вы не поняли… я работаю с особыми книгами… с Книгами Конторы…

— Конторы. Потрясающе.

— И эти книги…они немного аномальны.

— Вы сенсация.

— Д-да? Я просто имел в виду: они очень древние, и поскольку в них есть информация… например, о Дружине или Арке…

— Мы выделим вам отдельную палату!

Наверное, это могло бы длиться долго, и нам не удалось бы просто выскользнуть за дверь, но Тео разрешил эту трудность простейшим способом: грохнулся в обморок посреди опроса. Ни с того ни с сего. Очень естественно. Обманный маневр сработал отлично: вокруг архивариуса тут же сгрудился персонал и, кажется, никто и не заметил, что мы исчезли.

— Все заметили, — шепотом ответил Йехар, — всем все равно.

По коридорам местной психбольницы мы шли куда спокойнее, чем я — по коридору своего подъезда обычно. Санитары смотрели нам вслед приветливо-равнодушным взглядами. В палатах тоже не протестовали.

Кстати, палаты были открыты. Эдмус это выяснил тут же: шмыгнул в одну, в другую, прихихикнул и заявил:

— Чудаки! Один по стенам ползает и несет про какую-то ответственность, а второй сидит на кровати и говорит: «Это вот я сейчас сижу, а потом как встану да надену какую-то перчатку…» Один обозвал меня зеленым гоблином. Я ему: я демон! А он мне: нет, я тебя сейчас буду уничтожать! Но через дверь не погнался.

— Потому, что самые страшные границы всегда лишь у нас в умах, — печально, как Пьеро, изложил Йехар. Веслав без лишних раздумий предложил рыцарю зарезервировать персональную палату. Даже обмолвился о готовности заплатить всеми своими эликсирами. Йехар, правда, не оценил, но и за меч не взялся.

— И теперь нам нужно вниз через любую дверь?

— Может быть. А может, через особую.

Веслав просто так подобными фразами не кидался. Он вообще всегда и все делал со значением, особенно яды свои сортировал. Значение этой фразы было в том, что он ее произнес не возле палаты, а у почти не выделяющейся из стены узкой дверцы — вроде подсобки. Алхимик торопливо нашаривал разрыв-траву.

— Куда уж особее, — заметил спирит почти серьезно. — Тут бы буквочку «М» или еще какую, а дверь-то закрыта, так что если ты захочешь привести свой организм в порядок — нужно будет вынимать разрыв-траву… ну, или Глэрион.

И Глэрион едва ли нанес бы этой дверке вред! Потому что, вглядевшись в нее получше, я заметила, что она запечатана магически. Как это понял Веслав, не знаю, он всегда с удивительной четкостью обнаруживал следы чар или энергетических контуров. А тут и следы-то были — ого-го. Древняя магия, почти сошедшая на нет из-за времени.

Но все-таки разрыв-трава сработала только со второго прикосновения. Весл спрятал травку в карман и напряженно тронул пальцем ручку двери, будто она могла ожить и укусить. Что бы ни скрывалось за этим психушечным сейфом, оно было скрыто как следует, и не хотелось бы думать, что мы можем выпустить что-нибудь такое…очередное с-типическое, которое обладает тремя рядами зубов и всех разрывает в куски.

Йехару в голову, похоже, пришла та же мысль, потому что он предложил:

— Позволь нам с Глэрионом пойти первыми.

Веслав осадил братца взглядом, открыл дверь и сделал шаг в темноту…

И тут же его вопль: «Вашу ма-а-а-а….!!» указал на то, что сразу за порогом была его ждала не просто темнота, а и пустота в придачу. Крик был угрожающе долгим. Ничего хорошего по приземлении алхимику не светило. Я только представила себе весь реестр переломов — и невольно шагнула за ним следом, совсем забывая, что наверняка повторю его занимательный полет…

Дружина! Что вообще может тут быть «наверняка»?

Под ногами оказался пол. На пробу я топнула по нему сначала одной ногой, потом другой — ни малейших признаков пустоты, обычный толстый бетонный пол. Подошедший Йехар тоже потопал, на всякий случай еще и Глэрионом потыкал в пустоту, но там тоже ничего интересного не оказалось.

— Веслав?

И Веслава тоже не оказалось. И размытый свет Глэриона выявил, что, вроде бы, мы стоим в таком же коридоре, как тот, что позади нас. Только этот был темным и навевал уныние гнилыми сквозняками и отсутствием народа. Особенно одного конкретного представителя народа…

— Весл?!

— Ничего не видно, — пробормотала Виола, она почти наощупь отошла к стене и искала выключатели. — Что это за крыло? На навигаторах нет…

Йехар что-то прошептал своему клинку, тот попытался дать больше света, но вышло плохо. Темнота была сырой, какой-то туманной, и огонь ее почти не разгонял. Мы крутились и так, и этак, но поневоле сдались и обратились к ночному зрению спирита.

— Эдмус! Ты видишь что-нибудь?

— Как же, вот Глэрион, — отозвался голос из-под потолка, — О! Моя рука! Стена! Немного пол… А там по стенам какие-то двери, думаете, там тоже кто-то заперт?

Кто бы там ни был заперт, нам совсем не хотелось этого выяснять. Шуту, видно, тоже, поэтому он решил ограничиться ролью наблюдателя.

— Вижу дырку! — вдруг радостно вскрикнул он. Три голоса спросило, где, но внятного ответа не получилось: — Вон там, слева… справа… вон-вон, ловите!

— Да что ж она у тебя, двигается, что ли?

Ответа на мою гневную реплику я не дождалась: упомянутая дырка вдруг коварно объявилась под моими ногами. Не иначе как на красивый голос приползла.

Все было привычно. Короткий взвизг, который мне самой напомнил боевой клич койота, попытки удержаться за воздух, полет (неприятно долгий) и приземление на что-то мягкое…

Да какое мягкое! Оно еще какое костлявое! Оно костлявое, живое и знает такие слова, что…

— Милый?

— Это была шутка? — придушенный, но зато и ледяной голос алхимика наполнил мои уши совсем не сладкими тональностями.

— Это у меня сотрясение мозга об твое плечо, — пожаловалась я, почему-то тоже придушенным голосом. — Ну, я надеюсь, что это плечо.

Левое, если не ошибаюсь. На нем, ведь, кажется, четыре кармана.

— Больше ты… ничего не повредила? — поинтересовался алхимик все еще придавлено, но мирно.

— Кажется, тебя, — скорбно отозвалась я, сползая с Веслава и пытаясь избавиться от навязчивых вспышек перед глазами. Казалось, кто-то вдалеке размахивает двумя-тремя Глэрионами.

Закон подлости — оказалось, что под нами что-то достаточно мягкое, что напоминало матрас, туго наполненный теплой водой. Если бы я грохнулась мимо Веслава, было бы много приятнее.

— Вроде, ничего не разбилось, — вздохнул наконец из темноты алхимик. Он уже успел мельком проверить свой плащ. — Судя по тому, как долго мы летели, при таком столкновении от меня бы только лепешка должна остаться, но тут, видно, какие-то амортизирующие чары…

— Веслав, — сказала я свирепо в темноту. — На твоем месте я волновалась бы не об этом.

Темнота была живой. Откуда-то из нее доносились тяжелые свистяще-сопящие звуки, как будто кто-то пытался что-то унюхать… найти… и еще какое-то бурчание, то ли клокотание…

Дышало и рычало что-то живое. Что-то очень-очень большое.

И мне совсем не хотелось с этим познакомиться, пусть даже рядом со мной магистр алхимии и Повелитель Тени.

Веслав схватил меня за руку и притянул к себе, но совсем не чтобы сообщить, как я ему дорога. Вместо этого он прошептал мне на ухо:

— Я зажгу свет на несколько секунд, постарайся увидеть, куда мы можем спрыгнуть.

— Спрыгнуть? Куда? — и тут-то я поняла, что задаю неверные вопросы и слабым шепотом поправилась: — Или с чего?

— Или с кого, — мрачно подтвердил Веслав, и я услышала едва заметное шуршание плаща.

И то, что было под нами, вдруг начало поворачиваться, как будто угадало наше присутствие. Хриплое дыхание стало внимательнее. Может, прыгать и не лучшая идея, но если эта штука решит вдруг поваляться на спине или отряхнуться…

Ладно, надеюсь, Весл не отпустит мою руку, когда придет время решительных действий!

Но не успел еще алхимик задействовать свои реактивы и соорудить хоть какой-нибудь факел, как с небес послышался шорох, бряцание кольчуги — и рядом с нами плюхнулся Йехар, причем, плюхнулся по-балетному изящно, даже меч из руки не выронил и сознания ни на миг не потерял.

— Что здесь происходит? — поинтересовался странник, пытаясь подняться, опираясь на горящий клинок. — Оля, Веслав, почему такие ли…

— Сигай!!!

Пламя Глэриона высветило огромную спину какого-то животного, частично голую, частично поросшую грубым серым волосом. Где-то вдалеке виднелась голова, закругленные уши… я не успела рассмотреть все, пока мы вслед за алхимиком делали марш-бросок по самой спине, а потом скатывались на пол.

Рискуя сломать себе ноги, но в данный момент нам хотелось только одного: подальше оказаться от местного монстра.

Эдмус прибыл как всегда вовремя, подстраховал меня и Веслава, да еще и Йехара успел каким-то чудом поддержать. Молча. Хотя сразу же после того, как мы оказались на твердой почве и отскочили на пяток метров, поинтересовался:

— Ну, и какая здесь нужна мышеловка?

Мышело…

Опаньки.

Обнюхивание воздуха стало еще настойчивее, и Глэрион высветил, как к нам медленно разворачивается мордой мышка размером со среднего диплодока. Помещение, вокруг нас было здоровенным, но с трудом умещало полулысую серую тварь, которой Глэрион не годился бы даже на зубочистки.

Йехар, который во время странствий навидался драконов, — и тот растерялся, Весл пытался найти ближайший выход, которого не было. Эдмус набрал в легкие воздуха, чтобы трубить отступление, и тут, опять же, очень ко времени, прибыло последнее звено Дружины.

Виола перекинулась прямо на лету, чтобы сделать приземление мягким. Пантера приземлилась без малейших усилий, на четыре лапы, тут же вытаращилась на уже развернувшуюся мышь, а мышь — на нее.

— Мяу, — угрюмо пошутила я вполголоса.

Шутка оказалась пророческой. Мышьдзилла вдруг икнула, подняла переднюю лапку в неожиданном защитном жесте и заверещала тоненьким, истинно девичьим и полным ужаса голоском. Затем рванула наутек.

Казалось бы, куда может пропасть туша, которая почти равна по размеру приснопамятной невесте Йехара, Чуме Миров? Ан вот, рванулась и убежала. Издали еще донесся отчаянный писк и… кваканье? Да нет, показалось… потом все смолкло. Коллеги по Дружине смотрели на меня с восхищением — так глядят на Иванушку-дурачка, который хотел сапоги починить, нашел иголочку, а она сломалась, тут-то Кощею и конец.

— Это было…достойно меня, — наконец слабым голосом сказал Эдмус. У меня хватило ума не обижаться на комплимент.

Чей-то спокойный зов донесся к нам от другой стены — оттуда шел слабый зеленый свет, который прежде всей тушей загораживала гипертрофированная мышь. Кто-то звал на другом языке, которого я не понимала, но поняла Виола, вернувшаяся из кошачьего облика.

— Говорит, чтобы мы подошли, потому что ему интересно познакомиться.

Она бросила в направлении света несколько фраз на том же языке, получила неспешный ответ и перевела:

— Говорит, что он страж источника мира. Идем?

От такого предложения не отказываются. Торопливо направляясь на приятное зеленоватое сияние, мы только старались не споткнуться, а по пути оценивали размеры помещения. Что-то вроде спортивной арены, но как это все уместилось поблизости с психушкой?

— Катакомбы, — отозвалась Виола. — Сохранились с древних времен, ходов в них — масса.

— На каком языке он говорит? — поинтересовался Йехар.

— Наречие моих предков, — небрежно откликнулась триаморфиня. Мы остались размышлять, почему Арка решила оставить нас без знаний этого языка.

Помещение наконец закончилось, и зеленый свет оказался светом небольшого колодца, вмурованного прямо в пол. По бокам его вилась искусно вырезанная в камне зелень — она-то и светилась — а рядом с колодцем нас ожидал сказочный джинн, иначе и не скажешь. Как и Виола, на лицо он в чем-то был похож на представителя индейцев — но рост выше двух метров, скрещенные на груди руки и невозмутимая физиономия — о, да, ему бы тюбетейку и лампу, и на расы можно наплевать…

Когда мы подошли, он чуть склонил голову и заговорил сам, гулким басовитым голосом и очень напевно. Виола слушала внимательно, пару раз переспрашивала, потом потратила секунд десять на то, чтобы обдумать и изложила гораздо короче:

— Говорит, мы с этой мышью здорово справились. Оказывается, она хотела его запугать.

— Я слышал о рэкете, — рассудительно заметил Эдмус. — Это такой преступный бизнес…

— Гигантская мышь? — усомнился и Йехар.

Виола перекинулась с «джинном» еще парой фраз и пожала плечами:

— Она выглядела сначала иначе. Кто ее послал, так и не сказала.

Явно не Синон. Наставник нашего рыцаря послал бы для переговоров не мыша-переростка, а Шестого Сиама. Этот напугает кого хочешь в два раза эффективнее.

Похоже, у нас наметился очередной конкурент.

— Хотела выведать тайну источника, — подытожила Виола, задав соответствующий вопрос местному хранителю. — И… что еще? Она не знала, как ей поступить и собиралась уходить… постойте-ка, я что-то не понимаю…

Некоторое время она напряженно вслушивалась в напевную речь собрата по расе, а потом пробормотала:

— Не тот источник?

— Не тот источник?! — всколыхнулись мы.

— Эта мышь растерялась, когда он рассказал ей о свойствах этого источника, — кивок в сторону колодца. — Не знала, что делать, и тут на нее свалились мы.

Короткое молчание. Когда Йехар заговорил, в его голосе звучали почти умоляющие нотки:

— Но это… источник мира сего?

Короткий вопрос — немного более длинный ответ и виноватое покашливание Виолы перед тем, как она перевела:

— Нет. Это — источник мира и покоя, так он его называет… — она проигнорировала наши стоны, прослушала пояснение и добавила: — Он заставляет забывать горести.

— Так от этого и так есть масса средств, — ответил Эдмус. — Фляжка Веслава, «Ниагара» вот тоже — глотнул пару раз — и у тебя единственная проблема!

«Джинн» смерил глазами Эдмуса с явной неприязнью и что-то проговорил-пропел, обращаясь к Виоле. Потом сделал пригласительный жест в сторону светящегося колодца.

— Он говорит, что после этой воды вы забудете только то, что сами хотите забыть, — перевела Виола, сосредоточенно хмурясь. — Только то, от чего вы сами желаете избавиться. Самые страшные моменты жизни, самое горькое… Говорит, что знает, что мы из Равновесной Дружины, поэтому и предлагает вам выпить.

— Выпьем с горя, где же кружка… — немедленно начал по-русски Эдмус, который не уставал пополнять свои знания о моем мире, то из разговоров со мной, то из хаотичного просмотра всех подряд книг за те часы, пока рекруты оставались в моей квартире. А уж память спирит имел отменную.

Веслав подозрительно заглянул в колодец и уставился на пожилого индейца точно таким взглядом, каким тот смотрел на спирита.

— Мне такое действие незнакомо. И откуда он может знать, что мы из Дружины?

Виола перевела вопрос. Индеец ответил коротко.

— Говорит, у Ольги рукав задрался.

Под укоризненными взглядами товарищей я прикрыла рукавом знак высшей индульгенции на запястье. Страж колодца громко хмыкнул и выдал еще одну тираду, повторяя приглашающие жесты.

— Говорит, что мы наверняка многое прошли и что нам легче будет сражаться, если память не отягощает груз прошлого, — сообщила Виола. — Что приходят сюда многие… но никому еще он не предлагал воды сам. Вроде как он уверен, что нам это нужно, — здесь она перестала переводить и несколько секунд просто постояла, вслушиваясь. — Но в общем, каждый выбирает сам.

И хмуро повернулась к нам. Взгляд у нее стал скорее вопросительным. Индеец тоже смотрел с вопросом. Он так и застыл на середине очередного пригласительного жеста, опять перекинувшись как будто в литое изваяние из красной меди.

— Что? — удивился Эдмус. — Пить отсюда? Да мне-то что забывать, скажите на милость, кроме духов Бо. По мне, так это самое страшное, что я помню. Да и… все равно я, что было час назад — уже забываю.

Отшутился, как всегда. Ему ведь наверняка было, что забывать: и как ему ломали крылья его же сородичи, и нашу встречу с моонами — бр-р, ну и твари! — но таков уж Эдмус. Наверняка он просто умудряется помнить только хорошее, и, что бы его ни терзало, — память наверняка никогда не будет входить в этот перечень.

Виола понимающе пожала плечами.

— Согласна. Кошмарами не мучаюсь, воспоминания и прочие охи-ахи оставьте для шестнадцатилетних девочек в бальных платьицах.

Веслав коротко кивнул, показывая, что он присоединяется. На наши удивленные взгляды — с усмешкой пояснил:

— Я б с удовольствием вычеркнул из базы данных, — он постучал по виску, — тот обряд братания, да только, хлебнув отсюда, я попросту забуду всё… или почти всё.

Он говорил с тем принужденным, сухим весельем, которое время от времени в нем проступало, саркастическим тоном сообщая нам то, что должен был хранить глубоко в себе.

— Вот Книгой Миров, например, я не дорожу, да и отречением своим тоже — мало было приятного, это правда. Но мне-то выбирать не приходится. Потому что первым делом я забуду, кто я такой. И потом могу не сдержаться, а это… чревато.

Последнее слово он произнес таким загробным голосом, что старый индеец отмер на своем месте и с любопытством завертел головой. Почему-то его взгляд остановился на мне, и я, как будто меня это подстегнуло, перебежала глазами на Веслава.

А ведь один глоток — и я не буду помнить, что люблю. И забуду, что он любит тоже. Нет, чувство никуда не исчезнет, но я ему подарю возможность выбора: сказать заново — промолчать…

Да, но ведь он-то почему-то пить отказался. Тоже решил помнить — вместе со всем остальным?

Я решила быть с ним солидарной.

— Пас.

В конце концов, мне и забывать-то почти нечего.

— Я выпью, — хрипло объявил вдруг молчавший доселе Йехар.

Такого мы от него не ожидали. Индеец, судя по оживлению в глазах — тоже. Особенно учитывая то, что для него Йехар был десятилетней девочкой.

Все мы знали, что рыцарю есть, чем мучиться и о чем забывать. История с его Дамой была накрепко вколочена в нашу память десятисантиметровыми титановыми гвоздями, и мне казалось, что никакие эликсиры не заставят меня забыть эту сцену: Йехар, баюкающий на руках тело Даллары — Чумы Миров, Иссушителя…

Почему нам всем казалось, что он справится?

— Что?! — Веслав первым оформил наши чувства в вербальной форме, просто из врожденной склонности противоречить Йехару. — Тебе память мешает?

— Просто у него ее излишки, — великодушно предложил Эдмус. — Там дракона зарубит, тут волколака…

— Думаешь, мне не хочется выкинуть из памяти Книгу Миров? Слишком просто вот так вышвыривать то, от чего хочешь избавиться!

Мы с Виолой, а также и страж колодца хранили осмотрительное молчание: страж — просто так, мы с Виолой — потому что знали Йехара. Уж если он принял решение — его не переубедишь, разве что Веслав решит отдать приказ Поводыря.

— Сотни лет скитаний, мой перерубленный меч — всё пусть остается, — не согласился Йехар, — но пусть уйдет она. — Он развернулся и посмотрел в глаза алхимику, и слова вдруг полились потоком: — Я не хочу этого помнить, она приходит ко мне по ночам, я пытался забыть, но я не могу, Веслав! Разве ты не можешь этого понять, ты ведь тоже… а если бы ты…

Веслав отвел взгляд. Мельком взглянул на меня и уставился в землю.

— Пей, — выдавил новый Поводырь Дружины.

Йехар улыбнулся не своей обычной искренней и широкой улыбкой, а новой, застывшей и одеревеневшей. Страж колодца невозмутимо булькнул внутрь водоема черпак на длинной ручке, вытащил его уже наполовину полным и сунул в лицо Йехару полным профессионализма жестом. Зато и без всяких признаков торжественности. Рыцарь медленно, со спокойным лицом отпил один глоток, два…

— Как она на вкус? — не утерпел Эдмус.

— Вполне пристойно, — уныло ответил Йехар и продолжил пить.

Индеец что-то пропел опять, кажется, тон был ободряющим, но Виола вдруг приоткрыла рот так, будто ей стало не хватать воздуха.

— Как?! — взорвалась она уже на доступном нам языке. — Говорит, что Йехар сейчас забудет то, чего не хочет помнить, как забывают это все больные этого заведения…

— Шта-а?! — хором взвыли мы, а Йехар серьезно поперхнулся волшебной водичкой. «Вождь краснокожих» посмотрел на нас в полном недоумении, но все же быстро заговорил, объясняя что-то. К концу его речи Виола уже едва могла закрыть распяленные челюсти.

— Говорит, что люди из лечебницы время от времени спускаются сюда… как?! Есть другой выход, вон там, за дверью и… лифт? Говорит, что как только к ним поступает новый человек — они дают ему выпить этой воды, и…

— Каждому, кто сюда поступает? — вмешался Веслав.

— И они все забывают? — перебила я.

— Он позволил им взять воду? — Йехар уронил себе на ногу ковш.

— Ушлые, однако, тут доктора… — отметил Эдмус почти мечтательно.

Индеец покивал на все эти непонятные ему фразы, очень ласково глядя на нас. Последние кивки его достались закрывающейся двери.

Хаос с прицепом!

Не то, чтобы мы уж так заботились о Теодоре. Но раз — мы еще не успели окончательно проникнуться духом этого мира, так что нам действительно было не все равно. Два — мы не знали, что он забудет, а забыть он мог что-нибудь очень важное, вроде десяти лет в Конторе.

До трех я не досчитала: мы как раз добежали до лифта, а от лифта удачно оказалось два шага до кабинета того самого доктора, в который мы незамедлительно влетели без спросу — и тут же убедились, что самую малость припозднились.

Хозяин кабинета, напевая себе под нос что-то очень банальное, убирал стаканчики со стола, а наш гид сидел перед этим же столом, уже в сознании, но с легким обалдением на лице.

— Вам лучше? — обратился к нему «добрый доктор».

— Можно сказать и так, — отозвался Тео. Он рассеянно поправил темные очки, которые были ему великоваты. Йехар шагнул вперед так, будто сам в жизни не глотал водичку из этого же колодца:

— Вы заставили его выпить? — и доктор, несмотря на то, что с ним, вроде бы, разговаривал ребенок, скукожился как перезрелый апельсин:

— Стандартная процедура…

— Что вы заставили его забыть?

— Никто не знает, но обычно…

Виола тоже шагнула вперед, но тут «пациент» подал голос сам.

— Забыть? Нет, я кое-что вспомнил…

И с-вирус не помеха: челюсть доктор уронил исправно. Как и все мы.

Глава 13. Ожидаемый экскурс в прошлое

— Вспомнил… а как забыл?

— Контора, — глухо проговорила Виола. — У них есть… технологии.

Она передернулась — в который раз. За компанию с Йехаром, который после своего глотка воды был какой-то потерянный.

Еще более потерянный, чем раньше.

— И что ты забыл?

— Едва ли стоит повторять это в подробностях, — откликнулся архивариус от местной версии планшета, на котором он листал какие-то каталоги. — Понимаете, это достаточно обычная история, и я даже отчасти удивлен тем, что ее стерли из моей памяти. Хотя, я бы сказал, некоторые детали…

Он оглянулся на Веслава и Виолу и поторопился вернуться к компьютеру.

— Но если вам так… э… хочется услышать, то разумеется…

— Если вам не хочется рассказывать, то… — начал Йехар, но Теодор уже заговорил:

— Кора, да, конечно. Раньше я не помнил ее имени, наверное, хорошо, что эта часть памяти прояснилась. Это было около десяти лет назад, я работал тогда в общегородском архиве, который теперь, расформирован… вот уже пару лет как. Достаточно шумное место, там был большой штат… что-то около полусотни человек.

— Издевается? — шепотом осведомился Эдмус.

— Правду говорит, — углом рта ответила Виола.

— Совершенно излишнее количество отделов, как мне кажется. Впрочем, наверное, это несущественно. Моя работа не слишком отличалась от теперешней…

— Книжный червь? — помог Веслав.

— Можно сказать и так. Я работал с редкими, иногда с рукописными изданиями. Кора была специалистом отдела перераспределения.

— То, что в перспективе пользы не приносит, задвигается на самую дальнюю полочку, — пояснила Виола, мрачнея.

— Вы сейчас довольно точно обрисовали мою роль в Конторе, — меланхолично заметил Джипс, прикусывая дужку уже ненужных темных очков. — Впрочем, насколько я помню, и на предыдущей работе в том числе. Итак, мы познакомились, когда она попыталась устранить мой отдел.

Наверное, то было малоприятное знакомство, но Теодор повествовал о нем с совершенно безмятежным видом.

— Как ни странно, у нас нашлись общие темы. Я говорю «странно», поскольку точек соприкосновения у нас было немного. Кора была весьма популярна благодаря своей внешности, вела довольно активный образ жизни, а я был…ну…

— Библиотекарем, — опередила я Эдмуса, который собирался предложить какой-то более гнусный вариант.

— Да, спасибо. Но с течением времени наши встречи и беседы стали более регулярными и начали выходить за грань просто встреч и бесед. Думаю, мы питали друг к другу достаточно сильные чувства, однако не решусь прогнозировать, во что это могло вылиться…

Эдмус переводил полные священного ужаса глаза с Джипса на Йехара, потом на Веслава. Похоже, из услышанного спирит сделал вывод, что перед нами гибрид рыцаря и алхимика. Морализм первого, занудство второго. Что может быть смертельнее?

— Вскоре ее забрали люди из Конторы. Говорили, она была аномалом. Вообще-то, ее увезли как раз из моего архива, мне было сказано, что я подвергался большой опасности. Но если она была так опасна — почему не сопротивлялась?

Этот вопрос был задан нам. С некоторых пор мы в глазах Джипса стали экспертами по аномальным явлениям. Хотя откуда нам знать, что могло взбрести в голову сильной стихийнице при аресте? Растерялась… думала, что просто отпустят… может, просто людей Конторы пожалела или самого Теодора боялась задеть — кто теперь скажет?

— Чтобы устроиться в Контору, мне понадобилось около месяца или немного дольше. Эти достаточно утомительные тесты… хотя повезло, что им нужен был эксперт по старинным изданиям. Гораздо больше времени потребовалось, чтобы найти Кору. Понимаете, я ведь не мог особенно рисковать. Если бы меня уволили — ничего бы не вышло. А потом, лаборатории были засекречены, и там были эти, как их… а, система защиты.

Кажется, Джипс что-то пропустил в своей повести и, кажется, это заметили остальные. Может, ему нужно было объяснить, с какой именно целью он полез в эту самую Контору. А может, ему не нужно было рассказывать обо всем этом как о само собой разумеющемся. Немного героизма и мятежности в тоне — и все сразу стало бы понятнее.

— Ты прошел систему защиты? — фыркнула Виола.

— Нет. Не я. Но у меня были знакомые хакеры, и в нужный момент они убрали защиту, что касается механизмов… то есть, компьютерных технологий.

— А охрана?

Теодор спрятал глаза с сокрушенным видом.

— Их было всего двое, и их пришлось на некоторое время усыпить. Понимаете, в Конторе было достаточно много подобных приспособлений — я не слишком разбираюсь в их моделях и названиях, но суть ведь одна? Нажатие на пусковую кнопку — и результат, сон в данном случае. Хотя, наверное, мне повезло, потому что они меня не воспринимали всерьез.

И зря. И мы тоже зря этого библиотекаря со шпионским прошлым не воспринимали всерьез. Бывает вот такой тип милых интеллигентов с мягкой улыбкой… очаровательные такие тихони, а потом глядь — то заговорщик, то замочил тирана, а то вообще обретается среди темных криминальных типов, вот вроде нас.

— Ну? — поторопила Виола грубовато. — Что там было дальше?

Но Теодор уже замолчал. Видно было, что он искренне пытается досказать все до конца — и ничего не может выразить в словах. Помыкавшись какое-то время, библиотекарь закрыл глаза и проговорил:

— Это, конечно, нелепо… но вы не могли бы просто передать это образами из моих воспоминаний? Так, сам, я почему-то не могу.

Триаморфиня закатила глаза так, что видны были только белки.

— Вспоминай тогда четче. И без эмоций, чтобы у меня голова не болела. Ну ладно, что там?

Перед глазами короткий, совершенно белый коридор. Нереальная белизна. Сводящая с ума. Холодная, безмолвная белизна.

Хотя нет, вот шаги. Осторожные, но быстрые. В конец белого коридора. К такой же двери, такой соблазнительной, что так и хочется ее вышибить… Виола, ты же сама просила без эмоций! Зачем же свои мысли вмешивать?

Дверь никто не вышибает. Дверь осторожно открывается сама перед человеком.

— Спасибо, да, — шепчет человек в невидимое переговорное устройство. — Я вошел.

Он осматривает помещение. Голос в переговорнике что-то спрашивает, но человек молчит. Его только что спросили, туда ли он попал. Он не знает ответа.

Вся лаборатория забита техникой. Графики, показатели, какие-то шприцы и мини-разряды, пробегающие по приборам… Из живых существ — одно, к нему тянется масса проводов. И при взгляде на него возникает вопрос.

— Это что за…

— Виола! — гневный окрик Йехара напоминает триаморфине, что лучше не лезть с комментариями. С моей стороны и стороны Эдмуса — исполненное ужаса и отвращения молчание. И молчаливое согласие с Виолой.

Что это за…

В коконе проводов неподвижно лежит существо, которое на человека похоже разве что очертаниями. Тело словно состоит из студенистой глины, конечности покрыты то ли мхом, то ли зеленоватой плесенью, и волосы как будто недавно сгорели. И еще звук падающих сырых капель, ударяющихся о какой-то поддон.

Мерзкое и частично жалкое зрелище.

Человек, который вошел только что, приближается, глядя на существо сверху вниз. Я чувствую со стороны, что на его лице есть замешательство, но нет страха или отвращения.

— Да, я попал куда нужно, — отвечает он невидимому собеседнику.

Существо открывает глаза. Глаза человеческие, карие, больные и удивленные. Оплывающие губы приоткрываются, и с трудом обрисовывают:

— Тео…

— Проверьте приборы, они замкнуты на общую сеть? — шепчет человек в невидимое устройство. Одновременно он подходит совсем близко к странному существу и улыбается мягкой ободряющей улыбкой. — Сейчас, Кора, сейчас…

— Галлюцинация… не ты…

— Ну, конечно, я. Проверьте, есть ли среди них приборы жизнеобеспечения. Да, понимаю. Я подожду. Не волнуйся, Кора, просто несколько минут.

Он придвигает сидение и садится рядом с тем, что когда-то было женщиной. Карие глаза глядят на него удивленно.

— Ты… сюда?… За мной?

— Было бы странно, если бы я пришел за чем-нибудь другим, ты не находишь? — но на самом деле он пристально вслушивается, и через несколько секунд говорит: — Да, отключайте.

Затем поднимается и начинает быстро, но без суеты отсоединять от существа провода, капельницы и присоски. Глаза следят за ним с удивлением и любовью, а губы словно отвердевают, и шепот начинает звучать тверже:

— Ирония. Другие… клялись. Луну с неба… кольца Сатурна… А сюда… за мной — ты…

И уж совсем человеческий, страшно тяжелый полувсхлип-полувздох.

— Тео… оставь. Не выведешь… меня отсюда. Если вдруг застанут…

Но он уже опять обращается к невидимым помощникам:

— Нет, не через шахту, проход слишком узкий. Вторым путем. Кора, не волнуйся, я всегда могу сказать, что консультировал тебя по вопросам старинных книг…

Джипс слегка глотает последние слоги, но в целом его речь звучит достаточно гладко.

— Нагнись.

В голосе столько мольбы, что он на секунду перестает возиться с проводами и выполняет.

— Посмотри на меня.

Покорно смотрит.

— Даже если всё получится… что будешь делать?!

Теодор опять возвращается к проводам.

— Думаю, разумнее будет обсудить поиски путей твоего исцеления, когда мы будем достаточно далеко от Конторы, — мягко возражает он. — Осталось совсем немного, сейчас…

Она все смотрит в его лицо, а потом сжимается, будто от какой-то догадки.

— Ты… — шепот почти совсем невнятный, потому что прерывается горловыми спазмами. — Это… ты, правда ты… Это всё время был ты…

— Ну, разумеется, галлюцинации было бы достаточно трудно воспроизвести мою рассеянность. Вообрази себе, после того, как я усыпил второго охранника — я забыл забрать у него чип допуска, и мне пришлось возвращаться с полпути.

Но она не слушает. Смотрит на него со странным, смешанным выражением и потом как будто что-то решает окончательно.

— Прикоснись… ко мне.

Теодор Джипс берет ее за зеленую, словно обомшелую руку.

И в ту же секунду существо начинает меняться. Кусками отваливается с лица глина. Исчезает глупая бутафорская зелень, и вот уже в помещении лежит и угасает девушка с бледным лицом и короткими темными волосами.

Угасает. Почему это так ясно? В глазах медленно что-то гаснет, но она все еще сжимает руку архивариуса, а губы уже застывают, но шепчут еще по инерции:

— Хорошо… что мы встретились… Тео…

Но потом губы смыкаются и застывают, а в остановившихся глазах света больше нет. Золотые блики от разных приборов пляшут и играют в темных волосах. Он все еще гладит ее пальцы, теперь человеческие, но губы уже выговаривают:

— Выход свободен?

Короткий и панический ответ звучит еще раньше, чем он спрашивает это. И одновременно с ответом — топот по коридору. Судя по звукам, за дверью сейчас — половина Конторы.

— Уходите, — последнее слово, после него пальцы раздавливают маленькую капсулку, которая служила переговорником. Он опять садится на стул у тела Коры, и когда двери открываются, оборачивается к вошедшим с осознанной обреченностью.

— Здравствуйте…

И как раз тут что-то случилось. Перед глазами закружился непонятный калейдоскоп вспышек, что-то вроде вечеринки разноцветных светляков, потом по нервам ударило болью, чей-то шепот несколько раз повторил: «Человек… человек… человек…» — и Виола разорвала мысленный контакт.

Но как! Так, что мои мозги чуть сами не выполнили «полную перезагрузку системы». Вся Дружина, кроме Веслава, скрючилась, схватилась за виски, а Тео ударился в панику:

— Извините… это из-за меня, да? Вам воды? Я поищу средство от головной боли и…

В этот самый момент Виола выскочила из помещения, едва не сбив его с ног. Ощущение перевернутости мира потихоньку проходило, Веслав уже стучал стаканчиками с успокоительным и первый же протянул Тео с единственной просьбой:

— Помолчи.

Архивариус замолк, как радио, в котором подкрутили ручку. Эдмус обиделся.

— Обычно это применяют ко мне, но…

— Заткнись! — вот, что обычно применяли к спириту.

От тишины стало еще полегче. Йехар молчал, и заговорила я:

— А что было потом, ты так и не вспомнил?

— Потом были допросы, — пояснил Тео так, будто это разумелось само собой. — Довольно утомительные, но в конце концов, кажется, с меня сняли обвинения в причастности к аномалам и вернули на службу.

— После реабилитации? — голос Виолы от дверей прямо-таки истекал ядом. — И долго она длилась — три месяца? Четыре?

— Два с полови… откуда вы знаете о процедуре реабилитации после допросов?!

Но Виола только грохнула дверью так, что в половине Секторов ожили книги и начали бесконечные жалобы на звуки, которые нарушают их бесценный сон.

После короткого молчания заговорил Эдмус, который даже в самые серьезные моменты умудрялся придерживаться своего стиля:

— А что, сотрудники Конторы могли страдать после работы…например, боязнью закрытых комнат, ну, или даже не знаю… глобальным недоверием, а?

— Я о таком не слышал, — но потом Тео понизил голос до шепота и договорил: — но те заключенные, с которыми я имел дело после опытов, всегда просили открывать окна.

Глава 14. Слегка внезапный визит

— Слушай, Тео… а больше в вашем мире питаться нечем?

Библиотека поддавалась медленно. После памятного хлопка Виолы дверью мы вернулись к прерванному занятию — начали шерстить архивы в поисках источника мира сего. Во всяком случае, я и Йехар. Где были остальные — понятия не имею, а Тео выполнял роль координатора и поставщика питания.

Если эти гамбургеры и этот сок вообще можно назвать питанием.

— Фабрики выпускают достаточно однообразный ассортимент еды, — охотно отозвался Тео. — Есть еще хот-доги, кексы, суши, кофе… картофель фри.

— А по вкусу-то что-нибудь отличается?

Минута раздумья — и потом:

— Вы из другого мира… думаю, вы не заметите особенной разницы между кексом и суши.

Больше спрашивать о питании я не стала. Гамбургер жевался нудно и тягуче, падал в желудок мертвыми комками. От души надеюсь, что Веслав найдет, как с этим бороться, иначе мы не протянем долго на такой синтетике. И «Ниагара» в данном случае — совсем не выход!

Теодор пока что сменил меня в полочных копаниях. Кажется, он искал что-то конкретное, ну, во всяком случае, поиски сопровождались бормотанием «где же она» и «опять переместилась»…

Это не удивляло. Нынче с утра мне попалась самая безопасная, но зато и самая непонятная Секция. Непонятная — именно так и окрестил ее Эдмус, когда уже отчаялся чего-нибудь от нее добиться. Книжки в ней в основном таинственно молчали и не пытались вас убить никаким способом (что уже было большим облегчением), зато могли свободно переползать с места на место. Или меняться обложками. Полдюжины на верхней полке первого стеллажа коллективно изображали новогоднюю елку, еще парочка отплевывала паутину. Содержание же…

— …может и меня свести с ума, — заявил Эдмус с авторитетом давно и окончательно спятившего спирита.

Оглавление могло быть в середине книги и написано иероглифами. В трех книгах за четвертой страницей следовала двадцать девятая, а за пятьдесят шестой — семнадцатая. В одной занимательной книжице четные строки писались слева направо, а нечетные — справа налево. В десятке фолиантов половина страницы была написана нормально, а вторая — перевернута, еще в нескольких алфавитный указатель (на поиски которого вы тратили минут сорок) начинался с буквы Ы, а заканчивался мягким знаком…

Результат: после трех часов работы я чувствовала себя Алисой в стране Чудес и готова была сочинять стихотворения в виде мышиного хвоста. Впрочем, Теодор вел раскопки в стеллажах как ни в чем не бывало. Хотя теоретически он вообще не мог видеть надписи на корешках из-за темных очков.

— Какого Хаоса ты вообще их таскаешь?

Просто удивительно, как точно архивариус понял, о чем я. Поднимаясь на цыпочки, чтобы рассмотреть верхнюю полку, он мимолетом постучал по дужке.

— Это? Книги пугаются сиреневого цвета. Говорят, с такими глазами я просто неузнаваем.

— Врут, — отрезала я.

— Я сам так думаю.

Ох, и нелегко спорить с человеком, который все время с вами соглашается! А поспорить хотелось: раздражение так и дрыгалось во мне, требовало срочных выплесков. Дурацкая еда, непонятная погода, ненормальный во всех смыслах мир, этот архив… да еще чувство, что мы еще нигде так не застревали, как в этом мире — было, отчего взбеситься.

Жаль, рядом нет Веслава. Когда на тебя орут и угрожают отравить, самой истерить как-то не особенно и хочется.

— А фто офтальные? — я попыталась протолкнуть в себя последний кусок гамбургера, но кусок заупрямился и не полез. Или, вернее, его не пустили внутрь. Организм просигналил изнутри, что он, конечно, голоден и готов съесть подошву от моих кроссовок… но лучше бы и правда дать ему подошву, она понатуральнее.

Тео на секунду оторвался от поисков и с сочувствием пронаблюдал за моими потугами. Потом вернулся к любимым полкам.

— Эдмус, кажется, где-то в Секции Кричащих… или Поющих? Что-то со звуками в любом случае.

Про этого можно было и не спрашивать.

— Веслав не в архивах, когда я в последний раз его видел — он что-то писал в своем блокноте и очень… м-м… эмоционально просил его не отвлекать.

И архивариус жив. Да у него просто аномальная способность выживать!

Как и хлопаться в обмороки, не будем это списывать со счетов…

— Виола?

— Кажется, на связи с этой… Шуккой? Пытается выяснить что-нибудь о так с-кодах и их создателе. Здесь его называют Программистом, не так ли?..

Мне откуда знать. Виола об этом не говорила. После нашего возвращения из местной лечебницы, она вообще пребывала в состоянии полного взвода, так что к ней даже Эдмус не осмеливался соваться.

— Ах, вот она! — вздохнул Теодор, снимая с полки такой тяжеленный том, что казалось невероятным — как его можно было раньше не заметить? Похоже было на то, что все романы Толстого пытались утрамбовать под одной обложкой. — А Йехар в архивах… да, мы виделись…

Он каким-то чудом донес том до стола, бережно опустил, выпрямился и вдруг поинтересовался тихо:

— Что он хотел забыть, Ольга?

Я посмотрела поверх мерзкого сока с непониманием, но натолкнулась только на темные очки. Видимая часть лица Теодора выражала, пожалуй, тревогу.

— Еще раньше я заметил, что он кричит, если засыпает. Теперь он просто пытается что-то вспомнить, раньше его мучила память — теперь ее отсутствие. Он хотел забыть что-то страшное?

Я сколько угодно могла ответить, что это дело только Йехара, а уж никак не едва знакомого нам архивариуса. Вместо этого я по понятной себе одной причине отставила стаканчик и ответила правду:

— Смерть своей любимой. Он убил ее сам, правда, она перед этим чуть не сожрала его мир.

О предательстве Йехара, о том, как он умолчал о сущности Даллары, я не сказала, но меня никто и не спрашивал. Я добавила от себя:

— Веслав тогда еще говорил, что забвение не поможет.

Получилось неловко. Вспомнилось некстати, что Теодору тоже стирали память, на что он, вроде бы, плевать хотел, пока память к нему не вернулась случайно. И что он тоже кое-кого потерял.

Нужно будет спросить Виолу: если тут все болеют с-вирусом — что ж Тео не торопится рыдать по утраченной молодости и мстить за любимую?

— Смерти не нужно бояться, Ольга, — задумчиво проговорил вдруг Теодор, и я чуть не кинулась ментальные блоки устанавливать — он что, мысли читает? Потом осмыслила то, что услышала и хотела было возмутиться по-светлому — мол, я ж не о том и говорю, и думаю, но…

— …даже если это не твоя смерть.

Очень, очень долгое время спустя мне пришлось понять, о чем он говорил в этот день. Но тогда я просто задумалась и как-то пропустила время, когда можно было что-нибудь спросить.

Когда Тео стер пыль с фолианта на столе, было уже поздно.

— Не хотелось к ней обращаться, — признался библиотекарь. — Но вы сами видели: поиски затягиваются, так что, очевидно, придется делать выбор: информация неполная или никакой информации.

Я подошла поближе и обнаружила, что могу прочитать название книги. Витые буквы гласили: «Тысяча и одно НО», а как автор значился некий шах Ерезады. Послали же ему Силы Гармонии страну, нечего сказать…

— На самом деле — гораздо больше «но», — пояснил Тео, возясь с железными защелками. — Миллионы и миллиарды. В пределах этого мира она обладает почти всезнанием… но…

— Уже «но»?

— Именно так, «но». Она никогда не дает полную информацию. Именно поэтому я и пытался найти другие источники.

Я сообразила, что перед нами та самая «тетушка Но», о которой нам приходилось слышать в других Секциях. Причем, так часто, что это набило оскомину всей Дружине.

— Это основная проблема?

— Н-не совсем… — архивариус нервно поправил темные очки. — Понимаете, информация, которую она дает… она верная, не спорю… но не хватает обычно важных частей. Иногда ключевых. И она отвечает только на то количество вопросов, которое сама устанавливает, иными словами, сама решает, когда перестать давать информацию…

Я все больше и больше начинала проникаться сознанием того, почему эту уродливую книжищу не стоит открывать.

— Еще минусы у нее есть?

— Вроде бы, нет, если не считать того, что необходимо точно формулировать вопросы… ах, и еще она никогда не дает пояснения к последнему ответу.

— Поясне…

Углубиться в дальнейшие дебри объяснений Тео не успел: щелкнули железные оковы, книга распахнулась и первым делом сообщила ему, басовито захихикав:

— В Секции Раздрая крупная драка! — к слову, она использовала терминологию Эдмуса. Спирит точно оставил заметный след в душе этой библиотеки.

Теодор, словно прислушавшись к чему-то, пробормотал пару слов извинения и исчез со сверхзвуковой скоростью. Попутно прихватил от двери Секции что-то, напоминающее помесь швабры, удочки и сачка. Должно быть, средство разнимания возлюбленных книг.

Едва лишь Тео скрылся из виду, как книга смачно прибавила:

— Но… — отпустила достаточно зловредную паузу и добавила: — …не это твои основные проблемы.

Вот теперь я поняла, с чем имею дело. Определенно, к этому фолианту не стоит соваться без помощи Теодора. Лучше порыться в остальном разнообразии да подождать его возвращения.

Я послушно рылась минут пятнадцать, причем упорно старалась молчать. Книге на столе такой расклад, видно, начинал надоедать, потому что она осмелилась поныть:

— Почему меня никто не спрашивает? Я готова дать ответы кому угодно!

С мрачным предвидением того, что за этим последует, я копалась в полке прямо перед собой. И не ошиблась: прошло пять секунд — и Тетушка Но возвестила:

— …но это не значит, что я дам кому угодно все ответы.

Уж Весл бы ей сказал на это… Угрюмо посмеиваясь, я продолжила копаться в полке, пока оттуда мне прямо в руки не свалилось нечто условно интересное.

Это была карманного формата желто-серая книжечка с неприметным, но интригующим названием: «Справочник Стандартных Ситуаций». Автор указан не был. На пробу я раскрыла книжечку на середине — и обнаружила, что единственная, не очень длинная надпись идет прямо посередь страницы, на которую я смотрю.

«Разделение. Пока одна часть группы отсутствует, другая подвергается нападению, в результате чего группа несет потери и вынуждена отступать. Потери могут быть минимальными при вмешательстве неизвестного защитника или благодетеля».

Что за… я перелистала книжечку, ни на что, кроме чистых страниц не натыкаясь. Разделение? Почему-то нестерпимо захотелось увидеть остальных, особенно Веслава.

Вересьева, цыц! Хватит тебе прошлой миссии, пытайся хоть здесь мыслить!

— Ты можешь ее взять, — я не просто вздрогнула, я подскочила, не понимая, кто бы мог мне советовать, а Тетушка Но знай себе продолжила вещать дальше: — Она может оказать помощь тебе и тем, кто с тобой…

Я стоически выдержала паузу и, конечно, дождалась:

— …но не стоит глядеть в нее слишком часто, ибо она не способна предсказать тех, кто еще может решать сам.

Снова какая-то муть. Может, связано с этим вирусом и Программистом, лучше потом у Тео спросить. Книжку я сунула в наколенный карман — вот когда пригодились походные штаны, купленные по образцу незабвенного плащика Веслава! Правда, карманов в них все же не столько, да и ядов нет ни в одном — так, соль, нитки, спички, бинт, по мелочам… только что здесь солить — гамбургерную резину?!

С «Тысячей и одним НО» я упорно отказывалась общаться, и коварная книженция опять пошла путем соблазнения. Видно, ей до посинения обложки хотелось, чтобы я вступила в диалог:

— Эта книга способна раскрыть множество секретов… ноне раскроет важнейший: тайну источника мира сего…

К несчастью, как раз тут в Секцию вздумалось заглянуть Йехару, а рыцарь обладал неплохим слухом. И малой сдержанностью, потому что, едва он услышал об источнике, как разразился вопросом:

— Эта книга что-нибудь может поведать об источнике мира сего?

— Угу, — кисло ответила я. — Много «но».

— Да-да-да-да, — радостным пулеметом завелась книга. — Да, я могу многое сообщить вам об источнике мира сего… но вам придется задавать мне вопросы, которые я буду считать…

Я опять открыла рот и опять не успела опередить странника.

— Что ты знаешь об источнике? — выпалил он и вот здесь заметил мои отчаянные жесты и оборвал сам себя, но книга уже заворковала сладким голоском:

— Многое, многое я знаю… но не могу рассказать все сразу, и вы потратили первый свой вопрос…

Йехар понял мой укоризненный взгляд и повесил нос, подставляя шею под воображаемый меч.

— Меч здесь у тебя, Йехар, не у меня, — напомнила я тихонько и решилась. — Начнем помалу. Что такое источник мира сего?

— Источник магии этого мира, — с готовностью отозвался голос из района страниц. — Источник стихийных предначальных сил… но даже мудрым не дано понять — откуда и по чьей воле он является и что его пробуждает.

У нас со странником получился полный диалог взглядами. Если магия исчезла из этого мира не целиком… если где-то остался источник ее, надежда для нынешних стихийников… ясно, почему за ним гоняются Сиамы и тот, кто их послал. От такой мощи не отказался бы любой.

— Что может этот источник? — второй вопрос я постаралась сформулировать и общо, и точно.

— Всё, — тут же ответила книга. — Защитить. Заполнить пустоту. Оживить мертвые корни. Дать силы любой стихии. Наградить магией того, кто коснулся его. Но… лишь в том случае, если он будет пробужден и не умерщвлен впоследствии.

А ведь Тео не успел упомянуть, что даже в том случае, если Тетушка Но решит ответить, ее ответы будут… мягко говоря, туманными.

Йехар глазами осмотрительно поинтересовался, сколько у нас еще вопросов. Я пожала плечами и кивнула на книгу. Может, бросить это зряшное дело, дождаться библиотекаря — авось, расколет…

— Что может быть источником этого мира? — спросил тем временем уже рыцарь, в третий раз расколотив мои надежды. Книга прямо-таки затанцевала всеми своими страницами и пустилась в торопливое перечисление:

— Дом, дерево, машина, камень, книга, оружие, водоем, город, артефакт… — на этом моменте рыцарь уже начал конвульсивно тянуться к клинку, а я безнадежно повесила нос, но тут в эфир вышла добавочка: — …но это верно лишь в том случае, если мы говорим о неодухотворенных предметах.

Неодухотворенных… источник мира сего…

Едва ли Сиамы приходили в Контору искать артефакты или деревья. Но если учитывать количество камер этого заведения и то, что в камерах наверняка присутствовали аномалы…

— Стихийник может быть источником? — вылетел из меня вопрос, в котором я опередила рыцаря.

Ответ был коротким и категорическим:

— Нет, — и потом столь же короткое и зловредное: — но…

Мы подождали, пока она продолжит, я даже наклонилась, чтобы лучше слышать, но Тетушка Но только равнодушно фыркнула своими страницами мне в ухо. Жаль, конечно, но для нас с Йехаром она выделила удивительно малое количество вопросов, как и ответов.

Хотя с Дружиной всегда ведь так.

Рыцарь попробовал было потрясти пухлый фолиант и таким образом добыть еще какую-то информацию, но болтанка не дала никакого результата, кроме стонов Тетушки Но о ее морской болезни. В конце концов усталый Йехар опустил ее на место, а сам застыл рядом в позе часового, то ли обдумывая то, что нам удалось узнать, то ли к чему-то прислушиваясь. Я немного еще помедлила — и решила вернуться к стеллажам, только заметив по пути:

— Тео, может, и больше вытянет. Хотя я не понимаю, где он сам застрял?

— Оплакивает павших на поле брани, — сообщила Тетушка Но, слегка икая, — но…

Даже если она и собиралась завершить эту фразу — у нее не получилось бы. Сгусток огня пронесся по воздуху, вспыхнули древние страницы, послышалось неопределенное «Но-но!» — как будто погоняли тройку лошадей — и вездесущей книги не стало, а наш список проблем на сегодня пополнился еще одной, самой важной.

В дверном проеме стояла одна-единственная фигура.

Сиам.

Наемников-призывников из темных миров мне прежде не приходилось видеть, но это был Сиам. На вид он не казался таким уж зловещим — невысокого роста, в невнятной и заплатанной одежде, да еще и челюсть какая-то кривая, да и уши оттопырены. Одним словом, комик, но вот бескровные, чуть ли не отсутствующие губы, пустые глаза, настолько пустые, что нельзя было увидеть их цвет…

И яростная, багрово-обжигающая аура, которая бросалась в глаза сильнее, чем его лицо.

Мы и сами поняли, что — огонь. Не шестой, и то спасибо, хотя какая разница? Он же прошел через другие залы. Остальные, наверное, уже…

— Оля, беги.

Оказывается, я еще могла говорить.

— Зачем?

Я увидела, как вздрогнули плечи странника. Понял. Давайте будем логичными: куда и зачем бежать? Если остальные погибли — я лучше тут останусь. С ними за компанию.

Сиам приближался, глядя сквозь нас пустыми мертвыми глазами. Йехар выхватил клинок — жест отчаяния — и я зажмурилась: Глэрион пылал так, как никогда на моей памяти, пылал впервые с нашего прибытия в мир — чистым и красивым, ало-оранжевым огнем. Сиам — и тот немного прищурил мертвые глаза, а гримаса Йехара показала, что сам странник и не догадывается, откуда у его клинка такая сила.

Наемник миров остановился в нескольких шагах, без всякого выражения пялясь на меч.

— Что с нашими товарищами? — глухо спросил Йехар.

Сиам досадливо отмахнулся — мол, нашли, о ком вспоминать — и, как выяснилось, сделал большую ошибку.

Выпад Йехара был мгновенен. Меч рыцаря уже почти коснулся его горла, когда огненный маг применил свои силы.

Глэрион оказался отражен щитом пламени — чужого пламени, багрового, жадного и дымного. Щит тут же «потек», обвиваясь вокруг клинка, обволакивая его, но странник с силой рванул свой меч вниз и рассек пламенный щит. Глэрион запылал еще более яростно, завертелся в его руках — и в несколько секунд щит был обращен в отдельные клочки огня.

Йехар слегка отступил назад, приподнимая меч, показывая, что хочет открытого поединка. «Ты и я, — обозначал этот жест. — Пламя против пламени, что скажешь?»

В ответ Сиам обрушил на него огненную лавину.

Это был просто сплошной вал огня, появившегося ниоткуда и пожиравшего все на своем пути. Мне пришлось броситься в сторону и прикрыться легким холодовым щитом. Йехар отступать не стал. Он приложил руку к лезвию Глэриона и потом резко отвел в сторону, как бы растягивая пламя меча перед собой. Миг — и перед ним тоже выросла яростная огненная стена, которую он мановением руки отправил навстречу противника. И огонь погасил огонь: две пламенеющих волны задушили друг друга.

На лице Сиама проступила, пожалуй, легкая озабоченность, которую сменило почти такое же ненавязчивое понимание.

— Рекрут… — это было первое слово, которое он произнес за историю нашего недолгого знакомства.

— Гм, — очень мрачно отозвался Йехар, который сам не мог понять аномалии своего клинка, но явно был благодарен Глэриону за предоставленные возможности.

В руке Сиама тоже явился меч — только это был меч чистого огня. Спустя секунду к первому мечу добавился второй — во второй руке. Наемник решил брать количеством.

Первые полминуты боя пришлись вровень. Йехар благодаря своему опыту и мастерству, отбивался от двух клинков стоически, да еще и атаковать успевал. Потом Сиам начал жульничать: из груди у него вдруг высунулась третья рука, сразу с клинком, чтобы не мелочиться, и странник получил удар в грудь, который стоил ему проплавленной дырки в кольчуге. Сквозь зубы прошипев что-то о путях провидения, Йехар двумя ответными ударами лишил противника лишней конечности и черканул Глэрионом по предплечью одной из нормальных рук. Сиам придушенно взвыл сквозь стиснутые зубы. Все оборачивалось совсем не так, как он хотел.

А потом бой перешел в фазу «на пределе возможностей». Того и другого. Сиам использовал наряду с мечами едва ли не всю свою огненную мощь. Он и сам уже пылал так же, как его оружие, пол под ногами его и странника начинал раскаляться. Время от времени Сиам выдыхал пламя изо рта, решив, что огнемет в комплекте с двумя мечами — самое то.

А против него были всего лишь Йехар и Глэрион.

Правда, не устающий Йехар и не тускнеющий Глэрион. Странник по-прежнему отражал все удары теснящего его Сиама, он даже умудрился создать щит из огня, а меч при этом ничуть не потерял в яркости! Даже наоборот — по временам вспыхивал, словно кто-то невидимый подбрасывал хворосту в костер…

Вокруг пылали архивы и трескались полки, не выдерживая жара. Почти каждый удар, когда противники промахивались, приходился по чему-то, и это «что-то» немедленно загоралось. Дышать становилось тяжело, это не говоря уже о том, что от жара я давно должна была валяться на полу в обмороке.

А не валяюсь только потому, что держу всё это время холодовую сферу.

В этом мире? Все это время?!

Я больше не думала, откуда у Йехара и у меня берутся силы. Я больше не следила за боем.

Я целилась. Я прицелилась один-единственный раз, а потом крикнула:

— Уйди, Йехар! — и ударила изо всех сил. Холодом.

И опять что-то случилось со стихией. Простейший холодовой удар, который я выполняла сотни раз на тренировках, который я по своей воле не смогла выполнить как следует ни разу в этом мире, вдруг набрал силу, едва оторвавшись от моих пальцев. Магия холода выплеснулась из моих рук, разрослась и затушила пламя Сиама, перекинув его ледяную неподвижную статую, окруженную языками уже замороженного огня. Йехар несколькими взмахами Глэриона превратил ледяную глыбу в ледяную крошку.

Мы стояли посреди горящих полок с книгами и молча смотрели друг на друга.

Никто не обольщался. Мы прекрасно понимали, что никогда не справились бы с одним из Сиамов. Удар, который нанесла я, по мощи мог принадлежать профессору магии. Йехар с недоумением смотрел на клинок, который и теперь горел так, будто его с керосина перевели на ракетное топливо. Заговорил первым он:

— Можешь потушить пожар?

Положение в зале уже было почти критическим. Огонь распространялся слишком быстро, будто на сквозняке, хотя откуда в этом мире сквозняки, здесь и чистого воздуха-то нет! И воды брать особенно некуда, значит, придется снова действовать заморозкой.

Помоги мне!

Ледяной смерч прошел по помещению, замораживая то, что было охвачено огнем и то, что не было. В одну секунду отсек превратился в морозильную камеру, в том числе…

— Ой, прости, Йехар!

— Счастье, что я успел спрятать Глэрион в ножны, — одними губами выговорил заиндевевший рыцарь. — Откуда…Оля?

— А у тебя — откуда?

Я с опаской посмотрела на ледяные осколки, которые остались от Сиама, но то были просто осколки. После таких ударов не поднимаются даже наемники из иных миров.

Рыцарь глубоко вздохнул, вытирая рукой местами закопченный, местами покрытый инеем лоб. Волосы у него тоже местами обгорели стараниями Сиама, местами были в инее уже моими стараниями. Кольчуга проплавлена в нескольких местах, и кое-где меч противника коснулся тела, там ожоги. Лицо настолько покрыто копотью, что странник начал походить на арапа — разве что глаза серые не вписывались.

— Нам помогли, — проговорил он спокойно, — помог тот… то существо, которое смогло истребить четырех Сиамов в Конторе. Видимо, его силы…

Он осекся, глядя на меня. Потом мы, не говоря больше ничего, бросились к той двери, через которую пять минут назад вошел Сиам.

Надежды почти и не было, но вдруг… если помогли не только нам?

В соседнем отсеке никого не было.

— Помогите!

Голос архивариуса доносился слева и звучал придавлено, но он обозначал, что кроме нас, в библиотеке был хоть кто-то живой.

— Кто-нибудь, помогите!

Как бы мы ни спешили, нас остановило это зрелище.

Соседний отсек был полон дохлых ламинаков. Твари устилали пол ровным ковром, кое-где в два слоя, так что приходилось идти по ним. Кое-где они еще дрыгали ножками, когда на них наступали, но это уже была агония.

Веслав лежал почти в центре помещения, лицом вниз и не подавал признаков жизни. Я рванулась к нему с порога, тут же, как увидела, и затормозила через несколько шагов.

Я не хочу узнать это первой.

— Помогите, — повторил Тео, не глядя на нас. — Я думаю… мне кажется, она умирает.

Он стоял на коленях над Виолой и неловко пытался поддержать ей голову. Виола же отчаянно металась и что-то бормотала, и когда мы подошли ближе — мы смогли расслышать, что именно:

— Убери от меня руки, или я тебе их из плечей повыдергаю! Отпусти голову, кому сказала… я тебе засуну в глотку ламинака, если ты прямо сейчас не…

— Она бредит? — ужаснулся Теодор, бережно отводя пальцы Виолы, которые она норовила сомкнуть вокруг его горла. Хотя сил у нее пока не хватало.

— Она вполне здорова, — ответил странник с облегченным вздохом.

И как раз в этот момент в помещение влетел крылатый вихрь в виде Эдмуса.

— Сто крякмонов! — заголосил он, ломая руки и бросаясь к нам. — Это что же делается, на минуту нельзя вас оставить? Меня там поймали эти книги, пока я от них отвязался, все шутки свои вспомнить пришлось, а потом туда просачиваются эти самые ламинаки, так пока я натравил книги на ламинаков… Виола, ты решила его душить из положения лежа, так удобнее? Да съешь ты его — и дело с концом. А-а, нашатырь, исцеляющее, врачей, что с Веславом?!

— Голова раскалывается от трескотни одной летучей мыши!

Болтовня Эдмуса оказала чудодейственный эффект: Веслав приподнялся и сел, сжимая виски руками. Довольно скоро он уловил, что мы все, даже Виола, смотрим на него с ужасом, и поинтересовался хрипло:

— Чего?

— Ты уж, конечно, извини, — слабо ответил на это спирит, — только тут моя болтовня ни при чем!

Поперек лба Веслава шел узкий ярко-красный рубец ожога. Он огибал голову (волосы были сожжены в тех местах, где он проходил), в точности как…

— Короновали, значит, — с невеселым смешком заключил алхимик и поднялся на ноги. На них он еще стоял нетвердо, но от предложения Йехара опереться на него отказался наотрез. — И мне что-то кажется, что заживляющее его не возьмет. Ладно, тут у нас очередная странность наклевывается: все живы, был Сиам, что с Сиамом?

— Ольга героически его победила, — скромность Йехара была безграничной.

— Экий ты монстр, Оля! — удивился Эдмус.

— Это Йехар его героически победил! — возмутилась я. — Клинок у него горел, как костер на Масленицу, и…

И точно ярче, чем сейчас, потому что когда рыцарь на пробу вытащил клинок из ножен — тот явил нам все то же невразумительно тусклое поблескивание.

— Источник мира сего, — пробормотал рыцарь. — Вы думаете, тот, у кого он, был здесь?

Виоле наконец удалось отпихнуть Теодора, который тут же выбрал другой объект для заботы:

— Ох, мои книги! — и бросился из помещения бегом, неловко перепрыгивая дохлых ламинаков.

— Если он там на ламинаков наткнется — ему несдобровать, — заметила я. После чего, понятно, никто не двинулся с места, а Виола еще и пробормотала, что любой ламинак, увидев улыбку этого архивариуса, смоется куда подальше.

Веслав торопливо ощупывал свои карманы. Атака Сиама застала его в полной боевой амуниции — к счастью, потому что если бы наемник миров случайно сжег плащ нашего алхимика, страшно представить, что случилось бы с алхимиком. Да к тому же и за лечебными средствами далеко бегать не надо, хотя…

— Эдмус, в отсеке Кричащих — моя сумка, там бинт. Слетай за ней, только уши заткни.

— И не подумаю! — обиделся спирит и понесся в направлении отсека с пронзительным воем, который, я уверена, заставил примолкнуть все книги, которые там стояли.

Веслав тем временем наткнулся на что-то в одном из карманов и отобразил всем лицом такое облегчение, что я лицу-то сначала и не поверила (коньяк, что ли, у него не разлился?). Впрочем, чем дальше, тем страннее: вытаскивать фляжку из кармана алхимик и не подумал. Вместо этого вернулся к осмотру и вскоре уже отмерял в мерный стакан укрепляющее и заживляющее.

— Хотели бы мы знать, как наемник миров смог пробраться сюда, — задумчиво проговорил Йехар.

Виола, которая только что с негодованием отвергла помощь Йехара и поднялась сама, хоть и с трудом, пробормотала:

— У нас тут архивариус, который второй раз остался цел при встрече с Сиамом, а вы спрашиваете.

Йехар нахмурился, а Веслав пожал плечами. Тео всю жизнь с книжками возился, и подумать, что он притащит заведомого врага в собственную библиотеку…

Вернулся Эдмус с сумкой Веслава — жутко довольный собою и не по-своему конструктивно мыслящий.

— Знаете, что я думаю? — весело осведомился он. — Я думаю, что счет мертвых Сиамов какой-то неполный.

Мы прикинули на пальцах и вздрогнули. Господи — ну, и умеет же этот спирит сосредоточиться на самом важном! Один Сиам, шестой, только недавно принял в себя силы своих погибших братьев. Значит, владеет пятью стихиями. И если у братьев друг от друга секретов не было — значит, он хотя бы примерно знает, где мы. Какое-то время ему понадобится на то, чтобы прийти в себя после получения в распоряжение огненной стихии, а вот потом…

Оставаться на месте казалось самоубийством, тем более что ламинаки разлагались как-то излишне быстро и начинали уже гнусно пованивать прогнившей синтетикой. Но подниматься на улицу — вот это начинало казаться двойным самоубийством: при выходе мы могли вполне натолкнуться на широкую улыбку шестого Сиама.

— Нужно узнать, есть ли здесь дополнительные выходы, — после насыщенного молчания эта фраза Веслава была первой.

Вернулся Тео — в копоти, перекошенных очках и с сачком наперевес — и немного удивился, когда опять застал нас в компании дохлых ламинаков.

— Разве вам не будет удобнее… м-м… в другом помещении?

— Очень даже будет, — проворчал Веслав, накладывая себе на лоб бинты, пропитанные заживляющим. В нем тут же появилось определенное сходство с очень недокормленным Рембо.

— Особенно если это помещение будет как можно дальше отсюда, — прибавила Виола. Она все еще сверлила архивариуса глазами, полными подозрения. Тео какое-то время молчал и соображал, потом с немым вопросом поднял палец вверх.

Мы дружно покачали головой. Библиотекарь слегка приподнял брови и с тем же вопросом указал вниз.

— Не мог бы ты пояснить нам, что обозначает последний жест? — просветлел Йехар.

— Катакомбы, — процедила Виола. — Древние ходы пронизывают весь город, у тебя что же, поблизости вход?

— Его замуровали пару лет назад, но не настолько уж…

— Не проблема, — оборвал Веслав. Разрыв-траву он не успел потерять, и теперь готов был открывать что угодно. — Они могут вывести хотя бы за черту города?

— Они могут еще и не туда вывести, — Виола оставалась стабильно мрачной. — Но там обитают низшие аномалы… нежить, — расшифровала она в ответ на наши недоуменные взгляды. — Всё время пытаются вылезти на поверхность, а уж сунуться в катакомбы к ним может только полный самоубийца.

— Или дружинник? — резонно возразил Эдмус. Между этим понятием для нас и словом «самоубийца» после всех наших глупостей за все призыва можно было смело поставить знак равенства.

— Н-ну, я бы не сказал, что там так уж опасно, — пробормотал Тео в сторонку, но его услышали, и архивариус засмущался еще больше. — Как-то двое агентов Конторы втолкнули меня туда, понимаете, это был спор, или шутка, не скажу точно… В конечном счете, так я познакомился с несколькими подпольными хакерами. Мы нашли с ними общий язык не совсем сразу, но потом… да и вообще, что опасного может случиться с архивариусом вроде меня?

Архивариус может встретить на своем жизненном пути Дружину — не просто какую-нибудь, а состоящую из четырежды призывников, вроде нас. Катакомбы по сравнению с этим — сущие мелочи.

Глава 15. Классические низшие аномалы

— Не знаю, откуда он появился. Просто появился, — голос Виолы мрачно срикошетил от сырых каменных стен. — В смысле, сначала были ламинаки. Всё как в тот раз, в Конторе. Тут нам с ними пришлось повозиться, хотя спасибо эликсирам Веслава. Почти справились, и тут он. Зашел в комнату так, будто его приглашали. И спросил, где источник. Цель он точно поменять не успел. Веслав и я пытались его задержать — Веславу хватило ума не призывать свою стихию — но…

— В общем, мы его не задержали, — раздраженно осек алхимик. — Эту тварь не берет «Горгона», а больше я ничего и попробовать не успел.

Он коснулся повязки на голове и тихо зашипел. Я в который раз за десять минут предложила свою помощь, но Веслав только отмахнулся. Настроение у него постоянно скакало от обычно плохого к плохому в угрожающих масштабах.

Что и было понятно, поскольку группа впригибку тащилась по непонятным переходам, темным, и изобилующим не самыми приятными запахами. Глэрион давал поразительно мало света, Эдмус ради прикола то и дело кидался на кого-нибудь из темноты, а проводником нам служила старая маразматическая книжка в руках у Тео. В здешних навигаторах катакомбы не значились, так что техника не годилась.

— Охо-хо… — время от времени раздавалось из книжки. — Зачем вы убрали меня с моей полки. С тех пор, как меня прокляли, я не покидала… ох, как же здесь темно… неси меня ровнее и не тычься в меня носом!

Послышался приглушенный звук столкновения макушки Теодора с низким потолком. Из темноты удовлетворенно хмыкнула Виола.

— Прошу тебя, я должен перевернуть эту страницу, не нужно упорствовать. В конце концов, я тоже вырван из привычного мне ми… ах-х, кажется, налево… трудно рассмотреть что-либо в этих картах, не тыкаясь в них носом, как она выражается…

На эту пару мы уже почти и не обращали внимания.

— Нежити пока нет, — хмыкнула Виола. — Ладно. Я тоже ничего не могла поделать с Сиамом: один удар его пламени — и я лежу. Щит удержал напор, просто силы кончились. Странно, что он не стал меня добивать.

— Может, торопился или думал, что уже и добивать не нужно? — предположила я. — Эдмус, перестань.

Спирит, который уже протянул из тьмы когтистые пальцы к моей шее, шарахнулся назад и отправился выискивать другую жертву.

Коридор постепенно становился свободнее и выше, скоро нам уже не нужно было изображать из себя сборище гномов. Правда, светлее в нем все равно не стало.

— Тео, а ты?

— Я? Нет же, ты показываешь мне не ту часть… или ту? Послушайте, мне не кажется, что от этого издания есть польза… я? Ну, я был в разделе Поющих, понимаете, немного шумно… но в конце концов до отдела донеслись какие-то звуки, и когда я добежал до помещения, где были Веслав и Виола, собственно говоря, я увидел почти то же, что и вы. Сначала я думал, что остальные тоже…

— Здесь налево! — прохрипела книга и тут же издала старческое хихиканье, когда архивариус в соответствии с ее указаниями ткнулся в глухую стену.

Мысль, что безопаснее было бы встретиться с Шестым, дозревала в наших сознаниях как на дрожжах.

— И больше ничего?

— Ну, э-э… словом, была какая-то вспышка, но в тот момент я пытался привести в себя Виолу и не обратил внимания.

Какое-то время после этого мы не говорили ничего важного. Книга, которую Эдмус попросил отдать ему на перевоспитание, вдруг залебезила и заявила, что скоро коридор с ответвлениями закончится и начнутся полости. Каждая из них — что-то вроде большой, оборудованной пещеры, и каждая имеет свой выход, правда, обычно замурованный, а кроме того…

— В каждой обычно какой-то свой тип нежити. Кроме суккубов. Эти тут повсюду.

А раньше Виола как-то не упоминала о суккубах. Я малодушно оглянулась назад, ничего не увидела. Йехар наоборот, воспрянул.

— Всего лишь суккубы? Я и Глэрион…

— Ты и Глэрион посветить нормально не можете, — буркнул Веслав. Алхимика неимоверно злило отсутствие света. — Ладно. Вспышка. Золотой блик, так ты говорил, рыцарь?

Мог бы и ко мне обратиться. Тем более что чуть пораньше я расписывала алхимику и остальным информацию, которую мне удалось выкопать из книги «Тысяча и одно НО».

— Допустим, что аномал, который связан с этим источником, замочил четырёх Сиамов в Конторе, а теперь вот на свободе. Спас нас — с какого резона, пытается на контакт с Дружиной выйти? Заразился местным с-вирусом и считает себя чем-то вроде местного Бэтмена? А, ч-черт, а какой тогда был резон у того, кто вызвал Сиамов?

— Тут вообще как-то очень мало резонов, — вставил Эдмус. — И ты удивляешься — это же мир, породивший Бо!

Алхимик на это не ответил, а резко затормозил посреди коридора и рявкнул:

— Тео, сними наконец чертовы очки, никто ничего не видит!

— Прошу прощения? — удивились сзади, а потом нас сразу же залил довольно приятный фиолетовый свет, а в придачу к нему еще донеслось: — О, Господи!

Глаза у Теодора напоминали пару галогенных фонарей довольно необычной расцветки. «Верный глаз» давал действительно странные побочные эффекты.

— И реже моргай, — заключил Веслав с мрачным удовлетворением. — Дай сюда книгу. Пойдешь впереди.

— Крути головой, чтобы мы могли осматриваться, — Виола, как всегда, была деловой и безжалостной.

Книга испуганно икнула и примолкла в руках у Веслава. Тео, конечно, тут же заморгал от напряжения (получилось жуткое подобие дискотечной подсветки), а Эдмус предложил:

— Выковырять ему глаза, да и дело с концом… ай! Это метод спиритов! — в полутьме он легко увернулся от моего кулака и продолжил: — Или раздай нам всем свой эликсир, и тогда тут будет такое освещение… ай! Это метод алхимиков!

Веслав хмыкнул с таким предвкушением, что Глэрион в руках у своего господина с испугу запылал почти как следует, а Тео резко перестал моргать и закрутил головой. Почти тут же оказалось, что мы уже находимся не в коридоре, а в довольно широкой земляной гладкой полости, что от нее ведет множество ходов в другие, наверное, такие же. Ах, да, и еще совсем неподалеку торчали два полупрозрачных типа росточком пониже обычного человека, с ненормальными, совершенно укуренными глазами и бледными лицами. Каждый из них обладал как минимум шестью подбородками, оба уставились с доброжелательным интересом, и вот от этого интереса у меня екнуло что-то в груди, то ли в животе.

Вопляки.

Сигнальщики нежити, у нас на Урале тоже встречаются. Единственная уязвимость — легкая заторможенность, которая передается всякому магу, кто их увидел. Просто потому, что единственная возможность, чтобы они не перебудили всех низших аномалов, которые обитают в этих ходах — это бить сразу и…

Тут я поймала себя на том, что стою, смотрю на вопляков и думаю очень медленно.

— Смотри, — потусторонним голосом сообщил один вопляк другому, — люди…

— Не-е, стихийники, — не согласился второй.

— Не-е, не все, — поспорил с этим и первый.

— У них красивый фонарик…

— Два же фонарика…

Я поймала себя на том, что надо что-то делать, сознание согласилось, а тело почему-то на призыв не откликнулось. С остальными произошло то же самое: мы стояли, смотрели на двух переговаривающихся тварей, и предпринимали меньше, чем ничего.

К счастью, чары вопляков краткосрочны. Если они будут обсуждать нас до того момента, как мы чуточку отойдем и сумеем ударить…

— Ну, орем? — тем временем предложил один.

— Не-е, сначала бежим. Вон тот, крылатый, мне не нравится.

— Так он же из наших, — до меня донесся скрип зубов Эдмуса, которого так часто принимали за нежить, что ему это даже не казалось забавным.

— Не-е, у него зубы страшнее…

— Так значит, бежим?

— Ну, наверное…

И оба рванули в разные стороны с неожиданной скоростью. Огненный сгусток и бластерный разряд пролетели мимо: Йехар и Виола не успели совсем чуть-чуть. Рыцарь тут же бросился за одной из тварей, Виола и Эдмус — за другой. Их поведение было понятно: если они дадут сигнал — на нас навалится вся местная нежить!

— А почему они раньше стояли? — спросил Тео шепотом.

Я только про себя выругалась: он же человек, а значит, неподвластен чарам вопляков! Раньше нужно было думать. И вооружать интеллигента перед тем, как лезть в катакомбы.

Мы с Веславом остались на месте по выработанной традиции: рыцарь и один не пропадет, Виола и Эдмус — тоже команда неслабая, а я тут — почти бессильна, архивариус — это еще хуже, так что нам нужен алхимик, чтобы мог помочь в случае чего.

Секунда… две. И? сразу с двух сторон вой такой потрясающей силы, что книга в руках у Веслава рассыпалась прахом в несколько секунд, а мы попадали на колени, зажимая уши руками. Вопляков в действии я раньше не слышала, да и надеюсь, что не услышу в дальнейшем: это действительно было страшно, хотя и длилось недолго.

Тишина установилась тоже почти с двух сторон одновременно, гулкая и звенящая. Йехар и остальные справились, хоть и поздно.

— Лучше бы им быть здесь, — мрачно заметила я, становясь в «позу холода». Этот крик наверняка перебудил всю нечисть во всех катакомбах.

А нам бы быть не здесь. Это додумалось как-то само.

— Что это с ней? — Веслав покрутил корешок книжки в руках и выкинул в сторону.

— Самоликвидация, — прошептал Тео, отлипая от стены и худо-бедно освещая пространство глазами. — Я думал, что Отсек Кричащих — это громко… Кажется, мы в полости суккубов — припоминаю, что она была обозначена, как первая.

Вовремя вспомнил. Настроения не прибавилось, хотя по логике то, что нас постараются завлечь и потом уже выпить из нас силы — приятнее, чем если нас сожрали бы просто так и без предупреждения.

— Это… не очень опасно, — успокаивающим тоном продолжил архивариус. Впрочем, он очень подозрительно лип к своей стеночке и вообще держался так, будто вот-вот хлопнется в обморок в очередной раз. — Они просто постараются заставить вас сделать шаг навстречу, без этого они не могут, если, конечно…

И вот тут-то в полосе сиреневого света из его глаз как по команде возник какой-то человек.

Человек сделал еще несколько шагов и остановился точно напротив меня.

Курчавые темные волосы и худое лицо. Длинное серое полупальто-полуплащ со множеством карманов, порывистость жестов — словом, иллюзия была бы очень правдоподобной, если не считать выражения лирической грусти на лице, которое алхимик обычно именовал заторможенностью. Да еще одной малюсенькой детальки.

Оригинал этой копии стоял метрах в трёх от меня и достаточно критично рассматривал собственное изображение. Недолго — вскоре у него появился другой объект для изучения.

Из другого бокового ответвления вышла и остановилась напротив алхимика девушка: русые волосы, голубые глаза, многокарманные брюки, словом, полный комплект. Я мрачно подумала, что прическа у меня все же растрепалась, потом — что можно было бы копию и поаккуратнее выполнить. Потом — что эта ситуация «двое на двое» тянет по нелепости на отдельную премию, даже с учетом всех наших предыдущих миссий.

Библиотекарь какое-то время экал и бэкал у нас за спинами и наконец остановился на наихудшем из всех возможных предложений:

— Может, нам, то есть, вам, стоит не обращать на них внимания и идти дальше?

Как нарочно выкопал, честное слово. Наши копии сокращали дистанцию, сверля нас проникновенными взглядами, и пройти вперед можно было только между ними. Интересно, если попросить суккубов посторониться, они…?

— Им нужно, чтобы вы сделали шаг вам навстречу, — Теодор перешел в более конкретную фазу.

Еще два суккуба выскочили из разных ответвлений, скользнули по архивариусу незаинтересованными взглядами и принялись прогуливаться вдоль стен, заманчиво меняя облик и с надеждой поглядывая на нас. Определенно, телепатами они были неплохими — образы варьировались от бога смерти Тано до ныне покойной дамы Йехара Даллары. Хм, они что же, правда надеялись, что Веслав на нее клюнет?

Суккуб, который достался мне, таращился пристальными черными глазами, потом отрывисто произнес:

— Здравствуй.

— Веслав, — тут же завелась я. — Твой плагиат со мной разговаривает.

— А я ему должен запретить? — поинтересовался алхимик. Мой дубль пока что молча (и дебильно) ему улыбался.

— А не поможет, — на всякий случай вставил Тео.

Виола-то права — этого молодчика хочется убить чем дальше, тем больше!

— Помнишь, я тебе как-то говорил, что ни черта не знаю о любви? — продолжал тем временем суккуб вполне в манере Веслава. — Я лгал, впрочем, сам же тебя предупреждал: не верить алхимику. Я тогда уже любил тебя, хотя за бутыль животвора не признался бы в этом самому себе. Я надеялся, вдруг совпадение… то, что за секунду до смерти там, на стене города спиритов, я подумал о тебе — помнишь, «я тебя не отдам»…

Я покосилась на Веслава и обнаружила, что алхимик медленно становится красным, как наливное яблочко. Это было заметно даже в минимальном освещении.

Моя копия пока не делала попыток его охмурить, так что он невольно слушал:

— Я так цеплялся за Кодекс, который отверг, так повторял, что алхимик не может любить, как не может писать стихов, плакать или быть счастливым, — бог ты мой! То самое зачарованное выражение лица, которое алхимик так старательно изображал, когда играл в любовь с Далларой! — а потом я увидел тебя опять и был так счастлив, по-человечески счастлив, и все мои теории…

Румянец Веслава стал апоплексическим. Еще немного — и ему понадобятся мои способности целителя.

— Но я — я Повелитель Тени. Если бы я мог — ты никогда бы не узнала об этом. И о моих чувствах я бы ни слова не сказал, это вырвалось тогда случайно, и случайно я по твоим глазам прочитал, что чувствуешь ты…

Он шагнул вперед и протянул руку, но я в этот момент как раз отвлеклась на Веслава, состоянием которого была серьезно обеспокоена. Кирпичного цвета алхимик замер, глядя прямо перед собой и хватая ртом воздух, и тут, как будто нам было мало на сегодня, мой дубль решил, что пора сказать что-нибудь столь же приятное в ответ.

— Я сама не знаю, как это случилось. Разве ты скажешь, что мы были друзьями, разве у алхимиков бывают друзья? Мы с тобой просто цапались меньше, чем вы с Йехаром — вот и все, а иногда ты меня бесил до ужаса, так что я вообще не понимаю, как такое может быть, мне даже обидно, правда. Я ходила к психологу Отдела, и он сказал…

Веслав, все такой же багровый, изумленно повернулся ко мне, и я почувствовала, что… ой, нет-нет, не было такого! Краска залила щеки.

— …что это временно, что светлых и неопытных часто тянет к прожженным темным интриганам… — жарко стало даже кончикам волос, — что это влечение и оно пройдет. Но я чувствую, что это не так. Веслав, я видела тебя настоящим, это зрелище убило бы любую иллюзию и любое влечение. Помнишь, Эдмус говорил? Есть то, что нельзя отнять, вычерпать и убить… Все эти два месяца я думала о том, суждено мне или нет опять тебя увидеть. То есть, не как ты въезжаешь в наш подъезд на белом коне и делаешь мне предложение, а просто увидеть тебя, такого как раньше… и…

У нее начал ломаться голос. Я почувствовала, что мне самой сейчас понадобится чья-то помощь — если, конечно, мой пепел после того, как я сгорю от стыда, будет подлежать реанимации.

— Только видеть тебя, — подключился суккуб-алхимик, — только знать, что ты ходишь по этой земле, если бы я мог, я превратился бы в твою тень навеки, пожалуйста, я не прошу о многом, только шаг навстречу…

— Один шаг навстречу, — теперь их голоса сливались в унисон.

— Знаешь, как это? Быть рядом с тобой и не иметь права говорить, и быть готовым что угодно отдать за то, чтобы взять тебя за руку… почувствовать вкус твоих губ…

Алхимик, не пикнув, снес и это, хотя его багровость разом сменилась смертельной сиреневой бледностью.

— Пожалуйста… один шаг…

Мы переглянулись, тут же отведя взгляды. Кивнули друг другу.

Потом каждый сделал шаг.

Суккубы еще не успели обрадоваться, как и я, и Веслав, выбросили вперед руки, я — с призывом холода, алхимик… ну, у него всегда находилось, что выбросить.

Стены туннеля качнулись разом от магического и алхимического удара. Заморозка неожиданно сработала — видно, ярость помогла, и «неубиваемый» суккуб просто расселся ледяной крошкой. Слева донесся миниатюрный взрыв, и бренные останки второго «неубиваемого» влажной кляксой размазались по потолку.

Остальные два куда-то делись. Наверное, решили не попадать под горячую руку.

Еще секунд пятнадцать мы не говорили и не смотрели друг на друга. Потом я выдавила:

— Слушай, а правда мерзкие твари.

— Отвратные, — поддакнул алхимик. — Просто наизнанку выворачивает.

Он дышал так, будто только что бежал стометровку в рыцарских латах на время. У меня тоже сердце прыгало в горле.

— Главное, лживые, аж жуть, да?

— Да просто… хуже алхимиков!

— А со стороны все смотрелось так… правдоподобно, — на полном серьезе заметил Джипс. В общем-то, на лице его застыло сочувствие, но оно быстро испарилось, сменившись выражением ужаса, как только мы к нему повернулись. — Впрочем, я хотел сказать, они всегда выглядят правдоподобно, они же телепаты и умеют улавливать потаенное, но они не всегда…

Наверное, ему все же грозила участь наших суккубов, но тут спасение явилось в виде Йехара. Йехар бесшумно появился из того же бокового коридора, что и суккуб Веслава — клинок тускл, но в одной ладони горит довольно яркий огонек. Рыцарь не очень удивился, увидев ледяную крошку, пятно на потолке, разъяренных нас и библиотекаря, который смиренно вознес глаза к небу, чтобы попрощаться с бренной жизнью.

— Суккубы, — утвердительно изрек Йехар. — Мне тоже встретился один.

На него поглядели со слабым интересом.

— Он принял вид некой девы, с бледным и грустным лицом, — рыцарь с несколько истеричной усмешкой похлопал по ножнам верного клинка. — Не знаем, почему, но Глэрион запылал на этом ударе, как должно.

Неудивительно. Йехар не помнил свою Даму, а вот его клинок, наверное, не забыл, что Чума Миров его как-то разрубила.

— Вы убили суккубов, — до Джипса только что дошел сей очевидный факт. Он смотрел на нас, как на браконьеров, пристреливших последнего в мире редчайшего зверя в его же заповеднике. — Но ведь они… их ведь… нельзя убивать.

— Мы скитались по стольким мирам, и никто доселе не обижался, — все с той же невеселой усмешкой ответил на это Йехар. — В том числе сами суккубы.

Библиотекарь смешался, и смысл следующей фразы до нас дошел с трудом: он проглотил ее почти целиком:

— Наверное, наши очень обидчивые…

Как бы в ответ на это со всех сторон послышался шум и топот — не менее десятка каких-то тварей бегом неслись к нам, судя по звукам, из разных проходов.

— А что они делают, когда обижаются?

— Ну… п-противоположное своему обычному состоянию, — туманно пояснил Тео. — Они преображаются в тех, кого вы… хм… никогда не мыслили себе в подобном смысле… то есть, мыслили, но не совсем в подобном смысле… или, скорее, совсем не в подобном?

— В каком смысле?!

— В том самом, — зардевшись, как девушка, просветил нас Теодор.

Прояснять эту в высшей степени непонятную фразу у нас времени не было: суккубы нагрянули всем скопом, и к тому же они благоразумно захватили с собой очень неплохую подсветку — в стенах вспыхнули два каких-то сделанных в незапамятные времена прожектора. Увитых страшновато-хакерскими вида проводами — видать, наследие подполья, с которым нежить хорошо освоилась.

Так что в результате по полу протянулась светлая полоса вроде подиума — наверное, по ней должны были маршировать суккубы, доводя нас своим видом до смерти в том самом смысле, который мы пока что не очень-то понимали.

Но стоило мне увидеть Игнатского в семейничках, патриотично расшитых цветами Светлого Отдела — синим, зеленым и желтым, а вслед за ним — огненного мага Серафима в красно-стальном халатике, как понимание на меня снизошло само собой, без всяких дополнительных раздумий.

Суккубы действовали по обратному принципу, надеясь, что в обществе тех, кого мы совсем не хотели видеть рядом с собой «в этом самом смысле», мы потеряемся, и они смогут убить нас беспрепятственно. Пока мы будем медленно выходить из состояния эстетического шока…

— Наверное, им нужно, чтобы мы сделали шаг назад, — поделилась я предположениями, глядя, как среди и без того тошнотворных видений возникает еще и шеф Темного Отдела Макаренко, в самом минимуме одежды. — Господи! Это точно не мой эротический кошмар! Что… Весл?!

Я почти попятилась, но меня предупреждающе удержал Йехар, а алхимик огрызнулся привычно:

— Не понимаю, почему такой тон? На своих посмотри, и… откуда, хаос вас всех забери, тут я?!

Действительно, среди суккубов замаячило что-то, напоминающее Веслава. И тоже в чудовищном минимуме: всего лишь брюки и фуфайка. Насколько я знала алхимика, такой гардероб для него был равносилен понятию «нагишом».

— Мы не знаем! — с излишней торопливостью вякнул Йехар, отворачиваясь и прикрывая глаза рукавом.

В ответ по импровизированному подиуму продефилировал уже Эдмус, с какой-то стати облаченный в купальник (мой) — ну, не может он не оставаться шутом, даже если это не он! Понятия не имею, на чей эротический кошмар претендовал этот суккуб, но в ту секунду, как он совершил классическое кокетливое движение крылом — я не выдержала!

Я никуда не шагнула. Вместо этого я аккуратно села в позу лотоса и разразилась самым громким и самым неуместным смехом за всю свою сознательную жизнь.

Таким, что он отпрыгнул от стен и заставил замигать светильники, а суккубов обидеться и даже немножко прикрыться. Это был не смех — это был ржач в самом прямом смысле этого слова, и таким звукам мог ох, как позавидовать один пегас, с которым мы когда-то были знакомы.

Суккуб, изображавший Эдмуса, торопливо смылся, на его место выступил самого холодного и неприступного вида тип, лицо которого было словно выдавлено в камне. Тип был адресован мне, как и условно-плейбоистые плавочки на нем, но рядом поперхнулся Веслав, признав оппонента:

— Зелхес?!

И осел рядом со мною, трясясь от хохота. Профессор алхимии из мира Йехара (вернее, то, что выглядело, как он) попытался заговорить со мной или хоть привлечь мое внимание. Но тут как раз я узнала секретаршу Канцелярии Темных Зосю (Зою? Зину?!), которая возникла недавно и теперь пыталась охмурить Йехара. Выглядело настолько великолепно — серая мышка в блекло-розовом пеньюарчике, с неизменно испуганным выражением лица против нашего рыцаря — что я зашлась в очередной раз.

Йехар сначала встревожился и попытался нас образумить, а потом возмутился:

— Ольга! Не время вести себя легкомысленно, и уж тем более, это совершенно не смешно! Веслав! Ты удивляешь нас с Глэрионом — как раз тогда, когда твоя обычная серьезность…

Но тут по подиуму протопал заклятый враг рыцаря домиций Стэхар, кокетливо прикрываясь своим медальоном — и Йехар сдался. Уже три призывника Дружины не делали ни шага вперед, ни шага назад, а только отчаянно хохотали над картиной, которая перед ними развертывалась.

Кодовое слово здесь, конечно, «три». Из-за нашего количества мы попросту не всегда могли определить, какой суккуб должен вводить в оцепенение конкретно одного из нас или другого, и упорно встречали каждую из их выходок гомерическим хохотом. А тут еще библиотекарь, небезосновательно решив, что мы все спятили, снабдил показ плавок и купальников звуковым сопровождением — почти непрекращающимся и почти женским визгом.

Стало еще комичнее.

Богиня Гээра, Председатель Коалиции Алхимии и даже тот самый черный пегас — нами были встречены с огромным энтузиазмом и почти с аплодисментами. Суккубы наконец поняли, что что-то не так, один попытался оттолкнуть другого по принципу «отойди, ни фига не помогаешь, а только смешишь», второй толкнул третьего по тому же принципу…

Свары между нежитью вспыхивают быстро и протекают обычно ужасно кровожадно, и уж скажем напрямую — зрелище это совсем не из приятных. Несмотря на то, что в нашем мире нежити осталось довольно мало, особенно в крупных городах, у нас на всякий случай читался курсик по всевозможным созданиям низшей мифологии, и одним из коронных вопросов на зачете был такой: что делать, если вы оказались на небольшом расстоянии от схватки нежити между собой. Ответ: в таком маловероятном случае следует немедленно взять ноги в руки и оказаться как можно дальше, иначе ваши ноги в ваши руки можно будет вскоре взять уже без всяких метафор. Как и другие части вашего тела.

Но на сей раз вышло иначе, потому что суккубы в пылу схватки и не подумали принять какие-нибудь другие обличия. В результате, получилось, что почтенный Председатель Коалиции вцепился в хвост черного пегаса, а его самого по голове колотит какая-то русалка из тех, с которыми Йехар успел навстречаться за годы скитаний, а русалке в волосы вцепилась светлая странница Милия в обалденном кружевном передичке. Удивляюсь, как мы со смеху не померли, глядя на это ристалище. Наверное, остались живы потому, что Йехар сообразил: посмеемся еще две минуты — и суккубы почти добьются своего, хотя и сделают это нестандартными методами.

— Веслав… — простонал он, сгибаясь пополам в новом приступе смеха. — Взрывчатку…

Алхимик, не переставая закатываться, швырнул уже знакомую мне ампулку усовершенствованного нитроглицерина туда, где подобие Милии теперь с увлечением мутузило своим жезлом по высокой прическе Макаренко, являя собой великолепную картину «борьба светлого странника со злом».

Ба-бах!

За время пятисекундной паузы после бесшумного взрыва мы успели отсмеяться, Теодор и не подумал замолчать, а суккубы — испарились почти нацело.

К Веславу даже вернулось желание устроить кому-нибудь хорошую выволочку.

— Ты можешь наконец заткнуться?! — в сердцах рявкнул алхимик, когда последний суккуб, изображавший кормилицу Йехара Нгур, оценил обстановку и просочился куда-то еще ниже нашего подземелья. — От твоего визга у меня скоро мозги польются из ушей — нельзя было без звукового сопровождения?

Йехар тяжело вздохнул, с некоторым трудом поднимаясь на ноги.

— Сказано сильно, однако правдиво. Теодор, вы мужчина, и…

— Можно сказать? — робко прервал архивариус. — Ну… просто дело в том, что я… как это? Не могу перестать, поскольку не начинал кричать, понимаете ли…

Тут крик донесся заново, мы все обернулись и тут же убедились, что библиотекарь не соврал: сам он стоял навытяжку, прижавшись к стене, с закрытым ртом, а то ли женский, то ли мужской крик тем временем не смолкал.

И пробивался откуда-то сквозь стены.

Либо наш консультант Конторы обладал замечательной способностью к чревовещанию, либо…

— Эдмус! — разом вырвалось у нас.

После этого мы все втроем кинулись бежать в ту сторону, откуда доносились крики. У спирита была особенность не замолкать во время каждого боя, а уж от того, что сам он считал воинственным кличем, у любого суккуба могла кровь в жилах застынуть — это так, но сейчас в крике слышался неподдельный смертный ужас.

К счастью, Йехар за время своих скитаний научился неплохо ориентироваться по звукам.

Вторая полость была выше второй и лучше освещена. Эдмусу приходилось трудненько: он висел под потолком, и ему досталось два крылатых противника, смахивающих на него самого, только злобных и оформленных в черном цвете. Троица каталась в воздухе, отчаянно колошматя друг друга, хотя для спирита положение еще не было критическим.

А вот с криком мы ошиблись. Кричала Виола.

С первого взгляда нам так и показалось, что она просто лежит, пытается отбиваться от чего-то невидимого, и кричит то ли от боли, то ли от ужаса. Потом уже, когда бросились к ней, заметили какую-то желеобразную тварь, прилипшую к ее лицу. Тварь была полупрозрачной, но живой, пульсирующей, и присосалась с виду намертво, оставляя свободными только губы триаморфини. Йехар был уже в нескольких шагах, когда Веслав вдруг рванул его назад, а свободной рукой тормознул еще и меня.

— Назад, вы, двое! Это «сплюшка», она убивает кошмарами!

— Телепатический паразит? Дай-ка я…

Веслав отпустил меня и вцепился в Йехара обеими руками.

— Стой, придурок! Ее можно снять только открытой рукой, да она тебя за секунду прикончит, с твоими-то снами!

— Все равно!

— Стоять, я приказываю тебе! — заорал Веслав, что-то вспомнив. — Это приказ Поводыря Дружины, так что ни шагу к ней.

Йехар замер на месте, глядя то на Виолу, которая билась в судорогах, то на Веслава, с ужасом. Кажется, он даже не обиделся на приказ — не до того было.

— Но как же…

— Я лучше сам пойду.

— Оля, держи этого безумца! — тут же скомандовал Йехар. — Он пойдет, конечно! Ты можешь поручиться, что под действием своих кошмаров не произнесешь слова призыва?

Я еще не успела вцепиться в Веслава, а он уже остановился сам так, будто на всем ходу налетел на какую-то преграду. Да, в общем, так оно и было, только преграда была внутренней.

Нет уж, с меня хватит. Пусть себе эти двое разбираются со своими внутренними демонами, а я пока…

Голос Веслава догнал меня, едва я сделала первый шаг.

— Приказ Поводыря — ни шагу к ней!

Я взглянула на Виолу, крик которой начинал уже слабеть, потом на Веслава — с ненавистью.

— Спятил? Из вас всех у меня нет таких ужасов, вспомни Хайю, да ведь это просто убьет Виолу!

И тут же я поняла, что спровоцировала Веслава на страшный ответ, и от всей души понадеялась, что в запарке он его хотя бы вслух не озвучит. Но алхимик был прямолинейной натурой.

— Лучше ее, чем тебя.

Затряслись колени. Если мы с Йехаром попытаемсясделать хоть шаг в направлении триаморфини — это нарушение приказа Поводыря, а значит, смерть. Веславу тоже нельзя, остается только…

— Эдмус! Эдмус, спускайся!

— Да я бы с радостью! — долетел из-под потолка голос спирита. — Но мне бьют морду!

Положение начало из не очень критического плавно переходить в разряд безвыходных. Кроме того, к нашей дружной компании добавилась еще проблемка, в своем роде.

Тео Джипс собственной персоной. Библиотекарь, о существовании которого мы уже успели забыть, выскочил не позади нас, а откуда-то слева, видно, шел другой дорогой. При виде картины, которая предстала перед ним, он логично озадачится:

— Что тут творится?! — а потом взглянул на Виолу, которая уже перестала кричать и только вздрагивала всем телом. Охнул и кинулся к ней прежде, чем мы успели осознать его намерения, а уж тем более остановить. Присел на корточки рядом и одним легким движением провел ладонями по лицу триаморфини — от висков вверх. В руках у него осталось что-то полусырое, дряблое, похожее на медузу, вытащенную из воды. Щупальца начали было обвивать запястья Теодора, но вдруг обвисли с какой-то обреченностью. Джипс отшвырнул паразита в сторону.

В сторону Йехара, кстати, но тот только этого и ждал. «Сплюшку» он поймал на свой меч, так что получился дряблый шашлычок с нехорошим запахом.

В полости стало относительно тихо, если не считать взвизгов из-за потолка, где борьба «двое на одного» продолжала идти с переменным успехом.

— Ольга, — ровным и скорбным голосом попросил рыцарь, — с того места, где ты стоишь, ты дотянешься до него?

— Нет, — отозвалась я почти так же скорбно. — Но при большом желании, холодовой магией…

Веслав, который до этого просто окаменел от всех этих событий, вздрогнул и обернулся к нам.

— Забудьте о приказе. Можете идти, куда вам заблагорассудится.

Даже сейчас, когда алхимик говорил спокойно, какие-то нотки его тона обозначали тот адрес, по которому нам было бы пойти лучше всего.

Мы продолжали стоять и недоверчиво смотреть на него.

— Что еще?! Хвостом щелкнуть?

— Ты действительно отменил приказ?

— Ты трижды был Поводырем и до сих пор не въехал, что важны не слова, а мысленное усилие? Ну, я даже не знаю, что сказать…

— Хвала богам за твое незнание, — мрачно подытожил Йехар, делая шаг вперед.

Когда мы подошли к Виоле, Джипс как раз пытался заставить ее подняться. Триаморфиня блуждала глазами и, кажется, не совсем соображала, где находится. На лице ее еще оставались следы пережитого ужаса, она дрожала, а Тео ее успокаивал по мере сил своих.

— Вы меня слышите? Это не было настоящим, что бы это ни было. Вам просто нужно дышать немного ровнее… может быть, поменьше ввязываться в авантюры… я имею в виду, какое-то время.

— Она не потеряет рассудок? — шепотом спросила я у Йехара. Тот, напряженно глядя на триаморфиню, пожал плечами.

Взгляд Виолы начал медленно фокусироваться на лице своего спасителя. Медленно, с все тем же болезненным выражением в глазах она подняла руку, дотронулась до его щеки…

Потом ее пальцы без всяких переходов сжали горло библиотекаря.

— Кто ты такой?

— А… кх… я Тео… Тео Джипс… вы разве не помк-х-х…?!

— Виола, за что? — Йехар попытался вмешаться, но триаморфиня пресекла это одним взглядом.

— Повторяю вопрос в последний раз. Кто ты? Как ты это сделал?

— Эт-хо? — заторможенность стоила Теодору половины воздуха в легких. Виола поднялась сама и подняла его, продолжая цепко сжимать за горло, только приотпустив, чтобы воздуха для ответа глотнул.

— Почему на тебя не действуют эти твари?

— Я не… не думал, не знаю… — на остатках дыхания прошептал Джипс. — Нет кошмаров… спокойный… кх-х… образ жизни, возможно… В Конторе говорили — стрессоустойчи-кх-х-х…

Виола расслабила пальцы и оттолкнула его от себя.

— Чего и ждать от библиотекаря, — заметила она презрительно. Потом вытерла щеки рукавом и с мимолетным недоумением посмотрела на влагу, которая осталась на куртке. — Значит так. Сейчас я должна набить кому-то морду. Есть в здешних подвалах что-то такое злое, страшное, вредное и… минут чтобы на десять?

— В соседнем отсеке справа, кажется, обитает очень древний суккуб, — признался Джипс, потихоньку пятясь от нее и растирая горло.

— Ага, — сказала Виола задумчиво, махнула нам и отправилась направо.

Мне кажется, она не очень на нас рассердилась за несвоевременную помощь. Ее спина, по-виоловски опасно расслабленная, скоро скрылась из поля зрения.

— А не нужно будет… ну… помочь? — робко осведомился Джипс, кашляя и указывая в ту сторону, куда она ушла.

— Это разве что суккубу, — пробормотал Йехар.

Грохот и раздавшийся за ним явно нечеловеческий унылый крик подтвердили, что Виола уже приступила к разрядке.

Глава 16. Феноменально закрытая Книга

Мы выбрались из катакомб часов через пять, оказавшись гораздо ближе к базе повстанцев, чем к библиотеке. Правда, мабриолет Виола вызвать еще не могла. По той причине, что была Бо, а не Виолой.

— Ой, какой он был бяка… — вздохнула она, находя нас после расправы с суккубом. — Тео, ты такой лапочка без этих очков! А что у тебя с глазами? Так модно светятся!

Тео, который все последнее время растирал горло, вздохнул с явным облегчением. Эдмус, которому надоело мордобитие, обратился к привычному оружию: немножко спел, потом проследил, как драпают его противники, и спустился к нам.

— Они орали, что я зелёный гоблин, — сообщил он причину драки. — А они — бэтмены. Не понимаю, какая связь?

— И не поймешь, — успокоила я на правах человека, порожденного голливудской культурой. — Попробуем пойти дальше?

Веслав, которому я адресовала вопрос, хмыкнул и заявил, что, по его мнению, нам больше ничего не грозит.

И не ошибся. Когда еще через три часа мы все же отыскали выход и выбрались наружу, катакомбы позади были полны жуткой памяти о нас. Точнее, о двоих из нас: Эдмусе и Бо. Эдмус уже по его поведению мог считаться королем нежити, так что орки, бэтмены и прочая гадость под конец чуть ли не сползались к нему на поклон. Бо шокировала низших аномалов попыткой охмурить всех подряд. В том числе и суккубов, которые после двух-трех встреч с ней высовываться даже и не думали.

Итак, транспорта у нас не было, а вот навигатор Виолы неожиданно заработал. Правда, пришлось торопливо выдернуть его из цепких пальчиков Бо («ой, что это за фиговинка?») и передать Тео и Йехару. Первый худо-бедно умел им пользоваться, второй примерно помнил, в какую сторону мы должны идти. Опыт.

Теперь мы тащились по местному однообразному лесу, пытаясь избегать дороги и время от времени перебрасываясь фразами, в которых остроумия было примерно столько же, сколько и оптимизма.

— Ой, что-то медленно это все как-то…

— Конечно. У навигатора же нет страниц, вот Тео и путается с непривычки.

— Эдмус, не смешно.

— Я предлагал слетать на разведку. А вы мне: Шестой, Шестой…

— А если ты наткнешься на Шестого — ты же помнишь, что он владеет стихией воздуха — ты споешь?

— Вякну и подожму лапки.

Молчание. Молчание у нас последние полчаса возглавлял Веслав, который оглядывал пейзажи, которые мы проходили (и которые пейзажами могли называться только условно) и ничего не комментировал. Так, бормотал какие-то формулы внешней подпитки и круга охраны — то ли пытался выяснить, как лишить Сиамов источника подпитки (который находится в том мире, откуда они призваны, вот они и лупят стихиями даже здесь). То ли размышлял над этим источником миров.

Йехар споткнулся, столкнулся с деревом и издал радостное восклицание:

— Ага, он что-то показывает!

Но вслед за этим вгляделся пристальнее, покраснел и отдал навигатор Тео. Тео задумчиво потряс механизм над ухом, посмотрел на монитор, заметил, что «подобного рода картинки обычно являются результатом серьезного сбоя»… В общем, я предложила просто идти в прежнем направлении, пока не появится Виола.

— Значит мы совсем-совсем не знаем, куда надо идти? — тоскливо поинтересовалась Бо еще через полчасика.

Она пыталась выщипывать и без того почти не существующие брови на ходу. Йехар потупился и ничего не ответил. Ответ был очевиден: мы не знаем не только этого. Мы не знаем, что делать со своими противниками. Только примерно знаем их количество и не в курсе про намерения. Проторчали в этом мире уже достаточно времени по меркам Арки — и можем только сказать, что мир клонится в сторону серости, а уж как это исправить…

— Я б не жаловался на твоем месте, — откликнулся Эдмус. — Ты ж в своем мире, а вот мне моих сынков, может, и не видать до глубокой старости… ну, хотя на том свете свидимся — ага.

Если уж шут начал высказывать такой пессимизм — что говорить об остальных. Наверное, низшие аномалы все же вытянули из нас часть сил.

Бо сморщила нос, убрала зеркальце и огрызнулась хоть и капризно, но поразительно логично:

— Да-а, гораздо лучше, когда ты в своем мире, а с миром творится непонятно что!

У бедного спирита от изумления подломились крылья. Йехар понял, что пора создавать хотя бы видимость умственной деятельности:

— Пока мы знаем только, что вся или почти вся стихийная магия этого мира куда-то подевалась. Известно, что так бывает во многих мирах, где правят бал механизмы…

По мне, так он мог бы и не повторять. Тем более что все уже в общих чертах знали продолжение лекции:

— …но это не объясняет источник этого мира и все остальное… что мы видели.

— Продолжая тему — мы еще и не догадываемся, как об этом узнать.

— Ничего такая полянка, а?

Эдмус во второй раз оказался на грани падения, да и все мы тоже: на моей памяти Веслав как-то не отличался любовью к красивым пейзажам. Не было у него склонности полянками любоваться!

И если уж продолжать эту мысль — это почти стопроцентно значило еще какую-нибудь неприятность, и спасибо, что в единственном числе.

— Хорр-рошая полянка! — тут же загорланил шут, оглядывая синюшную растительность, которая расступилась в одном месте, образовав неровный эллипс. — В самый раз — алтарь воздвигнуть, или кровавый ритуал провести, а что же собираешься делать на ней ты? Сварганишь супер-пупер эликсир, который разом вернет этот мир на место? Ну… или хотя бы просто жаркое?

— Попытаюсь узнать, что с этим миром.

Ох, не к добру это отсутствие тика и бесстрастность голоса. Так и хочется заорать от дурных предчувствий, ну, или хоть спросить, примерно так:

— И как, интересно? Глобальную сеть здешнюю мы облазили. С повстанцами говорили. Руины города видели, в архивах копались…

— Так то ж в местных, — отозвался Веслав с невероятным пренебрежением к местным архивам, что документальным, что электронным, Джипс, кажется, даже обиделся. — А если попробовать задействовать глобальную сеть информации…

На четырех лицах из пяти отразилось мучительное раздумье. На пятом — понимание напополам с отвращением и ужасом.

— Что за безумная идея! — воскликнул после этого Йехар. — Не говоря о том, что едва ли она даст тебе ответ — ты понимаешь, что грозит это…

— Она? — вмешалась я, вспоминая попутно, какое «она» светлый странник раньше произносил с таким омерзением. — Что… Книга Миров?!

Следующий вердикт мы произнесли хором, будто невидимый дирижер взмахнул в нашу сторону невидимой палочкой:

— Веслав, ты спятил!

— Прошу прощения? — внес диссонанс в наш хорал библиотекарь. — Книга чего?

На него в очередной раз не обратили внимания, а аргументы посыпались со всех сторон. Самое смешное — все точно знали, что уж алхимик-то стопроцентно обдумал не только это, но и все остальное — и при этом продолжали говорить, вернее, наполовину кричать:

— Ты в последний раз ее открывал в семнадцать!

— До своего отречения!

— И тебя чуть откачали!

— И где ты столько крови возьмешь, скажи, пожалуйста!

— Откуда ты знаешь, что она вообще знает ответ?!

Дружина в своей совокупности точно обладала каким-то аномальным талантом выводить алхимика из состояния спокойной отстраненности.

— Спятил?! — заорал он тут же, взмахивая руками. — С вами рехнешься, вконец! Заканчивайте спектакль с заботой о моем здоровье, знаете другой способ — скажите! Ну, там, в небо поплевать, на кофейной гуще погадать, а то еще пойдите у этой вундеркиндки спросите…

— И потратим кучу времени на расшифровку ответа, — в сторону фыркнул Эдмус. Веслав сбавил тон, хотя окончательно успокаиваться пока не собирался:

— Я читал ее прорву раз, но это может быть в тех разделах, до которых я не дошел, так что надо бы попробовать. Это не так опасно, как вы думаете. Я подстрахуюсь кроветвором. Вы сможете прервать чтение. Иначе мы тут завязнем на веки вечные, а кто знает — до какой степени дошел перекос. Может, и исправить уже ничего нельзя. Так что я собираюсь вызывать Книгу, и хорошо было бы, если бы вы… ну, не хотите помочь — хоть не мешайте.

Они с Йехаром встретились глазами — впервые с обряда братания. Бывший Поводырь Дружины медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Я ждала, что он покачает головой, но вместо этого увидела совершенно неожиданный кивок.

— Ты уверен, что сможешь ее вызвать?

— Что?! — подхватилась я. — А нас никто спрашивать так и не будет? Это же… да это же…

— Никто не будет, — почти весело подтвердил алхимик. — В счет его мнение — не ваше.

Он сбросил плащ на траву, предварительно вынув из карманов несколько пузырьков. Два — кроветвор и заживляющее — сунул мне в руки, остальные передал Йехару. Успокоительное и что-то еще, я не замечала деталей, я смотрела только на очередную деталь представления: она появилась из холщовой сумки — нож с коротким, тонким лезвием, печально знакомый мне по урокам целения.

— Думаю, смогу, — заговорил алхимик, который расстегивал теперь мастерку. — Я Повелитель, хоть стихию еще и не принял. Формулы вызова не забыл. Правда, теперь это будет посложнее, чем раньше, ну так и мне уже давно не семнадцать. Отойдите-ка все к краям поляны. Там и стойте.

Он бросал слова небрежно, но в голосе была заметна внутренняя напряженность. Словно гимнаст, который в тысячу первый раз идет по канату — вроде как и бояться нечего, а хорошо бы подстраховаться.

Подготовке он уделял точно немаленькое внимание: с величайшим старанием оттеснил нас на край поляны, внушил, чтобы ближе не подходили, пока все не закончится, Эдмусу и Бо повторил это трижды, на меня и Тео вовсе чуть взглянул и мимоходом предложил:

— Никого не держу. Если не уверены, что выдержите веселенькое зрелище — можете подождать подальше в лесу.

Ответ нашелся как-то сам собой, стоило мне посмотреть на нож, который он так машинально и держал в опущенной руке:

— Напугал магистра огня спичкой… Мы сколько раз во время обучения такое проходили?

Джипс ничего не ответил, подозреваю, что просто онемел. Но Веслав считал, что молчание — знак согласия, поэтому сделал знак, обозначавший «Ну, как хотите», кивнул на пузырьки у меня в руках — мол, не забывай — и отошел к середине поляны. По пути он успел еще бросить Йехару:

— Станет совсем плохо — вытаскивайте.

— Как, интересно, мы узнаем, что стало совсем плохо? — нервно поинтересовался Йехар.

Ответ Веслав процедил сквозь зубы:

— Узнаете…

Потом покрепче уперся ногами в землю и поднял левую руку, сжимая нож в правой. Он стоял лицом к нам, и с этого лица прямо на моих глазах начали исчезать краски — как будто кто-то решил сделать цветную картинку черно-белой. Вид у Веслава был такой, будто ему резко поплохело и столь же резко расхотелось углубляться в занимательное чтение. Йехар рядом со мной переминался с ноги на ногу, в этот процесс он включал и мои ноги время от времени — больно! — и под конец не выдержал:

— Откуда ты знаешь, что она даст ответ? Может, все это вообще зря?

Веслав крепче перехватил нож и стиснул в кулак левую руку, так что шрамы от предыдущего общения с Книгой Миров проступили особенно ярко.

— Будь спокоен, — сказал он и усмехнулся. — Если отзовется — она непременно что-нибудь ответит. Вопрос только — как и что… И в какое форме появится.

— А она еще может не отозваться? — вычленила из ответа основной смысл Бо.

— Простите, что значит «появится в форме»? — уточнил архивариус до того, как на него цыкнули в тридцатый раз.

Веслав пожал плечами, сделал первое короткое движение ножом — просто взмах, но в нашу сторону, прося тишины — и сделал второе движение, более резкое и глубокое.

И ведь я правда прорву раз видела этот жест и видела то, что за ним последует, больше того — я исцеляла последствия. А все же машинально шагнула вперед — и почувствовала, как в меня вцепляются с двух сторон Бо и Эдмус. Веслав им все же не зря повторял трижды.

Алхимик был теперь на поляне один. Нет, мы по-прежнему были здесь, но почти физически ощущали, что между ним и нами пролегла тонкая, но прочная грань. Веслав упрочил ее сам, начертив на чахлой траве широкий круг собственной кровью. Потом провел по разрезу пальцами еще раз — и начал чертить на этот раз в воздухе.

И воздух по его пальцами начал сгущаться и вспыхивать алым, будто мельчайшие частицы крови задерживались в нем, окрашивали его…

Теодор сдавленно охнул. Нужно было бы отвести его подальше или хоть глаза закрыть, ему-то зачем такое видеть? Но ноги мои уже как будто вросли в землю, так что Бо и Эдмус зря меня удерживали.

Хотя потом они говорили мне, что тоже не могли пошевелиться.

Из воздуха медленно начала проступать серая гранитная плита. На ней не было никаких знаков — просто кусок гранита, похожий на каменную крышку гроба из старинного склепа. Последним появился глубокий узкий желоб на краю книги. Веслав опустил на каменную поверхность ладони так, чтобы его кровь стекала прямо в этот желоб.

И Книга Миров ожила под его пальцами.

По граниту с чудовищной скоростью побежали тысячи знаков на непонятных языках. Сверху вниз, так, что строчки почти сливались в единое целое — буквы и слова стремились к пальцам Веслава и пропадали, едва коснувшись их. Будто впитывались внутрь.

Алхимик смотрел поверх Книги, в нашу сторону, но нас не замечал. Глаза его бегали по невидимым строчкам, губы шептали непонятные слова, лицо с каждой секундой становилось менее человеческим.

Это продолжалось секунд десять, не больше. А потом мелькание символов прекратилось, и на поляне послышался высокий, пронзительный голос, от которого заныли зубы:

— У твоей крови знакомый вкус. Но теперь ты не Повелитель. Зачем ты призвал меня опять?

Веслав вздрогнул, попытался оторвать руки от серого гранита, но у него не получилось.

— Я открыл тебя кровью, а не силой!

— Разве тебе не было сказано в прошлый раз, чтобы ты не возвращался? Ты хочешь знаний? Я дам их тебе!

И плита под руками Веслава стала черной, а символы на ней запылали огнем. Кровавый круг на траве тоже вспыхнул. Блики заплясали на лице алхимика, искаженном смертной мукой, в его широко распахнутых глазах.

— Йехар! — крикнула я, но рыцарь уже и сам догадался, что именно Веслав имел в виду под словами «совсем плохо». Странник каким-то образом сумел превозмочь себя и в несколько шагов достиг огненного круга. Через него он просто перемахнул, схватил Веслава за плечи и дернул на себя.

Пальцы алхимика оторвались от Книги, огонь символов затих. Йехар торопливо оттащил обмякшего Веслава к нам и уложил на траву.

— Оля, помоги, — но я сжала руки на запястьях алхимика еще до того, как он это сказал.

Сращиваются ткани, восстанавливаются сосуды, что-то не то с состоянием, сердце бьется, как ненормальное… что с ним? Боль? Слабость?

Ужас!

— Закройте ее…

Веслав закрыл глаза свободной рукой, как будто продолжал видеть что-то жуткое. Он задыхался.

— Книга… закройте… только все вместе…

Йехар за моей спиной куда-то дернулся, потом сказал спокойно:

— Она закрыта.

И в ту же секунду сердце Веслава застучало ровнее. Алхимик вздохнул пару раз, выравнивая дыхание, и приоткрыл глаза.

— Кх… к… — начал он, не в силах совладать с речью.

— Книга закрыта, — повторила я (примем на веру и будем уверены в Йехаре). — Не беспокойся.

— К… к…

— Веслав, ты меня слышишь? Она закрыта!

— К-кроветвор, дура! — алхимик в критические ситуации отличался высшей галантностью. Но хоть речь к нему вернулась — и за то спасибо.

Я молча подала пузырек с кроветвором. Веслав, тоже молча, выдернул у меня его из рук. На его лицо пятнами, неравномерно, возвращался цвет.

— Даже эта блондинка понимала, что лучше туда не лезть, — хмуро заметила Виола, появившаяся, как всегда, в критический момент. — Ты знал, что так и будет?

— Забыл, что в прошлый раз открывал Книгу до отречения от Кодекса, — признался Веслав, делая очередной выверенный глоток. Он осмеливался пить кроветвор неразбавленным, хотя обычно при применении этот эликсир разводился. Просто чтобы избежать излишнего полнокровия у того, кто его выпьет.

— Это ничего, — утешил Эдмус. — Ты мог забыть, что отрекся от своего повелительства — то-то было бы весело! Перед моим внутренним слухом так и прыгает ваш диалог с этой книгой: «Я Повелитель Тени!» — «А я тебе говорю, что нет!» — «А я тебе говорю, что да!» — «А чем докажешь?» — «Клянусь родным склерозом!»…

Алхимик с некоторым трудом поднялся на ноги, убедился, что раны я исцелила, и как всегда нашел виноватых на стороне:

— Могли бы и раньше меня выдернуть! Или сами не догадались, насколько все плохо? Я вообще удивляюсь, что вы додумались закрыть Книгу после того, как я это столько раз повторил!

— Чего закрыть? — удивилась Виола.

— Мы не додумывались! — оскорбился Эдмус. Веслав скользнул взглядом мимо меня и встретился глазами с Йехаром.

— Она уже была закрыта, когда я повернулся к ней, — ответил странник, пожимая плечами. — Должно быть, сама…

— Она не могла закрыться сама! Ее закрыл кто-то!

Короткое пораженное молчание нарушил слабый голос:

— А… не нужно было?

Тео Джипс смотрел на нас сиреневыми от эликсира глазами в полном недоумении. Мы смотрели на него примерно так же.

— Не нужно было — что? — наконец спросил Веслав.

— Закрывать книгу.

— Ее закрыл ты?

— Мне просто показалось, что все остальные были… э… заняты.

Только теперь мы заметили, что библиотекарь стоит не там, где раньше, а рядом с выгоревшим кругом.

Алхимик машинально полез в карман за фляжкой. Найдя ее, он принялся тщательно, даже очень тщательно откручивать колпачок.

— Прелестно. Отлично. Замечательно, — на каждое слово приходился поворот колпачка. — Чудненько. Вопросов практически нет, только, может, один в связи с этой всей катавасией: дружочек, а кто ты такой?

Как и ожидалось, Джипс посмотрел на алхимика с безграничным удивлением.

— Простите, вы — опять? В прошлый раз мне его задали не вы, но…

— Я знала, что он не тот, за кого себя выдает! — возликовала Виола.

— Я — тот, за кого себя… я ни за кого себя не выдаю! Господи, я скоро сам стану таким же ненормальным, как вы!

— Ну, это тебе уже не грозит. Это уж скорее нам до твоего уровня придется подтягиваться…

— Веслав? — перебил Йехар начинающуюся какофонию. — Можешь пояснить?

— Да, — покладисто отозвался алхимик. — Книгу Миров может закрыть либо тот, кто ее вызвал — своей волей, либо маг невероятной силы. Либо несколько магов, у которых в совокупности хватит для этого сил.

— И ты думал, что у нас хватит?!

— Вообще говоря, я на Эдмуса надеялся.

Польщенный спирит растопырил крылья и попытался заложить руку за борт куртки на манер Наполеона. Виола выглядела такой счастливой, какой я ее ни разу не видела. Ее подозрения с треском подтвердились.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — признался Теодор, немного подумав.

— Внушить ему? — с готовностью подхватилась счастливая триаморфиня.

Веслав закрыл глаза и выполнил пару упражнений «вдох-выдох», чем тут же заслужил уважительный взгляд со стороны Йехара.

— Как именно ты закрыл Книгу Миров?

Джипс посмотрел с недоумением. Потом поднял ладонь со сжатыми пальцами и слегка наклонил ее вбок, изображая жест, каким обычно захлопывают книги.

Веслав тут же разразился истерическим хохотом, чем заслужил уже встревоженный взгляд странника.

— Ручками? Книгу Миров?! Слышали бы об этом в нашей Коалиции…

— Я рад, что вы веселитесь, хотя и не понимаю причин вашего веселья, — подавленно заметил архивариус. — В конце концов, я общался с книгами большую часть своей жизни, почему не мог закрыть эту? Нет, я понял, что она не совсем обычная, но…

— Ты должен был умереть, едва до нее дотронувшись.

— А-а, — выдавил Тео. — П-понятно…

— А можно я тоже влезу с непониманием? — попросился Эдмус. — Так вот, никто мне не объяснит, как можно куда-то закрыть гранитную плиту, которую и с места-то сдвинуть…

— Какую плиту? — растерялся Джипс еще больше.

— Какую плиту?! — повторили мы все хором, глядя на него почти с такой же растерянностью.

— Но… там же была книга!

Веслав резко перестал смеяться. Теперь он сделался таким мрачным, будто запорол приготовление очередного эликсира.

— Книгу Миров захлопнули как простой букварь — одним движением руки, — заговорил он. — С одного движения она или признала над собой, власть или просто испугалась… И похоже, мы нашли причину, по которой четыре Сиама из пяти умерли такой странной смертью. Видно, просто ударили не по тому.

— Но это же… — поперхнулся Йехар.

— Профессорский уровень, — поддакнул Веслав. — Или выше. Еще не Повелитель, уже не профессор, точнее определить не могу. При этом — ноль возможности контролировать свои способности. Честное слово, жизнь становится интересной: нам на руки свалилась магическая ядерная бомба в образе местного архивариуса!

Замечательно полная и лаконичная характеристика положения, в котором мы очутились. Нет, неполная, Веслав добавил что-то еще. Тихо, почти про себя, одно слово, кажется, «Книжник».

— Прошу прощения! — вмешался Джипс, который уже все это время пытался поставить диагноз то ли нам, то ли себе. — Я, может быть, не так понял… но вы намекаете на то, что я аномал?

— Ты стихийный маг, — мимоходом просветил Веслав. — Судя по тому, как ты управился с Книгой Миров — чудовищной силы.

— А… ну… — смешался библиотекарь. — Но я… но ведь этого не может быть! Магии не существует.

Один параметр нашего положения Веслав все-таки забыл упомянуть.

Глава 17. Рядовой духовный лидер

Йехар был мрачен. Хотя наше предприятие в каком-то смысле все же увенчалось успехом: нашли мага, правда, непонятно какой стихии. Ничего, выясним.

Всю оставшуюся дорогу до базы мы проделали уже на мабриолете, после того, как Виола разобралась с навигатором, обронив пару слов о мужчинах, которые не смыслят в технике. Так вот, рыцарь хранил такую мрачное молчание, так что мы уже начали опасаться нового депресняка.

— Ольга, — наконец позвал он так, будто я находилась от него в двадцати метрах, а не в двадцати сантиметрах. — Ведь аномалы не различаются силой.

Значит, заметил то, на что уже натолкнулась я в своих размышлениях.

Стихийные маги рождаются с одинаковыми способностями контроля стихий: очень низкими. Во время стресса они могут проявляться в разной степени — но и только. А дальше идет обучение, и все ступени — от ученика до профессора — собственно говоря, не различаются силой. Это просто разный уровень понимания и контроля своей стихии, который приходит с практикой и обучением. Плюс разный уровень развития самого мага. Ты талантливый, читаешь книжки, вкладываешься в тренировки, быстро схватываешь? Дорастешь со временем до профессора. Нет способностей к обучению и пониманию стихий? Быть тебе не выше подмастерья до пенсии.

Игнатский, который не обладает особыми способностями по части стихийной магии, руководит Светлым Отделом. Если бы он все время отдавал на совершенствование контакта с медиумом — он просто не мог бы быть начальником и администратором. Примерно как должность декана не дает возможность стать действительно известным в кругах высокой науки.

— Уже думала об этом. Ну, вот есть же Повелители: они с рождения способны на больший контроль, хотя им тоже приходится овладевать кое-какими тонкостями. Хотя тут возможности проявляются с самого начала, так что как он мог бы проработать столько лет в Конторе…

Мы покосились на пару Тео-Эдмус, которая расположилась чуть в сторонке. Трудно сказать, кто из этих двоих больше пытался убить другого своими речами:

— Нет, поймите, я не отрицаю аномалий, но все это, как правило, объясняется наукой, и причислять к подобным вещам меня самого… нет, я определенно человек, и…

— И ты человек странный. Живешь среди проклятых книг…

— Аномальных.

— Спириты любят говорить, как оно есть, хоть я и не совсем спирит… твоя любимая была стихийницей.

— Аномалом.

— Брось это слово! Я вот тоже думал и думал, что у меня нет стихии, а у меня она оказалась, да еще странная такая, а при рождении ее вообще не было, и я укусил за ногу жреца, а потом…

— Эдмус прав, — заметила я, — его стихия тоже не проявлялась с самого начала, а в нужный момент ударила с огромной силой. Может быть, Тео — того же плана уникум. Тем более что у него просто обязана быть необычная стихия.

— Почему тебе так кажется?

— Обычных тут почти нет.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Мы даже не узнали пока, откуда учитель Йехара берет силы, чтобы испепелять города. Ясно одно: поддержкой своего медиума он в этом мире пользоваться не может. Неужто подпитывается извне, как Сиамы? Или приволок мощный артефакт с собой? Или таки отыскал источник местного мира?

— И как ты думаешь, что нам теперь делать? — Йехар указал глазами на Тео, который в четвертый раз попытался доказать Эдмусу, что он человек.

— Познакомить его с Шестым Сиамом, — отозвался Веслав хмуро. Мы с Йехаром посмотрели сперва непонимающе, потом я наконец удосужилась вспомнить листок из блокнота, который принесла к гадалке. Эти строчки я перечитывала два месяца:

— Коль шестерых ужасен вид — неверье выход породит…

— Если он не образец неверия — не знаю, что думать, — подытожил алхимик, поглядывая на Тео, который повторил, что он человек, в пятый раз. — Впрочем, по мне, так пусть он хоть в японских гремлинов верит, мне другое не дает покоя.

— Поведаешь?

— Его обмороки и его зрение.

Мало того, что на нас рухнуло счастье в виде стихийника с огромными неизвестными силами, так на этого стихийника подуешь — и он в обморок валится. Не говоря о том, что ему нужно пузырек с «Верным глазом» все время в кармане носить. Как бы не убил кого сослепу.

— Нас волнует иное, — заметил Йехар, — Даже при такой неопределённости стихии — ему нужен будет наставник. Маг этого мира, а не кто-то из нас, ведь пребывание Дружины здесь может быть недолговечным! Достаточно искушенный в местных стихиях, чтобы…

Я про себя телепатически попросила Веслава заткнуться, и мне тут же пришлось пожалеть, что телепатией я не обладаю, а на мои взгляды мой любимый и не думает обращать внимание.

— А ты своего попроси — авось, согласится…

То, что началось после этой фразы, было скучно для Дружины и довольно занимательно для Тео. Братские чувства этой парочки крепли прямо на глазах.

— Все аномалы так себя ведут? — тут же осведомился архивариус после очередного вопля Йехара «Не смей оскорблять мой меч и мой орден!». — О. Это еще раз доказывает, что я человек.

— Замолчите и не подавайте дурного примера детям! — возмущенно вставил Эдмус. Все машинально покрутили головой, стараясь увидеть хоть одного ребенка. Эдмус беззастенчиво ткнул пальцем в Тео.

Судя по его лицу, архивариус все же уверился в нашей полной ненормальности.

— Мне к-казалось, в вашей компании я самый старший, — выдавил он, спустя какое-то время. Глумливый смех, который донесся до него после этого, ничего не прояснил, так что пришлось влезать мне:

— Йехар скитается по мирам несколько веков. Веслав читал Книгу Миров, был алхимиком… в общем, у него была такая насыщенная жизнь, что…

— Кое-кого я здесь старше на не на несколько лет, а на несколько жизней, — буркнул алхимик, бросая на меня в высшей степени двусмысленный взгляд. Терпеть не могу, когда меня считают маленькой.

— Эдмус, правда, самый младший, но зато мир спиритов — местечко, где год считается за три.

Теодор смерил Эдмуса взглядом, полным сочувствия, и спирита как-то само собой катапультировало в небо. Уже с высоты он крикнул, что не спустится, пока на него не перестанут смотреть, как на помирающего крякодугла. Архивариус какое-то время размышлял над этим выражением, а потом повернулся ко мне:

— Но вы, Ольга?

А. Виолу он решил не рассматривать, потому что это было заведомо небезопасно. Триаморфиня и так порядочно помотала нервы нашему новобранцу. Как только выдавалась свободная минутка и не надо было возиться с управлением, она опять начинала буравить Теодора подозрительным взглядом.

— Ну-у… Я пережила три призыва Дружины и иду на четвертый круг. Так что назвать меня молодой и неопытной точно нельзя, — и я вернула алхимику его взгляд.

Тео промолчал. По всему видно было, что оставаться самым молодым в команде его не напрягает, но что за «старичков» он от души печалится. В этот момент Тео здорово смахивал на моего шефа Игнатского, проникновенно вещавшего нам на лекциях, чтобы мы не теряли молодость, потому что никакие умения и ранги в магии ее не окупят. Это сообщение производило обычно сильное впечатление. Потому что Игнатский сам служил отчаянной иллюстрацией: с вечным пессимизмом на лице и с мешками под глазами.

Тема детства себя, кстати, так и не исчерпала: как только мы высадились около базы повстанцев — неподалеку от с-озера наткнулись на Шукку.

— А, это вы, — выдала она тоном типичного вундеркинда. — Вы были вне доступа — крайне безалаберно, на мой взгляд. Есть информация о том, кто стоит за созданием с-вируса. На короткое время нам удалось «подсосаться» к одной секретной линии…

— Шукка, — представила я, во избежание нового обморока у архивариуса. — Мозг повстанцев.

Нужно было все-таки его предупредить.

— «Мозг»?! Но ведь это ребенок!

Дружина глубоко вздохнула и побрела к входу, не желая видеть расправу, которая последует за этой фразой.

* * *

У входа в базу мы подождали минут пять, перекидываясь малозначащими фразами и слушая обрывки наукообразностей, которыми Шукка бичевала нового знакомого. Когда Тео присоединился к нам, у него был вид потерпевшего кораблекрушение, но держался он достойно.

— Как тебе наш координатор?

— Очень милая девочка… — откликнулся архивариус, — с глазами серийного убийцы.

Ставлю на что угодно, точнее характеристики пока никто не придумал.

Магического уровня захрипел и накрылся, стоило пройти под ним Джипсу. Тот поднял голову с несчастным видом.

— Я опять стал причиной катастрофы? — но перехватил наши одобрительные взгляды и покорно двинулся дальше. В спину нам понеслись негодующие вопли девочки: наверное, она хотела вернуться вслед за нами и обнаружила состояние своего драгоценного сканера.

Нас это почти не волновало. После истории с Сиамом, прогулки по катакомбам и Книги Миров нас даже новости о том, кто стоит за с-вирусом, не особо-то привлекали.

Что нас привлекала — так это илллюзорная возможность поесть да поспать.

Так что после короткого по военному времени отдыха мы собрались на кухне подкрепляться и беседовать.

Кухня у повстанцев была просто огромной, но никто и никогда не видел, чтобы на ней хоть что-то варили или жарили. На ней не было слышно даже запахов. Всякий, кто входил сюда, окаменевал при виде нескольких безразмерных холодильников в одном углу и шести такого же размера мироволновок — во втором. Плюс кофейный автомат, который при нажатии на любую кнопку выдавал вам один и тот же омерзительный кофе. Даже если вы жали на кнопку «чай».

В холодильниках были по порядку разложены гамбургеры, картошка-фри, хот-доги, кексы, чипсы и прочая неудобоваримая хрень, которой нам вскоре придется отравиться насмерть. Время от времени особая партия повстанцев гоняла в город и обновляла припасы — всегда одни и те же. Хотя Виола утверждала, что три года назад в холодильнике еще водились суши, ветчина и сэндвичи. До нас они не дожили.

Гигантская плита, которая расположилась в центре, была мертва уже давно, пока Веслав ее не реанимировал.

Это и стало первой новостью: когда Эдмус залетел к нам в комнату и изложил, что «Веслав приказал вас провести в кухню, а в случае сопротивления разрешил мне шутить» (мы не стали рисковать и сопротивляться) — первым, что нас поразило, было тепло в кухне. Выше двадцати градусов, я уже отвыкать начала…

Второе потрясение — запах. Я впервые поняла, что не лишилась обоняния в последнее время, а просто в мире Виолы было очень мало запахов. Веслав изменил и это: на плите перед ним стояла булькающая кастрюлька, и аромат чего-то непонятно травянистого приятно напоминал о доме.

— Какого… — начала Виола, влетая в помещение вслед за мной. Эдмус козырнул в сторону алхимика и отправился на поиски остальных. — Как ты оживил это чудовище?!

Она указывала на плиту. Веслав, не глядя на нас, кивнул на стол неподалеку. Стол выглядел так, будто за ним никто не сидел лет двадцать: повстанцы питались каждый в своем секторе, а чаще — каждый у себя в комнате. Привычка лопать без отрыва от монитора была характерна не только для простого населения, но и для тех, кто относил себя к оппозиции.

— Сделано для идиотов, — мимолетом пояснил алхимик, бросая в кастрюльку какие-то цветочки. Аромат тут же стал сильнее и слаще. — Легко понять, куда жать, как только догадываешься, что перед тобой не ядерный реактор.

Виола как-то неопределенно отвела глаза, но не стала читать Веславу лекцию о принципах работы здешних плит.

— Разве ты не работаешь с минимальными емкостями?

— Работаю, когда не варю ординарный травяной чай.

— Чай?! — возрадовалась я, рванувшись вместе со стулом к заветной кастрюльке. — Веслав, я тебя люблю!

И тут же поняла, как это прозвучало. Алхимик, наконец, повернулся с непонятным выражением лица, но Виола уже спасла меня, переспросив недоверчиво:

— Ординарный?

— Ну, около того… — Весл раздраженно взмахнул рукой, готовясь начать лекцию об обширных алхимических свойствах «травяного чая», но на кухне уже появились Йехар и Тео. В нормальном состоянии. Ну, то есть Тео — в благодушно-прибитом, а вот Йехар в грозно-боевом. Может, от той водички в психушке все же был какой-то прок?

Оказывается, пока мы отдыхали, рыцарь действовал. Его закаленный организм более спокойно переносил стрессы и схватки, так что он успел побеседовать и с Шуккой (об этом он особо не распространялся), проследить за тем, чтобы Тео дали отдельную комнату, и вообще, заняться разведкой обстановки и стратегическим планированием. Так что теперь он полным негодованием жеста отверг алхимический чаек и осведомился:

— Каковы наши планы на оставшийся вечер?

Тео — он вообще сидел как на иголках, потому что не знал о совещаниях Дружины ничего — выразил лицом напряженное внимание и приготовился слушать. Я же поняла, что сейчас начнется обычная болтология с попутным обменом остротами и шуточками Эдмуса, поэтому вытянула ноги, с жадностью цапнула отвергнутую Йехаром кружку и вытащила из кармана штанов «Справочник Стандартных Ситуаций». Наконец можно было рассмотреть его как следует. А то мне всё не давало покоя то, что я прочла перед визитом к нам Сиама: что-то о разделении, нападении и наших потерях — минимальных, при вмешательстве неизвестного благодетеля.

Алхимик вернулся к плите. Вряд ли он тоже собирался слушать. Это никого не смутило.

— Планы связаны вот с ним, — Виола кивнула в сторону Теодора с неизмеримым омерзением. — Йехар, ты говорил, ему нужен наставник, так? Из наших самых сильных аномалов на такое может претендовать только один. Наш духовный лидер.

— Шукка? — ужаснулся Тео и был награжден взглядом, полным еще большего отвращения.

— Сказано — духовный. К нему по мелочам обычно не суются, и он вообще… не так часто выходит на контакт с реальностью, — тут Виола помрачнела дополнительно. — Но попытаемся побеспокоить. Может, возьмётся за обучение — меня, например, он и учил.

Распространяться — что за духовный лидер и почему мы с ним еще не виделись — она не стала. Выдернула из рук Веслава очередную чашку и поинтересовалась резко:

— Йехар, ты, значит, с Шуккой говорил. Что она нарыла на Программиста — она сказала?

— Сказала ли она? О да. Поняли ли мы? Этот вопрос гораздо сложнее…

— А у вас тут нет компьютерных программ, чтобы переводить речь этой девчушки? — поинтересовался спирит.

— Три года назад, перед моим уходом, она пыталась создать такую, — отозвалась Виола, прихлебывая чай, — но переводы все равно получались слишком заумными.

Я пролистывала чистые страницы справочника, пытаясь найти давешнюю надпись. Тео встрепенулся повторно:

— Три года? Хотите сказать, три года назад она уже была… вот такой? Но ведь это ненормально, я только хотел сказать, что она… она же не взрослый человек в буквальном смысле этого слова, и этот сдвиг мышления никому не дает прав взваливать на нее такое…

— Скажи это Шукке, — раздраженно буркнула Виола и отплюнула в воздух листик мяты. — Помню ее мать: еще во время беременности сидела на обучающих программах и генных стимуляторах. Все хотела, чтобы ребенок стал поумнее. С результатом ты столкнулся, Йехар: из ее речи ты понял хоть что-то?

Йехар тяжко вздохнул, покосился в сторону алхимика (тот не дрогнул спиной) и запустил пятерню в длинные волосы, пытаясь припомнить разговор.

— Насколько я понял, того, кто создал этот с-вирус называют Программистом, так? Она не говорила ничего о его личности… во всяком случае, я не услышал этого… но она, кажется, выяснила, какое именно действие оказывает с-вирус на мир. Она как-то связала это… проследила…

— Закономерность, — подсказал Веслав, капая прямо в кастрюлю свой индикатор.

— Благодарю, — рассеянно откликнулся его братец. — Согласно ее рассуждениям, эти с-типы… они действуют согласно какой-то одной программе, вложенной в них. Словно по предписанному сюжету романа: есть две стороны и какой-то набор ситуаций, который ими выполняется, что-то вроде сражения или… наверное, я не понял.

— Голливуд, — сказала я торжествующе.

Этого тем более никто не понял. Ах нет, спирит закивал с какой-то маниакальной радостью узнавания во взгляде. В следующий раз — не давать ему пульт от телика, тьфу, типун мне на язык, какой-такой следующий раз?!

— Вот почему мне это казалось знакомым. С-вирус программирует всех по-разному, а в результате формируется что-то вроде ролевой игры. Или нескольких ролевых игр, или комикса, или голливудского фильмеца про супергероев. Одни и те же фразы, исходы схваток, понимаете?

Если бы я еще поняла, что сейчас сказала. Но Виола уже отставила кружку, потерла подбородок и пробормотала:

— Да, подобные игры были широко распространены, они и сейчас популярны… виртуальные, — пояснила она. — Всегда две стороны, сначала появляются всякие мелкие монстры, с которыми не могут справиться местные власти…

— Рыбка в десять метров — это мелкое? — присвистнул спирит. — Но я вас понял. Значит, потом появляются герои, а когда они идут в расход — тут уж является Главная Шишка, которая потом становится всеми признанным лидером… а потом что?

Я помахала «Справочником», в котором все же смогла откопать единственную напечатанную фразу, уже на другой странице.

— Появление главного противника или группы противников, олицетворяющих зло. Основной герой вступает с ними в схватку.

— Это из моего архива? — проявил интерес Тео. — Какой раздел? Дайте-ка, взгляну на каталожный номер.

Остальные молчали. Наверное, всех одновременно посетила эта самая мысль: похоже, в этом экшне повстанцам, а с ними и нам, отведены совсем не положительные роли.

— Наверное, вирус подействовал и на него самого, — сказал Йехар печально, разумея под «ним» нашего противника, сиречь Программиста. — Может быть, даже, сначала только на него самого…

— А я согласен поиграться в мировое зло! — загорелся Эдмус. Второпях он даже расплескал свой чай. — Спириты только этим и развлекаются, физиономия у меня соответствующая, а если ко мне присоединится еще и Веслав…

— А если он же случайно призовет свою стихию — игра станет совсем реалистичной, — прошипел алхимик от плиты. — Эдмус, в этой ситуации смешного меньше, чем в любой из твоих шуточек. Ясно, что долгое время этот Программист смирно игрался в монстриков и героев. Убирал их, когда ему надоест — видали, сколько там в психушке народу засело? Если теперь у него щелкнет в мозгах, и он объявит классовыми врагами повстанцев, как тех, у кого еще есть возможность мыслить, а потом и нас…

— Будет война, — невесело подытожила Виола, — не отдельные стычки, в которых мы выступали не пойми кем. Тут еще этот наставник Веслава куролесит… Война, а нас — меньшинство, и что мы можем противопоставить армии с-типов?

Она посмотрела на Веслава. Веслав — на Йехара, Йехар обратил взор на меня, я — на Эдмуса, цепочка замкнулась на Теодоре.

— Мощного стихийника с необычным медиумом.

Теодор механически разжал пальцы и уронил свою кружку себе на колени.

— Вы — опять?!

— Нужно бы поискать источник магии этого мира, — продолжил Йехар как ни в чем не бывало, — его даже необходимо искать, хотя бы чтобы защитить от Сиамов, моего наставника, а также и от…

— Мышиного Короля… — хмыкнула я, вспомнив зверюшку в подвале психбольницы.

— …но поскольку мы не знаем, где находится этот источник и что он из себя представляет… Вернее, знаем лишь, что это может быть что угодно, кроме стихийника… Тео, остаешься действительно ты.

— Или я, — прибавил Веслав, послушал, как мы разом поперхнулись чаем и даже обернулся посмотреть, как мы замахали на него руками.

Да, у него ведь тоже необычная стихия. Настолько специфическая, что ее даже как вариант страшно рассматривать…

Хотя у Теодора было другое мнение.

— Веслав, тогда это будете вы, потому что… нет, послушайте, ведь я же человек! Допускаю, что после десяти лет работы в Конторе я отличаюсь от окружающих. Возможно…послушайте, возможно в процессе моей работы с аномалами я… невольно перенял что-нибудь… Но не настоль…

Виола вдруг встала. Прошла к Тео, который замолкал постепенно, с каждым шагом, как она к нему приближалась. Рывком подняла его с места за ворот джемпера

— Человек, — повторила она зазвеневшим голосом, — так это ты, значит, запомнил. И после этого ты мог на них работать?

— Ну, трудоустроиться с моей специальностью… не смотрите так на мой нос!

— Правда, Виола, а при чем тут чей-то нос? — поддержал Эдмус. — Да и всё остальное тоже?

В кухню заглянули какие-то местные аномалы, может, за едой, а может, и за нами. Узрев накал страстей, а также кастрюли и работающую плиту, аномалы смылись без вопросов и с таким видом, будто стали свидетелями дикой оргии. Триаморфиня хмыкнула с видом явного превосходства и отвернулась от нас к кастрюле, в которую Веслав с видом художника бросал измельченные гамбургеры.

— Допросы Конторы, — выплюнула она так, будто во рту у нее и находились эти же гамбургеры.

— Мы были на одном, — заметила я. — Ничего особенно страшного.

— Вы были на первом.

Веслав заинтересовался. Добросал все кусочки в ближайшую кастрюлю, задумчиво пронаблюдал получившуюся бурду и уселся за стол рядом с Эдмусом, что-то черкая в блокноте.

— И что они применяют для получения информации? Дыбу? Испанский сапог?

В его голосе прозвучал естественнонаучный интерес человека, который читал Книгу Миров и побывал в лапах у инквизиторов. Мне как наяву припомнился мой допрос и слова самого Теодора о «всяческих средствах», а архивариус опешил:

— Что? Сапог? Обувь? Нет, я не думаю, то есть, обувь для извлечения информации? Во всяком случае, я не припомню, чтобы что-то подобное использовалось при моих допросах…

— Четки боли? Ломание пальцев? — равнодушно продолжил перечень алхимик. — Каленое железо? Яды?

В последнем слове прозвучала некая надежда. Тео, который слегка позеленел и прижал руку ко рту, отрицательно покачал головой:

— Нет, что вы. Просто сотрудники Конторы имеют в своем распоряжении более…

— Современные способы, — кривя губы, вставила Виола, бросая свои наблюдения за брокколи. — При таком уровне развития технологий не нужно ломать конечности, чтобы причинить боль.

— Достаточно одной таблэтки?

А я потом удивляюсь, что Эдмус знает о Голливуде…

Виола кивнула, по-прежнему диковато усмехаясь.

— Или инъекции. Это ведь проще: препарат сразу попадает в кровь. Хотя у них еще есть кое-какие стимуляторы и приборы. Один из них, в частности, не дает потерять сознание, а второй сводит на нет привыкание организма к боли. Эффект новизны. Под конец возникает такой странный эффект — я имею в виду, когда ты уже не можешь кричать и не помнишь своего имени. В мозгу остается одно-единственное слово, которое ты шепчешь просто машинально. Оно уже ни с чем не связано, последнее, за что ты держишься и в чем пытаешься их убедить: «Я человек… человек… человек…» Вот только к этому времени они едва ли могут разобрать твой голос.

Позади нее из кастрюли раздался всплеск, на секунду ударил столб пламени, а затем распространился совершенно непонятный аромат отличного жаркого. Веслав вскочил, приподнял крышку и замер с непонятной миной. Тео встал тоже. Сиреневые глаза на бледном лице выглядели как угодно, но точно не по-человечески.

— Вы — тоже? — тихо спросил он. — Вы прошли через это?

— Спасибо пантере — не до конца, — бросила триаморфиня, толчком отстраняя его с дороги. — Вот, значит, почему ты все время твердишь это направо-налево — «человек»! Но ведь ты помнил о… назовем это пытками, ладно? Знал, что творится! Мог допустить, чтобы у тебя на руках после них умирали дети!

Мне показалось, что бесится она не из-за этого, но Виола не дала понять, почему. Ответить Теодору она тоже не дала: наградив его еще одним здоровенным толчком в плечо, Виола вылетела из кухни в лучших традициях жанра мелодрамы.

— Внутренний конфликт в команде, — зачитала я умным голосом очередную фразу из «Справочника». — Не робей, Тео, тут написано, что кто-то из вас скоро поймет, что он неправ и придет извиняться.

— И это будешь ты, — ласково дополнил спирит. — Что? Не по сценарию? Зато по Виоле.

Архивариус так и смотрел вслед Виоле с выражением искреннего сострадания на лице. Если бы триаморфиня обернулась, она убила бы его только за это выражение. Веслав с коварством истинного алхимика подсунул ему тарелку с только что получившимся месивом. Тео, не отрывая взгляда от дверного проема, сел и рассеянно пошевелил вилкой содержимое тарелки.

— Вас правда пытали?

— Ну, я бы не назвал это так. Ольга, я проник в секретную лабораторию и разговаривал с аномалкой. Некоторые датчики были отключены не до конца и зафиксировали мой разговор с Корой. Кроме того, после смерти она начала выглядеть по-другому. Вполне очевидно, агенты хотели знать, что произошло, хотя допускаю, что выбор средств при этом они едва ли осуществляли.

Он задумчиво отправил в рот кусочек зеленого холодца, не замечая Веслава, который наблюдал за ним, как за подопытной мышкой и готовился что-то фиксировать, или Эдмуса, который так и застыл в предупреждающей позе «Не ешь!»

— И как ты выбрался?

— Выбрался? В смысле, когда меня отпустили? О, после того, как я всех оглушил криками и достаточно утомил однообразием ответов… — легкая задумчивость. — Говоря откровенно, не слишком помню все это. Я очнулся уже в лазарете, как раз в тот момент, когда мне попытались стереть память.

— Так тебе ее стерли или нет?

— Не до конца, у них возникли какие-то неисправности с аппаратурой… вскоре после этого я вернулся на работу. Но я все еще думаю, что я человек, вне зависимости от того… что… тогда… произо…

Он так и замер, уставившись в пространство и, кажется, забыл дышать. Йехар привстал, а Веслав тут же шагнул вперед, выхватывая пару противоядий, но все оказалось гораздо проще: у входа в кухню стояла Шукка, уперев руки в бока.

— Со мной вышел на контакт наш духовный лидер, Офпроц, — выдала она, и поразила нас тем, что может разговаривать коротко и понятно, — он ждет вас в секторе «Д».

Комментариев, почему это «мозг повстанцев» своими ножками пришел нас предупреждать, не последовало. Наверное, Шукка посчитала нас настолько тупыми, что решила не связываться по внутренней системе, а донести лично.

А Тео все-таки оказался настырнее, чем Шукка. За те семь минут, что мы добирались сектора Д, он успел задать девочке с полдесятка вопросов сочувствующим тоном, причем каждый раз выслушивал ее длиннющий, изобилующий терминами ответ и задавал следующий вопрос как ни в чем не бывало. В конце концов Шукка фыркнула носом, наукообразно пояснила Тео, как он ее достал, посоветовала умерить отцовские инстинкты и шмыгнула в какой-то боковой коридор.

— Сбежала, — резюмировал Эдмус и уважительно похлопал Тео по плечу. — Ты давай, продолжай в том же духе, и Дружина тебя зауважает… а сделать так, чтобы Веслав, например, сбежал, ты не можешь?

Алхимик, который ни во что ни вслушивался и не отлипал от блокнота, уловил свое имя и покрутил головой.

— Чего?

— А какое было бы зрелище! — вздохнул Эдмус, но ничего алхимику пояснять не стал, зато опять подкатился к Тео. — Но ты уж потренируйся… на Виоле, что ли!

Тео благоразумно не стал. Тем более, что Виола стояла и клокотала тут же — возле неизвестного нам доселе и таинственного Сектора Д.

— Сектор Д, — возвестила Виола обреченным тоном, открывая дверь. Из вполне современного строения мы шагнули в пещеру, правда, сухую и достаточно уютную, и кое-где виднелись мониторы по стенам — но все-таки это была пещера. — Обитель моего папаши.

Эдмус шепотом расшифровал за ее спиной название сектора как «Дурдом», и Виола возражать не стала.

Пещера оказалась короткой. В конце она расширялась в небольшую, неровную комнату, посреди которой возвышалось что-то вроде алтаря. На алтаре, поджав ноги, с самым флегматичным выражением лица из всех, которое только модно вообразить, восседал типичный пожилой вождь краснокожих. Правда, без перьев в волосах — вместо этого там торчали какие-то пружинки. С боевой раскраской. В старинной одежде. С трубкой, которая чадила хуже, чем труба паровоза.

— Офпроц, — представила нам родителя Виола. — Духовный вождь аномалов. Один из последних потомков древнейшего народа здешних мест.

Ее (внезапно!) отец на такое заявление прореагировал ровно никак. Он продолжал задумчиво балдеть с трубкой в зубах, обводя пещеру безучастным взором и никак не останавливаясь на нас.

— У меня вопрос, — кашляя, попросил Эдмус. — Оно разговаривает?

Виола приструнила спирита взглядом и выступила вперед. Ее голова и плечи едва ли не полностью скрылись в густом облаке дыма.

— Отец! Я вернулась. Со мной Дружина. И новый стихийник, о котором тебя известили. Возьмёшься ли ты обучать его?

Молчание. Очевидно, что бренным земным делам папа Виолы предпочитал свою трубку. Становилось как-то неудивительно, что Виола не торопилась познакомить нас с семьёй.

Да и сама не стремилась в любящие объятия папы.

Йехар помолчал немного, а потом попробовал деликатно разрулить ситуацию:

— Может статься, ему… необходимо какое-нибудь лекарство? Чтобы почувствовать себя лучше?

— Очнись, невинное светлое создание! — трагически откликнулся спирит. — Да он и так себя чувствует лучше некуда!

Позади послышался звук капель, ударявшихся о дно мерного стаканчика, и мрачный голос алхимика:

— Десять минут подышим этой отравой — и сами будем себя чувствовать примерно так же.

Мы проглотили очередное снадобье, не прекращая наблюдений за экзотическим образцом живой природы, на который мы так внезапно наскочили. Виола от своей порции отказалась, объясняя это тем, что после долгих лет общения с отцом ее уже не берет.

— Просто нужно подождать, — добавила она и вернулась на прежнее место.

— До моего тестя тоже все медленно доходит, — тут же сочувственно вставил Эдмус. — А уж теперь, когда у него двое внуков — считай, что вообще ничего не доходит!

Я осторожно подергала Виолу за рукав. Образ индейца перед нами был почти безупречен, как будто из классических вестернов выдернули, только не все материалы для грима нашлись. Вот разве что…

— Что обозначает его имя?

— Офигительный Процессор. У всех наследников древних рас такие.

Да. Повымерли тут и вертлявые лососи, и зоркие орлы. Сплошные компьютеры остались, раз уж названий неоткуда набраться. Вопрос Эдмуса о ее имени на древнем наречии Виола пресекла коротким, но смертоносным взглядом.

И тут статуя на алтаре решила подать признаки жизни. Офпроц не спеша извлек из зубов трубку и степенно выговорил:

— Это хорошо, что ты вернулась, — приятным тенором, как будто это не он накурил в помещении так, что топор можно вешать. — А где же Бо?

После чего водрузил трубку на место, и все вернулось на круги своя.

— Он хоть знает о твоих натурах? — поинтересовалась я без особой надежды.

— Вообще, он думает, что у него две дочери, — просветила Виола. — С очень разными характерами.

— И…

— И пантера.

— Духовный лидер повстанцев?!

— Ну. За стратегию и науку Шукка отвечает, за боевые вылазки… тоже, в общем, отвечает один.

— Чего удивительного? — встрял Эдмус. — Помните Цепеока? Так он же только и знал, что швыряться кинжалами, а как-то Городом управлял. Тут большого ума не надо.

Но в этот момент Офигительный Процессор опять ненадолго вытащил трубку изо рта и философски возвестил:

— Да, это хорошо, что ты пришла с Дружиной.

— Отец, — сказала Виола, изо всех сил стараясь выразить терпение на лице. — Отвлекись от общения с духами предков. У нас тут маг, который нуждается в наставнике.

Офигительный Процессор завис. Как будто в нем запустили Офигительную Программу.

Потом затянулся с крайне таинственным видом. Глубокомысленно понаблюдал за меняющим очертания дымом, а потом без всяких «здрасьте» и «приятно познакомиться» резко ткнул трубкой в сторону Джипса.

— Отныне ты будешь связан с ней, — и второй тычок, в сторону Виолы. — До конца жизни вас соединят нерушимые узы…

Похоже, этот мир хлебом не корми, дай кого-нибудь связать нерушимыми узами. Тео, хоть и стоял далековато от Виолы, тут же отпрыгнул еще — на всякий случай.

— Прошу прощения! — от волнения библиотекарь не сразу овладел речью. — Но в мои планы не входят… нерушимые узы.

— Да я ему башку оторву, если он такое запланирует, — ощерилась Виола. — Отец! Ты правда хочешь, чтобы я стала наставником этого идиота?

— Ты обязан будешь постигнуть секреты магии, — просвещал тем временем Офпроц бледнеющего Тео. — Возможно, твоя миссия заключается в спасении этого мира. А может, и не заключается, там увидим. Но постигать секреты магии ты все же будешь.

Йехар с некоторым опозданием припомнил о дополнительном параметре, который мы забыли сообщить папе Виолы, но параметр проявился сам собою — как только библиотекарь открыл рот:

— Ма… магии?! Но ее не сущ… — пауза при виде наших многозначительных взглядов. Я почти явственно увидела, как Тео припомнил Книгу Миров. — Ну, допустим, какие-то аномалии, которые вы… или с вами… но я человек! Как я могу овладеть чем-то, если я человек, а не аномал?

Офпроц какое-то время подымил трубкой, но потом решил на этот вопрос не обращать внимания и попросту спихнуть его на любимую дочурку:

— Она тебе пояснит, — и он ткнул в Виолу пальцем.

— Не заставляй меня звереть, папа! — взъярилась новоявленная наставница.

— Что-то мне кажется, мы могли бы и на кухне остаться, — пробормотал Веслав, а Эдмус тут же развил эту идею в нужном порядке:

— Оно и верно. Праздник обойдется без нас, все айда ставить эксперименты над гамбургерами!

— Простите, — тем временем втолковывал Тео флегмующему (ну, не знаю! Другого слова не находилось!) Офпроцу, — я не имел в виду мой отказ от обучения, особенно если это важно. Я просто хотел сказать, что это бессмысленно. Да, что-то происходит, не совсем нормальное, но едва ли этому причиной я. Поймите, я человек, и…

— Она тебе все объясни-и-ит, — на манер чукчи тянул Офпроц, затягиваясь все глубже и глубже. — Она тебя нау-у-учит…

— Ч-чему? — уже окончательно уверившись, что его тут не понимают, — Разве можно научить ч-человека тому, к чему он не приспособлен?

— У-у-уау-у-у!!! — донеслось из смежного помещения. Судя по звуку, Виола выбежала туда, не в силах больше терпеть эту какофонию, и там уже благополучно озверела окончательно.

— Покормите кошку, — в ответ на это рассеянно попросил Офпроц. Потом издал счастливый вздох и скрылся в облаке дыма окончательно. Правда, оттуда донесся вопрос, который задел за живое Веслава и Йехара. — Как ваше братство? Вы не ссоритесь?

Надо же. Духовный лидер был не так уж оторвал от реальности. Наверное, он даже ждал ответа, но ответом стало рычание с двух сторон — похожее на рычание голодных питбулей. Алхимик и Йехар наконец приспособились к выражению братских чувств.

Эдмус же сориентировался в хаосе лучше всех. Он покровительственно шлепнул зелено-серую ладонь на плечо архивариуса, состроил проникновенную рожу и заговорил:

— Ах, тернистый путь обучения… Сколько всего интересного подстерегает на нем, — он потихоньку подталкивал Джипса к двери. — Нет, лучше не оглядывайся, тут сейчас будет рассказ двух счастливых братьев о взаимной любви и такой же взаимной привязанности.

— Это можно хоть как-то расторгнуть?! — очень вовремя сорвался в истерику Веслав. Тео мигом расхотел оборачиваться, а Эдмус продолжал медленно подводить его к цели. Я шла следом — просто из интереса.

— Помню свое обучение, да. Сколько учителей из-за меня рыдали! Их даже почти приговаривали к казням.

— Вы думаете, Виоле придется из-за меня настолько… словом, плакать? — перепугался гуманный Тео и тут же струхнул еще больше, когда спирит разулыбался ему во всю ширину своей пасти.

— Да ну, что ты. Она у нас девушка с характером. И немного, — тут он единым движением втолкнул библиотекаря в соседнюю комнату, и тот оказался лицом к лицу с розово-белой пантерой, — с сюрпризами.

Из комнаты донеслось мрачное приветственное ворчание, потом короткий вскрик и звук падающего тела. Я посмотрела на Эдмуса с укоризной — он ухмылялся.

— От доброты сердечной, — и он прижал руку к тому месту, где у людей, и у спиритов тоже, находится желудок, — Пусть ну хоть немножко представляет, что его ждет!

Глава 18. Довольно тривиальные проблемы

Почти сразу я поняла несколько вещей: первая — именно эту личность я видела на постере Крувинча. Вторая: прибывший обладал всеми атрибутами героя, от устрашающе мужественного подбородка с трехдневной щетиной до огня пламенной решимости в глазах — а Бо почему-то не издала ни звука. Неужели онемела от восхищения?

Третью вещь я не поняла, я просто подумала вслух:

— С-тип, что ли?

Таких типажей в западных боевиках девяностых годов хоть пруд пруди. Но, судя по тому, что аномалы, которые прежде глазели на появившегося с восторгом, теперь посмотрели на меня с укоризной — нет, не с-тип.

Хмурая личность огляделась взглядом хозяина и под конец обратила к нам свое неприветливое, но мужественное лицо. Затем сунула бластер в кобуру на поясе, приблизилась и сделала несомненное одолжение, представив себя:

— Мандрил.

Моя эрудированность здесь в жизни решила проявить себя и, конечно, сделала это не вовремя.

— Мандрил — насколько я помню, здоровая макака с фиолетовой мордой и ярко-красным задом, — заметила я раздумчиво, не замечая, что в секторе постепенно устанавливается совсем не благоговейная тишина. Потом поняла, что эрудиция меня подводит, и постаралась поправиться: — Или все-таки он сзади фиолетовый?

Тишина установилась окончательно. Гробовая и зловещая. Лицо неизвестного нам Мандрила осталось исходного смуглого цвета, но глаза потихоньку начали наливаться кровью. За своей спиной я услышала сочувственный шепот Тео:

— В такой ситуации даже я предпочел бы промолчать… — и невозмутимый ответ Веслава:

— Понимаешь, о чем я тебе говорил?!

Окончательно тишину нарушил Эдмус, вздохнув от избытка чувств во весь голос:

— Ох, силы Гармонии! Прямо бальзам на душу.

Мандрил уронил дохлого ламинака на пол и начал приближаться к нам неторопливой походкой опасного зверя. Аномалы вокруг нас начали потихоньку куда-то исчезать — видно, нрав этого типчика тут был хорошо известен.

Но если тебя угораздило влюбиться во взрывного алхимика, к тому же, Повелителя Тени — меньше всего в жизни тебя будет волновать любой характер. Кстати, Бо это вполне разделяла.

— Ой, а кто это тебе такое имя выбирал? — невинно поинтересовалась она с того места, откуда сидела. — Интересно, а имя определяет характер? Ой, нет-нет, это же не настоящее твое имя, ты же его выбирал сам себе, а вот что тебе больше из этого имени нравилось: морда фиолетовая или красный… этот…

Кое-кто из повстанцев, которые опасливо сгрудились неорганизованной группой у выхода, прокрался назад и теперь старался под шумок спасти хоть пару компьютеров. Я с удивлением уловила в голосе Бо нотки злого сарказма — что за чушь, откуда такой эволюционный скачок? Мандрил тем временем остановился прямо перед нами и нашел глазами Шукку.

— Что за…?

— Дружина, — скучным голосом выдало воплощение разума повстанцев. — Тебе придется долго объяснять. Нечто вроде спасителей мира, только мы еще не выяснили, что мотивировало их появление здесь.

Теодора слегка передернуло от этой фразы из уст девочки. Послышался горький запах палёной техники. Мандрил оценивающе рассматривал нас, потом выдал презрительный хмык, которым с успехом выразил свое мнение.

— Что с аппаратурой?

— А, это Теодор, — тем же тоном, — сильный маг, предполагаю, что он может быть стихийным хамелеоном. Надеемся, что со временем он станет нашим оружием против Программиста, но пока что он скорее оружие против нас самих.

Тео с виноватой улыбкой помахал Мандрилу со своего места. Мандрил подошел сам, выдал после короткого осмотра еще один хмык и спросил напрямик:

— Что у тебя с лицом?

Библиотекарь затруднился с ответом. Уже надцатый повстанец здесь принимал печать интеллигентности на его лице за опасную болезнь вроде разновидности паралича лицевых мышц.

Следующий кивок достался мне:

— А эта, которая ошиблась насчет моего имени, тоже с ними?

— Почему это ошиблась?! — тут же подхватилась я. — Эрудиты, а ну подтвердите!

Алхимик и библиотекарь кивнули, не отрываясь от монитора, а Тео так еще и прибавил:

— И мне кажется… словом, фиолетовой все-таки была морда.

В рядах повстанцев-аномалов раздались несмелые смешки, а взгляд Мандрила показал, что в ближайшее время мне придется исцелять библиотекарю не только сломанный нос, а еще и приращивать оторванные конечности.

Впрочем, вспышку он мужественно задавил, зато приблизился к нам вплотную и заговорил голосом, в котором время от времени слышался звон благородной стали:

— Советую вам вести себя осторожно. Очень осторожно. Этот мир — не то, с чем вы имели дело до этих пор. Не создавайте мне дополнительных проблем, ясно?

— А иначе ты обидишься, — прокомментировал Эдмус, улыбаясь.

— Я вас предупредил, — буркнул Мандрил и отошел в сторону Шукки. До нас донесся его полный скромности рассказ об уроне в рядах ламинаков.

Ясно было, что судьба на сей раз нанесла нас на того самого лидера повстанцев по боевой части, о котором обмолвилась Виола.

Эдмус выудил откуда-то с-пончик и положил на середину стола, как ставку в будущем споре.

— Он мне напомнил Д`Кааса, а мы с ним во дворце сталкивались каждый день пять осеней, не меньше.

— Не видел ты отдельных светлых энтузиастов, — приняла вызов я. — Вон наш подмастерье Андрий все рвется тьму уничтожать, даже в столовку темным все святую воду подливает… лет семь это наблюдаю.

Все перевели взгляды на Тео. Тот пожал плечами:

— Я десять лет работал в Конторе, — и сразу же выбился в лидеры. Мы посмотрели на Йехара, но тот показал, что не играет. Следующим оказался Веслав:

— Коалиция. Двенадцать лет членства. Те еще уроды.

— А я ведь его всю жизнь знаю… — потусторонним голосом протянула Бо, глядя на Мандрила.

Играть в «кто больше навидался подобных типажей» сразу стало неинтересно. Эдмус тихонько и с сочувственной миной придвинул пончик к нашей блондинке, которая немедленно его проглотила и только потом пришла в ужас — «Ай, он же сдобный!»

С этим можно было бы поспорить. Кажется, в этом пончике вовсе не было сдобы зато была вся таблица Менделеева. А если смотреть по соединениям — там вообще рулила неорганика!

Йехар подумал о том же, потому что попытался применить на Веславе свой новый рыцарский приемчик: мягкую укоризну, которой он доселе пользовался только при разговорах со мной и с Бо. Веслав оторвался от своего монитора окончательно и очень раздосадовался по этому поводу.

— Сотворить из здешней синтетики что-то естественное — это все равно, что создать из песка философский камень, — пробурчал он. — Или раскрыть тайну творения мира из ничего. Мне ж компоненты неоткуда брать, кроме как из этого Заповедного Сада, так и он у них какой-то чернобыльский! Эликсиры не признают химии, а тут вода даже очищению не поддается. Я вообще не понимаю, — тут он с жуткой демонстративностью отвел от меня взгляд, — какого веха я все должен делать один.

— Не проблема, — успокоил Эдмус. — Ты уж только скажи, чего тебе надо на натуральные ингредиенты — кровь там, клыки, когти, а мы уж как-нибудь… по жеребьевке… ну, словом, достанем.

Весл не сказал. Он продолжил отворачиваться от всех призывников в целом и меня одной в частности так, будто собирался нажить себе вывих шейных позвонков. Коварный алхимик как всегда своего достиг: я почувствовала себя виноватой.

И сразу же приступила к действиям, вы не думайте! Для начала я перебрала те самые карточки, на которых писала наши проблемы. Добавила еще одну: «Вода». Вспомнила, что теперь я, в некотором роде, подмастерье, и неважно, что как раз этот уровень у нас именовался «недоэкспертами»!

Во что бы то ни стало нужно было обеспечить призывникам выживание. Так что пришлось удариться в исследования. Для начала я набрала обычной очищенной воды, установила минимальный контакт (стихия все равно не желала меня принимать), попыталась рассмотреть состав с помощи пары заклинаний — и поняла-таки, почему алхимик начинает задыхаться при одном упоминании о местных фильтрах. Во-первых, они очищали не до конца. Во-вторых, они нейтрализовывали одни химикалии другими, которые удалить было невозможно. Ни выморозить, ни испарить, а потом осадить — словом, никаких привычных способов!

Проблемка была очевидна: две недели такого питья — и наши органы либо станут работать капитально по-другому, либо просто откажутся контактировать друг с другом. Но разве это не мелочь, когда по базе расхаживает, в некотором роде, гений?

И я имею в виду не Веслава.

Вылазку в логово Шукки я откладывала, пока не поняла, что без «мозга повстанцев» обойтись едва ли возможно. «Мозг» открыл мне дверь в лабораторию неохотно, долго проверял разными сканерами на наличие бактерий, запихивал в белый халат, а потом я вместо приветствия вдруг получила четкое требование:

— Так вы уберете вашего архивариуса или нет?

Не успела я еще понять, имеет ли Шукка в виду физическое устранение, как девчонка значительно воссела на жесткий стул и пояснила:

— Он является серьезной помехой при моих изысканиях. Попытайтесь себе представить, что он задает мне вопросы о моих родителях. При этом не довольствуется отсылкой к моему личному делу — между прочим, оно находится в открытом доступе, пароль — всего семнадцать цифр…

Не знаю, как вопросы о родителях, но алхимик в качестве приемного папы ей бы подошел. Убежище Шукки он бы точно оценил: небольшая комнатка с массой электроники, на таких же жестких стульях по углам сидят двое с бородами, в халатах. Этих я сначала не заметила из-за приборов. На столе в центре, как памятник — тот самый индикатор, который не выдержал встречи с Тео.

— Не подлежит исправлению, — мимоходом бросила Шукка, заметив мой взгляд. — Так вы не знаете, какой системой психоанализа он пользуется?

— Не Фрейд, — немного подумав, сказала я. Шукка тут же зарылась в местную глобальную сеть: такой системы она не знала. — Так я насчет воды.

— А что вода? — рассеянно переспросила Шукка. — Работаем над новой системой фильтров. Понадобится около полугода на тотальное усовершенствование… вы куда?

Мне хватило услышанного. Луженые желудки местных жителей с радостью переваривали и то, что сочилось из местных фильтров. А вот нам через полгода были гарантированы белые тапочки.

«Белые тапочки» — именно такую надпись я добавила в свои таблички. Добавлять пришлось на кухне. Больше деться было некуда: в нашей комнате клокотала Виола. Она с самого утра в очередной раз ненавидела мир. Но почему — говорить никак не хотела.

Мне же меньше всего нужны были клокочущие триаморфини под рукой. Я — мыслила, точнее, пыталась смотреть на таблички и мыслить.

Все равно с водой я ничего поделать не могла.

Ладно, «Вода» и «Белые тапочки» отложим в сторонку. Что остается? Гм… Синон и Сиамы, ну, это тоже не про меня задачка, тут нужно глобальное мышление. Полегче с Программистом и с-типами, поскольку они хотя бы предсказуемые. Выяснить их основные цели…

— Пижму вашу, чтоб вас всех…!

Дверь распахнулась, судя по звуку, от удара ноги. Сзади загрохотали стулья, показывая, что алхимик приперся на кухню не в самом лучшем состоянии. Потом с ругательством пнули плиту.

— И тебе тоже с добрым утром, Веслав, — пробормотала я, сортируя карточки.

— Какого лешего — с добрым?

Весл наконец появился в поле моего зрения и от всей души хлопнул на стол стопку полусгоревших листов. Сам он выглядел истинным арапом: весь перемазан в копоти, только повязка на лбу белеет как ни в чем не бывало.

— Увижу наставничка Йехара… — и он загнул такое, что у меня вылетели из рук карточки.

— Весл, да ты не в духе?

— Заметила наконец-то! — и алхимик второй раз приложил стол.

Пришлось отвлечься окончательно. Копоть. Наставник Йехара…

— Еще один город?!

— Библиотека Тео! — на сей раз алхимик треснул по столу кулаком. — Точнее, большая часть, и черт бы его драл — оставил все эти орущие разделы и спалил то, что мне было нужно!

— Ты был в библиотеке? — я вскочила, окончательно забывая о карточках. — Да ведь ты там мог так напороться…

— Одно слово «взываю» — и я в безопасности, — отмахнулся алхимик. — Дело того стоило… стоило бы, если бы не этот…

Я предусмотрительно заткнула уши. Веслав годился на многое, но только не на преподавание изящной словесности. Когда из него начинали литься эмоции — многоопытный Йехар хватался за сердце.

Уши я открыла, когда поняла, что алхимик начал орать что-то более цензурное.

— Книга Арки, черт, я думал, такой даже нет, а он… самого б его спалить за такое… пепел! — и он хлопнул ладонью по кучке сгоревших листов. И тут вдруг обратил свой неправедный гнев на меня. — Ты-то какого веха тут делаешь?

— Думаю, — огрызнулась я, быстренько выхватила из кучки карточек одну и показала алхимику.

— «Состояние Йехара»?! Хаос и Тьма, нашла, о чем…

— Не та карточка, — я убрала свои записи от греха подальше. — О воде думаю, ты же сам мне вкручивал, что не хочешь крутиться один!

— О какой, к Хаосу, воде? — алхимик замер, и у него пару раз дернулась щека. — А-а, это. Да я уже сделал антидот синтетики, вкус не улучшает, но последствия уберет. Вон на плите и суп стоит — сварил с его помощью.

По моему лицу он догадался, что сейчас его ждет закономерный вопрос: «Раньше не мог сказать?»

— Ты не спрашивала, — не дал мне задать вопрос Весл. — Вообще дурной вопрос, поняла? Супу хочешь? Нет? Проваливай с кухни, у меня дела!

Х-ш-ш… я-то думала, из ушей у меня идет пар, а это в ушах просто свистел воздух. С такой скоростью я покидала кухню. Почему Йехар не прикончил этого холерика еще в первый призыв? Силы Гармонии орден бы рыцарю дали, и мне бы легче жилось.

Пришлось плестись в свою комнату. Там, конечно, меня ждала Виола — все помнят, что она с утра ненавидела мир? Я села на свое место и попыталась мыслить, а триаморфиня сидела у монитора и время от времени громко показывала, что ее мир — отстой:

— Правительство. С-типы чертовы, даже плавки одного цвета покупают.

— Наконец обнаружили, что Контору спалили. Расследование. «Трагический случай», как же! Бестолочи. Ее давно пора было сжечь.

— Сбор фанатов бродилок. Неделю будут жрать и играть, даже подгузники специальные носят.

Тут еще Мандрил заглянул — почтил нас своей геройской физиономией, и сообщил, что нужно освободить помещения. Мол, в секторе «Ж» будет проводиться то ли тревога, то ли зачистка. Я не стала уточнять, вышла сразу, Виола вымелась вслед со сдержанным рычанием и каким-то ругательством сквозь зубы.

До меня начало доходить, что бесится Виола именно из-за Мандрила. С чего бы им еще не смотреть друг на друга и обходить друг друга с такими деловыми лицами? А тут она еще и обронила, когда мы уже были в коридоре:

— Зачисти кухню, там алхимик.

Мандрил ничего не ответил, но молодецки утопал в сторону кухни.

— Не любишь ты его, — сочувственно заметила я, но триаморфиня не ответила и поглядела Мандрилу вслед враждебно.

Тайна — решила я, перебираясь подальше от Виолы, в сектор «Б» и находя себе заброшенную комнатку со стулом, пару шкафов и ненужным хламом в углу. Подумаем над тайной.

Подумаешь тут, как же! Пяти минут не прошло, появляется Йехар со словами:

— Ольга, ты не знаешь, как можно уговорить Веслава дать Мандрилу противоядие? Мы не сказали бы, что нам нравится этот воин, но видеть его раздувшимся втрое и фиолетовым…

— К Хаосу! — рявкнула я, только услышав о Веславе.

— Понятно, — сказал печальный Йехар и исчез.

Я же попыталась вновь собрать мозги в кучку. Но судьба решила, что на этот день издевательств маловато: на этот раз мое занятие прервал Тео, который влетел в комнату на всех парах, и что совсем невероятно — без стука.

— Здравствуйте, Ольга, кажется, вы чем-то расстроены, надеюсь, не я являюсь причиной…

— Вы! — рявкнула я, с досады разрывая свои карточки и прибавляя тише: — Все…

— Сожалею, что помешал. Вы не подскажете, вон тот шкаф ничем таким особенным не занят? Нет? Благодарю. Я расположусь в нем на какое-то время. Клянусь, я вам больше ничем не помешаю. Просто забудьте, что я здесь.

Какое-то время после того, как дверца раритетного шкафа в углу захлопнулась, я посидела, тупо глядя перед собой. Потом не спеша пересекла комнату, открыла дверцу и поинтересовалась:

— Что на этот раз?

Архивариус вроде как был в порядке, если не считать некоторой растрепанности в одежде, взъерошенных волос и истерического вида. Ну хоть запираться не стал:

— Ничего особенного. Я скрываюсь.

«Виола или Мандрил? — прикинула я. — Нос цел, не Виола. А Йехар Веслава еще не уговорил — и не Мандрил…»

— От суеты земной, что ли?

— От Виолы, — не оправдал мои расчеты Тео. Я со вздохом прикрыла дверцу шкафа.

— Можешь не рассказывать. Опять грозилась тебя убить. Или на этот раз еще и попыталась?

— Если бы, — приглушенно донеслось изнутри.

Определенно, тут появилась какая-то интрига.

— То есть, Виола вытворила что-то похуже?

Изнутри шкафа поперхнулись, закашлялись и промямлили:

— Ну, это для кого как, н-да… Возможно, тот же Мандрил воспринял бы ситуацию по-другому, но я не думаю, что готов к такого рода… отношениям.

На этот раз я распахнула дверцу шкафа настежь и постаралась рассмотреть архивариуса как следует.

— Вы ведь не забудете закрыть дверь, если она сюда войдет, да? — тут же попросили меня.

Для Дружины-то вид архивариуса классифицировался как «в порядке». В полиции же сказали бы, что на него напали в темном переулке, причем, с совершенно определенными намерениями. Чего мне стоило совладать в этот момент с собой, глядя на него — не знаю, но я исхитрилась придать голосу сочувственный тон:

— Но худшего ведь не случилось? Ваша честь все еще при вас?

— Определенно, да… то есть, я хотел сказать, что вовремя вырвался… — Тео сделал шаг из шкафа, пытаясь пригладить волосы. Вид у сорокалетнего мужика был настолько жалобный, что я все-таки расхохоталась. Тео стойко подождал, пока я досмеюсь, с укоризной светя фиолетовыми глазами.

— Меня волнуют странности ее поведения, Оля, — заметил он затем. — Конечно, я знаю ее меньше, чем вы… но вы ведь помните: меньше двух дней назад она заявила, что лучше будет, если я просто уйду отсюда.

Запомнил все-таки. Хотя, похоже, и правда не обиделся.

— Гормоны, — великодушно предложила я. Ах, жаль, нет Эдмуса, сколько версий нашел бы он! — Ревность. От ненависти до любви и все такое…

— Оля, — он не повысил тона, но мне расхотелось смеяться. — Я знаю, что раздражаю ее как ученик и как человек. Очевидно, оказала влияние и та история с Конторой, с моей работой там. Но я совершенно уверен, что я не интересен ей даже как ученик, и ее поведение сегодня…

Блестящая черта Теодора — ему почти невозможно не поверить. Ладно, будем считать, я сдалась.

— Как она вела себя?

— М-м… — Тео покраснел и потер ладонью губы так, будто хотел оттереть с них суперстойкую помаду. — Скорее как Бо, если вы понимаете. Впрочем, решительность и напор у нее остались собственными. Я бы предпочел подробно не описывать…

И не надо — с удовольствием воздержусь от прослушивания истории того, как наш архивариус отбивался от домогательств триаморфини. Однако, если Тео прав, и какие-то предохранители в мозгу у Виолы полетели, если расшаталось равновесие между ее тремя натурами — скажем, после того, как она опять побывала в темницах Конторы — с кем советоваться тогда?

Ну, хотя бы и с самой Виолой, которая внезапно возникла на пороге, с опасной мягкостью постукивая кулаком о ладонь.

— Здравствуй, милый, — поприветствовала она Тео такой улыбкой, что он побледнел и поднялся со своего места, бросая умоляющие взгляды на шкаф. — Представляешь, мне пришлось тебя искать. Где это ты был целое утро?

— У-утро? — архивариус отступал потихоньку, Виола двигалась гораздо быстрее, так что расстояние между ними сокращалось. — Но мне казалось, мы виделись сегодня…

— Виделись? Как это замечательно!

— Д-да, виделись, и еще как, и…

— И?

— Простите, но я не… я не думаю, что подобные отношения будут умест… ох-х!

Виола с мрачным видом потерла кулак, глядя на архивариуса, сидящего на полу. Остановить я ее, конечно, не успела.

— Через десять минут у с-озера, — металлическим, истинно Виоловским тоном приказала триаморфиня. — И если я услышу твой лепет вроде «мы сегодня встречались» — я вышибу галлюцинации из твоей башки кулаком, если нужно. Привет, Оля.

Здесь Виола нас покинула, уступая место ошеломленному Эдмусу.

— Теперь они поменялись, и ее контролирует пантера? — спросил тот первым делом.

— Вроде того, — ответила я, помогая Теодору подняться и вытереть кровь.

— К счастью, я никогда не утверждал, что понимаю женщин, — философски заметил архивариус. — Оля, вы не могли бы…

— Ты уверен, что хочешь это исправлять? По-моему, так тебе идет гораздо лучше. Знаешь, так… не с-типично.

— Эдмус!

— Попытался рассуждать как Бо, и всего-то.

Нос Теодору я залечила, даже не особенно сосредоточившись: мысли были заняты Виолой. Если сопоставить все, что я видела и слышала: то заявление, теперь сегодняшний случай, поведение Виолы после него, и еще кое-что, связанное с остальными… С-вирус? Потеря памяти? Нет, я уверена, что права. Почти.

Отпустив Тео за новыми переломами, я развернулась к Эдмусу:

— Помнишь, ты как-то пел одному кузнецу. Скажи, ему понравилось?

— Мое пение?! — поразился спирит. — Еще как! Он ушел в такое блаженство, что Веслав его оттуда чуть вытащил. А потом у него настало просветление, а потом… Ой, минуточку! А не ты ли это стояла рядышком, когда Веслав его вытаскивал?

— Хватит, Эдмус, — устало отозвалась я. — Похоже, у нас под боком работает морф. И, похоже, универсальный.

Глава 19. Кошмарно ква-лифицированное запугивание

Заговорщики! Душа у меня орала весенним свиристелем и собиралась было даже вылететь от счастья, да я ее придержала. Наконец-то я что-то нащупала, сейчас мы составим план, и… и Веславу я ничего не скажу, да! Это мое открытие и моя проблема, и я с ней как-нибудь сама и разберусь. При помощи Эдмуса.

Эдмус вначале тоже был в восторге, пока я не поделилась с ним своим гениальным планом: никому и ничего.

— Ик! — вырвалось у спирита на этом моменте. — Оля, ты меня извини, но ведь это я тут дурак! Ты это… не перехватывай инициативу, ясно?

Я постаралась вспомнить взгляд Виолы, которым она обычно смотрит на Тео, и Эдмус оставил протесты. И тон оставил — но это частично.

— Что ты собираешься тут делать без Веслава и Йехара?

— Морфа ловить, — деловито сказала я и выкинула свои карточки в угол. Наверняка это гораздо интереснее, чем заниматься очисткой воды или пытаться понять, где какой-то (будь он неладен уже!) источник мира. Над этим пусть гении мучаются, а у меня враг под боком.

Правда, оказалось, что без Веслава и Йехара у меня некий дефицит идей. Дружина все же привыкла рассчитывать на соображалку первого и опыт второго. Но хоть такой вопрос я могу из себя выжать:

— Эдмус, ты не видал, чтобы кто-то вел себя как-то странно?

— Видал, — заявил Эдмус, тыча в меня пальцем, — можно сказать — сейчас. Мне тут одна дружинница сначала начала чего-то про морфов рассказывать, а потом и вовсе такое понесла, что повторять неприлично!

Пришлось слово в слово озвучивать спириту всю цепочку рассуждений, которая пришла ко мне в голову. И о странном поведении Виолы, и о не менее странном — Тео, и о том, как Виола вела себя до этого…

Эдмус послушал-послушал, почесал крыло и поинтересовался:

— А ты не думала, что он врал?

— Тео? — я повторила это со всем скепсисом, на который была способна. Эдмус ухмыльнулся и закивал.

— Вот и Йехар говорил, что вслушивался в Тео — и врать он не умеет вообще. Верим Йехару?

Ехидный шут. Левый глаз честный, а из правого так и норовит выпрыгнуть напоминание о предательстве нашего рыцаря в третий призыв, да и о том, что о своем наставнике он тоже не сразу обмолвился…

— Но я и сам думаю, что это морф, — выдал Эдмус вслед за этим. Правый глаз у него теперь тоже был честным. Хоть и насмешливым немного.

— Это возвращает нас к вопросу — кто-нибудь вел себя иначе?

Спирит изобразил такую глубокую задумчивость, что почти заставил меня испугаться.

— Иначе? Гм, кто бы это мог вести себя иначе? А-а, совсем забыл! Да в этом мире все ведут себя как-то не совсем по-своему. Вот, например, Веслав. Согнулся над какими-то тайнами и загадками, нам — ни гу-гу, на источник мира и Синона внимания почти что и не обращает, орет меньше, на людей не бросается, я прямо думаю, может, это не Веслав, а? Ты еще не пыталась его исцелить от этого недуга, а хотя нет, он же от тебя шарахается и отворачивается — еще симптом, а если вдруг отворачиваешься ты, тогда… что ты хочешь вставить в мою речь?

Эдмус, заткнись…

— Я буду делать паузы, чтобы ты могла это вставлять почаще. Вот Йехар, который мучается памятью о том, чего он уже точно не помнит, а поэтому не пытается убить Веслава, который ведет себя подозрительно — об этом я уже сказал. Вот Виола, которая, кажется, хотела бы стать людоедкой, а основной рацион ее составляли бы архивариусы-маги… остались мы с тобой: я по-прежнему придурок и вне подозрений, а ты решила, что с помощью меня можешь изловить морфа, и тут надо подумать. Раньше таким мышлением у нас только Бо отличалась…

Спирит умолк, чтобы набрать воздуха: последнюю тираду он выполнил без остановок. Потом слегка прикусил перепонку на одном из крыльев и невнятно поинтересовался:

— Или у тебя уже есть план?

Нашел, у кого спрашивать.

— Нет, — ответила я честно. — А надо?

— Правильно, давай испугаем его нашей импровизацией, а ну как он забудет, какое лицо нужно надевать? Или наденет его не туда, ну, в смысле, не на то. А вдруг он еще так перепугается, что и убивать нас с тобой не будет — но это уж без моего пения не обойтись…

Ох, Эдмус. И товарищ ты хороший. И стихия у тебя — лучше не бывает. Почему же в твоей памяти вместо теории магии сплошная попса моего мира?

— Морф — это не маг, во всяком случае, не простой маг. Личины он меняет, а вот стихии призывать не может. Некоторые морфы могут перемещаться между мирами — помнишь, жабу в мире Йехара встретили? Но основная их опасность все же — в их имитациях. Так что нам бы только отыскать этого морфа, а там уж дело как-нибудь пойдет!

— Гм! — ответил на это Эдмус и уселся рядом в позе мыслителя. Кажется, он все еще не понимал, что тут можно делать без алхимика: весь мой арсенал составляли слабые холодовые чары, весь арсенал самого спирита… молчу о нем. Он точно был разнообразнее (включал пение, клыки и много чего), но вряд ли действеннее.

— Наверное, ты думаешь, как нам его отыскать, — приободрившись начала я. — Прежде всего — нужно понять, чего он хочет…

Эдмус хмыкнул еще раз и предположил с невообразимо честными интонациями:

— Скрасить свое одиночество.

— …и я имею в виду не только случай с Тео.

— Скрасить свое одиночество, — стоял на своем Эдмус. — Это он просто примеривается. Зато мы знаем, как его ловить: если Йехар не так посмотрит на Веслава — знаешь, как-то подобрее, или Веслав так же на Йехара…

— Думаю, нет, — с видом китайского мудреца произнесла я. — Думаю, он хочет узнать то, что знаю я. Об источнике мира сего.

— Скажи пожалуйста! Ты — и об источнике мира?

— Да. Недавно узнала, — я наклонилась и со значением подвигала бровями, глядя в желтые глаза спирита. — Догадалась. Во время сегодняшних э-э… лирических раздумий.

— И поэтому эта штука пристает к Тео? — не поверил спирит.

— Думаю, просто подурачиться захотелось. В любом случае — не хочет узнать, так захочет, понятно?

— То, что знаешь ты?

— Конечно.

— А это большая тайна?

— Ужасная.

— И ее никто не должен знать?

— В этом мире — совершенно точно никто.

— И ты заставишь меня поклясться, что я никому не скажу? — спирит аж обмер от возможности нарушить страшную клятву.

— Землю жрать будешь?

— Землю — нет, если есть черви, яйца, пиявки…

— Эдмус!

— Зуб не дам, самому нужны! — спирит с любовью погладил набор клыков. — Могу поклясться всем, что мне дорого — ну, вроде как печенкой Цепеока, тремя жаренными крякодуглами и…

— Эдмус.

— И предать нормально не дадут, — проворчал спирит, поднял одну из оброненных мной картонок и засунул в рот — вместо земли. — Даю тебе канцелярское слово спирита: никто не узнает, что ты что-то знаешь! Тьфу, посолить бы!

И унесся, подмигнув напоследок. Я брезгливо осмотрела отплюнутую им бумажку. Ничего, наживка дана, оставалось ждать.

Сутки я маялась бездельем, наблюдала за окружающими, но ничего странного так и не увидела: морф мог пародировать неизвестных мне аномалов. Эдмус доблестно разболтал всем и каждому по секрету, что я что-то знаю, всем и каждому оказалось наплевать, так что я даже встревожилась: а не мог ли спирит добавить что-нибудь лишнее от себя, вроде «но на самом деле она ничего не знает, а это я так, потому что сказано выболтать тайну».

Морф не клюнул, зато начала проясняться история Виолы и Мандрила. Местные аномалки достаточно много знали об этих двоих, в этом я убедилась, когда затащила одну на кухню, уставилась немигающим взглядом и шепнула страшное магическое слово:

— Веслав…

И предо мной разверзлись врата в информационный рай. Слава о том, каким фиолетовым был Мандрил, далеко разнеслась по базе…

Аномалка — смуглая чуть пухлая особа лет сорока с сонными глазами, коротко икнула и заявила:

— У меня дети.

Я попыталась изобразить рожу алхимика, который передержал эликсир на огне пять секунд. Аномалка шарахнулась и предложила:

— Что вы хотите?

— Виола и Мандрил, — лаконично выдала я. И у аномалки как-то подозрительно ожили глаза — точь-в-точь, как у знакомых кумушек в питерском магазине. Она по-особому, по-сплетнически наклонилась ко мне и просвистела:

— А вы не знали?

Не знала, но догадывалась: эти двое были парой. Ага, дочь Офпроца Виола когда-то считалась спутницей сурового Мандрила. По местным понятиям это обозначало напарницу и гражданскую жену в одном лице, только с уклоном в напарницу. Все же эти двое больше взрывали правительственные объекты, чем ходили на свидания.

А потом они и еще несколько повстанцев попали в засаду Конторы.

— И вернулись без нее? — додумала я. Мать двоих детей посмотрела на меня укоризненно.

— Да, да… Виолу захватили, и потребовали у остальных сложить оружие, но Мандрил не согласился. Бой продолжался, и они вырвались из окружения, а Виола осталась в Конторе, вернулась через два месяца, только, — и аномалка с грустью прикоснулась к виску, — вы видели эту блондинку? А эту странную кошку? Тогда они и появились, и сама она стала…

Собой она стала, кем еще. Такой, с какой мы встретились в первый призыв. Человеком, который никому не верит, а как поверить, если были два месяца пыток в Конторе?

То-то она Тео не доверяет. На его моральном облике Контора не очень-то сказалась.

Аномалка продолжала между тем поведывать мне, как пантера гонялась за Мандрилом по базе и как поняли, что пантеру эту ничего не берет, и как Мандрил осознал, что лучше бы ему повоевать в чужих краях, и какой это было бедой, что его не стало, и что тут все вздохнули с облегчением, когда пантеру, тьфу ты, Виолу, призвали в первый раз…

Мне уже все было ясно, и оставалось только придумать, как заставить аномалку заткнуться, но тут в кухню вторгся Веслав. При виде его аномалка очень громко икнула, укоризненно поглядела на меня и растворилась сама собой.

— Доброе утро, — буркнул алхимик, проходя к плите и наливая себе чаю.

И тебе тоже, доброе утро, зубастый пескарь, который клюнул на мою удочку.

Весл, который пожелал кому-то доброго утра! Рассказать такое Йехару и посмотреть, как улучшится настроение рыцаря от такой шутки.

В лучшем случае алхимик ограничивался кивком.

В худшем — фразой: «Живы, да? Черт…»

Бывали еще самые худшие — это когда он сразу после пробуждения начинал проявлять холерический темперамент.

— Приветик, — смирно ответила я. — Сахарку?

— Обойдусь, — морф уселся за стол напротив меня и отхлебнул веславского чайку. Нужно отдать ему должное: не перекосился. Но слегка зажмурился. Пить это травяное пойло вовсе без гримас могли только привычные дружинники.

Ладно, часть первая удалась. Беру назад все мои мысли насчет Эдмуса: отлично разболтал выдуманный секрет. Теперь вторая фаза. Чай алхимика для нее идеально подходит по вкусовым качествам.

— Как дела с Книгой Арки?

Морф продолжал прихлебывать чай, только глазом пару раз дернул. Зыркнул мрачно.

— Дурной вопрос.

А, уловил что-то из манер все-таки. Но — не всё. В последнее время Весл не расстается с блокнотом, ест за ним, все время черкает неизменным огрызком карандаша, не отрываясь от кружки и тарелки. Мол, не трогать занятого холерика.

— Наш шут болтал, у тебя есть какие-то догадки?

— Масса догадок, — подтвердила я самым легким тоном. И руки сложила на столешнице, как примерная школьница.

— Насчет источника мира? — глаз задергался сильнее.

— Нет, не насчет него.

Разочарование, такое неприкрытое, что мне захотелось заныть от обиды. Ну-у, что же это такое, господин морф, зачем же вы себя так выдаете!

Но овладел собой он быстро — спрятал лицо за чашкой, сделал еще один длинный глоток.

— Насчет чего тогда?

— Насчет тебя.

Чашка не дрогнула. Хорошие нервы. Медленно опустилась на стол, но вот зато тик прекратился совершенно.

— В смысле?

— В смысле универсального морфа, — охотно пояснила я. — То есть в смысле того, что ты — морф.

Морф, прошу заметить, совершенно в манере Веслава начал привставать из-за стола.

— Хаос! Откуда ты взяла эту чушь?

— Ну, не знаю, — небрежно отозвалась я. — Может, потому что настоящий алхимик уже давно бы заметил в чае «Каракурт»? Знаешь, качественный яд, я попросила у одного знакомого… ну, ты хоть скажи, что на могилке написать, а то как-то невежливо получается.

Они были правы. И мои начальники, и друзья. Я теряю свет с такой скоростью, что скоро обставлю в этом своего Повелителя Тени. Но не может же это он на меня так влиять, мы же с ним почти не видимся? Хотя утопическая теория родства душ…

Размышляя обо всех этих мировых проблемах, я наблюдала за тем, как мнимый алхимик мечется по кухне, хватаясь за горло, перхает, пытается вызвать рвоту, и вообще, ведет себя совсем несолидно. Здесь вступала в фазу третья часть плана. Правда, тяжелых предметов под рукой было хоть отбавляй, но у меня духу не хватало ими воспользоваться. К счастью, тут на вечеринку заглянул Йехар.

— Ольга! Что происходит? Мы слышали странные звуки…

Он с недоумением посмотрел на подобие алхимика, которое побагровело, схватилось за горло и скорчило ужасную рожу обреченного на мучительную смерть. Мне осталось только скроить плаксивую мину и проныть:

— Он меня оскорбил! И вообще говорит, что и свет, и светлые его уже во как достали!

Уж в верности свету нашего рыцаря нельзя было упрекнуть. Как и в скорости: тяжелый кулак вырубил альтер-Веслава, когда тот и выражение лица-то еще не успел поменять.

* * *

— И ты ему вмазал? Сразу же?

Йехар развел руками. У него был пристыженный вид.

— О, женское коварство! — вздохнул спирит. — Если светлая умеет так манипулировать, то что меня ждет, когда я домой-то вернусь?

— Названному брату. Сразу же. Без сомнений.

— Нам давно хотелось это сделать, — застенчиво признался рыцарь. У алхимика пропали возражения — аргумент был безупречен. Впрочем, как истинный представитель своей профессии Веслав счел нужным уточнить:

— Что ж ты меч не достал?

— Зачем? — ответил Эдмус. — Результат один и тот же.

Веслав зыркнул угрюмо, но тоже возражать не стал. Он полчаса маялся над приведением нашего морфа в себя, а тот не только не открывал глаза, но еще и внешность не менял. Подозреваю, алхимика это злило больше всего.

— Посмотри сама, — наконец не выдержал он. — Похоже, сильное сотрясение.

И как только я наклонилась над нашим пленником и положила руки на здоровенную шишку у того на лбу — не удержался и прибавил:

— Надеюсь, хоть ты-то понимала, что делала.

— Через пять секунд после того, как помянула яд, — честно призналась я. — Как только он не заорал: «Сальери чертова, цикуту тебе в глотку! Какой яд?! Чай просто несладкий!» И не попытался отравить меня в ответ. Ах, нет, я еще раньше знала. Представляешь, он все время мне смотрел в глаза. Весь разговор, жуть, правда?

— Жу-уть, — подхватила Бо — результат очередного преображения. — Вот и Тео у меня такой же. Все время в глаза смотрит, а ведь некоторые — им это совсем-совсем не нравится. Вот Мандрил считает, что его так вызывают на драку, вы не знаете, это никак не может быть связано с его кличкой, а то меня это…

Алхимик, который всё последнее время только и делал, что избегал моих взглядов, наконец посмотрел мне в глаза.

— «Каракурт», значит.

— Сотрясения нет, — сообщила я примерно таким же тоном.

— Беседа умиляет скрытыми смыслами, — влез в разговор Эдмус из-за наших спин. — Но я тут решил, что пора бы нам что-то и попрямее послушать: ра-а-асступись!

Спиной я успела почувствовать стихию до того, как он это сказал, и уж точно до того, как он выплеснул на пленника кастрюлю холодного веславского супа. Алхимика реакция тоже не подвела, а вот Бо замешкалась и огласила кухню жутким визгом:

— Туфли! Мои туфли!

Пленник подскочил в положении лежа, приподнялся и заорал не менее громко:

— Выключите сирену, не надо пыток!

А на суп — ноль внимания. Эдмус, кажется, обиделся.

— У вас просто ква-лификация палачей! — добавил вслед за этим пленник, заставив нас остолбенеть:

— Ыгх?!

— Квакая я несчастная, — запричитал, вернее, запричитала морф в потолок. Она попыталась подняться, но тут же обнаружила на себе воздушные путы. Может, Бо и была блондинкой, но дело свое знала. — Квак только в квакой мир — так и на этих Дружинников! Ну, сколько вам заплатить, чтобы вы за мной не гонялись?

Ей никто не ответил. Эдмус с омерзением понюхал кастрюлю, подумал и предложил:

— Веслав, у тебя нет рецептов вроде «Суп из жаб-шпионов»?

— Морфов-шпионов! — оскорбилась Ыгх и тут же перетекла в ту форму, в которой мы привыкли ее наблюдать. — В смысле, жаб-морфов! Уберите от меня этого спирита, я его еще после его мира видеть не могу, хватает он кваго попало квак же-е-е-е…

Уровень звука был — что надо. Поморщилась даже Бо, которая своим визгом заставила жабу восстать из обморока.

— Не ной! — наставительно изрекла она. — Вот мне, например, гадостью туфли испортили, но я же не ною!

— Не ныть?! — взвыла вконец оскорбленная жаба. — И квак не ныть с такой квармой?! Квак попала в этот мир — квак, и к этому сдвинутому Программисту, кваторый только и делает, что вещает своим морфам о кваких-то порядках. Решила за город прогуляться, дать ушам отдохнуть — и на мне спотыкается дружинница! Кваблуком-то по башке думаете, не больно?!

Я старательно завела невинные глазки в потолок. А следовало бы пронзить взглядом Веслава, да! И вовсе не я отыскала в том с-лесу жабу, а это было случайное стечение обстоятельств, хотя и для меня, и для Ыгх оно оказалось не очень приятным.

— Только отошла, подлечилась, решила расквапать информацию про источник в подвале… А там тот индеец. Я, кванечно, хочу напугать хранителя, раздуваюсь в мышь… а тут мне на спину…

Йехар не выдержал — прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Я фыркнула в рукав, вспомнив, как уносилась Мышьдзилла в неведомые дали от одного вида нашей пантеры. Вот, значит, куда она делась — просто на бегу приняла другое обличье, а мы и не увидели.

— Потом, значит, решаю я… э-э… быть с вами! Вы что, думаете, меня к вам послали, я не сама пришла? Ни ква-нта вы не знаете!

— Я ведь сейчас заплачу, — проникновенно прервал эту исповедь Эдмус. — А когда я плачу — я ужас какой опасный, на меня ведь голод находит, а последний суп я на тебя вывернул…

Жаба примолкла, уняла рыдания и уставилась на нас еще с большей мрачностью, чем прежде.

— Не кватит? — перебежала круглыми глазами на Веслава, который сортировал пузыречки на столе, сглотнула дряблым горлом и уточнила: — Вот так не верите?

— Ни квапельки, — передразнил Эдмус. — Я вот дурак-дурак, а помню, что ты можешь перемещаться между мирами. И уж если этот мир тебе не нравится — а я, чтобы убраться из него… Веслава бы отдал! — что ты тут делаешь?

Весл отвернулся от стола и пару раз соединил ладони в нервных аплодисментах — отдал долг догадливости спириту. Эдмус скромно раскланялся на публику.

— «Квамасутру» магии пишу, вот что я тут делаю! — смертельно оскорбилась жаба. — И так, и сяк изкварячиваюсь, чтобы из этого мира выбраться! Так где здесь магию возьмешь, нет тут магии! Точнее сквазать, для прыжков между мирами ее тут нет…

Тут она еще тихонько покачалась в своей воздушной колыбельке и добавила уже почти виновато:

— И взять ни у кваго никвак…

Йехар развернулся, как сжатая пружина, но за Глэрион пока хвататься не стал. Использовать меч против пленной связанной жабы было заведомо нелепо.

— Взять? Ты энергетический вампир?

— Квакой?! — перепугалась Ыгх.

Эдмус кашлянул и как бы случайно показал внушительные клыки. Ыгх мгновенно приняла какое-то решение, перекинулась в облик Крувинча и зачастила жалобной скороговоркой:

— Не ешьте меня, не травите меня, я ма-а-аленькая и не вампир, я не только брать умею, я еще умею и делиться, только делиться-то у меня нечем, ы-ы-ы-ы…

С прошлых наших встреч Ыгх приобрела явные наклонности нытика. Хотя мы в прошлые миссии с ней подробно не общались.

Йехар показал руками, что он с таким не встречался и объяснять это будет Веслав. Что алхимик проделал с охотой: уж он-то никогда не упускал возможности ткнуть нас в свое всезнание.

— Она — магический сверхпроводник. Явно житель какого-то мира, который переполнен магией — потому что способности врождённые. Плюс способность накапливать чистую энергию стихий, да и жизненную тоже, и использовать ее в своих целях. Возможности полиморфизма, кстати, скорее всего этим же и обусловлены, хотя, возможно…

Короткое, характерное молчание.

— Веслав, подожди, пока я стану Виолой? — заискивающе попросила Бо.

— Это ты сейчас про меня говорил?! — запоздало дошло до Ыгх.

В коридоре раздались шаги, на которые Веслав не обратил внимания, поскольку попытался раздуть тощую грудь в обиженном вдохе.

— Поясняю на языке блондинок и светлых рыцарей! — начало впечатлило только Ыгх. — Она может забирать у одного стихийника или человека энергию и отдавать другому. Чистую магию, без разницы, темный был стихийник или светлый. А иногда она может ничего не отдавать, просто запасать впрок и сигать себе между мирами, и… чего еще?!

Мандрил возник в дверях и был озадачен сразу по нескольким причинам. Во-первых, для него стал новостью тон. Отважные бойцы невидимого фронта обычно не любят, когда с ними разговаривают, как с нелюбимыми подопытными крысами. Во-вторых, парень выпал в осадок, когда заметил, что мы беседуем с Крувинчем, который кокетливо присел за стол и поправляет почти отсутствующую причесочку.

Ну, и последнее: Мандрил уже и так был порядком удивленным. На руках он держал Шукку — голова девочки устало склонилась к нему на плечо, а сам Мандрил экал и бэкал и совершенно не понимал, что такое происходит.

— Мы, вроде как, хотели вас найти, — начал он неуклюже. — А она вроде как упала. Я это… она что, спит?

— Здоровый детский сон, — засюсюкала Бо, мгновенно приобретая нехороший взгляд и ехидный тон. — Видишь, как посапывает? Это ты очень правильно, что на кухню ее потащил, ты б ее еще в Сад отнес, чтобы она там отдыхала…

Что за череда аномалий пошла?! Виолу бесит Тео, Бо Мандрила на дух не переносит… остается узнать, кто глобально не нравится пантере, и вручить этому несчастному уведомление. С венком.

Мандрил, конечно, иронию не понял, окинул всех цепким и подозрительным взглядом (Эдмус тут же и ответил, у него взгляд вышел героичнее) и опустил девочку на стол. Шукка пошевелилась, приподняла голову и забормотала слабо:

— Зачем мы на кухне? Я анализ не закончила, я хорошо себя чувствую и я…

Я уже потянулась, чтобы проверить, чем это заболели «мозги повстанцев», но тут Ыгх положила одну руку на плечо Мандрила, второй накрыла ладонь Шукки, на секунду прикрыла глаза — и положение поменялось.

Мандрил где стоял, там и упал. Шукка почти в тот же момент села, деятельно осмотрелась и недовольно заметила:

— Полагаю, что с помощью современных стимуляторов можно было бы добиться большего эффекта. Кстати, каким способом вы это сделали? Вы ведь не Крувинч, как я понимаю? Вы — аномал?

Ыгх посмотрела на нас виновато и сделала вопросительный жест: хотите, мол, обратно энергию перекачаю? Эдмус и Бо истово закивали, я и алхимик остались нейтральными, Йехар задумчиво качнул головой.

— Значит, так это все и происходит? — он кивнул на Мандрила. Тот приоткрыл глаза и обвел окружающее помещение уже совсем не героическим взглядом.

Ыгх скромно пожала плечами.

— Он в шоке? — свысока поинтересовалась Шукка и спрыгнула на пол. — Вы воздействовали на него психопозитрон…

Эдмус тут же прибег к подлому, но крайне эффективному приему избавления от высокоинтеллектуальной заразы: он повернулся ко мне и поинтересовался:

— Ты говорила, Тео будет с минуты на минуту?

Только мы и видели Шукку после этого вопроса. Полных сочувствия взглядов Тео девочка боялась как огня.

Мандрил все так же отдыхал на полу, никто и не собирался приводить его в себя. Ыгх опять перекинулась в жабу и вернула беседу на прежнее место:

— Вот так! Ну, что?

Я и Эдмус посмотрели озадаченно. Бо — кокетливо, но этого она, наверное, сама не могла объяснить. Йехар и Весл — вот новости — почему-то смотрели на Мандрила. Хором, так сказать. И ладно бы еще светлый странник со своей манией помогать всем подряд, но Веславу-то этот вояка зачем сдался? Может, у него ингредиентов не хватает?

— Возьмете меня в кваманду? — с надеждой пояснила жаба. — Я квамандная, я такая, я очень даже полезная, я… я вам все про Программиста расскажу. Что знаю, да…

— Уволь, — отчеканил вдруг Веслав. — Мне хватает Эдмуса, Бо, этой девчонки — механизированного алхимика по натуре… и без того болтологов — не перетравить!

Жабу на столе от обиды раздуло вдвое.

— Между прочим, он знает, где ваша база.

— Да что ты говоришь?

— И думает, что вы мировое зло.

— Ну, может он и не так ошибается.

Весл опустился на колени рядом с Мандрилом и задумчиво проверил пульс. Чуть вскинул брови — что, нет пульса? Обменялся малопонятными взглядами с Йехаром. Чуть заметно кивнул в нашу сторону.

У меня за спиной перестал дышать Эдмус. Бо просто молча вытаращила голубые глаза — эти двое понимали друг друга! Понимали!

И ведь сущая мелочь для этого понадобилась — четыре призыва и обряд братания.

— Я может… может, я вообще хотела вас предупредить! — возмутилась Ыгх до последнего фибра своей жабьей души. — Он же собирает армию с-типов и… и вы вообще какие-то квакнутые.

— Мир такой, — посочувствовал Эдмус.

Йехар и Веслав договорились взглядами. Алхимик так и не поднялся с колен, а рыцарь пустился в переговоры. Эта роль по миссиям Дружины стала для него до боли привычной.

— Мы благодарны за это предупреждение, — внушительно начал странник. — Твоя помощь может оказаться поистине бесценной, как и те сведения, которые ты можешь нам поведать…

Жаба вздохнула с облегчением и, поторопилась, потому что Йехар договорил:

— …так почему бы тебе не начать свою повесть сейчас, и не обратить ее к ним, и не перенести ее в другое место? Мне и Веславу нужно остаться здесь и побеседовать.

Бо издала приглушенное и несчастное «уип». Совсем как тот индикатор Шукка на входе. Даже цвет поменяла на более светлый.

— Чего обратить? — недопоняла жаба. Потом прозрела: — К кваму обратить?! — и осмотрела нас. В смысле, меня и Эдмуса, Бо она вообще не восприняла как человека, к которому можно обращаться с информацией.

Я и спирит тоже затеяли разговор взглядами. Я кивала на алхимика, Эдмус делал жесты согласия и с маниакальной частотой водил когтем у горла. В переводе это значило: «Ставлю что угодно, Весл был зачинщиком этой подлости», — «Целиком согласен, предлагаю изощренно отомстить хотя бы словами».

— Квапец, — коротко и ясно ознаменовала положение жаба, когда Эдмус сгреб ее со стола и развернулся к выходу из кухни. Если уж Весл хочет нас отсюда выдворить — лучше уйти до того, как он взовьется на ноги, наорет на нашу компанию благим матом и закончит это двумя словами: «Приказ Поводыря!» Это просекли и я, и спирит, и даже Бо, но мести никто не отменял.

— Давай прогуляемся по свежему воздуху, — елейнейшим тоном обратилась я к земноводному на руках у Эдмуса. — Не будем им мешать: ближайший час они отведут на выражение братской любви всеми доступными способами.

Яростное звяканье Глэриона и короткое ругательство из области хомоалхимии за моей спиной доказали, что месть удалась хотя бы частично.

Мы выбрались в Заповедный сад. Из базы повстанцев вообще можно было выбраться только на несколько пейзажей: площадка перед озером с-воды, лес с-деревьев, холмистая местность с руинами и этот самый Сад — вот и всё. Наш вариант был еще приемлемым, хотя в Заповедном Саду приходилось ходить чуть ли не на цыпочках — не приведи Бог, сломаешь какой-нибудь редкий и последний кустик.

— Попила… чайку, — высказалась я сумрачно, — Хаос с прицепом.

— И попила бы, — угрюмо откликнулась Ыгх с рук Эдмуса, — если бы не решила меня разоблачать. Что я тебе сделала-то, что?!

— Пока ничего, — согласилась я. — Но я себе что-то не представляла, что универсальный морф будет ошиваться на базе повстанцев с добрыми намерениями. Да еще принимать вид призывников.

Сделать максимально подозрительное лицо — вот это потребовало от меня большего напряжения, чем слова. Но Ыгх все равно оказалась под впечатлением:

— Ква-а, страшнее этого вашего алхимика! Ну, ошивалась! Ну, вам не поквазывалась! Так это ж я до времени, я ж о вас ничего не знаю, сразу доверять вам прикважете?! Ну, превратилась немножно… повеселилась… а-а, убери от меня этого квакнутого! Он на меня слюной квапает!

Эдмус мгновенно убрал в рот все тридцать сантиметров языка, которые он свивал-развивал над головой у жабы.

— Превратись во что-нибудь нормальное, — раздраженно предложила я. — Почему ты вообще жаба? Помню, ты говорила про какой-то эксперимент…

— Не квакой-то, а еще квакой! — Ыгх в секунду перекинулась в Крувинча, осмотрела себя и поцокала языком. — Кварма у меня теперь такая — четыре часа в сутки — могу быть человеком, а остальное — квак! Упрощенные формы, только с человеческой речью.

— Ой, бедная! — вставила Бо, которая теперь могла смотреть на Ыгх только снизу вверх. — Это ведь, наверное, совсем не прикольно, а я вот тоже меняюсь, только не совсем в жабу, хотя Виола — тоже не подарочек…

Ыгх понимающе вздохнула. Кажется, она в каком-то роде благоговела перед такой стихией, как Бо.

— А что вам я не поквазалась… — жалобно продолжила она, — узнала на базе Программиста об источнике. Все ходила, думала, может, он у вас, я бы тогда из этого мира укватила…

И она остановилась и согнулась, чтобы понюхать какой-то цветок.

Вон оно как. Все ясно и, даже, вроде, логично. Настолько, что дальше и вопросы-то задавать неудобно — ведь роль основного параноика у нас занимает Веслав, а не я!

— Что там насчет этого Программиста?

Эдмус посмотрел в небо, Бо — в ближайшие кусты. У меня ясных путей отступления не было, поэтому я взглядами приструнила и блондинку, и спирита.

Тяготы, вроде получения важной информации, будем делить поровну!

Мы так и шли — углублялись в Заповедный Сад, потихоньку лавировали между деревьями. Эдмус все пытался взлететь, а Бо примеривалась к каждому новому кусту, я их вовремя отлавливала. Ыгх в образе Крувинча время от времени нюхала цветочки и вещала себе о Программисте.

И я бы не сказала, что на эту информацию можно было бы ставить гриф «Сверхсекретно». О многом мы сами догадались. Например, о том, что с-вирус подействовал на своего создателя первым. Ранее создатель был ученым, а теперь возомнил себя ответственным за порядок в этом мире. Правда, логикой алхимика мужик не обладал, более того, по количеству логики он еще и с Бо мог поспорить. Поэтому он довольно слабо представлял себе, как в этом самом мире навести порядок.

Хотя начал довольно удачно: провел в правительство своих людей, вернее, с-типов. Потом пошло уже как-то легче: с-вирус делал свое дело, а правительство — своё, наводя порядок — устраняя всех, кто пытался нарушать общественный покой. То есть тех, кто хоть что-то соображал и пытался дергаться.

— Контора, — вступила я на этом моменте, — его проект?

— Да ну, как такое может быть, — невинно удивился Эдмус, он так и косил в небо одним взглядом, — ты же видела этих агентов: такие прямо все… индивидуумы!

Контора изучала, а больше — устраняла аномалов. Это следовало бы обдумать на досуге: похоже, с-вирус на аномалов действует менее всего, пример — здешние повстанцы, Виола и Тео… ладно, это потом. Ыгх склонилась над очередным цветочком и перешла к следующей фазе рассказа: о том, как появились монстры.

— И тут оквазалось, что эти с-типы в правительстве навели просто очень хороший порядок! Они навели такой порядок, что ему стал нужен беспорядок, потому что…

— Потому что он с-тип, — подсказала я. — Он сам себе задал установку — бороться с мировым злом, а откуда его взять?

Создать. Гениально и просто. Со временем Программист научился контролировать с-вирус до какой-то степени, даже задавать ему изменения вида того или иного с-типа. Вот и появилась гигантская треска, а до нее был огромный богомол, раньше — мандрил (не родственник, мы интересовались), плюс куча мелких злодеев мирового масштаба. Им противостояли Полезный Человек, человек-змеюк, Великолепная Пятерка (ненормальный аналог Дружины) и прочие герои. Монстры уничтожались. Герои на первых порах утилизировались в психушку, если в них оказывалось что-то человеческое. Или просто утилизировались.

Йехар нагнал нас, как раз когда Эдмус перестал пытаться улететь. Бо было не слышно, а в моем мозгу с клацаньем и щелканьем выстраивалась полная картина этого увечного мира.

— Мы встретили Крувинча, — негромко сообщил странник, поравнявшись со мной. — Он выглядел так, словно увидел призрака.

Наверное, он просто увидел Ыгх — себя самого. С наслаждением нюхающего цветочки. Странно, а мы-то повстанца не заметили… хотя, может, он упал после того, как такое увидел.

— Вы выяснили что-то важное?

Я замедлила шаг, хотя мы и без того плелись. Кивнула на спину Ыгх.

— Если с-вирус не остановить, скоро весь мир разделится на героев, злодеев и тех, кто тупо жрет, глядя в компьютер. При условии, что Ыгх не врет.

— Она не врет, — ответил странник, понижая голос. — Не может врать, если говорить точнее.

— Веслав?

Утвердительный жест. Значит, алхимик все же успел капнуть на Ыгх какого-то эликсира, поэтому так спокойно нас с ней и отправлял.

— А вы сами разобрались со своими секретами?

Странник помрачнел еще на порядок, хотя казалось — куда уж.

— Здесь едва ли есть секрет, Ольга. Понимаешь, и я, и Веслав, обратили внимание на то, сколько энергии Ыгх понадобилось, чтобы привести в себя Шукку. Ведь Мандрил — здоровый мужчина…

А Шукке вообще-то двенадцать. Но ведь наверняка же у Веслава возникли теории, вроде того, что для запуска ее мозга нужна тройная доза энергии? Йехар кивнул — возникли. И тут же качнул головой — не оправдались.

— Кажется, девочка серьезно больна, — он еще понизил голос, и мне пришлось едва ли не ухом сунуться к губам странника. — Даже со снадобьями Веслава Мандрил пришел в себя далеко не сразу.

— Но сейчас ему уже получше?

Странник как-то неопределенно погладил костяшки правого кулака.

— Он был в сильном гневе, когда очнулся.

— Та-ак…

— И толкнул руку Веслава, а тот как раз держал пузырек…

— За-ме-ча-тель-но…

— Клянусь, Ольга, если бы не мой удар, этот повстанец был бы немедленно отравлен!

— Какой ты гуманный, — с чувством изрекла я. Раньше Йехар врезал бы не Мандрилу, а Веславу. Кажется, братство алхимика и странника действительно приносит какие-то плоды.

Процессия впереди нас застопорилась, что-то квакнуло и пояснило:

— Так экономнее, — Ыгх перешла в форму жабы. — Вот так и получается, что он хочет вас поубивать.

О ком это она? Ах, о Программисте. Заговорившись с Йехаром, мы прослушали довольно большой кусок рассказа морфа, но зато и нарвались на заключительную просьбу:

— Ну так квак же? Я полезная, я шпионить могу… по хозяйству могу… пугать могу! Хотите, покажу Чуму Миров или Повелителя Тени в балетной пачке?

— Не надо! — шарахнулся Йехар, хотя он едва ли помнил, кто такая Чума Миров.

— Попробуй, — добрым голоском предложил Веслав, возникая рядом с нами и сразу же деловито заглядывая в очередной карман.

— Пугать, говоришь? — донесся до нас из-за какого-то дерева мрачный голос Виолы. Оказывается, Бо все последнее время не было слышно именно поэтому. — А вот это как раз может пригодиться. А то есть у меня один такой… — она с предвкушением потерла кулак. — Непуганый.

Глава 20. Исключительно экстраординарная выхухоль

План был хорош, но информировать Ыгх до конца мы все же не стали. Несмотря на то, что Йехар настаивал.

— Мы обязаны быть честными даже с нашими пленниками. Кроме того, она не пленник, она выразила желание к нам присоединиться… А почему ты не сказала ей, с кем она встретится?

— Раз, — ответила практичная Виола, — мы сами до конца не знаем, кто он. Два — она может и сама догадаться, они ведь встречались. И три — если она узнает, с каким чудовищем придется столкнуться — она…

— Превратится в таракана и заползет к Веславу под тапочек, — предложил спирит. Что и было принято за версию.

Полигон для испытаний был выбран простейший — опушка Заповедного Сада, практически самое безлюдное место, где Виола обычно предпочитала проводить тренировки. Тео удалось выпихать туда без труда, причем, архивариус даже не посетовал на срочность. Вопросы он начал задавать уже на месте:

— А разве остальные тоже будут принимать участие… в тренировке?

В ответ Виола сообщила «легенду» — мол, получено сообщение, что на лагерь движется огромный монструозный с-тип, и остановить его невозможно, а поэтому…

— Мы эвакуировались?

Я поймала себя на мысли о том, что мне действительно жаль Виолу.

— Нет. Мы будем спасать лагерь. Точнее, спасать его будешь ты.

— …

— Ты же сам говорил, что готов помочь.

— Говорил, да, — чуть слышно согласился Тео. — Но вы… вы не дали мне оружия!

В разговоре наметилась короткая пауза. После того, как я привела нос архивариуса в порядок, Виола соизволила объяснить, что речь идет о магии.

За моей спиной Веслав и Эдмус побились об заклад, что следующая фраза будет: «Но я человек».

— Но… а нельзя договориться? — разочаровал их Тео.

Виола тихо зарычала сквозь зубы, отвернулась и шепнула в микрофон:

— Ыгх, начинай, пока мы еще живы!

Ыгх начала четко в соответствии с планом. Сперва послышалось грандиозное «топ-топ-топ», от которого в заповедном Саду задрожали деревья. Потом из-за ближайшего холма высунулась огромная волосатая морда. Уродливая, но… странно-знакомая.

— Берегись! — загрохотала она. — Я — выхухоль-мутант, и я вас уничтожу!

Тео, которого Виола вытолкнула вперед, остолбенел. К счастью, потому что не видел наших яростных взглядов. А уж мыслеобмен, который после этого последовал…

— Эдмус, это ты выбирал ей имя?

— Я и морду посоветовал. А что? В наших краях это самый страшный зверь. Знаете, сколько на нем блох?! А уж какие кусачие… Да к нашим выхухолям даже мооны не приближались!

Не уследили. Оказалось, неугомонный спирит умудрился подредактировать Ыгх еще и текст:

— От моих суперзлобных блох нет спасения! Мое дыхание — смерть! Бу-га-га-га!!!

— А… ну, это же не проблема, — наконец отмер архивариус. — Немного ментолового экстракта или просто освежитель полости рта — и…

На наших глазах обалдевшая гигантская выхухоль дыхнула на лапку и понюхала воздух. И скривилась.

Виола за моей спиной издала что-то вроде тихого поскуливания.

— От блох тоже есть средство, — продолжал мотать ей нервы архивариус. — И в принципе необязательно желать смерти всем именно из-за этого…

К счастью, тут Ыгх вернулась в роль. Хотя и в стереотипическую.

— Жалкий червяк! Прочь с моей дороги! Я чую плоть! Я уничтожу все-ех, все-е-е-ех…

— Зачем?

— А, ну… ну, характер такой. Да.

Кажется, выхухоль немного покраснела под шерстью.

— Но разве мы не можем договориться? — предложил между тем Тео. — Ну, скажем, мы можем предоставить вам питание на некоторый срок, и вы увидите, что это гораздо приятнее, чем…

— Квак ты на свете-то живешь с такой позицией?! — возопила гигантская выхухоль, на секунду сбиваясь на лягушачий акцент, но тут же продолжила пугать, надвигаясь на Теодора. — Я вижу, с тобой люди, сейчас я их съем…

Этот момент был особенно хорош.

— Нет-нет, ни в коем случае! — Тео раскинул руки и загородил нас собой. — Я просто обязан не допустить этого! Во-первых, они не люди, во-вторых, вон тот, в пальто, вас сразу же отравит! И я уж не говорю о том, каково вам будет глотать меч…

Все. Ыгх оказалась в окончательном ступоре. За моей спиной Виола безнадежно билась головой о плечо Йехара, почти со слезами повторяя: «Я говорила вам — он просто монстр! Он чудовище!»

— Ну, тогда я съем тебя! — сделала последнюю, отчаянную попытку Ыгх, и потерпела сокрушительный крах. Тео сложил руки на груди, облегченно вздохнул и заявил:

— Не вижу к этому никаких препятствий, хотя пуговицы от моей рубашки едва ли вам придутся по вкусу.

Определенно, философская позиция Теодора меня пугала, и не только меня. Несчастная Ыгх закашлялась, а в ответ на участливое предложение Тео принести воды или похлопать по спинке разошлась еще больше.

Самое прекрасное во всем этом было то, что Тео и не думал издеваться, и все это совершенно ясно понимали.

Но в тот момент, когда гигантская выхухоль уже готова была превращаться в таракана и бежать под вожделенную тапочку, да и Виола была недалека от такого же состояния — в этот момент прозвучал ностальгический голос Эдмуса:

— Ого, а я не знал, что у вас тут еще и снег идет, в вашем-то мире!

Один за другим мы запрокинули головы: сверху на нас и правда опускалась белая пелена. Вот только это был не снег: я не чувствовала ни капли воды в белом снижающемся покрывале, да и Виола качала головой: не в этом мире.

Ниже. Еще. Это был не снег, это были птицы. Размерами не больше колибри, похожие на лепестки белых пионов, они спускались плавно и неторопливо, и… в каждом их движении был рок.

— «Саван грешника», — сдавленным голосом выговорил Йехар.

Старинное заклинание, убивающее раскаянием. Каждого — светлого, темного и нейтрала, потому что любому магу есть, в чем каяться. То, от чего нельзя убежать — оно последует за теми, для кого предназначено, везде. А чтобы от него избавиться нужно минимум быть магистром любой из стихий.

Не в этом мире.

Все это я соображала уже под панические вопли Ыгх:

— Не-е-е-ет! Не-е-е-ет! Это ж надо — умереть молодой! А-а-а-а! Умереть молодой гигантской выхухолью с таким дыханием!

Мы невольно в момент сгрудились, прижались ближе друг к другу, и я поймала ладонь Веслава, тоже невольно.

— Не надо, — попросила я его, я знала, о чем прошу, я видела, как темнеют его глаза, я невольно вспомнила слова Галки, нашего спеца по аурам, о его истинной ауре…

Слиток золота в черном бархате.

Черноту он сейчас сдерживал из последних сил, потому что перед мучительной смертью его натура Повелителя страстно рвалась наружу, а золото… Золото было. Золотом почему-то вспыхивал воздух вокруг нас.

Белые воздушные птички опустились на достаточное расстояние и с неожиданно хищным клекотом рванулись на нас пулей — и тут Тео наконец перестал стоять столбом.

Он так и не сказал никакого заклинания, едва ли даже он сам соображал, что делает, просто вытянул руки — в нашу сторону и в сторону Ыгх — и вокруг меня вдруг возник водный смерч, а Веслава — нам пришлось разомкнуть руки — заковало в такой же, только из земли и песка. Сквозь крутящуюся вокруг воду я смогла различить огненное кольцо, защищавшее Йехара и воронку воздуха вокруг Виолы, что защитило Эдмуса — было неизвестно.

Белые птички, ринувшиеся на меня, попали в водную круговерть и закружились в ней, как в центрифуге. Постепенно белого становилось все меньше и меньше: «Саван Грешника» слабел на глазах. Я рискнула поднести к воде ладонь и обнаружила, что она вполне меня слушается. С ее помощью я могла видеть, что происходит вовне.

Ыгх почему-то не было видно. Тео остался без защиты, и руки он тоже уже опустил. Кольцо из оставшихся белых пташек смыкалось вокруг него, но не могло сомкнуться. Архивариуса все это не очень волновало: он даже вытянул ладонь, на которую приземлились несколько белых комочков. Тео рассматривал их какое-то время, потом подул на ладонь — и в воздух взлетели лепестки цветов.

Лепестками цветов они медленно и опали на землю — все до единой. Водный смерч вокруг меня неторопливо осел за землю и растекся по ней огромной лужей. С защитой остальных произошло примерно то же самое.

Непонятное выражение лица Веслава заслуживало отдельной премии в этой церемонии.

— На него не действует «Саван грешника».

Я прекрасно понимала, что Веслав имеет в виду. Это заклинание доводит до смерти даже детей-стихийников, и едва ли в нашем мире нашелся бы светлый, который отмахнулся бы от него с этаким выражением «лети-лети, лепесток, через запад на восток…»

— Стихийный универсал, — провозгласила между тем Виола. — Шукка была права со своей теорией. Поэтому было так трудно заставить его призвать своего медиума. Если у него их несколько… Ладно, как ты это сделал?

Последняя фраза была адресована Теодору. Архивариус оглянулся — на нас смотрели Простодушие и Невинность в одной ипостаси.

— Сделал что?

Его нос уберегло или расстояние или то, что Виола не решалась калечить универсального стихийника.

— Пять разных стихийных щитов одновременно!

К Простодушию и Невинности присоединился еще Ужас.

— Я?! Честное слово, я ничего такого…

— Виола, — спас нас всех от помешательства Эдмус. — Я, конечно, дурак, но уж ты объясни мне, как можно сделать пять этих самых разных стихийных щитов в мире, где и стихий-то нет!

— Вех его знает, — отозвался Веслав. — Очень может быть, что это и правда не он.

Тео сделал почти молитвенный жест — «Ну, наконец-то»! Виола сделала другой жест. Он угрожал Веславу скоропостижной ринопластикой.

Алхимик скривил досадливую мину — специальное выражение лица для догадок и неподтвержденных теорий.

— Я сперва думал — Теодор как-то соприкоснулся с этим самым источником мира. В Конторе, у себя в архиве или ещё где-то — ну, тот и наделил его магией. Хорошая теория, в нее всё укладывается — позднее проявление сил, неумение ими владеть… только вот не то, что мы только что видели. Я бы скорее сказал — это похоже на мощнейшую защиту извне.

— Защиту? — переспросил Тео слабо. — Меня кто-то защищает?

— Не кто-то — что-то. Интересно бы знать — чем ты так ценен для этого источника, что бы это ни было… так ценен, что за компанию и по одному твоему жесту он защитил ещё и нас. Напомни мне покопаться в твоей памяти — что-то мне кажется, ты вспомнил ещё не всё.

Это предложение Теодора не обрадовало, хотя уже в следующий миг он просветлел:

— Постойте… но в таком случае выходит, что я всё же не аномал?

Алхимик безжалостно покачал головой — мол, извини, тебе не светит, способности мага у тебя всё-таки есть. Мрачнее архивариуса после этого стала только Виола, которая выдала на максимуме подозрений:

— Стало быть, ты на сей раз ничего не делал?

— …я просто увидел, что на нас опускается что-то белое, а потом эта несчастная выхухоль закричала, что… а я как раз хотел спросить: ее никто не видел?

— Ыгх!

В несколько секунд мы оказались на том месте, где еще недавно красовалась «мутированная выхухоль». Теперь там восседала мрачного вида жаба ядовитой нездешней окраски.

— Что бы я еще квак-нибудь согласилась помочь… — процедила жаба под стать своей окраске. — Да еще таким, квак вы…

— Вы немного изменили вид, — сообщил архивариус, наклоняясь над ней. — Собственно говоря, я не думаю, что все стало хуже… Но хоть вы-то не считаете, что это из-за меня?

Теперь это была еще и Надежда. В чистом виде. За моей спиной хихикнул Веслав.

— Эта защита ее в исходную форму перекинула, — пояснил он шепотом. — Как в самую защищенную.

Непонятно как, но до Ыгх это дошло. Винить Тео во всех грехах мира сего, наподобие Виолы, она не стала, и кокетливо пошла розовыми пятнами по зеленому фону.

— Так ты, значит, местное дарование? Скромный стихийный универсал с нетипичными глазами? Ути-пути, ты, конечно, согласишься мне помочь?

— Я… о, ну, конечно. Разумеется, если это не будет включать применение магии, поскольку я все еще стою на той позиции, что я человек.

— Не-ет, магии не надо, — и добрая жаба Ыгх зацвела розовым еще активнее. Все остальные застонали и отвернулись. Все в точности знали, что за этим последует и какая реакция возможна в ответ.

— Ты умеешь целоваться по-французски? Мм-м-м-м-мцццц…

Легкий вскрик и звук падающего тела нас не особенно отвлек от раздумий.

— Из того, что знаем об источнике мира — он активен, может действовать на дистанции, защищает придурков-архивариусов, — заявила Виола, направляясь в сторону лагеря, — Значит, существует возможность его отследить по влиянию. Если нет — готова надеть розовое платье.

— Собираешься влупить чем-нибудь по Тео и посмотреть, что получится?

— Кхм!

— Да, Эдмус прав. Ты ж всё время его лупишь. По такой логике — тебя уже должно было испепелить, как тех Сиамов.

— Ну, вряд ли этот источник с его защитой реагирует на сломанный нос, а вот если бы…

— Эй! — возопила Ыгх позади нас. — А он, что же, так и будет валяться?

— Ему не в первый раз, — отмахнулась Виола. — Эдмус, захвати жабу с собой. Она нам пригодится.

Конечно, мы подождали, пока архивариус немного придет в себя. Бросать единственную реальную связь с источником мира в бессознательном состоянии никто из нас не решился. Хотя подозреваю, что Виоле хотелось.

Уже когда наша смешанная компания подходила к черному входу на базу повстанцев, я заметила, что Йехар еще не сказал ни слова. Рыцарь, который после обнаружения Ыгх воспрянул, снова выглядел почти таким же прибитым, как после смерти своей Дамы.

— В чем дело? — я поравнялась с ним и задала вопрос так, чтобы нас никто не слышал. Это было легко: рыцарь шел последним, а глаза у него были такими невменяемыми, что к Йехару просто близко никто не отваживался соваться.

— «Саван грешника», — пробормотал Йехар, — ты ведь знаешь, кто его может использовать, Ольга?

— Профессор светлой магии? — предположила я.

Больше рыцарь не сказал ни слова.

Его уравновесила Ыгх, из которой слова теперь лились неостановимым потоком. Хуже всего было то, что жаба обожала ныть и жаловаться на свою несчастную долю, так что пятьдесят процентов из всей информации, которую она нам сообщила, и составляли, собственно, жалобы и стоны:

— Выхухоль! Нет у тебя ничего святого спирит, нет! А потом еще и «Саваном Грешника» чуть не приква-а-а-акнуло… и все это по чести моей, все по бескварыстности, а он-то даже и поцеловать бедную девушку не захотел, в обморок грохнулся! Что я — уродина такая, да?!

Виола сбежала почти сразу, не вынеся этих скорбных стенаний. Эдмус тоже наловчился было дать деру, да Йехар перехватил его за рукав, осадил грозным взглядом — и спирит остался с нами. Делить горькую юдоль.

Так и сидели вот на кухне — втроем, не считая Ыгх и архивариуса. Хотя Тео сначала не считался: он отходил от своего обморока, прикладывая к затылку пузырь со льдом. Но столь душераздирающее восклицание не оставило его равнодушным.

— Нет, конечно же нет! — Тео рванулся было встать со стула, но плюхнулся обратно, со стоном схватившись за поясницу. — Вы, словом, ваша внешность… очень оригинальна и ярка и… довольно мила…

— Среди медуз, гадюк и нетопырей ты возьмешь почетное третье место! — утешил Ыгх и Эдмус.

Жаба засопела, но продолжать дискуссию по поводу внешности не решилась.

— Это вы со всеми так? — осенило ее. — Это кто в кваманду принят — вы вот так шутите?

— Членского билета тебе еще не выдали, — осадила жабу я. — Сначала по порядку: как ты оказалась у Программиста, потом под психушкой, а потом у нас?

Глаза у жабы выпучились в два раза больше.

— Квакушки-пожалуйста. Опять?!

Ах, она ведь, кажется, уже говорила об этом… сегодня? Или вчера? Не помню, какой-то уж слишком насыщенный день. Не мешало бы опять все разложить по полочкам…

Раскладывать взялся Эдмус, и через полтора часа после его шуток, соплей Ыгх и молчаливых вздохов Йехара я пояснила, что Ыгх явилась к Программисту чтобы поинтересоваться, не знает ли он чего о местных сильных источниках магии. Подсмотрела все, что могла в его базах, наткнулась на упоминание источника мира сего — и отправилась в психушку, прояснять. В психушке на всякий случай сказала хранителю колодца, что ее послали, а кто — договорить не успели, потому что в этот момент на нее грохнулись мы.

Ужас, который Ыгх испытала, когда увидела знакомых дружинников…

— Это же никвак не описывается, что вы все сваливаетесь на меня, сваливаетесь, ловите меня, сожрать обещаете…

…не поддавался описанию: она пустилась наутек. Пошастала по базе Программиста еще несколько деньков, всё в разных обличьях. Потом решила переместиться на базу повстанцев — авось, мы интересуемся магией хоть немного больше.

— А то этот квакнутый, он же совсем не в себе, он же думает, что магия — она что-то там подрывает и разрушает…

О своих приключениях на базе Ыгх повествовала особо, но мне уже было неинтересно слушать. Я подошла к Тео, который так и замер на стуле, только пузыль со льдом держал в опущенной руке, капли водыстекали с кончиков пальцев.

— Помочь с головой?

— Что? — Тео как очнулся, посмотрел на пузырь, отложил его в сторону, слабо улыбнувшись. — Нет, просто шишка, обычно я падаю удачнее.

Усмешка была вопросительной, а тон ей не соответствовал. Как будто Тео хотел сказать мне что-то, чего никому пока еще не поверял — я приподняла брови…

— Что, Тео?

И тут же рядом нарисовался деловитый алхимик с массой колб в руках.

— Дай сюда палец.

Я не успела отдернуть руку, в кожу вонзилось что-то острое — и кровь брызнула чуть ли не фонтаном.

— Эй!

— Проверяю, насколько ты превратилась в с-типа, — Весл окунул иглу в одну из колб и с непроницаемым выражением лица пронаблюдал едва заметное изменение с прозрачного в сторону желтого.

Я только поежилась — нет уж, хватит с меня индикаторов! Один детектор на совместимость в прошлый раз чего стоил.

— Ну? Что там?

— Там — жидкость, — и без всяких переходов, к Теодору: — Давай сюда палец.

После процедуры иглоукалывания архивариус решил, что на сегодня травм хватит, поднялся и покинул кухню, и перед тем, как вышел, взгляд у него был определенно странный.

Весл же сунул мне ватку, окунул иглу во вторую колбу и взялся за остальных. Действовал он зверски: не обращая внимания на протесты и не давая пояснений.

За считанные секунды алхимик управился с Тео и Йехаром, повернулся к Эдмусу, но спирит уже взлетел. Не особенно растерявшись, Весл слегка подпрыгнул, вцепился спириту в щиколотку и добыл оттуда каплю крови.

— За что?! — возмутился спирит, пока Весл проводил анализ. Алхимик, не отвечая, посмотрел на стол. Жабы там уже не было.

— Где Ыгх?

— Направляется к Программисту, — ответил Йехар невнятно, потому что посасывал исколотый палец. Весл не жалел ни сил, ни иголки.

— Какого веха она там забыла?

— Будет шпионить за ним для нас. По ее словам, он всё время меняет базу, так что подобраться к нему достаточно сложно: каждый раз приходится искать заново. Но у нее свои методы. Также она сообщила, что более чувствительна к ментальным волнам, так что если Виола пожелает ее позвать — не сообщить, а, заметь, просто позвать… Веслав? Ты меня слышишь?

Алхимик не ответил. Его глаза были сосредоточены на одной-единственной колбе, в которой разливались сине-серые облака густого осадка. Выражение глаз — никакое, бесстрастное, а уголок рта дергается коротко и резко. Странно.

— Чья это?

Весл отвлекся, выпал из раздумий, совсем как Тео незадолго до него.

— Это? Шукки.

— Это что-нибудь обозначает?

— Болезнь, — Веслав слегка встряхнул колбу, а голос у него из бесстрастного поменялся на задумчивый. — Смертельную. Нужно было сделать это раньше, но кто же знал, что всё настолько серьезно, настолько…

Взгляд его мне не понравился совершенно — тем более что смотрел он теперь на меня. В глаза, как ни странно. Оценивающе, что-то просчитывая и как бы о чем-то предупреждая.

Я поняла, о чем. Но предпочла отвернуться к убитому новостями Йехару и заметить:

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? Об отдыхе.

Рыцарь поглядел удивленно и не нашелся, что сказать, а Эдмус тут же радостно затарахтел с потолка:

— А я уж только о нем и думаю: думаю, может, разлечься тут посередь стола, да и опочить безмятежным сном после сегодняшнего денька? Уж больно денек какой-то выдался суетливый, да вдруг, глядишь, к вечеру все и устроится…

Не были б мы Дружиной, если бы это оказалось правдой.

Для полноты счастья нам в этот день не хватало нарваться на скандал, или хоть на эффектное выяснение отношений — что мы, разумеется, и сделали.

Из информационного центра повстанцев слышались крики, которые могли обозначать только одно: Мандрил и Виола наконец-то «созрели». Резонанс звука впечатлял, и нам пришлось поторопиться, чтобы успеть к кульминации действа.

Так и есть — аномалы-повстанцы выстроились вдоль стеночек, осторожно подвигаясь по ним к ближайшему выходу, кто-то находчиво пытался спасти хоть немного техники (справедливо полагая, что если все кончится побоищем — не уцелеют даже стены). Триаморфиня и Мандрил устроились друг напротив друга почти в центре помещения и орали так, будто их целью было собрать побольше зрителей.

— …не сдаюсь! Ты сама бы поступила так же! И нечего раскисать по поводу того, что я якобы тебя бросил, ты знаешь, что у меня не было выхода!

— Обожаю эту фразу, — признался Эдмус, обращаясь к алхимику. Веслав только завистливо вздохнул в ответ. Это был вздох человека, который истерик не устраивал уже целую неделю и теперь сам не понимает, чего ему не хватает.

— Не было выхода?! — голос Виолы побил все рекорды, установленные до этого Эдмусом. — У тебя, Годжиллу тебе в глотку, был выход! Один выстрел — и мне бы не пришлось сидеть там два месяца, ты не знаешь, как это…

— Ты лучше меня знаешь, что Контора была неприступна!

— Неприступна для слизняков! Туда прошел библиотекарь, который на звание мужчины может претендовать в силу чисто физических признаков.

Она яростно кивнула в сторону Теодора, который тоже присутствовал в качестве зрителя. Тео вздрогнул так, будто она ткнула в него палкой.

— В основном это была работа моих знакомых хакеров, — кротко заметил он, пропустив собственное определение. — И вы не обязаны были об этом…

Тут к нему повернулся уже Мандрил, который последние пять секунд осознавал, с кем его сравнили и в чью пользу вышло сравнение. Библиотекарь замолк на полуслове и вернулся к прерванному занятию — оказывается, он пытался успокоить Шукку. Хотя неизвестно, кого из них требовалось успокаивать — девочка-то как раз выглядела на редкость спокойной и заинтересованной и никуда не хотела уходить. Может, желала посмотреть на взрослую жизнь, чтобы потом строить свои будущие отношения на подобной модели.

— Тео, лучше уведи ее! — вырвалось у меня изо рта на этом моменте размышлений.

Но Шукка никуда не собиралась и продемонстрировала это яснее некуда: мимоходом помахав в сторону Теодора бластером. Бластер она недавно начала носить с собой. И использовала исключительно как средство защиты от архивариуса: стоило Тео возникнуть в конце коридора, как Шукка выхватывала оружие с видом «врагу не дамся!» Теодор поспешно занял прежнюю дистанцию в пять метров и продолжил попытки успокаивать Шукку уже оттуда.

Виола и Мандрил схватились снова, а Веслав порылся в кармане и извлек капсулку успокоительного:

— Прекратить шум?

— Едва ли, — отозвался Йехар. — Ради Виолы, не следует. Все последнее время она была на грани — и если теперь остановить это раньше, чем следует, то она…

— …сорвется уже на нас, — с предвкушением продолжил спирит. — Как вы думаете, а эта веселенькая ссора перейдет в настоящую охоту?

Но ссора пока грозила перейти в разборку с оружием:

— С-тип! — выкрикнула Виола в финале. — Почему никто не видит этого?!

— Не смей называть меня так! — заорал Мандрил, демонстрируя удивительное сходство со своим тезкой из животного мира. — Иначе я не посмотрю на то, что ты женщина, и…

Теперь уже взбеленилась Виола, для которой хуже оскорбления и придумать нельзя.

— Правда? Не посмотришь? Ну так, с чего б тебе не показать то, что под твоим костюмчиком из заученных фраз? Там пустота, как у всех с-типов! Тебе наплевать, что станется с этим миром и с этой базой, лишь бы была горстка людей, которыми можно руководить, и горстка с-типов, которым можно «надрать задницы», так?

Мандрил рефлекторно дернул рукой, и в ту же секунду воздух вокруг него и Виолы словно отвердел, и они эффектно разлетелись в разные стороны, стукнувшись о противоположные стенки. Аномалы, которые к этим стенкам прижимались, почтительно отошли в сторонки, освобождая спорщикам место для удара.

— Простите, — прошептал Тео, он не знал, к которой из стенок лучше обратиться сперва, и потому дергался то в одну сторону, то в другую. — Я не… я не хотел, чтобы вышло так, я только… извините.

Мандрилу его изменения были не нужны: он стукнулся более неудачно, чем Виола, и теперь досматривал какие-то свои сны и мирно пускал слюни на камуфляжную майку. Виола же встала без посторонней помощи и тоже не обратила на лепет Тео ни малейшего внимания.

Йехар досадливо поморщился, глядя на то, как она шагает к нам: срыв еще не прошел до конца, а это значило, что каждая фраза может вызвать цепную реакцию.

Она и вызвала.

— Заживляющее? — предложил Веслав, когда она поравнялась с нами.

— Для мозга, — отрезала Виола и остановилась, потирая шрам. — Мне осточертело, что люди лгут. Где бы найти такой уникум, которому можно поверить и на которого можно положиться — на это Книга Миров ответ не дает?

Алхимик, который сам никому в жизни не доверял, посмотрел на нее, как на детсадовского ребенка, и сменил предложение:

— Успокоительное?

— Виола, то, насколько ты доверяешь иным людям, зависит не от них, а от тебя, — вступил Йехар. — Мы понимаем, после того, что ты пережила, тебе трудно поверить кому-либо, но…

Странник смущенно умолк под нашими взглядами и с тоской осознал, что зря он выбрал свой самый лучший тон проповедника, который как нельзя более подходил для некоторых с-типических ситуаций.

Виола отняла руку от лица так резко, что едва не сделала себе дополнительный шрам — ногтями.

— Трудно поверить, — начала она тихонько, — да, знаете, это в каком-то смысле правда, но Контора к этому отношения не имеет. К этому имеет отношение то, что все, кого я встречаю, какого-то черта лицемерят и лгут! Или, может, вы думаете, вы исключения? Ты, Йехар? То орешь ночами, то хочешь забвения, в общем — сплошные муки на пустом месте, а все потому, что ты просто боишься признать одно-единственное: светлый странник по сердечным склонностям оказался эгоистом хуже любого темного мага!

Поводырь хотел что-то спросить, не успел и онемел, а Эдмус немедленно задрал руку, как первоклассник, вызывающий огонь учителя на себя. Виола тут же удостоила его полным и безраздельным вниманием:

— Эдмус! Прекрати притворяться идиотом!

— Притворяться?! — обиделся спирит, опуская руку.

— Мы видели, кто ты на самом деле, мы знаем твою стихию, ты умнее трех четвертей аномалов в этом зале — и пытаешься нас убедить в том, что ты придурок?!

— Веслав входит в «три четверти? — с надеждой осведомился спирит. Алхимик тут же сложил по его адресу недвусмысленный шиш.

Я тем временем уже догадалась, что последует дальше, но сбежать не успела. Следующая фраза Виола носила комбинированный характер:

— Вы двое… на вас смотреть противно! Веслав, прекрати носиться со своей идеей-фикс «Я — ужасный Повелитель Тени и должен уничтожить всех-всех-всех, поэтому не могу любить»! Прекрати бросать на нее влюбленные взгляды исподтишка! Ольга, разберись со своими комплексами, брось обходить своего алхимика за два коридора! Вы не лучше него!

Тут она кивнула на Мандрила, который из состояния обморока очень быстро перешел в состояние сна. Ему снилось что-то боевое, потому что даже во сне он подергивал руками и время от времени нервно выкрикивал: «Тых-ды-дыщ! Ба-бах!»

Такого эффекта на Дружину не оказывали и некоторые схватки. И если вы думаете, что мы были огорошены — нет, мы были в ярости!

Например, я. «Мой алхимик»?! Пусть только Виола выйдет из истерического состояния — получит холодовой удар!

— Я думаю, вы неправы.

Тео обладал какой-то мистической способностью влезать в самые страшные моменты. Виола развернулась и посмотрела на него так, будто хотела прожечь в нем дыру, или лучше — несколько.

— Вы ранены, — продолжил он, подходя к ней без малейшего страха получить кулаком по носу (хотя, вполне возможно, к этим ощущениям он с некоторых пор уже привык). — Извините меня, я просто…

Виола кривовато усмехнулась и махнула рукой в сторону Тео, как бы говоря: «Познакомьтесь, а это мой рок. И самое большое подтверждение моей теории».

— Аптечки тебя не пугают? — спросила она уже устало. — Ах, да, ты же реанимировал детишек после пыток. Ладно, идем, может, хоть для перевязки сгодишься.

И она покинула помещение с гордо поднятой головой, оставляя позади разозленную Дружину и бессознательного Мандрила.

— Славно погуляла, — подвел итог Эдмус. — Все-таки в моем списке самых разрушительных существ она стоит перед пантерой. Эй, не расходитесь! Ничего же еще не кончилось!

Верно. Мы забыли, что всем присутствующим только что сообщили, что Веслав в некотором роде — Повелитель Тени. Просто до алхимика это еще не дошло…

— Хаос!! Я ее отравлю!

Вечер был почти таким же увлекательным, как день.

Глава 21. Не особенно нормальное целение

Насчет тайны Веслава мы опасались зря. Великолепие здешнего образования точно было в том, что оно отсутствовало не только у с-типов или людей, пораженных вирусом. Все до одного аномалы слышали о том, кто такой Веслав и все до одного не испугались, потому что не поняли. Даже Шукка (!) осведомилась у алхимика скучающим тоном:

— Повелитель Тени — вид аномала? У вас имеются способности растягивания и сжимания собственной тени?

— И это тоже, — буркнул немного удивленный алхимик, но грозиться отравить Виолу перестал.

Но если аномалы и не поняли, в чем дело — понял тот, кто не считал себя аномалом. С эрудицией Тео определенно что-то нужно было делать: он начинал пугать своими знаниями даже Йехара.

— С его стороны так мило не использовать свою стихию, — рассеянно заметил Теодор, когда мне в очередной раз пришлось поправлять форму его носа. Сегодня нос был больше похож на неаккуратную лепешку: у Виолы были сильные руки и плохое настроение.

— Ты насчет Веслава?

— Признаться, я натыкался на упоминания о фигуре Повелителя Тени в некоторых книгах, и он… обрисовывался несколько иначе. Правда, книги обычно преувеличивают, когда речь идет о таких типажах.

— Никаких преувеличений тут нет, — с сердцем ответила я. — Он еще не принял стихию. Отрекся от нее в семнадцать лет или что-то вроде этого. Ушел в алхимию, правда, не до конца.

— Отрекся или ушел?

— И то, и это.

Тео едва слышно зашипел, когда магия целения принялась восстанавливать носовые хрящи. Мало приятного, но от анестезии он отказывался с удивительной стойкостью.

— Как Виола?

Разговор шел через два дня после памятного срыва, и за это время я пока триаморфиню не видела. Тео отозвался немного невнятно из-за сраставшегося носа.

— Я спросил ее о том же. Вы видите перед собой результаты.

Нужно будет отговорить Йехара от его плана. Он два дня придумывал, как исцелить душевные раны триаморфини, остановился на разговоре по душам. Боюсь, говорить по душам ему придется с пантерой.

Сращивать носовые хрящи — то еще дело. Нетяжелое, но нудное, требующее упорства и сосредоточенности только на очаге повреждений. И хорошо бы ещё, чтобы был дополнительный раздражитель. Лучше всего — простенькие стишки.

Но сегодня простенькие стишки в голову не лезли, лезло другое:

— «Какою ты стихией порожден? Все по одной отбрасывают тени, а за тобою вьется миллион твоих теней, подобий, отражений…»

— Поэзия, — угадал Тео (он смотрел, как я шевелю губами). — «Миллион подобий» — это про Ыгх?

— Это Шекспир, — буркнула я и слегка сбила магический поток. Тео ойкнул.

— Извини.

— Ничего. Когда нос ломают, ощущения гораздо хуже, — и тихо, только углом рта, начал цитировать что-то свое: — «Каков ты? Человек иль только тень, которая идет вослед другому, ты темен так, что твой противник — день, нет в сердце места блику золотому…»

— Местный Шекспир?

— Книга Арки, в которую я время от времени заглядывал и из которой и почерпнул сведения о Дружине. Просто слог похож.

Я вспомнила стопку обгореших листов, с которыми сейчас наверняка возился Веслав, и передернулась. Тео понял это по-своему.

— На сегодня хватит. Кажется, мой нос уже вошел в прежнюю норму, и… нет-нет, Ольга, даже не пытайтесь. Нет, послушайте, — он отцепил мои руки от моего носа. — Я не за этим!

— Ага, просто заглянул поговорить?

Ну, да. Человек является к тебе с кровавой оладьей посреди лица для разговора… Хотя я была не против. Нажатием на белую панель выдвинула кран и умывальник из ниши в ближайшей стене, ополоснула руки, задвинула обратно.

— Я… да… но вы же, наверное, знаете, о чем? О ком.

Виола? — прикинула я, но взглянула на искренне встревоженное, огорченное лицо архивариуса со следами засохшей крови и поняла: не Виола. С этой-то ему по силу справиться самому — несмотря на переломы носа.

— Вот вы где, — в тон моим размышлениям заметил детский голосок с недетской серьезностью. Ну, конечно, моя дверь была открыта нараспашку, а за дверью стояла Шукка и оглядывала помещение. Не комната, а проходной двор.

— Коды всех замков у меня, — небрежно кинула Шукка в ответ на мой взгляд. — Дело не терпит отлагательств, поэтому я пришла лично, хотя могла бы связаться. Виола сейчас не в себе, а вы единственная, кто из вашей команды может меня рационально выслушать: без хватаний за меч или явно шизофренического происхождения криков из-за двери…

Это она о Веславе, поняла я. Хотя ее манера говорить сейчас здорово напоминала алхимика: куда-то подевались термины, и фразы стали короче.

— Вы тоже здесь? — Шукка глянула на Тео и секундно поморщилась. — Можете уйти, чтобы не мешать.

Тео не двинулся с места. Сидел и смотрел на ту, о которой только что хотел со мной говорить, и хотя вид у его перепачканной кровью физиономии был довольно забавным — настороженность обычно мягкого взгляда отбивала всякое желание смеяться.

— Ладно, неважно. Проанализировав имеющиеся факты, я пришла к выводам, что рано или поздно база подвергнется нападению мощного аномала, которого вы назвали шестым Сиамом. Надеюсь, вы о нем не забыли.

Она подождала, пока я смиренно помотаю головой.

— С целью предотвращения его проникновения на базу я усилила постоянные посты там, где вторжение наиболее вероятно. Также вход в катакомбы теперь замурован дополнительно — сообщите это вашему алхимику, чтобы больше туда не совался…

Ах, вот, как Весл смотался в библиотеку Тео — напрямик, через ход в катакомбы, который тоже есть на базе… И… опять «мой алхимик»?!

— Далее, я проведла полный пересмотр средств связи и основного оружия, а также Мандрил приведен мной если не в мыслительное состояние, но по крайней мере в состояние действия. Иное ему несвойственно.

— Спа… сибо, — не сразу нашлась я. Если чего и не могу понять, это ситуации. Почему «мозг повстанцев» пришла к нам отчитываться? Что у нее с речью?

— Что еще? — Шукка по-взрослому нахмурилась, что-то вспоминая. — Мониторинг аномальных магических зон с целью поиска этого источника я начала, однако до завершения далеко — площадь слишком велика. И я обновила защитные поля Заповедного Сада, чтобы он остался целым даже в случае схватки…

Наверное, в память об этом обновлении она держала в руке поникший желтенький цветок — вроде нашего лютика, только гораздо тусклее и неинтереснее. Подняла его к глазам и сама, кажется, удивилась его присутствию.

— В Заповедном Саду красиво, — вдруг тягуче проговорила Шукка, все так же, удивленно глядя на цветок. — Я раньше как-то не видела, хотя столько раз ставила датчики, датч…

И вдруг выгнулась от яростной судороги и начала заваливаться на бок. Тео и я вскочили со своих мест одновременно, архивариус подхватил девочку на руки.

— Что с ней?

И без того ясно, что. Лицо невменяемое от боли, недетское, у губ какие-то складки, которые бывают только у взрослых, угасающих людей…

— Больна! — рявкнула я и добавила, как только Тео повернулся в сторону двери. — Куда? Стой?

— Лазарет…

— Опусти ее на кровать, — это был тон Поводыря, и сейчас он звучал в моем голосе, и меня это очень удивляло. — Быстрее!

Недоумевающий Тео подчинился. Голова Шукки, запрокинулась, глаза плотно закрыты, дыхание свистящее… ничего. Расстегнуть одежду на груди у девочки, уф, что они тут носят, даже застежек не видно, ничего, вот так, руки на грудь…

— Ольга! — возопил Тео за моей спиной. — Что вы…

— Замолкни, закрой дверь и не вмешивайся!

— Ольга, не надо!

Уже прижимая ладони к груди девочки, я подняла взгляд. Даже не потому, что хотела показать, кто тут главный. И не потому, что злилась на промедление.

Просто удивлялась.

В короткий момент, когда Шукка упала, я поняла, что все, что здесь творится — глупости. И Программист, и Шестой, и даже Синон — глупости. Жизнь ребенка — не глупость. Пусть Справочник настойчиво вякает о том, как все тут стереотипично — к чертям и Справочник.

Я была не права, я не до конца ушла в равнодушие, и я не дам умереть ребенку. Вот все, что мне нужно знать… но мне казалось, что Тео знает все это гораздо лучше меня — неужели же он сорвался в такой момент, в с-типизм, в серость этого мира?

Но он не сорвался, он просто подумал и обо мне тоже, и теперь разрывался между нами двумя.

— Ольга, этот мир ослабил ваши способности, вы только что целили, не надо прямо сейчас…

Было так легко смотреть на его искаженное от тревоги лицо и знать, что в этом мире есть хоть одно теплое и неравнодушное существо, и это существо сейчас со мной рядом. Но я не могла себе позволить сказать Тео хоть что-то близкое к тому, что было у меня внутри.

И я рявкнула:

— Разве не об этом ты хотел просить меня только что?!

И его как будто ударили в лицо в очередной раз: резче выделилась алым засохшая кровь на щеках и подбородке, губы задрожали, и он едва слышно выдавил:

— Да, об этом, — и тут же: — Нет, постойте, я приведу Веслава или кого-нибудь…

Пришлось метнуть в него взглядом. Качественным, составленным из двух частей. Сначала — убийственность, позаимствованная от алхимика, потом властность Йехара. Безотказно. Архивариус притих, как мышка. Теперь слова, самым приказным тоном.

— Ни шагу, слышишь? Молчи и не мешай.

Очень нужно мне, чтобы он бежал за Веславом, да алхимик меня в гроб вколотит, если узнает! Я еще не забыла, как его крючило, когда я чуть не умерла после исцеления Эдмуса, во вторую нашу миссию…

Но и это тоже неважно.

Закрыть глаза и вслушаться, и никаких стишков гонять в мозгу не нужно, они не для важных случаев. Определить очаг болезни… а ведь его нет, очага, просто отказывают органы, ребенок умирает, как от старости, хотя с виду-то остаётся девочкой…

Значит, восстановим работу органов! С чего там можно начать — сердце, легкие, печень, почки…

Хаос с прицепом, тут какие-то строчки в уме мелькают, откуда они взялись, мешают ведь сосредоточиться, мне легкие перезапускать:

Неизвестную даль кто теперь осудит?

В век загадок да прорицаний

Непонятно зачем, но сложили люди

Как-то песню про семь венчаний…

А, да, это местный фольклор, сама слышала, как аномалки напевали, но к чему он мне, мне ведь нужно сосредоточиться на сосудах, по которым почему-то не хочет течь кровь…

Двух дороги свели, и года, и судьбы,

Двух — случайность, а может, шутка.

И с предателем — почему, смекнуть бы! –

Дева связана в мире жутком.

Или там было не так? В любом случае, я же не знаю эту муть наизусть, только помню, что где-то там было еще про темноту. Ах, вот:

А один, тьму прогнавший своею свадьбой –

Знал он все, да хранил молчанье…

Молчанье… и темнота. Какое интересное, интригующее сочетание, особенно интересное для меня, потому что Тео молчит, и Шукка тоже молчит, и вообще нет ни звука… и света почему-то нет тоже.

Нет, все-таки это не молчание. Звук открывшейся двери очень даже громкий.

Голоса — тоже громкие. Голос. Один, зато очень страшный.

Я знаю этот голос.

— Вон, сейчас же, — голос раздавался у меня над головой, абсолютно безэмоциональный, зато очень четкий. — Пока я тебя не убил. Пять секунд… ради местных аномалов.

Я немного удивилась тому, что меня прогоняют из своей же комнаты. Открыла глаза.

Ах, вот почему было темно…

А Веслав говорил совсем не мне. Он обращался к Тео, бледное лицо которого виднелось неподалеку.

— Тео, тебе лучше уйти, — согласился обеспокоенный голос Йехара. Рыцарь оставался вне поля моего зрения.

Мамочки, сколько ж они сюда народу понагнали? И где Шукка?

Какого Хаоса, кстати, я лежу?

А архивариус, кстати, даже в обморок не хлопнулся, хотя тон алхимика мог к тому послужить уважительной причиной. Стоял себе и уходить не собирался. Только голос, когда он начал отвечать, подрагивал:

— Веслав, вы зря мне угрожаете, я никуда не собираюсь…

— Так тебя вынесут ногами вперед! — вот он, прорезался, холерический темперамент. Хотя такого резкого перехода на крик даже я не ожидала. — Ты понимаешь, что она чуть не умерла — из-за тебя! Ты понимаешь, что если бы не предупреждение этого источника — я бы не успел, ты понимаешь, что могло случиться?!

— Ну, померла б, — согласился голос Эдмуса. И этот здесь! — Так твои крики мертвого поднимут. Ты кричи, кричи, вон, она уже шевелится…

От спирита ничто не укроется.

Веслав еще не остыл, и я понимала, что дело может закончиться плохо для Тео, если я не вмешаюсь.

— Уволь, Эдмус, — вышло слабо, но внушительно, — если он еще поорёт — меня тут же и похоронят.

Облегченный вздох, который донесся до меня с разных сторон, усилил подозрения. Сколько тут в комнате — двадцать человек? Тридцать? Куда они их всех запихали? Я нетерпеливо покрутила головой, но перед глазами, заслонив все, возник алхимик.

Увидеть бы его хоть раз с приветственной улыбкой, что ли.

— Очухалась? — романтическое приветствие возлюбленного. — Привязать бы тебя к этой кровати до конца миссии…

— С какими, собственно, целями? — встрял наглый спирит. Алхимик блеснул на шута черными глазами, но стал выбирать слова тщательнее.

— И ведь по глазам вижу, понимала, что делала, — прошипел он. — Решила в очередной раз в клуб самоубийц затесаться?

— Веслав, мне кажется, сейчас не лучшее… — предостерег Тео, но алхимик только оглянулся коротко и бросил:

— С тобой еще разберусь, — и повернулся ко мне, но я уже успела придумать, как выкручиваться:

— Она же ребенок, я думала, что справлюсь…

— Со смертельной болезнью. В этом мире, — уточнил Веслав. — Думала? Позволь спросить — а ты умеешь?

Но уже вяло и без запала. Отличный эффект. С тупого человека, как известно, спрашивать нечего, а иначе зачем бы Эдмусу строить из себя придурка?

— Где Шукка?

— Возле лазарета, — отозвался Йехар, тоже приближаясь. Но встать рядом с Веславом он не решился. — Ей там отвели нечто вроде отдельной палаты, оборудованной по понятиям аномалов.

— А я…

— Они полагают, ее болезнь неизлечима, Ольга. Твое вмешательство продлило девочке жизнь, однако конец…

— Ну, это мы еще посмотрим, — с неожиданной уверенностью обронил Весл. — Есть пара крайних средств…

Напоследок бросив на Теодора ядовитый взгляд, алхимик вышел из комнаты.

Я тут же приподнялась. Ерунда — чувствовала я себя не так уж плохо, слабость, конечно, и головокружение — но ведь после целений чего не бывает!

Обозрела комнату. Все-таки в ней, кроме меня, находились только трое. Глэрион не в счет, как бессловесное создание.

— Ольга, — заговорил Тео, от волнения глотая слоги, — я должен извиниться…

— Ты должен заткнуться, — довольно невежливо ответила я и уселась на кровати. — И сам это понимаешь. Я ясно тебе сказала: не соваться. Я приняла решение, может быть, глупое. Ты что — обязан думать за всех на этой базе?

Получилось хуже взгляда Веслава: у Тео сделалася такой потерянный вид, что прямо захотелось дать местную денежку. Нужно было срочно смягчать тон.

— Тео, ты же пытался меня отговорить. Ну… — черт, аргументы кончились, да и голова кружится все-таки сильно. Не надо было вставать.

— Не следует обращать внимания на Веслава, — помог мне Йехар. Он деликатно подпихнул под архивариуса стул. — Во время нашей второй миссии мы были свидетелями куда худшей его вспышки, правда, по сходному поводу. И потом, у него есть причины…

Ой-ей, пора менять тему, не надо мне разговоров про причины и понимания в глазах!

Выручил Эдмус, который «помогающим» голосом прошипел мне в ухо:

— «Сколько меня не было?»

— А, да! — встрепенулась я. — Сколько меня не… сколько я тут провалялась?

Рыцарь поглядел на меня настороженно, но дал ответ:

— Двенадцать часов.

Ого-го! Так это я попала на затишье? Думать не хочу, чего наговорил Веслав в первые пару часов моей отключки.

— Стены дрожали, — не разочаровал меня спирит. — А мы вообще заходить боялись: отсюда только и слышалось: «Хаос, пижма, Горгона!» Ну, и много еще, но я повторять не буду. Не выговорю.

Я уселась на кровати так, чтобы опираться спиной на стену — так оно устойчивее. С изумлением вперилась в Тео: а он, что же, так и был тут во время тайфуна по имени «Веслав»?

— Я был в лазарете, Оля, — негромко откликнулся Теодор. — Эдмус уверял, что так я по крайней мере выживу. Я пришел только сейчас, и…

И я видела, чем это кончилось. Запала злости у алхимика хватило на полсуток, до моего прихода в сознание.

Только теперь я заметила, что Тео держит в ладонях совершенно поникший, увядающий желтый цветочек, тот самый, который выпал из пальцев Шукки.

— Девочка в сознании?

Библиотекарь не ответил, говорить пришлось рыцарю:

— Вполне. После твоего целения ей несколько полегчало… настолько, что она категорически отказывается кого-нибудь видеть. Мы полагаем, это некое чувство ущемленной гордости, нежелания принимать помощь…

— У кого же мы еще это наблюдали? — перебил Эдмус. — Нет, не у алхимиков, не у спиритов точно… ой, а как насчет рыцарей или триаморфинь?

Рыцарь не ответил и даже не ударил. Он нашарил на столе кружку и сунул мне в руки. Вечная сестра милосердия с клинком на поясе.

— Спасибо, — я отхлебнула теплой жидкости и чуть не подавилась: — Работа Веслава?

— Так точно, но не эликсир, а бульон, — весело отрапортовал спирит. — Усовершенствованный его антидотом синтетики. Что ты морщишься? Зато совершенно натуральный!

Лучше уж я умру, пожирая местные гамбургеры. Я сделала еще пару глотков, перекосилась и отправила кружку в лапы Эдмуса.

— Будь другом, допей.

Спирит осушил кружку залпом, да еще и дно вылизал. С кухней его мира ему к гадостям не привыкать. Я же потянулась за Справочником — лишь бы спрятать глаза. Девочку вот не спасла. Сама чуть не угробилась. В очередной раз выставила себя дурой. Ладно, хоть вид занятой будет.

Справочник обнаружился на полу возле кровати и показал дивное: «Ослабленное состояние команды злодеев дает возможность дипломатической встречи».

Команда злодеев — это, стало быть, мы?

— И еще, — вступил Йехар так, будто мы не прерывали беседы, — подала голос Ыгх. Она преобразилась в одного из помощников Программиста. По ее словам, он знает о нас, считает нас злодеями, явившегося из другого мира…

— Тут он угадал, — вставил спирит.

— …и планирует вылазку в самом ближайшем будущем. Ыгх сообщила, что попытается его отговорить, но получится ли у нее это…

Могу дать ответ: вряд ли. Если уж Программист играет по своим, заложенным в башку с-правилам, повернуть его мировоззрение не удастся никому. О-ох, тут еще и драться, и Синон наверняка крутится где-то неподалеку, а источник мира сего — как сказал бы Веслав, «вех знает, где».

Кстати, насчет алхимика и источника мира.

— Весл сказал что-то о предупреждении и о том, что он мог опоздать…

— Захватывающая история, прямо детектив, — с готовностью отозвался Эдмус. — Сидит наш алхимик у себя, над какими-то листиками размышляет, а тут бац — и вокруг золотистые искры летать начинают. Я бы подумал что угодно — ну, искры и искры, а он сразу сообразил: с тобой что-то неладно!

Да не сообразил он, а почувствовал. В третий призыв было что-то подобное, я просто не обратила внимания…

И сейчас обращать не буду.

— И?

— Вот он сюда и примчался, как рыцарь, только без верного коня. А Йехар принесся следом, потому что Глэрион уж как-то очень ярко запылал, а я — ну, просто интересно, что за топот такой, кто ругается…

Понятно. Могла, конечно, сработать защита Тео — то, что мы видели с Книгой и с «Саваном грешника»… но ведь защита так не работает? Или работает? Вдруг она вообще рассчитана не только на архивариуса, а на всех нас, а Тео только носитель? Стало быть, это не он, а мы так сильно нужны источнику этого мира, что…

— Ольга, — вмешался в мои размышления Тео, — взгляните.

Он открыл ладони, на которых лежал цветок. Живой и как будто только что сорванный, нет, гораздо более живой, чем был до того, как его сорвали. Этот наконец стал похожим не на зелень Заповедного Сада, а на цветы нашего мира. И еще в нем было что-то такое…тонкие корешки, отходящие от стебля. Связь с землей, которой не было раньше.

— Думаете, если его посадить, он выживет? — осведомился Тео шепотом. На цветок он смотрел с недоумением и, пожалуй, с восторгом и вообще выглядел самим собой впервые с начала нашего сегодняшнего разговора. Казалось, еще немного, и он заявит, что быть стихийником — не так уж…

— Прелестно.

Я человек пуганый, но голос Виолы впечатлял. Тео как-то невольно прикрыл ладонью многострадальный нос и обернулся: триаморфиня стояла в двух метрах, уперев руки в бока. Вошла она совершенно бесшумно, как и полагается человеку, одной из сущностей которого является пантера.

— Так тебя, значит, интересуют цветочки?

— Но я только что…

— Ну, надо же, какой прогресс! А у нас тут, знаешь ли, война наклевывается. Совсем-совсем маленькая, и погибнуть мы можем, просто так, чуть-чуть, но это же так прикольненько, да?

Более жуткого тона, чем этот аномальный сплав сюсюканья Бо и стальных ноток Виолы, я в жизни своей не слышала. Йехар и тот вздрогнул — а уж странник в жизни навидался гораздо более страшных вещей, чем я. Про Тео говорить нечего: у него был совершенно прибитый вид, а сил хватило только на один вопрос:

— Я разве… могу что-то сделать?

— Ты можешь перестать твердить на каждом углу, что ты человек и сделать то же самое, что сделал с четырьмя Сиамами!

— Но согласно теории Веслава — это всего лишь защита, и я действительно че…

У него хватило ума не договаривать: как раз в этот момент триаморфиня сжала правый кулак так, что побелели костяшки. Ноздри Виолы раздулись, какое-то время она боролась с собой, а потом тихо, почти ласково проговорила:

— На площадку. На тренировку. Сейчас.

Тео поднялся, обогнул ее по максимально широкой дуге и неуверенно направился к двери.

— Живо! — рык Виолы заставил библиотекаря перейти на быстрый шаг, временами переходящий в рысь. Сама Виола оставалась в комнате еще ровно столько, чтобы выпалить все, что она думает о своем ученичке.

— …тряпка! — закончила она и на этом удалилась тоже.

В последние дни такие сцены были мне до боли привычны, так что я даже не стала вмешиваться, тем более что проклятая голова закружилась опять. Весл, зараза, чем ты меня пичкал эти двенадцать часов?

— Ольга, — окликнул меня на этот раз Йехар. — Какой стихией нужно обладать, чтобы воскрешать цветы?

— Быть алхимиком, — брякнула я наобум, вспомнив засушенную розу, которую как-то оживил Веслав. Желудок в ответ на простейшее воспоминание о розе тут же скрутился жгутиком.

— А если маг? Стихия земли?

— Стихийник земли может прорастить семена или ускорить рост растений, течение соков. Но то, что один раз оторвано и убито, оживить не сможет даже профессор, не знаю, как насчет Повели…

Справочник, который я так и держала открытым, захлопнулся сам собой. Я подняла голову и посмотрела на Йехара — странник сидел на том месте, которое только что оставил Тео, и пристально рассматривал цветок. Наверное, библиотекарь его в спешке обронил.

— О, Господи, — выдала я в точности по здешним сценариям. — Да ну… да получается, что Виола права… что ему все-таки дали что-то такое… во что же его превратил этот источник?!

Йехар наклонился ко мне, будто опасался шпионажа, и заговорил тихо:

— Веслав тогда, на поляне, назвал его Книжником — и это нам почти ничего не сказало. Но теперь мы припоминаем, что в древних пророчествах это наименование встречается в ином качестве. В светлых пророчествах, — добавил он, — Веслав же пользуется источниками серыми и темными. Так вот, в пророчествах светлых тот, кого темные именуют Книжником, называется еще Светлым Щитом, Защитником… Не могу припомнить — как ещё, но знаю лишь, что под ним понимается маг, маг невероятной силы, который может появиться в мирах, как противовес…

— Мне.

Веслав иногда умел входить едва ли не тише, чем Виола.

Вид у алхимика был раздраженный и подавленный одновременно. В ответ на наши вопросительные взгляды он качнул головой и пробормотал:

— Ничего. Никак. Даже самое сильное, что у меня было, — досадливое дерганье уголком рта, — словом, ничего. Правда, туда заявилась Ыгх, кстати, в виде Мандрила, перепугала всех, теперь вот помощь предлагает. Эдмус, ты бы приглядел за ней, вы достойная пара.

Женатый спирит-отец с достоинством направился к двери, но у двери достоинство растерял, показал Веславу в спину длинный язык, подмигнул мне и упорхнул в коридор — вправлять мозги Ыгх.

Остались я и рыцарь. И хотя нас беспокоила участь Шукки, мысли наши так и крутились вокруг того, что Веслав сказал, вернее, того, что он в очередной раз не сказал.

— То есть, ты…

— Знал. Кроме Светлокнижника, Книгу Миров с одного движения мог бы захлопнуть разве что Повелитель Тени. И то — вполне освоившийся со своей властью. Интересно бы знать, как это дошло до вас.

Йехар молча протянул цветок, и Веслав понимающе хмыкнул, рассматривая тоненькие корешки.

А у меня все это время было такое ощущение, что о Книжнике я уже где-то слышала, да не от кого-нибудь, а от самого Тео — оно возникло тогда, на поляне, а теперь вот понемногу начало оформляться.

— Веслав, а Книжник не может быть связан с Дружиной?

Алхимик поощрил меня кивком.

— У него есть еще одно имя. Поводырь. Поводырь Великой Дружины. Той самой, которая придет, когда явится Повелитель Тени.

— Тео?!

— Ирония, а? Этот источник магии мира, вполне возможно, просёк, кто явился в его мир. И наклепал из библиотекаря моего основного противника. Олицетворяющего жизнь, в то время как Повелитель Тени несет противоположное. Или, вернее, Тео должен будет стать моим противником, если Виола ему прежде шею не свернет.

Йехар повернул голову и молча уставился на алхимика тяжелым взглядом.

— Я не собираюсь, не бойтесь, — отрезал тот.

Все это время мне казалось, что они как минимум забыли, о ком говорят.

— Тео? Тео?! Поводырь Дружины?! Да вы… да он… он же как этот цветок! — он изумления я прибегла к излишней образности. За что и была вознаграждена недоуменными взглядами алхимика и рыцаря.

Потом Йехар медленно покивал и поинтересовался хорошо знакомым мне тоном светлого странника:

— Как часто ты видела цветки, которые не пригибаются после падения на них гранитных скал?

Я остановилась. Если задуматься, Тео уже не раз давал нам возможность удивиться. И в случае с той девушкой — Корой. И после того, как мы узнали о тех допросах, в Конторе.

Вряд ли всё же его вызвали просто так.

— И ты думаешь, что он когда-нибудь возглавит Великую Дружину в бою против тебя?

— Там видно будет, — отрезал Веслав. — Учитывая все новости — в ближайшем будущем этого не предвидится.

Для разнообразия я посмотрела на Йехара, но и странник как-то не торопился выдавать сентенции о важности для этого мира такой персоны, как Теодор. Вместо этого рыцарь с очень усталым вздохом опустился за стол.

— Что-то показывает мне, — пробормотал он, — что для нас не это должно быть самым важным. Я уже обманывался, когда считал ничтожной одну человеческую жизнь по сравнению с делом света… но сейчас, когда оказалось, что в опасности жизнь ребенка…

За спиной рыцаря Веслав со злостью саданул кулаком по моей тумбочке.

Глава 22. Вполне естественные итоги

— Полное квакство!

Очень подходит к нашей ситуации.

Можно было бы долго отвечать, где мы находились в данный момент. Говоря очень цензурно — в унынии. В тотальном.

На базе умирал ребенок, а мы не знали, чем помочь. Хуже — мы знали, что не могли помочь. Потому просто сидели на кухне и демонстрировали полный упадок сил.

Я, Эдмус, Йехар и Веслав, если быть точнее. Виола была занята любимой разрядкой: дрессурой Тео. Книжник спасал свой нос. Мандрил, ободренный нашим вроде как бездействием, развернул на базе бешеную подготовку к очередному противостоянию, организовал какие-то военные тренировки чьих-то задниц… наверное, мой справочник мог бы это пояснить. Но я его не открывала.

И тут влетает Ыгх и оскверняет нашу священную скорбь безбожным кваканьем!

Рука Эдмуса дрогнула просто на автомате, и увесистый гамбургер по воздуху промчался к морфу. Та не растерялась, расширила пасть втрое, сожрала гамбургер, выплюнула обертку. Потом приступила к обязанностям осведомителя:

— Полное квакство. Он хочет с вами встретиться!

Йехар шевельнулся и поднял безнадежные глаза.

— Встретиться? — переспросил он. — Программист?

— Нет, мой двоюродный дядя-жаб! Программист! Я ему наплела, что вы все твакие из себя хорошие… ну, и он…

— Поверил?! — поразился Эдмус. — Постой-ка… оказывается, ты лживее спирита!

В его устах это был серьезный комплимент, и Ыгх это просекла. Жаба мимолетом отвесила смешной поклон, допрыгала до нашего стола (каждый прыжок — не меньше двух метров, ей-богу) и уточнила:

— Не поверил. Поразился. Мол, он вас ква-лифицирует как злодеев, а вы, оквазывается, такие из себя спасители!

— И теперь?

— И теперь он хочет с вами встретиться.

Йехар, хоть и пребывал в скорби, подхватился на ноги, встряхнулся и… вспомнил что-то и посмотрел на Веслава. Кисло.

Алхимик, а ныне — Поводырь Дружины — не реагировал. Он сидел на другом конце стола и проявлял свой упадок сил активнее всех. Стол перед Веславом был завален листками из блокнота, какой-то рецептурой, записями, а воздух — наполнен летающими клочками бумаги. Повязка съехала набок, открывая ожог, отросшие волосы в полном беспорядке, рука ожесточенно что-то черкает на очередной бумажке. На взгляд Йехара он даже не обернулся и только продолжил бормотать что-то вроде: «Какого ж веха он не работает, почему, что не так…»

Рыцарь сам себя назначил исполняющим обязанности Поводыря и повернулся к Ыгх.

— Где? Когда?

— Так же ж… он вас уже минут десять квак ждет! У базы, то есть, на песчаном бережку. Я-то думала эта, ну, Шукка, его засечёт.

Не засекла по понятным причинам.

Опять, стало быть, возле с-озера. Прекрасное место ддля встреч с олицетворением здешнего зла. Йехар думал так же, потому что подхватился на ноги, поправил меч и явил во всей красе свою прежнюю осанку, в результате чего стал выше ростом примерно на тридцать сантиметров. Я и не замечала, как сильно он сутулился в последнее время…

— Идем!

— Стоп! — Ыгх невероятным прыжком вспорхнула на стол. — Сидеть, лежать, не прыгаться! Он хочет, чтобы вас было не больше трех. Потому квак пятерых вас он боится.

— Пятерых нас и сами-то мы боимся, — умильно заметил Эдмус. — Пошлите туда одного меня — да и дело с концом. Его сумасшествие будет быстрым и безболезненным.

Пальцы у Йехара дернулись так, будто он хотел дать спириту подзатыльник, но потом вспомнил, что не дотянется.

— Трое из пятерых… — пробормотал он. — Если есть шанс избежать войны, выиграть время мирными переговорами… мнится нам, туда должны идти светлые!

— Я, ты и Глэрион? — поинтересовалась я с иронией. Странник любовно погладил рукоять меча, но тут же смутился, отвлекся от общения с «второй половинкой» и заявил:

— Нет, можно еще кого-то взять!

Ыгх начала потихоньку давиться от самого жабьего в мире смеха. Я ее понимала.

Кроме нас в помещении оставались Веслав и Эдмус, и уже одного из них было бы достаточно, чтобы сорвать любые переговоры!

— Может, Тео… — начала я, но Йехар только в ужасе округлил глаза. Архивариус не умеет контролировать собственные силы, и если он случайно их использует…

— Виола?

Все посмотрели по сторонам, как будто надеялись, что Виола выскочит из-за кофейного автомата. Для такого ограниченного времени — не мешало бы, чтобы Виола была где-нибудь поближе.

Ну что ж, Дружина всегда славилась своими суицидальными выходками…

— Веслав? И-э-э… третьим будешь?

— Третьим? Буду! — с энтузиазмом встрепенулся алхимик, потом поглядел подозрительно и уточнил: — А о чем это вы?

Когда Йехар в двух словах разъяснил ему суть дела, от энтузиазма не осталось и следа, алхимик вновь закопался в свои записи.

— Благодарю покорно, — проворчал он, старательно дергая веком, — дипломатическая миссия в такой компании? Не считайте меня идиотом. Программисту будет весело наблюдать, как мы с тобой, рыцарь, убиваем друг друга…

На этом алхимик ушел в мир своих исследований окончательно, оставив нас перед дилеммой. Эдмуса как вариант не рассматривал даже сам Эдмус.

— Я бы мог, если бы мне заклеили рот, да и руки бы связали. Но уж лучше подстрахую вас с высоты. Вам же не кажется, что этот мироспаситель сюда пришел с белым флагом, в одиночку, сел на песочек, чаек попивает в вашем ожидании…

Когда мы отвлеклись от болтовни Эдмуса, чтобы отыскать Ыгх — на нее была последняя надежда — морфини не было и в помине. Сообразила, наверное, о чем ее попросят.

Итак, переговоры с нашей стороны начались с того, что мы блистали некомплектом. И да, я понятия не имела о том, как ведутся эти самые переговоры, но Йехар и Эдмус по пути всячески старались меня поддержать.

— Тебе не следует волноваться, Ольга. Нужно лишь хранить хладнокровие и пытаться мыслить логически — да-да, не удивляйся, это оружие алхимиков здесь необходимо. Далее, следует держать себя вежливо и…

— …как только тебе это надоедает — бросаешься вперед с боевым кличем и начинаешь убивать направо-налево. Что?! Это метод Цепеока, он безотказный, выжившие парламентеры потом на такое соглашаются!

— Эдмус! Ольга, не слушай его, мне приходилось вести переговоры несколько раз за мое бытие светлым странником, и… и…

— Ну?

— Ну, может, этот метод Цепеока и правда ничего…

Господи, верни меня обратно и позволь взять с собой логичного Веслава!! Жаль, не успела я закончить эту краткую молитву, как мы проскочили сектора А и Б и выскочили к унылым холмам и песчаному бережку с-озера.

Неподалеку от самого с-озера нас ожидал Программист.

Несобственной персоной, а в виде голограммы, устройство для создания которой с серьезным видом держали два типчика. Кстати, очень похожие на агентов Конторы, только не в одноцветных костюмах, а в чем-то однозначно супергеройском и обтягивающем.

Сам Программист до этого не опускался, щеголял в белом халате и был…

— Силы Гармонии, блин! — начал переговоры Йехар. Похоже, они с Веславом слишком много времени проводят вместе.

И был чрезвычайно похож на одного нашего знакомого архивариуса.

Моя рука потянулась к карману за «Справочником Стандартных Ситуаций», и оба помощничка Программиста тоже дернулись руками к своим карманам — за оружием. Я послушно замерла.

Так нечестно! Нечестно, чтобы к нашей проблеме добавилась еще и это, нечестно то, что нужно теперь звать Тео и интересоваться: «Эй, а у тебя случайно нет злобного брата-близнеца?», нечестно то…

— Они не братья, — углом рта выдохнул вдруг Йехар, и паника во мне подуспокоилась. Зоркий рыцарь рассмотрел гораздо быстрее: Программист был примерно одного возраста с Теодором, всего лишь немного повыше и чуть посветлее волосами, у этих двоих точно был одинаковый разрез глаз и один лицевой тип… но не было родовых черт сходства. Просто люди одного поколения, несколько схожие.

Одухотворенности Тео на лице Программиста тоже не было заметно. Он глазел на нас с проницательностью актера, который сам в последний раз читал свой аттестат зрелости, а тут его попросили сыграть профессора философии.

Когда он заговорил, иллюзия сходства рассеялась окончательно.

— Вас двое?

— Нет! — оскорбленно ответил Йехар и положил ладонь на рукоять клинка.

— Да! — опровергла Йехара я, как не страдающая раздвоениями личности.

Программист решил больше не выяснять этот вопрос, тем более что я добавила в спешке:

— Йехар и Ольга.

— Меня можете звать, как вам будет удобнее, — скривился в кислой улыбке Программист (мой мозг с готовностью предложил вариант «Доктор Зло»). — Где остальные члены вашей… группировки?

Мне показалось, что я слышу небес хихиканье. Слышал бы это определение Дружины Веслав — и он подтвердил бы правоту этого странного типа с жаром.

— Заняты, — лаконично ответил Йехар и мотнул головой в неопределенном направлении.

Хотя нет, в очень определенном направлении. Как раз там, на почтительном расстоянии от берега виднелись две фигуры примерно одного роста: одна женская, в черном, вторая мужская, в чем-то посветлее. И как раз оттуда долетали команды:

— Не можешь? Тогда будешь отжиматься! Что значит — ты лучше будешь отжиматься?! Сказано тебе — вызывай стихию! Наплевать, какую! Свою! Собери в кучку розовую карамель, которая у тебя вместо мозгов!

Виола и Тео. А я-то думала, кого там не хватает, для лучшего ведения переговоров? Надо бы предупредить их, чтобы перенесли свои тренировки в другое место, а то Программист потихоньку начал коситься в том направлении. Йехар отвлек его на себя:

— Не столь важно, в каком количестве мы здесь присутствуем. Что бы вы хотели обсудить с нами?

Программист оглянулся так, будто нас могли подслушивать. Типчики, которые поддерживали его голограмму, мгновенно приняли вид священной глухоты.

— Вы хотите уничтожить мир, — параноидально сообщил нам Программист, — я знаю.

— Никто из нас никогда не желал ничего подобного, — с миной светлого странника отрезал… ну да, светлый странник. — Напротив, наши цели здесь полностью…

— Чтоб тебя с твоей магией!! — вовремя взорвалась Виола, наши лица обдало жаром, а озеро с-воды загорелось само собой. И не могло, вроде бы. Но — загорелось. У Программиста на миг отпала челюсть, Йехар погладил Глэрион так, будто уговаривал его лежать в ножнах и не двигаться, а от «тренировочной площадки» ко всему прочему донесся отчаянный тенорок архивариуса:

— Но я же это ненарочно!!

И тут я поняла свою миссию. Как дипломату мне — грош цена, зато нужно кому-то защищать арену политических переговоров от внешних воздействий вроде Виолы. Или Тео. Или — спасите нас от такого Силы Гармонии! — Эдмуса. Программист затараторил о чем-то своем — мол, мы обладаем разрушительной мощью, пришли из других миров, а потому у нас просто обязаны быть какие-то коварные намерения. Йехар покорно слушал эту муть, хотя не поручусь, о чем он думал в этот момент. Лично мне пришлось собрать все мысли в кулак и попытаться докричаться до Виолы.

Уходите, вы нам мешаете! Уходите, у нас тут переговоры! Нет, на нее не действует, она вон в раж вошла, кулаки потирает, тут все ясно: Виола глуха, как девяностолетний дедок, у которого отняли слуховой аппарат, и из всего многообразия звуков живой природы различает только свой собственный крик. Например, вот этот:

— О чем ты думаешь, дубина!

— О Шукке, — наивно ответил Тео и побыстрее попятился, чтобы кулаком до него достать было непросто.

Программист сказал что-то еще. Кажется, что даже если Йехар весь такой из себя честный-благородный — это не значит, что в нашей группе нет тех, кто хочет уничтожить этот мир, который он, Программист, хочет всеми силами сделать счастливым. Я различала его слова, как сквозь пелену, целиком ушла на ментальный контакт с Виолой и, кажется, все свои эмоции излила в нелитературном мысленном крике: «Вали отсед!!»

Как раз в этот момент Виола довела себя окончательно и выбросила вперед кисть в воздушном пассе, а пространство вокруг нее вспыхнуло чем-то вроде золотых искр — доказывая, что нечего пытаться лупить магией по всяким-разным архивариусам, которые находятся под защитой источника мира.

Виола мгновенно стала Бо, осмотрелась и еще успела умильно улыбнуться Тео — и тут же плавно перетекла в пантеру. Я на несколько секунд зажмурилась и даже почти отвернулась, не желая этого видеть. Программист среагировал тут же:

— Гляньте на нее! Я говорил, среди вас есть предатели! Наверняка она хочет уничтожить мир!

— Да как вы смеете оскорблять даму! — рыцарь дернулся за мечом, но тут же охладел и вспомнил, что у нас переговоры. — Ольга — светлый маг, воплощение добра и…

Любви к будущему Повелителю, мрачно прихихикнула я себе под нос. У Программиста, вроде, тоже были насчет меня сомнения: он потер переносицу и заявил:

— Воплощение добра? А почему у нее так глазки бегают?

Да потом что перед этими глазками разворачивалась любовная драма, из тех, которые не по каждому каналу увидишь. Пантера осмотрелась, облизнулась — и прямо-таки загорелась желанием познакомиться с Тео поближе, не в смысле съедения, а в смысле симпатии. Кокетливо задрав хвост, она принялась мягко-мягко наступать на архивариуса…

А он пятиться, но уже не так мягко. Может, Тео и помнил, что его предыдущая встреча с кошачьей ипостасью Виолы ничем страшным не кончилась — но рисковать не хотел, поэтому шел себе задом наперед, выставив перед собой руки, да еще что-то бормотал успокоительным тоном. С такого расстояния сложно было услышать, что, наверное, читал пантере лекцию о том, что он ей не ровня и не пара.

Плохо было то, что они шли в нашу сторону и не подозревали при этом, что могут сорвать важные дипломатические переговоры.

Хотя пока что оные в основном шли в направлении «изорвем рыцарю в клочки последние нервы».

— Не пытайтесь увиливать, я неплохо информирован! — уперся Программист. — Все мои раскладки показывали, что в этом мире появится какое-то зло, звязанное с аномалами. И все мои изобретения направлены на то, чтобы защитить людей!

— Какие изобретения? — негромко, но с пугающим нажимом спрашивал светлый странник. — С-вирус? С-типы? Разве это может кого-нибудь защи…

— Это и есть защита — вирусоблок от темной магии. Пусть этот термин не кажется вам странным: когда-то у меня был доступ к одной необычной библиотеке… — тут наукообразный взгляд Программиста скользнул по Тео, и там отразилось что-то вроде узнавания. — Однако угроза миру заключена в магии, жаль, если вы этого еще не поняли. С тех пор, как тысячи лет назад здесь была создана какая-то магическая Арка…

— Что-о-о?!

Йехару не нужно было так дергаться. Параноики — они ведь не терпят, когда их перебивают посреди фразы, хоть Веслава для примера возьми. Глазки Программиста подозрительно сощурились, и он закидал Йехара вопросами:

— Так вы знали? Вы были в курсе? И скрывали? Вы с ней заодно?

— Нет… да… постойте! — отдышался рыцарь. — Арка была создана в этом мире? Именно в этом мире?!

Это многое проясняет. И количество магических книг, которые сохранились несмотря ни на что. И остатки нечисти, древние катакомбы…

Может быть, это поясняет даже, зачем мы здесь. Тысячи лет назад сильнейшие маги миров именно здесь создали Равновесную Арку, как защиту от чего-то страшного… может, она хотела, чтобы мы догадались?

Или чего-то совсем другого хотел тот, кто заставил Арку призвать нас уже в четвертый раз?

Лирика. Как всегда не вовремя. Углубившись в философские размышления о том, чего хочет Арка или ее враг и что в этом свете делать нам, я как-то совсем забыла о Тео и пантере. А они все еще передвигались в нашем направлении, только теперь медленнее: Тео заметил, что у нас разговор, и притормаживал из врожденной деликатности. А пантера не тормозила и здорово напирала на архивариуса: пыталась потереться о его колени и облизать ему лицо, на манер любимой собачки. Йехар наконец обратил внимание на этот творческий тандем, и многозначительно кивнул мне — мол, разберись. Сам рыцарь вернулся к беседе. Если, конечно, это можно было так назвать. Похоже, роль нашего странника вообще потихоньку сводилась к фразочкам вроде: «Мы хорошие!» и «Это вообще не мы!»

Послав двум дипломатическим сторонам извиняющуюся улыбку, я наконец развернулась и постаралась поймать взгляд Тео, даже рукой помахала, чтобы он посмотрел в мою сторону. Тео посмотрел, и я замахала рукой уже в обратном порядке: мол, все в сад! Отгоняй ее за пределы видимости! У нас тут дело!

Как мы все уже убедились, архивариус по своей природе был хорошим товарищем. Он тут же внял моим просьбам, не считаясь, что называется с потерями: попробуй отогнать подальше здоровенную бело-розовую тушу! К тому же очень игриво настроенную.

Да и мысли Тео витали черт знает, где, потому что он вместо того, чтобы сменить направление и увести пантеру за собой, помахивал на нее руками и уговаривал:

— Ну, давай мы пойдем туда… э? нет, не надо меня лизать, назад! Пошла! Пожалуйста…

Я даже не успела ничего сказать по этому поводу: еще один эффектный взмах руками — и хвост пантеры загорелся.

— Ау-у-у-у-уа-а-а!!!

Прямо сказать, такого зверюга не ожидала. Если у нее и был интеллект или контроль — его начисто вымело из кошачьей башки. Пантера подскочила и, не взглянув больше на Тео, принялась нарезать круги с душераздирающими воплями. При этом она размахивала хвостом, как факелом, пытаясь сбить магическое пламя, а понеслась, уж конечно, не куда-нибудь, а к Йехару и Программисту. Описала пару идеальных окружностей вокруг голограммы, с-типов и рыцаря…

— Она хочет уничтожить мир?

— О, силы Гармонии, нет!!

…и понеслась прямиком к с-озеру. Наверное, там она надеялась погасить горящий орган. Кстати сказать, с-озеро уже потухло, но вряд ли было менее смертоносным. Это мы с Тео сообразили одновременно, и одновременно же кинулись за пантерой, тоже мимо дипломатической миссии.

— Это он хочет все уничтожить! — возликовал Программист, когда мимо него пробегал Тео. — Он поджег ее! Я знаю о сожженных городах, и…

Дальше мы уже не слышали, поскольку во весь опор неслись за пантерой (в ком-то векм мы за ней, а не она за нами). Сочетание кошачьей внешности и интеллекта Бо добежало до обрывистого бережка, прикинуло, что прыгать высоко, и с жалобным воем замахало хвостом, как Йехар Глэрионом. Вот тут-то мы ее и подловили: один мой удар заморозкой — и огонь пропал, а вместо него появился тотально замороженный хвост.

Мощновато я все же. Ну да, остаточная энергия от щитов Тео — мы ж уже проверили, как она магию усиливает…

Наконец стало тихо, но совсем не спокойно. Тео замер рядом, по инерции шепча что-то вроде: «Я же говорил, что я человек, и я не хотел, простите, пожалуйста…» Пантера, не слушая его лепета, медленно повернула голову и уставилась на свой хвост — точнее, на розово-черную новогоднюю сосульку, которая теперь присоединялась к пантере сзади.

Те звуки, которые грянули следом, оставили за собой не только пение Эдмуса, но и крики вопляков. Если в мире крупных кошачьих существует семиэтажный мат — именно он сейчас обрушился на наши головы.

Дипломатические переговоры автоматически зашли в тупик.

Я напрягла мышцы икр и сделала Тео знак быстро перемещаться в обратном направлении. Он стартовал даже раньше меня, и вовремя: пантера рванула следом, с места взяв третью скорость и горя желанием отмстить за поруганный орган и Тео, и мне. Таким порядком мы пронеслись мимо Программиста и Йехарав очередной раз.

Никто ничего не сказал. По-моему, стороны уже пришли к общему мнению, и мнение это было: «Чё за…»

Первым споткнулся Тео. Вполне возможно, что ему просто помешал бежать вой Программиста «Так кто же из них…» Так или иначе, но совсем недалеко от Йехара архивариус запнулся и полетел на песок, я запнулась уже о него — и тоже полетела, следом подбежала пантера…Нет, она-то как раз не споткнулась, а разинула пасть, желая нам что-нибудь откусить в качестве компенсации за горело-мороженный хвост. Но в этот момент на пантеру своей тяжестью навалился рыцарь, который наплевал на дипломатию и понял, что товарищей пора выручать.

Программист уже попросту не знал, что делать и хлопал глазами, голограмму начало серьезно зашкаливать, охрана в супергеройских костюмах имела бледный вид. Пантера же не растерялась, собралась удалить какую-нибудь конечность еще и Йехару, но тут на сцену прибыл Мандрил, и действо приобрело объём и колорит.

Местный ответственный за боевую часть бежал к нам от базы с выражением лица… ну, посчитаем его встревоженным. Наверняка ошивался где-то поблизости и услышал боевой клич подмороженной пантеры. А может, приборы наконец что-нибудь засекли. Суть не в этом, а в том, что при виде Мандрила пантера тут же расхотела мстить. Даже брезгливо отплюнула руку Тео, которую потихоньку затягивала в пасть — как будто Мандрил вызывал в большой кошке тошноту одной своей внешностью.

Что до самого Мандрила, то при виде нашей кучи-малы в его мозгу тут же отключились все разумные функции, осталась только одна: героически-спасательная. Поскольку единственным, кто держался на ногах, был Программист (точнее, его голограмма) — его Мандрил определил, как главного врага. С криком «я отправлю твою задницу в ад!!», идеал повстанцев кинулся на голограмму, не доставая оружия, зато протягивая крепкие волосатые лапищи…

В небесах прошелестели крылья — и через секунду Мандрил лежал носом в песок, а довольный Эдмус с высоты в три метра хвалился своими успехами:

— Этот прием, называется «небесная подножка». Я ж полководец, вот мне мой тесть и поручил недавно создать новое военное искусство. Оно пока не очень большое, есть названия типа «звездный пендель», «лунный откручун», «ветреный карачун», но это я вам показывать даже с ним не буду — сам не понимаю, как я такую жестокую штуку выдумал…

Два с-типа, которые поддерживали голограмму, немного запоздало извлекли излучатели. Откуда-то. Ни малейшего подобия кобуры не было ни на том, ни на другом. Немного поколебавшись, оба навели излучатели на Мандрила. Программист же посмотрел на Эдмуса и сначала воспрянул:

— Явный аномал-демон! Так это ты хочешь… — потом потух и пробормотал: — Нет, иначе зачем тебе меня спасать…

— Я кого-то спас?! — поразился Эдмус. — О-о, еще и тебя? Проклятье моим селезенкам, как мог спирит унизиться до такого?! Так пусть же у меня отсохнет… м-м… а волоска на макушке для проклятия будет достаточно?

Если болтовня Эдмуса не доводила вас до белого каления, вы очень скоро переставали ее замечать. Программиста она ни до чего не довела, он все гнул свою линию.

— Вот! — он радостно ткнул пальцем в Мандрила. — Так значит, это ты хочешь уничтожить мир?!

— Никто здесь не хочет ничего уничтожать! — фальцетом, совершенно неожиданным для человека такого телосложения, заорал Йехар. Вот уж кого действительно довели до белого каления. — Никто! Вы понимаете? Ни Дружина! Ни аномалы! Никто!!

Последовало короткое молчание. На лице у Программиста появилось выражение человека, который наблюдает за тем, как горит его недавно отремонтированный дом.

— Никто? — переспросил он тихо и как-то так беспомощно, что его телохранители тут же убрали оружие туда, откуда оно появилось. — Н-никто из вас? Каким образом? Но ведь я пытался спасти…

— Ведь вы это делали из добрых побуждений, — сочувственно заметил Тео. Ему удалось утихомирить пантеру, и теперь она смирненько улеглась у его ног. Архивариус поглаживал зверюгу по шерстке, но стоило ему убрать руку, как раздавался грозный рык, и глаза пантеры начинали гореть двумя алыми огнями.

— Но если я не спасал, — до Программиста начало потихоньку доходить очевидное, — значит, я причинял вред?

Просто как философия Милии: что ни свет — то тьма.

Йехар позволил себе скромный кивок. Голограмма понурила аккуратно причесанную голову как бы в нерешительности. Я позволила себе выпустить хоть сколько-нибудь воздуха из того количества, что скопилось в дыхательных путях.

— Бу-га-га-га!!

Эдмус плюхнулся на песок от неожиданности, Йехар все же вытащил клинок наполовину, а Программист продолжал закатываться сатанинским хохотом.

— Все встало на свои места! О да, я причинял вред! Никто из вас не хотел этого, потому что вы призваны защищать! Бу-га-га-га! А мне было уготовано разрушение! Все понятно! Бу-га-га…

С-типы, как по команде, повернули головы и без всякого интереса всмотрелись в разошедшегося шефа. Потом пожали плечами и вернули головы в исходные позиции.

— Я уничтожу этот мир! — синеватый от радости, взвыл Программист. — И начну я с вас! До встречи в аду, ничтожества!

Вообще-то ему полагалось эффектно исчезнуть после этого оборотца, но вместо этого двое с-типов повернулись кругом и потрусили по бережку, унося с собою голограмму. Филейная часть Программиста отплясывала какой-то танец. Наверное, праздновала рождение нового уничтожителя мира.

Мандрил привстал с песочка и тупо уставился вслед.

— Что… кто это был? — пробормотал он.

— Какой, однако, странный человек, — произнес Тео, мечтательно проведя ладонью по шерстке пантеры. — Это ведь был Программист, так? Он хотел что-то сообщить?

— Что нас сейчас уничтожат, вы же слышали, — любезно растолковал Эдмус. — В который раз, в который раз… скукота смертная! Ну, может, он хоть сделает это как-то оригинально и с особой жестокостью? Слетаю, погляжу.

Спирит оттолкнулся от земли и сразу же поднялся на приличную высоту.

— Береги крылья! — крикнула я ему вслед. — Мало ли, какое у них оружие!

— У кого… оружие? — Мандрил все еще не выходил из состояния торможения.

— Наверное, у тех, кто будет нас уничтожать, — совершил невинный вывод Теодор…

Бедного вояку как кипятком ошпарили: он подскочил на полметра, заорал что-то о срочной мобилизации окружающих задниц, всеобщих показателях и каком-то штабе и исчез даже быстрее спирита. Тео бочком отступил от обиженной пантеры, а мы с Йехаром даже без обмена взглядами решили, что пора звать Поводыря. Нынешнего Поводыря.

— Ольга, — странник вытащил Глэрион и на всякий случай приготовился отражать возможное нападение. — Ольга, я его кровный брат теперь… но лучше, если все ему скажешь именно ты!

В ответ странник получил мое выражение лица. Очень надеюсь, его прошибло до мук совести.

* * *

До кухни я почти летела, только что без крыльев, а в кухню вошла бесшумно и неторопливо, осторожно оглядываясь по сторонам, как нашкодивший котенок. Алхимик все так же сидел за столом, но бумага вокруг него уже не летала. Банально кончилась.

— Ну?

Я замерла на полшаге и остановилась в позе невинной школьницы, которую вычитывает за опоздание строгий физрук.

— Э-э, привет.

— Виделись уже. Что вы наворотили?

Приятно, когда от тебя сразу ждут худшего, то есть реалистично оценивают ситуацию.

— Ну, в целом… Йехар и я… и немного еще Мандрил, Эдмус и Тео поговорили с этим… Программистом. А, да, Виола тоже участвовала.

— Он пустил себе в лоб разряд бластера?

— Нет, но мы вроде как его… переубедили. Знаешь, так глобально переубедили, — Веслав явно не слушал, погрязнув в своих листках, и я осмелилась говорить бодрее. — В общем, он теперь не думает, что он супергерой и призван спасти этот мир. Он теперь думает, что он суперзлодей и призван все уничтожить…

Весл уронил листок, полез в карман за фляжкой (со стороны было такое впечатление, что он за сердце схватился), а попутно сказал в пространство очень выразительным голосом:

— Риторы… хреновы!

Я не собиралась спорить. Мне еще нужно было сообщить самое важное.

— Ты не мог бы… э-э… присоединиться к остальным снаружи, а то на базу скоро нападут, мы не знаем кто, не очень знаем, откуда и как обороняться, Мандрил пошел собирать народ, а Йехар…

— Хаос! — алхимик взмыл со стула, разметав свои бумажки и забыв даже о коньяке. — Раньше сказать не могла?!

Вместе со мной он выскочил в коридор, выпаливая на бегу:

— Я за своим плащом, скоро буду, не суйтесь в драку… и скажи Йехару, что он покойник!

Я понятия не имела, какая сейчас ситуация снаружи, а потому могла застать Йехара уже покойником. Алхимик это знал, но тона не сбавил. Он так и сыпал ругательствами, пока удалялся по коридору, из ругательств следовало, что если рыцарь не доживет до прихода Веслава — то тот всласть поиздевается над рыцарским трупом.

Но Йехар был жив. Когда я домчалась обратно, они с Эдмусом и Тео как раз держали круговой совет, из которого я услышала лишь громкое отчаянное:

— Полная глупость!

Потом все обернулись и взглянули на меня.

— Порядочек, — бодро сообщила моя персона, — Химическое оружие скоро будет. Йехар, тебе просили передать вот это.

И я провела пальцем по горлу. Тео вздрогнул, Йехар задумчиво кивнул.

— Взгляни на них, — призвал он.

Из дверей базы вслед за мной один за другим посыпались повстанцы. Все вооруженные. За группой повстанцев вылез Мандрил и сразу же полез командовать: переставлять вояк с места на место и кричать, чтобы закопались в песок для маскировки.