Среди них скрывается монстр... Книга 2 (СИ) (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Среди них скрывается монстр... Книга 2 Екатерина Юдина

Пролог...

От отдыха тоже устаешь.

Иногда, у меня возникало желание проваляться в кровати, как минимум, несколько недель. Утопая в нервозности работы и уставая от постоянной необходимости что-либо делать, я, временами, тяжело вздыхала, мысленно представляя, как падаю на кровать и уютно закутываюсь в одеяло, намереваясь целиком и полностью отдаться лени. Но, к сожалению, выбрав себе тернистый путь покорения мира искусств, я не могла позволить своему свободному времени пропадать просто так. Поэтому проводила его в своей, недавно купленной, мастерской.

Теперь у меня возникла возможность отдохнуть, но я ей была не рада, ведь это совсем не то, чего я ожидала. Судьба слишком извращенным способом исполнила мое заветное желание утолить усталость. Все тело ныло и болезненные ощущения, мелкими вспышками пробегали по телу, искрясь ярким током по венам и завязывая на нервах тугие узелки. Временами, мне было тяжело думать, ведь все неприятные ощущения путали мысли, затмевая собой здравый смысл и в голове звучали лишь настойчивые позывы, хотя бы немного сменить свое положение, чтобы унять зудящее нытье, из-за долгого времени проведенного в одной позе. Зато, да, у меня возникла возможность поваляться в кровати.

После того, как Мадлен ушла, ко мне вновь пришел месье Вилар, мой лечащий врач. Внешне он выглядит устрашающе и жесткими чертами лица, больше напоминал уголовника, нежели человека, посвятившего свою жизнь медицине, но его характер оказался очень мягким  и чутким. Мужчина постоянно улыбался и обращался со мной, как с ребенком, что просто не могло меня не задеть. Мне не нравился особый акцент, указывающий на мое слабое состояние. Но на это я закрыла глаза в тот момент, когда месье Вилар, сказал, что по подозрениям Мадлен, у меня провалы в памяти.

- Что? – широко распахнув глаза, я изумленно уставилась на своего врача. Да, голову, вместо мозгов, наполнила густая каша и местами я понимала, что многое путается, но никак не хотела верить в потерю воспоминаний, ведь, если это, действительно, так, дела обстояли хуже, чем я предполагала. Я слишком сильно повредила голову и неизвестно, как еще это скажется позже.

- Не беспокойтесь, - попытался успокоить меня мужчина. Он положил руку на мое плечо и легонько похлопал по нему. – Потеря памяти не так страшна, как может показаться на первый взгляд. Тем более, воспоминания могут вернуться  уже через несколько дней. Мы будем наблюдать за вами и, завтра, вам нужно будет сдать кое-какие анализы и пройти магнитно-резонансную томографию и компьютерную томографию. Так же, когда вас опять придут навестить родственники, поговорите с ними и попытайтесь понять, какая часть ваших воспоминаний пропала.

Успокоили меня слова месье Вилара, или нет, я не поняла, так как, сразу же провалилась в свои мысли, пытаясь понять, чего именно я не помню. Весьма глупое и выматывающее занятие. Невозможно самостоятельно определить, какие моменты из памяти растворились, оставляя на своем месте бездонные дыры.

Умственная работа меня порядком утомила, но я, с удовольствием, поела кашу, которую мне принесла медсестра, после чего, закрыла глаза и тут же заснула. Перед зверским желанием провалиться в царство Морфея, все терзающие сомнения разрушились и я вновь упала в темноту.

Проснувшись ближе к вечеру, я долго скользила непонимающим взглядом по палате, не в состоянии понять, что произошло и что это за место. Слишком много белого цвета и отвратительно ярких лампочек, слепящих глаза. Никакого уюта и лишь слабые намеки на комфорт. Когда же в моей голове, словно из плотного тумана, всплыли воспоминания о сегодняшнем дне, я шумно выдохнула и закатила глаза. Черт.

За окном полумрак наступившего вечера, в голове кромешная пустота и на лице брезгливое выражение. Из коридора, сквозь небольшие щели в закрытой двери, доносилась едкая вонь хлорки.

Как раз, когда я приходила в себя после сна, ко мне пришла сестра. Мадлен зашла в палату без стука. Весело улыбнувшись, она подошла к моей кровати и плюхнулась на кресло. Сейчас она выглядела более жизнерадостно, чем днем, когда я только пришла в себя. Волосы заплетены в длинную косу, на лице легкий макияж и, непривычная для нее одежда, состоящая из прямых джинс и свободной рубашки.

- Привет, сестренка, как себя чувствуешь? – спросила Мадлен. Она зашуршала бумажным пакетом, который принесла с собой и достала оттуда нектарин, после чего вынула из сумочки швейцарский  ножик и стала резать им фрукт.

- Просто отлично. Хоть прямо сейчас могу участвовать в Тур де Франс, - я саркастически фыркнула, но потом разгладила черты лица и растянула пересохшие губы в легкой улыбке. – Хотя, если честно, чувствую я себя, действительно, не плохо. Только жутко хочется пройтись. Надоело лежать.

- Ты только очнулась, а уже хочешь пройтись? – Мадлен удивленно изогнула бровь, протягивая мне кусочек нектарина. – Мне, определенно, нравится твой запал. Думаю, что завтра, если позволят врачи, я помогу тебе походить по палате. Сомневаюсь, что ты сейчас сможешь сама ходить с гипсом на ноге. А если ты, сестренка, будешь себя хорошо вести, я, после твоего выздоровления, отвезу тебя на экскурсию в Руанский собор или в Церковь Сен-Маклу. Нужно же пользоваться случаем, раз мы оказались в Руане.

- Спасибо, но я откажусь от любых экскурсий по Руану, - я сдвинула брови, пытаясь взять из рук Мадлен кусочек нектарина. Невольно я вспомнила, как тяжело мне было обедать. Медсестра предлагала мне помочь и покормить меня с ложечки, но я настоятельно отказалась от этого. Пальцы на правой руке выглядывали из гипса и, хоть с огромным трудом, но я все же смогла самостоятельно держать столовый прибор. Теперь же старалась слегка подрагивающими пальцами взять этот чертов кусочек фрукта. – Пока я училась в школе, нас постоянно возили сюда вместе с классом.

- Ах да. Я помню. Ты однажды даже пыталась притвориться больной, чтобы не ехать на школьную экскурсию, - Мадлен озорно засмеялась, убрав за ухо прядь волос упавшую на лицо. – При этом, ты засунула градусник в чашку с горячим чаем. Плохая из тебя лгунья.

- Ей, мне было десять лет. Или двенадцать… Не помню. Главное, что я была еще маленькая и меня это оправдывает. И экскурсия была не в Руан, а, кажется, в Живери, - я покачала головой, насупившись. – И, вообще, раз зашел разговор о воспоминаниях, может, поможешь мне понять, чего я не помню?

- Так ты уже разговаривала с месье Виларом? Что он сказал насчет твоей памяти? – поинтересовалась Мадлен. Она поставила пакет с фруктами на тумбочку и повернулась ко мне.

- Он сказал, что это не страшно, но нужно понять, чего я не помню, - пробормотала я, пытаясь есть нектар. Он был слишком спелым и сок стекал по руке в гипс. Это уже было не очень приятно. К счастью, Мадлен заметила это неудобство и сразу вытерла мою руку влажной салфеткой, тонкими пальцами пробираясь немного за края гипса. – Месье Вилар сказал, что сейчас начало июля две тысячи семнадцатого. Но отчетливо я помню только, как готовилась к выставке в декабре шестнадцатого. После этого сплошные обрывки. В голове мелькают разные места и люди, но все это слишком расплывчато и незнакомо мне. То есть, я даже не уверена в том, что это было на самом деле, а не является плодом моего воображения. И как дела обстоят с работой? Ты сообщила в «Алтитюд», что я в больнице?

- Думаю, что тебе пока что не нужно сильно перенапрягать голову, - Мадлен задумчиво кивнула, скрещивая руки на груди. – Как я уже говорила сегодня днем, в последнее время, мы часто не общались, но я знаю, что у тебя, в этом году, прошла еще одна выставка. Она была совсем недавно и имела успех. Мастерскую ты уже давно обустроила под себя и все еще снимаешь квартиру в Пасси.

- То есть, ничего необычного? – поинтересовалась я, положив  недоеденный кусочек нектара на тумбочку, рядом с пакетом. Для этого мне пришлось извернуться, из-за чего позвонки хрустнули и по телу прошла волна тупой боли. – И раз недавно была выставка, значит, на работе все хорошо. Отлично.

- Ну… - Мадлен замялась и, словив ее притупленный взгляд, я поняла, что поспешила с выводами.

- Что-то случилось? Говори, Мадлен, - поторопила я сестру.

- Ты беременна, - слова девушки прозвучали тихо и спокойно, но это, все равно, не помогло смягчить шока, сбившего меня с толка и растрепавшего в голове все мысли точно так, как осенью ветер взъерошивает ржавые листья, опавшие с деревьев на землю.

- Что? – я изумленно раскрыла глаза и приподнялась на локте. – Беременна? В смысле, беременна? От кого?

- Я не знаю, - Мадлен покачала головой. – Ты мне не говорила о том, что у тебя появился парень. И пока ты была в парижской больнице, никакой парень не пришел тебя навестить. Хотя, может он просто не знает о том, что тебя сбила машина. Об этом случае не говорилось в новостях или в газетах.

Несколько долгих минут, я не могла ничего сказать. Уставившись  на сестру немигающим взглядом, я увязла в собственных хаотичных мыслях, надеясь, что Мадлен все же шутит, но девушка все так же неподвижно сидела на кресле, молча ожидая, когда пройдет первая волна моего изумления.

В который раз, я попыталась растормошить собственные воспоминания, надеясь найти хотя бы обрывки размытых картинок парня, от которого я могла забеременеть. Но это было так же бесполезно, как пытаться прочесть слова на листе с размытыми чернилами, превратившимися в одну сплошную серую кляксу.

Мысленно выругавшись, я опустила голову и прикусила кончик языка. Хуже ситуацию просто не придумать. Я не просто забыла о том, как потеряла девственность. Я забеременела и не знала от кого ребенок. Это так дико и ненормально.

- Телефон, - подняв голову, с надеждой в голосе сказала я. – Где мой телефон? Там должен быть список номеров с кем я общалась.

- Извини, но я его не нашла, - Мадлен наклонилась вперед, опуская голову и опираясь локтями о колена. – В последнее время, ты жила у своего агента, но у нее дома твоего телефона тоже нет. И, кстати, тебя сбила машина, как раз, когда ты гуляла недалеко от ее дома. Я, конечно, могу ошибаться, но, вполне вероятно, что ты поругалась с тем парнем и, поэтому, жила не у себя. Или же, у тебя еще что-то случилось и тот парень тут не при чем. Я много размышляла над всем этим, но, к однозначному выводу прийти не смогла. Поэтому и ждала, когда ты очнешься, чтобы все прояснить. Теперь же, придется ждать, когда к тебе вернется память.

- Чертовщина какая-то, - я откинулась на подушку и несколько раз глубоко вздохнула. – Есть еще что-нибудь, что я должна знать? – поинтересовалась я, в надежде, что больше никаких ошеломляющих сюрпризов меня ждать не будет. Но Мадлен опять замялась и я поняла, что моим надеждам не суждено сбыться. – Говори, - я вновь поторопила сестру. Девушка немного помялась, но потом вновь обернулась ко мне.

- «Алтитюд» расторгли с тобой контракт, через пару дней после того, как ты оказалась в больнице, - сказала Мадлен, слегка скривив губы. – Я ездила к ним, чтобы предупредить о твоем состоянии, но они сказали, что им жаль, но для этой организации ты неформат и было принято решение прекратить сотрудничество. Еще они сказали, что, когда ты выздоровеешь, сможешь приехать к ним за чеком с компенсацией.

- Неформат… - тихо пробормотала я, чувствуя, как внутри жарким пламенем разгорается гнев. Организация поступила со мной не самым лучшим образом и меня это злило. В один момент, у меня возникло желание явиться к ним и устроить скандал. Да, я выше того, чтобы спускаться до их уровня и вести себя неподобающим образом, но, все равно, решила, что точно приду в «Алтитюд», когда вернусь в Париж.

За сегодняшний день было слишком много потрясений и невероятных новостей. Все это превратилось в одну сплошную лавину, несущуюся на меня в с бешенной скоростью. Мир перевернулся и почва ушла из-под ног. Хотелось, чтобы это все было лишь сном.

- Ты, наверное, огорчилась, но… - начала Мадлен, намереваясь меня успокоить, поэтому в смысл дальнейших ее слов, я не вслушивалась.

Сестра ошибалась. Я не огорчилась. Во мне не было грусти или сожаления. Лишь сплошная злость. На кого и за что я злилась? В первую очередь, на «Алтитюд». Создавалось такое впечатление, будто они выбросили меня, как ненужный мусор, но  я не тот человек, с которым они могут так обращаться. Сгорая от злости, я пообещала себе, что не оставлю все так. Я не мусор и о своем решении они еще пожалеют.

Вскоре, в мою палату зашли родители. Растрепанные, тяжело дышащие, но улыбчивые. Мама даже слезу пустила и долго меня обнимала, шепча, как рада, что я, наконец-то, пришла в себя. Отец, как всегда, не зная, как высказать свои чувства, просто похлопал меня по плечу. Я же глядела на него с изумлением. Оказывается, папа уже несколько месяцев, как начал отращивать себе бородку. Мне было жутко непривычно, но она ему шла и даже немного молодила.

Отвлекаясь на появление родителей, я немного угомонила свой гнев. Нет, он не исчез. Просто спрятался в уголках моего сознания, чтобы позже вспыхнуть с новой силой.

После того, как родители и Мадлен ушли, я некоторое время неподвижно лежала, смотря впереди себя немигающим взглядом. Родители не затрагивали тему моей беременности и Мадлен не спрашивала, что я буду делать со своим положением. Они давали мне время адаптироваться и прийти в себя, прежде чем принять любые решения, но я не могла заставить себя не думать об этом и оставить серьезные размышления на потом.

Подцепив пальцами правой руки край одеяла, я приподняла его и посмотрела на свой, пока еще плоский, живот, скрытый под белоснежной тканью хлопчатой, больничной рубашки. Тяжело поверить в то, что я беременна. Это не укладывалось у меня в голове и здравый смысл не хотел мириться с этой мыслью. Это так, словно ты засыпаешь девственницей, а утром просыпаешься уже беременной. Чертовски неоднозначное чувство.

Ко мне в палату постоянно заходили медсестры. Они интересовались моим самочувствием и приносили еду, тем самым мешая мне думать. Той ночью я так и не заснула и, в полумраке, смотря на потолок, думала о том, что мне делать дальше.

С какой стороны не посмотри, я оказалась в чертовски невыгодном положении. Все еще лежала в больнице, безработная и беременная. Я не сторонник коротких интрижек. Более того, я их ненавижу. Но так же  у меня в планах не было заводить вообще какие-либо отношения. Тогда, как получилось, что я забеременела? Найду ли я отца ребенка? И будет ли он рад новости о моей беременности?

Наверное, правильнее было бы сделать аборт. Наверное… Но я этого не хотела. Нечто внутри меня, со страшной силой упиралось мысли избавиться от пока что еще не родившегося ребенка. Более того, поглаживая пальцами живот, я еле заметно улыбалась. Сразу эта новость меня ошарашила, но, теперь, я была даже немного рада.

Уже под утро, я пришла к окончательному выводу, что хочу оставить этого ребенка. Да, мне лишь восемнадцать лет, я осталась без работы, во мне иногда не хватает взрослого мышления и я не знаю от кого и как забеременела. Но этот ребенок, стал для меня неким стимулом. Несмотря на собственное состояние, мне захотелось двигаться вперед. Свергать горы и пробиваться вперед, чтобы достичь той жизни, в которой я смогу дать своему ребенку все самое лучшее.

***

Настало то время, когда я стала радоваться разным мелочам, на которые люди, обычно, не обращают никакого внимания, считая их скучной обыденностью. Немного пройтись по палате? Невероятное счастье и всплеск позитивных эмоций. Да, тяжело, больно и моя ходьба больше напоминала вялые прыжки на одной ноге, но смена положения тела и физическая нагрузка помогли мне воспрянуть духом. Самостоятельно искупаться? Даже не думала, что когда-нибудь буду настолько сильно стремиться к возвращению своего былого состояния, чтобы быть в состоянии самостоятельно ухаживать за собой. Первое время, купаться мне помогала молодая медсестра и, если честно, чувствовала я себя немного пристыженной. Поэтому, когда мне сняли гипс с ноги и правой руки, я, первым делом, пошла самостоятельно купаться, чуть ли не вприпрыжку направляясь на второй этаж, где находились душевые кабинки. Еще я начала искать плюсы в своих обстриженных волосах. Я привыкла к тому, что они длинные, но, временами, хотела походить с короткой стрижкой. Теперь у меня появилась такая возможность и я решила ею воспользоваться. Все равно, у меня быстро отрастали волосы и, через пару лет, они вернутся к прежней длине.

Конечно, были разные минусы. Например, расходы в этой частной поликлинике, моя страховка не покрывала. Поэтому, мое лечение оплатила Мадлен. Сестра не желала слушать о возвращении ей денег, но, для себя я решила, что, каким-нибудь образом, позже я ее обязательно отблагодарю. Например, куплю наручные часы. Она их очень любит и уже имеет внушительную коллекцию, поэтому, думаю, будет рада, если эта коллекция пополнятся теми же «Rado». Правда, для этого, мне нужно было наладить свои финансы, а на это потребуется время.

Еще меня немного напугал визит к гинекологу. Врач, конечно, пыталась относиться ко мне мягко, но я, все равно, постоянно сжималась и нервно дергалась, из-за неприятных ощущений при осмотре. Зато я узнала, что, несмотря на мое состояние, беременность протекала очень хорошо и, в тот же день, я сказала родителям и Мадлен, что хочу оставить ребенка. Они эту новость приняли спокойно. Можно сказать, что родители даже обрадовались и они с Мадлен сразу сказали, что всячески будут мне помогать.

Естественно, родители и Мадлен не могли постоянно находиться в Руане, поэтому, временами, я жутко скучала, с нетерпением ожидая их визитов. К счастью, сестра приезжала чаще и даже, иногда, заселялась в местный отель, чтобы навестить меня еще и рано утром, перед возвращением в Париж.  Но, поскольку, Мадлен не смогла дозвониться к Женевьеве, и подруга не приехала ко мне, я, чтобы хоть как-то скоротать время, начала доставать персонал больницы с разговорами и активно общаться с другими пациентами.

Через две недели, когда я, активно шла на поправку и с Мадлен, даже пару раз ездила к ней в гостиницу, чтобы поваляться в ванной, а не просто принять быстрый душ, в палату расположенную напротив моей, положили пациента. Первые дни я его не видела, но постоянно слышала ругань. Судя из того, что я уловила, этот пациент не хотел пить лекарства и отказывался от лечения, из-за чего, постоянно буйствовал. Хотя, так же я узнала из обрывков разговоров медсестер, что это уже вторая больница в которую его положили и, поскольку, несмотря на его отказы от лечения, этот пациент шел на поправку, его положили в это отделение. Где он изначально должен был лежать и что с ним вообще случилось, я не спрашивала, ощущая нервозность медсестер, всякий раз, как была затронута тема этого грубого пациента.

Однажды, сидя вечером на своей кровати, я вновь изнывала от скуки, из-за чего решила пойти бродить по больнице. Несмотря на запрет выходить из палаты в позднее время, я хотела пробраться в холл и немного посмотреть телевизор, но далеко от своей палаты не ушла. Мое внимание привлекла дверь палаты того пациента. Всего лишь час назад, там была очередная ругань с медсестрами, теперь же в палате было необычайно тихо. Сделав пару шагов к двери, я подняла руку, чтобы постучать, но потом решила этого не делать.

Открыв дверь, я вошла в палату, как две капли воды, напоминающую мою. Разве что, свою я уже успела обжить и там находилось много моих личных вещей, которые мне привезла Мадлен. Тут же было пусто и тускло. Меня пробрало от неприятной атмосферы стерильной чистоты и отчуждения, будто это место находилось за гранью жизни и не имело ничего общего с реальностью.

В тусклом свете ночника, я увидела парня лежащего на кровати. Половину лица скрывали пожелтевшие бинты, но я смогла рассмотреть черные, словно смола, волосы, густую бровь, выразительные скулы и побледневшие губы. Одеяло закрывало лишь ноги и на нем не было футболки, но на подтянутом торсе и на правой руке тоже виднелись бинты, оставляя видными лишь левую руку, ключицы и шею. Некоторое время, я, застыв на месте, неотрывно смотрела на этого парня, но потом, встрепенувшись, побежала к себе в палату за карандашами и альбомом, после чего вернулась обратно.

Сев на кресло, я открыла альбом и стала писать портрет этого парня, хотя было очень неудобно делать это одной рукой и мне приходилось придерживать альбом гипсом. Это было впервые, когда я рисовала, после того, как меня сбила машина. Мадлен уже давно привезла мне альбомы, краски и карандаши, но я не могла заставить себя сесть за любимое дело. Теперь же, карандаш сам по себе скользил по бумаге, вырисовывая не скрытые за бинтами, идеальные черты лица. Этот парень, несомненно, был красив, но, далеко не его внешность меня привлекла. Скорее, это была невероятная энергетика, исходящая от него и пробирающаяся внутрь моей головы причудливыми витками.

Да, этот парень сейчас был блеклым и бинты скрывали большую часть его тела, но, все равно, от него исходила атмосфера высокомерия, превосходства и опасности. Нет, он не напоминал какого-то гангстера, но, определенно, был тем, на кого большинство людей смотрят издалека, не решаясь подойти ближе. И именно эту атмосферу я хотела передать на бумаге, постоянно поглядывая на незнакомца. Но, когда я в очередной раз, подняла на него взгляд, увидела, что парень медленно открыл единственный глаз, не скрытый под бинтами и посмотрел на меня. На его лице тут же отобразилась гримаса недоумения и еле ощутимого раздражения.

- Кто… Какого черта, ты тут делаешь? – охрипшим голосом спросил он, пытаясь приподняться, опираясь целой рукой о кровать. Не получилось и он, тут же, обратно упал на подушку, болезненно застонав, но, в тот момент, этот стон больше напомнил мне рычание раненного зверя.

- Я с соседней палаты, - сказала я. Оборвав первый вопрос, который он хотел мне задать, парень дал ясно понять, что моя личность его совершенно не интересует, но я, все равно, представилась хотя бы так, надеясь, что это его немного успокоит. Против воли, я уставилась на его глаз. Такого яркого оттенка голубого цвета я еще не видела. Невероятно завораживает и манит. В этой синеве легко можно утонуть. – Мне хотелось проведать тебя, но ты спал… - конечно, я врала. Не говорить же ему, что зашла сюда, лишь потому, что мне было скучно и мне показалось, что в этой палате будет интереснее, чем сидеть в холле и смотреть телевизор. - В общем, ты такой красивый, что мне захотелось нарисовать тебя. Вот, - в подтверждении своих слов, я подняла альбом, но показала лишь обратную его сторону. Я не любила показывать незаконченные работы.

- Красивый? – зло зашипел парень, сузив глаз. Кажется, его даже немного затрясло и я поняла, что мои слова не на шутку разгневали незнакомца. – У меня ожоги третьей степени. Какой, к чертям красивый?

- Ну и что? Шрамы украшают мужчину, - я пожала плечами, теперь понимая, о чем говорили медсестры. Этот парень должен был лежать не тут, а в ожоговом отделении. Жуткое и давящее на сознание место. Я однажды заходила туда и от вида стонущих и корчащихся от боли людей, еще долго не могла прийти в себя.

Я чувствовала смятение засевшее в этом незнакомце и грызущую моральную боль от теперешнего состояния. Этот парень, действительно, был душевно и физически раненным зверем, утратившим спокойствие, вместе со своей силой. Но я, все равно, не хотела жалеть парня. Когда я только очнулась, меня бесили сочувствующие взгляды и я знала, что если я начну его жалеть, только усугублю положение, тем самым ставя сильный акцент на его ранениях и подчеркивая теперешнюю неполноценность. Только слабые любят жалость, а он таковым не был. Тем более, я говорила правду. Что бы не скрывалась под бинтами, внешности его это не портило.

- Пошел вон отсюда, - зашипел парень. Схватив подушку, на которой лежала его забинтованная рука, он, с болезненным рычанием, бросил ее в мою сторону, но бросок получился слабым и подушка упала рядом с кроватью.

- Что значит «пошел»? – недоуменно переспросила я, проигнорировав его агрессивную попытку прогнать меня. – Я, вообще-то, девушка.

- Девушка? – незнакомец окинул меня скептическим взглядом и скривил губы в брезгливой ухмылке. – В каком месте ты девушка? Максимум, кем ты можешь быть, так это малолетним трансвеститом. Встречал я таких уродцев, как ты. Вам неуютно в ваших телах и вы вовсю твердите, что на самом деле являетесь женщинами. Конечно, тебе немного повезло и чертами лица ты похож на девушку, но, черт, все равно, это мерзость. Поэтому, убирайся отсюда, пока меня не начало тошнить.

Распахнув глаза, я уставилась на него, так же ухмыльнувшись. Вот только, на моих губах залегла не брезгливость, а злость. Да, выглядела я не самым лучшим образом. На голове все еще были бинты, волосы короткие, свободные штаны и мешковатая толстовка черного цвета, чей высокий воротник закрывал нижнюю часть лица. Но, это, все равно, не давало ему права считать меня парнем или трансвеститом. Конечно, он хотел меня оскорбить, чтобы я поскорее ушла, но в этой игре я тоже могу поучаствовать.

- Кто бы говорил, - я фыркнула, злостно прищурив взгляд. – Призрак, тебе не нужно возвращаться в свою оперу, чтобы Кристина, в очередной раз, ужаснулась твоему лицу? – парировала я, намекая на то, что с бинтами на половину лица, этот парень был похож на главного персонажа из мюзикла «Призрак оперы».

- Мальчишка, - вновь злое шипение, сквозь плотно сжатые зубы. – Иди отсюда, пока я тебя не вышвырнул.

- Не уйду. И я с удовольствием  посмотрю, как ты меня будешь вышвыривать из палаты, - насмешливо сказала я, поудобнее садясь на кресле. Сняв тапочки, я даже закинула ноги на край его кровати, из-за чего получила еще один злой взгляд. – Призрак, да успокойся ты. Займи себя чем-нибудь. Например, поиграй на органе, или затащи к себе в подземелье какую-нибудь красавицу. Ты же любишь это делать? Я, все равно, никуда не уйду, а своим злым взглядом ты меня не прогонишь. У меня, вообще, свободного времени полно и я могу просидеть тут хоть всю ночь. Как раз, допишу твой портрет. А если хочешь, чтобы я ушла, выпей таблетки, - я махнула рукой в сторону стаканчиков с лекарствами, которые все еще стояли на тумбочке. Естественно, я говорила это лишь для того, чтобы еще сильнее позлить парня. Да и меня, действительно, раздражало его нежелание лечиться, из-за чего возникало столько шума. Поэтому, этим случаем я решила воспользоваться на полную.

- Я не буду ничего пить, - уперся парень.

- Тогда я никуда не уйду, - я пожала плечами, злорадно хмыкнув. – Знаешь, поскольку моя палата рядом с твоей, я постоянно слышу, как медсестры уговаривают тебя пить лекарство. Мне это мешает спать. Плюс, мне жаль этих девушек. Поэтому, или пей, или я буду сидеть тут до утра.

Посмотрев на меня убийственным взглядом, парень откинулся на подушке и закрыл глаза, скорее всего, собираясь меня игнорировать, таким образом, показывая, что ему плевать на мое присутствие. Хмыкнув, я вновь положила альбом на колени и продолжила рисовать, при этом присвистывая мерзкую мелодию и постукивая ногой по ножке его кровати. Призрака хватило ровно на пятнадцать минут. Не выдержав моего присутствия, он резко открыл глаза и, взяв стаканчик с таблетками, проглотил их, даже не запивая водой.

- Все, я их выпил, - сказал он, вертя в руках пустой стаканчик. – А теперь, вали отсюда и больше не приходи.

- Спокойной ночи, Призрак. Пусть тебе приснится прекрасная опера, - саркастически сказала я, нехотя вставая с кресла. Если честно, я уже настроилась провести тут всю ночь, донимая парня, но, раз пообещала уйти, если он выпьет лекарство, значит должна держать свое слово.

***

Поскольку я чувствовала себя намного лучше и могла самостоятельно передвигаться, уже около недели ела в столовой. Позавтракав, я возвращалась к себе, когда увидела, как из палаты того парня, выходят понурые медсестры, сетуя на то, что пациент опять отказался есть и принимать лекарства. Хотя они уже начали надеяться на то, что он, наконец-то, решил лечиться, раз выпил вечерние таблетки. Проводив медсестер взглядом, я свернула и без стука зашла в палату парня. Как же меня раздражала его упорство.

- Опять ты, - на выдохе раздраженно сказал он, закатив глаза. – Убирайся, надоедливый мальчишка.

- Не уйду, Призрак, - я промаршировала через палату и опять села на кресло. Взяв с тумбочки тарелку с кашей, я помешала ее ложкой.

- Что ты делаешь? – спросил он, прищурив взгляд. При свете теплых лучей солнца, его кожа, не скрытая бинтами, казалась болезненно серой и в голубом глазе, не смотря на виднеющуюся там строгость, проглядывалась усталость. Я же, как всегда, вела себя нахально, кидая на него надменные взгляды, хотя, сегодня опять выглядела не самым презентабельным образом. Лежа в больнице, я стала носить мешковатую одежду, предпочитая чувствовать себя удобно, а не красиво. Тем более, благодаря тому, что мои толстовки были мешковатые и их рукава так же были широкими, мне было легче просовывать в них левую руку, с которой еще в ближайший месяц не снимут гипс.

- Собираюсь съесть твой завтрак, - я подняла голову, все еще помешивая ложкой кашу. – Знаешь, тут кормят невероятно вкусно. Даже удивительно, как у них получается так сварить кашу.

- Ты хочешь съесть мою еду? – парень приподнял бровь. – Серьезно? Хотя нет, не хочу углубляться в причины твоего ненормального поведения. Забирай тарелку и уходи к себе.

- Нет, - я вновь отрицательно покачала головой. – Я буду есть тут. И я уже позавтракала и, если съем еще и эту кашу, уйти из палаты не смогу, поэтому я проведу весь день тут, валяясь на этом кресле. Хочешь этого? Нет? Тогда сам ешь, - я протянула ему тарелку, наблюдая за тем, как черты его лица искажаются.

- Не буду, - злой шепот. – И хватит разговаривать, будто ты девушка. Меня от этого тошнит.

- Как хочу, так и буду разговаривать, - пожала я плечами. Я не стала переубеждать его и говорить, что я, действительно, девушка. Какой в этом смысл? Тем более, мне нравилось, как он злится всякий раз, когда я говорю в женском роде. Брезгливость и гнев на его лице, были наградой в нашем небольшом противостоянии.

Как и обещала, я съела его кашу и, потом, долго валялась на кресле, напевая песни, самым скрипучим голосом, на который только была способна. Не выдержав, парень, пытался позвать медсестер, чтобы они вывели меня из палаты, но я забрала у него кнопку вызова. Нечестно, но он сам напросился. Зато в обед, он съел весь суп и даже выпил лекарства, чтобы я поскорее ушла.

Со временем, посещения палаты этого парня, стали для меня небольшой традицией. Он всегда ворчал, ругался, пытался меня прогнать и недовольно щурил глаз, но, тем не менее, ел еду и пил лекарства. Иногда, я смотрела на парня, пытаясь понять, насколько паршиво ему сейчас. После пробуждения, я хотела поскорее выздороветь, а он, наоборот, отказывался от лечения. Глубоко внутри его сознания, бушевал апокалипсис, разрывая парни изнутри. Я его недолюбливала, точно так же, как он ненавидел меня, но я понимала, что мир этого парня разрушен. Вопрос лишь в том, будет он его заново отстраивать или нет.

Естественно, между нами не возникло теплых дружеских чувств. Наоборот, мы постоянно кидали друг другу колкие слова, огрызаясь и злясь. Мы не знали имен друг друга, не интересовались по какой причине оказались в тут и кем являемся в жизни за пределами больницы. Он все еще был уверен в том, что я мальчишка, возомнивший себя девушкой, а я, окончательно, решила не переубеждать парня в этом. Наоборот, я, пользуясь разными случаями, все чаще пыталась его задеть. Однажды, я попросила у Мадлен косметику и, накрасив губы и ресницы, заявилась к нему в палату во все той же мешковатой одежде, которая прекрасно скрывала мою фигуру и делала меня похожей на парня.

- Черт… Ты накрасился. Какой ужас, - сказал парень, когда я умостилась на кресле. Более брезгливого выражения я еще не видела и еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

- Да, я подумал… То есть, подумала, что так я буду выглядеть намного лучше, - иногда, я специально говорила так, будто я на самом деле являлась парнем, а потом специально исправлялась и произносила слова от лица девушки. Это его еще сильнее злило.

- Ты не пробовал ходить к психологу? – поинтересовался он, устало вздыхая. Со временем, я стала замечать, что этот парень начинает все меньше реагировать на меня. Кажется, он даже почти смирился с тем, что в соседней палате находится трансвестит. Вернее, он так думал, что совсем не являлось правдой. Но он сам виноват. Если бы этот парень не был таким упертым, уже давно понял бы, что я девушка, а я не стала бы разыгрывать этот спектакль. – Твое поведение ненормально. И твоя внешность ненормальная. Мужик должен быть мужиком, а твои черты лица слишком женственные. Пухлые губы, длинные ресницы и аккуратные брови. Даже знать не хочу, что ты с собой делал, чтобы так выглядеть.

- То есть, ты согласен с тем, что я выгляжу, как девушка? – я присвистнула. Ну, наконец-то, в его упертой голове начинался просвет. Но парень, мне ничего не ответил.

Так уж сложилось, что, не зная его имени, я начала называть парня Призраком, опять-таки, ссылаясь на мюзикл «Призрак оперы». Сначала его это злило, но потом парень привык и, в отместку, начал называть меня мальчишкой, ясно давая понять, что моего стремления стать девушкой, которое он сам себе выдумал, парень не приемлет.

Призрак был далеко не из бедных. Это было видно по его вещам и поведению, хотя свой достаток он никогда не выставлял напоказ. Однажды, когда он извернулся на кровати и открыл тумбочку, чтобы достать оттуда телефон, я увидела в том же шкафчике наручные часы. Поскольку, Мадлен очень любила подобные аксессуары, я с ее подачи, тоже стала в них разбираться. Мне хватило лишь одного взгляда на те часы, чтобы понять, что они стоят целое состояние. Из этого, я сделала вывод, что этот парень, скорее всего, является представителем золотой молодежи. Жизнь Призрака меня не интересовала, но, временами, я задумывалась над тем, как он будет возвращаться к привычной жизни.

Иногда к Призраку приходили посетители. В такие моменты, я всегда избегала его палату, понимая, что настоящая жизнь Призрака меня никак не касается. Но я замечала, что его посетителями, почти всегда, являлись молодые парни и девушки. Все они были невероятно красивыми, стройными и одетыми лишь в дорогую брендовую одежду. Пусть это и глупо, но у меня возникла мысль, что они легко могли быть моделями. Просто, смотря на внешность этих людей, легко можно было представить их на подиуме, или на обложках журналов. Я даже всерьез задумалась о том, что Призрак раньше мог быть моделью, но эту мысль быстро выкинула из своей головы. Модели не зарабатывают настолько много, чтобы купить такие дорогостоящие наручные часы.

Знаю, что это не мое дело, но меня злило, что эти посетители никогда не задерживались в палате Призрака дольше, чем на пятнадцать минут, а после их ухода, он выглядел еще мрачнее, чем обычно. Еще они никогда не приносили Призраку фруктов или еще какой-нибудь вкусной еды, как это заведено при посещении друзей лежащих в больнице. Однажды, мне стало чуточку жаль, что Призрак питается лишь больничной едой, поэтому я притащила к нему немного яблок и винограда, которые мне привезла Мадлен и заставила парня все съесть. Да, после этого мне немного полегчало.

- Призрак, улыбнись. А-то раздражает твоя унылость, - сказала я, ерзая на кресле, в попытке поудобнее уместиться. Недавно к нему приходило две длинноногих девицы, разодетые в откровенные платья. Как только они ушли, я тут же шмыгнула в палату парня и, взяв телефон Призрака, положила его на колени, после чего стала играть в змейку. Парень уже не обращал внимания на то, что я без разрешения брала его вещи.

- Отстань, мальчишка, - парень фыркнул. Он все еще лежал на кровати в прежнем положении, не в состоянии нормально двигаться. Правда, его каждый день отвозили в процедурную, чтобы обработать ожоги физ. раствором, поэтому все время в своей палате он не проводил. – Ты тут единственный, кто раздражает. Что ты тут вообще делаешь? У тебя своей палаты нет?

- Мне твоя палата больше нравится, - я пожала плечами, говоря чистую правду. Сначала мне казалось, что наши палаты одинаковые, но, потом, заметила существенные отличия. Например, не смотря на жаркое время года, у меня в палате, благодаря слишком мощному кондиционеру и толстым стенам, было холодно, в то время, как у Призрака я отогревалась. Окна в моей палате выходили на парковку, а из его окон можно было посмотреть на сад. Плюс, мне было завидно от того, что, оказывается, в его палате была отдельная комната, в которой находился душ, туалет и умывальник. Однозначно, его палата была намного лучше моей.  – Я даже думала попросить, чтобы мою кровать поставили рядом с твоей, но потом вспомнила, что меня скоро выписывают и в этом нет смысла.

- Тебя скоро выписывают? – Призрак практически не шевелился, но, на этот раз, он приподнялся и посмотрел на меня хмурым взглядом. – Когда?

- Что, уже не можешь дождаться, когда избавишься от меня? – я засмеялась. На самом деле я сама не знала, когда меня выпишут. Месье Вилар настаивал на том, чтобы меня продержать тут еще неделю, но мы с Мадлен настаивали на том, чтобы меня выписали уже на днях. К врачу на осмотры я могу ходить и в Париже, а тут я уже просто теряла свое время.

- Когда тебя выпишут? – парень повторил свой вопрос строгим тоном. Было в нем нечто властное, из-за чего Призрак не любил, когда его вопросы игнорировали. Поэтому, именно это я и любила делать.

- Скоро, - протянула я, радуясь очередному выигрышу в игре. – Не переживай, когда меня выпишут, я уеду из Руана и ты меня больше не увидишь. Правда, круто?

- Убирайся с моей палаты, - сказал парень, вновь ложась на подушку. Я удивленно округлила глаза, но от игры не оторвалась. Давненько он не прогонял меня с палаты.

- Я никуда не уйду и ты это прекрасно знаешь, - я фыркнула. – До того, как меня не выпишут, тебе придется меня еще немного потерпеть. Я же как-то терплю твой характер.

Парень некоторое время молчал и, в повисшей тишине, были слышны лишь веселые звуки игры, что уж никак не вязалось с повисшей атмосферой.

- Я ненавижу таких, как ты. Но… мне жаль, что ты на самом деле не являешься девушкой, - сказал Призрак спустя бесконечные минуты молчания. В его голосе послышались хрипотца и еле звучащие нотки грусти. Сдвинув брови на переносице, я подняла голову и скользнула взглядом по Призраку, но уже вскоре, опять опустила голову, так как у меня начинался новый уровень в игре и я не хотела проиграть.

- Да, вообще, ужас, как жаль, - я фыркнула. Была идеальная возможность опять поподкалывать парня, но, сосредоточившись на игре, я решила, что позже это сделаю.

Призрак ничего не ответил на мои слова. Кажется, он закрыл глаза и спрятал лицо в изгибе локтя. В один момент мне стало жутко неуютно, но я была слишком занята игрой, чтобы обратить на это внимание.

***

Нам с Мадлен все же удалось ускорить мою выписку из больницы. Буквально тем же вечером, месье Вилар провел очередной осмотр и согласился с тем, что больше нет смысла мне лежать в больнице. Встав рано утром, я начала собирать свои вещи. Одной рукой было тяжело это делать, поэтому, когда пришла Мадлен я передала ей эту непыльную работу, а сама стала переодеваться. Я уже привыкла к мешковатой одежде, в которой я выглядела не самым лучшим образом, поэтому, надев платье, некоторое время чувствовала себя немного странно.

Позже, когда приехали мои родители, вещи уже были собраны и месье Вилар подписал все справки. Направляясь к выходу, я немного изогнула путь и зашла к медсестрам. Дав им лист бумаги, я попросила передать его тому парню. Это был рисунок, который я начала рисовать в ту ночь, когда впервые зашла в палату Призрака. Кроме того случая, я не упоминала при нем, что рисую и его портрет писала у себя в палате. Все же, мне хотелось показать Призраку, каким я его вижу. Не парня искалеченного ожогами, а харизматичного молодого человека с нахальной улыбкой и невероятно красивым цветом глаза. Но я нарисовала лишь половину лица, а вторую Призрак сам закрывал своей рукой.

Я не стала прощаться с парнем. Сегодня прекрасный день, чтобы перестать действовать ему на нервы. Тем более, наше общение было ограничено и за стенами больницы мы больше не встретимся. Наши пути разошлись и я двигалась к прежней жизни.

Наконец-то, я возвращалась в Париж.

Шаг первый...

- Давно мы с тобой не ходили по магазинам, - сказала Мадлен, огибая манекенов. Она внимательно осмотрела одежду на них, но не найдя ничего интересного для себя, вздернула подбородок и пошла дальше.

- Может быть, - согласилась я, но мысленно фыркнула. Мои воспоминания говорили ровно противоположное. Мысленно застряв в декабре прошлого года, поскольку все дальнейшие воспоминания испарились, я более-менее отчетливо помнила, как мы вместе ходили по «Форум Лез Аль», надеясь найти новогодние подарки для наших родителей.

Я была невероятно рада вернуться в Париж, так как Руан считала гиблым местом, существующим лишь за счет туристов и славы, которую ему, когда-то давно, подарила Жанна Д`Арк. Да и больница мне порядком надоела, но, вернувшись в Париж, было принято решение, что я пока что буду жить в доме родителей, поскольку, все еще была не в состоянии приспособиться к привычной жизни. Пока мне не снимут гипс с левой руки, я не могла даже сама готовить еду и убираться в квартире. К счастью, в дом родителей, на некоторое время, переехали Мадлен с Базилем, благодаря чему, наш дом в районе Монсури, опять наполнился людьми и возникло такое ощущение, будто мы вернулись в прошлое, когда мы с Мадлен еще жили вместе с родителями.

По какой-то причине, я не могла заставить себя съездить в мастерскую и квартиру. Невидимый барьер, прочно держал меня подальше от этих мест, создавая в моей голове острую неприязнь, к ранее привычным мне местам. Поэтому, я отложила поэздку туда на неопределенный срок, решив, что, сейчас, у меня есть и другие дела. Например, позавтракав, мы с Мадлен вырвались в центр Парижа, чтобы пройтись по магазинам и прикупить новую одежду. И вот, теперь, ходили по «Ители» в поисках обновы, переходя от одного магазина к другому.

- Ничего себе, - присвистнула Мадлен. Обернувшись в ее сторону, я увидела, что сестра восхищенным взглядом оглядывает вечернее платье из шелка, держа его на вытянутых руках, словно сокровище. Улыбнувшись, я прошла в другой зал, направляясь к полкам с головными уборами. Волосы у меня росли очень быстро и, ранее, торчащий во все стороны ежик, теперь аккуратно лег и я выглядела не так уж и плохо. Но, все равно, я хотела купить несколько шляпок, надеясь, что в них буду не так сильно выделяться из толпы. Тем более, больше внимания привлекали не обстриженные волосы, а пластырь, закрывающий уже практически зажившую рану на затылке. Вот как раз его мне и хотелось скрыть.

Мы с Мадлен уже зашли в магазин для беременных и я купила себе несколько пар джинс со слабым поясом, чтобы они не давили на живот. Он все еще был плоским, но к своей беременности я подошла со всей серьезностью и уже прочитала в сети несколько статей с рекомендациями для девушек в положении. Невольно, я даже поглядывала на магазины с детской одеждой и игрушками.

- Клоди, иди сюда, - крикнула Мадлен со стороны примерочных, тем самым, привлекая внимание всех, кто находился в магазине. Положив на место шляпку, которую до этого меряла, я пошла к ней, с улыбкой наблюдая за тем, как она красуется в том платье, вертясь из одной стороны в другую. – Как тебе? Правда, я в нем выгляжу превосходно?

- Да, Базилю точно понравится, - я подошла ближе и поправила лямку, отмечая, что это платье, действительно, было ей к лицу.

- А ты выбрала себе что-нибудь? – поинтересовалась сестра, отворачиваясь к зеркалу.

- Пока что нет, - я пожала плечами. Оказалось, что у меня на счету были кое-какие сбережения, но в финансах я была весьма ограничена. Не желая брать денег у Мадлен, я тщательно выбирала все свои покупки, хотя хотелось многое купить. Все же я решила, что для начала съезжу в свою квартиру и переберу все шкафы, а уже потом решу, что еще из одежды нужно будет купить.

Пока Мадлен переодевалась обратно и относила платье на кассу, я все же выбрала для себя сине-красную кепку и классическую белую шляпу с черным ободком.

- Куда теперь пойдем? – поинтересовалась Мадлен, когда мы вышли из магазина.

- Я хочу наведаться в «Алтитюд», - я свернула в сторону эскалаторов, тем самым, заставляя сестру пойти вслед за мной.

- Правильно, - Мадлен согласно кивнула, - они же так и не выплатили тебе компенсацию за расторжение контракта.

Я ничего не ответила на слова Мадлен, ведь, в первую очередь, я хотела туда наведаться, чтобы лично спросить, по какой причине меня вышвырнули из организации и компенсация меня мало волновала.

Когда мы приехали к зданию, в котором находился главный филиал «Алтитюд», я попросила Мадлен посидеть в машине. Она, иногда, была слишком импульсивной и я не хотела, чтобы девушка пыталась меня защищать. Я и без того, чувствовала, что разговор предстоит не самый веселый и мне бы не плохо было бы хотя бы себя держать в руках.

Уже в здании, идя по коридору, я встретилась взглядом с месье Амори. Он был моим самым первым агентом, но рядом со мной продержался лишь первых две недели. Наши взгляды на искусство слишком сильно различались, из-за чего мы постоянно ссорились. Именно поэтому, его уже вскоре сменила мадам Жуль. Мадлен говорила, что у меня, после нее, было еще два агента, в том числе и некая мадам Гросье, которую, я, естественно, не помнила.

Месье Амори стоял около входа в главную галерею и разговаривал с какой-то женщиной. Увидев меня, он заметно скривился и отвернулся в сторону. Раздражение, до этого еле тлеющее в моем сознании, теперь разгоралось с небывалой силой, превращаясь в жаркий огонь. В какой-то момент, я поняла, что это здание мне неприятно и все эти люди омерзительны. Входя сюда впервые, я радовалась возможности работы с «Алтитюд», но, теперь, чувствовала, что это место для меня чужое. Оно отталкивало своей холодной и неприятной атмосферой.

Пройдя мимо секретаря, который пытался узнать, что мне нужно, я, прямиком направилась в кабинет директора, без стука открывая дверь. Мужчина удивился моему приходу и, кажется, даже вздрогнул при моем появлении, но, потом, черты его лица разгладились, примеряя на себя сосредоточенную маску.

- Месье Гордо, объясните, пожалуйста, по какой причине, так внезапно был расторгнут контракт, - я села в кресло, расположенное напротив его стола и скрестила руки на груди, посмотрев на мужчину злым взглядом. Я даже не пыталась скрыть своего отношения к нему.

- Я рад, что вы чувствуете себя лучше, - сказал месье Гордо, наклоняясь вперед. Он поправил края своего пиджака и несколько раз тихо кашлянул. – Для нас стало настоящим потрясением произошедшее с вами и мы искренне за вас переживали. Но продолжать сотрудничать с вами мы больше не можем. Возможно, мои слова прозвучат неприятно для вас, но, в последнее время, мы нашли нескольких более талантливых художников и, поскольку у нас не хватает средств, чтобы спонсировать всех, было принято решение сосредоточиться на них. Надеюсь, что это вас не сильно огорчит. Вы молоды и, возможно, еще найдете свой путь, - мужчина произнес свои слова, практически не пытаясь придать им хотя бы какой-нибудь мягкости. Месье Гордо не собирался со мной долго возиться и, судя по всему, хотел, чтобы я поскорее ушла.

- Как мило с вашей стороны обращаться с художниками, как с мусором, - я хищно оскалилась, раздраженно постукивая пальцем по собственному предплечью. – Если вы посчитали, что они не приносят вам желаемую прибыль, тут же вышвыриваете их, не размениваясь на обычные нормы приличия. Даже к лучшему, что наши пути сейчас расходятся. Не хочу связывать свое творчество с такой мерзкой организацией.

- Не нужно переходить на оскорбления, - пробормотал мужчина, пригладив пальцами свои седые волосы. – Это бизнес и именно так тут обстоят дела. Тем более, мы с вами поступаем честно и за рамки контракта не выходим. Вам будет выплачена вся сумма компенсации.

- Засуньте ее себе куда подальше, - фыркнула я и, встав с кресла, вышла из кабинета, громко захлопнув за собой дверь. Меня трясло от злости и мысли лихорадочно блуждали по голове, сбивая спокойный настрой, как увесистый шар сносил кегли. Быстрым шагом, миновав коридор, я так же молниеносно выскочила на улицу. Сбежав по ступенькам, я подошла к тротуару и села в машину Мадлен, сама того не желая, громко захлопнув за собой дверь, так, что вся машина вздрогнула.

Сестра посмотрела на меня изучающим взглядом, но, ощутив мою ярость, решила пока что не тревожить меня расспросами и просто завела машину, после чего мягко тронулась с места. Скрестив руки на груди, я раздраженно покусывала нижнюю губу, немигающим взглядом смотря на здания, мелькающие за окном. Мой характер никогда не был мягким и чутким, поэтому, в данный момент, я не расстроилась, а разозлилась. В своей голове, я строила красочные картинки того, как «Алтитюд» разоряется, или с организацией происходит нечто ужасное, благодаря чему она прекращает свое существование.

Прежде чем вернуться в дом родителей, Мадлен заехала в маркет. Я не захотела выходить из машины, поэтому она сама сходила за покупками и вернулась уже с увесистым пакетом продуктов.

Пребывая не в самом лучшем настроении, я постоянно думала над тем, что мне следует делать в дальнейшем. Во мне пылала решимость двигаться вперед, но имея при себе лишь свой талант, я не знала, как правильно им распоряжаться. Скорее всего, мне придется забрать свои вещи и съехать со съемной квартиры, чтобы сейчас избежать лишних трат. Пока что я могу жить и у родителей. К сожалению, единственный козырь, на данный момент, состоял в моей мастерской. Я ее купила на первые полученные деньги в «Алтитюд» и на те деньги, которые мне дали родители. Если станет совсем плохо, я могла ее продать, но идти на этот шаг я не решалась, понимая, что воспользуюсь им лишь в самый критичный момент. Мне нужно было срочно искать спонсора, чтобы вновь начать делать выставки, благодаря которым я смогла бы продавать свои картины.

Вечером, когда Базиль пришел с работы, мы все вместе разожгли во дворе костер и, поставив раскладные стулья, стали жарить мясо. Соленого мне не хотелось, поэтому, я нацепила на специальную ветку зефирку и подогревала ее на костре, попивая сладкий какао. Ненадолго, в семейной обстановке, мне стало легче, но чувства несправедливости, разочарования и злости, никуда не делись. Они лишь немного поутихли, чтобы утром вновь нахлынуть на меня новой волной.

***

Мадлен говорила, что, за последнее время, у меня появилось много знакомых в высших кругах общества, но к ним я относилась с пренебрежением. Скорее всего, эти люди были лишь незаметными составляющими в моей жизни, раз даже не удосужились узнать, куда я пропала и не пытались со мной связаться. Сама же их искать и просить о помощи я не хотела. Чувство гордости не позволяло мне унижаться.

Единственным человеком, у которого я не стеснялась попросить помощи, стал месье Симон. Я помнила, как стала ходить к нему на занятия и Мадлен сказала, что я занималась у него вплоть до того момента, когда меня сбила машина. На следующий день, я первым же делом поехала в «Десин Дарт», надеясь встретиться со своим преподавателем. Месье Симон не сразу меня узнал. В джинсах, футболке и кепке я была мало похожа на себя прежнюю, поэтому я не стала обижаться на него. Узнав, что со мной случилось, мужчина искренне посочувствовал мне и, узнав о ситуации в которой я оказалась, пообещал помочь.

Немного расслабившись и успокоившись, я решила сходить в больницу и записаться к гинекологу. Срок беременности был еще маленьким и на учет меня поставят только через месяц, но посещать врача все равно стоило. Там меня ожидала еще одна новость. Оказывается, я уже была у этого врача, так как в больнице уже имелась моя карточка. Еще одно утраченное воспоминание.

Вернувшись домой, я обмолвилась Мадлен, что хочу сходить в Пале-Рояль, чтобы встретиться с Женевьевой, но она начала отговаривать меня от этой идеи. Сестра призналась, что все это время она даже не пыталась связаться с моей подругой, поскольку Женевьева пыталась сорвать мою последнюю выставку, после чего мы перестали дружить. Мне не хотелось в это верить. Та Женевьева, которую я знала, просто не могла так со мной поступить, поэтому, даже не смотря на уговоры Мадлен, я решила, что позже, обязательно поговорю с Женевьевой. Если между нами была мелкая ссора, ее можно было решить. В конце концов, я оказалась в том положении, когда мне хотелось иметь около себя близких людей, а не терять их из-за мелких неурядиц.

Тем же вечером, месье Симон перезвонил мне и сказал, что, к сожалению, не нашел того, кто сможет стать моим спонсором, но предложил выставить некоторые мои работы в галерее института, не смотря на то, что я не являлась студенткой «Десин Дарт». Я с благодарностью приняла его помощь, но понимала, что моей проблемы она не решит. В той галерее много посетителей, но, чаще всего, это или туристы или другие студенты, поэтому картины там редко покупали.

Мне нужно было искать другой выход из ситуации.

***

Поправив на голове кепку, так, что козырек закрывал чуть ли не половину лица, я положила руки в карманы джинс и шла по людному тротуару, раздраженно шипя, всякий раз, когда меня кто-то задевал. Поток людей больше напоминал неспокойную воду в период урагана. Все куда-то спешили, суматошно шли в разные стороны и даже не пытались оглядеться вокруг себя, чтобы своими резкими движениями не создавать дискомфорта другим прохожим. И куда делась хвалебные французские неторопливость и спокойствие? Или я стала отставать от течения времени и слишком замедлилась, или парижане, внезапно, решили ускорить темп своей жизни.

Мне не хотелось ехать в мастерскую, но нужно было отобрать несколько картин для месье Симона. Я уже почти переборола себя и добралась до мастерской, как мне позвонила Мадлен и сказала, что она хочет срочно встретиться со мной. Тяжело вздохнув, я поплелась в сторону метро. Намереваясь начать экономить, я решила отказаться от такси и опять начать ездить на метро. Мерзкое место. В вагонах неимоверно воняло и на исписанных сидениях валялись бомжи, утопая в ворохах своей одежды. Другие люди, едущие в вагонах, привыкли к такому состоянию метро и просто старались не обращать на это внимания. Меня же начало тошнить, поэтому я вышла на две остановки раньше и решила немного пройтись.

Переходя дорогу вместе с остальным потоком людей, я тихо фыркнула, услышав, как из рюкзака начала доноситься тихая мелодия звонка, но достать телефон решилась лишь, когда я дошла до тротуара. В Париже игнорировались многие правила движения и пешеходы любили переходить дорогу даже на красный свет, прекрасно понимая, что за ними преимущество, но, после того, как меня сбила машина, у меня возникло острое желание быть более осторожной.

Сняв свой рюкзачок, я расстегнула змейку, чтобы достать телефон, но, именно в этот момент, на людном тротуаре, проходил особенно быстрый парень и, после того, как он задел меня, рюкзак выпал из рук и мои вещи скользнули по тротуару.

- Черт, - раздраженно пробормотала я, садясь на корточки, чтобы собрать все, что выпало из рюкзака. Люди, все так же торопливо проходили мимо, обходя меня стороной и им было глубоко плевать, что они легко могут наступить на мои вещи. Отвлекшись на упаковку со своими таблетками, которая скатилась к краю тротуара, я не заметила, как около меня кто-то наклонился и протянул мой кошелек, ранее так же выпавший из рюкзака.

- Будь осторожней, - послышался глубокий и бархатный голос, но, когда я подняла голову, чтобы посмотреть на того, кто не прошел мимо и помог мне, увидела лишь отдаляющуюся спину. Это был высокий и широкоплечий парень в черных брюках и белой рубашке. Некоторое время, я не смогла оторвать от него взгляда и просто наблюдала за ним. Даже со спины он выглядел идеально в своей дорогой одежде и с аккуратно уложенными черными волосами. В то время, как я терялась среди общей массы обычных прохожих в своих блеклых штанах и футболке. А ведь он был не так уж и старше меня. Как же раздражает финансовое различие между людьми.

- Реми, где ты ходишь? Опаздываешь, – сквозь уличный шум, до меня донеся укоризненный голос. Обернувшись, я увидела, что на ступеньках вычурного ресторана с цветастой вывеской «Ле Дестин», стоял невероятно подкачанный, рыжеволосый парень и именно он обратился к тому, парню, который помог мне поднять кошелек.

- Я не опаздываю, это ты пришел слишком рано, - раздраженно сказал темноволосый парень, поднимаясь по ступенькам к ресторану.

Опустив голову, я пошла дальше, не желая и дальше подслушивать чужой разговор. Настроение было бесповоротно утрачено, но, в тот же момент, во мне опять загорелась решимость. Тот парень, стал для меня неким толчком, твердящим, что я не хочу вариться в этом котле нищеты, в который я постепенно скатывалась.  Пусть это будет звучать эгоистично, но я не хуже того парня. Возможно, он добился богатства не самостоятельно, а с помощью состоятельной семьи, но я хотела достичь такого же уровня, чтобы вновь иметь возможность посещать дорогие рестораны и дать своему будущему ребенку все самое лучшее.

Пройдя еще несколько кварталов, я, наконец-то, дошла до площади Дофина, около которой находился небольшой бар, в котором Мадлен предложила нам встретиться. Зайдя внутрь полуподвального помещения, в котором и размещалось это заведение, я сразу же увидела сестру, сидящую около барной стойки. Она тоже меня заметила и помахала рукой приглашая сесть рядом с ней на стул. Пока я шла к Мадлен, для себя отметила, что, несмотря на выходной день, посетителей было крайне мало. Около барной стойки вообще было занято лишь несколько мест и, как на зло, справа от Мадлен сидела какая-то женщина, хотя я сама хотела туда сесть, так как тот стул находился дальше от прохода. Мне сегодня точно не везло.

- Ты почему не ответила на звонок? Я стала волноваться, - сказала сестра, когда я подошла ближе. Я уже успела забыть, что мне кто-то звонил, но, в принципе, я так и думала, что это Мадлен. Мой новый номер телефона был лишь у нескольких человек и сестра звонила мне чаще всего.

- За меня не стоит волноваться, - пробормотала я, взбираясь на стул. – И что за срочность? Мы могли поговорить вечером дома.

- Да вот хочу поговорить с тобой о том, что ты будешь делать дальше. Я имею в виду твое творчество, - сказала Мадлен, ставя передо мной стакан с апельсиновым соком, который она, скорее всего, заказала перед моим приходом.  Сама она пила какой-то коктейль розового.

- Что я буду делать? – переспросила нахмурившись. Сделав глоток сока, я ненадолго оттянула время, размышляя над вопросом сестры, но четкого ответа найти не смогла. Мне нужно было намного больше времени, чтобы хорошенько пораскинуть мозгами и понять, какие идеи вообще могут помочь мне выгодно преподнести свой талант в обществе. – Не знаю. Заведу канал на ютубе и начну там давать видео уроки по рисованию, - я решила отшутиться, сказав первое, что пришло в голову. Естественно, никакие видео я записывать не собиралась.

- Не самая лучшая идея, - женщина, сидящая справа от Мадлен, фыркнула и произнесла эти слова достаточно громко, чтобы я их услышала. Вопросительно изогнув бровь, я наклонилась к барной стойке и окинула недовольным взглядом незнакомку, которая, так бесцеремонно влезла в мой разговор с Мадлен.

- Да ладно? – раздраженно переспросила я. Взглядом я зацепилась за чашку в ее руках, от которой, даже до меня долетал запах имбиря и лимона. – Может, вы подскажите идеи получше? Мне даже интересно, как вы это сделаете, - я намекнула на то, что женщина старалась давать советы там, где даже не знала полной ситуации. Конечно, я понимала, что эта идея с ютубом полный бред, но эта женщина не имела права лезть не в свое дело.

- Может и подскажу, - женщина подняла голову и посмотрела на меня своими серыми, словно небо в мрачный день, глазами. Точный возраст я определить не могла, так как лишний вес немного смягчал морщинки залегшие в уголках глаз и на переносице. Выражение лица казалось строгим, точно так же, как и голос, но не в меру густые брови, делали ее немного забавной.

- Клоди, это Бланш Гросье, - сказала Мадлен откидываясь на невысокую спинку стула, чтобы мне было лучше видно женщину. – Она была твоим последним агентом в «Алтитюд». И она тут чтобы поговорить с тобой.

- Неужели? – я прищурила взгляд. При звучании названии этой организации, меня передернуло, ведь, до сих пор, мне было сложно перебороть ненависть, которую я к ней стала испытывать. – И что же работнику «Алтитюд» нужно от меня?

- Я уже не работаю там, - женщина помотала головой в отрицательном жесте. – Меня перевели в филиал, находящийся в Марселе, но мне там не понравилось. Мерзкий город. И, как бы глупо это не звучало, но мне нравилось работать с тобой. Поэтому, я тут, чтобы предложить тебе сотрудничество. Я опять хочу стать твоим агентом.

- Вы отказались от престижной работы лишь потому, что  вам не понравился город? – я не смогла сдержать нескольких смешков, но внутри мне было совсем не весело, ведь к сотрудникам «Алтитюд» я теперь относилась настороженно. Пусть даже она там больше не работала. Хотя, было в этой женщине нечто такое, что располагало к ней. Правда, я пока что не могла понять, что именно это было. – И мне не хочется вас огорчать, но наше сотрудничество невозможно. Сейчас у меня нет денег, чтобы платить вам зарплату. У меня пока что вообще ни на что нет денег.

- Насчет этого можешь не переживать, - женщина улыбнулась. – Мне не нужна зарплата. Можно даже сказать, что все наоборот. У меня есть некоторые накопления и я хочу вложить их в тебя.

- Зачем вам это? – спрашиваю, прищурив взгляд. Слова женщины мне казались нелогичными. В том положении, в котором я оказалась, вкладывать в меня деньги было очень рискованно. Даже месье Симон не смог найти для меня спонсора, хотя, в кругу ценителей искусства он был очень уважаемым человеком. Тем более, я сомневалась, что у нее много сбережений и, обычно, люди не имеющие большой достаток, не любили раскидываться своими накоплениями.

- Как я уже сказала, мне просто понравилось работать с тобой, - женщина пожала плечами. – Тем более, если все пройдет хорошо, мои сбережения вернутся ко мне в десятикратном размере. Поэтому для меня это тоже выгодно. Вопрос состоит лишь в том, готова ли ты работать?

- Конечно, готова, - я решительно кивнула, говоря чистую правду. Решимости во мне было хоть отбавляй и, в данный момент, я была готова свергать горы, пользуясь возникшим случаем. Тем более, эта Гросье, действительно, мне чем-то нравилась.

***

Сидя на мягком стуле и закинув ногу на ногу, Рори взяла со стола бокал с шампанским и немного покачнула его в руках, из-за чего пузырьки зашипели и неровными струйками поплыли вверх.  Вздернув подбородок, девушка кинула взгляд на кованную люстру, размышляя о том, что ей совершенно не нравилась та атмосфера, которая, в последнее время, возникла в «Женесе». Вступая в клуб, Рори радовалась веселой компании и с удовольствием ходила на встречи. Но ей пришлось уехать в длительный тур с оркестром, в котором девушка являлась первой скрипкой, а когда она вернулась, поняла, что клуб стал совершенно другим. За время отсутствия Рори, клуб очень сильно изменился. Вернее, сразу после ее возвращения, все было еще более-менее нормально, но уже через пару месяцев, среди парней, стала витать приглушенная угнетенность.

Арне, основатель клуба, в один день, очень сильно омрачнел и практически перестал ходить на встречи «Женесе». Через некоторое время, он, вообще, уехал в Нью-Йорк, где у него скоро должна была состояться свадьба. И именно этой новостью он всех ошарашил, ведь Арне считали истинным холостяком, который никогда не обременит себя узами брака.

Рори практически не общалась с Женевьевой, но, все равно, удивилась узнав, что ее исключили из клуба. Но больше девушку настораживала нервозность Реми и Этьена. Пока Рори не было в Париже, в «Женесе» вступила некая Клоди Дюбуа и, как парни говорили, она являлась очень талантливым художником. Но эта девушка сама ушла из клуба, а через некоторое время и вовсе исчезла.

Рори слышала, как парни разговаривали о том, что они ходили в ее галерею, но там проходят выставки уже другого художника. Смотрительница той галереи лишь пожимала плечами и говорила, что Клоди Дюбуа сама разорвала контракт и на время уехала из Парижа, решив что-то изменить в жизни. Смотрительница точно не была уверена в своих словах, но так твердили все слухи. Это очень настораживало парней, но другой информации об этой девушке они найти не могли. Разве, что, однажды, между Реми и Арне произошел один разговор, который Рори удалось услышать. Он произошел еще до того, как Арне уехал в Нью-Йорк и речь шла о том, что, оказывается, семья Арне являлась спонсором организации, на которую работала Клоди. Тогда Реми пытался узнать, почему Клоди уволилась, но Арне лишь пожал плечами, сказав, что тоже об этом ничего не знает. Но, Рори, все равно, видела, как Арне болезненно морщится, всякий раз, когда в разговоре упоминалась эта девушка.

Поскольку Арне не было, сегодняшнюю встречу клуба решили провести в ресторане Реми, намереваясь хоть немного сменить обстановку. Рори, Этьен и Жорж пришли раньше, но сам владелец этого заведения опаздывал, из-за чего Жарж, имея очень неусидчивый характер, пошел ждать его около входа в ресторан.

Поднеся к губам бокал с шампанским, Рори сделала небольшой глоток, пачкая своей помадой край стекла. Ей нравился ресторан Реми, хотя она, из-за постоянных репетиций, не имела возможности постоянно сюда ходить. К счастью, Реми намеревался открыть еще несколько своих ресторанов и Рори пообещала себе, что постарается чаще посещать их, стараясь окунуться в невероятную атмосферу уюта, которую только Реми мог создать в своих ресторанах.

Поставив бокал обратно на стол, Рори кинула беглый взгляд на Этьена, который тоже остался сидеть за столом. Девушка все еще не могла привыкнуть к угрюмости этого парня, из-за чего они часто не общались, но Рори, все равно, испытывала к нему теплые дружеские чувства. Впрочем, своими друзьями она так же считала остальных членов клуба.

- А вот и опаздывающий, - сказал Жорж, подходя к столику вместе с Реми.

- Я уже сказал, что я пришел вовремя, - Реми раздраженно фыркнул, отодвигая стул и садясь на него. Сегодня у парня тоже было не самое лучшее настроение, что выражалось в его хмуром выражении лица.

И все равно, Рори не нравилась вся эта атмосфера. Она не хотела лезть в чужое дело, но у девушки было жуткое желание хотя бы немного поднять настроение своим друзьям. Не зная, что еще она может сделать, девушка решила, что может попытаться найти ту девушку. Если парни убедятся в том, что с Клоди Дюбуа все хорошо, возможно, их настроение значительно улучшится.

Для начала, Рори решила расспросить у своих знакомых. Может быть, кто-нибудь из них знает, как связаться с Клоди Дюбуа. Ну, а если это не поможет, Рори была готова нанять частного детектива.

Шаг второй...

Страшное место. Там нет просвета хотя бы тусклых лучей и, куда не посмотри, увидишь лишь беспроглядный мрак и дикую угрюмость. Глаза болезненно жжет от всепоглощающей темноты и по коже пробегают зудящие мурашки. Не слышно ни собственного дыхания, ни биения сердца, хотя, если уловить хотя бы частичку этого места, внутри все сжимается и руки начинает пробивать дрожь, из-за жуткого страха, рвущего нервы на клочки, словно нити. Чувство тревоги завопит с небывалой силой, оглушая, словно сотня оркестров, ведь, стоит только потерять бдительность, как из темноты, не спеша, выйдет жестокий зверь, царапая пол своими массивными, когтистыми лапами. Он окинет свою жертву взглядом алых глаз и угрожающе зарычит, собираясь разорвать на части любого, кто хотя бы попытается оставить тут частичку себя.

Этим местом, являлось сознание Арне Габена и его внутренний зверь, будет до последнего защищать свои владения, чтобы больше никто и никогда  не смог стать достаточно близким для парня. Привязанность делает людей слабыми и уязвимыми. Она застилает собой разум, смягчая чувство самосохранения и не дает увидеть истинную суть происходящего.  К сожалению, даже самые близкие люди, рано или поздно, вонзят нож в спину, таким образом, совершая неминуемое предательство. Именно поэтому Арне больше не собирался никого подпускать к себе достаточно близко, чтобы не стать уязвимым перед этим человеком.

Захлопнув за собой входную дверь, Арне взял с тумбочки зажигалку, холодящую сталью кожу ладони и закурил сигарету. Его номер в гостинице уже насквозь пропах горьким дымом и, кажется, этот удушающий аромат впитался в самого парня, цепко въедаясь в кожу и светлые волосы. Отдаленно были ощутимы нотки его терпкого одеколона, но, еще несколько сигарет, и они вовсе растают.

Держа фильтр сигареты зубами, Арне, направляясь к окну, снял с себя пиджак и кинул его на кожаный диван, после чего туда же полетел его узкий галстук. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, тем самым открывая вид на идеальные ключицы, парень распахнул окно и, с первым дуновением сильного ветра, впустил в комнату летний душный воздух. Глубокая тяга, сигарета сильнее затлела и легкие наполнились дымом. Табак уже не успокаивал, но становился некой извращенной традицией.

Едкий дым, оставаясь на губах легкой горчинкой, пробирался внутрь его тела, точно так же, как и едкие мысли заполняли голову парня, кружась бушующей воронкой над внутренним огнем его ярости и раздражения.

- Черт, - зло зашипел парень, делая очередную тягу. Сбив пепел в пепельницу, стоящую на подоконнике, он мимолетным взглядом скользнул по ночному Нью-Йорку, который, с высоты тридцатого этажа, казался лишь черной землей, усеянной множеством горящих огней и лишь другие небоскребы выделялись на фоне остальной местности.

Арне не нравилось то, что происходило в последнее время и это выводило парня из равновесия, выбивая почву из-под ног. Он всегда любил держать ситуацию под контролем и сейчас неистово злился, ощущая, как в сознании пылают огни ярости, дотла сжигая все разумные мысли. Казалось, что, в один момент, все события смешались между собой, превращаясь зловонную, липкую жижу, состоящую из сплошных проблем.  Некоторые из них было легко исправить, тратя при этом минимум усилий и времени, а другие, нависали над парнем смертоносным ураганом и, любое неверное действие, могло повлечь за собой множество других более глобальных проблем.

Постепенно, вокруг парня, возникало минное поле, чьи края, с каждые днем, все сильнее убегали вдаль, пока вовсе не скрылись за горизонтом. Каждый шаг, даже самый короткий, являлся удушающе рискованным, ведь шанс встать на бомбу и взлететь в воздух, искалеченным взрывом, был намного выше, чем шанс выйти из этого гиблого места невредимым. Но Арне с детства жил среди хищников и, не желая становиться травоядным, он впитывал жизненные уроки, чаще всего, сплетая в своей голове сети именно из жестоких идей.  Вся его жизнь состояла из грязи, опасности и мерзких поступков, поэтому оказавшись на этом минном поле, парень чувствовал себя более чем уверенно и ничего, кроме хладнокровия, не отображалось в его зеленых глазах. Хотя, все же, в его голове витали кое-какие мысли, которые мешали остаточно сосредоточиться. Засев в сознании, они копошились во мраке, словно паразиты и даже внутренний зверь парня, не мог с ними ничего сделать. Он лишь яростно рычал и кидался из стороны в сторону.

Арне постоянно думал о Клоди и его зверь был бессилен перед ней.

Арне не хотел вспоминать о Клоди и о том времени, которое парень провел с ней. Эти воспоминания жгли изнутри, растворяя все остальные мысли. Они не давали ему сосредоточиться и здраво оценить всю ситуацию. Пока Арне встречался с Клоди, его внутренний мир стал светлее и зверь, запертый в нем, уменьшился и довольно заурчал, греясь теплом. Но, после случившегося, на звере оказалось слишком много кровоточащих ран. Он стал более жутким и уродливым. Яростно воя, он бегал в сознании парня, твердя о том, что в том мире больше не потерпит чужаков. Он не даст Арне ни к кому привязаться и тем самым вновь ослабеть.

Все равно, Арне не верил в то, что Клоди могла так поступить, но те самые четыре раны на его душе, вопили о том, что людям нельзя доверять. В парне бушевало два чувства. Одно тянулось к Клоди, а второе пыталось ее отвергнуть. Опустевший и изнуренный, он долго думал над тем, что стоит делать дальше. И с каждой новой мыслью, в той пустоте, вновь начинал гореть огонь ярости. Арне никогда не был хорошим, но после ухода Клоди из его жизни, парень больше не чувствовал  сострадания или сочувствия. Все светлые эмоции перегорели, оставляя на своем месте беспроглядную мглу.

Арне опомнился лишь в Нью-Йорке. Он не глупый мальчишка и, как только спало наваждение от потери любимой, он сразу же ощутил, как на него морально давил отец, пытаясь управлять действиями своего сына. Это стало последней каплей самообладания парня. У Арне больше не осталось того человека, которого он хотел бы защитить, а на самого себя, ему было глубоко плевать, поэтому Арне больше не собирался быть осторожным.

Парень ощутил острое удовлетворение, когда понял, что у его отца появился неизвестный враг, скрывающийся за невидимой ширмой, но действующий уверенно и продуманно. Вот только, сам Гюго не догадывался о наличие нового и очень опасного врага, чем, в очередной раз, доказал Арне свою никчемность. В последнее время, возникло много проблем с работой и инвесторы стали уходить, из-за чего, постепенно, хеджевый фонд терпел все больше убытков. Именно поэтому, свадьбу Арне и Ирен, в очередной раз, было решено перенести, при чем, это была инициатива отца Ирен. Гюго злился, терял самообладание, выходил из равновесия и, в таком состоянии, делал все больше ошибок. Арне наблюдал за ним, но никак помогать не собирался. Он с удовольствием смотрел на неудачи собственного отца, чувствуя, как внутри него расплывается ликование и на лице появляется звериный оскал. В конце концов, Арне Габен тоже никогда не был хорошим человеком и его очерствевшее сердце жаждало крови врагов.

Находясь в тени, Арне вел собственную игру, пытаясь найти того, кто пытался разрушить империю его отца. Нет, он это делал не для того, чтобы облегчить работу Гюго, а лишь для того, чтобы, со временем, уничтожить того, кто однажды может обернуться против него. Этот противник оказался достаточно умен, чтобы не оставлять никаких зацепок. Это одновременно злило и распаляло, распространяя в груди трепет азарта и пропуская по венам волны адреналина.

Арне злило все это, но, в тот же момент, парню нравились подобные проблемы, ведь окунувшись в них, он, хотя бы ненадолго, забывал про Клоди. Сразу парень пытался ее найти, а потом решил, что лучше этого не делать. Если окажется, что его возлюбленная, действительно, оказалась меркантильной девушкой, во всем ищущей выгоду, это окончательно добьет Арне. В глубине души парень хотел верить в ее чистоту и этот проблеск надежды, не давал ему окончательно утонуть во мраке. Но хуже было то, что Арне поглощала чистая ярость, всякий раз, когда он представлял, что Клоди может быть с другим. Пока что Арне сдерживался, надеясь, что любовь перегорит, но, с каждым днем становилось все хуже.

Арне еще не докурил сигарету, когда ручка входной двери поползла вниз и в прихожую кто-то зашел. Слыша постукивание каблуков по ламинату, парень брезгливо сморщился и, потушив окурок о пепельницу, стоящую на подоконнике, достал из позолоченного портсигара еще одну сигарету.

- Дорогой, я пришла навестить тебя,  - Ирен зашла в гостиную комнату, в которой находился Арне и обворожительно улыбнулась парню. Длинное платье, черного цвета, превосходно подчеркивало ее фигуру и глубокое декольте заостряло внимание на пышной груди.  Светлые волосы распущенны, но аккуратно уложены и на лице, как всегда, максимум косметики выделяющей ее черты лица. – Фу, у тебя так воняет сигаретным дымом. Почему ты не куришь на балконе?- девушка помахала перед лицом изящной ладонью и немного скривилась. – И почему ты остановился в полулюксе? Тут так мало места.

- Откуда у тебя карта от моего номера? – поинтересовался парень, выдыхая неровную струйку серого дыма. Раньше Ирен была безразлична Арне, теперь же она его откровенно раздражала.

Практически сразу, после прибытия в Нью-Йорк, Арне сказал Ирен, что он не согласен на свадьбу с ней. Таким образом, он собирался разойтись с ней без лишнего шума, ведь прекрасно знал, что у его невесты и без того множество ухажеров и Ирен легко может переключиться на них. Но, нет, девушка уперлась и сказала, что не примет такого решения Арне. Это уже знатно разозлило парня и он начал совершенно иначе относится к ней, больше не скрывая своего презрения и возникшей ненависти. Возможно, такое отношение остудило бы пыл большинства девушек, ведь нет никакой логики в том, чтобы выходить замуж за парня, который презирает свою невесту, но, Ирен, наоборот, еще сильнее вцепилась в Арне.

Временами, поведение Ирен, заводило Арне в тупик. Она постоянно приходила к нему на работу и в поместье семьи Габен, где жил Арне после приезда в Нью-Йорк, хотя парень никогда не был рад ее приходу и, зачастую, просто игнорировал девушку. К счастью, некоторое время, он ее не видел, поскольку в здании хеджевого фонда практически не появлялся, занимаясь своими делами и, ощущая острую ненависть к дому своей семьи, переехал в отель. Тут было немного тесно, поскольку все номера люкс были заняты и Арне пришлось заселиться в полулюкс, но, однозначно, Арне в этом номере нравилось больше, чем дома. К сожалению, Ирен нашла его и тут. Это уже было ненормально. Ланс Ришар слишком разбаловал свою дочь и дал ей безграничные возможности, вот только, она этого не заслуживала. Избалованная дурочка, привыкла, что вокруг нее все пляшут, пытаясь всячески угодить и Арне подозревал, что Ирен пытается добиться его только из-за упорства, с которым парень от нее отказывался. Он чувствовал себя трофеем, который Ирен с такой упорностью пытается заполучить.

- Мне ее дали на ресепшене, - сказала Ирен, поднимая руку вверх и показывая пластиковую карту, которую она держала между указательным и безымянным пальцами. Арне потушил сигарету и, пройдя через комнату, забрал у девушки карту, после чего положил ее в карман своих брюк.

- Позже, обязательно, поговорю с ними, чтобы на ресепшене не раздавали карты от моего номера всем подряд, - фыркнул парень, раздражено сузив глаза. Ему абсолютно все не нравилось в Ирен. Искусственная красота, которую она заполучила с помощью хирургического вмешательства и слишком слащавый голос вызывали в парне волну отвращения.

- Ну я же не отношусь к категории «всем подряд», - девушка сделала несколько шагов вперед и обвила руками шею Арне, прижимаясь грудью к его торсу. Томно вздохнув, она слегка приоткрыла губы, явно собираясь соблазнить парня. И даже это раздражало Арне. Он уже давно считал ее шлюхой. Не нужно было долго выискивать информацию, чтобы узнать, что Ирен, раньше, раздвигала ноги перед многими мужчинами. Арне брезговал даже прикасаться к этой девушке. – Мы с тобой не чужие друг другу. Совсем скоро мы поженимся. Я даже платье себе выбрала.

- Уходи, - Арне убрал ее руки и сделал несколько шагов назад. Этот день и так был тяжелым и сейчас видеть Ирен он хотел меньше всего.

- А если не уйду, что ты мне сделаешь? - девушка игриво улыбнулась. – Накажешь меня? Так давай сразу перейдем к делу. Я, например, люблю связывания. И я не против боли. Можешь меня отшлепать, - Ирен потянулась к застежке, которая находилась сбоку ее платья и медленно потянула ее вниз, другой рукой смахивая лямки с плеч, тем самым оголяя грудь.

Арне окинул безразличным взглядом оголившиеся участки ее тела и устало закатил глаза. Это уже напоминало какое-то сумасшествие. Только ненормальной мазохистки ему еще не хватало. Но, хуже всего было то, что парень не знал, что с ней делать. Нет, он не боялся ее отца и не собирался менять своего мнения, но Арне, определенно не понимал, как стоит поступить с девушкой, настойчиво преследующей его. Каким бы зверем он не был, но причинить вред девушке Арне не мог, хотя, при желании убрать Ирен со свое пути, было бы очень просто.

Деньги каждому по-своему кружат голову. Ирен устала быть примерной девочкой и ударилась в модельный бизнес, оголяя себя перед камерами и часто посещая ночные клубы. Это недостойный образ жизни для девушки ее круга, но чувство свободы одурманило Ирен и она уже не понимала, что хорошо, а что плохо. Пусть это и тщательно срывалось, но Арне удалось разузнать, что Ирен принимает слабые наркотики. Чаще всего это был кокаин, имеющий популярность в тех кругах, в которых девушка теперь обитала. Если бы Арне нанял нескольких продажных людей, которые теперь крутились около девушки, стараясь делать вид, что дружат с ней, с их помощью, он мог бы легко сделать так, что, со временем, она плотнее подсядет на запрещенные вещества, пока у нее не появится зависимость. В таком состоянии передозировка лишь вопрос времени.

Смерть Ирен Ришар была бы лишь на руку Арне, но… Как бы Ирен не была ему омерзительна, парень не собирался вредить тем, кто являлся слабее его, ведь Арне считал это лишь проявлением ущербности.

Глубоко вздохнув, Арне пришел к выводу, что, как только он разберется со всеми своими делами в Нью-Йорке, сразу же наведается в Париж, чтобы поговорить с отцом Ирен. Если он ее не угомонит, Арне придется надавить на Ларса Ришара, чтобы он точно утихомирил Ирен. Но, для этого парню нужно было твердо стоять на своих ногах и иметь власть, которая заставит мужчину считаться с Арне.

Для этого понадобится немного времени, а пока что, пареню не оставалось ничего другого, кроме, как взять девушку за локоть и вывести ее, полуголую, в коридор, после чего, прямо перед ее носом захлопнуть дверь.

Ирен что-то верещала, настойчиво стуча в дверь, но Арне успешно игнорировал ее крики и, вернувшись к окну, закурил очередную сигарету.  Ирен, действительно, не возбуждала Арне. Более того, парню сейчас вообще не хотелось секса. Раньше у него было немало девушек, которых он всегда тщательно подбирал не желая спать с кем попало, но похоть никогда не могла завладеть его сознанием, как это часто бывает с парнями его возраста. Единственная девушка, которую он неистово хотел, так, что от желания сводило тело, была Клоди и Арне понимал, что после нее, он больше не захочет никакую другую девушку.

Шаг третий...

Заходя в мастерскую, я чувствовала жуткую неловкость и даже пальцы слегка подрагивали, когда я проворачивала ключ в замке. Это место отталкивало, но, в тот же момент, казалось невероятно родным и любимым. Многих вещей я не помнила, поэтому, неторопливо расхаживая по комнатам,  с любопытством рассматривала свою мастерскую, особое внимание, уделяя картинам. Некоторые из них выпали из моей памяти и, среди этих работ, было несколько пока что еще не законченных. Стоя перед ними, я долго водила указательным пальцем по засохшей масляной краске, пытаясь понять, о чем я думала пока писала их. Каждая картина, это определенная мысль, идея и настроение. Пытаясь проникнуться ими, я надеялась вспомнить хотя бы, что-нибудь, но все мои попытки оказались более чем провальными. Эти картины были для меня чужими, но, вопреки всему, мне хотелось закончить их и подарить этим работам целостность завершения. Хотя, к сожалению, я пока что была лишена достаточного количества времени для этого.

Поскольку у меня больше не было галереи, Гросье предложила сделать офис в моей мастерской. Это было временное решение проблемы, но я всерьез задумалась над тем, что это более чем отличная идея. Не было смысла тратить лишние деньги на съем офиса и, на данном этапе, намного легче сосредоточить всю работу в одном месте. Поэтому, на следующий день, я с Гросье приехали в мастерскую и пока я задумчиво рассматривала свои вещи, женщина ходила за мной, думая над тем, какую комнату можно взять под офис.

- Тут нужно сделать уборку, - изрекла Гросье, проводя пальцем по поверхности журнального столика, на котором, толстым слоем, виднелась пыль. Я с ней согласилась, так как помещение, действительно, выглядело весьма грязным. К счастью, Мадлен догадалась выбросить все продукты, иначе бы в кухне, возможно, уже бы неприятно воняло простроченной едой.

Поскольку мастерская всегда являлась для меня святым местом, я наотрез оказалась вызывать сюда уборщицу. Пусть это прозвучит и странно, но в этом помещении витала определенная атмосфера теплоты и творчества, а приход незнакомого человека, мог нарушить ее. В принципе, Гросье сейчас тоже была для меня чужим человеком, но с ней как-то легко и беззаботно, поэтому эту женщину я без проблем впустила в свою святыню и согласилась принять ее помощь с уборкой.

Гросье вскоре ушла, но, вечером, вы вновь встретились с ней около мастерской уже со сменной одеждой, которую было не жалко запачкать при приведении этого помещения в порядок. Немного позже явилась Мадлен. Сестра весело улыбнулась нам и дала мне и Гросье по чашке тыквенного латте, которые она купила по дороге сюда. Ну а дальше, включив музыку, мы втроем принялись за уборку. Пока Гросье вытирала пыль, Мадлен раскладывала вещи, а я перебирала картины. Вернее, я пыталась этим заниматься, ведь одной рукой не так уж и легко что-либо делать. Но, когда женщина собралась передвигать диван, я, не раздумывая, ринулась ей помогать, вот только сестра меня тут же остановила.

- Клоди, ты с ума сошла? Беременным запрещена такая нагрузка, - укоризненно сказала Мадлен, собираясь вместо меня, помочь Гросье с диваном.

- Ты беременна? – женщина округлила глаза и сдвинула свои пушистые брови на переносице. Получилось весьма забавное выражение лица.

- Ну да, - я немного недоуменно кивнула, так как думала, что Мадлен уже сказала Гросье о том, что я беременна. Но, судя по ошарашенности Гросье, она об этом все еще не знала.

- От кого? – так же удивленно поинтересовалась женщина, упираясь руками о спинку дивана. Я немного скривилась, так как не любила этот вопрос, но уже вскоре опять разгладила черты своего лица, при этом глубоко вздохнув. Мне стоило привыкнуть к тому, что меня постоянно будут спрашивать об этом.

- Я не знаю, - я пожала плечами и чтобы немного отвлечься, схватила правой рукой тряпку и начала протирать ею уже чистые полки книжного шкафа. -  У меня же память пропала и я даже предположить не могу от кого я беременна, - для себя я решила, что, в будущем, подумаю, как отвечать на этот вопрос, а то пока что мой ответ звучал так, будто я просто нагуляла этого ребенка. Хотя, такого варианта тоже исключать нельзя. Он очень маловероятен, но, все равно, возможен.

- Может это от того парня… - сказала Гросье совсем тихо, будто обращаясь к самой себе. Она задумчиво почесала указательным пальцем щеку и посмотрела куда-то в сторону, будто пытаясь что-то вспомнить.

- От того парня? – я тут же забыла про тряпку в своей руке и сделала пару шагов к женщине, пока не уперлась коленкой в диван, стоящий между нами. – Вы знаете с кем я встречалась?

- Нет, этого я не знаю, - женщина помотала головой в отрицательном жесте. – Ты рассказывала, что в кого-то влюбилась, но не говорила в кого именно.

Оставшееся время уборки, я заперлась в собственных мыслях, думая об этом парне и через некоторое время пришла к выводу, что точно не хочу его искать, ведь почему-то была уверена в том, что моя любовь была невзаимной и он лишь воспользовался мной. Тем более, я уже привыкла к мысли, что буду сама воспитывать этого ребенка, по возможности, рассчитывая лишь на себя и не прося помощи у посторонних людей, поэтому, отца моего будущего ребенка, рассматривала лишь, как возможную проблему. Наверное, мне стоило придумать какую-то легенду о парне, с которым я встречалась, но мы разошлись, поскольку ему нужно было уезжать в другую страну. Он знает о ребенке, но не имеет возможности воспитывать его вместе со мной. Дурацкая и все еще не до конца продуманная легенда, но это могло значительно облегчить мне жизнь и, отсеять того парня, даже если он появится на горизонте.

Уборку мы закончили ближе к ночи и, по какой-то причине, Гросье решила, что свое рабочее место устроит на кухне. То есть, она для этого себе присмотрела свободный угол, намереваясь привезти туда небольшой диванчик и стол. Гостиная так и осталась моей комнатой для написания картин, а свободную комнату, которую я прежде предлагала Гросье, женщина предложила переделать под комнату отдыха, чтобы я там могла отдыхать, если устану за работой. Зная свою склонность к лентяйству, я сразу же согласилась.

Выходя из мастерской, Гросье сказала, чтобы завтра утром, ровно в девять, я опять пришла сюда, так как именно в это время начинается наш рабочий день и нам стоит уже начать обсуждать наши дальнейшие действия.

***

Как мы и договорились, я в девять подъехала к мастерской, решив все же вызвать такси, поскольку с собой везла огромную сумку, в которую я положила кое какую одежду, еду, плед и подушку. Привыкнув спать чуть ли не до обеда, я еле встала в семь утра и решила, что для более продуктивной работы, мне нужна будет домашняя обстановка. Поэтому, зайдя с Гросье в мастерскую, я сразу же переоделась и, сев на диван, укуталась в плед, после чего, поедая яблоки, которые мне принесла женщина, наблюдала за тем, как она раскладывает свои вещи.

Гросье к работе подошла со всей серьезностью и даже притащила какую-то доску с белой поверхностью. Взяв в руку маркер, она стала около нее и стала мне объяснять, что и к чему.

- В общем, дела у нас обстоят не самым лучшим образом, - изрекла Гросье, разводя руками в стороны. – Знаешь ты или нет, но ходят слухи, что ты сама разорвала контракт с «Алтитюд».

- Что? С чего появились такие дурацкие слухи? – я чуть не подавилась яблоком, услышав слова женщины.

- Не знаю, но я этому не удивилась, - Гросье безразлично пожала плечами, таким образом показывая, что к этому она относится вполне спокойно. – Слухи возникают из воздуха и разносятся хуже вируса. Пока что они только вредят нам, поскольку, многие считают тебя избалованной девчонкой, решившей, что ты лучше тех, кто дал тебе путевку в мир искусства. Поэтому и спонсора мы найти не сможем. В кругу художников, тебя теперь не очень любят. Но и опровергнуть эти слухи мы не можем, поскольку, подозреваю, что это сможет вызвать только новую волну недоразумения.

- И что мне делать? Молчать? Меня сейчас поливают грязью, а я буду тихо сидеть? – возмутилась я, скидывая с плеч плед. Домашний уют тут же рассеялся и на его месте возникло жгучее негодование. Как же я возненавидела всех этих людей, любящих своими злыми словами, втаптывать других в болото.

- К сожалению, нам пока что ничего другого не остается, - сказала Гросье слегка наклонив голову. Она отошла от доски и села на другой конец дивана. – Сейчас слухи уже поутихли и для многих ты стала неинтересна, но в памяти этих людей ты осталась капризной девчонкой. Если ты сейчас появишься в высшем обществе и расскажешь, что «Алтитюд» сами разорвали с тобой контракт, на это практически никто не обратит внимания. А все потому, что, опять-таки, ты им больше неинтересна, из-за того, что твоя популярность пошла на спад. Поэтому, нам нужен резкий взлет твоей популярности, чтобы каждый из тех, кто осуждал тебя, услышал твою историю и узнал, как на самом деле организация поступила с тобой. Таким образом, мы отомстим «Алтитюд» значительно подпортив их репутацию и продвинем тебя, как художника.

- В таком случае, нам нужно готовиться к выставке? – предложила я, кинув взгляд в сторону своих холстов. – У меня пока что нет достаточного количества новых картин, - я промолчала о том, что, судя по всему, у меня нет ни одной картины. Более того, на складе пылились те картины, которые не продались с прошлой выставки и мне еще нужно было их оттуда забрать.

- Это и хорошо, - кивнула Гросье, одобряюще улыбнувшись мне. – Для выставки нужны провокационные картины, написанные в новом стиле. Нечто такое, что действительно привлечет внимание к тебе. Я уверена, что ты сможешь их написать.

- Нужно очень много времени, чтобы написать новые картины, - я тихо фыркнула, опять укутываясь в плед. Даже, если я выберу для себя новый стиль, на написание картин мне понадобится далеко не один месяц. Есть ли у нас это время?

- Это я тоже учла и, в принципе, тут есть свои плюсы, - Гросье решительно встала с дивана и пошла к доске. – Ты никогда не интересовалась тем, как устроена работа галереи, при чем, очень зря. Сейчас я не буду вдаваться в подробности, но, позже, тебя обязательно нужно будет все досконально изучить, так как это напрямую влияет на твою работу, - сказав это, Гросье стала что-то писать на доске, но в этих ее черточках и словах, я не смогла ничего разобрать, поэтому сосредоточилась на том, что она говорила. – Если рассказать вкратце, выставки требуют огромных затрат и, в основном, это из-за самой галереи, в которой они проходят. Огромное значение имеет расположение здания, количество залов и ремонт. Хорошее место стоит хороших денег. Сейчас у нас нет даже на примете подходящего помещения и, если мы его найдем, здание нужно еще подготовить. Еще нужны затраты на работников, фуршет, рекламу и так далее. Моих накоплений хватит, чтобы сделать пусть не шикарную, но вполне сносную выставку. К сожалению, после нее мы окажемся в минусе. Даже при самом лучшем раскладе, все картины не продадутся, а выручки с имеющихся продаж не хватит, чтобы сделать вторую выставку. В долги влазить нельзя, так как это сулит еще большими долгами. То есть, мы приходим к выводу, что все упирается в деньги. Нам нужно удвоить мои накопления, чтобы чувствовать себя более уверенно.

- Скачки? Азартные игры? Лотерея? – предложила я, первое, что пришло в голову. Других вариантов, как еще заработать денег, я просто не знала.

- Ни в коем случае, - Гросье закатила глаза, этим жестом показывая глупость моего предложения. – У меня есть другая идея. Во-первых, то, что ты постоянно пьешь кофе с этих одноразовых стаканчиков, натолкнуло меня на мысль, что подобная посуда хороший способ распространения информации. То есть, сейчас кофе стал очень популярным и на этом можно хорошо сыграть. Я уже договорилась с владельцем одной сети кофеен, что ты нарисуешь несколько вариантов изображений, которые, в последствии, могут напечатать на этих стаканчиках.

- То есть, мы будем зарабатывать деньги на том, что мои рисунки будут печатать на одноразовых стаканчиках для кофе? – я недоуменно приподняла бровь, подбрасывая в руке надкушенное яблоко.

- Нет. Это мы будем платить владельцу той сети кофеен деньги, чтобы твои рисунки напечатали на стаканчиках, так как это нужно нам, а не ему, - Гросье хмыкнула, уловив скептицизм в моем голосе. – Тебе крайне важно, придумать некий логотип, который ты ненавязчиво всунешь в эти рисунки. Вторым этапом будет то, что мы вложим деньги в магазин и на вещах, которые там будут продаваться, тоже разместим подобные логотипы. То есть, мы внедрим в общество некий стиль и эти стаканчики, будут для нас как реклама. Будет хорошо, если ты некоторые товары разрисуешь вручную. Таким образом, пока ты будешь рисовать картины, мы, с помощью этого магазина, наберем достаточную сумму денег. Да, это потребует сил и времени, но, зато у нас будет запасной вариант и мы исключим шанс нашего провала. Если выставка не пойдет, мы просто опять насобираем денег с магазина и устроим вторую выставку, а не будем влазить в долги.

Немного подумав, я пришла к выводу, что мне понравится идея Гросье, хотя бы потому, что она давала нам возможность устойчиво стоять на своих ногах. Шанс провала выставки, после всех этих слухов, был очень высок и мне не хотелось, чтобы все усилия прошли в пустую, особенно, если Гросье вкладывала в это все свои накопления. Единственное, что меня слегка взволновало, так это то, что магазин тоже мог не возыметь нужного успеха. Если это было бы так легко, все бы уже давно открывали свои магазины. Но Гросье заверила меня в том, что очень подробно изучит этот вопрос, чтобы исключить варианты риска. У женщины было нечто другое, что ее волновало.

- Высшее общество, это сборище снобов и эгоистов, - сказала она, опять сев на диван. – Они любят все эксклюзивное, часто отдавая предпочтение тому, что обычные люди купить не могут. Сейчас я предлагаю идею, которая будет ориентироваться на подростков и студентов и продаваться в этом магазине будет лишь то, что нравится им. То есть, канцелярия, блокноты, одежда и так далее. Если все эти снобы с высшего общества узнают, что твои рисунки украшают всякие безделушки, это может значительно снизить цену на твои картины, так как они посчитают, что это значительно уменьшает их эксклюзивность. Поэтому, тебе лучше придумать псевдоним.

Даже не думая спорить с женщиной, я кивнула, прекрасно понимая, что она пытается сказать. Ни один художник, стремящийся продавать свои картины по хорошей цене, не будет печатать свои рисунки на одноразовых стаканчиках для кофе. Максимум, их работами может быть украшено что-то дорогое. Таковы правила богемного мира. Они мне неприятны, но мне не оставалось ничего другого, кроме как следовать этим правилам. Поэтому, мне придется очень сильно изменить свой стиль, чтобы он стал неузнаваем, но все равно привлекал людей. Тяжело, но интересно. Я ведь так сильно хотела работать.

***

Мне всегда нравились совы. Не знаю, чем мне приглянулись эти птицы, но еще в детстве я их часто рисовала. Поэтому, раздумывая над тем, что я хочу нарисовать для той сети кофеен, почему-то сразу вспомнила про сов. Разместившись поудобнее на диване, я положила на колени блокнот и стала делать первые зарисовки. Основной акцент я ставила на юмор, думая о том, что забавные картинки помогут сонным людям поднять настроение с утра так же хорошо, как и кофеиновый напиток. Позже, я еще сделала несколько зарисовок с лисами, но эти животные у меня получились более харизматичными. То есть, они были одеты в кожанки и на рыжих мордахах виднелись солнцезащитные очки, а пасть изгибалась в подобии человеческой ухмылки.

Гросье практически не приходила в мастерскую. Она постоянно ездила по делам, собираясь найти хороших поставщиков. Главным ее требованием, было высокое качество товара и, в основном, она ориентировалась на вещи, сделанные вручную и, чаще всего, общалась с уличными торговцами, которые сами делали подделки, шили и вязали игрушки. Я не вникала в ее работу, но узнала, что Гросье уже имела нескольких людей на примете и даже ездила в магазин посуды, где разговаривала с владельцем о возможном сотрудничестве.

Когда я показала ей свои зарисовки, Гросье довольно кивнула и сказала, что будет вполне неплохо, если я возьму еще нескольких животных, которые будут своим видом навеивать определенное состояние человека. То есть, сейчас у меня сова была сонной, а лис – пижоном. Если мы будем двигаться в таком направлении, в дальнейшем, именно эти животные будут лицом нашего небольшого бренда. Гросье, ради интереса, даже отнесла несколько моих зарисовок какому-то мастеру по изготовлению игрушек, с которым хотела в дальнейшем сотрудничать и попросила сделать несколько игрушек сов и лис.

Дни бежали в бешенном ритме и, естественно, все оказалось куда сложнее, чем я предполагала. Только сейчас я поняла, что Гросье успокаивала меня, говоря, что с открытием магазина не будет никаких проблем, но самой большой нашей загвоздкой было то, что мы собирались открыть очень специфический магазин и совершенно не знали, будет ли он пользоваться спросом. Особенно, если учесть, что нам нужен был хороший заработок.

Я все же решилась расторгать контракт на съем квартиры и начинать потихоньку вывозить оттуда свои вещи. Как раз, таким образом, я могла немного отвлечься, желая не вмешиваться в работу Гросье.  Поскольку я одной рукой не могла собирать свои пожитки, Мадлен каждый день, после работы, приезжала ко мне и помогала со сборами. Так мы, постепенно, на ее машине, перевозили мои вещи  в дом родителей.

Разбирая письма, которые накопились в почтовом ящике, я среди всех рекламных буклетов, обнаружила чек с компенсацией от «Алтитюд». Первым порывом было его порвать, но я решила, что сейчас мне нужны деньги, поэтому следовало засунуть свою гордость куда подальше и принять эту компенсацию, после чего отдать деньги Гросье для продвижения нашего общего дела.

Решив себе сделать день отдыха от перевозки вещей, я явилась в мастерскую. Сидя на диване, я опять рисовала животных в блокноте. Это увлекло меня настолько сильно, что я даже позабыла о том, что мне еще стоило рисовать картины или хотя бы определиться с идеями для первых своих работ. Чем больше я думала о происходящем, тем сильнее понимала, что Гросье намного умнее, чем кажется на первый взгляд. Поглубже вникнув в то, что она теперь делала, я поняла, что вопреки всем своим утверждениям, Гросье предложила не самый действенный способ, заработать денег для выставки, но она ставила на то, что открытие этого магазина, обнаружит во мне новую творческую грань и это действительно происходило.

Я уже успела позабыть, что мне лишь восемнадцать, а все эти комические рисунки с животными, расслабляли меня и давали невероятный релакс, приводя расшатанные нервы в порядок. Как раз то, что мне сейчас нужно было. Вот только, сама Гросье выглядела ужасно уставшей, так как являлась специалистом узкого профиля и то, что мы сейчас делали, требовало огромных усилий с ее стороны. Но, к счастью, все шло более чем хорошо. На днях уже должны быть готовы пробные игрушки сов и лис, а через неделю, уже будут напечатаны одноразовые стаканчики для кофе с моими рисунками. Правда, я пока что не могла придумать себе псевдоним.

Когда Гросье вернулась в мастерскую, я уже закончила с рисунками и сидела на кухне в ожидании, когда чайник закипит и я смогу сделать чай. Женщина опять выглядела уставшей и понурой, но больше мой взгляд зацепился за ее хмурость.

- Я немного глубже изучила спрос на товары и пришла к выводу, что нам в магазине просто необходим хотя бы маленький отдел с одеждой, на которой будут вышиты или напечатаны твои рисунки, - сказала женщина, садясь на стул. Свою сумку она поставила на пол и пальцами поправила слегка растрепавшиеся волосы. – Я заприметила несколько ателье, которые смогут нам с этим помочь, но, судя по всему, нам нужно будет нанять модельера, чтобы не торговать всякой безвкусицей. С этим у меня проблемы. Нам нужен молодого, но перспективный модельер, но я не знаю, как его найти, - Гросье глубоко вздохнула и устало прикрыла глаза. Смотря на ее измотанное состояние, я почувствовала, как меня кольнула совесть от того, что Гросье выполняет самую тяжелую работу. Немного подумав, я решила, что могу помочь ей с поиском модельера, тем самым давая Гросье хотя бы несколько часов отдыха.

Заверив женщину, что сама прекрасно справлюсь с этой проблемой, я заварила ей имбирный чай и, усадив Гросье на диван, включила на телевизоре какую-то передачу, надеясь, что женщина хотя бы немного отвлечется.

Если честно, я понятия не имела где искать модельера, который бы согласился с нами работать. Поэтому, для начала я решила порыться в интернете и просто изучить информацию о том, что сейчас модно. В моде я полный ноль и мне, для начала, нужно было расширить свои познания в этой сфере. Все равно, был вечер и даже при желании, было бесполезно куда-либо ехать и что-либо делать. Вот только, вбив в поисковик «модельеры Франции», я чуть не поперхнулась чаем, когда на одной из картинок увидела знакомое лицо.

Оказывается, Призрак, то есть тот парень, который лежал в соседней палате в частной поликлинике Руана, имел прямое отношение к миру моды, но он являлся не моделью, а известным модельером.

Я долго рассматривала его фотографии, с интересом любуясь внешностью Призрака до того, как этот парень получил сильные ожоги. Безусловно, он был невероятно красив. Статный, широкоплечий и высокий. Идеальные черты лица и глаза яркого голубого оттенка. Всегда одет, так будто сам являлся Богом стиля. На фотографиях нахальный, изредка улыбчивый и, неизменно, в сопровождение хотя бы одной девушки. Даже на этих фотографиях я могла уловить ту атмосферу превосходства, которую ощутила в больнице, но тут она была более глубокой и приторной.

С интересом я изучила и кое-какую информацию об этом парне. Его зовут Лотер Дане и на самом деле ему не двадцать пять, как я думала изначально, а тридцать два. На этом моменте я удивленно присвистнула, так как на свой возраст Призрак вообще не выглядел. Он не женат и детей нет, поэтому Лотер Дане считался завидным женихом. При этом, хоть он часто находился в обществе девушек, это были его модели и отношений у него с ними не было. Я увидела множество статей в которых говорилось, что Лотер Дане влюблен лишь в свою работу и не собирается заводить каких-либо отношений, но поскольку личная жизнь Призрака меня вообще не волновала, я стала просматривать фотографии коллекций его одежды.

Это трудно описать, но стоило мне увидеть одежду, которую выпускал модельный дом «Дане», как у меня тут же перехватило дыхание и в груди затрепыхались бабочки. Она была прекрасна. Каждый предмет гардероба, продуман до мелочей и передавал собой тут же атмосферу уверенности и дерзости, что и сам Лотер. И сколько бы я не листала фотографии, не могла найти того, чтобы мне не понравилось, а у меня такое редко бывало. В один момент я поняла, что хочу работать только с ним и уже не могла предположить хотя бы мысли, что в нашем магазинчике будет продаваться чья-то другая одежда. Об этом я тут же собралась рассказать Гросье.

- Я нашла нам модельера, - я влетела в кухню, держа ноутбук одной рукой и сев на диванчик повернула экран к Гросье. Женщина сразу была удивлена такому моему поднесенному настроению, но потом прищурила взгляд и устало посмотрела на меня.

- Серьезно? Лотер Дане? – переспросила женщина. Судя по ее выражению лица, Гросье прекрасно знала кто это, но моего желания заполучить этого парня в качестве нашего модельера, не разделяла. – Клоди, наш проект, очень сильно не дотягивает до уровня этого модельера. Он в жизни не согласится выпускать одежду для какого-то маленького магазина. Да нам даже поговорить с ним не удастся. Тем более, судя по всему, Лотер Дане уходит из мира моды. Поэтому, давай ты лучше снизишь планку и поищешь кого-нибудь попроще. Может быть, модельера, который еще учится. Новичок скорее согласится работать с нами.

- Почему Лютер Доне уходит с мира мод? – я удивленно приподняла брови, проигнорировав другие слова Гросье. Даже не смотря на несогласие Гросье, я не собиралась отступать. Нечто невидимое, засело у меня в голове и настойчиво твердило, что нам нужен именно Призрак.

- Примерно три месяца назад в его доме случился пожар и Дане очень сильно обгорел. Тогда все новости только об этом и говорили. Сейчас о нем ничего неизвестно, но говорят, что из-за его состояния здоровья, художественным директором дома «Дане» станет его двоюродный брат, - объяснила женщина, помешивая в чашке уже остывший имбирный чай.

- Я и не знала, что вы так осведомлены о мире моды, - я присвистнула, стараясь за этими словами скрыть свое недовольство. Мне нужно было немного отвлечься, чтобы переварить эту информацию. О том, что Призрак получил сильные ожоги, я прекрасно знала, но, в какой-то мере, меня начало раздражать, что парень собирался бросать свою работу. Да, его состояние здоровья было не самым лучшим, но он шел на поправку и какие-то ожоги не являлись уважительной причиной, чтобы бросить дело всей своей жизни. Мне хватило провести лишь несколько минут за просмотром одежды, которую он придумал, чтобы понять, что Призрак любил свою работу.

- Мой бывший муж рассказывал, что наша дочь увлеклась продукцией дома «Дане». Она могла всю свою зарплату потратить на какие-то духи этого бренда, а потом весь месяц питаться одними макаронами, - Гросье фыркнула, недовольно скривив губы. – А после известия о пожаре в доме этого модельера, у нее вообще чуть нервный срыв не случился. Никогда не понимала способности молодежи, обожествлять каких-то знаменитостей. Вот нет, чтобы общаться с обычными парнями, Валери вовсю убивается по какому-то модельеру…

Гросье долго сетовала на неразумность молодежи, постоянно, упоминая свою дочь. Судя по всему, ей просто хотелось выговориться, поскольку Валери она не имела возможности нормально воспитывать и теперь очень сильно корила себя за многие ее неразумные действия. Я слушала Гросье, но мысленно летала далеко за пределами мастерской. Вопреки всему, я решила, что все же хочу, работать именно с Призраком. Его одежда, стала для меня невероятно вдохновляющей и я поняла, что в дальнейшем смогу сотрудничать только с ним.

Когда Гросье в очередной раз повторила, что нам нужно искать простого модельера, который все еще учится, я молча кивнула, но утром следующего дня, собрала свои вещи в дорожную сумку и, сказав, что мне нужно съездить в Руан к врачу на осмотр, пошла переодеваться.

Надевая платье, я думала о том, что даже немного соскучилась по нашим общим издевкам с Призраком. Согласится он работать со мной или нет, я не знала, но только теперь поняла, что действительно хотела увидеться с ним.

Шаг четвертый...

Мне казалось, что в тот момент я должна была ощущать хотя бы толику волнения или страха, но, вопреки всему, в моем разуме витала лишь легкая непринужденность и отголоски веселья. Насколько бы известным модельером не был Лотер Дане и насколько бы сильно его не обожествляли в мире моды, для меня он являлся лишь упрямым парнем с соседней палаты. Грубым и язвительным Призраком, которого я насильно заставляла есть виноград и с которым постоянно обменивалась колкостями, таким образом разбавляя скучность однотипных дней, проведенных в больнице.

Возможно, я все же почувствовала легкую неуверенность и в мою голову, настойчиво прорываясь сквозь устойчивую уверенность, все же закралась мысль звонко твердящая о том, что Гросье была права, говоря, что наши уровни с Лотером Дане значительно различаются и мое предложение о сотрудничестве покажется ему до нелепости смешным. Но потом я вспомнила дни проведенные с Призраком в его палате и все волнение мгновенно испарилось, словно туман в летний солнечный день. Этот парень являлся до глупости упертым и никак не хотел видеть во мне девушку. Разве можно волноваться перед встречей с таким, временами не очень смышленым парнем? Наоборот, я предвкушающе улыбалась, понимая, что хочу вновь увидеться с Призраком, хотя уезжая из Руана, думала, что больше не буду вспоминать о нем и, на некоторое время, действительно забыла о парне, с головой окунаясь в проблемы собственной жизни.

Рано утром, я уже была на вокзале Сен-Лазар и, поскольку у меня еще оставалось немного времени до отъезда, после того, как я приобрела билет на ближайший поезд к Руану, решила подняться на второй этаж и зайти в одно из ближайших кафе, чтобы позавтракать. Перед выездом из дома я  поела, но, в последнее время, аппетит у меня значительно улучшился, благодаря чему, я с удовольствием поглощала приличное количество еды, особое внимание уделяя лимонным булочкам, оливкам и сыру.

Постоянно просматривая на свои наручные часы, чтобы не пропустить поезд, я почти полчаса просидела за небольшим столиком в людном зале, с удовольствием поедая круасаны и запивая их холодным чаем. Стараясь перекрыть громкие голоса других посетителей, раздражающих слух громким гамом, я достала из сумки наушники и включила на смартфоне любимую мелодраму, но досматривала ее уже в поезде, изредка поглядывая через окно на мелькающие вдалеке виноградники, сейчас больше напоминающие мне спокойную воду моря из пушистых зеленых листьев.  Небо было на редкость безоблачным и утреннее солнце еще не угнетало жарой, но яркие лучи неприятно слепили глаза, из-за чего я постоянно щурилась.

На поезде ехать всего лишь чуть больше часа, но я уже жутко устала сидеть, поэтому, когда поезд прибыл в Руан, я одна из первых, вышла из вагона с трудом спускаясь по крутым ступенькам поезда. На перроне, ожидаемо шумно и людно, но никто не толкается и вокруг витает атмосфера радости. В основном, меня окружали туристы с массивными рюкзаками за спинами и, хоть я не любила Руан, но мне нравилась оживленность этих людей и их желание окунуться в новую местность, чтобы увидеть его изнанку, ведь, если они приехали на поезде, значит отказались от туристических экскурсий и решили самостоятельно осмотреть город, желая рассмотреть то, что проводники не покажут.  Или же они просто экономили деньги. Если не ошибаюсь, экскурсия в Руан стоила порядка ста евро, а поезда на поезде обошлась им лишь в двадцать евро.

Из-за того, что у меня одна рука все еще была в гипсе, я частенько испытывала трудности. К счастью, я додумалась взять сумку с длинной ручкой, которую можно было перекинуть через плечо, но, временами мне от этого было не легче. Когда ты можешь пользоваться только одной рукой, даже самые обычные действия, такие как достать кошелек из сумки или расплатиться за проезд, становятся немного обременительными.

Я была решительно настроена купить Призраку что-нибудь вкусное и, спустя долгое время бессмысленного хождения по маркету, находящегося около вокзала, остановила свой выбор на печенье и булочках с корицей. Любит он их есть или нет, меня не волновало. В случае Призрака, нужно хорошо питаться, чтобы поскорее набраться сил. Поэтому, если придется, я была решительно настроена насильно заставить парня съесть эту выпечку.

Больница находилась не в самом Руане, а в его пригороде, поэтому понадобилась еще час времени, чтобы на автобусе доехать до нужной остановки  и немного пройтись вдоль пыльной дороги к каменному забору, за которым и скрывалось то место, к которому я направлялась. Заходя на территорию больницы, я с любопытством оглядывалась по сторонам, внимательно осматривая сад, по которому гуляли пациенты. Дорожки из брусчатки бежали вперед, переплетаясь друг с другом и на зеленых газонах цвели яркие цветы, разнося по округе, вместе со слабыми дуновениями душного ветра, приятный аромат. За то время, что я провела в больнице, успела привыкнуть к этому месту и сейчас у меня возникало такое ощущение, будто я возвращалась чуть ли не в родной дом. А все благодаря приятному и общительному персоналу, которые помогли достаточно быстро адаптироваться и, несмотря на мое не самое радостное настроение после пробуждения, тут я пережила много счастливых моментов.

Когда я подходила к широкой лестнице, ведущей к главному входу, против воли подняла голову и посмотрела на окна, чьи стекла ярко поблескивали на лучах утреннего солнца, а сами стены здания слепили глаза белым цветом. Еще вчера вечером, я задумалась над тем, что, возможно, эта моя поездка будет напрасной, ведь Призрака уже могли выписать или направить в другую больницу. Смогу ли я его найти, если парня тут уже нет? Все эти размышления немного угнетали, но я быстро прогнала из головы плохие мысли, не собираясь расстраиваться раньше времени. Только глупые нытики раньше времени накручивают себя, тем самым значительно усложняя себе жизнь.

Шагая по светлому коридору, я увидела нескольких знакомых медсестер, но они были заняты своими делами и куда-то торопливо шли, совершенно не обращая внимания на тех, кто находился вокруг этих девушек, поэтому я не стала их отвлекать, решив, что позже загляну к ним, хотя бы ради того, чтобы поздороваться. Даже месье Вилар, которого я встретила на лестничном проеме между первым и вторым этажом, казался задумчивым и немного хмурым, но, когда я поздоровалась с ним и мужчина окинул меня взглядом, его черты лица значительно разгладились и на губах заиграла легкая улыбка.

- Клоди? Я вас сразу и не узнал. Хорошо выглядите, - сказал месье Вилар. Он совершенно не изменился и, на привычном для него синем костюме, виднелся белоснежный халат. Разве что, мужчина подстригся слегка короче и на висках стала более заметна седина.

Мне был приятен комплимент месье Вилара, поскольку, в последнее время, я их практически не слышала, но, привыкнув смотреть на вещи более реалистично, приятные слова мужчины я списала на слишком сильную разницу виднеющуюся между тем, как я выглядела, когда еще лежала в больнице и тем, каким теперь был мой внешний вид. Тогда я особо не заморачивалась над своей одеждой и носила свободные штаны и мешковатые толстовки. Сегодня же, я надела легкое платье, средней длины из белой ткани, украшенной вышитыми цветами. Последние бинты с головы мне сняли уже неделю назад в парижской больнице и волосы у меня отрастали с небывалой скоростью, благодаря чему, я смогла на голове сделать симпатичную укладку. Плюс, я немного накрасилась, стараясь мягким оттенком помады подчеркнуть губы, а тушью немного распушить и удлинить ресницы. Впервые за долгое время я уделила своему внешнему виду столько внимания и от этого чувствовала себя более уверено, считая, что теперь я точно не хуже других девушек и больше не выгляжу, как несуразное недоразумение.

- Спасибо, - я улыбнулась в ответ, ладонями разглаживая юбку платья. Месье Вилар являлся приятным собеседником и мне хотелось немного поболтать с ним, но видя, что мужчина постоянно посматривает на свои наручные часы, я поняла, что он торопится. Поэтому я решила его долго не задерживать, но, пользуясь случаем, все же захотела спросить у доктора про Призрака. – Месье Вилар, а Призра… Лотера Дане еще не выписали из больницы? Я бы хотела навестить его.

- Не выписали ли месье Дане из больницы? – переспросил мужчина. Он задумчиво почесал нос и слегка нахмурился размышляя над моим вопросом. – Он не мой пациент, но, если не ошибаюсь, месье Дане еще не выписали, хотя, возможно, перевели в другую палату. Зайдите к дежурной медсестре и спросите у нее.

Поблагодарив мужчину, я поднялась на третий этаж и, как он и посоветовал, зашла к дежурной медсестре. Мадам Жюли, всегда являлась необычайно разговорчивой женщиной и, пока я была в больнице, частенько приходила к ней, чтобы поболтать. Вот и сейчас, несмотря на то, что я зашла к ней для того, чтобы просто спросить в какой палате находится Призрак, женщина без лишних слов усадила меня на диван в пока что пустующей ординаторской и сразу же включила чайник, чтобы заварить нам чая. В принципе, я знала, что в любом случае загляну к мадам Жюли, поэтому в маркете купила для нее несколько шоколадок, которые женщина тут же открыла, чтобы мы могли полакомиться ими вместе с чаем.

Пока я пила чай с мадам Жюли, узнала, что Призрака не перевели в другую палату, поэтому я без особого труда могла найти его. Но женщина так же недовольно посетовала на то, что парень опять перестал пить лекарства и стал плохо есть. Узнав об этом, я тихо фыркнула, ведь подозревала, что с таким ужасным характером, как у Призрака, он точно вернется к своему упертому нежеланию лечиться, если его не заставлять пить лекарства.

Еще мадам Жули в разговоре, вскользь упомянула, что Призрак несколько раз спрашивал о том, куда делся некий мальчишка с гипсом на левой руке. Медсестры не знали, кого он имел в виду, поэтому лишь непонимающе пожимали плечами. Думаю, что я не ошибусь, если предположу, что парень спрашивал обо мне, поэтому я даже немного пожалела о том, что не попрощалась с ним перед тем, как уехать в Париж. Это было, как минимум, некрасиво с моей стороны.

Допив чай, я попрощалась с женщиной, но, перед тем, как выйти из ординаторской, пообещала, что позже вновь зайду. В коридоре третьего этажа было пусто и мои шаги неприятным эхом отбивались от стен, а хорошо знакомый запах хлорки, тягостно щекотал обоняние все сильнее забираясь в легкие с каждым новым вдохом. Дойдя до нужного места, я не смогла удержаться и некоторое время смотрела на закрытую дверь своей бывшей палаты. В моей голове пронеслись воспоминания о том, как я очнулась там и как делала первые шаги, опираясь на плечо Мадлен. Было тяжело, но теперь я прекрасно понимала, что все это были лишь мелочи жизни и когда-нибудь я буду вспоминать эти дни с улыбкой на лице.

Дверь в палату Призрака тоже была закрыта, но, перед тем как зайти, я даже не подумала о том, чтобы постучать. Легко дернув за ручку, я толкнула дверь и заглянула в палату. К моему удивлению, парень спал несмотря на то, что время близилось к полудню и мой приход никак не потревожил его сна. Густые, слегка отросшие, черные волосы были растрепаны, кожа бледная, но на ней уже не виднелось сероватого оттенка и губы больше не казались такими бледными. На Призраке все так же были бинты закрывающие половину лица, руку и часть груди. Он вновь не надел футболку, а из-под сползшего одеяла я увидела, что штанина на левой ноге немного задралась открывая вид на щиколотку, так же обмотанную бинтом.

Не желая будить парня, я зашла в палату и тихо закрыла за собой дверь. Свою сумку я поставила на пол около подоконника, а пакет с печеньем и булочками положила на тумбочку около нескольких стаканчиков с не выпитыми таблетками. Пытаясь найти тарелку, в которую я могла бы высыпать печенье, я открыла шкафчик, но, как всегда, у Призрака было минимум личных вещей и ел он из той посуды, которую приносили медсестры вместе с едой. Теперь я понимала, что это выказывало его неприхотливость и простоту не смотря на социальной статус парня и его известность. Но я все равно осталась недовольной тем, что выпечка так и осталась лежать в пакете. Зато, в верхнем ящике тумбочки Призрака, я нашла аккуратно сложенный вдвое лист бумаги с тем рисунком, который я нарисовала для него. Поняв, что медсестры все же передали его парню, я довольно улыбнулась.

Призрак долго спал, поэтому я успела сходить в столовую и купить себе кофе, после чего, вернувшись в палату, я поставила картонный стаканчик с горячим напитком на край подоконника, чтобы мне было легко дотянуться до него и достала из своей сумки блокнот с карандашом. По какой-то неведомой мне причине, палата Призрака располагала к полету мысли и бурлящему потоку вдохновения, поэтому, не желая зря тратить время, я решила немного порисовать животных, придавая им человеческие очертания, но потом всерьез задумалась над тем, каким животным был бы Призрак. Оторвав взгляд от блокнота, я несколько долгих минут смотрела на парня пытаясь подробно разглядеть каждую черту его лица и изгибы тела. Была в нем некая изящность. Нет, это являлась не та нежная изящность, которую можно разглядеть в хрупких девушках. В случае Призрака, она являлась немного грубой и плавной, постепенно перерастающей в отголоски нахальной дерзости. Поэтому, я практически сразу пришла к выводу, что, скорее всего Призрак был бы пантерой. Аура тихого превосходства и еле ощутимой опасности располагали к этому выводу, поэтому я решила нарисовать парня в образе пантеры, с бинтами на лице и теле.

Это оказалось немного сложнее чем я предполагала, ведь Призрак далеко не тот человек, чью энергетику так просто передать на бумаге, даже в образе животного. Поэтому, желая устроиться поудобнее, чтобы было легче рисовать, я сняла босоножки и закинула ноги на край кровати Призрака. Погрузившись с головой в написание причудливого портрета, я даже не заметила, как платье задралось выше колен. Занимаясь рисованием я часто запиралась в своем сознании, совершенно не обращая внимания на свой внешний вид.

Когда я краем глаза заметила, что Призрак завозился на кровати, подняла голову и посмотрела на него. Сначала, парень немного потянулся, при этом скривившись от боли, потом поднял ладонь целой руки и провел по правой части лица, не скрытой бинтами. Казалось, что он собирается вновь заснуть, но, скорее всего, уловив на себе мой взгляд и почувствовав тяжесть моих ног на кровати, все же повернул голову и открыл глаз.

Вначале, когда Призрак только посмотрел на меня, на его лице я уловила явное раздражение и даже толику злости, но уже вскоре, лицо парня вытянулось, густая бровь взлетела вверх и губы слегка приоткрылись. В его глазе я разглядела удивление и даже немного неверия. Как же забавно было наблюдать за его реакцией. Наверное, Призрак действительно не ожидал меня увидеть.

- Добрый день, месье Призрак, - я нахально улыбаюсь, замечая, как он скользнул взглядом по моим оголившимся ногам, груди, скрытой за тканью платья и лицу. – Как ваши дела? Чем занимались? Наверное, опять усердно играли на органе и затаскивали юных певиц к себе в подземелье?

Парень ничего мне не ответил, но значительно нахмурился, слегка прикусывая нижнюю губу. С удивлением я заметила, что он практически без затруднения сел на кровати, опираясь рукой о подушку, после чего прищурил взгляд и поманил меня к себе указательным пальцем. Я удивленно приподняла брови, но все же встала с кресла, после чего, сделав лишь два небольших шага, подошла к кровати и уверено села на нее, привычно для себя, лишая парня личного пространства.

- Неужели, вы месье Призрак, так соскучились по мне, что… - договорить я не успела, так как уже в следующий момент, парень ловко пробрался рукой за воротник моего платья и, забравшись ею под лифчик, не сильно, но очень уверенно сжал в ладони мою грудь. Оцепенев от такого нахальства, я, широко раскрытыми глазами, уставилась на наглую руку, пробравшуюся под мое платье, но когда пальцы его горячей ладони немного сильнее сжались и разжались, лапая мою грудь, словно антистрессовый мячик, я оттолкнула руку парня и резким движением соскочила с кровати, делая несколько шагов в сторону.

- Так ты девушка, - сказал парень. Он посмотрел на свою ладонь, которая всего лишь пару секунд назад сжимала мою грудь, а потом перевел взгляд на меня. В его голосе я уловила сильное удивление, но на это мне уже было плевать. Я зло скрестила руки на груди, пытаясь забыть прикосновение Призрака, но, какого-то черта, это было не так просто сделать. Возможно, это из-за шока, а возможно и из-за того, что это был первый раз, когда к моей груди прикасался парень, так как, если у меня и было нечто подобное раньше, я этого не помнила, но мне до сих пор казалось, что эта большая и немного шершавая ладонь, все еще находится под моим лифчиком, опаляя кожу жаром.

- Браво. Гениальный вывод. Только можно было к нему прийти без облапывания моей груди? – я гневно посмотрела на парня, пытаясь понять, чего он вообще добивался таким действием. Неужели он был настолько уверен в том, что я не девушка, что даже сейчас решил, будто я мальчишка, который пусть и одел платье, но в лифчик запихал ваты? Степень моей злости было сложно переоценить и казалось, что своим взглядом я уже вскоре смогу прожечь дыру в Призраке, хотя его, судя по всему, мало волновал мой гнев. – Ты вообще понимаешь, что это сексуальное домогательство? Я могу подать на тебя в суд.

- Сексуальное домогательство? – парень фыркнул, поднимая уголки губ в насмешливой ухмылке. – Да у тебя грудь настолько маленькая, что там и держаться особо не за что. Не странно, что я решил, что ты мальчишка. Таких плоских девушек как ты еще нужно поискать.

- Моя грудь тебя не касается, - я раздраженно зашипела, совершенно не обращая внимания на то, что фраза прозвучала немного нелепо. – Точно так же, как тебя не должен волновать ее размер, поскольку ты мне никто, чтобы вот так без разрешения забираться под мою одежду. Черт, да ты последний человек, которому я бы разрешила прикасаться к себе. Чертов Призрак. И, тем более, мнение твое меня вообще не интересует. Можешь засунуть его куда подальше.

- Я и не стараюсь сделать так, чтобы мое мнение тебя интересовало. Лишь констатирую факт, - Призрак пожал плечами, но уголки его губ медленно поползли вниз, делая лицо более напряженным. – Возмущаешься так, будто я тебя только что опрокинул на кровать и изнасиловал. Хотя, по большей степени ты такая плоская, что я бы вообще не назвал эти маленькие бугорки грудью.

Эти слова, словно сотня ножей, вонзились в мое сознание, разрезая на куски остатки спокойствия, которые мне до этого момента все еще удавалось сохранить. Меня колотило от злости и я не буду скрывать, что слова парня меня все же задели. Я любила себя такой, какая я есть и мне было плевать на чужое мнение, но, в тот момент, когда я впервые за долгое время красиво оделась и накрасилась, мне не хотелось слышать какие-либо оскорбления.  Раньше, я бы просто послала Призрака куда подальше, но теперь, будучи беременной, я временами становилась более восприимчивой и в такие моменты держать себя в руках было намного сложнее. Поэтому, чтобы не накинуться на парня в попытке задушить его, я резко развернулась и пошла прочь, закрыв за собой дверь с оглушающим грохотом.

- Придурок! – крикнула я, уже находясь в коридоре. Развернувшись, я пошла прочь, до побеления костяшек сжимая ладони в кулаки, но уже через пару шагов, ощущая, как ступни холодит плитка на полу, я вспомнила, что забыла в палате Призрака свои босоножки и сумку. Громко выругавшись так, что люди находящиеся в коридоре удивленно обернулись, я развернулась и пошла обратно.

С таким же хлопком открыв дверь, я, словно вихрь, ворвалась в палату, видя, что парень, пытается встать с кровати. Он удивленно приподнял бровь и стал молча наблюдать за тем, как я села на кресло, торопливыми и резкими движениями обуваясь в босоножки, после чего я схватила сумку и пошла к двери.

- Уже уходишь? – до меня донесся немного торопливый вопрос, произнесенный с непонятной для меня интонацией, но на него я ничего не ответила, точно так же, как и пропустила мимо ушей его дальнейшие слова, после чего просто вышла за дверь.

Во мне бушевало два чувства и я никак не могла понять, какое из них выиграет в этой злостной войне. С одной стороны мне хотелось отвесить Призраку хорошую пощечину, после чего вернуться в Париж и больше никогда не видеть этого надменного парня. Но, с другой стороны, мое собственное упрямство не давало мне отказаться от желания сотрудничать с Призраком. Его одежда была прекрасна и как бы сильно я не возненавидела этого парня, так просто не могла перестать восхищаться его работой.

Надеясь остудить голову, я вернулась в ординаторскую, где еще некоторое время пила чай с мадам Жюли. Но через некоторое время женщине нужно было возвращаться к работе и, не желая ее отвлекать, я оставила сумку в ординаторской, а сама пошла бродить по больнице. Пока что у меня не было желания уезжать в Париж, но и возвращаться в палату Призрака я не собиралась, понимая, что если пойду к нему сейчас – точно убью.

Сидя в светлом и просторном кафетерии, расположенном на первом этаже больницы, я раздумывала над тем, что мне следует делать дальше, но адекватные мысли, как на зло, покинули мою голову, на прощание лишь махнув рукой. Раздраженно постукивая указательным пальцем по деревянной поверхности стола, я немигающим взглядом смотрела на свой стакан с апельсиновым соком и мысленно представляла, как все же сжимаю ладони на шее парня и душу его. Несколько минут мысленных пыток над Призраком и мне действительно полегчало. Со временем, я даже пришла к выводу, что мне все же стоит прийти к нему и попытаться завязать адекватный разговор, ведь, если я хотя бы не предложу сотрудничество, мою поездку можно будет считать напрасной. Да и я потом, несомненно, буду жалеть о том, что хотя бы не попыталась убедить Лотера Дане работать с нами. Но, естественно, пока что было слишком рано идти к Призраку. Я до конца не успокоилась и после нашей перепалки прошло мало времени. Стоило немного подождать.

Не зная чем еще себя занять, я зашла к знакомым медсестрам и немного пообщалась с теми пациентами, которых знала. Ненадолго я с головой окунулась в уже знакомую атмосферу больничной жизни и в этой суете окончательно успокоилась, переключая свое внимание с Призрака на других людей, с которыми общалась до того, как стала почти все свое время проводить в палате Лотера.

Я даже решила зайти к Анет. Эта девушка попала в аварию со своим парнем и когда их машина столкнулась с другим автомобилем, Анет вылетела на дорогу через лобовое стекло, в тот момент, когда ее парень, отделался лишь переломом руки. Девушка шла на поправку, но у нее было сломано бедро, поэтому, Анет предстояло провести в больнице еще долгое время.

Девушка была рада меня видеть и мы даже немного пообщались, но видя, как она сонно щурится, я решила, что зайду к Анет немного позже, чтобы сейчас она смогла поспать. Выйдя из палаты девушки, я направилась к еще одному своему знакомому, чья палата находилась на втором этаже. С удивлением я отметила, что с парня уже сняли часть гипса, который, ранее, покрывал чуть ли не все его тело. Этого знакомого я называла Мелким, но не потому, что он был на год младше меня, а потому, что я просто забыла его имя и считала, что теперь спрашивать об этом будет немного неловко.

- Привет, Мелкий. Скучал? – дверь в палату парня была открытой, поэтому я без стука зашла к нему, весело улыбаясь своему знакомому.

- Клоди? – несмотря на то, что с нашей последней встречи я сильно изменилась, парень сразу меня узнал, хотя бы потому, что, наверное, кроме меня его больше никто не называл «Мелким». Несмотря на то, что ему было лишь семнадцать, его телосложение было очень массивным и жилистым, из-за чего прозвище, которое я ему дала, больше казалось издевкой, но сам парень на меня не обижался. – Рад тебя видеть. Какими судьбами тебя занесло в больницу? Тебя же, кажется, выписали.

- Да вот решила навестить знакомых, - поскольку у него в палате не было кресла, а стул был завален одеждой, я села на край кровати. – Вижу, что тебе уже сняли гипс с ног и руки. Надеюсь, что после того, как тебя выпишут из больницы, ты будешь более осторожен, - я мягко намекнула на безрассудство парня. При нашей первой встрече я узнала, что Мелкий увлекался скейтом, но я даже предположить боялась, как можно было упасть с него, чтобы при этом переломать себе большую часть костей.

- Я всегда осторожен, - парень пожал плечами, а я тихо фыркнула, будто саркастично говоря, что его внешний вид прямо олицетворяет осторожность.

В палате Мелкого я провела достаточно много времени и даже познакомилась с его девушкой Лисет, которая пришла навестить своего парня. Оказалось, что Лисет тоже далеко не маленького роста и была практически на голову выше меня. Зато услышав, как я обращаюсь к ее парню, Лисет задорно засмеялась и еще долгое время подкалывала Мелкого, пообещав, что теперь тоже будет его так называть. Зато, пока Лисет разговаривала с парнем, я наконец-то услышала его имя.  Модест. Ему шло это имя и хорошо гармонировало с внешностью.

Модест знал, что я беременна и, оказывается, он раньше рассказывал обо мне Лисет, благодаря чему она тоже была об этом осведомлена. Поэтому, они поставили себе за цель накормить меня всякими вкусностями, а я, опять чувствуя голод, не стала отказываться, при этом, мысленно пообещав себе, что позже, обязательно, тоже принесу Модесту чего-нибудь вкусного.

Когда Лисет ушла, Модест предложил сыграть в шашки и я с удовольствием согласилась, так как любила эту игру, но уже давно в нее не играла. Но, поскольку у меня уже спина затекла сидеть в неудобном положении, Модест немного подвинулся и даже дал мне одну из своих подушек. Сняв босоножки, я с ногами забралась на его кровать и, подложив под спину подушку, стала вместе с парнем раскладывать шашки.

Дверь в палату Модеста, всегда была открыта и до нас часто доносились голоса из коридора, на которые я уже перестала обращать внимания. Но, поскольку парень слишком долго размышлял над очередным своим ходом, я уже стала скучать и, чтобы занять себя чем-нибудь, сначала пробежалась взглядом по его маленькой палате, а потом скользнула им к дверному проему и, как только звук шагов, доносящийся из коридора приблизился, я увидела, Призрка. Парень сидел в коляске, которую катила молоденькая медсестра и, могу предположить, что направлялись они в процедурную, в которой парню обрабатывали раны физ. раствором и перебинтовывали.

- Черт, я, наверное, опять проиграю, - воскликнул Модест громче чем следовало, но именно этот возглас привлек внимание Призрака. Он с хмурой безразличностью посмотрел в сторону палаты Модеста и отвернулся, но потом его голова, вновь резко повернулась в нашу сторону и взгляд его единственного целого глаза остановился на мне. Черты лица вытянулись и бровь взлетела вверх. Я не смогла сдержаться и до того, как Призрак не скрылся из виду, я успела показать ему язык.

Я так и не поняла в какое время Призрака отвозили обратно в палату. Игра пошла в ускоренном темпе и, сосредоточившись на ней, я уже перестала обращать внимания на то, что происходило в коридоре. Я уже не следила за временем и уйти из палаты Модеста меня заставило лишь то, что за окном начало темнеть, а, значит, мне нужно было или уезжать обратно в Париж, или снимать номер в ближайшем отеле. Я склонялась ко второму варианту, так как, из-за позднего времени, добраться до вокзала будет проблематично, да и я все еще хотела поговорить с Призраком, но была решительно настроена перенести эту беседу на утро следующего дня. Вот только, когда я уже попрощалась с Модестом, пообещав, что еще завтра зайду и вышла из его палаты, увидела, что по коридору, очень медленно ковыляет Призрак, облокачиваясь целой рукой о костыль.

Его сосредоточенное лицо слегка исказилось от боли и на лбу виднелось несколько капель пота, но парень все равно шел вперед, с трудом переставляя костыль.

Я уже не злилась на него и даже неприятный осадок, возникший после нашей небольшой ссоры, окончательно испарился, поэтому я спокойно пошла навстречу парню, смотря на него сосредоточенным взглядом.

- Тебе, разве не рано самостоятельно ходить? – поинтересовалась я, когда между нами осталось лишь несколько метров расстояния. Я не знала, куда шел Призрак, но судя по его выражению лица, эти движения давались ему далеко не так просто, как хотелось. Да и от его палаты до этого места слишком большое расстояние, что, несомненно, потребовало не малых усилий с его стороны.

- Пошли, - парень проигнорировал мой вопрос. Остановившись, он несколько раз глубоко вздохнул, после чего развернулся и пошел назад, все так же прилагая немало усилий, чтобы переставлять костыль. Но мысленно я даже немного обрадовалась тому, что состояние Призрака значительно улучшилось с нашей последней встречи, когда он практически не мог шевелиться.

- Куда? – непонимающе поинтересовалась я, но все же пошла за парнем. Мне все равно нужно было идти в ту сторону, так как моя сумка все еще лежала в ординаторской, но предположение того, что Призрак, возможно, пришел на второй этаж, чтобы найти меня, очень сильно удивляло.

- Ты же приехала сюда, чтобы навестить меня, так почему теперь сидишь в палате другого парня? – немного раздраженно спросил парень, так и не посмотрев на меня. Хоть мы и шли очень медленно, я все равно держалась немного позади. Вопрос Призрака показался мне немного смешным и в голове тут же возникло множество колких слов, которые я могла сказать ему, но я решила, что будет лучше сдержать свое желание нагрубить парню, понимая, что очередная ссора с Призраком мне не нужна.

- С чего ты взял, что я приехала сюда только для того, чтобы навестить тебя? У меня тут много знакомых, которых я тоже хотела увидеть, - я безразлично пожала плечами, стараясь говорить спокойно.

- Но, тем не менее, раньше ты сидела только у меня в палате, - парировал парень. Он был прав и я этого даже не думала отрицать, ведь после того, как Лотера положили в соседнюю палату, я практически все время проводила только у него. Просто мне действительно нравилось бывать в его палате, хотя, до сих пор я не могла понять, чем именно была обоснована такая привязанность тем местом.  – И какого черта ты разозлилась из-за такого пустяка? Когда я считал тебя парнем, ты ни разу не обиделась, но когда я сказал, что у тебя маленькая грудь, ты сразу вспылила. Где логика? – в голосе Призрака я услышала тихую злость, еле ощутимо витающую в его словах. Мы как раз подошли к лифту и, зайдя в него, парень, облокотившись спиной о металлическую поверхность, сам нажал на кнопку третьего этажа из чего я сделала вывод, что направляемся мы к его палате.

- Я вспылила не потому, что ты сказал, что моя грудь маленькая. Хотя, между прочим, она ничерта не маленькая, - я недовольно фыркнула. Этот разговор мне не нравился, но, судя по всему, его было не избежать. – Мне не понравилось то, что ты меня облапал. Поэтому, попробуешь еще хотя бы раз забраться руками под мою одежду и я тебе пальцы переломаю, - моя угроза прозвучала немного нелепо, хотя бы потому, что даже в таком состоянии, парень явно был сильнее меня и мне навряд удастся ему что-либо сделать, но говоря это, я пыталась подчеркнуть свое негативное отношение к тому случаю и то, что я не хотела его повторения.

- Хорошо, я больше не буду к тебе прикасаться, - Лотер глубоко выдохнул и отвернулся в сторону, а я довольно улыбнулась, понимая, что, несмотря на свой паршивый характер, Призрак все же чувствовал вину за свое поведение, из-за чего первым завел этот разговор. Все же он не такой плохой, каким казался на первый взгляд.

Только сейчас я заметила, что Призрак выше, чем я думала изначально, ведь теперь, когда мы впервые стояли рядом друг с другом, мне приходилось значительно задирать голову, чтобы посмотреть на его лицо. Да и плечи у него шире и телосложение массивнее. Все же было в этом парне еще много такого, что я раньше не замечала.

Задумавшись, я не заметила, как в лифте повисла неприятная атмосфера, отдающая грузной тяжестью. В отличие от меня, Лотер не улыбался и все еще был хмур, а когда лифт остановился на третьем этаже и его створки разомкнулись, парень так же молча вышел из него и медленно поковылял по коридору, при этом несколько раз обернувшись, чтобы удостовериться в том, что я не отстала от него. Поскольку передвигался он со скоростью улитки, было весьма сложно отстать от Призрака.

Я не знала зачем мы пришли в палату Призрака, так как часы посещения уже подходили к концу и мне уже вскоре нужно было уходить. Но, когда парень дошел до кровати и упал на нее, так и не выпустив из руки костыль, я привычно промаршировала к креслу и села в него.

- Слабак, - я ухмыльнулась, смотря на то, как Призрак тяжело дышит. Выглядел он так, будто только что участвовал в марафоне и отдал все свои силы надеясь одержать в нем победу.

- Глупая девчонка, - прерывисто шепча, ответил мне Лотер.

Поудобнее умостившись на кресле, я еле заметно улыбнулась от того, что наше общение вернулось в прежнее русло и комната наполнилась уже знакомой для меня атмосферой.

Шаг пятый...

В палате Лотера было тихо и спокойно, разве что, из приоткрытого окна, доносились приглушенные голоса тех, кто, несмотря на позднее время, все еще гулял по территории больницы, наслаждаясь свежим воздухом, в котором не было так надоевших приторных ноток хлорки и лекарств, неизменно витающих в помещении. Легкие дуновения ветра, развевали белоснежные занавески, разбавляя воздух в палате вечерней прохладой и в этой тишине я слышала лишь тихое дыхание Лотера и вдыхала знакомый запах его терпкого одеколона.

Постукивая пальцем по подлокотнику кресла, я оглянулась вокруг и взглядом зацепилась за пакет с печеньем и булочками, которые я утром принесла парню. Выпечка все еще лежала на тумбочке и, судя по всему, Лотер даже не прикоснулся к ней.

- Почему ты не съел булочки и печенье? Они могут скоро зачерстветь, - я обернулась и посмотрела на парня. Он все еще неподвижно лежал на кровати, держа в правой руке костыль. Грудь вздымалась от глубоких вдохов и, на бледной коже лица, виднелось несколько капель пота.

- Я ненавижу сладкое, - раздраженно пробормотал парень, так и не посмотрев на меня.

Прищурив взгляд, я прикусила губу и вновь окинула Лотера недовольным взглядом, совершенно не понимая, как можно не любить сладкое. Лично я, еще с детства, с удовольствием лопала конфеты и тортики, а с годами эта любовь к сладкому только усилилась. Даже в чай я любила сыпать ложек по шесть сахара. Зато в кофе я его не добавляла. Мне нравилась горечь кофеинового напитка.

- А что ты тогда любишь? – поинтересовалась я, взяв в руки пакет с выпечкой. Раньше я собиралась насильно накормить ею Лотера, но теперь, чувствуя, что я сама проголодалась, решила, что сама ее съем. Тем более, я заметила, что в последнее время, подобно хомячку, постоянно что-то жевала. Хотя вес при этом особо не набирала, разве что живот начал немного расти, но это, естественно, не из-за лишних калорий.

- Овощи, - ответил парень и я тихо присвистнула от того, насколько скучным был этот ответ. Я понимаю, что овощи должны быть в ежедневном рационе каждого человека, но впервые сталкивалась с тем, что у кого-то они являлись любимым деликатесом. – Как тебя зовут? – поинтересовался Призрак до того, как я успела прокомментировать любовь Лотера к овощам с помощью какого-нибудь едкого замечания. Хотя, при этом у меня в голове уже крутилось несколько настырных замечаний.

Парень наконец-то отпустил костыль из-за чего он, с глухим стуком, упал на пол, а сам Лотер сел на кровати, перебинтованную ногу свесив, а здоровую подогнув под себя. Его дыхание выровнялось, но на лице все еще виднелись отголоски болезненных ощущений, а в голубом глазе залегла усталость.

- Клоди Дюбуа, - только после вопроса Лотера я поняла, что до сих пор не представилась. Даже странно то, что мы так много общались, а он до сих пор не знал моего имени. – А ты Лотер Дане. Известный модельер и еще тот придурок. Представляешь, сижу я себе в Париже и листаю фотографии известных модельеров в сети и вижу там твою фотографию. Вот это было неожиданно. Я ведь и правда думала, что ты подрабатываешь призраком в каком-нибудь оперном театре, - я сразу дала понять, что знаю, кем является Лотер, стараясь избежать неловкой ситуации. Хотя, судя по всему, я зря переживала. Выражение лица парня совсем не изменилось после того, как я назвала его имя. Разве что, он немного нахмурился и плечи напряглись.

- Раз ты знаешь, кто я, может, тогда расскажешь и о себе? – спросил Лотер, опираясь целой рукой о кровать, чтобы иметь опору. В его голосе я уловила холодные нотки отчуждения, но  решила, что мне они послышались, поскольку в данной ситуации не видела причины, по которой Лотер мог разозлиться на меня. Хотя, не стоило отрицать того, что он вел себя немного странно и в его голосе и поведении появилась, ранее не знакомая мне плавная, но острая, словно острие ножа, резкость.

- Да особо нечего рассказывать, - я пожала плечами, роясь в пакете с выпечкой и пытаясь выудить оттуда печенье с вишневой начинкой. На самом деле, я долго могла рассказывать о себе, но считала, что Призрак далеко не тот человек, которому будет интересна моя жизнь и мне лучше особо не нагружать его рассказами о себе. -  Я коренная парижанка и по профессии являюсь художником. Кстати, тебе понравился тот рисунок, который я нарисовала для тебя?

- Он… Нормальный, - ответил Лотер сделав слишком большую паузу, во время которой он пытался подобрать слово описывающее мою работу. Это могло меня возмутить, поскольку к написанию портрета Лотера я подошла со всей серьезностью и заслуживала хотя бы мизерную похвалу, но, вопреки всему, слова парня не вызвали во мне никаких негативных эмоций. Я знала, что Лотер тоже умеет рисовать, ведь, как модельеру, ему это умение было просто необходимо и даже в сети я видела несколько зарисовок одежды, сделанные его рукой. Именно поэтому я не жаждала услышать от него похвалу или критику. В данный момент мне этого просто не хотелось.

- Нормальный? Да ты не ценишь моих стараний, - я чисто для вида фыркнула, положив на тумбочку пакет с печеньем. – Но я рада, что ты его не выбросил.

- Ты рылась в моих вещах? – Лотер вопросительно приподнял бровь, сразу поняв, что я заглядывала в его шкафчики.

- А тебя это удивляет? – я ответила вопросом на вопрос, ясно намекая на то, что и раньше особо не уважала его личное пространство.

- Нет, меня это не удивляет, - Лотер глубоко вздохнул. Но при этом парень не выглядел раздраженным. Он больше казался уставшим. – Но я буду признателен, если ты перестанешь без разрешения трогать мои вещи.

- Я постараюсь, но ничего не обещаю, - я вновь пожала плечами. Мне не особо и хотелось заглядывать в тумбочку Лотера. Просто я не видела в этом ничего плохого.

Ненадолго в комнате повисла тишина. Но она не давила на сознание и совершенно не казалась неловкой. Наоборот, эта тишина немного успокаивала и даже убаюкивала сознание, напоминая о том, что я сегодня проснулась рано утром и порядком устала из-за дороги, поэтому, умостившись в мягком кресле, понимала, что жутко хочу спать.

- Сколько тебе лет, Клоди? – спросил Лотер, прерывая тишину своим глубоким голосом и я не смогла удержаться, чтобы вновь не посмотреть на него. Слишком необычно было то, как прозвучало мое имя слетевшее с губ парня. Он впервые назвал меня по имени.

- Восемнадцать. Правда, скоро будет девятнадцать, - ответила я, почувствовав, как телефон в кармане платья завибрировал. Я ненадолго отвлеклась, чтобы достать его и прочитать новое сообщение, которое, оказывается, написала Мадлен. Сестра спрашивала, когда я вернусь. Повернувшись к окну, я задумалась над ее вопросом, понимая, что сегодня в Париж возвращаться не хочу. Да и я пока что еще не поговорила с Лотером и решила, что этот разговор легче будет перенести на завтрашнее утро. Поэтому, я уже вскоре написала ей короткий ответ, в котором сообщила девушке, что еще на день останусь в Руане, так как все же хочу посмотреть местные достопримечательности. Наглое вранье, но пока что я не хотела говорить ей об истинной причине посещения Руана. Зная Мадлен, я могла предположить, что она отнесется к моей попытке привлечь известного модельера к работе в маленьком магазине, со свойственным ей скептицизмом.

- Восемнадцать? Да ты ребенок, - удивленно протянул Лотер, но так же, в его тоне я услышала еле уловимую досаду. - Ты еще такая маленькая.

- Чувство такта у тебя меленькое. Я бы даже сказала, что мизерное, - я раздражено зашипела. Была у меня неприязнь к тому, что некоторые люди считали меня маленькой и незрелой только за счет возраста. Да, Лотер старше меня на четырнадцать лет, но это не дает ему права считать меня ребенком.

- Прямо как твоя грудь, - парировал парень.

Я закатила глаза, после чего показала парню язык. Он опять играл грязно, но я уже не злилась на него. Наоборот, я собиралась влиться в эту игру, ведь именно она в полном образе выражала наше общение. Пусть мы не сможем нормально общаться и никогда не станем друзьями, но в этих обоюдных насмешках чувствовался некий уют. И именно это мне нравилось.

- Что-то ты сильно зациклен на размере. Наверное, у самого не все в порядке с размером, - я злорадно улыбнулась и, подняв руку, поставила указательный и большой палец так, чтобы между ними было не больше пяти сантиметров. Увидев, как лицо Лотера вытянулось, поскольку он от меня такого точно не ожидал, я хмыкнула, но решила, что пока что лучше оставить этот разговор, поскольку, к счастью, у меня не хватало раскрепощенности, чтобы шутить на такую тему. -  С удовольствием поговорила бы с тобой еще, но мне уже пора уходить, - я посмотрела на наручные часы, отмечая, что время уже близилось к девяти и часы посещения давно закончились. – Но я зайду еще завтра. Поэтому, не скучай. Хотя, о чем это я? У тебя же еще столько дел. Нужно поиграть на органе и напугать кого-нибудь, - на последних словах  я сонно зевнула, вставая с кресла.

- Так ты надолго в Руане? – спросил парень, когда я уже шла к двери, попутно раздумывая над тем, какую гостиницу стоит выбрать, для того, чтобы остаться в ней на одну ночь.

- Нет, завтра вечером, я уеду отсюда, - я отрицательно помотала головой. – Но, ты был прав. Я приехала сюда, чтобы повидаться с тобой. У меня есть к тебе разговор, правда, я хочу отложить его на завтрашнее утро. Поэтому, мы еще, обязательно увидимся.

Лотер со мной не попрощался, но прежде чем я вышла за дверь, увидела, как его глаз сощурился, а губы сложились в тонкую линию. Но, вопреки всему, он, впервые на моей памяти, не сказал мне, чтобы я, уходя из его палаты, больше не возвращалась.

Забрав свою сумку из ординаторской и попрощавшись с мадам Жюли, которая тоже как раз собиралась домой, я спустилась по лестнице, попутно листая в смартфоне сайты местных служб такси, поскольку автобусы уже не ходили и у меня не было другого способа уехать отсюда. И пока я ждала такси, стоя около выезда из больницы, искала в интернете объявления о свободных номерах в гостиницах. Сеть на улице ловила крайне плохо, но к тому моменту, когда подъехала машина я уже определилась с местом, благодаря чему, сев на пассажирское сиденье, тут же назвала водителю адрес.

Смотря в окно сонным взглядом, я откинулась на спинку сидения и всерьез задумалась о том, как мне следует оповестить Лотера о том, что я хочу сотрудничать с ним. К сожалению, никаких разумных мыслей в мою уставшую голову не шло, поэтому я решила, что скажу все прямым текстом. Так будет проще всего.

***

Я не особо любила гостиницы, поскольку относилась к тому числу людей, которые не чувствовали комфорта находясь номерах, ведь я прекрасно понимала, что в этих кроватях уже спали сотни человек, а горничные не достаточно тщательно выполняли свою работу, из-за чего, в душевой кабинке и в умывальнике я увидела сильный грибок. Но выбора у меня не было, а на более презентабельную гостиницу я пожалела денег, поскольку не видела смысла переплачивать за одну ночь. Да и я так устала, что уже в десять часов легла спать, чудом вспомнив, что я еще не оповестила Гросье о том, что утром в мастерскую не приду. Поэтому, прежде чем заснуть, я отправила женщине сообщение, что в Париж вернусь завтра ближе к вечеру.

Поскольку от постельного белья исходил слишком приторный запах стирального порошка, от которого разболелась голова и меня начало подташнивать, сон был беспокойный, но когда я утром выселилась из гостиницы и прошлась по свежему воздуху, мне стало намного легче.

Я не думала, что останусь в Руане на два дня, но, на всякий случай, брала с собой одежду, в которую смогла бы переодеться, если бы мне в платье было неуютно. Поэтому, воспользовавшись этой запасной одеждой, сегодня я надела джинсы, свободную футболку, кепку и обулась в кеды. Из-за тяжелого и беспокойного сна, у меня не было желания краситься, поэтому я предпочла простоту и легкую растрепанность в своем внешнем виде.

Поела я в ближайшей кафешке, после чего пошла на местный рынок и купила там немного овощей для Лотера. Еще, в одной лавке я приобрела пару тарелок, так как оставлять овощи в пакете посчитала кощунством. И, естественно, я не забыла про Модеста. Он однажды обмолвился, что любит сушенные финики и я специально потратила не маленькое кольчество времени, чтобы найти их.

В больницу я приехала ближе к одиннадцати, опять добираясь до нее на автобусе. Солнце к этому времени уже находилось высоко в небе и его лучи нещадно палили, угнетая невыносимым жаром. Поэтому в больницу я зашла понурая и вялая, еле перебирая ногами.

Не желая подниматься по лестнице и тратить на это силы, которых у меня просто не осталось, я решила воспользоваться лифтом, но добравшись до палаты Лотера, столкнулась с новой проблемой. Моя рука была занята пакетом с овощами, из-за чего дверь было не так просто открыть. Поэтому, раздраженно закатив глаза, я нажала на ручку локтем левой руки, после чего толкнула дверь коленом, явно не рассчитав силы из-за чего она, с громким хлопком, ударилась о стену.

Лотер, до этого спокойно спавший, подскочил на кровати и ошарашенно посмотрел в мою сторону широко раскрытым глазом, в котором тут же испарилась вся сонливость. И когда парень понял, что это был за звук, на его лице отобразилась жгучая злость, а губы скривились в гневном оскале.

- Не нужно на меня так смотреть, - я еле сдержалась, чтобы не засмеяться от того, как нелепо сейчас выглядел парень. – Ты вообще должен меня боготворить. Я купила тебе овощей, - я подняла вверх пакет с едой, после чего ногой толкнула дверь, чтобы она закрылась.

- Тебя стучать не учили? – вспыльчиво поинтересовался парень, резкими движениями потирая рукой часть лица, не закрытую бинтами. – Я вообще-то мужчина и мало ли чем я мог сейчас заниматься.

- Чем, например? – спросила я, ставя пакет с овощами на подоконник, а свою сумку на пол рядом с креслом. – Максимум, что мне грозит, так это увидеть тебя голым, если ты решишь переодеться. Да и то это лишь в том случае, если ты забудешь закрыть дверь. Но, я думаю, что как-нибудь переживу это зрелище.

- В тебе есть хотя бы толика стыда? – Лотер сузил глаз, вцепившись в меня взглядом своего голубого глаза. Он все еще был раздражен и зол, но пытался себя сдерживать. – Или тебя совсем не засмущает вид голого мужчины?

- Вид обнаженного мужчины засмущает, - я кивнула, вспоминая, что голых парней я видела лишь, когда рисовала с натуры в Десин Дарт, но уже тогда чувствовала себя не совсем уютно, из-за холста глазея на причендалы моделей и уж тем более, рисуя их. – Но в тебе я мужчину не вижу. Ты для меня, как девушка, - я пожала плечами, говоря чистую правду. Мне было настолько легко общаться с Лотером, что его пол для меня просто не имел значения.

- Неужели? – парень хищно оскалился и, в один момент, атмосфера в палате стала более холодной и даже нагнетающей, будто солнце внезапно зашло за тучи и из окна подул ледяной воздух, неприятно покалывающий кожу. Лотер пальцами невредимой руки поддел низ футболки и потянул ее вверх. Только сейчас, смотря на это действие, я поняла, что, скорее всего, сегодня утром, с него сняли часть бинтов и большая часть кожи теперь не была скрыта под ними. Торс парня оказался подтянутым и рельефным, но кожа на нем шла красными пятнами. Это как раз были те ожоги, которые со временем заживут и я знала, что под оставшимися бинтами скрываются по настоящему страшные ожоги, но, судя по тому, как парень двигался, он шел на поправку и кожа болела не так уж и сильно.

- Что ты делаешь? – спросила я, когда парень снял футболку и кинул ее на пол. Может это было и не красиво, но я засмотрелась на его торс, завороженная этими красными пятнами. На бледной коже, они казались отдельными островками и выделялись необычным цветом. К ним хотелось прикоснуться кончиками пальцев и еле ощутимо провести по самым краям, чтобы ощутить шершавость, по сравнению с гладкостью остальной кожи. Интересно, вздрогнет ли Лотер от боли, если я прикоснусь к этим ожогам? Или кожа на этих местах, наоборот, потеряла чувствительность?

- Да вот хочу принять душ, - сказал парень, начиная стягивать с себя штаны вместе с нижним бельем. – Кстати, мне пока что сложно мыться так, чтобы не намочить бинты. Не поможешь мне? Ты же не видишь во мне мужчину, значит и проблем не должно возникнуть.

- Что? – я переспросила, думая, что мне послышалось, но, подняв взгляд на лицо парня, по его ухмылке, поняла, что он не шутит и раздеться передо мной для него вообще не составляет труда. – Подожди-подожди. Ты что творишь? Если ты не можешь пока что сам мыться, позови медсестру, - я замахала руками в отрицательном жесте, но это вызвало лишь еще более хищную ухмылку на лице парня и, естественно, он не собирался останавливаться.

Лотер специально неторопливо снимал свои штаны, будто наслаждаясь каждой секундой моего внутреннего смятения. Мне же совершенно не нравилось то, что он делал и я считала это дикостью, а вот парень совсем не стеснялся своей наготы и отступать не собирался.

Скрестив руки на груди, я нахмурилась и прикусила кончик языка, понимая, что все же ошибалась. Сейчас я прекрасно видела в Лотере мужчину, ведь, в данный момент, он стал совершенно другим, незнакомым мне человеком. Вся его простота куда-то испарилась и от парня начала источаться давящая на сознание энергия хищника. Опасная и агрессивная. Подтянутый торс, кубики пресса, которые тоже не обошли красные пятна, сильные подкачанные руки и широкие плечи. У него на груди не было ни волоска, но от пупка, вниз шла не сильно густая, но заметная дорожка волос, но когда Лотер приспустил штаны до того момента, когда волоски стали гуще, я не выдержала и отвернулась.

На щеках возник предательский румянец и я сильнее скрестила руки на груди. Мне бы стоило уйти, но мое упрямство не позволяло мне даже встать с кресла, ведь, своего утверждения, что в Лотере я не видела мужчину, я не хотела менять и своим поведением решила показать, насколько глупо поступал парень и что я выше этой его шутки. Ну не могла я смущаться из-за Лотера.

Как только я отвернулась, услышала тихий смешок парня. Я больше не смотрела на него, но судя по шороху, он уже разделся и, взяв костыль, пошел в сторону двери, за которой находилась ванная, вот только, пройдя мимо кресла, он остановился и я почувствовала, как Лотер, стоя позади меня, немного наклонился, опаляя мою шею своим дыханием. Сердце забилось чаще и по коже пробежались мурашки, но мою нервозность выдал лишь немного судорожный выдох, вызвавший у Лотера очередной снисходительный смешок.

- Глупая и упрямая девчонка, - тихий шепот на ухо и прикосновение ледяных пальцев к шее, от которого я сжалась и вцепилась пальцами правой руки в ткань собственной футболки. Странно, но этот Лотер вызывал у меня дрожь по телу и немного пугал. Совершенно незнакомый человек, рядом с которым я ощущала, как внутри меня все сжимается и любая решимость тут же улетучивается. Разве может кто-то настолько сильно измениться? – Кому и что ты собираешься доказать? Медсестры сюда не зайдут еще ближайшие часа три и, пока дверь закрыта, в палате довольно хорошая звукоизоляция. Я не калека, поэтому не нужно считать меня слабым. И как у любого мужчины у меня есть потребности, которые особо хорошо чувствуются после нескольких месяцев воздержания. А я ведь могу сделать так, что ты не будешь сопротивляться, - прошептал Лотер. Его пальцы скользнули вниз, под воротник футболки, очерчивая ключицы и его губы практически коснулись моей щеки. Такие же холодные, как и руки.

Была в его словах толика правды. Мне, действительно, не хотелось сопротивляться, насколько бы странной эта ситуация не являлась и как бы сильно мое сердце не билось, будто собираясь вырваться из груди. Голос Лотера пропитанный агрессивным нажимом, пробирался в голову, останавливая все мысли и разрывая их на части, будто смятые клочки бумаги. Только сейчас, под воздействием силы парня, ощутимо исходящей от него, я ощутила себя невероятно слабой, хрупкой и беззащитной. Чувствуя близость его тела и холод кожи, я сама замерла, дыша через раз, но, не смотря на страх, подсознание успокаивало чувство тревоги, под воздействием голоса Лотера, твердя, что нет ничего плохого, в том, что он делал. Но нет, вся эта ситуация вышла за рамки, когда Лотер разделся при мне и я действительно глупая, раз сразу не ушла.

Мне понадобилось несколько невероятно долгих секунд, чтобы успокоить себя и заставить сердце биться медленнее. Глубокий вдох и выдох. Сознание немного прояснилось и я смогла расслабиться. Я не позволю себе пойти на поводу Лотера и испугаться его провокации.

- Я говорила, чтобы ты больше не прикасался ко мне, - мой голос прозвучал спокойно и мне даже удалось вложить в него нотки строгости, но в голове все еще творился сущий бардак. Я смотрела впереди себя,  не желая в этот момент видеть парня, но с легкость оттолкнула его руку. – Не смеши меня, Лотер. Ты не тот парень, который вот так просто накинется на девушку, ведь, я знаю, что есть те, кто по первому твоему зову приедут сюда и сделают все, что ты хочешь. Я права, Лотер? Ты же женским вниманием не обделен, а во мне ты не видишь девушку, точно так же, как я не вижу в тебе мужчину. Поэтому, прекращай. Твоя шутка затянулась.

- Какая же ты глупая, - парень зло зашипел, но отдалился от меня.

Я вздрогнула, когда услышала стук с которым Лотер отбросил костыль в сторону из-за чего он ударился о стену и упал на пол. Парень еще плохо ходил, но я слышала его резкие и немного неровные шаги, после чего дверь в ванную комнату закрылась. И, теперь, только после того, как парень скрылся за дверью, мне стало немного легче, хотя на шее все еще чувствовались его прикосновения, в сознании закрепился сильный запах его одеколона.

Опустив голову, я потерла лицо рукой и шумно выдохнула. Такой Лотер меня немного напрягал. Я соврала, ведь теперь отчетливо видела в нем мужчину, но решила приглушить эти невнятные эмоции страха, возникшие под воздействием энергетики Призрака, ведь не хотела менять нашего общения, хотя, в дальнейшем решила, что буду с ним более осторожной. Все же он был мужчиной и мне, как девушке, нужно было с этим считаться.

Мне нужно было остудить голову, поэтому я, желая отвлечься, достала из своей сумки коробку с сушеными финиками и пошла к Модесту. Парень как раз возвращался с прогулки и я встретила его в коридоре второго этажа. Я просидела у него не больше часа, но за это время мы успели пообщаться и обменяться номерами телефонов, чтобы когда-нибудь опять встретиться. Модест жил в Руане, но часто бывал в Париже, поэтому мне, Модесту и его девушке ничего не мешало хотя бы время от времени видеться.

Когда я возвращалась в палату Лотера, решила, что буду делать вид, будто ничего не произошло, но чисто из принципа, опять не постучала в дверь. Зайдя в комнату, я увидела, что Лотер уже лежал на кровати и, судя по тому, как намокла штанина ниже колена на его левой ноге, бинт он все же намочил.

- Где ты была? – парень прищурил взгляд и посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. Пока меня не было, он не только успел сходить в душ, но и помыл тарелку в которую положил помидоры черри, которые теперь неспешно ел.

- Ходила к своему знакомому, - сказала я, замечая, как Лотер недовольно скривился, сжав в руке помидор.  Сев на кресло, я задумываясь о том, что стоило бы зайти еще и в кафетерий, чтобы поесть, но решила, что сделаю это немного позже, а пока что, я могла утолить голод шоколадными батончиками, которые я ранее предусмотрительно купила и положила в свою сумку. – А что такое? Расстроился из-за того, что тебе не удалось походить передо мной голышом, когда ты выходил из душа? Никогда бы не подумала, что ты страдаешь эксгибиционизмом, - я решила отшутиться, решив, что это лучший способ сгладить мою нервозность.

- Перед тобой, я готов ходить голым сколько угодно, - судя по всему, Лотер тоже решил отшутиться, правда при этом он не улыбался, что немного портило шутку. – Но я надеюсь, что ты больше не будешь так спокойно сидеть, когда перед тобой будут раздеваться другие мужчины.

- Будто бы передо мной так часто раздеваются, - я фыркнула, доставая из сумки батончик. Пришлось перебрать все свои вещи, поскольку шоколадки упали на самое дно.

- Оно и видно, что ты неопытная, - сказал Лотер, но теперь он уже улыбался и эта улыбка была более мягкой и дружелюбной, что вконец разрядило напряжение между нами.

- Не вижу ничего плохого в своей неопытности, - без задней мысли пробормотала я, раздосадованная тем, что открыть упаковку батончика одной рукой оказалось не так просто, как хотелось.

- Так о чем ты хотела поговорить?

- А? – я подняла взгляд на Лотера, прослушав его вопрос, поскольку была вовсю занята борьбой с громко шуршащей упаковкой.

- Ты вчера говорила, что хочешь поговорить со мной. О чем? – парень поставил тарелку с оставшимися помидорами на тумбочку и сел на кровати, после чего, потянувшись, забрал у меня батончик. Поскольку пальцы на левой руке у него выглядывали из-под бинта, он с легкостью открыл упаковку и вернул батончик мне.

- Спасибо, - я поблагодарила Лотера и попыталась сосредоточиться на тех словах, которые хотела сказать парню. – Скоро должен открыться один магазин, в котором будут продаваться товары к которым я буду рисовать логотипы в виде зверей в человеческих образах. В основном, там будут сувениры, но мы хотим сделать в этом магазине отдельный зал с одеждой. То есть, все товары будут сделаны по заказу в отдельных лавках и будут представлять в себе нечто новое и необычное, поэтому с одеждой мы тоже халтурить не будем. Вот я бы и хотела предложить тебе сотрудничество. Нам нужен модельер и я бы хотела, чтобы им стал ты.

Лотер далеко не сразу ответил на мои слова. Некоторое время он просто молча смотрел на меня, приподняв бровь, а потом еще и голову наклонил набок. Я попыталась понять о чем он думает, но за последние дни успела усвоить то, что Лотер далеко не открытая книга и по его лицу сложно что-либо понять.

- Не ожидал, что ты предложишь мне сотрудничество, - наконец сказал парень. – Это вообще последнее о чем я бы подумал, - Лотер улыбнулся одними уголками губ и поднял голову, посмотрев на потолок, явно размышляя о чем-то. – Но… Клоди, так не делают предложение о работе, - на этих словах парень опять посмотрел на меня с явной хитростью и превосходством. – Мой модельный дом распространяет товары лишь по магазинам нашей сети и по некоторых магазинах косметики. И уж тем более, я не примешиваю свой бренд с другими, а именно это ты мне сейчас предлагаешь. Но, даже если я и подумаю, рассмотреть это предложение, так как вполне возможен вариант, создания маленького ответвления бренда «Дане» для вашего магазина, мне нужно знать, на каких условиях предлагают сотрудничество, в каком количестве будет закуплена моя одежда и какова будет оплата. Поверь, мои услуги стоят дорого.

- И насколько же дорого они стоят? – я наклонилась вперед сложив руку на локтях. Я понимала, что наши уровни значительно различаются, но собиралась торговаться до последнего, лишь бы все же заполучить Лотера в качестве нашего модельера.

- Об этом еще рано говорить, поскольку я сейчас не до конца понимаю, что от меня, как от модельера требуется. Я сомневаюсь, что у тебя хватит ума все правильно объяснить мне, поэтому, пришли ко мне человека, который занимается этим магазином и я с ним поговорю. И если меня все устроит, тогда можно будет говорить об оплате, - Лотер облокотился спиной о подушку, согласно кивнул и проигнорировал то, как я закатила глаза, когда он прокомментировал мои умственные способности. Хотя, на самом деле, я была рада, что все прошло куда лучше, чем я рассчитывала.

- Ты тоже умеешь удивлять, - я хмыкнула, откидываясь на спинку кресла. – Не думала, что ты так легко согласишься выслушать нас.

- А ты хотела меня умолять о сотрудничестве? – поинтересовался парень, опять улыбнувшись. – Тогда я тебя внимательно слушаю. Я даже не буду против, если ты встанешь на колени.

- Да не собиралась я тебя умолять, - сказала я, отворачиваясь к окну, решив, что и без моего замечания будет ясно, что и на колени я бы тоже не встала. Ни в этой, ни в следующей жизни. Но мне стало приятно от того, что Лотер не такой уж и плохой парень. Он очень странный, но все же хороший. – Я слышала, что ты отошел от дел и вместо тебя теперь модельным домом управляет твой двоюродный брат. Вот и решила, что ты будешь ныть, утверждая, что вообще не хочешь работать, - я хмыкнула, смотря на то, как занавески причудливо развевались на ветру, оставляя на стенах причудливые и плавные тени.

- Клоди, посмотри на меня, - до меня донесся глубокий и завораживающий голос Лотера, которому я просто не смогла противиться. Обернувшись, я посмотрела на парня, замечая ледяную маску легшую на его лицо и тихую ярость в глазах. – Я знаю о всех этих слухах, но, неужели я похож на человека, который откажется от того, что принадлежит мне?

Я невольно сглотнула, понимая, что вопрос Лотера не требовал ответа. От парня, сильными витками, исходила чудовищная уверенность настоящего хищника, ясно показывая, что Лотер далеко не тот человек, которого можно так легко сломать. Зло оскалившись одним уголком бледных губ, он вздернул голову и посмотрел на меня своим ледяным глазом, сейчас показавшимся мне не привычно голубым, а туманно-серым. Не буду скрывать, такая самоуверенность парня цепляла и располагала к нему. К его ауре превосходства хотелось тянуться, чтобы впитать в себя хотя бы мизерную ее частичку, но, в тот же момент, внутри меня нечто размытое, невыносимо громко вопило твердя о том, что я еще слишком плохо знаю Лотера. Глубоко внутри этого парня, скрывалось нечто опасное, но почему-то мне казалось, что мне он ничего не сделает. Наоборот, рядом с Лотером мне было спокойно, будто этот парень мог защитить меня от любой опасности.

Шаг шестой...

На улице стало вечереть, но солнце еще полностью не зашло за горизонт и его блеклые лучи все еще казались слишком жаркими, благодаря чему городской воздух пропитанный вонью бензина, слившейся с дорожной пылью, казался более удушливым и тяжелым.  Яркий свет фонарей уже освещал людные улицы района Пасси и время близилось к тому периоду, когда люди спешили домой, желая там отдохнуть от работы, но я прекрасно знала, что Гросье все еще в мастерской. Эта женщина любила засиживаться за делами и никогда не спешила домой, будто ее личная жизнь сломалась под тяжестью работы. Я ее знала не так уж и хорошо, но уже боролась с желанием каким-нибудь образом растормошить Гросье и заставить ее хотя бы немого отдохнуть. Я знала, что на данном этапе мы не можем делать перерывы, поэтому приняла решение, что по возможности, облегчу ее работу своей помощью. И, естественно, я решила не ждать утра, чтобы сообщить Гросье о том, что, возможно, проблема с отсутствием у нас модельера уже решилась.

Быстро поднявшись по ступенькам, не смотря на усталость, я дернула за ручку и толкнула дверь, после чего зашла в коридор. В моей мастерской раньше пахло лишь красками и растворителями, но с появлением тут нашего временного офиса, в помещении стал витать аромат духов Гросье, добавляя этому месту некой новизны. Да и вещей тут прибавилось, поскольку женщина, желая облегчить себе работу, принесла сюда свой ноутбук, бумаги, папки и даже факс. Эта мастерская больше не была моей святыней, но менее дорогой и приятной для моей души она от этого не становилась.

Гросье я нашла на кухне. Она сидела за столом и, попивая свой любимый имбирный чай, пересматривала бумаги, хмуро поглядывая на строчки сквозь стекла очков. Как всегда уставшая, сонная и немного понурая. На первый взгляд она казалась слегка злой и не в меру строгой, но я уже успела понять, что это лишь из-за ее пушистых бровей, делающих черты лица женщины более резкими.

- Ты уже вернулась? Что сказал врач? – поинтересовалась Гросье, поднимая на меня взгляд и, в ее голосе, я уловила легкую хрипотцу, будто женщина долгое время молчала и эти слова были первыми, что она сказала за последние несколько часов. Пару секунд я смотрела на нее прищуренным взглядом, совершенно не понимая к чему был озвучен второй вопрос Гросье, но потом вспомнила, что, отправляясь в Руан, соврала женщине, сказав, что еду туда на осмотр к своему врачу. Пожалуй, пришло время сказать ей правду.

- Я поговорила с Лотером Дане и, кажется, он не против стать нашим модельером, - выпалила я, проигнорировав вопросы Гросье. Женщина, до этого отпивающая чай из чашки тут же поперхнулась и закашлялась, но это все равно не помешало ей кинуть в мою сторону красноречивый взгляд, насквозь пропитанный недоумением.

- Что?.. Ты шутишь? – спросила Гросье перестав кашлять, но голос у нее все еще был осипший и неровный.

- Нет, не шучу, - я отрицательно помотала головой, садясь на стул, расположенный с другой стороны стола, таким образом, наконец-то давая своим ногам отдохнуть. Свою сумку я положила на пол, а кепку, из-за которой у меня теперь волосы торчали в разные стороны, кинула на столешницу. – Лотер сказал, что возможно станет нашим модельером, но он хочет еще поговорить с вами, поскольку я мало разбираюсь в делах магазина и не смогла ему толком все объяснить.

- Как у тебя это получилось? – Гросье все еще выглядела удивленной и, кажется, пока что до конца мне не верила.

- Я с Лотером познакомилась еще в Руане. Он лежал в соседней палате. Вот я и съездила туда, чтобы поговорить с ним, - я пожала плечами. На столе в тарелке лежало печенье и я сразу же потянулась к нему, так как в дороге опять проголодалась. – Я дам вам его контактный номер и, желательно, чтобы вы завтра поговорили с ним и в ближайшие дни съездили к Лотеру в Руан. Он, все равно, пока что лежит в больнице и свободного времени у него полно.

- О, Боже, о чем я буду разговаривать с ним? – Гросье встревоженно потерла лицо руками. – Наш магазин будет слишком маленьким и нам, в принципе, нечего предложить модельному дому «Дане» за их услуги. Мое деловое предложение к Лотеру Дане будет до безумия нелепым.

- Не переживайте, - пробормотала я, пережевав печенье. Мне, действительно, было непонятно волнение Гросье перед встречей с Призраком. Да, он знаменит и богат, но, тем не менее, является обычным человеком. Несмотря на свой, временами, скверный характер, Лотер вполне понимающий и даже немного добрый, поэтому, как по мне, Гросье, действительно, нечего было переживать. – Я сомневаюсь, что Лотер потребует слишком много за свою работу.

Мои слова не совсем успокоили женщину, поскольку она тут же начала рыться в своих бумагах, бормоча что-то о полной неразберихе в них. Поскольку Гросье с головой ушла в свои мысли и, оказывается, решила тут же пересмотреть некоторые документы, которые могли бы помочь ей более тщательно подобрать информацию для Лотера, я, не желая ей мешать, пошла в гостиную. Сидя на диване, я пила чай с печеньем, но уже вскоре начала зевать и тереть тыльной стороной ладони глаза из-за чего, решила, что уже настало время возвращаться домой.

Вытолкав Гросье из мастерской, так как ей тоже не помешало бы поспать, я вызвала такси и поехала домой. Мои планы были предельно просты. Я собиралась поесть и лечь спать, поскольку поездка в Руан под палящим солнцем оказалась утомительной и мне хотелось отдохнуть. Но, стоило мне переступить порог дома, как на меня тут же накинулась Мадлен с расспросами о том, как я провела время в Руане и какие достопримечательности посмотрела. Не видя смысла больше врать, я рассказала сестре о том, что, на самом деле, ездила туда для того, чтобы поговорить с парнем, который лежал в соседней палате и, который оказался известным модельером. Мадлен не была помешанной на моде, но имя Лотера показалось ей знакомым. Во всяком случае, такой же удивленной, как Гросье она не выглядела, но порадовалась тому, что дела с магазином шли очень хорошо.

***

Я решила, что пора каким-нибудь образом разнообразить свою жизнь, поэтому подумала, что не плохо бы начать делать зарядку по утрам, тем более, это полезно для беременных. Поэтому, следующим утром, я встала на час раньше и, умирая от сонливости, сделала несколько упражнений, но потом села на кресло, чтобы немного отдохнуть и, неожиданно для себя, заснула. Спустя несколько часов, ко мне в комнату зашла мама, желая сложить постиранные вещи в шкаф. Она думала, что я уже уехала в мастерскую, поэтому знатно удивилась увидев меня спящую в кресле. Естественно, она тут же разбудила меня, но это не меняло того, что на работу я уже все равно опоздала. Таким образом, я поняла, что любые физические упражнения это не мое. Лентяйство не лечится.

Несмотря на то, что я проспала почти четырнадцать часов, все равно чувствовала жуткую сонливость обволакивающую сознание плотным туманом. Тело неприятно ныло из-за сна в неудобной позе, суставы крутило и перед глазами все плыло, что никак не способствовало моему рабочему настрою. Поэтому в мастерскую я ехала без особого энтузиазма, не в состоянии избавиться от назойливых мыслей о мягкой кровати, в которой я была не против проспать еще несколько часов.

В мастерскую я приехала ближе к двенадцати, но, к своему удивлению, застала там Гросье, что было редкостью, так как в это время она обычно ездила по делам. Женщина сообщила мне, что уже позвонила Лотеру и договорилась с ним о том, что завтра утром она съездит к нему. Гросье все еще выглядела слегка взволнованной, что никак не вязалось с ее обычным хмурым и строгим внешним видом. Сейчас она казалась даже более живой и ее голос наполнился новыми нотками. Гросье все время говорила, что, если Лотер согласится на сотрудничество с нами, дела магазина с самого первого дня работы пойдут вверх, но я ее слушала без особого интереса, поскольку все еще хотела спать и была занята тем, что лениво мостилась на диване, желая еще немного поспать прежде чем браться за работу.

- Ты иногда бываешь жутко ленивой, - изрекла Гросье, смотря на то, как я взбиваю себе подушку, стараясь сделать ее более мягкой. -  Удивительно, как с такими взглядами на жизнь ты можешь с легкостью находить общий язык с весьма эксцентричными людьми.

- Это вы Лотера назвали эксцентричным? – с моих губ сорвалось несколько саркастичных смешков. Я легла на диван и, положив голову на подушку, укрылась пледом, несмотря на то, что в мастерской и так было жарко. Просто я привыкла укрываться в любое время года и при любой температуре.

- Не только его. Взять за пример хотя бы Арне Габена. Я бы никогда не подумала, что ты знакома с ним лично. Поверь, я очень сильно удивилась, когда узнала об этом, - задумчиво кивнула Гросье, будто вспоминая о чем-то. Она все еще расхаживала по комнате собирая свои бумаги, которые постоянно складывала где попало.

- Арне Габен? Кто это? – поинтересовалась я, сонно зевнув. У меня уже закрывались веки и я с трудом боролась со своей ленью, тянущей сознание в царство Морфея, но Гросье таким тоном говорила об этом человеке, что мне даже стало чуточку интересно, кто это, ведь это имя мне было совершенно незнакомо.

- Я постоянно забываю о том, что у тебя частичная амнезия, - сказала Гросье, останавливаясь. Она обернулась ко мне и слегка сдвинула на переносице свои пушистые брови. - Как бы тебе объяснить, кто такой Арне Габен?.. – она отвела взгляд в сторону и почесала указательным пальцем кончик носа, будто пытаясь на чем-то сосредоточиться. – Организация «Алтитюд» существует благодаря спонсорству семьи Габен. Изначально, ее меценатом являлся Гюго Габен, но, после того, как он переехал в Америку, этими обязанностями занялся его сын коим и является Арне Габен. Он очень редко бывал в «Алтитюд» и лично не общался с художниками работающими в организации, но, не смотря на это, ты была с ним знакома. Правда, я не знаю, насколько хорошо вы общались.

- Пожалуйста, больше не напоминайте мне о таких знакомых, - пробормотала я, переворачиваясь на другой бок. «Алтитюд» все еще вызывала у меня бурю злости и негодования, поэтому, новость о том, что я лично была знакома с его меценатом, меня совсем не радовала. Наоборот, глубоко внутри меня затлела ярость, заполняя голову черным дымом и оставляя в сознании мерзкий привкус горчинки. С каждой секундой, злость все сильнее распалялась, трещала и жгла. Я возненавидела Арне Габена, чувствуя к этому незнакомому для меня человеку, острое отвращение. Раз я была знакома с ним, меня могли бы хотя бы нормально оповестить о том, что контракт с организацией собираются расторгнуть. Но, нет. Меня вышвырнули оттуда самым паршивым образом, а, значит, этот Арне габен, скорее всего, является еще тем ублюдком с завышенным манием величия. Типичный богатый придурок, не видящий вокруг себя никого другого и не желающий хотя бы немного позаботиться о чувствах тех, кто работает на него. Могу поспорить, что всех окружающих людей он считает мусором.

Гросье уже вскоре ушла собираясь съездить куда-то по делам, а я, несмотря на сонливость, еще долгое время не могла заснуть. Поскольку меня мучала жуткая злость, я постоянно ворочалась, резкими движениями поправляла сползший плед и взбивала подушку. В череде последних дней, я совершено забыла про организацию и с удовольствием утонула в делах, предвкушая открытие магазина. Но стоило Гросье лишь раз напомнить о ней, как мою голову опять наполнили скверные мысли полные острого негодования. Спустя некоторое время не самых приятных размышлений, я пришла к выводу, что я возненавидела этого Арне Габена еще сильнее чем «Алтитюд», ведь во главе такой мерзкой организации может стоять только более отвратный человек.

Из-за всех этих мыслей, сон у меня вышел тоже беспокойный, поэтому, когда я проснулась, чувствовала себя еще более уставшей и вялой. Неторопливо расхаживая по мастерской словно привидение, я пыталась придумать, чем бы себя занять и, не придумав ничего лучше, решила заварить чая и сесть за холст. Я дано не занималась этим, поэтому мое рабочее место слегка запылилось и некоторые краски засохли, из-за чего мне пришлось потратить немного времени для того, чтобы подготовиться к написанию картины. Водя кистью по холсту, я пыталась найти для себя новый стиль, но все это было настолько чужим мне, что, со временем, меня стало тошнить от собственной работы. Бездарно.

Отставив холст в сторону, я взяла другой и просто отключив разум, стала писать то, к чему лежала моя душа. С первых мазков, картина получалась мрачной, агрессивной и тоскливой, но смотря на нее, я чувствовала, как внутри теплыми волнами распространяется спокойствие. Я изливала душу в эту картину и в краски вложила собственные чувства, пытаясь оставить на рисунке отпечаток собственного сознания. Возможно, те, кто позже увидит эту картину не поймет ее и на меня будет обрушена гора критики, но мне все равно хотелось, чтобы она вошла в список тех картин, что будет представлена на выставке, ведь желание показать то, что меня терзает, превыше боязни ощутить боль из-за непонимания.

Естественно, мне понадобится еще много времени, прежде я нанесу последний мазок на этой картине, закрашивая все недостатки, но в этот день, не смотря на сонливость и далеко не самое радостное настроение, я проделала большую работу и уже собиралась уходить домой, как ближе к пяти вечера в мастерскую вернулась Гросье. Женщина, пошатываясь, еле прошла по коридору, совершенно не видя дорогу за большой коробкой, которую она держала в руках. С любопытством посмотрев на нее я прислушалась, слыша как в этой коробке что-то звонко постукивает.

- О, Боже, я надеюсь, что ничего не разбила, - тяжело дыша, пробормотала женщина. Она поправила пряди волос выбившиеся из аккуратной укладки и скользнула взглядом по комнате. – Клоди, у тебя есть ножницы?

- Где-то были, – встав со стула, я пошла искать ножницы, которые должны были лежать на столе где-то в ворохе кистей и карандашей. – Что в коробке?

- Сейчас увидишь, - Гросье загадочно улыбнулась и подмигнула мне. Наверное, она попыталась меня заинтриговать, но такое поведение женщины лишь насторожило меня, поэтому, пока я искала ножницы на столе, постоянно оглядывалась и кидала на непонятную коробку короткие взгляды. Вот только, когда я все же нашла ножницы и Гросье ими разрезала скотч на ней, оказалось, что там лежала аккуратно завернутая в белоснежную бумагу посуда.

- Это первые образцы посуды, которую мы будем продавать в магазине, - пояснила женщина, доставая чашки. – Постарайся завтра нарисовать на них что-нибудь. Нужно увидеть, как будут смотреться рисунки.

Я с любопытством рассматривала зауженные около донышка фарфоровые чашки и блюдца интересной треугольной формы вертя их в руке. Они понравились мне настолько сильно, что я решила в тот же вечер попытаться нарисовать сову на одной из чашек, но при этом использовала имеющиеся у меня акриловые краски на водной основе, что уж никак не подходило для росписи посуды. Позже нужно было купить подходящие краски и подумать, как обжигать посуду, ведь, иначе рисунки быстро сотрутся.

Впервые Гросье ушла домой раньше меня, поскольку ей нужно было готовиться к завтрашней поездке в Руан. Изначально я хотела поехать с ней, но моя неприязнь к Руану отдавалась тошнотворными нотками в голове, говоря, что я не переживу, если буду слишком часто туда ездить. Да и на завтрашний день у меня были совершенно другие планы.

***

Утром следующего дня я честно старалась проснуться пораньше, но даже четыре будильника, поставленные на моем телефоне с интервалом в десять минут, не заставили меня открыть глаза, благодаря чему я опять проспала. Но этот день я ждала с нетерпением, поэтому, быстро прогнав желание еще поваляться в кровати, я позавтракала и попросила Базиля, мужа Мадлен, подвезти меня к нужному месту, поскольку он как раз ехал на работу и нам было по пути.

Этот день был для меня знаменательным, ведь именно сегодня в сети кофеен «Жуси» начинали продавать кофе в стаканчиках с моими рисунками и я хотела собственными глазами увидеть, как будут смотреться эти стаканчики в руках сонных людей, желающих приобрести бодрость благодаря кофеиновому напитку.

Выйдя из машины Базиля, я перешла через людный тротуар, с трудом маневрируя между другими прохожими и сразу увидела двух молодых девушек выходящих из «Жуси». Мой взгляд сразу зацепился за стаканчики, которые девушки держали в руках и, естественно, я уловила то, как они рассматривали рисунки на них.

- Такая милая лисичка, - донеслись до меня слова одной из девушек до того, как ее голос утонул в гомоне шумной толпы прохожих. Но этого было достаточно, чтобы я на целый день зарядилась хорошим настроением и на моем лице возникла радостная улыбка. Оказывается, даже такое небольшое одобрение моего творчества, которое я услышала украдкой, может вливать в мое тело тонны упоительного ликования.

Купив кофе с собой в «Жуси» и получив тоже стаканчик с лисой, я вышла на улицу и встала недалеко от фонарного столпа, просто наслаждаясь тем, как мои рисунки смотрятся на одноразовых стаканчиках людей, выходящих из кофейни. Некоторым было все равно на изображения и их интересовал лишь кофе, а некоторые, в основном девушки и молодые парни, с интересом рассматривали рисунки. Это вдохновляло. Давало мне море энергии и не на шутку воодушевляло.

Я все еще хотела стать тем художником, чьи выставки будут пользоваться популярностью, а картины продаваться по немаленьким суммам, но смотря на то, как мои рисунки умиляют обычных парижан, тоже было небывалым удовольствием. Теперь мне еще больше хотелось, чтобы магазин поскорее открылся и гуляя по улицам, я смогла увидеть тех девушек, у которых на сумках будут виднеться мягкие брелки сшитые по моим рисункам, подростков в одежде с эмблемами нашего магазина и чтобы в дамах людей красовалась наша посуда.

Вернувшись в мастерскую, я сразу же села расписывать чашки, предварительно зайдя в магазин и прикупив специальную краску. Для меня это было ново и пока что мазки казались смазанными, но с каждым мгновением я все больше совершенствовалась, ведь хотела, чтобы рисунки выглядели красиво. Когда зазвонил телефон, я, увлекшись рисованием, сразу думала не отвечать, но повернув голову и увидев, что на дисплее высветилось имя Лотера, с которым мы ранее обменялись контактами, тут же потянулась к телефону.

- Привет, Призрак, как твои призрачные дела? – поинтересовалась я, задорно улыбнувшись.

- Просто отлично. А как твоя грудь? Ее все еще нет? – хмыкнул парень. По телефону его голос казался еще более хриплым и напряженным, но я знала, что это не от того, что он раздражен. Просто Лотер всегда так разговаривал.

- Ты позвонил только для того, чтобы поинтересоваться моей грудью? – спросила я, прикусив кончик языка. Краска на чашке начала плыть и расползаться густыми потеками, из-за чего мне пришлось ее стереть. Я все еще не знала, как ее смешать, чтобы добиться нужной консистенции. И это немного раздражало.

- Нет, я хотел спросить, почему ты тоже не приехала сегодня.

- Неужели, ты уже соскучился по мне? – я вытерла чашку и кинула грязную тряпку на стол, после чего откинулась на спинку стула, шумно выдохнув. – Я бы с удовольствием приехала, но у меня сегодня много дел. И как прошла твоя встреча с мадам Гросье? Она сумела убедить тебя стать нашим модельером?

- Эта женщина… мадам Гросье, очень интересный человек, - сказал Лотер после нескольких секунд молчания. – Я давно не встречал тех, кто бы отдавался своей работе настолько же сильно, как и она. Мне даже хотелось предложить ей работу у себя, но ты же настолько глупая, что без присмотра этой женщины просто застрянешь на одном месте, - парень хмыкнул. Я знала, что он шутит, но все равно удивилась тому, что  Лотер за такой маленький отрывок времени сумел рассмотреть в Гросье ее трудолюбие и острый ум, которые повезло иметь далеко не каждому.

- Ей, только попробуй забрать у меня Гросье, - я наигранно зло зашипела. – Иначе я вызову тебя на дуэль и там мы будем решать с кем она будет работать… - пробормотала я, после чего резко встрепенулась, так как до меня дошел смысл еще кое-каких слов Лотера. – Ей! Я не глупая.

- Да, ты совсем не глупая. Ага. Вот вообще ни капли, - в словах Лотера послышался сарказм. – Но, давай вернемся к делу. Мне понравилась та идея, которую преподнесла мадам Гросье.  Она навевает мне ностальгию. Когда-то давно, после выпуска из курса рисования «от кутюр», я подрабатывал в одном ателье и там моя одежда шла отдельной линией. Я тогда был такого же возраста, как и ты сейчас, но у меня до сих пор остались приятные воспоминания о том месте. Я не знаю, что выйдет из того, что вы собираетесь создать, но хочу участвовать в работе этого магазина при том условии, что, даже если позже откроется целая их сеть, товары в нем всегда будут изготовлены вручную. Мне нравится ваш магазин самой идей качественно созданных товаров и, если он выйдет на фабричный уровень, я сразу откажусь, так как в таком случае, магазин тут же потеряет свою изюминку.

- Да мы и не собираемся сотрудничать с фабриками, - пусть Лотер этого и не видел, но я кивнула. – Между прочим, я сейчас лично разукрашиваю образцы посуды, которые позже будут продаваться в магазине.

- С удовольствием посмотрю, что из этого выйдет, - сказал Лотер и мне показалось, что он улыбнулся. – Кстати, Клоди, мадам Гросье сказала, что ты будешь работать там под псевдонимом. Ты его уже придумала?

- Пока что нет, - сказала я, немного нахмурившись. На самом деле, я постоянно оттягивала момент, когда мне следовало окончательно определиться с псевдонимом, так как в голову ничего толкового не шло.

- Тогда, у меня есть еще одно условие, при котором я буду с вами сотрудничать. Я хочу дать тебе псевдоним.

- Может, не нужно? Я же знаю, что это будет какое-то издевательство.

- Не угадала. Никакого издевательства, - парень засмеялся. – Раз ты меня называешь Призраком, тогда я хочу, чтобы ты была Кристиной.

- Странный выбор. Я слишком не похожа на Кристину, чтобы в своем псевдониме отсылаться на нее.

- Как раз, потому, что ты не похожа на Кристину, я хочу, чтобы у тебя был этот псевдоним. Тем более, Призрак с меня тоже паршивый.

- Прямо несоответствие на несоответствии, но, в принципе, я согласна, - устало вздохнула я, закрыв глаза. – Если честно, я думала, что ты предложишь псевдоним наподобие «Плоскогрудая девчонка», поэтому «Кристина» меня более чем устраивает.

Мы поговорили еще минут десять, в течение которых, парень еще три раза напомнил мне о моей маленькой груди, а я намекнула ему, что Призраку уже пора бы поиграть на органе, после чего мы распрощались, но уже вскоре начали переписываться в сообщениях. Даже странно то, насколько легко мне было общаться с Лотером, ведь в нашем общении стирались любые границы и парень мог без труда поддержать любую тему. Он часто посмеивался надо мной, но, тем не менее, на меня смотрел без стереотипов.

Примерно через час приехала Гросье и, улыбаясь одними только уголками губ, сказала, что встреча с Лотером прошла более чем отлично. За их короткую встречу, Гросье так же смогла рассмотреть в парне его внутренний мир, из-за чего она удивилась прямолинейности и неприхотливости Лотера, хотя, изначально, считала его напыщенным и избалованным. Еще больше ее удивило то, что он сам озвучил суму, за свою работу и она оказалась копеечной.

Начиная с этого дня, дела с магазином пошли куда быстрее и мы даже стали искать помещение для него, изначально рассматривая варианты с арендой здания, так как на покупку у нас не хватало денег.

Я все больше рисовала, практически научившись расписывать чашки и иногда садилась за холсты. Каждый день я ходила гулять и постоянно списывалась с Лотером, обретая в лице этого парня пусть немного необычного, но все же друга. Более того, у меня начал быстрее расти живот и на моем худощавом телосложении он стал очень даже заметен, из-за чего, я в который раз начала пересматривать свой гардероб.

***

Когда ты все время проводишь за любимой работой, сложно уследить за течением времени, которое ускоряется и иногда совершенно незаметно пролетает в бурном потоке, будто вовсе минуя тебя. Я стала путаться в днях недели, но настолько углубилась в роспись посуды, что совершенно не обращала на это внимания. И вот сегодня я опять находилась в мастерской, собираясь уделить работе как можно больше времени. Расхаживая вокруг стола, я недовольным взглядом посматривала на вазу, стоящую на нем. Ее сделали специально для нашего магазина и мне нужно было ее расписать, но с каждым новым мгновением в моей голове заседало все больше сомнения, опадая на дно головы грязным пеплом. Если честно, я уже ждала того момента, когда мне наконец-то снимут гипс, так как работать одной рукой было иногда сложно, что сказывалось на рисунках.

Растрепав на затылке уже порядком отросшие волосы, я тяжело вздохнула и, сев на диван, еще раз внимательно посмотрела на вазу, совершенно не зная, как ее расписать. Гросье в это время крутилась на кухне, внезапно решив испечь пирожки, но она все время выглядывала из дверного проема и посматривала на меня, всякий раз узнавая, как идут мои дела. Я отвечала, что все отлично, но на самом деле дела шли более чем паршиво. У меня просто не было нужного вдохновения, чтобы разукрасить эту чертову вазу.

Прищурив взгляд, я встала с дивана и правую руку засунула в вазу, чтобы иметь возможность ее получше рассмотреть, но у меня это получилось с огромным трудом, так как по середине она имела сильную зауженность и рука туда еле пролезла. Зато, когда у меня это получилось сделать, я смогла более подробно рассмотреть вазу и решила, что хочу расписать ее в нежных голубых тонах и придать рисунку морскую тематику.

Вот только, когда я уже настроилась заняться росписью, раздраженно зашипела, поняв, что рука застряла в вазе и ее не так легко высунуть, как хотелось бы. Тем более, мое положение усугублялось тем, что на моей левой руке все еще был гипс и у меня просто не было другого способа снять вазу, кроме как попытаться ее струсить.

Встав около дивана, я стала дергать рукой, надеясь, что ваза все же упадет на мягкую поверхность, но своим действием ничего не добилась, что вызвало у меня бурю негодования и жгучей злости, пробегающей по венам мелкими разрядами тока. Еще и зазвучавший дверной звонок показался мне невероятно раздражительным.

- Я открою дверь, - сказала Гросье, выходя из кухни и на ходу снимая с себя фартук. Она кинула на меня недоуменный взгляд, но спеша открыть дверь не стала спрашивать, чем это таким странным я занималась.

Уже порядком разозлившись из-за того, что мне не удается снять эту вазу, я, тихо выругавшись, села на диван и, поставив вазу на пол, и упершись ногой в широкое горлышко, потянула руку на себя. Запястье начало ныть и тонкий кожаный браслет застегнутый на нем впился в кожу, но руку освободить мне не удалось. Более того, в таком положении я потеряла устойчивость и чуть не полетела лицом вниз.

- Да ну черт, - раздосадовано прошипела я сквозь потно стиснутые зубы. Это уже не на шутку злило и мне казалось, что из моих ушей вот-вот пойдет пар, из-за чего я легла на спину и, подняв руку, извернулась в очень ненормальную позу, обеими ногами упершись в горлышко вазы, уже принципиально собираясь снять с себя эту вазу. Она меня не победит.

- Что ты делаешь? – поскольку все мое внимание занимала ваза, я не услышала шаги и не поняла, что в комнате я больше была не одна и, уже некоторое время, несколько человек наблюдало за моим позорным сражением с вазой.

Встрепенувшись, я опустила руку и вскочила с дивана, словно обжегшись огнем, и с изумлением посмотрев на того, кто задавал мне этот вопрос. Лотер сегодня был сам на себя не похож. Черные брюки и такого же цвета рубашка без воротника выглядели на его подкачанном теле идеально, будто эту одежду сшили специально для него, что в принципе, было очень даже вероятно. Стоя ровно и опираясь на трость, он выглядел еще выше и более массивно, чем в больнице. Кожа парня, по сравнению с цветом одежды казалась еще белоснежнее, но с нее ушла болезненный серый оттенок, вот только, часть лица все еще была закрыта бинтами. Своим взглядом, ровным дыханием и позой он источал ту уверенность, которая была присуща только хищнику. Так вот как он выглядит в повседневной жизни.

- Лотер? Ты что тут делаешь? – спросила я, заметив, что за время противостояния вазе, мое дыхание сбилось и теперь я говорила прерывисто. Только сейчас, скользнув взглядом за спину парня, я поняла, что около Лотера стоял еще какой-то седоволосый мужчина лет пятидесяти с прямыми чертами лица и одетый в серый деловой костюм. Он так же как и Гросье смотрел на меня широко раскрытыми глазами, из-за чего я почувствовала себя еще более неловко.

- Меня вчера выписали из больницы и я решил сегодня приехать к тебе, - сказал Лотер и мне теперь стало ясно почему он последние два дня не отвечал на мои сообщения и звонки. Хотя мог и предупредить, что его выписывают. – Так чем ты только что занималась? – вновь спросил Лотер, посмотрев на мою правую руку прищуренным взглядом.

- У меня… рука застряла в вазе. Я пыталась ее снять, - пристыжено пробормотала я, отворачиваясь. Мне почему-то сразу стало жутко неловко и даже щеки покрылись предательским румянцем. Меньше всего на свете я хотела, чтобы Лотер увидел, как я непонятно изогнувшись пытаюсь снять вазу с руки, ведь это грозило мне долгими месяцами бесконечных насмешек.

Гросье тут же пошла ко мне и попыталась сдернуть с моей руки вазу, но у нее не получилось и тогда ей на помощь пришел тот мужчина, но и он не смог ничего сделать с вазой. Усадив меня на диван, эти двое начали обсуждать то, как можно снять эту чертову вазу, при этому у них были такие лица, будто эти двое пытались решить самую сложную теорему в мире. Лотер же… Этот придурок сел за стол и закрыв лицо ладонью, постоянно смеялся, поэтому от него помощи ждать не следовало. Ну я рада, что эта ситуация хоть кого-то веселила, так как мне вообще было не до смеха. Особенно, когда Гросье в вазу залила чуть ли не литр кукурузного масла, надеясь, что моя рука выскользнет из нее.

В итоге, было решено просто разбить вазу небольшим молотком и, к счастью, это было сделано очень аккуратно и осколки не порезали мою руку.

- Бедная Клоди, - сказал Лотер глубоко вздохнув. Он уже перестал смеяться, но на лице играла улыбка, а в глазе виднелись веселые огоньки. – Наверное, тебе, такой недалекой, не легко живется, - сказал парень, садясь рядом со мной. Он похлопал меня по плечу, наигранно сочувствуя и мне захотелось оторвать ему эту руку.

- Отстань, - я раздраженно зашипела, после чего поднялась и пошла мыть руку от масла, а когда я вернулась, Лотер уже сидел на диване и сосредоточенно рассматривал чашки, которые я разрисовала, хотя я ожидала услышать от него очередную порцию колкостей.

- У тебя отлично получается, - сказал парень, не отрывая взгляда от чашки. – Можно мне тоже попробовать?

- Конечно, - пробормотала я, удивленная тем, насколько серьезным теперь казался Призрак. Тем более, меня загнало в тупик то, что он захотел попробовать расписать чашку. Это занятие уж никак не вязалось у меня в уме с Лотером.

Достав второй комплект кистей, я положила его перед Лотером и, поставив между нами краски, тоже села расписывать чашку. Мне казалось, что Лотер будет делать много ошибок, как и я, когда только начала заниматься этим делом и первое время я услышу от него много вопросов насчет того, как правильно это делать, но вопреки моим ожиданиям, у парня получалось очень даже не плохо и он молча водил кистью по фарфоровой поверхности, умело срисовывая мои рисунки. Мне даже стало обидно из-за того, что мне потребовалось много времени, чтобы научиться расписывать посуду, а у Лотера все получалось сходу. Наверное, не зря его называли молодым гением. В википедии я прочитала, что уже в двадцать два года он стал работать ассистентом в модельном доме Пако Рабан и в двадцать семь занял там пост художественного руководителя, но в двадцать девять открыл свой собственный модельный дом, благодаря чему стал самым молодым модельером добившимся мировой славы.

Мы не разговаривали пока рисовали, но я слышала голоса Гросье и того мужчины, доносящиеся до нас из кухни. Однажды, подняв голову, я через дверной проем увидела, что женщина все еще крутится около духовки занимаясь пирожками, а мужчина сидит за столом и попивает чай. Я не знала, кто он, но прекрасно видела, как Гросье смущенно улыбается разговаривая с ним. Только подумать, Гросье может смущаться. Если бы не увидела, никогда бы не поверила в это.

- Кто этот мужчина? – решила поинтересоваться я после того, как Гросье принесла мне и Лотеру чай с пирожками и вновь упорхала на кухню.

- Жан Лоран. Он мой помощник, - сказал Лотер, промывая кисть в растворителе, чтобы нанести на нее новый цвет.

- Понятно, - я кивнула, отставив чашку. Мне захотелось сделать перерыв, поэтому я вытерла руки и взялась за пирожок. – Как ты себя чувствуешь? Не думала, что ты так быстро выпишешься из больницы.

- Меня и не хотели выписывать, но мне надоело сидеть там без дела, - пробормотал парень. Я понимающе кивнула, так как, если долго сидеть без дела, действительно, начинаешь сходить с ума. – На днях будет пресс-конференция о моем возвращении на работу и после этого я постепенно буду делать наброски одежды для вашего магазина. Нужно будет их обсудить и решить в каком стиле она будет пошита.

- А можно мне будет потом посмотреть на швейный цех твоего модельного дома? – поинтересовалась я, доедая уже второй пирожок.

- Без проблем. Я тебе все покажу, - кивнул парень. Он наконец-то поднял голову и посмотрел на меня, но его взгляд зацепился за мой живот, из-за чего Лотер задумчиво наклонил голову набок не отрывая от него взгляда. – Мне кажется или ты поправилась?

- Твоя прямолинейность меня иногда заводит в тупик, - пробормотала я, тяжело вздохнув. – Ты вообще в курсе, что за такие слова, любая другая девушка могла бы тебе глаза выцарапать? Если бы я поправилась не из-за того, что забеременела, поверь, я бы так и сделала.

- Что? Ты беременна? – глаз Лотера округлился и бровь поднялась вверх. Черт, я никогда раньше не видела такого изумления на его лице. Даже когда он узнал, что я девушка, не выглядел настолько удивленным.

- Ну да, - я кивнула, только сейчас поняв, что раньше не рассказала ему о том, что беременна. Просто для этого не было подходящего случая и мне казалось, что это будет неинтересно Лотеру. Хотя, судя по реакции парня, я ошибалась.

- У тебя нет кольца на пальце, - отметил Лотер. Теперь он больше казался хмурым и его голос сковал холод, точно так же как и синеву его глаза покрыла корка льда.

- Это потому, что я не замужем, - я тоже нахмурилась и на мгновение задумалась о том, что стоит рассказать Лотеру, а о чем лучше промолчать, но уже вскоре решила, что не хочу ничего от него скрывать. – Предвещая следующий твой вопрос, сразу скажу, что меня сбила машина, из-за чего я потеряла часть памяти и поэтому не знаю, от кого беременная. Отец ребенка не объявился, а искать его я не хочу.

Лотер долгое время молчал и смотрел на меня пронзающим взглядом, из-за чего у меня по коже пробежались мурашки и по спине скользнул холодок. Атмосфера повисшая в комнате веяла легким отчуждением, но, в тот же момент, было в ней нечто мягкое и обволакивающее. То, что в один момент успокоило меня и стерло с лица Лотера весь холод.

- Можно потрогать твой живот? – наконец-то прервал тишину Лотер своим глубоким и слегка хриплым голосом. Он поднял руку и поднес к моему животу, но замер в нескольких сантиметров, не решаясь преодолевать это маленькое расстояние без моего согласия. Удивленно посмотрев на него, я заторможено кивнула, смотря на то, как парень прикоснулся кончиками пальцев к моему животу и еле ощутимо провел по нему. Я не понимала зачем ему это нужно и мне не было ясно почему я согласилась, ведь не любила чужие прикосновения, из-за чего даже Мадлен не разрешала прикасаться к моему животу. Наверное, это потому, что между нами действительно стерлась большая часть границ, позволяя нашим дружеским отношениям выйти на новый уровень.Я могла шутить над его ожогами, называя Лотера Призраком, что в обществе могло бы посчитаться аморальным, а парень без лишнего пошлого намека постоянно намекал на то, что грудь у меня слишком маленькая. Наши дружеские отношения были на новом, не понятным для большинства людей уровне из-за чего, я без проблем разрешила Лотеру прикасаться к себе, понимая, что в этом нет ничего странного.

- Лотер, почему ты все еще не женился? – вопрос сам по себе слетел с мои губ и именно он стал тем, что разрядило обстановку между нами. Лотер поднял свою голову и убрал руку. Неожиданно, но мне стало не хватать его холодных пальцев.

- Знала бы ты, как часто я слышу этот вопрос, - парень хмыкнул, откидываясь на спинку дивана. – Я не вижу смысла в браке, точно так же, как и в отношениях. За все годы, которые я провел в модельном бизнесе, на многое насмотрелся. Поэтому, чисто визуальная красота девушек мне нравится, но никакого желания заводить отношения с ними у меня нет.

- Просто ты как модельер видишь лишь внешность, поэтому уже не можешь рассмотреть внутренний мир девушек. Или ты просто не хочешь этого делать, - изрекла я свой вывод.

- Нет, я вижу их внутренний мир и он очень скучен, - не согласился со мной Лотер.

Дальше спорить с Лотером я не стала, ведь лезть в его личную жизнь, тем самым навязывая свое мнение, не собиралась. Тем более, не мне давать советы о счастливых отношениях. Мне нравилось в Лотере то, что он не был озабочен и легко общался со мной несмотря на то, что многие во весь голос твердят о том, что дружбы между парнем и девушкой невозможна. Пусть наше общение было необычно и я бы даже сказала, что оно ненормально, но мы рвали этот стереотип и, сплотившись вместе, создавали чудовищный тандем.

***

Следующие два дня, Лотер часто приходил в мою мастерскую. Я показывала ему свои картины и зарисовки для магазина, а он рассказывал мне основы пошива одежды, объясняя, что нашивки, которые мы планировали сделать на ней, не везде можно нашить. В зависимости от фасона одежды, нужно менять место, ведь ткань может начать топорщиться. Я этого не знала и с огромным интересом слушала Лотера, кое-что даже записав в блокнот. Постепенно, Лотер стал для меня не только другом, но и чем-то наподобие наставника, постоянно раскрывающего мне информацию из разных сфер искусства и творчества, которыми в свое время тоже увлекался.

Иногда мы выходили гулять, но далеко от мастерской не отходили и мне было приятно от того, что Лотер проводил так много времени со мной, несмотря на то, что у него было много друзей и знакомых, которые тоже хотели с ним увидеться. Я прекрасно замечала, что временами его телефон беспрерывно звонил и он специально отключал его, чтобы его никто не тревожил.

На третий день все, к сожалению, изменилось. Пресс-конференция Лотера привлекла сильное внимание и уже на следующий день, парня можно было увидеть на страницах журналов и в программах новостей. Все как один твердили о том, что Лотер Дане возвращается на свою должность и его коллекция будет присутствовать на осенней неделе моды, которая, как всегда будет проводиться в Карусель Лувра под садом Тюильри. После этой пресс-конференции, из-за сильной занятости парня, мы перестали видеться и лишь иногда переписывались. Теперь я видела, насколько сильно различаются наши места в обществе и, если бы мы не встретились тогда в больнице, навряд ли когда-нибудь я смогла бы с ним начать общаться. Лотер будто из другой планеты, на которую, даже при самом огромном моем желании, я не смогла бы попасть.

Зато у меня появилось больше времени для того, чтобы заняться работой и практически все время я проводила в мастерской, возвращаясь домой ближе к вечеру. Сегодняшний день не стал исключением и, когда я садилась в такси,  на часах было уже почти восемь часов вечера. На завтра у меня была запланирована встреча с мастером по изготовлению игрушек, поскольку я хотела лично пообщаться с ним и собственными глазами увидеть, как он шьет свои работы, но, поскольку за последние дни я себя измотала, попросила Гросье перенести встречу ближе к обеду, чтобы у меня была возможность поспать и съездить в больницу.

Выходя из такси, я взяла в руку рюкзак и, пребывая в собственных мыслях, пошла к дому, неторопливо переходя через тротуар. Когда меня окликнули, я медленно повернулась, видя, что ко мне, по дорожке идет невысокая девушка. У нее были длинные черные волосы и короткая челка, не скрывающая тонкие брови. Миловидные черты лица и слегка раскосые глаза карего цвета, обрамленные пушистыми ресницами. Судя по всему, она старше меня лет на пять, но при этом она была примерно одного роста со мной и телосложения, но ее худощавость скрывало свободное платье до колен, а я была одета в джинсы и свободную футболку, которая так же скрывала мой живот и тонкие плечи.

- Привет, ты Клоди Дюбуа? – спросила незнакомка, подходя ко мне. Она скользнула взглядом по моей левой руке на которой все еще был гипс и коротких волосах, после чего еле заметно нахмурилась.

- Да, - кивнула я, настороженно поглядывая на девушку. Я ее не помнила, да и, судя по тому, что она спрашивала о том являюсь ли я Клоди Дюбуа, меня она тоже не знала.

- Мы не знакомы, - сразу же сказала она, будто поняв, почему я ее рассматриваю. – Меня зовут Рори. Я участница «Женесе».

- Хорошо, - недоуменно пробормотала я, не зная, что еще сказать ей и совершенно не понимая, что такое «Женесе». Мне казалось, что этот разговор с первых слов зашел в тупик и мне это совершенно не нравилось.

- Парни волнуются о тебе, так как ты внезапно пропала, - пояснила девушка, удивившись моей реакции. Она еле заметно улыбнулась уголками губ, будто пытаясь разрядить обстановку, но мне от этого не стало легче разговаривать с ней. Наоборот, я еще больше нахмурилась. – Я поспрашивала у знакомых твой адрес и вот решила прийти к тебе и просто спросить, как у тебя дела.

- Извини, но я не совсем понимаю о чем ты говоришь, - я покачала головой, после чего посмотрела на нее из-под опущенных век. – Я никуда внезапно не пропадала. Меня сбила машина и я лежала в больнице. И я не понимаю о каких парнях ты говоришь, поскольку у меня частичная амнезия. Можешь все подробнее объяснить?

- Тебя сбила машина? – переспросила девушка и в ее голосе я услышала нотки волнения. При чем, они не были наигранными или лживыми. От этой Рори веяло искренностью, что просто не могло не удивить меня. – Ого. Значит, они не зря волновались, - сказала девушка, будто бы говоря сама себе. – Ты же себя сейчас хорошо чувствуешь?

- Да, сейчас я себя чувствую хорошо. Но, может, ты все же объяснишь все?

- Ты не помнишь, что такое «Женесе»? – спросила она, но увидев, как я отрицательно помотала головой, продолжила. – Это небольшой клуб. Там мало участников, но мы иногда собираемся в здании клуба просто, чтобы поболтать и провести время в дружеской компании. Ты раньше состояла в «Женесе», но мы с тобой не виделись, поскольку ты стала его членом после того, как я уехала в тур и ушла из него до того, как я вернулась. Но остальные участники очень волнуются о тебе и даже пытались связаться с тобой, но они не могли тебя найти. Наверное, это потому, что ты лежала в больнице. Может, ты их помнишь? Это Реми Морель, Этьен Горо и Жорж Дебри.

- Хм, нет, я этих имен не помню, - сказала я, после нескольких долгих секунд размышления. Мне не нужно было долго рыться в своей памяти, углубляясь в самые дальние уголки головы, чтобы понять, что эти имена мне совершенно незнакомы и их упоминания не вызывают у меня совершенно никаких эмоций. – Но можешь передать этим парням, что со мной все хорошо и нет повода беспокоиться. Спасибо, что зашла, но я устала, поэтому, лучше пойду домой, - сказав это, я  развернулась и пошла к дому, чувствуя, как у меня болят ноги и спина. Больше всего, я хотела поесть, покупаться и лечь спать, поэтому этот разговор был для меня в тягость.

- Подожди, Клоди, - окликнула меня девушка. – В эту пятницу будет встреча клуба. Может, ты придешь? Все остальные будут рады тебя видеть.

- Я бы с удовольствием, но у меня очень много работы, - частичное вранье. Работы у меня действительно было много, но и идти на встречу этого непонятного клуба я не горела желанием. Я не хотела смешивать свою новую жизнь со старой, но я совру, если скажу, что мне было неинтересно кем являлись эти парни, которые волновались обо мне. Все же, утерянные воспоминания манили к себе, словно загадка и временами мне хотелось узнать, как я жила в период, теперь ставший для меня сплошным белым пятном.

- Ты поступаешь некрасиво по отношению к ним, - глаза девушки сузились и в голосе послышалась укора. – Они говорили, что ты хороший человек, но единственное, что я сейчас вижу в тебе, так это эгоистичный поступок, при которым ты не хочешь встретиться с теми, кто так беспокоился о тебе и считал своей подругой. Я понимаю, что ты не помнишь парней, но они тебя не забыли и все еще волнуются, - слова девушки задели меня и, в этот момент, меня действительно кольнула совесть, ведь в ее словах был некий смысл. – Тем более, на этой встрече клуба будет еще присутствовать Арне Габен. Он как раз возвращается из Америки и я уверена, что Арне тоже хотел бы тебя увидеть.

В отличие от всех предыдущих названых имен, это было мне знакомо, но далеко не сразу я поняла почему. Об Арне Габене мне недавно рассказывала Гросье, поэтому при упоминании этого имени во мне вновь затлела злость и по телу прошла волна негодования, вызвавшая у меня на лице недовольную гримасу. Так вот откуда я знала этого ублюдка, спонсирующего «Алитюд». Мы с ним были в одном клубе и, черт, теперь мне захотелось пойти на встречу «Женесе», чтобы взглянуть в глаза этого ублюдка. Нет, я не собиралась с ним ругаться и выяснять отношения. Да я даже разговаривать с ним не собиралась, но, тем не менее, во мне возникло жгучее желание прийти туда и показать, что даже без «Алтитюд» в моей жизни все прекрасно.

- Хорошо, я приду на встречу «Женесе», - я решительно кивнула, вновь подходя к девушке. – Но я приду не одна, - сразу предупредила я, ведь идти в незнакомое место, где будет полно незнакомых мне людей, в одиночестве, было слишком нелепо. Да и мне нужен был тот, кто сдержит меня, если я все же выйду из себя и, не сдержавшись, решу влепить пощечину этому ублюдку Арне Габену.

- Правда? – Рори заулыбалась и с ее лица ушла вся укора. Сейчас она казалась такой же счастливой, как и ребенок получивший конфету. Чистое и чем-то даже наивное чувство радости. – Это просто замечательно. О, а давай сделаем им сюрприз? Я не скажу парням, что ты придешь на встречу клуба, - сказала девушка, весело захлопав ладони. – Вот они удивятся.

- Как скажешь, - сказала я, совсем не разделяя ее радости.

Мы обменялись номерами телефонов и договорились, что еще созвонимся. А когда я уже зашла в дом, сразу же написала Призраку сообщение, в котором спрашивала, что он будет делать в эту пятницу. Мне захотелось, чтобы именно он пошел туда вместе со мной, ведь только рядом с Лотером я чувствовала сильную поддержку и спокойствие. Поэтому, отправив сообщение, я начала ждать ответа, попутно размышляя над тем, чтобы мне одеть на эту встречу клуба.


Шаг седьмой...

Не знаю, чем был занят Лотер, но в тот вечер он так и не ответил на мое сообщение. В принципе, я этому не расстроилась, так как, поев и искупавшись, уснула сразу же после того, как моя голова коснулась подушки, показавшейся мне мягким облаком, после трудного и изматывающего дня. В моих планах было проспать до десяти часов утра, после чего наведаться в больницу и потом поехать в мастерскую, чтобы встретиться с Гросье и уже вместе с ней направиться к мастеру по изготовлению игрушек. Но Лотер, судя по всему, решил, что в этом мире нет ничего важнее него, из-за чего уже в семь часов утра мой телефон разразился громкой и невероятно раздражающей мелодией.

Раскрыв глаза, я несколько раз сонно моргнула и повернулась в сторону тумбочки, на которой лежал смартфон, рядом с плюшевыми игрушками, которые еще в детстве мне подарили родители.  Недовольно поджав губы, я скинула с себя смятое одеяло и потянулась за телефоном, своими неловкими движениями случайно смахивая на пол несколько игрушек. Сразу мне показалось, что звонит Гросье, что слегка встревожило меня, ведь, в такое ранее время, она могла меня потревожить только, если случилось что-то внезапное и не совсем приятное, но увидев на дисплее «Призрак», я закатила глаза и опять плюхнулась на кровать, утопая в мягких и еще теплых подушках.

- Я тебя ненавижу. Вот зачем звонить в такую рань? - вяло пробормотала я, отвечая на звонок. Я все еще не проснулась и мой голос был очень хриплым и слегка подрагивающим, что делало произнесенные слова слегка размытыми.

- Взаимно. Моя ненависть к тебе не имеет границ, - из смартфона послышалось несколько еле слышных смешком, но радости в них не было. Скорее, в голосе Лотера слышались нотки усталости и эти смешки он выдавливал из себя через силу. – Уже не рано. Сейчас… Семь утра? – в этом вопросе скользнуло легкое удивление. - Хм, я думал, что уже куда больше времени.

- Ты еще не ложился спать? – поинтересовалась я, сделав такой очевидный вывод из сказанного Лотером. Сжав телефон между ухом и плечом, я потерла лицо тыльной стороны ладони и сонно зевнула, смотря в сторону окна. Сквозь плотные шторы уже пробивались яркие лучи раннего утреннего солнца и полумрак в комнате постепенно развеивался, делая очертания мебели более видными и четкими.

- Возможно, - у Лотера была привычка на многие мои вопросы отвечать уклончиво, что произошло и сейчас. Временами меня это жутко злило, но сейчас я была слишком сонной, чтобы в очередной раз начинать спор с парнем. Все равно, он уже не маленький мальчик и его, временами паршивый характер, уже не переделать. – Зачем ты спрашивала свободен ли я в пятницу? Нужно что-то сделать по работе?

- Нет, - я рефлекторно помотала головой в отрицательном жесте, хоть Призрак этого и не видел. – Слушай, Лотер…

- Ого, ты обратилась ко мне по имени. Я совру, если скажу, что меня это не настораживает. Может, ты уже что-то натворила и тебе нужна моя помощь?

- Не утрируй. Я иногда обращаюсь к тебе по имени, - не согласилась я, задумываясь над тем, что делаю я это действительно не очень часто. То есть, при разговоре с Гросье, я всегда называю его по имени, но при разговоре с самим парнем, обращаюсь к нему «Призрак». Просто мне так уже привычнее. – И я ничего не натворила. Вообще, все дело в том, что вчера вечером, когда я возвращалась домой, ко мне подошла одна девушка. Она сказала, что я раньше была участницей какого-то клуба и с остальными участниками у меня вроде как были дружеские отношения, но, естественно, я их не помню. В общем, эта девушка сказала, что все переживали из-за моего внезапного исчезновения, поэтому она пригласила меня на следующую встречу клуба, которая и состоится в пятницу. И я бы хотела попросить тебя сходить туда вместе со мной.

- Провести целый вечер в качестве твоего спутника? Я даже не знаю, смогу ли это выдержать, - задумчиво сказал Лотер.

- Потерпишь. Я же как-то тебя терплю. Хотя, поверь, временами мне хочется тебя придушить, - я фыркнула, заворачиваясь в одеяло, из-за чего стала похожа на большую гусеницу. В доме родителей толстые стены, благодаря чему, даже летом тут было прохладно, а одеяло давало блаженное тепло, приятно действующее на мое еще не проснувшееся сознание, – Так что, ты пойдешь со мной?

- Хорошо, пойду. Но… Сегодня в восемь вечера приди к зданию расположенному в первом округе по адресу улица Пеле Руаля 46. Там еще недалеко находится Пассаж дю Перрон. Зная твою недалекость, буду надеяться, что ты не потеряешься.

Естественно, меня удивило то, что Лотер сказал мне куда-то прийти и я сразу же попыталась разузнать, что это за здание такое, но парень опять ответил уклончиво, сказав, что то место, это тайна покрытая мраком и нам сегодня предстоит разгадать эту тайну. Вот только, Лотер слишком сильно меня заинтриговал, поэтому, когда мы распрощались и наш разговор был окончен, я сразу же в интернете нашла карту первого округа и вбила туда нужный адрес.

Оказалось, что по этому адресу находился главный магазин модельного дома «Дане» и мне, если честно, было совершенно непонятно почему Лотер сказал мне туда прийти. Но, в тот же момент, мне действительно хотелось там побывать, хотя бы ради того, чтобы проникнуться тем, чем Лотер занимался. У меня уже давно было желание увидеть вживую  продукцию бренда «Дане», а не лицезреть ее только на экране монитора, но у меня все никак не хватало на это времени, а теперь подвернулся отличный шанс. Следовало им воспользоваться.

***

Благодаря Лотеру, в то утро я больше не заснула. Мое желание выспаться не осуществилась, но, чувствуя себя вполне отдохнувшей, я решила, что нужно во всем искать плюсы. Зато теперь у меня появилось больше времени для того, чтобы заняться своими делами, а поваляться в кровати я и позже успею.

Приехав в больницу, я прошла осмотр у своего врача и узнала, что гипс с руки уже скоро снимут. Так же я съездила к гинекологу, которая сказала, что меня уже пора ставить на учет по беременности. Заполнив кое-какие бумаги, я взяла направления на анализы и записалась на узи, при этом подумав, что возьму с собой Мадлен, когда буду его делать. Пусть это прозвучит и банально, но мне хотелось, чтобы рядом был родной человек, раз уж отца малыша нет, когда я впервые увижу ребенка на мониторе.

В мастерскую я приехала ближе к двенадцати и застала там Гросье. Она была увлечена разговором по телефону и не заметила моего присутствия, в то время как я, стоя в дверях кухни, с недоумением наблюдала за тем, как женщина смущенно улыбалась, прислоняя телефон к уху. Разговаривая с кем-то, как я поняла, о театре, она посматривала в сторону окна и отвлеченно водила пальцем по подоконнику. Наконец-то заметив меня, она слегка растерялась и тут же сказала своему собеседнику, что позже перезвонит, после чего прервала звонок.

- Я разговаривала с Жаном, помощником месье Дане. Нам нужно было обсудить работу, - зачем-то начала оправдываться передо мной женщина, сейчас выглядящая слегка рассеянной, что вводило меня в легкое недоумение, но я не стала акцентировать на этом внимания, решив отметить лишь то, что к месье Лорану она уже обращалась по имени. Как-то быстро они сдружились. – Клоди, почему ты приехала так рано?

- Мне не удалось выспаться. Поэтому я встала раньше и уже сделала все свои дела, - объяснила я женщине, ставя чайник на плиту. Поскольку у меня еще было свободное время, я  решила выпить чая и немного посмотреть телевизор. Садиться за холст не было смысла, так как для этого нужно было переодеваться, а потом отмываться от красок. Ну не умела я рисовать аккуратно.

Я крайне редко смотрела телевизор, но, в очередной раз, убедилась, что на всех многочисленных каналах нельзя найти ничего интересного. Во всяком случае, в будний день. Поэтому, довольно быстро заскучав, я предложила Гросье съездить пообедать в кафе, а уже оттуда ехать к мастеру по изготовлению игрушек.

К моему удивлению, этим мастером оказался пожилой мужчина с заметной сединой в волосах и глубокими морщинками около уголков губ, что свидетельствовало о том, что он часто улыбался. Его звали Бон Клузо и помимо изготовлений мягких игрушек, он занимался еще созданием марионеток.  Я никогда не любила этих кукол с нитками, но походя по мастерской месье Клузо и рассмотрев марионеток повнимательнее, прониклась к ним теплотой. Они были изготовлены с таким усердием и тщательностью, что к этим куклам было просто невозможно остаться равнодушной. Я даже хотела попросить месье Клузо изготовить для меня одну марионетку, но потом подумала и решила попросить сшить для меня одну мягкую игрушку, при этом тщательно описав, что именно я хочу.

От месье Клузо мы ушли в пять и у меня еще было три часа до встречи с Лотером. Поэтому, не желая тратить время впустую, я решила заняться очень важным делом. То есть, поспать.

***

Пусть меня и раздражало то, что Лотер постоянно называл меня глупой, но он был прав говоря, что я легко могу потеряться, когда буду искать его магазин, ведь из имеющихся двадцати округов Парижа, именно в первом я ориентировалась хуже всего. В первую очередь, меня отталкивало большое скопление туристов, которых манили сад Тьюильри и Лувр находящиеся тут. Поэтому я заезжала в первый округ крайне редко и сейчас, чтобы не потеряться среди многочисленных улиц, решила воспользоваться услугами такси.

Когда машина остановилась около нужного места, я вышла на тротуар и ненадолго застыла, понимая, что фотографии в интернете совсем не передает красоту архитектуры здания, в котором находился магазин Лотера. Снаружи виднелись четыре каменные колоны, стеклянные витрины, начищенные до блеска и огромные окна на втором и третьем этажах. Прямо над входом висела вывеска черного цвета с серебряной надписью «Лотер Дане». В ней не было ярких цветов, пестрящих перед глазами, и по краям не красовались гирлянды, чтобы ярким светом привлекающие внимание. Всего этого просто не нужно было, ведь только от одного взгляда на этот магазин и так перехватывало дыхание. Магазин Лотера не выглядел вульгарно и зазывающее. Наоборот, от этого места исходила тонкая элегантность и приятная роскошь.

Поджав губы, я пальцами пригладила волосы, немного растрепавшиеся ветром, и пошла к ступенькам. Внутри магазин выглядел еще приятнее чем, его фасад. Первый зал, в который я зашла, казался большим и необычайно светлым. Почему-то он стал ассоциироваться у меня с бальным залом и я бы совсем не удивилась, если бы внезапно сюда вышла балерина, чтобы поддержать эту атмосферу изысканности утонченным танцем. Тут не было нагромождения полок с одеждой. Вдоль стен виднелись лишь стеллажи, с аккуратно вывешенными там, на вешалках, деловыми костюмами, рубашками и брюками, из-за чего я решила, что это зал с мужской одеждой.

- Простите, я могу вам помочь? – засмотревшись на стеллажи, я не сразу увидела, что ко мне подошла девушка, работающая тут. Невероятно красивая, будто сама только недавно сошла с обложки модного журнала. Блестящие черные волосы, собраны в высокий хвост, кожа бледная и глаза большие. Мне казалось, что из-за моего внешнего вида на меня тут посмотрят с подозрением, но девушка не обратила внимания ни на мои растрепанные волосы ни на повседневную одежду состоящую из джинс и майки.

- Да, можете, - я еле заметно улыбнулась. – Подскажите, пожалуйста, месье Дане уже тут?

- Нет, он еще не приехал, - девушка покачала головой. – Вы мадам Дюбуа? Нам позвонили и предупредили, что вы приедете, но, к сожалению, сам месье Дане немного опоздает. Пожалуйста, присаживайтесь на диванчик. Я могу предложить вам чая или кофе, пока вы его ждете.

- Чая, пожалуйста, - кивнула я, садясь на указанный девушкой диван. У меня было желание походить по магазину, но я решила пока что этого не делать и пока ждала Призрака, занимала себя тем, что пила чай и читала журналы.

До меня далеко не сразу дошло, что покупателей тут нет потому, что магазин работает до восьми и формально он уже закрыт. Та девушка даже повесила на дверь табличку, оповещающую об этом, но дверь не закрыла и явно не спешила уходить домой. Пока я сидела на диванчике, успела заметить, что тут работает еще, как минимум, три девушки и один парень, все как один одетые в одежду состоящую из черного низа и белого верха, но в зал, где я находилась, они заходили лишь ненадолго, чтобы подойти к кассе и посмотреть что-то в компьютере, после чего опять уходили в другие залы.

Когда дверь распахнулась, я тут же обернулась и увидела, как Лотер заходит в магазин, неторопливо  шагая по мраморному полу, все так же опираясь на трость. На этот раз одежда на нем была более строгого вида, без примесей современных вставок. Белоснежная рубашка заправлена в черные брюки, отлично выделяющие длинные ноги. На шее завязан тонкий галстук темного цвета, на правой руке красовались массивные часы с керамическим браслетом, а на ногах начищенные до блеска туфли. Чистая классика в своем лучшем виде.

- Я жду тебя уже полчаса, - сказала я, вставая с дивана. Закрыв журнал, я положила его на столик, стоящий рядом с диваном. Там же я оставила и уже пустую чашку.

- Мне ужасно стыдно за то, что я опоздал, - изрек Лотер и, по его тону, я поняла, что парню совсем не стыдно. – Иди за мной, - сказав это, он, не останавливаясь, прошел мимо меня.

Я послушно пошла за Лотером, попутно рассматривая полки с наручными часами и солнцезащитными очками. Мне нравился магазин, ведь в нем витала та же атмосфера сдержанной дерзости и превосходства, что исходила и от самого Лотера. Находясь тут, я будто сама становилась более уверенной.

Работники магазина, услышав, что пришел Лотер, выходили, чтобы учтиво поздороваться с ним и поздравить парня с возвращением на работу. Смотря на это, я поняла, что тут работает больше человек, чем я изначально думала. Да и сам магазин куда огромнее, чем может показаться на первый взгляд. Причем, в Париже это только один из двух магазинов модельного дома «Дане». Про то, сколько их всего во Франции и, уж тем более, в других странах, я уже боялась предполагать. С опозданием, но до меня наконец-то дошло волнение Гросье. Продажи модельного дома Дане пугали своими масштабами и просить Лотера придумать для нашего магазина отдельную линию одежды, это все равно, что попросить завод «Lamborghini» изготовить игрушечную машинку. Но Лотер не отказал мне. Я не знаю почему, но он согласился.

Призрак с легкостью общался с консультантами и даже несколько раз улыбнулся, спрашивая, как у них тут дела. По разговору я поняла, что Лотер приехал сюда впервые после того, как с ним случился тот несчастный случай, но в магазине он, определенно, ориентировался, как рыба в воде.

Мы зашли в зал с вечерними платьями и, встав немного поодаль, я стала наблюдать за тем, как Лотер отдал свою трость уже знакомой мне девушке, после чего, прихрамывая, подошел к одному из стеллажей и начал рассматривать там платья, стараясь при этом не пользоваться левой рукой, на которой все еще были бинты, скрывающие ожоги. Некоторые из этих платьев, Призрак отдал парню консультанту и когда у него в руках собралось уже не меньше шести платьев разных цветов и фасонов, Лотер опять кивнул мне, чтобы я шла за ним.

Заходя в помещение, которое по размерам было, чуть ли не как вся моя мастерская, я не сразу поняла, что это комната с примерочными. Но тут тоже не было показной напыщенности и царил элегантный минимализм. Я засмотрелась на цветы в вазах, диванчики, кресла и зеркала, но уже вскоре из собственных мыслей меня вывел голос Лотера.

- Померяй эти платья, - сказал парень, кивая в сторону центральной примерочной, куда консультант уже отнес все платья.

- Зачем мне это делать? – недоуменно переспросила я, прищуривая взгляд.

- Выберем тебе платье для вечера пятницы, - пояснил Лотер, вальяжно усаживаясь на диванчик. – Раз уж ты будешь моей спутницей, я хочу, чтобы ты выглядела хорошо.

- Я вообще-то всегда выгляжу хорошо и у меня есть платья, среди которых я могу выбрать что-нибудь подходящее, – я вскинула бровь, уставившись на парня.

- Сколько мы с тобой знакомы, ты ни разу не говорила о том, что ходила покупать новую одежду. А теперь, Клоди, подумай, есть ли среди тех платьев, что на данный момент имеются у тебя в шкафу те, что подойдут тебе сейчас? Ты беременна, а, значит, ткань платья и фасон должны быть мягкими, чтобы не давить на живот. Плюс, беременным не желательно носить обувь на каблуке и далеко не все наряды будут смотреться с низкой подошвой.

Пока Лотер говорил, я в уме перебирала все свои вечерние платья и с раздражением поняла, что он прав. Если даже я и найду что-то более подходящее, вполне вероятно, что на мне оно будет смотреться несуразно. В какой-то момент я подумала о том, чтобы все же не согласиться с Лотером, ведь платье я могла найти и в другом магазине, но глубоко внутри понимала, что Лотер делал мне приятный жест, помогая с нарядом. Поэтому я все же пошла к примерочной, но, чисто для вида, закатила глаза и недовольно скрестила руки на груди. Вот только, стоило мне только взглянуть на первый попавшийся на глаза ценник, как я тут же вышла обратно.

- Две тысячи евро? То синее платье стоит две тысячи евро? – спросила я, округлив глаза. Я понимала, что брендовые вещи стоят недешево и я даже пару раз раскошеливалась на наряды известных модельных домов, но, однозначно, их цена была значительно меньше и сейчас я не была готова потратить такую сумму на платье. – Лотер, я не могу его купить.

- Я тебе и не предлагаю его купить, - мне показалось, что Лотер оскорбился о чем свидетельствовали его сдвинутые брови и похолодевший тон. – Кем бы я был, если бы привел тебя в свой магазин и, выбрав наряд, попросил заплатить за него? Ты такого низкого мнения обо мне?

- Нет, но… Я не хочу таких дорогих подарков, - я помотала головой, понимая, что за все время нашего знакомства, я впервые действительно оскорбила Лотера.

Лотер посмотрел на меня до жути пронзающим взглядом и я поняла, что мне лучше замолчать и молча пойти мерять платья, что я в принципе и сделала, но при этом все еще чувствовала себя неуютно. Был бы на месте Лотера кто-нибудь другой, я бы отказалась даже не подумав о том, что это могло показаться оскорбительным.

- Тебе нужна помощь с примеркой? – донесся до меня голос Лотера. Парень явно намекал на то, что с одной рукой закованной в гипс мне будет сложнее переодеваться.

- Так и знала, что ты не просто так позвал меня и затеял выбор платья. Ты просто хочешь полапать меня под предлогом помощи с примеркой, - я наигранно злорадно засмеялась, будто сыщик раскрывший преступление хитрого злодея.

- Вообще-то, я хотел попросить девушку-консультанта помочь тебе, но, в принципе, могу этим заняться и сам, - ответил мне Лотер и, судя по его голосу, парень улыбался.

- Обойдусь без твоей помощи. Да и платье я сама в состоянии надеть, поэтому не нужно никого звать, - сразу же сказала я, стягивая с себя майку.

Я ошиблась. Эти платья было не так легко надевать, как хотелось бы и уж тем более, застегнуть молнию стало непосильной задачей. Но, когда я с этим всем справилась, с удивлением застыла перед зеркалом, понимая, что, черт, это платье стоило своих денег. Оно просто идеально пошито из шелка, благодаря чему хорошо выделяло фигуру, подчеркивая все изгибы. Можно сказать, что в нем я себя чувствовала совершенно иначе. Более легко и свободно. Вот только Лотер не разделил моего восхищения.

- Ужасно, - сказал он, когда я вышла из примерочной. – Я выбрал это платье рассчитывая подчеркнуть твою фигуру, ведь в беременных девушках есть своя особая красота, но пока что у тебя небольшой живот и шелк делает тебя не беременной, а толстой. Меряй другое платье.

После слов Лотера, зайдя обратно в примерочную и еще раз взглянув в зеркало, я поняла, что парень прав, хотя я этого сразу не заметила, акцентировав свое внимание только на красоте платья. К сожалению, когда я меряла другие платья опять нарвалась критику Лотера. То парень говорил, что цвет ткани делает меня бледнее, то нарекал на неподходящий фасон. Со временем я поняла, что при примерке платьев, он указывает на то, что платье мне не подходит, так как оно портит меня, а не потому, что я несуразно в нем смотрюсь, будто по его мнению одежда должна делать красоту человека более видной, дополняя ее собой, а если этого не происходит, значит проблема в плохом выборе наряда, а не во внешности человека.

Однажды, Лотер мне рассказал, что изначально он работал исключительно с мужской одеждой, ведь, как парню, ему было тяжело понять то, что нужно женщинам. Но, со временем, он осознал, что, как модельеру, ему нужно двигаться вперед, благодаря чему он все же взялся за женские наряды. Ему было тяжело и, еще будучи ассистентом в модельном доме Пако Робана, несколько лет парень провел за экспериментами и общением с женщинами модельерами, пытаясь понять, как лучше понять женщин. Лотер говорил, что, несмотря на то, что его старания не прошли зря и коллекции женской одежды Призрака теперь пользовались успехом, ему до сих пор легче работать именно с мужской одеждой, но, как по мне, он создавал превосходные наряды для женщин. В них практически не было стразов, блесток и ажура. Но, только благодаря тому, что Лотер являлся именно таким, каким он есть, его одежда имела уникальный стиль унисекса, в котором женщины выглядели еще более элегантно и дерзко.

- Моли, вам привезли вчера платье? – поинтересовался Лотер у той девушки консультанта, когда я перемерила все платья и она пришла, чтобы забрать их.

- Да, но мы еще не выставили его на продажу, - ответила девушка, после чего Лотер попросил принести это платье.

Пока девушка ходила за новым платьем, я стояла в нижнем белье в примерочной, понимая, что нет смысла одеваться в свою одежду, раз опять придется что-то мерять.  Но поскольку девушка долго не возвращалась, я решила разбавить тишину разговором и, пользуясь случаем, захотела кое-что спросить у Лотера, надеясь, что он раскроет некоторые непонятные мне стороны моды.

- Слушай, а можно спросить у тебя кое-что, как у модельера?  - спросила я, выглядывая из-за шторки так, чтобы было видно лишь мое лицо. Все еще вальяжно сидящий в кресле Лотер, поднял голову и, посмотрев на меня, кивнул. – Почему на показах мод иногда модели ходят в таких ненормальных и диковатых нарядах с ненормальным покроем? Например, в пакетах и одеялах? Разве эту одежду потом купят? Сомневаюсь, что кто-нибудь будет это носить. И почему у тебя нет такой одежды?

- Созданием таких нарядов, занимаются модельеры-авангардисты. Я в их число не вхожу, ведь авангардизм мне чужд и я больше предпочитаю классику. Именно поэтому в моих коллекциях нет такой экстравагантной одежды, - пояснил Лотер, задумчиво скрестив руки на груди. – И такие наряды не нужно носить. Показы мод это искусство  и модельеры-авангардисты из них, с помощью музыки и специального освещения, делают целое представление, таким образом, перенося зрителей в другой мир. У каждого такого диковатого наряда есть своя история и каждый штрих может рассказать об этом. Возьми за пример скульпторов. Они создают непонятные для многих скульптуры и далеко не всем дано понять, что в них есть, но, определенно, скульптор вкладывал в них глубокую суть.

-  А как тогда модельеры-авангардисты зарабатывают, если их одежду не покупают и по большей степени они предназначены лишь для того, чтобы носить их на подиуме? – поинтересовалась я, прикусив нижнюю губу.

- Я не говорил, что их не покупают. Тем более, у таких модельеров есть отдельные линии, где создается более практичная одежда. Вот она хорошо продается, - Лотер покачал головой, после чего вздохнул. – Ив Сен Лоран был модельером-авангардистом и именно благодаря ему появились ботфорды и женские смокинги, которые теперь пользуются огромным спросом во всем мире, хотя когда Ив Сен Лоран их создал, это тоже казалось диковинкой, которую далеко не все хотели воспринимать. К сожалению, сейчас авангардизм в моде вышел на тот уровень, когда модельеры просто стараются придумать нечто шокирующе, чтобы привлечь к себе внимание публики.  Например, как Рик Оуэнс у которого, в две тысячи пятнадцатом году ,на показе новой коллекции, мужчины модели расхаживали по подиуму в туниках со специальными прорезами, в которых прекрасно были видны их члены. Это подняло популярность Рика Оуэнса на новый уровень, но, как по мне, это мерзко, - Лотер брезгливо скривился и слегка опустил веко, посмотрев на меня из-под опущенных ресниц. – Авангардизм загрязнен вот таким вот эпатажем, но хорошие модельеры работающие в этой отросли существуют. Просто они не такие популярные среди людей не увлекающихся модой за счет того, что их искусство более мягкое и не такое шокирующее, из-за чего фотографии с их показ мод не мелькают в социальных сетях с тегами «мода сошла с ума».

- Но, согласись, раз стали популярны такие модельеры, желающие заполучить славу непонятными нарядами, из которых потом все только смеются, мода действительно сошла с ума, - я улыбнулась, подмигивая Лотеру. Возможно, я могла оскорбить парня таким заявлением, но он не стал спорить и даже еле заметно кивнул, устало ухмыльнувшись. Было прекрасно видно, что ему эта тема неприятна и я не стала ее развивать, лишь порадовавшись тому, что Лотер выбрал именно такой стиль для своей одежды. Может быть, многие скажут, что классика устарела, но вплетая в нее современные нотки, Призрак создавал невероятную одежду, которая никого не могла оставить равнодушной.

Уже вскоре вернулась девушка. Она отдала мне платье красно-белого цвета и практически сразу ушла, а я сразу задумалась над тем, что это платье значительно отличалось от всех предыдущих. Было в нем что-то завораживающее и не в меру прекрасное. Будто мне вручили ценный бриллиант от которого невозможно было отвести глаз. Поэтому это платье я надевала с особой осторожностью, боясь ненароком его испортить, ведь, несмотря на то, что оно было пошито идеально, я не могла относится к нему не иначе, как к хрупкому изделию.

В нем не было ничего лишнего и оно не веяло вычурной напыщенностью. Я даже не думала, что хоть какие-то предметы гардероба могут быть настолько красивыми, но при этом казаться неописуемо естественными. Фасон был удачным и моего, пока что еще маленького, живота не было заметно и, даже несмотря на то, что ниже груди платье было просторным, я казалась такой же стройной, как и раньше.

- Идеально, - сказал Лотер, когда я вышла из примерочной. Он окинул меня оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул. Парень встал с диванчика и подошел ко мне, после чего взял меня за руку и отвел к большому зеркалу.

Смотря на себя рядом с Лотером, я наконец-то поняла, чего он добивался. Нет, платье меня не изменило и магического перевоплощения из золушки в принцессу не произошло. Я все еще была той самой Клоди Дюбуа, но в тот же момент, открылась новая грань, в которой меня дополняло платье, а я дополняла его.

Жизнь ведет странные игры. Лотер Дане был изувечен ожогами, но, тем не менее, он сам мог делать людей неотразимыми. Когда-нибудь, этот парень снимет бинты и все увидят шрамы изуродовавшие его кожу, но, даже несмотря на это, Лотер будет дарить этому миру красоту, через свое искусство передающееся в невероятной одежде.

***

Рори приходила ко мне в понедельник и до встречи клуба было целых пять дней, но время имеет неприятную привычку течь очень быстро и уже после того, как во вторник я с Лотером побывала в его магазине и мы выбрали мне платье, среда пролетела вообще незаметно, а в четверг мне позвонила Рори и, напомнив адрес клуба,  сказала, что все будут собираться примерно в семь часов вечера.

В пятницу, я проснулась пораньше, чтобы успеть сделать как можно больше дел перед выходными, а в пять часов, сходила в салон красоты. Мои волосы уже довольно хорошо отросли и я попросила, чтобы мне сделали легкую укладку, придающую волосам аккуратность. Красилась я сама, хоть в салоне мне предлагали сделать вечерний макияж. Как художник, я умела хорошо краситься, правда, делала это крайне редко. А тут у меня было вдохновение и желание полностью соответствовать новому платью.

Так получилось, что Лотеру пришлось задержаться на работе, поскольку он хотел лично присутствовать на выборе новых манекенщиц для его модельного дома и парень заехал за мной в половину восьмого. Естественно, Лотер пока что сам не мог сесть за руль, поэтому он приехал с водителем и, когда я, придерживая юбку платья, подошла к автомобилю, он вышел из машины и открыл мне дверцу.

- Смотрю на тебя сейчас и не могу понять, как при первом нашем знакомстве мог принять тебя за парня, - сказал он своим бархатном голосом, взяв мою ладонь в свою, чтобы мне было легче сесть в машину. Я уже давно заметила, что в нужное время, он всегда становился джентльменом и был готов всячески помочь, совершенно не обращая внимания на свое состояние и болезненные ощущения при некоторых движениях.

- Наверное, это потому, что среди нас двоих глупым являешься именно ты, - сказала я уже после того, как Лотер опять обошел машину, слегка прихрамывая, и сел на соседнее пассажирское сидение.

- Не хочу это слушать от девушки, чья рука застряла в вазе, - парень фыркнул. Он говорил, что в среду ездил к врачу и теперь бинтов на теле Лотера было еще меньше. Они все еще закрывали ожоги, но сам слой бинтов стал значительно меньше и мне уже казалось, что, в какой-то степени они даже шли Призраку, дополняя его образ некой загадочностью.

- Да хватит уже, - я недовольно скривилась, посмотрев в окно. – Со мной такое произошло только один раз, поэтому не стоит мне напоминать об этом всякий раз, когда мы видимся.

К сожалению, Лотер мою просьбу не выполнил и всю дорогу, будто бы специально, время от времени, невзначай упоминал случай с вазой, из-за чего я не выдержала и толкнула его локтем в бок, чем сорвала с его губ лишь веселый смех. Призрак явно наслаждался этими шутками и моей реакцией.

К нужному зданию на улице Тампль, мы подъехали ближе к восьми и, когда мы вышли из машины, я достала телефон. Позвонив Рори, я сообщила, что мы уже приехали, ведь девушка заранее предупредила, что в здание клуба могут попасть только его участники, поэтому она выйдет и впустит нас.

Пока Рори шла открывать нам дверь, я еще раз скользнула взглядом по Лотеру, отмечая, что сегодня он выглядел просто идеально. Так же одетый в чистую классику, но имеющую в себе плавные нотки строгости, смешанной с ощутимым превосходством, свойственными всей его одежде. Против воли я заметила, что мимо проходящие люди оборачивались и их взгляды притягивал не только Лотер, в котором они узнали модельера, сейчас так часто мелькающего в телевизоре, но и я. Приятно видеть в глазах незнакомых людей одобрение и видное восхищение красотой. А ведь все это благодаря Лотеру.

Дверь распахнулась и из нее выпорхнула радостная Рори, так же одетая в длинное вечернее платье, но черного цвета. Она окинула меня взглядом и в ее глазах я увидела легкое удивление.

- Привет. Отлично выглядишь. И я очень рада, что ты пришла, - сказала она, подходя ближе, но, когда она обернулась к Лотеру, удивление в ее глазах значительно возросло. – Лотер Дане? Здравствуйте. Меня зовут Рори, - сказала девушка и мне даже показалось, что Рори слегка засмущалась, о чем говорил легкий румянец, появившийся на ее щеках.

- Приятно с тобой познакомиться, Рори, - вежливо ответил Лотер и пока мы заходили в здание и девушка вела нас по коридору, между ней и парнем завязался короткий разговор, в котором она передавала свое восхищение какими-то духами бренда «Дане», которыми Рори пользовалась  уже больше года.

Когда мы подошли к двери ведущей в комнату из которой доносились голоса приглушенного разговора, Рори первая скользнула туда и воскликнула:

- У нас гости, - она обернулась в пол оборота и указала рукой на меня и Лотера, когда мы зашли в комнату вслед за ней, тем самым привлекая к нам всеобщее внимание.

Комната далеко не маленькая, но, так же как и коридор, она наполнена духом аристократичной старины. Скорее всего, тут антикварная мебель чуть ли не времен Наполеона, деревянный пол, поскрипывающий при каждом шаге и уже не работающий камин, добавляющий интерьеру уютную атмосферу тепла.

В помещении было только три парня. Первый, рыжеволосый и массивный, будто он целыми днями только и делал, что качался, а на завтрак, обед и ужин предпочитал куриное филе с протеином. Второй парень… Я не знала, как еще его назвать, кроме как «огромный» и в первую же секунду он, почему-то, стал ассоциироваться у меня с медведем. Этот огромный парень коротко стрижен и лицо у него имело зловещие очертания, нагоняющие жутковатости, но, смотря на него, страха я не чувствовала и мое чувство тревоги сладко спало, тем самым доказывая, что в случае этого парня, внешность может быть обманчивой. Третьим парнем был стройный и широкоплечий брюнет, ниже Лотера максимум на несколько дюймов. Кожа светлая, а глаза темные, словно ночь.

Все три парня, застыли и в изумлении уставились на меня. Глаза округленные, словно блюдца и лица вытянутые, что ясно говорило о том, что моего прихода они не ожидали и теперь были крайне удивлены. В возникшей тишине, неприятно действующей на мое слегка взбудораженное волнение и под такими цепкими взглядами, мне стало немного неуютно, но я выдавила из себя улыбку, стараясь повнимательнее всмотреться в их черты лиц, надеясь, что в голове всплывут поплавки хотя бы каких-нибудь воспоминаний об этих людях. Но, к сожалению, все мои попытки оказались тщетными и, уже вскоре, я осознала, что никого из них не помню. Нахмурившись, я поняла, что сейчас тут не было Арне Габена. Желая знать к кому относиться с большей настороженностью, я заранее спросила у Гросье, как он выглядит, но никто из этих парней не был похож на него.

- Привет, - я помахала им рукой, стараясь хоть немного разрядить обстановку, но оказалось, что это будет сделать не так просто. Я прекрасно видела, что парни рассматривают мои короткие волосы и гипс на левой руке, что точно приводило их в состояние острого недоумения.

- Что?.. Клоди, что с тобой случилось? Где ты пропадала все это время? – спросил темноволосый парень, после чего он быстрыми шагами подошел ко мне, оставляя между нами расстояния не больше метра и, уже вскоре, оставшиеся два незнакомца последовали его примеру и тоже встали недалеко от меня.

Опустив голову, так, что некоторые пряди волос упали на лицо, щекоча кожу, я глубоко вздохнула, таким образом  пытаясь унять свое волнение, неприятно покалывающее мое сознание острыми иглами. Невыносимо сильно хотелось сделать шаг назад и поставить между мной и этими людьми невидимый барьер, который даст мне немного времени, для того, чтобы утихомирить собственные мысли, хаотично летающие в голове. Странное состояние.  Я чувствовала себя спокойно и уверенно. В какой-то степени, я даже хотела опять улыбнуться, на этот раз, вкладывая в улыбку больше искренности, но в тот же момент я просто не могла отделаться от чувства липкой нелепости, возникшей у меня в голове глубоким болотом.

Я всегда с легкостью находила общий язык с людьми, но приезжая сюда, даже предположить не могла, что мне будет так сложно начать разговор. Кто эти люди? Как я раньше с ними общалась? Наше общение было больше формальным или дружеским? В конце концов, как мне сейчас стоит себя с ними вести? Черт, как же сложно.

Еще раз вздохнув, я подняла голову и все же улыбнулась, но только одними уголками губ. Пусть вся эта ситуация была невыносимо странной и даже чем-то нелепой, но все же, я не зря же пришла сюда. Мне хотелось узнать о том, как я жила в то время, которое теперь не помнила, надеясь, что именно это поможет мне вернуть память. Поэтому, лучше опустошить свою голову и прогнать прочь все сомнения, мешающие принять мне единственное верное решение, которое только может быть в этой ситуации. Нужно вести себя естественно, а не зацикливаться на возможных вариантах своего поведения.

- Ем, извините, но я никого из вас не помню, - сразу предупредила я, заметив, как после моих слов глаза парней опять наполнились недоумением, смешанным с удивлением. Видя, что первые их эмоции уже вскоре сменились хмуростью и вопросительными взглядами, я посмела предположить, что парни подумали, будто я озвучила совсем несмешную шутку. Я прекрасно понимала, что эта новость в первое мгновение может показаться не совсем правдоподобной, поэтому решила все объяснить, до того, как парни начнут задавать мне вопросы из-за чего мне опять будет сложно подобрать слова. – Меня сбила машина. Поэтому у меня частичная амнезия. И поскольку часть памяти у меня пропала, как я уже говорила, я вас не помню. Об этом клубе я узнала от Рори. Она и пригласила меня сюда, - я кивнула в сторону девушки, которая сейчас стояла по правую сторону от меня. – Поэтому, можете, пожалуйста, представиться? Мне немного неудобно от того, что я даже ваших имен не знаю.

- Тебя сбила машина? Черт, - брюнет, прищурил взгляд и в его глазах я увидела несколько совершенно несочетающихся эмоций, среди которых особо сильно выделялось волнение. Парень нервно взъерошил волосы на голове и прикусил губу от чего она покраснела. В его поведении я уловила, отголоски задумчивости и нервозности, будто этот брюнет был слишком ошарашен сказанным мною и первые секунды не мог понять, что нужно говорить.

- Как ты себя сейчас чувствуешь? – прогрохотал вопрос того огромного парня. Своими жутковатым взглядом он скользил по мне, будто надеясь таким образом понять мое состояние.

- Я уже чувствую себя более чем отлично, - сказала я, еле заметно кивнул. Постепенно, с медленным течением времени, находиться тут мне было все легче и тягость взбудораженного состояния спадала с моих плеч. Прошло лишь пару минут после моего прихода сюда, а моя уверенность все сильнее вытесняла непонятные мысли. – Врачи говорят, что и память должна вернуться, правда, пока что неизвестно, когда это произойдет.

- Я рад, что с тобой сейчас все хорошо. Мы все переживали из-за твоего исчезновения, - улыбнулся рыжеволосый парень наклонив голову набок. Было видно, что ему куда легче общаться, хотя, в тот же момент, мне казалось, что в его безмятежном спокойствии витало нечто притворное, хотя я решила пока что не заострять на этом внимания, понимая, что еще слишком рано, чтобы делать какие-либо выводы. – Немного непривычно, что у тебя амнезия, но, может, мы поможет тебе вспомнить хоть что-нибудь. Кстати, меня зовут Жорж. Это Реми, а это Этьен, - сказал Жорж, сначала кивнув в сторону брюнета, а потом указав на того огромного парня. – И, Клоди, ты сегодня выглядишь просто невероятно. Я даже сразу тебя не узнал.

- Спасибо, - поблагодарила я Жоржа за комплимент.

Видя, что Реми, Этьен и Жорж посматривают в сторону Лотера, я решила, что нужно его тоже представить, поскольку сам Призрак пока что молча стоял около меня, с любопытством наблюдая за происходящим и явно, в данный момент, не собирался вступать в разговор. Но я не успела это сделать. В возникшей тишине, я услышала позади себя неторопливые шаги и заметила, как парни подняли взгляды, посмотрев в сторону дверного проема.

- Как можно так сильно опаздывать? – поинтересовался Реми. На его лице отобразилась теплота, смягчающая глаза и губы расплылись в дружеской ухмылке. – Я уже думал, что ты не придешь. При чем, ты бы потом сожалел об этом, так как Рори пригласила к нам гостей.

- Гости? – совсем рядом послышался глубокий и бархатный голос, утяжеленный хрипотцой.

Обернувшись, я увидела молодого парня лет двадцати пяти. Волосы светлые и слегка вьющиеся. Черты лица прямые, отдающиеся аристократической красотой, а глаза необычайного зеленого оттенка, манящие к себе сильнее, чем бирюза бушующего моря. Он стройный, в меру подкачанный и широкоплечий. Этот парень, одетый в серые брюки и синюю рубашку в черную полоску,  источал ту ленивую уверенность, что бывает у только хищника, решившего отдохнуть, но готового в любой момент напасть на жертву, потерявшую свою бдительность.

У меня не возникло даже толики сомнения в том, что это был Арне Габен собственной персоной.

Когда я обернулась, он как раз зашел в комнату и, в первую очередь, посмотрел на Лотера, на что Призрак ответил таким же, практически безразличным, взглядом, но уже вскоре Арне немного повернул голову и его зеленые глаза скользнули по мне. В первые секунды, я увидела лишь безмерную безразличность, сковавшую красивое лицо, но отлично скрывающуюся за дружелюбной улыбкой, но, уже вскоре, глаза парня расширились и на лицо легла непроницаемая маска, будто сам парень внезапно превратился в каменное изваяние, оказавшись под действием глаз Горгоны. Всего лишь на мгновение, в его глазах, я увидела целую бурю невнятных мне эмоций, но уже вскоре они сменились непониманием, растерянностью и удивлением, когда Арне посмотрел на мою левую руку и волосы.

Наши взгляды встретились и внутри меня нечто дернулось, отдаваясь по всему телу мелкой дрожью. Я не знала, почему это происходит, но мое сердце болезненно сжалось и ненадолго мне стало тяжело дышать, будто в горле застрял горький ком. До этого момента, мое сознание напоминало спокойную воду чистого озера, но внезапно она пошла рябью, начиная бурлить.

Я еле заметно вздрогнула, когда Лотер взял мою ладонь в свою и наклонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием так разительно отличающегося от холода его руки. Странно, но он чувствовал меня лучше, чем многие другие и, скорее всего, увидел мою легкую заторможенность, хоть я и пыталась ее тщательно скрывать.

- Клоди, с тобой все в порядке? – спросил он еле слышно. Впервые, после знакомства с Лотером, я поняла, что его присутствие не помогает мне успокоиться до конца и легкая дрожь все еще пробивала все тело, разнося по коже мурашки.

В тот момент, когда Лотер взял меня за руку и наклонился к моему уху, чтобы задать этот вопрос, глаза Арне сузились. В них полыхнула еле заметная ярость и губы скривились.  Возможно, мне это лишь показалось, но именно эти эмоции парня помогли мне встрепенуться и прийти в себя, словно до этого я была под действием сильного гипноза, затуманивающего здравый разум.

Вдох и выдох. Я ненадолго закрыла глаза, чувствуя, как тело расслабляется и дрожь исчезает, уступая место прежнему спокойствию. Улыбнувшись, я открыла глаза и кинула на Арне Габена безразличный взгляд. Я не знала, что только что происходило со мной, но этот парень далеко не тот человек, который мог вызывать у меня такие невнятные эмоции. Поэтому, я решила, что больше не позволю себе расслабляться рядом с ним и мое спокойствие не пошатнется.


От автора: Огромная благодарность читательницам, которые помогали подобрать мне визуализацию персонажам. Спасибо Алесе Ивановой и Людмиле Алексеенко. Мы постепенно продвигаемся к тому, чтобы подобрать визуализацию всем персонажам. Вот визуализация Лотера и Арне.

Лотер


Арне


Для общего вида ситуации вот та самая колекция прет-а-порте Рика Оуэнса, о которой говорил Лотер.


Минутка объяснений:

Когда Клоди меряла платья в магазине Лотера, она заметила, что то платье, которое она меряла последним и в котором, в итоге, пошла на встречу клуба, значительно отличается от предыдущих. В чем же разница между ними?

Одежда, которую создают модельеры, делится на «прет-а-порте» и на «от кутюр» («от кутюр» еще называют «высокое шитье»). «Прет-а-порте» - это та одежда, которую модельеры создают для показов мод, после чего она отправляется на фабрики за пределы модельных домов и там ее шьют в промышленных масштабах, чтобы потом распространить по маленьким магазинам, то есть, по бутикам, принадлежащим модельным домам, где она и продается. То есть, заходя в определенный магазин, вы можете купить этот наряд прекрасно зная, что он отличного качества и стиля, но, при этом он существует далеко не в единственном экземпляре.

Те платья, которые Клоди мерила в первую очередь были сшиты по прет-а-порте.

«От кутюр» - это эксклюзив. Платье от кутюр создается в одном экземпляре. При нужде, изготовляется еще одно такое платье в размере покупательницы, но образец тогда можно продать только музею. Такое платье шьется вручную и используются лучшие ткани (такие ткани производятся на специальных фабриках, где уже сотни лет производят ткани. При чем, производят только двадцать два метра. Двадцать метров продают и два метра остаются в музее фабрики). В общем, от кутюр – это искусство, которое создается в течение не одной недели и стоит оно соответствующе (от десяти до ста тысяч долларов).

То платье, которое Лотер подарил Клоди, как раз и является от кутюр.

На самом деле, я написала это объяснение не только для того, чтобы объяснить разницу между платьями, которые меряла Клоди. В тексте ранее часто встречалось «коллекция одежды Лотера для показа мод». Не желая утяжелять текст объяснением некоторых терминов (как мне кажется, к ним просто обязательно объяснение, чтобы текст был более понятным), я старалась этих терминов просто избегать. Но, раз вы уже знаете, что такое от кутюр и прет-а-порте, теперь вместо «коллекция одежды» в тексте будет правильное «коллекция прет-а-порте».

Если, мои объяснения были не совсем ясными, вот еще одно. Сравним прет-а-порте с серебром. Ювелир придумал серебряное кольцо и после того, как одно такое кольцо создается, чтобы показать публике, оно отправляется на фабрики, где создается таких, допустим, тысяча колец и они потом распространяются по всем магазинам этого ювелира, чтобы там продаваться. От кутюр сравним с золотом. Ювелир придумывает дизайн такого золотого кольца, создавая невероятную красоту и сам его, вручную, создает только в одном экземпляре.

Спасибо за внимание. Новая глава будет в следующую субботу.

Шаг восьмой...

Спокойствие наполняло сознание, расслабляя тело, словно прохладный ветер в жаркий летний день. Я беззаботно улыбалась одними уголками губ и смотрела на Арне безразличным взглядом, чувствуя, что постепенно, мне становится легче дышать и сердце уже не колотится так быстро, словно собираясь вырваться из груди. Пытаясь успокоить себя окончательно, я зарылась в собственные мысли и попыталась найти причину внезапно возникших эмоций, взбудораживших мое тело и разум. Долго думать не пришлось, ведь, на самом деле, всему этому было лишь одно объяснение. Я ненавидела Арне Габена за то, что он был меценатом «Алтитюд», поступившей со мной таким мерзким образом. Поэтому, как и сама организация, этот парень вызывал во мне жгучее отвращение с привкусом едкой горчинки и вот, когда я его наконец-то увидела, во мне проснулась целая буря эмоций, среди которых, теперь я отчетливо различала злость.

Мне жутко не хотелось находиться с этим человеком в одной комнате, будто только от одного его присутствия ко мне, толстым слоем, настойчиво липла мерзкая грязь, въедаясь в кожу так сильно, что, как бы я позже не старалась, отмыться от нее больше не смогла бы. Нечто внутри меня громко, практически истерично,  вопило и бушевало, твердя о том, чтобы я не сдерживалась и, смотря в это красивое, но до дрожи раздражающее лицо, высказала все, что думаю об этом парне, не боясь показаться грубой. Но я не слушала этот настырный голос, ведь  если я сделаю так, как он велел, покажу слабость собственного характера. Нет смысла переживать из-за того, что уже произошло, ведь подобные негативные эмоции только сильнее портят ситуацию, утягивая за собой в бездну полную негатива. Я уже не работала на «Алтитюд», а, значит, и с Арне Габеном меня больше ничего не связывало. Он лишь один из множества гнилых людей, имеющих мерзкую душу полную темноты, с которыми мне не повезло столкнуться в своей жизни. Единственное, что мне нужно, так это игнорировать его, ведь уже вскоре наши дороги опять разойдутся и я постараюсь больше не вспоминать об Арне. Один вечер. Одна встреча. Одна ненависть. Я уже хотела забыть об этом парне, полностью абстрагировавшись от него, но мимо воли, постоянно посматривала на Арне, иногда не в силах оторвать взгляда от манящих зеленых глаз, будто эти мимолетные взгляды в его сторону, были мне не подвластные и, временами, я просто не контролировала собственное тело.

- Да, со мной все в порядке, - кивнув, я тихо прошептала эти слова Лотеру, стараясь сделать так, чтобы мой голос прозвучал беззаботно и, к счастью, у меня это отлично получилось. Услышав мои слова, парень кивнул и, отстранившись, уже собирался выпустить мою ладонь из своей, но я не дала ему это сделать и крепче переплела его пальцы со своими, видя, что такое мое действие слегка удивило Лотера. Мне так было немного спокойнее и в этом месте полном незнакомых мне людей, мне просто необходимо было чувствовать холод исходящий от руки Призрака. Хотя бы ненадолго, пока мне не станет легче общаться с этими людьми.

Опять повернувшись в сторону Арне, я увидела, как его лицо стало непроницаемым, словно парень одел очередную маску из обжигающего холодом льда. И лишь, если присмотреться к нему повнимательнее, заостряя свое внимание на слегка искривленных ухмылкой губах, потемневших глазах и еле заметно сдвинутых бровях, можно было уловить тусклые отголоски непонятных мне эмоций.

- Клоди… Не ожидал тебя тут увидеть. Раньше, когда я приглашал тебя прийти к нам, ты настойчиво отказывалась. Что-то изменилось с тех пор? Решила познакомить нас со своим новым парнем? – хоть на губах Арне и была улыбка, отдаленно напоминающая ухмылку полную искреннего раздражения, голос прозвучал холодно с отчетливыми нотками злости. Изначально, мне показалось, что на мою левую руку, скованную в гипс, он смотрел с тревогой, но теперь, видя, как взгляд парня вцепился в мою и Лотера ладони и переплетенные пальцы, в его глазах я увидела ощутимую ярость, от которой, всего лишь на мгновение, в моей груди что-то кольнуло.

Медленно и плавно он, шаг за шагом, подходил все ближе. Арне выглядел расслабленно, но при этом от парня источалось грубое напряжение, смешанное с распаляющей неприязнью. Прищурив взгляд своих потемневших зеленых глаз, он приближался словно страшный зверь, вышедший на свет из всепоглощающего мрака. Хлесткими витками от него исходила жуткая аура, настырно пробирающаяся в мою голову, сквозь барьер отчужденности, тем самым вновь взъерошивая мои мысли в лихорадочном водовороте, в котором среди всего этого бардака выделялась лишь одна яркая мысль почему-то твердящая, что Арне Габен не человек. Он монстр искусно скрывающийся под личиной красивого парня.

И вновь мое спокойствие дало трещину, рушась на пол, словно острые осколки разбитого стекла. Мне хотелось отойти назад, ведь здравый разум твердил о том, что мне нельзя находиться рядом с этим человеком, но чувство тревоги тихо шептало, что его бояться не стоит. Арне Габен опасен, но мне он ничего не сделает, несмотря на то, что, кажется, в данный момент он сам готов сгореть от ярости, в жарком огне сжигая собственный рассудок.

Говорило мое чувство тревоги правду или нет, я не знала, ведь привыкла не доверять даже своему внутреннему голосу. Я такой же человек, как и все. Мне тоже свойственно ошибаться. Но, будучи упертой, я не стала отходить в сторону, понимая, что один маленький шажок будет проявлением огромной слабости. Я не знала, почему Арне так злится, но пусть будет уверен в том, что внутри меня разгорается такая же ненависть по отношению к нему.

- Арне, ты ведешь себя грубо, -  сказал Реми назидательным тоном. Парень скрестил руки на груди и слегка наклонил голову набок, смотря на парня с явным недовольством, скорее всего тоже ощутив неприязнь в голосе своего друга. – Клоди может подумать, что ты не рад ее видеть.

- Глупость. Конечно же, я рад ее видеть, - сказал Арне Реми, слишком наигранно улыбнувшись. – А ты, Клоди, рада меня видеть? – спросил он, оборачиваясь ко мне. Нахально приподняв одну бровь, Арне вопросительно посмотрел на меня, ведь не смотря на то, что вопрос был задан будто бы невзначай, парень настойчиво ждал моего ответа.

Арне Габен вел себя слишком странно и, чем сильнее я пыталась его понять, внимательно следя за его движением и мимикой, тем сильнее путалась в собственных догадках. Создавалось такое впечатление, будто в прошлом между нами произошел некий конфликт, который, в принципе, теперь многое объяснил бы. Если между нами произошла сильная ссора, тогда стало бы ясно, почему у него такое агрессивное отношение по отношению ко мне и то, почему меня выгнали с «Алтитюд». Я просто стала неугодна меценату этой организации, вот он и распорядился расторгнуть со мной контракт. Низкий поступок.

- Если я не ошибаюсь, вы месье Габен. Не сомневайтесь, я безумно рада вас видеть, - сказала я, вздернув подбородок, но при этом больше не улыбаясь. К этому парню я решила обращаться исключительно в уважительной форме. Вот только уважения во мне было ровно ноль.

- Что-то по тебе этого не видно, - Арне тоже перестал улыбаться и его лицо приобрело ожесточенные нотки, когда он вновь посмотрел на мою ладонь, в которой я все еще держала ладонь Лотера. – И что означают твои первые слова? Делаешь вид, что забыла меня? – Арне скривил губы. - Почему же? Мы же раньше с тобой так хорошо общались.

- Вообще-то, я вас, действительно, не помню, - я безразлично пожала плечами, видя, как лицо парня исказилось еще сильнее, после этих слов. Он, скорее всего, пока что не подозревал о том, что у меня амнезия и считал будто я просто издеваюсь над ним. – Я недавно очень сильно ударилась головой о бетон и, к сожалению, некоторые воспоминания стали утерянными. Но, даже несмотря на это, о вас, месье Габен, я уже наслышана. Вы же меценат организации, на которую я работала? Не сомневайтесь, я рада видеть своего бывшего работодателя, - я старалась говорить спокойно, но при этом, делала так, чтобы парень ощутил мое раздражение. Вот только, все мои негативные эмоции, пролетели мимо него, поскольку, казалось, что после слов о моей амнезии и ударе головой, он ничего не слышал.

- Что?.. – непонимающе переспросил Арне, смотря на меня с явным недоверием, скорее всего, решив, что я шучу или же просто издеваюсь над ним. На самом деле, мои слова были пропитаны легкой, еле уловимой издевкой, больше похожей на пренебрежение, но при этом я ни в чем не сорвала и лишь последние слова о моей радости при встрече с этим парнем, были сплошным сарказмом.

- Клоди сбила машина, - сказал Лотер. До этого он молча наблюдал за происходящим, но теперь, мягко отстранил свою ладонь от моей и в жесте, веющим собственнической чертой, положил свою руку на мое плечо, наконец-то решая вступить в разговор. – Поэтому у нее частичная амнезия.

В один момент, выражение лица Арне кардинально изменилось. Злость улетучилась, будто ее никогда не было и на ее месте залегла глубокая растерянность. Цвет глаз посветлел и на переносице залегло несколько морщинок. Я заметила, как он быстрым взглядом оглянул всех остальных, но видя их серьезность, еще сильнее нахмурился и прикусил нижнюю губу.

- Амнезия… Так ты меня не помнишь? – тихо и как-то осторожно прозвучал этот вопрос. Казалось, что парень шокирован до глубины души и в его голосе я уловила нотки сожаления, но на этот спектакль я не повелась. Не могут эмоции человека так быстро меняться, из-за чего я пришла к выводу, что это лишь блестящая игра и прекрасно подобранные эмоции. Именно так, себя вел бы человек, действительно переживающий за другого, но я уже прекрасно поняла, что Арне просто не мог испытывать таких эмоций по отношению ко мне. Могу поспорить, в данный момент он испытывал лишь безразличие.

- Я никого из вас не помню, - я тяжело вздохнула, окидывая парней взглядом, совершенно не понимая, почему Арне так странно выделил себя в этом вопросе, будто, несмотря ни на что, его я должна была помнить. Что же между нами произошло раз он так себя вел? Насколько же сильной должна была быть эта сора?

- Вот именно, Клоди нас не помнит, но, несмотря на это, пришла к нам в клуб, а ты ведешь себя так грубо, - фыркнул Реми, похлопав друга по плечу, после чего обернулся ко мне. – Клоди, не обращай внимания на него. Арне только сегодня прилетел в Париж и, наверное, еще не отошел от разницы во времени. Он не врал, когда говорил, что вы хорошо общались.

- Зато ты, Реми, постоянно ругался с Клоди, - весело подмигнул Жорж. Казалось, что ранее нагнетенная атмосфера на него ничуть не подействовала и рыжеволосый парень, воспользовавшись случаем, тут же попытался смягчить обстановку.

- Правда? – я вскинула бровь и вопросительно посмотрела на Реми, так до конца и не поняв шутил Жорж или нет.

- Я бы не сказал, что мы ругались. Это можно назвать легким расхождением во мнениях. Но мы уже вскоре нашли общий язык и эти расхождения исчезли, - объяснил Реми, тщательно подбирая слова.

- Неужели? Это когда же вы нашли общий язык? – Жорж удивленно распахнул глаза, все так же улыбаясь, на что получил красноречивый взгляд от Реми, с помощью которого брнет просил парня замолчать.

В какой-то степени, этот разговор мог меня насторожить, ведь, новость о том, что раньше я с кем-то ругалась, могла легко расположить меня против этого человека. Но смотря на искреннюю реакцию Реми, я поняла, что почему-то не испытывала по отношению к нему никаких негативных эмоций. Скорее мне хотелось улыбнуться от того, как он смотрел на Жоржа и оправдывался передо мной, будто боясь, что я начну плохо о нем думать. Но, естественно, больше внимания привлек сам Жорж. Этот парень был для меня непонятен. Казалось, что ему всегда и все безразлично, из-за чего он просто плывет по течению, с легкостью приспосабливаясь к любой ситуации. Но, именно он был тем, кто разрядил эту обстановку, настолько тонким способом, что даже если особо сильно не задумываться, на это просто не обратишь внимания.

Вот такой вот нелепой шуткой Жорж заставил Реми растеряться, благодаря чему отвлек мое внимание. Странно, но я действительно ненадолго забыла про то, что еще недавно меня терзала злость. Лишь раз, опять взглянув на Арне, я увидела, что парень все еще неподвижно стоит на месте, будто в один момент он превратился в каменное изваяние.  Взгляд его посветлевших зеленых глаз все еще был прикован ко мне и губы слегка приоткрыты. В Арне я больше не видела ни злости ни раздражения. Его взгляд был одновременно проницающим и затуманенным, будто смотря на меня, он тонул в собственных размышлениях и от того, как слегка подрагивали его губы, а ладони до побелевших костяшек сжались в кулаки, мне показалось, что он просто не может вырваться из плена своих мыслей.

Не зная, как реагировать на прикованный ко мне взгляд парня, я решила просто игнорировать Арне. Тем более, в данный момент, меня больше интересовал разговор между Реми и Жоржем, в который рыжеволосый парень пытался вплести Этьена, но этот громила лишь растеряно смотрел на них, не зная, что сказать, благодаря чему выглядел весьма комично.

Поскольку все это время мы стояли недалеко от входа в гостиную, Рори уже вскоре предложила переместиться к диванчикам. Реми согласился с девушкой, хотя бы ради того, чтобы прекратить пререкания с Жоржем, который, даже когда мы сели на диванчики, не прекратил донимать брюнета. Поэтому, Реми, уже устало закатив глаза, попытался перевести внимание на Лотера, которого я до сих пор не представила. Реми поинтересовался, кто же мой спутник и я уже хотела представить Лотера, но парень решил это сделать самостоятельно.

- Лотер Дане, - сказал Призрак, дружелюбно улыбнувшись. Было прекрасно видно, что даже будучи, незнакомым ни с кем из присутствующих, Лотер все равно чувствовал себя уверенно и расслабленно, будто общение с новыми людьми никогда не доставляло ему совсем никакого дискомфорта.

Кожаные диванчики были расположены полукругом, практически в самом центре помещения, под широкой кованой люстрой чьи яркие лампочки, имитирующие огоньки свечей, прекрасно освещали комнату. С правого края села Рори, около нее Лотер, а потом я. В центре сидели Этьен с Реми, а с противоположного конца разместились Жорж и Арне, при чем, Арне сел на диванчик последним, поскольку все еще был каким-то взбудораженным и, кажется, никак не мог влиться в общий разговор, постоянно витая в своих мыслях.

Получилось так, что я сидела напротив Арне, но, поскольку мне совершенно не хотелось постоянно смотреть на него и тем самым омрачать свой вечер негативными эмоциями, которые я все еще испытывала после нашей небольшой стычки, скрытой за обычным разговором, я села полубоком. Такое положение было немного неудобным и моя спина довольно быстро затекла, поэтому, видя, что обстановка не является формальной и все ведут себя расслабленно, сидя на диванчиках так как им удобно, я облокотилась о бок Лотера. Чтобы Призраку было более удобно, парень положил руку так, чтобы она, огибая мое плечо, легла на мой живот. Лотер даже пару раз провел пальцами по животу, так, чтобы это было незаметно для посторонних глаз, но ощутимо для меня. Эти прикосновения мне сразу напомнили тот момент, как Лотер, только узнав, что я беременна, гладил мой живот в мастерской. Сразу стало так спокойно, будто ненадолго мы с Лотером вернули время вспять и сейчас сидели не в роскошном здании на улице Тампль, а на стареньком диване в моей мастерской.

- Ты, случайно, не тот модельер, который пострадал при пожаре в собственном доме в Милане? – спросил Жорж, смотря на Лотера. Этот вопрос был весьма бестактным, из-за чего я даже нахмурилась, видя, как все обернулись к Лотеру, так же чувствуя, что этот вопрос мог его задеть, так как далеко не каждый захочет об этом разговаривать, но Лотер спокойно кивнул и выглядел при этом так спокойно будто у него спросили о времени.

- Да, это я, - ответил Лотер и лишь легкое напряжение в возникшее в его теле, которое могла почувствовать только я, поскольку была прислонена к нему, говорило о том, что эта тема Лотеру действительно неприятна. – Но, благодаря тому, что это случилось и я попал в больницу, смог познакомиться с Клоди. Так уж получилось, что наши палаты находились напротив друг друга, когда мы лечились в больнице Руана.

- Ничего себе, у вас такая необычная и романтичная история знакомства, - сказала Рори, увлеченно приложив ладони к щекам, будто девушка услышала нечто невероятно умилительное.

Краем глаза я заметила, как после слов Рори, Арне встал с кресла и куда-то пошел. Повернувшись всего лишь на пару секунд, я увидела, как он, сдвинув брови на переносице и сложив губы в одну линию, стоял около бара, который находился в противоположном конце комнаты. Выглядя необычайно напряженным, он наливал себе в стакан нечто, по цвету напоминающее ром.

- Я бы не сказала, что она романтичная, - я помотала головой в отрицательном жесте, совершенно не понимая, что такого романтического Рори увидела в моем знакомстве с Лотером. – Сразу мы вообще не особо ладили.

- Да, если бы после нашей с Клоди первой встречи кто-нибудь сказал, что я буду проводить с ней практически все свое свободное время, я бы посчитал это плохой шуткой, - Лотер хмыкнул, еще раз, погладив меня, но на этот раз его не в меру ловкие пальцы, так же незаметно для окружающих, прошлись по моему боку, спускаясь от талии  к бедру, но практически сразу он вернул свою ладонь к моему животу.  Скорее всего, говоря это, Лотер вспоминал наше первое знакомство и, если честно, я была с ним солидарна. В ту ночь я бы и не подумала, что так сильно сдружусь с таким грубым парнем, попытавшимся кинуть в меня подушкой, чтобы прогнать с палаты.

У меня возникло ощущение, будто все находящиеся в этой комнате думают, будто мы с Лотером встречаемся. Сразу после появления этой мысли я задумалась над тем, чтобы объяснить, что это не так, но потом поняла, что мне как-то все равно, что подумают эти люди о моих взаимоотношениях с Призраком. Тем более, меня еще остановило то, что будет весьма странно, если я внезапно начну говорить, что мы с Лотером не пара, несмотря на то, что у меня об этом никто прямым текстом не спрашивал и, возможно, я ошибалась, решив, что наши с Лотером отношения преувеличивали.

Уже вскоре увлекшись разговором с Этьеном и Реми, я все же отстранилась от Лотера, чтобы сесть к парням поближе, но Лотер в это время не скучал, ведь его в бурный разговор увлекла Рори. Оказалось, что девушка, раньше показавшаяся мне застенчивой, на самом деле, оказалась очень разговорчивой. Такая себе искренняя болтушка, любящая поговорить обо всем. Иногда Рори затрагивала те темы, которые лучше было не трогать, но, несомненно, она не хотела никого обидеть и лишь ее невинное любопытство не давало ей возможности видеть грани запретных тем. Но Лотер на ее расспросы реагировал вполне спокойно и без проблем общался с девушкой, временами ненавязчиво переводя темы в другую сторону.

Реми спросил у меня и у Лотера, принести ли нам чего-нибудь выпить. Лотер немного подумал и сказал, что не против выпить бренди. Я же, увидев, что рядом с баром есть и стол с закусками, решила, пройтись туда с Реми, чтобы пока он будет наливать в стакан бренди для Лотера, я могла набрать себе вкусностей, в основном состоящих из канапе, антипасо и волованов. Получалось довольно таки интересное сочетание итальянских и французских закусок.

Реми предложил мне вина, но я тактично отказалась, сказав, что пока что не могу пить алкоголь. Наверное, парень решил, что я после случившегося еще пью какие-то лекарства из-за чего мне нельзя вино и не стал настаивать, а я решила не уточнять, что я не могу пить алкоголь потому, что беременна. Пока что я не хотела делиться этой новостью с малознакомыми людьми. Да и о себе я практически не рассказывала, стараясь больше расспрашивать у парней об этом клубе и о них самих.

Поставив на коленки тарелку полную вкусностей, так чтобы не запачкать платье, я аккуратно поддевала закуски вилкой и ела, с удивлением отмечая, что они просто невероятно вкусные, а когда я поинтересовалась откуда эта еда и узнала, что ее сюда привозят из ресторана Реми, попросила адрес, намереваясь частенько туда заходить, чтобы поесть.

- У тебя значительно улучшился аппетит, - удивленно заметил Реми, наблюдая за тем, как я пронзила вилкой сыр.

- Тебе просто кажется, - не согласилась я с парнем, но, сходив за новой порцией закусок, получила от брюнета еще один удивленный взгляд. Как оказалось, я раньше никогда не ела в клубе, из-за чего Реми сейчас так удивился.

От Этьена я узнала, что в прошлом я начинала писать портрет его племянника и даже ездила в поместье его родителей, где вместе с парнем гуляла по виноградникам, ведь, как оказалось, семья Этьена занималась изготовлением вин. Слушая об этом, я поняла, что мне жутко захотелось винограда. Вот прямо ужас как сильно.

Разговаривая с Реми и Этьеном и слушая о том, чем парни занимались, я улыбалась, чувствуя, как развеиваются остатки напряжения и лишь позже я поняла, чем было вызвано это спокойствие. Увлекшись этим разговором, я совершенно забыла об Арне Габене. Этот раздражающий меня человек, ненадолго выпал из моего поля зрения и, поскольку он не спешил вновь подходить ко мне, я совершенно о нем забыла.

Вот только, было весьма сложно не почувствовать на себе невероятно пристальный и такой цепкий взгляд. Против воли, я повернула голову в ту сторону, где сидел Арне надеясь, что мне все же кажется и парень на меня не смотрит, но моим ожиданиям не суждено было сбыться, ведь взгляд его зеленых глаз все же был прикован ко мне, будто в этой комнате больше никого другого не было. Он  все еще сидел на кресле откинувшись на спинку и при этом парень казался невероятно напряженным и создавалось впечатление, что стакан с крепким алкоголем, который Арне держал в своей руке, вот-вот треснет из-за сильной хватки его крепких пальцев.

Не зная, как реагировать на этот взгляд я отвернулась обратно к Реми и Этьену, краем глаза замечая, что Арне встал с дивана и пошел к окну. Открыв его, он достал из портсигара сигарету и закурил, выпуская из губ неровную струйку серого дыма. Однажды, я вновь не смогла сдержаться и посмотрела на него, как раз в тот момент, когда парень отвернулся и, облокотившись одной рукой о подоконник, посмотрел на небо, прислоняя к губам тлеющую сигарету. Сердце слегка сжалось и я возненавидела себя за то, что мне в этот момент невыносимо сильно захотелось нарисовать Арне, стараясь передать на бумаге его красоту и ауру притаившегося хищника, сейчас по какой-то причине пребывающего в острой растерянности.

Потерев лицо ладонью так, чтобы не смазать тени на веках, я опять влилась в разговор Реми и Этьена, которые обсуждали вина, но услышав слова Рори, которая все еще болтала с Лотером, я застыла и, навострив уши, прислушалась к ним. Мне понадобилось немного времени, прежде чем, я узнала,  о чем шла речь в их разговоре. Оказывается, Лотер долгое время встречался с женщиной старше себя на шесть лет по имени Жизель. Судя по всему, Рори была с ней знакома, поскольку эта Жизель являлась виолончелисткой и часто играла в том же оркестре, что и Рори, но не являлась его постоянным работником и выступала там только в тех случаях, когда произведение, которое играл оркестр, требовал больше музыкантов, чем было в штате. Я пришла к выводу, что эта женщина не являлась талантливым музыкантом раз ей не нашлась место в основном составе оркестра.

Рори говорила тихо, будто не желая, чтобы их разговор услышал кто-нибудь другой, но это лишь сильнее подогрело мой интерес, из-за чего я придвинулась ближе к ним. Оказалось, что Лотер с Жизель расстались почти год назад, но Рори говорила, что эта женщина настойчиво утверждает, что у них лишь небольшой перерыв в отношениях. Рори интересовалась у Призрака правда ли это и если слова Жизель правдивы, не лучше ли будет окончательно разорвать старые отношения прежде чем начинать новые. Как по мне, Рори задавала слишком личные вопросы несмотря на то, что впервые встретилась с Лотером, но мне понравилась ее прямота из-за чего я с замиранием сердца ждала ответа Лотера желая узнать то, что раньше мне было неизвестно. А вдруг, у него действительно сейчас перерыв в отношениях и скоро он с Жизель опять начнет встречаться? Я бы хотела познакомиться с ней. Вот только, к несчастью, Лотер ловко вывернул этот разговор на другую тему, из-за чего Рори даже не заметила того, что главный ее вопрос остался без ответа.    Меня это заинтересовало, поэтому, когда Рори отошла, чтобы наполнить свой опустевший бокал вином, я наклонилась к парню и тихо спросила:

- Так у тебя сейчас перерыв в отношениях?

- Ты подслушиваешь чужие разговоры? – Лотер повернул ко мне голову и устало вздохнул. Сейчас он казался слегка недовольным и раздраженным, но, судя по всему, эти эмоции были направлены не на меня.

- Да, подслушиваю, - я кивнула, не видя смысла врать и увиливать, говоря, что я услышала эту новость случайно, так как, в принципе, я действительно подслушивала. – Не думала, что у тебя были серьезные отношения. И кто эта Жизель? Почему ты мне раньше о ней не рассказывал?

- У меня не было серьезных отношений, - Лотер раздраженно закатил глаза. – И, тем более, у меня нет никаких перерывов в отношениях.

- Тогда, все, что говорила Рори является ложью? – я удивленно приподняла бровь, посмотрев в сторону девушки, которая стоя около бара, пыталась открыть новую бутылку с вином, но, поскольку у нее ничего не получилось, ей на помощь пришел Жорж, который без проблем справился с этой задачей.

- Не все это ложь. Я спал с Жизель и наша связь продолжалась довольно долго, просто потому, что мне это было удобно. Если секс без обязательств является серьезными отношениями, тогда, да, они у нас были, - Лотер фыркнул, отворачиваясь в сторону.

- Тогда почему ты не сказал Рори о том, что на самом деле ты не встречался с этой женщиной и у вас в отношениях нет никакого перерыва?

- Клоди, не задавай глупых вопросов, - Лотер прищурил взгляд, посмотрев на меня. – Почему я должен перед кем-то посторонним оправдываться и раскрывать подробности своей личной жизни? В данном случае, мне нужно выбрать время и лично поговорить с Жизель, чтобы узнать, откуда у нее возникло такое ошибочное мнение, что наши отношения когда-нибудь могут возобновиться.

Ответить Лотеру на его слова я так и не успела, поскольку как раз вернулась Рори и вновь утянула Призрака в новый разговор. Но, в принципе, теперь я понимала, что он, в данной ситуации, решил поступить более разумно. В такие моменты я понимала, что Лотер старше меня и умнее, ведь, я бы на месте него, тут же начала отрицать все, тем самым вынося на публику личную жизнь и этим же порождая новые слухи, которые дополняли предыдущие, создавая целый хаос вокруг моей персоны. Вот именно эта зрелость мне и нравилась в Лотере. Он работал в той сфере, в которой крутились люди омерзительные для него, но он всегда сдерживался и действовал правильно, стараясь привлекать к себе минимум внимания, ведь считал, что интерес должен вызывать не сам модельер, а его коллекции прет-а-порте. Мне бы его спокойствие и жизнь стала бы намного проще. Мне свойственно переживать из-за пустяков и это иногда меня съедает.

Поставив тарелку с оставшимися закусками на небольшой столик, стоящий рядом с диванчиками, я оглянула комнату, вновь зацепившись взглядом за Арне, ведь, по какой-то причине, как бы я не старалась игнорировать этого парня, временами, я постоянно посматривала на него. Арне все еще стоял около окна и докуривал уже которую сигарету по счету. Он смотрел в сторону и до того, как он обернулся, я отвернулась, не желая вновь встречаться с ним взглядом.

Меня уже порядком стал раздражать его взгляд и я еле боролась с желанием на прямую попросить парня не смотреть на меня, но я сдержалась, поскольку просто не хотела вообще разговаривать с Арне. Вместо этого я нахмурилась и, встав с дивана, спросила у Реми где тут уборная. За все это время я жутко устала сидеть и мне нужно было немного пройтись, чтобы привести свои мысли в порядок. Поэтому, после того, как я, благодаря подсказкам Реми, нашла уборную за одной из дверей узкого коридора, решила не спешить возвращаться в гостиную, а медленно и не торопясь несколько минут походить по зданию. У меня была надежда, что находясь тут я смогу вспомнить хоть что-нибудь, но, в итоге поняла, что это место  не вызывает внутри моей головы никаких вспышек воспоминаний. Но стоило отметить, что здание все же было роскошным и красивым, что подтверждал каждый предмет мебели, обои и ковры. Было приятно просто находиться тут, но, поскольку в коридоре горели лишь редкие тусклые лампочки, я все никак не могла отделаться от чувства жутковатости, что уж никак не способствовало моему желанию заходить слишком далеко в те места, которые вообще не были освещены.

Я бы еще немного походила в этих коридорах, но уже следовало возвращаться, поскольку мое длительное отсутствие точно могли заметить и я бы не хотела, чтобы меня потом искали по всему зданию. Разворачиваясь, чтобы по узкому коридору вернуться обратно в гостиную, я, неожиданно для себя, столкнулась с чем-то, из-за чего, всполохнувшись, отошла на несколько шагов назад, слыша, как собственное сердце тут же гулко и тревожно застучало. Это внезапно возникшее препятствие меня слишком сильно напугало из-за чего я, быстро моргая, посмотрела впереди себя, надеясь, что это не какой-нибудь монстр, которого мое сознание успело нарисовать во всех красках.

Передо мной стоял Арне Габен и мне было совершенно непонятно, как ему удалось так бесшумно подобраться ко мне. Все такой же напряженный и хмурый. В полутьме коридора я не могла достаточно хорошо разглядеть его лицо, но на мгновение мне показалось, что его глаза слегка поблескивают от несуществующих огоньков. Мне стало жутко, но даже несмотря на это, запах его терпкого одеколона, смешанный с горечью сигаретного дыма, еле заметно успокаивал. Как бы странно это не прозвучало, но я впервые столкнулась с тем, что запах одеколона настолько сильно подходил кому-то, будто он являлся продолжением его хлесткой ауры сильного мужчины.

- Зачем так пугать? – зашипела я, собираясь обойти парня. Находиться с ним наедине в темном коридоре я хотела меньше всего.

- Клоди, я хочу с тобой поговорить, - Арне сделал шаг в бок, таким образом не давая мне пройти. Раздраженно переступив с ноги на ногу, я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо парня, но тут же поняла, что мне не стоило этого делать. Арне был слишком близко, из-за чего теперь казался еще выше и крупнее чем раньше, а я, в противовес этому ощутила себя невыносимо слабой.

- Если хочешь поговорить со мной, сделай это в гостиной, - пробормотала я, все же делая шаг назад, поскольку стоять так близко к Арне было невыносимо трудно. В моей груди уже нечто болезненно покалывало и в сердце тлела печаль. Я не знала, почему это происходило, но совершенно не хотела ощущать этих эмоций.

- Где ты сейчас работаешь и чем занимаешь? Этот Лотер Дане стал не только твоим парнем, но и новым спонсором после того, как ты ушла из «Алтитюд»? – поинтересовался Арне, проигнорировав мои слова. Я услышала в его голосе нотки неприязни и раздражения, пробирающиеся сквозь прежнее сожаление.

Распахнув глаза, я тихо зашипела от пробивающей мое тело тонкой, но вязкой злости. Вопросы парня ввели меня в недоумение и несколько долгих секунд я молча стояла, смотря на Арне прищуренным взглядом. Сжав ладони в кулаки от гнева, я брезгливо скривилась и сделала еще один шаг назад.

- Ушла из «Алтитюд»? Да ты издеваешься? – зашипела я. – Эта чертова организация расторгла со мной контракт еще когда я лежала в больнице. И не нужно делать вид, будто ты не знал об этом. Я в жизни в это не поверю, - злостно сказала я, видя как парень меняется в лице. Удивление, задумчивость и непонимание. Все это одновременно смешалось в его глазах, но, естественно, ничему из этого я не поверила. - Чем я занимаюсь, далеко не твое дело и мои взаимоотношения с Лотером тебя не касаются. Ты мне никто, чтобы задавать такие вопросы.

В этих вопросах не было ничего странного и если бы кто-нибудь другой спросил о том, где я работаю и что меня связывает с Лотером, я бы рассказала о магазине и моем сотрудничестве с Призраком, но Арне не имел права задавать мне эти вопросы. Не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор, я ловким движением обогнула Арне и быстрыми шагами пошла прочь.

- Как это произошло? Как тебя сбила машина? – голос Арне был утяжелен металлическими нотками. Строгими и пронзающими. Будто в голове парня нечто полыхнуло и разрастающийся огонь его сомнения, маленькими огоньками, тянулся к этому вопросу.

Против воли я остановилась, поскольку этот вопрос, заданный напористым тоном, вывел меня из равновесия, давая понять одну простую истину: Арне был первым, не считая Мадлен, кто спрашивал меня о том, как это произошло. Обычно, люди узнав о случившемся, всегда интересовались лишь тем, как я себя чувствую сейчас, скорее всего, не желая затрагивать другие, неприятные мне темы. А ведь, если так подумать, по словам Мадлен, в том случае было много странного. Например, то, что я вылетела на машину боком. Я старалась об этом не думать, ведь расследование жандармов ни к чему не привело и скорее всего они вскоре просто закроют это дело, сказав, что все указывало на то, что я сама упала под машину. Правда это или нет, я не знала, но старалась об этом не думать, зная, что мои переживания ничего не изменят. Именно поэтому вопрос Арне стал для меня слишком неприятным.

- Я… Я не помню, - голос прозвучал прерывисто, но я постаралась успокоиться и привести свои мысли в порядок. Глубоко вздохнув, я все же обернулась, шурша юбкой платья, и посмотрела на Арне. -  Хватит задавать мне столько вопросов. Не нужно делать вид, что ты переживаешь. Тошно от этого.

- Я действительно переживаю за тебя, - сказал Арне подходя ко мне. От искренности скользнувшей бурным потоком в его голосе, мое сердце опять сжалось, но это привело лишь к тому, что я опять сделала несколько шагов назад, не желая уменьшать расстояние между нами. – Черт, ты даже представить не можешь насколько сильно я переживаю.

- Не смеши меня, - я опять скривилась. – Проснувшись в больнице с переломами и трещинами в костях, с трещиной в голове и частичной амнезией, мне было до безумия приятно услышать, что я осталась еще и без работы, когда мне нужны были деньги, хотя бы для того, чтобы встать на ноги, после случившегося. А знаешь, какую причину расторжения контракта мне сказали, когда я пришла в «Алтитюд»? Я, видите ли, недостаточно талантлива для этой организации, хотя мне сказали, что мои выставки имели успех и они приносили «Алтитюд» не малую сумму заработка. Вот и назревает единственное объяснение всему этому. Скажи, Арне, мы ведь с тобой в прошлом поссорились и меня убрали с «Алтитюд» по твоему велению? Ты ведь поэтому так злился, когда сегодня увидел меня? Правда? Сразу не мог поверить, что я заявилась в этот клуб после нашей ссоры? Не нужно пользоваться моей амнезией и устраивать этот нелепый цирк. Я не поверю ни единому твоему слову.

- Я бы никогда в жизни так не поступил с тобой, - Арне отрицательно помотал головой с силой прикусывая нижнюю губу. Он вновь напрягся и стоя рядом с ним, я почувствовала, как по спине пробежался холодок. – Между нами не было ссоры. Я уже несколько месяцев не работаю с «Алтитюд» и когда я спрашивал там о тебе, мне сказали, что ты первая расторгла контракт.

- Ты хоть сам понимаешь, какой бред несешь? – меня уже трясло от злости, из-за чего эти слова я произнесла громче, чем следовало. – Ты должен знать на каких правах там работают художники и, если мы с тобой хоть немного общались тебе должно было быть хоть немного известно о моем материальном положении. Если бы я сама расторгла контракт, должна была заплатить «Алтитюд» за это компенсацию в размере пятидесяти тысяч евро. Черт, откуда у меня такие деньги?  – гневно прошипела я, сквозь стиснутые зубы. Я не стала дальше разглагольствовать по поводу контракта, который подписывала не особо читая, поскольку тогда пребывала в эйфории от предложенной работы.  Только после расторжения контракта я поняла, что там было много несправедливых пунктов. Например, если бы я сама расторгла контракт, должна была им заплатить за это пятьдесят тысяч, в то время, как они расторгнув контракт, заплатили мне лишь три тысячи. Даже тут «Алтитюд» относился к художникам, как к мусору, желая поиметь выгоду. – И пожалуйста, не нужно врать, что в «Алтитюд» сказали тебе будто я сама расторгла контракт. Ты же там большой босс и тебе бы не стали лгать. В твоих словах, Арне, нет ни капли правдоподобия. Я не знаю зачем ты разыгрываешь весь этот спектакль, но я не настолько глупая чтобы  повестись на это. Мне сейчас живется намного лучше и без этой чертовой организации. Надеюсь, что и ты исчезнешь.

- Клоди… - прошептал Арне с еле слышной мольбой в голосе. Он потянулся ко мне, будто желая взять мою ладонь в свою, но я, не желая больше разговаривать с ним, быстро развернулась и пошла прочь.

Только зайдя в гостиную, я понимала, что Арне не пошел за мной и еще минут десять он не возвращался, а когда парень все же появился, я уловила на себе его взгляд, веющий грустью. Он  длился лишь несколько секунд, после чего Арне опять пошел к окну и, закурив сигарету, начал что-то печатать на телефоне, хмуря брови и делая глубокие затяжки.

Меня все еще потряхивало и я была слегка рассеянной, что сразу же заметил Лотер. Парень спросил все ли со мной хорошо и, не желая рассказывать Призраку о моем разговоре с Арне, я соврала, сказав, что я просто немного устала. Посмотрев на меня внимательным взглядом, Призрак предложил уже ехать домой. Поддержав эту идею, я распрощалась со всеми, пообещав, что как-нибудь опять обязательно зайду к ним, хотя для себя я решила, что сделаю это не очень скоро.

Когда я уже уходила, Реми спросил, что с моим старым номером телефона. Я объяснила парню, что телефон вместе с сим-картой я потеряла, когда меня сбила машина и дала ему свой новый номер, замечая, как Арне напрягся и кинул в мою сторону напряженный взгляд, когда я говорила про потерянный телефон. Все же, хоть я и не стала с ним прощаться, когда уходила, время от времени постоянно посматривала на Арне. Это стало порядком раздражать из-за чего я захотела побыстрее убраться отсюда.

Выходя на улицу, я больше не оборачивалась и, оказавшись за закрытой дверью здания, наконец-то вздохнула с облегчением. Только сейчас, расслабившись благодаря прохладе позднего вечера, я поняла, что обстановка в клубе была какая-то напряженная и тяжелая. И, в основном, это было благодаря Арне Габену от которого у меня мурашки бежали по коже. Однозначно, мне лучше с ним больше не видеться.

Когда мы с Лотером уже сели в машину, я начала раздраженно постукивать пальцем по кожаному сидению. В голове все еще творился несуразный бардак, не дающий мне сосредоточиться хотя бы на чем-нибудь и, стараясь отвлечься, я отвернулась к окну, но здания мимо которых мы проезжали, казались мне одной размытой чертой. Почему-то настроение было хуже некуда и еще меня мучило то, что я по-прежнему хотела винограда. Этьен так красочно рассказывал о нем, что я прям изнывала от желания съесть несколько гроздьев.

- Хочу винограда, - тихо пробормотала я. Надув губы я скрестила руки на груди, понимая, что мне не судьба его сегодня поесть. Уже поздно, а в круглосуточных маркетах они навряд ли продаются. А если виноград там и есть, сомневаюсь, что он будет вкусным.

Когда машина подъехала к дому моих родителей, Лотер вместе со мной вышел из автомобиля и провел меня до ворот. Я все еще злилась на Арне Габена и на его небывалую наглость из-за чего, по-прежнему, перебывала в собственных мыслях.  Поэтому, больше всего на свете, я сейчас хотела побыстрее распрощаться с Лотером и пойти в дом, чтобы порыться там в холодильнике, надеясь найти что-нибудь вкусное. Еда это лучший способ успокоиться и отвлечься.

Все мысли в один момент улетучились, когда Лотер наклонился и его губы коснулись моих. Этот легкий поцелуй с привкусом бренди длился всего лишь несколько секунд, но это время показалось мне целой вечностью, во время которой мое тело пробили колкие разряды тока и разум опустел, создавая некое подобие вакуума. Оцепенев, я быстро заморгала, на мгновение забывая, как дышать. Все же Лотер был мужчиной. Высоким, крепким и широкоплечим. Находясь так близко к нему, я почувствовала себя невыносимо хрупкой, опьяненная мужской силой, хлесткими витками исходящей от Лотера.

Когда Призрак отстранился, я увидела на его лице легкую улыбку. Теплую и дружескую, хотя в глазах поблескивали непонятные мне огоньки.

- Какого черта ты творишь? – спросила я, шумно выдыхая. Я все еще часто моргала и почему-то тяжело дышала.

- Ты выглядела так, будто пыталась думать, - Лотер пожал плечами, насмешливо улыбнувшись. – Такое глупое выражение лица, как у тебя сейчас, тебе больше подходит.

- Лотер, я же просила не трогать меня, - я нахмурилась, но злости не испытывала. Скорее я просто была удивлена.

- Я же к твоей груди не прикасался, - парень хмыкнул, изображая саму невинность. – Хотя, она у тебя, за последние пару недель, стала немного больше и я бы был не прочь ее потрогать.

- Ну ты и похотливое животное, - я фыркнула, толкая Лотера в плечо. – Найди себе девушку, а то у тебя скоро уже крышу сорвет из-за отсутствия секса.

- С чего ты решила, что его у меня нет? – Лотер приподнял одну бровь.

- Ты с кем-то встречаешься? – тут же удивленно спросила я, округливая глаза, так как он мне не рассказывал о том, что у него сейчас есть отношения.

- Нет, не встречаюсь, - Лотер помотал головой, после чего посмотрел в сторону и ненадолго замолчал, будто размышляя над тем, стоит ли дальше продолжать этот разговор или нет. Но, когда он вновь обернулся ко мне, в его глазах я увидела теплые огоньки, сменившие прежнюю задумчивость. -  Мне нравится одна девушка. Она невыносимо глупая и иногда даже не понимает насколько прекрасна. Именно ее красота сейчас вдохновляет меня на создание женских прет-а-порте, ведь делая зарисовки, я думаю о том, как та или иная одежда будет смотреться именно на ней. Лучше музы чем она, у меня никогда не было. Но, зная себя, я не хочу ей признаваться в любви. Я не способен на серьезные отношения, а она заслуживает большего, чем просто секс. И те девушки, с которыми я сплю сейчас, лишь для того, чтобы отвлечься от нее. Поэтому, поверь, секса у меня сейчас более чем достаточно, так как убрать эту девушку из своей головы иногда невыносимо сложно.

- Бред, Призрак, - я не согласилась с Лотером, удивляясь тому, что он, оказывается в кого-то влюблен. – Если бы ты действительно любил эту девушку, то переборол себя и захотел бы с ней серьезных отношений. Поэтому, не глупи и просто признайся ей.

- Сомневаюсь, что это хорошая идея, - Лотер опустил голову и в его голосе я уловила грусть. – Меня устраивают и те отношения, что сейчас есть между нами и я не хочу их портить. Эта духовная близость намного лучше физической. Тем более, сегодня я увидел, как она постоянно поглядывает на другого парня. Таким взглядом она никогда на меня не смотрела и, навряд ли, посмотрит.  Мне остается лишь наблюдать за тем, что будет происходить в ее жизни и делать так, чтобы никто не посмел ее обидеть.

- Как же у тебя все сложно, - я шумно выдохнула, проведя правой ладонью по щеке. Мне все еще казалось, что Лотер не прав, но лезть в его личную жизнь и тем самым навязывать свое мнение я не хотела. Он не маленький мальчик и сам способен решать, что делать со своей жизнью. – Ты хоть познакомишь меня с ней? Мне хочется увидеть эту девушку.

- Боюсь, что это невозможно, - Лотер загадочно улыбнулся и зачем-то растрепав мои, до этого момента аккуратно уложенные волосы, попрощался и пошел к автомобилю.

Некоторое время я еще стояла на улице, смотря на отъезжающую машину. Я думала о словах Лотера, пытаясь его понять, но, видно, мне не суждено внять ход его мыслей. Единственное, что я поняла, так это то, что, скорее всего, эта девушка вместе с ним работала, так как весь вечер он был со мной в клубе, а до этого целый день провел на работе, где и, наверное, увидел, как эта девушка смотрела на какого-то парня.

В какой-то степени, я уважала желание Лотера не выставлять свою личную жизнь на публику, тем самым не хвастаясь количеством завоеванных женских сердец, но, с другой стороны, я не понимала, почему Призрак не хочет остепениться. Возможно, таковым был его путь творческого человека, но я все равно надеялась, что когда-нибудь он встретит ту девушку, которая полностью завладеет его сердцем и парень не будет бояться признаться ей.

Зайдя в дом, я первым делом сняла с себя платье и аккуратно положив его на кровать, пошла купаться, а когда я вышла из ванной, ко мне в комнату зашла Мадлен, держа в руках бумажный пакет. Оказывается, Лотер приезжал десять минут назад, когда я купалась и попросил мою сестру передать мне этот пакет в котором оказался виноград. Удивленно смотря на грозди, я даже и подумать не могла, что Призрак не только услышал те мои слова насчет винограда, которые я произнесла в машине, но и купил его несмотря на то, что уже был поздний вечер, а виноград оказался настолько вкусным, что я была уверена в том, что Лотер купил его точно не в маркете, где все фрукты были подвявшими.

Поедая виноград, я думала о том, что Лотер все же хороший друг. Добрый и внимательный.

***

Проснувшись утром следующего дня, я долго лежала в кровати, нежась в тепле мягких подушек и одеял. Яркие лучи солнца уже давно заглядывали в комнату ловко пробираясь сквозь плотные занавески на окнах и неприятно слепили глаза, из-за чего я щурилась и закрывала лицо подушкой.

Несмотря на то, что вчерашний вечер был для меня морально тяжелым, сегодня мое настроение было хорошим и преподнесенным. Даже не знаю, что послужило этому причиной. Просто проснувшись, мне захотелось улыбаться и наконец-то потратить немного времени на отдых. Еще в пятницу утром, мы с Гросье договорились, что в эту субботу и воскресенье у нас будут полноценные выходные, поскольку, начиная с понедельника, нам придется сильнее углубиться в работу и, в первую очередь, уже определиться с выбором здания в котором будет находиться наш магазин. Поэтому, эти два дня я решила провести в ленивом темпе, наконец-то занявшись тем, что давно не делала. Например, я решила пройтись по магазинам, выпить кофе и погулять по парку.

Немного огорчало лишь то, что у меня не было подруги, которая составила бы мне компанию. Просить Лотера провести со мной время я не рискнула. Если мы опять встретимся, я чувствовала, что это приведет к очередным взаимным колким шутками. Все же он мужчина и в нашем общении это чувствовалось. Я не могла поговорить с ним на разные девчачьи темы, так как они ему, естественно далеки, и если бы я попыталась это сделать, Лотер опять начал бы надо мной шутить. Вот такая вот у нас была дружба. Понимающая и крепкая, но, все же между дружбой между девушкой и парнем были и свои минусы. Я уже так сильно скучала по Женевьеве и по нашим разговорам.

Встав с кровати, я в пижаме пошла на кухню, где попросила Базиля приготовить мне яичницу с тостами. Все равно Мадлен сегодня работала и ее мужу было нечем заняться, а, поскольку готовил он просто божественно, глупо было не воспользоваться его умениями.

Пока Базиль крутился около плиты, я написала Лотеру, поблагодарив за виноград, а уже позавтракав, приняла душ и начала рыться в шкафу. Мне хотелось одеться красиво, поэтому, перебрав гору вещей, я остановила свой выбор на свободной блузке кремового цвета, черных брюках и балетках. Когда я накрасилась и сделала укладку, время близилось к двенадцати. Несмотря на то, что уже начался сентябрь, на улице все еще было жарко и большинство жителей Парижа, ровно, как и туристы, старались не ходить под палящим солнцем, но я решила не менять своих планов и не дожидаться вечера. Более того, выйдя из дома, я решила сегодня как можно меньше ездить на такси и больше гулять, стараясь выбирать те улочки, на которых было больше деревьев, чтобы под их тенью можно было спрятаться.

В последнее время я покупала кофе только в кофейне «Жуси», наслаждаясь своими рисунками на стаканчиках и, на этот раз, я тоже зашла сюда за порцией утреннего кофеина, после чего пошла бродить по улочкам. Порядком устав, я, перед тем, как направиться в торговые центры, забрела на набережную Вельмаж. Далеко не самое красивое место Парижа. Можно даже сказать, что серое и угрюмое, ведь в этой зеленой воде, больше похожей на жижу и старых однотипных пятиэтажных домах, которые располагались вдоль набережной, не было ничего прекрасного. Но я устала, а тут стояли редкие лавки, находящиеся под тенями деревьев и мне этого хватало. Да и пусть от воды исходил не самый приятный запах, около нее все равно было прохладнее, чем на бетонных улицах города.

Вертя в руках уже почти опустевший стаканчик с кофе, я посматривала на мимо проходящих людей, размышляя о том, что хочу купить в торговом центре. Зная свою любовь тратить деньги, на всякие бесполезные вещи, но понимая, что пока что мне нужно экономить, я взяла с собой только сто евро и эту сумму мне нужно было потратить с умом, чтобы потом не корить себя за покупку ненужных вещей. Например, мне нужны были новые наручные часы, поскольку старые я недавно разбила. А еще я хотела зайти в магазин с детской одеждой просто, чтобы посмотреть на цены и присмотреться к коляскам и кроваткам. Мой живот все еще был маленьким и даже в этой рубашке был незаметен, но я хотела уже знать, что в будущем нужно покупать и на какую сумму при этом мне нужно будет рассчитывать.

Смотря на воду мерзкого болотного цвета, я вздрогнула, когда на мое плечо легла крепкая ладонь. Жар от нее, прошелся будоражащей волной по всему телу, приятно покалывая кожу в местах прикосновения. Горячие пальцы практически невесомо очертили ключицы и шею. Я хотела отодвинуться и оттолкнуть чужую руку, но почему-то застыла, затаив дыхание, будто внезапно мое тело перестало меня слушаться и больше не подчинялось здравому смыслу. Слишком много нежности было в этих прикосновениях. Практически отчаянных и неописуемо завораживающих.

Когда жар ладони исчез с моей кожи, я почувствовала неприятный холод и мне захотелось, чтобы эта ладонь опять прикоснулась ко мне. Глупое и нелогичное желание, но оно неизменно присутствовало и, естественно мне захотелось узнать, кто так нагло решил прикоснулся ко мне. Оглянувшись я вздрогнула и широко раскрыла глаза увидев этого парня.

Арне Габен, который до этого стоял за моей спиной, не торопясь обошел скамейку и сел рядом со мной. Черные брюки и такого же цвета рубашка с белыми пуговицами. Кожа бледная и даже слегка посеревшая. Волосы растрепанные и под глазами темные круги, будто за то время пока мы не виделись, парень извел себя, что, несомненно, отдалось в его глазах усталостью и какой-то грустью. Смотря на него, мое сердце пропустило удар, но это не меняло того, что я не была рада видеть этого парня.

- Что тебе нужно? – пробормотала я, отодвигаясь в сторону, чтобы увеличить между нами расстояние, нужное мне сейчас, как воздух, ведь кожа все еще горела после его прикосновений и мне стоило огромных усилий, чтобы просто не смотреть на руки парня. Но они все равно манили к себе. Крепкие руки, красивые кисти и длинные, ловкие пальцы.

- Я хотел увидеть тебя, - сказал Арне. Он растрепал волосы и шумно выдохнул. Ненадолго он отвернулся в сторону, но уже вскоре его взгляд опять оказался на мне. – Клоди, я не знал, что организация расторгла с тобой контракт. Я ничего не знал и теперь, поверь, я сожалею о своем неведении, ведь сам в нем виноват, - произнес парень и мне на мгновение показалось, что он, действительно, сожалеет и это чувство съедает его изнутри. Но, уже в который раз, я мысленно дала себе пощечину, таким образом стараясь отдернуть себя и не идти на поводу его лживых эмоций.

- Зачем ты мне это говоришь? Знал ты или не знал – уже не имеет значения. Ты мне просто неприятен и я бы хотела, чтобы ты больше не приближался ко мне, – я наигранно закатила глаза и фыркнула. Мне действительно не хотелось, чтобы Арне подходил ко мне. Этот парень действовал на меня самым странным образом и я желала избежать этих непонятных чувств. Пусть он говорит, что хочет, но я в жизни не поверю, что в прошлом мы хорошо общались и теперь парень пытался вернуть нашу былую дружбу. Я бы в жизни не стала общаться с таким человеком, как Арне.

- Клоди, ты совсем ничего не помнишь? У тебя не осталось воспоминаний обо мне? – в голосе скользнуло уже знакомое мне грустное мне сожаление.  Большая ладонь Арне легла на мою, по сравнению с его, хрупкую. Будоражащий сознание жар и нервный трепет в груди.

- Нет, к счастью, я тебя не помню и надеюсь, что никогда не вспомню. И не прикасайся ко мне. Мне это не нравится, - зашипела я, после чего резко выдернула свою ладонь. Мне не нравился напор Арне и то, что он мог вот так легко прикасаться ко мне. Это было слишком нагло, поэтому, пусть со стороны это и могло показаться трусливым бегством, но я все же встала со скамейки намереваясь уйти, ведь у меня не было желания выяснять отношения с этим настырным парнем.

Но, стоило мне только встать, как Арне, с небывалой ловкостью оказался около меня и моя ладонь вновь оказалась в его. Он притянул меня к себе одним движением и единственное, что я успела, так это упереться в его мускулистую грудь, скрытую за плотной тканью черной рубашки, левой рукой, скованной в гипс, чтобы парень не оказался слишком близко, прижимаясь ко мне своим телом.

- Раньше тебе нравилось, когда я прикасался к тебе, - его дыхание обожгло ухо и внутри все затрепетало. – Тебе нравилось, когда я обнимал тебя, целовал и шептал, что люблю, получая такие же признания в ответ. Ты забыла все и мне от этого больно, но я все помню. Я никогда не забуду, как ты краснела от моих прикосновений и млела в моих объятиях.

- Что?.. Что за бред сумасшедшего ты несешь?.. – пробормотала я, еле шевеля губами. Широко распахнув глаза, я уставилась на парня немигающим взглядом, совершенно не понимая, что он говорит. Мысли в голове лихорадочно путались и его слова казались не более чем злой шуткой.

- Мы с тобой встречались, - прошептал Арне, уткнувшись носом в мою щеку и прикоснувшись своими губами к уголку моих губ. Близко. Жадно. Пылко. Слишком интимными были его действия. Волнующими, чарующими и сводящими с ума. – Я люблю тебя Клоди. Мне очень жаль, что все так получилось и я готов на все, чтобы исправиться. Я сделаю все, лишь бы ты стала моей. Пожалуйста, брось Лотера Дане и вернись ко мне…

Мое сознание всколыхнулось и сквозь бушующие в урагане мысли, прорвался крушащий все ветер непонимания. Я не могла сосредоточиться и успокоить свое бьющееся обрывками сердце, но прекрасно понимала, что эти слова являлись нелепой ложью. Если бы мы с Арне встречались, я бы об этом уже знала, ведь этот парень далеко не тот человек, отношения с которым так легко прошли бы мимо внимания других людей. Поэтому это не могло быть правдой. По какой-то причине, Арне пользовался моей амнезией говоря об этом. Зачем? Почему?

Арне Габен ублюдок. Он знал о своей красоте и был прекрасно осведомлен о том, как заставить девушки биться чаще, чем сейчас и пользовался. Я злилась на себя за то, что попала под влияние его чар, ведь именно в этот момент мое сердце трепетало и я с огромными усилиями боролась с желанием, чтобы вновь не поднять свой взгляд и не посмотреть в его зеленые глаза, прекрасно понимая, что просто утону в них. Собственная слабость распалила гнев.

Двигаясь чисто инстинктивно, я размахнулась ногой и со всей силы ударила Арне коленкой между ног. Лицо парня мгновенно исказилось от боли и он выпустил мою ладонь. Мне даже показалось, что из его глаз вот-вот посыплются искры. Но, даже испытывая адскую боль, он не произнес ни звука. Прикусив губу, Арне сначала наклонился вперед, а потом выпрямился и запрокинул голову, закрывая глаза. Застыв на месте, я несколько секунд смотрела на его лицо, на котором не было злости, но прямые черты приобрели ожесточенность в попытке переждать первый всплеск боли. Черт, как же он красив. У таких чудовищ как он, просто не могло быть такого красивого лица.

Видя, что парень постепенно приходил в себя, я поняла, что уже пора убегать, ведь, несмотря на то, что злым он не выглядел, наверняка, парень не был рад такому моему поступку и мало ли что произойдет, когда он опять сможет нормально двигаться.

- Не неси чушь. Я бы в жизни с тобой не встречалась. Не подходи ко мне больше, - торопливо крикнула я, уже разворачиваясь. Побежав прочь по тропинке, я больше не оборачивалась и лишь словив около дороги такси, я не смогла удержаться и посмотрела в сторону набережной.

Арне все еще стоял около того дерева. Я не видела его лица и не могла понять, какие эмоции испытывал парень, но прекрасно разглядела как он, опустив голову, ударил кулаком по дереву стоящему сбоку от него. Тело вновь пробила нервная дрожь и я тут же взобралась в машину, понимая, что мне лучше избегать этого монстра. Я не понимала, какую игру он вел и почему он говорил весь этот нелепый бред, но нечто подсказывало мне, что в следующий раз мне не удастся так просто убежать от Арне.

Сердце быстро билось, отдаваясь в ушах громким стуком и все мысли горели, полыхая жарким пламенем. Казалось, что под моими ногами пошатнулась почва и я вместе с ней раскачивалась из стороны в сторону, не в состоянии прояснить свое сознание, затуманенное сказанным Арне. Тяжело вдыхая и шумно выдыхая, я наклонилась вперед и закрыла глаза ладонью. Я раз за разом прокручивала в голове слова Арне, но лишь спустя долгие минуты в моей голове возникла одна мысль. А если я действительно встречалась с Арне? Могло ли быть так, что именно от него я беременна?

Убрав ладонь от лица и, открыв глаза, я быстро отмахнулась от этой мысли. Нет, такого не могло быть. Я не могла встречаться с Арне и, тем более, я не могла от него забеременеть. Это все являлось не более чем нелепой ложью, поэтому мне просто стоило избегать парня, пока он не забудет обо мне. Я не знала зачем он все это делал, но была уверена в том, что он уже скоро с легкостью переключит свое внимание на кого-нибудь другого. Вернее, я этого желала и на это надеялась.

Шаг девятый...

Глубокие вдохи и шумные выдохи. Перевернувшись на спину, я скинула с себя одеяло и слабыми пальцами сжала простынь, смотря немигающим взглядом на потолок. Голова нещадно болела и шрам на затылке неприятно пульсировал, пропуская по всему телу тошнотворные импульсы. Густой туман, возникший в сознании, застилал собой все мысли, делая их вялыми и несуразными. Прислонив прохладную ладонь ко лбу, я короткими ногтями, еле ощутимо, провела по коже, пытаясь подавить обрывки слов лихорадочно блуждающих в голове, но легче мне от этого не стало.

Нервозность безжалостно изводила меня и это неминуемо приводило к тому, что я постоянно ворочалась, кусала губы, терла веки кончиками пальцев и пыталась унять собственное сердцебиение, сейчас  больше напоминающее тревожное звучание литавров. Оказавшись в ловушке суетливых сомнений, я, постепенно, все сильнее изводила себя, физически ощущая эту тяжесть неопределенности. Голова все сильнее болела, в горле застрял горький ком и в груди все пылало вызывая неприятную тошноту.

После встречи с Арне на набережной, я поехала домой, так как и речи не могло быть о том, чтобы продолжить свой выходной в задуманном темпе. Еще сидя в такси, я, опершись ладонью о спинку переднего сидения, согнулась и судорожно дышала, будто меня внезапно охватила паническая атака и все внутренние голоса одновременно завопили, звуча, как обрывки оглушающего гогота. Стало трудно дышать, словно весь кислород исчез, оставляя сплошной вакуум, от чего легкие жгло и горло сжимало нечто невидимое, но сильное и острое.  Я мучилось от собственных мыслей, взрывающихся внутри моей голове, словно хлопушки. Каждое слово для меня было не лучше вспышки молнии, сопровождающейся раскатом грома. Поэтому, приехав домой, я, пошла к себе в комнату и сев в кресло, прикусила кончик языка, пытаясь понять, что со мной происходит. Было неописуемо больно и тоскливо, будто мое сердце в данный момент разрывалось на части. Перед глазами виднелось лишь лицо Арне и мне хотелось, чтобы оно исчезло из моей головы и любые воспоминания об его зеленых глазах  растворились, словно капля краски в соленной воде моря. Почему же так больно было просто думать о нем?

Чем больше я старалась разобраться в своем состоянии, тем сильнее меня изводили мысли, пока голова не начала раскалываться и меня не стало тошнить. Проигнорировав приглашение Базиля поужинать вместе с ним и моими родителями, я переоделась в пижаму и легла в кровать, понимая, что, несмотря на свой привычный хороший аппетит, сейчас не смогу ничего съесть. И вот теперь я лежала на смятых простынях, постоянно ворочаясь и скомкивая пальцами одеяло.

Странно, но та невнятная паническая атака довольно быстро прошла, но легче мне от этого не стало, ведь страх быстро сменился горькой нервозностью. Меня до жути тревожили слова Арне, всколыхавшие спокойную воду моего умиротворения. Я все еще отрицала его утверждение о том, что мы могли встречаться. Нечто внутри меня звонко заявляло, что это невозможно. Но, скорее всего, тут сыграл свою роль фактор неожиданности, ведь, привыкнув думать об Арне, как о неприятном мне человеке, имеющем прямое отношение к ненавистной организации, я даже предположить не могла, что у нас когда-то могли быть романтические отношения.

Голова все еще раскалывалась от пробившей тело острой паники и морального беспокойства,  но я все равно немигающим взглядом смотрела на потолок, пытаясь понять действительно ли я могла встречаться с Арне. Мне было сложно в это поверить и этому являлось множество причин.

Я люблю себя такой, какая я есть, но я привыкла смотреть правде в глаза, не желая приукрашивать действительность, чтобы потом не разочаровываться в себе и в окружающих людях. Внешность у меня несуразная. Я низкая и худощавая. Манер у меня, точно так же как и грации, ровно ноль. Во многом я проигрываю другим девушкам, поэтому, в то время, как в школьные годы, мои одноклассницы беспрерывно ходили на свидания, я рисовала у себя дома, со временем привыкнув к отсутствию у парней интереса ко мне. Меня никогда не приглашали на свидания и парни не одаривали меня своим вниманием. Если бы моя жизнь являлась фильмом, я бы точно была второстепенной героиней, занимающей минимум эфирного времени. Такая себе несуразная девчонка, мелькающая на втором плане, ведь главная героиня, которая, обязательно, оказалась бы блестящей и непревзойденной красавицей с цепляющим характером, точно бы затмила такую, как я.

Я пока что плохо знала Арне Габена, но уже прекрасно понимала, что он являлся тем, кто без труда мог украсть сердце у любой девушки и явно не страдал от отсутствия внимания противоположного пола. Безбожно богат, невероятно красив и галантен. С такой внешностью и положением в обществе, наверное, жизнь у него слаще сахара.

Мне не хотелось называть себя замухрышкой, но, если смотреть правде в глаза, по сравнению с Арне, я именно ею и являлась. Пусть это прозвучит глупо, но поэтому я и недолюбливала состоятельных парней, имеющих красивую внешность. Они были разбалованные жизнью и имели скверное мнение, что весь мир лежит около их ног, при этом составляя свое мнение о других людях лишь по их достатку и внешности. Я уже многих таких парней повидала и порядком устала от их надменных взглядов, от которых, мимо воли, в голове возникало неприятное ощущение собственной ущербности. Был ли таким Арне Габен или нет, я не знала, но прекрасно понимала, что он мог заполучить сердце любой девушки, но, тогда, чем такая, как я могла приглянуться  такому, как Арне? Это какая-то прихоть богатенького мальчика? Он устал от девушек с модельной внешностью и решил поразвлечься с простушкой?

Учитывая мое отношение к таким, как Арне и его социальный статус, благодаря которому, как мне казалось, он бы никогда не посмотрел на меня, я действительно сомневалась в том, что мы могли встречаться, но, спустя несколько часов размышлений, я пришла к выводу, что такой вариант все же возможен. Не зная того, что происходило между нами, было весьма глупо что-либо отрицать. Да и теперь я понимала, что Арне не было смысла врать, говоря, что у нас были отношения.

Закрыв глаза, я перевернулась на бок и вновь накрыла себя одеялом, после чего тут же опять сбросила одеяло с себя. Из-за тепла меня начинало еще сильнее мутить, поэтому я, встав с кровати, пошла к окну, после чего, дернув за ручку, открыла его и впустила в комнату прохладу вечернего воздуха. Сев на подоконник я сделала несколько глубоких вдохов, постукивая босыми ступнями о шершавую стену. Теперь меня слегка морозило, но тошнота немного отпустила и голова уже болела не так сильно. Разве что мысли все еще путались и, стоило мне только вспомнить то, что произошло сегодня на набережной, как я вновь опустила голову и лихорадочно растрепала волосы ладонью.

Могло ли быть так, что Арне говорил искренне? Опять-таки, я не знала, но, если он не лгал, тогда практически все мои утверждения являлись неверными. Мне все еще казалось, что в расторжении контракта между мной и «Алтитюд» было нечто странное, но если Арне не причастен к этому и он действительно ничего не знал, тогда я беспричинно злилась на парня. На мгновение во мне затлело сожаление, возникшее из-за моего, возможно, беспричинно негативного отношения к Арне.  Это сожаление мгновенно, словно от дуновения сильного ветра, разгорелось в целый костер, сжигающий меня изнутри, но я тут же постаралась его потушить. У меня было еще слишком много вопросов, ответов на которые я не имела и, прежде, чем делать какие-либо выводы, мне нужно было разобраться во всем.

Прикоснувшись к животу, я еле ощутимо погладила его сквозь ткань пижамной кофты и, прикусив губу, горько вздохнула. Пока что Арне Габен являлся единственным, кто мог быть отцом этого ребенка. Но я все еще не могла быть уверенна, что я забеременела именно от него. Он сказал, что мы встречались, но, когда это было? Может, после него у меня были отношения еще с кем-нибудь?

Закрыв глаза я, против воли, представила себя и Арне в постели, после чего густо покраснела и стыдливо покосилась в бок. Возможно, у нас и не доходило до секса, но, на несколько долгих секунд я все же представила, как парень прикусил губу, смотря на меня с неописуемой жаждой в своих зеленых глазах, его обнаженный торс, вздымающийся от глубоких, но беззвучных вдохов, жесткие и невероятно нежные прикосновения к моей разгоряченной коже. Когда моя фантазия дошла до того, что Арне, с нахальной улыбкой играющей на его губах, потянулся к своей ширинке, чтобы расстегнуть ее и снять с себя штаны, я покраснела гуще прежнего и тут же отогнала от себя все эти мысли, чувствуя себя самой последней извращенкой. Я еще толком не определилась, как относиться к Арне и до сих пор не осознавала, что к нему чувству, но у меня в голове уже вовсю крутились такие извращенные фантазии. Пытаясь оправдать себя, я решила, что во всем виновата его стойкая харизма властного и жесткого парня. Находясь рядом с Арне любая девушка, опьяненная этой самой харизмой, почувствует легкий трепет в груди. Я лишь поддалась ей.

Я опять разнервничалась и гулкая боль прошлась от затылка по всему телу, задевая нервные окончания из-за чего горло вновь сдавило  и на языке почувствовался горьковатый привкус. Опершись локтем о колено, я согнулась и опять нервно постучала босыми ступнями о стену. Лучше бы Арне не появлялся в моей жизни. Сейчас, когда я привыкла к мысли, что буду воспитывать ребенка одна, меня очень сильно пугала мысль, что, возможно, нашелся его отец.

Арне Габен еще молод. В таком возрасте не спешат жениться и уж тем более не желают становиться отцами. Что он скажет, если узнает, что я, возможно, беременная от него? Я была практически уверена в том, что для Арне это станет неприятной новостью, после которой он исчезнет, посчитав меня обузой. Если же ребенок не от него, тогда, он, тем более, бросит меня. Только одна такая мысль будоражила меня, причиняя очередную порцию острой моральной боли. Еще в больнице я почувствовала себя брошенной и долгое время убеждала себя в том, что мне никто не нужен, чтобы воспитывать этого ребенка, пока не привыкла к этой мысли и не смирилась с ней. Смогу ли я собрать себя по кусочкам, если меня вновь бросят?

Здравый смысл подсказывал, что мне нужно поговорить с Арне. Он единственный, кто мог мне многое прояснить. Да и, если честно, мне очень хотелось опять с ним увидеться. Вопреки всему, меня тянуло к нему, будто между нами была невидимая нить, которая с каждым часом становилась все короче, тем самым притягивая меня к парню. Но в тот же момент, нечто засевшее в глубине моего сознания, противилось лишь одной мысли о встрече с Арне, ставя между нами невидимый барьер. Внутренний голос говорил, что я жила отлично до его появления, поэтому мне было незачем вновь видеться с парнем и тем самым портить свои спокойные дни. Хотя, в противовес этой мысли из темноты выплывала еще одна. Смогу ли я теперь забыть об Арне и, если я буду его избегать, смогу ли вернуться к прежнему ритму жизни? Ответа на этот вопрос я найти не могла, ведь стоило мне только подумать об этом, как в груди вновь тлела грусть.

Ночью я так и не смогла заснуть. Практически все время, расхаживая из одной стороны комнаты в другую, я задавала себе лишь один вопрос. Стоит ли мне встретиться с Арне, чтобы поговорить с ним? Вроде простой вопрос, но ответов, точно так же, как и сомнений, множество. Возможно, он все еще злился из-за того, что я ударила его и уже сам не горел желанием видеться со мной.

Только под утро я пришла к выводу, что нам все же стоит поговорить. Вот только, пока что я решила, что лучше скрыть от него свою беременность. Да, так будет лучше.

***

Поскольку ночью я практически не спала, в воскресенье проснулась только ближе к обеду. Голова тяжелая и тело слабое, но я все же слезла с кровати и, спустившись на первый этаж, пошла к холодильнику. Раздобыв себе еды, я села за стол и неторопливо ела, раздумывая о том, как бы мне встретиться с Арне. Я не знала ни где он живет, ни где работает, что весомо усложняло мою задумку. В конце концов, не найдя другого выхода, я позвонила Рори и попросила у нее номер телефона Арне. Оказалось, что у девушки его нет, но у Рори был адрес электронной почты парня. Записав его на чистом листе своего блокнота, я сразу же пошла к ноутбуку, чтобы написать Арне письмо, но, застыла перед клавиатурой, стоило мне только поднять над ней пальцы, совершенно не понимая, что стоит написать. Стоило ли для начала извиниться за то, что я его ударила? Нет, этого я делать не собиралась, ведь за этот поступок мне не было стыдно. Я говорила Арне не трогать меня, а он сделал все ровно наоборот. Поэтому, он получил по заслугам за свое нахальство. Во всяком случае, я убеждала себя в этом, поскольку мне просто было неловко напоминать парню о том случае.

Намереваясь назначить Арне встречу, я несколько раз печатала письмо, а потом стирала текст и набирала заново, так как все слова казались мне неуместными. Дошло до того, что я просто закрыла ноутбук и, поскольку уже было поздно, решила, что напишу парню завтра.

Мадлен наведалась ко мне в комнату поздно вечером и после короткого разговора, все же заметила, что со мной что-то не так. Мне хотелось рассказать ей обо всем, но я не стала этого делать и лишь отшутилась, ссылаясь на обычную усталость. Мадлен всегда заботилась обо мне и я прекрасно понимала, что узнав о том, что творится в моей жизни, сестра непременно начнет давать советы, стараясь помочь мне. Но я не хотела советов, ведь, для того чтобы их слушать, я должна была сама хотя бы немного разбираться в ситуации, иначе я просто еще сильнее запуталась бы.

***

Утром в понедельник, я перед тем, как ехать в мастерскую, села за ноутбук, решительно настроенная отправить Арне письмо. Для начала я хотела спросить номер его телефона, так как в переписке мне было сложно договориться о встрече. Вот только, стоило мне открыть ноутбук, как мой телефон тут же разразился громкой мелодией. К моему удивлению, звонил месье Клузо. Я уже успела позабыть о том, что, когда я ездила к нему вместе с Гросье, попросила сшить для меня мягкую игрушку. С тех пор прошло меньше недели, но месье Клузо говорил, что она готова и я могу приехать за ней в любое время. Посмотрев в сторону ноутбука, я поняла, что письмо могу написать и позже, а игрушку лучше забрать, как можно скорее, из-за чего сообщила месье Клузо, что приеду за ней примерно через час. Но, если честно, я просто все еще не могла набраться решительности чтобы написать Арне, благодаря чему, постоянно откладывала это.

Быстро одевшись, я, даже не позавтракав, выскочила из дома, решив, что поем в своей мастерской, благодаря чему в мастерской месье Клузо была уже через час. На деревянных полках прибавилось несколько марионеток и я, не удержавшись, некоторое время рассматривала их, но, когда мужчина отдал мне игрушку, которую я заказывала, я тут же переключила все свое внимание на нее.

Эта игрушка, высотой примерно двадцать дюймов, была сшита по внешности Лотера. Я даже отправляла месье Клузо фотографии Призрака, чтобы он придал своей работе как можно больше схожести с парнем. Благодаря этому получилось весьма забавное олицетворение Лотера в плюшевом виде. Мужчина сделал на игрушке точно такое же хмурое выражение лица, которое часто бывало у парня, одел его в черные брюки и рубашку. А так же не обошлось без бинтов и маленькой трости.

Маленький и невероятно милый плюшевый Лотер вызвавший у меня бурю восхищения. Все же месье Клузо являлся мастером своего дела и даже из обычной игрушки сумел сделать нечто пленительное и обворожительное.

Изначально я просила месье Клузо пошить эту игрушку для того, чтобы подарить ее Лотеру и показать насколько талантливого мастера по изготовлению игрушек нам удалось заполучить для нашего магазина. Но смотря на игрушку сейчас, я поняла, что не хочу расставаться с ней. Вот бывает такое, что увидишь какую-то вещь, от которой перехватывает дыхание и ты хочешь, чтобы она была твоей, ведь в ней ты увидишь нечто эмоционально яркое. То, что сумеет скрасить жизнь, даже несмотря на то, что это всего лишь бездушная вещь.

У меня всегда было мало игрушек, поскольку им я предпочитала новые кисти и альбомы, но теперь, несмотря на то, что я уже давно не ребенок, внутри меня заиграла детская радость при виде плюшевого Лотера. Поэтому, я всерьез задумалась над тем, чтобы оставить ее себе и даже сидя в такси, когда я уже ехала в свою мастерскую, назвала игрушку Малыш Лоти. Задорно улыбаясь, я приглаживала его волосы из черных ниток и, поддавшись настроению, игралась с Малышом Лоти имитировала ходьбу настоящего Лотера, так же как и он, слегка хромая плюшевыми ногами и переставляя маленькую тростью.

Благодаря этой игрушке, у меня было настолько прекрасное настроение, что забежав в мастерскую, я тут же ринулась на кухню, желая показать ее Гросье. Женщина как раз стояла около окна и, как обычно нахмурившись, попивала чай, держа в руках пузатую чашку, из которой неровными клубнями плавно вылетал еле заметный пар.

- Гросье, смотрите, что у меня есть, - воскликнула я на вытянутых руках показывая игрушку женщине. – Он такой милый, - я не удержалась и обняла игрушку. Перед Малышом Лоти с его милой нахмуренностью, вообще было трудно устоять и я была уверена, что игрушка так же улучшит настроение Гросье. - Я ее уже назвала Малыш Лоти. Правда, он похож на Лотера? Прямо одно лицо. Вот смотрите. Клоди ты такая глупая, - последние слова я произнесла, парадируя насмешливый тон Лотера, после чего пальцами левой руки, выглядывающими с гипса, взяла игрушку за руку в которой была трость, а пальцами правой руки зашевелила плюшевыми ножками, имитируя ходьбу. Получалось еще плохо, но на то это была игрушка, а не марионетка и точной схожести с движениями человека не могло получиться, но, как по мне выходило очень даже забавно.

Напевая песню из фильма «Розовая пантера» я делала так, будто игрушка в моих руках танцевала и я, не удержавшись, вместе с ней немного пританцовывала, весело улыбаясь. Даже странно, что одна игрушка могла вызвать столько радости и, в конечном итоге, я поняла, что, поскольку мое детство прошло среди кистей и холстов, мне жутко не хватало вот таких вот небольших радостей в виде игрушек. В коим-то веке я вспомнила, что мне всего лишь восемнадцать и я далеко не такая взрослая, какой временами хочу казаться. Это дало мне расслабляющую легкость, говоря, что у меня еще вся жизнь впереди для того, чтобы реализовать свой талант и исправить все ошибки.

Пусть я и вела себя глупо, но, черт, в последнее время столько всего произошло, что я имела право немного расслабиться. Хотя, смотря на то, как Малыш Лоти дергается у меня в руках имитируя танец, я поняла, что игрушку все же стоило отдать Лотеру, иначе он решит, что я ненормальная, раз играюсь с его плюшевой копией.

Танцевала я, если честно, паршиво, поэтому, решив сделать красивый оборот с игрушкой в руках, я чуть не спотыкнулась, запутавшись в собственных ногах. Понимая, что таким темпом я точно упаду, я решила, что уже пора бы остановить свой танец и, наконец-то дать Гросье повнимательнее рассмотреть игрушку. Вот только, оборачиваясь обратно к женщине, я взглядом зацепилась за Лотера, который все это время сидел на диванчике, расположенном около стены недалеко от двери, из-за чего, залетев на кухню, я не заметила парня. Лотер, держа в руке какие-то бумаги, согнулся и тихо смеялся, от чего его широкие плечи слегка подрагивали.

- Серьезно? Малыш Лоти? – спросил парень сквозь смех. Он наконец-то поднял голову и я увидела, что бровь, не скрытая за бинтами, приподнята, в глазах веселые огоньки, а на губах усмешка.

В одно мгновение став пунцовой от стыда, я почувствовала, как щеки начинают гореть так, будто их обожгло огнем. Балуясь с этой игрушкой, я больше всего на свете не хотела, чтобы в этот момент меня увидел именно Лотер, но, видно судьба решила поизвращаться надо мной, благодаря чему я не заметила присутствия парня. Или Лотер действительно прав в том, что временами я бываю необычайно глупой. У меня возникло острое желание, чтобы земля подо мной разверзлась и я провалилась в преисподнюю, ведь чувствовать на себе насмешливый взгляд Лотера было просто невыносимо смущающе.

Пристыженно разворачиваясь к Гросье, чтобы спросить у женщины, почему она раньше не предупредила меня о том, что все это время тут находился Лотер, я зацепилась взглядом еще за одного парня, которого я, к своему огромному сожалению, тоже не заметила.

Недалеко от диванчика, на котором сидел Лотер, прислонившись к стене и скрестив руки на груди стоял Арне. Смотря на меня цепким, но непроницаемым взглядом он хмурился, сложив губы в одну тонкую линию. Мимо воли я вспомнила, что решила скрывать от него свою беременность и, хоть на мне была свободная кофта, в которой моего живота не было видно, я чисто инстинктивно, прислонила к животу игрушку, приобнимая ее. Взгляд парня немного ожесточился и мне под ним захотелось поежиться. Хотя, я совру, если скажу, что на лице Арне не было растерянности и недоумения от чего мне тоже стало не по себе.

Если до этого мне было стыдно, то теперь, я в прямом смысле слова сгорала от смущения. Я вообще не умела танцевать, поэтому те движения, которые я только что делала, играя с Малышом Лоти, были больше похожи на судорогу пьяной коровы на льду и мне стало жарко и душно от осознания того, что не только Лотер, но и Арне наблюдал за этим. Понимая, что теперь Арне точно занес меня в список больных на голову я еще сильнее захотела провалиться сквозь землю или же ущипнуть себя в надежде, что все это лишь плохой сон. Вот пытаешься вести себя серьезно, показывая, что, несмотря на возраст, ты очень зрелая, а потом случается вот такой нелепый казус и все летит к чертям.

Гросье все еще молча стояла около окна, медленно попивая чай и наблюдая за всем, словно за нелепым спектаклем. Я, чувствуя острое смущение и стыд, не переставала надеяться, что мне все же удастся провалиться сквозь землю. Арне все так же смотрел на меня цепким взглядом. А Лотер… Этот придурок по-прежнему смеялся. Черт, ну я рада, что хоть кому-то весело.


Примечание: Глава получилась большой и то, что вы только что прочитали, является лишь небольшой ее частью. Дело в том, что остальная часть главы повествует об Арне и благодаря специфике его внутреннего мира, работы и образа жизни, которые я всеми силами пыталась упростить, чтобы сделать текст легче (но у меня, кажется, ничего не получилось) вторая часть главы получилась какой-то перегруженной и скомканной. Поэтому, я решила не включать ее в сам роман. Но, если вы все же хотите прочитать эту часть главы, в которой рассказывается про Арне, можете найти ее у меня в блоге. А если не хотите читать – не читайте. Это лишь ваш выбор.

Шаг десятый...

Жар ощутимо щекотал щеки, делая их практически багровыми, и тонкими ручьями протекал по всему телу, из-за чего я стыдливо прятала взгляд, нерешительно переступая с одной ноги на другую. Покусывая кончик языка, я нервно посматривала в сторону Арне, лихорадочно размышляя над тем, как мне стоит себя сейчас вести. Почему-то в его присутствии я постоянно терялась, волновалась и частенько не могла подобрать слов, с помощью которых могла бы правильно высказать свои мысли. Странное и нетипичное чувство растерянности, совершенно не свойственное мне, ведь, даже сейчас я совершенно не знала, что следует сказать.

Глубоко вздохнув, я мысленно попыталась себя заверить в том, что я не так уж сильно опозорилась, а если буду зацикливаться по этому поводу – только сильнее покажу свою глупость, неминуемо впав в оцепенение. Несколько раз быстро моргнув, чтобы окончательно прийти в себя, я подняла руку и махнула Арне, таким образом прося парня, чтобы он пошел за мной. Разговаривать с ним при Лотере и Гросье я хотела меньше всего.

Развернувшись, я пошла к двери, все еще одной рукой прижимая к животу игрушку и, не останавливаясь, сказала Гросье, что скоро вернусь. Возможно, было немного странно то, что я хотела поговорить с Арне наедине, из-за чего и вывела его из кухни, но, ни Лотер, ни Гросье, ничего не сказали, а сам Арне молча пошел за мной, положив руки в карманы своих брюк.

Выйдя в гостиную, захламленную моими картинами, холстами и двумя массивными столами с беспорядочно расставленными красками, я резко развернулась, скользя взглядом по парню. Он неторопливым шагом шел за мной. Голова немного опущена, взгляд непроницаемый и губы все еще сжаты в тонкую линию. Его кожа, непривычна для большинства французов, более загорелая, будто парень провел несколько недель на пляже. Но, почему-то мне казалось, что этот легкий оттенок смуглости достался ему с самого рождения, а не благодаря воздействию солнца. Хотя, из-за того, что его кожа так же сейчас имела изнуренный сероватый оттенок, я не могла быть уверена в своем утверждении.

- Зачем ты пришел сюда? – спросила я, стараясь сделать свой тон мягче, чтобы вопрос не показался грубым. Мне не хотелось ссориться с парнем, но, чувствуя, как атмосфера, против моей воли, немного накаляется и кажется даже слегка угнетенной, я совершенно не была уверена в том, что наш разговор пройдет хорошо. Слишком личные вопросы нам нужно было обсудить, а Арне для меня по-прежнему являлся совершенно чужим человеком.

- Я вчера встретил Рори. Она сказала, что ты спрашивала у нее мой номер телефона. Ты, ведь, хотела поговорить со мной? - спросил Арне. Он слегка наклонился вперед, после чего выпрямился и расслабил плечи. От этих движений плотная ткань его черной жилетки на несколько секунд оттопырилась и, поскольку верхние пуговицы на рубашке парня были расстегнуты, воротник скользнул в бок и я смогла рассмотреть его шею и часть ключиц. Против воли я засмотрелась на них, понимая, что по телу Арне можно было бы делать превосходные референсы. Но, далеко не каждый художник, увидев эти референсы, смог бы передать ту насыщенную силу, временами веющую ледяной неприступностью, что источал сам Арне. Смотря на него, я иногда не могла поверить в то, что этот парень еще так молод. Почему в нем не было беззаботности часто  присущей людям такого возраста? И почему в его крепком теле, жестких глазах и обдуманных повадках читалась сноровка взрослого мужчины, чьи волосы уже давно покрылись сединой и в каждом действии читался опыт многочисленных прожитых лет?

- Да, хотела, - я кивнула, отводя взгляд в сторону. Понимая, что пока я смотрю на Арне у меня все мысли путаются и я не могу подобрать подходящих слов, я решила пока что просто не смотреть на него. Мне так было легче сосредоточиться.  – Ты сказал, что мы встречались. Это действительно так? Ты не врешь? – возможно, мои слова могли показаться недалекими, но, мне было жутко сложно подобрать слова для того, чтобы начать этот разговор и я произнесла первое, что пришло в голову.

- Клоди, посмотри на меня, - судя по всему, Арне не понравилось то, что я отвернулась от него. Слова парня прозвучали не как приказ, но были в них жесткие нотки доминирования. Голос глубокий и утяжеленный хрипотцой. Не громкий, но пробирающий до дрожи и забирающийся в мою голову грубыми витками, словно острыми крюками. Я не смогла сопротивляться и повернулась к парню, будто меня чем-то заворожили. – Я тебе сейчас настолько противен, что ты не вообще можешь поверить в то, что мы раньше встречались? – вопрос был с ощутимым нажимом, но тогда почему в голосе Арне я услышала еле ощутимую грусть пропитанную болью? Или мне показалось?

Странно, но, вопреки тому, что на этот раз Арне держал между нами расстояние в несколько шагов, мне почему-то все равно стало жутко неуютно, будто меня приковали наручниками к дубовому стулу и лишь у Арне были ключи от наручников. Но парень совершено не спешил меня освобождать. Наоборот, он показательно крутил в руке ключ и постепенно все сильнее сжимал на моих запястьях металлические браслеты, ясно показывая, что в данный момент я целиком и полностью в его власти и лишь от его желания зависит моя дальнейшая судьба.

От внезапно похолодевшего голоса Арне, стало жутко и его взгляд, пропитанный острым недовольством, направленный на игрушку в моих руках, несомненно, пугал. В данный момент я боялась Арне Габена. Нечто внутри меня вновь звонко завопило твердя о том, что этот парень является угрозой, будто для него не было ничего святого, поскольку все границы дозволенного уже давно стерлись, становясь размытыми и практически незаметными.

- Нет, не противен, - я помотала головой в отрицательном жесте. Арне действительно не был мне противен, но я решила промолчать о том, что намного хуже было то, что он меня пугал. Перед опасным зверем не следует показывать своего страха, ведь почувствовав слабость жертвы, он тут же нападет. – Но, тем не менее, мне действительно сложно поверить в то, что между нами могли быть отношения. Не забывай о том, что у меня амнезия и ты для меня сейчас совершенно чужой человек. Да и мне показалось, что при нашей первой встрече ты не особо был рад меня видеть.

- Ошибаешься. Если бы я не был рад тебя видеть, тогда бы не приходил сюда и не искал с тобой встречи, - Арне глубоко вздохнул и мне показалось, что до этого момента ожесточенность исходящая от парня, слегка смягчилась, но на ее место, неровным слоем, легла изматывающая усталость, будто Арне был изнурен собственными размышлениями.  – Клоди, мне нет смысла врать тебе. Мы, действительно встречались и вместе были счастливы. Возможно, я повел себя неправильно рассказав тебе об этом так внезапно, но это только потому, что я сам сейчас не знаю, как себя вести. Нам нужно просто спокойно поговорить об этом.

- Хорошо. Давай попытаемся спокойно поговорить, - я кивнула, понимая, что Арне предложил то, о чем я сама думала. Мне нужно было убрать все эмоции, закрывая их в прочный сундук и спокойно поговорить с парнем, ведь только это могло помочь мне разобраться в том, что происходило между мной и Арне в прошлом.

Арне предложил поужинать вместе и, в более спокойной обстановке, где нас никто не побеспокоит, провести время за разговорами. Никаких планов на вечер у меня не было, поэтому я тут же согласилась, договариваясь с Арне, что мы встретимся в шесть вечера в ресторане «La Coupole», расположенном в районе Манпарнасс. Несмотря на то, что я никогда не была в этом заведении, была наслышана о нем, хотя бы потому, что здание в котором оно находилось являлось архитектурной памяткой, что несомненно манило к себе богатых туристов и являлось местом сбора всех сливок общества. Мне этот ресторан не нравился своей вычурностью, но спорить с Арне и предлагать какое-нибудь другое заведение я не стала. Я лишь молча провела его к двери и, перед тем, как он ушел, все же обменялась с парнем номерами телефонов.

Когда я вернулась, Гросье сидела на диванчике около Лотера и просматривала бумаги, которые он ей передавал, попутно тоже скользя взглядом по строчкам и комментируя некоторые из них. Они казались жутко занятыми и, на мгновение, у меня возникло ощущение, что моего присутствия эти двое просто не заметили. Поэтому, все еще держа игрушку, словно спасательный круг, я пошла к плите и поставила чайник, намереваясь заварить себе чай. Стоя около плиты, я наблюдала за Гросье и Лотером, отмечая на лице парня небывалую серьезность и нахмуренность. Таким я его еще не видела. Совершенно новое выражение лица, другие повадки и тяжелый взгляд. Так вот как он выглядел, когда занимался работой.

Сделав себе чай, я села за стол, слушая, о чем говорили Гросье с Призраком. Оказалось, что парень принес первые наброски одежды для нашего магазина, но, поскольку меня не было в мастерской, он решил помочь Гросье с документами, поскольку многое для женщины было в новинку и советы Лотера значительно ей помогали. Когда же они закончили с бумагами, Гросье села за стол недалеко от меня и начала заново все просматривать, а Лотер подняв на меня взгляд, хитро улыбнулся и поманил меня к себе указательным пальцем. Тяжело вздохнув, я поднялась со стула и пошла к Лотеру понуро опустив голову. Нечто подсказывало мне, что ближайшие несколько дней меня ожидают новые насмешки от Лотера.

- Держи, - я отдала Лотеру игрушку, сев на диван рядом с ним. – Это подарок для тебя. И, пожалуйста, давай ты сделаешь вид, что ты не видел, как я танцевала.

- Ты танцевала? – Лотер наигранно удивился, приподнимая бровь. – Прости, я просто думал, что ты этими движениями вызывала Дьявола, - парень руками повторил несколько моих движений, держа свою мини копию пальцами. Выглядело это невероятно несуразно и действия парня свелись к тому, что я опять стыдливо покраснела и, не зная, что еще делать, недовольно закатила глаза, скрещивая руки на груди. Как и ожидалось, Лотер не собирался забывать об увиденном.

- Если я вызывала Дьявола, тогда у меня получилось, так как он теперь сидит передо мной, - я недовольно фыркнула, косясь в сторону Лотера. Все же было в нем нечто такое дьявольское. Запретное и опасное. Только оно являлось еле уловимым и скорее выражалось лишь в ухмылках и в остроте его взгляда. Если честно, я бы не удивилась, если бы Лотер сейчас внезапно из воздуха материализовал контракт и хищно улыбнувшись, предложил продать ему душу.

- Спасибо за комплимент, - Лотер ухмыльнулся и наконец-то посмотрел на игрушку. Он повертел ее в руках, тщательно рассматривая каждый шов. – Хорошая работа. Сделано очень качественно, материалы отличные, если не ошибаюсь, тут хлопчатобумажные ткани и фетр. Швы тоже аккуратные. Сразу видна ручная работа. Кто сшил эту игрушку?

- Жан Клузо. Он будет шить игрушки для нашего магазина, - ответила я, наблюдая за тем, как Лотер все еще вертел игрушку в руках, рассматривая ее. Как и ожидалось, Лотер являлся разносторонним человеком и помимо создания пре-а-порте, от кутюр, умения рисовать на посуде и знаний в бизнесе, он так же неплохо разбирался в том, как нужно шить игрушки, благодаря чему без проблем нашел те швы, которых я бы в жизни не смогла рассмотреть. Интересно, его таланты хоть когда-нибудь кончатся? Я помимо рисования умела только хорошо лениться, спать и есть. На этом мои умения заканчивались, из-за чего, рядом с Лотером я иногда чувствовала себя ущербно.

- Вам повезло, что вы смогли найти такого мастера. Я, конечно, не специалист по игрушкам, но хорошую работу тут видно даже невооруженным взглядом, - Лотер довольно кивнул, после чего повернулся ко мне. – Так ты мне даришь Малыша Лоти? А тебе без него скучно не будет? У меня создалось впечатление, что ты с ним уже хорошо сдружилась.

- Ты сейчас договоришься и я заберу игрушку себе, - я прищурила взгляд, недовольно смотря на парня. Но от моей реакции, на его губах опять заиграла оживленная улыбка.

- О нет, этого я допустить не могу, - Лотер помотал головой. – Мало ли какие извращения ты будешь делать с моей плюшевой копией.

- За кого ты меня держишь? – я обиженно надула губы, легко пойдя на поводу шутки Лотера. Все же он умел манипулировать людьми, что никак не шло мне на пользу. – Вообще-то, я… Подожди. Что это? – я прищурила взгляд и, немного придвинувшись к Лотеру, повнимательнее посмотрела в его глаз. Сразу я подумала, что мне лишь привиделось, но нет, вокруг радужки виднелся еле заметный, практически прозрачный круг. – Ты носишь линзу? С каких пор? – я не смогла скрыть в голосе недоумения, ведь, была уверена в том, что раньше Лотер точно не носил линзу. Когда мы только познакомились в Руане, я очень часто неотрывно смотрела в его глаз, поскольку меня тогда завораживал необычный голубой цвет радужки и я бы точно заметила линзу.

Я еще ближе придвинулась к Лотеру, внимательнее всматриваясь в его глаз, соприкасаясь своей ногой с ногой парня, но Призрак практически сразу отвернулся, разрывая наш зрительный контакт. Хоть он теперь и сидел ко мне полубоком, я все равно заметила, что его губы на мгновение дрогнули, из-за чего улыбка исказилась, но уже вскоре она стала прежней, будто этот короткий всплеск эмоций на лице Лотера был лишь нелепым миражом. Вот только, впервые за время моего общения с Лотером, у меня возникло странное ощущение, будто я затронула тему, которую трогать не следовало.

- С тех пор, как мне стало нужно ее носить, - Лотер безразлично пожал плечами, после чего взял папку, которая лежала на диванчике рядом с ним и передал ее мне. – Посмотри наброски одежды для вашего магазина. Если тебя все устроит, я доработаю их и отдам в ателье.

Удивившись словам Лотера, я сразу же взяла в руки папку. Он известный модельер, чьи прет-а-порте пользуются успехом на неделях мод в Нью-Йорке и Париже. Для нас уже была огромная радость, что Лотер решил работать с нами, поэтому, я бы даже не посмела предположить, что мне может что-то не понравиться в его работах. А когда я просмотрела наброски, поняла, что они более чем шикарны и даже мысленно уже представила целый зал в нашем будущем магазине с этой одеждой.

Я несколько раз пролистала все страницы, вслух, восторгаясь работой Лотера, после чего сказала, что мне все очень нравится. Парень кивнул и сказал, что, в таком случае, наброски уже скоро отправит в ателье. Я еще хотела пригласить Лотера в какой-нибудь ресторанчик, чтобы вместе пообедать, но парень сказал, что у него много дел и он, к сожалению, не сможет составить мне компанию. Приближалась неделя мод и работы у него было больше чем нужно, поэтому я не стала задерживать Лотера, понимая, что он и так провел много времени в мастерской, помогая Гросье с документами и показывая мне наброски.

Проводив Лотера к двери, я еще некоторое время наблюдала за тем, как он, одной рукой держа плюшевую копию себя, а второй опираясь о трость, спустился по ступенькам и, перейдя дорогу, сел в машину, которая, оказывается, все это время ждала его недалеко от мастерской. Еще когда я только приехала сюда сегодня утром, сразу заметила «Рендж Ровер» припаркованный около тротуара, поскольку такие машины редко заезжали на улицы Пасси, но, особого внимания на этом не акцентировала. Хотя, можно было и догадаться, что ко мне приехал Лотер, даже несмотря на то, что он часто менял машины, точно так же как и водителей, благодаря чему я просто не могла их всех запомнить. Во всяком случае, Призрак был прав в том, что я слегка рассеянная. Арне ведь тоже приехал не на «Минивэне» и две машины бизнес класса около моей мастерской могли бы меня насторожить. Но нет, я решила, что в этом нет ничего необычного, благодаря чему Арне и Лотер увидели мой танец хромой панды.

Устало потерев кончиками пальцев веки, я вернулась на кухню, заметив, что Гросье уже собирала все свои бумаги в сумку, явно собираясь куда-то уезжать по делам.

- Зачем приходил Арне Габен? – спросила женщина, как только я зашла в комнату. Было видно, что этот вопрос ее интересовал, но при Лотере она не рискнула затрагивать эту тему. – Это как-то связано с «Алтитюд»? Только не говори, что тебя опять позвали туда работать.

- Нет, Арне приходил по личному делу, - я покачала головой и скривилась, от мысли, что меня могли позвать обратно в «Алтитюд».  Я бы в жизни не согласилась опять работать с ними. – Как вы и говорили, раньше мы с ним общались и, как утверждает Арне, он не знал о том, что организация расторгла со мной контракт. Оказывается, мы с ним когда-то состояли в одном клубе.

- Да, ты как-то упоминала, что вы вместе состояли в каком-то клубе, - кивнула женщина. Пока она собирала свои вещи, пробормотала еще что-то насчет странности того, что Арне не знал о расторжении контракта, но я ее слова никак не прокомментировала, так как тоже считала это необычным и мне просто нечего было добавить.

Гросье сказала, что сегодня встретится с риелтором и уже завтра нам двоим нужно будет поездить по городу, чтобы посмотреть все варианты зданий, где мы сможем сделать магазин. На ее слова я опять кивнула, направляясь в гостиную намереваясь переодеться, чтобы немного порисовать на посуде и, возможно, сесть за холст, но последние слова женщины, перед тем, как она ушла, слегка удивили меня и ненадолго отвлекли от намеченных планов.

- Клоди, слушай, наверное, не стоит спрашивать у месье Дане почему он носит линзу, - сказала женщина уже стоя в дверях. Она задумчиво почесала нос и украдкой посмотрела на меня.

- Почему? Что в этом странного? – я недоуменно сдвинула брови на переносице, удивляясь странному совету Гросье, так как для себя не видела в этом ничего необычного. Ну носит Лотер линзу. Что с того? Если бы Гросье не напомнила, я бы уже забыла об этом.

- Ничего, - женщина как-то слишком активно замотала головой и натянуто улыбнулась. – Просто не стоит этого делать.

После этих слов, Гросье выскользнула за дверь, постукивая по полу каблуками, а я еще некоторое время недоуменно смотрела на закрытую дверь, не понимая, что происходит. Появилось ощущение, будто я чего-то не понимала в этом мире, или же, что нечто прошло мимо меня, но потом я лишь безразлично пожала плечами, решив не зацикливаться на таких мелочах. Вместо этого  я пошла переоделась в свой рабочий джинсовый комбинезон с футболкой и начала вытаскивать из коробок чашки, чтобы расставить их на столе. Но, прежде чем сесть за роспись посуды, я позвонила в ближайшую пиццерию и заказала пиццу с доставкой, намереваясь ею пообедать. Врач сказала мне, что беременным нужно питаться исключительно здоровой пищей, но лично у меня пицца как раз входила в этот список.

В ожидании доставщика, я успела расписать две чашки и, когда в дверь позвонили, я вышла, чтобы расплатиться за пиццу. Доставщиком оказался молодой и необычайно худощавый парень с копной светлых волос на голове. Когда я протянула ему деньги и потянулась за коробкой, в которой находилась вкусно пахнущая еда, парень сказал, что с короткой стрижкой далеко не сразу меня узнал, хотя адрес моей мастерской он помнил отлично и ожидал меня увидеть, раз заказ поступил отсюда.

Изумившись его словам, я сразу же спросила знакомы ли мы.  Судя по выражению его лица, парень слегка удивился тому, что я его не помнила, благодаря чему и задала этот вопрос, поэтому, чтобы освежить мою память, он рассказал, что раньше работал курьером в цветочном магазине. Было время, когда он часто привозил мне букеты роз, но я от них отказывалась и этот парень забирал их себе, чтобы подарить своей девушке, которая, к слову, уже стала его женой.

Впав в недоумение от этой истории, я задала глупый, но вполне ожидаемый вопрос, поинтересовавшись у парня не помнит ли он случайно от кого были цветы. Навряд ли, по истечению всего времени он мог помнить не только всех получателей, но и отправителей, поэтому я сильно не надеялась, что курьер ответит на мой вопрос. Чуда не произошло и новой информации от парня я не получила. Хотя, я заметила, как курьер потупил взгляд, скорее всего, решив, что он ошибся и я не та девушка, которой он привозил цветы, раз я задавала ему такие вопросы. Про свою амнезию малознакомым людям я рассказывать не хотела.

Дав парню хорошие чаевые, я забрала пиццу и вместе с ней вернулась в гостиную. Вот только, рисовать уже не особо хотелось. Да и аппетит пропал. Сильной проблемы в том, что я когда-то отказывалась от чьих-то цветов я не видела. Да, это слегка настораживало, но не более того. Больше всего меня волновал сам факт моей амнезии, которая опять давала о себе знать. Я жутко устала от того, что в моей жизни появлялись люди, которых я не помнила, но они прекрасно помнили меня. Уже осточертели удивленные взгляды, которые я получала всякий раз объясняя, что у меня провалы в памяти. Надоело повторять одно и тоже, рассказывая про аварию и амнезию. И уже тошно было от ощущения собственной глупости, когда мне рассказывали о том, что было в моем прошлом, а я даже не могла понять правда это или нет. Даже сейчас я не могла быть уверенной в том, что курьер действительно не ошибся и именно я являлась той девушкой, которой он привозил цветы. Парень мог легко запутаться и перепутать меня с кем-то.

Как же неприятно чего-то не помнить. Каждый день, я ныряла в собственные воспоминания, заглядывала в самые дальние уголки головы и беспорядочно лазила по полкам, но, каждый раз сталкивалась с громоздкой стеной, не дающей мне заглянуть в омут утерянных воспоминаний. Чаще всего это меня неистово злило. Гнев щекотал нервы, словно мелкие вспышки салюта и я до боли сжимала ладони в кулаки. Потерять память это не то же самое, что потерять телефон или кошелек. Когда ты теряешь какую-нибудь вещь, это, несомненно, огорчает. Но, со временем, ты понимаешь, что любые вещи, это дело наживное. Память ты опять не приобретешь. Те воспоминания, являлись частью меня. Это эмоции, новизна в характере и повадках. Без них, создавалось такое впечатление, будто я неполноценна. Будто у меня украли часть жизни и большинство важных событий прошло мимо меня. И, всякий раз, когда мне напоминали об этом, я впадала в апатию.

Если честно, я уже и не надеялась, что воспоминания вернутся. Врачи говорили, что амнезия в моем случае должна пройди довольно быстро, но все происходило ровно наоборот. Я все чаще замечала, что из моей головы пропали не только последние полгода. Разговаривая с Мадлен, я часто сталкивалась с тем, что некоторые события из детства и из школьных времен тоже стерлись. Я словно потрепанная книга у которой вырвали приличную часть страниц. Неприятно, горько, обидно.

Невольно я вспомнила про Арне. Хотела бы я вернуть воспоминания о нем, хотя бы потому, что я чувствовала себя невыносимо ограниченной от того, что даже судить о парне объективно не могла. Нечто внутри меня отталкивало его, но, в тот же момент, невыносимо сильно притягивало к парню. И я металась между двух огней, не зная какой из них ярче. И доверять я могу только его словам. Вот только, правдивы ли они?

Лежа на диване я раздумывала о том, что хочу спросить у Арне, в надежде прояснить для себя то, чего я не помню. Но, к счастью, моя апатия развеялась так же быстро, как и возникла. А все благодаря вкусно пахнущей пицце. Кто бы, что не говорил, но нет ничего лучше вкусной еды. Уплетая за обе щеки пиццу и запивая все это чаем, я все равно не перестала размышлять насчет предстоящего ужина с Арне, надеясь, что все пройдет хорошо.

***

Поев пиццу я разленилась и улеглась спать прямо на диване, поудобнее укрывшись пледом. Все же, временами я была жутко ленивой и сегодня как раз настал тот день, когда мне казалось, что все дела подождут и, главное, поддавшись настроению, еще немного отдохнуть, ведь из-за переживаний, выходные у меня удались не самыми лучшими.

Проснулась я ближе к четырем часам, но еще какое-то время лежала не в силах открыть глаза. Из-за неприятных сновидений, сюжет которых тут же развеялся, стоило мне только проснуться, в голове возникла наводящая и неприятная мысль, что с меня получится не самая лучшая мать. Вот бывает такое, что чем-то внезапно спровоцированное сомнение, тут же цепко заседает в голове и тут же раздувается до необъятных размеров, из-за чего кажется целой катастрофой.

Это очень сильно давило на меня и разразило в сознании потоки беспокойства, бурно рушащих спокойствие. А главной причиной всему этому послужило то, что я не умела готовить и могла подолгу не убираться. Мне всего лишь восемнадцать и до этого времени я жила исключительно для себя, но уже скоро у меня будет ребенок и мне бы стоило задуматься о собственной ответственностью.

Еще немного полежав на диване, я пришла к выводу, что нужно попросить маму или Мадлен научить меня готовить. А так же, стоило записаться на курсы для матерей. И прочитать несколько книг этой тематики. В общем, сделать все, что угодно, лишь бы это мерзкое ощущение никчемности исчезло и меня больше не тревожила мысль, что с меня будет плохая мать. Своему ребенку я хочу дать все самое лучше и окружить его любовью, и чего бы мне это не стоило, я исполню это желание.

Взбудораженная всеми этими мыслями, я посмотрела на часы, ясно отмечая, что уже начало пятого и мне бы уже пора начать готовиться к предстоящему ужину с Арне. Переодевшись, я сложила в небольшую коробку те чашки, которые успела расписать, чтобы отдать своему отцу. Он обжигал их в своей мастерской, поскольку там находилась подходящая печь. К дому родителей я приехала все еще взбудораженная и, первым делом, зашла в комнату Мадлен, чтобы сразу сказать ей, что я наконец-то решительно настроена учиться готовить и сразу же попросила найти завтра вечером пару часов свободного времени, для того чтобы помочь мне с этим. Сестра только пришла с работы и как раз собралась переодеваться, но на меня посмотрела с явным недоумением, отметив, что раз у меня возникло такое желание, значит, завтра небо упадет на землю. Проигнорировав ее сарказм, я отнесла отцу чашки и пошла купаться.

Одно волнение сменилось другим. Пока я купалась, успела заверить себя в том, что к рождению ребенка, научусь всему, что нужно и стану самой лучшей матерью, но стоило мне только успокоиться, как я тут же начала нервничать из-за встречи с Арне. Пока его не было рядом, мне становилось легче. Мысли не путались так сильно и по коже не бежали мурашки. Поэтому, когда он этим утром ушел, я сразу отвлеклась на наброски Лотера, а потом не видела смысла волноваться из-за какого-то разговора. Теперь же тело пробивала дрожь и я постоянно была на взводе, накручивая себя дальше некуда, будто от этой встречи зависела вся моя жизнь. Именно поэтому, несмотря на то, что времени у меня было минимум, готовилась я долго, стараясь красиво накраситься и выбрать хороший наряд.

Главная моя проблема была в том, что я все еще была худощавой и, пусть живот у меня все еще был небольшой, стоило мне неправильно подобрать одежду, как он тут же становился заметен. Подходящего платья у меня не было, поэтому я свой выбор остановила на свободной белой блузке и красной юбке до колена. Днем парижанки всегда одевались исключительно в неброские наряды и блеклые тона, поэтому надеть днем нечто нарядное и яркое, считалось плохим тоном, но, поскольку время близилось к вечеру я решила взять пример с веяния моды и надеть эту юбку красного, практически багрового цвета. Тем более, мне нравилось то, что пояс в ней был не тугой из-за чего он совсем не давил на живот. Повертевшись вокруг зеркала, я довольно кивнула своему отражению и, надев серебряный браслет и подвеску с искусственным жемчугом, пошла к выходу, соврав Мадлен, которую встретила по пути, что договорилась встретиться с Лотером. Я все еще не хотела рассказывать ей про Арне.

Арне предлагал заехать за мной, но я настойчиво отказалась, решив, что лучше доеду до нужного места на такси. Уже сидя в машине я постоянно поглядывала на наручные часы, понимая, что я просто ужасно опаздываю.

Приехав на полчаса позже назначенного времени, я, выскользнув из такси, уже собиралась заскочить побыстрее в ресторан, чтобы спросить у хостес за каким столиком сидит Арне Габен, но, стоило мне только ступить на тротуар, как я тут же заметила парня. Он стоял недалеко от входа и курил, делая глубокие тяги, от чего сигарета зажатая в длинных пальцах сильно тлела, а из приоткрытых губ плавно вырывались струйки дыма, медленно и завораживающе уползая вверх к небу.

Арне, несомненно, притягивал взгляды, хотя бы потому, что редко встретишь в человеке подобную безупречность, которую он удивительно легко делал живой и будто бы небрежной.  Облаченный в черные брюки, белую рубашку и черный жилет, поверх которого был надет такого же цвета пиджак, он выглядел, как уже взрослый и полностью состоявшийся мужчина. Вот только, его юношескую незрелость убирала далеко не одежда, а жесткость во взгляде и сильная уверенность видневшаяся в позе и выражении лица.

Поправив юбку и блузку, я несколько раз глубоко вздохнула и, сжимая в ладони сумочку, пошла к парню. Когда я подошла совсем близко, он наконец-то повернулся в мою сторону и окинул меня взглядом. Мне жутко не нравилась непроницаемость его глаз, спрятанных за толщей льда, отстраненного характера. По ним нельзя было понять эмоций Арне, будто все чувства парня были прочно скрыты в глубине его разума и всякий раз, когда Арне на меня смотрел, я лишь отдаленно могла понять отголоски его чувств, совершенно не уверенная правильно ли я понимаю их.

- Я думал, что ты уже не придешь, - сказал Арне, потушив сигарету о металл уличной пепельницы. Его голос прозвучал немного холодно и только подойдя ближе я поняла, что то, что я раньше приняла за непроницаемость во взгляде, теперь больше выглядело, как кромешная пустота, будто за их малахитовостью не было отражения души. Парень выглядел еще более измотанным и изнуренным. Кажется, даже темные круги под глазами стали больше. Хотя, всего лишь на мгновение мне показалось, что, когда Арне меня увидел, он облегченно вздохнул и, кажется, часть его угрюмости тут же развеялась.

- Я бы позвонила, если бы не смогла прийти, - сказала я. Опять оказавшись около Арне, я сильно занервничала, хотя старалась этого не показывать.

Парень ничего не сказал на мои слова. Он лишь еле заметно кивнул, после чего мы пошли к главному входу в ресторан, который находился в застекленной веранде, накрытой красным навесом. Арне не прикасался ко мне и держал расстояние общепринятое по меркам приличия, будто мы были не более чем простыми знакомыми, решившими вместе поужинать. Мне бы стоило радоваться, но, когда парень держал это расстояние, я почувствовала лишь еще большую неуверенность, поскольку этот ресторан являлся далеко не тем местом в котором я привыкла бывать и, поскольку Арне держался как-то отстраненно, я почувствовала себя тут чужой и неуместной.

В небольшом, но насквозь пропитанном французской изысканностью и привычным тут стилем Арт-Деко холле, за специальной стойкой стоял хостес. Необычайно улыбчивый мужчина сорока лет, сразу же узнал Арне и благодаря их короткому разговору, я поняла, что Арне тут часто ужинал и, даже вопреки тому, что  парня долгое время не было Париже, столик для него все равно постоянно придерживали. Вот и сейчас он был свободен, благодаря чему хостес тут же отвел нас к нему. Сам столик находился в крайнем зале, но скрывался за колоннами, благодаря чему возникло ощущение уютного уединения. Да и пока мы шли к этому месту, я успела понять, что ресторан не так плох, как я думала изначально. Тут было красиво и роскошно, но сильного снобизма не чувствовалось. Посетители были одеты в простую одежду, а росписи на колонах и самом куполе, главной достопримечательности ресторана, завораживали меня, как художника. Я даже с любопытством окинула взглядом галерею портретов важных посетителей когда-то побывавших тут, особое внимание уделив Пикассо и Хэмингуэю.

Арне вел себя более чем галантно. Он помог мне сесть и, первое время, пока мы изучали меню, не затрагивал других тем, таким образом, давая мне возможность расслабиться. Но, как по мне, расслабиться рядом с ним не является возможным.

- Хочешь вина? – поинтересовался парень, кинув взгляд в сторону сомелье, который сейчас стоял в другом конце зала и, кажется, ждал пока мы отложим меню в сторону, чтобы подойти к нам и предложить нам какое-нибудь вино.

- Нет, - я помотала головой. – Лучше яблочного сока.

Как бы я себя не успокаивала, нервозность все равно присутствовала в моем поведении.  Я постоянно оглядывалась по сторонам, мяла пальцами ткань юбки и покусывала губы. Арне вел себя более спокойно и сдержанно. Сейчас он выглядел более расслабленным, будто впервые за долгое время парень оставил позади себя все заботы. Мне даже показалось, что его кожа больше не была испорчена примесью серой изнуренности.

Несмотря на то, что ресторан, в основном, славился блюдами из морепродуктов, Арне заказал себе стейк, а я остановила свой выбор на овощном салате, поскольку из-за нервов ничего более питательного не смогла бы съесть. И вот, когда наши блюда принесли и официант ушел, я решила, что пора поговорить о том, ради чего мы сегодня встретились.

- Арне, как так получилось, что мы с тобой начали встречаться? – наконец-то спросила я, вертя в руке стакан с соком.

- Раньше, когда ты еще состояла в «Женесе» я часто приглашал тебя поужинать вместе со мной, но ты постоянно отказывалась, - сказал парень. Он слегка наклонил голову и задумчиво пригладил волосы на затылке. – Из-за всех этих отказов, я даже успел свыкнуться с мыслью,  что просто не нравлюсь тебе, но потом ты сама позвонила мне и попросила встретиться на набережной Д`Орсе. В тот вечер ты и сказала, что у тебя есть чувства ко мне. Я был сильно удивлен, но и счастлив, - на последних словах Арне очень тепло и нежно улыбнулся.

Так же как и парень, не притронувшись к еде, я держала в руке стакан с соком и внимательно слушала Арне, не в состоянии отвести взгляда от его лица. Наконец-то маска непроницаемости спала с него и наружу вырвались искренние и яркие эмоции. Пусть они не были слишком явными, но привыкнув к вечному спокойствию на лицу Арне, сейчас парень казался мне по настоящему живым. Будто до этого момента передо мной была лишь голографическая проекция и вот наконец-то я увидела человека.

Арне с грустью сказал, что в то время, пока мы встречались, он слишком много работал из-за чего не мог слишком много времени проводить со мной. Но  уже с легкой улыбкой он упомянул о том, как мы катались на яхте. Арне так живо рассказывал об этом, что я вновь пожалела о том, что ничего не помнила.

Естественно, я практически сразу спросила о том, когда мы начали встречаться и когда расстались. Услышав от парня, который, к моему удивлению, прекрасно помнил даты, ответ, я с неким придыханием поняла, что все сходится. Я не знала был ли Арне первым моим парнем, но, все сводилось к тому, что он был моим последним, так как после расставания с ним, я стала жить у Гросье. Расставание с ним объясняло мою подавленность за то время, которое я жила у женщины.

Постепенно, мозаика складывалась, но все равно, многих элементов еще не хватало для того, чтобы полностью разглядеть картину и по мере того, как я узнавала новую информацию от Арне, анализировала ее и создавала в своей голове новые вопросы, чтобы позже задать парню.

Смотря на Арне, я все никак не могла поверить в то, что у нас могли быть настолько близкие отношения, ведь даже сейчас у меня возникало ощущение, будто между нами выстроилась огромная стена, состоящая из разительной разницы в наших воспитаниях, кругах общения и характерах. Я прекрасно понимала, что Арне из тех людей, которые, как бы близко не находились, всегда будут казаться невероятно далекими. Недосягаемыми. Пусть в нем не было заносчивости, но абсолютно все в этом парне являлось каким-то иным и непривычным мне.

Арне не описывал то время, которое мы провели вместе в мельчайших подробностях и, по большей степени, рассказал все поверхностно, касаясь лишь отдельных дней, ведь, как он и говорил, из-за работы мы виделись не особо часто и рассказывать особо нечего было. Но мне и этого хватило для того, чтобы хотя бы как-нибудь понять дни проведенные с ним и я могла бы быть спокойной, но было еще несколько вопросов, которые я хотела задать Арне. При чем, один из них был весьма нелепый и я все никак не решалась его задать, но ради того, чтобы раз и навсегда развеять все свои сомнения, я собрала всю свою смелось и все же обратилась к парню.

- Слушай, Арне… - я замялась и потупила взгляд в свою тарелку, чувствуя себя невыносимо глупо. На мгновение я даже засомневалась в том, стоит ли задавать этот вопрос сегодня, но потом все же решилась, понимая, что нет смысла медлить и ждать подходящего момента. Навряд ли для такого вопроса хотя бы когда-нибудь наступит подходящий момент. – А у нас было это? То есть, спали ли мы? – пробормотала я тише, чем следовало, посматривая на парня украдкой. Я в сотый раз прокляла свою нерешительность и даже мысленно дала себе пощечину, но меньше смущаться от этого не стала. Пусть вопрос был несуразным, но я хотела знать ответ. Я уже постепенно начинала верить в то, что я забеременела от Арне, но вполне могло быть такое, что у нас не было близости. Я не хотела ошибаться в таких серьезных утверждениях.

- Спасли ли мы? – Арне недоуменно приподнял бровь. – Ты имеешь в виду занимались ли мы сексом? – в отличие от меня, парень совершенно не стеснялся, хотя, судя по его выражению лица, такого вопроса он от меня точно не ожидал.

- Да, - я пристыженно кивнула, опять скользя по его сильным рукам, подкачанной груди, скрытой за тканью рубашки, и широким плечам. Меня опять посетили пошлые мысли из-за чего, я не сдержавшись, отвернулась в сторону, радуясь тому, что парень не может прочитать моих мыслей. В такие моменты я чувствовала себя жутко приземленной. И откуда у меня в голове столько пошлости?

- У нас был секс и я был у тебя первым, - сказал Арне, будто близость между нами являлась самым обычным делом. Но, при этом, когда он говорил о том, что являлся у меня первым, в голосе парня скользнуло нечто непонятное, но я не обратила на это внимания, поскольку в тот же момент еще сильнее покраснела.

Взяв в руки стакан с соком, я сделала несколько глубоких глотков, чувствуя, как внутри моего разума все рябит и крутится в быстрых воронках. Теперь у меня не было сомнений в том, что я забеременела от Арне. С одной стороны мне стало легче. Часть тяжести, с которой я жила да этого момента, мгновенно исчезла и туман, до этого расплывающийся в сознании, рассеялся. Сколько бы я не закрывалась в себе твердя, что мне все равно на то, кто является отцом, но я была рада узнать, что у меня были отношения с парнем, от которого я забеременела.

- Клоди, с тобой все хорошо? Ты покраснела, - сказал Арне, наклоняясь вперед. В его тоне я уловила обеспокоенность и мысленно отдернула себя. Покраснела я исключительно от того, что в данный момент во мне вовсю бушевал водоворот эмоций, возникший благодаря тому, что я наконец-то открыла самую главную свою тайну, вот только я совсем не хотела, чтобы парень узнал о истинной причине возникновения румянца на моих щеках.

- Просто тут немного душно, - я для вида помахала рукой перед лицом, будто воздух действительно являлся тяжелым, хотя, на самом деле, температура в ресторане была очень комфортной. – Может, лучше пойдем немного пройдемся?

Мы просидели в ресторане не так уж и долго. Более того, Арне даже не прикоснулся к той еде, которую заказал для себя, но стоило мне только сказать, что мне душно и я хочу прогуляться, как парень, без лишних слов, подозвав к себе официанта и, после того, как он расплатился за заказ, мы пошли к выходу.

Все же, как бы в ресторане не было комфорта, на улице намного лучше. Воздух свежее и мягче. Ветер приятно развевал волосы и успокаивал мысли, ласково приглаживая их своими дуновениями. Выйдя на тротуар, я обернулась к Арне. Он, как истинный джентльмен, воспитанный в высшем обществе, оказывал мне всякие знаки внимания, в первую очередь, заботясь о том, чтобы эта прогулка понравилась мне. Я, не привыкшая к такому вниманию, сразу немного терялась, но, уже вскоре, привыкла к компании Арне, благодаря чему мне стало намного легче общаться с парнем.

Арне оставил свою машину около ресторана и мы не торопясь пошли по бульвару Монпарнас направлялись к Люксембургскому парку. К нему было идти не меньше получаса, но в прогулке по вечернему Парижу, были свои плюсы. В коим-то веке я согласилась с тем, что Париж город романтики, ведь теперь, проходя мимо лавок и уютных домиков с красиво архитектурой, я улавливала некую теплоту, которая лишь сильнее разгоралась в присутствии Арне. Рядом с ним я все еще слегка нервничала, но в тот же момент, нечто внутри трепетало и приятно щекотало. В какой-то момент мне даже стала привычной мысль, что мы раньше встречались и я смогла посмотреть на Арне, как на парня, больше не утяжеляя свое мнение о нем стереотипами и домыслами. Все же он был хорошим.

В своей строгой одежде и с идеальной осанкой, Арне сильно отличался от остальных парижан, вышедших на улицы, чтобы погулять. Он был тут словно фарфоровая ваза на полках с посудой в супермаркете. Часто я замечала, что мимо проходящие девушки смотрели на него, пожирая парня взглядами. И мне было втройне приятно от того, что все внимание Арне было сосредоточенно лишь на мне. Даже когда мимо нас проходили невероятно красивые парижанки в открытых нарядах и кидали на Арне похотливые взгляды, попутно смотря на меня с пренебрежением, Арне одаривал их лишь безразличным взглядом, после чего опять оборачивался ко мне, улыбался и рассказывал о том, что давно вот так не гулял по улицам.

Мимо воли я задумалась о том, что Арне все же обладал сильной энергетикой, которая неминуемо притягивала к парню. Направляясь на эту встречу, своей главной задачей я ставила просто поговорить с ним и узнать точно ли он является тем от кого я забеременела. Естественно, я даже не думала о том, чтобы начать с ним новые отношения, все еще убежденная в том, что одной мне будет легче воспитывать ребенка. Но теперь, рядом с Арне, я чувствовала небывалую поддержку. Будто он стал той самой стеной, за которой я смогла бы спрятаться от всех невзгод и наконец-то почувствовать блаженное спокойствие.

Я даже задумалась о том, действительно ли Арне хочет возобновить эти отношения? Возможно, если бы я еще немного лучше его узнала, смогла подпустить Арне к себе, ведь до этого вечера я даже не предполагала, что чувствовала себя такой одинокой. В какой-то степени мне в эту же секунду хотелось признаться парню о том, что я беременная от него, но в тот же момент, инстинкт самосохранения не давал мне этого сделать. Мысли лихорадочно забурлили и я вновь заметалась между двух огней, совершенно не зная, как поступить. Лишь спустя несколько невероятно долгих минут я постаралась успокоиться, заверив себя в том, что сейчас я слишком спешила с выводами. Лучше немного подождать и все хорошо обдумать, после чего определиться с тем, что я чувствовала к парню и уже потом решать продолжать общение с Арне или попытаться отстраниться от парня.

- Арне, почему мы расстались? – размышляя обо всем этом, я только сейчас поняла, что не спросила у парня о том, почему наши отношения в прошлом подошли к концу, из-за чего решила задать этот вопрос сейчас. Мы как раз подошли к узкой улице, находящейся в конце бульвара и я остановилась на практически безлюдном тротуаре, обернувшись к Арне.

По лицу парня вновь пробежались непонятные мне эмоции, стоило ему только услышать мой вопрос. Он тоже остановился, но отвечать не спешил. Более того, он некоторое время молча смотрел в сторону дороги, будто тщательно размышляя над тем, что стоит сказать. Такая заминка мне уже не понравилась.

- Когда мы начали встречаться, у меня была невеста. Ты о ней узнала и ушла от меня, - сказал Арне все так же не глядя на меня. Он положил руки в карманы брюк и заметно нахмурился, немного опустив голову.

- У тебя была невеста? И пока мы встречались ты не рассказывал мне о ней? – ошарашенно переспросила я, широко раскрывая глаза. В первые несколько секунд я не знала, как реагировать на слова парня. Да и потом мне тоже не удалось этого постичь. В один момент, мое мнение об Арне резко полетело вниз, ведь такого ответа я точно не ожидала и теперь парень представал передо мной в совершенно ином свете. Почему-то, в один момент, стало грустно и мерзко. В голове закопошились неведомые мне сомнения и по телу медленно расползлась неприятная горечь. – То есть, ты ей изменял со мной? Я была любовницей? – я произнесла это громче чем следовало и люди проходившие мимо нас обернулись к нам, но, судя по всему, Арне это мало волновало. Да, когда он повернулся ко мне, в его взгляде я увидела сожаление, но легче мне от этого не стало.

- Нет, ты не была моей любовницей, - Арне отрицательно помотал головой. Он говорил тихо и мягко, будто боясь меня спугнуть. Парень не подходил ко мне ближе, но он слегка приподнял одну руку, будто этим жестом пытаясь успокоить меня. – Ты была моей девушкой. То, что Ирен стала моей невестой, не было моим выбором. Более того, между мной и ней не было никаких отношений и я ни разу не прикоснулся к ней. Наш брак должен был стать лишь выгодной сделкой. Но, начав встречаться с тобой, я понял, что не хочу этого и решил разорвать мою связь с Ирен, - Арне ненадолго отвернулся в сторону и нервно растрепал волосы на затылке. – Я ждал, когда она приедет в Париж, чтобы поговорить с ней. Тебе же я ничего не рассказывал, потому, что не хотел портить идиллию в наших отношениях.  Но ты узнала о моей невесте раньше, чем мне удалось решить все это.

С силой сжав ладони в кулаки, я сделала шаг назад. Я не знала, как реагировать на слова Арне. Если он говорил правду, с какой-то стороны, я даже могла его понять. Но именно это понимание меня больше всего и отталкивало. Этот парень был из числа тех мужчин, которые привыкли все держать под контролем и решать все проблемы самостоятельно. С какой-то стороны это похвально, но, в тот же момент, именно в этом случае, Арне повел себя мерзко. Он не хотел рушить идиллию, но я, как его девушка имела право знать, что у него на тот момент была невеста. Было бы ему приятно, если бы я не рассказала ему, что у меня на стороне есть жених?

Скривив губы и сделав еще один шаг назад, я посмотрела на парня прищуренным взглядом. Сказка развеялась и вместо принца оказалось чудовище. С чего я решила, что вообще могла ему верить? Вдруг, все это приукрашенная ложь? Хотя, даже если все это и правда, что будет, в том случае, если я опять подпущу его к себе? Соврал один раз – соврет опять.

В один момент, я оказалась посередине бездонного озера, стоя на его хрупком льде, возникшем на поверхности воды, тонким слоем. Постепенно, подо мной возникали трещины, угрожающе треща и я понимала, что в любой момент упаду вниз, захлебываясь холодной водой. Одно мгновение и, с громким хлопком, зажглись прожектора, опаляя мои глаза ярким светом. В голове что-то щелкнуло и перед глазами возникла неизвестная картинка. Кажется, я видела какую-то кухню. Светлую и просторную. В сторону летела посуда, разбиваясь о пол и разлетаясь в стороны мелкими осколками. В груди жгло от душевной боли и сердце казалось таким же разбитым, как и эта посуда. Злость распалялась в сознание на миллионы маленьких огоньков, напоминая созвездия на небе, но чувство фрустрации она затмить не могла. Больно. Просто невыносимо больно.

Все еще не понимая, что со мной происходит, я прислонила похолодевшую ладонь к разгоряченной коже лба и часто задышала. Голова раскалывалась так, будто в висок вонзили нож и к горлу подкатила тошнота. Чувствуя, как меня мутит и колени подгибаются, я чуть ли не до крови прикусила кончик языка и с силой потерла лицо ладонью. Сейчас мне было просто невыносимо находиться рядом с Арне, ведь из-за него мой мир сужался и казалось, что я вот-вот буду раздавлена им. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой слабой.

- Мне нужно идти, - это единственное, что я сумела произнести, еле шевеля пересохшими губами. Развернувшись, я быстрым шагом направилась прочь, но далеко уйти не смогла. Ладонь Арне легла на мое запястье и по телу пронеслась опьяняющая вспышка, вылившаяся в очередную порцию волнения.

Мне срочно нужно было перевести дыхание и хотя бы немного успокоиться, в надежде утихомирить эту паническую атаку, почему-то так не вовремя потревожившую меня. Поэтому, оттолкнув руку парня, я сделала пару шагов в сторону и поясницей оперлась о металлическую перегородку, стоявшую между тротуаром и дорогой.

- Клоди, что с тобой? Тебе плохо? – Арне не собирался оставлять меня в покое. Он наклонился ко мне и одну ладонь положил на мою щеку, а вторую на талию. Смотря в его до безумия обеспокоенные глаза, я будто окунулась в другой мир. Странно, но в том мире, мне было легко и хорошо, а прикосновения парня, успокаивали, хотя мои вдохи все еще были частыми, взгляд лихорадочным и руки подрагивали.

Я совершенно забыла о том, что должна была не позволять Арне прикасаться к себе, ведь, в тот момент, когда его рука легла на мою талию, взгляд парня изменился. Его глаза полные острого изумления скользнули к моему животу, скрытому за тканью свободной блузки. Всего лишь одно мгновение и вот его рука уже на моем животе. Еле весомо щупала и гладила его, в то время, как я затаила дыхание, застыв на месте. Впав в оцепенение я только и могла, наблюдать за Арне, чувствуя, как сердце начало биться с небывалой скоростью, часто звуча лишь судорожными обрывками. Дрожь в теле усилилась и в груди заныло от нехватки воздуха, ведь только сейчас я поняла, что все это время не дышала.

- Клоди, ты… - еле слышно прошептал парень, запинаясь на середине фразы. Тут нечего было говорить. Арне и так все прекрасно понял.

На несколько секунд парень застыл, словно превращаясь в неподвижный камень. Удивление, шок и изумление. Все эти эмоции смешались и во всех красках отобразились на его лице. Оторопев, он еще несколько долгих секунд не моргая смотрел на мой живот, так и не убрав от него руку, но потом, встрепенувшись, он ладонью лихорадочно растрепал волосы, с силой потер лицо и эмоционально прошептал что-то непонятное мне, поскольку эти слова, кажется, были произнесены на английском, которого я совсем не знала.

Все происходило слишком быстро. Все еще подрагивая, я затуманенным взглядом смотрела на парня, с силой пальцами правой руки впившись в металлическую перегородку, к которой я все еще прислонялась. Арне, тем временем, убрал свою руку от моего живота, но лишь для того, чтобы достать телефон. Его движения казались резкими и лихорадочными. Глаза парня постоянно скользили от моего лица к животу и, прежде чем я успела, что-либо сообразить, Арне уже звонил в скорую, говоря, что беременной девушке стало плохо.

Казалось, что он не мог прийти в себя и волновался за меня еще больше чем я сама. Эмоции на его лице сменялись одна за одной, но волнение ясно видневшееся в зеленых глазах все никак не уходило. Но даже несмотря на это, он пытался успокоить меня, что у парня получалось не совсем хорошо, поскольку большинство фраз, которые он произносил, были на английском, чего он, кажется, в таком взбудораженном состоянии совсем не понимал. Я поняла лишь то, что он, кажется, раз за разом спрашивал, как я себя чувствовала и, в конце концов, мне показалось, что когда приедет скорая, в первую очередь, они должны дать успокоительного Арне.

Странно и дико. Я даже и не подозревала, что такой человек, как Арне Габен, мог волноваться настолько сильно, что весь его самоконтроль в один момент разрушился и разум взбудоражился, после того, как испытываемые эмоции поглотили прежнее спокойствие.

Шаг одинадцатый...

Бывали такие дни, когда я жутко сожалела о том, что вообще решила выйти из дома, прекрасно понимая, что, если бы я осталась в своей уютной комнате, многих прискорбных вещей можно было бы избежать. Этот день, как раз являлся ярким примером подобных неприятных сплетений обстоятельств, которых я всеми силами хотела бы избежать, спрятавшись в четырех стенах своего жилья и, более того, этот день легко можно было торжественно занести в список неблагополучных моментов моей жизни.

Казалось, что через каждую минуту, я впадала в новое состояние, разительно отличающееся от предыдущего. То я лихорадочно осматривалась по сторонам, сжимая обессиленную ладонь в кулак, то немигающим взглядом смотрела впереди себя, подрагивая от мнимого холода. Неизменными оставались лишь мое частое дыхание, вырывающееся из слегка приоткрытых пересохших губ, и неприятный привкус горечи на языке.

Чем дольше я смотрела на Арне, тем сильнее волновалась, поэтому я постоянно отворачивалась, совершенно не понимая, почему мой взгляд, против моей воли, вновь возвращался к парню и затуманенные глаза скользили по его лицу, ясно отмечая взволнованность и совершенно непривычную для Арне растерянность. Вот только, моя собственная рассеянность не шла ни в какое сравнение с его.

Совершенно не понимая, что со мной происходило, я тревожно покусывала кончик языка, осознавая, что такими темпами уже скоро могла почувствовать металлический привкус крови расплывающийся во рту. Сознание оказалось заперто в тесной темнице моего разума и, если у меня в голове и были нормальные мысли, их скрывали ржавые прутья этой темной клетки, пропуская наружу лишь сомнения, боязливость и нервозность.  Создавалось впечатление, будто я внезапно оказалась не в своей тарелке и проживала жизнь, совершая абсолютно несвойственные мне ошибки. Именно поэтому я, зациклившись, прокручивала в голове лишь одну мысль, от которой по телу бежали мурашки. В этой нелепой ситуации, прерывисто дыша и подрагивая, я думала лишь о том, что мне страшно от понимания того, что Арне узнал о моей беременности. Откуда возник этот страх и почему он так плавно обволакивал мой разум, я не понимала, но избавиться от него не могла. Арне ведь не глупый и, если у него в голове до сих пор не возникла мысль, что я беременна именно от него, то он уже вскоре, когда пройдет первая волна шока, обязательно подумает об этом.

Скорая приехала довольно быстро. Я уже могла разговаривать, но слова слетали с моих губ обрывками и с хриплым содроганием. Поэтому с врачом разговаривал Арне. Парень еще не до конца взял себя в руки, из-за чего его тон казался слегка резким и не терпящим возражения, но Арне, после приезда скорой, больше не казался до безумия растерянным, будто в данной ситуации он всеми силами пытался заострить свое внимание на решении проблемы, попутно утихомирив свое волнение, которое сейчас только мешало.

Наблюдая за Арне, я даже в таком вялом состоянии заметила одну странность. Он слишком плавно переходил с одного языка на другой. Когда к нему обращались на французском, он так же отвечал на этом языке, когда же Арне пытался поговорить со мной, но я молчала, он по какой-то причине, сам того не ведая, начал разговаривать на английском. Будто этот язык был для него привычнее и легче.

Врач на месте осмотрела меня и дала какие-то таблетки, по вкусу напоминающие мятные леденцы, но после этого она не оставила меня в покое, ведь Арне сразу же рассказал ей о том, что меня пару месяцев назад сбила машина, из-за чего тут же было принято решение отвезти меня в больницу для более тщательного осмотра. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Арне и эта женщина, чем-то напоминающая мне злодейку из мультфильма «Сто один далматинец», постоянно мельтешили перед глазами, мешая сосредоточиться.  Я прослушала название таблетки, которую мне дала врач, но она, действительно, помогла, поэтому, сидя в машине, которая везла меня в больницу, я, более-менее придя в себя, и неловко смотря на женщину, с опозданием пыталась объяснить, что со мной уже все хорошо и не было смысла никуда меня везти. По какой-то причине, врач в первую очередь слушала именно Арне, пропуская мое мнение мимо ушей. Мне даже показалось, что ненадолго я очутилась в том времени, когда мнение женщины не учитывалось и все решал исключительно мужчина. Хотя, тут скорее сыграла харизма Арне и его приказной тон, которому просто невозможно было возражать. Порой, когда в его голосе звучали эти самые властные нотки, даже мне хотелось ослабить свою твердость характера и поддаться словам парня, подчиняясь его требованиям. Да, возможно звучало это глупо, но, тем не менее, в Арне было нечто такое, чему невозможно было противиться.

Я ненавидела больницы и эта ненависть была вызвана не только тем, что недавно я провела в одном таком заведении очень большое количество времени, из-за чего от белых стен и запаха лекарств меня начало тошнить, но и потому, что я была жутко неорганизованной и постоянно путалась с тем, как нужно использовать страховку. У меня в кошельке, где-то среди вороха разных визиток, денег и чеков из маркетов, лежала эта чертова карта Виталь, но я до сих пор путалась с тем, как ею пользоваться, ведь в Руане она мне не понадобилась, а до этого со страховкой мне всегда помогала Мадлен. Кажется, я должна была заплатить врачу сто евро за вызов скорой и взять специальный лист, чтобы страховка возместила мне часть затрат, но Арне, судя по всему, не хотел ждать пока все бумаги будут заполнены и, уж тем более, он даже не думал позволять мне платить. Он дал врачу вместо ста евро несколько купюр по пятьсот, благодаря чему, врач лично провела меня по кабинетам, в которых мне сделали томографию и взяли кровь из вены на анализ, после чего она отвела меня к другому врачу.

К счастью, у этого врача я провела не дольше десяти минут. Пожилой мужчина в белом халате, оглянул меня внимательным взглядом и задал несколько вопросов насчет моего самочувствия и того, какие проблемы со здоровьем у меня были после того, как меня сбила машина. Устало вздыхая, я вяло сидела на стуле и отвечала на его вопросы, надеясь, что меня уже скоро отпустят. Все это слишком сильно затянулось. К счастью, уже вскоре мужчина пришел к выводу, что ухудшение моего состояния было вызвано лишь сильными переживаниями. Он выписал мне длинный список лекарств, после чего сказал, чтобы я записалась к нему на прием и пришла через неделю, ведь, чтобы подтвердить этот диагноз, за мной еще некоторое время нужно было наблюдать.

Радуясь тому, что меня наконец-то отпустили, я чуть ли не пулей выбежала из кабинета, но, стоило мне только выйти за дверь, как я тут же вновь застыла, зацепившись взглядом за Арне. Парень все это время сидел на скамейке расположенной в светлом коридоре напротив кабинета врача. Слегка наклонившись, он опирался локтями о колена и закрывал лицо ладонями, но когда я вышла в коридор, парень сразу же убрал ладони от лица и выпрямился, выглядя при этом так, будто в данный момент он проснулся от долгого сна.

- Что сказал врач? – тут же спросил Арне. Мне все еще было неловко смотреть на него, поэтому я покосилась в сторону, пряча взгляд. Вот только это не помогло мне избавиться от запаха одеколона и едкого сигаретного дыма, исходящих от парня. С каждым вдохом они все сильнее пробирались в мои легкие и перекрывали собой вонь хлорки витающий в просторном коридоре больницы, из-за чего присутствие парня ощущалось более чем отчетливо.

- Он сказал, что со мной все хорошо. Я просто разволновалась, - пробормотала я тише, чем следовало, но в тишине практически безлюдной, в вечернее время, больницы, Арне отчетливо расслышал мои слова. Замявшись, я все же обернулась к парню, видя, как легкая угрюмость легла на его лицо.

- Подожди тут, - сказал он, вставая со скамейки. Явно неудовлетворенный моим ответом, Арне, судя по всему, решил поговорить с врачом, а не давить на меня, вытягивая новую информацию насчет моего состояния. Обойдя меня, он легко постучал в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, зашел внутрь.

Проследив взглядом за парнем, я надула губы и насупилась. Этот день был неприятным, тяжелым  и каким-то сумасшедшим. Я бы в жизни не подумала бы, что вечер, начавшийся с ужина с Арне, закончится приемом у врача. Но далеко не поэтому я сейчас чувствовала себя такой опустошенной и понурой. Желая быть самостоятельной, я все сильнее убеждалась в том, что во многом я зависела от других людей. Сегодня я даже не смогла нормально сориентироваться в ситуации и растерялась со страховкой, хотя в этом не было ничего сложного. Арне пусть и был растерянным, но даже в таком состоянии держал ситуацию под контролем, словно глубоко внутри его сознания скрывался робот, чья налаженная система абсолютно всегда работала налажено, несмотря на все волнения парня.

Колючее чувство собственной никчемности и испытываемые эмоции, с силой давили на голову, сжимая ее в тисках. Этот день был чертовски тяжелым и больше всего на свете, сейчас мне хотелось оказаться дома и выпить огромную чашку какао с маршмелоу, чтобы за сладостью этого напитка скрыть весь негатив последних часов. Разговаривать с Арне у меня не было никакого желания. Я испытывала чувство благодарности за то, что он пытался успокоить меня и всячески помочь, но это не меняло того факта, что именно из-за его слов о невесте, на меня и нахлынула эта паника. Не странно, что я боялась, что дальнейший наш разговор может возыметь еще более худшие последствия.

Мне жутко захотелось кофе. Я прекрасно знала, что это далеко не самая лучшая идея хотя бы потому, что в таком взбудораженном состоянии не стоит пить кофеин, но со своими желаниями мне иногда было сложно совладать. Поэтому, не желая отказывать себе хотя бы в такой небольшой прихоти, я медленно поплелась на поиски автомата с напитками. Завернув за угол, я сразу же заметила его и, изучив ассортимент, купила себе банку холодного американо, по вкусу больше напоминающего растворимый кофе.

Когда до меня донесся негромкий хлопок двери, я мельком выглянула из-за угла. Арне, вышедший из кабинета врача, оглянулся по сторонам, но, не увидев меня, раздраженно что-то пробормотал и быстрым шагом пошел по коридору к выходу, все так же осматриваясь по сторонам, скорее всего надеясь меня увидеть. Я же, в противовес здравому смыслу, чисто инстинктивно сделала то, чего делать не должна была. Я нырнула обратно за угол и спряталась за автоматом, сжимая в ладони банку. Это получилось само собой, будто я двигалась исключительно рефлекторно, подсознательно пытаясь от чего-то защититься.

Арне довольно быстро вышел за дверь коридора, скрываясь из вида, а я некоторое время стояла молча, все так же сжимая в ладони банку. В первое мгновение меня окатила мягкая волна убаюкивающего спокойствия, обволакивающую меня облегчением, ведь, просто прячась тут, пока парень не уйдет, я могла избежать тяжелого разговора, к которому я пока что просто была не готова. Но уже вскоре эта волна спокойствия обратилась угнетенностью. Почувствовав себя малолетней дурой, которая только и может, что прятаться от проблем, я подняла голову и уставшим взглядом посмотрела на потолок. Нужно было что-то менять и, в первую очередь, начинать нужно было с себя. Вот только, в противовес всему этому, я больше всего хотела всю жизнь провести за этим автоматом, прячась от всех проблем. И почему мне было так тяжело просто поговорить с Арне? Почему в данный момент во мне скопилось столько нерешительности?

Несколько раз быстро моргнув, я все же решила, что мне стоило найти парня, так как сейчас, прячась от Арне, я поступала крайне трусливо. Пусть даже через силу, но я должна была это сделать. Понимая это, я на ватных ногах вышла в коридор и медленно пошла к выходу. Вот только, когда я оказалась на улице, Арне нигде не увидела. В первый момент я решила, что нужно позвонить парню, но достав телефон, поняла, что батарея очень не вовремя села и смартфон не подавал никаких признаков жизни, сколько бы я не жала на кнопку включения. Это уже было очень плохо, ведь из-за выключенного телефона вырисовывалась совсем скверная картина. Арне скорее всего, подумал, что я убежала и выключила телефон. В принципе, это было наполовину правдой, ведь разговаривать с ним я, действительно, не желала, но это не отменяло того, что в данной ситуации Арне, наверное, будет за меня сильно волноваться чего я совсем не хотела.

Походив по округе и поинтересовавшись у прохожих не видели они тут блондина в деловом костюме и, услышав их отрицательные ответы, я решила, что так Арне точно не найду. Поэтому быстро выйдя к дороге и словив такси, я поехала домой, где поставила телефон заряжаться. Сразу же включив его, я получила множество сообщений о пропущенных звонках от парня. Нерешительность никуда не делась, но я не медля набрала его номер и парень ответил мне на первом же гудке.

- Клоди, где ты? Почему ты сбежала? – голос парня встревоженный и приглушенный сильными дуновениями ветра. Кажется, он до сих пор находился на улице.

- Я дома, - обессиленно сев на кровать я, опустила голову и немигающим взглядом посмотрела на пол. – Арне, я не сбегала. Я покупала себе кофе в автомате, а когда вернулась в коридор, тебя уже не было. У меня сел телефон, поэтому позвонить тебе я смогла только сейчас, когда приехала домой и поставила его заряжаться, - я вновь частично врала, понимая, что эта ложь сейчас будет куда уместнее, чем чистая правда.

- Клоди, черт, я так волновался, - слова прозвучали немного резко, но с нотками облегчения. Кажется, парень мне поверил и, наверное, главной причиной этому послужило то, что я сама позвонила ему, ведь, если бы я действительно, убежала от него, просто бы и дальше держала телефон выключенным. – Как ты себя чувствуешь? Я сейчас приеду к тебе. Продиктуй список лекарств, которые тебе выписал врач. Я их куплю по пути.

- Не нужно. Уже поздно, - я помотала головой, посмотрев на наручные часы, стрелки которых показывали, что время близилось к одиннадцати часам вечера. Мою комнату освещал лишь тусклый свет настольной лампы, но даже от него уже начинали болеть глаза. Упав на кровать, я, сминая под собой одеяло, закрыла глаза, только теперь понимая насколько сильно устала.

- Клоди, нам нужно поговорить, - тон Арне немного изменился. Он стал тверже и настойчивее, что ясно говорило о том, что парень не намерен, выслушивать мои возражения.

Я была согласна с Арне. Нам действительно нужно было поговорить, но здравый смысл подсказывал, что этот разговор лучше отложить до утра. Хотя бы ради того, чтобы успокоиться и утихомирить свои мысли, а не на эмоциях говорить то чего совершенно не хочешь, тем самым совершая новые ошибки.

Я предложила парню созвониться в обед и договориться о встрече. Сразу он не согласился со мной, но после того, как я сказала, что жутко устала и хотела бы отдохнуть, Арне все же принял мое предложение. Я подсознательно чувствовала, что он сию же секунду хотел задать мне множество вопросов, но сдерживался, так же понимая, что это далеко не телефонный разговор. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы закончили этот разговор, но голос Арне еще долго звучал у меня в ушах.

Я долго купалась, сидя в ванной до тех пор, пока вода не стала холодной и аромат, успокаивающего меня хвойного масла, не испарился. Я все размышляла о том, что делать в дальнейшем и в коем-то веке поняла, что в последнее время стала слишком мягкотелой и слабой, из-за чего практически все время полагалась лишь на свои сомнения и переживания. Даже чувствуя, что поступаю неправильно, я не могла ничего изменить, боясь, что своими действиями сделаю только хуже.

Арне Габен взъерошил мою жизнь, разрушил спокойствие и поставил красные отметины на моих планах на будущее. Вроде тут не было ничего сложного. Нужно было просто поговорить с парнем. Вот только, по какой-то причине, мне было сложно просто находиться рядом с ним. После того, что он мне рассказал, внутренний голос еще настойчивее твердил о том, чтобы я держалась подальше от Арне и, благодаря собственной слабости мне хотелось поддаться этому утверждению. Хотя бы потому, что, на первый взгляд, так было легче.

Ложась спать поздно ночью, я решила, что уже утром, на свежую голову, буду думать о том, что мне следует делать дальше. Вот только, утром меня ожидала очередная, горькая неожиданность. За завтраком, сонно перебирая вилкой еду в тарелке, я далеко не сразу поняла, о чем говорилось в новостях, которые смотрела Мадлен, включив телевизор на кухне. Только после того, как родители, Бозиль и Мадлен, сидевшие вместе со мной за столом, притихли и все, как один обернулись к телевизору, я поняла, что что-то не так. Без особого энтузиазма я обернулась к экрану, застав лишь концовку показываемого видео в котором говорилось, что этой ночью Лотер Дане получил передозировку обезболивающими препаратами.

Тонко, практически еле ощутимо, в сознании зазвучало мерзкое чувство тревоги, с каждой секундой грохоча все громче и надрывистее, в такт моему сошедшему с ума сердцебиению. Черное, словно смола смятение, расползалось по телу, постепенно обволакивая нервные окончания и сплетаясь с кровью. В груди запылало, распространяя нестерпимый жар и перед глазами помутнело, взрываясь перед зрачками черными вспышками.

Такое чувство бывает, когда ты понимаешь, что произошло нечто страшное и непоправимое, но при этом ничего изменить не можешь. Мой внутренний мир тускнел, рушился и превращался в пепел, а я все так же неподвижно сидела, перестав дышать. Услышанное никак не укладывалось у меня в голове и сознание вовсю противилось этим словам. С Лотером не могло такого произойти. Я же видела его прошлым утром. Он улыбался, вел себя непринужденно и подшучивал над моим танцем. Призрак совершенно не выглядел, как человек, который испытывал жуткую боль, из-за чего мог переборщить с обезболивающими таблетками настолько сильно, чтобы получить передозировку.

Закрывшись в своем мире и сконцентрировавшись на собственных переживаниях, я не замечала того, что происходило с другими людьми. Глубоко внутри своего сознания, я впадала в апатию и беззвучно кричала, надрывая горло, но все эти волнения уже ничего не изменят. Сердце раскололось надвое и на языке почувствовалась приторная кислота, растворяющая все мысли. Уже ничего не изменить. Я ничем не могла помочь Лотеру.

Я лишь посредственность с ограниченным мировоззрением, зацикленная на собственных проблемах. Лотер не заслуживал такого паршивого друга, как я. Насколько сильно ему было больно, раз парень пил так много обезболивающих? Почему, пока была такая возможность, я не смогла разглядеть его истинного состояния?

Кажется, Мадлен мне что-то говорила, встревоженно тормоша меня за плечо и мама подошла ближе, но я уже ничего не слышала. Голоса сплелись воедино, звуча, как неразличимый шум и горло сдавило невидимой цепью. Слишком горько.

***

Я и не знала, что можно впасть в такое сильное оцепенение. Казалось, что мир прекратил существовать и вокруг меня сгустился холодный мрак, покрывающий мою кожу толстым слоем льда. Не было слышно ни собственного дыхания ни сердцебиения. Лишь кромешная паника гулкими ударами била по ушам.

Только спустя целую вечность, я не думая, сорвалась с места и, обогнув Мадлен, сломя голову побежала к себе в комнату, где схватила телефон намереваясь позвонить Лотеру. Это могла быть лишь очередная сплетя не имеющая обоснования и я всеми силами надеялась, что Лотер вот-вот поднимет трубку и своим насмешливым голосом скажет, что я глупая, раз повелась на эти слухи, ведь с ним все в порядке. Но, сколько бы я не звонила, мои звонки остались без ответа.

Чуть ли не до крови покусывая губы, я ходила из одной стороны комнаты в другую. Взъерошивая волосы я, широко раскрытыми глазами, смотрела на свой телефон раз за разом, набирая номер Лотера, но результат был прежним. Уже вскоре, в мою комнату зашли родители, Мадлен и Базиль. Они пытались меня успокоить, но их слова я пропускала мимо ушей, от безысходности решив полазить в сети и поискать информацию насчет Лотера. Но от увиденного, меня еще сильнее окатила волна страха и паники.

Пока что не было точной информации насчет Призрака, но множество статей, пестрящие размытыми фотографиями, на которых обездвиженное тело Лотера увозили на скорой, твердило о том, что всемирно известный модельер находится в больнице в критичном состоянии. Были и те, кто подтверждал его смерть, но такие я быстро проматывала, даже не собираясь их читать. Это все была грубая ложь. Лотер не мог умереть. Убеждая себя в этом, я пыталась успокоиться, но с содроганием все же включила одну такую статью, имеющую в себе ту информацию, которую я раньше не знала. Кто-то из приближенных работников Призрака утверждал о том, что после пожара Лотер практически ослеп и его зрение, со временем, все сильнее ухудшалось, из-за чего ясно подчеркивалось то, что рано или поздно он просто ослеп бы и именно эта информация вызвала у общества новую волну жалости к Лотеру.

Словно стрела, в мою голову вонзилось воспоминание о линзе в глазу Лотера и о просьбе Гросье не расспрашивать парня о ней. Теперь все это заиграло в новых, мрачных красках, ведь женщина легко могла знать о Призраке то, что было неизвестно мне, поскольку очень часто общалась с его помощником и являлась более внимательной чем я.

Сев на кровать, я собралась позвонить Гросье, надеясь, что хотя бы ей известно больше чем мне, ведь, на данный момент, женщина являлась единственным человеком, который мог помочь мне опровергнуть все эти страшные новости. Но, когда я уже листала телефонную книгу, телефон разразился громкой мелодией и на дисплее высветилось имя Гросье. Женщина первая позвонила мне и я тут же, торопливо прикоснулась к дисплею, нажимая на зеленый значок.

Я начала судорожно спрашивать у женщины известно ли ей что-нибудь о Лотере, но Гросье, в первую очередь, попросила меня не волноваться, ведь по ее словам, с Лотером все хорошо. Из-за ее мрачного и непривычно грустного тона сложно было поверить в такое утверждение, но я ухватилась за эту соломинку, пытаясь прогнать панику прочь. От сердца немного отлегло, но взвинченное состояние, из-за испытываемого шока, никуда не делось, поэтому, когда Гросье сказала, чтобы я быстро собралась и вышла на улицу, поскольку там меня уже ждала машина, которая должна была отвезти меня к Лотеру, я просто надела поверх пижамы, в которую была одета, толстовку и побежала к выходу.

Как Гросье и говорила, около дома меня ждала машина. Не раздумывая ни секунды, я открыла заднюю дверцу и плюхнулась на пассажирское сидение, замечая, что помимо водителя тут еще находился Жан Лоран, помощник Лотера. Все еще взъерошенная, я начала расспрашивать у мужчины, что случилось с парнем, на что он, так же как и Гросье, начал уверять меня в том, что с Лотером все хорошо и нет повода для беспокойства. И лишь, когда я, не унимаясь, спросила правда ли, что Лотер почти слепой, мужчина напрягся и пробормотал, что он не вправе отвечать на такие вопросы. Но мне уже и не нужен был ответ. Все было ясно по выражению лица месье Лорана. Вновь стало горестно и тоскливо от осознания собственной глупости и никчемности. Лотер стал для меня хорошим другом, а я столько всего пропустила мимо себя.

Я подозревала, что мы едем к больнице, но никак не ожидала, что около нее будет такое огромное скопление людей, хотя, когда я сама рылась в сети, пытаясь понять, что случилось с Лотером, нигде не могла найти точной информации насчет того, в какую больницу его отвезли. Огромная группа журналистов толпилась около дверей, но количество, совершенно не похожих друг на друга, в социальном плане, девушек, со скорбными выражениями лиц, просто пугало. Некоторые из них даже плакали, ладонями смахивая с щек слезы. Гам, шум и громкие разговоры. Проходя вместе с мужчиной мимо этих людей, я ошарашенно оглядывалась по сторонам, совершенно не замечая на себе недоуменных взглядов, которые на меня бросали благодаря моему несуразному внешнему виду.

Около палаты Лотера было так же людно, но, в основном, там стояли массивные мужчины в деловых костюмах, скорее всего, являющиеся телохранителями Призрака, чьей задачей было не пускать в палату парня посторонних людей. И, если бы не месье Лоран, меня навряд бы пропустили внутрь.

Положив ладонь на ручку, я не думая открыла дверь,  ведь за это утро успела себя ужасно сильно накрутить и больше всего на свете сейчас хотела убедиться в том, что с Лотером все хорошо. Просто собственными глазами увидеть, что он жив и, тем самым, утихомирить панику, рвущую мое сознание на мелкие клочки, словно тонкие листы бумаги. Поэтому, зайдя в палату и сразу вцепившись взглядом в парня, я почувствовала упоительное облегчение и неописуемое счастье.

Призрак далеко не сразу понял, что я зашла в палату, ведь полусидя на кровати и, положив под спину несколько подушек, он был сосредоточен на рисовании в блокноте. Более того, парень слушал музыку в наушниках и параллельно с этим ел помидоры черри, беря их из глубокой тарелки стоящей на краю кровати.

Странно, но Лотер выглядел практически беззаботным, хотя это проявлялось лишь в его спокойном выражении лица, и расслабленности движений руки, скользящей по бумаге. Парень рисовал даже несмотря на то, что он был слаб и в вену на руке была вставлена игла от капельницы. В противовес этому, внешний вид Призрака был более чем плачевным и выглядел он так, будто его, действительно, лишь пару минут назад вытащили с того света. Кожа болезненно бледная с примесью нездоровой желтизны и на руке, не скрытой белоснежными бинтами, еще сильнее проступили синие вены, пробегая под кожей словно темные ручьи. На лице виднелась еле заметная щетина и под глазами залегли темные круги. В белой футболке и такого же цвета штанах, он казался похудевшим и осунувшимся, из-за чего я сразу же вспомнила время в Руане. В те дни, когда мы только встретились, он выглядел практически так же плохо.

Когда я быстрым шагом направилась к кровати, парень краем глаза уловил движение и поднял голову. Окинув меня взглядом своего, покрасневшего, из-за полопавшихся сосудов, глаза, Лотер выдернул из уха наушник, благодаря чему до меня донеслись еле слышные нотки классической  мелодии сыгранной на пианино, и насмешливо улыбнулся.

- Выглядишь ты так себе, - сказал парень, все так же улыбаясь, после чего немного приподнялся и посмотрел на мои ноги. – Я даже комментировать не буду твои тапочки. Хотя, нет, буду. Ты их отобрала у какого-то ребенка? Не стыдно?

Застыв на месте, я нахмурила брови и недоуменно посмотрела на парня. Всего лишь час назад я испытывала гнетущую душевную боль и была готова рыдать от понимания того, что, возможно, Лотер умер, а минуту назад, чуть не расплакалась от счастья из-за того, что это не так. Меня переполняли чувства и момент был необычайно острым, пробирающим до души. А Лотер, в одно мгновение, все разрушил, вводя меня в состояние замешательства, тем, что, первым делом решил прокомментировать мои тапочки, чего я точно не ожидала. Стушевавшись, я посмотрела на свои ноги, понимая, что в спешке я не успела переобуться и приехала к Лотеру в комнатных тапочках в виде пушистых кроликов, которые мне, ради шутки, подарила Мадлен пару лет назад.

- Оставь в покое мои тапки, - пробормотала я, подходя к кровати парня еще ближе и замечая, как его губы расплывались в еще более насмешливой улыбке от того, как уши кроликов подпрыгивали при каждом моем шаге. – И уж кто бы говорил про внешний вид, - сказала я, окинув парня быстрым взглядом. В близи он выглядел еще более болезненней. -  Как ты себя чувствуешь? И что с тобой произошло? Правда то, что говорят в новостях? У тебя была передозировка обезболивающими? Я чуть с ума не сошла когда увидела новости. В некоторых статьях в сети вообще говорили, что ты умер, - быстро затараторила я, нервно жестикулируя руками. Все же, я еще не до конца успокоилась и это было прекрасно видно по моей взбудораженности и торопливости высказываемых слов.

- Моя милая и невероятно глупая Клоди, я понимаю, что объяснять что-либо человеку, который, будучи взрослым, носит плюшевых кролей на ногах, бесполезно, но я все же постараюсь, - сказал Лотер назидательным тоном, словно учитель отчитывающий нерадивого ученика. А я лишь цыкнула, когда он опять упомянул мои тапочки. Вот сдались они ему. – Никогда не верь статьям в интернете. Такие сайты, на которых они расположены, зарабатывают с того, что на них заходят люди, поэтому они готовы на все лишь бы повысить свою популярность. Верить можно было лишь официальным заявлениям моих людей. До этого момента их не было, поскольку и говорить было нечего, но теперь, когда моей жизни ничего не угрожает, мои представители быстро развеют этот нелепый цирк с глупыми предположениями. Но, в принципе, я так и думал, что ты себя накрутишь, поэтому и попросил привезти тебя сюда, как только очнулся. Ты вообще понимаешь, что беременным нельзя нервничать?

- Ты так говоришь, будто я должна была безразлично отнестись к новости о том, что ты попал в больницу, - я недовольно опустила голову. Лотер был привычен. Пусть внешне он казался невероятно слабым, но парень все еще улыбался и подшучивал надо мной, будто ничего страшного не произошло и сейчас не он лежал под капельницами в палате больницы, после того, как чуть не распрощался со своей жизнью. Да, благодаря этому, мое волнение более-менее улетучилось, но меня не покидало странное ощущение, что это все игра, направленная на то, чтобы меня успокоить. – Призрак, так у тебя, действительно, была передозировка обезболивающими? – вновь спросила я, поскольку ранее этот вопрос Лотер проигнорировал.

- Да, я немного заработался и не уследил за тем, сколько таблеток выпил, - парень безразлично пожал плечами, так будто говорил о том, что выпил лишнюю чашку кофе. – В этом нет ничего страшного и все новости преувеличивают. Из-за предстоящей недели мод, все модельеры, чьи прет-а-порте будут представлены на ней, находятся под повышенным вниманием папарацци. Если бы это произошло на пару месяцев позже, никто бы и не обратил внимания на этот случай, - Лотер опять пожал плечами и иронично хмыкнул.

- Призрак, хватит, - зашипела я, сжимая ладони в кулаки. Меня стало раздражать спокойствие парня, которое мне все больше казалось наигранным, ведь, оказавшись в такой ситуации, человек просто не мог вести себя настолько беззаботно. Вновь Лотер скрывал от меня свое истинное состояние и я уже не собиралась с этим мириться. – Хватит относиться ко мне, как к несмышленому ребенку. Не нужно при мне делать вид, что с тобой все хорошо. Заработался и не уследил за тем, сколько таблеток выпил? Я в жизни в это не поверю. Обезболивающие пьют и тем более, превышают дозу лишь в том случае, когда становится нестерпимо больно. Так насколько же сильно больно тебе было из-за чего ты выпил столько таблеток, что даже получил передозировку? Да, я не понимаю, каково тебе сейчас, но хочу понять. Пусть я и глупая девчонка, но ты мой друг и в любой ситуации я хочу поддержать тебя. Ты ведь почти слепой? Почему ты раньше не рассказал мне об этом? – прошипела я, уставившись на Лотера твердым взглядом. Теперь, в его глазу я отчетливо видела линзу, но мне было больно от понимания того, что парень может видеть только благодаря ей.

Некоторое время Лотер молчал, из-за чего, даже несмотря на закрытые окна, в палате стал слышен гул голосов, доносящихся сюда с улицы. Тревожные и раздражающий шум неприятно давил на сознание и я наконец-то поняла, почему Лотер, до того, как я пришла, слушал музыку в наушниках. Улыбка спала с его губ и на лицо легла ироничная саркастичность с примесью строгой серьезности.

- Клоди, люди почему-то любят преувеличивать там, где этого делать не стоит, - сказал он, посмотрев в сторону окна, за которым виднелись отдаленные крыши соседних домов и ослепительно голубое небо без единой тучи. – Каждый день, не только в Париже, но и во всем мире, люди погибают при страшных обстоятельствах, теряют свое имущество, в последствии оказываясь на улице, умирают от голода и от болезней, которые не могут вылечить лишь потому, что у них не хватает денег на лекарства. Но, даже если об этом и говорится в новостях, уже вскоре забывается, а эти люди так и продолжают страдать, ведь помимо минуты внимания они больше никакой помощи не получают, - сказал Лотер с толикой грусти в голосе, после чего ненадолго замолчал и иронично хмыкнул. - А тут модельер просто получил передозировку обезболивающим. В моем случае нет ничего трагичного и страшного, более того, данный случай является лишь проявлением моей слабости, что даже у меня вызывает омерзение, но почему-то сми раздули из этого целую сенсацию и под окнами больницы уже собралась толпа жалеющих меня людей, хотя есть те, чьи проблемы достойны большего внимания. Люди не умеют ставить приоритеты и поэтому общество гниет, превращаясь в бездумную серую массу. Как писал Франц Кафка: «Узость сознания есть социальное требование», - Лотер брезгливо сморщился, после чего обернулся ко мне. – Я действительно не вижу ничего страшного в том, что случилось со мной. Даже если бы я сегодня не очнулся, как по мне, не стоило бы по этому поводу грустить. Несмотря на то, что у меня есть еще много чего, что я хотел бы показать миру, в свои тридцать два я себя реализовал и свою жизнь я могу назвать насыщенной. Но, при этом, есть люди талантливее меня, но из-за некоторых жизненных причин они так и останутся неуслышанными, а их талант пройдет  никем незамеченным. Пусть со временем я ослепну, но, за свою жизнь я увидел то, что многие никогда не сумеют. При этом рождаются слепые дети, которым, элементарно, никогда не удастся увидеть окружающих их красок. Они так и проведут всю жизнь в темноте, - черты лица Лотера дернулись в печальном отблеске эмоций, но спустя несколько быстротечных секунд молчания, Призрак опять улыбнулся. На этот раз действительно искренне. – Клоди, я не зацикливаюсь на своих проблемах и перед тобой я не притворяюсь. Поэтому, не нужно меня жалеть. И, пожалуйста, не преувеличивай. Не становись такой, как остальные. Помнишь, как в Руане ты постоянно подшучивала надо мной, хотя от всех остальных я получал лишь жалость? Это мне и понравилось в тебе. Сама того не понимая, ты доказала мне, что я не калека, хотя, в какой-то момент, честно говоря, под тем потоком жалостливых взглядов я чуть не сломался, - Лотер опустил голову и, слегка прищурив взгляд, ухмыльнулся, приподняв один уголок губ, но потом поднял голову и посмотрел на меня уже более серьезно. – В последнее время, я замечал, что, моментами, ты становишься другой. Нерешительной. Это так на тебя не похоже, - уже тише прошептал Лотер, слегка помотав головой.

Словно завороженная я смотрела на Лотера, даже не думая о том, чтобы перебить его, ведь, в данный момент, мне казалось, что, впервые за все время нашего знакомства, он говорил со мной серьезно, срывая завесу со своих мыслей. Я пыталась проникнуться его словами и, утонув в них, понять тайные грани мировоззрения Лотера. Поэтому, когда он медленно поднял руку и перебинтованными кончиками пальцев, нежно прикоснулся к моей щеке, я не вздрогнула. Наоборот, я потянулась за этим прикосновением, будто за спасательным кругом, ведь почему-то оно сейчас казалось мне невероятно важным.

 – Ты в последнее время так изменилась, - сказал Лотер, смотря мне в глаза, будто за ними пытаясь рассмотреть мою душу и мне, на мгновение, даже показалось, что ему это удалось. Он убрал свою ладонь от моего лица, но зрительного контакта не разорвал. -  Я не знаю, что с тобой происходит, но спрашивать не буду. Если бы ты хотела, уже давно рассказала. Но, знаешь, Клоди, мне нравится эта твоя черта. Не полагайся на чужие советы, так как только ты выбираешь, как тебе жить. Просто убери эту чертову нерешительность и жалость. Стань сама собой и вернись в привычный ритм жизни. Даже, если ты совершишь ошибку, ее можно будет исправить, а за сомнениями ты лишь потратишь свою жизнь.

Слушая Лотера я практически не дышала, ощущая, как по моей коже бежали мурашки, ведь, в данный момент, мне казалось, что парень все же пробрался в дальние уголки моей искалеченной души и своим глубоким, немного хриплым голосом, лечил рванные раны о наличии которых я даже не подозревала. Я ведь сразу даже не заметила того, как говоря о себе, он плавно перешел на меня. Не моргая, я смотрела на Лотера, думая, что он, действительно не человек. Он без труда заглядывал в мой разум и задевал тайные струны, заставляя звучать их правильно. В какой-то момент, я опять сравнила его с Дьяволом, чьей специализацией являются людские души. Лотер точно потустороннее создание пропитанное нечеловеческой аурой. Да, он истинный Дьявол, но парадокс тут в том, что души он не покупал, тем самым нарекая их на вечные муки в Аду, а лечил. Будучи невероятно умным, он чутко понимал людей и мягко мог ими манипулировать направляя их в нужное русло.

- Иди сюда, - голос Лотера вывел меня из размышлений и я тут же вздернула голову, посмотрев на парня. Лотер подвинулся на кровати и похлопал ладонью рядом с собой, таким образом приглашая меня лечь рядом.

- Зачем? Неужели ты решил воспользоваться моментом и затащить меня к себе в постель, чтобы поразвлечься? Призрак, да ты извращенец, - на душе все еще порошила горечь, но я выдавила из себя эту шутку, наигранно оскорбившись и в театральном жесте скрестив руки на груди. Лотеру понравилось то, что я вернулась в ритм нашего прежнего общения из-за чего он одобрительно улыбнулся.

- Я сейчас не в том состоянии, чтобы развлекаться с неопытными девушками, которым в постели нужно уделять максимум внимания. Я бы сейчас не смог даже нормально твою грудь приласкать. Да и твои тапочки меня как-то совсем не возбуждают. Поэтому, можешь не переживать. К тебе я не прикоснусь, - усмехнулся Лотер, вновь похлопав ладонью рядом с собой, таким образом повторяя свое приглашение.

Взобравшись на кровать и, так же, как и Лотер, облокотившись о подушки, я  взяла в ладонь наушник, который мне дал парень и поставила его в ухо, слушая, как мой разум наполнила мягкая игра пианино, перекрывающая назойливый шум доносящийся сюда с улицы. Очень талантливое исполнение мелодии, но смазанное, будто запись была не профессиональная и, более того, сделана на улице.

– Эту мелодию играет бездомный пожилой мужчина из Флориды, - объяснил Лотер. – Я как-то увидел в сети видеозапись, где он весь грязный, чумазый и исхудавший, словно скелет, играл на старом пианино. Никем незамеченный талант, имеющий лишь минуту славы благодаря тому, что видеозапись с ним была выставлена в сеть случайными зрителями. Из наград он имеет лишь комментарии под этим видео, которые он, возможно, никогда не прочитает и те малые доллары, которые ему кидают немногочисленные слушатели, - пробормотал парень. – Мне бы очень хотелось, создать некий фонд, который помогал бы не только талантливым людям, но и тем, которые просто не могут пробиться в жизни, хотя имеют все данные для того, чтобы подарить этому миру что-то новое. Всех своих денег я не потрачу, но хотя бы кому-нибудь смогу помочь, - эти слова, произнесенные шепотом, прозвучали практически интимно, будто Лотер делился со мной своей сокровенной мечтой, ведь, как мне показалось, в отличие от остальных состоятельных людей, которые выставляли свою благотворительность на всеобщее обозрение лишь делая вид своей доброты, Призрак просто хотел безвозмездно помогать.

Мы долго сидели на кровати прослушивая эту мелодию раз за разом. Лотер продолжил рисовать в блокноте наброски прет-а-порте, а я завороженная мелодией наблюдала за тем, как плавно скользил карандаш по бумаге, зажатый в пальцах парня. Временами, наш покой прерывали медсестры, которые заходили, чтобы забрать капельницу или принести новые лекарства для Лотера, но все равно, на время мне показалось, что во всем мире существуем лишь мы с Призраком и эта мелодия. Наша дружба была странной и немного ненормально, но именно она излечила наши души, ведь, если я помогла Лотеру доказать самому себе, что он не калека, парень в свою очередь, помог мне не превратиться в истеричную малолетку, которой я постепенно начала становиться. Сидя рядом с Призраком, я думала о том, как паршиво вела себя в последнее время, ведь своими сомнениями я не помогала себе, а лишь сильнее усугубляла ситуацию. Черт, как же я завидовала Лотеру. Его спокойствию и размеренному мышлению.

- Слушай, Призрак, как у тебя получается всегда быть таким спокойным и веселым, если вокруг столько проблем? – не выдержав, поинтересовалась я.

- Я просто везде ищу плюсы, - парень пожал плечами, слегка удивившись моему вопросу. – Вот благодаря тому, что у меня была передозировка и я попал сюда, смог познакомиться с горячей медсестрой, - парень кивнул в сторону тумбочки на которой лежал клочок бумаги с размытыми цифрами, скорее всего, второпях, написанными карандашом для глаз. – Ты даже представить не можешь насколько мне облегчит жизнь отношения без обязательств с медсестрой. После секса всегда остаются грязные бинты, а так она сможет сразу их менять…

Закатив глаза, я легко ударила локтем парня в бок, не желая слушать подробный перечень всех плюсов отношений с медсестрой, в котором он особенно красочно описывал возможность ролевых игр.

Я не знала сколько прошло времени и как долго мы просидели, слушая на повторе эту мелодию, но я была уверена в том, что никогда не забуду эти мгновения. Когда в двери Лотера стали стучаться какие-то люди, Лотер попросил их немного подождать и мы все равно спокойно сидели, пока Лотер не сказал, что, к сожалению, какое-то время, мы не сможем видеться. Призрак уже давно понимал, что переоценил свои силы и работать еще над одеждой для нашего магазина он не сможет. Но парень подыскал себе отличную замену в лице Гюстава Бошана. Гюстав раньше был ассистентом Лотера, но решил уйти с модельного дома «Дане», чтобы открыть свое собственное небольшое ателье. Лотер сказал, что этот парень очень талантлив и его заинтересовала возможность сотрудничества со мной и Гросье.

Меня слегка огорчило то, что Лотер не мог работать с нами, но перечить я не стала, понимая, что я не вправе требовать чего-либо от Призрака, особенно, когда он был в таком состоянии. Лишь с огромным опозданием я поняла, что Лотер сегодня очень мягко и ненавязчиво, будто боясь ранить, прощался со мной. Все слова, которые он мне ранее сказал, были лишь для того, чтобы растормошить меня и дать сил самостоятельно бороться со всеми проблемами, ведь, в дальнейшем, Лотера со мной рядом не будет и помочь он не сможет. Мне льстило и давало сил то, что парень был уверен в том, что я со всем справлюсь, благодаря чему я мысленно пообещала себе, что не разочарую его. И я была благодарна парню за этот подарок в виде нескольких часов тишины, проведенных в его палате. Несомненно, сейчас многие хотели с ним увидеться, но, в первую очередь, после того, как Лотер очнулся, он попросил привезти меня сюда, дал ценные наставления и одарил ценным вниманием в тот момент, когда в его палату стучались другие люди, явно имеющие к Лотеру срочные дела, которые не могли подождать даже несмотря на состояние парня. Призрак сейчас ставил меня на первое место, заботясь обо мне больше, чем о себе и это лишь сильнее подчеркивало нашу дружескую связь, которая не исчезнет даже, если мы больше не увидимся.

До недели моды осталось совсем немного и Лотеру нужно было тщательно готовиться к ней, после чего он планировал улететь лечиться, поскольку все эти обезболивающие сильно повлияли на его организм. Обстоятельства вынудили его отдалиться от меня, но я прекрасно понимала, что прощаемся мы не навсегда. Тем более, за последнее время у нас обоих накопилось много проблем и нам нужно было самостоятельно справиться с ними.

Выходя из палаты Лотера, я, в очередной раз пошутила над ним, и сказала, что не буду его беспокоить поскольку парню еще нужно было затащить несколько девиц в свое подземелье и немного поиграть на органе. А Лотер, в свою очередь, сказал, что ему стыдно, что он знаком со мной, поскольку мне еще предстояло в пижаме и в моих тапочках как-нибудь добраться до дома, хотя на улице было полно людей.

Мы не говорили друг другу «Прощай» и ни я, ни Лотер не знали, когда мы встретимся в следующий раз. Возможно, через пару недель, а может через десятки лет. Он ведь обычно не живет в Париже и я была уверенна в том, что после недели мод, Лотер уедет отсюда. Единственное на что я надеялась, так это на то, что он никогда не ослепнет. Я просто не хотела, чтобы последний раз, когда он меня видел и запомнил, я была одета в пижаму и тапочки-кролики.

Выйдя из больницы, я первым делом позвонила Арне и сказала, что сегодня не смогу с ним встретиться, но на следующий день назначила встречу, уже точно указав время и место. Арне прямо спросил почему я откладываю нашу встречу, интересуясь не из-за того ли это, что Лотер Дане попал в больницу. Не зная, что ответить, я лишь согласилась с утверждением парня, слыша в дальнейших его словах сдержанную ревность. Он ведь до сих пор думал, что мы с Лотером встречались. Мне даже стало жутко интересно, как он себя поведет, узнав, что это не так. Во всяком случае, я была благодарна парню за то, что он терпеливо ждал и терпел мои капризы, стараясь не давить на меня.

Вновь откладывать наш разговор было трусливо, но мне нужен был еще один день, для того, чтобы переосмыслить то, что сказал Лотер. Поэтому, сказав всем, что я буду в мастерской и, попросив меня не беспокоить, я, все еще одетая в пижаму, сидела в своей святыне и рисовала, пила чай и слушала музыку. То есть, просто расслаблялась и опустошала свою голову.

Выходя из мастерской, я недалеко от здания увидела припаркованную машину бизнес класса с затонированными окнами. В первое мгновение я подумала, что это Арне, поскольку на тротуаре около моей мастерской лежало несколько окурков тех редких сигарет, которые он курил и которых точно не было, когда я сюда сегодня приезжала. Но немного постояв и посмотрев на машину, я решила, что эта машина точно не Арне  ив данный момент я себя накручивала. Если бы он там сидел, точно бы вышел сейчас ко мне. А так, создавалось такое впечатление, будто в машине вообще никого не было. Поэтому, просто безразлично пожав плечами, я села в машину такси, которую ранее вызывала и поехала домой.

Вернувшись домой лишь ближе к вечеру, все так же одетая в пижаму и обутая в комнатные тапки, я непринужденно улыбалась и насвистывала мелодию полюбившейся песни. Искупавшись, я наконец-то переоделась и, включив музыку в наушниках, стала перебирать в комнате свои вещи и складывать одежду в шкафу, попутно пытаясь понять, что из имеющихся нарядов я смогу носить сейчас. Мадлен и родители, которые периодически заходили ко мне в комнату, смотрели на меня с явным недоумением, совершенно не понимая, почему я так внезапно принялась за уборку. А я лишь хотела навести порядок в своей жизни и начать следовало с упорядочивания своих вещей.

Этой ночью, я впервые за долгое время хорошо спала, окунувшись в мир Морфея без привычных переживаний, а когда проснулась следующим утром, по новостям увидела, что Лотер уже выписался из больницы. Несколько раз я смотрела видео, где он в окружении своих представителей и друзей выходил из больницы. Наверное, Лотер действительно сущий Дьявол, ведь уже сегодня он выглядел просто превосходно, будто парню хватило лишь ночи, чтобы прийти в себя. В нем было идеально абсолютно все: одежда, нахальная улыбка, манера поведения и осанка. Он шел ровно и уверенно, хотя больше не опирался на трость. Призрак перекидывался несколькими фразами с теми, кто шел рядом с ним и без проблем общался с журналистами, обступившими его со всех сторон. Привычно улыбаясь, он говорил, что с ним все хорошо и предыдущие новости лишь нелепые слухи. Ему хотелось верить. Люди шли на поводу его непринужденного поведения, неминуемо заражаясь им и так же улыбались.

Все же Лотер был странным и мне казалось, что я до сих пор не смогла полностью понять его. Он любвеобильный, насмешливый, серьезный и временами грубый.  Столько противоположных черт характера смешались в нем лишь дополняя друг друга. Я им восхищалась, но все же прекрасно понимала, что в Лотере я видела лишь то, что он позволял увидеть. Его внутренний мир без граней и проницательность не имела границ. Для меня он стал хорошим другом и примером для подражания. Пусть наши дороги разошлись, я была уверена в том, что когда-нибудь мы опять встретимся и я искренне надеялась, что к тому времени он меня не забудет.

Вдохновившись, я, проснувшись раньше всех и посмотрев новости, решила приготовить для всех завтрак. Бекон подгорел, омлеты я пересолила. Зато тосты получились превосходными, а это уже было маленькой победой. Главное, что я старалась.

Сегодняшнее утро было прекрасным и с улыбкой на лице, я была готова продолжить свою жизнь в прежнем ритме, больше ничего не опасаясь и не ноя, как взбалмошная девчонка, вечно прячущаяся от всего, где она видела малейшую проблему.

Здравствуй, мир. Благодаря Призраку, прежняя Клоди Дюбуа вернулась.


Примечание: Мне кажется, что для общей видимости ситуации я должна оставить тут разъяснение, что такое карта Виталь о которой упоминала Клоди, когда ее на скорой привезли в больницу. Такая карта на сегодняшний день есть практически у каждого, кто принимает решение приехать во Францию на ПМЖ, и конечно же, такого рода карта есть и у коренных французов. Это обычная электронная карта, но она предназначена только для того, чтобы оплачивать услуги медицинских работников, фармацевтов и других специалистов, которые так или иначе связаны со здоровьем. С помощью такой карты можно легко расплачиваться во всех учреждениях здравоохранения.

Второй важной составляющей такой карты - и даже, наверное, самой важной - является то, что все затраты по такой карте владельцу впоследствии вернет страховая компания. Так что, по факту, владелец такой карты не потратит ни одного евро, ведь ему скомпенсируют все затраты. Правда, здесь то, сколько ему в итоге выплатят, зависит в основном от его страховой программы. Если не ошибаюсь, страховка обычно возвращает семьдесят процентов от потраченных денег на лечение. Чтобы вернулись абсолютно все деньги, нужно преобретать какую-то страховку, которая стоит дороже. Еще плюсом  во Франции является то, что некоторые аптеки продают лекарства в кредит. То есть, человек им платит эти тридцать процентов, а они потом ждут зачисления оставшихся семидесяти процентов от государства. Мне кажется, что это очень удобно и замечательно, так как, когда я в последний раз ходила в больницу у себя в городе, замечательного заметила только бабулек, которые на меня наорали по какой-то причине подумав, что я хочу пройти без очереди. Правда, в моем случае, слово "замечательного" стоило писать в кавычках. Святой сарказм.

Так выглядит эта карта Виталь.


Ссылка на видеозапись, о которой говорил Лотер https://www.youtube.com/watch?v=LgsBsunCo6k

Я еще хотела много чего написать про Лотера, чтобы объяснить, почему он не хотел лечиться и разъяснить, что изначально он принял Клоди за мальчишку так как он тогда был без линзы и вообще плохо видел, а когда он все же стал носить линзу и внимательнее рассмотрел Клоди, она стала насмехаться над Призраком, иногда говоря от мужского лица. Но я решила всего этого не писать. У меня просто нет на это сил. Я даже визуализацию Клоди сегодня не буду выставлять.

Шаг двенадцатый...

- Ты отлично выглядишь, - тепло улыбнувшись, сказала Гросье, после того, как, в очередной раз, окинула меня внимательным взглядом, попутно неспешно размешивая сахар в своей чашке с кофе.

- Спасибо, - я весело кивнула, поерзав на стуле и поправив юбку своего легкого платья персикового цвета. Настроение с самого утра было более чем отличным, поэтому, сразу после того, как я пообедала вместе с семьей, не совсем съедобным завтраком, приготовленным мною, довольно долгое время провела около своего шкафа пытаясь найти красивую и удобную одежду, которая смогла бы дополнить мое прекрасное настроение. Выбор был не маленьким, но я все же остановилась на этом платье, попутно выбрав под него правильную бижутерию. Все же, невероятно приятно выглядеть красиво, а услышав комплимент Гросье, я вообще засветилась от счастья. - Вы, кстати, сегодня тоже выглядите превосходно. Купили новую блузку? – я прекрасно знала, что эта коричневая блузка, классического пошива, которая была на Гросье, не являлась новой и женщина ее раньше одевала, но Гросье, сегодня, действительно выглядела превосходно, из-за чего и одежда на ней смотрелась совершенно иначе, а я, не удержавшись, сделала женщине вот такой вот комплимент. Естественно, Гросье тут же сказала, что блузка не новая, но, тем не менее, она слегка смущенно поправила кончиками пальцев свои волосы и тоже улыбнулась. Все же, все женщины любят комплименты, ведь они делают нас счастливыми.

На сегодняшнее утро у меня с Гросье была назначена встреча с риелтором, который должен был помочь нам выбрать место для будущего магазина. Но, в первую очередь, мы зашли в кофейню для того, чтобы выпить кофе и вот теперь сидели около заведения за небольшим столиком на тротуаре тесной улочки вымощенной брусчаткой. Светило еще не жаркое, но теплое, утреннее солнце и дул легкий ветер. Самая лучшая погода для того, чтобы не торопясь насладиться кофеиновым напитком перед тяжелым днем.

Мы с Гросье не разговаривали о Лотере, но, когда мы только встретились этим утром, женщина сказала, что еще вчера ей позвонил Гюстав Бошан, тот самый модельер, который будет работать с нами вместо Лотера. В первое время, после открытия магазина, у нас будет продаваться та одежда, над которой работал сам Лотер, но этот парень так вдохновился рассказами Призрака о нас, что уже хотел как можно скорее встретиться с нами и поговорить о дальнейшем сотрудничестве. Мне даже стало интересно, что такого Лотер рассказывал Гюставу о нас. Да и с самим парнем мне хотелось познакомиться, ведь, даже, если Призрак отзывался о нем весьма одобрительно, значит, этот Гюстав должен быть очень интересной личностью.

Попивая кофе, мы с Гросье обсуждали самые главные требования к магазину, ясно отмечая, что, в первую очередь, нам нужно, чтобы там была большая комната под склад. У нас уже было готово много посуды и игрушек, которые просто некуда было складывать и желательно было как можно скорее перевезти их куда-нибудь.

Встретившись с риелтором, мы несколько часов осматривали здания, но ничего подходящего найти не смогли и, в конце концов, еще раз обсудив с мужчиной наши требования, решили, что встретимся через пару дней, так как ему нужно было время, чтобы поискать еще варианты помещений для нас. Уже когда мы освободились, и на такси приехали в мастерскую, мне позвонил Арне. Зайдя в комнату отдыха и закрыв за собой дверь, чтобы Гросье, которая находилась в кухне, не услышала этот разговор, я ответила на звонок.  Мы с Арне должны были встретиться сегодня в семь часов вечера, поэтому парень звонил, чтобы просто спросить, как я себя чувствовала и предложить заехать за мной. Наш разговор не длился долго, так как я сразу заверила парня, в том, что со мной все хорошо и я сама смогу добраться до места встречи. Но, перед тем, как наша телефонная беседа была окончена, Арне тоном, не терпящим возражения, сказал, что сегодня мы должны обязательно увидеться и, если я опять, по какой-нибудь причине отменю все, он без предупреждения приедет ко мне. Я не стала возражать, так как прекрасно понимала, что и так слишком долго откладывала наш разговор. Но, зато, теперь  я была к нему готова, поэтому ни о чем не жалела.

Поскольку, до встречи с Арне у меня было еще полно свободного времени, я собиралась немного порисовать,  перед этим выпив чая вместе с Гросье. Уже сидя на кухне, я раз за разом прокручивала в голове слова парня, понимая, что была рада услышать голос Арне. Глубокий и бархатный. Пропитанный искренним переживанием и легким упреком. Разговаривая с парнем, я чувствовала, как в груди приятно щекочет, а на губах появляется улыбка. Арне практически не давил на меня и вел себя очень мягко, хотя я сама, оказавшись на его месте, наверное уже бы давно начала злиться.

Держа в руках чашку с чаем из которой, вместе с горячим паром, исходил слащавый запах меда, я постоянно думала об Арне. Вспомнила его улыбку, слегка волнистые светлые волосы, прямые черты лица и зеленые глаза. Почему-то мне хотелось сию же секунду взять в руки кисть и написать портрет парня, чтобы на холсте отобразить его красоту веющую редкой аристократичностью. Но, в тот же момент, еще сильнее мне хотелось прямо сейчас увидеть Арне. С каждой секундой, в моем сознании возникал все более подробный образ парня, дополняющийся ароматом его терпко одеколона и горьким запахом сигарет. Странно, но воспоминания о парне становились мучительными и мне было тоскливо просто от того, что он сейчас не рядом. Очень необычное ощущение, но противиться ему было все равно, что пытаться остановить поезд, встав перед ним на рельсы, благодаря чему, через некоторое время я поняла, что мне невыносимо ждать вечера и я хотела встретиться с Арне как можно скорее.

Конечно, я все еще чувствовала неприязнь к Арне из-за тех слов про невесту, но решила не зацикливаться на этом, ведь, на данный момент, Арне показывал себя, как очень внимательный парень, волнующийся за меня, поэтому, зацикливаться на его негативных поступках, которые я просто не помнила, просто не было смысла. Да и, в конце концов, Арне прямо рассказал мне про невесту, хотя мог соврать, а значит, он, скорее всего, понимал, что поступил со мной скверно, из-за чего мне стоило хотя бы попытаться судить о нем по будущим теперешним, а не по прошлым.

Отбросив все свои сомнения в сторону, я, так и не допив чай, сказала Гросье, что мне нужно съездить по делам и, возможно, до вечера я не приеду в мастерскую, но, чуть что, женщина могла связаться со мной по телефону. Вызвав такси, я, уже собравшись звонить Арне, чтобы предложить встретиться немного раньше, внезапно передумала. В голове возникла немного глупая идея сделать парню сюрприз и приехать к Арне без предупреждения. Я не знала, чем было обосновано это желание, но, не увидев в нем ничего плохого, тут же позвонила Рори, чтобы спросить у нее не знает ли девушка где живет Арне. Рори была на репетиции, поэтому не могла долго разговаривать и лишь быстро продиктовала адрес, сказав, что, несколько дней назад, она с Реми ездили в гости к Арне, но сам парень обмолвился, что редко бывал дома, из-за чего девушка мне посоветовала позвонить Арне заранее, чтобы застать его, иначе я рисковала понапрасну съездить в такую даль.

Рори была права и моя затея сделать Арне сюрприз была более чем глупой, хотя бы потому, что я не знала дома парень или нет. Но сегодня был прекрасный день для того, чтобы совершать неожиданные глупости, поддавшись настроению. Поэтому я сев в машину такси, не раздумывая, назвала водителю адрес Арне, который, оказывается, жил в Булонь-Бийанкур. Я там ни разу не была, но уже прекрасно наслушалась о том, какие там дорогостоящие дома. Вернее, дома там стоили примерно так же, как и в некоторых округах Парижа, но Булонь-Бийанкур славился огромными усадьбами и большими участками. Я раньше даже относилась к этому району с легким пренебрежением, так как считала, что там живут сплошные надменные нувориши.

Пока мы ехали, я размышляла о том, что, возможно, Арне живет не один и мне удастся познакомиться с его семьей. Сейчас было не самое подходящее время для знакомства с родными парня, но это могло помочь лучше его узнать. Я даже не имела понятия, есть ли у него братья или сестры и не знала, какие у Арне родители.

Когда машина остановилась и водитель сказал, что мы приехали, я расплатилась и вышла из машины, внимательно смотря на дом Арне. Из-за каменного забора, окружающего дом парня, я не смогла толком ничего рассмотреть, но поняла, что здание, действительно, огромное. Благодаря этому, моя мысль о том, что это место является фамильным особняком семьи Габен, стала казаться более убедительной.

Походив по тротуару около металлических ворот, гармонично смотрящихся на фоне каменного забора, я осознала, что столкнулась с первым и очень весомым препятствием, ведь, сколько бы я не оглядывалась по сторонам, не могла увидеть звонка. Зато я прекрасно рассмотрела две камеры видеонаблюдения, закрепленные над воротами. Активно замахав рукой, я понадеялась на то, что меня увидят и хотя бы выйдут спросить, что я тут делаю, но даже спустя десять минут ожидания, ничего не произошло. Несмотря на всю свою красоту, дом казался пустым и безлюдным.

Перейдя через дорогу, я встала на противоположный от дома тротуар, надеясь, что отсюда мне будет лучше виден двор, но мой обзор все еще был ограничен. Слегка раздраженно пожав плечами, я все же решила, что стоит позвонить Арне, но парень на мои звонки не отвечал. За пару минут я уже успела расстроиться, понимая, что моя поездка оказалась белее, чем безрезультатной и уже собиралась вызывать такси, чтобы ехать обратно в мастерскую, но, к счастью, вовремя увидела, что по пустующей дороге, мягко шурша шинами, к дому Арне подъехал джип.

Из машины, практически беззвучно хлопнув дверцами, вышли двое мужчин облаченные в деловые костюмы и, если честно, на первый взгляд, эти бритоголовые громилы казались, немного странными, ведь создавалось впечатление, что, в первую очередь, эти деловые костюмы, в которые они были одеты, для мужчин непривычны. Словно они являлись грубыми и своевольными солдатами, на которых совсем недавно надели классику и они до сих пор не могли привыкнуть к ней.

Посмотрев на этих мужчин заинтересованным взглядом, я заметила, как они, о чем-то разговаривая, подошли к воротам и открыли ранее незамеченный мною щиток, после чего на кодовом замке набрали довольно длинное число. Было прекрасно видно, что один из мужчин показывает второму, что нужно нажимать на небольших кнопках из-за чего он несколько раз повторил свое действие. Две створки ворот тут же разъехались в стороны, неприятно поскрипывая и мужчины пошли обратно к машине. Понимая, что эти двое являются прекрасной возможностью попасть в дом Арне, я перебежала через дорогу и подбежала к ним, стараясь успеть до того, как они сядут в машину.

- Добрый день. Тут живет Арне Габен? Он сейчас дома? – поинтересовалась я, догнав мужчин. Обернувшись, они сразу посмотрели на меня отрешенно и как-то не совсем доброжелательно, но, когда они повнимательнее рассмотрели меня, их глаза удивленно расширились и они даже кинули друг на друга быстрые вопросительные взгляды, что показалось мне немного странным, но особого внимания я на этом не стала акцентировала, ведь такая резкая смена эмоций на лицах мужчин могла мне лишь привидеться.

- Идите за мной. Я отведу вас к мистеру Габену, - прогрохотал громила, с заметным шрамом на нижней губе. Он был немногословен и говорил с сильным английским акцентом, но больше меня удивило то, что этот незнакомец даже и не подумал спросить, кто я такая и какова причина моего визита к Арне. Он вообще без лишних слов пустил меня на огражденную забором территорию и молча повел меня за собой, в то время, как второй мужчина все же сел в машину и вслед за нами заехал на территорию, но сразу же свернул и поехал куда-то влево по узкой дороге. Как только я увидела этих мужчин, у меня возникла мысль, что они работали тут телохранителями, так как их внешний вид полностью соответствовал этому предположению, но от того, как они меня, совершенно постороннего и незнакомого человека, пустили в дом Арне, сразу создавалось впечатление, что они не самые лучшие работники, ведь неизвестно кем я могла являться на самом деле.

Пока мы шли по дорожке к дому, я отметила, что территория ухоженная и чистая. Газоны подстрижены, но клумбы пустующие, будто этими садами только недавно начали заниматься. В доме меня так же встретила атмосфера отчуждения, будто это здание долгое время пустовало и только недавно сюда заехали жильцы. Вся мебель казалась новой, будто ее только пару недель назад доставили из магазинов и абсолютно все поверхности натертые чуть ли не до блеска. Тут царила практически стерильная чистота, отдающая холодной атмосферой.  Да, я просто не могла оторвать взгляда от роскоши этого помещения, ведь меня завораживали высокие потолки, хрустальные люстры и дизайн в целом, но пока что кроме восхищения я ощущала лишь отстраненность, словно я попала не в жилой дом, а в музей архитектуры и интерьера.

Осмотрев холл, я, немного отстав, прошла дальше за мужчиной в гостиную и уже там увидела невысокую и хрупкую девушку, старше меня максимум на лет пять или шесть. Расслабленно полулежа на диване и быстро переключая каналы на телевизоре, она вела себя так, будто являлась хозяйкой этого дома, благодаря чему я сразу подумала, что она, возможно, являлась сестрой Арне, но ее внешность слишком сильно отличалась от внешности парня, из-за чего я тут же отбросила эту мысль в сторону. Услышав шаги, эта девушка обернулась и заострила свой взгляд на мужчине.

- Вы уже вернулись? – поинтересовалась она, лениво привставая на диване. – А где Алан? Ты че, его типа потерял?

Слова девушки слегка резанули мой слух, поскольку вопреки своему хрупкому и изящному виду она разговаривала, словно представительница низшего слоя общества, выросшая и воспитанная на улице. Такого человека в доме Арне я встретить не ожидала, поэтому я только сильнее заинтересовалась тем, кем она являлась.

- Он сейчас ставит машину, - ответил мужчина, немного нахмурившись. – Анет, где мистер Габен?

- Он опять в тренажерке, - девушка лениво зевнула и расправила плечи, более ровно садясь на диване. – Я вообще пыталась пробраться в тренажерку, чтобы посмотреть как месье Габен штанги таскает, а то такое зрелище, а зрителей нет. Но он меня какого-то хрена выгнал. Мне кажется, что у месье Габена плохое настроение, поэтому, я на твоем месте, по пустякам его не тревожила, - пробормотала девушка. Она несколькими движениями пригладила свои длинные, волнистые волосы каштанового цвета и, скорее всего, хотела еще что-то сказать, но мужчина сказал ей что-то на английском, из-за чего девушка тут же всполошившись, оглянулась по сторонам и, наконец-то, заметила меня, стоящую немного поодаль мужчины. Кажется, девушка хотела что-то сказать, но мужчина вновь ее перебил, опять сказав что-то на английском, после чего обратился ко мне на ломаном французском, говоря, чтобы я шла за ним.

Настроение было подпорчено, ведь меня стало порядком раздражать то, что я, в последнее время, частенько сталкивалась с тем, что люди вокруг меня разговаривали на английском, а не зная того, что говорят другие, я чувствовала себя глупо. Но, намного хуже было то, что я пропиталась неприязнью к этой девушке. Ревность остро кольнула сознание и распалила мысли, вводя меня в звинченное состояние. Кем являлась эта незнакомка? И что она делала в доме Арне? А вдруг, у нее к Арне чувства и парень скоро тоже проникнется симпатией к этой девушке?

Пока я шла за мужчиной, успела задуматься над тем, что он вел себя со мной очень учтиво и за все это время не задал мне ни одного лишнего вопроса и, тем более не перечил. Мужчина даже без лишних слов повел меня к Арне, хотя та девушка сказала, что у парня плохое настроение и его лучше не тревожить по мелочам. Даже когда мы подошли к приоткрытой двери, за которой было прекрасно видны тренажеры и я поблагодарила за помощь, сказав, что дальше справлюсь сама, он спокойно ушел, оставляя меня наедине.

Тихо приоткрыв дверь, я заглянула внутрь помещения, чуть ли не присвистнув от того, насколько шикарный тренажерный зал находился в этом доме. Большой и просторный, а от изобилия тренажеров разбегались глаза. Я никогда не увлекалась спортом и не ходила в специализирующиеся заведения, но была уверена, что таким ассортиментом не могли похвастаться большинство подобных заведений.

Арне я заметила сразу. Находясь в противоположном конце помещения, он лежал на спине на специальной скамье, обернутой черной кожей и раз за разом поднимал штангу имеющую далеко не маленький вес. Одетый в спортивные штаны серого цвета и темную футболку он совершенно не был похож сам на себя. В этой одежде Арне выглядел намного моложе, но массивнее, так как рубашка, действительно, скрывала его подкачанное телосложение и крепкие мышцы.

Хоть к той девушке я все еще испытывала неприязнь, но теперь понимала почему она хотела посмотреть на то, как Арне тренировался, ведь зрелище было завораживающее и пробирающее до дрожи. Его руки были напряжены, благодаря чему рельефные мускулы виднелись во всей своей красоте, широкая грудь вздымалась от глубоких вдохов, лицо сосредоточенное и волосы взмокшие от пота. Раз за разом Арне поднимал штангу, а я лишь молча наблюдала за этим, не в силах отвести от парня взгляд.

Пока он был наедине с самим собой, вернее думал, что он сейчас один, Арне вел себя совершенно иначе. Лицо хмурое, один кончик губ приподнят в злостном оскале и черты лица слегка искажены в каким-то агрессивном выражении. Мне даже казалось, что его глаза полыхали от гнева и вот такой изнурительной физической нагрузкой, он лишь пытался выместить эту агрессию и унять бурлящие потоки мужской силы, которые исходили от его крепкого тела и которую парню просто некуда было больше девать.

Когда Арне встал со скамьи, чтобы добавить веса к штанге, я подумала, что он заметит меня, но видно парень был сосредоточен на собственных мыслях, благодаря чему он вскоре опять вернулся к тренировке, поднимая уже более тяжелую штангу, а я так и осталась незамеченной.

Когда Арне положил штангу на держатель и пошел к беговой дорожке, попутно нацепив на ноги утяжелители, я поняла, что стоит уже поставить парня в известность о своем присутствии. В тот момент, когда я подошла к нему, Арне нажимал на сенсорной панели беговой дорожки какие-то значки, из-за чего панель издавала короткий писк, но сама дорожка пока что не двигалась. Он услышал мои шаги, но оборачиваться в мою сторону не спешил. Более того, я прекрасно увидела, как он раздраженно нахмурился, сдвигая брови на переносице.

- Анет, я же просил тебя не приходить сюда. Так какого черта, ты опять тут делаешь? – с ощутимой грубостью поинтересовался Арне, так и не обернувшись в мою сторону. Не стану скрывать, что мне было приятно от того, что Арне не подпускал к себе ту девушку, но, в тот же момент, от жесткости в его голосе, даже мне сейчас хотелось поежиться, из-за чего все позитивные эмоции терялись перед этим, неизвестно откуда взявшимся, невесомым опасением.

- Я не Анет, но если я тебе мешаю, могу уйти, - я пожала плечами, размышляя над тем, что у Арне, на самом деле, было далеко не самое лучшее настроение и, возможно, мне его сейчас все же не стоило трогать.

Услышав мой голос, парень тут же обернулся. Сказать, что он был удивлен, значит, ничего не сказать. Озадаченность и недоумение гармонично смешалось и причудливой маской отразилось на лице парня. Окинув меня рассеянным взглядом широко раскрытых глаз, он приподнял брови и тут же сошел с беговой дорожки. Все же стоило ехать сюда, хотя бы ради того, чтобы увидеть вот такую реакцию Арне. Он слишком редко пропускал сквозь внутренний барьер самоконтроля свои эмоции, поэтому я стала ловить себя на том, что всякий раз пыталась словить кратковременные периоды проявления этих эмоций, по ним надеясь понять каков на самом деле Арне. Пока что, я видела, что, несмотря на внешний холод и непроницаемую маску, практический все время видневшуюся на его лице, глубоко внутри, Арне являлся обычным парнем и именно это мне импонировало.

- Клоди, что ты тут делаешь? – спросил парень. Он все еще тяжело дышал из-за чрезмерной и изнуряющей физической нагрузки, но весь гнев, который раньше сочился от парня, мгновенно испарился, словно его и вовсе не было.

- Да вот решила приехать к тебе в гости, - пожала я плечами, с опозданием приветливо улыбнувшись. – У тебя большой дом. Ты тут живешь с семьей?

- Нет, мои родственники не живут во Франции, - Арне отрицательно помотал головой, после чего провел ладонью по взмокшим волосам, немного приглаживая их, но особо непослушные пряди все равно, выбивались и торчали, что делало внешний вид парня даже немного милым. Мне казалось, что он сейчас хотя бы пару слов скажет о своей семье и объяснит, почему его родственники не живут во Франции, но парень, явно не намеревался разговаривать на эту тему, из-за чего тут же перевел ее на другую тему. Немного нахмурившись, он оглянул себя, после чего поднял на меня угрюмый взгляд. Арне попросил меня подождать его немного, поскольку парню нужно было принять душ и переодеться. Да и разговаривать стоя в тренажерном зале было не совсем правильно. Поэтому Арне провел меня в гостиную на втором этаже и удалился, сказав, что скоро придет.

Сидя в кресле около камина, который в гостиной больше служил, как декорация, дополняющая уют интерьера, я раздумывала над тем, что Арне слегка странно повел себя, когда я спрашивала про его родственников, ведь я прекрасно видела, как его лицо слегка исказилось в выражении полном глубокой неприязни, когда парень услышал мой вопрос. Поэтому я решила, что позже, обязательно вновь затрону эту тему. В конце концов, я имела право знать об Арне больше.

Арне вернулся довольно скоро. Одетый в классические брюки и белоснежную рубашку, он вновь выглядел безупречно, словно человек, не имеющий изъянов. Только влажные после душа волосы и подкатанные рукава рубашки, делали его внешний вид менее классически-аристократичным и более домашним. Чистый запах геля для душа приятно действовал на обоняние, тем самым успокаивая рассудок и было немного странно то, что от парня сейчас не исходил уже привычный мне аромат его терпкого одеколона и горечь сигаретного дыма.

- Ты хочешь пообедать? – поинтересовался парень, после того, как зашел в гостиную и закрыл за собой дверь.

- Нет, спасибо, - я отрицательно помотала головой, вставая с кресла. Мне было немного неуютно сидеть, когда Арне стоял, ведь у нас и так была довольно большая разница в росте, из-за чего, при разговоре с ним, мне всегда приходилось, поднимать голову, для того, чтобы посмотреть на лицо парня. Когда же я сидела, а он стоял, я вообще чувствовала себя крошечной.

- Тогда, может, чая?  - вновь предложил парень, но, опять получив мой отказ, он настаивать не стал и, коротко кивнув, сел в соседнее кресло.

Я, последовав его примеру, тоже разместилась в кресле, в котором сидела до прихода парня, но этот предмет мебели мне больше не казалось таким же мягким, как раньше. Выпрямив спину, я попыталась расслабиться, но под цепким взглядом Арне это было тяжело сделать. Немного поерзав, я села практически на край кресла и положила руки на колени, мимолетными движениями пригладив ткань платья. Глубоко вздохнув, я все же немного расслабилась и приготовилась к предстоящему разговору.

- Ты беременная, - изрек Арне, прерывая тишину своим глубоким голосом со слышными в нем нотками задумчивости. Парень, внимательно посмотрел на мой небольшой живот, который прекрасно скрывала ткань платья, после чего поднял взгляд, смотря прямо мне в глаза.

- Спасибо, что напомнил. А то я иногда забываю об этом, - я не смогла сдержать эту колкость. Хотя, лицо Арне совершенно не изменилось, ведь парень, судя по всему, мое замечание просто пропустил мимо ушей.

- Ты забеременела от меня? – спокойно спросил парень, но я прекрасно видела, что вопреки беззаботности тона, в его зеленых глазах тлело волнение. Он наклонился вперед и локтями уперся о колени уже своей позой показывая, что ответа на свой вопрос он ждал с нетерпением. Мне хотелось разорвать наш зрительный контакт, ведь глаза парня отвлекали и порой мне казалось, что в них легко можно было утонуть, заполняя рассудок теплотой зеленого цвета радужек. Но, в тот же момент, мне совершенно не хотелось отворачиваться. Арне завораживал и сейчас я эгоистично желала, чтобы он всегда смотрел только на меня. Затаив дыхание я несколько раз прокрутила в голове вопрос парня и мысленно кивнула себе, больше не собираясь юлить.

- Да, я забеременела от тебя, - я утвердительно кивнула. Такая короткая фраза, но пока я ее произносила, в моем сознании грохоча и сверкая, сменилось несколько совершенно не похожих друг на друга эмоций, ведь, если вначале я немного нервничала, то, стоило мне сказать Арне, что я забеременела от него, на душе стало легче, будто я со своих плеч скинула тяжелый камень, все это время, неизменно, давящий на меня своим равномерным весом. Это сложно описать, но создавалось впечатление, будто весь мир, в одно мгновение, стал на тон красочнее и ярче, а блеклый туман, который я раньше не замечала, будучи скованная сомнениями, тут же рассеялся, из-за чего даже дышать стало легче.

После моих слов, Арне опустил голову, от чего несколько, все еще мокрых, прядей волос упали на лицо и я прекрасно видела, как его ладони сжались в кулаки, но, в противовес этому, тело парня мгновенно расслабилось, словно из головы Арне тут же улетучилось все волнение. Я пока что не спешила говорить, тем самым разрушая возникшую тишину и просто давала Арне время свыкнуться с мыслью, что он скоро станет отцом, но, все же с нетерпением ждала реакцию парня на эту новость. Я стала немного нервничать, понимая, что даже несмотря на то, что я приготовила себя к любой его реакции, мне все равно будет очень больно узнать, что Арне не рад этому ребенку. Я все еще не могла разобраться в том, что я испытывала к этому парню, но одно я понимала очень отчетливо. Меня тянуло к Арне и он вызывал во мне те эмоции, которые никто и никогда не вызывал. Именно поэтому у меня порой возникало желание оттолкнуть его от себя, ведь было ясно, что Арне уже стал для меня тем человеком, который, отвергнув меня, смог бы причинить мне неописуемую боль. Поэтому, если бы я не взяла себя  в руки и не оставила позади себя всю боязливость, так и не смогла бы открыться перед ним так, как я сейчас это делала.

Затаив дыхание, я ждала, когда Арне скажет, хоть что-нибудь и вот он наконец-то поднял голову. В его глазах я увидела радостную безмятежность, а на губах улыбку. Он выглядел счастливым и эта эмоция, тут же слегка затронула меня, благодаря чему волнение отлегло и сердце забилось равномерно. Арне еле заметно двинулся вперед, будто собираясь встать с кресла и подойти ко мне, но тут же одернул себя, оставаясь сидеть на месте. Но улыбаться он не перестал.

- Еще неизвестен пол ребенка? – спросил Арне, смотря на меня улыбчивым взглядом.

- Нет, его можно будет узнать через три недели, - я помотала головой и слегка поерзала на кресле, пытаясь сесть поудобнее. Все же я за это время нашего разговора была напряжена, хоть и не замечала этого, из-за чего теперь моя поясница неприятно ныла.

- Почему ты скрывала свою беременность от меня? – поинтересовался парень, наклонив голову набок.  Мне на мгновение показалось, что парня необычайно огорчал тот факт, что я сразу же не рассказала ему об этом. Вот только, Арне явно упускал тот факт, что я сама, до недавнего времени, из-за своей амнезии, не была уверенна в том, что именно он является отцом моего ребенка.

- Я ничего не скрывала от тебя. Просто… я не была уверенная в том, что я беременная именно от тебя и, перед тем, как рассказывать тебе об этом, сама хотела во всем разобраться, - я покачала головой, в бурном потоке слов, пытаясь найти те, которые могли помочь мне правильно выразить свои мысли и стараясь не думать о том, что произнесенная фраза имела в себе частичку лжи, ведь свою беременность я первое время, действительно, скрывала от Арне. – Я в этом убедилась лишь после нашего последнего разговора. Не забывай о том, что у меня амнезия.

Некоторое время Арне молчал, изучающим взглядом скользя по моему лицу. Он перестал улыбаться и на лицо парня легла сосредоточенность. Явно о чем-то раздумывая, он сложил губы в тонкую линию и сдвинул брови на переносице, вновь ладонью пригладив свои непослушные волосы.

 - Как ты себя чувствуешь, Клоди? – спросил Арне, откинувшись на спинку кресла. – Что говорят врачи насчет беременности? Могут ли быть осложнения из-за того, что тебя сбила машина, когда ты была на раннем сроке?

- Ем, нет, - я немного удивленно помотала головой, ведь, в данный момент, совершенно не ожидала от Арне вопросов о своем самочувствии. – Со мной все хорошо и беременность протекает отлично. Тут нет повода для переживаний.

- Хорошо, но я хотел бы, чтобы ты прошла полное обследование в частной поликлинике, чтобы полностью исключить возможные осложнения. Нельзя допустить, чтобы у тебя вновь ухудшилось состояние, наподобие того, как это произошло пару дней назад, - кивнул Арне, задумчиво проведя ладонью, по своей гладковыбритой щеке и мне почему-то показалось, что сейчас парень как раз размышлял о том, в какую из частный поликлиник меня отправить.

- Я тогда просто перенервничала, - я фыркнула, прикоснувшись рукой к своей пояснице. Она стала сильнее болеть, поэтому я поднялась с кресла и, потерев поясницу ладонью, встала около стола опершись о него рукой, понимая, что так мне намного легче. – Мне нет смысла опять проходить обследование. Со мной все отлично и мой врач хорошо следит за моим здоровьем.

- Клоди, ты носишь моего ребенка и вполне естественно, что я хочу, чтобы с ним и с тобой все было хорошо. Поэтому, пожалуйста, не перечь мне и сделай, как я говорю, - Арне говорил спокойно, но в голосе ощущался довольно сильный нажим, говорящий о том, что терпеть мои возражения парень не намерен.

Надув губы, я опустила голову, предчувствуя, что с Арне все будет не так просто, как хотелось бы. Вновь в нем проснулась эта насыщенная аура властолюбия и я уже сейчас понимала, что пройдет не мало времени, прежде, чем я привыкну к ней, ведь, нечто подсказывало мне, что Арне никогда не изменится и более сговорчивым не станет. Но, в то же время, просто так постоянно соглашаться с парнем я не собиралась и, если нужно, была готова до конца стоять на своем.

Своим внешним видом, я показывала, что мне не нравилась настойчивость парня в данном вопросе, но так же я еле сдерживала улыбку от того, как Арне переживал обо мне и о ребенке, что ясно выказывало его позитивную разлаженность к тому, что через какое-то время парень станет отцом. Если бы Арне хотел отказаться от ребенка, так и не признав его, парень точно не стал бы настаивать на моем обследовании в частной поликлинике и уж точно не волновался обо мне и о еще не родившемся ребенке. Это неописуемо радовало и давало мне блаженную легкость, говорящую, что я зря все это время переживала.

- Что ты будешь делать дальше? – глубокий голос Арне, внезапно утяжеленный непонятными мне эмоциями, вновь вырвал меня из размышлений, в которые я уже успела уйти с головой. Парень тоже встал с кресла, после чего подошел ко мне, но все еще держал между нами расстояние в пару шагов. Так как я не совсем поняла вопрос Арне, благодаря чему одарила его вопросительным взглядом, парень продолжил. – Я тебе ранее предлагал возобновить наши отношения. Тогда я совершил ошибку, рассказав о наших прошлых отношениях слишком сумбурно и я прекрасно понимаю, почему ты меня в тот день отвергла.  Но, сейчас, когда я узнал, что ты носишь моего ребенка, я лишь сильнее захотел, чтобы мы были вместе. Со мной тебе будет намного лучше, чем с Лотером Дане. Уйди от него и будь вновь моей, - пусть Арне и пытался говорить мягко, но последние слова прозвучали словно приказ, а при упоминании Лотера, парень вообще раздражено нахмурился.

Уставившись на парня, я быстро заморгала, чувствуя, как мои щеки покрыл легкий румянец и сердце пропустило удар. Я и забыла о том, что Арне думал, будто мы с Лотером вместе, но это сейчас встало на второй план, ведь целиком и полностью я была сосредоточенная на мысли, что Арне все же хотел быть со мной. Он узнал о моей беременности и не только не отверг меня, испугавшись такой ответственности, но и хотел возобновить наши отношения. На такое я даже не рассчитывала, поэтому первые, невероятно долгие, секунды, просто молча смотрела на Арне, прикусив нижнюю губу. Не могло все быть настолько гладко. Молодой и невероятно красивый парень из высшего общества собирался взять на себя всю ответственность и создать вместе со мной, немного несуразной девушкой, семью? Такое вообще возможно?

- Ты точно хочешь возобновить со мной отношения? А не будет случайно такого, что вскоре я тебе наскучу и ты бросишь меня? – осторожно спросила я, посмотрев на парня из-под опущенных ресниц.  Я прекрасно видела, что мои вопросы были очень неприятны Арне и услышав их он раздраженно скривил губы, но я просто обязана была задать их, чтобы, в первую очередь, прояснить для себя серьезность намерений парня.

- Черт, - раздраженно сказал парень, ненадолго закрыв глаза. – Клоди, в прошлом, когда я впервые открыто сказал, что хочу быть вместе с тобой, ты лишь посмеялась надо мной и сказала, что начать отношения со мной, это все равно, что вступить в грязь, - пробормотал Арне тяжело вздохнув, а я удивленно заморгала, не представляя, как я могла такое сказать парню. – Ты тогда считала, что я ветреный парень, который обязательно будет тебе изменять. Эти слова мне были более чем неприятны, ведь я люблю тебя и даже после того, как мы расстались, мне была омерзительна только одна лишь мысль о том, чтобы прикоснуться к другой девушке. Поэтому, пожалуйста, выброси из своей головы все мысли о том, что я могу тебя однажды бросить. Не суди обо мне поверхностно.

Выслушав Арне, я поняла, что остатки нерешительности все же остались во мне и временами действовали на сознание будто вредоносный вирус. К парню я относилась предвзято, боясь, что я не соответствовала его статусу и парень рано или поздно должен был понять, после чего избавиться от меня, как от наскучившей игрушки. Проще говоря, я боялась того, что меня отвергнут, но, если постоянно поддаваться этому мнимому страху, вся жизнь может пройти мимо. Поэтому, кивнув, собственным размышлениям, я решила перейти черту выдуманного мною мира, в котором я до этого момента пряталась и хотя бы попробовать начать отношения с Арне. Мне этого хотелось, хотя бы потому, что меня неописуемо тянуло к парню и даже, когда его не было рядом, я постоянно думала об Арне.

- Я не могу расстаться с Лотером… - прошептала я, собираясь сказать, что я не могу расстаться с Призраком потому, что мы никогда и не были вместе, но Арне, услышав мои первые слова, тут же вспылил и перебил меня.

- Нет, можешь, - уже громче сказал парень с грубыми нотками гнева в голосе. – Ты носишь моего ребенка и я около тебя не намерен терпеть другого мужчину.

Казалось, что в голове Арне нечто щелкнуло и шестеренки его спокойствия тут же начали крутиться в обратном направлении, взвинчивая в сознании парня пока что тихую ярость, которая с каждой секундой все сильнее затуманивала его рассудок от чего на губах появился злой оскал и глаза потемнели. Арне, услышав лишь обрывок моей фразы, решил, что я просто не хочу расставаться с Лотером из-за чего я сейчас, внутри него, поднялась целая буря злости и негодования. Я прекрасно чувствовала, что, даже сгорая от злости, Арне ничего мне не сделает, но в таком взвинченном состоянии он был страшен из-за чего я решила, что стоит поспешить его успокоить.

- Не перебивай меня, - прошипела я, упершись в парня пристальным взглядом. – Я вообще-то хотела сказать, что не могу расстаться с Лотером потому, что мы никогда не встречались. - выпалила я, замечая, как лицо Арне мгновенно изменилось. Злость мгновенно поутихла и противоречивое недоверие скользнуло в глазах, сменяясь недоумением.

- Ты с ним не встречалась? – переспросил парень, в вопросительном жесте наклонив голову. – Он тебя обнимал тогда на встрече клуба и Дане постоянно находился рядом с тобой. Даже, когда я пришел к тебе в мастерскую, он был там.

- Лотер приобнимал меня по-дружески, - поправила я парня. – И рядом он был, потому, что Лотер является моим другом, - пробормотала я, не отводя взгляда от Арне. В нем не больше не было злости, но на лице виднелась сильная задумчивость, будто парень тщательно обдумывал каждое мое слово. – После того, как я очнулась в больнице с амнезией, неизвестно от кого беременная, мне вообще было не до отношений, благодаря чему я старалась отвлечься на работу. А Лотер, мне помогал и поддерживал меня. Он мой хороший друг, но не более того, - я не оправдывалась перед Арне, а лишь пыталась доказать парню свою правоту и смыть с его мнения, ошибочные предположения, которые Арне ошибочно делал обо мне.

- То есть, после расставания со мной, у тебя больше ни с кем не было отношений? – тон Арне показался каким-то скрытным, а взгляд выжидающим, будто ответ на этот вопрос был для него очень важным.

- Да, - я утвердительно кивнула.

В этот момент лицо парня кардинально изменилось и зарницы эмоций пробежались в глазах, отблесками далеких, но ярких молний. Они одновременно были сдержанными и слегка сумбурными. Всего лишь на несколько секунд, парень отвернулся от меня, пару раз глубоко вдохнув, от чего его крепкая грудь, скрытая тканью белоснежной рубашки вздымалась, наполняя легкие воздухом. В резком, практически лихорадочном движении, Арне растрепал волосы на затылке, прикусил нижнюю губу и обернулся ко мне. Наблюдая за парнем, я ощутимо вздрогнула, когда его глаза, полыхающие жаркими языками пламени, вновь встретились с моими. Казалось, что именно в этот момент внутри Арне безумствовала дилемма, которая уже вскоре разбилась вдребезги, оставляя после себя единственный верный вариант.

Один невероятно быстрый шаг и вот Арне уже стоял передо мной. Одна его рука нежно, но в тот же момент, необычайно торопливо, словно парень боялся, что я вот-вот исчезну, растворяясь в воздухе, легла на мою талию, а вторая скользнула на мой затылок, вплетая пальцы в порядком отросшие волосы. От таких прикосновений и внезапной близости парня, мне мгновенно стало душно и жарко, словно я, телепортировавшись, оказалась на хворосте, под которым, кто-то настойчиво разжигал огонь. Вот только, этот жар шел не от ступней. Он тонкими ручейками расплывался с груди по всему телу, тем самым заставляя сердце биться обрывками, благодаря чему его биение гулким басом отдавалось в ушах. В тот момент, я только и могла, что, запрокинув голову, смотреть на парня, немигающим взглядом.

Может, это и нелепо, но сейчас мне казалось, что весь мир переставал существовать, словно его никогда и не было и вся моя жизнь состояла лишь из этого короткого отрывка времени, когда парень подошел ко мне и его руки коснулись моего тела. Казалось бы, что в таких целомудренных прикосновениях не может быть ничего особенного, но я чувствовала, как внутри все трепещет, щекоча нервные окончания, благодаря чему по венам, смешиваясь с кровью, бежало приятное волнение, вызывающее будоражащую дрожь во всем теле.

Стоя настолько близко к Арне, я, как никогда прежде, понимала, насколько он невероятно высокий, широкоплечий и массивный. Мощными витками от парня исходила чистая мужская сила, неизменно проникая внутрь моего сознания, зауваливоранным желанием подчинить себе. Стронно, но мне хотелось беспрекословно подчиниться, самолично задушив любое неповиновение. Почему-то было жутко приятно просто находиться в крепких руках парня, ведь по сравнению с Арне я была хрупкой и слабой, а его собственная сила, давала мне ощущение, что сейчас я находилась за нерушимой стенной, защищающей меня от всех невзгод жизни. Все же Арне был бизнесменом  до мозга костей и, безусловно, ему было под силу заключить любую сделку, ведь даже сейчас у меня создавалось впечатление, что парень, не произнеся ни слова,  желал приобрести мое подчинение, взамен предлагая свою силу, которая должна была окутать меня со всех сторон, давая безграничное спокойствие и защиту.

Прикосновение его губ к моим, обожгло, словно раскаленный метал. Это был всего лишь легкий поцелуй, но в груди, там, где находилось сердце, тут же вспыхнула искрящаяся молния и мелкие разряды тока пробежались по всей коже, покалывая онемевшие кончики пальцев.  В голове распалился столп огня, своими опаляющими языками превращающая мысли в черные угольки. Жутко приятно и невыносимо сладко. Арне был словно наркотик. Первая доза уже принята и запретное вещество молниеносно распространялось по венам, суля вот-вот вызвать у меня зависимость. Именно поэтому, испугавшись того, насколько сильные эмоции вызывал у меня этот поцелуй, я захотела его прекратить, из-за чего уперлась ладонью в мускулистую грудь парня. Но Арне не сдвинулся ни на миллиметр, словно целиком и полностью сейчас состоял из камня. Из очень горячего и твердого камня. Или это я слишком вяло сопротивлялась? В том состоянии, в котором я находилось, было сложно что-либо понять.

Казалось, что Арне мое слабое сопротивление, только сильнее раззадорило. Его длинные пальцы сильнее сжали мои волосы и ладонь медленно поползла с моей талии на спину, нежно, но, в тот же момент, неописуемо жадно оглаживая каждый сантиметр кожи, скрытый тканью платья. В голове уже давно начало мутнеть от тумана наваждения, но от этих новых прикосновений, вызвавших во мне целую бурю ранее неизвестных трепетно сладких ощущений, перед глазами все начало плыть. Стойкий аромат его геля и приятный запах его кожи, забирался в легкие и кружил голову.

Губы Арне идеально соединились с моими, углубляя поцелуй и мягко вытягивая из меня прерывистые вдохи. Его язык нежно ласкал мой и зубы парня, временами, смыкались на моей нижней губе, слегка покусывая ее, отчего по коже бежали мурашки, скапливаясь внизу живота приятным трепетом. От этих ощущений можно было сойти с ума и, наверное, мне все же стоило остановить парня, так как его прикосновения становились более  жадными, а поцелуи ненасытными, из-за чего ситуация приобретала совершенно другой оборот, но, если честно, мне не хотелось, чтобы Арне останавливался. Все же, он, действительно, наркотик, который успел раствориться у меня в крови и тут же вызвал привыкание. Поэтому, за каждым прикосновением и поцелуем, я тянулась, словно за жизненно необходимым воздухом. В конце концов, будучи опьяненная ласками Арне, я, сдавшись, решила, что нет ничего плохого в том, что сейчас происходило. Главное, суметь вовремя остановить парня, если он решит зайти дальше, та как на что-то большее я пока что была не готова и даже эти поцелуи являлись для меня чем-то новым и необычным. Тем, что перевернуло мой мир, показывая новую грань человеческих эмоций и ощущений, от которых можно потерять рассудок.

Сдавшись, я руками потянулась к парню, обвивая ими шею Арне и притягивая его к себе. Словно поощряя мои действия, Арне нежно погладил внешнюю сторону моего бедра, тем самым вырывая из моих губ сдавленный стон. Моя неопытность в этом деле немного сказывалась, что выливалось в мою нерасторопность и сжатость, но Арне, нежными поглаживаниями, успокаивал меня, показывая, что волноваться не стоит. Забирая на себя инициативу, парень, полностью владел ситуацией, а мне давал возможность отдаться ощущением, с головой уходя в них.

Жаркие объятия и бесконечные поцелуи. Забывая дышать, я чувствовала, как внутри все полыхало и на коже причудливо танцевали огоньки. Ноги стали ватными и, если бы Арне меня не поддерживал, я бы точно рухнула на пол. Но, когда парень подхватил меня под бедра, я удивленно охнула, быстро заморгав. Арне, не прерывая поцелуя, поднял меня, словно я совершенно ничего не весила и ощутимо сжал ладони на моей попе, из-за чего, я, не сдержавшись сдавлено застонала в губы парня. Приятный трепет внизу живота только усилился, становясь практически нестерпимым. Казалось, что от него все мое тело немело и все движения сковывались. Я никогда бы не поверила, что приятные ощущения, в один момент, могут настолько сильно накопиться и дойти до такого пика, что в один момент от них будет гореть сознание.

В таком положении, я прекрасно чувствовала, что сам Арне был не на шутку возбужден. Твердый, словно камень и горячий, как раскаленный уголь, член парня, прекрасно чувствовался даже через плотную ткань его брюк. И, когда Арне потерся им о внутреннюю часть моего бедра, с губ парня сорвался гортанный рык. Сильнее сжав ладони на моей попе, он грубо впился своими губами в мои, делая наш поцелуй более ненасытным и жарким.

Казалось, что для нас не больше не существовало реальности и весь мир сузился до размеров этой комнаты. Но, даже несмотря на это, в действиях Арне присутствовала бережность и пусть в такой позе ему было неудобно, он делал так, чтобы, ни в коем случае, не прислонить к себе мой живот.

Все еще держа меня на руках, Арне сделал пару шагов в сторону и посадил меня на стол, оставаясь стоять между моих ног. Эта поза была необычайно интимная и раскрепощающая, поэтому, вопреки затуманенному сознанию, я не смогла сдержать предательского румянца смущения. Его губы оказались на моей шее и те будоражащие ощущения, которые я испытала, когда Арне целовал, покусывал кожу и водил по ней языком, сложно описать словами. Ладони парня легли на мои коленки, нежно поглаживая их и постепенно скользя вверх, под ткань моей одежды, но уже вскоре, эти ненасытные ладони оказались на моей спине, ловко расстегивая змейку на платье.

- Подожди, - пробормотала я, до не узнавания прерывистым голосом. Я не понимала, откуда у меня взялись силы хотя бы для того, чтобы произнести это слово, ведь казалось, что сейчас разговаривать я вообще не в состоянии, но Арне собирался переступить черту, заходить за которую я пока что боялась, из-за чего я все же хотела остановить парня. Хотя это было сделать не так легко, как хотелось.

- Я не зайду далеко, - на ухо горячо прошептал Арне, опаляя кожу своим дыханием. От его охрипшего голоса, полного желания, я задрожала, сжимая ладонь на рубашке парня.

Арне вновь прильнул своими губами к моим, утягивая в новый поцелуй. Мое сопротивление вновь ослабло, а парень не медля, до конца расстегнул молнию на платье и пальцами смахнул лямки с плеч, из-за чего верх платья скользнул вниз. Я даже не успела опомниться, как мой лифчик был так же легко расстегнут и тоже упал вниз, оголяя грудь перед парнем, который тут же окинул ее жаждущим взглядом. Почувствовав обнаженной кожей прохладный воздух, я поежилась и смущенно заморгала, совершенно не зная, как себя вести. Слишком легко Арне смог завладеть мною, уничтожая любые попытки сопротивления. Я корила себя за то, что так легко поддалась его ласкам, но все равно не могла им сопротивляться, будто я сама сейчас не владела собственным телом.

Арне напоминал мне человека, который долгое время находился в пустыне без воды и, наконец-то добравшись до желаемой жидкости, он никак не мог ею насытиться. Его губы опять спустились к моей шее, после чего переместились на ключицы, не желая оставлять ни один сантиметр кожи без внимания. Когда же эти ненасытные губы оказались на моей груди, я тихо охнула, выгибая спину. То, что он делал, было просто невероятным. Пылко, страстно, горячо. Со всей силы вцепившись ладонью в плечо Арне, я была в состоянии только прерывисто дышать, покусывая покрасневшие и влажные губы, пока его руки уже забрались под низ моего платья, поглаживая горячими ладонями бедра.

Я даже не успела опомниться, когда Арне, отстранившись от меня, сделал шаг назад и поддев пальцами ткань моего нижнего белья, потянул его вниз, снимая этот предмет одежды с моих ног.  Спустя лишь одно быстротечное мгновение ладонь Арне ловко и очень умело, скользнула между моих ног, прикасаясь к самому сокровенному. Первое прикосновение было до остроты приятным и безумно желанным. Всплеск заостренного наслаждения, бурлящим потоком, пронеслось по телу, с каждым новым поглаживанием, кончиков пальцев Арне, ритмично перерастая в новую волну, готовую в любой момент возвыситься в цунами. Его губы на моей шее, одна рука, на груди, а вторая, между моих ног. Слишком жарко, душно, жадно. Ласки Арне были слишком умелыми и искусными, поэтому, выгибая спину и часто дыша, я уже вскоре ощутила, как меня с головой захлестнул водоворот наслаждения, от чего я сильно задрожала, чувствуя, как от ощущений тело сковало минутное онемение, а кожа начала гореть.

Обмякнув в руках парня, я часто задышала, все еще не в силах разжать ладонь в которой сжимала ткань рубашки Арне. Я понимала, что позже мне будет стыдно, за то, что так легко позволила Арне прикасаться к себе и совсем не подумала о том, что мы были в гостиной, в которую мог кто-нибудь зайти. Но сейчас мне было плевать абсолютно на все. Мне просто было хорошо и спокойно. Впервые за все время я почувствовала себя настолько отлично, будто абсолютно все проблемы решились сами собой и все встало на свои места. Да и парень сдержал свое слово и слишком далеко не зашел, хотя я чувствовала, что он до сих пор был очень возбужден и его руки слегка подрагивали от испытываемого желания.

Парень обнял меня нежно и поцеловал в лоб. Абсолютно целомудренный и теплый жест, после того, что мы делали. Но оно вызвало во мне новую волну небывалого счастья.

- Я люблю тебя, Клоди, - прошептал парень мне на ухо. – Я очень сильно хочу быть с тобой. В прошлом я сделал много ошибок, но я больше никогда не причиню тебе боль. Давай возобновим наши отношения.

Тело пробирала приятная слабость и мне было невыносимо хорошо в объятиях Арне, но услышав его слова, я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Они были лишь банальной формальностью, ведь, если бы я не хотела быть с парнем, не приехала бы сюда и не позволила к себе прикоснуться. Да, я до последнего сомневалась, но именно эти ласки Арне показали, что меня невероятно сильно тянуло к нему.

- Я тоже хочу возобновить наши отношения, - пробормотала я, после чего подняла голову и увидела на лице Арне теплую улыбку и счастье в глазах. Наклонившись, он вновь прикоснулся своими губами к моим, утягивая в новый поцелуй. Медленный, тягучий и сладкий.


Клоди

И, пожалуй, я опять кину сюда Арне. Пусть их визуализации будут рядом.


Я обещала, что в этой главе будет часть от  Арне, но на написание ее у меня уже не хватило ни сил, ни времени. Поэтому она будет позже.

Спасибо за внимание.

Эпилог...

Жизнь сложная вещь и иногда она преподносит неприятные сюрпризы из которых далеко не все могут извлечь позитивные нотки. Я же, пройдя через множество трудных событий, хотела лишь счастья. Устав от черной полосы, я хотела рискнуть и, переступив через собственные сомнения, обрести спокойную жизнь в которой я буду всегда рядом со своим любимым человеком. Поэтому, сидя в своей любимой кофейне за столиком, расположенном на уличной площадке, я с нетерпением ждала, когда приедет Арне, чтобы озвучить ему свой ответ. Что же это за ответ такой? И каков был вопрос? Жаль, что это все не так просто объяснить.

С того момента, как мы с Арне решили возобновить наши отношения, жизнь значительно изменилась и, в первую очередь, она наполнилась яркими красками и новыми эмоциями, которые гармонично дополняли каждый день, делая их насыщеннее и приятнее. Волнительные моменты ожидания звонка, улыбки украдкой и желание постоянно находиться рядом с ним. Все это непривычно, но необычайно приятно, ведь все чаще мне казалось, что я наконец-то обрела счастье, пробравшись к свету, через длинные и запутанные лабиринты, полные холодного мрака.

Ровно две недели прошло с тех пор, как мы с Арне возобновили наши отношения и, временами, я жутко сожалела о том, что у меня из головы выветрились все воспоминания о том, какими наши отношения были ранее. Поцелуи, объятия и свидания – все это для меня было новым и непривычным этапом в отношениях, но было слегка тяжело понимать, что мы с Арне ранее уже через все это проходили, из-за чего, для парня это не было настолько волнительно. Хотя, стоило отдать Арне должное. Он относился ко мне необычайно чутко, отводя каждому этапу наших отношений не малое внимание. Мы никуда не спешили и просто наслаждались временем проведенным вместе.

Выбрав уютный ресторанчик, мы почти каждый день завтракали и ужинали там, за долгими беседами обсуждая проведенный день, ведь, несомненно, что у него, что у меня, работы было хоть отбавляй. Арне значительно удивился, узнав, что мы с Гросье планируем открыть свой магазин, чтобы накопить денег для моих выставок. Я даже не удивилась, когда парень тут же предложил дать мне нужное количество денег, для того, чтобы я и дальше могла заниматься своим творчеством. Естественно я отказалась, ведь мне с огромным трудом удалось выйти на тропинку независимости, благодаря чему я стала расти, как личность и сходить с нее, чтобы начать зависеть от парня, я не желала. Обсуждая момент моего нежелания принимать деньги Арне, мы повздорили и несколько дней, я злилась на него. Но уже вскоре мы помирились и парень, понимая, что я не уступлю эму в этом вопросе, пообещал, что не будет лезть в мою работу, но Арне все равно намеревался открыть на мое имя банковскую карту, на которую каждый месяц будет приходить определенная сумма денег и, если мне понадобятся деньги, я всегда могу снять их с нее. Отношения – это компромисс, поэтому, я, хоть и не желая этого, согласилась с предложением парня, понимая, что все равно навряд ли буду пользоваться деньгами Арне.

Мы не держали наши отношения в секрете, но пока что я не стремилась о них рассказывать Гросье, своим родителям и Мадлен. Мне хотелось самой убедиться в том, что все более чем серьезно до того, как о том, что мы с Арне встречаемся, станет известно всем. Во всяком случае, я была уверена в том, что мои родные примут Арне, хоть и будут удивлены, а вот о том, как ко мне относятся отец Арне, я и не подозревала ровно до того момента, как лично с ним не познакомилась.

Это был обычный выходной день и я решила без предупреждения заехать к парню, чтобы предложить вместе прогуляться, но, оказавшись у него дома, застыла, увидев мужчину лет пятидесяти, внешне очень похожего на Арне. Они вместе с парнем, стояли в гостиной и, смотря друг на друга с ощутимой ненавистью, о чем-то разговаривали на непонятном мне английском языке. Но стоило мне зайти в гостиную, как они оба замолчали и обернулись в мою сторону. Я никогда не забуду слов, сказанных тем мужчиной, который, как я позже узнала, оказался отцом Арне.

- Клоди Дюбуа… Паршивая блядь, соблазнившая моего сына и забеременевшая ублюдком, - зашипел мужчина, сразу же двинувшись в мою сторону. В тот момент он напоминал мне раненного зверя, который, ослабнув, был готов броситься на кого угодно лишь бы сохранить свою шкуру. Мне не было страшно, когда этот мужчина приближался ко мне. Я просто застыла на месте, ошарашено смотря на него и совершенно не понимая, что происходит.

Арне не дал этому мужчине подойти ко мне слишком близко. Сделав несколько быстрых шагов, парень догнал его и, схватив за плечо, со всего размаха ударил кулаком в челюсть. Мужчина, тут же рухнул на пол, непонимающе смотря на Арне, словно совсем не ожидал такого. Да и я такого точно не ожидала, поэтому все еще неподвижно стояла на месте, смотря на происходящее широко раскрытыми глазами, в то время, как парень наклонился к мужчине и, схватив его за шиворот рубашки, потянул на себя и зло прошипел что-то, неслышное мне, в лицо мужчине, после чего этот незнакомец оттолкнул руку Арне и крича о том, что парень еще пожалеет, удалился прочь.

- Извини, что тебе пришлось это увидеть, - сказал парень, после того, как дверь за тем мужчиной захлопнулась.

У меня тут же возникло множество вопросов, но Арне не дал мне их задать. Он сказал, что ему нужно побыть наедине из-за чего попросил меня уехать к себе домой. При этом, Арне ясно дал понять, чтобы я не выходила из дома. Совершенно не понимая, что происходило, я согласилась с Арне, так как в тот момент, мне казалось, что мне лучше ему не перечить, но волнение и нервозность скопилась во мне, ясно давая понять, что еще многое я не знала об Арне.

Утром следующего дня, Арне позвонил мне и сказал, что нам нужно поговорить. Уже по его тону я понимала, что разговор будет не легкий, из-за чего нервозность только сильнее расплывалась по телу будоража сознание. Пока Алан вез меня к дому Арне, я успела понапридумывать самые худшие варианты разговора, из которых самым ужасной будло то, что парень предложит нам расстаться. Но все мои предположения оказались ошибочными.

Усадив меня на диван в своей комнате, он сел рядом и не отрывая от моего лица хмурого взгляда, полного раскаяния, рассказал о том, что отношения с отцом у Арне очень напряжены. С замиранием сердца я слушала парня, временами не веря своим ушам. В тот день я узнала о том, что Арне был влюблен в меня, еще до того, как я пришла в клуб, но он не мог выказать мне своих чувств так как знал, что его отец таких отношений не потерпит и в его планах было, чтобы Арне женился на дочери какого-то влиятельного человека.

Но, в больший шок я впала в тот момент, когда парень рассказал мне о том, что изнасиловал меня, когда я еще была девственницей, но, поняв свою ошибку и осознав, что любит меня больше всего на свете, Арне решил отдалиться от семьи, для того, чтобы быть со мной. Рассказывая мне об этом, он полностью открывался передо мной, оголяя свои чувства и давая мне шанс решить судьбу наших дальнейших отношений. Простить Арне или уйти от него.

В первое мгновение, я хотела оттолкнуть парня. Привязавшись к нему и вместе с ним испытав самые счастливые моменты своей жизни я совершенно не думала о том, что он мог сделать со мной такое. Но, в тот же момент, было невыносимо страшно только от одной мысли, что я могу потерять Арне. Казалось, что вся моя жизнь без этого парня в один момент потеряет любой смысл и все краски потускнеют. Разрываясь на две части, я сказала парню, что мне нужно подумать. Арне не стал мне перечить и отпустил меня.

Я долгое время размышляла над тем, что мне стоит делать, при этом постоянно вспоминая слова Лотера о том, что мне нужно правильно расставлять приоритеты, иначе череда моих ошибок будет длиться бесконечно. Но, самым странным было то, что я понимала Арне и почти не злилась на парня за то, что он меня изнасиловал. Я видела его отца и прекрасно понимала, что их отношения были очень натянутыми.  Я представить не могла, что было бы со мной, если бы я выросла в такой семье. Наверное, я бы сломалась под натиском такого отца, но Арне, был сильнее многих и он отдалился от собственной родни, чтобы быть со мной. Именно это давало мне возможность почувствовать себя любимой и нужной.

Пусть многие посчитают это глупым и нерассудительным, но я верила Арне. Я видела его боль и прониклась его жизнью. Поэтому я его не осуждала. Возможно, когда ко мне вернется память и вспомню обо всем, мне будет больно. Но я уверена, что к тому моменту любовь Арне тепло окутает меня со всех сторон и я смогу пережить эти болезненные эмоции.

Сейчас сидя за столиком и держа в руках чашку кофе, я была решительно настроена дать Арне свой ответ. Я хотела быть с ним и прошлое больше не имело значения. Поэтому, видя, как машина Арне припарковалась около тротуара и парень вышел из нее, направляясь ко мне, я тепло улыбнулась и сказала:

- Я хочу, чтобы у нас была красивая свадьба, - мои слова были прямым намеком на то, что я не просто прощала Арне, а и на то, что я хочу создать с ним семью, прекрасно понимая, что парень тоже этого хотел. Наша любовь немного странная, но она крепкая и уже сейчас я понимала, что мы словно две половинки, которые нашли друг друга, образовывая одно целое.

Первые пару секунд, Арне оторопело смотрел на меня, явно больше рассчитывая на то, что я все еще злилась на него. А мне просто не хотелось тратить время на сомнения. Я и так слишком долго занималась этим бесполезным делом.

- У нас будет самая шикарная свадьба, - сказал Арне, наконец-то осознав мои слова. Счастливо улыбнувшись, он наклонился ко мне и нежно поцеловал в губы.

Нам еще многое предстояло. Например, рассказать всем близким о наших отношениях и  я прекрасно понимала, что Арне захочет, чтобы я переехала к нему, так как парень уже не один раз говорил об этом. Но, я была уверена в том, что мы будем счастливы и этот момент, нашего полного воссоединения еще долго будет греть мне душу теплыми воспоминаниями.

***

Арне Габен никогда не был хорошим человеком, но в последнее время он стал еще хуже. Узнав, что Клоди беременная от него, парень ощутил небывалую радость, но вместе с этим пришла жуткая озлобленность на тех, кто все это время препятствовал их отношениям. Арне удалось узнать, что именно Женевьева толкнула Клоди под машину и, подкупив адвоката девушки, с которым она консультировалась по этому делу, парень узнал, что Женевьева ничуть не жалела о содеянном. Она лишь боялась, что этот случай может как-то повлиять на нее, но даже Арне понимал, что если Клоди все вспомнит, Женевьева легко сможет избежать наказания. Первое время Арне еще сомневался в том, что стоит сделать с девушкой. Он не хотел причинять вред тем, кто был слабее него, но зверь внутри парня, озлобившись, заставил Арне перейти через неприступную черту. Своими руками Арне ничего ей не сделает, но у парня было достаточно связей, чтобы превратить жизнь девушки в сущий Ад. Так же Арне собирался поступить и со своим отцом. Уже сейчас, парень, имея влияние в хедж фонде, начал разрушать репутацию Гюго. Вот только, мужчину ждала по-настоящему ужасная участь, ведь он, даже будучи слабым, мог навредить Клоди и Арне был готов пойти на крайние меры, лишь бы этого не произошло.

Арне настоящий монстр, но он будет до конца скрывать свою истинную сущность. В будущем парень совершит еще много ужасных поступков, но все они будут лишь для того, чтобы обезопасить Клоди и их ребенка, ведь только с ними Арне, когда-нибудь, сможет обрести душевный покой.

Конец.

Бонус. Арне Габен. Часть 1

Эмоции – жаркий огонь мерцающий неравномерными бликами в сознании и, если языки этого пламени всполохнут слишком сильно, ослепляя ярким светом, от испытываемых чувств можно сгореть. Так сознание Арне воспламенялось всякий раз, когда рядом с ним была Клоди.

Внутри пепелище и полный мрак. На сгоревших угольках плясали языки огня и мысли, обретая форму внутренних демонов, скалились, ядовито шепча, что Арне не стоило переступать через себя и становиться другим ради той, которую он любил. Безбожно богатый, умный и не в меру эгоистичный, Арне мог добиться всего чего хотел, ведь имея вместо сердца черствый уголь, парень порой не видел разницы между плохими и хорошими поступками, благодаря чему, желая достичь желаемой цели, он иногда совершал по-настоящему страшные поступки. Так и сейчас эти мерзкие демоны, завораживающе сверкая желтыми глазами, твердили, что парню не следовало давать Клоди выбора. Жестокая черта, прочно засевшая в характере парня, вея приторным властолюбием, твердила, о том, что хотела Клоди этого или нет, но она должна была быть с Арне.

С каждым днем этих демонов становилось все больше. Их кожа чернела, когти приобретали более острую форму и назойливый шепот, сопровождающийся шипением раздвоенных языков, казался убедительней. Арне боялся потерять Клоди из-за собственного бездействия и только одна мысль о том, что, на данный момент, у нее отношения с Лотером Дане, сводили парня с ума, причиняя неописуемую душевную боль. Это разрывало его на куски и терзало разум, выливаясь в жгучую ярость к Лотеру, мужчине, который теперь был рядом с возлюбленной Арне. Бессонница и бесконечные неприятные мысли стали постоянными спутниками парня, но, вопреки всему, он отторгал своих демонов и их сладкие речи.

Пусть Арне и был монстром в человеческом облике с прогнившей душой, но Клоди, пробуждала в нем тусклые проблески света и парню казалось, что он все же способен оставить позади себя всю гниль собственных размышлений и стать счастливым рядом с той, кого так неистово полюбил. Именно поэтому, Арне переступал через себя, собираясь добиться расположения Клоди благими намерениями, а не эгоистичными поступками, ведь только благодаря этому он мог создать с девушкой по-настоящему крепкую семью. Арне был готов самовольно сгорать от противоречивых мыслей и понимания того, что Клоди на тот момент встречалась с другим, но вреда он ей причинить не мог. Она должна была сама понять, что хочет быть с Арне.

Несмотря на все нюансы, тот вечер, когда Клоди и Арне наконец-то удалось встретиться в ресторане «La Coupole», был восхитительным. Непринужденная обстановка, разговоры о прошлом и мимолетные улыбки. К счастью, Клоди не упоминала Лотера и у Арне ненадолго возникло ощущение, что они наконец-то вместе и, несмотря на шум голосов в ресторане и окружающих людей, сидящих за многочисленными столиками, они существовали одни в целом мире. Сосредоточенные только друг на друге и безумно влюбленные. Хотелось позволить себе немного больше и хотя бы взять девушку за руку, но Арне сдерживался, с горечью понимая, что пока что она не принадлежала ему.

Все же, находясь рядом с Клоди, мир для Арне казался совершенно другим. Более чистым, колоритным и насыщенным. В последнее время он только и мог, что уходить с головой в работу, уже давно не в состоянии воспринимать незначительные радости жизни, но обычная прогулка с Клоди по оживленным улицам Парижа, дала Арне возможность почувствовать тонкую и мягкую беззаботность, унимающую все его внутреннее смятение и душевную ожесточенность.

Естественно, Клоди поинтересовалась причиной разрыва их отношений. Арне ожидал этого вопроса и неоднократно размышлял над тем, стоит говорить девушке правду или лучше солгать, тем самым ступая на шаткую тропинку надежды того, что память к девушке никогда не вернется. Легче было солгать, но для Арне надежда лишь пустой звук и уже давно, самовольно утонув в грязной реальности, парень был готов столкнуться с последствиями своих поступков. Правда, не все и сразу он планировал рассказывать девушке. Постепенно и очень мягко Арне собирался раскрывать перед Клоди правду, тонко играя на ее сознании, так, чтобы девушка видела в нем не только плохое. В конце концов, в нем были хорошие черты и Арне хотел чтобы только они касались Клоди.

Говоря частичную правду о причине разрыва их отношений, Арне прекрасно понимал, что приятная часть вечера подошла к концу, ведь у него не было ни малейшей  надежды на то, что Клоди спокойно примет эту новость. Парень просто хотел дать ей немного времени, чтобы девушка успокоилась, после чего вновь встретиться с ней и доказать серьезность своих намерений по отношению к ней. Вот только, когда Клоди стало плохо, все мысли парня в один момент перемешались и волнение затмило здравый смысл. Совершенно не зная, что происходило с девушкой и чем было обосновано ее частое дыхание с лихорадочным, практически паническим взглядом, Арне прикоснулся к Клоди, пытаясь успокоить ее и привлечь к себе внимание. Но это легкое, еле ощутимое прикосновение раскрыло то, чего Арне уж никак не ожидал.

Пробивающий мелкими разрядами тока шок. Леденящее острыми дуновениями удивление. Неверие… Все мысли сплелись в один запутанный клубок и впервые в жизни Арне ощутил, как под тяжестью всепоглощающего недоумения весь его мир перевернулся с ног на голову. От эмоций можно сгореть, но в тот момент чувства заморозили Арне, покрывая мысли толстой коркой льда замешательства. Как же тяжело было поверить в то, что Клоди была беременная.

- Клоди, ты... – еле слышно прошептала парень, запинаясь на середине фразы. Он просто не знал, что нужно сказать в этот момент, ведь все слова предательски испарились из его головы.

Обрывки несуразных мыслей бушевали в сумбурном водовороте, но среди всего этого хаоса недоумения выделялся только один вопрос: от кого Клоди беременная?

- Что?.. Беременная? Кто? От кого?... - прошептал парень охрипшим до не узнавания голосом, но Клоди никак не отреагировала на его слова. Она лишь несколько раз быстро моргнула и сжалась, часто дыша, а Арне в тот момент так и не понял, что, будучи в замешательстве, перешел на английский язык, который был для него привычнее, несмотря на то, что парень родился во Франции и большинство времени проводил в Париже.

Хотелось сию же секунду осыпать девушку множеством вопросов. Спросить почему она раньше не рассказывала о беременности, какой у нее срок и, вновь поинтересоваться от кого девушка беременная. Но Клоди для Арне была слишком дорога и даже в такой ситуации, когда парня разрывало от удивления и желания получить ответы на свои непроизнесенные вопросы, он на первое место ставил самочувствие девушки, которое, кажется, усугубилось, так как она то часто дышала, словно под действием панической атаки, то вовсе переставала дышать, значительно побледнев. Поэтому, отложив на потом разговор с Клоди, Арне вызвал скорую и все время пытался ее успокоить, хотя, на самом деле, кажется, волновался больше нее. Его до дрожи пугала мысль, что с Клоди и с ребенком может что-то случиться, поэтому, пока к ним ехала скорая, Арне чуть не сошел с ума от испытываемых переживаний.

***


Сидя в больнице, на жесткой скамье и ожидая, когда Клоди выйдет из кабинета врача, Арне опустил голову и долгое время немигающим взглядом смотрел на серую плитку пола, приторно пахнущую моющими средствами. Волнение за самочувствие Клоди никуда не делось, но, после того, как парень немного утихомирил свое замешательство, в его сознании проснулись новые размышления, которые он, с каждой секундой, ворошил все сильнее, пытаясь разобраться в ситуации. Раз за разом Арне мысленно повторял слова «Клоди беременная» и сжимал ладони в кулаки, прекрасно помня, как он кончиками пальцев гладил ее небольшой, но уже округлый живот, скрытый за тканью свободной блузки.

Пусть Арне и не был ни в чем уверен и до конца так и не смог понять суть происходящего, но, тут же возникшая в голове мысль, твердящая о том, что, возможно, Клоди беременная от него, неописуемо обрадовала. Она распаляла в груди парня приятное тепло, расплывающееся по телу и вызывала в зеленых глазах огоньки. Это был бы прекрасный подарок судьбы, о котором парень даже не мечтал, но о котором теперь очень сильно надеялся.

В тот вечер, к сожалению, им так и не удалось поговорить. Арне не хотелось ждать следующего дня для того, чтобы встретиться с девушкой, но слова Клоди о том, что уже поздно и она устала, немного утихомирили пыл парня. Теперь зная о беременности, Арне собирался быть с ней еще мягче и полностью был согласен с тем, что после такого дня ей нужен отдых.

Приехав домой глубокой ночью, Арне первым делом пошел к себе в кабинет, практически бесшумно поднимаясь по лестнице. Включив настольную лампу, которая тускло осветила просторное помещение, являющее собой пример минимализма в декоре, парень налил в стакан немного бренди и сел в кожаное кресло, устало откидываясь на широкую спинку. Сделав небольшой глоток обжигающего напитка, он поставил стакан на свой рабочий стол, на углу которого виднелась ровная стопка бумаг, и щелкнул зажигалкой, подкуривая сигару. Легкие наполнил горький дым и кончик сигары затлел сильнее. Когда в дверь постучали, Арне выдохнул очередную неровную струйку серого дыма и негромко сказал: «Войдите».

- Мистер Габен, у вас все хорошо? Мы сегодня не могли к вам дозвониться, - в кабинет зашел Генри, громко ступая по ламинату.

- Есть новая информация? – спросил Арне, проигнорировав вопрос своего телохранителя. Парень не уточнял какая именно информация его интересовала, но Генри и без того понял, что парень спрашивал о том случае с девушкой, которую сбила машина, ведь именно над ним в последнее время мужчина работал.

- У нас были кое-какие зацепки, но они оказались пустышками, - мужчина отрицательно помотал головой, видя, как парень раздраженно прищурился. Генри был значительно старше своего начальника и за свою жизнь многое повидал, но порой, даже этому мужчине, прошедшему срочную службу в американских сухопутных войсках, было не по себе рядом с Анре Габеном. Вот и сейчас видя, как в полутьме окутывающей помещение глаза парня зло сверкнули, по спине телохранителя пробежался холодок.

Несомненно, мысль о том, что Клоди, возможно, беременная от Арне, радовала и пробуждала в нем отблески мерцающего счастья. Но из-за того, что у парня не было возможности поговорить с девушкой, той ночью проявилась новая грань ожесточенности парня. В этот самый момент демоны Арне вновь ожили и зашлись в новых речах. Они шипели, рычали и выли. Демоны жаждали крови. В этот самый момент Арне неистово желал убить собственного отца, действия которого произвели к неизгладимым ошибкам парня. Арне понимал, что, в первую очередь, он сам виноват в случившемся, так как, если бы он был сильнее, никогда бы и никто не мог повлиять на него. Но в своем отце он чувствовал угрозу, в первую очередь для Клоди, что лишь подпитывало его извращенное желание уничтожить Гюго.

Если же Клоди беременная от Арне и окажется, что именно Гюго виноват в том, что ее сбила, когда девушка уже была в положении, Арне понимал, что сделает все лишь бы смерть его отца была по-настоящему болезненной и мучительной.

Но пока что Арне не имел нужной информации и ему приходилось лишь ждать. Но это ожидание не было мучительным. Месть подождет, ведь на первом месте была Клоди и как бы сильно мысли не бушевали в голове парня, стоило ему лишь подумать о девушке, как сразу же становилось легче.

***

То, что Клоди постоянно откладывала их встречу, стало для Арне сущим проклятием. Утопая в собственных размышлениях, он постоянно находился в взвинченном состоянии из-за ненависти к возникшей неопределенности. Его желание получить от Клоди ответы на все вопросы, практически съедало парня, но он терпел, стараясь не давить на девушку. Даже узнав о том, что Лотер Дане попал в больницу и о том, что Клоди ездила к нему из-за чего их встреча в очередной раз была отменена, Арне старался держать себя в руках. Хотя жгучая ревность, распаляла сознание от чего парень не нашел ничего лучше, как проводить больше времени в тренажерном зале, желая утихомирить свой пыл изматывающей физической нагрузкой.

Неожиданный приход Клоди в дом Арне, стал для парня приятным сюрпризом, ведь, наконец-то наступило время долгожданного разговора и Арне, затаив дыхание, смог задать тревоживший его вопрос.

- Ты беременная от меня? –  слова были произнесены спокойно, но, несмотря на это, внутри парня тонкими, невыносимо быстрыми потоками бежало волнение, ощутимо щекоча нервы.  Арне, вопреки всему, был готов создать семью с Клоди, даже если ребенок, которого она носила не от него. Парень не раздумывая дал бы ему свою фамилию и любил бы как своего, но как же невыносимо сильно хотелось, что бы этот ребенок был именно от Арне. Наверное, это было самым заветным желанием парня за всю его жизнь.

- Да, я беременная от тебя, - девушка утвердительно кивнула, от чего несколько прядей ее волос упало на лицо, скрывая сразу отблески нервозности, а потом и скользящую расслабленность.

Эти несколько слов произнесенные Клоди, в один момент в корне изменили жизнь парня. Трепет в груди усилился, становясь острым покалыванием, пробившим все тело.  И счастье… Оно полностью наполнило Арне.

Но, к счастью для Арне, в тот день он получил от Клоди еще несколько приятных признаний. В последние дни Арне неистово злила мысль, твердящая о том, что к его любимой мог прикасаться другой мужчина. Поэтому, услышав, что кроме него у Клоди больше никого не было и, более того, у нее с Лотером Дане были исключительно дружеские отношения, Арне сорвался. Теряя самообладание, он перешел черту и поцеловал девушку, полностью опьяненный мыслью, что Клоди никогда не принадлежала другому мужчине. Она принадлежала только Арне.

Жадные поцелуи и жаркие объятия. Держа ее в своих руках Арне сгорал от испытываемой жажды, которая, смешиваясь с его кровью, бежала по венам и вторила его быстрому сердцебиению. Невыносимо сильно хотелось позволить себе больше и зайти дальше поцелуев и откровенных прикосновений. Сознание затуманилось и на глаза легла пелена. Возбуждение распаляло парня и казалось, что противостоять ему невозможно, тем более, девушка, утонув в непривычных для нее ощущениях, уже не сопротивлялась новым прикосновениям парня и Арне понимал, что он мог зайти дальше. Но каким-то неведомым образом, Арне все же удалось взять себя в руки и немного унять собственное желание. Клоди заслуживала большего, чем секс на столе, поэтому Арне сдерживался, желая взять девушку в уже более романтической и подходящей обстановке.

То чего Арне с такой силой добивался, наконец-то произошло и Клоди согласилась возобновить их отношения. Только на этот раз Арне собирался не допускать ошибок. Обнимая Клоди, парень чувствовал неописуемое счастье. Вот она наконец-то его и у них будет ребенок. Разве может быть что-то лучше?

***

Проснувшись рано утром, Арне еще некоторое время лежал в кровати, немигающим взглядом смотря на потолок, чья белоснежная поверхность была слегка искажена тенью люстры. Чистый запах свежести исходил от смятого постельного белья и, смешиваясь с прохладным утренним воздухом, залетающим в комнату протяжными дуновениями ветра через открытое окно, он забирался в легкие, тем самым пробуждая сознание. Осеннее утро в пригороде Парижа, Булонь-Бийанкур, всегда прекрасно. Запах цветения флоксы, отсутствие жаркой погоды и особый уют тихой местности. По настоящему магическая атмосфера, веющая причудливой магией удивительной нежности. Но Арне, уже давно привыкнув к чарам утреннего Парижа, совершенно не замечал их. Тем более, в данный момент его голова была занята совершенно другим. Приподняв один уголок губ в еле заметной улыбке, парень вспоминал вчерашний день, ставший для Арне одним из самых счастливых за все двадцать четыре года его жизни.

Воспоминания были невероятно свежими, поэтому стоило Арне закрыть глаза, как тут же создавалось впечатление, будто он опять находился в гостиной и, сидя в кресле, слушал мягкий и приятный голос Клоди, которым девушка произносила, что она беременна от Арне.  Парень раз за разом повторял у себя в голове эти слова, дополняя их другими вчерашними моментами, проведенными с Клоди, таким образом, пытаясь убедить себя в том, что произошедшее не сон и Клоди вчера, действительно, согласилась вновь быть с Арне. Конечно, впереди их ждало еще множество препятствий, ведь скрытые тайны и неприятные обстоятельства когда-нибудь обязательно войдут в жизнь этой пары, но Клоди с Арне сделали первый шаг друг к другу и именно этот шаг являлся самым решающий, благодаря чему, предстоящие несуразности для Арне казались сущими мелочами.

Пытаясь быть осторожным с Клоди, Арне старался давать девушке больше свободы, но все же вчера мягко предложил ей остаться на ночь в его доме. Желание проводить с любимой больше времени, делало его торопливым и жадным к улыбкам девушки, веющим смущением и задорным огонькам пляшущим в ее глазах. Так же неистово Арне хотелось близости с Клоди. Возбуждение тонким, но бурным потоком бежало в его теле всякий раз, когда парень прикасался к девушке, временами, сводя его с ума и срывая с сознания все поставленные запреты. Но Арне был готов сдерживать свое бурлящее в жилах желание, иногда вызывающее в теле мятежную дрожь, пусть даже для самого парня это болезненно разрушающе. Арне хотелось, чтобы Клоди сама пожелала близости с ним, ведь только в этом случае, когда девушка откинет всю свою неуверенность, они смогут отдаться друг другу, полностью утопая в чувствах. И только в таком случае беря Клоди, Арне был готов сделать с девушкой хотя бы толику из того, что вертелось в его безграничных откровенных желаниях. Арне понимал, что Клоди неопытная и стеснительная, поэтому в постели он собирался быть с ней нежным, постепенно заходя все дальше. Но пока что это были лишь размышления парня, ведь он видел, что девушка немного боялась близости с ним. Поэтому, предлагая Клоди остаться на ночь в его доме, Арне был готов сказать, что Клоди, если она этого захочет, приготовят одну из гостевых комнат, но девушка только услышав о том, чтобы провести ночь у Арне, густо покраснев от смущения, отрицательно помотала головой и, сославшись на срочные дела, практически сразу уехала домой.

У Арне на утро были запланированные кое-какие дела, относящиеся к хеджированию и поездка в новый банк-гарант, совсем недавно заключивший контракт с фондом, но парень решил отложить работу, чтобы успеть встретиться с Клоди, до того, как она окунется в будничные дела и вместе с ней позавтракать. Когда Клоди и Арне встречались раньше, парень слишком много времени проводил на работе, из-за чего редко виделся с Клоди. Об этом он сейчас очень сильно сожалел и, в первую очередь, решил распланировать свое расписание так, чтобы у него было достаточно много времени на встречи с девушкой. Поэтому, быстро приняв душ и одевшись в привычную для себя классическую одежду, представляющую в себе черные брюки и белоснежную рубашку, он по мраморным ступенькам спустился в холл и, увидев там Генри, попросил мужчину заняться поисками секретаря и заместителя, на которых парень смог бы переложить часть своих обязанностей. Генри, который до этого момента брал на себя некоторые обязанности заместителя Арне, оторопело посмотрел на своего работодателя, поскольку не совсем понимал где в Париже искать подобных специалистов, но все же безоговорочно кивнул.

Минуя холл, Арне, уже практически подошел к входной двери, но тут же вернулся обратно, поскольку боковым зрением парень уловил нечто, что показалось ему весьма странным. Сразу Арне подумал, что ему лишь привиделось, но сделав несколько шагов назад и кинув недоуменный взгляд в сторону кухни, он убедился в том, что там, действительно, была Анет. Но далеко не присутствие переводчика в доме парня в такое ранее время удивило Арне. Более странным являлось то, что девушка, будучи одетой в мятую и весьма короткую ночнушку, больше похожую на свободную футболку, залезла на табурет и активно что-то искала на верхних полках холодильника, от чего ее наряд еще сильнее задрался, практически не скрывая кружевное нижнее белье. Наблюдая за этим, Арне почувствовал, как его глаз дернулся от проснувшегося раздражения смешанного с замешательством.

- Что она делает? – поинтересовался Арне, оборачиваясь к Генри.  Спрашивать что-либо у самой девушки он не собирался, так как, в данный момент, ее поведение и внешний вид заводили парня в тупик. А сама Анет, будучи увлечена холодильником, никого кроме самих продуктов, лежащих на полках не замечала, но, скорее всего, не найдя там желаемого, девушка громко выматерилась и спрыгнув с табурета, в грубом, практически мужском жесте, почесала живот.

- Ем, мистер Габен... Анет вчера вечером выгнали с квартиры, которую она снимала и поскольку ей некуда пойти, Анет сегодня ночевала тут на диване, - сказал мужчина, кивая в сторону кожаного дивана, расположенного практически в самом центре холла. Посмотрев в ту сторону, Арне только сейчас заметил там несколько чемоданов около журнального столика. – Она подходила к вам, чтобы попросить разрешения пока что пожить тут, но вы ее прогнали, - пробормотал Генри защищая Анет, что было не странно, так как эта троица уже успела подружиться. - Просто у нее пока что нет денег, чтобы найти новое жилье, вот мы и…

- Пожалуйста, скажи ей, чтобы она не ходила по дому в таком виде и чтобы пока что заняла какую-нибудь из гостевых комнат, а не спала на диване, - Арне перебил мужчину, устало вздохнув. Анет вечером, действительно, несколько раз подходила к нему, но она все время несла какую-то чушь, вместо того, чтобы прямо сказать, что ей нужно было. Парень просто не понимал, что девушка хотела и к чему вела, хотя прямо спрашивал по какому поводу Анет пришла к нему, поэтому, устав слушать девушку, просто прогонял ее. В конце концов, вчера вечером он был занят мыслями о Клоди о их ребенке, а Анет, постоянно мельтешившая перед его глазами и говорящая всякую нелепицу, слегка раздражала.

Уже выйдя из дома и направляясь к машине, Арне всерьез задумался о том, чтобы по возвращению домой, выписать Анет чек с какой-нибудь приличной сумой, лишь бы девушка поскорее нашла себе новое жилье и постоянно не находилась в его доме. Анет не была плохим человеком. Просто она имела своеобразный характер, который, в силу практически отсутствия воспитания и долгих годов жизни в Сан-Дени, порой раздражал Арне. Да и ее наглость иногда не имела границ. Легче было уволить девушку и нанять нормального специалиста, но, по какой-то неведомой причине, парень чувствовал ответственность за девушку. Пусть это было и нелепо, но для Арне она казалась чем-то на подобие беззащитного и вполне бестолкового домашнего питомца, которого он просто не мог выставить на улицу, раз уже взял к себе. С такими повадками ее больше никто на работу не возьмет.

Сев в машину и выехав на улицу, Арне позвонил Клоди. Девушка практически сразу ответила, но ее голос все еще казался сонным, несмотря на то, что время уже близилось к девяти часам. Клоди говорила немного рассеянно, но сразу же согласилась позавтракать с Арне. Оказалось, что девушка уже ехала на такси к мастерской, но Клоди сказала, что несколько свободных часов у нее есть и она будет ждать парня около кофейни «Жуси», которая находилась недалеко от площади Монмартра.

Довольно быстро найдя кофейню благодаря навигатору, Арне припарковал машину около тротуара и вышел из нее, скользя взглядом по окружающим людям, желая среди них найти девушку. Клоди, одетая в обычные брюки и футболку, как всегда в своем внешнем виде имела простоту и непринужденность, но, почему-то девушка казалась слегка нервной. Она постоянно всполошено приглаживала тонкими пальцами волосы, отдергивала футболку, пытаясь поправить ее и, переступая с одной ноги на другую, слегка расторопно осматривалась по сторонам. Когда взгляды Арне и Клоди встретились, девушка неловко улыбнулась, после чего смущенно опустила голову, а Арне, не сдержавшись, улыбнулся. Все же ему нравилась и эта неловкость в поведении девушки, которая в очередной раз подчеркивала ее искренность и чистоту.

Подойдя к Клоди, Арне наклонился к ней и, скользнув своей ладонью по мягким волосам девушки, пальцами второй руки, поддел подбородок Клоди, после чего прикоснулся своими губами к ее. Это был легкий, практически невесомый поцелуй, но сколько же в нем было трепетный нежности и чувственной любви. Какое же это блаженство, просто иметь возможность поцеловать свою любимую в тот момент, когда этого хотелось. Пусть соприкосновение их губ было не долгим и парень практически сразу отстранился от девушки, но этого хватило, чтобы в его груди расплылось тепло и утро заиграло новыми красками, предзнаменуя хорошее настроение на целый день. Пользуясь моментом, Арне опустил ладонь к животу девушки и еле ощутимо провел подушечками пальцев по нему, чувствуя жар кожи сквозь тонкую ткань футболки. Еще небольшой, но уже заметный, округлый животик Клоди вызвал у парня поток волнительного счастья и, улыбнувшись уголками губ, Арне мысленно сказал: «Привет, малыш».

- Доброе утро, - произнес Арне, убирая ладонь от живота девушки и видя как Клоди, после поцелуя покраснела еще сильнее. Быстро моргая, она посмотрела на парня растерянным взглядом,  прикоснувшись кончиками пальцев к губам. Этот жест показался парню невероятно милым, от чего, на несколько бесконечно долгих секунд, сердце забилось обрывками. – Тебе сняли гипс с руки? – спросил Арне, окинув взглядом левую руку Клоди. На ней, действительно, больше не было гипса, но тонкие пальцы девушки подрагивали, что сразу же бросилось в глаза Арне, вызывая в нем тихие, но ощутимые нотки волнения. Он взял руку Клоди в свою, проводя своими пальцами, по ее хрупким, от чего они, кажется, только сильнее начали подрагивать.

- Да, я сегодня рано утром ездила в больницу, - кивнула девушка. Смутившись, она ненавязчиво забрала свою руку и несколько раз сжала ладонь в кулак, таким образом, пытаясь размять пальцы. – Мне немного непривычно, ведь я долго не пользовалась левой рукой, из-за гипса, но несколько дней упражнений и все придет в норму, - сказала Клоди, пытаясь заверить парня в том, что с ней все хорошо, поскольку не хотела, чтобы Арне волновался. Поэтому Клоди тут же поспешила перевести разговор на другую тему и показала парню картонный стаканчик с кофе, который до этого держала в правой руке. – Посмотри. Это рисовала я. Вернее, на самом стаканчике рисовала не я. Я лишь делала иллюстрации, которые потом напечатали на стаканчиках. Тут лисичка, но есть и другие изображения, - немного смущенно сказала девушка, будто боясь, что парню может не понравится ее иллюстрация.

- Красиво, - ответил Арне, смотря на рисунок. Этот стиль рисования совершенно не был похож на тот, которым обычно пользовалась девушка и сам парень не был заинтересован в подобных рисунках, более направленных на подростков, но ему, определенно, понравилось то, что девушка пробовала что-то новое и открывала для себя оригинальные грани творчества. Поэтому Арне сказал девушке еще несколько комплиментов, видя, что Клоди было очень приятно слушать их.

Завтракать они поехали в тот ресторан, который выбрала Клоди. Девушке хотелось каких-нибудь блюд из итальянской кухни, поэтому выбор сразу был остановлен на небольшом ресторанчике расположенном, неподалеку от Гренуля. Сидя за круглым столиков в уютной веранде, Арне расспрашивал девушку о том, как она жила после того, как ее выписали из больницы, желая знать, что с ней происходило за то время пока они не виделись. Клоди часто отшучивалась, говоря, что даже лучше, что «Алтитюд» расторг с ней контракт, поскольку, после этого ей посчастливилось заняться новой и интересной творческой работой. Но Арне чувствовал острое чувство вины, прекрасно понимая, что Клоди многое не рассказывала, пытаясь не показывать того, что ей действительно было тяжело.

Неожиданностью для Арне стало то, что Гросье, ранее работающая в «Алтитюд», ушла оттуда, чтобы помочь Клоди. В одно мгновение парень проникся безграничным уважением к этой женщине, так же чувствуя благодарность за то, что Гросье не бросила Клоди в беде.

- Мы с Гросье хотим открыть магазин, - сказала девушка, поставив на стол стакан с соком. Арне даже не ожидал, что у Клоди теперь такой хороший аппетит, благодаря чему девушка так быстро съела свой салат и принялась за десерт. Но, однозначно, парню нравилось то, что Клоди хорошо ела. Ей теперь нужно было питаться за двоих. – Так мы накопим денег для моей выставки. Да и это просто интересно. Мне нравится расписывать посуду для магазина.

- Если тебе нужны деньги для выставки, я тебе их дам, - сказал Арне, ленивыми движениями перемешивая сахар в чашке с кофе.

- Спасибо, но в финансовой помощи я не нуждаюсь, - сказала девушка, опустив взгляд. Неожиданно в ее голосе скользнул холод, ясно говорящий о том, что на эту тему она разговаривать не намерена и своего решения не изменит.

Арне видел негативное отношение Клоди к его желанию финансово помочь своей любимой и дать ей нужную сумму денег, поэтому промолчал, но был решительно настроен позже вернуться к этому разговору. У Арне уже было столько денег, что, уже сейчас перестав работать, он мог до конца дней жить ни в чем себе не отказывая и абсолютно всем обеспечивая Клоди и их ребенка. Да и, в первую, в его понимании, он как мужчина работал для того, чтобы обеспечить свою семью, которой теперь для него являлась Клоди и пока что еще не родившийся их ребенок. Поэтому то, что Клоди отказывалась от его помощи, даже немного оскорбляло парня, но Арне сделал акцент на то, что девушка пока что не привыкла к нему и нужно время, чтобы она поняла, что все, что принадлежало Арне, так же теперь принадлежало и ей.

 - У тебя есть еще немного свободного времени? – спросил Арне после того, как они позавтракали и уже собирались уходить. – Я хочу тебя отвезти в одно место.

- И что это за место? – поинтересовалась девушка, приподняв одну бровь в вопросительном жесте.

- Квартира, в которой я жил пока мы встречались, - объяснил парень. Выходя из ресторана, Арне открыл перед девушкой дверь и, взяв Клоди за руку, помог ей спуститься по ступенькам. Ему хотелось всячески уделять девушке внимание. – Я хочу тебе кое-что показать. Да и там остались кое-какие твои вещи. Может, они тебе сейчас понадобятся.

Клоди явно заинтересовали слова Арне, поэтому, задумчиво посмотрев на свои наручные часы, она все же  кивнула Арне, таким образом, показывая, что согласна поехать с ним. Пока они ехали в машине, девушка написала Гросье сообщение, что немного опоздает, после чего отвернулась к окну и лишь изредка украдкой кидала на парня взгляд. Всю дорогу они молчали, но Арне никак не мог отделаться от несуразной мысли, что, вопреки тому, что он сам пригласил Клоди поехать с ним, он не хотел, чтобы девушка вновь оказывалась в той квартире. В том месте Клоди пережила далеко не самые приятные эмоции и парень не хотел, чтобы комнаты его квартиры навеяли девушке воспоминания о том дне, когда они виделись в последний раз. Но так же в той квартире происходило много приятного. Например, Клоди там часто рисовала и ее картины до сих пор находились в том месте. Именно их Арне хотел показать девушке.

Заходя в квартиру, Клоди заинтересовано оглядывалась по сторонам, скользя взглядом по просторному коридору, светлым стенам и большим окнам, за которыми отдаленно был виден Булонский дворец. Арне же хмурился, вспоминая, как когда-то он спешно ехал сюда, чтобы объяснить девушке его недосказанность о невесте. Еще более неприятным воспоминанием было то, как не увидев Клоди тут, Арне выбежал из квартиры, желая найти девушку и успокоить ее. Но, к сожалению, разыскать Клоди он тогда так и не смог. Наверное, Арне в тот день даже и подумать не смел, что, в следующий раз он увидит свою любимую, только через несколько месяцев в здании клуба, который она ранее отрешенно покинула.

- Клоди, иди сюда, - Арне позвал девушку, которая отстала от него, рассматривая вид из окна, удивленно округлив глаза. Но услышав, слова Арне, она тут же поспешила за ним и, обходя коробки с вещами Арне, которые все еще беспорядочно стояли в комнатах, они зашли в спальню.

Большая комната с огромными шкафами и небольшим количеством мебели, веяла атмосферой отчужденного холода, поскольку, уже с первого взгляда, была заметна необжитость помещения, но картины девушки, стоявшие вдоль дальней стены, казались небольшим островком, имеющим в себе целый причудливый мир.

- Ого, - девушка удивленно выдохнула. В увиденных картинах, она сразу признала свой стиль рисования, поэтому несколько долгих секунд, Клоди просто оглядывала свои творения. Но, несмотря на то, что картин тут было семь, в первую очередь, она подошла именно к портрету Арне. Клоди в те времена часто рисовала парня и где-то даже должен лежать ее блокнот, в котором было бесконечное количество зарисовок с портретами Арне. – Наверное, не правильно хвалить собственные работы, но эта картина мне нравится, - пробормотала девушка. Она провела пальцами по высохшей краске и еле заметно улыбнулась, задумчиво кивнув собственным мыслям. – Я вообще не люблю писать портреты, но этот написан очень хорошо.  Он даже получился лучше, чем портрет Лотера, но когда я начинала его писать, Лотер спал, поэтому, в принципе, работы сравнивать не стоит, - девушка вновь кивнула, будто бы говоря это сама себе, с интересом рассуждая о сложности своей работы, но сказанные слова, полоснули по ушам парня острием ножа, в один момент пробуждая в голове далеко не самые приятные мысли.

- Ты рисовала Лотера пока он спал? – спросил Арне, подходя к девушке. В голосе промелькнула несдержанная грубость и во взгляде всполохнуло недовольство. – При каких же обстоятельствах получилось так, что он спал рядом с тобой?

Клоди говорила Арне, что у них с Лотером были исключительно дружеские отношения, но ревность все равно съедала парня, подкидывая в огонь его сознания неприятные подозрения. Арне прекрасно помнил, как в этой же самой спальне, после жаркой ночи проведенной с Клоди, он проснулся и сонным взглядом увидел, как Клоди, одетая лишь в немного мятую рубашку парня, сидела рядом с ним и рисовала Арне. Будучи наполненная вдохновением, она не сразу заметила, что Арне проснулся и еще некоторое время, прикусив кончик языка, увлеченно скользила карандашом по листу своего блокнота, кидая короткие взгляды на обнаженный торс парня, не скрытый легким одеялом. Это воспоминание было приятным и интимным, поэтому только одна мысль о том, что подобная ситуация могла произойти между Лотером и Клоди, сразу же наполняла Арне неистовой ревностью, смешанной со жгучей злостью.

- Это было еще в руанской больнице. Я как-то поздно вечером зашла к нему в палату, но Лотер спал. Поэтому я села на кресло и стала его рисовать.  Правда, мы с Лотером тогда еще не были знакомы и когда он проснулся, решил, что я извращенка… Вернее извращенец… В общем, не важно. Наше знакомство сразу не заладилось, но началось оно с того портрета, - сказала Клоди оборачиваясь к парню. Девушка говорила спокойно, хотя ее слова были не совсем понятны Арне. Клоди даже улыбнулась, рассказывая о первой встрече с Лотером, но, когда же до нее наконец-то дошла мысль, что Арне не просто так спрашивал при каких обстоятельствах спящий Лотер оказался рядом с ней, девушка недовольно прищурилась. – Только не говори, что ты подумал о том, что мы с Лотером спали вместе. Я же уже говорила, что между нами ничего не было, - нахмурившись, сказала девушка.

Глубоко внутри своего разума, Арне понимал, что его ревность была практически беспричинной и он сейчас зря распалялся, но поделать с собой ничего не мог. Это словно поджечь сухую траву на бескрайнем поле. Такой пожар уже не остановить, ведь с каждой секундой он становится только больше, жарче и обширнее. Даже если Клоди говорила правду и, между ней и Лотером не было никаких интимных отношений, парня все равно выводило из себя понимание того, что этот модельер был дорог для девушки. Да и Арне не был глупцом и, лишь несколько раз увидев Лотера, парень успел понять, что этот мужчина точно испытывал к девушке не только дружеские чувства.

- Клоди, ты говорила, что тогда на встрече клуба Лотер обнимал тебя по-дружески, - сказал Арне, сделав еще один шаг к девушке. Он взял Клоди за руку и потянул к себе, так чтобы расстояние межу ними сократилось до нескольких сантиметров. – Больше никогда и ни при каких обстоятельствах не позволяй другим мужчинам прикасаться к тебе. Ты только моя, точно так же, как и я - только твой, - прошептал парень Клоди на ухо, опаляя кожу на ее шее жарким дыханием. Крепкая, немного грубая рука, скользнула по талии девушки, поднимаясь вверх и оглаживая спину, неторопливыми движениями, насквозь пропитанными отголосками интимного желания. Под сильными пальцами дрожь нежной кожи, ощутимая даже сквозь ткань одежды. Сердце пропустило удар, мысли дрогнули и на глаза легла пелена. Короткий, практически судорожный вдох и губы соприкоснулись в нежном поцелуе, постепенно, под властью нахлынувшего возбуждения, приобретающего глубину и жар.

Арне не мог избавиться от ревности. Все же, временами, он был весьма вспыльчив, но, будучи с собой честным, парень понимал, что, если когда-нибудь Клоди уйдет от него и к ней будет прикасаться другой мужчина, это сведет Арне с ума. Разрушит его как человека и раздавит парню сердце. В таком состояние он лишится любого контроля и, несомненно, совершит нечто страшное. Но все эти мысли пока что были лишь отголосками мерзкой злости, навеянной ревностью и, как бы это не было сложно, Арне отторгал их, ведь сейчас, держа в своих руках девушку, которая искренне откликалась на его прикосновения, парень успокоился, чувствуя, что она действительно принадлежала только ему одному.

Против воли Арне вспомнил, как когда-то давно, на встречах клуба, Клоди смотрела на него с явным презрением. Тогда она была для него недоступна, но невероятно желанна. Теперь же отношение девушки к Арне было совершено другим и парню безумно нравилось то, как Клоди откликалась на его прикосновения. В ней не было показательной пошлости. Лишь искренняя реакция, которая, несомненно, безумно возбуждала парня. Долгие, медленные и до безумия сладкие поцелуи. Пожалуй, воля парня была по-настоящему стальной, поскольку даже сейчас Арне не зашел дальше поцелуев и бережных объятий. Прекратив поцелуй, Арне, не разрывая их зрительного контакта, отстранился от девушки и мягко усадил ее на кресло, после чего опустился перед ней на колени.

- Арне… - осипшим голосом пробормотала девушка, смотря на парня затуманенным взглядом, в котором расплывчато виднелся вопрос. Взяв левую руку Клоди в свою, Арне несколько раз поцеловал ее, пытаясь своей лаской унять дрожь в теле любимой.

Подцепив своими пальцами край футболки девушки, Арне приподнял ее вверх, оголяя круглый животик, после чего, наклонившись, прикоснулся губами к нему. В этом поцелуе было невыносимо много нежности и любви, которую парень никогда не смог бы передать словами. Несколько поцелуев и кончики его пальцев прошлись от бока к животу, практически невесомо оглаживая его.

- Наверное, я очень сильно нетерпеливый, - прошептал Арне, подняв завороженный взгляд на лицо своей девушки. – Мне так безумно хочется, чтобы наш ребенок поскорее родился.

Арне всегда думал, что романтик из него весьма плохой и порой ему даже свои чувства было сложно выразить, но парень даже не подозревал, что в этот момент сердце девушки окончательно растаяло и страх развеялся.

Когда ты любишь по-настоящему - забываешь о себе. Так Клоди, упуская себя, видела лишь Арне и Арне, впадая в забвение, полностью отдавался Клоди.

***

Порой жизнь кардинально меняется и все вокруг становится совершенно другим, но человек мгновенно привыкнув к манящей новизне, больше не представляет без нее своей жизни. Так и Арне, после возобновления отношений с Клоди, не мог понять, как он раньше жил без нее. Казалось, что прежняя жизнь была нелепой и пустой, а дни, проведенные в одиночестве, бессмысленными. Пусть Клоди с Арне только начали свои отношения, парень уже чувствовал предстоящую семейную жизнь и он к ней стремился, с нетерпением ожидая того момента, когда Клоди станет его женой. Поэтому, естественно, Арне уже задумался о свадьбе, но пока что начал лишь с того, что предложил девушке начать жить вместе.

- Клоди, я хочу, чтобы ты переехала ко мне, - прямо сказал парень, когда они в очередной раз вместе завтракали в уже привычном итальянском ресторанчике. Сидя за полюбившемся столиком в светлой веранде, они изучали меню, попутно обсуждая дела друг друга на предстоящий день. Но, поскольку слова Арне были сказаны слишком внезапно, они значительно удивили Клоди, из-за чего девушка тут же оторвала взгляд от меню и посмотрела на парня.

- Переехать к тебе? – переспросила девушка, слегка нахмурив брови. – Арне, кажется, для этого пока что рано. В конце концов, я все еще не познакомила тебя со своими родителями. Да и я не знакома ни с кем из твоих родных.

Арне понимал, что Клоди мягко отказывала ему, судя по всему, просто боясь принимать такие важные решения второпях, но Арне не разделял ее неуверенности. Пусть их отношения были лишь на уровне совместных завтраков и поцелуев с объятиями, но он не видел ни одной причины, почему они не могут начать сейчас жить вместе, тем самым переступая на новую ступень их отношений. Парень хотел познакомиться с родителями Клоди, но девушка сама постоянно придумывала разнообразные отговорки. Знакомить же девушку со своей семьей Арне вообще не хотел, чему было множество причин. И, кажется, Клоди очень не нравилось то, что парень всячески избегал разговоров о своих родных и, тем более, о своем отце.

Арне очень сильно хотел, чтобы Клоди переехала к нему, поскольку парень желал проводить больше времени со своей беременной девушкой и всячески окружать ее заботой. Но, поскольку они пока что встречались только полторы недели, Арне старался не давить на Клоди и терпеливо ждал того момента, когда девшука все же познакомит его со своими родителями, после чего, Арне собирался неминуемо забрать девушку к себе. Сейчас он закрыл этот разговор, но, втайне от Клоди, готовил ей небольшой сюрприз в виде просторной мастерской, находящейся на первом этаже его дома.

Дни бежали в уже новом, но приятном ритме. Несмотря на свою занятость, Арне старался проводить с девушкой больше времени, выказывать ей разнообразные знаки внимания и дарить приятные подарки. В его планах было провести с девушкой совместный отдых и слетать в Италию или Испанию. Он уже готовил это небольшое путешествие, но ничего не говорил о нем девушке, поскольку хотел преподнести его, как подарок.

Уделяя все свое внимание Клоди, Арне совершенно забыл о том, что не все и всегда может идти так же хорошо и, к сожалению, неприятным событиям свойственно временами происходить. Внезапный приезд Гюго Габена в Париж стал черным пятном на светлом отрывке жизни Арне. Чувствуя к своему отцу исключительно омерзение, парню было тошно уже от того, насколько сильно они были внешне похожи. Но, вопреки кровному родству и одинаковым чертам лиц, характеры Гюго и Арне совершенно не были похожи.

Пусть Арне испытывал дичайшую ярость по отношению к Гюго и больше всего на свете хотел собственными руками убить своего отца, внешне он выказывал лишь холодную отчужденность. Вопреки своему молодому возрасту, парень мог сдерживать свои эмоции и агрессию, чтобы не допустить никакой оплошности и, в последствии, иметь над мужчиной преимущество. Гюго же, в своей несдержанности, казался слабым и никчемным. Неистово злясь и истошно крича, он выглядел, как человек, у которого все вышло из-под контроля и потерянную планку, вернуть уже не удавалось. Гюго ясно давал понять, что не намерен терпеть Клоди Дюбуа рядом со своим сыном и, тем более, он был против этого ребенка, которым была беременна девушка. Слушая все эти высказывания, Арне лишь в очередной раз убедился в том, что мнение его отца для парня вообще ничего не значило. Гюго думающий, что может управлять своим сыном, теперь казался Арне до невозможности нелепым.

Пожалуй, кроме Гюго, Арне сильнее ненавидел лишь Женевьеву. Расследование Генри дало свои плоды и на одной из камер  мужчина рассмотрел девушку, одетую в вечернее платье. В такой одежде она выделялась среди обычных прохожих, но сильнее привлекало внимание ее поведение. Держа в руках туфли, она ошалело убегала куда-то, будто за девушкой гнался не иначе, как бес. Просмотрев эту запись, Арне тут же узнал Женевьеву. Парень уже давно испытывал липкую неприязнь к этой девушке и, поняв, что она могла быть как-то связана с тем случаем, происшедшим с Клоди, Арне, не желая ждать, на следующий день подкупил адвоката Женевьевы, который раскрыл всю правду. Жгучий гнев затмил сознание и сердце забилось учащено. В характере Арне стоял барьер не позволяющий парню причинять вред девушкам, но Женевьева стала той, кто разрушил эту преграду.

В тот день полноценного разговора между Арне и Гюго не получилось. Да Арне и не видел смысла разговаривать со своим отцом, ведь, в данном случае, слова являлись лишь пустым звуком, а Арне жаждал действий. Как же сильно он желал уничтожить Гюго.

В момент появления Клоди, Арне испытал легкую растерянность, поскольку меньше всего на свете он хотел, чтобы девушка увидела эту грязную сторону отношения Арне с его семьей.  Но, стоило Гюго оскорбить девушку, как растерянность тут же сменилась всепоглощающую яростью. Удар вышел не слабым и мужчина упал на пол. Арне стоило огромных сил, чтобы остановиться и сию же секунду не вырвать мужчине язык, которым он посмел произнести грязные слова в сторону Клоди. Главным барьером стало то, что Арне не хотел, чтобы девушка видела, каким он может быть на самом деле.

После ухода Гюго, парень прекрасно понял, что его отец просто так не остановится и, как бы Арне это не злило, но мужчина знал об одной слабости парня. Гюго было известно о том, что Арне изнасиловал Клоди и мужчина с легкостью мог из этой информации возыметь выгоду. Поэтому, попросив Клоди уехать домой, Арне сел у себя в кабинете и, выкуривая сигару за сигарой, размышлял о том, что настало время раскрыть Клоди правду. Перед глазами стоял туман и сердце мучительно заныло. Горький дым сигарет совершенно не успокаивал, но немного смягчал мысли, приводя парня к единственному правильному выводу. Все же будет лучше, если Клоди узнает об изнасиловании от Арне, чем от Гюго, который, несомненно, пожелает сделать это как можно болезненнее для девушки.

На следующий день, Клоди по просьбе Арне приехала в его дом. Сидя на диване в библиотеке, она нервно покусывала губы, будто предчувствовала, что им предстоял далеко не самый приятный разговор. Арне не хотел, чтобы девушка волновалась, но не мог с собой ничего поделать и, кажется, его долгое молчание только сильнее угнетало девушку. Стоя около шкафа с книгами, Арне начал издалека и немного рассказал о своей семье и о том, какие у него отношения с Гюго Габеном и почему, несмотря на свою любовь к девушке, Арне долгое время не мог отрыто выказать ее Клоди. Парень не вдавался в подробности и не рассказывал своей любимой насколько безграничным болотом являлось его семейство. Он лишь в общих чертах описал всю ситуацию, считая, что этого будет вполне достаточно. Но, когда дело дошло до главного момента их разговора, Арне ненадолго замолчал, чувствуя, как невидимая рука, в своих когтистых пальцах безжалостно сжала его сердце. Клоди же все это время молчала, боясь перебить парня. Слишком откровенными были слова Арне.

- Клоди, я безумно тебя люблю, - сказал Арне, сев на кресло, стоящее недалеко от дивана. Ему казалось, что правильнее будет сейчас держать между ним и девушкой расстояние, тем самым давая ей хотя бы иллюзию свободы. – То, что у нас будет ребенок, делает меня счастливым и больше всего на свете, я желаю создать с тобой семью. Поверь, Клоди, ты мне очень дорога и я хочу сделать тебя счастливой, но в прошлом я совершил нечто ужасное, о чем сейчас очень сильно сожалею.

- И что же ты такое совершил? – тихо, практически еле слышно, спросила Клоди. Она наклонилась вперед и, в нервном выражении, сжала пальцами ткань своего платья. Ожидание в ее глазах, только сильнее всполошило разум парня и всколыхнуло мысли. Все же сказать Клоди правду и тем самым разрушить идиллию царящую в их отношениях было невыносимо сложно. В голове возникла мысль вновь солгать или сказать лишь частичную правду, но это было бы проявлением слабости парня, а он таковым не являлся.

- Когда ты еще была девственницей, я тебя изнасиловал, - тон ровный, но утяжеленный хрипотцой, а слова слегка резковаты и ничем не смягчены. Такова была правда – горькая и не завуалированая. Говоря это, Арне смотрел прямо в глаза Клоди, прекрасно замечая ее замешательство и мгновенно возникшее недоумение.

- Что? Что ты такое говоришь? – девушка прищурила взгляд и нервно улыбнулась, в очередной раз прикусывая губу, от чего она значительно покраснела. Клоди не поверила в слова Арне и скорее подумала, что это какая-то извращенная шутка. Вот только, Арне не выглядел, как человек намеренный в данной ситуации шутить и серьезность залегшая на его лице лишь подтверждала это. – Ты меня изнасиловал? - переспросила девушка, нервно поерзав на диване.

- Это произошло в здании клуба, - сказал Арне, опустив голову. В груди сумбурно билось сердце, пропуская удар за ударом, а сказанные слова оставили на кончике языка привкус горечи. Страх потерять Клоди после сказанных слов, надломил частичку души и растворил ее в пустоте, но парень непреклонно продолжал. – Я уже давно любил тебя и то, что я не мог быть с тобой, сводило меня с ума. Была очередная встреча «Женесе», но мне пришлось раньше уехать по делам. Когда же я вернулся, там была только ты. Мирно спящая на диване. И мне сорвало крышу, - Арне замолчал. Подняв голову, он посмотрел на Клоди взглядом полным сожаления. – Прости меня, - прошептал парень. Это было впервые, когда он извинялся перед ней за содеянное. Не через сообщения, а смотря в глаза девушке, с которой когда-то поступил так ужасно. – Прости меня, Клоди. Я очень сожалею о том, что сделал.

Поднявшись с кресла, Арне подошел к девушке и, сев около нее, потянулся своей рукой к ее, но Клоди взвинчено отстранилась и потерла лицо ладонями. Будучи рассеянной и взволнованной, девушка, кажется, не знала куда себя девать и как реагировать на слова Арне.

- Как мы начали с тобой встречаться после того, как ты меня изнасиловал? Я простила тебя? – спросила девушка, но на парня она не смотрела.

- Ты не знала, что тебя изнасиловал я, - ответил Арне. Он больше не пытался прикоснуться к Клоди, но и отстраняться не стал. – В помещении было темно и ты меня не рассмотрела. И… - Арне запнулся, но уже вскоре продолжил. Как бы не было тяжело, ему нужно было рассказать все. – И я подмешал тебе легкое наркотическое вещество в вино. Из-за него твой разум был затуманен и ты мало что понимала. Клоди… - Арне не сдержался и опять потянулся к девушке, желая