Kujin Крыло отбрасывает тень (fb2)


Настройки текста:



АРКА 1 ГЛАВА 1

АРКА 1 ГЛАВА 1

Пустая могила с безымянным надгробием.


Пришедший на могилу гость испытывал смешанные чувства, глядя на поцарапанный кусок камня. Надгробие пустовало недолго, похоже. Неизвестный художник острым кунаем нанес на камень одно-единственное слово.


"Убийца".


Точнее, если брать традиционную орфографию и чтение, слово, нанесенное на камень, значило:


"Палач".


Забавно. Гостя забавляла эта надпись. Хотел ли неизвестный художник совершить акт вандализма? Возможно. Скорее, даже весьма вероятно. Но он лишь констатировал факт. Тот, чье имя не было нанесено на надгробный камень, был убийцей. Никогда не скрывал этого, никогда не отказывался от статуса палача. Хотя это была лишь малая доля правды. И потому на скрытом маской лице гостя застыла улыбка. Печальная улыбка. В надписи был смысл и какая-то ирония, но те, кто могли понять эту иронию, на эту могилу почти не приходили. Не было особого смысла. В глубине подземелий Корня стояло удобное и всегда пустое кресло, как постоянное незримое присутствие того, кто должен в нем сидеть. А эта могила... Непонятно, для кого она вообще была сделана. Для тех, кто помнил о нем хорошее? Нет, скорее для тех, кто его боялся. Как вечное напоминание. И приходящие на могилу вандалы отлично демонстрируют — его не забыли. И его боятся даже сейчас. Хотя уже прошло достаточно много времени. Возможно, даже слишком много. Страх перед символом не утихнет еще долго, а вот деяния уже успели забыться. Очень скоро снова придется напоминать самым глупым, что руки палача могут достать до них даже из могилы. Остальные поймут и так.


В какой-то момент одинокий ночной гость оказался совсем не одинок. К силуэту в темных бесформенных одеждах, из-за которых было неясно даже, мужчина это или женщина, сзади подходил еще один человек. Одна. Мягкая походка, неграциозная и нисколько не кошачья. Но мягкая и беззвучная. И даже посох за спиной гостье совершенно не мешал. Она не скрывала себя, отлично зная, что ее заметят. Да и одета она была не в пример первому человеку. Жилет тюнина, темная ткань на шее, при необходимости становящаяся полумаской, скрывающей лицо. Темные камуфлированные штаны до колен и серая юбка поверх них. Кроме посоха, совершенно необычного атрибута для синоби, она была необычно подстрижена. Через голову ото лба и до самой шеи шла узкая, в четыре пальца, линия длинных волос. Все остальное было отстрижено, даже обрито до гладкой кожи.


— Ты слишком часто приходишь сюда в последнее время. Тебя не оставляет прошлое? — девушка улыбалась и говорила мягко, без укора.


— Для меня, вынужденного жить в тени, только память о прошлом становится отдушиной, — голос первого человека был искажен маской. Настолько искажен, что посторонний не смог бы даже сразу сказать, принадлежит голос мужчине или женщине. — Но даже в прошлом светлых моментов не так много. Стерлись, замазались. Слишком много теней собственных поступков меня преследует.


Девушка подошла ближе и приобняла собеседника, положив голову ему на левое плечо.


— Неужели светлые моменты остались у тебя только в прошлом?


Человек в черном повернул к ней скрытое балахоном и маской лицо, и из-под ткани выбралась обернутая в плотный костюм рука, нежно погладив девушку по щеке.


— Прости, ты права. Наверное, я все же слишком много на себя взял. Все еще прихожу сюда, как будто могу получить ответы на свои вопросы. Удивляюсь, как ты терпишь меня после моей смерти.


Девушка обошла его и позволила обнять себя за талию, снова прижимаясь. Посмотрела на надпись на надгробии, улыбнулась.


— Ты не так плох, в целом. Если бы еще поменьше оглядывался назад. Все изменилось за эти полгода, и ты тоже изменился. Я все жду, пока ты отпустишь, наконец, прошлое.


Человек в балахоне покачал головой:


— Не могу. Не сейчас. Но... — он замолчал, отворачиваясь в сторону, — если и в этот раз ничего не выйдет, я отступлюсь. Ты права, хватит жить прошлым. Я не могу вернуться в свою семью. Даже по Конохе свободно пройтись не могу. Все, что у меня осталось — это К... Корень. И... И ты.


Девушка слегка ударила его локтем в живот:


— Выше голову. Время расставит все по своим местам. Благодаря тебе я смогла найти свое место. Надеюсь, и ты, не без моей помощи, найдешь свое.


Ее собеседник кивнул:


— Да, найдем. Вместе найдем, — он снова посмотрел на надгробие. — Как только я с этим закончу.


— Тсунаде-сама шкуру с тебя сдерет, если ты снова исчезнешь на месяц, — через улыбку напомнила девушка.


— Каору, не начинай... — выдохнул ее собеседник.


Но та и не думала останавливаться:


— Мне, вообще-то, все равно. Это ваши проблемы. Но она же именно ко мне приходит. И именно мне высказывает все, что о тебе думает. Например, о том, что, при всех своих достоинствах, кое-что ты от своего учителя так и не перенял.


Парень хмыкнул под маской:


— Я много у своего учителя не перенял. Это, наверное, и к лучшему.


Каору задумалась.


— Да, в это есть смысл. Но он, — девушка многозначительно указала на могилу, — таким бы заниматься не стал.


Парень пожал плечами:


— Не уверен. Стал бы, но по-другому. Не своими силами и привлек бы весь Корень для этого дела. А я решил остальных не трогать. Слишком разное у нас отношение к этому вопросу.


Каору вновь перевела взгляд на могилу.


— Давай не будем убирать надпись. Оставим, как насмешку.


— Я тоже об этом подумал, — кивнул парень в маске. — Можно одну просьбу?


— Конечно.


— Она тебе не понравится, — предупредил парень.


— Но ты все равно попросишь.


— Да.


Он кивнул, помолчал немного, а затем развернулся, потянув девушку за собой, и направился к выходу с кладбища.


— Если я все же окончательно умру раньше тебя, положите меня рядом и надпись такую же сделайте. Хорошо она смотрится.


Девушка засмеялась.


— Знаешь, это далеко не самое плохое из того, что ты мог попросить, Найт…


 


_тремя месяцами ранее_


— Знаешь, это далеко не самое плохое из того, что ты мог попросить, Найт, — Футабе устало потерла переносицу, — но вымаливать прощение у Тсунаде-сама ты будешь сам. Ясно?


Последние дни были очень напряженными для нее. Точнее, даже последние пара месяцев. Повышение, которое она получила без всякого экзамена, много работы, своей и не только, много различных проблем. В каком-то смысле девушка даже была рада такому напряженному графику. Арест сенсея и его смерть… Эти два события много изменили в ее жизни и оставили очень глубокий отпечаток.


В небольшом кабинете, выделенном ей для работы, кроме Найта, горы бумаг и принесенного сюда по ошибке громоздкого шкафа, на который никак не находились бумаги, и потому Футабе никак не могла от него избавиться, сидела еще и Каору. Синоби Корня волею нового руководства была назначена помощницей Футабе на время проведения экзамена.


— Это всего на несколько дней, — на ее бывшем напарнике те два события тоже оставили отпечаток.


Темный костюм он больше, кажется, вообще не снимал. Лицо закрывала маска, полная, как когда-то у сенсея, с темными стеклами, закрывавшими глаза, и дыхательной системой. Футабе была рада узнать, что ее напарник все же выжил, но вот то, кем он стал… Замкнутый, немногословный. Он появлялся, доставлял сообщение и снова растворялся в тени. Они так и не поговорили с ним. Ни о смерти сенсея, ни об уходе Инахо из синоби Конохи.


— Найт! Завтра третий этап экзамена!


Найт промолчал, а вот Каору пожала плечами:


— И что? Если не считать слегка раненого Хьюги, отравившегося чем-то парня из Водопада, и легких разрушений башни, никаких происшествий. Да и в третий этап вышли не самые интересные участники. Экзамен пойдет спокойно.


Футабе скептически посмотрела на помощницу.


— А про маленькую толпу шпионов, отловленных Учихой-сан, ты забыла?


— Толпа шпионов, — Каору снисходительно покосилась на Футабе, — в отлове которой поучаствовал и Найт, не такая уж и толпа. И, как заверил Нара-сан, они появились в Конохе не из-за экзамена.


Найт подтвердил ее слова:


— Другие деревни интересуют изменения во внутренних делах Конохи после смерти самых влиятельных фигур. Они должны были залечь на дно и осторожно собирать информацию. Саботажа экзамена не планировалось.


Футабе устало выдохнула, безмолвно матеря помощницу. Слишком своенравна бывшая любовница сенсея. Затем серьезно посмотрела на напарника.


— Там действительно нашелся выживший после взрыва?


Найт лишь кивнул. Он не был единственным, кто упорно не верил в смерть Кьюджина. Но все остальные лишь в тайне надеялись, что сеннину удалось выжить после того взрыва. Однако только Найт продолжал упорно твердить, что Кьюджин скорее жив, чем мертв. На берегу было обнаружено множество следов от применения техник "S"-ранга. А, как известно, далеко не каждый синоби может позволить себе промахиваться техниками такого уровня. Там же были именно промахи, специальная команда это установила. И заявление о том, что существо, способное бросаться такими техниками, убить очень сложно, казалось логичным. И вот спустя четыре месяца поступает сообщение о том, что был найден выживший во взрыве.


— Я не единственный, кто этим заинтересовался, — продолжил Найт, — нельзя терять время. Если выживший окажется в застенках одной из деревень, мы уже ничего не узнаем.


Футабе хмыкнула:


— Как будто я сумею тебя отговорить. Ты уверен, что пойдешь один?


Найт кивнул:


— Так я двигаюсь быстрее. Да и не собираюсь вступать в бой.


Девушка кивнула.


— Ладно. Когда думаешь выходить?


— Сейчас. Восполню снаряжение и вперед.


Футабе развела руками.


— Иди. Я найду, кому передать твои обязанности на экзамене.


Каору помахала ему ладонью:


— Не теряйся.


Найт не ответил ни словом, ни жестом. Просто почернел, превращаясь в сплошную черную кляксу, и будто впитался в пол. Каору проводила его исчезновение, а затем высказалась будто в пустоту.


— Он слишком активно использует проклятую печать, — она провела пальцами по коже на голове — как ни странно, эта стрижка ей почему-то шла. — Убьется ведь.


— И что ты предлагаешь мне сделать? — Футабе скептически приподняла бровь.


Но Каору снова бросила на нее снисходительный взгляд, вызывающий желание ударить излишне наглую куноити.


— Тебе — ничего. У тебя и без того забот полно.


Нет, ударить — это слишком просто. Лучше сделать какую-нибудь пакость. Вот уж что-что, а пакости она делать умела отлично. И даже тот факт, что Каору — прямая подчиненная Корня, Футабе совершенно не смущал. Осталось только придумать что-то оригинальное.


— Ты права. Работы много, — она кивнула на пачку бумаг и свитков, — и у тебя не меньше. С этими я закончила, разноси.


Маленькая месть. Очень маленькая, даже мелочная. Но надо с чего-то начинать.


Глава опубликована: 27.12.2015


 

** ГЛАВА 2

------------------------------------------------------------


Сакура сделала последнюю запись в истории болезни и отложила карточку в сторону. Пусть в сравнении с тренировками, которые ей устраивала Тсунаде-сама, работа в госпитале казалась нисколько не напряженной, куноити все равно порядком вымоталась. Она присела на диванчик для персонала в комнате отдыха и потянулась, расслабляясь и закладывая руки за голову. Руки коснулись протектора Конохи. Да, она снова синоби. Совсем не такая, какой была, когда просила снять с себя эти обязанности. Работа с пациентами, живыми людьми, придала уверенности в своих силах. То, чего ей так не хватало раньше. Да и нет теперь двух придурков с шилом в заднице, постоянно попадающих в неприятности. Наруто и Саске… Они душили ее. Своей силой, своим подавляющим превосходством. На их фоне она казалась себе слабой, ни на что не годной. А затем жизнь развела их команду в разных направлениях. Наруто, джинчурики, покинул деревню, чтобы тренироваться и вернуться когда-нибудь потом. Когда-нибудь. Саске… Сакура улыбнулась. Никаких иллюзий она теперь не питала. Окончательно ее детство рухнуло после того, как она увидела дочь Саске и Такары. И вот, не исполнилось их дочке и года, как Такара снова забеременела. Времени они не теряли, всеми силами восстанавливая клан. Сакура усмехнулась собственным мыслям. Странно, сейчас она была рада за них, никакой зависти или негатива.


В дверь постучались, и в открытый проем сунулся один из медиков-ассистентов.


— Сакура-чан, — парень был старше нее и, хоть и был подчиненным, позволял себе некоторую фамильярность, — там твоя подруга на прием пришла.


Куноичи вскочила, разом забыв про усталость. Ради Ино она бы сделала и больше, но не могла, не знала, как.


По коридору шла быстрым шагом, едва не срываясь в бег. Ино на последних месяцах беременности. И беременность проходит очень хорошо, учитывая все обстоятельства. Много обстоятельств. Сакура хорошо помнила, в каком состоянии была ее подруга, когда они, Сакура, Шикамару и Чоджи, навестили ее в их с К… Кьюджином доме. Ино крепилась, подбадривала себя, пыталась шутить, иронизировать над собой и над всем тем, что на нее свалилось. Но все равно арест мужа ударил по ней сильно.


А когда по Конохе пошла новость о том, что Кьюджин мертв…


Буквально через неделю Ино попала в госпиталь с осложнением беременности, но ничего трагического не случилось. Поговорить им тогда так и не удалось — рядом крутились синоби, как ни странно, Корня, никого не подпуская к девушке. К ней заходили Саске с Такарой, которых эти охранники и не пытались остановить, а затем Шикамару помог ей вернуться домой. Тот случай заставил Сакуру о многом задуматься. Хотя бы о том, что люди Корня защищают Ино, и о том, что беспрекословно подчиняются Саске и Шикамару. Многое в Конохе менялось бешеными темпами, и Сакура всего этого просто не замечала. А когда она увидела Ино в следующий раз, то просто не узнала свою подругу.


Она открыла дверь отдельной палаты и зашла внутрь. Ино сидела на кушетке, поглаживая живот, рядом сидел лисенок, невозмутимо глядя в окно. Ино, повернувшись к куноити, безразличным тоном поздоровалась:


— Привет, Сакура.


Все так же, как и при той встрече. Холодная отстраненность и подчеркнутая вежливость. И с Сакурой Ино еще как-то общалась. Но даже Сакура не видела на лице подруги иного выражения, кроме холодного безразличия. Фенек просто везде сопровождал хозяйку, и, хотя ходили слухи, что он вполне говорящий, никто этого своими глазами не видел, а спросить не решался.


— Привет, Ино. Как самочувствие?


— Без изменений, — Ино проследила, как Сакура моет руки и готовит себя к осмотру.


Фенек сделал умильную морду, но промолчал, занятый вычесыванием несуществующих блох из-за уха задней лапой. Он был сильно иного мнения по поводу "без изменений". Находясь вдали от чужих глаз Ино меняла настроение по пять раз за час, да и остальные прихоти беременной женщины ей были вполне свойственны. Но позволять кому-то постороннему видеть все это она не могла. Даже тем, кто подчинялся ее мужу. Такара пыталась стать ей близкой подругой, и у них были теплые отношения, но не более того. Единственным другом почему-то остался Рэйко, бесконечно преданный ей. Эта преданность обернулась добровольным обетом молчания, разговаривал фенек только с Ино и членами Крыла.


— Понятно, — кивнула куноичи, — ложись, это не займет много времени.


Фенек соскочил с кровати и, посидев немного на полу, запрыгнул на окно, развернувшись к девушкам спиной и сделав вид, что он вообще плюшевый и его здесь нет.


В такой же палате этажом выше раздался стук в дверь. Неджи оторвался от чтения взятой с собой книги:


— Войдите.


В дверь с некоторой неуверенностью вошла Хината. В последнее время за ней не крутилось постоянного сопровождения, если не считать самого Неджи. Когда джинчурики покинул деревню, Хьюга вздохнул с некоторым облегчением. А когда, помимо прочего, из-за нехватки людей его приставили охранником к Хинате, заодно сделав его временным членом ее команды, это стало настоящим подарком. Команду Гая расформировали, Ли перевели на какую-то отдельную работу, где пропадал сенсей, Неджи не имел понятия. Поэтому была произведена такая рокировка, ведь в команде Куренай снова появилось свободное место. Два Хьюги в одной команде — это было немного странно. Но разница в подготовке между Неджи и Хинатой быстро расставила все на свои места.


Неджи несколько сменил манеру поведения. Он отлично понимал, что его время ограничено. Наруто покинул Коноху не навсегда, а приставленная к нему Сакура могла и не справиться. К вопросу он подошел основательно, внимательно изучая чужой опыт. Даже прочитал полупорнографическую Ича-Ича, чтобы точно понимать, как себя вести не надо. В конечном итоге Неджи старался быть мягче, по крайней мере, с Хинатой. И кое-что даже начало получаться. Хината была доброй девочкой, отзывчивой. Неджи открылись некоторые стороны ее характера, которые он ранее не замечал, о которых не подозревал. Он открыл напарнице и двоюродной сестре некоторые свои мысли, переживания и обиды. И Хината очень чутко на это отреагировала, проникаясь к Неджи сочувствием, которое ему приходилось терпеливо переносить, но и симпатией.


А затем начался экзамен. Началось все неплохо. Шикамару, отвечавший за первый тест, исхитрился и задал претендентам очень непростую задачку. Знания каждого отдельного члена команды были не столь важны — хитрость была в командной работе, в четком понимании сильных и слабых сторон членов команды. Всех посадили в один большой зал, разделив на три ряда по одному члену команды в каждом. Разговоры или иные способы передавать друг другу информацию были запрещены, за этим следили экзаменаторы. Все получили по шесть достаточно непростых вопросов. Правила просты. Каждый член команды должен ответить минимум на один вопрос. Вся команда должна ответить на все шесть вопросов. Но! Нельзя, чтобы два члена одной команды ответили на один и тот же вопрос. Если претендента дважды ловили на списывании или попытке сообщить что-либо члену команды, вся команда выбывала. Сдавать листы с ответами можно было спустя пять минут после начала экзамена. Каждый член команды по отдельности мог сдать свой лист вне зависимости от двух других. И только двадцать команд, первыми сдавшие листы и выполнившие условия по ответам, проходили в следующий этап.


Это оказалось непросто. Можно было спокойно дать любому члену своей команды один знак, и он мог дать тебе один знак в ответ. Самые хитрые могли обменяться и большим количеством знаков, но это требовало времени, а время было жестко ограничено, потому что были команды, и так отлично понимавшие, кто на какие вопросы будет отвечать. Например, их команде даже переглядываться не пришлось. Экзаменаторы сразу предупредили, что будут отслеживать применение бъякугана и прочих наиболее простых подручных средств. Но этого и не потребовалось. Они с Хинатой и Шино быстро разделили вопросы и быстро на них ответили. Сдали в пятерке первых — точно.


Второй этап оказался несколько сложнее. Тот же Лес Смерти. Та же Башня как финишная черта. Но в лесу как равноудаленные от башни, так и равноудаленные друг от друга стояли три столпа: красный, зеленый и синий. Каждая команда у каждого столпа могла получить один амулет, соответственно, красный, зеленый, или синий. Задача — добраться до башни в установленный срок хотя бы с одним амулетом. Но! Если команда доберется до финиша с одним амулетом, то и в следующий этап пройдет только один член команды. Обходить все столпы или отбирать недостающие амулеты у других команд — сугубо личное решение. Вот только в каждом столпе было только пять амулетов, так что в самом лучшем случае проходило только пятнадцать претендентов. Но в итоге прошло всего восемь претендентов: одна целая команда, одна из двух человек и три одиночки.


А вот они не прошли. Получив два амулета, они натолкнулись на команду из Водопада. И проиграли им. Неджи, пытаясь защитить Хинату от опасной атаки, сам подставился под удар. Глупо, конечно. Но он часть побочной ветви клана, сейчас он ее часть. И его долг — защищать членов старшей ветви даже ценой своей жизни. Жизнь отдавать не пришлось — претенденты из Водопада забрали амулеты и ушли. Ранение было не тяжелым, но вызвало осложнения, да и противники применяли какой-то яд. В общем, он провалялся в постели почти месяц и должен был быть выписан сегодня, так что ждал врача, а не Хинату.


— Я не помешаю, Неджи-кун? — робости в поведении напарницы почти не осталось, только некоторая застенчивость.


Парень подобрался, изобразив поклон, насколько это было возможно в сидячем положении.


— Вы не можете помешать, Хината-сан.


Девушка забавно поморщилась:


— Прекрати! Мы сейчас наедине, и ты знаешь, что я этого не люблю!


Неджи знал, но сделал это специально. Так Хината забывала про застенчивость и говорила более свободно. Имея возможность часто общаться и наблюдать, он постепенно изучал ее.


— Как скажешь, — он снова расслабился, устраиваясь на подушке. — Меня должны выписать сегодня, так что завтра, если захочешь, я сопровожу тебя на третьем этапе экзамена.


— Конечно, захочу, — Хината тепло улыбнулась, — с кем же мне еще идти?


Неджи оставил вопрос без ответа.


— Ой! — неожиданно куноичи вздрогнула. — Я же совсем забыла поблагодарить тебя. Как-то все момента не было подходящего…


Неджи отрицательно покачал головой:


— Не стоит. Я сделал…


— Стоит! — Хината взяла его за руку, что было неожиданно, но приятно. — Ты же рисковал!


— Хината, — Неджи, посмотрел ей прямо в глаза. — Действительно не стоит. У меня есть веские причины защищать тебя. И я буду так же поступать впредь.


Хината уже готова была смутиться, но дверь открылась, и в палату вошла Амаки, благо Хината сидела к ней спиной.


— Не помешала?


— Нет! — пискнула Хината, поднявшись. — Увидимся завтра, Неджи-кун.


— Как скажете, Хината-сан.


Хината проскользнула мимо Амаки, а женщина, закрыв дверь, хитро улыбнулась Неджи.


— Времени зря не теряешь, да?


Хьюга ответил ей презрительным взглядом:


— Это вас не касается, доктор Амаки.


Глава опубликована: 27.12.2015


 

** ГЛАВА 3

------------------------------------------------------------


Сакура закончила с осмотром подруги. Если не считать того, что их с Кьюджином ребенок сам по себе был необычным, никаких осложнений в беременности не наблюдалось. Не считать же осложнением то, что он категорически не желает реагировать на ирьенин чакру? Или то, что у не родившегося еще ребенка уже ощущается присутствие чакры, какое бывает у детей годам к трем. Клановых детей. Амаки-сан, глядя на все это, лишь пожимала плечами, говоря:


"Я не сильно удивлюсь, если ребенок родится с кунаем в руках, учитывая, кто его отец".


Шутила, конечно, но самой Сакуре было не до смеха. Это была ее подруга и первый ребенок, за рождение которого Сакура отвечала лично. Но Ино была здорова, хотя и несколько истощена.


— Все хорошо, — подвела итог куноити, — тебе не хватает отдыха и стоит подойти к Сиджи-сан, она составит для тебя диету, чтобы компенсировать истощение. Осталось немного, не больше месяца, я думаю.


Ино, позволив феньку запрыгнуть на свое плечо, величественно кивнула:


— Я учту.


Похоже, это у нее уже выходило совершенно естественно, само по себе. Некоторое пренебрежение к окружающим. С учетом того, как к ней относились в деревне, это было не самым плохим последствием из возможных. Кьюджин мертв, но каждый второй из тех, кто при жизни его ненавидел, заочно ненавидят и его сына.


Но раздумья прошли где-то в глубине сознания, а сама Сакура чуть поклонилась в ответ:


— Тогда на этом все. Встретимся в следующий раз.


Ино, не прощаясь, ушла. Сакура привыкла не обращать внимания на такие вещи, потому что не была уверена, что сама на месте подруги смогла бы так же держаться. Игнорировать выпады ненавистников и ждать ребенка от мертвого мужа.


Дверь снова приоткрылась, и в нее заглянула молоденькая работница госпиталя.


— Сакура-сан, Амаки-сан просила тебя зайти к ней, когда ты освободишься.


Куноити кивнула:


— Да, я уже иду.


Встряхнувшись, Сакура направилась в кабинет начальницы. В госпитале прибавилось персонала, что явно пошло всем на пользу. Правда, среди новоприбывших ходили какие-то свои разговоры и тайны, но работе это не мешало, и Сакура старалась на это не слишком отвлекаться. Не больше, чем этого требовал сам статус синоби. Они говорили о прерванных и приостановленных исследованиях, о том, что могут что-то возобновить, а что-то уже возобновили. Пару раз звучало слово "Корень", но специальный отдел АНБУ был слишком закрытым местом, чтобы оттуда что-то уходило без их собственного разрешения.


Сакура постучалась и вошла.


— Здравствуйте, сенсей.


В кабинете, помимо самой Амаки, находились еще Тсунаде-сама и девушка как раз из специального отдела. Стройная, высокая, в обычной для них форме, с глазами цвета лаванды, длинными каштановыми волосами и закрытым тканью лицом.


— Сакура, как прошел осмотр? — спросила Амаки.


— Нормально. Мальчик все так же закрывается от ирьенин чакры, осторожно преодолевать его сопротивление с каждым разом все сложнее, но здоров, и Яманака-сан тоже.


— Да? Рада слышать, — улыбнулась Амаки.


Однако от Сакуры не скрылось, что сейчас состояние Ино ее интересовало мало, как, впрочем, и остальных присутствующих.


— Сакура, у меня есть для тебя миссия, — сказала Тсунаде-сама.


Хокаге стояла у окна и смотрела на улицу, девушка из АНБУ стояла у стены и переводила взгляд с Сакуры на Тсунаде.


— Миссия? — у Сакуры появилось плохое предчувствие.


Амаки открыла свиток, лежавший у нее на столе:


— Да. Тебе известно Селение Скрытое за Камышом?


Сакура кивнула:


— Малое скрытое селение на юге Страны Огня. Готовят в основном следопытов и пограничников.


Тсунаде отошла от окна и посмотрела на ученицу.


— В тех местах началась какая-то лихорадка. Вернувшаяся оттуда команда принесла образцы, я их изучила и разработала антидот. Но будет лучше, если на место отправится квалифицированный ирьенин и проследит за выздоровлением больных.


Амаки свернула свиток и положила на край стола.


— Вот, ознакомься.


— Но… — Сакура бросила взгляд на свиток, на Амики-сан, на сенсея, взволнованно потерла ладони, — но я не могу сейчас покинуть Коноху!


— Почему? — Хокаге вопросительно приподняла бровь.


— Как же беременность Ино?! То есть, Яманака-сан! Я же…


Амаки прервала ее:


— Сакура, ты не единственная ирьенин в Конохе.


— Да, но там необычная беременность… Ее ребенок, он…


Тсунаде ухмыльнулась:


— Что, уже начал выбиваться из нормы? — вопрос был адресован, скорее, доктору Амаки.


Та кивнула:


— Да, в какой-то степени. Система циркуляции чакры уже начала формироваться, — говорила женщина спокойно и даже с оттенком скуки.


— Ничего особенного, — неожиданно вставила свое слово АНБУ. — Хотя Яманака-сан не позавидуешь. Ее это должно порядком утомлять.


— Большой опыт, — хитро улыбнулась Амаки.


Безликая безразлично пожала плечами, не ответив.


— Но… — Сакура была сбита с толку, потому собраться и говорить спокойно никак не получалось, — он не Узумаки. У клана Яманака не наблюдается таких изменений еще до родов. А отец вообще неклановый синоби.


На что Хокаге напомнила:


— Сеннин, Сакура.


— Но у него были небольшие запасы чакры…


— Подробностей не расскажу, — снова подала голос АНБУ, — но он был способен весьма эффективно контролировать большое количество чакры. Мог бы быть и ирьенином, причем весьма умелым, если бы сенчакра не перекрывала ему эту возможность вместе с гендзюцу.


— Мне не мешает, — сказала Тсунаде.


— Разные способы использования.


Разговор явно уходил с изначальной темы.


— Если не секрет, — Амаки посмотрела на безликую, — а как в клане Узумаки решали проблему с пересечением генов?


АНБУ одним взглядом весьма красноречиво выразила: "а почему вы у меня спрашиваете?"


— Проблема пересечения генов? — любопытство быстро вытеснило из головы Сакуры беспокойство.


— Если у обоих родителей ребенка очень большие запасы чакры, — взялась за объяснения сенсей, — есть большая вероятность, что ребенок может получить очень слабую СЦЧ. Ирьенины могут это подправить на самых первых стадиях беременности, но, если из поколения в поколение оба родителя отличаются одним и тем же выраженным качеством, в каком-то из поколений дети могут родиться вообще без способностей к использованию чакры.


Амаки тоже решила добавить:


— К примеру, в клане Учиха все дети, за редким исключением, вырастая, владеют шаринганом. Но некоторые Учихи не могли развить способность и до трех томое, хотя это и была редкость. Они регулировали проблему постоянным добавлением свежей крови, внеклановых синоби или синоби других кланов. А вот стихией огня владеют лишь трое из пяти Учиха, отслеживать еще и этот момент они уже не могут.


— С другой стороны, — продолжила Тсунаде, — у Хьюг ситуация прямо противоположная. Из-за особенностей бъякугана их клановое додзюцу переходит из поколения в поколение без вырождения. Даже наоборот, раз в пару поколений проводят внутриклановые браки, чтобы не разбавлять свою кровь слишком сильно. А вот способности к владению чакрой в клане имеют далеко не все. Да, каждый даже самый слабый Хьюга в вопросе контроля даст фору большинству прочих синоби. Но большую часть наиболее сильных техник может освоить лишь около трети членов клана.


— Если уж вспомнили об Узумаки, — все же решила высказаться АНБУ, хотя и имела при этом недовольный вид, — у них эта проблема была выражена сильнее всего. Большой объем чакры, вопреки распространенному мнению, не был именно клановой способностью, кеккей генкай. Это была та же предрасположенность, что и у Учих к огню. И далеко не все Узумаки имели огромные запасы чакры. Если два синоби, даже очень дальние родственники, настолько, что это не должно было влиять на детей, — члены клана Узумаки, были наделены большими объемами чакры и собирались завести детей, очень часто у ребенка развивалась слабая СЦЧ. Поэтому мужчины с большими запасами чакры намеренно брали в жены девушек со скромным объемом чакры. Это вызывало некоторые сложности при вынашивании ребенка. Отец Кушины Узумаки еще до родов имел развитую систему циркуляции, — безликая покосилась на Тсунаде и, получив разрешающий кивок, вздохнула и продолжила, — как и его дочь, которая, благодаря этому, стала очень сильной джинчурики. Мать Кушины не была сильной куноити, зато очень сильной была дочь.


— Похожая ситуация была в моем клане, — продолжила Тсунаде, — но у нас не следили специально за этой проблемой. Поэтому в Сенджу был разнобой. Некоторые синоби имели большие запасы чакры, некоторые — нет, зато умели очень хорошо с ней обращаться.


Сакура с интересом слушала, потому вспомнила об Ино, встряхнула головой.


— Но беременность Яманака-сан…


— Сакура, — мягко улыбнулась Амаки, — мы разбираемся в этих вещах намного лучше тебя. А тебе нужен опыт, и, — женщина указала на свиток, — этот тоже. Ознакомься.


Сакура, понимая, что выбора у нее все равно нет, с видом обреченной подошла к столу и взяла свиток. Раскрыла, начала читать.


В южных районах Страны Огня распространялась болезнь. Но…


— Но это же…


Тсунаде кивнула:


— Странно, да. Обычный сезонный вирус, но в этот раз в девяти случаях из десяти приводящий к осложнениям в ходе болезни, а также вызывающий летальный исход. Поэтому я и хочу, чтобы моя ученица проследила за применением сыворотки и выздоровлением больных.


Но Сакура, ведомая любопытством, едва не пропустила слова сенсея мимо ушей.


— А? Да, я поняла, — девушка оторвалась от свитка. — Я отправляюсь одна?


Тсунаде отрицательно покачала головой:


— Нет. Киба Инудзука будет вашим проводником, а Рок Ли усилит команду. Ты за главную. Справишься?


Сакура, обрадованная возложенной на нее ответственностью, поклонилась:


— Да, сенсей! Я справлюсь!


— Собирайся, через два часа команда собирается у ворот. Сумки с сывороткой будут у Рок Ли.


— Да, сенсей! — снова поклонилась куноити и вышла из кабинета.


Безликая перевела полный скептицизма взгляд на Тсунаде:


— Это был последний раз, когда я участвую в подобном спектакле. Я понимаю, что вы ее натаскиваете, но это смотрелось глупо. И она даже не спросила, почему местные ирьенины не справились с проблемой.


Тсунаде отмахнулась:


— Ей нужно учиться. И этому тоже. Талантливая девочка, умная, да только не везде, где надо.


Безликая сложила руки в замок:


— Что с командой страховки?


Амаки немного удивилась, но промолчала, а вот Тсунаде устало выдохнула. За вчерашний день подчиненная уже успела порядком достать ее с этим вопросом.


— Зачем им там страховка?


— Это необычный вирус, — напомнила безликая.


— Обычные болезни приобретают новые симптомы раз в пять-десять лет. Это нормально.


— Это необычный вирус, — повторила безликая, — вам доставили лишь образец зараженной ткани. По собранным мной описаниям синдромов…


— Ты не ирьенин, — отрезала Хокаге.


— У меня плохое предчувствие.


— Это не аргумент.


— Оно меня еще не подводило.


— У меня нет лишних команд.


— Рискнете собственной ученицей? — безликая выразительно изогнула бровь.


— Какой там риск? — Тсунаде медленно закипала. — Захолустье, даже городов в тех местах нет. Что там может случиться?


— Я предупредила, — оставила за собой последнее слово АНБУ и вышла вслед за Сакурой.


Дверью за собой не хлопала, но ушла красиво. Тсунаде положила ладонь на лицо.


— Биджевы дети. Только кунай научились с нужной стороны брать, а уже указывают. Предчувствие у нее из-под юбки выпирает, предупреждатель малолетний.


— Тсунаде?


— Она, как узнала, что я Сакуру с небольшим сопровождением послала, так с меня и не слезала. Предчувствие у нее, — ответила Хокаге. — Они молодцы, по большей части. Но иногда переходят черту.


— А если и правда что-то не так пойдет? — осторожно спросила Амаки.


Тсунаде вскинула руки к потолку:


— Великий Рекудо! И ты туда же!


Глава опубликована: 27.12.2015


 

** ГЛАВА 4

------------------------------------------------------------


К фону из ароматов цветов прибавился запах свежей земли. Руки действовали сами, в отрыве от головы. Нужно было расслабиться, успокоиться. И Иноичи расслаблялся, занятый своим хобби. Странное занятие для мужчины — выращивать цветы. Но, выполняя эти несложные процессы, Иноичи мог занять руки и спокойно подумать.


Шесть месяцев плюс пара дней прошли со дня смерти Сарутоби Хирузена и старейшин. Спустя два месяца пришла информация о смерти Минакуро Като.


"Надо же, всего полгода прошло. А казалось, куда больше", — подумал Иноичи.


Работы было много, очень много. Организовать дела в столице, закрепиться, наладить связи с Дайме. Стоило еще раз отдать должное Като, вот так играючи получить для клана такого друга. Годжин-сама. Интересный человек, расчетливый, умный. И честный. Не кристально, естественно, но для своей должности он отличается редкой честностью. Близкое общение с ним началось как раз после смерти Като. Годжин, насколько понимал Иноичи, общался с Корнем, его новой верхушкой. Прислал письмо и Иноичи. Выражал скорбь по поводу смерти Като и просил передать доброе слово Ино. Затем была больше рабочая переписка, и в конечном итоге Иноичи посетил столицу с визитом к действующему Дайме. Продуктивный был визит. Друзьями они не стали, конечно, это только Като умеет делать то, что другие считают невозможным. Но все же удалось достигнуть взаимопонимания, к тому же, Годжин, искренне уважавший Като, был готов по возможности помогать Ино в любых вопросах.


А затем начались самые сложные и насыщенные дни Иноичи за последние годы. Сарутоби было дернулись, посчитав, что без Кьюджина железная хватка Хокаге на их шее ослабнет. Напрасно. На следующее же утро после одного некрасивого инцидента один из старейшин был найден мертвым в своей постели. Медики диагностировали инсульт. Естественная смерть. Была бы. Если бы Асума не нашел на своей прикроватной тумбочке листка с отпечатком ладони и надписью "мы знаем".


Вся Коноха одним смачным единым движением села на задницу и затихла на несколько дней. Исключением были только Абураме и сами Яманака, ну, и Хокаге. Первой и самой очевидной версией было: "Кьюджин жив". Но Саске в тот же день, когда появился слух, передал Ино, что это был не Като. В Корне есть другой убийца такого же уровня. С виду — естественная смерть. Люди Сарутоби обнюхали и облизали всю комнату старейшины, комнату Асумы, а затем и весь клановый квартал, но не нашли никаких следов. Идеальное убийство. Саске на всякий случай предупредил и Иноичи, что их убийца не будет работать в Конохе... В смысле, принимать заказы на работу в Конохе. И у него загруженный график, он не только, а, точнее, не столько убийца. И ценник будет такой, чтобы Като было не стыдно.


В конечном итоге главы кланов снова погладили свои шеи, явственно ощущая на них все ту же руку, и успокоились. Тсунаде ясно давала понять — никого пугать и шантажировать она не собирается. Хотят кланы дальше возиться друг с другом — пусть возятся. Но подрывать боеготовность Конохи она не позволит. Это всех устраивало. В конечном итоге, при Хирузене и Данзо было примерно так же. Разве что у Данзо такого искусного убийцы не было.


Проблемы внутри Конохи медленно шли на спад. Но не все.


Ино.


Дочери Иноичи доставалось больше других. Смерть возлюбленного сильно выбила ее из колеи. Справилась как-то. Но все же ее теперь не любили. Она, по сути, никак не относилась к Корню, да и к положению дел была никак не причастна. Но Корень был чем-то таким... Безликим. Известные члены? С большой вероятностью — Учиха Саске. По сути, совсем недавно Саске действительно взял на себя роль официального лица Корня. При этом давая понять, что не являлся там самым главным. Кто еще? Возможно, Шикамару Нара. Все. Остальные члены организации оставались безликими и неузнанными. Кто-то перешел из прошлого Корня, но доступ на самый верх был у единиц. Так что на виду был только Саске Учиха. Но его ненавидеть как-то не получалось. Все еще свежая история с завоеванием Такары. Статус "последнего выжившего". Да и опасались его ненавидеть, что скрывать. Ненавидели Ино. Скрыто, осторожно, чтобы не навлекать на себя всевидящий взор Корня, но ненавидели. А дочка была достаточно умна, чтобы все это замечать и чувствовать. Иноичи помогал ей, как мог, но...


В конечном итоге в Конохе стало спокойно. Проблемы, в основном, шли извне. Соседям было очень интересно, как сказались на Конохе смерти сразу нескольких политических фигур. Пока усилиями Корня и не без помощи друзей из столицы ситуацию удавалось держать под контролем. Во всяком случае, так сказал Саске, предпочитающий держать Иноичи в курсе событий. Однако Тсунаде ждала провокаций.


Но все это были дела Конохи, а у Иноичи и своих проблем хватало.


Раздался стук. Дверей в оранжерее не было, но гость решил проинформировать о своем приходе. Иноичи оторвался от своего занятия и повернулся к дверям. Гостем был молодой парень лет двадцати в форме тюнина. Длинные черные волосы завязаны в хвост на затылке. Бороды нет, но над краешками губ уже весьма заметные усы. На щеке — короткий неглубокий шрам, след легкого пореза.


— Иноичи-сан, — у него был в целом приятный голос, в меру высокий. Он коротко поклонился, — уделите мне немного времени.


— Юшенг, — Иноичи чуть склонился в ответ. — Конечно, если тебя устраивает обстановка.


Сын лидера клана Мисаши. Молодой клан, Юшенг был представителем пятого поколения. Парень вошел в оранжерею и встал напротив Иноичи с другой стороны стола, гуляя взглядом по цветам вокруг.


— Разбираетесь в цветах, Юшенг?


— Нет, Иноичи-сан. Могу оценить красоту, но не более того.


Глава клана Яманака вернулся к своему занятию и одновременно продолжил разговор.


— Я ждал вас несколько позже. Признаться, я еще просто не готов дать вам ответ. Ваше предложение меня заинтересовало, конечно...


Парень кивнул:


— Но вас настораживают наши связи с кланом Сарутоби. Это понятно. Насколько мне известно, отношения между вашими кланами вряд ли можно назвать дружескими.


— У Сарутоби сейчас вообще нет друзей в Конохе, — уточнил Иноичи.


— Одна из причин, по которой мы разорвали наши взаимоотношения, — улыбнулся Юшенг. — Но далеко не единственная. Мой дед в свое время заключил с ними договоренности, потому что считал, что клан Сарутоби достаточно хорошо обосновался к Конохе и будет отличным долгосрочным партнером.


— Ничто не вечно, — философски отметил Иноичи. — И теперь вы хотите найти другого партнера.


— Конечно, — кивнул Юшенг.


Иноичи срезал несколько лишних стеблей и отставил цветок в сторону.


— Почему именно нас? Наша репутация не самая безупречная, — глава клана поднял взгляд на собеседника и заглянул ему в глаза.


— Слухи, пущенные конкурентами и завистниками, — это еще далеко не репутация, Иноичи-сан, — улыбнулся в ответ Юшенг, но сразу стал серьезен. — У вас интересная география заказов. И еще куда более интересна ваша непосредственная связь с синоби, известным под именем Кьюджин.


Иноичи криво усмехнулся:


— Мало кто считает эту связь достоинством. Но Кьюджин мертв.


— Мне это известно, — парень пожал плечами, — но слава его еще жива и может оказаться полезной. Я даже жалею, что не был знаком с ним лично. Интересный был человек, мне кажется.


— Очень интересный, — с неоднозначным ощущением подтвердил Иноичи.


Все же даже сейчас его отношение к Като было неоднозначным. Он действительно смог устранить Данзо. И, несмотря на сложную ситуацию, выкрутился и провел все очень тихо и мирно. Всего четыре трупа, и конфликт, в который была втянута вся Коноха, подавлен в зародыше. Виртуозно. Но все же видеть его мужем своей дочери...


— Полагаю, его люди, те, кого сейчас называют Корнем, проверяют мой клан. И вы ожидаете их доклада.


Иноичи сделал вид, что догадка Юшенга верна, хотя это было не совсем так. Саске согласился проверить клан Мисаши, но сразу предупредил, что у них полно других дел, и проверку они проведут, как только будет свободное время.


— Понимаю, — кивнул Юшенг, — но ситуация несколько изменилась.


— И поэтому вы прибыли сюда, Юшенг? Чтобы убедить меня быстрее принять решение?


Парень кивнул:


— Это так, отчасти. Мимо нас проходит интересная сделка, терять время мы сейчас не можем. А без вас не способны сами заключить контракт, Иноичи-сан.


Иноичи отрицательно покачал головой.


— С такими вещами не торопятся, Юшенг. Я должен точно знать, с кем имею дело.


Парень снова кивнул:


— Уважаю вашу позицию. Именно поэтому я подготовил компромиссный вариант. В вас мы не сомневаемся, поэтому я позволил себе составить предварительную версию договора. Мы возьмем на себя большую часть рисков и основную работу. Вы обеспечите решение финансовых вопросов и контакт с администрацией через свои связи. Львиная доля прибыли ваша.


На столик лег свернутый свиток. Иноичи поднял задумчивый взгляд на собеседника.


— Почему вы готовы идти на такие риски?


— Все просто. Мы занимаем весьма прибыльную нишу на рынке, являемся в своем роде монополистами. Земля, которой мы владеем, производит ряд редких товаров, которые в Стране Огня можно получить только у нас. Несколько видов растений, пара редких видов животных. Наша долина — удивительное место. Вот только наш малочисленный клан не может обеспечить ее защиту. Сарутоби могли, это и была их основная роль — обеспечивать защиту. Без защиты мы рискуем очень быстро потерять все, что имеем. На весь клан набирается два десятка синоби, это капля в море.


Иноичи кивнул, но тут же напомнил:


— Мы не боевики, Юшенг.


— Но вы близко связаны с Корнем, с Кьюджином. Случай с Сарутоби был показателен. Именно такая защита будет для нас идеальной.


Иноичи отложил в сторону инструмент, вытер руки и взял свиток.


— Ваше предложение подозрительно щедро, Юшенг.


— Мы платим за ваше доверие, Иноичи-сан, и за собственное будущее. Заработать деньги мы всегда успеем, но для этого нужно сохранить свои владения. А с этим уже появились первые проблемы.


Иноичи продолжил чтение. Но не успел он дойти до конца, как снова раздался стук. На входе появилась Ино.


— Отец, я не помешаю?


— Нет, Ино. Знакомься — Юшенг Мисаши.


Парень сдержанно поклонился и приветливо улыбнулся девушке.


— Ино-сан, рад нашему знакомству.


— Взаимно, — девушка так же сдержанно поклонилась в ответ.


Юшенг тут же потерял к ней интерес, снова обратив взгляд на Иноичи и дожидаясь его решения. Ино пошла по оранжерее, не спеша влезать в разговор.


— Ваша позиция мне понятна. Надеюсь, объяснять, что обманывать нас не стоит, мне не надо? — Иноичи грозно посмотрел на парня.


Но тот лишь улыбнулся в ответ. Он не боялся или очень хорошо это скрывал:


— Обманывать человека с такими связями? Нет, на такую глупость мы не пойдем.


Наглый, но в меру. Иноичи громко позвал:


— Тайзо!


В оранжерею вошел один из доверенных людей Иноичи.


— Я здесь, Иноичи-сама.


— Господин Юшенг сделал нам интересное предложение. Нужно заключить одну сделку, на которой ты представишь наш клан.


Тайзо понятливо кивнул:


— Слушаюсь, Иноичи-сама.


Юшенг поклонился:


— Рад, что мы достигли взаимопонимания, Иноичи-сан. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Ино-сан, всего доброго.


Когда Тайзо и Юшенг покинули оранжерею, к столу подошла Ино, слегка придерживая живот.


— Дочка, — он не сдержал улыбки, — как прошел осмотр?


— Все в порядке, не стоит беспокоиться. Если бы что-то шло не так, меня бы не выпустили из госпиталя, — она глянула на оставшийся лежать на столе свиток. — Что-то интересное?


Иноичи вернулся к прерванному занятию, кивнув:


— Да. Выгодная сделка. Слишком выгодная. Клан Мисаши долгое время сотрудничал с Сарутоби, но разорвал отношения. По моей информации, причиной стало желание Сарутоби руками Мисаши навредить конкурентам в Конохе. Но в Мисаши не настолько глупы. Однако...


Дочька быстро пробежалась глазами по тексту.


— Подозрительно хорошее предложение.


— Им нужна наша защита. Точнее — репутация... Кьюджина и Корня.


Ино внешне никак не отреагировала на напоминание о мертвом муже.


— Но ты им не доверяешь?


— Они что-то скрывают, — кивнул Иноичи, — и даже не боятся проверок. Но я уверен, они хотят воспользоваться нашей репутацией в своих целях. Правда, пока не знаю, как.


Девушка отложила свиток.


— Ясно. Но я не для того шла. Давно не была дома, устроишь общий обед?


— С радостью, Ино!


Глава опубликована: 29.12.2015


 

** ГЛАВА 5

------------------------------------------------------------


Это была самая обычная, на первый взгляд, миссия. Не первая, не десятая и даже не двадцатая для команды Сойче. Тюнином он стал еще два года назад, а два его напарника, хотя до этого звания и не доросли, дураками все равно не были. Но кое-что все равно было странно.


Команда из трех синоби прибыла в глубинку Страны Огня. Небольшое селение, человек на сто, не больше. Занимается земледелием и немного выпасом скота. Немного охотится. Иногда продает шкуры приезжим торговцам. Больше ничего интересного об этом месте сказать было нельзя. Глухая деревня.


— Сойче, что мы здесь делаем? — Дате прошелся взглядом по халупам крестьян.


Домики были простенькие: деревянные стены и крыши из широких листьев. Простенькие, но ухоженные.


— Сейчас сам узнаешь, — ответил капитан команды, хотя и сам задавался тем же вопросом.


Проходя мимо одного из подворий, Сойче крикнул мужику, занимавшемуся чем-то во дворе.


— Эй! Как нам найти старосту?


Мужик поднялся и махнул рукой в том же направлении, куда шла команда.


— Идите дальше, синоби-сан, дом с деревянной крышей — это старосты.


— Спасибо.


Мужик вернулся к своему занятию, а синоби продолжили движение.


Дом старосты найти оказалось несложно. Это действительно оказался единственный дом с деревянной крышей во всей деревне. В большом подворье девочка лет семи в простеньком сарафане кормила кур, а мужик лет тридцати в грубых штанах и с голым торсом рубил дрова.


— Эй, мужик! Мы ищем старосту, — позвал его Сойче.


Тот кивнул:


— Ага. Проходите в дом, синоби-сан.


И сам, воткнув топор в чурку, ушел в дом. Команда вошла вслед за ним. Нормальных окон в доме не было, поэтому стоял полумрак. В глубине дома какая-то женщина кашеварила, а на скамье недалеко от входа лежал старик неопределенного возраста. Старик попытался присесть, взмахом руки приветствуя гостей.


— Синоби-сан, вы, наконец, прибыли.


Сойче кивнул:


— Да. Рассказывайте, что у вас тут произошло?


Мужик, принесший старику воды в ковше, пожал плечами:


— А что рассказывать? Зверь у нас завелся. Еду ворует.


Староста, отпив воды, отставил ковш, осадив, видимо, сына:


— Молчал бы, бака, коль сказать умного не можешь. Бандит это. Точно бандит. Мы тоже сначала на зверя подумали.


— На поимку зверей синоби не нанимают, — Дате огляделся, выискивая, куда бы присесть, но ничего не нашел, и остался стоять.


— Так мы это, — согласился староста, — сначала людей феодала позвали. Приходят они, а мы им, так и так, еду у нас таскают, прямо с холодной. Ну и вещей немного утащили. И так еще по мелочи. Но животных не тянут, да и людей не трогали. Ну, эти, юхеи, впятером в лес и пошли.


Старик закашлялся, снова отпил воды, а пока он пил, мужик снова высказался:


— Да только из лесу один вернулся. Напуганный, дрожал весь. Ничего сказать не мог. Зверь его напугал, вот что я говорю.


Старик отставил ковш, поморщился:


— Тьфу, вырос, а ума все равно нет. Напугать его могли. Этим…


— Гендзюцу, — подсказал Сойче.


— Вот! — закивал староста. — Им самым. А другие четверо так и не вернулись. И мы в лес боялись ходить. А феодал, это, вас нанял. Вдруг там, в лесу, этот…


— Нукенин, — кивнул Сойче.


— Он самый. Вот такие дела.


Коноховцы переглянулись.


— Нукенин, который таскает у вас еду? И, предположительно, убил четверых юхеев? — спросил Сойче.


Староста кивнул:


— Ну да.


Тюнин сделал глубокий вдох, стараясь удержаться от желания ударить себя ладонью по лицу.


— Нам все ясно. Мы решим эту проблему.


Коноховцы выбрались из дома и вышли на дорогу.


— Думаю, это медведь, — задумчиво произнес Дате.


Его сестра была обручена с членом клана Инудзука, и парень, близко общавшийся с кинологами, был немного в теме.


— Откуда здесь медведь? — спросил Хазуки, третий член команды.


— Они в горах водятся, которые меньше, чем в дне пути отсюда, — Дате махнул рукой в сторону гор.


Из-за высоких деревьев гор было не видно, но причин не верить ему у Сойче не было.


— Значит, ловим медведя?


Это не мог быть нукенин. Нукенин бы скорее убил кого-то в деревне, чем стал бы драться с юхеями. Да и не таскал бы только еду, тем более, умея пользоваться гендзюцу.


— Биджу! Придется еще феодалу голову тащить и доказывать, что мишка его солдат подрал, — вздохнул Дате.


— Ладно, идем. Быстрее начнем — быстрее закончим.


Команда Сойче была одной из рабочих лошадок Конохи. В таких командах не было не то, что гениев, просто выделявшихся из общей толпы синоби. Сам Сойче более или менее владел стихией огня и немного гендзюцу. Поэтому их предыдущий капитан, дзенин, просто вытянул его на ранг тюнина, чтобы вернуться к своей работе. Дате и Хазуки умели чуть меньше капитана, но зато имели неплохой опыт. Своей работой команда занималась уже несколько лет. Брала миссии "D"-ранга и спокойно выполняла их, не пытаясь залезть выше.


Добрались до леса, и Дате прошелся по подлеску, выискивая следы.


— Вот. Здесь шли юхеи. Пойдем по их следам.


Коноховцы углубились в лес. Разговоры сошли на нет, все трое посматривали по сторонам и не зевали. Но лес был светлый, кустов мало, так что просматривался он достаточно далеко. Следы уводили их все глубже и глубже, пока Дате, игравший роль следопыта, не остановился. Осмотрев траву, он поднял с земли пару пустых бутылей из-под саке.


— Похоже, юхеи шли навеселе. Вот и прозевали атаку, — он огляделся, — но я не вижу следов зверя. Мелочь всякая только, да и то немного. Странно это.


— Смотри в оба и вперед, — скомандовал Сойче, и команда двинулась дальше.


Еще через полчаса, миновав речку, команда притормозила. Дате оглядывался, вслушиваясь.


— Слышите?


Напарники замерли и тоже вслушались. Но лес был тих.


— Я ничего не слышу, — признался Хазуки.


Дате кивнул:


— Ага. Разгар дня. Весна. Сейчас гомон птичий должен стоять. А под каждым кустом должны кролики сношаться.


— И что это значит? — Сойче настороженно проверил карман с кунаями.


— Была бы собака Инудзука, она бы могла учуять запах. Обычно, если приходит чужой крупный хищник, и везде остается его запах, зверье смолкает и прячется или уходит в другие части леса. Другого объяснения у меня нет. Хотя...


— Эй! Здесь кровь! — Хазуки отодвинул в сторону листву, указывая на запекшиеся капли крови.


Дате тут же обшарил ближайшие кусты и указал на яму в траве, откуда торчали тонкие колья. Колья были обильно покрыты кровью.


— А вот это уже точно не медведь, — констатировал Дате.


Сойче осмотрел сработавшую ловушку.


— Ставилась на зверя? Или на человека?


Дате пожал плечами.


— Я не настолько в этом разбираюсь. Но, если подумать...


Он тщательней осмотрел ловушку.


— Неглубокая, вырыта быстро. На дне нет мусора, значит, закрывалась она листьями куста, под которым была поставлена. Колья, возможно, были принесены с собой. На мелкого зверя не подходит, а крупного здесь не водится. На человека, — он поднял взгляд на тюнина.


— Идем по следу крови.


Команда осторожно прошла шагов пятьдесят, прежде чем обнаружила тело юхея. Пока Дате и Хазуки следили за обстановкой, Сойче изучил тело. Рану на ноге перемотали, но кроме нее была перемотана ладонь. Вскрыв повязку, тюнин нашел колотые раны, похоже, тоже от тех же колышков. Колотая рана обнаружилась в шее — она и стала причиной смерти. У трупа не забрали оружие, но поскольку никаких припасов и вещей при нем больше не было...


— Труп обобрал убийца. Юхеи бы не оставили оружия.


— Нукенин? — спросил Хазуки.


Было неприятно осознавать, что селяне все же были правы.


— Не похоже. Зачем так возиться? Похоже, бывший охотник.


— Я тоже так думаю, — поддержал Дате.


— Поднимаемся выше и идем по верхам, там он ловушек не наделает.


Коноховцы поднялись на ветки и продолжили движение, не забывая смотреть под ноги. Через несколько минут Дате вновь остановился, указав вниз.


— Еще одно тело.


Тело второго юхея было подвешено на прочном тросе за шею.


— Спустимся и посмотрим? — Сойче покосился на Дате.


Но тот отрицательно покачал головой:


— Ставлю свою премию за миссию, что этот тоже в ловушку угодил. У нас здесь умелый охотник, раз такие петли ставить на людей умеет. Нет. Предлагаю сменить тактику.


Сойче улыбнулся:


— Сами приведем его в ловушку?


Дате кивнул.


— Я побуду приманкой, а вы спрячьтесь.


— Хорошо. Я накину на тебя иллюзию. Хазуки, спрячься вон там, — Сойче указал на дерево с крупным стволом, где можно было спрятаться.


Парень понятливо кивнул и тихо перебрался в укрытие. Дате осторожно спустился вниз. Сам же Сойче аккуратно залез за другое дерево. Осмотрелся. Толстая ветка, на которой можно удобно сидеть и ждать. Перебравшись на нее, Сойче хотел обхватить дерево, чтобы выглянуть из-за ствола и увидеть своего напарника. Но ладонь неожиданно легла прямо на что-то склизкое, и тюнин неудобно соскользнул вниз. При падении не вскрикнул, а сразу схватился за ствол, подавая на руки чакру. Ладонь царапнуло что-то острое, но он затормозил падение. Пролетел меньше двух метров и сейчас вполне спокойно висел на стволе, держась всеми конечностями. Однако ладонь начало саднить. Глянув на руку, он увидел расцарапанную кожу, покрытую прозрачной слизью, однако царапины были неглубокими.


Покосился на Дате. Тот уже должен был вскрикнуть, чтобы привлечь внимание жертвы, но, видимо, ждал, пока Сойче наложит иллюзию. Тюнин нашел глазами ветку чуть ниже себя и ступил на нее. Когда он перенес весь свой вес на ветвь, она хрустнула и обломилась.


Повторно совершив акробатический трюк, на этот раз зацепившись за ствол только ступнями, защищенными сандалиями, чтобы не царапать кожу, Сойче беззвучно выругался. Если слизь и что-то острое он мог с натяжкой отнести к случайности, то еще и сломанная ветка... Ловушка? Но как охотник угадал место?


Ладонь саднило все сильнее. Тюнин достал флягу и полил на ладонь, однако слизь смываться не желала, вода просто соскользнула по ней вниз.


— Биджу!


Тогда тюнин вытащил платок и попытался стереть слизь тканью. Руку резануло болью. А когда он отодрал прилипшую ткань от кожи, то отодрал ее вместе с кусками кожи. Слизь оказалась каким-то пакостным ядом.


— Биджу! — повторился Сойче, в этот раз громче. — Хазуки! Эй! Хазуки!


Ответом ему была тишина.


Тюнин быстро смочил другую тряпку и замотал руку, чтобы хотя бы остановить кровотечение. Снова поднялся выше и, проверяя каждую ветку и каждое место, на которое клал руку, добрался до напарника.


Хазуки сидел на ветке... Или не совсем сидел. Одна его рука зацепилась за торчащие из ствола шипы, которые прошили ладонь парня насквозь и не давали телу упасть вниз. Вторая просто висела плетью и кровоточила. Сойче быстро нашел следы той же слизи. Пустые глаза смотрели перед собой. Однако никаких внешних травм Сойче не увидел. Хазуки был мертв, но не было понятно, что его убило.


Тюнин сглотнул, и быстро спустился вниз. Аккуратно, чтобы не нарваться на очередную ловушку. А затем пошел искать Дате. Но вновь нашел труп. Гэнин сидел в расслабленной позе, одна его нога была аккуратно поставлена в яму — он явно хотел сделать вид, что попался в эту ловушку. Но он был мертв, и выражение удивления на его лице пугало.


Сойче повторно сглотнул, не зная, куда ему деваться. Сделал шаг назад, запнулся обо что-то, и упал, распластавшись на спине. Дернулся сесть, сел, но тут же ощутил кунай на своей шее. Холодная острая сталь упиралась в его горло. Кто-то шепнул ему на ухо:


— Уходи! Или умрешь!


И кунай исчез. Сойче медленно вдохнул, так же медленно выдохнул. Поднялся. И очень быстро побежал прочь.


Только выбежав из леса, он понял, что попал под паническую атаку. Выброс Ки. Его напугали так, что он, бросив своих друзей, бежал, не оглядываясь, до самой деревни. Погладив шею, тюнин ощутил тонкую струйку крови, текущей из маленькой раны.


Эта миссия была ему не по зубам.


Глава опубликована: 04.01.2016


 

** ГЛАВА 6

------------------------------------------------------------


Рассвет небольшая группа синоби встретила в старом, чудом не развалившемся сарае. Дрянные доски давно прохудились, а большая часть отвалилась. Держался этот сарай только засчет крепких бревен, из которых был собран каркас. По валявшимся на земляном полу старым мешкам можно было предположить, для чего использовался сарай. На первый взгляд, для хранения чего-то сыпучего. Но здесь не было полок, зато были сделаны большие стеллажи. Так что в мешках хранилось нечто не тяжелое. Травы, всего скорее.


Инахо перевел взгляд на свою компанию. Синоби... Нет, всего лишь наемники. Да, каждый из их пятерки в прошлом был синоби. Трое, включая самого Инахо, Коноховцы. Двое из Страны Огня. За полгода, что прошли с момента его ухода из деревни, их команда несколько раз меняла состав, все четверо пришли около месяца назад. Инахо с командой успел провести несколько интересных операций. Никто из текущей пятерки не был как таковым силовиком. Сам Инахо, благодаря навыкам и обучению, был достаточно универсальным вором. Да, многое ему было недоступно, но ночные вылазки в большинстве своем давались отлично. Другой коноховец, Исида, был редким представителем коноховских кукольников. Не самым талантливым, но в целом со своими обязанностями справлялся. Третьей была девчонка по имени Таиша, или просто Тай, гейша со всеми вытекающими. Оставшиеся двое — Дач и Цушикимари — просто середнячки, опять же, справлявшиеся со своей работой. Понимали эти четверо, что являются просто расходным материалом, или нет, Инахо было безразлично. Может, и эти сменятся.


Нет. До них не было дела. А вот до куноити, которая ими распоряжалась, было. У нее не было имени. Уже в дороге она предложила Инахо придумать любое, ей было все равно. С самого начала она определила условия — ее прошлое Инахо не касается. Единственное, что ему стоит знать — они коллеги. Но она не проводит операции сама, предпочитая использовать наемную рабочую силу. Инахо тоже был наемником, но высококвалифицированным относительно других. Получал чуть больше и рисковал чуть меньше. Девушка работала по всему миру, но предпочитала заказы из Страны Огня, так как там у нее уже была сеть контактов. Группа воровала, подменяла документы, подкидывала улики, дважды Инахо убивал. Куноити подбирала заказы и находила людей, если кто-то погибал на задании или уходил из команды. Было у Инахо подозрение, что уходили они недалеко, до ближайшей канавы, но до этого ему не было дела. Его устраивала работа. В каком-то смысле, она была даже интересной.


Общение с нанимательницей было еще более необычным. Куноити сразу предупредила, что считает Инахо достаточно симпатичным, чтобы она рассматривала его как сексуального партнера. На один раз она согласна точно. Дальше — зависит от того, насколько хорошо Инахо себя покажет в постели. Такая постановка вопроса раздражала, а еще отчего-то заставляла сомневаться в собственных силах. Спасала подготовка Корня, позволявшая включать игнор и не реагировать на выпады куноити. Имя он ей придумывать так и не стал, предложением так и не воспользовался. Вместо нее для снятия напряжения Инахо использовал попадавшихся в команде девушек. В остальном куноити ничего не рассказывала о себе и ничего не спрашивала у Инахо. Единственное, чем она заметно выделяла его из остальных, это участие в планировании. Все операции разрабатывали они вдвоем, что несколько их объединяло.


Команда не спала, уже давно собравшись в дорогу. Долговязый Цушикимари сидел у ворот и смотрел на дорогу. Инахо, используя свои способности, гонял мышь по созданному им самим лабиринту. Остальные собрались в дальнем углу и негромко переговаривались. Пустые разговоры, такие же, как и всегда.


— Она идет, — Цуши поднялся, отряхивая поношенные штаны.


Троица в углу отреагировала так же, и только Инахо продолжал играть с пойманной в ловушку мышкой. Куноити подъехала к сараю на старой исхудалой повозке, в которую была запряжена худощавая лошадка. Облачена девушка была в нечто среднее между формой тюнина и одеждой наемника. Утепленная серая куртка, у которой отрезали рукава, превратив ее в жилет, просторные шорты чуть ниже колена, неизменный капюшон, закрывающий часть лица.


— Погружайтесь и двигайте в деревню, которая в низине. Вернете повозку, а затем снимете комнату. Сегодня ночуем здесь, а завтра отправляемся.


Четверка наемников переглянулась, бросила молчаливый взгляд на Инахо, но, так ничего и не спросив, погрузилась в повозку и поехала дальше по дороге. Куноити проводила их взглядом, а затем шагнула в сарай. Утро было прохладным, но на небе не наблюдалось и облачка, так что солнце неплохо освещало небольшую долину. Но вот сарай от солнца скрывал невысокий горный хребет, так что внутри было темно. Куноити стянула с головы капюшон, под которым прятались волнистые каштановые волосы, едва достающие до плеч. Зеленоватые глаза смотрели на Инахо.


— Что на этот раз? — спросил парень, не отрываясь от своего занятия.


— Подмена товара. Надо отодвинуть конкурентов, чтобы заказчик смог получить новый рынок сбыта.


— Срочность?


— Очень срочно, — куноити подошла ближе, соблазнительно наклонившись вперед, — товар скоропортящийся, а у заказчика крупная партия простаивает.


Мышка добежала до очередного тупика, попыталась проскрести стенки, но, поняв бесполезность попыток, попыталась найти другой путь к выходу. Она уже почувствовала недостаток воздуха и потому торопилась. Но выхода не было.


— Если очень срочно, то почему отправляемся только завтра?


— Корабль с грузом будет проплывать вблизи берега завтра ночью. Вы должны будете проникнуть внутрь и подменить груз на испорченный. Там несколько мешков с травами, ингредиенты какие-то, — терпеливо отвечала куноити.


Привычку Инахо расспрашивать она стойко переносила, тем более, пару раз знание всех деталей спасало команду от провала.


— Кто заказчик?


Куноити выпрямилась чуть склонив голову. Помолчала, но все же ответила:


— Клан Мисаши.


Инахо задумался, вспоминая.


— А, партнеры Сарутоби.


— Не совсем, — поправила куноити. — Сарутоби сейчас не в том положении, но я не вдавалась в подробности.


— Зря, могла бы неплохо заработать на торговле информацией.


Куноити криво ухмыльнулась. Когда она хотела, ее лицо выглядело привлекательно, или соблазнительно, или страстно — все зависело от ее желания. Но сейчас ее лицо казалось просто обычным, пусть и привлекательным, искаженным в насмешливой ухмылке.


— Я не продаю клиентов, Инахо, ты это знаешь.


— Кто покупатель?


— Это важно?


— Не хочешь отвечать — бери этих недотеп и делай все сама.


Куноити хмыкнула, но, опять же, ответила:


— Деревня Тумана.


— Почему не продадут в Конохе?


— Товар нелегальный. Из него готовят наркотик, используемый АНБУ, и не только. В Конохе был официально запрещен при Четвертом...


— Но Корню запреты неписаны, — закончил за нее Инахо, — были.


Куноити постояла немного, наблюдая за своим лучшим на данный момент наемником. Она играла в какую-то игру, Инахо знал это. Все, что они делали, имело какое-то второе дно. Но он не мог понять, какое. Девушка ничего не рассказывала о себе, даже случайно между делом. Никогда. Ничего из ее прошлого. И из-за этого он не мог понять — кто она? Откуда? Не мог понять ее, и не мог понять ее целей.


— Что с тобой? — в голосе куноити, до этого слегка насмешливом, но в остальном спокойном, неожиданно появились нотки соучастия. — Я думала, что весть о смерти бывшего капитана тебя порадует. Ты же ненавидел его...


Инахо сжал кулаки, и лабиринт для медленно задыхавшейся мышки схлопнулся, в момент раздавив животное.


— Это не твое дело!


Куноити снисходительно ухмыльнулась, двинувшись вглубь сарая.


— Обычно ты такой спокойный, собранный. Но, стоит напомнить о Кьюджине, сразу бум, — она изобразила руками вспышку, — теряешь контроль.


Инахо поднялся, хмуро глядя на нее, но промолчал.


— Так в чем дело? — куноити повернулась вполоборота, ненавязчиво демонстрируя свою фигуру. — Ты его ненавидел. Теперь он мертв. Умер с шумом и фейерверками. Или ты хотел его задавить собственными руками?


Она улыбнулась, мелодично засмеявшись.


— Место его смерти выглядит так, будто там биджу сражались. Ты, конечно, не слабак, но все равно не твой уровень.


Она редко лезла с расспросами, но, видимо, Инахо действительно выглядел то ли подавленным, то ли еще каким. А ей нужны были сосредоточенные на работе наемники. Бывший коноховец тем временем сорвался с места, одним рывком сблизившись с куноити и схватив ту за горло. Девушка ловко выхватила откуда-то кунай, но лезвие уперлось в прочный, будто сталь, камень, закрывший брюхо Инахо. Таким же матово черным камнем покрылась ладонь, сжимающая горло. Они замерли, но куноити, совершенно не опасаясь его, снова усмехнулась, на этот раз еще более язвительно.


— Правда режет глаза? В чем дело, Инахо? Ты умный парень, но какого биджу ты так на этом зациклен?


— Тебе не понять.


Куноити хмыкнула:


— Да? Так чего тебе неймется? Или дело не только в Кьюджине? Хочешь, узнаем, кто сейчас рулит в Корне? Будет непросто, но ты отрабатываешь такие траты.


Инахо отпустил ее, отменяя спонтанно сработавшую способность. Откат будет болезненным. Когда ему проводили операцию в Корне, никто не говорил, как больно будет каждый раз, когда его тело будет возвращаться в нормальное состояние.


— Дело не в них. И в них тоже. Я не...


Куноити снова улыбнулась, потирая свою тонкую шейку, на которой точно появятся синяки.


— Сколько времени Корень натаскивал тебя на желание отомстить? И ты никогда не думал, что будешь делать, когда отомстишь? Или тебе казалось, что все просто вернется туда, в самое начало? В детство, когда было хорошо и ни о чем не надо было беспокоиться?


Инахо снова сжал кулаки, теперь уже осознанно запуская способность, хотя и чувствовал боль от отката.


— Не беси меня!


Она хмыкнула, отходя в сторону.


— Ой! Какие мы нежные! — остановившись, она снова повернулась к нему лицом и заговорила уже без издевки. — Тебе не хватает цели в жизни. Вот и бесишься. Хочешь, помогу?


Инахо скривился:


— Что? Расскажешь, в чем смысл жизни?


— Дурак, — констатировала куноити. — Все проще. Найди свою семью для начала, не могли они провалиться сквозь землю.


Инахо лишь снова поморщился.


— Ну, или сначала очисти свое имя. Заделайся крутым наемником, а потом вернись в Коноху с триумфом. Вон, извращенный отшельник вообще почти не появляется в деревне, а уважаемый человек. Все ошибаются, Инахо. А ты и не ошибался, но это уже не важно.


Порой ее осведомленность во внутренних вопросах Корня настораживала. Но все объяснялось тем, что она с ними работала. Так же, как работает сейчас с клиентами, на которых ранее ее выводил Корень. Так что он мог подозревать ее сколько угодно, но предъявить было нечего, кроме вопросов, на которые он и сам легко мог дать вполне правдоподобные ответы.


— Великий извращенный отшельник, — поправил Инахо. — Оставь свои советы кому-нибудь другому. Со своими проблемами я сам разберусь.


Куноити пожала плечами:


— Твое право. Но твои проблемы не должны меня касаться, Инахо. Я не за это тебе плачу. И, если мы все решили...


Он кивнул:


— Да, мы все решили.


Их ждало новое дело.


Глава опубликована: 04.01.2016


 

** ГЛАВА 7

------------------------------------------------------------


То же раннее утро. И то же рассветное солнце, поднимающееся из-за холмов. Неприятно прохладное утро. И дело вовсе не в прохладном воздухе. Дело в холодном безымянном камне, вкопанном во влажную землю. Ранняя гостья хорошо помнила день, когда пара подвыпивших рабочих под проливным дождем, ночью, будто прячась от кого-то, копали неглубокую яму для пустого ящика. Она смотрела на это, не боясь плакать. Все равно с мокрых волос стекала вода. Было холодно и до дрожи страшно. Страшно, когда пустой ящик грубо бахнули на дно под сдержанный мат Учихи. Дурацкий пустой ящик с парой личных вещей. Страшно, когда закидывали сырой землей. Страшно, когда ставили этот безымянный камень. Страшно от ощущения, что они хоронят не героя, спасшего Коноху от внутренней войны, а проходимца, бандита, преступника. Страшно так, что от ужаса воздух не шел в легкие.


А потом начался бесконечный спектакль. Вросшая в кожу маска. Нескончаемое представление. Принимать фальшивую скорбь, не кривиться, слыша едва сдерживаемую радость. Никто не скорбел о нем. Почти никто. Как она — никто. Саске уважал его, но, видимо, где-то в глубине души осознавал, что их жизнь в любой момент может оборваться. И принял все, как должное. Неразумный ученик, никак не желающий верить в смерть… Нет, не Като. Символа, чего-то нереального, во что там верил Найт. Миина, которой было просто безразлично. И Шикамару, который немного беспокоился об Ино, но, как и всегда, был слишком черств, чтобы понять.


А все остальные. Они все были рады. Клан, семья, вся Коноха, вместе взятая. Они все будто ждали его смерти и приняли ее с облегчением. Освобождением от какого-то гнета. А потом все просто забыли. Нет, не его смерть. Забыли про ее скорбь. В клане начали упрекать за высокомерие. Она же была почти неразумным дитя. Молоденькой, глупенькой, ничего не знавшей и не понимавшей. Пытались давать какие-то советы, научить чему-то. Помочь забыть. Но как забыть? Как можно забыть самого любимого человека в ее жизни? Как можно забыть об отце своего ребенка? Как ей можно было помочь?


Ей, размышлявшей о самоубийстве, хладнокровно, как о чужом. Лишь бы не помешали. Но не могла. Не могла так предать свое дитя и свою любовь. И скрывалась за маской. Смотрела в надоевшие до черного исступления лица, фальшиво сопереживавшие, фальшиво пытавшиеся поддержать. Фальшивые во всем. Всегда. Ей хорошо это было видно со стороны. С другого берега. С того, где она еще надолго останется одна.


Одна, в компании с умным, но все же просто зверьком. Держаться, держать лицо, делать вид, что всерьез слушает то, что говорят. Приходить домой, в семью. Видеть, что никто не понимает, но делать вид, что все нормально. И при всем при этом стараться не зациклиться. Не сойти с ума. Нельзя концентрировать все свое внимание на ребенке — это не пойдет на пользу ни ей, ни ему. И не пытаться сражаться с безумным миром, сводящим и ее с ума. Пытающимся свести. Мир такой, какой есть. Она не исправит людей. Не изменит. Нужно жить. Невзирая ни на что.


И стараться не приходить сюда слишком часто и удерживаться от желания принести цветы. Не нужно. Она достаточно хорошо знала Като. Цветы, могила, надгробие. Они не для мертвых, они для живых. Самообман. Самоуспокоение. Для живых. Чтобы уверовать в то, что и после их смерти на их могилу будут приходить те, кто их любил. Она приходила сюда не к Като. Она приходила ради себя. Чтобы успокоиться, справиться с эмоциями. И все пыталась попрощаться навсегда. Но никак не выходило.


— Ино-сан.


Маска мгновенно вернулась на лицо. Дремлющий на плече фенек недовольно фыркнул в сторону неожиданно появившегося синоби. Она повернулась к гостю. Никакого желания говорить с ним у нее не было. Но стоит быть вежливой, нужно быть вежливой.


— Юшенг-сан, — обозначить поклон.


Лицо тюнина было отстраненным и спокойным. Подойдя ближе, он остановился в нескольких метрах, посмотрев на безымянную могилу. На миг красивое лицо исказило презрение.


— Как это по-человечески.


Ино промолчала. Презрение к своему мужу на чужих лицах стало для нее почти привычным.


— Почему вы не носите цветы, Ино-сан? Боитесь?


Фенек на плече ощерился, скаля клыки, подсознательно или осознанно выражая потаенные желания хозяйки.


— Ему не нужны цветы. Я хожу сюда не для него, а для себя.


Юшенг удивился, а затем выразил понимание.


— Простите, я не понял этого сразу и не должен был судить вас, — он немного смутился, убрав руки в карманы. — Дело в моем дяде. Он учил меня. И погиб на миссии несколько лет назад. Ему не поставили могилу. Думаю, вы понимаете, почему…


Настал черед Ино удивляться. Презрение. Оно было обращено не на Като, а на тех, кто оставил могилу безымянной.


— Не стоит извинений.


Тюнин понятливо кивнул:


— Подозреваю, моя бестактность была мелочью в сравнении с тем, что вам приходится слушать ежедневно. Я несколько прямолинеен, Ино-сан, если собеседник мне симпатичен.


Ино сощурилась. Тех, кто пытался втереться ей в доверие, за последнее время было немало. Юшенг, не замечая ее реакции, подошел к надгробию и выложил на него монету.


— Я встречался с ним однажды. Мельком, мы даже не разговаривали. Он получил миссию и сразу исчез. Миссия была непростой, но он отлично справился. Не буду вдаваться в подробности, но мы тогда поспорили с одним из моих братьев. Я выиграл. Символичная игра с символичным выигрышем. Выиграл пару монет, но почему бы не оставить объекту спора его законную долю от выигрыша?


Девушка, посмотрев на потертую монету, перевела взгляд на собеседника.


— И вы специально пришли именно сейчас, чтобы положить монету у меня на глазах?


Юшенг пожал плечами:


— Вообще-то, я не знал, есть ли вообще в Конохе его могила. И не знал, у кого спросить. Но в одном вы правы, Ино-сан, я шел к вам.


Со стороны арены раздался удар гонга. Сегодня пройдет третий этап экзамена.


— Вы собираетесь пойти на экзамен, Ино-сан?


Ино с некоторым усилием расслабила лицо, чтобы ответ выглядел отстраненно.


— Этого не было в моих планах.


Юшенг чуть улыбнулся.


— Тогда, если у вас нет срочных дел, все же позвольте проводить вас на арену для совместного посещения третьего этапа.


На аккуратном лице девушки появились бугорки около ушей, демонстрируя, что она сжала зубы и раздражена.


— Понимаю, как это выглядит, Ино-сан, — кивнул тюнин. — Хотя формулировка "пытаюсь втереться в доверие" мне не нравится. Я бы хотел стать вашим другом, ведь вы будущий лидер клана Яманака. Теперь, когда у вас есть наследник, никто не посмеет возразить. Но, согласитесь, как-то нужно начинать общение.


Он развел руками, как бы извиняясь:


— Сжальтесь, позвольте хотя бы попытаться. Я же не только для личной выгоды прошу. Я предлагаю дружбу, взаимную. Вы можете обратиться ко мне за помощью, и я постараюсь ее предоставить. Или я когда-нибудь в будущем обращусь за помощью к вам.


Прямолинейность Юшенга странно напоминала некоторую прямолинейность Като. Зачем все эти реверансы, расшаркивания, многозначительные намеки? Зачем лгать и скрывать то, что хочешь сказать? Зачем все эти увиливания? Ино поморщилась:


— Наглец. Но ты первый, кто сказал о своих намерениях напрямую.


Он лишь снова развел руками.


— Дружбу не начинают с обмана, как мне кажется. Случаи, конечно, бываю разные… — он задумался, но перевел разговор на другое. — Так что? Как вам идея прогуляться до арены?


Фенек перестал скалиться и перевел многозначительный взгляд на свою хозяйку, намекая, что это неплохая идея. Во всяком случае, Юшенг не пытался показать лживых эмоций, и его присутствие почти не раздражало.


— Мы уже опоздали на начало.


Тюнин легко согласился:


— Верно. Но, судя по списку претендентов, первые бои будут не так интересны.


Ино погладила живот, размышляя о том, насколько тяжело будет дойти до арены.


— Юшенг-сан, проводите меня до арены?


— С удовольствием, Ино-сан, — вежливо поклонился он.


В этот же момент на арену поднималась другая пара синоби.


— Извини, Неджи-кун, из-за меня мы опоздали, — Хината действительно была немного расстроена.


О том, что именно вызвало задержку, Неджи тактично не интересовался, терпеливо дождавшись ее у входа на стадион.


— Не стоит, Хината-сама.


Но девушка все равно была смущена.


— Ты столько времени пролежал в больнице, а теперь приходится ждать меня в такой момент.


Хьюга терпеливо слушал кузину, не испытывая при этом раздражения. Он хорошо помнил, какой была Хината после возвращения из Страны Снега. Молчаливой, закрытой. Но время лечит. И сейчас Хината снова казалась той девочкой, часто смущавшейся, беспокоящейся обо всем на свете. И милой. Казалось, она совсем не повзрослела. Или только казалось?


Они поднялись к трибунам и двинулись в сторону ложи Хьюг.


— Шино тоже здесь, но со своим кланом. А Куренай-сенсей покинула Коноху, у нее миссия. Велела заняться тренировками, как только ты достаточно оправишься.


— Я пока не планировал тренироваться, Хината-сан, но со следующей недели я в вашем распоряжении.


— Ты уверен, что оправился от ран? Иначе мне будет слишком легко тебя победить, — несмотря на насмешливый тон, нотки беспокойства в ее голосе все же проскальзывали.


В такие моменты сохранять отстраненное лицо было непросто.


— Несмотря на ваши успехи, Хината-сан, до победы вам еще далеко.


Девушка справедливо возмутилась:


— Но я уже трижды побеждала тебя на тренировках!


— Я поддавался, — парировал Неджи.


Такая словесная игра отчего-то выходила сама. Неджи даже получал от этого некоторое своеобразное удовольствие.


Как-то неожиданно, миновав поворот, пара наткнулась на троицу девушек. Неджи заметил их, но не придал значения. Это была одна куноити и две девушки из деревни, так что интереса не представляли. Неожиданностью стало то, что куноити была сверстницей Хинаты, и они были знакомы.


— Ой! — улыбнулась куноити. — Хината! Давно не виделись!


Хината немного замешкалась.


— Мейлин? Да, мы…


Вот только Неджи до дрожи резануло панибратское обращение безродной куноити.


— Побольше почтения, — смерив троицу презрительным взглядом, он продолжил. — Перед тобой наследница клана Хьюга. Обращайся к ней соответственно.


Девушка сразу сжались, поклонившись.


— Здравствуйте, Хината-сама. Простите, что побеспокоили вас.


И, стараясь смотреть в пол, проскользнули в сторону и поспешили скрыться с глаз Хьюг. Хината наконец справилась с собой и с вызовом посмотрела на кузена:


— Неджи!


— Ваш отец не раз говорил, что вы — лицо клана Хьюга наравне с ним, — напомнил Неджи.


— Я знаю, но… — снова смешалась куноити.


— Они не могут разговаривать с вами, как с равной, Хината-сама. Это недопустимо.


— Неджи, я знаю! — повысила голос принцесса клана. — И не тебе об этом мне напоминать!


Но он лишь кивнул, ведь специально провоцировал ее на реакцию. Злиться долго все равно не в духе Хинаты, а про свои обязанности Неджи не должен был забывать в любом случае.


— Простите, Хината-сама.


Хотевшая было что-то добавить девушка лишь выдохнула, уже тише ответив.


— Ты прав, но у меня и так мало друзей. А ты еще разгоняешь всех, кто со мной общается.


— Они бы в любом случае не смогли бы стать вам подругами. И… ты же сама это понимаешь, Хината.


Неджи редко обращался к ней напрямую, без официоза. Он достаточно изучил ее, чтобы знать, что и как говорить в большинстве случаев. Нет, не манипулировать, Хината ни разу не была глупой, чтобы с ней это получилось. Все было сложнее.


Их взаимоотношения постоянно колебались в каком-то сложном состоянии. Неджи сам плохо понимал, как все это назвать. Все, что он мог — продолжать. Продолжать начатую игру. Продолжать и надеяться на лучшее, так как был совершенно точно уверен, по-другому добиться расположения Хинаты ему не удастся.


— Идем, — произнесла девушка, будто ничего и не произошло, — а то пропустим все самое интересное.


Глава опубликована: 04.01.2016


 

** ГЛАВА 8

------------------------------------------------------------


Прогулка по болотистому лесу в разгар дня вряд ли считалась хорошим способом провести время. Влажно, жарко, целые стаи летучей кусачей пакости, грязь хлюпает под ногами. Однако двум путникам, шагавшим через болото, кажется, до всего этого не было дела. Они были увлечены беседой.


— Что хлюпает у меня в ботинках? — серьезно спросил тот, что был повыше.


Оба путника были облачены в серые, порядком измазанные грязью балахоны. Второй был пониже, он сильно горбатился, но шел так же уверенно, как и первый. На их головах держались широкие соломенные шляпы.


— Это грязь, коллега.


— Но что она там делает?


— Хлюпает, коллега.


Высокий возмущенно фыркнул, тем не менее, продолжая тем же темпом месить дорожную грязь, размытую дождями.


— Это путешествие я нахожу слишком скучным. Хотите, я покажу вам фокус, коллега? — через короткую паузу спросил высокий.


— Ваши шутки, как правило, заканчиваются чьей-то смертью, коллега. Нас здесь только двое. Я бы предпочел не рисковать.


— У меня нет никаких правил, коллега. Я их не придерживаюсь.


Горбатый отрицательно покачал головой, что было едва заметно под балахоном.


— Вы противоречите сами себе, коллега. Вы говорите, что никогда не придерживаетесь правил. Но это само по себе правило, которое вы соблюдаете.


Высокий задумался:


— И правда. Но в каждом правиле есть исключение. Значит, есть исключение и из не-правил. Значит, я не придерживаюсь никаких правил, а то, что я придерживаюсь этого правила, есть исключение из не-правил, которых я придерживаюсь. Или это исключение есть единственное правило, которого я придерживаюсь, когда не придерживаюсь всех оставшихся.


Горбатый кивнул:


— В вашей логике есть смысл. Хотя она противоречива. Если сейчас, вопреки правилу, вы пошутите, и никто не умрет, это будет исключение из непринятия правила, или это будет само несоблюдение правил?


— Это, коллега, естественно, будет само несоблюдение правил. А знаете, что будет исключением из неприятия правил?


— Что? — заинтересовался горбатый.


— Если я убью кого-то, не пошутив перед этим.


— Логично, — согласился горбатый.


— Так что? Вы хотите услышать мою шутку, коллега?


Горбатый задумался.


— Если вы сейчас пошутите, и никто не умрет, это будет логичное отрицание правил. Но если я умру, это станет исключением из отрицания правил. Я не хочу быть исключением.


Высокий снова задумался.


— Вы снова правы, коллега. Но я уверен, должно быть решение. Должен быть выход их этого логического тупика.


Горбатый кивнул:


— Выход есть всегда, коллега. Чтобы получить результат, отличный от исходного, нужно изменить входные составляющие.


Высокий предположил:


— Например, я должен несмешно пошутить?


Горбатый кивнул:


— Да, это было бы выходом.


— Но это невозможно! Я не знаю несмешных шуток!


Горбатый снова кивнул:


— Это печально, коллега. Потому как ваши фокусы я действительно нахожу смешными. Но ни разу не видел несмешного. Как ни разу не видел, чтобы после шутки никто не умирал.


— Во имя нарушения этого правила или установления исключения из ненарушения правила я должен придумать несмешную шутку.


Горбатый кивнул:


— Я снова с вами согласен. Но как вы узнаете, смешная шутка или нет?


— Очень просто! — удивился высокий. — Я расскажу ее вам.


— Вы снова правы, коллега. Как я об этом не подумал.


Высокий задумался на миг, а затем спросил:


— Зачем уткам перепонки между лапами?


— Зачем? — заинтересованно поддержал горбатый.


— Чтобы тушить пожары! А зачем слонам широкие ступни?


— Зачем?


— Чтобы тушить горящих уток!


Горбатый задумался.


— Что скажете, коллега? Это было смешно?


— Я пытаюсь это представить. Да, это достаточно забавно.


Высокий снова задумался:


— Нужно что-то менее смешное.


— Поменьше крови. Она придает шутке пикантный оттенок.


— Пикантно красный, — добавил высокий, — но ты прав. Чтобы шутка была смешной, она должна быть похожа на жизнь. А жизнь всегда заканчивается смертью. Значит, шутка должна заканчиваться смертью, чтобы быть смешной.


— Ваша логика неопровержима, коллега, — поддержал горбатый. — Значит, чтобы пошутить несмешно, нужно, чтобы шутка не заканчивалась смертью.


Высокий задумался.


— Это будет сложно. Я никогда раньше не придумывал таких шуток.


— Не терзайте себя, коллега, — горбатый остановился, — мы пришли. Теперь вы можете шутить, сколько вам угодно. Вот он, первый слушатель для вашей смешной шутки.


Дорога привела их к стенам Храма Огня. Храм казался затерянным среди непроходимых болот, однако часовой на воротах говорил в пользу обитаемости храма. Стены на самом деле были крутым склоном холма, так как Храм располагался на возвышении, а сразу за воротами начиналась достаточно крутая лестница. Однако из-за уймы деревьев, растущих и в храме, вход казался просто странной стеной посреди болота.


— О! Это будет не одна шутка. Это будет целое представление.


И высокий, ускорив шаг, пошел к воротам. Стоявший на воротах стражник, одетый, как и все послушники храма, как ямабуши, вооруженный яри, крепче сжал в руке свое оружие.


— Стойте! Кто вы такие? — крикнул он издалека.


Однако высокий, почти срываясь в бег, швырнул в монаха необычной формы деревянный сюрикен. Монах одним быстрым движением перехватил яри, переходя в боевую стойку, и отбил лезвием сюрикен. Но деревяшка оказалась полой, высвободив какую-то пыль. Казалось, пыль сразу растворилась в воздухе. Однако монах замер. Его рот начал растягиваться в неестественной улыбке, а за ним и все лицо пошло неестественной гримасой, и только напуганные глаза метались из стороны в сторону, выражая его безумное желание понять, что с ним происходит. Мышцы на лице все натягивались, монах выпустил яри, пытаясь пальцами удержать собственное лицо от болезненного затянувшегося спазма. Он пытался кричать, но выходил лишь тихий стон. Секунда, и лицо начало рваться. Улыбка продолжала растягивать рот, пока не начали рваться щеки. Агонию жертвы остановил прилетевший от горбатого сэнбон, прорвавшийся в мозг и мгновенно убивший монаха.


До ворот высокий добрался, подтанцовывая и что-то напевая в такт, совершенно не обидевшийся на то, что горбатый добил его жертву. Подбежав к воротам, высокий приставил ладонь ко лбу, изображая козырек, и посмотрел сначала налево, затем направо, после чего обернулся к горбатому.


— Вот видишь! Я говорил, что это была хорошая идея. Всего один стражник на воротах.


Горбатый дошагал до ворот, и уже вместе они начали подъем по лестнице.


— Признаю, на воротах был всего один стражник. Но разве много бы изменилось, если б стражников было двое?


— Нет! — легко согласился высокий. — Но я обещал уполовинить стражу, и я ее уполовинил.


Его ехидный голос сочился предвкушением.


Гости вошли во внутренний дворик, где занималось порядка двух десятков монахов. Заметив людей в сером, те сразу похватали свое оружие, выстраиваясь перед гостями полукругом, ощетинившимся наконечниками яри.


— Чужаки на территории!


— Но мы не чужаки! — выкрикнул высокий. — Мы всего лишь бродячие артисты. Мой друг — мастер кукольного театра. А я мастер шуток. Смертельно смешных шуток.


— Как вас пропустили? — монах, выглядевший постарше, с подозрением рассматривал чужаков.


— О! Я показал ему свой лучший фокус! Смотри, — и высокий медленно протянул свою ладонь к острию яри, — сейчас я насажу свою ладонь на острие, а когда сниму, никакой раны не будет.


Монах впал в легкий ступор от такого заявления и просто смотрел изумленными глазами на то, как высокий насаживал свою бледную ладонь на острие его яри.


— Эх, это всегда больно, — шипя прошептал высокий. Но вот, ладонь достигла древка, и он попытался дернуть ее обратно. — Ой, кажется, в этот раз не получилось.


Монахи в прострации смотрели на насаженную на копье ладонь, а высокий неожиданно усмехнулся.


— Хорошо, что это была запасная рука.


Он одернул свою руку, а на древке остался висеть муляж ладони на деревянной палочке. И, глядя на это зрелище, высокий первый тихо захихикал. Монахи, глядя на него, начали улыбаться и переглядываться между собой. Он вытащил из рукава здоровую руку с колодой карт.


— Еще один фокус. Всего один. Последний фокус.


Он развернул колоду картинками к монахам, показывая, что все карты в колоде — красные.


— Смотрите. Все карты красные, да? А теперь...


Он легким движением руки вытягивал из колоды одну карту и швырял ее одному из монахов.


— А теперь?


Монахи смотрели на карту, но вместо красной картинки там был черный джокер.


— Ух ты! Как это? Ты их в рукавах прятал?


— Нет, — качнул головой высокий, — все проще. Пошли на них немного чакры.


Монахи почти синхронно послали чакру на свои карты. И с карт в их руках разом слез рисунок, обнажая взрывную печать. Взрывы бахнули почти одновременно. Высокого и горбатого окатило кровью и остатками тел. Высокий одним движением сбросил с себя серый дорожный балахон, оставшись в черном плаще с красными облаками. Он поднял руки.


— В рукавах я прячу это, — произнес он, улыбнувшись одними губами.


Из рукавов вылезли два металлических ствола. Клоун направил их на стены храма. Горбатый с интересом наблюдал за ним.


Из обоих стволов выскочило по короткой палочке, на которых висели тряпочки с надписью "Бах!"


— Хи-хи-хи-хи! — оскалился Джокер.


Обе палочки с тихим хлопком выстрелили из стволов и, как арбалетные болты, врезались в стены храма. Тряпочки с надписью "Бах!" вспыхнули, и мощные взрывные печати подорвали фасадную стену храма.


— Обожаю это! — не скрывая радости, высказался Джокер.


Когда сверху прогремел взрыв, парень в своей небольшой комнатке в глубине храма подпрыгнул на кровати. Нинсо иногда тренировали техники, но взрывов на его памяти не было. Он, как и прочие обитатели храма, был одет, как монах, однако не был обрит налысо. Парень оправил свои длинные темно-серые волосы, чтобы они не лезли в лицо, и на всякий случай достал боевой коготь, который предпочитал держать при себе. Вверху прогремело еще пара взрывов.


Неожиданно дверь распахнулась, и в нее влетел один из нинсо.


— Сора! На храм напали! Мы не сможем их остановить! Тебе нужно бежать! Мы задержим их!


Парень удивленно замер, но быстро получил толчок в плечо.


— Я сказал — бегом! Брось все и беги!


Сора все же подхватил фляжку с чистой водой и только после этого бросился к выходу. Из храма было несколько выходов, и его тут же направили к самому дальнему, выходящему на болота. Он бежал к выходу, а в храме продолжали раздаваться взрывы, один за другим. Но он успел.


Вывалившись из тайного прохода, он тут же плюхнулся в грязь. Сзади продолжали раздаваться взрывы, а Сора убегал через болото вглубь леса.


Глава опубликована: 04.01.2016


 

** ГЛАВА 9

------------------------------------------------------------


Небольшая деревушка на самой границе стран. Действительно на самой границе: стоило пройти деревню, и наткнешься на пограничный пост, где тройка проштрафившихся солдат делают вид, что несут службу. Несмотря на разгар дня, деревушка казалась сонной, если не вымершей. Найт скользил от тени к тени, не показываясь на свету, но прятаться было особо не от кого. Редкие прохожие смотрели себе под ноги. Лавочник в единственной лавке дремал, прикрыв лицо широкой шляпой.


Сама деревня мало интересовала коноховца — он искал агента Корня, встреча с которым была назначена именно здесь.


Добравшись до пограничного поста, Найт критически осмотрел его. За границей между странами никто не следил. Да и ничего другого от двух не самых богатых стран ждать не приходилось. Пост представлял собой небольшую деревянную башенку в два этажа, на стене которой, будто в насмешку, был начертан кандзи "стена". Старое фуин, похоже, было единственным, что защищало башенку от воздействия времени.


Найт прошел тенями через границу и подобрался к старому придорожному алтарю. Кому был посвящен памятный камень с давно стершимися письменами, не смогли бы, наверное, сказать даже сами местные, но кто-то упорно приносил сюда краюху хлеба и горсть риса. Ждать долго не пришлось.


К алтарю как раз подошла девушка, поклонилась камню, присела рядом. Дорожное кимоно, темные волосы подвязаны полосками ткани, серые от пыли штаны, босые ноги. За плечами небольшая дорожная... Да просто свернутый кусок ткани, из которого она достала бутыль саке и вылила немного на землю перед камнем.


Найт вышел из тени и подошел ближе.


— Ты вовремя.


Девушка, до этого имевшая отрешенный вид, хмуро глянула на синоби своими грязно-коричневыми глазами:


— Пятый раз за день прихожу. Не проще было назначить время?


Найт промолчал — условия встречи назначал не он. Девушка быстро закончила ритуал и собрала вещи. Критически осмотрела синоби.


— У тебя неприметной одежды нет? А то эта форма...


— Не беспокойся, я умею не привлекать внимания, — оборвал Найт. — Где твой информатор?


Она еще раз критически осмотрела Найта, он осмотрел ее. Не синоби, совсем не синоби, просто обычная девчонка. Молода, нет и двадцати, но дефекты кожи уже проступают. Мелкие морщинки, всякие пятнышки и прочее. У куноити... здоровых... такие появляются только годам к сорока, а заметными могут вообще стать только к шестидесяти. Правда, доживают до таких лет только те, кто оставляет работу и становится женами и матерями. У этой обветренные руки, грубая кожа на ногах, и вряд ли она часто за собой ухаживает.


— Идем в город, — наконец кивнула девушка, — здесь недалеко.


Найт отступил и снова скрылся в тени. Грудь уже привычно кольнуло болью, но он так же привычно боль проигнорировал.


До города добрались за пару часов. Первое время девушка посматривала по сторонам, пытаясь, видимо, заметить своего спутника, но затем бросила это занятие. Пыльная дорога, скорее, широкая тропа. День, не особо охотно светит солнце, больше предпочитая прятаться за облачками. Всякая живность вокруг. Большую часть дороги Найт просто двигался параллельно агенту через лес, даже техники использовать не было необходимости.


Девушка, поднявшись на очередной холм, остановилась, глядя на небольшой городок. Городком это поселение считалось только потому, что здесь стояли какие-то простые мануфактуры, и над крышами клубился дым. Странная причина считать большую деревню городом, по мнению Найта, но так же странно было называть Коноху деревней. Он подошел к девушке поближе, чтобы она его слышала.


— Что остановилась?


Она слегка вздрогнула.


— Фу... Напугал. Ты это... Я знаю, как вы обычно с информаторами разговариваете. Сначала дать по морде, а потом спрашивать. Давай в этот раз помягче, а? А то мне же с этим человеком потом еще общаться.


Найта в кустах с дороги было не видать, так что девушка просто косилась в сторону леса.


— Если он не будет испытывать мое терпение, я постараюсь быть вежливым.


Она вымученно улыбнулась.


— И на том спасибо. По городу ты так же пройдешь?


— Да.


— Ладно... — выдохнула девушка и потопала дальше.


В городе сильно прятаться тоже не пришлось, достаточно было двигаться по крышам. Большинство крыш было скатными, с торчащими из них трубами, но в целом это лишь немного усложняло передвижение. Девушка украдкой поглядывала по сторонам, но не имела и шанса заметить Найта. Просто человек.


Остановившись рядом с гостиницей, она оглянулась, пробежавшись взглядом по практически пустой улице, и зашла внутрь. Найт перепрыгнул на крышу гостиницы, распался тенью и втек в тонкую трубу вентиляции. В очередной раз порадовался, что движение в такой форме практически не сопровождается ощущениями от предметов, по которым он ползет. Он видел окружающее пространство в черно-белом формате, но не чувствовал грязи, по которой полз.


Девушка тем временем вошла в одну из комнат, где ее, похоже, ждал полноватый торговец, куривший длинную трубку.


— Ноаки? Ты пришла одна?


— Нет, Исао, я...


Синоби вышел прямо из-за ее спины, отчего сама девушка вздрогнула. Парень был лишь немногим выше ее, да и крепким телосложением не выделялся. Но Исао не раз пересекался с АНБУ разных деревень и точно знал, что внешний вид бывает обманчив.


— Синоби-сан, — чуть поклонился торговец.


Парень кланяться не стал, сразу подойдя ближе.


— Мне передали, что у тебя есть интересующая меня информация.


Исао кивнул:


— Есть. Кое-что о торговых сделках, некоторые личные секреты... Много чего, если ты готов платить.


Синоби чуть повел головой в сторону:


— Меня не это интересует.


— Да? — Исао прищурился, вглядываясь в собеседника. — Обычно вы приходите именно за этой информацией.


На лице синоби плотная маска, черные линзы скрывают глаза, темный костюм не оставляет ни одного открытого участка. Даже голос немного искажается.


— У меня своя работа, — он потянулся за пояс и достал небольшой кошель. — Здесь стандартная плата за миссию "А"-ранга. В зависимости от того, как много ты расскажешь, тебе может достаться что-то из этого кошелька, а может, и весь кошель.


Исао понятливо кивнул. Хорошие деньги, ради них можно и припомнить все до мелочей.


— Рад видеть, что мы понимаем друга, синоби-сан. Что вас интересует?


— Взрыв в тюрьме, произошедший полгода назад. Мне сказали, ты что-то знаешь о выжившем в том взрыве.


Исао сглотнул. Деньги хорошие, но эта информация... ее распространение было сопряжено с определенным риском.


— Синоби-сан, прежде чем я расскажу вам, что знаю, можно удостовериться, что о моем имени никому не станет известно.


Синоби кивнул:


— Те, кто знают меня, не знают, где я и с кем говорил. А ни ты, ни Ноаки не знают, кто я.


Торговец почувствовал некоторое облегчение. Судя по тому, как он сюда проник, и тому, как обычно бойкая Ноаки усердно делает вид, что ее здесь нет... Риск того стоил.


— Хорошо. Вы хотите услышать все подробности так? — он еще раз покосился на кошель. — Берег обыскивали долго и упорно, но ничего не нашли. Думаю, вам это известно. Но примерно две недели назад в один из портов Страны Золотых Листьев на одном из кораблей приплыл синоби, которого считают выжившим в том большом взрыве.


— Считают? — уточнил синоби.


Исао кивнул:


— Он был сильно изранен, насколько я знаю. Ожоги по всему телу, вроде как, не хватает конечностей. Вообще чудо, что он был жив. Но он был жив.


— Был? — последовал новый вопрос.


— Первыми на место прибыли АНБУ Облака. Но выживший им так и не достался.


Исао потер шею, борясь со страхом.


— Я вам этого не говорил, синоби-сан, но за телом пришли наемники. Эти, из...


— Акацки, — догадался синоби.


Торговец кивнул, понизив громкость голоса:


— Да, именно они. Среди них есть один старый синоби, он уже давно занимается продажей тел на черном рынке.


— Какузу, — повторно догадался гость.


Осведомленность синоби заинтересовала Исао. Он точно не был синоби Облака по понятным причинам. И не синоби Суны — тех сейчас окружающий мир вообще не интересовал, со своими проблемами бы разобраться. Коноховец, Корень? Не Туман и не Камень. Камень сам покупал информацию на черном рынке, а Туман после всех потрясений не имел возможности отвлекаться от своих дел. Они вообще мало интересовались произошедшим в той тюрьме.


— Он вместе с напарником надавал по шее АНБУ Облака забрал тело, и они удалились.


Синоби помолчал с минуту, что-то обдумывая.


— Есть предположения, куда именно они доставили тело?


— В ближайший приемник, — пожал плечами Исао. — Господин Какузу не обременяет себя чужими проблемами. Он доставит тело в ближайшее место, а деньги уже должны будут доставить ему. Или самой организации, не знаю, как у них там все налажено.


— Время? Как давно был бой между Акацки и Кумовцами?


— На следующий день после прибытия корабля, — охотно ответил Исао.


Синоби открыл кошель и вынул оттуда пару купюр, отдав их Ноаки, после чего кошель полетел в руки торговца.


— С вами приятно иметь дело, — имя синоби осознанно умолчал.


Развернувшись, он двинулся к двери, на ходу покрываясь тенями и расползаясь на черную кляксу, втянувшуюся в щели дверей. Исао открыл кошель и проверил содержимое. Все честно. Приятно работать с Корнем. Если говорят, что заплатят, значит, заплатят. Если собираются распотрошить на органы, то вежливо предупредят заранее, чтобы не удивлялся. Ну, это если старшие оперативники. Младшие тоже неплохи, наживую резать не станут, даже если жертва должна быть живой, усыпят или погрузят в глубокую кому. Живое дергающееся и орущее тело резать неудобно.


Глава опубликована: 16.01.2016


 

** ГЛАВА 10

------------------------------------------------------------


Крупная собака шла впереди, постоянно принюхиваясь и прислушиваясь. Анеко, кажется, не мешала ни грязь под лапами, ни заросли, ни сильная жара. Киба, шедший почти сразу за своей собакой, также не чувствовал особого дискомфорта. Последние месяцы он провел в переходах из Конохи в эти болота и уже успел ко всему привыкнуть. Сакуре, шедшей третьей, жара и влажность не мешали, а контроля чакры хватало, чтобы идти по грязи, как по поверхности воды, так что грязь проблем не создавала. Единственное, что ее немного нервировало — мошкара. Либо надевать закрытую одежду и шляпу с сеткой, но тогда становится действительно жарко. Либо отмахиваться от гнуса. Киба и Ли такой проблемы не испытывали. Киба уже привык, а Ли был ходячим феноменом — мошкара его упорно игнорировала. И только ей с ее нежной кожей приходилось выкручиваться. Слабые пахучие средства, которые должны были отгонять гнус, не работали. Сильные были едкими и могли навредить коже. Так что Сакура шла в шляпе с сеткой, закрывавшей лицо и шею, а на открытые участки кожи ног и рук нанесла средство от укусов. Действительно плохо себя чувствовал Ли. Потому что он был Рок Ли. Сначала он вызвался нести весь багаж. Сакура, у которой долгая работа в больнице выбила всю наивность, а, тем более, скромность, легко согласилась. Понимала, на что Ли себя подписывает, но согласилась. Киба, похоже, согласился из солидарности и вредности одновременно. Солидарности с Сакурой в том, что дураков надо учить. Желательно через физические нагрузки. Вредности, потому что тоже понимал, на что себя обрекает Ли. А еще Ли отказался снимать утяжелители. Сообщение о том, что они пойдут по грязи, потому что по деревьям в этой местности бегать не выйдет — нет здесь деревьев, только высокие кусты — только увеличили фанатизм Ли. Иногда этот парень был адекватен. В бою, например. Но в повседневности... Чтобы окончательно добить, Сакура в самом начале пути сообщила, что ронять ее сумку в воду категорически запрещено, там важные ингредиенты, которым нельзя намокать. Ничего там такого не было, кроме вещей девушки, но в тот момент Киба едва не заржал в голос. А вот Анеко смеялась, ибо была собакой и, кроме Кибы и догадавшейся о природе издаваемых звуков Сакуры, ее смеха никто не понял.


Так что Рок Ли выглядел в данный момент... удручающе. В каждую вторую яму, которую обходил Киба и которую не замечала Сакура, он проваливался по самые... Проваливался, в общем. Штаны его костюма промокли до самого пояса, и Сакура чисто из профессионального этикета начала беспокоиться о будущем потомстве этого синоби. Совсем немного беспокоиться. Такими же грязными, как ноги, были и руки. Потому что весь багаж он нес на спине. И, когда запинался обо что-то, чтобы не замочить груз, нырял вперед руками и головой. После чего, обычно, вынимал голову из грязи и ослепительно улыбался спутникам, не забывая показать большой палец, мол, все отлично!


За спиной Сакуры раздался очередной плюх. И все трое, два синоби и собака, только выдохнули. Ржать они устали еще на первый день. Хотя Киба не считался синоби. Он был проводником. Но для Сакуры, знавшей, что в целом Инудзука здоров и в полном порядке, такие условности имели мало значения.


— Все в порядке! — донесся до них воодушевленный голос Ли. — Трудности делают меня сильнее!


После чего последовал повторный синхронный выдох. К чести Ли, он, несмотря на все созданные им самим трудности, уставшим совсем не выглядел.


Анеко убежала немного вперед, но держалась на виду, и люди продолжали свой путь.


— Скоро дойдем до первой деревушки, — проинформировал Киба. — Там всего десяток домов, но есть чистый источник. Правда, источник...


Он покосился на Сакуру, внешне не запачкавшуюся, смутился, перевел взгляд на Ли, ухмыльнулся.


— Посреди деревни и никак не огражден.


Куноити хмыкнула:


— Не надейся.


Киба снова смутился. Отвечать, что он не это имел в виду, было поздно.


Анеко замерла, принюхалась, дернула ушами, явно что-то почуяв. Киба тут же поднял руку, и синоби остановились, прислушиваясь и медленно потянулись к оружию.


— Девочка, что там?


Собака вновь дернула ушами, повернула голову, посмотрев на хозяина мутным глазом. Киба расслабился.


— Нет, сегодня охотиться не будем, мы спешим.


Собака обиженно фыркнула, а Киба объяснил:


— Птицу почуяла. Мы часто охотимся во время переходов.


До деревни действительно добрались чуть меньше, чем за час. Они как раз обходили заросли, когда Киба рассказал:


— Сразу за этим ивняком поворот, и будет видно дома. Второй дом, побольше такой — это дом старосты. Старик Готсумару ворчливый немного, но добрый. Он...


Анеко, миновав поворот, насторожено повела ушами. Киба почуял ее напряжение сразу, тут же бросившись вперед. Выбежав из-за поворота, он на миг смешался, удивленный и испуганный. Не напуганный, а именно испуганный, он испугался за кого-то другого.


— Сакура! Быстрее!


Куноити сорвалась с места и нагнала напарника. Взглянув на деревню, она быстро поняла причину его напряжения. Три ближайшие дома были сожжены, остались лишь обгорелые куски дерева. Два ближайших к сгоревшим дома были слегка подпалены. Всего скорее, здесь был пожар. На нападение не похоже — пламя от техник оставило бы иные разрушения.


— Ли, мы идем вперед, нагоняй. Киба...


И сама сорвалась с места. Кинолог и его собака держались рядом. Ли чавкал грязью где-то позади.


А потом на несколько часов все смешалось. Дома сгорели, действительно был пожар. Жильцы получили разные ожоги, к тому же, были серьезно больны. Вся деревня была больна. На расспросы не было времени — здесь жили тридцать шесть человек... Раньше жили, пожар унес жизни троих, болезнь — шестерых. И еще одиннадцать находились в крайне тяжелом состоянии.


Сакура лечила, давала лекарства, снова лечила. Киба работал на подхвате, Ли таскал дрова для огня, постоянно требовалась чистая кипяченая вода, ну и прочее. Болезнь скосила всех, у всех уже была на развитой стадии, у тех, что постарше, на критической. На физический труд никто из них был не способен. Даже пожар, как выяснилось из разговоров с больными, был вызван слабостью женщины, что хотела приготовить еды.


Когда Сакура, уставшая и вымотанная, наконец уложила всех больных спать, солнце уже приблизилось к горизонту. Она добралась до того самого источника, про который говорил Киба, скинула жилет тюнина, майку и попыталась прохладной водой смыть с себя накопившуюся за день грязь.


— Ну вот, а ты говорила — не дождешься! — хмыкнул где-то недалеко Киба.


И сам смутился, запоздало подумав, что лучше бы просто сидел и молчал. Куноити ответила:


— Ли не подпускай слишком близко, а то у меня сил нет ему носовое кровотечение останавливать.


— Ли вырубился, — Киба отвернулся в сторону, хотя видел только обнаженную спину, но сам готов был покраснеть. — Как только получил команду — работа закончена, дошел до своего коврика, упал на него и захрапел.


— В этом весь он, — выдохнула Сакура.


Критически осмотрев майку, повторно выдохнула и принялась отмывать ее в воде.


— Ты сказала, что это необычная болезнь. Что ты имела в виду? — неожиданно спросил Киба.


Сакура и сама не помнила, в какой момент она это сказала, но напарник был прав.


— Это, должно быть, сезонное заболевание. Но некоторые симптомы обострены. Слишком обострены.


Она снова прокрутила сегодняшний день в мыслях. Кровавый кашель, высокая температура, тошнота, сильные головные боли. И это почти у всех, как у тех, у кого болезнь только началась, так и у самых плохих. Но у последних эти же симптомы, но куда серьезнее. Настолько серьезнее, что Сакура больше билась с кровотечением и тратила много сил на успокоение боли, чтобы пациенты могли нормально заснуть, чем занималась самой болезнью.


— Это ненормально.


— Думаешь, кто-то специально эту болезнь... ну... — Киба не знал, какое слово подобрать.


— Вывел, — подсказала она правильное слово. — Не знаю... Пока не знаю. Слишком устала. Лучше посплю, чтобы со свежей головой... Завтра, в общем. Посмотри за ними и буди, если что.


Киба кивнул:


— Хорошо, мы с Анеко поспим по очереди. Правда, подруга? — Киба потрепал шею сидящую рядом собаку.


Собака утвердительно кивнула ему, не став лаять, чтобы не тревожить больных.


— Ага, спасибо.


Сакура закончила отмывать футболку, что было не слишком сложно — ткань была приспособлена для того, чтобы с нее было легко отмывать практически любую грязь. Подняла, снова критически осмотрела. Поморщилась, положила рядом и натянула жилет на голое тело. При размере ее груди дискомфорта это практически не доставляло. Поднялась и подошла к напарнику. Киба все же справился со смущением, и вопросительно посмотрел на нее.


— Когда мы доберемся до Ашигакуре?


Киба чуть задумался:


— Если не останавливаться ни в одной из встречных деревень, — в задумчивости он уткнулся взглядом в ее жилет и снова смутился, мысленно выругался на себя, потому что вел себя, как мальчишка, сосредоточился и, наконец, ответил, — еще один целый день, и к полудню второго дня будем на месте.


— А сколько деревень по пути?


— Да хватает, — поморщился Киба.


Ему все было понятно. Лекарство нужно доставить во все окрестные селения. Для этого надо как можно быстрее добраться до Аши, где можно будет инструктировать местный гарнизон и разослать их для распространения лекарства. Но по пути встретятся деревушки, и почти в каждой наверняка ситуация почти такая же, как и здесь. И если они на несколько часов будут задерживаться в каждой... В общем, никуда не успеют.


— А мы сами не... — хотел спросить Киба.


— Нет, — мотнула головой Сакура. — В худшем случае будет небольшой насморк.


Киба кивнул на свою собаку:


— А Анеко?


Сакура задумчиво посмотрела на животное.


— Вообще-то, не должно, но... Разреши?


Она присела, протянув к Анеко открытую ладонь. Преданная собака покосилась на хозяина и, только получив от него кивок, позволила к себе прикоснуться.


— Я несколько раз осматривала ваших друзей, — объяснила Сакура, когда ее светящаяся ирьенин чакрой ладонь скользила по голове и шее питомца. — Все в порядке, ты здорова.


Куноити поднялась, потянувшись:


— Все, я спать, а то с ног валюсь.


— Ага, спокойной ночи.


Киба достал из кармана камушек в форме собачьей головы, убрал руки за спину, а затем протянул две закрытые ладони своему мохнатому спутнику.


— Угадаешь, в какой руке, будешь спать первой.


Собака уверенно ткнула носом в правый кулак и, не дожидаясь, пока хозяин откроет ладонь, завалилась на бок, готовая заснуть. Киба убрал камушек из левой руки обратно в карман и потрепал Анеко по шее другой рукой:


— И как тебе все время удается угадывать...


Глава опубликована: 16.01.2016


 

** ГЛАВА 11

------------------------------------------------------------


Небольшая деревушка в глубинке Страны Огня принимала нового гостя. Сначала была пятерка юхеев, которые до этого здесь появлялись весьма нечасто. Затем троица синоби Конохи. И вот, новым гостем стал еще один Коноховец, на этот раз АНБУ. Стандартный костюм и маска крота. И он даже не скрывался. В этой миссии он был не тем, кто прятался, а тем, кто искал.


Он шел по деревушке, присматриваясь к домам, но думал совсем о другом. Бывший боец Корня... Нет, не так. Оперативник старого Корня и один из координаторов нового. Он остался в организации, несмотря на смену руководства. Не потому, что был бесконечно предан Конохе... Хотя все же был предан. В конечном итоге, не будь Корня, жизнь Теры была бы куда более грустной и беспросветной. Так что он с большой вероятностью остался бы в организации, даже если бы у него был выбор. Но выбора не было. Пересаженный ему геном особо стабильным не был. И Тера по определению был завсегдатаем нескольких ирьенинов, которые наблюдали за его здоровьем. Его уже предупредили, чтобы тюнин не рассчитывал дожить даже до сорока. И чтобы на детей не рассчитывал тоже. Ему осталось еще лет пятнадцать, а затем поддерживать стабильную работу его организма возможно будет только при постоянном контроле меднинов. Но он не расстраивался и старался брать от жизни все.


В каком-то смысле перестановка в Корне была ему даже на руку. В руководство он, конечно, не вошел, но стал одним из координаторов, которых было всего-то шестеро вместе с ним самим. Учиха Саске, который, вроде как, претендовал на лидерство, но отчего-то не торопился называть себя новым лидером Корня. Сучка Миина, которая Тере никогда не нравилась. Но она знала свое дело, так что можно было и потерпеть. Парень из Нара. Умен, очень умен. В некоторых вещах он не разбирался, но в вопросе обработки информации был просто гением. Яманака Фу, как Миина и Тера, выходец из старого Корня. И, биджу, какая ирония, Ехи. Первый Хьюга в Корне. Почему при наличии двух опытных дзэнинов именно Саске претендовал на лидерство?


Ехи и Фу, несмотря на весь опыт, были исполнителями. Хорошими, опытными исполнителями. Саске был главой клана. На пару с Шикомару они могли не просто решать вопросы, они могли думать наперед, просчитывая последствия решений. Этого Фу и Ехи делать не могли, как бы ни старались. Но это было первой причиной. Второй стало неформальное лидерство Саске во внутреннем круге. Организация в организации. Крыло. Название, которое никогда и нигде не называлось. Тера стал седьмым членом Крыла, перед ним туда же вошла Футабе, ученица Кьюджина. И его же бывшая шлюха, Каору. Футабе — больше за достижения, ну и за преданность, конечно. Каору — только за преданность и из-за нехватки рабочих рук. Кроме того, в Крыле был мутный парень Найт, о котором Тера вообще ничего не знал, ну и Саске, Шикамару и Миина. У Крыла задачи, в целом, были схожими с задачами Корня, но все же была и разница. Тера как новичок во все тонкости был не посвящен, но и не рвался. Его не покидало ощущение, что принят он был по той же причине, что и Каору. Достаточно предан, и не хватает рабочих рук.


Он сам пока не решил, как относиться к обновленному Корню. Да, от большинства радикальных методов отказались. Но теперь оперативники действовали тоньше, изворотливее, и это приносило свои плоды. Единственный вопрос, который остался неразрешенным: смогут ли новые лидеры Корня поступить жестко тогда, когда это действительно будет необходимо. Кьюджин смог и расплатился за это.


Но Тера не спешил прыгать выше головы, да и у него была миссия. Это задание ему никто не поручал. Просто, увидев отчет Сойче, у него закрались некоторые подозрения, которые он хотел подтвердить или развеять.


Найти Сойче оказалось несложно. ТЮнин, как и докладывал, сидел у старосты и ждал подмоги. Если Тера был прав в своих подозрениях, то у тройки никчемных гэнинов, один из которых по недоразумению звался тюнином, не было ничего, что они могли бы противопоставить противнику. И то, что один из троицы все еще был жив, только подтверждало то, что противник даже не считал их опасными для себя.


Сойче сидел на крыльце деревянного дома, поглаживая забинтованную руку. Во дворе какой-то мужик колол дрова. Заметив АНБУ, Сойче поднялся и двинулся на встречу.


— Я просил подкрепления. Ты один?


— Как видишь, — кивнул Тера, указал на руку. — Болит?


Парень кивнул:


— Да, жжется, сил нет.


Мужик следил за разговором синоби, но не встревал. Тера подошел к Сойче и начал разматывать повязку. Тот морщился:


— Терпи.


Размотав ткань, безликий осмотрел ладонь. Эта дрянь была ему хорошо известна. Достав из сумки небольшой мешочек и высыпав на пораженные места немного белого порошка, Тера бросил тюнину:


— Промой чистой водой и снова забинтуй.


Затем повернулся к мужику с топором.


— Ты можешь показать мне, откуда утащили еду?


Тот кивнул:


— Да, синоби-сан, конечно.


— Показывай.


И, не дожидаясь Сойче, безликий вместе с крестьянином отправились к хранилищу для еды. Достаточно крупный погреб, в котором все селяне хранили свои запасы, был хорошо защищен от вредителей и мелкого зверья. Стены и пол погреба были выложены плотно прижатыми друг к другу досками, прочная добротная крыша. Хорошая дверь с засовом и с замком.


— Мы, это, раньше замка не вешали. Когда первый раз еду стащили, тогда и повесили. Сейчас я, это, открою.


— Не надо, — остановил его Тера.


Сам подошел к двери и, достав сэнбон, парой движений вскрыл замок.


— О… это… — крестьянин никак не мог выдать что-то разумное.


— Замок нормальный, но синоби он не остановит, даже не задержит.


Открыв дверь, Тера заглянул внутрь, но заходить не стал.


— Вы знаете, что унесли?


— Да, — кивнул крестьянин. — Чего там не знать. Таскали несколько раз, через несколько дней. Запасенное мясо первый раз, овощи вот таскали, а потом…


— Помногу брали? — прервал поток слов безликий.


Крестьянин отрицательно покачал головой:


— Не… немного. Ну, так… Мой сынишка пятилетний столько бы утащил, если бы на кухню пробрался.


Тера сделал мысленную отметку и закрыл холодную. К этому моменту к ним подошел Сойче.


— Помогло, теперь хотя бы рука не болит.


Безликий бросил на тюнина оценивающий взгляд. Парень потерял двух друзей, пытается крепиться, держать себя в руках и очень хочет отомстить. Потом, когда вернется в Коноху, напьется до поросячьего визга, но это потом. Сейчас он хочет найти того, кто это сделал. Мозгами не обделен, хоть и относительно слаб. Но Тера отлично понимал — этой троице просто сильно не повезло. Сделал дополнительную мысленную отметку: взять этого Сойче на заметку. Можно перевести его куда-нибудь, где нужно сохранять хладнокровие и думать головой, а не кунаем размахивать. Безликий снова перевел взгляд на крестьянина:


— Когда повесили замок, вор оставлял его открытым или закрывал?


— Закрывал, — ответил мужик. — Он что, разве через дверь заходил?


Тера покосился на маленькое окошко, перекрытое мелкой сеткой из дрянного металла. В него бы даже синоби не пролез.


— Ясно, — подвел итог Тера. — Можешь идти.


Крестьянин еще немного потоптался на месте:


— А, это? Вы его… Ну, изведете?


— Да, — кивнул безликий, — прямо сейчас и пойду.


Глянув на небо и прикинув время, Тера лениво потопал в сторону леса. Сойче, не получив никаких указаний, несколько секунд стоял в нерешительности, а затем пошел следом за Терой.


— Ты знаешь, с кем мы имеем дело?


Тера чуть поморщился. Раздражало, когда кто-то так навязчиво набивался в спутники.


— Не мы, а я. Ты остаешься здесь.


— Ты дзэнин? Если нет, то ты не можешь мне приказывать, — заявил Сойче.


Технически, он был прав. Вообще, за долгое время сложилось, что обычные синоби подчинялись АНБУ, пусть это и не было железным правилом. По правилам, АНБУ должен был доказать, что он тот, за кого себя выдает. Доказать свое старшинство или то, что его миссия стоит в приоритете, и все ближайшие синоби должны ему подчиняться. Бюрократия и крючкотворство, на которые в бою, естественно, все забивали. Но эти правила были нужны хотя бы для того, чтобы возможный лазутчик, не знающий всех неписанных правил и тонкостей, просто утонул в объеме всяких пунктов и подпунктов.


— Я не буду тебе приказывать. Просто вырублю и положу под забором, чтобы проспался, — не оборачиваясь бросил безликий.


— Подожди! Он убил моих друзей!


— И не убил тебя, — напомнил Тера. — Знаешь, почему?


Тюнин даже скривился. Да, этот вопрос его очень сильно мучил. Почему не погиб он? Почему он остался жив?


— Нет, не знаю.


Тера тоже не знал. Были предположения. У него было много предположений, и пока его первые подозрения оправдывались.


— А он и не хотел вас убивать. Просто не знал, как по-другому вас отогнать. Есть такое правило — убей восемьдесят процентов личного состава противников, и оставшиеся разбегутся сами. Или оставь последнего, предварительно показав трупы друзей, и он тоже сбежит.


Сойче, как ни странно, быстро уловил самую суть.


— Ты знаешь, как его тренировали? То есть…


Безликий все же остановился и обернулся. Тюнин заработал в его глазах пару баллов, и ему можно было кое-что объяснить. Будет полезно, в будущем.


— Вам не повезло. Вы встретились с охотником на синоби. Да и не только на синоби. Это почти как убийца, но все же нечто иное. Таких, как он, обучали для того, чтобы проводить диверсии в армии противника во время войны. Он знал, каким маршрутом ходят синоби, мог вычислить, по каким веткам поскачете, на какой высоте. Вы об этом не задумываетесь, но двигаетесь так, чтобы не подниматься слишком высоко, там ветки хрупкие, и не опускаться слишком низко, чтобы вас было сложнее заметить с земли. Он оставил ловушку. И точно знал, где именно вы спрячетесь, и в наиболее удачных местах поставил ловушки. Этим АНБУ отличается от прочих синоби. Если мы готовим засаду, то заляжем в самом неудобном месте, чтобы никому и в голову не пришло, что мы прячемся именно там.


Сойче погладил шею, чувствуя себя не в своей тарелке.


— Тебя тоже этому…


— Да. А рассказал я тебе это по одной причине. Чтобы ты понял. Там не страшный нукенин. Там ребенок.


Тюнин удивился. Нет. Он был ошеломлен.


— Что?!


— Не кричи так, — поморщился Тера под маской. — Он брал совсем немного еды и прятался ото всех. Его тренировали, но совсем недавно выбросили, уж не знаю, почему…


Знал. Крыло перехватило не все исследования и тренировочные полигоны Корня. Кто-то просто разбежался, побросав то, чем занимались.


— Но ребенок? — Сойче поморщился. — Не верится как-то.


— А ты подумай. Ловушки, он ставил на вас ловушки. И на контакт пошел только тогда, когда был уверен, что сумеет продавить твою волю.


Синоби кивнул, признавая факты. Видимо, даже признал, что проиграли они, фактически, ребенку.


— Но… А что теперь? Он же все равно убил. Юхеев и моих напарников.


Тера покачал головой:


— Это не его вина. Это вина тех, кто его тренировал.


— То есть… ты собираешься его поймать?


Безликий кивнул:


— Именно. И постараться не покалечить в процессе. Поэтому тебе и не стоит идти. Только помешаешь. Лучше подожди здесь.


И, оставив Сойче переваривать новую информацию, Тера пошел в лес. Если тюнин все поймет правильно, можно будет его рекомендовать. А если чувство справедливости в жопе взыграет… Ну, это уже его проблемы.


Первый труп юхея нашелся сразу. Ничего необычного, парень зазевался и, угодив в пару ловушек, был оставлен отдохнуть под деревцем. А пока сидел, поскольку был занят своими ранами, не заметил, как подобрался убийца. Хладнокровный и чистый удар — юхей не мучился, потерял сознание и умер без боли. Тело напарника Сойче лежало все там же. Возможно, у ребенка даже не было сил, чтобы его перетащить. Второе тело либо все так же висело на дереве, либо было сброшено вниз и там спрятано. Юхей на петле уже не болтался, также был спущен вниз. Веревку охотник решил использовать для новой ловушки. Но его здесь не было, не было где-то поблизости. Нужно идти дальше в лес.


Вскоре нашлось еще одно тело юхея, и второе, оно же последнее, видимо, было где-то поблизости. А также нашлась свежая ловушка, снова яма, но на этот более сложная, с тремя роликами, сделанными из вещей гэнинов. В такой вполне можно сломать ногу, если неудачно наступить. Гэнину. Тюнин, если достаточно часто пользуется чакрой или если практикует тайдзюцу, отделается синяками. Значит, объект где-то поблизости.


Тера встал в полный рост и огляделся. Достал из сумки пару кунаев и, ударяя металлом о металл, отстукал условный сигнал: "я свой". Затем отстукал еще раз.


— Эй! Я свой!


Отстукал условное "отставить агрессию", а затем повторил "я свой".


— Слышишь? Выходи!


Кусты шевельнулись. Показавшийся из зарослей человек… ребенок. Слишком маленький. Тера даже не мог предположить, сколько ему лет, из-за одежды. Собранная из обрывков тканей накидка с капюшоном оставляла незакрытыми только руки от локтей. Руки и ноги тоже были обмотаны тканью, вымазанной землей и зеленью, это позволяло сбить след. Даже собакам Инудзука будет не так легко отследить. На поясе была закреплена небольшая сумка, снятая, видимо, с одного из гэнинов и тоже замазанная грязью. Ребенок все еще сомневался, стоит выходить полностью или лучше броситься бежать.


Тера присел и стянул с лица маску.


— Эй, малыш, — Тера вполне искренне старался держать мягкий тон. Слишком хорошо помнил себя после того, как закончилось обучение. — Все в порядке. Я пришел тебя забрать.


Безликий достал из поясной сумки свой обед, кусок вареного мяса, обернутого в тонкое суховатое тесто. Несмотря на кажущуюся простоту, это было достаточно калорийное блюдо, и оно давало минимум запахов. В Корне это было популярное блюдо.


— Вот. Хочешь?


Ребенок подошел ближе и стянул капюшон. Тере стало ясно, почему он казался таким маленьким. Она. Это была девочка. Тусклые блондинистые волосы, исхудало лицо, темно-коричневые глаза. Она, похоже, была голодна, но возвращаться в деревню пока не решалась.


— Ну, сестренка, теперь все закончится.


Девочка подошла ближе и взяла протянутую еду. Подумала и вгрызлась в мясо. Тера с некоторым облегчением выдохнул и потрепал малышку по голове.


— Осталось самое простое — пристроить тебя куда-нибудь в Конохе. Больше заниматься этим тебе не придется.


"Только через мой труп", — мысленно добавил Тера.


Все что угодно, но делать из измученного тренировками сломанного ребенка синоби он не позволит.


Глава опубликована: 16.01.2016


 

** ГЛАВА 12

------------------------------------------------------------


— Не зевайте, — напомнила куноити, глядя в сторону корабля. — Он здесь всего несколько часов простоит. Не теряйте зря времени.


Обычное торговое судно, достаточно крупное, чтобы владелец мог позволить себе и наемников, защищающих корабль в пути. Но сейчас, в порту, наемники сошли на берег — отдыхают. Инахо хмыкнул:


— Нам не потребуется несколько часов.


Остальные были с ним солидарны.


Первоначальный план куноити был подправлен Инахо. Операцию проводили здесь, пока на корабль догружали воду и выгружали часть товара. Все было достаточно просто и обыденно.


Тай отыгрывала обычную портовую девку — это было единственное, что она могла в такой ситуации. Пока она отвлекала на себя внимание, Дач, изображая пьяного, столкнулся с помощником торговца, таскавшем при себе все ключи. Ключи были изъяты и переданы Исиде. Тот, прячась среди грузов, за несколько минут подправил несколько заготовок ключей, сделав рабочие копии. Ключи, снова поработал Дач, были возвращены, а Инахо и Исида приступили к изображению портовых грузчиков. И, подхватив очередной груз, вместо того, чтобы топать по назначению, они поднялись на корабль, а чтобы никто не заметил исчезновения двух грузчиков, Дач и Цушикимари вырулили из-за угла и встали на работу вместо них.


Инахо без проблем провел кукольника по кораблю. Синоби здесь не было, а остальные их не смогли бы заметить. Подошли к каюте торговца. Инахо умел вскрывать замки, но торговцы пользовались хитрой механикой, и вскрытие потребовало времени. Исида с поддельными ключами справился за пару секунд. Вошли. Тесная каюта, кровать, стол, несколько полок с бумагами. Под потолком тусклая масляная лампа. Инахо поднял документы торговца и начал быстро просматривать записи.


— Просто найди этот чертов груз, — торопил его Исида.


— Заткнись и не мешай.


Просматривая записи, Инахо по привычке отмечал всякую интересную информацию. Но ничего нового среди пометок о движении грузов не было, все, как обычно.


— Нашел, идем.


Цушикимару на очередном круге забросил на корабль их груз. Инахо, подхватив мешок килограммов на пятьдесят, потопал в направлении трюма, пока Исида закрывал дверь и маскировал их присутствие на корабле.


Проникновение в трюм проблемой также не стало. Никакой особой охраны здесь не было. От воришек торговцев вполне защищала портовая стража. А от синоби могли защитить только синоби. К тому же даже нукенины нечасто занимались тем, что обворовывали обычных торговцев. Пару раз Инахо уходил от взглядов моряков, прятался, что в условиях сумрака, стоявшего почти везде, было несложно, и на этом трудности закончились.


Нужный мешок с травами лежал на отдельной полке, закрепленный веревками. Инахо развязал узлы, заменил мешок, снова повязал веревки и, подхватив настоящий груз, пошел к выходу.


— Вот и все, — ухмыльнулся он.


И, когда он уже прошел ряды с грузами и собирался поворачивать, за его спиной раздался характерный щелчок от разрезанной веревки. Обернулся и увидел, как синоби в темно-синем облегающем костюме откладывает кунай и закидывает на плечо мешок. Их мешок с поддельным грузом. Поворачивает лицо в сторону Инахо.


— А ну стой, придурок! — громким шепотом шипит синоби.


Лицо противника закрывает маска, оставляющая только глаза. Противник или, судя по выпуклостям на облегающем костюме, противница, подмигивает Инахо и дает деру.


— Биджу!


Инахо парой прыжков подбирается к месту, где лежал груз, скидывает настоящий мешок, чтобы не вызвать лишних подозрений, пока он бегает за вором, и бросается в погоню. Но вор не церемонилась с моряками, походя одаривая их ударами свободной руки и продолжая бежать вперед. Пробегая мимо полки, Инахо подхватил с нее какую-то коробку и швырнул в противницу.


Коробка ударила ей в спину, отчего та рухнула на пол — удар оказался тяжелым. Но из-за поворота тут же выскочил другой синоби, видимо, ее напарник, и, направив руку на Инахо, выстрелил. Из устройства на его руке вылетела крупная граната, и Инахо высвободил технику. Руки быстро покрылись черным плотным камнем, и граната врезалась в выставленный им щит. Раздался взрыв, откинувший Инахо назад. Но пламени не было, лишь слегка закоптило дерево. Поднявшись, бывший коноховец сплюнул кровь, оскалившись:


— Ты, сука, сдохнешь первым.


Команда Инахо ждала на одной из крыш, издали посматривая на корабль. Цушикимари нервно сплюнул в сторону.


— Он задерживается.


Куноити его игнорировала, спокойно наблюдая за кораблем. Когда заметила двоих синоби, выскочивших с палубы и побежавших по берегу в сторону старого замка-храма, встала с ящика, на котором сидела, и присмотрелась. Одна из синоби несла пакет с товаром, но неясно, настоящим или поддельным. С запозданием с корабля выбрался Инахо,и бросился в погоню. Это видела и остальная команда. Дач переступил с ноги на ногу:


— Идем за ними?


— Нет, — отрицательно качнула головой куноити, — возвращайтесь. Я сама его прикрою.


Ее ответ показался команде подозрительным, но спорить никто не стал, и на хитрую ухмылку девушки внимания не обратил.


Инахо длинным прыжком перескочил забор старой крепости, шумно приземлившись на внутреннем дворе. Давно заброшенный сад зарос сорной травой, мощенные камнем дорожки затянуло мхом, стены потрескались, но стояли. На крупной веранде, выходившей в сад, сидели две крупные статуи. Но время не пощадило камень. Лица и детали стерлись, и сейчас можно было различить лишь позы каменных изваяний. Они сидели и, по задумке создателей, должны были медитировать.


Девушка в темно-синем костюме устало свалила мешок в ноги одной из статуй и повернулась к Инахо.


— Смотри, какой настырный, — голос, фильтруемый маской, выдавал легкую усталость — куноити запыхалась. — И так легко позволил завести себя в ловушку.


— Позволил, — кивнул Инахо, настраиваясь на бой. — Собрал в одном месте. Не бегать же за вами по всем окрестностям.


В прямой видимости двое. Девушка с неясными способностями и невысокий мужчина лет тридцати со стреляющим устройством на руке. Еще двоих он заметил, когда перепрыгивал через стену. Прятались, думали, что остались незамеченными. Но он видел обоих. А также он отчетливо ощущал его одного синоби со стихией земли. Это как слышать чужое дыхание в тишине. Тяжелое дыхание, его противник даже не скрывал своего присутствия. Но Инахо не знал, является ли пользователь дотона одним из тех, кого он увидел, или был кто-то еще.


— Этот мальчиш… — договорить синоби с оружием на руке не успел.


Но успел вскинуть руку. Инахо, за секунду создав три острых осколка камня, метнул их в противника и сам бросился в атаку. Один осколок ушел мимо, но два других прилетели прямо в синоби, глубоко врезавшись в устройство на его руке, которым он и пытался закрыться. Куноити замахнулась и нанесла удар быстро удлиняющейся и извивающейся, будто водная струя, рукой. Но так же, как слабая струйка врезается в монолитный камень, ее жиденький кулак врезался в раскрытую покрытую монолитным камнем ладонь Инахо. Бывший Коноховец создал во второй руке еще один осколок и воткнул в руку куноити. Та сразу одернула руку, но Инахо был уже близко, поэтому она и ее напарник, подхвативший мешок с грузом, прыгнули в стороны.


— Сад шипов!


Инахо затормозил, топнув ногой для активации техники. Техника была направленной, и шипы выскочили из земли прямо там, где секунду назад стояли противники. Не успел, совсем немного недоставало контроля для быстрого формирования техник.


Со стороны одного из противников, до этого прятавшихся, налетели клубы непроницаемого дыма. Инахо лишь зло ухмыльнулся. Сложил печати и сосредоточился на куске камня, который воткнул в ладонь куноити. Почувствовал, и заставил изменить форму, обрасти шипами. Где-то в стороне раздался болезненный вскрик, показывающий, что атака достигла цели.


И в этот момент рядом появился пользователь дотона. Он не скрывался, активно применяя стихию для усиления своего удара. Даже через непроглядный дым Инахо понял, что это крупный мужчина, покрывший свое тело камнем для прочности и силы удара. Но такая атака была слишком очевидна. Инахо развернулся ему навстречу, готовясь к атаке.


Гигант, размерами вдвое превосходивший Инахо, выскочил из дыма и нанес прямой удар каменным кулаком. И врезался в обсидиановый черный кулак Инахо. И коноховец, в отличие от противника, на миг соединился с землей под ногами, и вся энергия удара ушла в землю, отчего со всей поверхности земли вокруг них подпрыгнули мелкие камни, и взлетела пыль. Каменный кулак противника треснул, треснули и кости в руке. Противник отшатнулся, ошеломленный резкой болью. Инахо, сделав шаг назад, положил ладонь на землю.


— Секи-бо!


Резко поднял руку, и вслед за ней, будто из-под земли, выскользнул матово-черный посох. Схватив посох за один конец, развернулся на месте, делая широкий замах, и со всей силы ударил примерно в голову противника. Удар с хрустом пробил каменную защиту синоби, но заставил только отойти на пару шагов, хотя обычного тюнина отбросил бы на десяток метров как минимум. Снова приблизившись, Инахо нанес еще один, а затем еще. Четвертого удара не получилось — по спине пробежался разряд боли.


"Биджевы выродки, ничего не могут сделать нормально", — пронеслась мысль в голове Инахо.


Чтобы с ним ни сделали живодеры Корня, сделали они это криво.


Будто почувствовав слабость коноховца, один из противников сомкнул на его ноге дымовой хлыст, оказавшийся неожиданно плотным. Хлыст сдавил ногу, и Инахо сильный рывком вышвырнуло из области дыма. Он пробил ворота храма, врезался спиной в каменную колонну, отчего на той пошли трещины, и съехал вниз. Посох упал неподалеку.


В храм вошел мужик с пушкой на руке, уже направляя оружие на противника. Инахо рывком поднялся и скользнул за колонну. Граната врезалась в колонну и взорвалась, но вторая летела уже мимо колонны и имела включенный таймер. Инахо прыгнул на стену, а с нее еще выше вверх, а вторая граната взорвалась слишком низко, чтобы его задеть. Следующим прыжком он выпрыгнул из-за колонн, швырнув в противника каменные осколки.


Появившаяся под ним куноити схватила его своей удлиненной рукой и резко дернула вниз, ударив о пол. Попыталась. Инахо успел использовать технику, и камень под ним мягко прогнулся, промялся, амортизировав удар. А затем выбросил Инахо обратно, позволив легко встать на ноги. Бывший коноховец топнул:


— Сад шипов.


И в этот раз куноити уклониться не успела — шипы выскочили из пола прямо под ней. Однако, используя нечеловеческую гибкость тела, избежала смертельных ран, хотя острые шипы нанесли несколько глубоких порезов. Противник с пушкой снова навел оружие, но Инахо, снова топнув по полу, поднял за свой спиной кусок земли. Граната врезалась в него, будто в щит, от взрыва кусок камня лишь потрескался, но не развалился.


Инахо скользнул в сторону, отмечая краем глаза входящего в храм через пробитую дверь худого синоби в дыхательной маске. Этот, похоже, пускал дым. Инахо перекатом подхватил свой посох, на ходу разделяя его на две части с острыми концами, остановился на одной линии с двумя противниками, чтобы парень в маске его не видел, и швырнул кусок посоха. Мужик с пушкой заметил атаку и успел прыгнуть в сторону. Синоби в маске атаки не видел. Метровый кусок острого камня пробил его грудь и пригвоздил к стене.


— Кигири! — выкрикнула куноити.


Инахо швырнул вторую часть посоха на звук. Куноити выставила какой-то водянистый щит, будто плотную каплю, и посох застрял в ней. Инахо сложил печать, хотя и услышал сбоку сработавший механизм оружия, отскочившего от его предыдущей атаки мужика. Посох, застрявший в капле-щите, резко сузился, но и удлинился, все же достав до куноити и пробив ее грудь в районе правого легкого.


В плечо ударила граната, но взрыв лишь отбросил Инахо в сторону. Жаль, обещался убить именно этого стрелка первым, не получилось. Упав, Инахо бьет кулаком по полу. Пол под противником резко проваливается, и тот падает в яму. Но закончить технику и добить противника не удается — по спине пробегает новый спазм боли.


Противник выпрыгнул из ямы, но сделать ничего не успел. В его шею с хирургической точностью врезались три сэнбона. Резкое изменение кровяного давления убило мозг раньше, чем тело упало на камень. В двери храма вошла безымянная куноити, волоча за собой труп еще одного синоби.


— Неплохо. Хотя я думала, что ты и сам справишься.


Инахо, развеявший технику и быстро оправляющийся от перенапряжения, поднялся на ноги.


— Что это, биджу тебя задери?! Почему ты появилась только сейчас?! И не говори, что эти ребята появились случайно!


Куноити лишь пожала плечами:


— Не скажу, что была удивлена. Об этой банде я слышала, но помимо них есть еще с десяток шаек нукенинов, на которых мы могли бы нарваться. Так что это действительно случайность.


Она подошла к Инахо, рука ее засветилась зеленоватой ирьенин чакрой.


— Я могу снять боль.


Инахо поморщился, но отказываться не стал.


— Что с грузом?


— Здесь груз, — ответила куноити. — Но тебе не стоило устраивать драку на корабле…


— Хочешь, я тебя прямо здесь похороню? — прошипел бывши Коноховец.


Куноити улыбнулась:


— Это не отменяет нашу задачу. К тому же, сильно ее усложняет. Теперь торговец знает, что кто-то покушался именно на этот товар. Простая замена вызовет подозрения, но никак не отказ от сотрудничества с поставщиком. Есть идеи?


Боль прошла, и Инахо с некоторым облегчением выдохнул.


— Пока нет. Но можно что-нибудь придумать. Почему ты медлила до последнего?


— Ты неплохо справлялся.


— Это была проверка?


— Нет.


— Не ври мне! — рука сама собой покрылась черным камнем. — Что за игра?!


— Игра? — изобразила непонимание куноити.


— Не считай меня дураком. Тебе нет дела до денег. И на остальных тебе насрать. Ты рискнула товаром. И ради чего? Чтобы я сразился с этими идиотами?


— Просто делай свое дело, тебе за это платят, — отмахнулась куноити.


Инахо дернул ее на себя и схватил за горло, слегка сдавив, чтобы она почувствовала каменную хватку на шее.


— Ты ответишь на мои вопросы! Я не позволю водить себя за нос! Думаешь, ты мне очень нужна? Думаешь, я у тебя на крючке? А вот хрен! — вторая рука так же покрылась камнем, и острые когти уперлись в ее живот. — Ты приказываешь мне только потому, что я тебе это позволяю! А сейчас мне нужны ответы! Какого биджу тебе от меня надо?!


Она криво усмехнулась.


— Что мне от тебя нужно? Хм, ладно. Отпусти, я расскажу.


Инахо держал ее еще несколько секунд, но все же ослабил хватку. Куноити погладила шею, на которой отчетливо виднелись следы его пальцев, и ответила:


— То, чем мы сейчас занимаемся — мелочевка. Я состою в команде, которая задумала действительно крупное дело. Но нам нужны проверенные люди. Ты бы подошел нам, но… Твои способности. В Корне, видимо, не хватало нормальных меднинов. Не знаю, где именно они ошиблись, но ты пользуешься лишь малой частью того, что в тебе заложено. Если захочешь раскрыть весь свой потенциал, я знаю того, кто поможет тебе это сделать. Это все.


Закончив, куноити развернулась к выходу и ушла. У Инахо было отчетливое ощущение, что она сказала не все, но, во всяком случае, она и не врала.


Глава опубликована: 16.01.2016


 

** ГЛАВА 13

------------------------------------------------------------


Не все и не всегда идет по плану. Глядя в прорези глаз на маске АНБУ куноити Облака, Найт криво ухмыльнулся под маской. Пат. Он может уйти, скрыться, даже сейчас, даже в такой неприятной ситуации он вполне сможет сбежать. Бегство всегда давалось ему лучше, чем, собственно, бой. Но это будет провалом. А насчет возможности договориться с ребятами из Кумо у него были большие сомнения. Не может победить и не может уйти. И ведь день начинался так хорошо…


Обыскивать все ближайшие отделения скупщиков тел было бесполезно. Один раз он пройдет охрану, пройдет два. А на третьей попытке нарвется на ловушку. И сражение виделось Найту неприемлемым. Если скрытое проникновение, даже при наличии не подозревающих об атаке синоби, было делом вполне выполнимым и даже почти привычным… Случай с Сарутоби был показателен — Найт мог гордиться тем убийством: ни одного следа, ни даже намека на след… То вступление в прямой бой…


Причин избегать сражений хватало. Кроме самого того, что Найт не был уверен в своей способности завалить в прямом бою дзэнина, мысленно оценивал шансы, как пятьдесят на пятьдесят. Если противник не специалист по силовым операциям. Тот же Саске укатает Найта, даже не сходя с места. Но были и другие причины. Сейчас он был инкогнито. Да, ходили живые люди и синоби, которые видели, как он растворяется в тенях. Но для всех это была какая-то разновидность гендзюцу. Реальных его способностей за пределами Конохи… Нет, за пределами Крыла никто и не знал. И менять эту ситуацию причин не было.


Поэтому смысла обыскивать все точки не было. Но коноховец не был зеленым новичком. Это черный рынок. Здесь все продается и покупается. Поэтому необходимую информацию можно было банально купить… Если бы не цена. Деньги, переданные для оплаты информатору, не были единственными деньгами Найта, но ценник за тело был совершенно иной. А купить информацию о расположении тела без покупки самого тела было невозможно. А средняя цена за тело удручала.


Но всегда можно найти нечто более ценное, чем, собственно, деньги. Например, жизнь того, на чьей шее уже почти сомкнулась холодная рука Шинигами. Угрозы, конечно, не самый красивый и тонкий метод, но зато самый быстрый. А в текущей ситуации медлить Найт не хотел. Осталось только выбрать того, кому задавать вопросы.


Жертву пришлось ждать. Солнце уже давно поднялось из-за горизонта, но прохладный ветерок все шевелил листву. Ветер был другом. Сидящий почти неподвижно синоби Конохи был просто невидим на фоне листвы и стволов деревьев в полусумраке рощи. Да и прятаться было почти не от кого. Неказистое здание, небольшое, сложенное из грубо обтесанных камней, не впечатляло. И не должно было впечатлять. Точка перекупки. Место, где торговец покупал товар, не спрашивая, откуда тот взялся. Но сейчас торговца не было. Запаздывал.


Раньше торговца пришли трое личностей сомнительного вида. Мелкие воришки, всего скорее. Поняв, что торговца еще нет, они попинали дверь, постучались в закрытые ставни окон, а затем просто сели перед дверью и приступили к распитию чего-то алкогольного. Затем пришел сам барыга. Крупный полноватый мужчина — сидячий образ жизни сказывался — в широкой соломенной шляпе и простой крестьянской одежде. Обругав шпану, он зашел внутрь, а затем вышел, бросив им какой-то мешок. Когда шпана ушла, Найт скользнул внутрь.


Внутри неказистая халупа выглядела еще хуже, чем снаружи. Грубые доски, пусть и прочные, приложены были неплотно, с большими щелями между ними, через которые пробивался свет. Полки в основном завалены всяком хламом. Все самое ценное лежало в каком-нибудь тайнике, но коноховец не затем сюда пришел.


Материализовавшись за спиной скупщика, Найт откашлялся. Мужик дернулся, вскочил, разбросав по своему столу деньги, которые пересчитывал. Но, всмотревшись в темную фигуру, он с некоторым облегчением выдохнул:


— Синоби-сан. Никак не могу привыкнуть, что вы появляетесь… вот так.


Он снова присел, собрав деньги и убрав их в один из карманов. Стряхнул пыль, собрался с мыслями и вопросительно посмотрел на гостя.


— Так, это… С чем пожаловали?


— Хочу у тебя кое-что купить.


Скупщик немного нервно улыбнулся:


— Я… хем… не думаю, что у меня есть что-то…


— Информацию, — уточнил Найт.


Мужик нервно сглотнул:


— Я не торгую…


— Если ты ответишь на мои вопросы сам, получишь награду, за которую не придется отчитываться. И не советую сопротивляться.


Скупщик повторно сглотнул, намного громче, чем в прошлый раз.


— Я… ну… что бы вы хотели узнать?


— Пару недель назад некто Какузу, — мужик вздрогнул, — доставил тело. Я хочу знать, где это тело сейчас. Не волнуйся так. У меня нет никаких проблем с Акацки. Просто меня интересует тело, а искать его, как ты сам понимаешь, долго.


Мужик кивнул:


— Да… я… понимаю.


— И?


Найт достал еще один кошель, такой же, какой передал информатору. Скупщик покосился на кошель. Жадность внутри него боролась со страхом.


— Упрощу тебе задачу. Тот, о ком идет речь, не мой друг, не напарник и ничего подобного. Просто свидетель. Если он действительно тот, кто мне нужен, я договорюсь с твоими хозяевами. Если нет. Просто уйду. О тебе никто не узнает. Если спросят, как я их нашел, скажу, просто шел по следу. Ну?


Скупщик нервно улыбнулся — жадность победила.


Тело перенесли в основное местное хранилище, самое большое в малых странах, да и не только. Крупнее хранилище только в Стране Земли и Стране Воды. Но это были мелочи. Проблема была в другом. Вход в хранилище находился у подножия небольшой горы. Он охранялся, путь и не очень серьезно. Сразу у входа протекала река, так что для попадания внутрь следовало сначала пройти по короткому мосту. А дальше постройка. Нечто среднее между храмом и древними развалинами. Пара нукенинов у входа, не маячат на виду, но и не зевают. А само хранилище находится в недрах горы. Найт некоторое время потратил, пытаясь решить: идти открыто или все же попытаться незаметно. Взвесив "за" и "против", коноховец выбрал первый вариант.


Вышел на мост и, не скрываясь, перешел реку. Быстрая река, берущая начала где-то в горах, шумно билась о крутые берега. Но Найта заметили еще на середине моста, и навстречу вышли нукенины. Только один носил перечеркнутый протектор Суны, и оба скорее напоминали бандитов, чем синоби. Но агрессии не проявляли. Второй нукенин, высокий и худощавый, с растрепанными серыми волосами и парой шрамов на щеке, оскалился.


— Ты уверен, что туда пришел? — крикнул он.


Найт кивнул, продолжая спокойно идти вперед.


— Я — покупатель.


Охранники переглянулись. Суновец, молодой, с короткими черными волосами и полноватым лицом, пожал плечами.


— Нам про тебя не сообщали, — снова заговорил стражник, когда Найт подошел на расстояние вытянутой руки.


— Если найду то, что мне нужно, куплю. Если нет, — коноховец развел руками.


— Ясно, — кивнул нукенин, — пошли.


Они прошли через каменную арку, на вид — разваливающуюся буквально на глазах, и прошли к прочным дверям. Нукенин кулаком ударил по дереву. Открыл еще один отступник, бородатый мужик с перечеркнутым протектором Листа.


— Клиент, — пояснил проводник Найта.


Бывший коноховец кивнул и открыл дверь. И, собственно, в этот момент простой план оборвался, потому как на мосту раздался взрыв. Оба нукенина тут же выхватили кунаи и покосились на Найта. Коноховец поднял руки:


— Не знаю, кто это, но я не с ними.


Худощавый размышлял секунду, и вывод его был логичен. Вероятность того, что Найт участвовал в атаке была ничтожна мала. Если бы действительно участвовал, то нападавшие подождали бы побольше времени, пока он оказался бы глубоко внутри. Да и смысл?


В этот момент ворота широко открылись, и через них выбежало еще четверо нукенинов, защищавших хранилище. Худощавый кивнул бородатому.


— Проводи его, мы пока разберемся.


Так Найт оказался внутри. Исход боя его волновал мало, только время. Если нападающие, кто бы там ни пришел, слишком слабы, чтобы прорваться, то вообще никаких проблем. Если достаточно сильны, то вопрос во времени, которое им потребуется. Найту нужно было найти тело и узнать о нем все, что возможно. Ведь это может быть тело Кьюджина, хотя может и не быть. В своей способности сбежать он не сомневался.


Свет в каменном коридоре поддерживался лампой, которую нес бородатый. Он дошли до небольшой комнаты, где бородатый зажег еще одну лампу. Стол, пара удобных диванов, стены закрыты тканью. Что-то вроде приемной, как показалось Найту.


— Подождите немного, — сухим грубым голосом проинформировал бородач и удалился.


Найт подошел к двери и прислушался. Раздался еще один взрыв и, судя по звуку, взрывали ту самую тяжелую дверь. Защитники оказались слабее нападавших. Время уходило. Распавшись тенями, коноховец скользнул дальше по коридору. От входа доносились звуки сражения, и Найт спешил добраться до цели. Но ее еще сначала надо найти.


Он скользил по темному коридору, заглядывая во встречаемые комнаты. Но некоторые пустовали. В некоторых лежали уже разобранные на органы тела, в некоторых емкости с живыми органами. И наконец попалась операционная. Очередной взрыв явно обеспокоил трех врачей, что проводили операцию. Найт принял нормальный облик и вошел.


— Кто из вас главный?


Три ирьенина, одна женщина и двое мужчин. Женщина и мужчина покосились на старшего по возрасту и, как выяснилось, по должности. Найт пошел к нему.


— Если ты можешь ответить на мои вопросы... — где-то сзади раздался взрыв. — Вытащу тебя живым.


— Какие вопросы? — поразительно, какими понятливыми становятся люди, когда что-то угрожает их жизни.


— Недавно вам должны были доставить тело, проданное одним из Акацки. Необычное тело.


Доктор понятливо закивал:


— Да-да. Выживший при взрыве в тюрьме. Он в другой операционной. И он жив...


Найт дернулся, оборачиваясь на звук из коридора. В операционную зашел противник в черном костюме и со странным оружием в руках. Противник направил оружие на одного из ирьенинов, механизм щелкнул. Голова мужчины дернулась, получив несовместимый с жизнью удар небольшого металлического шарика. Убийца перевел оружие на женщину, а Найт дернул со стола скальпель и швырнул во врага. Но противник успел закрыться, лезвие ударилось о скрытую под тканью защиту, закрывающую руки, и тут же шагнул назад. А из-за его спины еще один противник уже навел свое оружие на Найта. Механизм срабатывает, но шарик пролетает сквозь распавшееся на тени плечо коноховца.


Найт сблизился на расстояние вытянутой руки. От прямого удара руки в голову противник успел закрыться своими руками, а от удара коленом в живот — нет. Он нагнулся вперед, а Найт, резко удлиняя руку техникой, схватился за оружие стоявшего следующим противника и направил его вниз, на спину первого. Удлиненный тенью палец нашел спусковой механизм — оружие сработало, и металлический шарик врезался в спину первого противника. Найт распался тенями и обвил фигуру второго, используя его, как марионетку, шагнул обратно в коридор. Вскинул оружие, выискивая другие цели, но ничего сделать не успел.


В грудь захваченного противника врезалась стрела с закрепленным на ней мешочком, из которого торчал зажженный фитиль. Найт скользнул обратно в операционную, прячась за стеной. Взрыв был не сильный, но от тела противника оторвало руки и голову.


— Прячься! — крикнул коноховец ирьенину.


И тот понятливо и быстро забрался в один из ящиков в стене, куда обычно совали трупы.


Найт влез на стену сразу над входом и затих, приготовившись. Женщина-ирьенин спрятаться не успела. Влетевший через дверь шарик пробил ей шею. А за шариком полетели две гранаты. Найт вытянул руки и, перехватив посылки, швырнул их обратно. Дважды хлопнуло, и Коноховец тенью скользнул в коридор. Гранаты были световыми, так что все противники стояли на ногах. Коноховец прыгнул к первому противнику, левой рукой захватывая его оружие, а правой выхватывая его нож из набедренной кобуры. Оружие перенаправил на другого противника и выстрелил, нож воткнул в шею этого, провернул, вырвал и метнул в грудь стоявшего справа противника. Скользнул вперед, к противнику с луком, схватил стрелу и воткнул в его же глаз. Выхватил нож, двинулся к следующему. Противники быстро отходили от вспышки, но все равно было поздно. Найт тенью скользил между ними, нанося смертоносные удары.


Последний удар, лезвие входит в подбородок снизу и, пробивая кость, достает до мозга. Один глаз дергается, и зрачок неестественно уходит в сторону. Найт тяжело выдыхает, отпуская печать, в шею врезаются иглы боли — проклятая печать обжигает плоть. Коноховец переводит взгляд на коридор. Еще противники, готовят оружие, но здесь слишком темно, чтобы можно было уверенно стрелять с такой дистанции.


— Катон: Техника Великого Огненного Потока! — женский голос приходит откуда-то издалека.


Найт прыгает в проход операционной, но не успевает. Шквал ревущего пламени проносится по коридору, лаская ткань костюма злыми раскаленными языками. Коноховец выпрыгивает из пламени, вкатываясь в операционную. Ткань слегка обожжена, но выдержала. Он поднимается и отходит к противоположной стене. Техника утихает за секунды, но никаких сомнений о судьбе противников нет. Сожжены заживо. Еще несколько секунд ожидания, и в проход входит куноити АНБУ Облака.


Высокая, по крайней мере на голову выше его самого. Маска кошки закрывает лицо, но голова открыта, и Найту видны длинные блондинистые волосы, стянутые за спиной. Жилет тюнина Кумо поверх черной майки без рукавов. Длинная юбка чуть ниже колена. На руках и ногах защита. Куноити смотрит на него, он на нее. И ведь день начинался так хорошо.


Она кивает на труп под своими ногами.


— Я так понимаю, ты не с ними?


Сама начала диалог — это хорошо. Это давало надежду на мирное разрешение ситуации.


— Я не с ними, — кивнул Найт.


— И что Корень искал здесь?


Найт поморщился. Секретная организация, биджу ее задери. Чуть ли не каждая собака о них знает.


— Информацию, в основном. Атаки этих, — на этот раз он кивнул на тело, — не ожидал.


— Уже пересекался с ними? — уловила интонации куноити.


— Лично — нет. Читал в отчетах, — Найт стукнул по дверце, за которой прятался ирьенин. — Вылезай, ответишь на пару вопросов.


Он подошел ближе к куноити, указав на тело:


— Позволишь?


Девушка отошла. Найт поднял тушу противника, явно взрослого мужика, и бросил на один из свободных столов. Перевел взгляд на ирьенина:


— Осмотри. Синоби он или нет?


Куноити, если и удивилась, виду не подала, а вот у медика брови поползли вверх. Но он выполнил приказ и, содрав с трупа одежду, быстро осмотрел.


— Он не синоби, но... но назвать его человеком у меня язык не повернется.


— Что с ним? — спросила безликая.


— Вы знаете, что с мышцами, да и всеми тканями синоби от постоянного использования чакры происходит ряд изменений? Тело становится сильнее, выносливее и куда крепче. Так вот через тело этого человека прогоняли много чакры, но сам он чакрой не владеет. До синоби ему, конечно, не дотянуть, но...


— Толпой и при правильном оснащении могут наворотить дел, — закончил Найт. — Где тот, о ком я спрашивал?


Куноити чуть наклонила голову:


— Значит, я правильно пришла?


— Ты пришла одна? — удивился Найт.


— А ты сам?


Ирьенин поежился:


— Да, тот, о ком вы спрашивали. Мы получили оплату за него. Покупатель должен был прийти сегодня. И...


Безликая кивнула:


— Платила не я, — маска двинулась и теперь смотрела на Найта, — и, я думаю, не ты.


Найт кивнул:


— Платили эти. Хотели убедиться, что товар на месте. Им тоже зачем-то нужно это тело, — снова посмотрел на ирьенина. — Веди.


— Подожди, — притормозила его куноити, — что ты собираешься делать с телом?


Найт опасался этого вопроса. Но нарываться на неприятности раньше времени не следовало. Возможно, получится договориться.


— Это выживший в тюрьме, думаю, ты знаешь, в которой. У нас там сидел один синоби. Очень живучий синоби.


— Кьюджин, — интонация выдала улыбку куноити, — все еще ищете своего лучшего убийцу?


Найт напрягся:


— Надеюсь, ты не горишь желанием подраться.


Куноити легко мотнула головой:


— Не особо. Я здесь не столько из-за тела, сколько из-за убийства моих людей. Знаю, что они столкнулись с наемниками, но...


— Акацки, — сразу проинформировал ее Найт. — Если хочешь конкретнее — некто Какузу. Знаешь такого?


— Лично — нет. Читала в отчетах, — передразнила она и сразу бросила ирьенину: — Теперь веди.


— Да, да, сюда...


Они пошли в другую операционную, и попутно меднин рассказывал:


— Физиология этого тела аномальна. У него не хватает конечностей, но течение чакры такое, как будто он здоров. Большая часть его травм смертельны, но он все еще жив. И, что самое странное, вылечить его не удается. Лечение не действует. И, что еще более удивительно, если отрезать немного ткани, не важно, откуда, кусок обгорелой кожи или кусок мяса, это повреждение регенерирует за несколько минут. Регенерация работает с невероятной скоростью, но, по неведомым мне причинам, тело остается в одном плачевном состоянии. В себя он не приходил.


Они вошли в другую операционную. На столе лежало тело. Дышащее, живое, тело. Но его состояние. Одна нога отсутствует почти полностью, на второй нет ступни. И отсутствует рука. Все тело покрыто сплошным ожогом, местами через обгорелую кожу видно мясо. Через дыры в груди видно живые органы. Но кровотечения нет. На рот надета дыхательная маска.


— У него нет естественных выделений. Никаких. Насколько я понял, даже дышать ему не обязательно, но все же желательно.


Безликая осмотрела тело, но без интереса и спросила:


— Это он?


Найт отрицательно мотнул головой:


— Нет.


— Уверен?


— Да. Видишь, у него есть правая рука, даже ладонь и пальцы на месте, правда четыре. А левой нет. У Кьюджина при отправке в тюрьму была ампутирована правая ладонь...


Неожиданно калека открыл глаза, бешено глядя по сторонам.


— Кьюджин! Кьюджин!


Он дергался, пытался шевельнуться, но был крепко закреплен на столе. Однако Найт ухватился за этот тонкий лучик.


— Док, можете его стабилизировать на минуту?


Ирьенин тут же принялся готовить какой-то укол.


— Что ты знаешь о нем?


Глядя на остатки ушей, Коноховец даже не был уверен, что этот неизвестный вообще его нормально слышит. Однако тот сфокусировал взгляд на Найте.


— Кьюджин! Спасти! Доплыть! Добраться! Корабль! Кричать! Тащить! Кьюджин!


Парень, кем бы он ни был, закашлялся. Ирьенин сделал ему укол, кашель прошел.


— Выжил! — выдохнул неизвестный. — Кьюджин выжил! Тащить! Грести вперед! Корабль! Заметили! Выжить! Выжить!


Взгляд парня вновь начал судорожно бегать. Найт еще несколько раз пытался его спрашивать, но получал только односложные предложения. Выжил, тащил, корабль. Оставив попытки, Коноховец вышел из операционной. Безликая, о чем-то переговорив с ирьенином, тоже вышла.


— О чем задумался?


— Мне сказали, что с корабля сняли только одно тело.


Она хмыкнула под маской.


— А вот я знаю, что тел было несколько. Даже не два. Но там были выжившие после какого-то цунами на северных островах, и часть из них умерли в пути. Так что тот, о ком говорит этот псих, мог и затеряться среди остальных. Или...


— Какузу и не собирался его продавать, — согласился Коноховец.


Найт поморщился. Все это явно выходило за рамки его собственных возможностей.


— Итак, у нас общая цель, да? — задумчиво спросила безликая.


— Ты всерьез хочешь подраться с Какузу? Знаешь, кто он? Понимаешь, насколько силен?


Куноити пожала плечами:


— Одному из тех, кого он убил, я была очень обязана. И я, к слову, совсем не слабачка.


— Значит, ты просто предлагаешь мне поохотиться на нукенина "S"-ранга? Напомню, что Акацки ходят по двое.


Она снова задумалась:


— Ну, наверное, поддержка нам все же не помешает.


— Тогда... — это было безумие, но Като. Сейсей все еще мог быть жив. — Предлагаю сейчас разбежаться, взять усиление, а затем снова встретиться. У нас общая цель, и мы действительно можем друг другу помочь.


— Договорились, — кивнула безликая Кумо.


Они договорились о месте и времени встречи и разошлись. У Найта не проходило ощущение, что он ввязывается в большую авантюру... Но риск того стоил. Сенсей! Сенсей все еще мог быть жив!


Глава опубликована: 16.01.2016


 

** ГЛАВА 14

------------------------------------------------------------


Это место было по-своему красиво. Холмы и даже несколько холодных пиков в округе. Бесконечные леса на склонах и болота в долинах. Оно было красиво своей нетронутостью. Мирное и спокойное место. Старый нинсо, пусть и не заставший начала Сенгоку Джидай, но зато родившийся незадолго до установления мира между кланами Учиха и Сенджу. Старик не помнил создания Конохи, да и много более поздних событий стерлось из его памяти за более чем полсотни лет. Но зато он помнил, что эти земли на его памяти всегда были относительно спокойным местом. Эти земли тогда были разделены между тремя кланами, ныне из которых здравствуют только Нара, а два других уже стерты из истории. С уходом кланов из этих мест ушло и вялое противостояние синоби. Эти земли не были бедными, но все же тяжелые условия не способствовали большому наплыву желающих добраться до здешних богатств. Несколько небольших поселений, занимавшихся сельским хозяйством, сбором редких трав и иногда кустарной добычей некоторых металлов. Несколько деревушек в горах всерьез занимались горным промыслом, но добыча была тяжелым и медленным делом, так что даже наем пары синоби стихии земли для проведения работ они могли позволить себе далеко не всегда. Ну, и здесь располагался один из Хи но Тера, не самый большой, но зато самый старый. Единственный из храмов, что был заложен еще до объединения Страны Огня, и, естественно, тогда он не был Храмом Огня.


Старик вздохнул. За время своей долгой жизни он успел немного поучаствовать в войне, но одного опыта ему хватило. Ужасы второй войны даже сейчас возвращались ему в ночных кошмарах. После войны он стал монахом и постарался оградить себя от насилия. Полностью не получилось, но редкие стычки с забредшими в болота бандитами или еще более редкие встречи с нукенинами проходили без того количества крови, что он видел на войне. Поэтому все эти годы в храме он жил в стабильном мире и покое.


До недавних пор. В земли, которые чудом обошла война, пришла другая беда. Болезнь, что уже выкосила полностью несколько селений и грозила той же участью всем оставшимся. Когда первые просители обратились в храм за помощью, нинсо не раздумывали ни секунды — сразу отозвавшись на просьбу о помощи. Болезни обычно были не опасны для пользователей чакры, но самых молодых послушников и несколько монахов все же оставили в храме. Старик Бансай не усидел на месте. Помощи от него было не слишком много, ну, или с какой стороны на это посмотреть. Его долгие успокаивающие речи часто помогали больным отрешиться от боли и уснуть, что было очень полезно.


Нинсо разошлись по ближайшим деревням, но настоящих ирьенинов среди них не было. Были, но победить болезнь своими силами они не смогли — слишком уж странной, по их словам, была эта зараза. Оставалось ждать помощи из Конохи и надеяться на лучшее, тем более помощь была уже в пути.


Бансай прикрыл глаза молодой женщине, рядом с которой сидел. Она была последней из своей семьи, продержалась лишь немногим дольше мужа. Вздохнув, старик поднялся и вышел на улицу. На отдалении от деревни нинсо сложили несколько тел рядом и провели ритуал. Вспышка пламени поднялась на несколько метров, а затем быстро исчезла, оставив от тел только прах.


Но даже болезнь, распространившаяся в этих спокойных местах, была не самой большой проблемой. Бансай услышал громкий разговор и пошел на звук.


— ...что значит — уничтожен?


Голос коноховца был старику знаком. Этот молодой синоби был частым гостем здесь в последнее время и несколько раз посещал Хи но Тера.


— Киба! Спокойнее! — одернула его незнакомая куноити.


Наконец старик увидел долгожданных гостей. Киба присел, давая своей собаке облизать свое лицо. Он всегда делал так, когда пытался успокоиться. И, судя по тому, как он подчинился куноити, она была в команде из трех коноховцев главной. Стройная и привлекательная девушка, ирьенин, наметанный глаз Бансая это сразу выделил. Темно-розовые волосы опадали немногим ниже закрытых жилетом плеч. Зеленые глаза, взгляд медика — циничный, но в тоже время удивительно теплый. Привыкшие к работе руки, но у ирьенинов Конохи с этим все нормально, бездельников там и не держали никогда. Пластика выдает и какую-то незнакомую Бансаю школу тайдзюцу, хотя в этом он мог и ошибаться. А вот третий член команды читался, как открытая книга. Старик даже не сомневался в том, кто учитель этого паренька в зеленом.


— Известно, кто был нападавшим? — куноити, исполняя роль лидера, разговаривала с Чираку.


Нинсо отрицательно покачал бритой головой:


— Нет. Ни одного трупа нападавших мы не нашли. И никаких следов особых техник. Разрушения в основном от взрывов и мощного тайдзюцу, больше ничего.


Куноити кивнула, сразу спросив о главном:


— Была причина нападать на храм? Там хранилось что-то ценное?


Чираку нахмурился, а подошедший Бансай, вставший у входа на крыльцо пустого дома, где и шел разговор, решил помочь ему с его сомнениями:


— Нам стоит рассказать им, Чираку. Другого способа сообщить в Коноху сейчас просто нет.


Куноити вежливо поклонилась старику:


— Здравствуйте, меня зовут Сакура Харуно. О чем вы говорите?


— Он говорит об одном из послушников, — ответил куноити все же сам Чираку. — Возможно, нападение состоялось именно из-за него.


— О Соре, если быть точным, — добавил старик.


Чираку смерил его недовольным взглядом.


— Сора? — удивился Киба, который, пусть не знал парня хорошо, но был с ним знаком.


Сакура выражением лица так же выразила этот вопрос.


— Я не могу вам рассказать, — покачал головой нинсо, — но он имеет высокую ценность. И его тела в храме не нашли.


Куноити погладила указательным и средним пальцами лоб, явно что-то обдумывая. Он осмотрела деревню, и взгляд ее отмечал других нинсо.


— А вы, значит, покинули храм...


— Потому что помогали селянам бороться с болезнью, — кивнул Бансай.


Старик уже понял, на что будет намекать сообразительная девочка.


— Подождите! — Чираку тоже быстро все осознал. — Вы думаете...


— Странная болезнь, — перечисляла куноити, загибая пальцы. — Готова поставить свое звание ирьенина, появилась она неслучайно. Нападение на храм... Кстати, когда оно произошло?


— Не больше трех дней назад, — ответил Чираку.


— И исчезновение вашего Сора, уж не знаю, кто он там. Если я чему и научилась, то не верить в такие совпадения.


Старик кивнул:


— Она права, Чираку.


Нинсо мотнул головой:


— Ты уверена, что...


Задать вопрос про болезнь он так и не решился, куноити уже высказалась по поводу уверенности в этой детали.


— Мы должны сообщить в Коноху как можно быстрее! — высказал очевидное Киба.


Чираку вновь покачал головой:


— У нас нет почтовых птиц.


Киба перевел взгляд на Сакуру:


— Значит, поспешим дальше. Передадим лекарство и заодно отправим сообщение.


— Вы не поняли, — остудил его пыл нинсо. — У нас были птицы. Но они погибли от болезни. Думаю, в Аши вы найдете такие же трупики.


— Птицы? — девочку вдруг поразила какая-то догадка.


— Да, все сразу. Симптомы болезни те же.


Куноити достала блокнот и что-то в него записала.


— Ты что-то поняла?


— Нет. Но эта странная болезнь, и нужно фиксировать все ее отклонения. Никакая обычная болезнь не поражает одинаково существа разных видов. Настолько разных, — она закончила запись и снова посмотрела на Чираку. — Насколько сильны были те, кто остался в храме? Сколь сильным должен был быть противник, чтобы победить их?


Чираку нахмурился — приказной тон куноити ему явно не нравился. Ответил за него Бансай:


— Там оставались молодые послушники, еще почти ничего не умеющие, кроме самых основ, и несколько наставников. Одна диверсионная группа вполне справилась бы с ними, если бы смогла пройти через защиту храма.


— Это были не диверсанты, — высказался нинсо, — там явная атака в лоб. Разве что ворота не ломали. Но ты прав. Одна опытная команда тюнинов с дзеннином во главе вполне бы справилась с защитниками.


— Может, вопрос будет неуместным, — высказался Киба, — но почему вы оставили Сору, если он важен...


Чираку жестом оборвал его вопрос:


— О его секрете никто ничего не знает, кроме старших нинсо. Для всех он просто послушник. Даже в Конохе далеко не все про него знали. Да и сюда мы перебрались совсем недавно.


Сакура кивнула:


— Хочешь что-то спрятать — оставь на видном месте и не подавай виду, что это важно. Значит, он либо в плену у нападавших...


Чираку снова мотнул головой:


— Кто-то в храме воспользовался потайным выходом. Но все, кроме него... Их тела... мы нашли.


— Либо пытается убежать, — заключила Сакура. — Почему вы не пытаетесь его найти?


— Не могут, — ответил ей Киба, поглаживая свою собаку. — Даже нам с Амеко будет сложно кого-то отыскать в болотах. В Аши готовят следопытов, но...


Куноити поняла все сама.


— Они из синоби со слабой чакросистемой и тоже подвержены болезни. Значит, действующий следопыт в округе только ты?


Тот кивнул:


— Получается, что так.


Куноти, недовольно покачав головой, перевела взгляд на Чираку:


— Вы понимаете, к чему я клоню?


Нинсо снова нахмурился, но кивнул:


— Я отправлю нескольких посыльных в Коноху. Мы соберем команду из старших нинсо, заглянем в Ашигакуре, передадим ваше лекарство и отправимся на поиски. Вы ищите, мы осуществляем силовую поддержку.


— В Аши придется задержаться, — поправила Сакура. — Мне нужно убедиться, что их ирьенины все правильно поняли. И дождаться выздоровления хотя бы трех больных.


— Разделиться? — предложил молчавший до этого парень в зеленом.


Куноити мотнула головой:


— Исключено. Я за вас отвечаю.


— Оставьте нам часть лекарства, — предложил Чираку, — и двигайтесь дальше. Мы нагоним вас в Аши и принесем что-нибудь из вещей Соры, чтобы взять след. По этим болотам перемещаться долго и тяжело, дорог почти нет. Искать тоже будет сложно.


Киба гордо ухмыльнулся:


— Не для нас. Эти болота нам — что дом родной.


Сакура, над чем-то размышлявшая, неожиданно спросила:


— Как далеко ближайший порт от Ашигакуре? — и, видя немой вопрос окружающих, объяснила. — Не думаю, что нападавшие, если они хотят похитить парня, понесут его через всю страну. Скорее воспользуются кораблем.


— Немногим меньше, чем обратно в Коноху, — ответил ей Киба.


— Я отправлю людей туда, — кивнул Чираку, — благо есть, кого. Если это все...


— Да. Зовите своих медиков, я расскажу о лекарстве... — кивнула Сакура.


Старик Бансай погладил бороду. Он был уже староват для всего этого. Но было у него кое-что, чего не было у этих молодых, умных и горячих синоби. У него было чутье, и чутье намекало на опасность.


— Храните вас предки, дети, и защити вас Воля Огня.


Глава опубликована: 16.01.2016

АРКА 2 Глава 15

АРКА 2 Глава 15

— Это идиотский план, — обреченно выдохнул Исида.


— Заткнись, нытик, — огрызнулся на него Инахо.


— Заткнулись оба, — спокойно осадила куноити подчиненных. — План неплохой. Авантюрный, наглый, но неплохой.


— Безумный, рискованный, безрассудный, опасный, опрометчивый, — подсказала Таиша, — но неплохой.


Дач промолчал. Они впятером сошли с корабля в порту Джингаку, портового города Страны Воды. Дач тащил мешок с поддельным товаром и был охранником и слугой, Таиша изображала служанку, Исида отыгрывал охранника и помощника, Инахо — просто охранника. Куноити стала госпожой Гурори. Торговый представитель и ее свита, ничего необычного. Их не особо задерживала охрана, просто для порядка расспросив о цели визита и планируемом времени пребывания. Юхеи были натренированы, но до синоби им все равно было далеко. Гурори отлично отыгрывала свою роль хитрой любовницы какого-то торговца или дельца, выбившей место в бизнесе. Красива, в меру высокомерна, какой и должна быть. Охранники таскали на поясе непривычные катаны, Дач изображал легкую неуклюжесть, а Инахо — юнца, не видевшего мира. Таиша стала незаметной тенью, а Исида заискивающе крутился вокруг госпожи. Не отличишь от настоящих.


Инахо не приходилось много играть — в Стране Воды он действительно был впервые, и разница, пусть и не бросалась в глаза, но все же была заметна. Только основные дороги выложены камнем, все остальные — просто хорошо утрамбованная земля. Здания деревянные, каменные только основания. И только первые два этажа деревянные, третий и четвертый, если они были, имели каркасные бумажные стены и использовались только летом. Широкие крыши, защищавшие от дождей.


А еще всюду маячили юхеи с разными родовыми символами. Гражданская война, закончившаяся не так давно, сильно изменила эту страну. Феодалы сами поддерживали мир и порядок во время гонения кланов синоби, но это привело к необходимости жесткого закрепления регулярных войск за кланами феодалов. И сейчас, несмотря на то, что в стране поддерживался устойчивый порядок, на землях феодалов и в их городах их собственные юхеи имели преимущество перед людьми Дайме.


Гурори уверенно вела своих людей через город к замку, нависающему над городом с невысокого, но крутого утеса. Ориентировалась она отлично и, как отметил Инахо, явно на личном опыте была знакома с городом. Но это не было странностью, с учетом ее работы и навыков.


Подниматься к замку пришлось пешком, по узкой мощенной дороге в обход утеса. Прохожих было не то, чтобы много, но дорога не пустовала. Как и они, остальные тоже шли небольшими группами с заметным хозяином и свитой охраны и слуг. Инахо хмыкнул. Судя по количеству посетителей, местный феодал не бедствовал. Это предположение он высказал вслух.


— Чиретаорю — племянник жены Дайме. Двоюродный, если я не ошибаюсь, — снизошла до объяснения Гурори. — Их семья третья в Стране Воды. Ну и умом он вовсе не обделен, так что да, он не бедствует.


— Вы придумали, как мы попадем к нему на прием? — спросил Исида.


Его напрягало количество белых пятен в плане. И не посвящен он был во все детали лишь потому, что план не был проработан детально. Слишком много сторонних факторов. Но, даже если все пойдет плохо, у Инахо была пара идей.


— Ясно, — выдохнул Исида.


— Смотрите и учитесь, — ухмыльнулась Гурори.


Нытика проигнорировали. Вскоре показались ворота замка, и команда собралась. Стражники на воротах пропускали гостей без досмотра, хотя и присматривались к входящим. Пройдя ворота, Инахо оказался в просторном дворе, превращенным в нечто среднее между рынком и ярмаркой. Гости не столько торговали друг с другом, сколько присматривались к товару, договаривались о будущих встречах, ну и по возможности вставляли друг другу палки в колеса. Отлично проводили время.


Самого хозяина здесь не оказалось. Среди пестрой толпы из хитрозадых торгашей, сопровождаемых бугаями с лицами, не обремененными сознанием, настоящий аристократ бы не затерялся. Как не могла затеряться куноити Гурори. Переступив порог двора, девушка преобразилась, расцвела, запахла ароматами высокомерия и превосходства. Выверенное движение руки и веера, как продолжение ладони. Прямой взгляд, не замечающий никого и ничего, будто перед ней не было никого, кого стоило бы заметить, на кого стоило бы обратить внимание. Воплощение грации. Ожившая статуя. Таиша, и без того терявшаяся за спиной куноити, исчезла окончательно. Гурори двинулась вперед, и гомонящая толпа расступилась. Ни у кого не возникало сомнений в том, что они смотрят на особую девушку.


Инахо чуть скривился, сдерживая нарастающее в груди презрение к этим людишкам. Немного таланта и хорошая подготовка, и вот, куноити уже поставила их ровными рядами. Достаточно бросить на одного из них гневный взгляд, и остальные охотно задерут неудачливого коллегу и конкурента. Или же показать к кому-нибудь расположение, и он тут же станет самой породистой свининой на зверобойне. Но нужно было еще проверить, сработает ли это представление на охрану феодала.


Пройдя сквозь внешний дворик, они подошли к входу в гостевой участок замка. Дорогу преградили два тюнина, судя по протекторам, из Киригакуре. Два относительно молодых парня смотрели нейтрально или, скорее, даже с интересом. Куноити произвела на них нужное впечатление. И подозрений не вызвала. Однако и пропускать ее и все компанию так просто не собирались.


— Вам назначена встреча? — спросил один из них.


Гурори смерила обоих нечитаемым взглядом и закрыла губы веером.


— Нет.


Туманники переглянулись. Подозрений к Гурори у них, похоже, не было, но и пропустить ее без приказа они не могли. Инахо был уверен, что куноити уже зарядила вральник на полную и готова выкрутить тюнинам мозги, чтобы те сами упрашивали ее войти. Но, не пришлось. В проходе появился один из лакеев, передав охранникам волю хозяина замка.


— Госпожа, господин Чиретаорю приглашает вас в свой замок, — поклонившись, произнес он.


Тюнины тут же расступились, старательно скрывая радость от того, что с них сняли необходимость разбираться с этой проблемой. А вот Гурори не торопилась, делая вид, что сомневается, стоит ей согласиться на приглашение или все же не стоит. Все эти заигрывания с этикетом, повадками и прочим раздражали едва ли не больше, чем реакция людишек. Правда, в этот раз раздражение не было направлено на куноити. Инахо знал ее достаточно, чтобы понимать, что ей это не нравится не меньше его. Нравилось бы — она бы уже давно была женой какого-нибудь феодала и вовсю бы радовалась жизни.


— Ну, раз он сам меня приглашает… — снизошла девушка до ответа.


У Чиретаорю явно был вкус. Небольшая галерея, через которую они прошли, производила хорошее впечатление. Несколько статуй, синоби и войны прошлого, даже статуя Второго Хокаге присутствовала. Нефритовая статуя в полный рост в боевом облачении, выполненная со знанием дела. Передать ауру превосходства, которая исходила от всех правильных изображений Тобимары, автору удалось. Инахо притормозил немного у статуи, взглянув в глаза одному из величайших синоби Конохи.


— Когда тебя уважают твои люди — это норма. Когда тебя уважают твои враги — это истинное величие, — с другой стороны к ним навстречу вышел высокий худощавый мужчина.


Нет, не худощавый. Аристократичный. Инахо прошелся по Чиретаорю взглядом. Одежда качественная, ткань явно хорошая, но не броская. Ему не нужно было бросать пыль в глаза. Он никому ничего не доказывал. Он просто владел здесь всем, не скрывал этого и не кичился этим.


И раньше, чем кто-либо из команды Гурори успел что-либо ответить или отреагировать, Чиретаорю продолжил:


— Итак, что я вижу? Безымянная куноити, имеющая определенную славу в узких кругах, и ее текущая команда. И, конечно же, вы недавно посягали на мой груз на моем корабле. Однако имели наглость или глупость прийти сюда. Я заинтересован достаточно, чтобы вас выслушать. Теперь попробуйте убедить меня сохранить ваши жизни по окончании разговора.


Из-за спины Чиретаорю вышел синоби Кири и на этот раз дзенин. Еще один отрезал путь сзади. Инахо, получив от Гурори короткий кивок, шагнул вперед.


— Господин Чиретаорю, меня зовут Инахо Темуи, — он уважительно поклонился, — и это мое настоящее имя. Я не скрываю его.


Чиретаорю кивнул:


— И снова это либо великая глупость, либо… — он замолчал, позволяя Инахо предложить свой вариант.


— Я горжусь именем, полученным от родителей. И сейчас, пока я еще не слишком известен, я буду носить его с честью. А потом мои враги сами дадут мне другое имя.


Чиретаорю наклонил голову, внимательнее осмотрев своего собеседника.


— Покажи мне что-нибудь, чего я не видел раньше, Инахо. Докажи, что заслуживаешь личных врагов.


Инахо сделал шаг к статуе и приложил к ней ладонь. Напрягся, выжимая свои силы, все, на что был способен. И его ладонь начала покрываться нефритовой броней, пальцы, кожа ладони, затем пошло все выше и остановилось на локте.


И, несколько секунд рассматривая нефритовую руку наглеца, Чиретаорю, наконец, кивнул. Улыбнувшись:


— Молодец. Ты показал не силу, но мастерство. Вижу, несмотря на малый возраст и юношескую наглость, умом ты не обделен, Инахо. Говори.


Парень поклонился, осторожно прерывая технику.


— Благодарю. Вы уже знаете, что мы проникали на ваш корабль. Я проникал. И я успешно заменил груз.


В подтверждение его слов, Чак положил у ног Инахо мешок с поддельным грузом. Чиретаорю недовольно изогнул бровь.


— Но груз был качественный.


— Именно, — кивнул Инахо, — мы подготовили качественную партию, чтобы заменить ваш груз. Нашей задачей было получение образцов материала конкурентов. И образцы нас разочаровали, — парень бросил презрительный взгляд на подделку. — Сильно разочаровали.


Чиретаорю внешне никак не прореагировал на слова. Но это было правильно. Невысказанный намек он отлично понял и, поскольку продолжал слушать, Инахо его, как минимум, заинтересовал. Однако к разговору подключилась Гурори:


— С вашего позволения, но у нашего заказчика есть крупная партия товара, который он хотел бы сбыть. И, возможно, наладить поставки в будущем. Однако, как вы понимаете, открытая торговля невозможна.


Мужчина кивнул:


— Я даже знаю, о ком идет речь. И да, торговля между нашей семьей и кланом синоби из Страны Огня… Нежелательна.


Гурори лишь поклонилась и показала руками жест: "вы и сами все понимаете". Галерея погрузилась в молчание. Чиретаорю думал, прикидывал варианты, считал. Упускать крупную партию нужного ему товара он не хотел. Но и просто дать отмашку на покупку было не в его стиле.


— Понимаю, — наконец, заговорил он. — А вы не простые исполнители… Ха, хотя о чем я, сомневаться в вас, прекрасная куноити, у меня не было никакого повода. Именно поэтому вы остаетесь одной из самых дорогих наемников-одиночек современности и самым дорогим наемником Страны Огня ввиду безвременно скончавшегося Кьюджина.


Инахо немалых трудов стоило не скривиться при упоминании учителя. А вот новая информация о безымянной куноити заинтересовала. Видимо, девушка была не такой уж безымянной и неизвестной, но об этом стоило подумать позже.


— Идемте, здесь не самое удобное место для таких разговоров.


Сказано было, естественно, не всей компании, а только двоим. Остальные временно оставались гостями феодала под надзором волкодавов из Кири.


Гурори и Инахо прошли в просторный удобный кабинет и по приглашению хозяина расселись на низком диване. Сам он отошел к окну и остался стоять.


— Ваше предложение меня заинтересовало, но о деталях я буду говорить не сейчас и не с вами. Меня больше интересует другое. Твоя, Инахо, непосредственная сфера деятельности.


В этот раз Инахо все же поморщился. Старо, как мир. У Чиретаорю была работа, на которую не хотелось отправлять "своих" людей. А вот бывший коноховец, и Инахо не сомневался, что Чиретаорю определил в нем коноховца, фактически, потенциальный противник для такой работы очень даже подходил.


— Я вас внимательно слушаю, Чиретаорю-сама.


— Ты, Инахо, случайно не был лично знаком с упомянутым Кьюджином?


О таких деталях феодал знать не мог. Физически не мог. Да, можно было определить, что Инахо проходил подготовку в Конохе. Но все остальное было для феодала другой страны невозможным.


— Не близко, — уклончиво ответил Инахо.


— До меня дошел слух, — продолжил Чиретаорю, — что совсем недавно тело Кьюджина попало в руки синоби Кумо. Или должно попасть. Слухи противоречивы, говорят даже, что одна из пар элитных наемников Акацки. В Конохе, я уверен, об этом тоже очень скоро узнают. И, естественно, вышлют Онинов, чтобы уничтожить тело вместе со всеми его секретами.


Чиретаорю резко развернулся и направил пронзительный и тяжелый взгляд на Инахо.


— Ты сказал, что хочешь обзавестись врагами, которые дадут тебе имя. Так прояви себя. Опереди коноховцев и кумовцев. Опереди Акацки. Опереди всех и заполучи это тело. И я сам сделаю тебя знаменитым по всему миру, Инахо Темуи.


Инахо не удержался и зло ухмыльнулся, покосившись на куноити.


— Ты сможешь найти его?


Девушка уверенно кивнулак. Тогда Инахо снова перевел взгляд на Чиретаорю.


— Украсть что-то из-под носа двух Великих Деревень, да еще и у сильнейшей группировки наемников? Да, это того стоит!


Он отлично осознавал опасность. Он отлично понимал риск. Но в тоже время это было то самое, чего ему не хватало последнее время. Цель! Возможность сделать практически невозможное! Обворовывать корабли, подкладывать документы — все это было мелочевкой! Ерундой! Глупостью! Чиретаорю думает, что подцепил Инахо на крючок самолюбия и тщеславия. Но нет. Нет! Инахо интересовала не сами по себе слава или признание. Его зацепила невероятная сложность предложенного ему задания.


— Тогда, — Чиретаорю удовлетворенно улыбнулся, — желаю вам удачи.


Но Инахо мотнул головой, снова покрывая руку нефритом.


— Мне не нужна удача, у меня есть мои навыки!


Глава опубликована: 17.01.2016


 

** ГЛАВА 16

------------------------------------------------------------


Тишина. Относительное и необъективное понятие. Ущелье, скалистое, лишенное жизни. Или же не совсем лишенное. В небе раздался крик птицы, хищной. Только хищники не боятся оповестить всех о том, что они в небе. И какая-то трава здесь все же растет. А раз есть трава, то есть и какая-нибудь мелочь, вроде насекомых. И все это живет, шевелится, двигается, издает какие-то звуки. Но он не слышал их за собственным тяжелым и усталым дыханием. И даже если бы он не дышал так шумно... даже если бы не птица в небе... если бы не тихий треск костра... дуновение ветра. Падение камушка. Шелест листвы. Все, что угодно. Это была не тишина.


Он слышал тишину. В самом себе. Злую, гнетущую тишину, в которой затаился его вечный ночной кошмар. Кьюби. Когда он молчал, внутри было глухо и пусто. Но Наруто бы многое отдал, чтобы Курама молчал всегда. Злой, пропитанный жаждой разрушения голос. Жаждой крови и смерти.


Наруто не оставлял попыток понять своего внутреннего узника и вечного спутника. Но затуманенный злобой разум Девятихвостого Демона Лиса оставался для парня непостижим. Кьюби ничего не желал, ни о чем не жалел. Он лишь жаждал разрушать.


— Сосредоточься, — напомнил о себе Отшельник-Сеннин. — Пока я не увижу результата, который меня устроит, мы отсюда не уйдем.


Тренировка продолжалась. Наруто посмотрел на собственную ладонь. Вчерашние ожоги уже зажили, не болели. Остались лишь заметные следы на коже. Он был близок к результату, который бы устроил сенсея. Но все еще не достиг его. Боялся.


Найти способ вызвать силу заточенного демона оказалось несложно. С этим вообще не было никаких проблем, проклятый клоун оставил в сознании джинчурики зияющую злобой демона рану. Стоило вспомнить тот день, запах горящей плоти, крики и два тела на столбе...


Рука покрылась огненно-рыжей шерстью покрова демона. Кьюби охотно отзывался на ненависть, ярость, злобу. Наруто сначала даже удивлялся, почему демон так охотно позволяет вызывать себя. Почему так легко соглашается участвовать в простой тренировке, а не уничтожать реальных врагов. Джинчурики искал подвох. И, к своему ужасу, нашел. Все было просто. Гениально просто. Девятихостый демон обманул своего джинчурики, даже обладая таким прямолинейным завязанным на злобу разумом. Демон не строил планов, не придумывал обманов. Он просто охотно делился силой. И злобой. С каждым разом Наруто все больше понимал, что совершенно не испытывает жалости к тем, кого убил в тот день. И нет никакого чувства вины. И окажись он в подобной ситуации еще раз... он снова будет убивать.


Покров на руке из полупрозрачного огненно-рыжего стал плотным кроваво-красным. Но он все же не шел дальше локтя. Полгода изматывающих тренировок, и у него наконец начало получаться. Контролировать биджу и контролировать чакру — это две совершенно не связанные друг с другом вещи. Никак. Вообще никак. Разные, если не противоположные, концы искусства синоби. Контроль чакры — это сосредоточение и кристальная чистота разума. Для Наруто контроль все еще не был предметом гордости. Рассенган только двумя руками и очень долго, если сравнивать с сенсеем. Создать сотню клонов? Запросто! Создать одного? Да скорее Джирайя навсегда заречется пить и гулять с женщинами, чем Наруто создаст одного клона. Как минимум пятерых.


Но все это были шутки. Контроль биджу — это контроль самого себя. Первое, что Наруто вычитал из подаренной бабулей Тсунаде книги — необходимость понять и принять одну простую вещь. Джинчурики и заточенный в нем биджу — единое целое. Только так. Чем сильнее носитель будет отгораживаться от зверя, тем менее охотно зверь будет подчиняться.


Принять факт того, что зверь, едва не уничтоживший Коноху и Наруто, одно целое...


Это было очень сложно. И в тоже время неожиданно легко. Понять и принять, что всю его жизнь все те люди, что боялись и ненавидели Наруто... были правы. Видя в маленьком мальчике демона, были правы. В своей ненависти и страхе были правы. И Наруто нет смысла их в этом винить. Потому что он тот, кто он есть.


В день, когда джинчурики смог это принять, он плакал. Тихо, одними глазами. Долго. Но плакал от облегчения. Раньше он пытался доказать всем, что он не тот, кем является. Больше в этом нет смысла. Он может и должен быть тем, кем он является. Джинчурики. Демоном в обличии синоби и с человеческим сердцем. Сердцем, способным любить. Он не тронул Хинату. Даже поглощенный демоном, он не хотел причинять ей боль. Значит, он сможет ее защитить. Ее, и всю Коноху. Чего-чего, а силы ему точно хватит, даже на это. А люди... У него еще будет время показать всем, что он защищает их, несмотря на их ненависть и страх.


Это было первой ступенью. Он научился не разделять себя и Кьюби. Правда, теперь в любой момент мог услышать злобный голос демона. Был подвержен его влиянию. Пустил его в свою душу. Теперь шла вторая стадия. Научиться управлять собой. Принимать ярость и злобу, но контролировать ее. Ненавидеть, но оставлять в своей душе место для положительных эмоций. Нужно быть честным с собой. Наруто джинчурики. Девятихвостый демон — неотъемлемая его часть. Но это не значит, что Наруто обязан быть демоном. Он не должен вести себя, как демон. И на примере клоуна Наруто отлично понял, что человек может вести себя хуже демона. Значит, и сам Наруто, являясь демоном, может поступать по-человечески. Может радоваться мелочам. Может испытывать сострадание. Может любить...


Взгляд как-то сам собой соскользнул на сидевшую у костра Сакуру. И дело даже не в том, что девушка была симпатична... Пусть и была. Но в данный конкретный момент проблема заключалась в том, что Сакура сидела у костра практически голой. Узкая полоса ткани на груди и короткая юбка на поясе не оставляли простора для воображения. Усиленный чакрой биджу глаз отлично мог рассмотреть упругие бедра, подтянутый и даже немного накаченный живот и...


Усилием воли Наруто вернул себе спокойствие. Сенсей, отлично все видевший, пошло улыбался. Но это было частью тренировки. Наруто должен был уметь сохранять контроль над собой, в любой ситуации. В любой. И, что было ожидаемо от Джирайи, особенно он любил давить на самообладание ученика именно по средствам красоты женского тела...


Потребовалось повторное усилие воли. Наруто мысленно выругался. Старый извращенец опошлил такой момент. Весь настрой умных мыслей сбил. Блондину и так-то было нелегко сосредоточиться, а еще это...


Лис, почувствовав слабину, начал давить, и покров медленно пополз вверх по руке. Демону было все равно, каким способом проявлять агрессию. Не важно, агрессия в форме злобы, направленной на врага. Или агрессия в форме вожделения и желания силой принудить женщину к спариванию. Наруто попытался вспомнить Хинату...


Но с каждым разом это становилось все сложнее. Все чаще вместо лица его напарницы отчего-то появлялось более доступное и постоянно маячившее перед ним лицо их попутчицы. Сам Наруто первое время подозревал, что Джирайя взял ее не просто так, а для "поиска вдохновения". Но куноити старика игнорировала. Подглядывать за собой не мешала, но в остальном ограничивалась чисто вежливым общением. К тому же Наруто она относилась теплее и более открыто. И старый извращенец, что немного удивляло Наруто, делал вид, что его все устраивает. А может, его действительно все устраивало.


Наруто тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Нужно было вернуть контроль. И, если всякая похабщина в голову не лезла, это было не так уж сложно. Не нужно подавлять в себе злость, нужно ее направлять. Покров вернулся в необходимое состояние, снова покрывая руку строго до локтя. Один хвост за спиной нетерпеливо облизывал камень под ногами, оставляя глубокие царапины.


— Ты уже сделаешь что-нибудь? — снова высказался эросаннин. — Способность держать покров подолгу ты уже продемонстрировал. Сделай следующий шаг.


Да, осталась третья стадия. На первой он принял себя демоном. На второй научился контролировать себя. Третья стадия. Управлять демоном. Раньше Наруто сказал бы, что это невозможно. Кьюби был древним сильным демоном, девятихвостым биджу, сгустком ярости и ядовитой чакры. Разве может кто-то им управлять? Разве можно управлять сгустком злобного хаоса?


Но Наруто знал, что Кьюби — его часть. А значит, он сам этот древний злобный биджу. Он и есть девятихвостый демон. И, раз он может управлять собой, то может управлять и этой частью себя. Блондин на миг закрыл глаза, опустился туда, в настоящую тишину и бездну, коснувшись яростной чакры демона. И Кьюби ответил на прикосновение, ощущая Наруто как часть себя. Открыв глаза, Наруто поднял руку, направляя открытую ладонь на указанную эросаннином скалу. Грудь кольнуло болью, и бегущая по венам злость демона потекла от источника к ладони. Почти как рассенган. И совсем не так, как рассенган. Черная, вязкая чакра текла прямо из покрова, собираясь в небольшой плотный шарик. Ничего общего с формированием техники. Забыть о контроле чакры. Забыть обо всем, чему он учился много лет. Просто посмотреть на этот камень, который так раздражал Наруто, и очень захотеть растереть его в пыль. Демону не нужен контроль. Достаточно желания.


Шарик выстрелил с ладони переливающимся алыми тонами черным сгустком. А вот по действию бомба биджу действительно напоминала рассенган. Ни взрыва, ни пыли. Большой кусок скалы просто исчез, растворился, расщепился в пыль столь мелкую, что она была незаметна глазу.


Получилось. Еще один маленький шажок. Теперь медленно погасить покров и успокоиться. Это была даже не капля силы Кьюби, это была ничтожная песчинка. Но так каждый день шаг за шагом он пройдет этот путь. И, когда он снова пройдет через врата Конохи, он действительно будет одним целым с демоном внутри. Он и будет тем демоном, но с человеческим сердцем.


Покров рассеялся, и руку кольнуло болью от свежего ожога. Проклятие сильнейшего из хвостатых биджу. Покров всегда будет обжигать джинчурики. Даже если Наруто полностью сольется с Кьюби и будет тренироваться всю жизнь, сделав чакру демона своей собственной, что, согласно записям первой джинчурики, было возможно, но очень опасно... Все равно он будет обжигаться об эту всеразрушающую силу.


— Уже лучше, — похвалил Джирайя-сенсей, — делаешь успехи.


Старик улыбался, мягко, даже заботливо. И не скажешь, что несколько минут назад он пошло косился на Сакуру. Которая уже подошла к Наруто, чтобы свести свежий ожог. Мысли приходили в норму, легкое наваждение отступало. Когда признаешь себя демоном, истинный покров покрывает не тело, а душу джинчурики. Он меняется не снаружи, а внутри. В этом смысл. Признать в себе демона... И стать им. Но сейчас Наруто снова становился Наруто. Блондин заразительно улыбнулся, и тут же покраснел. То, что минуту назад вызывало у него однозначное желание, сейчас стало источником запредельного смущения. Полуобнаженная девушка, лечащая твою руку — это было жестоко. Саму Сакуру, похоже, собственный внешний вид совсем не смущал.


— Ладно, дети, отдыхайте, — Джирайя поднялся и потянулся. — А я наведаюсь в город. Ну, пополню запасы и узнаю новости.


Блондин, стараясь не смотреть на Сакуру, проводил эросаннина скептическим взглядом.


— Да, конечно. И он каждый вечер наведывается в город, пополнить запасы и разузнать новости.


Сакура неожиданно прервала лечение, и на миг ее взгляд стал осуждающим, но очень быстро вновь вернулся в обычное состояние.


— Не осуждай других. Ты не знаешь, почему он делает то, что делает.


Развернулась и пошла к костру.


— Ч... что? О чем ты? Я прекрасно знаю, что он...


— Подсматривает за девушками. Напивается. Развлекается с проститутками, — перечислила Сакура. — И что? Почему ты осуждаешь его за это?


Наруто замер, пытаясь понять вопрос.


— Ну... Это же... Он же старик, а ведет себя... Он же уважаемый человек.


Девушка вернулась к огню, устало присев. Даже на пару ожогов на руке джинчурики ушли почти все ее силы. Было бы это иначе, хватало бы ее на большее, она была бы не тем, кем была, а работала бы в госпитале постоянно.


— И что? Он просил, что бы его называли уважаемым? Он хотел, чтобы ему навешивали ярлык "уважаемый человек"? — Сакура перевела взгляд на Наруто. — А ты рад тому, что тебя в Конохе называют демоном?


Джинчурики дернулся, почувствовав неприязнь к девушке... Но быстро подавив это чувство. Она хочет ему что-то сказать, что-то объяснить. У него и так мало людей, с которыми можно поговорить, не стоит злиться из-за пары слов.


— Я и есть демон, так что они правы.


Сакура улыбнулась, но грустно.


— Тогда почему ты не ведешь себя, как демон? Разве ты не должен бросаться на людей, рычать, разрушать все вокруг?


— Я не... не обязан вести себя так... Кажется, я понял, — блондин потупился, но напомнил. — Здесь другое. Старик, он же...


— Должен ходить с важной миной на лице? Всем вокруг демонстрировать, какой он важный, уважаемый и почитаемый? Чтобы ты обращался к нему строго: уважаемый Джирайя-сама?


Наруто поморщился, тоже подходя к костру.


— Ну, он может хотя бы не шляться по бабам.


И снова поморщился. Это сказал не столько он сам, сколько его темная часть. Ничего не поделаешь, скверный характер, в чем бы он ни проявлялся — норма для джинчурики, развивающего свои способности.


— Ты не знаешь, почему он это делает, — Сакура отвернулась в сторону, голос ее стал тише. — Ты осуждаешь своего учителя за то, причин чего не знаешь. Скажи, как ты будешь ко мне относиться, если я скажу, что продавала свое тело?


Наруто дернулся и с трудом удержал себя от поспешного ответа. Он уже готов был убеждать Сакуру... В чем? В том, что она никогда так не поступила бы? А ведь ее взгляд, выражение лица... Джинчурики подумал немного и неуверенно спросил:


— У тебя... были причины?


Сакура хмуро улыбнулась. Она во многом была так похожа на ту Сакуру, его бывшую напарницу. Тот же цвет волос. Некоторые детали внешности. Даже тоже ирьенин. Но характер, поведение... И, как выяснилось, намного больше рознило ее и его бывшую напарницу.


— А есть ли причины, которые это оправдывают?


Блондин опустил взгляд. Да, вопрос был неуместным.


— Прости. Не подумал.


Сакура хмыкнула.


— Не важно. Я уже привыкла...


— Нет! В смысле, это действительно неважно! — блондин от наплыва эмоций сжал кулаки. — Ты права! Это ничего не меняет! Ты мой друг! И что бы ты там не делала, это не изменится!


Сакура хитро улыбнулась, эротично повернувшись:


— Только друг?


Наруто покраснел, отвернувшись:


— Ты издеваешься!


Девушка засмеялась, открыто, радостно.


— Ты такой забавный, когда смущаешься. И еще жуткий идеалист, — проговорила она сквозь слезы смеха.


Взяла свою куртку и завернулась в нее, чтобы больше не смущать мальчишку.


— Я могу сделать что-то непростительное. И тогда тебе придется забыть о том, что я твой друг, и сделать то, что ты должен сделать.


Наруто насупился:


— Я не оставляю друзей. Ты сама сказал, что у всего могут быть причины.


Она грустно кивнула:


— Но есть вещи, которые нельзя прощать. Я не знаю, почему Джирайя-сама делает то, что делает. Но догадываюсь. И, если я права, мне его жаль. Но он не делает ничего плохого. Постыдное — да. Но не плохое. Но произойти может всякое. Не бери на себя обязательств, которые могут завести тебя в тупик. Или хуже того.


Блондин лишь упрямо повторил:


— Это мой путь ниндзя. И я с него не сойду.


Девушка лишь снова кивнула:


— Надеюсь, что у тебя все получится.


И разговор как-то сам сошел на нет.


Глава опубликована: 17.01.2016


 

** ГЛАВА 17

------------------------------------------------------------


— Еще раз и сначала.


Учиха смерил Найта хмурым взглядом. Парень смотрел на Учиху с вызовом.


— Я получил информацию о выжившем. Его привезли на корабле. Чтобы не терять времени, я отправился на поиски сам. Но нашел не самого сенсея, а одного из заключенных. И тот знал о Кьюджине, был уверен, что вытаскивал его из взрыва.


— И ты уверен, что он не врал? — спросил Саске.


Найт уверенно кивнул:


— В его состоянии он врать не мог.


— А бред нести мог? С чего ты взял, что он не спятил?


Объяснения Найта шло уже по второму кругу. Но пока никто не спешил в этот спор вмешиваться. Футабе просто молчала, уже получившая выговор за то, что отпустила бывшего напарника. Тера помалкивал из безразличия. Судьба Кьюджина его интересовала мало. Шикамару молчаливо думал. Миина и Каору переводили взгляд с Учихи на Найта, но молчали. Что именно они там думали, было не разобрать по лицам.


— Это и не важно, информацию все равно стоит проверить, — настаивал Найт.


— И ты решил связаться с Облаком?


— Между нами началась война, а я не заметил?


— Не огрызайся мне! — процедил Учиха.


— А ты прекращай тупить и строить из себя великого мудреца, — лишь распалялся Найт. — Ты мне не указ. Если есть шанс, что сенсей жив, я постараюсь его найти. С твоей помощью или с помощью кого-то еще.


Саске сверкнул активным шаринганом.


— Ты оставил свой пост, забил на свои обязанности, исчез на несколько дней. Ты что, считаешь, что мы здесь все херней страдаем? Мы не можем просто бросить все и бежать искать тело Кьюджина.


— Он жив!


— Он мертв! — ввязалась в спор Миина. — Печать была придумана уже давно и много раз дорабатывалась. Хокаге не простые синоби, и печать бы показала иллюзорную смерть. Кьюджин оказался в эпицентре взрыва, стершего укрепленную крепость! Думаешь, мне бы не хотелось, что бы он выжил?! Хотелось бы! Но он мертв!


Шикамару кивнул:


— Саске прав в том, что мы взяли на себя обязанности. Нельзя все просто бросить.


А вот Каору поддержала Найта:


— Но и не отказываться же от возможности найти Като! В каком бы он ни был состоянии, это нужно проверить.


— Все хорошо, но меня напрягает опасность встречи с Акацки, — вставил свое слово Тера. — Сражаться с ними надо либо большими силами, либо вообще не вступать в бой.


— Разумно, — кивнул Шикамару.


Но Найт воспринял его слова по-своему.


— Так вы, что? Отказываетесь?


— Мы пытаемся превратить авантюру в нормальную миссию, — ответил Нара.


Саске перевел на него взгляд:


— Ты торопишься. Я еще ничего не решил.


— А почему решаешь ты? — тут же спросил Найт.


— Потому что должен быть лидер, — ответил Учиха. — И вы дали лидерство мне.


— Мы не можем игнорировать эту информацию, Саске, — осторожно высказались Миина.


Он кивнул:


— И не будем. Тело Кьюджина в любом случае нужно вернуть в Коноху. Или уничтожить.


— Согласен, — кивнул Шикамару.


Найт был недоволен такой постановкой вопроса, но в этот раз промолчал.


— Но не стоит действовать прямолинейно, — заговорила молчавшая до этого Футабе. — Как говорил Кьюджин, нужно ставить задачу так, чтобы в любом случае получить свое в конце.


Каору улыбнулась:


— Малышка соображает.


— Малышка может подвесить тебя на твоем же посохе, — вконец уставшая от такой компании Фу не удержалась от шпильки.


Каору оскалилась в ответ, но их внутренние противоречия остальным были неинтересны.


— Дело не только в Кьюджине, — развил мысль Шикамару. — Наши синоби будут работать с Облаком против Акацки.


Учиха пересекся взглядом с Нара, показывая, что они друг друга поняли, третьим участником этих гляделок стал Тера. У Саске вырисовывался план.


— Ты что-то придумал? — Миина обмен взглядами уловила, но посвящена во внутреннюю стратегию Крыла, которую Саске разрабатывал вместе с Шикамару, не была. Они ей доверяли, но она просто не могла им с этим помочь.


— Да, — вместо Шикамару кивнул Саске, — прямо сейчас у нас нет сил, чтобы нагло врезать по Акацки или, точнее, по Какузу и его напарнику. Для этого нужна усиленная группа, а сильные дзенины сейчас и так заняты. Но и упускать время не стоит.


Продолжил Шикамару:


— Передовая группа проведет разведку боем. Пойдут те, кто может легко войти в бой и быстро из него выйти. Найт, Каору, Тера.


Миина добавила:


— Я подберу кого-нибудь для усиления четвертым.


— Вашей задачей будет…


— Я знаю свою задачу, — прервал Найт.


Шикамару терпеливо продолжил, не обращая на выкрик внимания:


— Обнаружить Какузу и его напарника, установить его возможности и, если получиться, быстро забрать тело Кьюджина. Если не получится, дать бой и отступить. Пусть считают, что мы слабоваты. Усиленная команда…


— Которую возглавлю я, — продолжил Саске, — закончит дело. Мы лишь немного знаем о возможностях Какузу. И ничего не знаем о его напарнике. С ним еще не пересекался никто из Конохи.


Миина скептически посмотрела на Саске:


— Это весь план?


— Чем проще, тем лучше, — пожал он плечами.


— Я не об этом. Даже не упоминая о том, что мы будем работать с Облаком, а их цели, помимо сомнительного желания отомстить, нам совершенно неизвестны. И с самими Акацки не все так просто — они не сидят на месте, ожидая, пока мы их найдем. И, что тоже немаловажно, мы будем на чужой территории и на раз-два можем наткнуться на местных синоби.


Ответил за него Шикомару:


— Действия Облака нам малоинтересны. Помогут — хорошо. Не помогут — их проблемы.


Найт ухмыльнулся:


— Встанут против нас — станет парочкой синоби Облака меньше.


— Слишком самоуверенно, — осадила его Миина.


— Но он в чем-то прав, — поддержал Тера. — Закопаем всех, кого сможем, или отступим.


Продолжил Саске:


— Пытаться что-то планировать против Акацки бесполезно, все равно они могут быть где угодно и заниматься чем угодно. А вот провести разведку боем и после этого ударить сильной группой — это хороший план.


— На счет других селений, — вновь взял слово Нара. — Они не посмеют пойти против нас. Не после того, что произошло с Суной. Смирятся, как и с присутствием Акацки на своей земле.


Миина поморщилась:


— Притянуто за уши. Вы слишком самоуверенны.


— А ты, как обычно, осторожничаешь, — ответила ей Каору. — Снова скажешь, что чуешь проблемы?


— Я постоянно чую проблемы последний месяц. Но никто и слушать ничего не хочет, — она неодобрительно посмотрела на Саске, напоминая про недавний разговор. — Эпидемия на юге страны — не случайность. И ведь случалась она как раз во время экзамена, когда у нас не было достаточно сил, чтобы все проверить. А ты снова вместо поддержки своей бывшей напарницы хочешь увести освободившихся дзенинов на другую миссию. По так вовремя возникшей информации о Кьюджине.


Саске устало выдохнул. Миина уже успела сильно достать его своими теориями и намеками на то, что все происходящее вокруг взаимосвязано.


— Ты видишь связь там, где ее нет. Преувеличиваешь опасность. Сейчас Коноху все еще считают сильной деревней, но если мы не перестанем сидеть внутри Страны Огня, очень многие подумают, что у нас не все так хорошо. Отступать сейчас мы не можем, Облако будет первым, кто воспользуется нашей слабостью.


— Мы справимся, — поддержал его Шикамару, — не в первый раз ходить по самому краю.


Миина поднялась со своего места и пошла к выходу:


— Надеюсь, у вас все получится, — сказала она, прежде чем вышла, уже за дверями шепотом добавив:


— И по лезвию ходил Като, а не вы.


Саске обвел оставшихся синоби и, не дождавшись возражений, приказал:


— Найт, Тера, Каору, четыре часа на отдых и подготовку. Тера, останься, остальные свободны.


Кроме Теры остался Шикамару. Дождавшись, пока остальные выйдут, Тера вопросительно посмотрел на Саске:


— Что это с ней? Не помню, чтобы она раньше была такой заботливой.


— По ней не скажешь, но она самая старшая из нас и в каком-то смысле чувствует себя нашей общей старшей сестрой, — ответил Саске.


— Не для всех, — поправил Шикамару, — но в целом верно.


Тера кивнул, понимая, о чем идет речь. В конечном итоге, Крыло помогло ему устроить найденную в лесу девочку и даже не задавали особых вопросов. Даже прошедшая только что перепалка была не свидетельством разлада внутри организации, а подтверждением того, что все работает. Каждый делал то, что должен был делать, и по мере сил помогал остальным. Порой это выглядело, как влезание в чужое дело, но… Без таких перепалок Крыло превратится в Корень, где есть только один лидер, а все остальные просто исполнители без своего мнения.


— Так что по миссии? Ожидаете подводных камней?


Саске махнул рукой Шикамару, чтобы тот объяснял, а сам отошел в сторону.


— Мы попытались установить, с кем именно говорил Найт. Та девушка, из АНБУ. Если мы правы, то она — джинчурики Двуххвостого Ниби.


Тера удивился:


— Уверены?


— Нет, — отрицательно качнул головой Нара, — но это и не важно. Акацки, по нашим данным, интересуются джинчурики и биджу. Зачем и почему, мы не знаем. Но ты должен понимать одну вещь.


Саске уверенно закончил:


— Она не должна попасть им в руки. Ни при каких условиях.


Тера подумал немного, и кивнул:


— Ясно. Поэтому нужен я.


— Ты нужен потому, что умеешь выполнять грязную работу, — поправил Саске. — Найт слишком…


— Идеалист, и он еще молод, — подсказал Шикамару.


Учиха кивнул:


— Он поумнеет со временем, но пока его стоит подстраховать.


— А Каору? — спросил Тера.


— Она умная девочка, но со своими нерешенными проблемами. Как сам сочтешь нужным, — пожал плечами Саске. — Сочтешь нужным ее посвятить…


Он развел руками, показывая, что Тера может решать сам.


— Еще что-то?


— Нет, остальное ты знаешь и сам. Если есть возможность напомнить другим, что такое Коноха, такой возможностью стоит воспользоваться.


— Это я с удовольствием, — ухмыльнулся синоби Корня.


Глава опубликована: 17.01.2016


 

** ГЛАВА 18

------------------------------------------------------------


Первой забеспокоилась Анеко. Умная собака, сначала обратила внимание на запах, а затем тихо заскулила.


— Девочка, что случилось? — Киба присел рядом, успокаивающе поглаживая животное между ушей.


Но порыв ветра принес ответ на их вопросы. Запах, смрад. Киба зажал нос, морщась:


— Этот… запах…


Ему этот запах не был так хорошо знаком, как двум его напарникам. Рок Ли отлично помнил запах смерти, круживший над Страной Озера во время войны. Там запах был немного другой, ветер с моря разгонял смрад тел, но все равно не заметить его было сложно. А Сакура, будучи медиком, успела насмотреться на мертвецов и узнать, как они пахнут.


— Идем осторожно, — скомандовала ирьенин.


Но в команде не было необходимости. Все и без того были напряжены до предела. Однако сражаться было не с кем. Они опоздали.


Скрытая деревня была уничтожена. К небу поднимались столбы дыма, невидимые издалека из-за высоких деревьев. Ни одного целого дома. Деревню выжгли до основания.


— Что здесь произошло? — Киба ошеломленно обводил взглядом обгорелые скелеты зданий.


Вопрос был риторический, но все же…


Команда приблизилась, осматривая руины, но стараясь не подходить слишком близко. Никому из них не хватало опыта, чтобы читать следы боя. Киба был следопытом, но не АНБУ и не мог по разрушениям легко определять, кто, как и с кем здесь сражался. Следы от взрывных печатей, воткнутые в древо иглы и сюрикены, расположение трупов — все это ничего не говорило следопыту.


— Их атаковали. И, ослабленные болезнью, они не были способны сопротивляться, — предположила Сакура. — Попробуй определить, как давно был бой.


Киба кивнул, и приблизился к пепелищу. Он осторожно осматривал обожженное дерево, стараясь игнорировать лежащие рядом закопченные тела. Судя по расположению стен, это был дом одной семьи, небольшой, но наверняка уютный. Подтверждая свои догадки, Киба нашел глазами тело, предположительно, женщины в комнате. Тело мужчины лежало у дома, разорванное на две части. Сложнее оказалось найти третье тело. Ребенок спрятался в шкафу и был погребен под обожженными обломками.


Сакура прошла дальше, выискивая дом старосты и местную академию. Но не нашла ни того, ни другого. В центре деревни нашлись две глубокие воронки. Нападавшие пришли сюда просто затем, чтобы все сравнять с землей.


— Сакура-сан! — позвал ее Рок Ли.


Парень стоял в стороне и ближе к краю деревни, на краю еще одной воронки. Харуно подошла и заглянула внутрь. Сердце пропустило удар, грудь перехватило судорогой, и она не смогла сделать вздох.


— О… Боги…


На дне воронки, в центре, на фигуре креста из обожженных досок были развешаны сгоревшие тела. Тела, искаженные агонией, с открытыми в застывшем крике ртами, даже после смерти пытающиеся вырваться из огненного ада, в который их поместил чей-то извращенный разум. Здесь висело почти полсотни человек. Судя по размерам тел, подростков, почти детей. Ученики академии и будущие следопыты, они были здесь.


— Они… — Сакура села на колени, — они были живы, когда их сжигали. Они были живы!


К ним подбежал и Киба вместе с Анеко. Собака заскулила, прячась за спиной хозяина, да и сам он был ошеломлен.


— Я знаю, кто это сделал, — сказал Ли. — Я уже встречался с… этим. Тен-Тен, ее тоже… Она… Я знаю, кто это.


Сакура, все еще пытаясь заставить себя что-то сделать, закрыла глаза. В нос все так же лез смрад от тел, но она пыталась подумать о чем-то другом. О чем-то светлом. Выходило плохо.


— Мы здесь ничем… ничего не сделаем. Нужно отойти подальше. Чтобы не пропустить приход Чираку… Но подальше отсюда.


Но ее будто не слышали.


— В этом должен быть смысл, — словно говорил сам с собой, произнес Ли. — Нельзя убивать так без всякого смысла. Это не должно быть так…


Он прыгнул в воронку и попытался снять одно из тел. Прогоревшая плоть разваливалась в его руках, падая на прожженную землю.


— Ли! Не надо, Ли! — крикнула ему Сакура.


Но парень упрямо пытался стащить одно тело за другим, постоянно что-то проговаривая шепотом.


— Так нельзя! Это неправильно! Нельзя убивать так!


Он стащил тела с высоты досягаемости и попытался разломать обгоревшее дерево.


— Ли!


Ирьенин все же нашла в себе силы встать и спуститься к напарнику. Девушка положила руку ему на плечо, но он лишь оттолкнул ее:


— Нельзя оставлять их так!


Тогда Сакура рванула сильнее, дополнительно вдарив по лицу Ли сжатой в кулак второй рукой. Рок отлетел назад, врезавшись в землю спиной. Но все равно упрямо поднялся.


— Нельзя… так… оставлять… нельзя…


Второй удар откинул его еще дальше, но он вновь начал подниматься на ноги. Киба, кое-как пришедший в себя, ошеломленно смотрел на напарников, но не знал, что делать.


— Ли! Стой!


Третий удар заставил генина вылететь из ямы, задев спиной край и подняв в воздух облака пыли.


— Хватит! Хватит, я сказала! — уже кричала Сакура.


Парень продолжал что-то бубнить, но больше не вставал.


— Должен быть смысл! Я не верю, что они умерли бессмысленно!


Ирьенин вышла из воронки, бросив хмурый взгляд на Ли.


— Они умерли так, чтобы их нашли. Чтобы напугать. Свести с ума. Киба! Бери его и выходим. Хочу очутиться там, где не почувствую этого запаха.


Кинолог, получивший понятный приказ, торопливо подошел к напарнику и забросил его на плечо. Анеко держалась у его ног. Взрослая собака повидала многое, но оставалась собакой. И здесь ей было очень страшно. И, в отличие от людей, она не могла это скрыть. Не могла задавить страх, загнать на самую глубину разума, спрятавшись за цинизмом и хладнокровием.


Им пришлось довольно долго идти против ветра, чтобы смрад остался позади и больше не преследовал их зловонным дыханием шинигами. Ли, получивший еще одну профилактическую оплеуху и затем понюхав едкую гадость, подсунутую Сакурой, немного пришел в себя. Киба все еще выглядел каким-то потерянным, механически разводил огонь, глядя перед собой. Анеко пыталась растормошить хозяина, тыкалась носом в его руку, но он просто сидел перед костром и смотрел в пламя.


Сакура перевела взгляд на Ли. Парень, справившись с помутнением, загорелся жаждой действия.


— Я… Я должен… Я…


— Рок Ли! Отойди вон туда, встань на руки и сделай пять сотен отжиманий! — приказала девушка, в этот момент чувствуя солидарность с Майто Гаем.


— Да! Конечно!


Через пару секунд парень в зеленом уже стоял на руках лицом к дереву и усердно выполнял отжимания, негромко отсчитывая вслух. Ирьенин устало выдохнула и перевела взгляд на второго своего напарника. Киба, кажется, даже не замечал того, что происходит вокруг. Сакура попыталась вспомнить способы быстро привести синоби в норму. Лучшим способом сейчас был шок. Нужно было чем-то шокировать парня, это заставит его мозги снова заработать. И один неплохой способ ей был известен. Но перед его использованием девушка присела рядом и покрутила рукой перед его лицом, проверяя, насколько глубоко в себя ушел кинолог.


— Киба. Киба!


Никакой реакции. Сакура ухмыльнулась:


— Тогда сам виноват.


Он взяла его за подбородок и развернула лицом к себе, без промедления поцеловав.


Киба удивился, но не понял, что происходит.


Киба понял, что его поцеловали, но все равно не понял, что происходит.


Киба понял, что происходит, и удивился куда сильнее.


На четвертой секунде он вскочил, отпрыгивая от костра. Рядом вскочила Анеко, удивленная не меньше хозяина.


— Ч… Что ты делаешь?!


Сакура спокойно вытерла губы и отстраненно пожала плечами:


— Практикуюсь. Пришел в себя?


Ли остановил упражнения и пытался посмотреть в сторону костра.


— Не отвлекайся, Ли!


— Есть! — гэнин тут же продолжил упражнения.


Киба все еще пытался осознать то, что произошло.


— Но… это…


— Пришел в себя, — констатировала Сакура. — Следи за окрестностями. Без вас с Анеко к нам будет слишком легко подобраться.


Следопыт помялся немного, но кивнул:


— Я… Да… Понял.


И они с собакой обошли ближайшие деревья, принюхиваясь и прислушиваясь. Сакура бросила Ли:


— После отжиманий пройдешь пятьсот шагов на руках.


— Есть!


И, заняв остальных, наконец, могла вернуться и к себе. Ни Киба, ни Ли не видели, как у нее дрожали руки, не понимали, как она сама испугалась, увидев разрушенную скрытую деревню. Им и не нужно было видеть. Сейчас она их капитан, а значит…


— Сакура! — окликнул ее Киба. — Я что-то слышу.


Девушка поймала себя на мысли, что хочет выругаться. Она тоже себя спокойно не чувствовала, а напарники только добавляли проблем.


— Что-то что?


Кинолог прислушался, но куда важнее, что в малейшие шорохи вслушивалась Анеко. Как бы хорош ни был Киба, как бы ни усиливал чакрой свой слух, собаку он все равно превзойти в этом не смог бы.


— Это кто-то. Анеко слышит человека. Всхлипы.


— Выживший? — вскочила ирьенин.


— Не знаю, вероятно.


— Ли! Закончишь потом, прикрой нас! — приказала она.


— Понял, — парень в зеленом за пару секунд оказался за спинами своих напарников, готовый броситься в бой.


И не скажешь, что только что истязал себя физическими упражнениями.


— Киба, веди.


Проводник достаточно уверенно повел всю команду через лес, стараясь идти не напрямик, а по таким местам, чтобы листва прикрывала синоби. Все трое были напряжены, увиденное только что зрелище пусть и было выбито другими мыслями, но все равно свербело.


Они приблизились к оврагу, и теперь всхлипы слышали уже все. Сакура жестом показала Кибе вопрос:


"Он один?"


Тот принюхался, прислушался и уверенно кивнул:


"Да".


Затем снова принюхался и удивленно прошептал:


— Сора?


Всхлипы в овраге резко прекратились. Сакура шагнула вперед, осторожно вступая на склон холма.


— Сора? — негромко спросила она. — Меня зовут Сакура. Я из Конохи.


Но ответа не последовало, овраг был все так же тих. Тогда по склону двинулся Киба:


— Эй, Сора. Это я, Киба. Мы с Анеко были у вас в храме, помнишь?


Из куста на противоположном берегу высунулась голова:


— Киба?


Послушник выглядел неплохо, если не считать усталого вида и потрепанной одежды. Да и его красные глаза намекали, что парень то ли плакал, то ли нечто подобное.


— Да, это я. А это наша команда. Ты в безопасности, — уже спокойнее высказался Киба.


Теперь не было необходимости рыскать по всем лесам вокруг — послушник нашелся сам.


— Нет, — зашипел на них Сора. — Вы не понимаете. Они еще здесь. Они убили всех в храме. А когда я пришел сюда, чтобы попросить помощи, пришли и сюда и тоже всех убили.


— Кто они? — спросил Киба.


— Их было двое, в черных плащах с красными облаками. У одного была раскрашено лицо, — вылезая из куста и опасливо озираясь, ответил Сора.


Невысокий парень с серыми прямыми волосами примерно до плеч и светлыми бирюзовыми глазами выглядел уставшим и запуганным. В чем бы ни была его ценность, о которой говорил Чираку, сейчас он казался просто напуганным подростком.


Сакура вышла вперед:


— Ты ранен? Устал?


Сора, увидев ее, даже замер на пару секунд, кивнув:


— Да… В смысле, нет. Нет, не ранен. Раны мне не страшны, — смутился Сора.


Ответ был немного странный, но ирьенин не обратила на это внимания, все равно бегло проверив состояние послушника. Кроме усталости она ничего не заметила. На некоторые отклонения в правой руке она пока так же не обратила внимания — Сора был здоров, на большее пока не было сил.


— Черный плащ с алыми облаками? — Ли, кажется, был удивлен. — Сакура-сан, тебе знакома эта форма?


Ирьенин положительно качнула головой:


— Да, группа наемников, называют себя Акацки. Но я почти ничего о них не знаю.


— Этот… С разукрашенным лицом, — Рок Ли нахмурился. — Он убил Тен-Тен. И тогда он не носил эту форму.


— Сейчас это не важно, — Сакура, закончив с осмотром, выпрямилась. — Мы дождемся Чираку и вместе с ним решим, что делать дальше.


Сора облегченно выдохнул:


— С ним все в порядке? Вы давно его видели?


— Да, позавчера, — кивнул Киба.


— Хорошо. Это хорошо, — Сора, похоже, немного успокоился.


Сакура обвела свою команду взглядом, устало выдохнула.


— Сора. Когда напали на деревню?


— Ну… — парень замялся. — Вчера. Да, вчера.


— Ты видел, как это происходило?


Он еще больше замялся. Вопросы явно наводили его на неприятные мысли.


— Соберись. Ты видел?


— Да… То есть… я сразу убежал, как только заметил. Спрятался. И сидел… Я… я испугался…


— Ясно, — она поняла, что сейчас расспрашивать его не имеет смысла, этим можно заняться утром, — возвращаемся к костру. Я дежурю первой, затем Киба, последним Ли. Нам нужно отдохнуть. Всем нам.


Глава опубликована: 17.01.2016


 

** ГЛАВА 19

------------------------------------------------------------


Большой дом, все же не дотягивающий до настоящего особняка, находился не в самом красивом районе Конохи. Но зато и не в самом дорогом. Это вообще было заметным отличием клана Мисаши от большинства других семей. Они не стали ради статуса покупать землю ближе к центру селения и отстраивать там крупный красивый особняк под резиденцию. Они вообще не стремились к броским поступкам. Основателем клана был торговец, чьей женой стала серьезно раненая и потому потерявшая возможность быть синоби куноити. У них было много детей, и не меньше трети получили способности от матери. С каждым поколением все больше членов семьи искали возможности привести в семью синоби, действующих или даже бывших. Действующий глава клана очень надеялся сделать Мисаши кланом синоби в первую очередь, а уже потом кланом успешных торговцев. Одна из причин, по которой было решено построить в Конохе лишь небольшую резиденцию, способную без труда на время принять пару десятков человек. Возможно, когда-нибудь у клана появиться целый собственный квартал.


Но Юшенг не спешил с грандиозными планами и заготовками на далекое неопределенное будущее. По его мнению, синоби клана пока были слишком слабы для того, чтобы на равных тягаться с Нара, Яманака или Акимичи, не говоря уже о Хьюго или Абураме. Юшенг был сильнейшим в этом поколении, освоил две стихии, неплохо разбирался в гендзюцу и имел хороший опыт полевой работы. Но даже так по меркам Конохи он был средним неклановым дзенином.


Отчасти Юшенга вдохновлял Кьюджин. Гений, родившийся в обычной семье и к моменту смерти ставший известным во всех пяти странах. Коноховский Палач. Но вдохновляли не достижения, а факт того, что все это Кьюджин сделал сам. Не благодаря чьей-либо помощи, а вопреки всем свалившимся на него проблемам. Но даже он был лишь человеком, у которого осталась жена с не родившимся еще ребенком. У которого осталось немного друзей и много врагов. И Кьюджин оказался вполне смертным. А также в собственной деревне его, мягко говоря, не любили. Юшенг все же стремился совсем не к этому и брать такой пример для подражания не собирался.


Юшенг не стремился к известности. Он был амбициозен, но амбиции его носили не личный характер. Он хотел величия не для себя, а для своего клана. Хотел исполнить мечту дяди. Но это было совсем не просто.


— Я не люблю повторяться, Сиенг.


Тюнин поднял глаза на своего брата. Не родного, а через колено родственников, но все же брата. Сиенг не был похож на Юшенга. Из торговой ветви семьи, низкорослый, практически карлик, но по-своему обаятельный. Не отличающийся физическими данными, но наделенный даром заговаривать людям зубы. Облаченный в простой традиционный наряд, аккуратно подстриженный и ухоженный. Он склони голову, чуть улыбнувшись краешками губ.


— Я и так помню твои слова, Юшенг.


Он замолчал, с долей насмешки глядя на брата. Юшенг был представителем клана в Конохе, но Сиенг заведовал немалой частью торгового оборота клана и, по факту, имел больше власти. Тюнин очень хотел бы просто отдать приказ и ждать исполнения, но не мог.


— Значит, ты решил пренебречь моими словами? Мое мнение для тебя ничего не стоит, Сиенг?


Брат едва заметно двинул головой, будто пытался кивнуть.


— Отчего же. Я воспринял твои слова всерьез и доработал свой план, чтобы не возникло никаких проблем.


Юшенг едва удержался от желания поморщиться.


— Наш клан проверяет Корень, Сиенг. Ты действительно думаешь, что мы сможем их переиграть?


Сиенг пренебрежительно отвел взгляд:


— Играть в игры с Коноховцами должен ты, Юшенг.


— Я лучше тебя знаю, что не нужно делать, — огрызнулся Юшенг раньше, чем понял, что Сиенг ждал именно этой фразы.


— А я знаю, что делать мне, — легко вернул Сиенг претензию, — или ты предлагаешь просто пропустить мимо такую сделку? Потерять столько денег?


Юшенг качнул головой:


— Деньги — лишь средство. Сколько бы у нас ни было денег, купить на них хорошее отношение кланов Конохи мы не сможем.


Сиенг пожал плечами:


— Это еще не доказано, — как бы ни был умен этот коротышка, но он оставался торговцем, не понимая, что значит быть синоби. — И ты перестраховываешься. Корень уже не тот. Без Шимуро, без Сарутоби. Они ничто. И ничего они не смогут найти, руки коротки.


Сиенг просто не понимал.


— Сарутоби не так давно попытались брыкнуться и получили упреждающий удар.


Брат лишь подал плечами:


— Единичный случай. Нынешний глава клана Сарутоби — простой синоби, это все объясняет, — он устало вздохнул. — Не считай меня дураком, Юшенг, я тоже перестраховался. Что бы ни смогли найти в Корне, на нас это никак не выведет. Эти люди свое дело знают, провала не будет.


— Я не сомневаюсь в тебе, Сиенг. Но это моя работа. Сарутоби, Шимура, Курама. Все эти кланы в опале. У власти находятся их противники. И, если нас уличат в помощи опальным кланам, то нам еще несколько поколений не видать себя среди Коноховцев.


Сиенг чуть изогнул бровь:


— Я рад, что ты во мне не сомневаешься. И все же я считал, что ты видишь разницу между навязчивыми мечтами и реальными перспективами.


Юшенг внутренне подобрался, хотя внешне старался оставаться спокойным. Это слишком прямой намек. Торговая ветвь семьи не разделяет генеральную линию. Это может обернуться прямой подставой, которая похоронит все планы Мисаши по превращению в клан синоби.


— Я придерживаюсь направления, указанного мне главой семьи, Сиенг, — осторожно ответил тюнин. — Не я определяю, что считать мечтами и что — реальными перспективами. Хотя считаю, что нам еще рано тягаться с кланами Конохи в силе синоби.


Сиенг не продемонстрировал, доволен он ответом или нет.


— В таком случае, мы решили этот вопрос?


— Да, решили.


Торговец покинул небольшую комнату, выделенную под кабинет и одновременно спальню. Слишком маленькую, даже на взгляд привыкшего к минимализму Юшенга. Но сейчас тюнин не обращал на это внимания.


Он думал. В семье намечался раскол. Торговая ветвь не поддерживала идею укоренения в Конохе и могла саботировать весь процесс. Юшенг не мог этого допустить. Первым и самым очевидным решением стало бы предупреждение остальных синоби клана, но, возможно, они и сами начали обо всем догадываться. Его сообщение может только ухудшить ситуацию. Но тюнин не зря считался лучшим в этом поколении. Он находился в крупнейшем скрытом поселении страны. И здесь у него были развязаны руки.


Нужно было лишь найти правильный подход к ситуации. А для начала правильно поставить цель. Цель ясна — уничтожить заговорщиков. Если просто охладить их пыл, они прекратят сейчас, но попробуют снова позже. Почти наверняка заговорщики готовят подставу, в результате которой вскроются какие-нибудь нехорошие махинации клана. Но пытаться помешать им — это заведомо ставить себя в проигрышное положение, где они будут на шаг впереди, а он сможет лишь реагировать на их действия. Нет. Нужно было нанести упреждающий удар. Так же, как Корень поступил с Сарутоби, сделать не выйдет. Но сама идея…


Юшенг в задумчивости прошелся по стене и встал на потолке вниз головой, обдумывая свои действия.


Что он знал о Кьюджине? Да то, что Палач наносил удар с неожиданной стороны, так, как никто не мог просчитать.


Что может сделать Юшенг?


Тюнин криво ухмыльнулся, кивнув своим мыслям.


Он сам сольет информацию в Корень. А потом сам же поможет Корню найти заговорщиков и наступить им на горло, обыграв все так, будто основная ветвь не знала об этом. Осталось лишь придумать, как именно аккуратно слить информацию. Обновленный Корень показал себя зубастым и хитрым зверем, и играть с этими людьми действительно было опасно…


Размышления прервал стук в дверь.


— Войдите.


Из приоткрывшейся двери показалась голова слуги.


— Господин, вы поручили мне напомнить о вашей встрече.


— Да, спасибо, свободен.


Слуга удалился, а Юшенг спустился на пол и подошел к небольшому зеркалу, чтобы привести себя в порядок.


Он сумел произвести хорошее первое впечатление на Яманака Ино. Беременная куноити сохраняла стену в общении с ним, такую же, как и в общении со всеми остальными, но он и не ждал, что все будет так просто. К тому же Ино была ему искренне симпатична. Умная, рассудительная и, наверное, даже мудрая в чем-то девушка. Потеря любимого и отношение окружающих закалили ее характер. Правда, Юшенг бы с большим удовольствием попытался бы познакомиться с ней до таких перемен. Девушка сохранила доброту в сердце, но проявляла циничность, жесткость. Бои смотрела с холодным отстраненным интересом. На достаточно кровавых моментах даже не вздрагивала, вообще никак не реагировала. А вот диалог вела и, по мнению Юшенга, даже охотно. Вряд ли у нее было много собеседников в последнее время. Говорили на нейтральные темы, но этого было более чем достаточно.


У него небо какого-то плана действий, стратегии, продуманных обманных маневров. Ничего. Он предложил открытую дружбу. Не с будущей главой клана Яманака и не с женой Кьюджина. Нет. Юшенг заинтересовался лично ей, сильной девушкой. Красивой и умной.


Тюнин покинул особняк и направился к назначенному месту встречи.


Глава опубликована: 17.01.2016


 

** ГЛАВА 20

------------------------------------------------------------


Девушка на балконе прислушалась к стрекоту цикад, блаженно жмурясь под маской. Коготки на пальцах из аккуратных девичьих выросли до острых кошачьих, впиваясь в дерево и оставляя глубокие царапины. Небо на горизонте светлело, предвещая скорый рассвет. Но из собравшихся здесь синоби только девушка чувствовала себя спокойно и даже хорошо. Один ее напарник изнывал от нетерпения, успокаивая себя бросками куная в противоположную стену. Второй выглядел спокойнее, но на самом деле был недоволен ситуацией.


— Я не доверяю коноховцам.


— Я знаю, — кивнула девушка. — Потому я и попросила тебя пойти со мной.


— Почему их все еще нет? — нетерпеливо спросил второй.


— Мы пришли раньше времени, — продолжая блаженно морщиться, ответила девушка. — Потому что ты нас постоянно торопил.


Тот лишь фыркнул:


— У них нет никакого понятия о вежливости. Всегда нужно приходить заранее.


Его старший напарник ухмыльнулся:


— Попробуй объяснить это Копирующему ниндзя Какаши, — он поднялся с уютного кресла, в котором сидел, и вышел на балкон к девушке.


Местом встречи был назначен старый охотничий домик в глухом лесу на территории третьей страны, нейтральной как Облаку, так и Листу. На веранде домика был обустроена неплохая комнатка, в которой и расположилась команда Облака. Минимум мебели, пыль по углам, паучки и прочая мелкая живность. Своеобразный уют.


— Ты уверена, что они не продадут нас Акацки?


Девушка улыбнулась под маской:


— Не преувеличивай. Ради своих интересов они могут многое сделать, но до такой глупости не опустятся.


— А если они знают, кто ты? — продолжал безликий.


— Тем более. Они предпочли сровнять с землей Суну и убить джинчурики однохвостого, но не позволить тем заключить договор с Рассветом.


Мужчина отрицательно покачал головой:


— Это непроверенная информация.


— Но наиболее правдоподобная. И тот корешок был вежлив, фаталистом мне не показался. А самое главное — для него, как и для меня, это личное. Он знал Кьюджина лично и заинтересован в результате поисков.


— Однако ты просишь меня доверить спину коноховцам.


Девушка кивнула:


— Да, прошу. Но ты все равно им не доверяешь.


У дзенина Шторма была не то, чтобы причина для недоверия, скорее, старые счеты с коноховцами. Насколько знала Югито, кого-то из родственников Шипу убил чуть ли не лично Четвертый Хокаге. Странная причина для ненависти ко всей деревне, на взгляд девушки — синоби резали друг друга годами. Но так уж получилось, что лучшего кандидата в напарники у нее сейчас просто не было.


— Но сначала нам нужно с ними поговорить. Хочу убедиться, что с ними можно иметь дело.


— Как хочешь, — пожала плечами Нии.


Формально она не могла ему приказывать. Вся эта авантюра и ее выходка была тем еще дельцем, и список ее нарушений можно было перечислять пару минут. Но… статус джинчурики немного развязывал руки. К тому же свои силы она оценивала трезво и, учитываю поддержку двух напарников, вполне готова была сразиться с двойкой Акацки. Но все же надеялась, что с коноховцами накладок не выйдет.


Синоби Листа отличались в целом хорошей подготовкой и гибкостью в различных ситуациях. Копирующий ниндзя Какаши был известен как сильный и очень опасный штурмовик, но не раз хорошо показывал себя в различных ситуациях. Клан Хьюга, несмотря на официальную специализацию на рукопашном бое и прямых боевых столкновениях, имел в своем составе великолепных разведчиков, диверсантов, ирьенинов. Ну, как апофеоз, можно вспомнить про Кьюджина, в юности бывшего отличным скрытным убийцей, сумевшим дорасти до высшего ранга в своей профессии. А позднее оказавшимся сеннином и, насколько было известно, опасным боевиком и штурмовиком. Разрушенная Суна говорит о многом.


Сомневаться в силе синоби Листа не приходилось. Но Шипу был по-своему прав — доверять им следовало с осторожностью.


— Они приближаются, — самый нетерпеливый член команды поднялся, будто прислушиваясь, — четверо. И все четверо с необычной чакрой. Одна — куноити, чакра сильно отдает стихией воды. У второго чакра вязкая, тяжелая. Еще у двоих вообще странная. У обоих аура будто течет, распадается и собирается вновь. Я видел нечто похожее, но это все равно… Странно.


Шипу хмуро насупился:


— Сильная чакра?


Кама кивнул:


— У куноити — да. У остальных не понять. Это как с Лучом: чакра, вроде, несильная, но бахнуть может жестко.


Нии улыбнулась под маской. Луч был ходячей катастрофой для АНБУ Кумо и в тоже время одним из самых сильных штурмовиков. Его нестабильные техники, основанные на райтоне, могли просто немного оглушить, но куда чаще детонировали часть чакры жертвы, что вызывало порой жуткие раны. Выверт от смешения крови двух сильных кланов Страны Молний.


Долго ждать не пришлось — коноховцы двигались быстро. Вскоре к домику вышла тройка. В какой момент четвертый отделился от остальных не смог определить даже Кама. Просто из леса на опушку перед домом вышли трое. Камуфлированные закрытые костюмы. У куноити за спиной посох, у одного из парней объемные сумки на поясе за спиной.


И, пока безликие Облака пытались понять, куда пропал четвертый и как на это реагировать, за их спинами раздался голос.


— Рад, что вы уже прибыли. Мы не заставили вас ждать себя слишком долго? — вежливо осведомился Коноховец.


Троица безликих резко развернулись, но сохранили внешнее спокойствие. Несколько секунд они рассматривали гостя. Новые костюмы АНБУ Конохи для изучения хотели получить многие, но никому пока не удалось. Поэтому информация по возможностям обмундирования была обрывочна. Ходили слухи, что костюмы могут скрывать чакру носителя от сенсоров, могут временно сделать совершенно невидимым. Защищают от газа, жары, слабых техник. Оставалось только гадать.


— Нет, — Нии вышла вперед, чтобы начать диалог, — вы вовремя. Договор в силе?


Коноховец кивнул:


— В силе. Можете звать меня Джин, — по лестнице спокойно поднялись трое оставшихся. — А это Гьеруи, Тера и Сай.


Лица всех четверых закрывали не привычные маски безликих, а дыхательные маски одного типа. Глаза были скрыты стеклами и капюшонами. Имена ни о чем не говорили безликим Облака, но это еще ничего не значило.


— Неко, — представилась Нии. — Шипу и Кама.


Тера сложил руки на груди.


— Ха, ребята, кто вам такие дебильные имена придумывал?


— Это невежливо, — возмутился Кама.


— Скажи это своему начальству, — отмахнулся Тера, — не могу воспринимать всерьез парня с именем Укус.


Девушка с посохом покачала головой:


— Заткнись уже. Твои шутки еще в дороге меня достали.


Джин повернулся к ним:


— Успокойтесь, — сказано это было спокойно, без всяких интонаций, однако оба коноховца кивнули и замолкли, а Джин повернулся к Кумовцам. — Приношу извинения, мои подчиненные несколько эксцентричны.


Нии улыбнулась под маской, размышляя на тему, подготовили ли эту перепалку заранее, или они действительно так себя ведут постоянно? Ведь тот, что ходил под именем Сай, оставался спокоен и даже не двигался почти.


— Это заметно, — а вот Шипу был недоволен.


Недоволен, в первую очередь, возрастом коноховцев: все четверо были молоды и вряд ли уже доросли до дзенинов, как бы сильны ни были. Но это было в стиле Конохи — бросать перспективных тюнинов в пекло. Причем, что самое удивительное, смертность среди тюнинов Листа была не такой уж и большой, что намекало на отличную предварительную разведку, четко осознающую кого, куда и зачем посылают. Если прислали этих четверых, значит, уверены, что они справятся с миссией. Оставался только один вопрос — что у них за миссия?


— Вы четверо? Это усиление, о котором вы договаривались? — тон Шипу четко выдавал сарказм.


Джин спокойно кивнул:


— Именно. Наша задача — найти Акацки и провести разведку боем. Для этого наших сил более чем достаточно.


Югито мысленно поаплодировала. Одной этой фразой Джин очень четко дал понять — у них есть четкий план действий, в котором продумано как присутствие союзников из Кумо, так и их отсутствие. Как и она сама, Джин перестраховался и подготовил запасные варианты. Еще оставалось под вопросом — сам Джин все это придумал или его руководство. Но даже так Шипу удовлетворенно кивнул, тоже понимая, что союзники подготовились и обузой не станут.


— И когда вы ожидаете группу поддержки? — осведомился Шипу.


— По нашему зову они выйдут из Конохи, или через три дня, если мы не позовем, — ответил Джин.


Свиток с печатью? Или еще какой-то способ связи? Или даже несколько способов.


— Хорошо, — в разговор снова вступила Нии. — По нашей задаче. Общей задаче, я надеюсь.


— Акацки совершили ряд преступлений в Стране Огня. Среди них есть нукенин-коноховец. Причин немного сократить эту организацию у нас хватает. Так что мы в любом случае поддержим вас в стремлении уничтожить Какузу и его напарника. Хотя нашей первоочередной целью остается поиск и возвращение тела, предположительно, одного из нас.


Кама хмыкнул:


— Вы ищите своего Кьюджина, нам это известно.


— Сказал так, будто это большое достижение, — вернул издевку Тера. — Неужели самое большое в твоей жизни, Кусь-кусь?


— Отличная демонстрация дисциплины, — ответил Кама. — Вы одни такие в Корне, или вся организация скатилась до кучки трактирных выпивох?


Тера рассмеялся:


— Мы и были кучкой выпивох и даже так утирали вам нос.


— Говори за себя, бабник, — вставила слово Гьеруи.


— Тебя забыл спросить.


Шипу сложил руки в замок:


— А вы точно не передеретесь до того, как мы доберемся до Какузу?


— Ну, до сюда-то мы дошли, — пожала плечами куноити. — Постараюсь не убить его в ближайшие дни.


Джин снова повернулся к своей команде, но на этот раз ничего не казал. Тера поднял руки, показывая, что успокоился и молчит, Гьеруи кивнула.


— У меня есть вопрос о том чокнутом парне, — сказал Коноховец, снова повернувшись к Нии.


— Он в Кумо, — охотно ответила Югито, которую ребятишки забавляли. — Ничего нового не рассказал, но наши ирьенины на него облизывались.


— Конечно, — кивнул Джин.


Еще одна острая шпилька от коноховца. Сказано было так, будто в самой Конохе уже знали все, что ирьенины Кумо могли выудить из тела бедолаги.


— Полагаю, вам он неинтересен?


— Именно так, — кивнул Джин.


— Тогда, — Шин обвел всех присутствующих взглядом, — вернемся к делу. У вас есть идеи, как найти Какузу?


Джин кивнул ему в ответ:


— Есть. Наш сенсор сможет найти его с достаточно большого расстояния, но предварительно придется узнать, где именно искать.


— Среди нас тоже есть сенсор, — Шипу показал на Каму.


Куноити Конохи чуть склонила голову в сторону:


— Но ваш, я полагаю, не сможет заметить его с сотни километров, да?


— Это невозможно, — Кама, похоже, был ошеломлен, — даже для Хьюго.


Куноити отрицательно покачала головой:


— Не Хьюго. Но есть специальная техника. Я смогу его найти…


— Если они не в Стране Ветра, да? — хмыкнул Тера.


Куноити оставила вопрос без ответа.


— У нас информация о том, где его видели в последний раз, — проинформировала Нии союзников. — Если так, то найти их будет несложно.


— Осталось решить последний вопрос, — с нотками ехидства сказал Тера. — Кто командует?


Наступила пауза. Нии смотрела в стекла очков Джина, тот, видимо, отвечал ей тем же. Никто не хотел отдавать командование другому. Неожиданно заговорил молчавший до этого Сай:


— Сканайтесь. Победитель приказывает.


Все шесть синоби покосились на безликого Корня, но из-за масок выражение лиц осталось скрыто.


— Еще конструктивные предложения? — спросил Кама.


— Это вопрос доверия? — спросила Гьеруи. — Или есть какие-то проблемы?


— Я дзенин, — ответила Нии. — И что-то сомневаюсь, что ты тоже.


Джин кивнул:


— Я убийца и разведчик высшего ранга, но не штурмовик. Однако мои люди владеют необычными навыками, не думаю, что ты сможешь в полной мере реализовать их потенциал.


— И что теперь?


Джин пожал плечами:


— В бою командуешь ты, в остальное время — я. Полагаю, мы сможем найти общий язык и не подраться.


Нии покосилась на напарников, и те, подумав немного, кивнули.


— Хорошо, я согласна.


— Договорились, — удовлетворенно кивнул Джин. — Теперь, если все готовы…


Все почти синхронно кивнули.


— Неко, ты вместе с Терой идешь в авангарде, поведешь нас по вашей информации. Кама — сенсор по фронту, Сай и Гьеруи за ним, Шипу в арьергарде.


Нии кивнула:


— Все отлично, но где будешь ты?


— Везде, — интонации выдали улыбку Джина.


Синоби Конохи будто покрылся тенью и расплылся темным пятном по полу, за секунду всосавшись в щели между досками. Тера хмыкнул:


— Позер.


Объединенная группа выдвинулась в путь.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 21

------------------------------------------------------------


Сора в очередной раз запнулся и упал, громко плюхнувшись в мутную болотистую воду. Сакура беззвучно выругалась, бросив на парня неприязненный взгляд. Не в первый раз за последние часы она задумывалась над тем, чтобы бросить парня и уходить вместе с командой. Кем был этот Сора? Чьим-то незаконным сынком? Вряд ли, нинсо не стали бы его защищать в таком случае. Нет, он имел какую-то важность, но Сакура понятия не имела, какую именно. Сора казался просто неуклюжим мальчишкой, едва научившимся контролировать чакру. Какие-то навыки у него были, но они не дотягивали даже до выпускника академии Конохи.


— Ли!


Исполнительный Рок Ли в очередной раз молча подскочил к балласту и одним движением руки вытащил того из воды, поставив на твердую землю. Безумная погоня продолжалась, и Сакура быстро прокрутила в голове события последних часов.


Ближе к утру команда была разбужена шумом боя. Бой шел где-то далеко, поэтому Анеко не почуяла гостей. Сакура, подняв команду, приказала подобраться ближе для разведки. Была идея разделиться, но она ей не понравилась. Оставлять Кибу с Сорой было нельзя, ей нужен был следопыт. Оставлять Ли неразумно, слишком импульсивен. Оставаться самой было просто глупо. Поэтому на разведку отправилась вся четверка.


И не зря.


На их глазах Чираку и еще пятеро нинсо сражались с парой Акацки. И бой выглядел немного странно. Двое нинсо как раз сложили печати, сильно отличающиеся от ручных печатей синоби, и встали в одинаковые, хотя и зеркальные стойки — одна рука с открытой ладонью выставлена навстречу противнику, вторая обращена к небу. С открытых ладоней нинсо сорвались языки пламени и обрушились на идущего навстречу противникам наемника с разукрашенным лицом. Он походил на клоуна или артиста. Бледное лицо, подкрашенные глаза, ярко-красный рот, расходящийся в обе стороны шрамами. Он бесстрашно вошел в пламя, будто не замечая его. Ярко красные языки облизывали его темный плащ, но ему, видимо, дискомфорта не доставляли.


— И пламя алое зажглось, меня игриво облизнув, мне рассказать не удалось, как выжил я, вас обманув, — широко улыбаясь, громко проговорил Джокер, шагая сквозь огонь.


Чираку собрал свою технику, и из его руки выстрелила яркая желтая молния. Но и она врезалась в ладонь Акакци, рассыпавшись мириадами искр.


— Потуги ваши мне смешны, иду вперед, шаг ускоряя. Вы будете удивлены, безмолвно быстро умирая.


Джокер взмахнул рукой, и из рукава вылетел крупный кунай на связке из соединенных друг с другом платков, но нинсо, несмотря на удивление, уклонились. Джокер дернул рукой, и платки одновременно развязались, вспыхивая нанесенными на них печатями. Миг, и платки разлетаются облачками конфетти. Маленькие круглые бумажки, цветные с одной стороны и зеркальные с другой. Нинсо замешкались на миг, пытаясь понять, чего ждать от странного фокуса, и напрасно. Второй Акацки, все это время стоявший за спиной Джокера, резко вскинул руку. По две иглы врезались в шеи двум монахам, успевшим удивиться, но не успевшим понять, откуда пришла боль и смерть. На лицах так и застыла гримаса ошеломления, когда они уже мертвыми опадали на землю.


— Я фокус вам свой показал, марионеточник нанес удар. Ошеломленный зритель пал, приняв смертельный дар.


Еще один нинсо подскочил к клоуну, нанося прямой удар. Но шут легко блокировал удар ладонью, что сопровождалось разрядом тока, ударившим нинсо. Посмотрев на отлетевшего нинсо, Джокер улыбнулся, показывая ладонь:


— Старая шутка, но всегда срабатывает, — в подтверждение его слов между двумя контактами на ладони проскочила искра.


Его напарник, сохраняя дистанцию, лениво бросал сэнбоны, не давая нинсо расслабиться.


Сакура и ее команда не понимали этого, но Чираку был порядком удивлен. Он взял сильнейших нинсо, что мог. И что? Его противники даже не использовали техники. Шут игнорировал техники ниндзюцу, постоянно удерживая на себе внимание, и был крайне опасен в ближнем бою. Его напарник держал дистанцию и просто бросал отравленные сэнбоны. Но они вдвоем легко дрались с шестеркой сильных нинсо, вполне способных потягаться с дзенинами.


Оставшиеся четверо нинсо также отошли на дистанцию, атакуя одной техникой за другой. Под Джокером просела земля, но он быстро сменил позицию до того, как техника сработала. Огненные атаки просто игнорировал, а атаки стихии молнии, кажется, вообще поглощал. И в его арсенале было много… фокусов.


Прыгнув в сторону, уходя от очередной техники, Джокер выхватил из-под плаща нечто, напоминающее музыкальную шкатулку.


— Сыграй им колыбельную, детка, — громко выкрикнул он, открывая коробочку.


Но вместо музыки из коробки вырвался противный, режущий уши писк-крик. Киба и Анеко тут же вжались в землю, зажимая уши. Остальным скрежет тоже не нравился, заставляя морщиться и вызывая желание отвернуться, зажать уши, уйти.


Один из нинсо тут же применил какую-то технику футона, кажется, защищаясь от музыкальной шкатулки. Джокер тут же вытащил из кармана горсть маленьких бумажных журавликов и дунул на ладонь. Журавлики разом взметнулись в воздух, и целенаправленно полетели на пользователя футона. Другой нинсо огненной техникой сбил журавликов, но потеряв из виду Сасори, тут же получил сэнбон в шею. Чираку, воспользовавшись моментом, подскочил к Джокеру, обнажив скрытый в балахоне нинзято — наследие его прошлой службы. Однако шут неприятно резво бросился навстречу оружию, позволив поразить себя в самое сердце, и схватил руку с оружием своей рукой.


— Художника обидеть может каждый, — выкрикнул Джокер, прежде чем пинком оттолкнуть от себя Чираку.


И нинсо с удивлением посмотрел на ладонь шута, все так же державшую его за руку. Искусственная рука показала нинсо средний палец, прежде чем ее хозяин не дернул за едва заметный трос. Рука выпрыснула во все сторону какую-то смесь, и та мгновенно загорелась. Чираку попытался сбить пламя, но не выходило, он сгорал заживо. Первыми обгорали лицо, грудь и рука. Несколько секунд он держался, а затем начал кричать громче шкатулки. Джокер, глядя на него, зло ухмыльнулся:


— Джокер зажигает! Ха! Этот старый фокус так же всегда срабатывает, — даже через противный скрежет голос шута был слышен отчетливо.


Глядя на догорающее тело Чираку, Сакура отдала единственный верный в данный момент приказ:


— Уходим! Убираемся отсюда! Живо! — громким шепотом шипела она.


И вот уже который час они быстро уходили на восток. Все дальше и дальше, пытаясь убежать от опасности. У девушки не было сомнений, причина всему — Сора. Охота велась именно за ним. Причины не важны, не сейчас, да и не смогла бы она угадать мотивы, которые ведут вперед пару отмороженных наемников. Ее расчет был прост — добраться до берега, до города Дигатти. Добраться до того, как их нагонят Акацки. В городе наверняка найдутся отряды синоби, которые… возможно… смогут чем-то помочь. Это сейчас был единственный удачный план.


— Сакура-чан, он устал.


Ли указал на вконец запыхавшегося Сору, который, к тому же, еще и порядком промок, несколько раз искупавшись в мутной воде. Ирьенин снова беззвучно выругалась.


— Привал, — приказала она.


Будет еще хуже, если Сора свалится без сил прямо сейчас, и кому-то из них придется нести его на себе. Девушка оглядела свою команду. Ли выглядел достаточно бодро. Выносливости парню было не занимать, и сейчас это спасало команду, так как он нес большую часть припасов. Киба выглядел хуже, но не намного. Проверяя состояние своей одежды, он посматривал по сторонам, вслушиваясь в тишину болотистого леса, что делала и его собака. И только Сора выглядел плохо. Парень присел у корня дерева, механически выжимая одежду.


— Мы обречены. Никуда мы от них не де…


Договорить он не успел, получив затрещину от куноити.


— Держи свои мысли при себе.


Послушник, ошеломленно хлопая глазами, кивнул и действительно заткнулся.


— Киба. Сколько нам еще идти?


— Много, — хмуро сообщил проводник, — даже в таком темпе не доберемся до вечера.


Ли бросил на Сакуру вопросительный взгляд:


— Мы уже достаточно отошли от них. Даже если…


— А если среди них есть сенсор? — отрезала возражения ирьенин. — Я не хочу рисковать. Будем сохранять темп, пока не доберемся до места.


Кинолог хмуро глянул на Сору:


— Если от истощения не сдохнем раньше.


Сакура похлопала по своей сумке:


— У меня есть стимуляторы. Протянем.


Киба хотел что-то ответить, но Анеко тревожно повела ушами, принюхиваясь к ветру. Хозяин присел рядом с собакой, оскалился:


— Биджу! Ты права, за нами хвост.


Ирьенин сжала кулак, чтобы не выругаться:


— Как далеко?


— Ветер с их стороны, так что далеко. Запах крови. У нас есть… фора… может полчаса, может чуть больше.


Сакура, отрицательно качнула головой:


— Фора? Нет, слишком мало. Быстро! Продолжаем движение!


Ли уверенно подхватил Сору и, пропустив вперед Анеко, побежал за ней, Сакура шла следом, а Киба замыкал, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь. Гонка продолжалась. Синоби не обращали внимания ни на жару, ни на воду под ногами, ни на мошкару. Все это в один миг стало неважно. Каждый слишком отчетливо чувствовал злое кровожадное дыхание того, кто дышал им в спину.


В какой-то момент их догнал громкий злой хохот, завершившийся выкриком:


— Детишки нас заметили!


Прямо перед командой в воду упало несколько кунаев с привязанными к ним взрывными печатями. Коноховцы бросились в рассыпную, прячась за чем могли. Сакура залегла за корнем дерева, неприятно плюхнувшись в воду, и глянула в сторону кунаев. Но взрыва не последовало.


— Шутка! — выкрикнул клоун издалека, заливаясь смехом.


С неба на то место, где они только что стояли, спустилась крупная птица. Механическая птица, кукла-марионетка. Кукла обвела укрытия Коноховцев взглядом пустых глазниц, издав звук, напоминающий смех.


"Совсем детишек послали, в Конохе нас недооценивают, коллега", — передала звук птица, не открывая клюва.


"Смею предположить, что там просто не подозревали, куда их отправляют", — ответил второй, механический, неприятный голос, принадлежавший, видимо, кукольнику.


Сакура нашла глазами Ли и дала ему знак, приказывая атаковать. Но, стоило Зеленому Зверю выпрыгнуть из своего укрытия, как птица тут же взмыла в небо и начала кружить над ними.


"Да, коллега, ваше предположение, с большой вероятностью, верно. Простофили в Листе слишком близоруки, чтобы сообразить, что здесь происходит".


— Быстро! Бежим!


Убедившись, что кукла — лишь наблюдатель, но не переставая за ней следить, команда быстро продолжила движение.


"Бегите, малыши, бегите, — шут рассмеялся, — вы же наверняка даже не знаете, что нам нужно, так?"


— Киба, маневр уклонения.


Ирьенин и кинолог почти синхронно сложили печати. И, когда группа на миг скрылась за листвой деревьев, использовали технику. Через миг из тени листвы разбежались сразу три команды, внешне неотличимые друг от друга. За их спинами снова раздался смех.


"И что? Эта уловка вас спасет? Не думаю"


Однако теперь птица-марионетка кружила над всеми тремя командами. Но Сакура не тешила себя надеждами. Долго держать иллюзию все равно не получится, да и слишком далеко иллюзорная копия отойти не сможет, так что их уловка практически ничего не изменила.


"Коллега, а почему бы нам не сэкономить время?" — спросил кукольник.


Почему эти два сумасшедших продолжают говорить через птицу, не пытаясь скрыть своего разговора от Коноховцев, Сакура не понимала, но предполагала три варианта. Либо они просто спятили, что было вполне возможно. Либо они настолько пренебрегали кучкой гэнинов, что не считали необходимым скрываться, что было более вероятно. Либо они специально сводили с ума своей болтовней, и что-то подсказывало ирьенину, что именно этот вариант верен.


"Как именно, коллега? Подожжем все болото, чтобы выкурить этих клопов?" — предположил шут.


"Нет".


"Сделаем большой громоотвод, чтобы удар молнии через воду поджарил малышей из Листа?"


Пауза.


"Нет, но мне нравится ход ваших мыслей, коллега" — признался кукольник.


Киба шепотом выругался. Сакура же, из-за напряжения от удержания контроля над иллюзией, сбилась с шага и не смогла удержать ногу на поверхности воды, из-за чего окунулась по самую грудь. И без того промокшая одежда, липшая к телу, счастья не прибавляла.


"Ну, тогда, возможно…"


"Коллега, при всем уважении к вам, может, все же позволите мне сказать?"


"Ой… Простите… увлекся", — голос шута не выказал и тени сожаления или извинения.


"Бывает. Я хотел предложить рассказать детям о том, кого они так упорно защищают. Возможно, они пересмотрят свое мнение"


"Хм, не думаю, коллега. Они же молодые Коноховцы, бла-бла-бла, Воля Огня, бла-бла-бла, спасать и защищать. Будь пацан хоть самим Биджу, это бы ничего не изменило. Ха, да он и есть биджу… Ха-ха-ха".


Клоун заливался хохотом, а Коноховцы покосились на Сору, но тот лишь отвел взгляд в сторону, не торопясь как-то комментировать слова шута.


"Я настаиваю, чтобы мы попробовали", — продолжал марионеточник.


"Ваше право, коллега".


Сакура приблизилась к Кибе:


— На какой они дистанции?


— Все на той же, не отстают и не приближаются. Это странно.


Ирьенин кивнула. Ощущение, что их куда-то гонят, появилось и у нее.


— Мы движемся в нужном направлении?


Киба кивнул:


— Да, сам проверил трижды.


Тем временем кукольник продолжал:


"…защищаемый вами послушник не просто какой-то пацан. Вы знаете, кто такой Кьюби? Девятихвостый демон-лис? Этот мальчишка — сосуд демона. Джинчурики Кьюби…"


Сакура в замешательстве бросила удивленный взгляд за Сору. Джинчурики? Но она была уверена, что движчурики Кьюби — Наруто. Да и кто сказал, что она должна верить Акацки?


"Он не джинчурики, коллега, — вставил свое слово шут, — он жалкая копия. Трус, боящийся самого себя. Жалкая попытка Корня создать второго джинчурики. Но он не демон, так, пародия".


"Однако, — подхватил речь второй Акацки, — нам это без разницы. Для наших целей нам нужен носитель чакры Кьюби. И какая разница, кто это будет".


"Ха-ха. Слышал я, настоящий джинчурики неплохо так накрутил однохвостому его единственный хвост пару лет назад! — снова подключился шут. — Так что в этом есть смысл. Игра по-честному! Выбор! Обожаю это!"


Снова раздался хохот, на этот раз действительно радостный.


"У вас есть выбор! Либо нам достанется этот мелкий засранец, которого вы пытаетесь защитить. Либо вы его убьете, и тогда мы придем за настоящим джинчурики! А еще вы можете попробовать сбежать, но тогда знайте, что мы убьем всех! Всех, кто попытается нам помешать или просто попадется под руку! Ха! Вот это игра!"


Сакура нагнала Ли и толкнула в плечо Сору:


— Это правда?


Тот медленно кивнул, насколько это было возможно, учитывая, что он висел на плече Ли.


— Да. Но я… Я не умею пользоваться этой силой. Почти не умею… И…


— Не важно, — отмахнулась Сакура.


— Пожалуйста! — взмолился Сора, — не отдавайте меня им! Пожалуйста!


Ирьенин лишь беззвучно выругалась. Выбора у нее не было, только бежать и вести свою команду к возможному спасению.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 22

------------------------------------------------------------


С неба сплошной стеной лил дождь. Крупные тяжелые капли падали на обветренный камень, скатываясь по нему на медленно промокавшую землю. Такие ливни встречались здесь только в сезон дождей, но природа решила сделать исключение. В старом особняке, что был буквально вырублен в скале и большей частью находился в глубине гор, где было сухо и тихо, один человек все же сидел на балконе под прикрытием навеса и неторопливо курил.


— Ебучий дождь, — бросил он, выдохнув плотную струйку едкого дыма.


Поправляя пепельно-серые волосы, он поерзал в старом кресле, глядя на огни города в низине, куда открывался отличный вид. Мужчина в черном плаще с алыми облаками хотел сегодня сходить в город, трахнуть пару шлюх, напиться и вообще хорошо провести время, но не пошел. Мокнуть под дождем совершенно не хотелось. А потому настроение было скверным и препоганым.


— Ебическиий говнюк со своими злоебичискими делами, пиздаблядский город с уебанскими притонами, ебучая страна с кривохуевым Дайме на головке хуя, чтоб вас всех биджу ебал...


Пепельноволосый раздраженно вышвырнул недокуренную сигарету, поднявшись из кресла и уходя с балкона. Скользнувшую за ним тень он не заметил.


Мужчина спустился на первый этаж, выкрикнув:


— Эй! Хуй собачий с головой телячьей! Ебучая твоя башка! Если ты, блядемудиный пиздопроеб, сейчас же не отзовешься, я тебе...


— Я здесь, господин, — появился из дверей озвученный синоби, не желая даже слышать, какими методами хотели воспитать его педантичность.


Пепельноволосый смерил вошедшего парня раздраженным взглядом. Тот так же носил плащ, но просто черный. Длинные каштановые волосы заплетены в хвост, на лице — пара неглубоких шрамов, карие глаза изображали преданность. Удовлетворившись внешним видом шестерки, пепельноволосый улыбнулся:


— Ебать твою Рекудо мать через семь ворот с блядским присвистом, падла хвостатая, в жопу, в рот, левую ноздрю и правое ухо. Я заебался тебя орать. Метнись, притаракань мне пару блядей и пойла побольше.


Парень чуть изогнул бровь:


— Но, Хидан-сан, мы не должны приводить сюда посто...


Хидан нахмурился:


— Пиздеть команды не было, уебан. Либо ты притащишь мне ебальный станок, либо раком я поставлю тебя, — пепельноволосый оскалился. — А может, мне показать твоей сучке, как ебет настоящий мужик?


Парень склонился, усердно сдерживая клокочущую в глубине души ненависть к этому подонку:


— Я все сделаю, господин.


Акацки оскалился:


— То-то же, пиздюк злоебучий, нехуй выебываться. Не пизди лишнего, и не трону я твою суку.


Подчиненный вернулся в свою комнату, чтобы забрать деньги, и пошел к выходу. Мочиться под дождем ему хотелось не больше, чем его господину, но... выбора не было. За ним под дождь выскользнула и неприметная тень. На какое-то время на особняк опустилась тишина, а затем тень вернулась, но одна.


Проскользнув через холодные каменные комнаты, тот, что в тени, углубился в особняк, обыскивая его, изучая. Все глубже и глубже в холодную темноту подземелий. Пока, наконец, не добрался до цели.


Эта комната больше походила на морг, чем на операционную. Да и пахла соответственно. На отдельных столах лежали органы на хранении, несколько тел, какие-то предметы, плохо ассоциируемые с работой врача. Но все это было не слишком важно. Куда больше того, что в тени, заинтересовало тело, лежащее на столе под светом нескольких тусклых ламп, и два синоби, над телом нависших. Первый был легко узнаваем. Черный с алыми облаками плащ, черная повязка на лице, перечеркнутый протектор Тикагакуре. На другой стороне стола стояла женщина в черном плаще. Среди длинных черных волос то и дело белели седые локоны, тонкие брови и общие черты лица выдавали аристократические корни особы. Вокруг глаз были нанесены красные полосы, начинающиеся от носа и уходящие к ушам. И тот, кто смотрел из тени, готов был поклясться, что женщина смотрела на тело перед ней бъякуганом.


— Значит, он нам не подходит? — спросил Какузу, продолжая разговор.


Женщина кивнула:


— Однозначно.


Тело между ними лежало под белой простыней. Какузу протянул руку и отодвинул ткань, позволяя тому, что в тени, увидеть тело. Это был он. Несмотря на ожоги, лицо сохранилось достаточно, чтобы наверняка узнать его. Като. На теле несколько ожогов, правая рука отсутствует почти до плеча, на коже которого хорошо заметна татуировка АНБУ. Это был он!


— Тело в нормальном состоянии. В чем проблема? — спросил Какузу.


Женщина хмыкнула:


— В нормальном? Все же ирьенин ты аховый, Какузу. Объясняю. По состоянию тела можно сказать, что умер он буквально только что. Вот минуту назад на операционном столе. Никаких признаков разложения и трупного окоченения, никаких признаков рассеивания чакры. Да он еще теплый. Но это невозможно, потому что умер он полгода назад. И я понятия не имею, почему тело находится в таком состоянии, потому что ирьенин-чакра отторгается, не давая провести глубокий анализ. Даже скажу больше, обычно тела в схожем состоянии еще можно откачать, в особенности у таких сильных синоби. Но не в этом случае, на его состояние я никак повлиять не могу. Так что это совсем не нормально.


Она отошла от стола, явно собираясь уходить.


— Дам дружеский совет, Какузу, в память о том, что мы пережили вместе. Перед тем, как что-либо делать с этим телом, сначала найди кого-нибудь, кто хорошо изучит его.


На этом интересная для того, кто в тени, информация закончилась, и он поспешил вернуться к союзникам.


Когда компания из синоби в черном плаще и двух улыбчивых девушек в дешевых кимоно, отряхивая с волос воду, вошла с проливного дождя в просторный входной зал особняка, Хидан уже нетерпеливо прохаживался из угла в угол.


— Блядский хуесос, тебя, блядь, только за шинигами посылать. Нихуя ты не… — Хидан прошелся взглядом по девушкам, одна из которых отодвинула полы кимоно, показывая стройную ножку, и сразу улыбнулся. — Хуй с тобой, пиздюк ушастый, живи пока. Где мое пойло?


Синоби, решивший промолчать, нес с собой два бочонка, один из которых и протянул Хидану. Пепельноволосый вышел навстречу, готовый принять бочонок, но…


Тень скользнула будто из рукавов синоби в плаще и тут же оплела руки Хидана, вывернув их за спину. Тот, кто в тени, материализовался лишь на какой-то миг, дернув пепельноволосого назад. Хенге спало с троих гостей. Одна из девушек в камуфлированном костюме начала замах посохом, тогда как вторая подскочила к Хидану, нанеся резкий и сильный удар ногой снизу вверх, подбросив тушку Акацки над полом почти на два метра. А затем плотная струя дождевой воды пробилась через ворота и врезалась в Хидана. От удара он, не касаясь пола, пролетел до самой стены, в которой треснул камень. Струя воды, продолжая движение, врезалась в Акацки, пробивая его телом стену зала, а заодно и несколько стен за ней.


Тера, сбросивший хенге, выдирая камень из пола, сформировал два черных шара и послал вдогонку за исчезнувшем в проломе пепельноволосым, отчего раздался новый грохот, на этот раз от взрыва. Выглянувшего было из бокового прохода синоби в черном плаще встретил поток пламени. Неко не просто выдохнула струю пламени. Огненная стена облизала почти всю боковую стену зала, за секунду поднимая температуру внутри на несколько градусов. Выпрыгнувший с другой стороны противник, еще один синоби в черном плаще, метнул несколько сюрикенов, в прыжке формируя технику. Выскочивший из-за спин АНБУ рисованный лев, натурально ревя, принял атаку на себя, и железки застряли в его чернильной структуре. А затем лев бросился на синоби, не дав тому времени на применение техники. Подчиненный Акацки успел ударом куная развеять технику зверя, но это ничего не изменило. Черный шар от Теры врезался в живот противника и сдетонировал, разбрызгивая во все стороны ошметки от тела.


Обе команды вошли в зал, и Кама прислушался:


— Какузу идет сюда, еще двое прячутся, Хидана не ощущаю.


О Хидане рассказали Найт и Сай. Но информации об этом синоби было немного, даже скорее мало. Живучий, очень сильное сопротивление к ниндзюцу, крайне опасен в рукопашном сражении. Поэтому безликие договорились бить его либо клонами, либо с дистанции. Первая атака от Неко была рукопашной только потому, что Найт удерживал пепельноволосого, не давая дернуться.


Второй Акацки неторопливо вышел из проема, будто не замечая происходящего вокруг, и встал перед объединенной командой Листа и Облака. Найт убедил Неко не пытаться сразу убить этого противника и не углубляться в особняк, чтобы иметь возможность быстро отступить. Какузу прошелся своими зелеными глазами по безликим, остановившись на Неко.


— Двуххвостая, — констатировал он, — твои союзники — трупы.


Неко парой движений сформировала технику, выдохнув пламя в сторону Акацки. Голубовато-алый огненный поток заполнил зал, от жара затрещал камень, а попавшая внутрь вода мгновенно испарилась. Неко закончила технику, и пламя быстро рассеялось. Стены потрескались, крыша вот-вот грозила упасть на головы синоби, но Какузу стоял на месте, даже плащ не потемнел. Он дернул плечами, и накидка соскользнула на пол, обнажая голый, покрытый диким рисунком хирургических шрамов торс. Что-то начало шевелиться под его кожей, Акацки явно что-то делал, но безликие не собирались давать ему время. Найт распался тенями и исчез. Гьеруи начала движение с посохом, готовя технику. Тера просто без затей выстрелил черными шарами. Но Какузу чуть сдвинул голову, собирая какие-то знаки одной ладонью, и выпрыгнувший из пола блок камня поймал снаряд, взрываясь и разрывая камень на осколки. Но осколки замерли в воздухе, дробясь на маленькие части и, повинуясь воле Акацки, быстро полетели в безликих.


Вышедший вперед Шипу сформировал технику райтона, и сорвавшиеся с его ладоней молнии пробежались по каменным осколкам. Камни попадали на пол, потеряв скорость. В этот момент Гьеруи резко ударила основанием посоха по полу.


— Ярость Аме но Ками!


Какузу поднял голову к потолку. На каменную крышу посыпались удары, частота которых все нарастала. Несколько секунд, и крышу пробивает шквал крупных острых капель, обрушившихся на Акацки. Тонны воды в виде миллионов водяных игл с огромной скоростью падали с неба, погребая под собой тело синоби Такигакуре. Подошедший ближе Шипу собрал технику и ударил молнией по столбу яростно шипящей воды. Влага охотно приняла разряд, и объединенная ярость двух стихий заставила особняк дрожать и рушиться.


Безликие Поторопились отступить. За находящее в подземелье тело Кьюджина они не беспокоились — в худшем случае подземелье затопит водой и слегка завалит. Своды были достаточно крепки, чтобы выдержать буйство техник ниндзюцу. Саю пришлось вынести обессиленную от отката техники Гьеруи на руках, но никаких травм у объединенной команды не было.


Неко осмотрела команду:


— Как-то слишком просто, — констатировала она.


Техника дождя уже развеялась, и с небо быстро прояснялось, АНБУ Листа забрала влагу из всех ближайших облаков. Над особняком клубились облака поднятой разрушениями пыли, что-то продолжало рушиться внутри, отчего слегка дрожала земля.


— Кама? — коротко спросила Неко.


Но сенсор отрицательно покачал головой:


— Слишком много высвобожденной техникой чакры, я ничего не ощущаю сквозь нее.


Несколько секунд ничего не происходило, а затем сквозь клубы пыли проявились очертания силуэта. Кто-то шел из руин, выходил прямо через чудом устоявшую арку главных ворот, неся на плече косу. Пепельноволосый, живой и не травмированный, если не считать нескольких порезов на штанах и потерянного плаща, широко улыбался и смотрел во все глаза. Пыль не причиняла ему никаких неудобств.


— Ебись твою налево, а я тут со скуки охуевал! Но вот так вообще пиздато будет, — он скинул с плеча косу и, держа ее на вытянутой руке, направил на безликих. — Я вас всех к хуям отправлю на тот свет, во славу Дзясина-сама. На собственных кишках, суки, подвешу. Эй! Хуепутало престарелое! Охуебический неврот ебический мастер хуененёс-хуенеплёт! Вылезай! Только не пизди, что такая хуйня могла тебя убить! Давай отпиздим эту блядскую охуевшую до невебения пиздабратию!


До безликих отчетливо донеслись звуки от разрядов тока и свиста ветра. Пылевые облака быстро разлетелись в разные стороны, и из руин поднялись они.


Первой над обломком стены медленно воспарила черная маска штормового монстра с желтыми полосами на глазах. Из нее во все стороны струились черные жгуты, между которыми били разряды молний. Существо не имело четкой структуры тела, просто сразу за маской сгусток переплетающихся жгутов был более плотен и сильнее освещался разрядами молний. Все остальное — будто множество хаотичных лап, ласкающих разрядами все, к чему приближались. Лишь на несколько мгновений позже из-за стены появилось второе существо. Зверская черная маска и жгуты, формирующие хвост и ребра. Так же жгуты формировали два когтистые лапы, практически отделенные от тела, будто детали доспеха без человека внутри. И вокруг всего этого струился быстрый ревущий ветер. Третьим был змей с маской дракона. Вода в его теле струилась так быстро, что резала камень, на который опиралась, а из отверстия в маске медленно капала вода. Крупный змей, не меньше десятка метров в длину, полз по камню, медленно, не торопясь приближаться. Четвертым вышел пылающий монстр. Маска-череп и очертания лап, собранных из жгутов, были едва заметны под шкурой алого, яростно полыхающего, пламени. Последний из ворот появился сам Какузу, но и он не был похож на себя. Крупное, почти четыре метра в высоту, каменное существо, от каждого шага которого вздрагивала земля, окончательно разрушило арку ворот, пройдя сквозь них. У каменного существа не было ни лица, ни очертаний тела. Массив их каменных обломков составлял тело и четыре конечности, удерживаемые черными жгутами. Камень на несколько секунд разошелся, показывая тело хозяина, прячущееся внутри. Голова, черная маска, перечеркнутый протектор Тикагакуре и остатки тела, из которых струились черные жгуты. Этот синоби уже не был человеком.


Руки и ноги Неко вспыхнули, и голубое пламя сформировало покров шерсти двуххвостого, за спиной появилось два голубых хвоста. Маска развалилась, распалась, показывая огненный лик биджу огненной кошки. Хидан оскалился:


— Пиздец котенку...


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 23

------------------------------------------------------------


Когда команда из трех синоби и послушника ворвалась в город, солнце уже приближалось к горизонту.


Это был самый крупный город в округе и при этом один из самых маленьких портов Страны Огня. Низкие дома, стойкий запах рыбы, полупустые улицы. Единственным примечательным объектом в городе считалось огромное дерево, растущее в самом его центре. Мощный ствол нескольких метров в обхвате, высокая крона, благодаря которой большую часть дня центр города оставался в тени. Но, помимо размера, в дереве не было ничего необычного. Как не было ничего интересного и в самом городе.


Однако команда коноховцев старалась двигаться по самому краю наиболее населенной части города. Акацки сидели на хвосте, и начинать бой над головами обычных людей Сакуре очень не хотелось. Он прыгала с крыши на крышу, высматривая символику Листа.


— Здесь должен быть пост... Должен быть...


В висках стучала пульсирующая боль. Какой-нибудь дзенин смог бы выдержать такой темп столь долго, но ей марафон дался с трудом. Вторая доза стимуляторов уже перестала действовать, унять головную боль можно было и не пытаться, легкие горят, в боку ноет. Если бы не медицинские техники, еще в дороге бы умерла от изнеможения. Ли держится лучше, но тоже на стимуляторах, ему пришлось тащить Сору, который периодически сбивался с шага и не мог сохранять темп. Стимуляторы давать ему Сакура опасалась, не зная, как отреагирует на них чакра биджу. Киба тоже держался неплохо, но он клановый, повышенная выносливость Инудзука его спасала. Спасала, позволяя держать темп, но на бой он сейчас был так же неспособен.


А вот их преследователи чувствовали себя отлично. Двое Акацки вошли в город медленно и теперь даже не пытались бежать за коноховцами. Лица кукольника было не видно под тряпичной маской, а вот шут улыбался. Улыбался, чувствуя предвкушение. Вопреки показной невменяемости он вовсе не был сколько-нибудь глупым. Настоящий маньяк должен быть невероятно хитер и умен. Дурак никогда не сделает смерть искусством. А сочетать жаждущую хаоса и анархии душу с гениальным умом может только настоящий маньяк.


— Коллега, — шут поклонился в ноги кукольнику, — ваш выход.


Сасори невозмутимо кивнул. Как и напарник, он был немного психом. Ровно настолько, чтобы сочетать гениальное мастерство с полным пренебрежением человеческой жизнью. Он не был кровожадным, не получал удовольствия от хаоса. Его целью было мастерство. Постоянное совершенствование, развитие. Изменение, углубление, совершенствование. Настоящий мастер никогда не остановится на достигнутом. Настоящий мастер должен развиваться всегда.


Кукловод стянул с лица ткань маски. Он, как и почти все члены организации, уже не был человеком в привычном смысле. Не так уж много от человека в нем осталось. Когда-то он занимался тем, что превращал собственное тело в марионетку, в оружие, в идеальную куклу. Но потом понял, что и это не предел. И сейчас в его теле было мало живого. Самое необходимое, только самое необходимое. То, что было необходимо для существования чакросистемы. Несколько органов в теле и мозг в голове. Да и так, в текущем состоянии проткни кто его голову клинком, это не вызовет смерти. Даже не вызовет боли. Все остальное было искусственным, мертвым и идеально отработанным. Кукольная маска его вечно молодого лица смотрела на мир алыми стеклянными глазами, обрамленная давно мертвыми, но все еще алыми волосами. Это лицо не способно отобразить эмоции. Но способно внушать страх. Незаметный шов на щеках разошелся, рот раскрывался широко, недостижимо широко для живого человека. Тихий щелчок механизма, и во рту появляется устройство, хитроумное и смертоносное. Вершина его мастерства. Нет кольца на заднем конце, в нем нет необходимости.


Сасори обводит полупустую улицу взглядом. Немногочисленные прохожие уже заметили двух необычных синоби, и некоторые из них уже торопились убраться с улицы. Кукольник медленно пошел вперед, водя холодным стеклянным взглядом по улице.


— На небе божества не дремлют... они все видят и все знают... они ошибок не приемлют... а слабость людям не прощают...


Голос шел откуда-то изнутри, но лицо оставалось неподвижно. Только глаза двигались, подмечая каждого живого, кто оказывался в поле зрения.


— Ты так безволен и так глуп... ты так труслива, так ничтожна... Сегодня живы, завтра трупы... На веки вы в смертельном ложе...


Он, наконец, остановился. Холодные пальцы механических рук вытащили кунаи. И на рукояти каждого уже висели наполненные чакрой печати.


— Ты создан только для забав... всевышних сил, бескрайней власти... Ты так страшишься их расправ... но ты живешь в плену у страсти...


Из центра города навстречу гостям шли два коноховца. Тюнин и, похоже, гэнин. И, видимо, они не были проинструктированы о том, кто такие Акацки. Или не вспомнили. Или имели еще какую-то причину открыто приближаться к ждущему их кукловоду.


— А ты живи еще пока... безвольная марионетка... но очень скоро на века... ты станешь моей куклой, детка...


Спектакль начался. Кукольник вскинул руки быстрее, чем коноховцы сумели бы среагировать. Они заметили летящее железо и начали двигаться к тому моменту, когда кунаи прошли уже половину своего пути. Но Сасори не пытался убить этих двоих. Это было бы слишком грубо. Нет, он действовал несколько утонченнее.


Шесть кунаев врезалось в стены зданий по обеим сторонам улицы. Для начала следует привлечь всеобщее внимание. Печати сработали, эхо взрывов понеслось по улицам, в небо взмыли облака пыли, полетели осколки, раздались чьи-то крики. Коноховцы, сориентировавшись, швырнули в Акацки сюрикенами, но кукольник даже не отреагировал на эту атаку. Железки бессильно отлетели от прочного каркаса, что скрывался под искусственной кожей, не сумев оставить даже царапин. Сасори чуть прикрыл рот, внутри которого, будто живой, шевелился готовый к действию механизм.


— Вся ваша жизнь — лишь мой театр.


Последовала еще одна атака метательным оружием, которую Акацки вновь проигнорировал, а затем коноховцы приблизились для прямого боя. Тюнин использовал технику катона, обдав кукольника слабым пламенем, которое он, опять же, проигнорировал. В этот момент сбоку проскочил гэнин, думая, что остается незамеченным. Тюнин продолжил атаку, выпуская уже вторую технику, немногим мощнее предыдущей, но кукольника заинтересовал именно гэнин. Сасори проигнорировал огненный шар, чуть повернув голову назад. Из-под плаща выскользнул тонкий подвижный сегментированный хвост, с сегментами не более ладони в ширину. Из-за пламени гэнин этого не заметил и, действуя по задуманному плану, метнул в Акацки пару кунаев со взрывными печатями. Взмах хвоста, и одну печать разрезает острой гранью, а второй кунай улетает в сторону, взрываясь у самой стены какого-то домика. Куколник прыжком сближается с гэнином, легко хватая его за шею и поднимая над землей. Разница в силе и скорости слишком велика. Парень дергается в захвате, выхватывает кунай, пытаясь проткнуть удерживающую его руку, но, встречаясь взглядом с пустыми глазами Сасори, на миг замирает. Кукольник резким движением ломает руку парня, чтобы тот не рыпался лишний раз, произнося:


— И все вы в нем — лишь мои куклы!


Механизм из его рта выпрыгивает, цепляясь за лицо гэнина. Парень вскрикивает, пытаясь содрать с себя странный механизм, напоминающий механического осьминога. Множество тоненьких длинных металлических лапок опутывают тело коноховца, не обращая внимания на его потуги сорвать себя. Тюнин, видя это, бросается в атаку, но слишком опрометчиво. Брошенное железо Сасори привычно игнорирует и, когда тюнин оказывается близко, выпускает еще сопротивляющегося парня. Оборачивается, легко отбивая атаку. Нанося сильный удар в грудь, чтобы временно дезориентировать, выплевывает еще одну куклу-осьминога. А первая, уже закончив двигаться, раскрывается, тысячи тонких длинных гибких игл, прятавшихся в ее сегментах, встают перпендикулярно поверхности кожи, замирая на миг. Гэнин видит, как иглы в лапе на его лице вот-вот проткнут ему скулу и нос, и успевает по-настоящему испугаться. На штанах образуется темное пятно, он вскрикивает последний раз, и иглы с противным хлюпающим звуком погружаются в его тело. Он конвульсивно дергается, глаза закатываются, и тело ослабевает. Рядом извивается, пытаясь так же избавиться от пут, тюнин, с ужасом глядя на мертвого напарника.


Сасори дергает натянутую струну чакры, и тело гэнина послушно поднимается. Мимические мышцы дергаются, когда Сасори настраивает управление техникой, и зрелище хаотичной и неживой мимики с закатившимися в разные стороны глазами пугает еще больше. Наконец, тело начинает двигаться уверенно, полностью подконтрольное кукловоду, даже приобретает некоторую пластику и грацию механической куклы. Живой человек не двигается так, немного обрывистыми, ломанными движениями.


Сасори переводит взгляд на тюнина, и тот, понимая, что его ждет, лихорадочно пытается себя убить. Но не успевает. Стройными рядами встают иглы, чавкающий звук проникновения в тело, и вторая марионетка делает первые неуверенные шаги.


— Техника марионетки. Кукольный театр.


Повинуясь едва заметным движением пальцев Сасори, куклы бросаются навстречу спешащим на взрывы стражникам города и синоби. Бывший гэнин швыряет вперед взрывные печати, а его напарник собирает технику катона. Кто-то среди коноховцев узнает своих бывших напарников и медлит, поэтому лишь часть кунаев успевают отбить на подлете. Несколько взрывов гремит прямо среди стражи, по улице проносится огненная техника. Синоби вступают в бой с куклами, еще живыми, но уже пустыми оболочками тех, кем только что были эти куклы.


— Лежат тела в резных гробах… — тихо читает Сасори, продолжая дергать за нити.


Он запрыгивает на крышу и идет немного в стороне, будто и не участвует в бою. Но вот один из местных синоби отпрыгивает в сторону, и кукловод тут же сближается с ним. Простой оглушающий удар выплюнут на едва сопротивляющееся тело и снова удалиться, отойти в сторону, чтобы не попадать зрителям на глаза.


— Застыли молодые лица…


Совместными усилиями коноховцы уже почти порубили на части тело гэнина, обезвредив его, но атака третьей куклы оказалась слишком неожиданной. Синоби Листа быстро соображали, перестраивались, отдавали приказы, старались делать так, чтобы все были на виду и никто не исчезал. Всего две куклы, постоянно меняющие позиции и метающие острый металл, не давали им расслабиться. Но кукловод пошел за следующей жертвой.


— Печати боли. Тьма и страх…


На миг затаившись в темном переулке, он выпустил хвост, который, как жало скорпиона, ухватило за ногу очередную пробегавшую мимо жертву. На этот раз куноити. Кукловод немного меняет тактику, тщательнее скрывает механизм контроля. Ноги жертвы обнажены, и на них щупы станут слишком заметны, но можно пойти на хитрость, осуществить контроль через позвоночник. Часть механизма прячется в складках куртки на спину, а часть щупалец проникает внутрь жертвы через естественные отверстия, и вгоняет в ее тело иглы прямо оттуда.


— Осталось только помолиться…


Первые шаги марионетка делает неуверенно, но из переулка выходит уже своей походкой. Не торопиться, не ввязываться в бой сразу. Подобраться ближе к капитану, медленно взводя одну печать за другой. В этот момент вторая кукла гибнет. И Сасори, спрятавшись под еще не обрушившейся крышей еще одного порядком побитого здания, подрывает третью куклу, у которой все равно не осталось кунаев и сюрикенов, чтобы успеть утащить сразу двух жертв.


— Вас как кукол одевают…


Пара секунд конвульсий, и два тюнина поднимаются на ноги. Куклы медлят, а кукловод двигается, попутно превращая в свои безвольные марионетки еще нескольких попавших под руку людей. Первыми в бой бросаются люди, и коноховцы вместе со стражниками отвлекаются на них. Затем подрывается куноити, и прямо из середины круга синоби летят ошметки тел и куски мяса. Затем в ряды стражи врезаются гэнины. Отличные куклы, эти явно при жизни работали в паре. Хороший материал.


— Не будет боли и невзгод…


В суматохе хвост утаскивает с улицы еще двух жертв, тюнин и куноити. Блондинка успевает заметить, как напарнику подсаживают контролера и, выхватив кунай левой рукой, вгоняет его себе же под ребро. Но это не имеет значения. Механизм оплетает и ее тела, разве что теперь без сопротивления.


— Землею позже закидают…


На миг кукольник замешкался, взглянув в темные глаза куноити, убившей себя. И каштановые волосы. Кукольник отметил удивительное сходство этой случайной девчонки с собственной матерью. И, подумав пару мгновений, наклонив голову и несколько секунд всматриваясь в лицо куноити, он ударом ноги размозжил ее голову. Хруст костей, и останки содержимого черепушки растекаются по полу.


— Смерть — ваш мрачный кукловод…


Марионетки бросились в бой, отлавливая и уничтожая синоби. Никто не должен был помешать шуту провести второй акт этого кровавого спектакля.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 24

------------------------------------------------------------


Когда Джирайя приказал снять протекторы, Сакура сделала это без вопросов, да и до этого не особо стремилась его носить. А вот Наруто помедлил. Символ Листа на пластинке металла много для него значил. Знак достижений, знак признания. Или уже нет?


Наруто развязал узел черной ткани, стягивая повязку, и отдал ее сенсею. Сеннин сегодня был необычно спокоен, не пил, не бросал похабные взгляды на проходивших мимо девок. Однако, заметив внимательный взгляд блондина, сразу запускал балаган и некоторое время снова вел себя, как эросеннин. Последней каплей стали слова Джирайи, которые тот произнес, когда они окончательно вышли из скалистой местности и приблизились к лесу.


— Наруто. До этого мы шли по землям союзника Страны Огня, но здесь эта земля заканчивается. Страна Вольного Ветра нейтральна, но синоби Листа здесь не имеют формальной власти.


Джинчурики сначала не понял — а причем здесь он? Ну, не имеют, так не имеют. Они уже полгода бродят непонятно где, и до этого как-то необходимости применять эту самую власть не было. Но вторая часть фразы расставила все на свои места.


— По этому, Наруто, что бы ни произошло... — он серьезно посмотрел на ученика, — сохраняй спокойствие и не используй силу Кьюби.


Темная сторона личности тут же охотно ответила сенсею скептицизмом:


— Сказано было так, будто ты подстроил ситуацию, в которой я ей обязательно воспользуюсь.


Еще несколько месяцев назад Наруто, наверное, не сказал бы так. А может, и сказал бы. Он начал путаться в том, что именно изменилось в нем за это время. Сенсей поморщился:


— Хотел бы я, чтобы было именно так, но нет, — старик немного помедлил, а затем все же объяснил. — Пришли вести из Конохи. Если не вдаваться в подробности, нам стоит покинуть Страну Огня и пошататься в местах, куда со времен Рекудо синоби не забредали.


Сакура, до этого слушавшая в полуха, посмотрела на блондина. Взгляд джинчурики стал обеспокоенным, и этим объяснением явно не закончится — он потребует большего. Добрая душа. Проведя с ними столько времени, Сакура сумела понять, насколько добрым был этот слегка наивный парень. Удивительно добрый для синоби. Девушке было даже немного жаль его. Слишком сложно и тяжело с такой доброй душой в этом мире. Но... Была в нем что-то. Что-то особенное. Что-то, заставлявшее проникнуться к нему доверием. Открытый, добрый, отзывчивый. И он легко воспринял ее настоящую сущность, просто воспринял.


"Ты та, кто ты есть. Это не важно, здесь и сейчас ты подлечиваешь мои раны, значит, ты мой друг!"


По-детски наивно. Но это-то и подкупало. Он был искренен. И если сначала это вызывало какое-то непонимание... Ну не ведут себя так люди. Каждый мерит по себе, каждый с первого взгляда вешает ярлыки. Один назвал бы ее шлюхой, другой — бедной девочкой, которую принудили к блуду. Третий прогнал бы, четвертый в наглую предложил бы раздеться и приступить к делу. Но все вешали ярлыки. Кроме Наруто. Он, даже когда обвинял людей в чем-то, не испытывал при этом негатива к ним. К Джирайе-сама за его извращенную натуру, к ней — за ее прошлое. И с каждым днем ее отношение к парню менялось. Она сама не заметила, как начала смеяться над ним, когда он попадал в глупую ситуацию, или над его глупыми шутками. Стала чаще улыбаться, искренне. И забывать то, что ее ждало в Конохе. И Джирайя-сама, похоже, понял все это куда раньше ее. Сакура с некоторым трудом признавалась себе, что путешествовала бы вот так и дальше и совсем не хотела возвращаться.


— И если ты действительно хочешь помочь, то налегай на тренировки, — ответил старик на очередной вопрос. — Чем раньше закончишь, тем раньше мы вернемся. Сакура!


Куноити вопросительно посмотрела на Джирайю.


— Приглядывай за ним. Напоминай, чтобы держал себя в руках.


— Хорошо, Джирай-сама, — поклонилась она.


Наруто ухмыльнулся, пытаясь скрыть свое беспокойство, ведь Джирайя его так и не убедил:


— Все будет нормально. Нужно нечто невероятное, чтобы вывести меня из себя.


Сенсей серьезно кивнул:


— Надеюсь на это.


Они продолжили путь. Наруто болтал о всяких глупостях, Сакура поддерживала разговор, иногда смеялась, Джирайя был самим собой. И все было бы неплохо, если не попутчики, которых становилось все больше с каждым шагом вглубь небольшой страны. В основном крестьяне, вместе со своим скарбом за спиной понуро топающие попутным с синоби курсом. Это заинтересовало даже Сакуру, знающую, что крестьяне очень неохотно снимаются с насиженным мест.


— Куда они все идут?


Старик покачал головой:


— Не куда, а откуда. На юге Страны Огня началась лихорадка, опустошающая небольшие села. Коноха уже выслала команду с ирьенинами для решения проблемы. Но проблема в том, что кто-то и здесь заболел, и ирьенины сюда так же быстро не придут.


— И что будет? — спросил Наруто.


Ответила ему Сакура:


— Заболевших на карантин. Умерших сожгут, выживших, если такие будут... не знаю, может, на карантине и оставят. Ничего хорошего, в общем.


Блондин, не скрывая сострадания, прошелся взглядом по бедным людям, но неожиданно поморщился и отвернулся. Сакуре было видно его лицо, и Наруто скалился, зло скалился. Она положила руку ему на плечо:


— Наруто?


— Ничего, — покачал головой джинчурики, возвращая себе добродушный вид. — Все нормально.


Но врать он совершенно не умел.


— И все же?


Блондин хмуро посмотрел под ноги перед собой, ответив:


— Вспомнил Страну Снега.


— Ты часто ее вспоминаешь на тренировках.


Он кивнул:


— Да, но... там тоже жили люди, такие же люди. Или не такие же... не уверен. Хотелось бы верить, что не такие. Те... заслужили то, что получили, хотя я и жалею о том, что сотворил.


Но Наруто принципиально не мог находиться в таком состоянии долго, тут же улыбнувшись:


— Я бы не вспоминал обо всем этом, если бы... рыжий не напоминал постоянно. Рекудо, он, как ворчливый старик, брюзжит по поводу и без. Сенсей, в сравнении с ним вы как молодой гэнин, готовый все деньги спустить на выпивку и девушек, не думая о завтрашнем дне.


Джирайя усмехнулся:


— Еще бы! В душе я точно гэнин!


Сакура улыбнулась, подумав про себя, что Наруто в очередной раз сказал очень мудрую вещь и даже сам не заметил этого. Но все же она не могла представить, каково это. Что он чувствует, постоянно слышал шепот демона? И как этот шепот не сводит его с ума? Сама Сакура порой от одних воспоминаний о своем прошлом впадала в депрессию. А если бы ей кто-то постоянно шептал что-то прямо в мысли. Да от одного понимания того, что кто-то постоянно слышит все твои мысли, можно с ума сойти. Но Наруто жил с этим, похоже, даже не замечая. Или не зная, что можно как-то иначе. Неожиданно он сделал такое выражение лица, будто понял что-то.


— А может, так оно и есть? Он же стар. Действительно стар, раз со времен Рекудо живет.


— Не думаю, что они старятся так же, как люди, — высказался извращенный отшельник. — Хотя, если вспомнить Огама-сеннина, то все возможно. Может, ты и прав. Не пробовал у него спросить?


Наруто покачал головой:


— Пробовал, это бесполезно. Демон молчит. Но говорит со мной моими же чувствами. Страх, зависть, гнев, печаль... это мои чувства. Демон внутри меня не говорит мне ничего нового, но не устает напоминать, что мне есть, за что ненавидеть этот мир.


Седовласый старик печально улыбнулся:


— Мне порой кажется, что такой демон есть в каждом из нас. Шепчет нам наши злые мысли, чтобы мы совершали злые поступки. И тот, кто смог услышать его голос, понять, что это шепот демона, тот и становится добрым человеком, не обращая внимания на нашептывания. А те, кто услышать не смогли, так и живут, думая, что это действительно их мысли, и не понимают, что творят зло.


До первой крупной деревеньки дошли в задумчивом молчании. И, впервые взглянув на нее, Наруто понял, о чем говорил сенсей. Поняла это и Сакура. Деревенька, просто деревня на самом пути в округе превратилась в стоянку беженцев. По обеим сторонам главной улице сидели крестьяне, сбившиеся в кучи. У кого была еда, те разводили костры и готовили, что могли. Другие смотрели тоскливо на соседей, кто-то пытался выбить жалостью, показывая на детей или стариков. Но у всех были свои дети и старики. Кое-где прохаживались одетые по форме юхеи, поддерживая порядок. И пусть все выглядело вполне неплохо, беженцев не обижали, не прогоняли. Капитан стражи громким голосом раздавал указания, сопровождая приказы сдержанными матами, подгоняя подчиненных, чтобы были расторопнее. Но даже так выглядело все это...


Сакура перевела взгляд на Наруто. Блондин обводил крестьян печальным взглядом, но срываться с места не собирался. С некоторым сожалением она отметила, что за полгода он изменился. Всего полгода назад тот Наруто не прошел бы мимо чужой беды. Попытался бы помочь, хоть как-то, хоть чем-то, но попытался бы. И был бы прав, наверное. По-человечески прав. А сейчас лишь обводил их печальным взглядом, но не более того. Сможет ли он остаться добрым, когда вернется в Коноху, снова начнет убивать ради деревни?


— Идемте.


Они были в пути уже давно, и в любом случае следовало зайти в какую-нибудь едальню и пополнить запасы. Нашлась она быстро, и внутри оказалась неожиданно приятной. Ухоженный зал с чистыми столами, несколько мальчишек бегали между столов, красивая женщина стояла за стойкой, улыбаясь очередному посетителю. И здесь не было беженцев, такое заведение им было просто не по карману. Джирайя толкнул детей к стойке:


— Перекусите пока, я договорюсь о поклаже.


И сам ушел вперед. Сакура пристроилась на удобном месте подальше от входа, Наруто присел рядом. Перекусить нормальной едой было приятно, так что на разговоры не отвлекались.


В этот момент в зал зашли несколько крестьян, по виду, три семьи. Они расположились за одним из свободных столов, и двое подошли к стойке. Сакура отлично слышала, что заказывает молодой мужчина, и это не был обед на всех, так, детям по вкусной лепешке да беременной женщине суп. Наруто тоже обратил на них внимание, но, пока этих людей никто не пытался выгнать, молчал и он.


— А здесь неплохо кормят, — улыбнулся он, показывая, что все отлично.


Но не успели они доесть свой суп, как в зал вошли несколько юхеев. Пятеро мужчин обвели взглядом гостей, остановившись, естественно, на крестьянах. Сакура скрипнула зубами. Закон подлости: если плохая ситуация может случиться, она случится. Почему эти крестьяне решили зайти именно сейчас, когда они с Наруто были внутри? И почему этих юхеев принесло сюда тоже именно сейчас?


— Эй! Здесь не место попрошайкам! Мы впустили вас в город, но это уже слишком!


Наруто отложил ложку, а один из мужчин попытался ответить:


— Но мы сделали заказ и оплатили его.


— Что? Купили стакан воды? За дураков нас держите?!


Наруто поднялся со своего места, Сакура ухватила его за руку.


— Не надо.


Но он добродушно ей улыбнулся:


— Не бойся. Я кое-что придумал.


Почему-то эти слова ее успокоили. Сакура действительно поверила, что блондин не попадет в неприятности. Ей очень хотелось в это поверить.


И Наруто прошел мимо юхеев, не встревая в разговор. Он вышел за дверь, на некоторое время пропав где-то снаружи. Но вместо него в зал зашел тот капитан юхеев, которого они видели на улице. Мужчина тут же обратил внимание на своих подчиненных.


— Что здесь происходит?


Юхеи тут же подобрались:


— Сегуро-сан, здесь эти попрошайки… Ну, они взяли по мелочи и сидят…


Капитан обвел взглядом семьи, затем посмотрел на женщину за прилавком:


— Они сделали заказ?


Та кивнула:


— Да, Сегуро-сан, и оплатили уже.


Капитан хмыро вздохнул:


— И много взяли?


В этот момент вернулся Наруто, ни на кого не обращая внимания, прошел на свое место, подмигнув Сакуре, и продолжил трапезу.


— Не то, чтобы много, — неуверенно ответила женщина, — но нормально.


Капитан снова перевел взгляд на юхеев.


— Ну и чего вы к ним прицепились? Ну, потратили они последние, возможно, деньги. Вам заняться больше нечем? Мне вам работу найти?


Юхеи тут же принялись убеждать командира:


— Так, Сегуро-сан, мы же поесть зашли. Только перекусить, и все.


— Так какого биджу вы еще не за столами? Свободного времени много? Ну?


Юхеи тут же ринулись к стойке делать заказ. Капитан, устало выдохнув и покачав головой, вышел из зала. Сакура глянула на соседа, спросив сквозь улыбку?


— Клон под хенге?


— Ага, — кивнул довольный Наруто. — Я же сказал, что справлюсь.


Куноити кивнула:


— Я не сомневалась. Ты создал одного клона?


Блондин сразу сбавил энтузиазм, потупившись:


— Не… переволновался немного, сразу два десятка получилась, и половина от волнения сразу дзюцу соблазнения набросили… Еле успокоил, развеиваться никак не хотели, все предлагали пойти соблазнить тех парней.


Сакура с трудом удержалась от того, чтобы и прыснуть от смеха в собственную тарелку. Девушка расслабилась, успокоилась и поверила, что сейчас ничего не произойдет. Наруто умеет держать себя в руках.


Дверь открылась, и в зал вошли еще три юхея, но в этот раз в таких же доспехах, как у капитана, разве что с другими знаками различия. Эта троица не обратила на крестьян никакого внимания, сразу идя к стойке.


— …на заставе, а старший офицер надрался в дугаря, папа-мама сказать не может, не то, чтобы доклады докладывать.


— А там всегда так, — отмахнулся второй. — Эту заставу так и называют — Йоджосай.


Сакуре голос второго показался знакомым, и она инстинктивно обернулась, встретившись взглядом с юхеем. А тот как раз глянул на нее и тоже выказал узнавание. Трио прошли мимо, но юхей остановился, задумался и неожиданно улыбнулся:


— А! Вспомнил! Биджу, вот уж кого я не ожидал увидеть здесь!


Сакура тоже вспомнила. Клиент, один из многих. Нормальный клиент, хорошо заплатил, вел себя достойно. Но вот пересечься с ним здесь.


— Да, неожиданная встреча, — Сакура неохотно улыбнулась в ответ.


— Парни, знакомьтесь, мое лучшее воспоминание о Конохе! — юхей говорил достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала. — И если кто-то из вас подумал о продажной шлюхе, вы не далеки от истины… Но если выскажете свои мысли вслух, лично дам в морду. Потому что эта девушка настоящая жрица любви.


Он подсел к Сакуре с другой стороны и заговорил уже не так громко:


— Я отлично запомнил, как хорошо нам было вдвоем. Как мы говорили о том, что убежим оттуда вместе, и как ты станешь моей невестой, когда будешь свободной девушкой. Эх, как же ты была хороша…


От этих слов Сакуре, привыкшей и к своему образу жизни и к тому, как к ней относятся мужчины, даже привыкшей не смущаться своей профессии… Ей стало невыносимо стыдно перед Наруто. Настолько стыдно, что она даже не заметила, как блондин оторвался от своей еды и поднялся.


— Слушай, — он обратил на себя внимание юхея. — Сейчас не то время и не то место для таких разговоров.


Мужчина осмотрел парня, хмыкнул, видимо, узнав и его:


— Ты, вроде бы, тоже из Конохи, да? Но никак не могу вспомнить, где я тебя видел.


Логично, если этот юхей и смотрел с трибуны на бои, то издалека, да и тогда Наруто был в другой одежде. Юхей банально не узнал мальчишку.


— Что? Ты тоже ее клиент? Или, может, родственник? А?


Сакура очень хотела встрять в разговор, что-то сказать, но не могла заставить себя пошевелиться. Сейчас ей как никогда хотелось провалиться сквозь землю. Чтобы больше не испытывать этого стыда.


— Может, и родственник, что с того? — а вот сам блондин вел себя вполне свободно. — Иди своей дорогой, уважаемый, не создавай проблем.


Юхей оскалился:


— Я тебе сейчас создам проблем, мальчишка. Ты говоришь с представителем власти, и даже будь ты синоби Листа, хотя ты им и не являешься, твое слово здесь ничего не значит. Хочешь, чтобы я тебе штраф написал за оскорбление офицера при исполнении?


Сакура, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, все же сумела обернуться, поймав руку Наруто:


— Не надо, не отвечай ему. Все хорошо, не надо меня защищать.


— Правильно, — улыбнулся юхей, — молчи. Эта красавица сама знает, что делать. Отлично знает, у нее настоящий талант к этому…


Неожиданно ладони куноити что-то обожгло, и она с ужасом одернула свои руки, глядя на сжатый кулак блондина. На коже проступали едва заметные алые язычки — не покров, даже не намек на него. Но даже этого…


— Наруто…


— Все хорошо, нэ-тян, — оборвал ее блондин, открыто улыбнувшись и протянув открытую ладонь юхею. — Простите меня офицер, давайте пожмем друг другу руки в знак примирения.


Юхей, не поняв подвоха, ответил на рукопожатие. Когда его кости начали потрескивать от давления, он едва не вскрикнул, но Наруто положил вторую руку ему на шею и притянул к себе, будто обнимая. Когда он зашептал юхею слова, глаза джинчурики на миг стали алыми.


— Слушай сюда, кусок биджева дерьма. Я — сбежавший из деревни нукенин, убивший команду безликих, что отправилась за мной. Если не хочешь умереть прямо здесь и сейчас, заткнись, иди к своим друзьям и сделай вид, что все отлично.


Блондин отстранился, снова добродушно улыбнулся и отпустил руку. Юхей с трудом сглотнул и кивнул:


— Все хорошо, идите своей дорогой.


Наруто нарочито медленно вышел из заведения, а Сакура устремилась за ним. Они вместе шли сквозь города, и с каждым шагом Наруто все ускорял шаг. Сакура не решалась что-либо сказать, лишь молча шла за ним. На выходе из города они уже едва не бежали, и, стоило им отойти подальше, как джинчурики резко ускорился, двумя прыжками преодолевая окружающий город луг и скрываясь в лесу. Куноити развить такую скорость не могла и нагнала его лишь через несколько минут.


Блондин остановился у небольшого ручья и, зачерпывая из него воду, поливал себе на руку. Сакура видела его из-за спины, но даже так ее это пугало. Дерганные, неестественные движения, тяжелое рычащее дыхание. Она сделала шаг ближе и увидела, что вода ниже по течению ручья окрашена кровью. Она сделала еще шаг, и джинчурики дернулся, заметив ее. Из под ставших в несколько раз длиннее и подкрашенных алым волос выглянули блинные лисьи уши. Он замер, как зверь перед прыжком.


— Наруто?


Резкий прыжок назад, с разворотом в полете, и ее тело одним ударом падает на спину, тут же оказавшись прижато телом джинчурики. Лицо, искаженное покровом демона, с алыми кровоточащими глазами, удлиненными оскаленными клыками, полыхающими алой шкурой щеками, приблизилось к ее лицу, всматриваясь глаза в глаза.


— Наруто…


Правая ее рука была прижата рукой джинчурики, но вторая оказалась свободной. Куноити осторожно протянула ее к лицу застывшего на месте демону и осторожно коснулась его щеки. Ладонь обожгло чакрой биджу, но Сакура попыталась не показать этого, все равно коснувшись своими пальцами теплой щеки мальчишки.


Наруто, тяжело дыша, прорычал:


— Я едва смог сдержаться. Опомнился уже когда сдавливал его руку. Я готов был убить его прямо там… я… Мне казалось, что так и надо… я…


Сакура, у которой от обжигающей боли и необходимости сдерживать ее потекли слезы, улыбнулась, как могла, открыто и добро.


— Спасибо, что вступился за меня. Еще никто и никогда за меня не вступался. И…


Она, насколько было возможно, приподнялась и поцеловала джинчурики. Наверное, в первый раз за свою жизнь ее поцелуй был настолько искренним. Она и раньше с радостью это делала, но… Там все было иначе. Не так, как сейчас. Отстранившись и заглянув в удивленные глаза Наруто, она, облизав испачканные его кровью губы, улыбнулась:


— И ты очень мило выглядишь в покрове. Если бы не обжигал так сильно, просила бы тебя постоянно так ходить…


Из головы парня разом вылетели все мысли вместе с последними несколькими часами, улетучился и гнев. Покров спал, но эмоции, которые заполнили его голову несколько секунд назад, совсем не изменились. Во второй раз он уже сам опустился вниз для поцелуя, а окровавленная от покрова рука уже блуждала по телу куноити, ища способ избавить девушку от совершенно ненужной ей в данный момент одежды…


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 25

------------------------------------------------------------


— Трали-вали, шкуру драли, кости всем переломали…


Гаер шагал по улице, не обращая внимания на раздающиеся где-то в стороне взрывы и шум боя. Он внимательно смотрел по сторонам, но из-за грима и шрамов создавалось впечатление, что он широко безумно улыбается. Рисунок вокруг глаз создавал впечатление безумия, но взгляд арлекина, что смотрел из-под маски, был спокоен и сосредоточен. Он не обращал внимания на пытающихся спрятаться от него людей, лишь негромко нараспев повторял какой-то стишок. Злой стишок, переполненный черным юмором. Повторив несколько раз, начинал повторять другой, не менее злой.


Неожиданно он остановился, глядя на улицу перед собой. Осмотрев дорог, он снисходительно улыбнулся. Взмах руки, и на утоптанную землю падают небольшие металлические шарики. Шипение сработавших печатей, и поочередно раздаются несколько взрывов.


Гэнин Конохи появляется за его спиной, кажется, мгновенно и наносит удар ногой. Но шут лишь неловко отступает на два шага. Удар неожиданный, быстрый… но недостаточно сильный. А младший Зеленый Зверь Конохи сближается, нанося прямой удар в челюсть, так же достигший цели и вновь заставивший Джокера сделать пару неловких шагов. Но третьего удара он нанести не успевает. Шут бросает в сторону Ли небольшой шарик, с хлопком выплевывающий во все стороны липкую вязкую жижу. Ли отскакивает назад, чтобы не попасть под странную атаку, но в атаку уже идут его напарники. Атакуют стремительно, по всем правилом, почти одновременно и с разных направлений, чтобы не помешать друг другу.


Но Джокер лишь ухмыляется изуродованным лицом. В сторону кинолога и его собаки летят кубики с перцово-табачной пылью, и те, даже не вздохнув, а просто оказавшись в облаке смеси, начинают чихать и кашлять, сбивая атаку. Куноити оказывается недостаточно быстрой. Джокер перехватывает ее руку, прислоняет ладонь к животу, и из-под его плаща выскальзывает длинный, покрытый загнутыми в разные стороны шипами стержень. Стержень проходит тело насквозь, но Сакура даже не вскрикивает. Боль такая, что она на пару секунд замирает, не способная ни вдохнуть, ни выдохнуть.


Клоун отбрасывает ее в сторону, потеряв интерес, и использует другой механизм. Шипы, закрепленные на скрытых плащом доспехах от запястья до локтя, прижатые к броне, встают дыбом. Ли, обходя липкую ловушку, снова атакует, предварительно бросив под ноги шуту дымовую шашку. Пытаясь воспользоваться преимуществом в скорости, он наносит удар ногой прямо по подставленной джокером руке. Ряд игл проникает в ногу немногим выше ступни, вызывая судорогу боли и дезориентируя гэнина. Второй рукой Акацки выхватывает из кармана два шарика с торчащей из каждого длинной иглой и всаживает в бедро Ли.


— Наслаждайся! — комментирует он, пинком отбрасывая младшего Зеленого Зверя от себя.


Первый шарик выпускает какой-то едкий газ, разъедающий ткань костюма и кожу, а второй — сразу за ним, другой газ. Рок Ли слишком поздно вырывает шарики из ноги и отбрасывает в сторону, его нога и ладони оказываются поражены, и он, шипя и едва не переходя в отчаянный крик, отползает к дому. Джокер с ленцой бросает на звук кашля собаки и человека по кунаю со взрывной печатью и широко ухмыляется, дожидаясь, пока развеется дым. Сакура, уже отползшая в укрытия, пытается аккуратно вытащить из себя штырь, чтобы залатать рану. Но каждый шип, как на зло, задевает ткани, и каждый сантиметр дается с дикой болью, несмотря на все известные ей техники снятия боли. Ли пытается прочистить рану водой, но выходит плохо, серьезно пострадавшая нога едва шевелится. Анеко оглушена взрывом и не шевелится. Киба в сознании, но также оглушен и не может даже поднять голову. Дым развеивается, и шут широко с налетом безумия улыбается.


— А вы знаете, что такое безумие? — он говорил громко, медленно, шаг за шагом приближаясь к Кибе. — Безумие — это повторение одного и того же действия в надежде на другой результат.


Сакура, лежавшая на боку и видевшая, как джокер шаг за шагом подходит к Кибе, стиснула зубы и рывком вырвала остаток стержня вместе с несколькими кусками плоти. Во все стороне брызнула кровь, а ее скрутило болью, так, что не получалось сосредоточиться и использовать техники. Ли, бросив промывать рану, вытянул из сумки бинт и пытался перевязать раны. Нога слушалась плохо, но сдаваться коноховец не собирался. Шут встал над кинологом, который начал приходить в себя и попытался дернуться. Удар тяжелым ботинком по голове подавил сопротивление.


— И вот вы, кучка детей, упорно сопротивляетесь неизбежному, — Киба вновь зашевелился, но получил еще один удар. — Убегаете. Устаете, падаете. Встаете и бежите снова. Снова устаете, снова падаете…


Киба попытался отползти, но клоун, выхватив длинный нож, нагнулся и резким движением вогнал лезвие в плечо гэнина. Киба вскрикнул, но удар по лицу оборвал крик.


— Это бессмысленно. Я, мать вашу, не устаю. Не сплю. Не испытываю жажды. Я могу идти за вами гребаную вечность. Но вы все равно сопротивляетесь.


Он медленно вытащил клинок, заставляя Кибу орать от боли, и воткнул в другое плечо. И снова удар по голове прервал крик.


— Эй! Кусок дерьма! Слышишь меня? Ты меня слышишь? Трусливый ублюдок! Смотри, я медленно режу твоих защитников на части. Ты покажешься или нет?


Сора видел. Все отлично видел. Он сидел в укрытии, сжимая оружие, подаренное когда-то Чираку, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Клял себя за страх, но ничего не мог сделать с собой. Дрожал от ужаса, ненавидя себя за слабость.


— Видимо, нет, — констатировал шут. — Труслив настолько, что не покажешься, даже если я начну убивать твоих защитников? Отлично! С кого мне начать? С этого щенка…


Киба получил пинок в бок и зашипел от боли. Его лицо было разбито настолько, что нормально кричать он не мог. Сакура, сумевшая остановить кровь и частично залатать рану, принимала остатки стимуляторов. Очень хотелось броситься в атаку… Но слишком хорошо она понимала, что из этого ничего не выйдет.


— Или с его собаки? Ты любишь собак? — Джокер поднялся и пошел в сторону пса.


— Анеко, — хрипло выдохнул Киба.


— А ну заткнись! — рявкнул на него шут. — Будешь говорить, когда я тебе разрешу!


Подойдя к собаке, Акацки присмотрелся к ней, попинав носком ботинка.


— Взрослая псина, — он обернулся на Кибу. — У тебя, щенка, пес должен быть моложе, разве нет? Вы же их должны с самого рождения нянчить?


Шут снова посмотрел на Анеко, ухмыльнулся:


— Так это не первая твоя собака, да? Ты, сраный неудачник, уже прогадил один раз своего напарника? Ха! Да вы кучка неудачников, а не команда! Слышишь? Кусок биджева дерьма! Тебя защищает кучка неудачников!


Он слегка пнул собаку и, подумав, повернулся и пошел к Кибе.


— Не, животину я не убью. Что я, живодер, что ли? Безмозглое животное не виновато, что ее хозяин полный кретин. У них нет выбора. Преданные, но безмозглые твари. Люди совсем другие, да?


Еще один пинок под ребра заставил Кибу шипеть от боли.


— Радуйся. Я не заставлю тебя еще раз ощущать боль от потери напарника. Я убью тебя. А ее оставлю в живых. И преданная шавка будет ждать хозяина на его могиле. И сдохнет там. Как тебе? А?


Откуда-то сбоку прилетело два куная… Но бросивший их мало тренировался, и железки пролетели мимо. Джокер даже удивленно приподнял бровь?


— Что это было?


— Джуха Шо!


Волна преобразованной в режущий ветер чакры врезалась в шута, бессильно разбившись о защиту. Акацки снисходительно улыбнулся:


— Да ты просто неимоверный слабак.


— Джуха Реппу Шо!


Чакра Соры сформировала громадную ладонь, которая устремилась к шуту. Но Джокер поднял руку и выстрелил из спрятанного под плащом механизма. Дробь мелких осколков врезалась в тело псевдоджинчурики, чудом не попав в лицо. Сора взревел от боли, потеряв концентрацию, и его техника развеялась, так и не достигнув противника.


Клоун, потеряв интерес к коноховцу, пошел к Соре.


— Не вышел из тебя герой, парень. Да и какой герой из такого куска дерьма?


Подойдя ближе, он вытащил крюк на веревке, взял одну ногу Соры и вогнал крюк в плоть, протыкая лодыжку насквозь. Сора взревел от боли, но получил удар по лицу и заткнулся.


— Но кое-что великое ты перед смертью все же сделаешь.


И Акацки пошел в сторону воды, волоча джинчурики за собой с помощью крюка. За попытку вытащить крюк Сора получил еще один удар ногой по лицу, после которого временно затих.


Когда они удалились настолько, что скрылись из виду, Сакура и Ли выбрались из своих укрытий. Ирьенин тут же бросилась к Кибе, надеясь, что тот еще не потерял слишком много крови. Ли так же неуклюже прихромал к ним, но ничем помочь не мог.


— Держись, Киба, я уже рядом, я не дам тебе умереть, ты только держись, — шептала девушка, пытаясь подавить дрожь напряжения, когда лечила напарника.


Джокер остановился, когда они подошли к спуску, с которого начинался порт. Спускаться по лестнице не стал, только осмотрел горизонт, вдохнув солоноватый воздух. В стороне маячил Сасори, уже вычистивший городок от синоби и всех, кто мог помешать. Шут развернулся, подошел к Соре и наступил на пробитую крюком лодыжку до хруста костей, чтобы привести мальчишку в чувство.


Джинчурики взвыл от боли, даже подскочил, насколько было возможно, но получил еще один удар.


— Давай, это тебя не убьет.


Шут взял парня за волосы, приподнял, от отвесил хлесткую пощечину.


— Злись.


Вторая пощечина:


— Злись, собака.


Удар в живот.


— Давай же!


Еще удар:


— Давай, рычи!


Пощечина:


— Рычи, давай!


Снова удар:


— Давай, рычи!


На очередном ударе руку Джокера перехватила полыхающая нестабильной чакрой биджу лапа. Сора глянул в глаза клоуна вертикальными зрачками демона лиса и зарычал. Но еще один удар отбросил его в сторону.


— Ну, наконец-то! — обрадовался Джокер. — Давай! Злись! Ну!


Огненнорыжий хвост процарапал землю, джинчурики зло рыкнул в сторону шута. Сора исчез под покровом — его уже не было, задавлен где-то глубоко. Демон, не обращая внимания на раздробленные кости ступни, поднялся на задние лапы. Его руки удлинились лапами из чакры и устремились к Джокеру. Но подскочивший сзади Сасори одним ударом по голове опрокинул джинчурики на утоптанную землю, а подоспевший Джокер еще и наступил на голову.


— Этого мало! Еще! Сильнее!


И резко отпрыгнул в сторону, так как под его ступней сверкнула красно-черная чакра. Успел — бомба биджу улетела в небо, взорвавшись в облаках. Джинчурики вскочил, уже тремя хвостами выдирая пласты земли и отгоняя от себя прыгающего за спиной Сасори. Алые глаза, полные ненависти, уставились на клоуна, и джинчурики открыл пасть, формируя вторую бомбу.


Клоун подскочил к нему, схватив за волосы, и направил голову в сторону воды. Но джинчурики дернулся, и вырвавшаяся бомба врезалась в какие-то портовые склады, разметав здание на части и вызвав пожар. Джинчирики тут же получил удар локтем по затылку, вогнавший его лицо в землю.


— Еще разок.


Джинчурики дернулся было, попытался отскочить в сторону, но объявившийся рядом кукольник пробил его грудь длинным шестом, приколов, будто редкую бабочку к своему месту в витрине, к земле. Джинчурики рыкнул, но получил удар коленом в горло.


— Хватит рычать. Бомбу давай!


Хвосты биджу обвились вокруг тела Джокера, пытаясь отбросить его в сторону, но лишь сжигали плащ.


— Коллега!


Сасори призвал марионеток, которые, обжигаясь ядовитой чакрой, сгорая на месте, но все же оттянули хвосты на себя. И джинчурики создал новую бомбу. Джокер снова перехватил его волосы, обжигая пальцы руки, но не обращая на это внимания, и направил их в море.


Бомба унеслась вдаль, врезавшись в воду неподалеку от проплывавшего мимо корабля, и взорвалась, подняв множество брызг.


— Уже ближе. Еще раз! Корабль! Видишь корабль!


Еще одна бомба улетела в море…


— Да не этот! — выкрикнул клоун, сопроводив выкрик еще одним ударом по голове.


На корабле зашевелились, кто-то поднимал водный щит…


Джинчурики дернулся — металлический столб, удерживающий его, плавился, Джокер уже лишился плаща, и броня из чакроупорного материала разрушалась. Но джинчурики сформировал еще одну бомбу, и клоун направил удар. Черный сгусток материализованной ненависти врезался в корабль с символикой Страны Воды, не замечая поднятого водного барьера. Взрыв, пожар, но большего издалека было не увидеть.


— Контрольный? — спросил Сасори, глядя на пятый хвост, срезавший его кукле голову.


— Нет, не осилим, да и смысла нет… дело сделано.


Еще один удар по голове, и Акацки отпрыгивает от джинчурики. Сасори вгоняет в спину демона еще один столб и тоже ретируется, отозвав куклы. Джинчурики бушует, рычит, выстреливает еще одной бомбой в сторону порта. Металл не удержит его и десятка секунд, но Акацки уже отступают, выполнив свою миссию.


Наконец хвост выдирает из спины ненавистный металл, но джинчурики, покачнувшись, падает. Силиться подняться, но выходит с трудом, из дыры в груди вытекает полыхающая ядовитой чакрой кровь. Сила, что должна бы защищать его, убивает быстрее, чем лечит. Ведомый яростью создает еще одну бомбу и в упор стреляет прямо в ближайшее здание. Пытается сформироваться, но тут же разрушается шестой хвост, что сопровождается обильным отплевыванием крови. Тело Соры достигло предела. Частичка демона чувствует, что умирает, злиться, выстреливая еще одной бомбой.


Ближайшие кварталы полыхают, к двум уже существующим коридорам выжженной земли добавляется третий, когда джинчурики выпускает еще одну бомбу. Он умирает, но умирать он будет долго.


— Хачимон! Врата ран! Откройтесь!


Джинчурики обернулся на звук, но мощный удар отбросил его в сторону на десяток метров. Но, не успел он долететь до земли, как удар снизу подбросил джинчурики в воздух.


— Обратный Лотус!


На джинчурики обрушился шквал ударов, должный его убить, но… С каждый ударом Ли все больше калечил руки о покров и не сумел закончить технику. Истощенное тело свело судорогой, и гэнин отлетел в сторону, едва не крича от боли, позвал:


— Сакура…


Ирьенин подскочила к дезориентированному шквалом ударов псевдоджинчурики, выхватила скальпель, и разрезала ему горло. Хотела нанести еще одну смертельную рану, но не успела. Один из хвостов мощный ударом отбросил ее в сторону. И горла Соры хлестала кровь, и джинчурики уже не стрелял бомбами. Он быстро умирал, силясь своими лапами закрыть рану. Пара десятков секунд метаний и рычания, и тело рухнуло на камень. Покров медленно расходился, обнажая обожженную ядом плоть.


Все затихло. Оглушенная ударом и падением, уставшая, вымотанная, Сакура лежала на земле и сквозь пелену смотрела на тело Соры. Она не слышала не звуков пожара и ничего вообще кроме тихого противного писка. Медленно и неохотно в голове бродили мысли. Нужно было подняться. Найти в себе силы подняться и помочь Ли. Подняться…


Рядом с телом джинчурики появились три силуэта. Сквозь пелену она не могла различить их. Просто силуэты. Это могли быть Акацки, но сил на то, чтобы подняться, не было. Один из силуэтов нагнулся над телом, осмотрел, встал.


— Он, — слово едва прорвалось через писк.


Двое подошли к ней, нагнулись. Вблизи ирьенин все же сумела различить форму. Синоби Кири.


— Лист, — голос принадлежал мужчине, — твари, они ответят…


— Берите ее… — оборвал другой голос. — И второго тоже. Быстро осмотрите город, но не задерживайтесь.


Безвольное тело куноити подхватили на плечо, и от резкого рывка, наложенного на сотрясение, она потеряла сознание. С Рок Ли тоже не церемонились, а вот оставленного на той улице Кибу так и не нашли. Очнувшаяся Анеко оттащила своего хозяина в укрытие, а пара синоби Кири не тратили время на усиленный поиск, и сенсора среди них не оказалось.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 26

------------------------------------------------------------


— Пиздец котенку...


— По телам Какузу бить контрэлементом, — успел проинформировать Укус, прежде чем сердце шторма атаковало.


Штормовой монстр, ярко вспыхнув разрядами молнии, с нечеловеческой скоростью переместился туда, где мгновение назад стояли безликие. Врезавшись в землю, он выбросил во все стороны мощный разряд тока, пытаясь сжечь или парализовать тех, кто в него попадет. Но обе команды успели отступить, прыгнув в разные стороны.


Водяной дракон резко дернулся, начав почти без промежутка отстреливаться водяными пулями, мощными снарядами, прорезавшими лес за спинами безликих на сотни метров, легко пробивая толстые стволы и опрокидывая деревья. Пылающий монстр вместе с Какузу пошли на сближение. Укус собрал технику:


— Футон: спиральные сюрикены!


Ворох закрученных в спираль режущих воздушных потоков полетел в сторону штормового монстра. Но Пылающий монстр выдохнул в штормового поток пламени, нейтрализовавший технику воздуха. Гьеруи, проглотив стимулятор, выстрелила водной струей в пламенного, но Какузу своим каменным телом блокировал технику.


— Райтон, грозовая птица! — собрат технику Шипу, отправляя в полет ярко-желтую птицу.


Но воздушная волна от Ветреного монстра сбила технику райтона. Штормовой монстр, исчезнув во вспышке яркого света, отступил обратно на руины особняка, готовя второй заряд для атаки. Водяной дракон заставлял безликих маневрировать, не давая оставаться на месте, но игнорировал Неко, Теру и Гьеруи. С хвостатой сцепился Хидан, со счастливой улыбкой размахивая косой и игнорируя покров биджу, лишь слегка его обжигавший. Неко отступала, опасаясь быть даже просто оцарапанной. Какузу напрямую двигался к Гьеруи, игнорируя ее атаки. За Терой гонялся пламенный, которого от атак прикрывал воздушный. Сейчас штормовой монстр скопит новый удар, и…


Найт наблюдал за этим из тени, решая, кого, а главное как атаковать. На размышления у него были даже не секунды — мгновения. План атаковать контрэлементами проваливался. Какузу с опытом под сотню лет сам отлично пользовался этой же тактикой, легко блокируя любые атаки. Какузу и Хидан сами навязывали безликим неудобных противников, против которых атаки были неэффективны. Нужно было что-то придумать…


Найт посмотрел, как Тера в очередной раз проводит ладонью над самой землей, зачерпывая материи для техники, прежде чем в очередной раз без особого эффекта выстрелить в пламенного монстра. Ученик Кьюджина на миг воплотился, складывая печати.


— Биджу, потом все болеть будет… Фантомный двойник.


Распавшись надвое, Найт устремился к двум членам команды. Одна копия на миг материализовалась рядом с Шипу.


— Шипу! По моей команде атакуешь Теру.


— Чего?


— Выполняй!


Второй двойник появился рядом с Терой.


— Тера, тебя атакует Шипу, используешь молнию для атаки…


Безликий Корня оказался куда сообразительнее, с ходу поняв план Найта, лишая того необходимости объяснять дальше. И оба двойника синхронно приказали:


— Сейчас!


Шипу подскочил к Тере на пяток метров, сложив печати:


— Райтон: удар молнии!


Голубой сгусток молний полетел прямо в раскрытую ладонь Теры, который применил свою технику. Молния все равно неприятно обожгла руку бойца Корня — такие фокусы были сродни безумству… Но молнии все же свернулись в черный нестабильный шар. Тера направил руку на Какузу, высвобождая технику. Но в последний миг к каменному голему подлетел ветряной монстр, с легкостью оплетая громадную тушу. Какузу поднял руку, и техника Теры разбилась о каменно-воздушную стену, полностью нейтрализованная. В ответ в безликих тут же полетели ускоренные футоном осколки камня, а заодно и водные плевки, заставляя тех разбегаться и маневрировать.


Тера, на миг укрывшись за вывороченным куском земли, тяжело вдохнул:


— Хорошая попытка. Еще идеи?


Найт пытался лихорадочно думать, но…


Штормовой монстр атаковал. Пламенный монстр устроил огненную завесу, отвлекая на себя внимание. А штормовой атаковал хвостатую, слишком занятую спаррингом с Хиданом. Парень с косой не давал девушке применить мощные техники, постоянно маневрировал, не давая применить бомбу биджу без опасности попасть по своим, а в чистом бою оказался слишком силен и техничен. Несмотря на безумно-веселое выражение лица, Хидан действовал с холодным профессионализмом. И вот, он, будто уходя от атаки, отпрыгнул назад, и Неко уже собиралась сложить печати и применить технику, когда в нее врезался штормовой монстр.


Разряд молнии парализовал джинчурики, оставляя сетку болезненных шрамов на коже. Хидан тут же потерял к джинчурики интерес, ведь он и не собирался убивать ее прямо сейчас, и уже искал взглядом, кого бы принести в жертву Дзясину-сама первым.


Времени думать не осталось. Найт создал третьего дублера, чувствуя болезненное напряжение, крикнул Тере:


— Два элемента разными руками…


— Спятил! — возмутился боец Корня.


Дублер возник рядом с Кама:


— Атакуй футоном Теру.


Боец Облака, отлично понимая, что блокирован огненным монстром и не может сам атаковать штормового, без промедления выпустил воздушную волну в Коноховца. Тера попытался поймать волну, но справился с трудом, едва не отброшенный слишком мощной атакой:


— Эй! Полегче!


Боец Корня выпустил первый шар в штормового, видя, как огненный уже двигается для нейтрализации атаки, и в этот момент Найт появился рядом с Гьеруи.


— Водной струей по Тере.


— С радостью, — улыбнулась девушка под маской.


Несколько взмахов посоха, ее напряженный выкрик, и выпущенный водяным драконом снаряд меняет траекторию, улетаю в Теру. Какузу, глазами воздушного, висящего над полем боя, все это отлично видевший, уже сам идет вперед для перехвата атаки. Тера, пусть и с трудом, поглощает часть водного залпа, пропуская оставшееся мимо себя, и тут же атакует штормового. Но Найт уже шепчет Саю, что делать.


Огненный монстр перехватывает первую атаку Теры, Какузу блокирует вторую. Но в этот момент несколько нарисованных зверей бросаются на огненного, заливая того чернилами на основе воды. Не достаточно, чтобы серьезно навредить огненному монстру. Но достаточно, чтобы на несколько секунд его нейтрализовать.


И безликие, не теряя времени, атаковали. Тера атаковал Водного Дракона, которому взрывы оказались совсем не по душе, и громадная тварь начала маневрировать между руин, уклоняясь. Шипу сблизился с Какузу, атакуя молниями. Гьеруи переключилась на Хидана. Ее водные техники не могли его сильно ранить, зато хорошо отбрасывали назад, не давая броситься в бой. Кама воздушной техникой отогнал штормового монстра, а Найт появился рядом с Неко и, подхватив ее на руки, отступил к остальным.


Но Какузу в очередной раз доказал, что опыт порой решает все. Шипу до него добраться так и не успел, атакованный ветреным монстром, пошедшим в рукопашный бой. Размахивая усиленными футоном когтями из черных нитей, монстр не давал Шипу даже секунды, заставляя двигаться и уходить от атак. Мелочь вроде взрывных печатей тварь игнорировала. Сам Какузу атаковал Теру, швыряя в него крупными кусками земли. Боец Корня пытался как-то контратаковать — атаки Акацки были не такими уж и частыми, но водный дракон подполз к хозяину.


Водянистое тело чудовища распалось, обвивая тело хозяина потоками воды. Ветряной монстр, потоком воздуха подгоняя полыхающего собрата, тут же ретировался за спину хозяина. Какузу поднял преобразованную каменную руку, все больше напоминающую пушку.


— Великий поток, Великая каменная дробь.


Безликие, всей душой ощутив угрозу и опасность, нырнули в укрытия, какие подвернулись.


Поток спрессованной воды вместе с каменной дробью вырвались из пушки с оглушительным грохотом. Вся эта смесь с бешенной скоростью понеслась вперед, напрочь вылизывая все перед Какузу. Верхний слой почвы, торчащие пласты земли, обломки, руины — все на своем пути. Волна за секунду прошла с две сотни шагов, добираясь до леса и снося вековые деревья с мощью бушующего урагана. Волна с грохотом неслась по лесу, оставляя за собой вспаханную ровную землю, остановившись лишь через несколько сотен метров.


Какузу направил пушку туда, куда прыгнуло большинство безликих. Гьеруи в последний момент успела создать технику и, прорезая землю потоком воды, утащить из-под удара себя, Кама и Теру. Найт достаточно быстро ретировался вместе с еще только начавшим шевелиться телом джинчурики, Сай ушел под землю сам, используя вариацию своих техник. Вторая волна дроби понеслась по лесу, снося все на своем пути. И Какузу, наблюдая за этим, не собирался бить еще раз. Вместо этого рядом с ним появились огненный и ветряной звери, формируя вторую технику.


— Великий огненный поток, Великий ураган.


Воздушный, будто оседлав огненного, ударил перед собой свистящим от скорости потоком воздуха, а пылающий выдохнул в поток пламя. И если предыдущая атака била по узкому направлению, то ревущее от вложенной чакры пламя заполнило все от остатков особняка и до самого леса, да и лес зацепила на добрые несколько сотен метров.


С другой стороны скалистых холмов за боем наблюдал еще один синоби. Выглянув из укрытия и посмотрев на пламя, поглотившее несколько добрых сотен квадратных метров леса, он снова вернулся в укрытие, приложив руки к земле. Инахо сосредоточился, пытаясь прощупать землю настолько глубоко, насколько было возможно. У него не было абсолютного доверия к информаторам куноити, но проверить все же стоило.


Способностей хватало, чтобы обнаружить какие-то помещения в толще земли, но точнее отсюда сказать он не мог. Нукенин поднялся, глянув в строну леса, уже закончившего полыхать. Возобновившиеся взрывы и шум от применения техник говорил о том, что бой продолжается. Двое из Акацки против двух команд безликих, одна из которых состояла из коноховцев. И среди людей Листа был… Инахо скривился, но отбросил лишние сейчас мысли. Эту тварь он раздавит позже и даже будет рад, если Акацки убьют этого… эту поделку.


Но он сосредоточился, осторожно раздвигая землю под собой. Акацки сильны, очень не хотелось Инахо, чтобы его проникновение случайно обнаружили. Но чем глубже он погружался под землю, тем увереннее себя чувствовал. Сквозь толщу земли до него доносились грохот и шум боя, но он оставался где-то там, высоко и далеко.


Наконец земля кончилась, и он сквозь потолок ввалился в один из подземных залов. На полу стояла вода, но немного, всего по колено, Инахо даже не стал тратить чакру на хождение по воде. Осмотрелся, что в темноте было немного проблематично. Не тот зал.


Инахо не стал искать выход, просто убрав кусок стены и сделав дыру в следующий зал. Затем еще в один. Старые залы, в основном, пустовали или были заставлены каким-то хламом. Но, сделав очередной пролом, он нашел то, что искал. Этот зал был затоплен сильнее, чем остальные. Вода едва доставала до лежавшего на столе тела. Чтобы удостовериться, Инахо даже быстро развел огонь подручными средствами. Осветив неровным светом факела лицо лежавшего на столе тела, он скрипнул зубами, испытывая целый букет различных чувств. Радость и ненависть, разочарование и удовлетворение…


Наверху взорвалось что-то особенно мощное, тряхнув землю и грозя засыпать зал. Не теряя больше времени, Инахо закинул тело на плечо и, сосредоточившись, поднял землю под собой, одновременно раскрывая проход в потолке. Двигаться вверх оказалось даже немного проще, чем опускаться вниз. А мертвое тело на плече было приятной ношей. Хотелось позлорадствовать, но необходимость держать концентрацию не давала возможности подумать. Ничего, сейчас он выберется на поверхность, и…


— Спасибо, что сэкономил нам время, парень, — раздался женский голос рядом.


Инахо не обернулся на голос и даже не думал отвечать. Просто еще одно усилие воли, еще один мощный посыл чакры, и земля под ногами говорившей резко ушла вниз. Бывший Коноховец отчетливо ощутил, как она отпрыгивает, успевая уйти от атаки, но и этого ему было достаточно. Грубо сбросив в тело в дыру, из которой только что вылез, и закрыв выход, он обернулся, готовый к бою.


С одной стороны от него стояли два синоби без протекторов, но в отдаленно знакомой камуфлированной форме Звука. Девушка, или молодая женщина, стояла с другой стороны. Невысокого роста, средней комплекции, с приятным, но не слишком выразительным лицом. Если не считать странно поблескивающие синевой волосы, ничего особенного в девушке не было.


— Звук? — Инахо презрительно скривился. — Прихвостни Белого Змея.


Гурен неодобрительно покосилась на двух союзников:


— Я же сказала, вас с ходу узнают, идиоты твердолобые, — она снова посмотрела на парня. — Даю тебе…


Договорить куноити не успела. Инахо, хлопнув ладонью по земле, поднял несколько кусков камня, усилием воли и чакрой спрессовывая их в матово-черные капли обсидиана и выстреливая ими в противницу. Куноити без всяких печатей вырастила на руке щит из какого-то голубоватого кристалла, закрываясь им от снарядов. Капли обсидиана врезались в кристалл, погрузившись на несколько сантиметров, оставив трещины, но не пробив.


Куноити нахмурилась:


— Я займусь им, а вы отправьте тело Орочимару.


Инахо хлопнул ладонью по земле, высвобождая обсидиановое копье, и швырнул его в куноити, не забыв швырнуть несколько взрывным печатей и сюрикенов в Звуковиков. Куноити лишь слегка сдвинулась, уходя от копья, но Коноховец только этого и ждал.


— Дотон: картечь.


Копье налету потрескалось, разлетаясь ворохом осколков. Но куноити успела сложить печать концентрации:


— Шотон: Восьмигранная стена.


Из земли перед ней выросла кристальная зашита, о которую разбились осколки обсидиана. Пользуясь тем, что ни куноити, ни ее союзники временно его не видят, Инахо применил технику, перемещая тело Кьюджина глубже и в сторону от себя. А кристальная стена треснула, разбираясь на множество кристальных снежинок.


— Шотон сюрикен!


Кристальные сюрикены понеслись в Инахо. Бывший коноховец без особого труда скользнул под землю, уже в безопасном месте складывая печати.


— Дотон: ви…


Спазм боли не позволил применить технику. Захотелось громко и витиевато ругаться, но это было сложно под землей. С каждым днем тело все чаще подводило хозяина. Биджевы неумехи в Корне… Как-то неожиданно сильно захотелось дышать.


Инахо выскользнул на поверхность, оглядываясь. Синоби Ото все же нашли тело Кьюджина, видимо, один из них был сенсором. Куноити, заметив Инахо, тут же швырнула в него несколько кристальных сюрикенов. Бывший коноховец поднял земляную стену перед собой, защищаясь, когда…


— Техника призыва: обратный призыв!


Синоби применили технику, печать под телом Кьюджина на миг вспыхнула, наливаясь чакрой, но тут же погасла. Тело осталось на месте. Куноити покосилась на союзников.


— В чем дело? Где вы, дибилы, снова…


Кьюджин открыл глаза, левая рука дернулась, схватив за горло одного из синоби Звука, после чего тихий голос произнес:


— Фуин: Кай!


Тело покрыла вязь сложных печатей, засветившихся изнутри ярким светом, а через пару секунд засветилось и само тело. Инахо, заподозривший неладное, сложил печать концентрации и резко нырнул вглубь земли, насколько это было возможно. Куноити, не отставая от бывшего коноховца, так же сложила печати, покрываясь кристаллом и резко уходя вглубь. Синоби Звука ничего сделать не успели, через пять секунд после активации печати тело взорвалось.


Взрыв сотряс землю, заставив Какузу встать на одно колено. Ударная волна смела висевшего в воздухе ветряного монстра, а заодно едва не развеяла штормового. Несмотря на то, что бой уже достаточно отодвинулся от особняка, столб огня и пламени, поднявшийся над скалами, был хорошо виден отсюда. Спустя пару секунд на землю начали падать вырванные взрывом камни.


Какузу поднялся, несколько секунд глядя на столб дыма. Затем части его брони опали на землю, разваливаясь, а тело снова приобретала человеческие очертания. Четыре монстра поспешили снова вернуться к хозяину, и один из них тащил за собой Хидана.


— Эй! Блядский хуесос! Жить заебало? Хули ты творишь? — возмущался напарник.


— Он оставил ловушку, я должен был догадаться. Мы привлекли слишком много внимания, скоро здесь будут синоби Ивы.


Хидан хмыкнул:


— И я их к хуям разорву вдоль пизды! Во славу Дзясин-сама!


— Не сейчас, — отрезал Какузу, — позже. Я найду тебе жертв, но сейчас мы отступим.


Напарник покосился в сторону живых, относительно невредимых, но напрочь вымотанных безликих. За время боя противники перемололи почти весь лес, превратив его в поле из воронок и разорванных деревьев. Однако безликие двух сильных деревень все же были достойными противниками.


— Ебать их! Валим!


Бой резко закончился.


__

_

_


* * *


__


__


__


Страна Огня. Столица. Резиденция Дайме.


Годжин вернулся в свой кабинет в сопровождении одного из министров и бойца Шугонин Джуниши. Министр принес некоторые свитки, бумаги, отчеты и прочее, чтобы просто оставить на столе Дайме и удалиться. Элитный охранник быстро осмотрел кабинет, но, никого не обнаружив, также удалился.


Годжин сел за свой стол, устало потерев переносицу. Не то, чтобы он уставал больше обычного, хотя эта лихорадка на юге и добавила лишних проблем, просто... Хотелось побыстрее вернуться к Фуку-тян. Дайме покосился на бумаги и отчеты, затем на окно, любуясь на заходящее солнце.


— Может, ну его, и завтра закончу? — спросил он, ни к кому не обращаясь.


— Завтра станет только больше, — неприятный, хриплый голос ответил ему из неоткуда.


Годжин подскочил, протягивая руку к сигнальной печати.


— Не стоит, она отключена.


Темный силуэт показался на алом свету заходящего солнца. Высокий, судя по всему, мужчина. Тело закрывает черный плащ, но висит он боком, оставляя открытым левую руку, закрытую мешковатой серой тканью, и часть груди. На голове капюшон, из глубины которого светят две светлые точки.


— Я — Кьюджин, Като.


Годжин с трудом проглотил удивление.


— Докажи.


— Не буду, — прохрипел гость.


Он прошел до стола и сел напротив. Из-за плаща его движения были незаметны, и Дайме ничего не мог уловить своими сенсорными способностями. Годжин попытался представить, кому может быть необходимо проникать сюда, представляться мертвецом, и... Для этого нужно знать, что Като и Годжин объявили друг друга друзьями, о чем знали всего двое, сам Дайме и глава клана Яманако.


— Ходил слух, что ты мертв.


— Я тоже слышал, — прохрипел Палач.


— И как тебе удалось выжить?


— Никак.


— Тогда...


— Заключил сделку с Шинигами. Десять тысяч душ я ему авансом уже отдал, еще пятьдесят должен набрать за пять лет, и буду свободен.


Годжин сглотнул. Спрашивать, была эта шутка, или ответ был серьезным, он не решился.


— В Конохе знают...


— Нет. Не время. Они и так делаю то, что мне нужно.


— А что тебе нужно?


Палач помолчал, но ответил:


— Многое. Я пришел предупредить.


— О чем?


Палач поднялся.


— Будет война. Мы выбили Песок из игры. Но остаются Камень и Туман. Если они объединятся, Коноха не выстоит.


— И?


— Сделаю с ними тоже, что сделал с Песком.


— Но...


— Не своими руками. Есть много способов. У вас под носом Акацки, которым очень выгодно устраивать небольшие войны.


Годин чуть подумал, кивнул:


— Увеличивает число крупных заказов, позволяет заработать.


— И скрыть истинную деятельность. Она сами сделают то, что мне нужно. Спровоцируют серию небольших конфликтов.


Годжин покачал головой:


— Но война? Като, это...


— Кьюджин. Лучше забудь то имя, я вряд ли еще им воспользуюсь.


— Кьюджин, аристократия...


— Ткни в любую страну на карте и дай мне неделю, — оборвал Дайме гость. — Все твои аристократы будут в один голос орать, что эту страну нужно уничтожить.


Дайме сам поднялся:


— Ты понимаешь, что делаешь?


— Да, — все тем же ровным хриплым голосом отвечал Палач. — Война неизбежна. У нас два варианта. Либо она пройдет по чужому плану, либо по нашему.


Годжин подумал немного и снова сел в кресло. Если он что и знал о Като... Кьюджине... Палач не склонен переоценивать угрозу. Если он уверен, что война неизбежна... В чем несложно убедиться, просто обернувшись назад и вспомнив три предыдущие войны.


— Почему пришел именно ко мне?


— Не только к тебе.


— Акацки...


— Меньшая из проблем... пока. Узнаю, когда установлю их планы.


— А Облако?


— У нас и у них появились общие интересы.


Дайме хмыкнул. Имелось в виду "я создал эти общие интересы".


— Что ты хочешь от меня?


— Чтобы ты был Дайме. Делай, что должен. Если что, я дам знак.


Гость шагнул в тень и исчез так же, как появился. Будто никакого разговора и не было.


Глава опубликована: 24.01.2016

АРКА 3 Глава 27

АРКА 3 Глава 27

Холодная ночь. Дождь тихо стучит по крыше. В комнате темно и тихо. Сквозь открытое окно льется тусклый лунный свет. Ей не спится. Поглаживая живот, девушка сидит в удобном кресле, подложив под спину подушки. Сидеть было не очень удобно, но сейчас ей почти всегда было не очень удобно. Рука гладила живот — до родов оставалось совсем чуть-чуть, но в глазах стояли слезы тоски.


На подлокотник запрыгнул лисенок, состроив умильную мордочку.


— Ино, прекращай, тебе сейчас радоваться надо.


— Я рада, — девушка с некоторым усилием улыбнулась.


Фенек фыркнул:


— Ага. Только лицо сделай счастливым сначала. Ну, хоть попытайся.


Ино все же нашла в себе силы улыбнуться, или повлияла умильная мордашка зверька.


— Рэйко. Расскажи, как вы познакомили с Като.


Фенек почесал задней лапой за ухом.


— История короткая и не слишком интересная, если честно. Но, если начать издалека…


Зверек задумался, обернулся к окну. Несколько долгих секунд он всматривался в диск луны, а когда заговорил, голос его изменился, стал серьезнее и глубже, исчезли хитрые нотки.


— Я обещал ему когда-нибудь рассказать эту историю в обмен на его маленькую тайну… Но, пожалуй, и так нормально.


Фенек снова повернулся к Ино. Сейчас его мордашка была вполне спокойна и даже серьезна.


— Это история обо мне и моем роде. Я родился очень давно даже по меркам людей. А то, что половину жизни я провел в обличии статуи — это не так уж и важно. Когда я родился, люди уже пришли в этот мир, и великая война, о которой рассказывал мой дед, уже давно закончилась. Я знаю о ней лишь по его рассказам…


Зверек помолчал немного, почесал за ухом, и продолжил:


— Он рассказал мне, что когда-то нашим племенем правила Великая Могучая Девятихвостая Тысячелетняя Лисица, Кицуне, по имени Тэнко. Она была мудра, хитра и очень сильна. Она была древним сенджины, мудрецом, чьей силой была сама природа. Она, как и повелители других народов, правила на земле законами природы. Она и ее дети передавали остальным лисам мудрость природы, учили их. И сильнейшим из ее сыновей был Курама. Так жил наш народ, в мире и благополучии. И единственным злом в то время была древняя крылатая змея, огромный с чешуей цвета кости дракон. Кагуя. Она не была такой, как Тэнко и другие сенджины. Она владела другой силой. Но древнему дракону не было дела до слабых созданий, она лишь иногда сражалась с другими сенджинами. Но в целом все жили в мире. Пока не пришли люди.


Он снова помолчал, задумавшись над чем-то. И, что-то решив, продолжил:


— Вначале люди были слабы. Так рассказывал мой дед. Никто даже не обращал на них особого внимания. Люди не могли тягаться даже со слабыми созданиями, подобными мне. Они бы, всего скорее, так и исчезли бы, неспособные тягаться с нами. Некоторые из племен даже начали охотиться на людей. Однако затем на них обратила внимание сама Кагуя. Древняя змея была коварна, а ее знания, ее мудрость превосходила мудрость всех сенджинов. И она увидела потенциал людей. Потенциал тех, кто не был способен использовать чакру. И древний дракон решила все изменить. Это в ее стиле, на самом деле. Если делать что-то, то с таким размахом, чтобы ощутили на себе все.


Фенек ухмыльнулся:


— Сильная была древняя. Просто невероятно сильна. Дед не рассказывал мне, как у нее это получилось. И, насколько я понял, никто из сенджинов понятия не имел, как она сумела повернуть нечто подобное. Но она создала Плод Познания. Она была гигантским Драконом и не могла на языке людей говорить, если люди тогда вообще разговаривали. Она вырастила огромное древо, на вершине которого и раскрылся Плод Познания, и всякий человек, что увидел бы его, познал бы частичку мудрости Древнего Дракона. А чтобы как можно больше людей увидели плод, она растила его на не земле. Древний Дракон растил Плод прямо в своем логове, там…


Фенек снова посмотрел в окно и указал на луну.


— Там. Плод Познания с луны смотрел на этот мир, и видел его каждый человек, кто ночью посмотрел в небо. Сенджины не могли ей помешать, потому что не могли попасть на луну. Да они и не поняли сразу, что сделала Кагуя. Потому что с момента появления Плода и до появления первого синоби прошли многие годы, целые десятилетия. Да и синоби они себя не называли. Но Дракон достигла своей цели — люди постепенно получали ее силу. А вместе с силой перенимали и дух Дракона. Смешно. Сенджины, ведущие свое племя, тысячелетиями жили в мире. Люди, вытеснив нас, и сотню лет не могут прожить без войн. Это ее наследие, ее агрессивный мятежный дух.


Рэйко замолчал, снова почесав себя за ухом.


— Люди быстро учились. Синоби начали теснить племена, отвоевывать себе место под солнцем. И места тогда хватало всем. Вы могли стать еще одним племенем среди многих и стали бы, возможно. Если бы у вас не появился Лидер. Первый человек-сенджин. Это он назвал силу Кагуи чакрой. А людей, способных этой силой пользоваться, ниндзя. А себя, предводителя ниндзя, сеннином. Первым из тех, кому были доступны и силы природы, и мощь Кагуи. Дед рассказывал, что он был очень силен. И сравнялся с Древними Мудрецами в своей силе.


Зверь снова замолчал, глядя прямо в глаза хозяйке.


— Я знаю, у вас его считают богом мира синоби. Но мой дед отзывался о нем, используя в основном ругательства. Сейчас, глядя на все это спустя столько лет, я думаю, что Рекудо вполне мог быть добр к людям, своим ученикам. Он знал, как Кагуя влияет на род людской. Знал и, наверное, опасался этого влияния. Я думаю, он не без основания считал, что в момент, когда последний человек получит силу Кагуи, Древний Дракон получит власть над всем вашим родом. Ведь ее сила в той или иной форме, проявлялась в людях. То, что вы называете кеккей генкай. Это проявления ее силы. Так, во всяком случае, говорил мой дед. И Рекудо не хотел такой судьбы своему роду.


Фенек замолчал, задумчиво посмотрев на луну.


— Я бы тоже не хотел всем своим друзьям и родственникам участи рабов. И то, что он бросил вызов Дракону… Это я тоже могу понять. Оградить людей от влияния он не мог, Плод висел над ними и оставался недосягаем. Недосягаем для одного. И Рекудо сделал то, что сделал. Он заключил союз с сенджинами, чтобы раз и навсегда избавить мир от Кагуи.


Фенек снова немного помолчал.


— А то, что происходило дальше… Мой дед рассказывал одну легенду. Но позже я слышал и другую. Мой дед говорил, что Рекудо обманул остальных сенджинов. Они бросили вызов Древнему Дракону и победили. Но в последний момент Рекудо нарушил договор и попытался подчинить себе силу Древней. У него это получилось, и, пользуясь этой силой, он уничтожил Плод Познания. А затем подчинил себе сенджинов, с которыми заключил договор, силой Дракона. Как ему это удалось? Обманом, хитростью и потому, что он одинаково владел как силой природы, так и силой Кагуи. Но затем что-то пошло не так, и он не справился с силой, которая не предназначалась человеку. Будучи неспособным контролировать эту мощь, он запечатал ее на луне, в том, что осталось от Плода, а сам вернулся на землю вместе с подчиненными сенджинами. Он извратил их, превратив в биджу. И, пользуясь их силой, вытеснил прочие племена или подчинил и заключил договора. Договора, по которым этот мир живет и по сей день.


Рэйко замолчал и молчал так почти минуту.


— Но я слышал и другую версию. Намного позже и от человека. По этой версии, Рекудо и девять сенджинов так и не сумели победить бессмертного Древнего Дракона. Они сумели только ослабить ее. И тогда десять мудрецов разделили ее силу между собой, чтобы эта мощь никогда не смогла соединиться воедино и чтобы Кагуя больше никогда не смогла повлиять на этот мир. Но даже так они не могли ее контролировать и были подавлены чужой мощью. Последнее, что успел сделать Рекудо как единственный, сохранивший рассудок, перед смертью, это поместить девять своих друзей, превращающихся в безумных Биджу, в своих учеников, чтобы те своим хладнокровием и мудростью могли подавлять разрушительную ядовитую силу Дракона. А своих детей, свою семью, он нарек Сенджу, чтобы они из поколения в поколение хранили темницу Дракона, девятерых биджу и их джинчурики. И за все то, что происходило позже, за войну между людьми и племенами, он, на самом деле, не несет ответственности.


Лисенок снова обернулся к окну, глядя на луну:


— Я не знаю, что из этого правда. Я даже не уверен, что хоть одна из легенд правдива. Время стирает правду и оставляет лишь легенды, пересказы сначала тех, кто был свидетелем событий, а затем, кто слушал их истории. И так из поколения в поколение каждый рассказчик вкладывает в легенду то, что он видел своими глазами.


Он сложил уши.


— А затем мой дед умер. Жаль, он не рассказал мне всех легенд, которые знал. Когда я повзрослел, даже сам Рекудо стал легендой. Где-то в далеких землях Учихи и Сенджу строили Коноху. Я тайком учился пользоваться природной энергией. Ха, все, чему я научился, это превращаться в камень и обратно. Крайне редкий и почти бесполезный навык. Но, как я потом понял, им владел и мой дед, проживший куда больше, чем ему полагалось.


Он снова замолчал, а Ино погладила его между ушей.


— Я жил в интересное время. Правда, обо всем происходящем слушал из чужих рассказов, сам лично ничего не видел. Но и так… А потом мы угодили на линию фронта. Не буду рассказывать, что, как и почему мы там делали, но… я остался один. И, что самое смешное, нашел меня не кто-нибудь, а джинчурики. Джинчурики однохвостого, Бунпуку. Забавный был парень. Правда, немного скучный и еще до смешного пацифист. С таким страдальческим лицом он врагов убивал, не передать. Но, когда основали Суну, у него все равно была слава убийцы. Оказалось, он скрывал от большинства союзников, что является джинчурики. Не многие об этом знали. И он сам создал себе темницу, в которой я и составил ему компанию. А затем и тому, кто пришел после него. Это он рассказал мне о Рекудо. И много еще о чем.


Фенек развернулся и позволил почесать себе шею и подбородок.


— Третьего джинчурики я никогда не видел. А второй был неразговорчив, больше слушал то, что я рассказывал, а точнее, пересказывал за Бунпуку. Так что, когда второй умер, я обратился в камень и был всеми забыт. До момента, когда в темницу спустился Като.


Рука Ино дрогнула, а фенек грустно закончил:


— Я знал его всего лишь несколько дней. Мы лишь пару раз разговаривали. Но я тоскую по нему так же, как и по старику Бунпуку, — Рэйко состроил умильную морду. — Великая Тэнко! Я действительно по нему тоскую.


Ино взяла зверька на руки в приласкала:


— Да, я тоже очень тоскую. И пусть знала его больше, чем ты, но все равно… Не думаю, что так уж хорошо. Многое он оставил в тайне. И, кстати, он мне рассказывал о Кагуе, но…


— О том, что она была богиней, избавившей людей от нас?


— Вроде того, — кивнула Ино. — Рекудо был ее сыном, и он избавил людей от акума. Но, после того, что ты рассказал…


— Возможно, ничего из того, что мы знаем, не является правдой. А так же возможно, что все это правда, точнее, ее части, — серьезно заявил малыш. — Так говорил Бунпуку. И я с ним согласен. А еще… Эй! Что с тобой!


Ино удивленно расширила глаза. Затем побледнела. Затем несколько раз вздрогнула.


— Кажется… время…


Фенек дернул ухом.


— Разве не…


— Сейчас… сейчас!!!


Зверь тут же прыгнул к столу, столкнув миску из-под фруктов и тарелку с рыбой. Как можно было совмещать соленую рыбу со сладкими фруктами, он не понимал, но не о том речь. Найдя на столе печать, зверь поставил на нее лапки и подал чакру. Печать, как ни странно, сработала, отправив сигнал.


— Все! Потерпи! Команда примчится за пару минут!


И, посмотрев на Ино, неуверенно добавил, продолжая подавать чакру на печать:


— Или, может, быстрее…


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 28

------------------------------------------------------------


Когда Саске вошел в обширную комнату, взятую в аренду передовой командой, он увидел совсем не то, что ожидал увидеть. Сопровождавшие его более опытный Фу и молодой дзенин Корня Мицу также были удивлены, но виду не подали. На улице остался тюнин Десу — не слишком опытный, но толковый парень. А в обширной комнате расположились две серьезно потрепанные команды безликих, которые просто и незатейливо зализывали раны.


— Интересное зрелище.


Кроме джинчурики двухвостой коши Нии, все остальные были в масках — профессиональная вежливость. Но если Коноховцы носили маски от костюмов, то оба синоби Облака просто закрыли лицо тканью. Выглядело несколько странно, но при учете, что оба они были раздеты выше пояса… Каору врачевала одного, второму бинтовала руку Нии, сама уже покрытая приличным количеством бинтов. Тера лежал в углу — видимо, последствия истощения. Сай сидел рядом с ним и рисовал, но по неуверенным движениям руки Саске легко определил, что парень тоже сильно вымотан. Найт, сидевший у другой стены, поднялся.


— Така…


Саске жестом его прервал и спокойно стянул маску.


— Я не собирался скрывать свою личность.


Нии улыбнулась:


— А Корень, вижу, чувствует себя отлично, если оперативники себе такое позволяют.


— Я не оперативник, а один из командиров. Но, вижу, группа усиления…


— Немного опоздала, — все так же лежа и глядя в потолок, высказался Тера. — Не обижайся, командир, но вы в пролете. И, скажу честно, Какузу — долбанный монстр. Не в том смысле, что уже не человек, хотя и это тоже, а в том смысле, что он нам задницу-то надрал.


Найт кивнул:


— Они с Хиданом, напарником — отлично сработанная команда. Мы вшестером… Ну…


— Драться на уровне могли, — закончила Нии. — Победить — нет. Выносливости не хватило бы.


— Ладно, — кивнул Саске, — а теперь по порядку.


Найт вернулся на свое место и, поскольку он совсем не пользовался способностью уходить в тень, что обычно делал почти постоянно, значит, тоже был вымотан.


— Мы нашли их, старый особняк в Стране Земли на самой окраине. Я провел предварительную разведку, нашел тело, предположительно Кьюджина.


— Предположительно? — Саске вопросительно поднял бровь.


Найт жестом показал "сейчас объясню" и продолжил:


— Разработали план, завязали бой. Но, во-первых, как Какузу, так и его напарник, Хидан, убиваться категорически не хотели.


Каору кивнула:


— Я обрушила на Какузу технику "S"-ранга. Едва сознание не потеряла от напряжения. Но, судя по его виду, даже ущерба не нанесла.


— Второй, Хидан, тот самый, техниками не пользовался, только дрался… — продолжил Найт.


Нии поморщилась:


— Дрался он очень опасно. Полностью игнорирует оборону, что и понятно. Техники вплоть до ранга "B" ему вообще не наносят ущерба. А времени сформировать что-то мощное он не дает, постоянно агрессивно атакуя. Его надо атаковать группой и бить мощными техниками, желательно применяя сендзюцу, чакру биджу или кеккей генкай.


Саске второй раз вопросительно поднял бровь. Югито поморщилась, но ответила:


— Я не слишком уверенно контролирую двухвостую. Драться могу, но есть опасность, что спутаю врагов и друзей. А Хидан, как назло, держался близко к остальным, так что я просто боялась задеть союзников.


Учиха кивнул, снова переведя взгляд на Найта.


— С Какузу тоже сложно. Он разделился на пять тел, каждое с одним из элементов, но нам это и так было известно. Пытались бить контрэлементами…


В разговор снова ввязался Тера:


— Ага, только мы щенки в сравнении с ним. Он сам на контрэлементах играл, прикрывая уязвимости и навязывая неудобных противников. Скажу так — там тебя сильно не хватало.


Учиха понял смысл фразы. Сендзюцу, пусть и извращенное проклятой печатью, позволило бы ему бить, не обращая внимания на законы равновесия стихий, а если добавить кеккей генкай, то шансы Саске были бы выше, чем у всех остальных вместе взятых. Но тогда была бы высока вероятность, что Какузу бы просто ушел от боя. Умный и опытный синоби не просто так прожил под сотню лет.


— Стоит сделать пометку на будущее, — снова подключился Найт. — Против этих двоих обычных синоби стоит не использовать совсем. Потеря времени и сил и риск смерти без шанса на успех.


Югито хмыкнула:


— Даже я не смогла внести перевес. Хидан чакру вообще не использовал, а у Какузу запас, как у биджу, так что на выносливость с ними тягаться бесполезно. А так у меня техники на элементе огня, я и не успела ничего особо сделать.


Свое слово решил вставить один из безликих Облака:


— Он владеет каждым элементом на уровне интуитивного использования. Называл словами техники лишь пару, раз, но там был "S"-ранг. Все остальное время никаких печатей и слов.


— И самое неприятное, — снова взял слово Тера. — Этот гов… В общем, он всеми пятью телами управлял, как одним. Не бой, а полный мазохизм.


Найт развел руками:


— Если подводить итог, нас едва не убили прямо там.


— Но не убили, — Саске сложил руки в замок.


Нии кивнула:


— Во время боя мы значительно отодвинулись от особняка… того, что от особняка осталось…


Каору, закончив врачевать, поднялась:


— А затем там прогремел взрыв. Большой взрыв.


Безликий облака, которому она бинтовала руку, кивнул:


— Вот только я почти не ощутил чакры. По своему опыту скажу — применение фуиндзюцу.


— И кто его применил? — спросил Учиха.


Найт пожал плечами:


— Не Акацки. Они сами же были удивлены… Ну, если по их каменным лицам можно хоть что-то понять. После взрыва они сразу отступили.


Сенсор облака подтвердил:


— Я почуял приближение синоби, вероятно, Камня. Рассвет явно не хотел перед ними светиться.


— А что по телу?


Найт отрицательно качнул головой:


— Особняк был сильно разрушен, но часть подземных уровней выдержала. Я обыскал их, насколько хватило времени, но тела не нашел. И никого, кто мог бы произвести взрыв.


Учиха напрягся:


— Стоп! Взрыв произошел внизу?


— Нет, на поверхности.


— Варианты?


Высказался, что удивительно, Сай.


— Учитывая, о чьем теле идет речь, предполагаю установку печати реванша. Срабатывает, когда тело умирает. Начинает накапливать чакру, в момент, когда на тело пытаются воздействовать фуиндзюцу или барьерными техниками, резко высвобождает чакру через взрыв.


Фу за плечом Саске кивнул:


— Мы ставили такие техники на своих.


Саске качнул головой:


— Но нам неизвестно о том, чтобы эту технику ставили на Кьюджина.


Фу качнул головой, как бы говоря:


"Ты спросил, мы предложили вариант".


Саске кивнул:


— Ясно. Это… может все объяснить. Кто-то хотел использовать технику фуина, чтобы быстро переправить тело.


Нии хмыкнула:


— Интересный парень, наверное, был при жизни. Раз даже после смерти умеет устраивать такие проблемы.


— При жизни он проблемы решал. Что вы собираетесь делать дальше?


Вопрос, естественно, был адресован группе Облака. Нии покачала головой:


— Ничего. Если Какузу не дурак, а он совсем не дурак, то сейчас будет сидеть там, где мы его достать не сможем. Или, что еще хуже, подготовит ловушку. У меня есть стойкое ощущение, что мы его недооценили. Поэтому… месть подождет, — она неохотно улыбнулась, — но, признаю, ребята, вам можно доверять спины.


Ее напарники тоже поднялись, и один из них — не тот, что сенсор — спросил:


— Один вопрос. Если бы ситуация была критическая и появилась вероятность пленения Неко…


— Мы бы не допустили ее пленения, — высказался неожиданно Найт. — Не смогли бы вытащить, извини, Неко, ничего личного, но убили бы. Нам неизвестно, почему Акацки интересуются джинчурики. Так что лучше я отвечу перед Облаком за убийство джинчурики, чем позволю им получить подобное оружие.


Нии обернулась и улыбнулась парню:


— Сильно. Мы предполагали, что вы будете действовать примерно так, но чтобы сказать это в лицо… в спину…


Найт отмахнулся. Саске тоже улыбнулся:


— Тогда предлагаю продолжить и немного развить наши… зарождающиеся дружеские отношения. Прямо так сходу доверять Корень Шторму не станет, как и наоборот, но… мы готовы обменяться информацией об Акацки. И, если надумаете нанести им визит вежливости, зовите — с удовольствием составим компанию.


Безликий Облака сложил руки в замок:


— Ты не Хокаге, чтобы предлагать такое.


— Я один из командиров Корня, и это моя личная инициатива.


— Раньше в Корне не поощряли инициативу.


— Поощряли, — и вновь Сай высказался неожиданно. — Но приветствовали более радикальные методы. Сейчас иначе.


Все это он говорил совершенно бесстрастным голосом. Безликие полным составом покосились на обычно молчаливого бледного парня и вернулись к своему разговору.


— Для начала стоит попробовать, — Нии протянула руку Учихе, который охотно ответил на рукопожатие.


— Договорились.


Тройка Облака облачилась в свою форму и покинула коноховцев, пообещав держать связь. Выждав, пока Кумовцы отойдут подальше, Саске обратился к Найту.


— Как ты узнал про приказ?


— Не считай меня дураком, — ответил ученик Кьюджина, — это было очевидно.


Тера переглянулся с Саске, но оба промолчали по этому поводу.


— Есть еще кое-что, — продолжил Найт. — Разговор Какузу и неизвестной куноити, почему-то владевшей бъякуганом. Они разговаривали, стоя над телом Кьюджина.


— О чем?


Найт слово в слово передал содержание разговора.


— Это подтверждает предположение с печатью, — дослушав, сказал Фу. — И в тоже время опровергает это предположение. Такое состояние тела я ничем объяснить не могу. К тому же, если эта куноити владеет бъякуганом и достаточно хороший ирьенин, она не могла не заметить печатей. Все это странно.


— Это точно, — согласился Найт.


Учиха так же кивнул:


— Меня интересует другой вопрос. Найт, он действительно был похож на Кьюджина?


Парень кивнул:


— Лицо один в один, как тогда, когда я видел его в последний раз.


— Значит, это либо тело самого Кьюджина, либо качественная подделка, сделанная кем-то, кто знал его в лицо. В первом случае возникает вопрос, кто, как и когда успел поставить печать уничтожения.


Тера хмыкнул:


— А во втором случае возникает вопрос, кому из знавших его в лицо это может потребоваться? Так?


Саске кивнул:


— Именно. Но поговорим об этом позже, когда вернемся в Коноху.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 29

------------------------------------------------------------


Где-то капала вода. В бесконечных темных коридорах это был навязчивый звук, сводивший с ума. В том, что касается пыток заключенных, они всегда были впереди всех своих конкурентов. Но спешить не стоит. Начинать нужно с малого. Никогда не знаешь, какой порог у того или иного человека. Незачем давить слишком сильно. Понемногу, каждый день, каждый раз немного сильнее, чем в предыдущий.


Ао остановился перед камерой, активировав подаренный Кровавым психом глаз. Следовало отметить, что глаз работал отлично, полностью подчиняясь новому хозяину. Как Кетсуки сумел этого добиться — непонятно. Но сумел. И сейчас Ао легко заглянул в застенки.


В камере было две куноити. Одна висела в центре камеры, подвешенная за руки. Ослабленная и готовая говорить. Куноити, гэнин Конохи, она не отличилась хоть какой-то стойкостью к допросам. Но это было и понятно — она вряд ли знала много, скорее была просто пешкой. Второй была куноити Кири, безликая, Миру. Были у нее к коноховцам свои претензии, так что пытка доставляла девушке определенное удовольствие.


Ао деактивировал бъякуган и зашел в камеру. Куноити Листа, молоденькая совсем, но ирьенин и, судя по всему, неплохой. Во всяком случае, держалась она именно засчет своих умений, понижая боль и помогая себе техниками. Но Миру только рада была такой жертве.


— Стой, — куноити замахнулась для очередного удара, но, услышав команду, послушно отошла к стене. — Как тебя зовут?


Вопрос был обращен к пленнице. Куноити с волосами цвета сакуры подняла взгляд на Ао. По голове ее не били, так что смазливое личико осталось цело.


— Сакура Харуно, гэнин Конохагакуре. Что с моим напарником?


Ао дал знак Миру, и Сакура тут же получила удар ногой в поясницу.


— Ты здесь отвечаешь на вопросы, а не задаешь их.


По лицу пленницы бежали слезы от сдерживаемой боли, но кричать она себе не позволила.


— Что вы делали в городе?


Сакура отдышалась, возвращая себе дыхание, сбитое неожиданным ударом.


— Мне начать сначала?


Ао кивнул:


— Давай.


Девушка собралась с мыслями и начала:


— В Конохе я с напарниками получила задание отправиться на юг Страны Огня, чтобы доставить лекарство от бушевавшей там лихорадки в Ашигакуре но Сато. А затем проследить за применением лекарства.


— Когда ты получила задание?


Сакура назвала дату.


— Продолжай.


— Через несколько дней пути в одной из деревень мы пересеклись с нинсо из местного Храма Огня.


— Какого числа, в какой деревне?


Куноити задумалась, вспоминая, и назвала дату.


— Я не помню названия поселения, если оно вообще как-то называется.


— Продолжай, — сделав отметку, кивнул Ао.


— Нинсо рассказали о нападении на свой храм. Большинство опытных послушников в этот момент находились за пределами храма, помогали, как могли, бороться с лихорадкой, — Сакура немного подумала и продолжила. — Там же мы узнали о послушнике по имени Сора, за которым, возможно, пришли нападавшие.


— Что за Сора?


— Псевдоджинчурики, как мы потом узнали.


Ао сделал новую отметку, кивнул:


— Продолжай.


— С нинсо мы договорились о взаимопомощи. Мы отдадим лекарство в Аши, а затем, когда удостоверимся, что лекарство работает, отправимся на поиски Соры, который, предположительно, мог успеть бежать.


— Почему именно вы отправились на поиски?


— В моей команде был отличный следопыт, знавший местность. Инудзука.


— Вы известили Коноху о нападении?


— Нет. Лихорадка убила посыльных птиц. Нинсо обещали отправить своих людей.


— Что за лихорадка?


— Необычная…


Сакура попыталась рассказать, но Ао остановил ее.


— Понятно. Продолжай.


— Когда мы добрались до Ашигакуре, деревня была уничтожена. Полностью.


— День?


Куноити назвала дату.


— По характеру разрушений что удалось установить?


— Среди нас не было того, кто умеет читать следы боя.


— Ясно, тогда ответь на следующие вопросы…


Почти полчаса Ао задавал вопросы, заставляя пленницу вспоминать, что она видела в разрушенной деревне. Когда вспоминать не получалось, к делу подключалась Миру.


Спустя полчаса и десяток ударов Ао сделал несколько отметок в принесенном с собой дневнике.


— Понятно. Дальше.


— Недалеко от Ашигакуре мы нашли Сору.


Ао поднял на куноити скептический взгляд.


— Недалеко?


— Да. Он тоже пытался добраться туда, чтобы ему помогли, но опоздал.


— Когда вы его нашли?


— В тот же день.


Ао скептически хмыкнул, но сделал еще одну пометку.


— Дальше.


— Мы стали свидетелями боя между нинсо и Акацки, в котором Акацки уничтожили нинсо, а затем начали преследовать нас.


— Где и когда проходил бой.


Сакура, насколько могла, описала время и место.


— Детали боя.


Следующие полчаса Ао дотошно вытягивал из пленницы каждую секунду ее воспоминаний, а Сакура успела получить еще десяток ударов.


— Ясно. Дальше.


Куноити снова потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться и отойти от ударов. Мучительница била болезненно, но аккуратно. По бедрам, спине, животу. Все тело пленницы ниже пояса было покрыто сплошными синяками. На одном из ударов она поняла, что описалась. Но никак процесс не контролировала. К тому же она была подвешена, и железные оковы болезненно резали запястья. Хотелось просто зарыдать от мучительной боли, но Сакура пока держалась на чистом упрямстве, выработанном во время обучения у Тсунаде.


— Дальше, — повторил Ао, а Сакура получила еще один удар.


— Да… Акацки гнались за нами до самого порта.


— Сколько времени?


— Я точно не знаю…


Новый удар.


— Время?


— Мы вышли незадолго до рассвета, а в город прибыли на закате…


— Ты хочешь сказать, что вы за двенадцать часов прошли от Ашигакуре до побережья? — снова скептически хмыкнул Ао.


— Мы бежали так быстро, как могли, — подтвердила Сакура.


— И Акацки все это время гнались за вами?


— Да.


Новая отметка.


— Что происходило в порту. В подробностях.


Остаток допроса занял еще час. Ао дотошно расспрашивал обо всем, что там происходило. А чтобы пленнице было проще вспоминать, Миру достала иглы и с радостью их применяла, нанося болезненные, но неопасные для здоровья удары. Не выдержала Сакура уже ближе к концу часа, разревевшись от мучавшей ее боли. Но это не остановило допрос, просто пинки, напоминающие, что нужно отвечать на вопросы, пошли еще чаще.


Закончив, Ао сложил блокнот и поднялся.


— Она в твоем распоряжении, — кивнул он Миру. — Но не переусердствуй. Она должна быть жива и не должна сойти с ума. Посмотрим, сможем ли мы заставить ее рассказать правду.


— Но… — куноити Листа дернулась. — Я все вам рассказала… это права… Я не…


— Заткнись, малышка. Мы с тобой сейчас поиграем, — оборвала ее Миру еще одним ударом. — Все будет в лучшем виде, господин.


— Пожалуйста… Что с моим напарником?


Дзенин Киригакуре остановился у выхода:


— Когда его доставили сюда, было уже поздно. Твой напарник мертв.


Он покинул допросную и отправился в кабинет начальницы для доклада. И, если на нижних уровнях было привычно спокойно и умиротворенно, то в резиденции разве что по потолку не бегали. Куноити Листа понятия не имела, в ЧЕЙ корабль прилетела бомба биджу и КОГО при этом убила.


Но, несмотря на поднятый бедлам, сама Мей вольготно развалилась в кресле и с умиротворенным видом потягивала что-то алкогольное.


— Мизукаге-сама.


— Ты закончил?


Женщина пододвинула кресло к столу и изобразила готовность слушать.


— Я снова начинаю уважать Коноху, — начал Ао. — На девочку наложили идеальное гендзюцу. Ни единой заметной нестыковки. От и до, во всех деталях.


— И что она рассказала? — спросила Мей.


— Полный бред. Что пара Акацки, предварительно заразив весь юг Страны Огня какой-то дрянью, атаковали Храм огня, где НЕОЖИДАННО оказался псевдоджинчурики девятихвостого. Затем непонятно зачем сравняли с землей Ашигакуре. Команда Листа НЕОЖИДАННО встретила именно там этого псевдоджинчурики, после чего за ними вдруг погнались эти самые Акацки. Гнали их до самого порта, где, наконец, догнали. Заставили джинчурики активировать покров и выстрелить бомбой биджу в наш корабль. После чего просто взяли и ушли, бросив и джинчурики и самих коноховцев.


Мей кивнула:


— Ты прав. Бред. Твоя версия?


Ао пожал плечами:


— Наиболее очевидная? У коноховцев действительно был псевдоджинчурики. И они хотели использовать его для атаки. Но облажались, тварь вырвалась из-под контроля. Дело сделали, носителя убили. И, чтобы замести следы, наспех придумали эту историю. Мастер иллюзий с ними был — не зря Учиха, по нашим данным, один из высших чинов в Конохе. Возможно, и он сам. Наложить отличное гендзюцу он сумел, а вот продумать правдоподобную историю — нет.


Теруми поморщилась:


— Да, это больше похоже на правду. Цель?


Ао зло улыбнулся:


— А это вообще просто. Цель та же, что и с Суной. Провокация, а заодно дестабилизация ситуации в самой стране Воды.


Мизукаге согласилась:


— Да, позиция Дайме и без того небезупречна, а теперь, когда его семья и, главное, оба наследника, мертвы…


— Дальше все пойдет по отработанному плану. Коноха найдет какой-нибудь клан синоби или аристократов, и пообещают помочь с приходом к власти. После чего группа элитных синоби и несколько групп наемников руками предателей и революционеров разрушат и Деревню Тумана и всю страну заодно.


Мей задумалась, а затем спросила:


— Мы сможем проверить слова девчонки?


Ао отрицательно качнул головой:


— Никто нам не позволит.


Она снова замолчала, раздумывая над чем-то. Выпила, поднялась и подошла к окну.


— Но если они все равно хотели нас спровоцировать, зачем это гендзюцу и брошенная для нас куноити? И почему не забрали своего раненого? Я уверена, они смогли бы его спасти.


— Для правдоподобности?


Мей отрицательно качнула головой:


— Смысл? Они все равно хотят нас спровоцировать.


— Внутренние противоречия? Кто-то в руководстве оказался не настроен на радикальные методы, и весь этот обман для своих же?


— Возможно… — она постояла так еще некоторое время, затем вернулась в кресло. — Давай на секунду представим, что это сделали не коноховцы.


Ао выразил вселенский скептицизм.


— Харю попроще, Ао, — осадила его Мизукаге.


— С какой целью? Не вижу абсолютно никакой выгоды для них.


Мей кивнула:


— Естественно, мы же не знаем целей организации.


Ао поморщился:


— Компания наемников. Да, самая крупная в истории, возможно. Но…


— А все просто, Ао. Им не чуждо желание мирового господства. Но, в отличие от всяких идиотов, они работают аккуратно и последовательно. Ослабить сильнейших игроков и только после этого показывать когти. Вполне логично.


— Но недоказуемо. Мы не можем опираться на догадки, Мизукаге-сама.


Женщина кивнула:


— Да, не можем. Но! Если Лист сам приглашает нас на войну, значит, они к ней готовы. А мы?


— По планам…


— Пересмотреть планы. Все еще раз проверить и перепроверить. Отодвинуть дату начала на три месяца.


— Но Дайме…


— С ним я поговорю, — отмахнулась куноити. — Выполняй. Мы не можем позволить себе еще одну ошибку.


Ао поклонился:


— Слушаюсь, Мизукаге-сама.


На самом деле он и сам был согласен с таким решением.


— Что делать с пленницей?


Мей снова отодвинула кресло к окну, ответив:


— Отработайте по программе "Медленный Яд"…


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 30

------------------------------------------------------------


Синоби, поправив протектор Конохи на плече, перехватил одного из ирьенинов.


— Эй. Как мне найти Амаки-сан?


— Комната отдыха этажом выше, — ответил спешащий куда-то медик.


Не став больше задерживать служащего госпиталя, Юшенг направился по указанному направлению. Протектор был очень кстати — охрана госпиталя ничуть не препятствовала его передвижениям. Постучавшись, он заглянул в комнату.


— Амаки-сан?


— Ну что там еще? — недовольно ответила женщина.


Юшенг зашел внутрь, убедившись, что сейчас комната, если не считать главного медика госпиталя, пустовала.


— Ничего-ничего, сидите, — улыбнулся он. — Хотите чаю? Настоящего, лучшего из Страны Чая?


Женщина, возвращаясь в кресло, с которого по привычке подорвалась, внимательно осмотрела гостя:


— А ты еще что за подлиза? Я тебя не помню.


Юшенг, не дожидаясь ответа, начал быстро готовить чай, который он принес собой, завернутым в пропитанную ткань.


— Я хороший друг Яманако Ино, Амаки-сан.


Медик изобразила некоторый скептицизм, а затем в ее глазах появилась понимание:


— А… Теперь поняла. Как твое имя?


— Юшенг, Амаки-сан.


— Да, да, да, что-то такое я слышала… Ах, какой аромат… Биджу, ты знаешь, как находить подход к людям.


Юшенг улыбнулся:


— Что вы, просто маленький подарок в благодарность за вашу работу.


— М-м? — Амаки улыбнулась. — Только за работу?


Парень пожал плечами:


— Цветы хвалы вашей красоте принесу в следующий раз, тут одним чаем не отделаешься.


Женщина в голос засмеялась:


— Ох, молодец. Наглец, конечно, но что-то в тебе есть.


Она приняла чашку ароматного чая и с удовольствием отпила.


— М-м-м… божественно. Ну? Настроение ты мне поднял, вкусным напитком угостил. Чего хочешь?


— Хочу спросить, как состояние Ино-сан и ее сына?


Ирьенин иронично изогнула бровь:


— А имеешь ли ты право задавать такие вопросы, мальчик?


Юшенг, продолжая открыто улыбаться, кивнул:


— Почему нет?


— Потому что наша красавица Ино не обычная девушка.


— Она химе клана Яманака, и Иноичи-доно известно о нашей с ней дружбе.


Амаки покачала головой:


— Я не об этом, парень.


Дверь открылась, и в нее зашла девушка в форме АНБУ. Безликая бросила взгляд на Юшенга, коротким кивком приветствовав его, и перевела взгляд на Амаки.


— Добрый день, Амаки-сан.


Юшенг с некоторым запозданием опознал в девушке одну из синоби Корня. Ту, с которой он разговаривал два дня назад о своем клане. Она, похоже, была из командующего состава, что несколько удивляло. Перестановки в Корне, похоже, окончательно сделали эту организацию совершенно непредсказуемой.


— Привет, — отмахнула ирьенин.


Безликая посмотрела на Юшенга:


— А ты здесь… угощаешь Амаки-сан чаем?


— Да, — синоби кивает. — Пришел поинтересоваться здоровьем подруги.


— О! Я тоже! — и девушка вновь перевела внимание на медика. — Так как состояние Яманака-сан?


Женщина хмыкнула:


— У него есть…


— Да, — кивнула безликая. — Он очень хороший друг семьи.


— Как знаешь, — у Амаки не было настроения спорить, так что она отпила чай, и ответила коротко. — Плохо.


Две пары глаз изображали немой вопрос и желание услышать больше подробностей.


— Ну а что вы ждали? Девочка молодая, уже вдова, первый ребенок. Перенервничала, накрутила себя…


— Амаки-сан, — голос безликой стал очень ласковым, таким же ласковым, какой был у Тсунаде, перед тем как она собиралась кого-нибудь убить или, как минимум, отрезать что-нибудь ненужное. — Пожалуйста, успокойте меня.


Женщина поежилась.


— Она жива, устала, вымотана, потеряла много крови, но жива. Мальчик… жив. В коме, под постоянным наблюдением, но жив.


— Она в сознании? — спросил Юшенг.


Амаки кивнула:


— Да. Была, во всяком случае. Ей дали успокои…


Парень недослушал, быстро покинув комнату отдыха. Куда он направился, догадаться было несложно.


— Ну вот, убежал… — вздохнула Амаки.


— В чем была проблема? — спросила безликая.


— Да во всем, — поморщилась ирьенин. — Сказала же, сначала сама Ино перенервничала. А мальчик… Не захотел он по проложенному природой пути идти. Категорически не захотел. Есть техники, облегчающие роды… Но, может, сама Ино перенервничала, может, из-за ребенка, но техники не действовали. Решили резать. А как ты будешь резать, если сопротивление организма такое, что медтехники дестабилизируются? Тсунаде еще, как назло, нет. Пришлось по старинке, скальпелем, самым обычным. Сделали-то все быстро, опыт есть, так парень не дышит, а у матери кровь хлещет — остановить не можем. Пока я пыталась заставить пацана дышать, Ино едва от потери не отключилась. Мальчишка, вроде, задышал, я сразу к Ино. Пока с ней возилась, у парня сердце остановилось. Я выдыхаться начинаю, а у него сопротивление. В общем, самые сложные роды в моей жизни были, наверное.


Она вздохнула, отпила еще немного чаю:


— Вот сейчас допью этот чай и пойду лечить парнишку. С ним, конечно, два меднина, но нужно возвращать его в чувство. А то как-то неловко получается. Деревня с лучшими медиками, а ребенку помочь не можем.


Юшенг, постучался в дверь и, не дожидаясь ответа, приоткрыл ее, заглянув внутрь.


— Ино?


Девушка сидела на больничной койке, повесив голову. Растрепавшиеся влажные волосы закрывали ее лицо. Юшенг прошелся взглядом по бледным рукам, ногой пододвинул стул поближе и сел рядом, одной рукой взял прохладную ладонь девушки в свою руку.


— Ино…


Ослабшие пальцы согнулись, реагируя на тепло. Девушка приподняла голову, и тюнин аккуратно отодвинул ее волосы за ухо, одновременно ненавязчиво погладив по щеке.


— А… Это ты…


Бледная, уставшая, с красными глазами, она сейчас совсем не выглядела той красавицей, что Юшенг встретил не так давно в теплице клана Яманака.


— С мальчиком все нормально.


— Не все, — отрицательно качнула головой девушка. — Его бы принесли мне.


— Ты себя видела, Ино? Тебе отдыхать самой надо.


Ее лицо ожесточилось:


— Не уходи от темы. Он… мертв?


— Нет, он жив…


— Не ври мне! — крикнула Ино, оттолкнув его руку. — Он молчал, когда его уносили! Я слышала!


— Ино!


Юшенг схватил девушку за плечи и аккуратно встряхнул, чтобы успеть предотвратить истерику.


— Помнишь наш разговор? Я с самого начала сказал, что не буду лгать тебе. Помнишь?


Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, и Ино едва заметно кивнула.


— Хочешь правду? Он жив. Не в лучшем состоянии, под наблюдением врачей, но его жизни ничего не угрожает. Он жив. И ты нужна ему живой. Понимаешь?


Ино кивнула и бессильно опустила плечи.


— Я так устала…


Юшенг пересел на край ее кровати и обнял, положив ее голову себе на плечо, начав гладить по голове.


— Ты молодец. Ты сильная, ты все сделала правильно…


Девушка на его плече вздрогнула и заплакала.


— Я не смогу…


— Ты справишься. Я тебе помогу. Все будет хорошо, Ино. С тобой и с твоим сыном. Все будет хорошо…


Он просто сидел рядом, гладил по голове, помогая ей сбросить всю ту боль, что копилась с момента смерти Кьюджина. Спустя столько времени она наконец смогла расслабиться и выплакаться.


__

_

_


* * *


__


__


__


__


Архипелаг Буру Огава. К юго-востоку от Страны Огня.


— Ей-ей… ребята, давайте не будем…


Договорить старику не дали. Полетевшую в него деревянную кружку старик поймал в воздухе и поставил на стойку, от тарелки уклонился. Вот только тарелка сбила бутыль с саке. Сидевший рядом мужик, проводив полет бутылки до пола, зарычал:


— Ах вы щенки…


Драка завязалась сама собой. Обычное дело в этом великолепном месте, на самом деле. Но в этот раз щенки попались какие-то упертые. Разбросав всех завсегдатаев, они принялись и за старика. Высокий, хорошо сложенный, на старости лет этот мужик с длинной седой бородой и крупной залысиной держался отлично. Точнее, больше убегал. Начала выскочил на улицу, когда понял, что всех остальных, кроме него, вот-вот отправят спать. А затем и шустро убегал по улице. Ну, подумаешь, немного разозлил морячков. Кто же мог знать, что они такие боевые.


Пробежав маленькую прибрежную деревушку насквозь, старик остановился на причале, решая, куда бежать дальше. Ветерок колыхал волны, которые заставляли лодочки биться о дерево причала. Островок был слишком мал, чтобы бегать по нему от разгневанных моряков. Старик хотел запрыгнуть на свою лодку и уплыть на свой личный островок в этом небольшом забытом богом архипелаге, но сначала следовало лишить преследователей транспорта…


Взгляд старика зацепился за незнакомца, сидевшего на одном из столбов, на которых держался причал. На голове широкая соломенная шляпа, с полей которой свисают тонкие тряпичные полоски с небольшими грузами на конце. Тело закрывает поношенная серая одежда, на правой стороне — плащ, черный, но тоже сильно поношенный. Черные широкие штаны. Если бы не сапоги синоби, старик принял бы его за обычного крестьянина.


Чужак поднялся, не поднимая головы.


— Набегался? — грубый, рычащий голос заставил вздрогнуть.


Старик не представлял, что нужно с собой сделать, чтобы голос стал таким.


— Эм… мы знакомы?


— Были.


К причалу подбегали моряки.


— Старик! Биджу, ты…


Его крик прервала волна Ки. Давненько старик не встречал тех, кто способен вот так выдавать концентрированную духовную энергию.


— Прочь, — коротко приказал чужак.


Моряки, из которых за секунду выветрился весь алкоголь, закивали и поспешили убраться подальше.


— Так… — старик сглотнул. — Ты кто?


— Идем, здесь не место для разговора.


Повернулся и пошел по пирсу, а затем спрыгнул на воду и спокойно побрел в море. Синдзи хмыкнул, погладил шею и, закинув на плечо свою лодку, нагнал чужака, одновременно накидывая на них отводящее взгляд гендзюцу. Однако техника сразу рассыпалась.


— Не трать силы.


Некоторое время шли молча, пока чужак не произнес.


— Я выполнил обещание. Шимуро Данзо мертв. А вместе с ним бывшие старейшины Конохи и Третий.


Синдзи изумился:


— Като?


Синоби чуть двинул головой:


— Многое изменилось. Это имя больше ничего не значит.


Синдзи улыбнулся:


— Если ты убил этого… то изменилось действительно много. И ты сам, как вижу.


Синоби промолчал.


— И как тебя теперь называют?


Чужак некоторое время молчал, прежде чем ответить:


— Кьюджин.


— Палач?


Остаток пути проделали в молчании.


Лачуга Синдзи была на небольшом острове, который можно было обойти по периметру за пятнадцать минут, имела только кровать и небольшой стол. Под столом лежали бумажные свертки из-под еды и валялись пустые бутылки. Войдя, чужак едва не наступил на одну из них, задержав на ней внимание, а затем пнув в сторону.


— Как оказалось, Узумаки очень нелегко пропить здоровье. Местным дрянным пойлом даже напиться не выходит.


Синоби промолчал. Обойдя стол, он левой рукой выложил на него свиток, после чего столкнул все остальное на пол.


— Вот. Мне нужно, чтобы ты это сделал.


Синдзи, бросив короткий взгляд на валяющиеся на полу вещи, раскрыл свиток, в котором был сложен достаточно крупный подробный чертеж. Старик несколько минут с немалым изумлением изучал рисунки, после чего ответил:


— Я… один я все это не потяну.


От синоби заметно повеяло Ки.


— В смысле, здесь обработка металла, я этим не занимался…


— Ты знаешь нужного мастера?


— Да, — кивнул старик. — И, может, ты снимешь эту дуратскую шляпу?


Кьюджин снял шляпу и положил на стол, после чего стянул с лица маску.


— Уверен?


Синдзи передернуло.


— Я понял.


Синоби снова натянул маску и надел шляпу.


— Что еще кроме мастера?


— Материал…


— Не проблема.


Старик хмыкнул:


— Не знаю, где ты собираешься столько достать, но… Ладно, твое дело.


Старик еще несколько минут изучал рисунки, пока не сказал:


— Видишь это? Я не смогу это воспроизвести. Нужен оригинал.


— Ты знаешь, где он? — хрипло спросил Кьюджин.


— Понятия не имею. Даже не уверен, что оригинал еще цел.


— Ясно.


Синдзи собрал свиток обратно и поднялся, глядя на чужака.


— Что с тобой случилось?


Кьюджин убрал свиток куда-то в складки одежды.


— Жизнь, Синдзи. Собирайся.


И сам первый шагнул к выходу.


— Куда? — удивился старик.


Чужак остановился на выходе, еще раз обернулся, будто оглядел халупу, и шагнул наружу. Синдзи тоже огляделся и понял, что в этом соломенном домике ничего нет. Ничего.


— Идем, старик. Я дам тебе цель, чтобы жить. По-настоящему жить.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 31

------------------------------------------------------------


Дверь с грохотом открылась и лишь чудом не слетела с креплений. Злая Хокаге ворвалась в крупный кабинет, в котором с недавних пор принимала советников и старейшин деревни. Только советников — новых старейшин пока так и не появилось.


— Что, биджу вас подери, это значит?


Присутствующие обменялись хмурыми взглядами, но высказалась только безликая.


— Я предупреждала.


Хокаге бросила на нее гневный взгляд, который та легко перенесла. Какаши Хатаке обменялся непонимающим взглядом со вторым представителем совета дзенинов, Шикаку Нара, но и тот не знал, о чем речь. Саске Учиха, едва вернувшийся с миссии и потому уставший, поморщился. Фраза про "я предупреждала" относилась к нему не в меньшей степени, чем к Хокаге. Кроме него и Миины, проходившей сейчас под именем Мико, Корень представляли еще обыденно прячущийся в тенях Найт и главный аналитик Шикамару. Последний был крайне недоволен, в основном собой. Текущее положение дел он принимал, как свои ошибки, просмотрел, проморгал, не предусмотрел. Сам понимал, что никаких намеков на катастрофу не было, но… Также в кабинете присутствовала Инудзука Тсуме. Она была недовольна, но вела себя спокойно. После поражения Сарутоби клан Инудзука потерял влияние, и говорить с Хокаге неуважительно она себе позволить не могла. Ее сын жив, лишь истощен и немного ранен. В сравнении с двумя исчезнувшими гэнинами, один из которых — Сакура, ученица Тсунаде… лучше промолчать. От официального АНБУ здесь присутствовал, что забавно, Ехи. Все отлично понимали, что с некоторых пор АНБУ — лишь охрана Хокаге, и все равно подчиняется Корню. Но Ехи здесь сидел не из официоза, а потому что владел частью информации, поскольку теперь АНБУ занималось еще и контактами с Дайме.


— Засунь свои предупреждения подальше, — отмахнулась Тсунаде. — Доклад! Что там произошло?


Мико спокойно спросила:


— Вам голые факты или сразу с аналитикой?


— С аналитикой, — Хокаге села и приготовилась слушать.


Мико с Шикамару переглянулись, и Нара, поднявшись, уверенно заявил:


— Нас поимели.


Присутствующие, за исключением Мико, выразили солидарность, смешанную с негодованием от излишней прямоты аналитика.


— Лаконично, — ответила Тсунаде. — А теперь подробнее.


— Болезнь, естественно, уже закончилась. Подозреваю, что кто-то специально выводил эту дрянь. Отработав необходимое время и выкосив четыре пятых населения, болезнь закончилась. Саморазрушение, как доложили меднины, ее изучавшие.


Тсунаде хмуро спросила:


— Это возможно было установить сразу?


Шикомару кивнул:


— При тщательном изучении — да. Но таких болезней раньше не было, и никому не пришло в голову изучать ее досконально.


— Хм… — Хокаге хотела выразиться объемнее, не сдержалась.


— Я тоже так считаю, — кивнул Нара. — А дальше начинается самое неприятное. Учитывая продуманность комбинации, я не верю, что все было сделано просто так. Однако действия Акацки объясняются с большим трудом. Они напали на Храм Огня, уничтожили Ашигакуре и вели команду Сакуры вместе с джинчурики до самого побережья. Слишком сложно. Неоправданно сложно.


Саске спросил:


— Но у тебя есть догадки?


Нара кивнул:


— Да. Они уничтожили Храм Огня, но позволили джинчурики бежать. Не думаю, что захватить его сразу было бы проблемой. А после они еще и позволили нашей команде на него наткнуться. Полагаю, тому была причина. Им нужны были коноховцы на берегу в кульминационный момент. Здесь тоже есть противоречия, но о них позже. Дальше они атаковали Ашигакуре. Зачем? Кроме эффекта устрашения и доведения джинчурики до нужного состояния, других убедительных причин нет. После этого была погоня. Это подтверждает теорию о том, что Акацки нужны были свидетели из коноховцев. В городе, пока один отвлекал на себя посторонних, второй травмировал команду коноховцев, чтобы они не успели уйти до появления синоби Кири. Дальше они уже вдвоем заставили джинчурики активировать покров и атаковать бомбой биджу корабль Кири, проплывавший мимо. Полагаю, именно этот корабль и был целью.


Тсунаде покачала головой:


— Зачем такие сложности? Они и сами бы отлично справились с кораблем. И подкинуть доказательства участия Конохи бы сумели.


Шикамару кивнул:


— Возможно, но в данной ситуации… — Нара вздохнул. — Отличный план, если быть откровенным.


Сына поддержал Шикаку:


— Если бы Акацки сделали все сами, то Кири получили бы уничтоженный корабль со следами участия Конохи. А сейчас у них есть не просто следы. Для них все выглядит так, будто мы подготовили миссию, но провалились, не справившись с джичурики.


Хокаге мотнула головой:


— Бред! У них два наших синоби. Они поведут допрос.


— И получат бредовую историю о похождениях Акацки, решив, что это качественное гендзюцу, — ответил Шикамару, — которым мы хотели отвести от себя подозрения.


Хокаге снова поморщилась:


— Как-то все слишком сложно.


Но ответил ей Саске:


— А в этом весь смысл. Как ни крути, создается впечатление, что сами Акацки обезумели и делали, что придет в голову. Теперь у нас догадки — ни проверить, ни опровергнуть свои домыслы мы не можем. У ребят из Тумана ситуация точно такая же. Поэтому они, как и мы, отодвинут весь бред в сторону и попытаются представить самый правдоподобный вариант. У нас есть доказательства причастности Акацки, но Туман теперь в них не поверит ни при каких условиях. Будь это чистое нападение с косвенными уликами, они бы к нам прислушались.


— А теперь мы перед ними обосрались, — вставила Мико, — и любую нашу попытку оправдаться они воспримут, как желание и их в дерьме испачкать.


Шикамару закончил:


— Было бы это тихое нападение, его можно было бы замять, и мы бы первые вызвались помочь Кири спрятать эту проблему. Теперь же все знают, что Коноховцы потопили корабль Кири чуть ли не в своем порту. Они должны ответить или потеряют лицо.


Следующий вопрос задал Какаши:


— Смогли узнать, что это был за корабль?


Ответил Ехи:


— Да. В столице сообщили, что это был личный корабль Дайме…


— Биджу! — было самым цензурным восклицанием в ответ на эту информацию. Воздержалась только Мико.


— Однако его самого на борту не было. В этом плавании находилась его семья. Жена, сестра, младшая дочь и оба наследника.


Тсунаде устало выдохнула:


— Я бы не сказала, что это облегчает дело.


Шикаку кивнул:


— Скорее, усложняет. Это сильный повод для мести нам.


Какаши задал следующий вопрос:


— Но зачем это Акацки? Провокация, чтобы начать войну?


Мико скептически хмыкнула:


— Полагаю, узнаем по реакции Страны Воды.


Саске вопросительно посмотрел на Шикамару:


— И как они, кстати, отреагировали?


Но тот покачал головой:


— Пока только усилили патрули на границах, и мы замечаем больше их наблюдателей на побережье. Это одинаково можно расценить как разведку наших действий, как поиск информации об атаке, как реакцию на провокацию и как подготовку к боевым действиям.


Шикаку нахмурился:


— Готовимся к войне?


— Да, — кивнул Шикамару, — но тихо. Не стоит их провоцировать раньше времени.


Тсунаже посмотрела на Ехи:


— Что говорит Годжин-сама?


Безликий покачал головой:


— Цитирую: "Действуйте, как сочтете нужным".


— Неожиданно, — ответила Хокаге. — Он очень не хотел ввязывать Огонь в войны. Такая спокойная реакция…


Мико сделала заметку:


— Проверить, что говорят в Столице?


— Да, — кивнул Саске, — и заодно прощупать всех, у кого есть связи в Стране Воды. Если сможете, подключите телохранителей Дайме, они могут много интересного рассказать.


Тсунаде добавила:


— Только аккуратно.


Мико кивнула:


— Сделаем так, что ни одна собака не учует.


Тсуме скрипнула зубами.


— Твой сын еще что-нибудь рассказал? — спросила Тсунаде.


Инудзука отрицательно покачала головой:


— Нет, ничего.


— Уверена, что мне стоит вернуть ему протектор?


Женщина кивнула:


— Да, уверена, — кивнула Тсуме, — и он готов доказать, что достоин его носить.


— В этом я и не сомневаюсь, — ответила Хокаге. — Но тебе не понравится миссия, которую я ему поручу.


Инудзука напряглась:


— Это…


— Я поручаю ему обучить команду гэнинов.


Мико сдавлено хрюкнула — непонятно, что именно это был за звук: насмешка или возмущение. Остальные направили на Тсунаде вопросительно-скептические взгляды.


— Что? Естественно, после того, как он подтвердит ранг тюнина. Нам нужно обучать новое поколение. Особенно сейчас.


— Извини, Тсуме, но я должен спросить. Хокаге-сама, вы уверены, что он готов? — спросил Какаши.


Неожиданно для дзенинов идею поддержал Саске:


— Готов он. Группы по своим маршрутам он водил более чем успешно, нужная хватка у него есть. Только команда нужна по его специальности, пусть передает богатый опыт путешествий по местам, куда Рекудо биджу не водил.


Тсунаде кивнула:


— В этом поколении уже не осталось целых команд, нужно перераспределять людей. И ставить их на обучение смены.


Мико тихо прокомментировала:


— Кто умеет — делает. Кто не умеет — учит.


Хокаге, подавив желание дать подзатыльник подчиненной, продолжила:


— Тсуме, на этом все.


— Слушаюсь, Хокаге-сама, — женщина покинула Совет.


Шикаку проводил ее взглядом и, когда дверь закрылась, задумчиво протянул:


— Вежливая Тсуме. Не помню, когда последний раз видел ее такой. И, кстати, а где Иноичи? И Ибики?


— Иноичи попросил освободить его сегодня, он согласится с нашим решением, — ответила Тсунаде. — Хочет побыть с дочерью. Ибики…


Она покосилась на Ехи:


— На миссии… Сказал, это личное дело.


Хокаге покачала головой:


— Личное дело… Саске?! Вы где пропадали и почему проморгали…


Учиха сделал умное лицо, ответив:


— Операция затрагивает внутренние интересы Корня, и разглашать детали сейчас я не могу. В течение… — они с Шикамару обменялись взглядами, — двух дней мы подготовим вам отчет.


Хокаге рукой продавила столешницу:


— Да вы совсем ох… Почему проморгали? Как допустили? Не ты ли меня убеждал, что отслеживаешь все, что происходит в Стране Огня?


— Возникла ситуация, в которой…


Хокаге отмахнулась:


— Потом будешь оправдываться. Я вам еще припомню. Теперь главный вопрос. Два синоби Листа, что находятся в плену Кири. Как вы собираетесь вернуть их домой?


Советники переглянулись.


— Полагаю, о попытке договориться с Туманом можно даже не упоминать? — начал Шикаку.


Шикамару кивнул:


— Как и о прямой силовой операции. Нам нечем выкупить наших людей. А прямая атака будет рассмотрена как открытая агрессия.


Мико негромко спросила:


— Тайная операция?


— В Кири? — скептически ответил Какаши. — Мне неизвестны ни живые, ни мертвые синоби, кто мог бы такое провернуть.


Но безликая покосилась на темный угол. Однако вместо Найта ответил Саске:


— Нет. Даже наш специалист не справится. Войти, возможно, сможет. Но вытащить на себе двоих — точно нет.


Хокаге сделала вид, что ничего этого не заметила:


— Не слышу предложений?


Шикаку переглянулся с сыном, а затем с Ехи.


— Полагаю, сейчас Сакура Харуно и Рок Ли находятся в Киригакуре. Оттуда мы их вытащить не сможем, не прибегая к силовому методу. Однако в Кири нет постоянной тюрьмы.


— Хочешь подождать, пока их переведут в постоянную тюрьму? — спросил Какаши.


— Я вам подожду, — хмуро пообещала Тсунаде.


— Полагаю, можно несколько ускорить этот процесс, — поддержал идею Ехи. — В любом случае, даже из тюрьмы их вытащить будет не многим легче, чем из самой Киригакуре.


— Это не отменяет силовую операцию, — вставила слово Мико.


— Но ее могут провести и наемники, — отрицательно качнул головой Шикамару. — Или…


Они с Саске переглянулись.


— Не думаю, что они захотят ввязываться.


— Нужно узнать, чем им можно заплатить.


Тсунаде перевела взгляд с одного парня на другого, сказав:


— А теперь еще раз и нормальным языком. О ком речь?


Шикамару и Саске несколько секунд смотрели друг на друга, что-то решая, затем Саске ответил:


— Мы имели радость близко познакомиться с АНБУ Облака. И завести некоторые дружеские отношения.


— Конечно, — продолжил Шикамару. — Убедить их пойти на агрессию против Тумана будет очень сложно. Если мы не найдем что-нибудь, что им нужно.


Саске поморщился:


— Что им нужно, я и так знаю, но у нас этого нет.


Какаши вопросительно посмотрел на бывшего ученика:


— А что им нужно?


— Голова нукенина Какузу, члена Акацки, отделенная от тела, была бы идеальным подарком. Заодно и голову его напарника приложить.


Хокаге спросила:


— А как вы с ними пересеклись? В смысле, с Облаком? И почему Какузу?


— Операция затрагивает внутренние интересы Корня, и разглашать детали сейчас я не могу. В течение…


— Завтра, — настояла Тсунаде.


— Сделаем, — не стал спорить Учиха.


Хокаге поморщилась, поняв, что и так они брали с запасом.


— Это не отменяет того, — напомнила Мико, — что нам еще нужно точно знать, куда переведут наших пленников. И когда их переведут. И в Кири не дураки, сами знают, что за пленниками могут прийти.


— И все это нужно провести так, — продолжил Шикаку, — чтобы не спровоцировать Воду на войну.


— И самим к возможной войне не забыть подготовиться, — добавил Какаши.


Тсунаде обвела советников хмурым взглядом, объявив:


— Так! Повторный совет назначаю на… утро послезавтра. Я хочу видеть следующее. Во-первых, анализ действий Акацки. Делайте, что хотите, но я хочу знать, ради чего они все это затеяли. Во-вторых. Анализ сил Киригакуре и Страны Воды в целом. Количество и качество сил…


— За день не успеем, — вставил слово Шикамару.


— Сколько успеете, потом продолжите. В-третьих, план подготовки к войне. И не так, как в прошлый раз. Общая паника и брожение. Четко и организованно — кто, что, сколько, когда. В-четвертых, наработки плана по возвращению Сакуры и Ли.


Ехи, Шикамару и Саске кивнули.


— В-пятых… — Тсунаде запнулась.


Но Мико услужливо подсказала, правда, тихо:


— Верните, наконец, Кьюджина в Коноху. Смерть — еще не повод прохлаждаться.


Хокаге страдальчески выдохнула:


— Он мертв.


— Эдо Тенсей, — пожала плечами безликая.


— Только часть тела для ритуала для начала найди, — ответил Саске.


Хокаге удивленно оглядела подчиненных:


— Откуда вы знаете об Эдо Тенсей?


Безликие ответили ей выразительным взглядом: "Мы Корень или где?".


— Не обязательно именно часть тела, — добавила Мико.


— Мы это уже обсуждали, — ответил Саске.


— Чисто теоретически, — поспешил добавить Шикамару.


Теперь уже зубами скрипнула Тсунаде, выдав порцию Ки.


— Все свободны! Пошли вон!


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 32

------------------------------------------------------------


В Конохе было не так уж много мест, где двое могли встретиться тайно. В похабных книжках Джирайи есть три лирические истории. В одной талантливый тюнин из одного клана влюбился в куноити из другого клана, но кланы враждовали, и история возлюбленных закончилась трагично. В другой молодой и сильный дзенин из АНБУ, но бесклановый и бедный влюбился в химе клана из другой деревни. И их история тоже закончилась трагично, хотя он и выжил и даже выполнил свое задание, оборвав историю сильнейшего клана в деревне врага… Третья история повествует о нукенине, получившем миссию, и о куноити, команде которой поручили защищать то, что нукенин должен был уничтожить. Они были врагами, по разные стороны баррикад, но влюбились друг в друга. И, чтобы не убивать и не сражаться с возлюбленными, оба покончили с собой. И не просто так великий писатель Джирайя пишет именно трагичные истории. В других историях, про мальчика из младшей ветви, влюбившегося в химе своего клана, все заканчивается хорошо. Почему? Потому что браки между кланами оппонентов и соперников не приветствуются нигде. Союз кланов Яманака-Нара-Акимичи является редким исключением из правил, единственным, на самом деле. Брак Узумаки Мито и Хаширамы Сенджу был чистой политикой. Мало кто знает об этом, но Мито ненавидела Учих, те успели сильно проредить ряды ее клана до соглашения. И к самой идее создания Скрытой Деревни относилась холодно. И у нее уже был возлюбленный, но… Дело клана было важнее личных мотивов.


Но, так или иначе, мест, где двое могли встретиться без посторонних глаз, было мало. И пусть двое взрослых синоби не были представителями двух враждующих кланов, но были вынуждены действовать очень осторожно, выбирая место встречи. Она была совсем нетипично для себя одета. Закрытое целомудренное кимоно, аккуратно уложенные волосы, скромный макияж. В ее походке и движениях никто не смог бы заметить навыки опытного специального дзенина, сколько бы ни всматривались. Пожалуй, лишь носитель Шарингана сумел бы заметить подвох. И он видел, но не собирался кому-либо об этом говорить.


Второй участник встречи, пусть и являлся опытным дзенином, но талантом сокрытия своей личности не владел. Он был боевиком и штурмовиком. Но даже так, облачилсяв в одежду, совершенно для себя нетипичную. Ткань протектора синоби полностью развернута и полностью закрывает волосы. Строгое кимоно, накидка, символический шарф. В целом, это достаточно скрывало личность синоби, чтобы его не смогли узнать, пройдясь быстрым взглядом по паре. Синоби чувствовал себя неуютно. Не закурить, руки в карманы ввиду отсутствия последних на привычных местах не спрятать.


— Ты так и не отучился от глупой привычки, — улыбнулась молодая женщина.


— Я очень рискую, встречаясь с тобой сейчас, — ответил мужчина.


Собеседница тихо хмыкнула:


— Я рискую не многим меньше, Асума. Полагаю, это наша последняя встреча?


Он не знал, как будет говорить это. Всю дорогу шел и не мог представить, как скажет то, что она сказала сама.


— Прости, я…


— Не надо, Асума. Я все понимаю. И мне, как и тебе, было больно смотреть в глаза Юхи.


Он лишь кивнул — больше сказать было нечего. Слишком сильно изменилась его тайная любовница за последнее время. Если раньше, несмотря на дурной нрав, она была открытой, взбалмошной, импульсивной… Все изменилось. Он больше не понимал ее. И он больше не мог ее удовлетворять. В доброй, по сути, девушке появилась какая-то тьма, которой он раньше не замечал.


— Меня больше интересует другое, Асума, — прервала его мысли собеседница. — Что сказали твои старейшины?


— Они боятся, но… Ты знаешь, все изменилось.


Она кивнула:


— Я лучше других знаю, как все изменилось.


— Да… да, — кивнул мужчина. — Их влияние намного выше моего. Я ничего не могу сделать…


— Можешь, — ответила девушка. — Боишься — да. Но можешь. Если бы я сама не была уверена в том, что ты на это способен, то и не просила бы. К тому же глава клана должен уметь построить своих подчиненных.


— Анко, зачем тебе все это? Зачем ты…


Девушка подняла взгляд змеиных глаз, и Асума осекся. Пожалуй, в этом отношении Куренай была куда приятнее его любовницы. На фоне Анко Юхи казалась покладистой и всепонимающей женщиной. И Асума, при всем своем опыте, так и не научился всерьез перечить женщинам, с которыми спал.


— Сейчас не лучший момент для этого…


Анко отмахнулась:


— Отговорка. Хочешь что-то сделать — делай сразу. И к тому же момент как раз наилучший. Ваш некогда могучий клан лишился всех союзников. Даже Курама всеми силами вас сторонятся. Это твой шанс. Отсеки прошлое вместе с теми, кто за него цепляется, и веди свой клан в новое будущее, Асума. В свое будущее.


Но дзенин качнул головой:


— Я не могу так рисковать.


Анко хищно оскалилась:


— Хочешь, я расскажу кое-кому, чьего ребенка вынашиваю?


— Ты не посмеешь, — напрягся Сарутоби.


— Да ну? А что мне терять? Хуже, чем сейчас, обо мне все равно говорить не будут. А о тебе?


Асума сжал кулак до хруста костей.


— Я могу решить эту проблему так, как решают ее главы кланов.


Но куноити рассмеялась ему в лицо:


— Да ну? Попробуй. Я обучала лучшего убийцу за последние несколько поколений. Всерьез думаешь, что кто-то из преданных тебе людей сможет меня чем-то удивить?


Дзенин скривился:


— Ну, ты и сучка. Змея. Правду говорят, подстилка Орочимару.


Раздался хлесткий удар пощечины.


— Попридержи язык, — прошипела куноити.


— Это ты держи свой змеиный язык за зубами. Я сделаю то, что ты хочешь. В чем-то ты права, мне самому это выгодно. Но после этого не смей даже приближаться ко мне или Юхи.


Анко оскалилась:


— Смотри, как заговорил. Что, после пощечины вспомнил, что у тебя есть яйца? Не беспокойся, и я сама к тебе не приближусь.


Дзенин еще раз окинул ее презрительным взглядом, после чего скрылся. Если сюда он шел просто в плохом настроении, то возвращался с едва сдерживаемой яростью. Но для куноити это было и не важно. Устало выдохнув, она облокотилась на перила моста. Раньше по этому мосту ходили во второе отделение полиции Конохи и на один из полигонов, но сейчас отделение было закрыто, а дорога пустовала, особенно ночью. А полигон… Ха, кто ходит на полигон по дорогам? Поэтому это место было одним из немногих, где двое могли встретиться, не опасаясь чужих глаз. Переброшенный через узенькую речку, мост со всех сторон был закрыт густой растительностью.


Анко услышала приближавшегося к ней человека, но не отреагировала.


— М-м-м… когда он узнает, что ты обманула его о ребенке…


— Все уже будет сделано, Какаши. Ха, откуда ему знать, что я не могу иметь детей, да? Достаточно спросить кого-нибудь в госпитале. Но Асума всегда был слишком гордым.


Какаши, встав рядом, кивнул:


— Да, в этом вы с ним похожи. Тебе гордость мешает забыть о смерти…


— Какаши, — поморщилась куноити, — не начинай! Ты знаешь, как важен был для меня… он был мне, как отец. Он всегда был добр ко мне, защищал и от Шимуро, и от… Орочимару. Я не могу просто так простить Като за его смерть.


— М-м-м. Но Като мертв.


Она качнула головой:


— Он действовал не один. Я знаю, как он работает. Мы сами его учили. Он не мог быть в трех местах одновременно. А умерли они в слишком малом промежутке времени. У Като была команда. Могу по именам перечислить.


Единственный открытый глаз скосился на куноити:


— Ты же не собираешься мстить?


Анко ответила Какаши скептическим взглядом, ухмыльнувшись:


— Милый, они меня даже вместе с тобой пережуют и выплюнут. Ты, конечно, сильнейший дзенин селения и все такое, но там найдутся умельцы. Вот уж чего, а умельцев нужного профиля там всегда хватало. Это мелкий засранец смог силами себя и трех тюнинов Коноху с ног на голову поставить.


Какаши одним глазом изобразил улыбку:


— Они не так сильны, как тебе кажется. Проморгали же Акацки в своем доме, м-м-м?


— А ты всерьез предлагаешь попробовать? — хитро улыбнулась куноити, прижимаясь к груди дзенина.


— Нет, — глаз все также изображал улыбку, — просто хочу быстрее все это закончить.


Анко грустно улыбнулась:


— Ничего. Осталось немного. Осталось совсем немного…


__

_

_


* * *


__


__


__


Отдохнуть после возвращения им не дали. Он сам отнесся к этому вполне нормально, но вот напарник возмущенно матерился, выражая все свое нежелание куда-то идти, о чем-то говорить и что-то делать. Но он всегда матерился и всегда был чем-то недоволен, кроме моментов, когда приносил жертвы своему богу. Вот в эти моменты Хидан был доволен, и странное выражение, появлявшееся на его лице, не давало Какузу покоя. В эти моменты у старого синоби Такигакуре возникало ощущение, что Хидан не столько поклоняется какому-то богу… сколько пытается попросить у кого-то прощения. За что? У кого? Почему? Вопросы без ответов.


По башне организации привычно метались подчиненные Пейна. Шла какая-то работа, а они двое будто и не касались этого управляемого бардака. Неожиданно из толпы показалась куноити в черном плаще. Невысокая худощавая девчонка, совсем молоденькая, нет и пятнадцати, с длинными каштановыми волосами и глазами чайного цвета без зрачков. На лбу красовался перечеркнутый протектор Тикагакуре. Заметив одну из боевых двоек Акацки, куноити воодушевленно пошла к ним навстречу. А вот Хидан, заметив ее, демонстративно заткнулся и сделал вид, что его здесь вообще нет.


— Какузу-сан, — поклонилась куноити старику, бросив хитрый взгляд на пепельноволосого. — Хидан-кун.


— Тч, — возмущенно буркнул тот, но промолчал.


— Шизуку, скажи, кто в башне кроме нас? — спросил Какузу.


Девчонка ухмыльнулась:


— Пейн-сама и Конан-чан. И, кажется, я видела Тоби-куна, но не уверена…


Естественно, "Тоби" был где-то в башне. Ждал, не позовет ли кто его для того, чтобы быстро вытащить себя с поля боя. То, что этот шаринганистый не мог вытащить сильнейших из Акацки, еще не значило, что он не мог вытащить любого из подчиненных синоби организации. Гэнины, вроде Шизуку, для него вообще были плевым делом, но гэнинов никто в бой и не посылал. Вся структура нужна была только для сбора и анализа информации, а так же для поддержания контроля над Амегакуре и всей страной. Пускай в Великих Скрытых Деревнях уже догадывались, что Акацки укрывается в Амегакуре, но пока Ханзо продолжал отсвечивать в роли Лидера деревни, никаких проблем для них эти слухи и догадки не носили.


— А где Итачи? — задал второй вопрос старик.


Пусть сейчас Учиха был напарником Ханзо, но, по сути, делать в Амегакуре ему было нечего. Пока организация не найдет нового члена, чтобы поставить в напарники Итачи, ему за пределами страны вылезать не стоило. Но девочка пожала плечами:


— Два дня его не видела, Какузу-сан. А вы надолго вернулись?


— Еще не знаем. Как у тебя дела?


Куноити улыбнулась:


— Отлично. Конан-чан попросила меня перейти в академию, чтобы преподавать, но мне не хочется покидать башню.


— Я все равно редко бываю в Аме, но обещаю заглядывать.


Шизуку расцвела:


— Хорошо! Значит, в следующий раз ищи меня в академии! Пока Хидан-кун! — и убежала по своим делам.


Пепельноволосый скрипнул зубами:


— Эта… малявка… Я… помню, что дал слово… но эта… она меня…


— Разберу на составляющие, скелет унесу в академию, чтобы детишки обучались, а все остальное утоплю…


Хидан протянул:


— Пф-ф-ф…


— У нас договор. Я помогаю тебе с жертвами…


— А я не трогаю твою внучку. Похуй, пошли.


В том, что он действительно сумеет победить Хидана, Какузу несколько сомневался. Опытный синоби отлично знал как свои преимущества, так и недостатки. У него не было Кеккей Генкай, и все техники основывались на одной стихии, или, в лучшем случае, комбинированной атаке двух стихий. Но даже так он был далек от Кеккей Генкая. И техник, способных гарантированно выбить Хидана, у него попросту не было. Молния хоть и причиняла бессмертному дикую боль, но совсем не парализовала. Он не горел, не замедлялся в воде или под землей и мог не дышать. Зато его коса, как назло, могла пробить даже самую плотную землю, которую мог создать Какузу. Так что исход такого поединка был совсем не однозначен. И Хидан это отлично понимал. Однако терпеливо игнорировал Шизуку, хотя во все остальное время мог вспылить по любому поводу.


И, когда они вошли в зал собраний, Какузу подтвердил свои мысли. Пейн был здесь одним из тел, Чикушодо, призывателя. Конан стояла за его спиной, как и всегда, впрочем. Тоби нигде не было видно, зато на своем месте сидел Итачи. Учиха кивнул вошедшим, но по его непроницаемой физиономии ничего разобрать было нельзя.


— И тебе привет, пиздюк глазастый, — оскалился Хидан, прежде чем сел.


Остальные, за исключением живого куста, присутствовали в виде иллюзий.


— Вы пропустили прошлое собрание, — высказался Чикушодо, одновременно и высказывая недовольство, и задавая вопрос.


— На поместье напала объединенная группа Облака и Листа, — ответил Какузу.


— Объединенная? — уточнил Ханзо. — Или друг другу под ногами мешались?


— Объединенная, — подтвердил Хидан. — Пиздились уверенно, явно заранее договорились, уебки.


— И среди них была джинчурики Ниби. Но атака не была похожа на спланированную. Скорее, они случайно на нас напоролись, — добавил Какузу.


— Ну, Лист искал свой трупик, это понятно, — высказался шут. — Но что там делали Кумовцы?


— Неясно, — качнул головой Какузу.


Итачи перевел взгляд на Чикушодо:


— Это плохо.


Учиха был прав — союз между двумя Скрытыми Деревнями вроде Листа и Облака, если состоится, может стать большой помехой в планах организации.


— У Облака и Листа… — Пейн на секунду замолчал. — Достаточно старых нерешенных проблем.


Джокер оскалился:


— В этот раз нужно придумать что-то новое. Вторая провокация подряд будет слишком подозрительной.


Сасори добавил:


— Если они сотрудничают, то вполне могут передать разведданные по нашей операции. Мы не уничтожали всех свидетелей, и в Конохе знают о нашем участии. Теперь узнают и в Облаке.


Старик, подумав, предложил:


— А если действовать иначе? Не заставлять их сражаться друг с другом, а занять другими проблемами. Коноха в ближайшее время будет занята конфликтом с Туманом.


Чикушодо кивнул:


— Мы можем стравить Облако с Камнем.


— Что-то вроде, — кивнул Какузу.


Пеин повернул голову к Конан, и та, кивнув, покинула зал.


— Вернемся к предыдущему вопросу. Что с телом Кьюджина?


Какузу покачал головой:


— Предполагаю, что это была подделка. Подделка высшего качества, причем заминированная. Облако и Лист об этом не знали, но там был кто-то еще, заинтересовавшийся телом Палача.


Пеин склонил голову:


— Жаль. Я хотел сделать подарок нашим друзьям в Песке.


Итачи посмотрел на Какузу:


— Но кто создал эту подделку? И подкинул нам?


Джокер оскалился:


— Вычеркиваем Великие Селения и Змеиного Сеннина. Кто остается?


Пеин качнул головой:


— Почему ты вычеркнул Орочимару?


— Потому что он сам предложил нам выкуп за это тело, — ответил Какузу. — Я едва не согласился. Змеиный обещал много.


Итачи обвел присутствующих взглядом:


— Тогда кто? — и взгляд он направил на шута.


Но Джокер качнул головой:


— Дырку протрешь, глазастик. Это не мои друзья.


Пейн так же обвел всех взглядом:


— А кто еще имеет достаточно наглости, чтобы играть с двумя Селениями и нами? Если подделка была настолько качественная, что у нас только подозрения…


Хидан оскалился:


— Я, блядь, больше скажу. Мастер ебло Кьюджина еще при жизни видел. Один в один, сука.


Чикушодо перевел взгляд на Итачи.


— Я попробую что-нибудь разузнать.


Какузу кивнул:


— Как и я.


Пеин расслабленно облокотился на спинку:


— Удалось установить личности безликих, с которыми вы сражались?


Какузу кивнул:


— Тройка Облака опознана полностью. От Конохи дрались люди Корня. Двоих мы уже встречали ранее. Одного вы знаете по Песку, он был третьим в команде Кьюджина и Учихи. И девчонка с посохом, управляет водой. Еще один использовал чернила, в архивах есть по нему немного информации. Был четвертый, предполагаю, из клана Нара, но со странными способностями. Он мог переводить свое тело в тень.


Чикушодо задумчиво протянул:


— Необычная способность, нужно изучить ее тщательнее.


Итачи так же спросил:


— С моим братом вы не пересекались?


— Неа, — отрицательно покачал головой Хидан, — а жаль. Вот бы с кем я сошелся в бою…


Остаток фразы про принесение в жертву Дзясиму остался лишь в его мыслях.


— Тогда желаю вам успеха в поисках информации, — закончил Пейн. — Но вернемся к основному вопросу. Миссия наших артистов закончилась успехом. Теперь Туман отодвинет начало войны на более удобное для нас время. И, что важнее, Вода будет сражаться куда ожесточеннее. Им нужна победа в этой войне и только победа. Переходим к следующему этапу, друзья мои. Если нет вопросов…


Иллюзии Акацки исчезли, а присутствующие здесь во плоти поднялись. Но Какузу пустил Хидана вперед, выйдя из дверей вместе с Учихой.


— Итачи.


Носитель шарингана остановился. Вопросительно глянул на старика.


— У тебя были некоторые связи в Конохе.


— Были, — лицо Итачи осталось непроницаемым. — Но закончились. Что именно тебя интересует?


— Кьюджин. А точнее, были ли у него ученики?


Итачи вопросительно изогнул бровь:


— Что тебя заинтересовало?


— Во время боя с теми двумя командами. Вначале они ожидаемо попытались бить контрэлементами.


Говорить о том, что у них ничего не получилось, не пришлось. Учиха все понял и сам.


— А дальше?


— Обычно следующим решение, при отсутствии каких-нибудь тузов в рукаве, идет попытка комбинировать атаки элементами. Но не в этот раз. Тот, из Нара. Он пользовался своими силами, чтобы координировать атаки остальных.


— Нара — стратеги. Это ожидаемо.


Какузу отрицательно качнул головой:


— Я сражался с ними. И знаю, как они действуют. Здесь была другая школа. Другой подход. Парень в наглую начал бить одним элементом, заставляя меня реагировать и применять контрэлемент. А затем начиналась игра, в которой каждая предыдущая атака прятала следующую, или отвлекала, или делала что угодно, чтобы завести меня в ситуацию, в которой я просто не могу защищаться. И у него едва не получилось.


— Почему ты думаешь, что это не школа Нара?


— Помнишь, что ты говорил о Кьюджине? Что он не стратег, а тактик. Не продумывать десяток ходов вперед, а делать каждый следующий ход непредсказуемым. Пять раз бить одной тактикой, чтобы на шестой ударить неожиданно. Обычно мне не сложно прочитать тактику противника. Но не в этот раз. Парню не хватало опыта, я его просто опережал, но это было достаточно опасно.


Учиха несколько секунд размышлял, прежде чем кивнуть:


— Я понял тебя. Постараюсь выяснить. Это все?


— Да, все.


На этом бойцы Акацки разошлись.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 33

------------------------------------------------------------


Ночная Коноха встретила молодого Нара прохладным ветром и спокойной тишиной. Поежившись, Шикамару привычно достал сигарету и закурил. Снова засиделся и засиделся сильно. Хотя чему удивляться после такого-то провала. Но Шикамару постарался отогнать мысли о работе и медленно побрел домой. Сейчас ему нужно выспаться, чтобы завтра вернуться к работе со свежими силами. Нет ничего хуже, чем невыспавшийся аналитик.


Ночью не видно облаков, зато видно звезды. Он еще не решил, считать такую замену адекватной, или стоит все же появляться на улице в светлое время суток, чтобы понаблюдать за облаками. Так, глядя на звезды и размышляя на незамысловатые темы, он шел домой.


Однако, когда прошел воротами клана и зашел во дворик своего дома, остановился. В окнах горел свет — родители еще не спали. Обычно к этому времени они уже спали. Отец либо оставался в кабинете главы клана и заканчивал дела, как, в общем-то и сам Шикамару, либо, вернувшись пораньше, ужинал и спешил лечь спать. Но сегодня на кухне и в столовой горел свет. Необычно. Шикамару мысленно прикинул с десяток вариантов возможных причин и, выдохнув, достал из пачки еще сигарету. С наибольшей вероятностью родители хотят о чем-то поговорить, и Шикамару не спешил приближать этот момент. Пока можно было покурить и полюбоваться звездами. Конечно, от него будет пахнуть сигаретами, и мама может его отругать. Попробовать. Ругать человека, управляющего аналитическим отделом Корня. Шикамару на секунду попытался представить, как кто-нибудь ругает Ибики Морино.


Войдя внутрь и сняв сандалии, Шикамару не громко оповестил:


— Я дома.


В столовой послышалось шевеление.


— Шикамару, — мама выглянула в коридор, — а мы ждем тебя на ужин.


Тюнин, упорно отнекивающийся от звания специального дзенина, выразил весь вселенский скептицизм одним движением бровью. На ужин. В три чеса после полуночи.


— Может быть, на ранний завтрак? — ответил он.


Мама промолчала и скрылась на кухне. Шикамару зашел в столовую, отмечая немного уставшего, но бодрившегося отца за столом, а так же стойкий цветочный запах или, точнее, аромат. В доме побывала посторонняя девушка. Снова начнутся разговоры о женитьбе. В голове медленно проползло ленивое: "на-а-адо-о-ое-е-ело-о-о".


— Садись за стол, — мама умудрилась невероятно быстро разогреть давно остывший ужин.


Семья села за стол. Шикамару лениво поглощал рис с мясом, не слишком задумываясь о вкусе. Он слишком устал, чтобы сейчас об этом думать. Отец ел еще более неохотно, чем сын. Себе мама предусмотрительно не наложила вовсе. Хитрые женщины, как удобно вот так сидеть и сверлить мужчину взглядом за приемом пищи.


В конечном итоге Йошина прервала относительную тишину, наполненную негромким стуком палочек. Они применила стандартный женский сигнал, нечто среднее между откашливанием и прочисткой горла. Это "кх-кхм". У Шикаку не оставалось выбора:


— Сын, мы с тобой давно не играли в сеги.


Шикамару отлично понимал, к чему идет разговор, но решил попробовать юлить, чтобы посмотреть, как отец будет выкручиваться.


— Да. С того момента, как я перестал проигрывать.


Шикаку запнулся, но быстро нашелся:


— Может, дашь отцу еще один шанс?


— Возможно. Напомни мне, скажем, сразу после войны с Туманом, думаю, у меня будет свободное время. Если доживу.


— Шикамару! — возмутилась мама.


Но тюнин лишь лениво выдохнул:


— Да ладно, я же в тылу буду, ничего со мной не случится.


Шикаку хмыкнул, но сразу получил удар ногой под столом. Глава клана всем видом показал, что не знает, как продолжать, а Йошина сделала злое лицо, предвещающее мужу множество приятных ощущений.


— Извините, я уставший, — поднялся Шикамару. — Давайте я выйду, вы договоритесь, и снова попробуем.


В этот раз многообещающий взгляд был обращен уже на него.


— Шикамару! Ты как с родителями говоришь?!


Он пожал плечами:


— Посмеялись и хватит. Вы хотели о чем-то поговорить? Я готов, но мне завтра рано вставать, так что, может, уже перейдем к делу?


Шикаку обреченно вздохнул и тоже поднялся:


— Давай выйдем.


— Только не курите! — бросила Йошина в спины мужа и сына.


Однако стоило им только выйти на веранду дома, как Шикамару тут же достал пачку. Пагубная привычка. Он не курил дома, не курил на рабочем месте, за редким исключением, когда был совсем завал. Но все равно это стало пагубной привычкой.


— Шикамару, ты бы помягче с мамой…


— Да, извини, я знаю, — кивнул тюнин, присаживаясь на камень. — Просто…


— Знаю, — кивнул Шикаку. — Сам таким же был.


Он сел на край настила, задумчиво глядя на звезды.


— И что? Неужели аналитик Корня настолько загружен работой?


Шикамару ухмыльнулся:


— Хочешь, перечислю? Так, навскидку.


— Давай, — улыбнулся отец.


— Выкидываем рутину, вроде ежедневных отчетов и проверки докладов — это я все скинул на подчиненных, только проверяю выборочно. Они даже почти не ошибаются, не чаще, чем раз в неделю вылетает новый косяк. Сегодня как раз проморгали поставку партии металла. Ты знаешь, что в академии большая часть инвентаря сносилась до состояния, когда кунай уже не напоминает кунай? У четырех из пяти сорвало кольца, каждый шестой имеет скол на лезвии такой, что лучше промолчу. Правая створка главных ворот не закрывается, нужно менять весь механизм. Повреждения, что получил стадион после экзамена, все еще не устранили, потому что мы еще не подобрали команду строителей, которым могли бы доверять. Раньше этим занимались Сарутоби, но мы и им теперь не слишком доверяем. Кстати, о них — есть подозрения, что они ведут некрасивую игру. А я сижу и не знаю, доложить и разгребать это дерьмо сейчас или подождать, пока время будет поспокойнее? Если вообще будет. А еще Коноха имеет все шансы остаться без своих денег. Дайме, конечно, нас кормит охотно и всячески поддерживает. Но с войны против Суны мы поимели откровенно меньше, чем потеряли на подготовке к ней. А компенсировать прибыль выручкой с прибыли от миссий, полученных засчет острой нехватки синоби у Песка, быстро мы не сможем, нужно время. Здесь еще подготовка к войне с Туманом. А это целая эпопея. Неопытных гэнинов на войну не берем, но их нужно чем-то занять. Нужны наставники. Слышал, что сегодня сказала Мико? Кто не умеет — учит. Она права. А самое смешное, у нас подвешены в воздухе Чоджи и сам Киба. Нет команд у них, кончились. И куда их определять? Чоджи пока на подхвате, где свободные руки нужны, но ты мне сам намекал, что наследнику Клана-союзника надо помогать. А как я ему помогу? Он не я и не Ино. С места в пасть биджу, как я в Корнень, прыгнуть не может. А с гэнинами молодыми? Мне Кьюджин еще при жизни намекнул на то, что обучают в академии не то, чтобы совсем плохо, но и очень далеко от хорошего. Да и после академии подготовка гэнинов оставляет желать лучшего. Единицы способны взять все сами. Но остальные — просто пушечное мясо. Наше поколение можно считать сильным. Одни наследники кланов практически или просто одаренные. Но и то четверть уже похоронили. Нужно менять систему обучения и менять в корне. Но как и куда ее менять, я без понятия. Като на своем примере показал, как нужно обучать команду гэнинов. Три почти бесперспективных гэнина… — он хмыкнул. — Но Кьюджин мертв. Так что опытом поделиться не может. А мне что, придумывать все с ноля? Вот и выходит, что мне нужно как-то собрать вместе достаточно сил, чтобы не стыдно было выйти против Тумана, случись самое нехорошее, но чтобы еще и в Конохе что-то осталось. А с Туманом придется воевать сначала на воде, а уже потом, если на воде обосремся, на своей земле. И, всего скорее, мы именно обосремся, первый удар точно не удержим. А если все же победим, будет еще хуже, потому что вода и острова — их стихия. А у нас синоби с соответствующим элементом…


Он махнул рукой, затянувшись.


— Война с Облаком показала, что в этой стихии мы далеки от воинского мастерства. И Туман нам это продемонстрирует во всей красе. И это я пока молчу, что их силы еще нужно изучить. А то получиться, что способности врага мы будем узнавать, проливая кровь своих людей, идущих в первых рядах. И кого после этого ставить в первые ряды? Опытных, у которых шансы выжить побольше? Или неопытных, которых не так жалко? Всех сразу на прибрежные позиции для постоянного караула не пошлешь, нужно распределять. А мы даже в Конохе нормальный порядок не навели. Прошло столько времени со смерти Третьего, а на Ино по-прежнему смотрят так, что… А мне еще нужно находить людей, чтобы ее сопровождали, во избежание инцидентов. Я теперь искренне понимаю Третьего и Данзо, почему они так и не смогли оградить Наруто от ненависти селения. Сам постоянно ловлю себя на желании просто выйти на улицу, идти вслед за Ино и бить морду каждому, у кого хватит ума на нее криво смотреть. Как будто она перед ними чем-то провинилась. Не знаю уже, что делать с этими идиотами. Не перевешаешь же треть населения, да? Но даже это не все проблемы внутри Конохи. У нас, оказывается, медики все меньше хотят быть ирьенинами. Ниндзя-медиков с каждым годом все меньше, на что Тсунаде-сама мне красноречиво указала. А что делать, если надо всю систему обучения менять?


Он снова замолчал, затягиваясь:


— К слову о Тсунаде-сама. С Акацки это был мой просчет. А даже если и не мой, Хокаге справедливо выскажет все свое негодование Саске. Он мне, конечно, ничего не сказал. Но мы с ним не закадычные друзья. Когда я брался за эту работу, он прямо у меня спросил, все я потяну, или ему что-то взять на себя. Я сказал, что потяну. Теперь у него есть повод сомневаться в моих способностях. Я его подвел, потому что завален всякой херней, и нет времени на анализ ситуации в целом.


Снова замолчав, он затянулся, несколько секунд размышляя:


— И это, пусть и не все, но внутренние проблемы. Я ведь не упомянул о вечной клановой грызне, о которой ты знаешь лучше меня. Ну, хоть власть Хокаге-сама признали, большего пока сложно ожидать. А внешние проблемы? Синоби Суны постоянно появляются у нашей границы. Второй войны им, естественно, не хочется. Так и появляются одной группой раз в неопределенное время. А нам нужно держать всю границу под контролем, иначе они заглянут в Страну Огня, и не думаю, что ограничатся туристической программой. Так что и на это нужно выделять людей. А еще на территории Страны Огня за последний месяц появилось две банды с нукенином во главе, на поимку которых тоже нужно отослать команды. Ну, хоть имена нукенинов известны, не так сложно подобрать команду для миссии. Конечно, завтра к вечеру начнет стекаться информация, которую я сегодня запросил. Из Столицы, с побережья, от разведки. И мне как-то придется все это обработать, чтобы что-то рассказать Тсунаде-сама про подготовку войск Воды, и про Акацки. И, если с Водой я хотя бы представляю, что делать и где искать, то с Рассветом нет никаких зацепок вообще. Проблема усугубляется тем, что вне закона они только на территории Страны Молнии и Страны Огня. Поэтому мы знаем лишь о том, что они выполняют высокоранговые задания, не особо заморачиваясь, насколько эти задания грязные. Так что у нас только бессистемная информация, и как превратить ее в аналитику — я без понятия.


Шикамару невесело улыбнулся:


— И, как апогей всего остального, операция по возвращению Сакуры и Ли. У нас, скажу по секрету, завалялся один из Семи Великих Мечей Тумана. Нам от него толку немного — без хозяина это просто весьма агрессивная тварь, пытающаяся убить все, что к ней приближается. Конечно, со временем мы можем что-нибудь придумать, а отдавать такую вещь за двух гэнинов… В общем, даже не уверен, стоит ли предлагать это Хокаге-сама. Еще не факт, что Туман вообще захочет с нами о чем-то говорить. А разрабатывать план по их спасению…


Он пожал плечами:


— Ну, это самое насущное и срочное, всякую мелочевку можно не вспоминать. Вот такая работа у моего отдела, папа.


Шикаку невесело кивнул:


— Я, конечно, знал, что у вас там круто, но чтобы настолько… Думаю, я погорячился, сказав, что в молодости было так же. Не было. И большую ждете войну?


— Пока не ясно. Смогу сказать, когда начнет прибывать информация.


Шикаку тяжело вздохнул.


— Понимаю. Знаешь, я хотел посмотреть, как ты будешь справляться со своей новой работой. Но сейчас не время для проверок. Как ты смотришь на то, чтобы я подобрал тебе… ну, может, десять человек из клана. Естественно, таких, кому ты сможешь доверять, хорошо понимающих, что сейчас интересы деревни важнее интересов клана. М?


Шикамару был несколько удивлен такому предложению:


— Это… было бы здорово.


Шикаку кивнул:


— Хорошо, постараюсь не тянуть с этим и к обеду назначить людей.


— Это неожиданно, — признался Шикамару. — Я понимал, как ты относишься к моей работе, но такая поддержка…


— Ты мой сын, Шикамару, — улыбнулся Шикаку. — Да и Корень уже совсем другой. Вообще-то мне даже немного… стыдно.


Если до этого слова отца только удивляли, то теперь они тюнина изумили.


— За… Что?


Шикаку засмеялся:


— Тебе еще многому нужно научиться, но ты делаешь успехи, сын. Ты не задумывался, как ваша активность выглядит со стороны Совета Дзенинов, например?


Шикамару хмыкнул:


— Наглые детишки делают, что хотят, ни во что не ставя взрослых. Так бы выразилась Мико. Но я и Саске — мы не весь Корень…


— Но вы — главное звено. Не вы вдвоем, уверен, там есть и еще кто-то. Конечно, и опытных кураторов из старого Корня вы никуда не дели. Но Хокаге-сама прислушивалась именно к вам. И даже этот совет, на который снова начали приходить представители АНБУ и Совета Дзенинов. Он был создан потому, что мы, старшее поколение, напомнили Хокаге-сама о своем существовании, и о том, что наш опыт тоже может быть полезен. Это если очень вежливо выражаться. И ты не совсем прав. Многие начали считать вас угрозой Конохи, считать, что вы слишком неопытны, чтобы контролировать Скрытое Селение. И мне стыдно, что я тоже позволял себе так думать.


Шикамару устало выдохнул.


— Бли-и-ин… С властью Тсунаде-сама смирились, так теперь сам Корень под ударом? Не одно, так другое!


Отец усмехнулся:


— Всегда так. Но создание Совета, на котором присутствуем я, Какаши, другие. Это стабилизирует ситуацию. На время, во всяком случае. Да и потом я постараюсь помочь.


Шикамару посмотрел на пачку, но убрал ее.


— Это и был твой серьезный разговор?


— М? Нет, Йошина хотела тебе одну молодую куноити сосватать.


Шикамару выдохнул протяжным:


— Пф-ф-ф.


Шикаку снова рассмеялся:


— Все равно когда-нибудь придется, сынок. И Аска-чан — очень симпатичная девушка.


— Ты никогда не поймешь, что у них на уме. Малейший твой поступок, и она уже терпеть тебя не может. А эти их трюки, когда они пытаются заставить тебя нарушать свои принципы… сплошная головная боль, — поморщился тюнин.


— Послушай, Шикамару, — серьезно ответил Шикаку. — Без женщин нас бы с тобой на свете не было. Я уверен, что они делают нас лучше. К тому же, самые сильные из женщин не боятся быть нежными с теми, кого они любят.


— Хорошо, я подумаю над этим. Но не сейчас и не в ближайшее время. Сначала война, не могу позволить себе в такое время думать о чем-то еще, кроме этого.


— Как скажешь. Но я поймал тебя на слове!


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 34

------------------------------------------------------------


Он открыл глаза и постарался осмотреться. Тьма, холод и тишина. Вокруг только тьма, холод и тишина. Как знакомо и привычно. Навевает воспоминания. Попытался сосредоточиться, но не вышло — он не касался земли. Спиной ощущались холодные, плохо обструганные доски, к которым он был пристегнут железными оковами. Обнаженный и пристегнутый к какому-то столу. Глаза несколько долгих секунд привыкали к темноте, чтобы, пусть и с трудом, но увидеть хотя бы очертания предметов вокруг. Незнакомый потолок или даже свод в каком-то подземелье. И все, больше ничего не видно.


Простые оковы не смогли бы его удержать. Но первая же попытка использовать чакру вызвала вспышку боли. Однако обычная боль не могла его удержать — пленник попробовал снова, стараясь не обращать внимания на ощущения. Однако чакра не подчинялась. Что бы ни было причиной, чакра не подчинялась.


Попытаться снова он не успел — дверь его темницы со скрипом отворилась, и оттуда, из освещенного коридора, вырвалась полоса света. К нему кто-то подошел. Невысокий, худощавый, с длинными волосами, в очках.


— Тебе сейчас нельзя применять чакру. Лежи и не двигайся, — голос принадлежал девушке, но оставался холодным и безразличным.


— Где я?


Она проигнорировала вопрос, обойдя его вокруг и остановившись на том же месте.


— Внешних признаков отторжения нет, — констатировала куноити.


Инахо сжал кулаки, но тут же расслабился. Злиться сейчас бесполезно — он прикован к койке и небоеспособен. Нужно придумать что-нибудь, хоть что-то, чтобы получить хоть какую-то информацию.


— Мне, конечно, очень приятен твой интерес к моему телу, но…


Девушка повернула голову, отчего свет отразился на стеклах ее очков.


— Можно мне воды? Умираю от жажды. Тебе же не нужен мертвый подопытный?


Куноити подняла руку, в которой оказалась дощечка с бумагами.


— Ты не умрешь от жажды. Но если ответишь на пару моих вопросов, принесу тебе попить.


Инахо улыбнулся:


— Скажи мне, где я, и сегодня я отвечу на все твои вопросы.


— Я могу тебя заставить отвечать.


Он хмыкнул:


— Да. Но ты можешь сэкономить время и силы.


Куноити размышляла пару секунд, после чего кивнула:


— Хорошо. Но я не скажу, где находится это место. Я скажу тебе, что это за место. Добро пожаловать в лабораторию Орочимару-сама.


Инахо дернулся, но оковы держали крепко. Несмотря на боль, он тянулся к своей чакре, но безрезультатно.


— Этот… проклятый белый змей…


И вновь расслабился. Теперь ему было понятно. Эти люди пришли за телом Кьюджина, как и он. И, не получив тела, захватили его. Вот и все.


— Ясно…


Куноити сделала пометку на листке.


— Ты знаешь, кто был донором ткани, которую тебе пересадили?


— Понятия не имею. Уснул в своей комнате и проснулся там же, но уже после операции.


— Я так и думала. Радуйся, Орочимару-сама закончил то, что не смогли сделать эти криворукие идиоты в Конохе. Генетически ты теперь Сенджу. И теперь твоя собственная сила не будет тебя убивать.


Инахо подавил желание плюнуть ей в лицо. Вот уж от кого, но от Орочимару он помощи не хотел точно.


— Зачем он помог мне?


— Геном Сенджу и так почти исчез, не стоит терять даже таких, как ты.


— Каких?


Куноити сделала еще одну пометку:


— Ты не знал? В твоей семье поколений пять или четыре назад отметился кто-то из этого клана. Иначе ты бы не выдержал и первой операции.


"Наверное, Данзо было это известно", — подумал Инахо. Почему не сказал? Да потому же, почему не довели операцию до конца. Инахо был просто одноразовым оружием против своего учителя. Как позже стал оружием в руках той безымянной куноити. И что теперь? Подопытный Орочимару? Всего скорее, отсюда живым он уже не вырвется. Но обязательно попробует.


— Понятно.


— Лежи и отдыхай. Ты еще не полностью восстановился после операции.


Девушка покинула камеру, закрыв дверь и перекрыв единственный источник света. Он снова во тьме, и снова один. Это было забавно. Сенджу? Он Сенджу? Податься к Хокаге, с улыбкой встретив ее фразой: "Здравствуйте, бабуля-Тсунаде, я вам дальний родственник"? Да, это было бы зрелище. Но не в ближайшее время точно. Что бы ни задумал белый змей, Инахо вряд ли будет доволен участием в его планах.


— Ну что, наследник Великих? Это все, на что ты способен? Лежать здесь и ждать своей судьбы? — прошептал Инахо сам себе. — Ну? Сенджу. Что тебя останавливает? Боль? Боли ты натерпелся, к ней ты почти привык. Что еще?


Он вновь потянулся к чакре, стиснув зубы и улыбаясь через боль.


Земля — его стихия. И она была вокруг. Свод, стены, пол. Но отчего-то они совсем не спешили отзываться на его зов. Чакра, будто яд, с обжигающей болью текла по чакроканалам, но земля не отзывалась. Но отзывалось нечто иное. Непривычное, подвижное. Оно, это новое, тоже было где-то близко. И оно отзывалось.


— Давай! Иди ко мне! — шипел Инахо.


Тишину нарушил тихий хруст. Звук издавал камень пола, медленно разрываемый изнутри. С каждым усилием боль становилась сильнее, но и новая, подвижная сила отзывалась все охотнее. Снова треск, и в комнате появился новый звук. Звук текущей воды.


Инахо расслабился, отдышавшись.


— Суйтон? Но… как?


Он почти не чувствовал стены своей темницы, но воду, медленно набирающуюся откуда-то из-под земли, он ощущал вполне отчетливо.


— К биджу! Вода, так вода!


Новое напряжение сил, и медленно растекающаяся по полу вода начинает послушно стягиваться в нечто, напоминающее жгут. Жгут почти дотягивается до кромки стола, но Инахо теряет концентрацию, и вода снова растекается по полу.


— Ха! Не сложнее, чем было с землей! — храбрился он, хотя от напряжения заныло в висках.


Отдышавшись, он начинает заново. Но не справляется и во второй раз. В третий. Четвертый. Каждый раз начиная сначала…


Сколько времени прошло, Инахо не знал, но не обращал на это особого внимания. Жгут, наконец, зацепил металл его оков и потянул его вверх. Уже не в первый раз. Вода — не земля. Слишком текуча и нестабильна. Землей он бы вырвал эту железку в два счета. Сейчас же, используя суйтон, он аккуратно тянул металлическое кольцо вверх. Немного потянуть, затем направить поток в то место, где металл крепится к дереву, и начать подтачивать дерево струей воды. Но недолго — если дерево напитается водой, то разбухнет. Подточить, высушить, потянуть, и все заново. Вода была не такой сильной, зато более послушной и гибкой.


— Давай! Давай!


Дерево хрустнуло, и стальной стержень вылетел со своего места. Одна рука была свободна. Инахо тут же вырвал замок на второй руке, затем разломал кольцо на шее и, наконец, освободил ноги. Спрыгнув на пол, он немного поморщился, хлюпая по грязной мутной воде. Непривычно…


В комнате ничего не было, кроме воды и стола, к которому он только что был прикован. Он шагнул к двери и прислушался. С той стороны было тихо. Посмотрел на свою руку. Раньше он бы укрепил кулак дотоном и выбил бы препятствие, но теперь… Он сосредоточился, пропуская воду на ту сторону и "ощупывая" дверь суйтоном. Замка нет, только засов. Это было просто зацепиться за засов и потянуть его в сторону.


Дверь почти без звука открылась, и Инахо вышел в коридор. Темно. Когда здесь была та куноити, в коридоре свет был. Был. Инахо прикоснулся к стене, но, как и раньше, дотон отзывался неохотно и слабо. Однако отозвался суйтон. Вода охотно потекла по полу, частично забираясь на стены. Минута ожидания, и он понял, что его камера находилась в конце длинного пустого коридора, и эта камера была здесь единственной. Странно, но от Орочимару можно было ждать и больших странностей. Прогулка по пустому коридору, которая не заняла и пары минут, и он увидел свет.


Инахо дошел до линии света на полу, остановившись на ее краю и глядя в зал, куда выводил коридор. Побитый, потрескавшийся использованием техник, с вывороченными кусками камня пол, следы старой засохшей крови. Арена? И его ждали. Две девушки в трех десятках метров от выхода из коридора. Одна, та, с которой он дрался там, над подземельем Акацки, молодая женщина с поблескивающими синевой волосами. Второй была куноити, сидевшая на вывороченном куске камня. Молоденькая, с пышными красными волосами, в очках, коротких черных шортах, длинные ботильонах и бежевой длинной кофтой, с перехваченной чуть ниже объемной груди ремнем и оголенным животом. Волосы на правой стороне отчего-то торчали, а глаза девушки оказались алыми без видимого зрачка.


— Я выиграла, — говорит та, что старше.


Красноволосая презрительно фыркает:


— За столько времени любой дурак бы оттуда выбрался.


Но синеволосая протянула руку, и молоденькая, достав из кармана какой-то мешочек, отдала его ей.


Инахо медленно вышел на свет, не забывая смотреть по сторонам. Но в обширном зале, который действительно напоминал арену, никого, кроме них троих, не оказалось. Вода послушно текла за ним, готовая в любой момент стать оружием.


— Осторожно, — улыбнулась старшая. — Мальчик агрессивен.


Красноволосая спрыгнула с камня и пошла навстречу:


— Ты знаешь, сколько у меня таких агрессивных? — все так же с презрением глядя на Инахо, процедила она.


Парень остановился. Тело слушалось его не сказать, что хорошо. Ходить он мог спокойно, двигался, в целом, тоже. Но вот выдать нормальную скорость сейчас вряд ли смог бы. Да и техниками суйтона не владел вовсе. Синеволосая уделает его в данный момент, в этом он не сомневался. Красноволосая с симпатичной мордашкой, судя по чувствительному Ки, проецируемому на него, убивать была обучена. Сдохнуть он успеет всегда, а сейчас… Инахо поднял руки вверх, ладонями вперед и улыбнулся:


— Сдаюсь.


Красноволосая притормозила, суда по взгляду, ожидая подвоха. Не удивилась, даже не насторожилась. Просто ждала, что еще сделает пленник.


— Честно. Я просто хотел пить, а вода из-под земли такая мутная…


— На колени, — коротко приказала красноволосая.


Инахо поморщился — презрительный взгляд одной и насмешливая ухмылка второй его бесили.


— Может, не надо? Пол такой грязный…


Красноволосая подняла руку, и из ее рукава в Инахо полетели две полупрозрачные цепи, светящиеся чакрой. Защитить на таком расстоянии он мог бы… Подчиняйся ему дотон. Тонкую стенку из воды, которой он инстинктивно пытался закрыться, цепи с острыми наконечниками даже не заметили. Две секунды, и он был скручен и лежал, прижатый носом к полу, одно острие упиралось ему в шею, второе — в поясницу. И, только оказавшись в таком положении, он заметил, что опадающие ему на лицо его же волосы абсолютно белые. Но обдумать это наблюдение ему не дали. Цепи резко привели его в сидячее положение и потащили к куноити.


Пленник сцепил зубы, сосредотачиваясь. Он хотел по хорошему, но эта сука сама напросилась. Цепи тащили его по полу, а под полом с небольшим опережением пробивалась вода. Нанести ощутимый удар он не сможет — не хватит силы, не владеет он стихией на таком уровне. Но этого и не требовалось.


Когда Инахо оказался в метре от куноити, водный жгут вырвался из-под пола у нее под ногами… и ощутимо "лизнул" куноити между ног. Девчонка визгнула, теряя контроль над цепями, и Инахо сумел высвободиться. Вскочив на ноги, он попытался нанести удар, но оказался недостаточно быстр. Красноволосая блокировала его атаку и ударила сама простым прямым ударом кулака в грудь. Ударом, от которого Инахо, оторвавшись от земли, пролетел до стены и врезался в нее, пробив и подняв столбы пыли.


Пока синеволосая заливалась хохотом, ее подруга, похрустывая суставами пальцев, с яростью на лице, шла к пленнику.


— Я убью этого извращенца!


Однако шипящий голос ее остановил:


— Карин-тян, пожалуйста, оставь нашего гостя, — прошипел Змеиный Сеннин.


Девушка остановилась, скривившись, но кивнула:


— Как скажете, Орочимару-сама.


В этот момент Инахо выбрался из образованной им же самим вмятины, с удовлетворением отмечая, что снова ощутил дотон, после удара куноити укрепивший его тело и уберегший от участи быть расплющенным о стену. Он даже отстраненно пожалел о появлении змеиного. Вот сейчас он бы с радостью показал этой…


— Инахо-кун, давно не виделись, — сеннин спустился вниз, сопровождаемый своим очкастым помощником.


Карин снова села рядом с все еще ухахатывающейся, пусть и беззвучно, синеволосой. Инахо, покрывая тело матово-черной броней, шагнул навстречу, но промолчал. Орочимару улыбнулся, оскалившись.


— Вижу, чувствуешь ты себя вполне неплохо. Тобирама, чьи гены я копировал тебе, почти не владел дотоном, поэтому его природное родство несколько подавило твое собственное, но... не без помощи Карин-тян, твоя основная стихия снова к тебе вернулась.


Инахо удивился:


— Тобирама? Тобирама Сенджу? Ты пересадил мне гены второго Хокаге?


Орочимару кивнул:


— Да, но не совсем. Живую плоть второго мне было взять неоткуда, я использовал кости.


Инахо брезгливо поморщился:


— Кости?


— Да, — кивнул его помощник. — Тазовую кость, несколько ребер, левую лопатку, правую берцовую кость…


— Прошу, не надо перечислять!


Кабуто ухмыльнулся. Орочимару остановился напротив Инахо. Высокий, худой, с длинными черными волосами и змеиными глазами. Руки и одежда заляпаны кровью, в руке держит какой-то кусок мяса. Бывший коноховец, отлично понимая, кто перед ним, криво ухмыльнулся. И только Рекудо знал, как тяжело ему далась эта усмешка. Все самообладание, натренированное в Корне, ушло на то, чтобы подавить вспыхнувший в душе трепет. Перед ним биджев сеннин. Синоби, походя разрушивший город в битве с некогда учителем Инахо. Синоби, самостоятельно организовавший нападение на Великую Скрытую Деревню. Но Инахо больше не перед кем не будет преклоняться, пока сам не признает превосходство собеседника.


— Зачем я тебе, Орочимару?


Змеиный Сеннин проигнорировал фамильярность:


— Видишь ли, я хотел получить тело твоего учителя, Кьюджина. И мои люди до тела добрались. И даже успели экранировать часть тела барьером, чтобы донести мне хоть какие-то ошметки. Я изучил остатки тела, но вывод, к которому я пришел, мне не понравился. Тело, естественно, было подделкой. Очень хорошей подделкой. Подделкой, которую сделали специалисты из Конохи. Но вот команда из Конохи, видимо, не было об этом проинформирована.


Орочимару криво улыбнулся, что очень не понравилось Инахо:


— Я разработал эту технику вместе с одним разбирающимся в медицине Узумаки. Она связана с Эдо Тенсей, тоже по образцу чакры создает образ того, кому эта чакра принадлежала. И если Эдо Тенсей, используя принесенного в жертву, вытягивает на этот свет живого, то наша техника превращала один труп в труп живого или уже мертвого синоби. Естественно, из трупа копии Учихи Кеккей Генкай не вытащить, но и подмену обнаружит только опытный ирьенин. Но есть нюанс, в теле всегда остается часть чакры пользователя техники, как метка, и я отлично знаю, как эту метку найти. Так вот, труп напитал чакрой и сам активировал технику лично Кьюджин и сделал это не более, чем месяц назад, а то и еще меньше.


И, опережая удивление от осознания сказанного, Орочимару торжественно произнес:


— Твой сенсей жив, Инахо.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 35

------------------------------------------------------------


Яма.


Глядя на решетку в потолке, через которую пробивался тусклый свет, Югито ухмыльнулась. Если бы не холодный камень, ее пребывание в камере можно было бы назвать отдыхом. Яма глубиной в три метра в форме окружности диаметром чуть меньше метра и с решетчатой крышей на потолке. Не темница и не тюрьма. Сюда в Облаке сажали собственных синоби, чтобы те проветрили голову и подумали о своем поведении. Сажали ненадолго — это Югито была рекордсменом, проводившим здесь порой и по паре дней, а так сидели не больше нескольких часов. Этакий изолятор для буйных. Для самых буйных на стены нанесены сдерживающие печати.


Нии отлично понимала, что попадет сюда по возвращении в деревню, но ей было не привыкать нарушать правила. Кошачья суть не позволяла подчиняться правилам и делать то, что велят. Нет, девушка предпочитала гулять сама по себе, насколько это было безопасно, и периодическое пребывание в клетке ее не волновало.


А вылазка доставила определенное удовольствие. Совместная работа с Листом, бой с Рассветом. Новых ощущений хватит на несколько недель, теперь можно остепениться на время, поторчать в деревне, пока Эй не успокоится. Югито улыбнулась. Старик ничему не учился. Она убегала. Потом возвращалась. Сидела в деревне, изображая, что осознала и покаялась, пока Райкаге снова не ослаблял бдительность. И снова убегала. Молодая девушка так и осталась девчонкой в душе и совершенно не желала меняться.


Заскрипела петлями дверь изолятора, и до ее острого слуха донеслись шаги. Еще один нарушитель порядка? Нет, стражник остался у дверей, а к ямам шел только один человек.


— Эй! Пленница! Ты не тупи! Глаза открывай! Пришел я! Кираби!


— Тч! — хмыкнула Югито. — Би, что ты здесь забыл?


Над решеткой нависла мощная фигура джинчурики восьмихвостого.


— Ты уже должна в танце плясать! Потому что пришел тебя я спасать!


Нии поднялась, ухмыльнувшись:


— А Эй знает, что ты собираешься меня выпустить? — спросила девушка.


Но тот лишь отмахнулся:


— Братец наказал нашкодившую кошку. Но я захотел погулять с тобой немножко.


— А вот это звучало обидно, — негромко ответила Югито.


Тем временем Кираби без особого напряжения сдернул с решетки замок и поднял ее в сторону, протянув девушке руку. Югито оставалось только позволить вытащить себя наружу. Она с облегчением выдохнула: печати доставляли некоторые неприятные ощущения, да и сидеть уже надоело.


— Спасибо.


— Ты тут сидишь в этой темной темнице, а там светит солнце и поют птицы!


Югито немного размялась, ответив:


— Я не по своему желанию сидела, между прочим.


Высокий темнокожий накаченный мужчина ухмыльнулся, будто юноша, утащивший фрукты с соседской дачи. Воровато оглянувшись, он кивнул на вход:


— Брат сегодня строгий, но свершилось чудо. Давай валить отсюда, пока не стало худо!


Сбежать из деревни было не то, чтобы совсем просто, но и не совсем сложно. Достаточно было найти место, где патрули махнут на них рукой, сделав вид, что ничего не видели. Потому что если они доложат, то первыми же получат приказ выслеживать, чего делать большинству совсем не хотелось. Да и не убегали джинчурики далеко: в десяти минутах хорошего темпа в скальном массиве пряталась просторная пещера со своим источником, вытекавшим наружу и небольшим водопадиком опадавшим вниз. Подойдя к ручью и зачерпнув чистой воды, Югито выпила ее прямо из рук и села на край. Вид на торчавшие из-за облаков вершины ей всегда приносил некоторое чувство умиротворения.


— Да здесь настолько круто, что у меня поет нутро! Хотел бы птицей я побыть, чтоб улететь и все забыть на время. Я буду петь! И облака подхватят голос мой! И ветер будет петь вместе со мной! — затянул в своем стиле Кираби. — О красоте, полете и свободе! О чистом небе и о горизонте! И те, что у земли, поднимут лица! И тоже захотят стать птицей! Но им лишь стих читать вместе со мною! Я Кираби! Я вам в своих текстах весь мир открою!


Нии лишь хмыкнула — она давно научилась получать определенное удовольствие от странных стихов Би.


— Эй сильно ругался, когда узнал?


Кираби сделал несколько движений, которые с определенной долей извращенности можно было бы назвать танцевальными.


— Брат рвал и метал! Но у него короткий запал! Быстро он устал! Людей за тобой послал!


Югито кивнула:


— Хорошо, что они пришли уже после того, как мы попрощались с коноховцами. А то вышло бы некрасиво.


— Детки из Листа похожи на глиста! Им веры нет, таков мой ответ!


Нии укоризненно покачала пальцем:


— Помнится, один синоби Конохи задал вам с Эйем трепку.


— Желтая Молния Листа была не так проста! Его помнит свет, но таких больше нет!


Она задумчиво пожала плечами, глядя на продолжавшего кривляться друга.


— Не соглашусь. Эти ребята отлично прикрывали нам спины и сражались на уровне.


— Говоришь ты так неспроста, смотрю! Причину словам легко усмотрю! Среди ребят Листа один успел защитить и своей защитой тебя покорить!


Югито хмыкнула:


— Не спорю, у одного из них был стиль. Но… мелковат. Был бы постарше… м-м-м, — протянула она.


Кираби наконец устал плясать и сел с другой стороны ручья, медленно разрезавшего скальную породу.


— Ты слишком легко на улыбки введешься! Не успеешь заметить, как попадешься!


Но девушка покачала головой:


— Они не снимали масок, Би. Ну, кроме одного, Учихи, который позже появился. Но он красавец, жаль, тоже молод еще.


— Учиха тот, в чьих глазах шаринган? Значит, все, что ты видела, — был чистый обман!


— Не до такой степени, Би! — поморщилась Югито. — Лучше расскажи, что без меня произошло?


— Облако стояло и будет стоять! На мелкие дрязги нам наплевать!


Нии ухмыльнулась:


— То-то все носились, как ужаленные. Что стряслось?


Би на мгновение задумался, формируя рифму.


— У берега Огня корабль подорвали. На том корабли большие люди плыли. Семья главы Воды возвращалась домой, закончится все большою войной!


Если собеседником Би был интересным, то от его объяснений иногда закипали мозги.


— А кто подорвал корабль? Лист?


— Та тайна сокрыта тенью листа. Правды не знаю, увы, даже я, — ответил Би, тут же спросив. — Что скажешь ты Эю, когда он тебя спросит? Верить Листу? Иль сразу бросить?


Нии задумчиво пожала плечами:


— Ну… Мне они не врали. Честно признались, что не допустили бы, чтобы я попала в руки Рассвета. Думаю, там у них что-то изменилось. Я сражалась рядом с Корнем, Би, плечом к плечу. И ты знаешь наши с Ниби инстинкты. Я чувствовала, как опасны наши противники. Но синоби Листа ощущались, как друзья... Почти все, один вполне готов был меня убить с самого начала, но делать этого не спешил и намерения не демонстрировал. Даже наоборот. Так что… да, я скажу Эйю, что им можно доверять.


Би достал из кармана свою записную книжку и принялся что-то в ней строчить. Закончив, он прочитал:


— Среди старых врагов найти новых друзей — нет ничего в жизни сложней. Но если ты веришь искренне в них, я поддержу тебя. В этом мой стих. Потому что я знаю — твоя интуиция будет сильнее любой эрудиции. А кто слово скажет тебе поперек — его закатаю я меж этих строк!


Нии рассмеялась:


— Класс! Отлично получилось! Надеюсь, перед Эйем ты будет так же самоуверен.


Би промолчал, а Югито, расслабившись, растянулась на камнях. Снова камни: убежала из одной каменой клетки, чтобы прибежать в другую. Но что поделать: она кошка, такой ее кошачий характер. Ниби где-то внутри поддержала хозяйку чем-то средним, между "мяу" и тигриным рыком. Жаль лишь, что самовольная кошка очень редко поддерживала свою хозяйку, предпочитая делать вид, что ее там вообще нет, а ее чакра берется из неоткуда. Правда, по словам Кираби, это было еще не худшим вариантом. Молчаливая кошка куда лучше, скажем, слегка безумного вечно что-то нашептывающего Тушканчика и намного лучше сгоравшего от ярости Лиса. Как женщины Узумаки умудрялись удерживать Кьюби, по словам Би, для него было великой загадкой и одновременно демонстрацией мужества и силы этих куноити. Ему, джинчурики восьмихвостого, было, с чем сравнивать.


__

_

_


* * *


__


__


__


Синдзи готов был увидеть много. Но даже так то, что он увидел, несколько его удивило.


В дороге Кьюджин молчал. Более того, все три часа плавания, пока заказанная лодка везла их к берегу Страны Медведя, он, кажется, даже не шевелился. И, добравшись до берега, они снова не пошли своим ходом, а взяли напрокат повозку. Со стоны наверняка казались двумя старцами, так как Синдзи тоже досталась соломенная шляпа. Кьюджин был скуп на движения и слова, и Синдзи, понимая, что перед ним молодой синоби, очень хотел узнать, в чем дело. А ведь, если отголоски слухов, добиравшихся до дальних островов, не врали, Кьюджин ударил по Суне техникой "S" плюс ранга и, если и не сровнял город с песком, то явно потрепал очень серьезно. И сейчас тот же синоби сидел перед ним? В это верилось с трудом.


Наконец они добрались до одного из портов, где, молча расплатившись с извозчиком, пошли к пристани. К пристани, у которой была пришвартована крупная лодка, скорее, даже маленький корабль. И только здесь Кьюджин соизволил пояснить:


— На воде проще оставаться мертвецом, — грубый голос резанул по ушам.


На палубу вышел парень лет двадцати пяти. Среднего роста, худощавый, простая одежда, черные волосы, завязанные в короткий хвост, аккуратные усы и бородка. Протектора на нем не было, но это еще ни о чем не говорило.


— Господин, — улыбчиво приветствовал Кьюджина парень. — Вижу, поездка была удачной.


"Парень в курсе дела", — отметил Синдзи. Однако оставалось под вопросом — почему на этой самой шхуне не приплыть на острова?


— Синдзи, это Джису. Джису, введи его в курс дела, — приказал Кьюджин, прежде чем скрылся внутри лодки.


Парень, проводив босса взглядом, перевел внимание на Синдзи.


— Насколько я знаю, вы — Узумаки. Идемте, Синдзи-сан, я познакомлю вас с остальными.


Остальных оказалось четверо. На палубе среди нескольких тюков под серым плащом спал, оставаясь незамеченным, высокий крепко сложенный мужчина, прятавший под поношенной одеждой крестьянина жилет тунина Киригакуре. Молчаливый нукенин представился как Детсу, на чем разговор с Синдзи закончился. Еще два наемника, хотя по сути нукенина, пришли с берега вслед за Кьюджином и Синдзи. Один, высокий темноволосый парень в плаще с рисунком дракона и клинками за спиной, представился как Ичиго. Второй, блондин, назвался Госу, после чего оба скрылись в лодке. Последний член экипажа на улице старался не появляться, и Синдзи быстро понял, почему. Вероятнее всего, этот парень побывал в том же месте, из которого выбрался сам Кьюджин. На лице сплошные ожоги, пусть и медленно затягивающиеся. Левая рука замотана, на ней отсутствует кисть. Одет примерно в те же лохмотья, что и сам Кьюджин.


— Это Заку, — после наполненного какой-то внутренней злобой взгляда, которой обожженный посмотрел на Синдзи, представить парня решил сам Джису. — Он не разговаривает. С нами, во всяком случае. Вот такая дружная мужская компания.


И он вместе с Синдзи отправился в комнатку капитана. Внутри все выглядело аскетично, как, впрочем, на всем кораблике. Пара ящиков, на одном из которых сидел сам Кьюджин, один стол, на стене висит дорожный мешок.


— Господин, мы готовы к отплытию.


— Отплываем, — кивнул тот.


Джису выглянул в трюм, крикнув:


— Ичиго! Отплываем! — и тут же вернулся обратно. — Я, возможно, напал на след артефакта, что вас заинтересовал.


— Конкретнее.


Но Джису лишь пожал плечами:


— Пока ничего сказать не могу. Придется проверять на месте.


Синдзи перевел взгляд на Кьюджина:


— Зачем он тебе?


— А по конструкции не понятно? — ответил бывший безликий.


Узумаки покосился на скрытое плащом правое плечо.


— Догадываюсь.


Корабль качнуло.


— Еще, — продолжил Джису, — есть последние новости из Конохи. Полной уверенности нет, но смею предположить, ваша операция имела успех. Корень с интересом смотрит в сторону Облака, возможно, будут развивать сотрудничество.


Парень ухмыльнулся, весьма кровожадно:


— Отдаю должное вашему гению, господин. Как ваши внешне хаотичные действия смогли привести к такому результату, я ума не приложу. Понимаю, сбросить оба тело в нужном месте, чтобы и Кумо, и Акацки успели в нужное время, правильно послать информацию по их каналам, заодно сообщить и в Конохе…


Кьюджин жестом заставил парня заткнуться, и тот понятливо кивнул:


— Простите, увлекся, — вернув себе вежливую улыбку, Джису продолжил. — Назревает заварушка между Огнем и Водой. Коноха прозевала провокацию Акацки…


По кораблю пронеслась волка Ки, но не сильная. Похоже, Кьюджин по какой-то причине не сдерживал духовную энергию. Что, при учете его состояния, Синдзи совсем не удивляло.


— Постараюсь держать вас в курсе, — сохраняя улыбку, продолжал доклад тунин, видимо, коноховец или бывший коноховец. — И еще могу аккуратно узнать о вашей семье…


Снова ощутимо прошлась волна Ки:


— Заткнись, Джису.


Однако парень настаивал:


— Но ваша жена как раз…


— Иди на хуй. Или хочешь, чтобы я вернул тебя туда, откуда достал?


Парень, продолжая все так же улыбаться, поклонился и вышел. Синдзи перевел взгляд на коноховца:


— Ты успел завести семью в Конохе?


— Тоже хочешь на хуй пойти? Так обнимитесь и вместе пойдете, — огрызнулся Кьюджин. — Не лезьте не в свое дело.


— Она хоть знает, что ты жив?


Для Синдзи это тоже была больная тема. Да и Кьюджина он не боялся, слишком хорошо понимал, что нужен Коноховцу именно сейчас.


— Ее муж мертв, Синдзи. Я — лишь бледный признак того, кем был. Закрыли тему, — Кьюджин поднялся, убирая виденный Синдзи чертеж в висящую на стенке сумку. — Сначала мы найдем артефакт. И будь готов к бою, ты тоже участвуешь.


Синдзи покинул каюту и, оглядевшись, попытался найти себе место на время поездки. Как ни странно, помог ему молчаливый Заку, выделив лежанку в носу корабля и небольшой сверток с едой. А старый маленький кораблик вышел в плавание.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 36

------------------------------------------------------------


— У нас есть план, — заявил Саске, стоило ему только войти в кабинет.


На этом совещании присутствовало больше людей, чем на предыдущем. Вернулся Ибики, присутствовал и Иноичи. Так же вместе с Саске в кабинет зашел еще один синоби, на вид — тюнин, уважительно, но молча поклонившийся Хокаге. Тсунаде взглядом указала на кресла и лишь после того, как все расселись, спросила:


— Что за план? И кто это?


Тюнин привстал:


— Мисаши Юшенг, Хокаге-сама, — поклонился он.


Тсунаде кивнула, вспомнив об этом клане, но перевела вопросительный взгляд на Саске. В глазах ее читался вопрос: "И что он здесь делает?" Юшенг сел, а Саске поднялся:


— У нас есть план, по которому мы сможем вытащить Сакуру Харуно и Рок Ли, к тому же чужими руками. Клан Мисаши, — Учиха кивнул на соседа, — имеет две основные ветви. Ветвь синоби, в первую очередь желающую сотрудничать с Конохой, и другую ветвь, желающую лишь заработать, не особо задумываясь над способами. Но сейчас нам это только на руку. Юшенг.


Чунин кивнул:


— У торговой ветви клана есть неплохие связи в Мизу но Куни. Прямых связей с Туманом нет, но в этом нет необходимости. Чтобы туман не заподозрил подвоха, лучше действовать через аристократию и торговые кланы страны.


Старшие дзенины, вначале испытавшее некоторое непонимание от лишнего гостя, начали с интересом вникать в подробности.


— Думаю, — продолжил Саске, — наши друзья из Облака согласятся сыграть роль заказчиков в одной нестандартной миссии. Некоторое время назад они уже искали, причем относительно открыто, информацию по Акацки. Через третьи лица мы сводим заказчика от Облака с представителем клана Мисаши. Заказчик скажет, что узнал о неких пленниках, попавших в руки синоби Тумана. Пленниках, у которых есть информация о боевых возможностях пары Акацки. И заказчик готов платить.


— И не деньгами, — вставил слово Юшенг, — а тем, о чем торговый клан может только мечтать и давно мечтает. Лицензией на торговлю в Каминари но Куни. Для Облака это не столько ценность, сколько дело принципа, так что подозрений такое предложение не вызовет. Прецеденты были.


Саске кивнул:


— За такое предложение Мисаши ухватятся всеми силами. Но им практически нечего предложить ни аристократам Мизу но Куни, ни, тем более, Киригакуре.


Слово взял сидящий напротив Саске Шикамару:


— А вот здесь им немного подыграем мы через Юшенга. Ведь то, что нужно Туману, есть у нас. Самехада. Выменять двух гэнинов на один из Семи Мечей — от таких сделок не отказываются. Естественно, мы не станем преподносить меч просто так. Через Юшенга мы передадим информацию о местоположении меча.


— У нас как раз есть база, — вставила слово и Мико, — уже засвеченная перед Туманом. Ну, они думают, что мы не знаем, что она засвечена. Она вполне подходит для такой работы, как изучение Самехады, хотя изначально готовилась для других целей. База неплохо охраняется, но не настолько, чтобы у команды АНБУ Тумана возникли трудности.


Продолжил снова Саске:


— Заказчик из Облака будет настаивать на срочности и будет подгонять Мисаши. Так же в дезинформацию можно добавить, что в связи с возможностью начала войны базу мы эвакуируем и клинок вот-вот вернется в Коноху, что несколько подстегнет и Туман.


— Наш клан, — вставил свое слово и Юшенг, — уже несколько раз сотрудничал с аристократами Воды, и не подводил их. В том числе и в важных делах. Так что Мисаши найдут тех, кто поручится перед Туманом за их информацию. Информацию, которую я смогу без подозрений слить. Такое уже бывало, когда мы сотрудничали с Сарутоби.


Шикамару закончил:


— Туман выдаст бесполезных ему пленников. С их точки зрения, это гэнины, которых просто бросили, и сомнений в том, что мы не станем сильно за них волноваться, у них быть не должно. Они получат информацию и устроят небольшой налет на нашу базу. И ничего не найдут. Все претензии к клану Мисаши за непроверенную информацию. Облако получает пленников и спокойно передает их нам. Мы вообще не при делах, никаких подозрений.


Наступила пауза, позволившая обдумать сложившийся план. Первым из раздумий вышел Шикаку, кивнув:


— Отличный план. Торговые кланы всегда пытаются урвать свое, пользуясь неспокойным временем. Для Тумана отдать двух не особо ценных пленников за такую информацию — вполне разумный шаг. По их мнению Мисаши, у которых крепкие связи в Мизу но Куни, кидать партнеров не станут — это сродни самоубийству. Да и интерес Облака к пленникам из Конохи им тоже будет вполне понятен. У них найдется сто одно объяснение, зачем Кумо нужны два наших гэнина.


Тсунаде перевела взгляд на Юшенга:


— А если Туман усомнится в лояльности твоего клана?


Тюнин уверенно мотнул головой:


— Ситуация с противоречиями внутри клана длится не первый год. То, что торговая часть клана давно хочет выйти из Огня и перейти в более выгодную, с их точки зрения, Воду, известно давно. И я, наконец, избавлю свой клан от этих торгашей.


Хокаге перевела взгляд на покрытого шрамами дознавателя:


— Ибики, ты что думаешь?


Тот кивнул:


— Поддерживаю. Усмотреть в этой чехарде наш план сможет только конченный параноик. Да и пленники все равно уйдут Облаку. Туман не поверит, что мы нашли с ними точки соприкосновения, история наших взаимоотношений слишком долгая и кровавая.


— Какаши? — следующим взгляда Тсунаде удостоился беловолосый.


— М-м-м. Неплохой план, пусть я и не верю в то, что все пройдет гладко. Но с учетом того, что в случае провала Сакуре и Ли ничего не грозит, я его поддерживаю.


Тсунаде перевела взгляд на Иноичи, но тот, кажется, думал о чем-то своем.


— Иноичи?


Блондин поднял взгляд на Хокаге, кивнул:


— Может сработать. Разве что я бы как-нибудь подстраховал момент передачи пленников от Тумана Облаку. И заодно добавил бы немного... лишней информации. Шум, фон, который будет отвлекать внимание.


Идею подхватил Шикаку:


— Добавить в слитую Мисаши информацию и несколько некритичных, но правдивых фактов, которые Туман сможет оперативно подтвердить, убедившись в достоверности информации.


Мико кивнула:


— Я подберу необходимую информацию, утечка которой не станет критичной.


Хокаге прошлась взглядом по Ехи, выразившим молчаливо согласие, и задала следующий вопрос:


— Хорошо, допустим, этот план мы утвердили. Запасной на случай провала у нас есть?


Шикамару пожал плечами:


— В момент передачи пленников страховать будут сами синоби Кумо, я бы поостерегся держать свою команду где-то поблизости. Если у них найдется достаточно сильный сенсор, а, по нашей информации, квалифицированный сенсор у них точно есть, — они переглянулся с Ехи, — это может только вспугнуть. Не стоит, доверимся Облаку. Наше доверие они оценят, это поспособствует дальнейшему развитию отношений. Ну, а если все совсем провалится, то нам будет не до запасного плана. Я подготовил первую часть доклада по силам Тумана и Воды.


Тсунаде перевела выразительный взгляд на Юшенга. Тот тут же поднялся:


— Хокаге-сама, рад был помочь, — поклонившись, он покинул совет.


Ибики перевел взгляд на Саске:


— Ему можно доверять?


Учиха кивнул:


— Да. Мы проверили и его самого, и его клан, насколько было возможно. Сам Юшенг был умеренно откровенен, даже выдал часть нелицеприятных подробностей о своих соклановцах. Не все, но достаточно для этой операции. Вопрос о лояльности клана Мисаши предлагаю рассмотреть после завершения операции.


Какаши одним глазом выказал недоверие:


— Не доверяю тем, кто идет против своей семьи.


Шикамару отрицательно покачал головой:


— Торговая часть клана всерьез намеревается усидеть на двух стульях. В мирное время мы бы еще могли закрыть глаза на их связи в других странах, даже извлекли бы из них пользу. Но у нас назревает прямая конфронтация, и мы не можем себе позволить утечку информации через торговые кланы. Юшенг и та часть клана, которую он представляет, сделали выбор.


Ибики хотел сказать что-то еще, но Тсунаде жестом его остановила:


— Потом. Шикамару, что по войскам Воды и Тумана?


Аналитик Корня сложил руки в замок и положил на стол перед собой.


— Войска Мизу но Куни начали подготовку месяца два назад, может, чуть больше. Но, — повысил он тон, опережая негативную реакцию совета, — не особо активно. Делалось все очень медленно и осторожно, поэтому мы и не обратили внимания. И эта подготовка... скорее, это проверка состояния войск, чем реальное планирование предстоящей операции.


— Мы полагаем, — Саске обратил внимание совета на себя, — что четкого плана военных действий и даже самой даты начала еще нет. Скорее, Мизу но Куни и Киригакуре готовились к войне вообще или проверяли готовность войск.


— Недавние события станут поводом, а не причиной, — добавил Шикамару. — Есть основания считать, что причин у них и так достаточно.


— Но не могли же они... — начал Какаши.


— Вступить в сговор с Акацки? — опередила его вопрос Мико. — Маловероятно. Смерть всех наследников для Дайме — большая проблема.


— Именно от этого и стоит отталкиваться, — продолжил мысль Саске. — В войне нужна цель или несколько целей. Для Воды они более чем понятны.


Шикаку кивнул:


— То, что всегда являлось для них определяющим. Морская торговля.


А Ибики добавил:


— Для Тумана в приоритете будет возвращение контрактов на материке. После гражданской войны у них стало ощутимо меньше клиентов.


— Исходя из этих целей, мы можем судить и о подготавливаемых войсках, — продолжил Шикамару. — Им нет смысла углубляться в территорию Страны Огня, где у нас будет преимущество. Нет, им будет достаточно отбросить наши силы от берега и укрепиться во всех крупных портах. Основы их войск будут состоять из сил десанта и кораблей огневой поддержки, также ожидается сильный ударный кулак, способный опрокинуть флот Огня, и без того уступающий флоту Воды.


Учиха добавил:


— А силы Тумана возьмут на себя основные удары по береговой линии, готовя плацдармы для десанта. Также ожидается активное участие диверсионных групп, которые будут всеми силами обрывать снабжение войск.


Шикаку согласился с такой трактовкой:


— Закрепившись на берегу, они, отбив несколько попыток выбить их обратно на воду, предложат мир в новых границах. Оставят Страну Огня без восточного берега, а с южным... Вообще, выхода в море мы лишимся практически полностью.


Иноичи выдохнул:


— Значит, мы должны предотвратить успешную высадку.


Ему ответил Ибики:


— Все не так просто. Захвати они хотя бы половину портов, цель-минимум будет достигнута. Но мы физически не сможем защищать все порты. Они высаживаются в одном месте, пробив оборону, и нам тут же требуется стянуть туда силы, чтобы не позволить им закрепиться. А в этот момент будет происходить высадка в совсем другом месте.


Учиха кивнул:


— Проблема в том, что на море при достаточном количестве кораблей войска намного мобильнее, чем на суше. И взятие большей части прибрежных портов — это вопрос времени.


Проблема была понятна, и Хокаге спросила:


— Ваши предложения?


Женщина слишком хорошо понимала, что ее советники в вопросах стратегии куда компетентнее ее самой.


— Все по заветам лучших из нас, — улыбнулся Саске. — Действовать на опережение и бить в самое слабое место.


— Во-первых, — начал раскладывать все по полочкам Шикамару, — войска Воды к полномасштабной войне пока не готовы. Правда, с учетом общей готовности, им потребуется не больше недели, чтобы флот в полной боевой готовности вышел из портов. Но это целая неделя. За неделю можно сделать очень многое. Во-вторых, как верно заметил Саске, бить нужно в самое слабое место. Войска Хи уступают войскам Мизу на воде. И в борьбе на береговой линии у них будет ряд преимуществ. В целом, численность сухопутных войск Хи но Куни больше почти в два с половиной раза, но ослаблять другие границы слишком сильно мы не можем. Если мы, пользуясь отведенным временем, перебросим максимально возможное количество войск на восточную береговую линию...


За сына фразу закончил Шикаку:


— Они сменят тактику. Вместо десанта будут обстреливать наши войска и сразу отступать при опасности ответного удара.


— Оборонная тактика — не вариант, — заключил Шикамару. — Нам нужна инициатива. Мы должны сражаться на чужом поле, если хотим победить. В-третьих, Акацки сами подсказали нам, в какое место нанести удар. Нынешний Дайме остался без наследников. А после гражданской войны... Скажем так, его власть не такая уж однозначная и прочная.


Учиха обвел совет взглядом, ухмыльнулся:


— Мы еще не успели проработать все детали, времени не хватило, но... наш план заключается примерно в следующем. Для снижения мобильности войск противника и уменьшения их огневой мощи следует нанести несколько упреждающих ударов в места сосредоточения флота противника. Естественно, даже всеми силами Корня и АНБУ мы вынесем, в лучшем случае, десятую часть кораблей. Но, смотря что атаковать. Если сосредоточиться на транспортных и грузовых судах, это серьезно снизит мобильность войск Мизу.


— Так же, — добавил Шикамару, — можно нанести серьезный ущерб паре дредноутов Мизу. Потопить корабли вряд ли удастся, они отлично защищены. Но без их огневой мощи противник в первые дни войны, пока идет ремонт, будет куда менее эффективен.


И, наконец, слово взяла Мико:


— Но для этого нам потребуется джинчурики и уже настоящий.


Взгляды сосредоточились на девушке. Тсунаде хмуро качнула головой:


— Наруто... нелегко будет принять свою роль в этой войне.


— Он достаточно взрослый, — стояла на своем безликая, — чтобы понимать, кто он.


Хокаге качнула головой:


— Оставим пока этот вопрос. Саске? Что дальше? После уничтожения кораблей?


— Давить на самое больное место, — пожал плечами Учиха, будто это было очевидно. — Торговые порты и торговый флот. Бить по кошелькам аристократии, пока они сами не заставят Дайме остановить эту войну. Естественно, нам придется сражаться с синоби Тумана в их же стихии, потому что они сразу начнут защищать торговые маршруты. Но в этом и преимущество. Любой сопутствующий урон будет нам только на руку.


— Главное — сохраним за собой инициативу, — поддержал Шикамару. — И Мизу но Куни начнет нести ощутимые потери еще до того, как военные корабли доберутся до нашего берега.


Какаши кивнул:


— Если основную тяжесть боев с Туманом возьмут на себя более опытные синоби, дзенины и безликие, а команды тюнинов будут прикрывать берег... Это хорошая идея.


Шикаку задал единственный интересующий его вопрос:


— То есть, мы нападаем первыми?


— Да, — кивнул Саске.


— Повод?


— Никакого, — ответил Учиха. — Демонстрация силы и превосходства — вот повод. Они готовятся к войне и думают, что мы не замечаем? Замахиваются кулаком и ждут, что мы послушно подставим лицо под удар? Нет. Бить, на упреждение.


Какаши одним глазом изобразил нечто среднее между удивлением и изумлением:


— А я думал, что обновленный Корень не столь радикален.


Шикамару покачал головой:


— Мы не радикальны, мы рациональны. Война на нашей территории приведет к гибели наших людей. Если война неизбежна, то мы проведем ее так, чтобы потерь было меньше всего с нашей стороны. Если при этом кто-то другой умоется кровью, что же, мы их на войну не провоцировали.


Представители совета дзенинов и кланов переглянулись, но выразили молчаливое согласие. Все они помнили предыдущую войну и помнили, что происходило с землей, по которой эта война прошлась. Хокаге поднялась:


— Итак. Утверждаю ваш план операции по возвращению наших людей из Тумана. Надеюсь на вас. По подготовке... упреждающего удара. Сначала проведите первую миссию, затем готовьте это. У нас есть время?


Учиха кивнул:


— Пока да. Мы приготовим команды на случай, если Мизу зашевелятся раньше, чем мы предполагаем. Нанесем удар, насколько будет возможно. Не так эффективно, но все равно они этот удар заметят.


— Хорошо, — кивнула Тсунаде. — Для координации действий свяжитесь с Дайме и его генералами. Посвятите их только в те детали плана, которые их касаются. Нельзя терять эффект неожиданности.


Ехи кивнул:


— Слушаюсь.


— Иноичи, задержись. Остальные — работайте.


Совет начал расходиться. Дождавшись, пока все выйдут, Яманака вопросительно посмотрел на Хокаге.


— Как Ино? — участливо спросила женщина.


Иноичи кивнул:


— Лучше. Все еще никого, кроме Амаки-сан, не подпускает к сыну, но в целом лучше. Спасибо за заботу, Хокаге-сама.


— Не за что. Я навещу ее позже... Впрочем...


Она обвела взглядом пустой кабинет.


— Впрочем, детишки и без моего постоянного контроля отлично справляются. Слышал? Демонстрация силы и превосходства, — повторила она за Учихой.


Иноити развел руками:


— Влияние того, кто собрал их вместе.


— Да, это верно. При всех недостатках Кьюджина, если бы он потребовал титул Хокаге, я бы не очень долго тянула с согласием, — выдохнула Тсунаде. — Также когда-то Хирузен передал этот пост Минато. И, поскольку здесь мне пока работы нет, навещу твою дочь прямо сейчас. Думаю, слова лучшего медика деревни о том, что с ее сыном все в порядке, будут к месту. Составишь компанию?


Иноичи тут же вскочил на ноги.


— Спрашиваете.


Они вышли, и голос из темного угла произнес в пустоту:


— Он бы и не спрашивал.


Глава опубликована: 24.01.2016


 

** ГЛАВА 37

------------------------------------------------------------


Внутренние подземелья. Сюда они спускались все реже — слишком много было работы там, наверху.


Саске массировал уставшие от использования шарингана глаза. Из десяти присланных кланом Нара помощников только четверо имели приказ попутно собирать информацию. Раньше имели. Остальные получили рекомендацию не шутить с Корнем и работать честно. Упирал Шикаку именно на него, Учиху. Забавно, аналитик сам не знает, насколько прав.


— Спасибо твоему отцу, Шика, за возможность отточить гендзюцу, — хмыкнул Учиха.


— Обращайся, — кивнул шедший позади Нара.


Пришлось отрабатывать за три раза. Муюкаса Шаринган тратил, наверное, ничуть не меньше сил, чем его темное отражение. Но именно благодаря своим глазам Саске мог накладывать тонкие и изящные гендзюцу. Юхи Куренай не достичь такого уровня и за три жизни. Достать из памяти жертвы определенный отрывок времени, тот, в котором та четверка получала приказы от Шикаку, и наложить иллюзию на этот кусок памяти. И лишь Иноичи или кто-то его уровня сумеет найти следы гендзюцу в памяти этих чунинов. Но он не станет искать.


— Забыл спросить, а как они в работе?


— Отлично, — кивнул Шикамару. — Усердны и внимательны. Пожалуй, стоит их оставить. Я наконец смог заняться своей основной работой.


Да, они успели подготовить намного больше, чем изначально рассчитывали. И план военной операции. Учиха насмешливо улыбнулся. Дзенины слишком расслабились, слишком привыкли к абсолютной лояльности "Корня". Всего три месяца потребовалось, чтобы ослабить их бдительность. И, самое забавное, они не увидели того, что Шикамару и Саске спрятали на самом видном месте. Какаши правильно сказал: основная тяжесть боев ляжет на дзенинов и безликих. Сам не понял, насколько был прав. Пришло время закончить то, что начал Кьюджин.


Нет, Саске отлично понимал, что сейчас не время ослаблять деревню. Но все равно оставались те, кому Корень готовил судьбу героя. Посмертную. Шикамару объяснил, как много нужно поменять, чтобы деревня изменилась. Как много нужно менять с самого низа и до самого верха. Но никто не захочет этих перемен, пока сердце Корня — несколько "неопытных тюнинов". Даже с поддержкой дзенинов организации повлиять на советы кланов и дзенинов… Чтобы получить новый раунд внутренней возни с переделом власти? Нет, Саске предпочитал учиться на ошибках предков. Чем перестраивать мозги этим закостенелым старикашкам, у них был другой план, другие идеи, другая стратегия. Новое поколение с другими взглядами на жизнь придется создавать с ноля. И этот процесс совсем не быстрый. Они сумели отобрать всего несколько синоби из бывшего Корня, которые правильно поняли идеи организации. Поняли достаточно, чтобы обучать этим идеям новое поколение. И постепенно, по одному, переходили в Академию. Заодно Корень активно шерстил будущих гэнинов с последнего курса на предмет понимания верной идеологии, но пока нашел лишь пару подходящих кандидатур.


В голове всплыл один из последних разговоров с Като.


_— Знаешь, как получить союзников, которые тебя не предадут? — спросил Като._


_— Они должны быть твоими друзьями или семьей, — Саске поморщился. — И даже так…_


_Но Като качнул головой:_


_— Ты не совсем прав. Вполне возможно создать команду, которая не только пойдет за тобой до конца, но и продолжит твое дело, если ты погибнешь._


_— Это возможно? — удивился тогда Саске._


_— Вполне. Хаширама в свое время сумел объединить вокруг себя несколько враждующих кланов, даже примириться с заклятыми врагами, Учихами. Но все эти люди пошли не за ним самим. Они пошли за идеей, которую он предложил. Они стали его единомышленниками. И его идея жива даже после его смерти. Идея Конохи._


_Саске пожал плечами:_


_— Протухла идея немного._


_Като кивнул:_


_— Да. Испоганили, особенно Сарутоби, но не они одни. Пришло время предложить новую идею и собрать вокруг нее единомышленников._


Как это всегда было с Кьюджином, все было просто и одновременно сложно. Идея другой Конохи, не такой, какой она была сейчас, у Корня была. Но кем они были? Три тюнина и один специальный дзенин. Ядро Корня. Единомышленники, продолжающие идеи своего лидера даже после его смерти. Это будет непросто.


Зато им наконец удалось навести порядок в этом подземелье. Скрытое и хорошо защищенное убежище в глубине подземелий. Основной зал и несколько примыкавших к нему комнат, куда пока спускались только они четверо. Тайна внутри Крыла, который сам — тайна внутри Корня. О Корне знали за пределами деревни, но лишь слухи. О Крыле знали только некоторые члены Корня. Об этом месте не знал никто — им и не требовалось.


Войдя, Саске снял гендзюцу, закрывающее свет. Свет обеспечивало фуиндзюцу, освещавшее большой удобный стол на пятерых. Кресло во главе стола всегда пустовало. Саске займет его только в том случае, если они найдут пятого человека, которого пока не наблюдалось. Стены залы закрывала ткань, под которой скрывалось различное защитное фуидзюцу. Миина долго возилась, пока не нанесла всю защиту, какую только могла. Здесь в этом месте хранились собранные корнем секреты, от которых организация оберегала всех остальных. Запретные техники, разные старые тайны, несколько интересных артефактов, которым не стоит появляться на всеобщем обозрении. Не все, часть была спрятана в другом месте. Но даже так...


Собирались нечасто, чтобы никто не обратил особого внимания на их временное отсутствие.


— Надо что-то решать с Самехадой, — Шикамару, перед тем как опуститься на свое место, взял с бокового стола пепельницу и закурил. — Мне не нравится, что такой артефакт лежит без дела.


— В Конохе нет никого, кто с ней бы управился. Может, поговорить на эту тему с Облаком? В награду за возвращение наших гэнинов, — ответил Саске.


— Самехаду за двух гэнинов? — скептически ответил Нара.


— Нам она все равно без надобности, — пожал плечами Учиха.


На самом деле эта дискуссия велась только для того, чтобы не возвращаться к главной на данный момент проблеме. Рассвет. Группировка наемников, и сколько бы Шикамару ни бился над их целями, пока так ничего установить и не удалось. Разве что появились соображения, где она может базироваться, но это еще требовалось проверить.


В дверь ворвалась Миина, неся с собой несколько свитков:


— Есть срочное дело! У нас проблема!


Учиха устало выдохнул:


— Вот не умеешь ты с хорошими новостями появляться.


Бывшая Узумаки его проигнорировала, встав у края стола и облокотившись на него, нависая над собеседниками.


— Где Найт?


Синхронное пожатие плечами было ей ответом. Девушка страдальчески выдохнула:


— Биджу с ним. Я проверяла отчеты по запросам от наших агентов, пыталась понять, как мы проморгали Акацки на своей земле.


Шикамару заинтересовался, что выражазилось в выложенной на стол пачке сигарет, из которой он приготовился достать следующую.


— И удалось что-то заметить?


— Не то, что хотелось бы, — качнула головой куноити. — Похоже, у нас утечка информации.


Теперь заинтересовался уже Учиха.


— Раз говоришь это нам и здесь — утечка…


— Сейчас объясню, — она раскрыла несколько свитков и пробежалась по ним глазами. — Вот. Информация о теле, которое выловили недалеко от уничтоженной тюрьмы.


Шикамару кивнул:


— Информация поступила в мой отдел, и после обработки я передал ее вам.


— Да, но не все так просто. Информация пришла от агента сети Корня. Но почему-то прошла она по сети общей разведки АНБУ.


Саске пожал плечами:


— Обычно Корень работает в пределах Страны Огня — внешние агенты не занимаются разведкой, у них другие цели.


Миина кивнула:


— Знаю. Но я проверила кодировку и вышла на команду, которой эта кодировка принадлежит. Вот только никого из той команды даже близко не было у места, из которого пришла информация.


— Деза, — констатировал Шикомару.


— Кто-то подбросил не только поддельное тело, но и проинформировал нас… возможно, не только нас? — предположил Саске.


— Ага, а еще Облако, которое прибыло на место первыми, и Акацки, пришедших сразу за ними, — закончила Миина. — Но дальше интереснее.


Она раскрыла другие свитки, в двери появился Найт.


— Я что-то пропустил?


— Второе пришествие Рекудо, — проворчала Миина.


— Информация, по которой ты бросился на поиски тела Като, была дезой. Кто-то извне воспользовался нашей сетью, — объяснил Шикамару.


Найт молчаливо занял свое место, приготовившись слушать, и Миина продолжила:


— Обычно в таком случае я бы передала отчет аналитикам, — она кивнула на Шикамару. — Но я решила еще немного порыться. Ведь откуда-то кодировку информатор получил. И нашла. В команде, чьей кодировкой и воспользовались, состоял еще один синоби. По документам АНБУ — Ленг Айро. Но документы — подделка, сделанная Корнем для маскировки своего агента еще лет пять назад. На самом деле под этим именем скрывается некто Джису Сийтама, дедушка которого был из клана Курама.


Саске не понял:


— То есть, это наш агент? Или все же наш оперативник?


Миина улыбнулась:


— Веселее. Это преступник, некогда завербованный Корнем. Нукенин, сейчас ему должно быть двадцать семь лет. Обучался в Конохе, отличное владение тай, неплохо владеет гендзюцу. Он выполнил несколько миссий для Корня, когда вы еще в академии учились. На последней провалился, себя он контролирует с некоторыми… условиями, нестабильный тип, в общем. Но достаточно умен. Ему едва не удалось смыться от Корня. Не сумел, был посажен в застенки организации.


Миина раскатала другой ответ.


— Полтора месяца назад погиб при попытке побега. Тело уничтожено техникой.


Шикамару кивнул:


— Помню, было такое, на вид все было чисто — действительно попытка побега.


Найт хмыкнул:


— Его вытащили. Его одного или…


— Одного, — кивнула Миина.


Шикамару качнул головой:


— Стоп! Раз вытащили именно его, то точно знали, кому обеспечивали побег. А для этого…


Миина кивнула:


— Нужно было уже иметь доступ к нашей сети или…


— Или ранее они работали в Корне, — закончил за нее Саске. — Мы уже всех отступников нашли?


Вопрос был обращен в никуда. Были те, кто не попал в оборот при изменениях в Корне. Они не перешли в новый Корень и не вернулись в Коноху легализованными синоби. Но таких были единицы.


— Всех, — ответил Найт, занимавшийся этим вопросом. — Осталась парочка уже лет пять-десять как исчезнувших.


Да, эти пропавшие просто не могли знать о том, как изменился Корень, так что их можно было вычеркнуть.


— Что-то еще по этому Джису? — спросил Саске.


Миина кивнула:


— Да. Через него, используя сеть нашей разведки, кто-то постоянно получал оперативные данные. Общие отчеты по ситуации. Некто, пользуясь им, выдавал себя за действующего оперативника и хорошо осведомлен о внутренних делах Конохи и отчасти АНБУ. Работа Корня в отчеты не включалась, а они и не требовали.


Учиха поморщился:


— А это и не обязательно. Из общих отчетов, если информация идет постоянно, узнать это было несложно.


Шикамару закурил вторую, выдохнув:


— Значит у нас утечка. Информация уходит давно, через нашу же собственную сеть. Делать это может только тот, кто в работе сети хорошо разбирается.


Найт кивнул:


— Наш же оперативник или выходец из Корня. Вот только живых кандидатов на эту роль у нас нет.


Саске добавил:


— Причем стоит отметить, что информацию не продают. За эти два месяца мы провели много пусть небольших, но важных операций. Хотели бы нанести удар по Конохе, уже нанесли бы.


— Или ждут чего-то масштабного, — ответил Шикамару. — Войны?


Все четверо ощутимо напряглись. Если план их упреждающего удара уйдет на сторону, это будет катастрофа.


— Хорошо еще, мы пока не начали подготовку, и информация даже случайно не уйдет через отчеты, — успокоила Миина. — Теперь точно не уйдет.


— Перекрыть им доступ мы можем? — спросил Найт.


Саске поморщился:


— Полностью — нет. Сеть для того и была создана, чтобы оперативник даже в глухом тылу не оставался совсем без информации. Тот, кто забрал себе этого Джису, отлично знает наши кодировки, на полную смену которых уйдет много времени.


Шикамару кивнул:


— И мы точно не будем делать этого перед самой войной.


— Сможем лишь фильтровать общую информацию.


На самом деле на сторону не утекало ничего действительно секретного. Для получения секретной информации через сеть нужно было подтверждать свою личность оперативника, чего на той стороне, естественно, не делали. А вот так, постоянно получать общие отчеты… да это была просто внутренняя почта безликих, не более того. Просто информирование всех разбросанных по Стране Огня отрядов и простых команд в частности о текущем положении дел. Выудить из этой информации что-то ценное можно только при постоянном анализе. Даже знание шифров, если их выбить из плененных оперативников, ничего не даст потенциальному врагу, нужно еще знать, как и куда эти шифры отправлять. Такая сеть была у всех Великих деревень. А теперь кто-то присосался к сети Конохи.


— Неприятно, — констатировал Шикамару. — Ощущение такое, что нас повторно поимели.


— Отследить его? — спросил Найт.


— После предоставления дезы о теле точной информации о местоположении этого Джису у меня нет, — отрицательно качнула головой Миина. — Ты знаешь, как это работает.


Можно было понять, в какой стране находится получатель, но не более. А с учетом постоянного перемещения последнего, это мало что дает.


— Нет, — взял слова Учиха. — Фильтровать отчеты, сведите оперативную информацию к минимуму. Займемся этим чуть позже.


Этот неизвестный не продавал информацию на сторону. Да, сейчас начнется война, и оставлять такое дело на самотек неразумно. Но нужно придумать другой подход.


— Хочешь вычислить его не через обычный поиск? — догадался Нара.


— Да, — кивнул Саске. — Но пока не знаю, как.


Найт, разогнав набегающий на него дым, предложил:


— Предлагаю еще раз проверить список трупов, чьих тел у нас нет. Наиболее вероятно, что это кто-то из наших же оперативников.


Шикамару поморщился:


— Если ты намекаешь на проверку факта смерти Като, то мы этот факт все равно проверить никак не можем.


Саске перевел взгляд на Миину. Девушка успела вынести кусочки тела, которые срезали с поврежденной руки Като ирьенины перед отправкой в тюрьму. Но ошиблась. Обожженные Аматерасу ткани не подошли для проведения ритуалов для вызова мертвеца. Девушка перебрала все библиотеки Конохи, клановые, безликих, Хокаге в поисках любых секретных и запретных техник. Ничего подходящего. У них не было материала для проведения ритуала. Като ушел красиво, ничего после себя не оставив, кроме следов от взрыва.


Найт поморщился:


— Даже без него. Все равно там не так много кандидатов.


— Предлагаешь проводить с ними ритуалы? — хмыкнула Миина.


Даже наиболее простой из трех доступных им техник, вызов одной только души для короткого общения, требовал долгой подготовки и огромного количества сил. Предки очень хотели научиться даже от мертвецов получать информацию, которую не успели достать из живых… Но Шинигами неустанно сторожил покой мертвых.


Найт пожал плечами:


— Хотя бы изучить их личные дела. Это может дать ответ на вопрос — зачем им информация.


— Может сработать, — кивнул Нара.


Саске снова устало выдохнул:


— С этим вопросом мы пока ничего сделать не сможет. Давайте решим насущные проблемы, а потом вернемся к глобальным вопросам…


__

_

_


* * *


__


__


__


_несколько дней спустя_


За выбор места встречи отвечал посредник, но торгашам было не привыкать к такой работе. Нейтральная земля, открытое место, чтобы ни у кого не возникало подозрений в засаде или чем-то подобном. Да и не намечалось никакой засады. Предмет обмена — всего лишь пара гэнинов, обычная сделка, хотя со времен последней войны такие сделки стали происходить реже. На месте встречи ждали пятеро представителей посредников. Четверо крепких мужчин и один тощего вида, мужчина в богатой одежде. Он нетерпеливо ерзал на принесенном с собой раскладном стульчаке. Сделки он заключал и раньше, но присутствовать при обмене между синоби двух Великих Деревень и не-коноховцев — это было для него в новинку.


Как и было оговорено, гости появились в полдень. Обе группы синоби, двигавшиеся с разных направлений, шли обычным шагом. Со стороны Облака шли четверо, все четверо в жилетах, но по возрасту и виду трое мужчин и одна женщина тянули минимум на специальных дзенинов. С другой стороны шли так же четверо: двое мужчины и две женщины, а также несли с собой два серых мешка. Торговец, заметив их, оживился.


Обе группы подошли ближе и остановились на почтительной дистанции, с неприязнью глядя друг на друга. Торговец, нервно хихикнув, начал:


— Уважаемые синоби. Понимаю, вам не доставляет удовольствия наша общая встреча, так давайте закончим с делами и отправимся по домам. А?


Синеволосый синоби Кири с повязкой, закрывающей правый глаз, кивнул своим напарникам. Девушка в форме тюнина вышла вперед и аккуратно сняла с плеча мешок, неспешно, чтобы не нервировать гостей, раскрыв его. Из меша показалась молоденькая куноичи с волосами цвета сакуры в каких-то обносках. Куноити Кири, криво ухмыльнувшись, достала из кармана протектор Конохи и положила на плечо пленнице, держа ее второй рукой за подбородок. Девочка была без сознания.


— Нравится?


Хмурый синоби Кумо, не носящий под жилетом другой одежды и потому демонстрировавший мощную мускулатуру, спросил:


— В каком она состоянии? Нам нужно, чтобы она могла отвечать на вопросы.


Куночи Тумана хмыкнула:


— Все с ней в порядке, просто под гендзюцу, чтобы не ворочалась в дороге, — и, положив палец на лоб девчонки, второй рукой собрала знак концентрации. — Кай!


Взгляд куноити Конохи стал более осмысленным, но все равно она сейчас вряд ли способна была на диалог. Лидер группы Облака кивнул единственной куноити в команде, и та подошла к пленнице. Куноити Кири сразу же отошла к своей группе, позволяя ирьенину проверить состояние "товара". Несколько секунд, и ирьенин кивнула:


— Она в норме, просто без сил.


Лидер группы Облака кивнул:


— Хорошо. Где второй пленник?


От людей Тумана вышел мужчина, несший второй мешок. Он, оказавшись рядом с ирьенином, грубо сбросил мешок на землю и вернулся обратно. Меднин сама открыла мешок, откуда сразу пахнуло разложением.


— Труп, — констатировала она.


И без того хмурый кумовец направил тяжелый взгляд на одноглазого. Торговец ощутимо занервничал. Мысленно он уже молил Рекудо, чтобы синоби не начали сражаться.


— Это не мы, — качнул головой Кириец. — Когда его доставили в Туман, парень был уже мертв. Мы его не пытали, можете проверить.


Меднин оперативно проводила осмотр, пока остальные напряженно следили друг за другом. Торговец вообще делал вид, что его здесь нет.


— Следов пыток нет, раны получены в бою. Время смерти тоже совпадает. Думаю, он не врет.


Кумовец продолжал сверлить взглядом кирийца. Гляделки продолжались несколько секунд, после чего лидер группы Облака спросил:


— Тело Коноховца?


Ирьенин подтвердила: