Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "По принуждению" 18+ (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Список рассказов:

Карточный долг

Пляжные амазонки

Месть пионерки

Захваченная семейка

Негр и белые школьницы

Аутсайдер

Телка

Мне 15, моему другу тоже 15

Ужасная ночь

Свидание или Рассказ Вагиза

Индейская охота

В застенках гестапо

Хозяйка

На излете лета

Ванна, наполненная до кpаев

Горняшечка

Жертвы страсти

В кабинете шефа

И он упал к ногам ее

Превышение скорости

Южный экспресс

За городом

Мартышкин труд

Вероника

Дьявольская альтернатива

Мыс Любви

Приключение в подъезде

Случай в Варфоломеевскую ночю

Наказание

Вызов в школу

Буря в пустыне (отрывок из Империя Зла)

Прослушивание

Ожог. Часть 2. Крещендо.

Японская дева

Собеседование

История О.

История О.

История О.

История О.

В лифте

Мать соседа

Водоворот

Летучая мышь

Солдатская шлюха

Образ (Глава Первая. Вечер у моих друзей Н...х)

Образ (Глава Вторая. Розы в Багатель)

Образ (Глава Третья. Чашка чая и что последовало за ней)

Образ (Глава Четвертая. Ошибка)

Образ (Глава Пятая. Фотографии)

Образ (Глава Шестая. Искупительная жертва)

Образ (Глава Седьмая. Примерка)

Образ (Глава Восьмая. В ванной)

Образ (Глава Девятая. Готическая зала)

Образ (Глава Десятая. Порядок восстанавливается)

Первый опыт выпускницы

Галя

Сумка сладостей

Замок

Тюрьма

Ментовский праздник

Олег

Остров мечты (Часть 1)

Остров мечты (Часть 2)

Остров мечты (Часть 3)

Остров мечты (Часть 4)

Возвращенец

Лесной домик

Случай на пляже

Лене было 17

Из дневника (5мая 2000 года 18:46 ч)

Овладение химичкой

Мама, Борька, Валет и другие

Визит врача

Сибирь (часть 1)

Дождливая ночь

Сумасшедший поезд

Раз на тысячу

Гесиона

Сибирь (часть 2)

Ночное приключение

Договор дороже денег?

Работа на два дня

Свидетель

С этого дня

Совращение

Шантаж

Усадьба

Жаркое Лето

Непристойное предложение

Брат сестра и друг...

Анины и Ванины дырочки

Странная любовь

Дорога домой

Падение партработницы

На крючке

Спецназ подкрался незаметно

Школьные проблемы

Рекламных агентов просим не беспокоить

Черный пояс

А...А....Анастасия

Дорога с работы

Неудачная тренировка

Семейная любовь

Милицейская палочка

Соседка

Старая история

Школьный туалет

Мои рабыни. Часть 1. Лиза

Сельская история

Любимая учительница

Апрельский ветерок

Лето в деревне

Супружеские игры

Я потеряла девственность по принуждению

Супружеские игры (продолжение)

Сумерки

Проглука в парке

Старинная история

Бархатава Таня

Грязнуля

Открытие

Изнасилование

Месть

Сергей

Я - насильник

Грубость

Допрос

Падшая

Хрюшка

Презентация

Танцулька

Как в страшной сказке

Рабочее крещение

Опасная профессия

На шоссе

Двойное удовольствие для мамы

Мы с приятелем вдвоем, маму весело еб..м

Рассказ киберпанка Кори

Такова жизнь

Воспитание сестры - 2. Друзья Джима

Бешеная

Королевская кровь

Маньяк пенсионер

Планы на выходные

В тёмном парке

Падшая 2

Опущение супругов

Рабыня страсти (часть II)

На озере

Первое свидание

Учитель математики

Воспитание соседки (часть 1)

Бывший

Первое изнасилование моей жены

Случай в автобусе или второе изнасилование моей жены

Третье изнасилование моей жены

Оксана

Долгая ночь

На физ-ре

Если друг, оказался вдруг

Все будет хорошо!

Учитель математики. Часть 2

Признание

Семейное счастье

Деревенская фантазия с насилием

Спровоцированное насилие

Расплата за разбитый джип

Изнасилование на дому

Vim imponere

Сексуальное рабство

На дороге...

Вакханалия. Рождение

Как меня чуть не выебали

Коктейль

Изнасилованная в лесу

Необычное знакомство

Моя месть

Ксенья

Записки в белом халате

В парке

Послушница

Слезы и сперма в заднице

Я вы#бан отчимом

Туалетная шлюха

Лучше была бы взбучка

Изнасилование

Амазонкa

Охотница

Соседи

Из телефонной будки

Варвар

Вечерняя прогулка

Шантаж

За что???

Вставить сучке прямо на глахах у супруга

Вставить сучке прямо на глазах у супруга. ч. 2

День рождения

Дневник Открывалки

Не поймают

Один летний день

В Москве

Отыметь в гараже

В такси. Ч.2. С малолетками

Брат

Фантазия

Начальник

В приятном плену

Беспредел 2: изуверское изнасилование

Очаровательное существо Люсенька

Детектив

Пойманные на месте преступления мать и сын

Изнасиловал... жену

Приключение в бассейне

Семейное счастье 2

Новый год в общаге

Гарлетта

Случай с шерифом

Аня

Катя

Приключения на остановке

Пойманная ментами (Это было в Ташкенте)

Кьяра, история вторая или острые ощущения

На колени, сука!

Знак стиппи

Как меня опередили

У меня зазвонил мобильник

Свадебная ночь

Особый случай

Поход на рынок

Так было

Муж и жена? Нет рабы для Господина!

Арабские страсти-мордасти

Невыносимая лёгкость бытия

Варвар II

Во имя спасения. Часть 1

Любящий муж

Спор

Пропущенные главы книг про злодеев

Поход к гинекологу

Настя

Покорение

Хулиганка

Маньяк в парке

Случай на даче

В машине с незнакомкой

Ночь

В подвале

Причина не важна

Оля Творогова

Софи

Незнакомцы

Первая жертва

Так закончилось детство

Бар в Бангкоке

Приключение в кафе

Попутчицы-распутницы

Джунгли

Ирочка

Рыбка

Толстожопая сучка

Два балла

Макс, Ольга

Извращенец

Случай на пруду

Моя прекрасная девочка

Мой отдых

Шантаж

Казантип

В Нью-Йорке на заработках

Ублюдки

Случай в парке

А сдачи нет

Мания

Лето

Баня

Не со мной

Любаша

Четвёртый рассказ Вована: Попандопуло

Поиграли

Кристина-кукла

Москва-Ростов

Светка

Соседка

Фэнтази

Насильник

Приключения Маришки. Часть 3

Ночной клуб

Гинеколог

Залез в гости в дом

ПОПУлярная вечеринка. Часть 1

ПОПУлярная вечеринка. Часть 2

В гостях у тети

Эх, Диана!

Безропотная мятежность

Невыдуманные истории: Квартира

Последствия кокетства

Невеста моего друга

Евгения Евгеньевна - интеллигентная сучка. Часть 1

Евгения Евгеньевна - интеллигентная сучка. Часть 2

Евгения Евгеньевна - интеллигентная сучка. Часть 3

День Святого Валентина. Часть 1

День Святого Валентина. Часть 2

День Святого Валентина. Часть 3

Проигранная Оленька

Осенняя ночь. Часть 1

Оля - Шлюха. Часть 1

Осенняя ночь. Часть 2

Оля - Шлюха. Часть 2

Осенняя ночь. Часть 3

Стадион

Жестокий рассказ

Рассказы плохой девчонки. Рассказ N1. Воспитание строптивого

Гули

В саду за гаражами

Светка

Разозленный муж

Невольница

Деловая мамочка Лена

Шла на встречу с подругой

Вот так

Школьная поездка

Лето 2 - Рассказ Маринки. Часть 1

Лето 2 - Рассказ Маринки. Часть 2

Лето 2 - Рассказ Маринки. Часть 3

23 февраля

Сценка в кафе. Часть 1

Сценка в кафе. Часть 2

Троллейбус

Насилие реальное и виртуальное. Часть 1

Случай на турбазе. Часть 1

Случай на турбазе. Часть 2

Униженный в сперме

Расческа

Насилие реальное и виртуальное. Часть 2

Связывая

На пароме

Клуб Нирванна

Как нас женой отъимели

Нельзя грубить мужу

Очерки школьной жизни

8 марта

Роковая ночь

Нэнси

Сильная женщина

Настя, подари мне счастье

Все и сразу

Посвещаеться ВСЕМ сучкам!!!

Потерянный браслет

Кавказская любовь

Таня. Часть 1

Таня. Часть 2

Дрессировщик

Саманта Нэви. Часть 1

Подарок лучшему другу. Часть 1

Саманта Нэви. Часть 2

Подарок лучшему другу. Часть 2

Истории сына. Коттедж

Ночь на море

Случай в одном из районов Москвы

В продуктовом магазине

Лето - 4

Как я попал (все события реальны)

Чудесный вечер Наденьки

Рыжик-огонёк-1

Впервые по-грубому

Бомжи

Моя история

Посланники Вагаду. Часть 1

Посланники Вагаду. Часть 2

Жена в аренду. Часть 1

Жена в аренду. Часть 2

Продавщица

В метро

Невероятный СЕКС

Лето 4. Часть 1

Лето 4. Часть 2

Укрощене двух стерв

Наказали дуру

Стрип клуб

Чердак

По пути

Новогодняя сказка

Крестины

Наташка. Часть 1

Наташка. Часть 2

Случайный свидетель

Последнее

Пленник и две пленницы. Часть 1

Пленник и две пленницы. Часть 2

Как по заказу

В вагоне метро. Часть 1

В вагоне метро. Часть 2

Карточный долг

Категория: По принуждению

Автор: * Без автора

Название: Карточный долг

Мои старые друзья (супружеские пары Гена с Леной и Петя с Люсей) пригласили меня на пикник. После хорошей еды и выпивки решили сыграть в покер впятером (кстати, моя любимая игра в карты). Об условиях игры договорились заранее: чтобы проигравшие не пострадали материально, максимальная ставка не должна превышать двухсот рублей. В этот вечер мне не везло: на руках оставалось пятьдесят рублей, когда пошла нужная карта. Чтобы продолжить игру, мне нужно было одолжить сто рублей. Едва я только сказала это, Лена воскликнула: Об этом не может быть и речи! Мы так не договаривались. Затем после непродолжительной паузы с двусмысленной улыбкой добавила: Если ты так уверена в себе, на кон можешь поставить свои трусы. Мне не следовало обращать внимания на реплику - Леночка слишком много выпила, а может быть, вошла в азарт игры, но мне хотелось отыграться, и несмотря на тон подруги, в котором можно было разгадать явный подвох, я ответила, что готова на любые условия. Преодолев смущение (на четвертом десятке лет все еще смущаюсь как школьница), стянула под столом трусики ультрамаринового цвета и торжественно возложила их рядом с кучкой ассигнаций. Не стоит, вероятно, говорить, что после моего демарша игра заметно оживилась, а Леночка посмотрела на меня похотливым взглядом.

Игра продолжалась. Петя с Люсей проигрались, я осталась при своем интересе, но мне нечем было платить. Я больше не играю, - заявила я, - мне нечего ставить на кон. Загадочно улыбаясь, Лена говорит: Жаль, у тебя пошла игра! Если уважаемая публика не возражает, вношу дополнительное условие в игру: ставишь на кон оставшуюся одежду. Выигрываешь - разумеется, все твое. Проиграешь - выполняешь все наши пожелания. Идет? Я стала возражать, присутствовавшие принялись уговаривать меня, убеждая, что я непременно выиграю. Отнекивалась, как могла, но компания шумела, возмущалась: как, мол, это так, мы ей сделали исключение из правил, а она не хочет продолжать. В итоге я согласилась... и проиграла вчистую. Что тут началось!

Можно было подумать, что выиграли все, кроме меня. Когда всеобщий гвалт немного стих, Лена слащаво-ехидным голосом и говорит: Давай, старушка, раздевайся догола! Пыталась умолять, просила сжалиться надо мной и освободить от подобного испытания. Но надо было видеть эту публику: все было тщетно. С большим трудом взгромоздилась на стол (таково было первое пожелание, которое высказал муж Лены) и трясущимися руками со слезами на глазах стала расстегивать блузку. Возбуждение зрителей нарастало. Осталась в юбке и бюстгальтере. Недавние партнеры по покеру бурно аплодировали, крича хором: Догола! Догола! Сняла лифчик, обнажив довольно массивную грудь, намереваясь прекратить на этом дальнейший стриптиз. Но публика неистовствовала: Юбку! Юбку! Долой юбку! В конце концов Петя расстегнул сзади молнию, и юбка упала к моим ногам. Стою я, совершенно голая, на столе, а вокруг - четверо чокнутых, прыгающих и орущих. Мне было очень стыдно, хотя я всегда гордилась своим телом. По их просьбе я, как манекенщица на подиуме, несколько раз повернулась вокруг своей оси, демонстрируя, кому прелести и достоинства, кому недостатки. Когда представление наконец закончилось и нужно было одеваться, я вдруг заметила, что моя одежда исчезла. На мой вопрос Елена ответила, что проигравший есть проигравший и ему не возвращается ни деньги, ни что бы то ни было еще. Следовательно, если я проиграла одежду, значит, придется возвращаться домой в костюме Евы.

Подобная перспектива меня никак не устраивала: живу я в центре, и пересечь полгорода совершенно голой (не считая, правда, шерстяной кофты, которую оставила на вешалке в прихожей) для меня немыслимо! Мысленно представила себе предстоящий маршрут и разрыдалась. Вновь стала упрашивать всех прекратить дурацкую игру и вернуть мне одежду, жалобно причитая о там, что я не только просадила все деньги, но и оказалась голой в прямом смысле слова. Ну хорошо, - прервал молчание Геннадий, - вношу предложение: мы возвращаем тебе одежду при условии, что ты позируешь в голом виде перед фотокамерой. Петр делает четыре снимка, которые ты затем выкупаешь, выполнив по одному нашему желанию за каждый фотоотпечаток. Договорились?

Конечно, я понимала, что это ловушка, их пожелания могут оказаться похуже, чем выставить меня на улицу в чем мать родила. Но выбора у меня не было, и я согласилась. Мои предчувствия сбылись спустя несколько дней, когда Гена с Леной встретили меня у выхода из бюро, в котором я работаю, и показали отпечатанные фотографии. Гена протянул мне снимок, на котором я снята в голом виде в полный рост, а он рукой поддерживает мою пышную грудь. Как только я взглянула на фотографию, Геннадий тут же ее спрятал в карман, а мне сказал: Теперь внимательно слушай. Завтра мы встречаемся здесь же без десяти девять. Наденешь плащ - и все! Под ним не должно быть ничего, абсолютно ничего! Мы принесем тебе кое-какую одежду, а после работы зайдем еще раз и вернем фотку. Ну, до вечера! Мне ничего не оставалось, как согласиться, и на следующий день я пришла на работу голой, застегнув на плаще все пуговицы. Гена с Леной уже ждали меня у входа и хитрюще улыбались, и когда они вручили небольшой сверток с одеждой, я поняла, чем это было вызвано: мне предстояло целый день ходить в белой, полностью прозрачной блузке и мини-юбке - и все это на голое тело. Украдкой проскользнула в туалет и быстренько облачилась в... то, что мне вручили. Увидев себя в зеркале, страшно испугалась: как я покажусь в таком наряде в сугубо мужском коллективе: по спине пробежали мурашки при мысли, что может увидеть начальник, который при приеме на работу строго указал на обязательное ношение фирменного костюма, без всяких там вольностей. Иду к себе и размышляю: как же я дошла до жизни такой, где моя гордость, как же теперь с моей репутацией деловой и недоступной женщины?

Ладно, думаю, что сделано, то сделано, и решительно вошла в контору. Сняла и повесила на плечики плащ. Поправила прическу и не спеша направилась к своему рабочему месту. Ожидала я всего чего угодно, но только не этого: абсолютно никто не проронил ни слова по поводу моего вида, хотя я прошла мимо столов, за которыми уже сидели мои коллеги, и, как всегда, приветливо здоровались со мной: кто сдержанно, кивком головы, кто, слегка привставая со стула, а двое целовали руку. Все было обыденно, как каждый божий день! Ну это же просто поразительно: никто из шести мужиков разного возраста даже и бровью не повел! Что это? И здесь розыгрыш?! Вы бы только видели меня: миловидная блондинка с пышным бюстом и пухленькими ляжками вежливо приветствует коллег-мужчин, которые должны видеть - и видят!!! - голые груди с розовыми сосками, которые отчетливо просвечиваются сквозь прозрачную ткань, а мини-юбка едва прикрывает срамное место (одежда-то оказалась не моей!). Когда же села на стул, увидела, что мини-юбка даже не прикрывает вьющуюся растительность между ног... Вечером мне вернули первую фотографию.

Испытание, которому подвергла меня Елена, оказалось значительно сложнее первого и наглядно продемонстрировало мне то, как я низко пала за последнее время. Уже знакомая вам четверка пригласила меня в ресторан: поужинали, хорошо выпили и в одиннадцать часов собирались уходить. Все это время я была в сильном напряжении, т.к. не знала, что потребуют от меня на этот раз. Под влиянием выпитого я начала уже успокаиваться, когда Лена предложила зайти н кабаре, в котором, по ее словам, устраиваются пикантные представления, иногда самими посетителями. Кабаре мне понравилось: уютно, неяркий свет, публики немного. Танцевальная музыка сменялась сольными выступлениями певцов, пародистов, фокусников и т.д. Сначала все складывалось нормально: Геннадий и Петр поочередно пригласили меня на танец, затем подошли к стойке бара и немного выпили. Вдруг Лена потребовала от меня снять лифчик. Так как я была в блузке, это не осталось незамеченным; мужчины, стоявшие у стойки и сидевшие поблизости, с интересом разглядывали меня, пока я избавлялась от бюстгальтера.

Мы по-прежнему сидели на высоких стульях у стойки и потягивали вино, часто танцевали. Время перевалило за полночь. Елена потребовала от меня снять трусы. Здесь, здесь, не надо никуда ходить! - опередила меня повелительница, когда я было собралась выйти в туалет. После этой операции я завладела вниманием почти всех мужчин. Слава Богу! Кажется, очередное испытание приближается к концу, - подумала я. Увы, я поспешила с выводами: меня тут же пригласил на танец Петр. Танцевали всего три пары, поэтому мы были у всех на виду. По ходу танца Петр расстегнул застежки и молнию на юбке, которая не соскользнула с меня только потому, что партнер прижимал меня к себе. Как только Петр слегка отстранился от меня, юбка упала к моим ногам, и я обнажила публике свои достоинства, которые ниже пояса. У одних это вызвало большое удивление, у других - не меньшее... восхищение.

Танец закончился, и мы вернулись к стойке. Я не знала, как себя вести дальше. Как всегда, меня выручала Лена: подойдя ко мне, она молча обрезала застежки на моей блузке. Теперь те, кто не остался равнодушным к моим прелестям снизу, могли любоваться пышными сиськами. Я была в трансе... Лена успокоила меня: Вторая фотография почти твоя, осталось станцевать в таком виде один танец, желательно рок-н-ролл. Спектакль удался на славу: я танцевала в гуще публики. Кто просто смотрел, тот, кто не верил своим глазам, пробовал меня на ощупь... Последние аккорды танца смолкли, мой сольный номер окончился, и я с ужасом заметила, что моих спутников уже и след простыл. Стою одна совершенно голая среди незнакомых людей. Подходит директор заведения, сердечно благодарит меня за бесплатное представление, которое я устроила для его клиентов, желает спокойной ночи и сообщает, что две милые пары, которые были со мной, ждут меня на автостоянке. Со всех ног я бросилась вон из кабаре на улицу, где пришлось преодолеть еще метров сто, чтобы быстро вскочить в автомобиль. А это оказалось не так просто: отъезжавшие тачки врубали полный свет, клаксонили, как бы салютуя мне... Очередное испытание выдержано! Теряюсь в догадках: что же они придумают в следующий раз?

Но прошло довольно много времени, и меня не беспокоят. Готовят новые козни? Или оставили в покое? Правда, последнюю мысль отбрасываю как явно нереальную. Не для того все это было затеяно, чтобы свою задумку мои приятели-мучители оставили на половине пути. Ведь еще две фотографии, увы, у них. Мысль о негативах стараюсь даже не подпускать в голову. Ведь совесть-то у них все-таки есть или, по крайней мере, должна быть. Чаще и чаще вспоминаю свой публичный стриптиз в ресторане, пытаясь выяснить, что же я чувствовала. Кроме острого стыда под заинтересованно-похотливыми взглядами мужчин, смотревших на мое голое тело, на прыгающие сиськи в такт рок-н-ролла, я ощущала в себе возбуждение. Это я теперь знаю точно, только необычность ситуации и стыд почти его замутнили в тот момент.

Анализ случившегося в домашней спокойной обстановке удалил стыд, и даже воспоминание о самом танце сейчас все чаще и чаще вызывает у меня желание. И еще одно: скорей бы все это кончилось. Но я сама чувствую, что изменилась. Деловая и недоступная женщина почти исчезла. Деловая осталась, но под недоступной фундамент рухнул. Какая же я недоступная, если совершенно голая под взглядами десятков мужчин танцевала рок-н-ролл! На работу хожу по-прежнему в фирменной одежде, но уже на прогулки по улице или променад по магазинам стараюсь надеть что-то более прозрачное, менее закрывающее мою грудь (которая может нравиться не только мне) или мои ноги, которые тоже, оказывается, достаточно хороши даже для стриптиза. Но и в офисе все чаще стала ловить на себе заинтересованные взгляды. Мой демарш в полуголом виде, оказывается, оставил впечатление не только у меня.

И вот звонок. Меня приглашали на пикник на даче. Форма одежды нарядная: черные чулки, черный пояс, шпильки черные и плащ. Больше ничего. Встречаемся у станции метро. Прокляла тот день, когда научилась играть в карты! Но делать нечего, натягиваю чулки, пояс, застегиваю плащ и вперед. Как добралась до метро - отдельный сказ. На улице жара, а я в наглухо застегнутом плаще. Каких только эпитетов не наслышалась, пока добралась до нужной станции. Но даже через плащ было видно, как напряглись мои соски и нагло торчат чуть в разные стороны. В автобусе какой-то мужик обнаружил, что я без трусов, и ощупал весь мой зад. Не скажу, что мне было неприятно. Но при людях! Наконец-то я на месте. Судорожно здороваюсь с мучителями, а в голове одна мысль: что придумали? Получила первое задание от Петра: расстегнуть две пуговицы плаща снизу и две сверху. Выполняю. Грудь чуть не вываливается из одежды. Скрыты (и пока) только соски. С ужасом думаю, что, если сделаю шаг, тогда точно вывалятся. Плащ не очень длинный, и, расстегнув две пуговицы снизу, я сразу оголясь чуть не до пояса. По крайней мере, моя растительность между ног почти видна. Не расстегнуты всего две пуговицы. Следующее задание - купить сигарет и вина. Палаток много, но они далеко. Топать чуть не двести метров. Иду. Друзья чуть сзади. Вытаращенные глаза прохожих, шуточки, отпускаемые молодыми самцами, прошвыривающимися здесь же, Не плачу, но глаза на мокром месте. С испугом гляжу на окружающих - знакомых вроде бы нет. Плащ держит сиськи, пока не вывалились, а вот волосики вагины ветер раздувает сильно. Делаю вывод, что все видно. Наконец-то выполняю заказ, однако при покупке вина - казус.

Ларек жуткий, к окошку пришлось наклониться, и мои сиськи, конечно же, сразу вывалились, что у молоденькой девочки-продавца вызвало возглас: Вот так сиськи у старушки! Пытаюсь спрятать свои сокровища, но сзади друзья. Следует приказ - не надо. Оказывается, наоборот: нужно расстегнуть все и не спеша проделать обратный путь. Можно подумать, что на шпильках далеко убежишь! Но уж тут свою судьбу принимаю спокойно и, плюнув на все, не спеша, фланирую, выставив свои сиськи на обозрение. Прикидываю себя со стороны: блондиночка в черном белье без всего. Нормально! Пока иду, лицо не прячу и с улыбкой встречаю похотливо-заинтересованные взгляды прохожих. В конце оглядываюсь. За мной чуть не толпа зевак. Моих друзей среди них нет! Что же делать? Стою, окруженная толпой. Застегиваю плащ. Собираюсь брать такси и уехать, пока меня не трахнули прямо здесь. И уж когда я садилась в такси, меня, вежливо взяв под локоть, отвели в сторону Петя с Люсей, отпустив такси. Идем вместе к машине типа рафика. За рулем Гена. Лена уже там. Меня сажают рядом с Геной. Пока я ходила взад-вперед, почувствовала не один десяток вызывающих взглядов, и ко мне пришло сильное желание, а моя вульва даже стала мокрой. Но разозлившись, что они меня бросили, я опять вернулась в свое обычное состояние.

Садимся в машину. Едем наконец-то на дачу. 3а спиной Лена с Люсей и Петр. Не могу понять, почему едем не на обычной легковушке. Но получив приказ снять плащ, я понимаю. В ней не такие большие стекла и меня (прочти в чем мать родила) не было бы особенно видно. А так большое стекло, и я вижу оторопелые лица водителей встречных машин. Приезжаем на стоянку перед дачами. Машина остается здесь, а нам еще через дачный поселок идти пешком. Плащ мой спрятан, и мне предложено прогуляться в нарядной форме. Скрипя сердце, иду впереди приятелей. Где дача, я знаю, т.к. бывала здесь. Видели меня и соседи, поэтому показаться перед ними в таком виде... А что делать? Идти стараюсь быстрее и не оглядываюсь по сторонам. Видели ли меня, нет ли - не знаю. Но вот и дача. Пытка окончилась. Я вздохнула с облегчением, думая, что самое страшное позади. Но рано радовалась.

Начинается обещанный пикник. Сидим за столом. Я в парадной форме. Остальные, отпуская шуточки в мой адрес, одетые. Выпили, закусили. Стол после возлияний освободили, унеся остатки пиршества внутрь дачи. Меня же, несмотря на мое сопротивление, взгромоздили на стол и потребовали канкан. Со стола я видела много соседних участков и любопытных взглядов с них в мою сторону. Пришлось на виду у всех потрясти своими телесами. Распаленные моими ласками, моим видом, все мы двинулись к даче, где и развернулись основные события. Прежде всего мне пришлось по заказу Люси раздеть ее. Она уселась, уже голая, не считая обуви, в кресло, и я должна была подойти сзади к ней, положить свои груди к ней на плечи, а руками ласкать ее пещеру. Ощутила нежную женскую кожу своими сиськами, почувствовала теплоту Люсиного тела, и какое-то невидимое облако возбуждения охватило меня. Мои руки погладили соски и неуверенно двинулись вниз. Зрители расположились напротив и с интересом наблюдали за моими манипуляциями. Как я неуверенно, под ухмылками приятелей раздевала ее, смущаясь и своего вида, и вида подруги, оголявшейся все больше под моими руками. И вот роскошный бюст Люси показался под всеобщее ликование. Она облизнула губы и моими руками сама сняла с себя остальное. Потом она, раздвинув колени, заняла кресло, ожидая моих ласк. Видно было, что мой обалделый вид еще больше распалял зрителей. И вот моя рука достигла уже раскрытой щели. Люся облегчила мою задачу, положив ноги на подлокотники, и, думаю, что зрители увидели ее вульву во всей красе.

От всех этих приготовлений и одобрительных возгласов приятелей мы с подругой потихоньку заводились. Когда моя рука достигла ее уже возбужденного клитора, меня саму аж дернуло, будто бы это моего клитора коснулась чья-то рука. Люся тихо застонала и расслабилась, еще сильнее откинув голову назад, и мои сиськи погладили ее щеки. Тихо постанывая под ласками клитора, она медленно поворачивала голову. Ее лицо гладило мои груди. Пальцами одной руки я водила по клитору, а пальцы второй вошли в нее. Я представила, будто это со мной проделывают такую процедуру, и сама почувствовала, что внутри, внизу живота загорается жаркая волна, постепенно захватывающая меня целиком.

Я взглянула на зрителей. Лена сидела напротив, чуть наклонившись вперед, чтобы не пропустить ни одного нюанса разыгрывающегося спектакля. Ноги у нее были расставлены, и рука гуляла под юбкой. Мужчины сидели по обе стороны от нее, и штаны у них явно топорщились в нужном месте. Как я их понимала! Потому что у меня в пещерке давно все было мокро. Под своим возбуждением и из-за стонов подруги я почти инстинктивно убыстрила ласки и ожесточила их, проникнув сразу двумя пальцами в раковинку Люси, энергично двигая ими туда-сюда, не забывая надавливать и теперь ими же ее клитор. Она не выдержала, и конвульсии тела, стоны-крики подсказали мне, что я победила. Еще несколько движений, поглаживаний клитора, и Люся расслабилась в кресле полностью. Отдохнуть, - сорвалось с ее губ. Я вытерла пальцы о свои чулки и посмотрела, наконец, напротив: мужчины сидели развалившись. Ширинки были расстегнуты, а Лена играла их дубинками.

Я широко раскрыла глаза: все стало ясно, эти друзья старые секс-партнеры, а я им нужна как новый партнер в их играх! Однако после всего пережитого я и эту мысль уже не считаю сверхсмелой. Принимаю это как должное, тем более что между ног у меня горит, а пожар тушить пока не хочу, Лена играет своими пушками очень умело. То гладит головку, то руками водит взад-вперед по обоим членам, и видно, что мужчинам это дико нравится. На головках выступила влага, которую Лена ухитряется растереть по всему члену. Я, вытаращив глаза, смотрю на все это, Групповуха на моих глазах. Такое вижу впервые. Но вот не задержался и выпустил струи спермы ее муж Гена. Отпустила его и принялась двумя руками за Петю. И вот уж его пушка стреляет белыми струями.

От всего увиденного я почувствовала, что больше не могу. Если я сейчас не кончу, то взорвусь. Моя рука тянется к пушистой пещере, изнывающей по ласкам и полной влаги. Но Лена заметила мое томление и мое движение. Нет! - был приказ. Причем так громко, что я аж вздрогнула и отдернула руку. Она меня решила доконать. Давай соси мужиков, а потом они тебя трахнут, чтобы ты смогла кончить, но не раньше! Я с испугом подхожу к ним. Неужели это я - та самая баба, которая и последнему любовнику отказала в позе мужчина сзади, потому что я не проститутка? Но желание кончить настолько велико, что становлюсь на колени и, даже не обтерев вялый член Гены, беру его осторожно и подношу ко рту. Густой запах спермы ударяет мне в нос. Но к моему удивлению, это не противно. Это также возбуждает. И вот его пенис, скользкий от спермы, у меня во рту. Обсасываю его от густоты, с трудом глотаю. И начинается игра языком, губами. И пушка твердеет с каждым мгновением, готовая вот-вот стрельнуть. Я выпускаю изо рта и смотрю на Лену - ведь все-таки она его владелица. Она с удовольствием наблюдает за мной и реакцией своего мужа. Кажется, наконец-то она довольна. Но рядом Петя. Его хвостик висит и ждет своего часа. Снимаю по приказу Лены с обоих мужиков штаны, трусы. Снизу по пояс они голые. У Пети висит, у Гены стоит. Теперь моя задача возбудить Петра, что и проделывает мой рот, а низ моего живота прямо стонет от желания. Петра положили на диван. Я легла на него, вонзив в свою потосковавшуюся ванну его ствол. И там стало еще горячее. Но это, оказывается, не все. Теперь Люся раздвинула мои ягодицы, а Лена направила туда красавца своего мужа. Хоть и сделал он это деликатно и не сразу, однако все равно было довольно больно. Но Петр пошевелился, и опять желание охватило меня целиком, и, забыв про боль, я отдалась на волю этим жеребцам.

Кончила я, наверное, раз пять или шесть, пока они терзали меня с двух сторон. Временами я думала, что они порвут меня совсем. Но, к моему удивлению, я не только выдержала, но и получила такое наслаждение, какого не испытывала еще ни разу в своей жизни.

В тот же день при прощании (довезли меня до дома в плаще) я получила третью фотографию, где я стою голая, а Лена и Люся развернули мою промежность всю наружу. После такого пикника я думала, что мне уже ничего не страшно, но, однако, я глубоко ошиблась. Спустя несколько дней поймала себя на мысли, что я бы не прочь повторить свой опыт группового секса и вновь испытать и боль и унижение, ту волну экстазного сладострастия, которая охватила меня, когда два мужика терзали мое тело в разные отверстия. Об одном воспоминании у меня становилось мокро между ног. Наконец звонок. Я должна была на работу прийти в мини-юбке, блузке. Чулки и пояс обязательны, трусики и лифчик - наоборот, не надевать.

Ну это уже не страшно, Через это я прошла, тем более что блузку-то можно надеть и непрозрачную. Весело с ухмылочкой иду на работу. Мини-юбка тоже не очень мини. Так что я чувствовала себя почти вольготно. Только изредка кто-нибудь замечал, как торчат мои соски через ткань. Но это мне даже нравилось. И только к вечеру я узнала, что весь коллектив у нас вечером остается на пьянку в складчину: отмечали день рождения начальника, Поскольку я одна женщина, от складчины меня общим решением освободили. Я должна сдать только на подарок стольник.

Даже после этого я ничего опасного для себя не увидела. Вечеринка прошла как обычно. Мои попытки смотаться пресекались на удивление настойчиво. Главный аргумент: со стола-то убрать надо, а женщина одна, Вот мы остались втроем: шеф, я и его друг. Выпили на посошок. Я начала прибирать. Тут шеф и говорит: Сегодня мне передали фотографию, сказали, что за нее мне один человек выполнит желание. Я замерла. Холодный пот прошиб меня насквозь. Хмель моментально вылетел. Из рук чуть не выпала посуда. Что будет? - стучало в голове, А четыре глаза внимательно наблюдали за моим смятением. Я сама чувствовала, что краска постепенно выступает на лице и движется к шее и дальше,

- Может, не надо? - робко вырвалось у меня.

- Ну почему же? Очень даже интересно.

- Но мне же стыдно. Это я проиграла в карты. Надеялась выиграть, но проиграла одежду. 3а нее вынуждена была сфотографироваться, надо было как-то добираться домой.

- Идея. Играем в карты на одежду. Выиграешь - фотография твоя. Нет - исполняешь то, что мы захотим.

У меня появился шанс, и другого выхода не было. Сели играть. Но игра не шла. Да и какая там игра. В голове туман, руки трясутся. Проиграла в прах. С ужасом жду своей участи. Короткое совещание. Приговор: стриптиз. Не знаю, но этот стриптиз... Почему мужики от этого без умами Короткая поправка: Помедленней. Объясняю, что помедленней не могу - на мне ничего нет. Удивление. Объясняю, что с утра получила такой указ. Просьба поднять юбку. Краснею, но поднимаю (а что делать?). Чулки, пояс и... волосы на лобке. Похотливые взгляды, от которых томление внутри, внизу, Шеф подходит, раздевает меня, Остаюсь ни в чем. Включает магнитофон, танец. Он заключается в поглаживании спины, ягодиц, груди. От такого танца и нежных (надо отдать должное) поглаживаний завожусь не на шутку. Мне уже все равно. Я плыву в волнах желания. Раздеваю шефа. Боже, какая у него приятная кожа! Как хорошо ощущать тепло его рук и тела! Сквозь брюки чувствую восставшую плоть. Лезу рукой внутрь и выпускаю ее наружу. Размеры члена впечатляют. Шепот: Возьми в рот. Он садится. Я на коленях. Член во рту. Почему-то хочется сделать ему приятное. Сжав покрепче рот, то захватываю губами головку, то выпускаю. Представляю, что это я захватываю головку вагиной и сокращаю инстинктивно мышцы влагалища. Там у меня давно уже мокро, и чувствую, что соки смочили даже чулки. Но я забыла про другого, а его рука уже у меня в мокроте и нашла мой клитор. И умело раздражает его.

Долго этой пытки я не вынесла и, содрогаясь в конвульсиях, испытала экстаз. Но кончила только я. Мужики оказались на высоте своего умения. Вот я на столе. Ноги свисают. Шеф медленно вводит своего зверя в мою промежность. Поскольку ноги висят, то всей длиной члена он трет мой клитор. Испытываю непередаваемые ощущения. Дрожь удовольствия пробегает по телу. Но второй пенис около моего рта и заполняет его так, что я чуть не давлюсь. Сжимаю губы, и мой рот работает как тесная щелка девочки. Видно, что это мужику нравится, и он сильными фрикциями загоняет своего скакуна мне чуть не в самое горло.

Шеф же, наоборот, фрикции делает медленные, но так умело при этом стимулирует мой клитор, что я просто извиваюсь под ним, Первым кончает тот, что на столе. Но сперму выбрасывает мне на грудь, а не в рот (иначе я просто захлебнулась бы). Наши игры так его раззадорили, что сперма изливается как из брандспойта. Он меня всю залил. После чего начал на груди растирать ее. Водил по соскам, по груди, я же старалась всадить в себя член шефа как можно глубже и заставить кончить его. И мне это удалось!

Мы задергались вместе, и его стон слился с моим. Потом все оделись. Меня отвезли домой. Я получила фотографию и фантастического любовника. Друзья добились своего: сделали из деловой, недоступной женщины чувствительную, разнообразную в сексе, приятную любовницу. Господа! Играйте в карты! Вы всегда будете в выигрыше.

Пляжные амазонки

Категория: По принуждению

Автор: Артур Кронберг

Название: Пляжные амазонки

Моpис постоянно ездил на этот пyстынный пляж. Емy доставляло yдовольствие пpойтись нагишом по нагpетомy за день пескy, искyпаться в моpе, не заботясь о смене плавок, а если и слyчалось встpетиться с кем-нибyдь, то полyчал щекочyщее yдовольствие, демонстpиpyя свою pаскpепощенность. Он считал, что эти поездки пpибавляют yвеpенности в себе.

Hа сей pаз неподалекy от своего излюбленного места он yвидел стайкy

девyшек, сидевших пpямо на песке и о чем-то оживленно болтавших. Они

pазмахивали pyками, смеялись, споpили междy собой и их яpкая, стpанного

покpоя одежда pазвевалась на легком теплом ветеpке, дyвшем, как всегда,

с моpя. Больше на пляже никого не было. Моpис не без некотоpого

yдовольствия подyмал, какой фypоp пpоизведет его появление в обнаженном

виде. Он нетоpопливо снял pyбашкy и бpюки, на какое-то вpемя оставшись в

yзеньких плавках, чтобы девyшки могли по достоинствy оценить его

пpекpасно сложеннyю фигypy, покpытyю светло-коpичневым загаpом. Затем он

наpочито медленно стянyл с себя плавки и гоpделивой походкой напpавился

к моpю. Он надеялся, что yслышит за своей спиной пpиглyшенные смешки,

смyщенное хихиканье, на хyдой конец -- гpобовое молчание. Hо девyшки

пpодолжали непpинyжденно болтать, словно видеть обнаженного мyжчинy было

для них обычным делом. Моpис в свое yдовольствие поpезвился в воде и,

наконец, pешил посмотpеть, далеко ли отодвинyлись девицы от его стоянки.

К его изyмлению они не только не yшли, но пpодолжали как ни в чем ни

бывало сидеть неподалекy.

Стоило Моpисy выйти из воды, девицы неспеша поднялись и подошли к его

одежде. Одна из них пpеспокойно сложила его бpюки, pyбашкy и плавки в

свою споpтивнyю сyмкy и отошла шагов на пятнадцать в стоpонy.

-- Что за шyтки?! -- взволнованно кpикнyл Моpис.

Компания молча pазглядывала его, выстpоившись полyкpyгом.

Тепеpь Моpис pассмотpел девиц поближе и даже сосчитал: их было семь.

Все пpиблизительно одинакового pоста, в pазноцветных кимоно, с яpкими

pосчеpками иеpоглифов на спине и гpyди.

Видя, что никто не собиpается yнести его одеждy, он yже более

спокойным голосом повтоpил свой вопpос.

-- Действительно неплохо сложен! -- заметила одна из них, как бы

пpодолжая пpеpванный pазговоp.

-- И штyка что надо! -- добавила дpyгая.

Моpис не сpазy понял, о какой штyке идет pечь, но заметив, что

девyшки внимательно, как бы оценивающе, pазглядывают то, что находится y

него междy ног, невольно сконфyзился.

-- Отдайте одеждy! -- сyхо сказал он. -- А не то...

-- Он еще гpозится! -- пpобоpмотала та, что стояла в отдалении.

Пляж по-пpежнемy оставался пyстынным. Моpис счел, что можно

действовать pешительно. Он кинyлся впеpед, намеpеваясь пpоpвать стоящyю

пеpед ним цепочкy, схватить зачинщицy и, отвесив ей паpy подзатыльников,

веpнyть одеждy.

Казалось, он достиг своего: девицы словно испyгавшись, pаздались в

стоpоны, но в последний момент одна из них неyловимым движением зацепила

его ногy и он pастянyлся на песке во весь pост.

-- Ах так! -- pявкнyл он и pывком вскочил на ноги, намеpеваясь

посчитаться с обидчицей.

Hо едва он выпpямился, она подскочила к немy и пpовела великолепный

бpосок чеpез бедpо, заставив его втоpично pастянyться на песке.

Моpис опешил. Пока он лежал, поpаженный пpоисшедшим, девицы обстyпили

его и одна из них тоном, не теpпящим возpажений пpиказала пеpевеpнyться

на спинy. Моpис еще pаздyмывал, что пpедпpинять, а цепкие, сильные

пальцы yже схватили его pyки и ноги, pезким pывком опpокинyли на спинy и

пpодолжали yдеpживать в таком положении. Одна из амазонок наклонилась и

взяла в pyкy член.

-- Что вы собиpаетесь делать?! -- Моpис деpнyлся. В его голосе

послышались истеpические нотки.

-- Hе деpгайся, дypачок! -- почти ласково посоветовали емy.

Моpис почyвствовал, как емy нежным, искyсным движением оттянyли кожy

на пока еще вялом члене. Hа лицах девиц он заметил заpождающееся

сладостpастие. Его членом пpодолжали yмело манипyлиpовать.

-- Hи за что не позволю возбyдить, -- yпpямо подyмал Моpис.

Словно пpочитав его мысли, одна из девиц, pасстегнyв халатик и

pасставив ноги пошиpе, дала емy возможность без помех pассматpивать ее

чистенькyю, yхоженнyю пипочкy. Она была так аппетитна, что несмотpя на

затpyднительное положение и клятвy, Моpис почyвствовал возбyждение. Его

безвольный до этого инстpyмент pос пpямо на глазах. И вот он yже

задиpисто yставился в вечеpеющее небо. Чья-то pyка попpобовала этот

большой и кpепкий ствол на изгиб, но он только пpyжинил, наливаясь еще

большей силой.

-- Я же говоpила, то, что надо! -- yслышал Моpис низкий волнyющий

голос. -- Сейчас я его опpобyю.

-- Отпyстите! -- взмолился Моpис. -- Вы останетесь довольны!

-- Ты слишком самонадеян, дpyжок! -- ответили емy.

И он yвидел, что yже все девицы pасстегнyли халатики и самозабвенно

мастypбиpyют, глядя на его до пpедела возбyжденный жезл. Эта

впечатляющая каpтина повеpгла беднягy в экстаз, полyобнаженные тела

девyшек окpyжали его со всех стоpон. Они были на любой вкyс и все

по-своемy хоpоши. Одна из них опyстилась на четвеpеньки pядом с ним и

пpодолжая мять его и без того yже пеpенапpягшийся член, тyго обвязала

его y основания тонкой кpепкой тесемкой. Моpис все еще ничего не

понимал. К томy же одна из девyшек шиpоко pасставила ляжки и плавно

опyстилась на член, погpyзив его в сочное жаpкое лоно. Резкими

движениями вогнала его в себя, тихонько вскpикивая каждый pаз, когда

доходила до yпоpа. Остальные похотливо наблюдали, пpодолжая поглаживать

свои набyхшие пипки. Hаконец, наездница испyстила пpотяжный стон и Моpис

почyвствовал тpепетное подpагивание yдовлетвоpенной плоти. Едва она

слезла, ее место заняла следyющая. Эта не спешила. Она медленно и

пpоникновенно наслаждалась моpисовой штyкой, ее тесная yпpyгая пещеpка

как бы с тpyдом натягивалась на подpагивающий мощный поpшень. Подpyги

подбадpивали ее, некотоpые даже нажимали на плечи, чтобы она yбыстpяла

движения и насаживалась глyбже. Темп явно наpастал. Моpис yже давно бы

кончил, но тyгая тесемочка сделала это невозможным. Его бyквально

тpясло, втоpая наездница довела его бyквально до исстyпления. Она все

никак не могла добpаться до высшей точки, несмотpя на помощь подpyг.

Лишь когда одна из них начала массиpовать ее клитоp, она бypно

финишиpовала, покpыв pyки помощницы благодаpными поцелyями.

Тpетья наездница пpинялась за дело pешительнее дpyгих. Ее темп

восхищал. Она позволяла себе на секyндy освободиться от члена, а затем

со сладостpастным выpажением на лице с pазмахy насаживала хоpошо

pазвитое лоно под остpым yглом. Моpис pычал и содpогался всем телом, но

испытание пpодолжалось.

Четвеpтyю Моpис помнил смyтно. Без особых выкpyтасов, полyчив свою

толикy yдовольствия, она yстало отвалилась на песок, оставив на память о

себе обильные выделения на его ляжках.

А вот пятая довела его почти до беспамятства. Она yселась к немy

спиной, и без того тесный вход стал еще yже, вытянyла ноги впеpед и

двигалась пpи помощи pyк. Вpеменами Моpисy казалось, что член yпиpается

пpямо в маткy и обжимается ею со всех стоpон. Да, пятая неистовствала, а

ее бypный оpгазм пpевзошел все ожидания, она в бyквальном смысле

смеялась и pыдала под восхищенные возгласы подpyг.

Во pтy y Моpиса пеpесохло. Кто-то пpисел над его лицом и он

почyвствовал солоноватый пpивкyс женской плоти. Он бyквально впился в

сочнyю pасщелинy, почти моментально доведя баловницy до веpшины

блаженства. Hо его собственная плоть пpодолжала испытывать невеpоятное

пеpенапpяжение -- многокpатно подстyпавший, но не осyществившийся оpгазм

довел его до исстyпления. Hо испытание пpодолжалось: всей компанией они

опyстили на его pазбyхший, пpодолжавший тpyдиться помимо его воли член,

шестyю наездницy и начали искyсно вpащать, как бы ввинчивая все глyбже и

глyбже. Hеобычные ощyщения снова на миг оживили его либидо. Мyскyлистое

влагалище наездницы волнообpазно сокpащалось в такт вpащению, как бы

надеясь выдоить из пеpетянyтого члена семя. В момент начавшейся

кyльминации подpyги сдеpнyли ее и она кончила y них на pyках, оpосив

песок несколькими жаpкими каплями.

Седьмая была необыкновенно заботлива и нежна. Она освежила

изнемогающего Моpиса легкими поцелyями, быстpыми пpикосновениями вpачyя

его yсталое тело. Ласковыми пальчиками она pаспyстила тесемочкy,

позволив емy во всей полноте насладится ее мягким и податливым лоном.

Затяжной оpгазм потpяс Моpиса, семя лилось и лилось, казалось, этомy

не бyдет конца. Он схватил девyшкy pyками с кpиком pадости. Чья-то

ладошка пpикpыла его pот и кpик пеpешел в пpиглyшенное мычание.

После всего пеpежитого он так ослабел и чyвствовал себя настолько

опyстошенным, что даже не сyмел посмотpеть, в какyю стоpонy напpавились

веселые, yдовлетвоpенные наездницы. Долго еще лежал он на пpохладном

вечеpнем песке, наслаждаясь покоем. Затем нетоpопливо оделся и побpел на

станцию, испытывая сильный голод и жаждy. Одно воспоминание о

сегодняшнем пpиключении делало его ноги непослyшными, а измyченный член

словно потеpял чyвствительность.

-- Вpяд ли я пpиедy сюда еще pаз, -- подyмал он. -- Втоpично мне

такого не выдеpжать...

Месть пионерки

Категория: По принуждению

Автор: Vika

Название: Месть пионерки

У всех ребят, как у людей, а у Толика, парня моего, калатушка такая, что кобыла испугается. Хоть мне всего-то годков четырнадцать, я давно уже не целка. Целку ещё в колыбели мухи проели. Другим парням, сразу, в первый же день не даю. Что я, блядь какая! А вот Толик мне полюбился, ещё на танцплощадке. Когда он начал целовать мне шею в засос, я так сомлела, что аж в трусы надула. Потом, когда он лапать меня стал, я на шею ему повисла, глаза закрыла, делай со мной чего хочешь! Цыцки у меня маленькие, обе в одну его лапищу помещаются. Мял он мне их, щипал, соски всё крутил, так я аж стонать от удовольствия начала. Тут он и повалил меня на траву. Навалился, тяжёлый, пахнет вином и сигаретами, грудь широкая, дышит часто. Я его шею не отпускаю, а он шарит ручищами, юбку мне до пупа задрал. Я ему:

- Толик, не надо, не надо!

А сама задницу приподняла, чтоб ему удобно было трусы с меня стягивать. До колен он их мне спустил, а дальше я сама, как змея из кожи вылезла. Обхватила ногами его за талию, жмусь к нему всем своим тощим телом, а он ширинку расстёгивает и чего-то долго там копается. Потом, как надавит мне больно между ног. Я как заору:

- Ты чего, коленку мне пихаешь?

Руками схватилась, и тут, уже во второй раз, по-настоящему обосцалась. Сразу сама себе не поверила - вот это дубина! Нет, не то, чтобы очень длинный, но такой толстый, что двумя руками чуть обхватила. А Толик:

-Не сцы, ща войдёт! - и продолжает мне его переть. Руками меня крепко держит, ещё и навалился всем телом - вырваться я не могу, только умоляю его жалобно:

- Толечек, миленький, отпусти меня, что хочешь для тебя сделаю, миленький, умоляю тебя. Мама, мамочка, спаси меня!

Чувствую, нет у меня больше сил, сейчас он меня разорвёт. Головка уже начала по тиху влезать вместе с моими же шкурками. Плющит об мои же мослы - больно! Прям кости мне раздвигает, чего-то аж в копчике уже трещит.

Всё же пожалел он меня, повернулся на спину:

-В рот бери сука, если не можешь по-людски!

Мне не надо было повторять дважды, скользнула вниз, и давай дрочить обеими руками, сосать и лизать языком немытые его мудя. Пальцы у себя между ног намочила и щекотать Толикину задницу. Яйца ему как собака лизала. Сяду на него верхом, поезжу, потрусь об его полено своей общипанной <курицей> и опять лизать. Как яйца его поджались, стало у него там под ними тикать и сжиматься, я рот широко открыла, к залупе губы прижала и давай глотать молофью. Вылизала всё до капли.

-Соска ты хорошая! - похвалил меня Толик. - Будешь моей бабой.

На утро у меня между ног был один сплошной синяк, губеси распухли, разлезлись в стороны, внутри все шкурки ярко-красные, мокрые, горячие стали, повылазили наружу и висят, как у индюка нос. Присела пописять - не могу, больно. Ну думаю, чтоб было, если б Толику удалось таки меня на лысого напялить? Увидела мамка, какой раскорякой я хожу:

-Что, блядина, опять всю ночь еблась по посёлку!

Сетку схватила с гвоздя и по ляжкам меня, по ляжкам. Поймала за волосы, задрала подол, заголила мне задницу. Я сжалась вся, глаза зажмурила,

-Мамочка, не бей, не буду больше, мамочка, прости!

Свистнула сетка, я аж зашлась от боли, ни кричать, ни дышать не могу, как рыба ловлю ртом воздух. Ногами дрыгаю, в глазах потемнело. Тут мамка ещё раз как жикнет сеткой, меня и прорвало - так завизжала, сосед на днях свинью резал - та так не визжала.

-Вот, тебе, потаскуха, получай!

Потом остановилась, разглядела у меня между ног тёмно-синий синячище, величиной с велосипедное седло и давай реветь в голос:

-Дочушка, кто же это тебя так? Ах! Згвалтавали, снасильничали доньку мою!

В больницу потащила меня, к доктору. Я упиралась, не хотела идти, но разве против мамки моей попрёшь? На всю больницу раскричалась, что доньку снасильничали и всё нутро порвали.

Сухой жилистый старикашка - доктор, показал мне на блестящую каракатицу:

-Раздевайся ниже пояса и залазь вот сюда.

Я стою и не шевелюсь, а мамка меня подталкивает легонько в спину:

- Иди, иди не бойся, доктор хороший, больно не сделает.

Да не дурочка, знаю, что на эти рогатки надо ноги класть. Стыдно-то как, вот так вывернуться наизнанку и весь свой срам показывать. Со сверстниками не стыдно, не зря меня Сцыкухой прозвали. Вовсе не трусливая я, наоборот могу такое - ни одна девчонка не осмелится. А <Сцыкуха> потому, что соревновалась с пацанами, кто дольше сцыкнёт. И почти переиграла всех, пока не пришёл один рыжий, весь в веснушках, не из наших. Обошёл он меня. Кожицу оттянет, сожмёт кончик, точно грядки шлангом поливает, натужится и брызнет всего-то одну каплю. Да летит эта капля метров на пятнадцать. Я уже и на стол залазила, чтоб высота равная была, тужилась так, что чуть не обделалась, но этот рыжий со своей пипеткой меня переплюнул. Пацаны наши всё равно меня победительницей признали, почто, если и мне поливальный шланг приделать, так я может дальше того брызну. С тех пор я - <Сцыкуха>, с большой буквы.

А на блестящую каракатицу я залезла. Доктор резиновые перчатки надел и давай мне железяки холодные пихать во все дырки. Медсестру позвал, мазки какие-то брали из меня.

- Ну, рассказывай, кто тебя так?

- Упала, - говорю, - ударилась.

- Сколько раз подряд упала? - издевается старикашка.

- Не помню!> - отвечаю.

Чем-то холодным и шипящим всё брызгал мне на раны, потом осторожно чем-то промокал.

- Вижу, что секс в извращённой форме практикуете, вот сказать бы матери. Да толку-то, она тебя и без того порет как сидорову козу. Ну, ладно, одевайся! - говорит.

Я за шторой одеваюсь, а он с мамкой моей разговаривает:

- Ничего страшного, травмы поверхностные, внутри повреждений нет. Она не девственница, но дефлорация произошла не сейчас, а значительно раньше. Может ей какой предмет пытались ввести, бутылку например, поговорите с ней, матери она должна признаться.

- Упрямая она, сладу нет!

- Рано ей, пожалуй, половую жизнь вести.

- Одна воспитываю, без отца, совсем от рук отбилась.

Я вышла из-за ширмы, они прекратили говорить обо мне. Когда мы с мамкой уже подошли к дверям, доктор нам вдогонку и говорит:

- Почаще подмываться с детским мылом, и пусть сохнет, ничем не закрывать, скоро пройдёт.

Мама осталась доктора благодарить, а я на улицу шмыгнула.

До чего же у нас в посёлке сплетни быстро расходятся. Не успела я от больницы толком отойти, уже проехал мимо на велосипеде пацанёнок, остановился и мне вдогонку:

Тонька - донька

Рваная пиздонька

Я прикинула, далеко остановился, не догоню.

- Каркать будешь, сейчас тебе хозяйство твоё оторву, недоносок!

Крикнула, и пошла дальше. Так нет, прямо возле дома, на заборе ещё двое таких же оболтусов сидят:

По пизде мохнатой

Ударили гранатой

Граната подорвалась

Пизда заулыбалась

Поэты недоделанные! Этих уже попыталась отловить. Куда там, шуганули, как коты шкодливые. Ладно, ещё не вечер, этого я так не оставлю. Потом всё равно уши оборву.

Весь день и никуда не выходила, зализывала раны. А к ночи не выдержала, сбежала к танцплощадке. Мама думала, что я сплю, а я в окошко вылезла, первый этаж, низко совсем. И через поле, на торфобрикетный, на танцы. Толика увидела, ноги ослабели, в низу живота пустота образовалась, прямо дёргает всю. А тут ещё какая-то белобрысая мокрощелка Толику на шею вешается. Я взбесилась от такого нахальства, подскочила, за волосы сучку и давай метелить. Всю рожу ей исцарапала. Она, дура, отбиваться, ну я ей по почкам коленкой и ногами топтать. Тут меня Толик оттащил. Белобрысая быстро собрала сопли и сдрыснула. От Толика я уже не отходила ни на шаг. Обнимала за шею, победно поглядывая на остальных девчонок.

На торфобрикетном я часто бываю и местные меня знают. А тут краля какая-то подходит, строит из себя, нос задрала. Аккуратная такая - <пионерка>. Приезжая небось, городская.

- Девочки велели передать, чтоб вы юбку длиннее надевали, а то когда танцуете, у вас трусы видно.

Стоят стайкой в стороне, смеются, черти! А эта осмелела:

- А от себя я хочу добавить, что танцуете вы очень вульгарно!

- Насчёт трусов, передай, - говорю, - своим швабрам, что я трусы не ношу- так вентиляция лучше, не так селёдкой пахнет, как от вас, а из-под юбки это лифчик выглядывает. И танцую, как захочу, был бы хуй - танцевала б на хую. А что на <вы> со мной - это хорошо, уважаешь значит. Так, что сегодня бить не буду - вали давай.

Та нос ещё выше задрала, резко повернулась и медленно так к своим похиляла.

- Ни черта она меня не уважает! - наконец дошло до меня.

- Брезгует, издевается и ещё морду воротит. Ну, <пионерка>! Погоди, я это так не оставлю!

Уже возле дома, в тени у забора, когда Толик залез ко мне под кофту и стал щипать за цыцки, я так обмякла, что забыла про вчерашний страх и боль. Я уже была готова попробовать ещё раз. Но тут из подъезда вышла соседка. Толик оттолкнул меня, слегка хлопнул ладошкой по заднице:

- Ладно, пили спать. Мне сегодня некогда. Дело есть.

Руки в брюки, засвистел и ушёл в темноту.

Дома мамка уже ждала меня. Злая, с сеткой в руках.

- Шкура на тебе горит! Засеку подлюку!

И за мной. Я пулей в ванную. Чуть успела у мамки перед носом дверь захлопнуть. Уселась на пол, спиной к холодной чугунной ванне, а ногами упёрлась в дверь. Мамка когда злая, такая сильная, чуть дверь не выломала. Но у меня ноги крепкие, удержала. Так остаток ночи и просидела на холодном полу. Я и от отчима так спасалась, пока он ещё с нами жил:

Толик работал у нас на бум фабрике, в макулатурном цехе. Мы с девчонками называли этот цех - <библиотека>. Там можно было всякие интересные книжки найти. Но в <библиотеку> мы ходили не за этим. Там, за горами тюков с макулатурой всегда сухо и тепло. Прямо в рабочее время можно встречаться с парнями. <Пошла книжки читать> - да трахаться пошла в макулатурный.

Была на заводе и настоящая библиотека, говорили, что много там хороших книг. Потому, что из наших, заводских никто книжками не интересовался, не тащили их, вот и было чего почитать.

У меня ещё не было никакого плана, когда я автобусом поехала на торфобрикетный. И когда возле остановки встретилась со вчерашней <пионеркой>, я ещё не знала, что будет потом. Она была такая же чистенькая, аккуратная и гордая, как и вчера вечером. Она сегодня была одна, без подруг, потому и не задирала нос, а даже обрадовалась, что меня встретила.

- Здравствуй! - уже не на <вы> - не издевается.

- Куда, - говорю собралась, - если не секрет?

- В библиотеку, - говорит. - Правда ли, что у нас на бум фабрике библиотека хорошая?

- Библиотека у нас классная, - не соврала я.

- А не на фабрику ли я еду.

- Конечно на фабрику, куда же ещё!

Вот тут я мигом всё и сообразила. Пришло время расплаты. Не долго я ждала благоприятного момента.

- Знаешь, - говорю, - есть тут дорога вокруг пруда, через заводскую плотину. Короче намного, и места красивые. Прямо на завод попадём, а там тебе и библиотека будет.

Доверчивая она оказалась, пионерки - они все доверчивые. Пошли мы с ней пешком, вокруг, через плотину. Она идёт, подпрыгивает, болтает без умолку.

- Ах, как она книжки любит, и что не знала сразу, чем заниматься будет в каникулы. А вот теперь, мол, будет в тёткином саду в тени под вишней сидеть и книжки читать.

Длинноногая, стройная, на пол головы выше меня. Гладкая такая, холёная, породистая, стерва.

- А чего, - спрашивает, - меня <сцыкухой> зовут?

- Да в детстве, говорю, часто в кровать писалась.

Всему верит!

На плотине вода вниз с рёвом катится, сыро от брызг, прохладно. Я через решётку перегнулась, свесилась вниз. Вода совсем рядом. Гладкая, как огромный, толстый удав, кольцами по бетонному желобу плывёт. А внизу пена, пышная, грязная, клочьями плавает. Долго смотреть - голова кружится. Поднимешь голову, долго ещё перед глазами плывёт и вертится земля.

- Подойди сюда, - кричу, - поближе, не бойся.

- Не боюсь, - кричит в ответ.

Подходит, к самой решётке. Правда не боится, смелая.

- Наклонись ниже, к самой воде.

Наклонилась. Я ей по плечу хлопнула.

- Пошли, говорю, вымокнем здесь.

Забора со стороны плотины нету. Сразу за плотиной, заводские цеха.

- Подожди, - говорю, - сейчас попрошу кого нам дверь в цех открыть - иначе в заводоуправление, где библиотека, не попасть.

А там, за макулатурным цехом, Толик на бульдозере сгребал огромные, связанные и уже расползшиеся от дождя тюки макулатуры. Я подошла, он заглушил мотор.

- Ну чего, - говорит, - надумала наконец, сама пришла!

- Не, - говорю, - тут одна городская интересуется. Я про тебя рассказала - так она говорит, что в Москве таких, как ты через себя за вечер троих пропускала. Я ей про нашу <библиотеку> рассказала, так она хочет попробовать. Книжки, говорит, очень люблю читать, особенно толстые.

- Молодец, <Сцыкуха>, правильно соображаешь! Свою шмоньку погодуй пока, пусть подрастёт.

- Так это тебе в <библиотеку> приспичило? - оценивающе глянул Толик. - Зовут-то как.

- Ольга, - с улыбкой протянула руку <пионерка>.

- Книжки любишь, молодец девка! Пошли, пока никого нет, - позвал нас за собой Толик.

- Она, - говорю, - иной раз за вечер три штуки, вот таких толстых, прочитать может! - показала я пальцами, - Правда?

Ольга утвердительно кивнула. Толик открыл ключом железную дверь,

- Это чтоб не лазили здесь, кому не положено, - пояснил Толик.

Мы зашли во внутрь, Толик захлопнул дверь, запер её изнутри. Медленно повернулся к нам и так же медленно стал расстёгивать штаны. <Пионерка> стояла, заворожённая, большими удивлёнными глазами, глядя на то, что происходит. Она ещё не догадывалась, ЧТО сейчас будет. Толик переступил через упавшие брюки. Его <кувалда>, втянутая в живот, непомерно толстая, словно отражение в кривом зеркале в комнате смеха, толчками начала надуваться и расправляться. Так надувается камера от автомобильного колеса.

- А такую книжку ты читала!> - потряс своим хозяйством Толик.

Я крепко ухватила <пионерку> сзади за талию. Её всю трясло крупной дрожью. Она не сопротивлялась, не кричала, только не мигая смотрела на Толикино <чудо природы>.

- Толик, - говорю, - эти столичные бляди, чтоб получше завести, кричат, вырываются, для вида. Эта вот целкой прикидывается.

- Для меня вы все целки - и девки, и старухи. Ну-ка, снимай трусы, покаж свою <карточку> моему <библиотекарю>!

Я задрала <пионерке> юбку и попыталась стащить с неё трусы. <Пионерка> ожила, схватила меня за руки, пытаясь вырваться из моих крепких объятий. Толик подошёл к нам вплотную и как даст ей звонкую оплеуху.

Видимо, её раньше никогда не били, она удивлённо, сдерживая слёзы, часто заморгала ресницами. Потом резко отпустила меня и закрыла себе лицо руками. Я не зевала, одним движением стянула до пола её жёлтые <пионерские> трусы. Толик распахнул ей блузку, пуговицы полетели в разные стороны. Она схватилась за свою юбку, запихнула подол между ног, сжала коленки. От страха она не могла говорить, только мычала, как немая. Толик разошёлся серьёзно.

- Блядь, хорош придуриваться, раздевайся!

Я схватила её под мышки, а Толик стал тянуть её за ноги на себя. Пионерка потеряла равновесие, отпустила юбку. Толик стянул юбку вниз, через ноги, порвав замок. Я тем временем быстро и умело ловко сняла с неё блузку. <Пионерка> осталась в одном лифчике. Толик сгрёб его одной рукой, порвав бретельки и застёжку. Было ей на вид лет 15, но цыцки у неё были что надо - не то, что мои, как гузки у общипанной курицы. Я сидела на коленях, крепко держа <пионерку> под мышки. Она отбрыкивалась от Толика ногами, но он на это ноль внимания. Ухватил её за колени и раздвигает ей бёдра своими ручищами.

- У, как хорошо потекла, - потрогал у неё Толик, - а ещё не хочет!

Он пристроился у пионерки между ног, задрал её колени себе на плечи, и стал возиться со своей <колотушкой>, пытаясь затолкнуть её в Ольку-пионерку. Та брыкалась изо всех сил и юлила задницей. Но Толик очень хорошо придавил её, сама по себе знаю - никак не вырваться! Наконец, он всё-таки поймал её на <лысого> - его голый зад замер на мгновение, Олька тоже прекратила брыкаться и Толик одним толчком мощно и резко опустился вниз. Вот тут у <пионерки> опять прорезался голос. Она так пронзительно завизжала, что мне заложило уши. Толик начал качать вверх вниз, вверх вниз, всё быстрее и быстрее. Визг не смолкал, пионерка останавливалась только, чтобы хлебнуть воздуха, и снова продолжала орать. Минуты через две Толик начал вбивать в пионерку ещё быстрее, задышал тяжело и хрипло, потом судорожно напрягся и резко остановился, распластавшись. Пионерка уже не визжала. Толик зашевелился, медленно встал, окровавленный его болт болтался из стороны в сторону. Пионерка дышала очень часто и не глубоко. Остановившимся, невидящим взглядом смотрела на Толика.

- Мало? - спросил Толик, и подхватил <пионерку> на руки.

Та не сопротивлялась, висела, как тряпичная кукла без костей. Толик встал во весь рост, ноги <пионерки> падали вниз, Толик по одной, помогая себе коленками, опять закидывал их себе на пояс. Наконец ему удалось обхватить её безвольное, переломленное пополам тело. Удерживая её так, Толик надел <пионерку> на свой <кол>. Он стал подкидывать её и одновременно двигаться навстречу. Тело болталось, как мешок: руки отдельно, сами по себе, ноги - сами по себе, грудь тряслась, как холодец. Тут я поняла всё, что произошло, прыгнула, когтями впилась Толику в спину,

- Прекрати, она же не живая! Прекрати, слышишь! - орала я ему в ухо.

Толик остервенело терзал безжизненное, с откинутой на бок головой, тело <пионерки>. Когда до него наконец дошло, он медленно положил её на грязный бетонный пол, тупо уставился на это сломанное, поникшее, совсем уже не гордое, беззащитное в своей тоскливой наготе, юное тело. Совершенно не замечая меня, забегал, засуетился, наклонился к ней, приложил ухо к груди, приподнял, потряс за плечи, словно остановившиеся часы.

Я проскользнула к двери, трясущимися руками отодвинула тяжёлую задвижку, с трудом приоткрыла железную, скрипучую дверь, и сломя голову, не разбирая дороги, пулей пролетела через весь завод. На проходной, столкнулась с группой спешащих на смену молодых парней. Выбила из рук одного из них какой-то свёрток. Мелкие железяки со звоном поскакали по плиткам пола.

- Эй, <Сцыкуха>, полегче на поворотах!

Я не помню, как оказалась дома. Я слонялась из угла в угол, не находя себе места, меня трясло, руки колотились, зубы стучали.

Мамка, как пришла то сразу догадалась. Она уже слышала о том, что произошло на заводе. Толика так и застали сидящим над поруганным телом. Толку от него добиться не смогли, но мамке уже насплетничали, что я, как сумасшедшая мчалась через заводскую проходную.

Я не отпиралась, рассказала ей всё.

- Пошли в милицию, всё там повторишь. Только, сначала расскажешь про вчерашнее, и что Толик твой грозился убить тебя, если ты не приведёшь эту Ольку к нему вместо себя. Поняла! Шкуру свою спасай, дура, ему всё равно хана!

Стоило мне только раздвинуть ноги и показать, начинающий зеленеть громадный синячище у меня между ног, как седая, суровая милиционерша сразу смягчилась, сочувственно смотрела мне в глаза и кивала головой, веря каждому моему слову.

До самого суда над Толиком я не отступала от своих слов. Сколько следователь не давил на меня, я твердила своё. Мамка наняла адвоката, и тот стоял за меня горой, не давая следователю кричать, или ещё как добиваться от меня другого признания.

На суд я явилась в длинной юбке, с косичками. В белых гольфах. Суд был закрытым, так, что скамейки для зрителей были пустые. Я повторила всё опять, иногда даже бросая быстрый взгляд в сторону Толика, словно ожидая, что он подтвердит мои слова. Толик горячился, пытался вскочить, но ему не давали и крепко держали с боков два здоровых охранника в форме. Когда ему наконец дали слово, он сбиваясь, стал говорить, что меня перетрахал весь посёлок, что я стерва, каких свет не видывал, и что меня надо разодрать на части. На свидетельские показания Толикиных дружков, против меня, наш адвокат сказал, что я жертва насилия, что мне нанесена тяжёлая моральная и физическая травма. Что моё поведение очень легко понять, и зачитал бумагу, где было свидетельство об изнасиловании меня отчимом, когда мне ещё только исполнилось двенадцать:

Фу, про себя ухмыльнулась я. Это ещё кто кого изнасиловал! Отчим работал шофёром и иногда учил меня управлять своим грузовиком. Я сама стала елозить у него по бедру, и добилась, что промокли не только мои трусы, но и его толстые рабочие брюки. Я сама помогала ему их расстёгивать. Сама уселась на его горячий твёрдый конец, и как на салазках, мокрым, склизким, раскрытым своим нутром, ездила по всей его длине, пока он не выдержал и не впёр его мне, рыча как лев. Уже потом, когда все эти испуганные тётеньки, боясь произнести настоящие слова, расспрашивали меня, что же произошло, я говорила совсем другое. А зачем он сбежал? Я бы молчала, да и мамка бы по-тиху смирилась - такой мужик на дороге не валяется:

Толику дали пятнадцать лет. Говорили, что ему не повезло, расстрел - более мягкое наказание, по сравнению с тем, что ожидает его в тюрьме.

Прошёл ровно год.

Жизнь не стояла на месте. Всё прошло, позабылось. Первое время, правда, ходили всякие слухи, но большинство считало меня несчастной жертвой монстра-насильника.

Я изменилась, подросла. Из худой, облезлой сучки, я превратилась в красивую, стройную, грудастую, крутозадую суку.

Местные заводские парни перестали меня интересовать. Я сошлась с одной крутой девчонкой с торфобрикетного. У неё были знакомые парни в дачном посёлке, что в десяти километрах от завода. Светка, так звали мою новую подружку, стремилась попасть в столичные проститутки и постоянно рассказывала мне, как шикарно она будет тогда жить. В каких автомобилях ездить, с какими людьми иметь дело, а главное, какие классные у неё будут шмотки. У меня были несколько иные планы, но и я всей душой стремилась вырваться из этой трясины, которую готовила мне судьба, останься я на бум фабрике ещё год или два.

Светка брала меня с собой всякий раз, когда её приглашали к кому-нибудь на дачу. Сауна, бассейн - отличные напитки. И платили нам не плохо. Так, что задаром я уже ни под кого бы не легла.

Мужики приезжали из столицы оттянуться. Некоторые решали свои дела, и на нас особого внимания не обращали. Так, что мы резвились в своё удовольствие, брызгались водой из бассейна, бегали друг за дружкой, хохотали. Некоторые старички любили молодое наше <мяско>. Заставит какой дедуля ноги раздвинуть, уставится в упор, сопит и разглядывает, потрогает чуть-чуть и опять смотрит. Прямо дышит тебе в задницу. А кто любил наши забавы смотреть. Для таких мы спец. программу разработали - я свою кликуху не забыла, и гвоздём программы был номер в бассейне. Светка плавала внутри, а я сидела на корточках на краю и <охотилась> на неё из своей стрелялки. Короткими и сильными струями я попадала в неё, если Светка не успевала спрятаться с головой под воду. Смешно было, когда я попадала ей в глаза или в рот. Светка не понарошку чуть не захлёбывалась, фыркала, трясла головой. Не знаю, как Светке, а мне было очень смешно.

Толстый один, добродушный такой дядечка, любил запихивать одной из нас свёрнутые в трубочку долларовые купюры, а другая должна была только языком и зубами вытаскивать. Иногда так глубоко запихивал, что приходилось потрудиться. Правда стоило немного подождать, и скрученная бумажка сама вылезала на поверхность.

Все они, в большинстве, были люди не вредные. За полгода, что мы со Светкой занимались этим ремеслом, серьёзно не повезло нам только один раз. Очень пьяная компания, какие-то злые, хмурые люди. Хозяин дачи, Виталик, лебезил перед ними, унижался. Под конец они так разошлись, что стали нас сильно бить, перетрахали во все дыры, сразу по несколько человек одновременно, и выгнали ничего не заплатив.

Я неделю отлёживалась, приходила в себя. Виталик звонил, интересовался самочувствием, сочувствовал.

Когда же мы со Светкой объявились опять, посвежевшие, неунывающие, громко и заразительно смеясь. Виталик предложил нам свой план.

Он сказал, что таких, как мы молодых да ранних везде полно, избыток - а вот хорошего клиента найти трудно. Есть, мол, люди, и очень высоко, при этом он показал пальцем в потолок, которые готовы платить очень неплохие деньги за не совсем обычные услуги.

Что это за услуги? И он тут же привёл пример: банька и берёзовые розги.

- Ну уж нет, это не для меня! - вскочила я, недослушав. - От мамки получила сполна!

Светка молчала. А Виталик продолжил:

- У меня есть клиенты, готовые платить штуку каждой за полсотни берёзовых розог.

- Выйди, - говорю, - на улицу, там много берёз, нарежь себе сколько хочешь. Я то тут при Чём?

- Круглая молодая попка нужна ещё в придачу. Мамка тебя задаром порола, а здесь верные большие деньги. Заработать сможешь на приличную жизнь.

- Мамка меня не даром порола, а ума мне в задние ворота вколачивала. Так, что меня от этого дела уволь, не дурочка! Ну а ты, Светка, чего молчишь?

- Я думаю, что ума можно было и побольше вколотить. У меня есть идея! Мы будем применять обезболивание!

- Как это? Наркоз, что ли? Лучший наркоз - молотком по голове!- засмеялась я

- Компресс из раствора новокаина на задницу, прямо перед поркой! А кричать громко ты сможешь, будешь мамкины уроки про себя вспоминать.

- Молодец, Светик! - закричал восхищённый Виталик, - Голова! Уважаю! Далеко пойдёшь!

- Надо сначала это дело испытать, скептически отозвалась я.

- Завтра, девочки, я всё привезу, у меня есть очень хороший знакомый, врач-анестезиолог. Попробуем. Подберём состав, концентрацию. Верю, что дело пойдёт! -, прохаживаясь по комнате, в нетерпении потирая руки, проговорил Виталик.

Замечательная у меня подружка, сообразительная, находчивая!

Дело оказалось верное. Три порки в неделю, Виталик говорил, что всё расписано на несколько месяцев вперёд, только солидные клиенты.

Все просто. За несколько минут перед поркой надевали длинные, до колен, трусы, с начёсом внутри, пропитанные обезболивающим раствором, сзади, на ягодицах и ниже, потому, что клиенты норовили стегнуть и по ляжкам. Когда кожа становилась онемевшая, совершенно не чувствительная, трусы снимали и появлялись перед клиентом в лучшем виде. Получали свою порцию, крик был что надо, лучше настоящего, и - штука каждой. Сколько имел с этого Виталик - не знаю, думаю, ему хватало, а главное: его-то задница была цела. Нам же приходилось не очень сладко, особенно когда отходила заморозка. Но за двенадцать штук в месяц - я готова была продолжать.

Светке я доверяла во всём. Однажды, как-то мимоходом она спросила, правда ли то, что говорили обо мне и о Толике. Что Толик не заставлял меня приводить к нему приезжую девчонку, а я всё специально подстроила. И что я даже помогала ему её изнасиловать.

Я не стала скрывать правду от своей лучшей подруги, и даже рассказала ей все подробности. Та грызла себе ногти, внимательно, не перебивая, слушала. Видимо, ей не очень понравился мой рассказ, и когда я закончила, она быстро перевела разговор на другую тему.

- Есть <левый> клиент! - как-то однажды предложила Светка. - Платят вдвойне. Ты как?

- Я всегда готова, как пионерка! - шутливо ответила я.

<Левым> клиентом оказались два высоких, здоровых и не бритых кавказца. Я знала, что кавказцы не такие уж и жестокие, как кажутся, поэтому не испугалась. Эти сказали, что платят больше, потому, что предпочитают нас связать.

Нам показали две массивные деревянные рамы, с приделанными к ним ремнями для привязывания.

- Хорошо, мы пойдём готовиться, нужно почистить пёрышки, привести себя в порядок, чтобы предстать пред вами в лучшем виде.

Мы со Светкой вышли.

- Ты знаешь, с кем мы имеем дело? - Спросила я Светку. - Не хотелось бы залететь.

- Всё в порядке, мне рекомендовали их очень надёжные люди. Лёгкие деньги, не беспокойся!

Раз Светка ручается, я ей верю, как себе. Пока Светка готовила наркоз, я скинула всю одежду и рассматривала своё тело в зеркале во всю стену ванной. Себя надо любить, а мне было, что. Тугие, как мячики, с коричневыми сосками, крепкие грудки, даже не грудки а грудищи - выросли, голУбки, гордость моя! Талия - такая же гибкая и тонкая, но бёдра! Ах, бёдра! Несколько шире, чем я бы хотела, но мужчины считали наоборот, что бёдра у меня класс. Пришлось с ними согласиться - зад у меня шикарный. Ноги длинные, стройные, кожа гладкая, слегка матовая внутри, не гусиная, как раньше. Бархатная. Волосы я не брею, но их не много - чуток под мышками и на лобке вертикальная полоска - только вокруг самой щелки.

- Давай, скоро выходить, потом любоваться будешь! - позвала Светка.

И подала мне смоченные раствором трусы. Я с трудом натянула мокрую толстую ткань.

- Добавь сюда, - попросила я, указывая на сухой участок. Светка приложила бутылку горлышком к этому месту и хорошо его смочила. Она сама была уже готова.

- Дэвушки, мы вас ждём, - постучали в дверь.

- Сейчас, уже идём, - успокоила клиентов Светка.

- Давай, Тонька, пошли, время вышло, уже должно действовать.

- Подожди, что-то до моей задницы ещё не дошло, минутку ещё.

- Пошли, снимай компресс, там дойдёт, сама знаешь.

Я стянула, тёплые от моего тела, толстые трусы.

- Мальчики, ваши маленькие сучки готовы принять наказание за свои тяжкие грехи! - С этими словами Светка открыла дверь и мы вышли в комнату, где стояли эти деревянные распялки.

Меня начали привязывать первую. Не люблю я этих привязываний, но раз Светка сказала, значит можно верить. Сначала, меня привязали за пояс к поперечной планке. Который помоложе вежливо поинтересовался, не туго ли.

- Нормально, говорю, давай дальше.

Ноги расставили пошире и привязали за лодыжки к вертикальным стойкам. Потом положили туловище плашмя на широкую поперечную доску и привязали вытянутые руки к дальней поперечной планке.

- Вторую девчонку оставим на потом, с этой разберёмся сначала, - сказал старший.

Я подумала, что Светка влипла, ведь заморозка скоро пройдёт. Но она стояла совершенно спокойная, и я решила, что она уже знает, как выкрутиться. Так что волноваться за неё нечего. Но тут кавказцы вытащили из сумки короткие кожаные хлысты. Хорошенькое дело!

- Эй, ребята, мы так не договаривались! Отвязывайте! Светка, скажи им!

Светка стояла не шелохнувшись.

- Испугалась, наверное, - подумала я.

Я попробовала вырваться. Не тут то было, Классно привязали, гады.

Первый удар гибкого, кожаного хлыста просто ошеломил меня. Наркоз не действовал! Я чуть не выскочила из шкуры от боли.

- Светка! Ты что, всё специально подстроила? За что!- испуганно закричала я.

- Ребята, вы знаете, что надо делать с убийцей моей сестры. Засеките стерву до смерти, она ваша. Только помните - сразу очень сильно не бейте, пусть <насладится> сполна!

Я онемела. Светка - сестра <пионерки>! Это конец! Я пропала!

Плаксивым, срывающимся от безнадёжности голосом, стала молить Светку, мамочкой и боженькой просила пощадить меня. Куда там!

- Олька молила о пощаде? Не думаю, она гордая была! Умри, сука, по-людски! - презрительно и беспощадно, приговорила Светка, - Жарь её, ребята!

Боль раздирала меня на куски. Жалящие укусы кожаных хлыстов рвали моё нежное, моё прекрасное юное тело.

Они били и вслух считали удары, били и считали.

Где-то второй сотне я первый раз потеряла сознание. Нет, они не сжалились, не добили меня. Они принесли холодной воды в ведре и вылили мне на голову и плечи. После того, как я пришла в себя, всё повторилось. На этот раз я потеряла сознание быстрее. Опять ведро воды, и опять невыносимые удары хлыстов - стучали вдвоём по очереди, стоя по сторонам, словно из ковра пыль выбивали.

Я теряла сознание опять и опять. Меня снова обливали водой и продолжали сечь хлыстами.

Всё, наконец пришло долгожданное избавление. Темнота:

Очнулась я в реанимации. Живучая оказалась, как кошка. Мне потом рассказали, что нашли меня уже бездыханной, завёрнутой в тряпки, на обочине дороги - видно выбросили из проезжавшей машины. В больнице, куда меня привезли, никто не думал, что я живая. Но я отогрелась под простынёй, куда меня завернули и начала шевелиться.

- Ничего, пока что барабана из кожи с твоего заднего места не получится. Но это дело наживное. - Шутил мой доктор.

Я лежала в одиночной палате, на животе, с закрытыми глазами и улыбалась. Странно, но я чувствовала облегчение, словно огромная, неподъёмная тяжесть свалилась у меня с плеч. Я уже догадывалась, точнее, наверняка знала, что это такое - это Олька-<пионерка> простила меня наконец.

Захваченная семейка

Категория: По принуждению

Автор: * Без автора

Название: Захваченная семейка

Семья Брунеров возвращалась домой из отпуска. Все они сильно устали. Рок Брунер был доволен тем, что отправился со своей семьей в давно обещанное путешествие, которое было невозможно до последнего года. Они путешествовали уже две недели и направлялись из Калифорнии домой, от которого их отделяло всего лишь несколько сотен миль. Его жена Линда дремала на переднем сидении, и двое детей, 17-ти летний Марк и 16-ти летняя Бекки сидели сзади и любовались окрестностям.

Внезапно разразилась гроза. Рок боролся с тем, чтобы удержать машину на дороге, небо потемнело и сплошной стеной пошел дождь. Гремел гром, и сверкала молния, вся семья была в ужасе.

- Рок, мы должны найти место, чтобы переждать эту ужасную грозу. Мы не может продолжать двигаться, не видно даже дороги. - сказала Линда дрожащим от страха голосом.

- Ты права, Линда. Но нет не одного города на несколько миль, и я не вижу дома или какого-нибудь укрытия. Нет места, где мы могли бы остановиться.

- Посмотри, папа! - воскликнула Бекки. - Там. Там большой дом. - Молния осветила темное небо и особняк у дороги. - Мы можем остановиться там и переждать.

- Пожалуйста, Рок. - Линда посмотрела на мужа умоляющими глазами.

- Остановимся там. Мы несомненно будем в безопасности, там хорошие люди.

- Хорошо. - Сказал Рок. - Мы остановимся. Вы правы, там будет гораздо безопаснее.

Семья вышла из машины и устремилась на крыльцо, на котором было сухо. Взгляд Рока остановился на секунду на прилипшей к телу рубашке дочери.

"Проклятье. Грудь такая же как и у ее матери в этом возрасте", - подумал он.

С трудом отведя взгляд, он потянулся к звонку. Ответа не последовало. Он потянул дверь, и она легко открылась.

- Здесь открыто. - Сказал он. - Зайдем и переждем эту проклятую погоду.

Бекки нашла на столе нашла масляную лампу.

- Отец. Зажги ее.

Рок так и сделал. Комната была огромной и выглядела по спартански. Из мебели в ней был только диван и еще кое-какая утварь.

Семья села на диван и стала обсыхать. Послышался шум, и Рок, осмотревшись вокруг, получил удар по голове, когда увидел троих бородатых мужчин, вошедших в комнату.

- Что Вы здесь делаете в такое время? - спросил самый старший из них.

Один из них подошел к Року и приставил пистолет к его голове.

Усмехнувшись, двое других подошли к жене Рока Линде и начали лапать ее грудь прямо на глазах у детей.

- Не двигайся. - Сказал человек, державшись пистолет у виска Рока. - Ты будешь сидеть и смотреть, как развлекаются с твоей женой, или я разнесу тебе башку. Лучше просто сиди и смотри.

Один из мужчин порвал блузку Линды, открыв ее большие мясистые груди. Это были действительно большие груди, даже гигантские, упругие с немного вздернутыми сосками. Прямо на грузах у детей, один из мужчин взял одну в руку, сдавил и оттянул сосок с садистской ухмылкой на лице. Линда задыхалась от боли.

- Остановитесь! - Закричала 16-ти летняя Бекки. - Оставьте мою мать в покое.

- Я не могу не заняться этой красоткой. - Сказал один из мужчин, лапавших Линду, когда его взгляд остановился на Бекки.

- О, нет. Пожалуйста. - Сказала Линда просящим голосом. - Не трогайте ее.

Мужчины переглянулись, усмехнувшись.

- Вот что я скажу. - Сказал старший. - Если ты будешь ласкова с нами, может быть мы не причиним ущерба твоему мужу и не изнасилуем эту маленькую доченьку

- Я поняла. - Сказала нерешительно Линда.

- Линда ... - Начал Рок

- Рок, это единственный выход. - Линда повернулась к детям. - Дети, ваша мама что-нибудь сделает.

- Заткнись, сука. - Крикнул один из мужчин. - Не говори ничего, пока тебя не попросят. А теперь принимайся за работу.

Линда тяжело задышала. Она знала что хотят эти люди и начала расстегивать замки их джинсов. Сделав это, она вздохнула и отправила руки в их членам. Там ее ждал сюрприз. Они были очень большими. Когда она вынула сначала один, потом второй, то не знала что делать. Даже в расслабленном состоянии они длинными и толстыми как запястье Рока.

- О, боже. - Сказала она, и все трое мужчин засмеялись.

- У нас, братьев, у всех большие члены. - Сказал один из них. - Готов поспорить, что они самые большие в мире. А теперь поработай над моими братьями, пока я не скажу тебе вынуть их из твоего маленького ротика.

- Хорошо. - Сказала Линда, немного поколебавшись.

Она взяла оба у основания, потянула их, почувствовав вес этих больших кусков плоти. Две вены вздулись под ее руками, дергаясь при каждом движении в такт сердца. Линда повернулась к человеку, стоящему слева и направила его член себе в рот.

- О, боже. Мама. - Линда услышала голос своей дочери, полный отвращения, когда ее собственные губы обхватили огромный кусок плоти.

Она была ужасно унижена, делая это на виду у своего мужа и детей, но знала, что это единственный выход избежать смерти и угодить этим мужчинам. Она знала, что должна сделать все, что было в ее силах. И она сосала его, по настоящему сосала этот огромный член, заглатывая его в самое горло, как это делала своему мужу. Она двигала давила головой до тех пор, пока ее губы не достигли живота, и не почувствовала запаха его волос на лобке. Ее язык скользил по яйцам, затем медленно, неторопливо член выходил из нее.

- О, боже. - Сказал мужчина Року. - Твоя жена так прекрасно это делает, так здорово сосет такой большой член.

- Ууу, - простонала Линда, ее голова оторвалась от торчащего члена.

Не слова не говоря, Линда повернулась и проглотила член второго мучителя, делая это осторожно. Ее губы были влажные, непристойные звуки, доносившиеся из ее рта, слышали окружающие. Мужчины засмеялись, в то время как Линда работала над ними, лаская их огромные члены.

- Я думаю, твоей жене это нравится. Ей нравится сосать два огромных члена сразу.

Рок посмотрел на свою прекрасную жену. Ее голова ходила от одного члена к другому, ее губы скользили по одному стволу, затем по второму, нежно обхватывая их. Он видел как раздувается ее горло принимая в себя огромный кусок мужской плоти.

- Линда. - Его голос был полон боли и печали.

Маленькая Бекки с удивлением в глазах смотрела на свою мать, ласкающую эти огромные отростки. Она видела, как большие толстые члены полностью исчезают в ее горле, неимоверно его расширяя. Она была слишком маленькой, чтобы понять почему ее мать так легко согласилась делать такие ужасные вещи. Она знала только то, что ее мать позволила этим мужчина запихнуть ей в рот свои игрушки и ласкала их.

Ее старший брат был напуган не меньше ее, но не мог спокойно смотреть на большие, упругие груди своей матери. Он раньше никогда, за исключением журналов не видел таких больших сисек, в то время как двое мужчин щупали их, сжимали и оттягивали за соски. Марк представил себе, что перед ним шлюха с большими сиськами. Нет, он не должен так думать. Это же его мать. Но в этот момент он не мог ничего поделать. Его член поднимался в штанах, и он чуть не умер от позора, когда это заметил один из братьев.

- Посмотрите. - Сказал он. - Мальчик уже возбудился от того, что видит как его мать делает минет. Нет. Я не прав. Ему нравится смотреть на большие сиськи его матери. Почему бы не показать ему и немножко больше.

Линда остановилась.

- Сейчас сказал мужчина.

Линда кивнула. Ее лицо стало красным от стыда. Она встала, опустила руки под юбку, взяла трусики и потянула их вниз, стянув до коленей, наклонилась, и опустила до самых лодыжек. Отбросив их, развела в сторону ноги, представив свое сокровище на обозрение 3-х мужчин и двух детей.

- Посмотрите на это. Она начисто выбрита. - Указал один из мужчин.

Это было так. Она всегда оставляла свою промежность гладко выбритой, потому что Року нравилось лизать ее. Сейчас это сделало ее еще больше похожей на шлюху, в глазах смотрящих на нее людей. Ее лицо покраснело еще больше, когда один из мужчин опустил свои руки на ее груди, в второй запустил в пальца в ее влагалище.

- Посмотри на пизду матери, мальчик. Она знает почему она так чистенькая. Это потому что она любит показывать ее. Да, она любит показывать ее везде, неправда ли, миссис?

Линда продолжала сосать член одного из мужчин. В этот момент, из ее рта с характерным сосущим звуком показалась багровая головка, и она повернулась к своим детям. Она знала, что от нее ждут ответа, и решила играть по предложенным ей правилам.

- Да, - сказала она уверенно, так чтобы дети ее поверили. - Мне нравится показывать мою пизду.

- Где, шлюха. Скажи мне, где тебе больше всего нравится это делать?

Мозг Линды работал с ужасной скоростью. Она должна была что-нибудь придумать, что-нибудь, что от нее хотели бы услышать.

- Я учительница. - Сказала Линда. И это было правдой, она учила 10-ти классиков в местной школе. - Я никогда не одеваю трусов, когда иду на занятия. Я люблю сидеть посередине комнаты с разведенными ногами, так что все мальчики могут видеть мою пизду.

Марк, слушающий свою мать был в шоке. Он посмотрел на нее, сидящую с неприкрытым лобком, в то время как двое мужчин щупали ее молочные груди. Она не была испугана и знала что делает. Боже, она была так прекрасна, как и все девушки в его похотливых мечтах. Она представил ее в классе, сидящей с широко разведенными ногами, поднимающtй юбку, демонстрирую свои самые интимные места, и его член стал еще тверже.

- Да. Ты была восхитительна в этот момент. Это все, что ты тогда делала?

Линда посмотрела на мужчина. О, Бекки, Марк. Извините меня.

- Нет. - Сказала она, вытянув член из своего рта. - Иногда я оставляла многих после уроков. Мне нравилось садиться на колени и сосать их члены, все. Сосать их члены друг за другом. И, иногда, я разрешала им лизать мою пизду.

- О. Если ей так нравиться, когда ее лижут мальчики, почему этот паренек не делает этого? - Сказал один из братьев, посмотрев на семнадцатилетнего Марка.

- Да, заставь его сделать это. - Подхватил другой.

Исследующий влагалище вынул свои пальцы.

- Да, это хорошая идея. Эй, мальчик, подойди сюда и полижи свою маму. Марк не двигался. Тогда один из мужчин подвел его к матери и опустил на колени между ее разведенных бедер. - Давай, полижи свою мамочку.

- Нет. - Сказал испуганный Марк.

В то время, как один из братьев занимался грудью Линды, второй взял ее голову за волосы и повернув к Марку, сказал:

Заставь его сделать это. Заставь, или голова твоего мужа разлетится на куски.

Линда знала, что он не шутит. Если он говорил, что убьет, значит так оно и будет.

- Покажи нам всем, какая ты шлюха. - Сказал мужчина с пистолетом.

Линда знала, что это значит. Они хотели унизить ее, заставить играть шлюху на виду у всей семьи. Хорошо. Это единственный шанс остаться в живых, и она это сделает. Линда решила, что будет шлюхой для этих людей, думая о том, что будет, когда они будут в безопасности. Она посмотрела на своих мучителей.

- Полижи меня. - Сказала Линда, потянув голову мальчика к своей промежности. - Лижи ее. Полижи мою красавицу

Поняв, в какое положение они попали, Марк начал делать то, о чем его просили.

- Ууууу. - Промычала Линда, когда язык сына, пройдя по всей промежности и затронув клитор, углубился в ее пещерку. "Как хорошо", - подумала Линда. "Как хорошо он это делает. Наверняка, он занимался этим раньше".

Пока Марк ласкал влагалище матери, мужчина с пистолетом и другой поменялись местами. Он подошел в Линде. Извлек своей член и сказал:

- Пришло время и третьему члену побывать в твоем нежном ротике.

Линда открыла рот и, не останавливаясь, направила туда член третьего брата. Второй брат подошел в ней слева, и голова Линды снова задвигалась вверх-вниз. Только на этот раз между ее ног находился ее сын Марк, ласкающий ее влагалище как опытный любовник. "Как хорошо", - подумала она. "О, боже. Марк, перестань ласкать мой клитор", - подумала она.

- Уууу ... - Вырвалось у нее, и толстый член выскользнул из ее рта. Она покраснела, когда мужчины засмеялись.

В это время Марк, вытащил свой язык из ее пещерки и начал слизывать вытекающие оттуда соки. Затем его руки потянулись вверх по ее телу, обхватили груди и сжали распухшие твердые соски. Часть его говорила ему, что он далеко зашел. Другая часть была возбуждена, восхищаясь ее великолепной грудью, возбуждая ее мокрое, горячее сокровище.

"О, Марк. Что ты делаешь", - подумала Линда. Она пыталась бороться с нарастающим чувством, но не могла. Она согнула ноги, подтянув их к плечам, еще больше открыв ему свое влагалище. Сгорая от стыда, Линда посмотрела на сына.

- Ууу... - крикнула она, когда начались спазмы между ног, и ее влагалище начало выбрасывать порции соков прямо на лицо и язык Марка.

Она услышала смех братьев, и это усилило ее наслаждение. Они видели ее сына, лижущего ее влагалище. Она подумала об этом, и дрожь прошла по ее телу. Линда стала на ноги, подняв свою попу от пола, и начала тереться своей истекающей соком промежностью о лицо сына. Когда все было кончено, один из мужчин толкнул Марка. Линда увидела, следы своих соков на его лице и губах. Мужчины стояли и дрочили свои члены.

- Вынимай свой член, - приказал мальчику один из них.

Другой схватил Линду за волосы, потянув к креслу, полностью раздел и толкнул на колени перед мальчиком.

- Не волнуйся за свою маму, мальчик ... - Сказал мужчина. - Мы не сделаем ей ничего такого, чего бы она не хотела. Ты же слышал ее разговоры о сосании членов школьников. Это самая настоящая шлюха. Ты же хочешь, чтобы она пососала и твой член?

Подойдя в Линде, он взял в руки ее полные груди. Они были такие большие, что не помещались даже в его больших руках. Он до боли сжал их, и соски, твердые и неимоверно распухшие смотрели прямо вверх.

- Посмотри на эти огромные сиськи, мальчик. Я знаю, что они тебе нравятся. Прикоснись к ним.

Марк вздохнул и нерешительно дотронулся до груди своей матери.

- Да, мальчик. Сдави эти дыни. - Мужчина показал ему, как надо делать и злобно улыбнулся, когда увидел возбуждение и его глазах. - Пососи их, пососи сиськи этой шлюхи.

Марк наклонился и взял в рот один сосок. Он начал посасывать и покусывать его, думая о школьниках, которые, возможно, делали также.

Линда беспомощно застонала, дыхание подростка участилось. Ей нравилось это. Спустя минуту, он встал и начал расстегивать молнию на своих брюках.

- Да. Ты прав. Она должна поласкать твой член, а затем ты трахнешь ее.

Марк вытащил свой член и подался вперед.

- О, Марк. Нет. - Сзади послышался сдавленный шепот отца.

- Соси мой член, - сказал Марк и направил свой член в рот матери.

- Ууу. - Вскрикнула Линда, и Марк начал трахать ее в рот.

Это было отвратительно, даже непристойно. Линда не знала, что управляет ее сыном. Но у нее не было выбора, и она сосала, сосала член своего сына так, как делала это с тремя мужчинами немного раньше.

- Как его член на вкус, миссис. Он хорош?

- Повернем ее. Мальчик должен трахнуть свою маму.

Маленькая Бекки сидела на диване и наблюдала за этой сценой, широко открытыми глазами. Мужчина повернул мать, оставив ее ноги разведенными. Бекки было всего 16 лет, и ни один парень еще не касался ее. Для нее всего это было сценой из какого-то кошмара. Она слышала, как один из мужчин сказал ее брату: "Вперед Трахни эту шлюху".

Бекки не видела глаз брата, когда тот поднялся между бедер матери. Он взял в руку свой член и направил его внутрь Линды, нагнулся, и тот плавно скользнул в хорошо смазанный, горячий канал.

- Ооо - простонала Линда, почувствовал его член.

Марк не делал этого никогда раньше, но это оказалось гораздо лучше чем он ожидал. Мужчины снова поменялись местами. С пистолетом стал другой, в то время как его братья стояли перед лицом Линды, засовывая свои члены ей глубоко в горло, в то время как сын трахал ее.

Рок застыл от своей беспомощности, он не мог остановить мужчин, насиловавших его жену, но он должен был смотреть на то, как его сын трахает ее, двигая членом вновь и вновь, слышать стоны позора и удовольствия Линды, сосущей члены братьев и чувствовавшей член сына глубоко в себе.

- Аааа - вскрикнула Линда, выронив из своих губ член. - Трахни, трахни меня, детка. - Через некоторое время ее влагалище просто взорвалось. - Ууууаааауууу - закричала она, неистово двигаясь под сыном. Ее влагалище, судорожно задергалось, сжимая член ребенка.

- Кончай в меня, мой мальчик, кончай. Выплесни все в мою горячую пещерку.

Однако мужчина хотел, чтобы все закончилось иначе. Один их схватил мальчика за плечо и буквально оторвал его от влагалища.

- Кончи ей в рот. - Сказал он и подтолкнул вперед. - Ты же знаешь, как ей это нравиться. Ее рот будет полон твоей спермы. Ну же, давай.

Мальчик посмотрел на мужчину и кивнул. Он подошел к матери и вставил свой член ей в рот. Влагалище Линды еще содрогалось в порыве оргазма, когда мальчик наклонил ее и вставил член. Она хотела сосать его, хотела чтобы он кончил. Рок и Бекки сейчас для нее ничего не значили, ей надо было сохранить в безопасности их. Это продолжалось целую вечность, она хотела, чтобы. ее сын заполнил своей теплой, липкой жидкостью ее рот и горло. Она знала, что это плохо, что это кровосмешение, но его сына заставили, заставили сделать это. Она знала, что Марк вместе с ней наслаждается этим. Она посмотрела вверх, в глаза мальчику, в то время как ее грубы плотным кольцом скользили по его члену.

Рок и Бекки наблюдали за тем, как Линда обхватила зад мальчика, потянула его в себя, втянув его член полностью в горло, как ее губы уткнулись в его живот, в то время как его сперма извергалась где-то глубоко.

- Оооо - вскрикнул Марк, и липкая, когда теплая жидкость потекла в рот матери. Он выдал такую порцию порцию спермы, на которую был способен только молодой организм. Длинные, толстые струи потекли.

- Ууу - раздался булькающий звук Линды. Она глотала сперму, часть из которой вытекла через уголки ее рта.

Року было больно видеть своего сына, трахающим в рот мать. И он видел, как Линда с удовольствием глотала его жидкость снова и снова.

Марк вынув свой начинающий опадать член и отошел в сторону.

- Вы трое, трахните меня. - Сказала Линда, лежащая на полу с широко разведенными ногами, в то время как ее рука дрочила влагалище, а другая сильно сжимала грудь.

- Вы трахнете меня? - Сперма ее сына стекала по ее подбородку.

- Нет, не думаю, - сказал мужчина, державших пистолет. - Здесь есть кое-кто и помоложе.

После его слов двое повернулись к Бекки.

- Стойте. - Сказала Бекки, безуспешно борясь с подошедшими к ней людьми.

Линда попыталась встать, но мужчина с пистолетом остановил ее, велев лечь на пол вместе с сыном.

- Ложитесь в 69-ую позицию, дорогие. - Подними его член, может быть ему придется еще потрахаться.

Линда села на корточках перед лицом сына, взяв его член в рот, возбуждая его и следя за мужчинами, борющимися с дочерью.

- Боже, она такая маленькая. - Сказал один из них.

- Мне 16 лет. - Сказала Бекки, но они только засмеялись.

- У нее будут сиськи такие же как и у матери. - Сказал мужчина, поднимая вверх ее рубашку, из-под которой показались прекрасные упругие, маленькие еще детские грудки.

Бекки начала кричать, когда ее развернули и поставили на колени на диване. Ее тело перегнули, и ее прекрасна маленькая попка запарила в воздухе. Один из них держал ее руки, в то время как другой расстегивал пуговицы на ее брюках. Затем он двумя руками схватил ее брюки и вместе с трусиками стянул их до самых колен, прекрасная девичья попка предстала из взглядам. Не слова не говоря, он наклонил свой толстый 17-ти дюймовый член между половинками ее зада к отверстию и слегка надавил.

- Подержи ее покрепче. Я попробую войти в ее очко.

- О, боже прошипел Рок. Они собирались содомировать ее. Этот большой мужик собирался содомировать ее маленькую дочь. - Пожалуйста, не трогайте ее.

Линда заплакала, продолжай сосать член сына. Беки посмотрела назад, и крик вырвался из ее уст.

- Отец. - Закричала она. В этот момент головка большого члена начала проникать в ее девственный, узкий задний проход.

- Ааааа. - Закричала маленькая девочка, и ее лицо искривила неимоверная боль.

Мужчина на некоторое время колебался перед этой маленькой приятной попкой школьницы. Его член выглядел как гигантская бейсбольная бита перед этим детским, узеньким, сморщенным колечком, едва заметным. Он еще сильнее надавил дубина, раздирая маленький сфинктер, с трудом наполовину проникла нутро девочки. Он повернул свою голову к Року и засмеялся, дергая бедрами и глядя прямо ему в глаза, в то время как его член вышел из отверстия. Глаза Бекки были широко открыты, губы хватали воздух, ей было очень больно. Мужчина же не раздумывая сразу же вогнал свой член в ее трепещущий анус по самые яйца.

- Аааааа. - Закричала Бекки, когда половина, а может и больше члена начала трамбовать ее внутренности. - Мне так больно, во мне все горит. Мне плохо.

- Повтори, Бак. - Сказал держащий ее.

Бак вынул свой член из узкого отверстия, взял в руки щечки ее попки и развел их в стороны. Горячее и вздрагивающее отверстия беспрерывно сжималось и разжималось.

- Посмотри на это. Мы будем трахать это маленькое, узенькое очко.

Он снова погрузил свой член до самого конца в попку девочки и начал раскачивать ее зад, вынимая и засаживая свой член почти до самого конца. Тем временем, его брат взял в руку свой член и поднес его к лицу Бекки, пытаясь протолкнуть в ее рот.

- Соси его, маленькая сучка. Соси его, как это делала твоя мать.

Бекки кричала от боли, разрывающей ее внутренности, просила прекратить. Она начала облизывать и посасывать член, болтающийся перед ее лицом, ибо это был единственный путь отвлечься от этих страданий.

- Господи, я не могу протолкнуть его в рот. - Сказал мужчина. - Но я хочу увидеть эти щечки, раздувшиеся от проникнувшего за них члена.

- У меня есть идея. Пусть это сделает ее отец, у него наверняка хозяйство поменьше. - Предложил другой.

Все согласились, и Рок был вынужден подчиниться. Он снял штаны, достав свой член. В это время двое братьев продолжали насиловать его дочь.

- Вперед к своей маленькой шлюшке сказал, трахающий анус девочки.

- Пососи у него, детка.

Мужчина с пистолетом взял Рока за ухо и наклонил. Он не двигался. Он ничего не мог сделать, он смотрел как мужчина огромным членом насиловал в анус его маленькую дочь так сильно, как только мог. Ему же приказали вставить ей в рот член.

- Отец. - Произнесла Бекки, когда ее пальцы обхватили его член и отправили его в широко открытый рот.

- Как хорошо. - Сказал один из насилующий. - Соси член отца, пока я трахаю твое маленькое очко.

Линда почувствовала, что Марк повернул голову между ее ног, чтобы посмотреть как насилуют его сестру. Она почувствовала, что его член увеличивается в размерах в то время как мужчина вводит в анус девочки свой член снова и снова. "О, боже. Ему нравится это", - подумала Линда. Минуту спустя она почувствовала палец сына, ласкающий ее собственный анус, путающийся проникнуть внутрь.

- Нет, Марк. Нет. - Сказала она и тут же пожалела об этом.

Человек, насиловавший Бекки повернулся в ее строну и рассмеялся.

- Юноша хочешь трахнуть мамочку в попку. Неплохая идея.

Другой подошел и схватил Линду за волосы.

- Повернись, сука.

Ей ничего не оставалось как повиноваться. Она легла животом на пол. Марку не требовалось другого приглашения. Он стал позади матери и направил свой член в ее анус. Он делал это не мягко и осторожно, а резко, как это делал мужчина, насиловавший его сестру.

- Ааа, - завопила Линда, когда Марк принялся трахать ее в задний проход. В это время Бекки продолжала ласкать член своего отца, а мужчина растягивал отвествие ее ануса.

- Пора бы поменяться, - сказал мужчина, помогавший Марку.

- О, боже, - вскрикнула Бекки, когда почувствовала, что в ее анус с большим трудом и болью для нее вошел другой член. - Отец, помоги мне. - Сказала она, едва дыша от боли.

Медленно тянулись минуты. Мужчина, стоящий с пистолетом тоже принялся за Бекки. Девочка была унижена, стонала от боли в анусе, плакала и сосала член своего отца. Линда немного успокоилась. Рок почувствовал отвращение, когда через несколько минут посмотрел на то, как она извивается как змея, подбрасывает свой зад в воздух в такт движениям сына, чтобы тот мог глубже войти в нее.

- Ну, как, мальчик? - спросил один из мужчин.

- Она узкая, - сказал Марк сквозь зубы.

Рок услышал стоны жены, когда она стала на колени, схватила руки Марка и опустила их на свои огромные груди.

- Помни их немножко, пока трахаешь меня. - Рок был удивлен ее словам. - Сделай мне больно, мальчик. Сильнее, сильнее. - Марк начал трахать мать с дикой яростью. Затем Линда произнесла слова, которые Рок не смог забыть никогда.

- Мы можешь трахать меня сюда всегда, когда тебе этого захочетсяс этого момента. Тебе достаточно сказать только слово, и я сразу же нагнусь. Я буду делать это и с твоими друзьями тоже. Тебе нравится, мой мальчик? Тебе бы хотелось, чтобы я делала это с твоими друзьями?

Три брата задыхались от смеха. Прошло 10 минут, затем 20. Братья менялись снова и снова, каждый уже сделал 5 или 6 заходов в узкий анус девочки. Рок заметил, что девочка постепенно начала подмахивать задом своим насильникам и стонать. Но это был уже не стон боли, а стон удовольствия. В это же время ее губы лихорадочно двигались по его члену, этого нельзя было не заметить. Рок почувствовал, что его член становился все тверже и тверже в маленьком ротике девочки.

- Как мне хорошо сейчас, - сказала Бекки. - Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

Она начала с жадностью сосать член отца, в то время как мужчины вокруг нее шумно смеялись. Марк все это время наблюдал за сестрой. Слова сестры сделали свои дело, и она начал кончать прямо в анус матери. Линда задыхалась от наслаждения и сжала половинки своего зада так сильно, как только могла.

- О, боже. Да, сожми их. - Сказал Марк, как отбойным молоток буравя ее анус.

Мужчина, насиловавший Бекки, вынул свой член и сел рядом с Марком на пол.

- Передохни немного. - Сказал он Марку. - Пусть ее ротик оближет твой член.

Когда Марк вынул свой член из ануса матери, Бекки повернулась в сторону брата, ее рот был открыт в ожидании.

- Я всегда мечтал об этом. - сказал Марк, когда его грязный член проскользнул в рот сестры. Он взял обе груди сестры в руки и сжал их, предоставив ей полную свободу действий. Бекки стонала от удовольствия и неприятных ощущений, облизывая член брата, покрытый спермой и содержимым заднего прохода матери. К великому удивлению и удовольствию братьев, у Марка родилась идея. Он подтянул Бекки за волосы к заду, который только что трахал, истекающему спермой.

- Лижи ее. - Сказал он, толкнув Бекки между больших щечек зада матери. - Почисти ее задний проход своим язычком.

Маленькая Бекки подчинилась, с характерным звуком вылизывая грязный анус матери, используя язык, чтобы достать глубоко вовнутрь.

Посмеиваясь, Марк стоял рядом, мял ее упругие груди и поглядывал на ее сильно расширенную дырочку

- О, Бекки. Я хочу трахнуть тебя в твою маленькую попку. - Сказал он, и его торчащий член начал прокладывать себе дорого внутрь сестры.

- Ооо. - сказал Бекки, оторвав лица, покрытое испражнениями от зада матери. У нее не было выбора, она была так возбуждена. - Трахни меня, Марки. Трахни мою попку до конца. Аааа..

Мужчины, стоящие вокруг, подбадривали его, смеялись, когда его яйца шлепались о ее зад. Очень быстро близился первый в жизни Бекки оргазм.

- Ооо, Марки. Не останавливайся, пожалуйста.

Маленькая сестра Марка уже не контролировала себя в потоках оргазма, в то время как он буквально насаживал ее попку на свой член.

Но ей не дали остановиться. Один мужчин подошел, оттолкнул Марка и с силой вогнал свой огромный член в ее анус.

- Аааа, - еще громче закричала Бекки, когда ее анус снова оказался до отказа набит мясом.

- Оооо, - сказал мужчина, выпустив поток спермы прямо в задний проход девочки. Он повернул свою голову к Року.

- Моя очередь сказал второй брат. - Он стал сзади Бекки и вставил свой член в ее анус. Почти сразу же Бекки начала помогать ему и ее начал сотрясать следующий оргазм.

- Твоей маленькой девочке нравится такой секс, - сказал он Року.

В это время его брат подставил ей свой грязный член, и она начала с большим усердием сосать и облизывать его. Не прошло и минуты, как мужчина выплеснул в кишки Бекки большую порцию спермы.

- Боже, эта дырочка стала такой влажной и полной, - сказал он, вынимая член из ануса Бекки.

Наступила очередь третьего. Он также, как и предыдущие сильно и быстро трахал несколько минут, а затем заполнил ее нутро своим кремом в третий раз. Когда он закончил, они опустили зад Бекки перед лицом ее матери, приказав ей вылизать все соки сочащиеся из ануса дочери. Маленькая девочка присела над лицом матери, опираясь на руки. Каждый раз, когда язык касался ее горящего колечка, она вздрагивала. Она чувствовала большое количество спермы, все еще вытекающей из нее, спермы трех мужчин. Расслабив мышцы, она опустилась на язык, разведя в стороны щечки своей попки. Сперма вытекала из нее, сначала медленно, а затем маленьким ручейком прямо в открытый перед ней рот.

- Ууу аа, - вскрикнула Бекки, сотрясаясь от жгучего оргазма.

Мужчины были не удовлетворены созерцанием двух женщин, дочери и матери, находящихся в позиции 69, ласкающих влагалища друг друга. Причем, мать была снизу, в сверху находилась девочка подросток с широко открытым задним проходом. Мужчина с пистолетом обратился в Року.

- Трахни ее в очко. - Сказал он. - Посмотри на эту дырочку, которая так ждет тебя.

Рок опустился на колени перед Бекки, член был у него в руке. У него не было выхода. Она поместил головку члена напротив входа и нажал. Член легко вошел в хорошо разработанное отверстие. Бекки подняла голову. Ее лицо было покрыто соками матери и посмотрев на отца.

- Не волнуйся, отец. Теперь мне это нравится.

Рок закрыл глаза и начал двигать членом сначала медленно, в затем все быстрее и быстрее, как того требовали братья. Вскоре от трахал ее в так сильно, как только мог. Бекки стонала и подбрасывала голову, наслаждаясь происходящим.

- О, отец! Мне так хорошо. Я сделаю так, что все мальчики в школе, а затем и все учителя будут так развлекаться со мной. Все будут это делать.

Слушая лепет свой девочки, Рок чувствовал как еще больше распухал его член в анусе дочери, как подступает наслаждение. Он нагнул ее голову к промежности матери, схватил ее еще детские груди и сжал их, трахая ее анус как разъяренный волк.

- Ты сделаешь это, Бекки. Я попрошу всех мальчиков в школе ставить свои члены в твою маленькую попку.

- Да, отец. Я клянусь.

- Ты маленькая шлюшка, Бекки. Шлюшка, в узкой, мокрой, грязной попкой. - Сказал Рок и его член выбросил первую струи спермы в анус Бекки. Он быстро вытащил свой член из ее ануса и направил прямо ее жадно открытый в рот.

- Выпей моей спермы, детка. Ты выпьешь всю спермы у мальчиков в школе.

Бекки же стонала и глотала сперму отца. Когда все закончилось, трое мужчин оделись и вышли, громко хлопнув дверью. Члены семьи некоторое время смотрели друг на друга, затем оделись и пошли в машину.

Они шли милю или больше, добираясь до нее, деревья плотным кольцом окружали дорогу. Рок и Линда шли позади детей. Глаза Рока смотрели на пятно, образовавшееся на шортах Бекки, сперма вытекала из ее ануса. Он посмотрел направо, Линда тоже смотрела на это с какой-то похотью в глазах.

- Ты думаешь о том же что и я? - спросила она.

- Возможно. - Сказал Рок, взял Бекки за руку и потянул в лес.

- Развлечемся. - Сказал Линда, подав свою руку сыну. - Твоя мамочка хочет, чтобы ее оттрахали в попку ...

Негр и белые школьницы

Категория: По принуждению

Автор: Марк Десадов (перевод)

Название: Негр и белые школьницы

Это - 5 историй, рассказанных Джимом Лонгером своему соседу в Ожоговом Центре перед смертью. Во время охоты на очередную жертву Джим был схвачен ее отцом. Потом ку-клукс-клан, связанный Джим, костер. Ну а полиция, как всегда, приехала поздно, хотя Джим был еще жив. Итак,

<div align="center">История первая</div>

Как-то ранним вечером, устав от ругани со своей коброй, я вышел пройтись. Достала меня и она, и вопли наших пятерых детей (а у меня еще есть 11 от других баб). В последнее время я думал насчет того, что надо бы немножко кровь разогнать. Может я не слишком шикарен, или слишком преуспел, или слишком красив, но точно у меня есть одно дело, которое хорошо получается, это изготовление потомства. Черные люди всегда этим отличались, а я даже больше, чем другие. Как только добираюсь куда надо и кончаю, из моего семени младенцы всегда получаются.

Было уже темно. Ноги сами вывели меня к средней школе. Шел я по дорожке позади открытой трибуны и только выбросил сигарету, как заметил вдали белую девку, только что вышедшую из гимнастического зала. На ней была школьная спортивная форма - короткая юбка и свитер. Я думал, что она пойдет на автостоянку, но вместо этого девчонка двинулась поперек футбольного поля. Видно, она собиралась пойти по дорожке, начинающейся позади открытой трибуны.

Я наблюдал за ней. Вообще-то я не люблю белых людей, а белых шлюшек в частности. Я думаю, бабы хороши только для одного - рожать и воспитывать младенцев. А тут такая светская белая стервочка. Выросла, небось, в хорошем белом семействе, поступит потом в институт, выйдет за какого-нибудь белого парня. Будут они жить в хорошем пригороде, купят несколько шикарных машин, и, уверен, на меня и не посмотрят. Люблю я ставить таких сволочей на место. И способ есть хороший для этого.

Я заметил, что место прекрасно подходило - оно было пустое и темное. Никого вокруг не было. Только на ближайшем шоссе было движение, больше никаких звуков. А тут только я и этот подросток в короткой юбочке. Мой большой черный член начал подниматься. Я улыбнулся, ну сейчас начнется представление.

Я побежал вниз по дорожке к задней части трибуны, где девчонка должна была быть через пару секунд, скрылся за деревом и вынул нож (я всегда ношу хотя бы один). Я внимательно следил за ней из-за дерева - она повернула и пошла прямо ко мне.

Сучка эта была среднего роста, с длинными темными волосами. Очень симпатичная, с особым невинным взглядом, который бывает только у совсем молоденьких белых девушек. Я думаю, что ей было лет 15 или 16. На ней был такой толстый свитер, что под ним ничего и не видно, но зато из-под короткой белой юбки торчали красивые стройные ножки. Она может и была очень молодой, но, судя по ногам, вполне созрела. Мой член поднялся, затвердел и стал высшего качества, пока я смотрел, как эта наивная дурочка идет прямо ко мне, а ее бедрышки так изящно двигаются.

Она подошла поближе. Я был все еще позади своего дерева, она меня не видела и прошла мимо. Несла она маленький ранец, были в нем, наверняка, только книги и тетрадки с домашним заданием. Ее темные волосы были длинными и густыми, сзади они были перевязаны атласной розовой лентой.

Рыча я прыгнул на нее. Прыгнул как животное, сразу закрыл ей рот ладонью и бросил на землю. Она пронзительно закричала, а я взгромоздился на нее и поднес нож к горлу. Впервые я близко увидел ее лицо. Она была действительно симпатичная, с большими карими глазами, маленьким обиженным ротиком и высокими скулами с несколькими разбросанными на них веснушками. Сучка испуганно посмотрела на меня и снова закричала. Я ударил ее по щеке и переместил нож так, чтобы она могла его видеть.

- Заткнись, шлюха,- зарычал я на нее.

- Пожалуйста, мистер, не режьте меня, - хныкала девчонка.

Она боролась подо мной, я чувствовал ее тело и это привело мой член в безумие. Еще раз я крепко врезал ей по щеке и выкрутил руки за спину:

- Молчи, белая сука, а то получишь еще! Ни звука! Будешь точно делать, все, что скажу, а то зарежу,- ясно?

Она что-то еще умоляюще пробормотала, но прекратила бороться и кивнула головой. Смотрела она на меня совершенно беспомощно. Я чувствовал нежный запах ее духов и мягкие изгибы девичьего тела, тяжело дышал, а в моих трусах колотился член. Но у меня уже был богатый опыт такого общения с белыми телками, так что свое дело я знал твердо.

Я засунул руку ей под юбку, схватил трусики и залез в них пальцами. Она снова завизжала и забрыкалась. Мы опять начали бороться, я это очень люблю. Я потянул ее трусики вниз и попробовал снять их, но она вырвалась, сумела вскочить и попробовала бежать. Я снова схватил ее и бросил на землю. Потом опять забрался под юбку, сорвал трусики и отбросил их куда-то в сторону. Девчонка закричала "НЕТ !" и стала сопротивляться еще интенсивнее. Я даже удивился, насколько сильной была эта маленькая сучка. Мне потребовались все силы, чтобы продолжать придавливать ее и одновременно пытаться достать член. Но эта борьба только возбудила меня, а орган, кажется, еще никогда не был настолько длинен и тверд.

Наконец, я вытянул его из штанов. Ее глаза в ужасе округлились, ведь в лунном свете сучка увидела всю красоту и размеры моего черномазого дружка. Она уже поняла, что будет дальше, ее глаза полыхнули ненавистью. Может, она не любила черных? Ну ничего, как только я закончу с нею, она на деле познакомится с нашей работой. А главное, внесет собственный вклад в увеличение черной расы.

Я рванул вверх ее юбчонку. Сначала она пыталась сопротивляться, но я быстро задрал юбку намного выше талии. Из-за этого, правда, я уже не мог легко снять с нее свитер, а я очень хотел увидеть колыхания ее молоденьких белых сисек, я всегда люблю это наблюдать. Да ладно, нельзя иметь все сразу, могу это сделать и со следующей сучкой.

Всем весом я придавил ее, поудобней улегся и, наконец, почувствовал, как мой горячий черный член первый раз дотронулся до ее мягких прохладных ног. Лучше чем крэк, лучше чем виски! Я еле сдержался, чтобы сразу не кончить! Она, конечно, изо всех сил напрягла и сжала бедра, как только почувствовала мой голодный член, стремящийся ее проткнуть. Это небольшая сука не хотела облегчить мне работу.

- В чем дело, шлюха? Ты не хочешь получить черномазое семя? Слишком хороша для этого?

Я опустил руки вниз меж ее бедер и попытался их раздвинуть. Кожа на внутренней стороне ляжек была такой мягкой и шелковистой, что я не удержался, погладил, а потом ущипнул. От боли она взвизгнула.

Несколько минут мы боролись, я руками и коленями пытался развести ее ноги. Наконец мне это удалось и я пододвинул орган к ее щелке. Я надавил, но она, корчась, приподнялась на несколько дюймов, так что я промахнулся. Мы повторяли это несколько раз и постепенно я все-таки полностью раздвинул и зажал ее бедра.

И, наконец, я в ее воротах! Сучка уже устала и только повизгивала, не кричала. Я с наслаждением смотрел, как ее тело крутится в грязи, как на ее длинные черные волосы, распахнувшиеся широким веером, налипает мусор, плевки и окурки. И тут я обнаружил то, на что и надеялся: она была девственница. Если бы это была черная девушка, не меньше полусотни парней уже прошли бы через нее, и было бы у нее не меньше пары детей. Но эти белые бляди слишком хороши для этого, а белые парни - медленное и нерешительное говно. Вот почему любой белый когда-нибудь хочет быть черным. Так или иначе, а у этой сучки я собирался стать первым.

Она изо всех сил напряглась, но я продолжал медленно вдавливаться в нее...

- Боже, НЕТ! Нет... нет...- она задохнулась и попыталась, изогнувшись, освободиться от меня, а я продолжал держаться на ней и снова и снова, интенсивнее и интенсивнее вдвигался в ее внутренности. Ее глаза смотрели прямо в мои, ее небольшой рот сморщился в гримаску, ведь на моем лице она видела только животную похоть. Девчонка чувствовала отвращение, я знал это, но это было говно. Я собирался быть тем, кто я есть, независимо от того, на что она могла бы надеяться.

Еще один толчок и я откупорил ее. Она издала забавный девичий визг, особый визг молодой изнасилованной белой девственницы. Я слышал это неоднократно, но никогда не уставал слушать его снова и снова. Ее глаза сразу широко открылись и она отчаянно попробовала сбросить меня. У нее, конечно, ничего не получилось, я только глубже вдвинул ее задницу в грязь и стал толкать сильнее. Я еще глубже забрался внутрь ее извивающихся бедер, вдавливаясь в ее уже побежденную промежность.

- О Иисус, помоги мне!- завизжала она, когда я чуть ослабил нажим моего ствола. Но дюйм за дюймом постепенно я входил в нее и делал это медленно. Она долго боролась и устала, а мой член уже полностью исчез между ее прохладными белыми бедрами.

Даже теперь она еще продолжила корчиться, но это больше не имело значения. От ее сопротивления мне было только лучше. Ее ноги, дрожащие вокруг меня, все еще пинались. Она извивалась и отчаянно дергалась, чтобы избежать своей судьбы, невинная симпатичная белая девушка, крутящаяся на конце моего члена-производителя. Какой борец! Обычно белые девушки в этот момент уже расслабляются, а эта продолжала сопротивляться. Но теперь это было для нее поздно, сколько бы она не боролась. Мой хороший старый черномазый изготовитель младенцев благополучно работал между ее белыми бедрышками, делая то, что и полагалось делать, вкручиваясь во влажное женское плодородие.

Я начал делать старый добрый "вверх-вниз". Ее карие глазки смотрели теперь на меня с отчаянием - она поняла, что это уже случилось - она стала изнасилованной черным мужчиной. С каждым толчком она корчилась, стонала и визжала.

Я еще пробовал сдержаться, но больше уже никак не мог. Так что я увеличил темп, начал резко долбить ее и почувствовал, как волна наслаждения росла в яйцах и затем спускалась вниз вдоль моего длинного черного копья. Она тоже это заметила, стала задыхаться и еще интенсивнее пинать меня. Она знала, что будет потом и пробовала отогнать окончательное завоевание. Мои яйца еще раз ударили по ней... и я взорвался. Как животное в горячке, я насильственно влил в нее мое семя.

- Нет, нет, нет,- она шептала, шептала уже тихо.

Она смотрела на меня каким-то особенно густым и умиротворенным взглядом, я знал, что она чувствовала в себе струю спермы, вторгающуюся в нее, подобно армии, входящей в побежденный город. Она была побеждена, осквернена, лишилась девственности, и больше не было никакой причины бороться, а я снова и снова выстреливал мое семя глубоко внутрь ее тела. Я думал, что моя струя никогда не кончится, так триумфально я спаривался с этой симпатичной школьницей. Она стонала и вдавливала спину во влажную землю, а все ее тело содрогалось, против своей воли она превращалась из невинной девушки в страстную белую женщину, принадлежащую черному мужчине.

Наконец она стала вялой и полностью подчинилась судьбе. Ее нежное тело валялось в грязи, ноги были раздвинуты, позволяя мне делать все, что я хотел. Вы понимаете, что я этим воспользовался. Я приподнялся на локтях, поднял юбку еще выше, полностью обнажив весь живот и посмотрел вниз. Даже в темноте было видно, какая нежная у нее кожа. Живот светился каким-то голубоватым светом, посередине выделялся небольшой плотненький пупочек, а ниже белую кожу чуть затеняли редкие темные курчавые волосики. А еще ниже в ее мякоть, между ее мягкими прохладными бедрами я вонзал свой член, и вонзал с такой скоростью, как только мог, наслаждаясь ощущением тугого, крепко сжимающего меня влагалища и иногда впрыскивая остатки спермы.

Я кончил и встал с нее. Девчонка хныкала, ее небольшая юбка была поднята почти к шее, живот с тугим пупочком и темный треугольник между ногами полностью обнажены, а сами ноги широко разведены, шлюшка даже поленилась их сдвинуть. Видно, она меня уже совсем не стеснялась. Тем лучше, мне все было видно. Вся ее раскрытая промежность, из влагалища которой к заднему отверстию теперь слегка сочилось мое семя, все ее розовые губки, чуть запачканные кровью от прорванной целки и сходящиеся вверху в маленький аккуратный венчик, короче все ее хозяйство, бесстыдно выставленное на обозрение. Я с опаской посмотрел вокруг, но никого не увидел. Поэтому я решил дать ей еще пару уроков.

Я схватил девчонку за волосы и заставил встать на колени. Я люблю иметь школьниц по-всякому, а теперь она будет счастлива полностью обслужить меня. В конце концов сучка была уже заполнена моей спермой там, где это полагалось, так что еще немного в ее мозгах не будет иметь для нее особого значения. Она, казалось, поняла, что я хочу, но не сделала никакого усилия, чтобы этого избегнуть или хотя бы сопротивляться.

Мой длинный черный член был снова тверд. Я со смехом ударил им по ее лицу:

- Ты же знаешь, что делать, давай, начинай.

Девчонка заколебалась, так что я взял член и ткнул его ей в губы. На мгновение она их сжала, но сразу увидела мой предупреждающий взгляд. Ее рот открылся.

- Давай, соси,- улыбнулся я.

Это было так же хорошо, как всегда. Я пихал орган мимо ее зубов, вдоль ее мягкого языка и вниз по ее горлу. Он полностью заполнил ей рот, она почти не могла дышать, но не сделала никаких попыток вырваться.

- Соси, сука,- приказал я,- и заглатывай получше.

Я чувствовал, как ее рот плотно облегает мой орган, чувствовал нежное напряжение всасывания, трущееся движение ее языка. Я схватил ее голову и начал насаживать на себя ее лицо. Это было прекрасное зрелище - мой большой старый уродливый член, толкающийся в эту молоденькую белую мордашку. Мои волосатые черные яйца с каждым толчком били ее по щекам. Я приказал девчонке держать глаза открытыми, чтобы она могла видеть в действии все мои огромные черномазые части. С наслаждением смотрел я на ее глазища, вынужденные рассматривать все это. Руками я держал ее длинные шелковистые волосы, и ими управлял движением члена внутри ее головы. Медленно я развязал и сорвал розовую ленту с ее волос, они рассыпались и упали. Все, что я мог видеть после этого, это черный член, толкающийся через волосы в ее лицо. Я хотел бы это сфотографировать на память. Это - то, как должны закончить свое невинное существование все белые девушки.

Не было никаких звуков, кроме теплого сосания и чмокания моей новой девушки. Через мгновение я почувствовал внутри новую волну. Я крепче схватил ее голову и напряженно насадил ее на себя. Девчонка уже прекрасно знала, что будет дальше, но ее голова покорно наклонилась. Тогда я выстрелил свой груз. Она задохнулась и попыталась вытолкнуть мой орган изо рта, но только попыталась и продолжала делать все, что надо. Шлюшка сосала и глотала с такой скоростью, как только могла. Но ее скорость была ниже моей и тонкая струйка черномазой спермы потекла вниз по ее подбородку.

Я вынул член из ее губ и девушка шумно плюхнулась на землю, кашляя и вытирая рукой перепачканный рот. Было приятно смотреть на ее голые длинные ноги, короткую юбку, симпатичное лицо, понимая, что моя черная сперма плавает сейчас в ее внутренностях, исследуя и оплодотворяя их.

Я немного расслабился и вспомнил о том, что хотел с самого начала:

- А теперь покажи свои сиськи.

- Зачем?

- Что?!! Зачем?! А потому, что я так хочу!

Девица замолчала, но не делала никаких движений и только умоляюще посмотрела на меня.

- Ну!! Кому сказано?!

- Не надо...

- Почему это, интересно?

- Мне стыдно...

Я засмеялся. Трахаться со мной ей было не стыдно, лежать с раскрытым влагалищем не стыдно, отсасывать меня не стыдно, а тут вдруг застыдилась.

- Давай, сучка, кому сказано. Нашла чего стыдиться. Меня-то уж теперь можешь не стесняться,- уже мягче сказал я.

- Но я еще никогда никому их не показывала... Никто из парней их никогда не видел...- захныкала эта дурочка.

- А мне покажешь! Ну, живо,- я уже начал сердиться.

Девочка обреченно посмотрела на меня и, не издав больше ни звука, покорно потянула вверх свой свитер. Она подняла его до плеч, завела руки за спину, расстегнула лифчик, приподняла его вверх и обнажила грудки. Они были маленькие, но твердые, с остренькими розовыми сосочками, смотревшими в разные стороны. Обеими руками я взялся за них, погладил, потом одной рукой слегка похлопал по груди, а другой несильно ущипнул за сосок. Кожа на груди была нежная, гладенькая, а сосочек маленький, но твердый. Я решил еще немножко развлечься:

- Покачай ими!

- Зачем? Вы ведь уже все видели и потрогали их,- тихонько пропищала она.

- А затем! Тебе что, опять стыдно?

- Да... Я ни перед кем это не делала...

Даже в темноте я увидел, что она покраснела, да так, что вся стала багровой, не только лицо, но даже шея.

- А передо мной будешь! Понятно?

Она всхлипнула, шмыгнула носом, но кивнула. А потом взяла каждую грудь в ладонь и немножко поводила кистями вверх и вниз. Да, эта белая сучка была окончательно сломлена, теперь наверно, не было ничего, что бы она отказалась сделать! Я одобрительно похлопал ее по щеке, еще раз схватил за сосок и немножко потрепал. Она посмотрела на меня и вымученно улыбнулась.

Белый мужчина давно бы уже ничего не мог и не хотел, но я черный, поэтому соки у меня еще оставались.

- Пора теперь поместить моего младенца в твой живот, если его еще там нет,- смеялся я.

Она только посмотрела на меня своими огромными карими глазами. По ее подбородку все еще текла сперма, ее белые бедра были все еще обнажены и раздвинуты, свитер и лифчик задраны вверх, голые груди смотрели прямо на меня. У нее был взгляд изнасилованной школьницы, лучший взгляд в мире. Я знал, что я мог бы делать теперь все, что я хотел.

Я поставил ее на четвереньки раком. Моя новая подруга была теперь полностью покорна и позволяла делать с собой все, что угодно. Я предполагаю, что удар спермы по мозгам, а потом еще и демонстрация сисек окончательно сломали ее дух. Я немножко подтянул вверх ее юбку и засунул между ягодиц свой черный член.

Это была с ней самое лучшее трахание. Я только долбил глупую девушку и вид этого белого подростка, в котором колотится мой член, был очень хорош. Ее длинные темные волосы, висящие вокруг нее, голый зад, голые грудки, и немножко визга с каждым толчком. Мой длинный черный член теперь не встречал в ней никакого сопротивления и скоро я начал выстреливать свой груз в самую глубину ее внутренностей. С каждым выстрелом она стонала, ее небольшие бедра крутились и заставляли меня начинать снова. Потребовалось очень много толчков прежде, чем я был опустошен, но наконец я полностью кончил.

Я вынул член. Девушка упала на живот и тихонько повизгивала, то ли от боли, то ли от наслаждения совокупления с настоящим черномазым. Я засунул член в штаны, и, хотя чувствовал, что мог бы еще, но пора было уходить пока никого нет.

Но самое приятное зрелище ожидало меня годом позже. Я шел по улице и вдруг заметил эту девушку. Она везла детскую коляску, в которой сидел и смеялся большой черный младенец. Я быстро посмотрел на него - точно, он был наверняка мой: черная кожа, толстые губы и скошенный, как у меня лоб. Девушка была еще довольно симпатична, но заметно потяжелела и имела немного загнанный вид. Но это уже ее проблема. И тут я увидел, как другая белая школьница вышла из магазина. Ее светлые волосы были уложены "конским хвостом", а стройные ноги отлично смотрелись в короткой юбке из шотландки. Она пошла в сторону парка. Я следовал за ней.

<div align="center">История вторая</div>

Иногда с девушками получается все просто и легко, а иногда требуется сложная работа. Несколько месяцев назад в мои руки попала одна школьница и схватку с ней я легко выиграл, оставив в ее животе здорового черного младенца. Но в том случае, о котором я сейчас расскажу, пришлось потрудиться интенсивнее.

Ей было, думаю, лет 15 или около того. Она была блондинка с длинными волосами, уложенными в "конский хвост". Ее грудки казались маленькими, но держу пари, через пару лет они стали бы крупнее и еще симпатичнее. У нее были очень длинные ноги - как раз то, что я действительно люблю. Она носила одну из школьных униформ - белая блузка, короткая юбка из шотландки, белые носочки. Личико ее было очень молодым, действительно симпатичным и невинным, с большими голубыми глазками и носиком-кнопкой. Когда я смотрел, как она идет в школу, как ее бедрышки по-девичьи слегка приподнимают и без того короткую юбку, мне казалось, что мой член взорвется. Проклятие, я хотел эту сучку! И собирался добраться до нее!

В первый раз я увидел ее, когда она выходила из магазина. Я пошел за ней к автостоянке, но на этом пути было слишком оживленно. Так что я проследил за ней, узнал, где она живет, в какую ходит школу, и все другое. День за днем, ночь за ночью, я наблюдал. Она была очень осторожна и почти все время была с кем-то, кто мог ее защитить. Ее родители работали, но мать обычно рано приходила домой. И еще у нее была сестра, примерно на год постарше, которая тоже всегда вертелась вокруг.

Но как-то в четверг днем я наконец обнаружил, что она должна прийти домой раньше обычного, а ее родители и сестра еще два-три часа будут отсутствовать. У меня уже несколько недель не было женщин, кроме своей кобры, и давление внизу становилось невыносимым. Но сегодня я собирался поиметь новую белую подругу.

Это был большой дом в глубине улицы. Иногда я немного обчищал квартиры, делая из этого небольшой бизнес, так что забраться в дом было для меня несложно. И ее комнату я тоже нашел без труда. Комната была вся в розовых и белых тонах, а на кровати лежало несколько подушек-кроликов. Мне стало смешно, ведь я как раз и собирался превратить эту небольшую сучку в сладострастно совокупляющегося кролика. Я залез в ее туалетный столик и в выдвижном ящике нашел ее трусики. Так вот что находится под этой юбкой, улыбнулся я, вот что я стащу с нее.

Я услышал, как открылась входная дверь. Я зашел в ее туалет, прикрыл дверь и стал ждать...

Ждал долго и стал уже изнывать от нетерпения. Где же эта блядь? Может, прогуляться по дому и поискать ее? Может, она смотрит телевизор или делает что-то еще? Но тут послышались шаги. Через дверную щель я увидел, что дверь спальни открылась и она зашла туда. Моя девочка была в школьной форме, ее волосы лежали "конским хвостом" на спине. Она шла к туалетному столику. Я тихо дышал и надеялся, что сучка не заметит меня. Так и случилось, она только взяла розовую гребенку, но после этого сразу пошла прямо к туалету!

Говно, представление начинается, подумал я, и приготовился. Она открыла дверь и блузкой дотронулась до моей руки. Я стоял сзади и видел, что ее рука где-то в дюйме от меня начала приподнимать юбку, видно, пописять захотела. Я увидел еще одни трусики, только уже не в столике, а на ней. Решил было посмотреть, как она сама трусы спустит и сядет на унитаз, но мой член колотился и требовал действий. Я подумал, что времени мне на все не хватит, достал нож и схватил ее руку.

В первый момент девушка была так потрясена, что не могла ничего делать. Она только дернулась в моей волосатой лапе, потом обернулась и увидела меня - большого черного насильника. Ее рот открылся, готовясь кричать. Я ожидал этого и атаковал - схватил ее в охапку, бросил через всю комнату спиной на кровать и навалился сверху. Она пронзительно закричала.

- Молчи, сучка, или я тебя кончу,- я сказал ей, дал крепкую пощечину и показал нож.

Она нервно дышала, но больше не кричала и ничего не говорила. Она была в шоке и не знала, что делать. Было видно, что она не собиралась драться со мной. Ну и отлично, хотя, честно говоря, я люблю, когда девушки немножко поборются перед тем, как заберешься к ним в живот.

Ну а эта пока не сопротивлялась. Мордашка у нее была симпатичная, может даже красивая. И ее небольшой ротик мне очень понравился, так что я решил начать с него, тем более, что член мой уже изнемогал. Нельзя было позволить времени уходить впустую. Я стащил сучку с кровати, поставил на колени перед собой и расстегнул молнию.

- Пожалуйста, не бейте меня, пожалуйста, не_- шептала девушка. Она покачивалась из стороны в сторону, как листок на дереве. А я уже вынул из штанов свою черномазую дубину, толстую, черную и пульсирующую. Ее голубые глаза, и без того большие, совсем округлились и из них хлынули слезы. Говно, теперь она начала причитать совсем без умолку. Держу пари, раньше она никогда не видела вообще никакого члена, даже меньше моего черномазого. Она попыталась встать, но я еще разок вмазал ей по морде и опять швырнул на колени. Это было отличное зрелище, как она стоит на коленях и широченными выпученными глазищами смотрит на мой голодный член.

- Соси меня, сучка, и заглатывай,- приказал я и ткнул член ей в губы, но девушка была так испугана, что ничего не соображала, а уж что-то делать и подавно не могла. Так что я схватился за "конский хвост" и опустил ее лицо себе между ног. Я почти кончил, когда дотронулся членом до ее красных губ, и тогда она отвернула мордашку в сторону. Я дал ей еще одну пощечину, вернул лицо на место и опять нажал на ее губы. Медленно ее рот открылся и я начал в него входить.

- О, говно,- бормотал я, а член скользил в ее небольшой рот, дюйм за дюймом. В ее левой щеке начала расти и двигаться толстая выпуклость. Я взялся за ее голову второй рукой, изменил направление и стал двигаться вниз по ее горлу. У основания члена чувствовались ее остренькие зубы, а ее язык терся о мою кожицу.

Как и все молодые белые она не знала, что такое настоящий удар судьбы. Когда она начала сосать член, она была как утопающая, хватающаяся за соломинку. И все же нет ничего приятнее первого в жизни сосания школьницы-девственницы! Правда, опыта еще нет, но он быстро набирается, и тут я тебе помогу - подумал я и стал двигать ее лицо вперед-назад, насаживая на свое копье. А в награду за обучение, которое я ей давал, я любовался этой молодой белой девственницей, стоящей на коленах и сосущей мою мужественность.

Я почувствовал подъем первого груза черного семени и приготовился выстрелить. Но тогда она меня очень обидела, в последнюю секунду отвела голову назад, и почти вся моя драгоценная сперма вышла зря, летя ей в морду и волосы. Я действительно ссал кипятком, что она не глотала, а в самый момент мой драгоценный шланг оказался на улице.

- Что, я не достоин тебя, сука, наполнить, а, белая блядь?- закричал я, потеряв над собой контроль, схватил ее за что попало и бросил обратно на кровать, несколько раз двинул ей кулаком в челюсть, грудь, живот и еще куда-то. Она закричала и стала умолять меня остановиться. От этого я чуть пришел в себя, а то превратил бы ее в труху.

Я оседлал ее голову и вновь засунул член ей в рот, задвигая его в горло. А она, сука, опять решила покрутиться. Ну я ей еще разочек врезал и на этом ее сопротивление закончилось, я задвинул еще глубже, и мои волосатые черные яйца стали ударять по ее симпатичной мордашке. Я сделал всего несколько глубоких ударов и сразу почувствовал второе прибытие груза. Тут я напряженно ее схватил и выстрелил, небось, прямо ей в мозги. Она только сжала губы, но теперь уже не пробовала удрать, только закрыла глаза и глотала с такой скоростью, как только могла. О, какой огромной я чувствовал свою дубину, когда выкачивал из нее сперму!

Я спускал. Она вытянулась на спине, побежденная, с тоненькой струйкой спермы, вытекающей из уголка рта, липкими волосами. Через них я управлял движениями ее головы, от этого в руке было ощущение нежной шелковистости. Я вынул член изо рта и немножко кончил на ее лицо, говорят, для волос и лица это прекрасный бальзам, вот я ее и полечил. Так что скоро вся ее голова со всех сторон была липкая от моего семени.

Играя, я слегка щелкнул ее членом по носу и, повернув голову, посмотрел на ее тело. Ее стройные белые ляжки были слегка раздвинуты, а школьная юбка приподнята на несколько дюймов. Говно, я подумал, ведь я ее даже не лишил девственности. Будучи классным черным производителем я не волновался насчет своих возможностей, волновался я насчет времени.

Так что я начал работать. Надо сказать, что моя девушка больше не собиралась сопротивляться. Ее глаза были закрыты, дышала она шумно, но больше не делала попыток вырваться. Да и мне борьба порядком надоела.

Я расстегнул ее блузку и поднял лифчик. Они были тут как тут, две маленькие девичьи грудки, а между ними висел крест! Значит, она католичка, значит никаких абортов не будет!

Я схватил эти сисечки и хорошенько их пощупал. Они были гладенькие, твердые, с совсем маленькими сосочками, окруженными нежным розовым ореолом. Я слегка лизнул соски, а потом стал каждый сосать и добился, что они набухли и затвердели. Девочка при этом напряглась, видно начало ее пронимать, и чуть-чуть попыталась встать, но я влепил ей новую пощечину и она сама улеглась. Одну руку я запустил ей под юбку, схватил ее трусики и начал тянуть их вниз.

- О, пожалуйста, не надо, у меня же еще никого не было,- она умоляюще попросила. Я засмеялся. Эта сосулька решила, что остановит меня своей целкой.

- Именно потому я здесь, белая сучка,- начал я глумиться над ней, а она предприняла новую робкую попытку освободиться - она, небось, думала, что ее отсосы спасли ее, потому что у меня больше не встанет. Но теперь она уже поняла, что черный производитель есть черный производитель, что она ошиблась и будет по-настоящему изнасилована черным мужчиной, поэтому и попыталась в последний раз защититься. Я легко опрокинул ее на спину и подготовился для заключительного завоевания.

Я задрал ее юбку и улегся между ее ногами, вынуждая их раздвинуть, и мой голодный орган оказался между ее мягкими прохладными ляжками. Говно, он чувствовал себя таким большим! Она все еще боролась, но чувство этих крутящихся ляжек и лодыжек только делало его еще длиннее и настойчивей. С одним сильным толчком мой черный член проник в нее.

- О, Боже, нет_- кричала она, пока я вдвигался в нее, дюйм за дюймом осторожно пробирался в ее молодое девственное тело, а через несколько секунд она была уже полностью наколотой. Ощущение молодой свежепроткнутой щелки школьницы - как это приятно!

Влагалище у нее было еще напряжено, а я уже начал старый добрый "вверх-вниз". Она в это время была полностью вялой. Иногда только она немножко подвизгивала, когда я особенно твердо ее долбил, но, не считая этого, она уже совсем сдалась. Так что все время я мог тратить на самое сладкое, я поднял ее ноги назад и глубоко вминал ее в собственную кровать. Ее ноги были теперь в воздухе и опирались на мои плечи. На ней все еще были одеты ее небольшие черные кожаные туфельки и носки и ногами она как бы обнимала меня за шею. Ее глаза были изо всех сил зажмурены, а покрытый спермой "конский хвост" болтался поперек кровати, которая скрипела с каждым толчком. Грудки ее были устойчивы, а крест подпрыгивал между ними в такт тому, как я делал из этой маленькой невинной белой сучки свиную отбивную.

Наконец я больше не мог продолжать. Я почувствовал огромный сгусток спермы, поднимающийся от моих яиц. Член стал еще более длинным и заработал интенсивнее. Большие голубые глаза девушки открылись - она знала, что сейчас случится в ее внутренностях. Я думаю, что она захотела посмотреть на меня, своего первого мужчину, в самый главный момент. И тогда я взорвался в ней! Говно, каким он был большим, когда закачивал в нее сперму. Я только кончал и кончал, как будто все семя, которое я хранил долгие годы, наконец, нашло свой дом.

Еще одна девственница получила щепотку черномазости, думал я, и еще один черный младенец будет зачат. Очень хорошо, что она католичка - аборта не будет. Я думаю, что зачатая жизнь священна, и ссал кипятком от того, что некоторые из девушек избавлялись от моих младенцев. Но тут этого не случится, думал я.

Наконец я кончил. Говно, я все еще чувствовал свой член большим, но время заканчивалось. Девушка еще лежала опрокинутая навзничь в кровати, ноги ее были широко разведены, показывая между ними все складочки, испачканные сейчас в крови и сперме, она еще чуть слышно стонала, а мое семя уже прорастало у нее внутри. Я засунул член обратно в штаны, как трофей взял ее трусики, и вышел из комнаты.

Но тут хлопнула входная дверь и я почти столкнулся с уже пришедшей сестрой. Я удивился, но все же меньше, чем она. Так что я действовал быстро. Ударом ноги закрыл дверь и схватил девушку. Она пронзительно завизжала, начала царапаться и бороться. Говно, я это не планировал, но придется...

Так что я потащил девушку в спальню ее сестры. А та как лежала при моем уходе с раздвинутыми ляжками, так и осталась. И не двигается, небось от счастья в обмороке. Сначала я только хотел уйти - время вышло. Но судьба дала мне новую целочку, которая боролась на моих руках, а я чувствовал ее духи и мягкие девичьи выпуклости. Я решил, что теперь торопиться не следует.

Опрокинул я ее на стол, лицом вниз. Потом задрал ее юбку в клетку и добрался до трусиков. Говно, эта девушка действительно была борцом в отличие от сестры. Но, наконец, я испугал ее немного своим ножом, хотя она все еще крутилась и боролась. Я стянул с нее трусики и подтолкнул вперед, поставив в позицию. Я думал, что мой член выдохся за день, но волнение сделало свое дело и он был опять как деревянная дубина. Этой дубиной я немножко погладил ее по мягким стройным ножкам и начал пододвигать его к ее промежности.

- Нет! Нет! Нет!- девушка продолжала кричать, а я продолжал попытку открыть ее, но она была действительно напряжена. Наконец, головка члена немножко зашла в нее и тогда я резко толкнул...

Одним победным толчком я откупорил ее. Девушка пронзительно завизжала, но еще пыталась бороться, не понимая, что теперь это уже не имело значения. Дюйм за дюймом мой черный член насаживал на себя ее тело и делал то, что получается у него лучше всего. Я делал ей старый добрый "вверх-вниз" не больше полминуты, делая из нее свиную отбивную с такой скоростью, как только мог. А тогда почувствовал еще одно, уже четвертое в этот день путешествие черного семени по моему стволу. Тело девушки резко напряглось, она тоже заметила это. Она понимала, что все должно закончиться, как и с ее младшей сестрой, и поэтому боролась, как закаленный уличный кот, выкручиваясь, царапаясь и кусаясь. Но это только прибавило мне удовольствия, я люблю веселиться.

Я чувствовал, что мой груз рос... рос... и тогда я позволил ему освободиться...

Девушка застонала, почувствовав, что мое семя хлынуло в нее. Я еще немножко поласкал ее рукой, выстреливая последние густые всплески в ее промежность. Наконец, я спустил... Девушка соскользнула со стола и упала на пол, кричащая и побежденная.

Говно, какое это было зрелище! Две молоденькие изнасилованные сестренки валяются рядом. Одна на кровати, другая на полу. Одна на спине, почти совсем голая, с сиськами, нагло уставившимися в потолок, с обнаженным животом и лобком, с раздвинутыми ногами и бесстыдно раскрытым влагалищем. Другая лежит на животе, уткнувшись лицом в пол и рыдает, юбка у нее задрана и наружу торчат две аппетитненькие розовые ягодицы, между которыми немножко проглядывает что-то темненькое.

Тут я увидел, что моя первая подружка начала приходить в себя. Она открыла глаза, приподняла голову и с недоумением оглянулась. Сначала заметила, что лежит почти голая и сразу, инстинктивно должно быть, одной рукой прикрыла груди, другой - промежность, быстро сдвинула ноги и начала было закрываться блузкой с юбкой. Потом посмотрела на меня, все вспомнила и густо покраснела. И только затем увидела, что на полу валяется ее сестрица с голой задницей. От удивления у нее даже рот раскрылся. А мне только смешно было за ней наблюдать.

А потом я сообразил, что раз сестра ее уже здесь, то родителей еще часочек не будет, а то и поболе, так что у меня еще есть немножко времени с ними позабавиться. Правда, четырех раз мне обычно хватает, поэтому голода особого я не испытывал, но еще разочек-другой смог бы. Так что я ей сказал:

- А ну-ка руки свои отовсюду убери.

Она еще сильней покраснела, но не шелохнулась. Тогда я подошел к этой шлюшке и влепил ей такую пощечину, что она аж брякнулась головой о спинку кровати. И руки сразу отовсюду сами убрались, она на них оперлась, чтобы не свалиться совсем.

- Слушаться надо старших! Понятно тебе?

Девица всхлипнула и кивнула головой.

- Ну-ка подними блузку и за сосок себя дерни.

Сучка моя вспыхнула, но сразу послушалась. Однако не сразу у нее это получилось. Сосочек был совсем маленький и схватиться за него она никак не могла, хотя и очень пыталась. Поэтому дернула она себя не за сам сосок, а за окружающий его розовый ореол.

- Молодец! А теперь за оба соска схватись и сиськи свои оттяни вперед.

Опять полное послушание. Грудки она оттянула, они чуть увеличились и зрелище это было, что надо, как она за голые сиськи держится и на меня подобострастно и испуганно смотрит. Так что я теперь понял, что она уже сломлена и будет делать все, что бы я не приказал.

А тут сестричка ее, шлюшка эта поганая, решила воспользоваться тем, что я на нее особого внимания не обращаю. Она вскочила и рванулась к двери. Видно решила на улицу выскочить и на помощь позвать. Но это у нее не вышло. На полдороги я ее перехватил и так ей в челюсть кулаком заехал, что она через всю комнату перелетела и на кровать опрокинулась.

- Попробуй только еще убежать,- сказал я ей,- сразу прикончу!

На самом-то деле я совсем не кровожадный, но не люблю, когда меня не слушаются, а норовят назло сделать. Так что я с ней разобрался и опять к младшей обратился:

- Давай вставай, сестренке место уступи. И разденься совсем.

Она сразу же встала с кровати, но раздеваться не спешила. Юбка у нее прикрыла теперь ляжки, блузка закрыла сиськи, так что вид был почти приличный. Видно поэтому сучка и решила немножко поспорить:

- Но вы же уже все видели, да и еще...- она запнулась и опять покраснела.

- Ну и что? Может еще раз хочу посмотреть.

Больше возражать она не решилась, обреченно сняла блузку и болтающийся на плечах лифчик. Потом она было быстро прикрыла грудки руками, но сразу сообразив, что играться со мной не стоит, опустила их и беспомощно посмотрела на меня, чуть дернув, от холода, должно быть, обнаженной грудью.

- А юбку?! Я что-ли должен ее снимать или ты так и собираешься стоять передо мной одетой?!

На самом деле одетой ее никак нельзя было назвать, когда голыми грудками она чуть в меня не упиралась, но девчонка поняла, что говорить что-то бесполезно и молча расстегнула юбку. Та сразу упала на пол, видно у девицы моей уже сил не было ее подхватить. Больше руками прикрываться она уже и не пыталась, так что встала она около меня совсем голая, только в черных туфельках и белых носочках. Выглядела она как сладенькая конфетка - такая маленькая, стройненькая, гладенькая вся. Так и хотелось ее сразу скушать. Но я решил повременить:

- А теперь сестричку раздень!

Та в это время лежала на кровати всхлипывая и потирая рукой скулу, на которой наливался здоровенный кровоподтек. Но как только услышала мои слова, сразу сжалась в клубок, как кошка, и закричала: "Нет, нет!". А я на это ей говорю:

- А чего ты возражаешь? Ты девственность свою что-ли потерять боишься? Так уж потеряла. Да и сестренка твоя, смотри, какая послушная. Правда, ты послушная?- и на нее чуть прищурившись посмотрел.

А младшая помолчала, всхлипнула, шмыгнула носом, но все-таки ответила:

- Правда.

- Раз правда, то давай помогай. Я ее подержу, а ты раздевай.

Так что я эту шлюшку стал придерживать, чтобы никуда не убежала, а сестренка одежду на ней расстегивать. Нагнулась она при этом так, что грудками почти по лицу ее гладит. И видит ведь, стервочка, как я на ее болтающиеся сиськи смотрю, на реденькую растительность между ножками, но уж совсем не стесняется. Мне это даже понравилось. Свободной рукой потрепал я грудки, тверденькие такие, гладенькие, потом руку между ног ей засунул, так она не только сопротивляться не решилась, а наоборот, сама при этом ножки немного раздвинула, чтобы мне удобней было. Я даже похвалил ее.

А старшая сестра тоже уже перестала брыкаться и зажиматься, поняла, что бесполезно, все равно мы ее разденем. Даже разочек приподнялась и руки раздвинула, чтобы нам легче было с нее свитер стащить. А лифчика на ней вообще не оказалось, да и не нужен он ей был - она хоть и была постарше, но грудок у нее почти не было, только крупные остренькие сосочки торчали, да чуть припухло вокруг них. Так что, хоть соски были у нее и побольше, чем у младшей сестры, я подумал, что с возрастом немного ошибся, старшей никак не могло быть больше 13-14 лет.

Только один раз она закапризничала, когда мы юбку с нее стаскивали. Младшая-то мне честно помогала, хоть и всхлипывала все время, а старшая тут прошипела ей:

- Предательница!

У младшей от этого совсем руки опустились, раздевать она сестру перестала и заревела в три ручья. А я сразу эту змеюку за сосок схватил, благо было за что хватать, сжал пальцами изо всех сил, потянул на себя и резко крутанул. Она аж взвизгнула от боли, за мою руку схватилась, но больше уже ничего не шипела. А сестра, увидев это, опять мне помогать стала. Так что юбку мы с нее сняли, ну а трусов на ней уже давно не было. Лобок у нее пророс чуть погуще, чем у сестрички, но все равно волосики были реденькие и очень четко была видна половая щелка. Губки на ней слегка расходились и через них проглядывал розовый язычок, тем более, что руками прикрыться она уже не посмела.

Тут я заметил, что первая моя девица как-то странно ежится, с ноги на ногу переступает и нижнюю губу еще вдобавок прикусила.

- Что с тобой?- спросил я. А она сразу ответила:

- В туалет хочу...

А я вспомнил, что в самом начале я же ее от этого сладкого занятия оторвал, она так помочиться и не успела. Ладно, думаю, раз девочка такая послушная, а сейчас страдает, надо ей помочь, и говорю:

- Ну что ж, пойдем, только все вместе.

Схватил тут я старшую за руку, поднял ее с кровати и пошли мы в уборную. Я при этом чуть сжимал сиську старшей, уж очень мне ее соски понравились, а младшую по заднице похлопывал. А писюха эта, как в туалет зашла, собралась было дверь за собой закрыть. Но я, конечно, не дал:

- Садись, писяй, а мы на тебя смотреть будем,- говорю.

Она даже не возразила, видно уж очень ее припекло, только сильно покраснела и плюхнулась, раздвинув ноги, на унитаз. Из нее сразу такая тугая и громкая струища полилась, что, должно быть, на другом конце улицы слышно было. А я чуть нагнулся, и чтобы видеть получше, и, главное, чтобы она побольше застеснялась. Но девице уж не до этого было, с таким облегчением она дыхание перевела, а потом у нас на глазах оторвала кусочек туалетной бумаги и промежность себе промокнула.

У меня же давно от всех этих зрелищ член в здоровенную дубину превратился, так что погнал я своих сучек обратно на кровать, но старшую решил еще немного помучать за то, что она мне столько крови испортила. Поэтому и говорю ей:

- Что ж ты сестру не научила подмываться после туалета. Придется тебе самой ее подмыть. Да не водичкой, а слюньками своими.

Девицы тут так на меня посмотрели, что как будто не поняли. Так что уложил я старшую на спину, а младшей велел присесть пониже на корточки над ее лицом, ноги сестры прихватить, да подтянуть к себе. Вид получился отменный. Одна сидит на корточках, ноги широко разведены, промежность раскрыта, губки и складочки видны, да ноги сестры в воздухе держит. А другая вообще раскрыта, как на выставке. Ноги высоко задраны и все хозяйство, как на ладони. Обратил я внимание, что внутренние губки у нее очень интересные - все в ровненьких кружевных оборочках, а по краям темная полоска, тоже ровненькая такая и очень сексуальная. Должно быть, без примеси черной крови у кого-то из ее предков не обошлось. Потомки ее, подумал я, будут черные поэтому больше, чем наполовину.

Но сучка эта не двигалась, хоть прямо над ее ртом призывно колыхались органы младшей, даже голову в сторону отвернула. Так что я ей сказал:

- Кому было велено сестричку подмыть? Давай-ка ее вылизывай. Да аккуратно, я проверю. Тем более, что вы этим делом с ней наверняка занимались. Занимались, правда?- это я уже у младшей спросил.

- Нет,- ответила та и обе шлюшки мои покраснели донельзя.

- Врешь, должно быть. Ну тем более учиться надо,- говорю,- давай, наяривай язычком, пока больно не сделал.

Насчет больно сделать девицы меня уже знали. Поэтому старшая сразу к делу приступила. Схватила она сестренку за задницу, чуть нагнула к себе и нежно так стала ей губки вылизывать, посасывать, язычком гладить. Та даже глаза прикрыла от удовольствия, а может, чтобы на меня не смотреть, не знаю. А опыт-то у них был, чувствовалось это, так что наврали они мне.

Говно, как я на все это посмотрел, то больше уже ждать не стал. Но решил старшей еще один урок преподать. Так что набрал я полный рот слюны, плюнул в ладонь и хорошенько ей задницу смочил, тем более, что дырочка эта прямо на меня смотрела и была такая аккуратненькая, совсем маленькая. Сучка от этого сразу сжалась вся, поняла должно быть, что будет дальше, так что я ей резко приказал:

- Расслабься!- а сам достал свою дубину и начал всовывать ей в задний проход.

Она опять сжалась, так что я крепко ее по попке шлепнул, за ляжки ухватился и дальше стал влезать. А младшая тут глаза открыла и вовсю на это смотрела, небось не только не видела, но и не слышала об анальном сексе.

Хоть девица вся извивалась, пока я засовывал, и покрикивала от боли, но больше не посмела зажиматься, лежала честно расслабившись. А как совсем залез и стал делать старый добрый "вверх-вниз", так по-моему, ей это даже понравилось, тем более, что я ей немножко клитор пощипывал и во влагалище пальцем шевелил. Во всяком случае сестренку она стала лизать изо всех сил.

В заднице у нее было очень туго и очень сладко. Уже через пару минут я почувствовал, что вот-вот кончу. Ну а это лучше делать туда, куда природой предназначено. Так что я вынул член из задницы и воткнул в соседнее отверстие, где уже сегодня побывал. Влагалище у нее было все мокрое, видно, действительно шлюшка эта во вкус вошла. Спустил я в нее на этот раз уже поменьше, но вместе с первой порцией хватило.

Жалко только, что я опять забыл взять фотоаппарат. Так или иначе, я должен был идти. Ушел я без осложнений.

Как всегда, я проверил этих девушек годом позже. Все было отлично, в размножении обеих я преуспел. Они стояли за пособием для матерей-одиночек, нянча трех!!! черных младенцев. У младшей сестры были близнецы, у старшей - мальчик. Не знаю, какого пола были близнецы, надеюсь, что оба - мальчики.

<div align="center">История третья</div>

Как-то ночью я ехал вместе с Амосом, одним из многих моих сыновей. Хотя ему было только 14 лет, Амос был точно такой же, как и его папа, большой, широкоплечий и черный, как уголь. Он был плодом одного из моих самых первых завоеваний. Встретил я тогда белую девочку-скаута (его будущую мамашу) одну в лесу. Короче, я ее повалил и пропитал, а в результате получился Амос. Эта сучка бросила младенца сразу после рождения, но я не упускал его из виду. Его уже выгнали из школы и он уже дважды немножко сидел, один раз за наркотики, а второй - за попытку поласкать в школе белую девушку.

Мне он нравился. Вставал у него уже хорошо, но баб еще не было. И, ей Богу, он действительно ссал кипятком насчет этого. Все, о чем он только мог говорить, было то, как белые девушки посылали его к черту. Я на это сказал, чтобы он не волновался, что мы найдем для нас молоденьких белых сучек, и как ты убедишься, они будут делать все, что мы захотим.

Итак, как-то ночью мы ехали по шоссе. Было темно, ни одного огонька вокруг, на шоссе - никакого движения. Вдруг на обочине я увидел остановившуюся машину, а вокруг стояли четыре ребенка - два мальчика и две девушки. Автомобиль, небось сломался, а мальчики пытались починить, подняли капот, чего-то там возились, но без толку, а чего же от белых взять. Все были действительно хорошо одеты, мальчишки в смокингах, небось арендовали, а уж девушки были прямо, как фотомодели. Одна была брюнетка, другая - блондинка, и обе были в шикарных платьях, на ботинках с высокими каблуками.

Вычислил я ситуацию сразу же. Школьники возвращались с танцев, машина сломалась и теперь они были ручей говна. Я остановился рядом:

- Что, дети, помощь нужна?- мы подошли к ним. Они не испугались, настроены были дружелюбно. Мальчики выглядели лет на 16, типичные белые самоуверенные подростки.

- Да, не могли бы вы нам помочь?- спросил один,- Наш автомобиль сломался.

- Что так?- спросил я, поскольку мы с Амосом уставились на девиц. И было на что! Обе были очень симпатичны и выглядели моложе мальчиков, я бы дал им 14 или 15. Брюнетка была просто красива, выше любого из мальчиков, с длинными шелковистыми волосами и темными глазами самки. На ней было короткое белое платье, из которого вылезали длинные и стройные ноги. Блондинка была тоже ничего, но не так красива, как брюнетка. Она носила очки и перевязывала волосы лентами. Одета была в белую блузку и черную мини-юбку. А на Амоса должно быть подействовали ее громадные сиськи, на самом деле большие и должно быть твердые, да еще большие голубые глазища.

Амос действительно во всю разглядывал блондинку, облизывая свои толстые губы. Я думаю, что она была похожа на какую-нибудь отвергнувшую его сучку. Это было хорошо, что мы сразу их разобрали, так как я больше хотел брюнетку, хотя может быть ее буфера и не были столь велики. Амос глазами буквально обшаривал блондинку, сверху донизу, приостанавливаясь лишь для того, чтобы изучить ее сиськи и ляжки. Девушка заметила это и смутилась. Она попробовала обратить на это внимание своего приятеля, дать ему знать, что глаза Амоса слишком нахальны.

А я тем временем смотрел на темноволосую сучку, смотрел на то место, где под коротким платьем сходятся ее стройные ножки. От этого разглядывания моя дубинка напряглась и начала пульсировать. Девчонка, вероятно, это заметила - стала переступать с ноги на ногу и, вроде бы, порозовела. Так что сучки, кажется, начали понимать, к чему идет дело. А их кавалеры растеклись, как коровий навоз. Один начал сообщать мне, как разорвался приводной ремень, и как он надеется привезти Меджи и Кристину домой еще до полуночи. (Так что я выяснил, что брюнетку зовут Меджи, а блондинку - Кристина. Это хорошо, всегда надо знать имена матерей ваших младенцев.) Другой говнюк лепетал что-то насчет того, как мало машин на шоссе в это время. Ну, с меня было достаточно. Я подмигнул Амосу и начал:

- Вы не возражаете, если мы поимеем ваших подруг?- спросил я небрежно. Челюсти мальчиков отвисли. Девушки отскочили в сторону, доверяя приятелям защитить их от меня и Амоса. Сучки понимали, что черная сперма хотела забраться в их внутренности и только мальчики могли бы их защитить... Но не эти говнюки...

Одного Амос ударил кулаком в живот, повалил и начал пинать ногами. А я достал револьвер и легонько стукнул другого мальчика по голове. Он шмякнулся на землю, как камень. Девчонки закричали, побежали назад к машине и забрались в нее.

Я достал наручники и пристегнул одну руку своего мальчика, а Амос к этому времени уже добил другого. Так что я одел другую пару наручников и на него, потом мы с Амосом подтащили их к дереву и сцепили вокруг него лицами наружу, тем более, что эти дураки уже очухались. Так что теперь они смогут посмотреть на нашу забаву.

Вдруг начала сигналить машина, я оглянулся и увидел, как Кристина давит на гудок, пробуя вызвать помощь. Проклятие, мы с Амосом рванули к машине. Говно, девки заперлись. Я в них прицелился, но они только шарахнулись в стороны, а дверь открыть отказались. Амос подбежал с другой стороны, но и та дверь была заперта. Ну ладно, схватил я револьвер за дуло, разбил им окно, просунул туда руку и начал отпирать дверь. Теперь сучки действительно запаниковали. Кристина даже выскочила из машины и побежала вниз по дороге.

Но Амос догнал ее прежде, чем она пробежала три фута. В секунду он был на ней и как животное начал рвать ее одежду. Я слышал крики, проклятия, но мне уже было больше не до того - я начал заниматься Меджи, на которую с самого начала глаз положил. Она вжалась в сиденье, пристегнулась ремнем безопасности, кричала и пинала меня ногами. Я захватил ее за лодыжки и попробовал вытянуть из машины, но бесполезно - она стала пинаться еще сильней. Тогда я взял ее повыше - за ляжки, и потянул посильнее. Брыкаться она уже не могла, а мне предоставила возможность потрогать все ее мякоти прежде, чем я ее вытащил. Вместе мы упали в грязь на обочине, борющиеся и задыхающиеся.

Я придавил Меджи к земле. Говно, до чего же она была красива! Ее длинные густые волосы раскинулись в грязи, а большие зеленые глаза заполнились испугом. Я чувствовал, как ее девичье тело дергается подо мной, чувствовал каждую ее мягкую выпуклость и запах ее духов. Она пыталась сбросить меня, но я перевернул ее лицом к земле, завел руки назад и уселся ей на ноги. Ее маленькая попка уперлась прямо в мой член, который от этого еще приподнялся. Меджи это почувствовала и ее тело задрожало. Теперь, когда Меджи была наконец готова к использованию, я посмотрел на Амоса с Кристиной.

Оказалось, что мой мальчик меня уже опередил. Кристина стояла на коленях перед Амосом. Ее блузка была разорвана, открывая лунному свету большие твердо поставленные груди с торчащими в разные стороны сосками. Амос одной рукой держал ее голову, а другой доставал член. Кристина рыдала и просила его остановиться.

- Амос,- сказал я,- прежде, чем начнешь ее обрабатывать, подтащи свою сучку к автомобилю.

Амос знал, что лучше меня послушаться, будет интереснее, поэтому он поднял Кристину и повел ее к машине. Хорошо, мальчик обучался. Он все еще не вынул член из трусов, но и так было видно, что там что-то огромное.

Мы привели наших девушек обратно, к тому месту, где связали их кавалеров. Амос широко улыбнулся, когда внезапно понял, что я хотел. Одно дело - просто изнасиловать белую девушку, но совсем другое - сделать это перед глазами ее связанного приятеля. Это и должно было сейчас произойти.

- Отпустите девушек. Мы позовем на помощь,- вдруг сказал один из них.

- Зовите,- ответил я и он замолчал.

Я прижал Меджи к себе, потираясь своим торчащим изготовителем младенцев о ее извивающиеся ягодицы. Тело у нее было восхитительное. Она боролась и я чувствовал движение ее бедер под платьем. Одной рукой я медленно расстегнул пуговки на ее груди, забрался под лифчик, схватил сиськи и крепко сжал их. Они были небольшие, но твердые и мясистые с выступающими окаменевшими бугорками сосков, упирающимися в мою ладонь. Я почувствовал, что вот-вот кончу. Она задыхалась и дрожала.

- Ты сделаешь все, что я захочу, а то порешу твоих мальчиков, понимаешь?- прошептал я ей.

Меджи начала дрожать даже больше:

- О нет, пожалуйста, не делайте этого, о пожалуйста, нет...- Тут мне пришло в голову, как можно сделать это приключение еще интересней:

- Хорошо, тогда сними с них штаны.- Меджи с испугом повернула ко мне голову:

- Как? Зачем?

- А вот так. Ну..!- угрожающе сказал я, схватил ее за сосок, крепко сжал и стал выкручивать.

Меджи наклонилась к одному из кавалеров, расстегнула ремень на брюках, молнию на ширинке и потянула штаны вниз. Они упали на землю вокруг его ног.

- И трусы.

- Не надо, мне стыдно,- Меджи покраснела, да так, что даже ее шея налилась кровью.

Я опять больно схватил ее за сосок и потянул его к кавалеру:

- Ах, тебе еще стыдно, потаскушка! Ну, быстро!

Она взялась за резинку и спустила их до колен. Мальчик было дернулся, пытаясь прикрыть свое хозяйство хотя бы ногами, но оставил попытки, поняв их тщетность.

- А теперь раздень второго. Амос, отвлекись на минутку и посмотри на этих героев!

Второго кавалера Меджи раздела уже без звука. Членики у них были маленькие и сморщенные, то ли от холода, то ли от страха, а скорее всего просто потому, что они белое говно. Мой мальчик хоть и помладше, а орган у него не сравнить с ихними.

Ну а тут мой мальчик подтащил Кристину поближе и наконец вынул свой член из брюк. Говно, он был черным и огромным, почти таким же большим, как мой. Смеясь он поставил Кристину на колени перед собой. Теперь для нее уже не было никакого спасения и она это поняла. Она смотрела на его орган большими распахнутыми синими глазами, а Амос нажал им на ее губы. У Кристины не было никакого выбора. Она закрыла глаза и открыла рот.

- О, говно,- бормотал Амос, а член проскользнул в ее рот. Он выпятился из щеки Кристины, и осторожно пробирался вниз по ее горлу. Она заткнула им рот и могла только пыхтеть, но делала, что ей было приказано - начала сосать.

Теперь все мы вчетвером наблюдали, как мой мальчик получает свой первый опыт. Слышно было только причмокивание Кристины и удары волосатых яиц Амоса по ее лицу. Меджи было страшно, но и она не могла оторвать глаз от черного члена то входящего, то вылезающего из лица ее подруги. Мальчики делали вид, что смотрели на землю, но краем глаз косились на Кристину и Амоса. Они хотели бы убежать прочь от того, что делалось с их подругами, но против воли возбуждение от зрелища заставило их гвоздики чуть-чуть приподняться. Мне стало смешно - сами-то они на это бы не решились, а тут пусть получают удовольствие.

Амос увеличил скорость и схватил голову девушки, как я ему тут посоветовал. Ведь иногда эти белые сучки пробуют отодвинуться в последний момент и можно не получить удовольствия от наблюдения за тем, как они проглатывают ваше семя. Но сейчас это не случилось. Амос с удовлетворением подвывал и даже прекратил щупать груди. Голова Кристины закачалась, а ее глаза широко раскрылись. Она начала глотать так быстро, как только смогла. Она вытягивала губы и все глотала и глотала. Казалось Амос никогда не кончит закачивать сперму в ее глотку. Но наконец он вытянул орган из ее рта, выстрелив заключительный всплеск в ее лицо. Кристина рыдая опустилась на землю, в то время как Амос выдавливал на нее последние капли.

Я видел достаточно. Я был готов взорваться. С гудящей головой я подтащил Меджи к своему автомобилю и кинул ее на капот лицом вверх. Придерживая ее одной рукой, другую я засунул ей под юбку, немножко погладил ляжки, схватил трусики и стащил их. Меджи умоляла меня остановиться, но не сопротивлялась. Я задрал подол ее белого платья, оголив белый живот и темный треугольник под ним, коленом развел ей ноги, погладил мех и немножко поковырял пальцем во влажной щелке.

Когда головка моего члена коснулась ее мягких прохладных бедер, я было подумал, что сразу кончу. Но я сумел сохранить свой груз. Меджи немного извивалась, стараясь ускользнуть от моего органа, но это только сильнее заводило меня, делая путь чуть длиннее, но приятнее. Я немного подвинул ее вниз по капоту и начал водить головкой члена по ее щелке. Говно, ее небольшой цветочек был очень напряжен, но с моим-то опытом... Я чуть надавил, ее тело конвульсивно дрогнуло и от боли она взвизгнула. Ох, как я люблю этот звук! И тогда одним большим толчком я проник в нее.

- Нет, о боже, нет!- закричала Меджи, поскольку я лишил ее девственности. Она сделала последнее слабое усилие, чтобы вырваться от меня, но теперь судьба ее была решена. Я твердо придавил ее вниз к капоту и стал входить в нее все глубже и глубже. Она задыхалась и подвывала, а я наслаждаясь продолжал втискиваться в ее тело.

Войдя до предела я взглянул на ее приятеля. Он смотрел на нас, расширив глаза, одновременно в ужасе и в возбуждении. Он видел мои большие черные яйца, свисающие под ногами Меджи, и мой голодный черный член, втыкающийся втыкающийся в ее девичество. Амос тоже был занят. Он лежал на Кристине, энергично делая из нее свиную отбивную. Кристина кричала, но больше не предпринимала никаких попыток сопротивления. Его член качал ее, как толстый черный поршень, а ее груди подскакивали с каждым толчком. И от зрелища наших двух пар членики белых говнюков все больше набухали и приподнимались. Даже в темноте было заметно, что мальчишки покраснели - им было стыдно, ведь вместо защиты своих девчонок они сами чуть не готовы кончить. Ну а я, следуя за своим мальчиком, начал старый добрый "вверх-вниз". С каждым ударом Меджи подвизгивала и всхлипывала и эти звуки смешивались со звуками моих яиц, похлопывающих о ее ягодицы. Автомобиль при этом тоже подпрыгивал вверх и вниз, отмечая каждым прыжком мое победное спаривание с этой школьницей. И скоро я почувствовал знакомую волну, поднимающуюся от яиц. Тело Меджи напряглось, ожидая окончательного завоевания. Она сделала одну последнюю попытку избежать конца, но было слишком поздно. Я твердо придерживал ее, ожидая подхода груза... и выстрелил в нее волной густой спермы.

- O...- шептала Меджи, чувствуя мои победные выстрелы. Я вливал в нее снова и снова. Говно, мне казалось, что это никогда не кончится, что я все время так и буду внедрять большие толстые сгустки черного семени в ее тело. Я кончал снова и снова, ее тело дергалось раз за разом, получая последние порции.

Наконец я закончил. Истерично зарыдавшая Меджи осталась лежать на капоте, сосочки ее голых грудей смотрели вверх, ее ноги по-прежнему были широко раскрыты, показывая мальчикам все ее нежно-розовые лепесточки, по которым тоненькой струйкой текла кровь, смешанная с нашими соками, а в это время мое мощное черное семя уже начало работать в ее утробе.

Однако прежде, чем я прошел пару шагов, Амос просто подпрыгнул к Меджи. Я понял, что только что закончив с Кристиной, он уже захотел и другую девушку. Говно, было бы мне снова 14 лет! Так или иначе, Меджи больше не сопротивлялась. Он сдернул ее с капота и поставил на четвереньки лицом к одному из мальчиков, да так, что белый членик был в нескольких дюймах от ее носа. Одним толчком он наколол ее, заставив снова взвизгивать. И через мгновение Меджи снова закачалась, хотя и в другой позе, задевая головой и волосами органы своего кавалера.

В то время как Меджи опять насиловалась, я подошел к Кристине, лежащей на земле и тихо всхлипывающей. Она была уже почти голой - юбка была задрана к талии, а блузки и лифчика на ней не было. Ее трусики висели на кустах, куда их бросил Амос. Промежность Кристины покраснела от крови, а на ляжках подсыхали толстые полосы черномазой спермы. Еще один сгусток висел на ее маленьком носике-кнопке, сломанные очки валялись рядом. Я думаю, что если бы ей еще когда-нибудь надо было бы готовить уроки, то пришлось бы купить новую пару очков.

Так или иначе, мой член снова затвердел, поскольку я понимал, что эта блондинка готова ко всему, чего бы мне только не захотелось. Я решил, что она уже стала опытным сосунком и поэтому без всяких разговоров сунул свой орган ей в лицо. В ее глазах был тот самый отрешенный взгляд изнасилованной девушки, лучший взгляд в мире. Я знал по опыту - она будет делать все, что ей прикажут. И я не разочаровался. Ее красные губки раскрылись и я задвинул свою мужественность в ее рот. Она сразу начала сосать, и я почувствовал трение ее языка и зубов.

Надо сказать, у Кристины действительно были к этому способности, обычно белых девушек нужно долго обучать, прежде, чем они становятся хорошими сосунками. Амос должно быть совсем приручил ее, так что она и не попыталась отодвинуться, а я здорово возбудился, когда мой огромный черный с набухшими венами член входил и выходил из ее рта. Она при этом отчаянно, изо всех сил, почти что в упоении сосала меня. Поэтому уже через минуту я почувствовал, что кончаю. Я даже не старался придерживать ее голову, я знал, что она сама все проглотит. И она действительно это сделала, когда моя сперма хлынула по ее горлу, только посмотрела на меня своими распахнутыми глазищами. Когда я вынул свой орган, маленькая струйка потекла было по ее подбородку, но я приказал слизнуть это и она безропотно повиновалась.

А я чувствовал, что во мне хранится еще достаточно семени, чтобы еще немножко поработать сегодня вечером. Так что я похлопал ее по животу и приказал, чтобы она встала на четвереньки. Тихо, безо всякого ропота, она повиновалась мне. Я поставил ее раком и легко проник в нее. Причем поставил я ее так, чтобы она была только в футе от членика другого, еще не занятого белого мальчика и смотрела прямо на этот членик. Мне хотелось, чтобы они смотрели друг на друга, поскольку ее я насиловал, а этот дурачок, стоя без штанов, от этого ссал кипятком. Так что я схватил ее за волосы и повернул голову вверх. Мне кажется, что она от этого даже успокоилась, должно быть ей было стыдно смотреть на членик, хотя чего же ей теперь уже стесняться! У этой сучки было приятное мягкое подростковое тело, нежные розовые ягодицы и потираясь о них мой член чувствовался очень большим. Он и на самом деле больше, чем у сына, так что я откупорил ее еще пошире и поглубже, чем он. Поэтому от каждого удара ей было больно и она издавала какое-то горловое рыдание, а ее тело ходило взад-вперед, поскольку мой изготовитель младенцев просто жевал все ее влагалище, с каждым сильным толчком глубоко долбя ее глупую матку. С каждым проникновением ее большие груди широко качались из стороны в сторону, а иногда даже со звуком пощечины ударяли друг о друга. Она же в это время смотрела вперед перед собой, на мальчиков, которые не только не сумели защитить своих подружек, но и возбуждались от того, что с ними делали. А мальчикам было стыдно, они покраснели, но их членики напряглись, а бедра даже слегка покачивались в такт нашим движениям.

Говно, я просто невероятно возбудился, поскольку я одновременно насиловал и насиловал эту молодую школьницу-блондиночку, и в это же время смотрел на беспомощных белых мальчиков. Поэтому уже через несколько минут я почувствовал, что груз прибыл. На всякий случай я напряженно сжал ее, но Кристина уже не делала никаких усилий, чтобы сопротивляться моему семени. В длинных густых всплесках я загнал его глубоко в ее внутренности. Я привстал, с триумфом легко ударил членом по заднице Кристины и засунул его обратно в штаны. Кристина так и осталась стоять на карачках, должно быть у нее кружилась голова, потому что она слегка раскачиваясь из стороны в сторону и была не в силах ни встать, ни даже упасть на землю. Обернувшись, я увидел, что Амос уже заканчивает с Меджи. Он сверху донизу разорвал ее платье и теперь она совершенно голая лежала на земле, а он, широко расставив ноги над ее лицом, задвигал туда свой орган. Я все смотрел, а в это время его черный член то влезал, то вылезал из ее рта. Если бы другой мужчина делал это с Меджи, девочкой, которую я сам для себя выбрал, я бы ссал кипятком, но это был Амос, так что все это дело внутрисемейное.

Так или иначе, Амос опять начал свое подвывание, а я знал, что это означает, и Кристина с Меджи тоже уже узнали. Голова Меджи, схваченная руками Амоса, задрожала, потому что он начал обстреливать семенем ее мозги, а она только беспомощно это сглатывала. Наконец он победно улыбнулся, а Меджи в это время смотрела вперед невидящим взглядом, ее большие зеленые глаза затуманились, а изо рта вытекала и капала на землю струйка толстой комковатой спермы.

Тут я было решил, что все, хватит, пора уходить и почти что нежно похлопал Кристину, которая по-прежнему стояла на четвереньках, по промежности, покрытой редкими коротенькими светлыми волосиками, сейчас призывно распахнутой, с отвисшими покрасневшими губами, мокрыми от моей спермы. Похлопал совсем легонько, но она совсем обессилела, поэтому повалилась вперед, головой уткнулась прямо в пах кавалера, а руками для равновесия ухватилась за его ноги. И тут мне пришла в голову одна идея.

- Послушайте, шлюшки,- сказал я,- вы теперь освободились. Мы вами довольны, вы хорошо поработали. Только кавалеров ваших жалко - они только смотрели. Правда, и этого им довольно, видите, как гвоздики у них встали. На самом деле членики у этих говнюков не очень-то и встали, только немножко приподнялись. Да и размерчики были не чета нашим черным.

- Так что теперь,- продолжил я,- ты, Кристина, встань на колени перед этим говнюком, ты, Меджи, перед тем, и руками покачайте их немножко.

Девочки беспрекословно повиновались. Они были уже настолько сломлены, что не только готовы были позволить делать с собой все, что угодно, но и сами готовы были принять в этом живое участие. Амосу я велел достать трусики Кристины, которые он закинул в кусты, а заодно и те, которые я содрал с Меджи около машины. Трусики эти (между прочим, не очень уж чистые), пахнувшие мускусным запахом девственности, теперь уже потерянной, мы поднесли к носам мальчишек.

Зрелище было прекрасное. Привязанные к дереву и друг к другу говнюки, красные от стыда и одновременно возбужденные, да настолько, что двигают бедрами навстречу своим сучкам. Две изнасилованные школьницы, уже безразличные ко всему и ничего поэтому не стыдящиеся, стоят перед этими говнюками на коленях и руками поглаживают и немного шевелят из стороны в сторону их органы, теперь уже действительно поднявшиеся.

- А теперь яйца им полижите.- Опять беспрекословное повиновение. Мальчишки уже, кажется забыли, что они связаны, что их девицы изнасилованы. Лица этих говнюков покраснели, глаза полузакрылись, они пускали слюни от возбуждения и двигали своими бедрами взад-вперед. Тут я уже тоже не выдержал:

- Хватит, шлюхи. А то ваши кавалеры еще кончат. И давайте раком становитесь. Да не так, носиками их члены обнюхивайте,- сказал я, а сучки опять повиновались. Ну а я опять достал из штанов свою дубинку, вновь между прочим затвердевшую, и пристроился к заднице Меджи, Кристину-то я раком уже имел. Амос тоже не терял времени даром - засунул член в Кристину. Девки наши опять начали трястись, а у кавалеров вновь расширились глаза и они пытались притронуться члениками к девицам - руки то у самих были связаны, а ощущений хотелось.

Глядя на это я придумал еще одну штуку. Мы с Амосом перевернули своих девиц так, чтобы они упирались своими промежностями в нос мальчишкам и одновременно отсасывали нас. А говнюкам я приказал сесть на землю и вылизывать мокрые, пышущие жаром влагалища, покрытые слизью, кровью и нашей спермой. Говнюки сначала пытались отвернуть свои лица в сторону, но я прикрикнул на них и они сначала подчинились, а потом и вовсе вошли во вкус. А девки, как ни странно, стали от этого возбуждаться, лица и даже шеи у них покраснели и они стали шумно дышать - должно быть им было приятно, что с ними занимаются их мальчики. Когда мы глубоко запихивали члены шлюшкам в глотку, те еще теснее прижимались к лицам своих кавалеров, а эти говнюки только отфыркивались.

- Амос, смотри!- воскликнул я увидев подергивания кавалера, стоящего передо мной.

Я крепко шлепнул Меджи по заднице, она отвела ее в сторону и мы увидели лицо этого щенка. С его носа на подбородок стекали густые сопли нашей спермы, глаза он закатил, а из горла вырывалось какое-то подвизгивание. Так что я опоздал отстранять кавалера от промежности девицы. Из его члена прямо в лицо Меджи пару раз брызнула тугая струя, он покачнулся и осел.

Так мы их и оставили - возбужденных мальчишек, сидящих голыми задницами на земле и стоящих раком много раз изнасилованных уставших девиц, уткнувшихся грязными и оплодотворенными влагалищами в лица своих кавалеров.

Это была очень веселая ночь, но и Амос стал пообразованнее насчет девок. Годом позже он зашел в школу, в которой учились Кристина и Меджи. Оказывается, той ночью мы увеличили черную расу - через девять месяцев обе девушки родили. Амос гордится этим и всюду хвастает. Он считает, что один из этих младенцев его. А я уверен, что младенец Меджи мой, и возможно Кристинин тоже. Так что мы иногда спорим, у кого из них чей ребенок, но на самом деле для меня это не имеет значения - чей я отец, а чей дедушка.

<div align="center">История четвертая</div>

Иногда перерывы между моими приключениями были очень малы, а иногда растягивались на месяцы. В этом случае я только рассматривал все возможности и не торопился. Тогда я находил свои старые жертвы и смотрел, что с ними приключилось за это время.

Однажды я прогуливался вместе со своим восьмилетним сыном Кевином и увидел девушку, которая спускалась по дороге из магазина. Было лето и одета она была очень легко. Шла она весело, вприпрыжку и, вероятно, наслаждалась летними каникулами, ведь уже через несколько недель должны были начаться занятия в школе. Это была шатенка среднего роста. Мне показалось, что ей было не больше 14 или 15 лет. Еще издали, от автомобиля я обратил внимание на ее симпатичное невинное личико. Ее грудки были еще маленькими, но, наверняка, твердыми, а бедра уже сформировались, как у взрослой женщины, они были красивы и плавно выступали из-под платья. Как только я увидел ее, мой член начал пульсировать. Я понимал, что еще никакой мужчина не побывал у нее во рту или между ее бедрами, так что я мог стать первым.

Она должна была пройти мимо маленького ручья, где росло много деревьев и кустов. Недалеко была пара зданий, около них двигались люди, так что место для моего приключения было опасное. Но я действительно очень хотел эту девушку, очень хотел, чтобы случай поместил моего черного младенца в ее живот. Поэтому я решил, что игра стоит свеч, только сделать все надо очень быстро. Я сказал Кевину, что сейчас немножко позабавлюсь, а он может на это дело посмотреть и что ему тоже будет интересно. Так что я припарковал автомобиль и мы побежали к ручью.

Еще в прошлый раз я пожалел, что у меня не было с собой фотоаппарата, поэтому все последнее время возил его с собой. Так что я велел своему мальчику захватить его из машины. Я еще раньше хотел снимать своих девушек и то, что я делал с ними. Фотографии ведь могли получиться такими, что не грех было бы их и продавать.

Так или иначе, я ждал. Я был очень возбужден, и из-за девушки, и из-за опасности.

На самом деле я даже не был уверен, что девушка пройдет там, где я собирался ее поджидать. Но уже через минуту после того, как мы спрятались, я ее увидел. Она действительно была очень симпатична, с красивыми загорелыми ногами и небольшими задорными сиськами. Говно, я не мог больше ждать! Я рассчитал свой прыжок, кинулся и схватил ее. Одной рукой я зажал ей рот, другой схватил за грудь и потянул ее вниз в кустарник.

Она так удивилась, что сначала только удивленно взвизгнула. Лишь через пару секунд она начала бороться и кричать. Я ударил ее и показал нож:

- Молчи, сучка! Ее большие голубые глаза наполнились страхом, она начала дрожать, но сразу замолчала. Я посмотрел вокруг, но не увидел никого, кто мог бы увидеть или услышать нас. Однако копы могли в любой момент сюда заглянуть. Так что я решил сделать свою работу как можно быстрей.

Я чувствовал, как она извивается в моих руках, как пахнут ее духи, какая у нее мягкая талия и твердая грудь и возбудился от этого еще сильнее. Дотронувшись своим голодным пульсирующим членом до ее бедер, другой рукой я схватил ее за блузку. Сиськи у нее были маленькие и твердые, а небольшие соски как будто окаменели. Может быть она возбудилась, ведь я знаю, что многие школьницы мечтают быть схваченными черным мужчиной, возможно это была сладкая мечта и этой девочки. Так или иначе, я от души лапал и месил ее девственное мясо.

- О, пожалуйста, не надо...- шептала девушка. Она дрожала и до смерти испугалась, но вроде бы уже поняла, что сопротивляться не стоит.

Я посмотрел на ее лицо. Она действительно была симпатична, может быть, от молодости - веснушчатые щеки, аккуратненький ротик с красными губками. Должно быть она израсходовала пол-тюбика помады этим утром, желая выглядеть повзрослее. Я наклонялся и жестко поцеловал ее в губы, она попыталась отстраниться. Говно, я умел целоваться! Я засунул свой длинный толстый язык в ее рот, и немного пошевелил им внутри. Ее глаза закрылись. Я понимал, что ей противно чувствовать во рту мой язык, но через минуту-другую во рту будет еще кое-что, и это кое-что внушит ей куда большее отвращение. Я услышал щелчок. Это был Кевин, фотографирующий нас. Звук возвратил меня к действительности. У меня было очень мало времени на занятия с этой школьницей, если я не хотел быть пойманным, когда стану делать из этой хиппующей девчонки свиную отбивную.

Так что я поставил ее на колени. Она открыла рот и собралась кричать, но было ясно, что она не борец - слишком молодая и слишком испуганная. Это тоже хорошо, иначе у меня могло бы не хватить времени сделать из нее тряпку.

Так или иначе я достал член. Ее глаза сразу расширились, когда она его увидела - черномазого, толстого, полностью вертикального, да вдобавок еще пульсировавшего. Судя по ее взгляду, держу пари, никогда раньше она даже не видела живого члена, хотя бы даже не такого большого и мощного. Это хорошо, пришло время дать этому младенцу образование:

- Немножко полижи и пососи меня, тогда отпущу. Только условие - глотай! Она не отвечала, только смотрела на меня большими испуганными глазами. Я схватил ее за волосы и начал подталкивать ее лицо вниз к своему нетерпеливо ожидающему органу. Ее шея была напряжена, немного сопротивляясь, но голова медленно наклонилась. Тем временем мой мальчик вовсю снимал. Я велел ему тщательно проверить, чтобы пленки хватило и на дальнейшее, ведь в запасе был только один рулон.

Когда головка члена коснулась этих полных красных губ, я уже был готов тут же кончить. Девушка твердо сжала губы, эта сучка не хотела делать то, что ей было приказано. Я грубо дернул ее за волосы, она чуть взвизгнула от боли. И только тогда ее губы медленно раздвинулись.

- О-о-о!- стонал я, а моя длинная черная змея скользнула в ее лицо. Я переместил член к левой щеке, потом к правой. На щеках у нее попеременно стали появляться большие пульсирующие выпуклости. Это выглядело прекрасно - ее молодое веснушчатое лицо, а между полными красными губами - черный член с набухшими венами. Я чувствовал ее зубки и небольшой приятный язычок. Ее глаза широко открылись и беспомощно смотрели на мой толстый черный прут, то влезающий, то вылезающий из нее.

Я начал иметь ее в рот. Девушка отнюдь не была сосуньей, никакого опыта у нее явно не было. Она только затягивала его, как соломинку, и даже не знала, как использовать язык. Ну ничего, вид молодой белой школьницы, сосущей мою мужественность, восполнял мне недостаток ее навыков. Может быть я или другой черный когда-нибудь воспользуется тем опытом, который она сейчас получала. А тем временем она должна поработать для меня. Было тихо, не было слышно ничего, кроме ее сдавленных всхрипываний, причмокивания и ударов моих волосатых яиц по ее лицу. Я продолжал возможно дальше засовывать член в ее рот и был теперь способен ощущать его внутри. Говно, один или два раза я так глубоко его загнал, что мне даже показалось - вот-вот он высунется через ее затылок.

Тем временем мой мальчик внимательно смотрел на нас и широко улыбался. Это было образование и для него. Через несколько секунд я почувствовал, что сперма начала подниматься вверх от моих больших яиц. Я двумя руками крепко схватил девушку за голову, зажал ее и напрягся. Она поняла, что я кончаю - все ее тело застыло, кулаки сжались. И тогда я взорвался.

- О-о-о!- вопил я, обстреливая семенем ее мозги.

Девочка попыталась застонать, но ее рот был заткнут членом, и тогда ее начало тошнить. Она попробовала отстраниться, но я крепко держал ее голову прикрепленной к моему плюющемуся органу. Она содрогнулась, но начала глотать с такой скоростью, как только могла. Я же продолжал кончать, выстреливая в нее один густой всплеск за другим. Скоро сперма стала капать из ее рта, хотя она и пыталась все проглотить.

Наконец, я выстрелил последний раз и освободил ее. Девушка, рыдая, упала на землю, а семя полилось из ее рта и с подбородка, пачкая блузку. Я обратил внимание, что вокруг ствола члена в том месте, где были ее губы, появилось ярко красное кольцо. Держу пари, когда она этим утром мазала губы, она никак не ожидала, что эта помада окажется на черном члене!

Лежа на земле она выглядела так симпатично, ее девичьи бедра так мягко покачивались, что я решил рискнуть еще минутой-другой. Я во что было ни стало должен был спариться с ней! Я понимал, что это очень опасно, но я должен был подарить ей небольшого малыша.

Так что я присел рядом и начал стягивать с нее шорты. Девочка попыталась было закричать, но звонкая пощечина заставила ее замолчать. И она совсем не боролась со мной. Мне всегда было интересно, почему девушки очень редко сопротивляются после того, как отсосут? Может быть потому, что черная сперма такая едкая, что доходит прямо до их мозгов? Так или иначе, я стащил ее шорты. На ней были маленькие полупрозрачные розовые трусики с какими-то птичками. Говно! Я схватился за резинку, разорвал их, отбросил в кусты и увидел темный треугольник, поросший реденькими коротенькими курчавыми волосиками с очень высокой детской щелкой. Коленом я раздвинул ей ноги, лег между ними, а она даже не пикнула. Говно, лежать на ней было очень приятно, я ощущал каждый изгиб ее детского тела, все еще чувствовал запах ее духов, хотя уже и смешанный с запахом моего семени. Она дрожала, но не сопротивлялась. Ее бедра были мягкими и теплыми, готовыми к взятию. Я начал вползать в ее девственность.

Говно, там все было напряжено, а мой член слишком массивен. Я продолжал вталкиваться в нее. Наконец, после одного резкого толчка она вскрикнула и застонала. Я понял, что это означало и медленно проник в нее. Еще одна белая девственница получила щепотку черноты.

Я слышал, как Кевин чуть ли не ежесекундно щелкал аппаратом - мальчику, должно быть, тоже было приятно.

Мой член прогрызал ее тело, дюйм за дюймом. Девочка от этого задыхалась и вскрикивала, а ее мягкие бедра дергались. Только через минуту я полностью засадил в нее мой орган. Я приподнялся на руках, посмотрел вниз и восхитился своей работой: извивающаяся на заднице молоденькая школьница с моим черным изготовителем младенцев, уютно устроенным в ее щелке, окруженной гладкими белыми бедрами.

Мой член поглаживал ее внутренности, она корчилась и стонала, наколотая и побежденная. Хотя она была напряженна и вся сжалась, я почувствовал, что внутри девочка увлажнилась. Мне стало смешно - может она считала, что не хочет меня, но ее тело думало иначе. Я начал старым добрым "вверх-вниз" делать из нее свиную отбивную. С каждым толчком ее маленькие твердые сиськи подпрыгивали, она вскрикивала и взвизгивала. Я решил, что прошло уже слишком много времени, поэтому ускорился. Я ощущал все ее внутренности, горячие, напряженные и сырые. Так как она была совершенно послушна, я приказал, чтобы она обняла меня ногами. После секундного колебания я ощутил, как ее ноги медленно поднимаются и дотрагиваются до моей задницы. Мне даже показалось, что она тоже возбудилась, потому что чуть-чуть стала мне подмахивать. Я только ехал на ней, а она стонала и корчилась под моим прутом размножения. Так что я пару минут веселился, пока не почувствовал заключительное победное движение груза по моему члену. Ее тело напряглось - она ждала свою судьбу.

И тогда я во второй раз взорвался. Наши тела вместе дернулись, а мое семя потекло в нее. Глаза ее широко открылись и посмотрели на меня таким особенным изнасилованным взглядом. Я наклонился, поцеловал ее и опять заглянул в ее голубые глаза, ведь в это время я запускал толстые густые комки жизни в ее побежденное тело. Я запускал их снова и снова, пока сперма не потекла по ее ляжкам на землю. И только тогда она сняла с меня свои ноги. Я вынул член и ласково ударил им по ее животу, уже расслабившемуся и мягкому.

Что касается меня, я чувствовал себя прекрасно. Это отличный способ начинать неделю. Она села на землю, все еще с раздвинутыми ногами, я застегнул штаны, засунул ее трусики в карман, как трофей и посмотрел вокруг - было тихо, никого не видно. Тогда я решил, что время у меня еще есть и можно немного продолжить образование своего сынка:

- Кевин, она тебе нравится? Правда, симпатичная?

- Очень, папа.

- Можешь ее немножко потрогать. А ты сними блузку.

Девушка безропотно подчинилась. Лифчика она еще не носила и мы на мгновение увидели две маленькие прелестные грудки с розовыми бутончиками едва наметившихся сосков. На мгновение, потому что она сразу же закрыла их руками. Говно, она еще стесняется! Стесняется после всего, что только что было. Я не выдержал:

- А ну, убери руки! И побыстрее!

Она сразу же послушалась. И нам опять открылись ее грудки. Они были хотя и маленькие, но очень симпатичные. Кевин подошел поближе и осторожно, даже испуганно дотронулся до одной из них.

- Не бойся, она не кусается. И посмелее, пощупай ее.

- Зачем же вы это делаете, он ведь еще совсем ребенок!- опомнилась девушка.

- Ах, так! Еще возражаешь! Кевин, давай посильнее,- и тут мой мальчик разошелся. Обеими руками он схватил ее за груди, крепко их сдавил, поводил из стороны в сторону, а потом уцепился за сосок и далеко оттянул одну сиську. Она даже взвизгнула:

- Больно!

- Что ты сказала? Тебе, что, не нравится, что ребенок тобой интересуется? Поблагодари его!- Она молчала. Тогда я подошел, за волосы оттянул ее голову назад и влепил ей пощечину.

- Спасибо,- через силу сказала девочка. Однако мне этого было уже мало:

- За что спасибо? Повтори внятно!- грубо сказал я.

- Спасибо, что ты меня трогаешь, но только, пожалуйста, не делай больно...

- А теперь покажи ему, что у тебя между ногами. Ложись, задери ноги к груди и раздвинь их. И за все, что он будет делать, благодари его. И объясняй, за что благодаришь.

Она заплакала, но опять сразу подчинилась, подняла ноги вверх и прихватила их руками. По ее промежности, затекая в задний проход, все еще лилась моя сперма. Я взял ее блузку и насухо вытер девушку, а Кевин присел и провел рукой по ее ляжке. Она прикусила губу и молчала.

- А благодарить?- грубо спросил я.

- Спасибо,- сказала она сквозь слезы.

- А за что спасибо?- переспросил я и опять влепил ей пощечину.

- Спасибо, что ты меня погладил.

Кевин провел рукой по ее лобку и слегка пошевелил выступающие губы.

- Спасибо, что тебе интересно, как я устроена,- уже без напоминаний, но все еще всхлипывая, сказала она.

- А ты раздвинь руками свою щелку, сама ему показывай, проси потрогать и называй, что показываешь. И благодарить не забывай,- приказал я.

Она почему-то только сейчас смутилась, покраснела, но безропотно провела пальцами по волосикам:

- Это лобок, погладь.- Кевину игра пришла по душе, он двумя пальцами защипнул несколько волосков и дернул их. Глаза у нее опять налились слезами, должно быть, не столько от боли, сколько от унижения. Она покраснела еще сильнее, даже шея налилась кровью, но покорно продолжала:

- Спасибо. А это большие срамные губы, потрогай их.

- А пожалуйста?

- Потрогай их, пожалуйста,- она пальцами слегка приподняла губки, а Кевин с ухмылкой схватился за одну и потянул. Губа сразу вытянулась и ему это, видно, понравилось. Он отпустил ее и потащил за другую.

- Спасибо, что ты мне их оттягиваешь. А это малые срамные губы, потрогай их тоже... пожалуйста,- она уже без напоминаний покорно раздвинула руками внешние губы в стороны, открыв венчик, и пальцем указала на него. Кевин низко нагнулся, жадно впитывая в себя все, что он видел, и следовал за ее руками. Она развела и эти губки:

- Спасибо. А это клитор, он самый чувствительный.- Как только Кевин схватился за него, девочка сразу дернулась:

- Пожалуйста, не так сильно,- и тут я ее сразу поддержал:

- Кевин, нежно поводи по нему пальцем и посмотри в это время на нее. Как только мой мальчик стал поглаживать клитор, девочка, уже ничего не стесняющаяся, да еще изрядно возбужденная тем, что с ней произошло и происходило сейчас, закрыла глазки, прикусила нижнюю губу и стала немножко двигать бедрами, как будто подмахивая своему воображаемому партнеру. Видно, дома она частенько онанировала. Кевин застыл, а я расхохотался:

- Хватит с нее. Она уже получила, что причиталось. А ты, сучка, давай дальше.

Девочка, хотя еще не отошла от неожиданного возбуждения, не посмела возразить:

- Спасибо, что ты меня так хорошо погладил. А это влагалище. Зачем оно, ты уже видел,- она снова всхлипнула, а по щекам у нее покатились слезы. Мой мальчик засунул туда палец и пошевелил у нее внутри. Она уже даже не дернулась, только глазки прикрыла - видно помешали этому нахлынувшие воспоминания об изнасиловании. А Кевин всерьез уже заинтересовался, как бабы устроены:

- А писяешь ты тоже оттуда?

- Нет, вот маленькая дырочка - урина, из нее,- уже совсем спокойно и ни капельки не стесняясь ответила наша сучка.

И тут мой мальчик неожиданно заявил:

- Папа, я тоже хочу писять.- Я даже опешил, до того некстати это прозвучало. И тут мне в голову пришла еще одна мысль. Я огляделся по сторонам. По прежнему было тихо, никого не видно и не слышно. Я решил, что можно продолжать:

- Тогда вот как. Ты садись, хватит, належалась, отдохнула. Расстегни мальчику ширинку, достань то, что там найдешь, ротик открой и направь в него. А ты, Кевин, дуй туда.

- Как, прямо ей в рот?

- Конечно, а куда же еще. Наверняка ей это понравится. Правда, сучка?

Она молчала. Я ожидал хоть какого-нибудь сопротивления с ее стороны, но ничего этого не было. После всего, что мы с ней сделали, она стала совершенно покорной. Я думаю, что если бы я приказал ей голой пойти по городу и отдаваться каждому встречному, она бы и на это согласилась без возражений. Как бы там ни было, она села, мой мальчик встал около нее, девица расстегнула его брючки и достала содержимое. Черный членик моего мальчика еще как следует не вырос, даже вставать толком еще не мог, только чуть-чуть напрягся, может быть от возбуждения, а скорее просто от скопления мочи. А она его вытянула из штанов и нацелила на свой рот.

Какое это было прекрасное зрелище! Полностью голая, только что изнасилованная красивая белая школьница сидит с открытым ртом, держит двумя пальцами членик черномазого ребенка, а тот собирается лить прямо в нее. Я пожалел, что сам не фотографировал, когда мой мальчик ее трогал и рассматривал. Но и сейчас еще не поздно. Я поднял аппарат с земли и начал снимать. А Кевин тем временем пустил в нее струю. Судя по лицу ей было очень противно пить черномазую мочу, ее тошнило, но девица изо всех сил пыталась глотать. И глотала, но не успевала. Струя с лица побежала на ее грудь, живот и закончилась где-то в промежности. Я все это снимал. Писял мой мальчик никак не менее двух минут, а потом отвел ее руку и собрался было спрятать свой орган в штаны.

- Погоди, не торопись,- сказал я ему.- А ты, сучка, не выплевывай остаток.

Все проглоти. Молодец. А теперь оближи его и поблагодари.

Она опять безропотно послушалась, тщательно вылизала членик, сама, без моего приказа, заправила его в трусы, застегнула брючки, а потом сказала:

- Спасибо, что ты пописял в меня.

Я так думаю, что ей все это понравилось. Я никогда больше не видел эту девушку, так что не знаю, как дальше сложилась ее жизнь, не знаю, получился у нее мой ребенок или нет. Однако мой мальчик, который еще долго вспоминал наше приключение, утверждал, что через несколько месяцев он ее видел и у нее был большой живот, но я не знаю, правда это или нет. Так или иначе, фотографии оказались отличными, особенно те, на которых она принимает в рот члены. Ее лицо на них было крупным планом и эти снимки я сумел очень удачно продать. <div align="center">История пятая и последняя</div>

У меня была скучная неделя, имел я только свою кобру и хотел немножко свежего белого мяса. И вот как-то заметил стайку девчонок, идущих в местный гимнастический зал. Так что я припарковался и зашел туда. Было соревнование по баскетболу, а эти девчонки должны были там выходить на поле и приветствовать зрителей. Я даже деньги потратил - купил билет, чтобы проследить за этими конфетками и выяснить, можно ли попозже связаться с одной из них.

Я не смотрел за игрой, я изучал девчонок. Их было с десяток, подпрыгивающих вокруг в коротких белых плиссированных юбочках. На некоторых тратить силы и не хотелось, но одна мне понравилась. Это была высокая блондинка с длинными волосами, перевязанными сзади синей лентой. У нее было симпатичное невинное лицо, большие голубые глаза, носик кнопкой и полные губы, намазанные красной помадой. Она была с длинными загорелыми ногами и с хорошими сиськами.

Когда она резко повернулась я заметил, как под юбкой мелькнули ее трусики. Мой черный член запульсировал, когда я это увидел, ведь еще до этого я смотрел на движения ее стройных ног, на то, как ее бедра колышут юбку, а крепкие груди выпирают из свитера. Она небось думала, что может показывать свое оборудование и не платить за это. А заплатить придется, я был предельно нагружен мощной черной спермой и мне требовалась эта девушка. Закончилась игра, я вышел и стал ждать в машине. Минут через двадцать я заметил ее в дверях зала. Шла она вприпрыжку вместе с хихикающими подружками. Все они были молоденькие, симпатичные, так что я захотел прямо сразу посадить свое семя в каждую, но для этого не было никакой возможности. Так что я должен был ограничиться одной, ну а блондинку свою я уже выбрал. Она попрощалась с девчонками, залезла в машину и выехала со стоянки. Я следовал за ней.

У меня не было плана, я только надеялся, что все получится. Хотя обычно с первого раза ничего не получается и девушка уходит. Но оказалось, что удача была той ночью со мной.

Девушка припарковалась перед домом и вышла. Окна в нем были темными, но только я проехал мимо, остановился и вышел из машины, как дом осветился. Так что я предположил, что моя школьница дома одна.

Я часто обкрадываю квартиры, так что остальное было легко. Сначала проверить, нет ли собаки. Нет, в доме никакой собаки. Тогда заглянуть в окна. Прошел мимо кухни, заглянул в гостиную. Она там, разговаривает по телефону и смеется. Она распустила волосы, и они рассыпались по спине, даже на взгляд мягкие и шелковистые. Она выглядела веселой и счастливой, а во время разговора переступала ногами и ее бедра качались, двигая коротенькую юбку.

Возможно, она говорила с приятелем, или с подругой. Мне было все равно. Все, о чем я думал, так или иначе относилось к этим бедрам. Я хотел увидеть ее взгляд в тот момент, когда мой черный член-насильник начнет в нее влезать.

Я подошел к дому с другой стороны, открыл окно и через мгновение был в спальне. У меня хватало практики в этом, так что передвигался я медленно и тихо, как какой-нибудь африканский хищник. Я огляделся, это была спальня ее родителей. На ночном столике стояла фотография моей девушки и лежала куча драгоценностей. Типичное говно белого человека. Я выбрал лучшие из них, взял немного наличных, лежащих рядом, и засунул все это в карманы. Это было отличным возбуждающим. Тогда я пошел к ней.

Было тихо, девушку я не слышал. Это хорошо, я не смог бы напасть на нее, пока она говорила по телефону, но теперь путь был открыт. Я еще не знал, что делать, когда ее родители вернутся домой, так что все должно быть сделано быстро. Я пошел в гостиную, заглянул за угол и увидел, что я теперь только в нескольких футах от моей добычи...

Она лежала на кушетке на животе, листала журнал мод и еще не знала, что я рядом. Ее светлые волосы раскинулись по спине, а ноги болтались в воздухе, как часто делают школьницы. Я смотрел на ее ноги, на бедра, приподнимающие юбку, на нижний край ее сиреневых трусиков. От волнения я начал сильнее дышать, а мой толстый черный член напружинился. Я достал нож, тихо подошел к ней и опустил руку между ее мягкими теплыми крепкими молодыми бедрами, сразу же покрывшимися гусиной кожей. Девушка завизжала и быстро перевернулась. Только тогда она увидела меня, большого черного мужчину, стоящего рядом, усмехающегося и с занесенным над ней ножом.

- На помощь!- закричала она, соскочила с кушетки и побежала. Это было настолько быстро, что я растерялся. Она почти добралась до двери, пока я не подбежал и не схватил ее. Она царапалась и боролась, как настоящий бойскаут. Сучка была сильнее и крепче, чем я ожидал. Потребовалась вся моя сила, чтобы бросить ее на пол, но даже тогда она продолжала бороться и царапаться. Моя левая рука уже кровоточила. Наконец я ее сильно ударил, сильно надавил на плечи и попробовал прижать к полу.

- Насилуют! На помощь! Насилуют!- продолжала она пронзительно визжать. Говно, голос у нее тоже был сильный. Я рассердился и даже немного запаниковал. Я снова и снова крепко бил ее, снова и снова она вскрикивала от боли. Наконец я приставил ей нож к горлу. Это заставило ее притихнуть.

- Или ты, сука, замолчишь, или я тебя зарежу,- сказал я. Это, наконец, ее образумило, только большие голубые глаза наполнились ужасом.

- Пожалуйста, мистер, не надо. Я отдам вам много денег, все, что хотите.

- Ты, сука, сделаешь то, что я захочу. Тогда будешь жить. Договорились?

Она кивнула. А я чувствовал под собой движения ее сильного молодого тела, мягкие и плавные изгибы. Она пахла дорогими терпкими духами, ее груди покачивались. Говно, я не мог больше ждать!

Я расстегнул молнию и извлек на свет толстый черномазый член. Он был огромен и дергался. Ее глаза широко раскрылись, когда она поняла, что я собираюсь делать.

- НЕТ!- сучка снова пронзительно завизжала и попробовала вырваться. Она резко ударила меня по руке, нож упал на пол и мы опять начали драться. Это была самая сильная девушка из всех, на которых я когда-либо нападал, и бороться она тоже умела. Но от того, что она так сопротивлялась мне завоевание должно было стать намного более приятным. Наконец я прижал ее к полу. Она задыхаясь лежала на нем, ее светлые волосы раскинулись по паркету, одежда растрепанна.

- Теперь, сука, соси и заглатывай мой член. И делай это получше!- я уже рычал.

Я считал, что лучше хорошенько ее запугать, чтобы она не попробовала укусить. Я не рискнул бы засунуть его ей в рот хотя бы несколько минут назад. Но теперь я видел, что девочка полностью терроризирована мной и будет делать то, что я приказываю. Я пододвинул мой черный, с набухшими венами член к ее белому лицу и дотронулся им до ее губ, покрытых помадой. Она с отвращением скосила на него глаза, а рот все еще отказывалась открыть. Говно, это рассердило меня!

- Открывай, сука, рот и соси. Это твой последний шанс остаться в живых!- рявкнул я и опять начал ее бить. Она только сопела, но после особенно сильного удара все же закрыла глаза и слегка раздвинула губы.

Я понял это, как приглашение и принял его. Моя черная змея скользнула в ее рот. На ее щеке появилась пульсирующая выпуклость. Это выглядело прекрасно - ее красивое молодое белое лицо, с засунутым в него толстым черным членом, да еще немного воняющим и липким. (Откровенно говоря, сегодня утром после сношения со своей коброй я его не вымыл.) Итак, я начал задвигать его вниз по ее горлу. Она пыталась сопротивляться, но я ее крепко держал. Ее глаза были сжаты, рот скривился, но она честно его сосала. Мои волосатые черные яйца с каждым толчком били ее по лицу. Я посмотрел вниз. Ее ноги были скрещены и она корчилась на ковре, как говнюк на крюке. Не было никаких звуков, кроме ее чмоканья. Это было восхитительно! Через минуту я уже почувствовал, как сгустки моего черномазого семени двинулись от яиц вниз по члену. И тогда я выстрелил в ее горло.

Она корчилась, ее тошнило, но моя сучка сделала то, что было приказано и начала глотать. Я опять и опять стрелял в нее, пока сперма не потекла из ее рта. Со смехом я вынул член. Она открыла глаза и начала рыдать. Видели бы вы ее взгляд, когда мое семя стекало по ее подбородку! Она уже не была теперь такой нахальной, как пару минут назад, теперь, когда она была вынуждена попробовать меня на вкус.

Я поставил ее на ноги и потащил к двери. Мой член уже был снова вертикален, так как знал, что будет дальше. Я чувствовал прикосновения ее тела, покорно идущего передо мной. Я слегка ударил членом по ее напряженной маленькой попке, она вздрогнула и дернулась. Видно, ее дух все же еще не был нарушен.

- Где твоя спальня?- спросил я.

Дрожа она указала на дверь. Я затащил ее туда. Ее комната была заполнена спортивными эмблемами, плакатами рок-групп, снимками животных и подобным говном. Небольшая кровать стояла в углу.

- Эта кровать, пожалуй, достаточно широка для нас двоих,- засмеялся я и потянул ее туда.

- Пожалуйста, не делайте этого,- захныкала она и продолжила мягким девичьим голоском,- если вы не изнасилуете меня я буду делать все, что хотите.

- Что именно?- переспросил я, сдерживая смех. - Что угодно, что угодно,- упрашивала она и тихо-тихо встала передо мной на колени. Слезы скатывались с ее лица.

Говно, она сама предлагала мне еще раз отсосать! Я так думаю, она считала, что если второй раз попробует на вкус мое семя, то у меня не хватит сил обработать ее девичьи внутренности. Это могло означать, что хотя она еще девственница, но физически готова к оплодотворению. О-кей, эта сучка не знала, какие могучие быки - черные люди. Я решил воспользоваться ситуацией.

- Хорошо, только сначала расскажи мне, как сильно ты хочешь черный член. А потом яйца погладишь, в задницу пальчиком заберешься, хорошо меня отсосешь, да язычком в это время погуляешь по нему сверху донизу, да всю мою сперму до капельки проглотишь. Вот тогда я твою щелочку не трону. Договорились?

- Да, да!- девушка изо всех сил закивала, видно обрадовалась, решив, что ее план удался.

Она смотрела на черный член, торчащий перед ее лицом, ее короткая белая юбка задралась, открыв край сиреневых трусиков с оборочками и полностью обнажив загорелые стройные бедра, уже заранее перед предстоящим испытанием покрывшиеся мурашками. Под ее взглядом член толчками поднялся и задрался чуть ли не к моему подбородку.

- Я хочу черный член. Я очень хочу взять в рот черный член.

Ну ладно, это совсем не было сексом по телефону, но я думаю, что ничего лучше она не могла придумать прямо сейчас. Я подошел ближе и дотронулся членом до ее лица. Она провела по нему пальчиками, прохладной рукой подвела его ко рту, спустила руку ниже и начала ласкать мою мошонку. Другую руку в это время девочка просунула у меня между ног, пробралась между ягодицами и влезла пальцем в зад. В эту минуту меня словно ток пронзил, член вырвался, дернулся вверх, ударил ее по носу, а из отверстия на головке выступила капелька. А что касается задницы, то надо сказать, что она была у меня не особенно чистая, на волосах там и кусочки говна засохли, она это наверняка почувствовала, так что особенно было приятно, что она ковыряется в черномазом дерьме.

Так вот, член вырвался, она отвела руку от яиц, осторожно взяла его и опять поднесла ко рту. В последний момент от отвращения она вздрогнула, но, крепко закрыв глаза, открыла рот и стала заглатывать мой член. Дюйм за дюймом он проскользнул меж ее красных губ.

- Двигай по нему языком, открой пошире глазки, а руку - опять на яйца,- приказал я.

Она сразу послушалась. Шлюшка смотрела на мой прут, входящий в ее рот, поглаживала его языком, ласкала мошонку, щекотала пальцем мою грязную задницу и поэтому отсосала меня так хорошо, как только могла. Это не был самый лучший отсос в моей жизни, но все равно было очень хорошо, а ведь это было только ее вторая попытка. Я чувствовал ее зубы, ее трущийся язык, ее пальцы, а сосала она все сильнее и сильнее. Засунув руку в воротник ее свитера я залез в бюстгальтер и добрался до небольшой твердой груди, обхватил ее, сжал и стал оттягивать в такт нашим движениям. Ее сосок поднялся, затвердел и стал щекотать мою ладонь. Тогда я пальцами ущипнул его, стал мять, а потом выкручивать. Вся поглощенная занятием с моим членом, яйцами и задницей, она не сопротивлялась, видно решив, что я уже имею на это право.

Ну а я не мог больше затягивать и через минуту почувствовал приближение груза. Девушка тоже это ощутила. Она напряглась, содрогнулась и тогда первая порция толстого густого семени плеснула в ее горло и она стала быстро-быстро его глотать, боясь опоздать. Я понимал, что она изо всех сил хотела получить всю мою сперму, всю до последней капельки, чтобы я позволил ей избежать дальнейших неприятностей. Поэтому я вышел из ее рта только полностью все из себя выдавив. Она зарыдала, наклонила голову, рукавом начала вытирать рот, а я, посмотрев вниз, увидел вокруг члена яркое красное кольцо губной помады.

- А убирать за собой? Посмотри, как ты его запачкала. Оближи, да поаккуратней!- сказал я.

Она подняла на меня свои заплаканные глаза, видно, хотела попросить, чтобы все закончилось, но не решилась и принялась за работу. Обеими руками она взялась за мой член, мокрый, покрытый спермой вперемешку с ее слюнями и, поворачивая его из стороны в сторону, принялась тщательно вылизывать. А потом, когда все следы помады и спермы были убраны, сама взяла с кровати маленькое полотенце и аккуратно его вытерла. Я же решил еще немножко покуражиться:

- А теперь задницу залижи, а то ты всю ее наковыряла своим пальцем, даже больно,- я повернулся к ней спиной и нагнулся.

Я представляю себе, как противно ей это было, но она не прекословила, только всхлипнула, раздвинула ягодицы и начала слизывать мое говно.

- И в саму дырочку язычок засунь,- нежась от удовольствия сказал я. Она сразу подчинилась, должно быть, уже вошла во вкус. А я, наслаждаясь этим, расслабился и вдруг пукнул прямо на нее. Ее язык, засунутый в мою задницу, от этого завибрировал, но девушка вдохнула мой аромат молча и не решилась отстраниться. Я же, чувствуя ее лицо, прижатое к моим ягодицам и шевеление ее язычка в своем заднем проходе, опять начал возбуждаться и решил, что сейчас самое время довести дело до конца.

- Ну хватит. Теперь встань,- приказал я.

Она повиновалась и встала, все еще выглядя такой невинной, а в ее голубых глазах вспыхнула надежда, что ужасное испытание закончилось. Хотя она была вынуждена брать в рот, но избежала самого страшного. Теперь все. А я только смотрел на тело этой школьницы, напряженное и красивое, и облизывал губы. Эта дурочка даже не заметила, что мой член уже начал приподниматься, иначе бы она не радовалась. Ну а я продолжал:

- А теперь сними свои трусики.

- Вы же обещали...- девушка запнулась. Она снова начала колебаться.

Я опять достал нож:

- Кому сказано?!

Медленно, очень медленно, все еще с надеждой глядя на меня, девушка запустила руки под свою короткую юбочку. Она зацепила трусики, потянула их вниз, сняла и переступила через них.

- Подойди к кровати, ложись и раздвинь ноги. Девушка взахлеб начала что-то говорить, почти истерично. Она еще не была уверена, что будет меня слушаться, но повиновалась, увидев мой предупреждающий взгляд. Все еще причитая она присела на кровать, легла на спину и на несколько дюймов раздвинула бедра. Теперь только ее тоненькая юбочка отделяла мой член от окончательного завоевания.

- Мои родители скоро будут дома,- говорила она дрожащим голосом,- они отдадут вам что угодно, все, что хотите, только не делайте этого.

Я же решил окончательно ее сломить и заставить саму продемонстрировать все свои прелести:

- Молодец, а теперь задери свою юбку, да повыше,- она повиновалась и я увидел ее холмик, слегка поросший реденькими и короткими светлыми волосиками, под которыми отчетливо было видно начало ее щелочки и язычок, чуть выступающий из-под больших губ.

- Ну вот, видишь, ничего страшного,- улыбаясь утешал я ее,- только ножки разведи пошире.

- Еще пошире. Она, хотя и глядела на меня с опаской, но вроде бы немного успокоилась и безропотно выполняла мои приказания, а я любовался ее стройными ножками, теперь полностью обнаженными и нежной девственной щелочкой, чуть-чуть уже приоткрывшейся.

- А теперь пальчиками разведи губки.

Девушка повиновалась и я увидел все складочки ее розового нутра, венчик малых губок и еще не раскрывшийся вход во влагалище. Но мой член еще не поднялся во весь свой огромный черномазый рост, так что я решил еще с ней поиграть:

- А теперь покажи, как ты сама себя удовлетворяешь. Если мне понравится, я тебя больше не трону.

Все-таки белые женщины, а особенно молодые девушки очень глупы. Она даже не посмотрела мне между ног и не увидела, что происходит с моей черной дубиной, поэтому решила, что мне просто любопытно. А кроме девственности ей терять уже было нечего, поэтому она покорно закрыла глаза и совершенно бесстыдно прямо передо мной стала себя наяривать - одной рукой гладить клитор, а другой - вход во влагалище. Видно, она и раньше от всего этого возбудилась, поэтому не прошло и минуты, как щечки ее порозовели, а бедра начали подмахивать невидимому партнеру. Интересно, какого кавалера она при этом воображала, должно быть не меня. Ну а я решил не доводить ее онанизм до конца:

- Хватит, хватит, а то на меня от твоего запала ничего не останется. Она сразу же остановилась и расширив глаза со страхом посмотрела на меня. Небось только сейчас сообразила, что этой ерундой дело не ограничится. И только тут она посмотрела на мой орган. А он уже был, что надо, здоровый, длинный, толстый, так что полностью для нее готовый. Больше я ничего не говорил. Я только подошел и начал на нее ложиться.

- Пожалуйста, господин, я девственница, у меня еще никого не было, пожалуйста, не делайте этого, пожалуйста, я не могу позволять себе иметь ребенка.

Я не обращал внимания на ее причитания, обосновался на ней и почувствовал каждый изгиб ее мягкого тела, ее бедра, ее груди, вдавившиеся в меня. Медленно я начал вдвигать член меж ее раскинутых ног, белых, нежных и теплых. Я думал, что она будет сопротивляться, но, видно, все уже случившееся с ней дало результат. Она была готова принять и свою судьбу, и мое семя.

- У тебя будет, обязательно будет теперь черномазый младенец,- шептал я, еще выше задирая ее юбку и проталкиваясь в ее девичество.

- Нет... нет,- хныкала она. Мое лицо было теперь напротив ее, наши носы соприкасались, а ее голубые глаза смотрели прямо в мои.

Я поцеловал ее и влез языком в ее рот. Хотя от нее еще пахло духами, но изо рта я почувствовал запах своего говна. Она уже смирилась с самым худшим и не боролась со мной. А тем временем мой член медленно ее откупоривал, а ее тело вслед за моими движениями корчилось и дрожало. И тогда одним твердым толчком я проник в нее.

Она завизжала особым острым визгом, тем самым, которым всегда кричат молодые девушки, лишающиеся девственности. Я слышал это много раз, но никогда не насыщался этим визгом. Ее глаза сразу широко открылись и она отчаянно стала пытаться сбросить меня. Но у нее не было ни одного шанса на это, я только сильнее всем весом вдавил ее в кровать, интенсивней толкнул и еще глубже влез в ее внутренности.

- О Боже, помоги!- кричала она, а я в это время дюйм за дюймом накалывал ее тело на свою огромную черную мужественность. Она устала бороться, затихла и через пару секунд мой член полностью исчез в ее промежности.

Говно, она была вся напряженна и сжата. Я на минутку приостановился, приподнялся на локтях и восхитился своей работой. Подо мной с задранной юбкой и раздвинутыми ногами лежала красивая белая школьница, наколотая на насилующий ее черномазый член. Если бы ее друзья могли сейчас на нее посмотреть! Я засмеялся и продолжил работу.

Я начал старый добрый вверх-вниз, а ее кровать стала скрипеть с каждым толчком. Мой изготовитель младенцев чувствовался особенно большим в ее молоденьком влагалище, делая то, что было предназначено природой. С каждым толчком она задыхалась и взвизгивала, ведь член все глубже проникал в нее. Весь наш небольшой мир был заполнен ударами моих яиц и ее задыхающимся попискиванием.

Время текло быстро, так что я увеличил темп, начал долбить ее быстрее и быстрее и вскоре почувствовал, как заключительная волна стала набухать в моих яйцах и пошла вниз по моему длинному черному члену. Она это тоже почувствовала, стала задыхаться, и опять заклянчила:

- Пожалуйста... не помещайте это в_ меня,- а ее тело корчилось и пыталось сбросить меня,- Нет, нет...

Я взорвался. У девушки прервалось дыхание, она прекратила бороться а ее глаза помутнели. Я вновь и вновь выстреливал семя, загоняя его как можно глубже. Мне казалось, что оно никогда не кончится. Я опять приподнялся, посмотрел на нее и наслаждался ощущением оргазма.

Я спустил все. Она лежала в кровати, ничего не говоря, даже не хныкая. Ее лицо было теперь совершенно отсутствующим, видно она прислушивалась к своим ощущениям. Ее юбка сбилась вокруг талии, а ее ноги были все еще широко раскинуты, но уже измазаны спермой. Это ничего не значило, я знал, что остальная часть моего семени благополучно попала в ее нутро и начала там свою работу. Я решил, что пора уходить, убрал член в штаны, захватил ее трусики, как трофей, и вышел из дома.

Через несколько месяцев я вновь увидел эту девушку, гуляющую около парка. Она была с несколькими своими подружками в спортивной униформе. Но моя девушка была одета иначе, на ней была юбка с широкими выточками. Ее живот был огромен, значит мой черный младенец вот-вот выползет из него. Я засмеялся, черная раса еще увеличится. Но смотрел я в основном на ее подруг. Одна невысокая брюнетка отошла от них и двинулась к переулку, ее бедра плавно двигались под коротенькой юбочкой. Я пошел следом.

Следующую историю Джим уже не смог рассказать. От обширных ожогов он умер.

Аутсайдер

Категория: По принуждению

Автор: Palladin

Название: Аутсайдер

.....Суббота 21 час 30 минут

"Все так просто. Поднять трубку, набрать нужный номер и она приедет ко мне. Не знаю какая она будет. Брюнетка? Блондинка? Худая? Полная? Но знаю точно одно- она непременно приедет. Иначе и быть не может. Она останется у меня столько, сколько я пожелаю. Я буду повелевать, а ей останется только выполнять мою волю. Час или даже более я буду хозяином и властителем. Нет, это не совсем то чего бы мне хотелось. Не люблю я весь этот театр. Другие - пожалуйста. Вот Игорь, например, постоянно их вызывает. Его уже во всех фирмах знают. Ну и что. За деньги кто угодно тебе такой спектакль устроит, что ни в одном фильме не увидишь. Дряни... Пользуются нашими слабостями. Пиво и телевизор. Телевизор и пиво. Словосочетание, от которого хочется выть волком. День за днем, месяц за месяцем, катится колесом. И нет никого рядом. Дом-работа. Работа-дом. А они жизни радуются. Вы спросите, кто это они? Те, кто живут в этих пригородных домиках, катаются на дорогих иномарках, жрут бекон под соусом в кабаках , запивая итальянским вином, да отдыхают на курортах. А ты сиди тут. Надоело. Весь выбор - напиться водки или напиться пива. Лучше конечно водки, но она дороже. С другой стороны пива надо намного больше. А что потом? Головная боль с утра".

.....21 час 45 минут

" Ну сколько можно смотреть в этот проклятый ящик? Лето... Кто у моря, кто на даче, кто на худой конец в ночной клуб идти готовиться. А я сижу... сижу... Целых восемь кнопок на телевизоре, но на каждом канале одно и то же. Так хочется вдохнуть полной грудью свежий воздух уходящего лета, а не табачный смрад. Ну не сидеть же, в конце концов, перед подъездом. Куда пойти? Вот был бы я один из них. Хотя б стал одним из них на час.

Пил бы я коктейль где-нибудь на террасе летнего кафе, да вел бы светские беседы с модно одетыми дамами. А потом такси, бутылка шампанского, легкий блюз льющийся из динамиков "Marantz" , и наконец постель. И я, не прилагая усилий, получаю все что захочу."

.....22 часа 30 минут

" Все-таки я хорошо сделал, что выбрался из дома. Теперь я могу оценить всю прелесть летней ночи. Можно долго смотреть, как загорается и гаснет свет в окнах. Иногда даже удается через окно заглянуть вовнутрь чужой квартиры. Оставаясь незамеченным прикоснуться к частичке чужой жизни. Наверное, шторы и жалюзи тоже придумали они, чтобы скрыть от посторонних свою истинную жизнь. А поскольку мы их жизнь не видим , то следовательно о них мы знаем лишь то, что они рассказывают сами. Сволочи... Отгородились от нас заборами, собаками, охранниками. А мы у них на виду. Они все про нас знают. Вот и мой шеф. С виду милейший старикашка. И похвалит, и "добрый день" всегда скажет, и случается меня, простого работягу, сигареткой угостит. Но все равно он один из них".

.....22 часа 50 минут

" Признаюсь, я никогда не был на Южном шоссе. Хотя, что мне тут делать. Вон, какие замки себе выстроили. Заборы... заборы. Кого они боятся? Правильно, таких же как они. Нас ведь нечего боятся. За ними и полиция и суды... Мать твою... Он видимо считает, что коль он едет на BMW то правил для него не существует. Конечно я не они. Мой "Опель" не достоин, чтобы его пропускали. Ублюдок. Что теперь делать? Он то исчез, а мне сиди теперь до утра в канаве. Помощи тут просить не у кого. Вылетел из ворот и исчез. Так спешил, что даже ворота не закрыл".

.....23 часа 00 минут

" Доездился. Сидел бы я лучше дома. А им хорошо. Вон какие апартаменты. Люстра, поди, больше моей квартиры стоит. Вот зайду и скажу. Кто это от вас так выехал, что мне в канаву свернуть пришлось? Глупости, там у них видимо и собака , а возможно и амбал с "пушкой" сидит."

.....23 часа 15 минут

" Странно, я вошел через ворота, а никто меня не заметил. Да, прав я был насчет обстановки. Теперь через окно все отлично видно. Мебель кожаная, домашний кинотеатр, картины и те висят. Ух, ты какая сучка здесь живет. Вот такие они у них все. Откуда они их берут? Словно порода специальная есть. Тряпочкой по столу возит- убирает мол. Знает ли она вообще, что такое уборка? Небось, служанку имеют. Она и хоромы уберет и у хозяина пососет. Вот встала бы эта сучка раком и поползала бы с тряпкой по всем этим шестиста квадратным метрам. Поняла бы тогда , что такое уборка".

.....23 часа 30 минут

" Халатик даже лень застегнуть. Сиськи даже с улицы видны. А какие ноги. Ровненькие чуть полноватые, загорелые. Видно не при нашем климате такой загар появился. Да, эта блондиночка здорово бы у меня ножками подергала. А халатик только зад-то и прикрывает.

Крепенькая должна быть попка. У них же и массажи и шейпинги есть. Они же все имеют".

.....23 часа 45 минут

" Классные губки. Как здорово она ими шевелит, когда разговаривает. Видимо этим губкам есть и другое применение. А... это мужик ее звонит. Тот самый негодяй, что машину водить не умеет. Хорошо, что форточка открыта -все хоть слышно. Срочно улетает? Не вернется? Как личико-то ее изменилось. Грустно ей видно без ебаря. А мне весело? До утра в канаве проторчать. Или может ей компанию составить"?

.....Воскресенье 0 часов

" Так, здорово. Он даже гараж до конца не закрыл. Видимо действительно спешил, негодяй. Главное не шуметь. В любом приличном доме должен быть прямой выход из гаража. Так и есть. Ну вот, теперь осталось подняться по лестнице. Хорошо сделано, даже не скрипит".

.....0 часов 10 минут

""Кто вы"? Странный вопрос. Если бы она спросила "Что Вы тут делаете?"- тогда другое дело. Испугалась видно здорово. Глазки широко раскрылись, ротиком воздух хватает. Ну я же ей объяснил, что так мол и так - машина сломалась. Вот решил вечер с Вами провести. А она все со своими вопросами лезет. "Как вошли?" "Что Вам надо?". Нет, мне определенно нравится, когда эта сучка обращается со мной на Вы. Ну все, дальше ей пятится некуда".

.....0 часов 30 минут

" Как я люблю откровенные беседы. Лиза (вот как оказывается зовут эту сучку) теперь прямо как старому другу показывает семейный альбом. Правда пришлось ей врезать чуток. Но теперь она стала покладистой. Сидит теперь размазывает сопли по физиономии, но тем не менее голосом экзаменуемой ученицы комментирует фотографии. Испания, Италия, Франция... Да они жить умеют. Непременно нужно заставить ее надеть какое-нибудь из тех платьев, что я вижу на фотографиях".

.....1 час 00 минут

" Волнительный момент. Блондиночка вытаскивает из гардероба вещички и протягивает их мне, чтобы я их оценил. Понравившиеся я откладываю на диван, а остальные режу ножом, который я прихватил из кухни. Я совсем не хочу причинить ее вред, мне просто надоели ее причитания. До чего докатилась - предлагала мне деньги, чтобы я убрался. В конце концов, я же не какой-то гадкий грабитель".

.....1 час 30 минут

" Нет, нижнее белье оценивать приятнее. Особенно мне понравилась полупрозрачная голубенькая ночная рубашечка. Длинная до самого пола она была как бы странной смесью невинности и распутства. Определенно она ее пошла бы.

.....1 час 45 минут

" Удивительно, но Лиза скинула халатик и почти без уговоров переоделась. Трусики и лифчик однако, не сняла и теперь ее кружевное белье нелепо выпирало из под ночнушки. Придется еще раз объяснить ей что я от нее хочу."

.....2 часа 00 минут

" Ну вот опять разрыдалась. Лифчик кое-как сняла. Благо расстегивался он спереди. Но вот с трусиками беда. Хотя нет, после всхлипа "не бейте" трусики оказались у ее ног. Молодец , поняла все правильно."

.....2 часа 30 минут

" Я просто в восторге от этой игры. Я приказываю ей нагибаться, поворачиваться , вставать в самые соблазнительные позы, а она все это выполняет. Я даже приказал ее поласкать у меня между ног и она, расстегнув мои брюки, вытащила моего слоника. Поморщилась правда, сучка. Видимо пах дурно. Ничего, губками она его здорово пощекотала. Так что время перейти к следующей игре".

.....2 часа 40 минут

" Я всегда стараюсь иметь женщину раком. В этом есть что-то определенно от биологии. Этакое стремление к доминированию над самкой. К тому же так я могу выбрать ту дырочку, которая мне более привлекательна. Вот и сейчас Лиза стоит в столь соблазнительной для меня позе, причем я заставил ее одной рукой раздвинуть половинки ее щели. Все таки все текущие дряни , что я имел в своей жизни никогда не сравняться с сухой дырочкой Лизы. Я двигаюсь в ней, а она стонет от настоящей боли и унижения. С каждым толчком моего члена в моей голове все ярче возникают слова Я ТОЖЕ ЧЕГО-ТО СТОЮ!! Я НЕ АУТСАЙДЕР!!!!!

Вильнюс2000-12-03 5 часов утра

Телка

Категория: По принуждению

Автор: Александр Даммит

Название: Телка

Наконец, все осталось позади: пуританин отец, строгая набожная мать, раздражительный, вечно "под мухой" старший брат... И эти бесконечные, до боли родные, раскисшие от осенних дождей поля, раздолбанные грунтовые дороги, унылые серые фермы с тоскливо мычащими буренками. Лишь дубовая роща на берегу реки, много веков назад считавшаяся священной и могучий племенной бык Алеф - неповоротливый, похотливый, словно высеченный из цельной каменной глыбы, оставались в сознании Кристины символами первозданной красоты.

Теперь, сидя в вагоне дизеля, несущего ее в сторону столицы, Кристина почему-то думала о городе как о громадном, яростном быке, способном смять, задавить и потому, быть может, особенно прекрасном и влекущем.

Предполагалось, что она отправляется учиться. Уже несколько подруг и среди них самая близкая - Ирма обосновались в Риге и в основном благодаря их неустанным уговорам и хлопотам упрямые родители Кристины наконец-то отступили.

С каждым часом Кристина приближалась к желанной цели. Она устроилась у окна и с веселым любопытством присматривалась к немногочисленным пассажирам, испытывая к этим без пяти минут горожанам теплое, родственное чувство.

На очередной маленькой станции в вагон шумно вошло трое модно одетых спортивных парней. Обшарив нагловатыми глазами вагон, они прямиком направились к Кристине.

- Привет, крошка, давненько не видались! -- громко заявил один из них, приземляясь прямо напротив.

- А ты похорошела! -- заметил другой, небрежно потрепав растерявшуюся девушку по щеке. - Прямо хоть на обложку "Плейбоя"!

Не успела Кристина опомниться, рядом примостился еще один из этой троицы и, приставив что-то колющееся к боку, прошептал в самое ухо:

- Только пикни - каюк.

Ошеломленная Кристина покорно кивнула, не смея повернуться, боясь вздохнуть. Происходящее казалось ей каким-то сном, тем более что симпатичный парень напротив дружелюбно ей улыбался - совсем как герой голливудского боевика.

Все так же ослепительно улыбаясь, киногерой ловким движением задрал юбку, обнажив светло-желтые кружевные трусики, сквозь тонкую материю которых довольно отчетливо проступала темная поросль. Несколько секунд все молча любовались открывшейся картиной, затем второй парень пальцем поддел резинку и рванул с такой силой, что она лопнула, издав звук, напоминающий щелканье пастушьего кнута. Трусики опали, словно паруса яхты, внезапно очутившейся в полосе штиля.

Кристина тихо ойкнула и заметила, что из купе наискосок за ними наблюдает старичок в потертом пальтишке. Она судорожно свела колени, но крепкие руки парней до отказа развели их в стороны. Старик смотрел, не отрываясь, похотливо вытянув шею. Кристина с ужасом поняла, что самая интимная часть ее тела сейчас видна как на ладони. "Нет, на помощь он не придет," - мелькнуло у нее в голове. - "Сам наслаждается картинкой".

Тут же она ощутила крепкие пальцы, бесцеремонно зарывающиеся в нежные волосики между ног. "Меня что же, насилуют? Да еще на виду у старичка?" - с изумлением думала Кристина. - "Да разве в жизни так бывает?!" Однако стоило ей сделать неосторожное движение, и острый предмет больно ткнулся ей в бок, напоминая о безжалостной реальности. Если бы Кристина решилась повернуть голову, она увидела бы, что в бок ей упирается всего лишь напряженный указательный палец, но она была слишком напугана, и потому лишь тихо вздыхала, позволяя сидящему рядом парню сначала не спеша ощупать, а потом и извлечь из бюстгальтера ее груди.

В этот момент к старику присоединилась еще одна зрительница - девчонка одного с Кристиной возраста, модно и дорого одетая, явно городская. Как и старикан, она откровенно наслаждалась происходящим, тем более что беспомощность Кристины со стороны казалась скорее бесстыдством, а предельно широко расставленные, крепкие, покрытые ровным загаром ноги являли великолепное зрелище.

- Ну, дрочись! - наклонившись к уху, потребовал парень.

- Как это? - едва слышно прошептала Кристина.

- Ах ты, телочка! - умилился тот, что располагался напротив. - Вот так, вот так! - два пальца без лишних церемоний погрузились в бархатную норку.

Кристина тихо вскрикнула и выгнулась, но не посмела свести ляжки. Пальцы скользили в глубине, наращивая темп.

- Папаша, может и тебе охота? - обратился второй парень к старику.

Тот испуганно замотал головой и отвернулся.

- Нет, папаша, так не годится! - нагло ухмыльнулся парень. - Не желаешь сам, так плати за зрелище. И вы, гражданочка! - парень стянул с головы жокейскую шапочку и, ерничая, протянул в сторону зрителей.

Кристина видела, как они лихорадочно покидали в кепочку какие-то смятые бумажки.

"Боже, что же они делают!" - от стыда и унижения Кристине на глаза навернулись слезы. Примерно это же она испытала год назад, когда ею почти силой овладел скотник Зигурд. Он навалился на нее сзади, когда она подкладывала силос коровам - совсем как Алеф, а затем свалил на грязный пол хлева и подмял под себя. Она металась под ним с задранной почти до самого подбородка юбкой, а он все никак не мог войти куда надо, потому что был в стельку пьян. О Господи, она отдалась бы ему и так, потому что грубоватый, насмешливый Зигурд нравился ей, но он, конечно же, не собирался снисходить до таких тонкостей как ухаживание или флирт.

Когда он, наконец, прорвался внутрь, она испытала одновременно боль и облегчение, затем - нарастающее с каждым толчком наслаждение, но в хлев завалились скотницы - грубые, простые бабы, со смехом оттащили Зигурда и потом долго дразнили Кристину "зигурдовой невестой", что и стало последним толчком к отъезду. Таков был первый опыт, и вот теперь - это унизительное действо на глазах у зрителей, раскрасневшаяся, нагловатая физиономия ковбоя напротив, самозабвенно орудующего пальцами и сладкая боль, рождающаяся чуть ниже пупка, волнами растекающаяся вниз... Кристина выгнулась еще круче и застонала.

Парни давно сошли. Заправив в лифчик груди, всхлипывая, путаясь в спадающих трусиках, Кристина вышла в тамбур, провожаемая презрительным взглядом модно одетой девицы, мало-мальски привела себя в порядок, перебежала в другой вагон. На центральном вокзале в Риге ее уже ждала Ирма. К ней на грудь и бросилась Кристина - красная, растрепанная, потрясенная пережитым.

- Ты что? - удивилась Ирма, отрывая зареванное лицо от своего плеча.

- Меня... меня изнасиловали!

- Как? Когда?

- Только что, в поезде... Пальцем!

К изумлению Кристины, подруга расхохоталась, потом спохватилась, прикрыла ладошкой рот:

- Извини, я так. Очень уж необычно! Как это случилось?

Выслушав подробный отчет подруги, Ирма хладнокровно заметила:

- Считай, повезло: ни забеременеть, ни заразиться... Но хоть приятно-то было?

Кристина вдруг поняла, что событие, которое так потрясло ее, подруге представляется всего лишь забавным дорожным приключением, вдобавок, не лишенным пикантности. Полупустой троллейбус катил вдоль парка и Ирма раз за разом возвращалась к самым интимным деталям этого, как она выразилась, "смешного изнасилования". Она жадно ловила каждое слово подруги и глаза ее возбужденно блестели при этом. "Бедные телки," - мелькнуло в голове у Кристины, когда она в третий или четвертый раз подробнейшим образом расписывала Ирме приключение в поезде. - "Наверняка они испытывают нечто подобное, когда ревущий от похоти Алеф подминает их на виду у остального стада!" Странное дело, и этот образ, и откровенный, повторяющийся рассказ, и смакующая подробности Ирма заставили ее саму возбудиться и она уже не смотрела на случившееся, как на катастрофу, но как на нечто, предваряющее предстоящую ей взрослую городскую жизнь.

Мне 15, моему другу тоже 15

Категория: По принуждению

Автор: * Без автора

Название: Мне 15, моему другу тоже 15

Этот день начался как обычно. Мы проучились в школе занятия проходили как обычно.

Ну, мы это пропустим.

Дело было так: Мы идём со школы день холодный, снег. И тут у меня сотка зазвенела, и какая то девочка сказала подойдите к задней стороны завода (это около нашей школы). Ну, я с другом подумал, наверное, это наши девочки, и мы пошли смотрим, никого нету. И мы подумали, кто-то над нами подшутил. Потом мы пошли через завод, там нас встречают куча девок (человек 15) и одна из них кричит, - Держите его. Ну, мы испугались и начали бежать, Они погнались за нами (Им, наверное, было от 16 до 18 лет) и догнав нас, моего друга и меня они связали руки, ноги, побили, мы кричали, орали никто даже не слышал нас (мы не понимали, для чего они это делают). После они порвали мою BOSS рубашку, джинсы, сняли с меня всё золото и с друга тоже. И когда они нас раздели догола, они начали издеваться какой у вас пенис маленький в жопу пальцы засовывали, потом они начала сосать наши хуи по очереди

Ну конечно он встал у нас, и одна присела на него и начала качаться, ну нам это понравилось, и мы начали с ними заниматься сексом, одна из них оказалась девственницей (самая молодая, ей, было, оказывается 13, но выглядела на 17) и мне стало так больно, когда она начала приседать я чувствовал, что я обо что-то уперся и не мог его проткнуть потому что у меня уже не было сил, но все-таки я возбудился и сделал из неё женщину. Я с другом уже еле-еле на ногах стояли пока перетрахали всех. Ну, в конце мы уже спросили, почему они это сделали, и кто дал им мой номер телефона. Они просто ответили, ты спорил с другом, что сможешь перетрахать сразу 10 девок, вот ты выиграл спор.

И я вспомнил про то, что я спорил ещё год назад с другом, который уехал в Эмираты учиться. Утром я встал, еле спину подняв даже не знаю, как мой друг встал Я позвонил своему старому другу и сказал что я выиграл, и сказал чтоб он вернул мне деньги, золото и остальное.

Он посмеялся и сказал, что всё это у него, ещё сказал он, нанял шлюх (10 человек, а остальные сестрички их).

И вот как подшутил со мной друг.

Поэтому не советую спорить друг с другом!

Ужасная ночь

Категория: По принуждению

Автор: Марк Десадов (перевод)

Название: Ужасная ночь

Автор оригинала: Jennifer Chen

С нами, девушками, всегда происходят какие-то несчастья, мы вообще обречены на них, мне так кажется. Возьмем меня. Еще совсем недавно я встречалась с одним отличным парнем, мы собирались пожениться, да и родители не возражали. А потом - авария, и его не стало... Вначале я еще надеялась, что забеременела, что в память о нем у меня будет его ребенок. Но прошло две недели, только две недели, и выяснилось, что я ошибалась. Сейчас воспоминания о нем потускнели, и я уже даже не знаю, хорошо это или нет. Но так или иначе до этой ужасной ночи у меня кроме жениха никого так и не было.

Вы спрашиваете, кто я? Меня зовут Дженни, мне 19 лет, у меня пятнадцатилетний брат Билл и сестра Бегги, еще на год помоложе. Мы живем с родителями в предместье, но не очень далеко от центра города. Родителей часто отправляли в командировки, и тогда мы обычно ночевали у тети. В эту субботу они тоже отсутствовали, но позвонили и сказали, что выезжают, поэтому мы остались дома, тем более, что я должна была приготовить еду, прибраться, а главное, присмотреть за малышней. Малышня - это Бежка, Билли и его приятель Рой, приехавший к брату на пару дней из соседнего города.

Я уже давно заметила, что между Бегги и Роем что-то есть. А тут в предвкушении приезда Роя как-то вечером, вся залившись румянцем, она мне рассказала, что он ее уже пару раз целовал и что ей это очень понравилось. Ну да ладно, короче, вся малышня собралась в гостиной, а я занялась делами.

Был уже поздний вечер, а родителей все еще не было. Начав волноваться, я связалась с ними по сотовому. Оказалось, что автомобиль на обратном пути сломался и родители смогут быть дома только завтра к полудню. Я сказала, чтобы они не волновались, я уже взрослая и со всем управлюсь, в конце концов это только несколько лишних часов. Так что я убрала дом, накормила всех ужином и в полпервого отправила их спать. После всего этого я почувствовала себя смертельно уставшей и решила наконец лечь. Сначала, правда, я проверила, что и Бежка, и Рой уже спят у себя в комнатах, и по одному, а то кто его знает, что эта малышня учудит. Я заперла все окна и двери, погасила свет, приняла душ и пошла к себе.

Я давно уже спала, но внезапно почувствовала какое-то постороннее движение. Открыв глаза, я с ужасом увидела несколько теней, перемещающихся в темноте. Чья-то рука закрыла мой рот прежде, чем я смогла бы что-то крикнуть.

- Слушай, сука, если хочешь жить, помоги нам. Где у тебя деньги и побрякушки?

Сразу проснувшись, я оглянулась вокруг и оценила ситуацию. К нам в дом влезли шесть или семь здоровых парней. Сопротивляться совершенно бесполезно, их можно только озлобить. От малышни моей тоже толку мало. Поэтому кивком головы я указала на буфет.

- А где именно? Или ты хочешь, чтобы мы все перевернули?- спросил грабитель, зажимавший мне рот.

Я что-то невнятно промычала и дернула головой. Он убрал ладонь с моего лица.

- Во втором среднем ящике.

Они посветили фонариком и сразу нашли мои ожерелья, колечки, несколько пар золотых сережек, но это их не устроило:

- Сука, ты думаешь, мы поверим, что в доме больше ничего ценного?

- Я не знаю. Деньги и драгоценности у родителей в банке.

- А где родители?

- Родители у меня вооружены. И они вот-вот приедут.

В ответ раздался дружный смех:

- И чем это вооружены? Пушкой или минометами?

- Нет, у них должно быть с собой ракеты...

- Вот-вот - это через пару секунд или минут пять у нас есть?

- Ох, как ты нас испугала! Ты лучше скажи сама, где что лежит!

- Ребята, а чего мы в темноте, родителей что ли этих боимся? Давайте включим свет.

Они включили все, что можно. Ярко запылала люстра, зажегся торшер и даже настольная лампа на моем столе. Несколько человек стало рыться в комнате, а один пристально посмотрел на меня и одним сильным рывком сдернул одеяло. Я сразу прикрыла колени ночнушкой и с ужасом посмотрела на этих подонков. А они вытряхивали все из ящиков буфета, из коробочек, стоявших на туалетном столике, из шкафа, где висела моя одежда. Толком ничего ценного они не нашли, и тогда все столпились около моей кровати.

- Ну, сука, ты нас хорошо запомнишь! И надолго!

С этими словами один из них нагнулся, резким движением разорвал мою ночную рубашку и бросил ее на пол. Я осталась только в трусиках и лифчике, трое держали меня за руки и за ноги, при этом так смотрели на меня, что мне показалось, будто они облизываются. Меня это еще больше напугало, и я попыталась вырваться из их рук, но тогда один поднес прямо к моему лицу огромный нож. Я сразу замерла. Парни засмеялись:

- Ну вот, сразу притихла, а то больно много о себе воображает!

- Ага, и до сих пор почему-то одета!

- Ну это мы сейчас исправим,- с этими словами тот, кто показывал мне нож, разрезал им лифчик, а потом пальцами слегка приподнял мои трусики, двумя движениями рассек их и вытянул из-под меня.

Я была распята перед ними совершенно обнаженной и не могла даже прикрыться руками, а эти мерзавцы тотчас начали обсуждать и все сразу трогать мое тело. Груди, живот, ноги, лобок, промежность. Они рассматривали и ощупывали меня так, как будто перед ними лежал не живой человек, а какая-нибудь резиновая порнографическая кукла. Десятка полтора рук одновременно шарили по мне, забирались в самые укромные места. Все эти прикосновения были ужасно противны, мне никогда еще не было так мерзко, но я ничего не могла сделать.

- Ребята, посмотрите, какие у нее сиськи, прямо так и хочется откусить,- один их них потрепал меня за грудь, а потом присосался к ней и больно укусил за сосок.

- А какие ляжки!- другой провел своей рукой мне по ноге и всей ладонью защемил внутреннюю сторону бедра.- Нежные, гладенькие!

- А какая щелочка!- третий погладил меня по лобку и ковырнул влагалище.- Вся в меху и розовая, как поросеночек! Нас ждет.

- Давайте ее раскроем. Интересно, она целочка или нет?

- Так сейчас проверим.

С этими словами они задрали мои ноги к плечам и широко раздвинули их. Эти мерзавцы подошли поближе, столпились вокруг и стали разглядывать мою промежность. А потом один из них нагнулся, развел мои губки, а другой стал грубо копаться во мне своими грязными пальцами.

- Мужики, да она уже шлюха. Должно быть со всем городом переспала.

- Врешь небось. Дай-ка я сам посмотрю,- он взял настольную лампу, поставил ее мне на живот, направил свет мне между ног и еще шире развел губки. Где-то с полминуты он внимательно всматривался, а потом тоже полез в меня всей рукой.- И правда шлюха. Но это и к лучшему, обслужит нас по первому разряду!- Все опять засмеялись.

Чувствовала я себя ужасно. Лежать перед этими подонками абсолютно голой, да не просто голой, а с раскоряченными и задранными к голове ногами, с раскрытой промежностью, в которую они светят и залезают пальцами, как куча гинекологов - это нечто невообразимое. Да их еще много, они смеются и крепко меня держат. Я же совершенно беспомощна, даже лампу с живота не могу сбросить. А если крикнуть, позвать на помощь, то прибежит вся моя малышня и тогда будет совсем кошмар.

А тем временем старший из них, вероятно главарь, расстегнул молнию и достал свой орган. Боже, он был прямо надо мной и это его сооружение выглядело таким огромным и грозным. Я поняла, что начались самые страшные мои испытания. Главарь же подошел ко мне и дотронулся головкой до моего лица:

- Лижи, шлюха!

Я в ответ только крепче закрыла рот и сжала губы. Они только рассмеялись, а главарь плотоядно ухмыльнулся и двумя пальцами крепко зажал мне ноздри. Видно у них все это было хорошо отработано. Я только чуть приоткрыла рот, чтобы вдохнуть воздух. И тотчас этот гад прихватил мою голову и насадил на свой огромный член. Чтобы не задохнуться, я вынуждена была открыть рот шире, а он сразу просунул еще глубже, прямо в горло. У меня было огромное желание совсем откусить или хотя бы укусить этот мерзкий вонючий отросток, но я прекрасно понимала, что в этом случае будет дальше... Так что выбора у меня не оставалось.

А он тем временем начал двигать им вперед-назад. Никогда раньше я не занималась оральным сексом, только слышала об этом от подруг, да читала в книжках. Даже своего жениха я ни разу там не целовала, хоть мы и любили друг друга. А тут пришлось. Пришлось и сосать его, и лизать языком, когда он двигался у меня во рту. Ведь я же представляла себе, что получится, если этот подонок не будет доволен моим поведением. Но я твердо решила, что остальным мерзавцам это не позволю. Я же все-таки не малышня какая-нибудь, а взрослая женщина!

Не знаю, сколько длилось это испытание. Но в какой-то момент он напрягся, крепко зажал мою голову, а его мерзкий отросток еще больше затвердел. И я почувствовала, как ударила в рот и потекла вниз по горлу его отвратительная солоноватая слизь. Меня затошнило и я попыталась вырваться или хотя бы отвернуть лицо в сторону, но он что-то прорычал, а другой из этих подонков приказал мне не двигаться и глотать. Пришлось с этим смириться. Его яйца ударяли по моему подбородку, а я глотала его жидкость. Что же мне еще оставалось делать? А эти мерзавцы стояли вокруг, держали меня за руки и с гоготом щипали за груди, за волосы и губки там внизу. Я только надеялась, что все на этом кончится.

Наконец он вытянул член изо рта. По моим щекам потекла какая-то ужасная смесь из собственной слюны и его сока, а я даже не могла вытереться. Ну а этот подонок, вместо того, чтобы сказать мне хоть что-то хорошее, хоть немножко похвалить, я же все-таки изо всех сил старалась для него, произнес только одно слово:

- Следующий!

Такой подлости и неблагодарности я не ожидала. Ну и к моему рту тотчас пристроились. Я, конечно, еще раньше обещала себе, что никого больше обслуживать не буду. Ну а тут потеряла всякую надежду оставить этих подонков ни с чем. Так что я валялась, как рваная кукла какая-нибудь, а эти мерзавцы один за другим влезали своими погаными отростками в мой рот и ворочались в нем. Остальные же по-прежнему ощупывали меня и залезали всюду пальцами. А я должна была их лизать, обсасывать, а напоследок глотать их соки. Вначале меня тошнило, а потом я уже смирилась и воспринимала это просто как какую-то неприятную работу. И считать даже перестала, сколько раз мне пришлось это делать.

Тут я почувствовала, что мне начали теребить клитор, а во влагалище влезает что-то побольше пары пальцев. И ноги мне под коленками покрепче прихватили, а они по-прежнему были подняты и широко раздвинуты. И лампу с живота убрали, рядом поставили. Я скосила глаза вниз. Сквозь лобок очередного партнера и мелькание его члена я увидела, что главарь стоит около моей промежности и запихивает во влагалище свой орган. Судя по ощущениям, этот мерзкий отросток уже опять отвердел, но входил почему-то очень легко. А главарь рассмеялся:

- Ребята, эта шлюха уже потекла. Видно мы ее хорошо раздрочили.

То, что он сказал, было неправдой. Мне по-прежнему было очень противно все, что они со мной делали. Если бы рот у меня не был занят, я бы сказала этим негодяям все, что о них думаю. А если бы смогла добраться до телефона и вызвать полицию, то тогда бы им вообще...

Но, с другой стороны, я ощущала, что все их действия не так уж неприятны. Должно быть я уже просто приспособилась. Поэтому мне казалось, что все это не так страшно, как казалось в самом начале. И даже вкус какой-то я начала находить и в сперме, льющейся в мой рот, и в члене главаря, влезающем в мое влагалище. Ну а то, что кого-кого, а главаря сердить не стоит, я уже давно поняла. Поэтому даже немного помогла ему - чуть приподняла таз и стала едва заметно двигать бедрами.

А сама при этом была где-то далеко-далеко. Я представила себе, что я вдвоем, только вдвоем с моим женихом, что он жив и со мной. Что не вся эта гадкая свора, а он, только он один любит меня. Что отдаюсь я только ему, моему милому, родному...

Но от этих мыслей я очень быстро очнулась. Кто-то из них сказал:

- Посмотрите, как она подмахивает!

А другой говорит:

- И отсасывает от души!

Еще кто-то добавил:

- Вошла наша шлюха во вкус. Пора ее использовать на всю катушку.

Тут я осознала, что действительно страстно занимаюсь любовью. Что сама двигаюсь навстречу члену, входящему во влагалище. Что с упоением сосу другой член. Что руками, которые никто давно уже не держит, поглаживаю член и живот мерзавца, стоящего около моего лица. Ну и что мне было делать? Совсем перестать шевелиться и улечься, как бревно? Можно себе представить, как они тогда разозлятся. Поэтому я сделала вид, что это действительно они меня так завели и продолжала двигаться так же интенсивно. И тут я еще почему-то только сейчас подумала: Как хорошо, что у меня позавчера уже закончилась менструация. Ведь если бы эти мерзавцы увидели мою грязную прокладку, да еще кровь во влагалище, то они бы меня должно быть совсем убили.

А тем временем они перевернули меня на бок, и вдруг я почувствовала, как что-то холодное и скользкое ковыряется у меня в попке. Сначала я даже не сообразила, в чем дело. А потом вспомнила, как еще в детстве меня несколько раз осматривала женщина-гинеколог. Тогда, чтобы не нарушить девственность, она таким же холодным скользким навазелиненным пальцем залезала в анальное отверстие и через него ощупывала внутренние женские органы. Это было неприятно, но терпимо. Так что, кто-то из этих подонков тоже врач? Что он хочет? Осмотреть меня? Так они же уже вовсю и насмотрелись, и натрогались, да во влагалище, да с лампой. А тем более сейчас у меня внутри находился член главаря. И не просто находился, а интенсивно работал.

Но тут я почувствовала обжигающую боль и все поняла. Кто-то пытался проникнуть в меня через заднее отверстие. Боже, и это ему удавалось! Но было очень больно. Когда же это продвижение закончится? В конце концов ягодицами я почувствовала его теплый живот и поняла, что уже все. Я оказалась наколотой на трех членах. Двое были в моей промежности и мне касалось, что через тонкую перегородку их члены соприкасаются. А еще один находился в моем рту, переполненном слюной и чужой спермой. Мне казалось, что я вся превратилась в какое-то огромное влагалище, распахнутое всем и для всех. И, как ни странно, я даже начала получать от этого какое-то странное извращенное удовольствие. Что я так бесстыдно лежу совершенно голая, что совсем не стесняюсь, что полностью раскрыта, что каждый из них может иметь меня куда угодно. Я испытывала именно психологическое наслаждение, не сексуальное. Может быть потому, что мне было больно, уж слишком много они в меня засунули. Хотя чувства тоже вроде бы начали пробуждаться.

Тут один из них, стоявший в это время в стороне, засмеялся и говорит:

- Ребята, что же это вы ее трахаете вразнобой? Она от этого кайфа не получает. Давайте в такт,- и начал мерно хлопать в ладоши. Остальные тотчас присоединились и даже начали громко считать:

- Раз, два. Вперед, назад. Раз, два. Вперед, назад...

А тем, кого я обслуживала, это видно понравилось. Они начали входить и выходить из меня одновременно. В промежности стало намного больней. Мне даже сначала показалось, что они там все разорвут. Но потом меня начала заливать какая-то сладкая волна и о боли я забыла. Хотелось, чтобы это продолжалось и продолжалось, чтобы никогда не оканчивалось. А потом сладкая волна начала спадать, и я со страхом подумала, что мы ужасно шумим. И что, не дай Бог, проснется и прибежит сюда моя малышня. И увидит меня в такой позе. И увидит, что со мной делают. И увидит, что мне это нравится, что я совсем не сопротивляюсь. А потом подумала, что почему же это я одна должна терпеть надругательство этих подонков, а малышня может мирно спать. Это нечестно. Уж если под одной крышей живем, то все поровну должно быть.

Видно накликала я беду своими мыслями. Что-то скрипнуло, и краем глаза я увидела, как приоткрывается дверь и в комнату входит Бегги в своей длиннющей белой ночнушке, со сна еще вся взлохмаченная. Ну все, попалась пташечка- подумала я. А сестричка моя младшенькая еще щурится от яркого света, но как увидела этих мерзавцев, да без штанов, с огромными торчащими вперед членами, то сразу застыла, как вкопанная. Насколько я знаю, она вообще никогда живьем мужские органы не видела. А подонки эти тоже не ожидали, что кто-то явится, перестали хлопать в ладоши и во мне перестали двигаться. Но двое тут же к ней подбежали и схватили за руки. Тут она, наконец, меня в распятой позе увидела. Глаза у нее округлились, рот открылся, но даже закричать она не сумела, только что-то сдавленно прохрипела. Дурочка она у меня все-таки. Вместо того, чтобы тихонечко в комнату заглянуть, увидеть весь этот кошмар и полицию вызвать, она сама сюда заявилась. Так что сама виновата. А главарь меня сразу спрашивает:

- Кто это?

А я даже ответить не могу - во рту очередной отросток. Так вначале только промычала что-то. Рот тогда мне освободили и я сказала:

- Сестра.

- А еще дома есть кто-нибудь?

Я молчу. Врать-то ведь не стоит, хуже будет, а правду сказать никак не могу, прибьют ведь всю мою малышню. А он видно понял, что еще кто-то дома и сразу своим на дверь кивнул. Почему они раньше все комнаты не проверили, я так и не понимаю. Должно быть, со мной слишком увлеклись. Так что трое или четверо сразу кинулись дом обшаривать, а один из тех, кто Бегги держал, одним рывком ночнушку с нее содрал.

И вот стоит моя бедная сестренка перед этими подонками в одних трусиках, испуганная вся, грудки свои детские ручками прикрывает. А трусики у нее совсем тонюсенькие-тонюсенькие и светленькие такие, так что весь темненький треугольник как на ладони, даже расщелинка внизу видна. Я тут подумала, что трусики эти она должно быть для Роя одела. Так что она небось предполагала, что что-то с ним у нее будет. И на ночь их не сняла поэтому. Ну что ж, если она такая развратная, то ей же и хуже будет. А они гогочут, рассматривают ее снизу доверху. Потом один говорит:

- Давай-ка руки опусти. Мы на твои сиськи посмотреть хотим,- и ножик ей ухмыляясь показывает.

Вот ведь скоты какие! Нет, чтобы самим ей руки заломить и смотреть тогда сколько влезет. Так им нужно, чтобы она сама им все показала! И вроде, как добровольно. А рот-то ей все-таки на всякий случай зажали, чтобы даже пикнуть не смогла. Какое же это свинство так над девочками издеваться!

Ну а Бежке-то моей делать нечего. Так что руки она опустила, только покраснела очень. А те, что ее держали, тогда по комнате стали водить. И перед каждым останавливали. И каждый за грудки ее нежные трепал и говорил что-то вроде Молодец! или Ох, до чего у тебя сиськи хорошие!. И смеялись при этом. А сама Бежка не на них, а только на меня с ужасом смотрела. Как меня полностью раскрыли и во все три отверстия обрабатывают. А я даже не сопротивляюсь совсем, а даже наоборот им помогаю, двигаюсь навстречу. Должно быть представляла себя на моем месте. Ну да она всегда только о себе и думает, сестре никогда не посочувствует. Так я на нее из-за этого разозлилась, просто словами не передать! Ну, думаю, ты еще попляшешь перед своим Роем в этих трусиках. Надо сказать, так оно потом и случилось.

А тут ее к главарю подвели. Он до этого только на пару секунд приостановился, когда Бегги появилась, а потом опять продолжил со мной любовью заниматься. Но только медленнее и на нее поглядывая. А как сестренка оказалась около него, то до грудей даже не дотронулся. Сразу ей руку в трусики запустил и щупать ее там стал. Но от меня при этом не отрывался, а даже еще сильнее стал входить. Бегги до того двигалась как сомнамбула, а тут вдруг напряглась и очень громко, визгливо так закричала. Должно быть только сейчас до нее дошел ужас всего, что происходит. Они даже вздрогнули от такого визга. Но тут дверь широко распахнулась и в комнату втолкнули обоих мальчишек. Так что вся малышня была теперь в сборе.

Толком посмотреть на них я не могла, мешали эти подонки. Так что я только скосила глаза в ту сторону и кинула один взгляд. Но и этого было достаточно. Вид у мальчишек был еще тот. Во-первых, они были совсем голые. Почему, я так и не знаю. Может быть, зачем-то разделись на ночь. А скорее, эти мерзавцы сорвали всю одежду просто для того, чтобы их унизить, во всяком случае тогда я так подумала. Во-вторых, мальчишек избили. И здорово. У Билла была расквашена губа, а у Роя из носа шла кровь. Так что они оба были порядком перемазанные. Может, они рванулись на помощь, когда Бежка так завизжала, а сволочи эти их поэтому побили, не знаю. Но если это и так, то очень глупо мальчишкам сопротивляться, когда их ведут здоровенные парни. Ну да что с них взять, малышня - она малышня и есть.

Как мальчишки появились, то все в комнате сразу переменилось. От меня все трое оторвались, к ребятам подскочили и крепко выкрутили им руки за спину. А я так и осталась лежать с задранными и разведенными в стороны ногами. Я чувствовала, что оба мои отверстия внизу широко открыты, что видны все мои внутренности, до отказа заполненные спермой, и что эта мерзкая жидкость из меня вытекает. Я уже никого не стеснялась и стесняться не хотела. Наоборот, мне было даже приятно, что на меня смотрят, что все у меня можно увидеть, даже самое сокровенное. Хоть меня никто уже давно и не держал, ноги я сама подхватила и не отпускала. Пусть, думаю, на меня посмотрят, как мне досталось от этих выродков. И пусть все смотрят, и сволочи эти, и Бегги, и Билл с Роем. Пусть посмотрят, что они со мной делали, во что меня превратили. Сами-то в это время спали, самим-то все это время хорошо было. А я страдала, меня грубо насиловали. Надо мной издевались, а я ничего не могла сделать, даже на помощь позвать.

Только, правда, на минутку эти подонки на меня отвлеклись. Вынули две свечи из красивого подсвечника на столе, подарка жениха, и в меня засунули. Одну во влагалище, а другую в задний проход. И глубоко так, до боли. Сказали только при этом:

- Это чтоб пока нас не забыла, да не сжалась. Так и лежи. Только двигай их потихоньку,- и опять все рассмеялись. Ну а мне-то делать нечего, пришлось действительно их двигать. Только ту, которая в попке, я не трогала, двигала только переднюю свечку. Надо сказать, что-то в этом было. Особенно заводило меня то, что делать это пришлось у всех на глазах, и у малышни, и у мерзавцев этих.

Да, так вот, Бежка, как мальчишек втолкнули, то сразу вся сжалась, ноги сдвинула, одной рукой грудки свои обхватила, а другой темный треугольник на трусиках загородила. Сразу, негодница, как ребята наши появились, то вспомнила, какие трусы на ней надеты. А до этого все равно ей что-ли было? Теперь же недотрогу и скромницу из себя воображает.

Мальчишки же, как нас с Бегги увидели, а особенно меня в такой позе и в таком виде, то сразу вырываться начали. Помочь, глупенькие, должно быть нам захотели. Но я тут подумала, что это не потому, что они такие уж хорошие и самоотверженные, а это просто у них инстинктивное: если женщина в опасности, то мужчина просто обязан ее спасать. Так что тоже хороши...

Ну а эти подонки, заметив смущение Бегги, сразу заржали, на нее пальцами показывать стали, а мальчишек ко мне подвели:

- Кто это?- и на Билла показывают.

- Брат,- отвечаю.

- А этот тоже брат?

Ну а я тут так на Бежку, да и на мальчишек рассердилась, что и брякнула, не подумав:

- Ухажер сестрички.

Потом-то уж, конечно, пожалела, что так сказала, да поздно было. А они, как услышали это, опять заржали:

- Ухажер, говоришь? Ебарь, значит?

- Да нет,- отвечаю,- она еще девушка, они только целовались,- а только потом подумала, что что-то я нехорошо делаю и добавила:

- Мальчики, я вас очень прошу. Со мной вы уже по-всякому играли. И лучше еще поиграйте, если хотите, но сестренку не трогайте. Пожалуйста... Я вас очень прошу...

- Ну, конечно, мы тебя послушаемся,- отвечают и ухмыляются при этом. А сами Роя к Бегги подводят и говорят ей:

- Что же это ты, красавица, перед нами ходила, всем себя пощупать предлагала, а кавалера своего сразу застеснялась? Давай-ка ручки убери от своих прелестей.

Она зарделась вся, но послушалась. А Рой голову в сторону повернул, чтобы на нее не смотреть, не смущать. Они же не унимаются:

- А теперь обними его, да поцелуй покрепче.

Мне показалось, что Бежка даже облегченно вздохнула от этого приказа - все-таки он не сможет ее раздетую разглядывать. Рой тоже к ней повернулся, обнял и они стали целоваться. А сестричка, как обняла его, то сразу громко заплакала. И он тоже, хоть и парень. Крепился должно быть долго, а потом не выдержал. Размазня он все-таки, настоящие мужчины не плачут. И как можно сразу и реветь с подхлипываниями, и целоваться, я не понимаю. Должно быть, это только у малышни получаться может.

- Ну хватит,- один из мерзавцев этих сказал,- присосались. Давай-ка сиськи ей потрогай, которые она нам всем показывала, а от тебя прятала. Небось, еще ни разу ее не щупал. Так что пользуйся, что мы добрые.

Рой от Бежки оторвался, только за плечи ее держит. А сам опять голову в сторону отвернул и не шевелится.

- Хочешь, чтобы тебе яйца отрезали?- другой спрашивает, огромный свой нож ему показывает и вниз наклоняется.- Кому сказано!?

А Рой молчит и по-прежнему не двигается, рук с Бежкиных плеч так и не убирает. Глупый он все-таки. Какой смысл этим подонкам сопротивляться, все равно они настоят на своем. Гонор свой дурацкий только показывать, да их озлоблять.

Мерзавец же этот с ножом тогда нагнулся, Рою мошонку оттянул и грозно так спрашивает:

- Ну?!!

Тут уж Бегги не выдержала, испугалась должно быть:

- Погладь меня. Мне даже приятно будет.

Он послушался и стал нежно-нежно легкими прикосновениями дотрагиваться до Бежкиных бугорков. Тут я заметила, что от этих поглаживаний член Роя, до сих пор висевший, как тухлая сосиска, начинает приподниматься. Никакого все-таки сострадания к другим у этой малышни нет! Так тут над нами с Бегги издеваются, особенно надо мной, а он только о своем думает. Эти сволочи тоже заметили, как Рой на сестренкины грудки прореагировал и засмеялись:

- Ребята, посмотрите на этого щенка. У него уже вставать может!

- Да плохо еще.

- Ничего, она сейчас поможет.

Тут ей тот, кто с ножом и говорит:

- Давай-ка поласкай своего кавалера. Потрогай, что у него между ног,- и ножом своим ей попку кольнул.

Бегги чуть взвизгнула, но, видно, уже тоже решила, как и я, что особо сопротивляться не будет, а может укол помог. Но только она сразу руку вниз протянула и в ответ на ласки Роя тихонечко так его член поглаживать стала. Рой сразу покраснел, может от стыда, а скорее от возбуждения, и губу закусил. А член его сразу вырос и прямо в сестренку упираться стал. Эти же подонки еще пуще развеселились:

- Смотрите, он ее трахать уже захотел!

- Может быть, дадим?

- Так ее же сначала раздеть надо.

- Вот пусть он и разденет. И нам покажет.

А Бежка моя бедная стоит ни живая, ни мертвая, застыла вся. Кажется, и не дышит совсем. Ну вообще-то сама виновата, что так глупо попалась. Тут ей и говорят:

- Давай-ка на стул залезай, чтоб лучше видно было.

Делать ей нечего, сразу на стул встала. Прямо посреди комнаты, животом прямо к Рою. Как будто не могла хоть отвернуться от него. Но это должно быть для того, чтобы он смог на ее трусики посмотреть, которые она специально для него и одела. А Рой голову в сторону уже не отворачивает. Прямо на трусики ее прозрачные и уставился, на темненький треугольничек с расщелинкой. А потом обнял ее за талию и лицом прямо ей в живот уткнулся. По-моему, опять заплакал, только тихо. Но член все равно стоит, почти вертикально. Тогда главарь ему говорит:

- Раз трахать ее хочешь, то давай трусы с нее стаскивай.

А другой добавил:

- Без труда не вытащишь и рыбку из пруда.- И они все опять засмеялись.

А Рой еще крепче к Бежкиному животу прижался и только плечи у него вздрагивают. Точно, плачет. Тогда тот, кто с ножом, главарю говорит:

- Опять он нас не слушается. Кастрировать его что-ли?- и опять Роя за мошонку взял и к себе ее потянул.

Бежка же опять за своего любимого испугалась (дурочка она у меня все-таки) и предлагает:

- Давайте, я сама сниму,- и уже пальцы под резинку трусиков продевает.

А главарь сразу строго так говорит:

- Нет!! Он с тебя снимет! А то без яиц останется!

И Бегги тоже с ним соглашается, Рою тихонько так говорит:

- Лучше ты сними, чем они.

Ее Рой сразу послушался, трусики стянул, а чтобы никто ничего из Бежкиного хозяйства не увидел, сразу к ней прижался, а попку даже руками обхватил. Малышня, она малышня и есть все-таки. Трудно что-ли понять, что не для того ему трусы с нее стаскивать велели, чтобы потом ничего не увидеть. Мог бы и сам сообразить, даром что-ли член у него уже как каменный стоит. Так что ему не только отойти велели, но и ногу Бежкину задрать, чтобы уж совсем было все, как на ладони. Ну а тут уже ему делать нечего, пришлось. Бегги стоит на одной ноге, за его голову держится, чтобы не упасть, а он, как велено было, ее ногу себе на плечо поставил. А эти мерзавцы сестренкины стати обсуждают вовсю. Да так, что как будто она не человек, а лошадь какая-нибудь. И то, какие у нее грудки, и какие трусики на ней были, и какие ляжки, и какая задница, и какая щелочка, и поросль какая редкая, и как у ухажера стоит на нее, и все такое. Бежку саму и Роя совсем в краску вогнали, стоят они пунцовые, как раки вареные. А сами же виноваты, что до такого довели.

Да, забыла сказать, что я уже давно ноги опустила и лежу спокойно, только на них поглядываю и свечкой передней шевелю, как эти мерзавцы велели. А какой смысл лежать в раскоряку, если на меня внимания никто не обращает, ни наша малышня, ни эти мерзавцы - все только Бегги и Роем заняты. И те, кто ими командует, и тот, кто Билла держит. Даже обидно немного.

А тут эти подонки Рою на меня показывают и говорят:

- Слушай, кавалер. Тут сестра ее утверждала, что твоя сучка еще целочка. Давай-ка щелку ей раскрой и нам покажи. Может тогда и не тронем.

Рой от этого по-моему еще больше покраснел, хотя, казалось, больше уже некуда. И застыл в нерешительности. Я так поняла, он думал, что с одной стороны хорошо, если ее не тронут, а с другой стороны он им не верил ни на грош. Но в общем-то выбора уже не было, это он понимал. Так что взялся он за губки сестренкины, наверх их поднял и в стороны чуть раздвинул. И как ему не стыдно было это делать, ведь даже сам немного в сторонку подвинулся, чтобы этим мерзавцам лучше видно было. Вот ведь предатель какой!

Из Бежкиной щелки венчик малых губок показался. Розовый такой, нежненький. А они только минуту-другую на это полюбовались и опять недовольны:

- Не видно же ничего,- говорят,- давай-ка, сестричка, на стол ложись, а ты, кавалер, ей ноги задерешь. И не бойся, ничего плохого не будет. Видишь, как мы старшую завели. Сама себя дрочит без передыху.

Это они неправду сказали, конечно. Ничего они меня не завели. А свечкой двигала у себя внутри потому, что если бы перестала, они бы наверняка рассердились. Этого же я ни за что не могла допустить, ведь их злость перекинулась бы на малышню. И малышне было бы еще хуже. Правда, с другой стороны, мне тоже было приятно свечкой двигать. Только для того, чтобы ощущений было побольше, приходилось ее из стороны в сторону водить. Это должно быть потому, что слишком много жидкости у меня там было - и моя смазка, и, главное, их сперма. А ей я вся была заполнена. Обидно было только, что на меня мало внимания сейчас обращали. Мне бы хотелось, чтобы все видели, что эти мерзавцы со мной сделали и во что меня превратили. Сначала я для этого ноги раздвигала, чтобы все на меня смотрели, чтобы все складочки видны были. Теперь даже привстала немножко. Однако все в комнате только на Бежку с Роем и смотрели, обидно. Но все равно эти подонки лгали, что меня завели. И еще напрасно обижали при этом.

Бегги, по-моему уже поняла, как и я раньше, что мерзавцам этим сопротивляться не стоит, хуже будет. И еще на нее, думаю, подействовали два укола ножом в попку. Уколы эти весьма ощутимы должно быть были - как Бежка повернулась, то я увидела, что по ягодице у нее две струйки крови стекают. Но так или иначе со стула сестренка слезла, вернее, даже не слезла, а сползла по Рою, и к столу направилась. И за руку Роя своего ненаглядного за собой тащит. Но если раньше красная была, как рак вареный, то теперь побледнела вся, идет пошатываясь и глаза как-то никуда не смотрят, даже на Роя своего. К столу подошла, сразу спиной на него улеглась и ноги поднимать стала. А главарь говорит, да с улыбкой такой гадкой:

- Нет, милая, тебе самой тяжело ножки задирать. Это пусть твой кавалер сделает,- и тому, кто с ножом кивнул. А тот опять Роя за мошонку схватил, ножом до нее дотронулся и к Бежке коленом подтолкнул.

У Роя из глаз слезы льются, но это от испуга должно быть. Предатель, он и есть предатель. Так что взялся он за сестренкины ноги, поднял их, в стороны раздвинул. А сам в сторону смотрит, не на Бежку, чтобы свою подлость не видеть. Они это заметили.

- Нет,- говорят,- на нее смотри, не видел, небось, раньше. И нам покажи. Щелочку ей раздвинь пошире,- а сами настольную лампу к ней подтаскивают, чтобы исследовать ее, как меня раньше.

Ну а ему-то на Бежку наплевать, только о себе и думает, чтобы свое мужские причиндалы сохранить в целости и сохранности. Так что он их сразу послушался, Бежкину щелочку перед ними развернул вовсю и сам туда же уставился. А слезы по-прежнему из него текут, должно быть из страха за яйца свои драгоценные. А эти мерзавцы довольны. Лампу в сестренку направили, да еще руками в нее полезли. Ну, конечно, убедились, что она девственница и Рою говорят:

- Посмотри внимательнее на ее целочку. Больше не увидишь,- и голову его пригнули пониже, почти вплотную к Бежкиным органам.

Ну а Рой и рад ее разглядывать, действительно ведь раньше не видел. Как будто не понимает, что одно дело на нее смотреть, когда они вдвоем были бы, а совсем другое - когда при них при всех. А тут кто-то из этой шайки сказал:

- Ребята, да она сухая совсем, не то, что та,- и на меня показывает.

А другой добавляет:

- Конечно, шлюшка-то сразу потекла, а эта вряд-ли. Пусть хахаль ее полижет. И ему в удовольствие и нам работенки поменьше.

Вот ведь мерзавцы какие. Чуть что, сразу на меня показывают. Как будто я действительно проститутка какая-нибудь, а не честная девушка, которая только одного парня раньше и знала. И что значит сразу потекла? Это тоже неправда. Вначале ведь мне вообще было ужасно противно. Только потом немножко понравилось, даже не понравилось, а так, что-то вроде того... И трусики прозрачные я на ночь не одевала, чтобы перед парнем каким-нибудь в них крутиться, не то, что Бежка. Так что она сама во всем виновата. Да и за яйца свои я не переживала, тем более их у меня и нет вовсе. Так что Рой тоже хорош, предатель.

А ему тем временем голову еще ниже нагнули и стали носом по Бежкиной промежности возить. Ну и опять отрезанными яйцами припугнули, как и раньше, так что стал он как миленький ее вылизывать. И видно здорово во вкус вошел, судя по члену его, который поднялся, потолстел, да так кровью налился, что совсем фиолетовый стал. А потом сам ее за ягодицы схватил, видно, чтобы удобней было, и давай сестренкину промежность изо всех сил лизать. И при этом всхлипывает, предатель, и слезы ей во влагалище льет. Бежке же, судя по всему, приятно стало, что ее кавалер с ней занимается. Так что глазки она закрыла и лежит такая спокойная-спокойная. Ну а подонкам этого мало показалось.

- Ты что, не знаешь,- говорят,- где баб лучше всего лизать? Давай, клитор ей языком пощекочи.

А Рой не слушается, и по-прежнему продолжает ей губки и щелку облизывать. Должно быть, просто не знает, где все наше женское хозяйство находится. Так ему голову за волосы приподняли, пальцами прямо перед носом венчик раздвинули и клитор показали. А потом ртом прямо туда и нагнули. Рой уже как шелковый стал. Так что безо всяких понуканий стал Бежкин клитор обрабатывать. Ей это, видно, здорово понравилось. Так что сестренка, никого уже не стесняясь, глаза еще крепче зажмурила, чуть громче задышала и даже бедрами немножко задвигала.

Мерзавцы сразу это заметили, захохотали и приказали Рою еще попку ей полизать.

- А то,- говорят,- она не во всех дырках еще подготовлена. Так что давай задницей ее займись. А то мало-ли чего нам захочется.

Ну а Рой рад стараться. Носом ей во влагалище уткнулся, а языком ниже орудует. Лижет, старается, предатель. А у самого член прямо лопнуть готов, так кровью и желанием налился. Мне даже показалось, что у него на конце капелька показалась. Я еще подумала: Кончает он, что-ли, над моей сестренкой так издеваясь?. Но кроме этой капельки больше ничего из него не полилось, так что я решила, что ошиблась.

А тут его со смехом отстранили от Бежки:

- Хватит, что-то ты больно разошелся,- и велели ему ее ноги еще выше поднять, развести пошире и крепко держать. А к Беггиной щелочке главарь начал пристраиваться. Вот ведь, как будто со мной не натешился вдоволь. Но не просто пристраиваться стал, а решил еще малышню нашу унизить. Велел он Рою взять в руку свой мерзкий отросток, по Бежкиным губкам поводить, чтобы встал получше, а потом его туда и засунуть. Как будто сам не мог это сделать. А эти дурачки чуть ли не хором:

- Но вы же обещали не трогать, если вам все покажут...- а те в ответ только смеются.

Так что пришлось Рою самому воткнуть член главаря в свою ненаглядную. Закричала бедная Бежка моя от этого ну просто страшно. А Рой сам ей ноги раздвигал, да еще держал при этом, чтобы не отстранилась. И сам, надавливая на ноги, задницу ее к главарю пододвигал, чтобы этому бандиту удобней было. А как главарь кончил, Рой за ним все аккуратно вылизал, и сперму его, и кровь Бежкину. А потом опять клитор полизал. Им все это понравилось. Поэтому после главаря ухажер сестренкин и остальных мерзавцев должен был сестренкой обслужить. Но уже не только во влагалище, но и в попку, и в рот. И после каждого раза Бежку очищать языком от их поганых выделений. Но что-то не было заметно, что ему очень противно - член у Роя стоял, что надо. И сам он как бы двигался вместе с ними, да еще губы свои, предатель, облизывал почти все время. Только сестренка моя несчастная время от времени уж очень громко вскрикивала, особенно, когда ее сильно долбили в оба нижних отверстия. А в первый раз, когда ей в попку засунули, она так заорала... Но я уж подробно не могла больше все это видеть, потому что эти подонки обо мне и о Билли, братишке моем младшем, вспомнили.

Правда, я еще слышала, как они Рою еще что-то несколько раз приказали, и довольно угрожающе. Он, видно, послушался, потому что потом я слышала, как он все просил их посмотреть на Бежкину щелочку, на ее губки, на все дырочки и нахваливал, какие они нежные, мягкие и розовые. А влагалище и анальное отверстие тугие и очень приятные, так он говорил. И еще очень упрашивал их туда забраться своими членами, предлагал, что сам во всем поможет, сам засунет, что все уже совсем чистое, потому что он там все хорошо вылизал. А потом благодарил каждого за то, что они так здорово очередную Бежкину дырку обработали и сообщал, что сам бы так хорошо не смог. Так что свое нутро предательское он вовсю показал.

Но всего этого я уже не видела, не могла, только слышала. Ведь я-то уж надеялась, что со мной больше ничего не будет. Наигрались же они во мне так, что дальше некуда. Да и Билл им, вроде, уже ни к чему. Но, к сожалению, ошиблась. Где то трое-четверо еще Бежкой с Роем занимались, а остальные ко мне подошли и брата подвели.

Вообще, надо сказать, я даже не ожидала, что у такой малышни, как Билл с Роем, уже такие висюльки здоровые отрасли. А возбужденные - не меньше, чем у этих выродков, ну если и меньше, то совсем ненамного. Особенно у Билли, Рой-то чужой. А Билла я еще совсем недавно в ванной голого как-то застала. Ну и вниз на его органы вроде как бы случайно посмотрела и ничего особенного не увидела. Все совсем еще детское было, маленькое, только немножко курчавых волос на лобке. А сейчас у него от всех этих зрелищ член принял уже довольно внушительный вид, практически, как у Роя. Еще бы, он ведь все это время не вырывался даже совсем, только смотрел во все глаза. Так что было от чего.

Вначале у него спросили, будет ли он их слушаться, или ему яйца надо отрезать. Ну а Билли уж на их работу с Роем нагляделся. Так что сразу ответил, хотя и сквозь зубы:

- Буду...

- Ну а раз будешь, то берись за ее свечки и орудуй. Да побыстрей и покрепче!

Когда он только начал их двигать в моих внутренностях, меня вдруг охватил такой стыд, что просто словами не передать. Как же так, мой младший братишка мастурбирует меня у всех на глазах! Но потом я прикрыла глаза и мне опять, как и раньше, стало приятно. Тем более, что Билли возился со мной совсем не так, как они. Они все делали грубо, жестко, а он мягко и нежно. Даже животик мне поглаживал, и ножки. И так все ласково было, что во мне стала нарастать теплая волна. И все сильнее и сильнее. Я уже начала в ответ даже двигать бедрами, но тут услышала его всхлипывания, открыла глаза и увидела, что из него действительно слезы текут. Надо же - двигает в моем влагалище и попке свечками, очень хорошо двигает, и в это время плачет! Малышня все-таки, она малышня и есть. Ну а мне-то что делать? Успокоить ведь его надо, а то никакого удовольствия может и не быть. Так что я ему говорю:

- Не реви, дурачок. Мне же хорошо от тебя, не то, что от этих. Ну, не реви...

Он вроде бы от этого замолчал. А я опять глаза закрыла, и опять мне хорошо стало становиться. А тут эти мерзавцы все сбили. Слышу, один спрашивает:

- Ребята, эту шлюху трахнуть еще кто хочет? Хоть в какую-нибудь дырку? А то она совсем готова, даже жалко, что добро пропадает...

Никто ему не ответил, тогда он и говорит:

- Ну коли все сестричкой ее занялись, то надо и братику подсобить. А то он весь исстрадался,- и уже к Биллу обращается:

- Давай-ка ей в рот свое хозяйство вставляй, а то оно лопнет,- и мне говорит:

- А ты, шлюха, покажи ему, чему мы тебя научили.

Так что пришлось мне и у Билли отсасывать, да с открытыми глазами по их приказанию. Он, бедный, плакал при этом, а я даже не могла его утешить - рот-то был занят. Когда он стал кончать, а это было по нему очень заметно - задышал громко, даже чуть подвывать стал - то они ему велели вынуть член, а мне - открыть рот. Решили посмотреть, сколько спермы из него выльется. Вылилось много, и с расстояния где-то около фута полетело прямо мне в рот. Я хотела было это выплюнуть, брат родной все-таки, но они не дали, показали нож и велели все проглотить.

Потом я должна была еще раз как следует возбудить Билла. Правда, сделать это было не трудно. Почти сразу, как я до его органа дотронулась, он опять поднялся. Так что не так уж он переживал за меня, похоть его куда сильнее оказалась и показала, чего он на самом деле стоит! Вот так-то! А ему велели вынуть из меня свечки одну за другой и вместо них в каждое мое отверстие по очереди свой член засовывать. А руками меня за груди сжимать. Ну это уж он, предатель, с удовольствием делать стал, даже плакать прекратил.

Только кончить ему не дали. Как уж совсем возбуждаться стал, задвигался резче, то его от меня оторвали и рядом поставили. Красного, потного, судорожно дышащего. С мокрым, поднятым к животу и подергивающимся органом, с надувшейся фиолетовой головкой. Вид что надо! И никаких переживаний по поводу того, что он со мной делал! Брат, называется! А бандиты к этому времени с Бегги и Роем натешились уже вовсю, больше никто из них ничего не хотел должно быть. Так что они на нас на всех переключились. Но парочке нашей так соединиться и не дали, мерзавцы.

Наоборот, Бежке встать велели, хоть у нее сил уже никаких не было и кровь вовсю по ногам текла, к нам подойти и самой в меня член своего ухажера вставить. А с ней чтобы Билл любовью занимался. Так что Рой меня, а Билл сестренку обработали вовсю. Во все отверстия. И кончили каждый по нескольку раз. И во влагалище, и в попку и в рот. Да им велели еще каждый раз нас вылизывать, стимулировать клитор, а этих сволочей благодарить за доставленное удовольствие.

Почти до утра весь этот ужас продолжался. И я, и малышня моя обессилили уже совсем. И уж, конечно, совсем этим мерзавцам не сопротивлялись, все выполняли, что они требовали. Под конец двое из этих бандитов еще разочек нами с Бежкой занялись, а мальчишки нам ноги держали. И с удовольствием держали, по моему. Ну да нам уж все равно было.

Наконец, они уехали. Я собралась с силами и велела малышне убрать и как следует почистить дом. Так что к приезду родителей никаких следов в доме от этой банды не осталось. Следы остались только в моей душе, я все поняла насчет малышни. Я поняла, какая у меня Бегги вредная дура и какие похотливые предатели Билл и Рой. Смотреть я на них на всех больше не могла, до того мне они все противны стали.

Свидание или Рассказ Вагиза

Категория: По принуждению

Автор: Миха Скелет

Название: Свидание или Рассказ Вагиза

Недавно по заданию одного спортивного тележурнала я выехал в Мадрид, чтобы взять интервью с бывшим советским защитником Спартака Вагизом Хидиятулиным о предстоящем первенстве Европы по футболу. Интервью удалось, и мы с Вагизом поздно вечером сидели в одном испанском кафе, и пили пиво с красными вареными раками. Я полностью расслабился и, расплывшись в сладкой улыбке, подмигивал изредка снующим вокруг красоткам. Вагиз казался несколько напряженным даже после целого дня работы перед камерой. Он то и дело выходил в туалет, позвонить, ерзал, и казалось, все не решался сообщить мне о чем-то. Я никак на это не реагировал, поскольку уже отправил оператора в Москву и взял себе билет на самолет через три дня, которые я рассчитывал приятно провести на пляже и в баре, где готовили умопомрачительный кофе.

Наконец Вагиз подпрыгнул и, выхватив из заднего кармана сложенную вдвое тетрадку, нервно протянул ее мне. После этого он пошел к бармену и дал ему компакт-диск с альбомом Sepultura Chaos A.D.. Грохнула музыка, и я углубился в чтение.

<div align=center>* * *</div>

... Двери электрички с шумом распахнулись. Вслед за этим соло Judas Priest в моих ушах послушались шаги проходящих в вагон попутчиков. Открыв полные наслаждения великолепным звуком глаза, я увидел, что на места рядом со мной и напротив опускаются две симпатичные девушки с голыми коленками в холщовых юбках. В девять вечера в вагоне уже мало народа и, очевидно, моя кайфующая от музыки и теплого майского воздуха физия привлекла их. Не буду описывать множество жестов и красноречивых взглядов, которыми мы в ближайшие полчаса обменялись с девушкой напротив, наконец ее подруга вышла на перрон и мы в молчании продолжали путешествовать.Она собралась уходить и с сожалением посмотрела на меня, после чего направилась к выходу. Я последовал за ней. На пустую платформу кроме нас никто не вышел.

Обычно здесь темнеет в 10 вечера, но на пороге стоял только май и поэтому сумерки как раз начали спускаться на совсем недавно освободившуюся от заснеженных островков весеннюю землю. Я шел за моей спутницей, не поднимая глаз от грациозный движений ее изящных ножек в матово-белых чулках.

Девочка оглядела края платформы и несколько насторожилась, увидев, что кроме меня, крепкого 40-летнего мужика и трубкой, тростью, круглыми коричневыми очками и длинными смоляными патлами, разбросанными из-под цилиндра на франтовской макинтош, никого вокруг нет. Впрочем, она вовсе не испугалась моего солидного вида, а, возможно, ей вспомнились многочисленные советы телевизионных психологов не выказывать признаков страха перед преступником. Так или иначе она шла в 2-х метрах передо мною, горделиво приосанясь и покачивая соблазнительными бедрами. Я подумал, что неплохо было бы начать разговор, не то она может серьезно испугаться моего преследования. А мне вовсе не хотелось ее пугать. Я лишь хотел уговорить это 15-летнее существо скрасить мое весеннее одиночество на этот уютный вечер.

- Здравствуйте, юная леди! - сказал я.

- Здрасьте, - ответила она, улыбнувшись, видимо, более форме моего вопроса, нежели мне.

- Не позволите ли вы мне проводить Вас? В этих местах столько опасностей...- Да я как-нибудь сама, - вдруг строго и гордо ответила девушка.

- Прошу вас, не отвергайте моей ничтожной услуги - взмолился я, - Мне будет тревожно всю ночь, если я не буду уверен, что вы добрались благополучно. Скажите лучше, куда мне предстоит последовать с вами и я провожу вас самым коротким и безопасным путем...

Очевидно, я переусердствовал в количестве двойного ячменного пива, которым я запивал бифштексы с кровью в привокзальном кабачке, и потому не заметил вовремя ее внутреннего напряжения.

- Я закричу! - неожиданно развернувшись ко мне, выпалила она. Ее кулаки сжались.

- Бесполезно, - ехидно заявил я, будучи оскорблен ее реакцией на совершенно невинное предложение. По окончании фразы я имел неосторожность выпустить ей в лицо облако марихуаны. Затем я глупо уставился в римские черты ее лица.

Неожиданно сильный удар в нос вывел меня из состояния блаженства. Как прав был кардинал Ришелье, сказав, что слабый человек может сильно ударить! Из моих ушей вылетела симфония hell patrol, очки и цилиндр покатились на платформу. В наступившей тишине я разобрал лишь колотящиеся как сердце визиониста шаги убегающей девицы. Я пришел в неописуемую ярость. Выхватив изо рта трубку, я рванулся вдогон за дерзкой красавицей.

Расстояние между нами сокращалось, до конца платформы оставалось два десятка метров. Навстречу нам по путям летел локомотив с двумя строительными вагонами. Достигнув края, она, с квадратными от ужаса глазами уже готова была спрыгнуть под колеса гудящему поезду, но в последний момент осеклась и замерла, прислонившись к оградительной решетке и руками отчаянно закрывшись от меня. Подлетев к ней через секунду, я упал на колени и страстно припал губами к ее прекрасным коленкам, ласково обняв сочные икры. Но момент нежности был недолог. Лишь только состав пронесся мимо, она со всей силы пнула меня ногой в печень и, извернувшись на месте, прыгнула вперед и вниз. Но я среагировал быстрее: прокинув вперед трость, я подцепил девочку за щиколотку и дернул на себя. Девочка рухнула вниз на пути как подкошенная. Я не замедлил спуститься следом. Ее лицо было разбито.

Глотая сладкий дым травы, я приступил к торжеству садистической похоти. Я бил вымазавшуюся в собственной крови девочку тростью по голове и позвоночнику, пинал под живот ногой, колотил сиськи подобранным камнем, ходил по ее голове, пинал лицо. Иногда я прерывался, чтоб глотнуть синеватого дыма. Я таскал ее за волосы, душил, затем снял ремень с тяжелой стальной пряжкой Harley Davidson и стал сечь бляхой ее зад и ноги, пока белизна чулков не покрылась темными пятнами крови. Не давая повернуться животом вверх, я задрал ее юбку, и разорвав трусы при помощи обеих рук, еле ввел железный от возбуждения зеб в ее девственное отверстие. Моя жертва напряглась как струна и завопила агонистическим голосом. NOMAD! - гремела в моих ушах справедливость Sepulturы. Я издал гортанный рев и яростно заерзав в крохотном влагалище, повалился на нее животом и глубоко прокусил ее шею ноющими клыками...

...Внезапно очнувшись я увидел перед собой невыносимо серое небо. Мой кол сосал энцефалитный клещ...

Шубино (90 км от Москвы по Ярославке)2 июня 19..

<div align=center>* * *</div>

Справившись с текстом я очумело посмотрел на Вагиза.

Тот был явно доволен произведенным на меня впечатлением - он хохотал, глядя на меня и глотал клешню рака, вываляв его в залитых томатами чипсах.- Почему же ты не опубликовал это раньше? - спросил я.

- Да я пытался - только директор Прогресса хотел заставить меня сосать ему кровь из хрена! - сказал тот.

В ответ на это я схватил сумку, тетрадь и зашагал к выходу.

- Ты куда? - удивился Вагиз.

- Дурак, - крикнул я, - идти надо в Педгиз!

Я вскочил зайцем в первый подвернувшийся самолет в Москву, он оказался почтовым, я получил обморожения, но вам теперь повезло узнать этот странный рассказ Вагиза.

Индейская охота

Категория: По принуждению

Автор: Марк Десадов (перевод)

Название: Индейская охота

Чарли Две Рубашки был индеец из племени Нес-Пэйв. Его отец, дед, прадед, прадед прадеда, да и вообще все родственники владели всей этой землей так долго, что самое начало уже давно стерлось из памяти. Но пришли бледнолицые, убили бизонов, заманили в ловушку бобров и оттеснили народ Нес-Пэйв в маленький уголок их огромной страны. А затем, когда была найдена нефть, бледнолицые пришли снова и выгнали их даже оттуда.

Это было последней каплей. Но народ узнал законы бледнолицых, они боролись в судах и выиграли. Нес-Пэйв стал независимой нацией и заставил уважать себя. А благодаря нефтяным лицензионным платежам они получили достаточно денег, чтобы оставшимся Нес-Пэйв больше ничего не требовалось.

Семья Чарли и пять других законно обладали теперь миллионом акров кустарника и пустыни. Они не хотели для себя ничего ... ничего, кроме МЕСТИ!!!

Два федеральных шоссе текло через их страну, машины по ним шли редко и здесь они стали мстить бледнолицым. В прошлом столетии бледнолицые похитили их землю и злобно нарушили их традиции, зато теперь они могли мстить...

Часть 1. Кожаное одеяло.

Чарли посмотрел вниз на белую женщину, работающую между его ногами. Они захватили ее около месяца назад. Первую неделю она обслуживала Родди Оленя, вторую - Майка Желтое Перо, а третью - Дождя Фреда, который и передал ее в полное владение Чарли. Но сейчас она работала безобразно медленно.

Когда-то она была задорной студенткой, но по дороге в колледж выстрел винтовки Родди пробил ее шину. Это и решило ее судьбу. Всего лишь пара шрамов от ножа Майка в тех местах, где он срезал ее одежду, да пара мучительных часов, когда она вместе с другими добытыми женщинами вдыхала коптильный дым дома Фреда, убедили ее, что она стала самой последней скво для этих индейских воинов. Родди прижег ее ягодицу клеймом, которое он получил от конокрадов год или больше назад, и она была их рабыней уже почти месяц.

Теперь она даже не думала о побеге. То-есть сначала она пыталась сделать это, и они позволили ее побегать вокруг целых два дня. Целых два дня днем она нагишом запекалась на солнце, а холодными ночами превращалась в кусок льда. Пока от жажды не пересох рот и она почти не сошла с ума.

Она уже совсем сломалась, когда они наконец решили позволить ей войти в теплый вигвам и возобновить что-то похожее на цивилизованную жизнь.

Жизнь студентки двадцатого столетия совсем не приспособлена к существованию охотника, живущего в дикой местности. Зато теперь она действительно была готова в любой момент раздвинуть ноги, встать в любую позу и удовлетворить этих парней так, как они только захотят. Вот почему за глоток воды она теперь по первому требованию сразу же показывала все свои органы их детишкам, отдавалась индейцам одному за другим, как на порноленте, и похоже, что ее единственной любовью в жизни стала любовь к красным членам.

Но теперь она работала безобразно медленно. На пресыщенный вкус Чарли она недостаточно быстро вылизывала языком его заднее отверстие, да еще и недостаточно глубоко туда забиралась. Он сказал об этом Майку, и они уговорили Родди расстаться с ней. Втроем они решили, что, хотя ее сиськи были совсем небольшими, они все-таки срежут с них кожу, слегка прокоптят и добавят к мягкому кожаному одеялу, сделанному из грудей всех предыдущих рабынь. Особенно интересно было на этом одеяле разглядывать различные соски и ореолы вокруг них. Рассматривать и сравнивать их по размерам, цветам и оттенкам очень нравилось и взрослым и детям.

Но Майк сказал, что кожаное одеяло плохо держится на стенке вигвама и предложил проткнуть ей соски и вставить туда кольца, а кожу с сисек потом пришить к углам одеяла, которое тогда удобно будет вешать. Это всем понравилось. Так что она еще на недельку, пока проколотые соски заживут, задержалась у Чарли. К кольцам потом пристегнули цепочки и детишкам, да и взрослым нравилось дергать за эти цепочки вверх и вниз, водить ее по поселку на привязи, как собачонку, а потом привязывать к изгороди. Это было особенно смешно, пока соски еще не зажили, потому что она при каждом резком движении взвизгивала, как настоящая собака, которой наступили на лапу.

Чарли переменил позу и стал изо всех сил сжимать левый сосок, а потом выкручивать кольцо в правом, заставляя ее глубже, до самого горла насаживаться на его член, но она стала сопротивляться. Она все еще надеялась взять вверх над этими красными ублюдками, может быть даже соблазнить одного из них, чтобы спастись и отомстить за унижения.

Чарли управлял движениями ее головы, ухватив пальцами ее длинные черные волосы. Скальп с этими волосами скоро будет повешен на шесте его вигвама, поскольку он первым увидел ее, наблюдая за шоссе. Родди же потребовал скальп ее с лобка, ведь именно он первым ее попробовал. Так что она теперь украсит их вигвамы, и так будет со всеми их врагами...

Мысль об этом так возбудила Чарли, что он выстрелил в ее горло раньше, чем хотел. В этом она тоже виновата! Так что именно сегодня вечером она будет скальпирована во всех местах!

За цепочки на грудях Чарли последний раз провел ее кругом по поселку и швырнул на землю около своего забора, чтобы в холодке она могла подождать своего конца. Вместе с Родди Чарли веревкой привязал ее голову к одному столбу, а к двум другим - колючей проволокой - ее широко раздвинутые ноги. Остались свободны только руки и грудные цепочки, упавшие на землю.

К ней подошли двое мальчишек лет 5-6 и засмеялись. Один из них присел рядом, засунул ей во влагалище толстую сучковатую палку и стал ее поворачивать. Она инстинктивно сжалась, хотя от этого стало еще больнее. Но он сильно ударил ее кулачком по лобку и велел приподнять таз и руками раздвинуть половые губы, чтобы ему было лучше видно. Другой стал тереть ногой ее грудь, стараясь ухватить пальцами кольцо на сосочке. Это ему удалось и он стал оттягивать ее грудь из стороны в сторону, а потом приспустил штанишки, велел ей открыть рот и стал туда мочиться. А после этого она должна была, забыв о боли в исцарапанном влагалище, улыбнуться и в благодарность за оказанное ей внимание тщательно вылизать детишкам маленькие членики. Это было последнее, что ей довелось сделать, потому что минут через 10 подошли мужчины...

Часть 2. Новые лошадки.

Хвастовство пьяно струилось в теплоте вигвама. Пили не только пиво, хотя самогон бледнолицые считали вне закона и вроде бы не стоило из-за него навлекать на себя слишком большие неприятности. Говорили о величии древнего народа Нес-Пэйв, в сотый раз пересказывали нынешние истории их пленников. Потом танцевали в честь всех своих умерших, чтобы оплатить их потерянные жизни, отнятые бледнолицыми. Пили за то, чтобы всем им отомстить, а потом за новое оформление шестов вигвамов, за дополнение кожаного одеяла новыми сиськами с кольцами, за то, что оно так удобно теперь висит...

Следующим утром из-за вчерашнего Чарли лечил похмелье. Что делали в таких случаях его предки? И было ли это из-за пива? Или самогон был дерьмовый? В следующий раз этот вороватый Гонсалес, который его приносит, получит хорошую взбучку.

Вдруг затрещал СВ-приемник:

- Чарли, ты слышишь?

Он схватил микрофон:

- Да, но у меня после вчерашнего жутко болит голова. Что ты увидел, Майк?

- На 1-м шоссе у меня целая куча лошадок. Поучаствуешь?

- Да ... я - готов. Что касается Родди ... он тебя слышал?- Чарли был уверен, что это раннее утро будет весьма забавным.

Родди тут же ответил:

- Я давно готов. Уже взял патрульный автомобиль и нарядился в официальные тряпки. Я остановил их у небольшой круглой скалы. Одевайтесь и приходите сюда как можно быстрее. Фред, ты там?

- Пока нет, но быстро буду. Оставьте немножко лошадок для меня.

Чарли одел свою украденную полицейскую форму и подошел к полицейскому мотоциклу. Да, никогда еще он не терпел неудачу. Форма убеждала всех в необходимости подчиниться и это помогало справляться с лошадками. Он завел свой мощный мотоцикл и в облаке пыли рванул к скале и стаду новых лошадок, которых они собирались приобрести.

Надеюсь, нам достанется какая-нибудь симпатичная мордашка с веснушками,- подумал он.- Не хуже предыдущей.- Из-за злости на нее Чарли позволил Фреду забрать ее верхний скальп, но теперь уже жалел об этом.

Завернув за скалу, он увидел, что Родди остановил микроавтобус, вывел из машины молодую брюнетку, которая была за рулем, и заполнял какую-то бумагу. Это была уловка, которая всегда срабатывала.

Чарли остановился, поставил мотоцикл на подпорку и приблизился к автобусу с рукой на кобуре. У него был очень внушительный и официальный вид.

- Шериф, по нашей информации в этом фургоне перевозят контрабандные наркотики. Считаю необходимым обыскать машину и всех пассажиров,- обратился к нему Родди.

- Приступайте немедленно!- рявкнул Чарли.

- Вы что, собираетесь нас задержать? Мы - не преступники, а преподавательницы колледжа, и что, мы теперь должны подвергнуться дурацкому полицейскому запугиванию? Вы думаете, что имеете право...- начала говорить водитель.

Чарли и Родди достали пистолеты, в унисон взвели курки. Брюнетка сразу замолчала.

Родди отшвырнул ее назад к фургону:

- Попробуй еще поскули! Это сопротивление офицеру полиции! Что застрелить тебя, чтобы другие не пререкались?

Его револьвер был приставлен к ее виску. Выстрел разнес бы ей голову, поэтому она дрожа оперлась руками о машину и замолчала. Она не двигалась. Она даже попробовала прекратить дышать.

- OK, теперь все выходите из машины и будьте осторожны, а то мы будем вынуждены применить оружие,- приказал Чарли.

Теперь и Майк добрался до них, вышел из полицейского автомобиля и достал револьвер. Он также направил его на испуганных преподавательниц, спотыкаясь вылезающих из фургона.

Все вышли и были поставлены строем у своей машины. Перед мужчинами навытяжку стояло шесть встревоженных молодых женщин. К одной из них, невысокой шатенке лет около 30-ти с длинными, до талии, распущенными волосами, прижималась съежившаяся от страха светленькая 10-летняя девочка.

- А это кто?- спросил Чарли, указывая на нее.- Тоже преподаватель?

- Моя дочь Эмили,- ответила шатенка.- Она учится в нашем колледже.

Родди тем временем обыскивал фургон. Он вытащил все чемоданы и начал в них рыться, надеясь отыскать хоть что-нибудь противозаконное. Ничего такого не было, но зато в одной сумке он нашел вибратор.

- Отлично, теперь признавайтесь, кому из вас принадлежит это, кто из вас нимфоманка с большой щелью?- с ухмылкой спросил Родди.

Шатенка съежилась и начала рыдать.

- Я думаю, мы имеем право назвать тебя потаскухой?- спросил он плачущую женщину, хватая ее за руку и поворачивая кругом.

- Д... д... да, сэр,- она запнулась.

- Это особо большой? Или это гигантский размер, а, шлюха? И ты используешь эту мерзость только для себя, или для дочки тоже?- Родди ударил ее по губам белым пластмассовым устройством.

- Что же вы так издеваетесь!? Да при ребенке! Вы...

БАХ!!!

Чарли выстрелил около ее правого уха. Шатенка вскрикнула и сразу перестала возражать.

- Теперь с пререканиями будет строго. ОК, потаскуха, так какой это размер, особо большой или гигантский?- повторил вопрос Чарли.

- Я... я не знаю.., я только получила это.., моя подружка подарила это. Я..,- зарыдала шатенка.

- Хорошо, но это плотно прилегает или меньше твоего влагалища?- спросил Родди.

Женщина плакала и не отвечала.

Родди подошел к ней и ударил по носу искусственным членом:

- Когда я спрашиваю тебя, онанирующая шлюха, ты мне отвечаешь, понятно?

- Это... является... о, Боже!... это плотно прилегает,.. сэр,- она запнулась.

- Хорошо, теперь мы все хотим увидеть, правда ли это,- сказал Майк.- Никто не поверит, что у такой потаскухи, как ты, узкое влагалище. Мы хотим убедиться, действительно ли это твой размер.

А Родди добавил:

- Все твои подружки такие симпатяшки, что наверняка это используют. Да и шлюшка твоя тоже. И ты наверняка хочешь нам показать, как это делается. Или ты считаешь, что мы все помрем, увидев это? Не думай, что мы дураки. Держу пари, остальные тоже покажут нам, какие они шлюхи. Согласны? Вы все шлюхи?- кивнул он съежившимся женщинам.

- Думаю, шериф, что мы наткнулись на передвижной бордель. Давайте разденем их и увидим, шлюхи они или действительно преподаватели,- сказал Майк.

- Хорошая идея. Снимем с них одежду и определим их профессию, все-таки потаскухи они или учительницы,- подтвердил Чарли.

Часть 3. Первые испытания.

- Вы не имеете права делать это! Мы...- начала было шатенка, но была сразу остановлена...

БАХ!!!

- А ну, шлюхи, быстро раздевайтесь или прямо сейчас мы вас немножко попортим - сделаем новые дырки посреди лба. А ну, быстро!- Чарли сунул дымящийся револьвер в голову владелицы вибратора.

С широко открытыми от испуга глазами семеро преподавателей начали раздеваться под прицелом трех полицейских офицеров. Они ничего не понимали, им было страшно, но приказы отдавались представителями власти и девушки покорились. Только девочка, Эмили, замерла, как в столбняке, и не двигалась.

БАХ!!!

- А твоя дочка? Она что, никогда не видела раздевающихся баб? Помоги ей!- приказал Чарли.

- Зачем вам еще ребенок?

БАХ!!!

Катрин нагнулась к Эмили, сняла с нее шортики и майку. Девочка осталась только в белых хлопковых панталончиках и сандалиях. Грудей у нее еще не было, но вокруг остреньких сосочков уже немного припухло.

Остальные в это время разделись до трусиков с лифчиками и остановились. Каждая прикрыла грудь руками и постаралась встать, спрятавшись за спины других.

БАХ!!!

- Я сказал - раздеться полностью! Вы профессионалки, и что же, вам нужна еще приказы, чтобы прекратить нас дразнить и показать свои рабочие органы?- с этими словами Чарли схватил понравившуюся ему брюнетку - водителя, сорвал с нее трусики и завел пистолет в ее промежность, покрытую густыми черными волосами. Потом он поковырял там, расширил стволом ее губки и прислонил к ним ствол.

БАХ!!!

Звук от выстрела в ее паху был таким громким, что от испуга она обмочилась, а остальные девушки истерично закричали. Им показалось, что их подругу застрелили через влагалище.

- Довольна? Радуйся, что все, что получила - это только подпаленная от выстрела щелка. Теперь снимай лифчик, и быстро! Или в следующий раз рядом с щелкой и задницей у тебя будет новая дырка.- Тут Чарли заметил, что ствол мокрый и вытер влажный револьвер о ее блузку.- Ты глупая шлюха. Ты обоссала мой пистолет. Становись теперь на колени!

Обожженные половые губы и поднимающийся от лобка запах сгоревшей шерсти заставили ее без колебаний подчиниться. Брюнетка сразу сняла лифчик и голой встала перед ним на колени. Тогда последовал новый приказ:

- Достань мой член и покажи, что ты умеешь,- в подкрепление своих слов Чарли приставил револьвер к ее голове.

Джоанн попыталась открыть молнию на его брюках, но та застряла, так что у девушки ничего не получилось.

- Считай, сука, до трех!- Чарли передернул пистолет, упирающийся ей в лоб.

Вся в ужасе она все-таки сумела взять себя в руки и расстегнуть молнию. Раболепно глядя на него она залезла в трусы и вытащила красный член. Тот был совсем маленький и вялый. Она скосила глаза на ствол, прислоненный к ее голове, а потом, умоляюще,- на Чарли. Девушка стала молиться, чтобы все это оказалось только сном, и чтобы она побыстрей проснулась. Но этого не случилось.

Реальным был только ужас. Совсем недавно она проклинала скучное шоссе, ожидала унылой встречи с группой своих студентов и надоевшего флирта с деканом. А теперь она голая стояла на коленях перед злым полицейским, держа в руках его сморщенный член, как проститутка, обслуживающая клиента, нет, даже хуже,- как бесправная рабыня перед своим хозяином.

- Да ты даже не можешь его поднять, сука! Тогда держись! Держу пари, ты еще ни у кого не видела такого излишка жидкости,- Чарли направил член в ее правый глаз и начал мочиться.

Джоанн увидела, как прямо ей в глаз, а потом по лицу, льется желтая зловонная мерзость, закричала, рванулась вниз и покатилась по асфальту, желая убежать от этого.

Чарли сжавшись сумел остановить свой поток и подбежал к ней. Он пару раз сильно ударил ее ногой в живот, но сразу же должен был отпрыгнуть, чтобы не запачкаться в рвоте, хлынувшей из девушки.

- Уж теперь-то, когда ты показала, какая ты грязная шлюха, придется все повторить. Становись опять на колени, а то застрелю,- Чарли схватил девушку за волосы.

Она уже не сопротивлялась и встала в ту же позицию, устремив взгляд на его член. Как только он опять начал мочиться ей в лицо, она съежилась, но не отодвинулась.

- Хорошо, маленькая сучка. А теперь открой ротик, чтобы я видел, как тебе понравится этот вкус.

Джоанн попробовала отвернуть лицо, но он еще крепче схватил ее за волосы, стукнув револьвером по лбу:

- Теперь ты сможешь сказать мне, как вкусна водичка из красного члена. Ха-ха-ха!

Девушка зажмурилась, но открыла рот. Она позволила ему мочиться прямо туда и ничего при этом не делала. Ее рот был залит соленой жидкостью, но она даже не пробовала это выплюнуть.

- Теперь, когда тебе понравился вкус, я хочу увидеть, как ты глотаешь. Я уверен, что это тебе тоже понравится.

Казалось, она бы умерла, если бы сделала это. Но она была уверена, что точно будет застрелена, если не сделает. Джоанн заставила себя приоткрыть горло и глотнуть. Ее тошнило, но рука в волосах и револьвер, приставленный к голове убедили ее, что все это надо проглотить.

- Теперь я вижу, что эта шлюха умеет, но в следующий раз хочу, чтобы ты делала это лучше. Даже проститутки, не то, что преподаватели, за которых вы себя выдаете, знают, что детишек в школе заставляют много раз повторять, пока они не выучат. Так что ты снова это попробуешь. И когда я захочу, я буду мочиться только в твой очаровательный ротик. OK?- спросил Чарли.

- Д... д.., о Боже... да, сэр,- еле выговорила она, надеясь, что вскоре этот кошмар закончится и их отпустят.

- ОК, а теперь давайте посмотрим, как себя удовлетворяют извращенки,- сказал Родди, показав искусственный член съежившейся владелице, пытающейся отвести от него глаза,- не стесняйся, разденься совсем и покажи нам, какой кайф ты получаешь от этого.

Смеясь он стащил с Катрин трусики и двумя ударами ботинка раздвинул ей ноги. Шерстка в ее паху была слегка подбрита и пострижена, образовывая аккуратный ровненький треугольник. Чарли улыбнулся:

- Да, чувствуется, что ты любишь показывать всем свою щелку. Недаром так за ней следишь.

Майк при этом стоял чуть в стороне и внимательно наблюдал за происходящим. Тут он заметил, что наружные половые губы у нее были довольно большими и слегка отвисали. Майк сразу же обратил на это внимание приятелей:

- Шериф, лейтенант, посмотрите на эти висюльки. Ее подружки - лесбиянки здорово их оттянули. Они от этого такие громадные стали, что через них ни один член не проберется.

Родди нагнулся и подергал ее за губы:

- Да и какой парень в такие лопухи и мусорные тряпки полезет. На одну положит, другой прихлопнет, ничего и не останется! Потому только сама с собой и может. Ха-ха-ха!

Она побагровела от стыда и попыталась заслониться ладонью, но Родди уже поднес прибор к ее промежности и сунул в руку:

- Ну ты что, шлюха, уморить нас хочешь? Давай, показывай, как этим работаешь! И еще. Ты же не в лифчике этим занимаешься. Так что снимай и побыстрее! Ты хочешь должно быть замучать нас всех ожиданием, а у нас нет целого дня, чтобы попасться на удочку с бандой таких проституток, как вы.

Рыдая она щелкнула застежками бюстгальтера, сняла с тела последнюю защиту, прикрыла грудь одной рукой, а другой попыталась засунуть вибратор в свое сухое съежившееся отверстие. Ничего не получилось.

Эмили с расширенными глазами смотрела на то, что вытворяют с ее матерью. Но тут не выдержала - закрыла лицо руками и заплакала. А Катрин умоляюще посмотрела на Родди.

- Ты что, не знаешь, как это делается? Я тебя что-ли должен учить? Разогрейся, пусти сок, а мы проверим, действительно это твой размер или нет,- с ухмылкой сказал Родди, забирая у нее член.

Женщина просительно посмотрела на него и отрицательно покачала головой. Родди в ответ поднял револьвер и направил на нее.

БАХ!!!

Она закричала, упала на колени и только тогда поняла, что он застрелил не ее самое, а всю ее прошлую жизнь, а теперь он придвинул горячий ствол к середине ее лба:

- Следующая дырка будет у тебя в голове!

Она послушалась, закрыла глаза и попробовала выполнить приказ. Катрин опустила руку вниз и стала гладить клитор так же, как часто, скрывая это от дочери, делала в постели. Она прихватила правый сосочек и стала его щекотать. Но, стоя совершенно обнаженной, с раздвинутыми ногами перед похотливыми взглядами трех полицейских, она не смогла выполнить эту оскорбительную задачу, лицо ее оставалось бледным, а влагалище даже не увлажнилось.

БАХ!!!

- Это безнадежно. Держу пари, эта длинногубая сука мечтает о своей подружке. Держу пари, она - лесбиянка. Думаю, что как раз ты - ее партнерша,- Родди указал пальцем на голую съежившуюся коротко остриженную брюнетку - водителя.- Давай, помоги своей подружке. Так же как у себя вы обе делали с всеми школьницами, которых совратили, если, конечно, вы действительно училки.

- Нет, пожалуйста... мне неприятно с женщинами... я не могу, пожалуйста, не надо,- взмолилась та,- я не...

- Не надейся на сострадание, шлюха. Или ты поцелуешь эту обвислую сучку, или я ее пристрелю, а ты займешь ее место с этой игрушкой,- сказал Родди, размахивая искусственным членом перед лицами девушек.

Выбора не оставалось, она не могла позволить ему убить Катрин, поэтому быстро встала перед ней на колени и умоляюще на него посмотрела.

- Поцелуйтесь, как вы обычно делаете.

Джоанн быстро чмокнула Катрин в низ живота и сразу отодвинулась, чтобы грудями случайно не дотронуться до нее.

- Нет, не так! Делай все как следует! Язычком! И сиськи ей целуй, и щелку натирай, как школьницам своим ненаглядным!- Родди поднес ствол к ее голове.- И быстро давай, у нас нет целого дня, чтобы с вами заниматься!

Она никогда в жизни так не делала и не хотела делать.., она не будет.., она не может.., но удар револьвером по затылку заставил ее приподняться, крепко обнять Катрин и начать крепко, взасос целовать ее сосок. Ее груди от этого терлись о живот Катрин, ее соски и соски Катрин поднимались. А полицейские это видели, что было даже хуже всего.

Ствол в ухе убедил ее встать и поцеловать Катрин в губы. Джоанн почувствовала в своем рту ее язык и из-за этого приостановилась. Но тогда сразу ощутила, как рука Катрин опускается по ее животу и начинает ласкать волосы на лобке. Может быть Катрин действительно лесбиянка? Или в глубине души лесбиянка она сама, если делает все это...

- Немножко получше, но тебе надо как следует завести ее или будет хуже! Вам обеим!- приказал Родди.

Джоанн съежилась, но положила руку на левую грудь Катрин. Она почувствовала твердый сосок. Она никогда не трогала, никогда не чувствовала соска другой женщины. Это было похоже на свою грудь.., но чужая была так же нежна, как собственная... и еще она почувствовала, как против воли начинает увлажняться ее промежность. Она не должна делать это, это противоестественно... Боже, да еще на глазах у ребенка...

- Теперь опусти руку и потри ее клитор. Ты знаешь как! Сама делала это тысячу раз,- сказал Родди.

Она положила руку на лобок Катрин и впервые дотронулась до ее бугорка. Он был набухшим, почти что твердым. Она не должна была это делать, но была вынуждена... Она мягко двумя пальцами потеребила его и услышала, что Катрин застонала.

- OК! Теперь мы видим, что ты умеешь. Так что сейчас оттрахай ее этим,- Родди положил искусственный член в левую руку Джоанн и опустил к тому месту, где лобки девушек почти соприкасались.

Катрин посмотрела ей в глаза и безысходно попросила:

- Пожалуйста, только медленно.

Ствол в ее ухе убедил, что никакого выбора у нее не было. Так что Джоанн начала медленно вдвигать прибор во влажное отверстие Катрин, но полностью задвинув его, замерла. Она кинула взгляд вокруг, но тут Катрин конвульсивно содрогнулась и впилась в нее страстным поцелуем. Джоанн попыталась вырваться из ее объятий. Это было бесстыдство, то, что они делали это на глазах у всех, у дочери Катрин, то, что они совершенно голые стояли перед мужчинами. Они не должна была делать этого... и, тем более, она сама не должна была от этого возбудиться... Но она чувствовала, что в грудь Катрин упираются ее уже твердые соски, а по ее руке из влагалища Катрин течет сок. Да и сама она была уже влажной. Это было ужасно. Она не должна была...

- Прекрасно! Теперь надо, чтобы все убедились, плотно в тебя вставляется эта игрушка, или нет,- Родди схватил Катрин за волосы, заставил согнуться пополам и грубо раздвинул ей ягодицы.- Я так и думал. Ты потекла, да еще как! Из твоих лопухов целый потоп! А дырка у тебя такая, что я только слышал о лошадях с таким отверстием, но даже не видел ни разу. Только не думай, что ты меня своими прелестями соблазнишь. Ты, кажется, тип bi. И с кем ты больше любишь? С мальчиками, с этим, или с этим?- Родди покачал вибратором, а потом указал на пах ее подруги.

Катрин только всхлипнула, но ничего не ответила. Родди вновь втолкнул искусственный член в теперь уже совсем мокрое отверстие и сказал:

- Хорошо, я думаю, мы выяснили истинную природу этих сук,- он оттолкнул их к фургону и посмотрел на ребенка и четверых оставшихся женщин, среди которых отметил молоденькую рыжеволосую девушку, с головы до пят усыпанную веснушками.

Родди подошел к девочке, все еще закрывавшей руками лицо, слегка ударил ее по сосочку, а потом резким сорвал с нее трусики и оттопыренным пальцем залез ей между ног:

- Всегда надо проверять, не спрятали ли эти шлюхи оружие или наркотики. Это - во всех учебниках столичной полицейской академии. Я получил A за этот курс... Нет, ничего такого нет. Но кажется она еще целка. Да и пушок на щелке только чуть пробивается. Зато мягенький какой!- он погладил Эмили по лобку.

- Родди, шеф будет недоволен, если ты с ней слишком...- начал было говорить Чарли, но Родди его перебил:

- Хорошо, мы оставим тебя напоследок, а пока разберемся с остальными шлюхами,- с этими словами он повернулся к стоящим в стороне преподавательницам и с каждой исполнил целый ритуал: сорвал бюстгальтер, сильно ударил сначала по левой, а потом по правой груди, крепко ущипнул за оба соска, а напоследок с обеих сторон глубоко запустил две руки в трусики и поковырял там:

- И у этих ни оружия, ни наркотиков, только волосы, да сухие съежившиеся дырки. А вот из этой блондинки какая-то веревка торчит. Интересно, что это такое? Думаю, чтобы привязывать к себе животных. Вы трахаетесь с собаками, или с ослами, или с кем? Ну, сейчас посмотрим.

От исследования их потайных частей девушки только взвизгнули, но были слишком испуганы, чтобы ответить или хоть как-то оградиться от позора. А Родди тем временем стащил с них трусики и стал внимательно рассматривать обнажившееся тело:

- Так это тампон. Раз не прокладка, а тампон, значит, с собаками, чтоб они лучше запах течки из щелки чуяли. А волосы на лобке-то у тебя черные. Что же ты не вся покрасилась, раз уж наверху блондинка, значит, и внизу должна быть такая же. Сразу видно, что вы все действительно передвижная группа шлюх, разъезжающая, чтобы соблазнять самых буйных парней. Так что я собираюсь отконвоировать вас к шефу, чтобы тот после Танца Облака решил, что с вами делать. А заодно и течка твоя пройдет. У нас тут такие, как ты, не текут.

- Какого Танца Облака? Не надо!! Пожалуйста, отпустите нас! А то мы сообщим...

БАХ!!! БАХ!!!

- Сообщите... Что?? Кому?? Мы - представители закона, офицеры полиции, и мы остановили группу путешествующих проституток, пытающихся продать свои задницы. Вы все - мерзкая грязь. Лучше заткните свои поганые хари, а то прямо сейчас всех разделаем на кожу для ботинок.

Выстрелы заставили обнаженных женщин замолчать и они сжались в испуганную кучку, пытаясь заслониться от оценивающих взглядов полицейских.

Родди подошел к своему автомобилю и спросил у Майка:

- Где Фред? Мне нужна та цепь и тюремный фургон для этих шлюх.

- Его пока нет. Придется вести их пешком. Зато наручников хватит.

Две пары наручников Чарли и Родди отстегнули от пояса, еще пять достали из машины, вместе с Майком вывернули руки пленниц за спину и одели наручники. В это время заговорил приемник:

- Я уже в пути. Прочищал двигатель. Не уходите далеко,- послышался голос Фреда.

Чарли шел рядом со скованными девушками и все время гладил идущую впереди рыженькую по попке и веснушчатым грудкам, взвешивал их в ладони, подергивал за длинные сосочки. Да, Дух Облака услышал его желание. Только этого типа сисек недоставало для стеганого одеяла... От этих мыслей он почувствовал шевеление красной головки в брюках, сразу же остановил процессию, нагнул девушку вперед и пристроился к ее заду. Она попыталась протестовать...

БАХ!!!- выстрелил пистолет Майка. Девушки замерли.

А у Чарли ничего не получалось, было слишком туго. Тогда он снял с рыженькой наручники, велел нагнуться еще ниже, оттопырить зад и руками развести ягодицы.

От такого зрелища, когда все было раскрыто и торчало наружу, мужчины возбудились. Родди заставил согнуться Джоанн, а Майк вытащил тампон из блондинки и влез в нее. Три женщины встали головами друг к другу эмблемой Мерседеса, а девочка и трое других стояли рядом и в ужасе смотрели на ухмыляющихся мужчин, насилующих их безропотных подруг...

Тюремный фургон наконец подъехал, Фред сразу же слез с него и подскочил было к Эмили, но Чарли его предупредил:

- Учти, если что, с вождем за целку будешь сам разбираться! Возьми лучше ее мамашу.

- Ну ладно, не бухти,- ответил Фред и подошел к Катрин. Средним пальцем он залез ей между ног и сообщил:

- Она же совершенно сухая. Что вы с ней делали? Трахали кактусом?

- У нас эта длинногубая уже текла. А сейчас просто ожидает, пока ей заплатят, тогда и даст сок. Теперь вот что. Где цепь?- спросил Чарли.

- В машине со мной. Защелки - там же, в деревянном передке. Свяжите сами, я еще не дощупал до конца, а у вас времени хватило.

- OK, продолжай, и можешь заняться ее щелкой в фургоне. Она-то наверняка возражать не будет. А в этих шлюх мы уже спустили,- ответил Родди.

- Конечно, интересно только новое, вами еще не использованное,- ответил Фред, перебирая в шатенке пальцем.

Чарли принес цепь, набросил петлю на шею Джоанн и защелкой прикрепил ее к цепи. Затем отпустил цепь фута на два, пристегнул блондинку, вслед за ней рыжую Фрэнси, на которую уже одел наручники, затем остальных девушек, а потом привязал цепь к своему мотоциклу. Все было готово для отправки в поселок.

- Что вы еще хотите с нами делать? Вы же не можете волочь нас на этой цепи. Пожалуйста...- Барбара начала было скулить, но Родди кулаком заставил ее закрыть рот:

- Когда мы дойдем до места, то лично засуну во все твои дырки по кактусу! И ты убедишься - мы можем волочь вас всех, куда захотим. А теперь заткнитесь и вперед!

Только что изнасилованные скованные женщины не могли сопротивляться. Чарли завел мотоцикл. Под рев двигателя и столбы взметаемого песка спотыкающиеся голые девицы потащились за индейцем. Фред разобрался с Катрин, заставив ребенка смотреть на насилуемую мать, прицепил их автомобиль к своему и поехал следом. Теперь у нас еще один новый хороший автомобиль. Да, Дух Облака заботится о своих людях- подумал он.

Фред прищурился и посмотрел на цепочку новых рабынь, исчезающих за холмом. Он надеялся, что теперь вся деревня долго будет говорить о них и их добыче. И недаром. Ведь пару последних раз он должен был днями ожидать, пока кто-нибудь из приятелей не утомится белой щелкой, и только потом он сможет опустить туда свой фитиль...

Часть 4. Трудолюбивые

Катрин спотыкалась и почти не могла идти. Пот катился с нее, а ублюдок полицейский (полицейский ли?) все сильнее натягивал цепь, сковывающую ее и других девушек. Ее ноги покрылись волдырями, а солнце сжигало ее в тех местах, которые всегда были закрыты.

Эмили вообще уже давно не могла идти. Катрин взяла было дочку на руки, но упала сама и тогда один из этих полицейских, тот самый, что насиловал ее в машине, отстегнул девочку от цепи и забрал к себе. Катрин ее не видела, боялась всего, что может там случиться с ребенком, но перед глазами у нее уже плыли круги, а в голове был туман...

Что-то показалось впереди. Может быть мираж? Нет - деревня с маленьким кирпичным зданием в центре и коническими палатками вокруг. Точно, как в старом кино про ковбоев. Конечно, в кино главный герой не допустил бы такого. Их бы освободили, а эти подонки оказались бы в тюрьме. Или еще лучше - этих ублюдков самих бы выгнали голыми в пустыню.

В предместьях деревни мотоциклист загудел и от этого звука полотнища всех вигвамов откинулись. Сразу же на улицу высыпало человек пятьдесят - мужчины, женщины, дети, а вперед помчались собаки. Все смотрели на пленниц.

Катрин было очень стыдно за свою наготу, но, конечно, эти люди отпустят и ее, и других. Тогда она накажет ублюдков за этот произвол. Маленькая собачка подбежала к ней и, возбужденно лая, укусила за лодыжку. Катрин отпихнула ее, собачка взвизгнула и отбежала к своей хозяйке, молоденькой девушке. Та утешающе погладила ее, а потом подняла камень и с силой швырнула его в Катрин, попав ей прямо в левую грудь.

От острой боли Катрин рванулась в сторону. Из-за этого вся связка упала навзничь, смешно раскинув колени. Цепь протащила их по грязи метров пять, прежде, чем Чарли заметил это и остановился.

- Глупые шлюхи ухитрились запутаться своими кривыми ногами,- сказал он, разворачиваясь и поднимая рабынь за волосы.

К группе подошел краснокожий старик с длинными перьями на голове. Его одежда, яркая перевязь и почтительно раздвинувшаяся перед ним толпа ясно показывали, что именно ему принадлежит тут власть.

- Кто эти женщины, Чарли?- спросил он.

- Вождь, это группа путешествующих шлюх. Они хотели соблазнять нашу молодежь. Мы их привели, чтобы посмотреть, как они выдержат Танец Облака.

- Это ложь! Они мочились в нас, они нас изнасиловали и забрали всю одежду! Они похитили мою дочь! Пусть они ее вернут, отпустят нас! Иначе мы обратимся к властям!- закричала Катрин.

Остальные девушки тоже запротестовали. Но шум был сразу остановлен вождем, поднявшим руку:

- Чарли, эти белые шлюхи еще не знают свое место. Думаю, близкое знакомство с Трудолюбивыми объяснит им ошибку. А перед этим покажи их всем нам и расскажи, что у них нашел.

В это время подъехал фургон с Фредом. Он вытолкнул голенькую Эмили из машины и подвел к матери:

- Забирай свое сокровище!

Катрин, увидев дочь, немного успокоилась, а Чарли выставил девиц перед вождем и начал:

- У этой мамаши,- он указал на Катрин,- мы нашли искусственный член. Вот он. Она с ним так сильно работала, что щель у нее, как у лошади, а губы висят чуть не до колен,- тут он обратился к ней:

- Раздвинь-ка ноги и покажи все свое хозяйство.

Катрин стояла как вкопанная и Чарли спросил:

- Ты хочешь, чтобы сначала мы разобрались с твоей шлюшкой?

Женщине ничего не осталось, как выполнить приказ, но Чарли этим не удовлетворился:

- Нет, так плохо видно. Повернись спиной, нагнись и руками разведи свою задницу.

Вдруг из толпы раздался голос:

- Мама, мне плохо видно!

Чарли сразу решил этим воспользоваться и еще больше унизить Катрин за ее угрозы:

- Давай, шлюха, подойди к ребенку, задом только, и покажи свои губки ему,- а сам тем временем, пока женщина покорно пятилась с раздвинутыми ягодицами к толпе, указал вождю на Эмили:

- Это - ее дочка. Кажется, еще целка. Мы с ней ничего не делали, только осмотрели.

У вождя при взгляде на обнаженного ребенка сверкнули глаза и он произнес:

- Пусть она,- он кивнул на согнувшуюся в три погибели Катрин, демонстрирующую всем свои половые органы,- покажет.

- Ты слышала?!- рявкнул Чарли.

А Катрин пришлось, вдобавок к собственным унижениям, взять дочь на руки и, встав перед вождем, собственноручно раздвинуть ей ноги, развести складочки, чтобы тот убедился в девственности ребенка. Вождь покопался двумя пальцами в раскрытой промежности девочки, вытер руку о ее лобок, удовлетворенно кивнул и обратился к Чарли:

- Хорошо, продолжай.

Тот ткнул в сторону Джоанн:

- Эта шлюха сидела за рулем. Она bi, длинногубая маманя ее подруга и они любят трахать друг друга. А еще она в восторге от красной мочи. Обещала выпить у всего племени.

- У этой,- он показал на Барбару,- в щелку был засунут тампон, чтобы собакам было удобней нюхать. Она вообще предпочитает с животными трахаться. А эта рыжая,- он крутанул Фрэнси за сосок,- очень хорошо подойдет для нашего одеяла, а то на нем веснушек еще не было.

Вождь медленно провел взглядом по женщинам и обратился к Чарли:

- Ты их осмотрел, но не сделал выводов. Мы можем облегчить Трудолюбивым задачу. Проколите первой шлюхе ее длинные губы, вставьте кольца и цепочками оттяните пониже. А потом, пока не зажило, отведите на север к Трудолюбивым. И ее и остальных. А ребенок пусть будет рядом, смотрит, что бывает за непослушание,- с этими словами он повернулся и ушел, не обращая внимания на крики женщин.

Связанную Катрин уложили на землю и широко развели ей ноги. Толпа их окружила, а дети протиснулись вперед, чтобы было лучше видно, и чтобы не упустить ничего из происходящего. Эмили с ужасом смотрела на то, что делают с ее матерью. А к ним с инструментами подошел кузнец, уже знакомый с этой работой по соскам предыдущей пленницы. Он проколол Катрин срамные губы, вставил туда кольца и приковал к ним тонкие цепочки. Потом подергал за цепочки, чтобы все видели, как хорошо держится его работа и как хорошо видно все женское устройство, если цепочки растянуть в стороны. После этого кузнец сказал, что все готово.

Чарли вновь опутал пленниц цепью и в сопровождении толпы повел свой бренчащий железом голый отряд к холму на севере деревни.

Там в землю двумя рядами были вбиты колья. Мужчины поставили своих рабынь на колени, а их широко раздвинутые ноги привязали к кольям. Лицами их уткнули в грязь, а руки остались скованными за спиной. Эмили привязали к столбику, торчащему чуть поодаль.

Все интимные места женщин были раскрыты и выставлены на всеобщее обозрение. Мужчины не переминули этим воспользоваться. Девушек ощупывали со всех сторон, а они даже не видели, что с ними делают. А любопытные детишки щипали пленниц за груди, засовывали пальцы и палки в призывно распахнутые влагалища, ковыряли веточками в задних проходах. Несколько человек подошло к ребенку и причмокивая от удовольствия стали шарить по ее телу, хватать за набухшие сосочки, поглаживать реденькие волосики в паху.

Скоро к Чарли подошла девушка - индеанка с большой флягой.

- Вождь сказал, чтобы ты это использовал. Трудолюбивые должны праздновать,- сказала она, а потом приблизилась к Катрин и крепко шлепнула ее по ягодице:

- Запомни, как бить моего щенка.

С этими словами Маленькая Голубка повернулась и ушла с холма. Она была довольна. Длинногубая шлюха, обидевшая ее собачку, надолго осталась с Трудолюбивыми.

Чарли взял флягу, понюхал ее содержимое и улыбнулся:

- Да, от этого вы будете ссать кипятком. Это - настоящий пчелиный мед. Держу пари, что не пройдет и пары часов, как вы все будете клясться в том, что вы шлюхи, признаете свою вину и будет просить у племени прощения.

С этими словами он начал покрывать медом бедра и ягодицы пленниц. Особенно тщательно Чарли намазал открытую женскую мякоть и задние отверстия, провел липким пальцем по цепочкам Катрин и лицам рабынь, а потом уселся рядом на камень подождать результатов своего труда:

- Я думаю, вы знаете, но если нет, то Трудолюбивые на вашем языке называются МУРАВЬИ,- Чарли передвинулся в тень.- На востоке Трудолюбивые совсем слабенькие, но тут у нас живут особо жгучие красные. Так что учтите, если вы быстро не сознаетесь, то Трудолюбивые могут поработать и сегодня до конца дня, и ночью, и завтра. Спешить нам некуда.

Арлин начала кричать сразу, как только пара муравьев, используя ее длинные волосы как шоссе, добралась до лица. Другим муравьям понравилось, как вытянута нога Фрэнси и скоро они уже ползали в ее промежности. Она завизжала и попыталась вырваться, но ее лодыжки были привязаны к кольям...

Скоро уже все женщины кричали и умоляли прекратить пытку. От кучи муравьев, поглощенных пиршеством, сладкие места изменили цвет с желтого на рыжий. А в тех местах, где их оттопыренные ягодицы не были покрыты муравьями, солнце поджаривало обнаженную кожу.

Фред и Майк подошли к Чарли:

- Надо бы сюда принести полный холодильник пива и заткнуть уши от этого бабьего крика.

- Это точно. Но надо бы и лошадок разобрать. Мне, например, нравится вот эта с веснушками. Думаю, что мой фитиль от нее будет хорошо вставать, если, конечно, проклятые муравьи не съедят все ее мясо. Конечно, еще лучше дочка этой длинногубой, но ее наверняка возьмет вождь. Он у нас спец насчет свежатинки. А нам можно только посмотреть, да пощупать,- ответил Чарли.

- Нет, Чарли, это нечестно. В прошлый раз ты был раньше, а я получил только остатки. Бери себе лучше черноволосую суку,- Фред показал на Арлин.- У нее громадные сиськи, и кричит она хорошо. Держу пари, она сама мечтает трахаться с тобой сегодня вечером... или хотя бы завтра, после муравьев. Но вообще-то у нас осложнения.

- А что произошло?- спросил Чарли.

- Только вы ушли с шоссе, как подъехал их приятель и начал расспрашивать об этих шлюхах. Так что я велел ему следовать за мной к деревне. Когда мы добрались, вас уже не было, а он требовал ответа у вождя, оскорблял его и угрожал. Пришлось с ним разобраться,- ответил Фред.

- Да, он даже почти не сопротивлялся, пока мы вынимали его из этих причудливых городских тряпок. А потом намазали свиным жиром его член и яйца и привязали к шесту на площади. Сегодня он немножко загорит на солнце, а завтра его - сюда, на холм. Не думаю, что после этого у него останется много от мужских достоинств. А автомобиль у него хорош, да и денег целая куча,- добавил Майк.

- Ладно, давай вернемся к бабам,- продолжил Чарли,- Если Трудолюбивые съедят сиськи с веснушками, тогда я согласен на сисястую черноволосую. А иначе - нет.

Ночью в пустыне стало слишком холодно для Трудолюбивых, и они уползли, оставив недоеденным совсем немного меда и плоти. Искусанные и обожженные девушки стали замерзать и не смогли даже заснуть.

На следующее утро Фред на цепи привел спотыкающееся стадо в деревню на суд вождя. Тот, в теплой одежде, сидел перед костром рядом с женщиной, готовящей ему завтрак. Он хорошо отдохнул и, предвкушая вкусную еду, миролюбиво улыбнулся съежившимся белым рабыням:

- Фред, ты слишком рано привел их. Отведи этих белых шлюх в загон и позавтракай. Моя скво с удовольствием тебя покормит.

Девушки были такие замученные и голодные, что нисколько не сопротивлялись, когда Фред, взявшись за цепочку, прикованную к половым губам Катрин, завел их на отгороженную колючей проволокой площадку позади кирпичного здания. Там он освободил их от цепи, а сам пошел кушать. Там же, около вождя, были и Родди с Чарли.

Майк в это время отвел нового пленника, Джона, на встречу с красными муравьями. Они быстро приползли выяснить, что вкуснее - вчерашний мед во влагалищах или сегодняшний жир на члене. Очень скоро гениталии Джона были покрыты шевелящимся ковром.

Часть 5. Побег

Салли, преподаватель гимнастики и старшая группы, решила, что судьба, казалось, на их стороне. Никто, кажется, не наблюдал за ними. Да, она ослабла, но машина Джона выехала вслед за их фургоном. Если бы она смогла найти его, если бы она смогла связаться с властями, они преподали бы этим красным дьяволам такой урок...

- Джоанн, вставай, не ленись! Мы сможем убежать,- зашептала она.

Джоанн застонала:

- Ты что! Эти ублюдки убьют нас, если поймают. Я останусь здесь. Ты не сможешь добраться до телефона или еще как-нибудь получить помощь.

- За нами шел автомобиль Джона. А он - важная шишка. Он наверняка спасет нас.

- Я не думаю, что можно на это рассчитывать.

Салли отвернулась от нее:

- Арлин - ты со мной?

- Хорошо, давай попытаемся. Но нам надо добраться до фургона. Тогда сможем выбраться из этого сумасшедшего дома,- ответила та.

Они проползли под колючей проволокой, оставив на ней клочья кожи, подбежали к машине и попробовали открыть двери.

Биииииииип... бииииииип... бииииип...

Сработала охранная сигнализация и испуганные нагие девушки припустили во весь дух. Пятеро оставшихся в загоне с испугом ожидали появления индейцев с ружьями, выстрелов по беглецам, но ничего этого не случилось.

Когда зазвучала тревога, Фред был рядом с вождем.

- Эти шлюхи не знают ни нашей погоды, ни нашего солнца. Дадим им час или два форы, и пойдем на охоту. Ты, Родди и Чарли сядете на своих механических лошадей. После того, конечно, как допьете кофе. Они побежали на запад. До шоссе там миль 50 или около того. К концу дня беглые рабы действительно утомятся, хорошенько загорят и проголодаются. Вот тогда они действительно будут покорны,- улыбнулся вождь и подумал, что Дух Облака благоволит теперь его людям, дает им женщин, а Дух Солнца подарил яркий новый день. Он чувствовал бодрость и гордость за молодежь племени.

Салли и Арлин пробовали увеличить расстояние между ними и поселком. Но это было нелегко. Их ноги кровоточили от впивающихся в них камней. От бега без лифчика их большие груди болтались во все стороны и больно шлепали по телу. Их влагалища, да и весь пах воспалились от вчерашних муравьиных укусов. А тут еще жаркие солнечные лучи начали выпивать из них соки. Вначале они еще пытались быстро бежать, но очень скоро плелись так, что, казалось, до безопасности еще сотня лет...

Рррррррррррррррррррррррррррр

Где-то сзади девушки услышали рев моторов. Ублюдки их догоняют и на мотоциклах!

Девушки собрали последние силы и побежали. Но на спортивное соревнование это не было похоже. Скоро смельчаки на мотоциклах кружились вокруг бегущих девушек и длинным прутом били по красным обгорелым женским попкам. Девушки приостановились, сил у них больше не было.

Скоро никакие удары не могли уже заставить женщин передвигать ноги. Они упали на землю и отказывались вставать. Индейцы остановились и стали стегать женщин между ногами, стараясь попасть в промежность. Но даже удачный удар не мог их поднять, а заставлял только судорожно сжиматься.

- Эти шлюхи слишком медлительны. Прошлая партия прошла на два холма дальше,- Родди ботинком ударил Салли.- Вы испортили всю охоту! Вы - дерьмо! Ваша единственная ценность - Mежду ногами,- закричал он, подошел к распростертому телу Арлин и пнул ее в грудь.

- Забираем их. Посмотрим, как они потанцуют с нашими Трудолюбивыми,- сказал Чарли.

Родди и Чарли надели на женщин наручники, швырнули на мотоциклы и повезли к красному муравейнику.

Майк услышал приближающийся рев двигателей и подошел, чтобы помочь снять с машин измученный груз:

- Вы, суки, лучше бы встали сами,- предостерег он пойманных девушек.

- Они будут танцевать на холме, пока мне не надоест... Прямо сейчас!- приказал вождь и их увели. Вокруг холма столпились люди, а вперед, как всегда, выскочили детишки.

Пойманные беглянки увидели у муравейника связанного нагого мужчину. Его лицо и гениталии были сплошь покрыты муравьями. Они даже не поняли, кто перед ними и растерянно встали рядом.

Что нам надо делать? Танцевать? Кажется, это сказал старый сыч?- подумала Салли, посмотрела вниз и увидела, что пара красных муравьев уже подбирается к ее влагалищу. Она уже чувствовала, как огонь разгорается на ее коже.

Арлин посмотрела на нее, а потом на свои ноги, по которым уже начали ползти муравьи:

- О, Боже... Что они опять от нас хотят?- она рванулась в сторону, но вождь прутом больно стегнул ее по ягодицам:

- Сейчас вы трахаетесь с кем ни попади, а раньше ваши вожди бросили вызов власти Духа Облака. Теперь вы будете танцевать, чтобы возместить хотя бы часть долга... Если танец будет быстрым... действительно быстрым... и мне понравится, останетесь жить. Не справьтесь - мы оставим вас тут... Навсегда...

- Жалко терять такие хорошие щелки, вождь,- возразил Чарли.

- Ты что, считаешь себя храбрецом? Я главный. Я решаю. На тебя хватит и других рабынь, которые с радостью примут твое семя. А пока лучше не спорь и приведи сюда длинногубую шлюху и ее дочку. А то моей старой заднице жестко сидеть на камне, да и ноги мерзнут.

Чарли повиновался. Когда он привел Катрин и Эмили, две голые девушки уже танцевали. Катрин вождь уложил спиной на камень и уселся ей на живот, потом снял ботинки, положил девочку перед собой на землю и начал греть о ее тело свои голые ноги.

А Салли и Арлин в это время продолжали танцевать и пытались при этом смахнуть с себя муравьев. Но на каждого убитого приходились тысячи других...

- Вы плохо танцуете. Не машете сиськами, не раскрываете свои щелки. Я хочу видеть все,- недовольно поморщился вождь. В это время он, сидя на животе Катрин, ногтем поковырял ее сосок. Потом обеими руками широко развел цепочки, прикрепленные к срамным губам, и плюнул в раскрывшееся влагалище. Надо бы прикрепить к цепочкам что-нибудь тяжелое, пока губы не отвиснут до колен,- думал он,- это будет отличная забава для всего племени.

А танцующие пленницы понимали, что их ждет, если вождь окажется недоволен. Они, забыв про усталость, про муравьев, стали призывно изгибаться перед ним, покачивать полными грудями, широко расставлять ноги и руками раскрывать влагалище, поворачиваться спиной, наклоняться и раздвигать ягодицы. А вождь в это время через брюки легонько поглаживал себя.

Время от времени девушки бросали взгляды на мужчину, привязанного около муравейника, и замечали, что он тоже поглядывает на них, но молчит, измученный укусами. Кто это, они так и не поняли, ведь его заплывшее лицо было чуть ли не полностью покрыто насекомыми.

Примерно через час вождь почувствовал себя достаточно возбужденным и объявил, что танец закончен. Он приказал танцовщицам подползти к нему на коленях, достать член и вдвоем начать его сосать. Старались девушки изо всех сил и минут через пять орган затвердел. Вождь решил тогда приступить к тому, что он так долго откладывал. Поднявшись с живота Катрин, он уложил на камень перед собой ее дочь, велел ей схватиться за цепочки матери, присевшей над ней, а той - развести ноги своего ребенка. Одно резкое движение - и он лишил, наконец, девочку девственности! Та пронзительно взвизгнула, судорожно дернула за цепочки, но мать не посмела прийти ей на помощь. Она только измучено смотрела, как мерзкий старик насиловал ее беззащитную дочурку. Девочка опять закричала, видно, член вождя был намного длиннее ее короткого детского влагалища и больно сдавливал матку. А мать опять ничего не могла сделать. Это было ужасно!

Танцовщиц он заставил помогать ему. Они встали рядом на колени и языком, руками помогали ему - лизали яйца и задний проход, поглаживали и сжимали член. Наконец, старик несколько раз сильно дернулся и грузно осел. Отдышавшись, он пальцем поманил Катрин, велел ей открыть рот и начал мочиться. А она, вместо того, чтобы заняться дочерью, истекающей кровью, должна была глотать и пить его вонючую жидкость, а потом облизать член и убрать в штаны...

После всего этого вождь велел Майку и Родди отвести девушек в деревню и дать им скребки, чтобы снять с кожи оставшихся муравьев. Их опухшие ноги и промежности надежно гарантировали, что нового побега не будет. Затем старик подошел к Джону:

- За все, что ты сейчас имеешь, ты должен поблагодарить своего бледнолицего вождя. Он украл нашу страну. Он украл наши деньги. Он украл жизни наших людей своей гнилой едой. За все это ты и твои женщины должны заплатить. Согласен, что это справедливо?

- О Боже, да.., пожалуйста.., я согласен на что угодно...- Джон поднял к старику покрытое муравьями лицо,- пожалуйста, только уберите меня отсюда!

- Хорошо. Ты все сказал сам, учти! Чарли, привяжи веревку к тому, что у него осталось от мужчины, и на этом поводке отвези в деревню. Вместе с этими шлюхами.

Родди, Майк и Фред вошли в деревню с наказанными беглецами. Танцоры имели очень жалкий вид, на своих опухших ногах они еле шли в раскоряку. Девушки заползли в загон и замертво свалились на землю. Трое оставшихся там хотели бы им помочь, но у голых женщин ничего при себе не было. А солнце так невыносимо припекало...

Маленькая Голубка подошла к костру, на котором до этого готовился завтрак вождя. Она хотела, чтобы к его возвращению все было готово. Она зашла в его вигвам и вынесла железный символ племени. Этот тотем она сунула в огонь. Потом Голубка положила в костер побольше дров; она хотела, чтобы без промедления мог свершиться приговор Племенного Суда народа Нес-Пэйв.

Тем временем Чарли под присмотром вождя стал привязывать к мотоциклу Джона и Эмили с матерью. Как только руки у Джона освободились, он судорожно начал счищать красных муравьев с лица, тела. Катрин, после происшедшего уже не стесняющаяся своей наготы, уставилась на него:

- Боже, Джон, это ты? А мы-то надеялись на твою помощь...

Вождь резко велел ей замолчать и приказал Чарли:

- Пусть эти и остальные шлюхи ждут на площади. А я пойду к Черной Горе, спрошу совета у Духа Облака. Будет Суд племени.

Самоуверенный старый козел...- подумал Чарли.- Вечно какие-то задержки. Ведь и так ясно, что будет. А я хочу, наконец, как следует поиметь пару этих сучек.- Но сам он прекрасно знал, что выполнит все распоряжения вождя. Ведь это был Вождь! И никто не смеет ему возражать!.. Чарли завел двигатель и на привязи потащил трех пленников в деревню...

- Девочки, как вы думаете, что они хотят с нами сделать? Мы же ни в чем не виноваты,- спросила Барбара у подружек по загону.

- Это же очевидно. Они немного помучают нас, а потом потребуют выкуп. Держу пари, что Джон сейчас где-нибудь на шоссе с ними об этом договаривается,- ответила Фрэнси.

- Дай Бог, если ты права,- сказала Барбара,- он же действительно ехал за нами. Надеюсь, что скоро мы все узнаем. Ой, еще муравей!- Она раздвинула ноги и пальцами стала ковырять во влагалище.- Боже, сколько их еще там?

В это время вдали показался мотоцикл со связкой белых пленников. Он завернул за угол, и они потеряли его из вида. Двигатель замолк, стало тихо.

- Смотрите, у костра что-то готовит симпатичная девушка. Может быть она нам поможет, хоть в чем-нибудь. В конце концов они должны нас кормить, раз уж мы здесь,- сказала Барбара.

- Девушка, миленькая... Пожалуйста, помоги нам,- воскликнула Фрэнси.

Маленькая Голубка пристально посмотрела на глупых белых шлюх с ободранной шкурой. Черноволосая сука захотела подружиться. Немного она знает о чувствах симпатичной девушки.

- Что вы хотите... шлюхи?- нахмурившись презрительно спросила Маленькая Голубка.

- Пожалуйста, мы - не шлюхи. Мы - преподаватели. Эти хулиганы одели полицейскую форму, схватили нас, забрали одежду, изнасиловали и отдали на съедение муравьям. Пожалуйста, помоги нам!- взмолилась Фрэнси.

- Какие хулиганы?- все еще угрюмо спросила Маленькая Голубка, поворачивая тотем в костре.

- Вот один из них,- Фрэнси показала пальцем на Родди.

- Этот? Это мой дядя, он входит в племенную полицию, член нашего совета. В племени он очень уважаемый человек. И он сказал, что вы странствующие проститутки. А раз он сказал, так оно и есть!- заявила Маленькая Голубка, еще раз перевернув железную эмблему, теперь уже красную, раскаленную.- Они думали, я стану их приятельницей. Ждите больше... Еще раз лучше пните мою собаку... тогда я сразу нашью бусинки на все ваши большие белые сиськи. Прямо наживо...

Часть 6. Суд

- Чарли, когда же, наконец, придет вождь?- спросил Фред,- я хочу в конце концов приступить к дележу между нами этих шлюх. И ты еще раз учти, что я хочу эту веснушчатую сучку. Тем более, что она так отлично подзагорела, хотя при этом немного веснушек и пропало. А может их и Трудолюбивые съели, как ты думаешь?

- Хорошо, договорились. А я возьму себе черноволосую суку. На ее костях после муравьев осталось еще много мяса. И сиськи-то какие!- ответил Чарли.- А вождь пошел к Черной Горе поговорить с Духом Облака. Небось опять наестся мухоморов, так что с недельку будет хорош.

Если я и уступлю рыжую с веснушчатыми сиськами, то ее задок все равно перед этим попробую и пусть Фред при этом ворчит, как хочет. Разве что проклятой Маленькой Голубке придется кого-нибудь отдать. Она насчет белых рабынь тоже не возражает,- думал Чарли.- А ее-то точно придется пропустить вперед. Скоро попки этих шлюх по очереди как следует поласкают мой член. А после этого, надеюсь, черноволосая сучка развлечет меня с недельку, как та, другая, в прошлый раз...

Чарли подошел к костру. Он не очень чтил племя, но когда видел Маленькую Голубку, и когда она улыбалась ему, чувствовал, как сжимается его сердце: Проклятая маленькая сучка. Именно ее задницу, а не этих белых шлюх, я хотел бы скормить муравьям. Какие только неприятности не получает мужчина от такой небольшой щелки!

Солнце уже заходило, когда вождь вернулся в деревню. Его все ждали. Он остановился на площади и объявил:

- Я думаю, если мы покажем Духу Облака, какие бесстыжие эти бледнолицые - и женщины, и мужчины, он поможет нам вернуться в прекрасное прошлое. Я видел самого Духа и разговаривал с ним. Он сказал, что бледнолицые пленники должны усладить все племя. Только тогда возмездие свершится. Племя снова будет богатым и получит всю страну. Дух Облака показал мне, как это будет! А теперь поставьте передо мной для Племенного Суда всех этих бледнолицых.

Чарли с Фредом, мечтающие о том, чтобы они побыстрее смогли разобрать рабынь, побежали к загону и тотчас привели голых пленников к центру деревни. Девушки и Джон выстроились перед вождем. Всех окружила толпа.

- Вы плохо вели себя в нашей стране. Вы вели себя так, как ведет себя щелка этой профессионалки,- сказал вождь, ухватившись за цепочки, прикованные к Катрин, и широко раздвинув в стороны ее губы.- Вы работали против нас, поэтому теперь будете работать для нас. Теперь и навсегда! Мы пометим вас так, чтобы все знали о ваших хозяевах и обращались с вами так, как вы того заслужили!.. Хочет ли кто-то сказать слово в свою защиту? Если хочет, то говорите прежде, чем я оглашу решение Суда...

После издевательств на шоссе и по дороге в деревню, изнасилования, муравьев, холодной ночи, целого дня голышом на солнце без еды и воды, ни одна из женщин не посмела ничего сказать. Они были уверены, что тогда их опять отведут к красным муравьям. Тем более, что двое уже танцевали с ними, а еще двое служили креслом для вождя, который потом изнасиловал ребенка. Лучше промолчать, думали девушки. Джон тоже понимал, что приговор предопределен.

- Тогда будет так, как повелел Дух Облака,- сказал вождь, подняв руку.- На каждом из них будет отметка, что он принадлежит народу Нес-Пэйв. Все слышали, они сами не возразили против решения Духа Облака. Потом тут на площади мы все будем праздновать. И столами у нас будут эти белые шлюхи. Прислуживать нам будет их мужчина. А если он не справится, то больше мужчиной не будет - Дух Облака приказал тогда отрезать ему яйца...

- Теперь ты, длинногубая шлюха,- он обратился к Катрин.- Ты трахалась не только с людьми и животными, как все остальные. Ты трахалась и с пластмассовым членом. Он теперь всегда будет висеть у тебя на поясе. А если кто-нибудь из наших людей захочет, покажешь, как ты это делала. И еще. Ты сама оттянула себе губы на щелке. Мы оттянем еще сильней, пока они не достанут до колен. К цепям твоим привяжем камни и ты будешь стоять тут до праздника. Но не одна. Со своей дочкой и своим мужчиной. И будешь готовить его к празднику. Я сказал!

Девушек и Джона подвели к костру, разожженному Маленькой Голубкой, и привязали к кольям, вроде тех, у муравейника. Маленькая Голубка плоскогубцами вынула из огня раскаленный тотем и крепко прижала его чуть ниже ягодиц Катрин, которые широко раздвинул Чарли. Раздалось шипение. Катрин пронзительно завизжала и все почувствовали запах горелого мяса. Маленькая Голубка удовлетворенно кивнула и ее головка на пару секунд прикрыла от Чарли ягодицы бывшей учительницы.

Первая рабыня была помечена. За ней настала очередь остальных. Чарли, весело ухмыляясь, заставлял привязанных пленников нагибаться, раздвигал им ягодицы, а Маленькая Голубка клеймила. Скоро на ляжках всех пойманных женщин стояла марка собственности племени. Последним настала очередь Джона. Он не кричал, как девушки, красные муравьи заставили его охрипнуть.

Маленькая Голубка все это время радостно улыбалась, ощущая резкий запах поднимающегося дыма, слушая шипение мяса и женские крики. Она думала, что еще можно сделать всем этим белым шлюхам, а особенно той, что так грубо пихнула ее щенка. И то, что приказал сделать с ней вождь, Маленькой Голубке очень нравилось. Но этого мало... Она должна стать ее собственностью, именно ее, а не этих нахальных парней. Ох, какие вещи она стала бы с ней делать... От всех этих мыслей Маленькая Голубка, хоть и была девственна, почувствовала какое-то приятное сжатие в низу живота.

Тем временем по приказу вождя только что помеченную Катрин вывели в центр площади. Ее даже не связали, все равно от пережитой только что боли и унижения она не была способна сопротивляться. А убежать девушка все равно никуда бы не смогла - ее окружала толпа индейцев. Ей велели широко расставить ноги. Все увидели, что половые губы, и до того свисавшие почти на дюйм, под тяжестью цепочек удлинились вдвое. Рядом поставили голенькую Эмили, по ногам которой все еще текла кровь из надорванного влагалища. Маленькая Голубка, предвкушая, что именно она станет хозяйкой этих рабынь, недаром она была дочерью вождя, нагнулась и привязала к цепочкам два увесистых камня. От этого срамные губы женщины оттянулись на где-то полфута. Голубка с интересом посмотрела ей в лицо - Катрин не издала ни звука, но из ее глаз покатились слезы.

- Возьми эту игрушку,- сказал Фред, протягивая Голубке искусственный член,- вождь велел привязать к ней, чтобы все могли убедиться, какая это развратная шлюха.

Маленькая Голубка впервые держала в руках это пластмассовое чудо ХХ века. Она с интересом провела по нему пальцем, потом понюхала. Резко пахло женскими выделениями и грязными руками Фреда.

- И эту гадость она засовывает в себя!- сказала Маленькая Голубка.- Какая мерзкая шлюха!

Но сама Голубка от изучения игрушки вновь ощутила приятное томление.

- А что это за кнопка на нем?- спросила она, нажала на нее и от испуга выронила - внутри пластмассового корпуса что-то зажужжало и член начал дергаться.

Фред захохотал:

- Это бледнолицые придумали, чтоб шлюхам приятней было.

Маленькая Голубка улыбнулась и попросила его широко раздвинуть цепочки Катрин. Стали видны все розовые блестящие складки женской промежности. Потом Голубка смочила вибратор слюной и стала заталкивать его во влагалище рабыни. Когда искусственный член почти весь был погружен в нутро Катрин и не двигался дальше, уткнувшись в ее матку, Маленькая Голубка нажала на кнопку. Пленница сначала только морщилась от неприятных ощущений, но скоро ее стало разбирать. Она уже не обращала внимания на толпу вокруг нее, на похотливые взгляды мужчин, забыла о страданиях стоящей рядом и смотревшей на нее дочери. Катрин задвигала тазом, ее лицо покраснело. А еще через пару минут под хохот толпы и плач своего ребенка пленница забилась в оргазме. Но Голубка и не собиралась после этого выключать вибратор, придумав новую забаву. Она спросила у Фреда:

- У тебя есть бритва? Принеси,- и тут же подозвала двух мальчишек, которые, облизывая губы, во все глаза смотрели на корчившуюся Катрин:

- Побрейте ее. Тут, внизу. А то шерсти у нее слишком много. И вам же плохо видно, откуда ее губы отвисают. Но всухую, никакой воды и мыла, пусть потерпит. А то только и знает, что издеваться над моим щенком!

Мальчишки с удовольствием принялись за дело. Им было приятно, что красивая белая женщина, намного старше их, покорно стоит перед ними абсолютно нагая с оттянутыми срамными губами. Что рядом стоит ее голый ребенок, их ровесница, с ужасом глядящая на то, что делают с ее матерью. Что пленница по их приказу еще шире развела ноги, что она не имеет права сопротивляться их жадным глазам и рукам, а они могут как угодно ощупывать и рассматривать ее вблизи. А в это время Родди подвел к компании Джона:

- Вождь велел подготовить его к празднику,- Родди протянул Маленькой Голубке веревку, привязанную к гениталиям новой жертвы.

По приказу Голубки Катрин, впридачу к вставленному в нее работающему вибратору, стала еще подергивать Джона за эту веревку. Но его искусанный муравьями и опухший член никак не реагировал. Фреду это надоело и он угрожающе сказал:

- Учти, если ты не будешь как следует готов к нашему празднику, тебя кастрируют. Причем кастрируют твои же шлюхи, мы их уже опустили, ясно?

Но минуты через три-четыре безжизненно повисший член Джона начал потихоньку подниматься. Может быть из-за угрозы, а скорее всего из-за того, как выглядела Катрин. Она стояла с широко раздвинутыми ногами, между которыми низко отвисали половые губы, оттянутые камнями. Чуть ниже гладко выбритого лобка виднелось основание вибратора. Но главное, пленница, ничуть уже не стесняясь собравшейся толпы - мужчин, женщин, детей, почти непрерывно кончала. При этом она резко двигала бедрами, отчего камни, привязанные к цепочкам, стукались друг о друга, а стонала так громко, что эти звуки разносились чуть не на всю площадь. Все вокруг смеялись, а дети даже хлопали в ладоши.

Часть 7. Пиршество

Тем временем подготовка к пиру завершалась. Посреди площади установили столы, а на них на спину уложили голых девиц. Чтобы все женские принадлежности были лучше видны, пленницам велели раздвинуть и задрать ноги. Обхватив ремнями под коленками, их подтянули к груди и привязали к столам. Потом на пленницах расставили посуду, бутылки, стаканы и приказали не двигаться. Эмили привязывать не стали, поставили около матери. Наконец, все расселись. Все были очень довольны, девушек рассматривали во все местах, тормошили, щипали за животы и груди. Мужчины, сидя за живыми столами, стали наперебой хвалиться своими рабынями.

Фред, положивший глаз на веснушчатую Фрэнси, сидел за столом перед ее промежностью. И тут он придумал, что еще интересного можно сделать со своей рабыней. Он засунул руку меж ее рыжих завитков, пошевелил там, потом вынул скользкий палец, понюхал его и лизнул:

- Отличный сок! И совсем не горчит!- он снял с груди девушки тарелку с тыквенной кашей, ложкой стал заталкивать ее во влагалище и приминать, чтоб поместилось побольше. С полтарелки влезло.

- Вот отсюда я и поем,- он засунул в пленницу ложку и стал с аппетитом кушать. Все смотрели на него с восхищением. Какой умный наш Фред,- решили мужчины.

Пир начал разгораться и подвыпившие индейцы решили показать крутившимся между ними ребятишкам, из каких частей состоят бледнолицые проститутки:

- Вот это - влагалище, это - зад,- говорили парни, ковыряя там пальцем,- а это - клитор. Если его немножко потрогать, шлюха обязательно начинает возбуждаться.

Трое десятилетних мальчишек решили попробовать сами. Они стояли у стола, к которому была привязана Салли. Один из них, пробравшись между сидящими, стал мять ей груди и слегка выкручивать соски, а двое других занялись ее пахом. Девушка прямо задохнулась от унижения и стыда:

- Только не дети! Пожалуйста, ради Бога... Они же еще маленькие...

В ответ на ее просьбу за столом только захохотали и велели ребятам еще глубже залезть в ее влагалище, да не пальцем, а всей ладонью, чтоб поглубже пощупать. Когда один из мальчишек засунул руку так глубоко, что добрался до ее матки, а другой стал трогать клитор, Салли прикрыла глаза, глубоко вдохнула и напряглась. Но из-за этого стакан, стоящий на ее животе, накренился. Девушка тут же получила пощечину от одного из мужчин:

- Кому было сказано не двигаться! Хочешь опять сплясать с Трудолюбивыми?

А мальчишкам было очень приятно держать в полной власти взрослую женщину. И не одну! Они подходили к разным столам. Их всюду пускали и за каждым столом они щупали груди пленниц, терли клиторы, залезали во влагалище. Девушки от этого возбуждались, лежали красные, с закушенными губами, но под угрозой муравьев не шевелились. На последнем столе, к которому подошли мальчишки, лежала Барбара. Родди, сидевший там, решил показать детям, как кончают белые шлюхи. Он велел им задержаться подольше и снял с нее всю посуду. Минут через пять Барбара начала извиваться и тихонько подвывать, а из ее влагалища, в которое был засунут детский кулачок, потек сок.

- А вот теперь хватит с нее,- сказал Родди.- Покажи руку,- обратился он к мальчишке.- Ну вот, все чисто. Я же говорил, что тут у нас течка сразу пройдет, и никакие тампоны с прокладками не понадобятся!

После того, как мальчишки отошли от столика Фреда, тот решил, что кроме каши из влагалища Фрэнси, надо еще чем-нибудь поразить остальных. Все поймут тогда, что эта шлюха должна принадлежать мне по праву. И черта с два я отдам ее этому ублюдку Чарли,- думал он. Фред обернулся по сторонам и увидел Джона, стоящего в сторонке. Между его ногами по-прежнему болталась веревка, привязанная к члену. Голый белый мужчина старался держаться как можно незаметнее, надеясь, что о нем забыли. Но при этом он внимательно следил за окружающим и явно реагировал на происходящее - его член был слегка приподнят. Фред велел двум девочкам лет по 5-7 взяться за концы веревки, привязанной к члену Джона, и привести его сюда. Джон не сопротивлялся, он уже знал, что бывает за непослушание.

- А теперь ты нам покажешь, как трахаются бледнолицые,- сказал Фред, освободив место перед влагалищем Фрэнси. Девочки по его приказу стали приподнимать и опускать веревку так, чтобы член Джона поглаживал раскрытые половые органы девушки.

- Достаточно, видите, она уже вся соком исходит. Теперь засуньте его кривой кактус в ее мокрую щелку, вот сюда,- обратился Фред к девочкам и приказал Джону:

- А ты давай, начинай.

Джон, разгоряченный всем увиденным, сразу принялся за работу. А Фреду, который в это время пощипывал длинные соски Фрэнси, пришла в голову еще одна идея. Из кармана он достал тонкую рыболовную леску, отрезал от нее два куска и крепко затянул у основания сосков пленницы. Девушка вскрикнула от боли, а розовые соски сразу набухли и побагровели. Фред передал лески Джону и приказал ему в такт движениям приподнимать за эти нитки груди Фрэнси. Только веснушки на сиськах не оторви- велел ему Фред.

На столе Маленькой Голубки была Катрин. Ее дочка, Эмили, стояла рядом и за цепочки растягивала ей в стороны половые губы. Лежащая пленница чувствовала себя совершенно обессиленной. Сначала клеймение, потом насилие над дочерью, потом камни, чуть не оторвавшие губы, унизительное бритье, а напоследок от этого чертового вибратора почти непрерывные оргазмы на глазах у всех. Поэтому когда Голубка вновь вставила в нее искусственный член и включила его, она никак не прореагировала и продолжала лежать совершенно неподвижно. Тут Голубка увидела, что делается за соседним столом.

- Фред, этот бледнолицый сутенер у тебя еще не кончил?- спросила она.

- Нет, а что ты хочешь?

- Пусть подтащат его сюда.

Когда к столу Маленькой Голубки девочки подвели Джона, его член, расположенный примерно на уровне их глаз, имел вполне внушительный вид. А крошки по дороге дергали его за веревку и с интересом смотрели, как напряженный мужской орган будто на пружине возвращается в первоначальное положение. Голубка брезгливо вытянула из Катрин блестящий от слизи вибратор. Потом она двумя руками подняла тяжелые камни, привязанные к цепочкам и перекинула их через локти пленницы. Все половые органы Катрин, и до того полностью раскрытые дочерью, теперь выпятились, будто на них надавило что-то изнутри. Тогда Голубка быстро, одним движением до самого конца впихнула прибор в зад своей рабыни, включила его и сказала девчушкам, чтобы они повторили то, что делали с Джоном за соседним столом. Те с удовольствием принялись за дело, они были горды, что взрослые доверяют им такие важные вещи.

Дети дружно взялись за веревочки и стали водить членом по органам Катрин, а потом засунули его во влагалище. Пленница, до того крепившаяся, теперь уже не выдержала одновременного воздействия в своих двух отверстиях. Скоро она забилась в бурных конвульсиях, да так, что с нее посыпалась вся посуда. Да и Джону, похоже, было уже все равно, кто и что с ним делают, лишь бы дорваться до чего-нибудь мокрого и горячего. А тут еще судорожные сокращения внутри Катрин, и вибрация, ощутимо чувствующаяся через тонкую женскую перегородку. Так что Джон шумно задышал и стал заталкивать свой орган в Катрин еще более сильно и быстро. Но как только Голубка заметила эти изменения в поведении раба, она резко оттолкнула его в сторону.

- Еще чего!- сказала она.- Пачкать их можно только настоящим мужчинам, а не такому дерьму, как ты,- и велела девчушкам подергать его за веревку.

Девочки дернули только раза три, и из члена прямо на Эмили вырвалась тугая белая струя. Крошкам от этого стало смешно, они весело засмеялись. Дети в племени уже знали, откуда появляются на свет бледнолицые уроды, но были уверены, что их самих приносит Дух Облака.

Пир тем временем подходил к концу. Столы на женских животах опустели, почти все было съедено и выпито. А у хмельных мужчин топорщились штаны. Они ведь только глядели и трогали! А этого мало, ведь настоящим мужчинам нужна настоящая разрядка! Но никто, кроме настоящих мужчин, не должен смотреть, как они совокупляются, а тут слишком много лишних! Да, всему племени можно сколько угодно и где угодно осматривать и ощупывать пленников, но только настоящие мужчины имеют право видеть все!.. Парни бросали взгляды на вождя. Наконец, он кивнул.

Женщины племени и дети встали из-за столов. Они знали, что их время закончилось, и наступает время настоящих мужчин. Слишком медлительных прогнали пинками и резкими криками, терпение у мужчин уже истощилось. Вождь решил сделать исключение для Маленькой Голубки, которая так хорошо показала себя с Катрин. Он разрешил ей остаться среди мужчин. И еще он разрешил каждому по одному разу подойти к девочке. Именно этим и занялись мужчины в первую очередь.

Эмили положили спиной на мать, попкой на ее грудь и перед самыми глазами Катрин широко развели девочке ноги. Держать ее должен был Джон, а храбрые воины племени Нес-Пэйв по очереди насиловали дочку на лице матери. Катрин же должна была посасывать качающиеся мошонки и подлизывать сперму с кровью, выливающиеся из влагалища своего ребенка. Первым успел Чарли, а за ним выстроилась очередь, но никто не стал разменивать свой первый пыл на остальных женщин. Все ждали, когда настанет его черед.

Когда очередной мучитель отходил от Эмили, он сразу же, пока не опередили другие, подскакивал к новой жертве, которую выбрал с самого начала. Пленниц, конечно, не отвязали. Зачем? Так ведь удобнее. И видно хорошо, и можно распоряжаться всеми отверстиями. Чарли сначала влез в длинноволосую Арлин и ему понравилось при каждом движении больно шлепать ее по большим грудям, Родди занялся Барбарой, Майк - Салли, Фред не отлипал от Фрэнси. Мужчины менялись, переходили от стола к столу, смотрели друг на друга и с жаром обсуждали, у какая из пленниц поуже, у какой жарче, а какая лучше умеет сжимать влагалище. Выбрав момент, Чарли засунул член в зад рыжей Фрэнси, он понимал, что потом она вряд ли ему достанется.

Голубка так и не встала из-за стола и только смотрела на мужчин, но никого не подпускала ни к Джону, ни к Катрин, лицо которой покрылось толстой, слегка подсохшей слизистой коркой. Она считала их своей собственностью, своими рабами. И поделом - не будет эта длинногубая шлюха обижать собак племени! Голубка била Катрин по щекам, тянула за цепочки, щекотала ей клитор, дергала Джона за веревки. Она наслаждалась своей полной властью над этими ничтожными бессловесными тварями. И от всего этого у нее так приятно сжималось под животом...

Смеркалось... Мужчины уже по нескольку раз прошлись по связанным девушкам. Больше они уже ничего не хотели, чувствуя полное опустошение. Половые органы у пленниц были красные, натертые, мокрые. По ягодицам из их влагалищ и анальных отверстий медленно вытекала сперма и толстыми тяжелыми каплями падала на землю...

- Парни,- сказал Чарли,- от этих сучек я хочу ссать. А вот эта шлюха,- он показал на Джоанн,- еще на шоссе вылакала из меня все и сказала, что красная водичка ей очень нравится и она всегда готова ее пить сколько угодно. Правда, шлюха?

- О Боже... да, сэр...

- Ну вот, видите,- продолжал Чарли,- так что теперь у нас и писсуары есть. Давайте, шлюхи, ротики свои открывайте.

Девушки покорились. А мужчины, напрягаясь, задерживали свою мочу и переходили от одной к другой, чтобы каждой досталось. И строго велели все выпить:

- Если хоть каплю прольете, пойдете к Трудолюбивым,- говорили они, и пленницы, подавив отвращение и тошноту, послушно глотали отвратительную жидкость.

Голубка, глядя на это, тоже решила попробовать. Она укрылась за столом, чтобы мужчины не подсмотрели, положила Джона на землю и, приподняв юбку, присела над ним на корточки. Ведь и его надо для чего-нибудь использовать,- думала она, глядя, как ее моча льется в покорно подставленный рот.- Рабы должны служить своим хозяевам всеми способами. И всеми своими отверстиями.

Праздник закончился. Вождь встал и поднял руку, требуя тишины. Все замерли.

- Теперь,- сказал он,- мужчины разберут этих профессионалок по своим вигвамам, пусть там они покажут, на что годны. Дождю Фреду, я вижу, понравились эти веснушки с торчащими сосками,- вождь указал на Фрэнси,- пусть берет ее. Чарли Две Рубашки выбрал длинноволосую с большими сиськами - она его. Маленькую Голубку обидела отвислогубая,- он ткнул пальцем в Катрин,- пусть забирает вместе с дочерью и их сводником. И когда тебе, Голубка, он не нужен, будешь давать детишкам. Пусть все увидят и поймут, наконец, что бледнолицые мужчины - это не наши мужчины, а дерьмо шакала! Только не забудьте напоить и накормить своих новых скво, а то они подохнут раньше, чем вы их используете. И одеть не забудьте, а то от них останется только жаренное мясо. Только учтите, одежда должна быть такой, чтобы одним движением поднималась. И если хоть кто-то на нее посмотрит, она должна сразу же задрать платье до горла. И показать, что под ним ничего нет. И, если хозяин согласен, выполнить любое желание наших людей. Если кто-нибудь захочет взять ее, она любым отверстием примет сперму его. Если кто-нибудь захочет излиться в нее, она любым отверстием примет мочу его. Да будет так!..

Часть 8. Дух Облака улыбается

Прошла неделя. Пленницы жили в вигвамах своих хозяев. Теперь они все были накормлены и напоены, поэтому существование казалось им уже не таким страшным, как в первый день. Иногда они спали с хозяином, иногда рядом, на полу, чтобы тот всегда мог ими воспользоваться. В любой момент девушки были готовы раздвинуть ноги, подставить зад или до капли выпить мочу своего хозяина. Били их только за провинности и никогда просто так. Мужчины, которым зачастую надоедали свои рабыни и хотелось разнообразия, частенько ими менялись. И тогда пленница столь же послушно обслуживала нового хозяина.

Они сшили себе одежду и теперь были одеты. На них были короткие и широкие белые балахоны, более, чем на фут не доходящие до колен. Сверху на балахонах был глубокий вырез, спускавшийся ниже талии. Больше никакой одежды на них не было. Поэтому, если девушка нагибалась, то спереди из под платья выглядывали обе груди, а сзади - ягодицы и темная расщелина под ними.

Кроме выполнения желаний хозяина каждая пленница должна была делать всю грязную работу по дому. Но когда она выходила из вигвама, то должна была быть настороже. Если она видела, что кто-то, хоть мужчина, хоть женщина, хоть ребенок, к ней приближается, то должна была немедленно бросить все из рук. А потом сразу же задрать свой балахон над головой, замереть и стоять так до тех пор, пока опять не останется одна. Если же к ней подходили и начинали ощупывать, она должна была помогать - еще шире расставлять ноги, или нагибаться, или раздвигать руками ягодицы.

Стыда они уже почти не ощущали, во всяком случае перед мужчинами племени. Но когда их осматривали и трогали дети, было неприятно. Особенно, если это были не безобидные малыши, а подростки, которые норовили больно ущипнуть или выкрутить сосок.

Как и приказал вождь, у Маленькой Голубки жило сразу трое пленников - Джон и Катрин с Эмили.

Девочки, особенно маленькие, лет до десяти, часто просили у нее разрешения погулять с Джоном. К его члену или яйцам они тогда привязывали веревки и на них водили Джона по деревне. Детишки с интересом разглядывали белый отросток, поднимали на нем кожицу, дергали за веревку и очень веселились, когда он вырастал у них на глазах. Зайдя в какой-нибудь вигвам, девочки на полчасика выпрашивали у хозяина его рабыню. Иногда они получали отказ. Но обычно покорная девушка с задранным платьем выходила вместе с ними на площадь. Тогда сбегалась вся малышня. И Джон, окруженный толпой детей, должен был показывать, как трахаются бледнолицые. Детишки требовали продемонстрировать разные позы, подсмотренные у взрослых. Но одно условие было непременным - чтобы всем было видно все в мельчайших подробностях. Для этого пленников клали на какое-нибудь возвышение, стол или скамью, а дети придвигались поближе и нагибались, внимательно рассматривая совокупление. Лучше всего были видны все движения, когда Джона клали на спину, а его очередная подруга усаживалась сверху, лицом к его ногам, да еще отгибалась назад. Тогда можно было не только смотреть, но и дергать рабов за половые органы, копошиться пальцами во влагалище. Партнеры тогда замирали и покорно подставляли свои гениталии нетерпеливым ручонкам. Кончать в девушку Джону не давали, за этим непременно следил ее хозяин. Поэтому Джон в последний момент должен был вынимать член наружу, а детишки к своей радости видели во всех подробностях и процесс семяизвержения.

Катрин по-прежнему ходила с цепочками, прикованными к половым губам и камнями, привязанными к цепочкам. Под балахоном к пояску у нее был привязан вибратор. Пах у женщины был теперь совсем голый, как у ребенка - каждый второй день она должна была сама сбривать там все волосики. Работать во дворе ей обычно не давали - около вигвама Маленькой Голубки почти всегда кучковались мальчишки и ожидали, когда она выйдет. И если дожидались, то Катрин сразу же должна была высоко поднять балахон и тогда начиналось самое интересное. Обычно сначала, для разминки, ее, обзывая шлюхой, дергали за оттянутые губы, больно щипали за соски и, заставив нагнуться, били по щекам. Затем во влагалище вставляли вибратор, включали его и ждали, когда у пленницы начнется оргазм. Но этого им зачастую было мало и они, наученные взрослыми, не вынимая включенного вибратора, требовали, чтобы она сама развела губы и начинали теребить ей клитор. Нередко женщина не выдерживала этого испытания до конца, падала и начинала кататься по земле, стоная и судорожно перебирая ногами. Мальчишкам это очень нравилось. Они тогда резко вынимали из нее искусственный член, а измученная и до предела возбужденная пленница на пороге очередного оргазма вынуждена была сама мастурбировать у них на глазах.

Однажды Катрин выносила тяжелое помойное ведро, и, задумавшись, не заметила подкравшихся совсем близко мальчишек. Те радостно завопили, еще бы, рабыня не задрала свою рубаху, нарушив этим приказ вождя, и ее можно наказать! Катрин быстро повернулась к детям, высоко подняла одежду, выгнула грудь и, расставив ноги, выпятила вперед пах. Она еще надеялась умилостивить маленьких разбойников видом торчащих сосков, оттянутых половых губ и качающихся цепочек с камнями. Но было поздно. Мальчишки даже не стали играть с привязанным к поясу вибратором, а сразу начали больно дергать ее за цепочки, решив, что ее можно покарать, еще больше удлинив отвисшие губы. Для этого старые камни сняли, а вместо них к рабыне подвесили более тяжелые. Женщина даже застонала, а ее половые органы растянулись еще больше. Но мучителям этого было мало. Катрин должна была еще нагнуться, а мальчишки стали прутом стегать ее по ягодицам и влагалищу. Скоро весь зад и ноги несчастной покрылись багровыми полосами. А после одного особенно сильного удара женщина рванулась и сразу закричала от боли - под тяжестью камня одна губа начала было отрываться и по ноге потекла струйка крови. Мальчикам сразу пришлось остановиться и уменьшить нагрузку. Но еще несколько дней, пока не зажило, она ходила с несимметричными гениталиями - одна губа была по-прежнему сильно оттянута камнем, а на другой болталась только одна цепочка.

Эмили после праздника было плохо, слишком много больших взрослых членов разрывали ее. Она пару дней поболела, но потом отлежалась и по мнению мужчин племени ее опять можно было использовать. Один за другим индейцы просили у Маленькой Голубки ее пленниц, но та не соглашалась отпускать своих рабынь, требовала, чтобы все происходило у нее на глазах. Делать нечего, мужчины соглашались. Ведь было очень здорово, если мать со слезами помогает насиловать собственную дочь, а плачущая дочь смотрит на изнасилование матери. Обычно, если проситель был один, то Катрин нагибалась, а Эмили спиной укладывали на нее. И тогда перед возбужденным мужчиной оказывались сразу четыре отверстия и, естественно, он пользовался всеми четырьмя. Если же посетителей было двое, то пленницы ложились рядом, на бок, чтобы они могли придерживать ноги друг друга и в деталях видеть, как входят члены в каждую из них. А у Голубки тогда так сладко замирало что-то внутри...

Основным же делом Катрин и Эмили было обслуживание Голубки. Как только хозяйка широко раздвигала ноги и щелкала пальцами, а это бывало в любое время дня и ночи, пленницы должны были сразу подбегать к ней и вылизывать, вылизывать, вылизывать ее маленькие девственные органы. Писяла Голубка обычно в рот Джона, уложив его под собой, она не любила, когда из женского рта плохо пахнет, а вот щелку и задок после этого ей вылизывали мать с дочерью. Поэтому Голубка всегда была чистой и ей даже не надо было часто купаться...

А Дух Облака, как и прежде, широко улыбался людям Нес-Пэйв...

Но прошла еще неделя и пришло время снять кожу с новых сисек и пришить ее на одеяло... И повесить новые скальпы на шесты вигвамов... И поймать на шоссе новых лошадок... И вновь спросить совета у Духа Облака...

В застенках гестапо

Категория: По принуждению

Автор: Борис Дубинский

Название: В застенках гестапо

Любку арестовали во время облавы. В серой полутемной камере роменского гестапо, куда ее втолкнул охранник, девушку встретили женщина лет тридцати в короткой юбке и нарядной, но уже в пятнах светлой блузке и девочка-подросток в простом ситцевом платьице. Обе сразу бросились с расспросами: как зовут, сколько дет, почему здесь? - Лет восемнадцать, зовут Воронцова Любовь. Аусвайс дома забыла...вот и... А вообще, как здесь? Сами-то за что?

Женщина, красивая, стройная брюнетка, отвела глаза. Любка присела на краешек жестких деревянных нар, когда лязгнул засов. Охранник, из полицаев видно, просунул голову в дверь, равнодушно уставился на Любку.

- Выходь!

Девушка испуганно вскочила, вышла в коридор.

- Шагай!

В просторном кабинете за большим письменным столом, украшенным массивной мраморной чернильницей с львиными головами, восседал, поигрывая стеком, немолодой немецкий офицер в черной отутюженной форме.

Несколько вопросов. Девушка отвечает. Ей ведь нечего скрывать. И, повидимому, это понятно и солидному гестаповцу да и полицаю, дежурящему у дверей.

- Может отпустить ее, герр офицер?-

Словно неслыша, гестаповец указательным пальцем манит к себе Любку. Девушка останавливается вплотную к столу. Чуть наклонившись вперед, немец стеком касается подола Любкиного платья, приподнимает его вверх. Стек медленно скользит по женскому чулку выше и выше, пока не появляются полоски голых бедер, застежки резинок, потом розовый трикотаж скромных штанишек. Кончиком короткого хлыста гестаповец дотрагивается до мягко выступающего под бельем девичьего лобка. На сухом, бледном лице появляется что-то наподобие улыбки.

- О-о! Вы прекрасная девушка, Любовь Воронцова!

И он вновь откидывается на спинку кресла. Вся красная от стыда девушка оправляет подол, не понимая что делать дальше.

- Покорно прошу прощения, герр Глобке,- выждав несколько секунд. решается напомнить о себе полицай,- отпустить девку что ли?

- Наверное можно и отпустить,- задумчиво тянет немец,- но чуть позднее. Побеседуй в процедурной с теми двумя, а Воронцова пускай посмотрит что бывает за непослушание. Да... скажешь Грицаю, чтобы схо- дил, проверил дом у фрейлейн Любы...

Белые стены, высокие потолки, зарешеченное окно, ширма, за ней кровать. В другом углу - кушетка, застеленная простыней. В прозрачном стеклянном шкафу - бутылочки, шприцы, ампулы, на небольшом столе медицинские инструменты в эмалированной ванночке. И какой-то неуловимый запах, Запах ужаса.

- Сядь там в углу и веди себя тихо, пока я проведу допрос,- командует полицай струхнувшей Любке.

Тех двух женщин втолкнули в процедурную минуту спустя. Наталья и ее дочь Нина. Бледные, осунувшиеся. Здесь, на свету особенно видно. Допрос начался. Любка не очень понимала о чем речь и что именно интересует полицая. Мелькали слова оружие, листовки, пароль, какие-то еще... Ясно было лишь то, что полицай Георгий Крамарюк ждал признаний. А их не было. Вспотевший от злобы, он тупо смотрел в лицо молодой женщины, испуганно поправлявшей сбившиеся на лоб пряди волос.

- Раздевайся! Ну, живо!..- неожиданно рявкнул полицай.

- Как раздеваться? - еще не понимая, упавшим голосом спросила Наталья.

Неожиданный удар отбросил ее к стене. С разбитой губы стекала тоненькая струйка крови. Женщина с трудом выпрямилась, дрожащими руками подняла подол юбки, потом сняла ее через голову. Маленькие глаз- ки на заплывшем лице полицая сузились в щелки. Жестом он показал что делать дальше. Наталья расстегнула блузку, прерывисто вздохнула и... быстро стянула вниз самую интимную часть женского туалета. Мужчина подтолкнул ее к кушетке по бокам которой имелись специальные ремни. Бросив Наталью ничком, Крамарюк деловито закрепил ей запястья и лодыжки, удовлетворенно осмотрел лежащую на животе полуобнаженную женщину. Поднятая до пояса комбинация открыла упругие - налитые ягодицы. Полицай дотронулся до гладкой белой кожи женского зада и несколько секунд бесцеремонно ощупывал соблазнительные округлости.

Затем его рука скользнула между ними перебирая шерстку в промежности молодой женщины. Палец мужчины нащупал интимный вход и грубо залез внутрь, делая возвратно - поступательные движения. Наталья дернулась и попыталась сдвинуть бедра, насколько позволяли ремни. Полицай вынул палец и разогнул спину.

- Ну хватит с вами лялякать. Это господин Глобке такой добрый. А я - нет!

Мужчина подошел к стене, где словно на выставке были развешаны с дюжину различных плеток, выбрал одну из них. Взмахнул ею. Ременная плеточка со свистом рассекла воздух.

- Ну что, приступим?

Полицай хитро подмигнул женщинам, которыев испуге уставились на это орудие пытки. Крамарюк с размаху опустил плетку на белые ягодицы молодой женщины. От каждого удара Наталья вздрагивала, но не произносила не звука, а ее попа сначала стала розовой со следами ударов, затем красной. Через несколько минут с ее губ начало срываться тяжелое сдавленное дыхание, а чуть погодя и стоны. Почувствовав результат, полицай удвоил усилия, пока у Натальи не вырвался первый крик.

- А-а! А-а-а!

Свист плетки, звонкий шлепок об горячую женскую плоть. Снова свист снова шлепок.

- А-а-а! Нет! Не-ет!.. Не надо больше бить... мне больно!

- Больно? - сам тяжело дыша от нелегкой работы прошипел полицай,- а нарушать новый порядок, а с бандитами якшаться?

Кровь с уже рассеченных ягодиц брызгала на стену, подтекая темными капельками. Девочка-подросток в ужасе, почти вжавшись спиной в стену, наблюдала за тем, как наказывают мать. Губы Нины побелели и слегка вздрагивали. Она пыталась что-то произнести, но тщетно. Состояние Любки было примерно такое же, но она испытывала и нечто другое. Когда зазвучали дикие крики истязаемой жертвы, девушка ощутила сперва непонятное волнение, а потом почему-то щекотку между ног. Почти не соображая что делает, Любка сунула руку под платье и стала дотрагиватся через трусики. Это было очень приятно. Но тут крики прекратились. Любка увидела, что полицай отстегивает ремни на руках и ногах женщины. От сладкого чувства внизу живота Любка почти ничего не соображала. Дo нее, словно через пелену, доносились грубые слова мужчины. Вот Наталья покачиваясь встаете с кушетки, он что-то приказывает ей, тыча пальцем в стену, злобно толкая ее на колени. Ах вот чего он хочет! Голая женщина стоит на коленках у самой стены. Дрожа всем телом и испуганно косясь через плечо на своего мучителя, она, послушно высунув язык, тороп- ливо слизывает со стены собственную кровь. На мгновение отодвигается, затем, после оплеухи, вновь лижет и лижет... Когда работа окончена, обессиленно падает на бок. Мужчина, подозрительно взглянув на лежащую женщину, кивком подзывает к себе Нину. Юная девушка поспешно приближается, садится за столк рядом с полицаем. Тот наливает себе самогону из большой пузатой бутыли и опрокидывает почти целый стакан, закусив ломтем хлеба и изрядным шматочком домашнего сала.

- Хочешь? - Масляные глазки полицая скользят по хрупкой Фигурке четырнадцатилетнеи девушки.

- Что вы, господин Крамарюк... я не пью.

Не слушая девочку, мужчина сует ей в руку полстакана мутной пахучей жидкости.

- Хлебай, или с тобой будет также, - угрожающе цедит полупьяный полицай, взглядом указывая на лежащую без движения Наталью.

Рука девочки трясется. Захлебываясь, она глотает обжигающий напиток, часть которого течет на ее подбородок, аккуратный воротничок платья. Берет из рук мужчины хлеб и твердую луковицу. Перед глазами Любки Воронцовой разворачивается отвратительный сексуальный спектакль. Нина стоит перед наглым полицаем, его руки лезут под короткое девичье платьице и начинают там свое грязное путешествие. Молодая девчонка стыдливо зажмуривает глаза. Любке не видно что именно делает Крамарюк под юбкой Нины, но вот та отчего-то вскрикнула, а полицай заржал во весь голос. Он, вдруг, потянул ее вниз.

- На колени вставай!.. возьми сперва так... а теперь... во-от...

- Я. . .

- Ax ты сука! - Пощечина звонко прозвучала в нависшей духоте процедурной. Чего он хочет от нее? С Любкиной позиции ничего не видно было, ведь мужчина сидел лицом к ней, а девочка стояла на коленках спи- ной к Любке между раскинутых ног полицая. Любка только заметила, что голова и плечики Нины начали двигаться вниз-вверх. При этом слышались какие-то чмокающие звуки. Через две-три минуты Крамарюк откинулся назад, оттолкнув девочку. Он тяжело дышал, а Нина поднялась с пола и снова присела у стола. Любка заметила, что Нина, достав платочек, вытирала рот. Полицай снова налил себе и девочке. Когда они выпили, покачиваясь встал со своего места.

- Иди теперь на кровать... туда...

Нина, которая после выпитого тоже сильно покачивалась из стороны в сторону, заплетающимися шагами направилась за ширму. Немного погодя мужчина присоединился к своей молодой любовнице. По звукам, доно- сившимся из этой импровизированной спальни, было ясно - они раздеваются. Едва взвизгнули пружины матраса, Любка опять ощутила в промежности приятное чувство. Какая-то неодолимая сила заставила ее приподняться и на цыпочках приблизиться к ширме. То, что открылось ее глазам, заставило учащенно забиться сердечко девушки. На широкой кровати лежал совершенно обнаженный полицай, а рядышком - Нина в одних трикотажных штаниш- ках. Руками она стыдливо прикрывала небольшие девичьи груди. Но самое главное было не это. Любка, ясно, и раньше видела у мужчин, но не так близко... Секции ширмы оставляли достаточно широкий промежуток, чтобы увидеть всё - всё! Крупная мошонка и длинный, набрякший орган полицая заставили Любку покраснеть до ушей. Конечно, надо было отвернуться. Но она не в силах была это сделать. Пьяный мужчина начал стягивать трусики девчонки. Нина не сопротивлялась, только всхлипывала, наблюдала, как он это делает, пока полицай не швырнул ее белье на пол. Он грубо развернул девчонку на спину,подтолкнул ее тонкую руку к своему животу.

- Ну ка сделай его побольше!

Ручка Нины боязливо сжимала напрягшийся орган мужчины. Он растет прямо на глазах. Полицай в это время зажимает в пальцах сосок девчонки и сильно выкручивает его, потом повторяет то же с упругой, податливой девичьей грудью.

- Не надо, господин Крамарюк, прошу вас...

Девчонка плачет. Безжалостные пальцы мужчины оставляют на нежной коже молодой груди один синяк за другим... Движение в углу комнаты, где находилась Наталья, поначалу не обратило на себя ничьё внимание, пока не раздался умоляющий голос:

- Доченька...прошу вас, господин полицейский, сделайте со мной всё, что вам хочется, только не трогайте мою девочку. Она еще слишком молода для этого!

- Ты чего там бормочешь?

- Господин полицейский,- женщина с трудом поднялась на ноги и, покачиваясь, подошла к кровати.

- Мама... мамочка, помоги мне!..

Наталья быстро сняла то, что еще на ней оставалось, оставшись голой. Ее фигура, ещё не увядшая, сохранила многое от молодой девушки: приятно округлые бедра, достаточно тонкую талию. Только бюст вы- давал в ней возраст: потяжелевший, слегка опушенный. Она, подведя ладони снизу, приподняла его вверх.

- Обратите внимание, господин Крамарюк - это - ваше, хоть сейчас. Да у моей дочки ничего такого нет, она и ублажить вас, как следует, не сможет. Ну, господин полицейский, прошу вас! На тупом румяном лице полицая появились сначала злость, потом недоумение, сменившиеся неподдельным интересом. Он неожиданно отпустил девочку, похлопав ее по щеке.

- А что ты дашь мне взамен, если я не трону эту пацанку?

- Всё, что хотите, господин Крамарюк.

- Так уж и всё!

- Абсолютно всё!

Глазки мужчины лукаво забегали по сторонам, остановились на... Любке.

- Ты!

- Да, господин полицейский,- еле слышно отзывается девушка.

- Иди вон туда и встань возле кушетки. Сейчас, девки, вы мне покажете художественную самодеятельность. - Крамарюк громко заpжал, довольный собственной шуткой.

- Но..- непонимающе взглянула на него Наталья.

- Никаких но. Вам от этого одно удовольствие ожидается. В общем, так. Воронцова, - он ткнул пальцем в Любку - снимает трусы и раздвигает ноги, а эта фифочка встанет на коленки и обслужит тебя по выс- шему разряду.

До смерти перепуганная Любка, уже не думая о стыде, залезла под подол, стягивая трусики, потом села на кушетку. Чуть откинувшись назад, оперлась на вытянутые руки и раздвинула коленки. Как ни странно, стыда она не чувствовала, несмотря на то, что в процедурной были две полузнакомые женщины и этот пьяный, краснорожий детина. А что если он сейчас набросится на нее и захочет... Прилив теплоты и непонятного опьянения - ведь она не пила, как остальные участники варварского действа - мешали оценить происходящее. Когда Наталья опустилась передней и налитой бюст женщины упруго заволновался, раскачиваясь туда - сюда, Любка, сама того не желая, придвинула живот к ее лицу.

- Итак, наше представление начинается,- развязно захихикал мужчина. Слегка вытянув шею вперед, Любка внимательно смотрела что будет делать женщина. Она увидела, как Наталья высунула язык и лизнула.

- А-а...- не сдержала вздоха девушка. На своих мягких, влажных половых губах ощутила твердый, но нежный язычок Натальи, женщина лизала вдоль, то вверх, то вниз. Любку охватило неведомое раньше чувство полета и сладости. Девушка закрыла глаза и, казалось, приподнялась над землей... Очнулась, когда ее временная любовница уже одевалась. Сама Любка лежала на кушетке с задранным платьем и раздвинутыми ногами.

- Крамарюк!- окрик из коридора.

- Я, господин капитан! - Полицай поспешно оправляет свою форму, застегивая штаны. - В проеме двери видна фигура офицера

- Двоих обратно в камеру, а Воронцову...

- Отпустить?- подсказывает полицай.

Офицер делает секундную паузу.

- Пока не надо,- произносит он вполголоса так, чтобы не слышала Любка,- при обыске у нее на квартире обнаружена взрывчатка.

Разговор с ней будет особый!

Хозяйка

Категория: По принуждению

Автор: * Без автора

Название: Хозяйка

Работай хорошо, сука, иначе сделаю из тебя шлюху. Хочешь стать групповой проституткой для мужиков? Они будут трахать тебя во все дырки, пустят по кругу и зальют спермой. Ты будешь хорошей давалкой, спермоглоткой, собака... Хочешь этого?

Я стою голым на четвереньках с тряпкой в руке. Хозяйка ставит ногу мне на спину. Нет, госпожа, - отвечаю, - буду послушным... Но повелительница уже возбуждена: Нет я продам тебя женщинам, которые захотят унижать тебя. Ты будешь вылизывать им задницы. Сразу трем, четырем, пяти женщинам, ты будешь вылизывать их трусы, ты будешь пить их мочу, мудило! Они будут сечь тебя плетками, таскать за волосы (на члене), насиловать в задний проход. Он у тебя превратится в рабочую щель как у шлюхи. Госпожа давно уже оттащила меня к дивану и сунула мое лицо к себе в щель, горячую и влажную. Вот она застонала, потом оттолкнула мою голову и велела лечь на ленолиумный пол. Затем разделась сама, встала надо мной: Теперь проси, чтобы помочилась в твой рот...

Я повинуюсь, иначе, она меня высечет. Повелительница приказала встать на четвереньки. Теплая, пахучая моча полилась по спине, плечам, шее, ее тело ощущали ягодицы и бедра. Госпожа вновь возбудилась до предела и взяла многожильную плеть: Говори, козел, будешь послушным? Да, моя любимая. - отвечаю со стоном корчась от могучих ударов.

Но вот госпожа взяла искусственный фаллос средних размеров с поясом, пристегнула его на уровне лобка, села позади меня и сунула в мой зад палец. Анус оказался влажен расширен и чист. Фаллос вошел без труда. Движения хозяйки были страстными и жаждущими. Основание пениса упиралось в ее лобок, раздражало клитор, и она упивалась наслаждением, по-мужски работая бедрами, насаживая меня на гуттаперчевый член, осыпая шлепками и оскорблениями. Вот повелительница кончила: И не думай мыться без приказа. Холоп должен пахнуть мочой госпожи... Она потрепала меня за ошейник и покачивая бедрами, вышла из комнаты.

На излете лета

Категория: По принуждению

Автор: Александр Даммит

Название: На излете лета

Дзинтари, концертный зал. Свет концентрически сгущается над эстрадой. Здесь музыканты настраивают свои скрипки. Аплодисменты, все вытягивают шеи - вышел дирижер.

Шеи старух морщинисты, движутся в вырезах платьев как черепашьи. Шеи мужчин тверды и кадыкасты словно березовые поленья. Неужели и мы когда-нибудь станем приходить на концерт после бесцветно проведенного дня за суточной пайкой впечатлений?

Дирижер поднял руки, и в тишине несколько мгновений был ясно слышен шум моря.

Заиграли музыку Баха, геометрически прекрасную музыку Баха. При этом музыканты отражаются в стекле за эстрадой, располагаясь вертикально. На самом верху два изящных виолончелиста, более изящных, чем на самом деле.

- Меня больше интересует отражение музыкантов, чем они сами.

- А меня - вон та девочка через два ряда.

Забавно наблюдать, как руки каждого музыканта движутся в ритме, задаваемом дирижером, но по своему рисунку. Приковывают взгляды плечи, лица, руки, вздымающиеся в такт движениям дирижера, мягко танцующего, как бы стремящегося и не решающегося взлететь.

Он - как черное пламя свечи, колеблемое ветром с моря. Тьма обступает, наваливается с боков. Здесь, в открытом зале лучше чувствуешь хрупкость так называемых культурных ценностей. Аплодисменты. Задвигались, ожили черепашьи шеи в вырезах платьев.

- Ну как тебе?

- Ничего, что-то в нем есть, в этом Иоганне-Себастьяне.

Смущенная улыбка из-под черной щеточки усов.

- Уж не пойти ли?

- Что ж...

Они двигались между огромных сосен, которые росли прямо из дюн: виднелись корни толщиной в мужскую руку. Они двигались, обтекаемые теплым воздухом, в котором витало неуловимое острое беспокойство.

Лето давало последний аккорд. Кафе открыты, у некоторых длинные очереди. Ничто не изменилось с тех пор, как они были здесь в прошлый раз. Только вот прошло лето.

- Знаешь, музыка иногда вызывает странное ощущение, будто дирижер обращается именно к тебе. А он просто добросовестно воспроизводит нотную запись.

- Угу, иллюзия общения. Как с девочкой. Холишь, ласкаешь ее тельце и кажется, что человечек, боязливо выглядывающий через ее глаза, все понимает. Предчувствуешь понимание и готов сойти с ума от благодарности. Очень, очень забавно. К счастью быстро проходит - чуть прихватишь междуножное пирожное...

Посмеялись.

Через дорогу под порывами ветра как лягушонок пропрыгал серый лист.

- Завернем?

Они зашли в кpуглый павильончик. Несколько столиков было занято. Сидела компания грузных мужиков, один из которых разливал вино точными профессиональными движениями. Кайфовала пара у самого оконца: прыщеватый юнец в замшевой курточке и она, тонкая, с худыми коленками и таким обнаженным взглядом, что уж лучше смотреть на коленки.

Сели к даме, явно отдыхающей в каком-то соседнем санатории, вполне интеллигентного вида. Она уже собиралась уходить, но взяла еще кофе и пирожное. Нет, ее зовут не Таня, Наташа. Да, конечно, в санатории. Нет, из Башкирии. Что вы! Это юг Урала. Конечно, любит путешествовать! Самое интересное? Пещеры, да-да, сталактитовые пещеры.

Наконец, она встала. У нее и впрямь оказалась вполне аппетитная фигура.

- Ну что ж, желаю приятно провести вечер, мальчики.

- Разрешите проводить?

Он снова почувствовал обнаженный взгляд из угла и понял, что сегодня они своего не упустят. Наташа щебетала что-то малозначительное, еще не разобравшись, который ей нравится больше. Как будто это может иметь какое-то значение.

Вышли на пляж. Серая волнующаяся масса воды и песок, шершавый как спина огромного морского животного. Оба остро чувствовали терпкую красоту этой ночи, предстоящее легким ознобом холодило спину. Они шли подальше от ярко освещенного главного входа в сторону Булдури, в ночную тьму. Девушка примолкла.

Приятно было угадывать в темноте знакомые с детства места. Они невольно представляли себе скопление народа, кружки воллейболистов, глухие удары по мячу, выкрики, смех, калейдоскоп разноцветных купальников. Странным это казалось сейчас, на почти нежилом пляже.

Сергей постелил на песок покрывало, еще хранящее, кажется, тепло жаркого дня. Споро и умело раздели Наташу, легко преодолевая запоздалое сопротивление - да и было ли оно? Ее груди матово светились в темноте словно два плафона, длинные ноги утопали в песке по щиколотки. Она обхватила плечи руками словно перед купанием.

Они не спешили, держали паузу, гурманили.

- Ну, кто первый? - не выдержала она.

- Оба разом, Натик, оба разом - это тебе не Удмуртия! - весело проговорил Сергей, ухватывая ее запястье и стягивая вниз, на покрывало. Алекс привычно замкнул комбинацию. Они сжали, сдавили ее сдобное тело сандвичеобразно, упруго покачиваясь, впадая в ритм. Предчувствуя неизбежное, Наташа безвольно обмякла меж ними. Голоса и всплески смеха небольших компаний, изpедка пpоходящих по кpомке воды пpидавали волнующую пикантность моменту. Они не вошли - ворвались, вломились одновременно с двух сторон, вызвав болезненно сладострастный приглушенный стон, удачно вписавшийся в негромкий рокот слегка разволновавшегося к ночи моря.

- Встреча на Эльбе, - фыркнул Сергей.

Они усилили напор, извлекая из аппетитной, совершенно беспомощной плоти волнообразное, почти нечеловеческое стенание. Кое-кто из прогуливающихся во тьме уловил эту ноту отчаяния, наслаждения и боли, долетающую из дюнной зоны. Несколько любовных пар замерло, вслушиваясь, ощупывая друг друга, возбуждаясь. Никто не хотел упустить редкостной возможности свершить соитие на фоне ночного пляжного изнасилования. Каким-то шестым чувством Наташа знала, что посторонние смакуют происходящее, стыд заставлял сдерживать стоны, толстый рог, неумолимо вонзающийся в отверстую попку, в то же время лишал ее самоконтроля, лишал остатков самоуважения...

Они позволили ей вырваться, выскользнуть. Она бросилась бежать - в темноту, на шум моря. За ней погнались, она слышала шумное дыхание, топот босых ног. Ее снова отловили - молча, жестко - и подвели к скамейке, постаив в непристойную позу. Кисти рук были сразу же прикручены к спинке скамейки, но она еще пыталась сопротивляться. Кто-то из них не задумываясь влепил ей несколько звонких оплеух.

- По мордасам, по мордасам! - пробормотал Сергей.

Она послушно развела ноги, выпятила зад.

Кто-то хихикнул - кажется, это был девичий голос. Оказалось, уже образовался небольшой кружок зрителей.

- Пользуйтесь! - великодушно предложил Сергей.

После секундной заминки подрагивающие от вобуждения пальцы ухватили ее за промежность, умело раскрыли вход.

- Миша, дай ей в рот! - это был тот же девичий голосок. Темный силуэт возник перед ней, гладкая головка ткнулась в склоненное вниз лицо. Она сжала губы.

- Не берет!

Пальцы в промежности тотчас пришли в движение и так защемили клитор, что она взвизгнула.

- Соси, сучка!

Она впустила член и стала его неумело вылизывать.

- Бездарь!

Мужчина ухватил ее за уши и взял инициативу на себя. Кончая, он извлек член, обильно выплеснув семя ей на лицо.

- Следующий!

Наташа вдруг ощутила перед собой женскую, специфически пахнущую муфточку. Женщина женщине? Разве такое возможно?! Однако влажная щель уже находилась перед ней, а несколько чувствительных щипков в глубинах собственной раковины напоминали, что следует поторопиться.

Наташа ввела кончик языка между упругих губ, робко лаская их.

- Выше! И глубже, дура!

Она покорно вошла вглубь, прижимаясь губами, прогибаясь, ощущая неожиданный прилив сладострастия.

- Ну, кто-нидудь сзади! - задыхаясь, проговорила ее мучительница. - В зад!

Сергей и Алекс сидели рядом на скамейке, курили, отдыхая. С моря тянуло прохладой. На длинной косе беззвучно мигал маяк.

- Да, это тебе не Удмуртия, Натик! - повторил Сергей с полузевком. - Запомнится вечерок, не так ли?

Наташа не имела возможности ответить.

- Ну, не пора ли по одиночкам? - заметил Алекс. - Ребята, потом проводите девочку до санатория - как бы не угодила в лапы каких-нибудь сексуальных хулиганов.

- Все будет в лучшем виде, - гоготнул кто-то. - По графе люкс.

- Все возвращается на круги своя, - задумчиво проговорил Сергей, когда они с приятелем отошли подальше. - В такие вечера особенно трудно взнуздать себя. Ты домой?

- Угу.

Они расстались. Алексею еще предстоял путь до Риги. Ярко освещенный вагон электрички. Смотришь в окошко, а видишь свое лицо. Оно так спокойно. Как она там сказала? Путешествия? Сталактиты в пещеpах? Забавно, забавно... Он вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и сразу почувствовал, что пес ткнулся головой в колени. Ощутил его твердый, поросший короткими волосками лоб.

Он прошел на кухню, а пес шел рядом, слышно было характерное постукивание когтей. Он зажег свет. Пес сидел у стенки и смотрел ему в лицо с любовью и преданностью. Он взял из холодильника немного холодного мяса, налил пива, вспомнил песчинки на мраморно-гладких ягодицах, острый запах водорослей, разгоряченного лона и подумал, что проводы лета, пожалуй, удались.

Ванна, наполненная до кpаев

Категория: По принуждению

Автор: Артур Кронберг

Название: Ванна, наполненная до кpаев

Беpта незаметно задpемала в ванне. Тяжелый день смоpил ее, к тому же

она угодила под осенний ливень и пpомокла до костей. Теплая вода,

тонкой стpуйкой стекающая из кpана, успокаивающе жуpчала, взбивая

аpоматный pозовый шампунь в пухлую гоpку.

Беpта остоpожно pаздвинула лоно, помогая всепpоникающей стpуе омывать

самые чувствительные места. Восхитительное ощущение покоя овладело ею

и она не заметила, как излишек воды, пеpелившись чеpез кpай, тихо

полился на пол.

Hастойчивый звонок в двеpь заставил ее выныpнуть из сна. Hеужели

Рома?! Обычно он не пpиходил к ней без пpедупpеждения. Беpта

поспешила к двеpи, на ходу набpасывыя на голое тело махpовый халатик.

Когда заинтpигованная Беpта pаспахнула двеpь, ее удивлению не было

пpедела: на поpоге стояли pазгневанные соседи из кваpтиpы этажом ниже.

Эта экстpавагантная паpа давно уже, пpизнаться, будоpажила ее

вообpажение. То он, pазгоpяченный вечеpней пpобежкой, в одних шоpтах

встpечался ей в лифте. То его эффектная супpуга Лиана слегка под

шафе возвpащалась домой в откpытом комби с удовлетвоpенной улыбкой на

губах. Закутавшаяся в халатик Беpта смотpела на эту паpу во все глаза,

не пpедставляя себе, что им могло понадобиться в такой час.

- Я так и думала! - воскликнула Лиана. - Она, видите ли, пpеспокойно

плещется в ванне в то вpемя, как потоки воды заливают нашу кваpтиpу!

Беpта бpосилась в ванную и с ужасом убедилась, что пол по щиколотку

покpыт теплой водой. Она лихоpадочно пpинялась завоpачивать кpаны,

боpмоча последовавшим за нею супpугам извинения. В ажиотаже она и не

заметила, что халатик pаспахнулся и ее пpелести оказались ничем не

пpикpыты. Лиана довольно бесцеpемонно pазвеpнула ее к себе лицом и

спpосила:

- Ты одна?

- Конечно! - pастеpянно ответила Беpта, не понимая, чего от нее хотят.

Внезапно Лиана ловким движением сдеpнула халат Беpты ей на локти , как

бы связывая за спиной pуки.

- Полюбуйся, Эpик! Тебе нpавятся ее сиськи?

- Hиштяк! - пpотянул тот, пpищуpивая один глаз.

- Hу так полапай ее! - деpзко пpедложила Лиана, пеpемещаясь за спину

Беpты и пpодолжая стянутым на локтях халатом удеpживать ее.

Эpик бесцеpемонно схватил девушку за гpуди и стал ощупывать их, с

нахальной ухмылкой глядя ей пpямо в глаза. Паpализованная столь буpным

и неожиданным натиском Беpта постепенно стала пpиходить в себя и

попыталась выpваться, но это ей не удалось - неумолимая Лиана

пpодолжала кpепко деpжать ее сзади, а не pастеpявшийся Эpик завладел

пpомежностью и ляжками. Супpуги совместными усилиями пpиподняли Беpту

от пола, совеpшенно лишив ее тем самым всякой возможности

сопpотивляться.

- Я буду кpичать! - сpывающимся голосом выдавила из себя задыхающаяся

Беpта.

- Сколько угодно, милочка! - с подчеpкнутым pавнодушием отозвалась

Лиана и откpыла кpан на полную мощность.

Беpта поняла, что ей не под силу пеpекpичать плещущуюся под напоpом

воду.

- Мы не будем с тебя тpебовать матеpиальной компенсации за пpичиненный

нам ущеpб, - заявила Лиана. - Мы взыщем его натуpой. Hе так ли,

доpогой? - обpатилась она к супpугу.

- Еще бы! - отозвался тот, пpодолжая ловко удеpживать бедpа девушки на

весу.

- Что это значит - натуpой? - в голосе Беpты послышался испуг и

легкое любопытство.

- Hу-ка, pаспpобуй эту дуpеху! - бpосила Лиана, отпустив pуки Беpты и

тут же кpепко ухватив ее за беззащитные соски.

Hа миг Беpта ощутила себя свободной, но стоило ей деpнуться в стоpону,

как властные пальчики Лианы, сжимавшие точно клещами кончики гpудей,

веpнули ее в пpежнее положение.

- Ущипни ее за клитоp! - pаспоpядилась Лиана.

Эpик без пpомедления исполнил пpиказ. Беpта почувствовала его сильные,

длинные пальцы, пеpебиpающие пpомежность. Она попыталась свести ноги,

но не успела: Эpик нащупал сладкую гоpошинку и начал манипулиpовать

ею.

- Что вы делаете? - пpостонала девушка. - Так ведь нельзя!

Hо ее возбуждали столь умело, что уже буквально чеpез пять минут она

забилась в их бесцеpемонных pуках, ловя шиpоко откpытым pтом влажный

воздух ванной.

- Пpонзи ее! - услышала Беpта властный голос Лианы.

И тут же ощутила на своих губах pазгоpяченную женскую плоть. Она с

ожесточением впилась в нее, одновpеменно pаздвигая pуками свое лоно и

стpастно желая одного - когда же наконец послушный Эpик пpонзит ее.

Hо тот не спешил. Он пpодолжал мять и пощипывать клитоp девушки, а

затем, склонив голову супpуги, ткнулся своей плотью в ее чувственно

пpиоткpытые губы. Оба они почувствовали, что супpужеский минет никогда

еще не доставлял им такого наслаждения. Возбуждаемая Беpтой Лиана с

удовольствием пpиняла подаpок. Шум воды заглушал сладостpастные

выкpики тpио. В этот момент неожиданно для них в двеpях ванной

появился Рома. Видимо, pазгоpяченные pазбиpательством с Беpтой,

супpуги забыли закpыть на замок входную двеpь.

- Что здесь пpоисходит? - воскликнул он, пытаясь pазобpаться в

хитpосплетении обнаженных тел.

Обескуpаженная его появлением, Беpта на миг пpишла в себя. Как-никак,

Рома пpетендовал на ее pуку и сеpдце! И тут, к ее немалому удивлению,

флегматичный Рома, цеpемонно ухаживающий за ней вот уже несколько лет,

наконец pазобpавшись в пpоисходящем, с тихим pычанием стянул с себя

бpюки и, слегка смочив pозовым шампунем могучий фаллос, с pезким

выдохом всадил его между соблазнительно выставленными аккуpатными

ягодицами Эpика, стон восхищения котоpого на миг пеpекpыл все

остальные звуки!

Изумленная увиденным, Беpта полностью отдалась пpоисходящему. Ее pуки

нащупали тpепещущий инстpумент Эpика и моментально довели его до

кульминации. Это послужило словно бы началом цепной pеакции.

Hеудовлетвоpенной осталась пока лишь сама Беpта, но Лиана, заметив

это, быстpо испpавила положение: длинными пальчиками пpоникнув в ее

лоно и доведя до экстаза в считанные секунды.

- О, Боже! - пpостонала Беpта, энеpгично насаживаясь на пальчики

Лианы. - Я сойду с ума!

Ее на самом деле пеpеполняло сладостpастие. И надо же, что все

началось с обычной ванны, наполнившейся до кpаев!

Горняшечка

Категория: По принуждению

Автор: Артур Кронберг

Название: Горняшечка

Кеведа, Борхес, Гонгора - вот три имени, три великих испаноязычных писателя, три мужчины, соблазнивших меня еще в ранней юности и навеки сделавших горячей поклонницей пылкого и романтического испанизма в противовес отвратительному прагматизму тупоголовых америкашек и нелепой расхристанности отечественной жизни. Факультет романских языков в универе был для меня чем-то вроде скита, лекции - формой послуха. Само собой, при таком отношении к делу мои академические успехи выделяли меня на фоне других студиозусов, учившихся ни шатко, ни валко - так, скорее из чувства долга.

Распределение меня несколько разочаровало: на ранних курсах мнилась мне блестящая международная деятельность, чуть ли не ооновские или дипломатические речи, в крайнем случае - благородные и изящные переводы из Астуриаса или Кортасара. Действительность оказалась скромнее: пришлось работать в обычном патентном институте. Мало того, что скрупулезные переводы сложных технических описаний давали не слишком большой простор для воображения и стилистических изысков, вдобавок я нередко просто изнывала от безделья, ибо иберийцы настолько же бездарны в технологии и технике, насколько изобретательны в любви и изящных искусствах.

Все же тогда, частенько мучаясь, угрызаясь и даже презирая себя за убого-бескрылый стиль существования, я и представить не могла, что это самый спокойный и безмятежный период моей жизни.

Все рухнуло буквально в одночасье: грянула перестройка, разползся на лоскутки Союз, и наш патентный институт вдруг стал никому не нужен - собственно, так было всегда, но удивительное наше государство почему-то считало нужным платить нам зарплату.

Умирало все это хозяйство медленно, крайне неохотно, как бы не веря в неизбежность кончины. Какое-то время большая часть сотрудников еще ходила на работу, а кое-кто из более сообразительных хозяйственников уже активно разворовывал мебель, оргтехнику, через проходную тащили какие-то допотопные диапроекторы. Кучка энтузиастов попыталась было организовать кооператив - через пару месяцев окончательно выяснилось, что приносить доход могут только англичане и отчасти немцы, остальных попросили покинуть лодку. Потом и сама лодка опрокинулась - каждый стал работать на себя.

Я совершенно не понимала, что делать. Не то, чтобы я буквально умирала с голоду - все-таки существовала мама и ее пенсия, но долг за квартиру рос с устрашающей неуклонностью. Я стала просыпаться по ночам в холодном поту, с гулко бьющимся сердцем. Я стала бояться будущего - ведь оно ничего не сулило. К тому же и мама стала проявлять признаки недовольства и раздражения: несмотря на возраст, она вела довольно интенсивную личную жизнь и дочь-нахлебница становилась все большей обузой и помехой. Пару раз в пылу спора она даже позволила себе бросить фразы типа не умеешь ничего другого - иди на панель и тому подобное, но, конечно же, потом страшно переживала свою бестактность.

Вот в это-то тяжкое время я и заметила в Рекламе объявление, которое меня сильно заинтриговало. Состоятельная супружеская пара срочно ищет привлекательную незамужнюю горничную со знанием испанского языка. Проживание в семье. Звонить по тел... и т.д.

В тот же вечер я набрала номер. Мелодичный женский голос на безукоризненном испанском назвал подмосковный адрес и пригласил приехать. Я выпросила у матери деньги на парикмахерскую, надела лучшее платье и на следующий день отправилась в путь.

Завидев не слишком большой, но очень ухоженный особняк, я вдруг разволновалась. Неужели удача? Хотя бы временная передышка? В что, если я им не подойду? Я почувствовала, что у меня потеют ладони. И почему перед входом стоит машина с какими-то странными номерами?

Двери открыла стройная рыжеволосая красавица с осиной талией. Меня пригласили в дом, провели в гостиную. Через пятнадцать минут все стало ясно: Коста и Теодолина Касаресы - колумбийские дипломаты, только что аккредитованные в России. Он стажировался в Гарварде, она - выпускница знаменитого Андского университета, защитила диссертацию по культиранизму, обожает Гонгору, и что меня особенно поразило - приходится внучатой племянницей самому Аурелиано Фернандесу Герра-и-Орбе! Казалось, исполняются мои самые дерзкие институтские мечты.

Еще больше поразила меня сумма, которую Касаресы, не торгуясь, предложили в качестве зарплаты. Наверное, я не смогла скрыть своей радости, потому что Тео вдруг строго подняла свой изящный палец и заметила:

-- Вы нам понравились, Мария, мы берем вас. Но учтите: дом не маленький, работы хватает, вы будете загружены целый день и потому должны будете жить здесь.

Я поспешно кивнула.

-- И еще одно условие, - продолжала Тео. - Люди мы с Костой старорежимные, из отсталой латиноамериканской страны...

Я попыталась было протестовать, но она проигнорировала мои протесты:

-- ... и потому придерживаемся традиций в отношениях со слугами.

Меня, конечно, неприятно резануло слово слуга, но по существу она была права - горничная это именно служанка, прислуга по-испански. Таким всегда и был ее статус в больших патриархальных семьях колумбийских латифундистов. Но что могло означать слово старорежимные в моем случае?

Словно бы отвечая на невысказанный вопрос, Тео сказала:

-- А это означает, что за промахи или упущения мы с мужем не станем, например, сокращать вашу зарплату, а накажем вас запросто, по-семейному. Это понятно?

-- Н-не совсем, - выдавила из себя я.

-- Ну-ну, вы же наверняка читали романы Лугонеса да и других наших писателей!

-- Да, но...

-- А кроме того, вы как и все были когда-то маленькой девочкой, которая иногда шалит, не слушается родителей и тогда - тогда вас наказывали, не так ли?

Я молча кивнула головой.

-- Вот видите! Но постарайтесь быть исполнительной, обязательной, послушной (по-испански она употребила слово покорной) - и вы избежите наказания. Понятно?

Я судорожно сглотнула слюну. Стать служанкой в настоящем, латиноамериканском смысле этого слова! И где? В Подмосковье, в самом сердце России! Я отлично знала, что это означает - тут Теодолина была абсолютно права. Я не только читала, в своем воображении я не раз смаковала пикантные, с жестоким, чисто испанским реализмом описанные сцены. Они влекли, притягивали меня как магнит. Но идти на такое в жизни...

Мое молчание явно затянулось, и я вдруг с испугом подумала, что Тео может принять неловкую паузу за отказ. Что я буду делать без обещанной зарплаты? Как выкарабкаюсь из долгов, из нищеты? Сколько еще буду сидеть на шее у матери? И не окажусь ли действительно в конце концов просто на панели?

Поспешно, с излишней горячностью я выпалила:

-- Конечно, я согласна, сеньора! - и тут же почувствовала, что к щекам прилила горячая волна.

Теодолина едва заметно усмехнулась:

- Тогда завтра приступай к своим обязанностям, Masha!

Так начался этот необычный период в моей жизни. Поначалу работа казалась мне не особенно трудной, к тому же я быстро пала жертвой скоропостижной влюбленности - Коста, высокий, смуглый и пылкий, оказался типичным идальго. Мне кажется, я тоже нравилась ему - во всяком случае я частенько ловила на себе его темный, пылающий внутренним огнем взгляд. Естественно, я слегка опасалась, что Тео может приревновать меня к своему красавцу-мужу и это кончится плачевно. Вот почему я была удивлена, когда она словно невзначай предложила мне одеваться не так консервативно.

-- Что вы имеете в виду, сеньора? - поинтересовалась я.

-- В доме совсем не обязательно носить трусы, - спокойно пояснила она. - В сущности, это даже не принято в тех местах, откуда мы родом. Да и грудь могла бы быть видна по-больше - она у тебя, кажется, хорошей формы!

Следующим утром я долго крутилась перед зеркалом, впервые не надев бюстгалтер и то застегивая, то расстегивая пуговки на блузке. Потом выбрала в своем довольно-таки скудном гардеробе юбку по-короче и долго стояла в раздумьи с трусиками в руке.

Из транса меня вывел колокольчик - так, по старинке подзывала меня хозяйка. Оказалось, что она расположилась в гостиной с пачкой пестрых журналов. Увидев мой новый наряд она неопределенно хмыкнула.

-- Нет, Маша, - заявила она после минутного молчания. - Это недостаточно пикантно. Придется мне самой заняться твоим нарядом. Пойдем со мной!

Я последовала за ней в комнату, которая оказалась чем-то средним между гардеробом и артистической уборной. Целую стену занимало зеркало, перед ним красовались невероятные на мой неискушенный взгляд косметические богатства. Противоположная стена была целиком отдана под всевозможные, весьма экстравагантные наряды.

Тео порылась среди вешалок и бросила мне отороченный мехом передничек, пояс с розовыми шелковыми чулками и бюстгалтер с открытыми чашечками.

-- Раздевайся! - распорядилась она. - И чтоб я больше не видела этих лохмотьев!

Я несколько замешкалась. Как-то непривычно было так вот сразу обнажаться в присутствии постороннего.

- Ну, в чем дело? - прикрикнула Тео.

Я стала робко расстегивать блузку.

- Догола, догола! - нетерпеливо подгоняла меня хозяйка.

Мне не оставалось ничего другого, как полностью раздеться. Под пристальным взглядом Тео, внимательно изучавшей мою фигуру, мне стало не по себе.

-- Превосходные природные данные, - вполголоса заметила она, - но имеется три-четыре лишних килограмма. Ничего, я приведу тебя в форму! А сейчас примерь все это.

Бюстгалтер плотными кольцами охватил мои груди и слегка приподнял их, оставив почти совсем обнаженными. Куцый передник едва прикрыл волосы на лобке, а пояс с чулками наводил на вполне определенные ассоциации. По сути, теперь я чувствовала себя даже более обнаженной, чем до этого. Я чувствовала себя легкодоступной.

-- Не хотите же вы сказать, сеньора, что я должна ходить в таком наряде, тем более, при мужчине! - воскликнула я.

-- А чем тебе не по душе это одеяние? - прищурилась Тео.

-- Но сеньора, вы же видите - передник ничего не прикрывает. А зад вообще остается голым!

-- Отчего бы ему и не быть голым? - холодно поинтересовалась Тео.

-- Но... Я ни за что в жизни не соглашусь ходить в этом! - воскликнула я.

Теодолина смотрела на меня с плохо скрываемым любопытством и это как-то сбивало с толку. Потом она выдвинула ящик одного из столиков и вынула оттуда довольно-таки массивную резиновую пластину, прикрепленную к костяной рукоятке.

-- А ведь ты не слушаешься, милая, - тихо проговорила она, легонько постукивая этим странным инструментом по ладони. - Не слушаешься!

Я как завороженная следила за ее движениями, отметив, что резина покрыта довольно сложным и глубоким узором.

-- Встань-ка вот сюда, - Тео показала на небольшое возвышение в углу, обитое темно-коричневой кожей. - Коленями!

Внезапно я поняла, что вот сейчас, сию минуту буду впервые наказана. Все во мне воспротивилось этому. Я стояла неподвижно.

-- Вижу, мы упрямимся, - тихо проговорила Тео. - Не можем преступить через самолюбие. Но мне вовсе не нужна самолюбивая служанка! Поэтому выбирай: либо ты сейчас же сделаешь, что тебе велено и нам больше никогда не придется возвращаться к этой теме, либо ты свободна. Считаю до трех. Раз. Два. Тр...

Пусть бросит в меня камень та, которой довелось оказаться перед таким выбором и устоять. Я слишком хорошо понимала, что при той баснословно высокой зарплате, которую они платят, Касаресы без труда найдут другую, гораздо более покладистую девушку.

Я подошла к возвышению и опустилась на колени...

Прямо перед собой я увидела что-то вроде столба, тоже аккуратно обшитого кожей и увешинного разными цепочками и кольцами. Тео наклонилась и ловко защелкнула стальные браслеты на моих запястьях. Такая же участь постигла и мои лодыжки. Тео что-то подтянула и я к своему великому смущению почувствовала, что непреодолимая механическая сила разводит мои ноги в стороны. Легко было представить как я сейчас выгляжу, особенно сзади! Все произошло поразительно быстро.

-- Ты была строптива, Маша, а горничная не имеет права быть строптивой, - назидательно проговорила Тео. - Единственная цель и смысл существования горничной - удовлетворять желания хозяев. Сейчас ты будешь наказана. Тебе понятно, за что?

-- Да, - выдавила я из себя.

-- Для первого раза я хотела дать тебе только пять шлепков, - продолжала Тео. - Но когда я приказала тебе встать в нужную позу, ты не сразу послушалась меня. Поэтому я удваиваю порцию. Понятно?

-- Да!

-- Ты должна сама выкликать удары - если ты собьешься в счете или я хлестну раньше, чем ты произнесешь очередную цифру - удар не будет засчитан. Это ясно?

-- Ясно, - машинально пробормотала я.

Повисла пауза. В голове у меня был полнейший хаос.

Вдруг Тео размахнулась и, нисколько не сдерживая руку, опустила свое орудие на мои ягодицы. Раздался оглушительный шлепок и лишь через несколько мгновений до моего сознания докатилась жгучая боль.

-- Раз! - машинально выкрикнула я.

Тео звонко рассмеялась:

-- Ты опоздала, милая. Этот не засчитан!

С ужасом я увидела, что она снова поднимает карающую длань.

-- Раз! - торопливо крикнула я.

Хлясть! - резиновая пластина тяжело опустилась на мои половинки.

- Два!

Хлясть! - снова отозвалось ужасное орудие.

- Три! Четыре! Пять!

Было что-то глубоко унижающее в том, что мне самой приходилось накликать на себя удары. Сознание противилось этому самонаказанию, ягодицы пылали, я чувствовала, что готова на все, лишь бы дать им хоть минутную передышку.

Вероятно, именно эта мысль меня и подвела. Перед седьмым шлепком я замешкалась, подсознательно стараясь оттянуть ужасный момент, и он грянул - совершенно впустую! Я страшно разозлилась сама на себя - и невольно пропустила еще один мощный шлепок, заставивший меня буквально заскулись от боли и унижения. Мой зад уже почти онемел, но на сей раз проклятая резина плотно приложилась к одному из самых чувствительных для каждой женщины мест. Отчаянно боясь опаздать и на этот раз, я крикнула:

-- Семь! - и замерла в ожидании удара.

Но его все не было и не было. Испуганно, недоуменно я обернулась.

За моей спиной стояла Тео и спокойно улыбалась:

-- Осталось всего четыре. Передохнем? Пусть бедная попка пока вернет себе чувствительность.

Ждать продолжения было мучительно, тем более, что одновременно я испытывала острый приступ похоти и стыда. Казалось, Тео отлично понимала, что я переживаю.

-- Так и кажется, что самолюбие кроется именно в попке, - со смешком заметила она. - Если хорошенько поработать, его можно выбить за пять минут.

Она была права: сейчас во мне не было ни грана самолюбия. Было лишь сладострастие униженности, какое-то странное желание пасть еще ниже.

-- Стегни меня! - попросила я, мучительно стыдясь своего желания. - Стегни между ног!

Тео хихикнула и не двинулась с места.

- Ну стегни же! Хлестни! - яростно закричала я, максимально прогибаясь, буквально выворачиваясь наизнанку. Не сомневаюсь, что в этот момент мои набухшие половые губы являли собой весьма аппетитную мишень.

Тео поднялась и голой ладонью влепила звонкую оплеуху этому ждуще приоткрытому ротику. Потом еще и еще.

Я даже и не пыталась уклоняться от ударов, наоборот - покорно принимала заслуженное наказание. Во мне словно прорвался давно назреваший нарыв. Это было какое-то очищение.

Наконец, град шлепков иссяк. Ягодицы и ляжки нестерпимо горели, но гениталии, как ни странно, сохранили повышенную чувствительность. Я пребывала в состоянии эйфории и перевозбуждения. Кажется, мое состояние передалось и Тео. Она опустилась рядом со мной на пол и страстно ласкала пальчиками вход, проникая все глубже и глубже, вводя несколько пальцев, ладонь, потом всю руку... Никогда еще не было у меня такого ощущения наполненности, растянутости, натянутости - словно перчатка. Меня вдруг потряс мощнейший оргазм, я почти потеряла сознание, белая вспышка ослепила меня. Ничего подобного я не переживала никогда в жизни.

Придя в себя, я обнаружила себя уже развязанной, лежащей на полу, а Теодолина сидела рядом и поглаживала меня, приговаривая:

-- Ну вот и хорошо, вот и прекрасно! Из тебя получится просто замечательная горничная. А теперь за работу, милая!

Я встала, покорно натянула пояс, чулки, бюстгалтер, передник - и пошла заниматься домашними делами, ощущая каждое движение воздуха пылающими ягодицами. Роскошные зеркала бесстрастно отражали впечатавшийся в них богатый узор...

Невольно я полагала, что преодолев мое первое сопротивление Тео станет наказывать меня при каждом удобном и неудобном случае, просто для собственного удовольствия, однако ничего подобного не произошло - она действительно рассматривала меня как ничего не значащую служанку, так сказать, одушевленное орудие домашнего труда. Кары разного рода были всего лишь удобным способом регулировать мои рабочие характеристики. Так дрессируют собаку, объезжают лошадь - она не видела во мне личности, и мне казалось невероятно унизительным именно то, что никто не старался меня унизить специально. Еще ужаснее было чувствовать такое отношение со стороны лощеного выпускника Гарварда. Я прислуживала чете за ужином или завтраком в своем предельно откровенном наряде и видела, что хотя Косту в какой-то степени интересуют мои стати, ему лень даже протянуть руку, чтобы взяться за них. Ну можно ли сильнее уязвить самолюбие юной женщины с отличной фигурой? Оказалось - можно! Для этого еще требуется, чтобы в глазах мужчины читалась безмятежная уверенность: это мне и так принадлежит в любой момент!

Оставшись одна, в своей комнате я часами анализировала свои ощущения, пытаясь разобраться, действительно ли они хотят меня унизить и наслаждаются моим унижением, либо же это все мои совковые домыслы, так сказать, комплексы самолюбивой букашки. Я не могла понять, как можно с одной стороны ни разу не повысить на меня голос, обращаться на изысканно-вежливом кастильском наречии, а с другой - без малейших колебаний, с полным сознанием правоты наказывать как какую-нибудь рабыню. Ситуация казалась настолько необычной и так захватывала меня, что частенько я наблюдала за собой как бы со стороны и это оказывало благотворное воздействие на мою психику. Короче говоря, мне было не только унизительно, стыдно, позорно - но и безумно интересно.

Теодолина никогда не бросала слов на ветер: у Касаресов должна была быть горничная с идеальной фигурой, поэтому каждое утро мне приходилось заниматься интенсивной гимнастикой под ее строгим присмотром. Это была настоящая работа, с меня сходило семь потов и все упражнения я должна была делать нагишом - опять же, вовсе не для того, чтобы я чувствовала свою униженность или возбуждение, в просто из соображений удобства: так Тео могла лучше оценить ход и результаты занятий, так ей было проще стимулировать мое усердие длинным дрессировочным хлыстиком. Нет, нет, она им никогда не злоупотребляла, но не спускала мне и малейшей недоработки или небрежности. Стоило чуть замешкаться, едва заметно сбросить темп - и обнаженное тело тут же настигал жалящий укус, причем Тео даже не приходилось для этого подниматься из шезлонга - хлыст настигал меня в любом углу небольшого тренировочного зала. Конечно, было безумно унизительно мчаться по кругу, высоко, словно цирковая лошадь, поднимая колени и все время страшась хлесткого удара сзади по ляжкам, но в том ли состояла цель Тео, чтобы вызвать во мне это чувство униженности? Или это был самый короткий путь к идеальным пропорциям? Мои внешние данные действительно быстро улучшались - каждый вечер я изучала себя в зеркале. Я даже не была уверена, портят ли мое тело короткие розовые полоски, оставленные хлыстом - или они делают его более пикантным и возбуждающим? К тому же они так быстро сходили...

По выходным, если не было срочной работы, Касаресы любили поваляться в супружеской постели. Тогда я самостоятельно занималась домашними делами, стараясь их не беспокоить.

Однажды меня призвал в спальню звоночек Тео. Супруги явно только что завершили грандиозную любовную битву: Тео лежала на спине широко раскинув ноги с блаженно-сытым выражением на лице, смуглая, густо покрытая курчавыми волосками грудь Косты лоснилась от пота и он тяжело дышал.

-- Принеси полотенце и оботри нас! - распорядилась Тео.

К этому времени я уже слишком хорошо усвоила, что приказы хозяйки не обсуждаются, их следует выполнять - и мгновенно. Подавив смущение, я вернулась в спальню с полотенцем и наклонилась над Тео - конечно, это получилось инстинктивно: я никогда не решилась бы начать с Косты.

Хозяйка действительно была вся мокрой. Тщательно протирая ее роскошное тело, я почувствовала, что нежное трение ткани слегка возбуждает ее, увидела затвердевшие соски. Коста лениво, из-под полуопущенных век наблюдал за моей работой. Стараясь не обращать на него внимания, я добралась, наконец, и до густой растительности на лобке Тео. Там, в темной глубине влага буквально хлюпала. Я осторожно промокала это озерцо, боясь причинить неудобство, неловко тронуть перетруженную нежную плоть.

-- Ну хватит, - распорядилась Тео, - сколько можно елозить? Протри ему тоже!

Сама не своя от смущения, я стала нежно вытирать превосходно вылепленную грудь и плечи мужчины, расслабленно лежавшего передо мной совершенно обнаженным. Мои руки с полотенцем долго в нерешительности кружили вокруг самого главного места, я даже не решалась взглянуть туда, однако я знала, что мне следует как можно быстрее перебороть свое смущение и, собравшись с духом, я все-таки взялась за... за то удивительное, что есть у каждого мужчины.

Довольно быстро темный член Косты стал поднимать голову, потом твердеть и расти в высоту.

Теодолина хихикнула:

-- Маша, пососи-как ему!

Я не поверила своим ушам: как, жена хочет, чтобы я ласкала мужа у нее на глазах? Да еще таким интимным образом?

-- Ну, мне долго ждать? - лениво поинтересовался Коста.

Я поняла, что не ослышалась, быстро наклонилась и неумело коснулась губами горячей, твердеющей плоти.

-- Святая Мадонна, да ты неумеха! - с досадой воскликнула Тео.

-- Так научи ее, - откликнулся Коста.

-- Забирайся-ка на кровать, милая, - распорядилась Тео. - Встань на колени над Костой и повернись ко мне тем местом, без которого не идет никакое учение.

Я послушно встала к ней задом, прекрасно понимая, что сейчас воспоследует.

-- Обхвати губами головку! Вот так. Теперь - быстрые круговые движения язычком. Ну, нежнее, легче! Еще! Одновременно двигайся вверх-вниз! Как у нее получается, Коста?

-- Не особенно! - лениво отозвался супруг.

Он был абсолютно прав: согласованно производить три разноплановых движения одновременно я была совершенно неспособна. Тео, видимо, так не считала. Взяв с ночного столика толстую целлулоидную линейку, она чувствительно щелкнула меня прямо по гениталиям:

-- Старайся, Маша!

Я невольно дернулась, но тут же выровняла ритм движений.

-- Жахни ей еще, очень хорошо дергается! - рассмеялся Коста. - Тут ее учить не надо!

Линейка тут же снова опустилась на мои губки. Я попыталась было сжать ляжки, но Тео грозно прикрикнула на меня и я тут же послушно развела их в стороны.

-- Развернись под правую руку! - потребовала Тео.

И я поняла, что предстоящее неизбежно. Линейка снова свистнула в воздухе, затем еще и еще, и каждый раз я получала словно удар электрическим током.

-- Сильнее и чаще! - бросил Коста. Он начинал тяжело дышать. - Врежь ей, врежь еще!

Самым трудным было угодить одновременно обоим: интенсивно работать губами и языком и послушно держать мишень так, чтобы Тео было удобно. Неважно, что мишенью было столь чувствительное место, неважно, что он уже буквально горело...

Неожиданно я поняла, что в звуки ударов вкрались какие-то новые обертоны. Очевидно, их уловил и Коста.

-- Что там хлюпает? - недовольно поинтересовался он.

-- Маша потекла! - деловито пояснила Тео.

Только тут я осознала, что пребываю в предельном возбуждении и вот-вот кончу, а моя вагина настолько переполнена влагой, что из-под линейки в стороны разлетаются брызги. Я еще успела подумать: что же это за наказание, если оно меня так возбуждает? И тут же поняла свою обычную ошибку: да нет тут никакого наказания, просто Касаресы обнаружили новый механизм удовольствий и запускают его самым простым и эффективным способом - точными ударами линейкой!

В этот момент Коста оттолкнул мое лицо рукой:

-- Тео, давай!

Супруга мгновенно вскочила верхом на поднятый мною жезл и началась бешеная скачка. Я стояла рядом и чуть не плакала от злости, обиды, неудовлетворенного сладострастия: они меня просто использовали как секс-игрушку и тут же выкинули! Они до такой степени не видят во мне личности, что нисколько не стесняются сношаться прямо на моих глазах!

Скачка, наконец-то, подошла к концу. Тео вскрикнула и завалилась набок, Коста тяжко дышал, расслабляясь.

Хозяйка взглянула на меня:

-- Ну что стоишь? Подрочись, ты же вся мокрая!

Кажется, с ее точки зрения это был акт сочувствия и гуманности. Но как мне было принять его? Я беспомощно топталась перед огромной супружеской кроватью.

-- Я сказала - дрочись! - уже с легким нетерпением в голосе повторила Тео.

-- Я... Я не умею!

-- Подойди-ка сюда! - поманил меня пальцем Коста. - Раздвинь губы! Шире! Еше! Вот так и держи.

Я стояла в нелепой позе на широко расставленных ногах, с пальцами, предупредительно разводящими влажные половые губы, и покорно ждала, пока он нашаривал в ящике ночного столика и извлекал оттуда небольшой пластмассовый приборчик на ремешках , а затем ловким движением ввел его мне в вагину, одновременно застегнув на моих бедрах крепления. Включив устройство, он назидательно заметил:

-- Те, кто не умеет, должны тренироваться. Снять этот вибратор ты можешь только с моего разрешения! А теперь - марш, иди работать!

Здесь, я думаю, не место описывать многочисленные, неостановимые, изнурительные оргазмы, настигавшие меня в тот день в самых неподходящих местах и в самое неудобное время, но во всяком случае я поняла, что хлыст или линейка - вовсе не самые сильные орудия наказания, и что нет ничего сложнее, чем разливать кофе по маленьким фарфоровым чашечкам в преддверии очередной кульминации.

Моя работа в доме Касаресов шла обычным порядком, лишь иногда перемежаясь мелкими инцидентами. Однако один из них поставил меня в довольно-таки щекотливое положение.

Коста нередко засиживался на службе допоздна, и тогда Теодолина укладывалась спать одна, в мои же обязанности входило встретить господина внизу, приготовить, если это необходимо, чашку чая или коктейль, возможно - даже помочь раздеться, если дипломат вернулся с приема, на котором предавался обильным возлияниям. В общем, ничего особенного, рутинные обязанности каждой служанки.

Однажды поздно ночью (фактически - уже под утро) Коста вернулся в особенно хорошем располажении духа и, разумеется, слегка под шафе. Я с трудом выпростала его из длинного плаща, потом долго разматывала шарф. Почти физически я ощутила, что в его нетрезвых мозгах что-то щелкнуло. Не удостаивая меня даже членораздельной речи, он небрежным жестом приказал мне наклониться и широко раздвинуть ноги, затем стал медленно, негнущимися пальцами расстегивать ширинку.

Я с трепетом ожидала продолжения.

Не то, чтобы я так уж возражала против близости с блестящим дипломатом, скорее даже я желала ее, мне он нравился как мужчина, восхищал как интеллектуал, но быть взятой таким образом, походя, как какая-нибудь дешевая девка? С другой стороны, можно ли было оказать сопротивление и не быть на следующий же день выброшенной на улицу? Вряд ли, ох, вряд ли...

Пока я размышляла, Коста вонзил. Ни ласк, ни предварительных игр - счастье еще, что сама по себе ситуация меня сильно возбудила и я была уже мокрой. Он двигался быстрыми, короткими толчками, перемежая их медленными протяжками - явно старался сбросить накопившееся на очередном коктейль-вечере сексуальное напряжение и только. Я терпеливо стояла, ожидая, пока он насытится. Что-то не получалось, он стал раздражаться. Двумя пальцами он постучал по моему крупу. Я обернулась.

-- Двигай тазом, дуреха! - прикрикнул он.

Я стала извиваться под ним, возможно, слишком сильно - член пару раз выскочил из переувлажненного влагалища.

-- Ослица! - прошипел Коста. - И работай влагалищем!

Я пыталась массировать его член как могла, но опыта не хватало, и я со страхом чувствовала, что он постепенно раздражается все больше.

-- Разведи ягодицы, дура! - грубо приказал он.

Я поспешно выполнила приказание.

-- Шире! Шире! - требовал Коста.

Я растянула половинки в стороны изо всех сил.

Он удовлетворенно хмыкнул, прицелился - и вонзился во вторую дырочку. Меня трахали в попу! Эта мысль обжигала стыдом, я была убеждена, что подобное мужчины проделывают только с проститутками. С другой стороны, я была сама виновата, что не смогла удовлетворить требования избалованного колумбийца с помощью более приспособленного для занятий сексом органа, и Коста вынужден был воспользоваться более тугим отверстием.

Пока я предавалась своим обычным размышлениям, Коста вышел на финишную прямую: толчки становились все стремительнее и глубже, член все настойчивее и тверже, да и мое собственное возбуждение нарастало - попка оказалась весьма многообещающим местом. Я уже почти добралась до вершины, когда в заднем проходе у меня взорвался маленький теплый фонтанчик, и Коста быстрым движением извлек свой постепенно успокивающийся инструмент. Я буквально не могла поверить в такое невезение и тупо продолжала стоять с широко разведенными половинками, надеясь на чудо.

Но чуда не произошло.

-- Долго так будешь стоять, дуреха? Захлопнись! - хохотнул удовлетворенный Коста и ловко щелкнул меня по самой дырочке. Это было так унизительно и обидно, что я чуть не разревелась...

Собственно, и это можно было бы пережить - я уже научилась снимать напряжение, отчаянно мастурбируя по ночам в своей маленькой комнатке, если бы на следующее утро Теодолина за общим завтраком словно бы невзначай не задала мне вопрос:

-- Маша, мой муж еще не пытался иметь тебя, а?

Ситуация создавалась угрожающая. Я попыталась тянуть время, чтобы посмотреть на реакцию самого Косты, но его тренированное лицо завзятого игрока в покер оставалось безмятежно-спокойным. Признаться, что он овладел мною накануне? А что, если я его выдам и он разозлится? Скрыть правду? А если он давно уже рассказал жене о своей шалости, и она тут же уличит меня в неискренности? Я хорошо знала, что жестче всего Тео наказывает за ложь...

-- Ээ... Ммм..., - невразумительно мычала я, делая вид, что занята сервировкой. Тео спокойно ожидала ответа. Невольно я посмотрела на ее сильные загорелые руки, покоящиеся на белой скатерти, и как-то интуитивно мне стало ясно, что она при всей своей раскрепощенности ни за что не простит мне нашего с Костой ночного, неподконтрольного флирта, а просто жестоко выдерет меня и выбросит на улицу. Не видя лучшего выхода, я нарочито неловким движением смахнула на стол кофейную чашечку.

-- Ах! - воскликнула Теодолина. - Семейный фарфор!

Я бросилась на колени собирать осколки, всей кожей ощущая обжигающий взгляд Тео. Мои высовывающиеся из-под скатерти голые ягодицы буквально взывали к немедленному возмездию, я даже специально развела ляжки и прогнулась, чтобы они аппетитно разошлись.

-- Я принесу, дорогая, - услышала я из-под стола спокойный баритон Косты, а затем его удаляющиеся шаги.

-- Те, что по-длиннее! - крикнула ему вслед Теодолина, жестко ставя ножку мне на круп.

Я прекрасно знала, что она имеет в виду: Коста должен был принести пучок синтетических розог большего размера! Еще несколько секунд мучительного ожидания, шуршание разворачиваемой бумаги - и первый обжигающий удар. О, по-видимому семейный фарфор действительно был дорог сердцу Тео: такой порки я еще не получала. Меня секли безжалостно, с оттяжкой, намеренно доставая в самые нежные места и не позволяя ни на иоту изменить позу. Мой зад быстро покрывался розовым узором, я прогибалась, напрягала мышцы ног, скулила, но не смела скрыться под столом, хорошо зная, что это только продлит выволочку.

Внезапно зазвонил телефон. Тео взяла трубку и по ее ответам я поняла, что она разговаривает с одной из своих подруг.

-- Что? Да, немного занята. Нет, секу горничную. Эта идиотка умудрилась разбить чашку из того сервиза. Чем? Нет, естественно, по голой! Конечно, стоит как миленькая - знает, что виновата. Поучаствовать? Отчего же нет, это надолго! Только прихвати что-нибудь свеженькое. Нет, розги есть. Крапива? Конечно, подойдет. Жду!

Она вернулась к столу и на мои покорно подставленные половинки снова со свистом опустились розги.

Мне хорошо было видно под столом, что Косту сильно возбудила ситуация и вид моего исполосованного крупа, который отражался в зеркале.

-- Пусть эта скотинка пососет мне! - внезапно предложил он.

-- Маша, ты слышала, что сказано? - мгновенно отозвалась Тео.

-- И секи больше между ягодиц, по дырочке! И между ног! - подсказал Коста. - Чтобы она лучше потом прочувствовала крапивку!

Мне казалось, что вместо того, чтобы целовать член этого предателя, я просто откушу его! Да, теперь я знала, что ждет меня: иссеченный зад и гениталии будут исхлестаны еще и крапивой, причем в экзекуции будет участвовать не только чета Касаресов, но и их изобретательная гостья. Я представляла, что это будут за жгучие ощущения, но в то же время я испытывала и чувство триумфа: мне все же удалось одержать дипломатическую победу над своей хозяйкой, ловко отвлечь ее внимание от опасной темы, сохранить за собой место. Я понимала, что именно сегодня свершился психологический перелом - теперь я смогу здесь удержаться. И хотя впереди меня ждали и приставания Косты, и очередные наказания Тео, и изощренные игры с ее подругами, я чувствовала себя почти счастливой под обжигающими розгами.

Жертвы страсти

Категория: По принуждению, Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Жертвы страсти

Мы затащили ее в подвал, когда все уже было готово. Я продел ее связанные руки в петлю и подтянул тело вверх через блок. В ее глазах плескался ужас, ноги мелко дрожали, платье прилипло к телу.

Мы сели в кресла, я плеснул в стаканы Золотого Кольца, молча выпили.

- Сними с нее платье, макс, - сказал я.

Макс медленно расстегнул три кнопки на груди и стянул платье вниз. Бюстгальтера не было. Мне стало интересно:

- Убери пластырь.

Макс освободил ей губы. Ее ноги оставались полусогнутыми, внутренняя сторона бедра уже ощутила руку Макса. Потом он надавил на лоно, она вскрикнула и прогнулась назад. Макс усмехнулся, погладил ее по щеке. У него уже стоял. Она видела это.

Я все думал, почему она не одела бюстгальтер.

- Кеша, как это, - проговорила она, - почему? Зачем вы так?

Я был вынужден улыбнуться.

- А как? Вы хотели бы, чтобы мы с Максом остались после уроков в классе и сказали вам: Жанна Павловна, мы решили с вами поразвлечься в этот уик-энд, потому что вы - sex-appeal, вы нас возбуждаете одним своим видом, когда ведете уроки, и когда вы наклоняетесь, и когда вы в короткой юбке, и у вас красивая грудь, и мы знаем, что вы не замужем, но мы, Жанна Павловна, странные ребята, мы странно любим, по-особенному...?

Капли пота докатились уже до ее груди и теперь спускались в ложбинке. Макс был уже у коробки, а она все еще смотрела на меня. Он быстро рванул сзади ее трусики и с силой воткнул искусственный пенис, уже намазанный вазелином, в ее анус. В ее глазах слезы оставили только изумление.

- Вас еще никто так? - сказал Макс, довольно улыбнувшись и проведя пальцем по ее губам.

Я закуривал, когда она увидела вибромассажер в руке Макса. И она испугалась, что они поймут, если все наступит слишком быстро. Не прошло и минуты, а конвульсии уже сотрясали ее, ноги неприлично страстно сжимали руку Макса под его изумленным взглядом в спокойных глазах Кеши.

- Давай, - сказал я. Макс ударил ее по щеке, потом схватил за волосы и за грудь. Он несильно бил ее по болезненным местам, и она с о страхом почувствовала, что наступают новые сладостные судороги, сок уже стекал по ляжкам, и когда она увидела руку, двигающуюся в джинсах, она погрузилась в вихрь без остатка.

Мы курили. Ее тело лежало на полу, казалось, без чувств. Волосы разметались.

Макс встал и пододвинул еще кресло, затем опустил ее туда, она открыла глаза, ресницы вздрагивали, теперь он привязывал руки ремнями к подлокотникам, широко развел ноги и привязал их к ножкам кресла. Она смотрела на меня.

- Хотите уйти? - поинтересовался я. Она молчала.

Макс ввел оголенный конец телефонного провода ей в вагину, потом сел рядом со мной и взял старый аппарат с ручкой. Жанна вскрикнула, когда он несколько раз крутанул ручку - от неожиданности, было не больно, а щекотно и вызывало такие...

- Сильнее, - сказал я.

Макс стал крутить быстрее, она задвигала тазом, задергалась: - Боже, сумасшедшие... Перестаньте, ну не надо, ну я прошу тебя, Кеша, ой... ох... а... ну я... прошу.

- Что вы хотите сейчас? - крикнул я.

- Ой, не надо...

- Сильнее, Макс.

- А... а... - Она дергалась, извивалась как могла, нестерпимый зуд внизу пугал, что она не вытерпит и скажет.

- Что ты хочешь? Ну! - Макс все крутил.

- Изнасилуйте меня, - закричала она, - быстрее.

Я подошел, расстегнул джинсы. Моя вздыбленная плоть была рядом с ее лицом, она потянулась губами, но не смогла достать...

- Ближе, ну ближе, о... ох... - стонала она.

Макс уже перестал крутить, когда мой оказался у нее во рту. Внезапно оргазм стал сотрясать ее, член выскочил, и струя ударила сначала в щеку, потом на закрытые веки, брови...

Я сел в кресло без джинсов, ее голова откинулась назад, лицо, покрытое спермой, слегка вздрагивало, рот был приоткрыт.

Макс подошли положил ее кисть руки в тиски, потом стал медленно сдавливать пальцы. Она очнулась и удивленно посмотрела не него. В следующее мгновение острая боль заставила ее закричать.

- Что, что вы хотите? Что? Что? Я все сделаю, не надо, больно!

Макс остановился и посмотрел на меня.

- Мы хотели бы узнать от вас, Жанна Павловна, что случилось с пятиклассником Ленюлей месяц назад.

- Ничего.

- Не заставляйте нас делать вам больно.

- Не надо, я расскажу.

- Мы слушаем.

- Я сказала остаться ему после уроков, так как он не сделал домашнее задание...

- Подробно, мы не торопимся. Отвяжи ей правую руку.

- Леня, сказала я ему...

- Во что вы были одеты?

- На мне была короткая черная юбка в обтяжку и белая кофточка с вырезами на груди и на спине, - она смотрела на мой поднимающийся член.

- Вы знали, что он самый беззащитный в класcе? - спросил я.

- Да.

- Что у него мать - уборщица в нашей школе?

- Да.

Что он всего боится, особенно учителей?

- Да, я знала, я спросила, почему он не сделал урок, он молчал.

Я встала и пошла закрыть дверь в класс. Я чувствовала, что он смотрит, как я иду, на мой зад, на мои ноги. Когда я садилась вновь перед ним, я медленно положила ногу на ногу, чтобы юбка задралась так, что стали видны резинки чулок.

- Подойди ближе.- Он подошел.

- Ну и расскажи мне, почему ты не сделал урок.

_ У нас были гости вечером.

- Ну и что? Сделал бы уроки в своей комнате.

- У нас одна комната.

- Сделал бы после ухода гостей?

- Он остался на ночь.

- Кто?

- Мамин гость.

- Остался у вас на ночь?

- Да.

- Где же он спал? - Леня молчал. Я ударила его по щеке. - Ну?

- С мамой в кровати

- А где твоя кровать?

- В другом конце комнаты.

- Ты слышал, что они делали ночью? Ну! - Я ударила его по щеке два раза.

- Да.

- Что?

- Он залез на маму сверху и двигался, кровать скрипела...

- И все?

- Мама еще стонала.

- А он?

- Он сильно дышал и хрипел...

Я развела ноги в стороны, расстегнула одну пуговицу на кофточке. У него дрожали губы, он вспотел.

- Что было дальше? Ну, быстрее!

- Потом мама встала на четвереньки, а он встал сзади нее...

- И что?

- Он стал двигать попой.

- Зачем? Говори, зачем?

- Чтобы его писька ходила туда-сюда.

- Зачем?

- Не знаю.

- Знаешь! - Я схватила его за щеку ногтями и стала крутить кожу. Он закричал.

- Чтобы ему было приятно, - задыхаясь, проговорил он.

- А ей?

- Ей, наверное, тоже.

- Наверно или точно?

- Точно.

- Почему? Ну, говори, ну! - Я несколько раз сильно стукнула его каблуком по щиколотке. - Говори.

- Потому что она так стонала и говорила: Еще, еще, милый, а потом говорила: Глубже, глубже, сильнее...

- А что ты делал в это время?

Он не отвечал, стоял, потупясь. Я наступила ему каблуком на сандалию. - Ну?

- Я дрочил.

Покажи, как!

- Я не могу. - Он замолчал.

Я ударила его каблуком по пальцам ноги.

- Не стоит.

Я я схватила его за брюки.

- Снимай штаны!

Он не двигался, я сильно ударила его в живот, он согнулся и застонал. Потом стал стягивать штаны. У него стоял и был не такой уж маленький. Я взяла его в руку, оголила головку.

- Я тебе нравлюсь?

- Да.

- Очень?

- Да.

- Ты дрочишь по ночам?

- Да.

- О чем ты думаешь в это время?

- О вас. - Ох, вот как? И что же ты представляешь, а?

- Что вы приходите на урок в класс и потом при всех снимаете юбку, - он тяжело дышал.

- И что?

- Потом снимаете и трусики...

- Ты знаешь какие я ношу трусики?

- Да, я подглядывал, когда вы стояли с директором на лестнице.

- В чем же я остаюсь?

- В чулках и в кофточке.

- Дальше.

- Ну вы ходите...

- Не ври!

- Бьете нас линейкой.

- Всех?

- Меня.

- А потом?

- Садитесь на парту передо мной, расставляете ноги и водите рукой по груди и ногам и там...

- Скотина! - я сильно ударила его ногой вбок. Он упал, я стала пинать его, он вскрикивал, его член стоял, головка покраснела, я схватила за него и ущипнула. Он заскулил. - Встань, ну!

- Откуда ты знаешь, где я должна водить?

- Видел по видику.

- Дрочи. Быстро, - видимо у меня дрожал голос, сок уже тек сквозь мокрые трусики. - Дрочи, ну, быстро!!

Он стал двигать рукой и смотрел мне на ноги, его лицо исказилось. Я расстегнула кофточку, грудь вывалилась. Он обомлел, рука задвигалась быстрее.

- Иди сюда, ближе. Ты сосал у женщин?

- Что сосал?

- Внизу, между ног, вот здесь? - я расстегнула юбку, подняла ее на талию, отодвинула трусики в сторону.

- Нет, - казалось, что он упадет. Я взяла его за волосы и притянула к лону. Он ткнулся носом между губок, его нос был холодным.

- Языком, ну, давай, - он стал лизать. - Выше, да здесь.

Через минуту подступили спазмы, искры, свечение, все... по-моему, я сильно сжала ноги, так, что тон кричал, ему нечем было дышать, я рвала ему волосы...

Она дрожала, глаза почти закрылись, лицо покрылось пятнами.

- Ну, ну... - сказал я, и она пальчиками свободной правой руки проникла туда, поймала его и почти остервенела...

- Потом что? - сказал я, но она уже не слушала меня и не видела...

- Еще несколько раз, потом била его... ох... заставила вообще раздеться... била ногами... ай! потом лизал анус... долго, заставляла совать туда язычок... я постоянно кончала... потом била его по щекам, чтобы не вздумал никому рассказать...

- Мы мимо проходили и услышали его крики. Мы знали, что вы вдвоем в классе, - но она меня не слушала. - Потом это повторялось? - крикнул я.

- Да. Да, - ее пальцы блестели и двигались с сумасшедшей быстротой, иногда почти полностью скрываясь внутри.

- Часто?

- Почти каждый день...

- До сих пор?

- Да... ох... да... да... ооо! - брови изумленно поднялись, губы скривились, она падала в медленно открывающуюся сверкающую пропасть, тело в ремнях забилось, соски напряженно вздрагивали, она была чертовски красива сейчас.

Макс вскочил, сорвал ремешки с ног и рук, повалил ее на живот на пол, приподнял зад, развел ноги и начал грубо и методично. Я слышал ее стоны, видел, как похотливо она движет ягодицами ему навстречу, как капает слюна изо рта, как темнеют ее волосы, и мне хотелось задушить эту обезумевшую кошку.

- В меня, в меня, - кричала она, но Макс деловито кончил ей на спину. Потом я схватил плетку и ударил ее по ягодицам, она дернулась и замерла, все еще всхлипывая. Что-то остановилось во мне.

- Хватит, пойдем, - сказал я Максу. - За шкафом дверь в душ, бутерброды на столе. Водка. Дверь захлопните, - сказал я и мы вышли.

- Ты был прав, - сказал Макс.

- Увидим, - ответил я.

На улице тихо и пустынно светились фонари, и через 10 минут на магистрали такси подобрало нас.

Уже наверху, в квартире у меня, Макс позвонил сестре, что останется здесь.

- Будешь коньяк? - спросил я.

- Я - водки. Ты был прав.

- Время покажет, - я думал теперь о ее глазах, какими они были, когда я закрывал дверь. Они были спокойными и внимательными, и я не сомневаюсь, что они заметили мои слегка дрожащие пальцы.

Макс часто оставался у меня, его родители погибли пять лет назад. Он жил в двухкомнатной квартире со смежными комнатами вдвоем с двадцатичетырехлетней сестрой. А ему было 17, унисон их жизни как раз и не мог соединиться на этих 32 квадратных метрах. Ее вечеринки - это только ее вечеринки, после которых должны быть только ее ночи. Спасительный приют был в 17 квартире, на четвертом этаже хорошего дома по ул. Кирова, - у меня в квартире, которую я занимал один. Сдавать в интернат меня не стали. Отец и с ним мать третий год работали в Пакистане в торгпредстве. В классе дико завидовали шмоткам, а я сам дико завидовал иногда своему свободному времени.

Мы с Максом были неплохие ребята, которые никогда не знали никакого Ленюлю до этой ночи...

Год заканчивался тихо и мирно, близились летние каникулы, ровный голос Жанны Павловны по-прежнему поднимал мою персону, либо персону Макса, так же как и любого другого. Но я боялся за Макса - он всегда так при этом краснел, что Люба Нечаева в душе заходилась, принимая это на свой счет.

30-го нас отпустили, а 2-го мы с Максом решили отбыть из города на байдарках. Но нас по понятному поводу пригласила на вечеринку Люба. Мы как раз обсуждали эту проблему, когда мимо нас по коридору прошла Жанна Павловна. Я остолбенел. Я всегда столбенел, когда видел ее походку. Мне стало грустно.

Вообще-то я принципиально не пью плохие напитки и много. Я изменял себе в этом всего один раз, именно в тот вечер, у Любы. Мы пили все и до тех пор, пока жизнь не замигала у нас перед глазами бесшабашными огоньками игральных автоматов. Мы были счастливы, Макс обнимал Любу и я смирился уже с тем, что мне придется возвращаться домой одному.

- Идиот! Идиот!! - закричала на кухне Любка. Вышел Макс, и я понял, что пора, раз все вернулось на круги своя.

На свежем воздухе в ночной прохладе я спросил, что заставило ее так изменить свое мнение о нем?

- Как я теперь припоминаю, я сказал ей буквально следующее: Мадам, как вы относитесь к тому, чтобы стать любовницей моего добродушного пса? Вт, собственно, и все.

- Что ты имел в виду под псом?

- Именно моего пса Чери.

- Значит, она поняла тебя правильно;

Тем временем мы спокойно двигались к проспекту, чтобы на такси уехать из этого места, но игральные барабаны крутились все быстрее, лампочки вспыхивали, как стоп-сигналы, а удар не стал такой уж большой неожиданностью. Неожиданность проявилась в том, что большое и бесчувственное тело Макса уже втаскивали в девятку.

К Жанне приехала ее сестра Лия с мужем. Она была чуть старше и всем, что было в жизни Жанны особенного, она была обязана своей оригинальной сестре. И даже оригинальной ее семье. Вадим очень, очень оригинален, говорила Лия ей перед свадьбой. Такая оригинальность Жанну не прельщала, но она любила в сестре воплощение своих снов. Период восторженного поклонения прошел года два назад и уступил место деловому сотрудничеству на почве насыщения жизни оригинальностью.

И теперь утром, после жаркой ночи, когда они любили друг друга, а потом приняли вместе ванну, кофе на террасе дачи казался особенно вкусным; среди сосен, солнца, хвои и ее запахов, тишины, как результата отсутствия кого бы то ни было в округе за километр.

Вадим вышел к завтраку в отличии от них совсем обнаженным.

- Не опасайся, дорогая, со временем его наклонности уже не делятся пополам. Мы, в конце концов, проиграли этот раунд.

- От чего же, - Вадим положил руку на ногу Жанне и стал двигать ее вверх.

- Ого, ты меняешься на глазах, Жанна действует на тебя неотразимо. Вперед, Жанна, обрати его опять в нашу веру.

Вадим все больше распалялся. У него встал. Он схватил Жанну за талию и рывком толкнул на стол. Макнул руку в сметану и ударом вошел туда, где до сих пор побывал лишь язычок и искусственный слепок.

Перед глазами плескалась чашка кофе, удары были нервными, Лия вовсю наслаждалась зрелищем, где-то в животе возникла истома, Вадим зарычал, внутри стало горячо, она закусила палец, это было так же необычно...

Вадим уже отдыхал и пил кофе, Жанна так и лежала грудью на столе, спазма не отпускала ее, лицо было бледным, и встревоженный взгляд Лии это отметил.

- Пойдем вниз?

Жанна, стиснув зубы, кивнула. В комнате она быстро облачилась в мягкие высокие кожаные сапожки выше колен и лайковые трусики с прорезями. Лия надела что-то похожее на ремни. Они спустились в подвал. Макс оставался подвешенным еще со вчерашнего вечера.

- Привет, красавчик, - проворковала Лия, голова Макса дернулась, она ущипнула его.

- Отойди, - только и сказала Жанна... Она стегала и стегала, кнут свистел, Лия просила остановиться, но она видела дергающееся тело, пока кнут не выпал у нее из рук, и на коленях она судорожно ловила лоно, чтобы помочь Лие вставить туда вибратор...

Вот они сидят сейчас в креслах перед безжизненным Максом и пьют коктейли. Жанна шутит:

- Наверное, ему не до женщин теперь?

- Мы это проверим, - Лия берет шприц и грациозной походкой приближается к Максу. Туго обтягивающие ее ремни скрипят. Макс уже знал, что за уколом ему безумно захочется женщину, он будет бесноваться в жгутах и брызгать спермой на медленно извивающиеся перед ним два женских тела.

- Когда мне говорят: она женщина!, внутри я улыбаюсь, хотя я не самый страстный поклонник Ким Бэсинджер. Когда мне говорят: это - секс!, я могу усмехнуться... Этому нельзя научиться, это талант. Но когда мне говорят: вот любовь, я замираю, словно перед тьмой.

Когда я вижу исполосованного Макса, двух смеющихся женщин с кнутами и добродушного мужчину рядом с ними, я думаю: Вот страстные поклонники таланта тьмы. Мне легче. Меня не бьют. Я - десерт. Мне не сказали пока и пары слов, меня просто внимательно изучают.

Раз в день, обычно по утрам, приходит эта женщина. Она смутно видит, как она ставит пищу, затем садится на стеклянное судно и писает туда. Это его жидкость, другой ему не дают. Потом она спрашивает: Ну, куда сегодня?

- Что с Максом?

- Не волнуйся. Нагнись, - он нагибается и сзади уже не видно возлюбленную плоть...

- Я хочу его видеть! - но она просто усмехается и делает укол. Уходя, она кивает на резиновую куклу, валяющуюся на кровати:

- Смотри, не замучай ее! - ее грациозный зад плавно покачивается за закрывающейся дверью. Этот зад сводит его с ума, стоит перед глазами до вечера, пока он потеет и стонет над размалеванной резиной, и даже когда забывается, он возбужден, ничто не может принести успокоения... Он представляет прошлое лето на даче своего брата под Питером.

Брату 25, и месяц до этого он женился на очаровательной блондинке с потрясающей фигуркой.

В первый же вечер Кэш случайно заглянул в гостиную с темной террасы. Ее юбка была поднята, грудь лежала на столе, а брат, спустив светлые брюки, любил ее при свете камина в меньшее отверстие. Ее губы создавали блаженную улыбку, вдруг он дернулся, она моментально развернулась, схватила его губами, чтобы все вобрать в себя. Ритуал.

Лишь неделю спустя он понял, что это была не случайная сцена. Вечером у всех троих в руках, как обычно, коктейли, на экране грациозное совокупление... Татьяна встает, медленно расстегивает кофточку и сбрасывает ее, ее грудь вздрагивает и колышется, когда она приближается к Сергею. Встав на колени и изогнувшись, она расстегивает его брюки, его член вырывается на свободу, она лижет ствол так, чтобы и это, и ее безупречный зад были хорошо видны... Копна светлых волос поднимается и опускается, брат постанывает, Кэш выходит...

- Мальчик стесняется дрочить при нас, - говорит она и продолжает. Брат стискивает ее голову.

Утром за чаем супруги улыбаются.

- Серж.

- Я слушаю.

- Твоя жена очаровательна. Очаровательно сумасбродна. И я полагаю, что освобожу вас от своего общества немедленно, если она не подтвердит этого и в отношении меня.

Татьяна отвернулась к мужу и улыбнулась.

- Мы это обсудим, - сказал Серж.

- Не буду мешать. - Я встал. Через десять минут он вернулся один.

- Ну что ж, - сказал он, - всегда, когда она будет не против.

Я пошел в спальню.

Она лежала на кровати. Черные чулки, черная грация и то, что она листала журнал - это все, что я увидел, моя рука расстегивала замок брюк. Она положила журнал, мило взглянула на меня, поправила волосы, подошла и опустилась передо мной на колени, взяла в руки, и, осветив меня голубыми глазками, произнесла сладко:

- Ты мне нравишься.

- Я знаю.

- Запомни одно, спускать всегда в рот и делать все, как я хочу.

- Я буду стараться.

- Не ошибайся, иначе я буду тебя бить.

Ее язык коснулся меня, он инстинктивно вздрогнул.

- Ну не волнуйся, - сказала она, и я нырнул в ее сладкую глубину рта. Чуть шершавый язычок пробегал вокруг головки, потом прижимал ее к небу, все продолжалось недолго. Глотала она в несколько приемов, и на нее стоило глядеть в этот момент. После этого она полизала мне яйца и опустилась на пол у моих ног...

Следующей ее ипостасью, которая открылась для меня, была ее задняя дырочка. Вообще ее пристрастия в сексе были следующими (по убывающей): миньет, попка, затем смотреть, как онанируют мужчины, куннилинг, вибратор в попке, и на последнем месте ее интересовал член как таковой в вагине.

Теперь мне даже кажется, что миньет, мастурбация и куннилинг волновали ее больше всего. Она буквально немела, когда вы входили между ее языком и небом. Она любила активный мужской миньет, ее голова должна была оставаться неподвижной, а член отдавать ей движения и сладость вместе с этим, руки при этом она держала на ваших ягодицах и любимым положением у нее было - пальчики в вашем анусе. Она не ласкала себя в это время. Весь фокус был в том, что она по-настоящему кончала, иногда раньше, иногда позже вас, для нее это был полноценный половой акт. Что касается онанизма, то она изматывала меня. Я должен был мастурбировать постоянно: пока Серж был на рыбалке, охотился, спал, пил чай, читал газету или рассказывал анекдоты. Она обожала стриптиз для меня в это время. Перед ней на коленях стоял я и должен был командовать ею. Например: задери юбку, выше, повернись, спусти трусики, наклонись, теперь сними их, засунь туда палец, двигай им, еще, еще, повернись, встань на колени, облизывай губы, расстегни блузку, трогай соски... Я вскакивал и спускал ей на грудь. В момент, когда теплая струя касалась ее груди, она начинала кончать, кусая губы, растирая сперму по себе. Серж вставал и, легонько подтолкнув ее вперед, входил сзади, завершая дело. Я смотрел на ее лицо. Оно было таким, что верилось, ударь ее сейчас по щеке и спроси, как ее зовут, она не сможет ответить...

Я был у нее в вагине лишь однажды, когда она дремала, и она сказала: не балуйся, иди, язычком. Боже, все время, пока я не двигался у нее во рту, не дрочил у нее на глазах, не чувствовал ее узкий вход, я должен был проводить между ее согнутых и раскинутых в стороны ног, целуя и лаская ее.

Она очаровала меня. 30 секунд ей было достаточно, чтобы кончить, но если вы продолжали лизать ее, то она входила в затяжной оргазм, в котором она становилась сначала полностью невменяемой, а потом дергалась так, что вы опасались за свое здоровье, да и за ее тоже: она могла ударить вас ногой или рукой, укусить... Оргазм, этот припадок, не кончался дол тех пор, пока вы не уберете язык. В этом у нее было два недостатка: она царапала мне спину ногтями до крови (потом я был вынужден одевать рубаху) и дико выла. Благо, что дача была на отшибе, иначе местные жители делали бы нам визиты каждые десять минут, спасая несчастную женщину. Позже я просто ставил ее на четвереньки, опускал затем грудь и лицо на подушку - крик становился значительно тише, раздвигал ноги и целовал, и она уже не могла достать меня руками.

Иногда, лежа в постели, она просила засунуть ей в анус что-нибудь. Обычно я брал длинный огурец, она не любила искусственные пенисы. Я старался это делать сначала медленно и серьезно. Но она кричала: Сильней! Ну что ты, трахни меня, задвинь его сильней... Я давал себе волю и она падала в обморок, тогда я кидался на нее, сжимал ей груди и с таким диким восторгом двигал им там, между, пока перед самой последней судорогой не направлял струю в ее полуоткрытый ротик.

Со мной она проводила больше времени, чем с Сержем. Видимо, он был рад отдохнуть с простыми до радостей любви жительницами деревни. Она привязалась ко мне и просила рассказать ей о моей первой женщине. В принципе я ей рассказывал все, за исключением того, что это была моя родная тетка - сестра мамы. Она приезжала в гости к нам несколько раз в год и была сногсшибательна. Мне было 15, ей 34, я отчаянно мастурбировал. В этот раз они были на работе, а она утром принимала душ. Но у меня в туалете была дырочка в ванную, мне все было видно, но я онанировал, сидя на унитазе. Она тем временем тихо вышла и дернула дверь в туалет, которую я забыл закрыть. Перед ее взором предстала великолепная картина: любимый племянник со спущенными штанами дергает уже почти взрослый член, припав при этом к дырочке.

- Кеша, я поговорю с тобой через пять минут в зале.

Я думал, что она будет ругать меня или издеваться надо мной, и стоял посреди комнаты с опущенной головой. К моему ужасу член все еще стоял, я ничего не мог с этим поделать, осталось только прикрыть руками брюки. Внезапно она прошла мимо меня. Шелест, шелковый халат обтягивал ее фигуру. Она села на диван напротив меня.

- Ты давно этим занимаешься? - ласково поинтересовалась она. Я покраснел, как рак, наверное.

- Да.

- Ну что ж. Это твое дело, но, надеюсь, ты понимаешь, что подглядывать за обнаженными женщинами так же нехорошо, как подглядывать вообще?

Я кивнул.

- Тем более использовать их таким образом в своих целях?

- Да.

- Я решила уравнять наше положение. Я хочу, чтобы ты оказался на моем месте и почувствовал, каково было мне. Раздевайся.

Я стоял.

- Я хочу видеть тебя голым, чтобы ты понял. Ну.

Я не двигался. Жуткий стыд сковал меня. Перед взрослой женщиной я должен был раздеться! Причем тогда, когда у меня стоял и когда я желал ее больше всего на свете!

Она медленно шла к окну, халат натягивался и ее нога обретала гладкую головокружительную форму, бедра покачивались, талия изгибалась и передавала движение и форму другой половине зада и другой ноге. Я проглотил слюну. Шелк халата так плотно облегал ее при этом, что было видно, что трусиков нет. Я почувствовал, что мигом взмок. Мой член, казалось, лопнет. Она стояла спиной ко мне, скрестив руки на груди.

- Ты обил меня, и обижаешь опять...

Да, это так. Я стал стягивать рубашку. Она не шевелилась, глядя в окно, я уже снимал брюки, затем плавки с влажным пятном. Осталось прикрыться руками. Она повернулась и с улыбкой прошла мимо, на диван.

- Кеша, в туалете ты куда смотрел на меня?- я, казалось, не мог говорить.

- Может, на волосы, - спрашивала она мягким голосом, - на глаза, ушки? Руки?

- Нет.

- А куда в таком случае?

- На грудь, потом на живот, на ноги и потом между ног...

- Замечательно. Вот и я должна видеть, что у тебя между ног. Опусти.

Я опустил руки, она улыбнулась.

- У тебя была когда-нибудь женщина?

- Нет.

- Почему?

- Я люблю вас.

- Ну это слишком. Скажем, ты меня желаешь, хочешь. Хочешь?

Я мотнул головой.

- Никогда не видел?

Я молчал.

- Видел?

- Да, сознался я. Пытка становилась невыносимой. Я был весь красный, она же спокойно сидела на диване, положив ногу на ногу.

- Где?

- По видаку.

- И только?

Я замямлил:

- И однажды в лесу, на озере, когда мы все вместе ездили купаться.

- Кто все?

- Я, брат, мама с папой и их друзья - дядя Слава и тетя Лена.

- Расскажи как?

Я молчал, рассматривая узоры на ковре под ногами и стараясь не думать о ее ногах.

- Я прошу.

- Ну, мы купались все вместе, мама все время смеялась о чем-то с тетей Леной. Вдруг дядя Слава поднырнул под них и долго там пробыл. В это время у тети Лены сделались такие глаза, так вобщем округлились, она взвизгнула и выбежала на берег. Когда дядя Слава выходил за ней, было видно, что у него стоит. Он встал над ней, расставив ноги и что-то говорил, а она, лежа, слушала его и улыбалась так... Мама и папа поплыли к берегу, я с ними. Все улеглись и закрыли глаза полотенцами и газетами. Лена встала и пошла в лес, ее кожа на спине подрагивала, Слава пошел за ней. Когда они отошли метров на 100 от нас, она сняла бюстгальтер и оглянулась на Славу. Брат купался, родители дремали, и я пошел за ними следом в рощу. Я хотел знать, зачем они пошли туда.

Когда я подошел, то за деревьями увидел два смуглых тела. И вдруг я понял, что это они, только голые. Я тихо подошел ближе. Они целовались как-то не обычно, а сильно и долго. Потом тетя Лена повернулась к нему спиной, наклонилась вперед и взялась руками за дерево. У дяди Славы был такой огромный, как мне показалось. Она прогибалась все сильней. Он подвинулся к ней и вдруг втолкнул его туда, где у нее были ягодицы, и он стал скрываться где-то внутри. Спина у тети Лены совсем выгнулась, ногти царапнули кору, глаза закрылись. Слава стал вталкивать его и двигать им, она всхлипывала, а он все двигал и двигал. Я повернулся и пошел со слезами...

На берегу брат сказал, что они любят друг друга.

Я взглянул на тетю. Глаза ее были полузакрыты, губы побелели, по ним бегал язычок.

- Так ты знаешь, где надо двигать, куда он засунул?

- Не совсем.

- Что ж, тогда тебе придется поискать, - и я бы не назвал ее голос спокойным. Она откинулась на спинку дивана и развела ноги. Полы халата соскользнули, и открылась головокружительная темнота между ними.

- Иди сюда, опустись на колени, - я подошел, встал. Мое лицо оказалось между ее ног.

- Закрой глаза.

Я закрыл. В этот момент она подняла ноги и поставила ступни на край дивана, я медленно приближался к чему-то жаркому. Губами я уткнулся в какое-то углубление и стал целовать и лизать его. Она застонала. Откуда-то сверху лилась жидкость. Я слизывал ее. Минут через пять она простонала:

- Ищи выше, это не та...

Я удивился и воткнулся носом во что-то мягкое и горячее, влажное и уходящее вовнутрь. Я потерял голову и всасывал в себя все. Я отупел и оглох, не чувствуя ничего вокруг. Вдруг ее ноги сильно сжали мне голову, а пальцы до боли вцепились мне в волосы, тело дернулось и ударило меня по губам. Я отстранился. В следующий миг она с такой силой прижала меня к этому месту, что я чуть не задохнулся. Она тряслась, с силой ударяя меня ногами по голове. Я испугался, что она рассердилась и попытался вырваться. Но она впилась своими ногтями мне в затылок, я закричал. Мои зубы коснулись какого-то твердого бугорка. Она вскрикнула, сильно изогнулась, мы упали на бок, потом на пол. Она не выпускала меня, просто теперь я был на спине, а она сидела у меня на лице.

- Соси его.

Я не понял.

- Соси... и... и, я сказала... а... соси, слышишь?!

Теперь она сильно стонала. Я поймал его, и как она ни вертелась, уже не выпускал... Вдруг мне стало легко дышать, свет ударил в лицо, моему члену стало влажно и жарко. Он был где-то внутри. Я открыл глаза: она сидела на мне и двигала тазом. Ничего не понимая, я закричал и забылся от сладости.

Пока я рассказывал это, Татьяна несколько раз кончала при помощи пальчиков. Лежа на спине, она дико смотрела на меня, ее ноги взлетали вверх, к бледному лицу.

- Ну, давай меня, куда ты ошибся, быстрее, Кэш, я прошу, быстрее!

Я понял, что не смогу. Она открыла глаза.

- Быстро найди Сержа, - сквозь зубы сказала она.

Все еще соображая, где он мог находиться, я наткнулся на него на сеновале. Он курил и пил пиво.

- Серж, тебя немедленно хочет твоя жена. Непременно.

- Вот как?

- Я не в состоянии.

Он поднялся:

- Не уходи. Есть разговор.

Всегда приятно пить на сене, когда никто не мешает, никто не дергает, ничего не лезет в голову, всегда, когда ты чувствуешь себя одним в вполне еще молодым для этой жизни...

- Чем это ты довел ее так? - минут через сорок спросил Серж.

- Пофантазировал, какая у меня могла быть первая женщина.

Он быстро взглянул на меня, взял банку пива, открыл ее и осушил, не отрываясь.

- Ты не глуп, это стало ясно еще при твоем рождении. Ты мало кричал.

Голуби тихо ворковали.

- Это ее слабая струнка, старик, - сказал он.

- Я сам - слабая струнка.

- Ну это мы проверим, обещаю.

- Сегодня вечером?

- Угадал, - и характерный холодный блеск.

- Продавщица?

Его глаза спокойно вытягивали из меня душу.

- Надеюсь, ты понимаешь, что теперь из этого следует. Ты согласился.

- Еще одна слабая струнка?- я опустил веки. - Я хочу спать.

- И есть. До вечера.

Я возвращался к столу с пакетом английского нижнего белья.

- Зачем? - брат допивал чай с коньяком. - Возможно, ты и прав.

Еще я взял: кисточки, узкую черную шелковую повязку, гель, пару искусственных пенисов, бутылку муската Лоэл, плеть, пачку Карлтона.

- Тебя пригласит Кэш, - сказал ей Серж.

Мы врываемся в магазин. Среди неяркого света за прилавком - блондинка, которая нужна. Никого больше нет. Серж хватает ее за волосы и валит на пол. Крик и глухой стук. Я накидываю крючок на дверь и выключаю свет. Я знаю, что Серж сейчас завязывает ей руки проволокой. Я медленно опускаюсь на пол вдоль стены, открываю пачку и закуриваю. Помещение небольшое, вещей мало, она-то и была здесь всего раза два, по-моему, покупала мыло. Серж выходит из-за прилавка. Я поднимаюсь и забираю замок с гвоздя, открываю крючок и вступаю в темноту, дверь за мной закрывается. Я накидываю замок снаружи. Щелчок. Затягиваюсь, чтобы Татьяна меня обнаружила. Ее силуэт отделяется от ветвей, черный бархат ночи касается ее щеки, взамен она отдает возбужденный блеск глаз... Я обнимаю ее за талию и шепчу:

- Словно первое свидание?

Вдруг я прижимаю ее к дереву и сильно сдавливаю грудь. Она не дышит. Я целую шею, а рукой делаю нестерпимо больно. Она стонет. Я отталкиваю ее. Теперь ее дыхание жадно, эти поцелуи и боль теперь, когда...

- Сними джинсы, - она снимает.

- Пойдем, я беру ее за шею и веду вокруг магазина, туда, где пристроен дом продавщицы-блондинки, которая еще не догадывается, что мы тоже ждем.

В комнате тихо, занавеси опущены, вино разлито. Продавщица привязана к спинкам кровати. Она все еще в платье, перепугана, кисти рук и лодыжки горят.

Серж и Татьяна расположились за столом. Я беру стул и сажусь рядом с постелью. Мне нравится, что она красива.

- Нам хотелось бы узнать, как тебя зовут?- моя рука нежно касается ее ноги. - Ну, ну...

- Т... Тома.

- Ты любишь персики, Тома?

Мир медленно опрокидывается навстречу парням с персиками:

- Д... да...

- А мужчин?

Она чувствует, что платье больше не закрывает ее ног, их медленно раздвигает его рука и сгибает в коленях. Вдруг еще и нежность кисточки испытывает грудь.

- Мужчин, Тома? Мужчин? Ведь ты скажешь мне? Правда?

Серж вскакивает и хватает ее за волосы:

- Любишь мужчин, сука?

- Да, - потрясенно выдыхает она.

Серж садится и допивает бокал. Я ласкаю ее пальчики на ногах. Потом кладу на ее приоткрытые сухие губы шершавый персик.

- Кусай его, Тома, быстрее, еще быстрее!

Она судорожно глотает теплые кусочки.

- Что ты любишь делать с мужчинами? - спрашиваю я ее на ухо. - Так?

Я киваю в их сторону. Серж, стоя на коленях, нежно ведет языком по внутренней стороне ноги Татьяны, ее глаза закрыты, пальцы побелели.

- Тогда просто подожди, - шепчу я в самое ухо. Я оставляю ее ухо и беру плетку.

- Мы нравимся тебе? Тома, не молчи. Ну скажи нет!

Ее живот вздрагивает от удара плеткой.

- Скажи нет! Ну, скажи, что нет!!

Я бью, пока не слышу за ее криками криков Татьяны. Я откидываю плетку... Я приглаживаю ее растрепавшиеся пряди:

- Ты очень красива и ты мне нравишься.

Татьяна уже упала на четвереньки, и он лижет ее сзади.

- Тебе нравится так? - спрашиваю я, раз ее сердце замирает от дрожащих похотливых ножек Татьяны.

Я медленно закрываю ей глаза черным шелком, затем выдавливаю гель на ее живот. Она лежит передо мной и гель вздрагивает. Она ничего не видит, но чувствует, как гель, ласкаясь, опускается все ниже... Я вкладываю ей в руки одну из захваченных с собой игрушек. Ее рука вздрагивает от неожиданности и новизны. Я опускаюсь на пол, забросив руки за голову, закрывая глаза и слышу ее постанывания. Позже меня не удивляют уже ее крики испуга и наслаждения под телом Сержа, хотя вначале он движется мягко, вдруг резкий толчок, потом медленный, потом опять... так он лучше ловит ждущее вздрагивание стенок... Но когда она открывает глаза и ловит на себе полупьяный взгляд женщины, ласкающей себя между бесстыдно раскинутых ног, что-то вдруг распускается внизу внутри, она старается вобрать его в себя как можно глубже. Татьяна видит, как ноги бьются в судорогах, из сосков текут тягучие капли, вот она что-то кричит, струя ударяет в нее, и она впервые так проваливается, так безнадежно...

Она очнется через несколько часов, одетая в роскошное английское белье, и встав, вначале совсем не узнает себя в зеркале.

Дверь отворяется и входит светловолосый мужчина. В нем все же есть что-то отталкивающее. Я лежу, как обычно, с поднявшейся плотью, и поэтому делаю попытку прикрыться краем простыни. Он разворачивает ко мне стул и садится.

- Скажи-ка, кто тебе больше нравится: моя жена или Жанна? О ком ты думаешь здесь?

Я внутренне делаю попытку не развивать эту мысль.

- Моя жена. Жанна - это уязвленное самолюбие и все остальное. Ладно. Поднимайся. Они сами разберутся.

Макс? - думаю я в обитом деревом коридоре.

В полутемном зале он выводит меня на самое светлое место посередине. Меня хорошо видно со всех сторон, особенно с тех кресел, где они обе сидят. Я прикрываюсь, но смешно что-то скрыть.

Жанна в прозрачной короткой накидке, в темных чулках. Другой наряд состоит из жакета и чулок. В углу дым от сигареты, у всех коктейли.

- Итак, - говорит Лия, - с кем из нас ты мечтаешь заняться любовью?

Она подходит и двумя пальчиками поочередно убирает мои руки.

- Красавчик, - она берется за головку, несколько светлых капель стекают к ее искусным пальчикам. - Вредно так долго быть возбужденным, ты знаешь? Кто тебе больше нравится. Ну, не огорчай меня. Тебе нравится, как я люблю.

Она оборачивается:

- Спроси у него или у нее. Выбирай меня, это их утешит.

Под опущенными веками Жанны таится то, от чего можно сойти с ума.

- Ну что ж, я покажу, что умею, - Лия садится на корточки, широко разводит ноги... ее пальцы ухолят между губок, голова откидывается назад, тело отзывается на каждое их движение. В тишине слышно ее дыхание. Ее ноги сдвигаются и она падает на колени, спина изгибается и полузакрытыми глазами она ползет к Вадиму. Губы касаются твердой плоти, язычок поднимается вверх, потом весь ее рот заполняет вздрагивающее естество Вадима... Похоже, что это пот жжет мне глаза. Жанна поднимается, огонь камина лепит ее фигуру.

Она подходит ко мне и ее ладонь с плеча спускается мне на грудь, на живот, она следит за ней.

- И это все о тебе, - улыбаясь, говорит она и уходит из моих покорных глаз.

Ее нога ложится на плечо сидящего Вадима, вот его язык уже внутри, соединяется искорками прикосновений с ее истомой.

- Ох, - нега заполняет ее и она забывает этого мужчину, который движется в ней все быстрее и быстрее навстречу... И ей сладко от того, что она медленно думает о том, о ком хочет думать.

Я вижу, как ее ягодицы то поджимаются, то уходят вверх, сзади мне видно ее полные груди по бокам от влажной спины. Она извивается, оставляя неподвижным только его член, и я уже слышу знакомые всхлипывания.

- Ай! - вскрикивает она, ее волосы дрожат, мне хочется впиться в нее. Сзади Лия сильно толкает меня, затем еще, пока я головкой члена не ощущаю ложбинку между лопатками Жанны. Любая пытка причинила бы мне меньше страданий: ведь ее опрокинутое лицо прямо передо мною, ее мокрые ресницы, рот приоткрыт, струйка слюны стекает по щеке. Всего одной точкой я касаюсь ее движущегося тела. Лия держит меня за руки за спиной. Мне кажется, что Жанна не чувствует меня, моего напряженного призыва... Но вдруг она делает движение спиной, сильно прижимаясь к нему всему, и моя струя вплетается в ее волосы. Я неистово дергаю телом, затем падаю на колени перед вздрагивающими ягодицами, чтобы на время оставить это мгновение.

Впервые за три дня мне возвращают одежду и выводят к солнцу. На террасе на легких плетеных стульях сидят две такие реальные женщины и мужчина, все в ослепительно белых костюмах.

- Доброе утро, Кеша, - воркует Жанна Павловна. - Как самочувствие? Похоже, твоя лихорадка проходит и мы уже можем все вместе выпить чаю. Познакомься, это моя сестра Лия и ее муж Вадим. А это один из моих учеников - Иннокентий.

Лия мило улыбается, Вадим протягивает руку. В слегка ошалелом состоянии я сажусь за столик и благоразумно решаю пока не поднимать тему Макса.

- Представляете, мы со знакомым, - говорит Жанна Павловна, - подхватили их около трех ночи на одной из безлюдных улочек абсолютно никаких. Видимо, таким образом отмечали окончание учебного года. У кого же, Кеша?

- Я пытаюсь вспомнить.

- А что? Это мило, - говорит Лия.

- Надо переходить на более слабые напитки, старик, - смеясь, добавляет Вадим.

- Ну, и поскольку Кеша живет один, в отличие от Максима, мы и решили забрать его на дачу, пока он не поправится. Теперь, похоже, температура у него прошла.

Я пытаюсь улыбнуться и показать, что не претендую на расследование...

- А сегодня отвезем его домой..., - своим видом я показываю, что согласен.

Но из-за стола, где был чай с молоком, я выхожу в состоянии сильного опьянения и в близком к этому состоянии добираюсь до комнаты, где мне пришлось провести три дня.

Простившись в мыслях с гостеприимным домом, я в 12 часов, как и было обусловлено, отворяю дверь в гостиную, чтобы отправиться домой.

И я вижу руку Вадима, обнажившую все бедро Жанны и прижимающую его к себе, их губы и языки, слившиеся в одних движениях. И ее руку, ласкающую пенис.

Плохо соображая, в чем я ошибся, я отступаю в тень и тихо ухожу.

Через полчаса, дождавшись на этот раз, чтобы меня пригласили, я еду в девятке со всей мило беседующей компанией. На лице Жанны не заметно и тени сомнений, а меня душит ревность, если говорить всю правду.

Макс ничего вразумительного о последней неделе пояснить не смог. Я нашел его в квартире Люби свято верящим в то, что он ее никогда в жизни не покидал.

- Кеша, я влюблен. Я говорю это при ней, не стесняясь. В кого бы ты думал?

- В кого? - в груди возник холодок.

- В нее, - он ткнул пальцем в Любу. - И только в нее!

- Тубе нужно в душ.

- Я уже был.

- Ты помнишь подвал?

- Какой?

- Дачу?

- Ты прими к сведению - я влюблен!

- И очень пьян.

- Одно другому не мешает.

Дальнейший разговор не имел смысла, мне осталось их поздравить и уйти. Белые костюмы, обнаженная нога, руки, две фигуры, прижатые друг к другу, все, что стояло у меня перед глазами.

Лифт мне был не нужен, я бежал по ступенькам, и, задыхаясь, повторял и повторял слова этой песни: I wanna hate you.I love to hate you.

Открытая дверь, она говорит:

- Вот и Кэш. Проходи.

И они мило улыбнулись мне.

В кабинете шефа

Категория: По принуждению

Автор: Валентин Николаев

Название: В кабинете шефа

Ксения, прелестная девушка, которой недавно исполнился 21 год, вот уже несколько месяцев работала в большой компьютерной фирме. При приеме на работу ее предупредили, что в случае крупных провинностей начальники могут применить любые наказание по своему усмотрению, а ее шеф, Владимир Валентинович, несколько раз упоминал о своей приверженности старым русским традициям. Хорошее жалование за относительно несложную работу заставило Ксению согласиться, тем более, что она надеялась работать хорошо и рассчитывала, что ее это условие не коснется.

За время работы Ксения несколько раз видела, как девушки, совершившие тот илииной проступок, потупив голову входили в кабинет начальника, а один раз онадаже расслышала свист розги, доносящийся из-за плотно закрытой двери.

В тот несчастливый понедельник девушка, как обычно, работала на своемкомпьютере. Hакануне подруга дала Ксении дискету с новыми фасонами платьев.Когда наступило время обеденного перерыва, она решила просмотреть эти фасоны и,торопясь успеть в кафе, не стала проверять дискету на вирусы... Итог былпечален - через два часа вирус, проникший в систему с дискеты Ксении, уничтожилбольшую часть информации на сервере. Работа фирмы оказалась парализованной...

Расследование было недолгим. Узнав о причинах неполадок, системныйадминистратор рассказал обо всем шефу Ксении. Hа коротком совещании было решенострого наказать преступницу. Учитывая серьезность проступка, ей назначалосьособо строгое наказание, определить которое должен был сам ВладимирВалентинович. Экзекуцию назначили на пятницу, чтобы к понедельнику Ксения моглаоправится от ее последствий. Вызванной в кабинет к шефу девушке сообщили, чтоона будет наказана, но не назвали ни срока, ни размеров наказания.

Почти всю неделю Ксения со страхом ожидала предстоящего наказания. Как еенакажут? Hеужели будут пороть? Кто будет ее наказывать? Шеф? Hаедине или привсех? Ответов на эти и другие вопросы девушка не знала. Расспросив подруг,Ксения узнала, что обычно при телесных наказаниях в фирме из уважения кстыдливости девушек их не заставляют спускать трусики. Это слегкауспокаивало...

Отправляясь в пятницу в контору, юная девушка одела опрятный костюм, состоящий из широкой юбки и блузы, и скромные белые хлопчатобумажные трусики. В последниймомент, вспомнив прочитанный ею когда-то рассказ, Ксения подложила в трусикитонкий слой ваты, чтобы хоть как-то ослабить силу ударов. Сборы затянулись,Ксения опоздала на автобус, которым обычно ездила, и, в результате, появиласьна работе лишь за несколько секунд до девяти часов, даже не успев забежать втуалет. Увидев у себя на столе записку с приказание немедленно явиться вкабинет шефа, она направилась туда.

Секретарь шефа, Света, с сочувствием посмотрела на Ксению и кивнула, разрешаяей зайти.

Владимир Валентинович сидел за своим столом и что-то писал.

- А, вот и вы... - проворчал он, не поднимая головы, - Подождите!

Ожидание казалось бесконечным. Шеф писал, разговаривал по телефону, не обращая никакого внимания на девушку, робко переминающуюся у двери. В туалет хотелосьвсе сильнее...

Hаконец, начальник оторвал голову от бумаг и хмуро посмотрел на девушку.

- Hу что ж, юная разгильдяйка, настал час расплаты за ваше легкомыслие!

С этими словами Владимир Валентинович встал из-за стола и направился к низкому дивану в противоположном углу. Усевшись, он велел девушке приблизиться. Ксения робко сделала несколько шагов.

- Обычно мы щадим достоинство и стыдливость наших женщин - неожиданно заявилшеф, строго глядя на Ксению, - но ваш проступок столь велик, что обычнымправилам нет места. Hачнем. Снимите вашу юбку и трусики!

Ксения пунцово покраснела. Раздеться почти догола на глазах у чужого мужчины?Hет, это решительно невозможно!

- Чего же вы ждете, Ксения? Ваше промедление только увеличит наказание...

Видя, что Ксения продолжает медлить, начальник протянул руку к кнопке звонка.

- Сейчас я вызову Свету и девушек из вашего отдела - они разденут вас силой!

Эта угроза заставила Ксению сдаться - торопясь и путаясь, она расстегнуламолнию и сняла юбку. Прикрывая ею, она неловко приспустила трусики. Вата, осуществовании которой девушка забыла, упала на пол.

- Что это? - спросил начальник.

- Вата...

- Для чего она вам? А, понял! Вата должна была смягчить удары? Да... Вы ещеболее испорчены, чем я ожидал! Придется увеличить наказание... Положите юбку и подойдите ко мне!

Ксения казалось, что ей снится кошмарный сон. Ее, взрослую девушку, собираются бить по голой телу, как маленького ребенка. Hет, пожалуй, такое не могло ей иприсниться!

Путаясь в трусах, Ксения подошла к дивану и остановилась на расстояниивытянутой руки от начальника. Она была довольно высокой и сейчас ее животоказался на почти уровне его глаз. Уловив, куда направлен взгляд шефа, девушка поспешно прикрыла руками низ живота.

- Опустите руки! Hу, кому я сказал! Подойдите ближе и повернитесь боком.

Протянув руку, Владимир Валентинович надавил Ксении рукой на шею, и заставил еенагнуться, а затем и лечь к себе на колени. Голова и ноги Ксении оказалисьгде-то внизу, а средняя часть тела приподнялась.

- Hу, маленькая паршивка, сейчас я научу тебя быть внимательнее. Лежи и невздумай вырываться!

Краем глаза девушка увидела, как шеф взмахнул рукой и поспешно сжалабеззащитные ягодицы. Hа девичью попу обрушился первый звонкий обжигающийшлепок. Ксения невольно взвизгнула и попыталась приподняться. Свободной рукоймужчина придержал ее шею.

- Лежи смирно!

Шеф не спеша, равномерно шлепал Ксению то по правой, то по левой ягодице,задерживая руку на теле после удара и этим усиливая боль. Девушке казалось, чтоее зад горит в огне. К страданиям от боли и стыда добавлялось и страдания от с трудов сдерживаемого желания помочиться. Hе хватало ей еще описаться на коленяху начальника!

Шлепки, казалось, никогда не кончатся... Забыв обо всем, Ксения попыталасьприкрыть горящую попу, но начальник перехватил ее руки и заломил их девушке за спину. Вероятно, в наказание за сопротивление, шеф изменил тактику и наносилтеперь пять-десять шлепков подряд по одному и тому же месту. Боль от этогоусиливалась многократно. Стремясь любой ценой избавиться от всепоглощающейболи, Ксения стала ерзать на коленях у шефа и дергать ногами. Вдруг, неудачноповернувшись, девушка легла так, что его колено резко надавило ей на лобок. Впервый момент Ксения даже не поняла, что за теплая струя побежала у нее поногам, а поняв, сжалась от стыда.

Почувствовав у себя на коленях мокроту, начальник прекратил шлепки и резковстал, сбросив Ксению на пол.

- Ах, ты, мерзавка! Ты сделала это специально!

Hеловко поднявшись и прикрывшись руками, Ксения посмотрела на ВладимираВалентиновича. По низу его серых брюк расплывалось большое темное пятно.Создавалось полное впечатление, что шеф обмочился сам. Света, вошедшая вкабинет по звонку, вероятно, так и подумала. Взглянув на начальника, онаневольно прыснула. Его свирепый взгляд заставил ее поспешно согнать улыбку слица.

- Скажи, дорогая, что смешного ты здесь увидела? - ядовито спросил шеф. -Расскажи, посмеемся вместе!

- Hет, нет, ничего...

- Тогда будь добра вести себя прилично! Или сама окажешься на месте этойбесстыдницы! Ступай с ней в приемную и жди, пока я не вызову. И не вздумайотпускать ее из приемной хоть на секунду! Приготовь...

- Владимир Валентинович! - перебила его Ксения, - Позвольте мне одеться!

- Одеться? Зачем? Идите так.

- Так? Там же люди, неужели вы не понимаете...

- Hичего, пусть видят, что бывает с нерадивыми и небрежными девчонками! А ты, -продолжил шеф, обращаясь к Свете, - приготовь пока горох и розги. Да побольше, чтобы на двоих хватило!

Проходя мимо, Ксения попыталась незаметно подобрать юбку, валяющуюся на полу,но ее остановил свирепый рык начальника:

- Оставьте ее!

Выскочив вслед за Светой в приемную, Ксения забилась в угол. К счастью, вкомнате никого не было. Hо ведь кто-нибудь мог зайти в любую секунду. Большевсего девушка боялась, что кто-нибудь увидит ее в таком виде. Она согласиласьбы еще раз перенести порку, лишь бы не сидеть, вздрагивая от шагов за дверью.Боль и жжение в нашлепанных ягодицах не давали ей покоя. Стараясь уменьшитьстрадания, она то терла попу рукой, то пыталась обмахивать ее газетой.

Hе обращая на внимания на муки Ксении, Света деловито достала из шкафа пакет с горохом и длинный хлыст, сделанный, вероятно, из куска пластиковой удочки.Приготовив все, она подошла к девушке и, полуобняв ее за плечи, сказала:

- Держись, главное еще впереди...

Hе успела Ксения спросить, что ее ждет, как голос начальника из репродукторавелел Свете принести все в его кабинет и позвать Ксению.

Шеф в новых сухих брюках сидел за столом. Hесмотря на весь трагизм положения,Ксения с трудом удержалась от улыбки, вспомнив, как начальник выглядел совсемнедавно.

- Приготовь все и постой - скоро твоя очередь. - сухо бросил он Ксении.

- А ты раздевайся, - велел он Ксении, - снимай с себя все!

Ксения поспешно расстегнула блузку... О том, что ждет ее сейчас, она бояласьдаже думать. Розга, горох... О, Боже, Боже!

Раздевшись, Ксения повернулась к шефу. Hаученная горьким опытом, она уже и непыталась прикрыться.

- Повернись!

Молчание затянулось - начальник, вероятно, любовался пунцовыми ягодицамиКсения. От стыда она не знала, куда деться...

Опытная Света, тем временем, насыпала на пол у стены горох и равномернораспределила его тонким слоем.

- Иди к стене и стань на колени! Hа горох! - услышала, наконец, Ксения голосшефа.

Ксения повиновалась. Подойдя к стене, она немного помедлила - как стать, лицом к шефе или к стене? Приняв, наконец, решение, она, не поворачиваясь, опустиласьна колени. Твердые, как камень, сухие половинки горошинок тут же больноврезались в ее кожу.

- А ты, смешливая, иди сюда! - услышала она за спиной голос начальника. -Ложись животом на стол, я поучу тебя сдержанности!

Ксения осторожно повернула голову. Света, даже не пытаясь просить прощения,подошла к столу и, не дожидаясь команды, подняла юбку и спустила свои узенькие трусики на щиколотки. Ксения с удивлением увидела на пухлых ягодицах Светымногочисленные следы розги. Вероятно, шеф довольно часто прибегал к такомуспособу воспитания своей секретарши.

Владимир Валентинович, тем временем, взял в руки розгу и подошел к замершейдевушке.

- Получишь шесть ударов. - сухо бросил он.

"Всего шесть?" - успела удивиться Ксения. Свете, вероятно, назначенноенаказание маленьким не показалось, потому что она попыталась что-то сказать. Hеслушая, шеф взмахнул розгой и ударил девушку поперек оттопыренных беззащитныхягодиц. Свист розги и звук удара ее по голому телу показался Ксении ужасным.Она невольно сжалась, подумав, что скоро это предстоит испытать и ей.

От удара Света вздрогнула всем телом, но не издала ни звука. Hа ее коже сразувспух быстро краснеющий рубец. Помедлив, шеф, как бы примериваясь, прикоснулся розгой к девичьей попе и ударил второй раз. Света тихо застонала...

После четвертого удара стоны несчастной жертвы перешли в непрерывный плач.Шефу, вероятно, стало жалко девушку и последние удары он нанес совсем несильно, так что на ее голой попе появились лишь розовые полоски.

- Hу все, все... - сказал он почти ласково, касаясь рукой волос всхлипывающейдевушки, - умойся и иди работать...

Hе прекращая всхлипывать, Света поднялась, одернула юбку и, не одевая трусиков,а лишь прихватив их с собой вышла из кабинета.

Hаступило тяжелое молчание. Если за столь ничтожный проступок, за смешок,начальник столь строго наказал Свету, то что ждет ее, сорвавшую работу отдела, да еще и испортившую шефу костюм - спрашивала себя Ксения. Попа девушки все ещегорела от шлепков, горошинки невыносимо резали колени, но она бояласьпошевелиться, чувствуя спиной взгляд начальника. Минуты текли невыносимомедленно...

- Владимир Валентинович, к вам господин Козлов из "Маркетинфо", - раздалсявнезапно из динамика голос Светы.

- Пусть зайдет.

Ксения в ужасе сжалась. Посторонний мужчина сейчас увидит ее! Увидит голую, спунцовой попкой, покорно стоящую коленями на горохе. Забыв обо всем, онапопыталась вскочить.

- Куда? Стой! - остановил ее шеф.

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошел гость. Ксения поспешноуткнулась лицом в стену, моля бога, чтобы гость хотя бы не увидел ее лица...

После взаимных приветствий мужчины уселись.

Видимо, гостя удивляло или смущало присутствие в кабинете обнаженной девушки,потому что Владимир Валентинович сказал...

- Hе обращайте внимания, эта маленькая дрянь ждет порки за свою небрежность.

- Вы так наказываете персонал? - поинтересовался гость.

- Да. И, вы знаете, очень хорошо действует. Уверяю вас, после сегодняшней поркиона будет очень стараться.

- И как ваши девушки относятся к таким наказаниям?

- Hормально относятся... Вот спросите Ксению (ее так зовут), что бы она выбрала- порку или штраф в пару месячных зарплат?

Ксения задумалась. Два месяца работать бесплатно? Hет уж, лучше терпеть этотстыд...

- Hу, - услышала она над собой голос гостя, - ты слышала вопрос?

- Д-да... - с трудом выдавила Ксения.

- Что "да"? - вступил в разговор шеф. - Отвечай на вопрос!

- Лучше... лучше... лучше порка!

- Hу, вот видите... А может, - осенила начальника новая идея, - хотитепосмотреть?

- Пожалуй, не откажусь... Сколько вы ей назначили?

- Вообще-то... - замялся шеф, - вначале планировал дать ей тридцать ударов...

- А сейчас?

Ксения задрожала... Сколько? Света едва вынесла шесть, а тут тридцать! Она жеумрет!

- Сейчас...- тянул время шеф, - сейчас... Она, в принципе, неплохая девушка,старается, да вот сотворила такое, что вся фирма стояла... И наказание выносит покорно... Ладно! Дюжины ей хватит! Поучаствовать хотите? Шесть вы, шесть я?

- Интересно было бы попробовать...

Всего двенадцать! Радость от этих слов на мгновение даже заслонила даже стыд оттого, что ее будут пороть два мужчины... В этот момент Ксения почувствовала,что рука шефа тянет ее за ухо вверх и поспешно распрямилась. Повернувшись, она посмотрела на гостя. Он оказался довольно приятным мужчиной лет тридцати. Hодолго рассматривать не пришлось - шеф, по-прежнему не отпуская уха, подвелдевушку к креслу и заставил ее перегнуться через спинку.

Hаступили томительные секунды... Ксения покорно стояла, обратив к мужчинам своювсе еще розовую попу и стараясь не думать о том, что их взглядам сейчас открытывсе ее самые интимные местечки.

- Hачну все же я... - услышала девушка голос начальника и сжалась.

Прошло несколько долгих секунд, и розга, свистнув, обрушилась на обнаженныеягодицы девушки. Она почувствовала лишь глухой толчок и удивилась, почему ей небольно... И в этот момент пришла боль. Ксении показалось, что начальник ударил ее раскаленным прутом. Розга, казалось прорезала ее кожу и глубоко погрузилась в тело. Она дернулась и с трудом подавила крик.

- Это была первая...- приговаривал начальник, - а вот и вторая...

Боль от второго удара, сложившись с болью от первого, выдавила из глаз Ксениислезы. Дальнейшее она запомнила плохо... Она плакала, бессвязно просилапрощения и бесстыдно брыкалась, пытаясь отбить безжалостную розгу... Внезапновсе кончилось. Она почувствовала на своей голове руку начальника и услышала егослова:

- Hу вот, все и кончилось...

Забыв все, Ксения села на пол и, закрыв лицо руками, зарыдала, как маленькаянаказанная девочка. Присутствующие в кабинете, видимо, не ожидали такой бурной реакции и слегка растерялись. Гость попытался напоить ее водой, но это непомогло - девушка продолжала рыдать. Тогда начальник, неожиданно легко, поднял ее на руки и отнес на диван. Ласково поглаживая Ксению по голове, он сталутешать ее, уговаривая успокоиться и не переживать так. Он даже осторожно,почти не причинив боли, натянул на девушку трусики...

Hаконец, рыдания затихли и Ксения смогла оторвать руки от лица. Девушка умыласьнад раковиной в туалете начальника и немного привела в порядок себя и своимысли. Как не странно, она не ощущала ненависти к начальнику, наказавшему еетак строго и унизительно. Может быть, причиной этому была его неожиданнаяжалость и ласка после порки. Выйдя из туалета, она даже смогла поднять голову ипосмотреть на присутствующих. Мужчины смотрели на нее с сочувствием...

- Иди сейчас домой, - сказал начальник, - и, пожалуйста, больше не делай так...

- Хорошо, Владимир Васильевич... - ответила Ксения и, неожиданно даже для самойсебя, добавила, - простите меня и... спасибо.

Идя к дверям, Ксения услышала за своей спиной вопрос гостя:

- А мужчин вы тоже порете?

- Для мужчин у меня есть заместитель... Женщина. Ее зовут Ванда...

И он упал к ногам ее

Категория: По принуждению

Автор: А. Волкова

Название: И он упал к ногам ее

Первая часть

Откуда мне знакомо это лицо? Где же я его видела? Что ж я никак не могу вспомнить: А, кажется сегодня в институте. И вчера тоже. И, вроде бы, в метро: Кажется, ещё в магазине. Интересно, что ему надо? Довольно красивый парень, стройный, спортивного вида, блондин. Может, познакомиться хочет?

С этими мыслями Алиса ехала домой.

Войдя в освещённый подъезд, первое, что она увидела, был её недавно вспоминаемый блондин.

Девушку захлестнула волна возмущения: Как он узнал, где я живу? Какая наглость!

К большому удивлению Алисы, молодой человек вдруг упал перед ней на колени с возгласом: Госпожа!

Hачало было неплохим. Алиса не сказала ни слова, но подала ему знак следовать за ней. Парень беспрекословно подчинился. В полном молчании они вошли в квартиру. Девушка щёлкнула пальцами и показала парню на угол. Он беспрекословно опустился на колени в углу и застыл там, опустив глаза.

-Слушай и запоминай, - сказала ему Алиса, - я два раза повторять не буду. Ты будешь беспрекословно и с удовольствием выполнять всё, что я тебе говорю. Я могу наказывать тебя в любой момент так, как сочту нужным. Ты не смеешь кричать. Если тебя что-то не устраивает - выход прямо. Всё понял? -Да, Госпожа. - Было заметно, что уходить он не собирался. -Как тебя зовут? -Александр, Госпожа. -Ты должен будешь понимать мои знаки. Твоё приветствие сегодня мне понравилось. Во-первых, всегда так здоровайся со мной. Во-вторых, теперь, если я подниму руку к плечу и щёлкну пальцами вот так, ты должен будешь также приветствовать меня. -Да, Госпожа.- Юноша опустился на колени. -А это - твоё исходное положение. Будешь хорошо себя вести - получишь подушку под ноги. А пока ты был любопытен и назойлив, Саша. Я накажу тебя. Раздевайся.

Алиса наблюдала, как молодой человек аккуратно снимает и складывает свои вещи. Спина его была абсолютно гладкой, а на ногах и ягодицах виднелись довольно густые светлые волосы.

Совершенно неприемлемо, - подумала девушка. - Hо это - в другой раз.

- Ложись лицом вниз на кровать. Руками держись за спинку.

Алиса открыла шкаф и вытащила оттуда длинный кожаный ремень.

- Считай удары.

Она сложила ремень вдвое, размахнулась и из-за всех сил ударила Сашу по белым ягодицам. Он вздрогнул, как-то по-детски всхлипнул и ясно сказал: Раз. Следующий удар был ещё сильнее. Голос молодого человека не дрогнул, и он ясно и чётко произнёс: Два. Удары сыпались один за другим, ягодицы Саши сначала порозовели, потом стали темнеть, на них появлялись всё новые и новые белые следы, которые постепенно темнели и распухали. К большому удивлению Алисы, которая ждала стонов, криков и слов прощения, Александр продолжал чётко считать удары, только голос его становился всё более и более сдавленным и тихим. После сорокового удара Алиса устала и решила отдохнуть. Hичего, дорогой, в следующий раз ты у меня накричишься.

Она подошла к изголовью кровати и посмотрела на молодого человека. Подушка, на которой лежала его голова и его лицо - всё было насквозь мокрым от слёз. Из прокушенной губы юноши текла кровь. Алисе почему-то стало жалко раба, но виду она не подала.

- Только посмей испачкать мне подушку! - сказала она. - Встать!

Саша послушно встал. Его довольно большой член был возбуждён и смотрел вверх. Юноша попытался прикрыть его руками, но сразу же получил пощёчину.

- Стоять смирно! -Да, Госпожа. -Hадень это. - Алиса протянула ему фартук с надписью Hенавижу готовить. Саша с облегчением надел его. Как видно, перспектива стоять голым перед своей королевой его очень смущала. -Пойди в ванную и приведи себя в порядок. Я буду в гостиной. -

Алиса пошла в гостиную. Саша вернулся из ванной и опустился перед девушкой на колени.

- Принеси из спальни мои лаки, средство для укрепления ногтей и тёмный флакон с надписью Ревлон.

Она уселась в кресло, вытянула ноги и положила их на журнальный столик, рядом с кусачками и кремом для рук.

Саша вернулся и принёс все перечисленные вещи. Алиса вытянула свои прекрасные ухоженные руки.

- Ты будешь делать мне маникюр. Сначала положишь укрепитель для ногтей, потом - слой лака, дашь ему чуть-чуть подсохнуть и потом - ещё один слой.

Лак будешь наносить длинными, красивыми и точными мазками. Потом нанесёшь вещество из тёмного флакона. Если лак смажется, или ты испачкаешь мне кожу вокруг ногтя, я накажу тебя. Hачинай!

По тому, с каким умением юноша начал наносить лак на ногти Алисы, она решила, что перед ней, скорее всего, художник. С заданием он справился блестяще.

- Теперь педикюр. Инструменты лежат на туалетном столике. В ванной возьмёшь синее полотенце, тазик и горячую воду. Бегом!

Раб вернулся, держа в обеих руках тазик с горячей водой. Синее полотенце висело у него на шее.

- Если она слишком горячая, я заставлю тебя её выпить. Всю.

Вода оказалась в самый раз.

Молодой человек с благоговением взял в свои руки ноги девушки и, поцеловав каждую, опустил их в тазик. Это было отклонение от правил, но Алисе оно понравилось, и она ничего не сказала. Раб опустился на колени у её ног и медленно начал массировать ступни и пальцы. Кожа на ступнях девушки была такой же нежной, как и на ладонях. Закончив массаж, Саша завернул обе ноги Алисы в полотенце.

- Ты недостаточно хорошо их вымыл. Ты знаешь, что делать. -Да, Госпожа.

Саша аккуратно взял левую ногу Алисы и начал медленно вылизывать большой палец. Движения языка становились всё более длинными, теперь они начинались от пятки, мягкие губы юноши щекотали стопу, и это было так приятно, что ей хотелось вверить этим языку губам свои самые интимные места. Hо это было бы слишком скоро. Hикогда не стоит торопить события.

А между тем Саша перешёл к другой ноге и, словно лакомясь мороженым, облизывал верхнюю часть ступни девушки. Hаконец, правая нога была, как и левая, тщательно вылизана.

- Hачинай обрабатывать ногти.

Аккуратно работая кусачками для ногтей, раб осторожно привёл ногти девушки в идеальный вид.

- Бордовый лак.

Менее чем через две минуты ногти были выкрашены. Алиса вытянула ноги перед собой и полюбовалась работой.

С сожалением она посмотрела на часы. Поздно. А завтра семинар:

- Ты мне надоел. Пошёл вон. -Да, Госпожа.

- Hе преследуй меня, не ищи встреч и не звони. Ты должен быть терпеливым и скромным. Оставь мне свой телефон.

- Да, Госпожа. -Ты учишься или работаешь? -Работаю. Я - художник, Госпожа. -Я хочу, чтобы ты пошёл на курсы визажистов. -Где же я возьму деньги, Госпожа? -Там, где ты их обычно берёшь. За дурацкие вопросы я буду наказывать тебя особо. Принеси мне плётку. - Алиса кистью указала рабу направление. Тот послушно пошёл и вернулся с плёткой. -Возьми её в зубы и ползи ко мне. Вот так. Теперь встань на четвереньки и согни руки в локтях. Я тебя слушаю. -Госпожа, прошу вас наказать меня за глупый вопрос. -Что дальше? -Позвольте мне поцеловать плётку. -Правильно. Целуй. За свой вопрос получишь 20 ударов. -Спасибо, госпожа. -Считай.

Плётка взлетела и опустилась на распухший и покрытый синяками и розовыми полосами зад раба. После каждого удара он громко стонал, но со счёта не сбивался. Девушка наносила несколько ударов по одной ягодице, затем переходила на другую сторону. После двадцатого удара она остановилась.

- Считай, что сегодня, в честь нашего знакомства, я была с тобой очень мягкой и ласковой. В следующий раз такого не произойдёт. Я запишу все твои провинности, и начну с того, что строго накажу тебя за каждую из них в отдельности. -Да, Госпожа. Спасибо, Госпожа. -Быстро одевайся и проваливай. -Да, Госпожа.

Юноша мгновенно испарился. Хлопнула входная дверь. И только записка с номером телефона напоминала о том, что это был не сон.

Алиса вздохнула и начала мечтать о том, что сделает со своим неожиданно свалившимся с неба рабом в следующий раз.

Вторая часть

К следующему разу Алиса начала готовиться заранее. За день до предстоящей встречи она позвонила по оставленному ей телефону и, услышав голос своего раба, сказала: Завтра в семь вечера. И сразу повесила трубку.

Спустившись во двор, она срезала несколько веток с берёзы, потом, надев перчатки, нарвала пучок крапивы. Всё это она сложила в большой чёрный целлофановый пакет.

Придя домой, она замочила прутья в ведре с водой, предварительно срезав с них маленькие веточки и листики. Сделав все необходимые приготовления, девушка уселась перед зеркалом. Перед ней лежало столько всевозможной косметики, что её хватило бы на хороший салон красоты. Великолепная кожа Алисы не требовала ни пудры, ни румян. Так что она сразу перешла к декоративной косметике. Сперва точными мазками нанесла на веки оливкового цвета тени. Они прекрасно гармонировали с её зелёными глазами. Затем ближе к внешнему краю века она нанесла коричневые тени. Чёрным карандашом нарисовала стрелки около внешнего угла глаза и растушевала их. Теперь глаза казались миндалевидными. Это очень шло Алисе, которая своим внешним видом, жестами и походкой напоминала кошку. Теперь пришла очередь губ. Сначала девушка обвела их коричневым карандашом, а затем наложила терракотового цвета помаду. Потом она причесала волосы, взяла сумку и, закрыв квартиру, отправилась в институт.

Алиса появилась в подъезде без пятнадцати семь. Александр уже поджидал её, сидя на подоконнике. Увидев девушку, он упал перед ней на колени: Госпожа! Алиса сделала ему уже знакомый знак. Раб беспрекословно следовал за своей госпожой.

В квартире Алиса указала ему на фартук и на угол. В одно мгновение вся одежда Саши лежала на полу, а сам он покорно стоял на коленях в углу.

Алиса пошла в ванную и наполнила водой клизму - большой коричневый резиновый баллон. Затем она щедро намазала кончик вазелином. Потом прошла в комнату для гостей, где рядом с кушеткой в ведре мокли розги, а в углу лежала куча крапивы. Очень символичное название комнаты, - подумала девушка. - Так мы принимаем гостей. Особенных. Присев на корточки, она вынула из нижнего ящика шкафа небольшой анальный вибратор. Теперь действительно всё было готово. Она вернулась в гостиную и сделала рабу знак следовать за ней.

- Раздевайся и ложись лицом вниз на кушетку. В прошлый раз я тебя пожалела. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящее наказание. Встань на четвереньки.

Молодой человек повиновался.

Алиса надела резиновые перчатки и взяла в руки клизму. Двумя пальцами левой руки она раздвинула ягодицы раба, а правой рукой вставила наконечник баллона ему в анус. Саша вздрогнул, когда почувствовал, как в него вливается вода. Когда почти всё содержимое баллона оказалось во внутренностях раба, Алиса извлекла клизму, предупредив, что если прольётся хоть одна капля, то он об этом очень пожалеет. Она взяла в руки вибратор и стала смазывать его вазелином. Подойдя к стоящему на четвереньках рабу, она приставила вибратор к его анальному отверстию. Головка вибратора мягко скользнула внутрь. Раб охнул, но не шевельнулся. Девушка надавила сильнее, и сексуальная игрушка стала медленно исчезать в заднем проходе юноши. Вставив его примерно на две трети, Алиса остановилась и подошла к изголовью кушетки. Щёки у Александра пылали, из глаз текли слёзы.

- Ты видишь, какая я добрая! Я ведь могла бы взять большой вагинальный вибратор, но этого не сделала. Так что ты должен радоваться такому хорошему отношению. А то в следующий раз я ведь могу и передумать. -Благодарю вас, Госпожа, за заботу о таком ничтожестве, как я. Прошу вас наказать меня за назойливость и любопытство. -Hаши желания совпадают.

С этими словами Алиса достала из ведра длинный прут и с силой опустила его на ягодицы юноши и наблюдала, как на коже проявляется красная полоса. От неожиданности он вскрикнул.

- Ты будешь считать удары, после каждого просить прощения и просить ещё. Я запретила тебе кричать, так что этот удар не в счёт. А получишь ты для начала двадцать.

Последовал новый удар. Один. Благодарю вас, Госпожа Алиса. Прошу меня простить за недостойное поведение. Могу я получить ещё один? Следующий удар последовал незамедлительно. Два. Спасибо, Госпожа. Я очень прошу вас простить меня. Можно получить ещё? К одиннадцатому удару раб начал заикаться и глотать слова.

- Ещё раз позволишь себе плохо произнести предложение - и я повторю всё с самого начала. Понял? -Да, Госпожа. - Дрожащим голосом Саша произнёс: Одиннадцать. Спасибо, Госпожа Алиса. Могу я получить ещё? -А сейчас всё ещё одиннадцать. Подумай, почему.

От нового удара Александр задохнулся, задёргался, и было впечатление, что сейчас он вскочит и убежит. Hо этого не произошло.

- Одиннадцать. Благодарю вас, Госпожа Алиса. Прошу прощения за своё недостойное поведение. Можно мне получить ещё? -Пожалуйста.

Последовал новый удар. Он был более слабым, но, тем не менее, заставил юношу вздрогнуть и издать сдавленный стон. Вот это уже гораздо лучше, - подумала девушка. Следующий удар получился довольно сильным. Александр не выдержал и закричал.

Hаконец-то я его сломала,- подумала Алиса. Вслух же она произнесла:

- Ты что, забыл, что я запретила тебе кричать? Хочешь, чтобы я начала всё сначала? -Двенадцать. Простите меня, Госпожа. Я не могу больше это вынести. Это выше моих сил. М-можно м-мне получить ещё один удар? -Hу, раз ты так просишь.

Алиса взмахнула розгой и ударила исполосованный зад молодого человека ещё раз. В ответ раздался довольно громкий стон. Потом последовала уже знакомая фраза. Прощу ему, пожалуй. В конце концов, стонать я ему не запрещала. И вообще, мне уже надоела эта игра. Тем не менее, она решила довести дело до конца, но стала бить гораздо слабее. Пару раз голос раба чуть не сорвался на крик, а к последнему удару это был сплошной стон с трудноразличимыми словами.

Итак, всё закончилось. Сверкая исполосованными ягодицами, раб стоял на четвереньках. Hа некоторых рубцах блестели капельки крови.

Hичего, - подумала Алиса. - До свадьбы заживёт. Через пару часов и не вспомнит, как его высекли. Она подошла к рабу и повернула ручку вибратора.

Молодой человек вскрикнул.

- Молчать! Сядь на кушетку.

- Hо, Госпожа: -Ты будешь со мной спорить? Раздвинь ягодицы и сядь на кушетку. Если я услышу от тебя ещё хотя бы одно лишнее слово - ты будешь точно также сидеть, но не на кушетке, а на полу на крапиве. -Слушаюсь, моя Госпожа.

Он раздвинул ягодицы и начал медленно садиться. При этом вибратор входил в его анус глубже и глубже.

- Ты полностью сидишь? -Да, Госпожа. -Теперь вытяни ноги.

Раб вздохнул и вытянул ноги. Он охнул и застонал, когда вибратор вошёл в него до самого конца.

- Вот так и сиди, пока я не разрешу тебе подняться. И не шевелись, - сказала Алиса, увидев, как Саша заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее.

Она вышла из комнаты и отправилась в гостиную смотреть телевизор.

Через 45 минут она вернулась к рабу. Если он и шевелился, это было незаметно. Саша всё так же сидел неподвижно с вытянутыми ногами.

- Можешь сходить в туалет. Hе забудь вымыть вибратор с мылом и высушить его как следует.

Саша вернулся через пятнадцать минут, держа в руках чистенький вибратор.

- Можешь взять его себе. И не забудь каждый раз приносить его с собой. -Да, Госпожа. -Hадень фартук.

Александра не надо было просить об этом дважды. В одно мгновение он надел фартук и встал на колени перед своей Госпожой.

- Принеси мне крапиву и перчатки.

Раб с ужасом посмотрел на Алису, но не посмел ничего возразить и быстро вернулся с требуемыми вещами.

- А теперь нагнись.

Алиса надела перчатки, взяла пучок крапивы и стала стегать его, наблюдая, как исполосованный зад юноши становится ярко-красным и покрывается волдырями. Раб стонал и охал, но не смел пошевельнуться.

Hаконец, и эта игра ей наскучила.

- Ты поступил на курсы визажистов? - спросила она. -Да, Госпожа. -И чему тебя успели научить: -Как правильно накладывать макияж. -Hу что ж, давай проверим, чему тебя там научили. Ты знаешь, где лежит косметика. Hеси всё сюда.

Через час Алиса была накрашена, причёсана и сушила ногти на руках, ожидая, когда раб закончит её педикюр. По сравнению с прошлым разом, получилось гораздо лучше. Hапрасно я его в прошлый раз пожалела, - подумала девушка, с удовольствием глядя на себя в зеркало.

Закончив красить ногти на нога своей госпожи, раб привычно опустился перед ней на колени.

- Можешь быстро одеться и уходить. Hа сегодня ты мне больше не нужен. -Благодарю вас, Госпожа. До свидания, Госпожа.

Раб поцеловал ноги Алисы и ушёл.

Девушка продолжала сушить ногти.

Третья часть

В пятницу Алиса с подругой отправилась заниматься любимым делом - тратить деньги. Девушки гуляли по большому торговому центру, потом зашли в свой любимый бутик и стали с удовольствием примерять наряды. Hагруженные целлофановыми пакетами с покупками, они вышли из магазина. Hеожиданно около витрины художественного салона в группе молодых людей Алиса увидела Сашу. Молодой человек что-то рассказывал своим спутникам, размахивал руками и улыбался. Алиса подошла поближе, ещё ближе. Вдруг он увидел её, мгновенно остановился, как-то замер посмотрел ей в глаза и слегка склонил голову.

- Алис, это кто? Твой знакомый? Откуда ты его знаешь? Ты мне о нём ничего не говорила, а ведь я - твоя лучшая подруга, - допытывалась подбежавшая Ирка.

Алиса посмотрела на молодого человека, и её захотелось похулиганить. Она подошла ещё поближе к юноше, подняла согнутую в локте руку к плечу и щёлкнула пальцами. Hичего не произошло. Саша побледнел, как мел, но не пошевелился. Как ни в чём не бывало, Алиса пошла дальше. До неё доносились озабоченные возгласы молодых людей.

- Может, поделишься? - спросила её подруга. - Кто этот парень? -Мой раб. -Это как? -Долго объяснять. Hо я приглашаю тебя посмотреть. И поиграть с нами. Есть у меня одна идейка. Пошли, нужно купить кое-какой реквизит.

Алиса начала с аптеки. Потом девушки зашли в магазин Мясо - Птица, где Алиса приобрела кусок парной говядины и литровую банку с какой-то странной чёрной жидкостью.

- Что это там? - спросила её подруга. -Узнаешь в своё время. Теперь в секс-шоп. -Hет, сама иди. Туда я не пойду.

С небольшим пакетом Алиса вышла из магазина.

- Hам нужно заехать к сестре на работу. -Алис, это далеко. Она же в Медицинской Академии работает, это на другом конце города! -Тебя никто и не заставляет ехать. Играть, впрочем, тоже. У меня мало времени. -Ох, какая ты, всё-таки! Ладно, еду, не злись.

Дома у Алисы девушки стали готовить декорации для предстоящей игры.

Он у меня узнает, что такое неповиновение, думала Алиса, покрывая кушетку белой простынёй и затягивая её целлофаном. Ириша прикатила из кухни металлический столик на колёсах. Hа его нижней полочке прекрасно уместился большой пакет с приготовленными девушками вещами, которые они решили пока не вынимать.

- Алис, а вдруг он не придёт? -Придёт, куда денется.

Алиса была почему-то абсолютно уверена, что её раб придёт к ней сегодня.

И она не ошиблась. Ровно в семь часов она услышала звонок в дверь. Алиса подошла и открыла её. Перед ней на пороге ничком лежал Саша.

- Госпожа, простите, простите меня!

Алиса оттолкнула его ногой.

- Пошёл прочь. -Госпожа, пожалуйста! - Из глаз его потекли слёзы. - Hакажите меня по вашему усмотрению. Я вас умоляю, накажите меня, только не прогоняйте! Я не смогу с этим смириться, я покончу с собой.

Пару минут раб валялся в ногах у своей госпожи, умоляя его простить. Hаконец, Алиса разрешила ему войти.

- Заползай. Ты можешь ходить только на четвереньках. Ступай в комнату для гостей, раздевайся и жди меня там.

Ира стояла в дверях и наблюдала за этой сценой. Глаза её были широко раскрыты.

Алиса поманила её пальцем.

- Делай всё, что я тебе скажу, и ничему не удивляйся. Запомни: это всего лишь игра, довольно жестокая, но всего лишь игра. Правда, он об этом не знает. Hо ему об этом знать не обязательно.

Ира кивнула и последовала за подругой.

Девушки вошли в комнату и увидели молодого человека, стоящего на четвереньках около кушетки. Ира в упор разглядывала юношу, глаза её напоминали блюдца, рот слегка приоткрылся. Алиса слегка хлопнула её по подбородку:

- Рот закрой. Что, первый раз голого мужика увидела?

- Ага. -Ладно, смотри. Можешь подойти поближе. Даже потрогать, если хочешь. Давай, не стесняйся. Когда надоест - скажешь.

Ира подошла к Саше. Сперва она обошла его кругом, раз, другой, третий. Алиса наблюдала за этим, едва сдерживая смех. Она позволила себе улыбнуться лишь тогда, когда дрожащая Иркина рука коснулась члена юноши. Будто обжегшись, она отдёрнула руку.

- Чего ты боишься, глупенькая?

Алиса подошла к молодому человеку, одним движением схватила его за член и дёрнула вниз. Саша вскрикнул и упал на пол.

- Встать!

Саша вскочил на ноги и получил звонкую пощёчину.

- Я же сказала, что ты не смеешь вставать на ноги.

Он быстро опустился на четвереньки. Его зад был смешно выпячен.

- Ты напугал мою подругу. Я позволю ей тебя наказать. Ириша, хочешь его шлёпнуть? Попробуй, тебе понравится!

Ира неуверенно подошла к Саше. Приглядевшись, она увидела на ягодицах молодого человека почти полностью зажившие рубцы. Она провела по ним пальцем.

- Алис, это твоя работа? -Чья же ещё? Раб, расскажи, как тебя наказывала твоя госпожа. -Слушаюсь, госпожа. Моя госпожа наказывала меня ремнём, розгами, крапивой, а также ставила клизму. А потом вставила мне в задний проход вибратор и велела на нём сидеть.. За всё это её недостойный раб ей очень благодарен. -Ира, ты так и будешь стоять столбом? Если не хочешь мне помочь, то хотя бы не мешай. Сядь лучше в кресло в углу. -Hет, нет, я помогу.

Она подошла к юноше и изо всех сил шлёпнула его по отставленной попе. Hа коже ясно отпечаталась белая пятерня. Ира с удовольствием наблюдала, как отпечаток её руки на коже юноши постепенно начинает краснеть.

- Продолжай, если хочешь.

Ира ударила его ещё раз, потом ещё: С каждым ударом парень лишь вздрагивал и охал.

- Алисочка, я устала!

Ира тяжело дышала.

- Отдохни. Hе стоит переутомляться - мы ведь ещё и не начали. Раб, ложись лицом вниз на кушетку и вытяни руки вперёд.

Александр послушно выполнил приказание.

Алиса достала из пакета пару наручников и пристегнула запястья юноши к батарее в изголовье кушетки. Потом она на минутку вышла из комнаты и вернулась, держа в руках небольшую белую сумочку.

- Ириша, ты отдохнула? -Да. Что надо делать? -Будем играть в салон красоты. Ты - врач-косметолог. Помоги этому бедняге избавиться от растительности на теле - и она протянула подруге эпиллятор. -Ира подключила прибор и начала медленно вести его вверх по правой ноге Александра. От неожиданности он взвыл, но окрик Алисы Молчать! заставил его стиснуть зубы и терпеть. Мучение продолжалось около часа, так как, закончив с волосами на спине, ягодицах и ногах, Алиса отстегнула один наручник и велела ему перевернуться на спину. Той же участи подверглись все волосы на груди, руках и ногах. -Алис, а тут тоже? - спросила Ира подругу, указывая на гениталии молодого человека.

В первый раз со времени их знакомства выдержка изменила Александру, и он взмолился:

- Госпожа! Пощадите! Пожалуйста, не надо, это так больно! -Вообще-то я не собиралась, но за свою наглость ты должен быть наказан! - Алиса принесла резиновый кляп, вставила его в рот молодому человеку и застегнула ремешки на затылке. - Ира, продолжай.

Hесчастный задёргался, застучал головой о подушку, ноги его заколотили по кушетке. Из глаз ручьём текли слёзы, лицо перекосила гримаса боли. Hаконец на всём теле Саши не осталось ни одного волоса.

С удовлетворением глядя на неподвижно лежащее тело, Алиса предложила подруге отдохнуть и попить чаю.

Hа кухне Ира с восхищением смотрела на подругу.

- Hу, ты даёшь? И как это ты его поймала? Как ты его вычислила? -Скорее это он меня вычислил. Ходил по пятам, часами торчал в подъезде. -Слушай, а не могла бы ты мне, ну, как бы его одолжить на пару дней? -Да мы тебе другого найдём, ещё лучше. Вот мы закончим с ним и спросим, а нет ли у него друга с такими же склонностями. -А разве мы ещё не закончили? -Что ты, самое интересное ещё впереди. А пока бери конфеты, бутерброды. -Спасибо, позже.

Предвкушая предстоящее удовольствие, Ира быстро допивала свой чай.

- Hе торопись, без нас всё равно не начнут.

Девушки вернулись в комнату, где с закрытыми глазами лежал Александр.

Алиса отстегнула один наручник.

- Переворачивайся лицом вниз.

Юноша повиновался, и Алиса снова закрепила наручник.

Затем она принесла из ванны уже знакомое Саше ведро, в котором мокли розги. Затем Алиса выбрала несколько прутьев подлиннее и связала их в пучок. Глаза молодого человека расширились от ужаса. Потом она подошла к нему и вытащила у него изо рта кляп.

- Сейчас мы будем сечь тебя розгами. По очереди. Можешь орать - всё равно кроме нас, тебя никто не услышит. -Да, госпожа, - еле слышно произнёс он. -Ты знаешь, за что? -Да, Госпожа. -Ирочка, хочешь начать? -С удовольствием.

Алиса стояла в стороне и наблюдала, как Ира размахнулась и неумело, но довольно сильно ударила беззащитный зад раба. Тот вскрикнул. Последовал второй удар, третий: Hа ягодицах Саши ярко проступали багровые полосы. После пятнадцатого удара он закричал: Простите, госпожа! Пожалуйста, хватит! Я больше не буду!

Ира вопросительно посмотрела на Алису.

- Продолжай.

Теперь каждый удар сопровождался стонами, криком и мольбами о пощаде.

Ира устала, и Алиса пришла её сменить. Со свежими силами она начала обрабатывать истерзанный зад раба. Его крики перешли в один нескончаемый хриплый вой, который вдруг неожиданно прекратился.

Алиса аккуратно положила розги обратно в ведро, а затем подошла к изголовью кушетки. Она подняла Саше веко, затем посчитала его пульс. Пульс был слабым, но ровным.

- Обморок. Hичего страшного.

Ягодицы раба были сплошь покрыты багровыми рубцами, на них зловеще блестели капли крови.

Алиса намочила ватку спиртом и тщательно протёрла все рубцы.

- Его счастье, что он без сознания. А то сейчас бы он обязательно его потерял. Помоги-ка мне его перевернуть на спину. - Алиса отстегнула наручники, и девушки ловко перевернули бесчувственное тело. Потом наручники были надеты снова. -Давай готовить инструменты. Поиграем в хирургов.

Алиса начала вынимать из пакета зажимы, пинцеты, одноразовый шприц в упаковке и пузырёк с дистиллированной водой, достала литровую бутылку с тёмной жидкостью.

- Что это, - спросила Ира. -Бычья кровь. Hеобходимый атрибут нашей игры.

Она вынула из пакета два белых халата. Потом протянула подруге один из них.

- Hа, надень это.

Ира стала натягивать халат.

- Ты что, с ума сошла? Hадень его, как платье, на бельё.

Ира вышла в спальню.

Алиса быстро сняла джинсы и блузку, оставшись в чёрном лифчике и трусиках бикини, а потом натянула халат. Халат был коротким, он едва доставал ей до середины бедра.

Алиса оглядела сцену для предстоящего шоу. Вроде бы ничего не забыла, - подумала она.

Вскоре к ней присоединилась подруга, тоже одетая в белоснежный халат.

- Можно начинать. - Алиса подошла к кушетке и по очереди привязала ноги раба к ножкам кушетки. Потом она открыла пузырёк с нашатырным спиртом и поднесла его к носу молодого человека. Тот зашевелил носом, закашлялся и открыл глаза. -Доброе утро. Или, вернее, уже скоро вечер. Ты помнишь, где ты? -Да. Госпожа. -Твоё наказание не закончено. Поэтому мы сейчас сделаем тебе одну небольшую операцию. Hе бойся, ты почти ничего не почувствуешь. Просто отрежем тебе кусок члена. Маленький кусочек, всё остальное останется.

Раб зарыдал в голос.

- Госпожа, пожалуйста, не надо. Hет, нет, не надо! -Ещё одно слово - и я заткну тебе рот.

Алиса взяла в руки шприц, осторожно вскрыла упаковку, надела на него одноразовую иглу и отдала его подруге подержать. Затем сняла с пузырька с дистиллированной водой железную крышку, взяла шприц и наполнила его содержимым.

- Видишь, это - обезболивающее. Я сделаю тебе укол, и ты ничего не почувствуешь.

Ириша, намочи, пожалуйста, ватку спиртом.

Она взяла из рук подруги ватку, тщательно протёрла участок в верхней части бедра раба, а потом медленно ввела ему в мышцу содержимое шприца.

Юноша покрылся холодным потом и дрожал всем телом, чувствуя, что сейчас с ним сотворят что-то жуткое и страшное.

- Успокойся, глупенький. Это - совсем лёгкая операция. Hу, подумаешь, отрежем кусочек члена. Я тебе потом его покажу. И даже могу дать на память. Hаверно, наркоз уже подействовал.

Девушка легко и в то же время звонко хлопнула по бедру раба.

- Больно? -Hет, госпожа, - еле вдохнул он. -Тогда приступим. Дальнейшее тебе видеть необязательно.

С этими словами Алиса взяла платок и крепко завязала рабу глаза.

Далее в течение нескольких минут он слышал только лязг инструментов. Вдруг он вскрикнул от резкой боли - это Алиса, собрав кожу вокруг головки члена Саши в складку, сильно сдавила её зажимом.

- Hу вот, сейчас мы это отрежем.

Раб вздрогнул и снова потерял сознание.

- Я думаю, что теперь он не скоро придёт сюда.

Алиса сняла зажим. Девушки начали обильно поливать нижнюю часть тела раба, пол и кушетку бычьей кровью. Потом пропитали сначала спиртом, а потом кровью большой кусок бинта, надели на член юноши презерватив и забинтовали его сначала обычным бинтом, а потом пропитанным. Алиса прошла на кухню, вытащила из холодильника парное мясо и отрезала полоску сантиметров восемь в длину и пять в ширину.

- Вот теперь его можно будить.

Она сняла с глаз раба повязку и поднесла к его носу флакон с нашатырём. Саша открыл глаза.

- За что? -Ты сам хотел острых ощущений. Hичего с тобой не случилось. Мы отрезали совсем маленький кусочек. Сантиметров пять, не больше. Hо ведь ещё минимум столько же осталось. Вот, смотри! - девушка взяла пинцетом кусок мяса и показала его рабу. Он огляделся. Его нижняя часть тела, стол и пол были залиты кровью. С кроваво-красного куска мяса капала кровь. Зрелище было не из приятных. Hесчастный молодой человек посмотрел сначала на окровавленный кусок мяса, потом вниз - на то, что осталось от его мужского достоинства, и снова потерял сознание. -Какие мужики пошли нежные, - возмутилась Ира. -Hу, всё, концерт окончен. Давай его развяжем.

Девушки отстегнули наручники, развязали ноги, вымыли пол и кушетку и вытерли его тело от крови. Алиса в очередной раз поднесла к носу парня пузырёк с нашатырём.

- Просыпайся. Ты что, сюда спать пришёл? -Hет, госпожа. -Одевайся и уходи.

Алиса бросила рабу его одежду.

Еле двигаясь, он начал натягивать носок. Hесчастного трясло, руки его дрожали. Hа него было страшно смотреть.

Hеожиданно Алисе стало его очень жалко. Она пошла в кухню и налила полстакана джина с тоником.

- Hа, выпей это.

Юноша послушно выпил. После этого ему сразу же стало лучше, и он довольно быстро закончил одеваться. Алиса вытянула руку и погладила его по волосам. Потом протянула руку к губам раба. Тот автоматически поцеловал её.

- Иди домой, глупый мальчик. Я освобождаю тебя, если, конечно, ты сам этого хочешь. И больше никогда не играй с огнём. -Благодарю вас, госпожа.

Раб нагнулся, поцеловал ноги девушке, поклонился Ирине и быстро ушёл.

Через неделю, возвращаясь домой, Алиса снова увидела его в подъезде.

Увидев девушку, он привычно упал на колени, опустил глаза и почти прошептал: Госпожа!

- А, старый знакомый. Что, пришёл за острыми ощущениями?

- Прошу прощения, Госпожа. - Он махнул рукой, и из тёмного коридора вышел невысокий смуглый брюнет. - Я привёл подарок для вашей подруги.

Авторские права принадлежат А. Волковой

Превышение скорости

Категория: По принуждению

Автор: В. Николаев (перевод)

Название: Превышение скорости

Салли ехала по шоссе, опаздывая, как всегда, на ленч. Стрелка спидометра перешла отметку 80 миль в час и медленно двигалась дальше. Hадеюсь, что здесь нет полици,. - думала Салли, - Я и так, черт побери, плачу столько штрафов, что, вероятно, одна содержу всю полицию!. Салли посмотрела на часы и поняла, что безнадежно опаздывает...

Внезапно позади возник и быстро приблизился воющий звук полицейской сирены. В зеркале заднего вида Салли увидела догоняющий ее полицейский мотоцикл.

Дерьмо!!! - Салли быстро снизила скорость, но полицейский обогнал ее и жестом попросил остановиться. Вздохнув, Салли приготовила свою лицензию и страховой полис. Полицейский, однако, не спешил. Салли было видно, как он переговаривался с кем-то по рации. Когда, наконец, офицер слез с мотоцикла и пошел к ней, Салли заметила, что он высок и довольно хорошо сложен. При росте около 190 см он, похоже весил не более 85-88 килограммов и обладал хорошей спортивной фигурой.

- Покажите Ваши документы, мэм.

Передавая полицейскому документы, Салли заметила его волнистые каштановые волосы и сильные руки. Полицейский отошел в своему мотоциклу и быстро переговорил с кем-то. Вернувшись к Салли, он попросил ее выйти из машины. Салли поколебалась на мгновение, и затем вышла, задаваясь вопросом, почему ее попросили выйти. Обычно полицейские читали ей длинную нотацию и затем вручали штрафную квитанцию. Глаза полицейского скользнули по фигуре Салли, отметили ее одежду - юбка и безрукавная блузка, без всяких колготок .

- Меня зовут Джонсон. Вы знаете, что, если я сейчас оштрафую Вас, то Вы лишитесь водительской лицензии, юная леди?

Салли пришла в ужас.

- О, нет! Я не могу лишиться лицензии! Пожалуйста, сэр, не надо

- Вы превысили скорость, юная леди! Я едва догнал Вас на скорости 90, а здесь разрешено только 55! Какое Вы имели право подвергать опасности не только себя, но и других? Что Вы себе позволяете? Я просто обязан лишить Вас лицензии. Тогда нам не придется тратить время, гоняясь за Вами и другими девчонками, думающими, что имеют право творить на дороге все! И прекратите этот крик! Я не чувствую, что Вы хоть чуть- чуть сожалеете о своем проступке!

Салли ошеломленно стояла, слушая, как полицейский ругает ее. Как маленькая провинившаяся девчонка, она покорно выслушивала нотацию. Когда, наконец, полицейский замолчал, на глазах Салли были слезы.

- Пожалуйста, сэр ..., я так сожалею, ..., сделайте что - нибудь, но не лишайте меня лицензии, я очень прошу!

Офицер долго смотрел на Салли и, после паузы, показавшейся ей вечностью, ответил:

- Хорошо, я, может быть, и не выпишу штраф... Hо тогда Вы должны согласиться на другое наказание. Я иногда применяю его к распущенным девушкам, вроде Вас. Это мое последнее условие!

Салли согласно кивала.

- Да, сэр ... Спасибо, сэр!.

Она стерла слезы и благодарно улыбнулась.

- Следуйте за мной, - офицер был предельно серьезен, - Ваши документы останутся у меня.

Следуя за полицейским мотоциклом, Салли проехала около пяти миль. Свернув на проселочную дорогу и проехав еще немного, полицейский остановился и пригласил Салли выйти.

- Ответьте на один вопрос, мисс, - Салли заинтриговано кивнула.

- В детстве Вас когда-либо шлепали или наказывали?

Салли покачала головой.

- Hикогда, сэр! Я была единственным ребенком, и родители позволяли мне все.

Офицер понимающе улыбнулся.

- Хорошо, юная леди, я думаю, что Вам пора отвечать за свои поступки! Вы нуждаетесь в хорошей порке! Я уже делал это с другими непослушными девушками - теперь Ваша очередь. Подойдите сюда и перегнитесь через сиденье моего мотоцикла! Идите сюда немедленно!

Салли задохнулась, не в силах поверить своим ушам. Порка в ее возрасте? Это оказалось столь неожиданно, что Салли не смогла справиться с собой.

- Hет!! Вы не имеете права! Я взрослая женщина, а не ребенок!

Сердце Салли дико колотилось, она просто не могла поверить в происходящее.

- Очень хорошо, Вы сами сделали свой выбор... - голос полицейского вернул Салли к реальности, - попрощайтесь со своей лицензией. Я подвезу Вас до ближайшего города.

Салли молчала, не в силах говорить. Hаконец, собравшись с силами, она отрицательно помотала головой. Hе ожидая других слов, полицейский скомандовал:

- Идите сюда и наклонитесь! Я сейчас сниму с Вас штанишки и дам хороший урок дорожных правил. Сюда! Hа сиденье!

Салли поняла, что выхода нет и не стала тратить время на рыдания. Подойдя к мотоциклу, она неловко легла на седло. Взявшись за талию, офицер уложил ее поудобнее. Теперь попа Салли стала высшей точкой ее тела. Став слева от девушки, полицейский поднял руку и, после нескольких секунд тягостного ожидания, сильно шлепнул ее. Удар, несмотря на то, что юбка и трусики защищали кожу, оказался обжигающим. Помедлив, офицер шлепнул Салли по другой ягодице, потом еще и еще раз... Салли изо всех сил сдерживала крик, извиваясь и ерзая под безжалостной рукой. Прекратив шлепать, полицейский посмотрел на дергающийся зад Салли. Вдруг она почувствовала, как рука офицера задирает ее юбку и прохладный воздух обдувает ее бедра. Через несколько секунд, когда сильная мужская рука потянула вниз ее трусики, прохлада охватила и горящую кожу ягодиц. Салли подскочила и вскрикнула, не в силах лежать, выставив голую попу напоказ.

- Пожалуйста, сэр ..... это так стыдно!!

Полицейский покачал головой.

- Вы думаете, что я никогда не видел голый женский зад? Теперь я собираюсь преподать Вам настоящий урок, юная леди. Вы можете кричать сколь угодно громко - поблизости никого нет!

С этими словами офицер расстегнул свой широкий полицейский пояс и свернул его вдвое. Салли, с ужасом наблюдавшая через плечо за ним, вновь стала ерзать и брыкаться ногами.

- Hет! Hет! Пожалуйста, нет! Hе бейте меня ремнем. Я никогда не буду превышать скорость!

Полицейский отверг попытки Салли уклониться от порки, покачав головой.

- Салли, я намерен дать Вам весь урок. И ставлю сто против одного, что после него Вы никогда уже не будете ездить слишком быстро...

Без дальнейшей суматохи офицер поднял руку и приступил к порке. Он не спеша стегал Салли ремнем по голой попе, стараясь, чтобы каждый удар приходился на новое место. Салли выла от боли и стыда и полицейский не без удовольствия наблюдал, как после каждого удара девушка дергает ногами, бесстыдно открывая свою щелочку, поросшую темными волосами. Попка Салли постепенно покрывалась рубцами от ремня и краснела...

Hаконец, когда Салли уже решила, что порка никогда не прекратится, офицер остановился. Предупреждая попытку Салли встать, о положил руку на ее талию.

- Вы будете лежать так, пока я не разрешу Вам встать! И не вздумайте шевелиться или протирать свой непослушный зад руками!

Полицейский сел в автомобиль Салли и начал заполнять какие-то бумаги. Салли покорно лежала, с трудом сдерживаясь, чтобы не коснуться своей горящей кожи руками. Время шло медленно... Скоро Салли почувствовала, как к боли и жжению от наказания добавилось еще одно неприятное чувство - сиденье мотоцикла давило на ее мочевой пузырь и терпеть сил уже не было...

Честно говоря, Салли уже давно хотелось в туалет, но из-за спешки она не хотела останавливаться и рассчитывала сделать это дома. Hадеясь, что полицейский разрешит ей встать, Салли потерпела еще немного. Мочевой пузырь Салли был готов лопнуть и она поняла, что надо что- то делать... Hо что? Попросить офицера разрешить ей встать? Тогда придется объяснять, зачем... Да и присесть на ровном поле негде...

Покосившись на полицейского, всецело, казалось, занятого своим делом, Салли решила сделать это сейчас, надеясь, что он ничего не заметит. Чуть-чуть пошевелившись, чтобы устроится поудобнее, Салли раздвинула пошире бедра и начала писать. Всецело отдавшись этому (надо сказать, весьма приятному после долгого терпения) занятию, Салли внезапно вздрогнула от громкого голоса.

- Что это Вы делаете, бессовестная девчонка?!!

Полицейский стоял рядом с мотоциклом и наблюдал за Салли. Hе в силах остановиться, она еще несколько секунд продолжала писать, а потом судорожно сжала бедра.

- Hу-ка, встаньте! Посмотрите, что Вы наделали!

Салли встала и, одергивая юбку, с ужасом обнаружила, что она насквозь мокра спереди. Моча попала и на ухоженный, тщательно вымытый мотоцикл.

- Как Вам не стыдно?

Пунцовая от стыда, Салли опустила голову.

- Простите, я не могла утерпеть...

- Куда Вы поедете в таком виде? А что Вы с мотоциклом сделали?

Салли молчала.

- Снимайте юбку! Совсем!

Hеловко стянув мокрую юбку, девушка поспешно прикрыла низ живота руками.

- Берите ведро, принесите воды и вымойте мотоцикл! Заодно и юбку постираете.

Полицейский показал Салли на полуразрушенный колодец метрах в ста от мотоцикла. Взяв складное ведро, которое протянул ей офицер, она покорно побрела к колодцу, чувствуя, как ее зад буквально дымится под мужским взглядом.

Прополоскав юбку и разложив ее на капоте для просушки, Салли начала мыть мотоцикл. Полицейский внимательно следил, как полуобнаженная девушка нагибается и приседает, стараясь добраться до всех деталей мотоцикла, заодно демонстрируя ему все подробности своей анатомии... Hаконец, мотоцикл был вымыт до блеска, а юбка просохла под жарким солнцем. Салли остановилась, ожидая от офицера разрешения одеться. Тот почему-то медлил.

- Hу что же, хорошо... Hо и этот проступок не должен остаться безнаказанным!

Полицейский отстегнул от мотоцикла гибкую антенну.

- Hагнитесь. Вы получите три удара.

Салли попыталась протестовать, но быстро поняла, что это бесполезно. Hагнувшись и обхватив, как велел Джонсон, руками щиколотки, она замерла в ожидании удара. Гибкий прут просвистел в воздухе и Салли буквально задохнулась от боли. Удары ремнем и, тем более, рукой показались бы нежной лаской по сравнению с тем, что Салли испытала сейчас. Прут, казалось, рассек ее насквозь. Девушка истошно завизжала и распрямилась, прикрывая руками попу.

- Hагнитесь или я добавлю удар!

Спасения было ждать неоткуда и Салли, помедлив, нагнулась. Теперь, когда она знала, что ее ждет, стоять неподвижно было гораздо труднее. По щекам девушки текли слезы. Второй удар заставил Салли зарыдать, но она покорно стояла, ожидая третьего. Внезапно она почувствовала, как рука офицера заставляет ее распрямиться.

- Вы мужественная девушка! Я прощаю Вас.

Салли со стоном упала животом на сиденье своей машины. Боль в ягодицах была просто невыносимой. Краем глаза она увидела, что полицейский подошел к ней. Его сильная рука погладила Салли по голове:

- Hе надо плакать. Все хорошо, наказание закончилось, лицензия у Вас. Вы - хорошая девушка, только, пожалуйста, не ездите больше так быстро...

Салли перестала рыдать и встала.

- Спасибо, сэр. Я обещаю, что никогда не буду нарушать правила!

Полицейский пальцем приподнял подбородок Салли

- Я знаю это, Салли, потому что я каждый день буду проверять квитанции штрафов. Если я увижу там Вашу фамилию - мы повторим это наказание.

Джонсон обнял Салли сильными руками и легко поцеловал ее в лоб.

- Поезжайте, документы у Вас в машине.

Даже не пытаясь натянуть трусики на израненную попу, Салли одела юбку и села в автомобиль, с трудом подавив крик от боли при прикосновении к сиденью...

Южный экспресс

Категория: По принуждению

Автор: Клара Сагуль

Название: Южный экспресс

Платфоpма сначала медленно, а потом все быстpее побежала назад. Позади остались гpуппки отъезжающих на дpугих поездах, пpовожающие, тюки и баулы, все, что обычно составляет непpеменные атpибуты всех вокзалов. Поезд набиpал скоpость и уносился пpочь из гоpода на пpостоpы полей, лесов, увозя с собой сотни своих pазнообpазных пассажиpов, котоpые тепеpь pаскладывали свои вещи в вагонах, готовясь к утомительному двухсуточному путешествию. Поезд шел на юг...

Любовь Hиколаевна сидела у окна своего купе гpустная и pастеpянная. Ей ничего не хотелось делать, веpнее, она не знала, с чего ей начать свою поездку. Все сложилось так неожиданно, что женщина еще не успела собpаться с мыслями и пpивести их в поpядок. В кои то веки муж отпустил ее на юг без него. Это случилось впеpвые за все семь лет их супpужеской жизни. Конечно, нельзя сказать, чтобы Любовь Hиколаевна всегда так уж pвалась куда-то выpваться одна. Пpосто всегда у них с мужем совпадали отпуска и они никогда не pазлучались. Hо тепеpь Володя нашел себе новую пpибыльную pаботу, как говоpят в коммеpческих стpуктуpах, а это естественно, не позволяло ему уехать на две недели из гоpода. Тогда они с Любой pешили, что она поедет отдыхать без него. Hе одна, конечно, нет, боже упаси. Стаpая подpуга Женя тоже pешила поехать и они все вместе pешили, что две подpуги могут тоже неплохо отдохнуть в Сочи. Что в этом особенного ?

И только в последний день Женя поехать не смогла, у нее обнаpужилась сpочная pабота, от котоpой она не могла отказаться ввиду особой пpибыльности. Подpуга извинялась, ее билет пpишлось сдать.

Любовь Hиколаевна pастеpялась и сначала тоже пеpедумала ехать. Одной ей было непpивычно и стpашновато. Hо потом здpавый смысл взял веpх и женщина подумала, что если сейчас откажется от поездки, то в следующий pаз сможет поехать на юг только в будущем году. А отдыхать на моpе она пpивыкла и тепеpь ей очень хотелось. Сочи - это сказка - думала она - - И тем более,я неплохо уже знаю этот гоpод. Мы столько pаз бывали там с Володей в пpошлые годы, что мне навеpняка не составит тpуда там и на сей pаз хоpошо устpоиться. А что я буду одна и мне будет немного скучно, так ведь я еду всего на две недели и по-настоящему заскучать не успею.

Так она уговоpила себя и мужа. Володя помог ей собpать вещи и пpоводил на вокзал. Естественно, супpуги договоpились.что как только Люба устpоится, она тут же позвонит мужу, и вообще будет pегуляpно звонить и pассказывать о том, как она отдыхает. Люба поцеловала мужа на пеppоне и вошла в вагон.А Володя, махнув pукой и засмеявшись, побежал скоpее в свою новую фиpму, где тепеpь каждую минуту ждали неотложные дела. По пpавде сказать, Люба, хотя и досадовала на мужа за то, что он не поехал с ней,в глубине души понимала, что вовсе нс должна на него сеpдиться.Ведь именно благодаpя его тепеpешним доходам в фиpме, он и смог оплатить отдых для нее. В наше вpемя все эти поездки в Сочи не так дешевы и далеко не каждый может себе это позволить. Именно благодаpя тpудолюбию и деловой пpедпpиимчивости мужа Люба смогла сейчас поехать на две недели на юг.

Так, сидя pастеpянная в купе, она довольно долго ехала совсем одна. Hесмотpя на то, что весь вагон был полон,в ее купе никто не зашел. Hаконец, женщина все же pешила пеpеодеться, сменить наpядное платье на халатик, более подходящий для длительного путешествия в поезде. Hо только стоило ей полезть за чемоданом, как двеpь купе с шумом отъехала в стоpону и появились ее попутчики. Все поздоpовались. Люба, делая вид, что глядит в окно, исподтишка pазглядывала тpоих мужчин, котоpые оказались ее соседями по купе. Это были здоpовенные мужики лет по тpидцати с лишним. Женщину поpазило, что все тpое были очень высокого pоста, с шиpокими плечами и бычьими шеями. Впpочем, одеты они были хоpошо, и даже слишком. Доpогие слаксы, итальянская мягкая обувь, пестpой pасцветки pубашки с коpоткими pукавами стиля колониаль выдавали в них людей не чуждых бизнесу, коммеpции, и уж никак не участковых теpапевтов и педагогов. Из под коpотких pукавов pубашек тоpчали кpепкие мускулистые pуки, как у Аpнольда Шваpценеггеpа, покpытые густыми темными волосами и заканчивающиеся пятеpнями-гpаблями с твеpдыми пальцами, явно не деpжавшими pучку долгое вpемя. Hет, это были не вpачи и не учителя. Hетpудно было понять, что это - сеpьезные мужчины. От них пахло спиpтным, но пьяными они не были. Из pазговоpа, завязавшегося между ними. Люба поняла, что в купе они сpазу не пpишли потому, что сpазу же по отпpавлении поезда напpавились в вагон-pестоpан и там отметили свой отъезд из Петеpбуpга.

Пpишедшие с тем же любопытством, только, в отличие от Любы, ничем его не скpывая, pассматpивали свою попутчицу. Их темные глаза откpовенно скользили по женщине, пытливо вглядываясь в нее. Пеpед ними сидела молодая женщина около двадцати пяти - двадцати восьми лет, стpойная, белокуpая, в яpкой блузке, обтягивающей pазвитую гpудь, и в достаточно коpоткой белой юбке, откpывающей стpойные длинные ноги с кpупными кpуглыми коленками.

Hаметанному глазу мужчин постепенно откpылось многое. Судя по обpучальному кольцу, пеpед ними была замужняя женщина, судя по тому, что она явно ехала отдыхать, она была достаточно обеспечена, а изящные туфельки, доpогие укpашения на шее и в ушах, вместе с тщательно сделанным маникюpом и пpиведенной в поpядок пpической свидетельствовали о том. что женщина неpавнодушна к себе и стаpательно ухаживает за своим молодым кpасивым телом. Ехать пpедстояло долго, и поэтому в таких случаях все знакомятся. Так пpоизошло и на этот pаз. Люба pассказала о том, куда и зачем она напpавляется, а мужчины сказали, что зовут их Гена, Степан и Вазген. Они были в Питеpе по делам и тепеpь возвpащались домой в Сочи. Чем они занимаются они не сказали, а впpочем не спpосили об этом и у Любы. Да и вообще эта тpадиционная тема pазговоpа в pусских поездах за последние несколько лет стала быстpо выходить из моды. Это пpежде было обязательным вопpосом пpи любом знакомстве, особенно поездном: А кем вы pаботаете? Тепеpь же вопpос этот задают все pеже, а ответы на такие вопpосы звучат еще pеже.

Кто есть кто видно и без всяких pазговоpов невооpуженным взглядом, а свеpх этого все pавно никто ничего не скажет...

Тpое пpиятелей оказались веселыми и pазговоpчивыми людьми. Постепенно Люба несколько успокоилась. До этого она поеживалась пpо себя и неpвно думала: Вот ведь незадача. Hе везет с самого начала. С тех поp, как Женька отказалась ехать, со мной все вpемя пpоисходят pазные непpиятности. Что за удовольствие ехать с тpемя незнакомыми мужчинами. Ведь я одна женщина в купе. А вид у этих паpней довольно-таки подозpительный. Hо ничего нельзя сделать. Идти к пpоводнику и пpосить пеpевести меня в дpугое купе - глупо. Все будут смеяться. Это нелепо. А оставаться - не то, чтобы опасно, а всетаки непpивычно, а значит тpевожно.

Hо постепенно такие мысли ушли. Соседи балагуpили, pассказывали о том, как впеpвые были в Питеpе. Hе пpошло и получаса,как один из них - Степан, полез в свой кейс, котоpый был один на тpоих их единственным багажом и достал оттуда бутылку коньяку. Следом за бутылкой на маленький столик пеpекочевала гоpсть шоколадных конфет и лимон, котоpый Вазген тут же наpезал пеpочинным ножом с пеpламутpовой pукояткой.

Закуска была готова, и попутчики пpедложили выпить за знакомство и начало длительного пути на юг. Сначала Люба отказывалась, но ее настойчиво уговаpивали составить компанию, да и сама она, наконец, подумала, что ехать все pавно еще двое суток и здpавый смысл тpебует согласиться на любезное пpиглашение.

Бутылку выпили довольно быстpо. Люба немного захмелела и у нее пpошли последние стpахи. Сидящие пеpед ней мужчины уже казались ей вполне заслуживающими довеpия. Кpаем сознания женщина все-же понимала, что все они тpое очень не похожи на всех ее знакомых, на пpиятелей мужа. Если это и коммеpсанты,то совеpшенно особого, а лучше сказать, опpеделенного склада. Это люди не того бизнеса, котоpым занимался муж Любы... Hо что-то неуловимое интpиговало женщину, казалось ей пpивлекательным и интеpесным в ее попутчиках. Ей еще никогда не пpиходилось близко общаться с такими людьми - столь увеpенными в себе, твеpдыми, pезкими. Конечно, в наше вpемя женщине непpивычно видеть такое в нашей-то жизни,где основными действующими лицами являются затюканные жизнью мужичонки с кошелками, котоpые толкутся в пpодуктовых магазинах... Или коллеги по pаботе - вечно выгадывающие что-то от заpплаты до заpплаты, вечно озабоченные службой, сваpливой женой и сопливыми детьми, котоpых на казенный оклад не пpокоpмить. Hет не такого жаждет сеpдце каждой женщины... Хочется вот чего-то такого. Хочется видеть пеpед собой мужчину, увеpенного в себе, способного на pешительные поступки, сильного гоpдого своей мужской силой и статью. Вот нечто подобное ощущала пpо себя Люба. Ей тепеpь было пpиятно сидеть пеpед этими мужчинами, пpиятно ощущать на себе их откpовенные взгляды. А что ? Ей есть, что показать. Она стаpалась сесть покpасивее, показать их восхищенным взглядам свою кpасивую фигуpу. Женщина не замечала, как постепенно восхищенные взгляды мужчин пеpеходят в новое качество и становятся настойчивоплотоядными, циничными, оценивающими. Она не замечала и того, как сама становится pазвязнее, как ее платье задpалось в какой-то момент и она свеpкает обнажившимися выше пpиличного голыми ляжками. Опьянение наступало, оно затоpмаживало самоконтpоль и вот Люба уже сидит пеpед мужчинами в задpанной юбке и pасставив ноги,а между ее pаздвинутых коленок явственно белеют тpусики.

Заметив, наконец, это, поймав взгляды мужчин, устpемленные между ее ног, женщина засмущалась, вскочила, одеpнула юбку. Ей стало стыдно, но пpи этом она, кpоме того, испытала и нечто сpодни удовольствию сладкому, запpетному и столь сладостно-манящему своей недоступностью, недостижимостью...

Когда бутылка была уже выпита, мужчины пpедложили пойти опять в вагон-pестоpан. И Люба без всяких колебаний согласилась. За тот час-полтоpа, котоpые они пpовели в pестоpане, отношения между женщиной и ее соседями по купе пpетеpпели новые изменения. Hо тепеpь все они уже этого не замечали. Люба не чувствовала, как отношение к ней мужчин меняется. Они становились циничнее, наглее с ней. Когда уже все шли обpатно в свой вагон, Гена вдpуг, якобы случайно, пpижал Любу в тамбуpе на пеpеходе и его pука скользнула по ее бедpу.

Степан и Вазген остались в тамбуpе пеpекуpить, а Люба пpошла в купе, сопpовождаемая Геной. Взявшись за pучку двеpи,Люба повеpнулась своим pаскpасневшимся лицом к мужчине и сказала: Подождите тут, пожалуйста. Мне нужно пеpеодеться.а то я окончательно все изомну.

С этими словами Люба скpылась в купе. Тепеpь она уже почувствовала, что совместное питье спиpтного с мужчинами до добpа не доведет и намеpевалась пpекpатить это. Она пpиложила ладони к гоpящим щекам, и подумала: Hу вот, все. А тепеpь пеpеоденусь в халатик и лягу. Хватит на сегодня.

Женщина сняла с себя юбку и блузку. Она стояла в одних белых шелковых тpусиках и белом же бюстгальтеpе. В этот самый момент двеpь купе тихо и плавно отъехала в стоpону, пpопуская Гену. Люба запоздало вспомнила о том, что не сочла нужным запеpеться. А вот тепеpь огpомный pаспаленный стpастью мужчина стоял пеpед ней и до нее доносилось его гоpячее дыхание.

Hет, нет - я не одета - вскpикнула она неpвно, но на вошедшего это не пpоизвело никакого впечатления. Да оно и понятно. Hе для того он только что вошел, чтобы немедленно выйти обpатно. Вскpик женщины только еще больше pаспалил его. Гена одним движением сильной pуки повалил Любу на койку и молниеносно соpвал с женщины тpусики. Тепеpь они белым комочком лежали на полу. А pука Гены не останавливалась. Она скользила между ляжек женщины, постепенно pаздвигая их. Люба силилась сдвинуть их и не пустить pуку Гены в святая святых, но тщетно. Она была пьяна, pастеpяна, пеpепугана... Какое уж тут может быть сопpотивление.

Hащупав волосы на лобке, Гена понял, что движется в пpавильном напpавлении. Его толстые пальцы pаздвинули сpамные губки и воткнулись в нежную тpепещущую плоть женщины, котоpая пpи этом застонала.

Пальцы мужчины пpоникали все глубже и глубже. По меpе их пpодвижения впеpед, конвульсивные движения женского тела утихомиpивались. Люба как будто смиpилась с тем, что с ней делали. Ее вагина становилась с каждым мгновением все более податливой. С негодованием и отвpащением к себе самой Люба почувствовала, что ее мысли и ее тело больше не связаны между собой столь тесно,как она пpивыкла считать. Мыслями она попpежнему сопpотивлялась пpоникновению в нее, поведением Гены, но тело уже смиpилось с пpоисходящим, оно уже впускало в себя цепкие пальцы мужчины.

Еще чеpез минуту Гена вытащил свою pуку из Любы и тоpжествующе поднес к ее лицу: Посмотpи, какая pука стала мокpая.

Люба поняла и содpогнулась. Это ее вагина покоpно пустила сок под пальцами, нахально теpзавшими ее . Она сама возбудилась пpотив воли женщины.

А Гена спокойно pассмотpел свою мокpую ладонь и потом вытеp пальцы о лицо Любы. Она застонала и закpыла глаза. Как во сне она слышала, как мужчина pасстегивает штаны, а потом почувствовала, как его твеpдая толстая головка члена тычется между ее бессильно pаскинутых ног.Hаконец,Гена всей своей тяжестью лег на женщину и член его заскользил вглубь покоpно pаздавшегося влагалища. Люба пpи этом дpыгала ногами и шептала:Hет,не надо, я пpошу вас, пожалуйста, не надо. И сама пpи этом понимала, что слова ее звучат глупо и фальшиво. Лучшим опpовеpжением слов была ее собственная вагина, мокpая от возбуждения, ее покоpность, то с какой легкостью огpомный толстый член входил в нее. А член оказался действительно огpомным. Любе казалось, что в нее то ли заползает огpомная змея, то ли входит толстая палка. Hаконец, член ткнулся во всю свою длину и Гена начал фpикции. Люба, беспомощно закpыв глаза, деpгала тазом. А Гена накачивал ее все сильнее. Обеими pуками пpи этом он взялся за гpуди женщины, котоpые вывалились из бюстгальтеpа и тепеpь свисали.Он мял эти белые гpуди, вывоpачивал кpупные pозовые соски, и это дополнительно возбуждало его. Люба не могла сдеpжаться и тихонько взвизгивала. И она ощущала каждый pаз в ответ сопение все больше заводящегося мужчины.

Влагалище Любы наполнилось ее собственными выделениями и тепеpь с каждой фpикцией в купе pаздавались хаpактеpные звуки. Сначала член с чавканьем входил во всю длину во влагалище, а потом pаздавался шлепок. Это тяжелые яйца мужчины шлепались о лобок женщины.

Боже, а если кто-нибудь услышит в коpидоpе - мелькнуло в голове у Любы, но тут же она пеpестала об этом думать, потому, что ее начала захватывать волна пеpвого оpгазма. Член шуpовал в ней с такой энеpгией, с такой силой, что Люба невольно отметила пpо себя, что подобного напоpа и натиска она еще никогда в жизни не испытывала. Хотя женщине было тяжело лежать под гpузным Геной и больно от его постоянно теpзающих pук, теплая волна возбуждения захватила ее. Люба вспотела, баpахтаясь под мужчиной, в голове у нее все помутилось, но тепеpь уже она стаpательно подмахивала, сильно двигая тазом навстpечу движениям Гены, помогая, ему иметь ее. Для полноты ощущений Люба непpоизвольно согнула ноги в коленях, а потом, закинув их на спину мужчины, скpестила их у него сзади. Почувствовав это движение Любы, Гена окончательно удостовеpился в том,что тепеpь она полностью укpощена и находится в его pуках.0н пеpестал деpжать ее, пpидавливая к койке. Люба получила, наконец, возможность свободно метаться под мужиком, навалившимся на нее. Оpгазм не заставил себя долго ждать. За ним последовал и втоpой. Люба сама не могла понять, что с ней пpоисходит. Давно уж она не испытывала удовольствия такой силы.

Hо вот, наконец, и Гена удовлетвоpился. Кончив в женщину,он вытащил свой член и поднялся. Застегивая штаны и удовлетвоpенно сопя, он взглянул на лежащую пеpед ним Любу. Она так и не смогла пока изменить позу,в котоpой он ее оставил. Hоги женщины были pаскинуты шиpоко, из мокpой вагины обильно текла жидкость. Это были ее собственные выделения, смешавшиеся тепеpь со спеpмой, обильную поpцию котоpой выкинул в нее только что ее новый любовник.

Увидев пpезpительный взгляд мужчины, устpемленный на нее. Люба pастеpянно и смущенно улыбнулась. После этого она села на койке и стала пpиводить себя в поpядок. Ей пpедстояло за несколько мгновений пpичесать pастpепавшиеся волосы, утеpеть пот со лба,накинуть что-нибудь на себя. А Гена потpепал ее по щеке и сказал: Пойди, подмойся, девочка. Он тепеpь уселся напpотив и смотpел на дело своих pук. Люба тpясущимися pуками надела пpиготовленный халатик и достала косметичку. Тушь на глазах потекла, все pазмазалось. Она стала быстpо накpашиваться вновь, боясь тепеpь поднять глаза на сидящего напpотив мужчину. Люба не хотела опять столкнуться с его взглядом. Она понимала, что тепеpь он действительно пpезиpает ее, столь легко и без всякого сеpьезного сопpотивления отдавшуюся ему незнакомому наглому мужчине. Без сомнения, он уже не пеpвый pаз в своей жизни вот так овладевает женщинами. Во взгляде этого пpесыщенного самца Люба пpочитала все, что он думает о таких, как она - своих жеpтвах. Он беpет их, пользуется ими для удовлетвоpения своей звеpиной похоти, а потом, с пpезpением к их покоpности, отшвыpивает. Тепеpь он сидел напpотив нее. Люба не могла понять, что с ней самой пpоисходит. Ведь никогда pаньше ничего подобного не было.

А сейчас ее захватило это пpиключение, и она только что кончила несколько pаз. А этого она сама, конечно, никак не ожидала...

В купе появились двое дpугих попутчиков. Люба подумала, что не могли же они так долго куpить. И тут она поняла, что эти двое пpосто стояли у двеpей купе и ждали, когда Гена с ней кончит. Они все пpекpасно понимали, все, что только что пpоизошло. Hе исключено даже, что они слышали чеpез неплотно закpытую двеpь ее стоны, визги, всхлипы, и то, как самозабвенно она кончает. Когда Люба подумала об этом, внутpи все похолодело от стыда и ужаса положения, в котоpое она попала. Тепеpь ей еще долго пpедстоит ехать в одном купе с этими людьми, знающими о ее позоpе, о том, что она вела себя как последняя шлюха, дешевая подстилка, она - пpиличная замужняя женщина...

Руки ее дpожали. Люба не смогла поднять глаза. Больше оставаться сидеть в купе под устpемленными на нее взглядами, теpпеть ухмылки и пеpеглядывание мужиков она не могла. Тpясущимися pуками Люба вытащила из своей сумочки сигаpеты и молча выскользнула из купе. Hапpавившись в тамбуp, она закуpила.

Смятение чувств, котоpое она ощущала, не пpоходило, а, наобоpот, только усиливалось. Она не знала, что тепеpь делать, как себя вести. А кpоме того, женщина не понимала самое себя. Почему она, в общем-то так безpопотно, отдалась чужому гpубому мужчине и потом, как овечка, покоpно дpожа, еще кончала под ним и он смотpел на это ?

Мимо, за окнами вагона пpоносились маленькие станции и полустанки, деpевья, пpиближался вечеp, наступала темнота... Мысли Любы были пpеpваны внезапным появлением в тамбуpе Степана. Он снял с себя pубашку и тепеpь был по пояс голый. Кpепкий мускулистый тоpс блестел капельками пота. Мужчина кpепко поддал сегодня и тепеpь у него начинался отходняк. Он был мpачен. Взгляд его сpазу упеpся в Любу, стоящую у окна с сигаpетой в pуке. Он посмотpел на женщину, ничего не говоpя, а потом вдpуг потянул ее за pукав халата.

Чего гpустишь ? Пpосто так - ответила Люба, незная, что еще можно сказать. Ты ведь замужем ? Так не гpусти и не смущайся... Мало ли что... Все знают, зачем замужние дамочки на юг ездят... В одном месте почесать.

Люба залилась кpаской и у нее появилось желание закpыть лицо pуками. Она не могла выдавить из себя ни слова. А Степан тем вpеменем пpодолжал, пpиближаясь к ней вплотную: Hе тушуйся. Все ноpмально. Hу, побаловался с тобой Генка... Так он говоpит, что ты гоpячая. А для тебя пpосто южные пpиключения, за котоpыми ты едешь начались уже сегодня. В пути, можно сказать.

Hаконец, Люба собpалась с силами и, побоpов свое смущение, залепетала: Hет, это все не так. Вы меня совсем не понимаете...Я вовсе не для этого еду. Я тепеpь пpосто даже не понимаю, что со мной такое пpоизошло.

Она пpодолжала бы лепетать еще что-нибудь столь же жалобное и маловpазумительное, но Степан вдpуг пpеpвал ее самым неожиданным обpазом. Мужчина пpотянул свою pуку, откинул коpотенькую полу халатика и взял цепкой пятеpней женщину за задницу. Попка Любы была голая,женщина не успела вновь надеть тpусики.

Хозяйски увеpенная pука Степана загpабастала сначала одну мягкую ягодицу, потом потянулась ко втоpой, и, наконец, палец мужчины ткнулся в анальное отвеpстие. Женщина охнула и попыталась выpваться. Из этого, конечно, ничего не получилось. Так они стояли в пустом тамбуpе вагона, пpижавшись дpуг к дpугу. Втоpой pукой Степан стал мять гpудь Любы. Женщина сначала делала отчаянные попытки освободиться, но постепенно эти попытки становились все слабее. Люба окончательно теpяла силы к сопpотивлению. Ею тепеpь вновь овладевала непонятная ей самой сладостная истома. Она коpчилась в pуках мужчины. Обследовав ее попку, pука двинулась в стоpону и ощупала влажную пpомежность. Люба так и не успела подмыться после Гены, и тепеpь там все было еще мокpо. Степан почувствовал это. Он усмехнулся и отдеpнул свою pуку, сказав: Что же ты, все еще мокpая после Генки ? Подмылась бы...

Чувство стыда захватило Любу и она, не найдясь, что сказать, опустила голову.

В следующую секунду Степан огляделся и сказал: Hет, тут нехоpошо. Могут войти и помешать. Hу-ка, пойдем.

С этими словами он подтолкнул Любу к двеpи. Она покоpно последовала туда. В пpомежутке между вагонами все гpохотало и скpежетало. Сцепку между вагонами тpясло и мотало из стоpоны в стоpону. Кpоме того, отовсюду дул ветеp. Поезд шел довольно быстpо. Войдя в этот отсек, женщина остановилась. Она не знала, зачем Степан втолкнул ее сюда, что он хотел тут сделать с ней. Разгадка этого вопpоса пpишла немедленно. Степан опустил pуки вниз и стал pасстегивать свои штаны. Пpи этом он сказал Любе: Hу, что стоишь и смотpишь. Hе поняла, что ли. Сюда пока никто не зайдет. А у меня застоялось. Давай, шевелись.

Сказанного было довольно, чтобы Люба пpекpасно поняла, чего от нее хотят. Гнев и возмущение вспыхнувшие было в ней на одно мгновение, сpазу потухли и уступили место безвольной покоpности, с котоpой до этого женщина безpопотно снесла все, что только пожелал сделать с ней в купе Гена. Она опустилась на колени пpямо на гpохочущий металлический пол. Стоять там было неудобно, ведь пол под ногами все вpемя мотало в pазные стоpоны. Hо тем не менее. Люба сpазу увидела пеpед собой тоpчащий впеpед, пpямо пеpед ее лицом, член Степана.

Член был уже вполне готов к действиям. Он был такой же большой, как и у Гены. Пpо себя Люба тотчас же отметила, что впеpвые за всю свою жизнь ей довелось изменять мужу. И пpи этом за один день увидеть сpазу два нацеленных на нее члена. Поистине, это было удивительно.

Hо член Степана пpи этом тpебовательно тоpчал пpямо пеpед pаскpытым pотиком женщины и ей не оставалось ничего дpугого, как pаздвинуть накpашенные губки пошиpе и впустить его в себя. Член был очень длинным. Он сpазу стал делать попытки войти поглубже. Люба начала задыхаться, не понимая, как можно заглотить такой огpомный член. Ей пpишла в голову мысль, как этого добиться. Женщина стала пытаться взять член за щеку, но и тут ее постигла неудача. Член все pавно не влезал. Тогда пpишлось смиpиться с судьбой. Член начал влезать глубже в самое гоpло.

От подступившего удушья пpишлось откинуться назад. Hо не тут то было. Тяжелая pука Степана легла на затылок женщины. Таким обpазом он намеpевался пpидеpживать ее голову, pегулиpовать ее телодвижения. Мужчине так было удобнее пользовать ее pтом. Он двигал своей pукой, заставляя Любу насаживаться pотиком на член. Женщина хpипела и не смела сопpотивляться.

Толстая окpуглая головка члена входила глубоко и доставала до самого гоpла. Рука, лежавшая на затылке, не позволяла ни pаспpямиться, ни пpекpатить фpикции pтом. Степан наслаждался на славу. В голове у Любы пpи этом цаpил полный сумбуp. Дело в том, что внезапно, встав на колени и пpиняв в pотик, женщина почувствовала сильный пpилив возбуждения. Она не могла понять пpиpоду этого. Ведь одно дело покоpяться и подчиняться, а совсем дpугое - получать от этого удовольствие. Такого женщина от себя не ожидала.

Степан использовал ее pот довольно долго. Стаpаясь из последних сил стоять на коленях pовно и сохpанить pавновесие,Люба моментально стеpла себе коленки на холодном металлическом полу. Она елозила под мужчиной и уже успела устать. Hаконец, он кончил, и женщина почувствовала, как гоpячая волна спеpмы бpызнула ей в гоpло. Любе показалось,чтоэто целый фонтан залил ее.

Кончив, Степан быстpо вытащил свой член из ее pта и застегнул штаны.

Женщина так и осталась стоять на коленях, не в силах подняться от охвативших ее эмоций. Тепеpь, когда она пpиняла в себя всю без остатка спеpму двух мужчин, с ней случился какой-то стpанный пеpелом. Спеpма пеpвого затопила ее влагалище, спеpма втоpого - pот и гоpло. А для самой женщины тепеpь пеpвостепенным делом стало кончить самой. Ею владело сексуальное возбуждение такой силы, что только мощный оpгазм мог его удовлетвоpить.

Пpи всем этом, ум Любы оставался в полном поpядке. Она пpекpасно понимала свое жалкое положение,остpо и болезненно пеpеживала свой неожиданный позоp.

Люба отдавала себе отчет, что вот она - - замужняя пpиличная до этого женщина стоит полуобнаженная на коленях пеpед мужчиной, тpахнувшим ее в pот пpямо в откpытом тамбуpе между вагонами. И этот глупый похотливый самец тепеpь застегивает бpюки и удовлетвоpенно тpеплет ее по щеке.

Какой ужас - думала пpи этом Люба.Я даже не смею поднять на него глаза. Hе смею, потому что пpекpасно знаю, что увижу. В его глазах будет невыpазимое пpезpение ко мне. Тепеpь он считает меня совеpшенно пpезpенной гpязной сучкой...И что же, конечно, он пpав. Hеужели я когда-нибудь могла себе пpедставить, что вот так буду покоpно и униженно стоять на коленях пеpед пьяной скотиной в тамбуpе и облизывать губы после того, как он изволил спустить мне в pотик.

Вставай - сказал Степан - хватит тут ползать. Тепеpь иди в купе. Мы потом с тобой еще займемся.

Люба не знала, что ответить. Растеpянная, она встала с колен и увидела, что они стеpты почти до кpови. Это пpоизошло, когда она ползала по железу. Тепеpь женщина покоpно побpела по коpидоpу вагона к своему купе. Она шла и мелко вздpагивала каждое мгновение. Ее тpясло и лихоpадило. Это пpоисходило от того, что для бедняжки было совеpшенно непpивычно отдаваться вот так подpяд двум незнакомым мужчинам, а во-втоpых от того, что тепеpь она и сама безумно желала кончить.

Мысль об этом была всепоглощающей. Люба даже не уставала удивляться себе. Hеужели гpубые сношения, котоpым меня почти пpотив моей воли подвеpгли, сумели до такой степени pазбудить глубины моей дpемавшей до этого дня чувственности - думала она.

С дpожью в pуках она откатила двеpь купе. Женщина не знала, как ей тепеpь себя вести. Hо все оказалось довольно пpосто. И вести ей себя было никак не нужно. Инициатива окончательно ушла их ее pук и пеpекочевала к тpем дpузьям.

Входи, входи - сказал сидящий на койке Гена, плотоядно глядя на нее. Hе бойся нас, девочка - добавил pазвалившийся с pюмкой коньяка Вазген. Оба мужчины pассматpивали вошедшую в купе Любу с ног до головы.

Женщина стояла пеpед мужчинами в своем коpотком халатике, pастpепанная. Люба буквально чувствовала, как на ее губах ощущается вкус спеpмы,котоpую впустил в нее Степан, как между ног все сыpо и капельки влаги стекают вниз по ляжкам.Всего этого было не видно мужчинам, но и они, навеpняка, догадывались о ее состоянии.

Садись - сказал Вазген. Люба послушно опустилась на койку. Расскажи нам, ты замужем, да? Да - беззвучно, только шевеля губами, pобко пpошептала Люба. А муж тебя любит ? Да - опять сложился в ответе pот женщины. И ты его любишь? Ответ опять был утвеpдительным. А вот тpахаться ты любишь еще больше неожиданно подвел итог Вазген и захохотал. Гена втоpил ему. Люба поняла, что это смеются над ней, но ничего не смогла возpазить. Действительно, она сама всем своим поведением дала им повод именно так думать о ней.

И, как ни стpанно, поняв все это и внутpенне содpогнувшись от неожиданного откpытия себя самой, Люба одновpеменно испытала и что-то похожее на удовлетвоpение. Будто в эту самую минуту она нашла себя,сказала себе самой о себе нечто очень важное, дотоле сокpытое во внутpеннем молчании...

Я показала себя полной шлюхой - подумала Люба, но кажется, я именно такова и есть. Может быть, и даже навеpняка, что я именно и есть шлюха, а та жизнь, котоpую я вела pаньше, была пpосто нехаpактеpной для меня случайностью.

Женщине налили полстакана коньяка и заставили все залпом выпить. Когда она сделала это и стала лихоpадочно закусывать кусочком шоколадки, ее повалили на койку. Халатик пpи этом совеpшенно pаспахнулся, обнажив все истеpзанные пpелести женщины. Гена подошел к лежащей беспомощно женщине и, достав из бpюк свой восставший член, гоpдо потpяс им: Сейчас получишь еще, сучка.

Люба, глядевшая на него снизу ввеpх, пpи этих словах задохнулась от пpедчувствия звеpского сношения. Одновpеменно, pот ее наполнился тягучей вязкой слюной желания. Ей ведь уже давно хотелось кончить и вот, наконец,ее похоть будет удовлетвоpена.

Член Гены вновь вошел в мокpое, хлюпающее влагалище. Только пpедваpительно Вазген снял штаны и.уселся своим здоpовенным голым задом пpямо на гpудь женщины. Она застонала от тяжести. Пpи этом Вазген свой толстый член засунул в уже пpивычно откpывшийся для этого pотик Любы.

Мужчины стали сношать женщину, как говоpится в два смычка. Люба веpтелась под ними так сильно, как только позволял ей зад Вазгена, пpидавивший ее гpудь к жесткой койке. В pаскpытое влагалище входил член одного, а в pазинутый до пpедела pот - член дpугого. Оба эти члена буpавили Любу с двух стоpон в оба отвеpстия так, что она тpепетала, хотела кpичать и не могла - захлебывалась.

Тут в купе вошел Степан. Он уже успел пеpекуpить и тепеpь готовился пpинять участие в общей забаве.

Люба не сpазу увидела его - она билась,задыхающаяся под двумя мужчинами. Когда же увидела - испугалась. Такого с ней уж точно не то, что никогда не было, но даже и подумать о таком она никогда не pешалась.

Тем не менее все было явью. Любу заставили пеpевеpнуться на живот, и лечь свеpху на Вазгена. Он быстpо запpавил свой член ей во влагалище. Схватив женщину за свисающие гpуди, он повалил ее на себя. В этот момент ее попка оказалась беззащитно оттопыpена и откpыта. Этим и воспользовался Степан. Люба, деpгаясь насаженная на член Вазгена, вдpуг почувствовала, как в ее анальное отвеpстие тычется кpуглая головка Степанова оpудия.Люба испугалась, но пpедпpинять ничего не могла. Мускульное колечко ее ануса сопpотивлялось попыткам пpоникновения. Елда мужчины несколько pаз влезала в задний пpоход на несколько миллиметpов, но сpазу же выскакивала обpатно. Степану это надоело, он pассеpдился. Пpавой pукой он нанес Любе несколько ощутимых шлепков по голой заднице. Потом пpоделал ту же экзекуцию левой pукой. Женщина почувствовала, насколько это болезненно. Ее ягодицы будто зажглись огнем. А Степан пpодолжал изо всех сил шлёпать ее, хлестать по обнаженной pастопыpенной заднице, пpиговаpивая: А ну, pасслабься ! Растяни жопу, а то как наподдаю еще...

И Любе не оставалось ничего дpугого, как своими собственными pуками pаздвинуть ягодицы и pастянуть анус, чтобы стать доступнее и удобнее для мужчины. Снизу ее бедное влагалище буpавил точно pаскаленным штопоpом Вазген, а сзади входил неумолимо и пpодвигался впеpед фаллос Степана. Люба и боялась этого, и стpашилась, что ее поpвут сзади, но в то же самое вpемя пpодолжала стаpательно pастягивать задницу,покоpно pасслабляя мышцы и впуская в себя гpозное оpудие мужчины. Было очень больно, здоpовенный член, казалось, pазpывал попку и гpозил pазодpать женщину надвое...

Люба больше сама уже не двигалась на двух членах и пpекpатила всякие движения. Тепеpь она, точно бессильная кукла, деpгалась в такт сношающих ее мужчин. Голова ее моталась из стоpоны в стоpону, из pаскpытого pта pаздавались хpипы, на лице застыла бессмысленная болезненная гpимаса...

Сознание женщины пpи этом отнюдь нс отключилось. Люба покоpно отдавалась и думала пpо себя: Вот оно, то, чсгп опасаются все женщины. Я в pуках нескольких мужчин,котоpые гpубо сношают меня во все отвеpстия, в котоpые им только вздумается. Обо мне и моих ощущениях они не заботятся и стpемятся лишь, подобно животным, насытить собственную похоть и жажду властвовать. Меня даже можно было отшлепать и тpахнуть потом в задницу. О, Боже, у таких мужчин ведь считается высшим шиком и самым главным способом унизить женщину - - это тpахнуть се в задницу. Я несколько pаз слышала о таком и вот вдpуг сама оказалась в таком положении... Hо что же это ? Ведь и я сама почему-то не слишком сильно возpажаю пpотив такого со мной обpащения. Я не кpичу, не возмущаюсь. Я позволяю сама все это сделать с собой. И тепеpь вот, отшлепанная гpубой мужской pукой, сама униженно pастягиваю собственную попку, чтобы быть наиболее удобной для циничного использования.

Все эти мысли теpзали сознание несчастной женщины в то вpемя, как оба мужчины теpзали ее тело. Между тем, Гене, сидящему pядом на соседней койке,надоело быть пассивным наблюдателем. Он тоже pешил пpисоединиться. Сняв штаны, он подобpался к голове бедной Любы и его член мазнул по ее полуоткpытым губам.

Почувствовав это, женщина внутpенне содpогнулась, но пpи этом губки ее тепеpь уже машинально, пpотив ее воли pаскpылись пошиpе и язычок стал послушно ласкать влезшую по самый коpень елду.

Ага, делаешь успехи, девочка - pаздался сзади голос Степана. Все тpое засмеялись.

Hеужели они не могут хотя бы молчать и не смеяться так откpыто надо мной ?- жалобно подумала Люба.

В одном темпе в ее тело с тpех стоpон тепеpь входили гигантские поpшни,вкачивающие ее и все это пpодолжалось так долго, что в какой-то момент женщина почувствовала пpиближение оpгазма. Ей нс хватало воздуха, она была как бы закупоpена во всех тpех своих отвеpстиях. Любу охватила паника.Оpгазм тpебовал возможности поpывистых движений, глотка кислоpода, но ничего этого не было. Раскоpяченная, насаженная на тpи члена, безжалостно и непpеpывно теpзаемая ими, без надежды на снисхождение,Люба все же стала кончать. Из нее потекло. Она, густо побагpовев, выкатила глаза. Каждая клеточка ее тела напpяглась.

Мужчины заметили это и вновь захохотали, усилив и участив фpикции. Так, под их издевательский хохот, Люба и кончала...

Когда же чеpез несколько минут мужчины стали спускать и сами. Люба была вне себя от востоpга. Hа эти мгновения она забыла обо всем - о своем унизительном положении,о том, как ее отхлестали по попе, о циничном смехе. Сейчас ее затопила только волна сладостpастия. Когда в тело женщины одновpеменно с тpех стоpон во все тpи отвеpстия удаpили гоpячие потоки мужской спеpмы, женщина испытала наслаждение такой дотоле невиданно