Рубиновые цепи (СИ) (fb2)


Настройки текста:



========== Глава 1. Гримуар ==========

Кажется, у меня совсем не было детства. Почему кажется? Его и не было.

Кровать и тумбочка — единственные две вещи, которые принадлежали мне и только мне. Впрочем, об этом знала только я. Потому что Нэнси частенько переворачивала все вверх дном, чтобы лишь только посмотреть, что я прячу за скрипящей, поцарапанной коричневой дверцей. Ничего такого найти она все равно бы не смогла. Да и сроду у меня не было ничего ценного, того, что я могла бы оберегать словно зеницу ока.

Детский дом, куда я попала сразу после рождения, хранил отпечатки сотен разрушенных мечт и наивных трогательных душ. Здесь, в моем доме, не было места ни ласки, ни любви. И хотя воспитательницы старались обеспечить нас всем необходимым и относились к нам как к детям, радости от пребывания в этом холодном и мрачном особняке никогда не было. Или, быть может, просто не у меня.

Вышагивая каждый день по длинным коридорам, я невольно опускала взгляд в пол и не поднимала глаз, пока не входила в классную комнату.

Миссис Эванс сдвигала крохотные круглые очки на кончик носа и улыбалась. Одна из немногих, она любила свою работу и любила нас, забытых детей. Затем поворачивалась ко мне и скрипела старым, сухим и надтреснутым голосом:

— А-а, мисс Одвэйл, проходите. Сейчас подыщем вам новое место.

Каждый день мне приходилось менять место за партой. Я побывала практически за всеми из сорока двух штук. Я меняла соседей как перчатки. Каждый день смотрела в лицо «нового» человека. И делала это совсем не по собственному желанию и не из личной выгоды.

— Мисс Дурашка, — передразнила меня Нэнси, и девчонки, полукругом сидевшие вокруг нее, преданно захихикали. — Мы найдем вам, — продолжала девочка, — новое место! Где-нибудь подальше отсюда… Может, в Лондоне? Говорят, там много детских домов. Наверняка, один приютит мисс Дурашку.

— Перестань, — брезгливо поморщился Арнольд.

На мгновение я замерла, приподнимая голову. Арнольд Скайт всегда мне нравился. Даже пять лет назад, когда был нескладным прыщавым мальчишкой. От него всегда исходила такая волна оптимизма, что мне хотелось петь, танцевать или по крайней мере улыбаться ему в ответ.

— Все знают, что ведьм отправляют в закрытые учреждения.

Нэнси Прескотт кокетливо улыбнулась и поправила прядь светлых волос.

— В Хогвартс? — хихикнула она.

Арнольд издал лающий смешок.

— В психиатрическую клинику!

Я почувствовала, как кровь стремительно приливает к лицу. Нет, он этого не сказал! Мне просто почудилось, вот и все. Но умом я понимала: Арнольд Скайт все же выбрал сторону в этом маленьком, но очень жестоком конфликте. Почему бы и нет?

Нэнси Прескотт появилась в нашем доме всего пять лет тому назад. Ее родители погибли тогда вместе с ее младшей сестрой; других родственников у нее не осталось, и до совершеннолетия она стала нашей головной болью. У нее была ладная осанка, светлые волосы, мечтательные серые глаза. Не удивительно, что она нравилась Арнольду.

Но как же, как же страшно не нравилась она мне!

Миссис Эванс наконец определилась с местом и указала мне на среднюю парту во втором ряду. На нетвердых ногах я отправилась, куда было сказано.

Здесь, ровно посередине, на меня смотрели тридцать девять пар глаз. Я стряхнула из-за уха густую прядь медно-рыжих волос и укрылась от взглядов справа. Учебники и канцелярию доставала молча и медленно, не желая стать посмешищем в очередной раз.

Нэнси и ее свита приглушенно переговаривалась, но я сделала вид, что не слышу их слов. Но Арнольд — как он мог? Мы всегда разговаривали в коридоре, мне нравилась его полуулыбка, а он хвалил необычный цвет моих волос. Когда он выбрал Нэнси, а не нашу дружбу? А быть может, не было никакой дружбы вовсе. И он просто подбирался поближе, чтобы нанести сокрушительный удар. Что ж, у него это превосходно получилось.

После окончания уроков я всегда прогуливалась в одну и ту же кондитерскую, где заказывала яблочный пирог с шариком мятного мороженого.

Весь путь от дома до кафе меня преследовало странное чувство: на меня смотрят. Не то чтобы я не привыкла к излишнему вниманию, но это ощущение отличалось от прочих. Пару раз я даже огляделась: никого. Серые, будничные люди шли мимо меня безликим потоком. Кто-то разговаривал по телефону, женщина в яркого цвета платье с кем-то агрессивно и напористо ругалась (ее голос слышали, я была уверена, все). Никто не смотрел на меня. Никто меня, более того, не замечал.

В кафе было малолюдно. Я уселась за столик и сделала заказ.

Напротив меня сидела высокая молодая женщина. Я бы и не обратила на нее никакого внимания, но она так пристально разглядывала меня, что я ответила ей сердитым и возмущенным взглядом.

Она легко улыбнулась и тут же перевела свой взгляд на книгу, которую держала все это время в руках.

— Ваш заказ, мисс Ева.

Передо мной возник официант с подносом, на котором аппетитно пах мой пирог, щедро сбавленный не одним, а двумя шариками мятного мороженого. Я подняла удивленный взгляд.

— Н-но Чарльз, я не смогу заплатить за два…

— Сегодня за счет заведения, — улыбнулся старик, поднимая руку в предупреждающем жесте. — Неужели вы забыли про свой собственный день рождения?

Я усмехнулась. Забыть про собственный день рождения? Нет, не забыла. Просто не хотела вспоминать. Что изменилось, когда мне исполнилось семнадцать? Ничего. Абсолютно. Я не вспомнила, никто не вспомнил. Да, так просто.

— Нет, — неуверенно пробормотала я. — Я не…

Старик заговорщицки подмигнул мне.

— Да я же вижу, что забыли. А не стоит. Знаете почему?

Он наклонился ко мне, и до меня донесся слабый аромат его одеколона.

— Потому что в день рождения всегда происходят не совсем обычные вещи. Человек даже может узнать о себе что-то такое, о чем никогда не подозревал. И это знание может коренным образом перевернуть жизнь. Поверьте мне, я многое в этой жизни повидал. И никогда не перестану радоваться своему собственному дню рождения.

Я грустно улыбнулась.

— Спасибо, Чарльз. Но правда, не стоит. Я не смогу ничего о себе узнать нового, потому что я и так все про себя знаю. Рыжие волосы, веснушки, зеленые глаза. Ведьма.

Последнее слово я буквально прошептала, и Чарльз его не расслышал.

— Не будьте столь наивны, мисс Ева. В этом мире столько чудесного. Наслаждайтесь своим пирогом, я подойду позже.

Возвращаясь домой, я по-прежнему ощущала на себе чей-то взгляд. Я перешла дорогу и побрела по улице, рассеянным взглядом следя, как загораются вечерние фонари. Не было совершенно никакого желания идти обратно туда, где тебя ждали только затем, чтобы поставить галочку напротив твоего имени и фамилии в графе «Вернулась с прогулки».

Я купила стаканчик кофе в забегаловке на углу и неспешно отпила глоток.

Что-то, все же, не так. Людской поток замедлился, заметно поредел.

Внезапно из темного переулка сильная рука дернула меня к себе. Я вскрикнула, когда горячий напиток пролился. И вскрикнула еще раз, когда незнакомец грубо швырнул меня в полутемный коридор кирпичных стен.

— Возьми, возьми сейчас же, — зазвучал требовательный голос.

Мне в руки засовывали что-то очень тяжелое. Я удивилась, когда осознала, что голос принадлежал женщине.

— Храни ее как зеницу ока, — жадно шептала она. — Это единственное, что пробудит в тебе силу. А пока бери и уноси отсюда ноги, да поскорее.

Она огляделась из-под глубокого капюшона.

— Есть те, кому очень, очень захочется завладеть этим гримуаром. Ты никому, никому, слышишь, не должна давать его! А теперь иди. Пока еще не поздно.

Та же рука схватила меня за плечо, круто развернула и вытолкнула на оживленную улицу. От испуга на меня накатила такая волна адреналина, что я, тяжело сорвавшись с места, побежала куда глаза глядят.

Только у ворот детского дома я остановилась. Переводя дыхание, я слышала гулкое биение собственного сердца. Оно прыгало в груди, стояло в горле, эхом — словно молот по наковальне — било в висках. Я нервно облизнулась и закрыла глаза.

Уже в комнате я достала из-под куртки вещь, которую вручила мне женщина. Это был небольшой, но увесистый томик с тисненой рубиново-фиолетовой обложкой. На титульной странице незнакомый мне язык, но уж точно не английский и даже не французский, витиеватой прописью обозначал, вероятнее всего, название книги. Страницы выглядели, на удивление, свежими и пахли, но не типографской краской, а летним солнечным лугом, ароматом букета полевых цветов, водой.

Подрагивая от возбуждения, я пролистала всю книжицу. Каждая страница была исписана убористым почерком на незнакомом мне языке. На некоторых были нарисованы странные картинки, диаграммы и символы. В самом конце книги был краткий справочник по гербологии, и этот справочник был единственным, представленным на английском.

Я начала читать, потеряв представление о времени, о том, где я нахожусь. К утру, не выспавшаяся и побледневшая, я захлопнула книгу и впервые за долгое время осмотрелась. Мой мир вдруг показался мне таким странным, необычным, неестественным. Но только на секунду.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Нэнси. Прямо за ней маячил Арнольд, и я вспомнила, как противно мне было вчера. Это было вчера.

— Мисс Дурашка никому-никому не сказала, что у нее вчера был день рождения, — ехидно протянула девочка. — А ведь мы приготовили подарок.

Арнольд Скайт дал отмашку, и в комнату вбежали двое мальчишек. Оба они держали поднос с тортом. Прежде чем я успела что-либо осознать, торт полетел в меня. Инстинктивно дернувшись, я заслонила лицо руками.

Руками с книгой.

Пока жидкий крем и влажные коржи сползали вниз под довольный гогот мальчишек, Нэнси Прескотт с легкостью выдернула книжку из моих рук.

— Что это тут у нас?

Она помахала книгой у меня перед носом. В голове прозвучал властный голос женщины: «Никому не отдавай». Я выпрыгнула из постели, точно внутри меня разогнулась пружина.

— Отдай немедленно, — прорычала я, сжимая кулаки.

Мальчишки, задорно взвизгнув, пулей вылетели прочь из комнаты.

— О, — протянула Нэнси, — так, значит, тебе хоть что-то дорого в этой жалкой комнатушке? Точно стоит взглянуть.

Девушка перевернула книгу, смахнула с нее остатки крема и раскрыла ее. Попыталась раскрыть, потому что у нее совсем ничего не вышло.

— Ты что, страницы заклеила? — пыхтя от напряжения, выдавила она.

— Конечно, — поддалась я, — чтобы такие дуры, как ты, не смогли сунуть свой нос не в свое дело.

Это прозвучало зло. Но когда они обо мне говорили что-то хорошее?

Нэнси демонстративно выпрямилась и прищурилась.

— Я заберу ее с собой, — медленно проговорила она. — Трофей.

— Отдай! — крикнула я. — По-хорошему.

— Я и не знала, что ты способна на что-то хорошее, — ухмыльнулась она. — Ведьма. Ведьма. Ведьма. Тебя бы давно сожгли на костре, жаль только, время неподходящее.

Я старалась. Я честно старалась быть хорошей.

Костяшки пальцев побелели от напряжения, и, когда я вдруг подумала, что легко смогу одолеть свой гнев, я бросилась на Нэнси. Я дергала за ее роскошные светлые волосы, я пыталась ударить ее ногой и даже, кажется, расцарапала ей щеку ногтями. Она завыла и заплакала, а затем стремительно вылетела в коридор. Расплата последовала незамедлительно.

Мисс Картер не отличалась благодушием классных дам-наставниц, а потому разъяренной гарпией влетела в комнату. Я сидела на полу, прижимая к груди заветную книгу. Медленно и осторожно подняла взгляд.

В карих глазах мисс Картер пылал огонь ненависти.

Резким, но сильным рывком она поставила меня на ноги и за шиворот выволокла из комнаты в коридор, где зареванная Нэнси охотно пересказывала события последних пяти минут. Дети смотрели на меня с опаской, а некоторые с гневом и со злостью.

«Ненавидят», — скользнула дурацкая ранящая боль.

В кабинете мисс Картер жестким полотенцем оттерла остатки крема и коржа с моего лица. Посадила на стул, вернулась за стол и села в кресло.

Десять минут она смотрела на меня немигающим взглядом. Я совсем забыла, что мисс Картер не только была самой строгой наставницей, но и директором данного детского дома.

— Драка, — сухо промолвила она наконец и пожевала губами. — Драка в спальне с девочкой. Девочка с девочкой.

По ее голосу чувствовалось, что она не знает, какой факт из этих трех был наиболее вопиющим в ее практике.

— Позор. Я всегда считала тебя одной из лучших. Хотя бы за твой ум, за сообразительность, за то, что ты никогда, никогда не поддерживала эти «войнушки» между моими воспитанниками.

Она сложила руки «домиком» на столе.

— Я обязана принять меры. Сегодня я переведу тебя в Холлуэй. Там тебе объяснят, что к чему. Всего на сутки и в качестве предупреждения.

Холлуэй. Морозный холодок прошел от шеи по позвоночнику. Там, отдельно от прочих, жили дети с агрессивными наклонностями. Изредка, лишь изредка ребенка оттуда переводили к нам, когда убеждались в его хорошем поведении. Попасть из главного корпуса в Холлуэй считалось… Кошмарным. Позорным. Или просто непостижимым.

— Возьми с собой то, что посчитаешь нужным. Вот, эту книгу, например.

Она показала на томик у меня в руках.

— Хотя на твоем месте я бы оставила ее здесь. Целее будет.

Уходила я, потупив взор.

Дети шептались у меня за спиной.

В голове стучал приговор.

Ева Одвэйл идет в Холлуэй.

Комментарий к Глава 1. Гримуар

Фамилия героини - Одвэйл (Oddveil) - намекает на ее магическое происхождение и переводится как “странная (необычная) вуаль”.

========== Глава 2. Ворон и травы. ==========

Холлуэй оказался одноэтажным приземистым домом с рядом черных, пугающих окон. Располагался он в низине, куда по ночам стекал липкий молочный туман. Деревья здесь росли кое-как, пытаясь выжить в топком и влажном месте. Корни хотели дышать и выбивались из рыхлой колеблющейся почвы. Холлуэй производил гораздо более гнетущее впечатление, чем главный корпус. Там хотя бы окна увивал густой зеленый плющ, а деревья были высажены в соответствии с планом.

Сторож нехотя встал со стула и распахнул передо мной маленькую черную калитку. Перед гостями и возможными опекунами раскрывали, конечно, не эту скромную дверку, а разводили в стороны чугунные кованые ворота. Я прошла внутрь двора и поежилась не то от холода, не то от дурных предчувствий.

Мужчина кивнул на дверь дома и буркнул:

— Вниз по тропинке. Даже не пытайтесь звонить в звонок. Стучите. Громко.

— Ладно, — пробормотала я. — А…

Но охранник уже скрылся в своей теплой уютной будке, и мой вопрос повис в воздухе, наполненном тишиной.

Я пожала плечами и медленно шагнула вперед. Моя нога тут же увязла в грязи, напрочь испачкав мои хоть и не новые, но красивые туфли. Тропинка петляла между деревьями, а порой и вовсе пропадала. Я споткнулась и чуть не полетела вперед. В последний момент я схватила первое, что попалось под руку, и слегка задержала падение. Ударилась коленями об землю, судорожно всхлипнула от неожиданной боли и, сама не зная почему, разревелась. Когда приступ закончился, я поднялась.

Мои руки, моя куртка, мои джинсы — все оказалось заляпано грязью вперемешку с прошлогодними пожухлыми листьями. Не самый лучший вид, чтобы прийти в Холлуэй.

По рассказам мальчишек, в Холлуэй преподавали люди жесткие и властные, способные совладать с оравой непослушных детишек. Я даже думать не хотела, как меня, такую грязную, могут встретить в этом доме. Я не стала пытаться отчистить свою одежду: только еще больше испачкаюсь.

Под ноющую боль в ногах я спустилась с пригорка. С каждым шагом приближения к дому я чувствовала все больше страха, все больше отчаяния. Неужели я и вправду не могла сдержать свой гнев и не напасть на Нэнси? Отчаяние, страх и… вина. Я же могла сделать ей больно. По-настоящему больно. Их слова жалили меня беспощадно, но я, кажется, причинила ей боль иную, физическую. Поэтому мисс Картер отправила меня сюда. Чтобы я разобралась в себе.

Меня посетила ужасная мысль:

«Что, если они навсегда оставят меня здесь?»

И тут же решительно отмела ее. Мисс Картер сказала, что это предупреждение. Она готова мне дать шанс на исправление. И я им обязательно воспользуюсь.

Я стояла перед дверью и переминалась с ноги на ногу. Почему здесь, черт возьми, так тихо? Неужели все эти дети боятся своих воспитателей?

Я деланно рассмеялась, но лучше мне от этого не стало.

Протянула руку и трижды постучала молоточком, свисающим из пасти льва, по двери. Тишина. Затем еще два, и в конце уже пять нервных ударов.

Щелкнул замок, дверь мягко приоткрылась. Показалось угрюмое свирепое мужское лицо. Он кивком указал на меня:

— Мисс Одвэйл? — спросил он, хмурясь.

— Да, меня прислала…

— Тебя могла прислать только Джина Картер, — перебил он меня. — Проходи, да поскорее. Чего это ты такая замарашка?

Я смутилась и покраснела.

— Упала, — пролепетала я. — Там, на дороге.

Мужчина пожал плечами и сложил руки на груди.

— Понятно. Под ноги тебя не учили смотреть? Можешь не отвечать. Я здесь затем, чтобы провести маленькую, но убедительную экскурсию. Следуй за мной, а не то будешь наказана. Слышала? Наказана. Здесь всегда наказывают за провинности.

Я выдавила из себя что-то нечленораздельное, а мужчина тем временем широким шагом стремительно удалялся в противоположную сторону от меня. Я бросилась за ним. Но он вдруг круто развернулся, от чего я чуть не врезалась в его плечо.

— Не бегай. Ходи. Ноги — для ходьбы. Умеешь пользоваться ногами?

Я смущенно промолчала.

— Вот именно, правильно. — Мужчина довольно улыбнулся. — Сразу видно, что ты не из этих, не из моих. С первого раза усвоила, что твои ответы мне не нужны.

Он снова пошел, и мне пришлось как следует постараться, чтобы нагнать его, не переходя на бег. Мы прошли через тускло освещенный вестибюль, свернули в крыло и оттуда попали в коридор с комнатами. По планировке он казался мне точно таким же, как и наш, расположенный в главном здании.

Воспитатель распахнул передо мной дверь.

Я увидела спальню, но не раздельную, как у нас, а общую. В тесной комнатушке стояло двенадцать кроватей. Каждая была опрятно заправлена, у изголовья каждой стояли дети. Их лица выражали мрачную сосредоточенность, а, завидев воспитателя, они выпрямились в струнку и замерли, словно псы в ожидании команды.

— Вольно, — разрешил наставник, и дети заметно расслабились.

Он оглянулся на меня и пояснил:

— Дисциплина, я считаю — основополагающее правило в нашем случае. Всегда вставай, когда заходит воспитатель. Не перечь, не задавай вопросов. Каждый день мы вывешиваем список заданий на сегодня. Не сделал — наказан. Наказания суровые, не то что ваши. Да что там, я уверен, у вас никто никого не наказывает. Вы там, — он хохотнул, — послушные.

Еще полчаса мне пришлось безропотно следовать за воспитателем. Он останавливался, давал мне инструкции и продолжал свой поспешный обход. Наконец он остановился окончательно.

— Теперь можешь идти к детям. До конца дня ты в моем распоряжении. Выбери себе одно или пару дел на доске или помоги кому-нибудь из ребят. И смотри мне. Не нарывайся. Я могу убедить Джину, что тебе здесь — самое место.

Он осмотрел меня с ног до головы и язвительно хмыкнул:

— Всклокоченная, неопрятная. Натуральная ведьма.

Не успел он уйти, как дети сами окружили меня. В основном ими оказались десятилетки, но в их глазах мелькало что-то такое, чего никогда не было у меня. Они рассматривали меня, будто я была диковинным ярмарочным зверем. Я не успевала отвечать на их вопросы, они галдели минуту и затем резко замирали, вслушиваясь в шаги воспитателя.

Какими забитыми и одинокими они мне показались!

В этот момент из толпы выделился паренек. Бледное его лицо с большими голубыми глазами делали его некрасивым, пугающим. Дети послушно расступились перед ним, и он выкрикнул звонким, ломающимся голосом:

— Ну, что встали, дармоеды?! Сейчас же за работу!

Затем он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Ты, новенькая из хороших! Пойдешь со мной. У меня есть для тебя особенное задание. Только сначала тебя бы отмыть.

По пути мы зашли в туалетную комнату, мальчишка терпеливо подождал, пока я пыталась оттереть грязные пятна, а затем махнул рукой на это дело и потащил меня дальше по коридору. Когда мы начали спускаться в подвал, я вырвала руку и остановилась.

— Ну уж нет, — недовольно сказала я. — Дальше не пойду, пока, во-первых, не представишься. И во-вторых, не расскажешь, что это за задание такое.

Паренек повернулся ко мне, его глаза блеснули.

— А я-то думал, что ты немая. Уж больно долго молчала. Что, язык проглотила? Не переживай, здесь со всеми новенькими такое происходит.

Он помолчал мгновение.

— Зовут меня Кэтт. Задание вот какое. В подвале мы держим маленький огородик. Случись что, а у нас какая-никакая пища есть. Мне надо, чтобы кто-нибудь помог с травами. Хоть убей, я в них совсем не разбираюсь. А они, как его? Лечебные, вот. Очень нужные. Случись что…

Он продолжал спускаться по лестнице, голос его становился все глуше и глуше, пока совсем не исчез. Колеблясь, я сделала пару шажков и вновь остановилась. В душе появилось и сразу исчезло странное предчувствие. Как будто я делала шаг в неизвестность. Но чувство прошло, а внизу загорелся приветливый огонек света, и я пошла вниз по ступенькам.

В подвале каждый сантиметр, каждый дюйм был строго помечен меловой отметкой. Повсюду на столах стояли длинные прямоугольные горшки с саженцами. Чуть дальше, во второй линии, росли уже зрелые растения. Но Кэтт вел меня в другом направлении. Мы прошли сквозь стеклянную дверцу и очутились в душной, очень душной оранжерее.

— Вот, — повел рукой паренек, — лекарственные растения. Вспомнил слово, зараза. Ле-кар-ственные. Тебе здесь что-нибудь знакомо?

Шалфей и мяту я узнала сразу. Болиголов, ромашку и алоэ — тоже.

— Эти, — ткнула я пальцем в знакомые растения.

— Так, — Кэтт нахмурился. — А вот эти?

В зеленых горшках росли такие диковинные растения, каких я прежде не видела. О чем и сообщила парнишке.

— Жаль, — расстроился он. — Травы — это вообще не мое. Я люблю на гитаре играть. И песни пою, хорошие. Хочешь послушать?

Я покачала головой.

— Ну и черт с тобой, — улыбнулся Кэтт. — А вот еще. Смотри.

Он подвел меня к клетке, которую за обилием флоры я не заметила. В клетке, нахохлившись, сидел огромный черный ворон. Рубиновые бусинки его глаз как-то странно дернулись и сфокусировались на мне.

— Р-р-рубин, — каркнула птица.

— Да тихо ты, — шикнул на ворона Кэтт. — Услышат еще. Нельзя нам животных в дом приносить. Я его два дня назад подобрал. Крыло где-то повредил, скакал все, а в воздух не поднимался. Вылечу — отпущу на волю.

В словах мальчишки было столько выстраданной мечты, что я почувствовала невольное уважение, даже какую-то преданность по отношению к Кэтту.

— Р-р-рубин, — каркнул ворон и сердито ударил мощным черным клювом по решетке. — Р-рубин.

— Он говорит «рубин»? — переспросила я.

— Не знаю, — пожал плечами Кэтт. — Он вообще молчал все это время.

Весь день мы провозились в подвале. Удобряли почву, поливали цветы, собирали скромный урожай. Кэтт научил меня включать ультрафиолетовые лампы, рассказал, как и что здесь у них устроено. Я забыла о том, каким неприветливым дом показался мне раньше. Поэтому, когда он спустился за мной, я не очень-то и хотела уходить. В этой тишине, в спокойствии я бы провела большую часть жизни в приюте.

— Мне звонила Джина, они тебя уже заждались. Я провожу тебя до двери.

Мы на скорую руку попрощались с Кэттом. Я засеменила за воспитателем и уже вскоре очутилась по ту сторону двери.

С тоской оглянувшись на Холлуэй, я принялась взбираться в гору. И снова появилось то странное предчувствие. Оно накрыло меня с головой, омрачая разум. Голова закружилась, в глазах потемнело. Но ненадолго. Пытаясь сбросить с себя проклятое наваждение, я побрела вверх по склону. Два раза за один день меня посещало необыкновенное, необъяснимое ощущение.

Это было не просто так, — откуда-то уверенность наполняла меня.

В воздухе раздалось жадное, ненасытное «карр!». И с неба мне на голову упала стая птиц. Черные тельца замельтешили вокруг, я упала на землю и закрылась руками. Хриплое карканье воронья вдруг прекратилось.

— Р-рубин! — торжественно произнес знакомый ворон.

Расправил крылья, взлетел и ринулся на меня.

Тьма.

Холод.

Свет?

========== Глава 3. Пустота ==========

Хлопанье крыльев. Гигантских крыльев.

Вокруг ничего — только ослепительный белый свет.

Я приподнимаю голову. Передо мной нечетким силуэтом из клубящегося тумана вырастает ветвь древа. Это не какое-нибудь скромное деревце. Это Древо. Именно так, с большой буквы. На ветви сидит он.

У него прекрасное тело. Длинные черные волосы ниспадают небрежно на плечо. Он сидит, качает ногами. Рук у него нет. Совсем. Вместо них — крылья, иссиня-черные, воистину огромные. Он взмахивает ими, чтобы удержать равновесие, а затем складывает и смотрит на меня завораживающим, душераздирающим взглядом. Заглядывает в самую душу, не оставляя ничего личного, ничего сокровенного.

У него красные, рубиновые глаза. И я откуда-то знаю, что он — тот самый ворон, что забрал меня.

Забрал меня! Эта мысль остро впивается в сознание.

— Где я?

Волнуюсь, едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик.

— Пустота.

Голос человека-ворона так же пуст и лишен эмоций, как и пространство вокруг него. Он смотрит и приветливо, и отчужденно. Будто бы он здесь, там, где-то еще.

— Я умерла?

— Вовсе нет.

Ворон пожимает плечами так, будто я сморозила непростительную глупость. На его красивом, мрачном лице появляется хитрая улыбка.

— Тогда что со мной? Где я?

— Пустота, — повторил человек-ворон. — Ведьма, и не знаешь что такое Пустота?

Мы знакомы от силы несколько мгновений, а он уже оскорбляет меня! В душе мгновенно подняла голову змея, чей яд отравлял мне жизнь уже много лет. Даже ворону не позволено меня так называть!

— Почему тебя оскорбило то, что я назвал тебя ведьмой?

Ворон склонил голову на бок и уставился на меня своими кроваво-красными глазами, лишенными радужек.

— Потому что я не ведьма! Если у меня рыжие волосы и зеленые глаза, если я веду себя не так, как ты ожидал — это не значит, что я ведьма!

— Но ты действительно ведьма. Ты родилась ею.

Я вскинула голову.

— Это неправда. Моя мама отдала меня в приют, когда я только родилась. Я дочь самых обыкновенных, человеческих родителей.

— Ты и не человек, — улыбнулся ворон. — Ты ведьма.

— Перестань меня так…

— Называть? Но ведь это правда. Твоя сущность. Истина твоей крови. Я не умею ошибаться, владея абсолютным знанием обо всех мирах.

Пользуясь моей задержкой, он махнул правым крылом.

— Это — Пустота. Переход между мирами. Мой дом. Я — Аркаар, Древний Ворон, Созидатель и Странник. Как тебя зовут?

Я прищурилась.

— Ты знаешь, что я ведьма, но не знаешь моего имени?

— Если хочешь, я буду звать тебя твоим настоящим именем. Как насчет Мэйв Карающая Длань? О да, ты была одной из могущественнейших ведьм в том мире, куда я тебя отправлю. Твое имя боялись произносить. Обычно это не очень хорошо заканчивалось. Ты умела заставить себя бояться, почитать, превозносить и.. обожать.

— Никакая я не Мэйв, как ты там сказал? — нахмурилась я. — Верни меня обратно. Я хочу обратно!

— Разве? — ворон ухмыльнулся. — Я вижу в твоей душе, что тебе там не нравится. Вечно ты мечтаешь оказаться где-нибудь в другом месте. Так случилось, что я могу тебе с этим помочь.

Он был прав. Обратно я не хотела. Но и не хотела оставаться здесь.

— Ладно, я не буду тебя задерживать дольше необходимого. Позволь мне дать тебе совет.

Я кивнула, не сводя взгляда с лица ворона. Его лицо то казалось искусной маской, то лицом человека, то мордой отвратительной твари.

— В том мире, куда ты попадешь, твои воспоминания о прошлых жизнях будут возвращаться. Ты поймешь, когда это случится. Но научиться пользоваться магией тебе придется заново. И станешь ли ты великой? Кто знает… Даже мне неведом этот исход.

— Магией? Магии не существует, — презрительно хмыкнула я.

Он повел руками, удерживая равновесие.

— Магия. Не существует? Все миры были созданы с ее помощью.

Он хрипло каркнул, я вздрогнула.

— Я сам видел. Боги совершали подвиги, творили чудеса, чтобы наполнить миры жизнью. Не во всех мирах осталась она, впрочем… Некоторые убили ее! Да, убили. И винят в этом не себя, а богов. «Боги отвернулись! Боги нас не слышат!» — передразнил ворон. — Они убили их, а теперь желают, чтобы они слушали и отвечали! Глупые создания, глупые.

Аркаар разозлился. Я слышала в его голосе отчужденные свирепые нотки. Потом он повернул свою голову ко мне, в его глазах вспыхнуло пламя.

— Слушай внимательно. Запоминай. Ты ведьма. У тебя — дар и способности. Магия живет в твоей крови. В том мире однажды ты уже была знаменита и очень опасна, но сможешь ли стать знаменитой и опасной на этот раз — я не знаю. Ничто не может быть сокрыто от меня, но видеть твое будущее — похоже, ты сама хозяйка своей судьбе. Я могу лишь предугадать, но не знать наверняка. Сейчас этот мир умирает. И ты последняя. Ключ. Возможность. Творец. Найди свой камень, свой Рубин. И выскажи свою волю.

Ворон сделал ударение на слове «воля», у меня зазвенело в ушах. Смысл словно отпечатывался в моей душе. Затряслись руки и коленки, я почувствовала, что падаю. Спустя мгновение я поняла, что никуда не падаю, а стою на прежнем месте, только вот ни ворона, ни древа там не было. Со всех сторон меня окружал белый липкий туман. Он обвивался вокруг моих запястий, перебирал волосы.

Сначала я ничего не чувствовала.

Резкая боль пронзила меня, и я закричала от ужаса.

Из белоснежной пелены на меня смотрела высокая рыжеволосая женщина. Ее черные глаза разъедали душу. Она протянула руку и закричала на незнакомом языке. Ворон, отвратительно каркая, вылетел прямо перед моим лицом.

Скользнуло крыло.

Кровь.

Беспамятство.

========== Глава 4. Дракон ==========

Первое, что я увидела — лазурное небо над головой. Красивое, но совершенно не земное. Сливочного цвета облака неспешно плыли по глади небосвода; солнце уже заходило, окрашивая горизонт в угрожающе кровавые тона. Надо мной низко свисала ветка с незнакомыми листьями. И пела мелодичную грустную песню птица.

Я осторожно села. У меня оставались легкое головокружение и озноб. Но, может, это и есть нормальная реакция на смену миров? Я помнила. Помнила мужчину-ворона с руками-крыльями, очень высокую рыжеволосую женщину, стаю ворон и галок, чьи пронзительные крики все еще звучали в моей голове; но совершенно не помнила, откуда я пришла сюда, в этот мир. Свой я, конечно, помнила. Серый и промозглый мир дождей, разочарования и жалости к самой себе. Я по-прежнему была одета в джинсы и куртку поверх майки с задорным слоганом «Believe in yourself».

Я уже была готова подняться на ноги, как вдруг что-то несильно обожгло мою шею. Осторожно, дрожа от охватившего меня ужаса, я медленно повернулась. Позади меня на боку лежал огромный дракон! То, что это был именно крылатый ящер, я нисколько не сомневалась.

У него было великолепное поджарое тело, покрытое каплевидной чешуей цвета золота; мощная длинная шея оканчивалась узкой головой, украшенной рогами и мелкими шипами. Огромные лапы, увенчанные матовыми белоснежными когтями, безвольно тянулись вдоль тела. Увесистый на первый взгляд хвост распростерся по земле. Одно крыло оказалось смято телом — дракон лежал на нем, — другое стояло аркой, упираясь когтистым пальцем в податливую землю. Цвет крыльев значительно отличался от цвета чешуи и был медово-желтым, но не золотым.

Я едва могла вздохнуть от ужаса и одновременно священного трепета перед этим существом, имевшем неимоверные размеры. Прежде чем я смогла дышать, я обнаружила, что дракон немигающим взглядом смотрит на меня своими янтарно-зелеными глазами. Я подняла глаза на морду дракона, но его веки оказались плотно сомкнуты. Мне показалось? Я была уверена, что на меня смотрел дракон.

«Помоги мне», — прошелестел в голове чужой голос.

Я сразу поняла, что он принадлежал дракону. Ведь кроме нас двоих, здесь никого не было. И как я сразу его не заметила? Такую громадину сложно не заметить. И еще вопрос: как же мне — обычной девчонке — ему помочь?

Тут же перед моим взглядом возникла отчетливая картинка. В лесу, меж двух кленов, росло растение с причудливыми фиолетовыми листьями. А затем другая: листья и корень необходимо было растолочь камнем, смешать с водой и накормить получившейся смесью дракона. Я была точно уверена, что именно золотой ящер подсказал мне, как ему помочь.

— Скоро вернусь, — прошептала я и приложила руку к боку зверя.

Дракон встрепенулся и глухо заворчал, сбрасывая одним коротким движением мою руку. Показались его зубы, острые, словно хорошо заточенные ножи. Черные, как мгла.

Помедлив, сама не зная почему, я побежала через подлесок к указанному месту. Я знала, как идти, словно путь отпечатался в моей голове. И все же как я ни торопилась, я успевала как следует осмотреться. Деревья здесь были намного выше земных, всевозможные ароматы царили над поверхностью, птицы пели, но все же отчего-то печально, от этого щемило на сердце. Я миновала поваленные деревья, в чьей коре, мягко перебирая лапками, копошились изумрудные жучки; пересекла ручей — здесь я остановилась на мгновение, чтобы напиться; и вскоре вышла на полянку. И сразу заметила отмеченное место: два клена, а под ним буйно разросшийся кустарник с фиолетово-серебристыми листьями.

Обдирая руки о колючки, я нарвала пару десятков листьев. Добыть корень оказалось намного сложнее. Может, попробовать использовать магию? Раз уж все так уверены в том, что я ведьма. Я сделала жест, который, как мне казалось, выглядел эстетично с точки зрения сотворения заклинаний. Но, конечно же, ничего не произошло. Я даже ничего не почувствовала. Тогда я разрыла землю руками — это было совсем не просто — и выдрала корень. Мои пальцы обожгло брызнувшим соком, я вскрикнула.

Затем двинулась в обратном направлении. По пути я заприметила небольшой камушек, взяла его с собой. Весь неожиданный для меня скарб я сложила в сумку, которая также пережила переход в этот мир. Вибрацию от дыхания дракона я почувствовала задолго до того, как вышла на опушку. Он по-прежнему был там, лежал без сил и, кажется, без сознания. Я растерла листья камнем на камне, как и было «сказано». Оставалась самая трудная часть. Запихнуть лекарство дракону в пасть. Я и кошку-то никогда не кормила, а тут — дракон!

Осторожно подкралась я к морде дракона и присела рядом. Он мог бы положить мне голову на колени, и моих ног бы не стало видно. Но сейчас дракон завалился на бок, а его пасть как назло была плотно сомкнута. Я попыталась развести челюсти вверх и вниз, но силёнок явно не хватало.

— Если ты слышишь меня, приоткрой пасть, — взмолилась я наконец.

Но дракон не подал ни малейшего признака жизни. Я перепробовала все возможные хитрости, но ни одна не помогла. Уже совсем отчаявшись, я коснулась рукой выемки на драконьей голове. Золотистые веки дрогнули, дракон медленно пошевелился. Челюсть мягко приоткрылась. Неужели это все, что требовалось? Я протянула руку и забрала скользкую на ощупь припарку, скатала из нее шарик и быстро засунула ее в драконью пасть.

Золотой дракон дернулся. Большой желто-зеленый глаз распахнулся.

«Ты», — прорычал дракон, — «ты кто?»

Молниеносным движением головы он повалил меня на землю. От неожиданности я забыла как дышать. Дыхание из его ноздрей опаляло мое лицо, и я отползла на полшага. Дракон тяжело переставил лапы и вдруг вырос надо мной гигантской тенью. Золотые чешуи посыпались сверху, рассыпались пыльцой, едва коснувшись моей кожи. Через мгновение передо мной стояло вполне себе человеческое существо.

Дракон выглядел как привлекательный молодой человек. Густые светлые волосы были стянуты в косу, перекинутую через плечо. Медового цвета глаза смотрели отчужденно и враждебно. Дракон вскинул подбородок.

— Итак, — вкрадчиво произнес он. — Как ты сюда попала?

— Я… я… Не знаю.

Я пожала плечами. Я по-прежнему не могла вспомнить как.

Дракон махнул рукой, и на его теле возникли из ниоткуда кожаные штаны и сапоги. Торс оставался обнаженным, а на правой ключице виднелась татуировка.

— Ты помогла мне, — нахмурился дракон. — Почему?

— Ты попросил? — нервно усмехнулась я.

Дракон смерил меня тяжелым взглядом.

— Мой призыв могут слышать только ведьмы. А ты не похожа на ведьму.

От неожиданности я рассмеялась. Дракон приподнял светлую бровь и взглянул на меня с сомнением.

— Не стоит смеяться над драконом. Я не сказал ничего смешного.

Я еле отдышалась и махнула рукой.

— Просто ты первый, кто не видит во мне никакую ведьму. Спасибо.

— Потому что ты не ведьма. — Рыкнул дракон.

— Отличная новость, — кивнула я. — Теперь покажи мне, как вернуться к Ворону, и я с радостью избавлю тебя от своего присутствия.

Дракон сморгнул. И нахмурился. Затем воровато огляделся по сторонам и прыгнул ко мне. Схватив за руку, он потащил меня в сторону леса. Я не сопротивлялась, но еле-еле поспевала за ним. У самой гряды мы неожиданно свернули влево и минуту летели под откос. Дракон резко остановился, и я влетела ему в спину. Мгновенно отозвался нос. Потекла теплая кровь. Я замычала одновременно от боли и возмущения.

Дракон завел меня в пещеру, которую я и не заметила. Здесь было сыро и влажно, но вместе с тем тепло и довольно уютно. Если пещеру в принципе можно назвать уютной.

Он развернул меня к себе и, не обращая внимания на кровь, грозно спросил:

— Ворон Аркаар привел тебя сюда?

— Я не то чтобы очень помню. Но Ворон действительно говорил со мной, перед тем как осуществить… переход?

Взгляд дракона заметно помрачнел.

— Значит, это правда. Рубиновая ведьма вернулась. Почему я не вижу в тебе ведьму? Что случилось с твоими силами?

Я пожала плечами.

— В моем мире нет магии. И у меня никогда не было никаких сил.

— Но тебя называли ведьмой.

— Из-за внешности, — я продемонстрировала дракону прядь рыжих волос. — В нашем мире считалось, что рыжие практиковали волшебство.

Дракон задумался и, наконец, отпустил меня. Он о чем-то сосредоточенно думал, но я так и не решилась задать вопрос. Сняла куртку и рукавом кофты пыталась остановить кровотечение. Тогда дракон взглянул на меня еще раз.

— Shari’llue, — произнес он.

И кровь остановилась. Я недоуменно воззрилась на него.

— Драконы тоже владеют магией. Но очень примитивной. Никаких сложных заклинаний, никаких ритуалов, никаких обрядов…

— Прости, но мне это ни о чем не говорит.

Дракон отвернулся, в следующий момент в пещере весело затрещал огонек. Не дожидаясь приглашения, я уселась возле костра и мгновенно согрелась. Тем временем солнце давно зашло за горизонт, и на эти земли опустилась беззвездная ночь. От входа веяло холодом, я поежилась.

— Много лет назад Мэйв Карающая Длань наводила ужас на эти земли. Она была могущественной ведьмой, не знала пощады и поражений. Всякий раз, когда она умирала естественной смертью, с помощью своего Камня — Рубина — возрождалась в новом теле. Но однажды народ сплотился перед опасностью. И убил Мэйв Карающую Длань. Рубин раскололся. И перерождений не последовало. Но мы точно знали, что ее дух не ушел насовсем. Слишком сильной ведьмой она была. И знали, что однажды она вернется. Я смотрю на тебя — и вижу: ты вернулась. Но ты не Мэйв.

— Ты ее встречал? — поинтересовалась я, но дракон покачал головой.

— Лично — ни разу. Но я слышал истории о ней от того, кто знал ее лучше прочих.

— И кто это был? Дракон, как ты?

Дракон посмотрел на меня и опустил взгляд.

— Нет. Старик. Очень древний старик, утративший волю к жизни после смерти Мэйв. Он любил ее, она любила его. Но однажды что-то надломилось в нем. И когда ее убили, старик не захотел жить дальше.

Я украдкой стерла одинокую слезу.

— Грустная история. Это… это ведь нормально, что я не помню?

— Такое возможно, мне кажется. Но я никогда о таком не слышал. Возможно, твой мир, лишенный магии, отнял у тебя гораздо больше, чем силы. Быть может, он отнял у тебя и воспоминания.

Он шумно выдохнул, но продолжил.

— Сейчас ты лишь реинкарнация рубиновой ведьмы Мэйв. Но кажешься мне обособленной, отдельной. Осколком части большего. Твоя задача: вновь стать целой. Но я не подскажу тебе пути. Более того, я желаю, чтобы на рассвете ты покинула мое гнездо и никогда не возвращалась.

Приятно расслабившись у костра, я заволновалась. Он прогоняет меня? Но почему? Из-за того, что я — неужели, все-таки я? — когда-то была злой ведьмой?

— И что мне делать? — глупо спросила я.

— Все, что заблагорассудится.

Его голос стал жестким.

— В этом мире идет война. Изнурительная и опустошающая. На драконов охотятся и уничтожают их, чтобы ведьмы не смогли восстать. После смерти Мэйв остальные Хранительницы Камней оказались разбросаны по свету. Я слыхал мельком, что в живых уже не осталось ни изумрудной, ни сапфировой. Я последний из рода золотых, а, быть может, и вовсе из драконов. И какой бы важной ни была твоя задача, она только твоя.

— Почему ты не сражаешься?

Дракон сверкнул глазами, ничего не ответил и исчез в глубине пещеры. Через пару мгновений он вышел, держа в руках какой-то сверток.

— Против Оскверненных я заведомо слаб. Они черпают силы из темной, испорченной магии. Я проиграю еще на подлете.

Он положил сверток передо мной.

— Это одежда. Наша одежда. В этом у тебя будут большие неприятности. Так ты хотя бы сольешься с толпой.

Я развернула сверток. Внутри оказалось необычного вида платье со средней длины подолом и жестким корсетом с лямками и короткими рукавами. Корсет имел рубиново-красный цвет, а юбка оставалась белоснежной. И плащ, удобный и мягкий плащ с меховой оторочкой, выглядевший ужасно богато. Высокие мягкие сапоги.

— Откуда это у тебя? Ты же дракон.

— Съел одну девицу, когда она заблудилась в моем лесу. Не захотелось пачкать прекрасный наряд, вот я его и снял.

Внутренне сжавшись, я отдернула руки от подарка.

— Не думаю, что мне следует одеваться в костюм мер…

—Надевай! — рявкнул дракон. — Иначе поплатишься головой прежде, чем начнешь свое путешествие. Неужели все молодые ведьмы такие глупые?

Я вспыхнула.

— Можно подумать, ты бы сам надел вещи мертвеца!

Дракон усмехнулся и исчез в непроглядном мраке пещеры. Скрепя сердце я сняла свои потрепанные джинсы и туфли, завернула в ткань свои кофту и куртку и облачилась в это, высшей степени непривычное, одеяние. Разгладив юбку, я покрутилась перед воображаемым зеркалом и осталась довольна новым костюмом.

Присела у огня и еще долго смотрела на пляшущие язычки пламени.

Провалилась в сон.

Комментарий к Глава 4. Дракон

Shari’llue - фрагмент заклинания на языке магии, переводится как “исцеляй”.

========== Глава 5. Оскверненный ==========

Комментарий к Глава 5. Оскверненный

Brand X Music - Illumination

Среди ночи я проснулась в холодном поту. В костре тлели угли: алые огоньки мягко переливались среди черных головешек. В воздухе стоял прелый запах, настолько неприятный, что я почувствовала тошноту, подступающую к горлу. Я оторвала голову от импровизированной подушки, свертка с моей одеждой из другого мира, и осмотрелась. Дракона нигде не было, слышался лишь шум воды из протекающего неподалеку ручья.

Я повернула голову вправо и вздрогнула. Тело мое окоченело от страха, зародившегося в глубине души. В проем пещеры заглядывало существо. Оно не выглядело настоящим, его узкое переливающееся лицо рябило на ветру. Неподвижными оставались лишь его горящие фиолетовым светом глаза, буравившие меня воистину магическим взглядом. Я едва смела дышать и не могла пошевелиться.

Существо пошевелилось и поманило меня рукой. Рукой с двумя пальцами, оканчивающимися загнутыми вниз короткими коготками. Я помотала головой. Нет, ты не заставишь меня приблизиться. Существо хрипло заурчало, страх вырвался из груди. Я вскрикнула, вскочила на ноги и бросилась бежать. Туда, где вчера исчез дракон.

Пещера, вопреки моим ожиданиям, резко сузилась. Небольшой коридорчик уводил в недра земли. Я пригнулась. Мысль пролезать сквозь толщу цельного камня меня вовсе не прельщала. Основательно понервничав, я втиснулась в коридорчик и медленно поползла на четвереньках, постоянно оглядываясь назад. Как я мечтала о том, чтобы существо отказалось от попытки достать меня! Но колеблющееся тельце не упускало меня из виду, а фиолетовые горящие глаза преследовали мое воображение сильней, чем я ожидала.

Неожиданно моя рука «поехала» по влажному камню, я ударилась локтем и тут же упала. Неспособная остановить неконтролируемое движение, я закричала от ужаса и беспомощности. Каменный желоб подлетел кверху, и я, кувыркаясь в воздухе, шлепнулась на что-то очень мягкое. Влажный запах грибов и водорослей смешался в моем носу, я осторожно приподняла голову: я лежала на огромной подушке из мха и травы. И, честно говоря, я находилась в пещерной комнате, которая раза в два превышала всю территорию городского приюта, где я прожила всю жизнь.

Потолок здесь терялся в сиреневой дымке; гигантские колонны уходили ввысь, обвитые пещерным плющом или очень похожим на него растением; просторный широкий луг, устеленный мягким ковром мха и редкой травы, касался краями каменных стен. Прямо передо мной под крутым выщербленным скатом камня под тремя малыми колоннами плескалась вода необычного лазурного цвета. Изредка поверхность вздрагивала, и над водой появлялся разноцветный плавник.

Я сидела, забыв про недавний страх, забыв обо всем.

Позади меня, в проеме над поляной, дремал красавец-дракон.

Еще раз я, затаив дыхание и не веря глазам, восхитилась его размером. Золотая чешуя цвета древнего сокровища укрывала шею и плавно переходила на крылья; мощное тело было покрыто крупной каплевидной чешуей цвета осветленного золота, отчего при движении отраженный свет слепил глаза. Узкая морда покоилась на камне, оба крыла были расставлены по сторонам, словно укрывали дракона от непогоды. Кончик хвоста, вооруженный острым шипом, безвольно свисал вниз и покачивался из стороны в сторону, как маятник. Веки подрагивали, будто дракону снился очень неприятный сон.

Потирая многочисленные ушибы, я встала. Вспомнив о преследователе, я первым делом подумала о побеге. Стал бы дракон защищать меня, когда-то бывшую злой ведьмой девчонку? Вряд ли. Вчера он ясно дал понять, что ему нет до меня совершенно никакого дела. Но сбежать и не предупредить его о возможной опасности? По-моему, это было бы очень глупо и недальновидно.

Только теперь я вспомнила, что не знаю имя своего нового знакомого. Не кричать же ему, в самом деле, «эй, ты, дракон!».

Хитро улыбнувшись, я рассудила: каждый своим долгом считал назвать меня ведьмой. Дракон так и тот, считай, доказал, что я — реинкарнация некогда могущественной ведьмы. Если это правда, то почему бы не «докричаться» до дракона его же способом? Мысленно!

Согласно геройским фильмам, которые мы смотрели в зале по воскресным вечерам, самое главное было сконцентрироваться. Я сосредоточилась на мысли, только вот в голову лезли и всякие посторонние размышления. Тогда я попыталась переформулировать.

«Проснись! Опасность!» — эта фраза показалась мне достаточно емкой.

Прокрутив фразу на языке с десяток раз, я зажмурила глаза. Представила себе, что проникаю в мысли дракона и сообщаю ему тревожащую весть.

Промучившись минут пятнадцать, я обессилено выдохнула. Не зря же дракон говорил, что я представляюсь ему осколком целого. Мое тело не владеет никакими магическими способностями, вот и все.

Расстроенная, я прилегла на землю и прикрыла глаза. Шум воды мягко касался моего слуха; пчела, оглушительно работая крыльями, опыляла красивый цветок. В этой пещере было одновременно и тихо, и шумно. Звуки наполняли меня каким-то особенным смыслом. Отдаленной мыслью скользнуло внутрь понимание: я вдруг почувствовала себя оторванной от приземленных забот. Парить в воздухе оказалось намного проще и естественней, чем переставлять ноги!

Я вдохнула и скользнула по направлению к дракону.

Он представился мне неодолимой преградой, мощью ума и древности. От него «пахло» истинным знанием, абсолютным пониманием, но в то же время опасениями, ненавистью, безразличием. Он видел сны, по красоте с которыми мало что могло сравниться. Каждый его вдох насыщал литры крови, которую качало его могучее, выносливое сердце. В нем зародилась сила, подобно которой я не могла себе представить. Его крылья с легкостью переносили его всегда за пару взмахов, оставляя после себя терпкий аромат, след чужеродной магии, не похожей на «магию» в принципе.

Я скользнула вдоль его тела. Мышцы приводились в действие одной лишь силой мысли, желанием, возможностью. Я чувствовала, что дракон расслаблен, но все еще контролировал свое тело, готовый в любую секунду сорваться с места и сражаться. Я «проплыла» между его крыльев и коснулась невидимой рукой его морды. Дракон открыл глаза.

Я провалилась в бездну его желто-зеленых глаз, что пожирали меня, словно черная дыра. Я увидела леса, тронутые серебром; реки, красные от крови; стаю волков, бегущих вдоль хребта из выбеленных ветром и времени костей; вид с высоты драконьего полета и… рубиновый свод, под которым зарождалась клубящаяся тьма.

Дракон недовольно всхрапнул, выкидывая меня из своей головы. От неожиданности я растеряла остатки своего необычного легкого состояния и устремилась вниз, к своему неподвижному, замершему тельцу.

Когда сознание вернулось ко мне, я едва могла дышать. Но причиной этого не было перенесенное потрясение. А черный дух, объявший мои плечи призрачными руками. Фиолетовые глаза приближались с каждой секундой, я попыталась вырваться, но поняла, что совершенно не контролирую тело. Закричала — но ни звука не вырвалось из приоткрытого рта.

«Пожалуйста! Помоги!»

Единственная мысль. Заколотилось сердце, я повернулась к дракону.

Его уже не было в нише между камнями. Его пасть оскалена, сквозь черные зубы вырывался клуб пламени и дыма. Крылья сложены, но дракон подрагивал от готовности налететь на врага. Он зарычал, его рев был подобен раскату грома. Я мысленно съежилась, не желая привлекать излишнее внимание этого грозного и опасного существа.

Дух не обратил на дракона никакого внимания. Приблизил ко мне свою впалую пасть, лишенную зубов, и глухо засвистел. Мне показалось, что в этот момент я начала расставаться с чем-то очень важным для меня. Чем-то основополагающим, таким, что делает меня собой. Я предприняла еще одну попытку вырваться, но безуспешно. Теперь вся надежда на дракона.

Золотой соскользнул с уступа, нырнул вниз, словно в замедленной съемке. Перед тем как коснуться лапами земли, он раскрыл крылья и мгновение парил, затем перевернулся спиной вниз и за долю секунды смел врага несоизмеримой силой.

Его когти прошили мерцающее пространство, дух развел руками. Энергия вливалась в небольшой шар. Он тяжело сорвался с призрачной ладони, полетел прямиком в дракона. Я была в ужасе и в панике, но ничего не могла поделать. В защитном жесте я протянула руку, чтобы предупредить золотого. Он услышал, или мне только показалось, но шар едва задел его крыло, оставляя в нем небольшой ожог. Я вскрикнула.

Холодный воздух, влекомый взмахами гигантских крыльев, обдавал меня леденящей волной. Я потеряла сознание или… или нет?

Я вновь «парю». На этот раз отрешение далось проще простого. Какие слова говорил дракон, когда останавливал кровотечение?

Дракон тяжело приземлился. Из пасти вырвалась струя пламени, мгновенно сжегшая призрачного духа. Тот забился в агонии, вздымая руки к небу. А затем с громким хлопком исчез. Дракон отошел на шаг назад и победно зарычал. Затем его золотая чешуя опала блестящей пыльцой, и вот он уже выглядел вполне как человек. Я все еще скользила в воздухе, видела растерянность на его лице. Он подошел ближе и прислушался к моему дыханию. Зашевелил пальцами и произнес какую-то фразу.

Я медленно вернулась в тело.

Он тяжело дышал, когда я открыла глаза. Смотрел на меня с неподдельным интересом.

— Что ж, — признал он. — Ты все-таки сумела удивить меня.

— И чем же конкретно? — съязвила я, потирая ушибленный бок, а затем еще коленку и локоть.

Хотя язвить мне совершенно не хотелось. Скорее, поесть и еще немного поспать. Все-таки, как-никак, я не ела пару дней.

— Не растерялась, — пожал плечами дракон. — За какие-то полтора дня освоила мысленное общение. В последний раз я встречал ведьму твоих талантов, дай подумать… Никогда. На своем веку, лично. Но драконья память подсказывает мне, что такими способными были изумрудная, сапфировая и…

— Рубиновая? — подсказала я.

— Ты и есть рубиновая, — мгновенно нахохлился дракон и отошел от меня. — Я смотрю на тебя и не вижу ее. Но мне точно не следует об этом забывать.

— Ты ее ненавидишь потому, что она была могущественной или злой?

— Могущественной, — фыркнул дракон. — Могущественными были все Хранительницы Камней. Сами боги одарили их магией. Они… как Источник самой магии. Те, кто владел волшебством, скорее черпали из сил ведьм, чем создавали сами.

Он помолчал, повел плечами и сел. Не сводя с меня настороженно взгляда, дракон продолжил:

— Нет. Ее могущество меня никогда не… пугало. Меня тревожила ее жажда власти, жажда знаний, обладание которым зачастую ставило под угрозу само существование этого мира.

Я усмехнулась:

— Судя по всему, не тебя одного.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты говорил, что ее уничтожили. Раскололи ее Камень.

— Да, — дракон еще больше помрачнел. — Так оно и было. Ее слишком боялись. А потому, когда страх стал отчаянным, Рубиновую убили.

Я мягко улыбнулась.

— Но я не помню ничего о ней. И о том, какая она была.

— Или умело притворяешься, — прорычал дракон. — С рубиновой ведьмой никогда наверняка нельзя было быть уверенным в ее словах. Даже на языке магии она искусно лгала и избегала говорить всю правду.

— Но ведь ты ее никогда не знал лично. Только со слов кого-то. Как ты можешь быть уверен в своих убеждениях?

Дракон минуту непрерывно смотрел на меня, потом кривовато улыбнулся.

— Пожалуй, ты права. Я действительно не знал ее. Но память драконов говорит мне…

— А эта память никогда не бывает ошибочной?

— Нет, — дракон начинал злиться. — Она есть сосредоточение, эссенция всего того, что когда-либо знали мои предки.

— И что? Если один дракон вдруг, допустим, знал что-то неправильно и умер с этим знанием, знание стало частью этой твоей драконьей памяти и что дальше? Откуда ты узнаешь, истина это или искажение?

Нос дракона дернулся, и я поняла, что задела его за живое.

— Это не мое дело, — пошла я на попятный. — Но, может быть, хотя бы представишься? Меня, например, Ева зовут.

— Действительно, это не твое дело, — зарычал дракон. — Зовут меня Мааррх.

— Очень приятно.

Дракон сощурил глаза.

— Что тебе приятного?

— У нас так говорят, — поспешила объяснить я. — Когда знакомятся. Приятно познакомиться, очень приятно.

— Хм.

Дракон смотрел с любопытством. Потом пожал плечами, резко встал и прошел мимо меня. У самого края поляны он вдруг материализовал свои золотистые крылья и с помощью короткого взмаха взлетел на стену. Прошло несколько минут прежде, чем он спустился. Уже без крыльев, но с подносом, полным всякой снеди.

Не дожидаясь приглашения, словно невоспитанная девчонка, я накинулась на еду. Сочные бутерброды, куски хорошо прожаренного мяса, отварной картофель и суп в небольших плошках. На сладкое сухофрукты и легкий ароматный чай. Дракон с удивлением наблюдал, как я поедаю все, что было мне предложено, и улыбался отстранено, но добродушно.

— На твоем месте я бы не спешил, — посоветовал дракон.

Я подняла глаза на него.

— Прости… — промямлила я неуверенно. — Это очень вкусно! Я так давно не ела, ты себе не представляешь. Обычно я кладу себе перекус в сумку «на дорожку», но тогда…

И вдруг меня как молнией ударило. Спасаясь от призрака, я бросила там, наверху, в пещере свою сумку. А в сумке — книга. Та самая Книга!

— Ты что-то вспомнила, — констатировал дракон. — Что?

— Книга! Незадолго до того, как Ворон забрал меня, мне доверили книгу. Она осталась в сумке, в пещере.

Мааррх легко поднялся на ноги.

— Я схожу, — кивнул он.

И исчез, едва я моргнула.

Когда он пришел, я уже допила последнюю чашку чая и доела последнее воздушное безе с неуловимым фруктовым запахом.

Дракон кинул мне сумку, я едва успела ее поймать. Дрожащими руками я достала из нее книгу. С ней ровным счетом ничего не случилось, я перевела дыхание. Фолиант оставался таким же, каким был в день моего первого прикосновения к новому миру.

Мааррх смотрел исподлобья.

— Это не просто какая-то книжка, — молвил он наконец напряженным голосом. — Это Гримуар.

Снова это название.

— Ну да, я знаю.

— Нет, это ее Гримуар. Гримуар рубиновой ведьмы, Мэйв Карающей Длани. Там все ее заклинания и ритуалы, и даже больше. Говорили, что это личный дневник. Прочесть бы его, и мы бы знали все ее секреты.

Я протянула книгу дракону.

— На, попробуй. Здесь все равно все написано на каком-то странном языке.

— Я не могу, — качнул головой Мааррх. — Только рубиновая ведьма может.

Я растерянно кивнула. Книга, которую смогу прочитать только я. И которая написана невесть на каком языке. Я пожала плечами и закинула книгу в сумку. Разберусь с ней позже.

Затем посмотрела на Мааррха.

— Я подумала, — произнесла я твердо, — если я и впрямь реинкарнация самой могущественной ведьмы в этом мире, я хочу знать. И хочу научиться использовать свои способности.

Дракон прищурился, но я могла поклясться, что идея ему не понравилась.

— Ты знаешь, кто мог бы мне помочь? С изучением… ну, магии.

Мааррх сморгнул и медленно-медленно кивнул.

— Подскажешь, где найти? Не волнуйся, я доберусь самостоятельно.

— Ты не знаешь окрестностей и не знаешь, куда идти, — оскалился дракон.

— Спрошу у кого-нибудь, — отмахнулась я.

— На горе Айриф есть деревня Саарден. Туда еще не добралось осквернение, и там живут люди, которые помнят. Среди них есть немало волшебников. Может, там они смогут для тебя что-то сделать.

Я встала, отряхнула одежду.

Мааррх сидел неподвижно, но глаза его бегали.

— Подожди.

Я обернулась.

— Сегодня я дал отпор оскверненному. Может, получится еще раз. Я провожу тебя до Саардена, но затем пути наши разойдутся. Я отправлюсь к Башням Вечных и постараюсь переломить ход этой войны.

Он посмотрел на меня.

— Может, ты подаришь нам новую рубиновую ведьму.

========== Глава 6. Авантюрист ==========

Мы вышли из пещеры и несколько дней шли на восток. Края здесь были дикими: густые заросли травы касались ног, ветер поднимался, кружа за собой вереницу огненно-красных листьев. Так я узнала, что начиналась осень. По вечерам значительно холодало, и Мааррх разводил скромный костер, чтобы я согрелась.

Днем солнце все еще палило, но жара пошла на убыль. Пригодился плащ, когда мы стали взбираться в гору по едва протоптанной тропинке.

За это время Мааррх проронил от силы полтора слова, и в основном они касались моей безопасности. Из-за мягкой подошвы сапог я чувствовала каждый камешек и каждую щепку, попадавшиеся мне по пути. Ноги ныли и болели, и я не могла понять, что являлось причиной: длительный переход или чувствительность стоп? Мааррх с мрачной улыбкой смотрел на мои попытки размять ноги перед следующим заходом, усмехался, когда ничего не выходило, но и помощь не предлагал. А зачем?

Зато он охотился и всегда возвращался с добычей. С собой он нес охотничий лук и стрелы, а еще короткий меч в ножнах из кожи и стали. С тех пор как мы покинули пещеру, его дом, он ни разу не превратился. В глубине души я, конечно, как и любая девчонка, мечтала о том, что он понесет меня на своей спине промеж крыльев к цели. И немного расстроилась, когда узнала, что придется идти пешком. Но с другой стороны, подумала я тогда, я смогу получше узнать о драконе и, быть может, уговорить его остаться.

Но дни начинались и уходили в закат, а о Мааррхе я так ничего и не узнала. Он считал себя последним из золотых драконов, надеялся, что другим драконам повезло чуть больше и они спаслись от преследования и бесконечной войны с Оскверненными.

Мы пересекли море буйной травы, где высокая осока нежно-голубого и изумрудного цветов секла мои ноги; обошли небольшую рощу, где росли ежевика и голубика (Мааррх остановился на привал и за два часа набрал целый мешочек ягод); долго шли вверх по дороге, затем перешли через небольшую речку на другую сторону. Из-за завесы утреннего тумана медленно выступил горный массив.

Серая скала, поросшая хвойными деревцами, поднималась так круто, что я подумала о том, что создана она, скорее всего, была не природой. Дракон принюхался в начале развилки и выбрал самую дикую тропинку из всех.

Подъем забрал у меня остаток сил, но я продолжала упорно шагать. Почему-то мне безумно хотелось впечатлить этого молчаливого, но необыкновенного спутника. Я закусила губу почти до крови и брела за Мааррхом, ни разу не пожаловавшись и не остановившись.

Я испугалась совсем немного, когда дракон внезапно сказал:

— Когда мы придем в Саарден, ни при каких обстоятельствах никому не рассказывай, что ты рубиновая ведьма. Ну, или ее бестолковая реинкарнация. Я расскажу им, что ты молода и неопытна и желаешь научиться боевой магии, чтобы суметь себя защитить от Оскверненных.

— Я не бестолковая реинкарнация, — возмутилась я.

— Ты слышала? — потребовал дракон. — Никто и задумываться не станет, убьют тебя, испугавшись самой мысли о Мэйв.

— Слышала, — буркнула я. — Разве они этого не поймут сами?

— Нет, не поймут. Чтобы узнать в тебе рубиновую Мэйв, им потребуется объединить силы.

— И что им мешает это сделать? — приподняла я бровь.

— Ради молодой ведьмы объединять силы и тратить магию на подтверждение какого-то там факта? Не смеши меня. Им надо защищать людей и свое поселение от Скверны и войны, а не от неопытных учениц.

— Ладно, — вздохнула я. — Надеюсь, это действительно так.

Мы шли какое-то время в молчании, затем я спросила:

— Так кто такие оскверненные? Призрак в пещере — один из них?

Дракон замедлил шаг и пошел наравне со мной.

— Вроде того. Призраки — разведчики. Ворон может и неспроста отправил тебя ко мне, а может, и случайно. Все дело во всплесках магии.

— Как это?

— Твой переход задействовал огромное количество магии. Но не этого мира, иначе бы о тебе уже давным-давно все знали и, скорее всего, ты бы не прожила и часа. Но ты появилась здесь, а я сам по себе уже излучаю кое-какую энергию. Разведчик чует течение энергии и приходит посмотреть.

Мааррх грустно улыбнулся.

— Я думаю, что он уловил всплеск моей энергии — превращение. И подошел поближе разузнать, что и как. А там — ты. Хорошо, что с ним покончено.

— Но… кто он? Они?

— Оскверненных много. Считай, это темные версии тебя. Их разум поглощен странной магией, которая появилась вскоре после того, как угас Рубиновый камень. Того, кто не смог сражаться, обратили. Они смотрят на тебя и не узнают, но когда-то они поддерживали баланс в природе. Я очень мало знаю о них и вряд ли расскажу что-нибудь действительно интересное.

— Понятно, — протянула я.

И раздумывала, что на самом деле мне ничего не понятно.

Мы немного ускорились и через полчаса вышли на светлую и ровную площадку. Точнее, я подумала, что это площадка. Но вот из-за пелены облаков показались первые башни, раздался предупреждающий крик.

— Назовите себя!

Мааррх приложил руку к груди и негромко объявил:

— Странники Мартин и Ева просят временного убежища! В долине на нас напали ужасные твари! Мы еле-еле оторвались от них и надеемся, что Саарден сможет приютить нас на пару дней.

Я удивилась про себя, каким взволнованным и в то же время искренним казался голос Мааррха. Почему Мартин? Он что, боится собственное имя раскрывать? Я вспомнила про войну и про уничтожение драконов. Может, так и впрямь безопаснее для него.

— Наш маг осмотрит вас и ваши вещи, затем сможете пройти.

Мужчина на вышке, которого из-за облачности я едва могла разглядеть, махнул рукой, и тяжелые бревенчатые ворота медленно раскрылись.

Вперед вышел маг. Невысокий, но крепкий мужчина в кожаных дублете и штанах, заправленных в высокие сапоги, скользнул к нам навстречу. Он широко расставил руки и скороговоркой произнес, как мне показалось, заклинание. От его пальцев отделилась лиловая паутинка энергии и лениво пролетела между нами. Сменила цвет на желтый и исчезла, будто ее и не было. Затем маг проверил меч дракона, его лук и стрелы, осмотрел его заплечный мешок. Я обрадовалась, что мою сумку, закрепленную под плащом, он даже и не заметил.

— Никаких признаков осквернения, чисты, как стеклышки, — радостно возвестил маг мужчину на башне.

— Добро пожаловать в Саарден. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Маг еще какое-то время шел наравне с нами, а на перекрестке, вокруг которого сгрудились шатры и — местами — деревянные лачужки, мы разошлись в разные стороны. В центре у большого костра танцевали дети и подростки, стуча в барабаны и бренча четками. Сновали туда-сюда женщины в простых домотканых платьях, держа у боков корзины, глиняные горшки, тюки с бельем или пряжей. Мужчины ели и пили, танцевали или заигрывали с молоденькими девушками; некоторые сосредоточенно точили мечи, но большинство сгрудилось вокруг четырех составленных вместе столов и рассматривало какую-то карту.

Мааррх указал мне на таверну, чья покосившаяся вывеска грозилась вот-вот обрушиться прямиком на шумную улицу, и мы, лавируя между селянами, заспешили по направлению к ней.

У потертой и видавшей виды стойки Мааррх, представившись скромным путешественником Мартином, выведал у хозяина сего заведения и где переночевать, и с кем пообщаться насчет обучения молодой ведьмы.

Хозяин радостно поделился, что комнату он с удовольствием сдаст за полцены, раз Мартин, дескать, ведьму с собой привел. Ведьм уже столетие как не видали и не слыхали, а тут такая удача! Упитанный толстяк смерил меня добродушным взглядом и даже улыбнулся на прощание. А вот по поводу обучения посоветовал поговорить со Старейшей.

— Старейшая наша, Накирин Световласая, точно знать будет, кто сможет в учителя ведьме твоей сгодиться, господин Мартин.

— И где нам ее найти?

— Старейшая никогда не сидит на месте, вот что я скажу. Она всегда занята, всегда в делах. Но ведь именно поэтому ее так уважают.

Мааррх кивнул. Мы попрощались с хозяином и снова вышли на улицу. У меня подкашивались ноги от усталости, и дракон это заметил.

— Держи, здесь две серебряные пластинки. Хватит на то, чтобы купить еды и снять ту комнату, о которой говорил хозяин таверны.

— Пластинки? — я подняла непонимающий взгляд на дракона.

— Серебряная тайи, или в простонародье — пластинка. Прямоугольная, небольшой формы, очень легкая. Главная из двух монет.

— Есть еще какие-то?

— Вообще-то да. Золотая кохаа, потяжелее, квадратная. В одной тайи двадцать пять золотых кохаа. Запомнила? Не хватало еще, чтобы ты кому-нибудь ляпнула что-то про деньги странной формы и номинала.

Тут я с ним мысленно согласилась.

— Разве золото не более благородный материал, чем серебро?

Дракон нахмурился, и меня пробрало до дрожи. Только спустя пару мгновений я сообразила, что он был золотым драконом. Может, не стоило такое спрашивать? Хотя почему бы и нет?

— Не знаю, как в твоем мире, но в нашем — серебро гораздо более ценный металл, чем золото или платина. И нет, цвет моей чешуи к этому не относится.

Я запротестовала.

— Как ты узнал?

— Это, между прочим, ты открыла мысленную связь между мной и собой. Тот, кто открыл, тот и закрывает. Ясно тебе?

Он усмехнулся и потопал прочь от меня, даже не обернувшись. Откуда-то я знала, что он пошел разыскивать Старейшую.

А я вернулась в таверну. Еле пробившись к прилавку, я озвучила свой выбор в пользу комнаты и чего-нибудь перекусить. Я чувствовала себя разбитой и усталой. Поэтому когда служанка проводила меня в мою «опочивальню», я с радостью забралась на небольшую, но очень мягкую кровать, да прямо в сапогах, плаще и с сумкой. Служанка смерила меня неодобрительным взглядом, но ничего не сказала и вышла.

Мне, кажется, удалось подремать. Потому что когда я открыла глаза, я увидела, что надо мной склонился дракон.

Позевывая и совершенно не стесняясь этого, я потянулась и медленно села в кровати. Во-первых, в комнате было темно. Во-вторых, я, как оказалось, неплохо вижу в темноте (раньше такого не наблюдалось). В-третьих, это вовсе не Мааррх склонился надо мной, а какой-то незнакомец.

Я издала непроизвольный звук и замерла. Незнакомец тоже.

Вспыхнул крохотный огонек, и я с удивлением отметила, что вспыхнул он не где-нибудь, а прямо посреди ладони мужчины.

Он тихонечко засмеялся, глядя на мое изумление.

— Я услышал, что здесь отдыхает новорожденная ведьма. Я пришел убедиться в этом. И я убедился. Молодая, очень неопытная ведьма. Твои силы… Что с ними стало? Они будто иссушены без остатка. Раз пришла за помощью в Саарден, ты знаешь, что их необходимо пробудить.

Маг тараторил, не замолкая. Я подняла руку, пытаясь остановить поток в основном бессмысленных слов. Мужчина замер, будто громом пораженный.

— Ты же не собираешься убивать меня? Это здорово. Мне очень нравится это решение.

Он посмотрел на меня взглядом смеющихся глаз.

— На самом деле ты бы не смогла меня убить. Я не настоящий. Это иллюзия. Но очень качественная. Я один из немногих магов, что способны были овладеть этой ступенью мастерства.

— Кто ты тогда? — спросила я, минуя все прочие вопросы.

— У тебя хороший мелодичный голос. — Он улыбнулся, но тут же пояснил: — Для ведьмы очень важен голос. То, как она поет свои заклинания — очень важно. Ведьма с некрасивым голосом будет творить лишь жалкие подобия могущественных сплетений.

— Кто. Ты, — повторила я.

— Прошу прощения, мои манеры. Меня зовут Йитирн, я эльфийский маг-заклинатель.

— И тебе от меня что-то нужно?

Эльф улыбнулся.

— Это тебе от меня нужно! Знания. Я могу их дать. Здесь никто, кроме меня, не научит тебя настоящей магии. У верховных стражей Саардена есть, конечно, парочка-другая реальных заклинаний, но тебе никто и никогда не скажет о них. Ты только зря время потеряешь.

— А ты скажешь?

— Именно. Может, и не сразу. Но я научу тебя пользоваться своими силами. Да и вообще, пробудить их для начала. Ты будто спящая. Младенец в колыбели. Необходимо разбудить, дать толчок. И я — только я — знаю как.

— И много вас, эльфов?

— Что? Нет! Ты что, не слышала, что города дроу были уничтожены? Тысячи, сотни тысяч погибли в магическом пламени! Я, можно сказать, один из последних. Я не ведьма, конечно, и в потенциале уже проигрываю тебе.

— Ты что, дроу? Типа, темный эльф? И если это твоя иллюзия — как мне найти тебя? — поинтересовалась я.

— Типа? Что за слова, моя дорогая ведьма! Я и есть темный эльф. С началом войны, впрочем, это не совсем корректно говорить «темный» или «светлый», мы союзники!

— Прости, — я пожала плечами. — Я и не знала.

Дроу возмущенно встрепенулся, но потом махнул рукой.

— Ладно. Теперь как найти меня. Сейчас придет твой дракон. И отведет к Старейшей. Она предложит тебе много кандидатов. Прояви чудеса изобретательности и попроси показать тебе заключенного под стражу мага.

— Ты что, заключенный? — воскликнула я.

Дроу скривился в полуулыбке.

— Ну, вроде того. Там было такое дело… В общем, я не хотел никому зла и не причинял его никому. Но так вышло, что меня застали за одним заклинанием, в общем… Я не думаю, что они правильно поняли мои мотивы.

— И-и-и-и? — недоверчиво протянула я.

— Казнить меня, конечно, не будут. Но и сидеть мне взаперти еще уйму времени. Уйму времени, которую, кстати, я бы мог с пользой потратить на тебя. Пробудить и обучить как минимум. Ты согласна?

— Согласна на что?

От скорости его речи голова у меня медленно поплыла, а я сама словно гребла против течения, отчего силы покидали меня немерено быстро. Дроу заметил это и еще раз извинился.

— Согласна вызволить меня, конечно!

— И как я это проверну? Я же обычная… ведьма.

— Ты спала с момента рождения? — удивился дроу. — Или тебя вырастили приемные родители? Ты же ведьма, аватар богов на этой грешной, охваченной войной земле!

— Я не понимаю, — взмолилась я.

— Ты всего-то-навсего должна сказать что-то вроде «моя воля — воля ведьмы, первой из ушедших, мое слово — закон. Я забираю этого эльфа с собой, дабы помог мне в странствиях»… Придумаешь чего-нибудь по ходу. Я скажу, что готов служить ведьме — и все!

Я недоверчиво прищурилась.

— Почему ты сказал, что Мааррх — мой дракон?

Дроу усмехнулся, взгляд его стал мрачным.

— С драконами и ведьмами связана одна коротенькая легенда. Мол, драконы рождаются и существуют лишь в паре с ведьмой. Но! Я и так озадачил тебя больше, чем было необходимо. Встретимся у Старейшей!

Он махнул рукой и исчез. Почти сразу же чувство истощенности покинуло меня, и я, упав на кровать, провалилась в беспокойный и запутанный сон.

Комментарий к Глава 6. Авантюрист

Накирин Световласая - читается с ударением в имени на последний слог, на “рин”.

========== Глава 7. Условия обмена ==========

Мааррх пришел, к этому моменту я уже была готова. Оправив подол платья и кое-как разгладив его руками, я надела плащ и застегнула его красивую рубиновую застежку. Меня не покидало ощущение, что рубиновой она была совсем не случайно. Я стояла у окна, наблюдая, как мужчины перетягивают тяжелый тюк с соломой поближе к конюшне, располагавшейся сбоку от таверны. Мааррх подошел незаметно, но благодаря мысленной связи я оказалась подготовленной к его появлению и не вздрогнула, когда он обратился ко мне по имени. Слышать свое имя из его уст — непривычно.

— Объяснишь мне, как закрыть мысленную связь? — спросила я, когда мы вышли из таверны и принялись вновь подниматься в гору.

— Как минимум ты должна этого захотеть, — улыбнулся дракон уголком рта и поежился от порыва ледяного ветра.

Смеркалось, плотный туман наползал на деревню, обхватывая ее тугими щупальцами. Дракон старался держаться ко мне поближе, и я почувствовала себя в надежных руках. Он кутался в свой плащ, подтянув его почти до подбородка и накинув на голову глубокий капюшон. Я шла за ним, стуча от холода зубами и нетерпеливо подпрыгивая, чтобы согреться.

Верхняя площадка оказалась намного меньше нижней. И большую часть ее занимал огромный тускло-серый шатер из потертой ткани и облезлых шкур диких животных. Перед входом стояли две женщины, облаченные в меховые куртки, штаны и сапоги. Каждая из них держала копье с темно-синим наконечником, поблескивающим в свете костра, разожженного тут же, перед входом. Одна из женщин узнала дракона и пропустила нас.

Мы оказались внутри. В нос мне ударил запах жареного мяса и крови. Меня слегка замутило, но в этот момент Мааррх негромко кашлянул, и я перевела взгляд дальше. У дальней стены шатра на стуле с резными ножками, изображающими львов или волков, сидела немолодая, сухопарая женщина с гривой изъеденных сединой черных волос. Она, как и ее воительницы, была одета просто, но не в платье, а в доспехи из кожи и шкур животных. На голове у нее держалась причудливая конструкция, которая, спустя пару минут неприличного разглядывания, превратилась в череп волка, продолговатый и пугающий. Волосы, казалось, были вплетены в это страшного украшение. И я поняла, что только мне кажется оно пугающим.

— Ведьма, — проскрежетала старуха. — Мы не видели ведьм со времен падения Сапфировой. Сейчас я смотрю и вижу одну из древних. Силы истощены. Она и сама, кажется, не знает, что она такое.

Мааррх бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Но в этой деревне, в Саардене, мы веками почитали ведьм. Они являли волю наших богов нам в самые трудные и даже опасные времена. Мы полагались на их суждение и процветали.

Световласая пожевала губами, рассматривая меня. Ее глаза казались лучистыми, сверкающими, но в них поселилась многодневная усталость. Она сидела прямо, гордо приподняв голову, смотрела ласково и настороженно одновременно, будто бы не могла решить, как ко мне относиться. Мааррх не сводил с ее лица напряженного взгляда.

— Со смертью наших Защитниц мы ушли в горы Айриф, чтобы передать нашим потомкам древние предания и легенды о величайших силах, что когда-то творили историю нашего мира. Мы собрали здесь последние из книг по изучению магии. Но мы никогда не сможем создать ничего могущественней, чем щит Аэка или огненный звездопад.

— Кто такой Аэка? — шепнула я дракону.

Он ответил мысленно, у меня слегка закружилась голова.

«Аэкой звали сапфировую ведьму. Она создала заклинание магического щита, укрывающего людей или город от неприятеля».

— …вот ты здесь, — продолжала Старейшая торжественно. — Я и не думала, что когда-нибудь вновь встречу ведьму. Может, силы у тебя и посредственные, но ты можешь стать нашим самым могущественным оружием в войне против Оскверненных.

— Но я не собираюсь воевать, — испуганно пискнула я.

Прислужницы Старейшей и сама Накирин тяжело воззрились на меня. Мааррх сжал руку в кулак, но ничего не сказал.

— Мне жаль это слышать, — со скорбью в голосе произнесла Накирин. — Но это не мое дело, не в моих правилах уговаривать. Ведьмам известно лучше, для чего они были рождены и какие свершения им уготованы. В знак радости от твоего скорейшего появления я бы хотела оказать тебе малую услугу. Она малая не потому, что я старая скряга, — она тихо рассмеялась, — а потому, что это одно из немногого, что могу тебе предложить.

Я молча кивнула.

Прислужница, сидевшая возле самого трона, легко поднялась на ноги, взяла в руки длинное копье и, торжественно мне поклонившись, ступила в иссиня-черную дымку, появившуюся между мной и троном Старейшей.

Затем оттуда она вывела пятерых людей, среди которых не было эльфа, приходившего ко мне этим днем. Я сглотнула комок в горле, представив себе, что все-таки придется говорить те слова. Я совершенно не чувствовала, что я ведьма и что я действительно могу решить чью-то судьбу. До сих пор я принимала происходившее вокруг как совокупность случайностей.

— Эти люди — мои лучшие маги. Они могут показать тебе, как растормошить твой спящий дар и научиться пользоваться простейшими из заклинаний.

Она встала с трона, и я увидела, что на самом деле Накирин была немощной старухой. Мне показалось удивительным, как она не рассыпается прахом от каждого неловкого движения. Прислужница предложила ей посох, и женщина крепко схватила его длинными костлявыми пальцами. Она прошла вдоль ряда своих лучших магов и хитро улыбнулась.

— На самом деле я не хочу отдавать ни Грида, ни Эльзу, ни Самуэля. Одни из немногих успешных магов в Саардене, они защищают нашу деревушку от разведчиков Оскверненных. Если ты и впрямь не собираешься воевать, ты скоро уйдешь отсюда, ибо знаний для ведьмы здесь немного.

Она внимательно посмотрела на меня еще раз.

— У меня есть один маг, который нарушил негласное правило Саардена. Мы заключили его под стражу и сковали ему руки рубиновыми цепями.

Я вздрогнула, стоило ей упомянуть про цепи из рубина. Подумала, что она намекает на свою осведомленность о моем положении. О том, что я являюсь реинкарнацией рубиновой ведьмы.

Но Накирин невозмутимо продолжила:

— Как ты решишь, так и будет. Я бы желала, чтобы ты забрала этого мага с собой, но расстанетесь вы или будете путешествовать — это не мое дело.

Прислужница вновь вошла в сверкающую дымку и прикатила оттуда шарообразную клетку, плавающую в воздухе. Внутри сидел дроу.

— Темный эльф, — недобро сверкнула глазами Накирин.

— Йитирн! — воскликнула я, и дроу открыл глаза.

— Ты что, его знаешь? — зашипел мне на ухо Мааррх, растеряв львиную долю самообладания.

— Она же ведьма, — выручила меня Накирин, не подразумевая этого. — В ее природе знать такие вещи, о которых мы можем лишь догадываться. Это лишь доказывает, что нынешняя встреча — судьбоносная. Даже я со своими широкими познаниями в области предвидения будущего не могу сказать насколько. Но мы узнаем об этом, полагаю.

Накирин приблизилась к шару, провела по его ребру ладонью, и клетка распалась на два полушария. Йитирн, разминая затекшие ноги, осторожно вылез. Маги-наставники выстроились полукругом от эльфа и, воздев руки к потолку шатра, хором прочитали заклинание.

Я вдруг ощутила порыв горячего ветра, закружившегося вокруг меня. Рубиновый отблеск мелькнул перед глазами, я почувствовала, что ноги подкашиваются и я словно взмываю к небу. По спине пробежала воображаемая сороконожка, щекоча нервы и вызывая невероятное ощущение свободы и легкости.

Я сжала руку в кулак, чтобы остановить это странное ощущение, с каждой секундой все более вовлекавшее меня в неосознанный, но опасный процесс.

Рубиновые оковы спали, разбившись вдребезги на тысячи мелких осколков. Со стороны казалось, будто во все стороны брызнула мерцающая кровь.

Йитирн потер запястья и вздохнул с облегчением. Затем повернулся ко мне и поклонился сначала Старейшей и сразу мне.

— Ты куда более благоразумна, чем кажешься, женщина, — ухмыльнулся дроу, кивнув Накирин. — Я думал, что ты ни за что не отпустишь опытного эльфийского мага. Признаться, я представлял себе, как буду защищать твой город от Оскверненных, когда придет время.

— Твои мечты — прах и тлен, — проскрипела Накирин, я удивилась внезапной перемене в тоне ее голоса. — Ты теперь служишь ведьме.

— Ну, конечно, — улыбнулся Йитирн. — Только вот на службу она меня еще не призвала, а я не поклялся ей в верности. Ты разве не знаешь, как это работает? Но у нас все впереди, не правда ли, Ева?

Я не ожидала, что он обратится ко мне, и вздрогнула.

— Да, — кивнула я. — У нас все впереди.

— Вот, я о том же и говорю, — обрадовался эльф. — Теперь мы можем идти?

Накирин бросила на меня быстрый взгляд.

— Я очень рада, что в нашем мире вновь появилась ведьма. И вы можете идти, разумеется.

Она отступила в сторону, пропуская мага. Почти добравшись до меня, он внезапно остановился и оглянулся на старуху.

— Ты запретила мне ритуал Поиска. Если ведьма одобрит, я могу его продолжить? — спросил он с вызовом.

Накирин неодобрительно прищурилась.

— Ты можешь, — неохотно согласилась она. — Но только с согласия ведьмы. В конце концов, если Саарден кому-то и подчиняется, то не мне и не начальнику стражи, а Защитницам.

Когда Мааррх и Йитирн вышли, она повернулась ко мне и весомо произнесла:

— Эльфийские маги столь редки, что их мотивы и стремления не всегда известны наверняка. Они искусно выражаются и никогда не поясняют конечной цели. То есть они могут действовать из лучших побуждений. Но последствия этих действий не всегда кончаются благом.

Накирин подержала мою руку в своих ладонях и печально улыбнулась.

Из шатра я вышла, когда уже совсем стемнело. Незнакомое темное небо сверкало яркими звездами. Интересно, этот мир — параллельная вселенная или это планета где-то в космосе, и отсюда мы можем увидеть наше Солнце? Я завертела головой, с удовольствием рассматривая новый мир. Мягкие облака, обгоняя друг друга, плыли по фиолетово-синему простору; вдали пела неземным голосом птица.

Спустившись по тропинке в деревню, я ловила на себе восхищенные взгляды детей и взрослых. Не сомневалась я и в том, что им уже прекрасно известно, кто я такая и зачем сюда прибыла. У большого костра меня пригласили отведать похлебку. Люди весьма расстроились, когда я отказала, сославшись на сытость. На самом деле желудок сводило, но не от голода, а от волнения и пережитого.

Не без труда я нашла таверну, где за столом с двумя лавками Мааррх и Йитирн о чем-то ожесточенно спорили. Я подошла ближе и увидела, что оба изрядно (на мой взгляд) выпили пива. Остатки тревожно плескались в высоких деревянных кружках, обитых железными ободками.

Служанка вежливо осведомилась, чего желаю я, и я попросила принести что-нибудь поесть. Затем уселась возле Мааррха и не без горечи отметила, что дракон тут же отодвинулся от меня.

— Он не будет тебя обучать, — прорычал он, задыхаясь от гнева. — Мы спасли его из клетки, а он…

Я пожала плечами.

— Но мы его не спасали. Старейшая сама предложила нам его забрать.

— Точно, — хлопнул в ладоши эльф. — Меня никто не спасал. Я обещал помочь, я помогу. У всего есть своя цена, не так ли?

Йитирн хитро подмигнул мне. Мааррх нахохлился, и я поняла, что он не собирается уходить прямо сейчас, как говорил. Эльф и дракон испепеляли друг друга взглядами, пока я не кашлянула.

— Что ты хочешь взамен?

Дроу пошарил в своей необъятной сумке, висевшей на боку все это время, и выудил оттуда такой старый и такой ветхий пергамент, что я невольно ахнула. Йитирн бросил на меня веселый взгляд и развернул свиток. Я подалась вперед, но все равно ничего не поняла. Буковки словно плясали у меня перед глазами, дергали «хвостиками» и «завитушками».

— Ничего не видишь, да? Непоседливые они у меня, — посетовал дроу. — Но стоит им сказать hin’avin, и они тут же успокоятся.

— Магия, — неодобрительно пробурчал дракон.

Как будто забыл, что сам применял магию, чтобы остановить кровотечение. Я еще раз осмотрела пергамент, и буквы там складывались в слова и предложения. Только вот язык мне был незнаком, как и прежде. Но у меня наконец-то появилась возможность задать вопросы.

— Что это за язык? Никогда не встречала такого.

От удивления у Йитирна белоснежные брови резко взметнулись вверх. Он бросил озадаченный взгляд на дракона, как бы спрашивая его, но Мааррх покачал головой. Эльф дернул плечом:

— Тирийский. Древний язык магии. В повседневной речи его не используют, а если обращаются, то в случаях, когда требуется вмешательство волшебства. Раньше на нем говорили. Это было очень давно.

Мааррх подтвердил сказанное кивком головы.

— Согласно этому заклинанию, — Йитирн мечтательно улыбнулся, — можно найти один из старых артефактов времен власти Хранительниц Камней.

Я навострила уши.

— Я прочитал его неподалеку, и путеводный огонек указал, что артефакт хранится не где-нибудь, а в Саардене. Но здесь его не оказалось. И я прочел его еще раз. И узнал, что артефакт спрятан в пещере под этой скалой.

— Так тебя поймали? — хмыкнула я.

— Верно, — кивнул Йитирн, довольный моей сообразительностью. — Они подумали, что я разведчик Оскверненных и хочу снять щит. Только вот до щита мне никакого дела нет, только до сокровища.

— Ты, получается, охотник за сокровищами? Расхититель гробниц?

Йитирн вспыхнул, хотя по его лицу цвета эбонита наверняка сказать этого было нельзя. Театральным жестом он взмахнул рукой.

— Нет, я никакой не расхититель. Когда-то эта вещица принадлежала роду Тайрн. Я, можно сказать, последний из этого рода. И хочу вернуть…

— …и если мы вернем, ты обучишь меня?

— Да, если захочешь этого, — мягко улыбнулся эльф.

Я хлопнула в ладоши и посмотрела на дракона.

— Отлично! Мне кажется, что это вполне справедливые условия.

Но Мааррх не разделял моего энтузиазма. Он наклонился к эльфу, глаза его недобро сверкнули. Йитирн усмехнулся, но и в его взгляде появилось нечто нетерпеливое и жесткое. Я поняла, что они мысленно обменялись какими-то сведениями.

У меня появилось ощущение, что стоит мне потребовать от них чего-либо, и они мгновенно подчинятся, не колеблясь ни секунды.

— Ладно, идем, — согласился дракон.

Утром, когда туман еще не рассеялся и дома утопали в густых белых облаках, мы вышли из Саардена. Здесь, меж двух караульных башен, солдат отдал честь, приложив руку к сердцу и слегка мне поклонившись. Это был не тот «вход», которым мы воспользовались, проходя в деревню.

Склон горы оказался крутым, и мне приходилось тщательно выбирать путь. Йитирн ориентировался на синий огонек, мерцающий посреди липкой и густой дымки. Шел эльф быстро, и нам с Мааррхом приходилось спешить, чтобы не потерять его из виду. Эти двое между собой не общались, только вот у меня создавалось впечатление, что они ведут ожесточенный мысленный спор.

Вскоре мы оказались внизу, и погода здесь бушевала. Холодные капли дождя так и норовили залезть под плащ; Мааррх шел впереди, беззлобно отряхиваясь каждые пять минут. Йитирн наколдовал себе небольшой купол, который служил ему вместо зонтика. Ветер бросался на нас, словно хищный разъяренный зверь. Терзая острыми зубьями изо льда и дождя, он как сторожевой пес отваживал нас от места, куда мы шли.

Наконец буря прекратилась. Мы ступили на лесную тропу, щедро усыпанную сосновыми иголками. Мааррх еще раз отряхнулся и принюхался.

— Я — охотиться, — заявил он.

Сняв со спины лук и вложив стрелу, он молниеносно исчез из виду. Йитирн недоуменно посмотрел на меня, я пожала плечами.

Мааррх вернулся с двумя кроликами на поясе, когда мы с эльфом обошли невысокую каменную гряду. Довольный, дракон присоединился к нам. Я улыбнулась про себя и спросила:

«Это правда, что драконы и ведьмы могут жить только в паре?»

Дракон громко фыркнул.

«Старая сказка, чтобы объяснить, почему на стороне ведьм часто воевали драконы. Выдумка, не более того. Я родился потому, что мои родители любили друг друга. А не потому, что я уготован какой-то ведьме».

Я усмехнулась.

Ты ведь сам сказал, что ты последний из драконов, а я — первая ведьма за последние несколько столетий. Думай, что хочешь.

В этот момент Йитирн остановился.

— Мне кажется, пещера где-то здесь.

Дракон огляделся. Синий светлячок завис в одном положении меж двух черных камней, издалека выглядящих как чьи-то клыки. От дурного предчувствия я поежилась.

— Я прочту заклинание, которое сможет указать точнее. Но мне потребуется время и достаточно энергии, чтобы осуществить задуманное.

Он помолчал. Мааррх повернулся ко мне, но я его опередила:

— Всплеск энергии.

— Точно.

Все знали, к чему приводят подобные всплески.

Оскверненные.

Комментарий к Глава 7. Условия обмена

hin’avin* - фрагмент заклинания на языке магии, означает “замри” или “останови движение” [хин’авин] (ударение на “а”).

*hin - остановка; *avin - движение.

========== Глава 8. Скала Айриф ==========

Йитирн достал из сумки и расположил вокруг себя сферические объекты. Он касался их тонкими пальцами рук, они начинали мягко светиться изнутри. Поискал подходящую веточку, обломал сучки и начертал несколько кругов, каждый меньше предыдущего. Затем посмотрел на нас с Мааррхом.

— Бывали времена, когда у меня была стража получше, чем ведьма без способностей и дракон, от которого проку в человеческой форме мало.

— Обойдешься, — огрызнулся дракон.

Йитирн удержался от саркастичного замечания, покачал головой, отчего его белоснежные волосы растрепались, и вступил в самый маленький круг. Я ожидала, что он начнет петь, раз упоминал о важности голоса, но он скороговоркой заговорил, постоянно топчась на месте. Развел руки в стороны, а затем хлопнул в ладоши.

Мне показалось или я и в самом деле увидела, как волна светло-синей энергии полукругом разошлась вокруг него и мощным толчком влетела в абсолютно гладкую скальную породу. Мааррх смотрел с отсутствующим выражением на лице, и я догадалась, что он не видит того, что вижу я. Наверняка из-за того, что я — ведьма, а он — дракон. И у каждого из нас свой взгляд на этот мир. На мгновение мне стало жаль, что мы не одинаковы.

Тем временем следующая волна энергии поднималась от ног эльфийского мага к его рукам, управляющим ее каждым движением. Приглядевшись, я заметила с удивлением, что сферы, размещенные в строгой последовательности возле дроу, не светятся, а привязаны к Йитирну. Тонкие лучики фиолетового цвета касались локтей, плеч и шеи, отчего казалось, будто бы у эльфа выросли призрачные крылья или по крайней мере дополнительная пара рук.

Волна поднялась, развернулась во всю ширь и ударила камень, но уже правее от первоначального места. Я поразилась неведомому заклинанию, что создавало такую красоту. Казалось, что я упустила нечто очень важное в своей жизни и ощутила легкое покалывание на пальцах. Всплеск энергии, зарождавшийся у ног Йитирна, качнулся в мою сторону. От неожиданности я отдернула руку, и энергия будто бы лениво скользнула за мной, но в последний миг вернулась на исходную позицию.

Я разорвала эту связь, переключившись на Мааррха. Он жадно нюхал воздух, его янтарно-медовые глаза сузились. Дракон точно нервничал.

— Ты кого-то учуял? — спросила я.

Мааррх вздрогнул от звука моего голоса.

Я перевела взгляд туда, куда неотрывно смотрел дракон. Между хвойными деревьями уже трепетал воздух. Неужели эти Оскверненные так быстро нас нашли? В прошлый раз призрак прилетел спустя пару часов!

«Не ставь превращение против заклинания!», — одернул меня дракон.

Я вспомнила, что так и не закрыла нашу мысленную связь. Значило ли это, что он слышал, но просто не комментировал все остальное, о чем я думала?

Я хотела ответить, но не успела. Отвратительный скрежет раздался прямо над моим ухом. Я завертела головой, пытаясь отыскать источник звука. Хрустнула ветка, затем другая. Я сделала шаг назад, неудачно поставила ногу и упала на пятую точку. В этот момент между деревьями показалась уродливая пасть. Ноздри в струпьях и пламенеющие фиолетовые глаза окончательно убедили меня в том, что передо мной — Оскверненный.

На духа он был мало похож, да вот только разглядеть его не представилось возможным. Мааррх грозно взревел, осыпаясь золотистой чешуей. Дракон принял свою истинную форму, затрещали деревья и посыпались шишки, лес с недовольством пытался сопротивляться огромному крылатому ящеру.

Оскверненный бросился на Мааррха, и золотой дракон ударил сильными крыльями. От неожиданности призрак отступил, но всего на мгновение. И вот в следующую секунду он уже замахнулся когтистой лапой. Лапой, оканчивающейся точно такими же когтями, как у Мааррха. Призрачный дракон переливался цветами темной радуги, уходя от ответной атаки золотого дракона, затем выкинул вперед пасть. Струя темно-красного пламени прошила воздух всего в какой-то паре сантиметров от меня. Я почувствовала на себе призрачный огонь, выжигающий все эмоции.

Я спешно отползла назад. Мааррх взревел, сквозь его черные зубы пробивались крохотные язычки пламени. Но он не спешил открывать пасть: его огонь — настоящий, и, выдохнув струю, он зажарил бы здесь всех заживо, так еще и положил бы начало лесному пожару. Поэтому дракон закрутился: у него не было ни единой возможности раскрыть крылья. Он пропустил удар, и призрачные когти оставили разъедающие плоть ожоги на драконьей шее. Блеск золота потускнел, превращаясь в бронзовый, неблагородный цвет.

Я подбежала к Йитирну, пользуясь тем, что призрачный дракон занят Мааррхом. От этой мысли на душе стало противно, так, будто я предала самого дорогого своего союзника и… друга?

Эльф практически справился со своим заданием. Волны энергии поступали теперь все чаще и чаще, а скала, в которую они врезались с едва различимым звоном, стала полупрозрачной. Вход открывался? Йитирн понимал, что за его спиной разыгралась нешуточная битва. Заспешил с ритуалом, отчего слова стали менее различимыми.

«Ведьма!» — загремело у меня в ушах.

Я подскочила и обернулась: призрачный шипастый хвост оказался занесен для одного точного и решительного удара. Словно дикая горная коза, я опрометью бросилась в сторону. Мне было на редкость неудобно передвигаться в платье, я чувствовала себя уязвимой и какой-то неловкой. В Саардене я могла купить себе одежду тех воительниц, что окружали Старейшую. В штанах мне было бы куда проще перебегать с места на место, уворачиваясь от призрачных атак! На самом деле мой мозг был занят спасительными мыслями, от возможности умереть мне стало не по себе.

Призрачный дракон вырвался, обдирая свои крылья о стволы деревьев. Мааррх воспользовался моментом и бросился вперед. За три прыжка он преодолел небольшое расстояние и лапами пригвоздил голову противника к земле. Удерживая призрачного, он вкладывал ощутимо много сил, чтобы оскверненный оставался в этом положении.

Миг, и Йитирн закончил ритуал. Сферы одна за другой поднялись и вереницей заскользили за движением его плеча. Эльф дал отмашку.

Я первая подорвалась бежать, мгновенно оказавшись у входа в пещеру. Черный зёв таил в себе немало опасностей, но самым страшным я посчитала не его, а призрачного оскверненного дракона.

«Сворачивай!» — мысленно закричала я Мааррху.

Дракон кивнул. Йитирн начал осуществлять иное заклинание, то, что закрыло бы вход в пещеры под скалой.

— Что ты делаешь?! — заорала я, перекрикивая неестественный шум ветра. — Мааррх, он же не успеет!

Дроу улыбнулся тонкими губами.

— Если постарается, то успеет, — ответил он почти безразлично.

Дракон резко отпустил голову призрачного, и тот по инерции вырвался из мертвой хватки золотого. Но тело его действовало по иным законам, в отличие от наших, и он упал, неспособный задержать собственное непроизвольное движение. Этого хватило, чтобы Мааррх, мощно взмахнув крыльями, срезал верхушки и без того жалобно скрипящих деревьев и вырвался вперед. Уже в прыжке — подобии его — он стремительно осыпался золотой чешуей и в последний момент, когда камень начал приобретать свой первоначальный вид, попал внутрь.

Он был ранен, по торсу стекала теплая, горячая кровь. Черная кровь.

Йитирн усадил его на землю и прочитал короткое исцеляющее заклинание. Мы услышали, как ревет призрачный дракон. Скрежет буквально отдавался в ушах.

Затем мы немного передохнули. Йитирн, складно орудуя пальцами руки, разжег магический костер. Сердце гулко билось в груди. Так гулко, что я чувствовала каждый удар.

— Подкрепись.

Я открыла глаза и увидела, что Йитирн предлагает мне ломоть хлеба с вяленым мясом и толстым куском сыра. Я с аппетитом вгрызлась в бутерброд.

— Мааррх подождет нас здесь, — твердо сообщил дроу.

Он проследил за моим взглядом. Золотой дракон в человеческой форме лежал на небольшой старой лежанке. Я уже переставала удивляться из ниоткуда берущимся предметам обихода, а потому просто кивнула.

— Он мог погибнуть сегодня, — осознала я вслух.

— Но не погиб. Ева, дракона не так просто убить. Драконы, как и ведьмы, — древнейшие существа, появились они в одно и то же время.

— Тогда почему почитают ведьм и убивают драконов?

— Сейчас? — переспросил Йитирн. — Идет война. И живые в ней проигрывают. Драконов убивают, чтобы никакая ведьма не смогла противостоять оскверненным.

— Кто они? — снова задала я мучивший меня вопрос.

— Оскверненные? Все, что я знаю — это поглощенные темной магией души некогда прекрасных живых существ. Но не все они призрачны. Встречаются и вполне материальные, поглощенные Скверной. Я не имею и малейшего понятия, кто ими управляет, если вообще кто-нибудь способен на это; не знаю, почему они охотятся на нас и почему развязали этот конфликт.

Я помолчала, доедая сыр. Вопросы роились в голове, но я не была уверена, что действительно хочу знать ответы на все.

Потом мы в абсолютном молчании двинулись вперед. Оставлять Мааррха в таком беспомощном состоянии не казалось мне хорошей затеей, но Йитирн убедил меня, что он таким образом будет в большей безопасности.

Узкая дорожка расширилась, когда мы ступили под свод из невысоких треугольных колонн, поддерживающих потолок. По бокам стояли кадки с причудливыми растениями, а под ногами мягко шуршал ворсистый ковер цвета сапфира. Между колоннами в арках свисали клиновидные гербы с одним и тем же повторяющимся рисунком: когтистой рукой, сжимающей сферу. Йитирн по сторонам не оглядывался, только знай себе шел вперед.

Наконец он зашептал, отсчитывая количество пропущенных поворотов. По левой стороне дроу шагнул в десятый, поманив меня за собой. Мы прошли по длинному извилистому коридору и вышли в ослепительно сверкающий зал. Посередине стоял фонтан, а в нем грудой лежали вперемешку монеты и причудливая посуда; кувшины, доверху набитые драгоценными камнями; ковры настолько тонкие, что казались невесомыми; картины в позолоченных рамах, изображающие поля сражений и пасторальные красоты; оружие и доспехи, настолько непривычные и богато изукрашенные, что у меня перехватило дыхание.

Йитирн нисколько не заинтересовался сокровищами. Его внимание было приковано к книге с такой же тисненой обложкой, как и мой Гримуар. Она лежала в углублении в стене.

Он шагнул к ней и, помедлив мгновение, осторожно прикоснулся. Ничего не произошло. Йитирн повернулся ко мне с широкой улыбкой.

— Защитное заклинание не сработало! — поделился дроу. — Вот что значит присутствие ведьмы в сокровищницах Саардена!

Маг любовно оглядел фолиант, провел по нему рукой и быстро сунул в сумку, опасаясь, как бы я не передумала отдавать ему артефакт. Пещера гулко затряслась как от удара. И я, не удержавшись на ногах, рухнула на пол. Йитирн выглядел недоуменным.

— Защита? — крикнула я.

Дроу помотал головой. В ту же секунду нечто из-под земли швырнуло его в сторону. Мне не понравилось то, что я увидела. Оскверненный дракон, пробиваясь призрачным телом сквозь толщу камня, отчаянно извивался. Его передние лапы уже опустились возле фонтана, разметав в сторону драгоценности. Задними лапами он проталкивал свое некрупное, но мускулистое тело сквозь твердый минерал. В фиолетовых пылающих глазах горела не только боль, но и страшная ненависть.

— Arthaalis narthe, — прошептал он, выворачивая шею.

— Infa’ril narthe, — ответил Йитирн, поднимаясь на ноги.

Я тоже вскочила, не зная зачем. Если кто и мог дать отпор призрачному дракону, то только эльфийский маг. Он уже начал читать заклинание, создающее в его ладонях сгусток энергии.

Дракон тяжело рухнул на фонтан. Призрачная плоть прошла сквозь статуэтку, держащую символический кувшин, и дракон заворчал от злости. Расправляя крылья, оскверненный показался мне вдвое больше, чем был там, в лесу. Он коротко взревел и бросился в мою сторону.

Я тут же сорвалась с места. Оскальзываясь на влажном от конденсата полу, я спряталась за колонну и почти сразу пожалела об этом. Драконья морда с оглушительным треском врезалась в камень, и тот пошел многочисленными трещинами. Раздался свистящий звук, Йитирн выкинул вперед правую руку. Энергетический сгусток пролетел полметра и впился в призрачное тело дракона. Оскверненный обиженно заурчал и хлопнул по полу тяжелым хвостом. Я еще не до конца понимала, как работает эта его «призрачность», ведь, на мой взгляд, он был вполне материален.

Воспользовавшись моментом, я выбежала из укрытия. Мне удалось подобраться к стойке с оружием, но я непростительно замешкалась, пытаясь вытащить оттуда меч. Дракон стремительно развернулся: следующий его удар пришелся прямиком по мне. От неожиданности я свалилась мешком. Призрачные когти скользнули мне по плечу, по касательной, но все же. Резкая боль обожгла руки, я почувствовала запах и влагу свежей крови.

Дракон щелкнул зубами прямо перед моим лицом. Еще секунда, — подумала я, — и я буду мертва.

Этого не случилось, и Йитирн вырос как из-под земли. В руках он сжимал короткий изогнутый меч, по лезвию которого струились письмена. Меч словно пылал в полумраке пещеры. Крутанув клинок, Йитирн нырнул под лапу дракона, занесенной для удара, и вонзил меч в грудь. Дракон забил крыльями, судорожно пытаясь избавиться от проклятого оружия. Йитирна смело порывом ветра от хлопающих крыльев, он упал на спину и теперь силился подняться.

Я смотрела на него с ужасом. Призрачный дракон открыл пасть, между зубов показалось темно-красное пламя. Я протянула руку к Йитирну и, похоже, даже что-то закричала.

Энергия скользнула вниз по моим руках. Сплетения, созданные не мной и не дроу, плавали в воздухе, подсвечивая собой ключевые точки, открывая передо мной очень странную и очень загадочную карту сущности бытия. Я видела сверкающие Нити и знала, что Красные - определяли Судьбу, а Синие - дарили Возможность, Зеленые - несли в себе Силу. Передо мной разворачивались целые картины, сплетенные из сотен тысяч цветных струн.

Я протянула руку нерешительно, и мир замер передо мной. Я видела и прошлое, и будущее так ясно, будто они были настоящим. А может, и были.

Подняла руки и почувствовала, как энергия откликнулась на мой призыв. Светлая волна алого цвета разошлась полукругом, поднялась ввысь и обрушилась на дракона. Призрачный зверь завертелся, теряя опору. Энергия опутала его, а затем швырнула в полет. Дракон пару раз перевернулся: с гулким треском сломалось и разорвалось крыло. Я перевернула руку, энергия толкнула призрачную тварь резко вверх.

Серый сталактит окрасился темной, почти черной кровью призрачного дракона. Напоследок отвратительно взвизгнув, тварь умолкла. И рассыпалась прахом.

Энергия еще висела в воздухе какое-то время, но я больше не удерживала ее, и она постепенно рассеялась.

Обессиленная, я упала на колени. Руки дрожали, словно меня охватила лихорадка. Я чувствовала, как холод крепко обнимает за плечи. Но не высасывает силы, как раньше, а возрождает их во мне.

Потом… потом была только тьма.

Кажется…

========== Глава 9. Трудности обучения ==========

Мы спустились с гор в противоположную сторону от Саардена. Йитирн, не переставая подгонять нас с Мааррхом, шел впереди. Теперь, когда артефакт оказался у него, настроение эльфийского мага заметно улучшилось.

Надо мной склонилось знакомое лицо, но дроу я узнала не сразу. Не сразу пришло само понимание того, что случилось. Он боялся дышать в мою сторону, а в его взгляде горел огонек благоговения.

— Это было… Было! — от восхищения эльф едва мог говорить. — Я не ожидал, что в своих странствиях встречу настолько сильную ведьму! Не удивительно, что Мааррх идет рядом. Только могущественные духом и внутренней силой ведьмы могут привлечь дракона на свою сторону.

Он помог мне подняться на ноги.

— Клянусь, я видел, как тебя ранили. Но на твоем теле — ни царапинки! И еще… кое-что все же беспокоит меня. Заклинание. Ты не читала его.

— Что это значит? — встревоженно спросила я.

— Судя по всему только то, что ты его не читала. А магией воспользовалась, скорее, интуитивно, чем намеренно. Но я еще никогда не слышал, чтобы у кого-нибудь взаправду была такая сила. Возможность. Способность.

— Это редкость?

— Этого не случалось уже тысячелетия, если не больше. Как тебе объяснить: за всю историю нашего мира есть всего лишь один свиток и одна история о том, что ведьма владела подобной магией.

— Ого, — только и смогла я произнести.

Я подняла взгляд и поняла, что Йитирн как-то особенно торжественно смотрит на меня. Приподняла бровь в немом вопросе.

— Ева, какой бы ведьмой ты ни была, какими силами ты бы ни обладала, я клянусь тебе служить, что бы ни случилось и что бы я ни узнал впоследствии.

— Ты думаешь, я тебе что-то недоговариваю? — нахмурилась я.

Йитирн отмахнулся от моего вопроса.

— Принимаешь ли ты мое служение?

— Ну, я надеялась, что мы сможем стать друзьями, — неуверенно промямлила я, понимая, что говорю что-то не так.

— Принимаешь ли ты мое служение? — повторил дроу строго.

Мне не оставалось ничего, как выдавить из себя «принимаю».

Йитирн тут же свободно вдохнул.

— Глупая малышка, — с горечью, но ласково обратился он ко мне. — Если бы ты не сказала «принимаю» во второй раз или отказала мне в служении, я бы умер. С такими клятвами не шутят, запомни это.

Над словами Йитирна я раздумывала долго. Он увидел во мне что-то такое, что заставило его принести свою жизнь в жертву? Почему он вообще вступился за меня перед призрачным драконом? Разве не ценней ему была собственная жизнь, ведь он мог в любой момент убежать?! Конечно, я радовалась, что дроу не бросил меня в беде. Но клятва служения? Еще неделю назад я не подозревала, что из «ведьмы»-девчонки превращусь в самую настоящую ведьму, слово которой — закон и во имя которой совершают подвиги и героические деяния. Только вот спокойнее мне не стало.

С каждым часом я начинала понимать, что оказалась в далеко не самом приятном мире. Во враждебном, в бесконечном противостоянии двух сторон. И я оказалась в центре этого затяжного конфликта. Даже Старейшая возлагала на меня надежды: я помогу им переломить ход войны. Но я отказалась воевать. Просто потому, что еще совсем ничего не понимала. Это была не моя война, не я ее устроила и не мне ее заканчивать. Все, чего я хотела, — обучиться и выжить. Мне повезло, что со мной шел дракон.

И эльф, поклявшийся служить. Это служение пугало меня. Что именно оно подразумевало? Умрет за меня? Выполнит любую мою просьбу?

Мы вышли из леса и попали на широкий тракт. Оглушительно гремели повозки, доверху набитые репой и тыквой; кричали люди, торговцы наперебой предлагали свой скромный товар. Дети стайками лавировали между путешественниками, визжа и гогоча, уносили ноги от стражников, прогонявших тех копьями или короткими мечами. Посреди всей этой какофонии звуков по скромной тишине леса можно было лишь скучать.

Йитирн исчез в толпе, а когда вернулся, то нес полную корзинку ароматных пирожков, чьи румяные бочка так и просились в рот. Вместе с остальными людьми мы несколько часов шли по дороге, ведущей в деревню. Вскоре по обе стороны дороги стройный ряд елок расступился, открывая потрясающий вид на мирные поля; на покатый луг, где паслись овцы и коровы вперемешку. Одичавшая собака скалила зубы на дракона, и эльф кинул ей булку с мясом. Жадно пожирая внезапное подношение, собака замолчала; затем долго трусила за нами следом, терпя пинки под зад и гневные окрики крестьян.

Мы вошли в деревушку, удачно расположенную между холмов. Десяток деревянных домов, разбросанных тут и там; вокруг них скромный штакетник и небольшой надел земли. В огородах трудились женщины и дети, собирая урожай и раскладывая его по большим плетеным корзинам. Мимо нас, взбивая грязь в пыль, пронеслась отара овец, гонимая пастухом с прутом и большой черной собакой. Дракон щурился на дневном солнце, а эльф с удовольствием осматривался вокруг.

Возле конюшни Йитирн остановился.

— Купим лошадей, — предложил он. — Ни дракону, ни ведьме в этих краях не обрадуются. Сюда оскверненные почти не ходят, ибо здесь нет магии. А пешком идти слишком долго и к тому же опасно.

Ни у кого возражений не нашлось, а я постеснялась сказать, что никогда не ездила верхом. Йитирн со знающим видом прошелся вдоль стойл, разглядывая ухоженных питомцев. Объявился хозяин, и они о чем-то долго разговаривали в пристройке к дому. Йитирн вышел довольным.

— Эльфийские скакуны, — пошутил он, когда хозяин подвел к нам трех лошадей. — Вот эту, серую в яблоках, бери ты, Ева. Я возьму чалого.

— Золотистый дракону под стать, — прошептал Мааррх.

Шли дальше по улице, каждый из нас вел за собой своего коня. Я порадовалась, что седлать пришлось не сейчас. У таверны «Хромой пес» мы остановились, и дроу показал мне, как привязывать лошадь.

Мы заняли стол, эльф вновь выступил посредником и приказал принести похлебки, жаркого и «чем-нибудь горло смочить». Слуга умчался, забыв отвесить поклон, чем рассмешил дракона.

— Почему это ведьму и дракона воспримут иначе, чем темного эльфа? — спросила я, замаявшись ломать над этим голову.

Йитирн добродушно хохотнул.

— Так я и не эльф, — сообщил он. — Для них я обычный паренек. Может, чуть повыше статусом, да и деньжат у меня побольше.

— Я вижу тебя, как и прежде, — не поняла я.

— Правильно. Потому что свою сущность от тебя я не скрываю. И не смог бы, потому что ты ведьма. Ведьмы такое видят. Сквозь морок.

— Морок?

— Иллюзия. Очень хитроумная и тонкая.

— И они, значит, видят в тебе своего, — подытожила я.

— Точно. Дракону такой морок тоже не помешал бы. Видишь ли, драконы на две головы выше обычного человека. Ну, ты этого не заметила, понятное дело. Мужчины выше женщин, так? Да и глаза у них переливаются. И повадки хищные, опасные. Посмотрят на него, сразу драконом назовут.

— Обойдусь, — рыкнул Мааррх.

— Как знаешь, — согласился Йитирн, поднимая руки в примиряющем жесте. — Да только если дракона в тебе узнают, пострадает Ева.

Мааррх не то фыркнул, не то поперхнулся. Смерив эльфа злым взглядом, он встал из-за стола и направился прямиком к прилавку.

— Значит, это правда? — спросила я. — Что драконы и ведьмы…

Йитирн не улыбнулся на этот раз.

— Легенда, предание. Но в него верят. Слушай, драконы и ведьмы появились одновременно. Родилась ведьма, вылупился из яйца дракон. Они росли порознь, потом полюбили друг друга и сражались вместе, единым целым. И потом рождались ведьмы, и у них в услужении были драконы, но я знаю, что не у всех рождалась любовь. Для кого-то, например, дракон — выгода или союзник на поле боя. А иногда посол или дипломат.

— Ты думаешь, что Мааррх…

— …твой дракон? Не исключено. У рядовых ведьм, чьи силы сильно ограничены по сравнению с твоими или Хранительниц Камней, не бывает драконов. Драконы тянутся исключительно к могущественным существам, не менее способным, чем они сами. И речь не только о силе магии, но и о силе духа, о силе характера.

Нам принесли аппетитные блюда, среди которых были запеченные свиные ребрышки, баранина и вареная телятина; жареный картофель, рыба в соли, различные закуски из обжаренных овощей, хрустящая морковь, свежие помидоры и огурцы, в достатке всякой зелени. В кружках плескался светлый эль, стоял кувшин с козьим молоком, а вокруг него были разложены всяких сортов сыры и колбасы. От предвкушения славного пиршества у меня разболелся живот. Еще никогда не ела я так же вкусно, как в обычной сельской таверне, где нас сразу оценили как платежеспособных гостей.

Дракон вернулся и сразу же накинулся на еду. Мясо он разрывал руками и отправлял в рот кусок за куском. Другое ли дело Йитирн. Эльф осторожно наложил себе всего понемногу и питался вдумчиво, тщательно работая челюстями. Я подцепила из общей тарелки кусок баранины и с аппетитом его умяла в два счета. Слуга все обновлял и обновлял наши блюда, так что к концу трапезы я едва вылезла из-за стола.

Мы переночевали в таверне, каждый в своей комнате. Для меня явилось неприятным откровением, что двери никак не запирались, поэтому мне пришлось подставить стул, чтобы ручку невозможно было провернуть.

Утром я поделилась своими соображениями насчет одежды с Йитирном, так как делиться этим с драконом мне казалось неправильным. Он согласился, но поспешил предупредить:

— Из разряда госпожи ты встанешь рядом с наемницами. И не надейся после этого на должное к тебе как к девушке обращение. Могут и с намеками приставать, и на сено повалить.

Я хихикнула. Мне показалось это глупым. Разве по мне видно, что я могу согласиться на нечто подобное?

— Это по умолчанию, — буркнул Йитирн.

— Платье я возьму с собой, — предложила я компромисс.

Вместе с эльфом мы посетили дубильщика кож и замерщика. Мне подобрали плотные, из хорошей и качественной кожи штаны; а еще нашли дополнительную пару сапог, на этот раз твердых; кожаный дублет, а еще эльф настоял на кольчужной сетке поверх, чтобы защитить меня, на всякий случай, от шального попадания кинжалом. На талию повязали шкуру горного льва, от которой все еще неприятно пахло. Голова несчастного животного свисала у меня с пояса, на котором закрепили короткий кинжал в ножнах и мою сумку.

— Вылитая наемница, — прокомментировал темный эльф. — Ну, я тебя предупреждал.

Впрочем, по его лицу было заметно, что ему новая одежда пришлась по вкусу. Пару раз я ловила его восхищенный взгляд, но тут же вспоминала: а вдруг это одобрение — тоже являются обязательными при служении мне? Мысль тревожила.

Мааррх глаза прищурил, но ничего не сказал.

После завтрака дракон и дроу потратили порядочно времени, чтобы объяснить мне, как ездить верхом. Спустя четыре часа я не могла ровно сидеть, да что там — не могла сидеть вовсе! Остаток дня я пролежала в своей комнате, пока Йитирн с Мааррхом ходили по окрестностям, ужинали.

На следующее утро мне удалось с первого раза запрыгнуть в седло. И мы степенным шагом отправили лошадей прочь из гостеприимного села.

Кольчуга была такой тяжелой, что Йитирн, устав от моих бесконечных жалоб, наложил временные чары, и она стала легкой, как перышко.

Мы отъехали от деревни и углубились в лесную дорогу. Йитирн поравнялся со мной и сказал:

— Я бы хотел начать где-нибудь в спокойном месте, но время поджимает. Скорее всего, убитые тобой и Мааррхом призраки не пропали для тех, кто ими владеет, бесследно. Не скрою, это плохо. Поэтому я хотел бы начать обучение немедленно. Мы и так потеряли два дня.

— С чего начнем? — воодушевилась я.

— С азов, — развел руками эльф. — Тирийский язык. Слова магии. Что-нибудь попроще. Для начала: концентрация. Для магов концентрация совсем не то, что для ведьм. Ведьмы применяют магию на свежую голову. Все посторонние мысли — долой. Остаешься только ты и твоя магия.

— Поняла, — кивнула я.

— Нет, — покачал головой Йитирн, — не поняла. Никаких мыслей. Нет — волнениям, нет — тревоге, нет — беспокойству. Нет тому, что ты будешь есть на завтрак и нет тому, что ты будешь делать через месяц. Только ты и магия.

Он посмотрел на меня как на ребенка.

— Попробуй сейчас.

— Что? Я же на лошади еду!

— Прекрасно, будет от чего освобождать разум.

Йитирн не шутил, и я поняла, что придется выполнять задание. Я прикрыла глаза. Не оставить в голове ни единой мысли? Проще простого! Только вот оказалось, что я думала сразу обо всем, особенно тревожили меня мысли, связанные с моим будущим. Меня посетил осознанный страх: что будет, если я так и не овладею магией? Будут показывать пальцами в мою сторону и кричать, что я имитация, подделка их великой рубиновой волшебницы и что я ни на что не сгожусь. Мааррх тут же улетит от меня, потому что драконы не любят слабых и не выбирают таких, как я. Йитирн будет покачивать головой и говорить, что ожидал большего.

В конце концов я распахнула глаза.

— Не получается, — кивнул Йитирн. — Я не говорил, что это будет просто.

— Я и не ждала, что получится сразу, — огрызнулась я, не в силах справиться с огорчением и разочарованием.

— Ожидала, — твердо перебил меня эльф. — Заставить магию работать на себя в состоянии стресса у тебя получилось, а такая вещь как концентрация не получается. Ты многого от себя требуешь. Так дело не пойдет.

Мааррх повернул к нам голову и слушал. Так уж само собой получилось, что мы с Йитирном не стали рассказывать ему о нападении призрачного дракона в сокровищнице скалы Айриф. А порождение магии, то самое, интуитивное, в состоянии стресса, списали на мою реакцию против защитного заклинания, якобы угрожавшего темному эльфу. Йитирн придерживался нашей «легенды», но у меня правда готова была вот-вот сорваться с языка.

— Попробуй еще раз. На этот раз представь, что тебе надо превратить вот эту шишку в цветок. — Он сорвал с ближайшей еловой «лапы» продолговатую шишку и передал ее мне. — Помогает при очищении разума.

Я вздохнула и посмотрела на шишку. В нашем мире такие тоже растут.

Я закрыла глаза и обвела пальцами предмет. Шершавая, с зазубренными кончиками каплевидной чешуи. Такими мне представлялся и покров золотого дракона. Как приятно было бы коснуться рукой этих красивых чешуек. Провести по ним ладонью, смахнув несуществующую пылинку. Как плотно они прилегают к телу и могут ли топорщиться, как топорщится шерсть у кошек?

Открыла глаза.

— Не получилось, — снова кивнул Йитирн, а я еле удержалась от язвительного комментария в его адрес. — Ты думаешь о свойстве предмета, а не о том, что с ним надо сделать.

Я бросила на дроу быстрый взгляд. Он что, мысли мои прочитал?

— По твоему лицу прочитать проще, чем влезать к тебе в голову, — усмехнулся эльфийский маг. — Кстати, неплохо бы тебе знать, что в мысли к кому-то не так просто попасть. Для этого человек, минимум, должен дать тебе свое разрешение. А у тебя на лице все написано. Давай еще раз?

Но я точно знала, что ничего не получится, и покачала головой.

Какое-то время мы ехали в гробовом молчании, и только цоканье копыт наших коней прерывало наступившую тишину. По обе стороны тянулся лес, изредка перемежавшийся лугом или короткой полосой коричневой земли; ветер к полудню стих, а грозовые тучи наконец-то отошли к горизонту, где собрались в кучу и замерли в ожидании.

Мы сделали короткий привал и поужинали продуктами, купленными в деревне. Мааррх набрал целый мешок провизии, который теперь был крепко приторочен к седлу его лошади. Лошадь его с первой же минуты невзлюбила своего седока, но, почуяв руку тяжелую и скорую на расправу, терпела и сносила все понукания и удары пятками под бока. Серый в яблоках смотрел на меня добродушным взглядом больших желтых глаз, и я могла поклясться, что он знал. Знал, что всадник из меня никакой, а потому все приказы пропускал меж ушей. А вот у Йитирна никаких проблем в управлении животным не было. И я ему молча завидовала.

Мааррх немного подремал, подложив руку под голову. Йитирн в это время изучал свой магический фолиант, а я изо всех сил надеялась, что ехать нам недалеко, а потому уже к вечеру смогу как следует отдохнуть.

Стоило нам оседлать лошадей, и Йитирн вновь повернулся ко мне.

— Был у меня один ученик, — начал он издалека, но я сразу поняла, что это относится непосредственно ко мне. — Среди Аурийских Шпилей он был одним из самых одаренных моих студентов.

— Аурийских Шпилей? — неожиданно переспросил Мааррх. — Они ведь были уничтожены почти триста лет назад!

Йитирн бросил на дракона неоднозначный взгляд.

— Может, ты и не слышал, — сказал он язвительно, — но темные эльфы живут в два раза больше, чем дракон без ведьмы.

Мааррх глухо зарычал, но вопросов у него больше не осталось. Пнув свою лошадку, он вырвался вперед и исчез за поворотом.

— Аурийские Шпили, — вздохнул Йитирн. — В самом деле, это было так давно! Но я вспоминаю об этом, как будто произошло все пару недель назад.

Я промолчала, не зная, что и сказать. И дракон, и темный эльф были минимум вдвое старше меня, а порой вели себя как подростки.

— Ты про ученика говорил, — напомнила я спустя десять минут молчания.

— Верно, — оживился дроу. — Так вот, он был очень способным магом. Его сила равнялась силе среднестатистической ведьмы. То есть он был очень неплох. Только вот учиться для него было сущим проклятием. Все задания, которые я поручал ему, он делал спустя рукава. Думал, что магия сама придет к нему, раз он такой способный и талантливый. Но магия не приходила, ведь магия — точная наука, как математика. Если не будешь представлять то, чего тебе необходимо добиться — не добьешься, можно даже и не начинать.

Я усмехнулась, задетая его словами.

— Ты мне, таким образом, сказал, что я недостаточно стараюсь.

Йитирн удивленно посмотрел на меня.

— Нет, — пожал он плечами. — Я рассказал тебе историю из жизни.

— Но в ней был намек, — настаивала я.

— Нет, — повторил дроу. — Я рассказал, потому что вспомнил. Но если тебе показалось, что моя история носит какой-то скрытый смысл, то сделай выводы.

Я замолчала, раздумывая. Йитирн не казался мне умудренным опытом стариком, он походил на моего сверстника или по крайней мере был ненамного старше меня. Лет двадцать пять ему точно можно было дать. Представлять его трехсотлетним казалось мне до одури странным. На его месте мог быть какой-нибудь старичок с морщинистым сухим личиком, и тогда бы я воспринимала его нормально. У дроу была гладкая эбонитовая кожа, брови вразлет, жгуче-красные глаза, что совсем не портило его, и густые белые волосы, свободно распущенные по плечам. Тело ладное, изящное. Особенно нравилась мне его шея, укрытая татуировками-заклинаниями, чью вязь рябило от каждого движения.

Йитирн лягнул лошадь и вышел вперед, но не заспешил. Я ехала вслед за ним, моя голова просто вскипала от того количества мыслей, что посещали меня. Ничего удивительного, что у меня не получается сконцентрироваться и выбросить все эти назойливые думы из головы!

Спина окончательно разболелась, я едва держалась в седле и при каждом покачивании морщилась и шипела. Мааррх пропал и не возвращался, и я начала тревожиться. Вдруг он наткнулся на оскверненного и проиграл? От этой мысли мне стало жутко, и я поделилась соображениями с Йитирном.

— Ничего с ним не стало, — сварливо отозвался эльф. — Он вернется.

— И с чего это ты так уверен? — хмыкнула я, нагоняя его.

Йитирн пожал плечами и не ответил.

Небо над нами постепенно окрашивалось в холодные синие тона, пожирая алое свечение заходящего солнца. Похолодало, и я достала свой плащ. Йитирн тоже закутался в свой, так мы и ехали, пока совсем не стемнело.

Взошла молочная луна. Ее бок отливал цветом благородного серебра. Она медленно и словно лениво поднималась над горизонтом, затем замедлила свой ход и открыла целое небо незнакомых звезд. Я задрала голову: темные верхушки деревьев оттеняли небо, я потеряла дар речи от восхищения здешней красотой. Только вот насладиться моментом не дало появление дракона.

Мааррх стоял возле большого дерева. Прислонившись к нему, молодой человек с усмешкой на лице поджидал, пока мы с Йитирном приблизимся.

— Я нашел нам стоянку, — без предисловий ответил он на мой немой вопрос.

— Да, на дороге лучше не ночевать, — согласился Йитирн.

Я не ожидала от него безропотного согласия. В этом мире они были моими проводниками, спорить мне не хотелось. Мы слезли с лошадей. Серый заупрямился идти на поводу, Йитирн мягко подтолкнул меня:

— Иди за драконом, я разберусь.

Я последовала его совету. По тропинке, где мохнатые «лапы» кустарника то и дело норовили меня хлестнуть побольнее, мы углубились в сердце леса. Когда раздался волчий вой, я невольно вздрогнула. Деревья здесь оказались огромными: мощные стволы были покрыты мхом и биолюминесцентным плющом, который, причудливо извиваясь, тускло светился в темноте.

Вскоре забрезжил свет. Свет от костра, на котором в котелке булькал аппетитно пахнущий суп, а рядом на шампурах жарилось мясо. У меня сразу слюнки потекли, я вспомнила, что последний раз ела не менее шести часов назад.

Я села на пенек и потерла руки от предвкушения. Йитирн завел коней и привязал их, но не у стоянки, а чуть дальше, где дикая трава доходила ему до пояса. Пришел и сел, не сводя с меня взгляда рубиновых глаз.

— Что это за мясо? — спросила я.

— Оленина, — сухо ответил Мааррх. — Я поохотился.

Я кивнула. Дракон снял шампур с костра и дал мне попробовать. Мясо было нежным и сочным, но без крови. Я с благодарностью улыбнулась, и дракон мягко усмехнулся. В его взгляде больше не было отчужденности и появилось внимание, осторожное и напряженное.

Йитирн от мяса отказался, зато съел целых две тарелки похлебки и поблагодарил дракона за ужин. Мааррх покачал головой.

— Попробуем еще раз, — дроу намеренно произнес слова громко.

Меньше всего я хотела их услышать теперь, когда мне захотелось спать.

Я послушно прикрыла глаза и тут же распахнула их. Мне не надо было закрывать глаза, чтобы сконцентрироваться. Я вызвала в себе воспоминания о скале Айриф. Как энергия опускалась и поднималась, как сотни Нитей переплетались друг с другом, образуя сложные и причудливые рисунки чужих судеб. В пальцах появилось уже знакомое покалывание.

Легкая алая пелена скользнула выше, к запястью. Мне показалось, что чьи-то глаза обратились ко мне взором, пытаясь предугадать мое желание. Я отпустила энергию и расслабила руку.

— Хм, интересно, — проговорил темный эльф. — Ты не сосредотачиваешь энергию магии, а берешь щепотку из общей материи. Это необычно.

Он поднял на меня глаза и посмотрел на дракона.

— Возможно, эта ведьма не просто ведьма, — сказал он наконец. — На сегодня все. Мне нужно подумать.

Йитирн захлопнул свою книгу и отошел к своему спальному месту. Там он сел, скрестил ноги и что-то негромко зашептал. Дракон кивнул мне:

— Ложись спать. Думаю, мы здесь пару дней просидим. Лес густой, от дороги далеко, к тому же здесь нас никто искать не будет.

— А как же дикие звери? — испуганно спросила я.

— Поверь мне, даже медведь и тот дважды подумает, прежде чем сунуться в обитель дракона.

Я хмыкнула, и дракон улыбнулся. У него оказалась приятная улыбка: лицо осветилось, сделав его приветливым и доброжелательным. Но лишь на мгновение. Через секунду Мааррх вновь нахмурился и превратился в обычного себя, внушающего угрозу и вызывающего недоверие.

Я уже проваливалась в сон, когда услышала громкий треск.

Резко проснувшись, я завертела головой. Йитирн и Мааррх вскочили.

Через кустарник, росший кругом от нашей стоянки, с воплем ярости и боли перепрыгнул огромный палевый волк. Прежде чем эльф и дракон отреагировали, перед нами сидела обнаженная окровавленная девушка.

Наши глаза встретились.

— Помоги мне, ведьма!

========== Глава 10. Охотники Крови ==========

Пока Йитирн спешно разыскивал свой плащ, а Мааррх, прикрывая глаза рукой, отвернулся в сторону, девушка буравила меня взглядом.

— Меня зовут Сария Кинну, я оборотень, — представилась она легким, серебристым голосом, от которого ползли мурашки по спине.

— Это мы уже поняли, — усмехнулся дроу, подавая Сарии свой запасной плащ.

Он обошел ее кругом и присел на корточки. Она не выглядела испуганной, скорее решительной и очень злой. Я мысленно поставила галочку напротив только что выдуманной строчки «Встретить оборотня» и несмело улыбнулась ей. Ее сиреневые глаза с золотистым ободком вспыхнули.

— Как ты здесь оказалась? Тебя преследуют? — спросил Йитирн.

— А ты догадливый, — фыркнула волчица.

Она протянула руку, но вместо пожатия резко толкнула дроу. Темный эльф от неожиданности осел, а затем сложил руки на коленях и засмеялся.

— Кто тебя гонит? — Мааррх наконец повернулся и смотрел на женщину с нескрываемой неприязнью, но в то же время и с сочувствием тоже.

— Охотники Крови! — зарычала Сария, сплевывая. — Сели на хвост от самой Хилланры да так и не отстали. Я пыталась увести их через реку, но по эту сторону их уже ждал свежий отряд. Они просто описали им, как я выгляжу, и погоня началась по-новой. Если я помешала, прости.

Она посмотрела дракону прямо в глаза. От этого взгляда мне стало не по себе, слишком много личного в нем было. В душе колыхнулась слабая ревность: почему она так на него смотрит? Почему он так смотрит на нее?

— Ты действительно не вовремя, — хмуро ответил Мааррх. — У меня нет никакого желания встречаться с Охотниками Крови. Скорее всего, теперь они знают, где мы, а у нас нет ни единой возможности уйти быстро.

— Зато у тебя есть ведьма, дракон, — хищно улыбнулась Сария. — На самом деле я надеялась, что вы окажете мне помощь с этими тупоголовыми псами!

— Она — новенькая, — кивнул в мою сторону Мааррх.

— Плевать, — Сария ухмыльнулась. — Воля Ведьмы для Охотников — закон, даже если теперь они служат Джахайну.

— Джахайн? — переспросил эльф. — Это еще кто?

— Позже, — рыкнула волчица в сторону дроу. — Ты, ведьма, назови свое имя!

Я приподняла бровь. С какой это стати она разговаривает со мной в таком тоне? Если я ведьма, то почему бы не проявить чуточку больше уважения?

— Ева Одвэйл, — слегка надменно ответила я. — И лучше бы тебе…

— Она у вас с характером, — улыбнулась оборотень. — Это даже хорошо. Так же, таким голосом, с Охотниками и разговаривай. Побольше надменности и высокомерия, не дрожи. Ты ведьма. Твое слово — закон.

— То есть, если я прикажу тебе замолчать, ты подчинишься? — спросила я, ухмыляясь.

Мааррх не смог сдержать усмешку и фыркнул. Я расценила это как поддержку. Но улыбка сползла с лица Сарии так же быстро, сколь и появилась.

— Вы что, даже не рассказали ей, как действует Воля?

Йитирн пожал плечами.

— Мы только начали обучение. Она способная, видел ее в деле. Воля — достаточно трудный аспект, я планировал затронуть его позже.

— Расскажи, — потребовала я, перебив эльфа.

— Ладно. Только времени у нас совсем нет.

Она повернулась ко мне. Плащ едва прикрывал ее обнаженное тело, перепачканное кровью и грязью. Светлые волосы окутывали миловидное лицо, но ее глаза пылали ненавистью и холодом, от которого мне становилось не по себе. Сария смотрела на меня, но казалось, что сквозь.

— Воля. — Она шумно выдохнула. — То, что по-настоящему делает тебя ведьмой. Воля либо есть внутри тебя, либо ее нет совсем. Ты должна принять себя. Не сомневаться в себе. Верить в то, что твое слово — закон. Ты сказала, они подчинились. Потому что ты ведьма. А они — жалкие творения твоих Богов, младшая раса, если хочешь. Ты — вверху. А они — внизу. И всегда будут там. Им никогда не подняться. Ты сможешь взойти выше, а вот они никогда не смогут даже мечтать об этом.

Она нахмурилась и тут же хмыкнула.

— Признаться, я надеялась, что ты уже опытная и можешь если не заклинание прочесть, то хотя бы сказать свое Слово. Мы не видели ведьм уже очень давно.

Йитирн важно закивал в подтверждение ее слов.

— Знахарок и травниц, правда, пруд пруди, — добавил он сухо.

— И прорицательниц, — добавил Мааррх, и я задумалась, откуда он об этом знал, если большую часть времени просидел в своей пещере.

— Я говорю о ведьмах, — огрызнулась Сария. — Но лучше уж ты, чем мир, из которого в одночасье исчезли все сколько-нибудь способные ведьмы.

— В одночасье? — удивилась я. — Что такого могло произойти?

— Ошибка, — нахмурилась Сария. — Чудовищная ошибка.

Она взмахнула рукой, давая понять, что не собирается вдаваться в подробности. Затем отстегнула свой браслет, то единственное, что было на ней помимо плаща Йитирна. Ее окутало синеватое призрачное марево: через мгновение Сария оказалась одета в легкую тунику с короткими рукавами, короткую юбку и кожаные штаны под ней. Она скинула с плеч плащ.

Я забыла, что неприлично так смотреть да еще и с приоткрытым от удивления ртом.

— Да она у вас какая-то совсем, — Сария пожевала губами, пытаясь подобрать правильное слово, — неосведомленная.

Меня так и подмывало задать вопрос, но я решила, что сейчас не время. Тем более что девушка вдруг напряглась и подняла голову так, словно вслушивалась во что-то. Дракон всхрапнул, Йитирн приподнял руки в примирительном жесте. Все они смотрели куда-то за моей спиной, и я медленно оглянулась. Там, среди деревьев и кустарника, двигалась высокая трава.

Раздвигая колючие ветви, высокий мужчина в ярко-алом плаще, застегнутом на серебряную пряжку возле горла, выступил из тени. В руке он держал длинный меч. Под плащом проглядывали качественные доспехи, и не кожаные, как у присутствующих, а железные. Заметив нас, он значительно просветлел взглядом и подал условный знак.

Зашуршала трава, тревожно заржали наши кони. Из тьмы леса появилось сразу несколько человек — каждый был вооружен и носил алый плащ.

— Ни с места! — крикнул он. — Вы окружены. Попробуете оказать сопротивление, и мои лучники живо выбьют дух из ваших жалких телес!

Он вскинул руку с мечом и указал на оборотня. Его глаза прищурились, свободной рукой нащупал сумку и вытащил оттуда свиток. Сверившись с ним, мужчина удовлетворенно кивнул.

— Охотники Крови знают, что такое честь! Мы охотимся только за волком Сарией Кинну из Лиррес’к. Отдайте ее добровольно, и мы не тронем дракона.

Мааррх оскалился, Сария глухо зарычала, но Йитирн поднял руку вверх.

— Подождите, — призвал он всех к порядку. — Вы не можете забрать волка. Она находится во власти ведьмы.

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня, следуя за указательным пальцем темного эльфа. Я съежилась, избегая смотреть на него.

— Ведьма? — хохотнул мужчина. — Не обманете. Последние ведьмы служат господину, Теневому Повелителю, Джахайну.

Йитирн аж выпрямился.

— Ведьмы никогда не будут служить, — вспыхнул дроу.

— Мы не слышали о Джахайне, — прищурился Мааррх. — Кто это?

Охотник Крови выглядел удивленным.

— Что ж, — фыркнул он, — наше дело по отлову драконов и прочих существ все же приносит плоды, раз вы не слыхали о Теневом. Сидели себе в пещерах да в лесах. Никуда не вылезали, теряли связь с реальностью, не так ли? Счастливая весть.

Он довольно улыбнулся и еще раз взглянул на меня.

— Если ты взаправду ведьма, ты бы выбирала получше друзей. Дракон и эльф могут стать началом твоей гибели. Как только я вернусь в штаб, получу разрешение и открою охоту на крылатого.

— Для командира своего отряда ты излишне болтлив, — усмехнулась Сария, в ее сиреневых глазах блеснула насмешка.

Послышался смешок, мужчина вспыхнул. По его бледным щекам пополз румянец. Крепче сжав рукоять меча, Охотник шагнул прямо к волчице.

— Стойте! — я вскочила на ноги. — Я хочу, чтобы вы оставили оборотня в покое! Я ведьма, это мое желание.

Секунд десять ничего не происходило, а потом мужчина расхохотался. Сария поймала мой взгляд и отвернулась. Впрочем, я и сама уже поняла, что не выражала свою волю так, как надо. Отсмеявшись вдоволь, Охотник отер лицо тыльной стороной свободной ладони и перевел дыхание.

— С такой ведьмой вам ничего не светит! — скривился он. — Она и сказать ничего не может! Где вы ее подобрали? Последняя надежда, так?

Мааррх отвел от меня взгляд, и я почувствовала себя глубоко уязвленной. У меня появилось стойкое ощущение, будто бы я сплю, все происходящее — не более, чем витиеватый, хоть и продуманный сон. Тем временем Охотник утратил всякий интерес к разговору и приказал:

— Схватить волка! Дракона и ведьму — не трогать.

Прежде чем я успела что-либо сказать, мимо меня просвистела стрела. Оперенный хвост хлестнул меня по щеке, но не задел. Дракон резко присел и в тот же миг вырвался вперед. Он мог бы сбить предводителя с ног, но тот увернулся и замахнулся на дракона клинком. Мааррх отрастил когти на руке и широко полоснул. Лязг о металл заставил меня поморщиться. Послышался неприятный отзвук мечей: это младшие Охотники вытаскивали из ножен свое оружие. Йитирн крутанулся, сплетая несложное заклинание: воздух вокруг меня ощутимо задрожал.

Я растеряла остатки самообладания. Тем более что Сария вдруг прыгнула на меня, в полете превращаясь в волка. Ее лицо удлинилось, кости с хрустом сломались, осуществляя перевоплощение. Выросли клыки и уши, девушка обросла палевой шерстью, только сиреневые пылающие гневом глаза напоминали мне о том, кем она являлась. Она вильнула в сторону, повалила Охотника и вгрызлась ему в глотку. Я поспешно отвернулась, но он так кричал! Хлынула кровь, я слышала, как она булькает, вытекая. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Я не заметила, как ко мне подкрался один из Охотников. Он бросил на землю лук и прыгнул на меня с ножом. Я обернулась и вскрикнула от испуга, заметив его в самый последний момент. С ладони Йитирна сорвалась огненная вспышка, на мгновение ослепив нападавшего. Он запнулся и мешком свалился на землю, шаря руками в поисках своего ножа.

— Ева, беги, — приказал мне дроу, сплетая новое заклинание.

Я побоялась оказаться под мечом и припустила, перепрыгивая через подстилки и кухонную утварь, разбросанную в процессе драки. Еще одна стрела прошила воздух, и предводитель Охотников заорал:

— Оставьте ведьму!

Мааррх улучил момент и стукнул мужчину по спине когтистой лапой, затем пребольно пнул его под колени и мог повалить, если бы не попавшая в западню Сария. Волчица взвизгнула, когда Охотник, со всей силы размахнувшись, заехал оборотню в челюсть. Лапы заскользили в луже крови, Сария закрутилась, пытаясь сориентироваться. Мааррх бросил своего противника и в два прыжка преодолел расстояние до волка. Молниеносным движением он сломал Охотнику шею: отвратительный звук чавкнул прямо передо мной. На Йитирна набросились сзади и накинули на руки веревку, прерывая чтение заклинания. Повалив эльфа, Охотники огласили мрачный лес победными вскриками. Мааррх получил стрелу в ключицу, а следующий удар мечом едва не стал его последним. Предводитель алых плащей со свистом рассек воздух неуловимым движением клинка, приставив его к шее волка.

На мгновение крохотная поляна замерла. Или только мне так показалось, потому что время вокруг меня замедлилось. На шее у Сарии выступили первые капли крови, и я услышала чей-то властный голос.

— Жизнь этого волка принадлежит мне! Опусти меч и отойди в сторону, ты проиграл. Ты возьмешь своих убитых и уйдешь, не станешь преследовать.

Мгновение запустило время вновь, и рубиновое копье, несущее веер пламенной энергии, взорвало землю тысячью брызг. Предводитель еле-еле устоял на ногах, но его помощники повалились на землю, точно куклы. Меч задрожал, переняв боль своего хозяина, и осыпался прахом. Ветер раздул волосы дракона и шерсть Сарии. Йитирн не спешил подниматься на ноги, но раздраженно пытался стащить с себя веревку.

Алый плащ молчал, опустив взгляд вниз. Дракон и волк смотрели на меня: Сария — с гордостью и опаской, Мааррх — с недоумением.

Она первая пришла в себя. Полыхнуло сиреневым, Сария вернулась в свою человеческую форму, крутя браслет на запястье.

— Ведьма сказала свою Волю, — надменно произнесла она. — Да будет так.

— Да будет так, — эхом ответили Йитирн и Мааррх.

Я посмотрела на мужчину в алом плаще. На меня вдруг накатила такая усталость, что я не смогла больше держаться на ногах и сползла вниз, спиной прочувствовав все шероховатости большого дерева позади меня.

— Я принимаю твое решение, ведьма, — наконец сказал Охотник. — Но запомни. Джахайн просто так этого не оставит. Не обессудь, если наши пути пересекутся вновь, и мы будем сражаться.

Я кивнула.

— Ты не будешь охотиться на моих друзей, — весомо произнесла я. — Мы тоже будем готовы к нашей следующей встрече. Поэтому подумай дважды.

Охотник сверкнул глазами.

— Моя жизнь принадлежит Джахайну. Я буду исполнять приказ, но сделаю все возможное, чтобы исполнить твою Волю, ведьма. За что и умру, когда придет время. — Он оглядел тела своих помощников. — Мы уходим.

Раненые товарищи забрали двух своих мертвецов. Еще долго шелестела трава, еще долго лес полнился призрачным звоном оружия и ревом диких зверей. Сария помогла Мааррху вытащить стрелу, а затем развязала эльфа. Она убедилась, что все их внимание приковано ко мне.

В наступившей тишине волчица-оборотень отчеканила:

— Рубин.

Комментарий к Глава 10. Охотники Крови

Мне бы было приятно получить пару-тройку отзывов ;)

========== Глава 11. Время легенд ==========

Йитирн шумно выдохнул и нахмурился. Мааррх выставил руки вперед, словно защищал меня от возможных нападок со стороны волка и эльфа.

— Реинкарнация, — перебил он Сарию. — Ева прибыла полторы недели назад.

— Прибыла? Что значит “прибыла”? — не поняла оборотень. — Довольно лжи! Я смотрю и вижу в ней Мэйв Карающую Длань. Ты, дроу, смотрел внимательно и ничего не приметил? Маг, называется.

Сария фыркнула.

— Еву переправил сюда Аркаар, — Мааррх повысил голос. — Она реинкарнация рубиновой ведьмы, но не Мэйв. Посмотри на нее! Внимательно.

— Я смотрю и вижу века страдания и боли! Ужасы, наложенные не чьей-то чужой, абстрактной рукой, а ее собственной. Неудивительно, что ты сопровождаешь ее.

Мааррх глухо заворчал.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Ты следуешь за Мэйв! Мэйв! Ведьмой, которой уничтожала города одним лишь взмахом руки за мелкие провинности и детские шалости, смотрела на таких, как я, и таких, как он, — она ткнула пальцем в сторону Йитирна, — свысока.

— Я увидел, что эта ведьма — другая. Увидел в этом надежду. Разве тебе лично, Сария Кинну, есть что противопоставить Оскверненным? Я, наверное, пропустил момент, когда Великий оборотень поставил армию призраков на колени! Что-то я ничего не слышал о волках, которые потесни…

— А я не слышала о драконах! — зарычала Сария.

— Ева — реинкарнация Мэйв, и неужели ты за прошедшие несколько часов не заметила, что она даже близко не похожа на Карающую Длань?

Сария собиралась что-то ответить, но ее перебил Йитирн.

— Я не ошибался, — подвел он какой-то итог своим мыслям. — Эта ведьма не просто какая-нибудь ведьма. А наследница Рубина. Только… я не ожидал, что Ева пришла к нам откуда-то… еще?

— Из другого мира, — поправила я. — Честно говоря, еще полторы недели назад я и не подозревала, что владею магией! Для меня все это в новинку.

— Ты не могла не знать, что ты ведьма, — огрызнулась Сария. — Все это тщательная и хитро спланированная ложь, так, Мэйв?

Я пропустила это обращение мимо ушей.

— В моем мире вообще нет магии! Люди там развивают технологии.

— Техно-что? — переспросил Йитирн.

— Машины, самолеты, компьютеры! — взмолилась я. — У нас нет магии.

— Я ни слова не поняла, — нахмурилась Сария. — Что такое самолеты? И ком-пью-теры?

— То, что для меня — ваша магия, — вспыхнула я. — Что-то непонятное. То, чем я может и владею спонтанно, но что я не могу вызвать нарочно. Понятно?

Сария отвлеклась и перевела взгляд на дракона.

— И ты серьезно ей веришь?

— Я верю, что эта реинкарнация может подарить нам ту рубиновую ведьму, какую этот мир заслуживает, в конце концов, — оборвал волчицу Мааррх.

— Не думала, что золотые драконы такие глупцы, — пробормотала Сария и обернулась к Йитирну. — Маг должен был первым увидеть в этой нескладной девчонке Рубин.

Йитирн прищурился.

— Потоки ведьминской силы можно увидеть, только когда ведьма читает заклинания, чтоб ты знала, — язвительно усмехнулся дроу. — А Ева даже тирийский язык не знает. Вся ее магия зависит от переживаний и всплеска эмоций. Еще ни разу она не применяла магию по желанию. Насколько мне известно, Мэйв не владела интуитивными формами.

— Я никакая не Мэйв, — не выдержала я. — Я даже не знала о ней до того дня, как встретила Мааррха! Почему вы мне не верите?

Йитирн бросил на меня быстрый взгляд.

— То есть ты знала о своем наследии, когда встретилась со мной? — его брови резко поползли вверх. — И ничего не сказала?

— Это я попросил Еву ничего никому не рассказывать, — заступился за меня дракон. — Реакция излишне предсказуемая.

Он кивнул в сторону Сарии. Волчица смотрела исподлобья, в ее взгляде застыла мрачная враждебность, не предвещавшая ничего хорошего.

— А как ты поняла, что я Рубин? — спросила я.

Йитирн кивнул, дракон тоже. Они обратились к Сарии взглядами.

— Я что, обязана отвечать? — нахмурилась сильнее волчица.

— Да уж было бы неплохо, — согласился дракон.

— Я не обязана вам ничем, — огрызнулась девушка, ее сиреневые глаза вспыхнули от гнева.

— Как минимум тем, что Ева спасла твою шкуру, — весомо напомнил Йитирн.

— Надо было ее отдать Охотникам, — посетовала я. — Ты сама вышла на наш лагерь и подвергла моих друзей опасности. Я сделала то, что ты хотела: помогла тебе и защитила от этих… этих людей! Можно было бы и ответить на простой вопрос. Как ты поняла, что я — Рубин?

Сария вздохнула, но хмуриться перестала.

— Я лично знала Мэйв Карающую Длань. И ее магию…

— Ты лично знала рубиновую ведьму? — переспросил Йитирн.

Он выглядел пораженным.

— Что в этом странного? — спросила я.

— А то, что Мэйв Карающая Длань умерла пять столетий назад, — хмыкнул Йитирн. — Пятьсот лет. Оборотни столько не живут.

Я пожала плечами. Новость о том, что Сария лично знала Мэйв, взбудоражила меня, но вслед за магическим истощением пришло и физическое. Я громко, никого не стесняясь, зевнула.

— Не знаю, как у вас, но у меня уже голова кругом идет. Все эти тайны, магия, долгожители, оборотни и драконы в принципе… Я старалась быть понимающей. Я старалась разобраться во всем. Но сейчас мне кажется, что я только больше запутываюсь. Мне уже ничего не ясно. Я чья-то реинкарнация? Да, пожалуйста, мне-то что? Мой собственный мир уже угасает в моей памяти! Это нормально? Кто-то из вас может себе представить, что я чувствую? Вы все воспринимаете меня как нечто должное, обязательное. А я вот вас всех совершенно не знаю. Вот ты, Йитирн? Сколько тебе лет? Когда ты родился? Были ли у тебя друзья? Семья? Или ты, Мааррх. Ты веришь в свое предназначение? Ты был когда-нибудь влюблен? Ты сражался? Сколько лет тебе? Ты младше Йитирна или старше? Или для дракона это не имеет значения? Почему Сария, когда превращается, ломает свои кости, а ты — нет? Почему тебе достаточно осыпаться золотой пыльцой, чтобы принять человеческий облик? А что вообще умеют драконы, кроме как летать и выдыхать пламя? Ты, Сария? Ты пришла часов пять назад, а тайн и секретов у тебя не меньше, чем у любого здесь присутствующего. Вы мне совсем чужие, а ведете себя так, будто я вам лично чем-то обязана! И когда у меня вдруг оказываются секреты, вы считаете, будто имеете право осуждать меня. Меня, обычную девчонку, которая всего полторы недели назад и не представляла, что в этом мире меня ждет дракон, — Мааррх сделал попытку перебить, но я не позволила и продолжила, — темный эльф и волчица. Эй, я вас не знаю!

Я перевела дыхание.

— Никакая я не Мэйв Карающая или как там ее. Этот мир новый для меня. Я думаю, если бы я в самом деле была этой Мэйв, я бы хоть что-то знала! Ну, или у меня воспоминания были какие-нибудь. Но я чиста. Чиста. А ты, Сария? Или ты, Мааррх? У тебя хотя бы память драконов есть! Я устала. Не хочу ничего слышать, этих споров бесконечных! Я — это я. Я хочу спать, вот что.

Я встала и, минуя на редкость присмиревших спутников, подняла с земли свой спальный мешок. Походив по разгромленному лагерю, я нашла небольшой и теплый закуток меж двух огромных корней и расположилась там. Укрылась сверху теплым плащом и, едва моя голова коснулась подушки, провалилась в глубокий, но очень беспокойный сон.

Сначала клубы белоснежного дыма мягко обнимали меня. Затем туман расступился, обнажая мозаичный пол. Дорога уводила вдаль, угасая где-то за пределами моего сознания. Я обнаружила, что стою рядом с женщиной. Она была красива: густые медные волосы, завиваясь крупными локонами, падали на плечи; темные глаза мечтательно смотрели вдаль. Женщина была облачена в алое платье с юбкой в пол и длинными рукавами. На шее у нее тускло поблескивал маленький рубиновый камень на серебряной цепочке.

Я обошла ее кругом. И помахала рукой перед ее симметричным лицом. Она не замечала меня и продолжала смотреть куда-то за горизонт. Я посмотрела в ту же сторону: оттуда, разгоняя клубы дыма и тумана, вышагивал золотой дракон. Его мощная шея оказалась украшена великолепными шипами и кожаными перепонками; вдоль хребта тянулись роговые наросты, издалека напоминавшие причудливые рыбьи плавники. Морда широкая, вокруг нее росли брыжи цвета старого золота. Оранжевые глаза словно сжигали пространство вокруг него, преуменьшая великое и преувеличивая незначительное, искажая действительность настолько, насколько можно.

Дракон остановился перед женщиной и заговорил. Голос у него был мягким, но сердитым, отчего эхом отдавался у меня в голове. Слов я не понимала. Они будто не предназначались мне, их смысл ускользал и растворялся. Женщина отвечала спокойно, но ее лицо стало грустным и скорбным. Она склонила голову и коснулась переносицы дракона. Ее рука дрогнула, дрогнул и дракон под ее длинными ломкими пальцами.

Мозаичный пол зашевелился. Крылатый страж исчезал в тумане, клоками рассыпаясь и утопая в наступающей мгле. Когда женщина подняла голову, я увидела чужой взгляд. Решительный, смелый, отчаянный.

— Проснись! — прошептала она и твердой рукой толкнула меня.

— Проснись!

Прохладная рука Мааррха привела меня в чувство. Я распахнула глаза. Сердце бешеным темпом билось в грудной клетке. В горле стоял комок.

Перед глазами все еще сохранялось видение: женщина и ее дракон в месте, от посещения которого мне вдруг стало приятно и спокойно на душе. Будто бы я посетила давно забытое, но некогда прекрасное место, где когда-то была очень-очень счастлива.

За завтраком я уминала бутерброды с сыром, луком и салатом, не обращая внимания на угрюмый взгляд оставшейся на ночь волчицы. Сидя на старом теплом пне, я с удовольствием поглощала пищу. Не представляла, что так сильно проголодалась за все это время. Мааррх мыл котелок с водой из фляги, вода приятно журчала, стекая на зеленые разлапистые листья.

— Итак, — продолжая жевать, произнесла я, и спутники подняли на меня взгляды, не ожидая, что я заговорю с ними первая. — Кто такой Джахайн?

Сария кашлянула. Но я смотрела на нее прямо и безэмоционально. Она оглянулась на дракона и на дроу, но не нашла у них поддержки. Обхватив себя руками, женщина пожала плечами.

— Джахайн — повелитель армии Оскверненных. Как упомянул алый плащ, он контролирует всю Западную и часть Восточной Атарии. Его влияние растет с каждым днем: не теряет он и часа, чтобы продвинуться в глубь материка. Но кто он? Полагаю, маг. И явно не без таланта и возможностей.

Она замолчала, всем видом показывая, что рассказ окончен.

— У меня ощущение, что ты и половины не рассказала, — прищурился Йитирн и, бросив свой фолиант на подушку, подошел к костру.

— С чего ты это решил? — вспыхнула Сария.

— Перестаньте, — поморщилась я, тупой болью отозвался висок. — Раз уж я здесь застряла, то хочу знать как можно больше.

— И что? — фыркнула женщина. — Будешь с ним сражаться?

Я дожевала кусок и медленно подняла голову.

— Может и буду. Рассказывай.

— Ладно, — усмехнулась женщина. — Я расскажу. Но предупреждаю: эта затея до добра вас не доведет. Вы же прожили как-то двести с лишним лет, не подозревая, что вашу страну разоряет какой-то амбициозный дурак!

Голос Сарии стал саркастически-насмешливым, и я нахмурилась.

— Не тяни, — поторопила я. — Чего он хочет, этот твой Джахайн?

— Власти? — спросила Сария. — Могущества? Силы?

Но она как-то поникла и заговорила вновь лишь через десять минут.

— Из того, что мне удалось узнать: Джахайн желает уничтожить магию ведьм и построить новый мир. Мир, где не будет могущества ведьм. Где магия будет подчиняться ему одному. Впрочем, он не стремится властвовать. И я не понаслышке знаю, что все города, деревни и академии, что захватили его Оскверненные, продолжают жить обыденной жизнью. Если только их жители не являются носителями волшебных способностей.

— Я немало странствовал, прежде чем встретил всех вас. Почему я ни разу не слыхал об этом маге? — приподнял бровь темный эльф.

— Он держит инкогнито, управляет всем через людей. К тому же короля Аламерда никто не смещал, он по-прежнему стоит у руля.

— И позволяет магу — что? Захватывать его страну и населять ее призрачными душами животных и драконов?

Сария не ответила, но каждому из нас и так было понятно: несмотря на власть и возможности, король не хотел мешать или не мог помешать.

— Как получилось, что о нем ты узнала? — спросил дракон.

Женщина вздохнула.

— Я не могу рассказать всего. Но мы с моей стаей уже не первое десятилетие разыскиваем ведьм. Настоящих ведьм: элементалей или старейших, друидов… В одном донесении агент указала, что в плену у короля находится сапфировая ведьма, Аиша Скорбящая Мать. После смерти рубиновой к ней перешла большая часть силы, она являлась нашей надеждой на противостояние.

— Вы что, сопротивление? — удивилась я.

Сария пожала плечами.

— Можно и так сказать. Не все забились в леса и пещеры, пытаясь убежать от Охотников Крови и прочих прихвостней, — заметила оборотень, бросив презрительный взгляд в сторону Мааррха. — Только тогда мы думали, что за всем этим стоит сам король Аламерд. Оказалось, что это не так. В тот день я потеряла больше половины своей стаи, нас поймали при попытке проникнуть в замок. Но зато… зато мы раздобыли ценные сведения. Мы узнали, что король ни при чем. И что всем заправляет некто леди Алианна. Мои волки выследили ее. Она — лишь пешка в сложной игре, а играет в игру некто Джахайн. Очень долго мы бились, пытаясь разузнать что-нибудь еще. О том, что Джахайн собирается уничтожить магию я, благодаря остаткам своей стаи, узнала совсем недавно. И было бы лучше, если бы я промолчала сейчас.

— А это вообще возможно? — спросила я скорее у Йитирна, нежели у волка.

— Крылатый Вестник, Аркаар, утверждает, что магию под силу уничтожить, — мягко сказал Йитирн, не глядя на меня. — Но это все, что я знаю. Я обучался в век, когда магия оказалась истощена смертью многих ведьм, не только рубиновой. Кстати, Сария, вы разве не нашли сапфировую?

Сария мрачно улыбнулась.

— Теперь все ведьмы служат Теневому Повелителю, — сказала она.

— Это невозможно, — отрезал Мааррх. — Ведьмы служат только богам.

— Ты спал последнее столетие? — взъярилась Сария. — Боги давно замолчали! В Белой молельне Ассармиэль алтарь треснул, так давно Богиня не являла свою Волю. А в Черном храме Раадхра вода затопила все нижние уровни. Боги или забыли о нас или отвернулись от нас. Мы сейчас все сами по себе!

— Значит, у нас нет надежд найти другую ведьму, кроме рубиновой?

— То, что в этом самом лесу сидит рубиновая ведьма, значит очень много.

Сария повернулась ко мне, и впервые за все время в ее глазах не было ни злости, ни усталости, ни ярости, ни гнева. Она оглянулась на золотого дракона и темного эльфа. Ее голос зазвенел от напряжения.

— Джахайн готов пойти на очень многое ради достижения цели. Когда боги отвернулись от нас, он начал то, что видим мы сейчас. Война, говорите вы? Это лишь разминка, подготовка к чему-то более великому, более недостижимому. Моя стая одной из первых подняла голову в этом конфликте. Мы узнали, что пропадают элементали, а они — вторые по могуществу после Хранительниц Камней. Мы узнали о многом, но не о причинах, которые движут этим человеком. Не узнали мы и о том, чего на самом деле он добивается. Во времена далекие немало магов среди людей и эльфов хотели добиться большего. Наши предки сражались за баланс, за равновесие и в итоге побеждали. Но те захватчики никогда не упускали возможность рассказать о себе, призвать к себе на службу и похвастаться достигнутым. Какими прозорливыми и хитрыми они ни были, они пользовались даром, данным им ведьмами и Богами. Джахайн смотрит в иную сторону. Его магия искажена, испорчена, пропитана тленом и смертью. До того как мы узнали об этом, мы и не предполагали, что магию вовсе можно… изменить.

Ее сиреневые глаза тускло поблескивали, но я могла поклясться, что теперь в них не было ни уверенности, ни желания дерзить. Я посмотрела на нее и увидела женщину, изнеможенную многими потерями. Сария пережила своих сородичей, она хранила никому не доступные тайны, но все же поделилась с нами. Почему? Неужели она боялась, что умрет? Ведь тогда никто бы так и не узнал об этом Джахайне.

Сария невесело улыбнулась.

Она подняла взгляд на Мааррха. Меня вновь кольнула ревность. Этот взгляд был не менее личным, чем тот. В нем было что-то очень сокровенное.

В наступившей тишине Сария задумчиво произнесла:

— Но сила Джахайна и вполовину не была такой могущественной, если бы на его стороне не сражался… дракон.

Комментарий к Глава 11. Время легенд

God Is An Astronaut - Shining Through

========== Глава 12. В путь ==========

Сария Кинну ушла в полдень. Весть о том, что Джахайну служит дракон, буквально убила Мааррха. Долго тянулись минуты: золотой сидел, опустив голову и зажмурив глаза. То и дело он вскакивал, расхаживал по поляне и повторял слова о том, что это просто невозможно. Не станет дракон служить магу, да еще магу, чья магия настолько испорчена! Сария с сочувствием смотрела на метания дракона, и, кажется, уже пожалела, что рассказала.

— Я не могу с вами оставаться, — обратилась она ко мне. — Мне нужно уходить. Чем раньше я доберусь до стаи, тем раньше мы сможем что-нибудь предпринять. Сейчас у меня связаны руки. Не такой к тому же я и хороший помощник. Но я найду тебя, Ева, когда придет час.

Я не возражала. Терять волка мне не хотелось, но я понимала, что не имею права им приказывать или просить их об одолжениях. Да, может, я и ведьма может и аватар богов в этом мире, только вот совсем я себя так не ощущала. Я понимала, что рано или поздно мне придется свыкнуться с мыслью, что я не вернусь в свой серый мир. Что отныне я живу здесь и только здесь. Придется привыкнуть и к тому, что я ведьма. Мне необходимо будет научиться магии с нуля и начать принимать собственные решения. Одно такое я уже приняла, наблюдая, как мечется Мааррх.

Узнать побольше о Джахайне. О том, кто служит ему и почему ведьмы, раз уж они Защитницы этого мира — поклонились ему и зависят от его воли? Но, сидя в лесу, узнать что-нибудь новое было невозможно. Йитирн избегал взглядов в мою сторону, только вот помощь его была мне необходима. Чувствуя себя немного виноватой за сокрытие правды, я встала со своего места и, подойдя к темному эльфу, села напротив него.

— Ты сожалеешь, что поклялся служить рубиновой ведьме? — спросила я.

Я уже раздумывала над этим. Дроу мог присягнуть на верность ведьме, она ведь дарила ему надежду на лучшее будущее. Особенно раз уж если они и впрямь так долго ждали появления кого-нибудь вроде меня. Но с рубиновой у многих в этом мире были связаны не лучшие воспоминания. Они запомнили ее жестокой, злой, опасной и лживой. Ничего не рассказав о себе, я только подтвердила опасения. Но с другой стороны, расскажи я — какой была бы его реакция? Принес бы он свои клятвы так скоро или покинул бы меня еще в пещере?

— Немногие хотели бы служить ей, — мрачно ответил Йитирн. — Ее знали как ведьму, которая не считается с чужими смертями. В книгах записано, что она могла уничтожить слугу, даже не задумываясь.

Я вздохнула.

— Я уже говорила об этом Мааррху, — едва слышно шепнула я, — но повторю и для тебя: ты знаешь о рубиновой ведьме только с чьих-то слов.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что и история может быть ошибочной. Она уничтожила деревню, но пощадила город. Только вот запомнили ее за уничтожение, а не за милость. И потом… Я не знаю, но… если ваш мир почитал ведьм превыше всего и возносил их волю к воле Богов, то почему люди не считают, что уничтожение это самой деревни было необходимым?

Я задумалась над собственными словами и подняла голову. Лоскуты лазурного неба вселяли в меня столько уверенности и желания жить, что я мечтательно прикрыла глаза, позволяя этой энергии напитать меня.

— Я думаю, что когда-то была рубиновой ведьмой. Допускаю это. Но я ничего не помню о прошлом. Даже имя, которое вы все произносите… Мэйв. Оно ни о чем мне не говорит. И я пытаюсь нащупать в своей душе, ну, знаешь, хоть что-нибудь. И у меня ничего не получается. Даже не знаю, что мне искать.

Кое-что, впрочем, я вспомнила. Сон о женщине в красном и ее золотом драконе. Я была на пятьдесят процентов уверена, что этой женщиной была не кто иная, как Мэйв. Это… была когда-то я? От этой мысли у меня перехватывало дыхание. И я совершенно не понимала, как примириться с этим. Аркаар говорил тогда, что я пойму, когда воспоминания начнут возвращаться ко мне. Был ли этот сон началом? Я посмотрела на Йитирна: не могла решиться и рассказать ему об этом. Понимала, что так будет лучше, но не могла.

Может, позже?

— Ты знаешь, — задумчиво произнесла я, — несмотря на то, что Сария много говорила, она так и не рассказала, как именно поняла, что я Рубин. То есть, она знала Мэйв, но ты сам сказал: я не пользовалась той магией, которая была у прошлой рубиновой ведьмы.

Йитирн наконец оторвался от созерцания собственных рук и хмыкнул.

— Этому волку, могу поспорить, точно есть что скрывать. Я не уверен, что она была искренна с нами. И ты это тоже знаешь, и Мааррх.

— И я решила, что нам стоит узнать обо всем получше, — выпалила я на одном дыхании, наблюдая за реакцией эльфа.

— Пожалуй, это неплохая мысль, — согласился дроу.

— Это отвратительная мысль, — зло и непримиримо зарычал Мааррх. — Сария потеряла почти всю стаю, «пытаясь что-то разузнать», или вы не слушали? Я не знаю, не знаю, что заставило ее соврать нам! Дракон никогда бы не стал служить магу, служить мужчине! Служить извращенной магии!

— Ведьма бы тоже не стала, — произнесла я. — Но Сария сказала, что теперь все сколько-нибудь одаренные ведьмы служат этому… человеку.

Я растеряно посмотрела на дроу.

— Почему ты так уверен, что дракон не стал бы служить… мужчине?

— Потому что!

Мааррх всплеснул руками и вновь зашагал по периметру полянки, где мы расположили лагерь. В гневе он сжимал кулаки так, что костяшки пальцев отчаянно побелели, а ногти впивались в ладони. Во всей его позе наблюдалось крайнее смятение, он точно не знал, как поступить, и очень боялся того, что уже услышал. Я хотела подойти к нему, но темный эльф покачал головой.

— Потому что…? — напомнила я.

Золотой дракон вдруг остановился и тяжело взглянул на меня. Сейчас в нем боролись две какие-то противоречивые эмоции.

— Потому что женщины бывают ведьмами. И служат им только драконы. Никогда еще не было такого, чтобы женщине служила драконица.

— Видишь ли, Ева, — обратился ко мне дроу, — самок драконов всего шесть. Это количество не меняется никогда. И насколько мне известно, последнюю из них убили пятьдесят лет назад. Прости, Мааррх.

Дракон отмахнулся, будто Йитирн сказал какую-то ерунду, в которую сам золотой нисколько не верил. Я почувствовала ужас от того, что только что узнала. Всего шесть самок. В этом мире драконы, должно быть, не слишком распространенное явление. Что, если Мааррх вправду остался единственным в мире? Если не считать того, что служит Джахайну.

— Что, если этот Джахайн — женщина? — спросила я.

На меня воззрились оба, и я пояснила:

— Ну, Сария ведь не знает, мужчина он или женщина. Она же сказала, что этот Джахайн держит инкогнито и никто его никогда не видел. Если драконицы не служат, то служат драконы и…

— Джахайн могла бы быть женщиной, ведьмой, — уточнил дроу. — Да, пожалуй, эта теория весьма жизнеспособна. Оправдывает и количество задействованной магии, — он кивал, соглашаясь, — и навыки в обращении с энергией, и то, что ей служат прочие ведьмы.

— Именно! — торжествующе кивнул дракон. — И вы собираетесь играть в разведчиков, привести Еву прямо к чокнутой ведьме, которая осквернила магию и подчинила себе всех вокруг, у кого есть хотя бы минимальные магические задатки. Да вы просто с ума сошли! Если Джахайну и правда служит дракон, у вас не остается ни малейшего шанса выжить!

— Чем больше мы знаем, тем больше у нас возможности подготовиться!

— Подготовиться? К чему ты собралась подготавливаться? — зарычал Мааррх, надвигаясь на меня стремительным шагом. Темный эльф подскочил, защищая от дракона. — Ты же не собиралась воевать. Втроем мы все равно ничего не сможем сделать! Только расскажем всему миру, что у нас есть рубиновая ведьма. А что? Давайте! Нам же так скучно живется на свете!

Мы с Йитирном переглянулись. Обстановка стремительно накалялась.

— С тех пор как я попала в ваш мир, — я глубоко выдохнула, — я ни разу не была в безопасности. Ну, может быть, еще в Саардене. Но! Даже во мне решимости не сидеть, сложа руки, больше, чем в вас обоих. Я не говорю, что у меня что-то получится, но стоит попытаться. Я готова обучаться мастерству, искусству магии. Сделать все, что потребуется. Моя прошлая жизнь была наполнена… — я помолчала, набираясь сил сказать то, чего никогда и никому не говорила, чтобы не признаваться в слабости, — …болью, одиночеством, желанием исчезнуть навсегда, желанием, чтобы на меня перестали смотреть как на ненормальную, как на выскочку, хотя я ею никогда не была. Моя мечта осуществилась весьма странным способом. Мне подарили возможность жить в другом мире, который настолько отличается от моего собственного, что у меня голова кругом идет. И я узнаю, что в этом мире мне угрожают.

— Тебе никто не угрожает, — буркнул дракон.

— Да? А как же «теперь все ведьмы служат Теневому Повелителю»? Так себе перспектива, вот что я тебе скажу. Охотники Крови тоже знают о ведьме. Ты серьезно думаешь, что они сдержат свое слово и не тронут меня? Не тронут тебя? Не тронут Сарию и Йитирна? Нет. Они не будут соблюдать нашу сделку.

— Ты можешь отсидеться и переждать, — нахохлился золотой дракон.

— У меня впечатление, что каждый в этом мире так думает, — вспыхнула я. — Что в этой ситуации можно переждать? Пока магию не уничтожат? Пока всех не превратят в призрачных зверей? Пока свободных магов не останется? Все равно рано или поздно узнают о том, что появилась реинкарнация рубиновой ведьмы. И вот тогда, я считаю, мы точно ничего уже сделать не сможем.

Мааррх прищурился и сложил руки на груди.

— Ты поступаешь глупо и неразумно. Я в этом не участвую.

— Как пожелаешь, — рявкнула я. — Йитирн, ты идешь?

Темный эльф не ожидал, что я так скоро к нему обращусь, и вздрогнул.

— В словах Мааррха есть доля правды, — медленно произнес он, и, замечая мой стремительно свирепеющий взгляд, улыбнулся, — но Ева права. Пока она остается неизвестной, у нас больше шансов разузнать хоть что-нибудь. Сария не маг, а потому не может расспрашивать о том, что касается сплетений. Мы как маги можем. И сделаем. У меня в Верригане есть знакомый…

— Верриган? — вспыхнул дракон. — Ты собираешься тащить Еву в крупнейший город Западной Атарии? Серьезно?

— Ты, кажется, в этом не участвуешь, — напомнила я.

Дракон свернул глазами, круто развернулся и со всего размаху зарядил кулаком по стволу старого дерева. Ствол протяжно заскрипел от обиды, сверху посыпались мелкие веточки и листья. Дракон схватил лук и стрелы и скрылся в лесу. Йитирн посмотрел на меня и покачал головой.

— Что? — спросила я. — Он ведь сам сказал.

— Я думаю, он всего лишь хотел образумить тебя, — мягко улыбнулся эльф.

— Ну, так нечего мной манипулировать, — сжала я кулаки. — Он не хотел никого отрезвлять своим поведением, он просто…

Я не могла сказать, не могла признать это вслух. Но Йитирн меня понял.

— Верриган находится в неделе пути отсюда, — перевел он тему. — Если мы и правда решили сделать то, что ты сказала, сниматься с места нужно прямо сейчас. — Он достал из сумки карту и расстелил ее на коленях. — Вернемся на дорогу и вот здесь свернем направо. Вдоль реки идти недолго, здесь мост.

Он еще минут пять просматривал карту, отслеживая наш будущий маршрут.

— Соберем только наши вещи, — предложила я. — Иначе нам придется ждать Мааррха. Никто не знает, когда он вернется.

Йитирн глянул на меня.

— Ты не будешь ждать его? Я… удивлен.

— Посуди сам, — ответила я. — Он не хочет участвовать, он ушел охотиться, а это всегда долго. К тому же этот Верриган — большой город, так? От морока Мааррх отказался, и в компании со мной — разве он не будет привлекать лишнее внимание? Он же дракон. На драконов охотятся.

Йитирн тонко улыбнулся.

— Тебе не откажешь в сообразительности.

— Спасибо.

Мы засуетились, собирая вещи. Йитирн закрепил у своего седла наши спальные мешки, из общего мешка мы отложили немного провизии и набрали в фляги воды. Я накинула на плечи плащ, мы отвязали лошадей. Я бросила взгляд на нашу стоянку и загрустила. Может и не такая хорошая это идея: уходить, не попрощавшись с золотым драконом.

На дороге Йитирн помог мне оседлать коня, и мы тронулись в путь.

========== Глава 13. Искусство магии ==========

По дороге мы двигались почти до самого вечера. Уже когда горизонт заалел, а затем окрасился в холодные тона, мы добрались до излучины реки. Хвойный лес отступил, обнажив крутые каменистые берега, покрытые кустарником. Дорога здесь петляла, то уходила резко вверх, то обваливалась вниз, к самой воде. Йитирн ехал впереди, показывая дорогу. Без Мааррха меня обуревали то страх, то стыд, то мучили угрызения совести. Я то и дело оглядывалась: может, потому что хотела увидеть догоняющего нас дракона, а может и потому, что настигал меня неестественный страх за собственную жизнь.

Йитирн отказался обустраивать лагерь на ночь, поэтому мы продолжили наш путь. Эльфийский маг держался в седле намного лучше, чем я. К середине поездки я отбила себе все, что могла, и корчилась от боли на каждой неровности, будь то выемка или крутой подъем. Кроме неудобств в дороге, ночь оказалась намного холоднее, чем мне представлялось. Даже теплый плащ не спасал: я стучала зубами. Я грела руки попеременно, но и это помогало слабо. Йитирн, казалось, не испытывал вообще каких бы то ни было неудобств. Он смотрел вперед и ни разу даже не зевнул, в то время как я едва не свернула себе челюсть.

Вдоль реки мы ехали несколько ужасно долгих часов. Уже наравне: я догнала дроу на одном особенно крутом повороте и с тех пор не отставала. Темные берега, укрытые сосновыми и еловыми деревьями, смотрели на меня враждебно и с угрозой. То и дело мерещились мне желтые глаза, огромные тени и силуэты, почудился и призрачный серебристый смех. Я чувствовала себя незащищенной, беззащитной, слабой. Йитирн же в себе был уверен.

Когда горизонт стал светлеть, эльфийский маг посмотрел наконец-то в мою сторону, прочистил горло и сказал:

— За тем поворотом стоит деревня Илучия. Перекусим в местной таверне, может, поспим немного. Устала?

Я помотала головой, не желая признаваться в слабостях. Но тут же передумала и покивала, чем рассмешила дроу. Он ухмыльнулся, в глазах его блеснул огонек одобрения. Он потрепал моего серого в яблоках коня по холке и бросил на меня неопределенный, но по-своему добрый взгляд.

За поворотом, следующим за изгибом реки, действительно расположилось несколько бревенчатых домов с крытыми верандами и пристройками. Река, до этого мирная и спокойно журчавшая меж камней, превращалась в этом месте в буйный поток, грохотала и разбрасывала ледяные брызги, отчего над водой полз молочный туман. Деревня расположилась в центре стремительного течения, благодаря которому крутилось старое мельничное колесо, издававшее протяжный, болезненный скрип. Над водой подскакивала рыба, чья серебряная чешуя отсвечивала в первых лучах солнца. Маленький мальчик лет пяти сидел на мокром валуне и рыбачил, ловко забрасывая богатый улов в плетеную корзину, стоявшую неподалеку.

Селяне с неодобрением смотрели, как мы с Йитирном продвигаемся по самой широкой улице их поселения. Какая-то девчонка в оборванной кофте и широкой юбке бросилась под ноги коней, но в последний момент извернулась и швырнула в меня камень. Он попал в ногу чалому коню, и тот заплясал, угрожая сбросить дроу. Йитирн замахнулся на ребенка, и девчонка, визжа от смеха, убежала. Ее отец провожал нас хмурым взглядом.

У постоялого двора мы остановились. Йитирн помог мне слезть, поскольку сама я с этой задачей никак не могла справиться. Позавтракали скромно и несколько часов провели на отсыревших и дурно пахнущих постелях. После чего собрались и выехали вновь на дорогу, уводившую нас в серебристую даль. Эльфийский маг молчал, и я первая осмелилась нарушить тишину.

— Тирийский язык… Почему он так называется?

— Ну, есть две теории, — охотно отозвался дроу. — Первых ведьм называли тириями, что тогда означало «посланницы». Или же потому что первую ведьму звали Тирия Холодная Душа. Есть свидетельства, согласно которым именно она создала язык магии. Привязала магию к словам, наделила слова магией.

— Тирия… она была Хранительницей Камня?

— Этого никто не знает, Ева. Когда в нашем мире появились первые ведьмы, историю не записывали. Ее творили. Но мне кажется, что хранительницы пришли намного позже тирий. Или тирии со временем наделили магией камни.

— И есть рубиновая, сапфировая, — кивнула я, — какие еще есть?

— Изумрудная и сапфировая относятся к Старшим, как и рубиновая. Я слышал, что во времена расцвета была турмалиновая и ониксовая. Но не поручусь, что они все еще существуют. Когда я родился, в живых оставались только три ведьмы: сапфировая Аиша Скорбящая Мать, янтарная и изумрудная, только вот как зовут их нынешние реинкарнации — не знаю. А может, они уже давным-давно мертвы.

— Сария говорила, что есть еще ведьмы, не связанные с камнями.

— Верно, — кивнул Йитирн. — Сразу после хранительниц стоят элементали. Когда рождается новая, старая умирает. И, насколько мне известно, они не связаны не только с камнями, но и с инкарнацией. От них тоже ничего уже давно не слышно. Когда пали Аурийские Шпили, я навестил Эгеддозаур. Молчание было мне ответом.

— Эг-гедо…заур? — переспросила я. — Прости, что это?

— А, — эльф махнул рукой, — место обитания огненного элементаля. Всего таких священных мест пять, несмотря на то, что самих элементалей четверо. История гласит, что тирии вдохнули жизнь в основополагающие элементы. В дикое и неприрученное пламя, в жестокую и коварную воду, в холодную и мрачную землю, в легкий и призрачный воздух. Они отдали элементалям часть своей силы, сделали их если не могущественными, то очень способными.

Йитирн невесело усмехнулся.

— Есть и другие ведьмы, — сказал он наконец. — Например, друиды. Эти следят за лесами и вообще за деревьями, ухаживают за животными. Если перед хранительницами камней склоняются драконы, то перед друидами — медведи, росомахи, барсуки, волки, лисицы и разные прочие звери. Я встречал только одного друида за всю жизнь. И, клянусь, она умела разговаривать на языке деревьев и на языке животных. Звери обращались к ней за помощью, она слушала лес и давала советы. На моей памяти она ошиблась всего один раз. Не знаю, сколько друидов есть во всем мире. Но они не менее редкие. Их сила вряд ли задействует непосредственно заклинания или использование языка магии. Они полагаются на предвидение будущего, на древнюю мудрость своих лесов, в которых живут и творят искусную магию.

— Должно быть, это необычно и красиво, — завороженно ответила я. — А что, они действительно могут призвать любое животное?

— Полагаю, что так, — кивнул Йитирн. — Как я уже говорил, я знал всего одного друида. Но она редко прибегала к помощи диких животных. Чаще они сами разыскивали ее и приходили к ней за советом или за помощью. — Он громко вздохнул, и я поняла, что он переживает. — Но когда оскверненные осадили Аурийские Шпили, к ней на помощь пришли медведи и волки, олени и кабаны, змеи и пчелы. Хотя, может быть, они защищали не столько ее, сколько свой дом. Когда-то Шпили окружали Пламенеющий лес, где кроны деревьев были цвета сирени и фиолета, а землю устилала небесно-изумрудная трава. — Йитирн предался воспоминаниям, и я не стала расспрашивать его.

Мы продолжали двигаться вдоль реки. Берег постепенно поднимался вверх, кони шагали возле самой кромки. Река из буро-зеленой превратилась в синюю, причудливо изгибаясь, но ни разу так и не пропав из поля зрения. Затем густой кустарник помешал нам проехать, и Йитирн направил своего коня вверх. Мы поднялись по едва заметной тропинке и теперь смотрели на реку сверху. Деревья то открывали нам вид на нее, то закрывали. Мы поехали быстрее: лес по правую сторону от нас молчал и смотрел на нас особенно неприветливо. Даже темный эльф почувствовал эту враждебность и пришпорил лошадь. Я старалась не отставать от него, мурашки так и ползли у меня по спине, вызывая первобытный ни с чем не сравнимый страх.

Но лес остался позади, справа потянулись желтеющие поля. Редкие деревца тут и там сбрасывали груз красных и оранжевых листьев, одиноко паслись крупные коричневые коровы. Вдали глухо лаяла собака, ей отвечали другие: нервно и громко. Кое-где первая изморозь легла на пожухлую траву, сверху посеребрив ее. Ветер стонал в кронах и шуршал кустарником; с каждым часом приближения вечера становилось все холоднее и холоднее, а дроу уверенно миновал крохотное село. И мы вновь углубились в дикую природу, провожавшую нас мрачным и недовольным взглядом .

Ближе к вечеру Йитирн будто бы очнулся от задумчивого сна и встряхнулся. Он обернулся ко мне и вновь предложил потренироваться. На этот раз ему не требовалось, чтобы я прибегала к концентрации. Он начал рассказывать о тирийском языке, о двух важных диалектах внутри этого языка. И за два с лишним часа пояснил, как умел, разницу между существительными и глаголами, рассказал, как правильно расставлять ударения в слогах.

— Запомни, Ева. Пока ты не захочешь создать то, о чем говоришь на языке, ничего не получится. Ты можешь сколько угодно произносить слова, но если твоей воли на свершение нет — все. Тут уже ничего не поделаешь. Я хочу показать тебе это на примере. Возьмем самые простые слова: ilta waen. Ilta является приказом слову waen. Ilta — это «зажечь». А вот waen имеет несколько значений. Например, это «свет». Запомни эти слова. Ты скажешь: waen. И ничего не произойдет. Потому что магия не знает, что делать с этим словом. Оно означает «свет», но что делать с ним? Зажигать? Показывать? Гасить? Создавать? Уничтожать? Без слова ilta слово waen бесполезно.

Он поднял руку и раскрыл темную ладонь.

— Waen, — произнес он тихо.

Ничего не произошло. Тогда эльф глянул на меня в попытке заставить меня запомнить этот наглядный урок. Я неотрывно следила за его действиями.

— Ilta waen, — шепнул он во второй раз.

На раскрытой ладони зародилось крохотное синее пламя. Оно разрасталось, пока не приняло форму небольшого белого шара. От него разлился мягкий, хоть и приглушенный свет. Дроу подкинул световой шар на ладони, и тот поплыл впереди нас, освещая нам дорогу в наступившей полутьме.

— Как ты заставил его лететь? — спросила я. — Ты же вроде ничего не говорил.

Йитирн искоса глянул на меня и заулыбался.

— Ведьма, тебя не проведешь, — хитро сказал он. — А если серьезно, то, научившись озвучивать свои желания, ты сможешь позже мысленно скорректировать их, не обязательно для этого что-то говорить. Но пока, пока мы займемся устной частью. Без нее ты совершенно беспомощна.

— Какое слово отвечает за «лететь»?

— Несколько. Но самое простое — это stral. Лететь. Направляешь движением руки, удобно, согласись? Есть и более сложные, комплексные. Они в основном используются тогда, когда ты не сможешь проконтролировать сам полет. Мы забегаем сильно вперед. Я хочу, чтобы ты попробовала создать свой светящийся шар и, быть может, даже послала его вдогонку моему.

Я послушно раскрыла ладонь. От волнения у меня пересохло в горле.

— Ilta waen, — произнесла я.

Ожидаемо, ничего не произошло. Я посмотрела на Йитирна.

Он скупо улыбнулся, но пояснил:

— Твоя главная ошибка сейчас в том, что ты произнесла эти слова так, словно для тебя эта тарабарщина какая-то. Ilta не стала приказом «зажечь», а waen не стал словом «свет». Имей в виду то, что ты произносишь. Этот язык живой. Он наполнен глубоким смыслом, истинным смыслом. Говори так, будто веришь в то, что слова ilta waen — это «зажечь свет», а не «искупаться в пруду».

— Я думала, будет проще, — посетовала я.

— С магией ничего не бывает просто, — ухмыльнулся Йитирн. — Что я тебе говорил? Оставь все свои страхи позади. Ты ведь рубиновая ведьма!

Я вздохнула. Я вспомнила сиреневые насмешливые глаза Сарии и то, что она говорила о Воле. Это трудный аспект магии, но я справилась тогда. Я раскрыла ладонь и посмотрела на нее. Обычная ладонь, к тому же совершенно никак не изменилась с тех пор, как я попала в этот мир. Это по-прежнему моя ладонь. На ум пришла Нэнси из приюта. Она скривила личико, глядя на меня.

Я бы хотела удивить ее.

— Ведьма, говоришь? — отчетливо прошептала я, представляя ее перед собой. — Ilta waen.

На ладони вспыхнул крохотный алый огонек. Питаясь моей уверенностью, он быстро набрал силу и, переливаясь темным рубиновым оттенком, превратился в небольшой светящийся шар. Опасаясь, что заклинание развеется, я подкинула его на ладони. Он легко оторвался от нее, ко мне обратился взор пары рубиновых глаз, ожидающих дальнейших указаний.

— Stral waen, — приказала я.

И огонек внутри шага, мигнув, принял мои слова. Закружившись в воздухе, он вдруг сорвался с места и полетел к шару, созданному Йитирном. От моих пальцев словно протянулась тонкая, но очень прочная рубиновая нить. Странно, но я совсем не чувствовала никакого истощения.

— Рубин, — негромко произнес Йитирн. — Теперь я вижу это.

— Как? — поинтересовалась я.

— Ты сплела свое первое заклинание. А я, будучи магом, способен увидеть мерцание Рубина в нитях энергии, что ты задействовала.

— Тогда… — я помедлила, не зная, стоит ли это говорить, — …твой цвет синий?

Йитирн чуть дрогнул и взглянул на меня. В его глазах плескались тревога и тоска, я почувствовала, что сказала все же что-то неправильное.

— Извини, — поспешно воскликнула я. — Мне не следовало…

— Да, мой цвет — синий, — перебил меня Йитирн. — Я забыл, что ты тоже можешь видеть сплетения. Вложил в свое заклинание чуть больше себя, чем следовало бы. Этого не повторится.

Я не поняла, почему видеть цвет чужих сплетений считалось чем-то неприличным, но от слов Йитирна у меня защемило сердце. Неужели я больше никогда не увижу этого красивого синего цвета с оттенками небесной лазури и первых незабудок? Мне тоже стоит чувствовать себя неладно, если Йитирн видит рубиновый цвет моих сплетений? Вопросы одолевали меня, но я промолчала, не желая тревожить своего спутника.

Ближе к ночи мы все-таки сделали привал. У большого дерева, вывороченного с корнями и лежавшего неподалеку от дороги, Йитирн развел костер и мрачно наблюдал за тем, как разгораются оранжевые языки пламени.

— Слово haltarh — «пламя», — внезапно произнес он. — Приказ выбери сама из трех любых слов на выбор: lemha, sertha и narthe. Значения такие: «создать», «поглотить» и «убить».

— Narthe? — переспросила я, греясь у костра. — Это не то ли слово, которое ты сказал призрачному дракону в пещерах Айриф?

— Это так, — кивнул дроу. — У тебя хороший слух.

Я пропустила мимо ушей комплимент и спросила:

— Чем различаются приказы поглотить и убить? Разве это не одно и то же?

— Нет, — покачал головой темный эльф. — Sertha — это забрать силу огня себе. А вот narthe — убить огонь. Затушить. Предлагаю использовать значение «затушить», оно более… щадящее. И не требует столько энергии.

— Слова отразят только то, что в них заложено? Или мое желание имеет значение?

Йитирн прищурился.

— Попробуй и узнаешь. При том, что у нас одна магия на двоих, у обоих она очень сильно отличается. Парадокс.

Я замерла, глядя на плясавшие языки пламени. Оранжевые, красные, фиолетовые и даже синевато-зеленые. Весело потрескивал хворост, пламя то поднималось вверх, выбрасывая снопы искр, то угасало и тлело, алея во тьме. Я направила руку ладонью к огню.

— Lemha haltarh, — произнесла отчетливо.

Энергия пришла незамедлительно. Ударила в пламя, подхватывая огонь и кружа его в воздухе. Я представила маленькое и беззащитное существо. В нем были скорбь и боль, моя неуверенность в себе и моя злость, мое одиночество и мои невзгоды, мои опасения и мои страхи. Я представляла его, и наболевшие проблемы, эмоции наконец-то покидали меня. Существо было на четырех лапах и внешне смахивало на миниатюрного кота. Пламя закрутилось, пошло вихрем и постепенно стало принимать отчетливые формы. Существо подняло крохотную голову и воззрилось на меня рубиновыми глазами. Я оторвала взгляд от маленького котенка, если пламенного зверя можно было так назвать.

— Пожелать сжечь и оставить позади прошлое, — скороговоркой произнесла я, обращаясь к дроу. — Просто скажи.

Йитирн поднял на меня глаза. Во взгляде по-прежнему билась тоска.

— Sahae narthe ori rahara noal.

Я выдохнула.

Маленький пламенный зверек беспокойно крутился возле костра, то поднимая пушистых хвост, то опуская его. Его крохотные лапки топтались на одном месте, а рубиновые глаза следили за мной. Я почувствовала ту самую тоску, что отражалась в глазах у Йитирна. Он сам дал мне право выбирать.

— Sahae, — повторила я.

Энергия вдруг стремительно потекла сквозь пальцы. Я перестала контролировать ее, и она вырвалась на свободу. Йитирн почуял неладное.

— Заканчивай! — приказал он. — Читай до конца!

— Sahae narthe, — запаниковала я.

Энергия хлестнула наотмашь, обжигая пальцы рук. От неожиданности я отдернула руку, и пламенный зверь, обиженно мяукнув, оскалил миниатюрные черные зубы, прижал к голове уши и зарычал.

— Sahae narthe ori rahara no-noal, — запнулась я.

Магия потянула меня вслед за уходящей энергией. Краем глаза я заметила, что Йитирн уже сплетает заклинание — синее, такое, как прежде. Он читал скороговоркой, в то время как магическое заклинание продолжало вытягивать из меня все соки. В душе похолодело, словно кто-то леденящим прикосновением дотронулся до меня. Рубиновые нити ослабли, энергия ускользала с каждым моим вдохом. Йитирн схватил меня за руку.

Толчок. И еще один — сразу же после первого. Сильный.

Голубая энергия вытеснила рубиновую. Пламенный зверь прыгнул на меня, растопырив лапы с острыми когтями. Но на полпути встретился с синей энергией Йитирна и разбился вдребезги, словно его и не было никогда.

Я перевела взгляд на дроу.

Его лицо перед моим. В глазах страх. И гнев.

И это было последнее, что я видела.

========== Глава 14. Сила божественной воли ==========

Свет мягко касался моих век, и я чувствовала жар, приятно растекавшийся по онемевшему и заледеневшему телу. Происходившее по-прежнему ускользало от меня, стремительно исчезая в серебристой дымке. Я спала или была без сознания? Мысли круговертью всплывали в памяти, но спустя какое-то время полностью покинули меня, оставив где-то за пределами собственного тела, в месте, которое я при желании могла назвать домом.

Я осмотрелась. Было холодно, мое сердце держала ледяная рука с такими длинными и толстыми когтями, что я чувствовала, как кровь стекает по ним. Я была оторвана от всего, что когда-либо знала. И место, в котором находилась, отдаленно вызывало во мне какие-то смутные воспоминания, скорее эмоции нежели картины и события прошлого. Я чувствовала себя и безмерно счастливой, и могущественной, и взволнованной, и даже влюбленной. В один миг я услышала многие голоса: они принадлежали женщинам, мужчинам, оборотням, эльфам и драконам, которых я никогда не знала, но, судя по ощущениям, знала другая часть меня.

Я стояла в пещере. С потолка свисали красный плющ и еще какие-то растения, опутывавшие длинными тонкими лианами покатые стены. Полутьма уступала место неяркому свету, исходившему из двух рубиновых шаров, паривших над большим алтарем — алтарем ли? Он зарос травой и сорняком, кое-где камень потрескался, и сквозь эти трещины проросли причудливые деревца с белоснежными стволами и алыми листьями. Сбоку от алтаря стояло высоченное зеркало в темной деревянной оправе. Я подошла к нему или, скорее, подлетела. Изображение зарябило, пошло кругами, и оттуда, с серебристой глади, на меня взглянула другая я. Женщина многих лет, но при этом выглядевшая удивительно молодо и свежо. Ее единственное отличие от меня составляли глаза: не изумрудно-зеленые, а рубиновые, темные, зовущие и манящие с такой силой, что я испуганно ахнула. За ее спиной маячила огромная черная тень, окутывая ее мистической мглой. Женщина насмешливо улыбнулась мне и уперла руку в бок, оценивая меня, как если бы стояла напротив и была реальна, а не являлась отражением в зеркале.

Видение вдруг пропало. Кажется, я что-то сказала или застонала. Боль прошила мое безвольное тело, я дернулась. Послышался звон и еще какой-то противный дребезжащий звук, от которого разболелась голова.

Я повернулась в сторону звука и еле-еле разлепила веки.

Йитирн склонился над костром и помешивал что-то в котелке. Белые волосы ниспадали на лицо, и эльф постоянно заправлял их за острое ухо. Лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности. Он медленно вдыхал запах варева, затем качал головой и сверялся со своей книгой, лежавшей на земле.

— Йитирн… — прошептала я.

Но поток сознания уже уносил меня прочь от нашей стоянки, от костра, от опечаленного и встревоженного взгляда темного эльфа.

Я вновь стояла посреди Пустоты. Молочный туман клубился возле моих ног, словно стремился пожрать меня. Вдали, как мне показалось, я увидела чью-то тень. Я устремилась к ней не то бегом, не то в полете. Медно-рыжие волосы развевались у меня за спиной, я словно была собой и видела себя со стороны.

Женщина с темными манящими глазами расправила руки. Теперь и она, и я стояли на утесе. Внизу ревело море, бешено и сердито бросая волны на скалу. В небе кружило воронье, пронзительно каркая. Птицы оглушительно хлопали крыльями, высматривая что-то внизу. И я заметила, что на побережье столпились несколько групп эльфийских воинов. Мне хватило лишь взгляда, чтобы понять — они были эльфами. Возможно, об этом знала женщина, поэтому узнала и я. Эльфы бесновались там, внизу, отражая настроение природы. Свинцовые тучи медленно ползли по небу, вдали грохотал гром. Женщина что-то сказала, но ее слова остались бессмысленными для меня. Эльфы внизу взвыли от ужаса и стали теснить друг друга, словно пытались избежать чего-то такого, что увидели теперь в небе. В небе черной тенью мелькнул дракон.

Видение отступило, оставляя меня разбитой и потерянной. Я снова услышала посторонние звуки, на этот раз голос Йитирна вывел меня из состояния полусна. Он читал небольшое заклинание, но я видела, как лихорадочно поблескивают его красные глаза, как сжата в кулак правая рука и как синяя призрачная нить сплетает смысл из дюжины тирийских слов.

Затем мгла схватила меня тонкими пальцами, надавила, заставляя провалиться сквозь пласт реальности в мир воспоминаний.

Рубин мерцал в полутьме той самой пещеры, в которой стояли зеркало и алтарь из белого камня. Здесь было ухожено и прибрано, никакой травы или сорняков. Каменный пол устелен тонким ковром, меж двух стен в самом углу — кровать. Пламя на алтаре потрескивало, выбрасывая в воздух сноп рубиновых искр. Вокруг меня — неестественная тишина. Женщина появилась из ниоткуда, будто выросла из камня. Она взяла уже знакомый мне Гримуар, раскрыла наугад, взяла перо цвета рубина и записала что-то изящным витиеватым почерком.

Я очутилась у костра. Прохлада слегка касалась меня, но на смену напряжению пришло расслабление. Почувствовала, что снова могу дышать.

— Йитирн… — шепнула я в темноту.

Темный эльф оказался возле меня за долю секунды. От него веяло морским бризом, теплом костра, ароматом свежеиспеченного хлеба. Красные глаза пристально разглядывали мое лицо, а я опускалась все ниже и ниже, уплывая из сознания под напором хлещущей тьмы. Темный взял меня за плечи и легонько встряхнул, тьма отступила на мгновение, обнажая чувства.

— Ева, — сказал он, — держись на поверхности. Не уходи.

— Тьма, — с трудом выговорила я. — Тьма пожирает меня.

— Я знаю, — серьёзно ответил дроу. — Зацепись мыслью за что-нибудь очень важное для тебя и постарайся выплыть. Это единственный способ.

Но что в моей жизни могло быть такого важного? Под напором тьмы все, что меня интересовало, казалось несущественным, глупым и неразумным.

— Поговори… со… мной, — шепнула я.

Йитирн невесело усмехнулся.

— Ты на границе жизни и смерти, а тебе нужно — чтобы я поговорил с тобой? — хмыкнул он.

Я осознала, что тьма, пожирающая меня, не спасительна. Она избавляла меня не только от боли и холода, но и от жизни тоже. Вот почему мне все казалось таким временным, таким непостоянным, таким несущественным.

Перед лицом смерти жизнь отступала, казалась мне мгновением, вспышкой.

Эта мысль пребольно резанула, и я протянула руку. Пальцы объяло рубиновым всполохом неприрученного пламени, и я схватила ускользающее мгновение. Нити вокруг меня всколыхнулись, тьма отпрянула от меня, убирая свои противные склизкие щупальца. Йитирн приподнял бровь и отстранился.

— Побереги силы, — сказал он.

Во взгляде Йитирна появилось что-то злое, доселе мне незнакомое. Он помог мне сесть, накинул на плечи плащ и теплое одеяло. Затем сунул в руки походную кружку, в которой плескалось что-то янтарное. Пахло приятно, и я сделала большой глоток. И чуть не выплюнула, поскорее проглотив.

— Фу, — отозвалась я о напитке, — что это?

— Энгорциум. Напиток для восстановления сил.

— Вкус у него противный, — поделилась я мнением.

Но Йитирну мое замечание по вкусу не пришлось. Он сжал руку в кулак, бросил на меня ненавидящий взгляд и рявкнул:

— Пей и не спорь!

От неожиданности я поперхнулась. Остаток энгорциума я допивала в абсолютной тишине. Шею и щеки жгло от стыда, я не понимала, отчего эльф так резко заговорил со мной. Что я ему сделала? С такой непримиримой яростью и гневом он смотрел на меня, что я опустила глаза и боялась поднимать их. На седьмом глотке напитка я распробовала его терпкий, чуть солоноватый вкус и допивала с видимым удовольствием.

— Ты могла умереть! — голос дроу подрагивал от гнева, но не от сожаления.

— Но не…

— Ты была при смерти. Смерть уже схватила тебя. Ты с легкостью отдавалась в ее объятья. Безрассудство, глупость! Как ты можешь быть Рубином?

Я вспыхнула и уже открыла рот, чтобы высказать все, что я думаю по этому поводу, как темный эльф перебил меня:

— Читать такое длинное заклинание было в высшей степени неразумно. Ты могущественная ведьма, но сила и могущество — две разные вещи. Чтобы обладать силой и возможностью читать такие трудные магические сплетения, требуются как минимум годы практики и малейшее понимание о том, как работает магия. Я вовсе не хотел вселить в тебя самоуверенность. Я лишь поощрял, желал, чтобы ты сама начала пробовать. Заметь, я начал с самого простого, такого, что никогда бы не поставило тебя в затруднительную ситуацию.

— Ты мог бы просто не говорить то, о чем я тебя попросила.

Я пожала плечами.

— Нет, не мог. Сознательно или нет, но ты использовала Волю. Считай, ты приказала мне сказать эти слова. Я не мог не подчиниться.

— Не помню, чтобы я использова…

— Пойми уже, наконец, Ева. Достаточно твоего желания, чтобы все слова, которые ты говоришь, обрели силу, стали волей. Ты хотела узнать заклинание, и я сказал тебе его потому, что не мог иначе. Но я не думал, что ты решишься произнести эти слова. Ты была к ним не готова. Два приказа — шутка ли.

— Я не понимаю, — ответила я. — Почему зажечь свет ничего не стоило, а сжечь все плохие воспоминания и боль прошлого — да?

Йитирн глубоко вздохнул.

— Магия не будет ничего делать за тебя. Она ничего не знает о твоем прошлом, о твоих эмоциях, о том, что причинило тебе боль. Ей без разницы. Она приводит твои желания в исполнение. И чем больше размыты границы заклинания, тем больше сил она выкачает из тебя в попытке исполнить твое желание. Она услышала слова, к которым когда-то была привязана. И услышала твою волю. Но понять и оценить смысловую нагрузку ей не под силу.

— Не знакомая с моим прошлым, она попыталась уничтожить всю мою жизнь.

Йитирн кивнул.

— Верно. Ты должна быть очень аккуратна и всегда точно указывать, что хочешь получить, когда закончишь читать заклинание. Никаких неясностей. Ты захотела зажечь свет? Ilta waen. И свет зажегся. В этих словах нет подводных камней. Тебе понадобился свет, и ты его получила. Магия легко справилась с этим заданием. Она удовлетворила твое желание и рассеялась. Но с заклинанием так не получилось. Она осталась неосведомленной о твоих причинах, по которым ты произнесла эти слова. И в попытке разобраться стала выкачивать из тебя всю доступную энергию.

Я подняла глаза на Йитирна.

— Мы… мы ведь продолжим заниматься? — с тревогой спросила я.

— Разумеется, — улыбнулся темный эльф. — Но обещай мне, что ты крепко усвоишь этот урок и впредь не станешь столь опрометчиво поступать.

Я усмехнулась. Забыть такой жизненный урок?

Эту ночь мы провели в лагере. Йитирн не отходил от меня ни на шаг и каждые полтора часа выдавал новую порцию восстанавливающего зелья. Я послушно принимала все, что получила. И к началу нового дня чувствовала этому темному эльфу невероятную благодарность: он практически вытянул меня с того света. И я старалась не думать о том, что он обязан был это сделать, поскольку поклялся мне служить. Мне хотелось думать, что он сделал это не из необходимости, а по доброй воле.

Несмотря на крепкий сон, лишенный всяких грез, наутро я по-прежнему чувствовала себя слабой. У меня немели руки, а ноги предательски тряслись всякий раз, стоило мне попытаться встать. Меня охватила ужасная паника, и Йитирн принял решение. Он усадил меня в седло чалого, предварительно укутав в теплый плащ, собрал вещи и вымыл посуду в речной воде, а затем сел спереди так, что я буквально уткнулась ему носом в спину. Серого в яблоках Йитирн вел на поводу, изредка лишь корректируя его шаг.

И если вначале я вздумала возмущаться по поводу такого решения, то уже минут через двадцать поняла: я ни за что бы сама не усидела в седле. У меня кружилась голова, да и чувствовала я себя отвратительно. Белоснежные волосы эльфа касались моего лица, и я вдыхала запах смолы, хвойного леса, слабый аромат диких ягод. Меня начинало клонить в сон, я изо всех сил старалась продержаться подольше. Йитирн правил лошадью умело, мягкое покачивание в седле действовало на меня гипнотически. Потихоньку начала клевать носом, а потом и вовсе потеряла счет времени.

— Возьми, перекуси, — раздалось у меня под ухом.

Я завертела головой, еще не совсем очнувшись от забытья. Йитирн, не глядя в мою сторону (да и как бы?), протягивал мне кусок хлеба с мясом и сыром. Я приняла угощение, но есть не стала: слишком слабо себя чувствовала. От запаха еды меня воротило. Йитирн с аппетитом уплетал свой обед. Я подняла голову к лазурному небу: солнце стояло в зените. Уже полдень! Я проспала пару с лишним часов и совершенно не выспалась.

По правую сторону тянулись ухоженные желтеющие луга. Большой кривой дуб рос посередине, его ветви тянулись к солнцу. Одинокий старик сгребал листву в кучи, а другой — помоложе — поджигал их. Он посмотрел в нашу сторону и приветливо замахал рукой; в небо поднимался густой серый дым, его запах неприятно щекотал мне нос. Вдали виднелся роскошный каменный особняк с широкими окнами и с балконами под красной черепичной крышей. Впереди виднелись верхушки деревьев, но уже не хвойных, а лиственных. В воздухе кружили птицы: галдели на разный лад и высматривали что-то внизу.

Впереди уже показался мост, о котором говорил Йитирн. От него дорога, если верить карте, вела прямиком в Верриган. Река бурлила и злилась, накатывая на большие гладкие валуны, торчавшие кверху. Мне показалось, что на другом берегу высматривает себе добычу небольшой бурый медведь. Прежде чем я успела спросить Йитирна, мы свернули в сторону и выехали впервые за долгое время на мощенную булыжником дорогу.

Копыта коней застучали, наполнив прозрачную тишину воздуха цоканьем. Здесь качало сильнее, и я сжала ноги, пытаясь усидеть в седле. Ехать вдвоем было крайне неудобно. Но вот чалый качнулся, ступив в большую выбоину, и я, ахнув от неожиданности, вцепилась в бок Йитирну. Он зашипел, но ничего не сказал. Остаток пути я не отпускала его, а он, кажется, не возражал. Ситуация показалась мне неудобной, я проставила воображаемую галочку напротив «Извиниться, когда все закончится» и немного успокоилась.

Дорога, ведущая в Верриган по ту сторону от моста, оказалась в выбоинах и ямах. Чтобы лошади не сломали ноги, Йитирн приказал чалому спуститься на тропинку сбоку от дороги, и мы наконец-то засеменили вдоль тракта на приличной скорости. Я отпустила эльфа и наконец съела свой уже довольно потрепанный бутерброд. Силы потихоньку возвращались ко мне, слабость отступала.

Когда стемнело, я сама вызвалась зажечь свет.

Уже известным мне способом я раскрыла перед собой ладонь. На этот раз магия пришла быстрее.

— Ilta waen, — шепнула я.

Рубиновые нити заискрились, создавая шар, наполненный тусклым светом. Я ощутила, как подкатил к горлу комок. Энергия окутала меня и тут же мягко рассеялась, но я буквально почувствовала, как она покидает мое тело.

— Первое заклинание после истощения может и боль вызвать, — ответил Йитирн на мой немой вопрос о собственном состоянии. — Но именно благодаря этим ощущениям ты научишься слушать свою энергию. И всегда будешь знать, насколько тебя хватит и как скоро ты израсходуешь весь запас маны.

— Маны? — переспросила я.

— Энергия, которую расходуют на заклинания, называют маной. Очень простое, приземленное название для manalyen’har, что значит «сила божественной воли». Важно знать, насколько твоя магия одобрена богами.

Я нахмурилась.

— Зажигая свет, я исполняю волю богов?

— Нет, конечно, — тонко улыбнулся Йитирн. — Но сложные заклинания если не являются волей богов, истощают тебя.

— Не понимаю. Ты же говорил, что магия…

Йитирн кивнул.

— Сейчас тебе не стоит волноваться о божественной воле, правда. Ты же не собираешься уничтожить пару-тройку городов, так? Уверен, что против Джахайна ты уже заручилась поддержкой у Богов. Мало кому понравится, что твою магию и твою волю собираются уничтожить, чтобы построить на руинах старого мира мир новый.

— А если Джахайн — ведьма? И исполняет как раз-таки волю Богов?

— Наши дела плохи, в таком случае, — усмехнулся Йитирн. Такого исхода он боялся больше всего.

Я помедлила, раздумывая, хочу ли знать больше или нет.

— Мэйв Карающая тоже ведь несла волю богов?

— Ну, — Йитирн пожал плечами, — из книг по истории мне известно лишь то, что Мэйв редко обращалась к богам. Не знаю, насколько это правда. Магия ведьм напрямую зависит от степени их приближенности к божественным сущностям. Мэйв… видишь ли, к концу своей жизни она накопила огромные силы, могущество, которое никогда даже не снилось ведьмам. Почему ты спрашиваешь?

Я закусила губу, не зная, что и ответить. Спрашиваю, потому что интересно, какой я была, или хочу побольше знать? И то, и другое было правдой.

— Хочу понять, почему ее убили, — наконец пояснила я.

— Спроси у Сарии в следующий раз, когда доведется пересечься с ней. Если она и вправду знала Мэйв, то могла знать и о причинах, которые стали концом для рубиновой ведьмы. Я не так много знаю о Мэйв, я родился спустя двести лет после ее уничтожения. Все мои познания не претендуют на истинность, я слышал лишь легенды о ней, о ее силе, о ее предпочтениях и о том, какой властью она обладала. Ты сама сказала: я знаю ее лишь с чьих-то слов и исходя из чужих суждений, из книг по истории и скудным записям в архивах.

Я помолчала, пока мы поднимались вверх по дороге на холм. Я смотрела, как переливались синей энергией шары Йитирна и мои — рубиново-алым пламенем.

— Расскажи мне о ваших богах, — попросила я.

Йитирн вздохнул.

— У людей и эльфов разные боги, — сказал он.

— Расскажи о тех тогда, чью волю я должна буду исполнять.

— Ассармиэль и Раадхр — вот верховные боги. Ассармиэль, согласно преданиям и религиозным текстам, была матерью первой ведьмы, Тирии Холодной Души. А Раадхр стал отцом первого дракона. Насколько все это правда или выдумка — я не знаю. Ассармиэль носит имя Белая Смерть, и она приходит за душами умерших в миг, когда они покидают свои тела. Но с ней связаны и куда менее грустные верования: о том, что именно она создала реинкарнацию, о том, что она приводит мудрые души к новому рождению. Ей посвящены шпили — высокие башни-молельни, где смиренные послушники воспевают священные тексты в ее честь. А цветом Богини является белый, серый или серебристый.

Йитирн задумался на мгновение.

— Раадхр не терпит публичного почитания, ему служит Орден Пустоты. Я мало что могу рассказать тебе о нем, все окутано мраком и тайнами. Знаю лишь, что в то время как Ассармиэль принимает молитвы мужчин, Раадхр отдает предпочтение женщинам и только тем, чья кровь кипит, а воля сильна. Впрочем, я могу и ошибаться. Это всего лишь… мои догадки и догадки тех, чьи книги и манускрипты я читал в свое время. Раадхру посвящены храмы, величественные и прекрасные, но очень простые с виду. Часто у храмов есть подземные этажи, на которых и проходят богослужения. И цвет у Бога черный.

— Но ведь эльфы тоже почитают Ас-сар-миэль и Ра-ад-хра? — по слогам медленно произнесла я имена тех, чью волю отныне несла.

— Да, — кивнул Йитирн. — И все же сначала наши молитвы обращены к нашим темноэльфийским богам, а уж затем к Верховным. Видишь ли, согласно трактатам, младшие божества когда-то были одними из нас. За свои великие деяния они получили бессмертие и толику магии, чтобы решать и урегулировать различные мелкие проблемы и молитвенные обращения. К Верховным обращаются лишь в час редкой нужды.

— И как мне узнать волю богов? Как мне обратиться к ним?

Йитирн оглянулся на меня. От близости его лица к моему у меня перехватило дыхание, и сердце предательски громко застучало. Раньше я и не представляла, что эльфы так красивы. Я с трудом сглотнула, ногти впились в ладони, причиняя отрезвляющую боль. Я помотала головой, стряхивая наваждение, окутавшее мой разум.

— Здесь я ничем тебе не помогу. Думаю, что тебе необходимо будет поговорить со священнослужителями. В городе у нас будет такая возможность.

Мы ехали всю ночь, и остаток пути я дремала, свесив голову на грудь. Мне снилось, что я стою в храме одного из Богов, а вокруг меня ходят младшие божества. Но смотрели они косо и недружелюбно, а вместо фигур Верховных я различала лишь молочный туман да непроглядную тьму. Шепот становился все громче, пока я, вздрогнув, не проснулась.

Йитирн спешился с лошади и теперь придерживал обоих животных. Внизу, с холма, на котором мы стояли, открывался потрясающий вид на долину.

Там, дальше по дороге, высились громадные каменные стены.

За ними широко стелился незнакомый город.

Верриган.

========== Глава 15. Незримый враг ==========

Долина лежала в полукруге высоких черных гор. Все то необъятное пространство, что открывалось нам с холма, было принесено в жертву громадности города, лежавшего внизу. За высокими каменными стенами город рос в ширину и длину. Уже отсюда мне удалось разглядеть вдалеке внушительных размеров замок, одиноко стоявший посреди островка в центральной части Верригана, а также несколько длинных шпилей, между остриями которых пробегала темно-алая волна искаженной энергии.

Город оказался в лучах солнца. Там, куда лучи не проникали, царила угнетающая мгла, скрывавшая дома, улицы и здания. Я поежилась от дурных предчувствий, хотя наверняка знать о том, что могло бы поджидать нас в этом городе, не могла. Йитирн попросил меня слезть, и мы вместе принялись пешком спускаться с холма по направлению к главным воротам. Массивные створки из дерева были обиты железом и смотрели на нас свирепо и мрачно. Йитирн подманил лошадей и привязал их к стойке рядом с придорожной таверной. На мой вопросительный взгляд он лишь покачал головой, не торопясь с ответом. Он всматривался куда-то по направлению к воротам и только спустя несколько минут махнул мне рукой.

— Кто-то предупредил стражников, — сказал дроу, поворачиваясь ко мне. — Руку даю на отсечение, что это наши старые приятели, алые плащи.

— О чем ты? — спросила я. — Я не замечаю ничего необычного.

Темный эльф повернулся ко мне, показывая рукой в сторону ворот в город. Я пристально проследила за направлением и увидела четырех механических существ, разгуливавших по открытым переходам на стенах. Они были похожи на кошек, передвигались, на удивление, легко и быстро. Перескакивая с места на место, они вглядывались в сновавший туда-сюда народ. Но самым важным было то, что их головы представляли из себя мерцающие шары, полные клубившейся энергии.

— Эти штуковины называют гир’джарами. Голова этого существа — очень непростой, опасный глаз. Существа выслеживают магов, друидов, знахарей, волшебников и ведьм в том числе. Тех, в общем, кто владеет искусством.

— Значит, пройти в город нам не удастся? — у меня не получилось скрыть собственное разочарование.

— Почему же? — с легким смешком удивился Йитирн. — Тебе повезло, ведь я знаю одно интересное заклинание, которое поможет нам попасть за стены. Подготовка к нему займет пару часов, поэтому будет лучше, если мы снимем комнату в таверне. — Он кивнул в сторону шумного трактира.

«Хвост сирены», придорожная таверна, в этот ранний час, когда небо только начинало светлеть на горизонте, а солнце лениво поднималось над ним, уже была полна разношерстного народа. Несмотря на то, что в основном постояльцами были люди, я заприметила миниатюрную женщину с козлиными ножками; гиганта, чьи коричневые рога закручивались под немыслимыми углами; его спутницу — тонкую, похожую на струнку, девушку с длинными острыми ушами (ошибочно принятую мной за эльфийку); хмурого вида ребенка, из спины которого росли чешуйчатые крылья. Йитирн попросил меня не глазеть, но удержаться от разглядывания всех этих причудливых незнакомцев я просто не могла.

Мы поднялись в отведенную нам комнату. Трактирщица, полная румяная женщина, проводила нас любопытным и веселым взглядом. В комнате трещал камин, пламя выбрасывало искры в дымоход. Большая кровать в центре занимала все основное пространство, но в углу я заметила крохотный стол и стул, а также письменные принадлежности: перо, чернильницу и стопку девственно-чистых листов, мало похожих на пергамент.

Йитирн бросил наши сумки на кровать и вздохнул.

— Как хорошо вернуться к цивилизации, — засмеялся он. — Я так соскучился по перинам, теплым одеялам, пухлым подушкам и белым простыням.

Я осторожно присела на край кровати и обхватила плечи руками. У постели была высокая спинка, на которую я и облокотилась.

— Все еще неважно себя чувствуешь?

Веселье в глазах Йитирна сменила тревога. Он приподнялся и, по-птичьи склонив голову, посмотрел в мою сторону.

— Колотит, — призналась я, избегая смотреть на него.

Странное наваждение, окутавшее тогда, до сих пор не покидало. Его красота затмевала разум, и я не понимала, почему не ощущала этого раньше. Ведь мы общались уже не первую неделю. Йитирн заметил перемену во мне, но промолчал. Вместо этого он поднялся, вышел за дверь, а вернулся с кружкой горячего кофе, чуть подслащенного сахаром.

— Эльфы никогда не показываются людям без морока, — негромко сказал дроу, и я поняла, что он все же решился поговорить на сложную тему. — Наша магия сплетена причудливо, и внешний вид является непосредственным ее результатом. Я не могу использовать морок на тебе, потому что ты ведьма. С ведьмами такие штуки не проходят. Они способны разглядеть истину сквозь любую, даже самую сложную и хитроумную иллюзию.

Я почувствовала, как румянец против воли расползается по шее, и сделала вид, что поправляю плащ, чтобы закрыть ее.

— Почему я раньше смотрела на тебя… нормально?

— Дело в магии, — твердо сказал Йитирн. — Если эльфы созданы очаровывать и покорять, то драконы — очищать и делать сильными. Присутствие Мааррха отрезвляло тебя. И ты не находила во мне ничего примечательного. Меня это устраивало, — добавил он, невесело усмехнувшись.

— Как ты думаешь, Мааррх знает, где мы?

Все эти дни я не вспоминала о драконе. А если и вспоминала, то убеждала себя, что мы с Йитирном поступили правильно, решив не впутывать его в то, во что сам Мааррх впутываться не хотел. Но теперь, сидя под крышей на теплой и мягкой кровати, я не могла не подумать о том, что золотой дракон делает в настоящий момент. Йитирна, похоже, тоже занимали такие мысли.

— Если он и вправду предназначен тебе, — дроу лукаво посмотрел на меня, — то, скорее всего, он имеет представление о том, где мы сейчас находимся.

— Расскажи мне о драконах, — попросила я.

— Мне грустно признавать это, но я не могу утолить твою жажду знаний. О многих вещах я лишь догадываюсь или могу предполагать, но только мои магические познания истинны и точны. Лучше всего о драконах тебе сможет рассказать только сам Мааррх.

— Ну, а если в целом? — я состроила умоляющую мину.

Йитирн пожал плечами, едва сдерживая рвущийся смешок на мою реакцию.

— Драконы — древние и могущественные создания.

Он замолчал, и я ждала продолжения, но его не последовало.

— Это все, что я знаю точно, — поднял бровь темный эльф. — Если у нас будет время в Верригане, я отведу тебя в библиотеку. Почитаешь трактаты сама.

Такой вариант меня устроил. Знобить не перестало, и я прилегла на край кровати, изо всех сил стараясь не думать о том, что я делю постель с эльфом. С настоящий эльфом! Могла ли я когда-нибудь такое себе вообразить, живя в своем сером мире? Конечно же нет.

Я не заметила, как задремала, а когда проснулась, то Йитирна в комнате не было. Зато на столе в углу стояли два подноса со всякой снедью: жареным картофелем, рыбой, приличных размеров куском мяса, салатами в глиняных тарелочках и супах в горшочках. От всего продовольственного разнообразия тянуло вкусным ароматом, от которого сразу же проснулся аппетит и потекли слюнки. Я облизнулась и поспешила встать.

Рядом с подносом лежала прямоугольная бумажка.

«Надо кое-что проверить. Скоро вернусь, не волнуйся».

Незнакомый почерк сразу же сложился в слова, стоило мне сосредоточиться. Я вспомнила, как Йитирн заколдовал свиток с заклинаниями, и успокоилась. Наверное, зашифровал и это послание, опасаясь, как бы его кто-нибудь не прочел. Отложив записку в сторону, я принялась за обед.

Когда темный эльф вернулся, за окном день уже клонился к вечеру. Облака порозовели, поднялся сильный ветер. В воздухе закружились красные, желтые и зеленые листья: они срывались пригоршнями с придорожных деревьев.

Йитирн выглядел возбужденным, но довольным. Он прошел в комнату и кинул на постель новехонькие свертки.

— Наша одежда, — сказал он, развязывая бечевку. — В таком виде лучше тебе не появляться в городе. И хотя Верриган не столица, к внешнему виду требования здесь свои. Переоденься, я выйду.

Он захлопнул за собой дверь с наружной стороны. А я развязала веревочку и разорвала жесткую коричневую бумагу, в которую было завернуто необыкновенной красоты платье. Со средней длины черной юбкой и белым корсетом с дутыми длинными рукавами до запястий. Обуви не было, и я решила, что могу пойти, наверное, и в своих мягких сапогах. Я переоделась с огромным трудом: все-таки кожаный дублет и штаны были намного проще в обращении. А вот со шнуровкой корсета возникли определенные проблемы, и Йитирн пригласил служанку, чтобы та помогла мне.

Служанка принесла таз с теплой водой и помогла помыть мне голову. Мокрые волосы она осторожно расчесала красивой деревянной расческой, а затем еще раз, когда волосы подсохли. Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. На меня смотрела не та семнадцатилетняя девчонка, а молодая женщина, чьи изумрудные глаза поблескивали от предвкушения и затаенной радости: больше не надо было оглядываться на прелестную Нэнси Прескотт; в зеркале была личность, получившая цель в этой жизни. Женщина, чье лицо окутывал водопад вьющихся рыжих волос.

— Ведьма, — произнесла я шепотом, когда осталась одна. — Рубиновая ведьма.

Я демонстративно раскрыла ладонь и, глядя на свое отражение, произнесла короткое заклинание, которому меня научил Йитирн. На ладони пламенная энергия сплетала крохотную бабочку с синими мерцающими в полутьме крыльями. Она сидела на пальце, а затем взлетела и вылетела в окно. Энергия просочилась сквозь меня, уходя за отголоском заклинания. Я выдохнула.

Йитирн тоже принял водные процедуры, переоделся и только лишь потом пригласил меня в комнату, чтобы приступить к самому важному.

— Заклинание длинное, мне потребуется минут десять.

Он закрыл глаза и провел правой рукой от моего лба до подбородка. От его прикосновения повеяло прохладой, я зажмурилась. На этот раз его энергия несла в себе нейтральный характер: от синего чарующего цвета не осталось и следа. Серые линии поблескивали, вливаясь в сплетение. Меня окутывало серебристой паутиной: она сдерживала рубиновые всполохи, возникавшие по всей поверхности кожи, и словно «загоняла» их обратно. Кокон опутал мое тело полностью, приобрел матовый оттенок. Будто бы меня накрыли легким ватным одеялом. Звуки стали тише, запахи исчезали. Заклинание рассеялось в один миг, разлетевшись призрачными клочьями.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Йитирн. — Гир’джар тебя не поймает, если не будешь маячить перед его «глазом». В любом случае не медли.

Мы вышли из «Хвоста сирены» и устремились к входу в город. У массивных ворот стояло четверо людей, которых можно было охарактеризовать как привратников. Двое из них были вооружены копьями и щитами, двое других не носили оружия вовсе. Когда мы подошли, привратник извлек из поясной сумки свиток пергамента и перо. И посмотрел скучающим, будничным взглядом.

— Эльф и молодая девица. Неподходящую вы компанию выбираете, миледи. С эльфами водятся разве что совсем пропащие люди, — задумчиво сказал привратник. — Но раз вы здесь, полагаю, что у вас какие-то дела в городе. Верриган — город строгих нравов и неукоснительного подчинения закону. Скажите честно, от вас ждать неприятностей?

Я уже открыла рот, чтобы заверить привратника в своем добром намерении, но Йитирн перебил меня, придерживая за руку.

— Неделю назад нас пригласили в гости к моему старинному знакомому, — сказал он, глядя на привратника в упор (от чего тот явно смутился). — Мы прибыли от поселений Айриф, чтобы посетить званый ужин. Мы устали и желаем только одного: поскорее очутиться среди своих друзей.

— Разумеется, — поспешно согласился привратник. — Тогда, пожалуй, не буду задерживать вас дольше необходимого. Только впишу ваши имена… вот сюда. — Он ткнул пальцем в свой пергамент и что-то там нацарапал пером.

Мы уже двинулись в сторону ворот, когда привратник окликнул нас.

— Подождите! Я совсем забыл!

Он засеменил в нашу сторону, одновременно отдав отмашку стражникам. Вооруженный человек вытащил из-за пазухи свисток и дунул. Если звук и раздался, то я его не слышала. А вот Йитирн ошалело покачивал головой. Зато скрежет механических деталей я услышала сразу же. Гир’джар отделился от своих «товарищей» и, изящно цепляясь за специальные выступы на стене, мчался по направлению к нам.

— Ради Ассармиэль, — нахмурился привратник, — нам приказано, чтобы каждый проходил процедуру распознавания у наших механических «обнаружителей». Кто-нибудь из вас владеет магией? Впрочем, сейчас я и сам об этом узнаю.

— Владею только я, — поспешил вмешаться Йитирн. — И уверяю вас, мои друзья осведомлены об этой ужасной несправедливости… Никогда я не мечтал познавать сокровенные искусства, доступные лишь нашим Богам. Но небеса…

— Меня радует подобная честность, — закивал привратник.

Гир’джар спрыгнул на землю и, позвякивая лапами, направился прямиком к нам. Вблизи он был куда больше похож на кошку: те же пропорции, та же грация, внушительные лапы, вооруженные когтями, механические уши над головой, содержащей один лишь «глаз». Она остановилась перед Йитирном. Энергия в ее «глазу» завертелась, из голубой превращаясь в желтую. Привратник сделал у себя какую-то пометку.

«Кошка» повернулась ко мне. От нее пахло машинным маслом, а ее «глаз» двигался, рассматривая меня. Энергия из голубой стала зеленой, привратник вновь что-то отметил на пергаменте и кивнул нам.

— Я должен буду кое-кому сообщить, что в городе появился маг, — признался он, глядя в мою сторону, а не в сторону Йитирна. — Приятного вечера, миледи.

Привратник дал окончательную отмашку, и стражник дернул за рычаг. Левая створка ворот с гулким звуком дрогнула и поползла в сторону.

Мы прошли через врата и очутились на освещенном широком проспекте. От неожиданной красоты и благоустройства у меня перехватило дыхание. Я представляла себе среднестатистический средневековый город, но Верриган не был ни среднестатистическим, ни средневековым. Ровные улочки были застроены аккуратными каменными домами; на каждом углу стояли высокие столбы с яркими светильниками; дороги вымощены мозаичной плиткой, а по периметру аллеи стояли лавочки. Несмотря на вечернее время, народу на главной улице оказалось предостаточно.

В двуколках знатные дамы и господа путешествовали, но везли их не лошади, а призрачные звери: львы — для тех, кто побогаче, и волки — для тех, кто победнее. Эти животные отдаленно напоминали оскверненных, только вот их взор не был наполнен ни ненавистью, ни болью и светился не фиолетовым, а мягким янтарем. Красивые женщины в платьях разгуливали с франтами под ручку, почти у каждой был зонтик, а у мужчин — удобная трость для прогулок.

По обе стороны от проспекта, насколько хватало глаз, блестели зазывающие витрины модных магазинов и лавок. Справа предлагали ткани: шелк, атлас, бархат; мальчишка звал господ заглянуть в питомник «Сариус»: «Лучшие призрачные животные для вашего дома! Ни хлопот, ни забот! Кормить не надо, никогда не спят, всегда на страже вашего спокойствия!». Широкая яркая вывеска приглашала всех желающих купить новый сервиз или кухонную утварь: «Теперь из золота тоже!». Слева оказывали услуги опытные адвокаты (этому миру не были чужды судебные процессы!); учителя на дому; согласно заверениям на доске, лучшие служанки в городе; торговцы свежими овощами «прямиком с полей Саутгарда».

Я ощущала себя туристом, поэтому вертела головой, не переставая восхищаться устройством Верригана. Свои впечатления я обрушила на неподготовленного Йитирна, и вскоре темный эльф только делал вид, что слушает, но я думаю, что он пропускал мимо ушей не меньше половины моих восторгов, восхищенных возгласов и рассуждений. Он заплатил извозчику за волка, и мы сели в двуколку. Конечно, я хотела бы прокатиться и на льве, но спорить с дроу не хотелось, и я продолжила свое ознакомление с городом. У меня в голове не укладывалось, как возможно нечто подобное: находясь там, за пределами высоченных крепостных стен, я наивно полагала, что этот мир зависит от магии и только, а кроме как мечей и щитов ничего из оружия не видел. Теперь я понимала, насколько ошибочными были мои суждения. Живых зверушек заменили призрачными копиями, а для обеспеченных жителей придумали посуду из чистого золота! Там, за пределами этого поселения, люди донашивали обноски и экономили на чем могли, там, где Саарден из последних сил защищался перед оскверненными, было совсем иначе. Здесь же люди жили и, кажется, даже не задумывались, в каком мире рождаются и взрослеют их дети.

Я наяву ощутила отсутствие направляющей длани ведьм. Неудивительно, что Сария и Накирин Световласая восприняли мое появление как нечто очень важное, хоть и потенциально опасное (реинкарнация Мэйв, все же). Мне закралась в голову мысль: а что, если я прибыла слишком поздно и уже ничего не исправить? И я по-прежнему оставалась в неведении насчет правильности поступков этого Джахайна. Вдруг этому миру вовсе не требовалось спасение? Вдруг это был естественный ход событий? Я знала только то, о чем мне говорили Йитирн и Мааррх. Что, если они просто перетягивали меня на свою сторону, потому что их расы умирали, а я — я могла вернуть им былое могущество? Ведь несмотря на то, что я оказалась реинкарнацией Мэйв Рубиновой, согласно легендам жестокой и кровожадной ведьмы, от меня никто не отказался. Йитирн поклялся служить, Мааррх считает, что я идеальное новое воплощение, не сохранившее памяти о прошлом. Сария одна выразила опасения, но даже она не возражала против меня. Эти мысли так настойчиво захватили мое внимание, что я перестала удивляться Верригану и притихла.

Тем временем двуколка миновала сверкающий и нарядный проспект и углубилась в узкие улочки и темные тупики. Мишура оказалась отброшена, и нашему взору предстали кособокие кирпичные дома, лишь изредка перемежавшиеся невысокими и мрачными особняками за чугунными оградами. Люди здесь не казались счастливыми, при нашем приближении спешно опускали глаза и лишь смотрели нам вслед с недоумением и опаской. Где-то надрывно лаяла собака, настоящая, живая, а не призрачная. Мычала корова и блеяла овца, запах стоял зловонный, тяжелый. От пышного и прекрасного Верригана не осталось и следа. Дракон и дроу обманывают меня? Что за бред!

Наконец двуколка остановилась перед длинным домом, стоявшим на самом отшибе возле восточной стены. Деревянное здание украшала крыша с загнутыми кверху краями, а на ней гордо возвышалась сложная скульптура. Она изображала женщину, держащую за крыло улетающего ворона; к ноге девы припал большой леопард, в гневном рычании приоткрылась его пасть.

— Какое странное место, — негромко шепнула я Йитирну. — Что означает эта статуя? У меня мурашки по коже от этого дома.

— Это та самая Тирия Холодная Душа. Она удерживает Аркаара за крыло, потому что Великий Ворон отказался служить ей и улетел, чтобы в Пустоте поддерживать баланс сил во всех созданных богами мирах. А леопард — это Ку’джаан, Дух Испытаний. Он знаменует собой испытания, с которыми Тирия столкнулась, когда Ворон улетел. Исходя из того, что в нашем мире все еще есть магия, Тирии удалось пройти все.

Йитирн минуту или две созерцал скульптуру, а затем вспомнил о чем-то и поднялся вверх по порожкам на веранду. Меня не покидало странное ощущение: чувство опасности и в то же время чувство защищенности. Эти два состояния боролись между собой, но я так и не поняла, стоит ли мне чего-то опасаться или все же нет.

— Здесь живет твой знакомый? — спросила я, пока мы ждали ответа у дверей.

— Почти, — уклончиво ответил дроу. — Это место называется merhalyn, что значит «прибежище». Многие маги находят здесь еду и постель, крышу над головой, какую-никакую защиту от ищеек Скверны. Мой друг, — Йитирн замялся, — живет здесь уже пару десятилетий. И, скорее всего, неплохо осведомлен о том, что происходит.

Я пожала плечами. Неужели только мне кажется это очевидным? Почему Йитирн не обратился к своему другу раньше? Или он скрывает что-то? Подозрения с новой силой охватили меня. Я заволновалась, не способная контролировать внезапную панику. К счастью, в этот момент дверь щелкнула.

Внутри было темно и пустынно. Стоило нам с Йитирном переступить порог, по залу прошла волна янтарной энергии, зажигающая маленькие светильники на стенах. Впереди нас стоял резной столик, а на нем — большая пузатая фарфоровая ваза с всевозможными цветами. По обе стороны на второй этаж поднималась полукругом лестница, ее ступени были устланы желтыми коврами, а наверху, на площадке, висела чья-то фигура.

Она взмахнула рукой и заговорила. Только вот ее голос был наполнен потусторонним звучанием, отчего эхо словно дублировало ее слова.

— Приветствую вас, маги, в merhalyn dea jirzah, — произнесла фигура.

Йитирн отвесил неглубокий поклон, а я осталась стоять, не осведомленная о положенном в таких случаях этикете.

— Веланна! — приветствовал фигуру Йитирн. — Мы не виделись столетие.

Темный эльф хотел добавить что-то еще, но на его лице постепенно проступало выражение священного ужаса. Потому что фигура мягко перелетела через балюстраду и устремилась к нам. Ее голос был потусторонним неспроста, ведь она сама не была человеком. Все ее тело было окутано серебристой дымкой и черным туманом, лишь намекая на то, что когда-то эта женщина была живой. В общем, она была оскверненным призраком. Ее ноги отсутствовали, а вместо них клубились завихрения молочного и иссиня-черного цвета. На удивление четким оказалось ее лицо: симметричное, с полными губами и раскосыми глазами, светившимися янтарным цветом, точно таким, какой была энергия ее заклинаний.

— Веланна, — прошептал дроу, от ужаса его голос просел. — Что с тобой ста…

Прежде чем я успела среагировать, из бокового прохода вылетел невысокий человек. Он закружился вокруг Веланны.

— Миледи, да вы сегодня просто потрясающе выглядите! Еще никогда я не видел столь идеальной красоты.

Фигура Веланны засеребрилась от удовольствия, и мужчина счел свою заботу о ней выполненной, поэтому повернулся к нам. Лицо его перекосило от гнева. Он кивнул Веланне:

— Миледи, это ко мне! Позвольте, я уведу их в свою комнату?

— Разумеется, — неестественно жутким голосом разрешила женщина.

Она раскинула руки и взлетела, пропадая где-то в полутьме второго этажа.

— Никогда! — прошипел мужчина, обернувшись к нам. — Никогда не смейте в таком тоне разговаривать с Веланной. Она совершенно не знает о том, что умерла. И стала призраком. И ей не надо об этом знать. Пусть думает, что она по-прежнему могущественная ведьма…

— Ведьма? — перебила я. — Она была ведьмой?

Мужчина замолчал и покосился в мою сторону.

— О да, она была янтарной ведьмой в свое время, — кивнул он, глядя на меня с подозрением и любопытством одновременно. — И ей ни к чему знать, что она вот семь лет как мертва. Это разрушит, совершенно уничтожит ее.

Он провел нас к своей келье, но перед входом обернулся.

— Итак, Йитирн. Представь меня своей очаровательной спутнице, — его голос стал елейным и вкрадчивым.

Он улыбнулся мне и сказал:

— Мне же надо знать, зачем ко мне пожаловали давно умерший друг и… рубиновая ведьма.

Комментарий к Глава 15. Незримый враг

Фраза, сказанная на тирийском языке, языке магии:

“Merhalyn dea jirzah” - “прибежище потусторонней силы”.

Merhalyn [мэр’халин] (с ударением на “э” и “и”) - прибежище

Dea [деа] (с ударением на “е”) - сила

Jirzah [джирза] (с ударением на “и”) - потусторонний

========== Глава 16. Цена знания ==========

Келья мага не казалась пустой из-за вездесущих стопок книг. В центре стоял большой дубовый стол с множеством всяких ящичков. Он был завален грудой свитков и пергамента, в причудливом горшочке покоились перья разных размеров и окрасок. Стены уставлены книжными шкафами, а те, в свою очередь, под завязку забиты справочным материалом.

Йитирн вошел первый. Я следом за ним.

— Каким образом вы узнали? — потребовала я ответ.

Маг повернулся ко мне с ехидной усмешечкой на устах.

— Очень просто, милая, — сказал он сладко. — На дверях прибежища натянута «паутинка», считывающая цвета ваших энергий. Йитирн — синий, а твоя вот рубиновая. Не какая-то там красная, оранжевая или алая, рубиновая! Мощновата, правда, была. Придется заклинание наносить по-новой.

Он улыбнулся мне, но в той улыбке не было доброты.

— Присаживайтесь, прошу вас, — пригласил он. — Расскажите старому Таалу, зачем вы навестили его в скромной келье. Не каждый день на пороге видишь ведьму, да еще и рубиновую Мэйв.

— Я не Мэйв, — вспыхнула я, но Йитирн сжал мне рукой плечо.

— Вот как? — хмыкнул Таал. — Любопытно. Йитирн, невежливо буравить человека, некогда бывшего тебе верным другом, таким взглядом. Я не сказал ничего такого, за что ты можешь меня осуждать или ненавидеть. Тебе просто нужно было быть повнимательнее, когда ты перешагивал этот порог. Но концентрации тебе никогда не хватало, вечно увлечешься чем-нибудь…

Он тонко улыбнулся и отвернулся, загремев чашками. Он достал с верхней полки коробочку с чаем (я так думала) и заварил по две щепотки каждому в красивых темно-зеленых чашках с серебряным узором. Затем добавил по половине чайной ложки сахара и подал нам. Йитирн отставил свой напиток в сторону, а я приняла чашку, хотя пить опасалась. Хозяин кельи сделал большой глоток, нарочно погромче причмокнул и уселся в старое потрепанное кресло, задвинутое между кроватью и тумбой, которая завалена свитками и книгами.

— Разве вы не попробуете? — притворно удивился он. — Это прекрасная чайра сармийская. Его еще моя прабабка собирала.

Я вопросительно посмотрела на Йитирна, и он негромко пояснил:

— Чайра — дурманящая трава. К счастью, после того как Сармию сожгли, этот сорняк больше нигде не растет. — И дальше, обращаясь уже к Таалу, — Глупо тратить на нас такой редкий ресурс.

Я примостила свою чашку на стол мага и сложила руки, отчего-то ужасно нервничая. С какой целью он вообще предложил нам этот чанан?

— Джахайн, — сказала я. — Кто он?

Таал громко и принужденно рассмеялся. Он отпил еще из своей чашки, блаженно улыбнулся и, все еще посмеиваясь, отер воображаемый пот со лба.

— Теневой Повелитель? — переспросил он. — Полагаю, что он искусный и талантливый маг. Намного сильнее, чем я сам. А ведь однажды Таал Аурийский был сильнейшим. Жаль, но больше я не ношу этого титула.

— Чего же он хочет? — перебила я.

Маг удивленно на меня посмотрел, но ответил:

— Его истинные мотивы, боюсь, не узнать. Но он собирает армию, чтобы покорять земли? Хм-м, вряд ли. Насколько я знаю, его не интересует банальная власть над всем миром или власть вообще. Зато он безумно интересуется магией и всем, что с магией связано. Что ж, ресурсы у него есть. Признаться, я завидую ему. Все мои книги не стоят и трети того, что знает Джахайн. Поговаривают, что ему служат ведьмы.

— Ведьма ни за что не стала бы подчиняться, — пылко воскликнула я, повторяя слова Мааррха. — Это просто невозможно.

Таал хмыкнул. В его глазах появилось отчужденное выражение.

— Многое изменилось с тех пор, как погибла рубиновая ведьма, Мэйв. Ведь Джахайн появился вскоре после ее смерти. Мы надеялись, что она переродится, ведь так было всегда с тех пор, как она стала Хранительницей Камня. Но ее душа замолчала на пять веков. И мы оказались подчинены самому сильному на тот момент магу.

Я приподняла бровь.

— Почему она не перерождалась?

— Не могу этого знать, — пожал плечами Таал. — Реинкарнация, как ты знаешь, прерогатива Хранительниц Камней. Однажды ведьму назначают Хранителем Камня, она связывает свою душу с ним и с тех пор перерождается. Она никогда не умирает окончательно. Жутковатое явление, скажу тебе я.

Он вздохнул.

— Многие ведьмы играли по правилам смертных, — он бросил на меня обеспокоенный взгляд. — С каждым новым рождением они брали себе новое имя. Но не Мэйв. Она всегда была Мэйв. Мэйв Карающей Дланью.

— Меня зовут Ева, — отрезала я. — И я не Мэйв.

— Реинкарнация, — закивал Таал. — Но странная. Я не сталкивался с чем-либо подобным, а потому и советов для тебя никаких нет. Но мы говорили о Джахайне, и я расскажу тебе все, что знаю. Он появился спустя десятилетие от смерти рубиновой ведьмы. И был силен. Теперь, понятное дело, он в тысячу раз сильнее, чем прежде. Я, Таал Аурийский, бросил ему вызов. И проиграл.

Он нахмурился, вспоминая прошлое. Темные глаза забегали под седеющими бровями. Мне показалось, что он вновь переживает свое поражение.

— Он стал угрозой для Атарии не сразу. Притворялся понимающим. Вершил судьбы. Помогал исцелять больных и продлевал жизнь тогдашнему королю, Верригану IV. — Он заметил мой заинтересованный взгляд и кивнул. — Да-да, именно этот король и выстроил этот прекрасный город. Тогда о нем было известно больше, чем сейчас. Многие маги бросали ему вызов. Он с легкостью расправлялся с ними. Иногда мне кажется, что магия подчинялась ему.

— Магия не может быть подчинена, — подал голос Йитирн, о присутствии которого я забыла напрочь, увлеченная рассказом Таала.

Таал бросил недобрый взгляд в сторону дроу.

— Я же сказал: «мне кажется». Никто из магов с таким искусством не сплетал энергию в заклинания. Была бы жива рубиновая ведьма, она бы ни за что не позволила ему возвыситься. Но она оказалась мертва, а ее сестры, Хранительницы остальных Камней, потеряли значительную часть силы с ее смертью. И мне до сих пор неизвестно почему.

— Они бросали ему вызов?

Таал усмехнулся и покачал головой.

— О, нет. Лишь маг может бросить вызов магу. Ведьма имеет возможность прийти и уничтожить того, кого пожелает. Тогда мы подумали, что боги отвернулись от ведьм, потому что ни одной не удалось одолеть Джахайна. Теперь я понимаю, что это было напрямую связано с потерей силы. Но прошло двести лет, прежде чем ведьмы перестали бороться. В это время они и начали пропадать. И с тех пор появилась призрачная армия оскверненных. Я слышал, что элементалей Джахайн покорил с не меньшей легкостью, чем ведьм.

— Невозможно, — вновь сказал Йитирн и замотал головой. — Элементали служат природе!

— Глупый, — разозлился Таал. — Природа давно стала владением Джахайна и была преобразована в призрачную копию самой себя. Ничего удивительного в том, что элементали перешли на сторону…

— Элементали, по-твоему, неразумные дикие создания? — вскричал Йитирн, подпрыгивая со стула, на котором сидел. — Да эти ведьмы ни за что не перейдут на сторону врага!

— Но если Хранительницы служат Джахайну, значит и элементали могут, — сказала я, дернув дроу за руку. — Ты сам говорил, что Хранительницы стоят на самом верху после богов. Элементали следуют за ними, это тирии создали их.

Таал все это время кивал с довольным видом.

— Видишь? — кивнул он в мою сторону. — Ведьма понимает.

Он потер руки, отпил еще из своей чашки и вернулся к рассказу.

— Мы слышали, — осторожно сказала я, — что Джахайн собирается уничтожить магию. Это может быть правдой?

Таал приподнял бровь.

— Откуда это у вас такие познания? — спросил он, прищуриваясь. — Магию ведьм невозможно уничтожить. Она питается силой Богов.

— Которые замолчали, — вставила я.

— Ты и это знаешь? Ты куда более полезна мне, чем я думал.

Таал невесело усмехнулся, взгляд стал жестким, но удовлетворенным.

— Я не могу ответить на твой вопрос. Теоретически уничтожить можно что угодно, задействовав в этом еще большие силы. Но тогда… тогда это должны быть силы минимум божественные. Такой силой даже Джахайн не обладает. Поэтому, поразмышляв, я отвечу тебе так: нет, не думаю, что Джахайн хочет уничтожить магию. Тогда ему самому придется ее лишиться, а он, я уверен, не пожелает расставаться с тем, что уже накопил.

Маг допил свою чайру, поставил чашку на тумбочку и посмотрел на нас.

— Я мог бы и промолчать, но меня терзает любопытство, — сказал он наконец, в упор глядя на Йитирна.

— Это было необходимо, — сухо ответил Йитирн.

Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь разгадать, какая история стояла за этими односложными фразами.

— Что ж, я не думал, что встречу тебя. Для меня стало откровением, что ты выжил и выглядишь вполне неплохо для мертвеца, которого похоронили!

Йитирн пожал плечами, и Таал оставил эту тему. Маг глянул на меня.

— Теперь, когда ты знаешь, кто такой Джахайн… Возможно, ты смогла бы мне помочь, ведьма. К сожалению, я не знаю больше других ведьм, кому по силам справиться с этим заданием… Янтарная умерла, но она была слишком незначительна и не смогла бы сделать того, что сможет рубиновая.

— Не смей просить Еву об одолжениях, — вспыхнул Йитирн.

— Есть одно заклинание, — проигнорировал выпад Таал. — Оно очень сложное, не сказать, длинное. И написано оно лишь в одной книге. Я никогда не имел возможность увидеть ее воочию.

— Что за книга? — спросила я, предчувствуя ответ.

— Гримуар рубиновой ведьмы, — наигранно легко ответил маг.

— И что оно делает?

— Я думаю, что тебе ни к чему забивать этими несущественными подробностями свою милую головку.

— А я думаю, что очень даже стоит, раз Гримуар принадлежит мне, — парировала я, сверкнув глазами. — Для чего это заклинание?

Таал мрачно улыбнулся.

— Значит, книга у тебя есть, — протянул он.

Он неожиданно встал и прошелся по келье. Я напряженно смотрела на него, вглядываясь в его некрасивое лицо с орлиным носом и приплюснутыми толстыми губами. Мне очень не понравились тон его голоса и внезапная перемена настроения. Маг курсировал по келье, довольно потирая узловатые крепкие руки, изрытые оспинами и изборожденные морщинами. Он был человеком, но, судя по всему, жил уже не первое столетие.

Таал повернулся к нам, и выражение его лица было и мрачным, и решительным. Ничего хорошего оно не предвещало.

— Так получилось, — сказал он негромко, — что в погоне за знаниями я принес в жертву немало из того, чем дорожил. Бесценной казалась мне моя свобода. Но в итоге оказалось, что жизнь куда больше стоит, чем я подразумевал.

— Ты служишь ему, — прошептал Йитирн.

Дроу молниеносно очутился на ногах, но с рук мага слетела короткая стрела, состоящая из ярко-желтой энергии, и Йитирн сел обратно.

— Не так быстро, мой старый друг. — Он улыбнулся мне. — Йитирн прав. Я действительно перешел на сторону Джахайна. Спасал жизнь, слишком дорогую мне. Ту, что я не мог потерять.

— Свою, — прорычал темный эльф.

— Вовсе нет, — качнул головой Таал. — Всю свою жизнь я любил только одну женщину. Она была великолепной. Сильной. Умной. Красивой. В ней била такая жизненная энергия, что я преклонялся перед ее духом. Я готов был пожертвовать всем, лишь бы она жила и дышала. Но мой Повелитель… Он заинтересовался ей. Я не смог спасти ее, но выиграл для нее время. Было поздно. И узнав, что она умирает, истощенная, я пришел к нему. И умолял в обмен на свою свободу и знания сохранить ей жизнь. Или… подобие его.

Меня посетила догадка, и я вздрогнула как от удара.

— Веланна, — прошептала я. — Янтарная ведьма. Ты любил ведьму.

Таал сжал руки в кулаки и задрожал.

— Да, — сказал он вызывающе, — я любил янтарную Веланну. И люблю. И буду любить всегда. Сделал для нее все, что мог, и сделаю, если потребуется. Она выбрала его, своего белоснежного дракона. Но между нами было такое, чего никогда даже не снилось этому ящеру-переростку! Между нами была страсть. Я смирился, что она влюблена в дракона. Но страсть… эту страсть я ни с кем не был готов делить. И не делил. Веланна принадлежала мне.

Он перевел дух, собираясь с силами.

— Мой Повелитель был благосклонен ко мне. Но ему потребовалось то, что я не мог ему дать. Гримуар рубиновой ведьмы содержит самые могущественные и самые смертоносные заклинания из ныне известных. Но есть там и заклинания, которыми Мэйв усиливала свои способности. Именно они и понадобились моему Господину. С момента смерти рубиновой Гримуар ускользал от меня. Я никак не мог его разыскать.

Маг насмешливо посмотрел на меня.

— Я сразу понял, что ты ведьма. Но то, что ты была истинной рубиновой, оставалось для меня загадкой ровно до того момента, как ты признала, что книга твоя.

Я ахнула, пораженная ужасом.

— Но ведь заклинание… на входе… — пролепетала я.

— Все это время я лишь бросал наживку, а ты послушно заглатывала ее. Ты давала мне ценные сведения на протяжении всего разговора. И даже не понимала этого. Что за глупая, глупая ведьма!

По его лицу расползалась недобрая улыбка.

— На двери не было никакого заклинания. Йитирн ничуть не изменился за те двести лет, что мы не виделись. А ты… гир’джар не распознают Скрывающее заклятье, gil’hana dea, но не собрат-маг. Я сразу понял, кто ты. Теперь я вижу, что ты рубиновая. Настоящая. Подлинная. И я знаю, как услужить своему Повелителю.

Он ткнул пальцем в Йитирна, и эльфа опутали живые веревки-плети. Он оказался обездвижен, привязан к своему стулу. Плети поползли, обвивая пальцы, чтобы дроу не смог создать сплетение.

— Его жизнь в обмен на рубиновый Гримуар, — приказал он.

Я вскочила со стула.

— Отпусти его, немедленно! Волей ведьмы…

Таал расхохотался: зловеще и угрюмо.

— Ведьма, ты, видимо, не представляешь, насколько сильна Воля Теневого Повелителя, если твоя Воля для меня ровным счетом ничего не значит. Я буду добрым и позволю тебя обдумать мое предложение. Времени у тебя будет два часа. Надеюсь, этого хватит, чтобы понять: дороже ли тебе друг или какая-то книжка, о могущественности которой ты даже не можешь себе и помыслить.

Я заметалась. Я только что добровольно выдала столько ценной информации, ради которой стая Сарии умирала! Я подвела Йитирна! И теперь еще Гримуар. «Есть те, кому очень, очень захочется завладеть этим гримуаром», — вспомнила я отчаянный шепот женщины. Йитирн в обмен на книгу. Книгу рубиновой ведьмы. Мою книгу.

— Отпусти Йитирна, и мы договоримся, — взмолилась я.

Но Таал покачал головой.

— Два часа. После этого я убью твоего эльфийского дружка. Его сила, может, послужит Повелителю. Или я упрошу превратить дроу в оскверненного. Может, оно и к лучшему?

Я вспыхнула.

— Мне нужно подумать! — крикнула я.

— Я же дал тебе время, — напомнил маг. — Иди, подумай, и возвращайся. Я надеюсь на твое благоразумие, ведьма.

Я посмотрела на Йитирна. Он едва заметно кивнул. Я была уверена, что свою жизнь он с легкостью обменял на то, чтобы Гримуар остался в моем владении.

Пулей вылетела из кельи и побежала по коридору, к выходу. Какой же я оказалась наивной, слепой дурой! Меня так легко провели! Я летела, ничего не замечая на своем пути. Из-за меня пострадал Йитирн. Я и не сомневалась, что смогу отдать книгу взамен на его жизнь. Неужели это было бы неправильно? Я все равно не могла прочесть и двух слов из Гримуара, а Йитирн смог бы продолжить обучать меня, дать силу новой ведьме.

— Ты уже уходишь? — загремел потусторонний голос Веланны.

Я обернулась к ней. Призрак ее парил над полом, взгляд — неласковый.

— Волей ведьмы, — начала Веланна, — я приказываю тебе остаться в нашем прибежище, сестра. Здесь ты будешь в безопасности!

Я ничего не почувствовала. Меня затопила ненависть, слепая и безжалостная.

Я бросилась к выходу.

— Я же сказала, — проинесла Веланна. — Ты останешься здесь!

— Я же сказала, — передразнила ее я. — Посмотри на себя, янтарная! Твоя воля больше ничего не значит!

Я шагнула за порог, обернулась.

— Ты мертва, Веланна. Прости.

========== Глава 17. Взгляд в прошлое ==========

Я уходила все дальше и дальше от прибежища. Бессознательно шагала по грязной улице, поднимая повыше ноги, чтобы не запачкать сапоги. Мне не помешало бы разыскать двуколку, но я даже примерно не представляла, где в этой глуши можно было бы найти извозчика. Теперь, оказавшись в трущобах без Йитирна, я чувствовала себя крайне уязвимой. На небе сгущались свинцовые тучи, а холодный порывистый ветер хлестал наотмашь, отчего мой плащ гулко и протяжно хлопал. Мне казалось, что бедняки выглянули из окон, провожая меня напряженными взглядами. Не могли не посещать мысли и о том, что одета я была нескромно: красивое дорогое платье, средняя юбка, открытая шея и голые ноги в мягких сапогах ниже колена.

Здесь не было никаких магазинов, а если и были, то скромные лавочки со старыми, потертыми от времени и непогоды дощечками лишь с половиной причудливых букв. Я миновала улицу, по которой мы ехали на двуколке, но дальше поняла, что не знаю, стоит поворачивать направо или мы приехали с левой стороны? А что, если волк вез нас по центральной улице? Или там был тупик, где на балконе второго этажа сушилось синее белье? Я заозиралась по сторонам, вскоре дойдя до той степени отчаяния, что спросила бы дорогу у первого встречного. Только вот людей на улице не было, а если кто и маячил вдали, то при первом же моем движении по направлению исчезал из виду.

Я все-таки вернулась на перекресток и решила идти прямо, руководствуясь тем домыслом, что так я легко вернусь при желании обратно. Минут пятнадцать из отведенных мне двух часов я проплутала среди деревянных домишек. Запустение и нищета поразили меня: каким Верриган был непостоянным. Я откровенно скучала по яркой и нарядной улице. Я шла и шла, мысли в моей голове перестали быть упорядоченными и превратились в один сплошной комок вины, боли, сострадания, ужаса и безысходности. Начался дождь, но я продолжала упрямо шагать, не оглядываясь по сторонам.

И вдруг…

— Сестра! — раздался окрик.

Я обернулась на источник звука и увидела женщину, довольно хорошо выглядевшую для бедного квартала. На ней было просторное цветастое платье, подпоясанное желтым кушаком. Густые светлые волосы лежали на плечах, заплетенные в четыре тяжелые косы, увенчанные серебряными побрякушками: кольцами, полумесяцами и даже серьгами. Она протягивала руку именно в моем направлении, и я прищурилась. Кто это? Она назвала меня «сестрой»? Почему? Теряясь в догадках, я остановилась.

— Заходи, милая! — пригласила женщина и отступила.

Я увидела крепкую дверь, за которым скрывался ярко освещенный коридор. Почувствовала тепло, исходящее оттуда, и не смогла удержаться. Ноги сами несли меня по направлению к домику, в котором жила женщина.

Она закрыла за мной дверь, и я поняла, что это не жилой дом, а лавка. В просторном помещении, обитом деревянными панелями, стояли всевозможные прилавки и столы. На них были разложены амулеты, талисманы, хитроумные приспособления, ритуальные ножи; на отдельном столике поверх кипы книг стояли золотые весы, а в шкафу справа от прилавков — миниатюрные баночки со всякими странными ингредиентами внутри. В дальнем углу помещения располагался круглый стол, накрытый простой белой скатертью. В центре его крутился крупный белый кристалл, в котором мягко поблескивал синий огонек. Будь я в своем мире, я бы подумала, что в нем горит лампочка-диод.

Возле стола, у камина, где весело потрескивал огонь, оказалось два глубоких кресла: одно насыщенного малинового цвета, а второе — густого зеленого. Женщина пригласила меня присаживаться, помогла снять промокший плащ и дала льняное полотенце, чтобы вытереть лицо. Я выбрала зеленое кресло и села, мгновенно проваливаясь в его объятья. Здесь было так уютно и тепло, что я сонно сомкнула веки: до этого две ночи мы ехали на лошади, а поспать времени совсем не было. Едва заснув, я тут же подскочила.

Нет у меня времени на сон. Йитирн в опасности!

— Мне нужно идти, — неохотно пробормотала я.

— Сестра, в таком состоянии по улицам города лучше не разгуливать. Тебя тревожит что-то, я же вижу. Поделись со мной и увидишь, как станет легче.

— Почему ты называешь меня сестрой? — спросила я.

Женщина легко рассмеялась и положила мне руку на плечо. Прикосновение было приятным, я улыбнулась ей в ответ.

— Ведьма всегда видит ведьму, — тихонько сказала она. — Я увидела, что моя сестра бредет в непогоду по одной из самых бедных улиц города. И подумала: ей обязательно нужно помочь! И вот — ты здесь.

— Ты… какая ведьма? — задала я вопрос, боясь сказать лишнего о себе.

— О, ничего общего с тобой я не имею, — рассмеялась женщина. — Меня зовут Эорана, и я прорицатель.

— Про-ри-ца-тель? — переспросила я.

— Это значит, что у меня есть дар. И я им пользуюсь, чтобы помогать. Я работаю здесь, в этом бедном квартале. И за пару медяков готова рассказать людям, что ждет их сегодня, завтра и через год. Правда, еще я неплохо разбираюсь в алхимии, иногда варю целебные припарки и зелья, но чаще, конечно, продаю составляющие для сложных отваров. Да и некоторые ритуалы требуют серьёзной подготовки, — она кивнула в сторону прилавков с оружием, весами и талисманами, разложенными на подушечках. — И никакой активной силы у меня нет. То есть я не могу читать заклинания.

Я прищурилась.

— А в прошлое заглянуть ты можешь?

Эорана внимательно посмотрела на меня. Но потом все же кивнула.

— Иногда память защищается от плохих воспоминаний, чтобы мы смогли жить дальше, — назидательным тоном сказала она. — И я не советую вспоминать то, что ты однажды могла забыть. Потому что, вспомнив, ты уже никогда не сможешь забыть. Ты уверена, что тебе требуется заглянуть в прошлое?

Я буравила ведьму непродолжительным взглядом.

— Забыла не я, а кое-кто… до меня. Но мы связаны, — наконец произнесла я.

Ведьма тонко улыбнулась, и я поняла, что она знает о реинкарнациях.

— Ладно, — ответила она. — Это будет сложнее, чем я думала. Но я смогу показать тебе твое прошлое. Только вот что: за целостность воспоминаний я не поручусь. Все, что ты увидишь — истина, но между одними событиями и другими могло происходить что-то еще, а магия этого не покажет. Я признаю, существуют способы, чтобы разбудить всю память, но они слишком жестокие и могут причинить серьёзный вред твоему ментальному здоровью.

— Ментальному? — вздохнула я.

Эорана улыбнулась уголком рта.

— В тебе заложено много сил и возможностей, но ты молодая и неопытная. Ментальный ущерб — это такой, из-за которого ты можешь сойти с ума. Но чаще всего происходит так, что маг забывает, где живет: в прошлом или настоящем. Или призраки прошлого возвращаются к нему не постепенно, а сразу, отчего он пугается или путается, из-за того и другого он перестает понимать, проживает ли сейчас воспоминание или живет в реальности.

— Я молода, ты права, но я смогу выдержать твое колдовство, — упрямо ответила я, твердо глядя в ее красивые светло-голубые глаза.

Эорана кивнула и одним рывком вдруг передвинула мое кресло от камина лицом к стене. Это была самая необычная стена в моей жизни: там был орнамент, нарисованный мелом по доске, по периметру большого круга шли загадочные слова и странные символы, а еще руны и какие-то закорючки, которые мало походили на магические знаки. Эорана взяла в руки мел и начала чертить на стене поверх орнамента. За ее рукой следовала ярко-оранжевая волна энергии, превращавшая изгибы уже нарисованного в огромный треугольник, внутрь которого неспешно переползали слова, руны и магические знаки. Я, завороженная, глядела на совершавшееся таинство во все глаза. Эорана прокомментировала:

— Этот ритуал называется ksarha dea foria. Сила Взгляда в Прошлое, заклятие, как видишь, я переписала из учебника. Не запоминаю, как складывать магические слова. Говорят, это потому, что я — прорицатель, и у меня нет активной силы. Может и так.

Меня интересовало другое.

— А ты уже когда-нибудь делала этот… ритуал?

— Волнуешься, что я могу что-то напортачить? — рассмеялась Эорана. — Я уже возвращалась в прошлое, если хочешь знать. Но разум этого человека не был отягчен воспоминаниями прошлой жизни. Тебе же нужно вспомнить прошлую жизнь? Если так, то я сделаю все, что смогу. И не переживай, я лучшая из прорицателей. Ну, в Верригане конкурентов у меня нет.

Я не знала, волноваться мне от ее слов или нет, но я просто закрыла глаза и попыталась расслабиться. Действие этого ритуала по-прежнему оставалось для меня неясным. Что, если эта ведьма поймет, кто я? Хотя, наверное, она уже и так поняла. Конкурентов у нее нет, почему? Она действительно лучшая или остальные вообще ни на что не годятся? Первая среди последних, так?

В конце концов Эорана закончила чертить и сказала:

— Все готово. Я возьму ритуальный нож и волшебную палочку…

— Волшебную палочку? — хихикнула я, представляя сразу «Гарри Поттера», книги о котором в свое время зачитала до дыр.

— Ну, — Эорана пожала плечами, не понимая причины моего смеха, — сил у меня нет, а заклинание придется прочитать. Волшебная палочка хранит в себе заряд активной энергии. И с ней я могу…

— Прости, — скрыла я улыбку. — Я лишь недавно начала изучать ведьминское искусство, поэтому я не знала… ну, что есть волшебные палочки. Мне казалось, что это из сказок для детей.

Эорана мгновение улыбалась, но затем от ее улыбки и след простыл.

— Начинаем? — как-то неестественно холодно спросила она.

Я кивнула.

— Смотри в тот треугольник в центре, — попросила она. — Смотри только туда, что бы ни происходило. Когда заклинание привяжет тебя к зачарованному объекту, тогда сможешь закрыть глаза и погрузиться в воспоминания. Помни, что ритуал невозможно будет остановить в процессе. Придется дождаться, пока воспоминания не дойдут до логического конца. И еще: не сопротивляйся.

Не успела я и рта открыть, как треугольник в центре вспыхнул золотистым светом. Меня с силой вжало в сидение кресла. Мне показалось, что из стены появилась белоснежная рука, вооруженная когтями. Она тянулась ко мне, пытаясь схватить. Не сопротивляйся. Продолжала глядеть в одну точку: теперь уже свет, лившийся оттуда, жег мне глаза, я отдалась на волю ритуала.

В одно мгновение рубиновый всполох обжег тянувшуюся ко мне — теперь уже я видела это ясно — не руку, а энергию. Меня завертело, я больше не пыталась смотреть в центр вертевшегося перед глазами треугольника и закрыла глаза. Передо мной возникла дыра, в чей зев я неумолимо падала.

Минута, и что-то ударило меня по руке. Я открыла глаза.

Холод. Белоснежный туман медленно расползается вокруг.

Я стою перед круглым алтарем. В его центре на небольшом возвышении крутится в воздухе огромный кристалл рубина, внутри него четко проглядывают золотистые прожилки. Они ярко вспыхивают, когда грань кристалла вращается, и от этого у меня на душе становится спокойно. Я уверена в своих силах как никогда: это Слияние одобрили Верховные, а значит все пойдет по плану. Мне не придется думать, как остановить самозванца, силой Девяти я уничтожу что угодно, кого угодно. Мне нравится власть, но я чувствую, что не должна… Не должна покушаться на кусок, который мне не проглотить. Аксоот, несомненно, поддержит меня.

В зал начинают входить мои сестры. Восемь оставшихся Хранительниц Камней. Янтарная выглядит сегодня болезненно, но все мы знаем, какая она притворщица. И ее белый Урхиэль поддерживает в ней эту слабость, дает почву, чтобы там взрос еще один порок. Почему Аметистовая до сих пор потакает Янтарной, если она первая из нас обратила на эту порочность внимание? Ждет, когда Янтарная сама поборет свои недостатки? Бесполезно.

Я чувствую смутное раздражение и тут же одергиваю себя. Ведьма моего ранга должна быть более снисходительной к недостаткам других. У меня самой есть пороки. Например, эта жажда власти! Но я хотя бы борюсь с ней.

Изумрудная и Сапфировая — самые сильные ведьмы после меня. На них я возлагаю огромные надежды. Их силы укрепят как никогда. Почему боги выбрали меня, чтобы нести свет на острие их атаки? Сапфировая Саал не хуже меня разбирается в сложных заклинаниях и ритуалах. Может, потому, что она ждет ребенка? Да, скорее всего, из-за этого. Но Изумрудная Аранда? Почему не ее? С концентрацией у нее всегда были проблемы, — вспоминаю я.

Ониксовая Джаэль безупречна в бежевом платье цвета своего камня. Ониксовые серьги в ушах в виде полумесяцев Ассармиэль и ожерелье из того же камня на шее, только черное с белыми прожилками. Что-что, а свою веру Джаэль всегда выставляет эффектно. В ее взгляде неприязнь: ну, а что она хотела, когда рассорилась со всеми нами из-за агатового дракона? Никто и не покушался на волю ее Саррхона. Не понимаю, с чего она вообще взяла, что кто-то из нас может заинтересоваться этим… А впрочем, не буду усложнять.

Алмазная Ферра смотрит исподлобья. Она единственная возражала против ритуала и молила Ассармиэль не давать своего благословения. Но теперь разрешение получено, ей ничего не остается, как покориться воле Верховных. А ведь когда-то я считала ее своей лучшей подругой. Сколько времени мы провели вдвоем, выдумывая заклинания? Сколько ночей мы друг другу подарили, всматриваясь в звезды над Ледяным океаном? Составляли звездные карты для прорицательниц, это я помнила так, словно еще вчера этим занималась. Прошло уже около полувека, а наши отношения так и не возобновились. Прости, сестра, прости за все.

Турмалиновая ведьма одета скромно. Она помогает беднякам и фермерам. На ее руках мозоли от тяжелого физического труда. Она молодец. Нам бы немного той простоты, которой в Турмалиновой Карине с избытком.

Вслед за ней, замыкая круг, идет счастливая Жемчужная Ора. Ей вообще, кажется, чуждо все, связанное с грустью. Она живет на побережье и работает в основном там же. Наверное, волны, приливы и отливы, круглый лунный бок помогают справиться с негативными эмоциями. Если она способна их испытывать вовсе. Эта мысль дарит мне надежду и улыбку.

— Сестры, — поднимаю я руки вверх, когда ведьмы занимают места напротив углублений в алтаре и выкладывают свои Камни-кристаллы. — Мы собрались здесь по воле Верховных. Они избрали Рубин стать тем Камнем, что защитит нас от армии короля Уртамара V. Король, как вам известно, одарен магией не хуже любой из нас. Он пользуется многими запрещенными уловками и заклинаниями, чтобы выйти победителем. Ему удавалось отбросить силы двух из вас. Но этому пора положить конец! Ведьмы терпели его присутствие очень долго, и Боги приказали, чтобы Уртамар пал.

Сестры одобрительно загудели, и я сверкнула глазами. Волю Верховных еще ни одна ведьма не оспаривала. Однажды… Я стану первой.

— Ваши Камни окажутся привязанными к Рубину. Я буду черпать от каждой из вас, когда настанет миг поединка. Я не отнимаю ваши силы, я лишь заимствую их на время. Уртамар падет, и мы разрушим это слияние. Каждая из нас станет Целым вновь, сестры!

Я улыбнулась. Сегодня они принесут свои жертвы. Рубин нальется мощью каждой из Восьми, а вместе, вдевятером, мы сможем сами вершить свои судьбы! Эта мысль была такой соблазнительной, искусительной, восхитительной. Я замерла на мгновение, прокручивая будущее…

— Каждая ли готова отдать свои силы Рубину? — прокричала я.

Мой голос, отраженный эхом многократно, зазвучал особенно громко.

Восемь единогласных «да» пророкотали над поверхностью алтаря.

Заклинание начала читать Сапфировая, и уже вскоре девять голосов сплетали Нити в сверкающее облако разноцветных энергий: медовую — Янтарной, алую — Рубиновой, глубокую темно-синюю — Сапфировой, зеленую с проблеском серебристого — Изумрудной, фиолетовую — Аметистовой, бежевую — Ониксовой, ярко-розовую — Турмалиновой и белую — Алмазной.

Видение расползалось, я постепенно теряла связь с ним и перестала ощущать себя как Мэйв. То, что я была ею, я знала точно. Было странным понимать, что однажды это действительно была я и никто иной. Я. Я, Ева.

Я подумала, что вот он — логический конец воспоминания и сейчас меня выкинет обратно в реальность, но не тут-то было. Белый туман закружился вокруг меня, а когда расступился, я была там же, возле странного Алтаря.

На этот раз меня переполняли гнев и ярость. Ведьмы, стоявшие вокруг меня и нашего сосредоточения силы, смотрели в пол. Они не хотели спорить с Рубином. Никто не хотел бы. Об этом им следовало подумать раньше!

— Вы ослабили меня! — закричала я. — Вы, жалкие творения Верховных богов!

— Мы не знали, что ты сражаешься, Рубин, — промямлила Изумрудная. — Мы бы никогда не стали делать это нарочно. Ты же знаешь!

Я скривила губы в усмешке.

— Не знаю, — рявкнула я. — Но очень, очень скоро я буду знать все, о чем вы думаете и что замышляете. Это следовало сделать давным-давно. Но тогда каждая из нас выполняла волю Верховных. Распад начался с тебя, Янтарная.

Я ткнула пальцем в недавно переродившуюся Янтарную, носившую в этом рождении некрасивое имя Геона. Девушка покрылась румянцем стыда и опустила голову. Я схватила в кулак рубиновую энергию и провела рукой вниз. Янтарная упала на колени, влекомая моей магией.

— Ниже, — прошипела я. — Да, именно так. Кланяйся так и никак иначе, когда ты говоришь со Старшей Хранительницей.

Меня до сих пор трясло от предательства Янтарной. Никогда не смогла бы я забыть потерянного выражения лица Ассармиэль, когда она узнала… Я приподняла верхнюю губу и зарычала. Все ведьмы попятились, кроме Янтарной. Бесформенной кучей она продолжала лежать на полу, припечатанная к нему моей Волей. Сапфировая воздела руку, попытавшись прекратить действие энергии, но рубиновый всполох отбросил ее синюю энергию, и ведьма тяжело осела на пол подле сестры своей, Янтарной.

— Ты достаточно ясно указала на свою Волю, — подала голос старуха Алмазная, отрицавшая необходимость в реинкарнации уже лет двадцать как.

Она медленно дышала, чтобы не разразиться очередным приступом кашля.

— Прошу тебя, Рубин, отзови свою Волю, чтобы Янтарная стояла с нами наравне, как ведьма, как сестра.

— Эта женщина лишится своего Воззвания к Янтарю, если не искупит грехи перед Ассармиэль, — твердо произнесла я.

— Только Верховным решать… — начала Аметистовая, но тут же съежилась под моим недобрым взглядом. — Неужели… Неужели ты обладаешь силой отзывать ведьму от Камня?

Я надменно кивнула. После предательства Янтарной Ассармиэль подарила мне возможность самой принимать такие решения. Могла щелкнуть пальцем, и связь между Геоной и Янтарной ведьмой бы исчезла навсегда. Но не сделала этого. Эта молоденькая женщина с душой двухтысячелетней ведьмы по-прежнему была моей сестрой. И я не могла отказать ей в новом рождении. Наказать, но не убить. Она сделала ошибку, но и так дорого заплатила, чтобы искупить хотя бы часть. И заплатит еще. Ассармиэль будет довольна.

— На горизонте некто Алусар, — медленно произнесла я. — Восточный маг. Порождение опасное и гремучее к тому же. Земли по ту сторону Солнечного Полумесяца уже взывают к нам о помощи и неспроста. Магия Алусара втрое опаснее, чем магия тех, с кем мы сражались ранее. Келон, Уртамар, Сефлон, Рубин, разумеется, справится с врагом. Рубин — камень боевой магии. На этот раз я не дам вам ослабить меня. Одна из вас точно попытается это сделать. Но пока я не знаю, кто из моих сестер задумал убить меня, я не могу ничего сделать. Как следует пораскиньте мозгами. Мало кому захочется жить, если Алусар покорит Западные земли по эту сторону от Полумесяца.

Я прищурилась, обводя ведьм взглядом. Задержала взгляд на поднявшейся Янтарной и на опустившей глаза Изумрудной ведьмах.

— Как ни странно, мне потребуется ваше согласие.

Три из восьми сказали «да», остальные сохраняли гробовое молчание. Моя ладонь вспыхнула рубиновым пламенем. Ведьмы попятились. Выдавливая из себя слова согласия, они плакали…

Видение пропало так внезапно, что ощутила головокружение. Я все еще жила в теле Мэйв, и резкий переход мне не понравился. Я выискивала в тумане следующее воспоминание, понимая, что это не могло быть логическим завершением этого цикла. Все-таки произошло еще кое-что, так мне казалось.

В тумане показались смутные очертания, и я упала.

Проселочная дорога вела по направлению к городу. Сотни кособоких деревянных домишек ютились там и тут, следуя за рукавом бурной реки. Я не стояла на дороге. Я вообще нигде не стояла. Я зависла над городом. Кровавый горизонт указывал на то, что очень скоро здесь произойдет нечто ужасное. Я чувствовала ненависть и гнев, горечь потери и бессильную злобу. Теперь я ощущала себя так, как если бы мы вдвоем находились в одном теле и испытывали при этом разные эмоции и чувства. Я не хотела знать, что произойдет дальше, но выбора у меня не было.

Я подняла руки вверх, к небу. Я должна указать им… Должна сообщить им, что это воля Богов. И что я не хочу… Но меня перебила более жесткая мысль: они отвернулись от Ассармиэль, оскверняли ее молельни, должны быть наказаны за это. Потому что Рубин — цвет крови, цвет смерти, цвет гнева. Я подняла руки, и ведьма, в чьем теле я тогда находилась, начинала распевать первые предложения заклинания. Внизу заметались люди, молния ударила в землю, разом убив несколько человек. Я почувствовала ужас и страх. И попыталась отвести руки. Не вышло. Я Мэйв, и таково мое воспоминание.

Земля задрожала, вспыхнуло рубиновое пламя. Энергия веером разошлась от моего тела и впилась в город окровавленными клыками. Надо мной мелькнула тень, и я узнала в ней Мааррха. Только вот дракон вовсе не был Мааррхом. Он напомнил мне о драконе из моего сна: золотой, покрытый брыжами и костяными плавниками вдоль хребта, с длинным шипастым хвостом и оранжевыми глазами, в которых плескались всполохи огня. Он пролетел под ведьмой. Раскрыв пасть, он выдохнул воистину чудовищную струю. Огонь лизал деревянные домишки, пожирая один за другим, обращая людскую плоть в пепел и прах. На другом конце города золотой дракон плавно развернулся и пролетел еще раз, но на этот раз высматривая уцелевших. Его взгляд медленно скользил вдоль улочек, и на одной из них он заметил троих детей, жавшихся к обугленной стене. Я зажала себе рот от ужаса, но дракон только взмахнул крыльями и заскользил дальше. Он пощадил… пощадил детей.

Взрослых и стариков дракон убивал, убивал беспощадно и безжалостно. Затем поднялся высоко в воздух и, дождавшись, пока я перестану читать заклинание, подлетел ко мне. Его голос раздался у меня в голове: мысленная связь открытая и прочная, а это значило, что этот золотой дракон — мой дракон. Дракон, ставший спутником Мэйв Карающей Длани!

«Я сделал, как ты просила. Теперь ты выполни наш уговор. Откажись от сил своих сестер, верни им Целостность. Ты ведь обещала!»

Я медленно кивнула. Часть сознания не желала этого, но уговор был уговором, и я бы никогда не предала ожидания своего дракона.

Дрогнуло и это видение. Я получила контроль над своим телом, оказавшись в белоснежной пелене Пустоты. Я чувствовала себя иначе.

Теперь свою оторванность от Мэйв я воспринимала с гораздо большим пониманием, чем раньше. Я не помнила, потому что была…

В этот момент меня швырнуло на землю. Открыла глаза. И очутилась у высокого шпиля, уходившего в небесную гладь острым концом.

Ассармиэль предстала передо мной незамедлительно. Я уже не обладала теми возможностями, что раньше. Богиня передо мной излучала такую силу, что я склонила голову перед ее сущностью. Она приняла облик огромной белой львицы с короткой алмазной гривой. Ассармиэль смотрела на меня и как бы сквозь меня. От этого ощущения у меня перехватило дыхание.

— Мэйв, — заговорила Верховная потусторонним голосом. — Грядет опасность. Рубин, ты уверена, что больше не хочешь становиться аватаром нашей с Раадхром воли? Из всех наших детей, тирий ты одна лишь способна на многое. Лишь Камень твоей силы может вместить в себя…

— Я уверена, — глухо произнесла я.

— Что ж, тогда мне кажется, что я трачу понапрасну силы. Силы, которые мне обязательно понадобятся в будущем. Скажи мне, какую тирию из сестер своих ты бы предложила в качестве Вместилища?

Я недолго думала.

— Сапфировая Урио подойдет тебе лучше всех, госпожа, — почтительно ответила я, пряча глаза, что не укрылось от Ассармиэль.

— Хорошо, — прошептала Богиня. — Я уповаю на то, что ты однажды вернешься к нам и будешь готова сражаться за своих Верховных.

Я пожала плечами. Я ощущала себя опустошенной и слабой.

— Рубин, — сказала Ассармиэль, — в будущем тебе придется нелегко. Ты сама строишь свою судьбу. Ты единственная понимаешь, что такое свобода воли. Я чувствую, что ты столкнешься с предательством гораздо быстрее, чем думаешь. И ни одна тирия не будет повинна в твоей смерти. Возможно, — она сделала короткую паузу, — у этого предателя крылатая тень.

Воспоминание наполнило мою душу тревогой. Но прежде чем я успела поразмыслить над увиденным, белая энергия толкнула меня рукой в грудь.

Я сидела в глубоком кресле. Передо мной извивалась огненная змейка, только что сотворенная энергией. В полутьме мрачно мерцал Рубин, мой Камень. В нем на протяжении многих тысячелетий сохранялась душа. Всякий раз она возвращалась в Рубин с естественной смертью тирии, заряжалась накопленной энергией и возвращала душу в тело. Тогда Рубин тускло алел в полутьме моего дома. Я встала и вернулась к алтарю, возле которого совсем недавно молилась Ассармиэль. Мои земли, мои леса и поля, города и деревни догорали в синих всполохах магического пламени. Мои сестры, тирии, проигрывали каждый день, каждый час, каждую минуту.

Я отвернулась. И мой взгляд упал на Сапфировую Кель. Это было ее недавнее перерождение, и к ее новому облику: черные короткие волосы, синие глаза и миловидное лицо сердечком, — я еще не привыкла.

— Сестра! — закричала Сапфировая. — Сестра, вернись, я прошу тебя! Взгляни, что стало с нашим миром! Верховные проигрывают… Реки крови питают землю… Я прошу, я умоляю тебя. Возьми всю мою силу, все способности и даже мою жизнь! Я молю лишь об одном: да вспыхнет Мрачное Пламя Рубина. Если кто и способен дать отпор, то это ты.

— Нет, — я покачала головой. — Я отошла от дел после того, как Ассармиэль приказала мне уничтожить Эрестарн. И Богиня осведомлена о моем решении.

Сапфировая умолкнула на мгновение.

— Но так думают и остальные ведьмы! Мы, твои сестры, готовы принести в жертву все, лишь бы спасти наших Верховных и наш мир.

В знак своей мольбы она протянула мне сапфировый кристалл с прожилками серебристого цвета — теперь я понимала: цветом чешуи ее дракона. За ее спиной послышалось какое-то шуршание. И передо мной стояли остальные семеро моих сестер. Каждая из них держала в руке свой кристалл.

На этот раз видения уплывало медленно. Эхом раздавались в моей голове чужие голоса. Я почувствовала, что плачу. В этот момент меня выкинуло из Пустоты, и я приземлилась в свое зеленое кресло, стоявшее в лавке ведьмы.

Размазывая руками по лицу свои слезы, я никак не могла успокоиться. Эорана заботливо протянула мне платок.

— Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что вспомнила, — сказала она и улыбнулась тепло и ласково.

— Не пожалею, — выдавила я. — Так и должно быть, что я ощущаю слабость?

— Конечно, — кивнула прорицательница. — Посиди в кресле, а я заварю тебе крепкого чая. Я опять забыла набрать воды! Я выйду ненадолго, отдыхай.

Она вышла, гремя железным ведром и крышкой. Я откинулась на спинку кресла. Удивительная легкость наполнила мое тело.

Я окунулась в тревожный сон.

Проснувшись, первым делом почувствовала чей-то взгляд на себе.

Я открыла глаза.

Передо мной стоял Охотник Крови в алом плаще, а позади него, на фоне исчерченной заклинаниями ритуала стены, еще двое здоровяков.

— Я же сказал, что мы еще встретимся.

Комментарий к Глава 17. Взгляд в прошлое

Если у читателей есть какие-то догадки, домыслы и просто интересные мысли, связанные с воспоминаниями и главой в целом, я бы выслушала ;)

========== Глава 18. Путь волка ==========

Хесстигроу располагался у северного входа в Верриган. Мрачная крепость из темно-серого камня возвышалась необъятной грудой: количество всевозможных пристроек к основному зданию воистину поражало. Темный камень оттеняли светло-серые и мраморные цвета, переходившие местами в красный пятнистый и бежевый с золотистыми прожилками. Сотни дюжин лестниц поднимались кверху, а по строительным лесам сновали туда-сюда рабочие и мастеровые. Работа даже не приближалась к окончанию, какофония звуков обрушилась на меня, когда Охотники зашли во внутренний двор.

На этот раз Охотник не стал разговаривать. Двое его помощников грубо вытащили меня из кресла и поставили перед своим предводителем.

— Меня зовут Герфет Скархайл, — представился он. — И сегодня день, когда я стану Старшим Наставником. Потому что приведу ведьму, отнявшую у меня волка-оборотня и дракона, а еще беглого эльфийского мага.

За его спиной помощники перекинулись усталыми взглядами. Очевидно, Герфет Скархайл или очень любил произносить речи, или у него никогда ничего не получалось довести до конца. Ситуация, не будь она настолько угрожающей, вызвала у меня смешок. Может, именно поэтому мне связали руки веревкой и всю дорогу до Хесстигроу вели, подталкивая в спину.

Я хотела, чтобы мысли о Йитирне меня оставили. Я почти на пол суток просрочила указанные сроки, а дать знать Таалу, что я попала в беду — как бы я это сделала? Да и поверил бы мне маг, если бы получил записку? Он решил бы, что я выбрала Гримуар, и убил бы Йитирна. Смог бы? Ведь Йитирн когда-то был его другом, и несмотря на то, что расстались они не лучшим образом, Таал ведь не мог просто так убить того, кого столько лет знал! Мысли все эти так и крутились у меня в голове, не оставляя свободного времени для себя. Кроме ужаса и жалости к Йитирну, кроме чувства вины за то, что я не спасла чуть ли не единственного своего друга в этом новом мире, у меня не было никаких прочих чувств. А потому времени раздумывать, куда и зачем меня ведут — тоже не было. Я просто послушно следовала за строгим Охотником с гривой седых волос и смотрела вниз, под ноги.

Охотники Крови разделились у ворот главной постройки. Мой пленитель, Герфет, остался на небольшой площадке перед входом вместе со своими помощниками. Второй Охотник оказался тюремщиком, грубо дернул меня за противоположный конец веревки и затолкал в холодное и мрачное помещение, на стенах которого дымили факелы. Никакой магии. От едкого и разъедающего глаза запаха я зашлась кашлем, а когда приступ закончился, я обнаружила, что стою напротив кельи за зарешеченным окном. Самое странное заключалось в том, что входа в келью нигде не было.

— Ведьма, — обратился ко мне тюремщик, — как тебя зовут?

— Ева. Ева Одвэйл.

Как странно было произносить свою фамилию в этом мире.

Охотник кивнул мне и провел рукой по стене. Что же, я ошиблась насчет отсутствия магии: на бронзовой табличке справа появились иероглифы тирийского языка. Через минуту они сложились в мое имя. Тюремщик несильно дернул меня за руку, прикладывая раскрытую ладонь к выпуклости в стене. Тонкая игла кольнула кожу, выступили капли крови. Выпуклый камень замерцал и изменил цвет с серого на алый.

— Так и запишем, — вполголоса проговорил Охотник. — Цвет энергии: алый.

Прежде чем я успела что-либо понять, неведомая сила подхватила меня в области живота, резко подкинула вверх и обрушила на меня всю тяжесть магии. Я свалилась на пол, пребольно ударившись коленями о каменные плиты и оцарапав руки до локтей. Я открыла глаза и заозиралась. У меня не было сомнений в том, что меня ударил Охотник, но теперь я поняла, что оказалась по ту сторону решетчатого окошка. А учитывая, что двери в камеру не было, я очутилась в совершенно безвыходной ситуации.

В келье оказалась одна простая постель и сливное отверстие для справления нужды. И хотя характерного запаха отхожего места не было, меня затошнило.

Кажется, на этот раз я влипла по полной программе. Угрожать Герфету в окружении друзей ничего не стоило, а вот оказаться лицом к лицу с ним и ничего не противопоставить его действиям — совсем другое. Я уселась на кровать и прислонилась спиной к промерзлому камню. Так и заболеть недолго.

Я старалась не думать о том, что могло случиться с Йитирном. От волнений у меня закружилась голова, а ноги словно стали ватными. Меньше всего я думала о предательстве «сестры»-Эораны. Мне тоже не следовало идти за какой-то там ведьмой из бедняцкого квартала. Надо было думать головой. Что до предательства, то, кажется, оно в этом мире не таким уж и редким явлением было. И все равно… Почему она так поступила? Может, и заманила нарочно! Хотя откуда ей было знать, что я та ведьма, что нужна Охотникам?

Мне было до ужаса обидно, что я доверилась ей, а что получила в итоге? В итоге я получила толику воспоминаний Мэйв, а за это можно простить и предательство. Та, что некогда была мной, открывалась для меня с новой стороны. Значит, не чужда ей была жажда власти, о которой говорил Мааррх? И жестокость, о которой упоминал Йитирн? Она действительно уничтожила город, а ее дракон помог ей в этом. Как его звали? Имя проскользнуло в памяти всего один раз. А вот богам Мэйв все-таки служила. И даже являлась их аватаром, что бы это ни значило. Как там? Мрачное Пламя Рубина? Прочие ведьмы одарили ее своими силами и способностями, когда пришел час. И первый раз Мэйв подчинила их вовсе не добровольно.

Я начала уже задумываться о том, могло быть это все спланировано заранее, но в этот момент раздался отвратительный писк. От этого звука у меня все скрутило внутри: боль была практически физической, уничтожала мысли и эмоции, желания и движения, даже непроизвольные.

Я скукожилась, съежилась, замерла. На стене вспыхнул алым светом камень, который прежде и не заметила, и я почувствовала, как энергия стремительно покидает мое тело.

Ощущение не заканчивалось и тогда, когда в мою комнату вошла высокая женщина, закованная в частично стальные доспехи с символикой Ордена: красная рука сжимала в смертельной хватке черного скорпиона. У вошедшей были светлые волосы и пронзительно голубые глаза. Мне хватило нескольких минут, чтобы с ужасом осознать: на меня смотрела Эорана. Ее нелепое цветастое платье исчезло, как и прическа из четырех кос.

— Да, — произнесла она, радуясь, что я признала ее. — Знаешь, когда живешь в квартале бедняков, можно разузнать много всего интересного. Признаться, моей целью не была ведьма, а merhalyn dea jirzah. Но вынуждена сказать: ты даже лучше, чем сборище магов, чьи силы с каждым днем угасают. От них все равно не было такой пользы, какую можешь принести ты. А благодаря тому, что я видела в твоих воспоминаниях, я реально оцениваю твою стоимость: Джахайн отдаст мне половину, если не больше, Западной Атарии в обмен на твои силы, рубиновая ведьма. Кто же знал, что вчера в мою лавку заглянет реинкарнация Мэйв. Ох, мне просто не терпится поделиться радостной вестью с моим Повелителем, — Эорана довольно улыбнулась и потерла руки.

— Что ж не делишься? — переспросила я. — Стоишь тут, время зря тратишь.

На лице Эораны улыбка исчезла во мгновение ока.

— Не зря, — нахмурилась она. — Мне нужно кое-что забрать.

Она кивнула кому-то. Камень вновь вспыхнул ярким пламенем: энергия во мне забилась, опустошая резервы. Я обмякла и смогла лишь безучастно наблюдать за тем, как Эорана подошла ко мне, ощупала мое тело, нашла сумку, залезла туда рукой и вытащила Гримуар. Подкинув книгу на руке, словно оценивала ее вес, она кивнула второй раз. Вспышка угасала медленно, оставляя меня в состоянии растерянности и адской усталости, навалившейся сверху.

Охотница вышла из комнаты вместе с моим Гримуаром. Теперь мне даже не на что выторговать жизнь Йитирна. Все кончено. Рубиновая ведьма проиграла.

Я пролежала много времени в полубессознательном состоянии. Голоса эхом отдавались в моей голове, дробились, преломлялись. Смысл сказанного утекал сквозь пальцы, оставляя меня озадаченной и сломленной. На этот раз Пустота не забрала меня, и я находилась на грани между реальностью и сном. Не было рядом и того, кто смог бы мне помочь. Холод стены пронизывал меня острыми клыками, вгрызаясь в податливое, безвольное тело. Жажда поднималась во мне непреодолимой силой, во рту пересохло, горло саднило. На какой-то миг, всего лишь пару минут, мне показалось, что наша связь с Мааррхом восстановилась. Я была уверена, что слышала его мысленный голос. Низкий и враждебный, он словно подпитывал мою жизнь новой, доселе мне неизвестной энергией. Она струилась вокруг меня медовым цветом.

Я пришла в себя вечером. И не знала, следующего ли дня или я пробыла в полусне гораздо дольше. Наверняка, Йитирна больше нет. Мне просто не следует больше о нем вспоминать, и боль уйдет. Но боль не уходила. Кроме того, она стала сильнее. И жалила так, что душа, казалось, кровоточила.

Когда на стене вспыхнул камень, энергия рубина окончательно покинула меня. Мне не хватало даже сил поднять ложку: служанка в кандалах на ногах принесла немного еды и воды. Я залпом выпила воду, но есть у меня не было никаких сил. Опустившись обратно на подстилку, я закрыла глаза и, кажется, задремала. Сон пришел ко мне мгновенно. На этот раз Пустота не казалась мне безопасным и дружелюбным местом. Мне снились вороны, каркающие среди белоснежного тумана, наползавшего на меня дикими, причудливо вьющимися щупальцами. Они обхватывали мои лодыжки, не давали сдвинуться с места.

Я проснулась, и мне показалось, что снаружи уже полдень. Тюремщик, с кем-то переговариваясь в полголоса, ходил туда-сюда в сопровождении разных Охотников. Изредка гремели ключи на связки, открывались тяжелые двери, и кого-то выводили в коридор. Узники вели себя тихо, кроме того одного, что сходу стал кричать что-то о пророчествах и воле Раадхра. Я тщетно прислушивалась, но его сразу же увели. Мне даже не было чем себя занять.

Осматривая свою келью, я обнаружила маленький камушек. Он был огранен в форме овала, белого цвета с золотыми прожилками. Я взяла его в руку и со всех сторон рассмотрела. Это был обычный камушек, так мне показалось. Когда мой большой палец коснулся выпуклости на нем, там проступила незнакомая мне руна — синяя, как энергия Йитирна. От неожиданности я выронила камушек, но тут же подняла. Стоило мне взять его в руки, как что-то ударило со всех сил в мою грудь.

Впереди меня стояла какая-то женщина. Ее длинные каштановые волосы струились блестящим водопадом по спине. Мне показался ее силуэт крайне знакомым. Когда она обернулась, я увидела Сарию. Она улыбалась уголком рта, но в глазах бесился дьявольский огонек.

— Сюда, — махнула волчица рукой. — Здесь их отвлечет моя стая! Мы сможем пройти внизу так, чтобы нас не засекли. Эти древние стены хранят секреты куда лучше живых…

Сария усмехнулась. Грянул взрыв, заполнив комнату обломками камня. Я увидела еще двух. Прикрываясь от вспыхивающих заклинаний, они побежали по направлению к волку-оборотню.

Видение пропало, камушек одиноко стукнулся о напольные плиты. Когда подняла его снова, то никаких видений больше меня не посещало. Может, здесь, в Хесстигроу, когда-то была заключена Сария? И теперь я видела ее воспоминание? Любопытно. Значит, этот камушек хранит в себе чьи-то мысли?

Я старалась вызвать еще что-нибудь, но все мои попытки оказались тщетны. Оставив причудливую находку и спрятав ее под подушкой, я улеглась обратно.

Интересно, сколько еще мне здесь быть?

Минуты превращались в часы, а часы — в дни. Я потеряла счет времени. Но усвоила, что вечером служанка в кандалах обязательно приносит что-нибудь поесть и совсем чуть-чуть — попить. Большую часть времени я спала или пыталась вспомнить что-нибудь о прошлом, вертела камушек или угадывала последовательность действий моих тюремщиков. Парня, кричащего о воле Раадхра, я больше не слышала. И откуда-то знала, что в живых его уже нет. Я мечтала вновь увидеть солнце и почувствовать прикосновение ветра к коже лица, я мечтала увидеть золотого дракона и темнокожего дроу. Даже увидеть Сарию я не отказалась бы. Они все приняли меня и отнеслись ко мне с уважением, позволив самостоятельно принимать решения и пользоваться магией. Мне не хватало всего того, что я не успела научиться ценить…

Я открыла глаза. Кто-то с остервенением бил по прутьям решетки на стене в моей келье. Лупил нещадно, отчего звук с первых же мгновений оглушал и дезориентировал. Сквозь решетку я разглядела чье-то круглое обросшее щетиной лицо. Заметив мое внимание, незнакомец перестал колотить по окошку и крикнул мне, перекрывая явный шум на заднем фоне:

— Вставай и приготовься к телепортации!

Еще окончательно не проснувшись, я подскочила. Сунула в сумку камушек.

Рвануло не хуже прежнего, я подлетела к потолку, рискуя удариться головой, но в этот момент магическая энергия вспыхнула, и меня выбросило с другой стороны кельи. Я грудой упала на пол, боль в коленках напомнила о первом таком полете. Поднявшись на ноги, я оказалась буквально подхвачена мужчиной. Он улыбнулся мне.

— Мы вытащим тебя отсюда, клянусь жизнью! Пойдем, пока тюремщики не догадались проверить твою камеру.

То, что незнакомец был оборотнем, видно стало сразу. Зеленые глаза вкупе с золотистым ободком вокруг радужки смотрели на меня с нескрываемым весельем и задором. Он увлек меня за собой вниз по коридору. Наверху кричали Охотники, звенели мечи, а руки прочих заключенных тянулись к нам сквозь прорехи в окнах келий. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, пробежали через длинный и темный коридор, стены которого, казалось, стонали от боли. Мне не удалось избавиться от ощущения мерзости, когда мы спустились еще ниже: там пол был залит кровью, а в воздухе стоял гнилостный запах разложения и смерти.

— Потерпи, умоляю, — крикнул мне оборотень, увидев, как стремительно зеленеет мое лицо и как я стараюсь закрыть ладонью нос.

Мы вышли через дверь наружу в маленький дворик, окруженный высокими стенами. Время суток — вечер; небо, исчерченное алыми полосами.

— Ждем, — сказал волк. — Сейчас будет сигнал. И тогда: не медли.

Я попыталась кивнуть и как минимум сохранить достоинство, но тут же склонилась в углу за бочками. После исторжения лишнего я ощутила слабость во всем теле. Потряхивало, и я, обессилев, облокотилась на стену.

— Вот, возьми, — оборотень протягивал мне пузырек с ярко-зеленой жидкостью. — Это… ну, в общем, сама попробуешь. Название забыл.

Я приняла фиал и открутила крышечку. Запах был приторно-сладким, но приятным. Сделала один осторожный глоток, а затем выпила залпом. По телу растеклось приятное тепло, слабость отступила.

— Кто ты вообще? — спросила я.

— Я не представился! — всплеснул руками волк. — Габриэль, волк из Лиррес’к.

— Город, из которого пришла Сария? — удивленно переспросила я.

Волк смутился.

— Ну да, — кивнул он важно. — О, я разве не сказал? Вся стая пришла тебя выручать. Сария сказала, что она обязана тебе жизнью! Это правда?

Я улыбнулась уголком рта.

— Ты не доверяешь Сарии?

— Нет-нет, — воскликнул волк, — это тот момент, когда ты говоришь, что это правда, и рассказываешь как это было! Разумеется, я доверяю своему вожаку.

От удивления я чуть язык не проглотила. Заметив изумление на моем лице, оборотень добродушно усмехнулся и кивнул. Разве я могла ожидать другого? Ведь Сария всегда говорила о своей стае. Я не знала, почему этот вполне очевидный факт так сильно меня удивил. Тем временем волк принюхивался и прислушивался к чему-то, чего я совершенно точно не слышала. И вдруг…

…над Хесстигроу раздался волчий вой. Но какой! Подобно ему я никогда не слышала! Словно таинственная песнь, чарующая и пугающая одновременно. Один волк издавал эти звуки, но в них слышалось многоголосие, словно вся стая разом заговорила, причем каждый проговаривал свои желания, мысли.

— Идем, — поманил меня Габриэль.

Он осторожно открыл калитку, которую прежде я и не заметила. Мы проскользнули в нее и очутились на просторном дворе позади моей тюрьмы. Хесстигроу мрачной грядой высился над нами, внушая священный страх. Я передернула плечами, словно отводя от себя негативное впечатление, произведенное крепостью. Габриэль схватил меня за руку, и мы укрылись за стояшими деревянными коробками.

Мимо нас пробежали два Охотника с обнаженными мечами наперевес. Когда они свернули за угол, Габриэль буквально вытащил меня.

— Иди за мной, да не шуми. Наша задача добраться сейчас до… — он понизил голос до едва различимого шепота, — до Сарии. Она ждет нас там.

Оборотень устремился вниз по пыльной дороге, и я последовала за ним. Мне все казалось, что чьи-то особенно пытливые глаза следят за каждым нашим шагом, за передвижением в целом. Я крутила головой в поисках невидимого наблюдателя, и в конце концов Габриэль сделал мне замечание.

— Не крути головой, привлекаешь внимание, — резко осадил он мой шпионский настрой.

Я перестала крутить головой, но и ощущение никуда не делось. Мы проскользнули мимо домов, сгрудившихся внизу холма, на котором возвышалась крепость. Избегая попадаться на глаза обывателей, скользнули вдоль стены. Я услышала какой-то странный звук, больше похожий на скрежет. Мгновение, я подняла голову кверху.

По стене в отвесном положении патрулировал границы крупный гир’джар. Его «глаз», наполненный завихряющейся энергией, приобрел настороженный желтый оттенок и скользил по поверхности неровными, рваными скачками. Я толкнула Габриэля в спину со всей силы, он удержался от падения, обернулся ко мне. Его лицо заострилось и приобрело форму волчьей пасти. Зеленые глаза вспыхнули злобой.

— Гир’джар, — кивнула я на стену.

Механический зверь как раз замер, чтобы оценить обстановку снизу. «Глаз» сверкнул алым пламенем, и кошка легко перемахнула со стены на крышу ближайшего дома. Теперь она позвякивала металлическими частями совсем недалеко от нас, издавая приглушенное фырканье, будто принюхивалась. С лица Габриэля исчезло напряженное выражение, он тихо кивнул.

— Нам надо идти, Ева, — шепнул он. — Пойдем.

Он потянул меня за руку.

— Гир’джар заметит нас, — покачала я головой. — Тебе, может, и ничего. Если Охотники еще не знают, кто именно сбежал, то с гир’джар они узнают об этом мгновенно. Йитирн…

Я запнулась, не способная справиться с тяжестью вины и горечью. Волк нахмурился, но покачал головой:

— Нам нельзя останавливаться. Весь твой побег был тщательно спланирован, и если мы не успеем к определенному времени, остатки нашей стаи будут уничтожены, раздавлены противником. Если не ради себя, то ради Сарии — пошевеливайся, ведьма.

В его голосе зазвучала сталь. Я неохотно подчинилась. Скрываясь в тени домов, мы вскоре перешли на легкий бег. Пересекли дорогу, рискуя быть замеченными механическим зверем, и углубились в мрачный и запутанный лабиринт узких грязных улочек. Я не могла определить, покинули ли мы Хесстигроу или нет. Габриэль молчал и лишь вел меня вслед за собой.

Внезапно на перекрестке на нас выпрыгнул волк. На этот раз оборотень был в своей звериной форме. От неожиданности я вскрикнула. Габриэль и волк обменялись длительными взглядами, но я была уверена, что они общались мысленно. Не переставая шагать, Габриэль поманил волка за собой.

— Это Линна, — представил нас проводник. — Отлично, мы укладываемся в отведенное для побега время.

«Значит, это девушка-волчица», — подумала я отстраненно.

Линна была некрупным волком, но никак не меньше Сарии. У нее была густая темная шерсть, приближенная к цвету шоколада. И пронзительные оранжевые глаза, обведенные золотистым ободком. Она сразу же заняла место позади меня, словно прикрывая наше с Габриэлем отступление. Ее робкое мысленное прикосновение было похоже на шквал эмоций, бурю, бушующую уже не первый день. От столь разных ощущений я зажмурилась, пытаясь удержать сознание в узде.

— Не отвлекаемся, — бросил Габриэль.

Я перевела взгляд на него и ощутила прилив боевого возбуждения. Мне казалось, что это у меня чешутся клыки рвать и трепать невидимого врага.

«Запах крови… сводит нас с ума», — мысленный голос Линны был похож на весенний ручей, такой же звенящий. — «Неудивительно, что каждый из нас хочет урвать приличный кусок от законной добычи».

Одновременно с голосом Линны я слышала ворчание Габриэля, слишком неразборчивое, и еще с десяток разномастных голосов. Грубых, приятных, серебристых, басовитых и скулящих. Надо мной довлело чье-то сознание, определить, кому оно принадлежало, я никак не могла. Я догадалась, что голоса - это волки стаи. И они защищали роем своих голосов кого-то еще.

Голоса становились громче, и я пожелала, чтобы стало тише. Умолк чей-то смех, приглушенными оказались и прочие разговоры. Линну я, впрочем, слышала все так же отчетливо.

«Мы стая», — только и сказала она.

Череда улиц слилась в моем мозгу воедино. Ноги ныли от столь длительной пешей прогулки, мысли — одна болезненней другой — окончательно добивали меня. Я перестала ориентироваться в пространстве и переставляла ноги только потому, что надеялась выбраться из Верригана как можно скорее.

Габриэль вдруг зарычал. Я тоже услышала шум.

— Гир’джар! — крикнул кто-то, и я обернулась.

Ко мне летело несколько волков, среди них бежал высокий седой мужчина. Боевые шрамы украшали его длинное вытянутое лицо с темно-синими глазами, обведенными золотистым ободком. Вслед за ними несся гир’джар, перепрыгивая с крыши дома на другую крышу. Его «глаз» был ярко-красным.

— Бежим! — заорал Габриэль.

Мы сорвались с места. На следующем перекрестке нас уже поджидало трое механических зверей, причем один из них был намного крупнее прочих. И металл на его теле был не стальной, а золотой. «Кошки» угрожающе зарычали.

Я попятилась. Габриэль кивнул Линне.

Волчица настойчиво потянула меня за рукав. Волки выстроились кругом: шерсть на загривках топорщится, огромные зубы оскалены. Палевые, бежевые, серые с подпалинами и темные, почти что черные. Эти волки производили неизгладимое впечатление. Над ними возвышался Габриэль: намного крупнее прочих и, возможно, даже Сарии. Черная шерсть лоснится, острые уши прижаты к голове.

«Они отвлекут их», — крикнула мне Линна мысленно.

— Мы не можем просто так их оставить, — замотала я головой.

«Мы должны идти. Не переживай. Сария приказала вытащить тебя любой ценой, ведьма. Ну же!»

Я увидела, как Габриэль бросился на механического зверя. Под шум завязавшейся схватки Линна уводила меня все дальше. Мы проскользнули в одну из тесных улочек и побежали. Вдруг Линна резко остановилась и принюхалась.

«Это здесь», — сказала она устало. — «Сария будет с минуты на минуту».

Мы стояли на мощенной булыжником дороге. Вдали от домов, ближе к высокой стене, окружавшей Верриган по всему периметру. Ночь наступила незаметно, подкралась тихим шагом. Я болезненно ежилась под порывистым ветром: в горле защипало.

Что могла здесь забыть Сария? Что здесь могли забыть мы?

Линна глубоко выдохнула. Кости ее тревожно хрустнули в наступившей тишине. Превратившись, она покрутила кольцо на пальце и оказалась облачена в одежду. Не медля ни секунды, она схватилась за старую холщовую ткань, накинутую поверх какого-то предмета. В темноте я его совершенно не разглядела, видимо, глаза волка устроены иначе.

Она схватила ткань и резким движением руки сдернула ее. Моему взору предстал большой люк с вырезанными на поверхности рунами.

— Потребуется магия ведьмы, чтобы открыть.

Голос Сарии я не перепутала бы ни с каким другим. Она вышагнула из полутьмы, сиреневые с золотистым ободком глаза вспыхнули. Линна склонила голову перед ней, не поднимая взгляда на своего вожака.

— Не люблю оставаться в долгу, — бросила она. — А теперь помоги мне. Этот люк один из немногих, о которых Джахайн и его ведьма-марионетка ничего не знают. Как и прочие, открывается он кровью ведьмы.

— Что там? — спросила я. — За ним?

— Тоннель. Древняя сеть тоннелей, уходящая на многие мили под землю. Они были выстроены еще до рождения Мэйв.

— До того, как были созданы Хранительницы Камней? — ахнула я.

Сария криво улыбнулась.

— А ты времени даром не теряешь, да? Что ж, это хорошо. Тебе нужно проколоть палец, капнуть кровь сюда… Видишь углубление?

Она протянула мне нож. Не раз и не два в фильмах видела я, как герой прокалывает кончиком острия палец. Я повторила процедуру. Капля моей крови, охваченная рубиновым всполохом энергии, упала и коснулась поверхности. Крышка люка незамедлительно пришла в движение. Руны исчезали, превращались в проворных серебристых змей, что расползались в разные стороны, обнажая тесный проход.

Сария кивнула в сторону Линны.

— Ты первая, — приказала она.

Волчица повиновалась. Девушка принялась спускаться. Вслед за ней Сария отправила меня. Лестница была скользкой и холодной. Когда крышка люка закрылась за нами, в тоннеле стало совсем темно. Я перестала хоть что-либо видеть, глаза никак не могли привыкнуть к кромешной тьме. Я спускалась не одну и не две минуты, намного дольше. В конце концов неподалеку вдруг забрежжил свет. Линна уже ожидала нас.

Я повернулась.

Передо мной стоял Йитирн с факелом в руках.

Комментарий к Глава 18. Путь волка

- Это была очень трудная глава во многих смыслах. Герои постоянно не слушались и хотели творить все, что им взбредет в голову.

- Я переписывала главу минимум 8 раз. Некоторая ее часть может показаться несколько затянутой. На данный момент никак иначе я ее себе не представляю. Но, может, в дальнейшем увижу, как именно мне стоит ее переписать.

========== Глава 19. Изумрудная ведьма ==========

Йитирн смотрел меня с легкой улыбкой на утонченном эльфийском лице. Густые белоснежные волосы лежали на плечах, поблескивая в трепещущем свете факела. Глаза смотрели прямо, буравя тяжелым взглядом. Мне показалось, что дроу едва сдерживает растущее напряжение.

— Ты не вернулась, и мне показалось, что пора выбираться самому, — наконец сказал он, пожимая плечами.

Сария позади меня одобрительно хмыкнула. Напряжение ушло, и темный эльф широко улыбнулся, оставляя позади все невзгоды. Я сдавленно выдохнула и бросилась к нему, мгновенно заключив его в объятья. От него пахло кровью и разложением, но в то же время сквозь тяжелый смрад пробивался хвойный запах. Он улыбнулся и терпеливо погладил по спине.

— Нам надо идти, — буркнула Линна, поджигая второй факел.

Я расцепила руки и отошла от Йитирна на два шага назад. Мысли в голове роились сильнее прежнего. Как он выбрался? Как попал сюда? Как волки вообще узнали, где он и где я?

— Ну, узнать, где ты, было не очень просто, — закивала Сария.

Я напрочь забыла, что открыла мысленный канал связи со всей ее стаей. Теперь эти волки могли слышать мои раздумья не хуже, чем я слышала их.

— Йитирн нам помог, поэтому мы спасли его первым.

Дроу ухмыльнулся и пригладил одной рукой волосы.

— Сария, признай, вы пришли, когда я уже оказался на свободе. Но да, — он улыбнулся ей, — вы действительно мне помогли. Без вас я и шанса не имел бы вытащить Еву из этой передряги.

Он повернулся ко мне.

— Я больше не буду отпускать тебя разгуливать в одиночестве, ведьма, — сказал он не то серьёзно, не то шутливо.

Линна передала факел Сарии, повертела кольцо на пальце и, лишившись одежды, сломала кости для превращения в волка. Лицо ее заострилось, вытянулось. Человеческие зубы выпали, уступив место звериным. Появилась густая коричневая шерсть, над головой поднялись уши. Копчик обзавелся роскошным хвостом. Линна была Йитирну выше пояса, почти по самую грудь. Ее оранжевые глаза горели ясным пламенем в полутьме.

— Ли пойдет вперед, — пояснила Сария. — В волчьей форме мы видим намного дальше и лучше, чем в человеческой.

Волчица шагнула в тьму и растворилась в ней. Йитирн улыбнулся мне, и мы пошли бок о бок. Только теперь я почувствовала, что нахожусь в безопасности. Мысли Сарии едва касались моего сознания, вселяя уверенность, спокойствие.

Потянулся длинный тоннель. Арочный свод из светло-желтого камня уводил нас все дальше и дальше от выхода на поверхность. Дышалось тяжело, воздух был спертым и затхлым. Этому помещению не помешало бы проветривание. Факел то коптил, то вспыхивал ярко и ясно. Дорога вела прямо, в тишине гулкими были наши шаги и даже наше дыхание.

— А сколько… Сколько времени я была в Хесстигроу? — спросила я.

Сария и Йитирн переглянулись.

— Ну, мне кажется, что недели полторы — точно. Скажи лучше, как они поняли, что ты ведьма, Ева? Ты демонстрировала способности?

В голосе у Сарии слышалась одновременно и сталь, и любопытство.

— Все проще, — вздохнула я. — Я знала, что рано или поздно один из вас спросит. Когда я вышла из прибежища, то наткнулась на ведьму… Она согласилась, — я с тревогой посмотрела на Йитирна, — прочитать мое прошлое. Помочь мне вспомнить, кем я была. Кем была… Мэйв.

Мне показалось, что Сария болезненно сморщилась.

— Что было потом? — мягко спросил Йитирн.

Я смотрела под ноги. Каменные плиты были уложены так ровно, что я даже не видела стыков между ними. Пыльные, древние, их не касалась нога человека очень и очень долгое время.

— Она действительно показала мне… Отголоски прошлого. Я видела многое. И все равно этого недостаточно, чтобы понять… Разобраться в себе. И она сказала, что выйдет за водой для чая. И привела Охотников.

— Мразь, — негромко, но отчетливо выругалась Сария. — Тварь, предавшая свое служение Богам. Я надеюсь, Джахайн иссушит ее первой, когда узнает, что ты сбежала. — Она посмотрела на меня. — Извини.

Я усмехнулась. Я не желала ей зла, но и добра — тоже.

— Что ж, они приняли все меры предосторожности.

Сария улыбнулась мне.

— С помощью Йитирна мы читали заклинание, которое…

— Ну, заклинание читал я, — перебил темный эльф.

Я хихикнула, Сария махнула рукой в сторону эльфийского мага.

— Не влезай, — по-доброму фыркнула она. — В общем, да. Йитирн прочитал заклинание, с помощью которого мы смогли найти твое местоположение. Но только примерное. Мы сразу же стали разрабатывать план твоего спасения. Это было непросто, пожалуй. Я не думала, что они заточат тебя в Согласие.

— Согласие? — переспросила я.

Сария кивнула.

— Клетка Согласия. Жуткая вещь. И создали ее уже при Джахайне. Мы предполагаем, что теневые маги наложили на келью заклинание, которое истощает любое магическое существо, находящееся внутри. А Согласием ее назвали потому, что заключенному с помощью его же силы можно внушить какие угодно мысли, толкнуть на любые поступки, подчинить его разум.

— Интересно, — сказал Йитирн и, заметив наши взгляды, тут же поправился. — Ужасно, конечно, прежде всего. Но и интересно.

Я повернулась к Сарии.

— Я плохо слышу твою стаю… С ними все хорошо? Мы же не бросили их умирать, верно?

Волчица тонко улыбнулась.

— Не переживай, Ева. Они справятся. У них, как и у меня, одна лишь цель. С твоим появлением она немного изменилась, но смысл остался прежним. Джахайн заплатит за все, что сделал с нашим миром. Рано или поздно заплатит. И если ты, Рубиновая ведьма, сможешь нам помочь — значит, надежда еще есть. — Сария прищурилась. — Это не агитация, если что.

— Я и не думала, — улыбнулась я. — Йитирн, как…

— Выбрался? — переспросил эльфийский маг. — Мне помогли.

— И все?

— Пока да, но я расскажу тебе остальное, как только мы выберемся.

Мы шагали, неспешно продвигаясь в глубь сети тоннелей. Через некоторое время нам стали попадаться развилки, и тогда Сария останавливалась, сверялась со старой потрепанной картой и указывала нам путь. Она отдавала и мысленные приказы Линне, чьи раздумья стали намного приглушенней, стоило ей отойти от нас на приличное расстояние.

Интересно, Сария тоже слышит их так, как я?

Стены стали уходить вверх, расширять тоннель и вскоре открыли нашему взору небольшую комнату. В середине ее под огромной чугунной решеткой бурлила и злобно пенилась мутная вода. На постаментах стояли четыре бронзовые статуи: птицы, волка, дракона и огромного леопарда. Сария сориентировалась на отзвук голоса Линны и повела нас вдоль правой стены.

Свет факела осветил ее: над нами возвышались барельефы. Десятки каменных скульптурных картин. Каждая изображала какую-то сцену из прошлого, я залюбовалась этим неприхотливым искусством.

— Что это? — спросила я у Йитирна.

Эльф приподнял повыше факел. Пламя скользнуло по светлому камню с золотыми прожилками внутри. Барельеф изображал охоту или что-то очень похожее на нее: высокая девушка с копьем в руке целенаправленно загоняла не то оленя, не то кошку — слишком уж подвижное и плотное тело было у этого животного. В небе над ней летела, мне казалось, крылатая тень.

— Как и ты, я впервые вижу эти зарисовки, — пожал плечами Йитирн. — Но, думаю, что девушка — это тирия, а в небе — ее дракон. Только это… древность. Времена столь отдаленные, что тогда люди и эльфы жили воинствующими племенами, а Ассармиэль и Раадхр еще не стали Верховными.

В благоговении я замерла перед барельефом. Эта каменная «картина» была скрыта от взглядов веками! А теперь мы стоим перед ней, пораженные и удивленные, сраженные начисто ее простым и незатейливым повествованием.

Йитирн двинулся дальше, переходя от барельефа к барельефу. Он рассматривал каменные скульптуры, высоко задрав голову. Белоснежные волосы струились водопадом по его спине, и я невольно залюбовалась его грациозным, красивым телом, облаченным в ладный наполовину кожаный, наполовину тканевой доспех, соответствующий его профессии мага. С трудом удалось мне отвести от него глаз. Я вернулась взглядом к барельефу. И прикоснулась рукой к выщербленной в камне фигуре тирии.

Внезапно мир дрогнул у меня под ногами. Во тьме я увидела чей-то силуэт. Он заговорил не то женским, не то мужским голосом. В нем отражалась сталь и горечь, печаль и боль.

«Помоги мне!»

Перед глазами поплыли круги, настолько сильным был контакт. Мне не пришлось сомневаться: просьба о помощи шла от очень сильной ведьмы.

«Моя Нить укажет тебе путь, ведьма. Приходи одна. Иначе — пожалеешь».

Я вскрикнула: руку обожгло огнем. Теряя равновесие, я упала на пол. Тут же возле меня очутился сначала Йитирн, затем сразу Сария.

— Ева! Что случилось?

— Н-ничего, — промямлила я. — Ничего страшного. Просто руку… словно обожгло, когда я дотронулась до фигуры ведьмы.

Я перевела взгляд с Сарии на Йитирна. Сария изо всех сил пыталась выглядеть спокойной, но у нее это не слишком хорошо получалось. Дроу помог мне подняться на ноги.

— Ничего не трогайте, — приказала Сария. — Эти древние своды могут таить в себе немало загадок. Причем, половина из них минимум опасна. Ева? Йитирн?

Мы кивнули в знак согласия.

— Пойдемте. Нам нужно добраться до южного выхода. Он находится за пределами Верригана, и это единственный наш способ выбраться из города незаметно. Стая уже должна ждать нас там.

Мы вышли из зала и вновь погрузились во всепоглощающую тьму петляющих тоннелей. Сария уверенно продвигалась вперед, не обращая на нас с Йитирном никакого внимания. Мы шли молча, каждый погружен в свои мысли. Я раздумывала о ведьме, вышедшей на контакт со мной. Йитирн, казалось, был очень далеко отсюда. Где-то в ином мире, где его родина не была спалена дотла магическим пламенем Джахайна.

И тут краем глаза я заметила изумрудную Нить. Она совсем была незаметной, тонкой, как паутинка. Текла наравне со мной. Я перевела взгляд выше — и она пропала из поля зрения. Сконцентрировалась — появилась вновь. Значит, ведьма действительно хочет, чтобы я попала к ней. Одна.

На мгновение меня прошиб страх. Блуждать одной по тоннелям, наполненными кромешной тьмой? Не лучший вариант. Но выбора у меня не было. Если где-то там скрывается ведьма, я обязана ей помочь. Об этом вопило все мое естество, вся моя суть, вся моя душа. Иначе быть просто не может. Осталось незаметно для спутников отойти в сторонку и…

Удобный случай все никак не подворачивался. Я шагала позади Йитирна, стараясь не отставать от светлого пятна.

— А эти статуи… — начала я, — что означают птица, волк, дракон и леопард?

Йитирн, не оборачиваясь, усмехнулся.

— Может, попробуешь сама догадаться?

Я пожала плечами.

— Ну птица, наверное, это Аркаар, да? Волк — оборотень? Дракон — спутник тирии? А леопард?

— Дух Испытаний, Ку’джаан.

— Ты показывал мне его на крыше прибежища? — вспомнила я.

— Верно. Ты сказала все правильно, но у статуй есть и глубинный смысл. Изначально оборотни не были людьми.

Сария кивнула в знак согласия.

— Видишь ли, легенды гласят, что раньше оборотни-волки рождались слепыми волчатами и лишь по достижению половой зрелости выбирали себе человеческую форму и учились принимать ее. Так же — с драконами. Драконы откладывают яйца, рождаются зверьми, а потом уже создают свой человеческий облик.

Она помялась в нерешительности и посмотрела на Йитирна.

— Думаю, — сказал дроу, — тебе будет интересно узнать, что, кроме драконов и волков, есть еще два сверхъестественных вида. Эта кууджи, оборотни-кошки и иннат, оборотни-птицы. Кууджи живут на востоке. Иннат мы не видели уже многие столетия. Даже я не застал их.

— Я тоже не видела иннат, — согласилась Сария.

Спутники замолчали, и мы продолжили путь в нагнетающей тишине. Зеленая нить вилась тонкой струйкой возле моих ног и подрагивала словно на ветру.

На перепутье мы вскоре остановились. Сария отдала свой факел Йитирну, и они оба склонились над картой, вычерчивая маршрут. Зеленая нить всколыхнулась и заскользила в один из проходов, маня меня за собой.

Сейчас — или никогда!

— Нам туда, — произнесла Сария, складывая карту и забирая факел.

От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Они шли в проход, противоположный тому, куда уводила меня зеленая ниточка ведьмы. Я сделала вид, что иду следом, но на самом деле осталась на месте. И тьма проглотила меня. Я дождалась, пока Йитирн и Сария отойдут на приличное расстояние, и двинулась вслед за путеводным «огоньком».

Наконец спутники пропали из виду, сокрытые непроглядной теменью. Без света быстро идти не получилось бы. Я пожалела, что не взяла факел. Но тогда и мое отсутствие стало бы заметным намного раньше.

Меня осенило. Я же ведьма. Не какая-то там беспомощная девчонка.

— Ilta waen, — шепнула я.

Рубиновая энергия хлынула вниз по ладони, создавая два светящихся шара. Их яркий свет был немного сильнее, чем свет факела. Я указала рукой направление: один шар остался возле меня, второй поплыл вперед.

Я шла так долго, что перестала надеяться найти ведьму. Зеленая нить вела меня за собой, то сворачивая, то вдруг устремляясь вдаль. Я сравнила ее со змеей и, о чудо! , она стала изумрудной змейкой, скользившей по полу. Меня не покидало ощущение, что происходящее со мной — лишь сон. Стоит проснуться, и волшебный мир, наполенный загадками и тайнами, драконами и оборотнями, ведьмами и эльфами, рассеется, уступив место серой реальности. Я цеплялась за свой «сон», не желая расставаться с ним.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не сон! Я хочу оставаться в этом мире, даже если мне будет угрожать смертельная опасность.

И вдруг змейка пропала. Я сделала шаг, и пространство вокруг оказалось залито светом. Неровные солнечные лучи ложились на полукруглую комнату, казавшуюся сперва расширенным тоннелем. И хотя потолок оказался сплошным, солнечный свет, скорее всего, был проявлением магии. Зеленая нить лениво скользнула в сторону и угасла. Я была на месте.

Но ведь здесь совершенно ничего не было!

«Яви свою магию, ведьма», — услышала я знакомый голос. На этот раз он казался вполне материальным, а не мысленным.

Я заозиралась, пытаясь узреть источник звука. Безрезультатно.

Какую магию явить? Точно. Погасить светящиеся шары.

— Narthe waen, — шепнула я.

Энергия цвета рубина хлестнула наотмашь, достав оба шара и заглушив их неестественный свет. По комнате пробежала рябь. Я очутилась лицом к лицу с залитой кровью стеной. Там, на рубиновых цепях, висела женщина. Ее ноги оказались замурованы в камень. На груди болталась грязная, окровавленная тряпка. Руки были зафиксированы в разведенном состоянии, как будто женщина замерла перед фигурным прыжком в воду. Длинные темные волосы клочьями висели по обе стороны изнеможенного, изрытого морщинами лица.

Ведьма подняла на меня глаза. В них было столько боли, что я попятилась.

— Мэйв, — прошептала она, изумленная. — Рубин… Ты переродилась, сестра.

Я покачала головой:

— Простите… Я не Мэйв. Меня зовут Ева.

— Мэйв… Ева… Новое рождение. Я задыхаюсь, Мэйв. Ты была права тогда. Нам не следовало возлагать надежды на Ассармиэль. Мы должны… были… идти за тобой, всегда. Мэйв… помоги мне, помоги, умоляю.

— Я — Ева, — повторила чуть громче.

Женщина мгновением позже медленно кивнула.

— Пусть так. Пусть Ева. Vinox atae.

Рука, скованная цепью, мягко шевельнулась. Изумрудная энергия отделилась от скрюченных пальцев, коснулась моей руки. Рубиновая приняла ее, я ощутила, как силы восстанавливаются после истощения Согласием. Чужая энергия мягко перетекала вверх по руке, рубиновая уступала ей, но в то же время преследовала, накатывая поверх. Затем изумрудная исчезла.

— Осколок целого. Перерождение не было завершено, — прошептала женщина. — Тебе нужно завершить его как можно скорее.

— Я не понимаю, — неуверенно пробормотала я. — Кто вы?

Ведьма смотрела на меня полубезумными глазами.

— Ты — осколок. Часть целого. Ты не завершила перерождение. Разве ты не помнишь? Не знаешь… как?

— Нет, я из…

— Ты не унаследовала память души, — с сожалением констатировала ведьма. — Иначе ты бы узнала меня. Услышала меня. И, конечно же, завершила перерождение.

— А что будет, если не завершить? — спросила я, чувствуя, как холодели ладони, сердце предательски громко застучало в груди.

— Ты начнешь терять себя. Воспоминания, эмоции, все то, что делает тебя тобой. Очень скоро ты превратишься в зверя, но могущественного. И зверь внутри тебя сожрет твое «я», ты перестанешь осознавать себя. Это ужасная участь. Твоим единственным стремлением будет убивать, чтобы уменьшить боль, которую тебе будет причинять магия. Ибо ты перестанешь быть достойной, чтобы носить ее в себе.

Я сглотнула. Сердце теперь не просто стучало, ухало в груди.

— Ты хочешь узнать, как этого избежать? — переспросила ведьма. — Очень просто. Ты должна пролить свою кровь на свой Камень, чтобы завершить процесс перерождения, реинкарнации.

— А если… я не знаю, где мой камень? — голос у меня сел.

Как в этом мире я смогу отыскать свой камень? До этого момента он был лишь упоминанием, лишь тем, к чему была привязана Мэйв, но не я.

— Я не подскажу, — ведьма наморщилась, будто что-то изнутри сильно ранило ее. — Незадолго до своей смерти ты стерла нам, своим сестрам, память. Раньше я знала, где находится твой Камень, но не теперь. Ты хотела защитить нас и защитить себя. Ты сделала правильную вещь.

Я с готовностью шагнула к ней.

— Я могу вернуть тебе воспоминания? — спросила я.

— Нет, нет, — закричала она. — Сейчас это не безопасно! Я связана, Мэйв… Ева. Я связана, привязана… Я не могу. И я не буду подвергать тебя опасности. Лучше ты станешь зверем, чем я — вспомню. Я не могу, Мэйв…

— Ты так и не сказала, кто ты.

Женщина выдохнула. Грустным стал ее взгляд.

— Меня зовут Кассирил. И я изумрудная ведьма.

========== Глава 20. Теневой ритуал ==========

Я смотрела на изумрудную ведьму и не верила своим глазам. Все говорили мне, что я единственная уцелевшая тирия. На самом деле все это время в тоннелях под Верриганом была еще одна. И не простая, а Хранительница. Я и представить себе не могла, как обрадуются мои спутники, когда узнают! Меня охватило волнующее чувство: я нашла соратницу! Теперь я не одна.

Она выглядела беспомощной и уязвимой. Тяжелые цепи опутывали ее талию и поднимались вверх, где соединялись с рубиновыми, крепко удерживающими ее тонкие слабые руки с кривыми, точно сломанными и неправильно сросшимися пальцами. Волосы напоминали разворошенное птичье гнездо, от них шел неприятный аромат. Лицо казалось мне отдаленно знакомым: грустные глаза цвета аквамарина, сухая морщинистая кожа, кровоподтек над левой скулой, тонкие пересохшие губы и вытянутый нос. Тело в шрамах и незаживающих язвах. Я понимала: она ужасно мучается и тяготится жизнью.

Я не могла ничего сказать, ничего спросить. Любой вопрос, прозвучавший в этих стенах, казалось, лишь бы усилил ее страдания. Но она поняла меня.

— Я очутилась здесь, когда отказалась служить Джахайну, — сказала она мягко, улыбаясь с натяжкой. — Сначала он просил меня по-хорошему. Но я не сказала ему, где находится мой Камень, и он отдал меня той, что сказала.

— Есть еще ведьмы, Хранительницы? — быстро спросила я.

Изумрудная ведьма помолчала, обдумывая что-то. Рубиновая энергия кольнула мне пальцы: я знала, что Кассирил не расскажет всего.

— Нет, — наконец тяжело выдохнула она. — Хранительниц больше нет. Но есть другая ведьма. Она очень могущественна и стала обладать такими силами с помощью Джахайна и его искаженной магии. Я зову ее Теневой. Ибо магия ее вне моего понимания, вне моих возможностей.

Я вспомнила, что Сария упоминала: рядом с Джахайном есть ведьма, никто не видел ее, а если и да, то не доживал, чтобы рассказать. Изумрудная Кассирил, должно быть, говорит именно о ней. Но кто она? Может, элементаль или друид? Я совсем ничего не знаю о ведьминской иерархии. Что, если между Хранительницами и элементалями есть еще какая-то группа ведьм?

— Я могу тебя… освободить? — спросила я.

— Нет, — мгновенно ответила Кассирил. — Я привязана. Моя энергия, моя сила уходит к другой ведьме. Она перенаправляет ее в неживой сосуд.

— Зачем?

Изумрудная невесело усмехнулась.

— Пока ведьма жива, она является источником магии. Как только твое сердце остановится, магия уйдет из тела и вернется туда, откуда была изначально позаимствована. Для Хранительниц — это их Камни, для элементалей — стихия.

— Ведьма будет выкачивать из тебя силу, пока ты не умрешь? — я посмотрела на изумрудную.

— Верно. Я должна умереть, чтобы переродиться в новом теле. Но, как ты понимаешь, никто не подарит мне такую возможность. Я гнию заживо вот уже столетие. Теневая приходит два раза в месяц, чтобы исцелить мои раны и поддержать во мне подобие жизни. Крысы грызут мое тело, пауки откладывают во мне свои отвратительные яйца, каменные черви поражают мою кожу укусами — незаживающими гнойными язвами. Я не знаю, сколько еще буду испытывать эти муки. И когда Ассармиэль дарует мне покой.

— Это ужасно.

Я не могла представить себе и половины мучений, о которых рассказывала Кассирил. Быть замурованной в стену и постоянно лишаться самых крох магии, при этом страдая телесно? От омерзения меня передернуло, и изумрудная явственно это заметила. Она ничего не сказала против, просто печально улыбнулась. Мгновение я раздумывала о том, что хорошо, что Мэйв умерла, а не стала жертвой Джахайна. Наверное, я бы не смогла прожить целое столетие. Хотя был бы у меня выбор? Я бы висела здесь, рядом с Кассирил, и испытывала те же мучения, что и она. У меня не было бы ни Йитирна, ни Сарии и ее стаи. Не было бы дракона… Дракона!

— Это так, что Джахайну служит дракон? — спросила я.

Кассирил медленно-медленно кивнула.

— Ева… — она произнесла мое имя, словно пробовала на вкус. — Я никогда не видела дракона, но знаю, что его тело заковано в стальную броню. Красные глаза в полутьме… Дыхание обжигает хуже, чем огонь. Он смотрит на тебя и видит сквозь пространство и время. Прошлое, настоящее и даже будущее.

Она предалась краткому воспоминанию, а потом обратила взор ко мне. Изумрудная Кассирил разглядывала меня. Мое обычное лицо, зеленые глаза, едва припухлые губы, курносый нос. Мои длинные волосы, рыжие с медным оттенком. Мое тело, облаченное в уже довольно потрепанное и местами грязное платье, которое мне подарил Йитирн. На колени в ссадинах и темно-фиолетовыми синяками на икрах от многочисленных падений. На сбитые локти и поломанные ногти на руках. Затем усмехнулась.

— Не мне одной пора привести себя в порядок.

Ее слова не показались мне обидными, я согласно фыркнула. Да, похоже, что некогда могущественная Мэйв выглядит не лучше своей изумрудной сестры. И ей тоже понадобилось бы время, чтобы искупаться, вымыть грязь и запах из волос, залечить ссадины и свести синяки, отрастить ногти и оттереть перепачканные колени.

— Я рада, сестра, — шепнула мне изумрудная. — Рада, что увидела тебя. Когда ты закончишь перерождение, ты подаришь нам надежду. Ты остановишь Джахайна и вернешь Богам сияющее солнечным светом небо!

Изумрудная ведьма тепло улыбнулась.

— В этот раз будет намного сложнее. Ведь мы, твои сестры, ничем не сможем тебе помочь. Наши силы уходят в сосуд, который передадут Темному Охотнику.

Я прищурилась.

— Наши силы? — переспросила я. — Ты говорила, что твою энергию забирает Теневая. О каких наших силах ты говоришь?

— Ты не помнишь? — удивилась изумрудная. — Когда на нас напал Вирсед, ты призывала нас объединить силы. Только у тебя, у Рубина, всегда была сила достаточная, чтобы отбрасывать наших врагов. Никто из нас, твоих сестер, не обладал боевой магией в той мере, чтобы сражаться. Мы были ведьмами, что поддерживали баланс в природе, заботились о равновесии и исполняли мирную волю наших Богов. Но с течением времени твои силы угасали, а силы противника неумолимо росли. И тогда был создан ритуал… Ты называла его Мрачным Пламенем. И сначала он лишь объединял наши силы. Впоследствии ты изменила его. Наши жизни, наши мысли, наши помыслы и желания стали твоим единоличным достоянием. Ты могла читать нас как открытую книгу и черпала от нас столько силы, сколько хотела, Мэйв… Ева.

Кассирил посмотрела на меня затуманенным взором.

— Может, и к лучшему, что ты не помнишь? Мы сопротивлялись тебе по началу и даже заставили тебя обещать разорвать Ритуал. Ты выполнила свою часть сделки, перестала исполнять свои обязанности. Мы не возражали, мы считали, что справимся самостоятельно. Но когда Вирседа не удалось остановить, пришли к тебе и умоляли создать связь между нами вновь. Ты согласилась. Исполнили Ритуал. Ты стала Вместилищем наших душ. На поле боя несла ты свою Волю. Вирсед пал. Мы не стали просить тебя об окончании Ритуала. А спустя три недели ты умерла. И наши силы… Мы не смогли разорвать сплетение заклинаний самостоятельно.

Изумрудная медленно выдохнула.

— Теперь ты родилась. Когда я умру, а ты завершишь свое перерождение, ты сможешь вновь черпать от меня. Но до тех пор…

Она сделала движение, будто хотела развести руками. Цепи жалобно звякнули о камень, к которому ведьма была прикована.

— Но куда делась энергия, которая уходила от вас все это время со смерти Мэйв? — спросила я. — Она же куда-то утекала, ведь так?

— Так, — кивнула изумрудная. — Все это время она питала твой Камень. С завершением перерождения ты будешь очень, очень сильной ведьмой, Ева. Используй эти силы во благо, сестра. Джахайн умрет. Обещай мне!

Она вскинула голову и горящим взглядом впилась в меня, словно ядовитыми клыками. В ее аквамариновых глазах полыхал изумрудный огонь ярости: энергия скользила по ее лицу, неприкаянная и потерянная.

Рубиновые цепи вспыхнули на ней, и энергия, болезненно съежившись, исчезла. Изумрудная поморщилась от нестерпимой боли, расползавшейся по ее рукам точно пламя.

— Обещай мне, — произнесла она уже тише.

Я не хотела давать обещаний, которые не смогла бы выполнить. Поэтому я просто кивнула. Кассирил скривила губы. Кожа треснула, и по ее подбородку потекла струйка крови. Я невольно потянулась к ней. В тот же миг Кассирил взбесилась. Она вырывалась из тисков каменной клетки, судорожно дергала руками, закованными в цепи. Ее визг наполнил комнату, оглушал. Она билась в истерике, а когда успокоилась, то безвольно повисла.

Я шагнула к ней.

— Нет! Не смей трогать меня! — заорала она диким голосом. — Она! Она увидит! Услышит! Почует! Ты тронешь меня, и она узнает, что ты здесь!

— Теневая? — осторожно спросила я, опасаясь вызвать приступ гнева.

— Да, она! Теневая! Хитрая, как огнескал, черная душа, жаждущая власти! Извращенное сознание! Существо, предавшее магию! Ненавижу-у!

Кассирил испуганно не то завыла, не то зарычала. Я чувствовала, как эмоции перекрывают ей разум, как туманят ее сознание. Она стала что-то негромко шептать.

— Я не понимаю, — молвила я.

— Убей, убей меня! — завизжала изумрудная ведьма. — Убей! Убей! Окончи мое жалкое существование! Убей меня, Мэйв! Разве не этого ты всегда желала?

Она дернулась ко мне всем телом, пытаясь дотянуться до моего лица скрюченными пальцами. В этот момент что-то оглушительно грохнуло, с потолка посыпалась пыль и мелкие камушки. Первым в комнату влетела огромная волчица, за ней — вторая, крупнее, с палевой шерстью и сиреневыми глазами. Сария и Линна. На спине у Линны сидел Йитирн, создающий некое заклинание. Его взгляд казался остекленевшим, в нем плескалось крайнее сосредоточение. Они бросились на изумрудную, прежде чем я успела среагировать.

— Нет! — закричала я, прыгая наперерез Сарии.

Я подняла руки, но волк уже прыгнул на изумрудную. Не ведая, что делаю, я подхватила рубиновую энергию, свела руки и сделала выпад в сторону.

Сария пронзительно взвизгнула и отлетела в ту часть комнаты, куда я указала. Ее смяло энергией магии, она грудой опала на каменный пол, пребольно стукнувшись о стену. Линна взвыла в ужасе. Йитирн кубарем покатился с ее спины, когда волчица резко подалась вперед, на меня, загораживающую собой Кассирил. Я выставила руки перед собой: сейчас меня сомнет волк. Но этого не произошло. Линна со всей силы врезалась в щит, сотканный из рубиновой энергии, и рухнула, как подкошенная.

— Пожалуйста! — завопила я, видя, что волчицы принимают свои человеческие формы и двигаются по направлению ко мне. — Эта ведьма! Изумрудная! Она — друг. Я прошу вас!

— Откуда ты знаешь? — рявкнула Сария. — Любой тебе скажет то же самое, лишь бы спасти свою шкуру!

— Но ей не надо спасать себя, — затараторила я. — Она и так страдает. Сюда ее заключил Джахайн и его теневая ведьма! Она желает смерти!

— И я с радостью подарю ей избавление от жизни!

Сария выхватила из-за пояса длинный кинжал. И двинулась по направлению к нам. Я предупредительно выставила руку. Волчица замялась.

— Я не умру, — прохрипела позади меня Кассирил. — Чтобы убить меня, нужно разорвать… разорвать темный ритуал, которым я связана с Теневой!

— Что за ритуал? — мрачно спросил Йитирн.

Я и забыла о его присутствии!

— Темный ритуал. Похож… Копия, но оскверненная.

— Копия Мрачного Пламени? — спросила я.

— Да… Да, — закашлялась изумрудная ведьма. — Нужно… разрушить связь. Прервать ее между мной и Теневой. Тогда я смогу умереть и переродиться.

Сария фыркнула. Кассирил перевела на нее свой безумный взгляд.

— Ведьма, ты разве не знаешь? — презрительно хмыкнула волчица. — Все Камни разбиты.

Глаза изумрудной тирии расширились.

— Этого не может быть! Этого не может быть! — заорала она. — Я отдала свой Изумруд Хелеору!

— Хелеору?

— Моему дракону, — раздраженно пояснила Кассирил. — Если… Если Изумруд разбит, значит… значит… он мертв. Нет смысла… нет смысла жить без него.

— Мы можем освободить тебя и увести с собой, — предложила я.

Идея показалась мне самой здравой в этот момент. Я посмотрела на Йитирна, ища поддержки, а затем на Сарию. Но они качали головами.

— Ева, у нас нет такой возможности, — отказала Сария. — Мы должны идти. Моя стая ждет. Мы поклялись вытащить тебя и почти сделали это!

— Я бы не хотел, чтобы Джахайн досрочно узнал, где тебя искать, Ева.

Йитирн тоже был не в восторге от моей идеи.

Я обернулась к изумрудной.

— Мы вернемся за тобой, когда у нас появится возможность! — горячо пообещала я. — Я не могу бросить ее! Она — моя сестра. Она… словно часть меня. И очень важная. — Я посмотрела на спутников. — Я вернусь за тобой.

— Нет, — прошептала Кассирил. — Ты должна идти сейчас. Теневая… Я чувствую ее присутствие в своем разуме. Очень скоро она почувствует… Узнает, что ты была рядом. Что ты — Рубин. Ты — последняя из ведьм, что не подвластна Джахайну. Если он соберет энергию каждой из нас, включая тебя, мы проиграли. Наши Боги никогда не отзовутся вновь.

Она зашептала что-то себе под нос. Затем выпрямилась, насколько ей это позволяли сделать цепи.

— Хелеор… Если ты узнаешь что-нибудь, прошу… Дай мне знать. Нет, нет… Не стоит. Это слишком опасно. Он был всем для меня.

Сария положила руку мне на плечо.

— Идем. Идем, Ева. Нужно торопиться.

Я бросила последний раз взгляд на изумрудную Кассирил. Она поникла не только физически, но и духовно. Секунда — и по залу прокатилась волна. Исчезла из виду Кассирил, как исчез ее жуткий алтарь, на котором она была распята.

Сария уводила нас по коридору, неровный свет факела ложился на стены рваными тенями. Йитирн сосредоточенно молчал, Линна замыкала шествие.

Когда крышка люка поднялась, в глаза нам ударил ослепительный свет начинающегося дня. Я вылезла второй, за мной — Йитирн и волчица. Сария помогла нам выбраться наружу и с тревогой оглядывалась вокруг. Ни души.

Я не слышала их голосов. Как не слышала их и Сария.

Ее стая не пришла.

========== Глава 21. Откровения ==========

Я совсем забыла о том, что на поверхности холодно. Ветер налетел на нас, кружа в воздухе принесенные издалека наполовину пожухлые, наполовину ярко-красные листья. Солнце поднималось над горизонтом, но его неласковые лучи не грели. Здесь, под самыми стенами Верригана, мир казался спокойным и умиротворенным, каким не был там, за стенами. Я поежилась от дурного предчувствия, охватившего меня. Слова изумрудной ведьмы беспокоили: что, если я и правда не успею завершить процесс перерождения? Тогда все эти потуги бессмысленны. У меня засосало под ложечкой. Я даже не знала, откуда стоит начинать искать свой Камень. И возможно ли это?

Йитирн затушил факел и теперь разворачивал карту. Пальцем прочертил предполагаемый маршрут и поднял взгляд на волчицу. Сария высматривала волков, но даже я чувствовала, что никто не придет. Линна в облике волка судорожно дергала носом, вдыхая воздух. Ее коричневая шерсть золотилась на свету, огромные уши улавливали тончайшие из звуков, какие не способна была услышать я. Мысленно отдала волкам должное: они были потрясающими существами, я гордилась, что знаю не одного и даже не двух оборотней, а целую стаю, пусть даже и не лично.

— Не будем ждать, уходим, — бросила Сария. — Линна, останешься здесь.

Линна сделала неуловимое движение головой, будто кивнула. Она уселась на лапы и обернула их пышным хвостом. Мне показалось, что она превратилась в каменную статую, настолько приоритетным был для нее приказ ее вожака. Сария перекинулась с ней парой фразой мысленно, но я не смогла уловить смысл сказанного. Возможно, потому что разговор не предназначался для моих ушей. Йитирн проверил содержимое сумки, держа карту в руке. Сария склонилась над планом местности, и они с Йитирном о чем-то пошептались. Я почувствовала себя лишней.

— Пойдем, — позвала меня волчица.

Вверх по холму, прочь от Верригана. Я оглянулась на Линну. Волк сидел в той же позе, что и раньше. Взгляд был устремлен на горизонт, откуда должны были появиться остальные члены стаи. Грустно, если погиб Габриэль. Он был необычным оборотнем, на мой взгляд. Потеря любого другого волка не так сильно тревожила меня: я не была с ними знакома. И все тоска тянула сердце.

Сария шагала впереди, придерживая меч на поясе. Йитирн шел прямо за ней, след в след. Потрепанным выглядел его плащ, на светлом сапоге — след крови. Да и сам дроу слегка прихрамывает. И как я этого раньше не заметила?

Вскоре справа от нас заструился тронутый осенней позолотой лес. Гигантские ели на фоне желтеющих деревьев выглядели угрюмо и угрожающе. Волчица отыскала тропинку и махнула нам рукой, призывая следовать за ней. Под сенью крон было едва ли теплее, чем на открытом пространстве. Я судорожно вцепилась в свой плащ (отданный мне Йитирном еще в тоннелях), пытаясь согреться. Першило в горле, пробивал озноб. Так и заболеть недолго.

Я в два счета нагнала Йитирна, и дальше мы шли бок о бок. Я искоса глядела на его ладную фигуру и никак не могла отделаться от ощущения, что я в безопасности только тогда, когда этот беловолосый дроу возле меня. Сердце глухо ухало в грудной клетке, переодически застревая в горле. Неужели природные чары Йитирна как эльфа настолько сильны, что способны одурманить высшую в иерархии тирий ведьму? Или мне просто действительно нравился этот задумчивый эльфийский маг? Интересно, он знает… об этом?

— Ты так хищно на меня смотришь, — внезапно ответил Йитирн. — Думаю, я догадываюсь, в чем причина. Надо бы поскорее Мааррха отыскать.

Мысль о том, чтобы найти дракона, меня отчего-то разозлила. Я нахмурилась и сжала руки в кулаки, царапая ногтями внутреннюю поверхность ладони.

— Тебе неприятно мое внимание? — едва сдерживая рвущийся на волю гнев, спросила я дрожащим голосом.

— Будь оно искренним, пожалуй, и нравилось бы, — ухмыльнулся дроу.

— А как же дракон? — приподняла я бровь.

— Ну, как я уже говорил, ведьмы и их драконы не всегда были связаны любовью. У многих ведьм, помимо драконов, были любимые среди смертных. Та же Веланна. Она любила своего дракона, но долгие годы спала с Таалом.

Злость внезапно прошла, будто ее и не было.

— Ты так и не расскажешь, как освободился?

— Пожалуй, раз уж мы так скоро затронули эту тему. Я не знаю, что сделала ты, но именно ты спасла меня. Правда, руками своей мертвой сестры. Янтарной Веланны. Вскоре после твоего ухода мы услышали страшный, пронзительный вопль. Таал сразу понял, кому он принадлежит. Все это время он ограждал Веланну от самого страшного знания: от знания о ее смерти и существовании в качестве оскверненной.

Он посмотрел на меня пристальным взглядом.

— Я знал Веланну, когда она была жива. Но мы не виделись столетие. И ее смерть стала ужасным для меня ударом. Она ворвалась в келью Таала и закричала, что знает правду. Что он предал все, за что она его полюбила, истину, в которую они вместе верили. Несмотря на осквернение, Веланна нашла в себе остаток угасающей силы, чтобы убить своего врага. Затем она помогла освободиться мне.

Йитирн замолчал, опустив голову на грудь. Я буквально почувствовала его скорбь, его боль, его ужас от произошедшего. На мгновение ведьминское видение окутало его сетью Нитей. Я смотрела на эту переплетающуюся карту чужих судеб и магии и понимала, что Йитирн потерял куда больше, чем ведьму, больше, чем янтарную, больше, чем подругу. Но увидеть связь между этими знаниями я не могла, как ни пыталась. Возможно, это знание мне не нужно.

— Это я.

Йитирн поднял голову и смотрел на меня уже осмысленным взглядом.

— Что — ты? — переспросил он.

— Я сказала Веланне, что она мертва. Я не знаю, почему так сказала. Может, потому что я не могла скрывать правду от своей сестры? Я не чувствовала с ней такую связь, как и Изумрудной.

— Вероятно, потому что она умерла? — вслух предположил дроу. — Почему ты сразу не сказала нам с Сарией, что ты хочешь увидеться с ведьмой?

Сария дернула плечом и хотя смотрела только вперед, я знала, что она обратилась во слух. Мне показалось бессмысленным скрывать от Йитирна и волчицы почему. Я пожала плечами.

— Она попросила прийти одной. Я не знала, кого найду там, куда меня вела изумрудная Нить. Даже не догадывалась.

Я почувствовала, как силы, наполнявшие меня до этого, вдруг резко покинули мое тело, оставляя опустошенной и обессиленной. И злость, бьющуюся где-то за пределами сознания, точно пытающуюся разрушить клетку, в которую была заточена многие годы. Я вспомнила слова Кассирил. Если не завершить перерождение, я превращусь в зверя. От одной этой мысли мне стало не по себе. Что, если все гипертрофированные чувства — результат незавершенного процесса реинкарнации?

— Йитирн…

Я уже хотела рассказать о завершении перерождения магу, но в этот момент Сария резко подалась вперед и тяжело побежала. Она исчезла за ближайшим поворотом, а мы с дроу остановились в нерешительности. Ветер шелестел в кронах осенних деревьев, щебетала назойливая птица. Я старательно напрягала слух, пытаясь уловить, что делает Сария. Но безрезультатно. Тогда я подумала, что вот он, тот самый момент, когда можно рассказать о рубиновом камне и о том, что поведала мне Кассирил. Но слова застряли в горле.

Судорожный приступ кашля сотряс меня. Когда вернулась Сария, она выглядела озабоченной и взволнованной.

— Здесь неподалеку есть деревушка, — сказала она. — Там мы сможем передохнуть и купить все необходимое. А заодно решить, что будем делать дальше. К вечеру дойдем. Но нужно быть предельно осторожными. Кажется, о твоем побеге, Ева, знают многие. На дорогах усилили патрули.

На дороге, именуемой Старым трактом, мы, вопреки опасениям оборотня, быстро и незаметно слились с путешественникам. Большинство из них предпочитало пешую бодрую прогулку, часть оседлала лошадей, меньшинство ехало на телегах. Лица у странников были похожи на искусные маски, настолько неживыми и напряженными выглядели они. У каждого на поясе висел меч или короткий кинжал, у пары крестьян и вовсе было по палице.

Сария натянула капюшон до самой середины лица и попросила меня сделать то же самое. Она убедилась, что огненно-рыжие пряди надежно спрятаны под тканью, и осталась даже довольна. Держа руку на рукояти меча, волчица шла ровным шагом, и мы с Йитирном едва за ней поспевали. Я успела дважды пожалеть о том, что у нас не было возможности забрать наших лошадей у «Хвоста сирены». Намного удобнее было бы передвигаться верхом, не говоря уже о том, что быстрее и надежнее. Я мечтала об огне в очаге и куске хлеба с мясом. И о своем кожаном доспехе, теплом, защищавшем от непогоды.

По обе стороны от тракта тянулись огненно-рыжие деревья, сбрасывающие листья перед зимой. Сквозь наполовину обнаженные заросли виднелась река, отражающая веселыми бликами солнечные лучи. Я примерно представляла, где мы шли, это был противоположный берег тому, по которому мы путешествовали с дроу на пути к Верригану. Я не знала, сожалеть ли мне о нашем предприятии или радоваться ему — ведь я как-никак обнаружила, что не являюсь последней тирией и надеждой этого мира. Я невольно вспомнила о словах Кассирил о незаконченном перерождении и скривилась. Чем раньше я расскажу Йитирну о необходимости найти рубин Мэйв, тем раньше смогу завершить ритуал и получить доступ к тому, что Изумрудная назвала нашими силами. Но Йитирн выглядел таким задумчивым и отстраненным, что я подумала: в конце концов эта информация ждала три недели, подождет и до заката.

Дорога тем временем стала подниматься вверх. Мы прошли мимо конюшен, где неприветливый хозяин смерил нас недобрым взглядом. На небольшой площадке играли маленькие дети, пытаясь забросить большой мяч, обтянутый красноватой кожей, в самодельное кольцо, закрепленное на невысокой березе. Старуха с сухим лицом вязала кофту, сидя на видавшей виды скамейке. Дудочник репетировал новую мелодию, а неподалеку от них кожевенник тащил кипу шкур к дубильному станку.

Деревья заметно поредели. Огромная лесопилка стояла на берегу, а вокруг нее, точно муравьи, суетились десятки рабочих. Работа явно спорилась. Запахло еловым ароматом, шишками и смолой. На реке рыбак в лодке о чем-то спорил с мужчиной, стоявшем на берегу. Их ругань разносилась в воздухе, наполняя его живой силой. Посреди дороги, дальше, серый бык с четырьмя рогами упорно тянул кожаные лямки огромной телеги, на которой покоились уже обтесанные бревна. Погонщик поторапливал нерадивое животное, на что бык громко и зло ревел, но продолжал переставлять мускулистые ноги.

Сария провела нас по тропинке, и уже вскоре мы очутились в деревне. Дома здесь были выстроены вдоль главной улицы, где дети перебегали перед лошадьми на спор, где бойкие торговки предлагали наперебой свой скромный товар. В центре деревни была разбита огромная поляна, а в ее центре — костер, на котором в котле булькало нечто неаппетитное зеленоватого цвета. Вокруг собрались старики и пожилые люди в обносках и тряпье. Они обмакивали в котел куски хлеба и с удовольствием ужинали.

Солнце опускалось за деревья, подсвечивая их с обратной стороны. Большая собака облаяла Йитирна, но не осмелилась приблизиться, а потому надрывалась с хозяйского двора, натягивая до упора веревку. Какой-то мальчишка швырнул в Сарию приличным куском грязи, но волчица искусно увернулась, и ком попал в плечо одному из старожилов. Старик вскочил и на редкость прытко погнался за мальчишкой, а догнав, всыпал ему деревянной клюкой по лодыжкам. Паренек разревелся от боли и обиды, скача на ноге.

Таверна стояла на отшибе, возле плетеного забора, за которым паслись упитанные свиньи и одна-единственная корова, довольно тощая. Полная женщина доила ее, по-хозяйски сидя на табурете и расставив ноги. Где-то блеяла коза печально и громко. Невысокий паренек неподалеку ощипывал курицу, а возле его ног лежали две или три таких же тушки и ворох перьев.

Мы зашли внутрь, и Йитирн, обладавший мороком, вызвался договориться насчет комнаты и пропитания. Внутри было тепло, но не жарко, хотя все три очага были растоплены. Веселое пламя пощелкивало и потрескивало, пожирая заготовленные поленья. Йитирн вернулся со служанкой. Она помогла найти наши комнаты и уже вскоре отдавала распоряжения насчет горячей воды и ванны для девушек.

Как же приятно было стянуть с себя пропахшую кровью и потом одежду. И опуститься в деревянную просторную ванну. Служанка подливала горячей воды, а затем помогла оттереть куском фланели грязь с коленей и локтей. Ароматное мыло с легкостью ложилось на изнеможенную кожу, легкое пощипывание не могло испортить приподнятого настроения. Затем мне вымыли голову и сполоснули волосы отваром из лечебных трав. Те же процедуры прошла и Сария. Казавшиеся прежде темными, ее волосы приняли светлый оттенок и засеребрились в свете пламени свечи.

Сария сняла с меня мерки и куда-то ушла. А я осталась наедине с собой в небольшой, но уютной комнате с двумя кроватями. Я забралась под легкое одеяло, легла на подушку и закрыла глаза.

Глаза я открыла намного позже. Из окна тусклый приглушенный свет падал на соседнюю кровать. Сария спала крепко, ее волосы разметались по подушке, руки — раскинуты в стороны, словно она собралась обнимать кого-то. На прикроватной тумбочке догорал огрызок свечи в подсвечнике. Рядом с моей постелью на стуле лежали новехонькое кожаное облачение. Кираса и штаны, а рядом стояли сапоги из мягкой кожи. Я почувствовала прилив благодарности к Сарии. Она очень точно угадала мои мысли. Или, может, Йитирн подсказал?

Я уже собиралась продолжить спать, когда вдруг разум уловил чей-то призыв. Я не заметила, как встала с постели и приблизилась к окну.

Лунный свет неровно ложился на еще недавно оживленную площадь. Дремали люди, прямо там, возле тлеющего костра. В одном из домов горел приглушенный свет. Но не это привлекло мое внимание.

Прямо под окнами моей комнаты кто-то сидел. И этот кто-то был крупным, в половину размера Мааррха в облике дракона. И выглядел как волк, за тем лишь исключением, что тело его было худым с выпирающими костями. Там же, где должна была быть морда твари, выбеленными костями в лунном свете отливал неестественным оттенком череп. Ярко-синие угольки глаз смотрели прямо на меня. Существо подалось ко мне и заурчало. Я отпрянула от окна и запрыгнула в постель.

Когда я вновь открыла глаза, наступило утро. Сарии в комнате не было, постель была аккуратно заправлена. Вылезать из кровати не хотелось совершенно. Впервые за долгое время я выспалась и чувствовала себя прекрасно. Я оделась, расчесала волосы и спустилась вниз.

Тесная лесенка скрипела от нагрузки, и я заспешила. Внизу было малолюдно, но тем не менее шумно. Кухарка в платье, подвязанном грязным фартуком, разводила огонь в очаге, беззлобно ругаясь. Худосочный хозяин таверны (я и сама не знала, как поняла это) начищал деревянный прилавок внушительных размеров тесаком, соскабливая с него накопившуюся за прошлый день грязь и ошметки от еды. Тот народ, что сгрудился за самым большим столом, о чем-то громко спорил. Мужчины перекрикивали друг друга, а один из них и вовсе стучал по столу кулаком, отчего деревянные кружки подскакивали и звенели друг об друга металлическими обручами.

Я заметила Йитирна в углу за маленьким столиком, приютившимся под лестницей. Он сидел прямо и смотрел, казалось, вникуда. Я направилась к нему, чувствуя, как предательски засосало под ложечкой.

— Привет, — я села напротив.

— Доброго тебе утра, Ева, — ответил Йитирн, слегка склоняя голову.

Я подумала, что не смогу больше молчать, и повернулась к дроу.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — сообщила я дрожащим голосом.

— Дождемся Сарии? — спросил он, указывая на дверь, ведущую во двор.

— Не знаю, — я пожала плечами и тут же добавила. — Нет.

Йитирн кивнул и перевел на меня взгляд.

— Когда я разговаривала с изумрудной Кассирил, она поведала мне кое-что. Это касается Мэйв и моей реинкарнации.

Дроу сверкнул алыми глазами и придвинулся ко мне. Его запах коснулся моего носа, и я едва сдержалась, чтобы не дотронуться до него рукой. Он был так близко, и это сводило с ума.

— Йитирн, Изумрудная ведьма сказала, что я не завершила перерождение. И теперь, если я не найду свой Рубин и не пролью на него свою кровь, я превращусь в одержимую, в зверя. И мой цикл прервется. Цикл Мэйв!

Я выпалила все на одном дыхании, опасаясь реакции темного эльфа.

Какое-то время Йитирн сидел абсолютно молча.

— Есть еще кое-что, — неуверенно пробормотала я. — Рубиновый Гримуар. Ведьма, которая читала мое прошлое, забрала у меня его в Клетке Согласия.

— Ты хочешь знать мое мнение? — прищурился Йитирн. — Это очень и очень плохо, Ева. Из того, что я узнал в merhalyn dea jirzah, гримуары Сапфировой и Изумрудной, Янтарной и Ониксовой уже есть у Теневого Повелителя. Но Гримуар Рубиновой — чтобы ты понимала, это книга, о которой слагали легенды. Долгое время она считалась выдумкой. Там собраны все самые опасные магические ритуалы, когда-либо существовавшие в этом мире. То, что ты ее упустила — ужасно, и я разочарован.

Эти слова кольнули меня излишне больно. Я и сама не переставала винить себя за случившееся, но что я могла сделать тогда? Я оказалась в совершенно невыгодном положении, на грани истощения. Разве я могла защитить Гримуар?

— Ты думаешь, что Эорана служит Джа… Теневому Повелителю? — спросила я, понижая голос, так как хозяин таверны смотрел в нашу сторону.

— Не знаю. Иначе зачем ей Рубиновый Гримуар, который она не сможет прочесть? Может лишь Рубин, да и маг, владеющий уровнем силы не меньше, чем Мэйв. А у Теневого Охотника, сумевшего из янтарной создать оскверненную и пленить изумрудную, думаю, хватит ее. Наши враги переиграли нас, нужно это признать и отталкиваться от этого знания. В следующий раз мы должны быть хитрее и умнее, чем они. Это будет непросто.

Я молча кивнула, соглашаясь. Как вообще я могу оказаться на несколько шагов впереди мага, всю жизнь прожившего в этом мире?

— Помнишь, ты говорил мне о ритуале, который пробудит мои силы?

Йитирн медленно кивнул.

— Разумеется. Но в нем не стало необходимости. Стресс подействовал на тебя намного лучше, чем ритуал. Кроме того, я не уверен, что ритуал сработал бы. Он используется для пробуждения сил младших ведьм, но никак не Хранительниц Камней. Поэтому я решил не использовать его.

— Но ведь ты тогда еще не знал… что я…

Хозяин продолжал буравить нас взглядом, и я не решилась сказать вслух. Дроу понял меня и улыбнулся, отчего показался мне слегка отстраненным.

— Та ведьма, о которой я говорил. Первая и последняя владевшая интуитивной магией? Это была Тирия Холодная Душа, Ева. Я сразу понял, что стандартные методы здесь не сработают.

Мы помолчали. Служанка, мило улыбаясь, поставила перед нами кувшин с квасом и тарелку с холодным мясом, хреном и ломтями черного хлеба.

— Сколько времени у тебя есть, чтобы завершить начатое? — наконец спросил Йитирн.

— Кассирил этого не сказала. Ты… ты не знаешь, где мог бы примерно находиться рубиновый камень?

Дроу покачал головой.

— Разумеется, нет. Но одна легенда, которую я читал больше двух веков назад, рассказывала о том, что лишь драконы ведьм знали, где те хранили свои Камни. Дракон клялся защищать Камень своей ведьмы, как только понимал, что эта ведьма — его ведьма. Это была единственная его клятва, в остальном тирия и дракон были абсолютно равны.

В душу ледяным лезвием закралось сомнение.

— Это ведь значит, что мы… мы должны найти дракона Мэйв?

Йитирн не ответил. К нам быстрой, летящей походкой приближалась Сария. Не церемонясь, она грубо выдернула меня из-за стола и прошипела:

— Что ты здесь делаешь?! Возвращайся в комнату и жди меня там. Да сделай лицо попроще, не привлекай к себе внимания.

Слегка напуганная и ошарашенная таким поворотом событий, я все же сделала, как велела волчица. Поднялась в комнату. Оборотень вошла следом.

— В чем дело? — попыталась возмутиться я.

— В окно посмотри, да только осторожно.

Недоумевая, я приблизилась к небольшому окошку. Там, где прежде сидел диковинный ночной зверь, стояло несколько воинов. Я бы и не обратила на них никакого внимания, если бы…

…если бы к руке каждого из них не был привязан осверненный призрак.

========== Глава 22. Ускользающая надежда ==========

Я повернулась к Сарии. Она спешно закрепляла ножны с мечом на поясе. Я схватила со стула новенький плащ, тоже подарок волчицы, теплый, с меховой отторочкой и флисовой подкладкой.

— Ты же не думаешь… что они пришли за мной? — спросила я, но, скорее, для того, чтобы подтвердить свои опасения, а не развеять их.

Одного взгляда женщины хватило, чтобы понять: я только что сморозила непростительную глупость. Намерения воинов с призрачными слугами были максимально понятными и даже логичными. Охотники отправили вдогонку опасных воинов, а оскверненный, привязанный к каждому из них, лишь подчеркивал, что моими поисками занят не только Орден Крови, но и сам Джахайн. Ему должно быть очень обидно, что последняя ведьма ускользнула из-под самого его носа!

— Уйдем через черный ход, — бросила мне Сария. — Возьми, пригодится.

Она протянула мне ножны из черненой кожи. Рукоять кинжала была необычной уже потому, что перекрестье изображало дракона, обвившего ствол дерева. В середины ветвистой кроны рукояти поблескивал небольшой каплевидный рубин. Я восхитилась подарку. Этот кинжал был намного лучшего прошлого моего, самого обычного, но тоже подарка Сарии.

Волчица помогла мне закрепить ножны и надвинула мне капюшон на голову. Затем кратко осмотрела меня, и мы выскочили за дверь. Служанка провела нас в противоположную сторону от кухни и общего зала, открыла потайную дверцу, спрятанную за громоздкими коробками, сваленными в груду.

— Спасибо тебе, милая женщина, — шепнула Сария, и в руку служанки упали две серебряные пластинки.

Йитирн уже ждал нас внизу. Он сплел руки, читая заклинание. Одно окутало нас трепещущим маревом, второе расползлось вокруг. Едва различимая тень поднялась от земли и, оглянувшись на нас, разделилась на три более мелких. Каждая из них организованно двинулась прочь от нас в сторону реки.

— Заклинание отвода глаз, — на скорую руку пояснил мне Йитирн. — Теперь идем скорее. Срок живучести этих теней от силы минут десять.

Сария помогла мне перелезть через трясущийся штакетник, дроу — следом. Ноги противно заныли, стоило нам карабкаться вверх по холму. Как бы я ни надеялась отдохнуть дольше ночи, этому было не суждено осуществиться. Марево плыло за нами, прикрывая от любопытных взглядов. Мы вышли на дорогу и устремились вперед, спеша изо всех сил.

— Один старик сказал, что неподалеку здесь пасется табун. Позаимствуем пару лошадей, — сказала Сария. — Так быстрее будет.

Я хотела было возразить, но волчица стремительно испарилась, оставив нас с Йитирном наедине. Утро неспешно перетекло в знойный день.

Солнце просвечивало сквозь кроны, неровными пятнами ложась на землю, укрытую ковром опавших листьев. Любопытная серая белка грызла ягоду, рассматривая нас пристальным взглядом четырех глаз-бусинок. Ее пышный хвост подрагивал от нетерпения. Я улыбнулась существу. Белка вспрыгнула на дерево и пронзительно заверещала. Йитирн потянул меня за собой. Его прикосновение к моей руке отозвалось пронзительной болью влечения.

Я быстро запарилась в своем новом теплом плаще, но снять его так и не решилась. Мы шагали по дороге, стремясь увеличить расстояние между нами и преследователями.

— Как ты думаешь, это реально? — спросила я, задыхаясь от быстрой ходьбы.

Йитирн махнул рукой, показывая, что слушает.

— Ну, я имею в виду, найти дракона Мэйв? Вдруг он умер или не захочет рассказывать, где находится Рубин?

— Возможно, — кивнул Йитирн. — Прошло ведь больше пятисот лет. Может случиться, что его давным-давно нет на свете. Я слишком мало знаю о взаимоотношениях между ведьмой и драконом, чтобы попытаться предполагать. Но я знаю, что может нам помочь.

— И что же? — мне пришлось в припрыжку нестись за дроу. — Расскажешь?

— Расскажу, но позже. Было бы у нас больше времени. Я не хотел бы перепрыгивать важнейшие темы в нашем обучении, однако понимаю, что такой возможности у нас просто нет. Я поведаю тебе о сложных заклинаниях.

В другой момент я обрадовалось бы усложнению задач, стоящих передо мной, но тогда меня занимали не обучение и не заклинания, а способ найти дракона Мэйв. Я попыталась вызвать его образ в своих мыслях. Попытка обернулась полным провалом. Все, что я могла вспомнить — это огненные оранжевые глаза, чей взгляд пожирал само время и пространство.

— Сложные заклинания состоят из трех и более приказов. Каждый приказ связан с двумя словами — существительным и прилагательным. В отличие от коротких заклинаний, вроде того же шара света, сложное заклинание имеет одноразовое действие. — Йитирн на мгновение задумался. — Есть исключения, впрочем. Вот, например, подходящее.

Он поднял правую руку, не переставая шагать. Синяя энергия затрепетала на кончиках его темных пальцев.

— Aeliva ivissa roxia anevia, — нараспев произнес он.

Короткий порыв ветра подхватил красные и желтые листья, завертел их вихрем и рассыпал над нашими головами. Снимая с себя осиновый листочек, Йитирн повернул ко мне голову.

— Не слишком удачный пример, — посетовал дроу. — Здесь всего два приказа. Ivissa означает «поднимать», но также она означает «кружить». Я использовал оба смысла, не повторяя при этом слово дважды. Ты научишься этому спустя несколько лет практики. Или раньше, если захочешь. Ты же ведьма. Мне не стоит забывать об этом. — Он усмехнулся.

— Что означают другие слова? — спросила я.

— Anevia — тоже приказ. И означает «сыпать». А вот слова aeliva и roxia имеют смысл «листья» и «ветер» соответственно.

— Roxia значит «ветер»? — переспросила я.

— Ну да, — кивнул Йитирн. — Итак, я сказал примерно следующее: «Листья кружитесь с помощью ветра, а затем вернитесь к земле».

— Но ведь anevia — это «сыпать». Причем здесь вернуться к земле?

Йитирн довольно улыбнулся.

— Как я уже говорил, магия подчиняется нашим желаниям. А перевод я дал тебе не совсем точный, это так. Тирийский вообще с трудом поддается дословному переводу. В свое время я пытался перевести некие древние труды на саар’к, язык темных эльфов. Потуги мои были крайне скромными.

— А какой он, язык дроу?

Йитирн пожал плечами.

— Резкий, в нем много звонких согласных. Я родился во времена, когда темные эльфы еще говорили на саар’к. После падения Аурийских Шпилей редко встретишь дроу, да к тому же говорящего на родном языке.

— Мне повезло, то есть, да? — рассмеялась я.

— Что ж, ведьмы всегда притягивают к себе необычных спутников. Оборотни, скажу тебе, — тоже нечастое явление в Атарии. Стаи собираются крайне редко, в основном встречаются одиночки. Кстати, не советую. Вне стаи волк отдает предпочтение звериным инстинктам, а не гласу рассудка. Итак, вернемся к заклинанию. Попробуешь повторить?

Я подняла было руку, но поняла, что мои мысли слишком далеки от желания упражняться в искусстве магии. Я знала, что это необходимо, и чем больше обучаюсь, тем сильнее я буду, случись мне оказаться перед ликом непредвиденной опасности. Но я была так далеко отсюда. Оранжевые глаза прожигали мою суть, смотрели сквозь меня, заглядывая в самую душу. Я смогу.

— Aeliva ivissa roxia anevia, — произнесла я, копируя интонацию мага.

Рубиновая энергия колыхнулась. В тот же миг порыв обжигающего ветра пронесся мимо меня, подхватывая горсть разноцветных листьев. Он закружил их в причудливом танце, взмывая ввысь, к небу. Затем энергия рубина вспыхнула, и листья опали на землю. Магия завершила выполнение желания и рассеялась, уступив место легкому недомоганию.

— Мне кажется, — произнес Йитирн задумчиво, — что ты используешь лишь часть своих истинных сил. Силы, которые отведены этому телу. Впрочем, признаю, никакая новоявленная ведьма не справилась бы лучше, чем это делаешь ты. Возможно, дело пойдет намного быстрее, чем я думал.

— У меня чуть-чуть кружится голова, — призналась я.

— Это нормально. То есть, я имею в виду, что новой ведьме бы, во-первых, не разрешили приступать к сложным заклинаниям раньше пятого года обучения. И, во-вторых, чувствовала бы она не головокружение, а потеряла сознание. Или была близка к этому. «Чуть-чуть кружится голова», — беззлобно съехидничал Йитирн и ободряюще мне улыбнулся.

Мы услышали приглушенное ржание немного раньше, чем увидели Сарию, ведущую под узцы трех крепких коней одной масти. На каждом из них было крепкое седло с разветвленной лукой и по сумке, притороченной к седалищу.

— Мой — вот этот, — Сария кивнула на голубоглазого вороного. — Волков не боится, а значит, сможет и сотрудничать с одним из них.

Йитирн выбрал того, что со злым взглядом. Мне достался невысокий, еще молодой конь, а точнее, кобыла. У нее были короткая грива и роскошный хвост. Она терпеливо подождала, пока я вспомню свои скудные навыки по верховой езде и заберусь в седло. Шла она мягко, перебирая изящными ногами.

— Красть нехорошо, — позволила я себе высказать мнение.

Сария посмотрела на меня и легонько усмехнулась, но ничего не ответила. Мы пришпорили лошадей и легкой рысью понеслись вперед. Деревья заструились вокруг нас, солнечные свет смазался и казался одним безликим светлым пятном в сумрачном лесу. Один раз навстречу нам устремилась группа всадников на чалых лошадях. Но воины, а это были они, по счастью, не обратили на нас никакого внимания.

К полудню мы выехали из леса. Сария вычертила пальцем путь до следующей деревушки, и мы поскакали дальше. У ручья Йитирн набрал воды во фляге каждому из нас, а затем мы перекусили холодным мясом и хлебом, предусмотрительно взятым с собой эльфом из таверны. Дорога вскоре стала широкой, а на пути нам стали попадаться странники, крестьяне, гомонящий люд, груженые провиантом повозки. Сария вырвалась вперед, чтобы разведать обстановку, и вернулась с неутешительными вестями.

В деревне, стоящей на верху огромного холма, уже поджидали воины с оскверненными призраками. Лошади устали, им требовался отдых. Мы вернулись к развилке внизу и поехали дикой тропой. Изо всех сил сжимала я луку седла, стараясь не упасть со спины лошади. Места перестали быть гостеприимными, стоило нам отъехать на приличное расстояние от тракта. Темные ветви так и норовили схватить меня за плащ, по земле струились толстые лианы, похожие на огромных ядовитых змей. Сария передала поводья Йитирну как самому опытному и, ломая кости, перевоплотилась в волка.

Через полчаса она вернулась, довольная, если по выражению морды можно вообще прочитать эмоции оборотня. Она повела нас за собой, и вскоре мы обнаружили скромную полянку. Йитирн спешился и помог слезть мне. Сария (уже человек) привязала лошадей, предварительно заведя их в высокую изумрудную траву. Кони сопротивлялись, в траве вполне могли водиться змеи, но волчица приглушенно зарычала, и животные повиновались. Затем волчица отвела в сторону плющ, проросший вдоль каменной стены, и мы увидели небольшой каменный карман с сухой и ровной площадкой земли.

Йитирн наколдовал три спальных места, котелок и треногу. Развел магический огонек, который грел, но при этом не производил дым. Сария убедилась, что мы как следует разместились, и ушла, забрав свою лошадь. Она собиралась послушать новости в деревне, а заодно раздобыть провиант.

— Как ты призываешь все эти вещи? — поинтересовалась я, заинтригованная.

— Если думаешь, что я создаю их из воздуха, то ошибаешься.

— Тогда откуда…?

— Из того места, где они существуют, — пожал плечами Йитирн, не понимая, как я сама не смогла додуматься до этого. — Это заклинание малого призыва. Телепортация, считай, небольших объектов. Там, откуда я беру все эти вещи, они больше никому не нужны. И их пропажу никто не заметит.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Но если призывать, скажем, из какой-нибудь деревни, то там вполне могут озадачиться пропажей вещей. В конце концов, пригласят какого-нибудь знахаря или практикующего ведуна, и тот отследит магическую нить вплоть до самого местонахождения чтеца заклинания. Так что все это чревато неприятностями. Ну, а я, я беру эти вещи из своего дома.

Я почувствовала, как в горле застрял комок.

— Я давно пережил утрату своей родины, Аурийских долов. Спрашивай, если тебе хочется узнать что-то.

— А где это — Аурийские долы? — спросила я, усаживаясь поудобнее.

Йитирн усмехнулся, поднял голову к потолку и задумался.

— Это очень далеко от людских территорий, — сказал он наконец. — И отсюда тоже далеко. Вокруг Аурии рос некогда Пламенеющий лес. Деревья в нем были цвета аметиста и лазури. В дни великого солнцестояния лучи света падали так, что казалось, будто лес в огне. Некоторые утверждали, что даже видели, как языки пламени лижут стволы и кроны деревьев. Аурийские долы находились внутри леса. Это была небольшая, но прекрасная страна. Но главной достопримечательностью был не лес и даже не то, что дроу жили единым племенем, расставляя гигантские шатры между деревьями.

Йитирн помолчал.

— Аурийские Шпили дроу почитали как указующие персты своих Верховных Богов, числом двадцать. Наши священники и жрицы твердили нам, что двадцать не потому, что двадцать пальцев на двух богов, а потому, что наших божеств тоже было двадцать. Дух Леса, Киирн. Или дух Воды, Исата. Среди Шпилей располагались наши академии — магическая и военная, а также та, что подготавливала шаманов и священников.

— На что они были похожи? — перебила я.

— Камень. Белый камень с черными прожилками. Гигантские сталагмиты. Некоторые Шпили были настолько огромными, что даже Старые древа смотрелись рядом с ними младенцами. А ведь Старые древа были в два раза выше любого дерева Пламенеющего леса. Тебе бы увидеть это, — посетовал Йитирн, глубоко вздыхая. — Я покинул свою родину так давно, что и не знаю, остались ли там еще древние гиганты или нет.

Я знала, что хочу услышать ответ на самый главный вопрос.

— Как пали Аурийские Шпили?

Йитирн поджал губы.

— Нас предали, Ева. Догадываясь о том, кто это мог быть, я инсценировал свою гибель и сбежал до окончания битвы, чтобы иметь возможность отомстить позже. Я спасал кое-что. Кое-кого. Слишком важного, чтобы погибнуть самому.

Взгляд дроу остекленел.

— Даже не спрашивай, — предупредил он. — Эта тайна. И не моя. Я поклялся вечно хранить ее и не рассказывать о ней никому.

Ближе к полуночи вернулась Сария. Йитирн крепко спал, повернувшись лицом к каменной стене. Я услышала сначала хруст ломающихся костей (звук, к которому я неожиданно быстро привыкла). Затем волчица покрутилась перед входом, и я никак не могла понять, что она делает. Позвякивали сбруей лошади, негромко фыркали в кромешной тьме. От внезапного движения я чуть не вскрикнула, удержалась в последнее мгновение, опасаясь разбудить дроу.

Сария отодвинула в сторону заросли плюща и, пригнувшись, вошла. Магическое пламя едва теплилось под котелком, полным воды. Сария швырнула на землю сумку и присела напротив меня. Затем достала нож и сняла с пояса четыре крупных рыбины.

— Можешь сделать огонь посильнее? — попросила она.

Я вытянула руку и, подхватив потоки синей энергии Йитирна, заставила пламя вспыхнуть рубиновым всполохом. Вода в котелке пошла пузырьками.

— Как съездила? — поинтересовалась я.

— Мы далеко отъехали от тракта. Я добиралась почти три часа. В деревню нам не сунуться. Там расквартирован целый отряд воинов с призраками.

Она покачала головой и принялась чистить рыбу. Во все стороны полетели чешуи, лезвие ножа мелькало в отсветах пламени.

— Сария, — обратилась я осторожно, — помнишь, ты говорила, что знала Мэйв?

— Помню, — кивнула волчица, продолжая свою работу. — У тебя есть вопросы.

Она не спрашивала, я кивнула.

— Расскажи мне, какой ведьмой она была? Пожалуйста. Мне надо это знать.

Сария смерила меня пристальным взглядом, как будто оценивала, достойна ли я этих знаний или как-нибудь обойдусь. И вздохнула, принимая поражение.

— Ладно, Ева. Мэйв часто вспоминают как жестокую ведьму. Они правы. Мэйв Карающая Длань была свирепой на поле боя и не терпела непослушания. Любая, даже самая малая повинность могла вывести ее из себя. И наказывала она ужасно. Могла приковать виновного цепями к стене и избивать рубиновым хлестом, пока тот не терял сознание. Она могла судить собственных сестер, несмотря на то, что Непреложные законы гласили: лишь Верховные могут делать это. Ее сила… — Сария строго посмотрела на меня, — …была огромной. Одним взглядом способна была Мэйв испепелить человека, стоявшего перед ней. Она не останавливалась в своей мести и желании властвовать даже тогда, когда Ассармиэль попросила ее умерить свой пыл.

Волчица закончила чистить чешую и стала разделывать рыбины.

— Мало кто помнит, что она искренне заботилась о безопасности земель, которые хранила по воле Богов. Покровительствовала искусствам, развивала науку и писала книги. Ей посвящали статуи, ее рисовали масляными красками на холсте, для нее зачаровывали ювелирные изделия, которые потом раздавали женщинам. Она легко могла расстаться с несколькими сотнями тайи, чтобы помочь какому-нибудь бедняку. Мэйв благославляла детей и излечивала ужасные болезни. Благодаря ей Атария процветала и дышала полной грудью. Повсеместно практиковали магические искусства, обучение было доступно каждому. Под ее покровительством светлые эльфы, кирроу, процветали. То же влияние испытали и дроу. И волки.

Сария вскинула голову, и я заметила, что в глазах у нее стоят слезы.

— Во времена Мэйв волки не знали гонений, как не знали печали. Десятки стай населяли Атарию, многие исчислялись сотнями голов. Мэйв помогала сдерживать звериную ярость во время полнолуния и учила нас быть не только животными, но и людьми тоже. Вместе мы охотились на оленей, мы были ее ближайшими спутниками и советниками. Каждую стаю при Мэйв курировал друид. Составляли карты, прокладывали маршруты, путешествовали с караванами и странниками, познавали историю прошлого.

Оборотень помолчала, забрасывая мясо рыбы в кипевшую воду в котелке и сосредоточенно помешивая суп деревянной поварешкой, предусмотрительно призванной Йитирном откуда бы то ни было.

— Война рано или поздно должна была положить этому конец. Когда восстал Вирсед, могучий воин-маг, сестры-ведьмы попросили Мэйв объединить их, стать вместилищем их сил, воспоминаний, мыслей, желаний. Это было столетие бед, несчастий, ужасных разрушений. Мэйв направляла свой взгляд, и огонь ее гнева пожирал некогда прекрасные земли. Нам не понравилась перемена в нашей ведьме. Мы пробовали поговорить с ее драконом, чтобы он усмирил свой Рубин и воззвал к милосердию. В итоге мы сделали ужасную ошибку. И ее последствия гораздо страшнее, чем если бы Карающая Длань и дальше укреплялась во гневе и ярости своей.

— Ты знала ее дракона? — воскликнула я, буквально пропуская мимо ушей все остальное, что рассказывала волчица.

Сария сверкнула глазами.

— Да, я знала Аксоота.

— Аксоот, — я прошептала в благоговении, пробуя имя на язык. — Что случилось с ним после того, как Мэйв погибла? Это очень важно, Сария! Прошу, расскажи мне, что с ним стало?

— Важно? — приподняла бровь женщина. — Уже нет. Все, что было важно осталось в прошлом, Ева. После смерти Мэйв Аксоот, мучаясь угрызениями совести, перестал есть и пить и вскоре умер.

Я почувствовала, как меня буквально обухом по голове ударили. Я не могла в это поверить. Еще минуту назад я была полна надежд и уверенности в то, что мы сможем рано или поздно найти дракона Мэйв. Теперь от этого ощущения не осталось ничего, кроме ужаса, стремительно поглощавшего рассудок. Я подняла на Сарию ничего не видящие глаза.

Я не найду свой камень.

— Это конец.

========== Глава 23. Правда и ложь ==========

Сария взглянула на меня искоса.

— Ты же не могла в самом деле рассчитывать на то, что Аксоот будет ждать тебя, чтобы сообщить, где Рубин Мэйв? Иногда твои суждения меня удивляют.

— А ты, то есть, знаешь еще кого-то, кто обладает этой информацией? — Вспыхнула я и не удержалась от сарказма. — Если дракон мертв, то шансы узнать, где мой камень, и закончить перерождение стремительно приближаются к абсолютному нулю! За что же такое я могла стереть память своим сестрам, чтобы они забыли обо всем важном, что связано с Мэйв?

Волчица приподняла бровь.

— Мэйв стерла память Хранительницам Камней? — Перепросила она. — Хм-м. У меня нет ни одного логического предположения, почему бы она могла так поступить. В последние годы перед своей смертью Мэйв сорвалась с катушек.

— Не поняла.

— Сорвалась с катушек, — повторила Сария. — Она стала жестокой, карала за любую провинность и никогда не сдерживала свои стремительно растущие силы. Она могла протянуть руку и сжечь дотла целое поселение, даже не разобравшись в том, кто прав, а кто виноват. Словно в ней поселилось зло, и ведьма вымещала его на всяком и всем, до чего могла дотянуться.

Я помолчала мгновение.

— Ее из-за этого убили, да?

— Возможно. — Сария поджала губы, а взгляд стал отчужденным. — Страх еще никогда не был таким всеобъемлющим. Многие опасались, что Мэйв растрясет само мироздание.

— А Боги? Разве Ассармиэль или Раадхр не могли повлиять на нее? Йитирн говорил мне, что ведьма владеет силой, пока исполняет волю Богов.

— Я не знаю, но мне кажется, что к тому времени как Мэйв обрела свои новые силы и способности, Боги уже не могли сдержать ее могущество. Мэйв с тех пор ни разу не склонила головы перед Ассармиэль, хотя та была ее главным покровителем. Могущество Мэйв… Ты знаешь, о нем ведь до сих пор слагают легенды и пишут восхитительные, но совершенно неправдоподобные поэмы.

Женщина усмехнулась и принялась варить уху. Ее лицо сохраняло маску сосредоточенности, но я видела, что на душе у Сарии очень неспокойно.

На рассвете проснулся Йитирн. Он усмехнулся, узнав, что мы проговорили всю ночь и никто из нас еще не ложился спать. Погремев ведром, также призванным оттуда, где оно никому не могло понадобиться, он вышел из пещеры и принялся спускаться к реке. Я увязалась за ним, кутаясь в плащ. Мы шли по неровной дороге, по кочкам, я спотыкалась и едва не теряла равновесие. Йитирн посматривал на меня с затаенной улыбкой.

В пещере было тепло. Снаружи злой ветер завывал на разные лады, безжалостно терзая уже наполовину оголенные кроны деревьев. Трава покрылась изморозью, река шумела недовольным гулом, накатывая на серые камни, торчащие посреди ее бурного потока. Йитирн разбил тонкую корочку льда, образовавшуюся у самой кромки, и зачерпнул воды. Сначала рукой, чтобы умыться и попить, затем наполнил наши фляги. К ведру он привязал веревку и забросил его так далеко, как смог. И стал потихоньку подтягивать его к себе. Я дрожала от холода и не понимала, как можно выжить зимой без обогревателя, хорошей шубы или хотя бы крыши над головой.

— Ты призываешь вещи, — сказала я, стуча зубами. — Мы читаем заклинания. Разве все это не является всплесками магической энергии, по которой нас могут выследить оскверненные? Просто Мааррх говорил…

Йитирн обернулся ко мне, не скрывая улыбки.

— Много магии, Ева, — ответил он. — Твое появление заставило расшевелиться даже самых скептично настроенных магов. Ты пришла в мир, где магию заставили замолчать. Сейчас мы с тобой на рыночной площади.

Я хмыкнула.

— Это как будто если все кричат наперебой?

— Почти, — кивнул Йитирн. — Каждый предлагает свой товар. Перебивают ставки, делают громкие заявления. В merhalyn dea jirzah после смерти Таала не заговорили разве, что мертвые. Тебе, правда, все равно не грозит быть обнаруженной из-за всплесков энергии.

— На ведьм не действует? — Спросила я, уверенная в своей правоте.

— Ты сообразительная, тебе это говорили? — Слегка улыбнулся дроу.

Мы принялись карабкаться вверх по склону. Йитирн нес в руке ведро воды, моя задача заключалась лишь в том, чтобы поспевать за ним. Когда мы вернулись, Сария дремала возле магического костра. Я накинула на нее свое одеяло, и волчица зашевелилась, промычала что-то, но не проснулась.

— И ты поспи, — предложил Йитирн. — Устала?

Я покачала головой. Спать не хотелось.

— Сария сказала: Аксоот мертв. Это значит, что знание о местонахождении Рубинового Камня пропало вместе с ним. Я тут подумала…

Я сцепила руки и закусила губу, пытливо вглядываясь в лицо Йитирна.

— Не хочу становиться зверем, который умирает от мучительной боли. Можно тебя попросить… исполнить то, что требуется, когда время придет?

— Ева, наверняка есть другие способы…

— Йитирн, — твердо перебила я дроу, — я прошу тебя исполнить мою волю. Я хочу умереть, когда стану превращаться в зверя, как сказала Кассирил.

— Я… Ева…

— Да или нет, Йитирн? У меня еще есть Сария, — я кивнула в сторону волчицы, мирно сопящей под одеялом, — и она-то уж точно не откажется.

Йитирн посмотрел на меня мрачным, но решительным взглядом.

— Я исполню твою волю, Ева, если потребуется.

Я шумно выдохнула. Один вопрос решен, облегчение сошло на меня.

Уже к самому вечеру я проснулась. Сны представлялись мне чередой запутанных и малопонятных событий, никак не связанных с Мэйв. Мне снилось, что я стою возле маленького круглого домика посреди леса. Йитирн рядом со мной, но взгляд его выражал столько печали и боли, что я едва не расплакалась. Перед ним стояла фигура. Для меня размытая и нечеткая, словно между мной и ею стояла пелена дождя и мелких брызг. Я знала, что она тоже ведьма. В ней чувствовалось столько силы! Она коснулась руки дроу и исчезла, оставляя после себя липкий грязно-серый туман.

Сария собиралась в дорогу. Она пристегивала ножны к поясу, когда я открыла глаза и села. В пещере немного похолодало, Йитирн привалился спиной к стене и, как и прежде, листал фолиант. Взгляд у него был внимательным, в нем ощущалась тревога.

— Ты куда? —Спросила я у Сарии.

— Схожу в деревню. Хочу новости узнать.

— Я провожу тебя до тракта? — Предложила я, с готовностью поднимаясь.

— Не стоит, опасно, — отмахнулась от меня Сария.

— Я провожу, — перебила я ее. — Не могу же я всю жизнь провести в тихом, безопасном месте, к тому же взаперти? Это был риторический вопрос, Сария.

Йитирн поднял на меня взгляд, как бы спрашивая, хочу ли, чтобы он тоже пошел. Но я помотала головой. Я всего лишь схожу туда и обратно.

Мы с Сарией вышли на промозглый воздух. Волчица похлопала свою лошадь по крупу и повела ее на поводу. Я запахнула плащ, поежилась от колючего холода, непривычного после теплой пещеры, и медленно последовала за спутницей. Справа шумела река, выбивая белые брызги, едва волна стремительного течения накатывала на камень. Деревья казались тощими и хрупкими, последние желтые листья побагровели и почернели, присыпанные легким первым снежком. Сария уверенно продвигалась по тропе, лошадь вслед за ней трусила, осторожно переставляя красивые длинные ноги. Я улыбнулась своим мыслям: здесь было так спокойно, так хорошо. Мне вовсе не хотелось вновь пускаться в путь. Зато возникло желание задержаться здесь подольше, чтобы как следует отдохнуть.

— Знаешь, — неуверенно начала я, — наверное, было бы проще, если бы с нами был Мааррх, ты так не думаешь?

Я глубоко выдохнула и шумно вобрала воздух через нос.

— Меня терзает мысль, что мы с Йитирном ушли и даже… Даже не подождали его, думали, что он нагонит нас, если захочет. Он мог и не захотеть, конечно…

Я помолчала, пытаясь собрать воедино тот объем мыслей, что буквально кипел у меня в голове.

— Если других путей узнать о Рубине не существует, значит все, что мы сейчас делаем — совершенно бессмысленно. Рано или поздно я сойду с ума. Рубиновой ведьмы больше не будет. Должно быть, реинкарнация Мэйв подразумевала, что я буду помнить о том, где находится мой камень. Но я пытаюсь! Я пытаюсь вспомнить или думать об этом, но ничего не выходит. Разве не должно было быть какого-нибудь, ну… не знаю, запасного выхода на случай, если твой дракон умер, а ты сама не помнишь свое прошлое? Намек. Подсказка. Хоть что-нибудь, а, Сария?

Волчица пожала плечами.

— Я не в курсе, Ева, прости. Ведьмы всегда ограждали смертных от своих знаний и ритуалов. Все держалось в строжайшей секретности. Только конкретная ведьма знала, что и как делается для заклинания или обряда. Я видела несколько драконов за свой век, но познать их мне не довелось. Если кто и может тебе рассказать больше, так это Йитирн. Ну, или Мааррх, конечно.

Я горестно вздохнула.

— Йитирн ничего не знает о драконах. Он сам мне сказал.

Сария приподняла бровь и хмыкнула.

— Умно. Ты ведь и впрямь не знаешь, что на самом деле он написал научный трактат о драконах, когда был молодым. До сих пор это исследование считается лучшим из всех доступных для изучения.

Я внутренне сжалась на мгновение. Почему мне раньше не приходила в голову идея, что в мире, где реально существуют драконы, никто не знает о драконах? Йитирн ведь маг, как так получилось, что он не знает о них совсем ничего? Сария заметила, что я расстроена, и похлопала меня по плечу.

— Я вовсе не хотела подрывать твое доверие к Йитирну, — сказала она. — Дроу и кирроу, темные и светлые эльфы, существа довольно… Непредсказуемые. Я уверена, что у Йитирна были свои причины скрывать знание о драконах. Правда, я пока не могу придумать, какие именно. Эльфийский народ издревле славился умением достигать своих целей, причем часто за чужой счет. Не хочу сказать ничего дурного о Йитирне, но просто приготовься к тому, что в конечном счете он попросит тебя об услуге или нескольких. И я очень удивлюсь, если этого не случится.

Я молча кивнула. Накирин Световласая тоже говорила об этом. Что мотивы эльфов известны только самим эльфам. Мне стало грустно, и я уже пожалела, что отправилась провожать Сарию.

— Расспроси его о драконах еще раз, — посоветовала Сария. — Теоретически он может знать обо всяких таких… штуках, как запасной вариант. Я сомневаюсь, что в деревне продаются книги, но если найдется, то я принесу тебе копию его трактата. Договорились? И не вздумай отчаиваться, Ева. Иначе ты, считай, уже проиграла свою жизнь.

Мы расстались у поворота, ведущего к большой дороге. Сария вскочила в седло, махнула мне рукой и скрылась за деревьями, куда уводила тропинка. Я медленно развернулась и побрела обратно. Дорога показалась мне более мрачной, чем когда я шла здесь не одна. Хрипло надрывалась ворона, дул резкий порывистый ветер, в траве шуршала не то мышь, не то змея. Я ускорила шаг, желая побыстрее очутиться возле магического пламени в теплой, защищенной от зимних холодов пещере. На полдороги я обернулась, словно почувствовав спиной чей-то пронзительный взгляд. Тропинка была пуста, сзади наползал липкий туман, практически обвивавший каждое дерево и каждый куст. Меня передернуло от плохого предчувствия, и до пещеры я практически бежала, едва успевая переводить дух.

Йитирн все также читал свой фолиант. Возле него стоял маленький пузатый чайник, который окружали три чашки, одна из них была наполовину наполнена чаем. Этот предмет обихода показался мне совершенно неуместным в нашем походном лагере, но дроу, похоже, это не смущало. Он поднял голову: белоснежные волосы упали на лицо, выбившись из-за остроконечного уха. Внимательным взглядом эльфийский маг проследил за тем, как я скидываю неспешно плащ и присаживаюсь напротив. Я впилась в него мрачным взглядом.

— Холодно? — Неправильно истолковал мой взгляд Йитирн. — Садись поближе к огню, я сейчас сделаю посильнее.

Он наклонился, шевельнул пальцами. Магическое пламя обдало волной синей энергии, и оно разгорелось ярче.

— Трактат, значит, — сказала я, поджимая губы. — Хм. Интересно. Говорят, лучший из тех, что доступны современности этого мира для изучения.

Йитирн слегка приподнял бровь, не понимая, о чем я говорю.

— О драконах, — напомнила я, многозначительно кивая. — Автор: Йитирн, дроу, эльфийский маг. Ни о чем не говорит?

Взгляд темного эльфа заметно помрачнел. Он поднял свой фолиант, раскрыл на той странице, где остановился, и опустил голову. Молчание затянулось.

— То есть, сказать тебе нечего, да? — Спросила я, теряя терпение.

— Я догадывался, что ты однажды узнаешь, Ева. Трактат, о котором тебе, вне сомнений, рассказала Сария — «Об ушедшей эпохе драконов» — действительно принадлежит мне и в самом деле является одним из немногих трактатов, которые на протяжении двухсот столетий не потеряли своей интеллектуальной ценности. Я буду предельно честен с тобой. Все, что я тогда написал, не имеет к действительности никакого отношения.

— Как это? Ты написал там выдумки или что?

— Не выдумки. Правду, какой ее видел я сам. Я много изучал доступных мне книг и энциклопедий, но ни один фолиант не мог мне поведать самого главного. О драконах и их отношении к ведьмам каждый автор домысливал и предполагал что-то свое. Оно могло быть правдой или не могло. Об этом знали только ведьма и дракон. Нерушимый обет молчания сковывал деятельность исследователей. Пожалуй, только сейчас я вижу, что это правильно. О чем-то простым людям вовсе не обязательно знать. Ведь это знание, помимо самого знания, ничем не сможет помочь, зато может и навредить.

— Что ты мне можешь рассказать о драконах, Йитирн? На самом деле меня интересует лишь один вопрос. Если ли другой способ узнать о месте, где находится мой камень?

Йитирн вздохнул, зачесал рукой волосы за ухо и кивнул.

— Я уже упоминал, что знаю один способ. И сейчас я ищу его в этой книге.

Он потряс своим фолиантом у меня перед лицом.

— Расскажешь? — Спросила я.

Этот вопрос был мало похож на вопрос, скорее на требование. Дроу покачал головой, словно размышлял над очень трудным решением. И кивнул.

— Хорошо, если ты торопишься. Есть один ритуал, заклинание высшего уровня. К нему потребуется как следует подготовиться.

— Что оно делает?

— Каждый дракон, связанный с ведьмой, был обязан продолжить свой род. Когда ведьма умирала, умирал и ее дракон. Эти двое не могли существовать друг без друга. Драконы очень ответственно подходили к задаче продолжения рода. Яйцо потомка часто проклевывалось, когда ведьма возрождалась к новой жизни. Дракон хранил духовное знание о своей ведьме, как ведьма хранила знание о своем драконе. Со смертью их сущности их души не растворялись в небытие, а воссоединялись в последующих рождениях.

Йитирн помолчал мгновение, обдумывая уже сказанное.

— Я полагаю, что этот ритуал может помочь. Ближайший потомок Аксоота, если он уже проклюнулся из яйца, теоретически может хранить в своей памяти такую важную деталь, как камень своей ведьмы. По сути новый дракон не будет Аксоотом, но его память будет хранить в себе личность дракона Мэйв. Получив доступ к этим знаниям, мы сможем — я надеюсь — узнать все, что нам нужно, чтобы скрепить твою кровь с Рубином.

Я пожевала губами.

— То есть, о драконах ты все же знаешь, — признала я. — Иначе как бы ты знал обо всем, о чем только что мне рассказал?

— Я знаю о магических тайнах драконов, но не о драконах, Ева. — Йитирн устало прикрыл глаза, но я чувствовала, что он смотрит на меня из-под век. — Я не смогу рассказать тебе о том, что происходит внутри самого дракона. Только дракон обладает теми знаниями, которые ты пытаешься вытянуть из меня. Именно поэтому я не хотел, чтобы Мааррх… Чтобы мы уходили без него.

Я припомнила слова дракона.

— Он сам сказал, что не хочет во всем этом участвовать.

— Мааррх сознает, что ему придется участвовать.

Я пожала плечами.

— Мааррху уже лет двести, да? — Спросила я. — Значит, он проклюнулся не для меня, а для другой ведьмы, так?

— Скорее всего, — согласился Йитирн.

— Ты думаешь, он может быть потомком Аксоота? Ну, я имею в виду, он же золотой дракон. И дракон Мэйв тоже был золотым.

— Ты это знаешь… Откуда?

Я дала себе мысленный подзатыльник. О череде снов, посещавших меня вот уже полтора месяца, Йитирну я не рассказывала. Пожалуй, не только у него были причины скрывать свои знания. Я поджала губы, не зная, стоит ли доверять эту информацию дроу. То, что Йитирн был моим другом — ясно, но вспоминая о словах Сарии и Накирин, я вдруг задумалась. Может, это слишком личное? С другой стороны, выбора у меня было мало.

— Мне так кажется, — соврала я.

Йитирн едва улыбнулся. Врала я неубедительно, к тому же кроме Мэйв такой информацией владела только… Сария!

— Ладно, — вздохнула я. — Сария рассказала. Она знала его лично.

Дроу посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Помнишь, я говорил, что Сарии есть что скрывать? Оборотни не могут жить столь длительный срок. Ломая свои кости для превращения, они истощают свой организм и умирают очень рано. Самый большой срок жизни для оборотня, если забыть о Сарии и ее стае, двадцать шесть лет. Волк, который прожил пятьсот с лишним лет? При учете того, как часто Сария превращается туда и обратно? Подумай сама, Ева.

Информация действительно выглядела сомнительной. Она рассказывала, что знала и Мэйв лично, не только ее дракона. И судя по тому, что она успела мне поведать, она действительно имела общие дела с той частью меня, о которой я совершенно ничего не помню. О Мэйв рассказывали ужасные вещи, и Сария только подтвердила это. Но что, если она просто придумала это? Подтвердила своими словами то, что мне уже было известно от дроу и дракона?

— Мне кажется, что она действительно знала и Мэйв, и Аксоота, — призналась я спустя несколько минут сосредоточенного молчания. — Она кое-что поведала мне. О Мэйв. И это совсем не то, что о ней говорят.

Йитирн вскинул глаза.

— Например, что Мэйв как никто другой защищала свои земли и при ней никогда не велось крупных войн и не было раздора, потому что ее гнева боялись. И что стая Сарии сопровождала Мэйв какое-то время.

Я пристально следила за реакцией Йитирна. Но темный эльф только кивнул.

— Мне об этом не известно. Но если Сария и впрямь жила во времена Мэйв, то она является очень ценным источником информации для нас… Для тебя.

— И как ты объяснишь ее долголетие? — Усмехнулась я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Йитирн. — У меня готово лишь одно предположение, но его высказать можешь и ты.

— Что это — магия? Ее долголетие.

Дроу кивнул и вновь углубился в чтение. Я не хотела ему мешать, поэтому закуталась в одеяло и задремала. Проснулась я уже ближе к ночи, когда холод стал пробираться по полу пещеры и щипать за ноги. Йитирн спал. Его фолиант лежал возле него, раскрытый на одной из страниц. Магический огонек почти потух, но я сделала его поярче, повторяя один из уроков, преподанных Йитирном. Рубиновая энергия вспыхнула, холод отступил. Я накинула одеяло поверх плечей, уселась поудобнее и осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, протянула руку за фолиантом.

Книга оказалась намного тяжелей рубинового гримуара. Я проглядела страницу снизу вверх: на ней были изображены какие-то схемы, а каждая деталь подписана убористым, корявым почерком. Столбцы текста делились одной простой линией, а важные моменты подчеркивались двойной. Строки казались мне слегка нечеткими, старыми и полустертыми. И все же я различила слова тирийского языка. Пользуясь уже полученными знаниями, я стала читать, но быстро поняла, что многие слова по-прежнему мне неведомы. Странно, ведь я умела вкладывать в эти слова волю. И понимала язык, на котором говорили Йитирн и Сария, но не могла прочесть книгу.

Я пролистала несколько страниц. Здесь были рисунки диковинных зверей, даже драконов, наглядно объяснявших устройство крыла или превращение. На одной странице, например, изображалось загадочное устройство: большой круг с углублениями для каких-то сфер или шаров. Каждая лунка была подписана все тем же неаккуратным почерком, а рядом приводились незнакомые мне формулы и математические подсчеты. Похоже, магия давалась легко лишь ведьмам, всем остальным же приходилось обладать огромным объемом побочной информации, чтобы произвести заклинание.

Я вернула книгу Йитирну и подогрела себе немного ухи. Сария не возвращалась, о чем свидетельствовали пустая койка и отсутствие походной сумки, которую волчица оставляла у стены. Суп был восхитительно вкусным и приятно согревал изнутри. Я оставила порцию темному эльфу и задумалась обо всем, что окружало меня тогда и подстерегало в будущем. Я не заметила, как задремала. Сны тревожили мое сознание, рассказывая мне сказки о прошлом, но ни один из них не был видением Мэйв. Раз или два я пробуждалась от ночных кошмаров, бездумно шаря взглядом по полутемной пещере, освещаемой лишь крохотным огоньком, и тут же проваливалась обратно в сон, так и не находя в них покоя и умиротворения.

На рассвете Йитирн толкнул меня в плечо.

— Сария не приходила? — Спросил он слегка задумчиво.

— Н-нет, — зевнула я. — И ночью ее тоже не было.

— Я схожу за водой, — кивнул мне дроу. — Не высовывайся пока.

Я пожала плечами и еще раз зевнула. Темный эльф забрал веревку и ведро и вышел, а я осталась одна. Фолианта нигде не было, значит, спрятал. Йитирна довольно долго не было, и я решительно поднялась на ноги. Что, в конце концов снаружи может быть такого, чтобы мне не надо было выходить?

Я откинула в сторону полог из плюща и замерла.

На клочке земли перед нашей пещерой стояла высокая женщина. Одной рукой она держала изогнутый клинок, другой схватила Йитирна за волосы. Нож скользил по его темной эбонитовой коже. Она слегка улыбнулась.

— Так-так, — произнесла она недобро. — Значит, я пришла не напрасно.

Комментарий к Глава 23. Правда и ложь

Уф, это был очень долгий перерыв.

И я на самом деле надеюсь, что это был первый и последний такой перерыв, потому что возвращаться к работе спустя почти три месяца непросто. Хотя глава стоит этого, потому что она наконец получилась такой, какой изначально задумывалась.

Спасибо за ожидание!

Бета: как всегда, на самом <b>интересном</b> месте!

========== Глава 24. Охота на ведьм ==========

У нее было хищное заостренное лицо с пронзительными голубыми глазами. Каштановые волосы средней длины оттеняли бледно-молочную кожу.

— Давай я кое-что проясню, ведьма, — небрежным тоном сказала незнакомка, удерживая светло-серое изогнутое лезвие клинка у горла Йитирна. — Прежде, чем ты совершишь какую-нибудь глупость, подумай: меня наняли, чтобы я нашла тебя. И вот этот эльф мне совершенно ни к чему. Считай, что его жизнь буквально в твоих руках. Будь умницей, и он не пострадает. Даю слово Гарпии.

Я замерла, даже не успев поднять руки или шевельнуть пальцами. Липкий холод цеплялся за ноги, отчего возникло ощущение, будто я в самом деле оказалась приморожена к месту.

— Будь милой девочкой, и давай разрешим нашу ситуацию без насилия, — прищурилась женщина, не спуская с меня настороженного взгляда.

— Эта «наша» ситуация не разрешится мирным путем, если ты продолжишь удерживать меч у шеи моего друга.

Я нашла в себе силы сказать первое слово. Собственный голос вдруг показался мне чужим и отстраненным, будто кто-то говорил эти слова за меня. Женщина ухмыльнулась, затем слегка отвела руку в сторону и одним движением опустила оружие. Она оставалась в выжидающей позе, готовая в любой миг метнуться в сторону и защищаться. Глаза ее пылали внутренним огнем. Похожий взгляд я видела у Сарии и у Мааррха, но они были моими союзниками, а эта незнакомка — нет. Йитирн почувствовал, что клинок больше не угрожает ему, и медленно отошел, старательно избегая резких движений. Только затем он подошел ко мне и встал рядом, готовый сражаться, если потребуется. Женщина даже не взглянула на него.

— Как ты нашла нас?

Рядом с Йитирном я вновь почувствовала себя уверенней. Против мага и ведьмы у наемницы не было шансов. Я очень надеялась, что она это понимает.

— Всегда одни и те же вопросы. Ладно, я отвечу. Это было просто. Легче, чем мне казалось, когда я бралась за работу. Если вы собирались удерживать инкогнито, путешествовать по Атарии и оставаться никому неизвестными, то вы с задачей не справились. Везде, где я была, запомнили рыжеволосую нескладную девчонку и ее двух спутников. Эльфа под мороком и, скорее всего, оборотня. Я пошла самым простым путем. И нашла волка.

— Что ты сделала с Сарией? — прорычала я, забыв об опасности.

— Я? — она изобразила крайнее изумление на лице. — Я ничего не делала с твоим драгоценным волком, Хранительница Рубина. Мы просто… поговорили. И она согласилась м-м-м… погостить у меня. В качестве гаранта того, что ты сейчас добровольно пожелаешь пойти со мной.

Я крепче стиснула зубы, а заодно и кулак.

— Где она?

Гарпия театрально закатила глаза, всем своим видом показывая, как она устала от моих вопросов и излишней траты времени. Я смотрела на нее, чувствуя, как гнев буквально заполняет меня. Нехорошее предчувствие, связывающее меня с отсутствием Сарии, реализовывалось невероятно быстро.

— Я уже сказала тебе: она в гостях. Гарпии — радушные хозяйки, разумеется, если им за это заплатили. Оборотня никто не тронет. Пока что. Если ты сделаешь правильный выбор, ее отпустят, как только мы доберемся до Таргиу.

— Не имею ни малейшего желания доверять твоему слову, — процедила я, стараясь быстро оценить свои шансы повернуть разговор в иное русло. — Кто нанял тебя?

Гарпия усмехнулась и улыбнулась уголком губ.

— Тянешь время? Хорошая девочка. Только глупая, боюсь. У тебя, может быть, времени предостаточно, а вот у твоей спутницы — совсем мало. Я слышала достаточно, чтобы сделать вывод: ты не Мэйв Карающая Длань. Но, с другой стороны, в тебе есть и от нее что-то. Заговаривать мне зубы — бесполезный вариант, тирия. Что до твоего вопроса, ты и сама знаешь.

— Джахайн? Тебя нанял Джахайн?

— Что? — удивилась Гарпия. — Теневой Повелитель? Если бы он хотел достать тебя так, как того желает Мятежная госпожа, он давно это сделал бы. Меня нанял не он. Его правая рука. Теневая ведьма, так ее зовет народ Атарии.

Я прищурилась. Ведьма, пленившая Кассирил и вытягивавшая изумрудные силы, желала добраться до меня? Было ли это происком Джахайна или у теневой тирии были ко мне какие-то иные вопросы? Время поджимало, я чувствовала, как все вокруг меня сжимается тисками. Гарпия смотрела прямо на меня, в ее взгляде было пренебрежение.

— Ты дашь мне какие-нибудь гарантии, что, если я поеду с тобой — с Сарией ничего не случится? — спросила я наконец.

— Не слушай ее, Ева, — перебил Йитирн. — Гарпиям нельзя доверять.

— Как и эльфам, впрочем, — мягко улыбнулась женщина. — Эльфам в чем-то нельзя доверять гораздо больше, чем Гарпиям. Видишь ли, я очень пекусь о репутации Гарпий. И, конечно, меньше всего я хочу, чтобы Мятежная госпожа была разочарована в нашей службе ей и не уверена в нашей преданности. Я даю сделать тебе выбор потому, что я уважаю ведьм. Но если ты откажешься, я заберу тебя силой. И ничто не сможет мне помешать.

— Ты хочешь попробовать? — угрожающе прорычал Йитирн.

Незнакомка расплылась в зловещей ухмылке. Она закрепила меч на поясе и потянулась к собственной шее. Ловким движением пальцев она выудила из-под защитной части кирасы тонкую мельхиоровую цепочку. На ней болталось маленькое ярко-синее перо и подвеска из двух крохотных аметистов.

— Ты же не можешь в самом деле полагать, что Мятежная отправила меня за рубиновой ведьмой без всякой защиты? Я прекрасно знаю, что реинкарнации требуется сначала получить доступ к своему Камню, а уж потом она становится сильной настолько, что амулет — этот амулет — действительно не сможет сдержать ее силы. Я знаю, что Рубин вне вашей досягаемости. Ни ты, ни она не сделаете мне ничего такого, чего бы не поглотила эта подвеска.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Йитирна.

— Выбора у вас, я сейчас вижу, нет. Что бы вы ни выбрали, вы пойдете со мной. Добровольно или насильно. Итак, последнее слово, ведьма?

Я внутренне подобралась. Она так ничего и не сказала о гарантиях, да и как я могла быть действительно уверена в том, что с Сарией ничего не случится?

— Отпусти Сарию, и я пойду с тобой. Даю тебе слово Рубина.

Наемница колебалась, но затем нахмурилась и медленно покачала головой.

— Я правда хотела быть доброй к тебе, Хранительница. Прости.

Она неуловимым движением метнулась ко мне. Перемена в ее настроении была настолько стремительной, что я не успела отреагировать. Йитирн создал хлыст из сверкающей синей энергии, но магия прошла сквозь тело наемницы и не причиняла ей никакого вреда. Девушка очутилась возле дроу за секунду и свалила его на землю, в руке блеснуло оружие. Рубиновая энергия заскользила между пальцев, наполняя мои руки неведомой силой. На мгновение я забыла обо всем, что происходило вокруг меня, наслаждаясь мощью. Я взмахнула рукой. Рубиновое копье, воплощение моего гнева, пронзило Гарпию. Но успех лишь был мгновением. В следующую секунду защитный амулет полыхнул пламенем, сжирая рубиновую энергию. И в тот же миг сила магии, вложенная мной, вернулась ко мне.

Меня откинуло взрывной волной. Я пребольно ударилась боком и лопаткой о каменный выступ и тяжело повалилась на землю. Мне казалось, что я потеряла сознание, настолько сильным оказался удар.

Мэйв Карающая Длань стояла на трибуне перед тысячами людей и эльфов. Над ней светло-золотой тенью возвышался Аксоот. В молельнях Ассармиэль возжигали праздничные костры. Позади Мэйв полукругом застыли, словно причудливые каменные изваяния, ее сестры. Изумрудная Инхаэль смотрела на Мэйв с яростью и затаенным гневом, Сапфировая Наин сдерживала этот гнев, холодным прикосновением белоснежной руки удерживая сестру от неразумного поступка. Их драконы сидели на каменных столбах, каждый позади своей ведьмы. Я кружила над ними, следуя за гигантским вороном.

Мэйв подняла на меня взгляд и крикнула:

«Тень! Бойся тени!»

Мое сознание поплыло, возвращаясь в тело. Я ощущала невероятную слабость и боль, растекавшуюся вдоль позвоночника. Не смогла приподнять и головы, пошевелить пальцами. Слабость тяжелой волной накатывала на меня.

Йитирн все еще сплетал заклинание, негромко проговаривая слова. Не сразу я заметила, что дроу ранен. Кровь запятнала его одежду, с пальцев капала на землю. Наемница в стремительном прыжке — ее меч был окровавлен — приближалась к темному эльфу. Я вытянула руку. Я ничего не могла сделать для Йитирна. Девушка выдержала всполох синей энергии, ударила дроу. Он упал на колени, а Гарпия занесла меч, чтобы нанести сокрушительный удар.

В это мгновение, когда лезвие почти коснулось шеи Йитирна, расстановка сил поменялась. Из кустов с глухим рычанием выпрыгнуло существо. Крепкое тело волка смело наемницу, ее меч звякнул, упав. Сначала я решила, что это Сария или один из оборотней стаи, но, приподнимаясь на руках, я заметила, что существо не было похоже на волка. Узкая голова оканчивалась вытянутой пастью, края которой напоминали жутковатый птичий клюв. Острые уши настороженно вздрагивали. Густая черная шерсть клоками укрывала поджарое тело с выпирающими ребрами. У существа были аномально длинные ноги. Зверь выглядел странно и не вызывал никакого доверия.

Наемница лежала на земле. Лицо было залито кровью, ключица лишилась целого куска плоти, выдранного, очевидно, с костью. Она еще пыталась встать, но без своего оружия ничего не могла сделать. Я потянулась к ней, но силы вновь оставили меня. Полыхнула яркая зеленая вспышка, и Гарпия исчезла во всполохе. Я упала грудью на землю и потеряла счет времени.

Мэйв сидела на земле. Гигантские стволы деревьев окружали ее. Возле нее был выстроен небольшой алтарь, на которой были зажжены и черные, и белые свечи. Пламя на них, казалось, не шевелилось.

Ведьма подняла голову. Перед ней были белоснежная львица Ассармиэль с алмазной гривой и огромный обсидиановый медведь Раадхр с оранжевыми глазами. Боги смотрели на Мэйв, их взгляды были полны сожаления и искренней грусти. Они не говорили ни слова, а Мэйв склонила голову перед их божественными ликами.

— Рубин нужен нам, — говорил Раадхр. — Мы вложили в тебя больше, чем нашу волю, Мэйв. Это твое шестидесятое рождение, с каждым годом сила должна была уходить. Мы хранили свое обещание. Но мы ничего не можем сделать для тебя теперь. Магией, дарованной тебе, ты должна возжечь Мрачное Пламя и отомстить за своих сестер. Это наша последняя просьба, Мэйв. Когда ты захочешь перестать быть Рубином, мы покоримся твоей воле. Но теперь…

Мэйв выглядела опустошенной. Она заставила себя поднять голову.

— Я сделаю это. Но помните, вы обещали.

Когда я вновь очнулась, то лежала там же, где и потеряла сознание. Возле меня сидело существо. Стоило мне пошевелиться, и оно резко встало.

С его помощью я с трудом села. Тело ныло от непривычного усилия и боли, все еще продолжавшей меня беспокоить. Сердце дало тревожный перебой, когда я заметила бесформенную груду: Йитирн лежал на спине, широко раскинув руки. Земля блестела от пролившейся крови.

Я не помнила, как я добралась до дроу. Темный эльф едва дышал. Вспомнив уроки первой помощи, я нащупала пульс на его руке: совсем слабый. Я ощутила безысходность. Одна, в лесу. Сария где-то там, в опасности, в плену. Что ее теперь ожидало, я не знала. Мой дракон — кто его знает, может, он даже не проклюнулся из своего яйца. И я — беспомощная глупая ведьма. Которая не может ничего, даже исцелить своего друга, своего соратника.

— Эй, ты, — позвала я существо.

Не то волк, не то птица встала и направилась ко мне, переставляя свои неестественно длинные ноги. Я поежилась, разглядывая незапланированного союзника. Тварь выглядела как мутант из популярных фильмов моего мира. Но она хотя бы слушала меня, и я нашла в этом ощутимый плюс.

— Надо занести его в пещеру, — сказала я.

Я честно пыталась не чувствовать себя глупо, разговаривая со зверем как с равным, как с разумным. К моему удивлению, зверь точно знал, что надо делать. Он зацепил острым краем пасти-клюва мантию Йитирна и с легкостью сдвинул его с места. Я шла рядом, едва не падая на землю от усталости. В пещере магический огонек давно погас. Зверь затащил темного эльфа на лежанку, а затем обратил узкую морду ко мне.

— Ты… Ты сможешь защитить меня? — спросила я.

Зверь шевельнул головой так, будто кивнул. И вышел из пещеры.

Мне пришлось воспользоваться магией, чтобы согреть порядком уже остывшую пещеру. Рубиновая энергия откликнулась слабо. Сама память, казалось, была против меня: с огромным трудом я вспомнила нужные слова. Я подобралась к Йитирну и помедлила, не зная, как подступиться. Еще никогда прежде я не ухаживала за бесчувственным телом, тяжелым и совершенно безвольным. Я не представляла, как именно и с чего начать. Поэтому я взяла кинжал, подарок Сарии, и разрезала материю в месте предполагаемой раны.

Темная кожа Йитирна была сплошь усеяна мелкой вязью магических заклинаний. Кровоточащая рана на боку была следствием удара коротким клинком. Вне сомнений, Гарпия нанесла точечный, профессиональный удар. Я понимала, что применение любой магии поставит меня в затруднительное положение. Последний раз я чувствовала подобное истощение, когда пыталась уничтожить свое нерадостное прошлое и прочитала сложное заклинание.

Порывшись в сумке Йитирна, хоть казалось мне это занятие неправильным, я нашла несколько бинтов и кое-как наложила их поверх раны. Жаль, что дроу не обучил меня более практическим навыкам: как сварить отвар, например, или приготовить заживляющую мазь. Сейчас бы они мне очень пригодились.

Я еще очень долго сидела возле Йитирна, напряженно вслушиваясь в тишину, царившую за пределами пещеры. Доела остатки ухи, но не решилась сходить к реке. Во фляге оставалось немного воды, я решила оставить ее для темного эльфа. Наверняка, когда он придет в себя, ему захочется пить. Время тянулось очень медленно. Несколько раз я отводила рукой в сторону плющ, загораживавший вход в мое логово, но видела лишь угрюмый, ломкий силуэт зверя, прохаживающегося по небольшой полянке. Изредка он поднимал голову к небу, но затем встряхивался, дергал ухом и смотрел на меня, замечая на себе взгляд. Он казался нереальным, но в то же время незыблемым.

Потом я задремала, погрузившись в тревожные сны. Пустота обволакивала меня густым туманным облаком, словно убаюкивала и берегла.

Аксоот раскрыл могучие крылья. Солнце просвечивало сквозь золотисто-белые крылья, усеянные серебристым узором капилляров. Мэйв лежала под куполом из его крыльев, на ее лице застыла мечтательная улыбка.

— Я не хочу больше исполнять волю Раадхра, — сказала она задумчиво. — Когда я перестану быть Хранительницей Камня, ты останешься со мной?

«Да», — пророкотал Аксоот. — «Ты — моя навсегда. Этого не изменить».

— Тогда я отправлюсь в свое последнее путешествие со спокойным сердцем, Аксоот. Когда Интиэль будет побежден, свергнут и забыт, я оставлю своих сестер. Но ведьмой быть не перестану. И это пугает меня.

Дракон пошевелился, но ничего не ответил.

— Никто не в силах забрать мою силу, — вздохнула Мэйв. — Но представь, что, если бы этот способ существовал? Мне бы не пришлось исполнять Волю бесконечное число перерождений.

«С потерей Рубина твои перерождения закончатся», — мысленно ответил Аксоот, в его внутреннем голосе чувствовалось сожаление. — «Закончатся и мои. Я не могу сказать, что смирился с этим».

Мэйв слегка улыбнулась.

— Да, я тоже. Как думаешь, что нас ждет по ту сторону?

«Я не тороплюсь узнавать», — фыркнул золотой дракон. — «И тебе не советую. Всему свое время, Мэйв».

Я очнулась от тяжелого дыхания на своем лице. Вскрикнув от испуга, я села и запахнулась в плащ. Зверь стоял в паре сантиметров от моего лица, в пасти у него болтался мертвый кролик.

— Это мне? — пискнула я.

Зверь снова кивнул и уронил добычу прямо мне на колени. Тушка кролика безвольно скатилась и застыла, белесые глаза смотрели, казалось, прямо в сердце. Существо посмотрело на меня, словно пыталось понять, принимаю ли я подарок или нет. Я медленно кивнула.

— Спасибо, что ж. Толку, правда, никакого. Я никогда не разделывала… Ну, животных. Кроликов. Вообще никаких.

Зверь посмотрел на меня ярко-голубыми глазами и, как мне показалось, слегка пожал плечами. Затем развернулся, вышел из пещеры. Просунул голову обратно и мотнул ей. У меня возникло ощущение, что я вот-вот расслышу его мысли. Этого не произошло. Зверь хотел, чтобы я вышла. Я послушно последовала за ним. На полянке лежал человек. Он замер в испуге, боясь пошевелиться. На земле возле него был длинный меч и круглый щит.

Существо заурчало.

— Ты кто? — громко спросила я.

— Меня з-зовут Боб. Боб Торопыга! — заикаясь от страха, сказал незнакомец.

— И что ты здесь делаешь?

— Прошу, прошу, тирия! Меня наняли. Я думал, работа будет простая. Всего-то одну девчонку доставить в Сапфировую крепость! Но я о-о-чень ошибся! Прошу пардону! Отпустите, миледи, вы меня, клянусь, никогда больше не увидите. Только… только не… прошу!

Я нахмурилась. Еще один наемник? Повезло, что он не такой прыткий, как Гарпия, а всего лишь какой-то простачок.

— Что такое Сапфировая крепость?

— Ой, ну эта! Крепость Таргиу, что в трех милях к востоку отсюда. Т-так что, я могу идти? Прошу вас, умоляю. Вы никогда не услышите о Бобе Торопыге!

Я кивнула зверю.

— Пускай его, пусть идет. — И повернулась к Бобу. — Сообщи всем, кому сможешь, что в этой пещере никого нет. Я не хочу других незваных гостей.

— Р-разумеется, как госпожа повелит.

Он мгновенно поднялся на ноги, похватал свое оружие и, бряцая доспехами, побежал прочь. Зверь широко зевнул, обнажая несколько рядов заостренных зубов и посмотрел на меня лениво и снисходительно.

— Я уже поела, так что… Съешь этого кролика сам, ладно?

Зверь понюхал мертвую тушку. Затем поддел ее за шкурку, подбросил и поймал. Узкая пасть неестественно широко распахнулась, кролик мгновенно исчез в недрах горла твари. Он заглотил жертву целиком, с аппетитом облизнулся и вновь посмотрел на меня, на этот раз с встревоженным вниманием? Я пожала плечами: к странностям в последнее время я стала относиться, на удивление, спокойно.

Я вернулась в пещеру. Йитирн пришел в себя, но лишние движения причиняли ему боль.

— Как ты? — спросила я, бросаясь к нему. — Вот возьми, попей.

Он усмехнулся и тут же скорчился от боли.

— Я думал, что погиб. Как… Как тебе удалось выжить? Ее магия… Магия этой Теневой ведьмы очень, очень сильна. Я не думал, что простой амулетик сможет сдержать столько энергии и защитить девчонку.

— Не надо оправдываться, — попросила я. — Я тоже не поверила ей. И это стоило и мне, и тебе сил и здоровья.

— Я надеюсь, ты не пыталась меня исцелить.

Йитирн внимательно посмотрел на меня.

— Еще нет, не успела. Я израсходовала почти все свои силы.

— Умница, — улыбнулся темный эльф. — Не напрасно я рассказывал тебе о возможностях магии и ограниченности энергии. Ты все-таки слушала.

— А как иначе? — я подавила смешок. — Иначе в этом мире мне просто не выжить. Я стала куда более осторожной, чем была раньше.

Я коснулась руки Йитирна.

— Я все же надеюсь, что ты скажешь мне парочку исцеляющих заклинаний. Если не для тебя, то для себя. Тут такое дело…

— Обязательно. И все же. Расскажи мне. Как ты умудрилась… Не знаю, избавиться от Гарпии?

Я почесала затылок, не зная, как лучше рассказать о звере. Йитирн это заметил.

— Нам кто-то помог? — спросил он. — Сария?

— Э-э-м, ну, не совсем. Это зверь.

— Зверь?

Отодвинув в сторону плющ, я позвала существо. Оно тут же оказалось возле меня. Йитирн резко подался назад. Будь у него силы, я была уверена, он бы воспользовался магией.

— Пирру, — едва слышно выдохнул он. — Проклятая тварь. Мой тебе совет: избавься от него, да побыстрее, Ева.

Я нахмурилась.

— Ну уж нет, он мне жизнь спас. И тебе, между прочим. Пирру? Кто это такой? Все, иди, я позову тебя.

Зверь кивнул и вышел. Йитирн смотрел на меня с изумлением во взгляде.

— Он что… Повинуется тебе? Тебе?

— А что странного? Ну, то есть да, я тоже не ожидала повиновения.

Йитирн вздохнул.

— Пирру — творения мага. Великого мага, который угрожал Атарии примерно пятьсот с лишним лет назад.

— Тогда же, когда Мэйв жила? — быстро подсчитала я.

— Верно. Я только читал о пирру. Никогда не видел их. Считал легендой, выдумкой, удобным слухом, чтобы пугать простаков.

— Как звали того мага?

— Вирсед Кровавый Клык, — ответил Йитирн. — Да, он действительно жил во времена Мэйв.

— Мэйв объединила силы своих сестер, чтобы победить его. Это было незадолго до ее смерти, вот что. — Задумчиво произнесла я, больше рассуждая вслух, чем делясь мнением с Йитирном. — Тогда она разожгла Мрачное Пламя. И вскоре после этого перестала быть собой, если верить Сарии. Ты не находишь, что это совпадение?

— Пирру и ты?

— Мэйв и Вирсед.

Йитирн пристально посмотрел на меня.

— Лишь один свиток утверждает, что Мэйв Карающая Длань выступила против могучего мага, Вирседа Кровавого Клыка. Я больше чем уверен, что ты свиток в глаза не видела. Позволь мне спросить: как ты узнала обо всем этом? О Мэйв, о ее противостоянии? Ты что-то вспомнила. Так ведь?

Я вздохнула. Сны. Йитирну не имело смысла лгать.

— Мне снятся сны. Уже давно. Еще когда… Когда мы впервые повстречали Сарию, с нами был Мааррх. Я будто… Вспоминаю. Нет. Я как будто рядом с Мэйв. Переживаю ее самые сокровенные воспоминания. Самые важные.

— И ты мне не рассказывала об этом… Почему?

Я пожала плечами. Не рассказывала потому, что опасалась? Потому, что поверила Мааррху и Сарии? О том, что эльфы — существа непредсказуемые, что им не стоит доверять? Вняла совету Накирин Световласой? Или просто потому, что я не хотела ни с кем делиться теми крупицами информации, что получила столь доверительным способом. От кого? От Мэйв? Она — это я.

— Мне кажется, это личное. К чему тебе об этом знать?

— Я…

Йитирн вскинул на меня взгляд. Столько боли и ужаса в его глазах я еще ни разу не видела. Было в этих алых глазах что-то такое, отчего на душе невидимые когти оставляли глубокие, незаживающие раны.

— Для меня это важно.

— Что важно? Мои сны?

Он не ответил, прищурился. Затем отвел взгляд и выдохнул.

— Заклинание для исцеления звучит так: shari’llue amae staerin. Попробуй сейчас. Сосредоточься.

Я поняла, что он не хочет отвечать на вопрос. Я могла бы обидеться или встать в позу, но понимала: кроме меня, ему никто не поможет. Я закрыла глаза и протянула руку. Рубиновая энергия мягко качнулась. Слабость, на время отступившая, подкралась вновь. Shari’llue… Именно это говорил Мааррх, когда залечивал мой сломанный нос. Драконы умеют использовать магию, лишь немного. Мааррх.

Заклинание легло плавно. Мысль о Мааррхе почему-то принесла мне облегчение и твердую уверенность. Рубиновая энергия принялась латать ранение, стремительно утекая сквозь пальцы. Я откинула голову назад, уперлась макушкой в прохладную стену и прикрыла глаза. Магия витала в воздухе, наполняя его какой-то особой сладостью. Мэйв смотрела на меня цепким взглядом. Но за ней маячил чей-то силуэт. Женский. Ищущий помощи.

Я резко выпрямилась. Магия развеялась.

Йитирн вопросительно посмотрел на меня.

— Таргиу. Нам срочно нужно в Таргиу.

— Не раньше, чем мы призовем дракона, Ева. Я готов. Готова ли ты?

========== Глава 25. Призыв ==========

На следующее утро мы собрали наши вещи. Йитирн набрал воды, надел на лошадей седла и сложил наши скудные пожитки в подседельные сумки. После долгого застоя животным было радостно вновь продолжить путь. Правда, копытные до одури боялись зверя, который высказал немое, но отчетливое пожелание отправиться в путь вместе с нами. Темный эльф не одобрял моего решения повременить со зверем, был уверен, что от пирру только и стоит, что ждать неминуемой беды. В отсутствие Сарии и Мааррха я была вынуждена признать, что магия не является ответом на любой вопрос. И что мы можем погибнуть вот так запросто, если у нас не будет могучего защитника. Меня устраивало в звере все, кроме пугающей внешности. Я смогла себя убедить, что пройдет какое-то время и я смогу смотреть на него без содрогания.

Несмотря на готовность Йитирна приступить к исполнению заклинания, призывающего дракона для ведьмы, я настояла, чтобы мы отправились в путь. Я понимала, что об этой пещере в лесу среди холмов знали многие. И надеялась, что большая часть до нас просто еще не добралась или их отпугнул вид зверя. Я не хотела сидеть на одном месте, выжидая чего-то. И молча вынашивала планы по спасению Сарии. Старалась не думать, что с ней могло стать после того, как все в нашем с Гарпией общении пошло не так.

Мы решили не возвращаться на тракт. Это было опасно. Деревня в холмах и без того располагала небольшим отрядом воинов с оскверненными. Поэтому было принято решение углубиться в лес. Йитирн с ожесточением рассматривал довольно потрепанную за время нашего путешествия карту, как и всегда, вычерчивая темным пальцем предполагаемый маршрут. Мне оставалось только позавидовать его умению ориентироваться в пространстве. Порой, правда, у меня возникало ощущение, что Йитирн использует какую-то путеводную магию или что-то вроде этого. На мои вопросы дроу лишь улыбался, но ничего не отвечал, чем еще больше укреплял меня в моих сомнениях.

Через лес мы пошли по тропинке, едва заметной в высокой траве. Йитирн шел позади, корректируя мое продвижение вперед. Я вместе с пирру возглавляла шествие: лошади шарахались зверя, дроу вел их под уздцы, изредка успокаивая их не то прикосновением магии, не то ласковым словом. Я чувствовала себя в безопасности теперь, когда пирру шел возле меня. Его холка находилась на уровне моей груди, смотрел он пронзительным взглядом.

— Пирру — потусторонние создания, — рассказывал Йитирн, и я подозревала, больше для того, чтобы отговорить меня доверять этому существу. — Они были созданы Вирседом в качестве элитной боевой силы. Не могу не признать, что звери эти действительно обладают живым умом и наделены разумом в куда большей степени, чем принято думать у нас про животных. Я читал о них в трактате «Наследие и последствия царствия Вирседа». Это был занимательный научный труд, основанный на домыслах и догадках. Но вот пирру были там описаны куда как подробно.

— На догадках? — переспросила я. — Неужели во времена Мэйв некому было достоверно записать все, что было известно?

— Я думаю, что историки действительно создавали трактаты, касательно периода Мэйв Карающей Длани. Но вот что удивительно: уже двести с лишним лет назад, когда я начал свое обучение, не было ни одного государственного исторического труда о том, что случилось в годы, когда пал Рубин. У меня могут быть лишь догадки. Может статься и так, что Мэйв уничтожила все записи о себе, не желая остаться в воспоминаниях грядущих поколений съехавшей с катушек ведьмой, что карала за любую провинность.

— Она не хотела быть Хранительницей, — неожиданно даже для себя самой сказала я, вспоминая череду последних снов. — Она просила богов отозвать ее от Камня и завершить ее перерождения.

Йитирн если и удивился, то не подал вида. Маг очень долго молчал, потом пожал плечами и хмыкнул:

— Мэйв убили. Пятьсот лет не было никаких перерождений. И вот здесь ты. Мне интересно, что, если эти события связаны напрямую с друг другом? Что, если ты новая ведьма Рубина, не Мэйв?

Эта теория казалась мне сомнительной. Я чувствовала связь с прошлой рубиновой тирией. Было ли в нашем родстве что-то такое, что делало меня Мэйв? Новым рождением Мэйв. С другой стороны, я и представить себе не могла взаправду, что я была когда-то Карающей Дланью.

— Не знаю, — помедлила я, обдумывая предложенную теорию. — Нет, вряд ли. Мне известно, что Мэйв на момент своей смерти все еще была Рубином. По правде говоря, она была единственной Хранительницей.

— Как это? — в голосе Йитирна зазвучало присущее ему любопытство. — Сны рассказали тебе это, Ева?

Я кивнула, наблюдая, как зверь скрывается между деревьев и пропадает из виду, и теперь шла наравне с Йитирном, чтобы удобно было разговаривать. Лошади заметно поуспокоились, стоило пирру убежать прочь. Утреннее осеннее солнце просвечивало сквозь частично голые кроны деревьев, касаясь увядающей травы. В кустах пели маленькие серогрудые птички. Среди корней мягким движением ползла большая темно-коричневая змея. Я на всякий случай подобралась, готовая в любой момент отпрыгнуть на безопасное расстояние. Всю жизнь мечтала о путешествиях, а теперь только и делаю, что странствую с одного места на другое. Не так я себе это представляла.

— Рубин объединил в себе все остальные камни. Насколько я знаю, Мэйв стала вместилищем всех их способностей и сил. Она даже могла читать мысли своих сестер-Хранительниц и внушать им свои.

— Это… очень необычно.

Йитирн хотел сказать что-то еще, но оборвал себя на полуслове.

— Я тревожусь, Ева, — признался он спустя некоторое время. — Такие твари, как пирру, не появляются без причины. Почему он помог именно тебе?

— Мм-м, я же ведьма, — пожала я плечами. — Что тебя смущает? Я уже видела его, этого зверя. В деревне, когда мы только вышли из Верригана. Думаю, он следовал за нами все это время и держался в тени.

— Может, так. Пирру издревле почитают как посланников смерти. Ничто в их появлении не рассматривают как нечто положительное.

— Я уже говорила, Йитирн, народу вашей страны, Атарии, стоит пересмотреть многие взгляды на вещи. О том, какой была Мэйв. О том, что пирру приходит на помощь в час нужды. О том, что драконы созданы для ведьм или даже наоборот. Ты ведь и сам знаешь о мире лишь с чьих-то слов. Все твои научные труды писали люди, а они могли ошибаться.

Йитирн кивнул, я видела, что он никогда не изменит своего мнения о пирру. Но моя точка зрения вполне его устраивала, и он согласился со мной.

Мы прошли вдоль ручья. Йитирн напоил лошадей, умылся и предложил мне сделать то же самое. Свежий воздух пощипывал лицо и руки, я почувствовала, что ужасно устала и замерзла. Применение магии все еще давало о себе знать. На этот раз последствия казались более существенными. Я никак не могла в себя прийти. И думала о грядущем ритуале, о заклинании призыва с болью, почти физической. Но подавила зевок и ускорила шаг, усталость отступила.

— Этот ритуал… Призыв дракона. Как он будет проходить?

— Читать придется тебе, из книги напрямую. Я разобрал каждую магическую формулу, но упростить мне не удалось. Это органичное сплетение тирийских слов, но каждое из них задействует внушительный объем магической энергии. Нам потребуется кровь животного, хотя бы один рубин и рисунок на земле.

— Пентаграмма? — хмыкнула я, представляя себе эту картину.

— Почему пентаграмма? — удивился Йитирн совершенно искренне. — Рисунок будет семиконечной звездой, в центре которой будут изображены ведьма и дракон. На каждое острие звезды мы положим по камню — рубину. Хорошо бы достать все семь камней, так мы увеличим мощь заклинания. Мы же не хотим призвать дракона, предназначенного другой ведьме? Нет, разумеется.

— Я думала, что этот ритуал… Заклинание… Сразу призовет мне моего дракона. Если он, конечно, вылупился. А если нет? К нам телепортируется яйцо? Я бы не очень хотела возиться с маленьким дракончиком.

Йитирн пожал плечами.

— Не сочти меня скучным, но такое заклинание я буду читать впервые. И не могу предугадать, что случится впоследствии.

— Как и я. А пентаграмма — старое поверье людей из моего мира. Для вызова сил зла. И да, я сморозила глупость.

Часть пути мы проделали молча. Зверь вернулся с охоты, преподнеся мне очередной подарок: еще одного кролика. Я вручила тушку Йитирну, надеясь, что сегодня на ужин у нас будет настоящее мясо. Живот сводило от голода. Я не подавала виду, желая оставаться сильной. Хотя бы внешне.

Днем мы сделали небольшой привал возле упавшего дерева. В воздухе пахло теплом, сыростью, осенью. Ветра не было, солнце высоко стояло в небе. Йитирн разжег магический огонь и принялся за кролика. Я прикорнула, устроившись на лежанке, и подложив под голову свою мягкую сумку. Когда проснулась, то меня уже ждало поджаренное мясо на вертеле и немного овощей. Я с аппетитом пообедала, и мы еще несколько часов сидели возле дерева, наслаждаясь хорошей погодой и, несмотря ни на что, хорошим настроением. Зверь лежал возле меня, его морда слегка касалась колена.

— Будем звать тебя Зверем, если ты не против, — предложила я. Имен для волка-мутанта у меня не находилось. — Ты не против?

Зверь рыкнул, но без возражений. Йитирн искоса взглянул на пирру, ничего не сказал. Я знала, что он не смирится с присутствием этой твари. Но прогонять единственного, кто вступился за нас и помог нам выжить, казалось мне совершенно несправедливым, неправильным.

— Мы пересечем южную часть этого леса и должны выйти на восточную дорогу. Здесь везде открытая местность, двигаться придется весь день, на привал лучше и не рассчитывать. А вот тут начинается тракт, который приведет нас позже в Таргиу. К визиту надо будет как следует подготовиться. Я имею в виду, подготовиться. Сапфировый замок — одна из самых укрепленных крепостей в Западной Атарии.

— Сапфировый — потому, что он принадлежал Хранительнице Сапфира?

— Возможно. Я не интересовался.

Голос Йитирна показался мне слегка отчужденным, да и не похоже было, чтобы эльфийский маг не заинтересовался этим фактом.

Мы пустились в путь часов в шесть вечера, когда солнце стало уходить за горизонт. Я оседлала лошадь, Йитирн — тоже, и мы направились по широкой тропе на юго-запад. Пирру убежал, но периодически возвращался. Мне становилось не по себе при мысли о том, как именно он нас находил. Казалось, что зверь нутром чуял, куда я шла, и следовал за мной, невзирая на любые препятствия, что преграждали (возможно) ему путь.

Уже ближе к ночи мы покинули гостеприимную сень леса и выехали в поле. Урожай был убран, черная земля казалась мне бездонной, ненасытной пастью. Йитирн пришпорил лошадь, я последовала его примеру, и мы поскакали вдоль нивы. Лишь ярко-голубые глаза пирру обозначали наше присутствие. Ветер улегся, но холод с каждым часом становился все сильнее. Я максимально постаралась укутаться в свой плащ, Йитирн выделил мне свой запасной. Зубы стучали, я прикусила себе язык. И почти половину дня не могла разговаривать.

К середине наступающего дня мы оба вымотались за ночное путешествие. Темный эльф клевал носом, я придерживала его коня за уздечку.

Пашня закончилась, потянулась серая равнина. Редкий кустарник не давал нам возможности устроить привал: слишком заметными фигурами мы были. Силуэт зверя появлялся несколько раз в отдалении, но я была уверена — угрожай нам опасность, пирру был бы рядом. Его мелькание на фоне успокаивало меня. И хотя я знала, что Йитирн защитит, было что-то в звере, что вызывало во мне волну доверия к нему.

Неожиданно для меня Йитирн встрепенулся, осмотрелся кругом и приказал останавливаться. Я охотно спрыгнула с лошади, чуть не подвернув при этом ногу. И выжидающе взглянула на эльфийского мага. Дроу размялся, повернулся ко мне и принялся отстегивать наши походные вещи.

— Эта земля подойдет, — сказал он.

— Подойдет для чего? — недоуменно переспросила я.

— Для заклинания призыва. И для того, чтобы немного передохнуть, конечно.

Лагерь мы разбили среди деревьев, в крохотной роще неподалеку. Лошадям требовался отдых, как требовался он и нам. Йитирн соорудил подобие шалаша из веток и валежника, укрепил заклинанием и забросил внутрь лежанки. В скором времени появилась привычная уже мне тренога с котелком, извлечены из тряпки были остатки поджаренного мяса кролика, немного хлеба и надкушенное яблоко. Йитирн с озабоченным видом походил вокруг импровизированного лагеря, прочел несколько заклинаний и остался доволен.

— А почему нельзя было так же оградить пещеру? — поинтересовалась я.

— Можно, — согласился Йитирн. — Но тогда в этом не было необходимости. О наших передвижениях знали единицы. Нас нашла Гарпия, а это значит, что она сделает это еще раз. Чем позже она это сделает, тем лучше.

— Кто они такие, эти Гарпии? Ты сказал, им нельзя доверять.

— Орден Семи Крылатых, так они называются. Всего есть семь Гарпий. Каждая из них искусный и опасный воин, опытный следопыт и внимательный разведчик. Я знаю, что их услуги очень недешевы. Но берут они не монеты, а ведьминские артефакты. Зачарованные предметы, оружие, амулеты всякие.

— Я бы не хотела еще раз увидеть эту Гарпию. Вообще какую-либо Гарпию.

— Здесь я с тобой соглашусь. Вторую встречу мы можем и не пережить.

Йитирн почувствовал, что я собираюсь обрадоваться присутствию пирру, и поспешно перевел разговор в иное русло.

— Я собираюсь отправиться в город, — сказал он. И я мгновенно забыла про зверя, обратившись в слух. — Нам нужны припасы, а еще драгоценные камни для ритуала призыва. Кое-какие сбережения у меня есть, должно хватить. Не надо на меня так смотреть, мне и самому не по душе оставлять тебя здесь одну.

Йитирн наградил меня серьёзным взглядом, словно пытался убедить себя в правильности своего решения. Потом кивнул.

— Я вернусь завтра к вечеру. Если меня что-то задержит, я дам тебе знать. Я постараюсь разузнать что-нибудь о Сарии, думаю, что в Таргиу слышали о Гарпиях. На протяжении ста миль что к северу, что к югу это последнее крупное поселение. Я начертил для тебя путь. На всякий случай. Без камней этот призыв не осуществить, я просмотрел все возможные варианты. Ведьма через ритуал должна объявить дракону о том, Хранительницей какого Камня она является, чтобы призвать именно своего.

— Я поняла, — кивнула я. — Что ж, я желаю тебе удачи. И, пожалуйста, возвращайся поскорее. Не то чтобы я не любила побыть в одиночестве, но…

Йитирн по-доброму усмехнулся, собрал вещи и привел свою лошадь.

— Книгу оставляю тебе, — сказал он, поколебавшись мгновение. — Я сделал пометку, откуда начинается чтение заклинания. Потренируйся.

Я подняла на него взгляд.

— Я не понимаю. Не умею читать на тирийском.

— Ты — ведьма, Ева, — проникновенно произнес темный эльф. — Если ты захочешь, ты прочтешь что угодно. Ты видишь непонятные закорючки незнакомого языка и сходу отметаешь возможность прочтения. Попробуй расслабиться, напеть заклинание.

— И призову дракона? — хихикнула я.

Йитирн фыркнул.

— Да, это был бы неожиданный поворот. Но нет, тебе не о чем волноваться.

Я проводила темного эльфа до выхода из подлеска и вернулась в лагерь. Меня уже ждал «подарок» в виде дохлого кролика и несколько спелых яблок. Зверя поблизости не было, но у меня в груди зрело ощущение, что он совсем рядом, я не одна.

Вечером собираться грозовые тучи. Небо из чисто-голубого постепенно превратилось в серо-стальное. В отдалении грохотал гром. Я забралась в шалаш, укрылась плащом и принялась за изучение книги. Фолиант содержал в себе огромное количество информации. Я пролистала страницы, разглядывая причудливые схемы, формулы и рисунки. Некоторые параграфы рассказывали о драконах: об их магических способностях. Или о силах ведьм и колдунов, рисунки наглядно объясняли разницу между теми и другими.

Я выбрала самый простой отрывок и прочла его вслух. Но понимание ко мне так и не пришло. Я прочитала вслух почти две страницы, включая формулы, однако, никакого глубинного смысла во всех этих словах я не увидела.

Ночью хлынул дождь. Зверь вынырнул из темноты, окружавшей наш лагерь, неся в зубах мышь. Он заглянул в шалаш, и я поманила его к себе. Негоже оставлять живое существо под градом свирепого ливня. Он лег возле меня, голубые глаза тускло светились во тьме. Осторожно я протянула руку к зверю.

Он слегка дернулся, не понимая моего намерения. И нервно застыл, ощущая мою руку на своем загривке. Шерсть казалась шелковой, была тяжелой и мокрой, впрочем. Я коснулась затылка, зверь встрепенулся. В этот миг меня буквально прошило током, словно в меня ударила молния. Перед глазами поплыло, затем слегка прояснилось. Я увидела себя глазами зверя: растрепанная девчонка, кутающаяся в меховой плащ. Вокруг моих рук тлела рубиновая энергия магии, и зверь находил этот отзвук приятным и волнующим.

— Что это было? — спросила я, разорвав странный контакт. — Как ты…

Пирру ткнулся мне мордой в ладонь. Нечто подобное я уже ощущала, когда открылась мысленная связь с Мааррхом. В мое сознание полился поток образов, эмоций, воспоминаний.

Существование возможно только, пока дышит Рубин. Лапы устают. Одиночество кусает больнее острия копья. Холод. Замерз. Находит смысл жизни. Не хочется больше быть одному. Пирру больше нет. Пирру стали пережитком прошлого. Никогда не продолжит свой род. Вечен, как само мироздание.

Лишь Рубин может уничтожить своего пирру. Рубин этого не сделает?

— Н-нет, — запнулась я. — Мне нет смысла тебя убивать. Ты же мне помогаешь.

Уснули мы вдвоем. Зверь положил морду мне на бок, согревая холодной ночью. В эту ночь сны мне не снились.

Утро оказалось пасмурным, но безветренным. Я зажгла магический огонек и кое-как разделала кролика. Мои руки ужасно дрожали, пока я пыталась снять со зверька скальп. Понимая, что дальнейшую разделку я просто не выдержу с точки зрения морали и психологии, я забросила в котелок всего кролика целиком и наблюдала, как розово-красное мясо постепенно превращается в белесо-розовое. Зверь сидел рядом, с интересом наблюдая за процессом.

Есть я смогла только немногое из того, что проварилось. Несколько кусочков я через силу съела, остальное предложила пирру. Зверь в один присест проглотил наполовину разваренного кролика с вывалившимися внутренностями и облизнулся. Похоже, что это существо готово было есть все, что ему попадалось, он не задумывался о вкусе или о нежелании набивать желудок. С его выпирающими ребрами и впалым животом, впрочем, я бы посоветовала пирру питаться как можно больше и посытнее.

Днем я тренировалась в чтении книги. И опять безуспешно. Затем мы пошли к ручью, чтобы наполнить флягу и набрать воды в котелок. То и дело возникало ощущение мысленной близости со зверем. Мне достаточно было сконцентрироваться на нем, чтобы услышать отголоски его звериных мыслей. Он «слышал» меня на этом уровне и откликался даже быстрее, чем если бы я звала его голосом. Это открытие приводило меня в восторг.

Я взялась еще раз за книгу, а заодно и вынула из своей сумки заметки, которые по настоянию Йитирна делала, получая свои «магические» уроки. Я совершенно забыла про них и обрадовалась. Некоторые грамматические структуры все еще пугали меня своей сложностью и многообразием, но в основном полученная информация была усвоена. Я повторила несколько правил, затем исключений из правил. Попробовала прочитать заклинание собственного сочинения: крохотные рубиновый огонек взлетел кверху и осыпался дождем разноцветных брызг. Затем вернулась к фолианту и начала читать, постоянно удерживая в голове полученные знания.

Неожиданно строки разгладились. Иероглифы тирийского языка пошли рябью, изменяясь и преломляясь. Я прочитала предложение: «…мана заклинателя должна восстановиться дважды, прежде, чем он сможет…» и удивилась. Почему я раньше не могла, а теперь — могу? Может, Йитирн прав. Все дело в том, что я ведьма. И этот язык заложен во мне как нечто совершенно естественное. Я отложила фолиант в сторону и обхватила себя руками. В моем мире у меня никогда не было никаких способностей. Они просто не могли там появиться. Аркаар упоминал, что магия моего мира умерла и умерла очень давно. Осталась лишь провокационная внешность: огненно-рыжие волосы, зеленые глаза, худощавое телосложение. Но здесь, в этом мире, я действительно могла все, чего бы ни захотела. И мне неожиданно стало трудно принять этот факт. Я действительно ведьма, мое слово превалирует.

Вечер наползал неспешно. Я поужинала яблоками, не рискнув еще раз варить кролика (Зверь пополнил наши запасы аж двумя тушками), а затем принялась за чтение книги. Большая часть описывала ритуалы и их правильное проведение, наряду с магическими формулами отдельно для магов-эльфов и для колдунов-людей. Я буквально пожирала недоступные мне прежде знания, пытаясь вобрать в себя как можно больше.

Йитирн вернулся только поздно ночью, когда в небе взошла луна. Он сразу лег спать, а наутро уже был готов. В руках у него поблескивали семь рубинов, разные по величине и насыщенности цвета.

— Бери пирру, книгу и следуй за мной. — Сказал он, пропустив приветствие.

Я исполнила его просьбу, и мы вышли из лагеря. Небо было безоблачным, солнце — ярким, день выдался теплым. Минут двадцать мы шли по равнинной земле, плащ то и дело цеплялся за колючий кустарник. Зверь трусил вслед за мной, держась от Йитирна на расстоянии по вполне понятным причинам. И тут я увидела большого черного как смоль быка на привязи. Он жалобно ревел и дергал веревку, пытаясь освободиться.

— Почти все готово, — кивнул мне темный эльф. — Ты читала заклинание?

— Разобралась, — сказала я. — Зачем тебе корова?

— Для ритуала требуется кровь животного, — напомнил мне Йитирн. — Мы принесем его в жертву, когда ты начнешь распевать первые два стиха.

Он повернулся вдруг ко мне и кинул мне заостренную палку. Я не поняла, как я ее поймала в полете.

— Рисуй, — приказал дроу. — Вот рисунок.

Я увидела уже знакомую мне семиконечную звезду, я опешила и не могла сказать и слова. Пирру сел возле меня, немигающим взглядом вонзившись в темного эльфа.

— Мне надо рисовать?

— Да, ты же не думала, что я буду это делать. Все будешь делать только ты. Я не думаю, что на мой зов откликнется дракон. Хотя, — он усмехнулся, — я был бы весьма польщен таким поворотом событий.

Я засмеялась. Йитирн помогал, наставлял, но в самом деле не взял палку и не начал чертить сам. Спустя часа полтора на равнинной, слегка влажной почве вырисовалась большая семиконечная звезда. Еще час я потратила на то, чтобы перерисовать иероглифы из книги и расположить их именно так, как они были изображены на страницах. Затем разложила по семи остриям звезды рубины и перешла к центру, где надо было изобразить ведьму и дракона.

— А можно схематично? — спросила я у Йитирна. Тот стоял за пределами звезды и сверялся с фолиантом. — Я не уверена, что смогу нарисовать дракона.

— Наверное, — пожал плечами дроу. — Тут нарисовано…

— Я не смогу нарисовать так, как там нарисовано! — вспылила я, устав от жары, пота и бесконечной подготовки к ритуалу.

— Тогда рисуй, как сможешь.

Я принялась за дело. Ведьма — типичный огуречик с ручками-палочками и ножками, для красоты я пририсовала развевающиеся будто бы на ветру волосы. Затем дракон. Я вызвала в памяти образ золотого Мааррха, но обнаружила, что я совсем не помню, как он выглядит. Тогда я изобразила нечто между собакой с крыльями и огромным ящером с раздвоенным языком.

— Вроде все, — выдохнула я, поворачиваясь к Йитирну.

— Последний раз просмотри.

Темный эльф вручил мне книгу, когда я вышла из ритуальной «пентаграммы» и пробежалась взглядом по уже знакомым мне строкам.

— Готово. Что дальше?

Йитирн потер руки, шумно выдохнул и вынул кинжал.

— Ты стоишь в середине этого зачарованного «круга». Не прерывайся ни на мгновение, чтобы ни происходило вокруг. Иначе вырвавшаяся на свободу магия убьет тебя одним своим касанием. Ты поняла меня, Ева?

Я кивнула, ощущая, как дрожат ноги. Хотелось крикнуть и все отменить. Но я знала, что мне придется пройти этот путь до логического конца.

Я встала в центр. Фолиант в моих руках будто бы потяжелел. Я сделала глубокий вдох и оглянулась на пирру. Зверь одобрительно «кивнул». Первые слова легли на язык намного легче, чем я ожидала. Я старалась напевать, читая заклинание. И вскоре поняла, что у меня получается.

Взревел бык, смертельно раненный Йитирном. Кровь хлынула на землю, линии магического круга впитали ее. Ручейки, очевидно, под воздействием магии устремились к центру. Кровь коснулась рубинов, и они мрачно заалели внутренним светом. Я напевала слова, чувствуя, как энергия наполняется мощью, силой, невероятным могуществом. Рубиновые Нити вырывались из моих рук, из моей груди, связывая меня с камнями, разложенными на остриях семиконечной звезды. Я ощутила, что не могу и двинуться. Магия привязала меня, лишила подвижности, удерживая в одном положении.

— Не останавливайся! — окликнул меня Йитирн. — Читай!

Я вложила Волю в свои слова, усиляя и без того опасно могущественные слова заклинания. Воздух вокруг меня заколебался, зарябил, пошел волнами. Рубины вспыхнули ярче. Слова заклинания я читала уже машинально, заставляла себя вникать в смысл произнесенных слов, чтобы магическая сила продолжала питать рубиновую энергию. Я понимала: Йитирн сказал правду. Стоит мне перестать — и волшебство, пригвоздившее меня к месту, тут же прикончит своего носителя. Только теперь я видела голодного, алчущего зверя, готового исполнить мое желание. Цена ошибки стоила целую жизнь.

Нити разорвались, взвились в небо, пронзив голубой свод кроваво-красным копьем. По линиям звезды пробежало синее, зеленое и алое пламя. Мне показалось, что я ослепла от света. А когда открыла глаза, то ветер стирал так тщательно нарисованный магический «круг», и стирал, ведомый магией, но не природой. Йитирн подскочил ко мне и помог подняться. Рубиновые камни кристаллической пыльцой осели на земле, тускло догорая.

— Сработало? — спросила я, закашлявшись от пыли и порывов ветра.

— Непохоже, — Йитирн покачал головой, я видела, что он разочарован и расстроен. Он, как и я, рассчитывал на результат.

— Мы все сделали правильно, Йитирн. Наверное, мой дракон еще в яйце.

— Это самый неблагополучный исход, Ева. Идем, вернемся в лагерь.

Он забрал у меня свою книгу, подхватил с земли сумку и оглянулся.

В небе, среди кучерявых облаков, мелькнула острая, словно наконечник копья, тень. Воздух загудел, земля слегка задрожала у меня под ногами. Я недоуменно взглянула на Йитирна. Он же смотрел в небо, не отрываясь.

То, что это дракон, я поняла сразу.

Гигантское, закованное в золотую чешую существо пролетело над нами, широко раскрыв золотисто-белые крылья. Вдали дракон сделал разворот и полетел над самой землей. От ударов его крыльев ломались кроны деревьев, кустарник оказался вырванным с клочьями и теперь, гонимый воздушной атакой, катился вниз. Дракон опустился на задние лапы. Те гулко соприкоснулись с землей, по почве прошла ощутимая вибрация. Дроу не устоял на ногах и свалился. Пирру поддержал меня, и только благодаря ему я не упала. Тем временем золотой дракон поставил передние лапы и взмахнул хвостом, одновременно складывая роскошные крылья, увитые серебристой сетью мелких капилляров. Морда его была вытянутой, янтарно-зеленые глаза пылали раздражением. Крупные шипы украшали щеки и надбровные дуги. Золотая чешуя цвета очищенного золота ярко блестела на солнце.

И хотя со времени нашей последней встречи он сильно увеличился в размерах, я точно знала, кто передо мной.

Мааррх.

========== Глава 26. Память драконов ==========

Мааррх сложил огромные крылья и приблизился ко мне. Я стояла перед могущественным драконом и не шевелилась.

Впервые увидев его, я подумала, что золотой просто огромный. Сейчас я замерла перед ним, понимая, что Мааррх в два раза больше, чем был тогда. Сама себе я казалась крохотной букашкой на фоне дракона. Зверь негромко зарычал, когда крылатый коснулся моего лба чешуйчатым носом. Золотой клацнул зубами, переводя дикий взгляд пылающих ненавистью глаз на пирру. Зверь не отступил, переступил с лапы на лапу и обнажил внушительные клыки. Я стояла молча, решив не вмешиваться в демонстрацию сил обоих существ. Я представляла, что Мааррху достаточно будет перекусить пирру пополам, но в то же время думала, что лишь Рубину под силу уничтожить волкообразное создание, что желало защищать меня по или против моей воли.

Йитирн, про которого я благополучно забыла, кашлянул. Дракон спрятал свои черные, как ночь, зубы и перевел взгляд на темного эльфа. Он отступил назад, приподнялся на задних лапах и осыпался золотой пыльцой. Крылья растворились в воздухе, словно ветер унес их. Чешуя втягивалась под кожу, обнажая красивый мужской торс. Я и забыла, каким интересным был Мааррх в своем человеческом обличье. Странно, я запомнила, что у него были длинные светлые волосы, теперь же он был коротко подстрижен, что нисколько не умаляло его своеобразной красоты. Высокие скулы, слегка заостренный подбородок, покрытый недельной щетиной, идеальный торс с татуировкой на ключице. Тирийские иероглифы складывались в слово, но его смысл стремительно меня избегал. На Мааррхе были короткие кожаные бриджи, на земле он стоял босиком. В янтарных глазах билось раздражение.

— Ева, — сказал он и прищурился.

— Мааррх, — кивнула я, наблюдая за его реакцией. — Рада тебя видеть.

Он недобро ухмыльнулся и отвел взгляд, будто я перестала в одночасье его интересовать как собеседник.

— Когда ты убегала со своим дружком-эльфом, ты так не думала. Я вернулся, лагерь пуст. Ни ведьмы, ни этого… Было очень вежливо с твоей стороны, Ева.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Ты сказал, что не хочешь участвовать! Я решила, что не в праве заставлять тебя, и мы ушли. Мы ушли, чтобы разобраться, что происходит в вашем мире!

— Помнится, я согласился тебе помочь.

— Временно! — крикнула я. — Я ушла, чтобы не создавать лишние проблемы.

Мааррх вспыхнул и повернулся ко мне.

— Ты создала много «лишних проблем», когда сбежала. Если мы оставались бы все вместе, ты бы по меньшей мере не потеряла свой Гримуар и не попала в Хесстигроу. Ты буквально каждому объявила, что ты рубиновая ведьма. Я что просил тебя не делать? Не давать врагам повода узнать о тебе раньше времени! Но ты же, разумеется, лучше прочих знаешь, что надо делать!

Я хотела возразить, но у меня перехватило дыхание.

— О-откуда ты знаешь про Хесстигроу? Про Гримуар?

— Кое-кто держал меня в курсе, Ева.

Он помолчал, ожидая, когда я приду в себя, и посмотрел на меня мрачным, не предвещающим добра взглядом.

— Что еще такого безрассудного ты хочешь сделать, драгоценный Рубин, что ты вызвала меня своим глупым ведьминским ритуалом? Зачем тебе неожиданно понадобился дракон?

— Мы вызывали дракона, который является реинкарнацией Аксоота, — влез Йитирн, чувствуя, что я растеряна и не могу ничего сказать в свою защиту. — И истинным драконом Евы как Хранительницы Рубина.

Мааррх по драконьей привычке оскалился, издав негромкий утробный рык. Он в два шага преодолел расстояние, разделявшее нас, подошел ко мне вплотную и схватил рукой за плечо. Хватка у него оказалась сильной, болезненно сильной. Я поморщилась против воли.

— Я не верю в эту чушь. Драконы созданы для ведьм. Сказка для простаков. Только не говори мне, что веришь! Посмотри на меня. Мне давно перевалило за двести лет, и я жив, потому что я никому не принадлежу. Лишь самому себе.

Мааррх сделал короткую паузу.

— Твой ритуал ошибся. Я действительно потомок Аксоота, но родился я тогда, когда тебя даже не существовало! Я сам определяю свою судьбу, и никакой ведьме не сломить моей воли, не подчинить мою жизнь ее желаниям! Просто скажи мне, зачем я здесь. Мы разберемся, и я вернусь туда, откуда был призван твоей магией. — Дракон бросил взгляд на Зверя, который угрожающе скалил зубы, и хмыкнул. — Союзников у тебя и без меня хватает.

У меня дрожали ноги. Не то от усталости после заклинания, не то от волнения перед Мааррхом. Я осторожно высвободилась из его хватки, щелкнув дракона по пальцам магическим всплеском. Он убрал руку, недовольно зашипев. Но в глазах его мелькнуло легкое удивление.

— Начнем с того, что мне без разницы. — Сказала я холодно. — Ты не мой дракон? Пожалуйста. Ритуал указал на тебя, а ведьминская магия не ошибается. Йитирн, — нарочито небрежно обратилась я к эльфу, — у нас есть одно точечное совпадение. Мааррх — потомок Аксоота, а это значит, что у него есть доступ к памяти всей его родословной.

Я посмотрела в глаза Мааррху, отмечая про себя, как похож был зеленый проблеск в его очах на цвет моих собственных глаз.

— Ты здесь затем, чтобы помочь мне найти Рубин, мой Камень. Проблема в том, что никто, кроме Аксоота, не знал, где именно Мэйв прячет его. Мы бы спросили у самого дракона, но он, увы, мертв. Ритуал позволил нам найти того единственного крылатого, что имеет доступ к этим воспоминаниям. Ты можешь принадлежать себе столько, сколько угодно. Я на тебя не претендую.

Мне показалось, что Мааррх слегка вздрогнул. Дракон прищурился, но кивнул в такт собственным мыслям.

— Хорошо, — наконец выплюнул он. — Я помогу тебе. В последний раз. Пообещай, что ты больше не будешь вызывать меня. Ритуалами или чем там еще могут вызывать драконов ведьмы.

— Ева вряд ли сможет дать такое обе…

— Считай, что ты получил слово Рубина, — перебила я Йитирна. — Сделаем то, что должно, и ты свободен. И да, я хочу знать, кто рассказывал тебе обо мне.

Мааррх дернул подбородком и отрицательно покачал головой.

— Ну, это вряд ли. Я уже согласился помочь тебе найти Рубин.

Я выжала из себя милую улыбку. «Не хочешь отвечать сейчас, придется позже», — подумала я. — «Посмотрим, как драконы сопротивляются Воле».

Мы вернулись в лагерь все вместе. Я раздумывала над тем, как нам повезло и нас никто не заметил во время проведения ритуала. Реакция Мааррха была для меня вполне ожидаемой. Я предполагала, что наш уход не оставит дракона равнодушным. И все же… Кто-то рассказывал ему обо мне. Оставалось выяснить кто и почему. Если Мааррх так цеплялся за собственное будущее, зачем ему было выслушивать обо всех моих «подвигах»?

Зверь отправился на охоту, никто не возражал. Йитирн кинул сумку возле шалаша, сел возле погасшего костра и, создав магическое пламя, принялся за разделку кроликов — нашего уже привычного рациона питания. Мааррх с недовольным лицом осмотрел нашу крохотную стоянку, но удержался от комментариев, чем весьма обязал нас с эльфом. Мы сидели молча, ожидая, пока дроу приготовит обед. Я ужасно проголодалась и не могла ни о чем другом думать, как о еде. Магический ритуал окончательно вымотал меня.

Несколько раз я ловила на себе взгляд дракона, но не поднимала глаз.

— Тебе не следовало приручать пирру, — наконец сказал Мааррх. — Этот зверь является порождением самых темных, самых ужасных кошмаров.

Йитирн с готовностью поддержал дракона. Я хмыкнула, подумав, что он мог бы и сдержать радостный вид, который приобрело его лицо.

— Зверь спас меня, я обязана ему.

— Ведьме нужен защитник, — ухмыльнулся дракон. — Понятно.

Я сдержалась, чтобы не съязвить. И уткнулась в позаимствованную книгу.

Вечер подступил незаметно. Я клевала носом, буквально засыпая над фолиантом. Йитирн раскладывал вещи и проверял припасы. Мааррх не сводил с меня напряженного взгляда и, пока я не посмотрела на него в упор, не отводил глаз. Дракон не то фыркнул, не то хмыкнул и принялся обустраиваться на ночлег. Он скептически приподнял бровь, узнав, что мы с Йитирном спим в одном шалаше. Я с мстительным выражением лица отнеслась к его реакции намеренно наивно, чем вызвала вспышку ярости в его глазах.

Утро было свежим, морозным и ветреным. Я начала думать, что если мы так и собираемся ночевать в лагерях, то хорошо бы или запастись теплой, меховой одеждой или оградить наши стоянки какой-нибудь согревающей магией, если таковая имелась в арсенале заклинаний, конечно. Кролик заиндевел, мясо стало холодным и невкусным. Пирру от подношения, разумеется, не отказался.

— Есть несколько заклинаний, которые позволят активировать память, — дроу оглядел нас и вздохнул. — Я нашел несколько подходящих.

— Зачем мне это? — вскинулся Мааррх. — Память драконов всегда со мной. И ее не надо «активировать».

Йитирн не стал настаивать и промолчал.

— Тогда тебе не составит труда сказать мне, где находится Рубин, — я пожала плечами и посмотрела на дракона. — На самом деле я рада, что мне не придется снова читать заклинания. Не уверена, что я восстановилась после ритуала. — Эльфийский маг одобрительно хмыкнул.

Мааррх бросил на меня раздраженный взгляд и кивнул. Он откинулся назад, опираясь спиной о ствол дерева, и закрыл глаза. Под веками задвигались глазные яблоки, словно дракон считывал какую-то внутреннюю информацию. Я ощутила покалывание в голове, с каждой минутой оно становилось все более отчетливым, ярким. Йитирн озабоченно посмотрел на меня. Я приложила пальцы к вискам, пытаясь сдержать странную давящую изнутри на меня силу.

Я летела. Гигантские темно-золотые крылья несли могучее тело через водную гладь. Океан молчал, взирая снизу вверх на дракона. Аксоот зарычал, и его громогласный рев разнесся повсюду, усиливаясь магией. Я ощущала себя одновременно собой, ведьмой, и драконом тоже. Затем я поняла, что Мэйв сидит у него на спине, я несу ее домой.

Вдали показалась одинокая скала. Волны бросались на черный обсидиановый камень с беспомощной яростью. Скала была частью горного ущелья, внизу белой змейкой вилась тропа. Она выходила на широкую равнину, частично укрытую лесом. Дракон пошел на снижение. Я ощущала, как сердце качает кровь могучего существа. Я чувствовала каждый взмах крыльями, усилие, которое дракон прикладывал, чтобы перемещаться по воздуху. Золотой Аксоот зарычал: стая воронов поднялась в небо, оглушительно каркая. Мэйв щелкнула пальцами, и несколько птиц замертво упали в воду. Дракон издал довольный смешок.

Мы уже были на подлете к скале, как вдруг из ниоткуда возник плотный серый туман. Аксоот забил крыльями, удерживая себя в вертикальном положении. Что-то сильной рукой вытолкнуло меня из воспоминания, и я полетела вниз. Прожорливый океан поглотил мое тело…

Я закашлялась. Из рта полилась морская вода с отчетливым соленым привкусом. Я стояла на коленях, пытаясь прийти в себя. Одежда на мне промокла, я чувствовала, как меня колотит озноб.

Мгновение, и все прекратилось. Подняв голову, я заметила на себе встревоженный взгляд Йитирна и недоуменный — Мааррха.

— Ты явно видела это вместе со мной, — нахмурился дракон. — Как? Что ты сделала, чтобы… пережить это воспоминание вместе со мной?

Йитирн заинтересованно переводил взгляд с меня на Мааррха и обратно.

— У меня есть только одно объяснение, но Мааррх вряд ли захочет его принять, — усмехнулся Йитирн, многозначительно глядя на дракона.

Он был прав, и Мааррх подорвался с места как ужаленный. Сжимая руки в кулаки, дракон закружил вокруг нашего лагеря. Взбешенный даже приблизительным упоминанием его предназначенности мне, он не выдержал, зарычал и одним точечным ударом кулака повалил молодое дерево. Раздался хруст, деревце стало медленно оседать. Дракон раздраженно отпихнул его рукой и посмотрел на меня так, словно это я была виновата в происходящем.

— Я ничего не делала, — поспешно вставила я. — Наоборот, думаю, что это ты сделал так, чтобы я увидела воспоминание.

— Невозможно. Память драконов не терпит вмешательства. Смертный разум не может выдержать объем информации.

— Но Еву трудно назвать смертной, — перебил Йитирн. — Она ведьма, к тому же реинкарнация Хранительницы Камня. Бесконечный цикл перерождений подразумевает условное бессмертие.

— Видения ничем не отличаются от моих снов, к тому же, — согласилась я.

— Снов? — переспросил Мааррх.

Я забыла, что Мааррх не в курсе. И поведала ему краткую версию того, что я уже рассказала Йитирну. Дракон недолго оставался задумчивым.

— Я — на охоту. Надеюсь, когда я вернусь, вы будете здесь. Я не разочаруюсь, если вы исчезнете. Как в прошлый раз.

Он кинул мне презрительный взгляд и затопал прочь.

Я недоуменно глянула на Йитирна и показала пальцем в сторону, куда уходил Мааррх.

— Он так вечно будет уходить в середине разговора?

Темный эльф не скрыл смешка.

— Дай ему время, Ева. Мааррх из тех, кто не примет очевидного до самого конца. Я могу его понять. Когда знаешь, что твоя жизнь принадлежит только тебе, осознать, что она принадлежит другому… С таким знанием трудно примириться. Драконы — свободолюбивая раса. Они не терпят подчинения, а отношения строят всего исключительно на равных.

— Мы же дождемся его? — засмеялась я.

К обеду дракон не объявился. Я взяла Зверя, и мы отправились к ручью за водой. Йитирн остался в лагере изучать фолиант и свежевать очередного кролика. Я сошла с тропинки, углубилась в лес. Пирру бежал рядом, но выглядел встревоженным. У ручья я вымыла котелок, подождала, пока вода смоет остатки пищи, и принялась наполнять фляги.

На грани сознания что-то настойчиво заскреблось. Я подняла голову. Зверь исчез, я была посреди леса совершенно одна. Из моей глотки вырвался рык. Я уронила флягу в воду, склонила голову на бок. Вдали маячила чья-то фигура. Я приподняла подбородок, втянула воздух ноздрями и прищурилась.

Мне хватило одного прыжка, чтобы пересечь ручей. Я приземлилась на четыре лапы, во рту свербило. Голод пронзил все мое естество. И тут же пришла боль, столь невыносимая, что я закричала. Но все, что я услышала, был рев раненого зверя, бьющегося в агонии. Я смотрела на свои руки: ногтевые пластины с корнем вырывались, уступая место зазубренным когтям.

Силуэт стал четче. Я видела сильного зверя. Он угрожал мне. Составлял конкуренцию одним только своим присутствием. Он разговаривал. Разумный. Голод и ярость, переполнявшие меня, не дали мне иного выбора. Я зарычала. И зверь зарычал в ответ. Я переставила лапы и оскалила зубы. Рубиновое сплетение обожгло мои не то руки, не то лапы. Я бросилась вперед. Почему я так быстро двигаюсь? Я была в прыжке, когда сильный удар сбил меня в сторону. Я упала на землю, в следующую секунду пришла в себя.

Передо мной стоял Мааррх. Я испуганно отпрянула. Во рту мгновенно пересохло. По плечу змеились темные прожилки.

— Это нехорошо, — покачал головой дракон. — Идем, тебе нужно вернуться.

Мы вернулись. Меня не переставало колотить, словно я была в лихорадке. Мысли путались, напоминая мне о голоде, что подчинил себе рассудок. Я старалась не смотреть на Мааррха и Йитирна, чувствуя себя бесконечно виноватой. Я подсела поближе к огню, пытаясь согреться.

Мааррх пересказывал, что случилось, темному эльфу. Я смотрела на языки пламени, пляшущие под треногой. Огонь успокаивал. Грудь еще стискивала невидимая рука, пребольно впиваясь в сердце ледяными когтями.

— …нам необходимо связать ее с Рубином и поскорее, — услышала я слова Йитирна, голос его звучал встревоженно. — Мы встретили изумрудную ведьму.

Мааррх выглядел серьёзным.

— Что будет, если она не… свяжет себя с Камнем?

— Боюсь, что ничего хорошего, — ответил Йитирн. — Изумрудная Кассирил сказала, что Ева может потерять контроль над собой. И рано или поздно превратится в некую полуразумную магическую тварь. Животное, которое испытывает невероятные муки от владения магией. Обратить процесс нельзя, лишь замедлить. Но что-то подобное… Это было впервые. Я так думаю.

— Я готов помочь найти Рубин, — пробормотал дракон. — Но я не могу сделать так, чтобы она не видела… ну, память. Если именно это спровоцировало… Она в куда большей опасности со мной, чем без меня.

— Ее мог истощить ритуал, — возразил Йитирн. — Я не учел, что она не завершила свое перерождение. Да что там, я напрочь забыл об этом. Заклинание призыва — высшая ступень ведьминского ученичества и требует огромного могущества. Уровня Мэйв, чтобы ты понимал.

— Ты подвергнул ее такому риску ради чего?

Мааррх угрожающе зарычал и надвинулся на темного эльфа. Дроу оставался внешне спокойным, но я не могла не заметить, что он постарался незаметно сделать пару шагов назад.

— Мы пришли к тому, с чего начали! Нам нужно узнать, где находится Рубин. Аксоот был драконом Мэйв, хочешь ты того или нет. И он знал, где Камень.

— Не знаю, — Мааррх потер подбородок. — Там была… Скала и ущелья. Но я не увидел самого места, оно было… закрыто от меня. Какой-то преградой.

— Я говорил, что потребуется заклинание, чтобы получить доступ к этим воспоминаниям Аксоота. Твой предок знал место, которое было сердцем для его ведьмы. Он не стал бы «делиться» этим воспоминанием со всеми своими потомками, Мааррх. Это сокровенное знание.

Дракон занервничал.

— Тогда… Что надо делать? Она, — он кивнул в мою сторону, — не сможет читать заклинание прямо сейчас. Что, если этот приступ повторится?

— Согласен. Но ей придется участвовать. Она ведь Рубин, а ты… — Йитирн поднял руки в примиряющем жесте, — да-да, ты единственный доступный нам потомок Аксоота, что может помочь.

Мааррх облегченно выдохнул.

— Я прочту заклинание, — я подала слабый голос.

— Ну уж нет, — Мааррх подошел ко мне. — Ты будешь спать. Отдыхать.

Он сверкнул янтарно-зелеными глазами.

— Ложись. Тебе это нужно. Не надо ничего говорить.

Я попробовала сопротивляться, но поняла, что Мааррх прав. Мне ужасно хотелось спать. И я погрузилась в спасительную темноту.

Пустота рябилась тысячами воспоминаний. Я шла во тьме, ориентируясь на звук голоса. Не оглядываясь назад, я знала, что за мной идет крылатая тень.

Мэйв вынырнула из полутьмы. Золотой дымкой обозначил себя силуэт Аксоота. Мэйв была встревожена.

— Я не могу позволить тебе, — сказала она, обращаясь к дракону. — Вирсед знает, что ты — мой дракон. Я должна стереть из твоей памяти, где находится Рубин, если мы хотим пережить бой и все, что грядет после.

«Это твое последнее рождение, Мэйв».

— Я — Хранительница Камня. Такова моя судьба. Лаэрт не сможет… Лаэрт всегда будет нуждаться в Мрачном Пламени. Этот цикл никогда не прервется. Было глупым думать, что я смогу отказаться от своих сил.

«Я люблю тебя, Мэйв. Я приму любое твое решение. Но не это».

Она вздохнула с сожалением. Ее рука коснулась носа дракона. Аксоот прижался к ее ладони, из ноздрей повалил серый дым. В его любви чувствовалась многовековая боль, предстоящая схватка рождала ужас в его душе. Но он знал, что пойдет за своей ведьмой до самого конца.

— Я люблю тебя, Аксоот. Прости.

И Мэйв взмахнула рукой.

Я охнула, машинально села. В груди билась свирепая боль. Боль утраты, боль душевной раны. В висках стучало.

С трудом выбралась из шалаша. Мааррх поднял на меня встревоженный взгляд, толкнул в бок спящего Йитирна.

— Я… Мы не сможем. — Пробормотала я. — Мэйв стерла…

Мааррх приподнялся.

— Стерла что? — потребовал он. — Говори, Ева.

В наступившей тишине я сказала:

— Мэйв стерла из памяти Аксоота знание о местонахождении Камня.

========== Глава 27. Тревожный сон ==========

Я очнулась с болью в душе. Приподнялась на локте, чтобы вглядеться в чернильную пустоту за пределами шалаша. Пирру показался мне нереальным, до того странно выглядела эта черная шерсть, словно искаженная, размытая. Он дремал, положив продолговатую голову на лапы. Снаружи не доносилось и звука, и я, подтянув к себе плащ, поднялась. Зверь никак не отреагировал на происходящее: на него это точно не похоже. Пирру вставал одновременно со мной, стоило мне открыть глаза, и уж точно никогда не засыпал прежде, чем засну я. Теперь же он и не пошевелился. Пространство вокруг меня казалось мне пугающе незнакомым. От него тянуло неестественными холодом и тьмой.

Снаружи неподвижные фигуры дракона и Йитирна замерли перед костром, чье пламя взметнулось резко вверх да так и не осело обратно. Их лица выражали озабоченность и грусть, в глазах отражался огонь, но сами они были пусты и молчаливы. Я окликнула их сначала издалека, затем подобралась поближе. Они все также смотрели в костер и не замечали меня. В руках у Йитирна был фолиант, раскрытый на странице «Поиск души»; Мааррх, судя по застывшему движению руки, собирался резко вставать, но не поднялся. Все его тело, даже подчиненное эффекту неподвижности, выражало энергию, что бурлила в нем больше, чем в нас с Йитирном. Эльф смотрел куда-то вбок, скорее всего, на шалаш. Его губы застыли, пока он говорил, превратив его лицо в гримасу. Природа вокруг оказалась такой же неподвижной.

Мне не надо было махать рукой возле глаз моих спутников, чтобы понимать, что они меня и при всем желании не увидят. Вокруг на меня наползала тьма.

Острая боль кольнула в висок. Прямо передо мной вихрь черного тумана, видимый в отсвете костра, заклубился и тут же рассеялся. Передо мной сидел Аркаар в облике птицы с рубиновыми глазами. Он поднял широкие крылья, свойственные скорее орлу, чем ворону, и оглушительно каркнул. Звук стал оглушительным, множась и преломляясь. Я слегка присела, закрывая руками уши. Ворон склонил на бок голову и щелкнул клювом.

— Следуй! Следуй за мной, Вестница! — противным голосом произнес он.

И тут же снялся с ветки. Мелькнул в темноте и превратился в крохотный путеводный огонек, подобно которому мы колдовали с Йитирном. Разве что свет, исходивший от птицы, был то синим, то красным, то желтым. Недолго думая, я побежала вслед за Аркааром, опасаясь потерять его из виду.

Громадные черные деревья смотрели на меня с осуждением и болью. Небо терялось где-то вверху, когтистые лапы, казалось, хотели схватить меня за волосы, поймать, не пустить, удержать. Но лес остался позади, я вновь очутилась на поле, где мы призывали Мааррха. Семиконечная звезда ярко светилась во тьме, словно причудливый магический маяк. Но Аркаар пролетел мимо, сделал небольшой крюк, чтобы убедиться, что я не отстала. И вновь заскользил в пустоте через поле. Сначала я бежала за ним, но вскоре выбилась из сил и могла только быстро идти, затем и вовсе снизила темп.

Зловещая тишина и холод, подступавший ко мне, заставили меня поднять руку. Рубиновая энергия казалась мне тусклой, словно мертвой. Ворон тут же очутился возле меня и громко закаркал:

— Нет магии! Нет магии! Пустота не терпит вмешательства! Терпи!

Я опустила руку, затем натянула капюшон. Ворон шумно взмахивал крыльями, но этот звук почему-то сразу же угасал. Мы пересекли поле, и яркая звезда-путеводитель осталась далеко позади. Я не решалась обернуться, а когда обернулась, то вдруг обнаружила, что позади меня все поглотила тьма. Поежившись от дурного предчувствия, охватившего душу, я ускорилась и попыталась догнать Аркаара. Оказалось, что ворон и не улетал от меня, находясь все это время рядом со мной. Он сидел на моем плече, отчего я чувствовала груз многих тысячелетий страданий, боли, неопределенности и смерти. Аркаар то летел впереди, то оказывался на плече. Я запуталась и просто приняла его двойственность, его многообразие, его присутствие.

Мы сошли вниз по дороге. По ней шли застывшие фигуры крестьян и беженцев: наспех собранный на телегах скарб, полуголые детишки с палками, побитая собака с щенками, усталые быки и загнанные почти до смерти лошади. Обозы тянулись вдоль дороги, а между ними рыскали солдаты в кожаных доспехах с эмблемой: рука держит призрачное пламя. К их рукам были привязаны призраки. Существа единственные из всех обратили ко мне взгляды светящихся в Пустоте глаз. Но вместо ненависти увидела я в них боль, мольбу.

— Убей нас, освободи нас… — шептали они.

Аркаар каркнул, и они замолкли, сраженные его Волей. Мы же пошли вперед, а тьма пожирала за нами прошлое. Я шла бесконечно долго, следуя за огоньком. Разворачивались картины с застывшими фигурами, а затем исчезали одна за другой. Вдали некая гряда резко выросла серой тенью. С каждым шагом по направлению к ней она становилась все более четкой. Я увидела крепостные стены, но не такие высокие, как в Верригане. На каждом углу ее были возведены башни, на вершинах которых помещались самые огромные арбалеты, какие я когда-либо видела в своей жизни. Замершие фигуры стражников, охраняющие покой города за крепостными стенами, выглядели мрачно и устало. Главные ворота были подняты не до конца, и мне пришлось наклониться, чтобы пролезть в щель между деревянным настилом и кованной чугунной решеткой. Аркаар пролетел следом.

Мы очутились в небольшом, но очень шумном городе. Люди сновали туда-сюда с корзинами, наполненными яблоками, виноградом и персиками; с продолговатыми глиняными сосудами на плечах. Повозки, лошади, быки — все толклись на скромной, узкой улочке. Меж ними скользили дамы в богатых одеждах вместо со своими слугами; крупный мужчина пил пиво на пороге старой, но популярной таверны у самых ворот. Блестящие струи напитка застыли в причудливом виде, стекая с бороды выпивохи. Главная улица делилась на два рукава: узкий и широкий. Узкая улица вела налево и вниз, широкая же поднималась на холм, туда, где стояла крепость.

Словно коршун, крепость нависала над остальным городом. И если Хесстигроу помещался внутри Верригана и ничем не был от него отделен, то эта крепость буквально подавляла своей волей обитателей города. Она стояла на выгодном возвышении, со всех сторон была охвачена стенами. Через глубокий ров, в котором застыли причудливые хищные рыбы, вел мост. Аркаар указал мне на него крылом. Я ступила на дощатый пол и медленно вошла внутрь крепости. Стражники здесь выглядели иначе уже потому, что каждый из них был облачен в серые доспехи, на груди у каждого горели руны: наполненные энергией до самых краев, знаки, которые не относились к тирийскому языку, но вмещали едва ли меньше магии.

Дорога была устлана галькой. Главный двор оказался совсем небольшим. Черные мраморные лестницы перевернутой буквой «т» вели наверх. Я поднялась, дрожа от холода и стуча зубами. Кованые двери, ведущие внутрь замка, были изукрашены причудливой резьбой. Она казалась мне странно знакомой, словно это было воспоминание детства. Аркаар негромко каркнул, и дверь, лязгнув десятком задвижек, начала открываться.

Я проскользнула между створками и очутилась в просторном коридоре. На полу лежал мягкий ковер, на потолке тускло светилась хрустальная люстра. Впереди оказалась лестница, а по обе стороны от меня — двери. Множество дверей, инкрустированных драгоценными камнями. Тут были и жемчуг, и изумруды, и рубины, и сапфиры, и ониксы всяких расцветок. Возле каждой двери стояло по стражнику, молчаливому и не выражающему никаких эмоций.

Аркаар повел меня не наверх, а вниз. Под основной лестницей обнаружилась маленькая дверь, а за ней — еще один лестничный пролёт, только совсем узкий и, похоже, скользкий. Я пошатнулась, удерживая равновесие, и полезла вниз. Катакомбы совсем не были похожи на те, что существовали под Верриганом. Здесь было свежо и прохладно. Может, то было вездесущее проявление Пустоты, а может — и самих подземелий. Аркаар отпер дверь звуком своего голоса, и мы оказались внутри длинного коридора, щедро освещенного магическими камнями, излучавшими невыносимо яркий (даже для Пустоты) свет. Мне пришлось прикрыть глаза рукой, как вдруг ворон каркнул что было мочи:

— Запоминай! Запоминай!

Мы дважды свернули налево, прошли четыре поворота строго прямо и в конце завернули за правый угол. Дверь, за которым таилось то, ради чего меня и привел сюда Аркаар, была магически зачарована. Мне хватило одного взгляда на нее, чтобы понять это. Еще несколько месяцев тому назад я ни за что на свете не смогла бы отличить эту дверь от обычной. Но теперь по ней струились токи разноцветной энергии: изумрудные змеи переплетались в витиеватом танце с сапфировыми птицами, аметистовые волки пожирали янтарных драконов, а жемчужные акулы гонялись за ониксовыми рыбами. Над ними сияла огромная алмазная луна. Единственным цветом, которого не было на этой двери, оставался рубин. Я потянулась к изображению.

И тут же Аркаар злобно клюнул мою руку. Я зашипела от боли, и на глазах выступили непрошеные слезы. Смахнув их движением здоровой ладони, я с ненавистью посмотрела на птицу. За что?

— Не трогать! Не трогать! Последствия! — предупредила птица. — Запоминай, запоминай! Только так! Р-рубин!

Аркаар взлетел с моего плеча, вихрь завертелся передо мной, принимая мой облик. Странно было видеть себя со стороны: те же медно-рыжие волосы, те же изумрудные глаза, аккуратное, но исхудавшее лицо; подтянутое тело, одетое в кожаные дублет и штаны, в мягких сапогах и в плаще. Я так выгляжу со стороны? От девушки исходила сила и уверенность, а через мгновение я ощутила эту силу внутри, она заполняла меня теплом, отчего холод Пустоты отступил, обнажая все мои чувства до предела.

В то же время фигура меня-двойника взмахнула руками, и я услышала отголосок заклинания. Разобрать слова оказалось непросто. Ворон в моем обличье пел что-то о «соединении душ», о «тайном умысле» и о «судьбоносном знании», которым я еще не обладала.

Заклинание повисло призрачной дымкой. Изумрудные змеи пугливо втянули головы, отпустив сапфировых птиц (те сложили крылья и сели на ветки), аметистовые волки заскулили и легли на землю, янтарные драконы воспарили ввысь, жемчужные акулы превратились в китов, а ониксовые рыбы залегли на дно. В довершение всего алмазная луна сменила свой цвет с белого на ярко-красный. Замок щелкнул, и дверь мягко отворилась.

Внутри не было ничего. Ничего, кроме женщины, подвешенной на цепях. Лунный свет лился через пролом в стене и освещал ее изнеможенное лицо. Я ступила в круг света и узнала в женщине изумрудную ведьму Кассирил. Она раскачивалась на цепях, ее обнаженное тело было покрыто коркой проказы, свежими струпьями и загнивающими ранами от клинка. В глазах ведьмы не отражалось ничего, кроме гнева. Я отступила в ужасе на два шага назад.

Эти цепи вовсе не были простыми. Рубиновые, они высасывали из нее жизнь, энергию, воспоминания. Рубиновая энергия, мне не подчиненная, забирала у изумрудной ведьмы все, что делало ее ведьмой. Силы утекали, капля за каплей, на моих глазах. Я ощутила, как меня пригвождает к месту нечто потустороннее и властное. Обернулась. Позади меня горели голубые глаза, огромные настолько, что могли принадлежать лишь дракону. Он слегка подался вперед из Пустоты, и Аркаар, испуганно каркнув, исчез. Проступила морда, черные как ночь чешуи плотно прилегали друг к другу. Я казалась малюткой на фоне этого дракона.

Кассирил замычала, забилась на своих цепях. Но дракона интересовала лишь я. Он клацнул зубами возле моего носа и резко вдохнул.

— Беги, беги! — закричала Кассирил.

В следующий момент Пустота исчезла в ледяном пламени.

Я забилась, закричала в агонии. Не сразу ощутила сильные руки Мааррха на своих плечах. Медленно открыв глаза, я увидела обеспокоенного Йитирна, страдание в глазах золотого дракона.

Лучше бы я, — пронеслось у меня в голове.

Мир вновь наполнился звуком.

Комментарий к Глава 27. Тревожный сон

Глава была переписана всего 6 раз, затем автор изменил сюжетный ход. И вот она перед вами. В последнее время совершенно не было вдохновения, ваш автор пережил очень болезненные семейные события, которые сказались, прежде всего, на творчестве. Однако, я планирую закончить первую часть заявки - т.е “Рубиновые цепи” до 13 августа. Затем сразу начнется повествование второй части, которая уже точно будет носить название “Рубиновое пламя”. А пока хочу от всей души поблагодарить тех, кто добавляется в читатели, ждет продолжения, пишет мне отзывы и просто нажимает на кнопочку “Нравится”.

========== Глава 28. Таргиу ==========

Комментарий к Глава 28. Таргиу

Тем, кто уже читал главу: она полностью переработана и дополнена, прочтите ее еще раз, дабы ничего не упустить из виду.

Мне дали выпить холодной воды и усадили спиной к дереву. Мааррх убедился, что жар от костра дает мне согреться, и обернулся к Йитирну. В его глазах явственно читались раздражение и едва сдерживаемая ярость. Под натиском взгляда темный эльф отступил на полшага назад и слегка приподнял руки, словно защищался от возможного нападения со стороны дракона. Пирру, скаля зубы, обошел их и сел возле меня. Его голубые глаза таинственно поблескивали в свете пламени.

— Ты же сказал, что заклинание ты наложишь на меня! Она и без того слаба, чтобы выдержать еще и твою магию. О чем ты думал?

— Я сказал, я читал это заклинание впервые, — огрызнулся Йитирн. — Я не мог предугадать, что из вас двоих магическая энергия выберет Еву. Посмотри, с ней все в порядке. Она рубиновая ведьма, и ей под силу то, что не под силу кому-то еще. В ней заложена великая сила. Сила Мэйв.

— Она не Мэйв, — твердо произнес Мааррх. — И это колдовство с легкостью могло ее убить. Она даже не привязана к своему Камню, а это уже значит, что она больше подвержена смерти, чем дракон, эльф и даже простой человек. Она ничем не защищена, неужели твои амбиции не позволяют тебе увидеть этого, эльф?

— Йитирн хотел помочь, — подала я голос.

— Чушь, — отрезал Мааррх. — Этот прохвост здесь только затем, что ему нужно от тебя что-то очень важное, магическое. Уровня Хранительницы Камня. Ну же, скажи, Йитирн, что это не так и ты следуешь за ней исключительно ради всеобщей благой цели! Никто в здравом уме не будет помогать Рубину обрести власть, если только от Рубина ему не нужна помощь. Давай же, Йитирн, поделись с Евой своими истинными намерениями.

Я заметила, что Йитирн слегка нахмурился и закусил губу. Я перевела на него взгляд и увидела в его глазах сомнение. Сария предупреждала меня, что темный эльф сопровождает меня не просто так, а я отказалась поверить в это.

— У всех есть секреты, — вопреки собственной воле произнесла я. — Даже если он хочет от меня чего-то, то это даже вполне разумно. Он ведь обучает меня, передает мне свои знания, заботится…

Мааррх посмотрел на меня с недоверием.

— Ты серьезно так думаешь? — переспросил он почти с отчаянием. — Заботится? Почему же ты тогда очутилась в Хесстигроу? Или едва не умерла от истощения, исполняя призыв? Он так «удачно» забыл, что ты непосвященная и не черпаешь силу из Камня, не находишь? По мне, так он хочет поскорее вооружить тебя всем, что есть, и отправить на смерть во имя цели, о которой он молчит!

— Если ты не заметил, то идет война! — выкрикнула я. — Призыв требовалось осуществить. И если бы Йитирн считал, что я не готова — он бы возражал.

— Ты могла превратиться в порождение кошмара, звериный инстинкт взял бы вверх над тобой. Назад пути нет, пойми. Пока что Йитирн только всячески подвергал тебя опасности. Разве он позволил бы, чтобы вас нашла Гарпия? Почему он не оградил ту пещеру защитными заклинаниями? Вы жили там пару недель, совсем открытые. А Верриган? Серьезно? Он повел тебя в крупнейший город в Западной Атарии ради чего, скажи? Навестить старого друга? Он пошел бы без тебя в первую очередь, чтобы защитить от риска быть узнанной.

— Мы пошли туда ради знания о Камне, — закричала я. — Где ты был все это время? Прятался в лесу? Да, ты просто мастер маскировки. Ты знаешь обо всем, что с нами случилось, но прилетел ты, влекомый зовом магии, а не самостоятельно. Ты боишься. Ты трусишь вылезать из своей пещеры, предпочитая, чтобы другие сражались за мир. А ты будешь спокойно спать в своем логове, прятать голову в песок, чуть что, и никогда не выступишь против Джахайна! Я не знаю твою историю и твои чувства, но знаю, что ты делаешь все, чтобы удержать меня подальше от моего предназначения!

Мааррх изменился в лице, словно мои слова превратились в физически ощутимую пощечину. Он отступил на шаг, в его глазах вспыхнула ярость, затем — сомнение, потом — гнев и наконец бессилие.

— Я хочу уцелеть, — прошипел он с ненавистью. — А ты, видимо, предпочитаешь смерть. Я не собираюсь опекать тебя, ведьма. Делай так, как сочтешь нужным. Свою задачу я, кажется, выполнил.

— Ты уже опекаешь, — с нажимом произнесла я. — Меня бы не выбросило через портал Аркаара к тебе, если бы ты не был моим драконом. Признай это!

— Не смей, — угрожающе надвинулся на меня Мааррх.

— Ты первый обратился ко мне мысленно за помощью! Ты сказал, что не-ведьма не услышала бы твой призыв. Значит, ты что-то ощутил, почувствовал.

Я перевела дух и добавила:

— Отношения между драконами и ведьмами зачастую не являются любовью. Я не прошу, я не хочу, чтобы меня любил ты. Но мы можем вместе сражаться, ты нужен мне на войне, а тебе нужна я. Аксоот бы тебе не простил, что ты отворачиваешься от прямой реинкарнации его ведьмы.

— Не вплетай сюда Аксоота! — зарычал Мааррх и бросился на меня.

Йитирн попытался его перехватить, но дракон сильным движением руки отбросил его назад. Темный эльф пролетел полтора метра, ударился спиной и плечом о дерево и упал на землю. Зверь подлетел, шерсть на загривке встала дыбом, зубы плотно стиснуты. В последний момент траектория удара, который Мааррх готовился нанести, изменилась. Рука отклонилась вправо и прошила воздух. Дракон едва успел переставить ноги и удержать равновесие. Я посмотрела на него с едва сдерживаемой яростью. Он хотел ударить меня.

— Древняя магия в действии, — сказала я, прищурившись. — Ты можешь ударить любую ведьму, но только не свою. Так было сказано первой из нас, Тирией Холодной Душой. Дракон не способен осознанно причинить вред той, с кем его объединила связь. Можешь отпираться, сколько хочешь. Можешь уходить и больше не возвращаться, но в конце концов ты поймешь, что мы связаны навсегда и что мы отправляемся на войну. Только Мэйв было под силу свергать узурпаторов и освобождать эти земли. И я ее инкарнация. Значит, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не дать Джахайну исказить магию и поработить этот мир. Да, я здесь новая. И еще недавно я бы рассмеялась в лицо тому, кто рассказал мне об уготованном. Но я изменилась, я приняла свое предназначение. Увы, но мой дракон еще не готов.

Я перевела взгляд на Йитирна, адресуя ему последние слова. Резко встала, скинула шерстяное одеяло и прошла к темному эльфу. Он уже поднялся на ноги и теперь смотрел на меня с каким-то затаенным удивлением.

— Заклинание или нет, но Аркаар дал мне знак. Я иду в крепость, что к югу отсюда. Я хочу найти изумрудную ведьму Кассирил. И Сарию.

— Нет! — на этот раз и дракон, и эльф сошлись во мнении. — Нет. В Таргиу опасно. Поверь мне, Ева.

Йитирн схватил меня за руку.

— Там действительно опасно. Таргиу — крепость-тюрьма для магов. Там проводят ужасные опыты, взращивают темную магию.

— И ты об этом знал, да? — спокойно спросила я. — Ты подозрительно много знаешь о том, как проложен наш маршрут.

— Я много путешествовал, — парировал Йитирн, но я чувствовала, как он занервничал под маской напускного равнодушия.

— Возможно, — откликнулась я. — Но это не меняет того, что я отправляюсь в это ваше Таргиу. Я знаю, как пройти туда, и знаю точно, куда мне нужно. Вы, — я оглядела хмурым взглядом дракона и затем дроу, — можете оставаться здесь, коли на то ваша воля. Практика показывает, что обаянием Мэйв я не блещу, а потому заставить вас не в моих силах да и не в правилах.

Я хотела показаться им сильной. Меня основательно потряхивало после перенесенного кошмара, столь отчетливо стоявшего перед глазами в мозгу, но я сделала над собой усилие и подхватила свою сумку. Йитирн стоял неподвижно, Мааррх слегка опустил голову, избегая смотреть на меня. Я жестом подозвала Зверя, и пирру подошел ко мне. В его глазах светилось понимание, понимание меня как личности. Он ткнулся сухим носом мне в руку и заскользил вдоль деревьев вперед. Я выдохнула и последовала за ним, оставляя своих спутников позади.

В душе мне было страшно. Впервые я оказалась в гордом одиночестве с тех самых пор, как Аркаар провел меня из Пустоты к свету нового мира. Пирру я в расчет не брала, поскольку он молчаливый зверь. С ним не поделишься.

В то же время в душе разгоралась бессмысленная злоба, какая-то особая разновидность мстительности. Перед внутренним взором проносились доблестные картины того, как я в одиночку совершу какой-нибудь подвиг. И без помощи вездесущего Йитирна и трусливого Мааррха. А они посмотрят на меня и скажут: «А ведь мы могли помочь ей вершить историю». Мэйв была сильна, и я чувствовала в себе ее силу, ее несгибаемый дух, ее желание справедливости было сильнее многих других ее желаний. Но вместе с этим ощущением родства приходило и нечто иное. Жажда власти, жажда обладания не вещами материальными, а магическими. Во мне что-то пело о магии, о древнем волшебстве, настолько могущественном, что я не могла представить его реальной власти в этом мире. Все, что могла и умела Мэйв, носило особый оттенок. Но был ли оттенок призмой моего видения, раз уж я являлась прямой реинкарнацией властной ведьмы, или же каким-то тайным смыслом — я не могла разобраться. В последний момент правда ускользала от меня, недостижимая и гордая, словно женщина с высоко поднятой головой.

В глазах защипало, и я поняла, что плачу. Мааррх не заслуживал столь прямых слов, но смог ли он признать нашу связь, не скажи я ему? Меня терзали сомнения и нерешительность. Может, стоило и извиниться прежде, чем уходить оттуда. Теперь он не захочет помогать. С другой стороны, так ли мне нужна его помощь? Он дракон, да. И у моего врага есть дракон. И ведьма единым целым становится, когда капнет кровь на Камень, а не объединится с крылатым ящером. Раз он не может видеть воспоминаний Аксоота о Мэйв, может он мне и не нужен. Мысли прокручивались в голове, я перескакивала с одного на другое, не способная прийти к общему знаменателю. Йитирн скрывал от меня что-то, я знала это и раньше. Даже Накирин Световласая, мудрая хранительница знаний Саардена, предсказала мне: «Эльфы не всегда известны наверняка, они искусно выражаются и никогда не поясняют конечной цели». С Йитирном было множество недомолвок, но я уважала его личную жизнь и не лезла в нее. Сария тоже предупреждала меня об этом.

Но что, если цена вопроса окажется мне непосильной? Что, если он хочет использовать меня на благо врагу или в чем-нибудь противоестественном? Смогу ли я отказать, когда придет время? И примет ли он мой отказ?

Пирру вывел меня из леса. Мы прошли тем же путем, что показывал мне Аркаар. Памятуя о том, что дорогу патрулируют воины с призрачными духами, я надвинула капюшон чуть ли не до самого подбородка, запахнулась в плащ и выбрала неприметную боковую тропинку. Зверь посмотрел на меня, как вдруг его тело пошло волнами, и вот он обычная собака. Слегка крупнее, чем все те шавки, что мы встречали по пути сюда, но вполне себе домашний питомец и верный защитник.

— Да ты полон тайн, дружок, — усмехнулась я.

Во сне Аркаара я не уставала, но теперь столкнулась с ожидаемой реальностью. Ноги ныли, ступни саднили. Я запыхалась и была вынуждена сменить бодрый темп на вялый. Пирру был рядом и поддерживал меня.

Затем тропинка пропала, и мне пришлось продираться сквозь сухую высокую траву. Под ногами хрустела зимняя изморозь, ломались тонкие корочки льда в лужицах. Холодный ветер, отступивший на время, вернулся. Я подумала, что ехать верхом было бы благоразумнее, но в порыве гнева даже не удосужилась забрать свою кобылу. В конце концов мне пришлось вернуться на дорогу. Сон Аркаара и действительно совпадали. Людей оказалось так много, что до самой крепости всю эту толпу можно было вполне справедливо назвать «очередью на вход». Я нашла для себя в этом плюс: легче затеряться среди оборвышей, крестьян, зажиточных торговцев, странников и беженцев.

Постепенно я присоединилась к гомонящей на всякий лад толпе, пристроилась к семье с четырьмя старшими и четырьмя младшими детьми. Ладная крепкая женщина заправляла повозкой, ее муж — высокий смуглый южанин с черной, как смоль, бородой — покрикивал на детей. В руках он сжимал хлыст, которым не стеснялся щелкать по воздуху и — частенько — по загребущим рукам попрошаек, что сидели возле дороги тут же и преследовали наиболее богатых путешественников. Вопли обиженных перемешивались с детским смехом, гоготом крестьян. Почти все были вооружены, а на шее одной из девочек я заметила хитросплетенное ожерелье из ниток и белых камушков.

— Эй ты, держись к нам ближе, затопчут! — весело крикнула мне женщина на козлах повозки, заметив меня. — Хочешь булку и вина? Налей ей, Тед.

Тед, ее муж, осмотрел меня приветливо и со смешком.

— Юная дева, одна да на самом оживленном тракте. Ты должно быть, смелая. Или безрассудно глупая. А может, и то и другое вместе.

Он потянулся за бурдюком и деревянным кубком. На ходу плеснул темно-красного напитка и протянул его мне.

— Пей, согреешься. Возьми пирог.

Пирог с нежным и ароматным мясом и зеленью показался мне самой вкусной едой, что я когда-либо пробовала за всю жизнь. Вино же было слегка горьковатым, с кислинкой. Я выпила всего глоток и отдала кубок обратно. Тед прикончил напиток двумя большими залпами и подмигнул мне.

— Зачем тебе в Таргиу, дева? — спросила женщина. — Туда без надобности не суются, а мы проездом, так что можешь идти вместе с нами.

— Меня зовут… Кэтрин, — сходу придумала я. — Мне пришло известие, что мать больна, я единственная ее дочь и…

— Понятно, — перебила меня погонщица. — Значит, тебя призвал долг. Что ж, я не завидую тебе. Слух ходит, что Таргиу — место опасное.

Я мысленно подсчитала: она третья, кто мне это говорит. Но если Мааррх боится, а Йитирн опасается, то раз об этом говорит женщина, далекая от магии в целом, значит оно так и есть. Я ощутила укол вины перед своими спутниками.

К вечеру я узнала о семействе Теддарика и Илоны все, что только можно было узнать. Они путешествовали на юг, в молодые поселения. Их родную деревню сожгли дотла. Отчего-то я чувствовала себя причастной к этому и не смогла отказать им в приглашении на стоянку и ужин. Поглощая суп с картофелем и свеклой, заедая его куском нежнейшего мяса кролика, я не могла отделаться от ощущения, что я виновата перед ними. Илона оказалась хохотушкой, она постоянно пересказывала шутки, но не опускалась до грязных сплетен. Ее муж, Теддарик, сам пришел издалека. Их старшим детям было по двенадцать, а младшим едва исполнилось пять, четыре и два. Они были все разными, шумными, открытыми, задорными. Но в одном они сходились: в Таргиу опасно.

Наутро я обнаружила, что веселая семья таинственно исчезла, а я лежу одна в компании пирру в виде собаки. Посетовав на их желание не продолжать со мной один путь, я умылась водой из фляги, немного попила и вернулась на общий тракт. Людей было гораздо меньше, словно их слизнули языком. И если вчера все были радостными и гомонящими, то теперь в веренице путешественников преобладало скорбное молчание. Я потеснила несколько женщин, чтобы подслушать досужие разговоры.

— Поэтому никто и не суется в Таргиу по доброй воле, — услыхала я обрывок фразы. На говорившего зашипели и зашикали.

— Проклятая ведьма забирает всех, кого сочтет нужным, — возразила какая-то женщина, и на нее тоже посыпались проклятия. — Стоит свернуть с дороги, пока не стало слишком поздно.

Тревожные слухи, ходившие от человека к человеку, подтверждали мои опасения. Таргиу была оплотом какой-то ведьмы, и чутье подсказывало, что ею была та самая Теневая госпожа, о которой я впервые услышала от Кассирил. За высокими стенами ставили ужасные опыты, в лабораториях и день и ночь кричали от боли те, кому не посчастливилось там оказаться. Ночью забирали самых крепких и самых выносливых, и я поежилась от страха, представив, что и семью Илоны и Теддарика забрали вместе с другими. Но путь наш неумолимо приближался к завершению, ведь вдали уже показались стены города с высокими башнями на пяти углах. Люди не спешили входить внутрь, снаружи образовалась толпа. Старики требовали, чтобы их впустили, а молодежь кидала камни в стражников в серых доспехах. Действительность не повторяла сон. Я несколько часов отстояла в толпе, наблюдая, как людей пропускают по одному. Затем что-то произошло, и чугунную решетку подняли.

Вместе с хлынувшей толпой я очутилась на улицах одного из самых причудливых городов. О симметрии Верригана здесь не слышали. Дома росли кое-как, словно грибы после дождя. Помятые, кособокие, многоэтажные, они теснились на доступном клочке земли, не размеченном как уличный проход. Какофония самых разных звуков обрушилась на меня: везде кричали и зазывали посмотреть на товар торговцы, кто-то дрался прямо посреди улицы, кого-то рвало после обильного питья, одни толкались и кусались, вторые пинались, прокладывая себе дорогу через скопление народа. Телеги едва проезжали по забитой повозками и тачками узкой улице, а вот на широкую из двух народ идти не спешил. Как и во сне, она круто поднималась к самой крепости. Хищная птица, сотворенная из черного базальтового камня, сидела, нахохлившись, на холме и присматривала за созданиями из плоти и крови, что копошились внизу, словно муравьи в потревоженном муравейнике.

Меня сильно толкнули, и я упала на колени. В таком круговороте можно было сгинуть с концами. Но меня резко подняли на ноги и осмотрели.

Сиреневые глаза в обрамлении светлых волос узнавались безошибочно, только вот волчица, стоявшая возле меня, была намного старше Сарии. Ее правая рука крепко сжимала мое предплечье, светло-серые ногти впились в кожу и доставляли дискомфорт. Я поморщилась от боли, но женщина резко меня развернула к себе спиной и нарочито заботливо подтолкнула вперед.

— Иди прямо. У постоялого двора остановишься и подождешь меня.

Голос лишь отдаленно напоминал голос Сарии и был жестким и сухим, словно ступали по крошащемуся стеклу. Раздумывая над неожиданным появлением этой престранной женщины, я машинально переставляла ноги и шла вниз по узкой дороге прямиком к трактиру. Покосившееся большое здание обеими стенами крепилось к другим домам, не оставляя даже щели, в которую могла бы пролезть бродячая кошка. Сквозь слюдяные окна не представлялось возможности разглядеть, что происходит внутри. Несколько пьяниц живой грудой валялись возле входа в трактир, и хозяин — полный мужчина с бычьей шеей, на которой противно пульсировала жилка, — кричал на них что было мочи и стегал их кнутом, состоящим из маленьких узелков. Пьянчуги жалобно вскрикивали, но сил им не хватало, чтобы подняться и убраться восвояси. От охватившего меня ужаса вспотели ладони, на ум не могло прийти и простейшее из заклинаний, чтобы наказать жестокого владельца таверны. Зачем нужна магия, если я не могу защитить простой народ?

Странная волчица нагнала меня возле самого входа и приветливо улыбнулась хозяину. Тот слегка кивнул, выглянул еще раз на улицу и широким жестом пригласил войти внутрь. Очевидно, ему польстило внимание привлекательной женщины. В жарко натопленной комнате за тремя квадратными столами, составленными воедино, сидели — о чудо! — члены стаи Сарии. Задорный Габриэль чистил ногти в дальнем конце, ближе всех ко мне сидела Линну, уплетая аппетитно пахнущие вареники. Еще несколько волков, помогавших вытащить меня из Верригана, помахали руками, приветствуя.

— Дайте ей сесть, волки, — рявкнула женщина.

Меня посадили к Габриэлю, и тот подмигнул. Сама незнакомка прошла в середину составленных столов, бесцеремонно подвинула волчонка помладше и уселась на его место. Объедки одним движением руки свалила в чужую тарелку и набрала себе еды из общего блюда, отдавая предпочтение мясным окорочкам, огромным пузатым сосискам, свиным голяшкам и котлетам.

Габриэль пододвинул ко мне не слишком чистую, но хотя бы пустую тарелку и предложил еды. Накрыт стол оказался по-королевски, а такого разнообразия мясных блюд я еще не видела прежде. Здесь была птица: индейка, курица и утка; нежирное мясо, вроде кролика, зажаренного в сливочном соусе с помидорами и перцем; свинина, баранина, оленина и рыба в ее многообразии. Волк посоветовал попробовать фиолетовое мясо малахии, здешнего вида очень питательной рыбы, я отказалась: слишком уж диковинно оно выглядело.

Волки ели, общались, смеялись. Никто не смотрел в их сторону, а если и смотрели, то быстро отводили взгляды. Мальчишка-волчонок прислуживал за столом, но на груди я заметила у него внушительных размеров кинжал. Воин, как и все прочие, равный им, — подумалось мне. Было во взгляде мальчика что-то затаенное, что-то очень древнее, мудрое. Изредка волки украдкой бросали на меня любопытствующие взгляды, но стоило мне посмотреть на них, и они сразу же утыкались обратно в свои тарелки и выглядели крайне пришибленными, излишне покорными, я бы сказала.

Когда с основной трапезой было покончено и принесли напитки, в основном алкогольные, женщина, убедительно похожая на Сарию, обратилась ко мне.

— Как и прежде, Рубин под нашей защитой, — скрипуче произнесла она. — Но в Таргиу тебе не место, Ева Одвэйл.

— Кто ты? — без обиняков спросила я. — Ты не Сария.

Кто-то рассмеялся в дальнем конце стола.

— Конечно нет. Волки зовут меня Танария, но известна я и под другими именами, менее поэтичными и менее отражающими мою истинную суть.

— Ты ее сестра?

— Да. Старшая. Я никогда не появляюсь здесь.

— В трактире?

— В мире, — подсказал мне Габриэль негромко. — Танария редко покидает Священные Альковы, дом нашей стаи. И в любой населенной стране увидеть ее невозможно, если она сама того не захочет.

— Она — наш наставник, наш духовный лидер, — добавила одна из волчиц, что сидела по правую сторону от меня.

Танария терпеливо подождала, пока волки стаи не закончат описывать ее роль и ее положение в иерархии. Затем она наклонилась в мою сторону.

— Я здесь из-за Сарии. Из-за того, что сестра узнала о Сапфировой крепости. Новости откровенно тревожат меня, но если мы способны объединиться с Рубином, то наши шансы существенно вырастают.

— Но разве Сария не в плену? — растерянно спросила я. — Гарпия сказала…

Танария громко фыркнула, а вместе с ней и несколько других оборотней.

— Ты серьёзно поверила Гарпии? — усмехнулась женщина. — Я знаю, знаю, что ты молода и очень мало знаешь об устройстве нашего мира. Аркаар провел тебя через Пустоту, чтобы ты нашла путь к своему Камню. Эта история воистину достойна восхищения.

Габриэль улыбнулся мне мягко и по-доброму.

— Гарпия подчиняется тем же законам, что и другие обитатели Атарии. Волк сильнее любого человека, а в Гарпии берут лишь людей, к тому же женщин. Она просто мыслила логически: вряд ли ты бы поверила, что она поймала Мааррха, твоего дракона. Йитирн был возле тебя, так что… Она воспользовалась методом исключения и преуспела, ей удалось запугать тебя.

— Но мы рады, что ты печешься о Сарии, — добавила Танария, и волки рядом с ней издали одобрительные лающие смешки.

Я несмело улыбнулась и почесала переносицу.

— Вы так много обо мне знаете, а я о вас — почти ничего. Как вы выбрались из Верригана? Мы думали, что вы погибли все до единого!

На этот раз ни Габриэль, ни Танария не улыбнулись. Их лица стали обеспокоенными, во взглядах засквозила грусть.

— Это потому, — раздался знакомый голос, — что волки Священного Пламени не могут умереть. Мы бессмертны, и в этом наш дар и наше проклятие.

Сария стояла во главе и единственная из всех улыбалась.

— Сария! — вскочила я на ноги.

— И я рада тебя видеть, — кивнула она мне.

Она протиснулась между стеной и стульями ко мне и крепко обняла. Волчица, что сидела рядом со мной, уступила ей место, и Сария с видимым удовольствием опустилась на стул и принялась наполнять свою тарелку. Я увидела наконец различие между ней и Танарией: Сария была более крепкой и мускулистой, в то время как Танария отличалась изящной гибкостью.

— Мы должны обсудить, как именно пробраться в крепость. — Танария выпрямилась и, кажется, успокоилась.

— Стая может остаться здесь, но Ева должна быть в безопасности, — возразила Сария, глотая кусок мяса за куском. — У меня есть несколько мест на примете, куда не суются воины с призраками. Но жить там будет непросто. Это возле стоков, там вечно воняет отходами и гнильём.

Волки, как один, картинно поморщились.

— Выберем, кто будет следить за Рубином, — кивнула Танария. — Линну?

— Я хочу, — перебил Танарию Габриэль. — Мы с Евой уже знакомы. И меня с ней еще ни разу никто не видел, мы вполне можем затесаться в толпе.

Танария подумала мгновение и согласилась. Волки занялись более детальными обсуждениями и спорили до хрипоты, пока дверь в трактир не открылась и на пороге не появился Йитирн. В плаще, заляпанном грязью, он выглядел не лучшим образом. От неожиданной радости в груди я буквально подскочила, чтобы махнуть ему рукой. Он выглядел недоуменным. Ему освободили стул, и он сел, неловко улыбнувшись при этом в мою сторону.

— Сария, — обрадовался темный эльф. — Я не думал, что мы увидим тебя столь скоро. До меня дошли вести, что ты была в плену…

— У Гарпии, — закончила за него Сария. — Не была. Эта проклятая Гарпия обвела вас вокруг пальца. Я понимаю еще — Ева, но ты — Йитирн? Поверить на слово этой? Будь в следующий раз умнее, ладно?

Дроу сдержанно улыбнулся и перевел взгляд на меня.

— Не смей уходить от нас, Ева, — сказал он непререкаемым тоном. — Мы можем быть с тобой по разным причинам, но в нашей верности тебе не сомневайся. Я поклялся служить тебе.

— Мааррх тоже здесь? — спросила Сария.

— Он привязывает лошадей, — отмахнулся Йитирн.

В груди что-то заскреблось, но ощущения от присутствия Мааррха оказались на редкость приятными. Я не думала, что увижу его вновь так скоро.

Когда дракон зашел внутрь, Танария поднялась со своего места и кивнула:

— Теперь, когда все собрались вместе, мы можем начинать. Очень скоро от Таргиу останется лишь воспоминание, но и оно уйдет, когда мы убьем проклятую Теневую ведьму!

Стая откликнулась злобным рычанием и криками.

Значит, таков план?

========== Глава 29. Сапфировая крепость ==========

Подготовка к вылазке грозила занять не одну неделю. Сария отвела меня в надежное укрытие в дальней части города-крепости и оставила там под присмотром Габриэля. В последующие дни до меня лишь доходили обрывочные известия о том, как продвигается наша общая задача. Волк таскал мне вкусности из небольшого магазинчика сладостей и составлял мне компанию днем и ночью, буквально не спуская с меня глаз. Сарию я видела очень и очень редко, тем реже — Танарию и прочих волков. Иногда возле убежища появлялась Линна в своем волчьем обличии, они обменивались сведениями с Габриэлем посредством мысленной связи, но внутрь допускали лишь Мааррха. Впрочем, и дракон не спешил навещать меня в моем добровольном заточении. Танария стремилась убедить нас, что рубиновая ведьма в ее плане несет элемент неожиданности, то, что заставит Теневую пойти на переговоры и тем самым позволит подобраться к ней поближе.

Постепенно в убежище стали появляться книги разного толка. Я наконец-то нашла, чем заняться, и за четыре дня «проглотила» две наиболее интересные книги: «Историю Атарии» некого Гаар’дара и «О Божественной Воле» неназванного автора, расписывающего культы поклонения не только Верховным Богам, вроде Ассармиэль и Раадхра, но и почти весь эльфийский пантеон с разделением на веры светлых и темных соответственно. Пока я пыталась осилить «Исторический справочник» пера жрицы Раадхра, Габриэль рассказывал мне о мире, что знал сам и что знала его стая. Хотя больше всего меня интересовали ведьмы и их магия, бессмертие оборотней Сарии и Танарии казалось мне странным и вызывало смутное беспокойство.

— Но как это? — продолжала я допытываться.

— Слушай, Ева, я не лезу в магические дела, — качал головой Габриэль. — Я очень далек от всего этого, правда. Я знаю лишь то, что мы возрождаемся после смерти. Возвращаемся душами в Священный Альков, и Танария проводит нас к новому рождению. Наши души засыпают — или вроде того — в особом месте, на каменном алтаре. А когда просыпаются, то мы — снова мы. Взрослые.

— Думаешь, Танария смогла бы рассказать мне больше?

— Полагаю, что да. Она наш шаман, наш духовный целитель. И знает о таком гораздо больше моего, поверь. Правда, мне кажется, что она не захочет.

Я понимала, почему Танария предпочла бы скорее молчать об этом.

— Ну, а почему вы разговаривали так открыто о ваших планах в отношении Таргиу? Неужели вы не боялись, что вас могут подслушать? Там, в трактире.

Габриэль добродушно расхохотался.

— В самом деле. Мы разговаривали на виджу. Это язык волчьих колоний.

— У волков есть колонии? — не сдержала я смешка. — Виджу. Но я не знаю виджу. Почему я вас слышала, будто вы на моем языке разговаривали?

Габриэль откинулся на спинку кресла и завел руки за голову.

— Сама подумай, Ева. Ты ведьма. Тирии обладают ну, ты знаешь, как его… Всеобщим знанием или вроде того.

— Тирийский мне пришлось учить.

— Не знаю, — пожал плечами Габриэль. — Волки не могут говорить на тирийском. Совсем. Ваши эти закорючки ни о чем нам не говорят.

— Оборотни не владеют магией, совсем?

— Типа того, — согласился мужчина. — Сария говорила, что мы можем быть порождениями магии, но сами не владеем ею. Даже наше перевоплощение — чисто физический процесс, в нем нет и капли волшебства.

День сменял ночь, за ночью вновь приходил день. На улице значительно похолодало, а спустя неделю от прибытия в Таргиу пошел первый снег. Я могла часами просиживать у окна и сквозь занавеску смотреть, как падают мои первые в этом мире снежинки. Здешняя зима совсем не отличалась от зимы в моем мире. Я начала приходить к выводу, что этот мир стал моим, а тот мир, из которого я пришла сюда, превратился в чужой, непонятный, загадочный и очень далекий. Теперь приходилось основательно вспоминать, чтобы вызвать в памяти что-нибудь, касающееся моего прошлого. И я с легкостью отпустила те знания, освободив место для новых. И очень скоро я перестала вспоминать мир, в котором была рождена.

Спустя какое-то время по вечерам в убежище стали появляться волки. Женщины приносили какие-то коробки, Габриэль неохотно обмолвился, что это снаряжение потребуется нам для проникновения в крепость. Я не стала настаивать на разъяснении и сделала вид, что все происходит с моего ведома и позволения. Йитирна допустили в убежище только тогда, когда я попросила об этом Габриэля: мне необходимо было практиковаться в магии, если они рассчитывали на меня. Дроу показался мне измотанным и усталым, но в алых глазах вспыхнула искорка радости, стоило ему завидеть меня.

— Я думал, они тебя похитили, — пошутил он.

Мы не рисковали со сложными заклинаниями, а при обучении Мааррх постоянно присутствовал рядом. «На всякий случай», — сказал он. Йитирн раздобыл для меня копию своего трактата о драконах, но ничего неожиданно из него я не почерпнула. Только то, что и говорил мне эльф раньше: «Драконы — древние и могущественные создания».

Никто не говорил этого вслух, но чем ближе становилась наша вылазка, тем угрюмей и молчаливей становились оборотни. В тот единственный раз, что я видела Танарию, волчица была полна всяких раздумий и, судя по выражению ее лица, далеко не самых радужных. Тем временем на улицах города что-то начало происходить. После пяти вечера закоулки и тупички, где всегда кишмя кишело народа, оставались пусты. Сария упомянула раз или два, что в Таргиу забрали больше половины населения.

Взаперти у меня начала болеть голова, и Йитирн варил мне на магическом огоньке припарки и отвары. Никто не выпускал меня на свежий воздух, и я впервые за долгое время начала сознавать грозящую мне опасность. Пирру не объявлялся с тех самых пор, как я вошла в город, и я порой тревожилась за него, умом понимая, что ничто не способно причинить ему вред, умом, но не сердцем. Чего нельзя было сказать о дроу и драконе: они были очень рады, что я избавилась от опасного творения Вирседа.

На следующей неделе стая дважды собиралась, чтобы посвятить меня в план проникновения в крепость. Мы изучили довольно подробную карту, которую удалось раздобыть одной из разведчиц-волчиц и назубок выучили каждый свою роль в этом грандиозном замысле. По нему стая должна была идти в составе четырех групп под предводительством Сарии, Танарии, Линны и еще одной незнакомой мне волчицы. Планировали зайти через канализацию, так как она меньше всего охранялась и к ней можно было подобраться незамеченными. Затем шла я в сопровождении Йитирна и Габриэля; согласно самой дерзкой части плана, Мааррх должен был прикрывать нас с воздуха, рискуя собой ради нашей общей безопасности.

Но вскоре эти планы пришлось поменять. Танария высказала опасения, что, если мы встретим сопротивление на нижних уровнях крепости, волкам придется сделать упор на мою защиту, а не на эффективность сражения, и мы быстро окажемся в затруднительной ситуации. Поэтому лучше будет зайти с главного входа, но уже намного позже, чем основная часть стаи — через стоки и катакомбы, коих под крепостью предполагалось огромное количество. Линна должна была выжечь на своей руке особый знак, руну, чтобы мы поняли, когда придет наш черед. Йитирна по-прежнему отправляли с волками, чтобы он смог создать им магический щит или иную защиту, встреться они с колдунами или волшебными ловушками. Танария была уверена, что я смогу защитить не только себя, но и своего дракона, на что Мааррх презрительно ухмыльнулся, дескать, он и сам в состоянии о себе позаботиться.

Коробки в доме распаковали ближе к концу недели, когда Сария вместе с одним из разведчиков навестила убежище. Я наконец-то увидела, что было внутри: красивые, но бесформенные не то камни, не то ракушки; их разложили на столе и тщательно рассмотрели со всех сторон. Они были серые, переливались золотым, зеленым и синим на свету, и обращались с ними крайне аккуратно.

— Заряд должен быть небольшим, но точным, — инструктировала Сария Йитирна, стоявшего рядом с ней. — Чуть больше дашь, и мы тут все взлетим на воздух, а заодно и половину стены прихватим.

— Что это? — шепнула я Габриэлю.

— Каммерийская взрывчатка, — ответил он вполголоса. — Детонирует только от магии. Но заряд силы должен быть точно выверен, иначе — как сказала Сария — от Таргиу в прямом смысле останется только кратер.

— Удобно, — хмыкнула я. — Не лучше ли просто взорвать Таргиу?

Габриэль прищурился.

— А о мирных людях ты подумала, ведьма? — спросил он холодно.

Я мысленно выдала себе подзатыльник за несообразительность и послушно умолкла, сгорая от стыда. Неужели я становлюсь похожа на Мэйв?

Каммерийскую взрывчатку уложили обратно в ящики, после чего Сария осталась на скромный ужин, а разведчик поспешил обратно к стае. Мааррх откупорил бутылку хорошего, по его словам, вина, а Габриэль еще утром раздобыл жареную утку и овощи. Мааррх старался не набрасываться на еду: пропитания ему нужно было много, как и оборотням. Я съела один кусочек, больше в меня ничего не лезло, и отказалась от вина, не привыкшая к алкогольным напиткам и не стремившаяся к ним привыкать.

— Это я информировала Мааррха о том, что происходит, — призналась Сария, когда речь зашла о пережитых приключениях. — Если честно, я хотела его подтолкнуть к действию. Не знаю, что ты ему сказала, Ева, раз дракон сейчас сидит с нами и планирует на полном серьёзе отправиться в Таргиу.

На шестой день недели меня перевели в другое убежище, что располагалось возле пруда для слива отходов. Воняло здесь еще хуже, чем раньше; Габриэля сменила необщительная рослая девица, которая хмыкала на все мои вопросы, но так и не согласилась посвящать меня в детали. Йитирн перестал приходить так часто, зато Мааррх часто оставался на ночь и спал, привалившись спиной к дверному косяку, готовый чуть что среагировать.

В начале новой недели пришли неутешительные новости. Одна из охотниц стаи попалась и была отправлена в казематы на территории крепости, где ее стали бы непременно допрашивать. Танария и Сария выждали ровно сутки, и охотница вернулась. Мааррх упомянул, что на нее было страшно смотреть: ее избивали и прижигали кожу раскаленным прутом. Мне показалось странным, что волчицу так быстро отпустили, и я поделилась этим с Сарией, когда та пришла забрать неразговорчивую девицу и впустить Линну.

— Это в самом деле странно, но я знаю Майру. Она выждала удобный момент и сбежала. Она одна из лучших наших охотниц, я ей доверяю.

Я попросила донести старшей сестре Сарии мысль о Майре через Мааррха, но Танария не передала мне никакого ответа, так что я решила — стае виднее. Подготовка подходила к логическому завершению, волки перегруппировались, остались только мы с Мааррхом. Дракон избегал смотреть на меня, а я не знала, с чего начать разговор. В конце концов он принес огромную карту всей Западной Атарии, и я узнала, что на севере живет гордый народ кирроу, светлые эльфы; на востоке давным-давно процветала резиденция драконов, но была стерта с лица страны, когда погибла Мэйв и к власти пришел Джахайн. На юго-западе за Вечной грядой жил когда-то народ дроу, темных эльфов. Аурийские Долы простирались на треть карты, и я быстро нашла Пламенеющий лес, о котором рассказывал Йитирн. И даже указующие Персты, каменные формации, достопримечательность этой части страны.

В день перед штурмом Таргиу я не могла заставить себя поспать. Йитирн снабдил меня целым арсеналом маленьких пузырьков для усиления магии и для восстановления сил после прочтения сложных заклинаний, случись мне использовать что-нибудь из известных мне тирийских сплетений. Мааррх был проинструктирован на случай, если мне станет плохо или я потеряю сознание: по темному эльфу было заметно, что он сильно нервничает.

С наступлением вечера я прочитала свое первое заклинание, окутав Мааррха облаком сверкающих рубиновых нитей. Я наложила на него морок, согласно нашему плану: он должен был заступить на вечерний дозор и выглядел теперь как один из тех нелюдимых, мрачных солдат в серых доспехах. Легонько коснувшись его руки, я поймала его встревоженный взгляд и произнесла, стараясь говорить уверенно:

— Береги себя, ладно? Линна даст знак, когда мне выходить.

— Я предпочел идти вместе, — занервничал дракон. — Не забудь мальчишку.

В день перед штурмом Танария прислала мальчика-волчонка, которого я видела тогда в трактире. Он имел связь со стаей и мог бы скоординировать нас в случае опасности. И хотя я возражала против того, чтобы ребенка отправляли с нами, Танария высказалась недвусмысленно: он столь же бессмертен, что и остальные, и точно такой же воин, как другие.

Мы прождали час в напряженном ожидании. Затем мальчишка прислушался, на лице его отобразилась тревога.

— Что такое? — шепотом спросила я, чувствуя, как неприятный холодок ползет по спине, наполняя меня дурным предчувствием.

— Линна прислала знак. Мы можем выходить.

На улице было пустынно и очень холодно. Снег хрустел у меня под ногами, и я, шевельнув пальцами, наложила на себя и своего спутника заклятье тишины. Звук исчез, остались лишь следы. Я хотела замести и их, но Каан, так звали мальчишку, беззлобно одернул меня:

— Береги силы, Ева. Не забудь, что тебе придется сражаться.

Это меня и беспокоило, помимо всего прочего. Мы в бодром темпе поднялись по улице наверх, туда, где возвышалась сама Таргиу. У ворот нас уже поджидал Мааррх, и я была готова увидеть горы тел, но внутренний двор оказался, на удивление, пуст. Я вопросительно посмотрела на дракона: разве его не должны были встречать здесь дневные караульные?

— Я пришел, здесь никого не было, — закусил губу Мааррх. — Что-то не так.

Мы поднялись по центральной лестнице и вошли внутрь. Ни единой живой души. Зал был ярко освещен хрустальной люстрой, висящей на железных цепях. Справа располагалась дверь, слегка приоткрытая. Слева — запертая, окованная металлом. Я попыталась припомнить, куда именно идти, но за три с половиной недели сон Аркаара изгладился в моей памяти.

Мааррх толкнул приоткрытую дверь, но за ней оказался всего лишь чулан с щетками, швабрами, арсеналом всевозможных тряпок и веников. Затем дракон приблизился к запертой двери и прислонился к маленькому окошечку наверху: в кромешной тьме ничего нельзя было разглядеть, о чем он нам и сообщил. Пока дракон был занят дверьми, я с восхищением вертела головой.

Главный коридор крепости представлялся мне мрачным и темным, но оказался светлым, просторным и украшенным одними из самых красивых полотен, что я когда-либо видела. Каменные стены обиты шелковыми обоями алого цвета с серебряными цветами, каждая картина — в дорогой резной раме из темного дерева с инкрустациями жемчугом и черным ониксом. На полу постелен мягкий ковер с растительным узором, где разноцветные драконы держат в когтистых лапах сосуды с энергией.

— Это дом ведьмы, — сказала я вполголоса. — Здесь повсюду цвета Хранительниц Камней и их драконов.

Мы поднялись по лестнице. В полукруглом зале были расположены семь дверей. На каждой из них был вырезан особый знак и закреплен драгоценный камень. Круглый янтарь, алмазная капля, ониксовый треугольник, аметистовый квадрат, жемчужная волна, изумрудный овал, рубиновый коготь.

— Это для… для Хранительниц Камней, — взволнованно произнесла я, указывая на двери Мааррху. — Здесь есть все наши камни.

Мааррх бросил на меня обеспокоенный взгляд, и я проследила в направлении его интереса. Только сейчас я заметила, что часть стены превращена в искусный витраж. Там семь дев объединялись вокруг восьмой, но восьмой был не Рубин, а дева в синем платье с крыльями серебряного дракона. Боковые витражи представляли собой львицу с алмазной гривой — Ассармиэль (справа) и гигантского черного медведя с оранжевыми глазами — никто иной, как Раадхр (слева).

— Сапфировая крепость, — прошептала я. — Йитирн упоминал о том, что раньше Таргиу называли именно так.

— Должно быть, это бывший дом сапфировой ведьмы, — предположил Мааррх, оглядываясь по сторонам. — Для чего все эти двери?

— Может, ведьмы останавливались здесь, когда навещали Сапфир?

— Скорее всего. Но это место… Оно будто бы до сих пор священно.

Я оглянулась, но волчонка и след простыл. Слегка тронув дракона за локоть, вопросительно на него посмотрела, как будто он смог бы дать мне ответ на незаданный вопрос. Поскольку все двери были наглухо заперты, мы вернулись в общий зал, спустившись по лестнице. Сон Аркаара был далеко не таким четким, как прежде, и мне приходилось изо всех сил стараться, чтобы припомнить дальнейшие наши перемещения.

— Под лестницей что-то было, — вспомнила я. — Дверь или ход.

Мы тщательно осмотрели основание каменной лестницы, ведущей в полукруглую комнату с зачарованными дверьми, но ничего не обнаружили.

— Я прочту заклинание, а ты будь наготове, — в конце концов сдалась я. — Возможно, ход в действительности как-то замаскирован. Во сне я помню, он был где-то здесь и обозначался отчетливо.

— Это был сон, — с нажимом произнес Мааррх. — Делай свое дело. Во имя Раадхра, куда девался этот волчий мальчишка?!

Я расставила руки в стороны и воспроизвела в памяти коротенькое заклинание, призывавшее магию помочь мне отыскать сокрытое. После длительного отдыха и хорошего крепкого сна слова тирийского языка ложились мягко и ровно, а заклинание не вызвало во мне никакой слабости. Рубиновая энергия качнулась в сторону стены и растеклась огненным веером поверх алых обоев с серебряным цветочным узором. Внезапно я ощутила двухсекундное сопротивление, практически сразу уступившее моему напору. По стене пробежали две волны, обои с треском порвались, обнажая неприметную красную дверь с бронзовым кольцом-ручкой.

— Я нашла, — крикнула я Мааррху.

Дракон стоял в противоположном конце комнаты возле врат, через которые мы попали внутрь. По его напряженному торсу можно с точностью было сказать, что Мааррх готов к бою. Я слегка вытянула шею, пытаясь увидеть, что именно привело дракона в замешательство. И увидела.

Эта тварь состояла из живой, местами горелой, плоти. Из приоткрытой пасти вываливались щупальца синюшного цвета; существо стояло на двух ногах, некогда бывшими человеческими. Теперь это были перевитые мышцами бесформенные груды, вооруженные короткими и тупыми когтями. По спине тянулся острый хитиновый гребень, он вспыхивал внутренним синим светом. Тварь потянулась к дракону, и Мааррх негромко зарычал.

Не медля ни минуты, я распахнула алую дверь и уже хотела крикнуть дракону бежать сюда, как в это мгновение откуда-то сверху на тварь свалился некрупный серый волк. Каану посчастливилось застать существо врасплох, ему даже удалось нанести несколько ударов лапами. Но уже в следующий миг тварь прошлась щупальцами по спине волка и резким движением не то ноги, не то лапы швырнула его об стену. Раздался оглушительный треск костей. Мааррх бросился на подмогу: за мгновение отрастил внушительных размеров когти, прыгнул так легко, будто его тело не имело никакого веса, а затем обрушился на существо.

Тварь вдруг разделилась. Гребень словно разрезал ее на две части, две самостоятельные и очень опасные части. Первая занялась Мааррхом, но вторую намного больше интересовала я, чем волк и дракон. Щупальца извивались в отвратительной вытянутой пасти, тварь не медлила и, подтянувшись, пробежала вертикально по стене и плюхнулась в полуметре от меня. Мне показалось, что сквозь щупальца она пытается разговаривать.

Первый удар щупальца я успешно избежала, но второй ощутимым прикосновением отозвался на щиколотке. Нога резко онемела, и я рухнула, как подкошенная. Мааррх, занятый первой частью твари, встревоженно обернулся и пропустил сильный удар. Нога-щупальце схватила его за руку, дернула на себя, а затем внезапно швырнула назад.

— Горячо, горячо, — шепелявило существо.

Я почувствовала, как энергия рубина наполняет меня. Перед глазами плыло, с каждой секундой мыслить становилось труднее. Рубиновый хлыст скользнул в руки, превращаясь в материальное воплощение моего страха. Энергия щелкнула по голове твари, и та пронзительно заверещала. Она будто бы скукожилась, пытаясь избежать ответной атаки. Хлыст засвистел второй раз, и я повела здоровой рукой, формируя из энергии щит.

Мааррх оказался прижат к полу, а ядовитая слюна капала ему на грудь, прожигая в доспехе дыры. Рубиновая магия обожгла нападающую тварь и накрыла дракона сферой, куполом, сотканным из остатков рубинового хлыста. Существа спешно отползали, надеясь, что энергия магии их не тронет. За ними тянулись следы вонючей жижи, пока они втягивали свои желеобразные телеса в трещины каменных стен.

Меня потряхивало, но не от использования магии, а от стресса. Столь отвратительных существ я еще не видела и не хотела видеть впредь. По ноге растекался горячий яд, парализуя все ощущения. Мааррх оправился первым, пальцы руки, несмотря на тот же яд, уже пришли в норму и послушно сгибались-разгибались, в отличие от моей ноги. Я попыталась встать, но тут же завалилась в сторону и обреченно застонала.

Дракон присел возле меня.

— Драконья кровь обеспечивает идеальный иммунитет против всякого рода болезней, ядов. А вот твоя, ведьминская, боюсь, с этим справляется не так хорошо. У тебя есть выбор: выпить моей крови — она попадет к тебе в организм и нейтрализует действие яда. Или не пить и подождать, пока яд не покинет твою кровеносную систему.

Я попыталась рассмеяться, но обнаружила, что мне больно дышать.

— И как он… Как он покинет ее? — спросила я.

Мааррх пожал плечами, будто говорил мне о совершенно естественных вещах, вроде прогноза погоды на завтра или о чьем-то дне рождении.

— Я могу высосать яд, — он внимательно посмотрел на меня. — Прокушу тебе запястье или, если хочешь, шейную артерию. Так будет быстрее.

— С ума сошел, — вскинулась я. — Я не хочу, чтобы меня кусали или что там. Кстати, что там с Кааном? Как он?

Мааррх бросил обеспокоенный взгляд сначала на меня, потом в сторону волка.

— Мгновенная смерть, — признался он. — Тварь свернула ему шею.

От ужаса мне сдавило грудную клетку. Сария доверила мне этого мальчишку, а он так быстро погиб. Не зря меня посещало дурное предчувствие. Надо было идти вместе с остальными.

— Он же… Вернется к жизни, да? Сария сказала, что они бессмертны.

Мааррх покачал головой.

— Я не знаю, Ева. Меня гораздо больше волнуешь ты.

— В самом деле? — улыбнулась я кокетливо. — Я раньше за тобой этого не…

Комната поплыла у меня перед глазами. Ужас может и сковал меня, но яд оказался чересчур силен. Цветные не то разводы, не то круги плыли мимо меня, словно бурная река своим течением уносила прочь, все дальше и дальше от реальности, заставляя потеряться в пространстве, никогда не вернуться.

— Ладно, — шепнула я из последних сил. — Я выпью твоей крови, Мааррх. И молись, чтобы твоя кровь оказалась и впрямь столь же действенной, сколь ты о ней так говоришь. Мне нужно… Мне нужно… Жемчужная комната…

И я провалилась во тьму.

Комментарий к Глава 29. Сапфировая крепость

Я рада за своих читателей, потому что наконец-то они приближаются к очень судьбоносному сюжетному повороту, который, возможно, обрадует кого-то, а кого-то заставит поволноваться ;)

========== Глава 30. Наследие ==========

Пустота молчала, не принимая меня. Ощущая осторожные прикосновения, я плыла во тьме, не способная заставить себя открыть глаза. Это было сродни тому же чувству, что жадно хватало меня, когда я переусердствовала с первым серьезным заклинанием в попытке стереть собственное прошлое. Тот голод, холодный и ужасный, ни с чем было перепутать. Ужасы и зрелищные картины крови, чужой смерти, разложения, тлена — все это преследовало меня, не давая покоя и не позволяя вынырнуть из вязкой тьмы, окутывающей мое тело. Переход в Пустоту не был плавным, рваным и резким, и я чувствовала, как силы покидают меня, оставляя после себя слабость в пальцах. Мелкая дрожь сотрясала мое тело, когда мне наконец удалось разлепить веки.

Мааррх слегка склонился надо мной. Резкие черты его лица словно отрезвили меня, я приподняла руку, но тут же в бессилии ее опустила. Противный холод полз у меня вниз по шее, между лопаток, к бедрам. Я передернулась и слегка оттолкнула дракона. Он понял и тут же поднялся на ноги, не переставая пристально смотреть в мои глаза. На языке явственно ощущался привкус крови, но не соленой и не с металлическим послевкусием, а более сладкой, будто приправленной корицей или схожей специей. Облизнув губы, я слегка улыбнулась. Так вот какова на вкус кровь дракона! Меньше всего могла я ожидать, что в моих приключениях мне доведется отведать нечто подобного. Мааррх выжидал.

— Сильный яд, — наконец сказал он. — Но ты справишься.

— Как будто у меня есть выбор, — пробормотала я, поднимая на него глаза. — Мы должны идти, иначе Сария и ее стая могут наделать глупостей.

Дракон с безразличием пожал плечами и кивнул. Он все еще ждал чего-то, и я решила, что могу попробовать встать. Нога все еще казалась онемевшей, но я хотя бы удержала равновесие. Мааррх предложил мне руку, и я с облегчением вцепилась в его ладонь. Грубоватая кожа царапнула мою, а вот подушечки пальцев мужчины оказались мягкими, бархатными. Дракон критическим взглядом оценивал мою способность ходить: я хромала и делала это отнюдь не грациозно. В конце концов он цокнул языком и покачал головой.

— Я мог бы тебя донести, — сказал он наконец, и я увидела, что эта фраза далась ему нелегко.

— Ну вот еще, — покачала я головой. — Сама дойду. Я знаю исцеляющие заклинания, я могу попробовать воздействовать на этот яд магией.

— Ладно.

Мне показалось, что Мааррх буквально выдохнул эти слова с облегчением. Я же слегка наклонилась, проводя рукой по ноге, начиная от колена к стопе. Тирийские слова легли ровно, хотя на мгновение мне показалось, что магия будто бы сопротивляется мне. Рубиновая энергия скользнула вниз, но ничего не произошло ни сразу, ни мгновение спустя.

— Лучше не стоит, — предупредил меня Мааррх. — Я не очень разбираюсь в магии, но точно скажу, что отсутствие результата не хороший результат.

Он помог мне добраться до двери. Красная створка приоткрылась со скрипом. Я оглянулась назад, туда, где лежало тело Каана.

— Мы что, так и оставим его? — спросила я встревоженно.

— Да, полагаю, — голос Мааррха был сух и предельно ясен. — Веди дальше, у нас и так осталось мало времени, чтобы встретиться со стаей и не напороться на еще каких-нибудь жутких тварей.

Мы очутились в каморке, из которой подземный люк с бронзовым кольцом вел прямиком в катакомбы, о которых я узнала от Аркаара. Дракон резко дернул на себя дверцу, и та поддалась почти сразу. Даже я бы справилась. За ней открывался достаточно тесный лаз, тьма клубилась внизу, стремясь поглотить нас. Мааррх полез первым, тьма забрала его почти сразу. Проклиная и одновременно умоляя одеревеневшую ногу слушаться меня, я полезла следующей. Освещенный квадрат комнаты, из которой мы лезли по лестнице, слишком быстро растворился в чернильной пустоте. Ступеньки были скользкие и липкие, и я была весьма рада, когда нога уверенно ступила на пол. Мааррх оказался прямо позади меня: тяжелое дыхание вырывалось клубами белесого пара. Сверху послышался лязгающий звук.

— Не думаю, что это Каан, — прошептала я себе под нос, пытаясь избавиться от еще более дурного предчувствия, что охватывало меня. — Холодно.

— Помнишь карту? — перебил меня Мааррх. — Нам нужен третий поворот.

Я не помнила карту, но решила не уточнять. Планировали, что нас с драконом проведет Каан. Теперь же, когда он мертв… Оставалось надеяться, что стая сама выйдет на нас.

Коридор тянулся далеко и к тому же не освещался. Я слегка приподняла руку и шепнула «Ilta waen», рубиновая энергия коротко вспыхнула и создала три светящихся шара. Мааррх приподнял бровь.

— Я вижу в темноте, — отчетливо произнес он.

— Как жаль, что я не могу разделить с тобой твои способности, — язвительно, но беззлобно откликнулась я. — Как думаешь, они прошли спокойно?

Мааррх дернул плечом.

— Не знаю. Мы просто так не отделались. Если Теневая знает, что мы здесь, то это не последний раз, когда на нас напали.

— План Танарии провалился. Думаю, что эта ведьма точно знает, что, помимо стаи, в Таргиу присутствует рубиновая ведьма. Мне снилась Кассирил.

Неожиданно даже для себя самой я призналась в этом Мааррху. Йитирн бы понял меня, но его рядом не было, а я вдруг стала ощущать себя крайне незащищенной вне его присутствия. Связь с Кассирил перестала быть для меня чем-то необычным, чем-то далеким и невозможным. Изумрудная магия жила в стенах этого замка, наполняла его мощью. Ощущалась и другая энергия. Она подавляла, заставляла, сопротивлялась. Я не могла понять, в чем дело, но была уверена интуитивно лишь в одном: в крепости не были рады Рубину.

— Я знал Хелеора, — вдруг выпалил Мааррх. — До самой смерти он отказывался поверить в то, что Кассирил может быть мертва.

Я удивленно посмотрела на дракона.

— Я думала, что ведьма и дракон умирают… одновременно? Ну, или друг за другом.

— Это так, — подтвердил Мааррх. — Но случается, что тело дракона теряет свои жизненные силы намного раньше, чем умрет партнер. Тогда его душа будет ожидать нового рождения ведьмы, чтобы возродиться самому.

— Драконы тоже подвергаются реинкарнации, — медленно произнесла я.

— Только драконы ведьм, и это не совсем реинкарнация — напряженным голосом ответил Мааррх. — Так, нам следует повернуть здесь и пройти немного дальше.

Мы свернули налево на третьем повороте и быстрым шагом устремились вперед, туда, где нас должны были ожидать стая и Йитирн. Про себя хмыкнула: дракон перевел разговор на другое не случайно. Он мог отрицать нашу связь долго, но постоянно убегать от этого не сможет, как бы ни старался. Даже я ощущала некое притяжение, что переполняло меня силой, стоило Мааррху оказаться в непосредственной близости от меня. Любовь? Йитирн утверждал, что ведьмы и драконы сосуществовали на равных, но страсть и чувства посещали далеко не все реинкарнации Хранительниц Камней. Взять ту же Веланну, янтарную ведьму. Даже в этом мире с чувствами было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Я была уверена: Мааррх мне нравится. Осталось понять, естественно ли это или эти чувства — начало чего-то большего?

Я услышала голос Танарии незадолго до того, как мы наткнулись на них в одном из переходов. Коридор слегка расширялся, потрепанная и грязная стая, или, точнее, то, что осталось от нее, расположилась в ярком пятне света, трепетавшего от невидимого дуновения ветерка. Высокая предводительница порождала еще более высокую и угловатую тень. Она прислушалась, а, когда из полутьмы вышел сначала Мааррх, а затем я, кивнула и отвернулась.

— Ева! — Йитирн потеснил волка, рядом с которым стоял, и подбежал. — Мы собирались уже сниматься с места. Вы тоже, да?

— Да, — влез Мааррх. — На нас тоже напали. Они убили Каана.

Это уже было адресовано Танарии. Женщина нахмурилась и очень медленно кивнула. Она уже знала об этом, но подтверждение факта ее обескуражило.

— Почувствовала, — отрезала она недружелюбно. — Куда ты смотрел, дракон? Ведьма, почему ты не защитила его?

У меня перехватило дыхание. Чувство вины, заглушенное страхом, стрессом, затопило меня. Я действительно несла ответственность за мальчишку. Он был совсем ребенком, даже пусть и был воином, как прочие волки. Я обязана была уберечь его. А он пожертвовал собой, чтобы дать время Мааррху.

Дракон был со мной не согласен.

— Ева не причем, — беззлобно, но все же угрожающе произнес он. — Я сразу сказал, что затея с приставленным мальчишкой, способным сражаться лишь в волчьей форме, глупая и безрассудная. На что ты рассчитывала, Тана? Серьезно? Ты хочешь возложить ответственность на Рубин?

Танария сверкнула глазами.

— Нет, — перебила я ее попытку сказать что-то, — я виновата. Я ведьма, моя обязанность — оберегать и защищать, а не разбрасываться чужими жизнями. Иначе я тогда ничем не лучше Мэйв, а, судя по рассказам знакомых, она была крайне неприятной ведьмой. Танария, прости…

— Ты не обязана извиняться, — вставил Йитирн. — Каан, считаю, прекрасно понимал, на что идет и ради чего он жертвует собой.

— Я должна была защитить его! Он всего лишь мальчик, ребенок! — я подняла руку в упреждающем жесте.

Танария посмотрела на меня, на Мааррха и на Йитирна, затем вновь на меня.

— Мэйв не была плохой, — произнесла она веско. — Она не была несправедлива и никогда не была безрассудна. То, что сделало ее Мрачным Пламенем, повлияло на нее. Испортило ее.

Я осеклась.

— О чем ты? — переспросила я. — Ты знаешь о Мрачном Пламени? Я думала, что лишь ведьмы, Хранительницы Камней, знают об этом… Что ты еще знаешь?

— Ничего конкретного, — отмахнулась от меня волчица. — Мы можем поговорить о Мэйв позже, когда выберемся отсюда и припрем к стенке Теневую? Сегодня шестнадцать моих волков умерло, чтобы мы с Йитирном очутились здесь вовремя. Может, не будем терять драгоценное время?

Мы с Йитирном синхронно кивнули. Дроу выглядел изнеможенным, под глазами залегли глубокие тени, отчетливо видимые даже на его темной коже.

— Назад путь отрезан. Наверху небезопасно. Катакомбы под Таргиу слишком обширны, чтобы исследовать каждый их клочок. Мы должны придерживаться первоначального плана. Нам надо найти Теневую. И чем раньше мы сделаем это, тем раньше сможем покончить с ней. Ева, я надеюсь, ты готова?

— Готова к чему? — голос внезапно осип.

— Сражаться, — в глазах Танарии вспыхнул огонек едва сдерживаемой ярости и предвкушения славной битвы. — Зачем ты здесь? Чтобы дать отпор Теневой!

Мааррху решительно не понравилось то, что он услышал. Как и Йитирну. Дроу сложил руки на груди и отрицательно покачал головой.

— Об этом не может быть и речи, — отказался темный эльф. — Ева не привязана к своему Камню, магия может изменить ей в самый неподходящий момент.

Дракон не выглядел обеспокоенным, но во всей его позе сохранялась напряженная стойка, как перед нападением склизких тварей там, наверху. Танария вскинула подбородок, явно недовольная тем, в какую сторону пошел весь разговор, и нахмурилась, отчего сходство с Сарией проступило в ней сильнее.

— Я могу сражаться, — робко вставила я. — Но не против ведьмы, которая намного сильнее меня. Зато я знаю, чем могу помочь.

— Очень интересно, — сарказм так и сочился в голосе волчицы.

Я оглядела своих спутников и волков внимательным взглядом.

— Я чувствую в замке присутствие другой ведьмы. Изумрудная Кассирил. Они, наверное, перевели ее из Верригана в Таргиу. Я знаю, где она находится.

Я была вовсе не так уверена, насколько я хотела показать это Йитирну и Танарии. Но заинтересовать волчицу я все же сумела.

— Она сможет помочь? — осведомилась женщина. — Изумрудная.

— Если мы ее освободим, думаю, да, — кивнула я, бросая предупреждающий взгляд на темного эльфа, пытающегося мне знаками показать, что вводить Танарию в заблуждение — не лучшая идея. — Но для начала нам надо до нее добраться. Я знаю лишь, что она находится в Жемчужной комнате. Там такая дверь, причудливая. Аркаар показал мне ее, когда я… спала.

— Не смею сомневаться в Аркааре, но и рисковать понапрасну не собираюсь. Мои волки будут в безопасности, если останутся здесь.

Я покачала головой.

— Не думаю. В вас никакой цены нет. Теневая заинтересована в Рубине, а не в кучке волков. Она найдет вас — и волкам конец. Оборотням будет значительно проще рядом с нами. — Я оглянулась на Мааррха, желая заручиться поддержкой дракона. Мааррх медленно, с недоверием кивнул. Он, как и Танария, не видел, каким именно способом волкам будет спокойно при мне. — Я понадоблюсь Теневой ведьме живой. Это сохранит жизни и вам.

— С чего такая уверенность? — фыркнула Танария.

— Если то, что мне сказала Кассирил — правда, то Теневая ведьма захочет получить рубиновую энергию для Джахайна. Ритуал можно проводить только на живой Хранительнице. А я смогу поторговаться с ней, если дело зайдет слишком далеко. Предложу отдать ей свои силы добровольно, взамен она отпустит волков, Мааррха и Йитирна.

— Ты с ума сош…

— Это был пример, — с нажимом уточнила я. — Я не собираюсь так легко отказываться от своей магии.

— Не знаю, — протянула Танария. — Насколько этот план осуществим?

— Если все пойдем в одном направлении, то у него есть хорошие шансы, — подсчитал Йитирн. — Но тогда мы лишимся преимущества. Если нас загонят в угол, мы не сможем рассчитывать на подкрепление. Ева, стоит подумать…

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю, — перебила Танария, — мои волки по одному разведают обстановку в разных частях замка. Не думаю, что ведьма будет стравливать своих тварей с волками, если их будет много и каждый из них ходит поодиночке. Она захочет узнать наши планы и будет наблюдать за волками; вы тем временем сможете безболезненно или почти безболезненно добраться до Изумруда и освободить ее. Договоримся, где встретимся.

— Что, если Теневая решит не ждать? — пожала я плечами. Неужели они и правда не видят, в какой уязвимости находятся?

— Сейчас мы не можем все просчитать, — покачал головой Йитирн. — Нужно сделать выбор и придерживаться его до самого конца.

Я вопросительным взглядом смерила Танарию. Волчица вернула мне взгляд и уверенно кивнула.

— Я забираю волков. Если стая может чем-то помочь Рубину, мы сделаем это. Даже если это совершенно безнадежное дело. Запомни это навсегда.

Йитирн вложил в руку Танарии несколько пузырьков. Пока он давал ей напутственные напоминания, Габриэль легконько тронул меня за плечо. От неожиданности я чуть не подскочила.

— Я иду с тобой, — сказал он твердо. — Тана, я иду с Евой.

Женщина бросила на Габриэля раздраженный взгляд, но препятствовать не стала. Волчий шаман выглядела так, что ничего не может сделать с желанием волка идти за мной.

Йитирн вытащил из скоб факелы: один отдал Танарии, другой взял сам. Затем мы разделились. Волчица и ее уцелевшие девять волков ушли по направлению ко входу, через который зашли мы с Мааррхом. Габриэль в виде крупного черного волка с блестящими в темноте зелеными глазами вышагивал впереди, настороженно принюхиваясь каждые десять шагов. Йитирн замыкал наш строй, я с Мааррхом шла посередине и координировала наше продвижение. О двери в Жемчужную комнату я помнила смутно: только то, что открыть ее можно заклинанием. В прошлый раз Аркаар безо всяких затруднений показал расположение ведьмы Изумруда, теперь мне приходилось идти буквально наощупь. Очень скоро я осознала, что мы потерялись. Йитирн предложил создать заклинание поиска.

— Нетрудное, — первым делом сказал он, как будто это могло уговорить меня.

— Не знаю, — с сомнением откликнулась я. — Здешняя магия будто сопротивляется рубиновой энергии. Я могу сделать только хуже.

Йитирна мое предположение заинтересовало, но он перевел акцент на мою хромоту. Дракон вкратце пересказал, как так получилось, лицо Йитирна приняло угрожающее выражение.

— Это, по-твоему, защита? — излишне громко спросил он.

— Т-ш-ш! — зашипели мы одновременно с Габриэлем. У волка, правда, звук получился больше похожим на возмущенное фырканье.

— Никто не обязан меня защищать, — выступила я. — Я не собираюсь обвинять дракона в том, что тварь достала меня. Мне как минимум нужно было быть агрессивнее и проворнее. Я замешкалась и получила.

Йитирн хмыкнул.

— Самокритика — это, конечно, хорошо. Но не когда на кону жизнь последней рубиновой ведьмы, Ева. — Он поджал губы и смотрел на нас с осуждением.

— Вы меряетесь, что ли, кто лучше заботится обо мне? — внезапно догадалась я и не удержалась от насмешливого фырканья.

Мааррх опустил взгляд, Йитирн пробормотал «Вот еще!», но смотреть на меня перестал и даже ускорил шаг. Габриэль вдруг подобрался и глухо зарычал. Мне не потребовалось на этот раз подготавливаться: в руке вспыхнул тускло рубиновый хлыст, энергия плавно стекала с ладони, принимая форму желаемого оружия. Я не сомневалась в этот момент, что смогу сотворить и рубиновый меч, и рубиновый кинжал, и, может быть, что-нибудь еще. Энергия магии потрескивала в прохладном воздухе подземных переходов. Йитирн бросил на меня не то озадаченный, не то удивленный взгляд; руки его замелькали, обволакивая нас небесно-голубым щитом, сотканным из синей энергии темного эльфа. Я поймала взгляд дроу.

Первый противник оказался человеком. От него осталось мало живого, если приглядеться. Часть скулы и щека — разворочены, из проемов шевелятся склизкие щупальца, как у тех тварей. Он бросился на нас быстрым рывком, Мааррх очутился впереди нас с Йитирном и повалил врага на землю. Габриэля смяли четверо таких же существ, полулюдей, и я коротким взмахом щелкнула рубиновым хлыстом. Энергия опалила кожу противников, они завыли и зарычали, пытаясь справиться с болезненными ощущениями. Волк свернул головы двоим, третьего разметал в стороны, тряся головой. Йитирн выпустил с рук сизую молнию: та пролетела полфута и откинула получеловека, словно тряпичную куклу. С уже знакомым хлюпаньем из стены вываливалась тварь.

— Мааррх! — воскликнула я.

Дракон молниеносно обернулся. Янтарные глаза горели ярким золотом, волосы казались наэлектризованными, светились в полутьме.

Сквозь ногтевую пластину прорастали когти. На мгновение я забыла о том, что мы находимся в гуще схватки, за что могла и поплатиться. Тварь с ликующим воем бросилась ко мне. Йитирн сделал выпад рукой, энергия прошила воздух и впилась в податливое, уязвимое тело твари. На этот раз существо не только не остановилось, но как будто бы не почувствовало боли. Щупальце выпрямилось, Йитирн отлетел назад и с хрустом впечатался спиной в стену. Рубиновая энергия полыхнула ярче, при этом оставаясь довольно тусклой. Это место точно сопротивлялось Рубину, в этом я уверилась. Добравшись до меня, тварь довольно всхлюпнула и растворилась дымкой. Габриэль распугал оставшихся противников: те перестали нападать и спешно отступали, рассеиваясь во тьме, подступавшей со всех сторон.

— Ладно, — выдохнула я наконец. — Заклинание поиска не повредит.

— Я не думаю, что эти существа надолго оставили нас в покое, — подтвердил наши всеобщие опасения Габриэль, теперь в виде человека.

Я прикрыла глаза и сконцентрировалась. Нужные слова тирийского тут же всплыли в голове, мне даже не потребовалось их подбирать, как-то бывало раньше. Похоже, я и в самом деле становилась ведьмой.

Рубиновая энергия легко сползла с моей ладони и потянулась алой змейкой вдоль стены. Йитирн удовлетворенно улыбнулся и махнул рукой, призывая следовать за ним. Мааррх слегка тронул мой локоть пальцами, убеждаясь, что со мной все в порядке. Я поспешила за остальными, прихрамывая.

Потянулись длинные коридоры. Шершавые стены черного камня, кое-где камеры для узников, защищенные чугунными решетками; анфилады комнат, назначения которых понять мы могли не всегда. Затем мы стали останавливаться у запертых дверей, и Йитирн пользовался магией, чтобы отворить их. Постепенно коридоры сменили узкие и тесные проходы, где мог идти за раз только один человек. А двери стали попадаться все чаще. Рубиновая нить вела нас к цели, я ощущала, как мою магию подавляют, будто чей-то разум заставлял мою энергию замолчать. В немом противостоянии у меня складывалось ощущение, что противник истощен и хочет поскорее покончить с невыносимым заданием. Я крепко удерживала нить, чем злила невидимого врага. И он усиливал напор.

Впереди забрезжил неяркий свет, и мы, забыв о предосторожности, вышли на него. Мы очутились в большом зале с двумя массивными дверьми. Дальняя стена имела арочный проход, уводивший случайного путника отсюда. Рубиновая нить протянулась через середину комнаты и исчезала во тьме арки.

— Вы ничего не слышите? — спросил вдруг Мааррх. — Песня…

Я прислушалась, темный эльф и Габриэль — тоже. Царившая здесь тишина неприятно давила на психику.

— Слышите? — повторил дракон. — Звук идет… Отсюда!

Он отделился от нас и быстро подошел к двери справа.

— Я ничего не слышу, — слегка раздраженно заявил Йитирн. — Ева? Габриэль?

Мы покачали головами, но Мааррха оказалось не так просто сбить с мысли. Он приложил ухо к двери и дал нам знак не издавать ни звука.

— Что там? — не вытерпел Йитирн спустя десять минут напряженного молчания. — Стоит ли мне напоминать, что у нас мало…

— Времени, — резко закончил дракон. — Знаю. Но я слышу песню. По ту сторону двери что-то взывает ко мне. Я… Я слышал это раньше.

— Может, ведьма пытается тебя одурачить и вывести из строя? — предположила я. — Все-таки мы в ее замке, а она здраво оценит свою беспомощность против Рубина, мага, дракона и оборотня.

Габриэль с жаром поддержал меня. Мааррх навалился на дверь и попытался ее открыть. И в этот самый момент я услышала чей-то серебристый смех. Я точно слышала его раньше, но где?

— Слышишь? — зашипела я Йитирну. — Звук такой странный.

На этот раз дроу что-то услышал, но определенно не то же самое, что я или Мааррх. Габриэль сидел в образе волка с непонимающим выражением морды.

— Внутри кто-то есть, — заявил дроу. — Мы должны открыть эту дверь.

«А если это ловушка?» — флегматично заметил Габриэль посредством мысленной связи, которую установил одновременно со всеми.

— Там точно магия, — пожала я плечами. — Я ощущаю… что-то. Сильное.

— Я узнаю эту силу, но не могу понять, кто ею обладает. Открываем.

Мааррх ухмыльнулся и снова навалился на дверь.

— Рад, что мы хоть в чем-то сошлись.

Темный эльф прочитал заклинание, но дверь не поддалась. Физическая сила Мааррха тоже не особенно помогала. Тогда они посмотрели на меня.

— Попробуй, — предложил дракон.

Послушно повторив заклинание, я убедилась, что дверь по-прежнему заперта и не собирается открываться.

— Выбить не получится, магия не действует.

Йитирн подошел поближе и прислушался к исходившим из-за нее звукам.

Через секунду всполох оранжевой магии окутал Йитирна, а в следующий момент дроу полетом пересек половину зала и тяжело упал на пол. Мы с Габриэлем помогли ему подняться и оправить одежду. Йитирн недовольно застонал. На темных руках разливались бледно-желтые синяки.

— На Мааррха она так не реагирует. — Заметила я. — Что ты с ней сделал?

— Ничего, — пожал плечами Йитирн. — Ничего такого.

Я подошла к Мааррху. Дверь выглядела совершенно обычно, и вдруг по ней прошла волна, преображая ее. Поверхность больше не была деревянной, а, скорее, узорчатой. На перламутровой поверхности посреди растительного узора и силуэтов птиц я сразу же высмотрела взглядом два отпечатка рук. Одна побольше, другая на размер меньше.

— Ведьма и ее дракон, — прошептала я, услышал меня только Мааррх.

Мааррх приложил руку к отпечатку, ничего не произошло. Не колеблясь ни секунды, я протянула ладонь и крепко прижала ее.

Оранжевая энергия лениво скользнула по нашим пальцам, но не оттолкнула. Магия буквально столкнула нас с Мааррхом, наши ладони намертво прилипли к отпечаткам, и я почувствовала, что дракон занервничал.

— Замри, ладно? — попросила я его вполголоса.

Волшебство рассеялось, в глухой тишине явственно раздался оглушительный треск: дверь буквально испарилась в воздухе, открывая нашим взглядам витиеватый коридор, освещенный магическими фонарями. Я оглянулась на Йитирна и на Габриэля, и они кивнули. Я пошла первой.

И вошла в огромный зал. Я и представить себе не могла, что зал подобных размеров может помещаться в таких унылых и холодных подземельях, как катакомбы под Таргиу. Но привели меня в замешательство и благоговение отнюдь не размеры помещения, а то, что хранилось в нем. Стены были выщерблены таким образом, что образовывали каменные стеллажи по шесть длинных рядов, идущих кольцами. На них лежали и тускло блестели крупные разноцветные камни или, может, кристаллы ограненной формы, округленные.

Мааррх сзади меня сдавленно выдохнул.

— Это… Не может этого быть. Нет, я не верю.

Он осел бы на пол, если бы Йитирн и Габриэль, зашедшие следом, не поддержали его под руки. Дракон устоял на ногах, и когда я обернулась, то заметила слезы на лице Мааррха. Этот неприступный мужчина, который так яростно отрицал свою предназначенность мне как ведьме, плакал. Он охватывал камни жадным взором, словно пытался зарядиться от них неведомой мне силой, силой духа, мужеством. На спотыкающихся ногах дракон подошел к нижнему ряду и хотел дотронуться до одного из камней, но рука его зависла в воздухе, а затем безвольно повисла.

— Наследие, — прошептал Мааррх, не смея дышать. — Все это время…

— Все это время под землей Теневая прятала последние яйца, — с ужасом договорил Йитирн и тронул меня за руку. — Это будущие драконы, Ева.

Я посмотрела на камни и ощутила слабое трепыхание под сердцем. За непрозрачной оболочкой яйца шевелилось небольшое крылатое существо. Драконы! Настоящие драконы. Здесь. В этом негостеприимном, отравленном искаженной магией месте! У меня перехватило дыхание.

— Значит, твой народ не вымер. Значит, надежда у драконов все еще есть.

— Мы должны перенести их в безопасное место, — Мааррх повернулся ко мне, в его взгляде горели безумство и решительность. — Драконам не место здесь.

— Согласна, — кивнула я, — но мы не сможем.

Взгляд дракона слегка потускнел, и он был вынужден признать, что я права.

— Может, вернемся, когда с Теневой ведьмой будет покончено? — предложил Габриэль. — Стая вполне может перетащить яйца, не за один заход, конечно.

— Ты уверен, что мы победим эту ведьму? — скептически спросил Йитирн. — Я, конечно, люблю уверенность, но не самоуверенность, которая может стоить нам всем жизни.

— И у нас нет места, куда перетаскивать, — напомнила я. — Разве что у кого-нибудь из вас завалялся какой-то замок или, я не знаю, владения под землей?

Йитирн и Габриэль покачали головами.

— Ну, у Мааррха хотя бы есть пещера, — вспомнила я.

— Она очень далеко, а драконов надо перевозить тайно. — Отрезал Мааррх.

Будто бы я спорила с ним!

— Нам надо идти дальше. Пойдемте. Танария не сможет вечно отвлекать Теневую, пока мы блуждаем по этим бесконечным подземным коридорам.

Мы с неохотой покинули зал с разноцветными круглыми яйцами драконов и последовали за рубиновой Нитью, уводившей нас в тоннель под арочным сводом. Проход оказался широким и просторным, множество ответвлений уходило в разные стороны; в металлических скобах висели факелы, но пламя их было не желтым и не оранжевым, а холодным, синим, с белесыми всполохами. Йитирн посчитал это знаком того, что мы приближаемся к камере, где содержали Изумрудную ведьму. Магия неприятно пробирала до самых костей, сопротивление рубиновой энергии усилилось. Волшебные шары-огоньки горели тускло. Темный эльф создал свои, и они какое-то время освещали коридор, а затем внезапно пропали.

— Руку даю на отсечение, ведьма прекрасно потрудилась, чтобы защитить эту часть подземных лабиринтов, — прошептал Йитирн. — Ее магия очень…

Он не договорил и резко остановился. Я выглянула из-за плеча Мааррха, так как шла сразу за драконом. В конце тоннеля серебрилась маревом стена.

— Зачарованный проход, — опознал штуковину дроу. — Если неправильно открыть, то может закинуть куда угодно. Даже на дно океана.

Я поежилась. Очутиться на дне океана мне хотелось меньше всего.

— Мы не знаем правильного заклинания для открытия, да? — спросила я, чувствуя, как резко падают вниз мои и без того завышенные ожидания.

— Верно. — кивнул Йитирн, но оставался на редкость воодушевленным. — Но я знаю почти наверняка, что ведьмам эти проходы открываются всегда с… М-м, правильной стороны, что ли? Попробуешь?

Мааррх не дал мне ответить.

— Ну уж нет. Что мы будем делать, если ее выкинет в океан или вообще в другую часть света?

— Лучше в другую часть света, — вставила я, хихикнув. — Оттуда я еще смогу выбраться. Не думаю, что удастся это сделать со дна океана.

— Другого выхода у нас нет, — пожал плечами Йитирн. — Либо Ева рискует, либо мы возвращаемся наверх, признаемся Танарии в собственной недееспособности и, скорее всего, сдаемся на милость Тене…

— Ладно, — перебила я. — Я поняла. Я это сделаю.

— Ева, ты же не серьезно сейчас это сказала, да? — Мааррх насупился.

— Дракон, не сейчас, — влез Габриэль. — Я бы все отдал, лишь бы не торчать в этом насквозь пропитанном магией месте!

— Обычно хватает демонстрации какого-нибудь заклинания, — посоветовал темный эльф и заставил всех отойти на пару шагов назад. — На случай, чтобы никого из нас не затянуло в океан.

Заметив наши красноречивые взгляды, он хмыкнул и пошел на попятный.

— Это была шутка. Что?

Я встала напротив марева и слегка засомневалась. На дне океана, наверное, холодно и темно. И очень страшно. И оттуда живой я точно не выберусь.

Призвав энергию, я замахнулась. Рубиновый хлыст щелкнул по стене, и призрачное марево стало скукоживаться и исчезать.

— Фух, океан откладывается, — пошутил Габриэль.

— Слишком просто, — пробормотала я, но мои спутники, казалось, этого даже не расслышали.

Марево исчезло, обнажив еще один арочный проход. Я подняла голову, мой взгляд упал на крупный сапфир в искусной прорези.

— Ничего странного не замечаете? — спросила я.

И поняла, что нахожусь в коридоре одна. Я спешно оглядывалась, пытаясь понять, где я и где мои спутники. Их не было! Неужели их все же унесло в океан? Это был бы самый неблагоприятный исход.

Из тьмы на меня вдруг что-то навалилось. И это была не тварь, не человек, вовсе не живое существо. Меня пригвоздили к полу, рассматривали, как диковинную зверушку, проникали черными когтями под кожу, разрывая вены. Давление магии усилилось, меня словно поддели острым крюком за живот. Где-то вдалеке я расслышала встревоженный голос Мааррха:

— Что, что с ней? Что происходит? Я говорил тебе…

И голос Йитирна, явно не справлявшегося с ситуацией в одиночку.

— У меня не было выбора! Мы бы не смогли…

Габриэль скулил от боли, перед моими глазами яркими пятнами расползалась кровь. Над волком возвышалась фигура, слишком размытая.

Над ухом прогудел низкий звук. Я заметалась, закричала от невыносимой боли. Невозможно. Тяжело дышать. Холодно. Крюк рванул вверх, магия расплющила мои кости, заставила кровь затвердеть. Свист в ушах усиливался, я ощутила дьявольскую боль. В один миг все прекратилось.

И в гулкой тишине я услышала эхо чьих-то шагов.

Комментарий к Глава 30. Наследие

Глава вышла бы раньше, но мой компьютер решил не сохранять предыдущую версию, насчитывающую примерно столько же страниц, поэтому потребовалось время все переписать.

Сюжетный поворотище будет ожидать вас в следующей главе.

Отзывы по-прежнему приветствуются.

========== Глава 31. Теневая ведьма ==========

Первым, что я ощутила, были онемевшие руки. Первым, что я увидела, был холодный темно-синий мраморный пол, отполированный до такой степени, что я увидела собственное отражение. Призрачный свет лился через застекленные стрельчатые окна. Я приподняла голову, отметив, насколько заиндевела от неподвижности шея, и поняла, что нахожусь не в подземельях, а в просторной круглой комнате. По ту сторону окон медленно плыли сиренево-черные облака, круглый лунный бок светил ярко и создавал собой эфемерность.

Я попыталась вспомнить, что именно происходило, когда действие перемещающей магии закончилось. Я упала на колени, ко мне подошла фигура, чьего лица я не разглядела. Она извинилась передо мной за доставленные неудобства и… что, что же она сделала? На этом моменте воспоминания резко заканчивались. Первым ощущением стали онемевшие руки, первым увиденным — мраморный гладкий пол. В помещении было прохладно, веяло ветерком вряд ли естественного происхождения. Потолок превращался в витражный купол, но изображения на нем не были видны.

Я хотела шагнуть вперед, но не смогла. Гулким звучанием откликнулись цепи. Я наклонила и слегка приподняла голову, чтобы увидеть, как мои запястья перевиты дважды прекрасными рубиновыми цепями. Именно эти звенья из чистейшего багряно-кровавого кристалла и удерживали меня на весу, в то время как мои ноги, начиная от талии, оказались замурованными в каменную стену. Мне не надо было долго думать, чтобы понимать: меня, как и Кассирил, приготовили для Джахайна. Рубиновые цепи обжигали кожу, оставляя после себя чувство неудовлетворенного состояния, слабости и головокружения.

— Помогите! — выкрикнула я, ошеломленная собственным бессилием.

— Не… Не поможет, — сказал кто-то.

Я перевела взгляд вправо и увидела Кассирил. Изумрудная ведьма, подобно мне, все также покоилась на рубиновых цепях, ноги вмурованы в камень. На ней была чистая рубашка свободного кроя, прикрывавшая все ее язвы и раны. Кассирил едва дышала, уронив голову на грудь.

— Я пришла за тобой, — растерянно произнесла я. — Кассирил!

— Я же просила не возвращаться, Ева, — шепнула ведьма. — Мэйв не вернулась бы за мной, если бы на кону стояла жизнь последней Хранительницы.

— Я не Мэйв, — усмехнулась я.

— Вижу, — кивнула мне Кассирил. — Ты стала сильнее, я чувствую. Все еще не привязана к Камню. Что ж, мне жаль, но это будет твое первое и последнее рождение. Теневая… Она наконец нашла то самое заклинание, что позволит воссоздать Мрачное Пламя. Им не хватало последнего ингредиента.

— Меня, — прошептала я в ужасе.

— Да, тебя.

Кассирил замолчала, а я не знала, что сказать в ответ. Я ощутила укол совести: изумрудная ведьма предупреждала меня, что ни в коем случае не стоит спасать ее, что Джахайн разыскивает именно Рубин, а Кассирил, скорее всего, была не более чем приманкой. Теперь мы обе висели, прикованные.

В зале становилось прохладней. Тяжелое дыхание изумрудной, собственные онемевшие руки, ощущение безмятежности, невесомости и слабости дополняли и без того мрачную картину. Мысли настойчиво бились в голове, не хватало лишь концентрации внимания. Мне начало казаться, что я вновь очутилась в клетке Согласия в Хесстигроу. Минуты стали превращаться в часы, часы — в дни, дни — в месяцы. Я провисела на рубиновых цепях целое столетие, прежде чем раздался стук чьих-то каблуков.

Я приподняла голову и вгляделась в полумрак.

Тьма соткала собой сразу три фигуры. В центре стояла самая высокая и самая изящная, в темно-синем платье с таким длинным разрезом юбки, что в сумраке зала виднелась бледная кожа бедра. У девы были каштановые волосы, пронзительные голубые глаза, ярко горевшие на миловидном лице сердечком. Молочно-мраморную кожу прекрасно оттеняли одежда, искусный макияж и клубящийся вокруг девушки всполох черного пламени. Две другие фигуры не требовались в представлении: справа от девы стояла Эорана, лжепровидица из Верригана, ответственная за мое пленение; слева — Гарпия, рука ее покоилась на гарде новенького меча. Каждая из них одной рукой придерживала цепь — на этот раз обычную. Цепи смыкались ошейником на горле у невзрачной девчонки, золотой ободок вокруг радужки прямо указывал на ее принадлежность к оборотням Сарии.

Девчонку подтащили к центру комнаты и швырнули на пол. Она упала и тихо заскулила, потирая запястья, плотно обхваченные звеньями.

Теневая ведьма твердо шагнула вперед, в ее руке блеснул кинжал. Прежде чем я успела хоть что-то сказать, девушка рывком наклонилась к оборотню, схватила ее за волосы, приподняла и одним точным ударом перерезала ей горло. Кровь хлынула на пол, заполняя вырезанный на полу рисунок. Приглядись я раньше, я бы заметила, что в середине зала мрамор расходился сложным, замысловатым магическим рисунком. В самом центре формулы лежала одиноко россыпь маленьких сапфиров.

Я почувствовала, как в горле стремительно пересыхает. От неожиданной догадки, от простой и невероятной одновременно, в груди тревожно забилось сердце.

Сапфировая.

Почему я не догадалась об этом раньше? Ведьма такой силы, какой о ней рассказывали, не могла быть просто ведьмой. Изменить саму сущность магии под силу если и было кому, то только Хранительнице Камня. Джахайн привлек на свою сторону ближайшую соратницу Мэйв — ее собственную сестру, Сапфировую ведьму, Защитницу и хозяйку Таргиу. Почему ее сила не угасла?

Раздался щелчок, послышалось шуршание. В стороны от ведьмы разлетелись шары света, полные сапфировой энергии. Рисунок на полу заполнился кровью, камни вспыхнули тусклым внутренним свечением. Из центра поднималась резная колонна, внутри которой на бархатной подставке лежал Рубиновый гримуар, а над ним в воздухе парил крупный синий кристалл с серебряными прожилками. На нижних полочках лежали магические инструменты, каких я никогда не видела, волшебная палочка, свитки, перевязанные синими ленточками, сапфировые перья и амулеты. Колонна поднялась до середины талии Теневой ведьмы и с глухим стуком остановилась. С крышки медленно стекала кровь принесенной в жертву волчицы. Капли падали на пол, звук их соприкосновения с полом отражался пугающим эхом.

Сапфировая ведьма положила Рубиновый гримуар на крышку колонны и открыла его на определенной странице. С места заточения страницу видно не было, но ощущение чего-то нехорошего незамедлительно меня посетило.

— Hax tene aex, — произнесла Теневая напевом.

Ее синяя энергия взметнулась вверх, ударила в потолок, и в тот же миг я ощутила, какая усталость наваливается на меня. Рубиновые цепи вспыхнули ярко и болезненно, и я почувствовала, как рубиновая энергия стремительно покидает меня. Она уходила, предавала меня, подчинялась чужому сознанию.

Растопырив пальцы, Сапфировая повела рукой и подхватила рубиновую энергию. Сапфировая приняла ее с напором и твердостью. И перенаправила в иное русло. Облако рубиновой магии окутало Гримуар. По страницам прошла короткая волна, написанное разгладилось и приобрело читабельный вид. Теневая ведьма удовлетворенно хмыкнула и провела пальцем по тексту.

— Рубин, ваша личность подтверждена, — сказала Эорана, понимая свою госпожу без слов, посредством мысленной связи, как мне казалось. Лжепровидица говорила без интонации, отчего ощущалась неживой.

Когда Сапфировая ведьма заговорила, я вздрогнула. У нее были высокий насмешливый голос и желание похвастаться собственными успехами. Глаза цвета льда буравили меня тяжелым и неприятным взглядом. Но где-то там, внутри, все ликовало в ее душе. Она сумела поймать рубиновую ведьму.

— Мэйв, — улыбнулась ведьма. — Я очень рада видеть тебя вновь в своем гостеприимном доме. Ты так долго скрывалась от нас. Признаюсь, мы думали, что перерождения не последует никогда. Но ты здесь, прямо передо мной. И это может значить лишь одно: сегодня ты дашь Теневому магу то, что не смогли дать мы, твои сестры, хоть наше желание и было велико…

— Говори за себя! — огрызнулась Кассирил, ее лицо приняло мстительное выражение. — Только ты предала нас.

Сапфировая будто получила пощечину, по бледному лицу пошли пятна.

— Каждый из нас предал Мэйв по-своему! — заорала Теневая. — Каждый предал Рубин! Каждый! Ты не предала? Янтарная? Аметистовая? Янтарная?

— Ты гордишься этим, а мы — нет, — злобно прошипела Кассирил. — Ты не склонила головы перед своими Богами, когда они просили тебя о помощи. Ты склонила голову перед магом, перед тираном.

Глаза Сапфировой разгорались внутренней силой.

— Ты не представляешь, насколько силен Джахайн! — выкрикнула она. — Этот человек, этот ведьмак могущественен настолько, что может стереть с лица Лаэрта моря, океаны, создать новую жизнь и покончить со старой. Он и есть истинный бог, истинное лицо Лаэрта! Ни Ассармиэль, ни Раадхр не имели такой возможности. Они перекладывали обязанности на нас, на ведьм. И мы подчинялись, если хотели обладать своей силой. Даже Рубин.

Она перевела дыхание и взмахнула рукой.

— Посмотри на себя и посмотри на меня, — сказала она уже ровно. — Ты прикована к стене рубиновой цепью больше столетия. Твои силы больше не подчиняются тебе, они стали моими. Я стала сильнее, я стала сосудом воплощения мести, могущества, я соединяю в себе все Камни. Я новый «Рубин», я — Сапфир, несущий свет и очищение. Мы усилим магию, выведем ее на новый уровень. Она перестанет быть решением ото всех проблем, ее перестанут использовать при каждом удобном случае. Магия скоро станет привилегией, тем, чем можно обладать только избранному. И не важно, мужчиной он будет или женщиной. Джахайн доказал это!

— Но ведь Мрачное Пламя нужно не тебе, а Джахайну, — нашла я в себе силы произнести хоть какое-то слово. Дальше оказалось легче.

Сапфировая ведьма посмотрела на меня с отчуждением.

— Разумеется. И я — лишь послушный его воле сосуд. Я Хранительница Камня, а значит могу вместить в себе силы остальных семи.

Я слегка пожала плечами, насколько то позволяли мне рубиновые цепи.

— Ты зря надеешься, что Джахайн оставит тебя рядом после того, как ты отдашь ему все эти самые силы. Ты будешь слаба. И ты ненадежна.

— Я служу ему верой и правдой!